Любовь Огненная

Поцелуй меня завтра

Глава 1. Женя

Сейчас

Что такое серые будни? Бесконечная рутина одинаковых дней, сливающихся в целую учебную или рабочую неделю – так это вижу я. Стабильность – так это видит моя мама, и да, наши вкусы расходятся почти во всем.

– Ты веришь, что мы закончили? – спросила Рита, подавая мне рожок с фисташковым мороженым.

Кремообразное лакомство сливочной прохладой ложилось на губы и растворялось на языке. Терпеть не могу молоко, да и не пью его с самого детства, но от мороженого отказаться не могу.

– Вообще не верится. Я думала, что эти пять лет никогда не закончатся, – честно призналась, усаживаясь на одну из свободных лавочек в парке.

Прекрасный день, отличная погода, диплом в пакете – что может быть лучше? Зеленые кроны деревьев скрывают от жаркого солнца, не давая ему опалить лицо и руки. Прохладный ветерок то и дело порывисто скользит по коже, запутывается в распущенных волосах. В воздухе пахнет свежей выпечкой, сладкой ватой и попкорном. В парке еще не многолюдно – слишком рано для детей и их родителей, но аттракционы уже работают, зазывая веселой музыкой и яркими цветами.

– Считай, квалифицированные журналисты. Акулы пера и бумаги! – Рита воинственно размахивала рожком, совершенно не переживая, что брусничное лакомство может навсегда оставить след в истории. Точнее, розовое пятно на ее любимой белой кофточке.

– Тогда уж ручки, блокнота и диктофона, – рассмеялась я ее сравнению. До акул нам, конечно, как пешком до Луны – особенно мне, – но уверена, что когда-нибудь кто-то будет вздрагивать и искать корвалол, едва заслышав наши имена.

– Не хочешь прокатиться на этой милашке? – опасно придвинувшись, хитро зашептала подруга, кивая на Американские горки.

Сейчас больше всего она походила на дьяволенка с рожками и длинным хвостом. Ее взгляд лихорадочно горел предвкушением, а губы гаденько улыбались. Посмотрев налево, на всякий случай поискала ангела, но противовеса этому обаятельному монстру не нашлось. И ведь знает, что я до одури боюсь высоты, но все равно из раза в раз пытается подтолкнуть меня к самоубийству.

– Моя мама не простит тебе мою смерть, – пыталась я воззвать ее к разуму, но уже понимала: бесполезно.

– Она мне еще и спасибо скажет! Вот как поборешь свой страх, как потом вымоешь окна дома впервые в жизни…

С сожалением смотрела на свое мороженое, когда Рита упрямо тащила меня к этому зигзагообразному адову кругу с препятствиями. Я, конечно, пыталась упираться, демонстративно хваталась за деревья и торговые ларьки, но разве ее такие мелочи остановят? Эту девушку даже рота солдат не остановит, если она вдруг захочет взять интервью у военкома.

Помню, как нас впервые отправили брать интервью у звезды местного разлива. Театральная актриса согласилась поучаствовать в этом недоразумении, наивно полагая, что спокойно и даже скучно проведет время до спектакля. Ага, как же.

Тогда она еще не знала, каким зверем является наш преподаватель Эдуард Генрихович. Даже те ученики, которые ни разу в своей жизни не сталкивались с дрессировкой, успешно постигли все ее этапы. Команда «фас» при этом у преподавателя была самой любимой. Собственно, Рита в тот раз ее выполнила лучше всех.

Мадам еще долго пыталась судиться с учебным заведением и Эдуардом Генриховичем в частности, но ничего у нее не вышло. Журналы пестрели обвинительными заголовками и разоблачительными статьями, в которых толсто намекали на то, что известная актриса, будучи замужем за успешным бизнесменом, крутит шашни со своим режиссером. К слову, ее развод не заставил себя долго ждать.

– С мороженым к нам нельзя! – строго проговорил работник аттракциона, нахмурив кустистые брови.

– Конечно-конечно, – зачастила я, разворачиваясь в противоположную сторону. – Мы зайдем в другой раз…

Я уже говорила, что Рита бульдозер? Так вот, Рита – непробиваемый танк!

Мое мороженое с ее легкой руки полетело в рядом стоящую урну. Провожала его обреченным взглядом, а меня уже запихивали на переднее сиденье и пристегивали ремнями. Со всей силы вцепившись в поручни, я зажмурилась и приготовилась к настоящему аду. Сердце надрывно стучало, будто вот-вот собиралось остановиться. Пульс гулким эхом бил по барабанным перепонкам, а во рту резко пересохло.

Я боялась. Я чертовски боялась того, что неминуемо приближалось. Рита что-то говорила, но я не слышала ее, сосредоточившись на собственном страхе.

Когда вагончик медленно поехал наверх, сердце сделало кульбит и подступило к самому горлу. Приоткрыв глаза, хотела знать, когда мы сорвемся вниз, но больше уже зажмурить веки не смогла.

Мы неслись на немыслимой скорости. На поворотах меня вжимало в спинку, а когда вагончик переворачивался вниз головой, почти вылетала. Хотела бы кричать, да не получалось. Голос пропал. Наверное, страшнее момента в моей жизни не было никогда.

– Эй, подруга, уже можно разжимать пальцы. – Рита отстегивала ремни, а я не чувствовала ни ног, ни рук.

– Вам эвакуатор вызвать? – пошутил мужчина, открепляя защиту.

– Да нет, сама отбуксирую…

В себя я приходила долго. Сидели все на той же лавочке, а Рита как ни в чем не бывало поглощала очередную порцию мороженого, пока я заново училась дышать.

– Ну все, хватит рассиживаться. Пора собираться на дачу. Я так понимаю, я за тобой сама заеду, – уверенно заявила подруга, поднимаясь.

– Почему это? Я поеду на своей.

– Да ты на ногах-то не стоишь, брось. Уж лучше я сама нас отвезу. – Рита помогла мне подняться.

– Я буду чувствовать себя комфортнее на своем авто. Тем более кто-то ведь должен посреди ночи гонять в магазин за добавкой, а твою тачку я водить не умею. Если разобью, то буду до конца жизни расплачиваться… – выходили из парка, направляясь к парковке.

Через дорогу красовалось белоснежное здание университета. До сих пор не верилось, что больше не придется сидеть на парах и писать конспекты. Даже в столовую без пропуска теперь не попадешь, а ведь там тетя Маша, которая готовит повкуснее, чем в самых фешенебельных ресторанах.

Теперь совершенно точно нужно искать другое место для завтраков и обедов, потому что я и готовка совместимы точно так же, как лед и солнце. По крайней мере, Рита еще ни разу ничего у меня не ела из того, что не было куплено в супермаркете в готовом виде. Даже пельмени она сама варила, если мама не успевала оставить для нас ничего на ужин.

– Я прощу тебе долг. Отец обещал подарить мне новую тачку, если я защищу диплом на отлично…

При взгляде на ее машину хотелось спросить: куда еще новее? Стоимость этого черного джипа могла бы запросто переплюнуть квартиру-студию где-нибудь в центре столицы.

– Рита, что происходит? – усевшись в навороченное авто, пристально оглядела подругу.

Она выглядела слишком подозрительно. Более того, я думала, мне показалось, что она нервничает, да только теперь я была в этом совершенно точно уверена. И нет, получение диплома никак не связывалось с ее нервозностью. Здесь было что-то другое.

– А что происходит? – ответила она вопросом на вопрос.

– Ты ведешь себя странно.

– Разве? – выруливая с парковки, Рита чуть не врезалась в проезжающее авто, но успела вовремя ударить по тормозам.

– Именно об этом я и говорю, – кивнула я на грозящего кулаком водителя. – Скажи правду: почему я не должна ехать на своей малышке?

– Потому что она развалится по дороге, – будто и не мне пробормотала она.

– Ты врешь, я ведь чувствую.

– Да брось, Евгеша! Тебе просто голову напекло. Поехали…

Глава 2. Женя

Пять лет назад

Сколько молодых наивных девчонок влюбляется в старших братьев своих лучших подруг? Десятки? Сотни? Тысячи? Никогда не думала, что окажусь такой легкомысленной идиоткой, но невозможно игнорировать чувства, которые самым незаметным образом накрепко засели в сердце.

Первая любовь в семнадцать… Всегда была уверена в том, что сначала окончу школу, отучусь в институте, а уже потом, устроившись на престижную работу, заведу себе кота и парня. Идеальный план, да только выполнен из него всего один пункт.

– Фотографию на память! – прокричала Ритка, повиснув на мне, словно мешок с картошкой.

Как я ни пыталась встать более выгодным ракурсом, у меня не получилось. И нет, старалась я не ради еще одной выпускной фотки. Я хотела выглядеть притягательно именно для него.

Владимир. Единственный. Неповторимый. Не мой.

Черные смоляные волосы, темный тяжелый взгляд. Редко смотрела ему в глаза – да, в общем-то, почти никогда. Как только сталкивались, безбожно краснела и начинала мямлить что-то несвязное. Уверена, он видел мою стеснительность, но никогда, ни разу в жизни не высмеивал ее. Наоборот, всегда тепло улыбался и поддерживал. Он был сильно старше меня – на целых шесть лет, но разве любовь это когда-нибудь останавливало?

Часто представляла, как касаюсь ладонью его щеки, глажу подушечками пальцев колкие иголочки щетины на подбородке. Будто наяву видела, как он – такой высокий – наклоняется и целует меня. Мягко. Нежно. Так, что забываю, как дышать.

– Малая, хватит уже. Поехали. Я приготовил для вас сюрприз.

Он стоял, опираясь спиной на свою машину. От его голоса – бархатного, обволакивающего – все внутренности сжимались, а в животе порхали тысячи бабочек. Как и всегда, в строгом деловом костюме с тонкой линией черного галстука. Белоснежная рубашка слепит глаза, а быть может, им больно оттого, что не могу так явно прикоснуться к мужчине. Не могу подойти и обнять. Не могу прижаться к губам.

– Девчонки, запрыгивайте! – скомандовала Ритка, указывая на автомобиль Владимира.

Ждала, пока Машка и Катька заберутся на заднее сиденье, хотя многое сейчас отдала бы за то, чтобы сесть рядом с Володей. В тонком длинном синем клатче зазвонил телефон:

– Да, мам? – ответила, отвернувшись. Немного стеснялась того, что родительница меня так контролирует. Ритке по десять раз на дню не названивали да и с ночевкой ко мне часто отпускали. И не только ко мне.

– Как себя чувствует моя выпускница? Концерт уже закончился? – довольным тоном спросила мама.

– Чувствую себя отлично. Алкоголь не употребляла, сигарет не курила, разноцветные таблеточки ни у кого не брала. Салют закончился пять минут назад, – отрапортовала я.

– Евгеша, ты едешь? – прозвучало за моей спиной, а по телу прошла мелкая дрожь.

Обернувшись к парню, показала рукой, что мне нужна одна минута.

– Надеюсь, что найду тебя дома, когда вернусь с работы…

– Мам, но это уже через час! – возмутилась я, понимая, что, как и всегда, пропущу все самое интересное.

– Конечно, тебе как раз хватит времени, чтобы добраться до дома.

– Но, мама!

Трубку у меня отобрали. Стояла как истукан и с открытым ртом наблюдала за тем, как Владимир в своей обычной манере разговаривает с моей родительницей. Чертовски обаятелен.

– Добрый вечер, Людмила Васильевна. Вы, должно быть, не помните меня. Я старший брат Риты Сокол. Владимир.

Мама что-то отвечала ему, а я не могла оторвать взгляда от его притягательной улыбки. Сердце пропускало удары, потому что он смотрел на меня – прямо в глаза.

– Приятно, что помните. Да, я как раз забираю девчонок с набережной. Вид у них счастливый, но приличный.

Широкие плечи, всегда ровная спина и рука с дорогими часами в кармане брюк. Он выглядел ошеломительно и до безумия сексуально.

– Нет-нет, я за ними присмотрю. Я взял на себя смелость устроить им сюрприз на окончание школы. Арендовал парк аттракционов на несколько часов. Пусть повеселятся, а потом к нам отвезу с ночевкой, чтобы вас не беспокоить ночью. Да, хорошо, приятного вечера…

Он протянул мне телефон, экран которого показывал, что абонент уже отключился. Не сразу отвисла. Наверное, лишь спустя минуту забрала старенький мобильник, чтобы неловко убрать его обратно в клатч.

– Все отлично, Евгеша. Садись в машину. – Владимир открыл для меня дверцу, а я чуть не стукнулась лбом, засмотревшись на него.

Евгеша. Подруга младшей сестры. Без пяти минут бывшая школьница.

Конечно, я безумно хотела бы, чтобы он называл меня не так, как друзья. Желала когда-нибудь услышать твердое «Евгения», мягкое «Женя» или нежное «Женечка», но мечты слишком часто так и остаются несбыточными фантазиями.

Когда свернули на развилке в другую сторону, я основательно призадумалась. Парк совершенно точно находился в противоположном направлении, но Володя и не думал разворачиваться. Спрашивать стеснялась. Девчонки разговаривали между собой, а я предпочитала отмалчиваться. Смотрела в зеркало заднего вида и тайно любовалась мужчиной. Когда встречались взглядами, немедленно отворачивалась и делала вид, что это случайно и я совсем не пускаю на него слюни.

Фу, как пошло.

– Дамы, выгружаемся, – скомандовал Володя, когда мы остановились у элитного ночного клуба.

Нет, я, конечно, из машины вышла, чтобы остальных не задерживать, но пока не могла понять, какого черта мы тут делаем.

– Собственно, мой сюрприз. Вы заслужили достойный праздник.

В клуб меня, к моему удивлению, пустили. Даже документы не спросили, хотя, в отличие от девчонок, мне еще не исполнилось восемнадцать. Владимир тепло поздоровался с охранником, а потом отвел нас к одному из дальних столиков, где уже был накрыт стол.

Признаться, алкоголь я впервые попробовала только в этом году у Ритки на дне рождения. Вино. Совсем чуть-чуть, символично. Здесь же нас ждали несколько бутылок шампанского.

– Присаживаемся, а я пока поухаживаю за дамами.

Выпив один бокал, незаметно для себя поглотила и второй. Сначала стеснялась танцевать, но Ритка быстро вытащила меня в самый центр танцпола и буквально заставила двигаться в ритме нового летнего хита.

Снова о любви. Как и всегда, о любви. Да вы издеваетесь?

Нет-нет да и поглядывала в сторону Владимира. Черт, да я почти все время пялилась на него. Даже тогда, когда незаметно поправляла платье, норовившее подняться до самой талии. Он стоял, облокотившись на барную стойку, и медленно пил янтарную жидкость со льдом. Подозревала, что это виски, но уверена не была.

Ноги гудели – хотелось скинуть каблуки, как и Ритка, но танцевать босиком точно не смогла бы. Голова кружилась. Дискотечные шары ослепляли, а темнота завораживала. Картинки вспышками представали перед глазами, уже не распознавала голоса – слышала только музыку. Смотрела на него. Только на него. Улыбалась ему. Танцевала для него. До боли хотела быть рядом с ним.

Когда включили очередную композицию, танцпол резко опустел, но некоторые девушки так и остались танцевать. Я честно собиралась отправиться вместе со всеми обратно к столику, но, оглянувшись, заметила, как Владимир мило любезничает с блондинкой, сидящей у бара. Ее юбка больше походила на пояс, а декольте было настолько глубоким, что за ним с трудом можно было разглядеть топик.

Не я шла к бару. Это ноги и пьяная голова несли меня туда – вперед к приключениям. Бармен как раз повторял порцию виски для Володи и готовил коктейль с оливкой для дамочки, когда я подошла туда и нагло встала между ними – спиной к блондинке.

– Что-то случилось, Евгеша? – спросил он, наклоняясь ко мне, а я сумасбродно обхватила его шею руками и прижалась губами к губам.

Вспышки. Золотистые вспышки ворвались в темноту сомкнутых век, а невероятная дрожь возбуждением прошлась по телу, охватывая, подчиняя. Колени подгибались. Даже не дышала, наверное. И рук не чувствовала – они онемели, как и затылок.

С трудом оторвавшись, гулко глотнула воздух и постаралась улыбнуться. Стеснение вернулось слишком быстро. Даже сказать ничего не могла, просто выхватила прозрачный коктейль из его руки и выпила залпом, прежде чем уйти и оставить его так и стоять с бокалом виски.

– Я сейчас видела то, что видела? – зашептала Ритка, утягивая меня в туалет.

– Ритка, кажется я сейчас грохнусь в обморок, – честно призналась подруге, уплывая в теплую темноту.

Глава 3. Женя

Сейчас

На дачу к Ритке я собиралась основательно. Так, чтобы вы понимали, дачей это сооружение можно было назвать с натяжкой. Скорее уж особняк или имение. Кроме пяти спален и бильярдной там достаточно давно существовал бассейн, а в самом конце участка можно было отыскать крепкую новенькую сауну, которую Ритка простецки называла баней.

В сумку легли два купальника, полотенца, мыльно-рыльные принадлежности, тапки, сменная одежда, планшет и еще огромная куча очень нужных вещей, без которых никак не обойтись в выходные. В заслуженные, между прочим, выходные, которые мы намеревались отпраздновать большой и шумной компанией.

– Евгеша, ты крем от солнца положила? – крикнула мама из кухни.

И да, со временем даже мама начала меня называть этой непонятной формой моего имени.

– Положила!

– А спрей от комаров?

Ровно в шесть я вышла из подъезда и, как примерная дочка, помахала рукой маме, которая провожала меня, выглядывая с балкона. Закинув спортивную сумку на заднее сиденье, уже хотела сесть за руль, когда заметила одно непредвиденное обстоятельство, которое совершенно точно не входило в мои планы.

Переднее колесо было спущено.

Как вовремя.

Хорошо, что хотя бы одно. Я уже полезла в багажник за запаской, когда в конце двора появился знакомый джип.

– Ой, а что случилось? – припарковавшись, Ритка вышла из авто, а Катька просто выглянула, высовывая наружу ножки, упакованные в высокие туфли. Сразу видно – человек на дачу собрался.

– Колесо спустило. Сейчас быстро поменяю и поедем.

– Да брось возиться. Запрыгивай ко мне, да отчалили. Чего твой гроб тащить так далеко? Его и здесь можно похоронить… – сумничала эта вертихвостка, а я уже упрямо ставила домкрат.

Все равно на своей поеду, а то знаю я эту засранку. Два дня и в неделю могут превратиться.

Управившись за пятнадцать минут, протерла руки влажными салфетками и еще раз перешнуровала кеды. Жарко, конечно, в таком наряде. Девчонки-то в платьица нарядились, но лучше ехать в джинсах, чем пытаться упаковать их в битком набитую сумку. Да и толстовка мне моя нравилась. Красная, из тонкой легкой ткани, которая приятно скользила по телу, будто создавая прохладу. Как раз для такого вечера, как этот. Ну и комары голодными останутся.

– И все-таки лучше ехать на моей… – предприняла Рита последнюю попытку.

– Маргарита, ваше поведение становится слишком подозрительным, – с умной моськой проговорила я, усаживаясь в авто.

Демонстративно врубив автомагнитолу, увеличила громкость до максимума и ударила по газам. Пусть моя машинка старая и временами кряхтит, но она вполне способна обогнать эту бессовестную мамзель.

По городу мы с Риткой еще как-то соревновались, а вот на трассе я пропустила ее вперед. Плохо помнила дорогу до дачи, да и в том году нас везли ее родители, так что особо запоминанием я не заморачивалась. На заднем сиденье в коробках звенели бутылки с пивом, поэтому старалась сильно не гнать. В город возвращаться не хотелось.

Конечно, я бы предпочла забрать контейнеры с маринованным мясом, но Маргарите алкоголь доверять нельзя. И нет, она не выпьет его по дороге – не настолько сумасбродная, просто не довезет, да еще и салон потом придется отмывать. Всем вместе отмывать, потому что друзей в беде не бросают.

Проехав через пост, завернули на главную улицу. Высокие железные и кирпичные заборы я помнила отлично, а потому расслабилась и неспешно следовала за черным джипом, немного отставая. Наслаждалась очередным хитом и вдруг поняла, что хотела бы отправиться обратно домой и провести вечер наедине с музыкой. Или, наоборот, быть в этот вечер там, где чересчур многолюдно, а громкие мелодии затмевают все остальные звуки.

Притормозив перед распахнутыми воротами, ждала, пока Рита припаркуется и я смогу заехать и встать на последнее свободное место. Ждала, но оказалась совершенно не готова к тому, что увидела.

Боль. Жгучая боль оплела сердце, вышибла воздух из легких. Зажмурившись, отсчитала до десяти и вновь распахнула веки, чтобы окончательно понять, что это не кошмар, не галлюцинация, а самый настоящий ад. Ад под названием Владимир Сокол.

Руки тряслись и не слушались, когда заглушала мотор.

Такой привлекательный, почти не изменился, разве что стал немного взрослее. В солнцезащитных очках, в спортивных штанах и белой футболке. Шире плечами или это я позабыла тело, которое раньше помнила до миллиметра. Как и всегда – статный, уверенный, спокойный.

Словно и не было огромной пропасти в пять долгих лет. Будто только вчера я бежала по аэропорту, наивно желая остановить чертов самолет и, если понадобится, встать на взлетную полосу или объявить о бомбе, которая заложена прямо под его сиденьем.

Я гулко вдохнула, а легкие обожгло, но это все так неважно. Воздух неважен, вода неважна, когда устаканившийся мир рушится в одно мгновение. В одно чертовски замедлившееся мгновение, которое уже не повернуть вспять.

На негнущихся ногах я все-таки выбралась из авто и достала ящики с пивом. Не дожидалась, пока Володя подойдет ближе, хотя прекрасно видела, что он уже направляется в мою сторону. Сказав Рите, что мне нужно позвонить маме, буквально вылетела за ворота и пошла до конца улицы.

На ее оклики не реагировала. Мне нужно было успокоиться, хотя, по-моему, это не представлялось возможным. Судя по виду мужчины, он не собирался покидать нашу веселую

компанию, а я просто не могла находиться рядом с ним, да даже рядом с тем, что хоть как-то напоминает о нем.

Интересно, как давно он приехал? И почему Рита мне ничего не сказала? Она ведь знает, прекрасно знает, кем для меня является Владимир Сокол. Сама видела своими глазами, как я быстро упала вниз и как медленно, миллиметр за миллиметром, поднималась. Разве такое можно скрыть от лучшей подруги?

Безумно надеялась на то, что Влад приехал ненадолго. Лучше бы он прямо сейчас закинул вещи в тачку и ударил по газам. Так было бы проще всем. Проще дышать, видеть, любить и ненавидеть. Владимир. Даже в мыслях его имя причиняет боль. Убивает, топчет, сжимает сердце, чтобы оно навсегда перестало биться.

Нет, я так и не смогла склеить осколки. Ни один суперклей за пять лет не смог соединить их в единое целое. Я даже отыскать их не смогла. Они разлетелись по всему городу, оставаясь частичкой в тех местах, где мы с ним бывали.

Боги, я до сих пор помню каждый поцелуй, каждый взгляд, каждое объятие. Грудь давит – слишком явно, слишком отчетливо. Тогда серьезно не понимала, как дальше жить. Не видела смысла, не видела целей, не видела ничего. Пыталась ненавидеть, но не получалось. Как и сейчас, руки просто опустились.

– Евгеша, да постой же ты! – Ритка пыхтела, сопела и упрямо пыталась меня догнать, переставляя каблуки по дороге, которая никогда не знала слова асфальт.

– Марго, иди обратно. Я скоро вернусь, – проговорила сухо, а сама пыталась сдержать слезы.

Ногти впивались в мякоть ладоней, но боль физическая не отрезвляла. Лишь прибавлялась к той, которая снова прочно поселилась в душе.

– Ты что, злишься на меня? – наигранно удивленно спросила подруга.

– Марго, не задавай глупых вопросов.

– Если ты меня называешь Марго, значит, совершенно точно злишься!

– Да ты эмпат прямо-таки. Просто скажи мне: машина – это твоих рук дело? Настолько не хотела, чтобы у меня была возможность уехать?

– Евгеша, ну прости меня. Я ведь знаю, как ты… – остановилась она, устало согнувшись в три погибели.

– Вернись обратно, Марго. У тебя там гости бесхозные по территории шарахаются.

Тихо выругавшись, девушка развернулась и поковыляла обратно, а я дошла до чужой лавочки, закрепленной под деревом, и буквально упала на нее. Так тяжело. Настолько тяжело, что трудно дышать. Будто камни на плечах, а ребра в тисках.

Вытащив из кармана пачку сигарет, закурила. Покупала ее для Ритки, но пригодилась и для меня. У судьбы странное чувство юмора.

Хотя нет, ей, похоже, присущ черный юмор, потому что по-другому объяснить Володю, направляющегося в мою сторону, я не могла.

Глава 4. Женя

Пять лет назад

Очнулась я уже в квартире у семейства Сокол. Совершенно точно помнила, как Владимир заносил меня в Риткину комнату. Помнила, потому что прижималась к нему, вдыхая восточный аромат от армани. Точно знала, какой именно фирмой пользуется, потому что копила почти месяц, оставаясь в школе без обедов, чтобы подарить ему на день рождения хороший подарок.

У мамы просить денег стеснялась. Она бы начала задавать неудобные вопросы, да и не поймет она моих чувств к взрослому мужчине. Я и сама их не понимаю. Просто знаю, что люблю больше жизни, больше всего на свете. Наверное, даже смогу узнать его из тысячи других мужчин, выхватить взглядом в толпе.

Проснулась я от холода. Ритка опять на ночь не закрыла форточку, а за окном начался дождь. Танец капель успокаивал, усыплял, но я окончательно пробудилась, когда эта бессовестная зараза все-таки заграбастала оба одеяла в единоличное пользование.

По гостиной старалась ступать тихо, чтобы никого не разбудить. И так не представляла, как буду смотреть утром в глаза Ритиных родителей, а самое главное – в глаза Володе. Впервые в жизни напилась и впервые в жизни упала в обморок, но больше всего меня тревожила моя безрассудность, ведь я впервые в жизни кого-то поцеловала. Более того, этим кем-то стал именно Владимир.

В целях конспирации на кухне свет не включала. Взяв чистый стакан, плеснула воды из графина и облокотилась о поддонник, всматриваясь в капли дождя, стекающие по стеклу. Каждый глоток прохладной воды лишь немного утолял жажду, и как только я переставала пить, рот мгновенно высыхал.

Чужие руки, скользнувшие на живот, стали полной неожиданностью. Испуганно подпрыгнув, облила водой футболку, заменяющую пижаму.

– Тише-тише…

От шепота Володи желудок сделал кульбит. Его губы едва касались моей шеи, затылка, вызывая мурашки и неконтролируемую дрожь. Так четко ощущала его руки, осознавая, принимая, что это не сон. Его пальцы гладили, сминали футболку, а адреналин разгонял кровь в моем теле, предлагая сердцу выпрыгнуть из груди.

– Маленькая… – так щемяще нежно.

Прижимал спиной к своей груди, а я боялась поверить в то, что все это происходит на самом деле.

Аккуратно развернув меня, обнимал за талию. Смотрела, как забирает стакан из моих рук и допивает все, что осталось, а потом спокойно ставит опустошенную тару на подоконник. Капля соскальзывает с его губ, срывается на подбородок, а я лишь завороженно наблюдаю, не пытаясь сдвинуться с места, шевельнуть рукой. Просто боюсь, что могу проснуться, и все это закончится.

Словно заколдованная, следую за ним. Владимир крепко, но мягко удерживает за руку, утягивая… Не знаю куда, но точно не в Ритину комнату. Ее мы уже прошли.

Когда вошли в его спальню, так и осталась стоять посреди комнаты, пока он закрывал за нами дверь. Свет не включал. Дрожала, боялась, но бессовестно предвкушала возможное развитие событий. Иногда, когда не могла уснуть дома, представляла, каким будет мой первый раз. Представляла Владимира и натирала горошину клитора, доводя себя до оргазма. Потом стыдилась этого, стыдилась своих действий, но спустя время желание возникало вновь.

Стоял за моей спиной. Его ладони коснулись моих ягодиц, а пальцы взялись за края длинной футболки. Не сопротивлялась, когда томительно медленно собирал ткань, избавляя меня от одежды. Короткий поцелуй в плечо, но вздрогнула не поэтому. Замочек лифчика щелкнул, и белье предательски скатилось с плеч. Наверное, так и нужно. Так правильно.

Обернувшись, не смотрела ему в глаза. Сглотнув слюну, вдруг ставшую вязкой, я потянулась к его штанам, но мужчина перехватил мою руку.

– Нет, – произнес он твердо, качая головой в отрицательном жесте.

Приподняв мою руку, Володя поцеловал костяшки моих пальцев и повел меня к постели. Не понимала его. Разве для секса не нужно снимать штаны?

Держал одеяло, ожидая, пока я лягу в постель. Пребывала в растерянности, но, когда мужчина лег рядом и накрыл нас, мозги отключились окончательно. Обняв за талию, придвинул ближе, крепко прижимая к обнаженной груди. Задержав дыхание, лежала на его руке, тогда как его вторая ладонь мягко оглаживала мою грудь, наверняка ощущая, как испуганно часто бьется мое сердце.

– Спи, маленькая, – зарылся он носом в мои распущенные волосы.

Маленькая… слово врезалось, наполняло восхитительной нежностью, напитывало невероятными эмоциями. Замерев, ждала, пока Володя уснет. Хотела полюбоваться им, рассмотреть каждую черточку, пока он так близко. Желала без утайки вдыхать его головокружительный дерзкий аромат, а еще лучше – коснуться его плеч, груди, щеки, чтобы ощутить колкие иголочки щетины.

Моя грудь в его ладони – это казалось таким правильным. Самым правильным и почти невозможным. Не пытался приставать, хотя у парней в любое время суток только секс на уме. У бывших одноклассников так точно. Но да, Владимир не такой. Совсем не такой. Серьезный, благородный, умный и честный. Именно поэтому и люблю. Потому что настоящий мужчина – пример для многих.

Не заметила, как уснула, а пробудившись, в страхе уставилась в окно. Уже светло, а значит, кто-то может проснуться, если еще не проснулся. Несмотря на вчерашнее хмельное состояние, сегодня утром прекрасно осознавала, где я нахожусь и с кем. И да, даже предположить не могла, что за это будет нам с Володей.

Едва прикоснувшись губами к его щеке, аккуратно поднялась с постели и отыскала свои вещи. Мужчина не просыпался. Моментально одевшись, осторожно приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Никого не обнаружив, тихонько прошла в гостиную, а оттуда в Риткину спальню.

Девушка распласталась на постели в позе дохлой морской звезды и двигаться совершенно не собиралась. Кое-как столкнув ее на вторую половину кровати, с трудом отвоевала у нее свое

одеяло и накрылась с головой. Щеки покраснели. А ведь я действительно сегодня ночевала вместе с Владимиром. Не просто в одной квартире, а прямо в его постели, рядом с ним, обнаженная. И он совершенно точно вчера целовал и обнимал меня. Называл маленькой – так ласково, что трепет берет. Не малой, как обычно обращается к Ритке, а именно маленькой.

Если бы не знала точно, что все это произошло на самом деле, ни за что бы себе не поверила, но, к моему счастью, эта ночь была. Самая невероятная, самая короткая и самая желанная ночь.

Завтракали мы все вместе в столовой. Искоса поглядывала на Володю, но мужчина на меня не смотрел. Часто хмурился и почти не притронулся к завтраку. Только кофе пил – крепкий, черный, без сахара и молока.

Ритка, когда проснулась, пыталась вызнать у меня, как так произошло, что я поцеловала ее старшего брата, но я держалась молодцом. Сделав большие глаза, я удивленно воскликнула и тихо проговорила:

– Да ты что? Как стыдно! А ведь я даже не помню.

Отчетливо видела, что подруга мне нисколько не поверила, но допытываться не стала, наивно пологая, что я сама не сдержусь и уже совсем скоро расскажу ей обо всех своих помыслах и спонтанных действиях. Да счаз, как же! Только не об этом. Не о нем. Не о нас.

– Спасибо за гостеприимство и за вкусный завтрак, – улыбнулась я семейству Сокол, намекая, что мне уже пора домой.

Голова гудела и немного болела, но терпимо. Вполне смогу добраться до дома и выпить таблетку аспирина, чтобы завалиться на постель и не вставать с нее до самого вечера.

– Иди, дорогая, собирайся. Наш папа тебя отвезет, – проговорила Ольга Петровна.

– Нет-нет, спасибо, не нужно. Я сама доберусь, – начала я убеждать в своей состоятельности, вновь испытывая неловкость от присутствия Владимира.

– Да, мам, не нужно, – вдруг вмешался в разговор свет моих очей, который в это утро был слишком задумчивым и будто вовсе отсутствовал в столовой, находясь мыслями далеко отсюда. – Я сам отвезу Евгешу. Мне все равно по пути.

Сердце билось часто-часто, а донельзя довольная улыбка так и выползала наружу, хотя перед Риткой я пыталась маскироваться. Быстро собравшись, обняла Ритку, обулась и вышла из квартиры. Вниз спускались в молчании. Володя не улыбнулся даже тогда, когда мы сели в его машину. Не проронил ни слова, пока добирались по сонным улицам до моего дома. Настроение окончательно угасло, когда авто остановилось у подъезда.

– Пока? – то ли сказала, то ли спросила, надеясь хоть на какую-то эмоцию. Сейчас с ужасом думала о том, что мне приснилась наша полуночная встреча.

– Евгеша, подожди.

Отпустив ручку дверцы, повернулась обратно к мужчине, намереваясь внимательно выслушать то, что он мне скажет.

– Я вчера выпил лишнего и позволил себе… лишнего. Это было ошибкой. Я прошу у тебя за это прощения и не хочу, чтобы ты строила напрасные иллюзии. Мне стыдно и…

Я не дослушала. Выбравшись из авто, со всей дури хлопнула дверцей, мечтая, чтобы она отвалилась к чертовой матери. Это было ошибкой… Ошибкой! Он просто был пьян, а я, дура, на что-то понадеялась, в спальню за ним потащилась. Надо было вчера как следует по морде ему дать!

– Евгеша! – он вышел из авто и окликнул меня.

Обернувшись, не смогла сдержать слез. Капли скользнули по щекам, оплели подбородок, срываясь вниз прямо на коктейльное платье.

– Меня зовут Женя, ясно? – крикнула, давая истерике выход.

Так больно, так обидно, черт возьми! Разве так можно поступать с живыми людьми?

– Женя! – слышала, как окликнул еще раз, но дверь подъезда уже закрылась за моей спиной.

Глава 5. Женя

Сейчас

Не могла не смотреть на него. Пыталась отвернуться, опустить взгляд, но взор будто прирос к этому мужчине. Ощущала себя самой настоящей мазохисткой. Боль вплеталась в душу, а я продолжала копить ее, словно уже не могла без нее.

– Привет, Евгеша, – натянуто улыбаясь, поздоровался он. Так, будто ничего не произошло. Словно не было этих пяти лет и между нами не образовалась огромная пропасть.

Затушив окурок, поморщилась. Ведь чувствовала, что не стоит ехать. Нужно доверять своим ощущениям. Они, по крайней мере, не врут, в отличие от лучших подруг.

Владимир так и стоял напротив. Хотел что-то сказать, но я поднялась и молча прошла мимо. Нам не о чем разговаривать. Сейчас уже не о чем.

Я больше не та девчонка. Теперь я сильная. Он больше не сломит меня. Просто нужно пережить эти выходные, а там станет легче.

Когда зашла на участок, парни уже разжигали мангал у беседки, а Машка и Катька осваивали бассейн. Прозрачная вода блестела на солнце, а девчонки загорали на надувных матрасах. Собиралась присоединиться к ним сразу после того, как выскажу Ритке все, что думаю о ней и о ее поступке.

Вытащив из машины сумку, закрыла дверцу и снова натолкнулась на Володю.

– Может быть, поговорим? – он загораживал собой узкий проход между автомобилями.

– Нет, – ответила четко, полностью уверенная в своем решении.

Обойдя машину с другой стороны, направилась прямиком в дом. Ритка нашлась в холле, и ее хитрая моська выражала раскаяние. И я почти поверила, серьезно, да только больно было мне, а не ей.

– Объяснишься? – проговорила холодно.

– Евгеша, ты только не обижайся на меня, ладно? Я просто знала, что ты не поедешь, если узнаешь, что Владимир здесь… – она разбирала пакеты и убирала продукты в холодильник.

– Конечно, не поеду. И ты прекрасно знаешь почему. Мне просто одно непонятно: тебе меня совсем не жалко?

– Жалко. Ну, ты же не знаешь, почему он так поступил. Пожалуйста, я прошу тебя, поговори с ним. Ради меня, – предприняла она последний аргумент.

– Нет, Маргарита. Ради СЕБЯ я не стану с ним разговаривать и буду делать вид, что его здесь нет, а иначе… Иначе дождусь Сашку и уеду. – Взяв сумку, которую временно поставила на пол, направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.

– Сашку? – удивившись, спросила подруга.

– О, я тебе не сказала? – спросила, театрально вставая в позу. – Я пригласила сюда своего парня. Хреново себя чувствуешь, правда, когда от тебя скрывают что-то важное?

Поднявшись на второй этаж, открыла комнату, в которой мы с Риткой постоянно ночевали, когда оставались на даче. Большая двуспальная кровать, платяной шкаф, тумбочки, письменный стол и два кресла рядом с круглым столиком. Конечно же, телевизор. Такая же роскошная обстановка, как и у Ритки дома. За годы общения с ней уже привыкла к такому антуражу, но все-таки ее мир разительно отличался от моего. Правда, в своем мне было гораздо уютнее.

Скинув кофту, расстегнула молнию на джинсах и уже собиралась их снять, когда дверь за моей спиной открылась.

– На тебя давит совесть, и ты хочешь извиниться? – спросила у подруги, не оборачиваясь. Стянув джинсы, расстегнула лифчик.

– Да, – ответил Володя. – Я хочу извиниться.

Сдернув с постели плед, неловко закрылась им и обернулась.

– Ты что, преследуешь меня? Кто дал тебе право врываться сюда?

Понимаю, что прозвучало глупо. Эта дача принадлежит его родителям, а значит, и ему, но я была обескуражена таким поведением. Разве не понятно, что я не хочу с ним разговаривать? Если слов недостаточно, могу с транспарантом походить. Только для этого сначала нужно одеться.

– Вообще-то, здесь лежат мои вещи, – кивнул он на сумки, прячущиеся за креслом. – Рита не говорила, что эта спальня занята, но я уйду. Сразу после того, как мы поговорим.

– Мы не поговорим! – ответила безапелляционно. Не понимала, как могла не заметить чужие сумки. Глупая, невнимательная.

– Поговорим, Евгеша. – Мужчина надвигался на меня, а я отходила, пытаясь не запутаться в пледе. Когда натолкнулась на стену, поняла, что загнала себя в угол. Не вырваться, не обойти, разве что на кровать запрыгнуть.

– Что ты задумал? Не подходи ко мне, ясно? – паника захлестывала, подчиняла.

– Иначе что? Ударишь? Бей. Вот он я. – Остановившись, смотрел прямо мне в глаза.

Как и всегда, спокойный, невозмутимый. На лице появились первые морщинки. Хотела бы разгладить их пальцами, прикоснуться ладонью к щеке, но нет, больше никогда. Это моя боль. Моя личная боль.

– Я прошу тебя, уйди, – прошептала, цепляясь за остатки благоразумия.

– Теперь уже нет.

Сократив сантиметры, которые нас разделяли, Владимир сжал мои плечи, а его губы накрыли мои. Не целовал. Причинял боль, со всей силы вжимая в стену. Клеймил, доказывал мне, что я до сих пор принадлежу ему. Внутри что-то оборвалось. Наверное, это душа окончательно умерла, не оставив даже тех кусочков, которые удалось нарастить за эти пять лет.

Пыталась вырваться. Вяло. Вновь обессиленная его стараниями. Неужели не понимает, насколько больно? Насколько он для меня разрушителен?

Собрав остатки самообладания, со всей дури прикусила его нижнюю губу. Языка коснулся металлический привкус, а мужчина, наконец, оторвался и удивленно посмотрел на меня. Всего секунда. Всего секунда, в которую я смогла вырваться и влепить ему пощечину. Я вкладывала всю силу, всю ненависть, всю боль и все страхи. Все слезы, которые выплакала холодными ночами.

– Убирайся отсюда и больше не смей никогда в жизни подходить ко мне, ясно? Я ненавижу тебя! Ненавижу всем сердцем, всей душой! – была на грани истерики или уже переступила ее порог. Голова не соображала.

Владимир потер свою щеку, прикоснулся пальцами к губе, но, увидев след крови, лишь ухмыльнулся.

– Ты не ненавидишь меня, Евгеша. Когда ненавидят, так бурно не реагируют.

Взяв сумки, он, довольный собой, вышел из спальни, на прощание нагло мне подмигнув. Как только дверь закрылась за ним, я скатилась по стене и села прямо на пол. Пыталась сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, но грудь сдавливало, будто Владимир до сих пор держал меня. А ведь действительно держал. Не физически. Морально.

Этот поцелуй не был похож на те, которые я помнила, но вызывал схожие эмоции. Казалось, что я вновь переместилась в то время, когда мы по-настоящему были вместе. И ведь запах тот же. Он уже ушел, а спальня будто насквозь пропитана тем самым ароматом. И я. Я тоже пахну им.

Как глупо было надеяться, что мы больше никогда с ним не увидимся, никогда не встретимся. Почти поверила в то, что весь тот кошмар просто когда-то приснился мне. Самообман.

Его темный взгляд вставал перед глазами, а я вновь умирала, утопала, чтобы больше не выбраться. Владимир был тем самым буйствующим океаном, который в шторм не щадит никого и ничего. Но он по-прежнему был моим любимым океаном. Тем, к которому приезжаешь, несмотря на то, что раз уже в нем тонул.

Выпив убойную дозу успокоительного, все-таки надела купальник. Не было никакого желания спускаться вниз, но и отсиживаться здесь до скончания времен не могла. Не дам ему отпраздновать победу. Он не выиграл ни войну, ни битву.

Спускалась по лестнице, попутно завязывая парео. Ощущала себя дискомфортно почти неглиже, но не потому, что стеснялась своего тела, а потому что не хотела, чтобы Владимир имел возможность разглядывать меня. Поскорее бы приехал Саша.

– Ух ты! Оказывается, Евгеша очень даже… – присвистнул Темка, когда я прошла мимо беседки.

– Слюни подотри, ловелас, – улыбнулась Рита, с разбегу запрыгивая в бассейн.

Меня обдало прохладными брызгами, и кожа тут же покрылась мурашками. В сторону Володи не смотрела. Боковым зрением видела, как он стоит, облокотившись о перила деревянной беседки. Наблюдал за мной, даже не пытаясь скрываться.

Невероятно вкусно пахло жареным шашлыком. После мороженого так ничего и не успела перехватить дома. Желудок призывно заурчал и болезненно сжался в спазме. Нет, все равно не пойду туда. Игнорировать, избегать, делать вид, что его тут нет, – вполне выполнимое задание.

– Евгеша, прыгай к нам! – прокричала Катька, пытаясь утопить Маргариту. К слову, к этому действу я хотела присоединиться всей душой.

Уже сняла парео и даже потрогала воду кончиками пальцев, когда послышался звук подъезжающего автомобиля. По ту сторону ворот остановилась Сашина машина, а сам молодой человек вышел из авто.

– Сашка! – прокричала я, махая ему рукой. И я была чертовски рада его видеть, рада его объятиям, рада этому скромному поцелую в губы.

Глава 6. Женя

Пять лет назад

Проревев целый день, даже вечером не отвечала на Риткины звонки. Лишь перед самым сном написала, что плохо себя чувствую, поэтому спала и не слышала телефон. Подруга ни при чем – это понятно, просто не хочется ни с кем разговаривать.

Когда мама пришла с работы, я тоже притворилась, что уже сплю. Не смогла бы улыбаться и делать вид, что со мной все хорошо, потому что нехорошо. Потому что то, что произошло, являлось моей личной трагедией. Тайно любить мужчину и мечтать о нем – это одно, а узнать, что для него ты – ошибка, – это другое.

Уснула я лишь под утро. Ворочалась, вспоминала, плакала, но лучше не становилось. Поспать мне тоже не дали:

– Евгеша, я ушла! Не забудь сходить к бабушке! – прокричала мама, выходя из квартиры.

Поднявшись с постели, выпила кружку чая, с сожалением разглядывая бутерброды. Не лезло в глотку, даже если бы попыталась запихнуть. Мутило. Понимала: нужно есть. Обязательно нужно есть, но ни вчера, ни сегодня не хотелось. Ничего не хотелось.

Завернув бутерброды в салфетку, убрала их в рюкзак и с неохотой пошла одеваться. К бабушке в квартиру мы с мамой ходили по очереди. Сама Любовь Васильевна еще две недели назад укатила на дачу, а вот своего кота оставила на нас. К себе мы его взять не могли по понятным причинам -

мама не выносила шерсть, которая постоянно липла к одежде и мягкой мебели, да и животных она не очень любила. Но была и вторая причина у наших частых походов на другой конец города.

Любовь Васильевна искренне считала, что мы обязаны создавать видимость того, что у нее в квартире кто-то есть, потому что воры и мошенники не дремлют. Прямо-таки бодрствуют и видят, как бы забраться к ней среди бела дня и утащить из серванта пятидесятилетний хрусталь. По крайней мере, других ценностей в ее квартире я не видела.

Толкнув подъездную дверь, тут же хотела спрятаться за ней, но не успела.

Владимир стоял, опираясь спиной на свой автомобиль. В темно-синем костюме и белой рубашке он выглядел как жених, только-только сбежавший со свадьбы. У него в руках даже букет имелся. Белые розы, перевязанные красной лентой под цвет галстука.

Сердце забилось часто-часто – испуганно, загнанно. Неужели он ждет именно меня? Зачем? Сотни ответов пронеслись в голове, но ни один из них не казался правдивым. Стоять и дальше, подобно статуе, больше не могла. Сделав неуверенный, робкий шаг вперед, гулко выдохнула и свернула на дорожку, намереваясь пройти мимо. Просто не верила, что он приехал ко мне.

– Евгеша, – он не кричал, не говорил громко, но я услышала и замерла, так и не поравнявшись со следующим подъездом.

Обернувшись, не могла пересилить себя и подойти, но он и не ждал. Оттолкнувшись от автомобиля, сам направился ко мне, тогда как каждый его шаг равнялся стуку моего сердца. Страшно. Действительно страшно.

– Привет, это тебе. – Владимир протянул мне букет, и я взяла его, но скорее неосознанно, на автомате.

– Спасибо, – просипела, не узнавая собственный голос. Не понимала: зачем, почему, что это все значит? Но и сказать ничего внятного не могла.

– Ты куда-то собралась? Не к Рите? – спросил он, мягко улыбаясь.

– Нет. Мне нужно к коту сходить. В смысле, к бабушке. Кота покормить. – В голове полная каша, а он продолжает улыбаться, но не смеется надо мной. Все понимает, прекрасно видит, как мне неудобно.

– Давай подвезу тебя, – кивает Володя на автомобиль, а я теряюсь.

– Да нет, не надо. Я на автобусе. Тебе наверняка не по пути… – несу какую-то ахинею, хотя сама понимаю: будь он занят, не предложил бы поработать личным водителем.

– Мне по пути, Евгеша. С тобой мне по пути.

Шла за ним к машине, а сама пыталась спрятать за букетом глупую улыбку. Он до сих пор не внес ясности, не сказал, с чем связан его визит, но была уверена, что все объяснит. Это ведь Володя. Тот самый Володя, от которого сердце сладко замирает.

Он открыл для меня дверцу и, дождавшись, пока усядусь, самолично застегнул ремень безопасности. Боги, до чего это было приятно. И он так близко, что можно прикоснуться рукой.

Когда занял свое место, не спешил заводить мотор. Обернувшись, протянул руку на заднее сиденье и, словно фокусник, вытащил оттуда плюшевого медведя размером с откормленного кота.

– Это тоже тебе, – проговорил он тихо, а я уже не могла сдержать счастливой улыбки. С любовью прижимала к себе мягкую игрушку и боялась, что все еще сплю. Если сейчас проснусь, просто не переживу.

– Он очень красивый, – рассматривала я серого топтышку. Тедди – было вышито на его ноге английскими буквами.

– Это ты красивая, Евгеша, – произнес он с какой-то щемящей грустью, а мое сердце перестало биться, чтобы через долгие секунды заработать с утроенной силой. – Прости меня за вчерашнее, ладно? Я совсем не хотел тебя обидеть. Просто чертовски трудно подобрать правильные слова.

Даже не дышала, слушая его. Не хотела пропустить ни слова.

– Ты должна понимать, что я точно не тот человек, который тебе нужен…

– Ты мне нужен! – сказала я быстрее, чем вообще сообразила, что произнесла это вслух. Щеки загорелись. Да что там щеки! Ощущала, как пылают даже уши.

Он улыбнулся, смотря куда-то вдаль. Слишком печальным выглядело его лицо.

– Ты еще слишком молода, чтобы делать такие поспешные выводы. У тебя впереди целая жизнь.

– Владимир, я не маленькая, – ответила обиженно, крепче прижимая к себе плюшевого медведя.

Точно знала, чего, а точнее, кого хочу. Верила, что он именно тот самый, с которым до самой старости и даже после. Представляла, как будем вместе жить, вместе просыпаться по утрам и ужинать в уютной квартирке. И обязательно заведем кота – пушистого и наглого…

– Еще какая маленькая… – повернулся он ко мне, рассматривая с нежностью.

Вздрогнула, когда его ладонь прикоснулась к моей щеке и погладила. Он пропустил мои волосы сквозь пальцы, обнял затылок, а я не смогла сдержаться и застонала, прикрыв веки, настолько это было желанно, приятно, невыносимо прекрасно. Горячие губы коснулись моих, но этот поцелуй нельзя было сравнить с той моей жалкой попыткой. Совсем по-другому.

Он будто собирал губами мороженое – мягко, нежно, едва касаясь. Не пытался залезть языком – я сама приоткрыла рот, чтобы попробовать повторить его движения. Словно ешь спелый персик, но не вонзаешься зубами, а используешь только губы. До невозможности сладко. До полуобморочного состояния.

– Дыши, – шепнул он мне, а я наконец осмелилась открыть глаза. Вообще не верила в происходящее.

– Скажи, что ты не снишься мне. – Голос осип, и пришлось откашляться.

– Нет, не снюсь, – сдержанно улыбнулся мужчина. – Простишь меня за вчерашнее?

– Уже давно простила, – соврала я, пытаясь скрыть за букетом раскрасневшиеся щеки и бессовестно счастливый взгляд.

Боялась спросить о том, что означает этот поцелуй. Неужели теперь мы встречаемся? Нет, спросить напрямую – значит умереть прямо здесь. Хотела бы строить с ним отношения. Да, черт возьми! Я безумно, до трясущихся коленок хотела с ним встречаться!

– Куда едем?

– Ленинградская, 79.

Когда приехали по адресу, Владимир помог мне выбраться из машины. Он ухаживал за мной, и это было так по-настоящему, так невероятно, сказочно. Ощущала себя принцессой или леди. Не хотела его отпускать.

– Если хочешь, можешь зайти, – проговорила, старательно пряча взгляд. Не надеялась, что согласится, но Володя взял меня за руку и кивнул, когда посмотрела на него.

Наверняка нелепо смотрелись вместе. Он – такой статный, восхитительный в этом деловом костюме, и я – в кедах, потертых джинсах и футболке, но с медведем, рюкзаком и букетом цветов. Наверное, теперь и одеваться мне стоит иначе. Рядом с ним должна быть девушка в красивом платье и на каблуках…

– Будешь чай? – спросила, ощущая себя неловко.

Да, эта квартира разительно отличалась от тех хором, к которым привык Владимир. Даже сравнивать стыдно, но о том, что подумает о моей семье Володя, я как-то не размышляла, а теперь уже поздно. Разместив цветы в вазе, посадила медвежонка на подоконник. Они отлично смотрелись рядом.

– Да, спасибо. – Он присел за стол, а я ставила чайник и накладывала коту корм.

Серая меховая сосиска появилась на кухне как раз в тот момент, когда чайник закипел, а я закончила рассказывать о предстоящих экзаменах. Лениво мявкнув, Аристарх завалился около миски и сунул любопытную морду в корм, но ничего, кроме разноцветных подушечек, там не нашел.

– Только у меня к чаю ничего нет… – проговорила расстроенно. – Хотя нет! Подожди!

Сбегав в коридор, достала из рюкзака бутерброды. С видом победительницы выкладывала их на тарелку, тогда как Володя уже приготовил чай. Честно говоря, он просто залил кипятком пакетики и сахар, но его помощь я оценила.

– Мне нужно пробыть здесь до шести, – проговорила, усаживаясь на диван в гостиной. Чай был выпит, бутерброды с энтузиазмом съедены, а кот накормлен. Не думала, что такие простые вещи могут принести счастье. – Если тебе нужно идти, я пойму.

Владимир взглянул на часы и нахмурился:

– Да, мне уже действительно пора. Но, если ты не против, я заеду в шесть и отвезу тебя домой.

– Нет, не против. – Понимала, что выгляжу как настоящая дура, не переставая широко улыбаться, но привести лицо в порядок никак не удавалось.

– Разрешишь поцеловать тебя?

Я бы разрешила ему и намного больше.

Глава 7. Женя

Сейчас

Весь вечер я от Саши не отходила ни на шаг. Мужчина такой навязчивости не удивлялся, а если и удивлялся, то виду не показывал. Сидели у костра и ели самое вкусное в мире мясо под аккомпанемент Темкиной гитары. Парень пел, искоса поглядывая на Ритку, а та довольно улыбалась, вытягивая гладкие ножки ближе к огню.

Саша сидел рядом. Хоть и было несколько неудобно, но я облокотилась на него, прикрываясь своим парео. Прохладный ветер касался плеч, играл с волосами. Зябла, но в дом не уходила. Не желала оставаться одна ни на минуту.

Катька что-то щебетала Владимиру, который хоть и отвечал ей, но смотрел все равно на меня. Разместившись напротив, я отгородилась от него костром, но, выходит, этого недостаточно. Как бы ни пытался, не смутит. Не буду больше краснеть. Те времена, когда я забывала в его присутствии, как дышать, уже давно прошли.

– Давайте хоть выпьем. Все-таки мы молодцы. Даже Эдуард Генрихович сегодня прослезился… – рассмеялся Денис, обнимая Машку за плечо. Сразу и не заметила, что разбились по парам. Что ж, Катька – неплохой вариант.

– За взрослую жизнь? – подхватила Ритка.

– За взрослую жизнь, – проговорили хором и рассмеялись, хотя учебу в этом году закончили только мы шестеро.

– Саша, а чем ты занимаешься? – вдруг спросил Владимир, а мое сердце в страхе замерло. Пусть эгоистично, но не хотела, чтобы они общались.

– Держу сеть кофеен. Собственно, именно там мы с Женей и познакомились. – Сашка тепло улыбнулся, посмотрев на меня.

– Та самая кофейня, в которой ты работала официанткой? – уточнил этот гад, нахмурившись.

– Да. Только теперь я управляющая, – ответила с вызовом.

– Я и не сомневался, – ухмыльнулся Володя, но все же добавил: – Никогда не сомневался в твоих способностях.

Алкоголь я не пила, хотя и очень хотелось. Не самоубийца, чтобы мешать вино и успокоительное. Градус веселья повышался. Девчонки пели, танцевали, утягивая парней. Маргарите даже Сашу удалось поднять на ноги. От него зажигательного танца точно не ждала, но парень удивил. Его футболка полетела в меня, а я, недолго думая, накрыла ей плечи и спину. Сама танцевать уж точно не собиралась.

Катюха попыталась оголить и еще одного участника этого сабантуя, однако Володя на стриптиз не поддался. Ну и правильно. Нечего здесь сверкать своими мышцами. И без него хватает.

Ночь давно заняла небо. Сидела на ступеньках и рассматривала звезды. Здесь их можно было разглядеть намного лучше, чем в городе. Четкие желтые или белые точки – так и не поймешь. Разных размеров – они заполняли синее полотно, вырисовывая странные узоры. Никогда не могла найти созвездия. Просто не понимала всех этих соединений. Почему именно так, а никак иначе? Ведь кто-то же решил, как правильно, но можно ли ему доверять?

– А у нас объявление! – весело проговорил Саша, подавая мне руку.

Поднявшись, доверчиво прижалась к нему. Вообще, Саша часто зависал в нашей компании и был здесь своим, поэтому не расстроилась, когда услышала, что он решил сам поделиться новостью.

– Так-так, мы внимательно слушаем. – Марго подошла ближе и всучила мне в руки бокал с вином. Ну, подержать я его, конечно, могу, но пить точно не буду.

– На этой неделе мы с Евгенией переезжаем в столицу.

Раздались аплодисменты, сопровождаемые громким улюлюканьем. Улыбалась, искренне радуясь поддержке, но ровно до тех пор, пока не столкнулась взглядом с Маргаритой.

– И когда ты собиралась мне сказать? – обиженно прошептала подруга, утягивая меня в сторону. – Мы ведь вместе собирались ехать.

– Планы поменялись буквально вчера, – ответила честно. – Саша предложил мне поехать с ним. Он хочет купить там квартиру, собирается расширяться.

– А ты?

– А я поеду вместе с ним и помогу на первых порах, пока не найду работу. Мы так же будем видеться с тобой, гулять вместе, просто жить…

– Просто жить мы будем отдельно, – перебила меня подруга. – Отлично.

– Рита, ты перегибаешь с обидой. Если помнишь, то это я должна на тебя обижаться. И до сих пор обижаюсь, между прочим.

– Ну, прости, что хотела как лучше! – тут же вспыхнула она.

– Как лучше для кого? Для него? Я понимаю, что он твой брат, но я для тебя вроде как тоже не чужой человек. При всей моей к тебе любви, скрывать такое было самым глупым твоим поступком, – наконец высказала я ей свое отношение к этой ситуации.

– Я дала ему слово, – обреченно ответила она.

– Что? – переспросила, не веря в то, что услышала.

– Я дала ему слово, что не расскажу тебе о его приезде. Володя попросил меня молчать…

– Девчонки, а чего вы тут шушукаетесь? – влез Тема, а я была готова прибить его в этот момент.

Хотела ли я знать, зачем эти глупые тайны понадобились Владимиру? Определенно хотела. Желала понять, что он затевает. Конечно, лучше быть готовой ко всему, но тот, кто предупрежден, тот вооружен, а себя я сейчас ощущала перед ним полностью нагой.

– Саш, пойдем спать? – прошептала я парню, целуя его в губы.

– Пойдем. Если честно, день сегодня был жуткий.

Попрощавшись со всеми, мы зашли в дом и поднялись на второй этаж. В спальне было значительно теплее. Сашка включил телевизор, а я, запершись в ванной, сходила в душ и переоделась. Сон как рукой сняло, хотя и мылась под теплыми струями.

Когда вышла из санузла, диктор рассказывал о последних новостях, а Саша сладко спал, обняв одну из подушек. Улыбалась, рассматривая его спящую моську. Веки беспокойно подрагивали. Наверняка опять работа снится. Последнее время к нему во сне часто приходили кошмары в виде пожарной инспекции, налоговой и роспотребнадзора. Как и всегда, волновался перед открытием новой кофейни, но мы уже не раз через это проходили. Все, как и всегда, будет хорошо.

С трудом вытащив из-под мужчины одеяло, улеглась и накрыла нас. Прижималась к его спине, обнимая. Вдыхала аромат сладкого парфюма. Почему-то мне всегда казалось, что от него пахнет конфетами или жвачками – теми, из детства.

Представляла, как откроемся. Как буду ходить по собеседованиям и выбирать из нескольких десятков журналов, где именно хочу работать.

Всегда знала, что на телевидение не пойду, даже если будут уговаривать и предлагать миллионы. Камера и я – две вещи, которые совершенно не совместимы. Эта Ритка может свободно себя чувствовать, рассказывая о погоде и вещая о каком-нибудь важном событии, а я… Максимум, на что способна, так это взять интервью и оформить статью. Спрашивается, что я забыла в журналистике? Когда поступала, мне было все равно, куда и зачем. Ритка пошла, и я пошла. Тогда все мои мысли были заняты самобичеванием и жалостью к себе.

Сон не шел. Вертелась, крутилась, но уснуть не могла. Вскоре тишину разрезали вполне понятные звуки из соседней комнаты. Даже думать не хотела о том, кто именно с пользой проводит время. Лишь бы предохранялись.

Поднявшись с постели, накинула кофту, чья длина заканчивалась ниже колен. По лестнице спускалась тише мыши. Хотела немного поплавать, привести в порядок мысли, а там и сон придет – я была в этом уверена.

Входная дверь еле слышно скрипнула, когда выходила во двор. Снаружи уже никого не было. Между бассейном и беседкой горел одинокий фонарь, о который бились белые мотыльки. Где-то квакали лягушки и пели кузнечики. В воздухе до сих пор пахло костром. Приятный запах.

Скинув кофту на один из стульев, аккуратно спустилась по лестнице в воду. Все еще теплая – нагретая за день. Именно такая, какая нужна.

Вдоволь наплававшись, немного поныряла и перевернулась на спину. Максимально расслабившись, закрыла веки. Ровный вдох, тихий выдох. Конечно, вода не держала тело, как было бы в море, ноги все время тянуло вниз, но такая терапия восстановила нервы и сделала пульс ровным. Таким, каким он и должен быть.

Дверь за моей спиной скрипнула, а я чертыхнулась и обернулась. Владимир стоял у бассейна.

Словно завороженная, наблюдала за тем, как он поворачивается к стулу, на котором лежит моя кофта, и скидывает на него свою белую футболку. Туда же летят и спортивные штаны.

– Даже не думай, – говорю я, вкладывая в слова всю имеющуюся уверенность, а он оборачивается.

Оборачивается, и я вижу то, что никогда по доброй воле не хотела бы увидеть. На его груди – там, где прячется сердце, – витиеватыми английскими буквами выбито «Evgesha». Внутри вновь что-то обрывается. Слишком больно. И воздуха не хватает. И холодно. Неимоверно холодно, потому что тело дрожит, даже находясь в теплой воде.

– Володя, нет. – Я закрываю глаза. Качаю головой в отрицательном жесте – на большее просто не способна.

Отплываю как можно дальше, к самому бортику. Держусь за него руками, как за спасательный круг, но сил на то, чтобы подтянуться и вылезти из бассейна, нет.

Прекрасно слышу, как плескается вода. Какие-то секунды проходят до того момента, пока он подплывает ко мне. Его руки ложатся на мои предплечья, сжимают до боли, а губы касаются шеи. Качаю головой, шепчу:

– Нет. Ты больше ничего не значишь для меня. Нет. – Дрожь сильнее охватывает тело, забирается в самую душу, рвет на части.

– Да, маленькая, да, – пьяняще нежно.

Голос обволакивает, обнимает, как и его руки. Не могу сопротивляться поцелуям, которые пылающими следами остаются на плечах, шее. Слезы выскальзывают, катятся по щекам, срываются с подбородка вниз, в воду.

– Я ненавижу тебя. – Последняя попытка.

Говорю чистую правду. Ненавижу! Всем сердцем ненавижу! И люблю… До сих пор люблю, черт возьми!

– А я схожу с ума по тебе, маленькая…

– Пожар! – кричит Ритка откуда-то из-за дома, и силы находятся.

Силы на то, чтобы оттолкнуть, выскользнуть из бассейна. Чтобы добежать до бани, оценить масштаб пожара и рвануть в дом за ведрами. Силы находятся на все, кроме того, чтобы ответить Владимиру.

Глава 8. Владимир

Чуть раньше, чем пять лет назад

– Не кричи, сука, мы не в отеле, – прошипел я Насте.

Девушка уже давно уткнулась лицом в подушку, но ее стоны разносились по всей спальне. Засаживал ей по самые яйца, и не думая щадить ее тело. Она бессовестно текла, хлюпала от каждого удара бедрами.

– Да… – простонала, когда ударил ладонью по ее ягодице.

На заднице осталось красное пятно. Ее кожа наверняка горела, а девица получала от этого удовольствие. Уже два года встречались, но ничего серьезного. Ей нравился секс, а мне нравилась ее покладистость. Выполняла абсолютно все, не пытаясь перечить. Она понимала: я знаю, как лучше. Настя доверяла мне, а меня устраивали наши свободные отношения.

– Еще… Сильнее! – взмолилась она.

– Молчи, дрянь! – сжал я ее шею. Несильно, но так, чтобы прочувствовала каждый палец.

Не хотел, чтобы малая услышала, если вернется раньше времени. Пусть она уже взрослая девочка, но все-таки моя личная жизнь не должна быть для нее открытой книгой.

Приближался к пику. Понимал, что вот-вот кончу, а потому поднырнул рукой под живот девушки и вздернул ее задницу выше. Пальцы впились в круглые ягодицы. Уже не контролировал себя, беспрестанно врываясь в податливое тело. Обессилев, Настя совсем улеглась на постель. Ее трясло. Упругие мышцы, пульсируя, сжимали мой член, а я продолжал изливаться, замедляясь с каждым рывком.

– Ты как, в порядке? – спросил, погладив ее спину.

На лопатках четко выражалась татуировка – огромные крылья ангела. Обманчивая нежность. Настя была настоящей дьяволицей, ненасытной девочкой – страстной и дикой.

– Все отлично. Супер, как и всегда, – повернулась она лицом ко мне. До невозможности довольная. – Повторим вечером? – промурлыкала девочка.

– Буду занят. Деловая встреча с инвесторами. – Переведя дух, поднялся с постели и надел спортивные штаны.

Ключ от наручников лежал на столике. Настя игриво потянулась, подставляя запястья. На них остались полосы, но они пройдут уже к вечеру. Не сильно-то и стягивал.

Сбегав в душ, Настя натянула белье и легкое платье. Если честно, платье было отвратительным. Слишком короткое, яркого оранжевого цвета, но в ее жизнь я не вмешивался. Так договорились. Я свое слово держал.

– Давай вотру тебе пенку.

Девочка с улыбкой уселась на постели, подставляя мне свои руки. Ей нравилось, когда я за ней ухаживал, но в моих действиях не было романтической подоплеки. Забота, но не более.

Проводив Настю, вернулся в спальню. Заправлял постель, когда раздался звонок в дверь. Наверняка эта дьяволица что-то забыла – это вполне в ее духе.

Открыв дверь, сдержанно улыбнулся:

– Привет, Евгеша. А Рита еще не вернулась.

Подружка сестры покраснела и смутилась. Она молчала, растерявшись, и не торопилась заходить в квартиру. Так и стояла на пороге, но блеснувший огонек в ее глазах я успел заметить. Всегда злилась, когда ее называли Евгешей, а я наслаждался выражением ее лица. Безумно красивая. До невозможности сексуальная, но до боли нежная и доверчивая.

– Ты проходи. Малая уже скоро придет. Я как раз собирался пить чай… – ощущал себя помешанным маньяком, заманивающим желанную жертву. Ведьмаком, который живет в сахарном домике и зазывает к себе одну конкретную девочку.

Женя неловко протиснулась в квартиру, стараясь не задеть меня. Разувшись, она запнулась за скамейку для обуви и чуть не упала, но я успел ее поймать. Такая смешная…

– Аккуратнее, – проговорил, заглядывая ей в глаза.

В невероятные синие глаза. Прямо как море, только еще красивее. Желание поцеловать ее стало таким явным, таким четким. Вот она рядом, в каких-то сантиметрах, – бери да целуй, но нет. Не прощу себе, если испугаю. Невыносимая пытка.

– Спасибо, – просипела она, стараясь удержаться на ногах.

– Тебе чай или кофе? – чтобы не смущать ее и дальше, прошел вперед на кухню.

– Чай. – Женя присела на стул. Не знала, куда деть руки, а потому сложила их на коленях. Прямо как примерная девочка. – Мама ругается, когда я пью кофе. Говорит, он вредит здоровью.

– И правильно говорит.

Обернувшись вместе с кружками, заметил, как она вновь смутилась и покраснела. В ее возрасте все девушки хотят выглядеть взрослее, и она не исключение. Правда, дело ведь совсем не в родителях.

– Как ты любишь. Черный, с тремя кусочками сахара и лимоном, – поставил я перед ней кружку.

Если Маргарите можно было накинуть сверху пару-тройку лет за вызывающий макияж и женственную одежду, то от возраста Жени эти пару-тройку лет вполне логично было отнять. Она почти всегда выглядела как обычный подросток. Часто носила кеды и джинсы, разноцветные футболки под настроение. Неизменно таскала с собой рюкзак, на который цепляла детские брелки.

С одной стороны, был рад тому, что она не привлекает к себе внимание. Еще лет пять, и мужчины будут сохнуть по ней, оборачиваться вслед и буквально выпрыгивать из штанов. Знал: настоящая красавица сейчас, она станет роковой красоткой, коллекционирующей чужие разбитые сердца. Она будет сногсшибательной стервочкой.

С другой стороны, для меня она была привлекательной в любой одежде, в любом виде, и это угнетало. Я помнил ее еще совсем девчонкой. Первоклассницей, которая впервые пришла к нам в гости. Она росла на моих глазах, и я гонял пацанов во дворе, которые ее обижали. Невероятно стыдился того, что сейчас испытываю к ней вполне понятные чувства. Даже сейчас, когда просто пьет чай, прикасается губами к чашке, я хочу, чтобы ее губы так же нежно прикасались ко мне. Буквально вижу, как обхватывает мой член, облизывает, играет языком, пока я придерживаю ее темные волосы…

Твою мать… Это невыносимо! Неправильно! Она мелкая, слишком маленькая. Наверняка еще девочка, которая даже не думает о сексе, а я хочу ее трахнуть. Хочу, чтобы она стонала подо мной, выгибаясь, получая то наслаждение, которое никогда не испытывала.

– Что-то не так? – прерывает она свой рассказ о будущей профессии. Хочет быть ветеринаром. Самым милым ветеринаром, как по мне. – Ты покачал головой.

– Да нет, все нормально. Просто вдруг вспомнил, что когда-то очень хотел завести собаку, но у мамы аллергия на шерсть, – тут же придумываю я какую-то ерунду.

– О, а моя просто животных не любит. Я кота хотела…

– Я помню.

Сейчас очень жалел о том, что отпустил Настю. Член наливался, оттопыривал штаны, но под столом незаметно. Только пока не знал, как буду выходить из кухни.

Девочка… Она любила читать слезливые романы, так искренне переживала за Красавицу, когда ходили на новую версию «Красавица и Чудовище» в кинотеатр. Мама попросила свозить их на вечерний сеанс, а я был рад остаться. Сто лет никуда не выбирался.

Нестерпимо хотелось закурить, чтобы сбить чертовы мысли о том, как можно привязать Евгешу прямо к этому столу и взять ее сзади. Она совсем не такая, другая. Помню, как наблюдал за ней издалека, когда ждал Ритку у школы. Женя вышагивала по бордюру, касаясь кончиками пальцев распустившихся цветов. Спросил тогда у Риты:

– Может быть, Женю подвезти?

– Ее Васька проводит, – отмахнулась сестра и села в машину, а я готов был как марафонец сорваться с места и забрать девчонку у этого идиота, который явно намеревался затащить Евгешу в постель.

Иногда чувства и эмоции играют с нами злые шутки. Нет, она не для меня. Запретная. Так будет лучше для всех и в первую очередь для нее. Она ведь ребенок. Ребенок, который даже матом не ругается и цитирует Пушкина с таким одухотворенным взглядом, что дурно становится.

Они тогда с Риткой стих учили, заданный по литературе, а мне казалось, что она рассказывает обо мне, будто видит меня насквозь. Хотелось закричать, да и сейчас хочется – донести в первую очередь до себя о том, насколько мы разные, насколько она другая. Чистая душой. Но чем больше смотрю на нее, тем сильнее убеждаюсь в том, что желаю заполучить ее. Заполучить ее всю – и душу, и тело. Хотя бы на одну ночь…

Будь я проклят!

– Володя! Ты дома? – прокричала Ритка из коридора, а входная дверь хлопнула. И я был чертовски рад, что малая заявилась в самый неподходящий момент.

Глава 9. Женя

Пять лет назад

– Привет! Ты снова с пакетами? Там и так полный холодильник! – возмутилась я и опять покраснела.

Володя слишком часто привозил продукты к бабушке в квартиру. Да, мы находились здесь почти ежедневно – я даже маме сказала, что сама буду ходить кормить Аристарха ей на радость, но это не означало, что я собираюсь сюда переехать. Жалко ведь продукты – пропадут. Мы с Володей все равно столько не съедаем.

– А я и не о тебе забочусь, а об Аристархе. Ты посмотри, какой он худой! – проговорил этот сумасшедший мужчина и легко поцеловал меня в губы.

Аристарх при этом призывно мявкнул, мол, да, недокармливают меня. А то, что он по пять раз на дню дегустирует разные корма и паштеты, это вообще не считается.

– Так уж и все для Аристарха? – спросила, разбирая пакеты на кухне.

– Ладно, уговорила. Так уж и быть, можешь забрать себе пирожные, но только если кое-что сделаешь, – проговорил он интригующе и, развернув меня к себе, усадил прямо на стол.

– И что же это? – обнимала его за шею. Так восхитительно, волнительно. Так прекрасно знать, что этот мужчина принадлежит только мне. Весь, целиком и полностью.

– Поцелуй меня. Сама.

Сердце забилось часто-часто. Владимир первый раз просил поцеловать его. До этого спрашивал разрешения, потом делал это молча, но всегда сам. А теперь, выходит, моя очередь. Страшно… Страшно, но безумно хочется.

Приблизившись, неловко провела губами по губам, задержавшись у уголка. Захотелось поиграть, удивить его. Совсем недавно смотрела в интернете, как можно целовать мужчину так, чтобы он точно не забыл тебя. Глупо? Еще как, но я желала навсегда остаться в его сердце.

Приоткрыв рот, слегка облизала языком его нижнюю губу и едва коснулась верхней, попытавшись проникнуть внутрь. Владимир поддался, а я втянула губами его нижнюю губу и прикусила ее зубами. Мужчина застонал. Гулко втянул в себя воздух, чтобы отстраниться и закрыть глаза.

– Нет, маленькая. Это была плохая идея. – Его голос охрип, а Володя прижался губами к моему лбу, крепко обнимая меня.

– Настолько ужасно целуюсь? – спросила, с упоением вдыхая его умопомрачительный аромат.

– Ты даже не понимаешь, что творишь, Евгеша. – Я попыталась вырваться, чтобы возмутиться, но Владимир лишь сильнее сжал меня. – Я готов скупить все запасы кондитерских, лишь бы ты каждый день так меня целовала.

И это было самое невероятное признание. Признание от мужчины, которого я до безумия любила.

Лежали на диване и смотрели телевизор. На самом деле фильм был лишь фоном для нежных ласк, для сладких поцелуев и чувственных объятий. Утопала в нем, умирала, чтобы вновь воскреснуть. Наслаждалась нашей сказкой, понимая, что лучше просто не может быть.

– Маргарита просила привезти тебя хотя бы вечером. – Лежал на боку, рассматривая меня, и даже не пытался скрываться.

– Я сама доберусь, ладно?

– Евгеша, ты опять? – возмутился он, укладываясь на спину. Прекрасно понимала, с чем связан его тяжелый вздох.

– Володя, пожалуйста. Давай хотя бы до моего восемнадцатилетия не будем никому говорить? Хватит того, что Марго в курсе. Ты просто не представляешь, что будет, если о наших отношениях узнает моя мама. Тебя она совершенно точно кастрирует, а меня запрет в самой высокой башне…

– Не может быть, чтобы все было так ужасно. Уверен, она поймет.

– Не поймет. И давай больше не будем об этом. – Перекатившись, оседлала его и захватила в плен его руки.

– Что это ты собираешься делать, маленькая? – лицо его нахмурилось.

Всего секунда, а я уже лежу под ним, полностью обездвиженная. Страх – нет, адреналин заполняет тело, разгоняет кровь с немыслимой скоростью. Не могу вымолвить ни слова, но пересиливаю себя, чтобы прошептать то, о чем уже давно думаю:

– Я хочу тебя…

– Нет, – отвечает он безапелляционно.

Взгляд становится жестким, четким. Больше нет нежности. Всегда так, когда начинаю говорить об этом. Мне самой неудобно, стыдно и страшно, но я пытаюсь, каждый раз пытаюсь.

– Ты не хочешь меня? – спрашиваю, потому что других причин не нахожу.

Он ведь взрослый мужчина. Прекрасно понимаю, что ему это нужно. Физиология там и все дела. Но Владимир всегда категоричен, а еще он отказывается принимать то, что это мое желание. Ведь я люблю его, так что еще нужно?

– Маленькая, я очень хочу тебя. Я желаю доставлять тебе удовольствие и уверен, что у нас будет замечательный секс, но пойми… – он поцеловал мою щеку, собрал губами скатившуюся слезу. – Я хочу, чтобы твое желание было осознанным.

– Оно осознанно! Почему ты не веришь мне? – прошептала, обиженно отвернувшись.

– Я верю тебе, но это другое. Ты думаешь, что хочешь этого, но я пока не уверен, что тебе это действительно нужно. Не хочу, чтобы ты потом сожалела о том, чего уже нельзя будет вернуть. – Обнимал, крепко прижимал к себе и гладил по волосам. Успокаивал меня, как умел, понимала это. – У нас будет все, но позже и не здесь, ладно?

– Ладно. – Сдаюсь в очередной раз и тянусь за поцелуем.

Щемяще нежно, сладко. Тянусь к его рубашке и расстегиваю пуговицы. Он разрешает делать мне это. Всегда разрешает снять рубашку, огладить мышцы, мощные плечи, пробежаться пальчиками по груди.

Уже не стесняюсь избавляться при нем от футболки и лифчика. Он видел почти каждый участок моего тела. Изучил меня вдоль и поперек – губами, руками.

Когда целует грудь, сжимает зубами сосок, чуть оттягивая, – это самое невероятное. Внизу в животе разливается приятная тяжесть, а пальчики на ногах сжимаются. Воздух оставляет легкие, чтобы ворваться одним жадным глотком, одним громким вздохом, когда его пальцы расстегивают пуговку и молнию на моих джинсах, поддевают ткань, чтобы стянуть, оголить кожу.

Задыхаюсь. Не верю в происходящее. Неужели сдался? Вижу, что он возбужден, но стараюсь не смотреть, когда поправляет свои штаны, удобнее укладывая свою штуку. Целует бедра, заставляя согнуть ноги в коленях. Открывает меня перед собой. От каждого его касания мое тело пронзает током. Вздрагиваю от каждого поцелуя, когда вычерчивает губами дорожку на внутренней стороне бедра, приближаясь к тому самому месту, где все невероятно сжимается и пульсирует. Кожу осыпает мурашками, но совсем не от холода.

Приподнимаюсь, когда касается белья. Хочу поскорее приблизить момент, когда мы наконец-то по-настоящему будем вместе, словно единое целое. Наслаждаюсь его горящим взором, этими завораживающими темными глазами, которые затягивают без возможности вырваться. Я его добровольная пленница. Та, что сделает ради него все что угодно.

– Ты прекрасна, – шепчет, бессовестно рассматривая мое тело, а я думаю о том, что не зря согласилась сходить с Риткой на шугаринг. Та ужасная боль и мои слезы стоили того, чтобы предстать полностью обнаженной перед своим любимым мужчиной. – Ты идеальная, маленькая…

Слова вонзаются в самое сердце, рушат все барьеры. Есть только он и я и ничего кроме. Живот подрагивает от коротких поцелуев, а Владимир спускается все ниже и ниже, вынуждая меня напрочь забыть о дыхании.

– Что ты делаешь? Не надо! – вскрикиваю, когда его губы целуют прямо там.

– Ты доверяешь мне? – спрашивает он, сдержанно улыбаясь. Пристально смотрит в глаза, даже не моргая, будто от моего ответа зависит целый мир.

– Конечно, доверяю, – отвечаю, не думая ни секунды.

– Тогда расслабься, ладно? Обещаю, тебе понравится.

И мне действительно нравилось. Невероятно стыдно, до невозможности бессовестно, но до темноты в глазах приятно. Даже не думала, что такое может мне понравиться, а оказалось… Я возбуждалась от его нежных губ, от его языка, которым он мягко касался меня там. Томительно медленно облизывал. Натурально целовал, будто в губы. Выводил невероятные узоры, чуть сдавливая горошину клитора и тут же отпуская ее.

В какой-то момент я перестала контролировать собственное тело. Уже не принадлежала себе, но принадлежала ему, его умелым ласкам. Не хотела думать о том, сколько раз он проделывал такое с другими. Это неважно. Все, что было до нас, неважно. Теперь есть только мы и та буря, что рождается здесь и сейчас.

Сжимала пальцами его волосы. Пыталась то ли оттянуть, то ли, наоборот, приблизить мужчину, вжать в себя. Не понимала. Стонала, извивалась, а его язык продолжал кружить, доводя до самого пика. Намного ярче – настоящий взрыв. До золотистых вспышек в темноте сомкнутых век. До молний, простреливших затылок. Тело словно онемело. Никогда не испытывала ничего подобного.

– Я люблю тебя, – шепчу, понимая, что просто отключаюсь, обессилев.

– И я люблю тебя, маленькая, – отвечает также шепотом мне в макушку, крепко прижимая к своей груди. – Запомни, ты нужна мне. Мне нужна твоя любовь.

Глава 10. Владимир

Пять лет назад

– Добрый вечер. Я бронировал сауну на десять, – проговорил, мягко улыбнувшись блондинке, которая сидела за стойкой.

Ее взгляд прошелся по моей спутнице, оценивая ее внешний вид. Короткая юбка, едва прикрывающая задницу, обтягивающий топ, из-под которого выглядывал купальник. И да, высокие туфли на широкой платформе. Она знала, как мне угодить. Всегда знает.

Расплатившись за несколько часов, обнял свою спутницу и повел ее вперед. Еще ни разу здесь не был. Комплекс совсем недавно полностью отремонтировали, и хотелось взглянуть на его преображение. Отец очень гордился именно этим зданием. Говорил, что они буквально разобрали и заново собрали старинное строение.

Душевые кабины, длинный стол с кожаными диванами для большой компании. Бильярд, бассейн и, собственно, сауна. С интересом оглядывал просторное помещение, разделенное на зоны. Уже точно знал, что именно мы опробуем в первую очередь.

Поставив пакеты на стол, кивнул Насте, чтобы разобрала, а сам пошел к шкафу переодеваться. Девочка оголяться не торопилась. Повесив костюм на вешалку, поправил его и закрыл шкаф. Настя искоса следила за мной, когда возвращался обратно к столу. Ее взгляд блуждал по дорожке волосков, уходящих к члену. Так явно прикусывала нижнюю губу, оценивая. Дразня.

– Шампанское? Мы что-то празднуем? – спросила, наконец, переведя свой взор на мое лицо.

– Так… мелочи, – ухмыльнулся, приподнимая ткань ее юбки, чтобы огладить округлые ягодицы. – Ты сегодня была хорошей девочкой?

– Плохой, – игриво ответила она, бессовестно подставляя свое тело под мои ласки. – Очень плохой.

– Тогда хочу стриптиз. Сделаешь?

Шлепнув ее по заднице, обошел девицу, чтобы расстегнуть спортивную сумку и достать оттуда полотенце. Обернув мягкую ткань вокруг бедер, помог разобрать пакеты. По дороге мы заехали в суши-бар. Насте нравились эти рисовые кругляши, которые сколько ни ешь, все равно не наешься. Я бы лучше съел кусок прожаренного мяса, ну да ладно.

Разобравшись с пакетами, подключил смартфон к колонкам и врубил зажигательную музыку. Настя тут же подхватила игривый ритм, танцуя страстно и сексуально. Она знала, я часто питаюсь ее эмоциями, и открывалась мне целиком и полностью. Она выворачивала свою душу наизнанку, а я поглощал эту бурю, даря в ответ совсем другое – силу, власть, защиту.

Первым сдался топ, а за ним последовала и юбка. Сидел на диванчике и разливал шампанское по бокалам, но не забывал смотреть на нее. Она старалась. Улыбалась, поворачиваясь ко мне спиной. Стягивала верх купальника, проводя оранжевую ткань между своих ног. Дерзкая, сексуальная. Она умело владела своим телом, управляя каждым изгибом.

Обернувшись, она скользнула на колени, опустилась подобно кошке. Выгибалась спиной, выпячивая задницу. Развратница. Ее взгляд горел как тысячи огней. Горел желанием. Медленно ступала по ковру – мягко, волнительно, интригующе, чтобы сесть передо мной на колени. Ее пальцы потянули за край полотенца, раскрывая меня. Чертовка.

Придерживая ее волосы, наслаждался нескромными ласками. Ее розовый язычок касался головки члена, задевая уздечку. Полные губы обнимали ствол, облизывая сверху вниз до самых яиц. Нравилось, когда брала их в рот. Стягивала, зажимала губами то одно, то другое, чтобы уже через секунду прочертить языком дорожку до ануса. Задыхался, когда делала так. Порывисто дышал, реагируя на малейшее касание. Эта девочка знала, как доставить мне удовольствие.

Крепче стиснув ее волосы на затылке, максимально прижал к себе, вынуждая заглотить член насколько возможно. Не пыталась вырваться. Сама насаживалась ртом, будто хотела сожрать меня здесь и сейчас. Я лишь регулировал скорость. Задыхалась, стонала, когда слишком усердствовал. Ее ногти впивались в мои ягодицы, но боль была ничем по сравнению с тем наслаждением, которое она мне доставляла. Ненасытная девочка.

– Поцелуй за старания? – поднимаясь, проговорила она, игриво облизывая языком розовые губы.

– Обойдешься, – рассмеялся, подавая ей бокал с шампанским.

Пытался отдышаться, восстановить дыхание. Присев на диванчик напротив меня, Настя потянулась к ролам – прямо руками, полностью игнорируя палочки. Запивала их шампанским, и вскоре ее бокал опустел. Наполнив его, улыбнулся увлеченной девице и направился к бассейну. Хотелось расслабиться, полежать в прохладной воде, привести в порядок мысли.

Сегодня я действительно праздновал. Моя девочка с успехом сдала все экзамены. Катались по городу. Евгеша упрашивала меня хоть немного посидеть за рулем, но я не поддавался. Она прекрасно знала, как действует на меня, и бессовестно этим пользовалась. Всего один взгляд синих глаз – и я готов свернуть горы, перестроить весь город, слетать в космос, чтобы достать для нее звезду. Моя маленькая девочка, чья улыбка поражает в самое сердце.

– Кто молодец? – шкодливо спрашивала она, принимая из моих рук букет белых роз.

Никогда не забирала цветы домой, всегда оставляя их в квартире у бабушки. Так боялась, что ее мать узнает о наших отношениях. Был против этой нелепой таинственности, но шел у нее на поводу. Не хотел с ней ругаться, расстраивать ее. Пусть пока будет так, но уже совсем скоро все изменится. Она будет только моей. Моей маленькой девочкой.

– Ты молодец, Евгеша. Я в тебе и не сомневался.

– А это тоже мне? – ее губы в каких-то миллиметрах, но взгляд прикован к коробке, которая обернута праздничной бумагой.

– Нет. Это подарок Аристарху.

Не мог не подколоть. Безумно нравится, когда она злится. Лицо становится возмущенным. Кукольные бровки сдвигаются к переносице. Хмурится, а ее милый маленький носик подергивается, тогда как губы все равно улыбаются. Она знает, что я шучу. И да, она прекрасно знает, почему я из раза в раз называю ее Евгешей.

– И что же это?

– Кое-что, что должно тебе понравиться.

С таким детским восторгом разворачивала упаковку. Бережно, хотя могла бы просто порвать, но нет. Словно помешанный, следил за ней, рассматривал ее. Коротенькое школьное черное платье с белым воротником – так невероятно сексуально. Высокий каблук и минимум косметики на лице. Невозможно красивая, идеальная. С короткой стрижкой волосок к волоску. С ума сходил по ней, каждый день, каждый час укрощая своего внутреннего зверя.

– Фотоаппарат?!

И столько неподдельной радости было на ее лице. Это стоило того, чтобы свернуть деловую встречу и, превышая скорость, съездить на другой конец города в магазин цифровой техники. Женя любила фотографировать, везде таская с собой свою старую мыльницу. У нее, наверное, уже сотни моих и наших фотографий. Хотел, чтобы этот процесс приносил ей удовольствие.

– Володя, он же невероятно дорогой! – вдруг совершенно серьезно возмутилась она. – Я не могу принять от тебя такой подарок.

– Брось, маленькая. Это всего лишь фотоаппарат. Мне будет приятно, если ты примешь от меня эту мелочь. – Подходил к ней, чтобы обнять.

Держать ее в руках – вот настоящее удовольствие. Вдыхать аромат ее кожи, смешанный с легкими, свежими, едва уловимыми духами. Видеть свое отражение в ее счастливых глазах. И, конечно, смотреть, как неловко приподнимается на цыпочках, чтобы дотянуться до моих губ. Маленький нежный цветок. Мой личный бутон розы, который еще не раскрылся.

– А мне подарок? – шутливо вклинилась между нами Ритка, задорно целуя меня в щеку.

– А тебе родители дома подарят, – проговорил, не отводя взгляда от своей девочки.

– Ммм… Ну, с вами все понятно. Ты хотя бы завтра дай мне с подружкой погулять, злодей! Совсем затащил ее в свои паучьи сети.

– Я сама затащилась, – твердо ответила Женя.

– Да-да…

Смотрел, как Настя подходит к бассейну, чтобы спуститься по лестнице в воду. Соски сморщились от холода, встали. А может, это от возбуждения.

– Ты улыбаешься. Редкое явление. Снова думаешь о своей школьнице? – провокационно спрашивает, прижимаясь ко мне всем телом.

Ее руки обвивают шею. В воде совсем легкая, как пушинка.

– Не твоего ума дело, – отвечаю, ущипнув ее за задницу.

Девица вскрикивает, подскакивая, но ей уже не вырваться из моих рук. Развернув ее спиной к себе, припечатываю ее ладони к бортику бассейна. Она шалит, трется своей попкой о мой пах, прекрасно понимая, чего я хочу. Ее дыхание учащается.

Отодвинув край стрингов, врываюсь без предупреждения, чтобы впитать в себя ее беспомощный крик. Мои пальцы сжимают ее горло. Она любит именно так. Чтобы дышать через раз. Чтобы лицо покраснело от нехватки кислорода. Главное, не пережать, но я уже давно научился делать это правильно.

Вода плескалась. Крики и стоны Насти разносились по всему помещению. Кайфовал, слушая их. Терпеть не мог, когда молчат, занимаясь сексом. Словно с бревном в постели лежишь, даже если оно вертится.

Стук в дверь раздался неожиданно. Наше время еще не вышло. Совершенно точно не вышло, но настойчивый стук не прекращался.

– Нет, не ходи! – взмолилась Настя.

Ей оставалось всего чуть-чуть. Мышцы уже начинали сокращаться, но, увы, нам помешали. Неимоверно злился. Собирался сделать как минимум выговор, как максимум уволить к чертовой матери того, кто стоял за дверью. И плевать, как я объясню отцу такое желание. Найдет другого работника, а эта блондинка уже подписала себе приговор.

Отперев дверь, уже открыл было рот, чтобы сделать выговор, да только так и замер.

– Владимир? – удивленно спросила Евгешина мама.

Знал, что Людмила Васильевна работает в сауне, но не думал, что именно в нашей. Такого поворота событий точно не ожидал.

Твою ж мать! Сука, вот подстава.

– Добрый вечер, Людмила Васильевна.

– Простите, я не хотела вам помешать. Услышала крики, думала, может, что случилось и помощь требуется…

– Спасибо, у нас все хорошо, – ответил, удерживая наигранную улыбку.

Дверь закрылась, а я готов был рвать и метать. Куда делась эта чертова блондинка? Кулаки сжимались. Злился и не мог успокоиться. Так и стоял, опираясь рукой на закрытую дверь. Размахнувшись, ударил по створке, оставив вмятину, но не полегчало. Если она вдруг расскажет Жене о том, что видела меня, да еще и в такой компании, я потеряю свою девочку. Она не поймет. Не простит предательства. Все рухнет. Все планы, все чувства и эмоции.

– Ты чего? – Настя подошла и положила руку мне на плечо, но я ее скинул.

Сам себя ненавидел за то, что трахаю ее, но и по-другому не мог. Евгеша говорила правду: мне нужен секс, нужна разрядка. Но, несмотря на ее слова, точно знал: никогда не простит, если узнает. Ее чувства возвышены. Еще не понимал, насколько крепки, поэтому и держал дистанцию, всеми правдами и неправдами отговариваясь от секса. Просто не хотел, чтобы она потом пожалела об этом.

– Собирайся, – ответил коротко.

– Ты серьезно? Мы что, не продолжим из-за какой-то старой клячи?

Схватив девицу за горло, сжал, перекрывая воздух. Она пыталась барахтаться, чтобы вырваться, но не могла. Лицо ее исказила гримаса страха.

– Еще раз твой грязный язык произнесет что-то подобное, и я за себя не ручаюсь. – Отпустив ее, сдернул полотенце, которым совсем недавно прикрывал бедра, и направился к шкафу.

– Да что я такого сказала? – истерично возмутилась Настя.

– Заткнись! Эта женщина не должна видеть меня с тобой. – Обернулся, натягивая штаны. – И да, стоит прекратить наши встречи. Насовсем.

– Что? Да ты рехнулся! Решил променять меня на свою малолетку?

Сделав глубокий вдох, медленно выдохнул и направился к Насте. Она поняла, что сболтнула лишнего и перешла мою личную грань, а потому сейчас резво отходила к бассейну, пятясь. Когда споткнулась о бортик, я мог ее поймать, но не стал. Она плюхнулась в воду, но тут же выплыла, пытаясь убрать с лица волосы.

– Мы с тобой закончили. Хоть раз откроешь свой рот, обсуждая с кем-либо меня или отношения, и я тебя уничтожу. Ты знаешь мои возможности.

Развернувшись, спешно оделся и вышел в холл. Людмила Васильевна нервничала и пыталась спрятать взгляд.

– Людмила Васильевна, там девушка еще собирается. И я нечаянно дверь повредил. Вот, возьмите и вызовите мастера. Пусть сменят полотно. – Вытащив бумажник, положил на стойку несколько купюр.

– Хорошо, – покладисто ответила женщина.

– Только давайте никому не будем говорить о том, что вы меня здесь видели? Ни к чему это.

– Конечно, Владимир. Я все понимаю.

Ох, как я надеялся, что Евгешина мама действительно все понимает…

Глава 11. Женя

Пять лет назад

– Ты снова с цветами? – не могла сдержать улыбки.

Хоть бы шифровался, что ли. Хорошо, мама сегодня в день работала, но ведь соседки могут увидеть и ей рассказать. Обернувшись на лавочку, гулко выдохнула. Наших местных сплетниц на ней не наблюдалось. Прямо-таки квест «Уйди незаметным от бабушек-доносчиц».

– Это всего лишь цветы. Мне нравится, когда ты улыбаешься. – Обнимал за талию, и эти прикосновения были самым лучшим, что случилось со мной в этот день.

Бережно держала букет, с упоением прижимаясь к груди Владимира. Только рядом с ним мне было спокойно и хорошо. Только под его прожигающим взглядом чувствовала себя уверенно. Хотелось расправить плечи, заполнить шкаф платьями и юбками, а коридор заставить коробками с туфлями. Желала выглядеть для него не хуже тех барышень, которые его окружали. На полном серьезе собиралась покорить эту неприступную крепость в самое ближайшее время. Если надо, то и изнасиловать, привязав к кровати. Лишь бы бабушкина мебель выдержала…

– Тем более что я их не покупал, – лукаво ответил этот невозможный мужчина.

– А где же ты их взял? – не понимала, шутит или нет.

Всматривалась в его глаза, но уж слишком хитрым был его взгляд.

– Сорвал с вот этой самой клумбы, – кивнул он за мою спину.

– Что? Ну ты и… Нас же сейчас прямо из окна расстреляют! – притворно возмутилась, утаскивая его к машине. – Бегом поехали отсюда, пока нас не заметили постовые!

Каждый раз замирала, когда самолично пристегивал мой ремень безопасности и коротко целовал в губы, оставляя на них свой след. Специально не делала этого сама. Наслаждалась каждым мгновением, вбирая все до последней капли. Владимир – лучшее, что случилось в моей жизни.

– Ну что? Проведаем нашего друга Аристарха? – спросил, заводя мотор.

Приятный рокот пронесся по автомобилю, отпечатываясь вибрацией в теле. В груди рождалась щекотка каждый раз, когда его машина срывалась с места и уносила нас по дорогам. Желала, чтобы никогда не останавливался. Он, я и бешеная скорость, вынуждающая адреналин рождаться в крови и проноситься по венам, добираясь до самого сердца. Что еще нужно?

Чтобы улыбался мягко и нежно, интригующе, как это умеет делать только он.

– А я сегодня уже была у Аристарха. Теперь нам к нему только вечером нужно заехать, так что предлагаю провести этот день где-нибудь на природе. Ты не против?

– Не против, но не хочу, чтобы тебя искусали комары. Может, просто покатаемся или сходим в кино?

– Просто покатаемся! – ответила, ни секунды не раздумывая.

Владимир рассмеялся, а я взяла его за руку. Так хорошо, что даже не верится. Его забота – это что-то на грани безумия. Таяла, когда проявлял ко мне такое повышенное внимание. Постоянно волновался за меня, переживал. Нисколько не сомневалась в его чувствах, ни на грамм. Он любил меня так же сильно, как и я его. Была помешана на нем и даже не собиралась этого скрывать. Володя был моим личным наркотиком. Самым лучшим алкоголем. Самым приятным никотином.

Мимо проносились многоэтажки, магазины, рестораны… Все это мелькало. Даже не пыталась сосредоточить взгляд на чем-то кроме Владимира. Он – центр моей вселенной.

Шутили, разговаривали. Так легко и непринужденно, будто уже несколько жизней провели вместе рука об руку. Выезжали за город, чтобы полюбоваться природой. Строго говоря, прекрасными видами разноцветных полей любовалась именно я, тогда как мой спутник бессовестно разглядывал мою персону.

Когда его руки пробрались под топ и легли на живот, прикрыла глаза и свободно откинулась ему на грудь. Сейчас очень жалела, что нацепила джинсы и кеды – пусть и более женственные, на платформе и с россыпью страз. Будь я в платье, мы могли бы уже опробовать задние сиденья его авто. Соблазнила бы так, как советовала Ритка. Если бы начала сама, он бы навряд ли смог остановиться. В конце концов, и его выдержка должна когда-нибудь рухнуть.

Зато по его просьбе я захватила черную тонкую косуху. Не знала, зачем она ему понадобилась, но выглядела я в этот раз очень даже сексуально. Особенно с этим коротеньким топом, который больше походил на корсет.

– Я люблю тебя, – шепнул он, заправляя мне волосы за ухо.

И если в костюме Володя выглядел просто сногсшибательно, то его вид в черной футболке и темных джинсах сразил меня наповал. Эта неброская одежда аппетитно обтягивала его задницу, широкие плечи, мощную грудь. Хоть сейчас на обложку глянцевого женского журнала. Но нет, мой! Только мой! Никому никогда не отдам. Лучше умереть, чем потерять его.

– Я люблю тебя, – ответила, оборачиваясь.

Спрятавшись у него на груди, крепко прижалась, стискивая его спину руками. Сжимала так сильно, как могла, и даже больше. От этих мыслей стало как-то не по себе, жутко. Не могла представить, чтобы его не существовало рядом со мной. Была уверена: если он умрет первым, когда мы будем уже пожилыми, я отправлюсь сразу же вслед за ним. Просто не выдержу, не смогу без него ни секунды.

– Эй, ты чего? – приподнял он пальцами мой подбородок. – Чего это у нас глаза на мокром месте?

– Я просто представила, что тебя вдруг нет со мной рядом, – призналась честно.

Старалась никогда и ни в чем ему не врать. Правда – это то, что должно быть в настоящих отношениях. Любовь, построенная на лжи, – это не любовь.

– Глупенькая. – Поцеловал он мои веки. – Моя маленькая глупенькая девочка. Я всегда буду рядом с тобой. Слышишь? Всегда.

– А чем докажешь? – спросила, нахмурившись.

– Поцелуй меня? – ответил он вопросом на вопрос.

– Нет, это не доказательство. – Улыбалась, с нежностью наблюдая за тем, как он думает. Предвкушала, желая услышать что-нибудь очень правильное. Такое, которое от самого сердца, от всей души.

– Поцелуй меня завтра, – вдруг проговорил он, крепче прижимая меня к себе.

– И что это даст?

– Я буду каждый день до самой смерти просить тебя поцеловать меня завтра. Тогда ты точно будешь знать, что каждый следующий день до конца своей жизни, так или иначе, я проведу с тобой.

– И ни разу не нарушишь свое обещание? – удивилась, пока не понимая, воспринимать ли эти рассуждения серьезно.

– Клянусь тебе, маленькая, – погладил он меня по волосам, спине, вызывая колкие мурашки.

Вот теперь безоговорочно верила ему. Он говорил на полном серьезе. Владимир произнес те слова, которые я больше всего на свете желала от него услышать. Вместе до самой смерти. Несмотря ни на что.

– Я так сильно тебя люблю…

Целовала, впиваясь пальцами в его волосы. Гладила плечи, мурчала, наслаждаясь прикосновениями к его телу. Безумно хотела его. Всего. Заполучить целиком и полностью. Мысли, сердце, душу.

– Я сильнее, Евгеша. Я сильнее.

Обратно возвращались в теплом молчании. Переглядывались, то и дело улыбаясь друг другу, словно только мы двое знали о каком-то тайном заговоре. На самом деле так и было. У нас появился наш секретный шифр, о котором не собиралась никому рассказывать. Даже Ритке.

Поцелуй меня завтра. Эта фраза – мои личные крохотные бриллиантики, которые собиралась ежедневно нанизывать на нитку воспоминаний, чтобы сохранить их в своей душе. Самые лучшие слова, которые Володя мог произнести.

Аристарх встретил нас недовольным мяуканьем. Владимир чесал его за ухом, пока я накладывала в миски корм и меняла воду на свежую. Этот кабан настолько разжирел, что уже с трудом передвигался по квартире. А все Володя.

«Ты посмотри, какой он худенький. Хорошего кота должно быть много!»

Вот бабушка-то обрадуется, когда вернется. И ведь на диету сажать тоже жалко. Представляю, как будет вопить. Сами виноваты, что уж поделать. Теперь бабушке придется раскошеливаться. Или мне, учитывая обстоятельства.

– Ну что, поехали? – спросил Володя, пристраиваясь ко мне сзади, пока я шуршала в холодильнике.

– Куда? Я думала, мы перекусим.

– Перекусим на месте, ладно? Думаю, ты будешь в восторге. Хочу показать тебе секретное место, где проходят гонки…

Мой радостный визг слышали, наверное, все соседи и, скорее всего, даже в рядом стоящих домах.

Глава 12. Владимир

Пять лет назад

Всю дорогу Женя нетерпеливо подпрыгивала на сиденье, а взгляд ее горел возбуждением и восторгом. Она была без памяти влюблена в скорость. Всегда замирала, когда прибавлял газу. Слышал ее порывистое дыхание, наблюдал за тем, как приоткрываются губы. Подмечал, как сжимает колени, чуть приподнимая бедра. Сходил с ума, ощущая себя маньяком.

– И там будут гонять? – вопросила в нетерпении.

Все вглядывалась в стекло, желая поскорее увидеть то самое секретное место.

– Конечно.

– На машинах или на мотоциклах?

– И на том, и на другом. Там ребята часто зависают. Транспорт разный, интересы одни и те же. Они любят скорость, зависят от адреналина точно так же, как и ты.

– Я не завишу от адреналина, – возмутилась она, обиженно надувая губы.

– Да-да, конечно… – улыбнулся, погладив ее по щеке.

Вдалеке показались огни ярких фонарей, освещающих дорогу. На широком пятачке давно отстроили подобие трибуны, где друзья дожидались неуловимых гонщиков. Фары слепили, а неоновые подсветки, наоборот, приковывали взор. Вечер окутывал пригород, проскальзывая на небо синевой. В воздухе пахло костром, а ветер, пробираясь через спущенные окна, играл с Жениными волосами.

– Только сильно не разгоняйся, мы ненадолго, – предупредил я Евгешу, которая уже собиралась выпрыгнуть из машины прямо на ходу, настолько ей не терпелось.

– Почему? – ее улыбка моментально сникла.

– Тебе нужно быть дома в десять, – проговорил вполне миролюбиво.

– Не веди себя, как моя мама.

– Любовь Васильевна права…

– Любовь Васильевна сегодня работает в ночь, – перебила она меня. – Тем более я сказала, что сегодня ночую у Ритки.

– Так ты маленькая обманщица? – удивленно приподнял я бровь.

Ничего не знал о том, что Евгеша сегодня ночует у нас. Огромное искушение и нереальная проверка для моей выдержки. И ведь наверняка опять будет по дому в своих коротеньких шортиках с сердечками расхаживать. Поймать бы ее в ванной комнате и…

– С чего это? Я действительно буду ночевать дома у Маргариты, – самым серьезным тоном ответила она, а потом шепотом добавила: – Просто не уточняла, в чьей именно спальне.

Сглотнув вязкую слюну, улыбнулся. Искушала. Давно понял ее игру, прочел в глазах все намерения. Она собиралась переть напролом, как чертов танк. С каждым днем, с каждым часом, с каждой минутой мне становилось все сложнее держать себя в руках.

Да, мы могли немного поиграть. Мог доставить ей удовольствие, но мучиться потом под ледяными струями душа, точно зная, что она ждет меня в моей комнате, в моей постели, – это невыносимо.

Мог бы не пустить ее в спальню, но ведь обидится. Накрутит себе, придумает кучу всего. Моя маленькая девочка, которая совершенно не понимает, как на меня действует. И на ночь не свалишь. Опять же вообразит невесть чего.

– Вы ходите по острию ножа, Евгения.

– Знаю. Но я с тобой. А с тобой мне ничего не страшно.

Остановившись, мотор не заглушал. Прекрасно знал, что полиция может появиться в любой момент. Они были отлично осведомлены о том, что из раза в раз мы все равно возвращаемся на это место. Особо неудачливых ловили. Полицейские выписывали штрафы, лишали прав, сносили бедные трибуны, но мы продолжали собираться здесь. Лучшего места для заездов просто не было.

Давненько не приезжал сюда. С головой ушел в работу после окончания универа. Всегда некогда, сон урывками, более взрослые игры, другие интересы. Только одно осталось неизменным. По-прежнему хотел видеть рядом с собой только одну девочку.

– Привет, – поздоровался громко, собственнически обнимая Евгешу за талию.

Пусть сразу видят, что девочка занята. Эти засранцы еще те ловеласы. Мимо ни одну хорошенькую юбку не пропустят, даже если эта юбка в брюках.

Среди новых лиц видел и старые. Так сказать, проверенные временем.

– Да ладно, какие люди! – усмехнулся Тимоха, подходя ближе к нам. – И даже без охраны… А, нет. С охраной, – нагло оценил он взглядом мою спутницу. – С очень симпатичной охраной.

– Прекрати пялиться, – осадил я его порывы.

– Ну, когда есть на что, грех не пялиться.

– Женя, этот невоспитанный неандерталец – мой друг Тимофей. Тимофей, это Женя. Моя девушка.

– Очень приятно, – смущаясь, проговорила Евгеша и протянула свою маленькую ладошку.

– А мне-то как приятно. – Подхватив ее руку, этот проходимец галантно наклонился и прижался губами к ее пальцам.

– Не обращай внимания, – шепнул я вконец раскрасневшейся девочке. – Это у него привычка, выработанная годами.

– Сам ты привычка, – наигранно обиженно ответил Тим. – Наши там дальше сидят. Давненько ты к нам не забредал.

Познакомив Женю со старыми друзьями, присел с ней рядом, чтобы чувствовала себя комфортнее. Она с детским восторгом следила за тем, как дрифтуют навороченные тачки, красуясь в свете фар. Был уверен, она хочет туда. Внутрь любой машины. Лишь бы по газам. Лишь бы кровь стыла в жилах.

– Мое почтенье, – присел рядом с нами Александр.

Он протянул нам две бутылки пива. Черт возьми, годы прошли, а ничего не меняется. Перехватив обе бутылки, поставил их рядом с собой.

– Дама не употребляет, – ответил на два возмущенных взора.

– Совсем-совсем? – не поверил Саня.

– Совсем, – проговорил скорее для Евгеши, чем для друга.

Если сегодня что-то и произойдет, то ей необходимо четко осознавать, что делает, с кем и зачем. Пьяные порывы героизма – совсем не то, что бы я хотел увидеть. Она должна четко понимать, чего желает или не желает.

– Мадам, он осознанно лишает вас веселья, – обратился Саня к Евгеше.

– Он заботится обо мне, – ответила моя девочка, мило улыбаясь.

Крепче сжав ее талию, ближе придвинул к себе и прижался губами к ее лбу. Все понимает. Прекрасно понимает, но тем не менее нередко идет мне наперекор. Она стала своевольнее, свободнее, увереннее в себе. Хотя нет, все это уже было в ней, но умело пряталось за маской милой девочки. Лишь сблизившись с ней, осознал, что моя девочка давно повзрослела. Не во всем, конечно, но Евгеша уже стала прекрасной девушкой. Девушкой с ангельской внешностью.

В кармане завибрировал телефон. Улыбнувшись Жене, оставил ее на попечении друга, а сам отошел подальше, чтобы достать смартфон и увидеть номер абонента, который больше никогда не должен был мне звонить. Всего на секунду промелькнула мысль о том, чтобы сбросить вызов, но, выдохнув, все же ответил:

– Слушаю тебя.

– Привет. Как прошла утренняя встреча? – словно ничего и не случилось, спросила Настя.

– Ты звонишь мне, потому что тебе не с кем поболтать? Мне кажется, мы уже все обсудили. Я сказал больше мне не звонить, – проговорил холодно.

Не ожидал, что Настя начнет доставлять мне проблемы. Секс и не более – это условие она сама предложила, а я был полностью согласен. Лучше одна проверенная любовница, у которой есть своя цена, чем постоянно пребывать в вечных поисках и ждать удара в спину или статьи в местной газетенке. Всегда считал, что Настя – моя удачная находка, но выходит, ошибался.

– Ты сейчас с ней, да? Поэтому так холоден?

– Это тебя не касается. Моя жизнь тебя не касается, как и мои отношения. Я надеюсь, что в тебе еще осталась хоть капля здравого смысла и ты больше мне не позвонишь. Мне пора…

– Нет, стой! Подожди! – закричала она, оглушая.

Поморщившись, все-таки ответил:

– Что еще?

– Давай встретимся сегодня? Пожалуйста. В последний раз, клянусь. Ты очень нужен мне прямо сейчас…

– Нет, Настя. Я всегда был откровенен с тобой и никогда не врал. Мне жаль, что у тебя появились чувства ко мне, но для меня это был всего лишь секс. Теперь ты мне не нужна.

Она хотела еще что-то сказать, но я сбросил и занес ее номер в черный список. Ни к чему. Я не хотел делать больно Жене и именно поэтому прекратил эти встречи. Понимал, наши отношения вот-вот перейдут на новый уровень, на котором третьему человеку не место. Евгеша достойна того, чтобы я был верен ей не только душой и сердцем, но и телом. Она моя девочка, и за нее я готов убивать.

Обернувшись, на прошлом месте ни Евгешу, ни Саню не нашел. Поискав взглядом до боли знакомые короткие волосы, перевел взор на толпу, которая собралась на трассе, окружая две тачки.

– Твою ж мать…

Глава 13. Женя

Пять лет назад

Владимир отошел поговорить по телефону, а я чувствовала себя неловко в компании его друга. Не знала, что сказать. Наблюдала за тем, как на трассе красуются парни, выделывая разные трюки. Совсем не разбиралась ни в мотоциклах, ни в автомобилях. Подвески, моторы, всякие провода… Была так же далека от этого, как балерина от финансиста, но тем не менее до невозможности любила скорость. По-настоящему сходила с ума, упиваясь адреналином, которого всегда было мало.

Оглянувшись на Володю, увидела лишь его прямую спину. Ничего не слышала из-за шума, да и не собиралась подслушивать. Всегда и во всем безоговорочно доверяла ему. Не сомневалась в нем ни на миг. Верила: у тех, кто действительно любит, по-другому и не бывает.

– Эй, вы чего здесь приуныли? – подсела к нам блондинка в рваных джинсах.

Она была такой яркой, уверенной в себе. Легкая манера общения. Чем-то походила на Маргариту. Та тоже всегда была душой компании.

– Да вот, представляешь, Вова девушке не разрешает пить! – язык Александра уже порядком заплетался. А ведь он наверняка на машине сюда приехал. Не представляла, как будет возвращаться. – Но скажи мне, какая нормальная вечеринка может проходить без бутылочки этого волшебного напитка?

– Наверное, безалкогольная, – рассмеялась девушка, понимающе мне улыбаясь. – Не всем нужно надираться, чтобы веселиться, верно, Женя? Тебя ведь так зовут?

– Да, все верно.

– А я Оля. Рада знакомству, – протянула она руку в обрезанной кожаной перчатке.

Ответив на рукопожатие, не смогла не улыбнуться в ответ. По сравнению с ней я выглядела соломинкой, которую вполне можно удачно спрятать за шваброй. При этом девушка не была толстой, нет. Она была в меру хорошенькой – я бы это так назвала. Все формы при ней, и, несомненно, ей шел ее образ.

– Так что? Ты гоняешь? – спросила Оля, кивая на разноцветные авто.

На многих тачках виднелись рисунки. Несколько имели неоновые подсветки. Рокот моторов, визг шин. В душе словно закручивался торнадо, настолько я наслаждалась всей этой общей атмосферой.

– Нет. Совсем нет, – покачала я головой. – У меня пока нет прав.

– А я и не спрашиваю о правах. У половины здесь их нет и никогда не было, – рассмеялась она.

– Ну, за руль Володя меня не пускает… – призналась честно.

– А умеешь?

– Подруга учила. У нее уже есть машина, – вспомнила я наши занятия с Риткой.

Я была очень хорошей ученицей, тогда как Марго кричала как резаная, стоило мне совсем немного прибавить скорости. Мы катались на пустыре, и я получила незабываемые ощущения. Правда, за руль Маргарита меня больше не пускала, сколько бы я ни просила. Уж очень она перепугалась. Сама еще к машине не привыкла, двигаясь со скоростью дохлой улитки, но ничего. Уверена, она совсем скоро привыкнет к габаритам своего авто.

– Тогда предлагаю немного покататься, но к штурвалу, извини, не пущу. Проверим твои нервишки на прочность?

Посмотрев на Владимира, хотела предупредить его, но Оля снова обратилась ко мне:

– Ой, да ладно! Ты еще и разрешение хочешь у него спросить? – усмехнулась она, хлопая меня по плечу.

– Нет, но…

– Да идите. Я Вовчика предупрежу, – пробурчал очухавшийся товарищ, который, похоже, собирался спать прямо здесь.

Нервничала, когда спускалась по шаткой лестнице. Оборачивалась на Володю, но он до сих пор разговаривал по телефону. Испытывала страх и предвкушение, забираясь на пассажирское сиденье яркой красной тачки. Мне о такой оставалось лишь мечтать.

– Ты только пристегнись, – рассмеялась Оля, заводя мотор. – Не хочу отшкрябывать потом твою тушку по всему салону.

Толпа ревела. Кто-то хлопал, подбадривал. Парень в зеленой бейсболке, только недавно красующийся на трассе, что-то жестами показывал Оле, усаживаясь в свою машину. Все проносилось мельком перед глазами. Во рту пересохло, когда девушка в короткой юбке встала между автомобилями, размахивая своим лифчиком, словно флагом.

– Это что, гонка? – спросила тихо, от страха сжимая пальцами собственные коленки.

– Ага. Ты уже струсила?

Ответить я не успела. Когда автомобиль тронулся, меня вжало в сиденье, а сердце подступило к самому горлу, но слишком быстро страх сменился возбуждением. Я будто пребывала в три-дэ аттракционе, не отрывая взгляда от лобового стекла. Только дорога, освещенная огнями, – больше ничего не видела. Только пульс, отбивающий свой ритм в ушах, – больше ничего не слышала.

Вибрация проходила по телу, отзываясь щекоткой в груди. Мне казалось, будто это именно я управляю тачкой, крепко сжимаю пальцами руль. Словно это моя нога вдавливает педаль газа в пол, а взгляд впивается в трассу.

Резкий поворот на сто восемьдесят градусов. Мне кажется, что мы вот-вот вылетим за пределы дороги, но нет. Шины сплетаются с асфальтом, скользят, чтобы остановиться лишь на секунду и тут же сорваться с места, оставляя соперника далеко позади.

Минуты гонки показались вечностью. Когда авто остановилось у старта, я поблагодарила Олю, но самостоятельно из машины выйти не успела. Девушку поздравляли друзья, а мне подали руку, помогая выбраться из автомобиля.

– Мы уезжаем. – Лед в голосе Володи поразил.

Крепко удерживал за руку, а я шла за ним ни жива ни мертва. Молчала, боясь выдать хоть слово. Никогда еще не слышала, чтобы слова его звучали так пусто, отстраненно. Напряглась. Не знала, чего ожидать, да и ожидать ли вообще.

– Ты злишься? – спросила, когда передо мной открыли дверцу автомобиля.

Его движения были резкими, порывистыми. Не отвечал, когда застегивал ремень безопасности, перетянув слишком сильно.

– Куда мы едем?

А в ответ снова молчание. С Олей за рулем было не так страшно, как сейчас. Он резко сдал назад и вывернул руль, взлетая по трассе в обратном направлении. Тишина ужасала.

– Владимир, куда мы направляемся? – уже психовала.

Нервы сдавали билеты в привокзальной кассе и махали рукой на прощание, не собираясь следовать вместе со мной в конечную точку назначения.

Когда припарковались у его дома, я немного расслабилась, но все равно оставалась настороже. Сейчас просто уйду в комнату к Марго, а он пускай молчит себе на здоровье. Не понимала, в чем провинилась. Что такого в том, что меня прокатили с ветерком?

В подъезд меня буквально затаскивали. Еле успевала за его широкими шагами. Лестница, лифт. Створки разъехались, выпуская веселую компанию. Стояла рядом с ним, пытаясь успокоиться. Уже накрутила себя, но собиралась попробовать поговорить в последний раз:

– Володя, я не понимаю, в чем я провинилась…

Он повернулся слишком резко. Ударив по кнопке, останавливающей лифт, сжал мою шею пальцами и припечатал к стенке. Ужас острым ножом полоснул по сердцу, сковал душу. Боялась дышать.

– Знаешь, сколько раз такие веселые гонки заканчивались авариями? – прошипел он, приближаясь к моему лицу. – Сколько человек умерло или стало инвалидами? Не знаешь? А я знаю. А теперь представь, что сегодня могла умереть ты.

– Ты меня пугаешь, – прошептала, едва размыкая губы.

– Я хочу тебя напугать. Хочу, чтобы ты боялась и никогда в жизни не смела садиться в чужую тачку. Или я, или сама, но только после того, как выучишься. Третьего не дано, черт возьми!

Пальцы с шеи переместились на затылок, а Владимир прижался лбом к моему лбу, рвано вдыхая воздух. До боли сжимал талию, впечатываясь в мое тело.

– Владимир, я…

Продолжить свою фразу я не успела. Меня грубо перебили жадным поцелуем. В какой-то момент лифт снова поехал вверх, а я уже совсем забыла, где мы находимся. Не успевала отвечать на требовательные касания. Он терзал меня, сжимал в своих объятиях, сминая одежду, наверняка оставляя на коже синяки. Будто голодный зверь или сумасшедший.

Створки разъехались, но не могла управлять своим телом, пребывая полностью в его власти. Взяв на руки, Володя вынес меня из тесной коробки, но так и не оторвался от моих губ. Лишь когда подошел к двери, опустил на ноги и прижал лицом к стене, прикусывая мою шею, оставляя на ней следы. Задыхалась. Поражалась.

Бывало, видела в нем подобные эмоции, ощущала на себе, но он быстро останавливался, прекращая наши игры, обрывая ласки, но не теперь. Боялась спугнуть это наваждение. Была куклой в его руках, позволяя вертеть себя так, как ему заблагорассудится. Лишь бы снова не взывал к разуму.

В коридоре с меня стянули куртку. Где-то там же остались мои кеды. Жадно отвечала на поцелуи, утопая в его парфюме. Этот запах – запах его кожи – сводил с ума. Сжимала пальцами его волосы, оттягивая голову мужчины, дразня, но его бы и танк не остановил. Предвкушала нас, эту ночь, то, что произойдет. Желала поскорее переместиться в спальню, чтобы, не дай бог, не передумал, поэтому пробиралась руками под одежду, оставляя полосы на его спине.

– Маргарита… – прошептала, предлагая хотя бы до спальни дойти, не привлекая к себе внимания.

– Написала смс, что ночует у парня. Родители на даче. Мы одни, – отвечал, избавляя от топа.

Дышать стало легче. Хотя нет, один страх ушел, но на смену ему пришел другой. Знала, что будет больно. Немного и лишь поначалу, но будет. Была уверена, что Владимир сделает все как надо. В нем не сомневалась, а вот в себе… Боялась, что ему не понравится.

Когда опрокинул на постель, на мне уже не осталось одежды. По нашим вещам запросто можно было понять, куда мы направились. В своеобразной дорожке не хватало всего одного элемента – Володиных боксеров, которые он пока не торопился стягивать.

Его губы очерчивали дорожку от шеи к животу, который вздрагивал от каждого прикосновения. Оставив поцелуй на внутренней стороне бедра, Владимир прижался губами к моему лону, раскрывая меня перед собой. Сжималась. Все внутри пульсировало, горело настоящим огнем.

Цеплялась за его плечи, желая, чтобы Володя поскорее поднялся. Не хотела оттягивать. Это неминуемо произойдет, но в нашем случае лучше рано, чем поздно. Желала принадлежать ему целиком и полностью, но еще больше – чтобы он принадлежал мне. Навсегда. На всю жизнь.

Облизывал грудь, играя языком с сосками. Сильные руки крепко удерживали ягодицы, а я прикрыла веки, впитывая в себя каждую эмоцию, каждое ощущение. Наслаждалась им, потому что, наконец, дорвалась.

Он целовал меня, параллельно доставая что-то из тумбочки.

– Презервативы? – выдохнула ему в губы.

– Нет, маленькая. Ненавижу эти штуки, да и для первого раза их лучше не использовать. Доверяй мне, ладно? Я не сделаю тебе ничего плохого.

– Я тебе доверяю.

Ощущала, как ласкает меня там, внизу, пальцами, массируя, втирая что-то теплое. Под умелыми ласками совсем расслабилась. Страсть поутихла, а на смену ей пришла нежность. Та, от которой сводит пальцы на ногах.

– Люблю тебя… – прошептал он мне в губы, резко прижимаясь ко мне. – Вот и все, – улыбнулся, закрывая любопытный рот поцелуем.

Хотела спросить:

«Как все?»

Боль была едва заметной, на грани. Толком и не почувствовала ее. Небольшой дискомфорт и ощущение наполненности. Такой приятной наполненности, когда что-то там внутри задевают и будто мурашки – прямо там. Искорки, которые с каждым движением разгораются все сильнее, собираясь в пружину.

Стонала. Сжимала его плечи, шептала о том, как сильно люблю, будто находилась в бреду. Жадно глотала воздух между поцелуями. Ловила зубами его язык, пытаясь играть. Чертила полосы на спине, впивалась ногтями в ягодицы, которые наконец-то облапала в свое удовольствие. Прижималась изо всех сил и смотрела в его глаза.

Умирала. Рядом с ним умирала в пучине безумных ощущений. Терялась в его радужке, видя свое отражение. И любила. Сильнее, чем когда-либо.

Глава 14. Владимир

Пять лет назад

– Номер А34, подойдите ко второму окну, – вещал безэмоциональный голос электронной очереди.

Посмотрев на талон, на котором черным шрифтом было напечатано А36, я вернулся к рассматриванию витрины. За толстым стеклом располагались различные косметические и гигиенические товары, но меня интересовала самая верхняя полка. Цветные тюбики с гель-смазкой стояли рядом с упаковками презервативов. Именно за гелями я и пришел.

С улыбкой вспоминал о Евгеше. Такая сладкая девочка. Такая нежная, женственная. Она словно кошка откликалась на каждую мою ласку, тянулась за ладонью, но совершенно не понимала своей красоты. Часто зажималась. Иногда пряталась от меня под одеялом или в темноте комнаты. Смущалась и так чертовски сексуально краснела, но всегда поддавалась.

Ее никогда не приходилось уговаривать. Она просто молчаливо соглашалась. Подавала руку, когда просил. Поворачивалась так, как это нужно было мне. Делала все, о чем говорил. Ей самой нравилось подчиняться мне, но был уверен: она даже не осознает, что делает. Просто слепо следует за мной, потому что доверяет целиком и полностью, и даже больше.

С удовольствием замечал, как Евгеша меняется. Она расцветала с каждым днем. Едва уловимо изменялась внешне, приобретала более взрослые черты. Видел, как неосознанно копирует некоторые мои жесты, взгляды. Вот действительно, с кем поведешься, от того и наберешься, но, несомненно, она всегда выглядела очаровательно. Девушка…

Воспоминания о ней – еще девчонке – постепенно подменялись другими. Уговорил себя, поддался сердцу, а не разуму, но нисколько не пожалел. Уже не представлял себя без нее. Прошло почти два месяца с тех пор, как мы вместе, а мне безумно хочется просыпаться с ней рядом по утрам. Не один-два раза в неделю – как получится, – а ежедневно.

Чтобы целовать ее сонные веки. Чтобы наблюдать за ней, когда просыпается, а ресницы едва заметно подрагивают. Чтобы прикасаться к сухим полуоткрытым губам. Чтобы с нежностью гладить обнаженную спину и очерчивать округлые ягодицы. Чтобы щекотать розовые пяточки и зарываться носом в короткие волосы. Чтобы видеть ее улыбку.

И конечно, вместе засыпать.

– Номер А36, подойдите к третьему окну, – объявил женский голос.

– Добрый день, большую упаковку гель-смазки, – улыбнулся я женщине в круглых очках.

Все еще временами пользовались смазкой. Не хотел, чтобы Евгеша испытывала дискомфорт или – что еще хуже – боль. Все-таки она была слишком узкой для меня, хотя, с другой стороны, это, несомненно, плюс. Стенки плотно обнимали член, а я уходил в нирвану, но больше всего у меня срывало крышу от ее эмоций. Она сливалась со мной в единое целое, создавая ту самую гармонию, которой никогда не чувствовал ранее. Я зависел от нее не только физически, но и морально.

– Мы не будем предохраняться? – спросила она, когда ночевали в гостинице.

Всеми правдами и неправдами ко мне она ехать отказывалась, хотя мои родители уже были в курсе наших отношений. Собственно, именно это и стало причиной того, что в гостинице нас уже узнавали в лицо. В квартире у ее бабушки она ночевать не предлагала, у себя тоже, а снимать чужие апартаменты было противно. Неизвестно, кто там спал и чем занимался.

Конечно, я подыскивал квартиру, но нормального варианта пока не попадалось. Хотел найти что-то особенное, где нам обоим будет уютно и комфортно. Чтобы она чувствовала себя именно дома и согласилась переехать от матери. Не знал, как отреагирует на такое самоуправство, но надеялся, что поймет, ведь я старался для нас.

– Маленькая, я ведь успеваю вытащить. Не переживай, – успокаивал я ее, завидев сомнения на лице.

– Можно сходить к гинекологу. Врач выпишет таблетки.

– Если ты боишься, могу завтра заехать в аптеку и купить презервативы. – Не хотел, чтобы она волновалась. Да, резинка сжимает член и приносит дискомфорт, но лучше уж я буду мучиться, чем она накручивать себя. – Но насчет таблеток я категорически против. Неизвестно, чем грозит прием таких препаратов, а я хочу, чтобы у нас с тобой родился прекрасный здоровый малыш. Дочка для начала, – улыбнулся я ей, оглаживая щеку тыльной стороной ладони. – Такая же красавица, как и ты, Евгеша. Не сейчас конечно, лет через пять. Тебе сначала нужно выучиться.

Ее глаза заблестели от выступивших слез. Щеки покраснели, а девушка сжалась и спряталась у меня на груди, смутившись. Ее дыхание щекотало кожу. Крепко обняв ее, прикрыл глаза и вдохнул полной грудью ее запах. Самый приятный аромат на свете.

– Пожалуйста, не называй меня Евгеша, – прошептала она, натягивая на нас одеяло.

– Почему? – спросил, усмехнувшись.

– Мне не нравится, – наконец-то честно призналась она, но на меня не смотрела. Так и пряталась в объятиях.

– Знаю, что не нравится, но ничего не могу с собой поделать. – Она приподнялась, чтобы заглянуть мне в глаза. Невероятно красивая. – Ты такая сексуальная, когда злишься.

Расплатившись картой, спешно направился к машине. За несколько часов мне предстояло проделать большую работу. Очень надеялся, что Жене понравится моя выдумка, хотя она еще ни разу не реагировала негативно на мои сюрпризы. Всегда радовалась как ребенок даже самым простым подаркам и никогда ничего не просила, и уж тем более не требовала. Но именно для нее мне хотелось скупать все магазины, лишь бы видеть счастье в ее глазах.

Забронировав столик в ресторане на вечер, еще раз созвонился с компанией, чтобы уточнить все нюансы. Мою запись подтвердили и предупредили, чтобы мы приезжали на полчаса раньше, потому что перед прыжком проводится инструктаж. Предвкушал Женину реакцию. Нас ждут невероятные впечатления, конечно, если не струсит. Хотя, как по мне, она будет бежать впереди меня.

В ювелирном салоне меня быстро взяли в оборот. Маргарита не хотела помогать, уповая на то, что я и так почти полностью отобрал у нее подругу, но под моим натиском сдалась. Сестра хитростью вызнала размер безымянного пальца Евгеши, а мне лишь оставалось приобрести кольцо.

Недолго шел к этому шагу, но он был осознан. Я понимал, к чему стремлюсь. Понимал, что Женя еще молода, что фактически она все еще будет расти рядом со мной, но уже не видел своей жизни без нее. Да, эгоистично, но хотел скорее приковать ее к себе всеми возможными способами, чтобы точно знать, что она только моя. Что она принадлежит мне целиком и полностью.

– С камнями? Без камней? Золото? Платина? Какой размер? – засыпала меня вопросами девушка-консультант, то и дело поправляя ворот своей белой рубашки.

Размер я знал точно – шестнадцатый. У Жени тонкие красивые длинные пальцы. А вот со всем остальным было проблематично. Платина интереснее, но в металлах мало кто разбирается, а значит, будут принимать за серебро. С камнями тоже не все гладко. Мог бы взять под цвет глаз – с голубыми топазами или с синими сапфирами, но не представлял ее с этими камнями. Либо слишком просто, либо тяжело. Изумруды тоже не подойдут. Не видел эти камни на ее руках, а вот красные – рубины – мне понравились.

– Вот это, – указал я девушке на кольцо. – В подарочную коробку.

Телефон зазвонил, и я отвлекся на разговор, пока консультант заворачивала покупку. Снова звонил адвокат отца:

– Добрый день, Владимир, – сухо проговорил мужчина приглушенным голосом.

– Здравствуйте, Леонид Львович. Добрый ли? – спросил я у него, рассчитывая на удачный исход.

Адвокат отца и не такие дела разруливал. Когда отец попал на мошенников, приобретя участок, принадлежащий другому лицу, Леонид Львович сделал чудо. Словно по волшебству, собственник отказался от всех притязаний и продал участок, на котором уже началось строительство, за сущие копейки. Правда, гонорар Леонид Львович всегда запрашивал внушительный, но таки да, оно того стоит.

– Не добрый. Суд назначен на послезавтра.

– Но вы говорили…

– Не получилось. Имей в виду, судья – молодая девушка, которая только-только получила назначение. Взятка отметается сразу. Встретимся завтра после обеда. Еще раз пройдемся по твоим показаниям.

Даже не думал, что все случившееся может дойти до суда. После нашей беседы Настя время от времени продолжала мне звонить. Заносил телефоны в черный список, но она меняла номера. Нередко пыталась поймать у офиса или у дома, а потом все стихло. Я вздохнул спокойно, наконец перестав переживать о том, что она доберется до Евгеши и наговорит ей гадостей, но оказывается, очень зря расслабился.

В один из дней, когда Евгеша спала на моем плече, рано утром раздался еще один звонок с неизвестного номера, да только на той стороне со мной беседовал следователь. В этот же день на встрече он рассказал мне о том, что эта глупая дура покончила жизнь самоубийством, порезав себе вены в ванне. Да, мне было жаль ее, но не более. Я был шокирован новостью, не подозревая, что Настя на такое способна, но на этом мои чувства к этой девушке заканчивались, а вот ее ко мне – нет. В прощальной записке она просила в ее смерти винить меня. Вот так я попал под статью доведение до самоубийства.

Жене ничего не рассказывал. Не хотел, чтобы она зря волновалась. Был уверен, что все будет хорошо, потому что я к смерти Насти не причастен, а все их доказательства – это давнишние звонки и показания друзей о том, что мы встречались когда-то. Но да, не думал, что дело доведут до суда.

– Хорошо, встретимся завтра.

Глава 15. Женя

Пять лет назад

– Ты уверен, что нужно именно платье? – осторожно шептала я в трубку, стараясь, чтобы мама меня не услышала.

– Да, маленькая. Но прошу тебя взять с собой сменную одежду. Что-нибудь вроде джинсов, кед и футболки, – ответил Володя, а я остро ощущала его улыбку и не могла не улыбаться сама.

– Ты меня совсем запутал, – призналась честно. – Я даже представить боюсь, что ты заготовил.

Смотрела в окно, отодвинув штору. Бабушки-постовые сидели на лавочке. Хорошо, если к семи часам разойдутся по домам. Не хотелось бы, чтобы видели, как я сажусь в машину к Владимиру. Хватит в нашем подъезде одной «проститутки», которая, между прочим, уже год как встречается с одним и тем же парнем.

– Я уверен, тебе понравится. По крайней мере, я приложу для этого все усилия.

– Евгеша, я ушла к тете Оле! Домой заходить уже не буду, обед в кастрюле! – прокричала из коридора мама, вертясь перед зеркалом.

Знала я, к какой тете Оле она ходит, но женщина взрослая – сама понимает, как ей лучше. В конце концов, она тоже имеет право на свой кусочек счастья, и, если выйдет замуж, я буду только рада. Может быть, даже братика мне родит, которого я просила у Дедушки Мороза в пятилетнем возрасте. Пусть с опозданием, но вдруг желание исполнится?

– Хорошо, мам! Я сегодня у Ритки ночую! – громко ответила ей, любуясь тем, как она красуется.

– Опять? Мне скоро придется приплачивать за тебя Ритиной маме. – Дверь скрипнула и закрылась, а я осталась в квартире одна.

– Скажи, что моя мама готова твоей приплачивать, чтобы она отпускала тебя к нам чаще, – рассмеялся Володя, который каким-то чудом расслышал то, что сказала мне мама.

– Твоя мама или ты? – переспросила, усмехнувшись.

– А это неважно. Если я попрошу, мама меня поймет.

– Бессовестный, – восхитилась я его самоуверенностью. – Во сколько заедешь?

– Ближе к семи. Я пока мотаюсь по работе. Будь готова к этому времени, ладно?

– Хорошо.

– Люблю тебя, маленькая.

– И я тебя.

Меня переполняло нежностью. Володя уже сбросил, а я так и продолжала сидеть на диване и гипнотизировать телефон, будто ждала, что он вот-вот перезвонит снова. Целый мир вдруг сузился до одного-единственного человека. Так странно. Для меня не существовало ничего и никого вокруг. Больше не существовало.

Казалось, будто всю жизнь были вместе. Словно тысячи дорог были пройдены рядом с ним бок о бок, рука к руке. И неважно, босыми ногами шли мы или путь наш был легок и быстр. Просто это действительно неважно рядом с ним. Я любила бы его любым, если только это и правда он. За ним была готова следовать даже по краю мира.

Четыре часа до выхода. Кажется, что времени еще много, но, когда хочешь выглядеть самой красивой, самой желанной именно для него, это ничтожно мало.

Прошуршав все свои закрома, остановила выбор на темно-синем коротком платье, которое Володя еще не видел. Покупали его вместе с Ритой, когда гуляли по магазинам. Увидев его на манекене, безвозвратно влюбилась, понимая, что без него уже не уйду. Говорят, такое бывает, когда точно понимаешь, что вещь именно твоя.

На платье я бессовестно потратила деньги, которые бабушка оставляла на пропитание Аристарху. Володя купил корма на несколько лет вперед, поэтому тратить их по прямому назначению я не стала, но отказать себе в покупке просто не смогла.

К слову, Владимир давно сделал мне банковскую карту, которую часто пополнял, но пользоваться ей я не собиралась. Во-первых, я и карту брать не хотела. Он просто закинул ее мне в рюкзак. Во-вторых, денег там лежало прилично – как две маминых зарплаты, поэтому таскать ее с собой я опасалась. Если украдут, я себе ни за что не прощу. Ну и было в-третьих.

Мне просто было совестно брать у него деньги. Да, мы встречаемся, но я не приживалка, чтобы тратить направо и налево то, что он заработал. Мы не живем вместе. Да и даже если бы жили, это не повод содержать меня.

Он и так часто покупал мне подарки, о которых я не просила. Среди последних были духи, которые стали моими любимыми. «Романтика» с терпким, но тем не менее нежным запахом, от которого хочется обнять себя за плечи и блаженно прикрыть веки, но больше всего мне нравилось, как на этот аромат реагирует Володя. У него буквально срывает крышу, когда втягивает носом, едва касаясь ключиц, прочерчивая дорожку по шее до подбородка.

Убежав в ванную за косметичкой, невзначай остановила свой взгляд на прокладках. Задержка сроком в неделю напрягала. Когда оставалась наедине с собой, меня затапливало страхом, душило ужасом, но потом я отметала мысли, забывалась ежедневными заботами и Владимиром, и все успокаивалось. Боялась, что могу оказаться беременной, но верила: если вдруг такое случится, у нас все будет хорошо. Да, рано, но девушки рожают и в меньшем возрасте. Главное, у меня есть Володя. Вместе мы справимся.

Тяжело вздохнув, все-таки решилась сбегать в аптеку. Когда вернулась, времени оставалось совсем мало, а потому, произведя все манипуляции, убежала в комнату к зеркалу, чтобы нанести макияж. Ничего вычурного – подводка, тушь, румяна и блеск для губ. Не любила ощущать на лице пятьдесят пять слоев штукатурки. Если бы не просьба о платье, может быть, вообще бы не красилась, но вдруг мы идем в какое-нибудь публичное место? Володя давно обещал сводить меня в театр.

Вернувшись в ванную, замерла, а воздух словно вышибло из легких. Две яркие красные полоски четко выделялись на белом фоне на одном из тестов, а на втором алела всего одна. Глубоко вдохнув, гулко выдохнула и выбросила тесты вместе с упаковками в ведро. Лучше сходить к гинекологу и узнать наверняка, чем теряться в догадках. Завтра же запишусь на прием, пока выходные. Александр Сергеевич не любит, когда сотрудники опаздывают на работу.

Делала прическу, обедала, искала подходящие туфли и натягивала платье – все это мелькало перед глазами, а я будто находилась в прострации. Действия мои были, скорее, автоматическими. Пустота в голове – ни единой мысли. Да я попросту пребывала в шоке.

Ровно в семь я вышла из подъезда. Владимир стоял, опираясь спиной об автомобиль. В темно-сером костюме. Красивый, как и всегда. В темных глазах отражалось солнце и желание. Под его оценивающим взглядом стушевалась и ощутила, как горят щеки. Нервничала, сжимая пальцами маленький клатч.

– Ты прекрасна, – шепот коснулся уголка губ. Володя не любил, когда я красилась блеском. Как-то раз поведал мне, из чего эти самые блески делают. Я еще долго потом ими не пользовалась. – У тебя все хорошо?

Он забрал у меня рюкзак со сменной одеждой и обувью.

– Да, все отлично.

Всегда читал мои эмоции как раскрытую книгу. Переживала, что не сдержусь и проговорюсь. Такого не хотелось бы. Сначала точно узнаю сама, а потом уже расскажу Владимиру. Если я действительно беременна, была уверена, он будет рад.

В театр мы не поехали. Володя привез меня в ресторан, в котором мы поужинали. Любовалась им. Наслаждалась каждым касанием. Он часто брал меня за руку, поглаживал ладонь пальцами, будто нервничал. Даже не помнила, что мы там ели, сосредоточившись только на нем, на его улыбке, на его глазах.

Сюрпризом стали музыканты. Они исполняли красивую мелодию, под которою мы танцевали. Не разговаривали. Просто прижималась к нему и медленно переставляла ноги в такт музыке, тайком вдыхая аромат его парфюма. От него пахло именно моим мужчиной. Раньше не понимала, как это, когда встречала такую фразу, а теперь знала точно. Своего мужчину я нашла именно по запаху.

По окончании вечера Владимир, словно фокусник, достал откуда-то потрясающий букет красных роз. Будто в сказке очутилась. От десерта я отказалась, потому что в меня уже просто не влезало, хотя Володя и настаивал.

– Давай возьмем с собой, если хочешь сладкого? – предложила я ему.

– Да нет, маленькая. Ладно, не заморачивайся.

Не могла разгадать его мысли, чувства. Мы будто пытались отгородиться друг от друга, скрывая свои тайны. Анализируя его поведение, осознавала, что он ведет себя почти так же, как и я. Ничего не понимала.

– Володя, у тебя все хорошо? – вернула я ему его же фразу.

– Да, – мягко улыбнувшись, кивнул он. – Ты готова ко второй части сюрприза?

Глава 16. Женя

Пять лет назад

– Держи меня крепко. Я ничего не вижу! – возмущалась я, пытаясь отыскать свободной рукой стену, на которую могла бы опереться, но натолкнулась на Владимира.

Он держал меня за руки, помогая идти вперед. Был моим проводником на лестнице – шествие по пяти её ступеням показались огромным подвигом. Направлял меня, волнуясь, наверное, даже больше, чем я.

– Я тебя держу, не переживай, – звучал его голос совсем рядом.

– Может, лучше снять повязку? А-то мы так до старости идти будем. – Темнота дезориентировала. Полностью полагалась на Володю. Не представляла, если бы шла на каблуках. Скорее всего, встретилась бы носом с первой же ступенькой.

– Осталось совсем немного. Вот так…

– Мы в лифте? – спросила, услышав звук закрывающихся створок.

– Да, но не торопи события.

Прижималась к нему, а его ладони игриво забирались под футболку, соприкасаясь с кожей, вызывая колкие мурашки.

– Пристаете, Мистер? – повернувшись, хотела найти его губы, но получилось поцеловать только подбородок.

– Ты просто забыла, как я пристаю. – Его ладони опустились на мои ягодицы и сжали их прямо поверх джинсов. – Если и дальше продолжишь в том же духе, из лифта мы выберемся нескоро, – прошептал, целуя мою шею.

Из лифта мы все-таки вышли. Точнее, это Володя вышел, а я словно на привязи следовала за ним. Через несколько шагов пахнуло свежим вечерним воздухом, а ветер ударил в лицо.

– Я не поняла, мы снова на улице? Мы же вверх поднимались. Или не вверх? Ты меня специально путаешь? – ничего не понимала.

– Подожди несколько секунд, нетерпеливая моя, и скоро сама все узнаешь. – Остановившись, Владимир отпустил мою руку и исчез. – Вот теперь снимай повязку.

Стянув черную ткань, я замерла в неверии. Все мысли, какие-то глупости, догадки – все мигом улетучилось, оставив голову пустой, потому что мы стояли на крыше высотки. Невероятные виды вечернего города открывались отсюда многообразием ярких огоньков. На темнеющем небе появилась первая звезда, а прохладный ветер ласкал обнаженные руки.

– Женя. – Володя тяжело вздохнул, стоя на одном колене. Взяв меня за руку, он погладил ладонь и поцеловал кончики пальцев. – Ты – самое дорогое, что есть в моей жизни. – Он гипнотизировал меня черной бездной своих глаз, а я будто потеряла связь с реальностью. – Я люблю тебя очень давно. Понял это еще до того, как ты ответила мне взаимностью. Я сходил по тебе с ума, и сейчас не меньше, – мягко улыбнулся он.

По правую сторону от нас горели тысячи круглых свечей-таблеток. К железякам были привязаны гелиевые воздушные шары красных и розовых цветов. Под ногами разноцветным ковром рассыпались лепестки роз. Я была ошарашена и не могла сказать ни слова. Увидев, что он достал из кармана небольшую бархатную коробочку, попыталась спросить:

– Володя…

– Не перебивай, пожалуйста, ладно? На самом деле это очень тяжело – подобрать правильные слова. – Шумно втянув в себя воздух, мужчина продолжил: – Ты делаешь мою жизнь светлее, согреваешь своим теплом. Ты делаешь меня лучше. – Владимир прикоснулся губами к моей ладони и прижал ее к своей щеке. – Я хочу быть тебе опорой. Хочу оберегать тебя и всегда быть рядом. Я не хочу больше прятаться. Хочу вот так с тобой на виду у всего мира. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Ты выйдешь за меня?

Я плакала. Я не могла сдержать слез, которые щипали глаза и градом катились по щекам. Прикрывала рот ладонью, чтобы не слышал моих всхлипов. Смогла лишь неловко кивнуть в ответ. Красивое колечко с камушком заняло свое место на безымянном пальце, а я кинулась поднимать Володю, но мужчина встал сам, да еще и меня схватил на руки.

Кружил, словно сумасшедший, а я смеялась и зацеловывала его лицо. Даже совсем позабыла о том, что до смерти боюсь высоты – здесь и сейчас меня это просто не волновало. Ощущала себя самой счастливой на свете. Не представляла, что моя мечта осуществится так скоро и мы действительно будем вместе – навсегда, на всю жизнь.

– Люблю тебя, – шептал, отвечая на поцелуи.

– Я люблю тебя во сто крат сильнее.

Сердце билось часто-часто. Казалось, оно хотело выпрыгнуть навстречу своей половине. Чтобы близко-близко – ни миллиметра между телами. Чтобы никогда не прощаться. Чтобы шептал каждый вечер, обнимая в теплой постели: «Поцелуй меня завтра».

– Я счастлив, маленькая. – Вытирал мои щеки, на которых наверняка остались разводы от туши. – Ну, чего ты плачешь, глупенькая?

– Я просто боюсь поверить, – призналась честно, еле выговаривая слова.

– Верь мне. Всегда верь мне, ладно? А я буду верить в тебя.

Вел меня за руку. Следовала за ним, пока обходили серую будку выхода.

– Это кто? – спросила, увидев троих мужчин.

– Это мой сюрприз.

– Не понимаю, – призналась честно.

– Вниз мы с тобой спустимся совсем не на лифте…

Нам проводили инструктаж. Что-то говорили, и я слушала, но не слышала. До сих пор находилась в шоке. Даже когда трос цепляли к креплению, я ничего не понимала. А вот когда мы в обнимку спрыгнули вниз с высоты пятнадцати этажей, я, наконец, осознала, что мы только что сделали. Крик так и стоял в ушах, когда уезжали в гостиницу. Адреналин прошивал сердце, бился в венах вместе с кровью, собирался в груди тугим комком, который продолжал пульсировать. Оказалось, это так просто – шагнуть в торнадо.

Улыбка не сходила с лица. Пили шампанское, а я любовалась сотнями розовых роз, понимая, что у бабушки нет столько ваз, чтобы разместить их все. Лежали на кровати поверх покрывала. Просто наслаждались друг другом, словно ненормальные, касаясь рук, пальцев, плеч, губ. Хотелось остановить момент, раствориться в нем, поставить этот день на паузу. Телефон сел, а меня это нисколько не заботило. Больше не собиралась скрывать от мамы правду. Хотела утром же рассказать ей о том, что скоро выйду замуж.

– Пойдешь со мной в душ? – поднявшись, Володя поставил бокалы на столик и снял свою футболку. Залюбовавшись им, забыла, что у меня что-то спрашивали.

– Может быть, я схожу после? – щеки вмиг обдало жаром.

– Брось, маленькая. Чего я там не видел? Пойдем вместе? Пожалуйста.

Теплые струи омывали обнаженные тела. Вода впитывалась в волосы, стекала по спине. Его руки блуждали по моему телу, ладони обнимали грудь – сжимали. Пальцы играли с сосками, чуть оттягивая.

Вычерчивал узоры на коже. Целовал плечи, шею, оставлял следы на ключицах. Ловила его губы, прикусывала неугомонный язык, который по-свойски проскальзывал в мой приоткрытый рот. Щекотал иголочками щетины.

Опустившись на колени, сжал мои бедра. Не убежать, не скрыться. Проворный язык играл, с нежностью ласкал, чтобы тут же уступить место нетерпеливым губам. Пыталась держаться – ладони скользили по стеклу, впивались в его плечи. Пальцы сжимали темные волосы, оттягивая, лишь бы прекратил пытку, но Владимир не останавливался, не щадил.

Не могла сдержать стоны. Ноги подкашивались, колени дрожали, а земля уходила, уплывала. Если бы не Володя, давно съехала бы вниз. Закинув одну мою ногу себе на плечо, шире раскрыл для себя. Язык проскальзывал прямо внутрь, будто он занимался им со мной любовью. Прикрыв веки, старалась дышать, но раз за разом проглатывала воду, не контролируя ни себя, ни то, что происходит вокруг.

Он поднялся резко. Развернув меня к себе спиной, в мгновение ока вошел, не пытаясь быть нежным или осторожным, но этого и не нужно было. Меня буквально прострелило горячей волной, которая сметала все на своем пути. Я чувствовала каждый сантиметр. Входил на всю длину, растягивал, а я испытывала невероятные ощущения. Не могла думать ни о чем, сосредоточившись на том, что сейчас происходило с моим телом.

Выгибалась ему навстречу. Бесстыдно подставляла задницу, пока одна его ладонь сжимала ягодицу, а вторая покоилась на моей шее. Воздуха не хватало. То ли от пальцев, что несильно стискивали шею, то ли от эмоций, затапливающих сознание. Уже кричала. Было плевать, если кто-нибудь услышит. Забыла обо всем, потому что внутренности словно сворачивались, сжимались, тряслись, собираясь взорваться бурей. Больше не могла.

Темнота накрыла веки, а Володя вдруг укусил меня за плечо. Словно прострелило. Будто молния вошла в лоно, прочертила себе путь по позвоночнику и вышла через затылок, заставляя тот онеметь.

Золотистые вспышки, будто мушки, барахтались в этой темноте, в которой не было ни звука, а ведь я кричала. Кричала или шептала. Пыталась ухватиться пальцами за Володю, лишь бы не упасть, лишь бы не уплыть окончательно, а он все продолжал и продолжал таранить меня, не останавливаясь, а лишь набирая темп. Так быстро, что и не понятно, не разобрать – вошел или вышел. Лишь толчки ощущала – бешеные, нетерпеливые…

Марево постепенно развеялось, а тело ослабло, но осесть мне не дали. Уже не могла стоять. Услышав его рык – что-то звериное, словно действительно животное, почувствовала, как он изливает свое семя. Постепенно замедлялся, прижимаясь губами к моей шее, приковывая меня к себе руками, крепкими объятиями. Ощущала его рядом. Глаз открыть не могла.

– Ты как, маленькая?

Придерживал меня одной рукой, мягко омывая второй прямо там. Кожа горела, а прикосновения приносили дискомфорт, но я терпела, пытаясь поблагодарить его, хотя и выходило ужасно. Губы едва размыкались, что-то мямлили, а в голове пустота, но так хорошо…

До постели меня отнесли на руках. Крепко прижималась к нему по мере своих сил. Даже оказавшись под одеялом, не отпускала. Целовал мои веки, а я блаженно жмурилась, понимая, что больше мне в этом мире ничего не нужно.

– Поцелуй меня завтра…

«Всегда», – хотелось ответить мне, но темнота унесла меня раньше.

Глава 17. Владимир

Пять лет назад

Вибрация телефона вытащила меня из сна. Женя спала на моей груди. Морщила свой милый носик во сне. Такая красивая, такая домашняя, смешная…

Аккуратно переложив Евгешу на подушку, прикрыл ее одеялом и поднялся. На экране отображался незнакомый номер. Шесть утра. Кому нахрен не спится в такое время?

Чтобы не разбудить Евгешу, зашел в ванную и принял вызов. В зеркале на меня смотрел взъерошенный, слегка помятый, но тем не менее счастливый мужик. Вчера она согласилась стать моей женой, а большего и не надо. Она – лучшее, что случилось в моей жизни.

– Слушаю.

– Владимир, это Людмила Васильевна. Где моя дочь? И не смей мне врать! – сразу начала беседу на повышенных тонах Евгешина мать.

– Доброе утро, Людмила Васильевна… – ответил я вполне миролюбиво. Так и знал, что эти шпионские игры ничем хорошим не закончатся. Лучше бы Женя сразу сказала матери.

На телефоне пыталась пробиться вторая линия. Звонил отец.

– Нет, оно не доброе! Где моя дочь? Я тебя спрашиваю!

– Женя со мной. Она спит. С ней все хорошо, – пытался сдерживать эмоции. Никому не позволял так с собой разговаривать, но это Евгешина мать. Не хотелось портить отношения с будущей тещей.

– Нет, с ней не может быть ничего хорошо, если она с тобой!

– Людмила Васильевна, давайте встретимся с вами и поговорим как взрослые люди? – спросил, облокотившись о холодную стену. Нужно было срочно остудиться.

– Я не собираюсь с тобой ни о чем разговаривать! Моей дочери не нужен уголовник! – женщина била по самому больному. Работая на моего отца, она была в курсе моих проблем.

– Послушайте, я не виноват в смерти той девушки, – не понимал, зачем оправдываюсь. – Я люблю вашу дочь…

– А мне плевать! Я не собираюсь смотреть на то, как ты разрушаешь ее жизнь! Если любишь, по-настоящему любишь, оставь ее в покое, а иначе я напишу заявление об изнасиловании!

– Что за бред вы несете? – не сдержался, повысив голос.

– Я все сказала!

Женщина отключилась, а на экране мелькнуло оповещение о трех пропущенных вызовах от отца. Неимоверно злился. Был взбешен. Кулаки сжимались в бессильной ярости.

Телефон снова завибрировал.

– Да? – ответил громче, чем хотел бы.

– Ты где? – холодно спросил отец.

– Ты звонишь мне в шесть утра, чтобы спросить, где я? – умывался холодной водой, пытаясь смыть злость.

– Не смей повышать на меня голос. Прилетала мать твоей благоверной и устроила скандал на лестничной площадке.

– Она звонила мне только что.

– Мать довела до истерики, всех перебудила. Она Женю искала, Володя, и не нашла.

– Я понял.

– Нет, сынок, ты не понял, – разозлился отец. – Она грозилась написать на тебя заявление в полицию об изнасиловании.

– Ты же понимаешь, что это бред. Жене семнадцать, и она осознает…

– Я? Я понимаю. И ты понимаешь. А судья, узнав о таком заявлении, может решить дело не в твою пользу! – закричал отец. – Это ты осознаешь? Пока будет идти вся эта волокита с выяснением правды, тебя могут посадить! Ты хочешь сесть за решетку из-за чужой глупости?

– Успокойся.

– Я не успокоюсь! На время разбирательств держись от девчонки подальше, а потом можете хоть что делать! Хоть на головах стойте, хоть детей рожайте! Но до суда чтобы вы не виделись! Ты меня понял?

– Понял.

Это утро определенно не входило в список самых лучших. Скорее уж, наоборот – самое худшее за всю жизнь. Именно сейчас сомневался в правильности принятых решений. Не хотел впутывать Евгешу в свои проблемы. Она воспримет все слишком серьезно, как пить дать.

Да какого хрена?

Холодная вода не помогала. Капли срывались с мокрых волос на плечи, стекая по спине.

Я действительно не достоин ее. Она светлая, нежная, такая правильная, а я эгоистичный мудак, который пользуется ее любовью, чтобы скорее привязать ее к себе. Чтобы не смела даже думать о том, что она может принадлежать кому-то другому. Только моя. Только моя маленькая девочка.

Стиснув зубы, ударил кулаком по стене, но не помогло. Хотелось крушить, рушить все, что попадается под руку. Первым пал телефон. Разбитый экран мигнул на прощанье, окончательно отключаясь. Замечательно…

– Ты с кем-то говорил? – прошептала Женя, сонно приоткрывая веки и потягиваясь.

– Все нормально. – Так и стоял в центре комнаты, не решаясь подойти к постели.

– Ты хмурый. Что-то случилось? – взволнованно спросила она.

– Мне кажется, нам лучше пока не встречаться…

– Я не понимаю… – Женя тут же села на постели, прикрываясь одеялом. – Я сделала что-то не так? Если это потому что мы скрываем наши отношения, то давай прямо сегодня все расскажем.

Видел непонимание в ее глазах. Она искала причины в себе. Не во мне. Никогда во мне не сомневалась.

– Ты просто пока не готова к взрослой жизни. – Сам себе не верил. Нес откровенный бред.

– Я готова!

– Ты не готова. Ты постоянно противоречишь мне. Не слушаешь меня.

Хотел отгородить ее от себя на время по совету отца. Пусть все уляжется, а потом мы снова будем вместе.

– Я слушаю! – не сдавалась она.

– Хорошо. Тогда встань на колени и сделай мне минет.

Видел ее шокированный взгляд. Ненавидел себя за каждое слово. Сам себя готов был забить до смерти, лишь бы не наносить ей эти раны, которые потом придется залечивать слишком долго. Любил ее до боли, чертов мудак. Хотелось прокричать, чтобы спасалась, уходила, убегала, пока не поздно, потому что не отпущу. Даже на день не отпущу, если сейчас не уйдет.

– Я… Я не умею. Я… – она встала с кровати и начала опускаться передо мной на колени, а в моей груди что-то оборвалось. Сжалось так сильно, что невозможно вдохнуть.

Кинувшись к ней, не дал сесть на пол. На руках отнес ее обратно в постель, прижимая к себе так сильно, как только мог. Зацеловал ее лицо, сметая губами соленые слезы. Ненавидел себя, презирал.

– Я дурак, прости. Не понимаю, что нашло. Это плохая шутка. Я люблю тебя, маленькая, слышишь? Прости меня. – Покрывал поцелуями все ее тело, куда только мог дотянуться. Целовал колени, стопы, ладони, живот, руки и лицо.

– Я готова на все ради тебя. На все что угодно, – жарко шептала она, обнимая. – Я люблю тебя. Я научусь, правда. Что ты хочешь, чтобы я сделала? – Женя спрашивала совершенно серьезно, доверчиво заглядывая мне в глаза, как олененок Бэмби из мультика.

– Поцелуй меня завтра, – выдавил я из себя, понимая, что сделаю все что угодно, чтобы мы снова встретились как можно раньше. – Поцелуй меня завтра…

Она так и уснула, стискивая меня в своих объятиях, будто я был ее самым любимым плюшевым мишкой, но я задремать не смог. Часы на стене показывали двенадцать. Перед встречей с адвокатом нужно было еще заехать домой. Аккуратно поднявшись, оделся и взял из рюкзака ежедневник и ручку. Вырвав лист, стал писать записку. Не хотел ее будить. Так сладко спала.

Доброе утро, Евгеша.

Я уехал по делам, которые, увы, не мог отложить, но очень хотел бы. Еще раз прошу тебя простить меня за утренний инцидент. Чтобы кто ни говорил, и даже я, – я безумно люблю тебя. Ты – моя жизнь, и это уже никто не сможет изменить.

Так случилось, что твоя мать уже знает о наших отношениях. Ни о чем не волнуйся. Я понимаю, что прошу тебя о многом, но, пожалуйста, соври ей и скажи, что мы с тобой сегодня расстались. Скажи, что встреча со мной была ошибкой. Некоторое время нам придется видеться реже и тайно, но скоро все закончится, и мы будем вместе. Обещаю, что мы поженимся в самое ближайшее время. Просто верь мне, ладно? Как верила всегда.

На всякий случай оставляю тебе деньги. Пожалуйста, езжай домой на такси, чтобы я за тебя не волновался. И сама не беспокойся, когда не сможешь дозвониться до меня. Я утром случайно разбил телефон. Вот такой я растяпа.

Я люблю тебя, маленькая, и буду любить всегда, что бы ни случилось. Ты самое хорошее, самое светлое, самое лучшее, что есть в моей жизни. Поцелуй меня сегодня, когда увидимся вечером. Буду ждать тебя в восемь в парке. Я так и не покатал тебя на аттракционах. Исправим это упущение, ладно?

Люблю тебя.

Положив записку и пятитысячную купюру на соседнюю подушку, нагнулся и едва-едва коснулся ее губ. Очень надеялся, что она меня поймет, потому что по-другому и быть не может. Евгеша – моя девочка. Моя маленькая девочка.

Глава 18. Женя

Пять лет назад

Проснувшись, лениво потянулась, чтобы обнять Володю, но рука настигла лишь пустоту. Приоткрыв глаза, я села на постели, осматривая номер. Подушка валялась на полу вместе с одеялом – иногда я сплю беспокойно. Его костюма не было, обуви тоже. В кресле лежал мой рюкзак, а на вешалке висели мои вещи. Причем сама я их не вешала – Володя постарался.

– Володя? – позвала я его, но тишина не откликнулась.

Странно. Ушел, не попрощавшись?

Когда я вышла из душа, кровать уже была заправлена, а на столике стоял поднос с завтраком, но горничной в номере не оказалось. Больше я в гостинице задерживаться не стала. Переодевшись, захватила рюкзак, но у стойки администратора все-таки остановилась.

– Добрый день, а вы не подскажете, мужчина из шестьдесят седьмого номера никакой записки не оставлял? – безбожно краснела, спрашивая.

Представляла, как мы выглядели со стороны. Как любовники, которые скрываются. Владимир всегда говорит не забивать голову ерундой, но я себя чувствовала некомфортно. Хотя рядом с ним было наплевать, что подумают о нас другие.

– Секундочку. – Администратор нырнул куда-то под стойку, но, вновь появившись, отрицательно покачал головой. – Нет, простите. Ничего нет.

Торопилась на остановку. В рюкзаке валялась какая-то мелочь и тысяча, оставшаяся от последней зарплаты. Надо бы побольше смен теперь взять да начинать на свадьбу откладывать. Наверное, за полгода наберется достаточно, чтобы и на платье хватило, и на ресторан.

Остановившаяся маршрутка вывела из мечтаний. Надо бы Володе позвонить, когда домой приеду. Как назло, телефон еще вчера сел. В последнее время батарейки хватало ненадолго – быстро разряжалась.

Ехала минут двадцать. Даже который час не знала, а ведь собиралась сегодня записаться к гинекологу. Но ничего. Через два дня запишусь – в следующие выходные. Теперь-то точно понимала, что, независимо от исхода, все будет хорошо. У нас серьезные отношения, поэтому беспокоиться не о чем.

Правда, совсем не представляла себя мамой, да и Володю отцом. Знала, мама поможет, научит, но все равно ребенок – это такая ответственность. Потому что ты живешь уже не для себя, а для другого крохотного человечка, который без тебя совсем не может.

Добравшись до дома, осторожно открыла дверь, чтобы не разбудить маму. Она наверняка спала после ночи, и мешать ей не хотелось.

Разувшись, на цыпочках зашла в гостиную и тут же вздрогнула, перепугавшись, потому что мама не спала, а сидела на диване и смотрела на меня.

– Привет. Ты почему не спишь? – улыбнулась я ей, собираясь быстро юркнуть в свою комнату.

Понимала, что нам нужно поговорить, но сначала хотела позвонить Володе. Он первый раз так ушел, ничего не сказав. Может, я сделала что-то не так и он обиделся? После утреннего разговора на душе было как-то не по себе. Его фраза намертво засела в мыслях. Он был таким холодным, чужим – всего на секунды, но сердцу было больно. Может быть, он действительно считает меня маленькой и ему нужно что-то больше, чем обычный секс? А он просто боится мне об этом сказать.

– А как я могу спать, зная, что моя дочь беременна? – холодно прозвучало за моей спиной, заставляя меня обернуться.

– Что? С чего ты взяла? – страх прошил тело насквозь, завладел им, а руки затряслись.

– Я видела тест.

– Ты что? Копалась в мусоре?

– А это неважно. Важно то, что мою дочь обрюхатил ублюдок! – вскочила она с дивана, повышая на меня голос.

– Не смей так говорить о Володе! Он самый лучший! Я не беременна, ясно? А даже если бы и была, тебя это не касается! – тоже вспылила я.

– Ты моя дочь! До восемнадцати лет я за тебя отвечаю! А этот мерзавец попользуется тобой и выкинет, когда надоешь! Я запрещаю тебе с ним встречаться!

– Я уже взрослая! Ты не можешь мне запретить! Я работаю и вполне могу обойтись без твоей опеки!

– Ты ему не нужна! У него таких, как ты, сотни дурочек! Слышишь? Только через мой труп!

– О чем ты говоришь? Я люблю его и скоро мы поженимся! – подняла я руку, демонстрируя кольцо.

Звонкая хлесткая пощечина обожгла щеку, а я покачнулась, опираясь ладонью о стену. Смотрела на маму и не верила в то, что она ударила меня. Она так же ошарашенно смотрела на меня. Никогда в жизни она не поднимала на меня руку. Никогда не била, не хваталась за ремень, а здесь…

– Ты меня ударила, – проговорила, трогая пальцами щеку. Слезы скользнули по щекам.

Схватив с пола рюкзак, я направилась в коридор.

– Евгеша! – попыталась она меня схватить, но я увернулась.

Взяв кеды, так и выбежала на площадку в носках. Спешно летела по лестнице, а мама продолжала меня звать. Обувалась уже на лавочке, потеснив наших сплетниц. Бабульки смотрели на меня с нескрываемым любопытством, но молчали. Обувшись, я направилась к Володиному дому. Не хотела возвращаться к себе.

– Евгеша!

Огромная обида жгла изнутри. Она меня ударила. Впервые ударила. Никогда не позволяла себе такого, а тут… Обзывала Володю. За что? Она ведь его даже толком не знает, чтобы так категорично судить.

«Только через мой труп!»

За что она так со мной? Я ведь сказала, что люблю его, а он любит меня. Но я взрослая. Если не хочет слушать, не хочет понимать меня, это ее дело. Мы поженимся, обязательно поженимся, а пожить я могу и у бабушки, пока лето не кончится. Да и потом тоже. Бабушка не выгонит.

Можно будет квартиру снять. Если договорюсь с Александром Сергеевичем, то и без выходных работать смогу. А с Володей будем вместе проводить ночи. И смотреть кино по вечерам. И просыпаться по утрам, собираясь на работу бок о бок.

Конечно, лучше было бы связаться с Володей по телефону, но свой зарядить не успела. Не представляла, что будет, если встречусь с его родителями. Наверное, умру со стыда. Они ведь знают, что мы встречаемся, а тут я еще с красным от слез лицом. Красавишна…

Добравшись до Володиного дома, в домофон звонить не стала. Мамочка с коляской как раз выходила из подъезда. Придержав ей дверь, улыбнулась белокурому малышу, а он с любопытством смотрел на меня, обслюнявливая свою погремушку. Такой милый ангелочек.

Задержавшись, погладила свой живот поверх футболки. А если и правда беременна? Что если через восемь-девять месяцев у нас родится такой же чудный малыш, но только с темными волосами? И я точно так же буду выходить из подъезда с коляской. Внутри все похолодело, но я вновь отогнала ненужные сейчас мысли. Сейчас важно другое.

Створки лифта разъехались в стороны, а я вышла на площадку, чтобы вдохнуть, выдохнуть и все же нажать на дверной звонок.

Дверь открылась тут же, будто меня ждали, а на пороге появилась Ритка, облаченная в бархатный спортивный костюм.

– Привет, ты ко мне? – настороженно спросила она. – Ты что, плакала?

– С мамой поругалась, – призналась честно. – Она откуда-то узнала о нас с Володей. Запретила с ним встречаться.

На пороге разговаривать было неуютно, но внутрь меня никто не приглашал.

– Ну… Она к нам утром за тобой приходила. Это моя мама рассказала твоей, что вы встречаетесь, – нехотя ответила Ритка, опираясь о стену.

Я молчала, пытаясь переварить услышанное. Понимала, что сама виновата и должна была давно признаться маме в том, что встречаюсь с Володей, но элементарно боялась, как она к этому отнесется. Выходит, не зря боялась. Реакция превзошла все ожидания.

– Ладно, мне пора собираться.

Маргарита нервничала. Я видела, что ей неловко, хотя раньше такого за ней не замечала.

– А Володя не дома? – спросила, хоть и не надеялась на то, что он дома. Хотела хотя бы узнать, когда вернется, да предупредить, что я без связи.

– Нет, он уехал.

– Не могла бы ты передать ему, что я без телефона, но пока что буду жить у бабушки в квартире и…

– Он разве не сказал тебе? – перебила меня подруга.

– Что?

– Он переезжает в столицу. Мы приедем позже, чтобы помочь ему обустроиться. Он больше не вернется сюда.

Я стояла ни жива ни мертва. Так вот оно что. Вот почему этим утром Володя вел себя так необычно. Он собрался переезжать, но так и не смог мне сказать об этом. Не смог признаться в том, что я ему не нужна…

Конечно, он ведь наверняка считает, что я для него еще маленькая, но он сделал мне предложение… Он же сам сделал мне предложение! Ничего не понимала. Голова вдруг закружилась, а ноги стали ватными. Он не мог бросить меня!

Слезы брызнули из глаз, а я пошатнулась.

– Он что, правда не сказал тебе? – удивилась она. – Евгеша, мне очень жаль.

Маргарита потянулась обнять меня, но я отстранилась от нее, пряча слезы, но вновь посмотрела на подругу, когда поняла, что именно от нее я могу узнать подробности. Узнать и поговорить с Володей.

– Ты наверняка знаешь, где он сейчас! – воскликнула я, обезумев.

Все еще можно спасти! Нам просто нужно поговорить! Просто поговорить, и он передумает! Или… Или я приеду к нему чуть позже! Заработаю на билет и приеду! Нам просто нужно встретиться!

– Скажи мне, Марго! Пожалуйста, скажи! – я рыдала, захлебываясь слезами.

– Он уже в аэропорту. У него рейс через… – она взглянула на наручные часы, поправив пальцами круглый циферблат. – Полчаса. Тебе лучше забыть его, Евгеша… Это я тебе как подруга говорю.

Я ее уже не слышала. Неслась вниз по ступеням, перепрыгивая через две, через три.

– Евгеша, подожди! Ты уже не успеешь!

Выбежав из подъезда, я понеслась в сторону дороги, чтобы поймать хоть какой-нибудь автомобиль. Когда спешно садилась в серую Тойоту, видела, как вслед за мной бежит Ритка, но ждать ее не могла.

– В аэропорт! Быстро! Плачу тысячу!

Не могла усидеть на месте. Постоянно выглядывала из-за спинки сиденья, чтобы посмотреть на часы, но сколько бы ни торопился водитель, минуты утекали с бешеной скоростью, уносились, чтобы случилось непоправимое.

Прекрасно знала, что дорога до аэропорта занимает на автобусе около часа. Мама раньше работала там – продавала билеты на рейсы.

Оставалось каких-то десять минут, а я уже искусала все губы. Слезы лились не переставая. Так боялась опоздать…

– Может, помощь нужна? – спросил водитель, рассматривая меня в зеркале заднего вида.

– Гоните… – прошептала я, завидев здание аэропорта.

Пока не знала, что буду делать. Может, выбегу на полосу, чтобы остановить самолет. Может, выкрикну, что в здании пожар или… заложена бомба! У меня бомба!

Не знаю… Отчаяние затапливало, а я уже бросила водителю последнюю купюру и припустила к центральному входу. Автоматические двери открылись, а позади меня кричала Ритка:

– Евгеша! Евгеша стой!

Оказавшись в аэропорту, металась из стороны в сторону. Хотела попасть на взлетную полосу, но охрана поймала меня еще на подлете к дверям для сотрудников.

– Вы куда? – оттаскивали меня двое в форме.

– Мне надо! – я вырывалась, но там, за панорамным окном, уже взлетал самолет.

Силы резко закончились. Тело ослабло, а я припала к окну, тихо воя. На большее была не способна.

Глава 19. Владимир

Пять лет назад

– Да, малая? – ответил я на звонок, пытаясь переварить кофе, приготовленный барменом не слишком презентабельного кафетерия.

Пришлось купить новый телефон и восстановить сим-карту, чтобы не пропустить звонок адвоката. Встреча прошла нормально, но оказалось, что суд еще даже не назначили. Более того, до него могло и не дойти, а адвокат зря беспокоился. Его знакомый, работающий в органах, просто перепутал дела, когда Аркадий Львович просил посмотреть, как там движется наше. Я чуть не поседел, а мужик, видите ли, ошибся.

Честно говоря, до сих пор не верил, что все обошлось малой кровью, но отец все равно упрямо настаивал на том, чтобы я не виделся с Евгешей до окончания следствия. Понимал, что они переживали за меня, но вот так легко, пусть и на время, отказаться от своего, родного, я не мог.

Наверное, отец требовал невыполнимого, потому что просто уже забыл, что такое любить без оглядки. Любить без оглядки, когда целый мир устремляется тебе навстречу, но весь он помещается в одном-единственном человеке. В твоем человеке.

– Я… я не смогла задержать! – тяжело дышала мне в трубку сестра, а я ничего толком не понимал.

Сидел за столиком и ждал, пока мать и отец купят билеты. Они собирались в отпуск в Китай на две недели, но я с ними лететь отказался. По крайней мере, без Жени ехать не хотел, а она навряд ли согласится. Лучше проведем эти две недели вместе в отсутствие родителей и Ритки – уже до ужаса надоела гостиница…

– Я ничего не понял. Кого задержать? – переспросил у сестры.

– Родители… Не могу до них дозвониться… Просили соврать Жене, что ты навсегда уезжаешь… – еле ворочала она языком. – Чтобы вы точно не виделись… пока следствие…

– Что? – выкрикнул я слишком громко, поднимаясь из-за стола и опрокидывая чашку с кофе.

– Я… фух… в аэропорту… Я вижу ее! – воскликнула Ритка и отключилась, а я пытался найти их взглядом, припав к стеклянной стене кафетерия.

Раз за разом набирал Женин номер, пытаясь дозвониться до нее, но, увы, ее телефон был выключен. «Перезвоните позже», – вещал автоматический голос, не имея ни капли эмоций.

Со второго этажа хорошо просматривался зал аэропорта, но среди десятков людей найти тех самых было проблематично. Вглядывался в лица, в одежду, бегло осматривал каждого.

Увидев спешащую Ритку, нашел взглядом и Женю. Двое охранников пытались оттащить ее от дверей, но она брыкалась и сопротивлялась. Правда, как только самолет взлетел, девушка прижалась к окну и сползла по нему на пол, будто ноги ее не держали. Она что-то кричала, била по стеклу. Наблюдал за всем этим как будто за фильмом, настоящим ужастиком, которого в жизни совершено точно быть не может. Словно не со мной происходит, не с нами.

Опомнившись, я помчался на выход из кафе, а Ритка уже пыталась поднять Евгешу с колен. Единственный выход перегородил отец.

– Отойди! – пытался я протиснуться мимо него, но на защиту отца вдруг встала и мать.

– Нет, Владимир. Шутки закончились! – строго проговорила она, поправляя на плече сумочку.

– Нет-нет-нет! – слышал я Женин крик, а сердце сжималось, наливалось болью так, что не вздохнуть.

– Она не простит меня! Она никогда не простит! – хотел донести до них, чтобы поняли, но им было плевать. Видел это по лицам.

Меня буквально разрывало на части. Мельком смотрел через стеклянную стену. Ритка уже подняла Евгешу и вела ее к выходу, а Женя продолжала плакать. Она еле шла, а меня трясло. Трясло от ненависти, от злости, от бессилия. Они просто не понимают… Не понимают!

– Отойдите, иначе я не ручаюсь… – выплюнул сквозь с силой стиснутые зубы.

Боль убивала. Так хотел успокоить ее. До ненормальности хотел прижать ее к себе, отгородить свою девочку от этих чужих бесчувственных людей, от всего злого мира. Она была беззащитна против них, против них всех. Даже Ритка предала ее, соврав ей по указке родителей. Подруга! Наверняка выпросившая у отца новую тачку. Безмозглая сука, которой плевать на всех, кроме себя.

– Ты угрожаешь собственной матери? – воскликнула она, в очередной раз хватаясь за сердце.

– Видишь, что ты наделал? Вот к чему приводят твои необдуманные поступки! Эгоист! Ты не думаешь ни о чем, кроме своих желаний! Матери снова плохо! Где валидол? – обернулся к ней отец, подхватывая на руки, а у меня просто не было времени на то, чтобы смотреть очередной спектакль.

Оттолкнув отца, я протиснулся мимо него, но он все-таки схватил меня за пиджак. Вывернувшись из него, так и бросил его куда-то на пол, бегом направляясь к лестнице. Ритка уже вывела Евгешу из аэропорта, но я мог их догнать. Все еще мог все исправить.

* * *

Ее нигде не было. Жени нигде не было, сколько бы ни искал.

Последние две недели походили на самый настоящий кошмар. На мой личный ад, в который меня сослали за совершенные грехи. Почти и не спал толком. Круглосуточно караулил Евгешу у ее дома, но она, словно в насмешку, не появлялась.

Маргарита сказала, что отвезла ее к дому бабушки, но от дальнейшей помощи Женя отказалась, хоть и еле-еле стояла на ногах. И теперь ее нигде не было. Она просто исчезла, будто растворилась, словно ее никогда и не существовало. Будто я сам себе ее придумал – в своих мечтах.

На работе о Жене тоже ничего не знали. Официантки молчали, отговариваясь на отъебись, а ее начальника поймать было вообще нереально. Какой-то неуловимый мститель, который приезжал, но уже уехал.

– Евгения здесь больше не работает, – сухо ответила управляющая мне в последний визит, закрываясь в своем кабинете. Больше туда не приезжал.

Ее мать каждый раз скандалила, только завидев меня на пороге квартиры или на улице, но потом и вовсе перестала открывать дверь и замечать. Демонстративно игнорировала, произнося всегда одну и ту же фразу:

– Она уехала к родственникам. Не ищи…

Но как я мог не искать? Как я мог не искать ее, когда вся моя жизнь полетела за один миг, сломалась, потому что в ней убили самое главное? Словно волк, пытался отыскать ее след. Будто ненормальный, помешанный, выискивал взглядом в толпе среди прохожих. Казалось, что вот-вот увижу ее, но из раза в раз промахивался. Готов был выть на луну, делать все что угодно, лишь бы она вернулась в мою жизнь. Лишь бы снова обрести смысл.

Совсем отчаявшись, следил за ее матерью. Уволившись из сауны, она быстро нашла работу в супермаркете. Ходила туда два через два, а потом проведать Аристарха и к любовнику. Женя рядом не появлялась.

Ночью пытался попасть в квартиру к ее бабушке, предполагая, что Женя может прятаться там, но старушка-соседка подняла шум, и пришлось ретироваться. Где еще ее искать, я просто не знал.

За это время все обвинения с меня сняли, но радоваться было нечему. Мою жизнь уже испортили, хотя стоило бы подождать несколько дней. Всего несколько дней, и мы наверняка уже готовились бы к свадьбе, а теперь я даже не знаю, где мне искать сбежавшую невесту. Сожалел о том, что не рассказал ей все как есть. Она бы поняла. Поняла и приняла.

Дома больше не жил, а с родителями не общался. Иногда звонила Ритка, чтобы спросить, как я, но прекрасно знал, что это мать просит ее, обещая дать денег на очередную покупку. Я же спрашивал о Евгеше, но сестра, как и я, до сих пор оставалась в неведении и, кажется, даже не переживала по этому поводу. Ее жизнь шла своим чередом.

Снимал номер в той самой гостинице, но приезжал туда изредка, чтобы принять душ и сменить одежду. На работе тоже не появлялся – там и без меня все идет нормально. Просто… Без Жени все казалось неважным. Серым и пустым. Без нее во мне что-то умерло.

В последнюю нашу встречу Людмила Васильевна даже не стала кричать. Она устало посмотрела на меня и прошла мимо, бросив через плечо:

– Женя больше не вернется сюда. Она знает, что из-за тебя умерла девочка, и ты ей не нужен. Она живет в другом городе, и у нее есть парень. Прекрати преследовать меня…

Это была точка. Огромная жирная точка, которая материализовалась в железную пулю, вышибив мне мозги, спустив все тормоза. Не верил ей. Не хотел верить Жениной матери, но реальность сама наталкивала меня на определенные выводы, потому что человек не может бесследно пропасть на две недели. Он может уехать. По своему желанию.

Она сама отказалась от меня.

И я тоже уеду. Уеду, чтобы больше не искать ее взглядом. Не ощущать аромат духов. Не сидеть как пес перед подъездом. Уеду, иначе просто сойду с ума.

Глава 20. Женя

Сейчас

Мне снова снился тот сон. Давно его не было видно. Мы ведь с ним как старые друзья – он ко мне с болью, а я к нему с открытой душой. Вроде и посидеть вместе можно – просто помолчать в тишине, потому что слез больше не было. Накатывало, конечно, временами, но воспоминания постепенно плавились. Их вытесняли новые – более радужные. Туману становилось все больше.

Но сегодня я будто вновь перенеслась туда. Словно заново переживала те дни, как если бы не знала, что будет дальше. Прекрасно понимала, что воспоминания вызваны неожиданным появлением Владимира в моей жизни, но ничего поделать с ними не могла. Они жили до сих пор, потому что когда-то мне было нестерпимо больно.

Помнила, как на ватных ногах зашла в бабушкину квартиру и кое-как доползла до дивана, чтобы рухнуть на него без сил. Я умирала в тот день – сердце будто чернело, чтобы рассыпаться пеплом, а потом и вовсе исчезнуть. Не могла остановить истерику. Понимала, что это ненормально, что стоит успокоиться, но была просто не в состоянии контролировать себя.

Я выла. Комкала пальцами подушку, закусывала насквозь мокрый от слез уголок зубами и покачивалась, жалея себя. Все внутри болело. Душу рвало так сильно, словно кто-то беспощадно дырявил ее острыми когтями, чтобы уже никогда не зажила, никогда не оклемалась.

Не понимала, какая боль сильнее – физическая или душевная. Они сопровождали друг друга, яро сражаясь за первенство. Хотелось умереть. Просто уснуть и не проснуться, чтобы, наконец, обрести покой.

Не верила тогда. Просто не могла поверить в то, что Владимир так легко от меня отказался – бросил и уехал без объяснения причин. Где-то глубоко-глубоко в душе надеялась, что все это неправда – глупый розыгрыш или двусмысленная ситуация, которую просто не так расшифровали, – но я другая отгоняла эти мысли, точно понимая, что это не ошибка. Он ведь просто исчез, не потрудившись даже попрощаться.

Боль становилась нестерпимой. Подтянув к груди колени, я натянула на себя плед, стаскивая его с дивана. Меня трясло. Ощущала холод, и так хотелось спать. Болел живот. Тянуло так, словно проглотила груду камней. Давило, а ноги будто сводило судорогой.

Страшно. Тогда было по-настоящему страшно, как никогда в жизни. Телефон по-прежнему оставался севшим, а потому я в раскорячку поднялась с дивана и направилась в коридор. Держалась за стены, плакала, стонала, но упорно шла, хоть и медленно, маленькими шажками. Боялась, что это может быть аппендицит. Слышала, что если вовремя не оказать помощь, может быть и летальный исход.

Помню, как открыла дверь и поскреблась к соседке. Именно она и вызвала скорую, которая сначала увезла меня в хирургию, а потом перенаправила в гинекологию. Так я точно узнала, что беременна, но происходящее не радовало. Ревела еще больше от того, что могу потерять ребенка. Меленький комочек, который только-только начал расти.

– Угроза выкидыша, – спокойно говорила врач, а я обмирала. – Сохранять будем?

Страх прошивал насквозь. Ничего не соображала толком и отвечала кое-как, но была уверена в своем решении. Была готова терпеть эту боль, которая уже стала своей, родной, лишь бы не потерять то, что обрела.

Маму вызвали в больницу. Она привезла вещи, документы, но я к ней не выходила. Во-первых, не могла – по-прежнему передвигалась со скоростью улитки, испытывая дикие боли, а во-вторых, не хотела. Мне было настолько плохо, что я не желала ни с кем общаться. Даже с соседками по палате. В основном спала целыми сутками, изредка выбираясь на уколы, капельницы и в столовую. Боль не проходила три мучительно долгих дня, а я из забытья возвращалась в такое же забытье, в котором мне снился Володя. Я грезила им, понимая, что схожу с ума.

Телефон мой так и остался у бабушки в квартире, потому никак связаться с ним или с кем-либо еще не могла. Да и не знала, что скажу, если все-таки ответит на звонок.

«Привет, я умираю?»

В ночь на третьи сутки я проснулась в полнейшей темноте, ощущая, что мне некомфортно. Мне было холодно и мокро, а нащупав ладонью влажную простыню под собой, я и вовсе перепугалась. Откинув одеяло, вглядывалась в огромное темное пятно, с ужасом осознавая, что это кровь. Она была на коже, пропитала шорты и майку, окрасила край одеяла. Я видела ее и понимала, что это все.

Живот болел с такой силой, будто все внутренности выворачивало наружу. Тихо всхлипывала, осторожно открывая тумбу, чтобы достать вещи и гигиенические принадлежности. Находилась в бреду, отмывая себя от крови, которая и не думала останавливаться. На автомате переодевалась. Меня шатало, вело, в глазах то и дело темнело, а в затылок врывался жар, от которого становилось трудно дышать. Все спали, а на посту никого не было.

Долго шла по коридору до сестринской, съезжала по стене, а потом вновь поднималась. Вошла после стука, разбудив женщину, а сказать ничего не смогла. Просто не было сил на то, чтобы объясниться.

Помнила, как меня довели до палаты, как включили свет, перебудив соседок, которые этим фактом были недовольны. Помнила, как мне меняли белье, пока я сидела на стуле, пытаясь с него не упасть. Помнила, как уложили спать, чтобы уже через несколько часов поднять и отвести под руки на осмотр, потому что сама я идти не могла. Прямо там и чистили, пока остальные за стеклом могли все видеть. Они ждали своей очереди, обмирая от страха, пока на кресле умирала я, потому что сохранять уже было нечего.

Я очнулась еще тогда, когда меня везли по коридору. Сама спускалась с каталки. Меня вело, голова кружилась, а говорить я не могла. Просто лежала, пока в палату не заглянули:

– Кто из вас Евгения? Там к тебе муж пришел, – недовольно пробурчала вахтерша и закрыла дверь.

А я не верила собственным ушам. Так надеялась, что это Володя, потому что по-другому и быть не могло. Наверняка вернулся за мной, а мама сказала, что я здесь.

– Ты куда? Тебе нельзя! – воскликнула соседка, а я уже кое-как надевала белье, доставая из шкафа спортивный костюм.

Неимоверно шатало, а слезы застилали взгляд, лишая обзора. Кое-как натягивала на тапки бахилы, пока та самая вахтерша сочувствующе поддерживала, чтобы я не упала. Рванув на себя тяжелую дверь, еле устояла на ногах, чтобы, выбравшись в комнату приема передач, отыскать глазами Владимира…

Не находила.

Видела, как ко мне летит Александр Сергеевич. Его руки крепко держали, а я по-прежнему смотрела по сторонам, пытаясь найти иллюзию, тень того, кого здесь явно не было.

– Евгения, как же вы?

– Я… – слезы полились из глаз.

Рассказывала ему все, страшно заикаясь, дергаясь на каждом слове. Так трудно было говорить, но мне это было нужно. Поделиться хоть с кем-то, рассказать о своей боли. По нескольку раз повторяла одни и те же слоги, цепляясь за мужчину как за спасательный круг. Он обнимал, слушал, прижимал к себе, пытаясь успокоить. Наверняка ни слова не понимал, потому что они – слова – никак не хотели складываться. Со мной впервые такое было, и от этого становилось еще страшнее. Потеряв часть себя, я понимала, что могу потерять и остальное.

Шли дни. После выкидыша я пролежала в гинекологии еще десять дней, за которые мое физическое состояние пришло в норму, а моральное – казалось, что его уже не восстановить.

Я, то рыдала навзрыд, прикладывая ладони к животу, то мысленно взывала к Володе, потому что мне его так сильно не хватало. Пустота постепенно вытесняла все чувства, наконец оставив лишь ненависть. Я ненавидела его за то, что он сделал. Я винила его за то, что случилось со мной. Я проклинала, понимая, что если бы не все произошедшее, наш ребенок мог бы родиться и жить. Но я любила.

Продолжала любить несмотря ни на что, хоть любовь и приносила мне только боль.

Единственным, что спасало меня в те дни, были ежедневные посещения Александра. Он забирал у меня все негативные чувства. Избавлял меня от них одной своей улыбкой или не слишком смешной шуткой. Проводил со мной полдня, хоть и не обязан был. Притаскивал что-то вкусное, книги, журналы. Он отвлекал меня, как мог, и это у него получалось. Нет, не забывалась рядом с ним, но боль становилась чуточку меньше.

С тех пор Владимира я так ни разу и не видела. Его телефон оказался недоступен, а Маргарита его новый номер не знала. Я дежурила у подъезда, словно невзначай проходила мимо, часто в одиночестве гуляла по нашим местам. Даже на крышу того самого дома забиралась, где он сделал мне предложение.

Без него этот мир казался чужим, пустым, лишенным смысла. Мое существование вдруг стало под вопросом, потому что я не видела себя без него. Слишком замечталась, не осознавая, что к таким наивным и доверчивым, как я, реальность невероятно жестока.

Потирая глаза, поднялась с постели. Сон ушел, а еще неимоверно хотелось пить. Жаркий летний воздух легко проскальзывал в открытое настежь окно, не давая дышать. А может, причиной тому был кошмар, от которого, наверное, я никогда не избавлюсь.

Спустя пять лет о том, что произошло, я жалела не меньше, а может быть, даже больше. Тогда толком и не понимала ничего. Все казалось ненормальным сном, который обязательно должен развеяться. Но нет. Боль не утихла. Она так и осталась со мной – моей, а я время от времени размышляла о том, что можно было сделать, чтобы избежать выкидыша. Я ведь могла тогда пойти к гинекологу, не откладывая все на вечное потом. Могла, но без оглядки жила Владимиром.

Запнувшись о чемодан, тихо выругалась, но тут же зажала рот рукой. Мама спала, и будить ее не хотелось. Она и так переживает по поводу моего отъезда и завтра наверняка будет рыдать, но время пришло. Действительно пришло, а не то, что пять лет назад.

Глава 21. Женя

Сейчас

– А мы плитку купили? – взволнованно спрашивал Саша, пока мы ходили по рядам, отыскивая жидкие обои для кофейни.

– Купили, – усмехалась я ему в ответ, а мужчина вновь заглядывал в наш список.

– А софиты?

– Заказали, – твердила я в который раз.

Вообще все, что касалось открытия новой кофейни, у Александра ассоциировалось с ужасом. Причем из раза в раз одна и та же песня приключалась. Он волновался, постоянно все перепроверял по пятьсот раз, но, как только новое заведение гостеприимно открывало свои двери, Сашу будто возвращали обратно на землю и он становился самим собой.

– А меню?

– И меню, и коктейльную карту заказала, и рекламные баннеры над баром. И даже внешний баннер на открытие, – успокоила я его, слегка сжимая его руку.

– А повар?

– Перезвонил. Сказал, что согласен. Осталось набрать официантов и найти бармена, но думаю, с этим проблем не будет.

Закупив все необходимое для ремонта, мы, наконец, выбрались на улицу. Жадно вдыхала свежий утренний воздух, потому что в супермаркете строительных материалов было жутко душно. Кондиционеры не работали – наверное, в целях экономии. И немудрено. Проживание в столице оказалось невероятно дорогостоящим удовольствием.

– Поехали позавтракаем? – спросил Саша, обнимая меня со спины. – Доставка только завтра утром, поэтому на сегодня мы свободны. Можем посмотреть квартиры.

– Давай еще немного постоим?

Небо хмурилось серыми тучами, а в воздухе пахло костром. Прямо как на даче. С ужасом вспоминала наши последние посиделки в доме у Риткиных родителей. Неимоверно испугалась, когда увидела, как пламя пожирает баню, но потом – уже утром – мы смеялись.

Обсмеивали друг друга, выплескивая накопившийся страх, и восстанавливали события. Оказалось, что Маргарите и Темычу после интересного времяпровождения никак не спалось. Они хотели поплавать в бассейне, но из окна заметили меня, а мешать не хотели. Тогда Теме пришла в голову гениальная идея: спуститься вниз с другой стороны по балкону и погулять за домом.

Собственно, два отважных капитана справились с поставленной задачей, героически свалившись в кусты. Знатно потоптавшись по цветнику, они гуляли по дворику, пока не набрели на баню. Именно там они и решили остановиться, чтобы продолжить веселье.

В какой именно момент загорелась баня, никто из них так сказать и не смог. Они были заняты друг другом, а когда заметили, уже горела одна из стен и потолок. Храбро сражаясь со стихией, Тема заливал огонь водой из бочки, расплескав большую часть по полу, но, увы, пожар погасить не удалось. Тогда и призвали на помощь.

Не сказать, чтобы помощь была активной. Я таскала ведра с водой, умудрившись каким-то образом сломать ручку одного. Второе же парни утопили в колодце, который тоже пострадал, оставшись без большей части веревки. Туда же случайно улетел топор. Более того, была сломана лопата, которой Тема активно орудовал, пытаясь засыпать пламя землей.

Кроме того, пострадал и забор между тремя дачами. Не знаю, что было бы, будь соседи дома, но ничего хорошего точно. Саша собрал огнетушители из всех машин, но их оказалось недостаточно. Мы так и паниковали, бегали, спотыкались друг о друга, пока Владимир не вспомнил о шланге, который висел на стене в сарае.

Подключив его к наружному крану, он сумел довольно быстро расправиться с пожаром, буквально залив баню и все вокруг огромным количеством воды. Рассвет мы встречали черные и чумазые.

Увидев меня в купальнике, кстати, Саша ничего не сказал. Мне нравилась эта его черта – он не вмешивался в личное пространство, разграничивая свое, мое и наше, но иногда его спокойствие бесило. Хотелось растормошить, чтобы понять, что он ко мне чувствует, любовь ли это на самом деле.

После того дня любых встреч с Владимиром я избегала. Он приходил к нам в кофейню, разговаривал с Сашей, но я к нему выйти так и не решилась. Когда ждал меня у подъезда, попросту сбежала. Развернулась и припустила в ближайший кафетерий, чтобы просидеть там до самого закрытия. Не могла. Просто не могла его видеть и не желала ворошить прошлое. Оно осталось там – в месте, где я умерла. Вместе с ним, вместе с моими чувствами.

В каком-то смысле в столицу я сбежала именно от него. Немного сомневалась в необходимости этой поездки, но за прошедшие дни убедила себя в том, что так будет намного лучше. Здесь он меня не найдет, а я, наконец, спустя столько лет смогу начать новую жизнь.

– Ну что? Поехали? – Саша улыбнулся и поцеловал меня в щеку.

Держал за руку, когда подходили к машине. Без него, я, наверное, ни за что бы не решилась на эту поездку. Тяжело кардинально изменить жизнь, когда вокруг столько нюансов. Элементарно не знала города, потому что никогда здесь не была. Мы вообще с мамой только в прошлом году впервые куда-то выехали. Правда, кроме моря, я так ничего и не увидела, потому что не вылезала из него ни днем, ни ночью.

Отвез нас Саша не куда-нибудь, а прямиком к конкурентам. Он оценивал дизайн, удобство, расположение. Рассказывал мне, в чем их ошибки, но я пропускала все мимо ушей. Уже давно научилась распределять информацию, безбожно отсекая лишнее, потому что, когда он попадал в свою сферу, рот его не закрывался.

– Кстати, нам уже через полчаса надо быть вот здесь. – Он показал мне место на карте, повернув ко мне экран своего навороченного телефона.

– Тогда выдвигаемся прямо сейчас, – поставила я на стол чашку с недопитым чаем. – Тут пробки, не предугадаешь.

Уже через сорок минут мы поднимались в лифте на девятнадцатый этаж новостройки. Наше опоздание не вызвало у риэлтора никаких негативных эмоций. Наоборот, она была рада видеть нас настолько, что без умолку рассказывала о плюсах квартир, которые мы еще даже не видели.

– Вы уже определились с количеством комнат? – спросила она, когда мы вышли на лестничной площадке.

По отделке сразу было видно, что ремонт совсем свежий и никто еще не успел на нем отметиться надписями или карикатурами. Дом сдали два месяца назад, но десяток квартир еще пустовал, и я понимала почему. Стоимость квадратного метра была заоблачной.

– Нам с перспективой, поэтому ищем трехкомнатную, – ответил Саша, осматриваясь по сторонам.

– Тогда сначала зайдем сюда. Думаю, этот вариант вас устроит.

Я заходила последней. На самом деле мне не очень-то и хотелось тратить время на выбор чужой квартиры, тогда как мне тоже надо было обзаводиться жильем, но раз уж обещала, приходилось держать слово.

Мы уже второй день снимали номера в гостинице, но долго такого проживания мой кошелек не потянет. Да, Саша предлагал снять один номер, потом предлагал заплатить за мой сам, но я от его помощи мягко отказывалась. Эти годы он был моим другом и начальником, а последние несколько месяцев мы встречались, но к чему-то большему я пока была не готова. Не хотела быть ему обязанной, тем более финансово.

Так непривычно было ходить по пустой квартире. Казалось, что в ней очень много места и так свободно, но эта точка зрения была обманчивой. Стоит обставить ее минимумом мебели, и простор исчезнет, и это будет уже совсем другая история.

Кухня была большой и квадратной. Санузел с точностью повторял ее контуры, но находился в другой стороне. А из гостиной две невзрачные двери вели в одинаковые по размеру спальни. В принципе, интересная геометрическая задумка, но лично для меня чего-то не хватало. Хотя… Кто я такая, чтобы выбирать?

– Ну как тебе? – Саша хитро улыбался, обнимая меня за плечи.

Была уверена: он уже видит, что и куда поставит и в какой цветовой гамме будет каждая комната. Иногда мне казалось, что зря он выбрал для бизнеса общепит. Стал бы дизайнером интерьеров – работа приносила бы ему куда больше удовольствия.

– А что ты у меня спрашиваешь? Жить здесь кто собирается? – усмехнулась, опираясь на него спиной.

– Мы, – прозвучало неожиданно, вынуждая обернуться и растерять весь оптимизм к чертовой матери. – Мы с тобой здесь собираемся жить.

Глава 22. Женя

Сейчас

После осмотра квартиры мы с Сашей поругались. Причем впервые поругались с криками и руганью, пока ехали в авто обратно в гостиницу. Обычно хватало нескольких фраз, чтобы мы пришли к компромиссу, но в этот раз все вышло из-под контроля. Он просто не слышал меня. Слушал, но не хотел слышать, упрямо настаивая на своем.

Оказалось, что мужчина уже все продумал за нас обоих. Уже решил, что купит квартиру для нас и мы станем с ним вместе жить под одной крышей, вести общий быт, просыпаться и засыпать вместе. Уже решил, что я так и буду помогать ему в кофейне, работая управляющей, а он будет содержать меня и выполнять все мои капризы.

– Ну зачем тебе искать себе другую работу? – спросил он у меня на повышенных тонах. – Ты хочешь шубу? Золото? Ходить в салон каждую неделю или, может быть, новую тачку? Так я все куплю тебе. Скажи что, и получишь в этот же миг!

– Разве меха или побрякушки – это главное? – он совсем не понимал меня, да и не пытался. – Зачем я, по-твоему, училась? Чтобы работать управляющей в кофейне?

– Если ты хочешь, то можешь после свадьбы полностью забрать себе часть сети. Ты сможешь сама вести бизнес и…

– После какой свадьбы? – натурально взвыла я, понимая, что разговаривать нам не о чем.

– После нашей свадьбы! Хватит бегать от меня, Евгения! Я люблю тебя, слышишь? Люблю! И хочу узаконить наши отношения!

– Какие отношения?! Мы встречаемся несколько месяцев! Да у нас даже секса не было! – закричала я, а слезы бессилия и обиды хлынули из глаз.

Услышав визг шин, я испугалась и моментально посмотрела вперед. Рядом с нами всего лишь в нескольких сантиметрах от капота остановилась навороченная тачка. Еще бы немного, и нам никак не избежать аварии. А ведь мы выехали на встречку. Володя никогда не позволял себе отвлекаться от дороги и всегда был предельно сосредоточен. Он никогда не подвергал мою жизнь опасности.

Широкоплечий мужчина горячей кавказской наружности вышел из авто и с матами двинулся к нам, а я уже знала, что сейчас будет ругань, которую я совершенно точно не хотела слышать. Саша уладит инцидент, замнет, как это было всегда, но сидеть в машине рядом с ним я не собиралась. Открыв дверцу, устало выбралась наружу и побрела в сторону магазинов. Не знала город, но эти заведения помнила. Уже видела, когда мы выезжали утром, а значит, гостиница где-то совсем рядом.

Купив себе внушительную баночку мороженого, для пущего эффекта успокоения захватила еще и фисташки да стеклянную бутылочку лимонада. Дома прийти в себя обычно мне помогала уборка, но в гостиничном номере сильно-то и не поубираешься. Нельзя отбирать у горничных их заработок.

Гуляла по улицам, рассматривая витрины. Чего здесь только не было, но, заметив вывеску кондитерской, уже за себя не отвечала. Ноги сами понесли меня внутрь, и вот я уже покупала разноцветные жевательные конфетки и кислые полоски мармелада. Желудок, прости меня за этот бунт, но мне действительно надо.

Вернувшись в гостиницу, я заметила, что Сашиной машины до сих пор нет. Она не стояла на парковке. Конечно, я волновалась за мужчину, но была уверена в том, что с ним все в порядке. Перебесится и вернется. А я к тому времени тоже успокоюсь.

Теплый душ, музыка из телефона, маска на лицо. Нет, не театральная, а огуречная. Та, что почти от всех бед. Особенно помогает, если вообще ни о чем не думаешь.

Но не думать не получалось. Меня слишком задело Сашино отношение ко мне. Он представлял меня рядом с собой чем-то вроде рыбки-прилипалки, полностью зависимой, погрязшей в одинаковых серых буднях, чьим центром станет именно он. Да, признаюсь честно, это неплохие перспективы. Как говорится, стерпится-слюбится, учитывая обеспеченную жизнь, но…

Его любовь яркая и дикая. Она как пламя – горит только потому, что он сам подбрасывает туда дров. Сам себя убеждает в том, что он любит меня, но это не так. Я всегда видела его интерес, ощущала его желание, но не подавала виду. А когда желания стали явными, а слова – откровенными, игнорировать его стало непросто. Не хотела его обижать, но уже заранее понимала, что наша дружба не сохранится. После разочарования люди редко общаются.

Я не испытывала к Саше тех чувств, о которых он говорил ежедневно. Если убеждать себя в чем-то каждый день, можно запросто поверить в это, но я обманываться не желала. Хватит обманов в моей жизни. В свое время уже нахлебалась.

Чего именно я хотела от жизни? В глобальном смысле пока не знала. Наверное, в двадцать два сложно серьезно ответить на этот вопрос, оперируя тем опытом, который уже был в жизни. Та же мама до сих пор считала меня ребенком, но я себя к этой возрастной категории не причисляла. Ребенком можно назвать того, кто не может отвечать за собственные поступки, я же была более чем уверена в каждом своем шаге, уже понимая наперед, к чему то или иное действие может привести. В этом и была разница.

Знала наперед свои планы. Мама продала квартиру, доставшуюся нам в наследство от бабушки. Она предлагала мне в ней жить, но я отказалась, слишком четко помня о том, что в ней происходило. Да, несомненно, я проводила в ней счастливые минуты, часы в своей жизни, но одно плохое воспоминание перечеркивало черным траурным маркером все хорошее. Я слишком явно помнила Владимира и, проживая в этой квартире, увы, забыть не смогла бы.

На счету в банке, открытом на мое имя, лежала внушительная сумма. Ее вполне хватит для того, чтобы я могла купить себе скромную однокомнатную квартиру где-нибудь не совсем в центре. И да, это намного лучше, чем сначала снимать квартиру, устраиваться на работу, выжидая испытательный срок, а потом брать ипотеку. Лучше свой маленький уголок, чем долговая яма длиною в жизнь.

К слову, этот счет был открыт на мое имя сразу после рождения, и туда мама откладывала для меня со своей скромной зарплаты часть денег, чтобы, когда мне исполнится четырнадцать, я могла себе в подарок купить что-то внушительное. Правда, ее планы не оправдались. В 1998 году была начата денежная реформа, и мои подарочные сто тысяч рублей превратились в просто сто рублей, которые я сняла в четырнадцать – в день своего рождения, и потратила на две вкусные пироженки – для себя и для мамы.

Кроме покупки квартиры мне действительно стоило в самое ближайшее время подумать о работе. Нужно было составить приличное резюме и разослать его по всем имеющимся в столице компаниям. Оплата коммуналки, продукты, одежда и т. д. – все это ложилось на мои хрупкие плечи, но радовало меня одно. Теперь я могла завести себе кота и наслаждаться его компанией теплыми вечерами. Все-таки эти меховые подушки – невероятно милые существа.

В дверь номера постучали. Вздрогнула, оглянувшись, но к створке не подошла. Нет, еще не успокоилась. Еще мороженое не съедено, фисташки не пощелканы и язык не стал разноцветным от сладостей, а желудок не урчит от лимонада. Я обязательно поговорю с Сашей – этого разговора не избежать, – но сделаю это завтра. Тогда, когда мы оба будем к этому готовы.

– Жень, прости меня, пожалуйста, – проговорили за дверью с сожалением в голосе. – Я просто очень сильно тебя люблю.

Что меня ждало рядом с Сашей? Беспечная жизнь, окруженная его постоянной ревностью, а также ворох его любовниц, которые неизменно появятся. Поздние возвращения домой, запах чужих духов и взаимные упреки. Дети, которых при разводе придется делить. Я не хотела погрязать в этом подобии жизни. Я хотела любить, действительно любить и быть любимой. Не сейчас, когда-нибудь позже, когда придет время.

Прекрасно знала, что даже сейчас Саша крутит разовые интрижки за моей спиной. Думает, что я не знаю об этом, но разве женщину можно обмануть молчанием? Да, я сама была виновата в этом и осознавала свою вину, полностью с ней соглашалась, но лечь с ним в постель до сих пор не могла.

Просто не представляла, как это – открыться другому человеку, кому-то чужому, кто будет разглядывать твое тело, трогать его, прикасаться к нему взглядом, руками, губами. Просто не могла, хотя и пыталась побороть свой страх. Но все, чего достигла, так это обыкновенный сон рядом с другим мужчиной, но не обнаженной, нет. Обязательно в пижаме – чтобы стена между нами. Та, которая скроет от всего, пожалеет сердце.

Телефонный звонок вырвал меня из задумчивого состояния, в котором я пребывала весь остаток дня. Вечер за окном уже ложился на город, обнимал весь мир, постепенно погружая землю в ночь. Темнота окутывала одеялом спокойствия и тишиной. Той, в которой уютно.

– Да? – ответила я на звонок с неизвестного телефонного номера.

– Ну и чем же занимается моя подружка? – раздался веселый голос Ритки.

– Собирается есть мороженое, – ответила честно, зачерпывая ложкой холодное лакомство.

– И без меня? Хотя… У меня есть предложение куда интереснее. Как насчет того, чтобы проинспектировать местные клубы? Мне кажется, что там мы обязательно найдем тех, у кого можно взять первоклассное интервью.

– На тему? – сразу включилась я в работу.

– Секс в большом городе, Евгеша. Секс в большом городе.

Глава 23. Женя

Сейчас

Собиралась я быстро. Лучшим способом проветрить мозги был как раз таки поход в ночной клуб. Там закапываться в собственные мысли не позволяла музыка, а общее веселое настроение и вовсе поднимало боевой дух. Я любила танцевать. Когда выходила на танцпол, забывала буквально обо всем, даже о том, что меня окружают люди. Я всегда танцевала для себя, ощущая мелодию каждой клеточкой тела, но никогда не стояла у зеркал. Смешная привычка. Никогда не понимала, зачем они это делают?

Черное маленькое платье скользнуло по телу, награждая кожу привычным холодом. На всякий случай накинула на плечи тонкое пальто, похожее на кофту. Увы, сейчас мода сама говорит за нас, а не мы за нее. Облаченная в эту вещь, я чувствовала себя безопасно.

Стопы скользнули в туфли.

«Куда ты на таких каблуках, мать?» – взывал ко мне здравый смысл.

«К черту здравый смысл», – отвечала я сама себе, поправляя макияж, делая его немного ярче, выразительнее.

Цепочка клатча на плечо, а телефон уже разрывается знакомой мелодией. Словно насмехается надо мной, давая мне на этот вечер полный карт-бланш. И я спускаюсь вниз по лестнице без единой мысли, потому что именно сегодня я хочу оторваться по полной. Хочу вырваться на минутку из своей жизни, став кем-то другим. Безумной, рисковой, веселой и свободной.

– У тебя снова новая тачка? – спрашиваю я у Маргариты.

Она стоит, опираясь спиной на новенький спортивный автомобиль, и выкуривает тонкую сигарету, делая порывистые затяжки. Сейчас так сильно похожа на своего старшего брата.

– Конечно. Новый город, новая жизнь, новая тачка. Кстати, и квартира новая. Вовчик подарил. Просторная, между прочим, в самом центре. Не хочешь перебраться ко мне?

– Мы уже разговаривали на эту тему, Марго. Я выразилась предельно ясно. Мне нужно учиться самостоятельности, а существование на шее у твоих родителей меня не прельщает. – Я обошла авто и уселась на пассажирское сиденье рядом с водительским.

– Все, ладно. Не будь занудой. Поехали развлечемся.

Клуб представлял собой нечто масштабное. Двухэтажное заведение подсвечивалось неоновыми лентами, а вывеска горела так ярко, что, наверное, она была заметна даже по ту сторону реки. Внутри тоже весь интерьер был выражен в ярких цветах – в мебели и отделке. Наверное, сотни зеркал располагались в холле и в самом зале. Куда ни посмотри, а все равно увидишь себя.

Отдав в гардероб верхнюю одежду, мы пошли прямиком к бару.

– Пьем? – весело спросила у меня подружка.

– Пьем, – почти не сомневаясь, ответила я.

Бокал виски после двух коктейлей точно был лишним. Голова начинала кружиться, но я все еще уверенно стояла на ногах. Даже не шаталась – зеркала не врали. Особые смельчаки пытались подкатывать к нам, но Маргарита отлично отшивала их, предельно спокойно объясняя, что девочки сегодня пьют. Почему-то мне казалось, что хищные пираньи ожидали, пока мы доберемся до нужной кондиции, чтобы наброситься на нас и увезти в свое логово, но, увы, кондиция никак не хотела, чтобы мы до нее добирались.

Несколько раз мы выходили танцевать. Била по рукам настойчивых кавалеров, решивших, что их ладони непременно должны покоиться на моих ягодицах. Кому-то даже заехала коленкой в пах. Не хотела – оно само получилось. Просто не нужно стоять рядом, когда девушка избавляется от туфель.

Сливалась с мелодией, пропитываясь нотками отчаяния. Почему-то до боли хотелось плакать – и не просто плакать, а именно выть. Обнять себя руками, сесть прямо на пол и прижаться к холодной стене спиной, слегка покачиваясь.

Проверяла телефон по десять раз в час. Ни одного звонка, ни одного сообщения. Вот она, Сашина любовь, которой нет, а ведь на самом деле так хотелось верить, что хоть кто-то сможет вытеснить эту пустоту из моего сердца. Эгоистично? Еще как. Но лучше быть эгоисткой, чем влюбленной дурой.

– А поехали в другой клуб? – пьяно спросила у меня Маргарита, опрокидывая в себя новую стопку. Уже еле ворочала языком, но все туда же – за приключениями. – Здесь стало скучно.

Еще бы скучно – два часа ночи. Нормальные люди уже давно спят, а мы шляемся не пойми где, запивая алкоголем собственное уязвленное самолюбие.

– Ты собралась в таком состоянии за руль? Не смеши меня. Мы разобьемся, едва выехав на оживленную дорогу. А может быть, и того раньше.

– Давай такси закажем? Нас уже ждут в другом месте. Там весело. – Содержимое следующей стопки оказалось в Маргарите, но третью я выхватила из ее рук, проглатывая напиток одним разом. Нечего технично напиваться в одиночестве. Я тоже хочу.

– А кто нас ждет? – спросила, нахмурившись.

– Друзья. Да ты должна помнить Мишку. Его семья переехала в столицу лет пять назад, сразу после того, как он окончил школу. Да кому я рассказываю? Вызывай такси и поехали. Сама увидишь и вспомнишь.

Такси примчалось к нам уже через десять минут. Мы успели продегустировать парочку коктейлей, а я как-то слишком вяло осознавала, что бессовестно пропила кучу денег в этом клубе, не жалея и чаевых для бармена, который весь вечер был обходительным и не забывал подливать нам новые порции. Нет, конечно, про себя материлась, но думать сегодня об этом не хотелось. Я обязательно подумаю об этом завтра, когда буду корить себя за все произошедшее.

Дорога заняла какое-то время. Водитель оказался неболтливым, а вот мы весело подпевали радио. Играла настолько старая песня, что и вспоминать стыдно. Когда-то прямо-таки зависали под нее с Маргаритой, ощущая себя взрослыми дамами, разбирающимися в жизни. Так смешно и нелепо. Но было так просто.

– Звони, – скомандовала я Ритке, и она послушно набрала чей-то номер.

– Мы приехали! Идите, давайте встречайте нас! – объявила она, видимо, тому самому Мише, которого мне никак не удавалось вспомнить. Возможно, он учился в параллельном классе. – Пойдем, Евгеша.

Маргарита выбралась из автомобиля, а я застопорилась, расплачиваясь с водителем и давая ему сверху немного больше.

– Простите, вы не могли бы постоять здесь минут пять и подождать нас. Если мы не вернемся через пять минут, то уезжайте, ладно? – кое-как миролюбиво выговорила я.

– Хорошо, дочка. Пять минут, а потом уезжаю.

Выбравшись, запоздало вспомнила, что свою кофточку да и Риткину куртку мы оставили в гардеробе клуба. Так и знала, что как-нибудь накосячим.

– Ритка, мы вещи забыли! – окликнула я ее, расстраиваясь.

– Да ну их. Я тебе новую подарю. – Вот так просто.

Поднимались по лестнице в какой-то элитный клуб. По крайней мере, он выглядел не так пестро, как предыдущий, и во внешней отделке угадывался какой-никакой, а вкус. Взглянув наверх, собиралась посмотреть, сколько там еще ступенек осталось, да так и замерла на полпути, потому что там стоял Владимир.

Как и всегда – чертовски притягателен. В черной рубашке и черных же брюках. Руки в карманах, пиджак на плечах, а на правом запястье часы. Господи, хоть бы он был пьяным глюком. И смотрит так – безэмоционально. Темный взгляд блестит даже в тени. Он ждет. Меня ждет.

– Евгеша, ты идешь? – обернулась ко мне Ритка, а я истерично рассмеялась. Хохотала громко, даже не пытаясь не привлекать внимание. Просто не могла остановиться, захлебываясь истерикой.

Владимир спускался. Неторопливо, статно, и каждый его шаг звучал для меня приговором. Маргарита уже скрылась внутри с какими-то парнями – наверное, с друзьями брата, – но мне на это было наплевать. Передала из рук в руки родственнику, пусть теперь сам разбирается с этой пьяной интриганкой.

Смотрела на него, а он стоял всего в каком-то шаге от меня. Даже нет. В полушаге. Все тот же до боли знакомый аромат ударил в голову, возрождая что-то забытое, с трудом спрятанное, а я со всего размаха влепила мужчине пощечину. Ту самую, что так желала отдать, но легче не стало, а ведь я так надеялась…

– Я скучаю по тебе, – невозмутимо проговаривает он, а я ударяю еще раз.

Злые слезы застилают взгляд, а я сжимаю зубы, чтобы не дай бог не всхлипнуть.

– Я ненавижу тебя. – ответила я, усмехаясь.

Прекрасно помнила, как мы не спали до самого утра, разговаривая обо всем на свете, делясь секретами, планами, собственной жизнью. И каждый день я встречала его взгляд, точно зная, что увижу его и завтра. И обязательно поцелую эти губы, которые наверняка целовали сотни других.

– Я люблю тебя, Евгеша. До сих пор. Всегда.

Еще одна пощечина. Ладонь горит, пальцы покалывает, а я не желаю слушать эту ложь. Внутри все сжимается, снова болит нестерпимо, как и тогда, когда умирала день за днем в собственной постели, проклиная тот день, когда впервые познакомилась с Риткиным старшим братом. Ненавижу. Всем сердцем ненавижу.

– Не смей меня так называть. – Слезы уже стекают по щекам, и их не остановить. – Наши отношения были ошибкой, ясно? Самой глупой ошибкой в моей жизни.

– Не говори так. Ты сама себе не веришь.

Еще одна пощечина. Просто молчу, не в силах возразить, а он даже с места не сдвинулся. Выносит каждый удар так, будто считает, что все они заслужены. Всегда поражалась его выдержке.

– Я знаю, о чем говорю, – все-таки ответила, пытаясь улыбаться, но наверняка выглядела жалко.

– Пять лет, Женя. Пять лет я вижу тебя в своих снах.

– Ложь!

Вновь замахиваюсь, но он ловит мою руку, прижимает к себе так крепко, что и не вырваться, и накрывает губы поцелуем. Сопротивляюсь изо всех сил, кусаюсь, ощущая во рту металлический привкус крови, но ему все равно. Он целует – жадно, неумолимо, яростно, будто выплескивая на меня все свои эмоции, разделяя ту бурю, что рвала его на части все эти годы.

Я знаю, что будет завтра. Знаю, насколько пожалею. Сопротивляюсь. Ему, себе. Он ловко накидывает на мои плечи свой пиджак и подхватывает меня на руки, унося в противоположную от клуба сторону. Извиваюсь, бью кулаками по его груди, плечам, но он держит крепко. В какой-то момент просто закидывает меня себе на плечо.

– Пиджак упал! – зачем-то кричу я, колотя его спину, но причиняя боль лишь себе.

– К черту пиджак.

Я ехала на заднем сиденье его машины, пристегнутая ремнями безопасности. Непослушные пальцы пытались отстегнуть замок, открыть дверь, которая была заперта. Что-то кричала, угрожала ему, но Владимир словно не слышал меня. Уверенно направлялся куда-то, а когда мы остановились около моей гостиницы, я вдруг замолчала.

– Спасибо, не надо меня провожать, – проговорила, когда дверца открылась, но мужчина сам отстегнул мой ремень и вновь взял меня на руки. Силы на сопротивление закончились. Уже было все равно, что будет дальше.

Глава 24. Женя

Сейчас

Мазохистка? Еще какая! Самая долбанутая в мире мазохистка!

Его запах вновь окутывает, пьянит, и так хочется верить, что этих пяти лет пропасти между нами не было. Будто мы и не расставались вовсе. Только-только попрощались вчера, а встретились уже сегодня. И так приятно тогда будет обнимать его. И долгий поцелуй в висок станет не мучением, а наслаждением. Тем, что дарит спокойствие. И его сердце под ладонью. Без него я давно разучилась засыпать.

Он сам нашел ключ в моем клатче. Сам открыл номер, будто точно знал, что я снимаю именно этот. Спокойно зашел и, не разуваясь, отнес меня прямиком на кровать, просто разрывая в клочья ни в чем не повинное платье. Лоскуты на пол, туфли туда же. Все-таки разулся, а я не смогла промолчать:

– Я тебя ненавижу.

– Дура, – беззлобно отозвался он, стягивая с себя рубашку.

Вытащив из-под меня одеяло, Владимир улегся рядом, подгребая меня к себе поближе. Карусель крутилась в голове, но она ни черта не была веселой.

– Я хочу, чтобы ты стала моей навсегда, Евгеша. На всю жизнь, – шептал он мне в волосы, с такой силой вжимая меня в себя, что становилось больно. Плакала, лежа на боку, а подушка впитывала соленые капли.

Так невероятно тепло, так привычно, но так страшно.

– Я не хотела сниться тебе, – отвечаю, затрудняясь вспомнить, сколько раз Владимир приходил ко мне во снах. Наверное, тысячи. – Я хотела быть рядом.

Прижимает еще крепче, полностью лишая меня дыхания, а мне и не нужно дышать. Рядом с ним мне хочется замереть, остаться в этом самом мгновении, где мы снова вместе.

Обернувшись к нему, смотрю в его темные глаза, наполненные такой тоской, и едва слышно говорю, будто сообщаю что-то очень важное:

– Знаешь, что самое страшное? Даже спустя пять лет я не готова от тебя отказаться. Только от одной мысли, что ты сейчас уйдешь, мне становится плохо. Наверное, это уже не лечится. Но я так сильно тебя ненавижу…

– Ты просто пьяна, – ответил он, целуя мою ладонь.

– Знаешь, я тоже предпочту утром думать именно так.

И я сама поцеловала его. Неловко, пусть излишне эмоционально, но страстно, вкладывая то, как сильно я соскучилась. Как жаждала этих объятий, этих прикосновений, этого тела и его души. Поцелуй углублялся, а я вновь кусала его губы, захватывала зубами подбородок. Играла, изнывала оттого, что желала снова прочувствовать, ощутить, что действительно его. Вся его – до кончиков по-прежнему коротких волос.

В какой-то миг я оказалась на подушках, а одеяло свалилось на пол. Туда ему и дорога. Остро ощущала обжигающие поцелуи, которые отпечатками, клеймом ложились на шею, ключицы, грудь и плечи. Его пальцы впивались в мою талию, а мужчина вычерчивал дорожку на моем животе, спускаясь все ниже и ниже. Целовал внутреннюю сторону бедер, а я сотрясалась от дрожи, всхлипывая так громко, что меня, наверное, слышал весь этаж.

В нетерпении срывал с меня белье, я с него – штаны, которые совершенно точно в эту ночь были лишними. Уже забыла, какое у него притягательное тело. Такой красивый, вкусный, что хочется бессовестно облизать широкие плечи, мощную грудь, очерчивая языком каждый кубик, каждую мышцу. Но даже не дает к себе прикоснуться. Настойчиво, но мягко укладывает обратно, а я с каким-то садистским удовольствием провожу короткими ногтями по его спине и впиваюсь в податливую плоть, когда он входит в меня.

Медленные первые толчки дают подстроиться, расслабиться, расшириться для него, плотно обхватывая член. Каждое движение отдается невыносимым облегчением, каждый его рык, каждый поцелуй – бальзамом на разбитую душу. Крепко удерживает мои руки, прижимая их к подушке над моей головой. Пальцы сцеплены в замки, словно он боится, что я могу сбежать прямо в процессе, раствориться, будто и не встречались. И я боялась.

Обхватывала ногами его бедра, стараясь прижать к себе еще сильнее. Он удерживал свой вес на локтях, а мне до истерики хотелось почувствовать тяжесть его тела. И объятия, и поцелуи… Только чтобы не заканчивались, не прекращались. Только чтобы вместе от начала и до конца.

Огненная волна прокатывалась по телу, гнала кровь по венам, то выстреливая в затылке, вынуждая тот неметь, то набрасываясь на кожу колкими мурашками – что-то сродни разрядам электрического тока, – то свиваясь в лоне змеей, которая готова была вот-вот взорваться…

Что-то шептала. Кажется, вновь и вновь рассказывала, как мне его не хватало, как до сих пор люблю его, как жить без него не могу. Умирала в его объятиях, с каждым рваным вдохом рождаясь заново. Может быть, мы и не дышали вовсе. Просто не существовали нигде, только в этой комнате, которая полностью отрезана от всего мира. От того черного, неприглядного, страшного мира, где мне было так одиноко.

Где холодными ночами ко мне врывались кошмары, вынуждая просыпаться и судорожно оглядываться по сторонам в поисках одного-единственного человека, которого просто не могло быть рядом. И вечерами я продолжала рассматривать подаренное мне кольцо. Все остальные презенты вдруг стали пустыми, и я больше не испытывала радости. Только от кольца, раз за разом проживая тот самый вечер и ночь. Ощущала себя сумасшедшей, да и сейчас не меньше.

Просто нельзя так любить. Нельзя так сильно любить, отдаваясь полностью, без остатка, буквально вручая свою душу другому человеку. Пляски на костях – вот что ждет того, кто по-настоящему любит. И боль, что съедает, умерщвляет, высасывая все жизненные силы. И в тебе нет сопротивления, потому что ты уже проиграл и битву, и войну.

Жадно отвечала на поцелуи, пытаясь насытиться ощущениями. Стараясь запомнить как можно больше – каждое прикосновение, каждый несдерживаемый толчок, каждый поцелуй. И эти темные завораживающие глаза, и губы, что целуют так дико и сладко, и колкую щетину, что едва ощутимо щекочет кожу, и короткие волосы, в которых хочется запутаться пальцами, сжать с силой. Я запоминала все, потому что алкоголь уже схлынул, и я наслаждалась этой любовью, впитывая все чувства, что раз за разом обрушались на меня. Полностью осознавала, с кем я, зачем я, почему я, но не желала останавливать. Легче умереть, чем запретить. Запретить самой себе.

Уже не контролировала собственное тело, полностью отдаваясь во власть мужчине. Мышцы внутри сжимались, плотнее обхватывая член, а ногти наверняка до крови царапали его спину, оставляя яркие красные полосы. Мне даже совестно не было, потому что в эту ночь я была честной и с ним, и с собой.

Яркие ошеломляющие вспышки взорвались ослепительным фейерверком перед глазами, вынуждая зажмуриться, выгнуться в спине и отчаянно застонать. Ощущала, как удерживает меня за ягодицы, не давая закрыться, и продолжает вдалбливаться, все ускоряя и ускоряя темп, а я, кажется, просто отключаюсь, захлебываясь в чувствах. А большего и не надо. Только его шепот:

– Я так сильно люблю тебя. Ты просто не представляешь насколько.

Находясь на грани сна и реальности, я все-таки переборола ломоту и усталость и сумела осторожно подняться с постели. Наблюдала за тем, как мужчина спит. Почти совсем не изменился, разве что лицо стало немного взрослее, серьезнее. Умаялся. Мне же на руку, потому что я собиралась трусливо сбежать.

Стояла под душем, понимая, что вчерашний вечер вспоминать не желаю. Я больше не хотела видеть Владимира, но мы снова встретились. И ведь Ритка уже второй раз меня предает, беспардонная сводница, у которой нет ни страха, ни совести. Давно начала отдаляться от нее, в один прекрасный день осознав, что я переросла ее. Наша дружба стала другой, но теплые отношения с ней я все-таки поддерживала, не желая оставлять подругу в одиночестве. Прекрасно знала, что, кроме меня, у нее больше нет действительно настоящих друзей. А теперь, выходит, и меня нет.

Кто из нас с Владимиром вчера решил, что теперь нам все можно? Не знаю, наверное, оба, но это было сродни сумасшествию. Словно закат на рассвете – то есть полная противоположность тому, что на самом деле должно быть. Когда-то он ушел от меня по-английски, а я собиралась смотаться по-французски, что, в принципе, одно и то же. Больно и не прощаясь. Потому что он разбил мое сердце на тысячи осколков, а я…

Я давно разучилась верить в сказки.

Глава 25. Женя

Сейчас

Без машины – она прибудет только завтра. Без крыши над головой – квартиру еще нужно найти. Без работы – даже не открывала объявления. Куда я шла этим ранним утром, волоча за собой чемодан на колесиках? Куда угодно, но только подальше отсюда.

Понимала, что поступаю опрометчиво, попросту сбегая от Владимира, сбегая от разговора, но сейчас по-другому не могла. Просто была не готова к тому, чтобы через пять лет сесть, как взрослые люди, за стол переговоров. Да и о чем мне было с ним разговаривать?

Он уехал, бросил меня, просто исчезнув из моей жизни. Владимир оставил после себя лишь нескончаемую боль, огромную дыру в моей груди, что до сих пор не зажила. Так зачем он снова ворвался в мою жизнь? Зачем говорит о любви, которая якобы до сих пор не ушла?

Точно знала о том, что во мне чувства есть, хоть и не хотела признаваться в этом даже себе. Они никуда не делись, но в нем… Трудно говорить о «сейчас», будучи неуверенной в том, что они были тогда. Когда любят, по-настоящему любят, так не поступают.

Секс, несомненно, принес удовлетворение, разлился на раны бальзамом, но, как и любой бальзам, размягчил корки, оставляя теперь раны открытыми. Конечно, понимала, что в угоду собственным желаниям я совершила самую большую ошибку в своей жизни. Вторую ошибку, но я сама хотела этого. Сама хотела хотя бы еще разок окунуться в ту бурю эмоций, которую дарил мне Владимир. Вспомнить, осознать, что наши отношения действительно были. Что они мне не приснились, не показались…

Не чувствовала себя использованной. Скорее уж наоборот, это я воспользовалась мужчиной. Как он к этому отнесется? Не знала. Просто не думала об этом, но все-таки где-то там, внутри, хотела причинить ему боль. Хотя бы немного из того, что пережила сама.

Добравшись до ближайшей гостиницы, сняла номер, но только на сутки. Даже вещи не разбирала. Сразу села за ноутбук, подключив его к местному вайфаю, и начала искать объявления о свободных вакансиях. Параллельно звонила риэлтору, но она не брала трубку. Может быть, еще спала, а может быть, просто занята.

Половина дня пролетела незаметно, а я договаривалась о собеседованиях на завтра, уповая лишь на то, что утром самолетом прибудет моя малышка и я смогу успеть все сделать вовремя. Главное, в пробки не попасть, а иначе все планы коту под хвост.

Риелтор перезвонила мне как раз в тот момент, когда я договорилась о последнем собеседовании. Милая девушка пригласила меня в офис модного женского журнала, но радоваться я пока не спешила. Кроме меня придет целая группа соискательниц.

Быть одной из претенденток, конечно, не хотелось бы. Все-таки личное собеседование – это совсем другое. Когда проводят общие встречи, это говорит о том, что либо сотрудники в этой организации надолго не задерживаются и поиск новых работников поставлен на конвейер, либо требования слишком жесткие и организация устала тратить время на личные собеседования, отчаявшись найти того самого специалиста. В любом случае выбора у меня не было. Работа мне нужна, но и за первую попавшуюся браться не хотелось бы, поэтому журнал «Женские грезы» мог стать отличным началом моей карьеры.

– Добрый день, вы звонили? Простите, я немного приболела, поэтому не могла ответить раньше, – раздалось на том конце телефона гнусавым голосом.

– Ничего страшного. Это Евгения, помните, мы встречались с вами вчера, смотрели квартиры? Хочу воспользоваться услугами вашего агентства. Мне нужна однокомнатная квартира, и желательно, чтобы я могла жить в ней все то время, пока идет сделка купли-продажи. Возможна аренда на этот срок.

– Вы с Александром передумали насчет трехкомнатной? – деловито спросила женщина.

– Мы с Александром ищем квартиры порознь. Ему нужна своя, мне – моя. Так что, возьметесь?

– Да, конечно. У меня есть парочка вариантов, но меня интересует лимит. Сколько вы готовы потратить?

– Два восемьсот, но жилая площадь должна быть около двадцати квадратных метров. Плюс какой-то минимальный ремонт, – озвучила я свои желания.

– Трудно, конечно, но я постараюсь что-нибудь найти. Дайте мне час времени, и я вам перезвоню.

Закончив разговор, я заказала обед прямо в номер, но все равно вздрогнула, когда раздался стук в дверь. Почему-то мне казалось, что Владимир вот-вот объявится. Окажется на пороге номера или позвонит по мобильнику. Подсознательно ждала этого, наверное, даже хотела, но мужчина не объявлялся. Может быть, тоже понял, что нам лучше больше не встречаться.

Риелтор перезвонила ровно через час. Я уже успела пообедать, когда раздался звонок. Она порадовала меня хорошими новостями – мы могли посмотреть две квартиры уже сегодня, и я тут же согласить приехать, записав в ежедневник первый адрес.

Знаете, иногда так бывает, что ты видишь какую-то вещь и тут же моментально понимаешь: она твоя. В лепешку разобьешься, будешь работать как проклятая, но обязательно купишь ее, потому что никому другому принадлежать она просто не может. Собственно, со второй квартирой так и было.

Студия общей площадью двадцать пять квадратных метров покорила меня своими теплотой и уютом. Даже расположение на восьмом этаже многоэтажки сразу стало казаться мелочью. Нежно-голубые и белые тона были использованы в мебели, отделке и декоре. Небольшая квартирка была полностью обставлена, за исключением некоторой техники, кухонной утвари и текстиля. Хозяева только-только сделали ремонт, но им срочно потребовалось переехать в другую страну, поэтому продавали они все и сразу. Готовую к проживанию квартиру. Мою мечту.

В маленькой квадратной прихожей стоял узкий шкаф под верхнюю одежду и обувь, а на противоположной стене разместилось большое зеркало. Санузел тоже был компактным – душевая кабина, миниатюрная раковина и унитаз, над которым была закреплена словно игрушечная стиральная машинка. Правда, еще имелся узкий шкафчик для принадлежностей, что прятался рядом с машинкой, но не покажи мне его риэлтор, я бы и не заметила.

Сама же комната была поделена на две части. В первой с комфортом разместился крохотный диванчик на двоих, напротив которого стояли узкая стойка и два барных стула. Над столом наверху была длинная полка для посуды, а слева собственно холодильник и сам кухонный гарнитур с варочной панелью. Ничего лишнего. Все просто, компактно и невероятно уютно.

Две комнаты разделяли стеклянные двери, которые при помощи механизма легко отъезжали в стороны, впуская в мир покоя. Большую часть занимала двуспальная кровать со встроенными тумбочками, а меньшую – платяной шкаф, стул, компьютерный стол и телевизор над ним. За портьерами и жалюзи прятался балкон. Отсюда не хотелось уходить. Меня покорили детали – картины, бра, светильники, декоративные подушки и кухонные мелочи. Страшно было даже прикасаться к этой красоте.

– Сколько? – едва сумела выговорить я, потому что голос как-то резко осип.

– Вы же понимаете, студия совсем недалеко от центра, хозяева оставляют абсолютно все, включая новую технику. Я, конечно, не хотела вам ее показывать, потому что мы выбиваемся из бюджета, но будет очень жаль, если такая красота достанется кому-нибудь другому. Здесь все делали для себя, с любовью…

– Не томите же.

– Три с половиной, и это уже со скидкой, включая мою работу. Но есть и плюс. Если вас все устроит, владелец разрешает вам заселиться уже сегодня.

Такой радости я не испытывала никогда в жизни. Восторг заполнял все мое тело, в глазах щипало от непролитых слез. Да, это немного дороже, чем я рассчитывала, но мне не придется делать ремонт, покупать мебель и технику, и главное – мне не придется тратить на все это время и нервы. И пусть у меня останется на счету чуть больше ста тысяч, но займись я всем этим сама, уверена, потратилась бы намного больше. Да и, в конце концов, заработаю еще. Зато уже сегодня у меня будет крыша над головой.

Я обернулась к женщине, прижимая ладони к груди, и она сразу поняла по моему взгляду, что клиент готов. В смысле, можно выносить и оформлять уже прямо сейчас.

Именно в офис агентства мы и направились. Подписывала документы, перечисляла задаток, но все это прошло словно мимо меня. Была настолько счастлива, что хотелось обнять весь мир.

Получив ключи, несмотря на вечер, я сразу же отправилась за чемоданом и ноутбуком. Ехала в такси, чтобы скорее прибыть на место, и даже небольшая пробка не испортила мое настроение.

В пути составляла в ежедневнике список того, что нужно купить уже прямо сегодня, отыскав поблизости от дома какой-нибудь супермаркет. Список казался бесконечным – все время вспоминала что-то еще, но, даже оказавшись непосредственно в магазине, набрала кучу того, что изначально покупать не планировала. Однозначно идти туда на голодный желудок не стоило, но что поделать? И да, блинный торт на новоселье я все-таки захватила.

Разбирала покупки, раскладывала вещи. Хотелось прыгать, бегать и скакать, но понимала, что стоит поужинать и пораньше лечь спать. Завтра мне предстояло весь день провести на ногах, поднявшись чуть ли не с рассветом…

Мобильник мигнул, и по квартире разнеслась привычная мелодия звонка. Звонил Саша. Со всеми этими заботами я совсем забыла про него. Долго смотрела на экран, гипнотизируя фотографию, но все-таки приняла вызов.

– Привет.

– Привет, ты куда пропала? Я заходил к тебе, но никто не ответил. Администратор сказал, что ты уже освободила номер. Это правда? – в его голосе чувствовалось волнение, но в остальном это был все тот же Саша.

– Да, Саш. Это правда. Я нашла квартиру, и мне разрешили сразу в нее переехать, – ответила я, с тяжелым вздохом присаживаясь на диван.

– Ты хочешь расстаться? – спросил он в лоб, но обсуждать эту тему по телефону я была не готова. Это неправильно. Стоило извиниться лично, да и помощь моя мужчине до сих пор была необходима.

– Давай завтра встретимся в кофейне и поговорим? – предложила я, не сильно-то и надеясь на положительный ответ.

– Хорошо, жду тебя завтра.

Ураган прошел мимо, тайфун тоже, и можно было ненадолго расслабиться. Ровно до завтра. Ужинала у ноутбука, составляя резюме, которое собиралась распечатать где-нибудь по пути на собеседование, когда телефон мигнул снова. Так и знала, что перезвонит.

Взяв мобильник в руки, уже хотела принять вызов, но застопорилась. С этим человеком разговаривать я не собиралась даже по телефону.

Глава 26. Женя

Сейчас

Поднявшись рано утром по будильнику, я первым делом улыбнулась. Здесь – в этой квартире – я чувствовала себя свободно и спокойно. Словно много лет в ней жила и помнила каждую мелочь.

Экран мобильника показывал двенадцать пропущенных звонков. Все они были от Марго, но перезванивать я не собиралась. Она сама должна осознать, в чем была неправа. Боялась, что могу на эмоциях наговорить кучу всего, о чем потом буду жалеть. Какой бы она ни была, она оставалась моей подругой детства, а такие сильные связи не так уж и легко разорвать.

Прохладный душ, выпрямитель для волос, легкий макияж. Очень сожалела, что в квартире не было ни утюга, ни отпаривателя, но черный костюм, который я вчера повесила в шкаф, к моему счастью, все-таки распрямился под натиском нагретого чайника. До чего только не дойдет логика, если на кон поставлено будущее.

Смахнув в сумку документы, телефон и кошелек, еще раз посмотрела на себя в зеркало, обулась и вышла. Самолет уже приземлился, поэтому я вызвала такси, чтобы добраться до аэропорта в кратчайшие сроки, если в столице это вообще возможно. Казалось, этот город никогда не засыпал и жил своей бесконечной активной жизнью даже ночью.

Ранним утром машин было даже больше, чем вчера вечером. Не нервничала – успевала вовремя, а потому наслаждалась песней, которую крутили по радио – «Выше головы» Полины Гагариной. Тихонько подпевала, тогда как хотелось громко орать, выкрикивая каждое слово. Музыка рвалась из души, изнутри, но внешне я оставалась все такой же спокойной.

Забрав авто из аэропорта, я нашла эту же песню в интернете и подключила телефон проводом к магнитоле. Сделав громкость на максимум, опустила стекла и, прибавив газу, поехала пить кофе в кафетерий, который располагался недалеко от первого места собеседования. Главное – не волноваться, а все остальное можно пережить.

С первого собеседования я сбежала, даже не дослушав до конца всю ту речь, которую для меня заготовили. Им нужна девушка с огромными амбициями, хронической бессонницей и пятью руками. Обязанности составляли немыслимый список без конца и края, а предлагали они на первых порах всего пятнадцать тысяч. Да у меня вся зарплата будет уходить на коммуналку и бензин.

Зато, быстро распрощавшись с первой вакансией, я немного раньше приехала в офис глянцевого журнала «Женские грезы». Поднявшись на четвертый этаж офисного здания, поздоровалась с девушкой в приемной и села ждать начала собеседования. Листала предыдущие выпуски журнала, чтобы скоротать время и успокоиться. Живот начинало сводить, а это первый признак волнения, которое внешне я никак не ощущала, но голову не обмануть.

Одна за другой прибывали девушки, которые также называли свои имена и присаживались на диваны и кресла. Вскоре свободных мест не осталось, а претендентки все прибывали. Оценивала их взглядом – красивые, ухоженные, модные. В воздухе прямо-таки витали напыщенность и гламурность. Именно это меня и успокоило, даже немного развеселило. Фифы – так бы я их назвала.

– Девушки, вы готовы? – вышла в приемную молодая женщина лет тридцати.

Конечно, ее вопрос был скорее риторическим, поэтому я промолчала, поднимаясь, тогда как некоторые ответили на реплику нестройным хором голосов. Женщина оглядывала нас недовольным взором, словно совсем не понимала, зачем мы тут нужны и почему эти дарования свалились именно ей на голову. В общем, она мне сразу понравилась. Такая держит все и всех в узде.

– Мое имя Ольга, но его вы можете не запоминать, – деловито начала свою речь женщина, ведя нас по коридору. – Я старший помощник главного редактора нашего журнала Екатерины Вознесенской. На данный момент мы ищем девушку-помощника, которая всегда была бы на подхвате. Круг обязанностей разнится от и до, и предстоит выполнять абсолютно все, что скажет главный редактор, но поверьте, если кто-то из вас сможет продержаться на этой должности хотя бы полгода, вас с руками и ногами оторвут в другие, более крупные издания, в том числе и в зарубежные. Собственно, именно Екатерина Александровна и будет проводить сегодняшнее собеседование. Рассаживайтесь.

Нас привели, видимо, в зал для совещаний. В центре комнаты стоял большой длинный стол, окруженный несколькими десятками стульев. В центре столешницы лежали журналы, вырезки, какие-то заметки, бумаги и фотографии, скорее всего, отобранные на фотосессиях для следующего выпуска. Я заняла место ближе к главе стола, но кресло пока пустовало. Однако уже в следующую минуту в зал уверенной поступью вошла женщина лет пятидесяти.

Невозмутимое выражение лица, невероятная подача, осанка, грация, природная красота и чувство стиля. Все это сразу бросалось в глаза. В руках женщина держала папку, на которой красочными буквами было напечатано название журнала. Я сразу же достала ежедневник и ручку, чтобы быть готовой к тому, что что-то придется записать.

– Ольга, перенеси на завтра встречу, назначенную сегодня на два, – скомандовала женщина. И да, она именно скомандовала, потому что голос ее был четким, хорошо поставленным. Она говорила так, что собеседник сразу понимал: вариантов сделать что-то по-другому у него просто нет. – В это время я буду присутствовать на фотосессии у Дмитрия. Те фото, что он прислал, совсем не подходят. Он не понимает концепцию.

– Хорошо, Екатерина Александровна.

Старшая помощница вышла, а мы смотрели на женщину, которая для одной из нас должна была стать руководителем. Смотрели и немножко боялись.

– Приветствую вас в святая святых нашего журнала. Мы рады, что на наше объявление откликнулось такое количество кандидаток. Уверена, все вы достойные девушки, но я буду говорить начистоту. В этом бизнесе, помимо конкуренции, есть жесткие рамки, держаться в которых может далеко не каждый человек. Я ищу универсального солдата. Человека, который не боится браться за любую работу, в том числе и творческую. Но прежде чем мы продолжим, поднимите руки те, кто получил образование журналиста за рубежом.

Кандидатки переглядывались, но руку так никто и не поднял. Конечно, стал бы человек, получивший образование за рубежом, приходить на собеседование в наш русский журнал. Такие люди обратно на родину возвращаются крайне редко.

– Плохо, но пойдем дальше. Поднимите руки те, кто получил образование журналиста здесь.

Руки вверх подняли человек пятнадцать, а я почему-то застопорилась. Женщина оглядывала девушек, а мне как-то неловко стало поднимать руку в последний момент, поэтому, раскрасневшись, я ждала, что она скажет.

– Спасибо, все вы свободны, – жестко проговорила женщина, а я обомлела.

Девушки разочарованно уходили, не скрывая возмущений и негодования, а я буквально приросла к стулу. Даже рукой в него вцепилась на всякий случай, потому что черта с два я отсюда уйду, не попытавшись побороться за место. Тем более что в зале осталось всего пять человек, включая меня.

– Отлично, – улыбнулась Екатерина Александровна, раскрывая свою папку. – Стажировка оплачиваться не будет. Если кого-то это не устраивает, можете быть свободны.

Еще две девушки поднялись и вышли, а из коридора слышалась ругань, в которой даже маты употребляли. Вот вам и гламурные фифы.

– Итак, вас осталось трое. Предлагаю сделать вот что. Каждая из вас сейчас называет мне фамилию, имя и отчество и приходит сюда завтра к девяти. Отработав целый день, если к вечеру не передумаете, я проведу личное собеседование с каждой, а дальше посмотрим.

Мы сидели, не понимая, что здесь творится. И что? Это все? Вот так просто завершился первый этап отбора?

– Девушки, не тратьте мое время. Свободны.

Из зала мы буквально вылетели. Окрыленная маленьким, но успехом, я даже следующее собеседование отменила. Теперь они от меня так легко не отделаются. Собиралась выложиться завтра на двести процентов, чтобы у Екатерины Александровны даже сомнений не возникло в том, кого брать на работу. И кстати, насчет неоплачиваемой стажировки женщина лукавила. Специально спрашивала об этом, когда договаривалась о собеседовании. Обычная средняя зарплата журналиста, правда, без бонусов, но три месяца можно и потерпеть. В конце концов, такая работа на дороге не валяется.

Как собиралась выкручиваться с образованием? Да никак. На следующем собеседовании скажу правду, но только тогда, когда покажу себя во всей красе. Если я им подойду, им уже будет плевать, что там написано у меня в дипломе.

– Саша, привет! – ехала в кофейню, собираясь решить сегодня и еще один важный вопрос. – Минут через тридцать я буду в кофейне.

– Хорошо. Жду, – ответил мужчина сухо, но мне было наплевать, потому что жизнь действительно налаживалась.

Глава 27. Женя

Сейчас

Мое утро началось сумбурно. Вчера после встречи с Сашей я все-таки заехала в магазин техники и прикупила себе отпариватель. С утюгами у нас как-то давно отношения не заладились, а этой штукой я вполне умела управляться, хотя все-таки и поставила пятно на любимой шелковой блузке, которую собиралась надеть.

Быстро сменив ее на черную рубашку, пыталась не поддаваться унынию и изо всех сил настраивалась на оптимистичный лад. Просто не могла сегодня ошибаться, потому что только от меня зависело, пройду ли я дальше и получу ли работу в «Женских грезах». И да, пусть это не совсем чистая журналистика, но Ольга права: я получу бесценный опыт. Ведь в большинстве СМИ действительно ценят универсалов, способных мгновенно включиться в работу независимо от того, какая перед ними стоит задача.

Из дома я вышла намного раньше и, пока ехала в офис, вспоминала нашу с Сашей беседу, если то, что вчера творилось, вообще можно было назвать беседой. Когда я радостная и окрыленная добралась до кофейни и вошла внутрь, случилось невообразимое. Просто не могла понять, чем мужчина думал, устраивая это шоу.

В не до конца отремонтированном помещении горел тусклый свет и играли музыканты. По центру был накрыт один из круглых столиков, которые я самолично заказывала. Свечи, вино, фрукты и, кажется, паста. Я даже особо не приглядывалась, уже понимая, что ничего хорошего меня здесь не ждет.

После громкого хлопка в помещении появились гелиевые шарики и сам виновник незапланированного торжества. В руках он нес огромный букет цветов, и, поравнявшись со мной, мужчина с лучезарной улыбкой вручил мне его, присаживаясь передо мной на одно колено.

– Ты мой свет… – начал было он, но я тут же остановила его взмахом руки.

– Если ты собираешься делать предложение, то совершаешь огромную ошибку, – твердо ответила я, больше не собираясь увиливать и надеяться на авось.

Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я согласилась попробовать перевести наши отношения из дружеских в более личные. Правда, в моей голове так до сих пор ничего и не изменилось. Он по-прежнему оставался для меня тем самым Сашей, к которому я тепло относилась и которому была благодарна за поддержку и помощь, но не более того. Не любила его, хотя и думала раньше, что мне нужна его любовь, что его чувства помогут мне забыться, отрешиться от прошлого, но нет. В моем сердце, как и пять лет назад, был совсем другой человек. Безответная любовь – вот на что я себя осознанно обрекала. Но лучше так, чем жить с не любимым и день ото дня врать ему о своем отношении. Просто не смогу так.

– Ты отказываешься? – голос его стал безэмоциональным, а сам мужчина поднялся, отряхивая брюки.

Видела темную коробочку, которую он держал в руке, но нисколько не жалела. Я бы и цветы отдала, но он уже вроде как их мне подарил.

Из подсобных помещений выглядывали работники. Наверное, ждали моего ответа, чтобы поздравить, но, увы, поздравлять было не с чем.

– Может быть, на улице поговорим? – умоляюще посмотрела я на Сашу, и он в ответ кивнул.

На крыльце стоять было гораздо легче. Мужчина закурил, а я наслаждалась ароматом цветов, названия которых не знала.

– Так ты отказываешься? – и вроде бы вопрос задал, но, кажется, уже и сам понял, что все решено.

– Саш, я с самого начала, если ты помнишь, не хотела переводить наши отношения в другую плоскость. Нет, – поспешила я успокоить мужчину, – дело не в тебе. Ты хороший, замечательный друг, интересный мужчина, но ключевое слово здесь именно «друг». Мне не хочется тебя обманывать и давать ложные надежды, чтобы в один прекрасный день осознать, что мы испортили друг другу жизнь и все могло бы быть по-другому.

– Женя, я пять лет ждал, пока ты рассмотришь во мне мужчину, а не друга. Что мне сделать, чтобы ты согласилась? Я давлю на тебя? Давай не будем торопиться, давай поживем раздельно, если тебе так будет спокойнее. Я снова буду за тобой ухаживать, дарить подарки… – он смотрел на меня взглядом побитой собаки, но я понимала, что, если сейчас отступлю, потом будет еще хуже, еще сложнее разорвать эти отношения.

– Саша, нет. Дело ведь не в ухаживаниях и уж точно не в подарках. Просто мы не подходим друг другу, а еще… А еще я люблю другого человека, – ответила я предельно честно, прикрывая веки, потому что даже самой себе в этом сложно было признаться.

– Я так и знал! Это он, да? Владимир? Стоило ему лишь поманить тебя пальцем, и ты уже готова бросить меня? Так вот ты ему не нужна, поверь. Я знаю таких, как он. Они не выбирают хороших девочек. Им нужны такие же суки, как и они сами. Собираешься унижаться, бегать за ним? – он говорил с такой обидой в голосе, что становилось больно.

– Саш, тебя несет. Я понимаю, что все происходящее неприятно и даже больше, но я прошу тебя держать себя в руках, потому что сейчас мы все еще с тобой друзья, а через слово можем расстаться знакомыми, – предупредила я мужчину.

Осознавала, что этот разговор не принесет ничего хорошего. Расставание – всегда вещь неприятная и болезненная. Правда, в основном для кого-то одного, нежели для обоих.

– Друзья? Знакомые? Да пусть идут к черту такие друзья и знакомые! Я люблю тебя, слышишь? – он схватил меня за плечи и начал трясти, словно тряпичную куклу. Букет выпал из моих рук и шмякнулся прямо в лужу. Жаль цветы.

– Саша, отпусти меня! – выговорила я четко, смотря ему прямо в глаза. – Ты делаешь мне больно.

– А ты делаешь больно мне! Чего тебе не хватает? Я тебя боготворю, все делаю для тебя, выполняю любые твои желания!

– Но ни о чем из этого я тебя не просила. Отпусти меня, мне пора на собеседование. Все, что касается кофейни, я вышлю тебе вечером по почте. Буду благодарна, если ты все-таки выплатишь мне зарплату. Номер карты у тебя есть.

Выскользнув из его рук, я почти бегом направилась к машине. Сердце билось часто-часто от страха. Первый раз я видела его таким… Взбешенным? Злым? Сумасшедшим? Больше не хотела с ним видеться, и плевать, что я обещала ему помочь с кофейней. Мы просто не сможем находиться рядом – кто-нибудь сорвется, и мы поругаемся. Лучше действительно отправить все важное по почте, а там уже пусть сам разбирается. В конце концов, у меня своя жизнь.

После этой беседы Александр пытался дозвониться до меня весь вечер. Они с Маргаритой прямо-таки соревновались по количеству пропущенных звонков, но я не отвечала. Как и обещала, все отправила ему по электронной почте, а Ритка… Она сама прислала мне сообщение, в котором делилась радостной вестью о том, что ее взяли работать в программу новостей. Даже не спросила, как я, но это и неважно. Я ответила ей искренне, что рада за нее, и на этом терроризирование одной маленькой меня закончилось, чтобы продолжиться уже этим утром.

– Ты чего так рано? – спросила у меня вылетевшая в приемную Ольга. – Хотя ты молодец, у нас сегодня полный аврал. Даже Екатерина Александровна на работу на час раньше приехала.

Женщина бегала по приемной и раздавала указания таким же паникующим сотрудникам, которые носились, теряли бумаги, перетаскивали оборудование и занимались еще черт знает чем.

– Раз ты первая приехала, давай дуй к Екатерине Александровне. Она скажет тебе, что делать. И да, больше не надевай эти страшные туфли. Сейчас в моде танкетка.

Ольга унеслась дальше, словно неудержимый метеор, а я пошла в противоположную сторону по коридору, пытаясь отыскать кабинет начальницы. Его я нашла исключительно по твердому голосу, раздававшему четкие уверенные команды.

– Доброе утро, к вам можно? – спросила я, коротко постучав в открытую настежь дверь, чтобы привлечь к себе внимание.

– У главного редактора утро добрым не бывает, – не оборачиваясь, ответила женщина, которая просматривала эскизы под внимательными взглядами двух специалистов. Она тут же делала пометки, безбожно черкая то, что ей, по-видимому, не понравилось. – Ну-ка, сбегай найди мне фотографа Леонида. И давай живее, одна нога здесь, другая там.

Снова оказавшись в коридоре, я вообще не представляла, кого мне искать и как выглядит тот самый Леонид. Логика подсказывала, что лучше всего пройти обратно в приемную и спросить у девушки-администратора, где можно найти Леонида, а здравый смысл вопил бежать из этого дурдома куда глаза глядят. Выбрала я, конечно, первое и вскоре уже стояла перед наглым типом, который и не собирался шевелиться.

– Пока я не выпью кофе, я никуда не пойду! – издевался надо мной этот засранец, тонко намекая на то, что мне неплохо бы поработать его личной секретаршей.

– Екатерина Александровна сказала вам придти немедленно, – холодно ответила я, пытаясь стереть с его лица эту хамоватую улыбочку одним лишь своим взглядом.

– У меня стресс! Я не могу работать в этом бедламе без чашки кофе! – настаивал на своем излишне капризный мужчина, который больше всего напоминал мне избалованного ребенка.

– Отлично. Я передам Екатерине Александровне ваше условие. Кажется, она просила меня позвонить некому Дмитрию, – вспомнила я имя, которое вчера произносила начальница. – Думаю, он будет более сговорчив… – развернулась я, зашагав в сторону приемной.

– Что? Этот дилетант? Да он же даже фотографировать нормально не умеет! – донеслось мне вслед, и мужчина предсказуемо догнал меня и даже обогнал так, что мне пришлось следовать за ним бегом.

Один – ноль в мою пользу. Что ж, первый раунд за мной.

Глава 28. Женя

Сейчас

Вчерашний день был настоящим сумасшествием. Хотя нет, наверное, все-таки сумасшествием в квадрате. Когда фотограф Леонид зашел в кабинет, двери за ним закрылись и там началась настоящая война. Причем в роли генерала выступала главный редактор, а в роли морально избиваемых армейцев – ее подчиненные.

Ольга вернулась в секретарскую лишь спустя полчаса, когда я уже заскучала и расслабилась, думая о том, что не так уж здесь и сложно работать. Как я ошибалась.

Мне выделили стол, выдали старые номера журнала за прошедшие полгода и сказали переписать абсолютно все имеющиеся темы статей, чтобы поместить журналы в архив. Уже через час у меня закончилось терпение, буквы расплывались перед глазами, а список казался нескончаемым. Все-таки в журналах имелось не по три страницы, а куда больше.

Закончила я только к обеду, на который меня не отпустили. Ольга смоталась в столовую, оставив меня на подхвате у Екатерины Александровны, которая, в свою очередь, потребовала от меня раздобыть ей где-то греческий салат.

Что такое в обеденное время пробраться сквозь пробку до ближайшего ресторана, я поняла лишь тогда, когда испытала это на себе. На машине проделать путь быстро просто нереально, городской транспорт, путешествующий по воздуху, пока не изобрели, поэтому мне пришлось бежать на своих двоих, проклиная чертовы каблуки, которые я нацепила с утра.

Но и на этом череда разочарований не остановилась. Когда я все-таки притащила салат в офис, захватив контейнер и для себя, оказалось, что Екатерина Александровна уже пообедала. Ольга принесла ей из столовой «Цезарь». И вот кто бы мне сказал, что еду для всех сотрудников привозят прямо в офис!

Дальше я напоминала белку, что прыгает из одного колеса в другое. Поехать забрать сумки для фотосессии из популярного магазина, привезти фотоснимки, убраться в комнате для совещаний, отвезти шарфы, отредактировать рекламную статью о лекарственных препаратах, в которых я совсем ничего не понимаю, найти интересную информацию о школьной моде для статьи о первом сентября…

Рабочий день давно закончился, но никто не торопился домой, потому что все ждали отмашки от главного редактора. А я… Я ждала второго собеседования и ее решения по поводу нас. Дверь открылась почти в восемь. В секретарской мы оставались втроем. Я, Ольга и вторая девушка – Эльвира. Третья кандидатка почему-то не пришла, но мне же на руку. Чем меньше выбор, тем больше шансов.

– Эльвира, – позвала Екатерина Александровна девушку, а я осталась снова ждать.

Ожидание – самое тяжелое. Это как перед казнью. Проще уже отстреляться, узнать итог и успокоиться, но мне, как и всегда, не везло, поэтому целых десять минут я кусала губы, ковыряла ногти и рассматривала секретарскую.

– Да не волнуйся ты так, – усмехалась Ольга, спокойно глядя на меня. – Приходя на собеседование, нужно вести себя естественно, иначе не возьмут. Уверенность в себе – вот наше все. Причем та уверенность, когда ты держишься непоколебимо даже в неприятной ситуации.

Эльвира вышла из кабинета, но, сколько бы ни пыталась я разглядеть ответ на ее лице, мне этого не удавалось. В отличие от меня, девушка провела целый день на подхвате у штатного фотографа. Хоть у кого-то мечта сбылась. И это я сейчас о Леониде.

Когда я вошла в кабинет и села на единственный стул напротив рабочего стола главного редактора, я почувствовала себя подозреваемым в убийстве на допросе. Причем невиновным подозреваемым, который совершенно не понимает, что он здесь делает.

– Итак, Евгения? – внимательно посмотрела на меня женщина.

Взгляд ее проходился по моей одежде, по обуви. Она всматривалась в лицо, в прическу, в маникюр, наверняка искренне полагая, что внешность – почти самое главное в сотруднике модного журнала. Я так, естественно, не считала, но и она моего мнения на этот счет не спрашивала.

– Да, это я.

– Что вы знаете о работе помощника главного редактора? – спросила она у меня, раскладывая перед собой какие-то наброски. Кажется, это чья-то новая коллекция одежды.

– Неукоснительно выполнять все, что скажут, в самые кратчайшие сроки. Инициативность, ответственность, умение подать себя в любом обществе, самообучение. Требуется мониторинг западных изданий. Чаще всего ненормированный рабочий день, возможны командировки, – перечислила я все, что мне удалось сегодня услышать от других сотрудников.

– Отлично, но вы забыли добавить разрушенную личную жизнь, упорство на грани упрямства, тяжелые пакеты с одеждой, которые приходится таскать.

– На данном этапе я к этому готова. Знаю, что в мире моды не обходится и без сплетен, но я к этому не склонна. Я готова браться за любую работу, будь она творческой или рутинной. Кроме того, я уже бегло изучила информацию о наших конкурентах, и минусов у них значительно больше. Я хочу работать в этом журнале, – отвечала предельно честно, но оставаться спокойной было все сложнее. Волнение нарастало.

– Работа в творческой среде – это командная работа.

– Я хорошо схожусь с новыми людьми.

– Ваш внешний вид?

– Приемлем. В конце концов, я выгляжу опрятно, а в специалисте главное – его профессионализм. Полная отдача, максимум времени – вот чего требует работа в глянце. Думаю, ваши сотрудники нередко прибегают на работу даже в джинсах, потому что главное – успеть качественно сделать работу в срок.

– Мне нравится ваш подход. Испытательный срок три месяца. Завтра утром сходите в отдел кадров, а сейчас можете быть свободны, – легко улыбнувшись одним уголком губ, проговорила женщина, а я не могла поверить, что это все.

– А резюме?

– Можете выбросить в мусорное ведро. – Женщина полностью погрузилась в эскизы, а я как поднялась, так и продолжала стоять. – Что-то еще, Евгения?

– Нет, всего доброго, – отмерла я, молниеносно направляясь к выходу.

– Евгения? – раздалось за моей спиной, а я вздрогнула.

Вот точно сейчас спросит про образование. Черт, не успела сбежать.

– Да?

– А принесите мне кофе перед уходом.

До сих пор не могла поверить, что меня взяли. Вот просто взяли, не предлагая пройти жестокий конкурс, семь кругов ада и тщательный отбор. В приподнятом настроении я приехала на работу и сходила в отдел кадров. С удовольствием пробегала весь день, выполняя сложные и легкие поручения. Мне даже доверили созвониться со студией и обговорить время для съемок. Но самое страшное случилось вечером.

– Это невозможно! Кого? Кого я должна туда послать? – кричала на весь офис Екатерина Андреевна, а мне хотелось спрятаться под столом. – Одна умотала в отпуск, вторая уже давно и сильно беременна, а третья заболела! Я что – должна сама брать это чертово интервью? И у кого? У зарвавшегося мальчишки!

В зале для совещаний все спорили, что-то решали, но никак не могли прийти к единому мнению. Я как раз принесла кофе Екатерине Александровне, когда один из обозревателей – лысоватый мужчина лет тридцати в очках – вдруг взглянул на меня так оценивающе и задумчиво выдал:

– А давайте отправим новенькую? Евгения, ты кто по образованию?

И тут я услышала звук грома, разразившегося над моей головой. На меня смотрели абсолютно все, а я как-то слишком нервно поправила ворот белой рубашки. Сглотнула, перевела взор на начальницу, которая тоже ждала ответа. В ее глазах я видела, что она уже нашла во мне решение своей проблемы, но ответь я правду, и все закончится, даже не начавшись. А самое главное: куда меня хотят отправить?

– Журналист, – выдала я совсем тихо и нервно улыбнулась, будто извиняясь.

Бровь Екатерины Александровны медленно поползла вверх к короткой челке, а сама женщина многозначительно хмыкнула. И вот совсем не понравилась мне ее широкая улыбка, которая с каждой секундой становилась все загадочней.

– Ну, вот все и решилось, господа, – ответила женщина подчиненным, которые как-то мигом расслабились.

– Простите, а что решилось? – все-таки уточнила я, понимая, что меня основательно во что-то втягивают.

– Надо бы ее приодеть, – заметил стилист. – И макияж, и волосы…

В абсолютном непонимании переводила взгляд с девушки на главного редактора, но картина яснее не становилась.

– Значит, сейчас Евгения идет домой, а завтра приезжает к шести утра. Интервью назначено на десять. За три часа справишься? – жестко спросила Екатерина Александровна у стилиста.

– Сделаю все возможное и невозможное.

– Отлично, тогда расходимся.

– Простите, а у кого нужно брать интервью? – снова влезла я, продолжая стоять на месте.

– У человека, который с сегодняшнего дня считает себя владельцем нашего журнала. Все вопросы получишь утром. Свободна.

А я… А я не спала всю ночь, невообразимо волнуясь и переживая. Первое настоящее интервью в моей жизни. Для печатного издания и для онлайн версии… Его увидят тысячи людей, и там будет моя фотография. Совсем маленькая, квадратная, но будет…

Господи, лишь бы не облажаться.

Глава 29. Женя

Сейчас

За ночь мне так и не удалось уснуть. Проваливалась в дрему и тут же выплывала, потому что ко мне приходили кошмары. Вот я спотыкаюсь и вваливаюсь в студию, где должна провести интервью. Вот я разливаю на брюки пожилого мужчины стакан с водой, нелепо переворачивая его. Вот я оказываюсь голой, и все в студии смеются надо мной и показывают пальцем. И еще множество таких «вот я».

В пять утра я поднялась совершенно разбитой. Спать хотелось жутко, и я не представляла, как проведу это чертово интервью. Кто вообще меня покусал, что я согласилась учиться на журналиста? Ведь не могла же я туда пойти по собственному желанию?

Когда я говорила начальнице, что быстро схожусь с людьми, я, естественно, врала. Я отвратительно переношу новые знакомства, стараясь избегать их вовсе. Просто неуютно чувствую себя, начиная нести какую-то ахинею. Часто закрываюсь, предпочитая молчать, но мои тараканы никого не волновали на новой работе. Они воспринимали общение на другом уровне – как что-то легкое, обычное, не стоящее особого внимания. Именно такого мнения предстояло придерживаться и мне.

В конце концов, ну что в этом такого? Люди как люди. Обычные – две руки, две ноги. Да, пусть чуть успешнее меня. Да, знамениты, но что это меняет? Они ведь не перестают от этого быть людьми?

Психологический мини-курс мне нисколько не помог. Тряслась как осиновый лист, вытаскивая из шкафа свой лучший брючный костюм. Наносила макияж, укладывала волосы. В принципе, выглядела хорошо – опрятно, симпатично, мило. Очень надеялась, что начальницу мой внешний вид устроит. Лучше уж потратить время на репетицию интервью.

Маленькими глотками пила кофе, стоя перед закрытыми дверьми офиса. Охранник не хотел пускать меня в здание, но, услышав о Екатерине Александровне, которая будет недовольна, сразу изменил свое решение. Кофе из автомата был дрянным. Будто порошок пьешь, скрипящий на зубах, но альтернативы не нашлось, поэтому за полтора часа бесполезного ожидания я влила в себя три порции этой отравы.

Стилист появилась лишь тогда, когда я уже собиралась идти досыпать в машину.

– Прости меня, я проспала! – верещала девица, еле-еле переставляя ноги. Она пыталась бежать на каблуках, но со стороны создавалось ощущение, что ноги ее одеревенели и она не может их нормально передвигать. – Только не сдавай меня Екатерине, прошу! Она с меня семь шкур спустит!

Наконец добравшись до дверей, девушка открыла замок и сняла сигнализацию. Схватив за руку, она потащила меня к себе в каморку и тут же усадила в не слишком удобное высокое кресло.

– У нас всего полтора часа на то, чтобы сделать из тебя привлекательного журналиста! – скороговоркой проговорила она и пулей понеслась к шкафу с косметикой.

– Очень даже обидно слышать. Как по мне, я выгляжу отлично, – насупилась я, а мне в руки дали листок с вопросами.

Бегло проходилась по ним взглядом, пока Алена порхала надо мной, то накладывая макияж, то укладывая волосы. Зачем я только время тратила, если все мои труды попросту стерли, еще и ругая за то, что пришла накрашенной. В следующий раз обязательно приеду сюда в пижаме и с колтуном вместо волос.

– Здесь не написано, как зовут того, у кого мне придется брать интервью. – По двадцатому кругу пересматривала предоставленную мне информацию, но имени-отчества не находила.

– Спросишь у Екатерины, когда придет. Я только знаю, что это известное лицо в мире недвижимости. Покупка, продажа, строительство, реставрация. За границей и здесь. Кажется, компания называется «С» или «Т». В общем, помню, что одной буквой. Неприятный, самоуверенный, наглый тип, так что сильно губу не раскатывай.

– Странно, а зачем ему этот журнал? – не понимала я такие приобретения.

– Скорее всего, в целях рекламы. Откроем новую рубрику о недвижимости. Все-таки мы охватываем значительную аудиторию с доходом выше среднего.

– Может быть…

Алена подбирала для меня одежду из того, что привезли для съемок. Я хотела скорее посмотреть на себя в зеркало, но сделать этого она мне не разрешала до тех пор, пока я полностью не буду готова. Время действительно уже поджимало – мы потратили лишние пять минут, тогда как машина уже ждала меня на парковке у здания.

– Все, вперед-вперед! – подгоняла меня девушка, вручая мне отложенный листок с вопросами. Она буквально выпихивала меня из своей каморки.

– А посмотреть? – взбунтовалась я.

– Потом насмотришься! Машина уже ждет!

Пролетев по коридорам, чудом успела забежать за своей сумочкой. Конечно, было бы сподручнее ехать на своей машине, но кто бы спрашивал о моих желаниях. Я даже парой фраз не смогла обменяться с начальницей, как меня вытолкнули из офиса. Это утро походило на настоящий кошмар.

Тряслась, когда садилась в автомобиль, на котором всегда ездила Екатерина Александровна. Ее водитель скупо поздоровался со мной, но больше на меня внимания не обращал, сосредоточившись на дороге.

Часы показывали пятнадцать минут десятого – в принципе, успевали, но от этого знания легче не становилось. Пыталась незаметно разглядеть себя в стекле, в боковом зеркале, но видела лишь очертания, какую-то часть. Была заинтригована и концентрировала мысли именно на этом, чтобы не удариться в панику. Я ведь и сбежать могу – прецеденты были.

Пункт назначения предстал перед глазами слишком быстро, хоть и прошло не меньше получаса. Автомобиль остановился на парковке, а я продолжала сидеть, сжимая в руках злополучный листок, ежедневник и ручку.

– Мы приехали, – искоса посмотрел на меня водитель, намекая на то, что мне уже пора бы выбираться.

– Вижу, – ответила шепотом и нерешительно открыла дверь.

Рассматривала необычное офисное здание, похожее, скорее, на жилой коттедж. Стены были выложены желтой и коричневой плиткой – спокойные цвета, но балконы, окна, козырьки неожиданно были выкрашены в темно-зеленый. Даже не могла представить планировку, настолько хаотичным выглядел дом. Какой-то трехэтажный замок с угловой башней.

Тяжело вздохнув, я все-таки вошла внутрь и сразу попала к администратору. Выслушав, девушка сказала, что меня уже ждут, и указала рукой в сторону лестницы.

– Поднимайтесь на третий этаж. Не заблудитесь, – улыбнулась она и снова скрылась за высокой стойкой, а мне ничего не оставалось, как направиться к лестнице. Спрашивать имя-отчество ее начальника я постеснялась. Как-нибудь выкручусь. Наверное.

Оказавшись на третьем этаже, я не сразу поняла, кто передо мной. Стояла перед зеркальными дверьми и глупо смотрела на себя, совершенно не узнавая. Даже плечи расправила, перестала нервно сжимать в руках ежедневник и ручку.

Девушка в отражении обольстительно улыбнулась, чуть склонив голову. Коричневые волосы были идеально выпрямлены, густая челка скрывала брови. На губах лежала водостойкая коричневая помада, а скулы очерчивали бронзовые румяна, но больше всего чужими казались глаза. И нижнее, и верхнее веко было обрисовано черной подводкой, которая создавала эффект пушистого веера ресниц.

Одежда хорошо оттеняла яркую внешность. Белоснежный ворот рубашки торчал из-под тонкого черного кружева, черные брюки обтягивали до неприличия, а высокий каблук рождал какую-то особую кошачью грацию. Я совершенно точно была другой. Уверенной в себе, обольстительной и привлекательной женщиной, действительно казалась профессионалом своего дела. Непривычно, но безумно красиво и как-то правильно. Наверное, именно так бы я и хотела выглядеть всегда, потому что в отражении я видела суку. Амбициозную стерву, которую не сломить, которая знает себе цену.

Сделав шаг вперед, задержала дыхание, пока двери передо мной разъезжались в стороны. Миловидная брюнетка приветственно кивнула мне и указала на дверь.

– У вас есть всего полчаса, – уведомила она меня, и мне вдруг стало легче.

Уж полчаса наедине с новым владельцем журнала я как-нибудь переживу. Главное, что листок с вопросами спрятала в ежедневник, чтобы в случае чего подглядеть. Ну не сожрет же он меня, правда?

– Владимир Анатольевич, к вам журналистка из «Женских грез», – приоткрыла дверь девушка, пропуская меня внутрь кабинета.

– Доброе утро, Владимир Анатольевич. Рада познакомиться, – проговорила я, останавливаясь в центре просторной комнаты.

Мужчина, облаченный в серый джемпер и темные брюки, стоял лицом к окну, но я вздрогнула раньше, чем он обернулся.

– Доброе утро, Евгения…

Глава 30. Женя

Сейчас

Я стояла пораженная, словно на меня вылили ушат ледяной воды. На меня смотрел Володя. Какие-то секунды мы так и продолжали погружаться в это вязкое молчание, но вот его губы дрогнули в едва заметной улыбке. Он был доволен произведенным эффектом, а я… Я решила поступить как профессионал.

– Разрешите присесть? – спросила, и голос остался уверенным и доброжелательным.

Правда, присела я в кожаное кресло, не дожидаясь разрешения. Немного наглости никогда не мешало журналистам, а скорее, наоборот – только с ней и можно пробиться.

Открыв ежедневник, приготовилась записывать, искоса поглядывая на вопросы, которые уже вылетели из головы. Запоздало вспомнила про диктофон на телефоне, но все-таки вспомнила, и это радовало.

– Владимир Анатольевич, вы готовы? – лучезарно улыбнулась, а мужчина кивнул, опираясь о край стола. – Тогда начнем. Вы являетесь владельцем международной компании, которая в основном занимается продажей недвижимости. Зачем вы приобрели женский журнал?

На Володю специально не смотрела. Слушала его ответы, записывала их, делая пометки, что-то уточняла. Он выглядел таким же невозмутимым, как и я, словно мы никогда не были знакомы ранее. Придерживалась этой игры, а вопросы постепенно заканчивались, как и время, отведенное на интервью.

– И последний вопрос. Вы успешный мужчина, а у нашего журнала в основном женская аудитория. Думаю, нашим читательницам будет интересно узнать: есть ли у вас постоянная спутница?

Я подняла взгляд, и это стало роковой ошибкой. Просто пропала в черной глубине его глаз, дрогнула, заметив самодовольную улыбку. Сердце стучало быстро-быстро, подступало к горлу, а я проваливалась. Воздуха не хватало, а его бархатный, обволакивающий голос стал последним гвоздем, который влетел в крышку моего личного гроба:

– А лично вам, Евгения, это интересно? – ответил он вопросом на вопрос.

– Лично мне – нет. – Старалась держаться невозмутимо, но до одури хотелось отвернуться.

Володя усмехнулся. Сложив руки на груди, он обошел стол и присел в свое кресло.

– У меня есть любимая женщина, – прозвучало после паузы.

– И она отвечает вам взаимностью? – произнесла я раньше, чем вообще сообразила, о чем спрашиваю. – Можете не отвечать…

– Я все же отвечу. Да, она отвечает мне взаимностью. Нас объединяют глубокие и сильные чувства. – Он удерживал меня взглядом, не давая закрыться, не давая прекратить этот нелепый диалог.

– Спасибо, – выдавила я из себя, кое-как поднимаясь. – Наше время вышло.

– Вы неправы. – Вслед за мной поднялся мужчина.

Сокращал между нами расстояние, остановившись лишь в полушаге от меня. В нос ударил до боли знакомый парфюм, и я прикрыла веки, стараясь не пошатнуться. Нужно выйти отсюда с высоко поднятой головой и желательно не споткнуться.

– Наше время только начинается. – Володя чуть склонил голову и легко взял меня за свободную руку, приподнимая ее до уровня своих губ. Мягкое касание прошлось по телу неудержимой дрожью. Кожа невыносимо горела, а он смотрел на меня, и мне казалось, что вот-вот поцелует.

– Мне пора, – решилась я на побег и скользнула к выходу.

– Евгения? – не оборачивалась, застыв перед дверью подобно статуе. – Не забудьте прислать мне статью на согласование.

– Конечно.

По лестнице я не спускалась. Я бежала. Вылетев на улицу, буквально запрыгнула в авто, чтобы поскорее скрыться с места преступления, потому что это совершенно точно не может быть правдой. Новым владельцем журнала не может быть Владимир, иначе я уже совсем ничего не понимаю. Как так получилось, что мы снова встретились?

– Как все прошло? – водитель смотрел на меня с интересом, а я ощущала, как мои щеки наливаются румянцем.

Что-то буркнула невразумительное в ответ, и на этом, слава богу, наш разговор закончился. Сбежала, называется. Да какого черта?

В голове сумбур, на душе кошки скребут, а я сухо отчитываюсь перед начальницей о том, как прошло интервью. Она нелестно отзывается о новом владельце, и я с ней полностью согласна. Статья ложится на мои плечи, хотя мне совсем не хочется ее писать. Хочу закончить ее сегодня же, но постоянно отвлекают другие заботы. Стараюсь не думать о Володе, но мои мысли словно пропитались им. Он везде, и от этого не избавиться.

Статью я смогла закончить только через три дня. Она получилась сухой и лаконичной, в основном о бизнесе. Могла бы разбавить ее интригой о любимой женщине, но рука не поднималась. Каждый день ожидала, что Владимир вот-вот объявится на работе или на пороге моей квартиры, но он словно специально насмехался, вовсе забыв про меня. Напряжение росло.

За эти три дня Алена научила меня идеально накладывать тот самый макияж. К пятнице я смогла сама повторить все быстро и без ошибок, за что удостоилась похвалы от стилиста и порицания от начальницы. Ну правильно, макияж-то я делала на работе.

Как раз отправляла статью на согласование Владимиру по электронной почте, когда Екатерина Александровна велела всем собраться в зале для совещаний. Сотрудники шли туда с неохотой – все уже настроились на окончание рабочей недели, и я тоже плелась без особого желания. Если нас заставят работать еще и в выходные, я тогда точно свихнусь.

Занять место за столом я не успела. Стояла, опираясь спиной о подоконник, готовая внимать чтото очень важное. По другим поводам в этом зале весь штат не собирался, но Екатерина Александровна все тянула. Молчаливо оглядывала нас, проходилась задумчивым взором, а коллеги уже заметно нервничали.

– Я пригласила вас, господа и дамы, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие… – начала начальница.

– К нам едет ревизор? – усмехнулся молодой человек, имени которого я не знала. Кажется, он ошивался в крыле фотографа.

– Почти, – недовольно ответила женщина, игнорируя нервный выпад. – Мы к нему едем. Наше глубокоуважаемое начальство, чтоб ему пусто было, приглашает всех сотрудников на корпоратив, который будет проходить в лесу.

Женщина упрямо поджала губы, а я красочно представила, как все эти дамы и господа, приученные к городскому антуражу, ползают по лесу, проклиная тот день, когда устроились на работу в этот журнал. А потом прячутся в палатках от комаров и под покровом ночи едят тушенку прямо из железных банок…

Недовольные возгласы сменились гулом. Никому не хотелось тратить на такую прогулку даже несколько часов, и я была согласна. Собиралась погулять по музеям в эти выходные, осмотреть поистине огромный город и его достопримечательности, но моего мнения никто не спрашивал.

– Ничего не могу поделать. Отказ не принимается даже в случае, если вы при смерти, и это я цитирую слова нашего нового владельца. Хотите поспорить – сможете высказать лично. Автобус приедет завтра в девять утра. Вернемся днем в воскресенье.

Ее слова все еще звучали гулким эхом в зале, а Екатерина Александровна уже покинула нас, давая нам возможность как следует обсудить предстоящее мероприятие, но я вместе с коллегами не задерживалась. Спешила домой, чтобы, не дай бог, не припахали, как вчера, сверхурочно. С начальницы станется.

Вечер прошел с хорошим фильмом, ночь – в обнимку с приятным сном и подушкой, но, несмотря на хорошее расположение духа, тащиться на работу и куда-то в лес мне было лень. Не знала, что нужно с собой брать – начальница ничего не сказала, – поэтому на всякий случай я собрала рюкзак, запихнув туда купальник, полотенце, платье, туфли, плед, воду с лимоном в бутылке, спички и всякую всячину по мелочи. Мало ли что может пригодиться. Вдруг нас действительно в лес заведут да там и оставят. От Володи могла ожидать и не такого.

Приехав к офисному зданию почти в последний момент, я увидела автобус, больше похожий на дом на колесах. Такие использовали для перевозок на дальние расстояния. Например, между городами. Тонированные стекла, жидкое серебро, кондиционер, мягкие сиденья, в которых при желании даже можно спать. Не хотела оставлять свою малышку на парковке, но других вариантов не было.

– Всем привет! – жизнерадостно улыбнулась я, предвкушая очередное приключение.

Почему-то после последней встречи с Володей я успокоилась. Больше не нервничала, не стенала. Мне было интересно, что он задумал. Любопытство подбивало участвовать в авантюре, но я точно знала, что смогу держать себя в руках. Он вызывал интерес и прекрасно знал об этом. Пока не понимала, в какую игру мы играем, но сдаваться так просто не собиралась. Пусть думает, что обложил меня со всех сторон, тогда как я вполне могу игнорировать его намеки и поползновения. Надеюсь, что могу.

Сонные коллеги проклинали весь белый свет, но больше всего возмущалась Екатерина Александровна. Она сидела впереди и обмахивала себя веером – место рядом с ней пустовало.

– Где вы ходите, Евгения? Только вас и ждем!

– Простите, немного задержалась, – присела я на сиденье, со вздохом отдавая женщине бутылку воды.

– Прощена, – вынесла она мне вердикт, и мы отправились черт знает куда.

Дорога заняла долгих три часа. Тело затекло, музыка в наушниках достала, а хоть немного подремать мне не удалось из-за постоянных жалоб и просьб начальницы. Нет, надо срочно проситься писать статьи – пишешь себе тихо в уголочке, ищешь информацию, никого не трогаешь, а главное – тебя никто не дергает.

Наружу выбиралась как старая бабка – кряхтя и прижимая к себе рюкзак. Автобус остановился посреди дороги, которая уходила ввысь, а по сторонам возвышался лес, но нас встречали. Володя стоял перед автобусом, опираясь спиной на указательный знак. Руки его были сложены на груди, а глаза прятались за солнцезащитными очками. Мужчина улыбнулся, увидев нашу измученную компанию:

– Добрый день, меня зовут Владимир Анатольевич. Думаю, ближе мы познакомимся чуть позже, а пока нам придется немного пройти.

Он с усмешкой смотрел на наших дам, которые, несмотря на предупреждение о месте нашего корпоратива, обули туфли. С одной стороны, мне их было жаль, но с другой – головой тоже думать надо. Если собираешься понравиться новому начальству, не стоит при этом себя истязать. Я, например, с ума не сходила, а потому нарядилась в кеды, джинсы и футболку. Удобно, практично, разумно.

Мы с Володей всего на секунду встретились взглядом, но я тут же отвернулась, ожидая, пока выберутся Ольга или Алена. Чужой взор прожигал спину, но в эти сутки я собиралась побыть рыбкой-прилипалкой, неустанно следуя за девушками. Однако внезапно в мою руку вцепилась начальница.

– Если я умру, обещайте, что отвезете мое тело родным, – простонала женщина, оглядывая извилистую дорогу, которая круто уходила вверх.

– Да ладно вам. Могло бы быть и хуже, – улыбнулась я ей, с сожалением провожая взглядом Ольгу и Алену.

– Куда уж хуже? Наш журнал выкупил самовлюбленный мальчишка! – проговорила она нарочито громко.

– Я все слышу, – спокойно ответил Володя, оборачиваясь к нам и замедляясь.

– Это точно, – мой шепот был едва различим.

– Я бы, кстати, на вашем месте, Евгения, не расслаблялся. В отличие от остальных, мы с вами сегодня будем работать, – многозначительно хмыкнул он, равняясь с нами. – Ваша статья никуда не годится…

Глава 31. Женя

Сейчас

Путь наверх был не только трудным, но и нервным. Я пыталась испепелить взглядом «самовлюбленного мальчишку», который, как назло, испепеляться не хотел. Лишь мягко усмехался, ловя на себе мои взгляды. Словно Иван Сусанин, он храбро вел наш отряд вперед, и только сам он и знал, что ждет нас в конечной точке.

Задавать вопросы касаемо нашего времяпровождения никто не решался. Сначала напряженные сотрудники осторожно переговаривались короткими фразами, потом завели разговор о работе, в котором с удовольствием поучаствовал и сам Владимир, полностью игнорируя открытое недовольство начальницы. Ну а затем, когда коллеги расслабились, почуяв в новом владельце журнала приятного собеседника, тема плавно перетекла в сторону предстоящего веселья.

А весельем, конечно, это издевательство назвать было трудно. Добравшись до места назначения лишь через час, мы – злые и уставшие – заселились в скромные одноместные номера загородного отеля. После совместного обеда, где под темным внимательным взглядом я так и не смогла нормально поесть, нас собрали в просторном зале турбазы.

– Для того чтобы ближе познакомиться и сплотить коллектив, предлагаю нам всем поучаствовать в спортивном квесте. Сейчас это модно.

– Будто мы школьники… – пробурчали слева от меня.

– Наш коллектив сплочен больше некуда, – громко объявила Екатерина Александровна, но ее благополучно проигнорировали.

– Это что же, бегать придется? – в ужасе воскликнула Ольга.

– А теперь отправляемся в лес. Если повезет, то успеем все закончить еще до ужина, – оптимистично заключил Владимир и хлопнул в ладоши.

Столько ненависти по отношению к себе, уверена, он еще ни разу не ощущал, но ему было наплевать. Он делал ровным счетом то, что считал нужным. Подчиненные могли тяжело вздыхать, могли быть не согласны с ним, могли проклинать его, но… Но выполняли все беспрекословно, будто знали о нем что-то такое, что заставляло их бояться этого человека.

Я же ничего такого о нем не знала. С каждым пройденным шагом по тропе, с каждым встречным деревом во мне крепло желание уволиться. Становилось невыносимо ощущать на себе внимательный взгляд, вздрагивать каждый раз, когда он будто невзначай касается меня. Вроде бы и ничего такого – не дал упасть, прошел мимо, показал птичку на дереве, но от его пальцев меня буквально било током даже сквозь одежду.

Чудовищная пытка. Правда, к тому времени, когда скрыть свою реакцию от этого мужчины уже не получалось, насчет увольнения я все-таки передумала. Это было бы слишком малодушно, трусливо. В случайности не верила. Слишком красиво все складывалось. Слишком удобно для него. Наверное, пора прекратить бегать от него, и тогда, возможно, ему, как и любому охотнику, надоест догонять…

Пока мы проходили квест, а точнее, его проходили мои коллеги, а я просто плелась рядом, новый владелец журнала рассказывал о своем бизнесе. Оказалось, что кроме журнала и продажи недвижимости наш ловелас, на которого сотрудницы бросали томные взгляды, занимался еще и строительством, так сказать, под ключ. Однако его бизнес меня волновал мало.

Я вслушивалась в его речь, когда он заговаривал на личные темы, касающиеся его жизни. Одной из таких стало обсуждение собак. У Владимира жили ротвейлеры. Не представляла, чтобы такой человек, как он, занимался разведением, но, судя по его словам, так и было.

– А вообще, мне нравятся и коты. Особенно пушистые. Особенно наглые. – Улыбка скользнула на губы Владимира, а наши взгляды встретились. – А вам, Евгения, нравятся коты?

– Предпочитаю кошек. По крайней мере, если верить интернету, они не сбегают в марте, – подмигнула я ему и пошла дальше.

Спортивный квест закончился на отлично. Довольные собой уставшие сотрудники журнала «Женские грезы» отправились на ужин, который я предпочла пропустить. Лежала на постели поверх покрывала и смотрела в совершенно белый потолок. Что я там искала? Наверное, ответы на вопросы, которые даже не могла как следует сформулировать. Володя просто сбил меня с толку, выбил почву из-под моих ног, а я словно смотрела на все это со стороны, являясь обычным наблюдателем, который не может вмешаться.

Стрелка на круглых часах громко щелкнула в тишине, привлекая внимание – ровно восемь. Мне бы уже пора выходить из номера и присоединяться к общему веселью в ресторане на первом этаже, но не могу заставить себя подняться. Просто… Не хочу или боюсь, не знаю. Это так трудно – понять саму себя. Не зря сейчас модно заводить личного психоаналитика. Вот кто бы мне сейчас очень помог.

С тяжелым вздохом я все-таки поднялась и открыла шкаф, в котором на плечиках сиротливо висело одинокое платье. Туфли стояли в самом низу.

Без особого желания просто распустила волосы. Они волнами упали на обнаженные плечи, а ткань платья мягко скользнула по телу, словно обнимая. Макияж пришлось сделать, ведь это корпоратив – вроде как официальная встреча с коллегами, поэтому нельзя ударить в грязь лицом. Наверняка наши модницы будут при параде, так чем я хуже?

Стояла на входе в ресторан, пытаясь отыскать глазами своих коллег, когда чужой шепот коснулся уха:

– Признаться, я уже думал, что вы меня избегаете, Евгения.

Молниеносно обернувшись, встретилась взглядом с Владимиром. Его лукавая улыбка едва легла на губы так, что можно и не заметить, но я-то ее видела. Мужчина поднял мою руку, и я не успела ее отдернуть, когда его губы коснулись моей ладони.

– Вы слишком высокого о себе мнения. – Собиралась уйти, но Володя остановил.

– Нам туда. Я провожу вас.

Я все-таки выдернула свою ладонь из его теплых пальцев. Следовала рядом, тайком вдыхая умопомрачительный аромат. Так пах только он. Пленительно, терпко, горько…

Вся наша разношерстная команда занимала дальний зал. Коллеги сидели за большим столом, непринужденно беседовали, смеялись. Кое-кто даже танцевал под задорную веселую музыку.

Вообще создавалось ощущение, что абсолютно все довольны происходящим. Даже Екатерина Александровна неспешно попивала коктейль, словно и не она еще утром осуждала своего непосредственного начальника. Увидев нас вместе, женщина улыбнулась и слегка приподняла бровь, будто намекала на то, что с нами все понятно. Да только мне ни черта не было понятно!

Володя помог мне сесть – сама галантность и любезность, но, когда нагнулся ко мне, я не выдержала:

– Рекомендую вам держать все ваши мысли, а еще лучше и руки при себе, – прошептала, приподнимая подбородок.

Между нами оставались жалкие сантиметры. Смотрели друг другу в глаза, будто именно здесь и сейчас происходило самое настоящее противостояние. Ощущала его дыхание на своих губах, тепло его руки рядом со своей ладонью, жар его тела…

– Я не понимаю, о чем вы, Евгения. Я придерживаюсь исключительно деловых отношений, ведь нам с вами еще работать. Кстати, хотел напомнить, чтобы вы не задерживались здесь надолго. Я смогу выделить для вас время минут через сорок.

– А нельзя ли перенести ваше интервью на один из рабочих дней? – осведомилась я, полностью копируя его тон.

– Боюсь, что такой возможности нет. Через неделю журнал уже уйдет в печать, через четыре дня Екатерина Александровна должна внести последние правки, но, кроме того, именно я буду занят всю следующую неделю, поэтому переписать статью мы можем только сегодня. Как вы понимаете, в том виде, в котором она существует сейчас, она меня совсем не устраивает. Это не то, что хотят видеть наши читатели.

Мужчина присел рядом и, пока говорил, быстро наполнил мою тарелку закусками. Золотистое вино обняло стенки бокала. Он что, пытается сделать из меня дуру? Он ведь ухаживает за мной!

– А вы знаете, что хотят видеть наши читатели? – усмехнулась я, понимая, что навряд ли Владимир представляет, что такое глянец.

– У журнала преимущественно женская аудитория. Лучше, если статья будет посвящена романтичному образу нового владельца журнала. Это вызовет больший ажиотаж.

– Вот как? И привлечет внимание к вам и к вашей компании?

– Не без этого.

Спустя полчаса непринужденного общения я окончательно расслабилась. Черт, мы, оказывается, можем разговаривать. Просто разговаривать, беседовать на разные темы, оставаясь на грани легкого флирта. С ним было интересно. Он представлял компанию не как прибыль, не как ресурс для достижения определенных целей, а как людей. В первую очередь как людей.

Время пролетело незаметно. Я слегка захмелела – не стоило пить на голодный желудок, но не думала, что меня сморит всего с одного бокала. Улыбалась, когда Владимир вдруг замолчал, оборвав свою речь о ближайших перспективах журнала.

– Что-то не так? – спросила, поднимая взгляд.

Владимир смотрел на меня чересчур пристально. В его взоре читалось любопытство, живой интерес и… что-то такое, что я пока не могла расшифровать. Улыбка выскользнула на его губы, а сам мужчина вдруг весело усмехнулся.

– Все нормально, – ответил он после небольшой паузы. – Вам очень идет румянец.

– Что? – у меня словно мозги отключили. Причем давно и совсем безнадежно.

– Я говорю, что нам уже пора. Прошу. – Володя подал мне руку, и я с легкостью ухватилась за нее, будто это вовсе ничего и не означало. Словно меня не бросало в жар, едва наши пальцы соприкасались.

Он нравился мне вот таким. Каким-то чужим, другим, словно мы действительно никогда не были знакомы. И самое главное – я и правда его не узнавала. Со мной беседовал незнакомый мне мужчина. Нет, я точно осознавала, что это Володя, да и внешне он отличался совсем немного, но внутри…

Рядом со мной находился симпатичный интересный мужчина. Не старший брат лучшей подруги, в которого я была без памяти влюблена, не человек, разбивший мою жизнь на до и после, а новый владелец глянцевого журнала, отличающийся широким кругозором и интересным мировоззрением. И да, неплохое чувство юмора тоже присутствовало.

– Осторожнее. – Владимир придерживал меня за талию, пока мы поднимались наверх.

– А куда мы направляемся? – вдруг спросила я, сообразив, что здесь нет ни кабинета, ни студии. Только номера.

– В мой номер. Там нам никто не помешает работать, – ответил он без единой эмоции в голосе.

– Работать? – я остановилась, обернувшись к нему лицом. Хотела видеть его черты, чтобы попытаться прочесть чувства.

– Конечно… – уголок его губ приподнялся. – Или у вас есть другое предложение, Евгения?

Глава 32. Женя

Сейчас

Других предположений у меня не было, а потому я предпочла промолчать. Храбро поднималась вверх по ступенькам, удерживая меж нами определенное расстояние. Старалась, чтобы мужчина даже случайно меня не коснулся. Ну его с его намеками и тонким флиртом. Я видела его насквозь, но от этого становилось еще интереснее.

Мы словно ходили по грани. Причем у каждого из нас была своя грань, своя черта, за которую мы не переходили. А между нами – огромная полоса воздуха. И вот вроде бы ничего нет в этом воздухе. Можно запросто сделать шаг вперед, но, сделав его, однозначно испытаешь боль.

Опиралась на стену, ожидая, пока Владимир откроет дверь ключом. Старалась не смотреть на него, но это было просто невозможно. Он знал, как воздействует на меня. Читала это в его лукавом взгляде, но поддаваться не собиралась. Только интервью, и ничего кроме.

– Я удивлена. – Осматривала абсолютно такую же комнату, как и моя.

Та же мебель, те же квадратные метры, то же расположение. Мне казалось, что уж для себя любимого Володя закажет нормальный номер, но он меня действительно удивил. Плюсик к его карме я поставила, хоть и тут же его забрала, потому что для двоих здесь было слишком тесно.

– Мне много места не нужно, тем более всего на одну ночь. Кровать и стол есть – этого достаточно. – Володя прошел в комнату и бросил ключи на стол.

Расстегнув пиджак, он присел на край кровати. Провожал меня взглядом, пока я чуть ли не по стеночке обходила его, чтобы занять единственный стул. Ни ежедневника, ни листка, ни ручки у меня, конечно же, при себе не имелось.

– А можно мне… – улыбнулась я.

– Стакан воды? Вина? Чего покрепче? – с готовностью отозвался мужчина, насмехаясь надо мной.

Прекрасно видел мою растерянность. Играл, паршивец, но сбить меня с толку ему не удалось. Я даже не покраснела.

– Ручку и листок. Увы, я не была готова к тому, что интервью придется переписывать. Раньше мне не попадались такие вредные начальники. – Улыбка сама собой легла на губы. Ядовитая, едкая и такая же игривая. Строго говоря, я копировала его интонации, его поведение, и мне это неплохо удавалось.

– Конечно, – кивнул он и, поднявшись, достал из своей сумки искомое.

– Итак, начнем. Нам необходимо создать образ этакого романтика, не обремененного денежными проблемами…

– Да, но скромного романтика. Поверьте, если мы сделаем акцент на деньгах, то это лишь навредит. Никто не любит тех, кто кичится богатством.

Я и без него это знала, но едких замечаний делать не стала, переходя непосредственно к вопросам:

– Расскажите о себе. Чем вы занимаетесь в свободное от работы время? – я элегантно положила ногу на ногу, приковывая взгляд Владимира к своим лодыжкам.

Пауза затянулась, но, будто спохватившись, Володя отогнал наваждение, переводя свой взор к моему лицу.

– Я работаю. Днем, ночью, в любое время. Как и у любого бизнесмена, у меня нет праздников, выходных и отпусков…

– Нет, не будем об этом писать, – резко оборвала я его, задумчиво прикусывая кончик ручки. – Поставим вопрос по-другому. Какие у вас есть увлечения?

– Собаки. В моем доме живут восемь ротвейлеров. – Владимир улыбнулся каким-то своим воспоминаниям.

– Отлично. Да, об этом напишем, – кивнула я, делая пометку. – Собакам нужен простор для игр и прогулок. Ваш дом позволяет предоставить животным комфортные условия?

– Собаки живут за городом. У меня большой дом и квартира в центре, недалеко от офиса. Чаще я ночую в городе, но и животных без присмотра не оставляю.

Задавать уточняющие вопросы по поводу того, кто там – в доме – присматривает за животными, я не стала. Просто не хотела услышать, что у него есть любовница или девушка. Меня это не касается, для интервью неважно, а копаться в чужом грязном белье не хотелось.

– Хорошо. Какие еще увлечения? – стул был невыносимо неудобным, а потому я постоянно перекатывалась с одной стороны на другую, стараясь расположиться как можно комфортнее.

– Люблю быструю езду. У меня в гараже стоит «Ниссан Скайлайн», но, к сожалению, мне редко удается вытаскивать его на трассу. Такое бывает в дни, когда я понимаю, что слишком устал. Тогда остаемся только мы втроем – я, авто и ветер.

– Как насчет путешествий?

Мы проговорили очень долго. Общались на разные темы, касаясь и политики, и природы, и профессий, и даже экстрасенсорики. Ночь давно заняла небо, легла плотным одеялом, а мы по-прежнему вели неспешную беседу. Правда, после того, как попа моя превратилась в плоскую доску, я все-таки перебралась на кровать, присев рядом с Володей.

Еще через час он сделал в номер заказ, услышав, как предательски урчит мой живот. Я покраснела, побледнела, меня бросило в жар, но Владимир остался невозмутимым. Даже не усмехнулся, как делал это обычно. Просто позвонил вниз администратору, и нам доставили поздний ужин и бутылку вина.

Беседа пошла куда веселее. Я совсем забросила листы с пометками, слушая его и задавая ему все новые и новые вопросы. Володя в долгу тоже не остался. Спрашивал про учебу, про работу, про то, как мне живется в столице. Никто из нас не касался прошлого, хотя на подсознательном уровне я очень боялась этой темы. Задай он хоть один из тех самых важных вопросов, и флер бы ушел, развеявшись навсегда. Мы бы снова стали Владимиром и Евгешей, которых связывает слишком много. А так… мы будто были недавними знакомыми, чьи отношения запросто могли бы перерасти в дружбу. Такой формат мне нравился куда больше.

Еще один плюс в карму я вручила ему за то, что он даже не пытался хоть как-то приставать ко мне. Да, несомненно, были взгляды, которые я отлично видела, но это происходило в те моменты, когда Володя забывался. Прямо-таки ощущала, как слегка приоткрывается маска и наружу выходит что-то теплое.

Не стану скрывать, у меня в эту долгую ночь тоже не всегда получалось себя контролировать. Иногда я ловила себя на том, что резко замолкаю и просто смотрю на него, подмечая такие знакомые черты. Но чем дальше, тем страшнее. Неимоверно хотелось его поцеловать – эта мысль пришла внезапно, но так же быстро и ушла, оставив после себя легкую грусть. Так хотелось бы, чтобы между нами никогда не было того страшного дня. Чтобы мы просто расстались как друзья, не разрывая в клочья наше общее будущее. Чтобы будто встретились спустя столько лет и были по-настоящему рады друг друга видеть. Чтобы боль ушла.

Сама не заметила, как задремала. Вроде бы только-только слушала его, лежа на боку да подпирая рукой голову, а уже провалилась в темноту. Мне снилось что-то хорошее. Однозначно хорошее, потому что проснулась я с улыбкой на лице, да только она быстро сползла, уступая место неподдельному стыду.

– Володя? – тихо позвала я мужчину, предполагая, что он может быть в ванной, хотя плеска воды не слышала.

Никто не отозвался. В номере я была совершенно одна, а потому молниеносно подняла мягкий нагретый за ночь плед, чтобы расслабленно выдохнуть. Я уснула в платье, и меня никто не раздевал. Только туфли стояли рядом с постелью – каблук к каблуку. А все остальное осталось при мне.

С сомнением принюхавшись, я перевела свой взор на столик, стоящий у окна. Чай приманивал ароматом мяты и апельсина, а то, что было под крышкой, оставалось для меня загадкой, которую разгадывать я не собиралась. Быстро поднявшись, я в один миг застелила постель, будто и не было меня здесь вовсе, схватила листы со стола и залпом осушила чашку с еле теплым напитком. И только я собиралась обуться и сбежать, как дверь номера тихонько скрипнула, медленно открываясь.

– Привет, – улыбнулся Володя, но, едва взглянув на мужчину, я обратила внимание на его руки, в которых вольготно устроился черный котенок.

– Мя! – испуганно пискнуло это чудо с огромными зелеными глазищами.

– И вам доброе утро, – ошеломленно выдала я, не двигаясь с места, словно меня застукали за воровством.

– Представляете, шел за вами, чтобы разбудить, и нашел под кустом неучтенного гостя турбазы. – Мужчина закрыл за собой дверь и шагнул вперед, останавливаясь рядом со мной.

Мои загребущие ручонки медленно, но верно потянулись в сторону живности, которая выглядела голодной, замученной и испуганной, но в последний момент я одернула себя.

– Я уже встала, спасибо. А что вы собираетесь с ним делать? – кивнула я на меховой комок.

– Ну, после того, как я отбил его у женской половины нашего коллектива, которая явно собиралась его придушить в своих объятиях… Наверное, утоплю. – И лицо такое серьезное сделал, что я вот вообще не поверила.

Даже рассмеялась в ответ. Как-то нервно.

– Вы на такое не способны. Скорее уж закормите до смерти. Я все еще помню Аристарха… – я сначала произнесла, а уже потом…

Ничего. Ничего не произошло, ничего не случилось. Гром не ударил в крышу отеля, снег не облепил окно и ветер не поднялся, срывая кроны. В сердце ничего не кольнуло, да и дышала я нормально, не скатываясь во всхлипы. Просто ничего.

Володя тоже усмехнулся, но ничего не сказал, будто, как и я, боялся, что я могу сорваться прямо здесь и сейчас.

– А можно я заберу его себе? – к слову, руки я на всякий случай прятала за спиной. – Я буду играть с ним, кормить его, менять ему лоток и поить водой и молоком. Честно-честно, – сделала я самый беспорочный взгляд.

– Ну, только если молоком… – словно размышлял мужчина.

– Владимир! – все-таки не удержалась я и стукнула его по груди.

Погладив котенка, я взяла его на руки и осторожно прижала его к себе. Совсем махонький. Наверное, даже сам есть еще не умеет.

– Кстати, если что, это она. По крайней мере, так определили ваши коллеги. Только я все-таки заберу ее у вас ненадолго. Все мероприятия уже закончились, и наш автобус вот-вот отправится обратно в город, поэтому рекомендую вам переодеться и собрать вещи, а я пока что-нибудь раздобуду для нашей красавицы.

– Как закончились? Я что? Все проспала? – ужаснулась я, понимая, что у моих коллег наверняка возникнут вопросы.

– Да, но не переживайте. Если сильно захотите, я дам вам видео с семинара. Дома посмотрите, – улыбнулся мужчина, забирая у меня Чернышку. – Почему вы не поели? – вдруг нахмурился он, глядя на стол.

– Боюсь, сейчас мой желудок не готов к таким подвигам, но спасибо за заботу. Сколько у меня есть времени?

– Минут пятнадцать, не больше. Надолго я автобус не задержу.

Молниеносно ринувшись к себе в номер, я за две минуты приняла душ и еще за три переоделась, сгребая в рюкзак все свое немногочисленное хозяйство. Во рту было сухо, как пустыне, голова болела и откликалась на каждый шаг, но тем не менее я бежала вниз по ступеням, чтобы уже в холле встретиться с собранным Володей. Передав мне котенка, он галантно открыл передо мной дверь.

В автобусе действительно ждали только нас, но рассадка несколько изменилась. Екатерина Александровна сидела рядом с Олей, тогда как два соседних места впереди были свободны. Я прятала взгляд, старалась не смотреть на коллег и не прислушиваться к их шепоткам. Сделав печальное лицо, присела рядом с Володей, но, как только спинки сидений закрыли обзор, улыбка снова вползла на мои губы.

– Еще раз спасибо за котенка, – прошептала я, поглаживая мурчащий комок.

– Все что угодно, маленькая, – ответил он тихо, а автобус тронулся, унося нас в новую жизнь.

Глава 33. Владимир

Сейчас

Автобус едва отъехал, когда Евгеша задремала на моем плече. Котенок спал на ее руках, пригревшись, а я откровенно наслаждался этой близостью. Не мог обнять ее, не мог погладить ее лицо, прикоснуться к губам, но и того, что имелось на данный момент, было достаточно. Просто… Всему свое время.

Видел, что моя тактика уже приносит свои плоды. Она больше не бегает от меня, не прячется, как это было там, после дачи. Евгения разговаривает со мной, и ей интересно. Действительно интересно, как и мне. Мы заново узнавали друг друга с каждой новой встречей, а я до безумия желал видеть ее вновь и вновь. Просто не мог без нее.

– Ты мне должна, – именно с этой фразы я начал первый за пять лет разговор с сестрой, когда вернулся обратно в родной город.

Она удивилась телефонному звонку не меньше, чем родители моему приезду, но к ним я так и не зашел. Снимал номер в том самом отеле, в котором мы когда-то останавливались с Евгешей. Гулял по нашим местам, с улыбкой вспоминая наши встречи. Видел ее – следил издалека, но не подходил, боясь спугнуть. Просто воспользовался Риткиным чувством вины, заставляя ее собрать друзей на даче. Так мы с Женей и встретились.

В тот вечер я не сдержался. Рванулся к ней всей душой, но Женя была категорична. Именно тогда я понял, что невозможно появиться спустя пять лет и требовать, чтобы все в один миг стало так, как было. Понял, что нужен совсем другой подход, потому что, несмотря на все чувства, которые не угасли за эти годы, мы снова были чужими.

Сказать легко, но сделать сложнее. Я до самой ночи ждал Женю возле ее дома, но она так и не появилась. Приходил в кофейню, в которой она работала, но она не вышла, запершись в кабинете. Правда, один разговор тогда все-таки состоялся. С ее парнем, который совсем не был слепцом.

– Ты уже сломал ей жизнь. Чего ты хочешь? Какого черта снова приехал? – зло смотрел на меня Александр, а я даже не удивился.

– Я от нее не отступлюсь, – усмехнулся я, уходя.

Знал, что все эти годы он был рядом с ней. Многое знал о Жене, если не сказать все. Да, после отъезда я целый год ни с кем не общался. Словно проклятый работал и днем и ночью, выстраивая бизнес сначала с партнерами, а потом и один. Вместе с работой я забывался, отключал все чувства, но приходила ночь, и воспоминания вонзались в сердце, заставляя помнить.

Через год я не выдержал. Созвонился с друзьями, чтобы разузнать хоть какие-нибудь новости о Жене. Вернулась ли она? Что о ней известно? Но после этого звонка стало еще больнее, потому что то, во что я верил все это время, оказалось ложью. Хотя лучше бы оно так и было. Лучше бы она действительно уехала, чем испытала все то, что на нее свалилось.

Я был идиотом, поверив в то, что, обидевшись, Женя уехала. Подсознательно ждал, что настанет тот момент, когда она разлюбит меня и уйдет, поэтому так легко поверил в ложь, нанеся ей по-настоящему огромную рану. Оказалось, что Женя была беременна. Носила под сердцем нашего ребенка, но потеряла его. Все то время, пока я искал ее, она лежала в больнице. Не мог представить, что она испытала. Проклинал себя, но сделанного не исправишь. Я действительно разрушил ее жизнь, но собирался исправить это в самое ближайшее время.

Да, сейчас понимал, что должен был примчаться в город еще тогда – четыре года назад. Но что бы я сказал? Любые оправдания казались мне бредом. Прекрасно осознавал, что она вряд ли меня простит, какой бы большой и сильной ни была любовь. Это даже хуже предательства. Как бы я объяснил весь тот бред, произошедший с нами? Все те случайности, повлекшие за собой череду трагических событий. Слишком сложно поверить даже мне – человеку, который знает правду.

Если серьезно, я думал, что смогу ее забыть. Давал себе время – с каждым разом все больше и больше – на то, чтобы наладить свою жизнь. Я не был монахом, строил бизнес, искал серьезные отношения, но каждую следующую сравнивал с ней, с ужасом понимая, что, кроме нее, мне больше никто не нужен. Все они были другими – не такими. А может, это именно она была другой.

Последний год я все чаще зацикливался на ней, желая знать о каждом ее шаге. Сходил с ума от ревности, когда мне донесли, что этот псевдодруг все-таки перерос в статус парня. Именно тогда осознал, что медлить больше нельзя. И так профукал столько лет, тогда как мы давно уже могли бы быть вместе. Примчался обратно, не осознавая до конца, как сложно будет добиться ее расположения. Ведь, по сути, в тот первый раз я даже не боролся за то, чтобы она стала моей, хотя, несомненно, она была этого достойна. Теперь же появилась возможность исправить все.

Знал, на чем играть. Риткина жадность ее когда-нибудь погубит. За новенькую квартиру в центре столицы она согласилась попробовать уговорить Женю жить с ней, а за машину – уже здесь устроить встречу рядом с клубом. Порывистые необдуманные поступки чуть не стали началом конца, но я не смог удержаться, когда Женя была рядом. Вновь изучал ее тело, наслаждался каждым прикосновением, сгорал в ту ночь, понимая, что синоним моей любви – безумие. Сам себе не верил, жадно покрывая поцелуями ее нагое тело. Я любил в ней все, каждую родинку, каждый шрам. Не мог надышаться ей и впервые за долгое время спокойно спал, пока она не ускользнула.

Тогда-то я и взял себя в руки. Понял, что придется идти на хитрости, чтобы добиться ее. Знал, что она поругалась с Сашей, чему я был безумно рад. Их разлад стал подтверждением тому, что она до сих пор что-то чувствует ко мне. Не надеялся на прежнюю любовь, но знал, что во что бы то ни стало воскрешу в ней эти чувства, потому что она моя и я никому ее не отдам.

Я уже тайно хотел помочь ей с жильем, сняв для нее квартиру в своем доме, используя для свершения плана Риту, когда Евгеша сама разобралась с этой проблемой. Знал о том, что она ходит на собеседования и ищет работу. Мог бы предложить ей любую должность, любую зарплату, но так явно вмешиваться было просто глупо. Если спугну ее, никогда себе не прощу.

В тот день я заезжал в одно из типичных офисных зданий. Митя в очередной раз крупно проигрался в карты и пытался продать журнал жены, который ей когда-то сам же и купил. Не собирался его приобретать. Зачем мне женский журнал? О путешествиях, интерьерах или дизайне – еще подумал бы, но о шмотках и косметике…

Сам не знаю, зачем тогда согласился с Митей и приехал посмотреть товар, как говорится, лицом. Да только уже в дверях мимо меня вихрем пролетела Евгеша с огромными пакетами из бутиков. Она даже не заметила меня – такая серьезная и сосредоточенная.

– Митя, а кто это? – спросил я у знакомого, который торопил меня побыстрее войти внутрь.

– Вроде кто-то из новеньких. Что? Понравилась? Я тебе говорю, отличный журнал. Тут таких с два десятка бегает, выбирай любую…

Больше я его не слушал. Не глядя подписал бумаги в этот же день и отвалил за него гораздо больше, чем он стоил на самом деле. Судьба сама сводила нас с Евгешей вместе, а значит, я сделал правильный выбор. Тогда же я и придумал коллективный выезд на природу, чтобы познакомиться с подчиненными. Раз за разом проигрывал в голове, как она удивится, когда увидит, кто ее новый начальник. И никак не ожидал, что мы встретимся раньше.

Словно в отместку мне за неприятный разговор, Екатерина послала Женю взять у меня это никому не нужное интервью. Будто журналистов других не нашлось, тем более что Евгеша работала совсем на другой должности. Но я держался молодцом. Не выдал удивления и вел себя адекватно, будто мы только что познакомились и днями ранее не занимались любовью в номере гостиницы. Даже не схватил ее в объятия, когда уходила. Лишь улыбнулся, что все так удачно складывается.

Тогда и понял, что познакомиться заново – это очень хорошая идея. Специально зацепился за эту статью, тогда как мне было абсолютно все равно, что там напечатают. Лишь бы ничего порочащего имя, хотя и на это плевать. Готов был пятьдесят раз ее переписывать, чтобы проводить с Женей как можно больше времени. И мы действительно снова узнавали друг друга, а я понимал, что она стала другой – женственнее, взрослее, увереннее. Такой она мне нравилась еще больше. Цепляла там внутри что-то такое, что давно уснуло. Хотя моментами я вновь видел ту самую девчонку – когда едва заметно краснела. Безумно красивая и такая родная.

Любовался ей, когда спала. Даже прикасаться боялся, не желая разбудить. Если бы проснулась, наверняка бы ушла, а так у меня была целая ночь, чтобы изучать черты ее лица, подмечать едва заметные изменения, вдыхать чарующий аромат духов.

И котенка я этого припер, потому что своим наглым видом он очень напомнил мне Аристарха. Знал, что этот комок ей понравится, хоть и оказался девочкой. Эта черная морда лежала сейчас у нее на руках и поглядывала на меня с довольным видом. Конечно, блюдце молока получила, а сейчас нежится в объятиях той, которую я так сильно люблю. Черт, да я ей завидую.

– Мы уже приехали? – негромко спросила Женя, приподнимаясь.

Когда до нее дошло, что все это время ее голова лежала у меня на плече, Женя выпрямилась и покраснела. Я с трудом сдержал улыбку, не желая ставить ее в еще более неудобное положение.

– Почти. Минут через пять уже будем на парковке. Могу вас подвезти.

Свою машину я, как и все остальные, оставил рядом с офисом журнала, хоть и добрался до турбазы раньше остальных и отдельным транспортом. Не хотел где-нибудь застрять по дороге – это могло бы нарушить все планы. Поэтому ехал на наемном внедорожнике.

– Спасибо, я на машине. И… вы обещали дать мне запись семинара. Если вам не трудно, то… – Женя терялась. И от моего внимания, и от всей ситуации в целом.

– Конечно. Если вы напишете мне свой адрес, я завезу вам вечером флешку. – Не подавал вида, но этот момент для меня был очень важным. Да, я знал ее адрес. Даже телефон теперь знал, но ее реакция, ее ответ дадут мне направление к дальнейшим действиям.

Она сомневалась. Недолго, всего несколько секунд, но я видел эти эмоции на ее лице.

– Ежедневник в сумке, – кивнула она на полку над нашими головами.

– Можете отправить мне сообщение на телефон. Я продиктую номер. – Кажется, и не дышал. Словно пес, замер в стойке и ждал приказа хозяйки.

– Хорошо, – окончательно сдалась она, а я готов был танцевать ламбаду прямо по салону автобуса.

И пусть идут к черту те, кто считает, что взрослый мужчина не должен себя так вести. Тот, кто по-настоящему любит, способен и не на такие безумства.

Глава 34. Женя

Сейчас

Остаток выходного я провела за ноутбуком, не желая куда-либо выбираться из квартиры. Работала над статьей, собираясь поскорее ее закончить и уже наконец отправить Владимиру. После поездки с коллегами у меня остались двоякие чувства, а потому я намеревалась некоторое время побыть вдали от Володи, чтобы разобраться в себе.

С одной стороны, учитывая наши последние встречи, выходило, что мы могли свободно общаться, чувствуя себя комфортно рядом друг с другом. Но с другой – я отлично понимала, что мы всего лишь отсрочиваем неизбежное. Воспоминания уходили лишь на время, но полностью избавиться от них не представлялось возможным. Такое так просто не забывается.

Уже составила план статьи, выбрав из своих пометок самое интересное, когда мой телефон завибрировал и пополз по столешнице по направлению к краю, наверняка собираясь шандарахнуться. Схватив его в последний момент, на автомате провела по экрану, открывая сообщение, присланное с незнакомого номера:

«Буду минут через пять. В.»

И вот сижу я и понять не могу, кто это В, зачем он будет и главное – где. Минуты так на две задумалась, а когда осознала…

С этой статьей я совсем забыла о том, что вечером ко мне должен заехать Володя, чтобы отдать эту чертову флешку с семинаром. Просто вылетело из головы, а теперь я бегала по комнате как угорелая, одной рукой моя посуду в раковине, второй – поправляя подушки на диване, а третьей – протирая пол. Запихивала одежду в шкаф, перестилала постель, смахивала пыль со стола. Вот вроде бы квартира однокомнатная, и даже кухня в одном помещении с гостиной и спальней, а столько уборки!

В домофон позвонили как раз в тот момент, когда я искала в шкафу домашние спортивные штаны, которые сама же туда и запихнула, а Чернышка гоняла по квартире пластмассовый шарик с перышком. Я даже не спрашивала кто. Просто нажала на кнопку, чтобы открыть дверь, и снова помчалась к шкафу.

– Добрый вечер, – мягко улыбнувшись, проговорил Володя, а я старалась выглядеть невозмутимо. Вот вообще его не ждала. Прям совсем.

– Добрый, проходите, – неловко прижалась я к стене всем телом, пропуская мужчину внутрь узкого коридора.

Дверь закрылась, а стеснительность никуда не ушла. Надеюсь, хотя бы лет в тридцать я перестану краснеть. В отражении зеркала выглядела ужасно.

Стояла и думала, что сказать, глядя на Владимира. Узнать, как дела? Показать квартиру? В голову лезли одни нелепости, но мужчина заговорил сам, тем самым спасая меня:

– Вот флешка, – протянул он мне черный холодный металлический прямоугольник. – Она пока мне не нужна, поэтому можете не торопиться.

– Спасибо. Постараюсь вернуть быстрее, – отчего-то смутилась я.

Володя кивнул, легко улыбнулся – так понимающе, будто видел меня насквозь, – и прошел мимо меня обратно к двери, стараясь ничем не задеть. Я скорее машинально открыла створку, да и закрыла тоже на автомате, едва услышав:

– До свидания.

Так и стояла с флешкой в руках, а по ту сторону уже ехал лифт, который собирался увезти Владимира вниз. Даже не поняла, в какой именно момент приняла это решение, но дверь уже распахнулась, а мужчина обернулся.

– Может быть, чаю? – спросила, а уже потом вспомнила, что последний пакетик я использовала по возвращении. – А лучше кофе, – исправилась, переминаясь с ноги на ногу. – Просто чая нет, – попыталась оправдаться.

– Знаете, а кофе действительно лучше. – Мягкая улыбка вновь коснулась его губ. – А если еще и покормите… – добавил этот наглец, разуваясь в крохотном коридоре.

Ужин мы готовили вместе. Явно оба ощущали себя неудобно, но спустя некоторое время немного расслабились. Володя скромно сидел на моем диване, занимая его большую часть, словно медведь в кукольном домике, а о его бок терлась Чернышка. Он пытался нарезать огурцы и помидоры на салат, но получалось не очень хорошо. Правда, старания я оценила.

Натирала большой кусок сыра и помешивала спагетти, разливая кофе по чашкам, а в сковородке в соусе томились фрикадельки. До прихода Владимира я и не собиралась готовить, но не могла же оставить мужчину голодным. Тем более такого наглого и честного.

Ужинали, не включая свет. За окном уже давно стемнело, а мы смотрели новую страшилку, которая едва вышла в кинотеатрах. Володя пугал меня в самые ужасные моменты, а я то прижималась к нему, то отсаживалась на самый край. Не смогла сдержать улыбку, когда он словно невзначай положил руку на спинку дивана, а спустя минуту обнял меня. Осторожно, неспешно. Наверное, даже как-то неуверенно. Будто боялся, что тут же укажу ему на дверь.

– Мне пора, – раздался едва слышный шепот.

– Угу, – ответила, до конца не осознавая, кому пора и куда, потому что под страшилку я умудрилась бессовестно заснуть.

Остро почувствовала, как меня взяли на руки. Ощущала и одеяло. Оно оказалось невероятно холодным, в отличие от объятий, с которыми совсем не хотелось расставаться. Вздрогнула, когда услышала звук закрывшейся двери.

– Володя? – пробормотала сонно.

Темнота ответила коротким, но пронзительным «Мя».

* * *

Этим утром я умудрилась проспать. Опоздала ровно на пять минут и ввалилась на планерку в ее самый разгар. Лицо начальницы мгновенно поменяло выражение, отражая все оттенки льда. Взгляд стал неимоверно колким, неприятным, но кроме того, коллеги буквально облили меня презрением. Даже те, с кем я еще не успела как следует познакомиться.

– Итак, подведем итоги. К сегодняшнему вечеру у меня должна быть окончательная версия номера, которая и пойдет в печать. Но рано не расслабляйтесь: если найду хоть что-то, что мне не понравится, без премии останутся все. Всем все ясно? Свободны.

Коллеги засобирались по своим рабочим местам, и я тоже помчалась к выходу, потому что статью я вчера так и не написала, а только набросала план. Была не уверена, что успею к вечеру отправить ее на согласование, потому что от других обязанностей меня никто не освобождал.

– Евгения, останьтесь, – прозвучало за моей спиной, а я вздрогнула.

Нехотя оборачивалась к начальнице. Натянуто улыбалась, стараясь выглядеть уверенно.

– Я слушаю.

– Статья готова?

И вот вроде бы это я смотрю на нее сверху вниз, а казалось, что совсем наоборот. Поежилась, отвечая правду:

– Еще нет. Я сегодня допишу и…

– Меня не интересуют ваши отношения с этим зарвавшимся мальчишкой, но советую вам не слишком рассчитывать на него. Я знаю таких, как он. Совсем скоро он наиграется. Поэтому, если вы и дальше хотите здесь работать, примите совет от старой перечницы. Не задирайте нос раньше времени. Потом будет слишком больно падать. А по поводу статьи… К вечеру она должна лежать на моем столе.

Женщина вышла, а я так и осталась стоять, до конца не понимая, что это сейчас было. Проявление заботы или выговор за опоздание?

До самого обеда я моталась из кабинета в кабинет, собирая номер журнала буквально по частям, но каждую свободную минуту, включая перерыв, я занималась статьей. Собственно, именно к концу обеденного перерыва я ее и закончила, наконец, с облегчением выдохнув. Не зря от сотрудников «Женских грез» требовали высокий уровень стрессоустойчивости. Сердце колотилось как ненормальное.

Но самое страшное ждало меня впереди. Нажав на кнопку вызова, даже замерла, вслушиваясь в гудки. Это просто звонок по работе и ничего кроме.

– Евгения? Добрый день. Вы уже закончили статью? – раздалось деловитое на том конце.

– Да. Все готово.

Я хотела сказать о том, что сейчас перешлю ее мужчине на почту, но не успела.

– Тогда жду вас через полчаса у себя в офисе.

А дальше только гудки. Заглянув к начальнице, предупредила о том, что уезжаю. Мне было чертовски неудобно. Казалось, будто я отпрашиваюсь на свидание с продолжением, и начальница об этом прекрасно знает. Видит меня насквозь, тогда как на самом деле я ничего такого не планировала, но ведь не станешь же это объяснять. Особенно когда ничего не спрашивают.

До офиса Владимира я мчалась на всех парах. Пролетев мимо администратора, послала к черту и секретаршу, которая пыталась остановить меня. Собиралась высказать все, что думаю.

Толкнув дверь, влетела в кабинет и застопорилась на входе. Владимир сидел в кресле и читал какие-то бумаги, тогда как на диване напротив него разместились мужчины достаточно представительного вида.

– Владимир Анатольевич, я пыталась…

– Все нормально, можете идти, – кивнул он секретарю, а я остро ощутила, как щеки опалило жаром. – Думаю, мы продолжим уже завтра. Основные вопросы обговорены.

Мужчины поднялись и вышли, забирая вместе с собой и бумаги, а я так и осталась стоять, не решаясь пройти дальше.

– Вы сегодня обедали? – Володя встал недалеко от меня, мягко улыбаясь.

– Нет, но простите, мне некогда, – все-таки ответила, собравшись с мыслями. – Я бы попросила вас, чтобы мы больше не встречались без надобности. Это плохо сказывается на моей работе.

Не смотрела ему в глаза, остановив свой взгляд в районе его галстука.

– А разве мы с вами встречаемся без причины? – мужчина сократил меж нами расстояние и легко приподнял мой подбородок пальцами. – Вчера я завез вам флешку, не так ли? Которая нужна была вам. Сегодня вы привезли мне статью, которая нужна журналу. В субботу мы виделись на важном мероприятии, а до этого вы брали у меня интервью. Я ничего не забыл?

Судорожный вздох стал ему ответом, а я продолжала следить за его губами. Его ладонь коснулась моей щеки, легла на шею, но я вывернулась и прошла вперед, останавливаясь спиной к мужчине.

– Володя, сознайся, что ты купил этот журнал из-за меня. – Голос мой звучал сухо и безэмоционально. Обняв себя за плечи, смотрела вперед невидящим взором. Просто надоело играть.

Чужие руки легли поверх моих, уверенно привлекая спиной к его груди. Внутри меня волнами разрасталась щекотка, а вслед за ней чувство опасности. Будто разум уже понимал, что все потеряно.

– Купил, – просто ответил мужчина, а его ладони спустились вниз по рукам прямо к талии, обнимая поверх жакета. – Я хочу, чтобы мы снова были вместе.

– Но я этого не хочу, как ты не понимаешь? – обернулась я к нему, желая видеть его лицо. – Мы уже были вместе, и я прекрасно помню, чем все закончилось. Второй раз я не позволю тебе сломать мою жизнь.

Собиралась уйти, но Владимир схватил меня за запястье. Развернувшись, замахнулась, чтобы влепить пощечину, однако моя рука была поймана, а ладонь обожгло поцелуем.

– Ты не уйдешь отсюда, пока не выслушаешь меня.

Звук закрывающегося на ключ замка я расслышала отчетливо.

Глава 35. Женя

Сейчас

– Ты не имеешь права меня здесь запирать! – чертыхнулась, едва Владимир вновь попытался взять меня за руку. – Немедленно открой дверь!

– Сядь.

Его поведение, грубость в голосе обескураживали. Чуть не промахнулась мимо кресла, но в последний момент поменяла траекторию. Не узнавала его. Ни жесткую линию губ, ни хищные черты лица, ни сверкающие злостью глаза. Он будто стал выше, шире плечами. Чужой и жестокий.

В отличие от меня, Володя стоял. Возвышался надо мной подобно скале, выглядя при этом угрожающе. Я молчала, ожидая объяснений.

– Знаешь, прежде чем купить журнал, я обдумывал вариант с похищением. Хотел запереть тебя на недельку в своем доме подальше от людей и поговорить. Подождать, пока ты успокоишься и поймешь, что в том, что случилось, нет нашей вины – ни моей, ни твоей. Просто так сложились обстоятельства. Думал, узнай ты правду, согласишься попробовать заново, но я вижу, что это не так. – Обойдя стол, мужчина занял свое кресло и продолжил сверлить меня взглядом.

Ни черта не понимала, но явно ощущала страх. Я его боялась. Передо мной сейчас сидел другой человек – совсем не тот Владимир, которого я помнила.

– Я не поменяю свое мнение, – старалась выглядеть бесстрашной. – Чтобы ты ни сказал.

– Заткнись. Просто замолчи и послушай, а потом можешь валить на все четыре стороны. – Словесная пощечина больно ударила. Совсем не ожидала такого. Он никогда так со мной не разговаривал. – Я пытался быть мягким, внимательным. Я готов был ждать, пока ты снова привыкнешь ко мне. Я не торопил тебя. Тебя никто не заставлял – ты сама делала шаги навстречу. А знаешь почему? Потому что ты тоже до сих пор любишь, и я точно знаю, что это чувство никуда не денется.

– Я тебя не люблю! – отреагировала мгновенно.

– Я тебя не спрашивал! – ударил он ладонями по столешнице, нависая над ней, а я вздрогнула, вжавшись в спинку кресла. – Я расскажу тебе сейчас все, что знаю, а после ты решишь, как мы будем действовать дальше. Уйдешь – значит, будет по-плохому. Останешься – по-хорошему, но будь уверена, я тебя не отпущу. Попытаешься сбежать – найду даже на краю света. Ты сама сделала ошибку, показав мне, что я тебе не безразличен. Это твоя оплошность, и будь уверена, я воспользуюсь ей на полную катушку.

От того, каким жестоким он был, мне хотелось плакать, но я держалась, тогда как ногти до боли впивались в ладони. Просто не ожидала такого, хотя и понимала, что действительно виновата сама. Да, не спорю, я вела себя глупо, надеясь на то, что по какому-то волшебству все вдруг само собой станет как раньше, до того памятного дня, но, с другой стороны, прекрасно осознавала: этому не бывать хотя бы потому, что мы оба изменились. Столько воды утекло, что уже и не соберешь. Владимир был прав в том, что стоило решить все раз и навсегда, но прежде – выслушать то, что он хотел сказать. По-другому он просто не откроет дверь.

Слова полились из него легко, будто он слишком давно готовил эту речь, помня наизусть каждое предложение. Мы оба провалились в тот день пять лет назад, вновь переживая события, о которых хотелось забыть, да только то, что я слышала, не входило ни в какие рамки.

Я не верила ни единому слову. Мама… Она ведь просто не способна на ложь, ни разу мне не лгала. Она бы не стала так жестоко поступать со мной, ведь она сама потом жалела меня, сама вытирала мои слезы, успокаивая ночами. И так радовалась, когда познакомилась с Сашей…

А его родители. Ведь мы виделись после того дня не раз и не два, но никто и слова не сказал, даже не намекнул о том, что на самом деле случилось. Ведь они всегда так хорошо относились ко мне. Даже в универ помогли поступить вместе с Риткой, используя свои связи, потому что сама я просто была не способна ни на что. Ведь мне тогда действительно не хотелось жить. Как бы все они потом существовали, если бы я наложила на себя руки? Как бы смотрели друг другу в глаза?

Даже Ритка… Наверное, это было самое больное мое место. Родителей не выбирают, но подруга. Я всегда была с ней искренна и делилась самым сокровенным. Черт, да, последнее время я отдалилась от нее, учитывая ее поведение, но мы ведь знаем друг друга еще со школы! Так какого черта?

Прикрыв веки, не могла сдержать слез. Они катились по щекам, не переставая. Капли срывались с подбородка вниз, прямо на светлую юбку, а мне было все равно. Слишком раздавлена. Слишком жестоко, чтобы быть правдой.

Володя замолчал. Слышала скрип кресла и его приближение, но смогла четко выговорить:

– Не трогай меня!

Если прикоснется хоть пальцем, те остатки выдержки, за которые я все еще цеплялась, просто рухнут, а я уйду в истерику с головой. Не могла посмотреть на мужчину, да и просто не могла открыть глаза. Сжимала зубы, пытаясь дышать. Хотелось сбежать отсюда, хоть ненадолго побыть в одиночестве, но навряд ли смогу хотя бы подняться.

– Мне тоже было тяжело принять это, но правда всегда выглядит полным бредом… – начал говорить мужчина.

– Ты лжешь, – смогла выдавить я из себя.

– Не веришь? Отлично.

Я открыла веки, не понимая его реакцию на мои слова. Он не переубеждал меня, а выглядел спокойным. Сидел передо мной на корточках, набирая на экране смартфона чей-то номер.

– Слушай, – кивнул он на телефон.

– Да, Вовчик? – раздался веселый Риткин голос на том конце.

– Если сейчас правдиво ответишь на два моих вопроса, я перекину тебе на карту миллион, – он говорил это ей, но смотрел при этом на меня, даже не моргая.

– Окей, бро. Что за вопросы? – с легкостью согласилась подруга.

– По какой причине я уже пять лет не разговариваю с родителями?

– Ты что? Серьезно? – удивилась подруга.

– Я плачу не за вопросы, а за ответы, – жестко оборвал ее мужчина.

– Хорошо. Ты не разговариваешь с родителями потому, что они стали причиной вашего с Евгешей расставания, разыграв то нелепое представление с твоим отъездом, – со вздохом ответила она так, будто он спрашивал элементарные вещи, которые все вокруг знают.

– Ты знала о том, что перед своим отъездом я искал Евгению две недели?

– Конечно, знала. Слушай, с тобой все нормально? Ты там перепил, что ли? – удивленно воскликнула она.

– Ну и дрянь же ты, Рита, – не сдержалась я, по-настоящему осознавая масштаб катастрофы.

– Женя?

Владимир сбросил звонок и поднялся, направляясь к двери. Связка ключей зазвенела, и щелкнул замок, а я по-прежнему сидела на месте ни жива ни мертва. Просто не хотела верить. Все, о чем я думала последние пять лет, все, в чем была уверена, – все сломалось. Меня окружали предатели – самые родные и близкие. Не понимала, во что теперь верить, кому теперь верить.

– Этого достаточно или твоей маме тоже позвоним? – подошел он к своему столу и присел на столешницу, складывая руки на груди.

Не знаю, откуда взяла силы. Слезы высохли, а я резко поднялась и направилась к выходу, чтобы услышать в спину ледяное:

– Уйдешь – и мы будем играть по моим правилам.

Обернувшись, я оглядела его с ног до головы, отчетливо понимая, что, несмотря на пять прошедших лет, Володя не понял главного:

– А знаешь, какие ошибки допустил именно ты? Ты ждал четыре года, чтобы рассказать мне все это, прекрасно зная, какие чувства я испытываю, пытаясь день за днем выжить без тебя. Я еще не все сказала, – остановила я его жестом руки. – Но самое главное, тогда – пять лет назад, ты усомнился во мне, усомнился в моих чувствах, посчитав, что я могу тебя предать. Именно ты все разрушил, Володя. Именно ты…

– Я построю заново, – заявил он излишне самоуверенно.

– Нет, – грустно усмехнулась я. – Я так не думаю.

Глава 36. Женя

Сейчас

На работу я пришла раньше всех. Сидела в тишине, неспешно попивая обжигающий американо с мятой. Разбирала почту, сортируя ее по кучкам. Что-то относила сразу в кабинет начальницы, а то, что входило в мои обязанности, откладывала на свой стол. Чуть позже отвечу, когда Ольга придет на работу. Там и для нее работенка найдется.

Сотрудники постепенно прибывали, занимая свои места. Запах кофе обволакивал все помещения, а я наслаждалась им и медлительностью этого утра, размеренностью жизни, в которую вновь ворвался ураган с желанием пошатнуть мой мирок.

Он мне угрожал. Он на самом деле вчера мне угрожал, предупреждая, что правила игры изменились. Не сомневалась в его возможностях, но не знала, что такого он должен сделать, чтобы мы с ним вновь сошлись. Пока ему только удалось растоптать те зыбкие отношения, что нас связывали. У медали всегда две стороны. Он видел одну, а я – другую, и этого уже не изменить.

– Евгения, вы уверены в своей статье? – возвысилась над моим столом начальница, складывая на него свой мокрый от дождя плащ.

– Конечно, а что-то не так? Владимир Анатольевич должен был согласовать и переслать ее вам в чистовом виде, – тут же откликнулась я, поднимаясь и убирая верхнюю одежду в шкаф.

– Все так, – обжигая взглядом, сухо ответила женщина и ушла к себе в кабинет.

– Где-то ты, Женя, накосячила, – задумчиво выдала Ольга и вновь окунулась в бумаги, а я…

А я бегала как заряженная до самой пятницы, выполняя все поручения и даже больше. Всю неделю Володя присылал мне на работу цветы по два-три раза на дню. Первые три букета я бессовестно выбрасывала в мусорное ведро – красные, белые и розовые розы, но уже на четвертом букете не выдержала Оля. Отобрала у меня букет и поставила в вазу на свой стол, ругаясь на то, что цветы передо мной ни в чем не виноваты.

После этого она сама забирала букеты у курьеров, представляясь мной. К пятнице в офисе не было ни одной свободной вазы, а наша секретарская была заставлена цветами от пола до потолка, но все уже успели привыкнуть и не обращали на это внимания. Тем более что утром в пятницу журнал, наконец, ушел в печать и сотрудники смогли хоть немного расслабиться, а Екатерина Александровна даже подобрела. Ну, насколько это вообще возможно.

– Ты идешь с нами? – Ольга уже взяла сумку и держала в руках свой плащ, возвышаясь над моим столом.

– Куда? – оторвавшись от записной книжки, спросила я.

Уже полчаса искала место, куда бы могла втиснуть собеседование с Екатериной Александровной. Нам требовался новый журналист, так как Машка уходила в декрет. Сначала подумывала сама попроситься на это место, но передумала, потому что нас и здесь неплохо кормят.

– Так в бар – отмечать выход нового номера. Весь день только про это и говорят. Ты где летаешь? Собирайся давай и пошли.

Не знаю, с чем конкретно были связаны изменения в поведении коллег, но к концу недели их отношение ко мне кардинально изменилось. Может быть, это Оля рассказала им про то, что я выкидывала букеты от владельца журнала. А может быть, просто смирились с тем, что у них работает такая выскочка, как я.

Посидев в баре через улицу совсем недолго, я засобиралась домой. Во-первых, не очень хорошо ладила с алкоголем, а потому стакана безалкогольного пива мне было вполне достаточно. Ну и во-вторых, у меня дома теперь жил наглый и бессовестный зверек, предпочитающий вовремя получать свой ужин.

Я уже накормила Чернышку и помыла ей лоток, когда телефон натужно пискнул. Взглянув на экран, со вздохом убрала смартфон в сторону. Снова звонил Владимир. С недавних пор его номер, как и Риткин, был помещен в черный список, а потому телефон скидывал звонки самостоятельно.

Маргарита, кстати, перестала названивать мне только два дня назад. Не хотела ее слушать. То, что они совершили, невозможно оправдать ничем, никакими словами. Прекрасно знала, что она дрянь, видела ее натуру, но все равно дружила, потому что она с детства была родным для меня человеком. Мы столько пережили вместе.

В WhatsApp висели какие-то сообщения от нее, но я не открывала. Решила полностью вычеркнуть ее из своей жизни. Это больно, когда предают самые близкие.

Мама тоже звонила на неделе. Разговаривала с ней сухо и коротко, но она не заметила никаких изменений в моем поведении, потому что, наверное, впервые за последние десять лет была счастлива. Она снова выходила замуж и была беременна – и это в ее-то возрасте. Не могла радоваться за нее. Она разрушила мою жизнь, когда я была такой же счастливой – беременной и собирающейся замуж. Не желала платить ей той же монетой, а потому ничего не сказала о том, что мне известно. Просто понимала, что не хочу ее видеть и, наверное, захочу еще не скоро.

Бесцельно лежала в постели, играя самодельным бантиком с Чернышкой, когда во входную дверь нетерпеливо застучали. Странно, что в домофон никто не звонил.

Глянув в глазок, нахмурилась, но все-таки открыла дверь. На пороге стоял Саша. С коротким «Привет!» он хотел пройти внутрь, но я перегородила ему вход собой, недовольно складывая руки на груди.

– Откуда ты узнал, где я живу?

– Риэлтор подсказала, – ответил он нехотя. – Я подумал, что тебе сейчас нужен кто-то рядом…

– Не знаю, откуда ты это узнал, но мои отношения с Владимиром тебя не касаются. Это все?

Уже собиралась закрыть дверь, когда услышала нелепое:

– При чем тут Владимир? Плевать я хотел на этого мудака. Подруга твоя два дня назад умерла. Разбилась на машине. Ты разве не знаешь?

Саша еще долго колотил в закрытую дверь, а я обессилено сползла вниз по стене, не веря тому, что услышала. Смотрела на свое отражение в зеркале и не могла поймать ни одну мысль. Не помнила, как добралась до гостиной и до столика, на котором лежал мой телефон. Звонила Ритке, но абонент был недоступен. Как ненормальная перезванивала и перезванивала, будто ждала, что ее телефон чудесным образом включится и на том конце как ни в чем не бывало мне ответит Маргарита.

В конец отчаявшись, вспомнила про сообщения в WhatsApp. Ни буквы, только три голосовых. Спешно включила первое, но отчего-то так боялась вновь услышать ее голос.

– Евгеша, возьми трубку! – звучало в первом.

Живой голос. Ее голос. Ощущалась тревога, но в остальном это была она. Моя безголовая Ритка.

– Евгеша, меня преследует какой-то мужик на красном бмв! Возьми трубку, мать твою! Я не могу дозвониться до Володи! – теперь голос был злым и требовательным, слышался шум на заднем плане.

Третье сообщение включать было страшнее всего.

– А знаешь, я тебе всегда завидовала. Тебе все так легко давалось. Тебя безмерно любила мама, ты никогда не имела проблем в учебе, всегда справляясь даже с самыми трудными заданиями играючи. И Володя тебе достался легко и без боя, как и Саша, который мне так сильно нравился. Престижная работа, верные друзья, любящая семья, самый лучший парень. У меня никогда ничего этого не было. Все доставалось тебе, а мне так хотелось. – Она закашлялась и захрипела. – Прости меня, – были последние ее слова, а я сидела на полу и до боли прикусывала зубами ребро ладони, чтобы не закричать.

Натурально выла, когда пришло смс от Володи: «Завтра в пять вечера на новом кладбище. В.»

Глава 37. Женя

Сейчас

Дождь лил как из ведра. Холодный ветер пронизывал насквозь, а я куталась в тоненький плащ, уповая на то, что лето в столице совсем не радует теплыми днями. Не хотелось заболеть, но зонтик я забыла в коридоре, когда уходила, а потому уже успела промокнуть.

Смотрела издалека за тем, как гроб осторожно погружают в землю и засыпают. Не хотела подходить ближе, чтобы не встречаться с родителями Маргариты. До сих пор не верила в то, что ее больше нет. Не плакала. Слезы кончились, и осталось состояние нереальности происходящего. Мне было жаль ее родителей, хотя меня они не пожалели.

Ее мама громко выла, цепляясь за плечо бледного, как мел, супруга. Не представляла, каково им. Я так и не увидела своего ребенка, не смогла подержать его на руках, а они провели с ней долгие двадцать два года и теперь хоронят.

Чужие руки легли на талию. Володя прижал меня спиной к своей груди, обнимая. Тоже весь мокрый, но никого из нас это не заботило.

– Почему ты не там?

– Я не меняю своих решений, Евгения. У меня давно нет семьи. Я просто разучился их любить, – ответил он откровенно.

– Ты неоправданно жесток. Так нельзя…

– Я плачу им той же монетой, только и всего. Они были с нами куда более жестокими. Из-за них мы лишились счастливого будущего и нашего ребенка…

Да, я думала точно так же, но не испытывала ненависти. Наверное, просто выросла, отпуская тяжелые эмоции. Того, что случилось, уже не изменить, но с этим нужно как-то жить дальше.

Вывернувшись из его объятий, я направилась на выход из кладбища. Уже подходила к воротам, когда заметила красный БМВ, припаркованный рядом с моей малышкой. За тонированными стеклами не было видно, есть ли там кто в салоне, но мотор был заглушен.

Страх неудержимой волной прокатился по телу, но, мигом отогнав его, села в авто. Это просто совпадение и ничего кроме.

Направлялась в бар рядом с домом. Ритка наверняка не хотела бы, чтобы в день ее похорон кто-нибудь безудержно ревел. Нет, она любила жить на широкую ногу – красиво и весело. Она даже ушла красиво, вдребезги разбив дорогущую тачку. Вылетела через лобовое стекло, потому что была не пристегнута. Только упала неудачно – на штырь.

Ее фото было и в новостных лентах, и в газетах. Красивая – в длинном вечернем алом платье, с локонами волос и белой ниткой жемчуга. Она держала телефон в руке и улыбалась, будто позировала для фотосессии. Такой она и была. Всегда с высоко поднятой головой, всегда при параде, неуязвимая.

И с огромным комплексом недолюбленного ребенка в душе.

Заняв один из свободных столиков у окна, я заказала у официантки две бутылки красного вина и два бокала. Сама разливала темную жидкость. Чокнувшись с пустотой, представляла, как Ритка сидит напротив. Веселая, как и всегда.

Всматривается в зал и отмечает парней, с которыми запросто могла бы уйти отсюда. Флиртует игривым взглядом и ждет, пока до претендента на ночь дойдет, что его уже выбрали.

Я залпом осушила бокал и налила еще. Прекрасно видела, что Владимир тоже здесь. Разместился через три столика от меня. Что-то пил и делал вид, будто совсем не обращает на меня внимания и вообще мы здесь случайно вдвоем оказались. Да и черт с ним, пусть сидит. Место ведь не купленное.

Заказав у официантки песню, громко подпевала, приканчивая первую бутылку. Собиралась напиться, да и уже напилась, но все равно взялась за вторую. Положив больную голову на руки, занимающие часть столешницы, бесцельно смотрела в широкое окно, когда увидела на той стороне дороги красный БМВ.

– Пойдем, хватит сидеть здесь в одиночестве, – раздался надо мной голос Владимира, и я отвлеклась на него всего на секунду, а когда снова посмотрела в окно, машины уже не было.

– У кого-то из Риткиных друзей есть красный БМВ? – спросила, нахмурившись.

– Не знаю, а что? – не понимал меня Володя.

– Да так…

Я позволила ему заплатить по моему счету и взять меня на руки. Не могла сама ходить – ужасно шатало из стороны в сторону. Все-таки перепила.

– Девушка, у вас все хорошо? – шепотом обратилась ко мне официантка, с недоверием поглядывая на Володю.

– Да, спасибо за заботу. Это мой парень, не переживайте, – соврала я, чтобы сократить число вопросов. Язык заплетался.

Владимир сам вел машину, хотя я точно помнила, что он тоже что-то пил. Моя малышка так и осталась стоять у бара. Видела, что мы едем в другую сторону и совершенно точно направляемся не ко мне.

– Все-таки решил похитить меня под шумок? – кое-как выговорила, обращая на себя его внимание.

– Не глупи. Ты же прекрасно понимаешь, что я никогда не сделал бы такого. Не с тобой, по крайней мере.

– А зря… – ответила тихо и провалилась в сон.

Утром я проснулась в объятиях Володи. Он уже не спал. Просто молча лежал вместе со мной под одеялом и гладил меня по волосам и спине. Лежала у него на груди и слушала размеренный стук сердца. Осматривала комнату, в которой мы находились. Спальня. Просторная и светлая, с широкой кроватью и огромным телевизором напротив. За стеклянной стеной, разделяющей комнату на две части, разместились объемные шкафы, комод и зеркальный столик с пуфом. Интересно, здесь часто бывают женщины?

– Знаешь, я теперь очень жалею, что не отвечала на ее звонки. Может быть, мы могли бы ее спасти, – проговорила тихо.

– Спасти от чего? – спросил Володя, вздохнув. – От наркоты? Брось, большинство наркоманов заканчивают именно так. Быстро и нелепо, оставляя после себя только боль родным. Ну и долги.

– Она не была наркоманкой, – возмутилась я и даже повернулась к нему лицом, упираясь в его грудь руками.

– Была, Жень. Была, и уже давно. Я каждый день закрывал все новые и новые ее долги, а она клялась, что это в последний раз.

– Не может быть!

– Увы.

– Но это не меняет того, что за ней в ту ночь кто-то гнался.

– Кто за ней гнался? – не понял Володя.

– Она прислала мне на телефон голосовые по WhatsApp. Где моя сумка?

Слетев с постели, я неловко прикрывалась одеялом, стараясь не смотреть в сторону мужчины. Сумка нашлась на столике. Откопав в куче барахла телефон, отыскала голосовые, которые на всякий случай сохранила на карту памяти. Одно за другим включала их, а сердце сжималось от боли. Она умерла, так и не услышав от меня, что я ее простила, так и не узнав, что, несмотря ни на что, она оставалась для меня родным человеком.

– Скорее всего, это наркоманский бред. Глюки. Она была за рулем под кайфом. Это выявило вскрытие.

– Тогда как ты объяснишь то, что вчера у ворот кладбища я видела красный БМВ, а потом его же на той стороне дороги напротив бара?

– Ты ничего не путаешь? – мигом сел Володя и потянулся за своим телефоном. – Ты вчера была пьяна. Тебе могло показаться…

– Но не на кладбище!

– Хорошо, жди меня здесь. Квартира в твоем распоряжении… – начал он спешно одеваться. – Ты не против, если я на время прихвачу твой телефон?

– Нет, но я не стану ждать тебя здесь. У меня Чернышка не кормлена.

– Она может подождать.

– Нет, она не может подождать, – твердо ответила я.

– Хорошо, – проскрипел он зубами. – Я отвезу тебя.

Насильно накормив завтраком, Володя действительно отвез меня домой, но неизвестно зачем поднялся наверх в квартиру вместе со мной. Вставив в замок ключ, хотела повернуть, но уже на половине оборота дверь открылась.

– Ты что? Не запираешь дверь? – прошипел Владимир, задвигая меня себе за спину.

– Я всегда закрываю дверь! – возмутилась я.

Он прошел в квартиру, шикнув на меня:

– Стой здесь.

Правда, стоять на площадке мне было страшно, а потому я вошла вслед за ним.

– Я же сказал тебе стоять там!

– Это моя квартира! – ответила тем же тоном.

Все выглядело как обычно и лежало на своих местах.

– Проверь, не пропало ли чего.

– У меня, кроме техники, брать нечего, но все на месте, – проворчала, серьезно обдумывая вариант о том, что на эмоциях я просто забыла запереть дверь. – Чернышка? Чернышка, ты где? – звала я котенка, но, заслышав писклявое «мя» откуда-то из шкафа, бегом направилась туда.

Открыв створку, увидела котенка, сидящего на полке, и отчетливо поняла, что здесь кто-то был. Нет, вещи действительно лежали на местах, но, когда я уходила, Чернышка провожала меня до двери, а в шкаф она залазит лишь тогда, когда я открываю его, чтобы что-нибудь туда повесить или, наоборот, что-то оттуда взять.

Схватив котенка, я бегло осмотрела полки, но, к чему придраться, не нашла.

– Так, – отмер Володя, забирая у меня Чернышку. – Быстро собирай самое необходимое. Пока поживешь у меня.

– Нет, – запротестовала я, не желая идти у него на поводу.

– Это не обсуждается, – произнес он тем самым тоном, от которого у меня по телу гуляли мурашки страха.

Пришлось собираться.

Оставив меня у себя в квартире, Владимир уехал, но ненадолго. Уже через два часа он вернулся обратно – взъерошенный и какой-то задумчивый.

– Был красный БМВ, – кивнул он, едва переступив порог квартиры.

Я как раз рассматривала фото на стенах в гостиной, где Володя был запечатлен на работе и с друзьями. Там же в большой рамке висела моя фотография.

Страх сковал тело, а я опустилась на диван.

– Камеры видеонаблюдения в городе и на кладбище зафиксировали эту машину. Она действительно в ту ночь преследовала Марго. Правда, у бара камера давно не работает, а на твоем доме сломалась буквально вчера, так что подтвердить или опровергнуть появление этого авто там мы не можем.

– И что теперь делать? – стало по-настоящему жутко.

– Тачку пробить не удалось. Таких номеров в базе данных попросту нет, а красных БМВ в городе восемь штук. Их владельцев сейчас, конечно, допрашивают, но навряд ли нам это что-то даст, поэтому пока ты живешь здесь.

– Но…

– И не вздумай спорить, Евгения. Теперь я терпением не отличаюсь.

Взяв на руки Чернышку, я подошла к окну, разглядывая двор внизу, который казался игрушечным с такой высоты. Гладила котенка за то, что та подрала ему обои в спальне. Так ему и надо, этому тирану и деспоту.

В его отсутствие я много думала о том, что именно скажу. Неожиданная смерть Маргариты стала для меня настоящим ударом. Я просто не предполагала, что такое может быть, а теперь о многом жалела. И в первую очередь о том, что мы не поговорили.

Теперь же, смотря на Володю, я отчетливо понимала, что должна сказать ему правду. Выложить все как на духу, потому что, если с ним что-то случится, я просто не знаю, как дальше буду жить с таким огромным чувством вины. Нужно научиться ставить точки.

– Знаешь, ты был прав. Я действительно люблю тебя до сих пор. Сама не понимаю, почему и за что. Не хочу любить, но люблю.

Не хотела, чтобы сейчас он подходил и прикасался ко мне. Тогда точно не смогу сказать ему все, что думаю. Просто не решусь.

– Ты должен знать об этом, потому что жизнь чертовски странная и страшная штука. Сегодня есть человек, а завтра уже нет. Так вот, я считаю, что ты должен об этом знать, но это еще не все.

– И что же твоя умная головка придумала в этот раз? – не касался меня, но стоял за спиной, будто уже знал, что именно я собираюсь произнести.

– Я хочу сказать, что наше время уже закончилось. Несмотря на открывшиеся факты нашего общего прошлого, ничего уже не изменить. Прошло пять лет, и мы с тобой давно стали чужими. Наша история закончилась.

– Это все, что ты хотела сказать? – прошипел он мне на ухо и тут же развернул к себе лицом, прижимая спиной к прохладной глади оконного стекла. – А теперь послушай, пожалуйста, меня, раз уж мы с тобой говорим начистоту. Когда я узнал четыре года назад о том, что произошло на самом деле, первым моим желанием было рвануть к тебе. Да, я не отрицаю, что смалодушничал, струсил, просто не представляя, как расскажу тебе все это. Я был на сто процентов уверен, что ты просто не станешь меня слушать. И знаешь, что я сделал? Я впервые в жизни напился в дрова, потому что четко осознавал, что ненавижу своих родителей, ненавижу свою сестру и ненавижу твою мать. Они лишили меня самого светлого, что было в моей жизни. Но самое страшное, что именно из-за них на свет так и не появился наш ребенок. Крохотный малыш, который ни в чем не был перед ними виноват. А еще, знаешь, я ясно осознавал, что после всего того, что случилось, ты ненавидишь меня, потому что я тоже был виноват. Виноват в том, что даже не подумал о том, что ты могла попасть в больницу. Виноват в том, что меня все время съедали сомнения и неуверенность в себе. Я считал и до сих пор считаю, что недостоин тебя. И я поверил, понимаешь? Поверил в то, что ты могла отказаться от меня. Прости меня за это. Прости за то, что так сильно любил и люблю до сих пор.

Слезы градом катились по моим щекам, но я была просто не способна вымолвить хотя бы слово. Остро ощущала его боль – такую же, какая слишком давно засела в моем сердце, пропитав черной мглой и душу.

– Но знаешь что? Тогда я уезжал в столицу с мыслью о том, что когда-нибудь мы с тобой обязательно встретимся. Совершенно случайно встретимся спустя несколько лет, и ты увидишь, каким я стал, и захочешь вернуться ко мне. И я впахивал как проклятый, лелея эту мечту, а потом, наверное, больше сотни раз бронировал билеты до нашего захудалого городка, желая увидеть тебя хотя бы просто издалека, но отменял бронь. Знаешь, о чем я тогда думал? О том, что тебе будет лучше без меня. О том, что я должен строить свою жизнь, а ты – свою, потому что о том, что случилось, слишком больно вспоминать даже сейчас, спустя пять лет. Я думал, что мы оба сможем забыть, но в очередной раз ошибался. Но знаешь что? В этот раз я не позволю ни тебе, ни себе совершить ни единой ошибки. Мы любим друг друга, и пусть идут к черту те, кто думает, что мы не сможем быть счастливыми. Сможем всем назло. Хочешь сбежать от меня сейчас? Беги, да только я догоню. И буду догонять каждый раз, доказывая тебе, что нам суждено быть вместе. – Взяв мои дрожащие руки в свои, Владимир опустился передо мной на колени и прикоснулся губами к костяшкам моих пальцев. – Прости меня за глупость, за трусость, за то, что усомнился в тебе когда-то. Прости за ту боль, которую причинил. Если хочешь, можешь ударить, можешь бить хоть каждый день, но больше я тебя не отпущу. Ты моя, и я тебя никому не отдам.

Ноги не держали совершенно. Опустившись рядом с ним на колени, сама прижалась к нему, вытирая слезы о его белую рубашку. Бережно усадив меня, так и укачивал в объятиях рук, расположившись на полу. Старался успокоить, но я просто не могла остановиться. Рыдала навзрыд, рассказывая все, что грудой камней лежало на сердце долгих пять лет. Делилась мыслями, болью, страхами и переживаниями. Рот никак не хотел замолкать, а душа наконец освобождалась.

Я честно признавалась в том, как сильно хотела ненавидеть его, но не получалось. Рассказывала о том, что не могла забыть и любила все эти годы. О том, что без него я просто не умею жить.

Напоив меня успокоительным, мужчина уложил меня в постель, расположившись рядом поверх одеяла. Даже Чернышку к нам припер. Она умильно мурчала, пригревшись в моих руках. И я тоже жмурилась от удовольствия, лежа на боку, пока Владимир гладил меня по волосам, обнимая.

– Только не уходи, – шепнула я ему, а может, просто подумала, проваливаясь в сон.

– Никогда не уйду, – тихо ответили мне.

Глава 38. Женя

Сейчас

Проснувшись рано утром, я думала, что Володя ушел на работу, все-таки оставив меня в одиночестве, но мужчина нашелся в кабинете. Сосредоточенно что-то изучал и даже не заметил моего появления. Лишь когда положила руки ему на плечи, отреагировал, моментально поворачиваясь.

– Выспалась? – улыбнулся, целуя в губы.

Взгляд его плотоядно прошелся по моим ногам, выглядывающим из-под его футболки.

– Больше, чем когда-либо. Что у нас на завтрак?

Он, словно маленькую, вел меня за руку на кухню, где стояли пакеты с эмблемой пекарни. Умопомрачительно пахло кофе и свежими булочками.

– Просто мне позвонили с работы, и я закопался в документы, совсем про все позабыв. Наверное, кофе уже остыл, – пытался он оправдаться, взъершив рукой свои волосы.

А мне было все равно, остыл ли кофе, что там, в пакетах, и какой сегодня день. Потому что впервые за последние пять лет я проснулась с легкостью в душе, наконец отпустив все обиды и недопонимания. Я проснулась счастливой, точно зная, что мы теперь вместе. Вместе и навсегда.

– А тебе не нужно в офис? – спросила, когда с завтраком было покончено, а Чернышка доедала свой кошачий крем-суп. Чего только не придумают люди.

– Сегодня я работаю дома. Ты ведь не против? – усмехнулся он, подгребая меня поближе к себе.

Смотрели комедию, перекатываясь по дивану, словно два колобка. Целовались, нежились, занимаясь сущими глупостями. Наверное, не могли надышаться друг другом и до сих пор не верили, что мы действительно вместе. Поэтому цеплялись друг за друга как за спасательный круг.

Вместе готовили обед и ужин, хотя Володя и предлагал заказать что-нибудь с доставкой. Послав его в магазин, я варила сборную солянку и запекала мясо по-французски. Очень уж любила оба эти блюда. Они напоминали мне о праздниках.

Пообедав, я улеглась на пол в гостиной заниматься новой статьей о моде на резиновые сапоги. Володя же сидел на диване, работая за столом. Только когда ему звонили, он уходил к себе в кабинет, а потом возвращался с натянутой улыбкой. Я понимала, что это все из-за того проклятого БМВ, но спрашивать просто боялась. Хватит и того, что эта машина приснилась мне в кошмаре.

– Знаешь, тебе нельзя ходить по дому в моей футболке, – игриво проговорил Володя, бессовестно поглаживая мои ягодицы.

– Это еще почему? – повернулась я к нему, потирая веки. Глаза уже болели, но хотелось дописать статью сегодня.

– Потому что в моей футболке ты выглядишь чересчур сексуально. – Он потянулся ко мне за поцелуем, а ладонь собирала ткань, обнажая мое белье.

– Володя! Мне нужно закончить статью! – возмутилась я, но рот мой очень действенно заткнули.

Обхватив ногами его талию, обняла его за шею, прижимаясь к мужчине. Владимир поднялся, поддерживая меня за ягодицы. Тащил меня в спальню, а я уже была и не против. Кто нас поймет, этих женщин?

Его поцелуи были дикими, требовательными, необузданными. Отвечала так же страстно, стягивая с него футболку. Безуспешно пыталась развязать шнурки на его домашних штанах, но, буквально бросив меня на постель, Володя справился с ними сам.

Ткань футболки треснула, открывая перед ним мое тело. Я только возмущенно ухнуть успела, как меня перевернули на живот. Покрывал поцелуями мою спину, шею, высвобождая грудь из лифа. Бесстыдно выгибалась ему навстречу, когда губы обжигали ягодицы, а пальцы стягивали стринги, царапая возбужденную кожу.

– Прижмись к спинке кровати, ладно? – шепнул, помогая мне подняться.

Горячие ладони бессовестно и нетерпеливо изучали мое тело, не оставляя без ласки ни один сантиметр кожи. Пальцы сжимали грудь до приятной боли, играли с сосками, тогда как другая его рука разжигала лоно, вырисовывая одному ему известные узоры.

Осторожно растягивал, прикусывая шею, играя языком с мочкой уха. Пыталась обнять его, прижать к себе еще плотнее, но, перехватив мои руки, мужчина зафиксировал их у стены, удерживая крепко.

С первым же нетерпеливым толчком я удовлетворенно застонала, только сейчас понимая, как мне не хватало этих ощущений и эмоций. Как мне не хватало его. Движения Володи были порывистыми, резкими, а мое тело охватывал жар, прокатываясь там, внизу живота, неудержимой дрожью.

Сжимала мышцы там, внутри, а он угрожающе рычал, вдалбливаясь еще глубже, еще сильнее. Свободной рукой Владимир слегка сдавил мне шею. Могла свободно дышать, но давление усиливало все чувства, все быстрее приближая оргазм.

Ноги не держали, тряслись, но я стояла, опираясь на стену. Отвечала на его поцелуи, повернув голову. Боролась с его языком, прикусывала губы. Пот градом катился по нашим телам, но мы не замечали этого, полностью растворяясь друг в друге. Не осознавала, кто мы, где мы. Все мысли просто испарились из головы, а я будто провалилась в бездну. В бездну его глаз.

– Давай, давай же, маленькая. Я хочу, чтобы ты кончила для меня. Хочу услышать твой крик, – рычал мужчина, ударяясь бедрами о мои ягодицы.

Уже давно отпустил мои руки, крепко сжимая пальцами талию. Удерживал, не давая безвольно сползти вниз, а я понимала, что все, больше не могу. Он не был мягким, не был нежным, но почему-то меня это заводило еще сильнее. В конце концов, люди могут делать все что угодно за закрытыми дверьми.

То ли крик, то ли стон, то ли рычание. Сама не понимала, какие звуки издаю, вцепившись одной рукой в шею Владимира. Тело сотрясало, а обжигающая волна рванулась по венам, достигая затылка, вынуждая его онеметь на мгновение. Перед глазами в полнейшей темноте плясали мушки. Жмурилась, чтобы их прогнать, и не дышала толком. Лоно горело от ускоряющихся толчков. Его пальцы впивались в ягодицы, причиняя боль, а я с трудом держалась, вцепившись в спинку кровати. Уже натурально кричала, и не пытаясь сдерживать себя. Плевать на соседей.

– Да, черт возьми! Да! – вырвалось у него, а движения замедлились, чтобы через время исчезнуть вовсе.

Осторожно укладывал меня в постель, а я даже говорить не могла, как и пошевелить конечностями. Сходив на кухню, он принес мне воды и устроился рядом, поглаживая мою обнаженную спину, мягко целуя кожу.

– Я не пью противозачаточные, – решила я сразу предупредить, пока окончательно не отключилась.

– Наверное, – он легко коснулся пальцами возбужденного лона, а я подскочила на метр вверх от кровати, – стоит повторить, раз уж ты до сих пор способна разговаривать.

– Нет, – застонала я в подушку. – Пощади хотя бы до утра.

– Тогда не говори глупости. Дети – это прекрасно.

По квартире неожиданно разлетелся гул звонка, вынуждая меня вздрогнуть.

– Это домофон. Кому что нужно в такое время? – ворчал Володя, натягивая на себя штаны. – Лежи здесь и никуда не уходи. Я скоро вернусь.

Слышала, как он кому-то открывает двери. Как кто-то заходит в квартиру и они беседуют в кабинете настолько тихо, что и не слышно. Я честно хотела дождаться Владимира, но уснула раньше, чем он выпроводил странного гостя. А утром он отмахнулся, что это заместитель приходил по работе. Не поверила, но смолчала.

– Ни при каких обстоятельствах не выходи из офиса. Я заеду за тобой в обед, и сходим в какой-нибудь ресторанчик, – напутствовал меня Володя, остановившись на парковке рядом с офисом. – Твой драндулет, кстати, пригнали сюда, но это не значит, что им можно пользоваться…

– Сокол, ты охренел? А ничего, что я, считай, весь день по работе по городу мотаюсь? Я начальнице что скажу? Я все понимаю, меры безопасности и прочее, но мне работать надо.

– Скажи спасибо, что я не ставил тебя дома, – сверкнул он черными очами.

– Спасибо вам, барин.

– Не ехидничай. Жень, я серьезно. Ни на шаг из офиса, и в случае чего звони сразу мне. Екатерина о временном сужении круга твоих обязанностей уведомлена. Я люблю тебя, маленькая, – обнял он меня примирительно.

– Только потому и слушаюсь, – со вздохом ответила я, пригревшись на его груди.

Как только я поднялась на этаж, меня тут же окружили коллеги. Натянуто улыбались, засыпали поздравлениями, а я ни черта не понимала. Наверное, они видели, с кем я приехала на работу, но реакция была слишком бурной.

– Ну ты и крута, – заявила Ольга, едва я зашла в секретарскую. – И ведь никому ни слова не сказала! Кремень! Не понимаю я, конечно, мужика. Чего он в тебе нашел? Ну да ладно, поздравляю.

– Оля, если я скажу, что ничего не понимаю, ты расскажешь мне, с чем меня все так бурно поздравляют? – прошептала, опасливо косясь в сторону кабинета начальницы.

– Как с чем? Ты невеста одного из самых молодых успешных предпринимателей столицы! Вот… – она разложила передо мной новый номер журнала, который только утром в субботу появился на прилавках магазинов.

На обложке крупным планом красовались мы с Владимиром. Это была одна из тех самых фотографий, которые я пять лет назад делала сама на подаренный им фотоаппарат. Мы на ней были другими, счастливыми и, наверное, слишком молодыми, будто уже целый век прошел с тех пор. Но больше всего меня поразил заголовок – «Поцелуй меня завтра» – и приписка, что статья о приближающейся свадьбе находится на восьмой странице.

– О Евгения. Ну что? Мне уже начинать обращаться к вам по имени-отчеству или вы все-таки пока сделаете мне кофе? – с нескрываемым ехидством спросила начальница, выглянувшая из своего кабинета.

– Это не моя статья! Как вы вообще пустили это в печать? – воскликнула я возмущенно.

– То есть кофе от тебя уже не ждать? – усмехнулась Екатерина Александровна и уже собиралась скрыться за дверью, как что-то вспомнила: – Кстати, вечером работаете сверхурочно. Идете на модный показ вместе со своим… начальником.

И ушла, оставив меня в полнейшем недоумении. Да я просто пребывала в шоке от такой наглости Владимира. Да как он посмел такое написать? Ведь этот журнал распространяется по всей стране!

Схватив телефон, быстро набрала ему сообщение:

«Поцелуй меня завтра»

Но телефон завис и знак вопроса так и не поставился, а сообщение отправилось. Дополнять было некогда, потому что мне позвонили из бутика и спросили, когда мы, наконец, вернем им вещи, взятые две недели назад. Вещи, которые до сих пор лежали в моей машине.

Вылетев на улицу, я помчалась к своей малышке, на ходу снимая ее с сигналки. В кармане куртки завибрировал телефон, оповещая меня о том, что мне пришло новое сообщение…

Глава 39. Владимир

Сейчас

Получив от Евгеши сообщение, я совсем замотался и забыл на него ответить. Ехал к ней в офис, представляя, какой скандал меня сейчас ждет. Улыбался. Прекрасно знал, что именно так и отреагирует, но предупреждал, что буду брать ее штурмом. Правда, не рассчитывал, что мы так быстро помиримся, но останавливать печать уже было поздно. В конце концов, мы все равно поженимся, так что ни слова вранья в статье, занимающей десять страниц, нет. Только Женя писала ее малую часть, а все остальное мой знакомый журналист.

Поднявшись на этаж, направился сразу в секретарскую, скупо здороваясь с сотрудниками, но на месте Жени не оказалось.

– Ей позвонили из бутика, и она повезла им обратно одежду с фотосессии, – ответила, кажется, Ольга, окинув меня оценивающим взглядом. – Должна была уже вернуться, но задерживается. Хотя, в принципе, ей-то теперь все можно…

Дальше я этот бред не слушал. Вошел в кабинет к Екатерине, пытаясь дозвониться до Евгении, но абонент был не доступен.

– Звоните в бутик, – кивнул я ей, связываясь с Павлом Егоровичем – знакомым генералом, который приходил ко мне вчера вечером.

– Она там не появлялась, – ответила женщина, оборачиваясь ко мне.

Больше не ждал. Спешно спускался вниз, когда Павел Егорович ответил.

– Мне нужна любая информация, все что угодно. Ее машины нет на парковке рядом с офисом. Требуйте видео, но найдите мне ее, – кричал я в трубку, не справляясь с эмоциями. Страх душил, оседал тяжестью где-то в груди. Не знал, что делать и куда бежать.

Павел Егорович перезвонил только через полчаса, когда мне уже пора было вызывать дурку:

– Она купила билет на самолет в город, в котором родилась. Машина стоит на парковке у аэропорта…

Больше не слушая, рванул туда, бросая машину на парковке. Самолет уже должен был взлететь, а потому я бежал прямиком на полосу, минуя охрану. Кому-то даже по дороге дал в морду, но как вкопанный встал перед самолетом, который уже завели.

Меня пытались убрать, оттащить, но тщетно. Не хотел верить в то, что эта дебильная статья настолько испугала Евгешу, что она рванула обратно даже без вещей. Не хотел, но готов был извиниться, вымолить прощение, лишь бы она действительно оказалась в этом чертовом самолете. Был уверен, нам нужно всего лишь поговорить.

– У меня под пиджаком бомба! – орал, не давая к себе подойти. – Если сейчас абсолютно все не выйдут из самолета, я взорву себя к чертовой матери!

Минут через пять рядом со мной уже стоял Павел Егорович и его ребята. Мы просматривали каждого пассажира, но Евгеши там не было. Тряс стюардессу, но женщина клялась, что на это место так никто и не сел.

Боялся думать о страшном. Павел Егорович вчера приходил не просто так, а выразить свои соболезнования по поводу моих родителей. Их нашли мертвыми в гостиничном номере. По предварительным данным, отец застрелил сначала мать, а потом и себя. В такую нелепость я не верил и так и не смог сомкнуть глаз всю ночь, перебирая в уме тех, кому я настолько сильно насолил. Одна смерть – совпадение. Три – умышленные убийства.

– Мне нужны записи с видеокамер около офиса, где расположен журнал, все ближайшие дома и с камер аэропорта, – прохрипел, разворачиваясь и спешно направляясь к машине.

– Володя, ты куда? – окликнул меня генерал.

– К ней в квартиру.

Ощущал себя бессильным, осматривая каждый сантиметр крохотной квартирки. Искал что угодно – записку, послание. Теперь был на сто процентов уверен, что ее похитили. Но ничего не находил. Даже почтовый ящик был пуст. Звонок от Павла Егоровича раздался, когда я садился обратно в машину:

– Боюсь, тебе не понравится то, что ты сейчас услышишь, но, похоже, у твоей девочки появился новый ухажер. В аэропорту она была с ним.

– Перешли мне фото, – ответил сухо, точно зная, что у Евгеши никого нет. – А что по красному БМВ?

– Если повисишь пять минут, узнаем.

Молчание раздражало, но сейчас я мог только ждать. Если похитителя интересовали деньги, он уже давно должен был позвонить – времени прошло достаточно. Тишина пугала. Он убил уже троих близких для меня людей, какими бы плохими они ни были, но того же с Женей я просто не мог допустить.

– Ну что там? – спросил нетерпеливо.

– Этот парень приехал на красном БМВ вслед за ней в аэропорт. По камерам видно, что от офиса он ехал за ней. Ты думаешь, что он все-таки существует?

– Да, ее похитили, – ответил сквозь с силой сжатые зубы.

– Фото пришло?

– Подожди, загружается… – щелкал я по экрану. – Твою ж мать!

– Кто? Ты его знаешь? – теперь уже не выдержал генерал.

– Слишком хорошо. Я трахал его старшую сестру, которая потом сдуру порешила себя, обвинив в предсмертной записке в этом меня. Твою ж мать! – с трудом удержался, чтобы не разбить телефон.

– Сестра, родители – все сходится. Он мстит тебе, Володя.

– Объявляй план перехват, я заплачу твоим. Они стопроцентно в городе. Пробивайте все камеры и переверните все, но отыщите ее.

– А ты?

– А я свяжусь с его матерью.

Глава 40. Женя

Сейчас

Я беззвучно плакала, рассматривая грязную комнату, в которой находилась. Очнулась, когда руки и ноги мои уже были крепко привязаны веревками к ножкам старой скрипучей железной кровати. Мой похититель возвышался надо мной, с презрением оглядывая, и ухмылялся.

– Моя мама… – едва прошептала.

– Да не трогал я ее, хватит ныть, – ответил он после паузы. – В глаза не видел. Просто ты очень глупая девочка, хотя о чем это я? Такая же тупая курица, под стать этому мудаку.

Несмотря на то, что парню от силы можно было дать лет двадцать, я его боялась. Маниакальный блеск в глазах и широкая улыбка пугали пуще всего. Понимала, что он просто больной, и даже не шевелилась лишний раз, чтобы, не дай бог, ему ничего не показалось. Такой убьет, не задумываясь.

Теперь уже проклинала ту смс, которая пришла мне на телефон. А точнее, проклинала себя за то, что не позвонила Володе и вообще вышла из офиса. Но, когда тебе пишут, что, если ты хочешь, чтобы твоя мама осталась жива, ты должна сесть в свое авто и поехать в аэропорт, мозги просто отключаются. Какая бы она ни была, она моя мать, и ради нее я сделаю все.

Видела в зеркало заднего вида, как меня преследовал красный БМВ. Натерпелась такого страху, что и не передать. Меня трясло, когда я вышла из машины, а этот тип моментально схватил меня за руку.

– Сейчас ты идешь и улыбаешься. Только пикни, и я тебя прямо здесь порешу. – Ощущала, как в бок под пиджаком упирается нож. – Покупай билет до родного гнездышка.

Я делала все, как он говорил. С психами нельзя спорить – это знала точно. И не спорила, когда усаживал в свою машину. Увидев, что у него нет сообщников, попыталась устроить аварию, дура, но он больно ударил меня головой о переднюю панель, и я отключилась, а очнулась уже здесь.

– Чего ты хочешь от меня?

– От тебя? – обернулся он, а я вздрогнула. – Ничего. Хочу, чтобы эта мразь помучилась точно так же, как когда-то мучился я. Из-за этого ублюдка умерла моя сестра. Он трахал ее, а она влюбилась, дура, но появилась ты, и он ее бросил. Она перерезала себе вены. Его отмазали, но он был в этом виноват, понимаешь? Она написала об этом в записке, но его отмазали! А потом он свалил в столицу и живет здесь припеваючи. Ненавижу тварь!

Кулак в лицо прилетел неожиданно, а я завыла от боли. Он вымещал на мне свою злость, а я пыталась извиваться, высвободиться, но убежать не могла. Кровь заливалась в рот, текла по лицу, а я молила бога, чтобы все это закончилось.

– Ты убил его сестру, разве этого мало? – кричала, пытаясь остановить его хотя бы разговором.

– Я хочу, чтобы этот ублюдок мучился, но ему было наплевать на сестру, даже на родителей наплевать, а вот ты… Совсем другое дело. Тебя он не забыл даже спустя пять лет, и ему будет больно, я уж постараюсь.

– Ты убьешь меня? – прохрипела, но уже толком ничего не видела, только образ.

– Конечно. По-другому и быть не может.

Не знала, сколько находилась тут, в этом аду. Казалось, что несколько дней или даже месяцев. Ужасно хотелось пить и есть, но просить о чем-либо и унижаться не желала. Только молилась, просила бога, чтобы он помог Володе отыскать меня. И чтобы не было поздно. Не хотелось умирать. Мы только начали строить свою жизнь заново.

Грохот раздался неожиданно, и я вынырнула из подобия сна, в котором находилась. Страшный треск и шум пугали. Боялась, что этот тип подожжет дом и меня вместе с ним или снесет его к чертовой матери, а я так и умру, погребенная под руинами.

Увидев, как в комнату забежал Володя, сначала даже не поверила своим глазам. Ничего не соображала. Вокруг был только дым и его лицо – обеспокоенное, взволнованное, бледное и испуганное.

– Не дыши глубоко! – скомандовал он. Сверкнуло лезвие, и затекшие конечности упали на матрас. Я их не чувствовала. Только смотрела на Володю и тихо плакала, прежде чем меня настигла темнота.

Эпилог. Женя

Два года спустя

Тихонько юркнув в квартиру, я закрыла за собой дверь и прокралась на кухню. В нашей с Володей совместной жизни было немало счастливых моментов, но самыми яркими были два, а теперь появится еще и третий.

Часто вспоминала, как он делал мне предложение во второй раз. Я сидела на работе в общем зале, делая вид, что внимательно слушаю начальницу, а сама пыталась незаметно подремать, потому что мне всю ночь не давали спать. И только я задремала, как на улице громко заиграла знакомая мелодия, привлекая всеобщее внимание.

Обернувшись к окну, я не поверила своим глазам. Там, за окном, на подъемной вышке, опустившись на одно колено, стоял Владимир с огромным букетом красных и белых роз в руке. Он улыбался так широко и открыто, а я словно приросла к стулу, да только коллеги, которым поскорее хотелось увидеть развязку, и со стула меня подняли, и окно открыли, и меня к нему пропихнули.

– Володя… – шепнула, а слезы сами полились по щекам.

– Ты выйдешь за меня? – он достал из куртки коробочку и открыл ее, демонстрируя кольцо. Почти такое же, какое я до сих пор носила на цепочке, только больше.

– Да. – И даже закивала, точно уверенная в своем ответе.

Работа в этот день остановилась, но даже Екатерина Александровна не ворчала. Тем более что выходной Володя дал всем.

Вторым прекрасным событием была наша свадьба. В загс мы поехали только вдвоем, а вот в ресторане собрались все, и даже те, кого не приглашали. Нам надарили кучу подарков, которую потом ребята Павла Егоровича в сохранности доставили к нам домой, но с этого грандиозного мероприятия мы сбежали. Мне не хотелось ни с кем делить Володю в этот день, а он был только рад. Собственно, прямиком из ресторана мы отправились в аэропорт, откуда самолет унес нас в Париж, в котором я с детства мечтала побывать. Это была лучшая неделя в моей жизни, где мы с Владимиром принадлежали только друг другу. Возвращаться не хотелось, но и его, и меня ждала работа.

С должности помощника главного редактора я, кстати, уволилась по собственному желанию, а точнее, написала заявление о переводе на должность журналиста. Правда, работала я дистанционно – дома, потому что Володя не хотел, чтобы мы совсем перестали видеться. Все-таки есть плюсы в том, что я жена владельца «Женских грез».

Достав из пакета сюрприз, я пошла в кабинет к Володе, очень надеясь, что этот момент тоже войдет в нашу копилку самых счастливых. Он разговаривал с кем-то по телефону, когда я подкралась к нему и положила перед ним на стол белые пинетки. Он даже речь свою оборвал, неверяще глядя то на них, то на меня.

Словно в замедленной съемке видела, как на его лице появляется широкая счастливая улыбка. Молниеносно схватив на руки, мужчина закружил меня по кабинету, порывисто покрывая поцелуями мое лицо. А опустив, встал на колени передо мной и будто сумасшедший начал целовать еще совсем плоский живот. Именно ради таких моментов и стоит жить.

Да, у Володи ужасный характер, и мы не всегда ладим. Бывает, что ругаемся, но это мелочи, потому что миримся уже минут через пять. Сама подхожу, если виновата, обнимая себя его руками, но чаще он. Его уже не исправишь, слишком взрослый, но именно этого мужчину я люблю со всеми его недостатками и достоинствами.

Конечно, он пытается контролировать мою жизнь, и я в чем-то иду ему на уступки, потому что понимаю, что он переживает за меня. До сих пор помню его безумный взгляд тогда – в ветхом доме. Увидев меня всю в крови, он еще долго отходил морально от той картины. Достал всех врачей в больнице, переживая, что я могу умереть. Наверное, я бы вела себя так же.

Каждым новым днем он учится идти на уступки, хоть ему это удается с большим трудом. А большего и не надо. Лишь бы вместе. Лишь бы рядом до конца наших дней.

– Знаешь, в какой момент я поняла, что я тебя люблю? – прошептала приглушенно, лежа у него на груди, а из глаз выскользнули слезы счастья.

– Когда? – спросил Володя, заинтересовавшись.

– Когда ты приволок ко мне домой Аристарха и соврал, что нашел его на улице. Тебе тогда было девятнадцать. Мама, правда, не разрешила его оставить, поэтому я перевезла его к бабушке.

– С чего ты взяла, что я соврал? – улыбнулся Володя.

– Он был породистым и стоил не три копейки.

– Раскусила. А хочешь знать, когда я понял, что люблю тебя?

– Конечно. – Я даже выпрямилась, посмотрев ему в глаза.

– На день раньше.

– Ты врешь! – шутливо ударила я его ладонью по груди.

– Нет. Помнишь, я тогда зашел к тебе домой, чтобы Ритку забрать, а ты лежала в постели, такая больная и несчастная.

– Мне было четырнадцать, и я болела ветрянкой! – проворчала я, прячась у него на груди.

– Да. Такая маленькая, такая красивая, ну и смешная, конечно, в розовых пятнах. Мне так сильно хотелось сделать для тебя хоть что-нибудь, чтобы ты улыбнулась, чтобы тебе стало легче. Поэтому я и купил тебе кота.

Я улыбалась сквозь слезы.

– Володя?

– М?

– А поцелуй меня завтра? – кое-как смогла произнести, а голос срывался.

– Всегда, – тихо ответил он, прижимая меня еще крепче.

Content

Любовь Огненная
Поцелуй меня завтра

Глава 1. Женя

Глава 2. Женя

Глава 3. Женя

Глава 4. Женя

Глава 5. Женя

Глава 6. Женя

Глава 7. Женя

Глава 8. Владимир

Глава 9. Женя

Глава 10. Владимир

Глава 11. Женя

Глава 12. Владимир

Глава 13. Женя

Глава 14. Владимир

Глава 15. Женя

Глава 16. Женя

Глава 17. Владимир

Глава 18. Женя

Глава 19. Владимир

Глава 20. Женя

Глава 21. Женя

Глава 22. Женя

Глава 23. Женя

Глава 24. Женя

Глава 25. Женя

Глава 26. Женя

Глава 27. Женя

Глава 28. Женя

Глава 29. Женя

Глава 30. Женя

Глава 31. Женя

Глава 32. Женя

Глава 33. Владимир

Глава 34. Женя

Глава 35. Женя

Глава 36. Женя

Глава 37. Женя

Глава 38. Женя

Глава 39. Владимир

Глава 40. Женя

Эпилог. Женя