Кэри Мэри Вирджиния

Тайна пещерного человека

М. В. КЭРИ

Тайна пещерного человека

Альфред Хичкок и Три Сыщика

1. Незнакомец в тумане

– Как ты? – спросил женский голос.

Юпитер Джонс остановился и прислушался.

Туман опустился на город. Он поглощал шум машин на Тихоокеанском шоссе и, как занавес, разделял Склад Подержанных Вещей Джонсонов и дома на другой стороне улицы. Он давил на Юпитера, который замерз и чувствовал себя таким одиноким, словно на земле больше не осталось людей.

И вдруг кто–то заговорил. Послышались шаги. Люди шли мимо ворот склада.

Мужской голос ответил, и в серых сумерках появились две тени. Мужчина весь скрючился и едва переставлял ноги, с трудом отрывая их от тротуара. С ним была совсем молоденькая девушка, тоненькая, с длинными светлыми волосами, упавшими ей на лицо.

– Вот скамейка, – сказала она, подводя мужчину поближе к конторе. – Отдохни минутку. Ты должен был разрешить мне вести машину. Зачем ты так?

– Могу я помочь? – спросил Юпитер, подходя к ним.

Мужчина поднес руку ко лбу и с недоумением огляделся.

– Нам нужна… нужна…

Он схватил девушку за руку.

– Ты скажи. Узнай где мы… где мы.

– Харборвью-лейн, – обратилась девушка к Юпитеру. – Нам надо на Харборвью-лейн.

– Это дальше по шоссе и на восток, – ответил Юпитер. – Послушайте, если ваш друг заболел, я могу вызвать врача и…

– Нет! – крикнул мужчина. – Не сейчас! Мы опаздываем!

Юпитер наклонился к нему. Лицо мужчины было серым и потным.

– Устал! – простонал он. – Я устал!

Он прижал обе руки ко лбу.

– Голова болит! – в его голосе были удивление и страх. – Странно! У меня никогда не болела голова!

– Позвольте мне позвонить доктору! – попросил Юпитер.

Незнакомец с трудом выпрямился.

– Через минуту все пройдет, но сейчас я не могу… я не могу…

Тяжело дыша, он привалился к стене. Внезапно его лицо исказилось.

– Больно! – прошептал он.

Юпитер взял его руку. Она была холодной и влажной. Мужчина, не мигая, смотрел в одну точку.

Во дворе вдруг стало очень тихо.

Девушка наклонилась, коснулась щеки мужчины и застонала, как от боли.

Вновь наступившую тишину нарушила тяжелые шаги, и в ворота вошла тетя Матильда. Она увидела мужчину на скамейке, наклонившуюся над ним девушку и стоящего на коленях племянника.

– Юпитер, что случилось? – спросила тетя Матильда. – Ему плохо? Вызвать скорую помощь?

– Да, – ответил Юпитер. – Вызови… конечно, вызови. Но вряд ли они помогут. Я думаю, он умер.

Потом были мигалки, сирены, бегающие в тумане люди. Девушка плакала в объятиях тети Матильды. Люди столпились в воротах. Когда незнакомца понесли в машину, наступила жуткая тишина. Потом опять завыли сирены, и Юпитер с тетей Матильдой поехали в больницу вместе с девушкой.

Юпитеру казалось, что это происходит во сне, так все было серо и нереально.

Однако больница вернула его к мрачной действительности. По коридору куда– то спешили люди. В комнате ожидания висел сигаретный дым. Юпитер, тетя Матильда и девушка листали старые журналы. Прошло много времени, прежде чем появился врач.

– Мне очень жаль, – обратился он к девушке. – Мы ничего не смогли сделать. Может… иногда это и к лучшему. Вы ведь не родственница ему?

Она покачала головой.

– Мы произведем вскрытие, – сказал врач. – Я сожалею, но так принято, когда человек умирает до приезда врача. Скорее всего, произошло кровоизлияние, лопнул сосуд. Вскрытие покажет. Вы не знаете, как нам связаться с его семьей?

Девушка вновь покачала головой.

– Нет. Я позвоню в Фонд.

Она разрыдалась, и медсестра увела ее. Юпитер и тетя Матильда ждали. Девушка вернулась не скоро. Она звонила из кабинета старшей сестры.

– Из Фонда кто-нибудь приедет, – сказала она.

Юпитеру стало любопытно, какой такой Фонд, но спрашивать он не стал. Тетя Матильда объявила, что им всем надо выпить крепкого чаю. Взяв девушку за руку, она повела ее по коридору в больничный кафетерий.

Сначала они молча пили чай, но постепенно девушка разговорилась.

– Он был очень хороший.

Глядя на свои шершавые руки с обломанными ногтями, она рассказывала, что умерший мужчина – известный генетик доктор Карл Биркенштейн. Он работал в Фонде Спайсера, изучал различных животных и экспериментировал с ними, чтобы повысить их мыслительный уровень и их потомков тоже. Девушка тоже там работала, она присматривала за животными.

– Я слышал про Фонд Спайсера, – сказал Юпитер. – Это дальше по побережью, правильно? Возле Сан– Диего?

Она кивнула.

– Да, в маленьком городке в горах. Оттуда дорога идет в пустыню.

– Город называется Апельсиновая Роща, – сообщил Юпитер.

В первый раз девушка улыбнулась.

– Вот здорово! Я хочу сказать, мало кто знает о нашем городе. Даже если кто– то слышал о Фонде, то о городе точно ничего не знает.

– Юпитер много читает, – сказала тетя Матильда, – и почти все помнит. А я вот не слышала ни о городе, ни о Фонде. Это что такое?

– Это институт, в котором занимаются независимыми научными исследованиями, – изрек Юпитер.

Внезапно он заговорил так, как профессор колледжа говорит о малоизвестном предмете. У него всегда был такой тон, если он объяснял что– то, в чем хорошо разбирался. Тетя Матильда уже привыкла к этой его манере и не обратила внимания, зато девушка посмотрела на него с удивлением.

– Абрахам Спайсер владел производством пластмасс, – вещал Юпитер. – Его компания выпускала пластмассовые канализационные трубы и контейнеры для продуктов. За свою жизнь он заработал много миллионов, однако удовлетворения не получил, потому что, на самом деле, хотел заниматься физикой. Поэтому он создал трастовый фонд, которому завещал свои деньги с условием, что прибыль будет идти институту, в котором будут работать ученые, задумавшие оригинальные или революционные исследования в любой отрасли науки.

– Ты всегда так разговариваешь? – спросили девушка.

Тетя Матильда улыбнулась.

– Чаще, чем хотелось бы. Это из– за его чтения.

– Ой! – воскликнула девушка. – Простите. Я хотела сказать, это замечательно. Кстати, я ведь не представилась? Меня зовут Хесс. Элеонор Хесс. Впрочем, это не имеет значения.

– Почему не имеет? – Спросила тетя Матильда.

– Я хотела сказать, что я ничего такого не придумала. И обо мне совсем никто не знает.

– Ну и что? – рассердилась тетя Матильда. – Я рада познакомиться с вами, Элеонор Хесс. А я миссис Титус Джонс. Юпитер Джонс – мой племянник.

Элеонор Хесс коротко рассмеялась и тотчас отвернулась, словно боялась слишком разоткровенничаться.

– Расскажите еще что-нибудь о своей работе в Фонде Спайсера, – попросила тетя Матильда. – Вы правда ухаживаете за животными? За какими?

– За экспериментальными, – ответила Элеонор. – За белыми мышами, шимпанзе и лошадью.

– Лошадью? – переспросила тетя Матильда. – Они держат лошадь в лаборатории?

– Ой, да нет же. Блейз живет в конюшне. Но она – такое же экспериментальное животное, как и все остальные. Доктор Биркенштейн использовал изотопы или что– то такое в экспериментах с ее матерью. Вы бы, наверное сказали, с ее маткой. Не важно. В общем, он сделал что– то с ее хромосомами. Я в этом не понимаю, но она действительно очень умная для лошади. Она умеет считать.

Тетя Матильда и Юпитер уставились на нее широко открытыми глазами.

– Ой, ничего сложного, – поспешила добавить Элеонор. – Например, вы кладете перед ней два яблока, потом еще три, а она знает, что их стало пять, и топает пять раз. Я… я думаю, может, это и не очень много, но лошади обычно не бывают такими умными. Их мозги не так устроены. Шимпанзе доктора Биркенштейна гораздо умнее. Они разговаривают знаками, и иногда такое скажут…

– Понятно, – сказала тетя Матильда. – И что доктор Биркенштейн собирался делать с этими животными, после того как всему их научит?

– Не думаю, что он собирался что– то с ними делать, – ответила она тихо. – Нет, правда. Его не интересовали умные лошади и говорящие шимпанзе. Он хотел чтобы люди стали лучше. Но ведь начинать надо с животных, правда? Нельзя начинать с детей.

Тетя Матильда поежилась.

Элеонор опять отвернулась и словно ушла в себя.

– Вам совсем не обязательно оставаться со мной, – проговорила она. – Вы мне очень помогли, но я уже в порядке. Доктор Терреано и миссис Коллинвуд скоро приедут, поговорят с врачом и… и…

Она уронила голову, и слезы вновь закапали у нее из глаз.

– Ну– ну, – успокоила ее тетя Матильда. – Конечно, мы останемся.

Они сидели и беседовали, пока в кафетерии не вошел высокий тощий мужчина с седыми волосами. Элеонор представила его как доктора Терреано. С ним была толстая женщина лет шестидесяти, с огромными накладными ресницами и в ослепительно– рыжем встрепанном парике. Миссис Коллинвуд – а это была она, – увела Элеонор в машину, а доктор Терреано пошел искать врача, засвидетельствовавшего смерть доктора Биркенштейна.

Тетя Матильда покачала головой, когда они с Юпитером остались одни.

– Странные люди! – сказала она. – Делают с животными такие вещи, – меняют их потомство! Этот Терреано, который сейчас приходил, как ты думаешь, чем он занимается?

– Исследованиями, раз он работает в Фонде Спайсера, – ответил Юпитер.

Тетя Матильда нахмурилась.

– Странные люди! – повторила она. – И этот Фонд… Мне не нравится, что они там делают. Если эти ученые за что– то берутся, никогда не знаешь, где они остановятся. Они идут против природы! Может произойти что– то ужасное!

2. Вражда!

Вечером тетя Матильда рассказала дяде Титусу об ученом, который пришел из тумана и умер у них во дворе. Правда она едва упомянула о Фонде Спайсера, и когда Юпитер заговорил о нем быстро сменила тему. Мысль о генетических экспериментах, очевидно пугала ее. Однако совсем забыть о Фонде Спайсера ей тоже не пришлось, так как этой холодной дождливой весной только о нем и говорили в выпусках новостей.

Сначала рассказали о смерти доктора Биркенштейна. Как и предполагал врач в больнице, он скончался от удара. Потом перечислили его работы по генетике и в конце сообщали, что его тело отправлено пароходом для захоронения на Восток.

Спустя неделю Фонд Спайсера снова попал в газеты в связи с выдающимся открытием. Репортеры заполнили город Апельсиновая Роща и сыпали оттуда репортажами. Археолог Джеймс Брэндон обнаружил в пещере на окраине города останки доисторического существа.

– Вот это тайна! – воскликнул Юпитер.

Наступил май; после полудня Юпитер и его друзья сидели в старом доме– трейлере, штаб– квартире их недавно созданного сыскного агентства. Перед Юпитером на столе лежала газета. Боб Эндрюс разбирался с документами. Пит Креншоу наводил порядок в крошечной криминалистической лаборатории.

Пит оглянулся.

– Что за тайна? – спросил он.

– Пещерный человек в Апельсиновой Роще, – ответил Юпитер. – Правда ли, что он человек? Сколько ему лет? Археолог Джеймс Брэндон, который его нашел, называет его гуманоидом. Это может быть и человек, и человекообразная обезьяна. Неужели наш прародитель?

– Брэндон будет выступать сегодня по телевизору, – заметил Боб. – Мои сегодня обсуждали это за завтраком. Он будет гостем «Шоу Боба Энджела» в пять часов.

Пит продолжал уборку в лаборатории.

– Хочешь посмотреть? – спросил он.

– Еще бы! – воскликнул Юпитер.

У них был маленький черно– белый телевизор, который стоял на книжной полке рядом со столом Юпитера. Дядя Титус приобрел его во время одной из своих поездок, но он вышел из строя еще до того, как попал на Склад. Однако Юпитер умел обращаться с вещами. Он привел его в порядок и поставил в трейлере. Экран замерцал, прогреваясь, и мальчики увидели улыбающегося Боба Энджела.

– Сегодня наш первый гость – доктор Джеймс Брэндон, – сказал он. – Это он откопал останки доисторического человека в пещере, прямо у нас, в Южной Калифорнии.

Камера отъехала, и мальчики увидели сурового вида худого мужчину с короткой стрижкой. Рядом с ним сидел другой мужчина, невысокий, с выступающим брюшком. В глаза бросались ковбойка, широкий пояс с причудливой пряжкой и высокие ботинки на шнуровке.

– Сегодня доктор Брэндон пришел к нам вместе с мистером Ньютом Макафи, торговцем из Апельсиновой Рощи и владельцем земли, на которой был обнаружен пещерный человек.

– Правильно! – воскликнул круглолицый. – И запомните: Макафи. Мак – как грузовики Мака – А– фи. Афи – деньги, которые вы платите дантисту за вырванный зуб. Не забудьте, потому что теперь вам придется часто обо мне слышать.

Боб Энджело выдавил из себя улыбку и повернулся к другому гостю.

– Теперь ваша очередь, доктор Брэндон, – сказал он. – Не могли бы вы ввести нас в курс дела, а то вдруг кто-нибудь из наших зрителей не читал о вашем открытии.

Светловолосый коротко стриженый человек поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее.

– Чистая случайность, что я его нашел, – начал он. – С неделю назад я вышел прогуляться, сразу после дождя и заметил над лугом Макафи небольшой оползень. Часть холма ушла вниз, и открылась дыра. Когда я подошел ближе, то понял, что это пещера, а внутри я увидел череп. Он лежал в грязи прямо у входа в пещеру, но я совсем растерялся, не понял, что у меня теперь есть, поэтому…

– Ничего у вас нет, приятель, – прервал его Макафи. – Это у меня есть!

Брэндон проигнорировал его.

– Я вернулся домой за фонарем.

– А когда он возвратился на мое поле, я уже ждал его с ружьем, – добавил Макафи. – Попробуй– ка тронь мою собственность, да чтоб я не заметил!

Брэндон тяжело вздохнул. Видно было, что он с трудом сдерживается.

– Я все объяснил. Мы пошли вместе, и я убедился, что это череп!

– Древний! – воскликнул Макафи. – Ему тысячи лет!

– Кроме черепа, там был почти полный скелет, – продолжал Брэндон. – Я еще подробно не изучил его, но он очень похож на те, что найдены в Африке.

– Это человек? – спросил Энджел.

Брэндон нахмурился.

– Кто точно может определить, что есть человек? У этого скелета определенные признаки гуманоида, но он, конечно же, не современный человек. Я почти уверен, это самый старый из гуманоидов, найденных в Америке.

Брэндон подался вперед и проговорил с волнением:

– Известна теория, согласно которой американские индейцы – наследники монгольских охотников, мигрировавших из Сибири на Аляску в последний ледниковый период. Это было около восьми тысяч лет назад, когда большая часть океана замерзла, и уровень воды очень понизился. Вследствие этого дно в проливе между Сибирью и Аляской обнажилось, и охотники в погоне за дичью могли легко перебраться с одного континента на другой. Считается, что они осели в разных местах, но часть их продолжала перемещаться, пока не достигла самого края Южной Америки.

Это известная теория, и она излагается в большинстве школьных учебников. Однако время от времени ученый предлагали другие версии. Одни утверждали, что люди жили на этом континенте задолго до того, как кочевники перешли обмелевший пролив. Другие идут дальше: они считают, что современный человек из Америки мигрировал в Азию и Европу.

– И останки, найденные в Апельсиновой Роще, доказывают их правоту? – спросил Энджел.

– Сейчас не знаю, – ответил Брэндон. – Я даже не знаю, сколько лет этим костям. Тем не менее, мы имеем почти целый скелет и…

– Ты хочешь сказать, я имею, – вмешался Макафи. Он сиял. – Этот парнишка в моей пещере – человек, уж будьте уверены. А кто еще? И уж коли он жил два или три миллиона лет назад…

– Минутку! – воскликнул Брэндон.

– Ты сам сказал, что не знаешь, сколько, – стоял на своем Макафи. – Но уж больше восьми и даже десяти тысяч лет. Ты сам сказал, когда увидел его в первый раз. Значит, люди были тогда в Америке, и мой малыш… Ого, мой малыш, может быть, прадедушка всех нас. А его дети и внуки отправились в Азию, заселяя людьми все земли на своем пути. Почему бы раю быть не наверху, как мы всегда думали, а где-нибудь в Бейкерефилде или Фресно. Ну, как вам это?

– Это поспешные выводы, – упорствовал Брэндон. – Когда всерьез займемся находкой…

– Никто ничем не займется! – заявил Макафи.

Брэндон в изумление уставился на него.

– Этот парнишка как был в моей пещере, так там и останется. Никто его оттуда не увезет, не разберет по косточкам и не засунет под микроскоп. Если думаете, что очередь в океанариум очень длинная, то еще посмотрите на очередь в мою пещеру. Это вам не что– нибудь, а настоящий пещерный человек!

– Вы хотите выставить кости на всеобщее обозрение? – не выдержал Брэндон. – Ну, нет! Мы ведь даже не знаем, так ли уж он стар…

– Достаточно стар, – не замедлил с ответом Макафи. – У нас здесь начало цивилизации, и это интересно всем!

– Невежа! – крикнул Брэндон. – Ты сам не понимаешь, о чем говоришь!

– Я говорю, что он мог бы быть первым человеком, – Макафи показали крупным планом. – А иначе пришел бы я на это шоу? Пусть все знают, что я начал подготовительные работы, и как только все будет готово, открываю пещеру для посетителей. У меня будет такая же достопримечательность Калифорнии, как…

– Идиот! – вскочив, заорал Брэндон.

Камера быстро поехала вперед, и на экране остался один Боб Энджел. Однако слышны были крики, даже, вроде, шум драки.

– Самая интересная часть нашего шоу подошла к концу, – торопливо проговорил Боб Энджел. – Наше время истекло. Оставайтесь с нами. Вас ждет еще важное сообщение об антистатической мебельной мастике. А потом мы продолжим…

Пит выключил телевизор.

– Вот это да! – крикнул он. – У них там все кувырком. Брэндон, кажется, готов был собственными руками зарыть этого Макафи в землю!

– Мне тоже не слишком понравился этот Макафи, – заметил Юпитер, – и если он не даст Брэндону кости…

– А он может? – спросил Боб.

– Думаю, да, если пещера на его земле. Представляете, каково археологу? Он что– то такое находит, а потом не имеет возможности исследовать находку! Скорее всего, эти двое столкнулись лбами с самого начала, если Макафи помчался за ружьем, увидев Брэндона в пещере. Хуже не придумаешь! А Брэндон тоже, видно, спуску не даст. Такое дело может кончиться…

– Кровью? – подсказал Пит.

– Да. Именно так. Кровью!

3. Необычное гостеприимство

После своего первого и довольно эмоционального интервью Джеймс Брэндон больше не появлялся на телевидении. Макафи же, наоборот, то и дело показывался в разных шоу, и пока весна сменялась летом, круглолицый торговец из Апельсиновой Рощи давал интервью любому репортеру, который готов был его слушать. К середине июля почти все в Южной Калифорнии знали о его пещере и пещерном человеке. Потом появилась платная реклама с сообщением, что пещеру откроют для посетителей в начале августа.

В последнюю неделю июля Юпитер очень вовремя встретился с соседом Лесом Вульфом.

Вульф занимался тем, что оборудовал в ресторанах и отелях печи и ванные комнаты, а жил он в большом щитовом доме на той же улице, что и Юпитер. В тот июльский день Юпитер проезжал на велосипеде мимо дома Вульфа и, увидев, как он безуспешно пытается снять котенка с изгороди, остановился. Подойдя к ограде снаружи, он топнул ногой, и котенок спрыгнул прямо в руки мистеру Вульфу.

– Отлично, – улыбнулся Вульф. – Спасибо, Юпитер. Моя жена никогда бы мне не простила, если бы эта кошка сбежала и попала под машину или Бог, ее знает, что еще.

Вульф пошел к дому, крепко держа котенка, но внезапно остановился и спросил у Юпитера:

– Слушай, ты знаешь городишко на побережье, где нашли пещерного человека? Мне надо оборудовать там на этой неделе новую кухню в ресторане. Твоя тетя, вроде, говорила моей жене, что ты не пропускаешь ни одной газеты.

– Еще бы! – воскликнул Юпитер. – Пещерного человека покажут в первый раз в эту субботу. Вы поедете в Апельсиновую Рощу на большом грузовике? Вам там, случайно, не нужен помощник?

– Ты еще слишком мал, а кроме того, не состоишь в профсоюзе, – сказал Вульф. – Хэл Кнайт поможет мне. Но если тебя не смущает поездка в кузове рядом с моей лебедкой…

– Конечно, нет! – быстро ответил Юпитер. – А мои друзья Боб и Пит тоже могут поехать?

– Конечно. Только вам, ребята, надо найти место, где переночевать. Я провожусь дня три, и мне владелец ресторана дает комнату. Для Хэла у них тоже есть комната. Ну, вот.

– Мы устроимся, – заверил его Юпитер. – Возьмем спальные мешки и разобьем лагерь.

Юпитер поехал домой позвонить друзьям и уговорить тетю Матильду и дядю Титуса отпустить его в Апельсиновую Рощу. В пятницу утром, когда грузовик Леса Вульфа выезжал из Роки– Бич, Юпитер, Пит и Боб сидели в кузове.

Вульф ехал около двух часов, потом свернул с главной дороги на восток и стал подниматься в горы, грузовик то взбирался наверх, то нырял вниз среди апельсиновых рощ и сочных лугов, на которых паслись коровы.

Через полчаса грузовик медленно проехал через городок Сентердейл, за которым опять потянулись рощи и луга. Наконец они увидели большой щит, на котором было написано: «Вы въезжаете в Апельсиновую Рощу. Ограничение скорости».

Апельсиновая Роща оказалась, на самом деле, большой деревней с супермаркетом, двумя бензоколонками, станцией техобслуживания и крошечным мотелем под названием «Вязы». Они проехали бассейн и железнодорожную станцию, показавшуюся им заброшенной и пыльной. На центральной улице с одной стороны располагался маленький парк, а с другой – ряд небольших магазинов. Там же был банк, аптека, скобяная лавка и библиотека. Городок был крошечный, зато, куда ни бросишь взгляд, толпы народа. Неоновая вывеска «Мест нет» горела на мотеле, а около кафе «Ленивая Дэйз» стояла очередь.

– Это из– за пещерного человека, – заметил Боб. – Он и вправду собрал тут кучу народа.

Юпитер усмехнулся, увидев переполненную закусочную, рекламировавшую гамбургеры с динозавром.

– Похоже тут работают с размахом, – сказал он.

Лес Вульф свернул на парком на боковую улицу и остановился возле тротуара. Высунувшись из кабины, он позвал мальчиков.

– Ресторан «Счастливый Охотник» находится в полумиле отсюда. Я вчера звонил хозяину, и он сказал, что кемпинг около города переполнен, но посоветовал заглянуть к Макафи в серый дом на Главной улице. Он занимается сейчас расселением туристов.

– Тот парень, которого мы видели по телевизору! – воскликнул Пит.

– Боюсь, что так, – подтвердил Юпитер.

Мальчики спрыгнули на мостовую.

– В понедельник приходите в «Счастливый Охотник», – сказал Вульф и уехал.

Дом Макафи издалека гляделся довольно симпатично со своим широким крыльцом и маленькой лужайкой. Однако когда мальчики подошли поближе, они заметили, что он давно нуждается в покраске, что занавески на окнах старые и выцветшие, а со ставень кое– где отвалились доски, да и трава на лужайке росла совсем не та, что надо.

– Выглядит убого, – удивился Боб. – А я думал, у Макафи скобяная лавка и гараж.

– Может, они не приносят особого дохода в таком городке, – предположил Юпитер.

На крыльце висело объявление, предлагавшее тем, кто ищет жилье, зайти в дом с другой стороны. Мальчики послушались и увидели луг, который простирался до самого леса вдалеке. Рядом с домом стоял посеревший от времени сарай. С той стороны дома, что была дальше от города, луг доходил до дороги; она петляла между холмов, где стояло новое деревянное здание из калифорнийского дерева, вполне современного вида, но без окон. Вывеска над дверями гласила: «Вход в пещеру».

– Ага! – воскликнул Пит. – Парень поставил дело на широкую ногу!

– Что вам угодно? – послышался тихий голос у них за спиной.

Мальчики обернулись, и Юпитеру бросились в глаза светлые волосы и бледное лицо. Он вспомнил туман в Роки– Бич и человека, который пришел к нему, чтобы умереть.

– Ой! – удивилась Элеонор Хесс. – Это ты?

– Привет! – протянул ей руку Юпитер.

И она пожала ее.

– Я… Я собиралась написать твоей тете, – сказала она. – Вы так мне помогли. Но я подумала, что вам, верно, не нужны лишние хлопоты.

– Я рад, что мы смогли чем– то помочь, – ответил ей Юпитер и представил Боба и Пита.

Пока они знакомились, отворилась дверь и выглянула пухлая женщина с короткими завитыми волосами.

– Элли, что надо этим ребятам? – спросила она, не обращая внимания на мальчиков.

– Тетя Таллия, это Юпитер Джонс, – сказала, покраснев и помрачнев, Элеонор. – Я рассказывала вам о нем. Он и его тетя помогли мне, когда доктору Биркенштейну стало плохо в Роки– Бич. А это Пит Креншоу и Боб Эндрюс – друзья Юпитера. Думаю, они приехали посмотреть на пещерного человека. Тетя Таллия, можно я приглашу их войти?

Внезапно позади женщины появился мужчина, который так часто мелькал на телеэкране в последнее время. Элеонор вновь представила мальчиков, и у Юпитера чуть не отвалилась от изумления челюсть, когда он сообразил, что тетя Таллия – жена Макафи, и, значит, он приходится Элеонор дядей.

– А, это вы были так добры к Элли! – воскликнул Макафи. – Конечно, мы будем рады приютить вас. Для всех троих в доме нет места, но вы можете разложить спальные мешки в сарае на чердаке и пользоваться туалетом во дворе. На стене висит умывальник.

Макафи хитро сощурился.

– И стоить это будет пустяки, всего десять долларов за ночь на троих.

– Дядя Ньют! – возмутилась Элеонор.

– Тихо, тихо мисс! – сказал Макафи.

Он строго посмотрел на Элеонор, и она отвернулась.

– За десять долларов вы ничего лучше не найдете, – стоял на своем Макафи.

– А почему бы нам не устроиться где-нибудь в лесу? – спросил Боб, показывая на деревья за лугом.

– В этом году большая опасность пожаров, – ответил Макафи, – и туристам запрещено останавливаться в лесу.

Юпитер достал кошелек и протянул Макафи десятидолларовую бумажку.

– Вот. Это за сегодняшнюю ночь.

– Хорошо, – Макафи спрятал деньги в карман. – Элли, покажи мальчикам, где туалет.

– Ребята, поаккуратней там, – предупредила их Таллия Макафи. – Ничего там не разбрасывайте и не разводите огонь.

– Вы не курите? – спросил Макафи.

– Нет, – сердито ответил Пит. – Эй, Юпитер, не стоит нам беспокоить мистера Макафи. Пойдем лучше в городской парк и…

– Там тоже запрещено останавливаться, – заявил Макафи. – Кроме того, там автоматическая поливка, и она включается каждую ночь в двенадцать часов.

Макафи, посмеиваясь, ушел в дом, а Элеонор, пунцовая от смущения, направилась к сараю.

– Мне очень стыдно, – прошептала она. – Послушайте, если вы останетесь еще, не платите ему. У меня есть немного денег.

– Все нормально, – успокоил ее Юпитер, – не переживай.

– Ненавижу, когда он так себя ведет, – с горечью проговорила Элеонор. – А сказать ничего не могу, потому что… Потому что он и тетя Таллия вырастили меня. Когда мне исполнилось восемь, мои родители погибли в автомобильной катастрофе.

Мальчики подумали, что не так уж Макафи и его жена заботятся о худенькой Элеонор, одетой в старое выцветшее платье.

– Тетя Таллия – мамина сестра, – продолжала она. – А меня бы отправили в сиротский приют, если бы не она.

Элеонор открыла дверь, и мальчики вошли вслед за ней в пыльный полумрак сарая. Внутри они увидели чистенький новый пикап и большой четырехдверный седан, сверкающий хромом. Везде валялся копивший годами мусор – связки пожелтевших газет, груды старых картонок и разные инструменты, ржавеющие на верстаке.

Лестница у задней стенки вела на чердак, и мальчики вскарабкались по ней в темное и душное помещение под крышей. Окно было покрыто толстым слоем пыли и затянуто паутиной. Юпитер открыл его, и внутрь хлынул прохладный свежий воздух.

– Вам принести полотенца? – крикнула снизу Элеонор.

– Не надо, – отозвался Пит. – У нас есть.

Она еще помешкала возле лестницы и наконец сказала:

– Мне скоро на работу. Не хотите со мной посмотрите на животных?

Ничего лучше она не могла предложить, и Юпитер спросил, наклонившись над люком.

– Ты знаешь археолога, который нашел кости?

– Доктора Брэндона? Конечно. Хотите поговорить с ним? Я вас познакомлю, если только он дома.

– Это было бы здорово, – обрадовался Юпитер. – Он уже знает, сколько лет пещерному человеку? А как он попал в пещеру?

Элеонор скривилась.

– Все этим интересуются. А он такой страшный. Похож на гориллу, только намного меньше.

Внезапно она встревожилась.

– Не ходите одни около пещеры, – предупредила она. – У дяди Ньюта заряженное ружье за кухонной дверью. Он говорит, что люди должны сначала хорошо заплатить ему, а потом уж смотреть. Если же кто попробует своевольничать, он продырявит его, как решето!

– Но ведь он не имел в виду археолога? – поинтересовался Юпитер.

– Имел. И любого другого, кто рискнет влезть в его дела. Мне кажется, должно что– то произойти… Что– то по– настоящему ужасное!

4. Элеонор говорит неправду

Фонд Спайсера располагался в разваливающемся доме на холме в полумиле от дома Макафи. Его не окружал забор, зато была калитка на каменных столбах. Мальчики пришли следом за Элеонор, которая без стука открыла дверь и вошла в дом.

Вместо прихожей Элеонор с мальчиками сразу же оказались в просторной гостиной и увидели Джеймса Брэндона, который мерил шагами комнату остановился, лишь, когда Элеонор представила мальчиков, после чего хмуро посмотрел на них.

– Тоже мне цирк, – сказал он.

В его голосе прозвучали обвинительные ноты.

– Вы имеете в виду пещерного человека? – спросил Пит. – Мы, в самом деле, приехали на него посмотреть.

– Вы и еще четыре миллиона людей, – сказал Брэндон и вновь заходил по комнате. – Они собираются все тут перерыть. Если в горах и есть еще останки, их затопчут и уничтожат. Было бы у меня ружье…

– Ты бы всех перестрелял, – раздался спокойный голос.

Мальчики обернулись. Высокий печальный человек вошел в комнату. Юпитер тотчас узнал его. Это он приезжал в больницу в тот вечер, когда умер Карл Биркенштейн. Тогда на нем был поношенный серый костюм, а сейчас потерявшие первоначальный цвет шорты и футболка. Усевшись на кресло возле камина, он уставился на свои костлявые колени.

– Доктор Терреано, вы ведь встречались с Юпитером Джонсом, – напомнила ему Элеонор.

Терреано удивился.

– Правда?

– Он помог мне, когда я была в Роки– Бич с доктором Биркенштейном, – объяснила Элеонор. – И был в больнице. Помните?

– О, да. Теперь вспомнил. Рад вас видеть снова… И при более счастливых обстоятельствах.

Он улыбнулся и сразу стал намного моложе.

– Доктор Терреано тоже археолог, – сказала Элеонор, – он пишет книгу.

Терреано усмехнулся.

– Мы все пишем книги.

– Правильно! – воскликнул вдруг Юпитер. – Вспомнил! Я читал «Старинного врага»!

Брови Терреано поползи вверх.

– Ты ее читал?

– Да она попалась мне в библиотеке. Книга замечательная, но очень страшная. Если человеку все время надо сражаться с другим человеком, и если он всегда…

– Несчастен, да? – подхватил Терреано. – Наше стремление к насилию врожденное. Это одна из наших отличительных черт, наряду с большим мозгом и способностью ходить на двух ногах.

– Ну, нет! – возразил Брэндон. – Людям изначально не присуща жестокость. Ты неверно трактуешь факты.

– Неужели? – Тереанно огляделся. – Рассмотрим, если хочешь, Абрахама Спайсера. Спайсер хотел помочь человечеству. Он основал этот фонд. Благородно, не правда ли? Н разве он не убийца? Разве он охотник?

Терреано махнул рукой. Над камином висела голова какого– то симпатичного рогатого животного, уставившись мертвым взглядом в окно. На стене над книжными шкафами висели еще головы – тигра, пумы, огромного водяного буйвола. Шкуры медведей, львов и леопардов лежали на полу.

– Если ты убиваешь вместо человека дикое животное, – продолжал Терреано, – ты приносишь тушу домой и делаешь из нее чучело. А когда– то проламывали череп врагу и съедали его мозг.

– Ты совершенно не прав! – крикнул Брэндон.

– А ты ужасно злишься всякий раз, когда мы спорим на эту тему, – заметил Терреано, – что лишь подтверждает мою точку зрения.

В эту минуту в комнату вбежал маленький лысый мужчина.

– Опять обсуждаете костный мозг? – спросил он. – Слышать не желаю про мозги, пока не позавтракаю.

Элеонор представила доктора Хоффера.

– Доктор Хоффер – иммунолог, – пояснила она мальчикам. – У него много белых мышей, и они все ужасно милые. Могу я показать ваших мышей Юпитеру и его друзьям?

– Можешь, но обещайте ничего не трогать в лаборатории, – разрешил Хоффер.

– Конечно, нет, – пообещала Элеонор.

Мальчики пошли за ней по длинному коридору.

– Здесь все рабочие комнаты и лаборатории, – сказала Элеонор. – И лаборатория доктора Хоффера тоже.

Она открыла одну из дверей, и они оказались в маленькой умывальной комнате. Элеонор достала четыре хирургические маски.

– Вот, – сказала она. – Наденьте.

Сама же она, кроме маски, взяла пару плотных резиновых перчаток.

Потом она открыла дверь в огромную, залитую солнечным светом комнату. Все стены тут были заставлены застекленными клетками, и в каждой бегали и метались меленькие животные.

– Не подходите очень близко и ничего не трогайте, – предупредила Элеонор.

Она стала кормить мышей, медленно переходя от клетки к клетке.

– Эти мыши особенные, – пояснила она. – У них частично нет иммунитета, поэтому надо следить, чтобы они не подхватили простуду или еще что– нибудь. Вот почему маски. Многие совсем не защищены от болезней.

– Маски вряд ли тут эффективны, – заявил Боб. – Если они не могут бороться с болезнями, то они все равно умрут, правильно?

– Некоторые, наверное, умрут, – ответила Элеонор. – Но доктор Хоффер считает, что иногда мы болеем как раз из– за иммунитета! Наш организм вырабатывает особые клетки, которые пожирают вирусы и бактерии, но иногда они же причиняют нам страдания. Может быть, в них причина артритов, язвы желудка и некоторых видов психических заболеваний.

– Ого! – испуганно воскликнул Пит.

– Но без иммунитета мы можем заболеть оспой, – сказал Боб, – и… и корью… и…

– Конечно, – согласилась Элеонор. – Но доктор Хоффер хочет найти способ взять под контроль иммунные клетки, чтобы они не причиняли нам вреда.

– Великолепно! – сказал Юпитер. – А доктор Терреано пишет новую книгу.

– Доктор Брэндон тоже пишет книгу, – сказала Элеонора. – Она будет про человека, запертого в шкафу в его комнате.

– Человека? – удивился Боб. – Запертого в шкафу?

– Это ископаемый человек, – улыбнулась Элеонор. – Доктор Брэндон нашел в Африке кости и привез их сюда, а теперь хочет собрать из них целый скелет. Измеряет кости, зарисовывает их и все записывает в тетрадь.

– То же самое он хотел сделать с костями из здешней пещеры?

– Да, – погрустнела Элеонор. – Но мой дядя ему не позволит.

Она закончила кормить мышей, и мальчики следом за ней покинули комнату. Сняв маску и перчатки, она бросила их в контейнер около раковины. Мальчики тоже побросали в него свои маски, и все вместе они вышли в коридор.

– Теперь пойдемте к шимпанзе! – предложила Элеонор.

Лаборатория, в которой работал доктор Биркенштейн, находилась в конце коридора и оказалась больше лаборатории Хоффера. Жившие там два шимпанзе занимали клетку у окна. В ней валялись разные игрушки, мячики, а еще была маленькая доска, на которой шимпанзе могли рисовать цветными мелками.

Животные закричали от радости, увидев Элеонор, и большой шимпанзе протянул к ней лапы.

– Привет! – сказала Элеонор, открывая дверь клетки.

Большой шимпанзе неторопливо вышел и взял ее за руку.

– Ну, как? – спросила она. – Хорошо спал ночью?

Шимпанзе мигнул и склонил голову набок. Потом он показал на висевшие, на стене часы и пальцем начертил в воздухе круг.

– Ты долго спал? – переспросила Элеонор.

Шимпанзе подпрыгнул на месте и хлопнул в ладоши.

Второй шимпанзе тоже вышел из клетки и вскочил на один из лабораторных столов.

– Осторожней! – предупредила Элеонор.

Животное уставился на полку, где рядами расположились банки с разными веществами.

– Нет, нет! Не трогай! – сказала Элеонор. – Она повернулась к мальчикам и рассмеялась. – Шимпанзе очень похожи на детей. Такие же шалуны. Все хватают, до чего дотянутся.

Отвернувшись от полки, шимпанзе взял со стола пустую мензурку и, спрыгнул на пол, стал катать ее из стороны в сторону.

Тем временем Элеонор достала фрукты и молоко из холодильника, а из шкафчика – миски и коробку с кукурузными хлопьями.

– Они все понимают, правда? – спросил Юпитер, пока она раскладывала хлопья по мискам.

– Да. И с помощью знаков они могут поддерживать разговор на довольно сложные темы. Доктор Биркенштейн утверждал, что они объясняются не хуже, чем большинство детей в детском саду. Я плохо знаю язык жестов, поэтому не мне судить, но они забавные и сообразительные, и я всегда понимаю, чего они хотят.

– Что теперь с ними будет? – спросил Боб.

Элеонор вздохнула.

– Не знаю. Правление соберется в следующем месяце и будет, наверное, решать, что делать с животными. Фонд покупал их для доктора Биркенштейна. И этих, и многих других. Правда, большинство уже умерло.

Элеонор поставила миски с хлопьями и тарелки с фруктами на маленький столик, и шимпанзе, усевшись на стульчики, принялись за еду. Когда они насытились, Элеонор уговорила их вернуться в клетку. Шимпанзе протестующе кричали и старались удержать ее.

– Все в порядке, – утешала она их. – Я скоро вернусь. Не надо так расстраиваться.

Мальчики наблюдали за ней, и Юпитеру пришло в голову, что он в первый раз видит Элеонор уверенной в себе и точно знающей, что надо делать. Определенно, здесь она была счастливее, чем в обветшавшем доме Макафи.

– Они скучают по доктору Биркенштейну, – сказала она. – Я тоже по нему скучаю. Он был такой хороший, даже когда чувствовал себя неважно.

– Он болел? – спросил Юпитер. – Почему– то мне показалось, что в Роки– Бич он внезапно почувствовал себя плохо.

– Правильно, – подтвердила Элеонор. – Но и до этого с ним уже бывали разные неприятности. Например, он засыпал прямо в кресле. Несколько раз задремывал, когда шимпанзе были не в клетке. Они бегали везде и все ломали. Я поехала с ним в тот день, когда… когда он умер… Я подумала, что он не сможет долго вести машину.

– А зачем он поехал в Роки– Бич? – спросил Юпитер.

Он задал свой вопрос без всякой задней мысли, просто чтобы поддержать разговор. Но Элеонор внезапно покраснела.

– Он поехал… поехал… Я не знаю.

Она отвернулась и неожиданно выбежала из комнаты.

– В чем дело? – тихо спросил Пит. – Ты сказал что– то лишнее?

Юпитер нахмурился.

– Она мне солгала. А ведь она не умеет лгать. Зачем? Что она скрывает?

5. Встреча с мертвецом

Ученые уже ушли, когда Элеонор и мальчики вернулись в гостиную. Там сидела, откинувшись на спинку софы, полная женщина, а темноволосый молодой человек мыл стеклянные двери, что вели на террасу и к плавательному бассейну.

– Доброе утро, Элеонор, – сказала женщина. – Вижу, ты привела с собой друзей. Прекрасно!

Юпитер узнал женщину, как только она заговорила. Эта была миссис Коллинвуд, которая приезжала помочь Элеонор в тот день, когда умер доктор Биркенштейн. Сейчас, правда, она сменила рыжий парик на пепельно-серый, но ресницы у нее по– прежнему были густые и темные. Она взмахнула ими, когда Элеонор представила мальчиков.

– О, да, – сказала она и поздоровалась с Юпитером за руку. – Я помню. Милый юноша, который был добр к Элеонор. Знаешь, я подумала тогда, как ты похож на моего дорогого Чарли. Чарльза Коллинвуда. Моего последнего и самого любимого мужа. Он был такой славный, хоть и толстый.

То, что миссис Коллинвуд была болтушка, мальчики быстро догадались, но так как остановить ее не было возможности, то им оставалось лишь смириться с потоком слов, который она на них выливала.

Миссис Коллинвуд с удовольствием вспомнила о своем первом муже, занимавшемся страхованием, и о втором, который редактировал фильмы, и, конечно же, о любимом Чарли. Он работал ветеринаром.

– Я их всех любила, – рассказывала миссис Коллинвуд. – Но они все умерли. Так печально. И я переехала сюда вести дела Фонда. Сначала я очень боялась ученых. Такие строгие и постоянно о чем– то думают. Но стоило мне с ними поближе познакомиться, и я поняла, что они совсем не отличаются от остальных людей. Милый доктор Терреано всегда говорит о том, что люди жестокие, а сам и мухи не обидит. Доктор Брэндон, наоборот, утверждает, что мы не жестоки, а у самого нрав – не дай Бог! Элеонор, ему не следует столько времени проводить с твоим дядей Ньютом. Его это расстраивает.

– Я знаю, – кротко сказала Элеонор.

Миссис Коллинвуд ушла, и в разговор вступил молодой человек, который мыл стекла, время, от времени окуная щетку в ведро с водой.

– Проводишь десятидолларовую экскурсию?

Элеонор обиженно взглянула на него, но все же представила.

– Это Фрэнк. Фрэнк ди Стефано. Он вроде меня.

Юноша улыбнулся.

– Привет. Рад познакомиться. Элли, извини за вчерашний вечер. Я так устал, что,… В общем, было уже поздно, и я подумал, что ты меня не ждешь.

– Не важно, – сказала Элеонор и повела мальчиков через библиотеку, находившуюся за гостиной, к дальней двери.

Конюшня была ярдах в пятидесяти от дома. Элеонор шагала, не говоря ни слова, однако стоило ей оказаться рядом с Блейз, любимицей доктора Биркенштейна, настроение у нее изменилось: она вновь повеселела.

Она гладила лошадь и разговаривала с ней, а потом, положив четыре яблок на перегородку стойла, с гордостью показала, как Блейз считает.

– Сколько? – спросила Элеонор.

Лошадь ударила копытом четыре раза.

– Правильно!

Элеонор захлопала в ладоши и отдала яблоки лошади.

Мальчики оставили Элеонор в конюшне, а сами отправились в город перекусить. Народа на улицах было – не протолкнуться, и им пришлось ждать чуть ли не час, прежде чем они получили свои гамбургеры в кафе «Ленивая Дейз».

Поев, мальчики прошлись по городу, наблюдая за толпами людей, подмечая приготовления владельцев магазинов к завтрашнему празднику открытия пещеры. Некоторые витрины были украшены изображениями пещерного человека в звериной шкуре и с дубинкой в руках.

На одной такой картинке пещерный человек тащил за волосы восхитительную пещерную женщину. Несколько витрин были украшены красными, синими и белыми флажками. В небольшом парке шли последние приготовления. Женщины развешивали на ветках бумажные фонари, а мужчины красили в белый цвет старую облезлую эстраду. Продавец мороженого бойко торговал с фургончика, припарковав его рядом со старой железнодорожной станцией.

Осмотрев все, мальчики вернулись на луг перед домом Ньюта Макафи. Там царили волнение и суматоха.

Высокий мужчина в выцветшей робе складывал инструменты в фургон, бормоча себе под нос:

– Неправильно. Все неправильно. Они еще пожалеют. Вот увидите.

Мальчики подошли поближе. Они увидели в фургоне встроенные шкафчики, крошечную газовую плиту и очень маленький холодильник. Здесь же стояла аккуратно заправленная кровать, и мальчики сделали вывод, что потрепанная личность живет в фургоне.

Мужчина сердито взглянул на них.

– Вам бы это вряд ли понравилось! – заявил он.

Неожиданно послышался возмущенный вопль.

– Кретин!

Кричал Джеймс Брэндон, который стоял перед деревянным строением без окон, расположенным на склоне холма.

– Убирайся отсюда, – орал Ньют Макафи, стоя у входа в свой музей.

В руках он держал ружье.

Брэндон, сжимая кулаки, повернулся к нему спиной.

– Тебя надо было бы давно посадить в клетку! – сказал он Макафи. – Эти кости твои не больше, чем дождь и солнце. Да как ты смел поставить тут свою дурацкую загородку!

– Здесь частное владение, – стоял на своем Макафи. – Убирайся, а если хочешь посмотреть на пещерного человека, приходи завтра и плати пять долларов, как все!

Брэндон подавил рванувшийся у него из горла крик и пошел прочь.

Макафи улыбнулся.

– Не сошлись мнениями, – сказал он мальчикам.

– Все неправильно! – бурчал владелец фургона.

– Ладно, никто тебя не спрашивает, правильно или неправильно, – огрызнулся Макафи. – Не твое дело. Эй, ребята, а вы не хотите зайти и взглянуть на моего пещерного человека. Заодно посмотрите мой музей.

Он вошел в дом, и Три Сыщика с волнением последовали за ним. Едва переступив порог, они застыли на месте, пооткрывав от изумления рты.

Ньют Макафи развесил на стенах огромные фотографии костей и черепа. Между ними размещались гуда более привлекательные и привычные глазу пейзажи, сделанные в цвете. Горячие источники в Лассене, водопады в Йоселиме, прибой возле Бич-Сюр.

На столах в центре комнаты расположились виды Калифорнии в разные геологические периоды. Один изображал ледник, покрывающий весь штат. На другом лед уже отступил, оставив за собой глубокие ущелья и много озер. Здесь было и индейское стойбище с маленькими фигурками полуобнаженных людей, которые жались поближе к кострам и разными способами готовили кукурузу. Была также сцена схватки доисторического человека с гигантскими мамонтами.

– Правда, здорово? – спросил Макафи. – Но это мелочи. Главное не здесь.

Четыре ступени напротив входа вели на небольшую платформу, с которой открывался вход в освещенную пещеру.

Юпитер, Пит и Боб пересекли музей и, поднявшись по ступенькам, заглянули в пещеру, где увидели останки древнего человека.

Юпитер коротко вздохнул, а Боб вздрогнул.

Перед ними лежал неполный скелет человека. Сохранилась большая часть черепа отвратительного коричневого цвета с пустыми глазницами и оскаленной верхней челюстью. Нижней – не было. Несколько ребер выступали из– под земли, а дальше лежала часть таза и кости ног. Косточки одной рук возле входа в пещеру словно тянулись за чем– то.

Макафи включил лампы на потолке, и рядом с черепом вспыхнули искусственный костер. По другую сторону лежало свернутое одеяло и стояла плетеная корзина в индейском стиле.

Мальчикам стало понятно возмущение Брэндона. Оформление – глупее не придумать. Но гораздо хуже было то, что повсюду остались следы. Тот, кто прокладывал освещение и устанавливал костер, затоптал все вокруг.

– Я еще хотел положить пару мокасин, где у него ноги, – сказал Макафи. – Будто он сбросил их, ложась спать. Но потом решил, что это чересчур.

Боб хмыкнул.

– Наверное, он тогда не носил мокасин? Может быть, вообще ничего не носил, а? – спросил Макафи.

Мальчики промолчали и направились к выходу мимо витрины, в которой были положены цепочки для ключей и маленькие пластмассовые человечки. «Апельсиновая Роща, колыбель человечества» стояло на всех приготовленных для продажи сувенирах.

– Ну, вот и посмотрели, – сказал Макафи, выключая свет и запирая дверь. – Джон Цыган посторожит тут сегодня ночью, чтобы никто сюда не забрался и ничего не испортил.

– Джон Цыган? – удивился Юпитер.

Макафи кивком головы показал на уже знакомого им худощавого человека, который сидел в фургоне на кровати.

– Это он. Мы зовем его Джон Цыган, потому что он живет в фургоне вместо того, чтобы завести себе нормальный дом.

Макафи зашагал к себе, и Джон Цыган вылез из фургона.

– О’кей. Раз он хочет, чтобы я присматривал, буду присматривать. Но вряд ли мертвецу это по нраву. Мне бы точно не понравилось, если бы приходили и смотрели на мои кости.

– Он не узнает, – успокоил его Пит. – Он ведь мертвый, правильно? Мертвые не знают, когда на них смотрят.

– Ты уверен? – спросил Джон Цыган.

6. Ночной переполох

Вечером мальчики съели по гамбургеру в кафе «Ленивая Дейз» и мороженое, которое купили в фургончике возле станции. Потом они вернулись на чердак и долго лежали, глядя в окно, как садится солнце и на небо поднимается луна. Похолодало. Сквозь повисшие над лугом клочья тумана поблескивали звезды. В конце концов, они задремали в своих спальных мешках.

Посреди ночи Юпитер проснулся от скрипа открывающейся двери. Кто– то вошел в сарай, поскуливая, как испуганное животное.

Юпитер прислушался.

Скулеж на миг прекратился, потом послышался снова.

Пит пошевелился и тоже сел.

– Что это? – шепотом спросил он.

Юпитер подполз к люку и свесился вниз, вглядываясь в темноту.

– Мальчики! – прохрипел кто– то. – Вы здесь?

Едва Джон Цыган произнес едва эти слова, как упал, зацепившись за что– то в темноте.

Боб вскрикнул от страха, а Пит принялся ощупью искать фонарь, который накануне положил слева от своего спального мешка. Найдя его, он тихо приблизился к люку и направил луч света вниз.

Джон Цыган, наткнувшийся на картонную коробку с пустыми консервными банками, вскочил, щурясь на свету, и закричал испуганным голосом:

– Это вы? Почему вы не отвечаете?

– Это мы, – сказал Юпитер.

Он, Боб и Пит спустились по лестнице, а Джон Цыган, трясясь от страха, чуть не улегся на пикап Ньюта.

– В чем дело спросил его Юпитер.

– Там… Там мертвец! – прошептал Джон. – Я говорил, что ему не понравится! Я говорил! Разве я не говорил?

– О чем это вы? – спросил Пит. – Что случилось?

– Он встал и ушел, вот что случилось, – заявил Джон. – Старый Ньют придет завтра, а костей там нет! Он скажет, что я их взял, а я не брал! Он сам ушел! Я видел!

В открытую дверь сарая мальчики посмотрели на маленький музей, освещенный луной. Его двери казались плотно закрытыми.

– Вам, наверное, приснилось, – мягко произнес Боб.

– Нет. – Джон покачал головой. – Я был в своем фургоне, когда услышал скрип двери. Выглянул, а там пещерный человек, весь покрытый мехом, как будто завернулся в чью– то шкуру. Я увидел его глаза. Лучше бы мне их не видеть. Он смотрел прямо перед собой, и в них как будто горел огонь. Еще у него были длинные, и спутанные волосы. Он прошел мимо меня, а потом побежал через луг.

Джон Цыган закрыл глаза, словно хотел вычеркнуть из памяти ужасное видение.

– Мы пойдем и посмотрим, – решил Юпитер.

Они шли, едва не прижимаясь, друг к другу, почти поверив, что пещерный человек мог ожить, обрасти мясом, завернуться в звериную шкуру и убежать в поля.

Музейная дверь оказалась закрытой. Стоило Юпитеру прикоснуться к замку, как на крыльце своего дома возник Макафи.

– Что вы там делаете? – крикнул он. – Что вам надо?

– Мы смотрим, – ответил Юпитер. – Здесь не все в порядке… Ваш… ваш сторож видел, как кто– то ушел отсюда через луг.

На крыльце появилась Таллия Макафи, а Ньют, сбежав по ступенькам, бросился к ним.

– Что случилось? – спросил он Джона. – Может, это сумасшедший Брэндон шастает вокруг?

– Нет, пещерный человек, – ответил Джон. – Он ушел.

– Что? – недоверчиво уставился на него Макафи. Потом он громко крикнул: – Таллия! Тащи мои ключи.

Таллия Макафи прибежала с ключами, Ньют открыл дверь и включил свет. Не глядя, он прошел мимо витрин, макетов и фотографий. Его интересовало только его сокровище.

Мальчики тоже не сводили глаз с пещеры. Череп с пустыми глазницами, ухмыляющаяся челюсть, ребра, зовущая рука.

Макафи повернулся к Джону Цыгану.

– Ты свихнулся! Кости на месте. Что с тобой?

– Он ушел! – стоял на своем Джон. – Я сам видел. Он завернулся в шкуру навроде мексиканского пледа. Больше на нем ничего не было. Он был косматый! И живой!

– Заткнись! – заорал Макафи. – Хочешь, чтобы сюда сбежал весь город?

Он выключил свет и зашагал прочь из музея. Остальные последовали за ним.

– Встал, значит, и пошел прогуляться?

Он хмыкнул, запирая дверь, и пошел к себе. Возле крыльца стояла Элеонор.

– Иди к себе! – скомандовал Макафи. – Ничего не случилось. Джону померещилось.

Он обернулся.

– Не спи, Джон! За сон я не плачу!

Макафи и Элеонор вошел в дом. Джон, что– то бормоча себе под нос, достал из фургона складной стул и поставил его на полпути между музеем и фургоном. Потом он принес ружье и уселся на стул.

Три Сыщика вернулись к себе на чердак.

– Наверное, ему приснилось, – сказал Пит.

– Старик не слишком умен, – заявил Боб.

– Пожалуй, – согласился Юпитер. – Но это не значит, что он не видел того, что видел.

– Правильно. А вдруг это был сон, и он принял его за реальность? Так ведь тоже бывает, – заметил Боб.

– Мне показалось, он видел то, что видел, – стоял на своем Юпитер.

– Как насчет двери? Она была заперта, – возразил Пит.

– А почему бы не быть еще одному ключу? – предположил Юпитер.

Он уселся в спальном мешке и стал смотреть в окно на луг. Трава на лугу серебрилась от росы. Деревья вдалеке казались совершенно черными на фоне ночного неба. На траве отчетливо была видна цепочка темных пятен, исчезавшая возле деревьев. Неужели кто– то, в самом деле, прошел там и помял траву, так что на ней не осталось ни росинки?

Юпитер привстал и увидел, как Джон, поднявшись со стула, пристально смотрит на что– то на лугу. Он держал ружье наготове и, склонив голову набок, прислушивался.

Через пару минут он пошел к фургону, достал одеяло, завернулся в него и вновь уселся на стул.

– Наверное, он видел сон, – прошептал Юпитер. – Но сам– то он верит, что это был пещерный человек, и мне кажется, он боится.

Пит беспокойно оглядел залитый лунным светом луг.

– Еще бы! Если бы я увидел живого пещерного человека, я бы помер от страха

7. Субботнее утро

В субботу утром Юпитер проснулся и вышел из сарая. В ярком солнечном свете лес уже не казался ни темным, ни таинственным. Юпитер направился к нему через луг, не торопясь, внимательно глядя себе под ноги и не находя ни единого следа. Темные пятна, которые он видел ночью, исчезли вместе с утренней росой.

Он прошел около сотни шагов, когда обнаружил место, где трава была не такая густая и сквозь нее виднелась темная земля. Вздрогнув от волнения, Юпитер опустился на колени и даже не заметил, как рядом оказался Пит.

– Что? – спросил он. – Что ты нашел?

– След, ответил Юпитер. – Кто– то прошел тут совсем недавно. Босиком.

Пит на корточках разглядел след. Потом поднялся и, побледнев, посмотрел на лес.

– Босиком? – прошептал он. – По… по такой твердой земле? Значит, Джон Цыган и впрямь видел кого– то?

Он огляделся.

Юпитер, ничего не отвечая, двинулся к лесу. Проглотив застрявший в горле комок, Пит последовал за ним. Они искали следы, но высокая густая трава надежно хранила свои тайны.

Тропинка под деревьями была вся засыпана сосновой хвоей.

– Здесь ничего не найдешь, – сказал Юпитер. – Может быть дальше…

– Эй, подожди! – крикнул Пит. – Не стоит сейчас туда идти! Вдруг там кто– то есть… К тому же, если мы хотим поесть, нам лучше поспешить. В кафе наверняка полно народа! Пойдем, а то останемся голодными.

– Пит, это может быть важным, – заметил Юпитер.

– Для кого? – возразил Пит. – Пошли, Юпитер, а в лесу посмотрим потом.

Юпитер с большой неохотой заставил себя уйти. Они вернулись в сарай, как раз когда из него вышел Боб. Ньют Макафи тоже появился на заднем крыльце своего дома.

– Доброе утро! – крикнул он мальчикам. – Хороший денек, а? на открытие музея наверняка соберется много народа.

Он довольно рассмеялся.

– Эй, Джон! – крикнул Ньют, и Джон Цыган вылез из своего фургона, держа в руках миску с кукурузными хлопьями.

– Ты не видел больше пещерных людей?

Ньют хихикнул, а сторож нахмурился.

– Я видел одного, и с меня хватит, – сказал он и снова спрятался в фургон.

Немало не смутясь, Ньют крикнул:

– Не убегай сейчас, Джон. После завтрака мне потребуется помощь. Нужно кое– что переставить в музее. А потом ты останешься здесь и будешь смотреть в оба, пока не закончится церемония открытия в парке.

Ньют вернулся в дом, а мальчики отправились на Главную улицу в кафе «Ленивая Дейз», где уже собралась толпа желающих поесть. Когда, наконец, мальчики дождались свободного места, они изрядно проголодались.

Едва официантка усадила их за стол, как они услышали духовой оркестр, игравший марш. За толпой пешеходов и множества машин, стоявших впритык друг к другу, в парке шла репетиция.

– Оркестр из местной школы, – догадался Боб.

Толпа на мгновение поредела, и мальчики сумели разглядеть юных музыкантов во всем великолепии их красно– бело– золотой униформы. Неподалеку стояли грузовики нескольких телевизионных компаний, и мужчина в рубашке с короткими рукавами устанавливал микрофон перед оркестром.

Мальчики принялись за завтрак, и тут в кафе вошел доктор Терреано. С ним был иммунолог Хоффер, который беспрерывно чихал, закрыв нос и рот платком. Мужчины огляделись, и Терреано, заметив Юпитера, улыбнулся.

– Позовем их к нам? – спросил Юпитер друзей.

– Конечно, – согласился Пит, – почему бы не позвать?

Юпитер подошел к двери кафе и пригласил ученых, которые с благодарностью приняли приглашение.

– Очень любезно с вашей стороны, мальчики, – усаживаясь, сказал доктор Терреано. На его длинном унылом лице появилось довольное выражение.– Наш город сейчас похож на сумасшедший дом. Думаю, он теперь все время таким будет, пока туристы не разъедутся.

Терреано положил кусочек масла на тарелку.

– Мы обычно завтракаем в Фонде, но Джим Брэндон сегодня – не самая приятная компания. Я, конечно, понимаю, каково ему. Еще бы, пережить такое!

Элвуд Хоффер чихнул и выдавил из себя улыбку.

– Сенная лихорадка, – сказал он мальчикам и повернулся к Терреано.

– Замечательно, конечно, что ты такой понимающий, Фил, но лично я считаю, что Брэндону ни к чему называть тебя замшелым реакционером.

– Брэндон легко возбудим, – мягко заметил Терреано. – к тому же, ему сейчас не позавидуешь. Представляешь, он нашел почти полный скелет и не имеет возможности толком изучить его. А ему очень хочется занять действительно ли его находка может изменить представление о том, где и когда появился человек. Я, правда, сомневаюсь. Думаю, его малыш – еще один эволюционный тупик. Однако, Брэндон его нашел, и он должен иметь возможность поработать с ним. Я бы тоже рассердился, если бы какая-нибудь интересная находка так нелепо уплыла у меня из рук.

– А что Брэндон хотел делать с костями? – спросил Боб. – Я слышал об определении возраста с помощью углерода 14.

– Возможно, здесь это было бы бесполезно, – сказал Терреано. – Если использовать этот метод, то можно определить количество углерода– 14 в образце. Углерод– 14 распадается, и через пять тысяч семьсот лет после того, как животное или растение умерло, остается только половина атомов. Еще через пять тысяч семьсот лет остается четверть. И так далее. А через сорок тысячелетий углерода– 14 может остаться так мало, что говорить будет не о чем.

Изумлению Боба не было границ.

– Вы думаете, что пещерный человек старше? Ему больше сорока тысяч лет?

– Я бы удивился, если бы это было не так, – спокойно ответил Терреано. – Однако, углерод– 14 – не единственный метод определения возраста. Есть и другие методы. Есть также различные способы определения, имеем ли мы дело с человеком или нет. Однако все не так просто, потому что никто не скажет нам точно, чем человек отличается от животного. Может быть, размером мозга по отношению к размерам тела, может быть, зубами…

– Зубами? – переспросил Боб. – При чем тут зубы?

– Человеческие зубы расположены на челюсти дугой, – ответил Терреано, – а у приматов, как человекообразных, так и обычных обезьян, в форме «u», то есть почти до конца параллельно. Кроме того, есть различия в размерах коренных зубов и…

– И, наконец– то, пришла официантка с нашим завтраком, – прервал его Хоффер. – Слава Богу.

– Прошу прощение, Элвуд, – извинился Терреано. – Ни за что не хотел бы вам надоедать.

– Но это очень интересно, – торопливо проговорил Боб. – Теперь я понимаю, почему доктор Брэндон так нервничает. Если Ньют Макафи сунет нос в кости…

– Он уже это делает, – заметил Терреано. – Хотя мы даже не знаем, человек ли в пещере.

– Не заводись, Фил, – сказал Хоффер. – Вряд ли заключение, которое можно было бы сделать, имеет значение для кого-нибудь еще, кроме десятка ученых.

Терреано усмехнулся.

– Исследования доктора Хоффер а можно использовать сразу, – пояснил он мальчикам. – Если он докажет, что изжога помогает организму бороться с обыкновенной простудой, мы все будем ему благодарны.

– Вполне возможно, что изжога стимулируется иммунными процессами, – холодно проговорил Хоффер. – Я убежден, что иммунная система отвечает за многие из наших бед, а гены, которые мы наследуем, почти ни за что не отвечают, что бы там ни говорил Крал Биркенштейн.

Терреано погрустнел, вспомним умершего ученого.

– Замечательный был человек, – сказал он. – Огромная потеря.

– Возможно, – согласился Хоффер, – но генная инженерия в наше время стала такой же опасной, как расщепление атома. Стоит только начать.

– Доктор Биркенштейн действительно надеялся улучшить человеческую природу? – спросил Юпитер. – Элеонор рассказывала вчера, что ему удалось вывести породу более умных шимпанзе. Он и вправду верил, что может улучшить людей?

Терреано вдруг почему– то огорчился.

– Не думаю, что он стремился к чему-нибудь вроде расы сверхлюдей, но он считал, что много людей рождается на свет с неплохим уровнем способностей, а если так, то и незачем тратить двенадцать– шестнадцать лет на получение простейших навыков, необходимых для зарабатывания хлеба насущного.

– Отвратительно! – воскликнул Хоффер. – Насилие над природой может привести к ужасным последствиям. Животные Биркенштейна – лучшее тому доказательство. Он облучал их предков разными лучами, воздействовал на них всякими химикатами. Он смог многому научить лошадей, у его шимпанзе стали большие и сообразительные мозги, однако продолжительность их жизни стала намного меньше, чем обычная у этих животных, если они живут в неволе.

– Животные как будто жили слишком быстро, – вмешался Терреано. – Незадолго до смерти Биркенштейн начал работу по замедлению процесса старения. Он создал различные препараты, которые давал своим шимпанзе в разных сочетаниях. Пробовал различные лекарства, которые заставляли мозг вырабатывать гормоны, стимулирующие сон или состояние бодрости.

Его работа была очень смелой и оригинальной, поэтому он стал одним из претендентов на получение премии Спайсера. Это денежная премия, которую правление Фонда Спайсера каждый гол присуждает в головном отделении Фонда тем ученым, чьи работы могут принести наибольшую пользу человечеству. Если бы Биркенштейн даже частично преуспел в своих исследованиях, он получил бы миллион долларов, которым мог бы распорядиться по своему усмотрению.

– А что будет теперь? – спросил Пит. – Кто получит деньги?

Терреано пожал плечами.

– Не знаю. Может быть, доктор Хоффер. Он лечит все язвы желудка. Или Джим Брэндон, если даст человечеству новое знание о его происхождении… Или…

– Кстати о Брэндоне, – вмешался Хоффер. – Посмотрите туда.

В окно они увидели Брэндона, обгонявшего прохожих. Он шел в кафе.

Терреано помахал ему, когда он переступил порог. Брэндон подхватил свободный стул и уселся рядом с Юпитером.

– Я добился своего! – радостно заметил он. – Позвонил в Сакраменто и буду звонить еще после завтрака, когда губернатор освободится.

– Губернатор может помочь забрать гуманоида из пещеры? – спросил Терреано.

Хоффер удивлено посмотрел на него.

– А я считал, что вы не разговариваете.

– Это было раньше, – ответил Терреано. – Джим, ты всерьез думаешь, что губернатор может помочь?

– А почему нет? – заявил Брэндон. – Если штат может покупать землю, чтобы строить дороги и школы, то почему бы ему не купить пещеру? Я собираюсь просить губернатора, чтобы он объявил весь район государственным историческим заповедником. Вполне возможно, тут еще что– нибудь есть, и преступление ничего не искать только из– за Макафи, которому хочется получать по пять долларов с человека.

Брэндон умолк. Из парка через дорогу до них вновь донеслись звуки духового оркестра.

– Без пяти десять, – заметил Хоффер. – Церемония скоро начнется. А когда она закончится, вся эта толпа кинется поглазеть на пещерного человека. А потом они, без сомнения, разбредутся по окрестностям, чтобы самим тоже что-нибудь поискать. Брэндон, ты, к сожалению, опоздал. Что случилось, то случилось, и ты их не остановишь!

8. Непонятные происшествия

Церемония открытия задерживалась. Когда Терреано, Брэндон и Хоффер вместе с Тремя Сыщиками пришли в парк, Ньют Макафи уже сидел на эстраде рядом с женой, которая надела черно– белое ситцевое платье и белые перчатки до локтей. Рядом с четой Макафи сидел тощий мужчина в полосатом пиджаке, на ярком солнце он выглядел потрепанным.

– Гарри Ченовет, – шепнул Терреано. – Наш мэр и владелец аптеки. Большой мастер устраивать церемонии и произносить речи.

К мэру и Макафи присоединился мужчина в темном костюме и с белым воротничком Терреано узнал в нем священника.

Остальные городские шишки заняли места рядом со священником. Среди них были владелец ресторана «Счастливый Охотник» и владелец мотеля, управляющий супермаркетом и его помощник, а также хозяйка магазина подарков, расположенного на одной из боковых улиц. Хозяин кафе «Ленивая Дейз» торопливо переходила улицу. Владелец гаража усаживался позади управляющего супермаркетом.

– Они всё позакрывали, – отметил Терреано. – Весь город сбежался. Пещерный человек наверняка поправит здешние дела, ведь у людей появится шанс заработать деньги. Нет ни одного человека в городе, который бы этому не радовался.

Юпитер оглядел парк и не мог не обратить внимания на то, что там были представители чуть не всех организаций. Мальчики– бойскауты и девочки– хранительницы костра. Отшельники поражали великолепием своих красных фесок, а веселую группку Лосей было легко узнать по их вымпелу. Молодые парни из Молодежной торговой палаты прикрепили на лацканы пиджаков ленточки, а рядом с ними стояли несколько мужчин в темных костюмах и шляпами с белыми перьями, которых подошедшая миссис Коллинвуд назвала Рыцарями Колумба.

Продавец мороженого подогнал свой грузовичок поближе к парку и открыл бойкую торговлю. Рядом с ним в окружении детей стоял молодой человек с огромной связкой шаров, наполненных гелием.

Когда в парке уже яблоку негде было упасть, мэр встал, постучал по микрофону и поднял вверх руку, призывая к молчанию.

Юпитер заметил Элеонор Хесс, которая наблюдала за церемонией, как всегда, с озабоченным лицом.

– Господа! – попросил внимания мэр. – Давайте успокоимся, и пусть мистер Робертсон испросит благословения небес для нашего начинания. Потом оркестр сентердейльской школы – поаплодируем ему, – поведет нас всех в музей пещерного человека. Наша Пэтти Фергюсон – вы знаете ее как мисс Авокадо прошлогодней ярмарки, – перережет ленточку и откроет пещеру.

Мэр посмотрел в толпу.

– Где ты, Пэтти?

– Да, тут она! – крикнул кто– то.

Народ расступился, и тоненькая девушка с длинными светлыми волосами в сопровождении криков и свиста поднялась по ступенькам на сцену.

Внезапно раздался шум воды, и в парке заработала поливочная система!

Люди сначала пооткрывали рты от изумления, потом стали кричать, кое-кто попытался убежать, но тщетно. Толпа была слишком плотной.

Юпитер почувствовал, как холодная вода хлынула ему на руки и на лицо. Одежда тут же промокла насквозь. Он повернул голову, чтобы окликнуть Пита, но тот, закрыв глаза, валился набок.

У Юпитера ослабли колени. Ноги переставили его держать. Все поплыло перед глазами, потом его словно накрыло волной, и он не успел даже испугаться, как был поглощен темнотой.

От холода Юпитер пришел в себя и вдохнул запах мокрой земли. Все его тело будто свело судорогой. Но в носу щипало, и он, открыв глаза, понял, что лежит, уткнувшись лицом в траву. Поливочная система отключилась.

– Что?.. – послышался хорошо знакомый голос...

Юпитер приподнялся на локте и увидел Брэндона. Голова Пита лежала на его ногах.

Парк наполнился криками и плачем людей, старавшихся подняться на ноги. На церкви начали бить часы.

Юпитер считал удары. Одиннадцать! И он, и вся остальная толпа пробыла без сознания больше сорока минут.

Внезапно он вспомнил, как включилась поливочная система, и понял, что в нее что– то подсыпали, чтобы усыпить весь город!

Плакали маленькие дети, а продавец воздушных шаров смотрел в небо, куда улетели все до одного его шары.

Юпитер заставил себя встать. Он протянул руку Бобу, и в эту минуту на дороге, ведущей к дому Макафи, показался Джон Цыган. Он шел, пошатываясь.

– Пещерный человек! – вопил Джон, его голос был еще более хриплым, чем всегда, а длинными руками он странно загребал воздух. – Нет его! Его утащили!

9. Юпитер делает выводы

Следующие несколько часов на поле около дома Макафи кипела бурная деятельность. Люди из департамента шерифа фотографировали все подряд, и весь музей засыпали порошком для снятия отпечатков пальцев. Репортеры различных компаний интервьюировали Ньюта и Таллию Макафи, которые от ярости не могли связать двух слов. Потом они накинулись на пребывавшего в отчаяние Джеймса Брэндона, побеседовали с мэром и со всеми торговцами. Напоследок они пристали к Джону Цыгану.

– Кто– то пришел! – рассказал им Джон. – Я сторожил музей, как приказал мистер Ньют, вдруг услышал шум сзади, а… когда я повернулся…

Он показал, как это сделал.

– Оно стояло там! – воскликнул он. – Такое страшное, с одним огромным и неподвижным глазом и… и бивнями, как у слона! Это был не человек! Очнулся я на земле. Дверь в музей открыта. Я посмотрел внутрь, а бедняга наш исчез!

– Он пьян! – крикнул кто– то из толпы.

Но Джон не был пьян, а пещерный человек и в самом деле исчез.

В конце концов, телевизионщики разошлись. Шериф оставил на всякий случай двоих своих людей и тоже уехал. Толпа потихоньку рассеялась. Макафи стоял около сарая и беседовал с одним из помощников шерифа. Три сыщика, вертевшиеся около взрослых, отправились, было в музей, но…

– Извините, ребята, – сказал помощник шерифа, стоявший у двери. – Туда сейчас нельзя.

Юпитер внимательно оглядел полуоткрытую дверь.

– У того, кто украл кости, был ключ, правильно? – спросил он.

Помощник шерифа с удивлением посмотрел на него, потом на дверь.

– Дверь не повреждена, – пояснил Юпитер. – Ни дверь, ни дверная рама. Если бы грабитель ее взломал, остались бы следы.

Помощник шерифа усмехнулся и отошел в сторону.

– Ладно, Шерлок Холмс, – сказал он. – Может, посмотришь внутри и расскажешь мне еще что-нибудь?

Юпитер вместе с Питом и Бобом не заставили просить себя.

В маленьком здании все было в полном порядке, не считая черных пятен, оставленных криминалистами. Юпитер осмотрелся, потом пересек комнату и заглянул в пещеру. Земляной пол оказался разрыт там, откуда достали кости, но больше ничего потревожено не было.

Потом Юпитер заметил одинокий след около того места, где раньше были выставлены кости.

– След от ботинка на резиновой подошве, – сказал Юпитер. – Мистер Макафи носит высокие ковбойские ботинки, а на Джоне Цыгане, шнурованные рабочие ботинки с кожаной подошвой. Поскольку сегодня сюда заходили только мистер Макафи и Джон, значит, след оставил вор, взявший кости. Он носит спортивные туфли или кроссовки со звездочками на подошве.

Помощник шерифа кивнул.

– Да, это мы видели. Наш фотограф уже тут поработал. Мы, увы, не сможем обшарить все стенные шкафы, чтобы найти такую обувь, но может, фотография когда– нибудь пригодится в качестве доказательства.

Юпитер достал из кармана рулетку и измерил след. Он оказался двенадцати дюймов в длину.

– Здоровый парень, – заметил Юпитер.

Помощник шерифа усмехнулся.

– Ты хорошо работаешь. Не собираешься стать детективом?

– А я уже детектив, – ответил Юпитер, не пытаясь объяснить свои слова.

Озадаченно оглядевшись, он пробормотал:

– Зачем? Я не понимаю. Столько трудов! Очевидно, кто– то добавил в поливочную систему какие– то лекарства, чтобы усыпить весь город…

– Это мы проверяем, – прервал его помощник шерифа. – Один из наших людей взял образец воды для исследования в лаборатории. Еще мы проверим воду в резервуаре за городом, откуда она попадает в поливочную систему.

– Очень странно, – сказал Юпитер. – Фантастика! Пока город спит, вор надевает устрашающую маскировку, подкрадывается к Джону и, вероятно, обрызгивает его чем– то, от чего тот отключается. Или это брызги от поливочной системы добрались до Джона? Потом вор спокойно входит в музей и выносит оттуда кости.

Остается вопрос. Зачем? Кому понадобились старые кости? Это ведь не золото и не драгоценные камни. Кроме того, они имеют значение только здесь. Больше остальных заинтересованы в этих костях два человека – Макафи и Брэндона, но оба лежали без сознания в момент преступления.

– Нелепое преступление, – согласился помощник шерифа. – И мы даже не знаем, как его квалифицировать. То ли это ограбление, предпринятое группой людей, которые действовали по заранее намеченному плану. То ли банальное воровство. А может быть, даже чья– то злая шутка?

– Вы думаете, что найдете вора? – поинтересовался Боб.

Помощник шерифа заметно поскучнел.

– Шансов мал. Большинство таких преступлений не раскрывается, вы же знаете. Воров слишком много, и слишком мало людей, охраняющих закон. Я думаю, эти кости попадут в полицейские рапорты и там останутся.

Мальчики угрюмо молчали.

Помощник шерифа двинулся к двери.

– Ладно, ребята, пора уходить.

Мальчики послушно последовали за ним, и вышли на луг. Ньют Макафи и другой помощник шерифа стояли возле сарая вместе с Таллией и Элеонор, которая, видимо, только что взяла почту. Она держала в руках стопку писем и журнал.

Ньют Макафи тоже держал в руках письмо. Три Сыщика подошли поближе и увидели, что оно написано ярко– зелеными чернилами.

Внезапно Ньют побледнел и показал письмо жене и помощнику шерифа.

– Вы… вы знаете, что это значит? – Он был вне себя от ярости. Прочтите! Вы только прочтите.

Он развернул письмо так, чтобы все могли видеть. На листке было написано:

Я ВЗЯЛ ВАШЕГО ТРАГЛАДИТА И БУДУ ХРАНИТЬ ЕГО, ПАКА НЕ ПАЛУЧУ 10. 000 ДОЛЛАРОВ. ЕСЛИ Я НЕ ПАЛУЧУ ДЕНЬГИ, Я ЗАПРЯЧУ ЕГО ТАК, ЧТО ВЫ НИКОГДА ЕГО НЕ НАЙДЕТЕ. ВАМ ОН НУЖНЕЕ, ЧЕМ МНЕ.

– Теперь понятно, – сказал Юпитер. – Теперь мы знаем, что кости украли ради выкупа!

10. След ноги с четырьмя пальцами

– Десять тысяч! – воскликнула Элеонор. – Как много!

Ньют Макафи фыркнул.

– Если я поймаю этого парня, ему придется долго считать дырки в своей шкуре!

Помощник шерифа взял требование о выкупе из рук Макафи. Он внимательно осмотрел почтовую марку на конверте, потом прочитал письмо.

– Вор не слишком грамотен, – заметил он. – Четыре ошибки! Однако спланировал все заранее. Это отправлено вчера из Сен-Тердейла.

Он убрал письмо в карман.

– Мистер Макафи, у кого есть ключи от музея?

Макафи достал из кармана связку ключей.

– У меня. Вот. Есть еще один. Он висит на доске в кухне.

Элеонор побежала в дом, но почти сразу вернулась и сообщила, что ключ из кухни исчез.

– На нем была бирка, – сказала она. – Наверное, так вору стало известно…

– Я тоже так думаю, – согласился помощник шерифа. – У вас задняя дверь не запирается, не так ли? Люди в этом городке всегда оставляют задние двери открытыми. Вор мог спокойно войти и взять ключ. Впрочем, даже если бы дверь была заперта, он все равно смог бы пробраться на кухню. Любой может открыть этот старый замок отмычкой или просто перочинным ножом.

Ньют и Таллия Макафи в совершенном унынии ушли в дом. Элеонор убежала за ними. Три Сыщика залезли на свой чердак и уселись около окна. Юпитер оглядел друзей.

– Интересно, – сказал он, – кто знал о ключе на кухне?

– Кто знал? – откликнулся Пит. – А зачем знать? Почти все люди хранят запасные ключи на кухне, и если дверь легко открыть…

– Ты хочешь сказать, что любой мог взять ключ, – сказал Юпитер, – и, к сожалению, ты прав. Но есть еще одно, что меня удивляет. Это след в пещере.

Боб удивился.

– А что такое? – не понял он. – След вора, который был в теннисных туфлях или кроссовках. Ну и что?

– Помните, какой была пещера вчера вечером? – спросил Юпитер. – Когда Макафи показывал нам пещерного человека?

Пит и Боб ничего не понимали.

– Земля вокруг костей была вся истоптана, – сказал Юпитер. Он закрыл глаза, мысленно восстанавливая картину костей, наполовину торчавших из земли. – Сначала Джон Цыган видел ночью страшный сон и кричал, что пещерный человек сам ушел. Потом Макафи открыл музей, и мы вновь увидели пещерного человека. Там были следы?

Пит и Боб задумались. Потом Пит сказал:

– Нет. Ты прав. Но это значит… это значит, что Макафи должен был там прибраться… выровнять землю вокруг костей.

– Надо спросить, – сказал Юпитер.

Он слез с чердака и постучал в дверь Макафи.

Первой вышла Таллия Макафи. Потом в дверях показался ее муж. Они с Юпитером перекинулись несколькими словами, и Юпитер вернулся в сарай.

– Макафи сказал, что ничего не делал в пещере, – доложил он друзьям, – и сказал, что Джон тоже не мог там ничего прибрать. Он не оставлял там Джона одного ни на минуту.

– Значит, кто– то приходил ночью и затер следы, – задумчиво проговорил Пит и сглотнул. – Но это бессмыслица! Дверь была заперта. Не мог же пещерный… пещерный человек, в самом деле, встать. Это невозможно!

– Конечно, но на лугу– то след тоже оставили, – сказал Юпитер. – Схожу– ка я в город. Вчера я видел там, на одной из боковых улочек магазин. «Сделай сам». Мне надо кое– что купить. А вы оставайтесь здесь и смотрите в оба.

Юпитер вновь спустился по лестнице. На этот раз его не было почти полчаса. Вернулся он с пакетом в руках.

– Гипс, – объявил он. – Хочу сделать слепок со следа на лугу.

Он принялся рыться в барахле, лежавшем на верстаке в сарае, и вскоре отыскал пустую банку из– под краски и несколько деревяшек разного размера.

Насыпав гипса в банку, он вышел во двор и налил в нее воды из– под крана. Потом начал перемешивать все это палочкой, пока не получилась смесь, похожая на растаявшее мороженое.

– И что ты собираешься этим доказать? – спросил Пит, когда мальчики шли по лугу.

– Еще не знаю, – ответил Юпитер. – Возможно, ничего. Но человек без обуви был здесь, и мне кажется полезным сделать слепок, пока отпечаток ноги не расплылся или его не смело ветром.

Когда мальчики вновь нашли след, Юпитер встал на колени и обрызгал отпечаток лаком для волос из баллончика, который он тоже купил в городе.

– А лак зачем? – спросил Пит.

– Чтобы зафиксировать след и предохранить гипс от грязи и камей, – ответил Юпитер.

Потом он начал сооружать примитивную раму из дощечек, взятых с верстака. Скрепив их клейкой лентой, он поставил рамку, отгородив ею след.

Закончив приготовления, Юпитер осторожно вылил немного гипса на след. Положив в него несколько веточек, чтобы отливка была покрепче, он подождал, пока первый след затвердеет, потом налил еще гипса.

– Отличная работа! – заметил Пит.

– Жаль, что у нас нет клиента, который мог по достоинству ее оценить, – сказал Боб. – Как считаете, может Ньют Макафи нанять нас?

– А как ты думаешь, Трем Сыщикам нужен такой клиент? – ответил вопросом на вопрос Юпитер.

– Нет, сэр! – воскликнул Пит. – Неприятный тип, да и жена у него не лучше. Не понимаю, как Элеонор их терпит.

Юпитер усмехнулся.

– Хозяйка магазина «Сделай сам» знала мат Элеонор, – сказал он. – Миссис Хесс была очень славная, и хозяйка считает, что Таллия ей завидовала. Она намекнула, будто Таллия и Элеонор тоже завидует. Еще я узнал, что Ньют жуткий скупердяй и берет с Элеонор деньги за комнату и питание, причем с того самого времени, как умерли ее родители.

Боб не понял.

– Но ей же было только восемь лет! Как она могла платить? Родители завещали ей деньги?

– У них дом был в Голливуде, – ответил Юпитер. – Макафи его сдает и забирает себе арендую плату.

– О– го! – воскликнула Боб. – Все это хозяйка магазина тебе рассказала? Как же ты ее разговорил?

– Упомянул между делом, что мы остановились у Макафи в сарае, и ей стало интересно, сколько он запросил с нас. Когда я назвал цену, она покачала головой и сама все мне рассказала. Она еще рассказала, что Джон Цыган не умеет ни читать, ни писать и перебивается случайными заработками, а Ньют его обманывает. Джон ведь не в силах как следует подсчитать, сколько времени он отработал у Ньюта.

– Ладно, хватит о Джоне Цыгане, – остановил его Боб. – Если он не умеет читать и писать, значит, он не мог послать записку с требованием выкупа.

– Он мог быть сообщником, но я почему– то так не думаю, – сказал Юпитер. – Он не слишком умен. Вряд ли ему кто-нибудь доверился бы. Еще мне показалось, что сегодня утром он не притворялся. Он действительно испугался. Нет, он ни при чем. Без него тоже народа хватает.

– Мы беремся за это дело, да? – спросил Пит. – А кто наш клиент? Элеонор?

– Разве обязательно иметь клиента? – возразил ему Юпитер. – Эта загадка увлекательна сама по себе. Украли ископаемого человека, который умер в стародавние времена, и заодно усыпили целый город.

Боб рассмеялся.

– Это так ненормально, что мне даже нравится.

Он уселся на землю, достал из кармана блокнот и шариковую ручку и принялся писать.

– Исчезнувший пещерный человек, – бормотал он. – Таинственное лекарство в водяной системе. Неграмотное требование выкупа. Возможно, это несущественно. Неграмотность, я имею в виду. Она может быть искусственной. Теперь перейдем к подозреваемым.

Боб посмотрел на друзей.

– Брэндон? – спросил он. – Он хотел вынести кости из пещеры, и он мог послать требование о выкупе, чтобы отвести от себя подозрения.

– Он спал в парке, когда кости исчезли, – напомнил ему Пит. – Когда я проснулся я на нем лежал. Все спали в парке. Нам некого подозревать.

– Мы не знаем наверняка, что все жители города были на церемонии, – ответил Юпитер. – Кроме того, похититель вполне мог защитить себя от воздействия снотворного. Если это предположить, то все в городе попадают под подозрение.

– Тихо, – сказал Боб. – Идет Элеонор.

Юпитер оглянулся и, увидев на лугу Элеонор Хесс, быстро передвинулся, чтобы Элеонор не заметила лежавший на земле слепок.

– Привет, – сказал он, когда Элеонор подошла поближе. – А мы вот… сидим и разговариваем обо всех чудесах, происшедших сегодня.

Элеонор кивнул, потом смущенно, словно не зная, рады ей здесь или нет, присела рядом с Тремя Сыщиками.

– Я… ой… я собираюсь сейчас в Фонд, вот и подумала, может, вы захотите со мной…

– А почему бы нет? – сказал Юпитер. – Мы…

– Это не обязательно, – проговорила она. – Просто, если вам нечего делать.

Внезапно ее прорвало.

– Десять тысяч долларов! Ужасно много денег! Дядя Ньют пошел в город, чтобы всем скинуться, и… ужас какой– то!

Из глаз Элеонор закапали слезы.

– Эй, все не так плохо, – попробовал утешить ее Боб. – В конце концов, пещерный человек – всего лишь кучка костей. Это ведь не то, что похищение живого человека.

– Да. Но мой дядя так взбесился, словно у него похитили любимого сына. Он меня пугает. Говорит, что каждую секунду теряет много денег из– за похищения пещерного человека. Наверное, так оно и есть. Пещерный человек принес бы ему больше денег, чем его магазин. Там все так медленно.

– Ты ему помогаешь в магазине? – спросил Юпитер.

Элеонор кивнула.

– Когда не занята в Фонде. Но я предпочитаю Фонд. Там никто не кричит, кроме доктора Брэндона, да и он невсерьез.

Она едва заметно улыбнулась, у нее порозовели щеки.

– Доктор Брэндон очень добрый. Он говорит, что мне надо учиться в колледже, в Сан– Диего или еще где-нибудь.

– За чем же дело? – спросил Боб.

– Ну, во– первых, мне нужна машина, чтобы туда ездить, а тетя Таллия сказала «нет». Она считает, что посылать девушку в колледж – пустая трата денег. Кроме того, я не должна забывать о своем происхождении.

– Это как понимать? – спросил Пит.

– Думаю, это значит, что я зазнаюсь, если буду учиться в колледже. Тетя Таллия говорила мне, будто моя мать зазналась. Она решила, будто слишком хороша для этого городка, поэтому уехала и вышла замуж за отца. А все кончилось…

Элеонор умолкла. Лицо у нее помрачнело.

– Она меня очень обидела! – с трудом продолжала она. – Моя мать могла попасть в аварию где угодно. Не только ведь злобные и чванливые попадают под автобус. Моя мама замечательная. У нее были роскошные волосы. И папа тоже очень хороший. Он играл на гобое в филармонии Лос– Анджелеса, и я помню, как он занимался. Гобой такой инструмент! А в нашем доме музыки не услышишь – только радио и телевизор.

Она вновь замолчала, потом, словно взорвалась.

– Я хочу уехать отсюда! Откладываю, сколько могу. У меня уже есть около ста долларов за работу в Фонде. Дядя Ньют и тетя Таллия берут деньги за дом моих родителей в Голливуде, чтобы покрыть расходы, но деньги из Фонда я им не отдам!

– А почему ты не потребуешь от них и те деньги тоже? – спросил Юпитер. – Если ты уедешь, им ведь не надо будет тебя кормить, верно?

Элеонор испугалась.

– Я не могу этого сделать! Они будут в ярости! Они выкинут меня отсюда!

– Ну и что? – не понял Пит. – Ты же хочешь уехать.

– Но мне некуда!

– Ты можешь уехать к себе в Голливуд, – заметил Боб.

– Не могу. Там живут люди.

Она встала.

– Я коплю деньги, – повторила она. – Когда у меня, их будет достаточно, я уеду. Так вы пойдете со мной в Фонд или нет?

– Мы придем попозже, – ответил Юпитер. – Нам надо сначала кое– что сделать в сарае.

Мальчики долго смотрели ей вслед.

– Как ты думаешь, она, в самом деле, уедет? – спросил Пит.

– Не знаю, – пожал плечами Юпитер. – Она не хочет оставаться здесь, но перемен боится тоже.

Юпитер перенес свое внимание на слепок. Когда он поднял застывший гипс с земли, то увидел босую правую ногу.

– Отлично! – воскликнул Пит.

– Х– м– м, у нашего удивительного пещерного человека были проблемы с ногой, – пробормотал Юпитер. – Смотрите. Вот большой палец, потом пустое место, потом три пальца. Как будто второй палец поднят и не касается земли.

– Отбитый палец! – удивился Боб. – У пещерного человека?

– Странно, правда? – сказал Юпитер. – Такие проблемы бывают обычно, если обувь жмет.

Юпитер достал рулетку и измерил отпечаток. Девять дюймов.

– Вор, оставивший отпечаток в музее, – здоровый парень, – заметил Юпитер. – А этот, босой совсем маленький.

Пит вздрогнул

– Может, это все– таки пещерный человек?

– Пещерный человек мертв, – сказал Юпитер. – Он умер очень давно, а мертвые люди не имеют привычки бродить по ночам. Наш преступник может быть кем угодно, но только не мертвецом!

11. Вырванные страницы

Мальчики нашли Элеонор Хесс в конюшне возле лошади, которую доктор Биркенштейн отличал от других, Фрэнк ди Стефано тоже был здесь. Он стоял, прислонившись к стойлу, и наблюдал.

– Говорят, пещерный человек исчез, – сказал он. – На мое счастье, меня там не было. Я сидел дома. Болел желудок.

– Плохо, – посочувствовал ему Юпитер. – Теперь, надеюсь, все в порядке?

– О, да, нормально. Такие вещи быстро проходят.

– В парке действительно было страшновато, – заметил Пит. – Все спали вповалку.

– Представляю! – воскликнул ди Стефано. – Такое здесь часто бывает. Мертвый час.

Он посмотрел на Элеонор.

– Спокойно. Не гони волну. – Он повернулся и бесшумно вышел в своих кроссовках.

Пит, посмотрел ему вслед.

– Кроссовки, – заметил он.

– Многие ходят в кроссовках, – возразила Элеонор.

Она закончила чистить лошадь, вышла из конюшни и направилась к дому.

Мальчики последовали за ней в рабочий кабинет Биркенштейна. Шимпанзе, в клетке увидев Элеонор, завизжали от радости.

– Привет, привет, – рассмеялась Элеонор и открыла клетку.

Шимпанзе выскочили и принялись скакать вокруг нее.

– Жаль, что они не похожи на тебя, – сказал Пит.

Элеонор улыбнулась.

– Правда, миленькие? И потом, они похожи на меня. Тоже скучают по доктору Биркенштейну.

– Было бы странно, если бы они не скучали, – заметил Боб.

Юпитер молчал. Он стоял возле письменного стола умершего ученого, когда ему на глаза попался лабораторный журнал. Открыв его, он лениво полистал страницы и неожиданно насторожился.

На одной странице записи были от 28 апреля, а на другой, сразу за ней, – от 19 мая.

– Больше половины майских записей исчезло, – объявил Юпитер и нахмурился. – Интересно! По-моему, он умер как раз в начале мая. Я помню, был холодный, туманный день, какие часто бывают весной.

Элеонор сидела очень тихо, отвернувшись от Юпитера.

– Это было… это было, пожалуй, в мае, – произнесла она слабым голосом.

– Кому нужно было выдирать страницы из журнала? – настаивал Юпитер.

– Я… Я не знаю. Правда, – ответила Элеонор.

Она держала одного из шимпанзе на руках и укачивала его, как маленького ребенка. Боб и Пит настороженно ждали.

– Ты поехала с доктором Биркенштейном в Роки-Бич, – продолжил Юпитер. – Он умер. Может быть, на вырванных странницах было об этом?

– Нет, – сказала она. – Нет, я… я не думаю.

– Может быть, поездка была как-нибудь связана с шимпанзе? – настаивал Юпитер.

– Может быть. Я думаю, вполне вероятно. Я, в самом деле, мало знала о его работе. Только помогала с животными, и я поехала с ним потому… потому что он был хороший человек. И он плохо себя чувствовал.

– Что за адрес на Харборвью-лейн вы искали? Кто там живет? – не отставал от нее Юпитер.

Элеонор явно нервничала. Кашлянув, она опустила голову, и мальчики увидели, как по ее щекам потекли слезы.

– Сегодня у меня ничего не получается. Прошу прощения. Наверное, вам лучше уйти.

В холле недалеко от кабинета мальчики встретили миссис Коллинвуд. Поверх платья она надела фартук с оборочками, а на голову – черный с проседью парик.

– Все в порядке? – ослепительно улыбаясь, спросила она.

Юпитер вспомнил, как миссис Коллинвуд любит посплетничать и как много всего она знает, поэтому придал своему лицу печальное выражение.

– Боюсь, мы расстроили Элеонор, – сказал он. – Я заговорил с ней о докторе Биркенштейне, и она расплакалась.

– Т-с-с! – миссис Коллинвуд покачала головой. – Она была влюблена в него. Впрочем, мы все были в него влюблены. Он такой замечательный.

– Вы знаете, зачем он поехал в Лос-Анджелес в день смерти? – спросил Юпитер. – У него там были друзья?

– Не знаю. Он не слишком любил поговорить. Думаю, это было связано с животными. Вы не представляете, как он заботился о своих шимпанзе. Можно было подумать, что он воспитывает детей и готовит их в колледж. А когда один из них умер, он оплакивал его, как своего лучшего друга.

– Отчего он умер? – поинтересовался Боб.

– Доктор Биркенштейн делал вскрытие. Он их оперировал, и когда они были здоровы. Иногда они спали, а он стоял и смотрел на них.

Она задумалась.

– Они очень много спали. Сейчас они, вроде, более подвижные.

Из комнаты в конце коридора послышался звон разбиваемой посуды.

– Боже мой! – воскликнула миссис Коллинвуд. – Фрэнк, ради Бога, осторожней!

Вошел Фрэнк ди Стефано. В одной руке он держал веник, в другой – два осколка белого блюдца.

– Не так уж много я разбил, – заявил он как ни в чем не бывало. – Блюдце было пустое.

– В следующий раз постарайся быть поаккуратнее.

Ди Стефано не обратил никакого внимания на ее слова и пошел, кивнув мальчикам.

– Когда ты привезешь вещи из магазина?! – крикнула ему вслед миссис Коллинвуд.

– Ради Бога, хоть сейчас! – огрызнулся он. – Чего вы от меня хотите?

Миссис Коллинвуд даже застонала, когда он исчез за дверью в конце коридора.

Мальчики вышли из дома и увидели Фрэнка в старом двухдверном седане. Он включил мотор и подождал их.

– Женщины должны знать свое место, – заявил он, состроив дерзкую гримасу и предлагая им сесть в машину.

Мальчики посмотрели на заднее сидение, где чего только не было: грязные сапоги, мятая картонная коробка, маска для плавания, дождевик…

– Спасибо за предложение, – поблагодарил Юпитер. – Но нам только до холма.

Ди Стефано кивнул, и автомобиль умчался.

– Он слишком много гримасничает, – заметил Пит.

– Ага! – только и ответил Юпитер.

Он был весь в мыслях о том, что ему сказала миссис Коллинвуд.

– Жаль, что доктор Биркенштейн был таким скрытным, – чуть позже сказал он. – Если бы он что– нибудь сообщил миссис Коллинвуд о своих таинственных делах в Роки– Бич, то, уверен, она бы сейчас все рассказала. Она – не скрытный человек и не обманщица, скорее, я думаю, это относится к Элеонор Хесс. Уверен, Элеонор нас обманывает. Но зачем? Что она скрывает?

– Что– то о пещерном человеке? – рискнул предположить Боб.

– Кто знает? – вздохнул Юпитер.

Когда Три Сыщика вышли на лужайку у дома Макафи, они увидели Таллию Макафи у заднего крыльца.

– Не знаете, где Элеонор? – спросила она.

– В лаборатории, – ответил Боб.

– Хм! – фыркнула Таллия. – Опять возится со своими животными! Она бы притащила их сюда, если бы я позволила, но я сказала, здесь не будет никого, кто не платил за постой.

– Конечно, мэм, – сказал Юпитер. – Кстати, один из полицейских говорил нам, что воду брали на анализ. Не знаете, нашли там что-нибудь?

– Ничего не нашли, – ответила Таллия. – Помощник шериф сказал. Ничего нет ни в поливочной системе, ни в резервуаре, откуда поступает вода. Шериф думает, что нас всех загипнотизировали!

12. Шум в развалинах

Юпитер вздохнул, когда Таллия Макафи ушла в дом.

– Еще не хватало массового гипноза, – сказал он своим друзьям. – Кстати, никак не могу забыть умершего ученого.

– Я всегда считал, что мертвые – очень беспокойный народ, – проворчал Пит.

– Я не это имел в виду, – возразил Юпитер. – Я говорил об исчезнувших страницах. Уверен, в них есть что– то важное для нас. Хотелось бы посмотреть на бумаги доктора Биркенштейна. интересно, можно это устроить?

– Наверняка нет, – предположил Боб. – Если его работа такая важная, то, скорее всего, бумаги заперты в каком-нибудь сейфе.

– Хм, – недовольно пробурчал Юпитер, но вскоре его лицо вновь просветлело.

– Очень интересно, что Фрэнка ди Стефано не было утром в парке, – сказал он. – Стоит полюбопытствовать, кого еще там не было, когда украли пещерного человека.

Боб нахмурился.

– Все, кого мы знаем, были, кроме ди Стефано и… Джона Цыгана.

Пит усмехнулся.

– Эй! Так как насчет Джона Цыгана? Не стоит все же забывать о нем только потому, что он прикидывается дурачком. Может, он, правда, только прикидывается, а на самом деле хитрый– прехитрый умник?

– Да нет, – возразил Боб. – Он живет здесь много лет, и если бы был сообразительным, то давно раскрыл бы себя.

– Значит, он не умен, – подытожил Юпитер. – Вероятно, даже не особо хитер. Однако прошлой ночью он видел разгуливающего пещерного человека, а мы сняли отпечаток его ног. Куда же он все– таки пошел?

Пит посмотрел на лес за лугом.

– Давайте сходим и посмотрим, – предложил он.

Три Сыщика вначале отправились на место, где Юпитер сделал слепок ступни, потом медленно пошли дальше к лесу. Следы им больше не попадались. В лесу, правда, они нашли один нечеткий след на земле, уяснив себе, что удивительный пришелец тоже шел этим путем. След заметил Пит. Три Сыщика обошли его и поспешили дальше, но предпринимая все меры предосторожности, словно кто– то мог притаиться за деревьями и наброситься на них.

Наконец лес поредел. Мальчики остановились на опушке, вглядываясь в развалины старого здания. Они увидели разрушенные кирпичные стены и обвалившуюся в нескольких местах красную черепичную крышу.

– Когда– то давно, – заметил Боб, – это должно было называться церковью.

Никто ему не ответил. Мальчики направились к большой деревянной двери, от которой отвалилась одна створка, лежавшая теперь на кафельном полу. Мальчики наступили на нее, входя внутрь.

– Думаете, босоногий пещерный человек приходил сюда прошлой ночью? – боязливо оглядываясь, спросил Пит.

– Трудно сказать, – ответил Юпитер. – На этом полу следы незаметны.

Боб сделал еще несколько неуверенных движений. Две ступени вели к месту, которое было выше, чем остальная часть.

– Здесь стоял алтарь, – сказал он. – Смотрите! Там есть дверь в другую комнату. Здесь, наверное, священник надевал сутану.

Три Сыщика стояли в тишине, и ни одному из них не хотелось идти дальше, подниматься по этим двум ступеням и открывать дверь в комнату.

Внезапно они услышали звук, от которого их сердца быстро– быстро забились.

Кто– то ходил за закрытой дверью! Они слышали скрип, шорох, потом что– то упало и зазвенело.

Вновь наступила тишина.

Пит шагнул назад, словно собираясь бежать.

Боб сделал было движение к двери, но Пит схватил его за руку.

– Не надо, – прошептал он. – А вдруг это… он?

Он не объяснил. Все и так было понятно. Что, если это пещерный человек? Почему бы ему не сбежать от похитителя, желавшего получить за него выкуп? Почему бы старым костям не обрасти мясом и кожей, и почему бы ему не ходить по комнате с оружием в руках?

С оружием? С каким оружием?

– Не может быть! – решительно проговорил Юпитер.

Он торопливо одолел пространство до двери, и тут опять послышался шум, как будто кто– то коснулся двери.

Юпитер взялся за ручку и похолодел. У него даже волосы встали дыбом.

Ручка поворачивалась у него в руке! Потом старые петли протестующе застонали, и дверь медленно начала подаваться!

13. Другая кража

– Добрый вечер! – воскликнул доктор Хоффер, все еще держась за дверь. – Ну и напугали вы меня. Не знал, что здесь кто– то есть.

Юпитер все еще дрожал, однако заставил себя улыбнуться.

– Мы осматривали здешние места, – сказал он.

Хоффер вышел в дверь. За его спиной мальчики разглядели комнатушку с выходом наружу.

– Вы, ребята, будьте поосторожней, – предупредил Хоффер. – Это частное владение. Принадлежит семье Левинсонов. У них большой дом на другой стороне холма. У меня есть разрешение приходить сюда, но вряд ли им понравятся чужаки.

Он сел на ступеньки, отделявшие алтарь от остальной части церкви.

– Забавно. Ничего не меняется в этой жизни, – сказал он. – Есть пустой дом по соседству, и вы его осматриваете. Я тоже занимался такими вещами, когда был мальчишкой. Тогда я жил в Милуоки, и недалеко от нас стоял нежилой дом. Мы нашли незапертое окно, влезли внутрь и устроили клуб в подвале. Там было очень приятно – без учителей и родителей.

Доктор Хоффер чихнул, достал носовой платок и вытер глаза.

– Опять эта сенная лихорадка, – заметил он. – У меня постоянная аллергия. Это– то и пробудило мой интерес к иммунной системе.

Он встал.

– Я сегодня уже не пойду дальше. Что– то в воздухе не устраивает мой организм. Ребята, вы со мной в город? На вашем месте я бы не продолжал осмотр. Эдуард Левинсон известен тем, что держит наготове ружье для тех, кто вторгается в чужие владения.

– Одного такого мы уже знаем, – усмехнулся Юпитер. – Ньют Макафи.

– Ладно. Давайте возвращаться, – предложил Пит.

Мальчики пошли следом за Хоффером.

– Вы интересуетесь аллергией? – спросил Юпитер, когда они пробирались по лесу. – Но ведь вы иммунолог. Я думал, что люди, занимающиеся аллергией, – это аллергологи.

– Правильно, – сказал Хоффер. – Но все взаимосвязано. Иммунитет – разновидность аллергической реакции.

– Неужели? – удивился Боб.

Хоффер кивнул.

– Наш организм владеет различными способами самозащиты. Он производит так называемые антитела, которые уничтожают вирусы и бактерии, пробравшиеся внутрь, и нейтрализуют яд, выделяемый ими. Если вы заболели, например, корью, организм вырабатывает антитела против этой болезни. Больше вы не подхватите эту болезнь, потому что антитела сохраняются в организме. И мы говорим, что у нас выработался иммунитет к кори.

Предположим теперь, что ваш организм выработал антитела на то, на что не реагирует большинство людей. Скажем, у вас аллергия на какую– то пыльцу. Значит, у вас образовались антитела, которые взаимодействуют с пыльцой, и в результате получается химические соединения, называемые гистаминами. Именно они заставляют слезиться глаза и вызывают жжение в носу.

Значит, наша иммунная система спасает нам жизнь, борясь с болезнями, но она же может сделать нашу жизнь ужасной, когда выходит из– под контроля. Я уверен, очень многие человеческие болезни вызваны нарушениями в работе иммунной системы, и со временем со мной согласится большинство.

Предположим, организм вырабатывает соединения, от которого суставы опухают, примерно так же, как опухает слизистая оболочка носа при сенной лихорадке. Артрит, не так ли? Почему это не может быть аллергической реакцией? А рак? Сейчас в моде вирусная теория рака. Почему бы не создать аллергическую теорию? Рак – это клетки, вышедшие из– под контроля; возможно, реакция на какое– то повреждение организма. А преступление?

– Преступление? – переспросил Пит.

– Преступление может быть реакцией на опасность, – заявил Хоффер. – Представьте личность, выросшую в опасных местах. Чтобы защитить себя, такая личность вырабатывает в себе реакцию на приближение незнакомца – атакующую реакцию. И вот, даже не задумываясь, он нападает первым, хотя его никто не трогает. Сработала защитная реакция.

Доктор Хоффер помрачнел.

– Защитная система – наш величайший помощник, но и наш самый страшный враг. У меня есть в лаборатории крысы, которые живут в стеклянных секциях и защищены от инфекций. Мне удалось отключить их иммунную систему, и они будут жить много дольше, чем незащищенные крысы. Конечно, они очень восприимчивы к болезням, так как у них нет защиты. Но если мне удастся изменить их реакции, отрегулировать их иммунитет, то они смогут жить вне стеклянных клеток, и все равно избегнут тех болезней, которые убивают их собратьев.

А теперь представьте себе, что может значить контролируемый иммунитет для людей. Задумайтесь о мире без всех этих ужасных болезней!

Хоффер кивнул.

– Это стоит любых усилий! Работы Биркенштейна по развитию умственных способностей – совершенная утопия, возможно, небезопасная. Брэндон же – ребенок, играющий с пыльными костями. А у меня работа, которая может принести большую пользу почти сразу.

Они уже дошли до луга за домом Макафи. Здесь Хоффер остановился, пожал мальчикам руки и направился к Фонду.

После его ухода мальчики долго молчали. Потом Пит сказал:

– Все. Он меня убедил. Выдвигаю доктора Хоффера на соискание премии Спайсера в миллион долларов.

Юпитер кивнул, и мальчики пошли в кафе.

Народа в городе поубавилось, и мест в кафе долго ждать не пришлось. Поедая ранний обед, они тихо обменивались впечатлениями о том, что случилось за день.

– Фантастический случай, – подытожил Пит. – Весь город лежит вповалку и спит вмертвую, а пещерный человек спокойно разгуливает на свободе.

– И у нас есть отпечаток его ноги, кто бы он ни был, – добавил Юпитер. – Что мы можем по нему узнать? А как вы думаете, не показать ли его доктору Брэндону? Он привык находить ключ к разгадке, используя такие мелочи, как кусочек кости или след ноги, отпечатанный в глине. Если существует связь между этим отпечатком на лугу и пещерным человеком, он наверняка ее обнаружит.

– Юпитер, но ведь это не след пещерного человека, – заметил Боб.

– Скорее всего, нет. Но след есть? Есть. Джон Цыган видел пещерного человека? Видел. Доктор Брэндон непременно заинтересуется всем этим, как думаете?

– Ладно, – сказал Боб. – Попробуем.

Мальчики закончили свой обед и двинулись к сараю, где в спальном мешке Юпитера был спрятан гипсовый слепок. Они взяли его и отправились в Фонд Спайсера, где отыскали Джеймса Брэндона в его рабочем кабинете.

Брэндон сидел за столом, заваленном бумагами и книгами. Он бросил строгий взгляд на Трех Сыщиков, когда они вошли. Мальчики всерьез боялись, что он ни с того, ни с сего начнет кричать, однако когда он закрыл книгу, которую читал, они увидели, что он вовсе не злится, а просто глубоко погружен в свои мысли.

– Ну? В чем дело? – спросил он.

– Нам нужен совет, – сказал Юпитер, – и, вероятно, информация. Дело в том, доктор Брэндон, что мы поселились на чердаке в сарае Макафи, и оттуда в окно виден музей. Вчера ночью, довольно поздно, там кое– что произошло.

Юпитер рассказал о странном видение Джона Цыгана и об отпечатке ноги на лугу. В заключение он протянул Брэндону гипсовый слепок.

– Конечно, невозможно поверить в то, что пещерный человек разгуливал по лугу, – закончил Юпитер. – Но кто– то там все– таки был, а вы привыкли делать выводы, имея гораздо меньше фактов, чем в данном случае.

Брэндон улыбнулся.

– Когда вы все это рассказывали, мне показалось, что я попал в детективную историю, сочиненную в девятнадцатом веке. – Он положил отпечаток на стол. – Должен вас разочаровать. Если вы надеялись на доисторическое существо, то зря. Хозяин этого отпечатка носит обувь. Тот, кто обыкновенно ходит босиком, имеет широкую ногу с вывернутыми пальцами. Здесь же мы видим отпечаток узкой ноги. Кроме того, здесь есть сбитый палец, а это тоже не похоже на того, кто привык ходить босиком.

– Но Джон Цыган уверен, что видел пещерного человека, – сказал Боб. – Он рассказал, что у него длинные спутанные волосы, а на нем звериная шкура.

Джеймс Брэндон усмехнулся.

– Вы всерьез считаете, что пралюди во что-то одевались? Не знаю, что там видел Джон Цыган и что он подумал, но тот, кто оставил отпечаток – не пещерный человек. Не только потому, что нога узкая – даже если предположить, что умерший гуманоид бродит вокруг, – но еще потому, что она слишком большая.

– Слишком большая? – удивился Пит. – Она же маленькая! Всего девять дюймов.

– Тогдашние существа были еще меньше, – сказал Брэндон. – Я измерил кости в пещере и, исходя из этого, могу утверждать, что наш пещерный человек ростом около девяноста пяти сантиметров, во всяком случае, не выше трех футов. А тот, кто оставил этот отпечаток, примерно пяти футов и трех– четырех дюймов ростом.

Брэндон подошел к стоявшему у стены шкафу.

– Когда я был в Африке, мне посчастливилось найти почти полный скелет. Его возраст датируется почти в два миллиона лет. Он немного меньше, чем наш гуманоид в Апельсиновой Роще, однако даст вам некоторое представление о нем.

Брэндон отпер двойные дверцы шкафа и, широко распахнув их, замер, как в столбняке, уставившись на пустые полки.

– Его нет! – прошептал он.

Потом, переведя дыхание, он крикнул:

– Его нет! Кто– то украл моего гуманоида!

14. Заметки покойника

Вечером Юпитер одержал маленькую победу над Ньютом Макафи, объявив, что вместе с друзьями переселяются с чердака в кемпинг, поскольку многие туристы, явившиеся в Апельсиновую Рощу посмотреть на пещерного человека, теперь уехали. Макафи поспешил снизить плату с десяти долларов до трех, и мальчики, отдав ему деньги, вернулись на чердак.

Они лежали в темноте, обдумывая события дня, когда Пит вдруг сказал:

– Фантастика! Открыт сезон охоты на древние кости.

– Хотел бы я знать, когда украли скелет у доктора Брэндона, – заметил Боб. – Он говорит, будто был так занят другими делами, что не видел их два или три месяца.

– Тогда получается, что это могло случиться еще весной, – сделал вывод Юпитер, – когда умер доктор Биркенштейн.

Пит тяжело вздохнул.

– Нет не то. Зачем Биркенштейну кости? Он тут ни при чем, разве что жил при Фонде.

– А Элеонор Хесс? – спросил Юпитер. – Что она скрывает о поездке в Роки– Бич? Она наверняка знает, куда они ехали на Харборвью-лейн. Если рассуждать логично, не может она не знать адрес и кто там живет.

– Правильно, – согласился Боб. – И потом, она отводит взгляд, когда говорит об этом.

– Почему вырваны страницы из календаря доктора Биркенштейна? – продолжал Юпитер. – Какие записи он сделал на этих страницах? Сам он их вырвал или кто– то другой?

– Послушайте! – Пит сел в своем спальном мешке. – Предположим, Биркенштейн встретился с кем– то в Роки– Бич и в разговоре упомянул о пещерном человеке. Разве он не мог подать этому человеку идею похитить кости? Мы пытаемся найти вора в Апельсиновой Роще, а может быть, это неправильно. Сегодня в городе был наплыв приезжих!

– Это было бы возможно, – сказал Юпитер, – если бы Брэндон не обнаружил пещерного человека после смерти Биркенштейна.

– А… – огорченно протянул Пит.

– Итак, пока у нас никаких зацепок, – подытожил Юпитер. – Может быть, просто не хватает информации. Хорошо бы найти вырванные страницы. Или записную книжку Биркенштейна. записи о его работе в последние дни наверняка помогли бы распутать этот клубок.

– А вдруг начало клубка в Роки– Бич? – спросил Боб. – Ты говорил, Биркенштейн искал Харборвью-лейн. Я знаю эту улицу. Эта короткая улица кончается тупиком. Я могу пройти по Харборвью-лейн, позвонить в каждую дверь, сказать, что потерян портфель доктора Биркенштейна, и спросить, не оставлял ли он его здесь, когда был в мае месяце. Конечно, он никогда не придет туда, куда шел, но я уверен, если кто– то на Харборвью-лейн его знал, я добуду новую информацию. Завтра утром поеду на первом же автобусе в Роки– Бич. Туда всего пару часов дороги.

– Очень хорошо, – сказал Юпитер. – А я вернусь в Фонд и попытаюсь найти бумаги доктора Биркенштейна. Наверное, доктор Брэндон мне поможет. Он был сегодня вполне дружелюбен.

– А я отправлюсь в Сентердейл, – решил Пит.

– Зачем? – спросил Боб.

– Понятия не имею, – сказал Пит. – Но это соседний городишко, и письмо с требованием выкупа было послано именно оттуда. Может быть, мне удастся найти какую-нибудь ниточку.

– Неплохо придумано, – одобрил Юпитер.

Он закрыл глаза и прислушался к церковным часам, однако, не досчитав удары до конца, уснул. Через минуту, как ему показалось, Юпитер проснулся, потому что его тормошил Пит.

– Уже почти восемь, – сказал Пит. – Пора!

Боб уже встал. Вместе с ним они подошли к водопроводному крану и, дрожа на утреннем холоде, стали умываться.

Потом мальчики плотно позавтракали в кафе на Главной улице, и каждый отправился в свою сторону. Юпитер пошел в Фонда Спайсера.

Парадная дверь большого дома оказалась открытой, и внутри слышался голос миссис Коллинвуд.

– Вчера его не было, – говорила она. – Я же смотрела.

Юпитер осторожно заглянул в дверь. Миссис Коллинвуд была в гостиной. На этот раз надела парик каштанового цвета с волосами почти до плеч.

– А я вам говорила, что найдется, – сказала другая женщина, одетая в синее платье и белый фартук. В руках она держала пыльную тряпку, и, стоя, наблюдала, как мисси Коллинвуд прилаживает перед зеркалом парик. – Вы просто не туда его положили. Вот и все.

– Ничего подобного! – настаивала миссис Коллинвуд. – Как это не туда?

Женщина вышла, а миссис Коллинвуд заметила торчащего в дверях Юпитера.

– Если ты к Элеонор, то ее еще нет, – сказала она.

– А доктор Брэндон здесь? – спросил Юпитер.

– Да, – ответила миссис Коллинвуд, – ты знаешь, где его комната.

Юпитер поблагодарил ее и, пройдя через гостиную, вышел в коридор. Еще не подойдя к комнате Брэндона, он услышал его голос. Брэндон не только орал, он как будто крушил мебель в своей комнате.

Юпитер постоял немного, раздумывая, стоит ли стучать, но вдруг дверь распахнулась.

– Что это? – заорал Брэндон, когда увидел Юпитер. – Ты что здесь делаешь?

– Не оторви мальчику голову, – посоветовал другой мужчина.

Это был Терреано, спокойно сидевший в рабочем кресле.

Брэндон открыл было рот, чтобы опять закричать, но вместо этого улыбнулся.

– Прошу прощения, – сказал он. – Заходи.

Юпитер вошел в комнату. Он увидел разбросанные по полу бумаги и книги и опрокинутый стол для пишущей машинки.

Терреано улыбнулся ему.

– Извини за беспорядок. Доктор Брэндон слишком бурно изливал свои чувства.

Брэндон покраснел и, вроде смутился. Он вернул в нормальное положение столик для пишущей машинки, потом поднял пишущую машинку без валика, которой валялся отдельно.

– Чтоб ее разорвало! – крикнул Брэндон.

– Доктор Брэндон никогда еще не ударил ни одного человека, – заметил Терреано, – зато отыгрывается на мебели.

– А кто бы не взбесился? – спросил Брэндон. – Жирный колобок Макафи заявляет, будто я украл пещерного человека, чтобы его не затоптали туристы, и послал записку о выкупе, подделываясь под безграмотного недоумка. Потом, по его словам, я спрятал кости и стараюсь сделать так, чтобы подозрения пали на кого-нибудь другого.

Брэндон обратил на Юпитера горящий взгляд.

– Макафи звонил по телефону и так мне сказал. Я убью его!

– Джим, ну кт всерьез поверит, что ты можешь что– то украсть? – успокоил его Терреано. – Макафи раздражен, потому что его пещерный человек исчез. Он потерял голову.

– Доктор Брэндон, а разве не странно, что ваш ископаемый гуманоид тоже пропал? – спросил Юпитер.

– Это не странно, – огрызнулся Брэндон. – Это мерзко!

– Но, возможно, оба похищения как– то связаны между собой, – предположил Юпитер. – Представьте себе, что тот вор, который взял скелет у вас в кабинете, украл и кости из пещеры. Кто знал о вашем скелете?

Брэндон внезапно успокоился.

– Черт побери! Ты прав! О его появлении в Апельсиновой Роще не особенно распространялись. Работники Фонда знали. Миссис Коллинвуд. Доктор Терреано, который здесь присутствует.

– А Элеонор Хесс? – поинтересовался Юпитер.

– Этот испуганный крольчонок? – спросил Брэндон. – Да она бы не посмела, даже если бы знала. И еще… еще мне кажется, она следит за мной. Я часто вижу, как она смотрит на меня. Выглядывает украдкой из– за шкафа, например. Очень странно.

Терреано рассмеялся.

– Ты не понимаешь? – удивился он. – Да она же влюблена в тебя. Все симптомы налицо. Она роняет вещи, когда ты рядом, натыкается на столы и стулья. Юная еще. Прелестная школьница, влюбленная в учителя.

– Черт возьми! – не выдержал Брэндон и покраснел.

– У Элеонор Хесс странное положение, – заметил Юпитер. – Она своя здесь и своя в доме Макафи.

Брэндон прищурившись, посмотрела на Юпитера.

– А почему это тебя интересует? – спросил он.

– Мои друзья и я – сыщики, – объявил Юпитер.

– Сыщики? – хихикнул Брэндон.

– Ну да, – ответил Юпитер, доставая из кармана маленькую карточку и протягивая ее Брэндону.

Тот прочитал:

ТРИ СЫЩИКА

Расследуем любые дела

? ? ?

Первый Сыщик - Юпитер Джонс

Второй Сыщик - Питер Креншоу

Протоколы и исследования - Боб Эндрюс

– Впечатляюще, – сказал Брэндон и, передав карточку Терреано, подмигнул ему.

– Мы не любители, мистер Брэндон, – гордо заявил Юпитер. – Мы решаем головоломки, с которыми иногда не могут справиться более опытные сыщики. Обычно мы действуем в интересах клиента. В данном случае у нас клиента нет. Но загадка похищения пещерного человека уникальна, и мы очень хотим узнать, что произошло на самом деле.

– Это и нас интересует, – вполне искренне заметил Брэндон. – Итак, мой любопытный друг, я согласен, что положение Элеонор Хесс необычное. Она племянница Макафи и работает здесь. К тому же, она не была такой нервной до кражи.

– Она очень дружила с доктором Биркенштейном, – заметил Юпитер. – Может быть какая– то связь между похищением пещерного человека и поездкой доктора Биркенштейна в Роки– Бич?

– Когда он умер? – спросил Терреано. – Уже прошло около трех месяцев. Тогда еще о пещерном человеке и не слышали.

– Это так, – согласился Юпитер. – А вы знаете, зачем доктор Биркенштейн поехал в Роки–Бич?

Брэндон нахмурился.

– Нет. Он нам не сказал.

– Думаю, Элеонор, знает, – заметил Юпитер, – но она не говорит. В календаре доктора Биркенштейна не хватает страниц примерно с конца апреля до начала мая. Мне бы очень хотелось их разыскать. Они могли бы дать нам ключ к разгадке тайны.

Брэндон взглянул на Терреано, потом кивнул.

– В комнате Биркенштейна все, как было при нем. Его бумаги никто не трогал.

Все трое вышли из кабинета Брэндона и отправились в лабораторию Биркенштейна.

Там стояло несколько шкафов, в которых хранились записи в аккуратных папках, имевших каждая свой заголовок: «Время реакции», «Двигательная ловкость», «Способность к общению» и так далее. Они были сделаны во время работы с химическими стимуляторами и рентгеновским облучением, поэтому некоторые заголовки Юпитер вообще не мог понять.

– Наверное, без генетика тут не разберешься, – сказал Терреано.

Юпитер кивнул.

– И все же, – не согласился он, – в них наверняка есть что– нибудь интересное для нас. Вполне вероятно, кое– какие записи имеют отношение к пещерному человеку.

В лаборатории наступила тишина, так как Юпитер, Брэндон и Терреано углубились в перелистывание записных книжек. Вскоре Юпитер сказал:

– Здесь нет записей об экспериментах после десятого апреля.

Брэндон заглянул в конец книжки, которую держал в руках.

– Правильно, – подтвердил он. – Последняя запись сделана двадцать третьего марта.

Теперь они брали книгу за книгой и просматривали последние записи. Ни одна из них не была сделана позже первых чисел апреля.

– Но он не прекращал работу, – уверенно заявил Брэндон. – Он работал каждый день. К тому же, он был очень методичным человеком, значит, не мог не делать записи. Что же с ними случилось?

– Что с ними случилось? То же, что и с его календарем, – сказал Юпитер.

На полке Юпитер заметил стопку журналов и, взяв один, перелистал его. Кто– то вложил в него полоску бумаги, вероятно, на нужной статье. На самом журнале стоял штамп «Собственность Библиотеки штата Калифорния».

– Доктор Биркенштейн читал о воздействие какого– то вещества на работу мозга, – сообщил Юпитер.

– Одно из обезболивающих средств, – уточнил Терреано. – Оно убивает чувствительность, и можно потерять сознание.

Юпитер взял второй журнал. Это была копия «Журнала Американской медицинской ассоциации», и в нем Биркенштейн отметил еще одну статью.

– Еще одно обезболивающее, – заметил Брэндон. – Им пользуются при удалении зубов. Так называемый «веселящий газ».

Они просмотрели все журналы и множество различных статей, посвященных исключительно обезболивающим средствам всех видов и типов.

– В общем, ясно, – подытожил Терреано. – Время от времени он оперировал своих шимпанзе, и ему требовались анестетики.

– А вчера на церемонии закрытия весь город заснул, – тихо проговорил Юпитер.

Мужчины вместе с Юпитером осмотрели в лаборатории все, что только было можно, но не нашли ничего, похожего на анестетик. Совсем ничего, разве что новокаин.

Когда, позже, Юпитер, наконец, покидал лабораторию, он подумал об Элеонор Хесс. Не она ли взяла записи? Если да, то зачем? Не она ли вырвала страницы из календаря? Если да, то зачем? Слишком она робкая, чтобы участвовать в воровстве.

Или нет?

15. Вопросы и снова вопросы

После полудня Пит Креншоу пришел к выводу, что зря теряет время. Хотя Сентердейл был больше, чем Апельсиновая Роща, разницы между ними он не заметил, разве что тут были два супермаркета вместо одного и четыре бензоколонки вместо двух. Автобус останавливался не возле аптеки, а возле отеля. Ничего подозрительно ему не бросалось в глаза, к тому же, он сам не знал, что ищет.

Пит вздохнул и пожалел, что не пошел с Юпитером в Фонд Спайсера. Однако, не успел он как следует пожалеть об этом, как мимо него проехал старый запыленный автомобиль и свернул за угол.

За рулем сидел Фрэнк ди Стефано.

Пит побежал к перекрестку, где свернул юный ловкач. Он увидел, что ди Стефано тормозит возле старого дома в середине неширокой улицы. Ди Стефано вошел в дом с коричневым пакетом в руках.

Пит ждал. Через пару минут ди Стефано вышел из дома, влез в машину, развернулся и двинулся по направлению к Питу.

Отвернувшись, Пит подождал, пока ди Стефано проедет мимо, и убедился, что он возвращается в Апельсиновую Рощу. Путь был свободен. Пит стоял и глядел на дом, не зная, что делать дальше, когда на улице появился еще автомобиль и затормозил у этого же дома. Из машины выбралась полная женщина с короткими седыми волосами. Она обратила внимание на Пита.

– Тебе что-нибудь нужно? – спросила она.

– Нет, мэм, – ответил Пит. Он задумался на секунду, не зная, как объяснить свое присутствие здесь, потом широко улыбнулся. – Я подумал, почему бы мне не вернуться вместе с Фрэнком в Апельсиновую Рощу, – конечно, если ему туда надо. А он уехал прямо у меня на глазах.

– Надо было покричать ему, – сказала женщина. – Боюсь, его теперь не будет весь день.

Она задумалась.

– А ты сможешь как-нибудь по-другому добраться до Апельсиновой Рощи? – озабоченно спросила она. – Надеюсь, ты не поедешь автостопом? Это так опасно!

– Нет, мэм, – успокоил ее Пит. – Я подожду автобус.

– Ну, хорошо.

Она открыла багажник и начала вытаскивать оттуда свертки с продуктами. Пит предложил ей свою помощь, и она, пробормотав слова благодарности, направилась по дорожке к боковой двери.

– А вы миссис ди Стефано? – поинтересовался Пит.

– Мать Фрэнка? Нет, конечно. Я его хозяйка. Он снимает у меня комнату.

Пит положил свертки на стол в кухне.

– А ты живешь в Апельсиновой Роще? – спросила женщина и, не дожидаясь ответа, продолжала: – Ты был там вчера во время ужасной церемонии открытия, когда все уснули? Уверена, в нашу воду тоже что– то попадет. Властям следует об этом позаботиться.

– Они уже позаботились, – ответил Пит. – Они отдали воду на анализ в лабораторию, и в ней ничего не нашли.

Женщина покачала головой.

– Страшно– то как! Фрэнк вчера очень плохо себя чувствовал. Надо же ему было заболеть именно вчера и пропустить все на свете. Удивительно еще, что он раньше не заболел, слушая свое стерео. Вчера же он целое утро валялся в постели и храпел. Если бы он съездил в Апельсиновую Рощу, то мог бы рассказать мне о том, что там было. Что-нибудь он бы заметил, хотя он так занят собой, что на других вообще внимания не обращает. Я бы и сама хотела посмотреть на пещерного человека, но там ведь остановиться негде.

– Не знаю, – ответил Пит, пятясь к двери.

– Сказать Фрэнку, что ты заходил? – спросила женщина. – Как тебя зовут? Он, правда, никогда не интересуется, кто и что, но на всякий случай, мало ли что.

– Меня зовут Пит. Он вряд ли меня вспомнит.

– Я все равно передам.

Пит вернулся на главную улицу, и ему удалось поспеть на автобус, отправлявшийся в Апельсиновую Рощу.

Юпитера он нашел на заднем дворе Макафи. Он сидел на старых качелях и, выслушав доклад о Сентердейле, вздохнул.

– Значит Фрэнк ди Стефано в самом деле болел вчера утром, – сказал он. – Я предполагал, что он, может быть, как– то связан с похищением, но, похоже, это не так. Единственный человек, у которого не было алиби. Теперь оно у него есть. – Юпитер пожал плечами. – Значит, забудем о нем.

Пит опустился на траву, а Юпитер молча шевелил губами, что означало для него глубокую сосредоточенность. Так они и сидели, когда в четыре часа возвратился Боб.

– Ну что? – спросил Юпитер, едва Боб показался на дорожке.

– Биркенштейн в день своей смерти договорился о встрече с доктором Генри Чайлдерсом! – ликующе провозгласил Боб. – Чайлдерс живет на Харборвью-лейн. Он анестезиолог и работает в больнице Святого Брэндона в Санта– Монике. Когда я спросил, не оставлял ли Биркенштейн в мае у него свой портфель, он подпрыгнул, словно его укусила оса, потому что тогда прождал Биркенштейна весь день, а тот так и не появился. Конечно, позднее он узнал о его смерти.

– Анестезиолог? – заинтересовался Юпитер. – Он был другом Биркенштейна?

– Нет. Их общий друг из Калифорнийского университета познакомил их. Доктор Чайлдерс понятия не имеет, зачем он понадобился Биркенштейну, не знает этого и их друг. Однако, я подумал, что мне повезло, так как он анестезиолог, и спросил у него, существует ли такое сильное снотворное, которое могло бы за считанные секунды усыпить весь город.

– Ага! – воскликнул Юпитер. – Ну, и что он ответил?

– Он сказал «нет». Он слышал о том, что произошло здесь вчера, и все равно сказал «нет».

– Хм! – пробормотал Юпитер.

На заднем крыльце показалась Элеонор, кивнула мальчикам и направилась в гараж. Ее дядя шел за ней по пятам.

– Элли, ты куда? – спросил Ньют.

– Дорис Клейтон пригласила меня поужинать с ней.

– Ладно. Только не задерживайся допоздна, – напутствовал ее Ньют.

Пикап взревел, и Элеонор выехала из сарая.

Ее дядя стоял и смотрел вслед машине. Юпитер встал с качелей и прокашлялся, чтобы обратить на себя внимание.

– Я просто интересуюсь, – сказал Юпитер, – не слышали вы что-нибудь новенькое о похищении?

– Нет, – ответил огорченно Макафи. – И я не уверен, скажу ли тебе что-нибудь, если узнаю.

И он ушел в дом.

Мальчики провели часть вечера в кафе «Ленивая Дейз», разговаривая только о снотворных и обезболивающих, а потом прогулялись по городу.

Элеонор вернулась домой после полуночи. Лежа на чердаке, мальчики слышали, как она ставила пикап в гараж. Потом из дома до них донесся голос Ньюта Макафи, требовавшего, чтобы она ответила, где шлялась допоздна. После того, как Элеонор вошла в дом, окно с треском опустили, отчего сердитые голоса и плач стали почти не слышны.

– Господи! – удивился Пит. – Сколько ей лет, в конце концов? С ней обращаются, как с маленькой девочкой.

– Ей вполне достаточно лет, чтобы гулять столько ей хочется, – ответил Боб.

Наконец в доме все стихло, и мальчики уснули. В понедельник они проснулись рано. В доме еще спали. Позавтракав, они разыскали Леса Вульфа, чтобы спросить, когда он уезжает в Роки– Бич, и были совершенно счастливы, узнав, что ему придется задержаться в Апельсиновой Роще, по крайне мере, еще на день.

Мальчики возвращались по Главной улице, когда увидели пикап, за рулем которого сидела Элеонор. Она подъехала к бензоколонке рядом с парком и стала на заправку.

– Должно быть, она неплохо повеселилась, катаясь со своей подружкой вчера вечером, – заметил Боб. – Я видел, как Ньют Макафи заправлял вчера машину, и если у нее с утра сегодня нет бензина…

Боб замолчал, когда насос выключился после второго сигнала. Элеонор вытащила заправочный пистолет из бензобака, отъехала назад и полезла в карман за деньгами.

– Два с лишним галлона, – подытожил Юпитер, глядя вслед отъезжающей Элеонор. – Для этого пикапа примерно сорок миль. Она могла доехать до Сентердейла.

– Может, ее подружка живет в Сентердейле, – предположил Пит. – А может, она встречалась еще с кем– то. Наверное, она заполнила бак, чтобы ее дядя не задавал лишних вопросов.

Юпитер поморщился.

– У нас нет оснований подозревать ее. Да– да, у нас нет никаких оснований подозревать ее хоть в чем– то. У нас есть только домыслы. Вероятно, будет более разумно и более эффективно сыграть в открытую и прямо спросить ее, не знает ли она что-нибудь в пещерном человеке. Почему бы нет?

– Она соврет, – заявил Боб. – Она уже наврала о поездке в Роки– Бич, разве нет?

– Я тоже так думаю. Но, кажется, она очень одинока, и может быть, ей надо выговориться. Что мы теряем?

– Ничего, – согласился Боб. – Только, если хочешь поговорить с ней, лучше говори сам. Она расплачется, а я всегда в таких случаях становлюсь мягким, как воск. И это не должно выглядеть так, будто мы все ополчились против нее.

– Договорились, – сказал Юпитер.

Когда они подошли к дому Макафи, оказалось, что Элеонор уже ушла в Фонд, поэтому Юпитер оставил своих друзей и пошел обратно. Он уже собрался нажать на звонок, на двери, когда услышал голос Элеонор.

– Что значит «слишком поздно»! – кричала она. – Совсем не поздно!

Юпитер отскочил от двери и, подкравшись к распахнутому окну гостиной, заглянул внутрь.

Там никого не было. Звериные головы таращили мертвые глаза со стены.

– Меня не волнует, что ты ему уже звонил, – продолжала Элеонор. – Позвони еще. Скажи, что это была всего лишь шутка!

Юпитер вспомнил, что на стене в коридоре, куда выходила дверь лаборатории, висел телефон. Очевидно, по нему и разговаривала Элеонор.

– Ты лжешь! – раздраженно сказала она. – Ты это делаешь не для меня! Тебя не волнует, что со мной будет!

Наступила короткая пауза. Потом Элеонор сказала:

– Ну ладно, ты увидишь, что я сделаю.

Она бросила трубку на рычаг.

Юпитер отошел от окна. Мгновением позже дверь резко распахнулась, и из нее с высоко поднятой головой и крепко сжатыми губами вышла Элеонор. Не взглянув ни направо, ни налево, она решительно спустилась по ступенькам.

Юпитер отправился за ней, решив ее не окликать. Наконец он увидел, как она пересекла луг Макафи и открыла дверь сарая. Пит и Боб из окна наблюдали за выезжающим пикапом. Элеонор резко развернулась и помчалась по дороге в город.

Пит и Боб вышли из сарая навстречу Юпитеру.

– Куда это она? – спросил Пит.

– Не знаю, – ответил Юпитер. – Она из– за чего– то рассердилась. Думаю, наконец– то решилась на что– то.

– Не только она, – сказал Боб. – Ньют Макафи тоже ушел минут десять назад. С виду он был очень злой и решительный. Жена кричала ему, чтобы он перестал швырять деньгами. Он, мол, и так достаточно выбросил на своего пещерного человека. Мне показалось он не слушал ее ругани. Он пошел в город.

– Выкуп! – догадался Юпитер. – Он отправился платить выкуп! Наконец– то что– то начало происходить!

16. Двойной сюрприз

– Пошли! – приказал Юпитер. – Посмотрим как Ньют будет платить выкуп!

Он побежал по направлению к городу.

– Он будет платить? – спросил Пит, когда догнал Юпитера. – Но ведь он не взял машину.

– Значит, так надо! – нетерпеливо проговорил Юпитер. – Быстрее!

Мальчики выскочили на Главную улицу. Они как раз пробегали мимо маленького парка, когда увидели Макафи, выходящего из кафе «Ленивая Дейз». С ним были мистер Карлсон, владелец кафе, и еще двое мужчин. Юпитер узнал одного – это был владелец аптеки. Четверка направилась к банку на углу, когда к ним присоединился человек, торопливо вышедший из мотеля.

– Так и я предполагал, – сказал Юпитер. – Все торговцы города заинтересованы в пещерном человеке, и они делают свой вклад в выкуп.

Юпитер сел на скамейку в парке. Он видел через оконное стекло, как управляющий банком вышел из– за стола навстречу посетителям. С совершенно серьезным видом он обменялся рукопожатием с Ньютом, кивнул остальным и провел всю группу в заднюю комнату.

– Что будем делать дальше? – поинтересовался Боб.

– Будет ждать, – ответил Юпитер. – И, возможно, будем ждать долго.

Через пять минут, когда часы на башне пробили десять, Ньют Макафи вышел из банка, неся в руке холщевый мешок с деньгами. С ним был владелец кафе.

– Ага! – воскликнул Юпитер.

Макафи и его компаньон подошли к автостоянке возле кафе, сели в стоявший там Фольксваген и уехали.

– У меня есть предчувствие, что они уехали ненадолго, – заметил Юпитер. Он сделал жест в направлении банка на противоположной стороне улицы. Двое мужчин, которые сопровождали Макафи, когда он шел в банк, теперь вышли оттуда вместе с управляющим. Они постояли на тротуаре несколько минут, тревожно оглядываясь, затем вошли в кафе «Ленивая Дейз» и сели недалеко от стойки.

Мальчики дождались, пока башенные часы пробили четверть одиннадцатого, потом половину. Наконец Ньют и его спутник подъехали к кафе и затормозили. Когда они вылезли из машины, мешка с деньгами у Ньюта не было.

– Рискнем присоединиться к этой компании? – спросил Юпитер.

Он встал и пошел через улицу к кафе. После минутного колебания двое друзей последовали за ним.

В кафе было пусто. Кроме кассира, официантки, насыпающей сахар в сахарницу, и Ньюта с его коллегами, там никого не было. Когда мальчики вошли, Макафи сначала было удивленно уставился на них, но потом отвел взгляд. Юпитер, Пит и Боб сели за столик через проход, и Юпитер непринужденно кивнул.

– Вы ждете телефонного звонка от похитителя? – спросил он.

Макафи открыл рот от изумления, но быстро взял себя в руки.

– Вы ведь заплатили выкуп, или я ошибся? – продолжал расспрашивать Юпитер.

Макафи выскочил из– за стола и схватил Юпитера за грудки.

– Откуда ты знаешь? – завопил он. – Ты… Ты сам в этом участвовал. Ты все время шпионишь за нами.

Юпитер не сопротивляясь, спокойно ответил:

– Ни в чем я не участвовал.

– Эй, Ньют, полегче, – предупредил владелец кафе.

Макафи нахмурился, но рубашку Юпитера все– таки выпустил из рук.

– Расследование преступлений – хобби для меня и моих друзей, – сказал Юпитер. – Пожалуй, даже больше чем хобби. Это – профессия. Кстати, мы не преследуем преступников. Мы всего лишь стараемся решить проблему, и часто добиваемся успеха.

– Чертов сын! – проворчал Макафи и вернулся за столик.

– Думаете, вор позвонит и скажет, где сейчас кости? – спросил Юпитер.

Макафи не удостоил его ответом, но заговорил владелец кафе.

– Мы… Мы ни в чем не уверены, но что делать? Мы можем только надеяться.

Юпитер кивнул, и опять потянулись минуты ожидания.

– Предположим, что кто– то найдет эти деньги, – предположил после долгого молчания банкир. – Скажем, кто– то остановился перекусить поблизости и…

– Заткнись! – ощерился Ньют.

Он казался больным. На лбу у него выступали мелкие капельки пота.

Боб поставил локти на стол и громко поинтересовался, где можно спрятать кости пещерного человека.

– В кино, – сказал он, – злодеи припрятывают вещи в камере хранения на автобусной станции. Но здесь нет автобусной станции. Все ждут автобус возле аптеки.

– Зато есть железнодорожная станция, – вмешался Юпитер.

В кафе воцарилась мертвая тишина. Макафи и хозяин кафе посмотрели через улицу на маленькое здание железнодорожной станции за парком. Оно выглядело, как обычно, пыльным и запущенным.

– Ей– Богу! – выкрикнул хозяин кафе.

Сразу стало шумно, люди выскочили из– за стола и кинулись к двери. Макафи, конечно же, был впереди.

Мальчики от них не отставали, но они успели пробежать только несколько ярдов, когда Макафи уже взлетал на крыльцо станции, глядя через немытое, в грязных разводах окно внутрь.

– Не трогайте ничего! – вопил Юпитер. – Здесь могут быть отпечатки пальцев.

Макафи отскочил от окна и набросился на дверь. Деревянная панель затрещала.

Как по волшебству, набежала, откуда ни возьмись, толпа. Покупатели из супермаркета, домохозяйки от плит. Джеймс Брэндон и Филип Терреано, проезжавшие мимо в машине Брэндона, тоже остановились. Элвуд Хоффер вышел из аптеки и теперь стоял с краю в толпе.

Макафи снова и снова кидался на дверь. Наконец раздался треск, дерево не выдержало, и дверь с шумом поддалась.

Толпа хлынула к станции.

– Назад! – заорал Макафи. – Ничего не трогать!

Все замерли.

В помещении станции стоял один– единственный деревянный сундук. Он стоял в самом центре на полу, а вокруг, в пыли, было много следов, указывавших, что его втаскивали в окно.

– Они здесь? – спросил кто– то.

Хозяин кафе откинул крышку сундука.

– Джеймс Брэндон протиснулся сквозь толпу. Он посмотрел на останки, лежавшие в сундуке, – беспорядочно перепутанные обломки, которые с трудом можно было определить как кости, и череп, глядящий пустыми глазницами в потолок.

Он чуть не задохнулся от ужаса. Краска сначала сошла у него с лица, потом он опять покраснел и повернулся к Макафи.

– Что это?

Макафи попятился в испуге.

Филип Терреано положил руку Брэндону на плечо.

– Успокойся, Джим, – сказал он.

Потом он повернулся к Макафи.

– Это… это ужасная путаница. Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, но мне кажется, здесь кости африканского гуманоида, которые Джим Брэндон привез и…

– Не дурите мне мозги! – закричал Макафи. – Это мой пещерный человек!

Брэндон держал себя в руках, но было ясно, что он может в любую минуту сорваться.

– На каждом фрагменте есть ярлык, – сказал он. – Я помечал дату, когда было найдено то или другое, чтобы потом было легче работать.

– Мистер Карлсон! – позвал кто– то снаружи. – Мистер Макафи!

Толпа расступилась, давая дорогу кассиру из кафе.

– Звонил какой– то парень, – доложил он. – Сказал, если вы хотите получить своего пещерного человека, то чтобы вы заглянули в старый сундук на станции. – Он посмотрел на сундук. – Похоже, вы это уже сделали.

– Понятно! – крикнул Макафи. – Здесь кости из моей пещеры. Кроме похитителя, никто не мог знать, что они там. Если все… если все это не обман.

Глаза у него стали круглыми от ярости.

– Обман! – вопил он. – С самого начала! Все обман!

Макафи накинулся на Брэндона и попытался схватить его за горло.

– Ты закопал эти кости в мою пещеру! – пронзительно кричал он. – Ты просто притворился, что нашел их! Ты заставил людей поверить, что они могут развернуть большие дела. Ты меня использовал!

Брэндон попытался разжать его руки. Терреано пришел ему на помощь.

– Ну же! Ну! – уговаривал Терреано. – Полегче!

На станцию примчался шериф. Он направился к Макафи и Брэндону, когда Юпитер вдруг отвел от них взгляд и поглядел на доктора Хоффера, стоявшего с самого краю в толпе. Хоффер с большим интересом наблюдал за Брэндоном маленькими горящими глазками, и лицо у него расплывалось от удовольствия.

17. Юпитер находит ответ

– Джеймс Брэндон известный человек, – заявил Терреано. – Он, безусловно, не нуждается в рекламе и никогда не пошел бы на такую фальсификацию.

– Нет, это он, – настаивал Макафи. – Кто, кроме похитителя, мог знать, что кости здесь?

Юпитер выступил вперед.

– Похититель принес их сюда.

Брэндон сверкнул глазами.

– Послушай! Ты, мальчишка…

– Подождите! – крикнул Юпитер. – Это же очевидно. Есть два комплекта костей, правильно?

– Правильно, – согласился Брэндон.

– Позапрошлой ночью мистер Макафи нанял человека, которого зовут Джон Цыган, караулить музей, чтобы никто туда не забрался. Джон Цыган расположился у входа в музей, а ночью его разбудило существо, которое он принял за пещерного человека. Он прибежал в сарай, где мы спали, разбудил нас и рассказал, как троглодит шел через луг, какие у него были лохматые волосы и в какую шкуру он был завернут.

Кого бы ни видел Джон Цыган, этот не был недочеловеком, который находился тогда в пещере. Я уверен, Джон видел того, кто замаскировался под пещерного человека и кто взял ключ от музея, возможно, из кухни Макафи. Вор вытащил кости из пещеры и заменил их костями африканского гуманоида, которые хранились в комнате доктора Брэндона. Потом вор запер дверь и отправился через луг, но уже с костями американского ископаемого.

– Ерунда! – сказал Макафи. – Зачем кому-то устраивать сумасшествие вроде этого?

– Затем, чтобы опозорить доктора Брэндона. Рано или поздно кости из пещеры будут переданы экспертам. Эксперты увидят кости африканского гуманоида, снабженные ярлыками, написанными руками мистера Брэндона и определяющими эти кости как африканские.

Терреано яростно тряхнул головой.

– Но Брэндон сфотографировал пещерного человека. Если предположить, что есть два комплекта костей, и они оба побывали в пещере в разное время, то все равно они должны быть разными. И это будет заметно по фотографиям.

– По фотографиям? – переспросил Юпитер. – Череп американского гуманоида находился частично под землей. Почему бы кому– нибудь не сказать, что Брэндон закопал африканские кости и потом их сфотографировал.

– Он так и сделал! – крикнул Макафи. – Он закопал там свои кости, а потом их кто– то украл. И вот теперь получается, что я и мои друзья выложили десять тысяч долларов ни за что ни про что.

Он повернулся к Брэндону.

– Я подам на вас в суд! – пригрозил он и пошел прочь.

Брэндон вспыхнул, но чуть погодя опустился на колени и стал очищать кости от грязи.

– Извините, доктор Брэндон, – вмешался полицейский. – Мы не можем отдать вам эти кости. Придется пока подержать сундук и все, что в нем есть, у нас. Это вещественное доказательство.

Брэндон криво усмехнулся и тоже ушел. Когда любопытных не осталось, мальчики оставили станцию и, в конце концов, оказались на солнечной стороне главной улицы. Пит довольно улыбался.

– Ты все– таки решил задачу, – похвалил он Юпитера.

– Вовсе нет, – ответил Юпитер. – Я просто предложил один из возможных вариантов. На самом деле, мы не сможем ответить ни на один вопрос, пока не узнаем, кто изображал ожившего пещерного человека и кто погрузил в сон весь город. Кроме того, где кости, которые доктор Брэндон нашел в пещере?

Мальчики направились к дому Макафи, но не успели они пройти полквартала, как их окликнул Фрэнк ди Стефано. Лаборант Фонда припарковал автомобиль к тротуару и сам стоял рядом, наблюдая за людьми, все еще толпящимися возле железнодорожной станции.

– Что там такое? – крикнул ди Стефано. – Я что-нибудь прозевал? Что там делается?

– Кости, которые украли из пещеры, нашлись. Они оказались в сундуке на станции.

– О, замечательно! – обрадовался ди Стефано. – Как это получилось? Поймали того, кто их украл? Или Макафи с дружками заплатили выкуп?

– Они заплатили, – ответил Юпитер, – сегодня утром.

Ди Стефано кивнул.

– Отличная сделка, – сказал он. – Теперь все счастливы.

– Не совсем, – уточнил Юпитер. – Есть некоторые осложнения.

На него внезапно снизошло вдохновение.

– Ты не видел Элеонор Хесс? – спросил он.

Ди Стефано покачал головой.

– Нет. А что?

– Я бы хотел кое о чем ее спросить, – ответил Юпитер. – Думаю, она поехала в Сентердейл. Ты не встретил ее по дороге?

– Нет. Если хочешь, могу подвезти.

Ди Стефано скользнул вдоль автомобиля и открыл дверь. Пит и Боб, отодвинув маску для плавания, залезли на заднее сидение. Юпитер устроился рядом с ди Стефано.

Автомобиль съехал с тротуара и покатил по улице мимо магазинов, мимо железнодорожной станции, мимо плавательного бассейна, где дети взбирались на вышку и прыгали вниз.

– До чего же приятное развлечение, не правда ли? – спросил ди Стефано. – Я о таком не могу и подумать, потому что не умею плавать.

Автомобиль быстро выехал из города и покатил по извилистой дороге в Сентердейл.

Юпитер взглянул на Пита. Пит держал в руках маску и хмуро ее разглядывал. Когда он поднял голову, их взгляды встретились, и Юпитер чуть– чуть покачал головой. Пит положил маску обратно и откинулся на спинку.

Юпитер перевел взгляд на ди Стефано. Лаборант чему– то улыбался и тихонько насвистывал.

На сиденье между Юпитером и ди Стефано валялись жевательные резинки в обертках, пластмассовая коробочка без крышки, пустая смятая банка из– под сока и разорванный конверт с какими– то надписями на обратной стороне, сделанными зелеными чернилами.

Юпитер взял конверт. На нем был список дел, которые предстояло сделать ди Стефано. «Бензозаправка» – гласил один из пунктов. Также «Автозапчасти, готово во вторник» и «Научные приборы, Водли-роуд».

Юпитер положил конверт обратно.

– Ты не умеешь плавать? – спросил он ди Стефано.

– Нет.

– А зачем тебе маска для плавания? – подбирался к нему Юпитер.

– О, это не моя. Я взял ее для приятеля.

– В самом деле? – спросил Юпитер.

Его голос звучал спокойно и безразлично, но все-таки ди Стефано посмотрел на него и сразу отвел взгляд.

Они были уже довольно далеко от города на шоссе, по обеим сторонам которого были посажены деревья. Ди Стефано мягко притормозил и, наклонив голову, прислушался.

– Как ты думаешь, что это? – спросил он.

– Что? – не понял Юпитер.

– Какой– то стук в моторе, – сказал ди Стефано. – Ты что, не слышишь?

Он съехал с дороги и поставил машину на тормоз.

Пит, сидя на заднем сиденье, сердито сказал:

– Я ничего не слышу.

– Может, у тебя вообще плохо со слухом, – съязвил ди Стефано.

Он уже стоял возле машины и с насмешливой улыбкой разглядывал мальчиков.

Юпитер вздохнул.

– Маска для плавания, – сказал он. – Теперь все ясно. В лаборатории Биркенштейна было снотворное. Такое, что действует очень быстро и может целый город погрузить в сон, а затем так же быстро разлагается и бесследно исчезает. Ты не захотел им дышать, и чтобы снотворное не попало на кожу, надел маску и дождевик. Джон Цыган подумал, что видит чудовище с одним глазом и клыками. На самом деле то, что он видел в полусонном состоянии, было маской для подводного плавания с трубкой.

Ди Стефано не отводил взгляд, однако его лицо ничего не выражало.

– Элеонор Хесс утром поехала на встречу с тобой. Где она сейчас?

Питер увидел в руках ди Стефано маленькую пластмассовую коробочку, которую он взял с сиденья машины. Ди Стефано поднял ее повыше и направил на него.

Пит закричал и попытался вылезти. Но ди Стефано не позволил ему и ловко опрыскал какой– то жидкостью лица трех друзей.

Потом он отошел назад и захлопнул дверь. Юпитер слабел с каждым мгновением. В конце– концов он уже не мог пошевелиться, и его накрыла темная волна. Юпитеру казалось, что он падает, падает, падает, но все равно он ликовал в глубине души.

Теперь он знал ответ!

18. Бегство и арест

Юпитер просыпался. Он знал, что просыпается, потому что чувствовал запах плесени и слышал рядом чье– то дыхание.

Вокруг было темно!

Юпитер сел, опершись руками о землю. Кто– то всхлипнул в темноте рядом с ним.

– Кто здесь? – спросил Юпитер.

Он протянул руку и дотронулся до кого– то. Человек пронзительно закричал.

– Элеонор? – удивился Юпитер. – Элеонор Хесс?

– Не трогай меня! – кричала Элеонор. – Оставь меня в покое!

Неподалеку застонал Пит, и Боб пробормотал что– то нечленораздельное.

– Все в порядке, – сказал Юпитер. Он постарался, чтобы его голос звучал спокойно. – Это я, Юпитер Джонс. Пит, ты как? А ты, Боб?

– Я… Я в норме, – отозвался Пит. – В какую дыру мы попали?

– Боб? – позвал Юпитер.

– Я здесь, – откликнулся Боб.

– Элеонор, ты знаешь, где мы? – спросил Юпитер.

– В старой церкви, – ответила она. – Она давно заброшена и почти вся развалилась. Мы в подвале, где… где хоронили покойников.

Она отчаянно заплакала, словно прощаясь с жизнью.

– Мы никогда не выберемся отсюда! И никто сюда не придет!

– Ой– ёй– ёй! – вздохнул Пит.

– Склеп, – сказал Юпитер, – в разрушенной церкви. Но, Элеонор, должен же быть выход отсюда. Мы– то сюда попали!

– Здесь есть люк, – сказала Элеонор, – но он заперт. Я видела мельком, когда Фрэнк его открывал. Но потом он опять меня усыпил.

– Пульверизатором? – спросил Юпитер.

Элеонор шмыгнула носом в темноте. Похоже было, что она старается взять себя в руки.

– Я жутко влюбилась в Фрэнка, – призналась она, – и хотела повидаться с ним этим утром. Я его предупредила, что позвоню шерифу, если он не вернет пещерного человека, и его посадят в тюрьму. А он сказал, что если его арестуют, то и меня тоже. Мне было все равно!

– И тогда он тебя усыпил? – спросил Пит.

– Да. А когда я очнулась в темноте, я так испугалась. Я кричала и кричала, но никто не приходил, и я боялась даже… даже пошевелиться, чтобы не упасть в яму и не наткнуться на змей. Прошло много времени, прежде чем Фрэнк снова открыл железный люк, и тогда я поняла, где нахожусь. Я кинулась к ступенькам, но Фрэнк обрызгал меня чем– то, и я опять уснула. Думаю, с вами он так же поступил.

– Вещество в пульверизаторе у Фрэнка открыл доктор Биркенштейн? – спросил Юпитер.

– Да. Он назвал его «Четыре двадцать три», потому что впервые использовал его двадцать третьего апреля. Он говорил, что шимпанзе слишком мало живут и слишком быстро умирают, и он хочет это изменить. Но препарат только погружал шимпанзе в сон, и все. Доктор Биркенштейн очень расстраивался, но думал, что врачи смогут использовать его открытие, для хирургических операций, потому что препарат не давал никаких побочных эффектов.

– Значит, он поехал в Роки– Бич поговорить с анестезиологом, – сказал Юпитер, – но умер там, не успев завершить свою миссию. Остальное ясно. Ты рассказала Фрэнку ди Стефано о препарате, после чего у кого– то из вас возникла идея погрузить весь город в сон и украсть ископаемые кости.

Юпитер ожидал нового потока слез, но этого не случилось.

– Я думала, мы только попросим немного денег, – сказала Элеонор. – Я хотела получить несколько сотен долларов и уехать отсюда. Надо же на что– то жить, пока не найдешь работу. Фрэнк поймал меня в ловушку. Я должна была предвидеть. Сама виновата. Ничего, в следующий раз, если кто– то попытается втянуть меня во что-нибудь, пусть поостережется!

– Очень мило с твоей стороны, – насмешливо сказал Пит, – но сейчас нам надо найти выход, а то может так получиться, что следующего раза не будет.

Он встал и сделал один осторожный шаг в темноте, потом другой. Он все время спотыкался обо что– то и чуть не падал.

– Здесь ступеньки, – сказал Пит.

– Подожди секунду, – отозвался Боб.

– Он стал пробираться к Питу, вытянув перед собой руки. Потом они вдвоем стали медленно подниматься по ступенькам, держась за кирпичные стены склепа. Наконец они нащупали дверь, но она оказалась, как и предупреждала Элеонор, крепко запертой.

Пит чего только не перепробовал, однако дверь не поддалась.

Боб тоже потолкал ее руками, и тоже бесполезно.

– И все– таки должен быть еще выход, – предположил Боб.

– Здесь его нет, – откликнулась Элеонор. Голос у нее дрожал, но она по– прежнему не плакала. – Самим нам не выйти. Если Фрэнк не передумает, мы никогда не выйдем… никогда…

– Не выдумывай, – оборвал ее Юпитер. – Он придет!

– А вдруг нет? – заявил Боб. – Пит, у тебя есть идея? Может, попробуем сквозь стену?

Пит не ответил, но мальчики уже ощупывали руками кирпичи, из которых был сложен склеп, выщербленные старые кирпичи. Известка между ними во многих местах раскрошилась и выпала.

– Скорее всего, мы находимся выше уровня земли, – заметил Боб. – Воздух снаружи просачивается в трещины.

Он удвоил усилия, раскачивая кирпичи руками, и в конце концов…

– Сдвинулся! – обрадовался он. – Свобода!

Он царапал кирпичи ногтями, и один из них наконец поддался. Раздался противный скрип, и Боб вытащил кирпич из стены.

– Готово! – крикнул он.

Кирпич полетел вниз, и из темноты донесся голос Юпитера:

– Эй, поосторожнее!

– Извини, – сказал Боб.

Он взялся раскачивать второй кирпич, и дергал его до тех пор, пока не вытащил из стены.

Вытащить третий кирпич оказалось немного легче. Четвертый – тем более. Второй ряд кирпичей за ними поддавался уже почти сразу. Работать стало намного приятнее и быстрее.

Пит тоже помогал изо всех сил. Два кирпича вывалились наружу, и яркий дневной свет хлынул в старую церковь.

Элеонор и мальчики обрели уверенность в том что они и без посторонней помощи справятся со старыми стенами.

Теперь дело заспорилось. Они царапали известку, вытаскивали ее, расшатывали кирпичи, дергали и выталкивали их. Вскоре Боб смог, извиваясь, как червяк, вылезти в дыру наружу, правда, он был весь грязный, в царапинах, и пальцы у него кровоточили.

Минутой позже три оставшихся внутри пленника услышали раздававшиеся снаружи знакомые звуки. Это Боб оттаскивал бревна и камни, которыми ди Стефано забаррикадировал железную дверь.

Дожидаясь освобождения, Юпитер изучал склеп при свете, который проникал в дыру, проделанную в стене. В длинной узкой комнате по всему периметру в темных нишах стояли гробы. Юпитер содрогнулся при мысли о том, как близко они сами были к смерти.

Наконец Боб открыл дверь, и Юпитер, Пит и Элеонор поднялись по лестнице наверх.

Лицо Элеонор было в грязи, глаза красные, штаны на коленях порваны, однако на лице появилось решительное выражение. Впервые с тех пор, как мальчики с ней познакомились, она знала, что хочет сделать.

– Что ж, – сказала она, твердо шагая по дороге, что вела от разрушенной церкви в город. – Теперь надо взять Фрэнка, прежде чем он скроется. Если мы не успеем, могут быть большие неприятности. Это он вырвал страницы из журналов доктора Биркенштейна, и теперь записи у него, так что он владеет формулой для приготовления «четыре двадцать три»!

– Ты хочешь сказать, что он может всех усыпить? – спросил Пит.

– Уверена. Вы теперь сами знаете, что это совсем не трудно. А Фрэнк, прежде чем его выгнали из колледжа, изучал химию.

Они пробрались через лесные заросли, пересекли луг, и когда они вышли в сарай, то обнаружили там машину с ключами в замке зажигания. Должно быть Таллия Макафи только что вернулась из магазина. На заднем сидении лежали пакеты с хлебом и разные консервы.

Элеонор быстро села за руль и схватилась за ключи.

– Эй, погоди секунду, – крикнул Пит.

Он рывком открыл заднюю дверь. Боб сел рядом с ним, а Юпитер – с Элеонор.

Неожиданно появилась Таллия Макафи и закричала, увидев что Элеонор, стреляя мотором, мчится прочь. Элеонор не обратила на нее никакого внимания. Она дергала передачи и, подскакивая на ухабах, думала только о том, как побыстрее добраться до города.

– Куда мы едем? – спросил Юпитер.

– Я… думаю… Наверное, в Сентердейл, – ответила она.

Юпитер не на шутку разволновался.

– Фрэнк уже наверное в бегах, – сказал он. – Сейчас он опасается, как бы мы не выбрались из склепа или нас не начали искать.

– Он должен быть в Сентердейле! – крикнула Элеонор. – Зачем ему спешить? Он же не предполагает, что мы быстро выберемся. А если мы его не схватим, может случиться Бог знает что. Он приготовит несколько галлонов лекарства по формуле доктора Биркенштейна и всю страну погрузит в сон.

Элеонор влетела на стоянку возле кафе.

– Я позвоню шерифу, – объявила она. – Скажу, чтобы они были с ним поосторожнее.

– Подожди минуту, – сказал Юпитер.

Он прикрыл глаза и постарался вспомнить список поручений, который видел в машине Фрэнка ди Стефано.

– Что такое? – Элеонор схватила его за руку и стала трясти. – Эй, давай не будем терять зря время!

– Спокойно, – вмешался Пит. – Юпитер хочет что– то вспомнить.

– Водли-роуд, – произнес Юпитер. – Где находится Водли-роуд?

– Это маленький промышленный район в Сентердейле.

– То что надо! – воскликнул Юпитер. – Это название из списка. Дальше было написано «Научное оборудование». Должно быть, название магазина, где продают химикаты. Ди Стефано собирается купить все необходимое, чтобы изготовить много препарата.

– Ой! – заспешила Элеонор.

Она вышла из машины и стала лихорадочно искать мелочь, чтобы заплатить за телефон– автомат на стоянке.

– Вот.

Боб стоял около нее, протягивая несколько монет. Одна монета в десять центов провалилась внутрь, и Элеонор набрала номер. Секунд двадцать она ждала, затем произнесла.

– Это Элеонор Хесс, племянница Ньюта Макафи. Того, кто украл кости из пещеры в Апельсиновой Роще, зовут Фрэнк ди Стефано. Сейчас он, скорее всего, находится в магазине на Водли-роуд в Сентердейле, где продают химикаты. Он хочет изготовить большое количество препарата, усыпляющего людей. Когда полицейские приедут его забирать, пусть будут поосторожнее.

Элеонор положила трубку, и они с Бобом бегом вернулись в машину. Элеонор нажала на газ, и они помчались в Сентердейл.

– Надеюсь, в полицейском участке меня внимательно слушали, – сказала Элеонор.

– Я тоже надеюсь, – проговорил Юпитер.

Теперь, когда они выехали за город, Элеонор что было силы давила на педаль газа. По обеим сторонам дороги мелькали деревья. Юпитер упирался ногами в пол, чтобы удержать равновесие на поворотах.

Никто не произнес ни слова, пока не появился знак, сообщающий, что они въезжают в Сентердейл. Элеонор притормозила, и они покатили дальше на положенной в городе скорости.

– Ни к чему, чтобы нас сейчас остановили, – сказала Элеонор.

Они проехали мимо двух супермаркетов, витринами смотревших друг на друга с разных сторон улицы, Элеонор повернула направо, проехала несколько магазинов поменьше, еще один, два, три дома и, когда они оказались среди промышленных зданий, вновь повернула.

– Водли-роуд, – сказала она, – но я что– то не вижу ни одной машины их полицейского участка.

Наконец впереди показалось квадратное здание без окон, возле которого стояла машина шерифа рядом с машиной ди Стефано. Самого ди Стефано с его баллончиком они увидели возле машины шерифа.

Ди Стефано обернулся на шум мотора и бросился к своей машине.

Элеонор повернула, и мальчики увидели полицейского в машине шерифа, уронившего голову на руль. Потом они увидели, что ди Стефано уже сел за руль. Лицо у него исказилось. Он что– то кричал. Скрежет стартера заполнил, казалось, всю площадь. Он еще и еще раз пытался завести машину, и все напрасно.

Наконец ему удалось сдвинуться с места. Колеса взвизгнули, когда ди Стефано резко свернул к шоссе.

Элеонор Хесс крепко взялась за руль. Послышался лязг, грохот, скрежет металла о металл. Элеонор успела зацепить машину ди Стефано, не оставив ничего от правого крыла.

Ди Стефано выругался и, выбравшись наружу, побежал к Элеонор, не выпуская, из рук баллончика.

Пит выскочил с заднего сидения с чем– то черным и тяжелым, похожим на огурец. Он бросил его и угодил ди Стефано прямо в лоб. У ди Стефано подогнулись колени, он выронил баллончик и упал назад.

Тут наконец раздались звуки сирен, замерцали мигалки, и еще одна полицейская машина влетела на стоянку. Она остановилась всего в нескольких футах от ди Стефано. Полицейские с пистолетами наготове поглядели на распростертое на асфальте тело.

Потом они посмотрели на Элеонор и мальчиков.

– Там разные овощи, – радостно проговорил Пит. – Пришлось использовать баклажан.

19. Мотив – миллион долларов

Во вторник ранним солнечным утром помощник шерифа сидел на террасе позади особняка Спайсера и с нескрываемым вожделением глядел на сверкающую синеву бассейна.

– Мы имеем убедительно доказательства вины ди Стефано, – сказал он. – Вчера на сундуке, что на старой станции, мы нашли отпечатки его пальцев. Кроме того, его хозяйка опознала сундук. Он стоял у нее на чердаке.

Он посмотрел на людей, собравшихся на террасе. Ньют и Таллия Макафи пришли по приглашению Терреано. Элеонор Хесс, которая провела ночь у миссис Коллинвуд, сидела рядом с экономкой. Время от времени миссис Коллинвуд, успокаивая ее, обнимала и гладила по плечу.

Юпитер, Пит и Боб часть вечера провели с шерифом в Сентердейле, а потом вместе с Элеонор возвратились в Апельсиновую Рощу. Они видели, как муж и жена Макафи утром ехали по дороге.

Филип Терреано и Джеймс Брэндон пришли из рабочих комнат. Доктор Хоффер, который плавал в бассейне, когда прибыл шериф, сидел, завернувшись в полотенце.

– Что слышно о моем пещерном человеке? – спросил Ньют Макафи. – Когда я его получу?

– Кости в сундуке не ваш пещерный человек! – крикнул Брэндон. – Это кости моего африканского гуманоида!

– Были два скелета, – сказал Терреано. – И их должно быть два!

– Тогда почему вы не спросите ее? – Таллия Макафи указала на Элеонор. – Почему вы не обвините ее в том, что она их взяла?

Элеонор виновато огляделась.

– Нет. Я больше ничего не знаю… Это все. Я все сказала.

– Если ты так много знала, то почему ты сейчас не в тюрьме? – спросила Таллия и повернулась к шерифу. – Разве она не помогала этому ди Стефано? Помогала или нет?

– Мисс Хесс можно забрать под поручительство прямо сейчас, – сказал шериф.

– Поручительство? – загремел Макафи. – Кто это поручится за нее? Только не я.

– Я уже поручился, – сказал Джеймс Брэндон.

Макафи изумился.

– Вы? Почему?

– Потому что я так хочу, – сказал Брэндон. – Тому, кто долго живет в вашем доме, можно простить очень много.

Таллия Макафи дрожала от ярости.

– Как вы можете говорить такое! – взвизгнула она. – Мы законов не нарушаем. Это она! Это ее благодарность за то, что мы взяли ее к себе в дом!

Элеонор выпрямилась.

– Я хотела только получить то немногое, что действительно принадлежит мне! Я хотела уехать отсюда и работать в Сан– Диего или в Лос– Анджелесе, может быть, получить образование, не только начальное, и еще… иметь какое– то место для себя и своих друзей. Каждый раз, когда мне удавалось немного заработать, вы все отнимали у меня, да еще говорили, что меня дорого содержать. Я была, как веревками, привязана к вам, потому что вы все у меня взяли.

Она наклонилась к Таллии Макафи, испуганно отпрянувшей от нее.

– Мне не было нужно много, – сказала Элеонор. – Всего пять сотен долларов. Зато сейчас я хочу все. Найму адвоката, и он проверит, как вы вели мои дела.

– Да у тебя никогда не было денег! – прокричала Таллия.

– Разве мой отец не застраховал себя? – спросила Элеонор.

Таллия поджала губы и отвернулась.

– Есть еще дом в Голливуде, – добавила Элеонор. – Разве он не мой? Куда девались деньги, которые вы получали с арендаторов все эти годы?

Ньют Макафи кашлянул.

– Ну, ну, Элли, – сказал он. – Давай не будем спешить с адвокатом. Если ты почему– либо хочешь уехать отсюда, что ж, ты достаточно взрослая, чтобы иметь свое мнение. Мы можем снять тебе квартиру в Сан– Диего или возле океана и дать для начала несколько сотен. Не стоит от этом беспокоиться.

– Несколько сотен? – возмутилась Элеонор. – Вы думаете отделаться несколькими сотнями?

– Тысяча, – сказала Таллия. – Нет. Две тысячи.

Элеонор испепеляла ее взглядом.

– Пять тысяч? – спросила Таллия.

– Десять! – заявила Элеонор.

– Ладно, Таллия, – сказал Ньют. – Десять тысяч, и пусть никто не говорит, что мы поступили не по совести.

Элеонор снова села.

– Давно бы так, – сказала она. – В следующий раз буду умнее.

– И храбрее, Элеонор, – сказала Таллия. – Попробуй набраться мужества. Мошенники всюду водятся.

– Теперь поговорим о костях, – заявил Макафи. – Я хочу…

– Прошу меня извинить, – перебил его помощник шерифа. – Сундук и кости останутся у нас до тех пор, пока мы не разберемся с делом ди Стефано.

– Вы, вероятно, хотите получить еще и другие кости – американские? – уточнил Юпитер.

Все головы, как по команде, повернулись к нему.

– Они в склепе старой церкви, правильно, доктор Хоффер? – продолжал он.

Хоффер стал похож на каменного истукана.

– Вы хотели дискредитировать доктора Брэндона, – наступал на него Юпитер. – Вы хотели получить премию Спайсера в миллион долларов, чтобы продолжить ваши эксперименты. И вы отправились ночью перед открытием в музей. Это была отлично спланированная операция. Я уверен, ключ от музея из кухни Макафи вы взяли заранее и заранее сделали дубликат. Вы вытащили американского гуманоида из пещеры и заменили его африканским, которого украли из шкафа в комнате доктора Брэндона. После этого вы заровняли землю в пещере.

Когда вы с костями выбрались из пещеры, проснулся Джон Цыган. Он вас увидел, но вы были готовы к возможной встрече. Вы завернулись в шкуру животного, надели парик, и бедный Джон подумал, что видел пещерного человека.

Хоффер усмехнулся.

– Какая нелепость!

– Я не подозревал вас, – сказал Юпитер, – до тех пор, пока в сундуке на железнодорожной станции не обнаружили африканского гуманоида. Вы не представляете, какое довольное выражение было у вас на лице, когда это случилось. Вы заставили меня задуматься. Я вспомнил, что в этом доме есть множество шкур разных животных. И еще я вспомнил, что тогда же исчез один из париков миссис Коллинвуд, который потом таинственным образом появился вновь. Это навело на мысль о причастности к делу кого– то из сотрудников.

Когда Пит, Боб и я направились через луг и через лес к разрушенной старой церкви, вы нас увидели и забеспокоились. Поэтому вы пошли за нами. Вы надеялись помешать нам найти кости. Для этого вы всего-навсего сели на ступеньку прямо у железной двери и загородили вход в склеп. Вы все время так и просидели, чтобы мы ничего не заметили.

Хоффер натянуто усмехнулся.

– Это все предположения, – сказал он. – Уверяю вас, я не бегал ночью в звериной шкуре. И если вы не хотите неприятностей, лучше забудьте о своих непристойных обвинениях.

– Кое– что из сказанного пока – предположения, признал Юпитер, – но есть и доказательства. Вы, как специалист, конечно, знаете, что пещерные люди не носили обуви и поэтому вы разулись. Проходя по лугу, вы оставили следы, доктор Хоффер, и я, пользуясь гипсом, сделал с них отпечаток. Поэтому я знаю, что у вора маленькая ступня и разбитый палец на одной ноге.

Все посмотрели на босые ноги Хоффер. Он попытался было спрятать их под стул, но понял, что это невозможно, поэтому встал и выставил второй палец на правой ноге для всеобщего обозрения.

– Пойду оденусь, – сказал он, – а потом позвоню своему адвокату.

– Хоффер, как вы могли? – тихо спросил Терреано.

Его голос не изменился, но лицо стало грустным.

Хоффер не решился посмотреть ему в глаза. Он ушел в дом, и шериф последовал за ним.

Брэндон усмехнулся.

– Я тоже позвоню своему адвокату, – сказал он. – Может быть, стоит попробовать и найти закон, чтобы защитить останки от нового нападения Макафи. Хотя бы на время.

Брэндон встал и направился в гостиную, что– то радостно бормоча себе под нос.

– Еще не хватало! – огрызнулся Макафи. – Это мои кости!

– Не обязательно, Макафи, – откликнулся Терреано. – В конце концов, вы же не ближайший родственник!

20. Мистер Себастьян восхищен

Через несколько дней после возвращения в Роки– Бич Три Сыщика постучали в дверь дома в Малибу. В этом доме прежде был ресторан, называвшийся «Чарли-плейс». Теперь дом принадлежал сценаристу Гектору Себастьяну, который долго перестраивал и усовершенствовал его, получив в конце концов комфортабельное, правда, несколько необычное жилье.

Мистер Себастьян одно время работал частным детективом. Однажды, оправляясь от ранения в ногу, он начал писать рассказы и вскоре стал знаменитым писателем и сценаристом. Однако мальчики почти не сомневались, что иногда он с грустью вспоминает о тех днях, когда выслеживал преступников и раскрывал кражи. Поэтому, как бы Себастьян ни был занят своими проектами, он всегда находил время для беседы с Тремя Сыщиками об их приключениях.

В тот день дверь открыл вьетнамец Хоанг Ван Дон, дворецкий мистера Себастьяна, и улыбнулся, увидев мальчиков.

– Мистер Себастьян ждет суперсыщиков, – объявил он. – А пока он развлекается со своей замечательной новой машиной. Пожалуйста, входите. Дон принесет вам что-нибудь попить.

Мальчики пересекли холл и попали в огромную и почти без мебели комнату, которая в свое время была обеденной залой в ресторане. Сначала они не заметили мистера Себастьяна, зато услышали легкое пощелкивание из– за книжных шкафов, разделявших залу.

– Идите сюда и посмотрите, что у меня есть, – позвал их мистер Себастьян.

Три Сыщика повиновались.

Мистер Себастьян сидел за письменным столом и нажимал на клавиши машины, которая напоминала одновременно и пишущую машинку, и телевизор. Печатая, мистер Себастьян следил за словами и абзацами, которые появлялись на экране перед ним.

– Текстовый процессор! – вскричал Юпитер.

– Разве это не великолепно? – похвастался мистер Себастьян. – Когда я совсем недавно приехал в Голливуд, у меня была всего-навсего старая пишущая машинка «Ройял», которая то и дело распадалась на части. Зато теперь у меня потрясающий компьютер. Это так удобно для моей работы, я могу сочинять на нем и менять текст, ничего не перепечатывая. Если я делаю ошибки, я их тут же исправляю. Но и это не самое замечательное. Например, я хочу изменить имя персонажа во второй половине текста. Ну и что? Я даю команду компьютеру, и он проверяет все с самого начала. Мне не надо теперь по двадцать раз перепечатывать одно и то же.

– Поразительно! – восхитился Пит.

– Наконец, когда я закончу то, что я хочу написать, я дам команду компьютеру, и он мне все печатает. Ну, смотрите.

На столе рядом с одной машинкой стояла вторая. Мистер Себастьян коснулся кнопки на клавиатуре, и она пробудилась к жизни. Устройство внутри машинки стремительно задвигалась взад и вперед по листу бумаги, и как по волшебству на нем стали появляться слова.

– Декларация Независимости? – удивился Пит.

– Только для практики, – ответил мистер Себастьян.

Он выключил машину и встал из– за стола.

– Понимаю, понимаю, мальчики, вы делали большие дела в то время, когда я покупал компьютер, – сказал он. – Пойдемте и полюбуемся видом с моей новой террасы. Там вы мне все расскажите.

Он взял свою трость для прогулок, висевшую на стуле, и, хромая, направился через всю комнату к раздвижной стеклянной двери.

– Дон очень разволновался, когда увидел ваши фотографии в газете. Он особо тщательно готовился к вашему визиту.

На террасе мистер Себастьян сел в кресло возле большого стеклянного стола.

– Дон, – позвал он, – мы готовы!

Вьетнамец вышел на террасу с подносом, улыбаясь еще шире, чем обычно.

– Натуральная пища способствует укреплению здоровья, – объявил он, ставя поднос на стол. – Лепешки из семян кунжута, проросшей пшеницы и сои с патокой, – сказал Дон. – И коктейль из дыни.

– Коктейль из дыни? – переспросил Боб.

– Измельчаем дыню в кухонном комбайне, – объяснил Дон. – Потом кладем в стаканы с мороженым и добавляем мед, чтобы напиток был душистым. Очень полезно. Повышает тонус.

Дон ушел с террасы, а мистер Себастьян виновато взглянул на своих юных гостей.

– Что случилось? – спросил Боб. – Дон использовал рецепты, рекомендуемые по телевизору?

– Он становится приверженцем послеполуденной программы телевидения, в которой учат приготовлению полезной для здоровья пищи, – пожаловался мистер Себастьян.

– О! – только и сказал Боб.

Он сделал глоток дынного напитка и изобразил удовольствие. Потом выбрал самую маленькую лепешку и хотел откусить кусочек.

– Не ешь это! – предупредил мистер Себастьян. – Ты рискуешь сломать зуб. Оставь. Я потом выброшу это, а мы сходим за гамбургерами. Ладно. Теперь расскажите о краже пещерного человека.

Боб два дня печатал на машинке отчет о краже, который теперь предложил вниманию мистера Себастьяна. Мальчики молчали, пока писатель не дочитал до конца о событиях в Апельсиновой Роще.

– Здорово! – сказал мистер Себастьян, закончив чтение. – Но и страшно. Ди Стефано ведь мог удрать с препаратом, правильно?

Юпитер кивнул.

– Несмотря на его беззаботность, он почти преуспел. Как ни странно, подвела его как раз одна– единственная попытка осторожничать. Он вырвал те страницы из записей доктора Биркенштейна, где тот писал о своем лекарстве и о предполагаемой встрече с анестезиологом. Когда я заметил отсутствие страниц, Элеонор притворилась, будто ничего не знает, но я был уверен, что это ее рук дело.

– Бедная, глупая Элеонор, – вздохнул мистер Себастьян. – Как вы думаете, ди Стефано мог уехать и оставить ее в этом склепе? И вас тоже?

– Кто знает! – сказал Юпитер. – Он, вероятно, не счел нужным подумать о том, что будет с нами.

– Мысли у этого парня прыгали, как кузнечик, – сказал Пит. – Он действительно ни о чем не думал. Например, он таскал повсюду с собой маску, хотя не умел плавать, не избавился от зеленого карандаша.

– Он взял выкуп из– под столика в зоне отдыха между Апельсиновой Рощей и Сентердейлом, – сказал Боб, – и бросил все в багажник автомобиля. Туфли, которые были на нем, когда он украл пещерного человека, валялись у него под кроватью в Сентердейле. После того, как шериф сделал фотографии следа в пещере, это уже стало уликой.

– А почему ты начал его подозревать? – спросил мистер Себастьян. – него ведь было алиби на то время, когда украли пещерного человека?

– Думаю, потому, что он не разу не был там, где что– то происходило, – ответил Юпитер. – Он появлялся позднее. Он не спал с нами в парке, когда произошла кража, он не был на станции, когда в сундуке нашли кости. Он даже не захотел посмотреть, как откроют сундук. А все нормальные люди любопытны и всё хотят видеть собственными глазами.

К тому же, он единственный, кто был как– то связан со всеми участниками событий. Он знал Элеонор Хесс, значит, мог знать о ключах Ньюта Макафи. От нее же он мог узнать об опытах доктора Биркенштейна и о его лекарствах, от которых мгновенно засыпаешь. Он знал порядки в Фонде и планы насчет открытия пещеры.

Его алиби на время кражи, в общем– то, висит в воздухе. Я выяснил, что хозяйка на самом деле его не видела, она только слышала храп. Почему бы ему не записать полтора часа храпа на магнитофон и, предупредив хозяйку, что он плохо себя чувствует, не включить эту запись. Потом он мог вылезти в окно и направиться в Апельсиновую Рощу. Он не беспокоился, что она дай бог, проследит за ним. Она никогда этого не делала, потому что он терпеть не может, когда на него смотрят.

Он направился к резервуару в Апельсиновой Роще, вероятно, ему одному известной дорогой, чтобы избежать ненужных встреч. Положив химикат в воду, он подождал, когда включится опрыскиватель, естественно, позаботившись о том, чтобы он включился в десять двадцать. Пока опрыскиватель работал, он побывал в музее. Надев маску и побрызгав на Джона Цыгана, он взял ключ из кухни Макафи и… встал на путь преступления.

Кое– что из этого можно только додумывать, потому что ди Стефано сам ничего рассказывать не станет, но мы и без него довольно много знаем. У нас есть свидетель, который обратил внимание на машину ди Стефано, стоявшую возле резервуара. Элеонор видела, как он выходил с маской из Фонда в день кражи. Снотворное он взял, конечно, в лаборатории доктора Биркенштейна.

Элеонор была потрясена и напугана, когда он потребовал выкуп в десять тысяч, – вместо одной или двух, что она считала возможным. Однако она не осмелилась вмешиваться в его план.

– Бедная, глупая девочка, – повторил мистер Себастьян. – Что грозит ей?

– Она будет давать показания против ди Стефано, – сказал Пит, – и, вероятно, получит условный срок. Ее не посадят в тюрьму. Сейчас ей очень стыдно и, надеюсь, это ее удержит в будущем от рискованных действий.

– Она говорила много и подробно, – добавил Юпитер. – Она подтверждает, что за спиной ругала Ньюта и Таллию Макафи, но у нее никогда не хватало бы смелости восстать против них. Она обижалась на них и даже их ненавидела за то, что ей никогда не давали денег, хотя они, вероятно, имели неплохой доход с ее дома в Голливуде. Кроме того, она боялась все бросить и уехать неведомо куда.

Макафи действительно убедили ее, что они единственные проявляют заботу о ней. Один раз Элеонор рассказала миссис Коллинвуд, как Таллия Макафи уверяла ее, что она безнадежно несчастное существо и никто не захочет жениться на ней. Без Ньюта и Таллии она останется одна и будет спать в какой-нибудь ночлежке, а есть не за столом немытой ложкой. Не думаю, что Элеонор всерьез ей поверила, но она была очень робкой. К тому же, Макафи позаботились не дать ей приличного образования.

Мистер Себастьян покачал головой.

– Ужасные люди, – сказал он. – Их следовало бы посадить в тюрьму вместе с ди Стефано.

– Вот было бы здорово! – воскликнул Боб. – Но мама говорит, что не надо зря расстраиваться. Есть люди, которым нравится быть несчастными.

– А кто придумал украсть кости? – спросил мистер Себастьян. – Элеонор? Она считала, что так достигнет желаемого?

– Элеонор не помнит точно, кто первый это предложил, – сказал Юпитер. – Но от нее ди Стефано узнал о формуле Биркенштейна. После его смерти члены правления Фонда планировали разобраться в его записях и решить, что с ними делать. Когда ди Стефано узнал об этом, он стал внушать Элеонор, что нельзя выпускать такой замечательный препарат из рук Фонда. Он сказал, что они могли бы заработать на нем, потому что оно действует, не оставляя следов, и без всяких побочных эффектов.

Элеонор говорит теперь, что приняла это за шутку и ответила: «Конечно. Мы можем усыпить дядю Ньюта, заберем его пещерного человека и продадим его ближайшему музею». Она говорила не всерьез, но ди Стефано идея понравилась, он только сказал, что не надо продавать, а надо потребовать выкуп.

Элеонор продолжала считать это шуткой, но чем больше они говорили об этом, тем больше она поддавалась искушению, хотя она понимала, что это нехорошо. На самом деле, ди Стефано ей не очень нравился. Она говорит, он всегда старался побольше получить и поменьше сделать. Но он вновь и вновь заводил разговор о том, что Элеонор иначе никак не вырваться из дома Макафи, и смеялся, представляя, как забавно усыпить весь город. Элеонор в конце концов решила, что задуманное им справедливо, и показала ди Стефано, где найти формулу Биркенштейна и ключ от музея. Она не думала, что он запросит десять тысяч выкупа, и, конечно, не думала, что он попытается использовать лекарство еще где– нибудь для других преступлений.

Мистер Себастьян кивнул.

– Формула доктора Биркенштейна дает почти неограниченные возможности преступнику, – сказал он. – Он может грабить банки, очищать ювелирные магазины, в сущности, делать все, что придет ему в голову.

– Теперь ему предстоят тяжелые времена, – заметил Боб, – так как его обвинили в вымогательстве и в краже со взломом, кроме того, в похищении людей, не говоря уж о сопротивлении при задержании. Если использование лекарства против одного человека с целью совершения преступления карается законом, то ди Стефано– то усыпил целый город. Разве это человек? Он думал, что его не поймают. Не знаю почему, но это так.

– Обычная ошибка преступников, – сказал мистер Себастьян. – Никто из них не думает о расплате за преступление. А что Хоффер? Где он?

– Ушел с позором из Фонда Спайсера, – ответил Юпитер. – Вероятно, отделается всего лишь штрафом, зато теперь известно, что это он предпринял злостную попытку подорвать репутацию Брэндона. Сейчас ему придется позаботиться о своей собственной репутации. Ну и, конечно, он не получит премию Спайсера. Совет Фонда решил, что в этом году ее никто не получит.

– Самое смешное заключается в том, что Хоффер мог бы быть получить деньги, если бы только сохранял терпение и не трогал Брэндона. Работа Хоффера признана очень ценной.

– Что известно о костях? – спросил мистер Себастьян.

– Оба скелета заперты в шкафу у шерифа, – сказал Юпитер. – Они не могут быть возвращены владельцам, пока не закончится следствие по делу ди Стефано и Хоффера. Ньют Макафи совсем с ума сошел, потому что не может открыть свой музей. Доктор Брэндон отправился в Сакраменто на встречу с губернатором, чтобы тот объявил склон горы, принадлежащий Макафи, своего рода заповедником и дал разрешение Терреано и ему продолжить раскопки. Кроме того, он надеется получить доступ к уже имеющимся костям и изучить их до того, как они будут выставлены на всеобщее обозрение.

– Элеонор Хесс отправится в свой голливудский дом. Арендаторы сообщили Макафи, что уезжают, так что она поселится в нем и устроит общежитие для девушек, не имеющих жилья в городе. При этом она сможет получать кое– какой доход, чтобы оплачивать учебу в колледже, и ей не будет так одиноко.

– Правильно, – одобрил мистер Себастьян. – А что с необыкновенным лекарством доктора Биркенштейна?

– Когда ди Стефано арестовали, в кармане у него, оказывается, был листок бумаги, – сообщил Пит. – Пока помощник шерифа, сняв с него наручники, делал запись в книге арестованных, он его съел. Все думают, что на нем была записана формула. Ди Стефано заявил, что уничтожил все записи доктора Биркенштейна. Пока и в самом деле ничего не нашли.

– Итак, все хорошо, что хорошо кончается, – подытожил мистер Себастьян.

– За исключением того, что никто не знает, могло ли лекарство принести пользу человечеству, – сказал Юпитер.

– Действительно, – согласился с ним мистер Себастьян. – Юпитер, а как ты догадался, где Хоффер спрятал пещерного человека?

– Это и вправду была только догадка, – не стал скрывать Юпитер, – но мысль о склепе показалась мне логичной. Хоффер не мог прятать кости где-нибудь в Фонде, и у него не было времени подыскать для них место получше, ведь он действовал ночью, представляете, босиком и почти голый.

– Люди шерифа нашли кости в одной из ниш. Кстати, все ниши были пустые, потому что людей перезахоронили на кладбище в Сентердейле, когда церковь закрыли и продали церковное имущество.

– Понятно, – сказал мистер Себастьян. – Что ж, хорошо. Меня только огорчают несъедобные лепешки и ужасный дынный напиток. Поэтому, если вы не возражаете, мы пойдем есть отличные гамбургеры к Марвину.

– Здорово! – воскликнул Пит.

– Но сначала, – попросил Юпитер, – если вы не очень заняты, напишите, пожалуйста, предисловие к этой истории. Нам бы этого очень хотелось.

Мистер Себастьян улыбнулся.

– Это было трудное дело, и ваше расследование произвело на меня огромное впечатление. Я с удовольствием принимаю ваше предложение. К тому же, это будет первое, что я буду печатать с помощью моего компьютера. Теперь я тем более рад, что купил его. Во всяком случае, пока вы, мальчики, разгадываете подобные тайны, он без работы не останется!

Content

Кэри Мэри Вирджиния Тайна пещерного человека

М. В. КЭРИ  Тайна пещерного человека Альфред Хичкок и Три Сыщика