Etcetera

Последняя Башня

В отличие от своих сородичей, я никогда не любила Проклятый лес. И никогда не понимала, что в нем можно любить. Бесконечная беспросветная чаща, куда редко заглядывает даже случайный лучик света. Черная, словно выжженная дыханием Тьмы земля, искаженные неведомой силой деревья, растущие во всех направлениях, кроме нормального. Здесь царит вечный полумрак и безмолвие. Адски тихо, лишь шорох сухой листвы под ногами моего спутника и его хриплое дыхание. Он устал. Но тащить его на себе, слишком много чести. Да и подозрительно выйдет, если хрупкая девушка запросто взвалит на свои плечи здоровенного детину. И так на меня тот уже коситься начал. Первая радость от своего спасения прошла, и он начал задумываться, а что такая безобидная и с виду миролюбивая девица как я, делаю в этом мрачном местечке.

Парня я обнаружила в старой замаскированной яме-ловушке, старой потому что большинство кольев выпало или затупилось, и после падения он остался жив. Пришлось со вздохом выуживать его оттуда, перевязывать многочисленные раны и брать с собой. Точнее, по его версии, это я ему навязалась. От своих друзей Никс отставал ровно на сутки. Ну, со мной, это он их быстро нагонит. Почему они так и не взялись искать члена своей команды, он разумно объяснить не смог, мямля что-то про чудище, спасаясь от которого, он в яму и загремел. Может, и вправду чудище. В Проклятых лесах много чего водится. Я, например.

Вокруг было относительно спокойно. Мелкая нежить ко мне и близко не подойдет, а крупная днем предпочтет не связываться. К тому же парня я вела краткими путями, проторенными сородичами еще несколько тысячелетий назад. По моим расчетам, его друзей мы должны будем догнать уже через пару часов. Шли мы молча, и меня это устраивало. Я вообще неразговорчивая, а Никс, то ли дыхание берег, то ли боялся проболтаться, что они с компашкой сами здесь позабыли. А я и не расспрашивала, мечтая только о том, чтобы сдать беспокойного попутчика с рук в руки и зловеще раствориться в полумраке. Можно было б кинуть его прям щас, что меня так и подмывало сделать. Но за каким ррухом я с ним тогда вообще столько возилась?

С каждым шагом Никс все больше замыкался в себе, вздрагивая от каждого шороха. И на меня уже смотрел почти с ужасом. Может, мне не стоило так откровенно любоваться природой? Ну не была я давно дома, подумаешь… Хоть и не люблю эту чащобу, но иногда, когда я изредка возвращаюсь в родные места, и даже озабочиваюсь неспешной прогулкой, лес меня просто завораживает своей наполненностью изначальной Тьмой, которую так редко встретишь во внешнем мире.

Ну вот, наконец-то пришли. Увидев его спутников, я здорово удивилась. Нет, мне приходилось натыкаться здесь на людей. И не раз. Охотники за приключениями, злобные некроманты, самоубийцы или просто психи с какими-то старыми картами и горячей верой, что клады в Проклятом лесу на каждом шагу валяются. Но то люди. А вот эльфы это уже странно. Светлые при одном его упоминании начинают плеваться, а после второго можно и по зубам схлопотать. Кажется, у них даже такое ругательство есть. А не пошел бы ты в Проклятый лес…

Нас с Никсом встретили дружелюбно и с распростертыми объятьями. А еще с вытащенными из ножен мечами, заранее приготовленными заклятиями и натянутыми луками. Это двое эльфов постарались, и, зная их меткость, я уже с досадой представляла, как выковыриваю стрелы из разных труднодоступных мест. Убить не убьет, но очень обидит.

Ругнувшись, я обезоруживающе подняла в воздух руки, а Никс, встретившись взглядом со своими друзьями, сделал попытку спрятаться мне за спину. И это учитывая, что он больше меня в два раза.

– Н-нэд, скажи остроух-хим, чтоб они не стреляли! Я ж с-свой, я не порождение мрака! Я в яму свалилс-ся, всю ночь сидел. Вы без меня не сможете!! – то что он попросил не убивать только его, меня здорово позабавило. Вот, и помогай после этого несчастным путникам. Интересно, что это они без него не смогут? На внешность парень типичный ворюга, ну, в крайнем случае, вышибала в тавернах или долгов из несговорчивых. Хотя с его ловкими подвижными пальцами и цепким взглядом, это вряд ли. Пока я его перевязывала он успел им перетрясти все мои вещи и расстроиться, что красть нечего.

– Мы тебе верим, Никс, – усмехнулся сероволосый маг, подкидывая на ладони нехорошего такого размера огненный шарик. – Потому что порождение мрака стоит рядом с тобой.

Я оглянулась и с кристально искренним недоумением посмотрела по сторонам – и где оно? Давно хотела увидеть!

До Никса дошло замедленно, и теперь он лихорадочно соображал бежать ему от меня с воплями или продолжать загораживаться моим хрупким тельцем. Я скрестила руки на груди и нагло обозрела колдуна. Скорее всего, магистра магии, если не архимага. Так быстро меня раскусить сможет далеко не каждый, если вообще сможет. Влипла, и сильно. Парочкой стрел уже, похоже, не отделаюсь, сейчас бы руки в ноги и унести подальше.

– Ну, я пошла. А то у меня там чайник с огня не снят, корова не доена, скотина не кормлена, крыша вообще протекает. Дяденьки, не бейте меня! – страдальчески провыла я, но сочувствовать никто не спешил.

Эльфы уставились на меня с ярой ненавистью и отвращением, словно ведром ледяной воды окатили. Остальные воины с опаской, маг – изучающе. И этот его заинтересованный взгляд мне не понравился больше всего. Знаю, я этих магов. Кидаются препарировать все, что шевелится. Молчание становилось все более напряженным, и я осторожно стала пятиться. Я против семерых? Ну, уж нет. Ищите другого кандидата в отбивные.

И ведь почти было ушла. Никс дико взвыл, когда я ему случайно наступила на ногу, и это прозвучало сигналом к атаке. Эльфы разом выпустили в меня несчастную по стреле, а четверо воинов стали неторопливо окружать. Пока вышвыривала охромевшего вора за пределы бойни (метра четыре пролетел бедолага), все надежды убежать накрылись. А попробовали бы вы побегать со стрелой в колене. От второй хотя бы увернулась. И от третьей. И от четвертой. А потом залезла на дерево и подлетающие стрелы стала просто ловить руками и втыкать рядом. Вот же запасливые сволочи эти эльфы. Когда ж у них стрелы закончатся?

– Слезай! – наконец рявкнули снизу.

– Ага, щас. Вот прям всю жизнь мечтала, чтоб меня какие-то кретины в капусту пошинковали.

– Слезай, трусливое исчадие тьмы!

– Ребят, вы тут подождите немного, а я быстренько в город сбегаю. Знаю одного мазохиста, он вам оч-чень подойдет. А вообще валили бы отсюда дальше, а я и тут посижу.

– Чтобы ты строила нам каверзы и дальше, чудовище? Нет, мы уничтожим тебя! Если не спустишься мы подожжем дерево! – посмотрела б я, как они станут поджигать громадный ствол в десятки метров в высоту и еще пару сотен лет назад окаменевший. Я нагло заржала.

– А может спилить попробуете? Или пинками его, пинками!

– Выкури ее оттуда, Лейс, – жалобно попросил мага коротышка с топором.

– Насколько, я понял, – задумчиво, словно ни к кому не обращаясь, пробормотал маг, – это действительно была не она.

– А за каким демоном она тогда к нам пыталась в доверие втереться, да и Никса с собой приволокла? – сама б хотела знать, за каким ррухом я решила посмотреть, кто это так нецензурно вопит в яме. Всегда знала, что любопытство меня погубит. Поняла это еще в детстве, когда, проковыряв дырочку в гостевых покоях, решила понаблюдать, чем занимается мой дядя с незнакомой тетей. Судя по тому, как он злился, ничем хорошим.

– Сама об этом жалею! – заорала я с дерева, – если не нравится, могу его запихнуть обратно, откуда взяла!

– Не пойду, – взвыл откуда-то сбоку тот.

– И что вообще два эльфа, вор, гном, орк, воительница, мечник и магистр магии забыли в этом бедном лесу? Психи, да, такой компашкой ходить? Мало того, деревья поджигаете, так еще и на беззащитных путников кидаетесь! Вам не говорили, что это нехорошо?

– Беззащитная? – обиженно рявкнул человек-воин, которому я, уворачиваясь, врезала по тому месту, по которому обычно бьют девушки.

– Я ее убить! – рыкнул орк.

– Ну давай, давай, попробуй залезь! – продолжала издеваться я над представителем расы, поголовно страдающей боязнью высоты.

– Как ты узнала, что я магистр?

– А как ты узнал, что я это, как его там, порождение тьмы? Не знаю, про какие каверзы вы говорили, но это была не я. Но уже готова начать. И вообще я тороплюсь! Давайте расходимся миром?

– Я ее убить, – повторил орк. Остальные молча переглянулись.

– Она меня вытащила, – неожиданно сказал Никс.

– Недопустимо отпускать такие чудовищные порождения, как это. Наш долг ее убить, – непреклонно заявил эльф.

Долг, как же. Знаю я такие долги, проходила. Помню. Ррух бы побрал всех этих борцов с тьмой. Стиснув зубы, я выдернула стрелу, засевшую в колене и воткнула ее к остальным двадцати четырем. Мне бы только дождаться темноты, а там уж их нежить распугает. Лес не выдаст свое дитя.

Оборотница сидела на дереве уже больше часа. Нэд только скрипел зубами от злости. Либо убивать, либо уходить надо, считал бывалый воин, а не тратить и без того убегающее сквозь пальцы время. Ну чего колдун медлит? Эльфы не смирятся. Неужели он не видит, как побледнели от ярости напыщенные перворожденные? Снес бы ее ураганом с дерева, как тогда в Расгоре. Делов-то. Им нельзя рисковать. Выполнить миссию, получить причитающееся и забыть навсегда этот черный страшный лес. Правильно его называет народная молва. Проклятый. От этой неестественной тишины у него волосы дыбом вставали, да и темнеть уже начало. Прошлая ночь останется в его памяти надолго, а ведь Нэделас заслуженно гордился крепкими нервами. Им пришлось устраивать круговую оборону и рубиться долгие часы, до судорог в онемевших от усталости руках. Если бы он не был мастером меча, он не выдержал бы так долго. В наш отряд выбирали лучших, думал тогда он и даже находил какое-то успокоение в том, что помирать придется в таком знаменитом соседстве. А исчадия тьмы все лезли и лезли, пачкая доспехи своей вонючей кровью. И было страшно, даже ему, пережившему мясорубку в Бейлазе, было дико страшно прошлой ночью. Если бы не колдун, он бы бежал прочь, не разбирая дороги. Чего ждут эти… – нецензурно подумал воин, морщась от подступающих сумерек.

И девчонка эта, это чудовище, мысленно поправил себя он, поглаживая рукоять меча, ловила эльфьи стрелы голыми руками. Такое даже сами эльфы не могут, что бы ни говорили о своей хваленой реакции. Точно нечеловек. А ведь он ее не раскусил. Смотрел в упор и не видел очевидного. Только удивлялся. Ну как эта безобидная молокососка попала сюда? Безобидная, опять хмыкнул он, а приложила так… Подлый удар, прям, как у его бывшей жены. Интересно, как она там сейчас? Вышла опять замуж, вспоминает ли его? Может, и поминает, но крайне неприличными словами. Он криво ухмыльнулся своим мыслям.

Лейс стоял рядом, сосредоточенный и задумавшийся. Явно прикидывал что-то. Добро бы что-то дельное, а то предложит опять чистое самоубийство, как тогда в Гейзе, когда, переодевшись в женское платье и наложив морок, он подбил его спереть древний амулет из дворца. И сперли ведь. Но все равно он по-прежнему считает и будет говорить, что это была рискованная глупость. Наконец, колдун тряхнул длинными, собранными в хвост волосами, явно на что-то решившись. Нэд незаметно скрестил пальцы. Ну давай же! Снеси ее огненным облаком и дело с концом. Или прикажи уходить, ну предложи хоть раз что-то умное.

– Хорошо, мы принимаем твое предложение о перемирии, – воин с ужасом вздохнул. Дев… оборотница молчала. Он уже начал сомневаться, что она услышала, ведь колдун говорил тихо, спокойным голосом. А что она там разберет-то с тридцати локтей? Чай, не рядом висит.

Эльфы раздраженно шипели, как взбесившиеся кошки, плотно прижав острые уши к черепу.

– Никогда, ты слышишь, маг, никогда. Мы не признаем исчадия тьмы! – эк, их повело, за всю дорогу слов десять сказали, а тут целая речь.

– Только у меня условие, – также тихо продолжил Лейс, абсолютно игнорируя перворожденных. – Ты наверняка отлично знаешь этот лес. Ты отводишь нас туда, куда мы попросим, и мы разойдемся. С миром.

Рэн, девушка-воительница, удивленно на него посмотрела. Гном Гилбадир охнул. До Ррырга еще не дошло. Такой наглости похоже не ожидала и оборотница, потому что она подозрительно покачнулась и чуть не свалилась с ветки. А потом как заорет. Нэд должен был признать, что некоторых выражений он не знал и сам. Восхищенно рыкнул даже орк, когда проскользнула пара фраз из его родного наречия.

– Да ни за что!! – наконец подвела итог она и еще крепче уцепилась за ветку. – Что вы вообще ко мне привязались, придурки?

– Если уж начинать говорить об этом, то ты пришла к нам сама. Если ты отказываешься, я применю заклятье белового марева. Возможно, ты слышала о нем. Это когда человека или какое-либо другое существо…

– Не продолжай, а то меня стошнит. Да слышала. И ты по правде его применишь?

– Слово мага, – твердо сказал он, и на его запястье полыхнула серая змея.

Сверху донеслась еще одна порция ругательств, уже только в адрес колдуна, где слова садюга ненормальный были самыми приличными.

– Хорошо, так и быть. Доведу, – вздохнула она.

– Клянись, – она молчала почти минуту.

– Хорошо, клянусь.

– Скажи полностью.

– Что ж ты приставучий такой, колдун? Я по натуре вообще мирная, но тебя бы я… – она долго и увлеченно перечисляла. Нэд почувствовал, как скудный сегодняшний обед запросился наружу.

– А еще меня садюгой называла. Давай я жду.

– Вы все тоже поклянитесь, что меня не тронете!

– Ты первая.

Она горестно вздохнула.

– Клянусь Тьмой изначальной дыханьем нас согревшей и каплю черноты в нас вложившей. Клянусь частичкой Проклятого леса, что всегда укажет мне дорогу домой. Клянусь один раз довести вас туда, куда вы попросите, не бросить вас по дороге, не скормить лесной нечисти, а потом разойтись с миром.

На секунду воину показалось, что сумрак, царящий вокруг, еще больше сгустился и верным псом завился около ее ног. Нет, не может быть. Просто ветер качнул ветки деревьев.

– Ну? Теперь вы! И побыстрее.

Сложнее всего оказалось с эльфами. Лейсу пришлось и им давать клятву мага, что он откажется иметь с ними всякие дела, и на его помощь они могут впредь не рассчитывать, если не согласятся. Эльфы, похоже, тоже покостерили колдуна на своем певучем языке, но вынуждены были согласиться. Оборотница перегнулась через ветку и соскочила вниз одним плавным грациозным прыжком. Если бы она была человеком, Нэд бы решил, что она разобьется насмерть. Но она человеком не была, поэтому приземлившись, только с нецензурным воплем схватилась за раненое колено и осела на землю.

– Если нужны стрелы обратно, слазите за ними сами, – злобно прошипела она, посверкивая разом пожелтевшими глазами. На фоне самого обычного девчачьего лица и русых вьющихся волос, это смотрелось жутковато.

– Думаю, не стоит, – невозмутимо сказал эльф. – Сегодня нам лучше заночевать наверху. Прошлой ночью взбираться на деревья не было смысла, они были слишком низкие. Сегодня стоит попробовать. И обороняться будет удобнее. С таким проводником мы дойдем гораздо быстрее, – холодно улыбнулся эльф, глядя в сторону колдуна.

– Никого наверх затаскивать я не клялась. К тому же из-за этих ослоухих мне неделю хромать. Сами разбирайтесь, – отмазалась она по-быстрому, осторожно пытаясь подняться с земли и не потревожить ногу. Нэд почему-то замер, глядя в ее сторону. Не так чтоб девчонка была очень смазливая. Тощая, невысокая, на первый взгляд невзрачная. Но что-то в ней такое было. Может, именно эта нечеловеческая грация иногда проскальзывающая в движениях, отчего хотелось смотреть и смотреть. Или эта ехидная, не сходящая с губ ухмылка. А ведь почти как человек, еще раз подивился воин, из-за этой ухмылки опять некстати вспомнив бывшую жену. Все бабы ведьмы, печально заключил он.

На дерево все с трудом успели залезть до ночи. Трудней всего пришлось с орком, который скорее дал бы себя сожрать, чем вскарабкаться на ненавистную высоту.

– Ррырг, у тебя шнурки развязались, – выкрутился из ситуации гном, и когда тот наклонился, вырубил его мощным ударом в челюсть. Никогда не завязывать шнурки при гномах, сделала я себе заметку на будущее. Так как кого бы то ни было я тащить наверх отказалась, то ненавистный колдун пролеветировал Ррырга и его успокаивающее, Гилбадира, на одну ветку. На орков магия не действует, поэтому сегодня ночью гному придется поработать кулаками. Я сама устроилась на самой нижней ветке, подгадав так, чтобы мне не мозолили глаза ни эльфы, ни кто-либо из рруховых попутчиков. А заодно так, чтобы защитить спину от случайной эльфийской стрелы. Мне и колена хватает. Уууу, мое бедное несчастное колено. И сама я бедная и несчастная. В кои-то веки решила навестить родственников, и тут такая подлянка. Предупреждал же меня дядя, держись подальше от магов…

Нежить как всегда появилась внезапно, учуяв свежатинку. Мелкая и не думала лезть, чуя меня и держась на расстоянии, зато хромы, рыжеглазы, рыдлы и остальные прожорливые монстры стали рвать кору и вгрызаться в ствол, потому что залезть им не давали выстрелы ушастых. Да и колдун мочил их неплохо, точнее поджаривал огненными шарами. Ну и вонь стояла. При одной мысли, что чем-то подобным сероволосый наглый маг мог запустить в меня, я вздрагивала. Ну садюга паршивый. Ты мне только попадись в наружном мире, выполню все, что обещала. В клятве я ничего не говорила об отказе от мести. Куда им нужно дойти, странная компашка так пока и не призналась, и у меня возникали подозрения одно другого хуже. Вот влипла.

Такие ночи в лесу, когда что-то скребется, воет и рычит, мне всегда напоминают о детстве. Людям, обычным глупым людям, да и светленьким эльфам трудно понять, как это бывает красиво, ночь в Проклятом лесу. Они не разглядят эту танцующую Тьму вокруг и слаженный вой ночных тварей, сливающийся в тоскливую яростную и такую сильную песню. Когда-то я слушала ее с родителями, пригревшись в ласковых знакомых руках, и папа с мамой заливисто хохотали над очередной неуклюжей попыткой монстра достать нас и что-то поясняли мне и рассказывали. С родителями было здорово. Пока они у меня были. Борцы с тьмой почему-то никогда не задумываются, что у исчадий зла тоже бывают семьи.

Обычно рев ночных тварей меня убаюкивает. Давняя привычка, но сегодня я просто долго сидела и смотрела вниз, вглядываясь в светящиеся огоньки глаз. Под конец монстры устали, а может признали во мне свою, и устроившись вокруг дерева, слаженно завыли, выдавая собственное понимание ночи. И жизни. И Леса, который является нашим общим домом. Они выли, и это было красиво и страшно, и мне хотелось снова услышать голос родителей, подпевающих им, а может быть спеть и самой, вплетя свой голос в их колеблющуюся печаль.

Спи, усни, дитя, родное,

Да пребудет Тьма,

Укачает, приласкает,

Спи, усни, дитя.

Будут выть и будут рваться

В наш уютный дом

Шипдогрыз и синезелень,

Рыжеглаз и хром.

Будут рваться и печально

Петь нам у окна.

Спи, малышка, спи, ребенок.

Спи, усни, дитя.

Для человеческого ребенка это была бы странная колыбельная, а мне нравилось. Вытянувшись на ветке, я насвистывала эту давнишнюю мелодию, любуясь морем неподвижных огоньков внизу. Порождения Леса смотрели на меня, а я на них, и постепенно их вой стал вливаться в мой свист. Я и не заметила, как убаюканная им, я заснула.

Больше никогда, никогда не буду принимать сомнительные предложения, стучала зубами Рэн на своей ветке. Да заплатят хорошо, если она выживет, а она обязательно выживет. Но как же страшно. Как же ужасно, отвратительно, позорно страшно. Особенно, когда твари начали подпевать ЭТОЙ. А как еще их вой, в точности повторяющий мелодию, которую их новая попутчица высвистывала, назовешь? У воительницы волосы зашевелились, когда она услышала слаженное многоголосое причитание чудовищ. Да, кто эта девушка такая? Чье порождение? Неужели она повелевает ими? Не похоже было, но обычное ехидное выражение у той сменялось грустным и странно умиротворенным, когда она смотрела вниз, на тварей. А сейчас вообще спит и довольно улыбается. Улыбаться в таком месте? Бр-р.

Прошлой ночью, когда они стояли плечом к плечу и врубались в строй озверевших монстров, и то Рэн не была так испугана. Это было, по крайне мере, понятно. Либо ты, либо они. Но на такое она не подписывалась! Мало того, что пришлось путешествовать вместе с высокомерными, в грош никого не ставящими эльфами. Мало того, что симпатяга-маг и не думал обращать на нее внимание, когда она вертелась перед ним чуть ли ни в чем мать родила. А когда пыталась строить глазки, он спросил, все ли с ней в порядке? Но это… Это было хуже всего.

Принять в свой отряд чудовище, порождение Тьмы, всегда стоящей за гранью и ждущей своей возможности ворваться в этот мир сущности. Ну зачем? Ну зачем милый Лейс не убил ее, эту мелкую желтоглазую выскочку? Ха, ловить стрелы руками? Велик фокус, да это любой циркач на рыночной площади по сто раз на дню проделывает. Раньше в отряде было всего две девушки, она и молчаливая эльфийка, которая ей была не соперник. Невыразительная проводница тоже, но ее бесило, что появился кто-то третий, и колдун время от времени кидает в ее сторону изучающие взгляды. Планы на Лейса все еще оставались в силе. Эти пепельные волосы ниже плеч, тонкий шрамик на подбородке, его зеленые пронзительные глаза, будто в душу глядят, и он маг, да еще какой. Рэн всегда уважала силу. Нет, все еще не назвавшая своего имени, это хилое порождение Тьмы, ей не соперница. Хотя некоторым нравятся такие щуплые, как она. Воительница с досадой сплюнула вниз, в сторону словно загипнотизированных успокоившихся монстров и чуть не свалилась, когда они ей неожиданно ответили разозленным рыком.

– Гилбадир мне больше не друг. Ррырг злиться! – проснувшийся на полдороге к земле орк, побледнел до состояния бледной зелени и после того, как немного оклемался, отловил гнома и стал трясти его в мощных ручищах в такт своим словам.

– Ррырг очень злиться! – и опять вверх-вниз, вверх-вниз.

– Больше не буду, – прохрипел заработавший морскую болезнь гном и рванул в кусты.

Кай, как представилось их новое приобретение в отряде, заливисто ржала, покатываясь по земле и держась за больное колено. Лейс тоже усмехнулся. Давящий сумрак Леса немного отпускал, когда она находилась рядом, словно признавая в них своих, и можно было даже что-то чувствовать вместо обычной подавленности и тоски, которые он навевал. Вчера… Это было странно вчера. И красиво. Да, он раскрыл ее суть, пробившись заклинанием до серой нечеловеческой ауры, но это все, что он знал о загадочных теневых призраках, порожденных этим местом. А то, что они могут чувствовать и реагировать не только, как машины смерти, Лейса удивило. И вчера… вчера ему показалось, что здесь существует не только Зло. Не обязательно зло. Просто Тьма, немного усталая, немного домашняя, а в остальном та ничем не примечательная сущность, с приходом которой наступит конец света.

В Проклятом лесу, кроме нечисти, никакого зверья не водилось, и они позавтракали скудными припасами, принесенными с собой. Кай тоже вытащила бутерброд из сумки и с аппетитом его схрумкала под заинтересованными взглядами всех остальных.

– Колбаса из печенки девственниц, – ухмыльнулась она, – мммм… пальчики оближешь. А это идея! Если добавлять не только печенку…

Лейс усмехнулся, когда Рэн, увлеченно строящая ему глазки, поперхнулась питательным, но пресным, как трава сухим пайком. Эльфы синхронно дернулись за луками. Гном расхохотался, у этого народа с чувством юмора всегда проблем не было. Ррырг опять непонимающе хмурился.

– Так мы ее убивать начинать или нет?

– В следующий раз, малыш, – печально огорчила она громадного орка. – Ну куда вас отвести, прилипалы? Раньше выйдем, раньше я от вас избавлюсь.

– Не стоит говорить ей о нашей миссии. Одумайся, колдун! – опять пристал эльф.

Его бесила эта занудная чопорность Перворожденных, не склонных ни к какому риску. Ну как спрашивается, можно чего-то добиться, если не рискнешь поставить на карту все? Из-за этого своего принципа он сотню раз оказывался в шаге от Серых пределов и не жалел об этом. Пусть он и вынужден перебиваться случайными заработками, после того, как много лет назад карьера на магическом поприще сделала ему оторванной ручкой декана факультета. Но по крайне мере пусть это будут большие случайные заработки.

А ведь он случайно тогда с деканом, печально подумал Лейс. Просто рискнул и применил новое заклинание на экзамене. Да и зря старик Ховард тогда так взбеленился. Руку ему приживили, и оторвать могло ведь более значимую часть тела. Он должен был бы благодарить, а вместо этого устроил Совет магов. Хотя того, что хотел, Лейс добился. За новое боевое заклинание ему дали звание магистра, правда, попутно исключив из Ковена. Он машинально взъерошил шевелюру, обесцвеченную шальной срикошетившей молнией.

Эльфы прямо как Нэделас. Но того, по крайне мере, можно уговорить, хоть он потом и будет ворчать всю дорогу, ты псих, это чистое самоубийство, какая рискованная глупость… Лейс досадливо подумал о том, что с удовольствием оставил бы перворожденных в ближайшем городе и спокойно отправился бы дальше. Если б они не были инициаторами и не платили за все в этом сомнительном деле. И платили щедро, иначе зачем бы он еще притащился в эту дыру, торчащую в самой зад… ней части королевства.

– Вы уже поклялись, о светлоликие, и дали свое согласие, поэтому я поступлю так, как считаю нужным, – магистр боевой и практической магии соизволил их в кои-то веки исключительно учтиво послать. Вместо привычного игнорирования.

Кай блеснула пожелтевшими глазами и с вежливо ненавидящим вниманием уставилась на него.

– О, приказывайте, куда вести вас, о почтенный маг.

Вернусь из похода, застрахую свою жизнь и здоровье еще разок, содрогнувшись подумал Лейс, правильно расшифровав ее взгляд.

– Мы направляемся к Хранилищу Хаоса. Больше известному как последняя башня Темного Властелина.

Она смотрела на него долго, с ужасом. Как на опасного больного. И без того желтые глаза сверкнули внутренним светом, бросив рваные сполохи на побледневшее лицо. У нее даже незаметные до этого веснушки проявились. Ошарашено и малость глуповато приоткрыв рот от изумления, теневое создание оглядела всех присутствующих по очереди, несколько раз делая попытки заговорить, но вместо звуков вырывались только жалостливые хрипы. А потом голос у нее наконец прорезался.

Интересно, где она научилась так ругаться? – восхищенно поразился маг. То, как она поливала его вчера, оказывается были еще цветочки.

– Самоубийцы долбанутые! Во что я ввязалась?! Да адское белое марево, ломающее все кости и выворачивающее наизнанку и то гораздо гуманнее того, на что подписалась я! Я, конечно, знаю, где находится эта ррухова башня, и даже была поблизости. Но это не самые приятные воспоминания в моей жизни. Да что вы там забыли, психи с суицидальными наклонностями?

– Это не твое дело, порождение мрака, – сумел презрительно вклиниться эльф в мой долгий монолог.

– Советую развернуться! Да, я исчадие тьмы и порождение зла, и отражение мрака и ррух знает, как вы меня еще там обзываете, но я и то не хочу туда тащиться!

– Уже все решено. Твое дело лишь исполнить клятву, – ну этот маг у меня попляшет. Ненавижу!

– да что вы об этом знаете?! – заорала я на него, – вы видите этот лес? Вы ведь боитесь его? Вам тут ррухово и страшно! А мне тут нравится! Это мой дом и мне здесь так же хорошо, как вам на пляже в солнечную погоду! Так вот около башни ррухово и страшно даже мне! Не ходите туда!

– Так может, там как раз пляж и солнечная погода, – съязвила воительница, имя которой я пока не узнала. А зря. Не буду знать, что ей писать на надгробии.

– Рррррр… ыыыыыыы… плевать, что вам там нужно, но это того не стоит – я наконец сумела переключиться на членораздельную речь.

– Стоит, – невозмутимо возразил черноволосый эльф. Его напарница согласно кивнула.

– Уууу… рррр… ыыыыы…

Сэлн был вынужден признать, что задумка человеческого мага оказалась не так плоха. Это чудовищно измененное создание, искаженное гнилостным дыханием Тьмы, послушно вело их быстрыми тропами через Лес. Изредка он ощущал краткие сдвиги в пространстве и пришел к выводу, что на тайных тропах использовалась магия, сродни эльфийской. Это сравнение заставило его брезгливо поморщиться.

Лес был болен. Серьезно болен, но и умереть не мог. Его агония продолжалась веками. В отличие от прекрасных рощ Элинора, каждое дерево в этом проклятом месте было изуродовано и высушено, жестоко лишено всех своих жизненных соков. Окаменевшие. В вечности растянутой боли. Это заставляло сердце эльфа с тоской сжиматься. Сэлну хотелось прикоснуться к каждому из них, помочь, облегчить страдания, как это умеют только они, Перворожденные. Но сейчас не было времени и ему нужно было сохранять силы. Тьма все равно выпила бы до капли то, что он принес в дар. Слишком важна Миссия, чтобы рисковать. Как глупый человек Лэйс этого не понимает? Тысячелетия ожидания и жертв. Эльф хотел бы надеяться, что не напрасных. Те, кому он должен был свою вечность, терпеливо ожидали его на другом повороте Колеса жизни. Забавно, но Сэлн почти забыл их лица. Жадное время оставило ему лишь память о мимолетной улыбке и легкое касание руки. Горьковатый запах жимолости и вереска, заглушенный чадящим дымом костра. Прядь шелковых волос, сверкнувших в лунном свете. Люди верят, что эльфы помнят все. Люди вообще верят во всякие глупости. Эльф задумался и не сразу понял, что они остановились.

– Пришли, – донесся будто издали мрачный голос проводницы. – Ну что, вы готовы, покойнички?

Покойнички? Это она про кого? Опять нежить? Он рефлекторно дернулся за луком. Нет, вроде как обычно тихо. Похоже, это исчадие тьмы намекало на них самих. Все его спутники пока были живы и в нежить не обратились, это бы эльф почувствовал, но на всякий случай придирчиво осмотрел каждого. Должно быть она имела в виду, что они скоро погибнут. Шутка или, как любят говорить люди, сарказм. Сэлн не понимал этого и находил бессмысленным, как и многое у смертных. Чего стоит шуточка этого чудовища за завтраком! Только угроза нарушить клятву и потерять милость богов, так нужную сейчас, помешала ему пристрелить ее в ту же секунду. И до сих пор мешает. Хотя Кларинг, среброволосая эльфийка отправившаяся в Путь вместе с ним, восхищалась способностью шутить у людей. И даже пыталась научиться. Получалось не очень. К тому же она была молчалива.

– Пришли? Но здесь же ничего нет?

– Неужели даже вы ничего не почувствовали, господин маг? А еще по Проклятым лесам шастаете, – чудовище попыталось вставить что-то еще, но внезапно насторожившись, рявкнула. – Быстро! – и шагнула вперед, с усилием руками раздвигая слои пространства. В привычном сумраке этого места тускло замерцал овал портала. Она прыгнула туда и исчезла. Лейс, заметно удивившись, последовал за ней. Дальше пошли Никс, Рэн, гном, волочащий за собой испуганного орка (вдвоем они составляли презабавную компанию). Потом чуть поколебавшись исчезла Кларинг.

Наконец. Он один. Эльф остановился и медленно втянул в себя напоенный душным смрадом воздух. Все было спокойно, Сэлн мог бы поклясться в этом. Что же ее так насторожило? Он держал лук наготове, неотрывно скользя взглядом по сторонам, готовый выпустить стрелу при первом же признаке опасности. Неужели обманула? Но ему показалось, что она дей…

Что это? Серое смазанное пятно. И там. Блик света? Здесь? Стрела скользнула в ту сторону, привычно пущенная его рукой. И как в воду канула. Эльф взял новую, но выстрелить не решился. Колышущиеся дымные пятна двинулись к нему, постепенно обретая очертания. Он попятился к порталу, пытаясь вспомнить его точное расположение. Повернуться к этим теням спиной он не рисковал. Нужно ли видеть портал, чтобы перенестись? – лихорадочно вспоминал Сэлн основы курса по общей магии. Одно из пятен метнулось к нему. Он увернулся, но успел болезненно вздрогнуть от леденящего холода, пронесшегося мимо. Часть тела мгновенно онемела, растеряв всякую чувствительность. Приволакивая ногу, эльф продолжил отступать назад.

Пятна играли с ним. Еще одно направилось в его сторону, неторопливо, но он не обманывался этим, отчетливо осознавая, что не успеет спастись.

Высшие, если вы слышите меня… если вы есть… пусть Кларинг закончит Предначертанное. Я не осмелюсь больше ни о чем просить, Высшие. Я бы хотел верить, что вы боги существуете. Он горьковато усмехнулся. Но я ведь скоро узнаю это. На другом повороте Колеса…

Сэлн ощущал, как проклятый холод пробирается все выше и не испытывал ни капли страха. На той стороне его давно ждали. Серое пятно сделало один гигантский скачок вперед, намереваясь закончить со слабой жертвой. И натолкнулось на кинувшуюся наперерез живую преграду, отскочив словно ошпаренное. Проводница обхватила Сэлна за пояс и пинком втолкнула в портал. Он рухнул ничком на непонятно откуда здесь взявшуюся настоящую живую траву. Огляделся. Не может быть, солнце!

– Есть более приятные способы умереть, – хмуро выдохнули сзади. Она стояла рядом и зло смотрела на него.

– Я должен был проверить, – сухо отрезал он, сам досадуя на собственную неосмотрительность и пытаясь заставить окостеневшее тело сесть. Она рывком подняла его на ноги, вцепившись в отвороты куртки, и свирепо заглянула ему в глаза, снизу вверх. Он был выше ее на голову, если не больше. Эльф удивился ее силе.

– А если бы я сказала, что там торчит ловушка с кольями или с чем похуже? Ты тоже захочешь проверить? Так ты меня предупреди сразу! Сама столкну! – ладони порождения тьмы жгли, разбивая в осколки поселившийся в теле холод. Сэлну стало легче дышать.

– Как ты сумела справиться с ним?

– Монстр монстру рознь, – буркнула она и разжала руки. Эльф попыток упасть больше не делал.

– Где остальные?

– Минут десять до них идти. Прорывы пространства из-за башни здесь нестабильны, тупой остроухий, – рыкнула она и отвернулась. В свете солнца русые волосы полыхнули рыжеватой медью. Сэлн никогда бы не признался себе, но его задело, что она его презирает.

Кай вместе с хмурым хромающим эльфом появилась через полчаса. Это она его так что ли приложила? С этой бешеной станется, подумал Никс. Хотя остроухий сам напросился. Когда тот не появился и через минуту, портал схлопнулся, и Кай с руганью унеслась в кусты искать новый, – всем здесь стоять, если жить хотите, – напоследок рявкнула она. И Никс ей поверил. Если что сама убьет.

Местечко, куда они переместились, приятно удивило. Миленькая рощица, травка зеленая, и ничего опасного на первый взгляд. Птички поют. Может, это, конечно, птички-убийцы, пожиратели трупов, но пока он этого не знает, все очень даже здорово. За три дня Никс успел отвыкнуть от солнца и первое время болезненно щурился, а сейчас уже сидел, развалившись, подставив лицо лучам. Он не воин, ему платили не за охрану, а значит вполне может расслабиться. Бездельничать, когда выдастся любая возможность, было его твердым жизненным принципом. Да и вообще, единственным принципом, но его это устраивало. И профессию он выбрал соответствующую. Лучший вор года! Он этим гордился, а потом попался на попытке стащить амулет у странствующего мага и загремел сюда. Лучше бы в тюрьму, мрачно думал Никс, оглядывая остальных членов отряда. Эльфы бесят, пышненькая светловолосая Рэн как полоумная носится только за магом, а про коротышку с тупым, как бревно орком, он вообще молчит. Последняя надежда повеселиться была на Нэда, но и этот зануда время от времени пересчитывал ему ребра при любом косом взгляде в сторону его вещей.

– Мы пойдем. Оч-чень медленно. Я впереди, вы за мной. Шаг в шаг и вбок не сходить. Эльфов это особенно касается, – раздраженно процедила она в сторону. У черноволосого хмыря ощутимо дернулись длинные уши, норовя оттопыриться в стороны. Значит, она ему все-таки врезала, хмыкнул Никс. – И будьте готовы ко всему! Мечи, луки на-го-ло, – издевательски приказала Кай.

– Откуда в самом сердце Проклятого леса взялось это место? – не выдержал молчания маг.

– Ррух, я его что ли делала? С лейкой по-твоему бегала и поливала? Всегда тут было, наверно тот Черный властелин цветочки любил.

– Все настоящее, – сказал эльф, – никакой тьмы и оскверненности. Странно.

– Если тебе так этого не хватает, так и быть можешь идти рядом со мной.

Остроухий от заманчивого предложения отказался. Отряд шел между деревьями по тонкой, почти незаметной взгляду тропинке. Лес здесь для разнообразия был нормальным, негигантским с зелеными листьями и обычной корой. Вора поставили предпоследним, эльфийка шла замыкающей, прикрывая спину. Но Кай отчего-то боялась нападения только спереди.

– И это то, чего ты боялась? Забавные у тебя представления о нехороших местах, – подколола Рэн, раздраженная от того, что Лейс с таким интересом сверлит нелюди спину.

– Нет, почему, солнышко мне тоже нравится. А вот громадные шипастые твари, питающиеся страхом, болью, ну если не повезет, то просто останками, не очень. И это еще самое лучшее, что есть в этом месте. Возле башни такой ррух…

– А что будет, если сойдем с тропинки? – спросил коротышка.

– Если хочешь проверь. А лучше пошли уважаемого господина эльфа. Ему не привыкать, – черноволосый опять досадливо дернул ушами, но промолчал.

Лес оборвался резко, словно срезанный по ровной линии. По кругу. Из-за спин остановившихся Никс сумел разглядеть огромную выжженную пустошь, покрытую спекшейся до каменного состояния глиной. Ровно посередине, как центр этого чудовищного круга стояла высокая черная башня, очень мрачного вида. Сплошные острые углы, как будто строивший ее, собирался пронзить насквозь небо.

– Ну почему они всегда черные? – пробормотал Нэд.

– Никакого воображения, – хмыкнул в ответ гном. – Вот пещеры нашего некроманта в Казад-Барале, увидишь, со страху штаны испортить можно. А тут… тьфу!

– Урод низкорослый! Коротышка тупорылая! Ты куда плюнул? А на тропинку не мог?! – бешено взвилась нелюдь. – Бежим!!

Никсу дважды повторять не надо. Любишь воровать, люби и заниматься бегом, всегда считал он. Поэтому обогнал всех. Несся так, что пятки чуть не загорелись, совершенно не собираясь оборачиваться назад. Хотя, конечно, хорошо, если б кто выжил. А то, как он домой вернется? Хотя и тут неплохо. Заграбастает себе башню, станет новым властелином, покорит мир…

Он остановился только когда взбежал по всем ступеням черной башни и вход ему преградила здоровенная дверь. Все тут громадное, у бывшего владельца наверно были какие-то комплексы.

Никс-Пролаза прижался спиной к стене и наконец решил узнать, что с его попутчиками. На лестнице, которую он сам проскочил на одном выдохе, вовсю шла мясорубка. Черная кровь подступающих двухголовых тварей, с лап до уродливых голов покрытых шипами, была почти не видна на таких же черных ступенях. Кай серой молнией металась между нападающими монстрами и голыми руками отрывала им все, что считала у бедолаг лишним. Эльфы всаживали стрелы в единственное, что у стражей башни не было бронированным. Глаза. По четыре выстрела на каждого. Нелюдь, если успевала, с руганью выдирала стрелы обратно и возвращала им, не заботясь очисткой. Гном и орк слаженно рубились плечом к плечу. Коротышка подрубал лапы, а орк проламывал череп. Оба черепа. Рэн со скоростью молнии орудовала двумя мечами, переняв технику боя Нэделаса. Удар, отскок, перекат. Никс даже засмотрелся.

– Чего уставился? Дверь открывай! – подскочивший Лейс обидно пнул вора, выводя из ступора. – Быстрее! Они долго не продержатся. А моя магия на башню не действует.

Никс достал отмычки и прошипев что-то нецензурное в адрес ни на что негодных колдунов, стал сковыривать черную сажу с замка, чтобы было удобней работать. Под слоем грязи башня оказалась белого цвета, и вор ррухово удивился что же нужно сделать, чтобы так ее закоптить.

– Ну быстрее, быстрее, – торопил рядом маг. Сзади уже доносились крики, и судя по ним, дела шли хуже некуда.

Поддеть здесь, надавить там, а теперь вот так осторожно потянуть на себя. Никс даже разочаровался. Простейший замок. Будь ты хоть сто раз Властелин, надеяться только на магию и ставить это жалкое посмешище на хранилище древних артефактов, глупо. Вот он бы…

Дверь открылась и Никса рванувшиеся внутрь члены отряда чуть ли не внесли на руках. Быстро захлопнули ее прямо перед оскаленными двойными пастями и обессилено осели на пол. Все, кроме эльфов, посчитавших это ниже своего достоинства.

– Пожалуй мы разойдемся миром позже. Побуду, что ли, пока с вами в этой башенке. Пока собачки не разойдутся – прохрипела окровавленная с ног до головы нелюдь. Вор удивился. Кровь у той была красная, может, немного краснее, чем следует.

– Отдыхаем, а потом двигаемся дальше, – скомандовал ничуть не лучше ее выглядящий Лейс.

– Если застрянем здесь намертво, и закончится еда, съедим гнома, – Рэн, да и остальные горели жаждой мести.

– А я че? Я ни че! – Гилбадир постарался вжаться в стену.

Никс оглядел всех потрепанных, тяжело дышащих спутников, в порванной и окровавленной одежде и довольно хмыкнул, глядя на свой целехонький дорожный костюм.

– А у меня шмотки сохранились лучше всех! Ну и оборванцы же вы, – хихикнул он и поперхнулся смехом, натолкнувшись на восемь озлобленных взглядов.

– Да, гнома, пожалуй, будет мало. Вторым съедим ворюгу! – Рэн оценивающе окинула взглядом довольно большую тушку Никса, который как и гном, внезапно решил породниться со стеной.

Колено после долгого бега болело адски, изнутри разрываясь пульсирующей болью. Стараясь не морщиться, чтобы не доставить такого удовольствия эльфам, я осторожно его ощупала. Опухло, и заживет теперь нескоро. Больно-то как, кость наверно раздроблена. Коленная чашечка словно рвалась на части под чужими жесткими пальцами, и пульсация возвращалась, мерцая белыми сполохами в моем сознании. "Я здесь. И я буду с тобой долго. Тебе не спрятаться от меня, Кайенн, как ни пытайся".

И поэтому я терплю.

– А башня-то, оказывается, белая! – сделал героическую попытку сменить тему Никс.

Я устало прикрыла глаза и насмешливо усмехнулась.

– Да она всегда была белой, – судя по напряженному молчанию мной заинтересовались. Так уж и быть расскажу. Все равно в этом нет никакой тайны, стоит только порыться в фолиантах по истории. Я немного потянула паузу, а потом начала.

– Дядя рассказывал, башня была ослепительно белой и здорово смотрелась на закате. Иногда она так сияюще искрилась в лучах солнца, что на нее невозможно было смотреть. Иногда перед грозой она принимала темно-синий оттенок. Из-за этого ее и называли Башней Хаоса. Она никак не могла выбрать цвет, которым ей быть. Сейчас, конечно, уже выбрала… И в этой Башне жил-был властелин. Он был слишком стар, чтобы быть злобным, и радикулит мешал ему с топориком гонять беззащитных прохожих по переулкам.

Я потерла пальцами веки, прогоняя мерцающие пятна. Еще и по башке ведь получила. Съездила к родственничкам, называется. Я усмехнулась, не открывая глаз. Тяжелой маской на лице высыхала кровь.

– Черный властелин, пару столетий державший в страхе несколько королевств, поселился в своей Последней башне и решил заняться исследованиями. Кроме нас и нежити по Проклятому лесу не осмеливался шастать никто. И никто ему не мешал. Дядя говорил, что старик был великим магом. В его присутствии от ощущения мощи аж зубы сводило. И через какое-то время он что-то такое изобрел. Что-то из-за чего Лес кишмя наводнили всякие светлые и фанатичные, кидающиеся на бедную нежить. В общем, пока длилась осада Башни началось великое сваливание всей нечисти во внешний мир. Но черный маг был не прост и оградил свою рощу магическим барьером, через который могли пробиться немногие. Войска бездельничали в лесу, а всякие архимаги готовили контрудар. Нет бы сами что изобрели, так нет, решили отнять или уничтожить. Заклинание было единственное в своем роде, но и оно не сумело спалить Башню. Только ее верхний слой. А потом Черный властелин взял свое оружие, да и вышел на бой. Положил пол-армии, пока его не грохнули. Дядя рассказывал, что войска так перепились на радостях, что не могли вспомнить не только, куда задевали ту ррухову штуку, за которую воевали, но и позабыли даже свою расу. Так и пропал артефактик. А вокруг башни после смерти хозяина врубились охранные заклятья, откуда-то вылезли эти чудные монстрики. И даже мы не рисковали подходить к ней. Так она и стоит. Несчастная и покинутая.

Я наконец приоткрыла чуть прищуренный глаз. Компашка сидела странная и задумчивая.

– А мы в школе по-другому проходили, – наконец пробормотал Никс.

– Мы тоже, – буркнул Нэделас.

Эльфы, те вообще не смотрели в мою сторону, так и не удосужившись сесть.

– Но это же случилось тысячелетие назад. А этот твой дядя, как он мог видеть это? – живо заинтересовался маг.

– Да потому, что он родился пару тысячелетий назад, – снисходительно улыбнулась я.

– Не знал, что теневые создания бессмертны.

– Вообще-то, очень даже смертны. Просто мы живем, пока нас не убьют. Проверено на практике.

– А тебе тогда сколько? – подозрительно уставился на меня гном. Я поборола желание сказать неправду и начать травить байки про древних королей, которых якобы видела.

– Сто годков неделю назад исполнилось. А тут вы… Утешает, что хоть дожила до первой круглой даты.

– У, да даже я старше, – пробасил коротышка. Узнав мой возраст все как будто облегченно выдохнули.

Башня внутри представляла собой магически свернутое пространство. Я хромала, стараясь держаться позади колдуна, чтобы в случае ловушки первым шибануло его. Рядом со мной шла Рэн. Точнее между мной и ним. Ррух в таком месте и думать о таких глупостях? Хотя башня внутри очень даже неплохо сохранилась и выглядела совсем не страшно. Должна признать у Черного властелина был недурственный вкус. Светло-бежевые стены с гобеленами, цветы в кадках, мягкие ковры и все здорово гармонирует по цвету друг с другом. Хранилище не Хаоса, а порядка какого-то.

Шатаясь по первому этажу, мы даже нашли маленький фонтан, в котором и устроили всеобщую помывку от крови своей и монстров. Все, кроме этого везунчика Никса. Хотя, ррух с ним. Без него нас бы растерзали на пороге. Или не ррух… Не будь его, я бы уже была дома, мне такую вечеринку в честь дня рождения обещали.

От моей одежды, из чистой кожи северного ррила, между прочим, остались только неприличные воспоминания. Неприличные, потому что в таком виде на улице не появляются. Жалкие шорты едва до колен и дырявая кофта без рукавов. Хоть сапоги спасла, но и у них подошва здорово погрызена. Раны, кроме колена, в основном были поверхностные, и я их даже перевязывать не стала. К вечеру заживут.

Остальные выглядели не лучше, в смысле не менее раздетыми, и оглядывая парней с мечтательным выражением на лице, я представляла себя в хм… неважно. Орк вообще остался только в рваных штанах, оголив порядочно накачанные мышцы. Эх, не будь он зеленым и клыкастым и с такой кучей шрамов… Нэд тоже оказался далеко не хиляком, но все прорехи в одежде скрыли бинты, к моему разочарованию. У мага пострадали только руки и рукава, но на ненавистного колдуна я не стала бы пялиться даже под страхом смертной казни. Эльфийка, не сказавшая до сих пор ни слова, не была ранена, только оказалась заляпанной чужой кровью и кишками. Зато у глупого остроухого на спине оказался рваный след от когтистой лапы. Глупого? Да, потому что, кто же еще повернется к двухголовым монстрам спиной. Когда у него смыли кровь и наложили регенерационное заклинание, я увидела, что удар пришелся на татуировку. Какой-то цветок с изящными лепестками. Никогда раньше не видела. Зато маг болезненно сглотнул и побледнел.

Не шибко пострадавшая Рэн тоже попыталась скинуть какую-нибудь одежду, вертясь перед колдуном. Но ей не дали.

Честно говоря, я ожидала худшего, но и этих монстров с лихвой хватило. В прошлый раз меня полуживую гнали от самой Башни столько треххвостых, клыкастых и крылатых чудовищ, что я сюда целых пятьдесят лет не совалась.

Лейс прощупывал заклинаниями первый этаж, ища почему-то ход вниз, а не наверх. На мой вопрос, а почему именно вниз, он только неопределенно пожал плечами. Интуиция. Мы проходили длинными пустынными залами и узкими коридорами. Мы видели высокие сводчатые потолки и золотистые стены. Меня удивляло, зачем нужно было столько комнат одному магу? Наверно, Черному властелину было одиноко в этой спутанной бесконечности коридоров. А может, он просто держал рабов, по числу комнат. Не знаю, никогда его не видела. Мне ж не тысяча лет.

– Нашел! – пробормотал маг и дотронулся ладонью до врезанной в стену панели с изображением химеры. Из открывшегося прохода на меня дохнуло такой знакомой мрачной магией Тьмы. Остальные не разделили моей радости от встречи.

Хранилище впечатляло. Жаркие переливы драгоценностей грели душу даже в неярком свете магического светляка, вплетаясь в холодный отблеск проверенной стали. Оружие, в избытке развешанное здесь по стенам, было древним уже в те времена, когда подземелья Башни только начали заполняться редкостями, расчетливо созданными руками мастеров. И отнятыми у них, обманом ли, силой, впрочем это давно было неважно.

За нашими спинами, давая дополнительное освещение, неспешно догорали останки клыкастой нежити, воняя на все хранилище горелым мясом. Рруховы из них вышли сторожа, да и вообще добраться до сверхохраняемых тысячелетиями сокровищ оказалось гораздо проще, чем я ожидала. И это меня совсем не радовало, скорее настораживало. Самоубийца я, да?

Я в задумчивости подошла к самому большому сундуку и рассеяно поковыряла горку драгоценностей ногой. Сквозь дыру в сапоге ступню ощутимо кольнуло острой гранью какой-то брошки. Ругнувшись я оторвала от себя эту колючую дрянь и хотела было с досадой откинуть в сторону, но внезапно вгляделась в изумрудно-бриллиантовые переливы и аккуратненько запихнула себе за пазуху. На то я и порождение мрака, чтоб немного ограбить сокровищницу несчастного безвременного почившего Черного властелина. Я пошарила взглядом еще. Серебро, серебро, платина, золото, вообще медь, правда в сочетании с сапфирами, но при таком разнообразии выбора брать какой-то презренный металл… Мои шаловливые ручки загребли еще два парных браслета, ослепительно сверкающих вязью алмазов, и гигантское тяжелое ожерелье, выполненное в виде алых рубиновых цветов с зелеными изумрудами листвы. Наверняка эльфийская работа. Цветы смотрелись почти как живые, так и тянуло запихнуть их в вазочку с водой или в крайнем случае полить, чем попало.

Браслеты я застегнула на предплечьях, прикрыв остатками рукавов, а массивное ожерелье провисло ощутимо ниже шеи, чуть ли не до пупка. Пришлось и это позорище закрыть курткой. Уж не знаю, на кого его ковали эльфы, но точно не на себя. Судя по парочке перворожденных, которые скоро перестанут быть моими попутчиками (как я этого жду), громадным ростом, в отличие от хлипкого телосложения, они никогда не страдали.

После удачного взятия подземелий меня все разом покинули и забросили. Воины увлеченно принялись обдирать увешанные мечами стены, а эльфы во главе с магом перекапывали артефакты, амулеты только в стороны летели. И судя по раздосадованным возгласам нужного им пока еще не нашли. Вор жалобно кривился и порывался зарыдать. Драгоценные побрякушки уже торчали у него из-за пазухи, на голове была королевская корона, на шее висело несколько ожерелий, а набитая сумка была зажата в руках. Он изредка всхлипывал и горестно причитал, что мешок надо было брать побольше, растеряно выбирая какое из сокровищ оставить.

– В зубах понесу! – наконец трагически выдохнул бедолага Никс.

Лично я оценила свои зубы гораздо дороже каких-то жалких алмазов. Я не жадная. Лет на пятьдесят безбедной жизни мне уже хватит, а дальше… Дальше я может сюда вернусь. С тремя мешками. Нет, чего мелочиться, с пятью.

Пока остальные были заняты, я прошлась вдоль стен хранилища, с интересом разглядывая поражающее своей изощренностью оружие. Рапиры, даги, нагинаты, фальчионы, палаши, стилеты, сарисы. У меня глаза разбегались. Хоть я и предпочитаю драться голыми руками, но образование у меня оч-чень разностороннее. Взгляд то и дело натыкался на зазубренные лезвия, раны от которых были нестерпимо болезненными и долго заживали, или на острые как бритва наконечники на длинном древке, от чьих ударов не могли защитить даже гномьи доспехи. Односторонняя, двухсторонняя заточка, разукрашенные рунами лезвия и гарды.

У одного клинка я задержалась. Дядя мне что-то рассказывал про особые линии закалки, и здесь на изогнутом, как у оркского ятагана лезвии они выглядели как волны на режущей кромке. Редкая заточка. Сильно, эффективно. Камень разрубить можно, как говаривал он, любовно поглаживая рукоять своего двуручника. Как и все в нашей семье, дядя выглядел мелковато, проще говоря дохлым недоростком, поэтому, когда он брал в руки свой громадный мечик, у нападающих случался легкий шок.

Не знаю, что меня дернуло, но чем-то клинок меня привлек… Заточкой, наверно, не размером ведь. Этот был скорее очень длинным кинжалом, чем полноценным мечом. Да и сталь подкачала, оказалась диковинного пепельно-серого оттенка, может и не железо вовсе. Но я все-таки протянула к нему руку и, встав на цыпочки, коснулась кончиками пальцев пыльной простой рукояти, провела по острию. Ни рун, ни каких-либо опознавательных знаков сковавшего его мастера я не нашла. Самый обычный меч, которым похоже до сих пор никто даже и не пользовался. Только лезвие от моего прикосновения словно темнее стало и потеплело. Я пригляделась получше и с облегчением выдохнула. Дубина я, ну и навоображала. Ведь всего лишь стерла с него пыль. Я отдернула руку и собралась перейти к соседней стене, как меч грохнулся, болезненно двинув меня по ноге. Я даже ругаться почти не стала, только приготовилась прочитать заупокойную молитву над многострадальным сапогом, от которого уже грозила отвалиться подошва. И замерла.

Меч оказался ррухово легким. Как пушинка. Или легче, как будто и не отдавил мне только что ногу. От удивления я чуть не уронила его снова. Он весил как воздух, и если б я его не ощущала, я б подумала, что в моей руке ничего нет. Злобное и понятное желание запихнуть его на место или отшвырнуть в сторону сразу же растворилось без остатка. Я поплотней сжала рукоять меча и пару раз взмахнула им, примеряясь к незнакомой балансировке, но клинок неожиданно удобно устроился в моей ладони. Согревая.

Я провела несколько выпадов, сделала дорожку шагов, в воздухе подземелья расцвели "лепестки лезвий", потом "поцелуй заката". Я никогда не выполняла эти приемы так идеально. Если вообще выполняла. Меч радостно разрезал воздух, застоявшийся после тысячелетия безделья. Его как будто под мою руку ковали, и прикасаясь к нему, появлялось странное ощущение, что… он ждал. Он словно терпеливо ожидал долгие годы, как верный пес ждет своего хозяина, тоскливо уставившись на запертую дверь. Дожидался своего часа в полной темноте и льдистом холоде заброшенного подземелья, оцепеневая под унылое подвывание стражей-нежити. Когда наконец, кто-то придет за ним и теплая рука коснется его лезвия, может из любопытства, может случайно, мелькнув на его стылой поверхности редкой лаской. И дождался. Меня.

Необычное ощущение. Пугающее и приятное. Как будто хомячка себе завела, о котором нужно заботиться.

От упражнений с мечом меня отвлекла тишина. Не было больше ругани воинов, обсуждающих достоинства очередного оружия и кому какой клинок достанется, не подвывал вор, делая свой трудный выбор, не шуршали амулетами эльфы. Я подняла глаза. Мои спутники застыли в самых нелепых позах и выглядели так, как будто битый час простояли в очереди в отхожее место после двух бочек пива. Я ни на что не намекаю, но глаза у них были такие же вытаращенные. Даже у эльфов, впервые превратившись из миндалевидных в почти человеческие.

Я на всякий случай оглянулась по сторонам. Да нет, все пялились на меня, великолепную, совершенную и единственную.

– Чего? Ну подумаешь, руку немного размяла.

– Немного?? – обиженно возопил Нэд, кажется он был очень расстроен, – да, я мастер меча… а ты… а я не знал!!

– Он хочет сказать, какого демона, мы не знали, что ты так умеешь? – перевел гном.

– Ну не спрашивали, вот и не знали… – я недоуменно пожала плечами, – было бы из-за чего так удивляться. Да и не умею я почти ничего.

Орк, после этой фразы, смерил меня взглядом и впервые на моей памяти заржал. Правда, в этот раз я и не думала издеваться.

– Так вот во что он переплавил…- пробормотал маг, нервно взъерошивая пепельную шевелюру. Он явно не знал, что делать дальше.

– Уважаемый Лейс хочет сказать, что он не ожидал, что результат наших поисков окажется в столь необычном виде, – теперь вклиниться решил вернувший себе прежнюю невозмутимость эльф.

– Пояснять не надо. То, как сказал уважаемый Лейс, было понятней, – я быстренько заткнула начавшего лекцию перворожденного. – Ну и?

– Дай сюда этот меч. Посмотреть. Пожалуйста, – подумав, выдавил из себя Лейс.

Поеживаясь под жадными взглядами эльфов, уставившихся на меч, я протянула его колдуну, недоуменно пожав плечами.

– Ну и чего в нем такого?

– Да абсолютно ничего, – глуповато хихикнул маг, также как и я до этого, проводя пальцами по лезвию. Только они у него дрожали, – просто властелин, этот наглый самоуверенный старикашка, сумел не просто удержать сумеречное вещество в этом мире, но и создать из него меч. А создать что-либо из сумерча… Его и просто в жидком виде держать смертельно опасно. Старик спятил, когда делал это. – Он опять нервно усмехнулся, все еще не в состоянии оторваться от меча. Как и эльфы.

– Он что взорвется? – поинтересовалась Рэн.

– Нет, сейчас он стабилен. Безопасен, – уточнил маг, когда я с испугом отскочила в сторону к самой стене. До которой было три метра.

– Да плевать, – я с досадой махнула рукой. – И это все, ради чего вы тащились? Ради тупой железки, ржавевшей тут ррух знает сколько времени? Я ж говорила, психи. Нет, скорее буйно помешанные в последней стадии.

Похоже, остальные были со мной согласны. Нэд покрутил пальцем у виска, потом красноречиво постучал себя по лбу, а затем по деревянной крышке сундука.

– У тебя там Лейс то же самое. Говорил же, после падения с той крыши надо к лекарю сходить.

– Да что ты понимаешь? Сумерч это вещество магов! – баюкая клинок на груди, огрызнулся тот. – Это невероятная разрушительная мощь, пронизывающая все магические границы мира. Это тонкая прослойка между нами и Тьмой. И именно из него сделан меч. Кстати зачем он вам, Талассэ?

Эльф даже не поморщился под напряженным взглядом Лейса. И ухом не дернул, лишь брезгливо улыбнулся.

– Я знал, что такой блистательный маг рано или поздно догадается. Да, я Задолжавший. На мне висит древняя клятва, и каждый мой вдох в этом мире поддерживается только ею. Мы выполняем важную Миссию, и во многом только от того, как она закончится, зависит существование моего народа. Нам нужен этот… меч.

Черноволосый эльф осторожно разжал побелевшие пальцы колдуна, который, кажись, не очень хотел с ним расставаться, и взял клинок в свои руки. Задумчиво вгляделся в помертвевшее тускло-серое лезвие. Так смотрят не на спасение своего народа, а на веревку, на которой собираются повеситься. Честно говоря, я б одолжила ему мыло. Чего не сделаешь для представителя обожаемой расы.

– Заканчивайте разграбление и выберемся отсюда через портал. Чую нам не стоит здесь задерживаться. Все силы уйдут… ну да ладно. – Лейс принялся рьяно чертить на полу пентаграмму, не очень уважительно расшвыряв опустевшие сундуки с драгоценностями. Его сумка мага показалась мне подозрительно тяжелой. Остальные быстро разбежались по хранилищу.

– Талассэ это твое имя? – спросила я, так и не пошевелившегося эльфа. Заняться все равно было нечем, алмазы в мои шмотки больше не помещались. А тащить с собой оружие было лень. Я, действительно, не умею им как следует драться.

Эльф не рассердился, просто скользнул по мне болезненно пустым взглядом. Он сейчас не видел перед собой ни щедро рассыпанных сокровищ Черного мага, ни пыльного и темного подземелья. Ни даже меня. В его зрачках отражалось прошлое, неспешной походкой, шаг за шагом выжигающее что-то внутри. Он вздрогнул и очнулся, снова смерил взглядом меня, будто оценивая, что я сумела увидеть.

– Никогда не смей называть меня так. Обо всем, нелюдь, мне напомнит и человечий перевод. Задолжавший. Но на нашем наречии не смей звать никогда. Иначе я тебя убью, – слишком спокойным и равнодушным голосом он это произнес, чтобы я ему не поверила. Хотя клятва уже больше не имеет силы и убить он меня вполне может и так. Ну по крайне мере попытаться. Но я шмыгнула носом и конечно припоминать ему не стала.

– А как тебя зовут-то? Что так и вопят задолжавший, задолжавший?

– Меня зовут Сэлн иэрн Лест нирре Лотариэль, – эльф чуть дернул ушами, все еще не смотря в мою сторону, – просто Сэлн. Вы смертные всегда коверкаете наш язык.

Я усмехнулась. То бишь эльф Сэлн из клана Танцующего огня, что в Лотариэлльском лесу. Свое исковерканное знание эльфийского я решила не демонстрировать, еще обидится.

– А что это значит Задолженник?

– Задолжавший, – вздохнул просто Сэлн, и опять уставился в видимое только ему прошлое. – Это значит, что кто-то ушел вместо меня. Хотя я этого не просил.

Меня передернуло от холода, который скользнул в его безразличном голосе. И скрылся вновь. Я тихо порадовалась, что скоро больше никогда не увижу этого странного эльфа.

Переход всегда действовал на гномов предсказуемо паршиво, с унынием подумал Гилбадир, вылезая из кустов после перемещения в пространстве, устроенного магом. Ррырг смотрел сочувственно, его самого мутило. А что еще можно почувствовать, когда кишки выворачиваются наружу, разрываются на тысячи мелких кусочков и переносятся в неизвестном направлении? Примерно так это описывал один знакомый маг, и после Гилбадир всегда торопился в кусты, только услышав одно слово телепортация. Слишком развитое у него было для двухсотлетнего гнома воображение.

Сквозь грубую ткань походного мешка приятно грели новенькая секира и затерянные во времени эпох и всплывшие в небезызвестной Последней башне драгоценные безделушки эльфийской королевы. Или владычицы. Или повелительницы. Или хозяйки. Гномы изредка приторговывали с этими скрягами, поспешившими родиться, и были наслышаны об эльфийском этикете. Поэтому Гилбадир был стопудово уверен, что каким-то из этих слов следует обзывать Главную во всех зарослях остроухих тетку.

Жилище Черного Властелина его не впечатлило. Он даже досаду какую-то почувствовал. Подземелья хлипкие, тьфу, Гилбадир старательно сплюнул, на этот раз тщательно метя, на тропинку под ногами. Похоже, из-за этой бешеной нелюди он теперь от этой дурацкой привычки не скоро избавится. Да если бы тогда на противостояние и Великую Битву с черным колдунишкой позвали их гномов, им даже поджигать башню бы не потребовалось. Один небольшой подкоп и сама бы рухнула, как миленькая. А они все, колдовство, магия, чары. Тьфу, одним словом. Глупый народ.

Гном с умилением посмотрел, как здоровенный Ррырг играется с новеньким фламбергом. Орк раскачивал его в стороны, со свистом обрубал попадавшиеся ветки, а остальные, отскочив на значительное расстояние, опасливо наблюдали из-за деревьев. И чего испугались? Трусливые расы все, кто не гномы. И не орки. Меч-то всего с Гилбадира ростом. Вот помнится, участвовал он в одном походе к Одинокой горе, где драконы обретаются, и по пьяни натолкнулись они на одного драконоборца. Который в засаде сидел и тоже по пьяни… ну в общем, обознался он, извинялся очень, когда протрезвел. Вот у того был меч, и побегать от такого не стыдно.

На перекрестке все остановились и вдумчиво посмотрели друг на друга.

– Ну, прощайте! И никогда мы больше не увидимся, – ехидно всхлипнула нелюдь, сморкаясь в развязавшийся бинт на плече у мага. – И на кого вы меня покида-аете, – еще сильнее, в голос, взвыла она, вытирая невидимые слезинки, – а до дома-то путь небли-изкий… А я-а та-акая беззащитная!

Нелюдь еще раз зашлась издевательским рыданием, плавно перетекшим в хихиканье. Сделала попытку высморкаться еще раз, но маг увернулся, и она припечаталась об дерево.

– О вас у меня останутся только самые светлые воспоминания! – заявила она, потирая лоб, и чуть слышно пробормотала, – учитывая, что "светлый" у меня дома это ругательство.

И развернувшись, зашагала по дороге в сторону Рильского Предместья. Никакой сумки или мешка, в котором она могла бы хранить награбле… в смысле на время одолженное из Последней башни, но гном своим нюхом на драгоценности чуял, что уходила та не с пустыми руками, причем уносила не самые плохие камешки.

– А! – внезапно прошипел эльф и выпустил из рук задымившийся меч. Запахло горелой кожей.

– Я не могу его взять. Он раскалился! – удивился маг.

– Запечатление, – прорычал тот в ответ и выдал пару фраз на родном эльфийском. Ругался, наверно, предположил Гилбадир. Некоторые слова ему были знакомы. Сам слышал это от тысячелетних остроухих, когда вылил помои в какой-то их Чистый источник, а они обнаружили.

– Верни ее! Быстро!

– Нэделас, – рявкнул маг, сам еле держащийся на ногах после этой проклятой телепор… перемещения, короче.

– Она меня убьет! Не пойду!! – проскулил мечник.

– Что испугался какой-то бедной слабенькой девочки? – попытался надавить на его чувство собственного достоинства колдун.

– Да, испугался!! Да ты видел, что она там мечом выделывала? Пошел ты, Лейс! Я тебе говорил, что ты тронутый? Если нет, то повторяю. Ты псих!

Пока они спорили, эльфы исчезли в зарослях, решив ничего не доверять бестолковым людям.

– Пошли, Ррырг! А-то вдруг она взаправду вернется, – гном схватил старого друга за лапищу и потащил в противоположное направление к Велгороду, а оттуда и до родных гор недалече. Уж и справят они находку эльфийских побрякушек! Гном ухмыльнулся в бороду. Уйти им ничто не мешало. Вторую часть платы для себя и Ррырга он затребовал сразу же, как они здесь оказались. На то он и гном, чтобы предусматривать все.

– А ты пробовал Сивушную смесь? – вспомнил Гилбадир, в предвкушении потирая ладони.

– Еще как! – похабно расхохотался Ррырг. – Такие розовые драконы казаться, друг Гилбадир.

– Ну это я к тому спрашиваю, что хотел сказать, что я ее усовершенствовал.

Они понимающе переглянулись и хохотнули еще громче.

Как только я скрылась из виду, то вместо неспешного шага припустила изо всех сил. Клятва клятвой, но ррух они меня догонят. До городка Рилиана я добиралась огородами, сперев где-то на окраине потертую рубаху и еще не до конца просохшие штаны, висевшие во дворе на веревке. Выглядеть стала менее раздетой, но еще более оборванной. Штаны вообще пришлось подвязать той самой бельевой веревкой и закатать несколько раз внизу. Иногда мне нравится, что я такая миниатюрная и хрупкая. Сама не помню, когда это было, но по-моему пару раз в жизни я все же этому радовалась. Сейчас это был явно не тот случай. Стражники проводили меня подозрительными и такими насмешливыми взглядами, что я не удержалась и показала им язык. Потом, конечно, пришлось сматываться со всех ног, придерживая сползающие штаны. Веревка, ррух бы ее побрал, развязалась. Язык мой, враг мой.

Вроде бы меня никто не преследовал, или этим остроухим, нянчившимся со своим мечом, не было до меня дела. Я даже немного обиделась от такого невнимания, но быстро решила их благодушно простить. Я вообще миролюбивая. Когда не отрываю никому головы и лишние конечности.

К перекупщику и по лавкам с готовыми шмотками я решила прошвырнуться попозже, а пока перекусить, точнее сожрать столько, чтобы последние два голодных дня не аукнулись на моем и без того тощем тельце. Хозяин трактира посмотрел на меня настороженно, а когда я показала деньги, просто жалостливо. У, заморыш, совсем не кормят бедняжку, так и было написано у него на лице. Я скрипнула зубами, уселась поудобнее и стала ждать свое рагу, окорок, пирог с вишней и две чашки горячего шоколада. В трактире для этого времени дня оказалось на редкость много народа.

От голода я стала рассматривать их всех, в то время, как на меня ни один даже и мельком не глянул. Ну и что, что хромающая, грязная и нечесаная. Зато если меня помыть, приодеть и наложить пару магических иллюзий привлекательности, то я превращусь в прекрасную девушку, ну не из жабы, конечно, я все-таки покрасивей. Просто из немного неопрятной личности. Я ковырнула дырявым носком ножку стола. Подумаешь, сапоги вообще незаметно, а так я почти прилично выгляжу.

В таверне обреталась группа пьяных наемников, похоже, проводящих здесь свое свободное время и маявшихся от жестокой скуки. Странно, будто ждут кого-то. Это с виду они в стельку, но я таких знаю. Если что, реакция у них будет отменная, чуть зазеваешься и здравствуй моя любимая голова, валяющаяся отдельно на полу. Не знаю, выживаем ли мы, лиссы, после потери такой дорогой для памяти части тела. Но я проверять этого не собиралась.

Еще здесь сидела парочка магов средней руки, меня они даже не заметили, хотя я рефлекторно дернулась, увидев их. Тоже, похоже, кого-то ждали, тихо обсуждая свои дела за кружкой пива. Я прислушалась и покраснела, быстренько отрубив свой сверхчувствительный слух. Ужас какой. А еще маги, приличные такие. С виду. Чему их там вообще в Академии учат?

Я огляделась дальше. Один пещерный тролль в компании одноглазого орка, очень недружелюбно скалящиеся друг на друга. Хоть эльфов нет, спасибо претемные боги! Я принесу вам подношение в храм. Кучу подношений!

Служанка наконец принесла мне тарелки с едой, и я вцепилась в них так быстро, что она едва успела отдернуть пальцы, кинув на меня опасливый, но тоже жалостливый взгляд. Угу, хилая я, несчастная и недокормленная. Я проглотила почти половину окорока, когда подняв взгляд вверх, решила еще раз обозреть окрестности. И подавилась, сползая от кашля под стол. А вдруг не заметят? Я потянула на себя кусок скатерти. Черноволосый и его подружка с серебряной шевелюрой стояли на пороге и, морщась под заинтересованными взглядами, вертели своими длинными ушами в разные стороны, явно выискивая меня. А кого ж еще, вряд ли они прибежали на неземные ароматы здешней кухни.

А вот ррух им, не дамся! – прошипела я, сжимая в зубах кусок окорока и заползая еще дальше под стол. Ну претемные боги вы от меня получите! Точнее не получите никаких подношений.

– Какие нелюди в нашем скромном заведении! – подал голос один из наемников с наполовину седой косматой гривой. Глаза у него были голубые, ледяные и жесткие. Он явно знал, за что получал свои деньги.

– Мы ищем одну… девушку, – высокомерно посматривая по сторонам, начал эльф, – возможно, она заходила сюда. Низкорослая для человека, хрупкая на вид, лицо обычное, волосы русые с рыжиной, всегда по-идиотски улыбается.

Ах ты ж, эльфийская морда! Я чуть головой стол от возмущения не пробила, но вовремя успокоилась. Как и маг, он у меня потом получит. Ух, отловлю и… Нет, после обеда лучше о таком не думать.

– А ты у нас спроси, остроухий. Может, мы знаем? – подключился к издевательству и гоблин.

Я задумчиво откусила от зажатого в ладони окорока. А может и повезет. Ясно же, если останутся, им сейчас так влетит.

– Может уйдем? – спросила на родном наречии молчавшая всю дорогу эльфийка.

– Я чувствую ее здесь. Магия опознания еще ни разу не подводила. Либо она была здесь недавно, либо… – Тут он натолкнулся взглядом на мой пустующий стол, заставленный всякой снедью. Я скорее кожей ощутила, чем услышала его шаги. Он откинул в сторону скатерть и встретился со мной недобрым взглядом. Я подавилась уже не лезущей ни в какое горло свининой и раскашлялась. Вся таверна напряженно молчала. Я закончила кашлять, еще раз посмотрела на эльфов и выдала такой визг. В отличие от меня, они свой острый слух контролировать не умеют, поэтому я им не завидовала.

Я быстро метнулась на другой конец стола, попутно прихватив вишневый пирог, проползла на коленях мимо оглушенных недругов, перемахнула через стол наемников и поняла, что тратить время на пирог мне не следовало. Безымянная эльфийка стояла, загораживая собой выход из таверны, а Сэлн уже пробирался ко мне, кошачьим шагом, обходя наемников и магов.

– А-а-атвалите! – выдала я и попыталась выпрыгнуть в окно. Нет, ну какая скотина вздумала законопачивать окна на зиму в середине лета?! Не вышибалось, да и само стекло не тонкое, а толстый слюдяной пузырь, по прочности спорящий с алмазом.

– Вы остроухие совсем совесть потеряли? Уже на малолеток нападаете?

– Да ей сто лет, – справедливо парировал эльф, продолжая скользить ко мне.

– Уууу, в маразм совсем впал! Ну сперла я у вас кошелек, ну и что?! Так мне что сто лет в тюрьме сидеть? Не убивайте, п-жалуста-а! Там и денег-то всего ничего было! Они из-за трех серебряных взбесились, – вполне искренне возмутилась я, отгораживаясь наемниками. Была в их гильдии какая-то мутная история, связанная с несколькими монетами серебром, из-за которых такой бунт разгорелся, даже пять лет спустя все вздрагивали. И сейчас к их сочувствию мне и нелюбви к эльфам примешалась та застарелая капля мести, оказавшаяся последней.

– Давно мы не тренировались, ребята, – вопросительно рыкнул седовласый, доставая из ножен меч. Ребята кровожадно кивнули.

За спинами наемников я развязно подмигнула Сэлну иэрн Лест нирре Лотариэль, отчего его уши зло оттопырились из-под копны темных волос. Чтобы закрепить результат, я подмигнула еще раз.

Должна признать, дрались эльфы красиво, как это могут только они, умеющие с поэтической красотой ломать челюсти и выворачивать суставы. Даже хруст сломанных костей был мелодичным. Вот только не повезло им, что маги тоже не любили перворожденных и время от времени стали взбадривать потасовку легкими молниями. Тролль с орком тоже временно забыли о неприязни, на почве общей нелюбви к эльфам и достав дубины, стали развлекаться. Будь ты даже быстр и ловок как бешеная кошка, будь у тебя даже тысячелетний опыт драки, против кучи озлобленных посетителей таверны не попрешь. Плюс я еще изредка подбаривающе вопила: "Мочи ослоухих!" И от моих воплей они глохли еще больше.

До прихода стражи я успела тихо ускользнуть в освободившийся проход, и притаившись в переулке, довольно ухмыляясь и дожевывая пирог, наблюдала, как блюстители правопорядка выволакивали скованных эльфов под одобрительные вопли толпы. По-моему это был первый и единственный раз, когда их в таверне встречали с радостью.

Окровавленный и избитый Сэлн из последних сил приподнял голову, безошибочно определив место, где я пряталась, и чуть слышно просипел:

– Мы просто хотели поговорить. Это важно. Вопрос жизни и смерти. Мой народ заплатит тебе. И будет обязан. Просто поговорить.

Я в который раз за сегодняшний день поперхнулась. Странные они все-таки, эти эльфы.

Их протащили скованными через весь город и грубо, с издевкой кинули в каменное зарешеченное помещение. Кажется, у людей это называется тюрьма.

– Ну, впервые у нас уважаемые высокородные гости, – заржал начальник стражи, потрясая ключами. Потом приходили и другие, и их хохот долго раскатывался под низкими сводами темницы. Сэлну было все равно. Он не понимал их насмешек, а если бы и понимал… Какое ему дело до этих ничтожных смертных? Правда, когда он выберется отсюда, то пожалуй не откажет себе в удовольствии оставить в этом гостеприимном месте какое-нибудь редкое эльфийское проклятье. Он как раз, находясь здесь, успел вспомнить парочку.

Эльф полулежал, прислонившись избитой спиной к холодной каменной кладке, и усилием воли прогонял из мыслей боль. Кларинг спала, уткнувшись лицом в несвежее сено и усиленно регенерировала. О побеге, когда она в таком состоянии, не могло быть и речи. К тому же, Сэлн надеялся, что эта нелюдь услышала и придет, ведь если она скроется из города сейчас, пока они не в силах ее преследовать… Все пропало. Эльф прикрыл глаза, стараясь не думать о плохом. Он, как никто в своем клане умел надеяться, хотя эту способность в мрачном, вечно сосредоточенном типе трудно было заподозрить с первого взгляда.

И дернуло же самолюбивого старика превратить добытое сумеречное вещество в меч. Да еще и в живой волшебный меч, способный выбирать себе хозяина. Или хозяйку. "Ну почему именно она?" – убивался эльф. Он же на какую-то долю секунды успел почувствовать бурную радость после освобождения от нее. А потом его ладони словно обожгло огнем, и меч, переставший чувствовать рядом с собой владелицу, решил избавиться от чужаков. Теперь его в руки не возьмешь и заклятием не подцепишь, пока она не будет рядом или пока не пройдет еще несколько столетий. В другом случае Сэлн предпочел бы подождать, лишь бы не связываться с этой изворотливой нелюдью, натравившей на них всю таверну, но сейчас у них просто не оставалось времени. Он вздохнул.

Задолжавший. Он уже века был Задолжавшим и его соплеменники давно не смотрели в его глаза, но почему-то особенно больно это резануло его только сегодня. "Талассэ, тебя зовут, Талассэ?" Да как она смеет, эта жалкая нечисть называть его так. Так его не называли даже близкие родичи, опасались, да и не осмеливались произносить вслух, первое и самое главное слово древней клятвы. Не произноси, и тогда беда обойдет тебя стороной. Задев другого.

"Задолжавший, я ухожу вместо тебя, я отдаю тебе свою вечность, чтобы ты успел…"

Он помнил свою боль и эту ее хрупкую улыбку, пробившуюся сквозь дымный чад ритуального костра. Вместе с ней ушло и все, что их связывало. Редкие жесты, отрывочные фразы, вот и все осколки прошлой жизни, что он сумел вырвать из лап забвения. Остальное стерлось из памяти, словно отгороженное пеленой той давней вязкой боли. Задолжавший. И теперь она назвала его этим словом, та, которая и близко не имела права произносить.

Возможно, сородичи про себя именовали его только так. Талассэ. В их речи достаточно часто проскальзывали оговорки, чтобы считать их случайными.

Он был единственным Задолжавшим и, как надеялся, последним. Если только все выйдет, если Сэлн вернется с дыханием сумерек домой… Невыносимо больно и жестоко расставаться с вечностью, он видел это, прочувствовал на своей шкуре. Слишком страшно жить с осознанием того, что каждый свой вздох ты должен ей. Самому близкому на свете существу, ушедшему за порог. Эльф вздохнул, наконец забываясь тяжким сном и спрятав лицо в коленях. Нелюдь придет. Из любопытства или, ради возможности еще раз над ним поиздеваться, но придет. Он умел надеяться.

– Господин стражник, ну что ж вы хотели от глупых остроухих? – эльф проснулся от знакомого голоса и дернул больной со сна головой. – Тсс, они ж мои наниматели, а я такое болтаю. Отпустите их пожалуйста, – хриплым шепотом проговорила она. – Эти остроухие меня наняли, чтоб я их к целебным источникам проводила, да к чародею еще, от одной заразной болезни их вылечить. Да не волнуйтесь вы так, господин стражник, – доверительно завозражала она, – они мне таблетки против болезни дали, чтоб не заразиться. А если что, сказали, тот чародей и меня тоже вылечит. Вроде с ними надо пару дней вместе побыть, чтоб перекинулось. А вы только несколько часов. У них слюна уже текла? – озабоченно продолжила она. – Слюна это особенно заразно.

С гулким шумом торопливо заворочался в замке ключ.

– Я заплатить за них могу, только у меня с собой мало денег. Я через пару дней вернусь, когда в гномский банк съезжу. Вы главное следите, чтоб они на вас не плюнули, а то все. А-а… что все? Ну лысеют вначале, а потом… хм не хочу расстраивать, но никакого супружеского долга в жизни не выполните.

Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену и закрылась обратно. Начальник стражи за стеной взревел белугой:

– Ничего сочтемся! Люди должны помогать друг другу. Ты их, главное, забери, многоуважаемая.

– А ключик от камеры? Угу, спасибо! Ну это я мигом. Главное от двери отойдите, они даже если чихнут на вас… Иду, иду, и нечего толкаться.

Дверь во второй раз открылась неторопливо, и незнакомая из-за обилия дорогой и неплохо подчеркивающей тонкую фигурку одежды, порождение Тьмы скользнула внутрь и присела на корточках, небрежным движением подтянув ткань дорожных штанов и сверкнув новенькими кожаными сапогами. Улыбнулась, насмешливо глянув Сэлну прямо в глаза, отчего разом всколыхнулось все накопившееся раздражение. Провела пальцем по железной решетке, и тихо, так, что расслышать мог только он, с неповторимым сочувствием стала его отчитывать.

– И как вы докатились до жизни-то такой? Всего на пять минут-то оставила и уже в тюрьме. Какое быстрое падение нравов у эльфов. Но ничего, вот выйдем отсюда, я свожу вас к знакомому лекарю, он в больнице для буйных практикует, и вы об этом поговорите. Говорят, помогает.

Сэлн не выдержал.

– Чудовище! Если бы не это треклятое запечатление…

– Меня зовут Кайенн. Лучше просто Кай, и я ведь уже представлялась, ты забывчивый маразматик. Еще раз назовешь меня как-нибудь по-другому, и я оставляю тебя гнить в этой камере. Даже посоветую стражникам экскурсии водить. Ррух, и почему мне не пришло это в голову раньше?

Она поднялась на ноги и направилась к двери.

– Хорошо, обещаю… Кайенн, – убийственно далеким от дружелюбия голосом прошептал он.

Она вернулась и снова устроилась около решетки.

– Ну, так в чем дело? Чем заплатит ваш щедрый эльфийский народ?

"Что я вам сделал, Высшие силы? Нет, ну что я вам сделал", – на мгновение отвлекся от темы разговора Сэлн.

Ну надо же, не ожидала. Какой-то бред про волшебный меч, про старое проклятье, про то, что эльфам позарез нужно закрыть какой-то пространственный ход, иначе плакала их роща, плакали их источники силы, и вообще все они плакали. Как и тот стражник, пустивший слезу счастья, когда я вытащила эльфов из камеры и зажимая им рты успокаивающе бормотала:

– Ну вот не пускайте здесь слюнки. Хорошие ушастики. Милые ушастики.

Эльфийка была полудохлой и ничего не соображала, но Сэлн… Удивляюсь, как он меня не укусил. Мы пешком вернулись по дороге к тому перекрестку, где я от них с такой радостью избавлялась сегодня утром. Эх, надо было мотать подальше из города, а не заходить перекусить. Тот пирог того не стоил, хотя сейчас вспомнив ароматно пахнущую горячую выпечку, я сглотнула. Есть хотелось ужасно. Возможно, он и был немного достоин моих мучений.

Вернувшись обратно, я разглядела в отблесках костра, что состав команды сильно поредел. Осталось только трое, маг, мечник и воительница, все еще масляно поблескивающая глазками в сторону чародея. "Надежда умирает последней", – сказала вера и пристрелила любовь.

Я хмыкнула и присела рядом с огнем, натолкнувшись на сперва не узнавший меня взгляд колдуна.

– Есть что поесть? – тот молча протянул мне остатки сухой лепешки.

– Нет, я, вообще-то, имела в виду поесть. А, ну да ладно, – я вцепилась в нее зубами. – Кафется мы нафолфо длуг с длугом.

Я прожевала.

– Кто из вас тащится в Элинор?

– Что-о? – не донес до рта скудный ужин Нэд, – ты опять за старое? Ты ж сказал мы платы дожидаемся?

– Ну, – скромно заметил маг, – не могу же я оставить такой мощный артефакт без присмотра в руках… В их руках.

Он, не сумев подобрать достойные слова, просто кивнул в сторону осторожно усаживающихся около костра оборванных, пострадавших в драке и только вышедших из тюрьмы эльфов. Лично я этим подозрительным личностям не доверила бы даже протухший лет двадцать назад у дяди в кладовке компот. Не то что какой-то там дико важный меч.

– К тому же, уважаемый, – Лейс закашлялся, стараясь скрыть смех, – высокородный эльф, просил меня помочь с доставкой артефакта в его родные леса. И я согласился.

– Надеюсь, ты написал завещание? – рявкнул Нэделас и кинулся душить мага. Они покатились по траве, чуть не упав в костер. Рэн мучительно размышляла, как вырубить воина и спасти полюбившегося ей колдуна, не заехав тому случайно по черепушке.

– Дружеский вечера у костра это так мило, правда? – великосветским тоном спросила я у уставшего до полного безразличия Сэлна. Он как-то дико на меня взглянул и я подумала, что чувства, которые мы друг к другу испытываем, взаимны. О таком взаимопонимании можно только мечтать.

– Я буду сопротивляться, – просветила я задумчиво смотрящего на меня эльфа.

– Что? – он удивленно дернул ушами.

– Ну ты на меня так уставился, будто хочешь придушить.

– Глупости, – Сэлн отвернулся, делая вид, что поправляет повязку на руке. Но что-то я не заметила, чтобы он начал активно возражать. Хоть попытался бы для приличия.

Я опять остро пожалела, что согласилась с ними идти. Первые неприятности начались, когда нам пришлось уйти с удобной дороги и пробираться лесом. А что еще делать, когда рядом с нашей компашкой стала притормаживать каждая вторая телега и почти все всадники, едущие мимо. Они чуть не вываливались из седел от изумления, а потом ехидно пытались подать милостыню перворожденным. Или интересоваться эльфийской модой и этими грязными порванными тряпочками, которые на них одеты.

Хорошо еще мимо деревень не проходили, а то чую за нами до самого Элинора такая толпа сочувствующих шла бы. Увидеть высокородного в таком виде: со спутанными волосами, озлобленного и в синяках… Да об этом мечтает каждый, кто хоть раз с ними общался.

– По-моему, эльфам стоит все-таки купить новые шмотки. Хоть и в этих они смотрятся так… потрясающе. А еще лошадей бы. И поесть. И выспаться. И опять поесть, – вслух мечтала я, отводя очередную ветку, норовившую разукрасить мое драгоценное личико. – Мне кажется, или этот лес меня не любит?

Сэлн красноречиво и довольно промолчал. Ну, ты у меня получишь зловредный остроухий!

– Скоро будет Велесен, небольшой городок, но я его хорошо знаю. Там все и купим, – примиряюще сказал Лейс.

– Стражники отобрали у нас все деньги, – льдисто взглянул в мою сторону Сэлн.

– Надо было говорить раньше! – я уперла руки в бока и поднялась на цыпочки, рассерженно уставившись в его глаза. – Какой ты недогадливый! Я б сказала, что эльфы всегда плюют на деньги, когда пересчитывают. Типа это у вас ритуал. И вам бы все вернули.

Брр… Ну надо же, я от его взгляда простуду схвачу.

– Плюют? Ритуал? Ты про что? – живо заинтересовался маг. Про тюрьму и драку он сумел вытянуть из эльфов, зато подробности освобождения не знал. Пока.

– Да так… у эльфов в жизни бывает такой период… – предвкушающе ухмыляясь, начала я, и тут очередная ветка двинула меня по носу. Не то чтоб сильно, просто я увидела птичек, искорки в глазах и небо, проглядывающее сквозь кроны деревьев. Полюбовалась, прониклась моментом и, поднявшись на ноги, стала выпутывать завернутый в тряпки меч, потому что ножен у меня отродясь не водилось.

– Ты в порядке?

– Нееет, – взвыла я. – Вот щас все деревья в салат порублю, и успокоюсь!

– А потом съешь? – неизвестно чему порадовалась Рэн. Нэд вообще испуганно отскочил, когда я зловеще покручивая клинок в одной руке, стала выбирать, где устроить полянку.

– Прекрати!

Я с явным сожалением затормозила меч на полпути к врезавшему мне дереву.

Нет, я б и так не стала его рубить, только ветки поукорачивала. Меч хоть и волшебный, но застрять вполне может, и сиди тогда рядом с этим деревом, жди, пока само свалится. Его просто решительно заслонил собой Сэлн. И я очень опечалилась, что не довела клинок до конца.

Не понимаю я этих эльфов, рисковать из-за какой-то палки с корой. Еще бы чуть-чуть, и (радостно ухмыляюсь) я его больше не увидела. В живом виде. Но с другой стороны, кто мне тогда заплатит…

– А с какой стати?

– Я постараюсь, чтобы ни одно растение не причиняло тебе вреда.

– Ух ты, как вы эльфы умеете. А если на меня бревно упадет?

Сэлн дернул ухом. Что-то нервное, наверно.

– Кларинг, это тебя тоже касается, – добавил он на эльфийском, с трудом отводя глаза от лезвия на своей шее. Его подружка медленно опустила лук, из которого собиралась добавить лишних дырок в моем бедном тельце. Разочарованно вздохнув, я подержала клинок еще пару мгновений и убрала.

Значит, молчаливую эльфийку зовут Кларинг. Ррух, а список-то все длиннее и длиннее. Сначала маг, потом эльф, потом… или сначала эльф потом маг…

– Ладно, на лошадей я вам одолжу, у меня как раз лишнее золотишко завалялось, – смилостивилась я и наткнулась на недоверчивые взгляды спутников. – На все готова лишь бы пешком не идти. Даже одолжить, – я с омерзением выговорила это слово, – только вы мне потом все вернете!!

– Мы всегда отдаем долги, – кивнул Сэлн.

– Кстати, а сколько у вас сперли стражники?

– Неважно. В любом случае этих денег им не хватит, чтобы отстроить новую тюрьму, когда рухнут стены. И начнется нашествие саранчи.

– Рухнут? Но я ж ничего не делала, очень даже мирненько вас вывела.

– Нашествие саранчи? – подозрительно повторил маг.

Эльф только загадочно улыбнулся. И мне показалось, что в его улыбке проскользнуло что-то злорадное.

Выбирать лошадей магистру боевой магии пришлось с Рэн. Точнее не выбирать, а просто мучительно морщась стоять рядом, пока воительница на чем свет стоит, не стесняясь в выражениях, перечисляет родословную и продавца, и несчастных коников. И судя по этой родословной, Лейса бы сразу зачислили в Ковен обратно, если б он предоставил таких невероятных зверюшек.

– Ну, хорошо, хорошо, – вздохнул продавец, пухлый мужичок с охрипшим от ответных криков голосом, – за каждую лошадь по четыре золотых.

– И с-сбрую, – зловеще прошипела Рэн, нависнув над ним и поигрывая мечом.

– Как скажете милсдарыня, – смирился с судьбой тот.

Лейс только молча поразился разносторонности женщин. С ним Рэн сама доброта и нежность, и такая ласковая, что он серьезно побаивается захлебнуться в ее сладких как патока взглядах. Рядом с продавцом же скалится так, что волосы дыбом встают. Похожее выражение он видел у нежити, когда та спешила к нему, посчитав своим обедом.

А самую страшную сторону, наверно, можно увидеть только после брачного обряда, прикинул Лейс, пока Рэн, взяв продавца за шкирку, выколачивала из него об прилавок нормальные седла для лошадей.

И трижды разведенный Нэд еще спрашивает, почему он до сих пор не женился.

В таверну "Пушистый Котик" они вернулись лишь к вечеру, пообещав хозяину лошадей, зайти за ними завтра. Правда в устах воительницы это больше походило на угрозу. За все время, пока они шли, Рэн успела пять раз споткнуться, чтобы мило вцепиться в его руку и заглянуть в глаза.

Проверить не оторвался ли рукав, – в очередной раз почувствовав на себе жадные пальчики, взял на заметку маг.

В таверне их терпеливо дожидались остальные. Нэделас тоже решил там остаться и это показалось Лейсу подозрительным. Нэд вообще стал побаиваться Кайенн, особенно когда она брала в руки меч. А так как та каждые пять минут цапалась с эльфом, то меч она из рук и не выпускала. Значит, Рэн сумела напугать его больше, чем создание Тьмы и озлобленные перворожденные вместе взятые, сделал логичный вывод он и даже почувствовал некоторое восхищение.

Войдя в таверну, маг явственно ощутил, как челюсть стукнула его по подбородку. Слишком сильно изменилось популярное до этого местечко. Во-первых, посетителей почти не было. А те, что не успели сбежать, старательно жались к стенам, представляя себя предметами обстановки. Ни Нэделаса, ни эльфийки он поблизости не обнаружил, и Лейс заподозрил, что они гораздо умнее, чем выглядят. Хозяин жалобно подвывал из-за барной стойки, с интонациями кота, которого забыли на крыше и теперь тот не знает, как спуститься обратно. От всей мебели осталась только груда смятых деревяшек, а на единственном уцелевшем стуле восседал эльф, закинув длинные ноги на покосившийся стол и выглядел невероятно довольным. Насколько Лейс помнил, таким он не выглядел ни разу, даже когда заполучил проклятущий артефакт. Причину его радости заметить было нетрудно.

Кайенн скакала, как мячик, уворачиваясь от трех горных троллей и их дубин. Те махали ими, не жалея сил с явными намерениями сделать из нелюди такую маленькую и плоскую лепешку. А ей это не нравилось. Это вполне можно было понять по ругательствам, воплям "промазал зеленомордый" и "Сэлн, козел ослоухий, я тебя убью".

Лейс среагировал не сразу. Засмотрелся. Слишком редко доводилось видеть, как хлипкая низкорослая девчонка сначала делает невероятные кувырки в воздухе, избегая ударов, затем проползает под ногами троллей, от чего двое врезаются друг в друга, следом хватает третьего за пояс, с рыком поднимает над головой и пару секунд пораздумывав, все еще держа офигевшего громилу над собой, швыряет его в эльфа.

Нет, все-таки у перворожденных потрясная реакция, позавидовал маг, а потом поднял ладонь, сжал ее в кулак и бросил в сторону опять наступающих троллей "холод сна". Хорошо, что не орки, на этих хотя бы отдельные заклинания действуют.

Зеленокожие клыкастые чудовища, сладко зевнув, рухнули на заваленный обломками пол и захрапели. Кайенн широко улыбнулась, миролюбиво блеснув желтыми лютыми глазами. Порылась в обломках, достала меч, не спеша вытащила его из новых, только сегодня купленных ножен и со словами, "сейчас ты не будешь таким ушастым, милый", направилась к эльфу.

У мага пересохло в горле. Она двигалась с неторопливой порывистой грацией нечеловека, и он не ожидал, что эта девчонка вдруг покажется ему такой изящной, хрупкой и красивой. Янтарные глазищи. Вся четко прорисованная, словно углем, болезненно тонкая, как прутик. Гибкая. Так вот они какие, истинные создания тени… Опасность, рядом с ней все словно кричало об этом.

Он почувствовал, как на его рукаве испуганно сжалась ладошка Рэн. Лейс хотел бы досмотреть до конца, драка обещала быть еще интереснее. Но зачатки благоразумия напомнили ему, что вроде как без нанимателя ему в Элиноре делать нечего, и с досадой вздохнув, кинул "сеть паука". Легкая парализация на пару часов. Кай застыла с поднятой ногой, мечом в руке и очень нехорошим выражением лица.

– Это навсегда? – с искренней надеждой спросил черноволосый эльф, подходя вплотную и для проверки стуча по одеревеневшему лбу нелюди.

Та сумела только злобно скосить глаза в его сторону.

– Велесенская стража! – рявкнули от дверей несколько упакованных в доспехи мужиков. – Всем стоять на месте!

– Всем стоять на месте! – нет, они еще издеваются. Я даже моргнуть не сумею из-за этого ррухова мага.

Ну, давайте же стражи правопорядка! Врежьте им! Особенно ослоухому! На дыбу его, на дыбу!

Никто им договорить не дал. Судя по звукам, дурацкий колдун, чтоб моль сожрала весь запас его магических мантий, заморозил стражей тем же способом, как и меня. В смысле звуков сзади больше не доносилось, а развернуться, чтобы посмотреть я понятно не могла. Это нечестивое дитя осла и змеи, все еще стоял рядом и довольно пялился на меня. Глаза у него были ярко-зеленые и изучающие, явно прикидывал, что бы сделать дальше.

Да, без мага, этого жалкого чернокнижника, Сэлн и моего обломанного ногтя не стоит! Скоро я ему это докажу. С пребольшим удовольствием.

– Пора сматываться, – сказал где-то на периферии зрения колдун. – Их слишком много, быстро отомрут.

– Ты не мог бы сделать ее помягче?

– Что сделать? – не понял маг.

Что? Какого еще помягче? Ты, эльфийский извращенец!!

– Как мы ее потащим, если она как булыжник?

Этот булыжник тебя еще пристукнет старый тысячелетний мерзавец! Песок уже сыпется, ну я его из тебя повытрясу.

– А-а, точно. Сейчас, придержи ее, – по моей коже словно молния пробежала, – все порядок. Можешь сгибать.

Ненавистный сволочной эльф, насвистывая какую-то мелодию, перекинул меня через плечо. Ему было весело, самоубийце. А я была зла. Ррухово ЗЛА. И любой знает, что лиссов, нас, в ком течет частичка первозданной Тьмы, злить не стоит. Иначе случается что-то очень ПЛОХОЕ.

Не знаю, как он натравил на меня тех троллей. Ведь было спокойно, слегка фальшивя в углу выводил незнакомую песенку бард. Народ ел и пил, даже и не думая ни о каких драках, все были пока слишком трезвые для этого. А потом ко мне подвалило трое обиженных троллей, до глубины души оскорбленные тем, что их дальнего предка я обозвала хрыбызадым кем-то там. И похоже это было не самое вежливое к нему обращение, хотя этого их родственничка я и в глаза-то не видела. О чем их и просветила, сказав, что если он и был с дефектами пятой точки, то это уже не мои проблемы. И тут началось. Кто их послал ко мне, я поняла сразу, только взглянув на мстительного эльфа. Сэлн наблюдал за нами с детской радостью и светло улыбался. Сволочь!

Из-за того, что я оказалась прижатой к спине и висела вниз головой, то ничего не видела, кроме клочка земли под ногами и светлой ткани куртки тупого ослоухого. Которому я сегодня на эту куртку одолжила. И которому уже не долго осталось жить. Дощатый пол таверны сменился каменной мостовой, и мне оставалось только глотать пыль. Кладка была неровной, камней кое-где не доставало, но я это успевала заметить только краем сознания. Они мелькали слишком быстро, сливаясь в одно серое пятно. Мы бежали.

– А вот здесь живет один мой старый приятель, – выпалил задыхающийся маг.

– Ты всегда найдешь выход из любой неприятности, дорогой! – пролепетала Рэн.

Хоть бы из женской солидарности ему врезала что ли. Послышался стук в дверь, звук отодвигающегося засова, а потом удивленная ругань.

– Лейс, ты еще жив, проходимец?! – вот правильно, исправь это недоразумение! Но телепатией хозяин дома похоже не страдал.

– И что, опять стража на хвосте? – подозрительно осведомился невидимый мне человек.

– Угадал! – радостно осклабился недобитый колдун.

– Ну заходи, – я услышала, как почесали макушку, – у меня в погребе как раз появилась пара бутылок коллекционного вина.

– Да, и как появилась? Надеюсь, не из воздуха? – я увидела, что меня перетащили через порог.

– Ну не купил же, – и они заржали понятной только им двоим шутке. – Ты опять за старое! Шатаешься непонятно с кем. Какая красавица, мое почтение. И эльф, надо же. А это еще кто? – чуткие пальцы осторожно приподняли мое лицо, и я впилась в незнакомца глазами. Остальное пока не шевелилось.

Блондин, короткие светлые волосы ежиком, бледно-голубые глаза, как застывшие льдинки. Ехидная усмешка. И, похоже, маг.

– Мне кажется, она вас не очень любит, – а мне кажется, что мой черный список удлиняется. – Ладно, идите пока на чердак. Туда дверь скрыта заклинанием, но ты Лейс откроешь. А я, в случае чего, отважу стражников.

Я опять увидела пол. На этот раз гладко отполированный, почти до зеркального блеска. Ничего себе, это что, у меня глаза так светятся? Эльф мертвец!

Промелькнули ступени, причем меня здорово укачало. Шипение, скрип открывающейся двери.

– Проходите, гости дорогие, – усмехнулся Лейс, – здесь я как-то прятался целых две недели, пока меня искали… неважно, кто, главное, что не нашли.

Скрип досок. Шуршание.

– Можешь сгрузить свою добычу на тюфяк. Что ты к ней так прилепился? – меня уронили на что-то мягкое, мелькнул потолок. Давно не красили, кстати.

– Я пойду поищу Нэда с твоей подружкой. Никаких идей, куда они могли податься?

– Когда все началось, я посоветовал им погулять по окрестностям, – скотина ушастая!

Я натолкнулась на взгляд эльфа, с издевательским любопытством меня рассматривающего. Он приподнял меня и ровно усадил, так чтоб сзади подпирала стена. Я почувствовала себя жалкой сломанной куклой. Так как голову повернуть не могла, то увидела лишь часть не очень большой комнаты, с неплотно закрытыми ставнями, две свечи на низеньком столике и ряд пустых бутылок у противоположной стены. Там же прямо на дереве, видимо от скуки выжжено: "Здесь был Лейс".

Когда разморожусь, добавлю, "и отсюда не вышел Сэлн".

– Я с тобой! – Рэн повисла на колдуне, по-щенячьи глядя на него снизу вверх. Ррух, как душещипательно. Прям слезу от умиления выбивает. Переверните меня обратно.

– Но это опасно. Стражники, скорее всего, уже пришли в себя, – колдун хитрым маневром отцеплял ее от себя, отжимая по одному пальцу.

– А как же ты? Я не брошу тебя! – Рэн взялась за отвороты его куртки и приблизила его лицо к своему, намереваясь пустить слезу. Меня затошнило.

– Хорошо, – сдался маг, – наложу морок на двоих. А вы не поубивайте друг друга.

Стоп, они что собираются оставить меня наедине с этим… с этим… ррух, уже все ругательства закончились. Я ж пошевелиться не могу, а этот мститель уже что-то задумал.

Стойте, мать вашу! Я заплачу за вашу венчальную церемонию, я даже не буду напрашиваться в подружки невесты! Вернитесь!

Дверь захлопнулась. Ну все.

– А когда ты молчишь, с тобой даже можно общаться, – эльф нагло присел напротив меня и, склонив набок черноволосую голову, что-то напряженно прикидывал.

Я изо всех сил пыталась скинуть заклятье, но смогла только пару раз моргнуть. Нет, лежу я такая сильная, с волшебным мечом в руке, и ничего не могу сделать.

– Давно я так не веселился, – продолжил тем временем Сэлн, – лет триста, наверно.

Он порылся в куче бутылок и вытянул наполовину полную. Принюхался.

– Неплохое вино. Из лесов Мориэлля, редко удается его попробовать, – он оглянулся вокруг в поисках бокала, не нашел, тихо вздохнул и отхлебнул прямо из бутылки. Если б я могла пошевелиться, у меня глаза бы на лоб полезли.

– Мой народ всегда ненавидел созданий Тьмы. И согласившись доставить меч в Эллинор, ты подвергаешь себя большой опасности. Но мое слово, Задолжавшего, нет… мое слово Талассэ, давно пора называть своими именами, убережет тебя от этого, – он потягивал вино из этой своей бутылки редкого бордового хрусталя, и задумчиво изучал мое лицо. А я даже отвернуться не могла.

Ну думай, думай, как ты там говорила… такая сильная, с волшебным мечом. Точно! Как же им пользоваться?

Меч, мечик, ну давай же, ррух побери, освободи меня!

– Знаешь, среди эльфов тоже рождаются маги. Это случается нечасто, но и по силе они во много раз превосходят человеческих. И один такой маг, которого обошли на Совете Старейшин, решил добиться своего другим путем. Тем который был ему знаком лучше, путем магии. И открыл врата, чтобы призвать древнего духа. Когда-то этот дух был сильнее богов и ему поклонялись, а затем попал в астральную клетку. Слишком опасен и безумен стал. Ритуал удалось оборвать в самый последний момент ценой моей жизни. Да, не удивляйся, я был мертв. Мой клан это клан Закрывающих. Мы призываем огонь и танцуем с ним, щедро делясь своей вечностью. Мне пришлось отдать все. К сожалению, я не успел вовремя, и образовалась щель, грозящая разорвать стены темницы. Этот дух, Шисх-на, грозит вырваться каждую минуту. Раньше угроза была не так страшна, но в этом столетии неудачное сочетание звезд. И многие из моего народа могут быть уничтожены. Высосаны до капли. Поэтому умереть мне не дали, – он замолчал.

– Скорее всего я даже любил ее, ту которая ушла за меня. Впрочем, это неважно, потому что я совсем ничего не помню. – Сэлн горьковато улыбнулся. – Старейшины только недавно узнали, как справиться с проклятьем, и нам нужен сумерч… этот меч для закрытия. Маги держат проход из последних сил.

Он потеребил угольно-черную прядь, выбившуюся из длинного хвоста и заправил ее за ухо.

– Эта клятва Талассэ. Когда все будет закончено, я должен буду уйти в Серые пределы сразу же. Странно, но раньше я был готов, даже ожидал с нетерпением, когда одолженная мне вечность наконец подойдет к концу. А сегодня я сам подсел к троллям и первый заговорил. Ты бы только знала, какое это нарушение всех моральных устоев нашего общества. А мне было весело, особенно когда ты посмотрела на меня и так возмутилась. И я веселюсь до сих пор, впервые за триста одиннадцать лет. Я просуществовал их словно в забытье. И мне больше не хочется рассыпаться прахом, как велит заклятье.

Он улыбнулся, а по моим волосам словно легкий ветерок пронесся.

"Освободить, хозяйка?"

Милый, добрый, хороший, самый лучший мечик! Я тебя полировать каждый день буду. Освобождай!!!!

Онемение стало тихо проходить, но я изо всех сил сдерживалась. Сначала нужно прочувствовать все тело, а потом кидаться отрывать ему голову.

– Я прошу о сделке. Сейчас, когда ты точно выслушаешь все и не сможешь язвительно огрызнуться, мне говорить легче, – он допил до конца и нарочито аккуратно поставил бутылку рядом. В отблесках свечей она казалась почти кроваво-красной. – Я Сэлн иэрн Лест нирре Лотариэль прошу тебя участвовать в ритуале. Кровь детей Тьмы способна разрушить любую клятву, даже такую древнюю. – Ах, так уже заговорил. Дитя Тьмы, а не исчадие зла? Двуличный трусливый негодяй! – И я обещаю быть твоим вечным должником. Слугой. Союзником… Другом. Что пожелаешь.

Он меня удивил. А это также непросто, как и серьезно меня разозлить. Но ненависть для меня всегда была в первую очередь, поэтому проверив конечности на подвижность, я резко на него кинулась.

– Заманчиво, но для начала я тебя придушу! – мы перекатились по полу, сметя гору пустых бутылок. – А потом подумаю над твоим предложением.

Он оказался сильным и гибким, как кошка. Выворачивается, зверюга. Пусть мне и только сто лет, но я тоже кое-что умею.

– Веселился, да? – я укусила его за ухо, куда смогла дотянуться. Он швырнул меня об стену. Я рванулась обратно, оттолкнувшись от нее и сделав кувырок в воздухе. Эльф пригнулся. Я прыгнула опять, все равно у меня реакция лучше. Он заломил мне руку диковинным приемом, я опять его укусила. Сэлн заорал.

– Вначале прикончу тебя, потом мага, а потом вообще всех!!

– Я не дам тебе выполнить даже первый пункт

Я схватила его за ногу и попыталась познакомить с потолком. Он сделал захват шеи. Я ему врезала. Со стен посыпалась штукатурка. Он долбанул мне под дых, я с хрустом сломала ему ребро. Подвывая и царапаясь, мы снова перекатились по полу.

– Я вам не помешаю, ребята? – осведомились от двери, – а-то вы вроде только настроились на романтику.

Мы как по команде замерли и уставились на хозяина дома. Друг Лейса стоял, скрестив руки на груди и прислонившись к косяку. И усмехаясь.

– Передышка окончена, – прошипела я и врезала эльфу снова. И сразу же оказалась барахтающейся в воздухе у самого потолка. Рядом завис ненавистный остроухий. Значит, все-таки магом дружок оказался.

– От вас шум как от стада бешеных баранов. Пришлось и заклятье беззвучности накладывать. А-то как-то нехорошо со стражей бы вышло. Пошли, что ли, вниз. Этот чердак мне дорог как память.

– А как насчет выкинуть эльфа в окно? – с надеждой осведомилась я.

– Как-нибудь в другой раз.

– Ладно уж. Отпускай. Но ты обещал!

– Да, кстати, в моем доме никаких драк. Иначе в окно полетишь ты. Не хотелось бы, конечно, обижать столь прекрасную девушку.

Комплимент я оценила, потупила ресницы, а потом как следует стрельнула глазками. Маг вздрогнул. Сама знаю, что когда подсветка врубается, впечатление убойное.

– У тебя что, клыки? – пораженно удивился Сэлн, рассматривая боевые увечья.

– Клычки, вообще-то! Я порождение Тьмы или кто по-твоему?

– Клычищи, – проворчал эльф.

– Кстати, на шмотки я тебе больше одалживать не собираюсь.

– Мне и так хорошо. Мы эльфы любим одежду свободную, и чтоб доступ воздуха к телу был. И шить я тоже умею.

– А хочешь, я тебе и в теле пару дырок еще проделаю, чтоб внутри все продувалось?

– Нет, спасибо. Уха достаточно.

Светловолосый маг ждал нас внизу лестницы и откровенно ржал.

– Какие страсти. Я бы назвал вас идеальной парой года.

Я перевела взгляд на эльфа.

– Как насчет убить его первым?

– Пожалуй, я не против.

– Эй, спокойней. Лэйс очень расстроится, если не найдет своего старого друга с тем количеством частей тела, с которым оставлял.

– А мы незаметно. Что он помнит, сколько у тебя раньше было пальцев?

– Порождение Тьмы, ты сказала?

– Малость преувеличила. Ну где здесь кухня? Я есть хочу! Из-за некоторых, тролли размазали мой ужин по стене, – я с трудом удержалась, чтоб не пнуть его снова.

Сэлн совсем не был уверен, что она примет его предложение. Но он рискнул и поставил на карту все. Раз в несколько столетий вполне можно себе позволить захотеть жить.

Кай сидела на табурете, болтала ногами и уничтожала бутерброды с рекордной быстротой. Глаза больше не горели, а только тускло светились желтоватым. И все-таки с троллями вышло забавно. А когда она неожиданно кинулась не очень.

Он усмехнулся под чересчур внимательным взглядом хозяина дома и пощупал сломанное ребро. Левое прокушенное ухо почти ничего не слышало. Не меньше трех дней заживать будет, если повезет.

Кайенн красовалась штукатуркой в волосах и царапиной на скуле, которая уже стала покрываться тонкой корочкой. Дитя Тьмы, он предложил ей то, что предлагают даже не каждому эльфу за всю долгую вечность. А она его скорее всего пошлет вместе с высокопочитаемой клятвой и его личным проклятьем рассыпаться пеплом на ветру Элинора. Решение Кай он предсказать не мог, поэтому предпочел не волноваться. Все в руках Хранительницы Судеб, если, конечно Тьма подчиняется и ей.

Друг Лейса наклонился и принюхался.

– Думаю, на чердак за своим вином я могу уже не возвращаться.

Сэлн покаянно опустил уши и поморщился от боли. Провел рукой наощупь, там оказалось два сквозных прокуса.

– Я бы хотела тебя утешить, но ты не вкусный. Вот господин маг готовит гораздо лучше, – она состроила глазки в его сторону. Сэлн не очень понимал этот человеческий обычай, но когда хозяин дома в очередной раз подавился горячим настоем из трав, то решил, что у Кай тоже было мало практики.

– Скоро там Лейс вернется?

– У меня с ним магическая связь. Пока ищут.

– Нет, ну ты со своими троллями! И стражники из-за тебя!

– Если бы ты позволила себя тихо побить, никакой стражи бы не прибежало.

– Ах ты! – она перегнулась через стол и попыталась его задушить, но Сэлн увернулся, сжав ее руку в "тиски гнома". Сильный и болезненный зажим, вырваться невозможно. Она вырвалась и, злорадно ухмыляясь, приложила эльфа затылком об стену. А потом магический пресс снова развел их по разным углам.

– Окно! – напомнил маг.

– Не выкидывай меня, дяденька, я еще пригожусь.

– Подумаю.

Пресс отпустил. Кай вздохнула, задумчиво взъерошила волосы, заодно избавившись от штукатурки и подняла на Сэлна странный взгляд.

– Так что ты там говорил? Будешь должен?

Эльф кивнул. Он не знал какое выражение сейчас приняло его лицо. Оно как будто окаменело, и то что с ним происходило Сэлн перестал ощущать совсем. Возникло даже дурное желание пощупать, не слишком ли его перекосило. Он отпил травяного настоя и стал молча ждать, что она ответит.

– Я согласна, должничок, – и протянула руку через стол, – только чур не ломать!

Он осторожно пожал ее.

– Клянусь честно соблюдать сделку.

– Клянусь, честно пользоваться твоими услугами, когда все закончиться, должничок.

Ее рука была горячей, а глаза поразительно яркого оттенка, как подсолнух на солнце. Тонко прочерченные линии лица, незнакомые, совсем не эльфийские, но перворожденные способны заметить красоту даже в порождении Тьмы.

– А что сейчас произошло? – недоуменно уставился на них маг. И с некоторой опаской.

– Да ничего особенного. Так, поспорили.

Эльф сумел слабо улыбнуться. Стылая неподвижность отхлынула от лица, но он по-прежнему казался безразличным. Пустяки, всего лишь возможно он проживет и второе тысячелетие. Если Кай не передумает. Ее руку он так и не догадался отпустить.

Лейс вернулся к утру, волоча на себе в стельку пьяного Нэделаса. Причем сам был не первой трезвости. Я его даже зауважала, вот что значит выдержка мага, и себя дотащить, и друга. Эльфийка моча проскользнула за ними. Рэн ввалилась следом злая и костерящая их обоих.

– П-прости, дорогая, – икнул маг и поцеловал ее в щечку. Вопли воительницы как ножом обрезало.

– Ну наконец, ты заметил меня!

– Это т-ты про кого? – тупо заинтересовался тот. Но Рэн уже не слушала, а сделала гигантский прыжок и впилась в его губы вампирским поцелуем. Не ожидавший такого Лейс свалился на пол, вместе с висящим у него на плече мастером меча. Я неслышно поднялась с дивана в гостиной и прокралась к ним.

– Н-да, такими темпами она его засосет насмерть.

– Спасти – не спасти, спасти – не спасти, – вполголоса рассуждал стоящий рядом Родж.

– Может, монетку подкинем?

– Не, не надежно, – покачал головой светловолосый маг. Ее телекинезом запросто перевернуть.

– По-моему твой друг синеет.

– Тогда спасти, – наконец решился он, и излюбленным способом развесил всех троих под потолком.

Рэн разъяренно зашипела.

– Слушай, Род, ты ж обещ-щал больше так не делать! – обиженно насупился Лейс. – Опять твои шуточки. Тер-рпеть не могу летать.

– Значит, не спасти, – не огорчаясь неправильным выбором, маг развернулся и ушел досыпать. Вся троица свалилась на пол друг на друга.

– Т-ты кто? – пьяно удивился Лейс, приподняв голову и осмотревшись.

– Потом объясню, милый, – Рэн, не теряя времени продолжила свое дело, уже не обращая внимания на протесты. Нэделас похрапывал под ними на полу.

Я вроде как покраснела.

Просыпаться под пристальным взглядом эльфа, это не то, о чем я мечтала всю жизнь. Только увидев его, я завопила и спросонья свалилась с дивана, на котором дрыхла без задних ног весь остаток ночи.

– Прости, я не хотел тебя напугать, – заметно смутился тот.

Словно подражая мне, из гостевой комнаты раздался повторный вопль, но только более душераздирающий.

– А-а!! Ты что тут делаешь? – Лейс похоже ничего не помнил.

– Дорогой, ты обещал соединить наши судьбы.

– Чего?

– Жениться!

– А-а!!!!!!!!!!!!

Из соседней комнаты послышался убегающий топот ног. Свист двух мечей Рэн. Глумливый смех Нэделаса. Я тоже искренне повеселилась, пока выбиралась из клубка одеял, в котором свалилась на пол. Мне Лейса даже приканчивать расхотелось, пусть помучается.

– Вы опять вместе, сладкая парочка? Не надо, не убивайте, я пошутил. Вот завтрак принес. – Родж опять маячил в дверях, совершенно не сонный, уже одетый и, похоже, за утро успевший смотаться по каким-то своим делам. Я подозрительно оглядела поднос.

– А почему тут двойная порция?

– Ну я уже заметил, что в тебя влезает в два раза больше твоего веса… и еще сегодня все спят по парам. А ты знаешь, что у тебя глаза светиться начали?

– Да, поэтому никогда не беру фонарик, – прорычала я, – и нечего на нас намекать! Да как такое вообще…

– Ну с достаточным воображением… Ухожу, ухожу. Пойду спасать старого друга. А-то она его на мелкие кусочки порубит еще до брачного обряда. – Снизу раздался звон разбитой посуды. Жуткий грохот перевернутого шкафа.

– И дом мой жалко, – грустно добавил Родж и телепортировался.

Грохот сразу затих, зато раздались вопли.

– Да кто тебя просил вмешиваться?? – буйные возражения Рэн.

– Род, отпусти, я может еще убежать успею.

– А меня-то за что?? Я просто рядом стоял! – возмущенный голос мечника.

Я опять расхохоталась и решила спуститься вниз посмотреть.

– Стой, – как всегда серьезный эльф схватил меня за руку.

– Может не будем с утра драться? – я жалостно на него взглянула.

Он опять смутился.

– Нет, я просто хотел отдать тебе это. – Сэлн вытащил из-за пазухи кулон и протянул мне. Я удивленно вгляделась в красный, оправленный в рыжую медь камень. В нем как будто танцевали мерцающие сполохи огня.

– Никому не показывай и не говори о нем. А самое главное ни за что не снимай, пока будешь в Элиноре. Лучшей защиты я тебе не предоставлю.

Я нерешительно дотронулась до амулета. На ощупь как теплый уголек, только вынутый из костра. Словно еще тлеет. Сэлн напряженно следил за каждым моим движением, пока я застегивала его на шее и прятала под одеждой.

– Кстати, хотела уточнить, ты будешь моим должником всегда-всегда?

– Ты можешь требовать от меня почти все, пока не посчитаешь, что мой долг оплачен.

Угу. Я радостно осклабилась и предвкушающе потерла руки. Значит, навсегда.

– Ну ради такого должника я хоть сотню ритуалов проведу.

– Надеюсь, выйдет хоть один, – он почесал покусанное ухо, не задумываясь о том, что делает и скривился от боли.

– А мне со стрелой в колене еще хуже было.

– Если тебя это утешит, я метил в голову.

– Ты, ррухов ослоухий эльф!! – я на него все-таки кинулась и мы вылетели в коридор, врезавшись в стену.

Иногда стоит пару раз изменить своим принципам, чтобы ощутить всю прелесть жизни. Например, потащиться в компании ррух знает кого в лес к светлым. Или пересчитать эльфом все ступеньки, пока он выкручивает мне руку, хотя драться утром – это последнее дело.

– Я вижу у нас прибавление, – вздохнул Родж и развесил и нас с Сэлном – под потолком скоро места не хватит. Обрадуйте меня, скажите, что поселились здесь ненадолго.

В отличие от своих сородичей я никогда не любила Проклятый лес, но и светлая роща Элинора вызывает во мне только отвращение. Свет. Здесь слишком его много. Я щурилась и закрывалась рукавом, но лучи все равно доставали меня повсюду. Пробивались сквозь ткань и взрывались болью в чувствительных глазах.

В Элиноре не существует тени. Мириады маленьких солнц, таящихся на мокрой от росы траве. И каждая глупая искрящаяся капелька воды резала как грань бриллианта. Развесистые деревья-гиганты были паршивым укрытием, листва и там ослепляла отраженным светом.

Теперь понятно, почему "светлый" у родственников это ругательство. Мне хотелось побыстрее исчезнуть отсюда, кинуть им (или лучше в них) этот ррухов меч и пусть разбираются сами. Отлежаться в темноте спокойной, душной и сумрачной чащобы и вообще позабыть, как выглядит солнце. Сэлна не жаль, эльф и так прожил целое тысячелетие, а у меня зато появится повод стащить древнее вино из погреба дяди. Поминки ушастого друга. Заманчиво, мммм… даже очень. Но показать им всем, как я позорно перепугана? Ни за что.

Я шагала почти на ощупь, ориентируясь лишь на темное пятно куртки мага. Пугающий, жуткий, омерзительный светлый лес. Меня не сжигает солнце, как вампиров и не укладывает в спячку нежити. Обычно я ловлю каждый лучик, когда выбираюсь во внешний мир из сумрачных сплетений родной чащи. Но здесь его слишком много, яркого, насыщенного светом, белого как вспышка молнии. Проклятье. Мне было плохо.

– Дома, – одновременно выдохнули эльфы и по изумрудным кронам тонких, стремящихся ввысь деревьев пролетел шелест приветствия и узнавания. Трава, густо-зеленая, шелковистая, не предназначенная для ходьбы, волнами ластилась к ногам остроухих, как большой домашний зверь, соскучившийся по хозяевам.

– Как красиво! Никогда не видела ничего более потрясающего! Это… это…

– Незабываемо, – дополнил маг.

– Говорят, можно ослепнуть от красоты Элинора, – мрачно пробормотала я, морщась.

– Тебе действительно не понять, – с какой-то затаенной грустью сказал мне Сэлн.

– Ты тоже не плясал от радости в Проклятом лесу.

– Это другое… – он не знал, как объяснить, а я и не напрашивалась. Ррух, ему паршиво там, мне отвратительно здесь. По-моему, все одинаково.

Пусть кроме ярких вспышек я ничего не могла разглядеть, но слух у меня никто не отбирал. Из-за деревьев неторопливо вышли еще три эльфа. Встречающие, в свободных, причудливо расшитых балахонах с разрезами везде, где только можно. Болезненно прищурившись, я сумела понять, что двое из них блондины, а третья с зелеными как листва волосами, заплетенными в толстую косу ниже колен.

– Сэлн. Кларинг. Я рада приветствовать вас, – певуче заговорила зеленоволосая.

Судя по изумленным вскрикам людей, они отвлеклись и не заметили, когда появились эльфы. Вот так и рождаются всякие дурацкие легенды о могуществе остроухих, и о том, что в родном лесу они из-под земли вырастут, стоит сломать хоть одну веточку.

– Приветствуем вас, властительница, – они с уважением склонили свои головы, прижав правую руку к сердцу.

– Мое почтение прекрасная госпожа, – прошептал Нэделас и, подумав, опустился на одно колено.

– К вашим услугам, властительница Лиара, – Лейс коротко поклонился. Рэн молча повторила за ним. И только я осталась стоять дуб дубом, щурясь от света, и выражение лица у меня, наверно, было не самое миролюбивое. Но уважения в нем не было, это точно. Я ощутила на себе три пристальных взгляда.

– Кого вы привели? – возмутился беловолосый перворожденный, стоящий слева. Он попытался нащупать лук, которого у него не было. Похоже встречающей троице оружие не положено. Мне определенно нравятся их традиции.

– Э… ну… Миленькие у вас тут заросли.

– Лисса, – хоть исчадием Тьмы не назвала, и на том спасибо. Властительница подошла ко мне вплотную, задумчиво оглядев с ног до головы. От нее пахло тонкой весенней листвой и цветами. Юная и древняя, как сам мир, гораздо старше Сэлна, да и моего дяди. И во множество раз опасней. Дыхание даже перехватывало. Мне было страшно рядом с ней, как и любому, кому в глаза заглядывает сама вечность. – Что же привело тебя сюда, лисса?

Я не отвернулась и не дернулась при звуках ее голоса, усилием воли расслабив сжатый комок мышц, в который превратилось мое тело. Властительница оказалась обходительно вежливой и учтивой, и спрашивала на всеобщем наречии, видимо даже не допуская мысли, что в меня целый год вдалбливали эльфийский язык для полноты образования.

– Это я пригласил ее, не оставалось иного выбора, – Сэлн выступил вперед и плечом затер меня за спину, – она хранительница нашего спасения. И я поклялся кровью своего Клана, что она будет в полной безопасности.

– Что ж, это твое дело. Я выполню просьбу. Но ты ведь обещал ей что-то еще Сэлн, – скорее утвердительно произнесла, чем задала вопрос властительница.

– Да, позволь пояснить наедине свэрре Лиара.

– Ах, оставь этот официальный тон. Ринсарилль, Ровэн, проводите… гостей в их покои. Нам с Сэлном нужно кое-что выяснить.

Они развернулись и бесшумно исчезли, не примяв ни единой травинки. Я удивилась. Нет, я понимаю, почему упустила из вида властительницу. Ее зеленую башку на фоне деревьев потерять не трудно. Но черноволосого Сэлна?

– Прошу вас, – легким кивком Ринсарилль или Ровэн, в общем тот, что стоял справа, указал нам направление, в котором двигаться. Я его запомнила и, прикрыв слезящиеся от света глаза, пошла за ними на шум шагов. Люди охали и замирали на месте от восхищения, а я каждый раз тихо ругалась в полголоса, когда натыкалась на их спины.

Элинор, прекрасный лес, чтоб его.

– Располагайтесь пока в гостевых покоях. Властительница Лиара скоро пригласит вас.

Я презрительно оглядела хибарку, выращенную из сплетенных между собой деревьев. Сверху все было укрыто живым мхом и травой. Интересно, тут когда-нибудь идет дождь? Хотела бы я на это посмотреть. Куча промокших насквозь остроухих, потому что такая крыша вряд ли защитит даже от слабенькой мороси. Дядя рассказывал, что они любят смотреть на небо, поэтому и делают дыры в потолке. Эх, попросить бы Лейса устроить грозу…

Я не стала заходить внутрь, а уселась на пороге. Что здесь, что там, я нигде не могла найти спасения от всепроникающего солнца. Ррух, как же больно. Зажмуриться. Уткнуться в колени. Темнота.

Великолепно, волшебно, красиво, непередаваемо, сказал бы Нэделас. Если бы нашел слова и прекратил ошеломленно оглядываться по сторонам. Тот, кто не был здесь не поймет, а тому, кто видел, хватит и одного слова.

Элинор. Ветерок легко касается огрубевшей кожи, пахнет душистыми травами, и немного кружится от мучительно сладких ароматов голова. Ясное, яркое, как нигде солнце. Именно здесь он хотел бы жить. Только здесь.

Воин пожертвовал бы всеми ворованными сокровищами из Последней башни, только бы иметь возможность остаться. Если не навечно, то хоть дольше, чем на один жалкий день. Что могут дать ничтожные сутки? Лишь навсегда сохранят в сердце пугающую остротой тягу к этому месту.

– Прекрати, ты ослеплен им, так же как и нелюдь, – вздохнул он, – только у нее страдают лишь глаза.

– Ты уже был здесь, Лейс? Ты назвал ту эльфийку по имени.

– Да, забредал с Родом. Выполнял с этим пройдохой одно их поручение. И неплохо выполнил. Поэтому и доставку сумерча поручили тоже мне.

– А потом? Как ты потом?

– Не думал, что ты такой впечатлительный, – неожиданно внимательно взглянул на него маг, – знаю я одно заклятье забвения. Воспоминания останутся, но впечатление приглушит. Это к лучшему, Нэд. Психов, осаждающих чертоги перворожденных, и так достаточно.

– Наверно, ты прав, – Нэд был уверен в обратном, но его самого испугала появившаяся тяга к прекрасному. Он завалился на ложе из трав, шелковое, как королевские простыни, которые они с Лейсом когда-то умыкнули из дворца заодно с древним амулетом. Заложил руки под голову. Сквозь сплетения ветвей проглядывало небо, ярко-синее и нереальное как и все в Элиноре. Мечта.

Они добирались сюда от Велесена четыре дня, останавливаясь только за тем, чтобы дать отдохнуть лошадям. Родж, белобрысый приятель колдуна, провожал их до самого тракта, и как подозревал Нэделас, не из дружеских чувств, а только, чтобы проверить, что они не вернутся. В разгромлении его дома не участвовали только мечник и молчаливая эльфийка, все эти дни удивленно наблюдающая за постоянными драками нелюди и остроухого. Нэду так надоело просыпаться от их криков, что он всерьез начал подумывать прикончить их сам и наконец выспаться. На второй день пути всех выручил Лейс, наложив на злобную парочку заклятье тишины. Заодно онемела и Рэн, всю дорогу пытавшаяся разбудить воспоминания о той ночи и иногда вдающаяся в такие описания, что краснели все. Сейчас очарованная красотой Леса она хоть ненадолго забыла про мага и просто сидела рядом, склонив голову ему на плечо. Лейс уже не сопротивлялся. Либо надоело, либо смирился. Либо Нэда скоро пригласят на брачный обряд, как гостя со стороны жениха.

Лейс женится… Какой ужас. Но по крайне мере, перестанет ржать, когда Нэд поминает всех своих трех жен, используя их имена в качестве ругательства.

Нелюдь сидела, съежившись на пороге, уткнув отливающую рыжиной голову в колени. Она так сидела уже два часа и шевелиться не собиралась. Лес ей определенно не нравился.

Никто из эльфов пока не показывался. Мечник был поражен произошедшей переменой с давно знакомой парочкой остроухих. Если вне Элинора они выглядели просто холодными и смазливыми сволочами, то здесь вся их грация движений, влекущая глубина глаз и изящество проявились по-новому. Он бы даже смог назвать их перворожденными без издевки.

– Прошу вас, идите за мной, – возникший из ниоткуда эльф, другой, не тот, который привел их сюда, брезгливо оглядел спящую. Эльфы не любят исчадий Тьмы, а исчадия Тьмы не любят эльфов.

– Поднимайся, – он хотел поставить ее на ноги рывком, но Кай вдруг резко перекатилась в сторону, уходя от его руки, и одним гибким движением оказалась за спиной Нэделаса. И все это, не открывая глаз. Словно и без зрения знает, кто где находится.

Нэд не очень порадовался такому соседству

Совет собрался на усыпанной нежно-розовыми цветами поляне. Одиннадцать, стоящих полукругом старейшин с зеленоволосой властительницей в центре. Рэн, маг и он сам снова поклонились. Кай осталась стоять неподвижно, морщась от света так, что на нее больно было смотреть. Ее желтые глаза горели и слезились.

– Благодарю вас за то, что вы выполнили возложенную на вас миссию до конца, – певуче сказала властительница, и у Нэда сладко сжалось сердце. – Завтра ночью, когда луна войдет в полную силу мы проведем обряд, а до этого вы можете свободно пользоваться нашим гостеприимством. Все в Элиноре открыто пред вами.

– Лисса, – через мгновение продолжила она, и воин ощутил, как в воздухе всколыхнулось напряжение. – Сэлн рассказал мне о вашем договоре. Ты тоже можешь остаться, и мы отблагодарим тебя за участие.

– Меня должны благодарить дважды, – сухо возразила Кайенн, решив проблемы с освещением, просто зажмурившись. – Первый раз за то что я приперла сюда этот ррухов меч. А второй раз меня уже поклялся поблагодарить сам Сэлн. И я решила, что отказываться от предложенного будет немного невежливо.

Совет возмущенно начал переговариваться, Нэд не понимал ни слова, но и без того было ясно, что ничего хорошего не скажут.

– То что он пообещал тебе. Это немыслимо. Мы не можем позволить заключать подобные сделки с… такими как вы, – если бы все пренебрежение, звучащее в голосе эльфийки, было направлено на него, Нэделас скончался бы на месте от огорчения, что позволил себе расстроить такую прекрасную госпожу. Нелюдь только вслепую усмехнулась.

– Уже заключили.

Совет вскипел. Один из перворожденных с серебристо-мерцающими волосами и в серых ниспадающих одеждах выступил вперед и на ломанном всеобщем рявкнул:

– Я вызывать тебя Тьма на бой. Твой род должен мне. Льер сьер ниа быть оскорбить мой клан. Я иметь право бой. Если ты не отказаться.

От удивления она даже открыла глаза и снова прищурилась.

– Ррух, и когда ж мой дядя успел вам подгадить? А, неважно. А как же клятва, что меня не тронут?

– Это кровная месть. Не распространяется. Тем более, он твой дядя, – властительница смотрела теперь с интересом.

– А потом уже ко мне никто не будет приставать? И Сэлн исполнит свою клятву?

– Слово свэрре Лиары. Долг будет оплачен.

– Тогда согласна, – печально вздохнула нелюдь, – сначала побью его, а потом уже и дядю, когда домой вернусь. Будет знать.

Эльфы разошлись в стороны, освобождая поляну. Посередине остались только Кай и старейшина, мрачно сверкающий в ее сторону фиалковыми глазищами.

– Голыми руками или с оружием?

– С оружием, можешь выбрать сама, – милостиво позволил ее противник, предвкушающе улыбаясь. Движения у него стали плавные, текучие. Мастер, и похоже с более, чем тысячелетним опытом. Кайенн, даже не видя его улыбки, ухмыльнулась в ответ.

– Ну тогда я выбрала, – и достала из ножен свой серый меч.

По рядам перворожденных пронесся вздох.

– Что, боитесь, что сломается? Сдавайся, пока не поздно.

– НЕТ, – эльфу принесли парные клинки с четкой вязью незнакомых рун. Прочное, верное и скорее всего зачарованное оружие. Нэд почувствовал, как у него пересохло во рту. С одной стороны, он, конечно, нелюди побаивался, но с другой… Она все-таки была своя, привычная, и сейчас мастер клинков запросто порубит ее на кусочки.

Кай стащила куртку, швырнула ее Рэн. По сравнению с нависающим над ней светлокожим противником, она показалась еще более низкорослой, хлипкой и загорелой.

– Пожалею тебя, – пробормотала она и отобрала у ближайшего эльфа шелковый пояс. Тот возмущенно вскинул уши, но властительница кивнула ему, и он успокоился.

Зачем? – удивился Нэд. Кай завязала глаза, облегченно вздохнула и расслабилась. Свет больше не мешал, – ну не подведи мечик. Начали?

Серая сталь в ее руках ослепительно сверкнула, на мгновение поймав солнечный блик.

– Начать, – подтвердил эльф.

Мастер меча наблюдал молча, завороженный их схваткой, ловя себя на том, что забывает дышать, только когда в пустых легких поселялась рвущаяся боль. Боевые связки следовали одна за другой, с нечеловеческой быстротой сменяя друг друга. Да и невозможно быть человеком и так двигаться. Воздух вспыхивал от прочерченных клинками полос. Древнее оружие со свистом сливалось для непривычного к такой скорости глаза в неразличимые бесцветные пятна и сталкивалось, высекая яркие искры.

Мастера. Нэделас остро, отчаянно завидовал. Ему не добиться подобного, даже имей он в запасе целую вечность, и с отрешенным спокойствием ждал, когда пройдут отведенные сутки и Лейс заклинанием сотрет все. И воину не будет так щемяще тоскливо.

Я не дралась вслепую, как могло показаться, и пусть Нэд сотрет с лица это глупое выражение обиженной зависти. Как воин он гораздо искусней меня и, если выживу, обязательно скажу ему об этом. И ррух меня дернул повестись на их презрительный тон и согласиться на самоубийственную драку. Не знаю, сколько лет моему противнику, но пару тысячелетий из них он явно провел вышибалой с эльфийских сходок. Опыт махания клинками у него имеется.

Черный властелин оказался хитрым старикашкой, я его недооценивала. Создать такой меч! Защищает своего хозяина от любых атак. Волшебный клинок словно вкладывал в меня прирожденное умение драться, я не задумывалась, просто действовала, слушаясь своего чутья. Применяла такие связки, про которые даже мой дядя не слышал. Его я кстати тоже недооценила. Вроде бы знала как облупленного, а то что он успел подложить свинью эльфам, так и не догадывалась. Хотя он везде успеет. Если победю… побежу… короче останусь относительно живой после этого побоища, спрошу, где он еще успел напакостить, чтоб не появляться в тех местах.

Меч дал мне второе магическое зрение и сейчас солнечный свет и повязка перестали быть помехой. Я наконец смогла разглядеть Элинор. Лес был красив, невероятно, я это признаю. Правда, не скажу вслух и даже мысленно повторить не смогу, но этого не отнимешь.

Остроухие следили за нашей маленькой потасовкой напряженно и чем больше проходило времени, тем удивленнее они становились. Я молнией носилась по поляне, отбивая выпады и поругиваясь. Дыхания еле хватало. Меч в ладони наливался звенящей радостной силой и становился все теплее, а мои движения изощренней.

Ррух, я и не думала, что смогу так изогнуться. Очевидно, эльф тоже, потому что один клинок я у него выбила, и он с жалобным звоном улетел куда-то в сторону зрителей. Интересно, хоть ранил кого-нибудь? Я обернулась. Остроухие успели отскочить. У, жалко. Могли бы и сделать мне приятное…

– Что здесь происходит? – сбоку раздался знакомый голос и между нами встал разъяренный Сэлн. Вырвал последний меч из рук растерянного сероволосого и отшвырнул в пару ко второму. Естественно орал он при этом по-эльфийски. Не представляла, что Сэлн умеет так потрясающе выражаться. На певучем языке цветов оказывается можно здорово завернуть.

– Я думал, что соблюдение обещаний, является для нашего народа делом чести. Я ошибался. Она рисковала жизнью, придя сюда. Ей сложно находиться в нашем лесу, но она согласилась вытерпеть все, потому что без нее не останется никакой возможности использовать меч. Если есть повод вызвать ее на поединок, то я буду драться вместо нее. Мое слово Талассэ. Сэлна из клана Танцующих с огнем.

Лихо. Даже не ожидала от него, как похоже, и остальные. Значит, теперь я могу ходить по Элинору, отвешивать пинки перворожденным, крушить их дома, ломать все, что под руку попадется, а отвечать за это будет Сэлн. Я постаралась скрыть ехидную ухмылку.

– Ты хоть понимаешь…

– Я сказал свое слово, – он зашел мне за спину и развязал повязку, я не успела его остановить. Магическое зрение исчезло сразу же, как только вглубь зрачков хлынул пугающий слепящий свет. Я взвыла от боли и ткнулась в его плечо.

– Ты что сдурел?! Ярко же!

– Извини. И я прошу прощения за недостойное поведение моего народа.

– Да ничего. Неплохо размялись. Слабовато только.

Пара перворожденных нецензурно высказала, что они обо всем этом думают. Меня так и подмывало ответить на их наречии и посмотреть, что выйдет. На прощание наверно так и сделаю. Забавно будет. А то пользуются тем, что люди их не понимают и поэтому верят, что эльфы говорят только о возвышенном.

– Вы меня поняли?

– Да, я поняла тебя, – ее голос звучал необычно. Хрупкая как хрусталь, сокрытая грусть и невесомая печальная улыбка. Наверно, она поняла что-то еще кроме того, что я остаюсь жить. – Все причины к вызову лиссы на бой с этого момента теряют силу. Мое слово, свэрре Лиары, властительницы Элинора.

– Благодарю, Лиара, – я ощутила, как шевельнулось его плечо. Эльф склонил голову.

– Не стоит благодарности, Сэлн.

– Ты хоть понимаешь, против кого тебя выставили? Властительница решила уладить все проблемы одним ударом. И оскорбление Клану смыть кровью, и не отпускать тебя живой из Элинора, что считает ниже своего достоинства.

– Угу, ты знал и все-таки притащил меня сюда? – после выматывающего боя у меня не осталось сил даже нормально возмутиться, не то что ему врезать.

– Извини, – кажется, он покаянно опустил уши.

Порванные от немыслимых движений связки, растянутые мышцы, дикая усталость. Я полулежала, опираясь о дерево, рядом бежал кристально прозрачный ручей, и я с ленивой беззаботностью стряхивала с себя его брызги. Пели птицы, надрываясь так, как никогда не делают в человечьих лесах, но выходило приятно. Расслабиться бы… Ррухово солнце отражалось от воды, пробивалось сквозь мои неплотно сомкнутые веки, опаляло ресницы. Мне хотелось зажмуриться и уткнуться в колени, но как можно незаметнее морщась, я продолжала смотреть на Сэлна.

Он сам привел меня сюда. Приволок на руках, когда тело наконец прочувствовало, какому издевательству подверглось. И сейчас у меня нет сил даже держать глаза открытыми. Больно. Слепящая непрерывная обжигающая вспышка.

"Свет" это самое страшное ругательство в мире.

– Сэлн, знаешь… – я долго молчала, уже раскаиваясь, что начала.

– Что?

– В твоем Элиноре… Не так уж он и страшно смотрится, – он польщено ухмыльнулся на мои слова. Для меня это действительно сильный комплимент, – но почему здесь столько этого идиотского солнца??

– Магия древних властителей. Обычно всем расам нравится. Ну кроме твоей, разумеется.

– Если ты насмехаешься, я сломаю тебе что-нибудь попозже. Когда отдохну.

Опять молчание, нарушаемое только плеском ручья.

– У тебя слезы текут.

Я не выдержала и наконец зажмурилась. Не очень помогло, но не так больно хотя бы. Чужие чуткие пальцы стирали влагу с моих щек. Я не отстранилась, слишком устала.

– А тот эльф, он сильный воин?

– За две с половиной тысячи лет ни одного поражения. Владеет редким искусством боя и поэтому входит в Совет.

– Я у него один клинок вышибла.

Сэлн очень близко усмехнулся.

– Какой удар по его самолюбию, – осторожно убрал руки, словно только что осознав, что делает. – Завтра на грани сумерек и рассвета решится все. Если ты посчитаешь ритуал опасным… да, он опасен. Лучше не рискуй, ты совершила достаточно.

– Ну уж нет, должничок, – я оскорбилась. Лишиться бесплатного слуги на веки вечные? – Я участвую.

Сэлн где-то потерял завязку для волос и теперь они мягкой волной струились ниже лопаток. Темные как ночь, непроницаемо черные как привычная мне Тьма. Я не выдержала и уткнулась ему в плечо, прямо в густые шелковистые пряди, укрываясь от солнца. И глубоко вздохнула. Мне стало лучше.

– Эй, где-нибудь в ваших зарослях есть еда? – кто-то тормошил его за плечо и Сэлн недовольно распахнул глаза. Кай, кто же еще. Пришлось сидеть с ней всю ночь и сторожить ее сон, чтобы ни одна сво… никто не потревожил. После боя с Ликхаром, мастером танца со стихиями, на ней живого места не оставалось. Утром хотя бы стояла на ногах уже без помощи Сэлна, что к его удивлению, порадовало и немного успокоило.

Она сонно зевнула, поправив повязку от солнца на глазах, неизвестно откуда оторванный кусок ткани. Эльф пригляделся с ужасом. Непонятно когда и как, Кайенн сумела содрать с него любимый, расшитый рунами Клана пояс.

– Ну? Пошли завтракать, а то я съем тебя! – Она потормошила Сэлна, задумавшегося над способом возвращения обожаемой части одежды.

– Хорошо. Пойдем в… на вашем языке это что-то вроде таверны. Мы делим кухонные обязанности между собой и готовим, соблюдая очередность. Ты удивлена?

Кай ошеломленно хмыкнула.

– А перворожденные выкидывают помои с таким же одухотворенным лицом?

Сэлн предпочел этого не услышать, одну руку, поколебавшись, положил ей на плечо и повел краткими тропами. Кайенн шла не спотыкаясь и вертела головой, будто повязка не мешала ей видеть. Хотя и дралась она вчера полностью вслепую… По сравнению с таким боем не запинаться о каждый корень уже не кажется невыполнимым.

Она сразу уверенно нахватала себе еды с расставленных на траве подносов. На вопрос, как узнала, что там стоит, выкрутилась, что по нюху. Но Сэлн почему-то ей не поверил. Особенно когда она аккуратно разложила набранное вокруг себя и начала есть, ни разу не промахиваясь мимо блюда.

– Ты ведь видишь? – подозрительно спросил он.

– Да с чего ты взял?? Ой, смотри, вон наши идут, – на обиженно сопящего эльфа она вскоре перестала обращать внимание.

Лейс, безуспешно выдирая руку из цепких пальчиков воительницы, злорадно пытался на что-то намекнуть, глубокомысленно спрашивая, ну и как вам ночевалось вдвоем.

– Даже вспомнить нечего, – сокрушенно вздохнула Кай, до самого утра спавшая без задних ног, и после этого замолчали все.

Сэлн сдался на уговоры и провел их по Элинору, по всем его тайным и скрытым уголкам. Он сам часто поражался, что после долгих лет способен натолкнуться на что-то новое. Серебристые водопады, ярчайшие пугливые цветы, лужайки, где круглый год сливаются в безумном танце белоснежные бабочки и мелодично поют крошечные фейри. Показал даже сплетения пространства с сильнейшей временной магией, слишком об этом упрашивал Лейс. Там неизменно царит осень и сохраняется вечная весна. Эльфы не питают нежных чувств только к холодам и снегу, для остальных времен года у них всегда найдется место.

Нэд выглядел бледно, осунувшийся после бессонной ночи и иногда бросал в их сторону завистливые взгляды. Сэлн долго раздумывал, но так и не понял причины. И еще его занимала одна забавная мысль, которой он пока не давал развиться. Может, позже. Время ритуала приближалось. Спасение его народа, и если не повезет, последняя ночь для него.

Подходящее время для ритуала. Я почувствовала себя почти в своей тарелке, не смотря на то, что вокруг полно остроухих. Полная луна обостряла тени, усиливала и расчеркивала, делая отчетливее окружающий мир. Чуть-чуть изменяла, выделяя совсем не те черты, к которым привыкли. Древний Лес вокруг выглядел уже не таким Светлым, сосредоточенные эльфы смотрелись зловеще.

Тьма и ночь. И нет ничего лучше. Они не обманывают, скрадывая подробности в полумраке, просто оставляют больше простора для воображения.

Глаза перестали болеть, и я вернула пояс заметно обрадованному этим Сэлну. Он пришел без верхней одежды, босиком, в одних просторных эльфийских шароварах, белое пятно, видное даже издалека. Я с любопытством рассматривала татуировки, покрывающие его торс. Рыжий огонь на предплечьях, изящный цветок на спине, странная руна слева над сердцем.

Мы молчали, я от волнения заикалась, Сэлн же не знал, что сказать. Просто долго стояли рядом. Он смотрел на меня, а я пялилась на его роспись по телу.

Луна неторопливо скользила по небосклону, набирая силу.

Для людей ритуал был закрыт. Не пустили бы и меня, но я дала подержать им меч, а потом отошла на пару шагов… Дальше, как обычно, вопль и незабываемый аромат паленой кожи.

Властительница Лиара сжала губы в тонкую жесткую линию, когда я приблизилась к кругу Призыва. От обломков зачарованных скал, перенесенных сюда из легендарных Рианийских чертогов, которые погубила самонадеянность первых остроухих, шло безмятежное, запасенное за день тепло. Меня оно не успокаивало, только мешало. Ощущала себя так, будто в желудок камней напихали. Неуютно и страшно, как тогда девять десятилетий назад, когда я вернулась и не обнаружила родителей. Вроде бы еще ничего не ясно, но все внутренности уже скручивает от ощущения близкой потери. Я сглотнула.

Тьма укажи мне путь. Темные боги, я передумала насчет подношений.

Властительница плавно воздела к луне хрупкие руки, будто хотела притронуться. Ее голос разносился в темноте звоном битого хрусталя. Я не слушала. Сердце с силой ломало грудную клетку и от страха сводило скулы. Проще всего развернуться, но еще легче дойти до конца.

Сэлн шагнул за грань и вокруг него расцвели вырвавшиеся из ниоткуда языки пламени. Он оглянулся, окидывая меня всю одним коротким последним взглядом. Черные волосы трепетали, но и не думали сгорать в диком яростном огне. Плясали ожившие сполохи татуировки на предплечьях.

Я судорожно сжала меч. Не подведи меня. Кто-то должен вырваться отсюда, и мы не позволим.

"Не волнуйся, хозяйка, – прошептал в ответ порыв ветра, – не выпущу".

Плавящийся уголек амулета на шее и тепло рукояти в ладонях. Я шагнула вслед за ним, даже и не опасаясь, что могу обжечься. С ревом бушевал костер, взметая вверх снопы алых искр, и луна отсюда из самого пламени казалась красной и раскаленной. Я ухмыльнулась, встретившись глазами с Сэлном.

Что может быть лучше ночи для последнего танца? Шелестя сжигал сам себя огонь под мелодичные осколки чужого голоса. И Тьма присоединилась, оттеняя собой пылающие взрывы пожара.

Что-то навечно закрывалось сегодня в гудящем от напряжения воздухе, крепко срасталось невидимой нитью, прочной как паутина Ларагры. Мы танцевали. Тьма и живой огонь. Ночь и рассвет, что всегда приходит ей на смену.

Серым серебром растекался сумеречный меч, не выдерживая напора магии. Плавился, но не выпускал рвущуюся из круга силу. Я почти кожей чуяла, как обеты древней клятвы обращались в пепел, рассыпаясь прахом на ветру от моих прикосновений.

Слова не нужны, когда можно танцевать.

Огонь погас внезапно, как и возник. Свершилось. Тьма ускользнула за ним следом, и в круге остались только мы. Немного растерянные и оглушенные кипевшей здесь через край магией. Сэлн рассматривал свои руки, потом перевел недоверчивый взгляд на остальные части тела. Еще не верил, что подействовало. Потом поднял глаза на меня и в них блеснул отсвет бушевавшего пару мгновений назад пламени.

Почему-то у меня мелькнула мысль, что он меня сейчас прикончит, чтобы не исполнять клятву. Я попятилась.

Он сделал шаг вперед, еще один, запустил руку мне в волосы, притягивая, и я обнаружила себя целующейся с эльфом.

Увлеченно целующейся.

Эпилог

Рэн, приставив меч к горлу, все-таки женила на себе Лейса, и они отправились в свадебное путешествие по Неисследованным островам. Где оказали неоценимую помощь в очередном спасении мира, и мага, наконец, приняли обратно в Ковен. Правда, вскоре опять выгнали после испытания нового заклинания. Архимаг и его вторая отросшая голова неожиданно быстро сумели сойтись во мнении.

Гном Гилбадир заработал на продаже рецепта усиленной Сивушной смеси. И еще больше заработал на борьбе с похмельем, которое она вызывает. Ррырг до сих пор с ним и занимается испытанием новейших напитков на себе.

Расплавившийся меч я позже отскребла от круга Призыва. Что странно, почувствовав меня, он снова вернул свою форму. Но теперь я его таскаю в виде браслета. Сэлн и я все еще вместе. И в ближайшие пару тысячелетий освобождать его от выполнения клятвы я не собираюсь.

Нэделас долго страдал от собственного несовершенства, пока с горя не побил всех сочувствующих в таверне. Потом положил на лопатки всех не успевших убежать прохожих на улице. Следом получили появившиеся на вопли стражники. А я еще на что-то гожусь, убедился он и присоединился к Лейсу и Рэн в очередном походе за сокровищами.

Судьба молчаливой Кларинг не известна, но после памятного события в круге у нее от удивления проснулся дар речи. И ходят слухи, неприличной.

Content

Etcetera
Последняя Башня

Эпилог