Саймон Уокер, Джонатан Уокер

Мертвая Линия. Оно начинается…

Пролог

(В котором нужно было бы рассказать о генеалогических древах всех нижеописанных персонажей и их переплетениях друг с другом, но это слишком неинтересно.)

Некоторые ученые давно и не без оснований подозревают, что постоянные смены дня и ночи есть результат вращения. Другие всерьез опасаются существования странных спиралей прямо за завесой из неба и этих блестящих кристалликов, хорошо видимых ночью. Третьи, образовав Совет Альтернативных Теоретиков, объявили всех оппонентов вне науки и вообще отказались оглашать свою точку зрения.

Дискуссии сменяются дебатами, дебаты переливаются в прения, а те, в свою очередь, заканчиваются скандалом или, в крайнем случае, полемикой на расстоянии со взаимными оскорблениями. Реалии современной науки таковы, что каждый видный научный деятель обязан поддерживать себя в хорошей физической форме и уметь соблюдать дистанцию. Это выглядит вполне разумным, ибо по сей день, вопреки расхожему заблуждению, в спорах и вине рождаются только телесные увечья и запоздалые сожаления.

В редкие моменты перемирий, вызванные элементарной усталостью, даже самые ярые противники обессиленно похлопывают друг друга по пыльным спинам и соглашаются с двумя неоспоримыми утверждениями:

а) во всем виновата Бесконечность и

б) Бесконечность возможна лишь в замкнутых формах.

Время перетекает из одного сосуда в другой, увлекая за собой судьбы звезд и целых галактик. Затем неведомая сила переворачивает эти сосуды, и время устремляется назад, проходя тот же путь, что и прежде, только в обратную сторону. Поэтому нет ничего удивительного в том, что некоторые правдоискатели, умеющие пользоваться библиотеками, находят определенные параллели между прошлым и настоящим.

Любая замкнутая форма имеет свой относительный центр. То есть середину. Именно там концентрируется наибольшее количество энергии, и даже ребенок знает, что самое интересное всегда находится внутри.

Точное местоположение Зафантазья на звездных картах определить невозможно, ибо мир этот перетекает из одной формы в другую, находясь в постоянном поиске своего места под очередным солнцем. Можно лишь заметить, что расположено оно где-то в середине. Вбирая в себя все, что попадает сюда из остальных миров, Зафантазье является диким коктейлем из известных и не очень форм жизни и в то же время остается ни на что не похожим. Время несется по кругу, вращая Зафантазье в своем чреве, отжимая его и вновь наполняя жизненной силой.

Жизнь существует в воде, воздухе, земле и даже в огне. Обитатели разных стихий редко встречаются друг с другом, полагая себя единственными, а всех тех, кто изредка вылезает из неположенных мест, просто галлюцинациями или, в крайнем случае, обедом. Так же ведут себя и создания разных измерений (кроме Агнов — они все знают, но никому не говорят). Каждый из нас рисует три оси, размещает в них свой честолюбивый мирок и упорно не замечает остальных осей, в которых рождается жизнь других измерений. Ну и, конечно, мы умалчиваем о тех подмирах, которые существуют, не вписываясь в сетку доступных нам координат. Короче, нам не узнать обо всем, что существует, и не понять всего, что мы видим.

Внутреннее строение Зафантазья весьма непросто. Оно представляет собой семь Сфер, в различной степени соединенных друг с другом. Проводя аналогии с вашим миром, можно сравнить его с планетарной системой, но конечно же весьма условно. Позже мы обязательно изучим эту прелюбопытную конструкцию подробнее, а сейчас ограничимся лишь одной из составляющих ее Сфер — Эйлорией. Эти рамки вполне выдерживают размах той истории, что мы собираемся вам поведать. Некоторые исключения, разумеется, имеют место, но они достаточно несущественны.

Для простоты восприятия мы будем называть местное светило Солнцем, а единицы времени — минутами, неделями, годами и так далее. Дело в том, что в каждом измерении есть свои термины, и если зацикливаться на их скрупулезной транскрипции, то вместо увлекательной саги в ваших руках окажется словарь ненужного языка. Вряд ли вы взахлеб зачитаетесь фразами вроде «Третья фаза оборота Упстарсиса ознаменовалась приходом Периода Тени» вместо привычного «В Эйлории наступила осень». В каждом мире эта история переведена на доступный местным жителям язык и адаптирована к конкретному измерению. Достаточно сказать, что в Квадравселенной главный герой описан как монохромный куб с восемнадцатью сквозными непересекающимися отверстиями, а действие всей саги уложилось в два фрагмента, что для вас сравнимо с несколькими минутами. Если вы вздумаете обсуждать с представителями других миров художественные или сюжетные изюминки нижеизложенного, то будьте готовы к серьезным расхождениям во взглядах. Итак, планета круглая, ночью светит Луна, и все дышат кислородом.

Теперь мы плавно опускаемся ближе к поверхности планеты и начинаем различать контуры материков, окаймленных россыпью островов. Величественные Верхние Земли, непредсказуемые Земли Заката, утонченные Земли Восхода. Особенно симпатичными кажутся Нижние Земли — здесь всегда происходит что-нибудь интересное. Вот темнеют Черные Дебри, вот змеится Кислая Речка, Крайние Холмы по-прежнему не пускают Мурляндию к Океану Желаний. А вот… постойте, кажется, это те, кого мы искали, давайте подберемся поближе.

Трое орков поднялись на мост через ров. Они успели до темноты, на серо-зеленых лицах устало расползлись улыбки.

— Открывай! — Тот, что с рыжей бородой, постучал в ворота кулаком в железной перчатке.

Скрипнула створка маленького окошка, явив хмурое лицо зомби.

— Пароль.

Орк тихо выругался, достал из-под ремня скомканную бумажку, развернул ее, поднес к факелу и прищурился.

— Это… триста сорок семь эм эф двенадцать, — с трудом разобрал он собственные каракули.

— Неверный пароль, — сухо констатировал охранник. — Вход запрещен.

— Как это запрещен? — возмутился рыжебородый. — Новый же пароль, только вчера записывал!

Лицо зомби оставалось совершенно невозмутимым.

— Неверный пароль. Вход запрещен, — повторил он и захлопнул окошко.

— Эй ты! — Орк от души врезал по двери ногой. — Открывай, ископаемый!

Зомби, как ни в чем не бывало, появился в окошке:

— Пароль.

— Я тебе сказал уже, — зарычал орк. — Триста сорок семь эм эф двенадцать!

— Неверный пароль. Вход запрещен.

Створка закрылась. Рыжебородый взвыл и достал из-за спины топор, но двое спутников схватили товарища за плечи и оттащили от ворот:

— Не надо, ты чего? Хочешь, чтоб как в прошлый раз?

— Да я его щас! — не унимался тот.

— Ты, это, попробуй без других слов. Помнишь, как нам объясняли?

Откуда-то сверху, со стены, послышались возня и легкое потрескивание.

— Периметр будет активирован через десять минут, — объявил далекий голос.

Орки испуганно вздрогнули и невольно обернулись к Черным Дебрям, затаившимся по другую сторону рва. Корявые стволы скрывали монстров и чудищ, выходящих на охоту, а где-то за мрачными кронами бухнул далекий гром.

— Давай, Рой, попробуй еще раз, только быстрее!

Рыжебородый отпихнул от себя приятелей и спрятал топор. Потом он покашлял, прочищая горло, и осторожно постучал в дверь. Окошко открылось.

— Пароль.

— Триста сорок семь эм эф двенадцать, — медленно произнес он, четко проговаривая буквы.

Зомби мгновенье помолчал, равнодушно глядя на пришельцев.

— Вход дозволен.

Охранник исчез и появился опять, на этот раз в проеме двери. Орки юркнули под навес проходной, прячась от собственных страхов и начинающегося дождика. Рой подождал, пока зомби закроет за ними дверь, и ухватил его за ремень колчана:

— Ты чего творишь, а? Хотел нас в лесу на ночь оставить?

— Убери лапы, Рой, — охранник попытался вывернуться, — у меня служба такая.

— Я ж тебе все сказал!

— Неправильно сказал! Надо говорить без «это», «понимаешь», «как его»! Только пароль, без пауз и лишних слов!

— Не был бы ты моим родственником, Гил, я бы тебе голову отвернул.

— Рой, пойдем, а? Выпить охота. — Приятели начали подталкивать рыжебородого в спину.

Тот гневно зыркнул на спутников, нехотя отпустил зомби и позволил увести себя от проходной, тихо бормоча проклятия в адрес Гила. Мокрая брусчатка играла бликами факелов, дождик продолжал сеять. Орки прошли через небольшую площадь и свернули в Королевский квартал. Сквозь туман проступил огромный силуэт, быстро превращаясь в не менее огромного тролля.

— Эйбус? Здорово! — Орки остановились и по очереди пожали приятелю руку.

— Здорово, вы откуда?

— С секретного задания, — Рой загадочно улыбнулся. — Встречались с агентом короля, чтобы забрать одну штуку, — пояснил он.

— Э-э-э… Покажешь?

— Ты что! Говорят тебе — секрет. Приходи лучше к нам в казармы после отбоя, посидим, погудим.

— Хорошо, у меня как раз бутылка, э-э-э, настойки осталась.

— Которую твоя мама делает?

— Ага.

— Ох, как я вашу настойку люблю. — Рой закатил глаза и причмокнул. — Ладно, раз такое дело — смотри, только никому ни слова.

Он вытащил из мешка на поясе сверток и бережно развязал тряпицу. Тусклый двор замер, завесу дождя прорезали ярко-зеленые лучи света. На ладони орка лежал потрясающе красивый камень, искусно ограненный и покрытый узорами. Четыре пары глаз заворожено уставились на сокровище. Время остановилось и сделало шаг назад.

— Он называется… — шепотом начал Рой.

— Змеиный Глаз, — закончил тролль.

— Да, откуда ты знаешь? — удивился орк.

— Читал, — выдохнул Эйбус облачко пара и врезал Рою между глаз, перехватив руку с камнем.

Орк хрустнул и осел, повиснув в объятиях тролля. Двое других схватились за кинжалы и бросились на Эйбуса, но встретили второй удар, которого хватило обоим. Тролль заботливо перемотал камень и спрятал в жилетку, затем поднял орков и уложил их за пустые бочки у стены какой-то таверны. Все произошло быстро и тихо, свидетелей не нашлось. Эйбус свернул за угол, пересек площадь и пнул сторожевую будку:

— Открывай.

— Пароль! — Гил недовольно вылез под дождь.

Тролль кивнул и коротким боковым в челюсть отправил охранника обратно под навес. Сняв ключи с его пояса, Эйбус нашел нужный, открыл дверь и, бросив связку к ногам законного владельца, исчез в пелене дождя.

— Периметр будет активирован через одну минуту, — подвел итог голос со стены.

Вот так неожиданно тролль Эйбус, сам того не подозревая, оказался в самом центре событий, позднее по праву вошедших в пятитомник «Летописи друидов. Избранное».

День первый

Обычно такие истории начинаются осенью. С севера дует пронизывающий ветер, пробирается сквозь одежду, охлаждает тело и заставляет сердце замереть в предчувствии крадущейся беды. Томный и багряный, но уже редеющий лес плывет над остывающей землей, а первые снежинки призрачно танцуют среди ветвей, являя собой пример мимолетного пребывания каждого из нас в этом мире. Вязкий туман нежится на опустевших, отдавших свою дань людям полях. Небо клонится к земле под весом накопившихся за лето тяжелых плаксивых туч. Наступает время самокопания и подведения итогов. Круг жизни еще не замыкается, не впадает в зимнюю дремоту, но уже повернут достаточно, чтобы замерзающие жизненные соки покинули вяло бредущие по аллее конечности и устремились в голову — греться в обдумывании прожитого.

Грустная всепонимающая улыбка слегка кривит губы, в глазах вселенская печаль, и лишь редкие вздохи нарушают тишину отправляющейся на покой природы. Да, было время, не то что сейчас. Осень — это маленькая старость. Все уже кажется не таким, каким было прежде, и становится ужасно жаль. Прошедшего и неслучившегося, хорошего и грустного, сделанного и невоплощенного. Жалко просто до слез. Чувства обостряются, запахи и образы проникают в потаенные чердачки памяти, вороша пыльные воспоминания. Осознание утраты переплетается с неизбежностью грядущего. Тонкое и ранимое состояние, не воспользоваться которым просто грешно.

Часто так и бывает — зло дремлет в глубинах бытия, ожидая, когда кто-нибудь задумчиво подойдет к засыпающему дереву и, коснувшись его рукой, а еще лучше щекой, ощутит вдруг, как сквозь мокрую кору в подсознание вползет сомнение. Сомнение рождает неуверенность, неуверенность рождает страх, страх рождает предчувствие, а вот тут и просыпается зло. Многие думают, что беда неизбежна, хотя ее можно предвидеть, но мало кто допускает вероятность наличия у этой беды разума и способности ждать подходящего случая. Стоит только расслабиться и предаться размышлениям об утраченном, как тут же появляются мурашки, и врата между мирами распахиваются. Пройди вы мимо этого злосчастного дерева, и глядишь, все было бы хорошо, но ведь нет, нужно обязательно везде сунуть свой геройский нос, а потом еще посетовать, что, мол, вы так и знали! Дальше все происходит будто в тумане, а очнувшись, вы обнаруживаете себя топающим через дебри и болота, в надежде спасти мир от последствий собственных неосторожных эмоций.

Существует множество способов управления миром, но самые эффективные состоят в том, чтобы мир думал, будто управляется сам собой. Для воплощения подобных методов отлично подходит Пророчество. Вовремя произнесенное, оно обретает колоссальную силу. Если ко всему прочему его декламирует авторитетный чародей, то людские массы мгновенно принимают таковое как неизбежное.

Впрочем, на сей раз все началось не совсем обычно. Лес, конечно, присутствовал, однако Рагнар не только не трогал деревья, а даже не смотрел на них. Если кто-то и ждал в параллельном мире своего часа, чтобы вырваться в этот и устроить кошмарный кавардак, то уныло бредущий по тропинке викинг его абсолютно не интересовал. Пока. И вообще было лето.

Утро еще не решило окончательно наступить, а ночь пряталась подозрительными фрагментами по темным уголкам, коих в Черных Дебрях было предостаточное количество. Солнышко уже что-то пыталось изобразить на горизонте, однако те немногие лучи, которые добирались до леса, безнадежно путались в густых кронах, давая нам полное право заявить, что сейчас поздняя ночь. Вообще, это время суток было в Черных Дебрях наиболее безопасным, ведь плохие обитатели леса уже спали, а псевдохорошие еще не проснулись. Вся разница между первыми и вторыми заключалась во внешнем виде и в распорядке дня. Если обычные плохие каждый вечер честно выходили на охоту и пытались кого-нибудь съесть, не скрывая своих намерений, то псевдохорошие занимались этим днем и исподтишка. Любой зайчик, прыгающий по полянке, вполне мог оказаться беспощадным убийцей с накладными стальными когтями и ядовитыми зубами, местные белочки владели гипнозом и умели плести паутину, а глухари летали только в крайнем случае, обычно подкрадываясь к жертве пешком и абсолютно бесшумно. Растительный мир не желал отставать от животного и расцветал своими красками беспринципности: кроны Обнимающих Ив угрожающе шевелились, их длинные и липкие листья не пропускали ни одной зазевавшейся птички, Ядовитый Хлющ карабкался по корням деревьев, в надежде ухватить за лапку грызуна-ротозея, а синеватые лопухи Голубцовки подрагивали от нетерпения кого-нибудь завернуть. Беззащитные в этом лесу не задерживались.

Теплый и влажный климат, царивший в Мурляндии, наряду с многовековыми экспериментами в области темной магии, превратил Черные Дебри в самый опасный и непредсказуемый лес Эйлории. Да, и не стоит недооценивать болотные испарения.

Рагнар сонно топал меж деревьев, втайне надеясь, что доберется до города без приключений. Небольшая полянка, окутанная туманом, игриво выглянула из зарослей, маня усталого путника. Сломанное дерево вполне годилось под вешалку для снаряжения, а рядом можно было развести костерок. Рагнар постелил плащ на траву, повесил сумку с провизией и мешок с доспехами и сладко потянулся, разминая уставшую спину. Поспать бы, конечно, не помешало, но викинг хотел побыстрее добраться до Кронвейра — слишком много мрачных историй он слышал про Черные Дебри.

Кружка крепкого чая и пара охотничьих колбасок сделали жизнь приятнее, а пламя костра — уютнее. Рагнар раскурил трубку, задумчиво привалившись к поросшему мхом стволу. Он никогда не страдал суеверием, но за последние три дня с ним произошло столько мелких неприятностей, что впору было засомневаться в случайности событий. Началось все с кузнеца в поселке: улыбчивый бородач, всегда восклицавший при виде Рагнара: «А-а-а! Вот и наш северный друг!», вдруг окрысился и стал угрожать. Доспехи у него были, конечно, паршивые, но бить его викинг до этого момента не собирался. Потом разбойники на границе Мурляндии. Первый раз в жизни на Рагнара сознательно напали всего лишь втроем — это было обидно. Некоторые хищники глядели косо, нагло скалили зубы, хотя и с почтительного расстояния. Это все, наверное, ерунда, однако викинг чувствовал себя не в своей тарелке. Словно кто-то все это время разглядывал его через увеличительное стекло и ставил подножки. Неприятное ощущение.

Викинг зажал в кулаке серебряный амулет в виде молота, висевший у него на шее, мысленно прося помощи у богов, и неохотно поднялся. Быстро покидав вещи обратно в сумку, Рагнар погасил костер и…

— Па-ма-ги-те-е-е!!! — Вопль раздался совсем недалеко.

— Нет, — тихо ответил викинг. — Не сейчас. Я устал и…

— Па-ма-ги-и-те-е-е!!!

— Это совершенно некстати, — продолжал Рагнар заочный спор с кричащим. — Еще пара часов, я дойду до города, высплюсь, и вот тогда…

— Па-ма-ги-и-и-те-е-е!!!

— Вот люди, а! — возмутился он. — Видят же, что никого рядом нет, и все равно орут.

Словно отвечая Рагнару, воцарилась тишина.

— Другое дело, — облегченно вздохнул викинг. — Завтра, все завтра.

— Ой-ей-ей! Па-ма-ги-те же-е-е!! Па-ги-ба-ю-ю-ю!!!

— Да что ж ты будешь делать-то? — Рагнар снова снял заплечный мешок и бросил его на землю.

Ширл беспомощно болтался в петле и кричал дурным голосом. Всю ночь он летел по следу, а под утро, окончательно выбившись из сил, соблазнился земляникой и угодил хвостом в охотничью ловушку: безжалостная веревка ухватила добычу, моментально вздернув ее над мхом и лишайником. Лес перевернулся вверх ногами и принялся медленно раскачиваться перед широко открытыми от ужаса глазами несчастного следопыта. Усталое тельце принялось отчаянно пиявиться, пытаясь выбраться из недружеских объятий. Ширл размахивал лапами, хлопал крыльями, пробовал дотянуться до злодейской веревки зубами, но добился лишь легкой дурноты и обессилено затих. Ночь медленно отступала, прячась от тоненьких лучиков света, проникавших в Черные Дебри. Поняв тщетность попыток освободиться самостоятельно, Ширл принялся звать на помощь. Вероятность появления кого-нибудь доброго, кто бескорыстно развязал бы узел, стремилась к нулю, но иного выхода не оставалось. Он набирал полные легкие воздуха и подавал затяжные сигналы бедствия, монотонно раскачиваясь и жмурясь на особенно громких нотах. Больше часа ушло на попытку установления контакта с местными жителями, и все это время Ширл перемежал надрывные вопли серьезными размышлениями. Не давал покоя вопрос: чья это ловушка? Образ охотника рисовался довольно симпатичный: озорная шляпа-пирожок с перышком, подозрительно обтягивающие штанишки, замшевая куртка, колчан, лук и хитрый прищур над острым носом. Все вроде получалось ладно. Ну зачем в самом деле такому бравому добытчику маленький дракончик с двумя лапами, да еще и созданный магией? Никто не даст гарантии, что при попытке сварить такую живность в бульоне или, скажем, сшить пару перчаток из хвоста трофей не испарится в легком фейерверке. Оставалось лишь дождаться охотника и, мило улыбнувшись, исправить недоразумение и расстаться друзьями. Смущало только одно — в Черных Дебрях таких охотников не было. Зато были другие, чей портрет не вызывал желания пожать руку, даже если таковая имелась. Они могли запросто слопать, не спрашивая имени и разрешения, вместе с ловушкой и деревом, на котором она висела. Вероятность встречи с подобными тварями придала новых сил, и Ширл завертелся с удвоенной энергией.

— Гм.

Этот элементарный звук заставил дракончика замереть, вытянувшись в струнку. Во-первых, он раздался за спиной, во-вторых, совершенно неожиданно. Ну и в-третьих, его простота не позволяла определить характер источника: почти любое живое существо могло запросто его воспроизвести. Воображение испуганно скрипнуло и моментально выдало кошмарный образ косматого чудища, тихо подкравшегося к беспомощному Ширлу и решившего прочистить горло перед завтраком. Ужас колючим разрядом пронесся по дракончику, сковав движения и способность трезво мыслить. Единственная идея, чудом оставшаяся в голове, приказала обладателю прикинуться мертвым. Это известный маневр, которым часто пользуются хитрые насекомые, стараясь не попасть в клюв возникшей рядом птички. Представители пернатой братии, в общей своей массе, создания весьма недалекие, поэтому такой несложный прием действительно спас множество артистичных жуков и кузнечиков. Исключением является разве что Серебристая Певчая Некролка, которая настолько самоуверенна, что считает себя способной повергать добычу в обморок одним своим видом, и потому клюет всех подряд. Ширл зажмурился, позволив лапам и крыльям безвольно повиснуть.

— Чего шумим? — поинтересовался заспинный голос.

Так. Оно умеет говорить. Это значит, что фокус с внезапным самоумерщвлением не прошел. Скорее всего, Ширл решил подождать еще немного.

— Эй, ты! — Голос начал раздражаться.

Дракончик почувствовал, как веревка стала подниматься вверх, одновременно разворачивая его лицом к собеседнику. Ширловский язык выпал из пасти, довершая образ бесчувственного трупа.

— Ага, — оценил представление голос. — Не дождался самую малость. Ну что ж, не дадим пропасть шкурке — на ремень сгодится.

Есть на свете звуки, обладающие такой неповторимой харизмой, что спутать их с чем-то другим просто невозможно. Одним из таких является тонкий и пронзительно-угрожающий звон извлекаемого из ножен лезвия. Ширл моментально открыл глаза и улыбнулся.

— Доброе утро, — фальцетом изрек он, стараясь выглядеть максимально живым.

На него глядела небритая физиономия со сдвинутыми бровями и недовольно скривленными губами.

— Кому как, — ответила она.

Ширл сглотнул и продолжал улыбаться, косясь на огромный зазубренный кинжал, лениво почесывающий щеку физиономии.

— Безумно рад вас видеть, — честно глядя в глаза незнакомцу, соврал он.

— Взаимно, — как-то очень недобро ухмыльнулся тот и потянулся кинжалом к дракончику.

— Я сказочно богат, — зачем-то ляпнул Ширл и потерял сознание.

Рагнар обрезал веревку, закинул дракончика за спину и вернулся на полянку. Он усадил добычу к дереву, снял петлю с хвоста и надел ее на шею, другой конец завязал на ветке. Так, на всякий случай. Фортуна не слишком благосклонна к нему в последнее время, не надо давать ей лишнего повода. Критически осмотрев бесчувственного дракончика, викинг подложил свернутый плащ ему под голову и принялся снова разводить костер.

И вот здесь — мы не можем утверждать с полной уверенностью, но нам показалось — будто пень, прятавшийся в зарослях брусники, удовлетворенно крякнул, потер веточкой о веточку и осторожно пополз прочь.

Спустя некоторое время Ширл пришел в себя и сонно приоткрыл один глаз. Первое, что он увидел, был бурчащий над огнем котелок. Легкая струйка пара, несущая запах готовящегося блюда, дотянулась до его носа и заставила открыть второй глаз. Рагу. С овощами и в томатном соусе. Кто бы мог подумать, что этот, с ножом, окажется искусным кулинаром? Может, это не он, может, еду приготовила его жена? Ну, вот путешествуют они вдвоем, готовят рагу на свежем воздухе, любуются окрестностями. Нет, очень вряд ли. Ширл потянулся вперед, наслаждаясь ароматом, но тут же почувствовал резкое удушье. Так, опять эта веревка, только теперь на шее. Дракончик воровато оглянулся — небритой рожи видно не было. Он ухватился лапами за узелок и стал ожесточенно его теребить. Несколько мгновений прошли в молчаливой, но напряженной борьбе, потом Ширл ойкнул и замахал в воздухе оцарапанным пальцем.

— Да штоп тебя, паразитство какое-то! — шепотом высказался он, вынул изо рта зубы и принялся пилить ими веревку.

— Получается?

Дракончик подскочил на месте от неожиданности: аккурат над его плечом явилась голова викинга, участливо разглядывающая разлохмаченную, но непобежденную веревку. Зубы вывернулись из влажной ладошки и упали в траву. Ширл поджал губы и сокрушенно покачал головой.

— Не осень, — признался он.

Викинг еще раз внимательно осмотрел перетертые ворсинки и серьезно кивнул.

— Действительно, не осень, — согласился он. — А что у тебя еще отламывается, кроме зубов?

— Нисиво, — испугался дракончик, поджимая хвост.

— Давай так, — предложил викинг. — Я тебя кормлю, а ты мне рассказываешь, кто ты, что ты здесь делаешь и где твои богатства. Если не будешь врать и кусаться, я тебя развяжу. Согласен?

Ширл оттопырил нижнюю губу, недоверчиво изучая викинга. Смуглая кожа и множество свежих шрамов — значит, он давно в Нижних Землях и при этом не терял времени даром. Взгляд уверенный и хмурый — тем, кто оставил эти шрамы, пришлось за них ответить. Татуировка на плече говорила о том, что викинг побывал и в Землях Восхода. Длинные черные волосы перехвачены широкой вышитой лентой, а большинство северян блондины и пользуются косичками — получается, либо викинг выпендривается, либо он полукровка. Необычные штаны поддерживал тяжелый кожаный ремень одного цвета с сапогами и дорожным мешком. Случайная вроде небритость выгодно подчеркивала глубокий синий взгляд. Стильная жилетка и амулет в виде молота украшали крепкий торс с крупными и рельефными мышцами. Вывод был очевиден: викинг не дурак, у него есть вкус, он умеет обращаться с оружием и, скорее всего, никого не боится. Мысленно Ширл поместил себя на противоположную чашу весов — маленького, с двумя лапами, большими ушами и хрупкими крыльями. Да, и со вставными зубами.

— Саглафен, — сдался дракончик. — Тафай лагу.

Тяжелые грозовые тучи собирались над Кронвейром. Старинный замок столицы Мурляндии упирался в них башнями и хлопал флагами, словно приветствуя надвигающуюся стихию. Жители города, не разделяя радости своей цитадели, недовольно разбредались по домам и опасливо поглядывали на небесную круговерть.

Мурляндию населяли в основном орки и зомби, все остальные расы были представлены небольшими сообществами темных колдунов. Гномы, дворфы, люди, эльфы и все прочие, посвятившие себя изучению черной магии, нашли в болотной стране свой дом и лояльность властей. Здесь на каждом шагу продавались яды, всевозможные недобрые артефакты, зловещие книги и пергаменты, а также все, что могло понадобиться для потусторонней ворожбы. Маги, колдуны, чародеи, ведуны, чернокнижники — как только не называли себя участники различных лиг, клубов, орденов, кругов и прочих «общественных организаций». Был в городе даже один Темный Властелин — сморщенный злобный старик неизвестного происхождения, единственный, кто выказывал недовольство правлением короля Зигмунда. Впрочем, с ним никто не спорил, зная, что он сумасшедший и, кроме того, неплохой колдун.

Гроза тем временем окончательно перевалилась через Крайние Холмы, отделяющие Мурляндию от Океана Желаний, и надула фиолетовые щеки над Кронвейром.

Между городом и грозой, на балконе пока еще самой высокой башни замка — Тронной, — стоял человек и внимательно смотрел вдаль. Пурпурный балахон бился на ветру, обнимая хозяина, черные как смоль волосы и короткая бородка обрамляли бледное лицо. Королевская корона, выполненная в виде обруча с трезубцем, впилась в лоб, словно пытаясь удержать вихрь мыслей и эмоций, тревоживших разум Владыки Мурляндии. Что искал Зигмунд среди далеких еще всполохов молний, он не знал. Ответы на многочисленные вопросы или какой-то знак небес? Резкие порывы ветра словно обходили стороной худощавую фигуру, обтекали ее, задевая лишь одежду. Вообще, Зигмунд любил смотреть на грозу, в такие моменты он особенно остро ощущал собственное величие и могущество. Стоя один против необузданных порывов ветра и отчаянно хлещущих нитей дождя, король понимал, что мановением жезла может остановить стихию, скомкать и заставить отступить или, наоборот, превратить ее в смерч, способный стереть в порошок весь город. Легкая улыбка пробежала по лицу Зигмунда — сейчас он не имел ничего против этой грозы. Много событий произошло в его жизни за последние полгода, и теперь он надеялся, что свежесть, принесенная ливнем, успокоит его мысли и наведет в них порядок. Кроме того, Зигмунду очень нравился запах дождя. Зная, что его никто не видит, он снял корону и поднял руки, словно обнимая первые теплые капли.

Стороннему наблюдателю могло показаться, что эта буря природных эмоций выглядит неестественно, что темный колдун Зигмунд затевает мрачные дела и вызвал грозу для наглядности своих намерений. Конечно, в этих рассуждениях могла быть доля истины, ведь все мы привыкли к тому, что какой-нибудь приличных размеров вулкан, недобро бурлящий и объятый свинцовыми тучами, — вот верный признак начинающихся неприятностей. Но кто, позвольте вас спросить, будет показывать миру свои планы по его же захвату? Либо дурак, либо беспредельно самоуверенный человек. Зигмунд не был ни тем, ни другим. Король Мурляндии был из тех, кто замышляет пакости в ночной тишине, подло улыбаясь своим мыслям и что-то скрупулезно записывая.

Еще несколько месяцев назад главными планами Зигмунда на будущее были Всемурляндский Слет колдунов и мелкие стычки с айгаками у подножия Крайних Холмов (этот скверный народец активно мешал королю захватить подземный лаз к Океану Желаний и начать наконец строительство Колдовского Флота, о котором Зигмунд мечтал с детства). Но одна ночь перевернула всю жизнь короля с ног на голову. Он хорошо помнил, как стоял на этом же балконе и задумчиво курил трубку, любуясь полной луной и размышляя о целесообразности строительства новой городской стены для защиты от обитателей Черных Дебрей (за последний месяц пропали восемь лучников-зомби со Сторожевых Башен и три колдуна, ушедшие в лес за ядовитыми травами). Вдруг на горизонте появилась темная точка, которая, быстро приближаясь, обретала контуры дракона с всадником на шее. Держали направление они явно на зигмундовский балкон. Король бросил трубку и помчался за жезлом, вспоминая по дороге все заклинания против драконов. Когда он вернулся, пришельцы были уже над перилами. Удивляли две вещи: во-первых, дракон не махал крыльями, но при этом достаточно ровно висел в воздухе, а во-вторых, оба ночных гостя были полупрозрачными. Зигмунд расстроено крякнул: антидраконовые заклинания тут не годились, нужны были антипризрачные. Не теряя времени даром, король замахнулся и решил начать с универсального заклятия Посыла, но призрак предостерегающе поднял руку.

— Я не враг, — сказал он, и Зигмунд осекся на полуслове. — У меня очень мало времени, возьми вот это и внимательно прочти.

Всадник взмахнул рукавом, и к ногам короля шлепнулась увесистая связка пергаментов, подняв облако пыли. Зигмунд поднял их с пола и смахнул паутину: «Образы Летописей Друидов. Все о Демонах». Присвистнув, он перевел изумленный взгляд на пришельца, но не увидел ни его, ни дракона. Оба успели то ли улететь, то ли окончательно растаять в лунном свете.

— Эй, вы, — шепотом позвал Зигмунд, втянув на всякий случай голову в плечи.

Ответом была тишина. Больше король никогда их не видел.

Летописи друидов оказались неполными, однако вполне достаточными, чтобы узнать об истории демонов и способах обращения с ними. Безобидный ворох архивов обернулся руководством по правильному вызову жителей Мира Теней. Дело в том, что друиды, как натуры творческие и наивные, были уверены в неприкосновенности летописей Ордена Мудрых и подробнейшим образом описывали не только все действия демонов, но и собственные маневры. Теперь Зигмунд знал заклинания и талисманы, которые могли помешать или помочь ему общаться с демонами и перетаскивать их в свой мир. Уже через несколько недель ему удалось связаться с Драгомором — Верховным Демоном. Прошедшее с того момента время пронеслось как один день, сначала вскружив голову радужными перспективами, а потом наполнив ее страхами и сомнениями.

Зигмунд поднял жезл и начертил на тучном небе небольшой круг. Ровно в этом месте стихия завернулась спиралью, обнажив утреннее небо. В середине этого оконца призрачно мерцала маленькая красная точка. Король вздохнул и задернул тучи обратно: Алое Око пришло. Это значит, что процесс пророчества запущен и теперь необратим. Мертвая Линия приближается. На все про все у Зигмунда осталось восемь дней.

Маленькая тень тихо скользила среди изогнутых корней, которые, словно пальцы гиганта, впивались во влажную землю. Зверек изо всех сил старался остаться незамеченным. На мгновенье остановившись, он поднялся на задние лапки, развернул нос-хоботок и принюхался. Вроде пока все тихо, решило существо и, ловко подпрыгнув, оказалось на блестящем от росы камне. Ага, вот и завтрак: за колючими кустами притаился аппетитный белый гриб. Зверек бесшумно спрыгнул в траву и засеменил к добыче. Гриб оказался еще лучше, чем виделся издалека, — большой и в то же время крепкий, без намека на червоточины. Ласково обняв лапами шляпку, охотник тихонько фыркнул и одним движением выдернул гриб из земли, затем откусил грибницу и аккуратно пристроил ее на место — позже можно будет наведаться за добавкой. Ну вот, почти все позади, осталось только найти укромный уголок и спокойно подкрепиться. Зверек снова поднялся над травой. Где-то здесь должна быть — существо беспокойно вращало головой — заброшенная каменоломня. Ага, вот она. Лезть внутрь, разумеется, не следовало, ведь всем известно, что там обитает очень сильная магия, но пристроиться в тени валунов около стены выглядело довольно здравой идеей. Уж на что Черные Дебри славились своими обитателями как самыми опасными и беспринципными, и то вряд ли кто-то из них отважился бы заглянуть в эту шахту. Закинув гриб на покрытую короткими шипами спину, зверек сделал несколько быстрых шагов, как вдруг прямо перед ним из-за дерева вынырнул огромный силуэт со светящимися красными глазами.

Еще полтора века назад вы могли при желании изучить всех существ, которые населяли этот мир в целом и Черные Дебри в частности. Именно в то время знаменитая супружеская чета гномов, Флора и Фаун, составили «Полный Перечень Живых и Остальных Существ». Исследователи объехали всю Эйлорию, тщательно изучая животный и растительный мир и кропотливо записывая и зарисовывая увиденное. Флора была необычайно высокой для своей расы — она на две головы возвышалась над своим супругом. Фаун кроме заурядного роста обладал еще и очень плохим зрением, но зато, в отличие от жены, умел писать и немного рисовать. Флора рассматривала зверушек и растения и описывала их мужу, а тот все записывал и делал наброски. В итоге получилась не очень достоверная, но абсолютно полная энциклопедия в ста пяти увесистых томах. Однако время бежит вперед, а вместе с ним жители этого мира — кто-то сюда, а кто-то обратно. Те двое, что встретились около заброшенной шахты, в книгах гномов не упоминались — их тогда попросту не было.

Носатый Ежик (а это был именно он) конвульсивно взмахнул лапками и, не успев даже подумать о том, что стоит подумать, метнулся в шахту. В тот момент, когда он в диком прыжке влетал в ее ворота, пустой с виду проем вдруг вспыхнул переплетением синих нитей и, недовольно вздрогнув, отбросил несчастного ежика обратно в кусты. Любитель грибов шлепнулся в траву, вытер лапой мордочку и встряхнул иголками.

— Узю! — очевидно, пригрозил он то ли незнакомцу, то ли шахте, подобрал гриб и исчез за деревьями.

Красноглазый проводил странное существо взглядом и шагнул в проем. На этот раз синие стражи никак не отреагировали — видимо, они уже были знакомы с пришельцем.

— ПРОСПАЛ!!! — Вопль вырвался из недр каменоломни и всколыхнул мрачные кроны.

Красноглазый вздрогнул и ускорил шаг. Вслед за воплем в глубине шахты раздался грохот — где-то за десятками дверей и стен проснулась великая сила. Волнами растекаясь по ветвям подземных ходов, она, недовольная спросонья, ощупывала свои владения в поисках нарушителя спокойствия. Человек почти бежал навстречу шуму и крикам. «Проспал!!!» — вновь и вновь ударялось о стены и разлеталось по всей каменоломне. Поворот, коридор, поворот, галерея, еще поворот, и наконец перед бегущим предстала стена, в которой, словно открытый рот, светился проем. Красноглазый сбавил скорость и аккуратно вошел, переливаясь бликами доспехов в свете факелов.

Из-под стоящего в середине зала письменного стола методично вылетали пергаменты и небольшие книжки, сопровождаемые в полет чьим-то пыхтением и недовольным бормотанием.

— Мастер, Вас разбудили? — Человек вытянул шею, пытаясь заглянуть за стол.

Фонтан из бумаг прекратился, а вместо него вынырнула голова со взлохмаченными седыми волосами и длиннющей бородой, закинутой за плечо.

— Проспал, — трагически сообщила она.

— Но ведь Недремлющий Страж…

— Да! Недремлющий! Только я забыл его активировать! Ты можешь себе это представить? За тысячи лет я спал сном друидов десятки раз, и вот на тебе! Как мальчишка, уснул, не проверив Стража. Если бы не случайный скачок энергии защитного барьера, я бы мог проснуться через тысячу лет!

— Это ежик.

— Ежик? Какой ежик? Хотя неважно. Вокруг такое творится! У меня голова лопается от магических колебаний. Скажи мне, Эдвард, что происходит в мире?

— Мурляндия напала на Ледяные Пики, в лесу появляются необычные животные, меня за неделю пытались съесть четыре раза. Кроме того, сегодня было замечено незапланированное небесное тело.

— Понятно, ситуация Лямбда. Кто у нас сейчас в Мурляндии на троне?

— Зигмунд. А что такое Лямбда?

— Все еще? Хм, Зигмунд — это плохо. А Лямбда — положение, при котором кто-то решает захватить мир и вызывает демонов. Если Мурляндия развязывает войну, значит, именно там находится этот кто-то, а странные животные — это либо мелкие демоны, либо порождения магии местного производства. Если небесное тело — звезда, то она должна быть красной.

— Она и есть красная. Что нам теперь делать?

— Если ситуация Лямбда подтвердится, то мы найдем советы в пророчествах. Ну а кроме того, обязательно должен быть Выбранный или Выбранная.

— Что это значит?

— Это значит, что нужно посмотреть вокруг и выбрать самого неподходящего с виду человека на роль героя-спасителя. Чем больше неподходящего, тем выше шансы, что это тот, кто нам нужен. Ладно, хватит болтать. Мне нужны Самописцы, пророчества, звездные карты, крепкий чай с брусникой и табак. Поторопись, у нас очень мало времени.

Голова нахмурилась и стала подниматься над столом, обнаружив под собой костлявое тело в пижаме.

Эдвард кивнул и отправился воплощать список в жизнь, а старик подошел к пыльному шкафчику возле камина.

— Как всегда, — хмуро добавил он и открыл скрипучую дверцу.

Проведя в мебельных внутренностях пару минут, старик выудил на свет зубную щетку, полотенце и несколько загадочных пузырьков. Повертевшись на месте, он нашел свои тапочки, проник в них ногами и отправился в душ.

Когда теплые струи устремились на нечесаную седую шевелюру, косолапые и сонные мысли перестали суетиться и спокойно выстроились в очередь на обдумывание. Вереница получилась внушительная.

Недремлющий Страж. Старик намылил голову настойкой крапивы и издал уже седьмой трагический вздох на эту тему. Чтобы он, бывший Главный Друид, побывавший во всех переделках последних столетий, волшебник сорок восьмого уровня, забыл активировать Стража перед сном? Беспечно завалился спать, не проверив безопасность оставляемого на время мира? Удивительно. Просто не верится, что такое могло случиться. Неужели он стал терять былую хватку? Не какой-то там безмозглый двухсотлетний чародей, а он — Абракадабр! Сменивший множество имен и переживший десятки поколений злодеев и героев!

Старик отжал бороду. Нужно взять себя в руки. Что случилось — то случилось, придется принимать ситуацию, как она есть. Мощные потоки магии говорили о близости к шахте двух могущественных артефактов, которые сами по себе ходить не могут. Это значит, что они нашли своих очередных обладателей и устремились к какой-то цели. В пророчествах должна содержаться информация на этот счет, возможно, в библиотеке Абракадабра окажутся нужные. Если нет, то придется лететь к друидам. Неприятно, но факт. Появление красной звезды тоже явление не рядовое, плюс активность Мурляндии. Скорее всего, все эти события являются звеньями одной цепи, которая неумолимо тянется к Лямбде. Чего-чего, а опыта Абракадабру было не занимать, он чувствовал, что в этот раз придется совсем непросто. Он ожидал подвоха от Зигмунда, но чтобы вот так неожиданно, да еще и тайком? Неужели он недооценил короля Мурляндии? Ведь в этот раз сон длился всего два года. Не сто и не двести, как обычно, а всего два. И вдруг такой поворот…

Абракадабр расчесал влажные волосы, завернулся в полотенце и внимательно изучил себя в зеркале. Н-да, не атлет. Обладая колоссальной магической силой, он мог выбрать себе другую оболочку, хочешь — моложе, хочешь — красивее. Но исторически так повелось, что могучий волшебник должен быть бородатым стариком, сморщенным и малопривлекательным. Злодеи — загадочные, герои — мускулистые, а волшебники — вот такие, как этот тип в отражении. Несправедливо. Однажды, по молодости, Абракадабр принял вид таинственного брюнета с татуировкой на шее и в легкомысленной безрукавке, так потом ему пришлось удирать от собственных союзников: никто не хотел его узнавать. Волшебник подобрал живот и расправил плечи. Ничего, зато у него самый большой посох, и он умеет летать.

Рагнар наполнил тарелку дымящимся рагу и протянул ее Ширлу.

— Как же ты без зубов? — участливо поинтересовался он.

Дракончик схватил угощение и опрокинул в пасть, одним махом проглотив треть порции.

— Молодец, — одобрил викинг. — Способный.

Ширл сопел, шаря одной лапой в траве и не отпуская второй тарелку. За время вынужденной экспедиции он порядком изголодался и изнервничался, так что теперь викингова стряпня казалась ему верхом кулинарного искусства. Наконец зубы нашлись и заняли законное место, заметно упростив и ускорив процесс поглощения.

— Спасибо. — Ширл вытряс последние капли соуса в пасть и вытер лапой морду. — А еще есть?

Викинг потянулся к котелку:

— Есть. А имя у тебя есть?

— Ширл.

— Меня — Рагнар.

— А вы меня покормите и… убьете, да? — Дракончик взял тарелку с добавкой и боязливо уставился на кормильца.

— А что, надо? — Рагнар выглядел серьезным.

— Нет, что вы, конечно нет. Я же никому ничего плохого не делал. Я просто гулял. — Он слегка приподнялся на хвосте от волнения.

— Так, — викинг угрожающе подался вперед, — будешь юлить — повешу тебя на место и пойду дальше. У меня, знаешь ли, дел невпроворот.

Ширл задумчиво подцепил вилкой кусочек морковки:

— А вы никому не расскажете?

— Что ты, — слегка обиделся Рагнар. — Слово викинга.

— Я слуга Зигмунда, — начал дракончик свой рассказ. — Должность у меня скромная, денег никаких нет вообще, так что эту часть я, пожалуй, опущу. — Он откашлялся и продолжил более уверенно: — Наш король — очень сильный колдун, он часто создает себе слуг, чтобы они полностью соответствовали его требованиям. Так и со мной. Меня он создал много лет назад, и по совести сказать, это первый раз, когда я покинул замок. Ну и вот. Еще он коллекционирует всякие магические предметы, ну там жезлы всякие, украшения, камни. Его агенты долго охотились за бесценным сокровищем, которое называется Змеиный Глаз. Это большой такой, зеленый и очень красивый камень. Я на картинке видел. И вот вчера вечером его наконец привезли. Зигмунд сидел как на иголках, все подходил к окну — нервничал, в общем. И вдруг прибегает его секретарь и говорит, что камень украли. Оказывается, на подходе к дворцу на гонцов напал один тролль, избил их, отобрал камень и убежал.

— Как же тролль в городе оказался? Я думал, у вас там охрана и стена какая-нибудь, — перебил Рагнар.

— Он служил у Зигмунда. Делал там чего-то на конюшне, — закивал Ширл.

— Не знал, что они на службу нанимаются.

— У него какие-то семейные дела, я слышал краем уха. То ли он поссорился с кем-то, то ли его вообще выгнали из племени. — Дракончик закончил со второй порцией и умиротворенно растекся по викингову плащу.

— Ну, ладно. И чего с камнем? — напомнил Рагнар.

— Ну, чего, упер он его. Встретил во дворе орков, которые его королю несли, дал им по головам и смылся. Такой гвалт поднялся! Все бегали, кричали. Этих орков допрашивали. А потом Зигмунд меня вызывает и говорит, что так, мол, и так, дело очень важное и надо снаряжать погоню. А фокус в том, что в городе солдат — охрана на стене да эти орки полуживые. Ну, меня и послали. Зигмунд сказал, что мне главное тролля догнать и не отставать от него, а потом кого-нибудь на помощь пришлют. Вот. Ну, или если тролль уснет, можно попробовать у него камень спереть.

— А какой смысл тебе рядом лететь? Ты погоне знаки, что ли, какие оставлять будешь?

— Нет, я же Зигмундом создан, он всегда может определить мое местоположение с помощью магии. Вот и сейчас наверняка видит, что я на месте сижу уже полдня. Главное, чтобы не слышал, что я вам это все рассказываю. А вообще, надеюсь, подмога уже в пути, я столько набоялся за эту ночь, больше не хочется.

— И куда теперь этот тролль идет? — сквозь фальшивый зевок поинтересовался Рагнар.

— Известно куда — в Тролльхейм. Куда ж ему еще деваться? — важно сложил лапы на груди Ширл.

— Значит, богатств у тебя никаких нету?

— Нет, какие богатства? Я это там от страха ляпнул. Вы уж извините.

— Ладно, — потянулся викинг. — Пора идти. Нам пока по пути, пойдем, ты мне по дороге еще чего-нибудь расскажешь.

— Ой, как это здорово, вместе с вами не страшно, — обрадовался дракончик.

Рагнар быстро собрал вещи, помыл посуду в местном прудике и отвязал Ширла. Тот так и вился вокруг, простодушно радуясь такому удачному стечению обстоятельств.

Владыка Мурляндии вдоволь настоялся под теплым ливнем, освежил голову и, переодевшись, перебрался в Тронный Зал. Здесь он принялся нетерпеливо вышагивать, ожидая прибытия орков. Гему, Мору и Рою предстояла важнейшая миссия. Вскоре в коридоре послышались тяжелые шаги и низкое бормотание. Зигмунд резко сменил траекторию и плюхнулся на трон. Недоброе выражение лица уже присутствовало, он поправил корону и взял в руки жезл, довершая образ. Большие дубовые двери крякнули и поползли в стороны.

В зал вошли трое орков, абсолютно одинаковых, если не считать оружия: один с топором, второй с копьем, а третий с мечом и зачем-то с подзорной трубой на поясе. Все они имели весьма плачевный вид: конечности замотаны бинтами и без того неприятные физиономии украшены синяками и ссадинами, а у вошедшего первым отсутствовала половина бороды. Именно он был предводителем: чуть выше остальных, чуть меньше страха в глазах.

— Хозяин, вызывали? — Он почтительно снял шлем.

— Вызывали, Рой, вызывали. Как самочувствие?

— Ну, чуть полегче, вчера совсем худо было.

Зигмунд надменно кивнул. Случись такая история в другое время, он превратил бы всю троицу в пельмени и скормил дворовым собакам, но сегодня эти балбесы были его едва ли не единственными солдатами. Надо проявить терпение.

— Рой, — тихо произнес король, отгоняя мысль о расправе. — Камень, который вы вчера потеряли, представляет собой огромную ценность. Поведение Эйбуса для меня совершенная загадка, но сейчас это не главное. Главное — это возвращение Камня.

Рой откашлялся и переложил шлем из одной руки в другую:

— Мы очень извиняемся, тут такое дело…

— Хватит! — Звуковая волна Зигмундова негодования всколыхнула орков, и они попытались спрятаться друг за друга. — Хватит оправдываться. Я уже слышал это несколько раз: «Он большой, он сильный, мы не ожидали». У нас война! Мы должны быть готовы ко всему! Слышите? Ко всему! — Король принялся барабанить пальцами по подлокотнику трона.

Двери снова крякнули, впустив в зал маленького человечка с большими ушами и морщинистым лицом.

— Хозяин! — Он почтительно склонил голову.

— Кричер, — взгляд Зигмунда смягчился при виде секретаря, — заходи, ты как раз вовремя. Скажи мне, мой друг, как там поживает наш станок для пыток? Его уже отремонтировали?

— Нет, — покачал головой секретарь. — Руки не доходят с этой стройкой…

— А что, поломка серьезная?

— Не то чтобы поломка, ваше величество, скорее, общая изношенность. Лезвия тупые, заедает часто, вместо одного движения делает несколько.

— Что ж. Это весьма печально, я рассчитывал на него в ближайшее время. — Зигмунд скорбно покачал головой, искоса глядя на орков. — Ну, если придется пустить его в ход, то участникам процесса я бы не позавидовал.

Кричер согласно кивал, выражая полную солидарность с мнением короля, а Рой сделался из природного серо-зеленого пепельно-бледным. Зигмунд слегка улыбнулся — он любил театральные паузы.

— Не желаете вина? — вдруг спросил он, меняя гнев на милость.

— Желаем, — Рою становилось жарко, — то есть это… с удовольствием.

— Налейте себе по кубку. И про меня не забудьте.

Король сделал небрежный жест рукой в сторону шкафа. Рой повернулся к подчиненным, и те, поняв командира без слов, бросились разливать вино. Зигмунд принял бокал и слегка приподнял его, обозначая тост. Орки проводили королевскую руку взглядом и залпом осушили свои кубки. Владыка Мурляндии пригубил вино и откинулся на спинку.

— Однако мы несколько отвлеклись. — Он потер уставшие глаза. — Я послал Ширла в погоню — тролль не мог уйти далеко. Сегодня я искал их с помощью магии, но не нашел. Они пропали. Это невозможно, но это так. Есть только одно объяснение — кто-то помогает троллю. Кто-то, кто владеет магией. Вы должны найти Камень. Ширл и Эйбус меня не интересуют, с ними я разберусь позже, главное — Змеиный Глаз. Принесите его мне, и вы встанете во главе моей армии.

Зигмунд замолчал и рассеянно уставился в пустоту. Орки, немного осмелев, стали выглядывать из-за спины командира. Рой сделал шаг вперед:

— Мы добудем его, Хозяин.

— Не забудьте взять с собой Шар Зова. В любой момент и по любому вопросу вызывайте меня. Лучше лишний раз спросить, чем допустить еще одну ошибку. Новой я вам не прощу. Следуйте на север, скорее всего, тролль идет на родину. И поаккуратнее в лесу, там сейчас волнения.

Орки закивали так, что поднялся легкий ветерок.

— Кричер, обеспечь Гема, Мора и Роя новыми доспехами, провиантом и проводи их к Проему. Вечером они должны быть в Черных Дебрях. Да, и подлечи их у Стивена перед дорогой.

Секретарь кивнул и повернулся к оркам:

— Жду вас через десять минут у Колодца Мрака. — Не дожидаясь ответа, он поклонился королю и вышел из зала.

Зигмунд одарил Роя отеческой улыбкой:

— Вам все понятно?

— М-м-м, да. То есть не все, — нахмурился орк. — Что такое Проем? И… где находится Колодец Мрака?

— Вчера мы закончили возведение Проема — это магический лаз в разные точки Нижних Земель. Кричер вам его покажет. Пока работает только дорога в Черные Дебри, она выводит к Гнилому Камню, а Колодец Мрака находится на месте старой кузни. Поняли?

— Теперь да.

— Отлично. Что ж, ступайте и возвращайтесь с Камнем. Грядет время перемен, и нас ждут великие дела, — торжественно изрек Зигмунд, сдвинув брови. — И постарайтесь на этот раз меня не подвести.

Рою почудилась тихая музыка, шедшая из дальнего угла зала. Орки поклонились и вышли на лестницу, тихонько закрыв за собой двери. Гем сделал несколько шагов и заговорщицки подмигнул Мору:

— Ты что-нибудь понял?

— Я все понял. А ты?

— Я… я тоже все понял.

— А чего тогда спрашиваешь?

— Ну, вдруг ты чего не понял, я бы тебе объяснил.

— Хватит болтать. — Рой остановился и свирепо зыркнул на подчиненных. — Оба вы ничего не поняли. И не поймете. Ваше дело — исполнять мои приказы. Мое дело — понимать. И отдавать приказы. Ясно?

— Да.

— Тогда вперед. Кто помнит, где была старая кузня?

Абракадабр сидел за письменным столом и сквозь сдвинутые на самый кончик носа очки изучал ворох свитков с пророчествами. Пузатая чашка с чаем почти опустела, зажатая в зубах трубка наполняла комнату ароматом чернослива. Что-то начинало вырисовываться. Нашлась пара завязок, теперь нужно было проверить их состоятельность. Волшебник встал, потянулся и сгреб в ладонь три черных каменных шара, принесенных красноглазым помощником минутой раньше. Самописцы были одним из многочисленных изобретений Абракадабра. На время своего сна волшебник просил Эдварда разместить несколько камней на разных континентах и отдаленных островах. Они впитывали в себя проявления магии, запоминая их образы и время рождения. Один камень хранил один образ. События могли накладываться друг на друга, если Самописец чувствовал более мощный всплеск, чем тот, что уже был запомнен. Потом достаточно было поместить камни в специальный раствор и нагреть, тогда они вспоминали все увиденное и отражали причину колебаний. Сейчас под рукой были только те Самописцы, что хранились в Черных Дебрях, но и их должно было хватить для получения примерной картины расстановки волшебных сил в Нижних Землях.

Абракадабр почти целиком исчез в большом сундуке, два раза оглушительно чихнул и наконец появился с несколькими мешочками в руках. Вода в котле быстро закипела, поглотила разноцветные порошки и недовольно заурчала, выпустив на свободу стайку розовых пузырьков.

Варить всякие загадочные смеси — прямая обязанность любого волшебника. Если ты называешься таковым, то будь любезен время от времени появляться на людях в большой шляпе, с корзиной подозрительно выглядящих трав; и уж конечно, любой заглянувший в твою хижину первым делом должен увидеть вот такой бурлящий котел. В крайнем случае, сойдет и хрустальный шар с черным котом рядом, хотя это и не так впечатляюще. Вот Абракадабр был образцовым волшебником. Прямо-таки живым руководством «Как должен выглядеть и вести себя настоящий волшебник». Правда, слово «волшебник» ему не очень нравилось, он предпочитал называть себя Мастером. Звучит как-то солиднее, да и пишется короче.

Тем временем жидкость в котле стала прозрачной и перестала бурлить. Абракадабр бросил в нее первый Самописец. Камень глухо стукнулся о дно и тут же принялся испускать из себя разноцветные струйки. Красную, синюю и зеленую. Достигнув поверхности раствора, они перемешивались, образуя картинку. На ней два путника шли через Черные Дебри. Точнее, шел только один — высокий и мускулистый, с огромным мечом за спиной. Второй, маленький смешной дракончик, летел рядом и размахивал лапами, очевидно что-то рассказывая. Слов слышно не было. Абракадабр нахмурился и добавил в котел Корень Хрена, или Хренов Корень, как его еще называли, но лучше не стало. Либо путешественники шли через низину и связь с Самописцем прерывалась, либо рядом с ними находился другой маг и своими сигналами перебивал картинку. Потом изображение замигало и исчезло. Абракадабр бросил второй камень, и картинка появилась вновь. На этот раз котел показал армию орков, штурмующих ледяной склон. Воспоминание сильно рябило, искажаясь помехами, и быстро погасло. Абракадабр задумчиво теребил бороду. Он успел узнать Ледяные Пики. Значит, болотная страна действительно затеяла войну. Волшебник взял со стола третий камень и опустил его в раствор. Картинка появилась, но весьма расплывчатая, звука по-прежнему не было. Абракадабр сделал глоток чая и пнул котел ногой. По-хорошему, устройство давно надо было поменять или отвезти к заклинателям — наладчикам в Горбатые Холмы. Но, как и многие другие важные вещи, эта идея благополучно забывалась ровно до того момента, когда нужно было срочно что-то узнать, а времени на починку уже не было. Жидкость постепенно прояснилась, и в котле показался тролль, сжимающий в руке светящийся зеленый камень.

— Ага, вот и он. — Старик удовлетворенно кивнул.

Он быстро потушил огонь под котлом, схватил дорожную сумку и стал лихорадочно собирать со стола разбросанные свитки.

— Мастер, вы уезжаете? — В комнату вошел Эдвард.

— Да, я подозреваю, кто Выбранный и у кого главный артефакт.

— Артефакт?

— Именно! В каждой Лямбде есть волшебный предмет, вокруг которого все и крутится. В нашем случае их целых два! Сейчас навещу одного молодого человека, потом еще одного, а затем к друидам — мне нужна их библиотека. — Абракадабр на секунду замер, задумчиво наматывая бороду на палец. — Знаешь, если я все правильно понял, — сказал он, глядя мимо помощника, — я еще никогда не встречал столь странного сочетания персонажей. Хм… Что ж! Тем более не будем терять времени! Выкатывай метлолет, жду тебя во дворе.

Здесь следует пояснить значение непонятного слова. Дело в том, что способ передвижения ведьм всем прекрасно известен — они летают на метлах. Для этого подходит любая метла, надо лишь грамотно ее заколдовать. Веточкам, а точнее, их окончаниям ведьмы внушают панический страх перед всем окружающим, и бедняжкам не остается ничего другого, кроме как стремиться удрать от всего и всех. После этого нужно правильно задать источник ужаса, и метла летит вперед или назад, вправо или влево. Чем искуснее ведьма, тем быстрее она летает. Поговаривали, правда, что одна колдунья из Зыбкой Топи придумала новую форму метлы, которая позволяла развивать невиданную доселе скорость. Знатоки утверждали, что если веточки собрать не в один пучок, а в два и привязать их под углом друг к другу, то эффект получится сногсшибательный. Другие настаивали на четырех пучках, два из которых располагаются перпендикулярно относительно первых двух, а третьи предлагали еще один пучок поместить под седоком, для взлета без разбега. Однако ведьмы — народ консервативный. Рассмотрев все новинки, они пришли к выводу, что метла должна остаться метлой, а не каким-то нагромождением веток и дополнительных ручек. В конце концов, летать на ней даже самым активным ведьмам приходится раз в неделю, а подметать пол надо ежедневно.

Так вот, если с колдуньями было почти все понятно (совсем все понятно с ними никогда не бывает), то с колдунами явно получалась неувязочка. Кто-то думал, что волшебники летают на драконах, кто-то считал, что настоящий маг должен являться на белом скакуне с непременным рогом на лбу, а кто-то утверждал, что все происходит в густых клубах синего или в крайнем случае зеленого дыма. Каждая из этих версий имела право на жизнь, ибо маги, как народ крайне непостоянный, применяли все эти способы перемещения в пространстве, но с определенными оговорками. Во-первых, драконы — создания прожорливые и капризные, и содержать их на постоянной службе крайне проблематично (был даже случай, когда один благородный рыцарь хотел спасти из плена прекрасную принцессу, и в самый кульминационный момент верный дракон героя вместо злого колдуна слопал своего хозяина). Во-вторых, как удалось выяснить группе инициативных гномов (они называют себя Зелеными, либо из-за цвета своей одежды и стремления охранять природу, либо, как поговаривают злые языки, по причине чрезмерного пристрастия к крепким напиткам), лошадей с рогами в природе не существует. В-третьих, бестелесное преодоление расстояний не сопровождается никаким дымом, ни синим, ни зеленым, а вот быстро развивающаяся мигрень как побочный эффект — явление повсеместное. Абракадабр, как человек мудрый и практичный, не был склонен к созданию лишних зрительных образов и растрачиванию магических сил впустую. После некоторых раздумий он решил совместить два гениальных изобретения: тележку и летающую метлу. В итоге получилась компактная одноместная повозка, способная развивать скорость ветра как на земле, так и в воздухе. Собственно, и управлять ею было проще: эпицентр ужаса помещался сзади, а повороты осуществлялись за счет подвижной рулевой оси и переднего колеса.

Абракадабр вскочил на метлолет (название своему изобретению волшебник тоже придумал сам) и, подняв клубы пыли, исчез за деревьями, а чуть позже показался уже над ними, постепенно превращаясь в маленькую точку на фоне полуденного солнца. Эдвард помахал Мастеру рукой и юркнул назад в шахту.

Узкая тропинка затейливо петляла среди деревьев, то исчезая в зарослях папоротника, то появляясь вновь, и увлекала путников за собой. Мрачные кроны смыкались над головой, скрывая за собой солнце, но, судя по невыносимой духоте, было далеко за полдень. Рагнар уверенно шагал через лес и что-то насвистывал. Ширл летел рядом, старательно избегая встречи с ветвями шиповника. Дракончик был рад компании, однако его тревожил один вопрос.

— А вам тоже надо на север? — издалека начал он.

— Угу, — кивнул викинг.

— Так… это хорошо, — пробормотал Ширл. — А куда именно?

— В Тролльхейм, — ответил Рагнар таким тоном, что дракончик решил взять очередную паузу.

Викинг уже не казался таким страшным, как с утра, теперь он выглядел обычным угрюмым варваром. Однако маршруты совпадали настолько подозрительно, что Ширл окончательно запутался, то ли он сопровождает Рагнара, то ли тот его преследует. Дракончик устал и разнервничался еще больше, ему стало казаться, что за ним кто-то следит.

Спасибо, что развязали меня, и вытащили из ловушки… то есть наоборот… — Ширл сделал еще одну попытку завести разговор.

— На здоровье, — буркнул викинг. — Как, говоришь, зовут этого тролля?

— Который камень утащил? Эйбус.

— Да-да, точно. Тролль Эйбус, — повторил Рагнар, прищурив один глаз.

— А… у вас какие-то дела в Тролльхейме?

— У нас да, — согласился викинг. — Еще какие.

— Отлично… — Ширл превратился в одно сплошное подозрение.

— А этот твой камень — большой, говоришь?

— Да, почти с мою голову.

— Хм… — Рагнар внимательно посмотрел на дракончика. — Денег, наверное, стоит…

— Наверное, только Зигмунд его ни за что не продаст, он этот камень так долго искал.

— Не повезло твоему хозяину, — хмыкнул викинг.

— Почему? Вы думаете, я не смогу найти Змеиный Глаз? — испугался Ширл.

— Сможешь, — кивнул Рагнар. — Обязательно сможешь.

— Тогда почему не повезло? — Дракончик совершенно сбился с толку.

— Да потому! — не выдержал викинг. — Потому что, когда ты покажешь мне этого Ебуса, я отберу у него камень и продам в Гариноне за сундук золота.

— Эйбуса, — машинально поправил Ширл и нахмурился, переваривая услышанное. — Но как вы можете продать его, если он принадлежит… — И тут его озарило: — Ты хочешь забрать камень себе??? — Он перелетел к лицу Рагнара.

— Вы, — поправил тот.

— И продать его? И деньги тоже забрать себе? — Ширл врезался затылком в ветку, перевернулся в воздухе и шлепнулся на тропинку.

Рагнар посмотрел на него так, будто первый раз в жизни видел, перешагнул и, не проронив ни слова, пошел дальше. Драконник перекатился на живот, взмахнул крыльями и быстро догнал викинга, снова повиснув у него перед носом.

— Ты не можешь так поступить!

— Я бы на твоем месте смотрел, куда летишь.

Ширл нервно обернулся и переместился к плечу Рагнара:

— Ты не понимаешь, он поймает меня! Зигмунд! Он поймает меня!

— Так ты ведь и так вроде у него в помощниках?

— Ну да, но если я не справлюсь с заданием, он натравит на меня орков! Или превратит меня во что-нибудь ужасное! — Ширл сделал неопределенный жест лапами.

— Ага, в маленькое зелененькое чудовище с крыльями и без ног. — Викинг выглядел довольным своей шуткой.

— У тебя глаза добрые, ты мне жизнь спас, а теперь злой стал. — Дракончик укоризненно покачал головой.

— Знаешь, у меня была бессонная ночь, и не такое мог учудить.

— А если ты будешь плохо поступать… — начал Ширл неуверенно.

— То ты меня в угол поставишь! — мрачно добавил Рагнар.

— То тебя твой бог накажет, как там его? Гор?

Викинг резко остановился:

— Так. Гора не трогай. Это во-первых. А во-вторых, я хочу у тролля-карманника отнять камень, принадлежащий злому колдуну. Так что ничего плохого я делать не собираюсь.

Ширл решил пойти на конфликт:

— Во-первых, Зигмунд — великий правитель Мурляндии, а не какой-то там… хры-ы-ы…

Рагнар ласково, но крепко прихватил его за шею и слегка встряхнул:

— И в-третьих. Ты мне нужен, как гному расческа. Так что решай сам: либо ты летишь рядом чисто из любопытства и держишь пасть на замке, либо порхаешь на все четыре стороны, и если…

Викинг не успел договорить — кусты справа от него хрустнули и распались в стороны, а поверх сломанных веток появилась черная блестящая голова и фасетчатыми глазами уставилась на путников. Рагнар отпустил дракончика, выхватил меч и пригнулся в ожидании драки. Зверюга утробно заурчала и вылезла из своего убежища. Она стояла на задних лапах, заканчивавшихся длинными когтями, передние расставила в стороны, а за спиной раскрылись два прозрачных крыла. Оскалившись, монстр облизнул морду фиолетовым языком и протер лапой ярко-желтое пятно на животе. Ширл выдержал паузу и сделал то, что обычно делал в критических ситуациях: все перепутал. Вместо того чтобы спрятаться за спину Рагнара, он зажмурился и полетел прямо на чудовище. Тварь из кустов немного опешила, но быстро пришла в себя и, взмахнув крыльями, прыгнула на дракончика. Викинг бросился наперерез монстру, выставив перед собой меч, и в тот момент, когда черная лапа была готова схватить Ширла, лезвие впилось в живот чудовища и отбросило его назад. Тварь взвыла, загребла лапами воздух и плюхнулась обратно в кусты. Рагнар поймал дракончика за хвост, притянул к себе:

— Ты чего, сдурел, да?

— Нет… а что? — Ширл открыл один глаз. — Оно уже ушло?

— Ты куда полетел? Это же светлячок! Один укус, и все!

— Светлячок? Укус? Все? — Дракончик стал немного адекватнее, открыл второй глаз и тут же выпучил оба: — Это светлячок??? Да он больше меня в три раза! Я видел светлячков! Они у нас вокруг замка…

Викинг пощелкал пальцами перед ширловским носом:

— Эй, эй! Успокойся, это необычный светлячок. Он называется Мармаса Кудастра.

Дракончик хлопнул глазами:

— Мардаса — куда?

— Мармаса Кудастра. Это по-гномьи. В переводе — Светлячок Гуманный.

— Ничего себе гуманный! Он же чуть…

Кусты снова хрустнули, и светлячок вывалился на тропинку, держась лапой за живот. Рагнар убрал Ширла себе за спину, а второй рукой поднял меч. Однако монстр нападать не собирался, он расправил крылья и неловко взлетел.

— Ал вил-ла бил бэк-ка! — заявил он и скрылся за деревьями.

— Во дает! — изумился дракончик. — А я думал, ты его того, прекратил…

— Это не так просто, они — твари живучие.

— А что он сказал?

— Светлячки умеют говорить только две фразы: «Извини, но я тебя съем» и «Мы еще встретимся» — в зависимости от успеха охоты. — Викинг убрал меч и отпустил ширловский хвост. — Собственно, за это их и назвали Гуманными, больше никто не просит прощения у своих жертв.

— Обалдеть! Откуда ты все это знаешь?

— Мне дедушка рассказывал.

— А почему светлячок?

— У них на животе есть фонарь, который днем накапливает солнечный свет, а ночью светится. Они так и охотятся — ослепляют и кусают, видел, какие у него зубы?

— Зубы… — как завороженный, повторил Ширл. — Чего-то мне нехорошо. — Он приложил лапу ко лбу.

— Ладно, давай перекурим, я тебе чаю крепкого налью. — Рагнар посадил дракончика на плечо и, свернув с тропинки, отправился искать место для отдыха.

Эйбус уныло брел по тропинке, не заботясь о том, попадает он по ней ногами или нет. Телосложение позволяло ему не выбирать путь, а просто идти в нужную сторону. С момента похищения Змеиного Глаза он не останавливался ни на секунду и сейчас оказался в самом сердце Черных Дебрей — у Гнилого Камня. Вокруг простирались болота, наполненные такими тварями, которые могли управиться с отрядом солдат, особо не отвлекаясь от своих дел. Змеи, гигантские пауки и жабы, ядовитые комары — это по местным меркам лишь простейшие. Другие, по-настоящему опасные, имен и названий не имеют. Ведь чтобы кого-то и как-то назвать, нужно его увидеть, сравнить, рассказать о нем остальным, а такого шанса путникам здесь обычно не давали. Их просто ели. Быстро, с аппетитом и без раздумий.

За время путешествия на тролля было совершено около десяти крупных и множество мелких нападений. Любой другой уже давно бы переваривался в желудке какого-нибудь Болотного Вышкварка, но только не Эйбус. Кроме размеров и невероятно прочной шкуры, он обладал уникальными для тролля способностями. Волею судеб почти с момента рождения Эйбус оказался на воспитании у легендарного мастера боя по имени Кай-Ман, который много лет был предводителем и наставником не менее легендарного Белого Легиона. Маленький тролль жил вместе со своим учителем в скромной хижине в самом гиблом месте Зыбкой Топи и постигал искусство войны. Кай-Ман вложил в своего ученика все знания, накопленные за долгие годы службы. Тактика, различные стили боя с оружием и без, умение прятаться и навыки следопыта, с поправками на особенности неуклюжего на вид малыша, впитывались в небыструю голову Эйбуса вполне успешно. Годы, проведенные в затерянной в камышах хижине, были светлыми и беззаботными, но, как и все хорошее, пролетели очень быстро. Когда тролль достиг двадцатилетнего возраста, Кай-Ман посвятил его в ранг Заступника и исчез. Просто ушел, оставив ученику записку. Больше тролль никогда не видел старого воина.

Эйбус присел на покрытый мхом холмик — ему вдруг захотелось побыть наедине с мыслями, не отвлекаясь на ходьбу. Он достал из внутреннего кармана жилетки Змеиный Глаз и замер, изучая древние письмена, покрывавшие Камень. Это был мертвый язык янков, и вряд ли найдется сейчас кто-то, способный прочесть эти странные, похожие на извивающихся змей буквы.

Много лет назад мама рассказывала Эйбусу легенду, согласно которой великие боги Чубба и Бубба вышли из недр вулкана Грудамрака, ступили на девственные камни Треснутого Плато и, очарованные его красотой, создали Кварца и Гальку — первых троллей. Прародители каменного народа выдолбили себе уютную пещерку в стене вулкана и прожили там ровно год в любви и согласии. Плодами их чувств стали трое близнецов — Аметист, Халцедон и Авантюрин. Чубба и Бубба, увидев идиллию детей своих, вновь поднялись на поверхность и преподнесли троллям по подарку каждый. Чубба ударил молотом по плато и изверг из его кладовых горячие источники целебной воды, дарующей силу и долголетие, а Бубба из пряжки ремня Чуббы сотворил камень красоты неописуемой и нарек его Змеиным Глазом. Легенда гласит, что, пока Камень будет храниться у троллей и почитаться как символ братства и единения, мир будет царить во всем Тролльхейме. После этого в разные эпохи и по разным причинам Змеиному Глазу доводилось покидать страну троллей, и каждый раз войны и беды приходили в дом каменного народа.

Так что, хоть Эйбус и был отщепенцем, сохранившим связь с родиной только в виде редкой переписки с мамой, вчерашний вечер не оставил ему возможности принять иное решение. Он ушел из Тролльхейма в пятилетнем возрасте, но до сих пор отчетливо помнил постамент из черного мрамора, на котором в белой чаше хранился Змеиный Глаз. Увидев реликвию своего народа в чужих руках, он понял, что сокровище троллей вновь привлекло жадные взгляды завистников. Пусть среди них оказался Зигмунд, давший ему крышу над головой и работу, пусть бы это был Кай-Ман, его воспитавший, да хоть сами Чубба и Бубба вышли бы из вулкана и попробовали забрать свой дар — это значения не имело. Змеиный Глаз должен храниться у каменного народа, поэтому Эйбус взял его и понес в Тролльхейм. По-другому быть не могло.

Три глаза, каждый размером с Эйбусов кулак, показались над покрытой ряской поверхностью болота в нескольких шагах от тролля. Они повращались, прищурились на одинокого путника, сидящего на холмике, и как бы невзначай двинулись к нему. Эйбус поднял с земли увесистый булыжник и запустил в один из органов зрения неизвестной твари. Несколько пузырей вырвалось из-под воды, обозначив скрытый вопль негодования, и охотник, закрыв подбитый глаз, исчез в камышах. Кай-Ман называл такой прием превентивным.

Тролль завернул Камень в тряпочку и спрятал обратно в жилетку. Карман был маловат для такой ноши, но другого снаряжения у тролля с собой не было: все, что он унес из Кронвейра, это короткие кожаные штаны, безрукавка, старые ботинки и палица в заспинном чехле. Ни еды, ни карт, ни денег, только то, в чем он встретил орков посреди вчерашнего дождя. Эйбус встал, повертелся в поисках почти невидимой тропинки через топи и почесал макушку. На голове что-то лежало. Тролль снял это «что-то» и поднес к лицу. Это был железный шлем с эмблемой Зигмунда и армии Мурляндии — змея, кусающая хвост другой змеи. Эйбус совсем забыл про этот мягкий и совершенно ненужный головной убор — то немногое из форменной атрибутики, что командиру гарнизона удалось на него нацепить во время службы в Кронвейре. Он повертел шлем в руке, скомкал его, как конфетный фантик, и выбросил в болото. Он больше не служит Зигмунду.

Уставшее за день солнце раскраснелось и тяжело опустилось на городскую стену. Тонкие силуэты лучников беспокойно мелькали на его фоне, заканчивая приготовления к ночному патрулированию. Скрипнули цепи, увлекая подъемный мост к закрытым уже на множество засовов громадным кованым воротам. На месте главного входа в Кронвейр обнажился пугающе глубокий ров. Колдуны-охранники активно работали жезлами, возводя Периметр — магическую стену, призванную защищать город в помощь каменной сестре. Только тихое потрескивание магических разрядов да шелест плащей стражей нарушали вечернюю тишину — все трудились молча, отлично осознавая серьезность своей работы. Точно над замком продолжала висеть гроза.

Парадокс ситуации заключался в том, что на Мурляндию за все время правления Зигмунда ни разу не покушались соседи. Какими бы алчными и жадными до наживы ни были правители других королевств, им и в голову не приходила мысль напасть на страну, в которой каждый третий темный колдун. Однако Кронвейр являлся самым тщательно охраняемым городом если не в мире, то уж в Нижних Землях наверняка, и боялись его обитатели самих себя.

Пару веков назад, когда Мурляндия была тихой болотной страной, жители которой не помышляли о колдовстве и всемирном могуществе, на границах частенько случались всякие недоразумения, иногда перераставшие в войны. Зигмунд, взойдя на трон, сразу создал небольшую, но мобильную армию, в которой кроме обычных лучников — зомби и пеших и конных орков появились колдуны. Нововведение оказалось настолько удачным, что соседи быстро признали независимость Мурляндии и занялись друг другом. Несмотря на это, Зигмунд не отказался от дальнейших военных реформ и продолжал совершенствовать навыки своих солдат. С помощью советников король создал четкий устав, согласно которому вся армия была разделена на Отряды Особого Назначения. Теперь нельзя было, как прежде, выбежать воевать с чем попало. Каждый солдат знал свое место и обладал точно такими же вооружением, экипировкой и тактической выучкой, как и рядом стоящий. Войска разделились на наземные, воздушные и волшебные. Были построены несколько исследовательских кузниц и храмов для разработки новых видов оружия и заклинаний. Были организованы специализированные отряды колдунов: лечащий, защитный и атакующий. В первый входили маги третьего уровня, способные рунами и снадобьями избавлять солдат от ранений и психических расстройств. Во второй записали магов второго уровня: они занимались возведением защитных укреплений, устройством ловушек, разведкой и следили за состоянием дружественных построек во время боя. Ну и, наконец, самые могущественные маги — первой ступени — образовали Отряды Быстрого Реагирования: они шли в арьергарде небольших групп конных и пеших бойцов. Эти маги обладали всеми способностями двух предыдущих ступеней, а кроме того, владели мощнейшими заклятиями, способными испепелять, замораживать, поражать молниями, насылать мигрень и монстров на гарнизоны противника. Средства магического вооружения становились все более изощренными и эффективными. Самые обычные орки и зомби превратились в отлично тренированных и обученных солдат, всегда имевших при себе несколько видов оружия, снадобья от ранений и усталости и даже владевших парочкой нехитрых заклинаний. Что уж тут говорить, если у каждого лучника за спиной висел целый набор колчанов с разными стрелами — одни годились для поджога, другие могли возвращаться к хозяину, а третьи были невидимы для простого смертного.

Но больше всего Зигмунд гордился системой управления своей армией, которую он придумал после того, как получил болезненный ожог коленки. Однажды король стоял на небольшом холме и, глядя в подзорную трубу на редуты айгаков, мудро руководил маневрами трех отрядов орков-подрывников, как вдруг прямо перед ним раздался шлепок, и Зигмунд, выронив трубу, покатился вниз, держась за ногу и оглашая окрестности нецензурными проклятиями.

Дело в том, что айгаки, возможно, единственный народ в мире, который абсолютно невосприимчив к магии, и поэтому воевать с ними приходилось стандартными способами. Кроме того, противники Зигмунда отличались на редкость подлым характером. Они сидели в своих пещерах и отстреливались плодами дикой морошки — крупными ярко-оранжевыми ягодами с омерзительно пахнущей ядовитой мякотью. Обойти противника не представлялось возможным, ведь другого входа в пещеры не было, а магия оказалась бессильна, вот и приходилось Зигмунду время от времени выезжать к холмам и пробовать новые приемы. В конце концов король получил морошкой по ноге и решил оставить айгаков в покое до тех пор, пока не появится действенное оружие против них.

Следующие две недели король провел в постели, страдая от ранения и вынашивая планы мести пещерным жителям. Ничего особенного Зигмунд для айгаков не придумал, зато разработал систему наблюдения за собственными солдатами. Каждому воину был выдан кристалл на шнурке, умеющий передавать голосовые команды. Цвет кристалла соответствовал подразделению. Теперь король мог спокойно сидеть в своем кабинете и на большом плоском кристалле видеть сражение в реальном времени. Кроме того, с помощью волшебного стила Зигмунд управлял своими солдатами, всеми вместе или каждым в отдельности. Если вдруг информации было недостаточно, колдуны второй ступени вывешивали Магические Глаза, которые показывали королю рельеф местности и местоположение врага. После этого армия Мурляндии стала практически совершенной.

Но всему есть своя цена, которую приходится рано или поздно платить. За долгие годы магических исследований советники Зигмунда создали множество первоклассных монстров, которые воевали наравне с обычными орками и зомби, а то и лучше. Однако далеко не все опыты оказывались удачными. Кто-то получался неуправляемым и начинал глотать братьев по оружию, кто-то, большой, как башня, имел слабую точку и вследствие несильного пинка падал в обморок, а кто-то, с тысячью когтей и зубов, получался заметно трусоватым и отказывался воевать во время грозы. Всех их тут же выбрасывали за городскую стену как непригодных к строевой службе. Особых развлечений в Черных Дебрях не было, и зверушки тут же начинали старательно размножаться. Дело кончилось тем, что в один прекрасный момент отряд огненных лучников вышел на боевое задание, но дальше леса не ушел. Как значилось в отчете одного из генералов: «Боевая единица была съедена неизвестными по дороге на войну». Это уже не помещалось ни в какие ворота, и Зигмунд запретил своим колдунам засорять лес отходами магии, приказал возвести Периметр и вообще небольшими группами в Черные Дебри без необходимости не ходить.

Убаюканный дробью дождя по крыше Тронной Башни, Зигмунд полулежал на диване и сам себя убеждал в том, что тщательно изучает карту Нижних Земель. На самом деле он изо всех сил старался не уснуть. Король снова и снова мысленно выстраивал перед внутренним взором ряд неотложных проблем, пытаясь спровоцировать организм на активные действия. Однако неприятности быстро теряли контуры и меркли в совершенно сторонних видениях. Несмотря на все старания, он проигрывал эту отчаянную схватку, теряя связь с реальностью и сползая на манящие подушки. Вдруг во дворе раздались ужасный треск и чьи-то ругательства, Зигмунд вскочил и бросился к окну.

— Я говорил тебе лебедку привязать? Нет, я говорил или нет? — Совершенно мокрый гном стоял на деревянном настиле, грозно размахивая киркой.

— А что я?! Я тут стою специально, чтобы лебедки ваши привязывать? Я вообще плотник! — отвечал с верхнего яруса его коллега, просунув голову в щель между досками.

— Ах, он плотник! И что мне теперь, искать мастера-лебедкопривязывателя? Я тебе сказал привязать ее или нет?!

— Нет! Не говорил!

— Ну хорошо, а догадаться ты мог?

— Молча-а-ать!!! — Зигмунд с грохотом распахнул оконные створки и по пояс высунулся наружу.

Гномы мгновенно замолчали и уставились на правителя.

— Я вам за что деньги плачу?! За то, чтобы вы орали у меня под окном круглые сутки? — Зигмунд был вне себя. — Вы должны были закончить еще неделю назад, а у вас даже казематы не готовы! Я по вашей милости уже месяц пытаю заключенных в Тронном Зале! Уже шесть месяцев вы не можете закончить Башню Власти! Шесть месяцев, когда обещали за два! — Король поставил колено на подоконник, словно пытаясь дотянуться до собеседника жезлом.

— Хозяин, но у нас не было глины… — отозвался гном в некогда белой безрукавке, выдававшей начальника.

— Ах, у вас глины не было? — Зигмунд каким-то чудом держался в оконном проеме. — Это в центре Нижних Земель? Когда вокруг замка одни болота? Когда…

Закончить он не успел. Случилось то, что должно было случиться: Зигмунд упал. Рука соскочила с мокрого подоконника, правитель на какое-то мгновение повис в воздухе и, издав трагическое «Ой», полетел вниз. Сказались переживания последних дней и выпитый кувшин вина. Если бы у Зигмунда был в руках жезл, то выход из ситуации нашелся бы, но в момент отрыва от окна их траектории разошлись, и теперь Владыка Мурляндии летел в гордом одиночестве. На его счастье, внизу стояло корыто с раствором, в которое правитель и приземлился. Следом приземлился жезл, только в корыто он не попал, зато попал по голове своего хозяина.

Наступила пауза. Строители стояли обляпанные раствором и совершенно круглыми глазами смотрели на короля. Наконец старший гном обрел способность говорить:

— Хозяин, а мы думали, что вы летать умеете. А вы только падать…

Зигмунд медленно встал и поднял жезл. Гномы стали пятиться, оглядываясь в поисках укрытия.

— Ах, вы еще и думали, — процедил король, доставая из корыта корону.

Он медленно отряхнул жезл от налипшего раствора и указал им на строителей. Красное пламя метнулось через двор, объяло гномов и, подняв их в воздух, словно за шкирку, закружило над землей. Каждый из участников полета стал издавать по одному междометию, делая это все громче и громче. Когда вращение достигло максимальной скорости, несчастные строители слились в завывающую карусель из кирок, бород и выпученных глаз.

— Вы у меня сами летать научитесь, заодно и глину найдете! — Зигмунд взмахнул рукой, и гномы вместе с языками пламени унеслись прочь, сопровождаемые шлейфом собственных воплей.

Трясясь мелкой дрожью, король посмотрел вверх на грозовые тучи и выбрал следующую жертву. Изобразив пальцем петлю в воздухе, Зигмунд оторвал средненькую тучку, подтащил к себе и сжал кулак. Кусочек грозы скрутило в комок, выжав на короля столб воды диаметром с ведро. Опустошенная тучка рассталась с последними каплями, сиротливо поежилась и полетела к сестрам. Зигмунд по-собачьи отряхнулся, пригладил мокрые волосы, водрузил на место корону и вновь поднял жезл.

— И ты, — выдохнул он и сделал жест, будто забрасывал удочку, — туда же!

Гроза дернулась и, встав на дыбы, умчалась за городскую стену.

Сумерки начали захватывать власть в Черных Дебрях, делая силуэты неясными, а звуки подозрительными. Рагнар остановился и устало упер руки в бока.

— По-моему, пора заканчивать на сегодня. — Он вопросительно посмотрел на Ширла.

Дракончик облегченно закивал и облизнулся: последние пару часов он только и делал, что мечтал об ужине и здоровом сне. Место для ночевки вскоре нашлось — укромная полянка, окруженная с двух сторон огромными валунами, а с двух других — вековыми вязами. Луна светила зловеще, колючие ветви ей мешали, ветер гудел в кронах, а в кустах время от времени мерещились какие-то тени. В общем, все было как надо.

Спустя несколько минут языки пламени уже танцевали над поленьями, согревая и внушая чувство защищенности. Вяленое мясо, несколько луковиц и краюшка черного хлеба появились из заплечного мешка викинга, чтобы принять участие в приготовлении ужина.

— Ты не боишься костер разводить? — поинтересовался дракончик. — Черные Дебри все-таки.

— Ну и что нам теперь без еды мерзнуть? — пожал плечами Рагнар. — Отобьемся как-нибудь. Хотя, ты знаешь, на меня последние дни все только и делают, что нападают.

Викинг заправил котелок и уселся рядом. Луна спряталась за облаками, лес вокруг просыпался, наполняясь опасностями. Ширл с удивлением поймал себя на мысли, что ни капельки не боится. Рядом с Рагнаром, который за один день дважды спасал ему жизнь, дракончик чувствовал себя более чем уверенно.

— Спасибо, — Ширл благодарно кивнул викингу. — Если бы не ты, меня бы здесь не сидело.

— Да ладно, — несколько смутился Рагнар. — Делов-то.

— Нет, я серьезно. Меня еще никогда никто не защищал. — Дракончик сорвал травинку и, опустив глаза, сворачивал ее в колечко.

— А Зигмунд? Он же твой хозяин.

— Хозяин, — протянул Ширл. — В том-то и дело, что хозяин.

Он подцепил когтем кусочек коры с соседнего пня и принялся задумчиво ее жевать. Резкий порыв ветра пригнул соседние вязы, где-то над лесом затевалась гроза. Рагнар недовольно поморщился, встал и привязал свой плащ к веткам, соорудив небольшой навес. Кора Ширлу не очень понравилась, и он, высунув язык, лапой пытался стереть с него остатки съеденного. Потом залез на пень, дотянулся до веточки с листьями и попытался ее оторвать. Рагнар взял в руки огромный меч странной формы, который носил за спиной, и принялся его чистить. Дракончик оставил ветку в покое и улегся на пень, лениво следя за спутником сквозь крохотную щелочку между век.

— Серьезная штука, — кивнул он на оружие викинга.

— Второй день с ним таскаюсь, — пожал плечами Рагнар. — Выбрасывать жалко, а в бою с ним, наверно, неудобно будет. Гляди, с одной стороны вообще тупой, да еще с какими-то выступами. Как думаешь, он ценный?

— А где ты его взял?

— Да так, трофей. Сказали, что называется Рассекающий Меч, но вроде не волшебный.

— Красивый. А что там на рукояти написано?

— Не знаю, руны какие-то. Может, на севере кому-нибудь продам. — Рагнар снял с пояса второй меч и взвесил его на ладони. — А вот этот мне бабушка подарила.

— Бабушка? Я думал, бабушки больше по носкам вязаным и компотам всяким.

— Это другие, а моя — Вождь нашего племени. Когда мне исполнилось четырнадцать лет, она посвятила меня в викинги и подарила этот меч.

Ширл удивленно открыл один глаз:

— Вождь?! Это как это?

Рагнар улыбнулся — дракончик выглядел очень комично.

— На протяжении многих веков в нашем племени правили мужчины, до тех пор, пока моя бабушка не написала пергамент «Вечно вторые. Рассуждения о положении женщин в современном племени викингов». После этого всех наших женщин будто подменили. Скандалы и мелкие стычки продолжались, пока Совет не решил уравнять в правах всех членов племени.

Рагнар замолчал. Ширл снова принялся теребить ветку:

— Ну и чего дальше?

— Ну и началось, — продолжил Рагнар. — Мужчин стали заставлять убираться в домах, готовить еду, смотреть за детьми. Мой дедушка был на грани самоубийства, ведь до бабушки он был Вождем. — Рагнар немного повеселел. — Ты бы видел его лицо, когда Совет решил сделать деда Воспитателем.

— А кто такой Воспитатель?

— Когда женщины стали руководить племенем, у них не осталось времени на детей, и они придумали построить большой дом, куда любой желающий мог привести своего ребенка и оставить на весь день. Этот дом стали называть — Детская Хижина, а человека, который присматривал за детьми, Воспитателем.

— А что Воспитатель делал с детьми весь день?

— Ну, по идее, он должен был их кормить, гулять с ними, играть… Короче, делать все возможное, чтобы они не орали на все селение. — Рагнар весело прищурился. — Только у дедушки были свои взгляды на воспитание. В первый же день он повел детей к Нависающему Утесу, охотиться на Хлюпов. Хлюпов они, хвала Гору, не нашли, зато подрались с гномами-торговцами и в тот же вечер напились до чертиков.

— Все вместе?

— Ага. Когда детей забирали из Детской Хижины, они все были в ссадинах, навеселе и ругались, как последние рыбаки. На следующий день Совет решил найти другого Воспитателя.

— А что твой дедушка?

— А дедушка заявил, что коль все равны в правах, то дети имеют право пить эль и курить трубку. После этого Совет придумал правило, что, если викингу не исполнилось четырнадцать лет, он не имеет права ходить на войну, пить, курить и приставать к женщинам на базаре. Ну, или к мужчинам, если речь идет о викингшах.

— О ком?

— Викингши. Это женщины-викинги. Ладно, давай есть. — Викинг убрал оружие в ножны и снял котелок с огня.

— Хвала Гору! Я уж думал, это никогда не случится.

— Ты стал поклоняться Гору? — Рагнар удивленно посмотрел на Ширла.

— Это не я… это не я сказал. — Дракончик выглядел не менее удивленным.

— А-а-а, — протянул варвар и понимающе кивнул. — Это, наверное, пень сказал, на котором ты сидишь. Такое бывает.

— А викинги более догадливы, чем я думал. Только не пень, а Корениус, с вашего позволения. — Прямо под ширловским хвостом открылись два глаза.

Дракончик мигом слетел с говорящего растения и уселся рядом с викингом.

Ты кто? — Рагнар положил руку на рукоять бабушкиного меча.

— Я Корениус — дух деревьев, — еще раз представился пень. — Защитник земли, Повелитель леса, Хранитель великих тайн. — Он чинно сложил веточки на той части своего тела, которая вполне могла считаться животом. — Прошу, друзья мои, ешьте, иначе я вновь начну волноваться за свою сохранность. — Он покосился на Ширла.

Рагнар положил мясо с овощами на тарелку и протянул ее зеленому спутнику. Луна избавилась от туч и затаилась между крон, глазея на путников. Викинг взял свою порцию мяса и уселся к костру.

— Хранитель леса, говоришь? — Он недоверчиво посмотрел на Корениуса.

— Повелитель, — поправил пенек. — И Хранитель тайн. Впрочем, это абсолютно неважно. Важно, кто вы такие. И еще важно, какие цели вы преследуете.

— Я никого не преследую, — быстро парировал Ширл.

— Ты лукавишь. Или просто не видишь очевидного, — Корениус слегка закатил глаза, — у всего, что происходит, есть своя причина и свои последствия. Каждый твой шаг управляется невидимыми нитями судьбы. Однако ты этого не видишь и считаешь себя хозяином своих дорог. Загляни в свою душу. Победи демонов, терзающих тебя.

Ширл оторвался от тарелки, многозначительно посмотрел на Рагнара и покрутил пальцем у виска. Корениус продолжал вещать:

— Путь каждого из нас предначертан, важно, как ты его пройдешь. На вас возложена великая миссия, и от вашего успеха зависят судьбы всех земель.

— По-моему, ты нас с кем-то путаешь. — Рагнар невозмутимо облизал палец.

— Это по-твоему, — поучительно произнес пенек. — А по-моему, вы просто не знаете, куда идете.

— Ну, это проще простого. — Ширл впился зубами в луковицу. — Мы идем на север.

— Эта кажущаяся часть вашего пути. — Корениус нахмурился.

— Ка-жу… какая? — Даже если бы пасть дракончика не была набита едой, он бы не выговорил этого слова.

— Видимая, — пенек стал потихоньку сердиться, — хватит юлить. Я знаю, куда и зачем вы идете. Вам нужен Камень, и я могу вам помочь.

— Откуда ты знаешь про Камень? — Рагнар отложил пустую тарелку в сторону.

— Оглянись, викинг, мир меняется. Зло стоит на пороге, неужели ты не чувствуешь? Камень, который вы ищете, обладает огромной властью. Если он попадет в руки Зигмунда, мы станем его рабами. Или погибнем.

Из темноты бесшумно возникла сова и плавно опустилась Корениусу на… ну, на плечо, скажем так.

— Ты должен мне поверить. Все происходящее было предсказано в пророчествах. Вы должны найти тролля раньше, чем до него доберутся орки.

— Орки? — подавился Ширл.

— Да. Они уже близко. Это мой лес, я знаю, чем занимается каждый муравей. Но гармония разрушается. Слишком много магии вокруг. — Корениус описал сучком дугу в воздухе. — Темной магии.

Рагнар удивленно смотрел на пенек. Такого поворота событий он не ожидал. Викинг понял, что слышит, как бьется его сердце. Все громче и громче, словно пытаясь о чем-то предупредить. На другом «плече» Корениуса возникла еще одна сова. Глаза птиц горели желтым, ловя взгляд викинга и притягивая его к себе. Лес вокруг Рагнара исчез, все слилось в сплошную круговерть образов и звуков. Третья сова появилась рядом с Корениусом, потом четвертая, пятая. Каждая смотрела викингу в глаза. Сквозь пелену зрачков и перьев Рагнар услышал голос Корениуса:

— Внемли мне, викинг. Ширл встретил тебя не случайно. Он искал тебя, не понимая этого, и не ошибся. Ты — Выбранный!

Рагнар словно проваливался в воду, но отчетливо услышал это слово. Выбранный. Как подхваченное эхом, оно звучало снова и снова.

Обиженная Зигмундом гроза перебралась в Черные Дебри. Там, где мы сейчас оказались, дождь еще не начался, но далекие раскаты грома уже проникали сквозь заросли и бухали, словно сердцебиение приближающегося великана. Влажный лесной воздух сделался чистым и вкусным. Кстати, по мнению Целителей с Амнезиновых островов, именно такой воздух считается исключительно полезным для здоровья.

Полянка выглядела странно. Не то чтобы это была странная полянка, нет. Полянка была нормальная. Но выглядела странно. Бурелом был аккуратно расчищен, ветви деревьев вокруг обрезаны, а в середине красовался круглый каменный пьедестал. Большие ровные камни, украшенные непонятными знаками и явно уложенные недавно, смотрелись по меньшей мере очень загадочно. И вид у них был такой, будто они чего-то напряженно ждали.

Интересно, что по этому поводу сказали бы гномы-фуфологи?

(Фуфология — наука, изучающая таинственные знаки, появляющиеся каждую осень на полях конопли. Огромные площади посадок уничтожаются неизвестными, и это приводит к острой нехватке продукта, что, в свою очередь, резко сокращает объем производства знаменитых гномьих веников. Продаваемые по всему миру, эти веники являются основной статьей дохода для нескольких провинций и серьезной частью экономики всей Карасаги. Вот уже много лет лучшие гномы-ученые бьются над загадкой этих знаков, видимых только с большой высоты и часто имеющих неприличное содержание.)

Впрочем, что бы ни сказали фуфологи, они оказались бы неправы.

Однако мы с вами заболтались, а полянка уже начала оживать. Воздух над камнями дрогнул и выгнулся линзой, в ней появились неясные силуэты, окруженные малиновыми молниями. Пространство тяжело дышало, переливалось и глухо ругалось. Наконец три тела прорвали тонкую завесу и шлепнулись на пьедестал. Линза родила орков.

Рой поднялся первым и внимательно ощупал себя руками. Убедившись, что все жизненно важные органы прибыли в Черные Дебри, он повернулся к подчиненным.

— Ну… — Рой сдвинул брови, рассматривая сложные фигуры, образованные на камнях телами Гема и Мора. — Вставайте, циркачи.

Гем что-то пробубнил и стал снимать ногу Мора со своего плеча. Тот лягнул товарища, встал на четвереньки и пополз к новенькому, медного цвета щиту.

— Э, куда? Это мой! — Гем пополз за Мором.

— Твой вон валяется, а это мой, — сообщил Мор, схватив щит обеими руками. — С лошадкой! — добавил он, ткнув в нос Гему изображение скакуна.

— С лошадкой — мой! — возмутился Гем, сведя глаза на переносице. — У тебя был с ящерицей какой-то!

— Был с ящерицей, а стал с лошадкой! — подвел итог Мор и отвесил Гему пинка.

— Та-а-ак… — Рой встал между бойцами. — Хватит! У нас очень важное задание, и если вы не будете мне помогать, я вас брошу здесь, на съедение местным тварям, — беззлобно, но убедительно изрек он.

Драчуны испуганно притихли, взвешивая шансы.

— А если будем? — осторожно поинтересовался Гем, стряхивая с себя листья.

— Тогда вы, может быть, станете адъютантами Главнокомандующего Армии Мурляндии.

— Кем? — хором переспросили оба.

— Адъютант — это правая рука. Вы будете правой и левой руками.

— А кто будет главным… этим… командующим? — Гем почесал макушку.

— Идиоты, — устало вздохнул Рой. — Я буду Главнокомандующим.

— А-а-а… — протянул Мор. — Тогда, чур, я буду правой рукой!

— Чего это ты правой, а я какой? — возмутился Гем.

— А ты остальной, — быстро ответил Мор и сделал шаг назад.

Рой поднял руку, предвосхищая новую драку:

— Я предупреждаю вас в последний раз: если вы затеете свару или начнете спорить, то я исполню обещание, и на этом ваши никчемные жизни закончатся. Запрещаю вам говорить до тех пор, пока я не прикажу. Задание Хозяина должно быть выполнено, и если мне придется для этого вас убить, я не задумаюсь ни на минуту. Мои приказы обсуждению не подлежат. Ясно?

Гем и Мор быстро кивнули. Рой ухмыльнулся:

— Можете же. Так, Мор, отдай Гему его щит, собирайте остальные доспехи — и в дорогу. Теперь вы ищейки и следопыты. Смотрите, нюхайте, вглядывайтесь. Наша задача — найти Ширла или Эйбуса. Понятно? За мной!

Воспитательные приемы Роя сработали отлично: минут двадцать орки бесшумно крались через ночной лес. Они ползли по мху, совершали кувырки через открытые пространства и постоянно обменивались друг с другом секретными жестами, смысла которых никто не понимал. Рой отметил про себя, что молчащие подчиненные выглядели очень внушительно, почти угрожающе. Новые доспехи пришлись впору, а целебные мази быстро избавили от болезненных воспоминаний о вчерашней встрече с троллем.

Орки вышли к ручью и принюхались: где-то вверх по течению горел костер и готовилась еда. По руслу запах распространялся лучше, чем среди деревьев. Рой вскинул руку вверх, призывая к тишине. Гем и Мор замерли. Ножны на бедре завибрировали и начали попискивать. Рой обнажил клинок — он светился синим. Значит, Ширл или Эйбус где-то рядом.

— Мы уже близко. Стойте здесь, а я пойду на разведку. — Он пригнулся, вошел в воду и исчез за излучиной.

Прошло несколько минут. Гем и Мор тихонько присели у ручья и стали изучать местных лягушек. Первым не выдержал Мор:

— Слушай, Гем, давай поедим, а?

— Тебе Рой что сказал? — Гем недовольно повернулся к товарищу.

— Чтобы мы стояли здесь.

— Вот именно. Если бы можно было есть, он бы сказал: стойте здесь и ешьте.

— Ну, подумаешь, съедим пару лягушек. Никто не узнает. Вон, смотри, какие толстые. — Мор показал пальцем на потенциальный ужин и облизнулся.

Гем нервно передернул плечами:

— Сказали тебе стоять тихо. Вот и стой.

— Но мы же сидим, а потом, про «тихо» никто не говорил.

— Не зли меня.

— А то что?

— А то я тебя вместо лягушек съем.

— Тебе нельзя меня есть, тебе приказали стоять — вот и слушайся. А я буду сидеть и есть лягушек. — Мор потянулся к воде.

Почти задевая колесами метлолета макушки елей, Абракадабр парил над лесом и внимательно всматривался в тени, мелькавшие внизу. Он был уже очень близко к тем, кого искал, но магическая связь, приведшая волшебника в эту часть Черных Дебрей, неожиданно прервалась, и теперь приходилось искать стоянку путников наугад. Птицы и прочие летающие обитатели леса предпочитали избегать странной деревянной повозки, от которой за версту разило магией. Солнце окончательно уселось за горизонт, оставив после себя лишь легкое розовое зарево. С юга надвигалась гроза, грузные тучи подминали под себя лес. Волшебник прищурился, прикрыв ладонью глаза и рассматривая их рыхлые животы в желтых вспышках. Резкие порывы ветра, пахнущие дождем, пытались оторвать кусок от плаща Абракадабра. Старик знал, что будет гроза, но ждал ее только к утру. В любой момент хлынет ливень, и тогда он точно никого не найдет. Все это неправильно — сначала обрывается четкий магический сигнал, потом словно из-за угла выскакивает эта гроза. Здесь не обошлось без чьих-то происков. Абракадабр на секунду отвлекся. Вдруг слева от него полыхнула молния, и тут же воздух раскололся от чудовищного раската. В тот момент, когда сухая рука тянулась от неба к земле, освещая макушки деревьев, волшебник увидел прямо перед метлолетом трех монстров. Огромные глаза горели отраженной молнией, мохнатые морды исказил оскал, а вместо крыльев торчали палки с громадными шипами. Абракадабр вцепился в руль, но было поздно — словно замерев на мгновение, чудовища повисли в воздухе, а потом со всего маху врезались в повозку, опрокинули ее и выбили волшебника из седла.

Рагнар закатил глаза, обмяк и безвольно сполз на траву. Ширл отбросил тарелку в сторону.

— Ты чего делаешь? — закричал он пеньку, сжав кулаки.

— Взять его, — не оборачиваясь, приказал Корениус.

Совы сорвались с плеч повелителя, бросились на Ширла, повалили его на спину и прижали к земле. Дракончик брыкался изо всех сил, но птиц было слишком много. Пенек взмахнул кореньями, и золотистая пыль окутала дракончика, сковав конечности и сделав язык непослушным. Все, что оставалось пленнику, это возмущенно мычать, наблюдая, как Корениус торжествующе поднял Рассекающий Меч к небу.

— Наконец-то! Теперь Зигмунду придется со мной считаться!

Викинг лежал неподвижно. Было непонятно, жив он или мертв. Ширл бился в безмолвной истерике: его спаситель оказался в опасности, а он ничем не мог помочь. Совы кружили над полянкой, ожидая дальнейших приказов Корениуса. Пенек оценивающе посмотрел на Рагнара, потом на Ширла и махнул сучком:

— Уходим. Забирайте викинга — и уходим. Скоро сюда придут Гарлы, они разберутся с зигмундовским прихвостнем. — Он расхохотался. — Заодно и поужинают.

Ширл напрягся всем телом, пытаясь хоть одним когтем дотянуться до лживого обрубка, но тщетно. Он видел, как Корениус повернулся спиной и, неуклюже перебирая корнями, пополз в чащу. Птицы облепили Рагнара, подняли его над полянкой и устремились следом.

Гарлы. Это слово впечаталось в сознание Ширла пульсирующими красными буквами. Кто такие Гарлы? Драконник этого не знал, но он обладал очень богатой фантазией, которая быстро восполнила собой недостающие знания. Гарлы — это огромные монстры с тупыми и злобными мордами. Стоя на двух лапах и опираясь на массивный хвост, чудища разевали зловонные пасти; маленькие желтые глазки с узкими зрачками блестели глубоко под надбровными дугами. Состоящие из сплошных мышц и клочков темной шерсти, покрытые мокрыми от слизи чешуйками, они нависли над Ширлом, схватили его когтистыми лапами и…

ХРЯ-Я-ЯСЬ!!!

Громадная тень сорвалась с неба и рухнула в нескольких шагах от дракончика. Гарлы! Ширл внутренне сжался и завыл. По идее, сейчас перед его глазами должна пронестись вся жизнь. Он зажмурился, колотя сердцем на всю полянку. Где-то недалеко опять раздался треск — второй Гарл! Дракончик сжал веки сильнее — только бы их не видеть! Пусть его съедят, но сделают это быстро и безболезненно. Тишина навалилась на окрестности, и только Ширл подпрыгивал на спине в такт своему сердцу. Мгновенье, еще одно, потом еще — жизнь не проносилась. Быстрее бы уже все случилось. Дракончик понимал, что, если его сейчас же не слопают, он сам умрет от сердечного приступа. Однако время шло, а Гарлов не было. Ни шороха, ни звука. Ширл осторожно приоткрыл один глаз и увидел грязную пятерню, тянувшуюся к нему. Язык мигом вырвался из магического плена. Вопль, ставший немедленным продолжением частичной расколдовки, при правильном использовании мог сровнять с землей среднюю деревушку.

— Чего ты орешь? — Хриплый голос показался знакомым.

— Рагнар? — Дракончик открыл глаза. — Спасайся! Гарлы! Они уже здесь! Нас щас всех…

— Тихо, без тебя голова трещит. Нет здесь никаких Гарлов. Что со мной случилось?

— Ты наслушался этого пня и шлепнулся в обморок, а потом на меня налетели совы и…

— Я — в обморок? Хм… Это должно остаться нашей тайной, — строго заключил викинг. — Ладно, чего разлегся, вставай.

— Я не могу, меня заколдовали. Корениус украл твой меч.

— Корениус? Да вот же он лежит. — Рагнар показал рукой в сторону. — А вот и меч, а… это еще что такое?

— Что? Что там? — Ширл попробовал поднять голову.

— Телега какая-то, а пень под ней.

— А Гарлы? Их точно нигде нет?

— Да кто такие эти Га… кто здесь? — Викинг схватил меч и вскочил на ноги.

Из-за валуна показался старик и, покачиваясь, побрел к костру, вытряхивая по дороге хвою из бороды. Дракончик закатил глаза.

— Это Гарл! — изрек он загробным голосом.

— Это… — Рагнар всматривался в силуэт. — Абракадабр?

— Добрый вечер. — Волшебник подошел и протянул викингу руку. — Еле вас нашел.

— Кто там? Кто там? — Ширл извивался пиявкой, пытаясь приобщиться к разговору.

— Что с ним? — Волшебник кивнул на дракончика.

— Корениус заколдовал, — ответил викинг.

— Золотистая пыль?

— Да! — Ширл почти подпрыгнул.

Абракадабр наклонился к потерпевшему и коснулся рукой ширловского лба. Судорога пробежала от носа до хвоста, и дракончик вспорхнул с земли.

— И еще Гарлы! Он позвал Гарлов!

— Гарлов? — удивился волшебник. — Зачем?

— Съесть нас! Зачем же еще? Гарлы — это здоровые такие, с лапами и зубами и…

— Гарлы — это маленькие гусеницы, — перебил Абракадабр. — Они питаются листьями ландыша.

— Но… — Ширл прижал уши. — Пень сказал, что щас придут Гарлы и нас съедят, а потом забрал меч и пополз… а потом что-то как грохнет.

— М-да. Корениус, не поднимаясь в воздух, ухитрился попасть под метлолет, — старик улыбнулся, — бывает же.

Рагнар и Ширл недоуменно переглянулись. Абракадабр повернулся к лежащему без сознания пеньку.

— Подтащи его сюда, — обратился он к викингу. — И садитесь к огню, нам есть что рассказать друг другу.

Зигмунд, ссутулившись, сидел на спинке дивана и задумчиво болтал ногами. Настроение у него было препротивнейшее. Он не доверял ни оркам, ни Ширлу. Поиски опять ни к чему не привели — Черные Дебри накрывали королевских посланцев магическим одеялом, прерывая все сигналы. Где они и чем занимаются, было неизвестно. Вряд ли у орков хватит мозгов, а у Ширла — смелости обмануть Зигмунда, но ведь именно этих качеств могло не хватить и для возвращения Камня. Дракончик был хроническим трусом — когда Эйбус еще состоял на службе в замке, у Ширла при встрече с ним случались конвульсии, а иногда и обмороки, даже если тролль хотел просто поздороваться. Вся надежда была на хитрость дракончика и на его природную изворотливость: если ему удалось догнать тролля, то это уже большой успех. Орков Зигмунд снабдил оружием со встроенными в лезвия маячками: если дракончик или Камень окажутся поблизости, клинки начнут светиться и попискивать. Но надежды на орков было немного — каждый раз, когда король что-то поручал этим ходячим недоразумениям, он гарантированно обретал массу проблем. Гем, Мор и Рой все перепутывали так, что потом сам Зигмунд не мог разобраться, какое задание он им давал. Вот только послать за троллем было больше некого: когда случилась кража, в замке из относительно толковых был один Ширл. Вся армия уже два дня находилась на учениях близ Крайних Холмов, а Королевские Штурмовики затаились около Ледяных Пиков, готовясь к следующему этапу захвата мира. Можно было отправиться за Эйбусом самому, но ездовой дракон был болен, а на пешие прогулки у Зигмунда времени не было. Масштабное строительство, затеянное королем около полугода назад, не выдержало ни одного из намеченных сроков. Злой рок в лице гномов-строителей преследовал Зигмунда и вносил коррективы в его планы. Возведение Башни Власти подходило к концу, осталось водрузить на ее макушку два рога. Именно они должны удерживать на себе Змеиный Глаз в тот момент, когда на девятый день Алое Око подойдет вплотную к Эйлории. Тогда свет звезды преломится в Камне и укажет то место, в котором явится Драгомор во всей своей демонической красе. Хотя одного Верховного Демона, конечно, недостаточно, ему нужна его армия. Когтистые, зубастые и беспринципные порождения древней черной магии могут проникнуть в этот мир через Переход, а для этого нужен Улавливающий Меч.

Зигмунд скрипнул зубами и опрокинул бокал коньяка. Ведь так все хорошо складывалось: Рагнар нашел Аргура и взял меч, орки принесли во дворец Змеиный Глаз, гномы почти закончили Башню Власти, и вдруг — бах! За одни сутки все перевернулось с ног на голову. Капризный викинг вместо Ледяных Пиков поперся в Черные Дебри, Эйбус украл Камень, а строители теперь бороздят воздушное пространство над лесом, размахивая кирками. И еще этот занавес, будь он неладен. Кто же скрывает от короля его собственные владения? Абракадабр спит сном младенца, Корениус мечется в поисках Рагнара, Орден Друидов в надежных руках — неужели на сцену вышел кто-то еще? Или… Зигмунд поперхнулся и соскочил с дивана, пытаясь откашляться. С трудом обретя способность дышать, он выпрямился и сжал кулаки. Неожиданная догадка поразила короля своей очевидностью и заставила схватиться руками за влажный лоб. Неужели Драгомор ведет двойную игру? Что, если он решил взять нити в свои руки и через местных агентов управляет Пророчеством? Или он уже здесь? Пусть частично, в чужом теле или как-нибудь еще?

Владыка Мурляндии открыл резной шкафчик и убедился в правильности еще одной мрачной догадки: коньяк кончился. Король совершил задумчивую прогулку до окна, кивнул, соглашаясь с самим собой, и решительно подошел к металлической беседке в середине зала. Открыв кованую калитку, зашел внутрь и приложил кулон, висевший на запястье, к такому же кулону, но встроенному в стенку. Беседка дрогнула и поползла вверх, в отверстие, прорубленное в потолке.

Высоко под сводом Тронной Башни серое каменное тело наваливалось на рычаг и вращало его, наматывая тяжелую цепь. Последние тридцать лет горгулий Грызгиг провел в тесной комнатке, рядом с огромной катушкой. В любое время дня и ночи он, подвластный медальону, должен был двигать по шахте узорчатую беседку, соединяющую Тронный Зал и личный кабинет Зигмунда. Когда-то, во времена правления старого короля, все желающие проследовать этим маршрутом пользовались винтовой лестницей. Теперь же она, оставленная на всякий случай, обнимала своими гнутыми пролетами каменное горло с окошками, внутри которого нынешний правитель устроил себе необычное средство вертикального передвижения. Король Мурляндии действительно был большой придумщик. Возможно, если бы не его вредная привычка к черной магии, он вполне мог бы стать просветителем и изобретателем. Но характер Зигмунда легко перевешивал все плюсы королевской натуры, увлекая своего носителя в пучину мелочных страстей и алчных желаний.

Грызгиг докрутил катушку до нужного уровня намотки и поставил рычаг на блок, фиксируя подъемник. Король достиг кабинета, значит, можно немного отвлечься: ведь если правитель в такое время суток прибыл в свои сокровенные апартаменты, то вниз он поедет только утром. Последнее время Владыка Мурляндии все чаще ночевал не в Тронном Зале, который давно стал не просто местом приема послов и оглашения приказов, а полноценным жилищем, оборудованным мягкой мебелью, рабочим столом и ванной комнатой. Король забирался под своды Тронной Башни, в маленький и недоступный для окружающих кабинетик, и коротал там ночи в уединении и раздумьях. Частенько оттуда слышалась мрачная и гнетущая музыка, а порой и нетрезвые крики.

Горгулий открыл ставенки мансардного окошка и неуклюже выбрался на крышу. Ночное небо, густое и влажное, избавилось от надоевшей за день грозы и высыпало на обозрение публики все имеющиеся в наличии звезды. Как и любое южное небо, оно сверкало драгоценным ларцом, маня и околдовывая. Грызгиг уселся на край и свесил каменные ноги вниз, поставив их на уставший за день водосток.

Когда ты не имеешь права покидать свое рабочее место ни на минуту, когда весь мир ограничен для тебя маленькой каморкой и крышей над ней, когда из собеседников есть только молчаливая катушка, способная лишь скрипеть и упираться, то волей-неволей начинаешь фантазировать. Каков этот зеленый лес и что там за ним? Что это за фигурки снуют по двору вокруг башни и иногда по вечерам появляются в окошках окрестных зданий? Почему на улице то светло, то темно? Великое множество вопросов теснилось в каменной голове, украшенной большими ушами, кривыми клыками и грустными глазами. Но больше всего горгулию не давала покоя его собственная загадка. Интересно, думал он, каково это — родиться маленьким и беспомощным, расти в окружении семьи и друзей, ежедневно получая ответы на все возникающие вопросы? Знать с первого сознательного дня свое имя и, возможно, даже предназначение? Ведь это должно быть так здорово: появиться на свет в семье кузнеца и радоваться жизни, зная график своих свершений на многие годы вперед. Вырасти, выучиться ремеслу, жениться. Грызгиг вздохнул, подперев голову кулаками. Ему такого счастья не досталось. Когда он впервые открыл глаза, он увидел катушку и какого-то человечка с медальоном в руке. Ему сказали, что жить он будет в этой комнате, что если медальон засветится, то нужно вращать вот этот рычаг либо в одну, либо в другую сторону и что покидать свой пост нельзя. Медальон повесили на шею, хлопнули дверью и ушли. А он остался и честно таскал подъемник все эти тридцать лет. Но кто он и откуда, горгулий не знал. Если бы не Ширл, около года назад залетевший на его крышу, то у него не было бы ни имени, ни вот этих прогулок под звездами. Именно дракончик путем долгих и кропотливых уговоров выманил его на воздух, стал единственным собеседником и другом. С тех пор они почти каждую ночь сидели на краю крыши и болтали обо всем, что приходило в голову. Ширл сам был затворником, но зато он имел доступ ко всем книгам Зигмунда и за время своего служения прочел такое количество любопытных историй, что скучно друзьям никогда не было. Он же придумал имя своему каменному приятелю, сказав, что взял его из толстой и очень красивой книги под названием «Следящие за водостоком», автобиографии темного скульптора Готика. Грызгиг тоскливо оглянулся, ища взглядом маленький крылатый силуэтик на фоне фиолетовой ночи. Куда пропал добрый Ширл? Может, он заболел, ведь такое случалось с теми, чья плоть не из камня. Может, он забыл про своего друга горгулия?

Медальон вспыхнул и начал пульсировать. Грызгиг вскочил и бросился к рычагу — придется погрустить позже.

Гроза с дождем бродила где-то рядом, подбираясь к путникам, но не решаясь вмешаться в разговор. Абракадабр, Рагнар и Ширл пили настойку из шиповника и обменивались новостями. Волшебник внимательно выслушал историю про встречу с Корениусом и теперь рассказывал охотникам за Камнем свое видение ситуации.

— Так что меч, который ты носишь с собой, имеет для Зигмунда большую ценность, — хмуро вещал волшебник. — Я подозреваю, что он подбирается к Ледяным Пикам неспроста, там находится единственный действующий Переход между нашим миром и миром демонов. Если мои догадки справедливы, то здесь не обошлось без Драгомора.

— Это Верховный Демон! Я читал, — закивал Ширл.

— Совершенно верно. Меч называется не Рассекающий, а Улавливающий. Это ключ к Исчезающей Калитке, он обладает массой возможностей, но управиться с ним может только Выбранный. — Абракадабр внимательно посмотрел на Рагнара: — От тебя, мой мальчик, теперь зависит очень многое, если не все.

— Я — Выбранный? — занервничал викинг. — Значит, Корениус не врал? Но почему я? И что вообще все это значит?

— У каждого своя судьба. Меч сам тебя выбрал в свои обладатели. Ты можешь отказаться от этой ноши, денег и славы она тебе не даст, а вот убить вполне может.

— Ты говоришь прямо как Корениус, — встрял Ширл.

— Забавно, да? Сейчас я вас заколдую и скормлю Гарлам. — Абракадабр строго посмотрел на дракончика.

Тот нервно улыбнулся, не зная, шутит старик или нет. Волшебник улыбнулся в ответ:

— Он не мог вас обмануть. Меч не терпит вранья, только чистый помыслами может управлять Переходом. Корениус это знал, как и то, что единственный способ заговорить вам зубы, пока сработают чары, это говорить правду. Так что он даже немного помог мне, рассказав вам часть истории. Кроме того, он скрывал вас от Зигмунда все это время. Если бы Меч оказался у пенька, тот смог бы диктовать свои условия королю Мурляндии — между ними старая вражда.

— Он сильный, да? — Дракончик мотнул головой в сторону бессознательного Повелителя Леса.

— В Черных Дебрях был когда-то. С недавних пор в этом лесу появляются такие твари, которые могут открыто ему противостоять. Корениус хитрый и опытный, владеет частью Летописей, но, похоже, его время уходит. Сегодня на вас даже натравить некого было, пришлось пугать Гарлами.

— Это все как-то очень неожиданно. — Рагнар выудил из костра тлеющую веточку и раскурил трубку.

— Я знаю, — кивнул Абракадабр.

— И что будет, если я откажусь?

— Скорее всего, Драгомор придет в наши земли, наводнит их призраками и чудовищами, большинство смертных погибнет, остальные попадут в рабство.

Рагнар округлил глаза и стал жадно затягиваться, словно надеясь на способность табачного дыма, заполняющего голову, самостоятельно разобраться с услышанным и принять решение.

— А Камень? — испуганно оглянулся Ширл и перешел на шепот: — Он тоже волшебный?

— Да, — причмокнул настойкой Абракадабр. — Я пока не знаю, зачем он понадобился Зигмунду, но это явно взаимосвязанные вещи. Твой хозяин не коллекционирует магические предметы, он собирает их для Драгомора.

— И что нам теперь делать? — Рагнар очнулся от раздумий, очевидно уже приняв решение.

— Если ты согласен, — качнул седой головой волшебник, — то вам нужно отправляться в Ледяные Пики.

— Зачем? — Дракончик принял из рук викинга трубку и затянулся. — Ведь так хочет Зигмунд?

— Именно. Переход в Ледяных Пиках не должен быть открыт, иначе мы уже не сможем остановить Драгомора. Вам нужно не дать армии Зигмунда захватить Хрустальный Зал, в котором находится Исчезающая Калитка.

— А зачем? Ведь меч-то у нас. Давайте его просто спрячем, и все. — Рагнар отхлебнул из чашки.

— Мы не можем рисковать. Спрятать волшебную вещь невозможно, тем более от колдуна уровня Зигмунда, а потом, не забывайте, что ключ не только открывает, но и закрывает. Мы должны запереть Калитку и наложить на нее Печать Запрета, тогда демоны уже никогда не проникнут в этот мир.

— А почему ее раньше не замуровали?

— Очень опасно разрывать связь между мирами, все же мы одно целое. Ее закрыли и хранили ключ, но…

Рагнар покачал головой и протер кулаками уставшие глаза.

— Ну, похоже, выбора у Выбранного не остается, — грустно пошутил он. — Я согласен.

— Молодец, другого ответа я от тебя не ждал, — благодарно улыбнулся Абракадабр. — Только по дороге в Пики вам нужно зайти в Перекресток.

— Нам? — поперхнулся Ширл.

— Это предсказано. Существуют определенные правила, которые мы не в силах изменить. В пророчествах сказано: «Выбранный спасет порождение магии, которое станет его спутником, и когда-нибудь спасет Выбранного. Потом на перекрестке великих дорог, спустя два рассвета, к ним придет третий, и лишь тогда все обретут силу». Во всех Нижних Землях только две великие дороги, и пересекаются они в одном месте. Завтра все должно случиться.

— А там не написано, кто победит?

— Пророчества — лишь контур грядущего, куда они приведут, не знает никто. Мы можем следовать им, если согласны, или противиться, если нет. Теперь я обязан задать тебе тот же вопрос, что и Рагнару, — Абракадабр повернулся к Ширлу, — ты согласен пойти с викингом?

— Ну, — дракончик почесал макушку мундштуком трубки, — согласен, наверно. Это ведь не очень опасно?

— Я верю в вас, друзья мои. Отправляйтесь в Перекресток и найдите третьего. Будем решать проблемы по мере их поступления и надеяться на Провидение.

— Как мы заколдуем Калитку? Мы ведь не волшебники.

— Вы — никак. Это сделаю я. Сегодня я полечу к друидам, потом найду Эйбуса — и сразу в Пики. Пока вы встретите третьего, пока туда доберетесь, я как раз подоспею.

— Как же ты полетишь? У тебя тележка сломалась.

Абракадабр покосился на искореженный метлолет.

— Ничего, — оценил он ущерб. — Дело поправимое. Собирайтесь, вам опасно здесь оставаться. Переночуете у меня в шахте.

Рагнар решительно встал:

— Ширл, слетай к ручью, вымой посуду, а я соберу остальное.

Дракончик недовольно скривился, однако взял в лапы котелок с тарелками и исчез за деревьями. Волшебник вынул из кармана какие-то палочки и стал колдовать над метлолетом. Викинг нерешительно топтался рядом.

— С Корениусом что будем делать?

— А? Что? — обернулся Абракадабр. — Да пусть валяется. Неплохо было бы с ним поговорить, но времени нет — ищейки Зигмунда могут нагрянуть в любую минуту.

Рагнар начал отвязывать плащ с дерева:

— Сколько мы с тобой не виделись? Года три?

— Да, что-то вроде того, — рассеянно ответил волшебник, не отвлекаясь от ремонта. — Я тут поспать прилег, да не вышло. Думал, что уже не встретимся.

— Хм, поспать. И сколько ты обычно спишь?

— Ой, по-разному. Бывает, лет пятьдесят — и хватает, бывает, и двухсот мало. Теперь уже старый стал, приходится делать паузы.

— Что все-таки происходит, а? Демоны, калитки, переходы…

— Сынок, — Абракадабр оставил метлолет в покое и подошел к Рагнару, — если бы мы знали наперед, как оно все случится. Судьбы не любят показывать свое лицо. Они, понимаешь, так устроены. Наша книга уже давно написана, но мы ее только начали читать.

— Но ты же друид. Ты был Главным Друидом, ты должен знать что-то еще.

— Я много чего знаю, в том числе такого, о чем предпочел бы забыть. Такова уж моя роль.

Бом-м-м-м-м-м-м-м!

Колокольный звон разрезал ночную тишину, Рагнар и Абракадабр изумленно уставились друг на друга.

— Ширл! — выдохнули они хором.

— Па-ма-ги-те!!! — Вопль ворвался на полянку и отразился от валунов.

Викинг схватил меч и бросился к ручью, волшебник заковылял следом.

Ширл домыл последнюю тарелку и собрался улетать. Ему не терпелось узнать, о чем говорят Рагнар и Абракадабр. Аккуратно сложив посуду, дракончик повернулся к ручью спиной, как вдруг услышал ниже по течению громкий всплеск воды и чье-то кваканье. Если бы он находился в любой другой точке Нижних Земель, он бы с уверенностью отметил, что кваканье явно принадлежит какой-нибудь лягушке, но в Черных Дебрях могло произойти все что угодно. Дракончик резко обернулся и оказался нос к носу с Роем. Орков Ширл боялся почти так же, как троллей. Грязный палец с длинным когтем коснулся губ своего владельца, призывая к тишине, а потом поманил дракончика. Однако Ширл остался висеть на месте. Тогда Рой сделал шаг в его сторону и протянул руку. Дракончик попятился, а затем что есть силы ударил орка по голове котелком, полным тарелок. Тот удивленно выпучил глаза, пошатнулся и упал навзничь. Произведенного шума было достаточно, чтобы поднять на уши все Черные Дебри, но умудренный опытом Ширл решил не полагаться на случай и заорал во всю мощь своих голосовых связок. Повернувшись спиной к месту схватки, дракончик взмахнул крыльями и помчался на полянку. Он почти достиг спасительных береговых зарослей, когда что-то просвистело в воздухе и врезалось ему в затылок. Зрачки сошлись на переносице, и Ширл, как опавший лист, плавно опустился на землю, припадая на левое крыло. Рой, пошатываясь, встал и подошел к дракончику. Он специально бросил топор рукояткой вперед, чтобы не убить маленького предателя, а допросить его. Орк подобрал топор и слегка пнул Ширла ногой.

— А ну, не тронь маленького. — Слова раздались одновременно с треском ломаемых кустов, и перед Роем предстал взлохмаченный викинг со свирепым лицом.

— Ты еще кто такой? — Орк отступил назад и поднял топор.

— Добрая фея, не узнал? — Рагнар грозно надвигался на Роя.

Орк ощерился и занес топор, метя в голову пришельца. Викинг, не уворачивась, дождался атаки, отбил ее мечом и, пока противник был к нему боком, нанес сокрушительный удар рукоятью в нижнюю челюсть. Рой пошатнулся, но устоял на ногах и вновь замахнулся. Однако реакция его была уже изрядно нарушена, и поэтому он увидел кулак викинга только в тот момент, когда было поздно. Два коротких левой и один боковой правой лишили орка сознания и отправили его кубарем вниз по течению. На этом схватка закончилась. Рагнар убрал меч в ножны, подобрал котелок и положил туда Ширла с тарелками.

— Что там? — Из кустов появилась борода, а потом сам Абракадабр.

— Орк, — ответил викинг, поднимаясь по камням к волшебнику. — Подлец напал на Ширла.

— С ним все в порядке?

— С орком нет, с Ширлом да.

Вернувшись к костру, они обнаружили, что Корениус пропал.

— Уполз наш растительный друг, — хмыкнул викинг.

— Что же делать? — Абракадабр качнул головой. — Здесь оставаться опасно, но в таком состоянии Ширлу не рекомендуется путешествовать по оврагам. — Он осмотрел ссадину на затылке дракончика.

— Ладно, переночуем как-нибудь, я посторожу.

— Нет, так не пойдет. Тебе тоже надо выспаться, тем более что Корениус наверняка еще ползает поблизости. — Абракадабр достал из кармана мешочек. — Вот, — он протянул его Рагнару, — здесь Камень Ветров. Когда проснетесь, разломи его пополам, и откроется Тоннель Ветров. Он приведет вас к Перекрестку. По дороге к друидам я спрячу второй такой камень недалеко от города, чтобы ваше прибытие осталось незамеченным. Тоннель появляется между камнями на несколько минут, так что не задерживайтесь. Если вдруг не найдете третьего, уходите в Пики утром следующего дня. — Старик поднял палец: — Не перебивай! Я не могу тебе рассказать все и сразу, времени почти не осталось, мне нужно лететь. Постараюсь присниться тебе завтра — послезавтра, объяснить детали. Сейчас я сотворю Незримый Круг. Внутри него вы можете всю ночь орать песни и жечь костры — вас никто не увидит и не услышит, этой полянки просто не будет существовать до рассвета. Правда, и уйти с нее вы не сможете.

Волшебник достал из кармана еще один мешочек, открыл его и вынул пригоршню светящегося порошка. Затем он медленно обошел полянку, рассыпая за собой содержимое ладони, пока Круг не замкнулся. Нить порошка на траве слабо мерцала синим, а вверх от нее поднялась полупрозрачная стена, напоминавшая водную гладь. Силуэт волшебника по другую сторону казался призраком.

— Спокойной ночи, — старик помахал рукой, — увидимся в Пиках, мой мальчик, удачи вам.

— Абракадабр, а правда, что Ширл спасет меня? — Рагнар вплотную подошел к границе Круга.

Волшебник улыбнулся и, вскочив на метлолет, поднялся в воздух.

— Не слышит, — сам себе сказал викинг. — Он же меня не слышит.

Рагнар уселся к огню, привалился к теплому валуну и устало вздохнул. Ширл, выгруженный из котелка, уснул, не приходя в сознание. Ливень наконец начался, но Незримый Круг благоразумно оказался с крышкой. Странный день, такого в жизни викинга еще не бывало — столько вопросов, надо во всем разобраться, поспать и потом можно. Рагнар несколько раз моргнул, отгоняя сон, повертелся, устраиваясь поудобнее, и положил под голову свернутый плащ.

— Так, — тихо сказал он. — Начнем по порядку, во-первых…

Нечеловеческая сила навалилась на верхние веки и прижала их к нижним. Это наверняка была какая-то магия. Рагнар дрыгнул ногой, потом еще раз и захрапел.

День второй

Влажный лес не спешил пропускать лучи солнца сквозь свою лохматую шевелюру. Туман парил над землей, скользя по мху и цепляясь за кусты и деревья. Рагнар причмокнул и открыл глаза — утро почти наступило. Люди, способные бодро вскочить сразу после пробуждения, встречаются редко, и викинг к таким тоже не относился. Он потянулся и сел. Спина ныла, а в голове неясными силуэтами копошились события последних дней. Боярышник на краю полянки вздрогнул и издал утробное урчание. Рагнар поморгал, пытаясь сообразить, где реальность, а где сон (как правило, кусты не умеют издавать звуки, однако выглядело все вполне убедительно). Пока непонятно, решил викинг и на всякий случай потянулся за мечом. Несколько листиков томно слетели с разговорчивого куста и улеглись в траву. Все, кроме одного — он повис в воздухе или… Рагнар прищурился, всматриваясь сквозь волшебную стену. Листик шевельнулся, а под ним сверкнули изумрудные глаза. Тощее существо размером с белку выбралось из зарослей и мотнуло большой головой. Хищная пасть, утыканная множеством зубов, недовольно оскалилась. Это был Болд. Это, в свою очередь, значило, что тремя проблемами стало больше. Костистые и хрупкие с виду, эти паразиты обладали удивительной способностью: их кожа, складками облегающая тщедушное тельце, не крепилась к костям или мышцам, она просто болталась, как наброшенный халат. То, что у большинства живых организмов называется легкими, у Болдов было рассредоточено по всему туловищу, а отверстие для связи с внешним миром имелось только одно — пасть. Таким образом, одного глубокого вдоха было достаточно для превращения килограмма костей в упругий кожаный шарик со злобно блестящими глазками и плотно закрытым до поры зубастым ртом. Из выступающих частей тела оставался только массивный хвост, позволявший при передвижении прыжками балансировать в полете и приземляться на нужную точку, не вращаясь в воздухе. Настигнув жертву, Болд выдыхал, быстро проглатывал добычу и переваривал ее без остатка. В этом состояла первая проблема. Вторая была в том, что эти зверушки всегда ходили внушительными стаями и справиться с ними в одиночку, равно как и убежать от них, было практически нереально. Ну, а третья заключалась в волшебной стене, которая начинала потихоньку таять в настырных утренних лучах.

Болд выбрался на полянку и принюхался, нервно перебирая тонкими пальчиками. Сделав несколько аккуратных шагов, он остановился у самой стены. Тварь явно начинала чувствовать присутствие завтрака, но пока его не видела. Рагнар замер с мечом в руке, боясь делать резкие движения. Ширл заелозил во сне и неожиданно захрапел. Болд присел и повернул морду прямо к дракончику — стене оставалось недолго. Ширл набирал громкость, а костлявый мерзавец издал низкое бормотание, и из кустов показались еще две головы. Викинг свободной рукой взял котелок и накрыл им дракончика. Храп приглох, но не исчез. Один за другим из боярышника возникали Болды, окружая скрытую полянку. Пока им казалось, что они сидят друг перед другом, но еще чуть-чуть, и твари окажутся прямо за обеденным столом. Первый был вожаком — он строил остальным страшные рожи и махал лапами, очевидно призывая к тишине и порядку. Потом он сжал кулачки и сделал шаг прямо в стену. Рагнар замахнулся, готовя для твари радушный прием, но существо, исчезнув на мгновение, появилось с другой стороны полянки, пройдя ее за один шаг насквозь. Предводитель Болдов развернулся и замер, вглядываясь перед собой, — стена становилась все призрачнее, вероятно, он уже различал силуэт викинга. Рагнар схватил дорожную сумку и вытряхнул из нее мешок с Камнем Ветров. Стена зарябила, в ней стали появляться небольшие дыры. Болды активизировались, усиленно принюхиваясь и тихо шипя друг на друга. Викинг достал продолговатый камень, разломил его пополам и положил в траву, потом сгреб свои пожитки вместе с Ширлом. Дракончик перестал храпеть, но не проснулся, покачиваясь в котелке. Из камня вырвался луч света и развернулся в овал размером чуть больше Ширла. Рагнар растерялся: он представлял себе Тоннель Ветров несколько большим. Стена колыхнулась в последний раз и лопнула. Изумленные Болды уставились на викинга, выскочившего словно из-под земли, с мечом под мышкой и сумкой и котелком в руках. Не менее изумленный Рагнар окинул взглядом полчища врагов и, моментально расставшись с последними сомнениями, швырнул поклажу в Тоннель. Сам рыбкой прыгнул следом. Потрясению Болдов не было предела — свалившийся с неба упитанный человек исчез так же стремительно, как и появился. Зверьки взвыли и бросились к светящемуся овалу. Рагнар прокатился по траве и сразу вскочил на ноги, подняв меч. Прямо на него из Тоннеля вылетел надутый Болд. Викинг чуть наклонился вперед и, не дав твари приземлиться, со всей силы пнул кожаный шарик. Зеленые глаза удивленно блеснули, и Болд исчез в овале. Из Тоннеля раздались звуки возни и далекое пыхтение, а потом вылетел еще один звереныш. В течение пары следующих минут около трех десятков Болдов появлялись из овала — и тут же отправлялись обратно. Их подвели тактика и незнание биографии викинга.

В детстве Рагнар три года подряд объявлялся лучшим в деревне по игре в сферу. Эта национальная забава северян (пришедшая из некогда существовавших Центральных Земель) состояла в том, что две команды по десять человек два часа носились по квадратному полю и пытались загнать надувной шар из шкуры Хлюпа в пещеру противника. Можно было пинать сферу ногами и головой (а если незаметно, то и руками), запрещалось драться и пользоваться оружием. Побеждала та команда, которая забьет сопернику больше шаров.

Болды в надутом состоянии по размеру и весу были очень похожи на сферу, поэтому для викинга не составило труда методично пинать их обратно в Тоннель Ветров. Если бы твари догадались выпрыгивать группами, Рагнару пришлось бы побегать, а так он даже позволил себе немножко пожонглировать одним из Болдов, вспоминая старые трюки. В момент, когда викинг даже стал получать удовольствие от процесса, овал заискрил и начал гаснуть. Рагнару пришлось расстаться с последней игрушкой, пяткой отправив ошалевшего хищника в исчезающий Тоннель.

Рагнар вытер лоб ладонью и устало огляделся. Он стоял на пологом холме. Черные Дебри остались в стороне, а внизу, у подножия, расстилалась бескрайняя долина. Две тонкие нитки дорог пересекали ее, а на их перекрестке запутался темным пятном большой город. Плавно извиваясь, блестела широкая река, играя бликами восходящего солнца. Абракадабр выбрал для второго камня живописное место — редкие деревья встали полукругом, рядом мурлыкал ручеек. Рагнар видел все, что происходит вокруг, не выдавая при этом себя. Удивительно, но на Ширла последние приключения не произвели ровным счетом никакого впечатления — он тихо посапывал на травке, даже не удосужившись проснуться. Викинг умылся, развел костерок, повесил греться котелок с водой и достал трубку. Каждый раз, закуривая, он вспоминал свою бабушку. Она являлась ярой противницей курения, тем более натощак. Однако сейчас нужно было успокоить пошатнувшиеся нервы. Выпустив колечко дыма, Рагнар развязал мешок и принялся готовить завтрак. Вода закипела, викинг достал жестяную баночку с темным порошком и высыпал его в котел. Ширл во сне от кого-то убегал, сучил крыльями и кусался, потом вдруг подпрыгнул и заорал:

— Рагнар, души их! Души!

Викинг вздрогнул и пролил из котелка немного жидкости.

— Кого душить? Ты чего орешь?

Ширл сел и захлопал глазами:

— Где они?

— Кто?

— Орки…

— Тебе сколько надо? Я вчера одного видел, только не здесь.

— Далеко? — Дракончик так нервничал, что не замечал издевательских интонаций.

— Не волнуйся, встретим еще, тогда будем душить, а сейчас умывайся давай. Нам идти пора.

— Рагнар, ты не понимаешь! На нас напали ночью. Орки напали! — Ширла била мелкая дрожь.

— И что? Поубивали всех?

— Э-э-э… Вроде нет… — Дракончик внимательно осмотрел себя. — Но они нас заколдовали! Я проснулся ночью и хотел слетать… попить к ручью. И не смог вылететь с полянки! Как будто стена невидимая была вокруг! А на траве круг светился! Правда!

— А я превратился в дракона и хотел тебя съесть, но ты победил меня в честном бою. Котелком. — Рагнар ухмыльнулся и налил себе чашку дымящейся жидкости.

— Нет, ты спал. Но я правду говорю! — Ширл выглядел озадаченным.

Викинг налил вторую чашку и протянул спутнику:

— На, выпей. Прочищает мозги.

— Что это?

— Какао. Напиток такой. Когда я был на Востоке, меня к нему приучили местные. Они его целый день пьют. Бодрит.

Ширл взял чашку и брезгливо принюхался:

— Пахнет вроде ничего. На кофе похож.

Дракончик отхлебнул какао, скривился и выплюнул его на траву:

— Фу-у-у… Горечь-то какая! Бодрит! Да он из могилы поднимет! На сахар денег не хватило?

— Не переводи продукт. У меня его мало осталось.

Ширл демонстративно вылил остатки обратно в котел:

— Не волнуйся, здесь бодрости еще на пятерых. Я лучше слетаю умоюсь и попью простой местной воды.

— Давай быстрее, — Рагнар ухмыльнулся, — и не нарвись на Гарлов!

Ширл показал викингу язык, вспорхнул и только сейчас осмотрелся:

— А где это мы?! Куда лес делся-то?

— Ты еще Болдов пропустил. Это такие круглые. С зубами.

— Так, все, хватит! Не рассказывай мне, пусть утро будет добрым. Сначала завтрак, потом плохие новости. Я полетел.

— Далеко? Ручей вот он. — Викинг показал чашкой на журчащий рядом источник.

— А-а-а мне надо… это, — повис Ширл.

— Это — за деревьями, — строго сказал Рагнар.

— Ну да, — согласился дракончик и отправился по адресу.

Эйбус отодвинул рукой ветку и вышел из Черных Дебрей. Лес не имел четких границ, всегда начинаясь и заканчиваясь зловеще и неожиданно (часто у него вообще получалось очень эффектно появляться из ниоткуда и нападать на путников). Взору тролля предстала Цитадель Мудрых — обитель друидов. Замок был построен много тысяч лет назад Энисом Многоликим — великим волшебником и ученым. Правда, друиды существовали и раньше, однако жили и трудились порознь, чем большой пользы никому не приносили. Энис собрал всех светлых чародеев вместе, учредил Орден и написал Кодекс Мудрых — нетленную книгу со сводом законов и правил. Короче все было очень серьезно и основательно, единственное, что затерялось во времени, так это причина такой организационной активности. Скорее всего, Энис пытался защитить все живое от кого-нибудь очень плохого.

Истории известно немало случаев, когда злой правитель или колдун собирал огромную армию и пытался захватить все земли, до которых могли дойти, доплыть или долететь его воины. Когда это происходило, Темный Властелин (именно так, с момента завоевания нескольких городов, обычно именовался главный плохой) пытался всех, кто не захотел ему покориться, уничтожить, а сами земли ввергнуть в темноту и хаос. Потом появлялся добрый герой (как правило, молодой и неопытный), который собирал компанию единомышленников, и вместе они проходили пешком через все свободные еще королевства, добирались до Темного Властелина и побеждали его практически голыми руками. На земле наступали мир и согласие, и все жили долго и счастливо. Один бывший Темный Властелин, чудом оставшийся в живых, даже написал книгу (после своего изгнания колдун уединился в тихом домике на берегу Бирюзового Озера и подробно описал всю свою жизнь), которая называлась «Не доверяйте юношам с волшебными амулетами». Надо сказать, что в чем-то он был прав: хорошие герои внушали беспечность своим возрастом и неопытностью, а на деле быстро обзаводились помощниками, которые умели все то, чего не умели сами герои. В походе обязательно участвовал добрый волшебник: он брал на себя заботу обо всех противоборствующих колдунах и порождениях их магии; также присутствовала пара воинов, в совершенстве владеющих оружием (обычно один мечом, другой луком). Не обходилось без юной дамы, которая ничего не умела, зато все время путалась под ногами и влюбляла в себя всех участников похода по очереди. Для особого колорита брали с собой гнома или эльфа. Историки не видят серого цвета, у них все либо плохие, либо хорошие. Откуда-то повелось считать эльфов положительными, а троллей и орков — отрицательными. На самом деле, если кто-нибудь плохо выглядит, это еще не значит, что он законченный негодяй. Про эльфов, например, поговаривают, что лесные братья балуются сомнительными грибами, отсюда якобы их отрешенность от земных забот и неуловимость во время боя, а вот орки, наоборот, народ работящий и скромный. Взять хотя бы их сеть мастерских по оказанию ритуальных услуг во всех городах Нижних Земель. А про зомби говорят, что они очень увлекаются искусством, особенно музыкой. Творчество у них, правда, мрачноватое.

Цитадель Мудрых и по сей день населяли друиды. В данный момент они явно не спасали мир, ибо трое деловито собирали какие-то травы вокруг замка, двое завтракали, а еще трое вообще спали. Всем известно, что друидов должно быть девять, иначе это не друиды, а неуправляемое сборище подозрительно выглядящих стариков. Так вот этот самый девятый, он же Главный Друид, в отличие от своих коллег, занимался важным делом. Стоя в халате и босиком на балконе своего кабинета, он внимательно смотрел в подзорную трубу на окрестности замка и следил, как бы чего не случилось. Вообще, смотреть, как бы чего не случилось, это прямая, а может, и главная задача Ордена Мудрых. Главный Друид был личностью незаурядной. Во-первых, он был молод, во-вторых, практически безбород, в-третьих, обладал ростом под два метра, отлично владел секирой, и кожа у него была черной. Ну, и имя соответствующее — Эммануил. Как человек с такой колоритной внешностью стал Главным Друидом, гадали многие, в том числе и сами друиды. Но мы-то с вами знаем ответ — когда Эммануил пришел на Совет Треугольного Стола и предложил возглавить Цитадель Мудрых, с ним просто никто не решился спорить.

Подзорная труба медленно двигалась, осматривая кромку Черных Дебрей, когда в поле ее зрения попал тролль огромных размеров. В принципе, все взрослые тролли примерно одного роста, поэтому сказать, что вот этот — крупный, а тот, что рядом, так себе, средненький, нельзя; но людям, редко видевшим северный народ, казалось, что каждый новый встречный тролль еще больше предыдущего. Как бы то ни было, вне зависимости от размеров северянина, сам факт его появления на земле друидов казался невероятным. Дело в том, что тролли почти никогда не ходят по одному. Они отлично обучены военному искусству и, находясь на чужой территории, передвигаются отрядами, как минимум по десять бойцов. Одинокий тролль — явление такое же нечастое, как честный гном.

Эммануил задумчиво нахмурился и поправил колесико резкости подзорной трубы.

— Давненько мы не устраивали учений, — пробормотал он и направился к главному колоколу.

Двое из собиравших травы друидов вели меж тем степенную беседу.

— Бром, как Вы думаете, что, если в настойку из кузнечиков добавить ромашек?

— По мне, как была редкая дрянь, такой и останется. На вкус ничего хуже не пробовал.

— Но позвольте, Вас же никто не заставляет ее пить!

— А что с ней еще делать?

— Закапывать…

— Правильно. И поглубже.

— Нет, Вы меня не поняли. В нос закапывать.

— Славненько. Загубить кучу кузнечиков, а потом еще и над людьми поиздеваться. Святое дело.

— Почему издеваться? Это же эликсир от изжоги!

— Ага. Не прошло и трех десятков лет, и приворотное зелье превратилось в эликсир от изжоги? Вообще, лечить изжогу через нос — любопытная находка.

Неизвестно, чем бы закончилась эта беседа, если бы друиды не услышали звон колокола Цитадели Мудрых. Старцы подобрали полы своих одеяний и гуськом засеменили к воротам замка. Когда Эммануил возглавил Орден, он издал перечень указов внутреннего распорядка, среди которых был и такой: «В случае общей тревоги всем друидам следует незамедлительно проследовать во внутренний двор через центральные ворота. Общая тревога объявляется тремя ударами главного колокола». Сказывалось военное прошлое Главного Друида. Впрочем, тут была неувязочка. Указ не объяснял, что нужно делать друиду, если он в момент общей тревоги уже находится на территории замка, а задавать вопросы своему предводителю старцы не любили. Так что, пока трое спешили к воротам со стороны поля, пятеро других неслись по ступеням Цитадели, чтобы выскочить за пределы замка и тут же проследовать во внутренний двор обратно. Эммануил наблюдал за общим движением не без удовольствия: за двадцать лет своего правления он сумел выработать в подчиненных некие основы дисциплины.

Эйбус спустился с пригорка и направился к воротам замка друидов. Минуту назад он собирался обойти Мудрых стороной, но, услышав звуки тревоги и увидев мечущихся по полю людей, решил узнать причину такой паники. Любить друидов никто не любил, но уважали почти все. Только он было собрался постучать, как со стены раздался властный голос:

— Не с места, чужестранец!

Тролль удивленно поднял голову и увидел на сторожевой башне человека в белом халате и с черной кожей. Эммануил сложил руки на груди и сделал угрожающее выражение лица:

— Ты находишься на земле друидов! У тебя есть пять ударов сердца, чтобы объяснить свое вторжение. В противном случае мы будем вынуждены применить силу!

В этот момент ворота открылись, и в проеме показались два старца, имевшие короткие мечи в руках и шлемы на головах. Если бы тролли не были лишены чувства юмора, Эйбус рисковал повредить себе позвоночник в приступе смеха от вида этих стражников. Переодеться Мудрые не успели, а потому предстали перед троллем в длинных серых балахонах, перепачканных у одного травой, у другого едой. Шлемы были им явно велики, а мечи они держали настолько неуверенно, что причинить вред оружие могло только своим обладателям. Сделай Эйбус в их сторону резкое движение, они, скорее всего, упали бы в обморок.

Эммануил медленно сосчитал до пяти и выжидающе поглядел на тролля. Эйбус переводил удивленный взгляд со стражников на их предводителя. Повисла пауза. Дело в том, что тролли не умеют делать что-либо быстро. Отвечать, думать, прыгать, бежать во всю прыть, ловить на лету насекомых — все это получалось у северян великолепно, только очень медленно. Складывалось ощущение, что даже воздух держит их по-другому. Эйбус недоуменно хлопал глазами, силясь понять, почему друиды ведут себя столь странным образом.

Эммануил тем временем решил, что время ультиматума истекло.

— Приказываю арестовать тролля! — Он указал на Эйбуса пальцем.

Два друида, стоявшие в воротах, стараясь не смотреть на северянина, медленно и бочком двинулись вперед. Подойдя к троллю, они остановились и торжественно, хотя не без усилий, подняли мечи. Один из них поправил шлем, сползший на глаза.

— Вам, любезный, придется сдать оружие.

Эйбус протянул ему свою палицу, которая была размером с друида. Мудрый посмотрел на тролля, потом на его оружие:

— Вас не затруднит положить ее к воротам?

Эммануил начал терять терпение:

— Немедленно разоружите тролля!

Друид горестно вздохнул, взял свой меч под мышку и обеими руками ухватился за палицу. Эйбус подождал, пока Мудрый закрепится на его оружии, и разжал пальцы. Тот крякнул и стал падать. Второй оросил свой меч и попытался подхватить брата по оружию. Упали они вместе. Эйбус немного потоптался, растерянно глядя по сторонам, затем нагнулся и поднял одной рукой друидов, а другой мечи и свою палицу. Эммануил со стены не разобрал смысла происходящего, ему показалось, что тролль повалил мудрых и завладел их оружием.

— В атаку! — С этими словами Главный Друид собрался сделать шаг вперед, но вовремя вспомнил, что стоит на стене.

Шесть пар испуганных глаз робко показались над каменными зубцами и тут же спрятались обратно. Тогда Эммануил поднял руку с зажатой в ней секирой и что-то забормотал. В воздухе тотчас возникла ярко-синяя молния и с легким треском устремилась к троллю. Эйбус закрылся друидами, которых держал в руке, как щитом, и молния угодила прямо в них. Мудрые ойкнули, выпучили глаза и окаменели. Тролль аккуратно поставил друидов на землю, положил рядом их оружие и только было собрался что — то сказать, но в этот момент вторая молния изогнулась над головой Эммануила и впилась в грудь Эйбуса. Вспыхнуло зеленое пламя, тролль покачнулся, а затем из-под его жилетки, словно змеи, выползли семь языков пламени и метнулись в оставшихся на стене друидов. Произошло это так стремительно, что никто не успел увернуться. Огненные языки достигли цели, и наступила тишина. Девять друидов превратились в девять статуй с изумленными глазами. Эйбус вынул из кармана Змеиный Глаз. Обычно зеленый, камень светился белым и был горячим. Тролль повертел его в руках и спрятал обратно. Он знал, что камень обладает волшебной силой, но воочию увидел это только сейчас.

Невидимая волна остаточной магии прокатилась по земле и, достигнув далекого Кронвейра, вызвала у Зигмунда приступ икоты.

Когда Рой пришел в себя, первое, что он увидел, были рожи Гема и Мора, заботливо склонившиеся над командиром.

— Гляди-ка, зашевелился. — Мор пихнул локтем Гема.

— Сам вижу. — Гем толкнул Мора в ответ.

— А чего ты дерешься? — Мор кулаком ткнул товарища в плечо.

— Ты первый начал. — Гем обеими руками толкнул Мора в грудь.

— Я тебя не сильно. — Мор потянулся за палкой.

Рой поднялся на локте, подчиненные мигом умолкли. Он лежал на спине ровно посередине ручья. Топор лежал рядом. Голова звенела, как колокол, Рой сморщился и попытался сфокусировать взгляд на Море и Геме.

— Вы-ы пара… этих… — Орк облизнул сухие губы, силясь вспомнить слово. — Паразиты!

Мор воспользовался паузой и треснул Гема палкой по спине. Гем взвыл и кинулся на Мора. Оба кубарем покатились по ручью, мутузя друг друга. Рой медленно встал, подошел к дерущимся и со всей силы пнул их. Гем и Мор раскатились в разные стороны. Рой подобрал топор:

— Что же это вы, мерзавцы, делаете?

— Деремся… — неуверенно ответили те хором, пытаясь отдышаться.

— Я вам что сказал? — У Роя не было сил, чтобы разозлиться как следует.

— Когда? — Мор виновато отвел глаза.

Командир сделал шаг вперед и стукнул Гема по голове.

— Меня-то за что? — возмутился Гем. — Это он хотел лягушек съесть. — Он показал пальцем на товарища.

— Потому что ты был ближе, — объяснил Рой. — Стоп. Каких еще лягушек? — Он стал угрожающе надвигаться на Мора.

Мор, сидя в ручье, попытался отползти назад:

— Я не виноват, это все Гем. Если бы он меня не ударил, я бы не упал в ручей.

Рой стал терять нить разговора.

— Зачем ты его ударил? — Он посмотрел на Гема.

Гем тоже стал отползать назад:

— Когда ты ушел на разборку…

— На разделку, — поправил Мор.

— На раз-вед-ку, идиоты. Знаете, что такое разведка? Это когда один уходит вперед, чтобы посмотреть, что там, а остальные сидят очень тихо и ждут. — Рой замахнулся на подчиненных топором и сорвался на крик: — А не лупят друг друга так, что, наверное, даже Хозяин услышал, и не жрут лягушек.

Траектории отползания сошлись, и орки уткнулись в большой валун. Дальше пути не было. Мор испуганно хлопал глазами.

— И Хозяин слышал?

Рой задумчиво почесал макушку:

— Ну… Хозяин, может, и не слышал, но я из-за вас получил по котелку.

— А чем? — Гем решил перевести разговор на другую тему.

— Котелком. — Рой опустил топор.

— А от кого? — Гем продолжал пудрить мозги командиру.

— От Ширла. — Рой совсем растерялся.

— Да, у него котелок будь здоров. — Мор изобразил понимание.

— Нет, не тем котелком… — Рой окончательно запутался.

— У него второй появился? — Гем тоже не очень понимал суть разговора.

— Да, то есть нет. Он его мыл в ручье. А потом еще кто-то пришел, а кто — я не помню. — Рой тяжело опустился на траву.

— Тоже с двумя котелками? — Гем выглядел испуганным.

— Нет. Вроде. Не помню я.

Мор встал и подошел к командиру:

— Но летел ты здорово. Ширл — парень крепкий, да еще с двумя котелками. Повезло — легко отделался.

— Может, догоним их? — неуверенно предложил Гем.

Повисла пауза. Без слов было понятно, что ловить двуглавого Ширла, да еще в компании с кем-то неизвестным, никому не хотелось.

— Он ничего не знает. Я так думаю. — Рой искоса следил за помощниками.

— Да. Иначе он тебе сказал бы. Так ведь? — поддержал Мор.

— И вообще, нам тролля искать надо, а с Ширлом потом сочтемся. — Гем тоже выразил солидарность.

— Решено. Мы идем за троллем. — Рой встал и строго посмотрел на подчиненных.

Те вытянулись в струнку, изображая готовность к выполнению приказов. Взгляд Роя упал на пень у ручья. Орку показалось, что тот следит за ним. Вроде даже глазами моргнул. Рой встряхнул головой. Нет. Показалось. Пень как пень. Крепко его Ширл огрел, а с виду такой дохлый.

— Все за мной. И если увидите тролля, сразу доложить мне! — Рой закинул топор на плечо и пошел вверх по течению.

— А что, если… — неуверенно начал Гем.

— Если что? — недовольно обернулся Рой.

— Если Ширл уже знает, где Эйбус, но тебе не сказал?

— Ну и как мы теперь это выясним?

— Можно пойти по его следам, и тогда найдем обоих. — Гем хитро подмигнул Рою и Мору.

— По чьим следам? Ширловским? — Мор демонстративно почесал висок. — По мятому воздушному коридору? Или случайно сбитым мошкам, до сих пор висящим в воздухе?

— По-о-о… — Гем понял, что идея рушится.

— Правильно! — Рой поднял вверх палец. — Я вспомнил, с ним был мужик какой-то. Здоровый такой, на викинга похож, он не мог не оставить следов.

— А ты его хорошо рассмотрел? — обрадовался Гем.

— Нет, так, краем глаза заметил, — соврал Рой. — Я уже уходил. Вообще, если бы я не споткнулся о корень…

— Да, корней здесь полно, — закивал Гем. — Только и смотри под ноги.

— Всю ночь в отключке пролежал, — Мор сокрушенно покачал головой, — надо быть осторожней с этими корнями.

— Точно, а мы стоим, стоим. Думаем, что это за раз-вед-ка такая длинная? — Гем заискивающе похлопал глазками.

— Вот именно, — подвел итог Рой. — Пошли посмотрим на их стоянку и определим, куда они отправились.

— А вдруг они еще там? — Мор поежился.

— Может, лучше сразу за троллем? — подхватил Гем.

Командир растерянно теребил бороду. Надо было срочно отдать какой-нибудь мудрый приказ, только вот какой — Рой не знал. Орки топтались на месте и вопросительно поглядывали друг на друга, как вдруг кусты на другом берегу ручья заходили волнами. Рой вытер вспотевшую от раздумий руку и перехватил топор.

— Это что еще за… Ой! — Он подпрыгнул, обдав брызгами Гема и Мора, — кто-то укусил его за ногу.

Рой поднял пострадавшую часть тела из воды и обнаружил висящее на ней тощее кожистое существо, которое деловито вгрызалось в лодыжку.

— Ах ты, маленькая дрянь, — процедил орк сквозь зубы и резким движением стряхнул беспардонное существо. — Пшел!

Тварь шлепнулась в осоку, но тут же вскочила на лапы.

— Урмах-х-х нах-х… — Тощий указательный пальчик угрожающе вытянулся в сторону Роя.

— Чего он сказал? — Орк растерянно повернулся к подчиненным, но те лишь пожали плечами.

— Он сказал, — раздался голос за спиной Роя, — что хватит его сегодня пинать, ему это не нравится.

Орки, как один, вздрогнули и уставились на пень, оживший на противоположном берегу. Ну да, вот нос, вот глаза, сучки вместо рук, а все вместе…

— Корениус, — растение изобразило легкий поклон, — хозяин этого леса и ваших жизней. Буду краток: мне нужен Камень, который вы ищете.

Эйбус сидел в Зале Треугольного Стола и пытался думать. Кроме него тут находились все друиды. Только они не сидели за столом, а стояли вокруг. За последние несколько часов состояние Мудрых не изменилось: они выглядели как памятники самим себе. Тролль перенес их сюда и расставил по росту, но что делать дальше, он не знал.

Жизнь друидов всегда была скрыта от простых смертных. В народе поговаривали, что старцы владеют великим знанием, призванным защищать земли от зла, но подробностей никто не знал. Слухов, правда, хватало. Кто-то говорил, что Мудрые бессмертны, кто-то утверждал, что друиды живут ровно тысячу лет, а потом переселяются в новое тело, и так три раза, а были и такие, кто считал старцев бестелесными призраками, способными перемещаться во времени и пространстве. Внешне, по крайней мере, друиды были обыкновенными стариками, только с очень длинными бородами. Чтобы отрастить такую, надо было прожить лет триста, как минимум. В расправленном виде борода могла достигать трех-четырех метров, и носить это украшение было крайне неудобно. Поэтому некоторые старцы затыкали ее за пояс, некоторые обматывали вокруг шеи, а один даже скатал бороду в рулон.

Эйбус мог просто встать и уйти, но что тогда будет с Мудрыми? Вдруг какой-нибудь хулиган зайдет в Цитадель и… Что можно сделать с окаменевшими стариками, тролль не знал, но сам факт того, что сделать можно все что угодно, казался очень неприятным. Состояние друидов тоже настораживало. Спят они или все слышат? Нужно ли их кормить? Сколько еще будет продолжаться это оцепенение? Эйбус задумчиво тер подбородок и хмурился. Вдруг за его спиной раздалось покашливание. Тролль стал медленно поворачивать голову, пытаясь по дороге сообразить, могут ли окаменевшие старцы издавать звуки. Когда он закончил маневр, его взору предстал еще один друид. Он стоял в дверном проеме и теребил бороду. От собратьев его отличали длинный красный плащ и такого же цвета шляпа. И еще он умел шевелить рукой и кашлять.

— Приветствую тебя, северянин. — Друид слегка кивнул головой.

Эйбус давно не видел физически активных Мудрых и немного растерялся:

— Добрый, э-э-э, день.

Друид подошел к застывшим товарищам и постучал по одному пальцем:

— Хорошо сработано. Ты не мог бы мне рассказать, что здесь произошло? — Он сел за стол и выжидающе уставился на тролля.

— Я, э-э-э, шел мимо.

Эйбус задумался. Мудрый положил голову на руки и приготовился потерять часок-другой. Рассказчики из троллей были никудышные.

— А они, э-э-э, бегали. Вокруг. Э-э-э. Замка.

Друид достал из складок плаща трубку и неспешно закурил.

— На замок кто-то напал?

Эйбус нахмурился, и повисла очередная пауза. Пошевелив губами, он продолжил:

— Э-э-э.

— Это значит ДА или НЕТ? — Старик старался не давить на собеседника.

— Не знаю. Я, э-э-э, подошел к, э-э-э, воротам. А они сказали, э-э-э.

Тролль смущенно посмотрел на друида, тот ободряюще улыбнулся.

— Это они могут. Никогда от них толком ничего не добьешься.

Тролль кивнул.

— Сказали отдать мою, э-э-э, палицу. Вот. Я отдал. Э-э-э. А они, то есть, э-э-э, он. На меня напал. Молниями.

Эйбус перевел дыхание. Старик заинтересованно подался вперед.

— Вот этот? — Он указал пальцем на Эммануила.

Тролль кивнул. Друид откинулся на спинку кресла:

— Я так и знал. Ну, а ты что?

— Я, э-э-э.

Эйбус не хотел говорить незнакомцу про Камень, но как обойти этот момент, тролль не знал. Мудрый выпустил облако дыма:

— Они напали, а Камень тебя защитил. Так? Он обратил магию друидов против них самих. Верно?

Эйбус не выдержал его взгляда:

— Э-э-э.

Друид встал, заложил руки за спину и вперил суровый взгляд в окно:

— Это значит ДА. Позволь рассказать тебе небольшую историю. Когда-то, давным-давно, когда не было ни троллей, ни друидов, а были только духи, Великое Зло снизошло на земли. Все духи разделились на Темных и Светлых. Война шла везде: в воздухе, под землей, под водой. Темные стали побеждать, и тогда Великий Эпос сотворил Камень Жизни, наделенный всей силой, которую могли собрать Светлые. Эпос взял его и вышел на битву с силами зла. Ему противостоял Драгомор — Властелин Тьмы. Эпос победил и изгнал Темных, но при этом погиб сам. Прошли тысячелетия, история была забыта, а Камень потерян. То, что ты хранишь под курткой, Камень Жизни. Он вернулся из небытия, ибо знает, что землям вновь угрожает тьма. Позавчера он чуть не попал к Зигмунду, и если бы не ты. то в руках правителя Мурляндии сосредоточилась бы самая мощная магия, доступная живущим ныне. Я знаю, что тролли хранили Камень тысячи лет, называя его Змеиным Глазом и считая его своим талисманом, но это не так. Камень Жизни принадлежит всем народам, и ты должен отдать его мне, — друид театрально поднял руки, — иначе все живое будет уничтожено, земли накроет тьма, и Зло воцарится повсюду!

Он замер и посмотрел на тролля. Эйбус спал. Друид опустил руки и горестно вздохнул. Шкодливый ветерок ласково трепал занавески. Старик медленно подошел к зеркалу:

— Ты пытаешься спасти народы, а чем они тебе помогают? Они спят. В этом их сущность: зло принимается как кара, а добро — как должное. Ты просто старый мечтатель, Абракадабр.

Отражение грустно улыбнулось. Любой другой на месте Абракадабра расстроился бы и, может быть, даже передумал бороться с силами зла, но только не он. Волшебник вышел на балкон, успокоился, а потом вернулся в Зал Треугольного Стола, схватил Эйбуса за жилетку и начал ожесточенно трясти. Поморгав, тролль сфокусировал взгляд и увидел друида в красном плаще. Мудрый нетерпеливо хмурился:

— Ну, мой северный друг, приходи в себя. Времени у нас в обрез.

— Добрый, э-э-э, вечер. — Тролль перестал моргать.

— Виделись уже. — Друид отступил на шаг и улыбнулся.

Тролль встал и с хрустом потянулся:

— Меня зовут Эйбус. Где моя палица?

— О! Смотри-ка, заговорил. Ты помнишь, что я тебе рассказывал? — Друид стал рыться в мешке со свитками.

— Э-э-э, снизошло на, э-э-э, землю… — Эйбус шевелил нижней челюстью, пытаясь вспомнить рассказ старика.

— Верно, верно. Только не э-э-э, а зло. Зло снизошло, понимаешь?

— А потом?

— Потом ты изволил уснуть. — Не глядя на тролля, старик выхватил один свиток, прищурился и замахал на Эйбуса рукой: — Некогда сейчас, потом дорасскажу. Вот то, что нам нужно. Ты в травах разбираешься?

Тролль почесал спину:

— Мы будем готовить обед?

— Нет, друиды. — Абракадабр улыбнулся, глядя на троллеву физиономию, и протянул Эйбусу свиток: — Иди и найди это растение, оно называется зайкины ушки, а я пока приготовлю все остальное.

— А где мне его, э-э-э, искать?

— Там, где обычно растут травы, — на лугу. И постарайся сделать это быстрее, ну, насколько это возможно.

Тролль запихнул свиток с рисунком травы под куртку и вышел из зала.

Абракадабр взял дорожную сумку и запустил в нее руки. На свет стали появляться загадочные предметы, доступные пониманию исключительно волшебников. Вскоре весь стол оказался завален мешочками с порошками, баночками, какими-то железными крючочками и прочей необходимой для магии ерундой. Не хватало только котла. Теоретически можно было взять его с собой из дома, но на практике возникал вопрос габаритов. Проблема в том и состояла, что такая необходимая в колдовском деле вещь, как котел, часто имела абсолютно недопустимые размеры. Если же взять котел поменьше, то и зелья получалось меньше, и его могло не хватить.

Однажды Абракадабр сделал коляску с одним колесом и прикрепил ее сбоку к метлолету. Там чудесным образом помещался котел, но радость волшебника была недолгой — во время первого же вылета коляска перевесила, и метлолет, вращаясь вокруг своей оси, стал падать. Если бы внизу не оказалось болота, все могло кончиться плачевно. Однако волшебники — народ упрямый, и в следующий раз Абракадабр прицепил коляску сзади метлолета и уже на двух колесах, а на голову надел маленький медный тазик (в случае аварии он призван был защитить волшебника от удара о какой-нибудь пень, как это случилось в прошлый раз). После взлета коляска перевернулась, котел из нее вывалился, а сама она стала резко тормозить скорость полета, зачерпывая воздух, словно ковшом. Волшебник свесился влево, пытаясь рассмотреть место падения котла, когда тазик съехал ему на глаза, а соснам только этого и надо было. Одна тут же бросилась навстречу метлолету, и через несколько минут Абракадабр лежал в тине, рассуждая о трех любопытных деталях. Во-первых, перевернутая коляска так быстро стала останавливать метлолет, что если на ее место поместить, например, зонтик, то можно будет садиться в лесу, на маленьких полянках, где нет места для обычных маневров. Мысль о зонтике так обрадовала волшебника, что он даже разулыбался. Ведь действительно, открывать его надо будет только при необходимости резкого торможения, а во время полета зонтик можно привязывать к раме метлолета. Во-вторых, Абракадабр пожал руку самому себе за мудрое решение проводить испытательные полеты только над болотом. Ну и, в-третьих, пришлось признать, что тазик от пеньков не спасал. Позже волшебник предпринял еще несколько попыток прикрепить котел к метлолету, но успехом они не увенчались.

С технической точки зрения был любопытен полет, в котором метлолет, как таковой, не участвовал. Абракадабр просто привязал к котлу две метлы, сел внутрь и полетел. Летел котлолет гораздо лучше метлолета, однако, когда пришло время приземляться, выяснилось, что тормозной путь у новой конструкции ровно в три с половиной раза длиннее, даже с зонтиком. Это был первый испытательный полет, при котором волшебник не попал в болото. Болота просто не хватило. Этот же полет и стал последним.

И вот теперь Абракадабр стоял на кухне Цитадели Мудрых и озирался в поисках подходящей посуды.

В течение всего завтрака Ширл вел себя тихо и загадочно. Елозя беспокойным взглядом по окрестностям, он таинственно вздыхал и иногда хмурился. Рагнар искоса поглядывал на своего спутника, но раздумий дракончика не прерывал. Когда с трапезой было покончено, викинг собрал вещи, во избежание неприятностей вымыл посуду сам и, потушив костер, закинул сумку на плечо:

— Ну, пошли?

— Что? — Ширл рассеянно уставился на Рагнара.

— Пошли, говорю. Или ты остаешься?

— Нет. — Дракончик потянулся и взлетел. — Слушай, а как я вчера заснул?

— Быстро, — хмыкнул викинг. — Так ты над этим все утро думал?

— Ну да, — смутился Ширл. — У меня раньше такого не было, чтобы я чего-то не помнил.

— Будет еще, — обнадежил Рагнар. — На каком моменте ты вырубился?

— Рой хотел меня схватить, а я его котелком треснул, а потом…

— Ты его знаешь? — удивился викинг.

— Еще бы, каждый день виделись.

— Ладно, пойдем, по дороге расскажу, что стало с твоим приятелем.

Драконник согласно кивнул и полетел за Рагнаром.

Следующий час парочка потратила на спуск к долине, обсуждая Абракадаброву историю, орков и свои шансы встретить Третьего. Ничего интересного за это время с ними не приключилось, если не считать попытки Ширла влезть в беличье дупло за орехами. Белки попались крепкие и принципиальные. Когда солнце поднялось над лесом и стало припекать, а холм остался позади, путешественники вышли к Туманной Долине.

Равнинная местность, практически лишенная растительности, обладала двумя достопримечательностями: Кислой Речкой и Перекрестком. Кислая Речка получила свое название не оттого, что ее вид навевал плохое настроение, а потому, что вода в ней была кислой. Только и всего. Зато рыба в ней была тоже кислой и пользовалась огромной популярностью в местных кабаках. Кабаков, таверн, питейных, рюмочных и закусочных здесь было такое количество, что могло показаться, будто все они растут из земли и ведут самостоятельную, не зависимую ни от кого жизнь. Появляясь на свет, эти заведения стремились добраться до Перекрестка — единственного города в долине. Здесь тоже никакой романтики и скрытого смысла — город так назывался, потому что стоял на перекрестке двух дорог: Стоячей и Лежачей. Дороги, в свою очередь, именовались так просто потому, что первая вела с севера на юг (и иногда обратно), а вторая — с запада на восток, и, глядя на карту, любой ясно видел, что одна — Стоячая, а другая — Лежачая. Тысячу лет назад один смекалистый гном по имени Тротил придумал поставить свою таверну на перекрестке этих дорог. Когда путешественники поняли, что в дороге можно не только трястись в повозке и отбиваться от грабителей, а еще и неплохо проводить время за бочонком пива и блюдом кислой рыбы, народу на Стоячей и Лежачей резко прибавилось. Тротил, сам того не понимая, явился причиной всплеска торговой активности и рыночных отношений. Дошло даже до того, что некоторые грузили повозки и уезжали из дома якобы на ярмарку, а на самом деле катили прямехонько к Тротилу и торчали там, пока не пропивали все деньги (по возвращении их частенько выгоняли из семьи). Гном быстро разбогател и стал расширять свои владения. Появились гостиница, еще три таверны, а чуть позже и собственная ярмарка. Дело пошло так лихо, что народ стал селиться неподалеку, и вскоре поселок превратился в город. Жители хотели назвать его Святым Тротилом — в честь основателя, но гном оказался скромным и набожным и предложил всем быть проще. Тротила послушались и назвали город Перекрестком. Спустя тысячу лет город насчитывал несколько сотен тысяч жителей (сосчитать точно не получалось ввиду того, что большая часть горожан была неизменно пьяна), среди которых были представители всех народов. Около центральной площади стоял красавец стадион для скачек и боев без правил.

Бои без правил тоже придумал Тротил: ему надоело, что клиенты в его тавернах лупят друг друга каждый вечер на любительском уровне и абсолютно бесплатно. Тогда гном построил специальный дом для драк, где все желающие могли выйти на середину и участвовать в потасовке, а те, кто был настроен более благодушно, следили за происходящим со скамеек, установленных по периметру здания. С участников и зрителей взималась плата за удовольствие. Позже гном предложил драться не один на один, а командами. Сейчас в городе было две профессиональные команды бойцов: «Увальни с Перекрестка» и «Грозные Мочилы». Раз в неделю в Перекресток приезжали бойцы из других городов, и на Арене, как теперь назывался дом для драк, устраивали представление.

Мода на скачки пришла с Востока и гораздо позднее, но, тем не менее, этот вид соревнований тоже пользовался огромной популярностью у местных жителей. В состязании мог участвовать любой желающий. Всего к каждой скачке допускалось пять человек. Во время гонки можно было пользоваться любым оружием, чтобы помешать соперникам.

Также в городе существовали цирк, парк с диковинными зверями и игровой дом. Короче, Перекресток жил широко, ярко и шумно. Веселье продолжалось круглые сутки.

Дорога плавно плыла между редких еще построек, затягивая Рагнара и Ширла к городу. Вокруг бурлила жизнь. Торговцы сновали с лотками, полными подозрительно выглядевших яств, из придорожных кабаков доносились хмельные песни, а над дорогой висел огромный кусок материи, гласивший: «Только сегодня вечером! Один концерт! Легендарные зомби „Хэд Итерс"!» Ширл сидел на плече Рагнара, пока тот, работая локтями, прокладывал себе путь через толпу.

— Рагнар, а давай на концерт сходим? Здоровский ансамбль, они в Кронвейр приезжали. — Ширл радостно глазел по сторонам.

— Ты не забыл, куда мы идем? Нам нужно перекусить и найти лошадей. В смысле, лошадь.

— Вообще-то мы уже пришли. Все равно до завтра здесь торчать, а чем больше людных мест мы посетим, тем быстрее найдем Третьего.

— Давай тогда слушать этих дохликов. Если Третьим окажется кто-то из них, будем картинками объясняться.

— Я тебе расскажу. Я знаю их язык.

— Это откуда? Они, по-моему, друг друга-то не понимают. Хрипят чего-то. Ко мне один привязался как-то, пока я его пополам не перерубил, не отстал.

— Я двенадцать языков знаю.

— Сколько?

— Смотри — мороженое! Купи!

Вот так, мило болтая, наши герои вышли на центральную площадь города. Здесь-то и находилась знаменитая транспортная развязка. Теперь это был не обычный перекресток, а огромное кольцо кругового движения, в середине которого бил фонтан в обрамлении клумб и уютных лавочек. Рагнар купил две порции шоколадного мороженого и уселся на одну из скамеек.

— Так откуда ты столько языков знаешь? — Викинг лизнул холодный шарик, посыпанный карамелью.

— М-ням… — Ширл плюхнулся рядом и набил пасть одновременно. — Я же библиотекарь, мне положено.

— Ты — кто? — Рагнар удивленно прищурился на солнышко.

— Библиотекарь. Зигмунд меня создал для работы с книгами, у него их несколько тысяч. Зал, в котором они хранятся, называется библиотекой, а хранитель — библиотекарем. Вот, а когда делать было нечего, я читал все подряд, языки учил разные.

— А что значит — создал? Типа, щелкнул пальцами и ты появился?

— Не — а, все гораздо сложнее, — дракончик перестал улыбаться, — это больно и долго. Чтобы кого-то создать, иногда месяцы уходят. Нужно ведь все просчитать — внутренности, кости, манеру ходьбы и вообще много чего. В Кронвейре есть здание, Форум, там колдуны выставляют на обсуждение свои создания. Если Совет принимает работу, автору присуждается Авард — отличительный знак, позволяющий запустить модель в массовое производство. Такое бывает очень редко. Большинство созданий отсеивается. Один, например, сделал людоеда без желудка — с виду страшный, а есть некуда. Драконы с маленькими крыльями, гоблины там всякие, которые при ходьбе падают, черви, не видящие в темноте… жуть.

— А тебя как делали?

— Мне повезло, меня Зигмунд сам делал. Говорит, сначала нарисовал меня на пергаменте, потом стал лепить из магической сетки — это я уже помню. Сначала ты как из проволоки — прозрачный и мягкий, потом появляются лапы и крылья, потом кожа, скелет… Неделя на все про все.

— А чего лап только две?

— А больше и не надо. Я должен быть юрким и легким, чтобы летать вдоль полок и ухаживать за книгами, мне лишние конечности ни к чему. Кисточка на хвосте, чтобы пыль стряхивать. Зубы только не сразу появились, есть было сложно, я и попросил их побольше сделать, а у Зигмунда времени не было, дал мне готовую часть от какого-то монстра. Зато они съемные — чистить удобно. Вот. Так что, считай, Зигмунд — мой папа. А я его предал.

— Да ладно тебе, никакой он не папа. Ты у него на побегушках был: сначала книги, потом за троллем полетел, а потом мало ли чего еще… так бы и мотался всю жизнь в прислужниках.

— Всю жизнь — это долго, — грустно согласился Ширл.

— Чего?

— Ничего. Давай Третьего искать.

Парочка помыла руки в фонтане и нырнула в толпу в поисках того, о ком не имела ни малейшего представления.

Бессонная ночь сменилась бессонным утром, а оно, в свою очередь, таким же днем. Владыка Мурляндии сидел за большим плоским кристаллом и вяло возил по нему магическим стилом. В слабом синем свечении и без того угрюмое лицо Зигмунда выглядело еще более мрачным.

— Здесь две пещеры, — бормотал король. — В эту мы уже ходили — там тупик. В этой, — Зигмунд ткнул палочкой в кристалл, — в этой озеро, и как его пройти, мы не знаем.

Шли четвертые сутки блуждания по Ледяным Пикам. За это, почти лишенное всякого отдыха время король перепробовал все возможные варианты проникновения во владения Снежного Народа; но каждый раз, когда казалось, что решение найдено, оно ускользало, и Штурмовики упирались в очередную стену. Защитников было немного, но они умело блокировали все доступы, ориентируясь в бесконечных ледяных пещерах гораздо лучше Зигмунда. Хождение по кругу окончательно вымотало и орков и короля — Зигмунд отдал приказ разбивать лагерь и погасил кристалл. Откинувшись на неудобную спинку трона, Владыка Мурляндии поморгал и приложился к кубку — магический бодрящий напиток остыл и порядком выдохся. Король встал, разминая затекшие конечности, и подошел к перилам балкона. Во дворе царила тишина. Он потер рукой уставшие глаза — надо перехватить хотя бы парочку часов сна; возможно, на свежую голову решение найдется.

Неуверенно ступая, король подошел к заваленному свитками дивану и, стряхнув их на пол, рухнул в объятия подушек. Перед глазами продолжали плясать пещеры, подземелья и лохматые великаны, выраставшие словно из-под земли. Образы сливались друг с другом, кружили в хороводе и постепенно таяли. Последними мыслями Зигмунда были слабоуловимые желания помыться и немедленно выветрить из окаменевших легких весь выкуренный за ночь табак.

Неверный свет струился откуда-то сверху, задевая громадные сосульки, свисавшие со сводчатого потолка. Холод пронзал тело миллионами крохотных иголок, тишина брала самые высокие ноты. Факел давно погас, ноги отказывались шагать, а магия забилась глубоко внутрь организма и помогать не хотела. Странное место — казалось, стены видят тебя насквозь, как стеклянного. Тут точно кто-то есть. Звуков нет, запахов нет, даже времени нет, а кто-то — есть. Зигмунд вышел к подземному озеру. Черная вода не отражала свет, словно вбирая в себя всю окружавшую жизнь. Жизни, правда, вокруг было немного — наверно, уже всю вобрали. Страх взял короля за шиворот и начал трясти. Если бы сейчас из-за угла выпрыгнул какой-нибудь зайчик, у Зигмунда случился бы припадок. В озере однозначно жил огромный змей — король не знал этого наверняка, но прочитанных в свое время книг по истории мира было достаточно. В таких озерах всегда жили гигантские змеи, ну или в крайнем случае кальмары. Да хоть осьминог, Зигмунду от этого было не легче. Король почувствовал себя одиноким.

Читая в детстве истории о похождениях бравых героев, спасавших целые города и страны (а иногда, избегая ненужных времязатрат, и весь мир сразу), маленький Зигмунд восторгался, как хитро и умело побеждали храбрецы всяких гадов. В случае встречи с такими озерами кто-нибудь входил в воду и перебирался на другой берег, чтобы опустить ржавый мост или отомкнуть магический замок на двери секретного балкона. Или крался по тонкому бортику вдоль стены с теми же целями. Затем вся компания отправлялась в опасное путешествие на другой берег, и в тот момент, когда половина пути была пройдена, воды вздымались, и ужасное чудовище, спавшее специально для такого случая несколько веков, бросалось на героев. Монстру, конечно, тоже не позавидуешь: питаться раз в сотню лет случайными спасителями мира — судьба не из легких. И вот, когда несколько тел барахтались в ледяной (а возможно, и вообще ядовитой) воде, а кто-то лежал, оглушенный ударом могучего хвоста рептилии-переростка, только самый геройский герой находил в себе силы сделать что-то такое, что случайно, но быстро либо убивало чудовище, либо пугало его до смерти, заставляя срочно погрузиться. Способов существовала масса — от меткого выстрела через всю пещеру с неизменным попаданием в глаз монстра до неожиданно проснувшихся внутренних способностей к сокрушительной магии. Обычно никто даже не погибал.

Да, обычно. Обычно — это в книгах. И потом, Зигмунд был мало похож на группу храбрецов. Король не умел стрелять из лука в три разные стороны одновременно и уничтожать вражеские гарнизоны при помощи кортика и горсти железных пуговиц. Он не перерубал легким взмахом двуручного топора ожившие скелеты от ключицы до тазобедренной кости и вряд ли провисел бы на кончиках пальцев одной руки, цепляясь за каменный уступ и удерживая четырех товарищей, болтающихся над пропастью, дольше трети собственного вздоха. Зигмунд был простым Темным Колдуном, могущественнейшим из всех ныне живущих, только и всего. И ему было очень страшно.

Темная вода даже не колыхалась — громадное черное блюдце. На другом берегу заманчиво мерцал проем: такой желанный и такой недоступный вход в Хрустальный Зал. Остановиться сейчас — значило отказаться от всех своих планов, поставить крест на колоссальном работе, проделанной для того, чтобы очутиться перед этим, последним шагом к мечте. С другой стороны, шаг предстояло сделать в воду, а это — верная гибель. Кто бы ни жил в озере, Зигмунду с ним не справиться. Силы оставили короля, голова закружилась. Орки, Драгомор, Кричер — никого рядом, только он, проем и чудовищный монстр с десятью глазами, четырьмя ушами и десятками щупалец, шипов, зубов, когтей, чешуек, перепонок…

Медленно, словно сквозь густую и плотную пелену, Зигмунд начал падать в черную воду. Обжигающее касание неминуемо. Еще чуть-чуть — и озеро поглотит его. Вот чьи-то глаза уставились на короля с той стороны водной глади. Как будто знакомые, но такие неясные. Легко, словно перышко, обладатель глаз коснулся плеча Зигмунда.

— Не-е-ет! — Король изогнулся и что было сил лягнул гада.

Озеро с монстром высыпалось из сознания, как разбитое стекло. Его место заняли Тронный Зал, лежащий на полу Кричер и поднос с остатками обеда, воткнувшийся в книжную полку.

— Хозяин, я вам… э-хр, к-хе… — секретарь Зигмунда с трудом перевернулся и встал на четвереньки, — покушать принес.

Король вскочил с дивана, бешено вращая глазами. Пробежав контрольный кружок вокруг своего ложа, Владыка Мурляндии остановился и вытер рукавом лоб.

— Кальмаров нет? — поинтересовался он у Кричера, продолжая испуганно озираться.

— Кальмаров? Могу принести.

— Нет! — Зигмунд подпрыгнул, взмахнув руками. — Никаких кальмаров!

— Устрицы есть. — Кричер на всякий случай перешел на шепот.

— Не надо, — четко разделяя слова, сказал король и уселся на диван. — Знаешь, ты мне лучше коньяку налей. Фу-ф, и себе тоже.

Секретарь послушно направился к шкафу с напитками. Наваждение сна прошло, отпустив Зигмунда в реальность. Кричер наполнил пузатый бокал и протянул Хозяину, тот принял его и бесцеремонно опрокинул, махом проглотив выпивку.

— Знаешь, — выдохнул король, — мне престранный сон приснился, как будто…

Дверь бухнула и распахнулась, впустив трех грязных, взлохмаченных, но почему-то радостных гномов-строителей.

— Хозяин, вы не поверите! — с порога заявил первый.

— Не поверю, — согласился Зигмунд, у которого уже не осталось сил пугаться. — Вы глину нашли.

— Да! Нашли! Только не в этом дело. — Гном черной пятерней гордо пригладил немногим более чистую бороду. — Мы сбили летающего старика!

— Только одного? — Король изобразил легкое удивление.

— Да прав да же! — возмутился гном. — Мы семь кругов над Дебрями сделали, думали уж, что до конца дней так летать будем, как вдруг — бац! Прямо перед нами появился какой-то дед на тележке. Прямо в воздухе, над деревьями! Мы в него врезались и упали. Он в одну сторону, мы в другую. Пошли искать его, но не нашли, а потом глядь — он уже снова в воздухе. Покружил, покружил и к Цитадели полетел. Волшебник, не меньше!

Зигмунд задумчиво посмотрел во вновь наполненный бокал:

— Он вам что-нибудь сказал?

— Нам — нет, но он с кем-то встречался в лесу, мы голоса слышали. Потом вышли на полянку, а там никого. Да! Там еще живой пень был.

— Идите, — рассеянно кивнул Зигмунд. — Идите и постройте все, что нужно.

Гномы поклонились и, не разгибаясь, вышли из зала. Король медленно сделал глоток и причмокнул.

— Кричер, неси Шар Зова. Надо срочно найти Роя.

Секретарь поставил свой бокал, сбегал за Шаром и водрузил его на маленький кованый столик возле дивана.

— Рой, — приказал король, проведя рукой над мутной сферой. — Покажи.

Шар ожил, замерцал магическими огонечками и явил внутри себя картинку. Зигмунд и Кричер одновременно подались вперед. Кусты, деревья, кто-то бежит. Изображение стало более четким. Орки неслись через лес, перепрыгивая через корни, за ними скакали серые твари с горящими глазами.

— Рой! Ты меня слышишь? — Зигмунд сделал глоток коньяка.

— Хозяи-и-ин! — донеслось из Шара. — На нас напали! — Орк задыхался.

— Кто?

— Ко-ре-ни-ус! — преодолевая препятствия, прокричал Рой. — И еще ка-ки-е-то…

— Куда вы бежите? Слышишь меня? — Король нахмурился, прислушиваясь.

— К Пор-та-лу-у-у.

Зигмунд прикрыл Шар рукой и повернулся к Кричеру:

— Ты успел вчера добавить Точек?

— Да, Перекресток и Цитадель, — кивнул секретарь.

Король убрал руку:

— Прыгайте в Портал, попадете к Цитадели. Тролль должен быть там. Слышишь меня?

— Да-а-а, мы уже под-бе-га-ем!

— Кричер, стрелой к Рычагу Уровней, активизируй Портал у Гнилого Камня и переключи его на Цитадель.

Секретарь, не дожидаясь конца фразы, метнулся к дверям и исчез в темном коридоре. Зигмунд достал из-под подушки трубку и раскурил ее. Ждать оставалось недолго. Орки неслись по лесу, огибая деревья, иногда падая и повизгивая от ужаса. Выскочив на заветную полянку, они одновременно, обнявшись в полете, прыгнули туда, где вчера светился Портал. Пролетев над каменным пьедесталом, орки шлепнулись в кусты. Рой вскочил первым, недоуменно оглядываясь — ничего не изменилось. Болды высыпали из зарослей и, увидев никуда не убегающих орков, остановились и начали окружать полянку. Пыхтя и сквернословя, появился Корениус. Кольцо сомкнулось, орки закрыли лица руками. Вдруг с сухим треском над камнями зажглась вожделенная линза. Орки взвыли от радости и прыгнули в Портал. Болды изумленно отпрянули, а потом разразились всеми доступными им ругательствами.

Зигмунд вынул трубку изо рта и замер, ожидая, что прожорливые твари последуют за орками, но те, потрясая кулаками, развернулись и растворились в зарослях. Король пожал плечами и погасил Шар.

— Мне нужен Драгомор, — тихо сказал он и лег на диван.

Высокие каменные дома поражали своими размерами и великолепием. Укромные скверики, мощеные площади, искрящиеся фонтаны — все сливалось в шумную яркую картинку, увенчанную пестрыми флагами и бездонной голубизной неба. Рагнар и Ширл уже несколько часов бродили по Перекрестку, глазея на памятники и жителей и удивляясь, что еще ни разу не видели чего — то дважды — город был огромен. Постепенно волна эмоций стала спадать, уступая место накопившимся земным желаниям.

— Слушай, я есть захотел. — Ширл устало вытер лапой лоб и присел на парапет набережной.

— Да, я бы тоже перекусил. Как ты относишься к восточной кухне? — Рагнар привалился рядом.

— Ну уж нет уж. Мне этой гадости на завтрак хватило. — Дракончик провел пальцем под подбородком.

— Зря, они мясо на огне здорово готовят.

— Не-а, жарко. Я бы сейчас супчика холодного навернул.

— Вчерашнего, что ли? — Рагнар локтем несильно пихнул Ширла в бок.

— Смешно. — Дракончик скукожил мордочку в подобии улыбки. — Пойдем, ты завалишь оленя и сожрешь его сырым, а я пороюсь в помойке.

— Идет, — кивнул викинг.

Солнечные лучи пропекали насквозь, и путники стали искать убежища под зонтиками летних ресторанчиков. Покружив по площади, они выбрали заведение у подножия огромного бронзового памятника основателю города, с соответствующим названием: «Тротиловая шахта». Мягкие плетеные кресла приняли на себя уставших приятелей. Рагнар развалился и сцапал из вазы на столе хрустящую булку, а Ширл собрал с соседних стульев подушки и, немного попыхтев, устроился так, чтобы сидеть за столом, а не под ним. Стройная официантка в ослепительном передничке и с такой же улыбкой нарисовалась перед викингом:

— Добрый день, что желаете?

— Желаем есть и пить, — лаконично парировал Рагнар.

— Основное меню или деловой обед? — не растерялась девушка.

— Деловой? — нахмурился викинг.

— Да, для деловых людей мы предлагаем специальный обед с двенадцати до шестнадцати часов дня. Он состоит из трех блюд на выбор. Стоит одну медную монету.

— А-а-а… не деловой сколько стоит?

— От полусеребреника.

— Нам два деловых! — выпалил Ширл, пытаясь перекричать свой желудок.

— Ой! Он у вас говорящий! — Официантка изумленно обернулась к дракончику.

— Кто это — ОН? — Рагнар двумя пальцами взял девушку за передничек и ласково развернул к себе.

— Ва-а-аш… — стала лихорадочно изобретать она. — Друг!

— Да, мне повезло. У меня есть говорящий друг. — Викинг разжал пальцы. — Нам два деловых. На ваш вкус.

— Хорошо, — кивнула девушка. — А вы точно деловые люди? — вдруг засомневалась она.

— Деловее некуда, — раздраженно изрек Ширл. — И у нас очень мало времени.

Официантка еще раз кивнула и умчалась на кухню. Рагнар дожевал булку и начал рыться в сумке в поисках трубки.

— Как думаешь, какой он, этот Третий? — Дракончик взял салфетку с соседнего стола.

— Ну, не знаю. Какой-нибудь… — Викинг пожал плечами.

— Спорим, это эльф. — Ширл вытирал запылившийся в дороге хвост.

— Почему?

— Я читал много таких историй, когда был библиотекарем. В них всегда есть эльфы. Вот смотри, у нас есть главный герой — это ты, есть волшебник — Абракадабр, есть тролль и я. Не хватает гнома или эльфа. Все нормальные гномы на севере, значит, это будет эльф.

— Ну, заплел. А таких историй — это каких?

— Таких, как у нас, про спасение мира. — Ширл игриво подмигнул.

— Ага, — понимающе пыхнул облачком дыма Рагнар. — То есть ты все знаешь? Ну и кто победит?

— Конечно, мы. Хорошие побеждают гораздо чаще. Классическая ситуация, я тебе могу весь сюжет наперед рассказать. — Дракончик выбросил салфетку и растянулся на подушках с видом победителя.

— Ну, тогда все просто. Особо напрягаться не придется, да?

— Конечно, — небрежно кивнул Ширл. — Побегаем, кто-то, разумеется, погибнет, потом будет великая битва. Несколько месяцев — и все, зато потом про нас тоже книгу напишут.

— Ты меня успокоил.

Оба еще раз кивнули и замолчали, каждый задумался о своем. Летний ветерок играл между столиков, вороша стайки воробьев и задирая юбки скатертей. Вот так просто устроена жизнь — все, что может с тобой случиться, уже с кем-нибудь случалось и даже описано в какой-нибудь книге. Нужно только найти подходящую, и вот оно — руководство по правильному бытию. Таскай с собой необходимую литературу, и, считай, жизнь удалась.

В это самое время по улице квартала оружейников шагал высокий человек, закутанный с головы до пят в балахон изумрудного цвета. Скажите, что придет вам в голову, если в жаркий полдень в раскаленной духовке городских закоулков вы встретите вдруг такой вот типаж? Он что-то замышляет, подумаете вы, и еще — он не хочет быть узнанным. Оба раза в точку. Этот на редкость подозрительный тип действительно являлся личностью опасной и крайне загадочной. Размашистым шагом он мерил мощеную улицу и уже почти успел свернуть во двор неприметной харчевни, как вдруг перед ним возник основательно подвыпивший дворф-мастеровой.

— Э-э-эй, д-дужище! — Немытая ладонь шлепнулась на плечо скрытного господина.

— Вы обознались. — Не поднимая головы, незнакомец снял руку дворфа.

— И-а? То эсть ты мне враг?

Горный народец и так не страдает худобой, а этот экземпляр так и вовсе кузнец, не меньше. Железная лапа гуляки моментально сжалась, ухватив полу изумрудного балахона. Незнакомец поднял было руку, затянутую в черную перчатку, но тут произошло нечто такое, от чего дворф мгновенно протрезвел, а высокий господин тихо, но крепко выругался. Из-под балахона выпал хвост.

Вообще, хвосты бывают разные. Длинные и короткие, мохнатые и гладкие, колечком и… ну, короче, их в природе несметное количество. У гномов-ахренологов (ахренолог — от древнегримского «ахрен» — неизвестность, загадка и «олог» — искатель, копатель) есть даже такая поговорка: «Покажи мне свой хвост, и я скажу, кто ты». Тот хвост, который выпал секунду назад, не был ни колечком, ни трубой, а был он большим, светло-зеленым и в чешуйках. Такую особую примету спутать или не заметить невозможно даже порядком нетрезвому представителю горного народа, ибо принадлежать она может только скритам — заклятым врагам дворфов.

Встретить скрита сложно даже на их родине — в Зыбкой Топи. Когда-то созданные магией, они представляют собой помесь земноводного и человека. Большая и вытянутая голова с зубастой пастью и змеиными глазками венчает вполне человеческое тело, а на руках и ногах вместо ногтей — когти и кожистые перепонки. Скриты великолепно плавают и могут подолгу оставаться под водой, а также отличаются выносливостью и молниеносной реакцией. Сейчас скритов осталось не более полусотни, да и то жить они предпочитают в подземных водах.

Однажды орда скритов под командованием Ярса Черного напала на северные земли и в течение нескольких лет вела ожесточенную войну с объединенной армией дворфов и гномов. Когда северяне были на грани поражения, скриты за одну ночь свернули свой лагерь и отступили. Позже выяснилось, что Ярс заключил договор с Драгомором, но в последний момент разругался с Властелином Тьмы и распустил армию. Произошло это якобы потому, что у скритов имелись обширные планы на северные земли, где было множество озер, полных разнообразной рыбы, а Драгомор проговорился, что хочет уничтожить все живое (ну и, естественно, ввергнуть в темноту и хаос землю вместе с озерами). Такой расклад скритов не устраивал, и сделка не состоялась. Дворфы и гномы были так потрясены этим маневром, что еще неделю сидели в окопах, не в силах поверить своему счастью. Собственно, излишне говорить о том, что с тех пор дворфы считали скритов заклятыми врагами и бросались на них с топорами по поводу и без. Пара столетий, прошедших со дня последнего конфликта, остроты в отношениях не притупила. И вот картина маслом — встреча пьяного дворфа со скритом в квартале, на две трети населенном горным народом. Свистнуть, и изо всех окон и дверей повысовываются дворфы, а когда поймут смысл происходящего, порвут скрита на сапоги да перчатки. Зеленый это прекрасно понимал — кузнец только начал тянуться за кинжалом на поясе, а скрит уже сделал шаг и, зажав ладонью бородатую пасть, нанес сокрушительный удар коленом в низ живота противника. Тут же шаг в сторону — подсечка и почти сразу резкий удар ребром ладони по основанию черепа. Дворф потерял сознание, не успев даже ощутить всех прелестей предыдущих двух ударов. Словно соломенная кукла на ветру, он неуклюже взмахнул руками и осел на травку. Спрятав тело кузнеца в кустах сирени, скрит привел в порядок свой изумрудный покров и, перемахнув через забор, направился к центру города.

На поиски подходящего котла ушло порядочное количество времени. Затем примерно столько же на то, чтобы его отмыть. Друиды не отличались особой аккуратностью. Виноват в этом обет безбрачия, который давал каждый вступающий в Орден. Друиды считали, что брак есть ненужная процедура, отвлекающая от занятий наукой. С этим трудно спорить, однако если сравнивать семейную жизнь с многовековым воздержанием, то становится непонятно, какое из двух зол большее. Вот и жили теперь Мудрые, погрязнув в немытой посуде и несвежих балахонах, и даже Эммануил не мог ничего с этим поделать.

Приведя наконец в порядок котел, Абракадабр приготовил смесь трав и нетерпеливо мерил шагами кухню в ожидании тролля. Солнце начинало прятаться за макушки деревьев, а Эйбуса видно не было. Вообще было неизвестно, в какой стадии находится поиск зайкиных ушек. Волшебник на миг представил себе тролля, только сейчас выходящего из замка в сторону луга. Картинка получилась такой пугающей, что Абракадабр схватил посох и засеменил к лестнице. Выйдя из ворот Цитадели Мудрых, он прищурился и огляделся в поисках своего помощника. Эйбуса видно не было, но у кромки Черных Дебрей кто-то шевелился. Времени на беготню терять не хотелось, и волшебник поднял посох вверх. Маленький ураганчик родился у его ног и, быстро разрастаясь, обвил своего творца, после чего оба исчезли. Ну, не то чтобы совсем, только на мгновенье, а потом появились уже около леса.

— У-у-ух! — Волшебник припал на одно колено и замер, ожидая, пока уляжется пыль.

Первое, что увидел Абракадабр, был тролль, державший за ногу какого-то орка. Оба удивленно таращились на волшебника. Потом он разглядел еще двоих орков: один висел на дереве, другой торчал из дупла. Появление волшебника их нисколько не заинтересовало — они были без сознания. Первым в себя пришел орк, висевший вниз головой в руке тролля: он попытался вырваться и со всей силы въехал свободной ногой по голове Эйбуса. Недовольно поморщившись, тролль поступил с нападавшим так, как обычно поступают с сушеной рыбой — треснул орка о ближайшее дерево.

— Они пришли за Камнем? — Абракадабр подошел ближе.

— Да. Смешные, хотели его отобрать. — Тролль отбросил обмякшее тельце к дереву.

— Хм, действительно забавно. Посланники Зигмунда?

— Да, это Рой, Гем и, э-э-э, Мор. Я их уже, э-э-э, бил.

— Ну, ладно, с ними все понятно, а траву ты нашел?

— Э-э-э, да. Но немного. — Эйбус указал рукой в сторону.

Волшебник повернулся и открыл рот, потом закрыл его и моргнул. На лужайке стоял стог высотой с тролля. Абракадабр недоверчиво двинулся вперед. При ближайшем рассмотрении стог не исчез и не попытался убежать. Это действительно был стог, но какой! Он полностью состоял из зайкиных ушек.

— Где. Ты. Все. Это. Взял. — Удивить волшебника крайне непросто, но Абракадабр был просто ошарашен.

— Здесь, — тролль слегка смутился, — где растут все, э-э-э, травы — на лугу.

— Это же очень редкая трава. Понимаешь? Очень. Ты собрал всю, что оставалась в этом мире. Но как? — Старик пощупал рукой стог.

— Э-э-э, нет. Не всю. Ее еще много вокруг. Просто она хорошо, э-э-э, прячется. За другими. А я умею, э-э-э, нюхать.

— Невероятно! Кто бы мог подумать, что тролли такие искусные следопыты. Поразительно! Будет теперь запасик в Цитадели лет на тысячу. Ну, ладненько, хватай ее и пошли в замок.

Эйбус взял стог в руки и вместе с Абракадабром потопал к обители друидов.

Некоторое время спустя в дупле послышалось кряхтение, а затем на свет явился Рой. Не совладав с конечностями, он высунулся из своего пристанища, повисел на краю и шлепнулся на землю. Все это сопровождалось трагическими стонами. Посидев на земле и обретя способность смотреть обоими глазами в одну сторону одновременно, орк встал и пошел проведать товарищей. Вскоре выяснилось, что Гем лишен возможности ходить по прямой — он сильно хромал на левую ногу, а правый глаз почти ничего не видел, в результате даже на коротких дистанциях орка сносило на несколько шагов влево. Когда очнулся Мор, оказалось, что с ним все то же самое, только в другую сторону — отказали правая нога и левый глаз. Рой, отделавшийся вывихнутыми руками и сотрясением головы, поставил своих помощников домиком (подпирая друг друга с проблемных сторон, орки не разбредались в разные стороны при ходьбе) и отвел их на безопасную полянку. Посадив пострадавших на травку, он вынул из сумки Шар Зова. Поднеся его к своему носу, орк состроил серьезную мину.

— Хозяин, — произнесен.

Шар несколько раз мигнул и заговорил голосом Зигмунда:

— Ну, что еще? Я сейчас не могу разговаривать.

— Только один вопрос, Хозяин. — Орк почтительно склонился.

— Ладно, подожди немного.

Из Шара донесся какой-то шум, потом послышались возня и крики.

— Теперь вам чего не хватает? Камня? Воды? Песка? Я вас научу строить, паразиты. Я для каждого индивидуальный склепик сооружу!

Потом раздался стук ставен, и голос Зигмунда стал громче:

— Ну, Рой, у тебя какие проблемы?

Орк так ссутулился, что стал в два раза меньше.

— Никаких. Все в порядке. Мы нашли тролля.

— Отлично! Через пару часов уже будете, да?

— М-м-мы можем, только без Камня.

— Что-о-о? Как без Камня? Силы небесные, за каким глубоким смыслом вы мне нужны без Камня?! Вы же нашли тролля.

— Д-да, нашли, но он нам Камень не отдал…

— А ты как думал?! Он спер Камень, чтобы потом вам его отдать? У тебя с головой совсем плохо?

— Ну, в-в общем да. Совсем. Пятна перед глазами и это…

— Мне нужно больше склепиков.

— Что?

— Ничего. Где вы сейчас?

— Около башни друидов.

— А Камень где?

— У тролля.

— А тролль где?

— В башне со стариком.

— Каким еще стариком? Ты можешь мне сразу рассказать? Или все спрашивать надо?

— Камень у тролля, тролль в башне, башня в замке. И там еще старик…

— КА-КО-Й СТА-РИК?!

— В красном колпаке, он умеет появляться из ниоткуда.

— Колпак?

— Старик.

— Та-а-к. Этого еще не хватало. С бородой?

— Колпак?

— Старик!

— Н-не знаю.

— Как это?

— Его только Гем видел. Сказал, что он уже почти победил тролля, как вдруг появился старик с магией и все испортил, а Гем сейчас опять без сознания.

— Абракадабр.

— Что?

— Я так и знал.

— Что?

— Трухлявый вездесущий мерзавец.

— Что?

— Ничего. Вы сами не справитесь. Сидите там и следите за ними. Если они куда-нибудь пойдут, идите за ними. Только осторожно. Я вам пришлю кого-нибудь в помощь.

— Хозяин, мы еще Ширла видели…

— Все, у меня магия в Камне кончается. Потом расскажешь. Я тебя сам вызову.

Рой открыл рот, но Шар замолчал и, помигав, перестал светиться. Орк посмотрел на спящих товарищей и горестно вздохнул — стоять в дозоре предстояло ему. Он сел на поваленное дерево и стал смотреть на Цитадель Мудрых. Солнце клонилось за холмы, и на фоне темнеющего неба четко вырисовывался изящный силуэт главной башни замка. Единственное окно ярко горело оранжевым светом, а в нем двигались чьи-то тени. Рой аккуратно обнял себя за плечи вывихнутыми руками — становилось прохладно.

— И угораздило же меня, — пробормотал он. — Сидел бы себе в тихой ритуальной конторе. Э-эх!

— Не надо было управляющего в салат макать. — Ширл покачал головой.

— А что надо было? — Рагнар, все еще красный, шагал по набережной. — Съесть все это?

— Ну, у них так принято, наверно, деловые люди здесь маленькие.

— Меня такими порциями даже в детстве не кормили! Суп в чашке! Сок отдельно, и еще за такие деньги! — Викинг был вне себя. — Это не издевка?!

— Хотя, — дракончик улыбнулся, — выглядел ты внушительно. «Они не хотят платить!» А ты его в салат. А потом и охранника.

— Да ну. Приходишь поесть нормально, а эти городские выскочки… Ладно, — Рагнар выдохнул, — Давай где-нибудь подальше от центра найдем харчевню, где мясо дают нормальными кусками, а не какими-то печенюшками.

Ширл кивнул и уселся викингу на плечо, обхватив хвостом руку Рагнара. Они немного повиляли в переулках и окунулись в более знакомую атмосферу. Улочки здесь были грязнее, дома меньше, а запах роднее. Неровный тротуарчик покрылся лужами и мусором и уткнулся в таверну под названием «Бездонная глотка». Викинг толкнул дверь и нырнул в огромное облако табачного дыма, служившего заведению интерьером. Засаленный хозяин проявился сквозь слезоточивую завесу и перекинул темно-серое полотенце через плечо:

— Ну?

— Деловой обед есть? — поинтересовался Рагнар.

— Чево? — Круглое лицо трактирщика попыталось вытянуться.

— Мяса и пива, — облегченно выдохнул викинг. — Двойную.

— Так бы сразу, — кивнул хозяин и пошел на кухню.

Народу было полно. Все места оказались заняты, только в дальнем углу зала за большим столом сидели два человека, посматривавшие вокруг себя свысока и не принимавшие участия в общей кутерьме. Рагнар легким движением раздвинул толпу и решительно подошел к тихоням.

— Как житуха? — проявил он некое подобие вежливости и, не дожидаясь ответа, плюхнулся на скамью.

Оба посетителя изумленно уставились на викинга, не зная, как реагировать на такие маневры. Один был высокий и худощавый, с надменным лицом и в дорогих доспехах, второй — маленький, с мышиной мордочкой и с лютней за спиной. Очевидно, хозяин и слуга. Рагнар размотал ширловский хвост и пересадил дракончика с плеча на стол. Обладатель доспехов начал приходить в себя.

— По-моему, вас никто не приглашал за наш стол, — холодно изрек он, положив руку на рукоять кинжала и повернув викингу под нос плечо с замысловатой татуировкой.

— Да ладно тебе, — дружески хмыкнул Рагнар. — Свободных столов нет, а вы вдвоем за шестиместным.

— Господин варвар, кажется, не понял, — обратился рыцарь к своему слуге. — Представь меня, Ингви.

Слуга сглотнул и попытался сесть прямо:

— Отважный северянин, позволь представить тебе величайшего воина, какого только озаряли лучи солнца, Андремидиса Четвертого, Императора провинции Эя, потомка рода Покеонисов, хранителя Звездного Шлема и трижды кавалера ордена Героя Эй.

Впечатляющая речь слуги оставила после себя недоуменную паузу. Рагнар нахмурился и покосился на Ширла:

— Я Рагнар — горный викинг. Это мой товарищ — Ширл. Он… дракончик. И я тоже неплохо дерусь.

— Теперь вы соизволите нас оставить? Или мне придется… — начал Андремидис, подсовывая картинку на плече еще ближе к викингу.

— Затеять с нами драку, а потом удрать, — оскалился Рагнар. — Я тебя узнал, — он ткнул Императора Эй пальцем прямо в лоб, — ты командовал третьим конным в сваре при Обормонге.

Андремидис позеленел и непроизвольно вскинул руку, прикрывая лицо. Викинг взял кружку Императора и залпом опустошил ее.

— Тебе доверили две сотни отборных бойцов, — продолжал Рагнар. — Ты полез напролом, не слушая адъютантов, а когда понял, что твой план провалился, бежал из лагеря, прихватив карты нашей обороны.

Викинг схватил Андремидиса за ухо, притянул к себе и провел ладонью по татуировке. Ширл и Ингви проводили взглядами руку Рагнара, а потом уставились на осиротевшее плечо Императора.

— Этот Герб накалывали только лучшим из лучших, а ты его себе за просто так намалевал.

— Что вы себе позволяете? — пискнул Андремидис.

— Что заслужил, то и позволяю, — викинг посмотрел на Ингви, — твой хозяин трус и подлец, так что ты, парень, ошибся с местом работы.

Из табачного тумана появился трактирщик с подносом.

— Мясо, хлеб и пиво, — объявил он, косясь на красное ухо Андремидиса. — Уже подружились? — хмыкнул он.

— Мы старинные приятели, — ответил Рагнар. — Запиши наш обед на этого господина, он сегодня угощает. Да, и принеси еще пару кувшинов, чтоб не бегать туда-сюда.

Хозяин кивнул и удалился. Викинг наполнил кружки и запихнул в рот кусок свинины:

— Ну, командир, давай выпьем за старые времена, а то тебе уже уходить, наверно, пора?

Андремидис облегченно кивнул и сделал глоток, одновременно вставая из-за стола.

— Да… мы что-то засиделись.

— Давайте, — кивнул Рагнар, опрокидывая кружку. — Слушай, — он ухватил Андремидиса за налокотник, — а у тебя лошадь есть?

— Есть, — промямлил Император Эй.

— Хорошая? — Викинг сделался серьезным.

— Племенной жеребец. Наши земли славятся…

— Я возьму поездить, — прервал Рагнар. — Оставь его трактирщику.

— Но как же я…

— Как тебя звали в отряде? Сладенький? Славненький? Ты же был близок к своим солдатам, да? Участвовал, так сказать, в тяжелом армейском быту. — Викинг ласково похлопал Андремидиса по руке.

— Гнедой с белым пятном на морде, — тут же согласился Император Эй. — Я как раз собирался…

— Молодец, иди собирайся дальше. За обед не забудь рассчитаться, а ты, — Рагнар подмигнул Ингви, — будь повнимательней с хозяином.

Ширл подождал, пока новые знакомцы не исчезли в толпе, а потом отпил половину кружки и обернулся к приятелю:

— Ты дрался под Обормонгом?

— Было дело, — согласился викинг.

— Я читал сводки. Там был такой капитан Торнстрем, он в одиночку пробился к лагерю неприятеля и взял в плен короля нейрохитрюгов. Потом с отрядом в двадцать кавалеристов загнал в озеро несколько сотен вражеских солдат. Ты с ним случайно не знаком?

— Кавалеристов было двенадцать, — улыбнулся Рагнар. — Славное было дельце.

— Так ты и есть…

— Да, только взял девичью фамилию бабушки. Были причины.

— Чтобы не узнал дедушка. — Словно тень, рядом со столом возник человек в балахоне с капюшоном.

— Да-а-а… — Викинг обернулся и сдвинул брови — лица незнакомца видно не было.

— После чего пьянствовал трое суток, отмечая победу, и уехал со всем обмундированием пленного короля, включая его золотые зубы, — продолжил обладатель балахона.

— Ну, я подумал: зачем живому трупу зубы? Они же все равно питаются энергией земли, им и жевать-то нечего. А потом, у меня была хорошая компания, меня просто не отпустили раньше.

— Что-то ты особо и не рвался. — Незнакомец приподнял головной убор, обнажив гладкий зеленый череп, покрытый чешуйками.

— Великий Гор! Откуда ты? — Викинг вскочил и сдавил лапу скрита.

— Можешь звать меня именами своих богов, но я тоже рад тебя видеть, бледный варвар.

— Ну, не такой уж и бледный, — рассмеялся Рагнар. — Давненько я на севере не был.

Наконец, наобнимавшись, оба уселись за стол.

— Знакомьтесь, Стью — мой бывший сослуживец, Ширл — компаньон в одном дельце. — Викинг поднял кружку.

Ширл, уже порядком окосевший от пива, чинно пожал лапу скриту и предложил выпить за встречу. Викинг не переставал улыбаться, глядя на старого друга:

— Так что же ты здесь делаешь?

— Да так, встречаюсь кое с кем.

— Кое с кем?

— С друзьями.

Скрит прищурился и попробовал воздух языком. Викинг улыбнулся и достал трубку:

— Темнишь. С каких это пор у тебя появились от меня секреты?

— Зачем тебе мои заботы? Своих нет?

— А может, они у нас одинаковые?

Стью взял щепотку табака и придвинулся ближе:

— Твой друг тоже хочет меня послушать?

— Ну, он же мой друг.

— Хорошо. — Скрит затянулся, собираясь с мыслями. — Когда ты был на родине последний раз?

— Года два назад.

— Давно, варвар. Много воды утекло с тех пор, а она сейчас быстрая. Тень ложится на наши земли. Нордвейр пал.

— Нордвейр? Плохая шутка.

— Еще хуже, чем ты думаешь, потому что это не шутка.

— Кто смог это сделать? — Рагнар в изумлении отставил кружку и нахмурился.

— Виши.

— Тени? Их никто не видел уже лет триста.

— Значит, нам повезло. Белый Гарнизон продержался один день, а потом вдруг — раз! Они как из-под земли выскочили, у самого дворца. Их было в десять раз больше.

— А что наши?

— Всех гражданских вывезли еще до осады, а Гарнизон ушел по Горячей Речке, когда город пал.

— Как по горячей? Больно же. — Ширл боязливо сжал лапы в кулаки. Скрит и викинг посмотрели на дракончика.

— Это подземная речка, она течет по широкой галерее. Там целая армия пройдет, вовсе не обязательно топать по воде, — объяснил Рагнар и повернулся к Стью: — Ну, а что потом?

— А почему Гарнизон белый? — не унимался дракончик. Скрит с викингом снова повернулись к Ширлу.

— Служить в нем могут только викинги с белыми волосами. Это древняя традиция. — Стью начинал терять терпение.

Викинг набил трубку и протянул Ширлу:

— На, покури лучше.

Скрит подождал, пока дракончик займет рот, и продолжил:

— Нас кто-то предал, мы до сих пор не знаем, как Виши попали в город. Все ворота остались целые.

— Подкоп?

— Нет. Но не по воздуху же они перелетели. Пока мы дрались на стенах, они как-то пролезли в город.

— По речке. — Ширл глубоко затянулся и посмотрел на собственную переносицу.

— По какой еще речке? — не понял Стью.

— По Горячей, или у вас там их много? — Дракончик привалился к стене.

Скрит встряхнул головой:

— Нет, мы же по ней уходили. Там, правда, есть параллельная галерея, но о ней знают только старейшины и главнокомандующий.

— И ты, — добавил Ширл.

— Что ты хочешь этим сказать? — прошипел Стью.

— Что тайна, известная двоим, перестает быть тайной. У вас там полгорода знали о втором лазе. Подумай, кто мог вас предать, может, кто-то незнакомый приходил?

Скрит удивленно моргнул и стукнул ладонью по столу.

— А он у тебя смышленый. — Стью кивнул Рагнару на драконника. — За месяц до нападения в городе появился один человек и попросился на службу в Гарнизон. Опытный воин, я еще подумал, что мы раньше где-то встречались.

— И его взяли? — Викинг удивленно поднял бровь.

— Взяли, только не в Гарнизон, а в дворцовую охрану. Он еще так внимательно стал изучать все чертежи, говорил, что для расстановки стражников.

Ширл рассмотрел переносицу и возвел один глаз к потолку:

— Его надо арестовать, казнить и допросить!

— Не выйдет. — Стью налил себе пива. — Он пропал. Мы считали его погибшим, но теперь я понимаю, что во время сражения ни разу его не видел. Возможно, он провел Виши. Других объяснений у меня нет. Чужих в городе больше не было.

— А как ты оказался в Гарнизоне? — Ширлу в глаз попал дым, и дракончик стал обмахивать себя крылом. — У тебя вообще волос никаких нету.

— Я Мастер боя, обучал солдат.

Рагнар помрачнел — новости его явно расстроили.

— Где теперь Гарнизон?

— В Пасти Камня. Мы ждем ответа от друидов, с магией Виши мы сами не справимся. Мой друг уже на пути к Цитадели Мудрых, через пару дней он вернется, и я поеду к своим.

Ширл докурил, выбил трубку и обеими лапами ухватил кружку:

— А кто такие Виши?

— Призраки, владеющие магией. Когда-то люди и скриты воевали с ними. Тогда Виши были очень сильны, но после поражения ушли в горы, и долгое время считалось, что они вернулись в свой мир.

— Как же вы их тогда победили… и-и-ик… в прошлый раз? — Дракончик с трудом поднял кружку и стал вливать в себя выпивку.

— Нам помогали дриады и русалки, но теперь они…

Договорить Стью не успел: Ширл поглотил все пиво, хрюкнул и повалился на стол. Кружка, выпав из лапы, с грохотом упала на пол.

— Он сделал все, что мог. — Рагнар заботливо накрыл дракончика своим плащом. — Пять кружек и две трубки, для его тельца это три смертельные дозы. Так с кем ты здесь встречался?

Скрит нагнулся к викингу:

— С человеком, который знает, где можно найти Абракадабра.

Абракадабр стоял на балконе Цитадели Мудрых и курил трубку. Настой был сварен и остывал в котле (поливать друидов кипятком волшебник не хотел, хотя и недолюбливал их). Эйбус спал в кресле, положив ноги на Треугольный Стол. Тролли всегда отличались способностью использовать для сна любую свободную минутку. День выдался тяжелым. Абракадабр устал, голова соображала плохо. Орки были лишь началом неприятностей: Зигмунд не успокоится, пока не завладеет Камнем. Теперь королю Мурляндии наверняка известно об участии Абракадабра в судьбе тролля, и он понимает, что против магии есть только одно оружие — другая магия. Следовательно, стоило ожидать нового персонажа со стороны Зигмунда — кого-нибудь, кто этой магией владел бы. Волшебник перебрал в уме всех, с кем имел дело раньше, но все они были либо стары, либо давно исчезли из поля зрения волшебника. Зигмунд всегда был склонен к театральным жестам, вот и сейчас он, скорее всего, связывается с одним из параллельных миров в поисках подходящей кандидатуры (тут Абракадабр ошибался — король уже нашел посланника, а в данный момент занимался своим любимым делом — ругался со строителями по поводу высоты потолков в Храме Жертвоприношений). Волшебник закрыл глаза и мысленно раскинул сети поиска Рагнара и Ширла. Оба быстро обнаружились в районе Перекрестка. С ними был еще один, судя по импульсам — друг. Абракадабр попытался прочитать мысли дракончика, но тут же отказался от этой затеи: там творился такой кавардак, что у волшебника даже закружилась голова. С ними все в порядке, и на том спасибо. Скоро они встретятся и составят план дальнейших действий. Табак в трубке кончился, и волшебник отвлекся от своих мыслей — настой уже должен был остынуть.

— Э-э-э, Мудрый. Наверное, оно готово. — В проеме показался Эйбус.

— Да-да. Я как раз собирался. Как ты меня назвал? — Абракадабр перестал выбивать трубку о перила.

— Э-э-э, Мудрый.

— Нет, я не Мудры… то есть мудрый, конечно, но не называй меня так.

— Почему?

— Ну, видишь ли, в чем дело, я не совсем друид. Это друидов так называют — Мудрые, а я мудрый, но не друид. То есть не совсем. Понимаешь?

— Нет.

— Гм. Ладно, называй меня Абракадабр. Этого будет достаточно. Договорились?

— Э-э-э, да.

— Вот и славно. Пойдем друидов поливать.

Эйбус ничего не понял, кроме того, что если будет спрашивать дальше, то запутается еще больше. Поэтому он кивнул и пошел за волшебником. Настой действительно остыл и был готов к употреблению. По команде волшебника тролль поставил всех друидов в ряд.

— А сколько надо этого, э-э-э, отстоя? Абра, э-э-э, Кадабр.

Старик поморщился. Ему не нравилось быть Аброй. Впрочем, Кадабром тоже.

— Настоя, мой друг. Настоя. Вообще, говори лучше — отвар. А меня ты можешь звать… ну, к примеру… да хоть… вот незадача. Знаешь, зови меня Мастером. Все складней, чем по имени.

— Мастером чего?

— Как чего? Ничего. Просто Мастером.

— Не, ну, мастера бывают разные. Э-э-э, башмачники там, портные…

— Хорошо, Мастер белой магии и учения Истины. Доволен?

— Э-э-э…

— ЧТО?

— А как вас еще можно называть?

— Фу-ф. Давай так — ты зовешь меня Мудрым и завязываешь с вопросами, ага?

Эйбус кивнул, хотя опять ничего не понял. Волшебник взял суповую чашку и, черпая из котла зелье, полил всех друидов по очереди. Затем старик засучил рукава и, подняв руки, стал бормотать что-то на неизвестном троллю языке. В воздухе проявились руны, они складывались в предложения и окружали друидов. Мудрые начали приходить в себя и зашевелились. Абракадабр раскраснелся и тяжело дышал.

— Вам надо бросать курить, Мудрый. — Эйбус заботливо тронул волшебника за плечо.

— Что?! — Абракадабр дернулся всем телом и открыл глаза.

Руны моментально полопались и исчезли. Повисла такая тишина, что ее можно было не только трогать руками, а при желании нарезать кусочками и складывать в банки на случай какого-нибудь непредвиденного грохота.

— Абра-а-а… — Наполовину оживший Эммануил с трудом шевельнул челюстью, указывая на волшебника мизинцем.

— Ну вот. Еще один. — Старик нервно обернулся: — Чего тебе?

— Что ты-ы зде делает-ш-шь? — Главный Друид говорил так, словно во рту у него была хорошая порция жевательной патоки.

— Ты не поверишь, пытаюсь вам помочь. Хотя зря, наверное.

— Не-е-е меешь права здее бы-ы-ы. — Эммануил ухитрился сдвинуть брови.

— Ах, так? Эйбус, отнеси его в сторону.

Тролль послушно взял друида под мышки и переставил в дальний угол зала. По дороге Эммануил не унимался:

— Мы и-и-и бес-с те-я спра-и-и-мся. Мы-ы-ы ду-и-ды!

— Пожалуйста, пожалуйста. Я могу уйти. Хотите? — Абракадабр повернулся к остальным.

Мудрые, кто как мог, сделали страшные глаза и замотали головами. Волшебник улыбнулся:

— Похоже, ты в меньшинстве, Эммануил. Твоим собратьям я помогу, хватит с них того, что ты ими руководишь. А тебе придется выкручиваться самому. — Затем он повернулся к троллю: — Не отвлекай меня, пожалуйста. Особенно когда я в астрале.

Эйбус кивнул и отошел в сторону. Абракадабр поднял руки и закрыл глаза. Вновь появились руны и витали в воздухе, пока все друиды не попадали на пол. Их тела, скованные в течение многих часов, так затекли, что они не могли самостоятельно передвигаться. Тролль рассадил всех по стульям и скромно присел на краешек кресла Эммануила. Главный Друид тихонько завыл и произвел хватательное движение мизинцем. Мудрые смущенно молчали и стеснялись смотреть на Абракадабра. Волшебник неспешно закурил:

— Не надо, не благодарите меня. Любой из вас на моем месте поступил бы так же. Правда ведь?

Словно нашалившие дети, Мудрые продолжали рассматривать свои башмаки под столом. Абракадабр встал и сложил руки на груди:

— Идите спать. Завтра я жду вас на рассвете в этом зале. Нам нужно многое обсудить.

Волшебник подождал, пока все выйдут, и повернулся к Эммануилу:

— Хватит упрямиться. Давай расколдую.

Главный Друид гордо отвернулся (насколько смог) и промолчал. Старик вздохнул:

— Как хочешь. У тебя есть мизинец, начни с маленьких рун.

Он подобрал полу балахона и пошел в библиотеку. Эйбус уже спал в кресле.

В таком заведении, как Цитадель Мудрых, всегда хватает загадочных теней. Неважно, день на дворе или ночь, они живут своей жизнью, переползая из комнаты в комнату, и не обращают ни на кого внимания. Конечно, это не плод воображения и не результат сотрудничества источников света и предметов интерьера. Каждая тень — это личность (ну, или то, что от нее осталось). Друиды — уникальные создания, оставляющие после себя не только исторический след, но и контур энергии, фантом, если хотите, который позволяет духам Мудрых не терять связи с миром живых. За тысячелетия существования Цитадели она наполнилась такими тенями по самые башенки. Состояние отдельно взятого фантома соответствовало состоянию друида, в котором он этот мир покинул. Можно было встретить крепкие и вполне вменяемые тени, наряду с абсолютно выжившими из ума старыми развалинами. Никому они особо не мешали, занимаясь, как правило, своими загадочными делами, и вообще старались не лезть в проблемы живых. Все, кроме старика Глюксуса, а точнее, его тени. Он и при жизни-то мало кому нравился из-за неисправимого занудства, постоянных поучений и стремления быть в курсе всех дел, а уж после смерти стал совершенно невыносим.

Эммануил изо всех сил притворялся спящим, украдкой наблюдая за храпящим Эйбусом и пытаясь сквозь троллеву какофонию определить местоположение Абракадабра. Надо было расколдоваться по-тихому, чтобы не разбудить кого-нибудь. Эммануил сморщился и стал шепотом произносить заклинание, начав с возвращения дара речи.

— Ну, и долго ты будешь столбом стоять? — произнес скрипучий голос прямо в ухо Главному Друиду.

Эммануил дернулся и прикусил язык, потом, изловчившись, повернул голову.

— Глюксус, ты, что ли? — прошипел он.

— Я, что ли, — бесцеремонно ответила тень во весь голос.

— Чего орешь? — Эммануил пытался взглядом продырявить Глюксуса. — Брысь отсюда!

— Ну, прям так и брысь. — Тень была явно довольна происходящим. — А я вот щас как заору на весь замок, — предложила она.

— Чего тебе надо? Заняться больше нечем? — Эммануил попробовал пнуть Глюксуса. — Расколдуюсь — в порошок сотру!

— Давай-давай. Я уже похолодел от ужаса. — Тень плавно увернулась от ноги друида.

Глюксус подплыл к спящему троллю и пощекотал ему нос. Эйбус недовольно мотнул головой и чихнул, но не проснулся.

— У, пакостный сгусток, — процедил Эммануил. — Ан Фрис Опжект Клик!

— Ага, три раза, — захихикала тень. — Для этого заклинания нужно руки вверх поднять, а ты сейчас даже в ухе поковырять не можешь.

— Хайт Инвизибле Клик! — страшным шепотом изрек Эммануил.

— Ой! — сказал Глюксус и исчез.

— То-то же, — друид выдохнул с облегчением, — Ангруп Ол Клик!

Желтые искры пробежали по телу Эммануила и вернули ему способность двигать не только языком, но и конечностями. Заклинание имело временный характер — руки не сгибались в локтях, равно как ноги в коленях, но и этого было достаточно. Друид поднял ладони к потолку:

— Ан Фрис Опжект Клик!

Еще одна порция искр, и Эммануил обрел способность полноценно передвигаться. Для окончательного излечения были необходимы более серьезные меры, но сейчас это не входило в планы Главного Друида. Нужно сходить на болота, выпустить собаку, а затем вернуться и разобраться с Абракадабром. Эммануил на цыпочках вышел из зала и зашуршал по лестнице. Свет факелов рождал причудливые блики, изображая затаившихся или крадущихся существ. Главный Друид бесшумно спускался по ступеням, бормоча про себя слова заклинания Невидимки — просто еще один неверный отблеск на стене. Без приключений выйдя за ворота замка, Эммануил подпрыгнул и, сделав в воздухе сальто, растворился в сумраке ночи.

— Кри-и-иче-е-ер!!!

— Я здесь. — Секретарь вбежал в Тронный Зал, испуганно оглядываясь в поисках короля.

— Активизируй Портал в Черных Дебрях. — Гневная тень отделилась от шкафа с напитками и материализовалась в Зигмунда.

— Но вы же сами…

— Что? Что мы сами? Почему все происходит задом наперед??? Если ты меня сейчас чем-нибудь расстроишь, я тебя превращу в ночной горшок!

— Портал не работает, — шепотом сообщил Кричер и зажмурился.

— Тогда сделай так, чтобы работал! — Король схватил секретаря за воротник и жарко дыхнул ароматом коньяка.

— Хозяин, — Кричер старался не дрожать, — вы можете меня превратить во что угодно, но Портал не работает, и его вряд ли наладят до завтра. Вы сами просили сделать входную рамку из черного камня, но строители пролили раствор в линзу, и она засохла. Наши лучшие колдуны уже два часа расколдовывают всю конструкцию, и им потребуется еще минимум часов десять.

— Где они? — Зигмунд еще сильнее вцепился в Кричера.

— Строители? — догадался секретарь. — Они в своих времянках.

— Ну, все…

— Нет, вы не можете!

— Почему?!

— Хозяин, — Кричер осторожно вывернулся из объятий короля, — это единственные строители, которые у нас есть. Если вы с ними что-нибудь сделаете, нам придется самим брать в руки мастерки. — Зигмунд обмяк, трагически вперив взгляд в пустоту. — Вы и так уже троих забросили неизвестно куда на целый день, а это были самые смышленые. Мы сильно отстали от графика.

— В Черные Дебри.

— Что?

— Забросил…

Секретарь понимающе кивнул и аккуратно усадил короля на диван. Несколько минут оба просидели в гнетущей тишине, потом закурили.

— И что мне теперь делать? — Владыка Мурляндии выглядел как обиженный ребенок. — Мне нужно срочно попасть в лес. Я нашел след Эйбуса и Ширла, кроме того, я почувствовал магию Улавливающего Меча, но они слишком далеко. Камень, скорее всего, в Цитадели Мудрых, а остальные где-то в районе Перекрестка. Если бы я смог добраться до Черных Дебрей…

— Не переживайте вы так, — попытался успокоить Кричер, — я оседлаю вам Невроза — через час будете у Гнилого Камня.

— Ты же говорил, что он еще болен, — оживился король.

— Да, но я думаю, он достаточно окреп — до леса и обратно должно хватить. Балкон он вряд ли потянет, но верхом…

— Я пошел переодеваться, жду его через пять минут. — Зигмунд вскочил с дивана и бросился к подъемнику. — Спасибо, Кричер! — уже на бегу прокричал он.

Секретарь кивнул и пошел вниз по лестнице, неодобрительно качая головой. Такие смены настроения легко могут довести Хозяина до припадка.

Облачившись в летный костюм, Зигмунд вбежал в библиотеку и принялся метаться среди высоченных стеллажей и массивных дубовых шкафов. Бормоча себе под нос названия пробегаемых табличек, Зигмунд тыкал в них пальцем и несся дальше. Окончательно запутавшись, он остановился и, тяжело дыша, уставился на схему помещения, висевшую на стене.

— Так, мы здесь. — процитировал король надпись над схемой. — Заклятия, талисманы, переписка с Драгомором. Ага! Бывшие враги! Третий шкаф справа, верхняя часть.

Зигмунд вздохнул, вспоминая Ширла — он бы все нашел в считаные секунды. В общем, и таблички на полках тоже его придумка.

— Все равно уничтожу, — подвел король итог своим размышлениям и открыл шкаф. — Ка, ке, ки… ко! Корениус!

Сжав в кулаке мешочек из плотной ткани, Зигмунд захлопнул шкаф и бросился на балкон. Невроз уже сидел на перилах, нетерпеливо хлопая жесткими крыльями. Король, не снижая скорости, запрыгнул на мощную шею и подхватил удила. Зверюга издала истошный вопль, облизнулась и камнем рухнула вниз.

Каменная мостовая стремительно приблизилась, затем оказалась за спиной, а потом исчезла, слившись со всем остальным городом и вечерней дымкой. Невроз прерывисто дышал, отталкивая воздух крыльями и набирая высоту. Черный костюм короля бился на ветру, словно продолжение тела летящего дракона. Зигмунд пригнулся и надел очки с желтыми линзами — такие полагались всем пилотам, особенно в темное время суток (во-первых, не слезятся глаза, во-вторых, не ослепит случайный сполох огня из пасти встречных драконов). Смутные очертания Периметра проплыли под королем, начались Черные Дебри. Зигмунд пожалел о выпитом коньяке, пытаясь поймать и обуздать собственный желудок.

Последний месяц Невроз провалялся в своей пещере, хандря и температуря. Раньше ему иногда разрешалось полетать над лесом, и, очевидно, во время последней бесконтрольной прогулки зверушка съела кого-то несвежего. Королю очень недоставало своего любимца, без него перемещения по Мурляндии становились практически невозможными.

Когда-то Зигмунд сам создал Невроза, впечатлившись старинными гобеленами, привезенными из Земель Восхода. Тварь получилась компактная и крайне выносливая. Туловище обтекаемой формы было украшено чешуйками и кожными наростами, маленькая голова состояла, казалось, лишь из пасти и глаз, а мощное переплетение мышц было заметно даже под внушительным панцирем. Кроме того, Невроз был облачен в хромированные доспехи — шлем, нагрудник, основание седла, налокотники и перчатки. Даже хвост являлся целым набором лезвий и шипов.

Прохладный вечерний воздух быстро привел Зигмунда в полный порядок. Жизнь уже не казалась королю сплошным наказанием, плывущая внизу земля будто подчинялась ему, и Зигмунд обрел хорошее настроение. Рыжий диск плавно угасал за горизонтом, лишая Мурляндию естественного освещения. Невроз качнулся в сторону и, кренясь на правое крыло, начал снижаться. Зигмунд достал из мешочка тяжелый замысловатый перстень, искусно сделанный из темного дерева, и показал его крылатой твари. Невроз выгнул шею к Хозяину и шумно втянул ноздрями магический запах. Король надел перстень на средний палец правой руки и положил ее на шею дракона. Продолжая снижаться, Невроз выписывал в воздухе круги, все уже и уже — он чувствовал присутствие добычи. Когда макушки сосен стали видны сквозь влажные сумерки, из перстня вырвался яркий луч красного света и уперся куда-то в чащу. Дракон издал гортанное восклицание, явно довольный находкой, и нырнул сквозь кроны. Следуя лучу, Зигмунд, как кара небесная, свалился на заросшую мхом полянку. Он ловко приземлил своего летуна на огромный валун, распугав местных лягушек. Невроз тихо заурчал и сложил крылья, из его ноздрей вырывались тонкие струйки дыма. Тишина вновь воцарилась вокруг. Король ухмыльнулся и сдвинул очки на макушку.

— Вылезай, — почти добродушно сказал он.

Заросли жемалины разошлись в стороны и явили миру неохотно ползущего Корениуса. Пень нервно отпихивал от себя колючие ветки и что-то бормотал, косясь на Владыку Мурляндии. Наконец он выжидательно замер и сложил как будто руки на как будто животе.

— Ты что, не рад меня видеть? — Король неспешно пригладил бороду.

— Приветствую тебя, мой господин, — скривился Корениус.

— О, я вижу, ты не забыл наших теплых отношений. — Взгляд Зигмунда стал хищным. — А где твои птички и эти тощие, как их?

— Болды.

— Да-да. Болды. Не страшно одному в лесу? Уже стемнело.

— Это мой лес. — Пень напрягся.

— Неужели? — Король поднял руку и выпрямил средний палец: — А это видел?

Красные нити света, похожие на лапки паука, появились из перстня, дотянулись до Корениуса и обвили его корни. Пень задохнулся от ужаса, видя, как его, словно котенка, поднимают в воздух. Он знал — одно движение пальцев Зигмунда, и красные нити разрежут его на множество маленьких бездушных деревяшек. Король наклонился вперед и заглянул пленнику в глаза:

— Однажды ты меня предал, но я простил тебя.

— Что тебе надо? — выдохнул пень.

— Всего лишь узнать, — улыбнулся Зигмунд, — не хочешь ли ты сделать это опять.

— Вот такая история. Рагнар откинулся на спинку скамьи и потянулся. — Пойдем с нами, заодно с Абракадабром встретишься.

— Нет, — качнул головой Стью. — Похоже, мы в одной драке, только с разных флангов. Мне нужно отбить Нордвейр, и я не могу бросить Гарнизон.

Из суматохи таверны появился гном-прислужник, наполнил кувшин и сгреб пустые тарелки.

— Это можно унести, доедать не будете? — Он привстал на цыпочки и показал на спящего Ширла.

Викинг побагровел и, схватив гнома за шкирку, поднял над столом и ткнул носом в дракончика:

— Совсем дурной? Ты кого уносить собрался?

Гном рассмотрел Ширла и пискнул от ужаса. Таких глупостей в своей жизни он еще не говорил. Дракончик неожиданно встрепенулся и сел. Увидев перед собой висящего гнома, Ширл схватил его за воротник:

— Где моя кружка?

— Один момент, — прохрипел перетягиваемый в разные стороны гном. Рагнар отцепил лапу дракончика и поставил прислужника на пол. — Она под столом.

Гном исчез и через мгновенье появился с уже полной кружкой пива. Ширл принял выпивку и махнул хвостом:

— Свободен.

Большего счастья прислужнику не требовалось, он поклонился и, пятясь, скрылся в толпе.

Внутренности кабака слились в одну шумную, кисло пахнущую круговерть. Рагнар сидел, подперев кулаком подбородок, и задумчиво икал, скрит кинжалом выцарапывал на столе свое имя, а Ширл, привалившись к стене, держал в одной лапе свои зубы и кусал ими другую лапу. Все трое молчали. Пить больше было некуда, зато в голову лезли всякие умные мысли о сущности бытия. У стойки завязалась потасовка между эльфами и гномами. Эти два народа всегда недолюбливали друг друга, а в Перекрестке особенно. Гномы состояли в городской страже и считали, что все должны им подчиняться, а эльфы были личной охраной Губернатора и думали, что не должны подчиняться никому. Их стычки стали такими привычными, что некоторые горожане делали ставки на чемпиона месяца по количеству одержанных побед, а один даже написал об этих битвах книгу.

— Отлезь от меня, ушастый! — Один из гномов пытался оттолкнуть от себя эльфа.

— Мелкий желтый крысеныш. Я научу тебя хорошим манерам. — Эльф пнул ногой наседавшего гнома и обнажил шпагу.

Пьяный люд лениво расступился, освобождая место для драки. Второй гном схватил табурет и пошел другу на помощь.

— Стрелки Губернатора, именем Города, вы арестованы! Приказываю сдать оружие и следовать за нами!

Эльфы встали рядом и стали шептаться.

— Их шестеро, а нас вдвое меньше, причем ты пьяный, а Цирос вообще куда-то ушел. Они победят, а потом скажут, что нас было трое.

Вдруг из клубов табачного дыма возник плохо державшийся на ногах дворф:

— Я тоже хочу быть Стрелком Губернатора! Вместе нас больше!

С этими словами он выхватил у эльфа из рук шпагу и что есть силы огрел ею ближайшего гнома плашмя по голове. Городской страж крякнул и осел на пол. Повисла пауза. Рагнар взял со стола пустой кувшин, медленно повернулся и запустил им в дворфа. Точное попадание в лоб — новоиспеченный стрелок закатил глаза и грохнулся на пол, подмяв под себя двух гномов и эльфа.

— Хватит орать. Не видите, люди разговаривают? — Викинг свирепо уставился на оставшихся в сознании участников дуэли.

Конфликт оказался исчерпан — кого-то вынесли, кто-то сам поспешил удалиться, в таверне воцарилась привычная обстановка. Рагнар потянулся и хрустнул шейными позвонками:

— Чего дальше делаем?

Скрит пожал плечами:

— Я бы прогулялся. У меня встреча через час около Арены, а до этого можно подышать воздухом.

Ширл приложил кружку ко лбу и облизнулся:

— Я за воздух.

Рагнар кивнул:

— Идет. Третьего мы не нашли, зато у нас появилась лошадь. Пошли гулять.

— Где лошадь взяли? — поинтересовался Стью.

— У Императора какой-то провинции, крупнейшего воина, видимого при свете, кавалера и хранителя, — выдал дракончик.

— У кого? — не справился с информацией скрит.

— У Андремидиса, который из-под Обормонга удрал, помнишь? — улыбнулся Рагнар. — Мы его до тебя здесь встретили.

— Я опоздал? — расстроился Стью. — Жаль, я бы повидал Сладенького.

Ширл почесал живот:

— А давай змея Третьим возьмем.

— У него другие планы, ты все проспал. Ну что? Пойдем?

— Только я у тебя на плече поеду. Я лететь не смогу. — Дракончик закатил глаза.

— Думаешь, я идти смогу? — ухмыльнулся викинг. — Стью самый трезвый. Мы у него на плечах поедем.

— На мне много не наездишь. Мы наймем повозку. — Скрит встал из-за стола.

Гном-прислужник возник, словно из воздуха:

— Что желают господа?

Ширл сделал замысловатый жест лапой:

— Господа желают кататься!

Гном поклонился и исчез. Через минуту у входа в таверну стояла повозка. Скрит одарил прислужника серебряной монетой, Рагнар приказал ухаживать за его скакуном до завтра, и компания шумно и неуверенно погрузилась на борт.

Нет ничего чудеснее пьяной поездки по вечернему городу. Огоньки мелькали и сливались в разноцветные линии, ветер обдувал разгоряченные лица, а ездокам казалось, что земля под колесами вертится сама и специально для них. Упоение ездой завораживало и освежало мысли.

Вдруг повозка скрипнула и остановилась. Одна красная и две зеленые рожи высунулись из-за спины возницы и попытались сфокусировать взгляды. Дорогу преграждала пестрая толпа. Рагнар первым понял, что самостоятельно разобраться в происходящем ему не под силу.

— Уже приехали?

— Нет еще. Здесь концерт на площади, придется объезжать.

— Не надо никуда объезжать. Мы пойдем музыку слушать. Рагнар, давай одну песенку, а? — Ширл сидел на коленях у скрита и просительно буравил глазками викинга.

— Ладно, но только одну, — нехотя согласился тот.

Стью ловко спрыгнул с подножки. Рагнар вывалился следом (хотя считал, что со стороны выглядит не менее грациозно, чем змей). Ширл закатил истерику и, пока скрит не взял его на руки, не успокоился. Викинг повернулся к вознице:

— Отъедь в сторону и жди нас.

Повозка развернулась и съехала на обочину. Толпа шумела и что-то выкрикивала. Рагнар, работая локтями, продвигался к источнику всеобщего внимания.

— Чего они все орут?

— Название музыкального ансамбля: «Хэд Итерс». — Ширл, сидя на плече скрита, обозревал окрестности поверх толпы.

— А что это значит?

— Поедатели Голов.

— Прелесть какая.

Распихиваемые люди недовольно гудели, но спорить с Рагнаром никто не решался. Вскоре показались деревянные подмостки. Компания протолкалась к самой сцене и замерла в ожидании. Музыкантов еще не было. В глубине стояли огромные барабаны, а на краю — два чудовищных размеров рога. Каждый рог был закручен вокруг оси, а выходное отверстие в высоту достигало роста взрослого тролля. Викинг повернулся к Ширлу:

— А это еще зачем?

— Для звука особенного. Они будут играть на гитарах в эти рога.

— На чем?

— На гитарах, это вроде мандолины или волынки.

— Так бы сразу и сказал.

В этот момент на сцену выбежал гном с косичкой, в черном кожаном плаще, и заорал:

— Вы готовы?

Толпа колыхнулась в едином порыве:

— Да-а-а!

— Тогда встречайте! Хэ-э-эд Итерс!!!

Визги и вопли заставили площадь содрогнуться. Все факелы разом погасли, и толпа притихла. Послышался звук далеких труб. Лунного света было достаточно, чтобы увидеть четверых зомби, которые черными силуэтами появились на сцене. Один сел рядом с барабанами, остальные подошли к краю. Стоявший в центре поднял руку и рыкнул:

— Хай!

— Это чего значит? — Рагнар пихнул Ширла.

— Добрый вечер, говорит.

— Емко.

Двое других достали из-за спин гитары и подошли к рогам. Полился мелодичный перебор струн, приятный, но несколько однообразный. Викинг наклонил голову к скриту:

— А что, вроде терпимо.

И вдруг началось. Сначала барабанщик лупанул по всем своим инструментам с такой силой, что первые ряды слушателей пошатнулись. Потом гитаристы прильнули к рогам вплотную и рванули струны костлявыми пальцами. Волосы на голове Рагнара зашевелились, то ли от ужаса, то ли от урагана, поднятого волнами звука. Тот, который здоровался, открыл рот, крикнул что-то типа «Хэй!» и начал петь. Викинг, пытаясь перекричать весь этот грохот, нос к носу припал к дракончику:

— А чего он второй раз поздоровался?

— «Эй!» на всех языках «эй». А там было — «Хай!». Понял?

Одновременно с первыми звуками песни вспыхнули два огромных костра в больших железных вазах. Певец хрипел и рычал, гитаристы перепиливали свои инструменты с такой скоростью, что рук не было видно, а ударник с перекошенным лицом пытался палочками пробить в барабанах дырки. Звук был такой, как если бы великан взял огромный мешок с доспехами и стал долбить им о камень. Толпа бесновалась. Несколько человек выскочили на сцену и прыгнули обратно на головы товарищей. Все махали руками в такт музыке, а один даже пытался помочь барабанщику, но два грозных дворфа с красными тряпками на руках появились из темноты и увели хулигана. Потом певец перестал рычать, подошел к краю сцены и, выхватив у одного из зрителей кружку пива, опрокинул ее в пасть. Тонкими струйками выпивка засочилась из дряблого тельца зомби. Зрители вопили от восторга. Солист оторвал свою руку и бросил ее гитаристу, тот, поймав подарок на лету, прицепил ее себе и в три конечности выдал такую скорость, что рог завибрировал. Вся площадь подпрыгивала и ходила ходуном. Ширл что-то кричал и потрясал кулачками. Эта какофония продолжалась еще пару минут и закончилась так же резко, как и началась. Мгновение в воздухе висела звенящая тишина, а затем толпа взорвалась криками, сравнимыми по громкости с самой песней.

Рагнар решительно развернулся и пошел к повозке. Ширл пытался сопротивляться, но безуспешно. Скриту же вообще было все равно, единственное, что его волновало, так это чтобы надежно был спрятан хвост. Когда компания вскарабкалась в повозку, Ширл уселся на плечо к Стью. Концерт явно привел его в чувство.

— Ну, как? Понравилось?

Рагнар, перегнувшись через борт, торговался с продавцом пива, но на слова дракончика обернулся и, не найдя слов, только гневно сверкнул глазами. Ширл, похоже, этого не заметил:

— А мне понравилось!

Викинг втащил в повозку бочонок и сбил крышку рукоятью кинжала:

— Если я сейчас не выпью, я из тебя самого зомби сделаю.

— А мне тоже понравилось, — неожиданно подал голос скрит.

Рагнар остался в меньшинстве и молча стал глотать пиво. Если бы Стью умел улыбаться, он бы этим занялся. Поездка возобновилась, все трое потихоньку восстановили способность слышать друг друга, не загибаясь к говорившему, и разговаривать, не повышая голоса. Бочонок пустел на глазах, а Ширл вернулся к своему доконцертному состоянию.

Вскоре на горизонте появилась Арена, похожая на громадный улей, освещенный тысячами факелов. По мере приближения к стадиону нарастал и шум, в толпе мелькали люди в разноцветных одеждах и с флагами. Арена продолжала надвигаться на приятелей, пока не нависла над ними переплетением гигантских балконов и террас. Повозка остановилась у главного входа.

— Где встреча? — Рагнар спрыгнул на брусчатку с бочонком под мышкой.

— У северного входа, сектор Б. Ты тоже хочешь пойти?

— Да, интересно посмотреть на приятеля Абракадабра. Может, это тот, кто нам нужен.

Компания отпустила повозку и обогнула Арену, протискиваясь сквозь несметное количество любителей скачек. В тени скверика, в условленном месте, стоял человек в рясе и нервно озирался.

— Вот он. — Стью свернул с тротуара и махнул рукой Рагнару.

Викинг подошел к жрецу, тот поздоровался со скритом и дракончиком и, отбросив капюшон, поднял взгляд на Рагнара.

— Инъекций?! — Викинг поставил бочонок, схватил человека за шкирку и поволок его в кусты.

Абракадабр достал картотеку и принялся листать ее, облизывая время от времени палец. Он знал, зачем Рагнар нашел Меч, знал, зачем Камень привел Эйбуса в Цитадель Мудрых, он даже подозревал, зачем появилась красная Звезда, но… Проблема состояла в том, что все подпророчества, которые открывали тайны этих событий, никоим образом не были связаны между собой. Они относились к той категории, которую можно приспособить к любому Пророчеству, сделав их частью глобального процесса. Ведь все предсказания делятся на управляющие и зависимые: если вы нашли основное, то к нему могут добавиться любые мелкие, подходящие по контексту. Волшебник поправил очки. Перед его мысленным взором блуждали кусочки картины, которые по отдельности были понятны и обоснованны, но совмещаться друг с другом совершенно не хотели. Все эти события были вполне значимы и играли свои роли, влияющие на мир в целом, но при всем к ним уважении их можно было спокойно проспать. Даже все вместе они не могли вызвать таких мощных магических колебаний, которые невидимыми волнами сотрясали Нижние Земли, таких, какие случаются раз в несколько сотен лет, предвещая Войну Миров.

Дверь библиотеки скрипнула, прервав тщетные размышления Абракадабра. В проеме стоял Эйбус.

— Добрый, э-э-э, вечер.

— Добрый, мой друг. — Волшебник отложил стопку фолиантов и указал троллю на стул.

— Я, э-э-э, пришел, — изрек тот, устраиваясь на предложенной мебели, — попрощаться.

— И куда ты собрался? — слегка удивился Абракадабр.

— Домой, — серьезно кивнул Эйбус. — Мне надо вернуть Камень на родину, — спокойно и без пауз выдал он.

— Понятно, — качнул седой головой волшебник. — Я могу дать тебе совет?

— Да, — неуверенно ответил тролль.

— Видишь ли, какое дело… — Абракадабр снял очки и протер уставшие глаза. — Ты, к сожалению, проспал наш разговор о Змеином Глазе. Повторять свой рассказ я не буду, скажу лишь одно. Сейчас, на пороге великих потрясений, что притаились рядом с нашим миром и ждут своего часа, Камень может стать одним из тех факторов, которым суждено оставить в Эйлории нас или же наводнить ее совершенно неприглядными созданиями тьмы. В связи с этим вопрос: можешь ли ты подождать с возвращением реликвии какое-то время? Обещаю, что сразу после окончания текущих неприятностей я лично отвезу тебя в Тролльхейм.

— Э-э-э, — еще более неуверенно покачал головой Эйбус, — он ведь наш. Должен быть там, — медленно произнес он, приложив руку к выпирающему карману жилетки.

— Значит, нет, — сделал вывод волшебник. — Что ж, я с уважением отношусь к твоему решению, хотя и не поддерживаю его. В таком случае разреши мне сопровождать тебя. Я хочу быть уверен, что Камень доберется до твоей страны без приключений.

— Хорошо, — виновато повесил голову тролль. — Поехали?

— Да, конечно. Дай мне пару минут.

Абракадабр встал и начал перекладывать бумаги. Листок к листку, стопка к стопке, книга к книге. Он сознательно делал это так, чтобы Эйбус видел все его маневры. Несколько раз перелопатив лежавшие на столе архивы, он достал из кармана часы на цепочке и принялся внимательно изучать брелок, позволив им болтаться в воздухе прямо перед носом тролля. Серые руки сползли на подлокотники, глаза утратили фокусировку, голова упала на грудь. Эйбус уснул. Именно этого Абракадабр и добивался. Он осторожно запустил руку в карман троллевой жилетки. Медленно, стараясь не потревожить спящего великана, он выудил Змеиный Глаз и положил его на стол. Потом волшебник достал маленькую палочку и коснулся ею Камня, шепотом произнося заклинание. Зеленый кристалл замерцал, потом раздвоился, отделив от себя свою точную копию. Фантом отполз в сторону и замер. Абракадабр снова коснулся палочкой Змеиного Глаза, и тот, вздрогнув, стремительно сжался в маленький камушек размером с вишню. Старик поднес его к лампе, придирчиво изучил и вставил в крышку часов, слегка надавив пальцем и приказав оправе охватить новое украшение. Затем он убрал часы в карман, вернул копию Камня в жилетку и похлопал Эйбуса по плечу.

— Друг мой, — ласково позвал он.

— А? — Тролль открыл глаза и сел ровно.

— Опять ты уснул, — по-отечески улыбнулся волшебник.

— Э-э-э, опять?

— Да, на самом интересном месте.

— На каком?

— Мы связывались с моим помощником на севере. Он сказал, что туда пришла вчерашняя гроза.

— Вчерашняя?

— Ну, конечно. Ты ведь попал вчера под ливень?

— Да, идти было, э-э-э, скользко.

— Вот именно! А представляешь, как будет неудобно лететь?

— Лететь?

— Ну, мы же с тобой собирались полетать, ты и этого не помнишь?

— Нет…

— Как же так? Ты еще сказал, что всегда мечтал понять, что чувствуют птички, когда летят со скоростью ветра.

— Птички?

— Друг мой, соберись. Ты будешь топать пешком больше недели, а по воздуху мы домчимся за один день. Только вот погода наладится, и сразу отправимся.

— А… э-э-э, когда?

— Ну, завтра, скорее всего. Максимум послезавтра.

Эйбус замер, шевеля нижней челюстью, словно проговаривая сказанное еще раз. Настоящие и ложные воспоминания боролись в нем, не давая принять решение. Абракадабр лучезарно улыбался, источая уверенность и благополучие. Тролль потрогал карман с Камнем, почесал макушку и поднял на волшебника глаза, в которых до сих пор не сформировался окончательный ответ.

— Знаешь, — будто невзначай вспомнил Абракадабр, — когда пролетаешь над Тролльхеймом, Треснутое Плато видно как на ладони. Все хребты вокруг в снегу, склоны в елках… красота!

— В елках?

— Да! В таких, в зеленых… Ну, так что? Полетишь со мной?

— Полечу, — сдался Эйбус.

— Вот и чудно, — облегченно выдохнул волшебник. — А теперь иди спать. Мне нужно поработать, а тебе хорошенько отдохнуть.

Тролль встал, потоптался и, пожелав спокойной ночи, удалился. Абракадабр устало присел на край стола и закурил. За свою жизнь он усвоил несколько неоспоримых правил, одно из которых гласило: если для спасения ближнего нужно его обмануть, значит, нужно его обмануть и спасти. А другое справедливо замечало, что переубедить решительно настроенного тролля может только его мама, а если ее нет поблизости или ее тоже нужно переубеждать, то тролля проще обмануть.

Кронвейр безмятежно спал. Сопела дворцовая стража, храпели гномы-строители, лучник на Смотровой Башне чудом не падал со своего поста. Мягкая летняя ночь обнимала за плечи и ласково убаюкивала. Лунный свет проникал повсюду, отблесками, бликами, он витал в воздухе и переплетался с множеством запахов города. Если представить себе мир, в котором не существует волшебства, то в таком мире эту ночь можно было бы назвать волшебной.

Однако спали не все. В Тронном Зале мрачно и бесшумно бродил Зигмунд. Покой обходил стороной Владыку Мурляндии. Под уставшими красными глазами появились мешки, взгляд потерял былую твердость, мысли путались и мешали друг другу. На маленьком столике лежал Камень Зова. Он ждал. Нет, он не ползал, не сучил ножками, которых не было, не свешивался со столика и не курил. Он лежал и переливал темно-зелеными гранями свет далеких звезд и близких кристаллов. Но при этом он ждал.

Давным-давно Камень Зова упал на поверхность планеты и разлетелся на десятки кусочков. Говорят, что воронка, образовавшаяся при падении, была размером с порядочное озеро, а земля дрожала два дня. Каждый фрагмент изначального Камня имел идеальную сферическую форму, и все они были абсолютно одинакового размера. Кроме одного, который получился ровно в пять раз больше своих собратьев, во столько же раз сильнее и имел грани. Впоследствии он стал называться Камнем Зова, а все остальные — Шарами Зова. Люди, имеющие при себе по Шару, могут разговаривать между собой, находясь на расстоянии нескольких дней пути друг от друга. Когда Зигмунд завладел Камнем и несколькими Шарами, он создал Посох Зова, который выполнял обязанности обычного волшебного посоха и одновременно служил усилителем сигнала для Камня. Телескопическая конструкция из меди венчалась кольцом и двумя дугами, что позволяло корректировать направление и качество работы Камня Зова, а при необходимости складывалась в небольшой жезл, удобный в походах. Единственным недостатком Шаров была регулярная необходимость заряжать их солнечным светом, иначе они тускнели и переставали работать (еще можно было подпитывать их магией, но этого надолго не хватало).

Зигмунд раздвинул Посох и вставил его в круглое отверстие на верхней грани Камня.

— Драгомор, — тихо произнес он.

Посох стал медленно вращаться, отыскивая адресата. Верховный Демон тоже был счастливым обладателем одного из Шаров, и вскоре контакт наладился.

— Я слушаю.

— Привет, это я. — Зигмунд уселся на краешек дивана.

— Что нового? — Голос из камня был хриплым и низким.

— Хорошего ничего. Абракадабр в деле.

— Ты Башню построил?

— Почти.

— А Змеиный Глаз нашел?

— Практически.

— Слушай, Мертвая Линия наступит через семь дней, а у тебя ничего не готово. Не хочу на тебя давить, но за последние много веков это мой самый реальный шанс вырваться на свободу, а у меня такое ощущение, что ты мне совсем не помогаешь.

— Давай без истерик. Я делаю все, что в моих силах. Твои чертежи Башни Власти за эти много веков несколько… хм, поистрепались, равно как и все твои планы.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что Башня готова, только оба рога построены с одной стороны, потому что строители, которых ты мне подсунул, перепутали проекции. Я имею в виду, что, даже если я раздобуду Змеиный Глаз, о котором ты мне и половины не рассказал, мне некуда его крепить. Я имею в виду Абракадабра, с которым ты обещал разобраться, Ледяные Пики, которые ты обещал помочь штурмовать, твоего помощника, который чуть не с кулаками на меня набросился.

— Крон уже приехал?

— Это единственное, что ты услышал?

— Ладно, не кипятись. Что в Пиках?

— Куча коридоров и тупиков.

— Где застрял?

— На втором ярусе, рядом с галереей из сталактитов.

— Срубаешь четвертый справа, он падает и открывает проход на третий ярус. Там лестница к Хрустальному Залу и железные ворота с секретом. Как открывается, не помню — давно проходил.

— Хорошо, я попробую.

— Давай, если все получится, скоро увидимся.

— Поговори с Кроном. Будет мне хамить, я его…

— Ладно, я ему вправлю мозги.

— Конец связи.

Посох заискрил и стих, Камень замолчал. Зигмунд взял со стола графин и поплелся на балкон. Усевшись на перила и закурив, король сделал большой глоток, поморщился и шумно втянул ноздрями ночной воздух. Пришло время подведения неутешительных промежуточных итогов.

Змеиный Глаз, вместе с троллем, оказался в руках Абракадабра. Теперь толку от орков, сидящих рядом с Цитаделью Мудрых, не было никакого. Попытки связаться с Эммануилом наконец-то увенчались успехом, но в свете последних событий в стане друидов и эта фигура оказалась вне игры. Надо наносить соответствующий по значимости удар. Крон как раз хорош для этого. Мрачный и молчаливый, в неизменном черном плаще и с ножами вместо рук. Хотя как еще мог выглядеть один из самых опасных демонов? Зигмунда Крон считал за простого смертного и подчинялся его приказам нехотя и с презрением. Если его участия окажется недостаточно, придется лететь самому, хотя возможность личной встречи с Абракадабром оптимизма не добавляла. Калитка не находилась, а про Башню вообще думать не хотелось. Ширл вместо тролля с Камнем нашел Рагнара с Мечом. Что ж, на фоне сегодняшних проблем это не более чем ирония судьбы. Пока они движутся в нужном направлении, можно особо не беспокоиться, хотя проконтролировать процесс надо. Корениус вел себя крайне странно, вместо помощи от него доставались только загадки и неприятности. Сегодня он поклялся, что все делал по разработанному Зигмундом плану, а магическая завеса и пробуждение Абракадабра явились для него такой же неожиданностью, как и для Владыки Мурляндии.

Надо быстрее заполучить Змеиный Глаз в свои руки, тогда у Зигмунда будет хоть какое-то оружие против Драгомора. Иначе, как только Калитка откроется и Тени проникнут в этот мир, король окажется с горсткой орков против целой армии призраков. Наивно полагать, что Верховный Демон поделится властью, как обещал. Время уже даже не поджимало, а припирало к стенке и начинало душить. Пришествие демонов началось, так сказал Крон. Вопреки существующим договорам, не поставив Зигмунда в известность. Экспансия идет параллельными курсами, так сказал уже Драгомор. Но ни тот, ни другой не сказали, кто именно из потусторонних уже прибыл. Вампы? Виши? Урсулы? Их там столько разных, что перечислять замучаешься. Как-то они пролезли в этот мир. Скорее всего, сам Верховный Демон тоже частично выбрался, его дух (забавно — дух призрака, король хихикнул и приложился к графину) уже здесь. Кроме того, он мог скрыть от короля всю правду о Переходах. Пока Штурмовики Мурляндии карабкалась на Ледяные Пики, Тени уже проникали в мир живых через другой вход. Когда-то Переходов было двенадцать, но после Войны Миров сын Эпоса — Уксус замуровал их и впоследствии уничтожил. Все, кроме одного — в Ледяных Пиках. Впрочем, это все сказочки, а как было на самом деле, Зигмунд не знал.

Графин пустел, а король мрачнел. Очередная трубка была явно лишней. Зигмунд пошатнулся и чуть не упал с перил. Бормоча что-то себе под нос, он сполз на плиты балкона. Обведя мутным взглядом Тронный Зал, король нашел искомое и щелкнул пальцами. Тяжелый трон, сделанный в форме дракона, отделился от дальней стены и с ужасающим скрипом пополз к хозяину. В обычное время Зигмунд перемещал предметы по воздуху, но сейчас магии не хватало даже на это. Король уселся и оперся на Посох. Большие зеленые кристаллы, горевшие вместо факелов в чугунных подставках, стали резать глаза. Зигмунд погасил те, которые стояли перед ним. Он уловил вялое желание начать очередной штурм Хрустального Зала, срубив четвертый сталактит. Однако, сопоставив свое нынешнее состояние с необходимым для военных действий, свернул идею в памятный узелок и отложил на завтра. В арочном проеме на фоне ночного неба темнел силуэт недостроенной Башни Власти с неправильными рогами. Словно памятник всем текущим неприятностям, она пялилась на короля глазницами — окнами стилизованной под череп макушки. Зигмунд допил коньяк и запустил графином в Башню — секунда тишины и звон стекла где-то во дворе. Недолет. Король хотел что-то сказать, но сумел только скрипнуть зубами и уронил тяжелую от забот голову. Посох выскользнул из руки, звякнув об пол. Мысли, силы и коньяк кончились одновременно.

— Рагнар, ты чего? — не понял Стью.

— Этот мерзавец мне денег должен, я его сейчас убивать буду, — не оборачиваясь, заявил викинг, сажая Инъекция на клумбу.

— Это недоразумение! Ты же должен был найти Аргура! — Жрец взволнованно блестел лысиной, даже не пытаясь сопротивляться.

— Я его и нашел. — Рагнар достал меч. — Он мне все про тебя рассказал, как ты дуришь людям головы.

— Он тебя обманул! Тебя ждут увлекательные задания и щедрая плата, ты же почти прошел Дождливую Равнину, впереди Смертоносный Лес! Еще не поздно вернуться, здесь на площади спрятан сундук со всеми твоими вещами, которые ты не взял в пещеры.

— Со свитками, пузырьками и волшебными арбалетами, которые я твоему кузнецу неделю таскал? Отлично, мы добавим в этот сундук тебя и закопаем прямо… — Викинг стал внимательно изучать сквер.

— Подожди. — Скрит положил руку на плечо Рагнара и наклонился к Инъекцию: — Ты действительно знаешь, где Абракадабр?

— Конечно, — страшным шепотом сообщил жрец. — Этот дракон живет на Утесе Ужаса, путь туда лежит через…

— Закопаем прямо здесь, — кивнул Стью. — В клумбу.

— Стра-а-ажа! — завопил Инъекций. — Убивают! На помощь!

Рагнар треснул по лысой голове кулаком, но со стороны Арены уже бежал человек в доспехах.

— Что происходит? — Капрал городской стражи перепрыгнул кусты, обнажая короткий меч.

— Тебя это не касается, — сквозь зубы ответил Рагнар. — Иди, куда шел.

— Опусти свой меч, варвар. Я — Гристон и привык сам выбирать свой путь. Сейчас ты оказался на нем.

— Ты что, героических книжек начитался? — хмыкнул викинг. — Сказали тебе, катись отсюда.

Капрал дунул в серебряный рожок, висевший на груди, и из-за деревьев высыпали еще с дюжину солдат. Стью посадил Ширла на плечо, а викинг решительно шагнул в сторону Гристона:

— Гор свидетель, я сделал все, что мог.

Не снижая темпа, Рагнар схватил капрала за грудки и подтянул к себе, а на следующем шаге выбросил руку вперед и разжал пальцы. Стражник пролетел некоторое расстояние по воздуху, потом врезался в своих подчиненных и продолжил движение уже с ними. Трое солдат кинулись на скрита. Ширл зажмурился и закрыл лицо лапами. Стью дал стражникам приблизиться, выхватил у первого пику, а затем рухнул на колено и подсек всех одним движением. Викинг и змей встали рядом и приготовились к новой атаке.

Гристон вскочил на ноги с перекошенным от злости лицом:

— Шутки кончились, варвар, сейчас ты пожалеешь, что появился на свет!

— Гристон, отставить. — Голос прозвучал спокойно и уверенно.

Человек стоял в тени — лица видно не было. Он был высок, широкоплеч, а в руке у него имелось весло. Незнакомец предостерегающе поднял руку.

— Если варвар захочет, он пройдет сквозь вас, а нам не нужны неприятности. Тем более, с ним этот змей. — Он усмехнулся: — Я слишком давно их знаю.

— Капитан, их следует арестовать и бросить в темницу, — не унимался капрал.

— Справиться с ними может только один человек. — Капитан сделал шаг и одновременно нанес викингу сокрушительный удар веслом по лбу. — Этот человек — я.

— Дедушка? — Рагнар изумленно хлопал глазами, с трудом сохраняя равновесие и переводя взгляд с деда на скрита и обратно.

Стью, почувствовавший запах Олафа уже давно, только кивнул в ответ. Ширл сползал с его плеча и пытался найти на гладкой голове скрита какие-нибудь выступы. Рагнар не верил своим глазам:

— Что ты здесь делаешь?

— У меня к тебе тот же вопрос. И еще много других. Извинись перед Гристоном и его ребятами, и идите за мной. — Олаф повернулся и пошел к Арене.

Спорить было бесполезно. Рагнар послушно убрал меч, Стью вернул копье, и оба, виновато кивнув стражникам, отправились следом. Ширл тихо ойкнул и упал змею в капюшон. Инъекций, чудом избежавший погребения, счел за благо удрать.

Пройдя вслед за Олафом по длинным подтрибунным коридорам, компания вошла в уютную комнату на верхнем ярусе. Слегка протрезвевшего дракончика усадили на диванчик около большого окна без ставен, вырубленного в стене для наблюдения за состязаниями, и дали кружку с пивом, чтобы ему было чем заняться. Остальные уселись за дубовый стол и принялись разглядывать разминающихся на площадке участников соревнований.

— Здорово придумано, — восхитился Рагнар, обводя взглядом комнату. — И игры смотреть можно, и выпивать…

— Это ложа для почетных гостей, — кивнул Олаф. — И для меня.

— Так ты теперь местный капитан?

— Да, должность непыльная, а деньги хорошие.

— А как же бабушка?

— Бабушка как бабушка. Ты мне лучше скажи…

В это время на центральный балкон вышел человек в полосатой тунике и сложил руки ковшом:

— Внимание! Объявляется заезд сегодняшнего вечера! На арену вызываются: Хло Пирис из Канинарии, Бади из Нконканкои, Андремидис Четвертый из…

— О! Это наш. — Рагнар пихнул локтем скрита и подался вперед.

На площадку состязаний выезжали названные участники. Первый был украшен перьями и боевой раскраской (равно как и его конь), второй оказался чернокожим дылдой с огромным кольцом в ухе и зверским выражением лица. Андремидис щеголял в своих любимых латах и со свеженамалеванной татуировкой.

— …Тея из провинции Ню и Незнакомец из Гаринона. Старт будет дан огненной стрелой!

Тея был маленьким и кривоногим, с огромным изогнутым мечом. Незнакомец предстал перед публикой облаченным в черный плащ и без видимого оружия, его скакун тоже был черным как смоль. Когда все пятеро выстроились в линию и приготовились к старту, на балкон вышел лучник в алом плаще. Он поджег стрелу и, замерев на секунду, послал ее в небо. Жеребцы, получив шпорами в бока, сорвались с места и помчали своих наездников к победе.

Вперед сразу вырвался темнокожий Бади, его скакун был крупнее остальных и выигрывал на более длинном шаге. Незнакомец в плаще вышел на второе место, остальные немного отстали. Вереница прошла первый поворот, и Бади стал уходить еще дальше. Незнакомец выхватил из-под плаща хлыст и взмахнул рукой. Кожаный язык охватил петлей воздух над хозяином, а затем метнулся и стегнул идущего впереди скакуна по крупу. Жеребец фыркнул и, выпучив глаза, прыгнул в первые ряды, прямо на зрителей. Бади воскликнул: «Мбумба катанаки!» — и грузно выпал из седла.

Воспользовавшись схваткой лидеров, Андремидис и Тея, пригнув головы к холкам, пронеслись вперед. Незнакомец выронил хлыст и, не оборачиваясь на потерянное оружие, бросился в погоню. Он быстро догнал Тею, совершил резкое движение корпусом и оказался под своим скакуном, обхватив его бока ногами. Пока Тея пытался понять что к чему, Незнакомец поравнялся с ним и, взмахнув кинжалом, перерезал крепления седла соперника. Тея стал медленно сползать на землю, его скакун взбрыкнул и, избавившись от седока, ускакал на середину Арены щипать травку.

Рагнар опрокинул кружку и присвистнул:

— Во дает! Это же техника Гримских Наемников!

Олаф покосился на внука:

— А ты откуда знаешь?

Рагнар попытался утопить ответ в пиве:

— Ну, я там, глю-ю-юм, тогда еще, глю-ю-юм, а они как раз, глю-ю-юм…

Повисла пауза. Викинг изучал реакцию деда, не вынимая носа из выпивки. Олаф медленно одним пальцем наклонил кружку внука и заглянул внутрь:

— У тебя пиво кончилось. Давно.

Ширл, снова залезший на плечо скрита, изумленно наблюдал за другом: таким он его еще не видел. Рагнар покраснел и тоже уставился на дно кружки:

— Я за них воевал.

Голос викинга прозвучал так тихо, что дракончик всем телом подался вперед, чуть не свалившись со змея. Олаф укоризненно покачал головой:

— Мы с бабушкой отпустили тебя учиться в Военную Академию Севера и были уверены, что внук постигает морское дело. А ты… — Олаф еще раз вздохнул. — И давно ты смылся из академии?

— Через месяц…

— После чего?

— После начала занятий.

— Та-а-ак. И где же ты шатался эти пять лет?

— Ну-у-у…

— Ладно, смотри скачки. Завтра поговорим.

Олаф достал трубку и стал набивать ее табаком.

Ширл высунулся из-за головы скрита:

— Рагнар, давай тоже покурим.

Викинг, словно змеей ужаленный, подпрыгнул на месте и впился глазами в дракончика:

— Ты что? Я НЕ КУРЮ.

Ширл сглотнул:

— Да? Какой молодец… я тоже… бросаю.

Олаф сделал вид, что ничего не слышал, и только усмехнулся в бороду.

На дорожках тем временем Незнакомец поравнялся с Андремидисом и, улучив момент, пнул его ногой в бок. Андремидис выхватил двуручный меч и занес его, целя противнику в голову. Публика была в восторге. Зрители выкрикивали имена наездников и бросали на дорожки пустые кружки. Одна из них угодила в голову Хло Пирису, державшему в руках уже натянутый лук. От удара тетива выскользнула из пальцев, и стрела, сорвавшись, унеслась в небо, а Хло, потеряв равновесие, опрокинулся на спину и кубарем слетел с лошади. Незнакомец свесился на стременах головой вниз и, почти не снижая скорости бега, подхватил с земли хлыст, потерянный два круга назад. Арена содрогалась от криков и топота зрителей.

— А сеня будут ище заезды? — Ширл завернулся в крылья от вечернего ветерка.

— Нет. На сегодня все. Вчера был заезд и завтра еще один, а потом решающая скачка за главный приз, — ответил Олаф.

— А какой он? Главный?

— Тысяча монет.

— Золотых?

— Ну а каких еще?

— Вот это да! Мне бы стока денег. — Дракончик мечтательно закатил глаза.

Три следующих круга не выявили победителя. Андремидис и Незнакомец довольно активно пихались, однако оба оставались в седле. Император постоянно уходил от прямых столкновений, юлил и выжидал момент для атаки. Черный всадник, напротив, старался схватиться в открытую, но проигрывал в скорости и заметно злился.

Рагнар взял кувшин с пивом, но тот вывернулся и с грохотом упал на пол. Ширлу это показалось неимоверно забавным.

— Так, — Олаф укоризненно посмотрел на обоих, — кому-то пора спать.

— Надо закругляться: завтра тяжелый день, — согласился Стью и высунулся из окна ложи: — Эй, Сладенький!

Андремидиса свело конвульсией. Он непроизвольно оглянулся, на мгновение ослабив внимание. Незнакомец тут же ухватил поводья императорского жеребца, подтянул его к себе и со всей силы въехал кулаком под открытое забрало императорского шлема. Андремидис обмяк и начал сползать с седла. Черный всадник, не выпуская поводья, остановил обоих скакунов, придерживая противника за плащ, и только потом позволил ему бухнуться в пыль. Зрители оценили благородство победителя, одарив его шквалом аплодисментов. Незнакомец шагом пересек ленточку финиша и приветственно вскинул руку.

— Молодец, — одобрил Олаф то ли скрита, то ли Черного всадника. — Пойдем.

Рагнар немного посопротивлялся, однако в конце концов послушно взял дракончика на руки и поплелся за дедом. Ширл пытался петь, пока викинг не зажал ему пасть рукой.

Идти пришлось недалеко, домик оказался чистый и уютный. Олаф уложил гостей и вышел на крыльцо выкурить трубку. Почти мгновенно за его спиной раздались храп внука и невнятное бормотание Ширла: оба устроились на одной двуспальной кровати. Стью, как и подобает змею, свернулся на полу, на половичке. Все трое уснули одновременно.

Стоя под мириадами звезд, старик думал о странных временах, вновь пришедших в эти земли. Опытный воин чувствовал нависшую беду и знал ее приблизительные размеры. Красная звезда была уже отчетливо видна среди своих бледных соседок. В голове всплывали слова старинной легенды:

«В сумраке отыщет Выбранный дверь между Светом и Тьмой. Алое Око будет сиять, и лишь тот, кто не знает себя, спасет потерявшего Веру, и вместе они сойдутся в Центре Миров со Стеной Зла. Кто-то сгорит, кто-то уйдет, кто-то отыщет тропинку к Разуму. И станет над Миром Свет или Тьма».

День третий

Олаф встал первым и отправился готовить завтрак. Вот уже целый год он считал, что лучшее начало дня — это хороший бутерброд с рыбой и большая кружка чая с лимоном. Приехав в Перекресток, викинг открыл для себя множество новых блюд и напитков. Например, чай, загадочные листочки, которые полагалось заливать кипятком, или солнечного вида кругляши с сочной и невыносимо кислой мякотью — лимоны. Олаф не уставал удивляться фантазии других народов: ведь северяне не считали нужным придумывать для еды какие-то хитрости, они ее просто готовили. Старик знал, что рыбу можно отварить или пожарить, закоптить или съесть сырой, но подрумянить ее на углях, поливая сначала дорогущим коньяком, а затем соком зеленых фейхоа и посыпая при этом молотыми орехами, он бы не догадался. В итоге из того, что в первоначальном виде есть или пить было невозможно, получались потрясающе пахнущие и ни на что не похожие блюда. До Севера, правда, тоже иногда добирались торговцы с Востока и привозили огромные полосатые ягоды и сладкие белые кубики сахара, вываренные из какой-то травы, но случалось это крайне редко, особенно во время сильных штормов. Впрочем, даже если непорядка в погоде не было, оставались пираты. Они не решались подходить близко к северным землям, но не упускали ни одного зазевавшегося каравана в Море Ветров. Вытянутое с севера на юг, оно считалось самым свирепым и негостеприимным, но, будучи родным для викингов, получило от них такое, почти ласковое название.

Кроме непогоды и пиратов, для торговцев существовала еще одна серьезная преграда на пути к северянам — восточные корабелы. В совершенстве владевшие наукой разведения лошадей и жен, жители Земель Восхода абсолютно не умели строить корабли. Тонкие и изящные, с замысловатыми украшениями по бортам и коврами на палубе, эти ладьи частенько разваливались на части уже на входе в Море Ветров, даже не дождавшись мало-мальски порядочного шторма.

Так что, если откровенно, хороший хлеб тоже не часто гостил на столах викингов. Зато с рыбой и тюленьим жиром всегда был полный порядок. И сейчас Олаф наслаждался жизнью Нижних Земель: ведь все, что придумали народы мира для утехи своих тел, можно было легко приобрести в Перекрестке. Не то чтобы старику было много надо, но он любил новые ощущения.

Вода в котелке закипела. Олаф снял его с огня, чтобы заварить чай. Дверь скрипнула, и на кухню неуклюже проник Рагнар:

— Доброе утро, деда.

— Доброе. Садись завтракать.

Рагнар плюхнулся на скамью и принялся тереть глаза кулаком. Олаф подал внуку кружку и тарелку с бутербродами:

— Ты что, не умывался?

— Умывался, — обиделся Рагнар. — Просто голова чего-то болит.

— Действительно, с чего бы это? — Олаф ухмыльнулся. — Ты же ею вчера ничего не делал. Даже не думал.

Рагнар пропустил шутку мимо ушей:

— У тебя пива нету?

— Нету. А если бы и было, то не дал бы. Я в твоем возрасте мог бочку за ночь выпить, а с утра в море уходил. И ничего не болело. Я тебе рассказывал, как однажды увел ладью пиратов на мель, а потом уложил их всех голыми руками и спас из плена прекрасную незнакомку?

— Тысячу раз. Только раньше ты говорил, что ладей было две и ты их пустил ко дну одной стрелой, а потом отвез девушку на спине кита к Нависающему Утесу и вы там поженились…

— Да… с годами детали стираются. Ладно, пей чай, а то остынет.

— А кофе у тебя нету?

— Хватит болтать, — Олаф нахмурился, — ешь молча!

— Доброе утро! — На кухню вошел Стью.

— Доброе, садись завтракать. — Олаф налил еще одну кружку чая и протянул ее скриту.

— Спасибо. — Стью сел рядом с Рагнаром и, глядя на друга, вопросительно качнул головой: — Как самочувствие?

— Нормально. Где Ширл?

— Спит. Положил свои зубы в стакан с водой и сопит с ним в обнимку.

— Да, это его главное сокровище.

Олаф присел на край стола и отхлебнул из чашки:

— Ну, внучек, рассказывай.

— О чем?

— Где ты шастал пять лет, почему удрал из Академии, как оказался здесь, почему домой не писал… вопросов много.

— Я… — начал мямлить Рагнар. — Понимаешь, я хотел учиться, но…

— Но? — наклонил голову дед.

— Но не смог.

— Ах, вот оно что. Теперь все понятно.

— Меня отчислили, — сдался викинг, окончательно поникнув. — Только бабушке не говори, — почти шепотом добавил он.

— Выпороть бы тебя хорошенько, — насупился Олаф. — Так, чтобы месяц сидеть не мог. А потом еще раз, для верности.

— Подвернулось одно дельце, хотел заработать… а потом…

— Вместо капитана я воспитал проходимца и авантюриста. — Дед начал краснеть, вены на лбу стали вздуваться. — Ты хоть понимаешь, что в нашем роду было девять поколений мореплавателей, и каких! А в кого ты такой, я не знаю… в бабку, что ли?

— Как она, кстати?

— Она-то хорошо, кстати. Спасибо, что спросил. — Олаф взял со стола лимон и целиком выжал его себе в чашку.

— Очень вкусные бутерброды, — подал голос Стью. — Спасибо.

— На здоровье, — буркнул дед. — Ладно, — выдохнул он, продолжая играть желваками. — Давай с другой стороны. Что ты делаешь в Перекрестке?

Рагнар пожал плечами:

— Да я сам толком не знаю. Абракадабр сказал, что нужно идти в Ледяные Пики и не дать оркам найти какую-то там калитку.

— Оркам? Калитку? Это ты сейчас сам придумал?

— Да я тебе правду говорю. Еще он сказал, что в Перекрестке мы должны встретить кого-то Третьего.

— Третьего для чего?

— Для орков. То есть для нас. Ну, он с нами пойдет в Пики… — Рагнар неуверенно показал рукой в сторону камина.

— Гениальный план. И сколько этих орков?

— Не знаю.

— To есть втроем справитесь? Ну, хорошо, а зачем тебе надо мешать оркам искать какую-то калитку?

— Абракадабр так сказал…

— А он что, тебе платит за это?

— Нет…

— Ничего не понимаю. Кто он вообще такой, этот твой Дебаркадер?

— Он бывший друид, мы познакомились в Варкшахте. Он спас жизнь одному моему другу.

— Одни загадки. А если он тебе скажет в Бездонный Пролом спрыгнуть, ты спрыгнешь? Мы с бабушкой отправили тебя в Академию, чтобы ты выучился и стал человеком. А вместо этого мой внук вырос необразованным помощником бывшего друида и собирается воевать с орками просто потому, что его об этом попросили. В Варкшахте… что ты вообще делал у гномов?

— Мы там искали… сокровища древних королей…

— Каких королей?

— Гномьих…

— Гор и силы небесные! У гномов нет и никогда не было королей. Если бы ты остался в Академии, то знал бы об этом. Рядовой гном входит в бригаду, бригадой руководит Бригадир. Бригадирами руководит Главный Бригадир. Он и есть правитель страны. Сейчас у них Главный Бригадир — Прарап Двадцать Седьмой из рода Прарапов. И вообще, неужели ты считаешь, что гномы не знают, где спрятаны их сокровища, или не охраняют их? Удивительно, что тебя оттуда живым отпустили.

— Это все Абракадабр, он нас тогда из плена освободил…

— Из плена! Так он и тебе жизнь спас. Да-а-а… Ну, а он хоть как-то объяснил, что это за калитка?

— Понимаешь, я сам ничего не понимаю…

— Это я понимаю.

— Ты знаешь, что Нордвейр пал?

— Это тебе тоже бывший друид рассказал? Или гномьи короли?

Стью встал из — за стола:

— Это я рассказал.

Олаф удивленно посмотрел на скрита:

— Так это не шутка?

Скрит скорбно качнул головой. Старик присвистнул и поставил чашку:

— И вы молчали все это время? — Сдвинув брови, он угрожающе посмотрел на Стью: — Так, а вот теперь ты сядешь обратно, и вы расскажете мне все, что знаете, иначе я вас на ломтики порву и скормлю хлюпам.

Абракадабр не спал всю ночь. Рассвет застал его сидящим в библиотеке и погрязшим в пергаментах и древних книгах. Уставшими глазами он раз за разом пробегал пыльные страницы, но не мог сложить все происшедшие события в одну картину. По кусочкам что-то получалось, а вместе — никак. Вертелись в голове какие-то слабоуловимые догадки, но пока даже они не хотели показываться целиком. Волшебник краем памяти цеплялся за нечто, прочитанное когда-то, но сейчас эти строки не попадались. Он встал, потянулся и побрел в Зал Треугольного Стола.

Друиды тем временем уже собрались и тихонько переговаривались между собой, испуганно косясь на недорасколдованного Эммануила. Предводитель Мудрых уснул в тщетных попытках обрести способность ходить. Застыв в неестественной позе, он шевелил нижней губой, хмурился и иногда что-то бормотал. Рядом в его кресле развалился тролль. Эйбус тоже спал, но гораздо более спокойно, ласково обняв свою палицу.

Ойк наклонился к Брому:

— Как Вы считаете, что у нас сегодня будет на СТС?

— На чем???

— Ну, на Совете Треугольного Стола…

— Вечно ты все сокращаешь.

— Так ведь проще.

— Кому как.

— Я думаю, что Абракадабр хочет вернуться в наш Орден.

— Эммануил этого не допустит, он не для того выгонял бывшего, чтобы потом принять обратно.

— Да, но наш предводитель сейчас несколько… хм… не в форме.

— Это ничего не меняет. Не будет же он вечно стоять памятником, тем более что право Окончательного Одобрения принадлежит только ему.

— Все это весьма щекотливо.

— Это называется политика.

— Как?

— От древнеримского: «по» — корзина для несвежего белья, «литика» — умелые маневры.

— Это что получается?

— Политика и получается.

Дверь скрипнула, и вошел Абракадабр. Друиды притихли. Старик удовлетворенно обвел взглядом собравшихся и подошел к троллю:

— Доброе утро, Эйбус.

Тролль открыл глаза и попытался улыбнуться:

— Доброе.

С мимикой у троллей всегда была напряженка. волшебник немного подождал, потом понял, что придется объяснять:

— Ты не будешь против, если я займу твое место?

— Э-э-э, да. То есть нет.

Эйбус действительно не возражал, однако продолжал сидеть. Абракадабр улыбнулся:

— Тогда не мог бы ты встать?

Тролль сложил два и два и кивнул головой. Забрав палицу, он поднялся с кресла и уселся на пол в дальнем углу зала. Волшебник благодарно кивнул и занял место Главного Друида. Переполох был тихим, но Эммануила все же разбудил.

— Абба… брабра… дадабр.

— Абракадабр, с твоего позволения. — Волшебник неохотно повернулся к предводителю.

— Бы-ы-ысь с маео сту-а!

— Ты чем всю ночь занимался? Неужели у Главного Друида не хватает сил снять такое несложное заклятие? — Было видно, что Абракадабр начинает получать удовольствие от этого разговора.

— Я тея вы-ы-ыгнал!

— А вот тут ты ошибаешься. Я сам ушел. У меня были дела поважнее твоих вечных маневров и построений.

Главный Друид покраснел и стиснул зубы в безмолвном гневе. Из его мизинца вылетела маленькая молния, криво и неуверенно направилась к волшебнику, но на полпути заискрила и исчезла. Абракадабр медленно встал из-за стола.

— Правило номер два: запрещено применять магию в ущерб мирным поселенцам и своим братьям-друидам, — громогласно процитировал он пункт из Кодекса.

Эммануил понял, что сделал глупость, не совладав с эмоциями, но отступать было некуда.

— Ты-ы-ы не дуид!

— Опять ошибка. Правило номер семь: низвергнуть друида может только общий Совет в присутствии духа Эниса. Когда я уходил, что-то не припомню, чтобы Основатель махал мне вслед платочком. — Лицо волшебника потемнело, брови сдвинулись. — Ты не уважаешь законов Ордена. Ты самолично захватил власть. Ты использовал магию против своего собрата. Своим правлением ты нанес Ордену непоправимый ущерб — потеряно время! Каждый из этих проступков карается лишением звания друида — правило номер четыре.

Абракадабр поднял руку и что-то забормотал. Тяжелые занавеси разом сомкнулись, в зале засквозил ледяной ветерок. Волшебник заговорил низким торжественным голосом:

— Великий Энис, Основатель Ордена! Взываю к тебе! Явись нам и верши свой справедливый и мудрый суд!

Ветер усилился, и стало еще темнее. В дверях появился мерцающий силуэт, изображавший древнего старца в белоснежном плаще и с трубкой в руке. Дух подплыл к столу:

— Я уже давно здесь, Абракадабр.

— Помоги нам не оступиться на тернистом пути, помоги советом и…

— Ну ладно, хватит. — Энис уселся в кресло и закурил. — Давно надо было меня позвать. Кто вообще пустил этого в Цитадель? — Он показал трубкой на Эммануила.

Друиды сидели тихо, как мышки. Абракадабр понял, что, кроме него, отвечать некому:

— Он был принят решением Совета. Вместо меня.

Энис выпустил колечко призрачного дыма:

— Тогда нужно всех разогнать, а ты наберешь себе новых.

Мудрые вжались в кресла и стали подрагивать. Абракадабру стало их жаль.

— Они не виноваты. За века, проведенные без войн, люди забыли предназначение друидов. Похоже, что и сами друиды этого не помнят. В душе они светлы, просто некому было их направить.

Энис выслушал волшебника и кивнул:

— Хорошо, будь по-твоему. Хотя я никогда не одобрял этой твоей…

— Сентиментальности? подсказал Абракадабр.

— Во-во, ее самой.

Основатель щелкнул пальцами, и Эммануил безвольно плюхнулся на пол: чары, сковывавшие его, исчезли. Энис облокотился на стол:

— Эммануил, ты лишаешься звания друида. У тебя есть полдня, чтобы собрать свои вещи и покинуть Цитадель. Я бы придумал тебе какое-нибудь наказание, но Абракадабр будет против, а я уважаю его мнение.

Бывший Главный лежал на паркете и злобно зыркал глазами — долгие годы, потраченные на попытки построить подходящее общество друидов, пошли прахом. Энис обернулся ко всем, сидящим за столом:

— Отныне Главным Друидом будет Абракадабр. Слушайтесь его беспрекословно, иначе я приду опять. — Основатель пожал руку новому Главному Друиду: — Поздравляю, если что, зови.

Едва успев договорить, Энис повернулся и поплыл к двери, исчезая по дороге. До выхода из зала добралось лишь легкое облачко. Шторы вернулись на место, сквозняк исчез. Повисла большая тяжелая пауза. Будь она немного поменьше, можно было бы назвать ее неловкой, но сейчас она была просто бездыханной. Прервать такую может лишь случайное стихийное бедствие. Спустя некоторое время в коридоре раздались быстрые шаги и звон доспехов, а чуть позже стук в дверь. Все друиды, бывшие и настоящие, сидели, стояли и лежали с открытыми ртами — для них пауза еще не кончилась. Только Эйбус встал на ноги и поднял палицу:

— Кто там?

— Послание для Мудрых из Нордвейра. — В дверях появился высокий человек с взъерошенными волосами, в пыльных доспехах. Он поклонился: — Прошу принять меня. Нам нужна ваша помощь.

Покинув домик Олафа, Рагнар и Ширл отправились во вчерашнюю таверну — надо было забрать гнедого и ехать в Ледяные Пики. Утро было раннее, но уже душное и неуютное. Небо затянули сплошные ровные облака, готовые разомкнуться в любую минуту и пропустить испепеляющие лучи затаившегося наверху солнца. Олаф и Стью остались на кухне, мрачно допивая очередную порцию чая и делясь соображениями по поводу дальнейших действий. Дедушка Рагнара, узнав о событиях на севере, решил прервать свою карьеру в городской страже и вернуться на родину. Сразу по прибытии гонца от друидов они со змеем уезжали в Пасть Камня.

Городская суета лишь слегка задевала задумчивую парочку, проталкивающуюся сквозь пеструю толпу. Рагнар был мрачен и немногословен, то ли после вчерашнего пива, то ли после сегодняшнего разговора. Ширл, так же молча, следовал за ним. Улочка изгибалась, убегая в квартал пекарей, потом юркнула в квартал виноделов и, покружив напоследок вокруг площади рыбаков, уперлась в «Бездонную Глотку».

Хозяин заведения встретил знакомцев подобием улыбки, отдавая должное их вчерашней щедрости. Гном-прислужник моментом организовал лучший столик возле большого и давно немытого окна с видом на лавку какой-то гадалки. Аппетита у приятелей не было: плотный завтрак еще лежал тяжким камешком в непроснувшихся желудках. Рагнар заказал кофе, а Ширл попросил принести яблоко и мороженое.

— Я думал, что Стью будет Третьим, — подал голос викинг, лениво зевая в ожидании заказа.

— А я думал, что Олаф, — так же вяло отозвался Ширл. — Чего теперь делать?

— Не знаю. Может, я не Выбранный, может, Абракадабр чего-то напутал?

— А может, Третьим был этот, с татуировкой, или тот, которого ты около Арены хотел убить? А мы просто не поняли? Бывают же скрытые знаки там, всякие… я читал.

— Да нет. Вряд ли, — совершенно неуверенно ответил Рагнар. — Ну, где там мой кофе, а? — грозно прикрикнул он на пробегавшего мимо гнома.

Прислужник подпрыгнул, словно получил пинка, и, улыбаясь на бегу, закивал головой.

— Сиюсикунду-у-у, — шлейфом разнеслось за ним.

Рагнар тоскливо уставился в окно и вдруг встрепенулся, прильнув к стеклу.

— По-моему, я знаю, кто будет Третьим, — сказал он и вскочил из-за стола.

Ширл удивленно проводил взглядом выбегающего на улицу викинга, вздрогнув от звука хлопнувшей двери. Вскоре Рагнар вернулся в компании огромного загорелого детины, облаченного в набедренную повязку. Викинг по сравнению с ним был просто задохлик. Парочка уселась за стол, громила с интересом уставился на дракончика.

— Знакомьтесь, — кивнул Рагнар, — это Ширл, а это Хонан из Химерики.

Хонан дал дракончику подержать себя за указательный палец (большего зеленая лапка объять не смогла) и облокотился на стол, заставив тот жалобно заскрипеть. Ширл беспардонно пялился на пришельца, не в силах оторвать взгляд от его торса. Когда-то давно в библиотеке Зигмунда он нашел книжку, повествующую о строении человеческих и прочих тел. Она подробно и с множеством картинок рассказывала про систему костей, сухожилий и мышц, а также об их взаимосвязях. Если кто-то из колдунов сомневался в правильности выполнения какого-либо создания, он мог сравнить свежеиспеченного монстра со схемами в этой книге, где среди прочих были и такие, которые демонстрировали тело без кожи, выставляя напоказ все группы и пучки мышц. Человек, сидящий напротив дракончика, был живым руководством — его плечи, руки и грудь не только были колоссальных размеров, но и выглядели настолько рельефно, что никакой загадки их устройство не представляло. Если бы кто-нибудь додумался устроить конкурс на самое мощное телосложение, то Хонан непременно занял бы там первое место.

— Ну, мужик, рассказывай, чё ты здесь делаешь? — громогласно поинтересовался гигант, сделав в сторону хозяина таверны жест, будто опрокидывал кружку.

— Не поверишь, — хмыкнул Рагнар, — мир спасаю.

— О как! — Хонан вскинул бровь. — Денег много платят?

— Пока нет, — несколько смутился викинг. — А ты какими судьбами в Перекрестке? Я думал, ты на севере.

— Я и был там, мужик. Впаялся в авантюрку, два месяца бегаю из города в город. Хотел смотаться на родину этим летом, но чего-то пока не выходит.

— Ваш заказ. — Рядом со столом возник гном-прислужник с подносом.

— Чего это вы по яблочкам? — расплылся Хонан во все тридцать два сверкающих зуба, схватив литровую кружку, которая в его лапе казалась игрушечной.

— Нам сейчас в дорогу, брат, — ответил Рагнар.

— А, типа, в седле не пью, да? Ну, ты даешь. Мир спасаешь бесплатно, завтракать не хочешь…

— А ты не меняешься, Хонан. Все такой же оторва.

— А мне нравится, — здоровяк отхлебнул полкружки, — только вот денег последнее время никак не привалит. Хочешь — бросай свою затею и давай со мной, дело вроде стоящее, всем хватит.

— Чего за дело-то? — Рагнар развернул прилагавшуюся к кофе шоколадку.

— Есть один перец, Инъекцием зовут, у него есть секретная карта с указанием места, где спрятаны, типа, сокровища несметные. Здесь напротив гадалка есть, я как раз к ней шел, когда ты на меня набросился. Она должна мне подсобить кое-чем.

— Это ты по его заданию два месяца болтаешься? — Лицо викинга исказилось злорадной ухмылкой.

— Ну, типа того… а ты чего так скалишься недобро? — нахмурился Хонан.

— Да знаю я твоего Инъекция, сам на него кучу времени потратил.

— Да ну?

— Он тебя, часом, не в Крополь отправил?

— Нет, щас, говорит, в Варкшахту надо переть — гномьих королей будем чистить.

— Гномьих королей? Припозднился ты, брат, я там уже был.

— Да ты чё? Все сгреб, да?

— Ага, по полной. Два месяца в местной тюрьме, со всеми удовольствиями. Если бы не один друид, до сих пор бы наслаждался.

— Иди ты!

— Уже сходил. — Рагнар раскурил трубку. — Этот лысый уродец тебе наврал. Нет там никаких королей и сокровищ. Можешь, конечно, проверить, ноя отвечаю.

— Какие вопросы, мужик? Если ты сказал, значит, сомнений нету.

— Обращайся, — невесело улыбнулся викинг. — Так, может, с нами? Мы сейчас в Ледяные Пики, с орками биться.

— Не, мужик, извини. Я у тебя теперь в долгу, но в Пики меня ломает ехать. Мне бы теперь лысого найти — вопросы возникли.

— Посмотри около Арены, я его там вчера видел.

— Ну, Рэги, в следующий раз я с тобой хоть на край света, брат. — Хонан поднялся во весь свой несредний рост, влил в пасть остатки пива и пожал руки Рагнару и Ширлу: — Бывайте!

С этими словами он бросил монеткой в хозяина таверны и пугающе грозным шагом удалился. Викинг посмотрел вслед товарищу и не спеша допил кофе.

— Не он, — тихо подвел итог Ширл.

— Да, Хонан даром ничего не делает.

— Ты так странно с ним разговаривал…

— Они в Химерике все так говорят. Его там называют Хони.

— А ты его откуда знаешь?

— Встретились как-то года три назад, чуть не прибили друг друга, а потом подружились. Ну что, пойдем?

Ширл кивнул, положил огрызок в вазочку из-под мороженого и взлетел. Они прикупили провианта в дорогу, пообещали непременно заходить еще и отправились на конюшню.

Теплая еще вода почти лишилась мыльных пузырьков. Зигмунд поднял голову над бортиком ванны.

— Кричер, — тихо позвал он.

— Да, Хозяин. — Тяжелая занавесь отошла в сторону.

— Я попробую выйти, дай халат.

Медленно и очень осторожно Владыка Мурляндии ступил на скользкий кафель. Кричер заботливо помог справиться с тапочками и под локоть проводил Зигмунда до дивана. Стараясь не делать резких движений, король опустился на подушки и страдальчески икнул.

— Коньяку? — попытался угадать Кричер.

Зигмунд позеленел и поднял на секретаря глаза, полные не нуждающихся в озвучивании эмоций.

— Кофе? — исправился тот.

Король кивнул, потом тяжело сглотнул и добавил:

— И бумаги.

Кричер кивнул в ответ и исчез. Его почти неслышная поступь долго и болезненно пульсировала в висках Зигмунда. Вчерашняя слабость дорого обходилась королю — самые напряженные дни, а он не может даже ходить. Хотя, может, эта вынужденная передышка пойдет на пользу? Зигмунд давно понял, что сожалеть о сделанном — лишь пустая трата времени и нервов. Боль в висках возобновилась, объявляя о приближении Кричера. Кофе немного взбодрил, проясняя взор, и король, покряхтев, заставил себя сесть.

— Ну? Что со стройкой?

Секретарь плюхнул стопку пергаментов на кованый столик:

— Башня Власти будет готова к вечеру — осталось переставить рог. Жертвенный Храм, Колодец Ужаса, Кузня Бессмертных и Казематы Мрака тоже готовы, все в соответствии с чертежами Драгомора. Порталы в Черных Дебрях, у Цитадели и в Перекрестке активированы. По Колыбели Драконов задержка — подвели кузнецы из Гаринона: до сих пор не прислали подставки под яйца…

— Ладно, с яйцами разберемся, это мелочи. Сколько у нас боевых единиц?

— Пятьсот в воздушных войсках, триста в магических и полторы тысячи в наземных. Две тысячи триста голов итого, из которых семьдесят в Ледяных Пиках.

— Мы планировали иметь десять тысяч воинов. У нас катастрофическая недостача.

Кричер смущенно кашлянул:

— Да, но считали демонов, а их пока нет, и потом, в Форуме приостановили разведение летающих Кровососов: они оказались очень чувствительны к запахам. Верховный Моделлер говорит, что от пыльцы некоторых растений у них начинаются приступы чиха, вплоть до обмороков. Причина в составе крови — детенышей неправильно кормили. Кроме того, мы до сих пор не построили Причал Гоблинов. Во-первых, его негде строить — на Кислой Речке он ни к чему, по ней в море не выйдешь, а айгаков мы так и не выбили, — а во-вторых, я посылал гонцов к гоблинам в Верхние Земли, но они не хотят за нас воевать…

— Налей еще. — Зигмунд смотрел в пустоту, пощипывая бороду. — Как думаешь, если я закурю, мне станет хуже?

— М-м-м, попробуйте. Вы же знаете, я не пью…

— Хорошо, приведи ко мне Стивена. — Король поставил чашку, откидываясь на подушки. — И постарайся не топать.

Кричер на цыпочках вышел из зала и прикрыл двери. Воздух сгущался, делаясь липким и тяжелым — лето выдалось душное. Зигмунд направил трясущийся палец в большой резной пропеллер под потолком и выпустил немного энергии. Лопасти скрипнули и стали вращаться — уже чуть легче. На большее король был не способен: похмелье отняло все силы. Владыка Мурляндии достал платок и промокнул лоб. Ему вдруг ужасно захотелось бросить все и уехать к океану, вырваться из этих болот и вечных проблем. Его взгляд упал на стопку чертежей и пояснений к ним. Здесь было все: власть, деньги и знойные мулатки с кубками вина… Только одно препятствие отделяло Зигмунда от этого счастья: сперва нужно было завоевать весь мир. Драгомор говорил об этом так, словно речь шла о плевом деле, которое почти сделано и остались сущие мелочи. Ему-то легко, надавал заданий и сидит себе в другом мире, а ты тут крутись как хочешь. Голова и так шла кругом, а тут еще это обезвоживание весьма некстати. Король поморщился и перечислил про себя текущие неприятности: Камень до сих пор в Цитадели Мудрых, без него Башня Власти не больше чем памятник сомнительной архитектуры; армия меньше запланированной в четыре с лишним раза; Рагнар пока движется в нужном направлении, но может опять передумать. Зигмунд дал себе слово через час встать и сесть за плоский кристалл — сегодня нужно решить вопрос с Калиткой и этими треклятыми сталактитами.

— Хозяин, к вам Верховный Моделлер. — Кричер ухитрился подкрасться, не вызвав головной боли.

— Зови. — Король приложил ко лбу холодную чайную ложку.

В зал нырнул высокий и худощавый человек в темно-синем атласном балахоне. Беглого взгляда было достаточно, чтобы понять — перед вами темный колдун. Высокий лоб, карие глаза, прокалывающие насквозь, острые скулы и черные волосы. Длинные пальцы правой руки держали Манипулятор — похожую на перчатку конструкцию для управления визуальными заклятиями.

— Ваше… — начал он.

— Стивен, давай без нашего, мы не на приеме. Кофе хочешь?

— Не откажусь. Что с тобой? — Верховный Моделлер уселся в кресло и взял у секретаря чашку.

— Вчера принял от бессонницы две бутылочки…

— Понятно, — пробасил Стивен. — Давай поправлю, есть одно заклинание.

— Помогает?

— Сейчас увидишь.

Колдун положил ладонь на макушку Зигмунда и зашипел:

— Ас-С-сирин-Ус-са-а-а.

Король почувствовал во рту кисловатый привкус. Пульсирующие виски успокоились, тяжесть отступила от век. Стивен убрал руку:

— Ну как?

— Гораздо лучше, — открыл глаза Зигмунд. — Вялость осталась, но боль ушла. Я в порядке, спасибо тебе большое.

— Обращайся, — улыбнулся колдун. — У нас в Форуме народ творческий, к алкоголю неустойчивый, пришлось разработать несколько лечебных рун.

Владыка Мурляндии сел ровно и внимательно осмотрел зал — резкость зрения и ясность мысли вернулись.

— Отлично, тогда не будем терять время. Что с Кровососами?

— Все плохо, — Стивен перестал улыбаться, — сейчас у нас восемь особей, но они никуда не годятся. В чем проблема, мы понять не можем: сбой заклинания.

— Опять сбой? Третий за неделю? Ты связывался с Дискритами?

— Да, только без толку: они сами ничего не знают. Говорят, можем прислать колдуна-технолога, но ему до нас несколько дней дороги. Вот сидим, морщим лбы.

Зигмунд достал трубку:

— Мы можем сменить разработчиков? Дискриты нас стали часто подводить, а выписывать их из Химерики долго. Есть кто-нибудь поближе?

Колдун пожал плечами:

— Я слышал, у гномов есть неплохие руны. В Землях Восхода есть один Храм Созданий. Но мы уже столько лет работаем с химерскими заклинаниями, что сейчас просто нет времени переходить на что-то новое. У нас весь цикл завязан на Дискритах, потом, не забывай, мы отваливаем огромное количество денег за новые подзаклятия, если менять всю базу, казны может не хватить.

— А как же нелегалы с Горбатых Холмов? Мы у них покупали что-то недорого.

— Да, но там нет гарантии, что заклятие будет работать. Видишь, у нас даже с Дискритами проблемы.

Зигмунд нервно теребил пальцами краешек пледа:

— Ладно, делай как знаешь. Кровососы мне нужны через два дня. Они могут быть без шкуры или меха, главное, чтобы нормально летали и умели драться.

Стивен скептически хмыкнул:

— Не мне тебе объяснять, что размножить готовую модель недолго, но образец должен быть проработан до мелочей. Иначе последствия непредсказуемы.

— Скажи мне такую вещь: я могу управлять Ширлом, если он в Ледяных Пиках? — Зигмунд махнул рукой, подзывая Кричера.

— Теоретически ты способен контролировать любое свое создание на территории всех Нижних Земель. А что случилось?

Король усадил секретаря рядом:

— Расскажи Стивену про нашего доблестного библиотекаря.

— Мы послали его за Эйбусом, но по каким-то причинам он оказался в Перекрестке, а мы точно знаем, что тролль у друидов. Все попытки установить над ним контроль провалились. Ширл на сигналы не отвечает и ведет себя как независимый объект, — обрисовал ситуацию Кричер.

— Странно, — задумался Верховный Моделлер. — Когда он был создан?

— Лет сто — сто десять назад.

— Сто — сто десять, — повторил Стивен. — Тогда мы работали по седьмому Талмуду Созданий, сейчас у нас восьмой. Та версия была очень ненадежной, а если Ширл общался с кем-то, владеющим магией, его могли запросто переколдовать. Я слышал, на Горбатых Холмах уже появился девятый Талмуд.

Зигмунд не выдержал и треснул кулаком по столику:

— Я так и знал! Это все Абракадабр…

— Ты же вроде усыпил его на пару веков? — удивился колдун.

— Как оказалось, не совсем. Вечно он во все суется. Ну, ничего, скоро до него Крон доберется. Если все сложится, завтра у нас будет Камень и двумя врагами меньше.

— Что-нибудь еще? — Стивен встал с кресла. — У меня там новый Кровосос материализуется.

— Нет, спасибо. Я к тебе вечером забегу. — Зигмунд тоже встал и пожал колдуну руку.

Двери открылись и закрылись, повинуясь легким движениям пальцев Верховного Моделлера. Король потянулся, разминая спину:

— Кричер, неси одежду и активируй Кристалл. Нам пора на войну. — В глазах Владыки Мурляндии заплясали кровожадные огоньки.

— Йи-и-иха!

— Ой!

Рагнар осадил готового сорваться с места жеребца и повернулся к Ширлу:

— Ты чего ойкаешь?

— А чего ты орешь? — возмутился дракончик, не в силах побороть дрожь в голосе. — Я чуть не это… совесть имей.

— Это боевой клич химерских пастухов.

— И что? Ты когда-нибудь слышал, чтобы я вопил, как Пятнистая Инахонда? Или давай я буду подкрадываться и кусать тебя за ноги? Еще могу изобразить Озерных Слюнявцев, они обычно…

— Да чего ты так разошелся? Подумаешь, крикнуть нельзя.

— У меня слабая нервная система, я не люблю резких звуков. Если бы ты был маленьким и беззащитным, то вряд ли бы любил беспричинные вопли на все Нижние Земли. Хоть бы извинился! — Ширл возмущенно оттопырил нижнюю губу.

— Ладно, извини. Хочешь на плече поехать?

— Форма, конечно, грубая, но мысль хорошая. Подставляй. — Дракончик уселся поудобнее и слегка шлепнул Рагнара хвостом: — Трогай.

Викинг хмыкнул, пришпоривая гнедого, — день обещал быть интересным. Они скакали по лесной дороге, щурясь на солнышко и наслаждаясь теплым летним утром. Вечером их встретят Ледяные Пики, холодные и опасные. Третий не нашелся, плана не было, а Абракадабр так и не приснился. Рагнар мотнул головой, прогоняя неприятные мысли — все позже, решил он. Птички попискивали, цветочки радовались теплу, мир пока никуда не рухнул, и викинг, осознавая ненадежность такой эйфории, старательно не думал о будущем, понимая, что этот день вполне может оказаться последним.

— А зачем пастухам боевой клич? — подал голос Ширл.

— Чего? — не понял Рагнар. — В каком смысле?

— В прямом. Боевой клич нужен во время сражения, а с кем пастухи воюют? С другими пастухами?

— Ну, это… Мало ли с кем, не знаю. Я видел картинки, они там сидят вокруг костра, в больших шляпах, курят… а когда прыгают в седло, то обязательно так кричат.

— Кричали они тебе тоже с картинок?

— Нет, мне рассказывали. Я как-то встретил одного такого, он приезжал в Гаринон, табак продавал. А для красоты показывал картинки об их жизни.

— Пастух торговал табаком? Когда ж они все успевают, и прыгать, и пасти, и кричать, да еще и табак выращивать? — Ширл свесил голову, пытаясь заглянуть Рагнару в глаза.

— Чего ты ко мне привязался? — не выдержал викинг. — Не знаю я, слетай в Химерику и спроси у них.

— Ну и как табак? — не унимался дракончик.

— Так себе, коробка красивая, а там…

— Правильно, картинками этими заморочил тебе голову, научил кричать, а потом табак втюхал. Есть целая наука, как всякую дрянь продавать задорого, читал.

Тон Ширла был насколько строгим и поучительным, настолько же и обидным. Рагнар решил промолчать. Дорога сильно забирала в сторону и упиралась в другую дорогу. Указателей не было. Возобновлять разговор викинг не хотел и поэтому решил молча повернуть налево, как вдруг увидел всадника, мчавшегося справа от него и явно державшего путь прямо. Рагнар пришпорил коня, чтобы успеть к повороту первым. Ширл начал что-то кричать и показывать в сторону, но викинг его не слышал. Другой всадник уступать не собирался и тоже скакал во весь опор. Несколько мгновений пролетели под гул копыт и напряженное дыхание жеребцов. В итоге на развилке оба были одновременно. Встав на дыбы, скакуны сошлись грудь в грудь и, растеряв седоков, грузно осели в кусты.

Рагнар открыл глаза и отпихнул морду гнедого, вздумавшего полизать нового хозяина. Второй всадник тоже пришел в себя и с трудом поднялся на ноги, опираясь на огромный лук:

— Ты чего, ездить учишься, чучело северное?

Викинг вытащил меч:

— Да, а сейчас буду упражняться в фехтовании, эльфийский ездюк.

— Я такой же эльф, как ты наездник.

— Ну да, а уши тебе крысы обгрызли?

— Просто совпадение.

— Не боись, сейчас подровняем.

В течение этого диалога противники грозно ходили кругами, постепенно сближаясь, один с мечом, другой с луком. Ширл взвился между ними, сам толком не понимая, что делает.

— Хватит! — заорал он. — Сначала чуть не угробили лошадей, а теперь решили друг друга поубивать. Рагнар! — Дракончик от ужаса сделался необычайно строгим и внушительным. — У нас Очень Важное Дело, и мы должны спешить, а у тебя, — он повернулся к лучнику, — наверняка найдется занятие поинтереснее драки из-за пустяка.

— Пустяка? Я чуть шею себе не свернул, — гневно выпалил незнакомец. — Я был для вас помехой справа! Элементарных правил не знаешь. — Он снова повернулся к викингу.

— Тоже мне помеха, — хмыкнул Рагнар. — У меня была главная дорога.

— И как только ваши варварские племена до сих пор живы? — Лучник возвел глаза к небу. — Какая, по-твоему, дорога называется главной?

— Главная дорога та, по которой еду я! — Викинг поднял меч над головой, готовый отразить стрелу. — А такие помехи, как ты, — правая бровь презрительно изогнулась, — я даже не замечаю.

Ширл, онемев от ужаса, увидел, как побелели пальцы лучника, готовые сорваться с тетивы.

— А-атставить! — вдруг завопил он, зажмурив один глаз и разведя лапы в стороны.

Дуэлянты на мгновенье смутились, удивленно глядя на Ширла. Рагнар открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого выронил меч и повалился навзничь. Дракончику показалось, что викинг падал целую вечность. Не помня себя, Ширл бросился к нему на грудь.

— Ты убил его! Убил! Взял и убил! — кричал он дурным голосом, ощупывая тело Рагнара в поисках раны.

Лучник изумленно переводил взгляд с викинга на стрелу, до сих пор зажатую в руке, и обратно и только слабо мотал головой в свое оправдание. Дракончик исползал друга вдоль и поперек и вдруг замер, поняв, что викинг абсолютно цел. Тогда Ширл перестал голосить, и в образовавшуюся тишину проник тихий, как далекий гром, храп. Дракончик обессиленно уселся на Рагнара, ритмично колыхаясь вместе с его грудной клеткой. Лучник понял что к чему и расхохотался так, что сложился пополам, и если бы не дерево, то рухнул бы рядом. Ширл виновато улыбнулся:

— Чайку?

При ближайшем рассмотрении незнакомец оказался вполне симпатичным. Высокий, со светлыми волосами и зелеными глазами — в нем действительно была эльфийская кровь. Еще он немного присвистывал на шипящих, что тоже выдавало полукровку. Простой черный костюм содержал массу карманов и кармашков, явно предназначенных для оружия. Манера держаться простая, с улыбкой, но взгляд оставался неизменно внимательным. Ширл подумал, что лицо лучника ему знакомо или он сильно кого-то напоминает.

— Брокен Боу, — представился метис.

Дракончик назвал свое имя, они потрясли друг друга за руки и, разведя небольшой костерок, уселись друг напротив друга. Кипяток поспел быстро и, плеснувшись в кружки, потемнел и развеял неловкость первого разговора. У Брокена нашлись песочные печеньки, а Ширл откопал сверток халвы — чаепитие удавалось.

— Куда вы так спешите? — Зеленые глаза лучника весело прищурились.

— Ну, есть одно дельце, — неуклюже уклонился дракончик.

— А я просто вперед, — понимающе кивнул Брокен. — Побыл два дня в Перекрестке, хотел побороться на скачках за главный приз, но потом решил уехать. Даже странно, проснулся сегодня и понял, что нужно собираться в дорогу. — Лучник замолчал, качнув головой. — Словно кто-то меня позвал.

— Так вот где я тебя видел! — просиял Ширл. — Ты вчера был на Арене. Здорово ты этого пижона объехал.

— Случайность, его кто-то отвлек с трибуны. Дерется он неплохо, и скакун у него отличный.

— Вчера было два, — хихикнул дракончик, — пока нас не встретил.

— Вы у него лошадь купили?

— Ну, так, покататься взяли.

— Втыкай!!! — Рагнар дрыгнул ногой и проснулся.

— Чего? — заинтересовался лучник.

Ширл подавился и, пока викинг бешено озирался спросонья, прокашливался.

— Что ж ты орешь-то все время? — наконец возмутился дракончик. — Сам втыкай, пастух химерский.

Рагнар проморгался, взял ширловскую кружку и жадно поглотил чай.

— Фу-ф. Мне Абракадабр приснился. Этот эльф едет с нами.

Человек из Нордвейра выжидательно смотрел на Абракадабра, Эйбус делал то же самое. Бывший Главный Друид смотрел на человека из Нордвейра, а остальные друиды опасливо выглядывали в коридор, пытаясь рассмотреть, окончательно ли растворился Основатель. Новый Главный Друид смотрел в некую таинственную точку между Эммануилом и засохшим фикусом в большой резной кадке.

Надо сказать, что если кто-то вдруг слегка округляет глаза и, вперив взгляд в пустоту, перестает реагировать на окружающих, то, вне всяких сомнений, этот человек размышляет над глобальной проблемой вселенского масштаба. Правда, говорят, что в Тенистых Пихтах есть небольшая деревенька, у всех жителей которой такой взгляд — явление врожденное. Собственно, и название у этого поселка подходящее — Верхние Дундуки. Несколько гномов-путешественников пропали в тех краях без вести, пытаясь разыскать Средние или, в крайнем случае, Нижние Дундуки. Их старания успехом не увенчались, так как подсказать решение дундукской загадки могли лишь местные жители, но они все вопросы игнорировали и, как один, смотрели в пустоту.

Допустить, что Абракадабр имел в Верхних Дундуках родственников, было бы верхом легкомыслия, поэтому тяжелые раздумья волшебника были несомненны. Все произошло столь стремительно, что Абракадабр не успел разложить информацию по полочкам, а такого он не любил. Придя в чувство, Главный Друид качнул головой, словно пытаясь сбросить охватившее его оцепенение, и поднял глаза на посланца из Нордвейра:

— Подожди-ка, любезный, в коридоре.

Гонец поклонился и исчез за дверью. Абракадабр повернулся к Эммануилу:

— Ты слышал, что сказал Энис? Шевелись, мне есть что обсудить с братьями, а ты нам мешаешь. Бром проводит тебя и проследит, чтобы ты сдал Силу.

Эйбус кашлянул и застенчиво поскреб палицей плечо:

— Сдал что?

— Силу. — Абракадабр устало улыбнулся: тролль был единственным присутствующим, кого волшебник наблюдал с удовольствием. — Каждый, кто лишается звания друида, должен оставить в Цитадели всю магию и секретные знания, полученные в ее стенах. Здесь есть специальная комната — Архив Энергии. Понял?

— Э-э-э. Почти все.

— Молодец. Кстати, будет недурно, если ты сопроводишь Брома и Эммануила, на всякий случай.

— Кому будет, э-э-э, недурно?

— Хм… всем. Согласен?

— Да.

— Ну, вот и славненько. Бром, отведи Эммануила в Архив, а мы пока послушаем гонца из Нордвейра. И поторопись, нам будет нужен твой совет.

Бром, слегка покрасневший от уделенного его персоне внимания, гордо встал и молча указал бывшему предводителю на дверь. Эммануил, глядя в пол, побрел к выходу из зала, но потом вдруг резко обернулся и подбежал к кадке с фикусом.

— Это мое! — заявил он, крепко прижав цветок к груди.

— Забирай. — Абракадабр всегда считал, что растения должны расти на улице, а не в доме. — Только в обмен на Медальон.

Эммануил крякнул от расстройства, однако молча снял с груди Медальон Окончательного Одобрения и, положив его на стол, исчез в коридоре вместе с фикусом и провожатыми. Абракадабр обвел взглядом присутствующих и уселся в кресло:

— Ойк, будь любезен, позови посланца.

Друид выскочил за дверь и вернулся с гонцом. Человек из Нордвейра был высоким и белокурым. Бледная, как у всех северян, кожа была покрыта паутиной шрамов, в глазах светился ум. Он вышел на середину зала и слегка поклонился:

— Меня зовут Кай. Я один из воинов Белого Легиона. Нордвейр пал. На нас напали Виши, мы продержались только один день.

Абракадабр тихонько охнул и побледнел:

— Город захвачен Тенями? Но как?

— Нас предали. Кто-то провел призраков в Нордвейр. Мы отступили в Пасть Камня.

Главный Друид вскочил на ноги и бросился к котлу, стоявшему в углу зала:

— Этого не может быть! Я бы знал! Неужели все потеряно? Лаймер, бегом на кухню, принеси большой кувшин воды!

Мудрые мало что поняли из слов Кая, но по лицу своего нового старого предводителя видели всю серьезность происходящего. Спустя пару минут Лаймер доставил необходимую жидкость, которая сразу очутилась в котле. Туда же последовали несколько пригоршней красного порошка, веточка базилика и серебряный шарик. Покопавшись в дорожном мешке, волшебник извлек на свет маленькую железную коробочку и положил ее под котел.

— Курящие есть? Я свой кремень куда-то задевал… — Главный Друид нетерпеливо обернулся к братьям.

— Есть! — Крейм сорвался с места, на ходу доставая огниво.

— Можно магией… — Тромб робко привстал.

— Да, например, грозу наколдовать. Всему свое место. — Абракадабр высек искру, и в коробочке вспыхнуло масло. Затем волшебник махнул рукой, и пламя объяло весь котел огненным шаром. — Теперь можно и магией, — подытожил он.

— Это как? — Оверблюм подался вперед.

— Огонь думает, что весь котел состоит из масла, пытается его поджечь. — Главный Друид стал помешивать воду длинной деревянной ложкой.

— Ловко.

— Кай, закрой дверь и задерни шторы!

Воин бросился исполнять поручение. В зале воцарился полумрак. Из котла поднялся столб света, постепенно уплотняясь и становясь ярче. Когда он достиг потолка, Главный Друид уселся в кресло, подавая пример остальным.

— Мастер? — Столб шевельнулся, заговорив далеким глухим голосом.

— Да, Эдвард. Ты сейчас где? — Волшебник подался вперед, стараясь говорить громко и отчетливо.

— Я в Химерике, — ответил голос.

— Хорошо. Кто у нас сейчас в Верхних Землях?

— Шестой.

— Ты можешь переключить на него?

— Конечно, секундочку.

Из котла донеслась возня, потом потрескивание и тихое попискивание. Столб света снова заговорил, таким же голосом, что и прежде, но более отчетливо.

— Мастер?

— Шестой, мне нужно знать, что происходило в Нордвейре… — Волшебник повернулся к Каю: — Когда точно это было?

— Семь дней назад.

— Семь дней назад, — продолжил Главный Друид.

— Понял. Мне понадобится несколько минут, чтобы сходить за Самописцем.

— Бегом, Эдвард, дело серьезное.

— Хорошо, — ответил столб и замолчал.

Абракадабр раскурил трубку, убрал огниво Крейма в карман и принялся нетерпеливо постукивать пальцами по столу. Друиды почтительно притихли, Кай замер у зашторенного окна, а тролль сидел в углу и неистово боролся с дремотой. Тонкие лучики солнечного света, проникавшие в Зал Треугольного Стола сквозь маленькие прорехи в портьерах, высвечивали причудливые клубы дыма от абракадабровой трубки.

Спустя несколько минут в котле послышалось шебуршание, а потом опять раздался голос:

— Готово, Мастер.

— Отлично, — встрепенулся Абракадабр, — показывай лучом, у нас массовое представление.

— Понял.

Столб света, исходящий из котла, изогнулся, скользнул по стене между двумя портретами Эммануила и, словно перевернувшись вверх ногами, снова уперся в потолок. В круглом пятне появилось изображение Нордвейра с высоты птичьего полета. Был солнечный день, город утопал в зелени. Стайки людей сновали от ворот и обратно. Никаких признаков угрозы не наблюдалось. Абракадабр прищурился:

— Ну-ка, прокрути события до вечера.

— Понял.

Люди забегали в три раза быстрее, диск солнца покраснел и стал падать за горизонт. Вдруг из-за холма появилась темная вереница и поползла к городу. Абракадабр вскинул руку:

— Медленнее!

— Слушаюсь.

Картинка стала двигаться с нормальной скоростью. Волшебник прищурился:

— Увеличь левый верхний угол.

— Понял.

Теперь были ясно видны долговязые фигуры с опущенными капюшонами, крадущиеся через лесок. Их было сотни три. Лучник на башне заметил гостей, и ворота моментально закрылись. На стене появились воины, и Виши, перестав прятаться, пошли в атаку. Тонкие силуэты лестниц взвивались в небо и опирались на край стены. Призраки карабкались вверх, не замечая камней и стрел, летящих на их головы. Все лестницы, кроме одной, были сброшены, на стене завязался рукопашный бой. Из-за холма показались три осадные машины и одна катапульта. Не ведающие усталости и боли, Виши монотонно шли вперед. Белый Гарнизон отбивал их атаки, методично очищая стены от пришельцев.

Абракадабр нахмурился — что-то было не так. Уж больно спокойно шли вперед Тени. Странная тактика. Нордвейр мог выдерживать такую осаду месяцами. Волшебник щелкнул пальцами:

— Они не собираются брать город штурмом на самом деле, потому что понимают — это невозможно. Вся эта атака — отвлекающий маневр. Тени чего-то ждут. Кай, когда они прорвались в Нордвейр?

— На следующий день, к ночи.

Волшебник кивнул и обратился к котлу:

— Эдвард, прокрути на день вперед.

— Понял.

Безотказный помощник чем-то щелкнул, и картинка словно обезумела. Ночная чернота навалилась на город и тут же растаяла, солнце выскочило из-за леса, вспыхнуло и, пролетев по дуге, опять шлепнулось за горизонт. Люди и призраки слились в одну серую массу, словно волнами омывавшую крепость. Абракадабр поднял руку:

— Стоп!

Картинка замерла.

— Теперь в нормальном темпе вперед.

— Понял.

Призраки монотонно карабкались на стены, а защитники вдруг повели себя странно: они стали оборачиваться и показывать в сторону центра города. Потом часть воинов исчезла со стены. Оставшиеся продолжали отбиваться, но их сил уже не хватало. Тени захватили стену и сломали ворота. Город пал.

Кай сокрушенно опустил голову:

— Все произошло так быстро…

Волшебник задумчиво кивнул:

— Прокрути назад и покажи город сверху.

— Слушаюсь.

Теперь стали четко видны дворец и площадь перед ним. Все защитники были на стенах, в сердце города не было ни души. Из тени парка возник силуэт и двинулся к огромному фонтану в центре площади. Вскинув руки, человек вызвал сноп синего огня, и мраморный постамент пополз в сторону. Площадь открылась, как банка с вареньем. В огромной дыре, оказавшейся под фонтаном, была винтовая лестница, по которой, как темная жидкость, в город хлынули призраки.

— Вот он! — Кай вскочил со своего места, готовый кинуться на потолок с кулаками.

Абракадабр задумчиво теребил бороду:

— Останови картинку и покажи мне его лицо.

— Понял.

Изображение поползло вперед, пока предатель не возник на нем в полный рост. Однако колдун стоял спиной к зрителям. Главный Друид поскреб пальцем нос:

— Ты можешь показать нам этого… незнакомца, как будто мы сидим перед ним на земле?

— Попробую, — засомневался голос.

Картинка дрогнула и объехала колдуна вокруг. Потом опустилась вниз к его ногам и посмотрела вверх. Однако складки капюшона все еще скрывали лицо предателя. Абракадабр склонил голову набок:

— А давай-ка сделаем картинку светлее и немного повернем влево.

— Хорошо.

Чуть повернувшись, изображение стало более четким, тень исчезла с лица. Все присутствующие в зале одновременно выдохнули:

— Эммануил!!!

Серебристая на этот раз линза сверкнула и погасла, осыпав каменистое плато шкодливыми искрами. Рагнар похлопал гнедого по холке, успокаивая одновременно и себя и скакуна — пропихнуть двух упитанных коников в Тоннель Ветров оказалось делом хлопотным. Холодный воздух покусывал кожу своей отрицательной сущностью. Снежные вершины заставляли задирать голову, поражая своим неприступным великолепием. Брокен и Ширл, раскрыв рты, изумленно выдыхали облачка пара. Ледяные Пики. Действительно ледяные и действительно пики. Замершие титаны в мохнатых шапках вызывали уважение и страх. Это было одно из тех мест, где человек чувствует себя гостем и старается не потревожить грозных хозяев неловким движением или громким словом. Строгая красота и скрытая мощь.

— Вот это да… — шепотом выдавил дракончик. — Я и не думал… что такое бывает.

Рагнар и Брокен лишь слабо кивнули в ответ. Ширл, всю жизнь проторчавший среди книжных полок, только сейчас открывал для себя настоящий мир. Когда-то он часами рассматривал картинки, изображавшие горы и поля, реки и леса, и лишь мечтательно грустил, представляя, как это все пахнет, и завидуя счастливчикам, вольным путешествовать и любоваться этой красотой воочию. Слезинка сорвалась и капнула на лапу дракончика — наверное, от сверкающей под ярким солнцем белизны снежных склонов.

— Почти как дома. — Рагнар улыбнулся. — Когда эта кутерьма закончится, поедем ко мне, я вам такое мясо приготовлю…

— Куда нам теперь? — Брокен достал фляжку и сделал большой глоток.

— Абракадабр сказал, нужно найти статую Айс-Ти — первого зусла.

— Расскажи подробно, что он еще сказал. — Лучник передал выпивку Рагнару.

— Ну, чего… найти Камень Ветров, — стал вспоминать викинг. — Тебя взять с собой, потому что ты Третий — так сказано в пророчестве. Что это? — Рагнар поперхнулся и отнял от губ фляжку.

— Травяная настойка. Эльфы называют ее Апсэнта, в переводе — Зеленая Фея.

— Ничего себе настоечка, — хмыкнул викинг.

— Семьдесят пять градусов, — улыбнулся Брокен.

— Эльфы, говоришь? Это ты небось в книжке прочитал? — Ширл флегматично отряхивал кончик хвоста.

Лучник поправил собранные в хвост волосы и покачал головой.

— Они меня воспитали, — сдался он.

— А Абракадабра откуда знаешь? — Дракончик продолжал заниматься гигиеной.

— Много лет назад друид принес меня ребенком на Стеклянный Остров. — Брокен запрыгнул в седло. — С тех пор эльфы стали моей семьей, но кто я и откуда — я не знаю. Я обязан им и Абракадабру жизнью. Ну что, поехали?

— Странное дело, — Ширл уселся на плечо Рагнара, — стоит этому старику что-то сказать, а вы уже готовы переться на край света ради его идей. Кто он вообще такой?

— Для меня он как дедушка. Он мне жизнь спас, — пожал плечами викинг.

— Ну да, — согласился лучник, — где-то так. Только он еще и Друид — Хранитель. Вроде как защитник всех земель.

Сти-и-и-и-и-и-и-и-ик!

Стрела с белым оперением выросла из камней у ног гнедого. Жеребец отшатнулся, фыркнул и прижал уши. Пока он совершал эти маневры, Рагнар успел спрыгнуть, достать меч и спрятать Ширла в притороченную к седлу дорожную сумку. Брокен с такой же скоростью выхватил будто заранее натянутый лук. Сердца в унисон гулко отстукивали секунды. Ни одной живой души вокруг. Насколько хватало глаз, лишь камни и редкие кустики, не способные скрыть даже гнома. До Пиков очень далеко — оттуда не добить. Викинг вращал головой, пытаясь обнаружить засаду, но даже его острые северные глаза не замечали ничего подозрительного. Боу наклонился и вытащил стрелу из земли. Медленно покрутив ее в руке, он нахмурился и вновь натянул тетиву.

— Что там? — не отрывая взгляда от горизонта, бросил Рагнар.

— Зуслы.

Ширл почувствовал, как язык прилип к нёбу, а ладошки вспотели. Зуслы. Снежный Народ. Самые искусные следопыты и партизаны. Зуслы умели прятаться где угодно, да еще так, что подчас не могли найти друг друга. Вот уж вовремя заскочили в Ледяные Пики, ничего не скажешь. Обычно местные жители выходят из своих городов-пещер не чаще раза в год, на священный праздник Заморозки. Дракончик несколько лет назад откопал в библиотеке Зигмунда огромную книгу в красивом белом переплете, на обложке которой золотыми буквами значилось: «Песни и пляски Снежных Народов». Чем-то она привлекла его внимание, и всего за одну ночь он прочел ее от корки до корки. Кроме фольклора там подробно описывались история, обычаи и особенности зуслов и им подобных.

Легенда начиналась с тех далеких времен, которых никто не помнил, однако что тогда произошло — знали все. После Великой Небесной Битвы падшие ангелы, Светлые и Темные, образовали две расы — Уронов и Бодреев. Внешне очень похожие, они кардинально отличались моральными принципами и политическими взглядами. Хрупкий мир продержался недолго: вскоре война возобновилась на земле. Сотни тысяч лет Свет сражался с Тьмой за право обладания Сферами — семью смежными мирами. Цивилизации поднимались и рушились, Сферы погибали и возрождались, а война не утихала. Уроны и Бодрей породили десятки новых рас — кто-то приспособился жить под водой, кого-то судьба загнала в пещеры. Эльфы, гномы, люди, зуслы, тролли — все произошли от одной из двух изначальных рас. Однако за время, прошедшее со Дня Падения, все так перемешалось, что сегодня уже нельзя сказать про кого-то, Темный он или Светлый. Потомки Уронов вставали на путь созидания, и наоборот. Не изменились лишь зуслы — словно и не было этих тысячелетий, они твердо оставались в стороне от дележа мира. Этот народ исповедовал философию нейтралитета и невмешательства. Зуслы верили в святую правоту природы, а все происходящее на земле считали временными дрязгами, недостойными их внимания. Однако мирными их назвать тоже было нельзя — свою свободу они научились отстаивать так рьяно и виртуозно, что Ледяные Пики за всю историю существования Снежного Народа никем ни разу не завоевывались.

Пока Рагнар и Брокен свирепо зыркали по сторонам, Ширл вылез из сумки и, свесившись, жадно вдыхал свежий воздух. Краем глаза он уловил еле заметное движение — метрах в пятидесяти от них полз камень. Ну, не то чтобы полз, но явно шевелился. Несколько сантиметров вперед, затем, мгновение подумав, чуть вправо. Дракончик поморгал и собрался вспорхнуть с каким-нибудь зычным восклицанием, как вдруг почувствовал, что крылья совершенно не слушаются. Он шепотом выругался и попробовал еще раз. Ничего не вышло. Частенько, особенно во время сильного испуга, у него немели крылья. Именно тогда, когда нужно стремительно удирать, они безвольно повисали, бросая хозяина на растерзание любому, кто мог оказаться рядом и растерзать. Дракончик заметил, что энергичный представитель скальной породы был явно не один — порядка полусотни камней вокруг незаметно, но целеустремленно ползли к путешественникам. Ширл поднял лапу и попробовал крикнуть. Тишина. С языком та же история, что и с крыльями. Легкий ужас быстро перерос в панический, дракончик дернулся, изогнулся и выпал из сумки. Рагнар и Брокен моментально обернулись и увидели своего зеленого друга, лежащего на земле с выпученными глазами и простертой в сторону лапой. Проследив взглядами указанное направление, они увидели… зуслов. Несколько десятков снежных людей стояли полукругом, и каждый целился в приятелей из лука. Под острыми взглядами каменных наконечников стало ясно — либо плен, либо смерть.

Высокие и мускулистые, жители Ледяных Пиков были частично покрыты густой светло-серой шерстью, а там, где растительности не было, виднелась кожа фиолетового оттенка. От природы все зуслы наделены высокой температурой тела и очень плотной и длинной шерстью. Однако самое интересное в их внешнем виде представляла форма шерстистых фрагментов — она у каждого была своя. Кто-то отпустил копну волос на голове и на плечах, кто-то выстриг себе причудливые узоры на животе и спине, кто-то был почти голый, если не считать имитации набедренной повязки из заплетенной в толстые косички шерсти. Искусство фигурного бритья стало для Снежного Народа одним из важнейших направлений культуры — ходить больше недели в одном «наряде» считается дурным тоном. Кроме того, шкура зуслов способна менять цвет, что позволяет ее обладателям полностью сливаться с окружающей обстановкой, становясь почти невидимыми.

Все горцы, как один, имели луки, колчаны и каменные топоры.

Наконец один из зуслов вышел вперед:

— Кто такие?

— Путешествуем, — уклонился викинг.

— Не вовремя, — заметил зусл.

— Это дорога на Гаринон? — Ничего умнее Брокен не придумал.

— Поднимите этого, — проигнорировал снежный человек, показав на Ширла. — И идите за нами. Абракадабр предупредил нас о вашем прибытии.

— Лови его!!! — хором грянувший вопль покачнул стены Цитадели, и казалось, она сама уже готова броситься в погоню за Эммануилом.

Неведомая сила подняла старцев в воздух и метнула в коридор. Луч из котла счел за благо спрятаться внутрь. Кай, будучи самым молодым из присутствующих, оказался в дверях последним. Серая масса из балахонов и бород скатилась по ступеням на первый этаж и… замерла. Абракадабр, которого волна негодования поместила в авангарде погони, запнулся и чуть было не упал. У двух массивных деревянных дверей в торце зала чинно стояли Бром и Эйбус. Вид они имели внушительный и даже грозный. Судя по всему, одну из этих дверей стражи тщательно охраняли, и свалившиеся сверху друиды вызвали у них некоторое недоумение. Абракадабр осторожно сделал шаг вперед и совершил рукой движение, словно хотел потрогать тролля:

— Где он?

— Э-э-э…

Абракадабр мгновенно сменил собеседника:

— Бром!!!

— Да!

— ГДЕ ОН???

— Здесь… — друид начал нервничать, — за дверью.

— Что он там делает???

— Силу сдает, как ты приказал.

— ЭТО ЖЕ ШКАФ.

— Не может бы… — Бром изумленно обернулся и уставился на дверь, которая действительно имела к одежному шкафу самое непосредственное отношение — она была его створкой.

Абракадабр бросился к соседней двери и распахнул ее. Комната Сдачи Силы была пуста. Тогда Главный Друид рванул на себя дверцу шкафа и отшвырнул в сторону висевшие там плащи. Словно воплощение самой истины, с другой стороны на волшебника уставилась еще одна дверь. Бром издал тихое шипение и загробным голосом изрек:

— Подземелье…

— Куда? Куда ведет этот ход? — Абракадабр уже схватился за ручку и, обернувшись к Брому, ждал ответа.

— В-в-в… — Друид защелкал пальцами, показывая куда-то в сторону.

— В-в-в? — мотая головой в такт, переспросил Главный Друид.

— В Черные Дебри!

Абракадабр распахнул дверь и повернулся к братьям:

— Все на стену. Если сможете достать его стрелами или магией — действуйте! Кай, руководи! Эйбус, за мной, попробуем его догнать!

Не дожидаясь ответов, волшебник ринулся в темный проход, а остальные бросились к лестнице. Абракадабр на бегу выхватил из-под плаща металлическую трубку, внутри которой вспыхнул голубой огонь, и плотным лучом осветил туннель. В вязкую и влажную тишину подземелья ворвались гулкий топот и тяжелое пыхтение преследователей.

Время в таких случаях начинает лететь в несколько раз быстрее. Позади лишь сотня шагов, а кажется, будто ты здесь уже целую вечность. Ну и, конечно, ни один мрачный потайной ход не обходится без крыс. Стоит только кому-нибудь спасающему мир ступить сюда, как тут же под ногами героя возникают полчища этих, в общем-то, милых грызунов. Кому пришла в голову мысль, что крысы ведут такой странный образ жизни? Сидят на шеях друг у друга долгими ночами без света и пищи в надежде, что какой-нибудь балбес случайно забредет к ним в гости да еще прихватит с собой субтильную барышню. Вот тут-то зверушки и порезвятся. Они моментально начнут неистово копошиться, пищать и пытаться залезть девушке под кофточку. На самом же деле крысы гораздо более умны и восприимчивы. Науке известна порода крыс-клаустрофобов («клаустрофоб» в переводе с языка гномов: Клаус — мифическое злое существо; Троф — ведать, испытывать; Об — тупиковая пещера с низким потолком), обитающая в степях Земель Восхода. Эти симпатичные создания до смерти боятся темноты, а в замкнутых пространствах с ними случаются нешуточные истерики.

В данном случае во всем подземелье находилась лишь одна крыса, и именно на нее ухитрился наступить Абракадабр. Писк одной и ойканье другого слились в общий трагический звук, и волшебник со всего размаха шлепнулся в неприятную лужу подозрительного содержания. Грызун, отделавшийся вывихом хвоста, мигом исчез в темноте, а Абракадабр сначала получил ногой в живот, а затем принял на себя свалившуюся словно с потолка тушу с огромной палицей в руках.

Тем временем на стене друиды под руководством Кая торчали в бойницах и прожигали взглядами горизонт. Решимость так исказила черты их лиц, что на некоторых было страшно смотреть. У всех без исключения были луки и полные колчаны. Время шло, а Эммануил не появлялся. Никто из старцев точно не знал, куда именно выводит подземный лаз, поэтому все свирепо вращали головами в поисках мишени. Солнце добралось до зенита, и жара стала невыносимой. Друиды потихоньку сползли в тень от зубцов. Видно оттуда было гораздо хуже, зато дышать стало легче. Только Кай мужественно стоял на краю стены и неистово потел в своих латунных доспехах, шепотом проклиная Эммануила, жару и свое давнишнее решение стать воином. Кто-то зевнул. На него зашикали, будто он мог спугнуть неизвестно где находящегося предателя. Потом кто-то зевнул опять. Снова зашикали, но уже менее рьяно и сквозь собственные зевки. Кай понял, что если эти странные маневры продлятся еще пару минут, то он станет первым в истории воином, упавшим в обморок, так и не увидев врага.

Вдруг дверь в башню резко распахнулась, кто-то вскрикнул, и чья-то сорвавшаяся с тетивы стрела, описав легкую дугу, несильно воткнулась Оверблюму в седалище. Друид взвыл и вскочил на ноги, держась за раненое место. Остальные тоже вскочили, но за тем, чтобы подбежать к Эйбусу, возникшему в проеме с Абракадабром на руках. Стало ясно, что погоня не удалась.

В этот момент силы окончательно оставили Кая, и он таки упал со стены — правда, в нужном направлении, то есть в сторону башни, а не двора. В общей суматохе этого никто не заметил. Кай быстро пришел в себя и, пошатываясь, побрел к троллю. Распихав Мудрых, он увидел бесчувственного Главного Друида:

— Что с ним?

— Э-э-э… он упал.

— Откуда?

— М-м-м. С ног.

— Эммануила вы не догнали?

— Да… то есть нет… то есть не догнали.

— Понятно. Неси его в спальню. Бром, веди тролля и обеспечь Абракадабру покой и уход. Тромб, вытащи стрелу из Оверблюма или сделай так, чтобы он перестал орать. Все остальные, достаньте мне подробную карту Черных Дебрей и схему подземных ходов. Я попробую найти следы Эммануила.

Природный дар командира, каким обладал Кай, не вызывал у окружающих сомнений, и все быстро зашуршали плащами, выполняя его приказы. Абракадабра уложили в постель в самой тихой комнате Цитадели. Оверблюма избавили от стрелы, перебинтовали и пригрозили, что если он не прекратит ныть, то ему намажут голову зеленкой и наложат шину на нижнюю челюсть. Карты нашлись в библиотеке, и Кай умчался на разведку. Обессилевшие Мудрые расползлись по комнатам, оставив тролля на страже своего покоя. Эйбус сел в кресло и моментально задремал. Послеобеденная жара сдавила Цитадель Мудрых в своих объятиях, усыпляя ее обитателей. Спасение мира — дело хлопотливое, и прежде чем приступать к нему, следует хорошенько выспаться.

Рой потянулся и встал, отряхнув с одежды листья. Пора было готовить обед. За время экспедиции немногочисленные припасы были съедены, и надо было идти на охоту. Орки, в общем, неплохо проводили время, но понемногу становилось скучно. Гем и Мор постоянно играли в города, а поскольку знали их всего семь, то это занятие быстро перерастало в драку. Рой взял топор и пошел искать подопечных. Скорее всего, они торчали у небольшого озерца, им нравилось наблюдать за жизнью его обитателей. Спустившись с пригорка к зарослям осоки, Рой хмуро обвел взглядом живописные окрестности, но этих двух недоразумений видно не было. Вдруг справа послышались приглушенная ругань и какая-то возня. Затем над растительностью показалась голова Гема и сразу исчезла. Голоса зазвучали отчетливее.

— Я тебе сказал — Кронвейр!

— А я тебе сказал — Рурарук!

— Такого города нет!

— Есть!

— Нет!

— Есть! У меня там бабушка жила!

— Ты же вчера говорил, что бабушка жила в Перекрестке!

— Да! Говорил! А до этого она жила в Рарураке!

— В Рураруке?

— Да!

— Что «да»?

— А что?

— В Рураруке или Рарураке?

— Чего?

— Заврался, да?

— Кто заврался? Я? Да я вот тебе как дам щас по башке! Это ты всегда врешь!

— Да у тебя вообще бабушки никакой не было!

— Это у меня вообще никакой бабушки не было??? А вот на тебе!

Раздался глухой удар, и из осоки выкатился Мор, ткнувшись в сапоги командира. Рой взял его за шкирку, приподнял и встряхнул. Потом выскочил Гем с огромной корягой наперевес и тут же беспомощно повис в другой руке предводителя. Рой по очереди посмотрел на драчунов и лаконично подвел итог:

— Хватит. Пора обедать.

Гем и Мор дружно кивнули в знак согласия.

Орки решили не ходить на охоту, а устроить рыбалку, тем более что озеро уже было рядом. Пока Гем искал подходящие палки для удилищ, Мор вытягивал из штанов нитки и плел из них веревочки, а Рой сделал крючки из колец со своего ремня и накопал червей. Наконец все трое уселись на берегу и закинули удочки. Поплавки из коры дуба мерно покачивались на воде, лавируя меж водомерок и стрекоз. Ничто не нарушало идиллии. Особенно рыба. Гем приложил ладонь ко лбу, вглядываясь вдаль, словно заправский моряк:

— Мор, а ты червяка насадил?

— А что я, по-твоему, на крючок ловлю?

— Ну, от тебя всего можно ожидать…

— Н-да? А кто вчера полез в дупло к дятлам за медом?

— А зачем ты мне сказал, что они дружат с пчелами и меняют у них перья на мед?

— Балбес, ты бы хоть подумал — на кой пчелам нужны перья?

— Ну, мало ли… зимой греться, например.

— Заткнитесь оба, — не выдержал Рой. — Несете всякую околесицу, да еще и рыбу распугиваете.

— Да было бы кого пугать… ее кто-то до нас всю распугал. — Гем смачно зевнул.

— Чего-то надоело мне рыбачить, — согласно кивнул Мор. — Может, пойдем лягушек ловить?

— Опять ты со своими лягушками…

— А чего? Я слышал, есть такой народ, который думает, что лягушки — самая вкусная еда.

— Ну, если питаться кореньями или овощами, как эти… как их…?

— Кого?

— Ну, которые приезжали к Хозяину весной. Худые все, как весла. Предлагали вступить в их Орден Большой Еды…

— Общество Здоровой Пищи, — снова не выдержал Рой.

— Точно. — Мор повернулся к командиру: — Как они себя называли?

— Вегетарианцы.

— Во-во, они самые.

— А что это значит? — Гем от скуки стал плести веночек из одуванчиков.

— Это такие люди, которые мяса не едят.

— А что они едят? Рыбу?

— Нет, только овощи и фрукты, — скривился Мор.

— И давно это с ними?

— Говорят, всю жизнь.

— Ненормальные какие-то…

— Все люди ненормальные. — Мор философски пожал плечами.

— Кроме Хозяина, — строго поправил Рой.

— Кроме Хозяина, — хором согласились Гем и Мор.

Вдруг в камышах раздался всплеск. Рой пригнулся и взял корягу:

— Тихо. Там кто-то крупный. Окружай!

— Может, не надо? — Гем округлил глаза. — Вдруг это опасно?

— Опасно спорить со мной! — зашипел Рой. — Давайте быстро!

Орки подкрались к камышу и замерли. Что-то шевельнулось прямо перед ними. Рой вскинул корягу и со всей силы огрел ею будущий обед. Тот ойкнул и выпал из зарослей. Рой разочарованно хмыкнул. Перед ними лежал человек с черной кожей и заботливо прижимал к себе внушительного вида кадку с фикусом. Обе части добычи не шевелились.

— Действительно крупный… — изрек Гем.

— Да, только странный какой-то… — засомневался Мор.

— Выгитариенец, наверно, — согласился Гем. — Хотя нам все равно, мы мясо едим.

— Его мы есть не будем, — отрезал Рой.

— Как, вообще? — расстроился Мор.

— Думаешь, испортился? — забеспокоился Гем.

— Он друг Хозяина. Я его видел в замке.

— Ну и что? Мы никому не скажем…

— А если Хозяин спросит?

— Соврем чего-нибудь…

— Да, только ты врать не умеешь.

— Вообще-то да…

Гем и Мор синхронно почесали макушки, а Рой нахмурился и подвел итог:

— Тащите его на поляну, там разберемся.

— Цветочек брать?

— М-м-м. Берите. С ним тоже разберемся.

Они сгребли неожиданный трофей и, кряхтя под нешуточным весом, двинулись сквозь колючие заросли.

— Неси аккуратнее. — Гем пытался поймать выпавшую было из рук ногу Эммануила.

— Ты чего командуешь? Я нормально несу. Это ты им за куст зацепился. — Мор тащил добычу за шиворот и постоянно спотыкался.

Рой шел рядом, неся в руках кадку с фикусом и дорожную сумку бывшего Главного Друида.

— Кладите его сюда. Мор, привяжи его к дереву. Гем, разведи костер, только постарайся не устроить пожар, как вчера. Я посмотрю, что у него в сумке.

Рой высыпал содержимое котомки на траву и радостно присвистнул. Среди всякой магической дребедени оказались солидного вида окорок, ржаной хлеб, головка сыра и большая бутыль с желтовато-мутной настойкой.

— Рыбалка отменяется. — Рой собрал все несъедобное обратно в сумку и швырнул ее в ноги Эммануилу.

Гем и Мор радостно зашебуршали, косясь на бутылку. Рой запустил руку в карман и извлек на свет Шар Зова.

— Хозяин. — Орк поклонился.

Шар засветился и завибрировал. Потом раздался скрежет, а за ним голос Зигмунда:

— Да, Рой.

— Хозяин, мы поймали человека с цветком.

— Что? Вы там болотного газа все нанюхались? Какого еще человека?

— Я видел его у вас в замке. Высокий, с черной кожей и лысый.

— Эммануил? А зачем вы его поймали?

— Ну, мы это… хотели пообедать…

— Я вам пообедаю! Отпустите его немедленно! Так, стоп! А где вы его поймали?

— В камышах…

— Что он там делал? И вообще, он мог вас всех одним заклинанием в порошок стереть.

— А мы его корягой…

— Ну-ка, позови его к Шару.

— Не могу — он без сознания.

— Если вы его прибили, я вас вместо гобеленов в подвале повешу.

— Нет, он себя хорошо чувствует, только в обмороке… небольшом.

— Каждый наш разговор у тебя кто-то без сознания. Ладно, когда будет с сознанием, пусть вызовет меня. К вам кто-нибудь приходил?

— Нет.

— Так. Сидите там и ждите. Скоро придут. Понял?

— Понял.

— Все.

Шар мигнул и погас. Рой положил его в карман и повернулся к остальным:

— Ну что? Готово?

— Ага. — Гем и Мор уселись к костру и начали облизываться.

Рой поделил провиант поровну и раздал подчиненным. Тишина полянки разбавилась сосредоточенным чавканьем, бутылка потихоньку стала пустеть. Эммануил сопел и морщился, но в сознание не приходил. Гем закончил с трапезой и принялся облизывать пальцы.

— А чего с ним делать будем? — Он кивнул на пленного.

— Хозяин сказал отпустить. — Рой ковырял веточкой в зубах.

— Жаль. Я черных людей еще не ел.

— Говорят, на курицу похоже. — Мор взял у товарища настойку и сделал большой глоток.

— Придет в себя — отпустим. Сейчас неохота с ним возиться. — Рой привалился к камню и подложил под голову плащ.

— Гем, а ты сколько людей съел? — Мор икнул.

— Сто. А ты?

— А я… два раза по сто.

— Это сколько получается?

— Ну, много.

— Больше, чем я?

— Конечно. В несколько раз.

— Да врешь ты все. Не мог ты больше меня съесть. Мы с тобой с детства знакомы, и я ни разу не видел, чтоб ты людей ел.

— Ну и что? Чего я их при тебе должен был есть?

— Все равно врешь.

— Это почему?

— А ты все время врешь.

— Рой, а чего он обзывается?

— Он не обзывается. Он уличает тебя во лжи. — Рой многозначительно поднял вверх палец.

— Чего? — Мор нахмурился, пытаясь вникнуть в сказанное.

— Ну, он сказал, что ты врешь, — объяснил Рой.

— Ты откуда такие слова знаешь? — Мор продолжал хмуриться.

— А-а-а… мне как-то Хозяин его сказал, ну, то есть не мне, а… другому орку.

— Чего-то у меня голова кружится. — Гем сел и оперся руками о землю.

— Да, и-и-ик! У меня тоже… — Мор отставил пустую бутылку в сторону.

— Тихо! Кто это там? — Рой привстал и взял топор.

Гем и Мор оглянулись и увидели черный силуэт, стоящий на большом валуне под деревьями. Человек низко опустил голову и немного сутулился. Его лицо скрывал капюшон. Рой неуверенно поднялся на ноги:

— Эй, ты! Стоять, не двигаться.

Впрочем, двигаться никто и не собирался. Незнакомец замер в выжидательной позе, и даже складки плаща не шевелились на ветру. Рой сделал несколько шагов навстречу гостю:

— Ты кто такой?

Тот продолжал молчать. Гем и Мор пристроились за командиром, чувствуя, как внутри появляется неприятный холодок. Правда, холодок этот быстро вступил в реакцию с настойкой Эммануила и потерпел сокрушительное поражение. Рой начал терять терпение:

— Я не понял, ты чего, глухой?

Однако и этот вопрос остался без ответа. Гем и Мор тихо икали за спиной командира, а Рой, выдержав дипломатичную паузу, решил, что повод для драки уже есть.

— Гем, Мор, стащите нашего гостя с камушка и принесите мне. Щас посмотрим его в деталях.

Орки, хихикая и неуверенно попадая ногами по земле, подошли к камню, на котором стоял незнакомец, и попытались схватить молчаливого гостя за ногу. Не дотянувшись, Мор стал карабкаться вверх и тут же, получив ногой в лоб, отлетел к костру. Гем выхватил меч и рубанул по плащу незнакомца, но тот подпрыгнул и, сделав в воздухе сальто, приземлился за спиной у орка. Гем развернулся и низко зарычал, распространяя вокруг себя чудный запах настойки. Пришелец медленно поднял руки, и на орка, явившись из-под рукавов, уставились два гигантских лезвия. У незнакомца не было кистей рук, зато были два зазубренных ножа, которые росли прямо из предплечий. Один из клинков оказался у горла Гема, второй на мгновение замер, а потом нанес сокрушительный удар плашмя по голове орка. Тот хрустнул шейными позвонками и улетел в компанию к Мору. Рой поднял топор и встал в оборонительную стойку. Незнакомец неожиданно рассмеялся и убрал ножи. Орк пригнулся, сделал шаг вперед и замахнулся, но вдруг понял, что ноги его не касаются земли. Медленно поднимаясь все выше и выше над полянкой, он загреб руками воздух и выронил оружие. Пришелец, провожавший его взглядом, слегка кивнул, и Рой, пролетев несколько шагов, врезался в дерево и упал на Эммануила. Теперь без сознания были оба. Гем и Мор испуганно таращились на незнакомца и стремительно трезвели. Ножерукий приподнял капюшон. Вместо лица на орков уставилась железная маска с узкими прорезями для глаз и рта.

— Я Крон — ваш новый командир, — низким голосом изрек он. — Собирайтесь, вы идете в Кронвейр.

Сопровождаемые отрядом зуслов, Рагнар с Ширлом и Брокен вступили в галерею с высоченными потолками и массивными колоннами. Недра скалы оказались полностью ледяными. Оплетенные орнаментом арки и лестничные марши, балконы и даже витражи в окнах — все было искусно вырезано из замерзшей воды. Яркий солнечный свет врывался через ворота и прозрачный купол на потолке и тут же разлетался миллионами бликов и преломлений. Все оттенки синего, с проблесками зеленого и желтого, сверкали в этом холодном дворце — плиты льда разной толщины создавали игру цвета. Каменные ворота плавно закрылись, погрузив галерею в приятный полумрак. Командир зуслов жестом велел своим солдатам остаться у входа, а сам провел гостей в дальний угол зала, к большой винтовой лестнице, ведущей вниз — в таинственный колодец к другим этажам.

— Меня зовут Трижды Айс ЭсКиммо, я капитан гвардии зуслов. Вы можете звать меня Эс. Мне приказано встретить и сопровождать вас в королевский дворец. Оставьте своих скакунов здесь — о них позаботятся мои люди. Возьмите с собой только самое необходимое. — Зусл сделал паузу, давая аудитории впитать услышанное. Чтобы сразу внести ясность, — продолжил он, — хочу вас предупредить: я не в восторге от вашего прибытия. Мои солдаты способны справиться с любым врагом, и в помощи извне мы не нуждаемся. Абракадабр, возможно, единственный человек на свете, к мнению которого мы прислушиваемся. Если он сказал, что вы являетесь непревзойденными воинами, значит, так оно и есть, хотя в это очень трудно поверить. — Эс покосился на Ширла. — Сейчас вы войдете в святая святых зуслов — Колдхарт. До сегодняшнего дня считаное число чужеземцев ступали в наш город, будьте достойны оказанной вам чести.

С этими словами зусл повернулся и стал спускаться по лестнице, подчеркнуто дав понять свою нерасположенность к чрезмерному общению. Рагнар и Брокен, сверкнув глазами, взяли дорожные мешки и последовали за ним — надменная интонация приветственной речи явно пришлась им против шерсти. Ширл, удобно сидевший на плече викинга, помахал лапой обоим жеребцам.

Удивительно, но ступени оказались совсем не скользкими. Тишина казалась абсолютной. По мере спуска на нижний этаж в стенах стали появляться каменные жилы. Конусообразная шахта постепенно расширялась, лестница кружилась, а путники не переставали глазеть на живописные орнаменты, сотканные изо льда и камня. Виток за витком, пролет за пролетом. Вдруг стены неожиданно закончились, словно с друзей сняли громадный узорный стакан, и открылся такой вид, что все предыдущее показалось песочными куличиками.

Ступени упирались в ледяной, почти прозрачный балкон. Осторожно ступив на него и подойдя к перилам, Рагнар и Брокен в который раз распахнули рты, а Ширла пришлось взять на руки во избежание обморока. На несколько сотен метров вниз уходил колоссальных размеров колодец с идеально ровными стенами. Диаметр его был настолько велик, что на дне уместился целый город. Венчало это великолепие ослепительно голубое небо — Колдхарт был построен в кратере, перекрытом почти невидимым ледяным колпаком. Балкон, на котором стояли путешественники, со стороны, наверное, походил на муравьишку, замершего на стволе высокого дерева.

— Желудки крепкие? — поинтересовался Эс.

Путешественники переглянулись и рассеянно кивнули.

— Хорошо. Тогда пойдем — король ждет вас. — Зусл открыл незаметную дверь в стене.

Небольшая продолговатая комната оказалась почти пустой, если не считать странных тазиков, вырезанных из камня и выстроившихся в несколько рядов вдоль стены. Идеально отполированная ледяная дорожка тянулась вдоль другой стены и исчезала в круглом отверстии в торце помещения, уходя вниз.

— Берите по ледянке, — предложил Эс и взял одну себе, показывая пример. — Ставьте ее сюда и садитесь сверху. Откиньтесь назад во время езды — потолки невысокие. Я поеду последним, на случай если кто-нибудь вывалится.

Стараясь не показывать обуявшего их ужаса, Рагнар и Брокен выполнили инструкции — викинг с дракончиком на руках, а лучник с двумя дорожными мешками в обнимку. Сбоку на ледянках очень кстати оказались поручни, в которые оба тут же не преминули вцепиться свободными руками. Зусл проследил правильность погрузки, расположился в арьергарде, как и обещал, и скомандовал:

— Поехали!

Брокен оттолкнулся и заскользил в отверстие в стене. Рагнар поклялся Гору в вечной преданности и отправился следом. Днища ледянок не страдали шершавостью, скорость стремительно набиралась, сливая внутренность тоннеля в сверкающую синеву. Ширл зажмурился и вцепился в Рагнара обеими лапами. Викингу казалось, что ледянка сейчас перевернется и тогда они кубарем полетят навстречу множественным переломам. Брокен сосредоточенно, но безуспешно вспоминал, сколько стрел в каждом из его колчанов, пытаясь не смотреть по сторонам. Описывая огромные дуги не менее огромной спирали, путешественники спускались к Колдхарту. Судя по плавности поворотов, ледяная дорожка опоясывала горло кратера, врезанная в замерзшую плоть спящего вулкана.

Рагнар потихоньку переставал бояться, привыкая к скорости и маневрам ледянки. Зато начал мерзнуть — хоть в его жилах и текла северная кровь, меховая куртка не помешала бы. Ширл тоже подрагивал, но глаз не открывал. Наконец дорожка изогнулась и стала забирать вверх, компания, резко замедляя движение, выскользнула из утробы скалы и оказалась в очередной галерее. Брокен, ехавший первым, первым же и остановился. Рагнар, будучи тяжелее лучника, слегка ткнулся ему в спину, а Эс, технично притормаживая пятками, приподнял нос своей ледянки и ловко спрыгнул с дорожки.

— Приехали. Все живы?

С кряхтением выбравшись из тазиков, путешественники вяло кивнули и принялись разминать затекшие спины.

— Хорошо, тогда пошли, мы почти на месте. — Зусл обогнул резную колонну и направился по коридору к воротам, охраняемым двумя стражниками в каменных доспехах.

Высоченные потолки терялись во мраке — факелы здесь были не в моде. Брокен и Рагнар переглянулись:

— В порядке?

— Даже понравилось. Как Ширл?

— По-моему, в отключке.

Ворота бесшумно разъехались в стороны, ослепляя хлынувшим светом далекого солнца. Проморгавшись, путешественники увидели Колдхарт — строгий и величественный, словно сплетенный из редких пород камня и увенчанный множеством ледяных сводов. По сути, это был дворец, разросшийся до размеров города: стройные башни в середине, несколько изящных зданий вокруг и множество одно— и двухэтажных домиков, расходящихся в стороны от резиденции короля. К городу вела белоснежная дорога, окаймленная бирюзовыми сталактитами и кристаллами льда. Повозка с полозьями вместо колес, запряженная двумя нетерпеливо переминающимися с лапы на лапу косматыми чудовищами, ждала путников. Зверюги шумно выдыхали и недовольно мотали большими головами. Похожие на медведей, но абсолютно белые и с небольшими крыльями, они выглядели неуклюжими. Проходя мимо решившего зевнуть ездового монстра, Рагнар тихо порадовался отсутствию у Ширла сознания.

После ледянок поездка на упряжке крылатых медведей показалась идеальной. Звери оказались на удивление прыткими — они вроде вразвалку, но быстро доставили путешественников к королевскому дворцу. Аккуратные улочки свистели мимо, жители любопытно глазели на невиданных существ в повозке. Высоко над головами еле виднелся край кратера, теряясь в сиянии солнечного неба. Дракончик очнулся и осторожно открыл глаза. Далее последовали булькающие звуки, выражавшие, очевидно, неописуемый восторг, а потом Ширл перевел взгляд на лохматых скакунов:

— Ой, ма…

— Спокойно, они нас просто везут. — Викинг успокаивающе погладил зеленую макушку.

— Еп на…

— Чего?

— Кто это?

— Откуда я знаю? На медведей немного похожи.

— Да нет. Вон там. — Ширл ткнул пальцем поверх мохнатых голов на приближающиеся ступени дворца.

Рагнар удивленно поднял бровь — на крыльце стоял человек, полностью закованный в сверкающие латы. Даже лицо скрывалось под стальной маской, а в прорезях для глаз горел красный огонь.

— Ух ты. Это их король, что ли? — Викинг пересадил дракончика с коленей на плечо.

Повозка остановилась, Брокен спрыгнул на снег и чуть не упал, поскользнувшись на своих высоких каблуках — эльфийские сапоги не годились для резких маневров в зимних условиях. Рагнар осторожно ступил следом, придерживая Ширла. Красноглазый приветственно поднял руку и начал спускаться к гостям.

— Где-то я его видел. — Брокен почесал переносицу.

— Хорошие люди своих лиц не скрывают, — поежился Рагнар.

Рыцарь подошел, не снимая перчаток, поздоровался с викингом и лучником и вежливо кивнул дракончику:

— Приветствую вас в Колдхарте и добро пожаловать во дворец. Я Эдвард Стиллсмит Четвертый, личный секретарь Абракадабра. Мастер просил встретить вас и ввести в курс дела до его прибытия. Прошу следовать за мной, король зуслов ждет нас.

Зигмунд, плотоядно улыбаясь, чертил магическим стилом по плоскому кристаллу. Остатки дурноты постепенно оставляли Владыку Мурляндии, а на их место приходила жажда крови и власти. Ледяные Пики петляли коридорами перед взором короля, быстрые движения рук открывали новые ракурсы, в голове кипели злобные мысли.

— Ага! — Зигмунд подался вперед и замер, почти касаясь носом кристалла. — Вот она, эта лесенка. Теперь сюда и налево, — комментировал он свой маршрут. — Сталактиты, раз, два, три…

В зал вошел Кричер, с трудом переставляя ноги и натужно пыхтя. Ровно наполовину его скрывала от мира огромная книга с массой закладок, покрытая толстым слоем пыли. Доковыляв до Зигмунда, он уронил ношу на стол и жалобно воззрился на короля:

— Вот. Еле нашел.

— Угу, — не отрывая взгляда от кристалла, согласился тот. — Скажи спасибо Ширлу.

— Угу, — кивнул Кричер и встал на цыпочки, заглядывая через Зигмундово плечо. — Ну как?

— Четыре, — король покосился на секретаря, — срубаем?

— Срубаем.

Росчерк магического стила — и гигантская сосулька, покачнувшись, рухнула на каменный пол. Далекий гул донесся из двух отверстий, расположенных по бокам кристалла. Ледышки, маленькие и не очень, скакали по ступеням лестницы, стены подрагивали от пережитого. Когда все успокоилось, наступила тишина. Тогда начал нервничать Зигмунд. Неужели Драгомор что-то напутал? Паника холодными лапками побежала между королевскими лопатками: это был последний шанс найти Калитку, и теперь, если…

ХРЯПС!

Два тела синхронно подпрыгнули перед кристаллом. Одна из ледяных стен залы осыпалась, обнажая шлифованный белый камень, инкрустированный золотыми письменами и узорами. В середине имелась железная дверь с большой круглой пластиной, покрытой загадочными символами. Зигмунд издал победное урчание и, ткнув стилом в кристалл, призвал отряд из девяти орков и одного мага. Когда бойцы прибыли на место, король выстроил их в полукруг перед стеной, написал секретный шифр внизу кристалла и приказал заклинателю открыть вход в Хрустальный Зал. Черная фигурка в черном же плаще и рогатом шлеме осторожно подошла к дверке и недоверчиво потрогала ее жезлом.

— Ну, чего встал? Открывай давай! — Зигмунд нервно заерзал и посмотрел на Кричера, ища поддержки.

Тяжелые двери Тронного Зала за их спинами неслышно разошлись в стороны.

— Так! Хватит торчать перед этим камнем! — Раскат властного голоса расколол тревожную тишину пополам.

Король и секретарь еще раз подпрыгнули и уставились на внушительных размеров даму, бесшумно возникшую в дверном проеме.

— Я тебе сколько раз говорила, чтобы ты не сидел так близко! Хочешь глаза испортить или свести меня в могилу? Быстро вставай и марш ужинать! Кричер, а ты куда смотришь? Вы оба хотите моей смерти?

— Мама, я сейчас…

— Немедленно! Зиги, почему я должна все повторять по нескольку раз?

— Но у меня тут еще немножко. Самый важный момент…

— У тебя все время самый важный момент. Если ты сейчас же не встанешь, я выброшу этот треклятый кристалл с балкона.

— Кричер, скажи ей…

— И Кричера твоего тоже. Я вас оставила всего на несколько месяцев, и что я вижу? Зигмунд, ты похож на ходячего покойника — кожа да кости. — Дама выразительно задвигала носом. — Курил? — прищурилась она.

— Нет, это…

— Все, довольно. У меня уже никаких нервов не осталось с вами бороться.

— Моя Госпожа, я могу объяснить… — неуверенно начал секретарь.

— Марш в столовую! — гаркнула его госпожа и указала на открытые двери.

Зигмунд уныло ткнул стилом в заклинателя, приказав немедленно замереть на месте, и стал сползать с трона. Кричер, виновато опустив глаза, пропустил короля вперед и побрел следом. Вдруг из коридора возникла голова Верховного Моделлера.

— У меня такие новости! — с ходу объявил он и замер в ужасе, увидев королеву-мать. — Мадам Элизабет, вы уже приеха…

— Ага! — победоносно воскликнула та и ухватила колдуна за шиворот. — И этот здесь! На кого ты стал похож, Стивен? — Дама слегка тряхнула добычу.

Колдун закашлялся, пытаясь нащупать ногами пол, из его кармана предательски выпала фляжка. Глаза королевы-матери, полные немого укора, прожгли Верховного Моделлера.

Последний год Элизабет провела в Химерике, гостя у двоюродной сестрицы Миртойи. Приехав домой, она обнаружила своего единственного и обожаемого сына в абсолютно неподобающем для короля состоянии — Зигмунд, в обычное время розовощекий и энергичный, вдруг ссутулился, сбросил вес вдвое против прежнего и приобрел серо-зеленый оттенок. Долгое отсутствие ласковой, но тяжелой материнской руки нанесло непоправимый урон ребенку: он стал взрослым. За все свои двести тринадцать лет Зигмунд ни разу не жил отдельно от родителей, мамина опека и зачастую несколько насильственные наставления стали неотъемлемой частью его существования.

— Я так и знала — стоит мне только оставить свое дитя в компании с этими… — подбирая слово, Элизабет одарила Кричера и Стивена тяжелым взглядом, — кровопийцами, как обед, сон и прогулки в парке будут моментально забыты. Чем вы думали? Ох, если бы Клементий был жив…

Кровопийцы, потупив глаза, тихо ковыряли ложками жульен, а Зигмунд сосредоточенно хмурился, пытаясь впихнуть в себя олений окорок быстро и целиком. Слуги скользили тенями, меняя блюда и стараясь передвигаться на уровне паркета.

— Что ты понастроил вокруг замка? Откуда эта огромная стена вокруг города? Ты что, решил объявить войну всему свету? — не унималась королева-мать. — Чудища какие-то бродят по лесу, страшно было вниз смотреть весь полет.

Элизабет сделала паузу и вопросительно уставилась на сына, ожидая ответа.

— Мама, у нас тут…

— Черная магия, — подытожила та, буравя Зигмунда проницательным взглядом.

— Нет, что ты, просто мы с ребятами…

— Зиги, — вздохнула королева, — мы с отцом дали тебе магическое образование, понимая, что ты обладаешь большой силой, развивая которую сможешь стать великим колдуном. Но… разве мы когда-нибудь допускали мысль о том, что наш сын обернется к темной стороне? — Она скорбно покачала головой. — Ты думаешь, что я ничего не понимаю? Зиги, черная магия очень плохо влияет на здоровье. Посмотри на своих любимых колдунов прошлого — они же ходячие мертвецы, и потом, все они кончили скверно. Всегда найдутся лицемеры, которые под знаменем Света соберут армию и будут тебя травить как загнанного волка, пока не поймают и не прикончат. Одно дело, когда ты пользуешься серединной Серой Магией; но как только тебя бросает в крайность — в Черную или Белую, — это сразу расценивается окружающими как вызов. Хватит с меня твоего отца, он тоже думал, что рожден для мирового трона, ну и где он теперь? Ты что, торопишься в фамильный склеп? Там места еще полно, никто его не займет.

Зигмунд молча выслушал мамину лекцию и поднял умоляющие глаза:

— Можно, мы пойдем?

Элизабет скорбно покачала головой:

— Ты совсем меня не слушаешь. — Она отодвинула тарелочку с эклером и медленно, подчеркивая каждым движением свое недовольство, раскурила длинную изящную трубку.

— Ну, можно? — тихонько выползая из-за стола, повторил Владыка Мурляндии.

— Иди, — вздохнула королева-мать, — я сейчас не в силах с тобой спорить, поговорим завтра.

Король сорвался с места и почти бегом устремился к дверям. Кричер и Стивен последовали за ним, оставив Элизабет наедине с недопитым кофе и нерешенными проблемами.

Вечер наступил тихо и без сюрпризов. Абракадабр пришел в себя и объявил общее собрание. Кай вернулся из разведки, располагая, судя по выражению лица, бесценными сведениями. Удивительное дело, но Мудрые не суетились, а пребывали, напротив, в решительном и уверенном состоянии. Личность Главного Друида внушала твердую веру в светлый завтрашний день, ну или, по крайней мере, в сегодняшний вечер.

В Зале Треугольного Стола царило всеобщее возбуждение. Даже Эйбус не просто сидел в кресле Абракадабра, а делал это как-то очень серьезно и рассудительно. Наконец дверь распахнулась, и вошел Главный Друид в сопровождении Кая. Абракадабр предстал перед братьями с забинтованной головой и висящей на перевязи левой рукой. Мудрые почтительно оторвали седалища от стульев, приветствуя своего предводителя. Эйбус без подсказок освободил кресло и прикинулся статуей в углу зала. Главный Друид уселся за стол, достал трубку и задумчиво обвел взглядом присутствующих. Быстрее всех догадался Оверблюм, он выхватил огниво, высек пламя и поднес Абракадабру. Волшебник выпустил колечко дыма, благодарно кивнул и тут же изобразил серьезный взгляд. Заседание началось.

— Так… — Главный Друид собирал мысли воедино, стараясь ничего не забыть. — Нам необходимо обсудить несколько важных вопросов и выработать общую линию поведения. Начнем по порядку. Орки пытаются взять штурмом Ледяные Пики и найти Исчезающую Калитку. Руководит всем Зигмунд. Виши в это время с помощью Эммануила захватили Нордвейр. Там главный — Драгомор. Что из этого следует?

Повисла пауза. Для всех было очевидно, что что-то следовать обязательно должно, но что именно, никто не знал. Мудрые все, как один, нахмурились и сосредоточенно дымили трубками, старательно изображая мыслительный процесс и втайне каждый надеясь на соседа, который угадает ответ. Кай, как единственный некурящий (тролль уже спал), думал по-настоящему.

— Из этого следует… — Абракадабр подался вперед, — что началась война.

Страшное слово застряло в воздухе среди клубов дыма и принялось угрожающе покачиваться.

— Ставка — наш мир, — усугубил ситуацию Главный Друид. — Призраки пытаются прорваться в нескольких местах одновременно. Нижние и Верхние Земли уже атакованы. Возможно, о чем-то мы еще не знаем. За всем этим стоят Драгомор и двое его помощников — Зигмунд и Эммануил. Что мы можем предпринять?

Пауза, которая висела после первого вопроса, на время осевшая, вновь бросилась вверх и теперь болталась над столом чуть ниже страшного слова. Друиды курили так ожесточенно, что Кай начал задыхаться.

— Мы принимаем вызов! — Абракадабр решительно встал. — Для этого нам нужно найти записи о Переходах. Высказывайте все, что вы знаете об этом.

Пауза уже была готова опять занять свое место, но неожиданно встал Ойк:

— Я… недавно искал в библиотеке записи о… целебных свойствах алкоголя… — Ойк замолчал и задумчиво поскреб переносицу. — Но ничего не нашел… Так вот, там была одна книга, которая называлась… «Схема Переходов и Пересадок».

— Ты помнишь, где именно ее видел? — Абракадабр напрягся.

— По-моему, да.

— Отлично! Иди в библиотеку и найди эту книгу. Прямо сейчас.

Ойк кивнул и исчез за дверью. Вместо него поднялся Бром:

— Можно вопрос? Он меня с утра мучает…

— Я тебя слушаю. — Главный Друид снова уселся в кресло.

— Видите ли, когда мы с Эйбусом провожали Эммануила в Комнату Сдачи Силы, я отчетливо видел, как он в нее зашел… а потом оказалось, что это шкаф…

— Ничего удивительного. Это элементарный прием искажения пространства. Эммануил владеет магией гораздо лучше, чем мы думали. Он просто заставил вас с Эйбусом видеть двери в зеркальном отображении. Мы недооценили этого человека, за что и поплатились. Теперь нам еще предстоит выяснить, сколь многого мы не знаем о его деяниях.

Бром немного помялся и продолжил:

— И еще одно. Семь дней назад, когда пал Нордвейр, Эммануил уходил в Поиск, а до этого его вообще не было два месяца. А вчера утром я слышал странные звуки из библиотеки, но зайти не решился.

— Так я и думал. Кажется, я знаю, что нам расскажет Ойк, когда вернется.

— Она пропала!!! — Вопль, раздавшийся из коридора, почти распахнул дверь в Зал Треугольного Стола.

Вслед за ним в проеме возник Ойк, пытаясь отдышаться:

— Она пропала! Стояла там… рядом с этими… и пропала!

Абракадабр снова встал:

— Только один человек мог унести ее из Цитадели. Если мы найдем его, то найдем и книгу.

Ойк пришел в себя и щелкнул пальцами:

— Точно! Я еще тогда подумал: зачем это ему фикус понадобился? Он же цветы терпеть не может, даже запрещал мне настойку из ромашек делать. Сунул книгу в кадку и удрал!

— Эммануила надо догнать и… — волшебник сжал кулак здоровой руки, — обескнижить. Кай! Что тебе удалось разведать?

Воин вскочил и вытянулся:

— Я исследовал тоннель, но он оказался завален камнями. Тогда я вышел на поверхность и стал искать место, где Эммануил мог покинуть подземный ход. Уже после заката я обнаружил полянку в Черных Дебрях, на которой устроили стоянку три орка. Близко подобраться к ним мне не удалось, но около костра сидел связанный человек, очень похожий на Эммануила. А еще я обнаружил на земле странные следы, как будто кто-то привязал себе к ногам длинные ножи, похожие на когти, и крался через лес. И ощущение было такое, как если бы мне внутрь кусок льда положили.

— Призрак, — Главный Друид нахмурился, — причем не обычный, а кто — то из приспешников Драгомора. Тебе повезло, что ты с ним не встретился. Значит, Эммануил у орков… И еще призрак… Чудная компания… Где эта поляна?

— В тысяче шагов от края леса, в сторону озера.

— Нам нужно срочно туда отправляться. Пойдем я и Эйбус. Хотя пешком мы много не находим, а мой метлолет не выдержит двоих. Значит, сделаем еще один. Завтра на рассвете мы с троллем полетим в Черные Дебри, — волшебник сурово сдвинул брови, — наступило время действий. Кай, ты поедешь в Пасть Камня и возглавишь Легион. По дороге постарайся набрать еще воинов. Виши будут ждать остальных, чтобы напасть одновременно. За это время я прилечу к вам на помощь. Наша цель — найти Книгу Переходов и Пересадок и не дать призракам прорваться в Ледяных Пиках. Бром, ты возьмешь Медальон Окончательного Одобрения — он обладает большой силой. Сделаешь из него посох, чтобы было удобнее с ним обращаться, и поедешь с Каем. Если наши расчеты неверны и Виши не собираются отсиживаться в Нордвейре, ты выступишь с Легионом и примешь на себя главный удар призраков.

Бром сначала кивал в такт словам Абракадабра, но в конце речи его глаза округлились и он нервно хихикнул:

— Но я же не это…

— Научишься, — отрезал Главный Друид. — Возможно, нам всем придется погибнуть, но мы не сдадимся без боя!

Если бы Оверблюм не подпер плечом Брома, тот плюхнулся бы в обморок. Остальные Мудрые одобрительно загудели, тихо радуясь тому, что выбор Главного Друида пал не на них. Кай встал из-за стола и направился к выходу. Абракадабр повернулся к нему:

— Ты куда?

— В Пасть Камня, — несколько удивился Кай.

— Нет. Нам нужно отдохнуть и собраться с силами. Поедешь утром. А сегодня вы с Бромом будете делать посох: магия магией, но крепкие руки еще никому не мешали. Ойк, на время моего отсутствия ты будешь главным в Цитадели. После нашего отбытия ты пробудишь Защитный Барьер и Око Истины. Из замка никому не выходить, сидеть тихо и внимательно следить за миром. Переройте еще раз библиотеку, если найдете что-нибудь про Переходы или Звезду, дайте знать. Все понятно?

Все, кроме Брома, дружно кивнули. Абракадабр удовлетворенно потер руки:

— Отлично. Кай и Бром, останьтесь, остальные — спать.

Солнце спряталось, и город засверкал искрами множества кристаллов, имевших способность аккумулировать дневной свет с целью его последующего излучения в ночное время. Эдвард проводил путешественников в приготовленные для них комнаты. Небольшие, но уютные и, что самое главное, теплые. Как объяснил Эс, вулкан, хоть и спящий, но не потухший, рождал горячие подземные источники, которые направили под городом таким образом, чтобы, не растапливая ледяные постройки, согревать жилые помещения. Особого тепла зуслам не требовалось, однако спать в сугробах они тоже не собирались. Кроме того, каменные постели были застелены множеством шкур, а в шкафах ждали разнообразные наряды, от варежек до громоздких шуб с пушистыми воротниками, специально доставленные сюда к приезду дорогих гостей.

Горячая ванна и ужин оказались очень кстати — путешественники почувствовали себя цивилизованными созданиями. Потом состоялось придирчивое изучение местного гардероба, и вот наконец все собрались в просторном холле, где их уже ожидал Эдвард.

Рагнар выбрал утепленные кожаные штаны, шерстяную рубаху и дубленую куртку, подбитую мехом. Брокен остался верен эльфийской любви к просторным одеждам и явился в черной накидке с начесом, делавшей его похожим на темного колдуна. Оба переобулись в унты. С Ширлом оказалось сложнее всего — одежды его размеров, естественно, не оказалось, а то, что хоть как-то подходило, было слишком тяжелым. В итоге дракончика обмотали широким шарфом, оставив на поверхности только мордочку и лапы, и усадили в меховую шапку, закрепленную в виде гнезда на плече у викинга. Ширл хоть и жаловался каждому встречному, что шарф попался невыносимо колючий, был весьма доволен своим положением, чинно поглядывая на всех сверху вниз и деловито сложив лапы на животе.

— Отлично, вы готовы к аудиенции, — без тени эмоций изрек Эдвард.

Несколько залов и лестниц спустя перед компанией предстал Тронный Зал. Монументальный и в то же время настолько изящный, что он, казалось, не принадлежит этому времени, словно иллюстрация из древней книги. Каждый сантиметр стен был украшен орнаментом из тайных символов и фигурок мифических существ. Инкрустация драгоценными камнями в сочетании с обычным льдом выглядела изысканно и в то же время естественно. В центре высился трон, высеченный из цельного куска черного мрамора. От него по полу и стенам расползались щупальца темного камня и исчезали в рисунке барельефов. Стеклянные сферы цвета морской волны излучали мягкий и плотный свет, заливавший весь зал.

С трона поднялся седовласый зусл с длинной бородой и ниспадающими на плечи волосами. Строгое и властное лицо, мудрые глаза, изящные доспехи, корона из черного камня, несколько крупных кристаллов на пальцах рук и на ножнах меча.

— Владыка Колдхарта Айс Крим! — зычно провозгласил Эдвард. — Мой король, — секретарь повернулся к зуслу, — Выбранный со свитой прибыли.

— Наконец-то, — выдохнул Айс Крим, — как же долго мы тебя ждали.

С этими словами он подошел к Брокену и обнял его.

— Гм, Ваше Величество, — вежливо поправил Эдвард, — справа.

Король оторвался от лучника и посмотрел на Рагнара.

— Конечно. Я рад видеть всех вас, — выкрутился он и принялся тискать викинга.

Рагнар терпеливо дал себя помять, постучать по свободному плечу, а потом еще немного потрепать. Вдоволь наобнимавшись, Айс Крим отвесил заключительный шлепок по спине викинга, чуть не выбив Ширла из импровизированного седла.

Делегация проследовала вслед за гостеприимным хозяином в соседний зал, где был сервирован стол. Горячий травяной чай нескольких сортов, свежая выпечка и сладости томились в ожидании. Рассадив своих гостей, Айс Крим устроился во главе стола и вежливо улыбался, пока слуги наполняли чашки. Сразу после этого взгляд его сделался серьезным.

— Что ж, давайте не будем терять времени, — начал он. — Эдвард, доложите диспозицию.

Секретарь Абракадабра встал и вытянулся в струнку:

— В данный момент мы имеем дело с небольшим, но отлично обученным и экипированным отрядом солдат Зигмунда. Я проверил магический фон и могу с уверенностью утверждать, что они получают приказы от своего хозяина напрямую и, скорее всего, каждый в отдельности. Возможности их нами не изучены полностью, поэтому мы избегали непосредственного контакта. Сегодня вечером им, несмотря на все наши уловки, удалось добраться до входа в Хрустальный Зал.

— Мы долго петляли и путали следы, как просил Абракадабр, — продолжил Айс Крим. — Однако теперь, когда Выбранный с нами, мы можем начинать действовать. — Король сжал кулак и бухнул им по столу: — Мы уничтожим этих колдунов!

— Несомненно, так оно и будет, — совершенно спокойно произнес Эдвард, — однако не разумнее ли будет дождаться Мастера?

— Мы достаточно ждали, — недовольно изрек Айс Крим. — Рагнар, каков наш план?

Викинг неуверенно отложил печенье:

— Ну, в общих чертах… Мы не должны дать оркам добраться до Калитки.

— Вот и я говорю, — обрадовался король, — допиваем чай — и в атаку!

— Все же я не считаю, что мы должны нападать первыми. — Эдвард гнул свою линию.

— А что мы должны делать, медведь тебя дери? — взорвался Айс Крим. — Мы уже три дня позволяем горстке этих болотных тварей разгуливать по нашему городу, а ты призываешь нас подождать еще чуть-чуть. Теперь, когда они добрались до Хрустального Зала, а мы дождались Выбранного, оказывается, что и этого недостаточно. Давай теперь подождем, пока прилетит друид, и все вместе еще раз подумаем, сколько нам еще подождать. Так, что ли? А если они уже открыли Калитку? Что тогда?

— Ваше волнение понятно, но совершенно напрасно, — Эдвард говорил ровным тоном, не выпуская на волю эмоции, что сильно раздражало короля зуслов, — калитка хорошо спрятана, но даже если они ее найдут и расколдуют, этого недостаточно. Открыть Калитку может только Улавливающий Меч, который находится за спиной Рагнара. Кроме того, если бы орки нашли Калитку, мы бы наверняка об этом уже знали.

В коридоре что-то грохнуло и покатилось, сквозь приглушенную ругань донеслись быстрые шаги, а потом стук в дверь. Рагнар схватился за рукоять меча, Брокен потянулся за луком. Не дожидаясь разрешения, в зал ввалился запыхавшийся Эс.

— Купол рушится! — с порога выпалил он.

Компания вскочила и бросилась за капитаном. Во дворе царил полный хаос, зуслы носились как ошпаренные, на ходу надевая каменные доспехи. У многих к ногам были привязаны тонкие полозья чуть длиннее стопы — отталкиваясь от ледяных дорожек, снежные люди скользили на них по улицам города с огромной скоростью. Командиры раздавали указания, тыча пальцами в разные стороны и грозно воздевая к небу тяжелые топоры.

Айс Крим выскочил на крыльцо, гневно оглядываясь и продолжая сжимать в руке недоеденный пончик. Эс кивнул на огромный ледяной купол, закрывавший жерло вулкана и служивший крышей всему Колдхарту, — по тонкому льду медленно расплывались темные пятна, а в небе сияло Алое Око.

— Он тает! — воскликнул Айс Крим. — Это совершенно невозможно, но он тает! Эс, срочно найди мне Скользящего!

Рагнар, Ширл и Брокен изумленно пялились на истекающий водой купол. Свет Звезды врывался внутрь вулкана, наполняя город алыми бликами. Эдвард достал маленький металлический стержень и поднял его над головой, словно пытаясь пощупать небо.

— Мой король, это конец! — на бегу объявил невысокий зусл, выскочивший из-за парапета в сопровождении Эса. Волосы на его голове были заплетены во множество косичек, а на носу красовались очки с темными линзами.

— Объяснись! — рявкнул Айс Крим.

— Конец! — пояснил тот.

— Это все, что ты можешь сказать, Верховный Маг? — Король схватил коротышку за бороду и притянул к себе. Скользящий, не сопротивляясь, висел в королевской руке, не сводя глаз с макушки кратера.

— Если позволите… — аккуратно начал Эдвард.

— Говори! — Айс Крим гневно сжал кулак с пончиком внутри, по пальцам зловеще потек вишневый джем.

— Я провел небольшой тест и могу с уверенностью сказать, что мы имеем дело с мощным управляемым потоком магии. Насколько мне известно, купол был создан с помощью Магии Стихий и кроме стабильно низкой круглогодичной температуры в данном регионе защищен от таяния волшебными рунами, а именно Заклятием Морозного Щита. Однако более мощная враждебная магия обошла защиту, и в течение нескольких минут купол разрушится. Кроме того, я отметил ненормально высокую температуру воздуха в окрестностях Ледяных Пиков. Возможно, это связано с появлением Звезды, хотя даже в этом случае я бы подозревал в происходящем Зигмунда.

Эдвард неспешно сложил свой металлический прут и, пользуясь возникшей паузой, внимательно осмотрел слушателей. Первым очнулся король:

— Ради всего сущего, переведите мне, что он сказал.

— Он сказал, что Зигмунд наслал на нас весну, — пояснил Рагнар.

Вслед за этим поднялся невообразимый гвалт, каждый пытался изложить свой, единственно верный выход из ситуации. В дискуссии участвовал даже Ширл, настаивавший на немедленном отступлении в Перекресток.

— Молчать, — подвел итог Айс Крим, окончательно добив пончик и вытерев руку о Скользящего. — Эс, бери своих людей и мигом наверх. Возьми с собой лучников. Если через купол на нас кто-нибудь свалится, вы встретите их на террасах. Я приму командование над основными силами и распределю их в городе. Ты, — он наконец отпустил Верховного Мага и ткнул в него пальцем, — бери своих колдунов и чините купол. А вы, — он положил руку на плечо викинга, — бегом к Калитке. Не дайте им добраться до Перехода. Эдвард покажет дорогу. Удачи.

По мере получения приказов окружавшие короля зуслы соскакивали с крыльца и пропадали в толпе. Когда Рагнар с Ширлом и Брокеном последовали их примеру, Эдвард уже запрыгнул на козлы саней и нетерпеливо махал им рукой. Едва дождавшись пассажиров, кнут Эдварда взвился над медведеподобными тушами, запряженными в сани. Косматые твари недовольно рыкнули, оттолкнули лапами снежную площадь и помчались к городским воротам. Ширл попискивал, держась за края шапки, Рагнар достал бабушкин меч и положил его на колени, готовясь к любому повороту событий, а Брокен, как истинный эльф-полукровка, старался не выдавать своих чувств. Адреналин уверенно поступал в кровь, рождая тепло в затылках, пульсацию в висках и загораживая съежившийся от напряжения разум. На поворотах сани заносило, что только добавляло азарта. Снежная пыль летела в лицо, заставляя щуриться и вызывающе улыбаться. Звезда проникала лучами все глубже внутрь кратера, начиная заметно припекать.

Город кончился. Мимо пронесся лабиринт ледяных стен и гигантских сосулек. Когда компания выскочила из очередного тоннеля в обширную залу с озером посередине, Эдвард резко осадил бегунов и повернулся к Рагнару, прижав указательный палец к губам. Сани дрогнули и замерли, космато-крылатые полумедведи устало скалились, демонстрируя окружающим фиолетовые языки. Огромная пещера затаилась, рассматривая гостей. Осторожно ступив на скользкий пол, Эдвард еще раз призвал всех к бдительности и поманил за собой. Компания покинула транспортное средство, углубляясь в темные недра. Эдвард подошел к стене и извлек из углубления три факела: естественный свет проникал к подземному озеру, но путь его был настолько извилист и причудлив, что, достигнув пещеры, он терял почти всю свою силу.

Медленно продвигаясь вдоль кромки воды, путники то и дело оглядывались, боясь пропустить в неверном свете факелов крадущихся врагов. Однако пока все было тихо. Сани остались далеко позади, под присмотром собственных тягунов. Загадочные письмена струились с потолка на стены. Местами встречались рисунки, местами — мозаики из мерцающих самоцветов. Озеро становилось все шире, скрывая от взора противоположный берег. Блики от огня факелов бесновались на неровных боках сталактитов, те недобро взирали на потревоживших их покой. Эдвард остановился и молча указал на один из каменных гигантов, который, в отличие от своих собратьев, лежал на полу. Рагнар вытянул шею, всматриваясь в темноту.

— Что там? — шепотом произнес он.

— Лестница, — ответил Брокен, который видел лучше других.

— А наверху дверь в Хрустальный Зал, — уточнил Эдвард.

Лучник удивленно прищурился и, согласно кивнув, достал лук. Рагнар извлек меч, а стальной секретарь выудил откуда-то из-под лат маленькую металлическую дубинку. Ширл, в обязанности которого драка не входила, решил взять на себя контролирующие функции.

— А чего-нибудь посолиднее у тебя нету? — прошипел он Эдварду, свесившись за край шапки.

Секретарь вытянул руку с оружием и нажал на скрытую кнопку: тут же, словно лепестки цветка, на дубинке появились металлические пластины и закружились в молниеносном танце. Секунду спустя Эдвард сжимал в руке увесистый топор с множеством зубцов и несколькими дополнительными лезвиями.

— Так пойдет? — Он поднес лезвие к ширловскому носу.

Дракончик испуганно ознакомился с собственным отражением в полированной стали и одобрительно кивнул.

— Сборная модель, — пояснил Эдвард. — Ну что, пойдем?

Рагнар вздрогнул, когда от ближнего сталактита отделилась тень и взмахнула рукой, но было уже поздно — в воздухе сверкнул серебристый шар, покрытый инеем. Полупрозрачная ледяная сфера, размером с яблоко, со скоростью стрелы пронеслась по воздуху и ударила в грудь Эдварда. Облако маленьких кристалликов накрыло путников, мгновенно превратив их в ледяные статуи. Как быстро все ни случилось, Брокен успел все же выпустить в призрака одну стрелу, однако она так и осталась висеть в воздухе на расстоянии вытянутой руки от лучника. Эдвард и Рагнар замерли с занесенным оружием, а Ширл — с открытым ртом и поднятыми вверх лапами. Колдовской лед покрыл факелы блестящей скорлупой, и пламя замерло, продолжая светить, но теперь уже холодным синим светом.

Абракадабр подождал, пока все выйдут, и подсел к Каю и Брому:

— Сейчас я вам вкратце объясню, как делать посох. Бром, ты знаком с Заклинаниями Объединения?

— Ну-у-у… читал.

— Хорошо. Тебе понадобятся Короб Распределения и ветка лесного ореха. Кладешь Медальон и ветку в Короб и заклинаешь их в единое целое. Важно призвать Энергию Стихий. В это время Короб будет достаточно сильно трясти, Каю придется его придерживать. Найди пособие по нужным заклинаниям, там все написано, а Кай в это время раздобудет ветку. Не бойся ошибиться, всегда можно вернуться назад через Руны Андуя, но только не больше чем на три заклятия.

Главный Друид внимательно посмотрел на усердно кивавших Брома и Кая. Убедившись в правильности их настроя, Абракадабр встал:

— Приступайте. Мы с Эйбусом будем в подвале делать метлолет, если не будет получаться с посохом — зовите.

Волшебник взял с комода несколько свитков и, махнув троллю рукой, пошел к лестнице. Эйбус протопал через зал и последовал за Абракадабром. Бром испуганно посмотрел на Кая:

— Ну что… начнем?

Воин решительно встал:

— Я пошел искать ветку. Поблизости орешник есть?

— Да… Около колодца. — Бром рассеянно махнул рукой в сторону двора.

— Скоро буду. — Кай оправил перевязь и тоже покинул Зал Треугольного Стола.

— Ага… — Друид все еще пребывал в прострации.

Конечно, все Мудрые тщательно изучали древние книги и постигали по мере сил заклинания и руны. Но представить себе, что все это пригодится, да еще так внезапно, они не могли. Еще пару дней назад Бром мирно ползал по лужайкам в поисках кузнечиков и ромашек, занимая голову всякой околонаучной ерундой, и не предполагал такого резкого поворота своей карьеры. Теперь же ему предстояло воспользоваться настоящими заклинаниями, которые при неправильном использовании могли перевернуть вверх дном все Нижние Земли. При этом надо было не испортить самый ценный артефакт друидов — Медальон Окончательного Одобрения. Созданный Энисом, этот Медальон заключал в себе силу всех друидов, когда-либо живших в этом мире. С годами он становился только сильнее. По традиции Медальон носил Главный Друид. В древних сказаниях была история о том, как однажды Главный Друид по имени Эмирис спрятал в Медальоне целый город эльфов со всеми его жителями и перенес на Стеклянный Остров, спасая лесных братьев от армии дворфов и пиксилев (пиксил — ночной дух, состоящий из крупных сгустков темноты). На острове, вдалеке ото всех неприятностей, Эмирис выпустил город на свободу. Некоторые эльфы изрядно помялись в дороге, а несколько зданий расположились в неправильном порядке, зато все выжили. И вот теперь вся эта огромная сила оказалась в неуверенных руках Брома. Ну, допустим, с посохом он еще как-то справится. Но ведь впереди были дорога в Пасть Камня и малозаманчивая перспектива встать во главе армии и сражаться с Виши. А что, если у Брома не получится? Или получится, но в итоге его убьют? Ведь немало героев гибло в последнем и решающем бою. И несколько столетий поисков, может и не самых полезных, но все же научных, пойдут прахом? Прожить такую долгую жизнь ради того, чтобы быть убитым шальной стрелой? Все это было очень сложно для понимания.

Абракадабр выкатил метлолет из загона для лошадей и ласково погладил свое детище по деревянной «шее». Эйбус, увидев повозку, расплылся в широкой улыбке, по-детски оттопырив нижнюю губу:

— Лисапедик!

— Метлолет! — моментально нахмурился Абракадабр.

— Чего?

— Мет-ло-лет! А не лисапедик. Это универсальная повозка, способная летать и даже плавать.

— Чего?

— Эх… Садись!

— Куда?

— Сверху, конечно.

Эйбус замялся, пытаясь сообразить, куда ему девать палицу.

— Положи ее на землю и садись, — подсказал волшебник.

Тролль недоверчиво уставился на Абракадабра.

— Клади, клади. Ничего с ней не случится.

Эйбус еще немного посомневался, но все же расстался со своим оружием и взгромоздился на повозку.

— Отлично! Берись руками вот здесь, — засуетился волшебник. — Ноги вот сюда… так… немного пригнись… замечательно! Готов?

Тролль кивнул. Абракадабр отошел на несколько шагов и щелкнул пальцами. Метлолет крякнул и поехал. Эйбус дернулся всем телом и тихонько завыл. Плавно разгоняясь, повозка устремилась в стену.

— Поворачивай! — Старец замахал здоровой рукой, указывая троллю путь.

Эйбус рванул руль в сторону, раздался хруст дерева, и тролль, не удержав равновесия, шлепнулся на пол. Повозка описала дугу, ткнулась в стог и замерла. Волшебник подошел к месту аварии и похлопал Эйбуса по плечу:

— Вставай. — Абракадабр попытался спрятать улыбку в бороду. — И отдай мне руль.

Тролль поднялся и виновато протянул волшебнику отломанную деталь метлолета. Тот ободряюще кивнул:

— Ничего, сейчас починим. Это просто, смотри.

Абракадабр приставил руль на место и достал из складок плаща изящную резную палочку с зеленым камушком на конце.

— Это — Палочка Обратной Энергии. — Волшебник коснулся ею метлолета, и тот замерцал красным светом. — Выделяем нужный объект, — комментировал Абракадабр, — и отменяем последнее изменение. Андуй Клик.

Волокна древесины на месте слома зашевелилась и срослись.

— Вот и все. — Абракадабр улыбнулся. — А теперь мы сделаем тебе такой же… только попрочнее и… — волшебник окинул Эйбуса оценивающим взглядом, — и побольше.

Тролль успел подобрать свою палицу и, ласково обнимая ее, добавил:

— И из камня.

— Из камня? Зачем из камня? Это сколько же ужаса нужно будет метле, чтобы поднять такую массу в воздух?

— Ну, мы обычно все делаем из камня…

— Так ведь вы и живете среди скал. Попробуй тебя заставить взять в руки деревянную палицу.

— Не-е, только не деревянную: она же хрупкая. Как ею можно, э-э-э, воевать? — Тролль недовольно скривился.

— Вот видишь? Твой народ привык все изготавливать из камня, некоторые даже одежду. А ты знаешь, что твое тело тоже на треть каменное?

— Это как?

— По сравнению со мной ты тверже на тридцать процентов.

— Э-э-э… на чего?

— Процентов. Это такая единица измерения, ее придумали гримляне для подсчета пошлины, взыскиваемой с приезжих торговцев при пересечении границ Гримландии. Изображается в виде двух выпученных глаз и переносицы.

— Э-э-э… почему?

— Не знаю, наверно, как символ выражения лиц торговцев, ведь пошлины там просто зверские.

— А я, э-э-э, каменный из-за того, что в горах живу?

— Отчасти да. В твоем организме очень много кальция — особого вещества, придающего прочность. В тебя когда-нибудь попадала стрела?

— Да, много раз.

— И как ты себя чувствовал?

— Э-э-э, как всегда. Они отлетали или ломались.

— Вот именно. В твоей коже сосредоточен кальций, она почти каменная. Но, впрочем, мы с тобой слишком увлеклись анатомией… Про анатомию я тебе позже расскажу, — улыбнулся Абракадабр, предвосхищая вопрос тролля. — А сейчас я покажу тебе дерево, которое не мягче камня. Смотри.

Волшебник снова коснулся палочкой метлолета, и тот вновь засветился красным огнем.

— Конт Рэл Си Конт Рэл Ви Клик, — забормотал Абракадабр.

Повозка стала раздваиваться, от нее отделился полупрозрачный фантом и медленно пополз в сторону. Затем двойник метлолета обрел плотность и превратился в точную копию своего собрата.

— Готово. — Волшебник посмотрел на Эйбуса. — Теперь внесем некоторые дополнения. — Абракадабр коснулся палочкой нового метлолета и опять забормотал: — Фор Мат Скел Эн Про Пер Тис Клик.

Повозка изогнулась и стала увеличиваться, дерево местами потемнело. Через несколько секунд она мигнула в последний раз и затихла.

— Поздравляю, теперь у тебя есть свой личный метлолет. — Волшебник спрятал палочку в карман.

— Это… как? — Тролль был похож на ребенка, которому подарили конфету размером с дом.

— Позже. Все позже. Обрати внимание — я сделал дерево прочнее, изменил количество колес, увеличил размеры метлолета и добавил держатель для палицы. Завтра на рассвете мы отправляемся в дорогу, а нам еще надо успеть помочь Брому и Каю и выспаться. Пойдем, у тебя будет время им налюбоваться.

Абракадабр взял тролля за локоть и повел к выходу из подвала. Эйбус через плечо завороженно таращился на свою повозку, не в силах отвести взгляд.

— Спасибо, — только и смог выговорить он.

— На здоровье, — улыбнулся волшебник, ласково выпихивая тролля на лестницу.

Скрипнули цепи подъемника, и по шахте медленно поползла площадка. Зигмунд оторвался от плоского кристалла, недовольно уставившись на кованую беседку в центре комнаты. Доступ был у Кричера и Стивена — ни того, ни другого король видеть не хотел. В целях конспирации, скрываясь от матушки, он перебрался вместе с кристаллом и троном в свой кабинет под самым куполом Тронной Башни. Попасть сюда можно было либо по воздуху, либо с помощью Грызгига — лестницу король запер. Только что Зигмунд добыл Улавливающий Меч, расколдовал Калитку и хотел в полной мере насладиться видом проникающих в этот мир демонов. Переход был открыт. Постукивание в шахте приближалось до тех пор, пока в зале не появился Кричер, стоявший на круглом деревянном помосте.

— Мой король, новости, — лаконично доложил он.

— Ну?

— Только что из Портала около Цитадели прибыли орки и Эммануил.

— Эммануил?

— Да. Кроме того, к нам прибежал пес.

— Рад за вас. Будет с кем поиграть, пока я пытаюсь захватить мир. — Голос короля сочился сарказмом.

— Необычный пес, — сохранил невозмутимость Кричер. — Он принес в зубах вот это.

Секретарь подошел к трону и протянул Зигмунду порядком изжеванный и обслюнявленный сверток. Король брезгливо поднял бровь:

— Разверни.

Кричер размотал веревки, снял бумагу и извлек тонкую черную книгу в тряпичной обложке.

— «Книга Переходов и Пересадок», — прочитал он название.

— Ого! — подпрыгнул Зигмунд и мгновенно расплылся в улыбке. — Дай сюда. Как оно все кстати.

— Что это?

— Это, мой друг, схема магических путей, опоясывающих все континенты и крупные острова. Теперь мы можем доставить армию в любую точку мира за пару минут. А если учесть полчища всевозможных монстров, которые сейчас сыплются в Ледяные Пики, как просо в мешок, я думаю, мы очень близки к своей цели. Осталось только Крону добыть Камень и, если повезет, распилить Абракадабра на много маленьких друидиков… — Зигмунд откинулся на спинку трона и мечтательно прищурился.

— Коньяку? — угадал Кричер.

— Наливай, — согласился Владыка Мурляндии.

Пока секретарь возился с графином, Зигмунд продолжал проникаться благостным настроением:

— Эммануил молодец, добыл-таки эту книжонку. Только почему пес? Почему он ее сам не принес?

— Он без сознания, — обернулся Кричер, протягивая бокал. — Орки говорят, он упал, потерял сознание.

— Идиоты, — продолжал улыбаться Зигмунд. — Они же его чуть не убили, а потом чуть не сожрали. Давай-ка тащи их всех сюда.

Кричер погрузился на платформу и отбыл вниз, чтобы через несколько минут вернуться в сопровождении трех испуганных орков и одного храпящего бывшего Главного Друида. Пребывая в исключительно счастливом состоянии духа, Зигмунд гостеприимно взмахнул рукой, приглашая подчиненных приблизиться. Рой, несколько смущенный неожиданным поведением короля, подобострастно склонился. Гем и Мор последовали примеру командира, стукнув при этом Эммануила головой об пол.

— Проходите, присаживайтесь, — любезно продолжал Зигмунд. — Кладите его на диван. Кричер, налей-ка нам по рюмочке.

Гости разместились на больших мягких креслах с пузатыми подушками. Обивка была украшена драконами и рыцарями, а с подлокотников свисала бахрома. Король торжественно выпрямил спину, глядя на окружающих поверх хрустального бокала.

— Сегодня великий день, — без обиняков начал он. — Он войдет в историю как точка отсчета Нового Мира, мира, где мы наведем надлежащий порядок и будем заслуженно властвовать. Каждый из вас внес посильный вклад в общее дело, за что непременно будет вознагражден.

С этими словами король поглотил коньяк и снова лениво развалился на троне. Орки продолжали молчать, весьма справедливо считая это за благо. Кричер подошел к Эммануилу и пощупал пульс:

— Что с ним делать?

— Буди, — ответил Зигмунд. — Не дадим ему проспать час нашего триумфа. И вообще, — король деловито подбоченился, строго зыркнув на секретаря, — Рою, Гему и Мору за проявленную доблесть приказываю выдать три месячных жалованья, Эммануила представить к Ордену Дружбы Драконов, а псу — пожизненное содержание и ошейник с фамильным гербом.

Деревянная площадка лифта дрогнула и поползла вниз.

— Ага, — обрадовался Владыка Мурляндии. — Вот и Стивен пожаловал. Кричер, доставай еще один бокал.

Бросив взгляд на плоский кристалл, король отметил, что доставка демонов проходит хоть и очень медленно, но стабильно. Скорость в таких случаях напрямую зависит от качества соединения миров, а поскольку Переходами давно не пользовались, каналы нужно было настраивать. Собственно, об этом нужно сейчас поинтересоваться у Верховного Моделлера.

Подъемник натужно гудел шестеренками, цепи скользили по шахте. Наконец над полом появилась голова Стивена, однако голова эта пребывала в крайне расстроенных чувствах. По мере дальнейшего движения платформы, вслед за верхней частью колдуна, миру явилась и причина таких эмоций. Причина оказалась невысокой полной дамой с властным лицом и собакой под мышкой.

— Та-а-ак, — заявила Элизабет, грозно оглядывая кабинет. — Думал избавиться от меня, да? Не нужна стала мама? Думал спрятаться, — ее взгляд сконцентрировался на бокале в сыновней руке, — чтобы пьянствовать, да?

Пес жалобно заскулил, безнадежно пытаясь достать лапами пол.

— Один уже спит, — продолжала комментировать увиденное королева — мать, не обращая внимания на барахтающееся животное. — И курите, и кристалл этот опять у тебя перед носом.

— Мама, — воскликнул Зигмунд, вскочив с трона. — Это совсем не то, что…

— Молчать, — спокойно отреагировала Элизабет. — Сядь на место и изволь мне объяснить, почему, вместо того чтобы спать, ты торчишь в башне в три часа ночи с этими… — Ей доставляло особенное удовольствие подбирать каждый раз новые уничижительные эпитеты для друзей сына. — Чудищами, — решила она, бросив испепеляющий взгляд на орков.

— Мама, но мы…

— И еще, — не повышая голоса, продолжала королева-мать. — Почему ты опять пьешь, куришь и пачкаешь мебель? — Теперь она удостоила взглядом Эммануила, покрытого солидным слоем засохшей ряски. — Не перебивай, — пресекла Элизабет очередную оправдательную попытку сына. — Почему у нас по дворцу ходят дикие и наверняка опасные звери? — Она страдальчески посмотрела на потолок и вдруг неожиданно сорвалась на истошный крик: — Я тебя спрашиваю — почему?

Кричер, орки и Стивен в едином, не уловимом взглядом порыве метнулись в дальний угол комнаты и укрылись за книжными стеллажами. Эммануил вскочил со своего ложа и удивленно уставился на собственного пса, который, судя по выражению морды, был готов разреветься.

— Вы совершенно напрасно его так держите, — бывший Главный Друид окончательно проснулся, — это же Иа, боевой магический пес, способный в одиночку справиться с отрядом конных рыцарей!

— Что еще за Иа? — скривилась Элизабет, приподнимая пса повыше и недоверчиво заглядывая ему в морду.

— Сокращенно от «Исчадие Ада», — смутился Эммануил. — Я его так ласково называю.

Пес, видимо приободренный видом бодрствующего хозяина, начал активно извиваться и угрожающе рычать.

— Исчадие чего? — скривилась королева — мать. — Что ты мне голову морочишь? Какой еще боевой, он у меня окорок пытался стащить. Скажи спасибо, что я его на фарш не пустила.

Элизабет отпустила пса и тут же наградила его увесистым пинком. Исчадие Ада, едва коснувшись пола, одним прыжком влился в бесформенную массу трясущихся тел в углу кабинета. Эммануил проследил испуганным взглядом траекторию пса и благоразумно поспешил следом. Королева-мать меж тем продолжала наступление на сына.

— Что я тебе обещала в прошлый раз, если ты будешь продолжать торчать перед кристаллом? страшным голосом вещала она, медленно подходя к трону.

— Выбросить его? — пискнул Зигмунд.

— Именно. — Королева-мать остановилась и уперла руки в бока. — И как, ты думаешь, я сейчас поступлю?

— Мама, — взмолился король. — Это сейчас никак нельзя, там же у меня…

— Зиги! — прогремела Элизабет, ставшая похожей на грозовую тучу. — Бегом спать! Или я разнесу все твои магические игрушки, а твоих друзей запру в темнице до скончания веков!

Король змейкой выполз из объятий трона и двинулся к подъемнику, исподлобья буравя мать обиженным взглядом.

— Ты точно не выбросишь? У меня там…

— Брысь! — взвыла королева — мать.

Зигмунд совершил тигриный прыжок и затаился на платформе. Элизабет повернулась к остальным действующим лицам и молча указала на беседку. Подождав, пока все не взойдут на деревянный настил, королева-мать замкнула процессию, загородив собой входную калитку, и приложила медальон управления вместе со Стивеном, на котором этот медальон висел, к такому же, встроенному в металлическое ограждение. Подъемник ожил и, устало поскрипывая, повез компанию вниз, к заслуженному отдыху.

На этом третий день пророчества Мертвая Линия подошел к концу. Все участники описываемых событий временно угомонились, отдавшись во власть Морфея. Даже Драгомор прикорнул на своем вечно пламенеющем троне, нервно подрагивая сгустком темной материи, служившим ему ногой. На несколько часов в Эйлории наступил полный покой.

Однако мы уже можем чувствовать приближение следующего дня. Бесшумно крадется он среди сопящих героев и злодеев, шлейфом развевая за собой приготовленные судьбой сюрпризы. Абракадабр и Эйбус превратятся в даму с собачкой, Рагнар повздорит с собственным внутренним голосом, а Крон впервые в карьере провалит секретную миссию.

Следующие три дня выдадутся весьма напряженными, полными сомнений и затаенных страхов. Они ответят на вопросы дней прошедших и зададут новые дням грядущим. Так давайте позволим Морфею спокойно заниматься своим делом, а всем остальным набираться сил. Совсем скоро мы к ним вернемся.

Content

Саймон Уокер, Джонатан Уокер
Мертвая Линия. Оно начинается…

Пролог

День первый

День второй

День третий