Брайн Джейкс

Котир, или Война с дикой кошкой

Cтрана Цветущих Мхов пребывала в жестоких объятиях зимы под свинцово-серым небом, которое отливало на горизонте алым и оранжевым. Повсюду лежал снег: он наполнял канавы и подбирался к верхушкам изгородей, скрывая тропинки и скрадывая детали пейзажа.

Сквозь унылые голые кроны

Леса Цветущих Мхов непрерывно сыпался снег, который ровным ковром покрывал землю и возводил навесы на кустах. Зима заставила землю замолчать. Глухую тишину нарушал лишь звук шагов путника. С севера по заснеженному бездорожью уверенно шагал мышонок с живыми черными глазами.

Впереди простиралась бескрайняя равнина, обрамленная на западе едва различимыми холмами, а на востоке шла граница

Страны Цветущих Мхов.

Мышонок сморщил нос, почуяв слабый запах дыма, — где-то в печи горели дрова и торф. Путник покрепче завернулся в рваный плащ, поправил старый, тронутый ржавчиной меч, висевший у него за спиной, и решительно двинулся вперед — к жилью, прочь от необитаемых окраин. Он вошел в убогое селение, неприглядное в своей нищете.

Из-под сугробов торчали жалкие строения, ветхие и полуразрушенные.

На фоне леса над остальными домами возвышалось большое зловещее здание.

Эта мрачная обваливающаяся крепость была для обитателей

Страны Цветущих Мхов воплощением всего самого страшного.

Котир — владения диких котов.

Таким впервые увидел его

Мартин Воитель.

КОТИР

КНИГА ПЕРВАЯ

1

В лачуге на южной стороне Котира семейство Колючек грелось у очага. Торф горел слабо Огонь вспыхивал сильнее, когда порывы ветра проникали сквозь щели в стенах, которые были заделаны просто суглинком. Кто-то робко поскребся в дверь, и обитатели лачуги вздрогнули. Бен Колючка взял полено потолще и жестом приказал жене Гуди спрятать малышей в тени.

Когда госпожа Колючка укрыла свое потомство одеялами из мешковины, Бен покрепче сжал полено и крикнул погрознее:

— Убирайтесь прочь и оставьте нас в покое! Тут еды не хватает даже для семьи порядочных ежей. Вы и так уже забрали у нас половину запасов в кладовые Котира.

— Бен! Бен, это я, Землялапа! Открывай! Холодно жуть, шрр.

Бен Колючка отворил дверь, и в дом кубарем закатился крот и направился прямиком к очагу. Там он встал, потирая лапы и отогревая их у огня.

Малыши выглянули из-под одеял. Бен и Гуди с тревогой смотрели на гостя.

Землялапа, растирая замерзший нос, сказал на своем забавном кротовом наречии:

— Патрули бродят, шрш, ласки да горностаи и прочие. Еду ищут.

Гуди покачала головой и утерла передником нос одному из ежат.

— Так я и знала! Надо было нам бежать отсюда, как другие. Колись оно иглой, где нам взять еду, чтобы платить им подать?

Бен Колючка в отчаянии швырнул на пол полено.

— Куда нам бежать посреди зимы с четырьмя малышами?

Землялапа достал узкую полоску бересты и прижал лапу ко рту, требуя тишины. На бересте углем было нацарапано одно-единственное слово: Сосоп. Под ним был нарисован нехитрый план — путь в Лес Цветущих Мхов.

Бен внимательно разглядывал план, разрываясь между надеждой на побег и мыслями об опасности. На его лице ясно отражалось чувство собственного бессилия.

Бум! Бум!

— Открывай! Патруль Котира!

Бен бросил торопливый взгляд на полоску бересты и швырнул ее в огонь. Едва Гуди сняла задвижку, дверь с силой толкнули. Солдаты, толпой ввалившиеся в комнату с зимнего холода, оттеснили ежиху в сторону. Патрулем командовали хорек Чернозуб и горностай Ломонос. Бен

Колючка с облегчением вздохнул, когда они отвернулись от очага, где догорала полоска бересты.

— Ну, сонные иголки! Куда запрятали хлеб, сыр и октябрьский эль?

Бен с трудом сдерживал ненависть в голосе, отвечая насмехавшемуся над ним Чернозубу:

— Уже много лет я не пробовал сыра и октябрьского эля. Хлеб лежит на полке, но его едва хватит на нашу семью.

Ломонос сплюнул в огонь и протянул лапу к хлебу. Выставленные копья не дали Бену Колючке вмешаться.

— Шршр, против копьев не попрешь, — заметил Землялапа.

Чернозуб обернулся к кроту, словно только что заметил его:

— А ты здесь что делаешь?

— Он пришел погреться у нашего огня, — сказал один из ежат, сбросивший мешковину. — Оставь его в покое!

Стоявшая рядом ласка откинула мешковину, открыв еще трех малышей.

Чернозуб оценивающе посмотрел на них:

— На вид они уже достаточно взрослые, чтобы работать. Гуди Колючка свирепо ощетинилась:

— Оставь моих деток в покое!

Чернозуб притворился, будто не замечает ее. Он подал патрулю знак покинуть лачугу. Выходя, он обернулся и крикнул Бену и Гуди:

— Чтобы завтра эти четыре ежа вышли на работы! Иначе остаток зимы проведете в темнице Котира!

Землялапа приник к щелке в двери, наблюдая, как удаляется патруль. Бен не терял времени: он принялся заворачивать малышей во все одеяла, какие были в доме.

— Это единственный выход! Сегодня вечером мы уходим. Нам давно следовало уйти и жить в лесу вместе с остальными.

Крот стоял, прижавшись к щели.

— Шрш, гля-ка, гля-ка!

— Что там? Возвращаются?

— Нет. Вот это да! Видал, как он этой ласке по носу врезал! Давай, парень, так их! Это мышонок, они хотят схватить его… Так! Так! Ну, мышонок, пни его еще раз! Ха-ха-ха! Он, должно быть настоящий воин. Ух! Смотри, Чернозуба на обе лопатки уложил! Жалко, что они в его меч так вцепились. Клянусь иголками, иначе он бы спуску им не дал, даром что меч ржавый!

Ежонок Ферди прыгал на месте:

— Дай посмотреть, я хочу глянуть! Землялапа медленно отвернулся от двери:

— Не на что, ежик Повалили его, связали, много их слишком.

Бен ненадолго растерялся, но тут же хлопнул лапами:

— В дорогу, пока патруль этим бойцом занят. Теперь потащат его к кошке в замок. Надо уходить, пока путь открыт.

В пустой лачуге тихо догорал огонь, а путники, низко наклонив головы и прищурив слезящиеся на ветру глаза, пробирались к Лесу Цветущих Мхов. Землялапа шел последним, заметая следы на заснеженной земле.

2

Вор Гонф бесшумно, как и всякая мышь, крался по проходу, идущему из кладовой Котира. Этакий толстячок в зеленой куртке, затянутой широким поясом с пряжкой. Гонф был великий хитрец и проныра; великолепный актер, сочинитель баллад, певец, взломщик, да при этом еще и весельчак. Лесные жители обожали этого воришку. Гонф только скромно пожимал плечами и всех подряд называл «товарищ», подражая выдрам, вызывавшим у него восхищение.

Тихонько посмеиваясь, Гонф вынул из-за пояса небольшой кинжал и отрезал кусок от украденной им полуголовки сыра. Плечо ему оттягивала большая фляга бузинного вина, которую он тоже украл из кладовой. Гонф ел и пил, негромко напевая:

Своим визитом вас теперь Почтил Король Воров — Скорее запирайте дверь В кладовку на засов.

Но украду я все равно — Отличная еда! Зовет бузинное вино Наведаться сюда!

Заслышав звук тяжелых шагов, Гонф умолк. Стараясь слиться с темнотой, он притаился. Две ласки в доспехах и с копьями прошагали мимо, увлеченные горячим спором.

— Знаешь, я не отвечаю за то, что ты из кладовой крадешь.

— Поосторожнее, приятель. Я не вор.

— Больно уж ты толстый стал в последнее время, вот я что хочу сказать.

— Ишь ты! Я и вполовину не такой жирный, как ты, бочка сала!

Гонф зажал рот лапой, чтобы заглушить хихиканье. Ласки остановились и переглянулись:

— Что это?

Гонф поскорее крикнул, подражая голосу ласки:

— Толстый ворище!

Обе ласки в бешенстве повернулись друг к другу:

— Толстый ворище? Вот тебе!

— Ах ты жаба-ябеда! Получай!

Ласки принялись отчаянно колотить друг друга древками копий. Гонф незаметно вышел из тени и стал красться к выходу, а два стражника за его спиной катались по полу, бросив свои копья, чтобы было удобнее кусаться и царапаться.

Трясясь от сдерживаемого смеха, Гонф вложил кинжал в ножны, открыл защелку ставня и по снегу ускользнул прочь, в сторону леса.

Эй, давай, разъярясь, Кулаком в морду — хрясь! Ну а Гонф в вашу честь будет дома пить и есть!

Мартин уперся каблуками в снег, когда его потащили в ворота мрачной громады. Солдаты в доспехах с лязгом и грохотом наталкивались друг на друга, так как связывавшие пленника веревки дергали их, но ни один не хотел оказаться слишком близко к этому воинственному мышонку.

Чернозуб и Ломонос заперли главные ворота, злобно грохоча створками. Один из солдат крикнул Ломоносу:

— Эй, Лом, лису там не видал?

— Ты про знахарку? Нет, как сквозь землю провалилась. Зато мышонка поймали. Посмотри, с чем он ходил!

Ломонос махнул в воздухе ржавым мечом Мартина. Чернозуб пригнулся:

— Перестань баловаться, еще полоснешь кого-нибудь! Значит, они снова лису ждут, а? Похоже, старому Зеленоглазу лучше не становится. Эй, натягивайте веревки как следует! Чтоб он тихо стоял, болваны!

Ласка, которой поручили нести реквизированный патрулем хлеб, прямиком отправилась в кладовую. Когда она проходила через зал, остальные солдаты задирали ее, бросая жадные взгляды на румяные буханки домашней выпечки. Эта зима была не особенно сытной, потому что сразу же после сбора урожая многие звери из соседнего с Котиром селения бежали, захватив с собой провизию, сколько могли унести. Подати и налоги тоже поступали туго. Прижав хлеб покрепче к себе, ласка устремилась вперед. В зале было неуютно и сыро, на низких окнах — деревянные ставни, пол был выложен темным, похожим на гранит, камнем, и лапы на нем мерзли. По углам ночная стража разводила костры, закоптившие стены. Длинные плащи соответственно званию позволялось носить только офицерам. Солдаты же кутались в старые мешки и одеяла, украденные в селении. Лестницы, спускавшиеся в нижние этажи, представляли собой неразбериху стертых каменных ступеней, шедших то винтом, то прямо, безо всякого ясного плана. Выгоревшие факелы на стенах меняли редко, и большие участки лестниц оставались в опасной темноте. Мох и плесень росли почти на всех стенах и лестницах нижних этажей.

Пробежав по узкому коридору, ласка громко застучала в дверь склада. В замке повернулся ключ.

— А, хлеб. Неси сюда.

Те два стражника, что недавно подрались, сидели на мешках с мукой. Один из них голодными глазами посмотрел на хлеб.

— Это все, что вы сегодня раздобыли? Да, доложу я тебе, дела идут все хуже и хуже. Кто тебя с этим прислал?

— Чернозуб.

— Ах вот кто. Он их считал?

— Не думаю.

— Тут пять буханок. Если каждый из нас возьмет по полбуханки, останется еще три с половиной. Никто и не заметит.

Они с жадностью принялись пожирать румяный хлеб Гуди Колючки.

А наверху Мартину удалось обернуть одну из веревок вокруг каменной колонны. Солдаты издевались над патрулем, пытавшимся втащить пленника вверх по лестнице:

— В чем дело, ребята? Боитесь вы его, что ли? Чернозуб обернулся к насмешникам:

— Может, кто-нибудь из вас хочет с ним сцепиться? Нет? Так я и думал.

Открылась входная дверь, впустив порыв холодного ветра. Мимо солдат просеменила лиса в дырявом плаще, по широким ступеням она двинулась на второй этаж. Появился новый повод для насмешек:

— Эй, лиса! Опоздала.

— Старый Зеленоглаз ждать не любит, хоть и приболел.

— На твоем месте я бы госпоже Цармине на глаза не показывался.

Не обращая на них внимания, лиса быстро побежала по лестнице.

Лисица Фортуната беспокойно ждала в продуваемой сквозняком приемной Котира. Гаснущее пламя бросало неровный свет на сырые стены, сложенные из песчаника. Склизкая плесень и лишаи облепили стену, на которой висели отсыревшие знамена, постепенно превращающиеся в вытертые лохмотья. Лисица не могла сдержать дрожь. Вскоре к ней подошли два хорька в тяжелых кольчугах. У обоих были щиты с эмблемой господ — тысяча злобных зеленых глаз, глядящих во все стороны. Стражники махнули копьями, давая понять, что лиса должна следовать за ними. Фортуната двинулась по длинному темному залу. Они остановились перед огромными дубовыми дверьми, которые широко отворились, едва хорьки ударили по полу своими копьями. Перед лисой открылось зрелище потускневшей былой роскоши.

Свечи и факелы едва освещали комнату, балки потолка и вовсе терялись в темноте. В одном углу стояли три изукрашенных кресла, на которых сидели две дикие кошки и куница. За креслами помещалась кровать с балдахином, скрытая плотно задернутыми занавесями из обветшавшего зеленого бархата. На подножии кровати была вырезана та же эмблема, что и на щитах стражи.

Куница, прихрамывая, подошла к Фортунате и обыскала ее котомку. Лиса старалась избежать прикосновения этого изуродованного зверя. Одна нога у куницы была деревянная, а все тело скрючено и скособочено. Чтобы скрыть уродство, Ясеневая Нога носил непомерно длинный красный плащ с отделкой из голубиных перьев. Ловким движением он высыпал на пол содержимое котомки — ворох разных трав, листьев и мха, какой обычно носят лисы-знахарки.

Подойдя к кровати, Ясеневая Нога гнусаво заголосил:

— О могучий Вердога, Владетель Страны Цветущих Мхов, Господин Тысячи Глаз, Сокрушитель врагов, правитель Котира…

— Дай отдохнуть своему языку, Ясеневая Нога. Лисица пришла? Отодвинь эти занавеси, душно.

Повелительный голос из-за зеленого бархата звучал хрипло, но это нисколько не скрадывало звучавшую в нем угрозу.

Цармина одним прыжком очутилась у кровати и резким движением отдернула занавеси:

— Фортуната пришла. Не утомляй себя, отец.

Лиса подошла к кровати и осмотрела грозного пациента. Вердога Тысячеглазый некогда был могущественным воеводой, но время это прошло. Теперь его сила и ловкость таяли. Голова дикого кота хранила следы множества сражений: остроконечные уши торчали над переплетением старых шрамов, украшавших голову от макушки до усов. Фортуната взглянула на страшные пожелтевшие клыки и жестокие зеленые глаза, еще светившиеся злобным огнем.

— Сегодня мой повелитель выглядит лучше, правда?

— Если и лучше, то не от твоего шарлатанства, лиса. Меньший из сидевших диких котов поднялся с кресла. На его кротком лице выражалось беспокойство.

— Не волнуйся, отец. Фортуната изо всех сил старается вернуть тебе здоровье.

Цармина с презрением оттолкнула его в сторону:

— Заткнись, Джиндживер, притвора этакий!

— Цармина! — Вердога с усилием присел в постели и протянул лапу к своевольной дочери. — Не смей так разговаривать со своим братом! — Господин Тысячи Глаз устало повернулся к единственному сыну. — Джиндживер, не давайся ей в обиду. Дай ей отпор.

Джиндживер только пожал плечами и продолжал молча стоять рядом, пока Фортуната растирала травы пестиком и смешивала их с темной жидкостью в чаше, сделанной из рога.

Вердога с подозрением наблюдал за лисицей:

— Не надо больше пиявок, лиса. Я не желаю, чтобы эти грязные слизняки сосали мою кровь. По мне уж лучше рана от меча, чем эта гадость. Что это за стряпня там у тебя?

Фортуната заискивающе улыбнулась:

— Господин, это безобидный напиток из травы, называемой крапива. Он поможет тебе уснуть. Господин Джиндживер, подайте питье своему отцу.

Когда Джиндживер поднес чашу Вердоге, никто не заметил, как Фортуната и Цармина обменялись многозначительными взглядами.

Вердога снова улегся, ожидая, когда подействует питье. Неожиданно тишину нарушил шум громкой возни за дверьми, и обе створки с грохотом отворились.

3

Бен Колючка едва не выскочил из своих иголок, когда Гонф неожиданно выступил из-за засыпанного снегом куста.

— Ууу! Бен, старина! Видел бы ты, товарищ, свое лицо. С чего это ты плутаешь тут в снегу?

Бен быстро пришел в себя:

— Гонф! Слушай, у меня нет сейчас времени болтать с тобой. Мы наконец-то покинули наше селение, и я разыскиваю хижину, которую Сосоп держит наготове для таких, как мы.

Вор подмигнул Землялапе и нахально поцеловал Гуди:

— Иди за мной, товарищ. Я тебя приведу туда раньше, чем кошка успеет тряхнуть усами.

Гуди Колючка покачала головой и улыбнулась. Она всегда относилась к Гонфу с особой нежностью.

Хижина Сосопа находилась глубоко в лесу, чтобы ее нельзя было сразу найти. Вскоре беглецы добрались до нее. Землялапа попрощался со всеми и шаром покатился обратно, к своему племени. Бен смотрел ему вслед, пока Гонф разжигал огонь. Когда огонь разгорелся, Гуди, Бен и Гонф уселись вокруг. Недалеко от очага ежата высовывали мордочки из-под одеял.

— Гонф, ты опять воровал в Котире? Что стащил на этот раз?

Вор засмеялся, заметив, как Гуди поморщилась Он кинул малышам кусок сыра:

— Когда речь идет о Котире, товарищи, это никакое не воровство. Это называется освобождение. Ну-ка, отправьте все это себе в живот и поспите немного, все четверо.

Бен Колючка посасывал потухшую трубку и шевелил толстой веткой горящие поленья:

— Гонф, мне бы очень хотелось, чтобы ты был поосторожнее. Тех запасов, что есть, нам хватит до весны. Гуди и я никогда себе не простим, если тебя поймают.

— Что значит немного еды и питья? Разве между товарищами могут быть какие-нибудь счеты? Детям нужно есть. Кроме того, разве я могу забыть, как вы с Беном заботились обо мне, когда я остался жалким сиротой?

Бен отпил вина и покачал головой:

— Все равно, будь осторожен и не забывай правила Сосопа: выжидай удобное время и не давайся в плен. В один прекрасный день мы отвоюем Страну Цветущих Мхов.

Гуди вздохнула и принялась готовить овсянку для завтрака.

— Красиво звучит, но мы ведь мирные животные. Мне не постичь, каким образом мы сможем вернуть себе нашу землю, воюя против обученных солдат.

Гонф долил бузинного вина в чашу Бена Колючки и, погрустнев, уставился на огонь.

— Вот что я тебе скажу, товарищ. Наступит день, когда все переменится. В Страну Цветущих Мхов придет кто-нибудь бесстрашный, а мы уже будем наготове. Мы так отплатим за все этой грязной шайке дармоедов и их хозяевам — диким котам, что им покажется небо с овчинку.

Бен устало потер глаза:

— Кто-нибудь бесстрашный… Забавно, что это говоришь ты. Я думал совсем недавно, что вижу такого. Эх, сейчас он, наверное, уже мертв или сидит в темнице. Давай спать. Я ужасно устал.

4

Два горностая втащили в спальню Вердоги бешено вырывающегося пленника. Он тяжело дышал, глаза его сверкали, бесстрашно вызывая на бой тех, кто лишил его свободы.

Вердога сел в кровати, забыв о сне, и обратился к горностаям:

— Докладывайте. Что это у нас тут такое?

— Повелитель, мы его поймали в границах твоей страны. Он чужак и ходит с оружием.

В комнату вошла ласка и положила у подножия кровати заржавевший меч пленника.

Из-под полуопущенных век Вердога бросил взгляд на меч:

— Носить оружие и нарушать границы моих владений — значит совершить преступление против моего закона.

Пленник, пытаясь вырваться, крикнул громко и гневно:

— Кот, я не знал, что это твоя страна. Прикажи своей страже развязать меня и не лапать. Ты не имеешь права держать в плену рожденного свободным!

Тут Цармина схватила покореженный меч пленника и приставила острие к его горлу:

— Наглое ничтожество! Говори быстро, как тебя зовут? Где ты украл эту ржавую железяку?

Стражи силой удержали мышонка от прыжка, голос его задрожал от гнева:

— Мое имя — Мартин Воитель. Этот меч некогда принадлежал моему отцу, а теперь он мой. Я волен идти куда хочу.

Движением меча Цармина заставила Мартина откинуть голову назад.

. — Для мыши ты слишком много болтаешь, да еще с высокопоставленными особами, — презрительно прошипела она. — Сейчас ты в Стране Цветущих Мхов. Вся земля, какую можно обойти за день, принадлежит нам по праву завоевания. Закон, установленный моим отцом, гласит, что никому не дозволено носить здесь оружие, кроме его солдат. Кто нарушает закон, карается смертью. — Плавным кошачьим жестом она подала знак страже. — Увести его и казнить!

Стражники остановились, услышав голос Зеленоглаза, который обратился к сыну:

— Джиндживер, а тебе нечего сказать? Как мы поступим с этим пленником?

— Говорят, что незнание закона не освобождает от ответственности, — откликнулся тот. — Но даже если это так, было бы несправедливо покарать Мартина. Он чужак, и нельзя требовать, чтобы он был знаком с нашими законами. Кроме того, убить его слишком просто. Мне он кажется честным малым. Если бы у меня было право решать, я приказал бы выдворить его с нашей земли, а затем вернуть ему меч. Он поймет, что назад ему лучше не возвращаться.

Вердога перевел взгляд на дочь:

— В мире и без того достаточно трусов, даже если не убивать храбрецов по пустякам. Этот Мартин — настоящий воин. Но, с другой стороны, если мы позволим ему расхаживать по нашей земле, это могут истолковать как признак нашей слабости. Мое суждение таково: пусть он немного охладит свои лапы в тюремной камере. Через некоторое 'время его можно выпустить на свободу при условии, что он никогда больше не будет столь самонадеян, чтобы нарушать границы моих владений.

Дзынь!

Цармина всунула меч между притолокой и каменной стеной, а потом со страшной силой навалилась всем телом на эту почтенную реликвию. Меч сломался, обломок клинка упал со звоном на пол, а в кошачьей лапе осталась только рукоять, которую кошка швырнула одному из стражников:

— Бросьте его в подземелье, а вот это привяжите на шею. Если мы когда-нибудь выпустим его, пусть все видят, сколь далеко простирается наше милосердие. Уведите эту тварь!

Стражники потянули за веревку, но Мартин твердо стоял на месте, не поддаваясь. На мгновение он встретился взглядом с Царминой. Голос его звучал ясно и бесстрашно:

— Твой отец принял справедливое решение, но правильным было твое. Лучше бы ты убила меня, пока могла. Клянусь, что когда-нибудь я тебя убью!

Стражники уволокли Мартина в камеру. В наступившей тишине Цармина опустилась в кресло и фыркнула:

— Чтоб мышонок убил меня! Чепуха!

Вердога тяжко закашлялся и улегся на подушку:

— Если ты так думаешь, дочка, то сильно ошибаешься. Я по опыту знаю, что такое храбрость: она бывает всякого роста и всякой породы. Он воин, даром что мышь. У него сердце бойца — это я заметил по его взгляду.

Цармина не ответила отцу и обратилась к Фортунате:

— Лиса, приготовь Повелителю Зеленоглазу зелья покрепче. После всех этих волнений ему необходим сон. Джиндживер, подай отцу лекарство. Он его примет только из твоих лап.

Фортуната протянула Джиндживеру чашу с приготовленным питьем. Цармина кивнула ей, и обе вышли из комнаты. В коридоре дикая кошка сжала лисью лапу своими мощными когтями:

— Ну что, приправила лекарство? Фортуната вздрогнула от боли, когти вонзились в ее кожу.

— Дважды. Первый раз перед тем, как привели пленника, и второй раз сейчас. Он выпил столько яда, что хватило бы уложить полгарнизона.

Цармина притянула лисицу к себе; глаза кошки горели.

— Если к утру он не умрет, тебе придется приготовить яд для себя.

Темница Котира помещалась глубоко под землей. Камеры были темными, сырыми и дурно пахли. Протащив Мартина по проходу и вниз по лестнице, стражники швырнули его в камеру. Он сопротивлялся, не уступая без борьбы ни дюйма, и они были рады наконец от него избавиться.

Мартин лежал на полу, ощущая щекой холод каменного пола. Когда дверь за ним с грохотом захлопнулась, один из горностаев, поворачивая ключ в замке, просунул морду сквозь решетку двери:

— Благодари свою счастливую звезду. Если бы госпожа Цармина добилась своего, ты очутился бы в самой темной и сырой камере, что дальше по коридору. Господин Зеленоглаз пожелал, чтобы тебя поместили в хорошую камеру и давали хлеб и воду, да еще сухую солому на подстилку. Ты ему, видно, приглянулся.

Мартин лежал не шевелясь и вслушивался, пока тяжелые шаги стражников не затихли вдали. Оказавшись в одиночестве, он встал и осмотрелся. Хорошо было хотя бы то, что в камеру пробивался свет от факела, горевшего поодаль в коридоре. Почувствовав слабое движение воздуха, Мартин посмотрел вверх. Под самым потолком в стену была вделана узкая решетка. Мартин увидал звезду, сиявшую в ночном небе. Это было все, что осталось ему от внешнего мира и свободы. Он сел, прислонившись спиной к стене, и закутался в свой дырявый плащ, стараясь хоть немного согреться.

Пленник, утомившись, заснул. Незадолго до рассвета его разбудило прикосновение чьих-то лап, шевелившихся у его головы и вокруг шеи. Наполовину проснувшись, Мартин попытался вцепиться в обидчика. Грубый пинок отбросил его в сторону, затем дверь захлопнулась и ключ повернулся в замке. Вскочив, Мартин ринулся к двери. Горностай-стражник уставился на него из-за решетки, ухмыляясь и помахивая лапой перед его носом:

— На твоем месте я бы вел себя тихо-тихо, а не то можно обратить на себя внимание госпожи Цармины. Может, со временем кто-нибудь вроде Джиндживера вспомнит, что ты здесь, и прикажет выпустить.

Когда стражники удалились, Мартин заметил, что они оставили в углу охапку соломы и немного хлеба и воды. Он инстинктивно сделал движение в сторону еды и почувствовал, как что-то глухо звякнуло у него на груди. Это оказалась рукоять меча, болтавшаяся на веревке, которая была завязана вокруг его шеи. Мартин приподнял ее на уровень глаз и долго разглядывал. Он будет носить ее на шее не потому, что его к этому приговорили, чтобы унизить, а как напоминание о том, что однажды наступит день и он убьет эту злую кошку, которая сломала меч его отца.

Усевшись на сухую солому, Мартин принялся пить воду и жадно грызть черствый хлеб. Он уже начал было засыпать снова, когда наверху раздались крики и топот. Подтянувшись к дверной решетке, он прислушался к словам, которые эхо доносило в тишину камеры:

— Господин Зеленоглаз скончался!

— Госпожа Цармина, скорее! С вашим отцом беда! Слышались какие-то удары, лязг доспехов и стук захлопывающихся дверей.

Донеслось тоскливое завывание Цармины:

— Это убийство! Убийство! Моего отца погубили! Ясеневая Нога и Фортуната подхватили вопли Цармины:

— Убийство! Джиндживер отравил Вердогу!

Мартин не мог понять, что происходит наверху. Через минуту на лестнице раздались тяжелые шаги. Мартин подтянулся к решетке сбоку, и ему все было видно. По коридору маршировала толпа солдат под предводительством Цармины; среди них можно было различить Ясеневую Ногу и Фортунату. Когда они поравнялись с дверью камеры, Мартин на мгновение увидел мягкосердечного кота Джиндживера. На нем были цепи. Кровь текла по его голове из раны. На мгновение их глаза встретились, но Джиндживера тут же увлекла прочь волна разгневанных солдат.

— Убийца! Убийца! Смерть убийце!

Поле зрения Мартина было ограничено решеткой, и больше он не мог видеть их, но хорошо слышал все, что происходило. Дальше по коридору захлопнулась дверь камеры, ключ повернулся в замке. Голос Цармины перекрыл шум:

— Молчать! Я скажу, что теперь нужно сделать. Мой брат — убийца, но я не могу его карать. Он останется здесь взаперти, пока не доживет свой век. Для меня он умер. В стенах Котира я больше не желаю слышать его имени.

Мартин услышал, как Джиндживер пытался что-то сказать, но его голос немедленно заглушили Ясеневая Нога и Фортуната, которые принялись восклицать:

— Да здравствует королева Цармина! Да здравствует королева Цармина!

Солдаты во весь голос вторили им. Когда возвращавшаяся толпа поравнялась с камерой Мартина, он отошел от двери. Среди воплей он различил голос Цармины, говорившей Ясеневой Ноге:

— Прикажи принести октябрьского эля и ежевичного вина из кладовых. Следи, чтобы всего было вдоволь.

Заткнув уши, чтобы не слышать шума разгульного пира, Мартин лежал на соломе, чувствуя, как рукоять меча давит на грудь. Теперь последние его надежды улетучились.

5

Весенних блесток мишура

Сверкает без конца.

Идет Король Воров — ура! —

И слушает скворца.

Такой он молодец на вид,

Хоть орден выдавай,

Но если в гости забежит, —

Хозяин, не зевай!

Солнце искрилось на весело булькающей воде. Река всю зиму молча пролежала подо льдом. Подснежники, овеваемые теплым южным ветерком, любезно кивали крокусам. Весна царила повсюду.

Гонф возвращался домой после очередного удачного посещения Котира. Фляги, полные вина, болтались на его широком поясе. Он вприпрыжку пробирался по оживающему лесу и, опьянев от хмельного дыхания весны, распевал во весь голос:

Ку-ку тебе, сестричка! Кукуя без гнезда, Подкладывать яички Ты мастер хоть куда' Но я, понятно дураку, — Хитрей тебя! Ку-ку!

Кровь бездумно гуляла в жилах молодого Гонфа, бурля счастьем и кружа ему голову, так что он прошелся колесом. Он поминутно вытаскивал из-под короткого плаща тростниковую флейту и дудел на ней — просто от беспричинного счастья жить на белом свете! С ликующим воплем Гонф плюхнулся на заросшую травой кочку и замер. Вверху белые облачка плыли по нежно-голубому небу, подгоняемые ветром. Гонф принялся мечтать, каково было бы полежать на маленьком пушистом облачке и поноситься туда-сюда в залитом солнцем небе.

Двух ласок в доспехах Котира он заметил, когда бежать было уже поздно. Они стояли над ним — мрачные и готовые к действию.

Гонф улыбнулся, понимая, что булькающие фляги с вином не утаишь:

— Привет, товарищи…

Ласка, что была повыше, ткнула его древком копья:

— Пошевеливайся, вставай! Тебя в Котире ждут. Гонф весело подмигнул в ответ:

— В Котире? Да неужели?

— Вставай, вор. Теперь мы знаем, куда всю зиму исчезали сыр и ежевичное вино. Гонф медленно поднялся:

— Что вы, господа хорошие! Вы разве не знаете, что шеф-повар разрешил мне заимствовать из кладовой все, что мне захочется?

Большая ласка невесело засмеялась:

— Знаешь что, вор? Шеф-повар лично поклялся содрать с тебя шкуру ржавым ножом, а что останется, поджарить на ужин.

Гонф кивнул с видом ценителя:

— Хорошая мысль… Надеюсь, он оставит немного и для меня… ой!

Подгоняемый то одним, то другим копьем, он зашагал со стражниками в сторону Котира.

Бледный луч солнца протиснулся между железными прутьями узкого окна под потолком. Влага капала со стен камеры. Изредка до пленника доносилась с равнины негромкая трель жаворонка. Мартин знал, что на воле наступает весна. Он сильно исхудал, но в глазах по-прежнему сверкал гнев воина.

Мартин встал и принялся шагать по камере. Рукоять меча болталась у него на шее; казалось, что она тяжелеет со временем. Пятнадцать шагов туда, пятнадцать обратно. Уже много, много раз прошагал он так; дни складывались в недели, недели — в месяцы. Камера Джиндживера находилась слишком далеко, чтобы с ним можно было вести беседы; кроме того, это лишь попусту злило бы стражников. Когда Мартин пытался разговаривать с диким котом, чье имя было запрещено упоминать, они оставляли его без хлеба и воды. Теперь ему казалось, что о нем и впрямь забыли и ему придется умереть здесь, не дождавшись конца правления Цармины.

Мартин стоял в слабых лучах солнца, стараясь не думать о мире, где голубеет небо и цветут цветы.

— Давай-ка запихнем этого чертенка сюда. Меньше будет хлопот, если носить еду двоим сразу.

Когда ключ повернулся в замке, Мартин подбежал к двери, и новенький тут же сбил его с ног, ввалившись в приоткрытую дверь. Они вместе упали на пол, а дверь камеры захлопнулась. Оба пленника так и лежали на полу, не шевелясь, пока шаги удалявшейся стражи не затихли в коридоре. Тогда Мартин спихнул с себя незнакомца. Тот захихикал. Мартин подвел его к окну, чтобы получше рассмотреть на свету.

Гонф весело подмигнул Мартину, сыграл коротенькую джигу на своей тростниковой дудочке, а потом запел:

Один мышонок двести лет Сидел в тюрьме — о да! Усы по пояс отрастил, До полу — борода. Глаза потухли у него, Он стал беззуб и сед, — Едва ли б этот внешний вид Его одобрил дед!

Мартин прислонился к стене, улыбаясь забавному сокамернику:

— Вот чепуха! Разве мог бы что-нибудь сказать дедушка двухсотлетнего мышонка? Впрочем, я забыл представиться. Меня зовут Мартин Воитель. А тебя?

Гонф протянул Мартину лапу:

— Вот как, Мартин Воитель. Знаешь, Мартин, на вид ты отличный парень, и сильный, хотя немного подкормиться тебе бы не помешало. Меня зовут Гонф — Король Воров. К твоим услугам, товарищ.

Мартин дружески пожал лапу Гонфа:

— — Король Воров! Клянусь шкурой! По мне, называйся хоть Королем Неба, лишь бы мне было с кем словом перекинуться. За что тебя сюда упекли?

Гонф стал рассказывать:

— Меня поймали на сокращении запасов вина и сыра в кладовых. Но ты, товарищ, не волнуйся — в Котире я могу отпереть любой замок. Мы здесь не задержимся, понимаешь? В этом ты можешь на меня положиться.

— Ты хочешь сказать, что ты… что мы сбежим отсюда? Как, когда? — Голос Мартина дрожал от волнения. Гонф со смехом привалился к стене:

— Ха-ха, товарищ, не так быстро! Для начала надо тебя покормить. Как им не стыдно держать тебя на хлебе и воде!

Мартин пожал плечами и потер свой пустой живот:

— Я и тому рад, что хлеб и воду приносят. А ты чем советуешь питаться? Парным молоком и овсяными лепешками?

— Извини, товарищ, молока и овсяных лепешек у меня нет. Может, тебе подойдет сыр с ежевичным вином? — В голосе Гонфа не было и тени насмешки.

Мартин просто потерял дар речи, когда его товарищ по несчастью достал из-под полы куртки ломоть сыра и плоскую флягу с вином.

— Всегда нужно иметь при себе запас. На случай неприятностей или чтобы обменять на что-нибудь. На, держи. Мне пока довольно того, что я уже съел.

Мартина не пришлось упрашивать — он набросился на сыр, запивая его вином. Гонф в изумлении покачал головой, наблюдая, как быстро исчезают вино и сыр:

— Потише, товарищ. Тебе худо сделается. Не торопись так.

Мартин искренне старался внять доброму совету, но после нескольких месяцев недоедания это было не так-то просто. Не переставая есть, он задавал Гонфу вопросы:

— Скажи, куда я вообще-то попал? Я просто одинокий воин. Шел себе мимо своей дорогой и ничего не знал о Стране Цветущих Мхов и о диких котах.

Гонф задумчиво потер усы:

— Надо подумать, с чего начать. С давних-давних пор, задолго до того, как я родился, в Стране Цветущих Мхов правил старый тиран Вердога Зеленоглаз. Повелитель Тысячи Того и Сего, и прочая, и прочая. В незапамятные времена он вторгся сюда во главе своего войска. Разумеется, эта компания пришла с севера. Должно быть, их привлекла крепость. Для обитателей леса она была всего лишь старой развалиной, которая стояла тут испокон веку, но Вердога посмотрел на это дело по-другому. Вокруг простиралась изобильная страна, тут можно было обосноваться. Поэтому он тут же занял крепость, починил ее, как сумел, назвал Котиром и воцарился здесь. Некому было дать ему отпор. Жители леса — мирные обыватели, они никогда раньше не видели войска обученных солдат, да еще диких котов. Вердога мог бы сделать все что угодно, но он поступил умно: он разрешил нам жить под его властью и обрабатывать землю. Половина всего урожая отнималась как подать, чтобы кормить Вердогу и его дармоедов.

— Неужели никто не восстал? — перебил Гонфа Мартин.

Тот печально покачал головой:

— Ну как же, еще живы старики, которые до сих пор боятся рассказывать, как Вердога и его жестокая дочь расправились с плохо организованным восстанием. Тех, кто избежал бойни, бросили гнить заживо в эту самую тюрьму. Мне говорили, что среди этих несчастных были и мои родители, но я не знаю, так ли это. Когда восстание было подавлено, Вердога еще раз выказал себя умным правителем. Он заключил с жителями леса нечто вроде перемирия. Вердога заявил, что будет охранять нас от возможных нападений разбойничьих банд, которые-де могут забрести с севера. В то время мы наполовину превратились в рабов и потеряли всякую организацию. Лишившись боеспособных сил и потеряв вожаков-повстанцев, многие попросту примирились со своей судьбой. А прошлым летом Вердога заболел, слег и предоставил управление своей дочери Цармине. В отличие от своего отца она зла и жестока. Обитателей леса принуждали слишком много работать на полях, а пищи им оставляли недостаточно. Такие, к примеру, как еж Бен Колючка и его семейство, не осмеливались убежать, да и куда бы они отправились с малышами, которые требуют заботы? Однако дело стало так плохо, что многие понадеялись на удачу и ушли. По мере того как население уменьшалось, Цармина требовала все больше и больше от тех немногих, что остались. Это, товарищ, печальная повесть. Мартин передал вино Гонфу и спросил:

— А что ты можешь рассказать о диком коте по имени Джиндживер?

Гонф отхлебнул вина и вернул флягу Мартину:

— Я знаю, что он никогда не принимал участия в убийствах. Лесные жители надеялись, что Вердога передаст бразды правления ему. Вообще его считают совсем неплохим — насколько это вообще возможно для дикого кота. Возьмем для сравнения его сестру Цармину. Она сущее воплощение зла — говорят, что она куда более свирепа, чем сам Вердога. Когда я навещал Котир, я подслушал кое-какие сплетни. Видишь ли, толкуют, что старик Зеленоглаз помер, а его сын сидит здесь в тюрьме, а это значит, что правит теперь Цармина.

Мартин кивнул:

— Это правда. Я все сам видел и слышал. Джиндживер сидит в камере дальше по этому коридору. Я пытался с ним поговорить, но он слишком далеко. — В досаде он ударил лапой по стене. — Почему же никто ничего не предпримет, Гонф?

Тот приложил палец к губам и понизил голос:

— Молчи и слушай, товарищ. Теперь, когда последние семьи покинули поселение, мы строим планы. Все обитатели леса собрались в одну компанию — тут, в Лесу Цветущих Мхов. Они снова учатся отваге и мужеству. Кроме ежей и кротов да таких, как я, у нас теперь упражняются в военном деле настоящие бойцы — выдры и белки. С нами даже одна барсучиха — Белла. В старые добрые времена ее семья правила Страной Цветущих Мхов. Она тебе понравится. Все вместе мы составили Совет Сопротивления — Сосоп.

Мартин почувствовал, что нетерпение вновь овладевает им.

— Ты думаешь, Сосопу известно, что мы заперты здесь? Они помогут нам бежать?

Гонф подмигнул, хитро ухмыляясь:

— Тише, товарищ. Потерпи и увидишь. Он передал флягу с вином Мартину:

— Расскажи-ка мне, товарищ, почему тебя называют Воителем? Из какой ты страны?

Мартин отставил вино и лег на спину, уставившись в потолок.

— Я пришел из такой страны, где нет леса, только скалы, трава да холмы. Таков северный край. Матери своей я никогда не видел. Воспитал меня отец. Люк Воитель. В нашей семье все были воинами. Мы жили в пещерах, постоянно отражая набеги морских крыс. Выбора не было: или ты защитишь свою пещеру, или попадешь им в лапы. Там жили и другие семьи, похожие на нашу. У меня была куча друзей — Траг Силач, Острохвост, Фелдо Борец, Тимбаллиста.

Мартин улыбался, вспоминая своих товарищей:

— В конце концов не так уж все было и плохо. В ту пору мы, кажется, только и делали, что ели, спали и воевали. Как только подрос, я взял отцовский меч и стал обучаться бойцовскому искусству. — Он прикоснулся к обломку, висевшему у него на шее. — Не одного врага проучил этот клинок. В один прекрасный день отец с другими воинами постарше отправился к далеким берегам, чтобы драться там с морскими крысами. Наши хотели навсегда покончить с их набегами. Это был смелый план. Прощаясь, отец отдал мне свой верный меч, а сам ушел с копьем и щитом. Он сказал, что я должен остаться дома и защищать нашу пещеру и землю, а если к концу осени он не вернется, то я волен поступать как хочу. Гонф понимающе кивнул:

— И что же, он не вернулся? Мартин закрыл глаза:

— Да, не вернулся. Я один защищал нашу землю от чужаков. Тогда-то меня и стали звать Мартин Воитель, а не Сын Люка Воителя, как раньше. Я ждал отца до осени, а потом уже не видел смысла защищать землю для себя одного. Тогда я в одиночку отправился на юг. Кто знает, как далеко я бы зашел, если бы меня не остановили в Котире.

6

В то время когда Гонф и Мартин беседовали о Сосопе, в этом самом Сосопе говорили о них. Жители леса заполонили скромное жилище Бена Колючки. Самой крупной была барсучиха Белла. Она председательствовала на собрании. Присутствовали также Командор выдр, госпожа Янтарь — предводительница белок, Бен Колючка и Биллум, рядовой крот, выступавший представителем своего начальства. Усевшись у очага, Бук, белка, отвечал на вопросы Совета.

— Где схватили Гонфа?

— На западе, неподалеку от опушки. Пока можно было, я шел за ними, а потом заметил, что на ели сидит Аргулор. И я решил вернуться, раз уж тут собрание Сосопа.

Барсучиха Белла откинулась на стуле:

— Ну вот, наш воришка опять попал в переплет. Какие будут соображения?

Белка Янтарь недовольно произнесла:

— Если бы решала я, этот дуралей некоторое время посидел бы в Котире. Это послужило бы ему уроком.

Раздалось несколько одобрительных возгласов.

Командор выдр стукнул по полу своим хвостом, похожим на корабельный руль:

— Не годится так говорить, товарищи. Все вы знаете, что нашим малышам не однажды пришлось бы голодать, если бы не он. — Командор добродушно хмыкнул. — Этот Гонф в моем вкусе, настоящий однокорытник. Лапам своим он, конечно, много воли дает, зато сердце у него доброе. А как славно он поет моряцкие песни!

Бен Колючка поднял лапу:

— Я голосую за спасение Гонфа. Иначе нам будет стыдно смотреть друг другу в глаза.

Поднимая лапы, все единодушно проголосовали за то, чтобы спасать Гонфа. Затем звери устроили перерыв, чтобы подкрепиться, и собрание стало угощаться весенним супом из овощей, которым славилась Гуди Колючка, ореховым печеньем и желтым сыром.

Госпожа Янтарь нежно улыбалась, посматривая на двух ежат, которые знали, что предводительница белок всегда готова принять новобранцев в ряды своего войска.

— Покажите-ка мне ваши лапы. Гм, после некоторой тренировки вы, наверное, сможете ловко лазать по деревьям. На вид-то вы крепыши. Гуди, сильные эти маленькие разбойники?

Ежиха отложила в сторону черпак, которым разливала суп, и вытерла лапы о передник.

— Да, пожалуй, Ферди и Коггз просто силачи. Видела бы ты, как они убирают тяжелые тарелки и чистят горшки. Таких ежат надо еще поискать!

Улыбаясь и подмигивая друг другу, Ферди и Коггз принялись убирать посуду.

Тем временем Сосоп вновь занялся делом Гонфа. Разрабатывался план побега.

Аргулор вернулся в Страну Цветущих Мхов. Никто не знал, почему он покинул свое укрепленное гнездо в горах далеко на Западе. Может, лесная страна, где добычи было гораздо больше, казалась ему гостеприимнее. Аргулор был очень старый орел. Он был уже недостаточно проворен и зорок, чтобы охотиться на мелких зверьков, и поэтому жизнь рядом с Котиром, полным войск Вердоги, вполне его устраивала. Однако страшная сила и орлиная свирепость еще не покинули Аргулора, и, если ему попадалось животное покрупнее, он бросался на него, сжимая когти. Хорьки, крысы, ласки и горностаи были вкусной едой, а кроме того, в Котире жила куница. Конечно, она была довольна потрепанная и сгорбленная, но Аргулор ведь никогда еще не пробовал куницу и горел жаждой когда-нибудь узнать ее вкус. В прошлом пути диких котов и орла не раз пересекались, и они относились друг к другу с опаской. Когда Аргулор показывался в небе над Котиром, дочь Вердоги приказывала солдатам стрелять и бросать камни в большую птицу, причем обещала вознаграждение тому, кто в нее попадет. Аргулор не очень-то беспокоился, он легко подымался выше, чем могли достать метательные снаряды. Иногда он зависал в восходящих потоках теплого воздуха и слабеющими глазами старался углядеть желанную куницу или ненавистную Цармину. Яркое весеннее солнце грело его крылья, и он описывал над крепостью круг за кругом.

Ясеневая Нога почтительно извивался за спиной своей госпожи, а дикая кошка бросала свирепые взгляды на парящего орла:

— Стреляйте! Вот он, прямо над вашими глупыми головами!

Но все было тщетно. Орел, похоже, издевался над ними. Вскоре он улетел прочь.

Цармина увидела, как кто-то, пригибаясь и стараясь пройти незаметно, пробирался по темному краю плаца. Она презрительно фыркнула: это была Фортуната.

— Боишься полуслепого орла, лисица?

— Госпожа, я увертывалась от стрел и камней твоих солдат, падавших на землю.

Лисица резко отпрыгнула в сторону, потому что Цармина отпустила тетиву, и стрела вонзилась точно в то место, где за мгновение до того была лапа лисы.

— Лисица, лучше тебе подобру-поздорову убраться в крепость. — Цармина вновь натянула тетиву и рассмеялась, глядя на стремительное бегство перепуганной лисы.

Да, рано или поздно последнее слово всегда оставалось за Повелительницей Тысячи Глаз.

Что-то задребезжало в узком окне над головами Мартина и Гонфа. В полумраке узники принялись ощупывать солому, пока Гонф не обнаружил неведомый предмет.

Мартин не мог скрыть своего разочарования:

— Палка?! На удивление полезная для нас вещь.

Но это была не палка. Гонф, не обращая внимания на своего сокамерника, принялся откручивать проволочку, которая скрепляла бересту, обмотанную вокруг тонкого клинка. Он развернул бересту, подошел к свету и вслух прочел написанное на ней послание:

«Гонф!

Вот тебе инструменты. Уходи в лес с первыми лучами рассвета. Будем ждать и прикроем твой отход.

Гонф тихо засмеялся, разрывая послание на мелкие кусочки:

— Вот этого-то мы и ждали, товарищ. Конечно, про тебя они и слыхом не слыхали. План разработан так, чтобы прикрыть только мой отход, но ты не волнуйся, мы с этим разберемся. Совет с радостью примет опытного воина в свои ряды. А теперь смотри, видишь этот обрывок проволоки и маленький клинок? Они помогут нам выбраться. Это инструменты честного вора.

— Прости, Гонф. Я болтал всякую чепуху. Ты в этом деле специалист. Теперь у тебя есть помощник, то есть настоящий товарищ.

Гонф улыбнулся и поморщился одновременно:

— Отлично, товарищ. Когда должна смениться охрана?

— Примерно через час. Потом никого поблизости не будет до двух часов после рассвета, когда приносят хлеб и воду.

— Значит, есть время немного отдохнуть, — сказал Гонф, поудобнее растягиваясь на соломе.

Мартин тоже прилег, чтобы унять нараставшее волнение. Гонф немного поиграл на своей дудочке, а потом тихонько запел:

Эх, однажды под запором Оказались воин с вором. Скоро, скоро вор и воин Дикой кошке нос утрут — Убегут они к утру!

Мартин слушал, закрыв глаза.

— Кто научил тебя этой песне?

Гонф пожал плечами и спрятал дудочку.

— Никто. Песни сами приходят мне в голову. Мамаша Гуди говорит, что это Страна Цветущих Мхов поет моим голосом.

7

Заслышав птичий крик за стенами тюрьмы, Мартин сел и принялся трясти Гонфа:

— Просыпайся, соня! До рассвета осталось меньше часа.

Вор проснулся и тоже уселся на соломе. Протирая обеими лапами глаза, он посмотрел на узкую полоску неба, проглядывавшую в зарешеченное окошко.

— Пора в путь, товарищ.

Гонф достал свой клинок. Засунув его в замочную скважину, он принялся тыкать им во все стороны.

— Ну вот, ничего сложного.

Закрыв глаза, Гонф тихонько подергивал клинок, на его пухлой мордочке играла улыбка. В скважине раздался резкий щелчок.

— Готово, товарищ. Ну-ка, подтолкни. Мартин толкнул дверь, но она не открывалась.

— Дверь все равно заперта. В чем же дело? Гонф тщательно обследовал дверь, толкая ее, пока не услышал тихое дребезжание.

— Засовы. Мне нужно забраться наверх. Можешь меня поднять, товарищ?

Мартин оперся спиной о дверь, сцепил лапы и напряг плечи.

— Залезай.

Воришка забрался на своего приятеля и покрепче встал у него на плечах.

— Как оно там, наверху? — спросил Мартин с тревогой в голосе.

— По крайней мере, ничего такого, с чем Король Воров не смог бы справиться. Ага, ржавые засовы! Вот я их смажу жирным сыром… Поймаю ручку засова петлей из проволоки… Теперь остается дергать, тянуть и тащить, пока не откроется! Один есть! Ага!

Мартин еще сильнее напряг плечи — Гонфу нужно было подобраться к другому запору.

— Так, а теперь второй. Мартин, ты крепок как скала!

— Может, так оно и есть, — пробурчал Мартин. — Но мое терпение может и лопнуть.

Гонф никогда не лез за словом в карман.

— Лопнуть? Ты и десяти секунд не простоял, а работа почти закончена. Я-то знаю, что неумелый взломщик продержал бы тебя тут до глубоких седин. Благодари свою счастливую звезду, что о тебе заботится такой славный вор, как я! Осторожно, вот оно!

Дверь внезапно открылась, и оба кувырком полетели в коридор. Гонф оглушительно хохотал. Мартин закрыл лапой рот своему шумному другу:

— Тсс! Сейчас сюда явится стража — проверить, что это за грохот!

Мартин осторожно закрыл дверь и снова запер ее на засовы. Гонф уже прошел коридор, когда заметил, что Мартина с ним нет. Обернувшись, он увидел, что его друг остановился у камеры в дальнем конце коридора. Это была камера Джиндживера. Мартин говорил дикому коту:

— Джиндживер, ты помнишь меня? Я Мартин Воитель. Когда меня взяли в плен, ты один пытался мне помочь. Я этого не забыл. Сейчас мне пора уходить, но если с воли я могу тебе чем-нибудь помочь, то буду рад.

Мартин услышал слабый голос Джиндживера, в котором слышалось отчаяние:

— Спасайся, Мартин. Беги отсюда, беги от моей сестры. Гонф силой утащил Мартина, но прокричал, обернувшись:

— Я — Гонф, Король Воров. Сейчас нам надо спешить, но раз ты помогал моему другу, я постараюсь тебе помочь.

Убегая по коридору, друзья успели еще расслышать доносившийся издалека голос Джиндживера:

— Спасибо! Удачи вам обоим!

Мартин и Гонф добрались до конца коридора и стали подниматься по винтовой лестнице, в конце которой оказалась деревянная дверь. Гонф предостерегающе поднял лапу и приоткрыл ее. Все тихо.

— Пошли, товарищ! — прошептал Гонф.

Продолжая свой путь, они увидели большое окно, через которое свет утреннего солнца падал на широкую лестницу.

— Мы все-таки опоздали, — сказал Гонф. — Это из-за темноты в нашей камере. Ну что ж, если мы поторопимся, друзья нас еще дождутся.

Ступени лестницы свернули в сторону, и беглецы оказались в небольшом зале с дверьми справа и слева. Послышался голос Цармины. Оба застыли на месте.

— Если кто-нибудь об этом прознает, — слышишь, лиса? слышишь, Ясеневая Нога? — я вас обоих подвешу на цепях над коптильней. Армия пойдет только за законным вождем, а теперь, когда мой братец в тюрьме, законный вождь — я! Я — Повелительница Тысячи Глаз! Я правлю в Котире и в Стране Цветущих Мхов.

Беглецы вернулись на лестницу, по которой только что пришли. Пока они бежали по повороту со ступеньки на ступеньку, со всех сторон эхо доносило до них голос Цармины.

И тут Мартин и Гонф столкнулись нос к носу с Царминой, Ясеневой Ногой и Фортунатой, которые, ничего не подозревая, поднимались по лестнице вслед за ними.

Выдры и белки залегли в кустарнике, обрамлявшем Котир со стороны леса. Утро сияло вовсю: солнце уже давно взошло.

Сидя в засаде, Командор прошептал госпоже Янтарь:

— Мы не можем так долго стоять здесь на якоре, сударыня.

Белка всматривалась в мрачные стены Котира.

— Ты прав, Командор. С высоты этих стен нас легко обнаружить при свете дня. Куда подевался этот воришка?

Командор пожал плечами, уже примирившись с неудачей:

— Подождем еще немного, но скоро нам придется отойти и попытать счастья в другой день.

Разведчик-выдра по-пластунски подполз по траве и приветствовал начальство:

— Ни за что не поверишь, Командор, сюда по лесу идет целая армия мышей в смешных одеяниях. В жизни ничего подобного не видал!

Командор и госпожа Янтарь в недоумении уставились на разведчика:

— Где они?

— Подходят с южной стороны. Смотрите, вот они!

Он не ошибался: между деревьями пробирался отряд мышей в коричнево-зеленых плащах с капюшонами и веревочными поясами.

Госпожа Янтарь покачала головой от изумления и тут же подозвала белку, сидевшую на ближайшем дереве:

— Скажите этим идиотам, чтобы немедленно залегли. Они что, не понимают, где находятся?

Перед тем как белка и выдра стремглав бросились выполнять приказ, Командор успел добавить:

— Оставайтесь при них. Как только опасность пройдет, берите их на буксир. Отправляйтесь в Барсучий Дом, там места должно хватить на всех. Свяжитесь с Беллой, расскажите ей о мышах. Скажите, что я и госпожа Янтарь выйдем на связь до наступления ночи. Вперед!

Предводительница белок смотрела, как посыльные удаляются, перебегая от куста к кусту. Кроме Котира тут приходилось опасаться еще и Аргулора. Она повернулась к Командору:

— Надо же додуматься — маршировать вокруг Котира! Как думаешь, откуда они такие взялись? Командор фыркнул:

— Ни малейшего понятия. Белла, наверное, сможет сказать, она ведь в свое время немало по свету побродила. А вот что касается времени, думаю, у Гонфа его почти не осталось.

Трудно сказать, кто был в большем изумлении — беглые узники или дикая кошка со своими приспешниками.

Едва они столкнулись, Цармина бешено взвыла и схватила Гонфа за лапу — скорее благодаря счастливому случаю, чем расчету. Затем она взвыла еще раз, уже от боли: Мартин вытащил клинок из-за пояса Гонфа и вонзил его в лапу Цармины, так что кошке пришлось выпустить Гонфа.

— За мной! — прокричал Мартин и, схватив Гонфа в охапку, устремился назад по лестнице. По ходу дела он успел полоснуть Фортунату ножом по заду. Лисица столкнулась с Ясеневой Ногой, и они вместе повалились на пол. Цармина кувыркнулась через них. Изрыгая проклятия и царапая злосчастную парочку когтями, кошка пыталась подняться.

— Тупицы! Пустите меня!

Мартин и Гонф сломя голову неслись по залу. Они прошмыгнули в правую дверь и плотно захлопнули ее за собой.

Беглецы оказались в спальне покойного Зеленоглаза. Вопли преследователей слышались все ближе, и беглецы притаились под широкой кроватью с пологом.

— Мы не сможем здесь долго прятаться! — выдохнул Мартин, нащупав в темноте лапу Гонфа.

— Не беспокойся, товарищ. Будь готов дать деру, как только я закричу.

Дальше разговор продолжить не удалось: дверь с грохотом отворилась. Цармина протолкнула своих приспешников вперед и закрыла дверь. Она зализывала свою раненую лапу. Фортуната, достоинство которой изрядно пострадало, старалась не трогать свою рану на заду. Ясеневая Нога шагал с трудом, но пытался найти повод приободриться:

— По крайней мере, мы знаем, что они где-то здесь неподалеку.

— Где-то? — откликнулась Фортуната. — Где же именно? Понизив голос, Цармина подозвала обоих к себе:

— Мы не знаем, что из нашего разговора удалось подслушать этим мышам. Живыми они отсюда уйти не должны. Давайте обыщем все закоулки.

Растянувшись на животе под кроватью, Мартин наблюдал за лапами преследователей. Увидев, что они разошлись в разные стороны, он обернулся к Гонфу.

Глаза Гонфа были закрыты, он, казалось, вздремнул. Мартин нетерпеливо ткнул его в бок. Обследовав все остальные места, три хищника приближались к кровати.

— Ясеневая Нога, ты проверил портьеры?

— Да, госпожа. Может, они прячутся под пологом?

Теперь куница прислонилась уже прямо к кровати. Гонф успокаивающе погладил Мартина и неслышно прополз рядом с ним, извиваясь всем телом. В недоумении Мартин наблюдал за действиями своего друга.

Гонф осторожно затянул под кровать край длинного плаща Ясеневой Ноги, ловко разрезал ткань надвое своим клинком и прополз немного к изголовью кровати. Там стояла высокая тяжелая ширма. Гонф привязал плащ к ножке ширмы. Затем он беспощадно ткнул клинком здоровую лапу куницы, схватил Мартина за плечо и выскочил из-под кровати с оглушительным воплем:

— Вот они! Хватай!

Все смешалось. Ясеневая Нога завизжал и дернулся. Тяжелая ширма рванулась следом за ним, пошатнулась и упала. Цармина успела отскочить, но Фортунате повезло меньше, и ширма ударила ее. Наполовину оглушенная, лисица отпихнула ширму от себя. Массивное сооружение боком свалилось в камин, в котором с ночи еще тлели угольки. В одно мгновение комната заполнилась дымом, пеплом и дымящимися угольями.

Мартин и Гонф распахнули дверь. Две ласки из стражи, заслышавшие шум, ввалились в комнату, бряцая оружием, а Мартин с Гонфом прошмыгнули мимо них в зал. За их спиной вопли усилились — это враги стали наступать на рассыпанные по полу раскаленные угли.

Беглецы прямиком пересекли зал и выбежали в противоположную дверь. Они оказались в верхней столовой, заполненной солдатами — горностаями, хорьками и ласками, которые завтракали, сидя за длинным столом. Один конец стола близко подходил к окну. В полном ошеломлении солдаты уставились на беглецов, не трогаясь с места.

— Ловите их! Убейте их! — послышались разъяренные вопли Цармины, бежавшей к столовой.

Гонф в мгновение ока оценил ситуацию: необходимо было придумать что-нибудь неожиданное. Не раздумывая, он потащил Мартина за собой. Они пересекли комнату, вскочили на незанятый стул, оттуда — на стол и бешено понеслись по нему, расшвыривая на своем пути еду, питье и посуду. Издав оглушительный боевой клич, вор и воин вместе прыгнули в пустоту — в открытое окно!

Этот вопль услышали Командор и госпожа Янтарь. Услышал его и дремавший неподалеку Аргулор. Вопль донесся с северной стороны Котира, где прятался на дереве белка-разведчик. Разведчик немедленно спустился вниз и рапортовал госпоже Янтарь:

— Это Гонф, но он не один. Они выпрыгнули из окна верхней казармы.

— Надо продвинуться поближе. Они не ранены?

— Нет. Им невероятно повезло: плюхнулись в крону старого тиса, который растет под окном. Госпожа Янтарь подпрыгнула на месте:

— Бери Бука и остальных. Беглецов надо снять оттуда. Командор, выводи свою команду и прикрой нас.

В этот момент Аргулор взлетел со своей ели. Едва он оказывался в воздухе, природное изящество и сила возвращались к нему. Он закружил, набирая высоту, и взглянул, скосив глаза, туда, откуда доносился шум. Вершина тиса трепетала. Орел стал спускаться, чтобы выяснить, нет ли там чего-нибудь съедобного.

Тем временем в столовой Цармина раздавала направо и налево удары толстым деревянным черпаком:

— Нечего стоять разинув рты! Ловите их!

Солдаты бросились к оружию и принялись облачаться в доспехи. Никто, однако, не горел желанием прыгать из окна.

Цармина в бешенстве размахивала черпаком. И тут одному молодому горностаю, отличавшемуся от своих товарищей изрядным легкомыслием, показалось, что наконец-то представился подходящий случай отличиться перед своей повелительницей. Он вскочил на стол:

— Предоставь это мне, госпожа. Я их схвачу.

Стараясь выглядеть отважно, горностай подбежал к подоконнику и остановился, набираясь смелости перед прыжком.

Аргулор парил уже совсем низко, над самым тисом. Больные глаза не позволяли ему рассмотреть хорошенько, что делается в переплетении ветвей. Он уже решил оставить надежду на легкую закуску и начал разворачиваться на своих гигантских крыльях, как вдруг сочный, жирный горностай выпрыгнул из окна и угодил прямиком орлу в когти!

Аргулор издал дребезжащий крик восторга, в ответ на который раздался тоскливый визг злополучного горностая. Старый орел радостно забил крыльями, унося к себе на ель вкусный груз.

Гонф вытер пот с усов:

— Клянусь квашеными яблоками, товарищ, этот великан нас чуть было не сцапал!

Мартин кивнул в сторону открытого окна:

— Это еще не конец. Гляди!

Цармина стояла у окна, свирепо уставившись на них. Остальные в столовой были перепуганы и боялись подойти к окну.

Гонф, сидя на ветке, дразнил повелительницу диких котов и гримасничал. Он надул щеки, приставил лапу к носу и пресмешно поводил выпученными глазами из стороны в сторону. Цармина схватила копье и метнула его, но густые ветки не дали оружию достичь цели.

В это мгновение восемь крепких белок вприпрыжку забрались в крону тиса, передвигаясь с такой легкостью, будто шли по мощеной дорожке. Они разделились пополам — по четверо на каждого беглеца. Следом за ними появилась госпожа Янтарь. Она строго сказала Гонфу:

— Оставь на время свои кривлянья, воришка. А ты, кто бы ты ни был, предоставь все нам. Вы в надежных лапах.

Не успел Мартин и слова сказать в ответ, как его уже схватили за лапы и за хвост. Его бросало из стороны в сторону, как мячик. Еще ни разу в жизни не спускался он с высоты с такой легкостью. Он казался себе парящим цветочным лепестком. В одно мгновение Гонф с Мартином оказались на земле.

Из Котира выбежала орава вооруженных солдат. Мартин оглянулся в поисках оружия для обороны. Неожиданно послышался звук рассекаемого воздуха, и четыре солдата в переднем ряду, как будто подкошенные внезапной усталостью, полегли на землю: казалось, они заснули. Вслед за ними свалились еще двое. Мартин увидел, что строй выдр крутит пращи: они метали крупную речную гальку.

Высокий пращник подбежал к мышам. Гонф радостно схватил его сильные лапы, покрытые татуировкой:

— Командор, я так и думал, мой однокорытник не бросит в беде своего любимого воришку. Да, кстати, это Мартин Воитель. Он мой друг, понимаешь?

Командор подал своим знак к отступлению. Перед тем как вложить следующий камень в пращу, он помахал лапой госпоже Янтарь.

— Что ж, добро пожаловать к нам на борт, Мартин. Командор представил Мартина госпоже Янтарь. Та торопливо произнесла, настороженно оглядываясь:

— Рада с тобой познакомиться, Мартин. Командор, мне это не нравится. Они что-то затевают…

Едва она договорила, как орава солдат, прикрываясь щитами с изображением тысячи глаз, лавиной выбежала из главных ворот Котира вслед за Царминой. Их было слишком много, чтобы вступать с ними в бой.

Белка бросила Командору:

— Бери Мартина и Гонфа. Бегите со всех ног. Мы прикроем ваш отход

Цармина была в бешенстве. Она понимала, что происходит: белки держат оборону, а выдры ускользают вместе с беглецами. Она отдала приказ хорьку-командиру по имени Загребала

— Оставайся здесь и действуй против белок Я с остальными солдатами пойду в обход — мы отрежем им отступление Они не будут знать, что я иду за ними, и пойдут медленнее, когда им покажется, что опасность миновала.

Загребала отдал честь.

— Есть, госпожа! Эй ты, Царапка, и ты, Толстохвост, следуйте со своими отрядами за повелительницей

Обе ласки отсалютовали копьями и приказали своим подчиненным следовать за Царминои Дикая кошка, никого не дожидаясь, устремилась вперед, описывая широкую дугу — на юг, а затем на восток

Ничто так не выводило из себя Загребалу, как белки: они были неуловимы, словно дым на ветру. Он прицелился и метнул копье в их командира, но то была напрасная трата времени Предводительница белок спокойно стояла, раскручивая свою пращу. Она пригнулась, и копье пронеслось мимо. Скомандовав своему войску отступать по открытому пространству, она со страшной силой запустила тяжелый камень. Загребала тотчас вскинул щит и сильно отшатнулся назад от удара. Когда хорек опустил щит, никого уже поблизости не было — как будто белки никогда и не заходили в Котир

8

Огромная морда барсучихи Беллы светилась радостью:

— Это и впрямь редкое и неожиданное удовольствие видеть вас здесь, аббатиса. Заходите все! Добро пожаловать в Барсучий Дом.

Аббатиса Жермена повела братьев и сестер из Глинобитной Обители в родовое жилище Беллы. По длинному извилистому проходу они прошли в сводчатый главный зал, напоминавший погреб. Кривые корни большого дуба, росшего над Барсучьим Домом, образовывали его свод. Гости расположились у широкого камина, а приведшие их выдра Була и белка Груша принялись рассказывать Белле последние новости.

Сидя в своем старом кресле, барсучиха внимательно слушала.

— Этого следовало ожидать. Именно поэтому я и ушла от Гуди Колючки и осела здесь. С Гонфом всегда происходят непредсказуемые вещи. Но не стоит волноваться, с этим молодцом все будет в полном порядке, вот увидите. Сначала нужно заняться самым неотложным. Вас всех нужно накормить. Вы, наверное, умираете с голоду. Я как раз поставила в печь каштановый хлеб. Он вот-вот будет готов. Я приготовлю кашу из сельдерея и укропа с ореховыми пышками и достану сыр из кладовой.

Лесные жители уселись рядом с братьями и сестрами из Глинобитной Обители.

Привстав, Белла обняла аббатису Жермену:

— Когда мы последний раз ели вместе, мы обе были намного моложе.

Аббатиса погладила своей тонкой лапой толстую лапу Беллы, покрытую седеющим мехом:

— Да, каждый год рождается заново, а мы — увы! — только стареем, друг мой.

— Но к вам, Жермена, это не относится, — усмехнулась Белла. — Вы выглядите так же молодо, как и раньше. Что нового в Глинобитной Обители?

Аббатиса не смогла удержать слезу, которая медленно скатилась по ее седым усам.

— Глинобитная Обитель… Какое волшебное очарование заключено в этом названии… Но счастье ушло оттуда, будто осенние листья уплыли по реке. Ты слышала про эпидемию?

Белла кивнула:

— Путники рассказывали кое-что, но я думала, что это случилось гораздо южнее. Мне казалось, что до вашего дома болезнь не добралась.

Жермена вздрогнула и закрыла глаза, как будто старалась прогнать дурные воспоминания.

— Спаслись только те, кого ты видишь здесь. Белла нежно погладила старую мышь по спине:

— Ну-ну, не стоит больше об этом говорить. Постарайтесь забыть обо всем. Мой дом вы смело можете считать своим — я хочу сказать, вашим домом и домом ваших мышей, — пока вам не надоест тут жить.

Старые подруги отправились на кухню и принялись готовить еду. Белла рассказала Жермене о том, что произошло в Стране Цветущих Мхов:

— Вы пришли в печальный край, страдающий и угнетенный, хотя некогда он процветал под властью моего отца — Вепря Бойца. Тогда я еще была молода. Я только что вернулась из странствий с Бурополосом — моим приятелем. Мы встретились с ним далеко на юго-востоке и вернулись жить вместе с моим отцом. Я думаю, отец ждал этого. Моя мать уже давно ушла к воротам Темного Леса — она умерла, когда я была совсем маленькой. Боец был хорошим отцом, но дух его не знал покоя. Он устал править Страной Цветущих Мхов и захотел уйти в неведомые страны, как его отец, старый господин Броктри. В один прекрасный день он ушел, а вместо него стал править Бурополос. Это были славные времена. У нас родился сын Солнечный Блик. Мы назвали его так, потому что по лбу у него шла желтая полоска. Наш маленький крепыш… В тот же год осенью сюда пришли дикие коты. Вердога захватил развалины старой крепости. Некому было дать ему отпор, а ведь с ним пришла целая орава злобных дармоедов. Сначала мы пытались бороться, но они оказались так жестоки и беспощадны, что совершенно нас раздавили. Бурополос предводительствовал в большом походе на Котир, но погиб, как и многие, многие другие. Те, кому не удалось бежать в Страну Цветущих Мхов, были схвачены и навсегда заточены в подземелье. Увы, это случилось уже так давно… С тех пор мы приучились жить в лесной чащобе.

Жермена достала на лопате хлеб из печи.

— А где же твой сын Солнечный Блик? Теперь он, наверное, совсем взрослый.

Белла помолчала, выкладывая хлеб остывать.

— Когда я потеряла Бурополоса и лежала больная от горя, сын тайком ушел от меня однажды ночью. Говорили, что он отправился в Котир, чтобы отомстить за смерть отца, но ведь он был так юн… С той поры никто не видал его и ничего о нем не слыхал… Много, много лет прошло с той поры, и я думаю, мой Солнечный Блик так или иначе встретился со своим отцом у ворот Темного Леса.

9

Хop вечерних птиц услаждал слух Мартина, шедшего по лесу следом за Командором и Гонфом. Вновь обретенная свобода переполняла его ликованием после проведенной в Котире зимы. Выдры не могли вести себя степенно: они резвились, как щенята, прыгали и скакали между деревьями и кустами. Командор обучал Мартина искусству обращения с пращой. Он был в восхищении от готовности Мартина учиться и при любой возможности изумлял его своим мастерством. Метнув камень высоко в воздух, Командор вложил в пращу еще один и успел попасть им в первый, который не достиг земли, после чего он скромно пожал плечами:

— Это всего лишь трюк, мой милый. Я могу тебя этому научить, когда захочешь. Готов поспорить, что лето не успеет кончиться, как ты сумеешь попасть камнем в брюхо любому злодею.

Гонф был очень дружен с выдрами. Он всей душой разделял их беззаботность и любовь к сумасшедшему веселью. Воришка в совершенстве подражал их моряцкому жаргону и говорил Мартину:

— Ты самый клевый кореш из всех, кто когда-либо загружал себе в трюм провиант Котира.

Мартину его новая жизнь пришлась по вкугу. Он так долго был одиноким воином, что компания новых друзей показалась ему приятной переменой. Командор подарил ему свою пращу и сумку для камней. Мартин принял подарок с благодарностью.

Впереди, пританцовывая, шел Гонф в компании двух выдр, плясавших жигу под его песенку.

Имею очень длинный хвост,

Язык — ему под стать!

Сбежал у кошки из тюрьмы,

И им слабо поймать!

Давайте прыгать и скакать,

Давайте кувыркаться —

Король Воров совсем не прочь

Па травке покататься!

Давайте песен не жалеть

И не жалеть стихов,

Чтобы свободу обрела

Страна Цветущих Мхов!

Мартин стал хлопать лапами в такт песне, но вдруг заметил, что Командор отстал на несколько шагов и стоял теперь, нюхая воздух. Командор подал знак, Гонф перестал петь, а остальные притихли.

Гонф прошептал хриплым голосом:

— Какой-то зверь подходит, товарищи. Причем не с кормы, вот что! Вон оттуда. Птицы замолкли сначала с той стороны. Зуб даю, это кошка.

Командор показал направление лапой. Вскоре можно было различить фигуры, передвигавшиеся от дерева к дереву. Когда те приблизились, стало ясно, что это солдаты Котира под предводительством Цармины — страшного зверя в роскошном плаще. Шлем полностью скрывал ее голову, если не считать узких щелей для глаз, ушей и рта.

Повинуясь приказу Командора, отряд выдр рассыпался в боевом порядке с оружием наготове. Командор бесстрашно стоял на открытом месте, где Цармина легко могла его заметить. Его лапы были скрещены на груди. В правой он держал пращу, в которую был вложен камень. Цармина остановилась, не дойдя до него десятка два шагов. Она протянула лапу и выпущенными напоказ когтями указала на Мартина и Гонфа:

— Эти мыши принадлежат мне. Я их у тебя забираю, выдра.

Голос Командора был тверд как кремень:

— Убирайся прочь, кошка. Ты сейчас на моей палубе. Тут Страна Цветущих Мхов, а не Котир.

— Вся эта земля принадлежит мне! — изрекла Цармина властно. — Я — Цармина, Королева Котира и Страны Цветущих Мхов. Эти мыши — беглые узники. Выдай мне их, и я не стану тебя наказывать. Твоим подчиненным будет позволено уйти беспрепятственно.

Ухмылка заиграла на губах Командора.

— Иди лучше полови свой лишайный хвост, киска!

Нахальство выдры заставило Цармину зашипеть от бешенства. Подняв лапу, она подала знак солдатам, которые принялись готовить луки к стрельбе. Пока они возились, какое-то шестое чувство предупредило дикую кошку, и она взглянула наверх. Госпожа Янтарь стояла на ветке высокого вяза, держа наготове дротик. Цармина инстинктивно вцепилась в ближайшего солдата-хорька.

Звук рассекаемого воздуха и — глухой удар! Когда дротик, предназначавшийся Цармине, вонзился в несчастного солдата, дикая кошка почувствовала, какой страшной силы был бросок.

Скрывая досаду, предводительница белок нацелила другой дротик и крикнула:

— Эй вы, опустите луки! Она недолго сможет им прикрываться. Этот дротик воткнется ей точно между глаз, если вы немедленно не послушаетесь!

Не опуская безжизненное тело хорька, все еще цеплявшегося за пику, Цармина поспешно буркнула:

— Делайте что говорят.

Солдаты тотчас повиновались. Цармина выпустила тело хорька, которое изогнулось и упало на землю. Командор со своей командой отходил в кусты. Он помахал лапой госпоже Янтарь:

— Сердечное спасибо, сударыня. Не могли бы вы еще немного постоять на вахте, пока мы отгребаем?

Неожиданно дикая кошка выдернула дротик из тела погибшего солдата и швырнула его в госпожу Янтарь.

— Полундра! — завопил Командор, удирая со своей командой.

Белка немного зазевалась, но в мгновение ока пригнулась и избежала удара. Цармина, не любопытствуя, попала она в цель или нет, бросилась вслед Командору и его команде с воплем:

— За ними! Бегите наперерез!

Беглецы оказались на берегу широкой реки, которая быстро несла свои воды среди высоких травяных зарослей. Командор притопнул лапой:

— Эх, мы ведь почти успевали! Но поздно, вон они! Цармина с войском выскочила из-за деревьев и вдоль берега устремилась к ним.

Мартин сразу понял, что на этот раз переговоров не будет. Он достал свою пращу; то же сделали и все выдры. Они дали первый залп. Град камней обрушился на противника. Когда галька загрохотала по латам, Цармина с воплем бросилась на землю:

— Ложись! Стрелять лежа!

Мартин увидел, как тяжелые копья сразили двух выдр. Команда Командора была прижата к реке. Выдры дали еще один залп.

На этот раз он не был неожиданностью для Цармины: она заранее приказала переднему ряду заслониться щитами, в то время как второй ряд метал копья поверх щитов. Некоторые копья полетели слишком далеко, но одно попало в цель: выдра, стоявшая и раскручивавшая пращу, рухнула на землю.

Прибыло подкрепление в лице госпожи Янтарь и ее белок-стрелков. Они принялись обстреливать войско Котира с тыла. Командор увидел, что солдаты Цармины оборачиваются, чтобы прикрыть тылы. Он незамедлительно использовал выпавшую возможность. Мартин почувствовал, что глава выдр схватил его за шиворот, в то время как большая выдра по имени Корень тащила Гонфа.

— Вдохните-ка воздуху побольше. Мы сейчас немного искупаемся.

Вся команда выдр побежала вприпрыжку к реке и с громким всплеском нырнула в воду. Цармина, приладив стрелу к тетиве, внимательно смотрела на белок. Вдруг она резко повернулась и выстрелила, ранив в спину последнюю выдру, уже прыгавшую в реку. Несмотря на боль, выдра сумела нырнуть и уплыть.

Госпожа Янтарь заметила, что ее войско начинает нести потери. Она решила отступить — ведь выдры уже спаслись. Ловко увертываясь от стрел и копий, белки побежали прочь по деревьям.

Подняв морду к небу, Цармина диким воем отпраздновала свою победу. Затем она подбежала к самой реке, чтобы дать отбой солдатам, нацелившим свои копья в реку.

— Брогг, Скратт, слушайте меня внимательно. Отправляйтесь в Котир, найдите Фортунату и скажите ей, чтобы она привела сюда Смурного.

Брогг и Скратт приросли к земле. От ужаса у них развязались языки:

— Смурного, госпожа?

— Госпожа, он ведь не в своем уме!

— Придурки, я это отлично знаю. Двигайте! Стража, выставить часовых у реки.

10

Мартин изо всех сил старался не дышать. Когда он осмеливался открыть глаза, все вокруг казалось темно-серым, но иногда ему все же удавалось различать какие-то тени, двигавшиеся рядом. Он хотел только одного — оказаться где угодно, хотя бы даже снова в тюремной камере Котира, но не в глубине реки. Там, по крайней мере, можно было дышать. Сильные лапы Командора крепко сжимали его загривок. Мимо них стремительно неслись потоки воды и шумели в ушах у Мартина, а сильная выдра плыла вперед, увлекая его за собой.

Воздуха! Воздуха! Хотя бы раз вдохнуть полной грудью прозрачный чистый воздух!

Мартин начал судорожно рваться, но Командор еще крепче вцепился в него. Мартин собрался было закричать, но в рот тут же хлынула вода.

С оглушительным плеском, тявканьем и криками выдры вынырнули на поверхность и принялись отряхиваться. Командор выволок Мартина на берег. Тот лежал и кашлял, жадно хватая воздух широко распахнутым ртом. Какой это чудесный дар — воздух! Как можно жить и не замечать его!

Мартин оглядывался по сторонам, пока не заметил Гонфа, и сразу же бросился к своему другу. Подводное путешествие тот перенес не так хорошо, как он: воришка лежал на берегу ничком, его тело выглядело пугающе обмякшим и неподвижным. Корень — крупная выдра, протащившая Гонфа на себе под водой, — стал разминать его сильными лапами.

Мартин ощутил прилив панического страха:

— С ним все в порядке? Он не захлебнулся? Корень захохотал и подмигнул Мартину:

— Да ты что, товарищ, с ним полный порядок. Вот уж вор так вор — сколько у нас речной воды украл! Ну вот, он уже приходит в себя.

Мгновение спустя Гонф очнулся и заговорил:

— Корень, гадкое ты подводное чудовище! Я уверен, что ты нарочно добирался сюда самым длинным путем. Ну что, всю я воду выплюнул? Ик! Зуб даю, товарищ, что я понизил уровень воды в реке на пару футов. О, Мартин, привет. Ну что, как тебе нравится Ивовый Лагерь?

Мартин еще не успел осмотреться. Теперь, когда все опасности были позади, он стал оглядываться вокруг. Место, в котором выдры вышли на берег, было просторной площадкой, покрытой песком. Переплетенные корни ив образовывали над ней нечто вроде крыши. Свечение быстро текущей мимо воды бледно озаряло этот низкий участок берега. Посреди Ивового Лагеря проходил небольшой канал, бравший начало в мрачной темноте невидимых подземных пустот в задней части площадки.

Командор с гордостью следил за тем, какое впечатление это все производит на Мартина.

— Лучшего убежища для выдр нигде не найдешь. Ивовый Лагерь был специально сооружен лапами выдр.

Вскоре выяснилось, что три выдры погибли, а может быть, и четыре: никто не мог ничего сообщить по поводу исчезновения молодой выдры по имени Весна. Лицо Командора омрачилось; он подозвал двух молодых бойцов — Ряску и Потока — и приказал им обыскать реку. Оба почти беззвучно погрузились под воду и в следующее мгновение были уже далеко.

Чтобы обсушиться, Мартину и Гонфу были выданы полотенца из грубой ткани. Вместе с выдрами они уселись в круг у костра и принялись за еду — лепешки из моркови с петрушкой, которые полагалось обмакивать в кипящую похлебку из раков и тростника, приправленную острой крапивой. На вкус это было просто восхитительно, но ужасно горячо!

Выдры с наслаждением жевали, посмеиваясь над мышами и поддразнивая их старинными поговорками речных обитателей:

— Ха-ха, чем горячее, тем выдрам милее!

— Выдры горячего не любят, им подавай горячей горячего!

Мартин и Гонф остужали себе рот большими глотками холодной воды и хохотали вместе со всеми.

Компания уже собиралась ложиться спать, когда вернулись Ряска и Поток. Разбрызгивая воду, они вынырнули у Ивового Лагеря. Между ними была молодая Весна, которую они бережно поддерживали. Поток выдернул стрелу из ее спины. К счастью, рана оказалась неопасной.

Командор очень обрадовался ее возвращению и тщательно перевязал рану.

— Привет, это я, товарка Весна. Не сомневайся, за эту стрелу мы отплатим им тучей дротиков. А теперь тебе нужно поесть и хорошенько отдохнуть. К утру ты будешь в полном порядке.

Весна рассказала, что с ней случилось:

— Когда меня ранили, я не стала уплывать: боялась, что за мной по воде потянется кровавый след. Поэтому я отплыла немного и притаилась под кустом, нависшим над рекой. На рану я положила толстую лепешку ила, чтобы остановить кровь, а потом лежала и ждала. Я знала, что Командор вскоре пошлет кого-нибудь мне на помощь. Я была так близко от этих дармоедов, что могла бы дотронуться до них вытянутой лапой. Они все говорили о каком-то Смурном. Кошка, мол, послала гонцов в Котир, чтобы этого Смурного привели сюда.

Командор погладил Весну по плечу:

— Ты молодец. Теперь спи и ни о чем не беспокойся. Корень хлопнул себя по бедру тяжелой лапой:

— Смурной! Можно было и раньше догадаться! Что же мы предпримем? и

Котире Фортуната наслаждалась сном, пока стук копий в дверь спальни не разбудил ее. Зевая и волоча лапы спросонья, она подошла к двери:

— Кто там? Убирайтесь и обратитесь к Ясеневой Ноге, о чем бы там ни шла речь.

Брогг и Скратт посторонились, давая возможность командиру стражи — ласке по имени Кладд — распахнуть дверь ударом лапы.

— Выходи, лиса! Тебя зовет госпожа Цармина. Она расположилась лагерем у Мшистой Реки.

Фортуната потерла свой раненый зад:

— Разве Ясеневая Нога не может пойти? Я ведь ранена.

— Нет, наша повелительница желает на рассвете увидеть именно тебя. Ты должна привести с собой Смурного. Брогг и Скратт тебе подсобят.

Фортуната похолодела от ужаса и отвращения:

— Смурного? Я думала, что это чудовище давно издохло!

Кладд наставил на Фортунату острие своего копья:

— Нечего болтать чепуху. Ты знаешь, как себя поведет госпожа Цармина, если ты ослушаешься ее приказа. Мы позаботимся, чтобы Смурной был надежно заарканен.

У Фортунаты не оставалось выбора. В отвратительном настроении она последовала за тремя солдатами по коридорам и лестницам вниз — в самые глубокие подвалы крепости.

Ниже уровня тюремных камер находилась подземная пещера с большим озером. Единственным живым существом, спускавшимся к озеру, был стражник, которому поручили кормить Смурного. Раз в неделю он относил вниз помои из казарм и оставлял их на почтительном расстоянии от вбитого на краю озера столба, к которому на длинной цепи был привязан Смурной.

Давным-давно Вердога поймал Смурного и привел его в Котир. Годы прозябания в мутной воде подземного озера лишили эту водяную крысу способности нормально видеть. Кроме того, Смурной плохо слышал и совсем не мог разговаривать. Но все эти недостатки не имели значения: ведь он все еще обладал осязанием и обонянием. Смурной был диким и безрассудным убийцей, готовым на все, когда удавалось поживиться свежим мясом.

Фортуната неохотно взялась за цепь. В холодной затхлой пещере раздался зловещий звон стальных звеньев, и последние остатки храбрости покинули лисицу. Она выронила цепь и умоляюще взглянула на Кладда:

— Я ведь всего-навсего слабая лиса. Тут нужен сильный и смелый зверь — такой как командир стражи.

Хотя очевидное коварство этих слов не укрылось от Кладда, он слегка напыжился. Крепко взявшись за цепь, он кивнул солдатам.

— Да, ты права. Не путайся под ногами и предоставь это дело мне. Уж я-то знаю, как обращаться со Смурным.

Сильно натянув цепь, Кладд принялся хлопать ею по воде, то поднимая ее, то резко опуская, но ни на мгновение не переставая тянуть. По подземному озеру прошла рябь, и чудовищная голова Смурного вынырнула из глубины, как жуткое видение из кошмарного сна. Глаза — слепые белесые шары, исчерченные кровавыми прожилками; острая морда с напоминающими ребра выступами была изуродована страшными шрамами и блестела мокрой черной кожей. Жалкие остатки меха на голове Смурного прилипли к облезшему черепу, с которого стекала вода.

Даже Кладд почувствовал, что лапы у него задрожали, когда Смурной поплыл к берегу. Слепые глаза уставились на ласку-командира, как будто в самом деле его видели. Отвисшие фиолетовые губы обнажали кривые зеленовато-желтые клыки, которые торчали во все стороны…

Кладд отбросил цепь и поднял копье. Его голос заметно дрожал:

— Эй, Брогг, Скратт, хватайте копья и делайте как я. Гоните эту тварь по кругу около столба.

На минуту Смурной остановился в мелкой воде. Вода стекала с его огромного уродливого тела, страшная голова поворачивалась то в одну, то в другую сторону по мере того, как чудовище чуяло запах солдат и определяло их положение на слух. Затем Смурной неожиданно рванулся вперед с ужасающей скоростью.

Трое солдат были напуганы, но не утратили готовности к действию. Отпрыгивая в сторону и тыкая Смурного копьями, они заставляли его бежать за ними.

Когда вся цепь обмоталась вокруг столба, Смурному поневоле пришлось остановиться. Брогг и Скратт приставили копья к спине чудовища, не давая ему идти в обратном направлении и разматывать цепь. Кладд всем своим весом навалился на нее, чтобы крепко натянуть, и крикнул Фортунате:

— Прицепи поводья к ошейнику, да пошевеливайся!

Фортуната повиновалась, холодея от ужаса и с трудом преодолевая омерзение. В конце концов она закрепила поводья на ошейнике Смурного и, отстегнув цепь, отпрыгнула и побежала к лестнице.

— Ну вот! Готово! Я знаю, куда идти. Вы втроем беритесь за поводья и следуйте за мной. Кладд строго окликнул ее:

— Вернись! Я никуда не пойду. Моя должность — командовать стражей. Давай берись за повод.

Едва Фортуната взялась за кожаный ремень, Смурной двинулся к ней. Она торопливо побежала вперед, чтобы не оказаться к нему слишком близко. Брогг и Скратт шли с обеих сторон немного позади, сильно натягивая поводья и стараясь управлять движениями Смурного. Кладд смотрел, как они удаляются, и радовался, что его доля противной работы уже выполнена.

Фортуната шла впереди. Она была хорошо знакома с местностью, потому что всю свою жизнь прожила в Стране Цветущих Мхов. Лисица старалась двигаться как можно быстрее, чтобы быть подальше от огромного зверя. Смурнои принюхивался и рвался то вправо, то влево, но Брогг и Скратт, натягивая изо всех сил кожаные ремни, удерживали его на правильном пути. Луна светила сквозь ветви деревьев на незадачливую троицу, безо всякого рвения выполнявшую приказ, и на их чудовищного подопечного. Невиданная компания с шумом и треском продвигалась по Стране Цветущих Мхов, нарушая покои весенней ночи и оскверняя ее своим зловещим присутствием.

12

Мартин проснулся до рассвета. Он подложил дров в костер и уселся у огня. К нему подсел Командор:

— Ну что, товарищ? Почему это у тебя такое выражение, будто ты промокший дедушка водяного жука? О чем печалишься?

Мартин заставил себя улыбнуться:

— Да, должно быть, это из-за рассказов об этом Смурном. Это все я виноват: пришел к вам и причиняю столько хлопот, Командор.

Тот от всего сердца похлопал Мартина по спине, так что тот едва не опрокинулся.

— И это все, что тебя огорчает? Пошли со мной, я тебя познакомлю с нашим Боевым Плавником.

В пещерном сумраке Командор показал Мартину шлюз, перекрывавший протоку поперек. В шлюзе были проделаны узкие отверстия, позволявшие воде продолжать свое течение. С одной стороны было приделано выдолбленное бревно.

Командор взял в лапы дубину и протянул Мартину:

— Знаешь что, товарищ? Пусть себе кошка хвалится своим Смурным — у нас, у выдр, есть Боевой Плавник. Давай-ка стучи по бревну, а я открою шлюз. Только, знаешь, лучше не подходи к самому краю.

Распираемый любопытством, Мартин принялся гулко колотить по бревну. Звукам ударов вторило эхо, метавшееся меж стен пещеры. Командор поднял решетку шлюза:

— Этот грохот предупреждает всех, кто находится в воде, что пора выбираться на сушу: Боевой Плавник приближается! А теперь смотри на протоку, да не забывай, что близко подходить нельзя.

Из черноты в глубине пещеры стало медленно приближаться что-то большое. Поднялась крутая волна; она перекатилась через борт канала: какая-то огромная сила толкала вперед всю эту воду. Мартин собрался уже было спросить у Командора, что это такое, как вдруг тот опустил решетку и вода забурлила. На поверхности показалось длинное гладкое тело, похожее на ровный ствол дерева, которое было увенчано спинным плавником с множеством острых игл.

Мартин разинул рот и отскочил.

— Это и есть Боевой Плавник?

— Ну да, товарищ, это Боевой Плавник. Я с братом изловил его давным-давно.

Командор наклонился и погладил плавник огромной щуки, которая в ответ принялась бить хвостом.

Мартин увидел мощную костистую голову с мутными глазами и длинной нижней челюстью, загибавшейся наверх. Пасть рыбы слегка приоткрылась. Мартину никогда не доводилось видеть столько зубов в одной пасти: ряд за рядом — белые, как молоко, острые, как иглы, загнутые назад. Казалось, Боевой Плавник улыбается в предвкушении славного обеда. Внезапно он рванулся всем своим огромным телом в серебристых и черных полосках и ударил головой в опущенную решетку шлюза, стремясь на вольную воду.

Командор обеими лапами придерживал рычаг, управлявший решеткой.

— Ладно уж, старый разбойник. Только не набивай свое брюхо слишком быстро, а не то заболеешь.

Мартин помог Командору, налегая на рычаг. Шлюз открылся. Боевой Плавник рванулся на волю, вслед за ним по берегу пошла волна. Командор оставил шлюз открытым.

— Он вернется через несколько дней. Мы его приманиваем лакомыми кусочками. Жалко, что Смурной только один. У этой щуки ужасный аппетит!

Смурной, хрипя и тяжело дыша, натягивал поводья. Троица конвоиров выжидающе глядела на Цармину, цепляясь изо всех сил за дерн. Несмотря на их старания, Смурной неумолимо подтаскивал их к Мшистой Реке.

Фортуната перепугалась:

— Госпожа! Скорее отдайте приказ, а то он утащит нас в воду!

Слишком поздно! Смурной перекусил ремень, который держала Фортуната, и резким рывком опрокинул двух солдат. Они тут же отпустили поводья, и Смурной шумно плюхнулся в воду.

Чудовищная водяная крыса принялась медленно плавать по кругу, принюхиваясь к запахам в воде и знакомясь с течениями. Внезапно она нырнула и устремилась по направлению к Ивовому Лагерю.

Солдаты Котира с громкими воплями побежали по берегу, следя за движениями крысы:

— Гляди-ка, он что-то учуял! Эй ты, Смурной, съешь за меня выдру!

— Не ешь их, убей их всех, Смурной! Рви их на кусочки!

Хорек, забежавший далеко вперед, закричал своим товарищам:

— Кто-то сюда движется! Я думаю, это выдры. Нет… это какая-то большая рыба.

Быстрые волны разбивались о берега реки: это Боевой Плавник несся вниз по течению со скоростью стрелы, пущенной из лука. Смурной молотил лапами по воде, двигаясь вверх по течению; он чувствовал, что добыча подходит все ближе.

Расстояние, разделявшее двух гигантов, неуклонно сокращалось. Смурной высунул морду из воды и сделал огромный вдох. Затем он снова ушел под воду и принялся ждать подходившего противника. Его пасть была приоткрыта, когти выпущены.

Боевой Плавник, казалось, улыбался. Он прибавил скорости, прижал плавники и ударил Смурного словно стремительное копье. Зрители на берегу увидели, как над рекой, будто из гейзера, поднялся водяной столб: с такой силой соперники столкнулись друг с другом!

Когда Боевой Плавник ударил Смурного под ребра, у того перехватило дыхание. Не обращая внимания на боль, крыса старалась вцепиться в щуку зубами, в то время как ее мощные когти глубоко бороздили рыбью чешую.

Впав в боевое бешенство, щука мощным ударом хвоста поднялась целиком над водой, затем изогнулась в воздухе и стремительно рухнула обратно в реку наподобие торпеды с оскаленными зубами. Смурной уже ждал ее. Высунув голову из воды, он быстро набрал воздуха и тут же сцепился с устремившейся в глубину щукой. Поверхность воды покрылась бурлящими волнами, в которых кружились блестящая чешуя и потрепанный мех. Кровь брызгала во все стороны. Смурной ухватил хвост щуки и с жадностью грыз его. Ужасная боль пронзила все тело огромной рыбы, но Боевой Плавник продолжал свирепо вгрызаться в брюхо крысы.

Цармина прыгала по берегу, держа наготове копье. Ей все не удавалось его метнуть: она боялась поразить своего воина-истребителя. Со дна взвился ил и смешался с водой, черно-серым мехом и серебристой чешуей. В этой мешанине было невозможно ничего различить.

Смурной вцепился когтями в бок Боевого Плавника и глубоко вонзил зубы в спинной плавник. Боевой Плавник молотил Смурного по раненому боку своим тяжелым, как весло, хвостом. Он повредил Смурному хвост и жестоко рвал крысиный зад.

Нехватка воздуха заставила Смурного на мгновение ослабить хватку, и Боевой Плавник скользнул по течению в сторону, исчезнув мгновенно, как привидение. Смурной вынырнул на поверхность и несколько раз с наслаждением втянул в себя воздух.

Цармина издала бешеный вопль восторга:

— Смурной победил! Где щука? Сдохла?

Но крик ее тут же замер: Боевой Плавник вернулся и с ходу атаковал врага!

Разогнавшись в глубине, гигантская щука на полном ходу нанесла ничего не ожидавшему Смурному сокрушительный удар. Он прибил исполинскую водяную крысу к противоположному берегу и выдавил весь воздух из ее легких. Уйдя под воду, Смурной втянул в себя воду вместо воздуха. Теряя сознание, он продолжал свирепо орудовать когтями и зубами, но его сила была уже сокрушена.

Боевому Плавнику был знаком каждый дюйм реки. Он скользнул в омут под крутым берегом и набросился на мягкое брюхо Смурного с той страшной силой, которую придает предчувствие близкой победы.

Челюсти Боевого Плавника беспощадно сомкнулись, зажав задние лапы Смурного. Чудовищная щука плыла задом, утягивая крысу за собой в омут. Зрители на берегу увидели, как передние лапы Смурного отчаянно высунулись из реки, пытаясь уцепиться за неуловимый воздух, а потом пропали под водой.

Цармина протянула лапу и рявкнула стоявшему рядом горностаю:

— Дай мне копье!

Цармина погрузила конец копья в реку. Она поводила им в разных направлениях, потом подняла острие из воды. На копье болтался ошейник, который еще недавно облегал шею Смурного.

Откуда-то издалека с реки донесся басовитый хохот выдры.

13

Cолнце стояло в зените. Молодые пчелы негромко жужжали среди цветов в ожидании первого лета в своей жизни. Почтенный старый дуб возвышался над окружавшими его деревьями. Под его весенним одеянием из мелких зеленых листьев, ниже его древнего ствола, находился Барсучий Дом, родовое жилище барсуков. Сложное переплетение прочных дубовых корней служило потолочными балками, опорами стен, полками, а кое-где и полом. Входная дверь была врезана на уровне земли между двумя расходящимися корнями. От этой двери вниз вел длинный проход, в который выходили двери комнат — личного кабинета Беллы, небольших гостиных, детской и крохотного лазарета. Дальний конец прохода упирался в большой зал. Он был просторен и уютно обставлен; там находились камин, печь, обеденный стол, а в стенах были сделаны небольшие ниши, в которых стояли кресла. Из большого зала можно было попасть в другие помещения: слева располагались спальня хозяйки и несколько небольших общих спален, а справа — кладовая, кухни и склады; за ними находилась черная лестница — запасной выход, наличие которого характерный для обитателей леса здравый смысл признавал совершенно необходимым.

Барсуки выстроили этот дом в незапамятные времена, причем немало постарались, чтобы все было точь-в-точь таким, как того требует барсучий вкус. Прилежный труд и мастерство многих искусных в своем деле работников обеспечили в подземном жилище все удобства: там были тщательно выточенные подставки для факелов на стенах и прекрасная резная мебель (часть которой опять-таки вырезана прямо в живом корне дерева, чтобы не нарушать стиль). Стены были обмазаны глиной, которую обожгли, чтобы придать дому приятную атмосферу сельского жилища. Там и сям в комнатах попадались большие пухлые кресла, какие любят барсуки, причем рядом с каждым стояла ворсистая плюшевая подставка для лап, на которой малышам нравилось сидеть куда больше, чем на низеньких полированных стульчиках из клена, предназначавшихся специально для детей. В общем, это было восхитительное лесное жилище, в котором легко могли разместиться все члены Сосопа.

Лесные жители собрались на встречу мышей, проделавших длинный путь из Глинобитной Обители. Эта встреча послужила поводом устроить праздничный пир. Вожди Совета Сопротивления расположились в большом зале, малышей отвели в детскую, а друзья принялись помогать готовить еду на вызывавшей всеобщее восхищение кухне Беллы. Хотя барсучиха не испытывала недостатка в запасах, она всегда была рада полакомиться при случае блюдами выдр, белок и кротов. Все гости прибыли с основательной поклажей. Белле нравилось пробовать необычную еду, ведь она все время готовила себе сама.

Гонф познакомил ее с Мартином. Она сердечно приветствовала его:

— Добро пожаловать, друг Мартин. Мы уже слышали о тебе от Бена Колючки. Я знаю, что, прежде чем врагам удалось взять тебя в плен, ты в одиночку дал почувствовать патрулю из Котира, чем пахнет твое боевое искусство. Скажи, ты ведь пришел с севера?

Мартин кивнул, пожимая Белле лапу. Барсучиха понимающе улыбнулась:

— Я так и думала. Я все знаю про северных мышей-воинов. Пойдем, познакомишься с моими южными друзьями.

Белла повела Гонфа и Мартина на кухню и представила их там аббатисе Жермене, которая наблюдала за готовкой. Из кухни Гонф повел Мартина дальше, чтобы познакомить его, с Беном и Гуди Колючками.

Те оба были счастливы, что снова видят Гонфа живым и невредимым. Они непрерывно гладили его по голове — ведь их колючки не позволяли им никого обнимать, за исключением своих соплеменников!

Гонф схватил Гуди за обе лапы и пустился в пляс:

Меня ты подняла с пеленок, Ты для меня родная мать. Я для тебя мышеежонок — И больше нечего сказать! Твои колючки обожаю…

— Прочь от меня, воришка-врунишка!

Гуди отпихнула Гонфа от себя и принялась вытирать выступившие на глазах слезы своим старым цветастым передником.

— Обитатели леса, я прошу тишины, — громко воскликнула Белла. — Все уселись? Еда будет подана, когда кончатся разговоры.

Зал был полон зверей, устроившихся на стульях, полках, у очага и просто на полу. Командор постучал хвостом. Гул голосов смолк, и он кивком дал Белле знак продолжать.

— Спасибо. Добро пожаловать, все-все-все! Как видите, среди нас сегодня много новых друзей, и не последний из них — Мартин Воитель. Он вместе с Гонфом недавно осуществил отчаянно смелый побег из тюрьмы Котира.

Все повернулись, чтобы поглядеть на Мартина. Начались подмигивания, кивки головой и лапопожатия.

— Кроме того, я с удовольствием познакомлю вас с мышами, которых вы, возможно, еще не знаете, — продолжала Белла. — Это аббатиса Жермена с братией из Глинобитной Обители. Я уверена, что аббатиса не откажется поприветствовать вас.

Послышалось дружное лапоплескание, и старая мышь поднялась со своего места:

— Мои мыши и я от всего сердца хотим отблагодарить вас за разрешение поселиться в вашей прекрасной Стране Цветущих Мхов. Наш Орден объединяет мирных строителей и целителей. Мы на собственный лад храним мудрое знание о матери-природе. Пожалуйста, не стесняйтесь к нам обращаться всеми семьями, если вы заболели, поранились или просто чувствуете себя неспокойно. Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь вам. Единственная награда, которую мы потребуем, — это ваша дружба. Быть может, когда-нибудь, когда страна освободится от гнета, мы будем вместе трудиться над постройкой огромного здания, которое обеспечит приют и безопасность всем, кто захочет мирно жить в его стенах.

Неожиданно толстая соня подпрыгнула и испуганно завизжала:

— Ой-ой-ой! Пол шевелится!

— Не бойся, товарка, — засмеялся Командор. — Это сюда пробирается Кротоначальник.

Несколько лап с готовностью схватились за крышку люка в полу и общими усилиями подняли ее. На мгновение наступила тишина, земля слегка задрожала, а затем из отверстия в полу показалась пара лап с мощными когтями для рытья земли. Почти сразу же вслед за лапами вылезла темная бархатистая голова с блестящими черными глазками и влажным носом.

— Пррости, что пол прорымши. Еда уж больно славно пахнет.

Кротоначальник выкатился из люка наподобие черного мохнатого шара, а вслед за ним — еще десятка три ухмыляющихся кротов. Все они, как и их предводитель, говорили на забавном наречии сельских кротов:

— Шршр, привет, Белла — голова в полоску!

— Рррш, каштаны, что ль, пахнут?

Когда наконец подали еду, со всех сторон раздались восклицания восторга и восхищения. Да и в самом деле, кто бы мог устоять перед жареными каштанами, поданными в меду и сметане, или ватрушками из овса и клевера в горячем красносмородинном соусе, или сельдереем и травяным сыром на желудевом хлебе, приправленном рубленым редисом, или огромным ячменным пирогом домашней выпечки с мятной глазурью? Все это запивалось октябрьским элем, грушевой настойкой, клубничным соком и парным молоком.

Белла сидела среди вождей Сосопа. Не отрываясь от еды, они обсуждали свои планы.

— Я думаю, что отныне мы должны поселиться все вместе здесь, в Барсучьем Доме. По крайней мере, те из нас, что не могут лазать по деревьям или плавать по реке. Иначе рано или поздно нас переловит Цармина со своими солдатами.

— Да, сударыня, это хорошая мысль, — согласился Командор. — Здесь кошка никого не схватит: она ведь ничего не знает о Барсучьем Доме. Но это не относится к моей команде и к отряду госпожи Янтарь. Мы не можем свернуть знамя и бежать при первых же признаках опасности.

— Никто не сомневается в вашей храбрости, Командор, — перебила его аббатиса Жермена. — Но, может быть, мы слишком торопимся. Если все лесные жители спрячутся здесь, кошке останется только сидеть сложа лапы. Почему бы не организовать надежную сеть разведчиков, чтобы знать, что она собирается предпринять? Что ты думаешь об этом, Мартин? Ты ведь настоящий воин…

Мартин внимательно прислушивался к разговору. Он проглотил что жевал, чтобы ответить:

— Все, что вы предлагаете, правильно и разумно. Но мирную жизнь нельзя просто с земли подобрать, будто горсть орехов или яблоко. Дикая кошка никуда не денется, да и Котир тоже. Рано или поздно придется воевать, чтобы освободить наш край. Только тогда можно будет вести разговоры о строительстве и мирной жизни.

— Давайте сосредоточимся на чем-нибудь одном, — предложила Белла. — Во-первых, нам нужен искусный разведчик, который сообщал бы нам, что происходит. Зная, что делают враги, мы будем знать, в чем их слабость.

Гонф вмешался в общий разговор:

— Лучший из известных мне разведчиков — Чибб. В возражениях не было недостатка:

— Чибб не из наших.

— Он потребует платы.

— Я бы не стал доверять дрозду.

— Гонф прав, — остановила эти пререкания Белла. — Никто не сможет подобраться к Котиру ближе, чем Чибб. Если он потребует плату, мы ему заплатим.

Подняв лапы, все единодушно проголосовали «за». Таким образом, разведчиком должен был стать Чибб.

14

Солнце беспощадно пекло солдат Котира, стоявших плотно сомкнутыми рядами на плацу. Все они замерли навытяжку, как жерди, напялив на себя всю мыслимую экипировку, в том числе тяжелые копья, щиты и полные камней заплечные мешки.

Чернозуб слизнул каплю пота, катившуюся по его щеке, и пробурчал, обращаясь к Ломоносу:

— Хотел бы я знать, что все это значит? В конце концов бой проиграл Смурной, а не мы. По моему скромному разумению, мы не так уж плохо дрались с этими водоплюхами и древопрыгами.

Громовой голос Кладда прогремел над плацем:

— Отставить разговоры! Скратт еле слышно проворчал:

— Заткнись, начальничек! Тебя-то и близко в лесу не было, когда нам пришлось дать бой.

— Да уж ясное дело, он тут в пижаме прятался да храпел вовсю, — беззвучно засмеялся Ломонос.

— Я повторять не буду! Молчать в строю, я сказал! Из задних рядов послышался плаксивый голос:

— Мы уже часа два тут паримся. Чего ради?

Кладд не успел наброситься на говорившего, как плавной бархатной походкой на залитый солнцем плац из главного входа беззвучно вышла Цармина. Немедленно наступила звенящая тишина.

Цармина подала знак Кладду.

Командир стражи проревел, обращаясь к мокрому от пота войску:

— Приветствовать нашу повелительницу, а затем двенадцать кругов марша в ускоренном темпе. Начинай! Хорьки, горностаи и ласки разом заорали:

— Цармина, Повелительница Страны Цветущих Мхов!

— Госпожа Тысячи Глаз!

— Правительница Котира!

— Дочь Повелителя Тысячи Глаз!

Умолкнув, солдаты принялись быстрой рысью бегать кругом по плацу, раня лапы об острый гравий и напрягая мышцы, уже давно болевшие от тяжести мешков с камнями и громоздкого оружия.

Не переставая следить за ними безучастным взглядом, Цармина осведомилась у Ясеневой Ноги:

— Дочь Повелителя Тысячи Глаз… Кто сказал, что этот титул должен остаться в перечне моих достоинств? Кто сказал, что мои войска должны выкрикивать имя моего покойного отца вместо моего? Разве я не способна одна править Котиром?

Фортуната выступила вперед, оттеснив Ясеневую Ногу:

— Никогда еще не было более талантливого правителя, госпожа: Клянусь честью знахарки, это не я составляла список твоих титулов.

Цармина задумчиво потерла раненую лапу. За ее спиной деревянная лапа Ясеневой Ноги испуганно поскрипывала.

— Что скажешь в свое оправдание, куница?

— Повелительница, я подумал…

— Подумал? Кто тебе разрешил думать?

Цармина остановила солдат. Те мгновенно застыли на месте как раз перед куницей. Дикая кошка крикнула Кладду:

— Первый ряд, направить на него копья! Запомните все: меня больше не следует называть дочерью господина Зеленоглаза. Этот титул умер. Вместо него пусть будет Цармина Великолепная.

Повинуясь взмаху копья Кладда, вся армия громко крикнула:

— Цармина Великолепная!

Ясеневая Нога испуганно оглядывался по сторонам. Он стоял перед рядом сверкающих остриями копий, нацеленных на него. Он подобрал полы своего плаща, догадываясь с ужасом, что вот-вот прозвучит безжалостный приказ. Рычание Цармины оборвало поток его мыслей:

— Ускоренным темпом — вперед!

Ясеневая Нога старался не думать о происходящем. Отчаянно напрягая все свои силы, он ковылял прочь, пытаясь избегнуть смертоносных копий.

Цармина издевательски захохотала и запустила когти в бок Фортунаты:

— Ха-ха, вот так плюхоногий ком грязи, а, лиса? Как думаешь, долго он выдержит?

— Недолго, госпожа, если так и дальше пойдет. Ясеневая Нога, может, и впрямь не слишком сообразителен, но он, по крайней мере, послушен и предан тебе.

Цармина с досадой вздохнула — лисица испортила все развлечение.

— Гм, я думаю, это правда, лиса. Скажи Кладду, чтобы скомандовал им остановиться.

Фортуната махнула лапой, и Кладд остановил солдат в то самое мгновение, когда Ясеневая Нога упал ничком на гравий. Он жалко хныкал и, задыхаясь, хватал пастью воздух.

Цармина решительно встала перед первым рядом солдат:

— Полюбуйтесь на себя! Видите, как вы обленились и разжирели, лежебоки, обжоры! С сегодняшнего дня все пойдет по-новому. Мыши, две безмозглые мыши, сбежали из моей тюрьмы. Они вместе со всяким лесным сбродом насмеялись над вами! Я отомщу за оскорбление, нанесенное моему величию. Страна Цветущих Мхов будет залита кровью зверей, которые не подчинятся мне, — будь то обитатель леса или солдат Котира!

Заметив безумный огонь, загоревшийся в глазах Цармины, Фортуната вздрогнула от ужаса, а дикая кошка продолжала все громче:

— Кладд, Ясеневая Нога, Фортуната, вы разделите армию на четыре части. Каждый возьмет себе один отряд. Я останусь здесь и буду охранять Котир. Отправляйтесь в лес и травите лесных жителей. Берите их в плен. Всех сопротивляющихся убивать. Когда у нас появятся пленные рабы, Котир снова обретет былую мощь. Мы заставим их работать на нас. Равнины, тянущиеся на запад, будут распаханы и превратятся в поля и огороды. Мой отец слишком мягко обращался с этими тварями. Они воспользовались его великодушием, чтобы жить вне стен крепости в собственном селении. Это и подстрекнуло их к бегству: слишком много у них было свободы. Так вот, предупреждаю: больше никаких селений! Отныне пусть живут в тюремных камерах. Камеры-одиночки и всяческие наказания — вот что будет их уделом. Их детенышей мы возьмем в заложники. Чтобы у них не оставалось времени и сил бунтовать, они будут работать от зари до зари, а не то мы уморим голодом их семьи. Теперь отправляйтесь и знайте: в этот раз победа будет за мною!

Послышалось торопливое бряцание оружия и топот солдат. Громко отдавались приказы, войско разворачивалось и выходило на марш.

15

Дрозд Чибб смотрел, как небольшая делегация лесных жителей движется к югу. Он не сомневался, что они решили нанести ему визит. Они несли еду. Если они не собираются с ним встретиться, то зачем же таскаются по Стране Цветущих Мхов с мешками засахаренных каштанов в лапах?

Чибб отличался от прочих птиц тем, что ради своего толстенького брюшка перешел все границы дозволенного. Жадность была единственной побудительной причиной, заставлявшей его торговать своими талантами разведчика, — жадность, умеряемая мудростью. Чибб никогда не стал бы продавать свои услуги Котиру, ибо ему не однажды приходилось спасаться от когтей и зубов ласок и им подобных тварей.

Жители леса всегда пользовались услугами Чибба, когда дело того требовало: иногда было необходимо отыскать потерявшегося малыша, а чаще — разузнать, что происходит с другой стороны леса. Однако услуги Чибба обходились недешево. Дрозд так любил засахаренные каштаны, что это обратилось у него в страсть.

Он разглядывал компанию, двигавшуюся под деревом, на котором он сидел: впереди шли Мартин, госпожа Янтарь и молодая мышка из Глинобитной Обители по имени Колумбина; Гонф и крот Биллум, замыкавшие шествие, несли по небольшому мешочку с засахаренными каштанами. Блестящие глазки Чибба не могли оторваться от мешочка, который Гонф то и дело слегка подбрасывал вверх.

— Гм, засахаренные каштаны, а, Биллум? Зачем отдавать их этому Чиббу за чепуховое дельце? Спорим, что мы могли бы сами их слопать — ты да я — и запросто выполнить разведзадание.

Мартин усмехнулся, краем глаза наблюдая за Колумбиной. Хорошенькая полевая мышка весело хохотала: хулиганское обаяние Гонфа явно не оставляло ее равнодушной.

— Будь осторожнее с этим парнем, Колумбина. Он совсем не такой, как твои приятели из ордена Глинобитной Обители. Не спускай с него глаз, если не хочешь, чтобы он у тебя из-под носа усы украл!

От изумления Колумбина широко раскрыла глаза:

— Неужто украдет?

Гонф подмигнул Мартину. Резко свернув вбок, он прыгнул поперек дорожки так близко от Колумбины, что едва не задел ее мордочку. Испуганно взвизгнув, мышка вскинула лапки. Мартин покачал головой:

— Вот видишь, не зря Гонфа зовут Королем Воров. Ты сосчитала, сколько у тебя волосков в усах осталось?

Колумбина схватилась было за свои усы, но тут же с улыбкой опустила лапки:

— Уж вы двое придумаете!

Гонф поклонился ей и поднес две тоненькие волосинки:

— А это что по-твоему такое, о мудрая красавица? От изумления Колумбина на миг замерла, широко раскрыв рот:

— Но ведь я ничего не почувствовала! Биллум тем временем догнал веселую троицу. Он усмехнулся и почесал нос:

— И поспорить можно, что не почувствовала, барышня. Усинки-то Гонфовы.

Госпожа Янтарь указала на давно засохший вяз, обвитый плющом, а потом знаком попросила всех соблюдать тишину.

— Не шумите. Это дом Чибба. Нам совершенно незачем его пугать. Гонф, начинай переговоры. Гонф постучал по стволу вяза и крикнул:

— Эй, Чибб! Покажись! Это я, Гонф.

Ответа не было. Гонф предпринял еще одну попытку:

— Эй, товарищ! Мы знаем, что ты тут. Неужели не хочешь заработать немного засахаренных каштанов?

Биллум раскрыл один из мешочков и выбрал каштан покрупнее:

— Хрршшр, может, ты правду говоришь, Гонф. Мы сами каштаны съедим, да и работу сделаем. — Крот запустил себе в рот темно-коричневый каштан, покрытый застывшим сахаром, затем слизнул налипший сахар с лапы и стал чмокать, стараясь выразить на своей морде крайнюю степень восхищения. — Грр, хрр, шррш, хрршш, ммм…

Колумбина необычайно развеселилась, когда то же самое проделал и Гонф, в совершенстве подражая речи и жестам крота:

— Хрр, шррш, Биллум, хррошие каштаны, шшр, это точно!

Не успели они съесть и по одному каштану, как из ветвей ясеня, росшего неподалеку, раздался взволнованный кашель:

— Гхм-гхм-гхм! Гхм-гхм-гхм-гхм!

Чибб важно надулся, выпятил грудь и взъерошил перья, чтобы казаться выше ростом.

— Прежде чем наши переговоры могут быть продолжены, я вынужден предупредить, что, если хоть еще один каштан будет съеден, я сочту это оскорблением — и тогда, само собой разумеется, о вашем деле вам придется беседовать с кем-нибудь другим.

— Задумайся о том, что я тебе скажу, а уж потом отвечай, — произнес Мартин таким же официальным тоном. — Я уполномочен сделать тебе деловое предложение. Вот наши условия: ты, Чибб, будешь следить за Котиром и разведаешь, что затевает Цармина против лесных жителей Страны Цветущих Мхов. Сосоп хочет быть в курсе всех подробностей, касающихся карательных акций и планов нападения. За это ты получишь два мешка засахаренных каштанов сейчас и еще два мешка — когда доставишь сведения. Согласен?

Чибб склонил голову набок. Его блестящий глаз внимательно следил за тем, как Гонф вылизывает крошки каштана из усов.

Колумбина правильно оценила положение дел. Она вмешалась в переговоры, сказав более дружелюбным тоном:

— Разумеется, господин Чибб, все каштаны будут тщательно пересчитаны. Мешки наполнят доверху. Я прослежу, чтобы взамен тех двух, что только что были съедены, добавили компенсацию в виде четырех, да еще мы прибавим четыре в знак нашего доверия к вашему таланту знаменитого разведчика.

Чибб уставился на Колумбину с нескрываемым любопытством:

— Гхм, гхм. Это ведь ты — мышь из Глинобитной Обители по имени Колумбина? С тобой, пожалуй, я согласен иметь дело. А всем остальным вовсе ни к чему присутствовать при наших переговорах.

Госпожа Янтарь с облегчением вздохнула. Чибб бывал иногда невероятно напыщен и упрям.

Дрозд слетел вниз и вежливо поклонился мышке из Глинобитной Обители:

— Грхм-м-хм! Тут имеется одно обстоятельство, из-за которого, вероятно, придется добавить еще каштан-другой…

Биллум толкнул локтем Гонфа:

— Я так и думал, что найдутся особые обстоятельства! Чибб не обратил на крота никакого внимания.

— Грхм-грхм. Да, так вот, тут имеется проблема орла Аргулора. Гхм, как ты знаешь, он вернулся в окрестности Котира. Это обстоятельство вносит определенный элемент риска в мою разведывательную деятельность.

Колумбина согласно кивнула:

— В самом деле, так оно и есть, господин Чибб. В случае если какая-нибудь крупная птица на вас нападет или каким-либо образом ранит, мы предлагаем удвоить гонорар. Согласны ли вы на такие условия, сударь?

Чибб был совершенно сражен щедростью этого предложения.

— Грхм, по лапам, сударыня Колумбина! Вот что значит по-настоящему договориться!

Состоялось лапопожатие. Госпожа Янтарь прервала его, чтобы сообщить дрозду подробности относительно задач разведки. Гонф ловко закинул оба мешочка с каштанами прямо в жилище Чибба среди ветвей вяза, после чего все стали дружелюбно прощаться. Пройдя несколько шагов по кустарнику, госпожа Янтарь подняла лапу:

— Тсс! Послушайте!

В наступившей тишине они старались смеяться по возможности беззвучно: им были прекрасно слышны звуки, доносившиеся из гнезда Чибба. Дрозд жадно набивал свое брюшко, кашляя от возбуждения над каждым следующим каштаном, с трудом помещавшимся в переполненном зобе:

— Гррмм-мм-грм-грр-хрм-гм!

Мартин схватился за бока: сдавленный смех выжимал из его глаз слезы.

— Ха-ха-ха, вы только послушайте! Вот обжора!

После путешествия по Стране Цветущих Мхов в поисках Чибба вся компания была не прочь подкрепиться. Теперь, когда все обитатели леса поселились в Барсучьем Доме, любая еда превращалась в нескончаемый пир — так много разных блюд готовилось каждый раз! Красивый букет лесных цветов украшал середину праздничного стола, символизируя всеобщее весеннее объединение на борьбу с тиранией Котира.

Гонф знал, что Колумбина внимательно наблюдает за ним. Белла разрешила воришке спеть благодарственную песнь перед трапезой; он смело поднялся со своего места и громко запел:

Белки, мыши и ежи, Бархатные кротики, Что на пир пришли набить Круглые животики, — Начиная нить и есть, Вы Весне воздайте честь За богатые дары На роскошные пиры!

Лесные жители начали передавать блюда друг другу. Усевшись, Гонф беззастенчиво подмигнул Колумбине:

— Неплохо, да? Это старинная песнь, исполнявшаяся веками. Я ее сочинил ради сегодняшней трапезы.

Гонф так и сиял от довольства собой, и Колумбина рассмеялась вместе с ним.

Мартину доводилось есть за самыми разными столами: за столами деревенских жителей, за столами придорожных харчевен, но чаще столом ему служил какой-нибудь плоский обломок камня, на котором он раскладывал свои припасы. Теперь он с изумлением разглядывал огромный стол, простиравшийся перед ним: суп из тростника и речных рачков, приготовленный выдрами; громадный кувшин со знаменитым горячим пуншем из кореньев, который принес Командор; ореховые пирожные, пирог с черникой, жареные каштаны, засахаренные в меду груши и, наконец, кленовое вино, изготовленное совместными усилиями ежей и белок. Мыши из Глинобитной Обители и из Страны Цветущих Мхов, объединившись, испекли множество пирогов с ягодами и тмином, а также картофельные лепешки и сварили бочонок октябрьского эля. Одним из главных блюд был невероятных размеров пирог с репой, свеклой, бобами и томатным соусом, который испек Кротоначальник со своей артелью.

Ежата Ферди и Коггз сидели рядом, с восхищением и почтением глядя на Мартина и Гонфа.

— Слушай, Коггз, если я когда-нибудь найду сломанный меч, я повешу его себе на шею, как Мартин Воитель.

— Представь себе только — запереть этого Гонфа в Котире! Да он и со связанными лапами сбежал бы! Знаешь, мне кажется, я немного похож на Гонфа.

— Конечно, похож. А я похож на Мартина — такой же спокойный и смелый. Или буду похож, когда подрасту. Вот подожди немного, увидишь.

— Слушай, товарищ. Мы уже наелись. Пошли захватим Котир, пока нас спать не отправили.

За шумным праздничным застольем никто и не заметил, как два ежонка отправились в путь.

16

Молодая луна повисла в весеннем небе, слабо освещая светло-зеленую листву. Не обращая внимания на красоту лесного царства, на темно-зеленую траву, в которой пестрели колокольчики и нарциссы, Фортуната остановилась и подняла лапу, требуя тишины. На нее тут же натолкнулись Брогг и Скратт — они не успели вовремя остановиться. За ними принялись натыкаться друг на друга полусонные хорьки и ласки.

Фортуната оскалилась от нетерпения: — Стойте тихо! Кажется, я что-то слышу. Патруль затаил дыхание и стал внимательно прислушиваться. Скратт с грохотом уронил свой щит. Фортуната обрушила на злосчастную ласку поток проклятий, но Скратт слишком утомился, чтобы продолжать слепо повиноваться бессмысленным приказам:

— Какая разница, лиса? Если хочешь знать, мы бродим по лесу без дела, как шуты гороховые. Протаскались весь день с полной выкладкой, в доспехах, безо всякой еды и ни одного зверя не слышали и не видели. И что, по-твоему, все это значит?

С разных сторон послышалось одобрительное бормотание. Фортуната быстро прекратила его, чтобы пресечь саму мысль о неповиновении:

— Слушайте, что я скажу! Что будет, если мы вернемся в Котир с пустыми лапами? Клянусь когтями, об этом даже думать не хочется. — Вдруг она смолкла. — Тесс! Вот опять, движется прямо на нас. Отлично! Вам представляется случай выполнить задание. Спрячьтесь, чтоб вас видно не было. Когда подам сигнал, выскакивайте — и врукопашную!

В то мгновение, когда солдаты скрывались из виду, тучи перекрыли лунный свет. Тотчас из-за деревьев показались многочисленные черные тени каких-то зверей.

Лисица с воплем выскочила из укрытия:

— Вперед! В атаку!

Подгоняемые Фортунатой воины повыскакивали из засады. С диким ревом они врезались в гущу пришельцев, раздавая направо и налево тяжкие удары, пинаясь, кусаясь, царапаясь и наваливаясь на врагов. В воздухе не стихали шум ударов, визг, звон щитов и вопли раненых.

В восторге от удавшейся засады Фортуната схватила того, кто оказался поближе, и принялась лупить его своим генеральским жезлом.

— Ой-ой-ой! Пощадите, на помощь!

Лишь когда свирепым пинком лисица отколола кусок деревянной ноги, она сообразила, что едва не убила Ясеневую Ногу.

— Отставить! Отбой! Мы бьем своих! — заорала Фортуната во всю глотку.

Когда тучи разошлись, луна осветила жалкое зрелище: солдаты Котира сидели там и сям на траве, стеная и хныча. Сломанные и вывихнутые лапы, выбитые зубы, подбитые глаза, ушибы и несколько довольно жутких царапин были результатом схватки.

Ясеневая Нога сидел на земле, поглаживая свою попорченную деревяшку.

— Ах ты тупица! Безмозглая лиса, ах ты…

— Ну, извини, Ясеневая Нога. Откуда нам было знать? Почему вы не подали знак, что приближаетесь?

— Знак? Я тебе сейчас дам знак! — Он швырнул свою деревянную ногу, которая ударила Фортунату прямо по носу.

— Ох! Мы приняли вас за лесных жителей. Мы совершенно искренне заблуждались!

Ясеневая Нога потер распухшее ухо:

— Лесные жители! Лучше уж не поминай о них! Мы себе все лапы стерли. Ни единой мышки, ни даже малюсенького волоска из беличьей шкуры или ворсинки со спины выдры!

— И у нас такой же улов. Куда они все запропастились?

— Цармина с нас шкуру сдерет, когда вернемся. Скратт швырнул на землю копье и подсел к ним:

— Это ты правильно говоришь. Может, нам больше повезет, когда станет светло. Так что имеет смысл разбить здесь лагерь. По крайней мере, мы сможем поискать вокруг коренья и ягоды.

На рассвете Чибб кружил вокруг зубчатых стен Котира. Ничего особенно любопытного с точки зрения разведки не наблюдалось: гарнизон еще спал. Дрозд замечал каждое окно и то, что виднелось в нем: храпящих хорьков, сопящих ласок, причмокивающих во сне горностаев; он даже увидел Цармину, разметавшуюся на великолепной меховой постели в своей комнате наверху. Повелительнице диких котов снились беспокойные сны про воду: она бормотала и била по воздуху лапами. Чибб сел на плацу неподалеку от крепостной стены.

Тут он заметил, что поблизости от него в стене проделано отверстие, напоминающее выход водосточной трубы, — небольшая дыра на уровне земли. Он вприпрыжку забрался вовнутрь, с любопытством осматриваясь. Насколько ему было видно, ход наклонно шел вниз. Дрозд стал исследовать туннельчик дальше. Его лапки не чувствовали ни малейшей сырости.

Продолжая свой путь вниз, он наткнулся на три вертикальных железных прута, вставленных поперек туннельчика. Чибб притиснулся к решетке и глянул вниз. Его взгляд встретили горящие глаза истощенного дикого кота, сидевшего на сырых камнях прямо под ним.

— Грхм, грхм, извините.

Джиндживер козырьком приставил лапу ко лбу, чтобы получше разглядеть необычного гостя.

— Пожалуйста, не улетай. Я не причиню тебе зла. Меня зовут Джиндживер.

Дрозд склонил голову набок.

— Грхм, гхм. Извини за дерзость, но ты, по всей видимости, лишен возможности причинить мне что бы то ни было. Грхм, мне пора. Я как-нибудь загляну сюда еще раз и тогда нанесу тебе более продолжительный визит.

Чибб поспешно удалился и полетел в Барсучий Дом, чтобы доложить о результатах разведки. День выдался сухой и солнечный. Чибб летел высоко: он знал, что с востока солнце будет светить прямо в глаза хищным птицам, если они посмотрят на запад. Он совершенно не интересовался тем, что происходит внизу — в лесу. Если бы он летел пониже, то увидел бы Ферди и Коггза, мирно спавших на травянистой поляне. Ежата лежали обнявшись и блаженно храпели, не зная, что совсем недалеко от них Кладд с утра пораньше отправился со своим патрулем прочесывать лес.

Белла, обычно спавшая недолго, встала в это утро рано и принялась за дело. Она выслушала доклад Чибба о том, что Джиндживер находится в тюрьме. Об этом Сосопу было известно еще со слов Мартина и Гонфа.

Мартин присоединился к ней, чтобы вместе прогуляться по лесу перед завтраком. Им было о чем поговорить.

— В Страну Цветущих Мхов придет война, Мартин. Я это чувствую. Теперь, когда мы все собрались в Барсучьем Доме, те, кто не может сам за себя постоять, находятся в относительной безопасности. Но я прислушиваюсь к тому, что говорится на совещаниях Сосопа. Белки и выдры не собираются ограничиваться обороной — они полны решимости атаковать Котир.

Мартин ощутил тяжесть обломка меча на своей шее.

— Это не так уж и плохо, Белла. Страна Цветущих Мхов по праву принадлежит лесным жителям. Я готов на все, чтобы помочь моим друзьям жить, ничего не опасаясь.

— Но ведь мы недостаточно сильны. Лишь немногие из нас умеют воевать. Если бы Вепрь Боец, мой отец, по-прежнему правил Страной Цветущих Мхов, он, без сомнения, пошел бы в бой и повел бы нас к окончательной победе.

Мартин заметил, что взгляд барсучихи стал грустным и отрешенным.

— Он, верно, был могучим воином. Он жив? Белла пожала плечами:

— Кто знает? Он отправился искать неведомые страны по следам своего отца, старого господина Броктри. Это было еще до того, как Вердога со своей армией появился в Стране Цветущих Мхов. Мой друг Бурополос погиб в первом же бою с Котиром, а мой сын Солнечный Блик исчез. Бурополос был скорее земледельцем, чем воином.

Если бы против Котира вышел Вепрь Боец, мы бы одержали победу. Я уверена в этом.

Мартин повернулся и направился к Барсучьему Дому.

Гуди Колючка стояла в дверях, встревоженно потирая лапы:

— Доброе утро, сударыня Белла. Привет, Мартин. Вы не видали в лесу моих ежат?

— Ферди и Коггза? — Белла отрицательно покачала головой. — Нет, Гуди, не видали. Случилось что-нибудь? Ежиха закусила губу:

— Ммм, они этой ночью не спали в своих постелях. А кроме того, кто-то утащил из моей кладовой две овсяные лепешки, здоровый кусок сыра и порядочно черничного напитка.

Мартин не смог сдержать улыбку, представив себе двух маленьких ежат, мечтающих стать солдатами.

— Они же этак лопнут! Я бы не слишком волновался, сударыня Колючка. Зная этих маленьких разбойников, можно не сомневаться, что в полдень они явятся за новой провизией.

Бен Колючка вышел на солнечный свет:

— Мартин прав, дорогая.

Ухмыляясь, Бен уселся под деревом и принялся набивать трубку. К компании присоединились Гонф и Колумбина. Воришка поглаживал себя по животу:

— Вам стоит поторопиться, товарищи. Скоро от завтрака ничего не останется. Привет, Гуди, я слышал, Ферди и Коггз потерялись. Мы поможем тебе их искать. Не беспокойся, они скорее всего играют в солдат где-нибудь неподалеку.

— Спасибо, Гонф. Вставай, Бен, помоги Гонфу и Колумбине. Я не успокоюсь, пока снова не увижу их замызганные мордашки.

Бен встал и потянулся:

— Ладно, Гуди, будь по-твоему. Пошли, ребята.

Белла постаралась успокоить ежиху:

— Ну, ну, не стоит волноваться, Гуди. Я пошлю на поиски всех лесных жителей. Они их отыщут. Мы с Мартином останемся здесь — на тот случай, если они вернутся, пока их будут искать.

Гуди благодарно улыбнулась, едва сдерживая слезы:

— Сердечное спасибо, сударыня Белла. Я пойду полдник готовить.

Вскоре Белла обратилась с напутственной речью к многочисленным добровольцам:

— Слушайте, друзья. Ферди и Коггза надо найти до заката солнца. Разбейтесь на небольшие отряды, ищите повсюду и в особенности не пропускайте маленькие норки и такие места, где можно спрятаться, — ежата могут там лежать и спать. Главное, соблюдайте осторожность. По Стране Цветущих Мхов бродят дармоеды из Котира. Не кричите громко и не шумите зря. Возвращайтесь с сообщениями о ходе поисков.

Ясеневая Нога с трудом пробудился ото сна. Дрожа от сырости, он вышел на солнце и прислонился к стволу дерева. Скратт присоединился к нему, сперва исподтишка пнув в бок спящую Фортунату:

— Эй! Ты тут весь день собираешься дрыхнуть? Ясеневая Нога обреченно вздохнул, вспомнив о том, какая неразрешимая задача выпала и на их долю.

— Так ведь прочесывать лес были посланы три патруля, — успокоила его Фортуната. — Куда подевался Кладд со своей командой?

Будто отвечая на вопрос лисицы, Кладд появился из-за кустов во главе своей колонны, шедшей в полном порядке. Первым его заметил Скратт:

— Эй, Кладд, мы тут! Куда, ради адского пламени, вы запропастились? Мы вас не видели с тех пор, как вышли из крепости.

Кладд заложил одну лапу за ремень и остановился, опираясь на копье. Он улыбался с видом своего превосходства:

— Ты, Скратт, не беспокойся, мы свое дело сделали. А с вами что случилось? На вас пол-леса повалилось, что ли?

— Нет, это так, небольшое недоразумение, какое может случиться с кем угодно. — Ясеневая Нога старался говорить небрежным тоном. — Правда, честно говоря, в этом гнусном лабиринте деревьев и кустов мы не встретили ни одной живой души. Попадет нам, должно быть, от повелительницы.

Кладд самоуверенно улыбнулся:

— Ты, наверное, себя имеешь в виду? Мы-то не с пустыми лапами возвращаемся. У нас кое-что есть!

— Что такое? — перебила его Фортуната. — Кого вы поймали?

Кладд нахально усмехнулся:

— Привет, лиса! У тебя такой вид, будто ты хорошо провела время! Кстати, что случилось с твоей деревяшкой, Ясеневая Нога?

Тот опирался на раздвоенную толстую ветку, используя ее как костыль. Он сердито стукнул ею по земле:

— Чем тут стоять и важничать с довольной рожей, расскажи лучше, кого вы поймали!

Кладд подал своим солдатам знак копьем:

— Ладно. Покажите-ка им, ребята!

Строй солдат разомкнулся, и показались два ежонка. Во рту у каждого был кляп, лапки связаны, а сами ежата подвешены вниз головой к жердям, которые несли четыре солдата.

Ферди и Коггз попали в плен!

17

Белла замолчала, внимательно разглядывая узор полированной древесины, из которой была сделана столешница. Барсучиха припоминала давно прошедшие годы.

— Куда же отправились старый господин Броктри и Вепрь Боец, когда решили искать неведомые земли? — негромко спросил Мартин.

— К Саламандастрону. Это огненная гора, тайное логово драконов.

От удивления Мартин широко раскрыл глаза:

— Белла, не молчи, рассказывай дальше. Барсучиха грустно улыбнулась:

— Милый Мартин! В твоих глазах, я вижу, загорелся тот же огонек, что у моего отца, а до него — у его отца. Я вижу, что тебе хочется туда отправиться. Этого я и добиваюсь.

Мартин непонимающе наморщил лоб:

— Ты хочешь, чтобы я отправился к Саламандастрону? Но зачем?

Белла наклонилась ближе к Мартину:

— С тех пор как Вепрь ушел из Страны Цветущих Мхов, мы живем на осадном положении. Сначала произошло восстание, в котором погибли многие храбрые жители леса; затем было устроено поселение, где приходилось жить в грязных лачугах и платить непомерную дань. Я понимаю, жизнь здесь, в Барсучьем Доме, кажется довольно спокойной, но разве она всегда будет такой? Теперь, когда Котиром правит Цармина, мы не в силах предугадать, что взбредет ей на ум. Бен Колючка в самую точку попал, когда говорил, что Котир не сможет долго существовать без рабов, пополняющих запасы провизии. Вдруг кошка начнет прочесывать Страну Цветущих Мхов, чтобы нас отыскать? Ей необходимо что-нибудь предпринять до наступления зимы, ведь у нее целая армия, которую нельзя не кормить. Мартин, у меня такое чувство, что мы ходим по краю пропасти. Бен Колючка хочет мира, Командор хочет воевать; аббатиса хочет мира, госпожа Янтарь хочет воевать. Вепрь Боец — вот кто полноправный правитель Страны Цветущих Мхов. Я не могу отсюда двинуться: на мне лежит ответственность за судьбы наших общих друзей — лесных жителей — и за Сосоп. Кого же мне послать? Только тебя, Мартин. Ты много путешествовал, ты опытный воин, только тебе я могу доверить эту задачу. Не торопись с ответом. Это очень опасное путешествие, и я пойму тебя, если ты захочешь остаться здесь. Мой дом — твой дом, Мартин! Но я верю, что мой отец еще жив. Ты должен уговорить его вернуться. Объединившись под водительством Вепря Бойца, мы победим Цармину!

Наступившее за этими словами молчание было прервано появлением госпожи Янтарь.

— Ферди и Коггз и впрямь потерялись. Мы высматривали их где только могли. Но их как будто лес проглотил. Белла задумчиво почесала полоски на лбу:

— А Чибба вы встретили?

— Да. Он слетал к Котиру. Ничего нового. Я послала его на поиски. Может быть, он еще до заката успеет принести какие-нибудь известия.

Три подразделения неуклюже стали во дворе Котира. Они устало принялись строиться в каре, взяв оружие на плечо и выставив щиты. Цармина вышла на плац; ее хвост нервно извивался, в глазах горел злобный огонь. Дрожь пробежала по рядам солдат, мгновенно замерших по стойке смирно и евших глазами свою повелительницу. Они хором приветствовали ее:

— Да здравствует Цармина, Повелительница Тысячи Глаз, Правительница Страны Цветущих…

— Поберегите глотки, дурачье. — Цармина стала шнырять между рядами солдат. Ничто не могло укрыться от ее зоркого взгляда — даже две жалкие связанные фигурки на земле.

Фортуната застыла от ужаса, почувствовав, что хищное дыхание Цармины шевелит волосы у нее на затылке.

— Что, лиса, вы, кажется, славно развлеклись в весеннем лесу. Я вижу, что половина солдат так или иначе пострадали. Неужто эти два жалких оборванца дали вам такой отчаянный бой?

Цармина описывала круги, в центре которых стояла Фортуната; ее голос был опасно спокоен и ровен:

— Теперь больше не о чем беспокоиться, правда, лиса? Ведь на этот раз мы взяли в плен самых свирепых бойцов. Я хотела бы услышать, в чем заключалась твоя героическая роль…

Фортуната дрожала от отчаянных усилий не двигаться.

— Госпожа, их поймал Кладд. Он нашел их в палатке, сделанной из одеял. Ясеневая Нога и я помогли их привести.

Цармина медленно повторила за ней:

— Помогли их привести. Понимаю… Славная работа! Затем внимание Цармины переключилось на Ясеневую Ногу:

— А, мой бесстрашный друг Ясеневая Нога! Ты, должно быть, ужасно страдаешь? Неужели один из этих головорезов перегрыз твою деревянную ногу?

— Нет, повелительница. Это все случилось, когда на мой патруль ночью напало подразделение Фортунаты, — выдавил из себя Ясеневая Нога, сам удивляясь визгливому звучанию своего голоса.

Цармина округлила глаза, издевательски изображая испуг:

— Какой ужас! Мы сами на себя напали! Ошибочка вышла…

— Так точно, госпожа, ошибочка. Такое с кем угодно может случиться, — послышалось неубедительное оправдание Фортунаты.

— Убирайтесь прочь, сборище придурков! Доставить пленных в мою комнату!

Опечаленные звери сидели в главном зале Барсучьего Дома. Гонф положил на стол перед вождями Сосопа одеяло и пустой кувшин из-под черничного напитка.

— Я нашел это с западной стороны, примерно на полдороге к Котиру. В этом месте воняло хорьками и ласками. Множество следов — их был целый отряд.

Белла заговорила тихим голосом:

— Чибб видел их сегодня утром в путах на плацу Котира. Их увели в комнату дикой кошки — вероятно, для допроса.

Командор ударил лапой по камину:

— Товарищи, об этом и подумать-то страшно. Наши малыши в лапах дармоедов!

В голосе Колумбины послышались сдерживаемые рыдания:

— Что же мы скажем Бену и Гуди! Бедные они, бедные! Гонф был уверен, что знает правильный ответ.

— Скажем, что немедленно освободим Ферди и Коггза и приведем их назад. Так и сделаем, товарищи!

Дружный хор одобрительных восклицаний раздался со всех сторон.

Белла потребовала тишины:

— Гонф, взвешивай свои слова. Я уверена, что Сосоп согласится как можно скорее организовать спасательную экспедицию. Но мы не должны сломя голову бросаться осуществлять легкомысленные замыслы.

— Белла права, — вставила свое слово аббатиса Жермена. — Я предлагаю, чтобы руководство спасательной операцией поручили мне. А пока что давайте не терять надежду. И голову тоже. Белла с Мартином сейчас чрезвычайно заняты каким-то важным делом, нужным нам всем, и поэтому они не будут участвовать в нашем спасательном мероприятии.

Белла поклонилась аббатисе:

— Спасибо за помощь, подруга.

Белла и Мартин отправились в кабинет барсучихи. Едва Белла закрыла дверь, Мартин обернулся к ней:

— Белла, я решился. Я отправляюсь в Саламандастрон. Ради тебя и моих друзей из Страны Цветущих Мхов я отыщу это таинственное место, даже если оно находится на краю света. И я приведу твоего отца, Вепря Бойца.

Дверь резко отворилась. Вошел Гонф, потирая лапой ухо:

— Странные штуки эти двери. Иногда их как бы и нет — так все хорошо слышно! Кстати, сударыня Белла, ты меня удивляешь. Подумать только — послать моего товарища в неведомые страны без опытного помощника! Мартин заколебался. Он взглянул на Беллу:

— Я буду чувствовать себя гораздо уверенней, если со мной будет порядочный вор. Добрая барсучиха улыбнулась:

— Ну конечно. Как я могла об этом не подумать! Добро пожаловать, Гонф.

Они сели на край стола, заваленного свитками, а Белла удобно устроилась в старом пыльном кресле. Она вздохнула и внимательно взглянула на своих собеседников:

— Мм-да, хотела бы я знать, с чего начать. Барсуки-воины отправлялись на поиски Саламандастрона с незапамятных времен. Мой дед, старый господин Броктри, ушел, когда я была еще малышкой, а позднее вслед за ним отправился и мой отец, Вепрь Боец.

— А существует ли какая-нибудь повесть о том, нашли они его или нет? Есть ли какие-нибудь карты, показывающие путь к Саламандастрону? — перебил ее Мартин.

Белла задумчиво потерла полоски на лбу:

— Где-нибудь, должно быть, и есть карта. И господин Броктри, и Вепрь, похоже, знали, куда идти. Одно я знаю точно: жилище драконов будет трудно найти, если не иметь карты или хотя бы каких-нибудь указаний. Вам ведь нужно знать, куда направляться!

Гонф обезоруживающе улыбнулся и взял со стола кучу берестяных свитков:

— Ну что ж, товарищи, давайте искать карту!

Цармина бесстрастно наблюдала за Ясеневой Ногой, который перерезал путы пленников и освободил их от кляпов. Ферди и Коггз лежали, сдерживая слезы.

Кладд пошевелил неподвижные тела острием копья:

— Они неплохо себя чувствуют, госпожа. Подождем, пока у них развяжутся языки.

Коггз подкатился поближе к Ферди:

— Ничего не рассказывай злодеям, товарищ. Давай будем как Мартин и Гонф — ничего не пугаться и молчать.

Голос Коггза был не громче самого тихого шепота, но Фортуната жестоко пнула ежонка. Ей тут же пришлось в этом раскаяться: ее лапа напоролась на острые иголки.

— Молчать! Или ты не знаешь, что находишься в присутствии Ее Величества Повелительницы Цармины? Ферди скривил губы, как настоящий бунтовщик:

— Для нас она не величество. Мы жители леса.

Цармина склонилась над двумя ежатами, лежавшими на полу у ее кресла. Приблизив морду почти вплотную к ним, она злобно прищурила глаза. Обнажив свои огромные пожелтевшие клыки и выставив вперед страшные когти, кошка неожиданно зарычала:

— Ййяяяааарррр!

Ферди и Коггз обхватили друг друга лапами, широко раскрыв от ужаса глаза. Цармина захохотала и откинулась в кресле.

— Ну что, мои маленькие лесные герои, начнем разговор, а? — Морда дикой кошки приняла почти что доброжелательное выражение. Цармина взяла со стола поднос с едой и уселась, держа его на коленях. — Эй ты, Ферди, — или это Коггз? Не желаешь ли молока с печеньем? А может, красное яблоко? Или ты предпочитаешь сушеные фрукты с орехами?

Цармина надкусила яблоко и запила его молоком. Оба ежонка с завистью смотрели, как она ест. В этот день они ничего не ели с рассвета. Цармина взяла печенье. Отшвырнув яблоко в сторону, она грызла печенье, стряхивая крошки с усов. Ферди облизнулся. Коггз предостерегающе толкнул его локтем:

— Еда отравлена. Ни к чему не прикасайся! Цармина поставила поднос на пол рядом с ними:

— Дурачок, если бы тут был яд, мне бы уже было худо. Попробуй сам, это все из моих личных запасов. Мне всего-то и нужно, чтобы вы рассказали о ваших лесных друзьях.

Коггз зевнул и пробормотал:

— Не говори ничего, товарищ. Ни единого слова.

Ферди зевнул в ответ. Цармина сидя наблюдала за пленными малышами. Их веки начали смыкаться, и поэтому она решила испробовать другой подход. С наслаждением потянувшись, она зевнула и глубоко зарылась в большое кресло среди подушек.

— Я думаю, вы оба здорово устали. Ммм, как было бы приятно растянуться на постели и спать сколько влезет! И это вполне возможно. Только расскажите мне о ваших друзьях. Кто они такие, где живут. Честное слово, им от меня никакого вреда не будет. Позднее, когда они станут по-настоящему свободными, они вас только поблагодарят. Ну, что вы на это скажете?

Ферди изо всех сил моргал, стараясь побороть дремоту.

— Наши друзья и так от тебя свободны. Вонзив когти в спелое красное яблоко, Цармина сумела сдержать поднимавшийся в ней гнев.

— Очень может быть. Но подумай о себе. Вы-то оба не свободны и можете не надеяться на свободу, пока не образумитесь и не станете отвечать на мои вопросы.

Но угрозы кошки прозвучали впустую: Ферди и Коггз уже спали, положив головы друг на друга и слегка кивая в такт собственному храпу. Окружающий мир для них исчез.

Кладд осторожно пошевелил их древком копья:

— Понять не могу, почему ты не подвесишь их и не дашь им испробовать, остры ли твои когти, госпожа. Это быстро развязало бы им языки.

Цармина ответила с ядовитым сарказмом:

— А долго ли они протянут при таком обращении? Эта парочка — ценные заложники. Отнеси их вниз, в тюрьму, и запри на ночь в камере. Завтра утром посмотрим, будут ли они достаточно голодны, чтобы заговорить.

Джиндживер услышал, как наверху открылась дверь. Кто-то шел вниз. Это были Кладд, Ясеневая Нога и Фортуната. Было слышно, как в дверном замке камеры, примыкавшей слева к камере дикого кота, медленно повернулся ключ. Раздался голос Кладда, отдававшего приказы:

— Правильно. Одного сюда, а другого в камеру с другой стороны от камеры преступника, чье имя, согласно приказу госпожи, не должно упоминаться. Их надо содержать раздельно.

Джиндживер принялся раздумывать об этом новом событии. Кто бы ни были эти заключенные, он не сомневался в том, что дрозд Чибб заинтересуется ими, когда прилетит в Котир в следующий раз.

18

Юный крот Динни постучал тяжелой лапой в дверь кабинета Беллы. — Эй, кто там? — послышался изнутри голос Гонфа.

— Хрр, это Дин. Гуди меня с харчем к тебе послала.

Мартин открыл дверь и впустил крота, несшего перед собой уставленный едой поднос. В кабинете царил страшный беспорядок: тучи пыли поднимались над разбросанными свитками и открытыми ящиками. Когда Белла взяла поднос из лап крота, Гонф прыгнул со стола прямо на него. Оба покатились по полу, то обнимаясь, то затевая борьбу. Гонф радостно хохотал:

— Дин, приятель! Где ж ты прятался, товарищ землекоп?

Динни наконец одержал верх и уселся на Гонфа. Гонф познакомил своего друга крота с Мартином, все еще пытаясь спихнуть с себя победителя:

— Товарищ, это юный Динни, самый сильный крот в Стране Цветущих Мхов.

Крот наконец позволил Гонфу подняться, скромно улыбнулся и пожал лапу Мартина.

— Не, я не самый сильный. Мой старый дед Динни — вот кто самый могучий крот.

Дружелюбный крот сразу же понравился Мартину. Они вместе уселись за трапезу, а Белла продолжала давать разъяснения относительно будущего похода.

Оглядывая множество пыльных свитков, загромождавших комнату, Динни заметил:

— Лучше я помогу, а то зима настанет, пока вы найдете что надо.

Поиски были долгими и безуспешными. Большинство свитков представляли собой просто старые летописи Барсучьего Дома. В других были записаны кулинарные рецепты Беллы, третьи были посвящены лесному фольклору… и в их расстановке не было ни малейшего порядка. Белла отряхнула пыль со своей шкуры и вздохнула

— Боюсь, что все здесь основательно перемешано. Я уже несколько лет собираюсь привести свитки в порядок, да все как-то времени на это не находится…

Мартин с досадой ударил лапой по столу:

— Если бы мы точно знали.. Ух ты!

В письменном столе неожиданно открылся потайной ящик, больно ударив Мартина по животу.

Белла взяла из ящика единственный находившийся в нем пожелтевший лист пергамента и стала читать вслух:

К пылающей горе идти Дорога тяжела — Враги там стерегут пути И бродят слуги зла.

Надежда искрою жива — Кто ищет, тот найдет! Оставшийся в живых сперва Пусть гребень повернет.

Гонф был ошарашен:

— Это все?

Мартин взял пергамент и внимательно изучил его с обеих сторон.

— Да, похоже, все.

Белла с разочарованным видом уселась в кресло.

— Мм-да, немного от этого толку. Динни похлопал по пергаменту тяжелой лапой землекопа:

— Хррш, все-таки начало положено. Может быть, тут и указание какое есть. Мартин просветлел:

— Конечно! Ведь тут говорится, с чего надо начинать. Смотрите: «Оставшийся в живых сперва пусть гребень повернет». Белла, ты, наверное, знаешь, что означает «гребень».

Барсучиха ненадолго задумалась.

— Наверное, эти слова относятся к гербу Барсучьего Дома. Он выглядит так: щит, на одном поле — огромный дуб, а на другом — полоски барсучьей шкуры. Под щитом помещается свиток с девизом нашего рода: «Служить дома и на чужбине». А над щитом — гребень.

— Но где же этот гребень и как мы его повернем? — спросил Гонф, почесывая усы. Белла встала:

— Мне известно по крайней мере два места, где его можно увидеть. Во-первых, у нас на дверном молотке, а во вторых — над камином в большом зале. Пошли, попытаем счастья.

Четверо друзей отправились к входной двери: Белла взяла в лапы заржавевший дверной молоток и резким движением изогнула его. Уставший металл лопнул, и морда барсучихи, державшей обломки, приобрела виноватое выражение.

— Кажется, сломала. Динни пожал плечами:

— Ничего страшного, сударыня Белла, мой дед тебе его починит. А другой где?

Герб в большом зале был вырезан на каминной полке. Мартин обратился к Белле:

— Думаю, этим лучше заняться мне. У меня лапа не такая тяжелая. Подними меня, чтобы я смог дотянуться.

Белла с готовностью обняла Мартина и поставила его на каминную полку с такой легкостью, как если бы он был птичьим перышком.

Мартин склонился над выпуклым гребнем, вырезанным в потемневшей от огня балке из корня дуба. Он безуспешно попытался повернуть его. Гонф ловко взобрался наверх и встал рядом с ним.

— Ну-ка, товарищ, дай я попробую. Может, у тебя просто лапа не волшебная…

Из своей сумки воришка достал кусок сыра и втер его под края гребня.

— Подождем минутку, пока смазка проберется во все щели. Это не очень долго: поперечина еще теплая от огня.

Талант Гонфа пришелся как нельзя кстати: когда немного погодя воришка вытер лапы о жилетку и попытался повернуть гребень, тот поддался.

— Ну-ка, товарищ, подсоби. Дергай его из стороны в сторону, как я. И в то же время вытягивай.

В конце концов Мартин и Гонф извлекли полый цилиндр и спустились на пол.

Белла перевернула цилиндр и заглянула в открытый конец.

— Смотри, Гонф, там свиток! У тебя лапки куда как ловчее моих — постарайся вытащить его, не попортив.

Хитрый воришка в мгновение ока вытащил пергамент и развернул его. Все внимательно вглядывались в письмена — толстые приземистые буквы в древнем стиле. Белла улыбнулась:

— Это начертано лапой моего прадеда господина Броктри. Надо знать, что только барсуки-самцы отправлялись в Саламандастрон. И каждый оставлял указания своему сыну, чтобы тот смог тоже пойти туда. То, что мы видим, должен был читать мой отец Вепрь. К несчастью, у него не было сына, не для кого было оставлять карту, и поэтому, разобравшись в рукописи господина Броктри, он аккуратно спрятал свиток обратно на старое место — в надежде, что однажды очередной наследник нашего рода обнаружит его. — Белла шмыгнула носом и отвела глаза. — Что ж, может, мой Солнечный Блик и смог бы разобраться в этих загадках, если бы был сейчас среди нас.

Динни погладил Беллу по спине своей бархатной лапой:

— Хррш, не волнуйся, сударыня Белла, мы, может, тоже разберемся.

Все это время Мартин вертел в лапах деревянный цилиндр. Наконец он встряхнул его и постучал по стенкам. На стол выпало несколько листьев и хвоинок.

— Погляди-ка, Белла. Как думаешь, что это значит? Барсучиха пожала плечами:

— Просто сухие листья и хвоя. Давайте прочтем, что написано в рукописи:

Вепрь — имя барсучье:

Деревья иод небом.

Где в дождик играешь?

Где сыр ем я с хлебом?

Дома ищи и так же, как я,

Глаза подними: тайна — твоя!

Была там когда-то

Крепость солдату.

В деревьях четырех всем миром

Ищите Вепря

Под элем, хлебом, сыром.

Мартин прислонился к камину:

— Вот так-так! Это уж точно, настоящая древняя загадка!

Вернувшись в кабинет Беллы, все задумались о непонятной находке. Прошло немало времени, но им никак не удавалось осмыслить загадочное переплетение слов в этом стихотворении. Гонфу это надоело, он улегся на пол и стал барабанить лапами по ножке кресла.

— Гм, деревья, хлеб, сыр, дождик, крепость… Бессмыслица…

Динни нахально забрался в кресло. Он сидел, откинувшись на спинку и полузакрыв глаза, будто решил вздремнуть.

— Хватит барабанить, Гонф. Я думаю.

Белла плотно сжала губы и в раздумье наморщила лоб.

— «Вепрь — имя барсучье». Но при чем тут деревья? Никогда не слышала, что моего отца назвали в честь какого-либо дерева.

Гонф на полу перевернулся на спину:

— Если бы ему дали имя в честь дерева или растения, его звали бы Вепрь Мох или Вепрь Цветущий Мох.

Бросив на Гонфа строгий взгляд, Мартин призвал его к серьезности:

— Гонф, перестань! Ты же прекрасно понимаешь, что сейчас мы стараемся разгадать загадку, а не шутки шутим. Во второй строчке говорится про деревья.

— Никогда не слыхал про деревья-вепри, да и дед мой, думаю, не слыхал, — ухмыльнулся Динни. Белла поддержала его:

— Я тоже. Я знаю вяз, березу, ясень и много других деревьев, но никогда не слышала о дереве «вепрь». Может, это старое шутливое название какого-нибудь дерева?

Гонф неожиданно сел:

— Повтори-ка, что ты только что сказала. Барсучиха с удивлением посмотрела на него:

— Что? Про шутливое название дерева?

— Нет, не это. Мне кажется, я понимаю, чего хочет Гонф, — перебил Мартин. — Ты сказала, что бывают всякие деревья — вяз, береза, ясень и так далее. Динни, ты куда отправился? Я-то думал, ты нам помогаешь разгадать загадку.

Юный крот, уже выходя из кабинета, бросил Мартину через плечо:

— Хррш, этим я и занимаюсь: иду за листьями, что ты оттоль вытряхнул.

— Конечно же! Листья и хвоя! — Гонф перепрыгнул через Динни быстрее, чем тот успел закрыть за собой дверь.

Стремглав бросившись в большой зал, Гонф принялся собирать разлетевшиеся листья и хвоинки, а Динни еще только направлялся туда, ворча на него:

— Шрр, это моя мысль была, Гонф, попрыгун мышиный!

Они вместе принесли добычу в кабинет. Все четверо без особой надежды на успех уставились на иссохшие листья и хвою.

— Обычные сухие листья и хвоя. Им много лет, вот и все. Что они могут означать?

Белла осторожно прикоснулась к ним лапой:

— Давайте поглядим. Тут два листа — вязовый и рябиновый, и хвоинки — еловые и пихтовые. На листьях ничего не написано и не нарисовано. Что ты об этом думаешь, Мартин?

Мартин принялся исследовать листья и хвою. Он раскладывал их в разном порядке, переворачивал так и сяк, снова раскладывал… и наконец покачал головой:

— Ничего не понимаю. Ель, пихта, вяз, рябина. Рябина, вяз, пихта, ель. Непостижимо!

Тут Гонф улыбнулся с видом бесконечного превосходства:

— Слушай, товарищ, тебе здорово повезло, что я — Король Шифровальщиков! Что ты скажешь о таком порядке: вяз, ель, пихта, рябина?

— Ты все шутишь, Гонф? — спросила Белла, строго глядя на него.

Не переставая улыбаться, Гонф разложил листья в желаемой последовательности:

— Если это и шутка, то тебе придется согласиться, что очень умная! Вяз, ель, пихта, рябина. В этом порядке надо взять первую букву каждого дерева. Сначала В, потом Е, потом П, потом Р — получается ВЕПР, то есть Вепрь, мягкий знак — не в счет.

— Да, да, правильно! Вепрь — имя барсучье. Динни радостно захлопал в ладоши:

— Мы кое-что уже понимаем! Давайте еще думать!

— Давайте. Взгляните на эту строчку: «Дома ищи». Теперь нам, по крайней мере, ясно, что карта находится где-то в Барсучьем Доме. Нам незачем прочесывать лес, чтобы ее найти.

— Но где именно?

— Там, где Вепрь развлекался в дождливые дни.

— Вепрь Боец развлекался?

— Хрхм, когда малой был, играл же он!

— Правильно, Дин!

— Ну а вот это: «Где сыр ем я с хлебом»? Наверное, тут имеется в виду место, где Вепрь завтракал?

— Нет, это же о твоем деде, сударыня Белла.

— Конечно! Вепрь был очень дружен с господином Броктри. Вполне вероятно, что он играл на полу, когда господин Броктри ел.

— Так-то так, но вот непонятное место: «Была там когда-то крепость солдату». Где же тут крепость?

— А разве мы сами не придумывали себе замки и крепости, когда были маленькими?

— Ха-ха, я до сих пор так играю, товарищ.

— Ххрш, мы-то знаем, ты играть любишь. Давай-ка, сударыня Белла, покажи нам, где играл Вепрь, когда малой был.

— Отец не очень-то увлекался играми, когда был маленьким. А меня тогда и на свете-то не было…

— Подумай немножко. Твой отец рассказывал когда-нибудь о том, где господин Броктри ел хлеб с сыром?

— Гмм… пожалуй, нет. Я полагаю, он ел, сидя за столом, как это делает любой воспитанный зверь, когда он дома.

— За столом!

Все бросились в большой зал, где стоял огромный обеденный стол.

Гонф заколотил по нему лапами:

— Что ж, хороший прочный стол. Сделан вроде бы из вяза. Что дальше?

Взгляд Беллы стал отрешенным — она будто старалась что-то припомнить:

— Погодите, погодите… Теперь вспомнила! Господин Броктри был довольно упрямым стариком. Я помню, отец рассказывал мне, что тот отказывался есть за этим столом: говорил, ему, мол, нужно копье, чтобы доставать еду с другого края широкого стола. Поэтому в один прекрасный день он смастерил себе собственный стол, на одного, очень удобный, так что хлеб, сыр и эль были всегда под лапой. Этот стол стоит на кухне. Деду нравилось, что от печи идет жар. Кроме того, он любил макать хлеб во все кастрюли с соусами, которые еще только готовились на огне. Он предпочитал есть на кухне.

На кухне они действительно увидели стол, о котором только что рассказывала Белла. Гонф взобрался на него и принялся глядеть наверх.

— Ерунда какая-то, товарищи. Я вижу только потолок. А ведь там говорится: «Глаза подними: тайна — твоя!»

Белла села в кресло и положила лапы на стол.

— Вот этот стол. Разгадка должна быть где-то в нем. Смотрите, мой дед смастерил его из вяза, ели и пихты с отделкой из рябины. Да, прекрасно представляю, как отец сидит за этим столом, ест хлеб с сыром и запивает октябрьским элем — точь-в-точь как его отец сидел тут до него. А я под этим столом часто играла.

Мартин не промолвил ни слова. Он уставился на Беллу. Внезапно его осенило:

— Коль ты под ним играла… ведь на нем, наверное, была скатерть?

Белла улыбнулась воспоминаниям своего детства:

— Да, такая большая, белая… Я утверждала, что это моя палатка.

Мартин забрался под стол:

— А маленький Вепрь Боец играл совсем по-другому. Он, наверное, говорил, что это его замок или крепость. Гм, странно… Тут снизу столешница в одном месте покрыта корой каштана. Гонф, дай-ка мне твой нож.

Мартин, сидя под столом, принялся за работу — вырезал куски каштановой коры и выкидывал их наружу. В поисках разгадки все остальные внимательно рассматривали каждый кусок, вылетавший из-под стола,

но безуспешно. Динни принюхивался и царапал кору лапами:

— Хшшрр! Ничего покуда!

— Нет, кое-что есть все-таки. Карта! — В голосе Мартина слышалось нескрываемое ликование. Он неуклюже выбрался из-под стола, держа в лапах свиток светлой бересты. — Это было спрятано между корой и столешницей. Смотрите, какие странные письмена!

Белла взяла свиток:

— Это старинное письмо барсуков. Отлично! Пойдемте обратно в кабинет. Мне придется сделать перевод. Спасибо вам, друзья. Это описание дороги к Саламандастрону. Как только мы его расшифруем, вы сможете отправиться в путь!

19

Джиндживер изо всех сил ковырял стену. Как только стражники удалились, он стал искать способ общаться с соседями-заключенными. Из набухшей от влаги известки, скреплявшей камни в стене его камеры, он вырвал костыль, к которому прикреплялось кольцо, — это устройство было предназначено для усмирения буйных заключенных. Вооружившись костылем, кот выбрал место по-мокрее на разделявшей камеры стене и принялся яростно выскребать известку вокруг камня, который был поменьше остальных блоков. Вскоре ему удалось высвободить его из извести. Подковыривая, дергая, подпихивая и раскачивая камень, Джиндживер наконец вытащил его из стены не без помощи заключенного в соседней камере, который толкал его от себя. В образовавшуюся дыру пролез маленький мокрый нос.

— Привет, Коггз. Это я, Ферди.

Услыхав приветливый голос, Джиндживер улыбнулся от радости. Он одобрительно погладил нос незнакомца:

— Увы, приятель, я не Коггз. Меня зовут Джиндживер. Я тебе не враг. Коггз сидит в соседней камере. Веди себя тихо. Может быть, доберемся и до него.

— Спасибо тебе, господин Джиндживер. Ты дикий кот?

— Да, но это не должно тебя беспокоить. Я не причиню тебе зла. А теперь сиди тихо, дружок, я буду работать дальше.

Ферди замолчал, наблюдая сквозь отверстие за Джиндживером, который упорно расковыривал противоположную стену. Наконец Джиндживер потянул камень на себя, и кусок стены вывалился на пол!

— Привет, господин Джиндживер. Меня зовут Коггз. А Ферди здесь?

— Здесь он, здесь. Если ты посмотришь внимательно, то увидишь его в дыре вон там.

Оба ежонка уставились друг на друга сквозь отверстия.

— Привет, Коггз!

— Привет, Ферди!

— Скоро явится стража — они принесут мне хлеб и воду, — перебил их Джиндживер. — Я поделюсь с вами. Сидите смирно по своим камерам и не шумите. Завтра, когда прилетит Чибб, я сообщу ему, что вы здесь.

Без особенного труда Джиндживер вернул камни на место. Он сидел в ожидании стражников, которые должны были принести его ежедневную порцию хлеба и воды, и размышлял о том, что впервые за длинную череду горестных дней он снова обрел способность улыбаться.

На радостях Гонф запел:

На поиски друзей идут Отважные мышата — За горы, реки и леса Проложен путь когда-то.

И весело весенним днем Дружина выступает — И зелен лист, и звонок свист, И солнышко сияет.

— Гонф, прекратишь ты наконец скакать и вопить?! Мы ведь пытаемся разобраться в рукописи!

Мартин принялся чесать в затылке, когда они с Беллой снова склонились над свитком, выделяя понятные места и делая пером соответствующие пометки на карте. Рукопись была написана древним письмом барсуков, которое Белле приходилось истолковывать для Мартина.

Динни крикнул из глубины кресла, в которое он уютно зарылся:

— Мартин, что нового?

Мартин прочитал вслух:

«Дар госпоже Чернухе от дикого гуся Олава Бороздящего Небо, которого она нашла раненым в Лесу Цветущих Мхов и вылечила. Ориентир, по которому моя стая находит дорогу к морю, называется горой огненного дракона».

В этом месте Мартин поставил звездочку, написал «Саламандастрон» и продолжил:

«Мы, вольные жители неба, летаем туда на крыльях. По земле же придется проделать длинный и тяжелый путь. Вот как нужно идти (начну с того, как я пролетаю над Барсучьим Домом):

Верша полет, смотрю с высот —

Лишь зелень крон во взоре,

Как будто волны подо мной,

Что ветер гонит в море.

Рассветный луч мне в спину бьет,

Воркует голубь сонный,

Полоска бурая ползет

Змеею протяженной.

Лучу я гогочу: Лечу! — Лечу!

И над равниной золотой

Крылом я в небе бью,

И под собою зрю теперь

Синющую змею.

Потом изменчива земля —

То вверх, то вниз бросает,

И ряд зубов земли торчит,

Что шерсть овец кусает.

Лучу я гогочу: Лечу! — Лечу!

А дальше мгла стоит, клубясь,

Но все-таки я вижу

Кругом предательскую грязь,

Болотистую жижу.

Но дальше над равниной вод

Должны мы устремиться,

Где, испещряя небосвод,

Кричат морские птицы.

Лучу я гогочу: Лечу! — Лечу!

Летим мы дале прямиком

Над высоченным пиком,

Что там пылает маяком

В краю глухом и диком,

Туда, где месяц молодой,

Летим мы на просторе,

Где небо сходится с водой

И солнце тонет в море.

Лучу я гогочу: Лечу! — Лечу!»

Мартин покачал головой в раздумье:

— Странный путеводитель: рассказано гусиным стихом, записано на древнебарсучьем, а переведено на обычный лесной. Как думаешь, Белла, мы ничего не пропустили?

Барсучиха возмутилась:

— Конечно же нет! Перевод совершенно точен — слово в слово. Сам знаешь, барсуки очень образованные звери.

Гонф рассмеялся:

— Теперь нам остается только поднапрячь мозги и вообразить, что мы все стали Бороздящими Небо. Мартин поддержал его:

— Правильно! Именно так нам и следует поступить. Надо представить себе, как мы видели бы землю сверху, если бы были птицами.

Стоя у окна своей комнаты, Цармина смотрела, как занимается рассвет над Страной Цветущих Мхов. Туман клочьями висел над верхушками деревьев, солнце поднималось все выше в бледно-голубом безоблачном небе. Повелительнице диких котов необычайно нравился ее последний замысел. Теперь лесные жители, наверное, уже заметили, что двое ежат потерялись, и они должны выслать отряды на поиски. Цармина отправила Кладда и еще одну ласку по имени Поскребыш прочесывать лес во главе отборного отряда. Они отправились налегке, не обремененные привычными доспехами Котира. Они смогут действовать как партизаны: прятаться в засаде, чтобы захватить любых жителей леса, какие попадутся, и избегать открытого столкновения, если им решат дать бой.

Цармина видела, как солдаты, вооруженные каждый на свой вкус и основательно снабженные провиантом, выходят из ворот крепости. Повелительница диких котов скривила губы от удовольствия. В данный момент не было необходимости продолжать допрос двух пленных: пусть посидят в своих камерах. Всегда легче допрашивать того, кто несколько дней не ел.

Поскребыш ткнул кинжалом в сторону неба:

— Видишь этого дрозда, Кладд?

Кладд взглянул вверх, но Чибб уже скрылся из виду.

— Дрозда? Где?

Поскребыш вложил кинжал в ножны.

— Ты не успел его заметить. Готов присягнуть, что это та же птица, что кружила у казарм.

Кладду не хотелось признать, что Поскребыш оказался более бдителен, чем он сам.

— Обычно жители леса не очень-то водятся с птицами. Но на всякий случай надо разобраться… Эй, Толстохвост, отправляйся в Котир и доложи госпоже об этом дрозде. И никому ни слова! Я не желаю, чтобы Ясеневая Нога или лисица присваивали себе мои заслуги.

Несмотря на яркий свет солнечного дня, Толстохвосту было не по себе одному в Стране Цветущих Мхов. На ходу он вслух повторял сам себе указания Кладда:

— Рассказать госпоже, что по территории Котира шатался дрозд. Кладд думает, что это имеет какое-то отношение к лесным обитателям. Я не должен ничего говорить Ясеневой Ноге и Фортунате…

Аргулор широким кругом облетал лес: это был способ одурачить всех в Котире и заставить их думать, что он улетел. Он уже стал было заворачивать назад, как вдруг услышал доносившийся снизу голос и увидел под собой Толстохвоста.

— Я должен рассказать госпоже, что какой-то дрозд заметил, как Кладд болтается вокруг казарм. Нет, не так. Я должен доложить дрозду, что Кладд болтал с госпожой…

Аргулору не потребовалось безупречного зрения, чтобы определить, где поджидало его очередное блюдо. Он камнем рухнул вниз.

У этого камня были когти и страшный кривой клюв!

Белла сидела у письменного стола. Мартин шагал взад-вперед по кабинету. Каждый раз ему приходилось перешагивать через Гонфа. Воришка растянулся на потрепанном ковре, покрывавшем пол кабинета. Мартину было непросто вообразить себя птицей. Динни, горячему приверженцу твердой почвы под лапами, становилось дурно при одном упоминании о полете: его начинало подташнивать и кружилась голова. Гонф, напротив, оказался весьма одаренной мышептицей.

— Ха! «Лишь зелень крон во взоре, как будто волны подо мной, что ветер гонит в море». Понять это так же просто, как почесать усы, товарищи! Здесь имеется в виду Лес Цветущих Мхов, где мы как раз и находимся.

Белла закрыла глаза, представляя себе, что летит по небу.

— Я думаю, сверху наш лес и впрямь выглядит как волны, которые гонит ветер. Дальше, Гонф. Что там дальше?

— «Рассветный луч мне в спину бьет, воркует голубь сонный»!

— Шррхр, разве не ясно, «рассвет» — это восход солнца. Гусь нам говорит, мол, к западу путь держать! — закричал с кресла Динни.

Мартин пожал ему лапу:

— Молодец! Конечно, раз солнце встает на востоке, а рассвет находится у гуся за спиной, значит, он летит прямо на запад.

Гонф продолжал:

— В стихах говорится: «Полоска бурая ползет змеею протяженной».

Белла понимающе кивнула:

— Ага, здесь старина Олав загадал загадку попроще. Я отлично знаю это место. Между лесом и равниной к югу от Котира дорога круто поворачивает. Я много раз ходила по ней, и каждый раз мне приходила на ум змея, вылезающая из старой кожи.

При упоминании о змее Гонфа передернуло, и он поскорее заговорил о другом:

— Значит, так, товарищи, идем по лесу на запад, за Котиром пересекаем дорогу. После этого прямиком по равнинам и полям: как сказано в стихотворении, «над равниной золотой», где «зрю… синюю змею». Фу, какая гадость эти змеи!

— Это вовсе не настоящая змея, Гонф, — перебил его Мартин. — Что-то вроде извивающейся дороги, о которой говорила Белла, но тут змея синяя — значит, это река. А вот чего я не понимаю — так это «ряд зубов земли торчит, что шерсть овец кусает».

Белла потянулась и зевнула.

— Овцы и земля, шерсть и зубы… Быть может, сейчас мы за деревьями леса не видим, но в конце концов, когда вы там окажетесь, наверное, разберетесь что к чему. Что вы собираетесь делать? Сидеть здесь полгода и загадки разгадывать или использовать то, что успели узнать? Ведь все остальное вы сможете понять уже в пути. Съестные припасы для вас приготовлены и уложены, оружие при вас. Чего вам еще не хватает?

Ответ дал Гонф:

— Хорошего товарища, который будет рядом с нами, что бы ни случилось.

— Хрршрр, вы же вашего крота дома не бросите! Мартин и Гонф радостно засмеялись, а Белла сконфуженно поклонилась кроту:

— Прости меня, Динни. Я и не подозревала, что ты тоже отправляешься в поход.

Молодой крот поднялся на задних лапах:

— Бррш, попробуй только меня не пустить, сударыня Белла! Хотя с твоим креслом мне нелегко будет расстаться.

20

Замысел Сосопа был изящен и прост. Отряд лесных жителей отправится в путь из какого-нибудь места неподалеку от Котира, взяв с собой заплечные мешки с запасами еды. Эти мешки будут по одному передавать Чиббу. Тогда он сможет быстро долетать до окна камеры и передавать еду Джиндживеру. Аббатиса Жермена предусмотрела решительно все: лесные жители помогут с переноской мешков, Чиббу не придется перенапрягаться, совершая длинные перелеты, а Джиндживер будет тайком делиться пищей с Ферди и Коггзом. Потом придет время организовать операцию по спасению пленников, но она потребует от вождей Сосопа самой тщательной разработки.

Солнце еще не встало, когда отряд лесных жителей и отряд Мартина, которому было с ними по дороге, вышли из Барсучьего Дома и зашагали по дремлющему лесу. Оба отряда неслышно скрылись между деревьями, помахивая на прощание лапами и хвостами Белле, аббатисе Жермене и Гуди Колючке, которые глядели им вслед, стоя на лужайке перед Барсучьим Домом.

Старая аббатиса спрятала лапы поглубже в длинные рукава своего одеяния.

— Хочется надеяться, что обе экспедиции завершатся успешно.

Гуди Колючка смахнула набежавшую слезу:

— Хочется надеяться, что мои Ферди и Коггз будут питаться как следует.

Белла следила взглядом за последними участниками похода, исчезающими в чащобе Леса Цветущих Мхов.

— И еще хочется надеяться, что Мартин приведет с собой моего отца, Вепря Бойца, который спасет нас всех и освободит от хищников Котира!

Приближался полдень. Поскребыш и Кладд лежали под старым грабом. Вокруг расположилось и все остальное войско, большинство бойцов сладко спали. Поскребыш приложил лапу к губам, призывая соблюдать тишину, и кивнул в сторону просвета между деревьями.

Лесные жители шагали мимо спящих солдат, не подозревая, что за ними ведется наблюдение. Командор уверенно шел впереди, покручивая пращой в воздухе. Госпожа Янтарь и ее лучники на небольшой высоте прыгали с ветки на ветку в кронах вязов, яворов и смоковниц.

Поскребыш и Кладд молча следили за продвижением необычного отряда. Кладду очень хотелось, чтобы ни один из его солдат не зашумел, просыпаясь. Он уже чувствовал вкус награды и повышения в звании. Потирая от нетерпения лапы, он толкнул своего соседа локтем:

— Клянусь когтями, эта компания идет в Котир! Увидишь, Поскребыш, что будет, когда об этом узнает госпожа.

Он уже было встал, но Поскребыш грубо прижал его к земле:

— Тсс! Посмотри вон туда!

Мартин, Динни и Гонф как раз свернули по тропе, которая вела прямиком на запад, огибая Котир с юга. Колумбина все время шла рядом с Гонфом, но теперь их пути разошлись. Разглядывая все в подробностях, Кладд не преминул отметить, что Поскребышу нужно будет припомнить то, что тот ткнул его носом прямо в грязь! Не подозревая, что навлек на себя гнев своего командира, Поскребыш вслушивался в доносившиеся до них обрывки прощальной песенки Гонфа, в ответ на которую Колумбина махала приятелю платочком.

Прощай, Колумбийка!

Уходит тропинка

Далеко-далеко из Леса.

На запад гляди

И жди меня, жди —

И твой возвратится повеса!

— Эта троица направляется не в Котир, — заметил Кладд. — Возьми двух солдат и отправляйся за ними. Не выпускай их из виду. Разузнай, куда они идут и зачем, а потом доложи мне.

— Ну конечно! — возразил Поскребыш. — Иди да выслеживай эту троицу. Кто знает, куда они отправились и сколько времени займет их поход? Я знаю, чего ты хочешь — всю заслугу себе присвоить! «Да, трое, госпожа. Нет, госпожа. Хрен знает что еще, госпожа. Я их первый заметил, госпожа, и послал дурачка Поскребыша, чтобы он присмотрел за этой троицей»! Хо-хо, эти штучки я прекрасно знаю!

Кладд схватил Поскребыша за ухо и принялся жестоко крутить его.

— Ах так! Бунт, да? Слушай, что я тебе скажу, вояка ты недоделанный. Если мне придется доложить повелительнице о твоем неповиновении, она посадит тебя на кол! А теперь отправляйся, чучело безмозглое. Эй вы двое, хорек Чернозуб и горностай Ломонос, берите оружие и провиант. Пойдете с Поскребышем. Да пошевеливайтесь!

Кладд подождал, пока они скроются из виду, а затем взял копье на плечо.

— Слушайте, ребята! Живо вставайте! Мы пойдем кратчайшим путем обратно в казармы — прямо на север. Наша повелительница успеет подготовить теплую встречу для гостей из леса.

Когда в лесу наступил вечер, Гонф уже не мог удержаться от жалоб:

— Уфф, давненько мне не приходилось так далеко шагать, товарищи. Здесь как будто подходящее место для ночлега, а? Что скажете?

Динни осмотрел окрестности. Его внимание привлек сухой каштановый пень, между толстыми корнями которого виднелось небольшое отверстие.

— Ххррш, я знаю это место. Я не одну ночь тут проспал. Подойдет.

Мартин, съежившись, пролез в тесную норку:

— Места как раз на нас троих. Пожалуй, на сегодня довольно. Гонф, доставай ужин.

Пока Гонф накрывал на стол, Динни заделал вход в нору сырой глиной, оставив только маленькую дырочку, чтобы можно было наблюдать за тем, что происходит снаружи. Едва закончив работу, крот предостерегающе поднял лапу:

— Тшш! Смотрите!

Его спутники бесшумно подкрались к отверстию и увидели Поскребыша, с шумом и треском продиравшегося через кустарник в сопровождении Ломоноса и Чернозуба.

— Темнота такая, что я едва свои лапы могу разглядеть, а не то что мышей и крота, — бурчал Поскребыш. — Давайте-ка выйдем из этого леса. Если дойдем до дороги, то сможем переночевать в сухой канаве.

Переругиваясь в темноте, они скрылись в ночном лесу.

— Хрршшр, вот так-так, за нами, стало быть, эти пустоголовые гонялись! Мартин нахмурился:

— Как бы то ни было, давайте ужинать и спать. Завтра предстоит трудный день.

Из окна своей комнаты на верхнем этаже Цармина с зоркостью хищницы вглядывалась в черноту ночи. Она увидела Кладда с его особым отрядом, когда он показался на окраине леса. Затем дикая кошка обвела взглядом всю открывавшуюся перед ней панораму и заметила какое-то движение на южной окраине леса.

Лесные жители!

Цармина бросилась к столу и принялась энергично потрясать колокольчиком. В комнату торопливо вбежал хорек Загребала.

— Поднять по тревоге весь гарнизон! Пусть построятся и ждут моих приказов. И чтобы не шумели. Кладда пришлешь ко мне. Он вот-вот прибудет.

Загребала подивился, откуда Цармине известно о скором появлении Кладда, но он не осмелился задавать вопросы. Браво отдавая честь, он поднял вверх свой щит с изображением Тысячи Глаз.

— Есть, госпожа!

Цармина не отрываясь всматривалась в отряд выдр, мышей и ежей. Она заметила и подрагивание веток на верхушках деревьев — значит, там и белки. На этот раз она нападет внезапно! Она не собирается упускать такой случай.

Пробежав пол-лестницы, она натолкнулась на Кладда, со всех ног спешившего с докладом к ней в комнату.

— Госпожа, я собрал ценные сведения о передвижении…

— Мне уже все известно. Быстро приведи в порядок свой отряд.

— Но, госпожа, по лесу летел дрозд, и я приказал… Цармина набросилась на Кладда:

— Дрозд? Думаешь, меня интересуют дрозды? Прочь с моих глаз!

Кладд в оцепенении застыл на лестнице, а дикая кошка помчалась вниз. Не стоило и пытаться заговорить с Царминой, когда гнев в очередной раз овладел ею.

С южной стороны самым высоким деревом вблизи Котира был величественный вяз. Чибб, сидевший в его кроне, заметил приближение лесных жителей.

— Агхм, ххрргрхм, сюда, пожалуйста. Да не шумите. Нам совсем ни к чему, чтобы какой-нибудь орел проснулся…

Командор молодцевато отдал честь хвостом на моряцкий манер:

— Салют, товарищ! Все ли в порядке на борту? Чибб зашагал взад и вперед по ветке:

— Гхм, пожалуй, я считаю, что все в порядке. Грхм. Впрочем, у меня есть некоторые сомнения.

Госпожа Янтарь прыгнула сверху на ветку рядом с дроздом, и пугливая птица так и подскочила от страха:

— Сударыня! Гхм, будь так любезна, обнаруживай в дальнейшем свое присутствие каким-либо менее ошеломляющим образом!

Бен Колючка и все остальные участники операции разгружали мешки с едой у подножия вяза. Колумбина взглянула вверх на дрозда:

— Знаешь, Бен, я почему-то чувствую себя так же неуверенно, как Чибб.

Бен передавал мешки белкам, которые карабкались вверх по стволу с такой скоростью, как если бы бежали по ровной земле.

— Да, милая, я прекрасно понимаю, каково тебе сейчас. Мне и самому в этих местах не слишком-то нравится…

Будто в подтверждение слов ежа из темноты со свистом вылетела стрела и зазвенела, вонзившись в ствол вяза.

— Засада! Всем спрятаться! — громко крикнула госпожа Янтарь со своего наблюдательного пункта.

Мышей и ежей немедленно заслонили выдры, ставшие сплошной стеной. Командор вприпрыжку выскочил вперед, пригнулся, чтобы избежать удара дротиком, и раскрутил пращу, в которую были заложены несколько камней сразу.

— Моряки! Они вон там! В чащобе! Ну-ка, товарищи, залпом со всего борта!

Строй мускулистых выдр обрушил на врага град тяжелой речной гальки. Звонкие и глухие удары камней по доспехам и по шкуре мешались с визгом и воплями сидевших в засаде хищников.

Когда свист камней несколько утих, Цармина выпрыгнула вперед, призывая своих штурмовиков:

— Нападай! Берите их в плен! Вперед! Вперед!

Солдаты побежали прямо на лесных жителей, устрашающе воя, выкрикивая угрозы, потрясая пиками, дротиками и копьями. Госпожа Янтарь хладнокровно наблюдала за происходящим. Она приладила стрелу к тетиве своего лука, и все белки, сидевшие вокруг на ветвях, последовали ее примеру. Их предводительница плотно прижала хвост к ветке вяза:

— Эй там, на деревьях! Соблюдать спокойствие! Дайте противнику выйти на открытое место и ждите моего приказа!

Хотя две-три выдры уже упали на землю с ранами от копий, Командор, тоже услышавший команду госпожи Янтарь, решил поддержать ее замысел:

— Выдры, снарядить пращи! Не метать, пока белки не выпустят стрелы!

Армия Котира преодолела уже половину расстояния, отделявшего ее от войска противника. Фортуната сбавила шаг и отстала, присоединившись к Ясеневой Ноге и Кладду. Теперь солдат вела вперед одна Цармина. Уверенная, что скоро доберется до противника, она повернулась к войску, громкими криками подбадривая наступавших.

Госпожа Янтарь решила, что пора. Ее хвост взметнулся кверху, будто знамя.

— Лучники, огонь!

Зажужжавшие по-осиному стрелы тут же остановили авангард, а средние и задние ряды наступавшего противника с ходу налетели на тех, кто погибал на переднем крае.

— Всеми камнями из пращей — стреляй! — раздался громовой голос Командора, перекрывший беспорядочный шум в рядах ошеломленного врага.

Еще один залп камней стремительным ураганом обрушился на обескураженных солдат Котира. Цармине пришлось отступить под прикрытие своего войска. Она в бешенстве рычала, отдавая приказы:

— Один ряд пригибается, один стоит в полный рост. Сделать сплошную стену из щитов и продолжать наступление! Фортуната, построй лучников сзади. Пусть стреляют поверх наших голов. Скорее!

Бен Колючка и Колумбина ползком пробирались повсюду, подбадривая тех, кто не принимал участия в сражении:

— Друзья, позаботьтесь о раненых. Спрячьте их за этим вот деревом. Кротоначальник пришел на подмогу.

Теперь солдаты принялись пускать стрелы. Они отскакивали от стволов деревьев и втыкались в землю, но все-таки некоторые достигали цели. Прикрываясь щитами, авангард медленно, но неуклонно продвигался вперед.

Командор и госпожа Янтарь согласовали действия своих стрелков. Сперва выдры метали камни и дротики, а затем белки выпускали свои стрелы. Таким образом, у обоих отрядов была возможность перезаряжать оружие, не прекращая обстрел противника.

Кустарник и Береза — две крупные опытные белки — по указанию госпожи Янтарь запрыгали по деревьям, держа путь к дальней стороне Котира. С собой они взяли столько мешков с провизией, сколько могли унести. Чибб летел рядом с ними. Все трое двигались бесшумно, никто из участников схватки их не заметил.

Луженая глотка Кладда изрыгала оглушительные команды:

— Вперед! Мы с ними вот-вот разделаемся! Госпожа Янтарь начинала беспокоиться. Она крикнула Командору:

— У нас почти все стрелы вышли. Врагов слишком много. Мы не можем остановить их продвижение.

Командор высунул язык, запуская из своей пращи два больших камня.

— Ничего, сударыня, тут не поделаешь. Остается узнать, скольких из них мы положили.

21

Раннее утро было окутано белым туманом. Он льнул к деревьям и кустам, будто полупрозрачный шелковый платок, и поблескивал капельками росы, обещая жаркий солнечный день. Трое друзей так спешили отправиться в путь, что завтракали на ходу. Мартин достал из своей поклажи лепешки, Гонф выделил каждому по румяному яблоку, а Динни исчез в тумане и через минуту вернулся с флягой родниковой воды.

Оцепенение сна постепенно спадало. Друзья шли бодрым шагом под свеженький марш Гонфа:

На Саламанда-строн идем — Воришка, воин, крот, Не знаем, что в пути нас ждет, По только не свернем!

В прекрасном настроении дошли они до окраины Леса Цветущих Мхов. Пройдя немного дальше, они увидели перед собой бурую грунтовую дорогу, извивавшуюся как змея. Далеко за ней, вплоть до неясно видневшегося горизонта, простиралась равнина, которая слегка поблескивала под лучами солнца.

С южной стороны Котира стояла высокая береза. Прежде чем лететь в тюрьму, Чибб, устроившись на самой верхушке дерева, проверил, прочно ли держатся лямки мешка с едой. Кустарник и Береза проводили взглядом дрозда, исчезнувшего в слабом утреннем свете, а затем Кустарник принялся подготавливать следующий мешок.

— Мы тут, наверное, быстро управимся. Еще успеем обратно — поглядеть, как бой идет. Береза взглянул на свой колчан:

— У меня почти все стрелы вышли. Наверняка у других тоже. Знаешь, оставайся-ка ты здесь и проследи за дроздом, а я сбегаю на базу. Соберу там стрелы, какие под руку попадутся, и отнесу нашим лучникам.

— Хорошая мысль! До встречи, товарищ.

Сразу за стволом старого вяза открывался проход в подземные галереи Леса Цветущих Мхов. Кротоначальник шел впереди, указывая дорогу своим немногочисленным спутникам. Замыкали шествие Колумбина и Бен в сопровождении Почволета, крота, еще совсем молодого, но уже выдающегося землекопа.

— Тут недалеко, ребята, — бормотал он. — Мы, копатели, приготовили вам отличный подземный ход, чтоб вы бежать могли.

Когда кроты помогли своим подопечным залезть в широкий туннель, прорытый опытными землекопами, благодарность к спасителям переполнила их сердца. Уходя вглубь, Колумбина слышала, как Почволет заделывает за ними вход, засыпая его землей. Впереди раздался голос Кротоначальника, ободрявшего какую-то пугливую мышку:

— Не бойся, мы же в Кротоглыбь идем. Там тебя никто не отыщет.

Ничто не могло поколебать решимость Цармины. Кошка беспощадно гнала свои войска вперед:

— Наступайте! Вы что, не видите, у них стрелы кончаются. Не останавливаться! Победа близка!

Ухо Фортунаты отчаянно ныло от боли. Лисице повезло, что стрела не попала чуть ниже, — тогда она проткнула бы ей череп. Прижав к ране горсть известных ей одной трав, Фортуната с тоской уставилась на небо — и тут увидела, как по веткам пробежала большая белка с колчанами, полными стрел.

У подножия вяза двое матросов Командора заколотили в землю длинные копья. Вокруг копий набросали земли и присыпали ее опавшими листьями. Даже с небольшого расстояния все это выглядело как залегшая в засаде команда выдр, вооруженных копьями.

Новые залпы стрел из пополнившегося запаса заставили солдат Котира отойти немного назад, невзирая на угрозы и посулы Цармины. Госпожа Янтарь удостоверилась, что кроты со своими подопечными благополучно удалились, и спросила:

— Все готово? Командор поднял лапу:

— Полный порядок!

— Хорошо. Мы сделаем пару прощальных залпов, а ты потихоньку уходи со своей командой. Встретимся в Барсучьем Доме.

— Счастливой охоты. Пошли, ребята! Хвост госпожи Янтарь снова встал торчком.

— Лучники, огонь!

Цармина и Кладд тоже услышали эту команду.

— Залечь! Спрятать головы! Выставить щиты! — проревел Кладд солдатам.

Когда солдаты снова осторожно приподняли головы, выдр уже нигде не было видно. Воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая только шорохом ветвей на верхушках деревьев. Цармина поняла, что это отходят белки. Она выпрямилась и осмелилась сделать несколько шагов вперед. К ней тут же присоединился Кладд.

— Вот же сборище трусов, госпожа! Похоже, они сбежали!

Цармина вглядывалась в небольшой холмик у подножия вяза.

— Похоже, они устроили какую-то ловушку… или это в самом деле выдры с копьями? Возьми солдат и проверь. В случае чего мы тебя прикроем.

Кладд, без особого рвения выбрав десяток солдат, направился к расположению врага. Несколько раз, когда под чьей-нибудь лапой хрустела сухая ветка, он быстро пригибался, опасаясь выстрелов. Наконец разведчики добрались до непонятного возвышения. Кладд потыкал в холмик копьем:

— Никакой опасности, госпожа. Это просто глупая шутка — чтобы заставить нас думать, что они все еще здесь.

— А как насчет белок, Кладд? — опасливо спросила Фортуната.

Тот посмотрел вверх, в переплетение ветвей вяза, потом метнул туда копье. Нескольким солдатам пришлось поспешно отскочить в сторону, чтобы падающее вниз оружие не задело их. Копье с силой воткнулось в холмик тупым концом да так и осталось стоять. Вслед за ним с дерева слетело несколько листьев и мелких веточек.

— Ни одной шкуры из всего этого трусливого сброда! — напыщенно промолвил Кладд и, выдернув копье из земли, колесом выпятил грудь.

Солдаты Котира радостно повскакивали с земли и принялись отплясывать победный танец под аккомпанемент собственных ликующих криков:

— Мы победили! Мы выиграли сражение!

— Что же мы выиграли? — перекрыл шум гневный голос Цармины. — Дурачье, разве вы не понимаете, что это бессмысленная победа: ни добычи, ни рабов, ни покорности мы не добились! Они просто исчезли, будто их тут и не было. А что приобрели? Несколько саженей леса, который и так мой.

Нежданный залп стрел резанул сверху по утратившей бдительность армии. Солдаты вскинули щиты и стремглав бросились искать укрытия в кустарнике. Даже Цармине пришлось удариться в унизительное бегство и спрятаться за только что отвоеванным старым вязом.

Лишь прерывистый хохот белок, быстро отходивших поверху, некоторое время напоминал о том, что совсем недавно здесь располагалось войско лесных обитателей.

Джиндживер расширил дырки в стенах, так что Ферди и Коггз могли теперь протискиваться в его камеру. Они вытряхнули содержимое первого мешка:

— Мамин яблочный пирог!

— Компот!

— Ого! Сыр и орехи!

— И засахаренные каштаны в придачу! Ха-ха-ха, наверняка старина Чибб о них ничего не знал!

— Пожалуйста, господин Джиндживер. Вот вам пирог с зернами и молоко. Давайте устроим тайный пир, а потом вы нам расскажете, какие новости принес Чибб.

Среди всеобщего смеха и веселья Джиндживер тайком утер набежавшую слезу. После долгого одиночного заключения, начавшегося со смертью его отца, общество двух ежат казалось дикому коту очаровательным.

В полдень Мартин и Динни присели отдохнуть. Гонф остался стоять, озирая простор вокруг: плавные изгибы равнины простирались до самого горизонта, который дрожал и поблескивал под жаркими лучами солнца, совершенно непривычными в такое время года. Гонфу показалось, что на горизонте он заметил какой-то дым, но он ничего не мог утверждать с уверенностью, пока не подойдет чуть ближе. Воришка обернулся и посмотрел назад:

— М-да, товарищи, велик и широк мир, когда выйдешь из леса и старой доброй Страны Цветущих Мхов. Кстати, лес я даже отсюда вижу.

Динни улегся на землю, пожевывая травинку.

— Ххрршр, а можешь свою мышь-девочку разглядеть, как она тебе все лапкой машет?

Гонф сделал лапой козырек над глазами и поддержал шутку:

— Ну конечно, да вот и еще кое-кто рядом с ней. Похоже, это твой дед своей палкой размахивает. Он хочет получить назад слоеный пирог, который ты у него стащил!

— Это не Динни стащил пирог, — зевнул Мартин. — Скорее ты! А что ты еще видишь? Усы Гонфа встопорщились.

— Гм, еще тех трех дармоедов, что шли по нашему следу. Похоже, чутье их не обманывает, товарищ.

Мартин и Динни вскочили и уставились туда, куда показывал Гонф.

— Вот, смотрите — ласка, хорек и горностай. Теперь они побежали. С чего это они так заторопились?

— Может, потому что нас увидали, когда мы поднялись с земли, — предположил Динни.

— Да, товарищ, ты угадал. Что же нам теперь делать? Подождать и дать бой? Сделаем, как скажешь, Воитель.

Мартин закусил губу, его лапа сама собой потянулась к праще, висевшей у него на поясе. Но он совладал с собой.

— Нет. Мы не за этим в путь отправились. Из-за них мы только время потеряем, которого у нас и так мало. Наш долг — отыскать Саламандастрон и Вепря Бойца, чтобы он вернулся с нами и спас Страну Цветущих Мхов. Первое, чему учится настоящий воин, — это знать свой долг и выполнять приказ.

Гонф взвалил на плечи походный мешок. Динни свой и не снимал.

Трое друзей молча подбежали. Кроме дружного топота их лап, в тишине равнины раздавалась лишь песня жаворонка.

В Котире не было лазарета для раненых. Солдаты валялись в казарме, зализывая свои раны и стараясь вылечиться кто как умел. Кладд был необычайно доволен собой. Они прогнали лесных жителей, и армия не отступила в бою — о чем же еще беспокоиться?

Он спросил о настроении Цармины у Ясеневой Ноги.

— Попробуй спроси об этом у нее. А вот и она. Цармина влетела в казарму и погрозила им лапой с выпущенными когтями:

— Эй, вы двое, ко мне в комнату. Живо!

Спорить тут не приходилось, и они пошли по лестнице, чувствуя, как душа уходит в пятки. Фортуната вошла в комнату Цармины еще раньше них. Ее ухо, пронзенное стрелой, распухло и ужасно болело. Ясеневая Нога не смог удержаться от ядовитой шуточки:

— Хи-хи, да тебе, кажется, знахарка требуется? Цармина вошла как раз вовремя, чтобы услышать эти слова.

— Еще одно такое замечание — и тебе, деревянный штырь, потребуется запасная голова! Ну, рассказывайте, что случилось с засадой в лесу?

— Ровным счетом ничего — вот какова наша военная добыча!

В бешенстве Цармина принялась метаться по комнате, опрокидывая мебель, разрывая в клочья портьеры и сгибая каминные щипцы. Ее голос превратился в сумасшедший вой:

— Я их заметила! Я! Я устроила засаду, обо всем вас предупредила, вела войско, подняла солдат в атаку и надеялась, что у вас, жалкие шуты, хватит мозгов и храбрости, чтобы вместе со мной руководить боем. Вам и думать-то незачем — только приказы исполнять! Мозгами шевелить мне одной приходится. Вас ничто не взволнует, пока не кончатся запасы еды. А они не вечные, можете мне поверить! Я сама проверяла: запасы в кладовых сокращаются, с тех пор как мы утратили возможность брать дань. В этом-то и состоит сложность положения завоевателя, которому необходимо кормить армию: солдаты ничего сами добыть не могут — они способны только отнимать у тех, кто беззащитен.

— Но есть ведь два пленника, которых я поймал, госпожа, — виноватым тоном заметил Кладд.

— Пленники… Как думаете, какой выкуп лесные жители согласятся заплатить за двух ежат? Фортуната хитро сощурилась:

— Ну, уж я-то почаще других с лесными обитателями торговалась. Это мягкосердечные, чувствительные создания, особенно когда дело касается их детенышей. Я думаю, они не поскупятся, чтобы получить их назад целыми и невредимыми.

— Невредимыми! В этом все и дело, — довольно промурлыкала Цармина. — Представь себе, что лесные жители увидят, как их дети страдают, — тогда мы сможем назначить выкуп, какой только пожелаем.

Трое подчиненных с облегчением заметили, что настроение их повелительницы стало менее свирепым.

Разговор этот слышал еще кое-кто, но он услышанному не обрадовался: это был дрозд Чибб, примостившийся снаружи на краю подоконника.

Гонф бежал рысцой вместе со своими друзьями, окидывая окрестности быстрым взглядом.

— Дальше начинаются холмы, товарищи. Мы там заляжем где угодно. Как думаете? Ускользнем? Мартин оглянулся назад:

— По мне, лучше не рисковать. Им нас прекрасно видно. Нет, уж лучше бежать до вечера, а потом, когда стемнеет, мы найдем подходящее место и проведем там ночь. С тобой все в порядке, Динни?

Крот сморщил нос:

— Не люблю бегать. Хорошо еще, что я такой выносливый. Беги, беги, Мартин. Обо мне не беспокойся!

Полуденное солнце припекало все сильнее. Птицы, поднимавшиеся в потоках теплого воздуха, видели, как внизу бегут шесть маленьких зверьков — преследователи и преследуемые.

Первым до холмов добежал Динни. Тени на земле постепенно удлинялись. Гонф мало-помалу начал отставать. Он с трудом переводил дух. Его друзья остановились посмотреть, что с ним; он помахал им лапами:

— Не останавливайтесь, товарищи. Уфф! Это гораздо тяжелее, чем воровать.

Чтобы не обижать Гонфа, Мартин и Динни, не говоря ни слова, замедлили шаг, чтобы он мог бежать наравне с ними. Мартин заметил, что светлое пятно на горизонте, которое они увидели утром, было вовсе не грядой низких облаков.

— Смотри, Динни. Это горная цепь. И горы высокие.

Молодой крот усердно косил глазами, стараясь оценить высоту гор.

— Я так думаю, что это те самые зубы земли, которые тянутся вверх, чтобы съесть шерстеносных овец…

— Умно сказано, товарищ, — с восхищением закивал Гонф. — Точь-в-точь как говорится в стихах: «Ряд зубов земли торчит и шерсть овец кусает». Кажется, будто горы совсем близко, но не надо обманываться. До них еще топать и топать.

Поскребыш бежал впереди. Непросто было солдатам Котира преследовать мышей и крота: холмы то и дело скрывали тех из виду. Спустившись с первого холмика, Поскребыш остановился, чтобы вынуть из лапы вонзившийся острый камушек. Его спутники с ходу натолкнулись на него.

— Идиоты! — завопил Поскребыш. — Как это так получается, что перед вами целая равнина, а вы натыкаетесь именно на меня? Вы что, думаете, мы в горелки играем?

Перебранка продолжалась еще долго. Положил конец препирательствам Поскребыш, с силой столкнув друг с другом головы своих подчиненных.

— Уже стемнело, а я потерял их из виду! Это все из-за вас, придурки! — в досаде скрежетал он зубами.

Мартин и Гонф готовили ужин, а Динни копал нору. Вскоре компания расположилась в уютной пещерке. Динни позаботился даже о мебели: вдоль стены он отрыл землю таким образом, что получилось нечто вроде дивана, на котором было удобно сидеть. Трое друзей принялись за ужин, наблюдая, как багровеют розовые облака. Ночь сменяла уходивший день.

Поскребыш и его подручные сидели под открытым небом на вершине самого высокого холма. Они устроились тут в надежде заметить на рассвете тех, кого преследовали.

Ночь выдалась на этот раз ветреная и холодная.

Чибб прохаживался по каминной полке и рассказывал, что увидел и услышал в Котире:

— Грхм, хрргм. Ситуация и впрямь неприятная. Однако дикий кот, наш союзник, также находящийся в тюрьме, просил передать вам, что, возможно, ему удастся на какое-то время предотвратить осуществление замыслов Цармины.

Белла внимательно взглянула на дрозда:

— Как, Чибб?

— Гм, грхм, прошу прощения. Как вам известно, Джиндживер вынул по камню из стены каждой камеры. Он предлагает спрятать Ферди и Коггза в своей камере и замаскировать отверстия в стенах. Таким образом, если враги не догадаются обыскать его камеру, они подумают, что пленники сбежали.

Хитрый замысел был единодушно одобрен.

Командору пришла в голову еще одна мысль:

— Слушайте! А что если мы сделаем вид, будто Ферди и Коггз уже с нами? Это отвело бы подозрения от Джиндживера.

— А как мы это сделаем? — полюбопытствовала Белла.

— Очень просто, сударыня. Мы подберем двух других ежат и устроим так, чтобы кто-нибудь из Котира увидел их.

— Хорошо придумано, — одобрила Белла. — А теперь нам необходимо подумать о том, как спасти Ферди и Коггза.

Госпожа Янтарь покачала головой:

— А где мы возьмем двух малышей, похожих на Ферди и Коггза?

— Можете на время позаимствовать моих Пику и По-зи, — сказала Гуди, стоявшая в дверях. — Если только с ними ничего плохого не случится. Хотя должна сказать, что они ни капли не похожи на Ферди и Коггза. Для меня они совсем разные — будто яблоки и орехи.

Аббатиса Жермена потерла лапой нос:

— Два плаща из одеял, два шлема из кастрюль, каждому дать палку — меч будущего воина… Я уверена, Гуди, что издалека такой наряд хоть кого введет в заблуждение. Ну а как насчет спасательной операции? Уже разработали какой-нибудь план?

— Это предоставьте мне, — ухмыльнулся Командор. — Була, останешься главным, пока я в отлучке. Сдается мне, пора навестить Маску.

— Что за Маска? — задали вопрос несколько голосов сразу.

— Скоро увидите! — подмигнул в ответ Була.

22

Настроение у обитателей Котира было подавленное. Фортуната и Кладд отправили «добровольца» из числа тюремных охранников в комнату Цармины. Он с опаской переступил через порог.

— Ммм… госпожа повелительница… ммм… правительница Страны Цветущих Мхов… заключенные бежали!

— Бежали! Что значит бежали? — Цармина одним прыжком подскочила к злосчастному горностаю и стала трясти его за шкирку.

— Хрр… гхх… умм… сбежали. Цармина отшвырнула на пол полузадушенное обмякшее тело, издававшее всхлипы и хрипы. Ее голос громко раздавался под сводами лестницы:

— Сбежали? Но это невозможно! Стража, к камерам!

Камеры были тщательно осмотрены. Внешнюю стену замка оцепили солдаты. Плац исследовали дюйм за дюймом. Казармы вывернули наизнанку. Ни одна комната, ни один проход, шкаф, кладовая, кухня, чулан не остались без осмотра.

Однако с официальной точки зрения Джиндживер как бы не существовал. Его камера не подверглась обыску. Никому и в голову не пришло осматривать тюремную камеру, которая была заперта на засов и на замок.

Никому — кроме, быть может, Цармины.

Колумбина села, протирая заспанные глаза.

«День сейчас или ночь? — спросила она себя. — Как долго я проспала в этой сухой теплой норке?» Мирная тишина и спокойствие этого убежища казались особенно приятными после шума и ужаса битвы, свидетельницей которой она недавно была. Старое лоскутное одеяло укрывало мышку. Она откинула его в сторону, и тут в комнату вошла молоденькая кротиха:

— Доброе утро. Добро пожаловать в Кротоглыбь. Завтрак готов.

Колумбина вслед за кротихой прошла в помещение побольше, где Бен Колючка вместе с ранеными обитателями леса сидел за одним столом с мышами из Глинобитной Обители и кротами. Кротоначальник указал Колумбине место рядом с собой. С другой стороны ее соседом оказался старый седой крот, у которого мех был совершенно белым.

— Садись тут, девка. Это Старый Динни, дед юного повесы.

Старый Динни кивнул, не переставая зачерпывать ложкой подслащенную медом кашу.

Кроты любили начинать день с основательной трапезы. На столе стояло множество разнообразных блюд, приготовленных из отварных корней и корнеплодов. Большинство их было неизвестно Колумбине. Все блюда были восхитительны на вкус — и с солью, и с сахаром, и с медом и молоком. Кое-кто из кротов употреблял сразу все это вместе. Хлеб был выпечен совсем тонкими лепешками и имел вкус миндаля. Печенье, изукрашенное лютиками, подавалось теплым. Пушистые салфетки и полоскательницы, наполненные дымящейся розовой водой, служили для мытья липких лап. Разгрызая ржаной бисквит и запивая его ароматным мятным чаем, Колумбина не могла удержаться от любопытства и спросила Кротоначальника, куда подевались огромные слоеные пироги, столь любимые кротами.

Кротоначальник усмехнулся и отвечал, обводя лапой стол:

— Хррш, Колумбина, это же только легкий завтрак для тебя и друзей. Меню мы малость под ваш вкус подогнали. Кроты по-настоящему едят только вечером, когда сильно проголодаются.

Колумбина вежливо закивала и заулыбалась, стараясь скрыть изумление:

— Понятно, понятно… Просто легкий завтрак…

Продолжая есть, Колумбина вспоминала Гонфа. Ах, если бы он был сейчас рядом с ней в этой дружеской компании! Она была уверена, что он знает названия всех этих блюд и знаком с их вкусом. Он, наверное, шутливо отвечал бы на упреки, что неоднократно воровал такую еду. Она представила себе, как бы он развлекал всех своими шутками, подражал наречию кротов и распевал только что сочиненные песенки. Юная мышка вздохнула над своим мятным чаем. Где же, где же проводит это прекрасное утро Гонф?

Утро уже было в середине, когда «легкий завтрак» подошел к концу. После трапезы Колумбина и ее друзья под руководством и защитой кротов отправились по потайной дороге назад в Барсучий Дом.

К рассвету Мартин, Гонф и Динни уже проснулись. Сидя в пещерке, они завтракали и смотрели, как занимается серый рассвет, сопровождаемый моросящим дождем. Первым наружу выбрался Гонф.

— Вперед, товарищи! Ближе к полудню тучи должны разойтись. Вот увидите, я ведь Король Предсказателей погоды.

Путники вышли наконец из холмистой местности, перед ними снова простиралась равнина.

На Саламанда-строн идем, Шагаем дружным строем, И мы искомое найдем, Ведь пас отважных — трое!

Сквозь пелену моросящего дождя Поскребыш различил три неясные тени:

— Вон они! Давайте шевелите лапами. Чем скорее мы их схватим, тем скорее вернемся в Котир.

— Я промок насквозь! — пожаловался Ломонос.

— И я тоже, — пробурчал Чернозуб. — И вдобавок за всю ночь глаз не сомкнул. Сидишь под открытым небом на вершине холма под проливным дождем, от холода весь застыл, голод мучает, дрожишь…

— Заткнись! — перебил его Поскребыш. — Зашей нитками свою слюнявую пасть. Посмотри на меня. Я измотан, насквозь промок и умираю с голоду, но разве я позволяю себе хныкать?

И они продолжили погоню.

Как и предсказывал Гонф, дождь прекратился. Над равниной поднялось солнце, осветив пушистые облака, плывшие на легком ветерке по ярко-голубому небу.

Динни понюхал воздух, помахивая лапами перед носом:

— Грршхр, недалеко вода, заводь или озерцо. Может, рыбки поймаем. Хорошо рыбки поесть, хррш. Мартин вопросительно глянул на Гонфа:

— Откуда он знает, что недалеко вода? Я ничего не чую. Воришка пожал плечами:

— И он не чует, товарищ. Кроты воду сквозь землю пятками чувствуют.

Динни глубокомысленно кивнул:

— Да, мы много чего чуем лапами.

Предчувствие Динни оказалось ничуть не хуже предсказаний Гонфа — в полдень путники вышли на берег большого озера. Тростник и речная трава росли по краям, на поверхности воды распускались водяные лилии. Блеск серебристой чешуи в глубине обещал удачную ловлю. Сначала Мартину очень не хотелось останавливаться, но, сообразив, какой существенной прибавкой к их запасам провизии может оказаться пойманная рыба, он объявил привал. Пока его друзья занимались ловлей, он стоял на посту, высматривая, не покажутся ли преследователи.

Динни сидел на самом краю у воды, окуная лапы в воду и восторженно выкрикивая:

— О-о-о! Вот радость! Вот счастье! Вот это жизнь, Гонф!

Воришка закинул удочку, на крючок он наживил красного червячка. Через несколько мгновений прожорливый ерш проглотил наживку.

— Эй, гляди, товарищ! — закричал Гонф. — У меня клюет! Ну-ка, иди в гости к Гонфу, обжора-Мартин подкрался сзади к Динни и Гонфу. Он тихонько положил лапы им на плечи и прошептал:

— Тесс! Ни звука, если жизнь дорога!

23

Командор сидел внутри изогнутого полого бревна. Перед ним расположилась тощая выдра с серым мехом. Командор изо всех сил старался не смотреть на то место, где некогда у его странного собеседника был хвост.

— Ну, Маска, держишься на плаву? Маска грыз любимые выдрами лакомства, которые его дальновидный брат принес с собой.

— О, я живу себе поживаю. Иногда я белка, иногда — лиса. Ха-ха, некоторое время я даже был барсуком.

Командор от изумления закачал головой, оглядывая внутреннее пространство выдолбленного бревна, в котором притворных дел мастер жил один, без семьи и друзей. Повсюду виднелись тщательно разложенные необычные предметы: накладные хвосты, фальшивые уши, целый набор разных усов…

Маска внимательно смотрел на Командора своими необыкновенными светлыми глазами. Неожиданно он схватил какие-то принадлежности своего ремесла, повернулся к гостю спиной и незаметно кое-что кое-куда приладил. Когда он снова встал лицом к Командору, тот в недоумении разинул пасть, не веря своим глазам.

— Смотри. Я снова стал белкой!

Предводителю выдр оставалось лишь изумляться: существо, стоявшее перед ним, несомненно являлось пожилой белкой. Белка эта была, конечно, худа и седа, но все-таки настоящая белка — с пушистым хвостом, торчащими ушами и большими верхними резцами.

— Спускаю флаг, Маска. Как ты это делаешь?

— О, это еще пустяки, — тихо рассмеялся Маска. — Это так, маленькое превращеньице для твоего развлечения.

Маска отбросил в сторону накладной хвост и уши. Выплюнув два фальшивых передних резца, он принял обычную осанку — и снова стал выдрой!

Командор откинулся назад и скрестил лапы на груди:

— У меня есть к тебе одно предложение, брат Маска.

Через окошко в двери камеры Цармина уставилась на Джиндживера испепеляющим взглядом. Дикий кот сидел в самом темном углу. Его мех свалялся, лапы стояли в воде, стекавшей со стен, голова безнадежно склонилась. Однако время от времени в его глазах загорался яростный блеск. Цармина придвинулась вплотную к решетке:

— Если ты еще способен понимать, что для тебя хорошо, а что — нет, ты должен рассказать мне все, что знаешь, о том, как эти два ежонка совершили побег. Рассказывай! Ты непременно что-нибудь слышал или видел — ведь они сидели в соседних камерах.

Джиндживер резко вскочил. Его голос звучал монотонным воплем сумасшедшего:

— Ха-ха-ха! Ты им позволила сбежать, чтобы самой воспользоваться их хлебом и водой. Я так и знал, что ты со мной не поделишься. Ты все себе забрала! Да-да, я видел, как ты кралась тайком по проходу. Ты им дала убежать, чтобы вся вода и хлеб достались тебе. Хи-хи-хи!

Цармина обернулась к Кладду:

— Ты только послушай! Он окончательно свихнулся.

Она убежала по коридору. Кладд на минуту остался, с любопытством глядя сквозь прутья решетки. Он еще никогда не видал совершенно обезумевшего дикого кота, хотя и наблюдал два-три раза свою повелительницу в состоянии, опасно напоминающем сумасшествие.

— Ни хлеба, ни воды, она все себе забирает! — продолжал Джиндживер свои бредовые жалобы. Кладд стукнул в дверь копьем:

— Эй, там! Тихо!

— А-а-апчхи!

Чихание послышалось как раз в тот момент, когда Кладд отвернулся, собираясь уходить. Он тут же обернулся:

— Кто чихнул?

Джиндживер схватил пригоршню соломы и чихнул в нее:

— А-апчхи-чхи! О-оо! Я болен, сударь, умираю. Это все здешний холод и сырость. Пожалуйста, давайте мне больше хлеба и воды, иначе я умру.

Кладд снова ударил копьем по двери:

— Хватит глупости болтать! Ты получаешь норму, которую определила тебе госпожа Цармина.

Уходя тяжелыми шагами по коридору, Кладд еще раз услышал звонкое чихание.

— А-а-апчхи!

Над дверью камеры на гвозде, вбитом в стену, висели два мешка. В них сидели Ферди и Коггз. Носы ежат торчали наружу, словно они были двумя птенцами ласточки, ожидающими возвращения родителей в гнездо.

Коггз высунул лапу и попытался зажать морду Ферди, но тот снова чихнул:

— А-а-апчхи!

Ферди заморгал и потер нос:

— Простите, сударь. В этом мешке осталась от пышек мука, и она мне нос щеко… апчхи!

Приподнявшись на задних лапах, Джиндживер спустил своих маленьких сокамерников на пол. Когда стражи поблизости не было, все втроем могли играть.

К окошку подлетел Чибб и кинул в камеру очередную порцию еды. Он на лету подхватил пустые мешки, которые Джиндживер подкинул вверх. В луче света, пробивавшемся через окно, дикий кот показался ему неожиданно здоровым и сильным.

— Какие новости, Чибб?

— Гррхм, гхм. Сосоп решил, что пора устроить ваш побег. Вы все втроем должны покинуть тюрьму. Мне пока неизвестно, как они собираются это осуществить.

Чибб быстро улетел прочь. Добравшись до леса, он присел на еловую ветку, чтобы передохнуть и перевязать поудобнее мешки на шее, а то они мешали полету.

Аргулор сонно рыгнул и глянул на дрозда, устроившегося рядом с ним на ветке. Чибб от неожиданности так и подскочил, но не утратил обычной вежливости:

— Гррхм, извините.

И ринулся прочь, будто стрела с красным оперением. Аргулор переступил с лапы на лапу. Потом его усталые веки снова закрылись. То ли маленькие птички стали летать быстрее, чем раньше, то ли сам он погрузнел? Орел решил не задумываться над этим, справедливо полагая, что в Котире еще достаточно солдат, которые передвигаются гораздо медленнее, чем дрозд. А кроме того, они вкуснее!

Мартин прошептал Гонфу и Динни, застывшим неподвижно на берегу озера:

— Осторожно посмотрите налево. Видите там самку лебедя? Она сидит на яйцах спиной к нам. А с другой стороны озера плавает большой лебедь, ее приятель. Он нас еще не заметил, но плывет в нашу сторону и обязательно заметит, если мы останемся здесь, так что давайте-ка уберемся отсюда как можно тише.

Изо всех сил стараясь не шуметь, Гонф отпустил рыбу обратно в воду. Свою леску он обрезал. Трое друзей стали отходить, прячась за осоку.

Мимо них величественно проплыл огромный белый лебедь. Он был похож на корабль, мчащийся под всеми парусами, — внушительное зрелище! Белоснежное туловище и полусложенные крылья изящно дополняли сильную змееподобную шею. Крепкий красный клюв и свирепые черные глаза.

Мартин невольно вздрогнул. Он подумал о том, как близко они были к гибели! Лебедь был воинственной и бесстрашной птицей — всевластным повелителем на озере. Любое существо, осмелившееся проникнуть к воде, когда его подруга высиживала три недавно снесенных яйца, уже никогда не должно было увидеть новый рассвет. Белый великан проплыл мимо, обходя озеро дозором.

Когда он отдалился, трое друзей неслышно ушли прочь. Гонф тихим шепотом попрощался с серебристой рыбой:

— На этот раз нам обоим повезло, товарищ. Плавай себе на свободе.

Когда они оказались на порядочном расстоянии от озера, Динни снял с лап зацепившуюся тину.

— На этот раз мой дедка чуть не остался без любимого внука! Никогда раньше не видал лебедя. Ну и огромные же они птичищи, клянусь рытьем!

Чернозуб и Ломонос увидели перед собой озеро. Они некоторое время бежали впереди Поскребыша.

— Смотри, река! Река!

Поскребыш подбежал к ним вплотную.

— Это не река, а озеро, — заметил он. — Да оно и лучше: чистая вода, можно и лапы помыть. Смотрите, лебедь высиживает яйца. Лебединые яйца — даже подумать о них и то вкусно!

Ломонос был в этом не очень уверен:

— А тебе не кажется, что птичка великовата?

— Ну и что? — огрызнулся Поскребыш. — Нас ведь трое, и у нас копья. Наверное, лебединые яйца хороши на вкус!

— А ты их когда-нибудь пробовал? — спросил Ломонос.

— Нет, даже не видел ни разу, но все равно я уверен, что они вкусные.

— Как же ты собираешься раздобыть яйца?

— Очень просто. Надо встать на мелком месте и тыкать копьями в лебедя, пока он не улетит прочь. Тут-то мы и уворуем яйца.

Самоуверенность Поскребыша придала духу его спутникам. Все трое вброд пошли к самке лебедя. Она бесстрашно поглядела на них и предупреждающе зашипела.

Грабители веселились вовсю:

— Эй-эй-эй, ха-ха-ха! Скажи-ка, Черный, разве тебе не приятно ходить босиком по этой грязи?

— Еще бы! Особенно после всей этой беготни. Ну-ка, гляди! — И Чернозуб метнул копье. Оно упало, не долетев до цели.

Ломонос презрительно засмеялся и тоже метнул копье. На этот раз недолет был меньше, но до большой птицы оставалось еще немало.

Поскребыш пренебрежительно усмехнулся, глядя на их старания:

— Эх вы! Вам и замерзшим червяком в землю не попасть, не то что копьем в лебедя! Отправляйтесь на берег и наберите камней, чтобы кидать. А я подберусь поближе.

Хорек и горностай побрели на берег и стали искать подходящие камни.

Поскребыш продвигался вперед, пока вода не дошла ему до пояса. За его спиной раздался шорох раздвигаемой осоки. Поскребыш повернулся на шум. Огромный лебедь — вот и все, что он смог увидеть. Даже крикнуть или поднять копье не успел.

Поскребыш умер, так и не осознав, что с ним произошло!

Набрав полные лапы камней, Ломонос и Чернозуб вернулись к воде.

— Как думаешь, Поскребыш, этого хватит?

— Поскребыш, где ты?

— Поскребыш, выходи! Мы видим, где ты прячешься и шуршишь осокой.

Наполовину оторвавшись от воды, лебедь стремительно выплыл из осоки; перед ним шла высокая волна, а из его клюва раздавалось оглушительное шипение, как будто из змеиного гнезда:

— Шшшш-сссс-шшшшш!

Лишь прыть, которую придает панический страх, да еще то обстоятельство, что бежали они прочь от озера и лебединого гнезда, спасло жизнь трясшимся от ужаса хорьку и горностаю.

Хотя они уже далеко ушли от озера, ветер донес вопли ужаса до ушей Мартина и его друзей.

— Похоже, наши приятели из Котира не на ту птицу напали, а, Дин? — заметил Мартин. Крот серьезно ответил:

— Лебедь их убил, наверное.

Гонф приложил лапу к сердцу и неторопливо запел:

Недоглядел один дурак, Решив, что лебедь — утка. Теперь уж некуда глядеть Из птичьего желудка!

Цармина стояла у высокого окна своей комнаты и наблюдала за белками. Они спустились с деревьев на самом краю леса. С ними были двое ежат, одетых в плащи из одеял и с кастрюлями на головах.

Фортуната тихонько постучала в дверь и вошла в комнату:

— О госпожа, ты уже их заметила.

Цармина даже не обернулась на звук голоса Фортунаты. Она не отрываясь смотрела на две крошечные фигурки посреди отряда белок.

— Как думаешь, они дразнят нас? — спросила она. Фортуната подошла к окну.

— Нет, лесные жители не склонны к таким проделкам, повелительница.

Фортуната с изумлением почувствовала, что Цармина поглаживает ее по спине в знак одобрения.

— Соображаешь, лиса. Не стоит ли мне послать отряд, чтобы попытаться их схватить?

— Я бы не советовала, госпожа. Они попросту скроются, а наши солдаты будут выглядеть глупо.

— Умно сказано, очень умно, Фортуната. Ты вовсе не такая тупая, как Кладд и Ясеневая Нога, да и соображаешь быстро. Послушай. Я вижу лучше, чем ты или кто бы то ни было в Стране Цветущих Мхов. Я наблюдала за этими ежатами, и знаешь, что-то тут не так.

Фортуната была обескуражена, но изо всех сил старалась изобразить понимание:

— Не так, госпожа?

Цармина подняла лапу:

— Вот именно! Скажи-ка, ведь ты лучше всех в Котире знаешь эти леса и тех, кто в них живет?

Фортуната была польщена доверием Цармины, но почему-то чувствовала себя не очень уютно. В замыслах повелительницы частенько скрывались не очень приятные вещи.

— Я родилась и выросла в Стране Цветущих Мхов, госпожа. Что от меня требуется?

— Фортуната, мы окружены неумехами. — Цармина заговорила тоном старого друга. — Только на тебя я и могу положиться. Тех, кто мне верно служит, я никогда не забываю. Я не забыла, что твое знание трав помогло мне стать повелительницей Котира. Мне приходится править большой страной, и мне одиноко. С таким умным и знающим зверем, как ты, я, возможно, могла бы разделить бремя власти. Но сначала я хочу попросить тебя об одном одолжении.

Жадность заставила лисицу очертя голову ринуться в западню.

— Тебе стоит лишь приказать, госпожа. Цармина улыбнулась той же улыбкой, какой улыбается кошка, ухватив птицу за крыло.

— Хороший ответ. Так вот, я хочу, чтобы ты…

24

Члены Сосопа были ошеломлены. Командор как ни в чем не бывало вошел в Барсучий Дом, за ним по пятам шел хорек. Не успела госпожа Янтарь приладить стрелу к луку, а Белла — схватить кочергу, чтобы поразить врага, как Командор промолвил самым спокойным и дружелюбным тоном:

— Товарищи, не надо суетиться на палубе. Этот хорек на самом деле выдра. Познакомьтесь с моим братом, Маской.

Маска низко поклонился. Сняв завязки с ушей, он лишился кусков коры, делавших его морду длиннее и острее, вытащил изо рта хищные клыки и отцепил накладной хвост. Белла забарабанила по креслу лапами:

— Изумительно! Это и в самом деле выдра. Добро пожаловать в Барсучий Дом, господин Маска.

Аббатиса Жермена усадила гостя и поставила перед ним еду и питье.

— Значит, ты — Маска. Я прожила долгую жизнь и много видела необычного, но никогда еще не встречала ничего столь удивительного!

Маска сердечно пожал лапу аббатисы:

— Возможно, в мире и в самом деле много необычного, сударыня, но, говоря откровенно, я никогда не встречал таких дружелюбных и милых мышей, как ты и твоя свита в странных одеяниях.

Командор погладил Маску по спине:

— Друзья, вы не поверили бы своим глазам, если бы видели Маску в кое-каких нарядах, в которых он мне показывался.

— Расскажи нам о них, Командор! — Колумбина от нетерпения не могла усидеть на месте.

Командор отхлебнул сидра из кружки Маски.

— Рассказывать о всех превращениях, на которые этот вот умелец способен, даже и начинать не стоит — все равно никогда не кончишь. Но для примера я вам расскажу, как он от меня в лесу ускользнул. Где я только его не искал! А этот старый обманщик тем временем преспокойно стоял совсем рядом, притворившись — вы только представьте себе! — куском древесной коры!

Пика и Пози крепко вцепились в одеяние Колумбины и широко раскрытыми глазами уставились на странную выдру.

— Неужели это правда, господин Маска? — спросил Пика.

Маска усмехнулся и протянул каждому ежонку по яблоку.

— Ну конечно. Но это ведь такое незамысловатое превращение! Все, что требуется, — это кусок старой коры с тебя ростом и подходящее дерево. Нужно просто стоять и думать те же мысли, что и дерево, — и дело в шляпе!

— А еще кого ты можешь изобразить? — полюбопытствовал Пози.

— Ну, лисицу, горностая, белку, ежа — вот вроде тебя, да кого хочешь!

— А в птицу ты мог бы обратиться? — спросил Пика.

— Гммм… скажем так, я этому пока учусь. На аббатису Жермену искусство Маски произвело сильное впечатление.

— Ты говоришь, что можешь прикинуться горностаем или даже лисицей? Маска подмигнул:

— В самом деле могу, сударыня. Потому-то я и пришел.

Тени раннего вечера потянулись по долине. Динни взглянул на горы, видневшиеся на горизонте, и оценил расстояние до них.

— Завтра мы подойдем к тем вон горам, Мартин. Тот посмотрел на скалистую гряду:

— А вот как мы через них переходить будем, ума не приложу. Посмотри, какие они громадные.

— Не волнуйтесь, товарищи, — уверенно сказал Гонф. — Мы проделали такой длинный путь, что какой-то там каменный холм вряд ли заставит нас повернуть вспять. Кроме того, нам больше незачем беспокоиться о хищниках, которые шли за нами по пятам. Лебеди с ними, я думаю, разделались.

Динни поднял нос к небу:

— Я снова воду лапами чую. На этот раз вода текучая.

Гонф первым заметил широкий ручей. Он был недостаточно велик, чтобы считаться рекой. Воришка спустился к воде и продекламировал, обращаясь к волнам:

И над равниной золотой

Крылом я в небе бью

И под собою зрю теперь

Сишощую змею.

Мартин взглянул на противоположный берег:

— Вид у этого ручья вполне приятный, но он слишком широк. Мы тут заночуем, а утром поищем подходящее место для переправы.

Приятно было провести у воды теплый весенний вечер. Динни выкопал круглое углубление для костра. Мартин сначала наточил хорошенько свой сломанный меч, а потом тем же кремнем разжег огонь. Гонф починил свою удочку и вскоре вытащил из воды жирного подлещика.

Все трое уселись у костра, наблюдая, как рыба печется на решеточке, сложенной из зеленого тростника. В круглых блестящих глазах Динни плясали отблески пламени.

— Тепло, хрррш. Люблю тепло, право. Гонф воткнул в рыбу свой нож:

— Скоро изготовится, товарищи. По куску поджаренного хлеба на душу, немного водяного кресса из реки, кружка свежей проточной воды — что еще нужно, чтобы уютно провести ночь?

Ручей с бульканьем нес свои воды к далеким горам, баюкая усталых путников, расположившихся на мягком мшистом берегу.

Ломонос и Чернозуб брели без цели. Лишившись руководства Поскребыша, они окончательно заблудились. Ночь застала их на равнине под открытым небом, усталых, голодных и страдающих от жажды. Ломонос лег на землю, в полусне стараясь потеплее свернуться на траве. Чернозуб засыпать не собирался.

— Не хочу снова ночевать под открытым небом. Здесь где-нибудь должна найтись какая-нибудь нора или пещера. А может, и жратва — кто знает?

— Ложись и отдыхай, — пробормотал Ломонос в полусне. — Ты ничуть не лучше Кладда или Поскребыша. Поспи, утром разберемся что к чему. Я никуда не пойду. Может, даже долго спать буду.

Чернозуб встал, собираясь идти дальше:

— Правильно. Оставайся здесь. Если найду что-нибудь, я вернусь. Могу поклясться, что недалеко отсюда течет вода. Пойду посмотрю.

— Смотри, как бы тебя лебеди не съели, — предупредил его Ломонос, не открывая глаз.

Чернозуб вернулся неожиданно быстро. Он пританцовывал от радости и тихонько хихикал:

— Эй, Ломаный, просыпайся! Угадай, что я нашел? Горностай недовольно заворчал:

— Двух лягушек, я думаю, да одуванчик в придачу. Отвали, понял? Я спать хочу.

Хорек едва справлялся со своим ликованием:

— Я нашел большой ручей, лагерь, огонь и еду. А кроме того, двух мышей и крота!

Ломоноса такая новость заставила проснуться.

— Где?

— Недалеко. Вон там. Слушай, если мы подкрадемся неслышно, мы сможем взять их в плен! Горностай так и подпрыгнул:

— Здорово! Ты говоришь, что у них есть огонь и еда?

— Да, половина жареной рыбы, а еще мешки, набитые всякой вкуснятиной.

— Мы отведем их в Котир.

— Представь себе, какая рожа будет у старины Кладда, когда мы вернемся с тремя пленными! Повелительница, наверное, сделает нас генералами. Уж я тогда этого Кладда малость погоняю! Он у меня взвоет!

Фортуната направилась в глубь Леса Цветущих Мхов, зная, что из высокого окна своей комнаты Цармина внимательно глядит ей в спину. Лисица сняла с себя роскошные одеяния Котира и переоделась, как встарь, в поношенный плащ знахарки. На плече она несла сумку с целебными травами и тяжело опиралась на ясеневую клюку. Эта роль больше подходила характеру Фортунаты: открытой войне она предпочитала хитрость. Вдобавок обещанная награда была весьма заманчивой.

Цармина отошла от окна и позвонила в колокольчик. Вошел Кладд, отдав честь щитом и копьем:

— Слушаю, госпожа.

— Прикажи кому-нибудь убрать в этой комнате. Здесь слишком грязно. Муштруй войско и держи его в готовности. Я их не затем держу, чтобы они меня без толку объедали. Да, кстати, организуй отряд фуражиров. Нам необходимо пополнять кладовые.

— Будет исполнено, госпожа.

Дикая кошка свернулась в своем любимом кресле. Теперь правила игры требовали терпеливо выжидать.

Колумбина несла дозорную службу на своем посту и тихонько грызла недозрелый орех. Густой кустарник скрывал ее от посторонних глаз. Молодая мышка частенько добровольно отправлялась в дозор, надеясь, что первой увидит отряд Мартина, когда они будут возвращаться в Барсучий Дом. Этот повеса Гонф! Он, наверное, будет шагать, распевая во все горло:

К тебе, Колумбина, Вернулся я снова Во имя свободы Народа лесного!

Или что-нибудь в том же духе.

И тут она заметила лису! Одета лисица была как странствующая знахарка. Она шныряла из стороны в сторону, принюхивалась, рассматривала опавшие листья… Похоже, лиса что-то ищет. Колумбина ползком выбралась из своего укрытия и стремглав помчалась в Барсучий Дом.

Был час второго завтрака. Мыши из Глинобитной Обители подавали на стол монастырский ореховый пудинг с травяным соусом. Колумбина прямиком бросилась к Белле.

— Лиса! Сюда идет лиса! — вымолвила она, с трудом переводя дыхание.

Командор успокаивающим жестом положил лапу на плечо Колумбины:

— Тише, тише. Что за лиса? Откуда идет?

— Там, в лесу. Идет с северо-запада, принюхивается и все осматривает. Она скоро доберется сюда, если мы ее не остановим.

Госпожа Янтарь собрала хлебной коркой соус с тарелки.

— Лисица, да? Ты ее узнала, Колумбина?

— Конечно! Это Фортуната. Правда, она изменила свой наряд.

— На ней, наверное, старый потрепанный плащ с капюшоном? — перебила ее Белла. — Сумка с травами и клюка? Пора бы ей что-нибудь новенькое придумать, а, Маска?

Тот поднял глаза от своей тарелки с пудингом:

— Как вы собираетесь с ней поступить? Госпожа Янтарь взялась за колчан.

— Метко пущенная стрела избавит нас от нужды спорить об этом, — сказала она.

Командор крепко сжал лапой пращу:

— Да, стрела или тяжелый камень, который стукнет ее по бушприту.

Маска встал, поглаживая себя по набитому животу:

— Сударыня барсучиха, почему бы не предоставить это дело мне? Может, я сумею вызволить наших пленников.

— Давай, Маска, расскажи, что ты придумал. Тот уже обернулся ко всем спиной и подбирал себе наряд.

— Вот моя мысль: пусть лиса придет сюда, пусть увидит все, что хочет, только не говорите ей, кто я такой. Уверяйте ее, что я только недавно к вам пришел.

Когда Маска повернулся лицом к членам Сосопа, он и впрямь выглядел необычно для обитателя Барсучьего Дома. Выдра превратилась в старого седого лиса с такой зловещей мордой, какой никто из присутствующих и представить себе не мог!

Маска удалился в кабинет Беллы, чтобы довести свое превращение до совершенства.

— Подберу подходящий хвост, вотру бурой глины в шкуру да еще кое-какие мелочи подправлю. Она меня от своего дедушки отличить не сможет, когда я закончу!

— Попались! И не пытайтесь штуки выкидывать, а не то мы в этом кроте дырок понаделаем!

Мартин открыл глаза. Хорек и горностай стояли над Динни, приставив копья к его шее. Чернозуб довольно ухмыльнулся:

— Я буду крота под копьем держать, Ломаный. Погляди в их барахле, может, какую веревку найдешь. Ломонос отошел и стал рыться в мешках.

— Еще лучше веревки, приятель. Смотри, канат! — крикнул он.

— Давай его сюда да наставь копье на крота. Проткни его, если шевельнется! — С этими словами Чернозуб обмотал пленников канатом. Связав их всех вместе, он подергал за один конец, чтобы убедиться в прочности пут.

— Теперь мы с вами рассчитаемся за то, что вы нарушили законы Котира и заставили нас гоняться за вами! Стоять смирно!

Ломонос тем временем вытряхивал мешки с провизией:

— Смотри-ка — яблоки, хлеб, сыр… ммм… Пирог!

Чернозуб подбросил дров в костер и с волчьей жадностью набил свою пасть едой. Это занятие не мешало ему угрожать пленникам копьем.

— Это повеселее будет, чем раньше, Ломаный! — торжествующе воскликнул он. — Иди сюда, погрейся у огня. Гонф подмигнул Мартину и прошептал:

— Положись на меня, товарищ. Я с этими дураками справлюсь.

Чернозуб резко дернул за канат:

— Придержи язык! Еще одно слово услышу, пожалеешь, ясно?

Гонф пожал плечами, насколько канат позволял это сделать.

— Не беспокойся, командир. Вы нас взяли в плен, тут спорить не приходится. Но не съедайте все наши запасы. У нас больше ничего нет, мы умрем с голоду.

Ломонос швырнул в Гонфа огрызком яблока и откусил кусок сыра.

— Да не ной ты! Мммм, вкусный сыр. Ого, фруктовый пирог! Клянусь когтями, мне это по нраву.

— Эй, мне полагается половина! — Чернозуб ткнул Ломоноса копьем.

— Еще чего! Ты вон сколько себе заграбастал, жирнопузый! — возразил Ломонос.

— Ах ты, жадный червяк!

— Ой! Прекрати тыкаться копьем!

— Так, правильно, товарищ, — одобрительно крикнул Гонф. — Докажи ему, что командовать положено горностаям.

Чернозуб уже поднял копье, чтобы пронзить Гонфа, но тут Ломонос ткнул его в зад.

Мартин принял сторону Чернозуба:

— Не давай ему над тобой издеваться, хорек. Ткни-ка его!

Динни был за Ломоноса:

— Он же просто наглец! Стань ему на глотку, горностай!

Чернозуб треснул Ломоноса по голове древком копья. В ответ Ломонос поранил острием лапу Чернозуба.

Трое друзей подзадоривали обоих громкими криками:

— Заколи его!

— Вот так! Не давай ему встать!

— Перегрызи глотку!

— Пихай его в костер!

В слепой ярости горностай и хорек дрались, перемещаясь по всему лагерю. Они катались по костру, падали в мелкие прибрежные лужи, наталкивались на пленников, позабыв все на свете, кроме ненавистного противника.

— Грррр, вот тебе, поганец!

— Ахррр, тебе больше не придется меня гонять, хорьковая рожа! Получай!

Чернозуб повалился, пронзенный копьем противника. Ломонос тут же отскочил на мелководье и погрузился в воду. Чернозуб из последних сил поднялся и, пошатываясь, пошел на врага, выставив копье вперед. Ломонос зашел в воду еще глубже. Теперь он был без копья и умоляюще протягивал лапы:

— Не надо, Черный… Я не хотел…

Хорек неверными шагами забрел в воду, поднял копье, готовясь метнуть его, и упал замертво.

Ломонос, будто под гипнозом, продолжал отходить назад:

— Я не хотел, Черный… Честное слово. Возьми себе половину…

И он исчез! На поверхности был виден лишь Чернозуб, лежавший в воде мордой вниз.

Трое друзей повалились на землю. Они лежали, не имея возможности пошевелиться, и смотрели во все глаза на то место, где за мгновение до того стоял Ломонос.

— Ямы на дне, товарищи, донные ямы, полные жидкой грязи, — объяснил Гонф. — Надо иметь их в виду, когда станем переправляться.

Динни принялся извиваться в путах:

— Надо бы как-нибудь развязаться! Мартин повернул голову к Гонфу:

— У тебя есть мысли на этот счет? Воришка только улыбнулся в темноте:

— Лежи спокойно. Я могу дотянуться до кинжала. Разве я никогда тебе не говорил, товарищ, что я Король Освободителей?

Мартин почувствовал, как острое лезвие перепиливает канат. Вскоре разрезанный канат упал на землю. Они принялись подсчитывать потери. Мартин отшвырнул в сторону растоптанный сыр:

— Они сгубили все наши запасы! Большая часть еды вместе с ними упала в воду. Смотри, они даже рыбу уронили в костер! — Мартин показал обгоревший скелет.

Гонф спихнул мертвого Чернозуба в быстро текущую воду.

— Все могло и хуже кончиться, товарищи. Главное — мы живы.

25

Фортуната шла по следу, который вел в никуда. Кто-то тщательно и искусно замел все отпечатки лап, но лисица все равно знала, что здесь прошли лесные жители. Те, кто проводил маскировку, не смогли, разумеется, уничтожить все следы: оставался запах и сломанные кое-где мелкие веточки. Лисица пошевеливала кустарник, стараясь обнаружить еще что-нибудь.

— Ты что-то потеряла? Голос заставил лисицу вздрогнуть. Она резко обернулась, стараясь обнаружить того, кому он принадлежал. Но ничего, кроме молчаливо стоявших деревьев, увидеть Фортунате не удалось. И вдруг — совершенно неожиданно — она заметила, что совсем рядом с ней стоит ее соплеменник — лис!

— Я спрашиваю, ты что-то потеряла? — снова спросил он.

Фортуната взглядом оценивала, на что способен этот незнакомец. Это был старый лис, шкура которого пестрела пятнами седого и бурого меха. Он был тощ и слегка горбился. Но больше всего ее поразили глаза — они были ужасны: плоские желтые круги смотрели искоса, да так злобно и свирепо, что Фортуната невольно вздрогнула. Более страшного соплеменника ей встречать еще не приходилось.

— Нет, я ничего не теряла, — произнесла она, стараясь придать своему голосу оттенок беспечности. — Я просто так, мимо иду.

— Ну что ж, и я тоже. Возможно, мы окажемся полезны друг другу, — предположил старый лис.

— Да, возможно. Меня зовут Метлохвостка. Я странствующая знахарка. А как зовут тебя?

— Меня — Латаная Шкура. Я пришел из далеких восточных стран, — ответил лис.

Фортуната кивнула. Да, его шкура и впрямь была похожа на старый плащ в заплатах.

— Ну а я… я иду с юго-востока. Может, поэтому мы никогда и не встречались. Знаешь, Латаная Шкура, я вообще-то ужасно проголодалась. Ты, наверное, заметил, как много здесь отпечатков лап. Наверное, где-нибудь неподалеку находится лагерь лесных жителей. Обычно они соглашаются кормить меня в награду за мои услуги знахарки.

Латаная Шкура потер свой впалый живот:

— Мм-да, я тоже голоден. Недолго протянешь, питаясь травой и запивая ее росой. Послушай, Метлохвостка, наверное, я мог бы путешествовать с тобой в качестве помощника Кстати, сегодня я проходил мимо одного места, где, возможно, как раз и находится то, что ты ищешь.

Фортуната навострила уши:

— В самом деле? И где же?

Странный лис неопределенно помахал лапой:

— Да знаешь, там вон, в той стороне… Я не стал там задерживаться, потому что эти самые лесные жители меня обычно гонят прочь… Выглядело это место как хорошо оборудованное укрытие, снабженное полными кладовыми. Я думаю, что сумею найти дорогу туда…

— Никак не могу их осудить за то, что они тебя гонят, друг мой Латаная Шкура, — захихикала Фортуната. — Скажу честно, ты не выглядишь безобидно, как маленькая мышка на солнечной лужайке.

Латаная Шкура запрокинул назад голову и злобно захохотал:

— Ха-ха-ха! На себя погляди, бродяга голозадая! Любой приличный обитатель леса тебя за милю обходить должен. Давай заключим союз. Что скажешь? Без меня тебе этого укрытия не найти.

Фортуната принялась потирать усы, притворяясь, что всерьез раздумывает над предложением лиса. Наконец она протянула ему свою лапу.

— Так и быть, — согласилась она. — Мне тоже кажется, что нам выгоднее держаться вместе. По лапам, лис!

— По лапам, лиса!

Они пожали лапы друг другу и затянули старинную песню, сопровождавшую обряд заключения союза между двумя злодеями:

Мы пожали лапы вместе. Как там, когти-то на месте? Свистнули? Так обыщи! Их теперь ищи-свищи!

Бен Колючка наблюдал только что описанную сцену, прячась за земляным холмиком. Он торопливо заковылял в Барсучий Дом, чтобы доложить Сосопу, что Маска, он же Латаная Шкура, познакомился с Фортунатой, сиречь Метлохвосткой.

Маска заставит Фортунату изрядно побродить по лесу, прежде чем в Стране Цветущих Мхов настанет вечер. Волны быстро мчавшегося ручья сверкали под лучами послеполуденного солнца. Трое путников с утра шли по берегу, высматривая подходящую мель для переправы. Мартин поднял глаза на гору. Они уже значительно приблизились к ней.

Гонф, волоча за собой удочку, весело распевал:

Маячат горы впереди

На чистом небосклоне,

И знай себе теперь иди —

Ведь больше нет погони!

Но дня того я не дождусь,

Когда из сей пустыни

С победой славною вернусь

К любезной Колумбине!

По дороге Динни выкапывал съедобные коренья, чтобы пополнить запас продовольствия.

Впереди Мартин увидел излучину с крутым берегом:

— Кажется, ручей здесь поуже. Наверное, удастся переправиться.

Он оказался прав. Сразу за излучиной их глазам предстало отрадное зрелище: поперек ручья был натянут канат, привязанный к столбам, глубоко врытым в землю. У противоположного берега на отмели лежало ивовое бревно. Гонф подергал туго натянутый канат.

— Это паром, товарищи, — объяснил он. — Видите бревно у того берега? Жаль, конечно, что оно не здесь. Ну да ничего, даже если придется слегка искупаться, мы переберемся по канату.

Между тем на противоположном берегу за ними следили две пары глаз.

Мартин вошел в воду, держась за канат.

— Идите, здесь не слишком глубоко, — крикнул он. — Держитесь за канат, тогда течение не так будет сносить.

Динни и Гонф отправились вслед за ним. Идти было не очень тяжело. На полпути дно ушло у них из-под лап. Теперь приходилось плыть, но тем не менее они продвигались вперед.

И вдруг с того берега кто-то крикнул:

— Чужеземцы, остановитесь!

Из-за бревна показались змея и ящерица.

— Похоже, мы снова попали в передрягу, — прошептал Гонф.

Мартин, будто ничего не слышал, продолжал двигаться вперед.

Динни дружелюбно крикнул:

— Добрый день! Мы переправляемся! Нас нечего бояться. Змея угрожающе подняла голову:

— Хссссс! Здесь никто не смеет переправляться бесплатно. Я — Смертный Извив, а рядом со мной — Секущая Чешуя. Мы сторожим переправу. Платите или прощайтесь с жизнью!

Гонф догнал Мартина:

— Мне эта парочка не нравится. Интересно, ты видишь на змеиной шкуре гадючьи метки?

Боевая натура Мартина возмутилась. Покрепче уцепившись за канат одной лапой, он снял с шеи обломок меча.

— Для настоящей гадюки она слишком тоща и мала, — успокоил он друга. — Я уверен, что вторая тварь — что-то вроде обычного тритона. Предоставь это дело мне. Я разберусь.

Стражи переправы поняли, что путники вскоре достигнут берега.

— Что вы нам дадите? — спросила ящерица злобным голосом. — Выбирайтесь на берег и вытряхивайте мешки. Мартин нахмурился:

— Нас вы не испугаете. Мы путешественники, у нас нет никаких ценностей, но если придется, мы готовы к бою, так что вам лучше держаться подальше.

Змея, склонив голову к канату, свирепо глядела на троих друзей.

— Хсс, мой укус смертелен! Если у вас нет ничего ценного, отправляйтесь обратно и раздобудьте что-нибудь для уплаты за переправу.

Мартин резко дернул книзу туго натянутый канат и тут же выпустил его. Канат, вибрируя, подпрыгнул вверх. Змея получила несколько ударов по нижней челюсти, и ее отшвырнуло на берег.

— Это тебе для начала, червяк! — засмеялся Гонф. — Погоди, я дам тебе проверить, остер ли мой кинжал. Дай только до берега добраться. Вперед, Дин!

Крот помахал мощной лапой землекопа:

— Я тебя в узел завяжу, а потом и ящерицу поучу вежливости.

Наконец трое друзей выпрыгнули на берег. Впереди шел Мартин, размахивая обломком меча. Гонф обнажил свой кинжал, вместе с Динни они выступали с флангов, стремясь взять врага в клещи. Крот размахивал мешком, набитым травами и кореньями.

Когда противники сошлись совсем близко, змея, извиваясь, бросилась на Мартина:

— Хххссс, твои кости сгниют на этом берегу!

26

Фортуната начинала злиться на своего спутника.

— Клянусь клыками, Латаная Шкура, я совершенно уверена, что мимо этой тисовой рощицы мы уже в третий раз сегодня проходим. Что за игру ты затеял, скажи на милость?

Латаная Шкура резко повернулся к лисице и наставил на нее длинный ржавый кинжал.

— Ты хочешь назвать меня лгуном, Метлохвостка? Думаешь, я не знаю дороги?

Лисица отпрянула, нервно поводя языком по мгновенно пересохшим губам.

— Нет, конечно же нет. Прошу прощения, ведь я знахарка, а не следопытка.

Латаная Шкура проворчал, вкладывая кинжал обратно в ножны:

— Я тоже не мастер разбирать следы. Мое дело — воевать за плату. Я всегда готов поменять лес на хорошую казарму. Не расстраивайся, идти осталось недолго.

Фортуната отвела в сторону торчавшую ветку.

— Воевать за плату? Так ты наемник! Ну что ж, услужи мне, и я, может быть, обеспечу тебе хорошую казарму. Я даже могла бы назначить тебя командиром.

— Командиром, говоришь? Где это? Лисица хитро подмигнула:

— Как-нибудь в другой раз расскажу. Мы скоро придем?

— Видишь вон тот большой дуб? — спросил Латаная Шкура, указывая лапой. — Между его корнями есть потайная дверь. Иди за мной.

Услышав стук, Белла приоткрыла дверь и посмотрела через узкую щелку. Командор и госпожа Янтарь вытянули шеи, чтобы увидеть пришельцев, а Белла неприветливо спросила:

— Кто вы такие? Что вам нужно? Фортуната заискивающе поклонилась:

— Меня зовут Метлохвостка. А это мой помощник, Латаная Шкура. Быть может, вам нужны услуги знахарки? Госпожа Янтарь оскалила зубы:

— Нам твои шарлатанские снадобья не надобны, лиса. Убирайтесь, да поживее!

— Пожалуйста, пожалейте нас, — жалобно заскулил Маска. — Нам сейчас так тяжко! Лис отовсюду гонят, даже если это честные путешественники, прошедшие много миль, чтобы найти работу. Мы никому не желаем зла. Мы умираем от голода.

Командор подмигнул барсучихе:

— Впусти их, сударыня Белла. У нас ведь найдутся кусок хлеба и тарелка супа для этих двух блохастых бродяг.

Белла пошире отворила дверь:

— Заходите, лисы. Но смотрите ведите себя смирно, а не то мы вас подвесим за хвосты на высоком дереве.

Оказавшись внутри, Фортуната принялась бросать быстрые взгляды во все стороны, высматривая каждую особенность обстановки. В комнату вошла аббатиса Жермена в сопровождении двух ежат, одетых в плащи из одеял и с кастрюлями на головах вместо шлемов.

— Ферди, Коггз, отведите этих путешественников на кухню, — приказала им аббатиса. — Попросите Гуди их накормить.

Гуди Колючка подала несимпатичной парочке остатки овощного супа с хлебом и сыром. Незваные гости принялись есть с нескрываемой жадностью.

— Батюшки! Похоже, вы с прошлой осени ничего не ели, — заметила Гуди. — Я вам нарежу еще хлеба с сыром, а после еды, чтобы нас даром не объедать, вы отработаете чисткой кастрюль и сковородок. Нужно и моим старым лапам немного отдохнуть.

Наконец гости неохотно оторвались от своих тарелок. Их взору предстала огромная гора грязной посуды в чанах с водой.

Лисица брезгливо скривила губы:

— Ты будешь мыть, а я вытирать.

— Нет-нет. У знахарки должны быть чистые лапы. Ты будешь мыть, а я — вытирать.

Во время работы Маска прошептал Фортунате:

— Что ты обо всем этом думаешь?

— Логово у них вполне уютное, — ответила та. — Да и припасено довольно. Но знаешь, они такие простаки. Подумай только, как легко они нас впустили.

Маска с умным видом потер нос:

— Лесные простофили, правда? Одно подразделение бравых солдат могло бы им всем усы в узел завязать.

— А по вкусу тебе пришлось бы командовать этим подразделением, а, Латаная Шкура?

— Это и есть то место командира, о котором ты поминала? — едва слышно прошептал Маска. Фортуната вытерла лапы полотенцем.

— Ну да. Я наблюдаю за тобой. Ты мне по сердцу пришелся. Слушай внимательно да служи мне верно: мы оба сделаемся богатыми, если будем вести игру тонко!

За мгновение до того, как противники должны были сойтись в схватке, из тростника раздался громкий окрик:

— Уууууууу убиррррайтесь вон отсюда!

Небольшая свирепая землеройка, вооруженная тяжелой дубиной из граба, с воплем набросилась на змею с ящерицей и принялась избивать их.

— Что я вам говорил, гады вы грязные! — кричала землеройка. — Убирррайтесь с моего берега! Вот тебе! И вот еще, еще!

Змея и ящерица, избитые, были сброшены в ручей. Разъяренная землеройка изо всех сил ударила дубиной по хвосту Секущей Чешуи. Хвост так и отлетел прочь. В воде вокруг Смертного Извива расплывалась грязь — под темными синяками скрывался самый обычный уж!

Землеройка обернулась к Мартину и его друзьям, указывая лапой на злополучную парочку, бултыхавшуюся в воде:

— Смотрите, уж и тритон. Вот вредины! Я их предупреждал, чтоб не смели угрожать честным путникам!

Змея и тритон уплывали по течению, изрыгая страшные проклятия, — ведь теперь уже никто не мог ударить их дубиной:

— Погоди, мы еще рассчитаемся, мы еще встретимся!

Камень, метко пущенный из пращи Гонфа, отскочил от головы ужа. Еще один, брошенный Мартином, больно ударил ящерицу по остатку хвоста.

Землеройка одобрительно закивала:

— Метко стреляете. Мое оружие — дубина. За добавкой они сюда уже не вернутся.

Мартин улыбнулся. Ему нравилась эта энергичная землеройка.

— Благодарю, благодарю, — сердечно произнес он. — Я Мартин Воитель. Вот это — Гонф Вор, а это Динни, наш приятель крот. Как видишь, мы — путники. Мы ищем Саламандастрон.

Землеройка вскинула дубину на плечо:

— А меня зовут Лог-а-Лог Большая Дубина. Я — паромщик. Меня надо было покричать, вот так…

Лог-а-Лог приложил ко рту лапы рупором и затрубил низким басом, эхом отозвавшимся в горах:

— Лог-а-Лог-а-Лог-а-Лог! Гонф спрятал свою пращу.

— Если бы мы знали, мы бы так и сделали, товарищ. А живешь ты где-нибудь поблизости?

Лог-а-Лог раздвинул тростник, за которым оказалась нора, вырытая в обрывистом берегу.

— Ну да. Я живу один. Вы, наверное, голодны, как все путешественники. Заходите, поболтаем.

В норе было не слишком опрятно. По стенам висели рыболовные сети, в углу горел огонь, вокруг большой, искусно сделанной лодки, которая занимала почти все пространство, валялись разнообразные инструменты. У огня сидел старый черный жук-плавунец.

Путники кое-как расселись, и Лог-а-Лог подал им по миске супа из рачков, от которого поднимался аппетитный пар, с хлебом из стрелолиста и с молодой редиской. Потом он тоже сел и стал поглаживать плавунца по спине.

— Я этого приятеля зову Жукоплюхом. Он живет тут поблизости и все время приходит, чтобы я его покормил, совсем как домашний зверь. А это моя лодка. Она уже почти готова. Скоро я попробую ее на плаву.

Мартин потрогал гладкий корпус лодки:

— Мастерская работа, Лог-а-Лог. Ты, стало быть, умеешь делать лодки?

Лог-а-Лог взял в лапы рубанок и слегка поправил нос лодки.

— И корабли, приятель, и корабли. Хоть я и паромщик, как и весь мой род, но раньше-то ведь мы жили вместе со всем нашим племенем на берегу Мшистой Реки — далеко отсюда, на севере. Однажды, несколько лет тому назад, на нас напали корабельные крысы, которые плыли вверх по реке. Многих из нас они захватили в плен и заставили грести на их галере. Кое-кто так и умер там, но мне удалось бежать. Однажды ночью я освободился от цепей и прыгнул за борт. Это было как раз к югу от Саламандастрона. Мне удалось доплыть до берега. Видите горы? Так вот, я не смог перебраться через них, и мне пришлось идти в обход. М-да, на это ушел почти целый год, должен вам сказать. Но в конце концов я все-таки добрался сюда — и назвал этот ручей Великим Южным Потоком. Когда-нибудь я вернусь в свою деревню — туда, где берег и равнина соприкасаются с лесом, растущим вокруг Мшистой Реки.

Мартин отставил свою миску.

— Значит, ты видел Саламандастрон?

— Ну да, я несколько раз мимо проплывал, когда греб на галере, — ответил Лог-а-Лог. — Это большая гора, из которой по ночам вырывается огонь. Впрочем, корабельные крысы не любят к ней приближаться.

Мартин кивнул:

— Да, о корабельных крысах я кое-что слышал. Мой отец отправился на север, чтобы сразиться с ними. С тех пор о нем ни слуху ни духу. Лог-а-Лог, ты знаешь дорогу в Саламандастрон?

Тот вытянул вперед лапу с поварешкой:

— Надо перебраться через горы и идти прямо на запад.

Динни поглаживал Жукоплюха.

— Хррш, а по воде можно туда попасть?

Лог-а-Лог, сжав губы, зашагал по норе. Друзья молча следили за ним. Наконец он остановился рядом с Динни и жуком. Взяв каравай хлеба и кусок вареной рыбы, он положил их на спину Жукоплюха так, чтобы они не свалились по дороге. Затем Лог-а-Лог ласково потрепал своего любимца.

— Иди, Жукоплюх, — сказал он. — Возвращайся к хозяйке и малышам.

Жук послушно засеменил прочь. Лог-а-Лог повернулся к Мартину и его друзьям:

— Ладно. Грузите припасы в лодку. Я подготовлю мачту и парус.

Гонф встал со своего места:

— Но как же, товарищ? Что это мы такое затеваем? Лог-а-Лог проворчал, с трудом вытаскивая тяжелое мачтовое бревно из задней части норы:

— Посмотрим, не пронесет ли нас течение под горой. Это самый быстрый путь к Саламандастрону. В одиночку я бы не решился, но раз уж команда подобралась…

САЛАМАНДАСТРОН

КНИГА ВТОРАЯ

27

В столовую Барсучьего Дома приковылял Командор. Со вздохом облегчения он сел и принялся потирать хвост и лапы. Фортуната и Маска убирали со стола посуду после полдника. Хитрая лисица кивнула Командору в знак приветствия и подмигнула своему помощнику. На морде Маски отразилось легкое замешательство, но Фортуната многозначительно подмигнула еще раз и, семеня лапами, подошла к выдре.

— Что болит? — участливо спросила она. — Старые раны?

Командор покачал головой:

— Нет, не раны Просто у меня иногда лапы и хвост болят. Стоит мне выйти из воды, как у меня кости ломить начинает. И даже если я просто попаду под ливень. Ой-ой-ой, больно-то как, товарищи! Фортуната присела перед Командором:

— Позволь мне тебя осмотреть. Я ведь знахарка и исцеляю боль.

Для начала она погладила лапы Командора, а потом стала внимательно прощупывать их своими когтями.

— Ой! Ох! — вскрикнул Командор, притворяясь. — Да, да, как раз здесь. Это самое место и болит.

Лисица принялась поглаживать свои усы с необычайно умным видом.

— Думаю, у тебя паралич, — мудро заключила она. Командор встревожился:

— Паралич? Это опасная болезнь? Фортуната покачала головой:

— Станет опасной, если ее запустить. Я видывала выдр, которые от паралича просто в дугу сгибались.

— Ты можешь меня вылечить, Метлохвостка? — спросил Командор.

Фортуната оперлась о стол:

— Маточная трава, полынь, выжимка из листьев паслена, чтобы утишить боль, — вот что тебя вылечит. Да еще кое-какие травки, которые я обычно с собой не ношу.

— Но ведь ты их можешь отыскать? — с надеждой спросил Командор.

Фортуната улыбнулась Маске:

— Думаю, да. Но для этого мне придется пойти в лес. Что скажешь, Латаная Шкура?

Маска решил поддержать хитрую Фортунату.

— Ладно, Метлохвостка, — сказал он. — Пойдем в лес на поиски. После всего, что для нас сделали здесь, было бы стыдно бездействовать.

Фортуната старалась говорить обычным голосом, не выдавая своего волнения:

— Правда, нам понадобится пара помощников. Например, эти два ежонка. Наверняка им понравится побегать по лесу.

Пика и Пози (в наряде, превращавшем их в Ферди и Коггза) с радостью согласились помочь. Гуди Колючка вытерла им носы краем передника.

— Да смотрите не мешайте знахарям, — строго сказала она. — Ведите себя пристойно, как благовоспитанные ежата.

Фортуната осторожно погладила ежат:

— Не беспокойтесь, сударыня, они будут вести себя отлично!

Знахарка со своим помощником отправились в путь вслед за двумя ежатами, которые весело резвились впереди. Маска нацепил на шею сумку с травами и шагал рядом с лисицей.

— Что ты затеяла? — спросил он. — Я думал, мы сбежим в Котир и расскажем твоей повелительнице, где прячутся лесные жители.

— Именно так мы и сделаем. Но не вредно и пару сбежавших заключенных с собой привести, раз уж они под лапу попались. Вот увидишь, это нам обоим зачтется как особая заслуга.

Маска почувствовал прилив холодной ненависти к жестокой лисице, но долгий опыт превращений научил его сдерживать свои чувства. Он оглянулся:

— Я не уверен, что мы правильно идем.

— Только не это! Только не говори, что мы заблудились! — застонала Фортуната.

Маска указал на две расходящиеся тропинки:

— Или нет… Подожди… нам нужно идти по одной из этих тропинок. Слушай, я пойду направо и буду присматривать за ежатами. А ты иди налево. Если это правильная дорога, ты увидишь упавший бук. Тогда крикни мне. А если бук окажется у меня на пути, я крикну тебе.

Фортуната увидела впереди лежащий на земле ствол бука. Она оперлась об него со вздохом облегчения:

— Ууфф! Переведу дух и позову Латаную Шкуру.

— Все, кто нужен, уже здесь, предательница!

Госпожа Янтарь с десятью другими белками спрыгнули с деревьев и встали, загораживая лисице дорогу. У каждой в лапах был туго натянутый лук.

Фортуната поняла, что все ее замыслы безнадежно провалились. От страха она съежилась, пригнувшись к земле и прижав уши.

— Это все Латаная Шкура, — заныла лисица. — Я ничего плохого малышам не хотела. Он заставил меня… Он сказал…

— Хватит лгать, лиса! — Голос госпожи Янтарь звучал ровно и беспощадно. — Ты жила как предательница и заслужила то, что полагается за предательство. Рассказывай свои лживые байки тому, кто встретит тебя у ворот Темного Леса!

Хвост госпожи Янтарь резко поднялся вверх, будто знамя. Десять стрел вонзились в цель!

Гонф сочинил очередную песенку:

Мне любо в море уплывать,

А не сидеть в тюрьме,

И любо парус поднимать

И править на корме!

Нас в море шкипер боевой

Под парусом ведет,

Здесь мышь-матрос, мышь-рулевой

И Динни — юнга-крот.

После полудня друзья уже выплыли на простор Великого Южного Потока и учились управлять лодкой, которую Лог-а-Лог окрестил «Птица вод». Мартин под его руководством пробовал управлять рулем, а Гонф прыгал из стороны в сторону и сыпал только что выученными моряцкими словечками:

— Держать по ветру! Право руля! Румб влево! Так держать!

Динни явно не был создан для жизни на воде. Крот лежал на банке, схватившись за живот.

— Хррршшр, помолчи минутку, Гонф, не кричи так. Ваш бедный крот помирает.

Лог-а-Лог достал какие-то травки и дал Динни пожевать. Вскоре тому стало получше, но он продолжал излагать свои соображения относительно мореплавания:

— Я бы лучше весь в перьях по небу летал, чем под парусом ходить на этой лодке!

Мартин внимательно смотрел на бурное течение ручья. Горы уже вздымались прямо перед мореплавателями, заслоняя небо.

— Лог-а-Лог, ты заметил, что происходит с ручьем? Течение усилилось, да и воды больше. Слишком уж быстро несемся.

— Верно, поток начинает идти круто вниз. — Лог-а-Лог смотрел тревожно, но говорил спокойно. — Ну-ка, Гонф, покажи, как ты умеешь убирать паруса и складывать мачту. Мартин и Динни, помогите-ка ему! А я постою у руля.

Пока они выполняли команду, вода за бортом стала бурной. Вокруг скал, которые разрезали стремительное течение острыми, как клыки, выступами, показались белые пенистые гребни. Лог-а-Лог едва удерживал руль, с трудом заставляя маневрировать вышедшую из повиновения «Птицу вод». Маленькое суденышко стало подпрыгивать и крениться; волны с плеском разбивались о форштевень.

— Бросьте возиться с мачтой! — Голос капитана перекрыл рев течения. — Вычерпывайте воду, пока нас не залило! Скорей!

«Птица вод» металась из стороны в сторону, как перепуганный лосось. Шум течения превратился в оглушительный грохот, который усиливало гулкое эхо под сводами нависшей скалы. Мореплаватели очутились в темном подземном канале. Свешивающиеся со стен растения цепляли ветками за одежду, а выступающие из воды камни страшно били по бортам лодки. И вдруг лодка почти отвесно полетела вниз. Поток превратился в водопад!

На мгновение «Птица вод» зависла в воздухе и стала падать в пропасть. Мачта задела за скалу, лопнула со страшным треском и повалилась.

Цармина стояла в своей излюбленной позе у высокого окна, Кладд почтительно вытянулся рядом. Из кустов показался странного вида лис. Он тащил за собой на веревке двух упиравшихся ежат. Было видно, что он торопится. Вслед за ними со всех ног бежали выдры и белки. Оглянувшись на преследователей, лис запнулся о веревку и упал. Лесные жители рванулись вперед и набросились на него.

Цармина подтолкнула Кладда к двери:

— Беги вниз и возьми с собой солдат! Помоги лису! Повелительница диких котов снова бросилась к окну и принялась кричать что было мочи:

— Держись, лис! Мы спешим к тебе на помощь! Не упускай этих ежат!

Казалось, незнакомец отчаянно борется, но противник, увы, значительно превосходил его числом. Пока кучка лесных жителей заставляла его защищаться и отвлекала от ежат, несколько белок унесли пленников на вершину ближайшего дерева, а там и вовсе скрылись с ними в густых зарослях.

Опять неудача! Цармина в досаде сильно ударила лапой по подоконнику.

Внизу Кладд с небольшим отрядом солдат бежал к месту схватки. Лесные жители покинули поле боя и бесследно, будто дым, исчезли в густом кустарнике.

Когда Кладд ввел пришельца в замок, Цармина уже ожидала их в первом зале. Она пристально посмотрела на странного незнакомца.

Маска тяжело переводил дух, с трудом держась на подгибающихся лапах.

— Уфф, эти белки и выдры дерутся как бешеные! Цармина обошла его кругом.

— Да ты и сам неплохо дрался. — В ее голосе слышалось невольное восхищение. — Как тебя зовут? Зачем ты пришел к нам?

Маска взглянул на дикую кошку:

— Меня зовут Латаная Шкура. Ты, должно быть, Цармина, Повелительница Тысячи Глаз. Фортуната мне про тебя рассказала.

— Значит, ты встретился с лисицей. И где же Фортуната сейчас?

Маска пожал плечами:

— Вероятно, лежит где-нибудь в лесу, истыканная стрелами белок. Она не могла идти так быстро, чтобы от нас не отставать.

Кладд шагнул вперед и ткнул лиса своим копьем:

— Ты так и не сказал госпоже, зачем ты сюда пришел!

Маска ловким движением выхватил копье, ударил Кладда в солнечное сплетение древком, повалил на пол и вскочил ему на грудь, приставив кинжал к горлу.

— Послушай, толстобрюх, — прорычал он, — если ты еще раз осмелишься меня ткнуть, я тебя это копье сожрать заставлю. И не говори тогда, что забыл о моем предупреждении! Меня не зря зовут Латаной Шкурой — я настоящий наемник, понял? И мой кинжал верно служит тому, кто заплатит больше.

Цармина одобрительно улыбнулась, обнажив страшные клыки:

— Ну что ж, наконец-то появился хоть один настоящий воин. Кладд, встань с пола и отдай плащ командира этому лису. Отныне тебе придется выполнять его приказы

Кладд неохотно снял плащ и швырнул его Маске.

В зал, хромая, вошел Ясеневая Нога в сопровождении отряда солдат Он кинул на пол сумку знахарки.

— Мы попытались догнать их, госпожа, — отрапортовал он — Но они убежали К востоку от замка я обнаружил Фортунату, пронзенную стрелами. Ее тело лежит на плацу.

— А на что мне дохлая лисица? — нетерпеливо спросила Цармина — Выкинь ее в лес, орлу на корм.

Цармина пошла по лестнице обратно в свою комнату.

— Латаная Шкура, я буду у себя наверху. Приходи ко мне попозже Нам многое нужно обсудить. Маска надевал плащ командира.

— Да, попозже, госпожа Сначала я хочу осмотреть тюремные камеры, о которых мне рассказала Фортуната. Может быть, мне удастся понять, каким образом эти два ежонка сумели убежать оттуда.

Цармина в задумчивости поднималась по ступеням Этот необычный лис, несомненно, был удачным приобретением

28

Время остановилось. Мартину казалось, что его снова тащит под водой выдра Все вокруг было совершенно черным и холодным как лед. Вдруг все превратилось в сплошной ревущий поток бурлящей воды, и наступила тишина. Мартин осознал, что лежит спиной на мокром мшистом берегу..

— Он не умер, несите лекарство, лекарство, — с присвистом произнес совсем близко неведомый голос.

Мартин почувствовал, что ему в рот льют какую-то противную жидкость, и открыл глаза. Он лежал на широком скальном уступе, покрытом бархатистым мхом. Неяркий рассеянный свет узорами играл на каменном склоне, отражаясь от воды. Рядом стояла мышь, еще одна сидела на корточках неподалеку. Мартин вгляделся повнимательнее. Неужели эти существа в самом деле мыши? Меха у них было очень немного, черная кожа блестела, будто мокрая, но самое невероятное — у них были крылья!

Существо, что находилось ближе к Мартину, черными когтями пододвинуло к нему кружку. Мартин учуял отвратительный запах лекарства и оттолкнул его.

— Спасибо, больше не хочется. Мне уже совсем хорошо. Где я? Кто вы такие?

— Лежи тихо, лежи тихо. Мы из племени господина Пещерноуха, который правит Расщелиной Летучих Мышей. С тобой ничего плохого теперь не случится, не случится, — успокоило Мартина странное существо.

Мартин приподнялся и сел. Он был мокрый с головы до пят, но не чувствовал никаких ран.

— Меня зовут Мартин Воитель. Со мной было еще трое — землеройка, мышь и крот. Где они? Их удалось вытащить из воды?

Шурша лапами, к ним подошла вторая летучая мышь:

— Меня зовут Скаловис. А это Крылосклад. Мы нашли одного сердитого и одного сильного, но больше никого, больше никого.

Мартин встал и прислонился к скале. Голова у него болела, между ушами он нащупал большую шишку.

— ДРУГ УЮ мышь зовут Гонф. Вы легко его опознаете. Это нахальный воришка, который любит петь песни. Он мой друг. Мы должны найти его, — встревоженно сказал он.

Скаловис краем крыла ощупал Мартина. Тот сперва отпрянул, но тут же замер на месте. Скаловис был слеп!

Летучая мышь засмеялась: это было похоже на пронзительное свистящее шипение.

— Того, кто видит ощупью, нельзя считать слепым. Если бы я очень захотел, я мог бы увидеть тебя и глазами, но племя Расщелины Летучих Мышей давным-давно отказалось от зрения. Мы видим на ощупь в темноте, на ощупь в темноте.

Летучие мыши повели Мартина прочь от края скалы, где все время слышался шум водопада. Они шли по разветвленной сети пещер, соединенных переходами. В пещере, в которой они остановились, Мартин увидел Лог-а-Лога и Динни.

— Хррш, Мартин. Оботрись-ка получше. — Крот бросил ему ком сухого мха.

Воитель сильно растерся, и теплая кровь снова весело побежала по его телу.

— Вы знаете, что с Гонфом? — спросил Мартин друзей. Лог-а-Лог взглянул на него исподлобья.

— Ничего не знаем, — грустно произнес он. — «Птицу вод» мы тоже потеряли. А сколько труда я положил на эту лодку!

Динни наморщил нос:

— Хрршшшр, лодку всегда можно новую сделать, а Гонф только один и есть!

Вошла летучая мышь с едой для них:

— Меня зовут Темномех. Ешьте, ешьте. Наше племя ищет вашего друга, вашего друга.

Друзья заморили червячка едой летучих мышей: горячим грибным супом и напитком, сваренным из каких-то солоноватых на вкус водорослей. Было непросто понять, из чего приготовлены остальные блюда, но все они были очень вкусны.

Мартин машинально ел, но его мысли витали далеко от еды. На душе у него было тяжело: он не мог представить себе, как жить, если рядом не будет его друга-воришки.

После еды они немного отдохнули, чтобы оправиться от перенесенных потрясений. Мартин проснулся, когда Лог-а-Лог и Динни еще спали Рядом с ними стояла огромная летучая мышь. Она легонько прикоснулась к плечу Мартина краем крыла:

— Ты — Мартин Воитель. А я — господин Пещерноух, правитель темных обиталищ. Добро пожаловать к нам, добро пожаловать к нам.

Мартин встал и поклонился:

— Мы очень благодарны тебе за то, что ты позаботился о нашем спасении. Нет ли каких вестей о нашем друге Гонфе?

— Еще нет, еще нет, но иногда отсутствие вестей — само по себе добрая весть, — успокаивающим тоном произнес господин Пещерноух. — Мои разведчики ищут, ищут.

Мартин встревоженно зашагал по пещере:

— Господин Пещерноух, я не могу просто сидеть и ждать.

Пещерноух сложил крылья:

— Понимаю, понимаю. Пойдем со мной. Мы будем вместе искать его. А эти двое пусть спят, пусть спят.

Маска спустился в подземелье, по-хозяйски оглядывая все вокруг. Плащ командира красиво развевался на его плечах.

— Эй, куда это ты собрался? — нахально окликнула его ласка, стоявшая на посту в коридоре. Маска резко обернулся:

— Стать смирно, когда обращаешься к командиру, безмозглый подонок!

Часовой на мгновение замер с открытой пастью, но тут же вытянулся по стойке «смирно»:

— Виноват, командир. Я не сообразил.

Маска упер лапы в бок и презрительно усмехнулся:

— Подбородок выше, грудь выпятить, смотреть прямо, копье вверх, щит поднять. Поднять, я сказал! Значит, не сообразил. Вот что я тебе скажу, облезлый придурок: с этим пора кончать! Вы вздрагивать будете, когда услышите одно имя командира Латаная Шкура!

Часовой звонко стукнул об пол древком копья:

— Так точно, командир!

— Отлично. Проводи меня к камере дикого кота, а потом отправляйся на свой пост, — строго приказал Маска.

— Следуйте за мной, командир!

Джиндживер услышал звук шагов, приближавшихся по коридору. С ловкостью, которую дает привычка, он спрятал Ферди и Коггза в подвешенных мешках и с потерянным видом уселся на пол. Дикий кот бессмысленным взглядом уставился на лиса со злобной мордой, который показался с другой стороны дверной решетки.

Когда часовой ушел, Маска вытянул вперед лапу, показывая, что вопросов задавать не нужно.

— Я — Маска. Меня прислал Сосоп, чтобы освободить вас. Ежата с тобой?

— Да. — Хорошо. Будьте готовы бежать сегодня ночью.

— Ты хочешь сказать, что сегодня ночью мы выберемся на волю? — недоверчиво спросил Джиндживер.

— Да, если мне удастся это провернуть. Скажи Чиббу, что в зарослях с восточной стороны Котира нужно спрятать внушительный отряд лесных жителей. Теперь я должен уйти. Будьте наготове! — И Маска широкими шагами удалился по коридору — настоящий командир войск Котира!

Ферди и Коггз запрыгали и забарахтались внутри мешков.

— Ура, мы отправляемся домой!

Мартин был поражен размерами владений господина Пещерноуха. Расщелина Летучих Мышей была просто огромной: в ней были и обрывы, и извилистые проходы в скале, и реки, и пещеры, и пещерные озера. Пещерноух показал Мартину и свое племя. Те, кто не был занят поисками Гонфа, обрабатывали поля, на которых выращивались съедобные коренья, грибы и привычные к мраку растения. Другие летучие мыши удили рыбу в пещерных озерах.

Но о Гонфе по-прежнему не было никаких вестей. Продолжая поиск, Мартин и Пещерноух забрались наверх — в галереи пещер с высокими сводами, которые расходились от центрального прохода, круто шедшего вверх. Наконец Пещерноух остановился и, повернувшись к Мартину, загородил ему дорогу распростертыми крыльями.

— Дальше мы не пойдем, не пойдем, — твердо сказал он. Мартин показал лапой наверх:

— Но, господин Пещерноух, я совершенно ясно различаю там слабое мерцание дневного света.

Большая летучая мышь была непреклонна:

— Может, и так, Мартин. Может, и так. Там, наверху, есть выход во внешний мир, но никому не позволено идти дальше того места, на котором мы стоим. Там, наверху, гнездится большая хищная птица — гораздо больше, чем самая большая летучая мышь. Эта птица — убийца. Много моих мышей ушло через этот проход — и никто их больше не видел, больше не видел.

Бросив последний взгляд на тонкий луч света, пробивавшийся сверху, Мартин повернул назад.

Детеныши летучих мышей относились к Динни с любопытством и восхищением. Крот казался им толстой летучей мышью без крыльев. Динни эта мысль понравилась.

— Хрршшр, летучие мыши. Я летаю под землей. Потому-то у меня крылья и стерлись. Малыши засмеялись:

— Господин Динни, ты смешной-смешной! Мартин, Динни и Лог-а-Лог присели, чтобы обсудить положение дел.

— Насколько я могу понять, в Расщелину Летучих Мышей ведет только один путь — тот, которым мы пришли. Есть еще один выход — длинный проход, заканчивающийся отверстием наружу, но им невозможно пользоваться из-за какой-то большой хищной птицы. Даже сам Пещерноух опасается подниматься туда.

— Хррш, а что это за птица такая? — спросил Динни.

— Я не знаю. Будем надеяться, что она не схватила Гонфа. Слушайте, нам нужно найти способ прокрасться мимо этой птицы, чтобы продолжить наш путь.

Лог-а-Логу эта мысль не очень понравилась.

— Если большая птица способна убить даже господина Пещерноуха, что же тогда будет с нами? Мартин размотал свою пращу:

— Все равно мы должны попытаться.

— Праща тут не поможет. Но я знаю одну старую уловку кротов, которая заставит эту птицу убраться, — пообещал Динни.

Из тьмы неслышно вышел господин Пещерноух:

— Как ты это сделаешь? Что ты задумал, что ты задумал?

— Ххррх, я подроюсь под гнездо, а потом толкну так, что гнездо повалится вниз с горы, — объяснил крот.

Господин Пещерноух взлетел, широко взмахнув крыльями, и повис под сводом пещеры вниз головой.

— Ты сможешь это сделать, сделать? — Его голос свистел от волнения.

Мартин похлопал Динни по спине:

— Господин Пещерноух, уж если крот говорит, что может, то не сомневайтесь. Давайте-ка поможем ему.

Ночная темнота еще только надвигалась на лес. Верхушки деревьев рдели в лучах заходящего солнца, вечерняя песня птиц постепенно замирала, превращаясь в разрозненные прощальные чириканья. Густой лес с восточной стороны Котира был переполнен белками и выдрами, тщательно отобранными Командором и госпожой Янтарь Оба командира выслушивали донесения.

— Белки готовы, сударыня. Лучники расположились на нижних ветвях. Бук, Груша, Сын Коры и Весенняя Лапа держатся наготове и в мгновение ока умчатся с малышами в Барсучий Дом по верхушкам деревьев.

— Вся команда в сборе. Командор, Була и Корень держатся в стороне — на тот случай, если понадобится отвлечь внимание врага. Выдры полностью снаряжены — у всех пращи и дротики. В случае чего мы дадим им жару!

А тем временем в Котире Маска спускался в тюремный подвал.

В кольцах, укрепленных на стенах мрачных подземных переходов, ярко горели факелы. Горностай-часовой, которого товарищи предупредили о суровом характере нового командира, тщательно приготовился к встрече с ним. Он даже пошаркал метлой по своей части коридора.

Заслышав звук приближающихся шагов командира, горностай бравым солдатом вытянулся в струнку в ожидании приказов. Через мгновение быстро шагавший Маска уже стоял перед часовым.

— Все в полном порядке, командир.

— Отлично. Достань-ка ключи. Госпожа желает побеседовать с предателем Джиндживером.

— Но, командир, — произнес горностай, испуганно сглотнув, — повелительница строго-настрого приказала, чтобы никто не упоминал его имени. Заключенного полагается держать под замком и кормить. Она именно так и сказала.

— Все так, но ведь она — госпожа и повелительница, — улыбнулся Маска, дружелюбно похлопывая горностая по лапе. — Если она передумала, то кто мы такие, чтобы ей возражать? Мы всего лишь верные солдаты. Исполняй, что я тебе приказываю, а уж я позабочусь о том, чтобы скоро ты тоже надел плащ офицера. Вот как мы сделаем: дай ключи мне. Таким образом я возьму на себя всю ответственность. А ты отправляйся ужинать.

Горностай с готовностью отдал ключи Маске. Кто сказал, что у нового командира отвратительный характер? Часовой молодцевато отдал честь:

— Благодарю, командир. Позови меня, если понадобится помощь.

Маска уже шел дальше по коридору. Полуобернувшись, он крикнул горностаю:

— Какая помощь, приятель? Занимайся своим делом. Я запросто справлюсь с сумасшедшим полудохлым котом.

Когда ключ заскрежетал в дверном замке, Джиндживер, Коггз и Ферди были уже наготове. Дверь отворилась, за ней показался странный лис со злой мордой.

— Надо действовать быстро! — прошептал он. — Джиндживер, иди передо мной. Я обнажу кинжал, как будто конвоирую тебя в комнату повелительницы. Ферди и Коггз, спрячьтесь у меня сзади под плащом, да идите за мной вплотную. И ни звука! За любую неосторожность можете поплатиться жизнью!

Постороннему наблюдателю показалось бы, что по коридору идут только двое — Джиндживер и командир Латаная Шкура. Плащ офицера совершенно скрывал Ферди и Коггза. Они без помех прошли по тюремному коридору. Дважды им встретились часовые, которые только браво отдали честь да ели начальство глазами, не задавая лишних вопросов. Маска кивал им в ответ. Беглецы прошли лестницу и достигли большого зала на первом этаже, из которого был выход на плац.

Кладд вместе с еще одной лаской вышел из столовой как раз в тот момент, когда Маска и Джиндживер проходили мимо. Кладд все еще не простил лису потерю своего звания.

— Смотри в оба, приятель, — хитро подмигнул он Броггу, — я этого старого мошенника до неба прыгнуть заставлю! Сейчас увидишь!

Пушистый накладной хвост Маски высовывался из-под края того самого плаща, что еще недавно был счастьем и гордостью Кладда. Подкравшись сзади, Кладд изо всех сил наступил лису на хвост, ожидая, что тот подпрыгнет до потолка и заревет от боли. Но вместо этого Маска спокойно продолжал идти вперед. Хвост отвалился и лежал на полу, прижатый лапой Кладда! Широко открыв пасть от изумления, тот уставился на фальшивый хвост, на толстом конце которого поблескивала клейкая смола и болтались две завязки.

Прошло некоторое время, прежде чем тугодум Кладд сообразил что к чему.

— Стой! Держите его! Он никакой не лис!

Кладд бросился в погоню. Маска сорвал со стены драпировку и набросил ее на голову атакующего врага. Кладд повалился наземь, барахтаясь в бесплодных попытках выпутаться. Джиндживер подхватил ежат и устремился к главному входу. Маска бежал за ним по пятам. Они вместе достигли двери и навалились на нее. Дверь распахнулась, опрокинув Ясеневую Ногу, который как раз собирался войти в замок.

Беглецы со всех лап побежали по плацу, а за их спиной раздавались крики преследователей:

— Побег! Побег! Хватай их!

Верхние проходы заполнились подданными господина Пещерноуха. Тут же стоял Мартин, держа наготове камни и пращу, а рядом с ним — Лог-а-Лог с обнаженным кинжалом.

Когда Динни, осторожно переставляя лапы, отправился наверх по проходу, за его спиной воцарилось напряженное молчание. Наконец он оказался прямо под тонким лучом света, проникавшим сквозь узкую трещину в своде.

— Что делает ваш друг? — прошептал Мартину господин Пещерноух. — Там, наверху, есть, разумеется, и земля, и мох, но ведь в основном-то — камень!

Мартин увидел, что вниз по наклонному проходу сыплются комья земли и мелкие камни.

— Он будет рыть вперед, а потом вниз. Таким образом, чтобы то, подо что он подкапывается, обвалилось и, надеюсь, наружу.

Сверху съехала еще одна маленькая лавина земли и камней. Вместе с ней скатился и Динни. Он съезжал на боку, не спуская глаз с полоски света. Крот отряхнул пыль с меха:

— Хрршр, ай да я! Мартин, погляди, чем бы дыру подковырнуть.

Мартин повернулся к Пещерноуху:

— У вас найдется длинное бревно, которое мы могли бы употребить как рычаг?

Пещерноух негромко посовещался со своей свитой. Летучие мыши откланялись и полетели вниз.

— Куда как быстрей с рычагом получится, да и неожиданней! — пояснил Пещерноуху Динни.

Ждать пришлось недолго, вскоре летучие мыши принесли длинную палку. Лог-а-Лог со слезами на глазах нежно обнял ее:

— Это же киль моей «Птицы вод», моей лодки!

В самом деле, прочная изогнутая палка была недавно березовым килем «Птицы вод», который летучие мыши выловили в водопаде.

Целая армия летучих мышей, следуя указаниям Динни, понесла палку наверх. Подождав, пока крот заберется под трещину, его помощники стали заводить в нее рычаг, повинуясь знакам, которые подавал Динни. Когда он решил, что палка достаточно хорошо закреплена, он заклинил ее тремя камнями снизу и с обеих сторон. Затем крот скатился вниз к своим друзьям. Мартин взглянул наверх: усилиями Динни под трещиной, пропускавшей свет, образовалась глубокая скважина, в дно которой и упирался теперь конец киля погибшей лодки. Лог-а-Лог почесал подбородок:

— Ну а теперь-то что, Динни?

— Хрршр, теперь вы, летучие мыши, летите тихонько наверх и садитесь на конец.

Когда восемь летучих мышей исполнили просьбу, киль негромко заскрежетал и слегка наклонился вниз. Летучие мыши переступили лапками и еще сильнее вцепились в дерево. На киль сели еще двое. Никакого движения. Сели еще двое. На этот раз киль заметно сдвинулся.

Динни повернулся к зрителям:

— Ххррш, еще полдюжины надо, тогда пойдет. Лучше отойдите, а то заденет.

На киль сели еще две летучие мыши, потом еще две. Наконец сверху опять посыпались земля и камни — расчеты Динни оказались точными.

Неожиданно огромный кусок породы, отломившись, полетел вниз. Замахав крыльями, летучие мыши взлетели с киля. Сквозь облако пыли было видно, что тонкий луч света превратился в большое светлое отверстие.

В проходе послышался визг и уханье. Мартин увидел, как огромная сова неуклюже полетела на запад, а потом свернула к востоку.

Сквозь шум оползня, вызванного падением отколовшегося куска скалы, раздались пронзительные ликующие крики летучих мышей. С помощью Мартина и Лог-а-Лога они торжественно понесли Динни наверх, к дыре.

Трое друзей с наслаждением втягивали в себя свежий вечерний воздух. Величаво взмахивая крыльями, к ним подлетел господин Пещерноух и отвесил глубокий поклон:

— Благодарю тебя и твоих друзей, Мартин. Мы сами ничего не могли поделать с большеглазым чудищем и были совершенно беспомощны, совершенно беспомощны.

— Конечно, господин Пещерноух, — понимающе кивнул Мартин. — Даже мы не смогли бы отбиться от такой огромной совы — это настоящее чудовище! Ну что ж, теперь благодаря Динни мы сможем продолжать наш путь, а твое племя заживет в мире и безопасности.

Лог-а-Лог высказал несколько хороших советов:

— Вам нужно перегородить вход деревянной стеной и сделать дверь. Проделайте в стене несколько небольших отверстий и выставьте круглосуточный караул. Тогда вы сможете копьями и длинными жердями прогнать любую большую птицу, которая захочет угнездиться здесь. Я покажу вам, как дверь смастерить.

Мартин и Динни наконец взглянули на местность, простиравшуюся снаружи под скалой. Рассматривать особенно было нечего: все закрывал сероватый вечерний туман, толстыми клубами стелившийся по земле.

Мартин отошел от края:

— Сейчас, ночью, нечего и думать о том, чтобы спуститься. Заночуем у наших новых друзей, а завтра продолжим путь. О если бы Гонф был с нами…

29

Беглецы мчались к воротам замка, за ними по пятам бежали Кладд, Ясеневая Нога и солдаты. Цармина, которая, как обычно, стояла в дозоре у своего высокого окна, вооружилась луком и стрелами, надеясь застать Аргулора за пожиранием останков Фортунаты. Когда внизу на плацу раздался шум погони, дикая кошка сразу приладила стрелу к тетиве и прицелилась в спину Джиндживеру. В это мгновение Коггз выпал у Джиндживера из лап. Он свернулся шаром и без вреда для себя плюхнулся на землю. Джиндживер нагнулся к нему, а Маска подскочил сзади, чтобы помочь.

Но Повелительница Тысячи Глаз уже выпустила свою смертоносную стрелу. Поднимая Коггза с земли, Джиндживер услышал за спиной всхрап Маски. Решив, что тот хочет таким образом побудить его бежать еще быстрее, дикий кот что было мочи рванулся к воротам, крепко удерживая в лапах свою драгоценную ношу. Одним ударом он отодвинул засов и распахнул ворота.

На плац хлынуло множество лесных жителей. Передавая Ферди и Коггза из лап в лапы, они быстро вынесли их из опасной зоны. Освободившись от своей ноши, Джиндживер обернулся и увидел, что его спаситель медленно ковыляет по плацу, а солдаты Котира уже окружают его. Издав устрашающий вопль, дикий кот одним прыжком очутился рядом с Маской. Поддерживая его и не давая упасть, он провел раненого в ворота, в то время как белки и выдры, выстроившись на плацу в боевом порядке, осыпали противника градом стрел, дротиков и камней, которые заставили преследователей отступить в казармы.

В зале за главным входом Кладда встретила Цармина, за которой следовало подкрепление.

— Вперед! — в бешенстве закричала она. — Нас больше! Мы не можем отступать с собственного плаца! В атаку!

Кладд был в ярости оттого, что его захватили врасплох на его же территории. С оглушительным воем он ринулся наружу, ничего не разбирая вокруг от бешенства.

Подбадриваемые своей повелительницей и Кладдом, войска Котира выплеснулись на плац. Впереди стремительно неслась Цармина, которую гнала вперед ярость.

Командор и госпожа Янтарь решили, что пора организованно отойти. Цель была достигнута: они успешно обеспечили безопасность беглецов при выходе из Котира. Вдобавок отряды лесных жителей значительно уступали в численности войску Цармины. Издали плац казался черным от множества бойцов, кучно продвигавшихся вперед, несмотря на град стрел, камней и дротиков. Обитатели леса дали на прощание еще один залп, а потом выскользнули за ворота.

— Пошевеливайтесь, товарищи! — громовым голосом прокричал Командор. — Следуйте за Джиндживером и Маской. Убедитесь, что они благополучно добрались до Барсучьего Дома. Мы с госпожой Янтарь постараемся задержать врага.

Так как ворота открывались наружу, выдры и белки быстро заклинили их и привалили камнями.

Предугадывая развитие событий, Цармина поняла, что противник запрет ворота, чтобы задержать ее наступление. Встав на спины солдат, она подпрыгнула, уцепилась когтями за верх ворот и ловко перескочила на другую сторону. Сила, которую придает ярость, позволила кошке мгновенно вытащить клинья и распахнуть ворота.

Обитатели леса не успели скрыть свои следы, и можно было легко определить, в какую сторону они направились. Цармина указала лапой на восток:

— Следуйте за мной, не разбредайтесь в стороны и исполняйте мои приказы. Может, нам и не удастся их схватить, но следы приведут нас в их убежище!

Маска и Джиндживер еле брели по чащобе. Маска дышал с трудом и часто останавливался, прислоняясь к деревьям.

Джиндживер не понимал, что происходит, и беспокоился за своего освободителя.

— Маска, что с тобой, друг? Ты ранен? Тот с трудом улыбнулся и покачал головой:

— Я в полном порядке. Послушай, кажется, подходит Командор и его команда.

— Что вы тут делаете? — Командор выскочил из-за деревьев, раскручивая пращу. — Маска, товарищ мой. Мы все тобой гордимся.

— Кажется, он ранен, — прошептал Командору на ухо Джиндживер.

Маска выпрямился и упрямо продолжал идти.

— Оставьте меня в покое! Со мной ничего не случится!

— Смотри, Командор! У него со спиной что-то неладно! — Була показал лапой на влажное пятно, расползавшееся по плащу Маски.

Маска, шатаясь, сделал еще несколько шагов и рухнул на землю. Командор бросился к нему, встал на колени и осторожным движением приподнял плащ. Из сероватого меха торчала обломившаяся стрела.

Командор приподнял голову Маски:

— Держись, товарищ. Мы отнесем тебя домой и подлатаем. Клянусь шкурой, эта жалкая колючка не может свалить такого лихого корсара, как ты!

Маска с тихой улыбкой покачал головой:

— Кто-то из привратников Темного Леса написал, должно быть, мое имя на этой стреле. По крайней мере, я смог добраться в Лес Цветущих Мхов.

На карих глазах Командора выступили слезы.

— Не говори так, однокашник. Без тебя жизнь будет уж не та…

Маска прошептал Командору в самое ухо:

— Сослужи мне последнюю службу, Командор.

— Я сделаю все, что пожелаешь. Говори.

— Обещай, что не расскажешь правду Ферди и Коггзу. Скажи им, что дядя Маска просто переселился в далекие края.

Командор вытер пот со лба Маски:

— Клянусь, брат, так и сделаю.

Глаза Маски затуманились; он тихо опустил голову на землю и замер.

Командор поднялся с колен. Он всхлипнул и потер глаза лапами.

— Команда, слушай. Мы отнесем его к нам — на Мшистую Реку. Он любил эти места. Мы поставим его на прикол под прибрежной ивой, и он вечно будет слышать журчание воды, которое так любил. Товарищи, свяжите пращи и соорудите из них носилки.

Джиндживер вышел вперед и поднял тело Маски, крепко удерживая его своими сильными лапами.

— Пожалуйста, предоставьте мне честь нести его. Он спас нас из тюрьмы Котира. Ферди, Коггз и я обязаны ему жизнью.

Командор отвернулся:

— Да будет как ты хочешь.

30

Рассвет еще только занимался, а Лог-а-Лог уже завершил отделку проема ворот. Крепко держась за Динни, Мартин высунулся из дыры в скале и взглянул вниз.

— Так вот что скрывалось за этой горой, Дин…

— Хрршр, не на что смотреть-то, Мартин.

Крутой склон горы был еще различим, но ниже равнина была скрыта толстым слоем белесого тумана, простиравшегося насколько хватало глаз.

К друзьям подлетел господин Пещерноух.

— Я не знаю, что за земля находится под горой, — сказал он. — Спасибо тебе, Лог-а-Лог. Ты потрудился на славу. Скоро мое племя вновь заживет в безопасности. Мы будем полными хозяевами Расщелины Летучих Мышей, Расщелины Летучих Мышей.

Лог-а-Лог погладил надежный деревянный каркас, который состоял в основном из обломков «Птицы вод»:

— Ни следа не осталось от той совы! Впрочем, если она и надумает вернуться, эти ворота будут от нее защитой. И вдобавок несколько хороших уколов копьями в ее оперенный зад!

Хотя солнце уже взошло и светило ярко, оно не разогнало туман, но, казалось, сделало его еще гуще. Мартину и его друзьям не терпелось вновь отправиться в путь. Они вежливо отклонили приглашение летучих мышей пожить с ними, сколько захочется, хотя им и жалко было уходить.

Господин Пещерноух снабдил их на прощание запасом еды и питья. Летучие мыши не стали выходить из дыры на проводы, боясь слепящего солнечного света. Лог-а-Лог отдал последние указания относительно того, как доделать и поддерживать в порядке ворота. Наконец все трое неловко замолчали — так часто бывает, когда расстаются друзья. Мартину пришло на ум, что по такому случаю Гонф, верно, сочинил бы подходящую балладу, но он не сказал этого, а лишь вздохнул и повернулся к выходу.

Друзья начали спуск по крутому склону, провожаемые прощальным шепотом господина Пещерноуха:

— Душой мы с вами. Желаем вам найти то, что вы ищете, что вы ищете.

Оказалось, что спускаться не слишком трудно. Глубоко погружая когти в рыхловатую поверхность склона, путники наполовину шли, а наполовину катились вниз.

— Если бы с нами был Гонф! — непроизвольно вырвалось у Мартина. — Он в точности вспомнил бы слова Бороздящего Небо. Как же там говорилось… предательская грязь, болотистая жижа… или что-то вроде этого. Я не могу вспомнить дословно.

Динни притормозил у большой каменной глыбы:

— Да и мне это невмочь. Ну и тупы же мы, да, тупы, хррршр.

Лог-а-Лог поднял обломок камня и швырнул его перед собой. Камень провалился в туман и исчез из виду.

— В таком тумане обычно скрываются болота. Надо держаться начеку, когда спустимся вниз, — предупредил он.

Ровной земли они достигли только к полудню. Над их головами клубился плотный туман, застилая небо. Путники оказались в странном мире с размытыми очертаниями. Под ногами хлюпали скользкий мох и болотная трава, по которым там и сям были разбросаны кучки зловонных поганок. Часто попадались журчащие ручейки — казалось, им не терпится поскорее покинуть эти мрачные места.

Динни внимательно разглядывал что-то в тумане:

— Хрр, что это там такое шевелится?

Его спутники остановились. Лог-а-Лог протер глаза:

— Может, и шевелится. А может, просто туман шутки шутит. Стоит только дать воображению разыграться, все что хочешь можно увидеть.

Друзья расположились у горбатой каменной глыбы, намереваясь пополдничать. Мартин отломил кусок хлеба.

— У меня такое чувство, будто за нами следят, — сказал он, пережевывая еду. Динни постучал по камню:

— Копательные лапы мне то же самое говорят.

Неожиданно с каменной глыбы, которая была у них за спиной, спрыгнули шесть огромных жаб, державших в лапах тростниковую сеть. Пролетев над головами друзей, они плюхнулись на землю, плотно прижав их сетью.

Одна из жаб ткнула в их сторону трезубцем:

— Ловитьпоймать трехтут!

Цармина неотступно вела свой отряд все глубже и глубже в чащобу Леса Цветущих Мхов. Она часто останавливалась, нюхая землю и рассматривая следы на мягкой почве.

— Все верно, это их следы. Ошибки быть не может. Смотрите: тут прошел мой братец-предатель. Судя по следам, он нес что-то тяжелое. Не останавливаться! Скоро взойдет солнце. Мы им такое блюдо на завтрак подадим, что они не скоро его забудут!

Неподалеку от Ивового Лагеря к прозрачной воде бурлящей реки склонились тонкие ветви старого корявого дерева, которое и дало название этому месту. Под ними в пробивавшемся сквозь зелень утреннем свете стояли звери, пришедшие к месту, где Маска должен был навсегда обрести покой. Оно было теперь отмечено гладкими речными валунами, сложенными горкой. Выдры почтили память павшего товарища, возложив на его могилу разукрашенные пращи и украсив ее цветами.

Командор тяжко вздохнул и, повернувшись, отправился к госпоже Янтарь, которая как раз выслушивала доклад Сына Коры. Тот обнаружил приближающееся войско Котира. Холодное бешенство сменило в душе Командора скорбь о погибшем: по его настоянию было решено, что навстречу врагу выйдут одни выдры. Госпожа Янтарь благоразумно пошла навстречу желанию своего друга, предварительно очертив и свои намерения:

— Выполняй свой долг, Командор, и да сопутствует тебе удача! Я уже отправила гонцов в Барсучий Дом. Кротоначальник и его артель с радостью воспользуются случаем осмотреть замок, пока кошки нет. Я со своим отрядом буду прикрывать их по пути туда и обратно.

Ясеневая Нога первый увидел впереди реку, окутанную от берега до берега плотным утренним туманом.

Повелительница Тысячи Глаз пристально всматривалась в стену тумана.

— Следы ведут сюда — значит, здесь мы их и найдем. Кладд выступил вперед, размахивая копьем:

— Там выдра, госпожа. Погляди, дерзкая тварь до сих пор носит мой плащ! Разреши мне расправиться с ней!

Цармина кивнула, не отрывая взора от призрачной фигуры, смутно вырисовывавшейся в тумане.

— Иди, Кладд, — скомандовала она. — Они наверняка знают, что мы идем по их следам. Я посмотрю вокруг, нет ли где засады. Второй раз им не удастся нас обмануть.

Подняв копье, Кладд двинулся к фигуре в плаще.

— Эй ты, Латаная Шкура, пришло время нам свести счеты! — вызывающе крикнул он.

Командор, сбросив плащ, вышел из тумана:

— Тот, кого ты называешь Латаной Шкурой, был моим братом. Я тебе отдам твой плащ, чтобы ты отправился в нем к воротам Темного Леса.

Оскорбленный Кладд, задетый за живое словами Командора, заревел от ярости и бросился вперед.

Командор презрительно усмехнулся. Расправив мощную грудь, он, как сжатая пружина, прыгнул на подбегавшего Кладда. Отбросив оружие, они сцепились, рыча и кусая друг друга с дикой яростью.

Мартин, Динни и Лог-а-Лог беспомощно барахтались в сети, будто вытащенные из воды рыбы. Чем больше они старались высвободиться, тем плотнее охватывала их сеть. Мартин осознал это и прекратил бесплодные попытки.

— Я — Мартин Воитель, — крикнул он. — Со мной мои друзья — Динни и Лог-а-Лог. Почему вы так поступаете с нами? Мы не желаем вам зла. Отпустите нас.

Жабы переглянулись. Они издавали непонятные звуки — кваканье, бульканье и бормотание. Казалось, происходящее необычайно забавляет их. Главарь жаб в порядке предупреждения ткнул пленников трезубцем:

— Глуп-глып! Тихосиди, шкурамышь. Болтайнеболтай, занами пойдешь.

Жабы не церемонились и, не останавливаясь, волокли пленников по грязной земле. Из тумана появлялись другие жабы, присоединявшиеся к шествию. Когда оно наконец достигло цели, вокруг пленных собралась уже целая армия грязно-зеленых тварей.

Главарь шайки привязал концы сети к верху столба, вбитого в землю, и растопырил свои перепончатые пальцы.

— Глядика, одинкрот, двемыши. Блатозелень сказать что?

На огромном грибе, из которого было вырезано грубое подобие высокого трона, восседала жаба, заметно превосходившая остальных своими размерами. Она выглядела и противнее других. У нее не было бородавок, а кожа была зеленой, как склизкая трава. Жаба заморгала, увидев пленников; ее огромные прозрачные глаза прикрывались при этом белесой пленкой. Перед троном стояли горшки, полные светляков, и четыре жабы-стражницы, вооруженные трезубцами. Большая жаба неуклюже плюхнулась с гриба на землю и стала перед тремя друзьями, непрерывно моргая. Ее отвисший зоб то надувался, то опадал.

— Хорошанаходка, Влажностраж. Шкурамышь радовать Блатозелень.

Мартин решил, что вежливость более неуместна.

— Слушай, Блатозелень, или как там тебя! Освободи нас немедленно!

Блатозелень раздул свой зоб, ставший похожим на воздушный шар. Его глаза выкатились из орбит.

— Глупглоп! Закройрот, шкурамышь! Взять трех, бросить в дыру визгов.

Жабы от возбуждения принялись пришептывать и припрыгивать:

— Вдырувизгов, вдырувизгов!

— Погляди-ка, — прошептал Лог-а-Лог Мартину. — Я так и знал, что эти сорняки снова проклюнутся!

Он говорил о тритоне и змее — Секущей Чешуе и Смертном Извиве. Эта парочка поняла, что их присутствие не осталось незамеченным, и оба принялись злорадно ухмыляться:

— Ха-ха, конец всей троице пришел! Динни от злости затряс сеть:

— Убирайтесь в котел с кипятком! Смертный Извив ликующе выпрямился, опираясь на самый кончик хвоста:

— Мы сперва поглядим, как вас в Дыру Визгов швырнут, где живет Змеерыба.

Не успели друзья выяснить, что означают слова змеи, как их уже снова тащили по земле в сети. На этот раз путь оказался намного короче, да и передвигались они быстрее, потому что сеть волокли десятки жаб.

Жабы остановились рядом с местом, напоминавшим заросший травой колодец. Широкое отверстие с ровными круглыми краями уходило глубоко в землю. Толстые папоротники свисали через край.

Шаркая лапами, к колодцу приблизился Блатозелень в сопровождении змеи и ящерицы. Рядом с ними вышагивали жабы, несшие на трезубцах горшки со светляками.

— Змеерыбу хорошкормить! — крикнул в темную дыру в земле предводитель жаб.

Жаба-слуга подала Блатозелени изукрашенный резьбой трезубец. Блатозелень указал трезубцем сначала на сеть с пленниками, а затем три раза ткнул им в сторону колодца. Сборище жаб распростерлось на земле, взывая нараспев:

— Змеерыба могуча, живуча вдыревизгов, поедать шку-рамышь!

Мартин с друзьями лежали не шевелясь и напряженно вслушивались в пение, которое становилось все громче. Внезапно наступила тишина. Жабы, державшие сеть, вывернули ее и дернули назад.

Мартин, Динни и Лог-а-Лог, будто выброшенные из катапульты камни, полетели меж узорчатых листьев папоротника в глубь Дыры Визгов.

Командор и Кладд сцепились на самом берегу реки. Сомкнув челюсти, противники перекатывались клубком по земле. Глина и песок разлетались во все стороны. Соперники кусались, царапались, били друг друга сильными лапами. От их яростных ударов сотрясалась земля.

Вскоре Кладду стало ясно, что мощный Командор, сила которого удвоилась от ярости, берет над ним верх. Кладд попытался высвободиться из железных объятий взбешенной выдры, но не тут-то было! Дыхание Кладда прерывалось от отчаянных усилий дотянуться до копья, которое он отбросил, когда бои только начался.

Командор, догадавшись о намерении Кладда, изогнулся, напрягся — и противники стали откатываться от копья. Внезапно Кладд набрал песка и бросил его в глаза выдры. Лишившийся зрения Командор принялся торопливыми движениями прочищать глаза, но для этого ему пришлось освободить Кладда из захвата. Пользуясь представившейся возможностью, Кладд вскочил и подхватил с земли свое копье. С бешеным визгом он набросился на врага, целясь острием в незащищенную шею Командора.

Сквозь песок и слезы тот увидел, что противник идет на него. Он откатился вбок и почувствовал, что его лапа случайно наткнулась на командирский плащ, который он сбросил на берегу. Рванув его вверх, Командор ловким движением опутал Кладда с ног до головы. Командор почувствовал за ухом легкий холодок: это острие копья рассекло воздух на волосок от его головы. Он тут же ринулся на противника. Четыре сильные лапы вцепились в Кладда и изо всех сил подкинули вверх. Запутавшийся в плаще, тот взлетел в воздух и, описав дугу, с воплем, в котором слышались боль и недоумение, упал на дротики выдр, воткнутые в прибрежный песок.

Как известно, выдры затачивают дротики с обоих концов!

Закипел беспорядочный бой. Цармина бросила свое войско в атаку на Командора. Из укрытия вышел отряд выдр, который остановил наступление дротиками и камнями. Командор бросился в реку, за ним последовала и его команда, осыпав на прощание солдат Котира градом камней. Под напором задних рядов несколько солдат, шедших впереди, повалились в реку.

Одной из первых в воде очутилась сама Цармина. Барахтаясь в волнах, она почувствовала прилив панического страха.

— Вытащите, вытащите меня! — завизжала она. — Скорее, пока они не выпустили щуку!

Ее поспешно выволокли на берег. Выше по течению из воды высунулась голова Командора, и раздался торжествующий смех.

— Эй, кошка! Я вернул плащ твоему командиру. Он к нему теперь надежно пришпилен!

Брогг, друживший с Кладдом, воспользовался случаем и снял плащ с тела погибшего товарища. Он присел у самой воды и тщательно отмывал его.

Кое-где плащ был надорван, кое-где запачкан кровью, но это не беда.

31

Дыра Визгов оказалась очень темной и скользкой. Мартин, Динни и Лог-а-Лог с шумом плюхнулись в грязную воду. Крот вскарабкался на что-то большое и гладкое.

— Хррш, что это такое? — удивился он, выплевывая отвратительную воду.

— Не стоит там околачиваться, товарищ! Давай лапу, я тебя вытащу!

Это был голос Гонфа!

Мартин с друзьями взглянули наверх. Они не видели дневного света и не слышали воплей жаб. Над их головами в стене колодца находилось углубление. У края этого углубления стоял Гонф, держа в лапе фонарь со светляками.

Воришка был грязный и мокрый, но это ничуть не уменьшало его обычной жизнерадостности. Мартин был вне себя от счастья:

— Гонф! Ворище ты этакий! Неужто это в самом деле ты?

Вновь обретенный друг трясся от беззвучного смеха, одновременно предостерегающим жестом показывая, что вести себя здесь нужно как можно тише:

— Тсс! Не шумите, товарищи! Вы разбудите нашего приятеля-великана. Ну-ка, цепляйтесь за этот стебель, я вас вытащу.

Гонф помог Мартину вскарабкаться по стене, а потом они вместе подняли Лог-а-Лога и Динни. Все трое тут же принялись отряхиваться и обнимать воришку.

— А есть у вас что-нибудь съедобное? — спросил голодный Гонф.

— Нету, всё жабы забрали.

— Ты-то как сюда попал? — с любопытством спросил Лог-а-Лог. — Мы думали, что ты погиб, когда мы потеряли тебя из виду.

Гонф негодующе выпятил грудь:

— Я — да погиб! И не ждите. Когда я оказался внизу под водопадом, течение пронесло меня прямо под горой. Едва я пришел в себя, как увидел рядом змею и ящерицу. Они связали меня и притащили к этому Зеленолягушу, или как там его зовут. Он понаслушался россказней змеи и ящерицы и во что бы то ни стало хотел узнать, где я вас троих спрятал. Ясное дело, я посоветовал ему пойти туда, где ему поджарят его толстый зеленый зад. Тогда он вышел из себя и приказал кинуть меня сюда — в гости к старухе Змеерыбе.

— А что это за Змеерыба такая? — перебил его Мартин.

— Такая? Она, скорее, эдакая, товарищ. Змеерыба — это огромный угорь. Вот, посмотри-ка.

Гонф поднял камень. Перегнувшись через край, он швырнул его в некий предмет, который казался гладким валуном, торчащим из воды. При тусклом свете фонаря было видно, как грязная вода пошла волнами, а затем будто вскипела от стремительного верчения страшных колец колоссального тела, бившего во все стороны по грязи с чудовищной силой. Гонф вздрогнул:

— Я чуть не попал этому страшилищу в пасть. Спас меня вот этот стебель, который свисает со стены. Хорошо еще, что я — Король Альпинистов. Я до сих пор время от времени ощупываю кончик своего хвоста, чтобы убедиться, что он на месте, — вот как близко клацали ее зубы! Однако она не так уж и зла, особенно если держаться от нее подальше. Да-да, мы даже раз побеседовали с этой самой Змеерыбой. Некогда она была главной пожирательницей жаб в этих местах, пока они не устроили ей западню и она не свалилась сюда. Теперь бедной Змеерыбе не выбраться. Впрочем, она не имеет повода жаловаться на жизнь — жабы время от времени закидывают сюда одного-другого из своих врагов. То рыбу, то птицу, а также случайных прохожих — уж это само собой.

Поверхность грязной воды вздулась с легким шипением, над ней показалась голова Змеерыбы. Это было кошмарное зрелище: огромная широкая морда была туго обтянута серебристо-черной кожей, которая снизу переходила в мутно-желтую. Тяжелая угловатая голова покачивалась, издавая шипение. В пасти виднелись бесчисленные зубы — острейшие иглы снежной белизны. Два злых, совершенно черных глаза не мигая уставились на друзей.

Змеерыба заговорила:

— Когда-нибудь я выберусь отсюда и снова смогу наслаждаться жабьим мясом. Лог-а-Лог потер лапы:

— Ммм-да, ты совершенно права. Погляди на нас: шкура да жилы. Фу! Почему бы тебе не выползти наружу да не пообедать жабами?

Змеерыба устремилась вверх, прижимая кольца своего тела к гладким стенам Дыры Визгов. Огромному угрю было не на что опереться. Он все время соскальзывал в воду.

— Видишь, — грустно произнесла Змеерыба, — я уже оставила такие попытки. От них стены становятся еще более гладкими и скользкими. Одной силы тут недостаточно.

В голове у Мартина забрезжила удачная мысль. Он решил сообщить ее угрю:

— Послушай, Змеерыба, допустим, мы поможем тебе выбраться отсюда. Дашь ли ты нам спокойно уйти, куда мы хотим, не трогая нас?

Огромная голова на мгновение погрузилась в воду и вновь вынырнула — на этот раз прямо под углублением, в котором сидели друзья. Мартин почувствовал, что, если Змеерыба по-настоящему захочет, она сможет дотянуться до них. Угорь слегка отодвинулся, чтобы не пугать собеседников.

— Если вы освободите меня, я дам вам полную свободу, идите, куда пожелаете, — пообещала Змеерыба. — Мне жабы больше по вкусу. Кроме того, я хочу отомстить племени Блатозелени. Но вы должны что-нибудь придумать, не откладывая. Не пройдет и дня, как мне потребуется пища. Понимаете, что я имею в виду?

Воитель ответил за всех:

— Прекрасно понимаем! А теперь дай нам спокойно продумать план действий. Когда будем готовы, мы тебя позовем.

Зловещее чудовище бесшумно скрылось в мутной глубине.

Гонф нервно хихикнул:

— Отлично, товарищи. Пораскинем мозгами, а не то завтра на обед будет пирог с мышью, землеройкой и кротом!

Котир опустел. Гарнизон в полном составе отправился на поиски лесных жителей.

Аббатиса Жермена и Кротоначальник стояли у окна в комнате Цармины и смотрели на лес. Им удалось обнаружить не так уж много. Полезно было узнать, что запасы продовольствия в замке подходят к концу.

Кротоначальник задумчиво почесал нос:

— Хррш, сударыня, их жалкие кладовые даже опустошать не стоит.

Кроты и мыши прочесали весь замок: он оказался всего лишь пустым грязным убежищем. Колумбина бродила вместе с дедом Динни по опустошенному оружейному залу. Солдаты Цармины унесли с собой все оружие. Почтенный предок юного Динни принюхивался к трещинам в полу, простукивал стены, запускал когти в сгнившие перекрытия и непрерывно бормотал:

— Брршшхр, мои копательные лапы мне кой-что об этой крепости расскажут. Надо бы еще в тюрьме все пронюхать.

Колумбина поднялась наверх, в покои Цармины, и подошла к аббатисе Жермене. Ей невольно бросилась в глаза разница между роскошной отделкой апартаментов повелительницы и грязной неустроенностью казарм.

Вскоре, шаркая лапами, в комнату вошел дед Динни. Аббатиса сразу же поняла по его виду, что крот чему-то чрезвычайно рад.

— О-го, как у тебя глаза разгорелись! Старый крот, хитро подмигивая, потер нос:

— Идите-ка за мной. Я вам еще один выход покажу из этой грязной дыры.

Госпожа Янтарь и Сын Коры стояли в чащобе и внимательно наблюдали за восточными воротами замка. Белка в нетерпении притопнула:

— Клянусь желудями, хотела бы я знать, куда они запропастились!

— Можно я возьму с собой отряд и выведу их? — спросил Сын Коры, заметив, как она волнуется.

— Нет, подождем еще немного. Но куда же они запропастились?!

— Прямо за твоей спиной и прячемся, сударыня, хррш!

От неожиданности белка аж подпрыгнула на месте. Рядом с ней стояли Кротоначальник, аббатиса и Колумбина… Вернулись все, кто ходил в Котир.

— Во имя шкуры, откуда вы выскочили? Колумбина погладила подругу по седой голове:

— Это все дед Динни — он нашел потайной ход. Мы прошли под тюремными камерами. Там есть что-то вроде пещеры, а в ней — озеро. Мы — то есть, я хочу сказать, дед Динни — обнаружили в полу вращающийся камень, а под ним — туннель, который сначала шел ровно, а потом вверх. Мы отправились по этому туннелю и очутились в полом дубовом пне — вот в этом, прямо у тебя за спиной.

От изумления хвост госпожи Янтарь загнулся дугой.

— Вот так чудо, клянусь шкурой! Аббатиса хмыкнула:

— Если это открытие использовать, как предлагает дед Динни, то можно окончательно разрешить проблему Котира.

Лесные жители отправились назад в Барсучий Дом.

— Динни, знаешь, что я подумал?.. Ты смог бы прорыться наверх сквозь эту стену?

Крот потрогал копательными лапами стену колодца:

— Может, получится, а может, и не получится. Вдобавок вам тоже надо копательные лапы, чтобы по такому ходу отсюда выбраться!

Мартин погладил друга по бархатной спине:

— Милый ты мой крот! Будет вполне достаточно, чтобы ты один оказался на поверхности — ведь тогда ты спустишь нам что-нибудь длинное и мы выкарабкаемся.

Динни потер лапы:

— Отходи, крот копать будет.

Копательные способности не подвели крота: вскоре Динни уже углублялся в стену, прорывая проход вбок и вверх. Мартин поведал о своем замысле Змеерыбе, а Лог-а-Лог и Гонф принялись скидывать вниз отрытую кротом землю.

Смена дня и ночи не имела большого значения для обитателей туманных болот. Жабы некоторое время оставались у Дыры Визгов, но ничего интересного не случилось, а их веселье было испорчено тем, что из колодца на этот раз визгов не слышалось. Одна за другой жабы уходили обратно ко двору Блатозелени. Однако Секущая Чешуя и Смертный Извив все не решались уйти. Они сидели у Дыры Визгов, ожидая услышать предсмертные вопли, когда Змеерыба приступит к своему страшному делу.

Гнусная парочка растянулась на траве. Они продремали уже довольно долго, когда почувствовали, что земля под ними дрожит.

Смертный Извив отполз в сторону:

— Ты почувствовал, что земля затряслась?

— Давай-ка уберемся подальше отсюда!

— Нет, погоди. Трясется только в одном месте, а тут рядом земля совершенно неподвижна. Давай спрячемся за этот камень и посмотрим.

Прошло еще немного времени, и на поверхности показались две копательные лапы и мокрый нос. Динни выбрался из-под земли и принялся отряхивать землю со шкуры. Подойдя к краю Дыры Визгов, он крикнул вниз:

— Не бойтесь, я скоро вас вытащу!

Соглядатаи, прятавшиеся за камнем, бесшумно поползли прочь, намереваясь сообщить Блатозелени и его жабам о том, что им удалось увидеть.

Войско вернулось в Котир. После ночи, проведенной в лесу, Цармина уснула крепким сном. Ей опять привиделся кошмар: снова холодная темная вода стремительно увлекала ее в свои бурлящие волны. Грязная вода заливала ей ноздри, уши и глаза… В то самое мгновение, когда Цармине уже казалось, что все потеряно и ей суждено утонуть, она вздрогнула и проснулась. Тяжко плюхнувшись с кровати на пол, она так и осталась лежать, ощупывая лапами каменные плиты, которые успокаивали ее своей непоколебимой надежностью. Дикая кошка уставилась на пол благодарным взглядом. Тут-то она и увидела отпечатки лап, оставленные на пыльном полу. Здесь побывали две мыши и два крота!

К счастью, Ясеневая Нога как раз поднимался по лестнице, ведущей к комнате Цармины, когда услышал визг своей повелительницы, приказывавшей ему немедленно явиться. Со всей прытью, на которую была способна его деревяшка, он проковылял оставшиеся несколько ступеней. Влетев с разбегу в комнату, Ясеневая Нога увидел нечто новое для себя: с такой Царминой ему еще не приходилось встречаться. Дикая кошка сидела на полу, закутавшись в плащ, который некогда носил ее отец. Она раскачивалась взад-вперед, не отрывая глаз от пола. Ясеневая Нога затворил дверь и опасливо поклонился:

— К твоим услугам, повелительница. Цармина приказала, не поднимая глаз:

— Мыши и кроты. Обыщи эту комнату. Найди мышей и кротов.

Ясеневая Нога благоразумно воздержался от вопросов. Он тщательно обыскал комнату, заглянув во все шкафы, под стол, за занавеси и драпировки…

— Нет ни мышей, ни кротов, госпожа, — доложил он. Цармина жестом указала на дверь:

— Тогда обыщи всю крепость!

Ясеневая Нога отдал честь и проворно заковылял к двери.

— Нет, постой!

Он остановился, совершенно сбитый с толку. Цармина улыбалась ему. Он непроизвольно вздрогнул и открыл пасть, когда она обняла его за плечи. На морде Ясеневой Ноги застыло выражение ужаса. Когти вонзались в него все глубже. Кровь пятнами расплывалась по плащу. Внезапно Цармина отпустила его и принялась отчаянно растирать себя плащом отца.

— У-УУУУ.. холодная, грязная, темная вода, — бессвязно бормотала она.

Ясеневая Нога тихонько попятился и бесшумно выбрался за дверь. Дикая кошка и не заметила его ухода: она боролась с водой, потоки которой заливали ее воображение.

Ясеневая Нога принял решение: ни минуты нельзя оставаться здесь. Цармина превратилась в безумную тиранку. Теперь находиться в Котире стало смертельно опасно.

Свет послеполуденного солнца заливал укрепления Котира. Ясеневую Ногу пугала воцарившаяся над замком тишина. Безмолвие длинных теней и ярко освещенных участков плаца лишало куницу последних остатков смелости. Ясеневая Нога отказался от своего украшенного перьями алого плаща, заменив его домотканым, коричневого цвета. Торопливо проковыляв по плацу, он выскользнул за ворота и зашагал на юг — подальше от Цармины, Страны Цветущих Мхов и честолюбивых мечтаний.

Динни решил, что ему необыкновенно повезло: он нашел сеть, в которой жабы притащили его вместе с друзьями к Дыре Визгов. Надежно привязав один конец сети к корню стоявшего неподалеку дерева, он перекинул ее через край колодца:

— Эй, внизу, хватайтесь за сеть покрепче! Увы! Сеть оказалась слишком коротка, чтобы пленники смогли до нее дотянуться.

Сверху послышался тревожный голос крота:

— Поторопитесь. Сюда идут жабы!

Змеерыба высунула из воды свою огромную голову:

— Садитесь мне на макушку. Я думаю, что дотянусь до сети!

— Что?! Ну уж дудки! — Лог-а-Лог попятился.

— Скорее, они уже рядом! — закричал сверху Динни. Мартин сполз на голову угря и уцепился за неровности черепа, прощупывавшиеся под гладкой кожей.

— Поднимай меня, Змеерыба!

Колоссальный угорь рванулся вверх. Мартин ухватился за сеть, стараясь в то же время не оторваться от головы Змеерыбы.

— Кусай скорее!

Зубы Змеерыбы мертвой хваткой сомкнулись на конце сети. На мгновение угорь повис на ней и тут же стал извиваться кольцами. Шероховатая кожа брюха хорошо сцеплялась с ячейками сети, извилистое тело угря быстро поднималось по переплетениям тростника.

Мартин полез по сети наверх. Змеерыба надежно закрепилась в ее ячейках и крикнула:

— Теперь я запросто выберусь. Выходите, двое в дыре. Я вас обовью хвостом и подниму наружу.

Лог-а-Лог и Гонф вцепились друг в дружку, закрыв от ужаса глаза. Стальной зажим обхватил их и без малейшего напряжения понес вверх.

Из ватного тумана показался Блатозелень в сопровождении остальных жаб. Трое зашлепали вперед и попытались схватить Динни, который бил во все стороны своими мощными копательными лапами.

— Грршрр, не подходи, грязные слизняки! — угрожающе крикнул он.

Смертный Извив и Секущая Чешуя слишком поздно заметили сеть, свисавшую в Дыру Визгов. Из колодца выпрыгнул Мартин и немедленно стал метать из пращи камни один за другим. Все они попадали в цель. Большой булыжник отскочил от головы Блатозелени, распластав его по земле.

Следующий пришелец из Дыры Визгов был встречен булькающими воплями ужаса. Из-под земли показалась голова Змеерыбы. Узкие глаза и ряды белых зубов, как у доисторического чудовища, посеяли панику среди насмерть перепугавшихся жаб.

— Жабье мясо! — произнесла Змеерыба и выскользнула из колодца, скинув на землю своих наездников.

Гонф и Лог-а-Лог тут же вскочили и вступили в бой, несмотря на свои отшибленные бока. Змеерыба молнией влетела в ближайшую кучку жаб, и началось кошмарное побоище. Не обращая внимания на трезубцы, угорь принялся утолять свой страшный голод.

Мартин отвернулся.

— Ты не ранен, Дин? — с тревогой спросил он. — Гонф, Лог-а-Лог, скорее! Надо убираться отсюда.

Гонф растерянно уставился в окутанное туманом пространство:

— Да, а в какую сторону, товарищ?

— Хррш, этот нам покажет. — Динни железной хваткой вцепился в оглушенного камнем предводителя жаб. Мартин подобрал трезубец и ткнул им жабу:

— Ну-ка, пошевеливайся! Веди нас прямо на запад, а не то я насажу тебя на эту обеденную вилку и скормлю Змеерыбе!

Блатозелень зашлепал по траве, жалобно бормоча:

— Шкурамышь неубивать Блатозелень, показать дорогузапад.

Вскоре путников окружил такой плотный туман, что в нем глохли даже предсмертные вопли жертв Змеерыбы.

Лог-а-Лог взглянул на зеленое бесформенное тело жабы, шлепавшей впереди по болоту:

— Похоже, он знает, куда идти. Как там дальше в стихах говорилось, Гонф?

Гонф без малейшей запинки продекламировал следующие строки Олава Бороздящего Небо:

Но дальше над равниной вод Должны мы устремиться, Где, испещряя небосвод, Кричат морские птицы.

Мартин слегка тронул жабу трезубцем:

— Тебе это место известно?

Блатозелень повернулся, моргая круглыми глазами:

— Недалеко недалеко, берегплох берегплох, морептицы естьтебя естьменя.

Мартин оперся о трезубец:

— Перестань ныть, Зеленозад! Как только выйдем из тумана, мы тебя отпустим. Хотя ты и не заслужил такой милости.

Наконец путники вышли к реке, быстрая вода которой была светлой и чистой. Они немного попили, а Динни нарыл съедобных кореньев…

— Гррхш, коренья. Конечно, это не то, что слоеный пирог…

Гонф взобрался на большой валун:

— Не расстраивайся, товарищ. Если нам суждено закончить наши странствия живыми, я украду для тебя самый большой пирог во всей Стране Цветущих Мхов.

Динни мечтательно прикрыл глаза:

— Уррх, побольше только, и весь для твоего крота. Гонф весело запел в ответ:

Пирог огромный до того, Что в нем утонет Дин. Но не кричи с набитым ртом: «Я это съем один!»

С хрустящей корочкой пирог — Предел твоих мечтаний В нем фрукты, овощи и сыр, И все это — в сметане'

Динни повалился на спину, размахивая толстыми лапами:

— Вот радость, вот счастье, и ты говоришь, что все это мне!

Путь был длинным и утомительным; казалось, что в краю туманов время остановилось. Мартину не терпелось поскорее увидеть привычный свет дня — все равно, ясного или дождливого. Они с трудом пересекали особенно вязкий участок болота, как вдруг Лог-а-Лог заметил, обращаясь к Гонфу:

— У тебя нет такого впечатления, что стало темнее?

— Наверное, просто вечер приближается, товарищ. Мартин указал лапой вверх:

— Глядите, небо видно. Гонф заметил еще кое-что:

— Смотрите, там, где кончается трава, начинается песок. Похоже, он тянется на многие мили.

Друзья поспешно забрались на поросшую тростником кочку, желая удостовериться, что Гонф не ошибается За их спиной Блатозелень схватил трезубец и пошлепал прочь, торопясь вернуться в свои болотные владения.

Друзья в изумлении любовались открывшимся их глазам видом. На горизонте медленно садилось солнце, окутанное жемчужно-бордовым сиянием. Мартин взволнованно закричал, указывая лапой вперед.

— Смотрите, смотрите, это огни Саламандастрона!

32

Тем же вечером в главном зале Барсучьего Дома происходило собрание Сосопа. Обсудить предстояло многое. Гуди Колючка суетилась, накрывая на стол. Когда стол был накрыт, Белла вошла в зал, и воцарилась тишина.

— Мой дом принадлежит вам, — сказала барсучиха. — Накладывайте еду в тарелки. Все, что вы видите на столе, необыкновенно вкусно. Спасибо тебе, Гуди, за эту великолепную трапезу.

Немедленно раздался шум, который всегда слышится за столом, где с удовольствием едят и весело болтают.

Когда посуду убрали со стола, со своего места поднялась аббатиса Жермена:

— Прошу тишины. Слово предоставляется хозяйке дома.

Белла начала с вопроса:

— Где Ферди, Коггз, Пика и Пози? Бен махнул лапой в сторону спальни:

— Давным-давно в постели! Белла кивнула:

— Тогда давайте почтим минутой молчания память отважной и мужественной выдры — Маски. Без его героизма нам нечему было бы радоваться сегодня.

Воцарилось благоговейное молчание, нарушаемое лишь громким всхлипыванием Командора.

Белла тяжелой мохнатой лапой согнала с глаз слезу:

— А теперь приступим к делу. Прежде всего я должна отметить, что сегодня был удачный день — главным образом потому, что Ферди и Коггз благополучно вернулись к нам. Кроме того, у нас появился новый друг — Джиндживер. Отныне наш дом — это и его дом и он может жить здесь, сколько захочет.

— Спасибо тебе, Белла, и вам всем, друзья мои. Но я не могу остаться с вами. Завтра с первыми лучами солнца я уйду на восток — подальше от Котира. Я просто не могу здесь оставаться, зная, что это лишь усугубит ваше положение. Если Цармина узнает, что я живу здесь вместе с вами, она в лепешку разобьется, чтобы отомстить, — а тогда кто знает, какие страшные замыслы родятся в ее голове! Где-нибудь далеко от Страны Цветущих Мхов я начну новую жизнь. Спасибо вам за помощь и доброту. Где бы я ни оказался, я всю жизнь буду хранить в глубине сердца память о моих лесных друзьях. Если когда-нибудь придет такое время, когда я смогу отплатить вам добром за добро, — будьте уверены, вам и просить не придется.

Дикий кот снова уселся на свое место в полной тишине, которую внезапно взорвал оглушительный шквал аплодисментов. Это был ответ лесных жителей на его исполненную благородства речь.

Белла постучала по столу, требуя тишины.

— Как вы знаете, — сказала она, — наши друзья из Глинобитной Обители и артель Кротоначальника обследовали Котир. Дед Динни, я думаю, тебе есть что об этом рассказать.

Старый крот потер нос, глядя на Беллу, а затем разложил на столе берестяной свиток:

— Хрршр, это вот Котир. Мы все закоулки облазили. Видите, это план тюремных камер. А под Котиром есть большая пещера с озером, а еще туннель, который ведет в пустой пень в лесу. Мы с Кротоначальником кое-что придумали. Он вам сейчас расскажет. Я-то говорить не мастер.

Кротоначальник поднял кверху обе копательные лапы, чтобы привлечь всеобщее внимание к своим словам, и произнес совершенно будничным тоном:

— Затопить ее. Цармина на плаву жить не останется.

Тут заговорили все разом, сквозь нестройный шум никто не мог разобрать ни слова. Колумбина кинулась на подмогу Кротоначальнику; она схватила свиток со стола и принялась размахивать им.

— Послушайте, что я скажу! — закричала она. — Я тоже участвовала в составлении этого плана. Позвольте мне объяснить. Дело в том, что Котир находится в относительно низком месте. Кроты тщательно исследовали наклон земной поверхности. В давние времена там, где сейчас стоит Котир, наверное, было озеро, но оно высохло, когда река изменила русло. Все, что осталось, — это озерцо в пещере под крепостью. Так вот, если кроты начнут рыть от того места, где река ближе всего подходит к Котиру, они смогут соорудить подземные туннели, по которым вода потечет из Мшистой Реки на более низкие места, а оттуда — прямо в пещеру под Котиром.

Госпожу Янтарь озарило:

— И тогда ложе древнего озера вновь наполнится водой!

Со всех сторон раздались взволнованные крики:

— И их затопит!

— Котир окажется на дне озера!

— Туда ему и дорога! Командор вскочил на стол:

— Если нам удастся сделать ворота шлюзов, мы установим их под водой, чтобы сдерживать воду, пока туннели не будут готовы.

— Командор, предоставь это дело белкам, — сказала госпожа Янтарь. — Мы смастерим шлюзы. Ваша главная задача — проследить, чтобы они были как следует закреплены.

— Хо-хо-шшррр, а мы, кроты, рыть будем, — сказал Кротоначальник.

Колумбина подумала, что громкое ликование и радостный топот никогда не закончатся. Лесные жители ударились в пляс, все обнимались и орали что было мочи.

Чтобы восстановить порядок, Белле пришлось долго колотить по столу.

— Поздравляю всех членов Сосопа. Думается, этот план хорош, — сказала она. — И главное, мы избежим открытых боевых действий и печальных потерь.

Четверо друзей проголодались. Они встали до рассвета и отправились в путь по пологим песчаным дюнам, на которых почти ничего не росло, если не считать жесткой несъедобной травы. После скудного ужина накануне, состоявшего из нескольких кореньев, которые с трудом отыскал Динни, ремни пришлось затянуть потуже.

Привыкнув жить в лесу, друзья не имели опыта передвижения по сыпучим пескам. Даже Лог-а-Лог, которому однажды уже пришлось проделать этот путь, сильно уставал от того, что лапы все время вязнут в мягком подвижном грунте. Вскоре все четверо совершенно выбились из сил и присели отдохнуть на дюне. Мартин набрал пригоршню песка и высыпал ее тоненькой струйкой. Он попытался на глаз прикинуть расстояние, отделявшее их от гор. Гонф принялся размышлять вслух:

— Вон там находится Саламандастрон. А мы здесь и, кажется, ничуть не стали к нему ближе. У нас нет ни корочки хлеба, ни капли воды, а вокруг один песок.

Лог-а-Лог поднялся и отряхнул мех:

— Подождите тут. Мне уже приходилось ходить по пескам.

Он заковылял прочь и скрылся среди дюн.

Динни вырыл маленькую ямку и следил, как песок снова заполняет ее:

— Дед Динни никогда бы не поверил, что так бывает, клянусь рытьем!

Тут вернулся Лог-а-Лог. У него в лапах были четыре толстые палки.

— Вот, держите, — сказал он. — Из них получатся удобные посохи, с которыми будет легче шагать по песку.

Затем друзья снова отправились в путь. С посохами идти стало и в самом деле полегче. Время от времени они замечали вдалеке небольшую жабу или ящерицу, но эти твари или не обращали на них внимания, или скрывались среди песчаных холмов. Иногда попадалась птичка-другая. Птиц приходилось отгонять посохами, когда их любопытство делалось чересчур назойливым.

Лог-а-Лог нашел немного мягкой травы с млечным соком внутри, и все четверо принялись жевать ее, слушая рассказы землеройки о том, что им еще предстоит:

— Скоро мы выйдем из дюн и окажемся снова на песке, но уже не сыпучем. Тогда, может быть, мне удастся найти кое-какую еду. Воды, правда, по-прежнему не будет. Проблема в том, что на морском побережье у всякой пищи соленый вкус, а пить от этого хочется еще больше. Кроме того, нужно на ходу пробовать перед собой песок посохами. Кое-где попадаются зыбучие пески, которые могут засосать. Надо быть настороже и из-за крупных морских птиц вроде чаек. Они кого угодно готовы слопать. Важно дать им понять, что вы их не боитесь. Угрожайте им посохами, тогда они отстанут. Если попадутся лужи с водой, не пейте из них: это морская вода, в ней полно соли и на вкус она отвратительна. Да, и вот еще что: нужно все время держаться вместе и не разбредаться.

— Это все? — засмеялся Гонф и замахал посохом. — Чего же мы тогда ждем?

Ко всеобщему изумлению, воришка зашагал вперед, весело распевая:

Иду, воды не нимши

И на пустой живот,

Тут чайка — с потрохами

Меня в момент сожрет,

А если зазеваюсь

От этакой тоски,

Того гляди, проглотят

Зыбучие пески.

— Наш Гонф просто не способен унывать, — засмеялся, в свою очередь, Мартин. — Ну-ка, прибавим шагу.

В середине дня они вышли из дюн. Перед ними простирался морской берег: гладкий, плотно слежавшийся песок, по которому там и сям были разбросаны небольшие валуны. Солнце отражалось в сверкающей глади моря.

Лог-а-Лог не обратил на эту красоту ни малейшего внимания и продолжал шагать по-прежнему. Однако его друзья невольно остановились на мгновение и с восхищением залюбовались открывшейся их взорам бесконечной водной равниной. Жители леса, никогда не видавшие ничего подобного, были поражены величественной панорамой моря.

Динни не верил своим глазам:

— Хрршр, я его вижу, но все равно не верю. Лог-а-Лог, откуда оно взялось?

Тот безразлично пожал плечами:

— Говорят, всегда было. Как небо и земля. Видишь, тут на песке борозды, похожие на маленькие волны? До этого места доходит прилив. Наверное, вода скоро начнет прибывать. Держись на гладком песке, подальше от ракушек и прочего сора. Эта полоса называется чертой прилива.

Раковины просто заворожили Динни. Он набирал их полные пригоршни; когда ему становилось трудно их удерживать, он бросал их и начинал собирать новые.

Вдруг на путников спикировала черноголовая чайка. Все четверо немедленно распластались на песке. Лог-а-Лог отмахнулся посохом и задел птицу по клюву. Мартин метко ударил ее по крылу камнем, пущенным из пращи.

Чайка описала над ними круг, издавая гневные крики. Вскоре на разведку прилетели еще несколько чаек, и друзьям пришлось всерьез отбиваться от крылатых разбойников.

Угрожая посохом одной из птиц, Мартин крикнул Лог-а-Логу:

— Ты, кажется, говорил, мол, если дать им понять, что мы не боимся, то они улетят прочь?

Лог-а-Лог ударил по перепончатым лапам другую чайку.

— Кто же этих птиц поймет! Давайте пробежимся! Вон там можно спрятаться за камнями.

Изо всех сил размахивая своими посохами, друзья со всех лап устремились по берегу к камням, торчавшим из песка. Обнаружив расщелину, они все вместе забились в нее.

Чайки принялись с угрожающим визгом кружить над камнями. То и дело они пикировали прямо на них, но в последнее мгновение отворачивали в сторону. В конце концов они утомились и улетели на поиски более легкой добычи.

Мартин высунул голову из расщелины.

— Все спокойно, они улетели, — сообщил он. Лог-а-Лог проворно забрался на самый верх кучи камней:

— Глядите, товарищи, озеро! Доставайте рыболовные снасти.

— Смотрите-ка, тут водятся рачки — совсем такие же, как те, что Командор со своей командой ловит во Мшистой Реке! — воскликнул Гонф. — Лог-а-Лог, что это?

— Кажется, это морская звезда. Не слишком-то съедобная штука. А вот видишь кружочки, присосавшиеся к скале? Это такие раковины, блюдечки называются. Они довольно жесткие, но силы наши поддержат.

Лог-а-Лог отделил ножом одну из раковин от скалы, выковырнул из нее моллюска и поделил мясо на всех.

— Пожуйте, — предложил он. — Не бойтесь, не отравитесь.

Мартин нашел какие-то водоросли с довольно приятным вкусом:

— Эй, попробуйте-ка этой травки! Напоминает капусту, что готовит Гуди, только пересоленную. Но все равно вкусно.

По очереди они перепробовали всю растительность озерца. Рачков наловить не удалось, хотя Гонф долго не выпускал из лап удочку. В качестве приманки он насадил кусочек мяса блюдечка. В конце концов кто-то все-таки клюнул и потянул крючок вглубь.

— Ха-ха, товарищи, клюнуло! — радостно завопил Гонф. — Смотрите, ужин к нам в гости идет!

Вдвоем с Мартином они принялись вытягивать удочку. Наконец они вытащили на берег небольшое, напоминавшее паука существо с мягким панцирем и парой крошечных клешней.

— Выкиньте обратно в воду! Это краб! — встревоженно закричал Лог-а-Лог.

Мартин схватил краба за туловище, а Гонф попытался отнять зажатую клешнями наживку. У берега озерца послышалось шарканье и всплеск — из воды показался огромный панцирь! Лог-а-Лог обрубил леску ножом, оставив наживку в подарок крошке крабу. Вода в озерце всколыхнулась от движения большого тела. Четыре членистые ноги, закованные в черно-серую броню, уцепились за край берега. Из воды показался большой взрослый краб!

Чудовище непрерывно поводило из стороны в сторону глазами на стебельках. Под ними разошлись две широкие пластины, меж которых зияла наклонно уходящая в брюхо пасть. Но гораздо опаснее казались лапы чудовища. Огромные мощные клешни, поднятые высоко над головой, то расходились, то опять смыкались со стуком, напоминавшим удар стали о камень. Страшные кривые клешни были усажены твердыми выростами, похожими на зубы.

— Отходите! Не пытайтесь вступать в бой — проиграете, — произнес Лог-а-Лог, не сводя глаз с разъяренного краба. — Пятьтесь, не поворачиваясь к нему спиной, пока не выйдем на песок. А там придется бежать что есть мочи. Крабы боком ковыляют очень быстро.

Друзья стали осторожно пятиться. Огромный краб опустил клешни, злобно щелкнул ими в лицо врагам и бросился на них.

33

Когда краб пошел в наступление, Мартин выскочил вперед. — Скорее на песок! — отчаянно закричал он. — Я постараюсь задержать это чудище.

Но три его друга не собирались убегать, покинув Мартина в опасности. Они медленно пятились к краю камня, а Воитель отступал вслед за ними, не спуская глаз с атакующего краба. Краб то бежал прямо на врага, будто собирался вступить в схватку, то немного отступал, внезапно поворачивался другим боком и снова брал разбег. Времени на возню с пращой не было, и Мартин просто лапами швырял камни в разъяренного противника. Отскакивая от твердого панциря, камни издавали такой звук, как будто стукались о пустую бочку. Почувствовав удар, краб каждый раз останавливался и поводил из стороны в сторону глазами на стебельках. Он надвигался, подняв одну клешню высоко над головой, а другую нацелив на врага. Огромные клешни то раскрывались, то снова смыкались со зловещим клацаньем.

От простиравшегося внизу песка вершину камня, на которой стояли четверо друзей, отделяло пугавшее своей протяженностью пустое пространство. Оказавшись на самом краю перед пропастью, Лог-а-Лог заколебался и закрыл глаза. Не раздумывая ни мгновения, Гонф одной лапой схватил землеройку за взъерошенную шкуру, другой вцепился в копательную лапу Динни и прыгнул вниз.

Почувствовав, что непреодолимая сила срывает его с гладкой поверхности камня, Динни свободной копательной лапой ухватился за хвост Мартина.

Краб ринулся вперед, но его клешни сомкнулись в пустоте. Прочно связанные в одну живую цепочку, четверо друзей уже летели вниз, едва не задевая за острые выступы большого валуна.

Они плюхнулись на прибрежный песок. Глухой удар был так силен, что у них захватило дух. Первым пришел в себя Мартин. Он сел и стал потирать спину. Ему казалось, что хвост у него вырван с корнем. Динни лежал, уткнувшись мордой в песок. Он поднял голову, фыркнул и взглянул на камень, на вершине которого они стояли за мгновение до того.

— Хрррфффр! Смотрите, он спускается!

В самом деле, краб с удивительным проворством карабкался по камню вниз.

Забыв о своих ушибах и царапинах, Мартин побежал навстречу бронированному чудовищу, чтобы отвести опасность, пока его друзья приходят в себя. Схватив валявшийся на песке посох, он изо всех сил ударил страшную тварь.

Раздался громкий треск — это краб поймал посох обеими лапами и намертво зажал его в сомкнувшихся клешнях. Затем он резким рывком выдернул палку из лап Воителя.

Стоя наготове в ожидании следующей атаки противника, Мартин чувствовал себя совершенно беспомощным. Краб в слепом бешенстве принялся, пританцовывая, кружиться на месте. Вокруг его раскрытой пасти, похожей на щель, показалась пена. Мартин с изумлением наблюдал за сумасшедшими скачками чудовища, исполнявшего несусветный танец с высоко поднятым над головой посохом.

Лог-а-Лог потянул Воителя за лапу:

— Пошли, Мартин! Кажется, крабу неохота выпускать посох!

— Ха-ха! — усмехнулся Гонф. — Дело тут вовсе не в том, что ему охота, а что нет. У него просто ума не хватает палку бросить! Разве не видите?

Чтобы подтвердить истинность своей догадки, воришка подошел к крабу и принялся плясать рядом с ним. Они кружились и кружились… Гонф в насмешку повторял каждое сумасшедшее па своего невиданного партнера. Краб в бешенстве поводил глазами, открывал и закрывал рот, скакал туда и сюда, но по-прежнему крепко сжимал палку клешнями.

Мартин, Лог-а-Лог и Динни потирали ушибленные бока, которые теперь болели еще и от хохота. Коленца, которые выкидывал Гонф, заставляли их плакать от смеха.

— Ха-ха-ха! Хватит, Гонф, остановись! — умолял Мартин. — Оставь этого тупицу в покое!

Гонф остановился и с изысканной вежливостью отвесил разъяренному крабу поклон:

— Ты замечательный танцор!

Краб стоял, свирепо уставившись на Гонфа. Его нелепая фигура казалась воплощением ярости и недоумения. Он замер без движения, держа посох высоко над головой, и долго провожал глазами четырех друзей, уходивших по берегу все дальше.

Как много пришлось им пережить за этот день, который стал уже клониться к закату! Тени на песке становились все длиннее. Начался прилив. Друзья устало брели по бесконечно тянувшемуся берегу. Саламандастрон возвышался вдали и, казалось, не делался ближе.

Подавленные и утомленные, они все шли и шли. Голод и жажда с каждым часом становились все невыносимее. Казалось, путники были единственными живыми существами на свете, если не считать нескольких птиц, встретившихся им по пути. Назойливое любопытство этих морских разбойников вынуждало друзей отбиваться палками.

Лог-а-Лог лапой прикрыл глаза от солнца и указал вперед:

— Поглядите! Чем это там птицы заняты?

Неподалеку кружились чайки. На песке что-то чернело. Любопытство заставило друзей сменить усталый шаг на бег трусцой. Когда они приблизились, стало ясно, что птицы нападают на кого-то живого. Поблизости виднелась полуразвалившаяся хижина.

Мартин побежал вперед, раскручивая на ходу пращу:

— За мной! Прогоним этих разбойников!

Жертвой чаек оказалась тощая оборванная крыса. Птицы беспощадно клевали и щипали зверька, беспомощно распластавшегося на песке.

Яростный обстрел камнями и палками заставил чаек с визгом взвиться в воздух. Они принялись было кружить над головами пришельцев, отнявших у них добычу, но в конце концов улетели прочь несолоно хлебавши.

Мартин опустился на колени и приподнял голову крысы. Та была очень старой и тощей.

— Ну, ничего, ничего, — произнес Мартин, прочищая ей глаза от песка. — Мы тебе не враги. Опасность миновала. Лог-а-Лог прикоснулся к безжизненной лапе крысы:

— Этот зверь ушел к воротам Темного Леса.

Все вместе друзья перенесли тело крысы в ветхое строение. Осторожно положив его в углу, они прикрыли покойника куском старой парусины. Затем Гонф принялся исследовать внутренность хижины.

— Товарищи, тут есть вода и съестные припасы, — радостно сообщил он.

В самом деле, он нашел немного сушеных рачков и водорослей, а также мешок с обломками сухарей. Но самой важной находкой были две выдолбленные тыквы, наполненные чистой водой.

— Бедный зверь. Интересно, кто он был такой, — произнес крот, грустно покачивая головой.

— Наверное, он из корабельных крыс. Его когда-то приковали к веслу. Я заметил у него на лапах шрамы. И у меня были такие же, — сказал Лог-а-Лог.

— Но ведь ты говорил, что они обращают в рабов и приковывают к веслам других зверей, а этот-то был крысой.

— Это правда, но от корабельных крыс всего можно ожидать. Они необузданны и жестоки. Может, он чем-то не угодил своему капитану. Я не раз наблюдал, как корабельные крысы пьют и веселятся вместе, а потом вдруг из-за какого-нибудь пустяка готовы перерезать друг другу горло.

Наступила пурпурно-серая ночь. С моря задул сильный ветер. Четверо друзей молча постояли вокруг завернутого в парусину жалкого трупа, который покоился на дне небольшой могилы. Динни вырыл ее в прибрежном песке. Затем крот засыпал крысу землей и украсил могильный холмик пестрыми раковинами.

— Не очень роскошно, а все лучше, чем корабельные крысы бы сделали.

Саламандастрон ярко-алым пламенем светился вдали на фоне черного неба. Гонф запел:

За приливом есть отлив.

Навсегда у моря

Ты почил, не зная бед,

Голода и горя.

Утром явится рассвет,

Солнцем озарен —

Haш опасный путь лежит

В Саламандастрон.

Лог-а-Лог вздрогнул от холода и направился к хижине:

— Пойдемте, что ли. Суп небось давно готов. Мартин благодарно поклонился их покойному благодетелю и пошел в хижину вслед за землеройкой.

— Ты прав, жизнь должна продолжаться, — согласился он. — Завтра мы отправимся на огненную гору.

После полдника лесные жители собрались у того места, откуда должен был начаться туннель. Там уже стояли в ожидании лучшие молодые копатели: Биллум, Почволет и Землялапа. Они почтительно посторонились, чтобы пропустить Кротоначальника, который вел под лапу деда Динни. Биллум поднес старцу бокал октябрьского эля. Тот осушил его одним глотком, а затем вылил остаток на землю и громко продекламировал:

Дырры и норрм рроют крроты, хрррр! Крренко рработают до глуботы, хрррр!

Кротоначальник одобрительно закивал головой. Дед Динни был настоящим бардом кротов! Подняв лапу, он подал трем копателям знак начинать. Вслед за первопроходцами по туннелю пройдут другие бригады, расширяя и укрепляя узкую дыру.

Рытье величайшего туннеля Страны Цветущих Мхов началось!

34

К концам своим посохов друзья приладили по тыкве с водой, а все остальные съестные припасы, какие только можно было взять с собой, уложили в сумки. Теперь, когда больше не мучили голод и жажда, а гора была гораздо ближе, шагать стало намного легче и веселей.

Они отправились в путь ранним утром, с радостью покинув унылую хижину и одинокую могилу ее хозяина. Уже сильно за полдень они присели отдохнуть у мелкого горного озерца.

Мартин взглянул на Саламандастрон: — Смотрите-ка, огонь уже можно и днем разглядеть, хотя с трудом. Что бы это ни было, оно, должно быть, горит непрерывно. Как думаешь, Дин, может, это огненный дракон?

— Ничего про таких зверей не знаю. Хршр, огненный дракон, подумать только! Мне и не представить, что бы о них дед сказал!

— Мне тоже, — вмешался Лог-а-Лог, — но одно я знаю совершенно точно: эта гора — единственное препятствие, которое защищает землю от набегов корабельных крыс. Они ее боятся и ненавидят.

— А почему крысы не пойдут в обход?

— Наверное, просто потому, что она тут стоит, — пожал плечами Лог-а-Лог. — Одно ее существование бросает им вызов. Тот корабль, на котором меня держали в плену, и близко к этой горе не подходил, будто она зачумлена. А вот у капитана Рвиклыка, хозяина судна под названием «Кровавый след», повадка другая — не зря он слывет самым свирепым злодеем среди корабельных крыс. Рвиклык не раз затевал битву под Саламандастроном Говорят, он дал страшную клятву, что не успокоится, пока эта гора не окажется под его властью

Мартин встал и потянулся:

— Ну а что там, на вершине горы? С кем воюют корабельные крысы?

Лог-а-Лог покачал головой:

— Одни говорят одно, другие — другое. Огнедышащие драконы, чудовища или привидения, которые могут убивать зверей, даже не прикасаясь к ним… Кто знает, что там на самом деле!

Ближе к вечеру, когда огонь на вершине горы уже ярко сиял на фоне темневшего неба, Мартин вдруг заметил, что за ними следят

Лог-а-Лог согласился:

— Видите вон там какую-то кучу, у самой воды? Готов поклясться, она только что шевельнулась.

— Не надо смотреть в ту сторону, — предостерег Мартин. — Не останавливайтесь. Мы сейчас сделаем вид, что разбиваем лагерь на ночь, а сами заляжем с оружием в лапах и будем держаться начеку. Пусть тогда попробуют напасть!

Для засады друзья выбрали открытое место подальше от скал. Они разожгли костерок из щепок и обломков, которые море выбрасывает на берег, и улеглись.

Мартин не отрываясь смотрел на постепенно догоравший огонь. В одной лапе он держал пращу, другой сжимал обломок меча. Мучительное ожидание тянулось и тянулось… а вокруг все по-прежнему было тихо. Друзья стали подумывать, что их подозрения были напрасны. Наступила ночь, но холоднее не стало: теплый воздух был совершенно неподвижен. Костерок почти погас.

Несмотря на тревогу, Мартин почувствовал, что его глаза стали слипаться. Он изо всех сил старался не поддаться сну. До его слуха доносился тихий храп Динни, Гонф лежал неподвижно, как возможно только во сне.

— А вы, ребята, от этих самых корабельных крыс драпанули? — спросил негромкий голос у самого уха Мартина.

— Нет, — пробормотал Мартин в полудреме, — мы пришли издалека…

Он вскочил и закрутил пращу. Рядом с ними у костра лежали три зайца. Воитель был поражен и крепко раздосадован тем, что так некстати утратил бдительность.

— Вставайте, будем биться! — вызывающе крикнул он.

Заяц, который лежал к нему ближе остальных, поднял вверх обе лапы, показывая, что он безоружен. Его товарищи весело улыбались.

— Привет, ребята. Я — Траббз.

— А я — Вазер. — А я — Ффринг. Как дела, ребята?

Мартин опустил поднятую лапу с пращой:

— Ничего, спасибо. Как вы сюда попали?

— Так и эдак петляли, старина.

— Вокруг скакали, а потом около.

— Точно так же, как вообще куда-нибудь попадают!

Динни почесал нос, не в силах оторвать взгляд от зайцев со шкурой цвета песка. Они почти не выделялись на фоне берега.

Гонф решил взять инициативу в свои руки. Он сразу же понял, что странная троица относится к ним дружелюбно. Он низко поклонился:

— Рад познакомиться, честное слово. Меня зовут Гонф, Король Воров. Это наш вождь — Мартин Воитель. А вот это — Динни, лучший копатель на свете. Рядом с ним — Лог-а-Лог, землеройка, отличный корабельный мастер. Он присоединился к нам не так давно.

Последовали сердечные лапопожатия. Мартин объяснил, почему они отправились в путь. Когда он упомянул имя отца Беллы, Вепря Бойца, глаза зайцев весело блеснули. Воитель довел свой рассказ до того момента, когда они нашли крысу, лежавшую на берегу.

— Такова наша история, — заключил он. — А ваша? Как это вы все втроем оказались не пойми где, рядом с огненной горой?

— Да, было бы забавно, если рассказать.

— Правду говоришь, приятель… — Да-да-да!

Добиться прямого ответа на вопрос от Траббза, Вазера и Ффринга было, мягко говоря, непросто. Гонф решил действовать иначе.

— Ну что ж, товарищи, оставайтесь с нами или отправляйтесь по своим делам. Нам нужно хорошенько выспаться, а завтра мы полезем на эту гору.

Зайцы немного поерзали, а потом заговорили менее отвлеченно:

— Дело в том, что нас сюда прислали.

— Чтобы вас на гору отвести, понятно?

— Вы ничего не имеете против того, чтобы пойти с нами?

— Товарищи, — усмехнулся Гонф, — мы готовы простить вам все что угодно, если вы отведете нас на гору, наверх.

— Гмм, дело в том, что это не совсем «наверх».

— Нет-нет, скорее, «вниз».

— Но мы все равно рады, что вы с нами пойдете, ребята.

Мартин набросал лапой песка в костер и погасил его:

— Отлично. Ведите нас, Траббз, Вазер и Ффринг.

Едва они зашагали по направлению к горе, как у зайцев в лапах очутились три большие раковины необычной формы. Они одновременно задудели в них. Музыка далеко разнеслась по пустынному берегу. Все вокруг немедленно осветилось, будто настал день: это пламя взметнулось над Саламандастроном. Голос, подобный звуку грома в жаркий полдень, произнес оглушительным басом, заполнившим пространство:

— Добро пожаловать на Гору Огненного Дракона!

Между песком и скалой вилась узкая тропинка. Путники растянулись в цепочку. Тропинка привела их к небольшой пещере. Траббз потянул за потайную веревку. Зайцам пришлось отскочить в сторону, когда из темноты с шумом опустилась вниз подъемная лестница.

Взобравшись по лестнице, они оказались в широком проходе, проложенном прямо в скале. Он вел наверх. Подняв за собой лестницу, вся компания зашагала по круто поднимавшемуся коридору, который через каждый десяток шагов освещали укрепленные на стенах факелы. Откуда-то сверху раздавался непрерывный шум, похожий на низкий рев.

— Что это за шум такой? — спросил Динни.

— Наверное, эти самые огненные ящеры.

— А может, и не они.

— Скоро сам увидишь, приятель.

Еще пять лестничных пролетов, высеченных прямо в скале, еще одна пещера и еще один крутой коридор привели их наконец к цели.

Друзья очутились в самом сердце Саламандастрона!

Лис Беда пришел со своей бандой наемников по пыльной дороге, идущей с севера. Всего около шестидесяти, в основном лисы, хотя меж ними попадались и крысы, и ласки. Компания была смешанная — и хищники, и бродяги, и трупоеды, но главным образом воры. Все хорошо вооруженные и умеющие воевать. Еды у них было захвачено довольно: и рыба, и птица, и овощи, годные для супа. Благодаря своей хитрости, коварству и силе им удалось пересечь бесконечные пространства северных стран. Шли они в поисках мест потеплее и добычи полегче.

Беда устал от бродячей жизни — все время в пути! Он присматривал себе какую-нибудь небольшую процветающую область, власть над которой он мог бы захватить без особенного сопротивления.

И тут ему на глаза попался Котир. Руины, конечно, но сколько в них скрыто возможностей! Сзади лес, спереди равнина, почти у дороги, по которой проходят путники, — это же просто воплощенная мечта!

Приказав своему отряду расположиться лагерем в придорожной канаве, Беда в одиночку отправился бродить вокруг Котира, чтобы разведать местность. Чем больше он смотрел, тем больше нравился ему Котир. Стоит ему прорваться в эту крепость, и — конец зимовкам на скованном морозом севере!

Неторопливо прохаживаясь по краю леса с южной стороны крепости, он буквально наткнулся на Цармину, возвращавшуюся из чащи. Стороннему наблюдателю непросто было бы решить, кто был более изумлен — лис или дикая кошка. Цармина быстро приложила стрелу к луку — лапа Беды мгновенно опустилась на рукоять кривой сабли, которая всегда висела у него на боку. Некоторое время они стояли, замерев в молчании и собираясь с мыслями. Наконец Беда указал лапой на крепость:

— Чье это владение?

— Мое. А ты кто такой? — высокомерно спросила Цармина.

— Меня зовут Беда. Я боец, но, если можно и без боя получить то, чего мне хочется, я предпочитаю переговоры.

— Гм, боец… Меня зовут Цармина, Повелительница Тысячи Глаз. Это моя резиденция — Котир.

— Тысяча Глаз, — задумчиво повторил Беда. — Такой титул был лишь у одного зверя — у старого Вердоги Зеленоглаза.

— Ну да. Это был мой отец.

— Был?

— Вердога умер. Здесь правлю я одна. Если хочешь, поступай ко мне на службу. В Котире нужны бойцы. С тобой пришел еще кто-нибудь?

— Всего нас шестьдесят. Опытные воины — лисы, крысы и ласки.

— Я не доверяю лисам. Почему я должна доверять тебе?

— Ха, кто теперь кому доверяет? — усмехнулся Беда. — Я не слишком-то люблю диких котов. Воевать мне приходилось и на стороне твоего отца, и против него тоже.

— Наверное, приходилось, но сейчас это все в прошлом. Ты говоришь, что у тебя под началом шесть десятков солдат. На каких условиях ты бы согласился служить с ними в Котире?

— Скажи свое слово.

— Я скажу кое-что получше! Я дам тебе обещание, Беда, — произнесла Цармина. — Есть тут такие звери — выдры, белки, мыши, ежи… лесные жители, одним словом. Некогда они служили моему роду, а теперь решили жить независимо в Лесу Цветущих Мхов и пошли мне наперекор. Когда мы с тобой выгоним их из укрытий и обратим в рабство, ты будешь править наравне со мной. Мы вместе будем царствовать в Стране Цветущих Мхов. Лапа Беды выпустила рукоять сабли.

— По лапам! Ловлю тебя на слове!

— А я — тебя! — ответила Цармина, пожимая протянутую ей лапу.

Вскоре Цармина убедилась в том, что о своих приспешниках Беда говорил правду: оборванные и грязные, они от первого до последнего были настоящими воинами.

В Котир дикая кошка вошла вместе с ними. Оказавшись внутри крепостных стен, Беда подумал, что Котир построили как будто по его заказу!

Солдаты Цармины, одетые в униформу, косо поглядывали на неопрятную, но сытую банду наемников. Воины Беды бросали презрительные взгляды на полуголодных солдат Котира, обремененных неуклюжим обмундированием.

Цармина и Беда заперлись в ее комнате. Она почтительно слушала, как лис излагает свои соображения. Время предать его придет позже, а пока дикая кошка не могла не воспользоваться его опытом полководца.

План Беды был прост.

— Не уступай им ни дюйма. Пусть поймут, что намерения у тебя серьезные. Забудь о хитростях и разведке — это все годится только для затяжной войны. Наноси сильные, беспощадные удары. Мы располагаем большим, чем у противника, числом обученных солдат. Начать надо завтра же утром, вывести все войско на передовую, тщательно прочесать весь лес, убивать всех, кто оказывает сопротивление, а остальных брать в плен. Поверь мне, это единственный способ чего-нибудь добиться.

— Смело говоришь, Беда, — одобрительно улыбнулась Цармина. — Но воевал ли ты когда-нибудь с белками-лучниками? Они исчезают из виду, скачут по верхушкам деревьев со скоростью молнии.

— Сожги деревья или сруби их. Я такого вдоволь навидался. Если мелкие звери убегают в дыры — заткни их, отрежь любую возможность отступления. Поверь мне, такой образ действий всегда приносит победу.

— Тогда выступаем завтра утром! — решительно произнесла Цармина.

Колумбина училась стрелять из маленького беличьего лука. Госпожа Янтарь поставила для нее мишень, когда они патрулировали места, где велось рытье туннеля. Белки обеспечивали безопасность работ.

— Оттягивай тетиву, — учила госпожа Янтарь. — Одним глазом смотри точно вдоль стрелы. Видишь мишень? Теперь выдохни и одновременно спусти тетиву… Отличный выстрел, Колумбина!

Оперение стрелы, вонзившейся почти в самый центр мишени, подрагивало в воздухе.

— Ха-ха-ха, я с каждым разом все лучше стреляю, госпожа Янтарь!

— Без сомнения. Продолжай так же и скоро будешь стрелять не хуже меня.

К ним подошли Кротоначальник и дед Динни. Предводитель кротов обратился к госпоже Янтарь:

— Сударыня, мы с Динни перекрыли выход из Котира, по которому мы тогда выбрались.

Дед Динни выдернул стрелу из мишени и вернул Колумбине.

— Правда, правда, — подтвердил он, — перекрыли. Мы не хотим, чтобы потоп распространился. Нам надо затопить кошкин дом, а не лес.

Госпожа Янтарь вздохнула:

— Долго вам еще рыть? Надо надеяться, что мы успеем закончить работу раньше, чем кошка со своей армией предпримет внезапное наступление.

Из реки вынырнул Командор. С его шкуры ручьями стекала вода.

— Я со своей командой тоже кое-что сделал. Мы прорыли под водой ход от реки до самого шлюза, который твои белки вкопали в землю, когда кроты начали рыть туннель. Эх, если бы мы могли копать так же ловко, как Биллум, Почволет и Землялапа! Жаль, что ты не видела, как эти ребята землю ворочают, клянусь шкурой!

35

Несмотря на невольное чувство почтения, к которому примешивалось немного страха, Гонф не мог не улыбаться про себя. Воришка, который много раз наблюдал Саламандастрон издали, видел столб огня, поднимавшийся с вершины горы, и помнил, что само ее название значит «гора огненного ящера», — сразу же понял, что этот огонь был всего лишь хитростью, достойной не менее изобретательной головы, чем его собственная. Огнедышащих ящеров тут не было; но то, что находилось в большой пещере, производило не меньшее впечатление.

Гонф подумал, что слово «пещера» слишком слабо для помещения, в котором он находится.

Это был огромный зал, вырубленный в толще горы. В самой его середине стояла громадная наковальня с горном. Над ней возвышалась сложенная из обломков скалы труба дымохода. Рядом с горном стоял окруженный зайцами большой барсук. От макушки до кончика хвоста его мех был будто чистое серебро, с обеих сторон у лба шли две пары широких желтовато-белых полосок. Все его могучее тело состояло из одних мускулов, а гордо выпяченная вперед грудь казалась несокрушимой твердыней. Его глаза, обличавшие неукротимую натуру, внимательно рассматривали пришельцев. С силой нажав на толстую рукоять мехов, барсук резким движением швырнул раскаленное докрасна острие копья в чан с водой. Раздалось шипение пара и бульканье мгновенно вскипевшей воды.

Когда огромный барсук тяжелыми шагами направился к путникам, Мартину показалось, что каменный пол содрогается каждый раз, как по нему ударяет пята седого гиганта Барсук приветственным жестом протянул четырем друзьям мозолистую лапу, похожую на каменную глыбу.

— Добро пожаловать в Саламандастрон! Меня зовут Вепрь Боец, — проревел оглушительный голос, наполнивший эхом весь большой зал.

Когда лапа Вепря охватила его лапу, Мартин почувствовал себя совсем крошечным созданием Только теперь он в полной мере понял смысл того, что говорила ему Белла. Да, перед ним стоял настоящий спаситель Страны Цветущих Мхов, при взгляде на барсука с серебристым мехом казалось, что он может голыми лапами разнести Котир на куски.

— Я — Мартин Воитель Это вот Динни, а это — Гонф и Лог-а-Лог Мы пришли из Страны Цветущих Мхов, чтобы передать тебе слова твоей дочери — Беллы

Вепрь развязал свои передник кузнеца и снял его

— Я все знаю. Пойдемте лучше в мою пещеру. Там нам будет удобнее разговаривать. Мои зайцы принесут вам еду и питье. Вы заодно сможете умыться.

Они пошли вслед за Вепрем. Гонф прошептал Мартину:

— Откуда он все знает, товарищ? Он барсук-волшебник?

— Шшшш, — зашипел на него Мартин. — Веди себя прилично! Скоро все узнаем.

В пещере Вепря и в самом деле было очень уютно. Вдоль стен тянулись лавки, покрытые мягким мхом, на которых можно было сидеть или лежать. Со стен и с потолка свешивались различные растения. Посередине стоял стол, грубо сработанный из кусков скалы, а в одном из углов над небольшим бассейном поднимался пар.

— Кузница заодно подогревает и мой бассейн, — объяснил Вепрь, заметив изумление гостей. — Потом вы сможете в нем искупаться. Заметьте, что здесь никогда не бывает холодно — опять-таки благодаря кузнице. Но садитесь, пожалуйста. А вот и угощение!

Зайцы принесли свежевыпеченный хлеб, салат, вареную рыбу, мятную воду и фрукты, засахаренные в меду. После скудных ужинов на морском берегу друзья ели как целый полк голодных солдат.

Вепрь смотрел на них, и на его огромной морде отражалось нечто похожее на изумление.

Гонф по-приятельски подмигнул ему:

— Значит, пламя горна устремляется по дымоходу вверх сквозь скалу и вздымается огненным столбом над Саламандастроном?

Вепрь подмигнул ему в ответ:

— Ты очень наблюдателен, Гонф-воришка.

— Король Воров, товарищ, — поправил барсука Гонф.

— А откуда ты знаешь, что он вор? — вмешался Мартин.

— Я много чего знаю. Я потом покажу, каким образом я многое узнаю. Значит, это вот юный Динни, внук моего друга детства Динни-крота?

— Хршршш, сударь Вепрь, это так и есть. Ты моего деда Динни знаешь?

— Конечно знаю. Этот старый разбойник жив еще?

— Да он проворней блохи и старше двадцати ежей! — засмеялся Динни.

— Вот это приятно слышать! Ну а ты кто такой, Лог-а-Лог?

— Сударь Вепрь, я корабельный мастер, а некогда был предводителем Северо-Западного Племени Землероек.

— В самом деле? Почему «некогда был»?

— Потому что я — единственный из всего племени, кто на свободе, — объяснил Лог-а-Лог. — Корабельные крысы захватили нас в плен. С галеры удалось сбежать мне одному.

В глазах Вепря загорелось бешенство; он с такой силой сжал лапы, что послышался хруст костей.

— Корабельные крысы! Подлые убийцы! Мартина поразила ненависть, звучавшая в голосе Вепря. Он внимательно слушал, что барсук скажет дальше.

— Они не только поджигают жилища мирных жителей и грабят их, но еще и чудовищно обращаются друг с другом. Топят корабли своих же собратьев, убивают товарищей ради добычи!

— Лог-а-Лог рассказал мне об одной корабельной крысе по имени Рвиклык. Он ходит на «Кровавом следе», — перебил Мартин. — Ты его знаешь?

Вепрь указал лапой в сторону моря:

— Этот злодей сейчас вон там. Мои разведчики следят за ним с самого начала весны. Он плывет с севера на юг, выжидая удачный момент, чтобы напасть на Саламандастрон. Рвиклык — самый гнусный негодяй среди корабельных крыс. Он пошел войной на всех, кто плавал в здешних водах, потопил их корабли, а матросов обратил в рабство и заставил служить себе. Кроме того, он умен и хитер.

— В чем же проявляются его ум и хитрость? — спросил Гонф, заметивший озабоченный тон барсука.

— Например, он никогда не боялся Саламандастрона и легенд, связанных с этой горой. Вдобавок Рвиклык дерзок и смел. Он был здесь лично и прекрасно знает, что за таинственным мифом об огненной горе скрываюсь лишь я да несколько зайцев. Всех остальных крыс нам удалось отпугнуть от здешних мест, а Рвиклыка — нет. Так уж суждено, скоро он пойдет страшной войной на Саламандастрон.

Вот уже второй раз Вепрь говорил о том, что еще только должно было случиться. Мартином овладело любопытство.

— Суждено, говоришь? А что это значит, Вепрь? Барсук встал во весь свой огромный рост и спросил, указывая лапой на грудь Мартина:

— Что это за сломанный меч у тебя на шее висит?

Воитель снял меч с шеи и протянул Вепрю, который внимательно разглядывал обломок, пока Мартин рассказывал:

— Некогда это был меч моего отца. Он был воином. Я могу рассказать тебе, как он сломался, — ведь твоя дочь Белла просила сообщить тебе обо всем, что творится в Стране Цветущих Мхов.

Мартин поведал Вепрю о том, как он попал в Котир, о несчастьях, обрушившихся на лесных жителей, и о том, что Белла хочет, чтобы Вепрь вернулся в свою вотчину и освободил страну. Барсук ни единым словом не прервал речи Мартина. Он задумчиво шагал по пещере, поворачивая так и эдак обломок меча в своих лапах, как будто читал на нем какие-то тайные письмена.

Мартин закончил перечисление событий, происшедших в Стране Цветущих Мхов.

— Как видишь, твоя родина нуждается в помощи, Вепрь, — произнес он напоследок. — Ты должен вернуться вместе с нами.

Наступило молчание. Когда барсук наконец заговорил, его слова не были ответом на услышанную просьбу:

— Это очень древняя рукоять меча, очень хорошая. Я хочу приделать к ней клинок, который ничто не сможет сломать.

Мартин понял, что сейчас бесполезно добиваться от Вепря ответа. Он решил терпеливо ждать, пока настроение барсука не переменится.

— Спасибо, Вепрь. Конечно, я буду счастлив, если старый меч моего отца ты перекуешь на новый. С тех пор как он был сломан, я чувствую себя воином лишь наполовину.

Вепрь покачал тяжелой головой:

— Ты ошибаешься, Мартин. Ты — настоящий воин. В тебе живет боевой дух — я это вижу. Но когда ты получишь от меня перекованный меч, ты не должен забывать, что главное — — не оружие, а тот, кто им владеет. Меч служит добру только в лапах честного воина. Но хватит пока об этом. Ты и твои друзья утомлены. Завтра я буду с вами беседовать и покажу много такого, чего вы никогда не видели. Ложитесь спать здесь. Если хотите смыть с себя дорожную пыль, я пришлю зайцев с полотенцами.

36

Наступление, начавшееся ранним утром, оказалось полной неожиданностью для жителей леса. Объединенные силы под командованием Беды и Цармины нанесли стремительный удар. К счастью, малыши еще спали в Барсучьем Доме, а мыши из Глинобитной Обители готовили завтрак. На строительной площадке находились только кроты, выдры и несколько белок.

Наемники Беды вломились в расположение противника и принялись рубить саблями направо и налево. Солдаты Цармины, вооруженные копьями, шли сразу за ними. Землялапа, Биллум и Почволет находились в это время глубоко под землей, всех остальных нападение застало врасплох.

Воцарился полный хаос!

Командору попала стрела в бок Госпоже Янтарь лисья сабля отруби па ухо. Повсюду раздавались вопли и лязг оружия Лесным жителям не оставалось ничего иного, кроме торопливого отступления. Не обращая внимания на свою рану, Командор с небольшим отрядом выдр стоял насмерть, меча камни и громко выкрикивая

— Бегите все! Скорее!

Госпоже Янтарь и ее белкам удалось ускользнуть по верхушкам деревьев, оставив на земле тела двух погибших товарищей. Командор со своими выдрами перенес кротов через реку в безопасное место, и выдры тут же исчезли под водой.

В притихшем лесу Цармина победно вопила Беда стоял, опираясь на свою кривую саблю, и тяжело дышал:

— Видишь, я ведь говорил, против нас они ничего не смогут. Куда им! Но они вполне способны правильно обороняться, даже когда противник превосходит их числом.

Вразвалку подошел Брогг и отдал честь

— Убиты две белки, три выдры и один крот, повелительница, — доложил он.

— А сколько наших погибло? — спросил Беда.

— Три хорька, один горностай, одна ласка, четыре крысы и один лис.

Беда в изумлении покачал головой:

— Лихо лесные поработали! Нас ведь было больше! Пленных нет?

— Ни одного.

Хромая, к ним подошел Крысобок. Он осторожно придерживал сломанную лапу.

— У реки мы обнаружили три большие дыры, — сообщил он.

Полководцы зашагали к реке. Беда наклонился и обнюхал землю у каждой дыры. Цармина, не шевелясь, пристально наблюдала за ним.

— Что они задумали? — спросила она. Беда плюнул в дыру:

— Я об этом не больше тебя знаю. Может быть, кто-то из лесных жителей прячется там, внизу.

— Тогда мы замуруем их, — злобно ухмыльнулась Цармина. — Забейте хорошенько дыры и утрамбуйте землю поплотнее. Они окажутся в ловушке, а потом им станет нечем дышать!

Беда вытер саблю и вложил ее в ножны.

— Правильно. Это то, что нужно. Моим ребятам здесь больше делать нечего. Мы отправимся в Котир, а завтра утром попытаем счастья в новом наступлении.

Цармина стояла рядом с предводителем лис. Она вовсе не собиралась оставаться со своими солдатами в лесу: это дало бы Беде счастливую возможность захватить Котир в ее отсутствие.

— Отлично, Беда. Я оставлю здесь Брогга с несколькими солдатами, чтобы они закончили работу. А мы все отправимся в Котир вместе с тобой.

Белла узнала о коварном нападении, когда вожди Сосопа снова собрались в Барсучьем Доме вместе со своими войсками. Аббатиса Жермена и Колумбина занялись приготовлением повязок и отваров целебных трав, а остальные мыши из Глинобитной Обители сновали меж ранеными, ухаживая за ними. Командор не давался в лапы лекарям, и Гуди Колючке пришлось порядком побегать за ним, чтобы заставить пойти на перевязку.

В глазах Командора блестели слезы гнева и досады.

— Клянусь шкурой, мы потеряли шестерых товарищей. Что это был за лис с целой бандой оборванцев? В одиночку Цармина ни за что не смогла бы организовать такое нападение.

Госпожа Янтарь поправила на голове повязку, мешавшую ей смотреть.

— Я слышала, что его зовут Беда, — сказала она. — Позовите Чибба. Пусть летит в Котир. Должны же мы выяснить, что за шайка появилась в крепости!

Кротоначальник ударил по столу копательной лапой:

— Надо нам что-то предпринять, чтоб вызволить Землялапу, Почволета да Биллума. Они так и застряли под землей. Кто знает, что эти негодяи с ними хотят сделать!

— Правильно, — поддержала его Белла. — Сейчас самое главное — спасти кротов, оставшихся в туннеле. Затем необходимо убедиться, что ничто в окрестностях Барсучьего Дома не выдает нашего присутствия. Кроме того, нужно найти еще одно тайное убежище — где-нибудь подальше к восточной окраине леса. Если местоположение Барсучьего Дома каким-либо образом станет известно врагу, нам понадобится другое убежище.

Гонцы отправились на поиски Чибба, а остальные лесные жители принялись заметать следы вокруг.

Полдень еще не наступил, а Чибб уже вернулся с задания и докладывал Сосопу. Новости были нерадостные.

— Грхмм, гхм. Положение серьезное, весьма серьезное. Судя по всему, этот лис Беда — опытный полководец-наемник. У него под началом целая шайка — примерно шестьдесят солдат. Грхрхм. Прошу прощения. Совершенно очевидно, что они намерены совершить еще один внезапный рейд. Они собираются зайти в Лес Цветущих Мхов как можно дальше. Выступят в боевом порядке завтра на рассвете.

Колумбина подняла лапу:

— В таком случае мы не должны давать им ни малейшей возможности вступить в бой. Все должны оставаться здесь и не показываться на поверхности — иначе Барсучий Дом может быть обнаружен.

Белла одобрительно кивнула:

— С этим я согласна Совершенно правильное решение, Колумбина Все согласны?

Со всех сторон раздался негромкий гул одобрения. Никто и не заметил, что госпожа Янтарь и Командор обменялись заговорщицкими взглядами

Вскоре после полудня Белла передала управление Барсучьим Домом аббатисе Жермене и Колумбине, а сама без единого спутника отправилась в лесную чащу, держа путь на восток Барсучиха решила отыскать еще одно потайное убежище для лесных жителей.

37

Проснувшись, Мартин почувствовал себя отдохнувшим и полным сил. Он открыл глаза и увидел Вепря, который проверял, правильно ли накрыт стол перед завтраком Зайцы украшали скатерть гирляндами цветов. Все овощи и фрукты, выставленные на стол, выросли в маленьких огородиках, рассеянных там и сям по склону горы со стороны равнины В бороду Вепря были вплетены бутончики роз и душистого горошка, а на голове у него красовался венок из плюща Огромный барсук казался добрым духом горы, пришедшим с зеленым посохом в лапе попировать с простыми смертными

Протянув лапу в сторону стрельчатого окна, через которое на него изливался золотой поток солнечного света, Вепрь произнес своим громовым голосом, обращаясь к просыпавшимся друзьям:

— Саламандастрон приветствует вас в этот первый день нового лета!

Динни необычайно обрадовался, увидев Вепря и услышав, что наступило его любимое время года.

— Бррбррш, я так люблю лето, сударь Вепрь!

Во время завтрака, за которым собрались все обитатели Саламандастрона, Вепрь познакомил друзей с теми, кого они еще не видели. Кроме Траббза, Вазера и Ффринга, за столом сидели Заячья Капуста, Кукушкины Слезки и Ива — три зайчихи-красотки с манящим взглядом прекрасных глаз, которые одним лишь трепетанием ресниц лишали Траббза с приятелями дара речи. Рядом с ними располагались Кожаное Сердце — огромный сильный заяц, его жена Люпина и двое их малышей — Звездозаяц и Ветерок.

— Зайцы — это мои глаза и уши, — сказал Вепрь. — Благодаря им мои лапы как бы вытягиваются, и я могу пощупать, что происходит за много миль отсюда. Кроме того, они отчаянные бойцы. Не слишком-то доверяй девичьему лепету и красивым глазам. Потом сам увидишь. А сейчас они уведут твоих друзей, чтобы показать им гору, в которой мы живем. А с тобой, Мартин, я хочу побеседовать наедине.

Воитель отправился следом за серебристым барсуком по бесконечному ряду пещер, вырубленных в скале лестниц и проходов. Они поднимались все выше и выше, пока не достигли пещеры, находившейся почти в самой вершине горы. Пещера, разогретая накануне пламенем горна, еще не успела остыть. Мартин выглянул из распахнутого широкого окна и увидел далеко внизу песчаный берег моря, а за ним — волны, сверкавшие в лучах летнего солнца.

— Вот отсюда и донесся до вас мой голос, когда вы вчера были на берегу вместе с зайцами, — прошептал

Вепрь. — Теперь мне приходится говорить шепотом, ведь, если я заговорю громко, эхо просто оглушит тебя.

Мартин молча кивнул. Говорить он не осмеливался, не зная, на что его голос окажется способен в столь чудесном месте!

Вепрь улыбнулся и легонько погладил Воителя по спине:

— Ты мудр не по летам. Так вот, не изумляйся тому, что я сейчас тебе покажу. Только нам вдвоем можно это видеть — ведь мы оба воины.

Барсук подошел к стене между входом и окном, где по камню шла длинная глубокая трещина, казавшаяся естественной границей между двумя огромными каменными глыбами. Запустив в трещину свои толстые когти, Вепрь принялся тянуть края в разные стороны.

Мартин с почтительным восхищением увидел, какая страшная мощь жила в Вепре Бойце. Стальные мускулы огромными шарами вздувались под его шкурой. Барсук напрягался все больше, издавая глубокие грудные звуки. От усилия на его губах выступили пузыри, но Вепрь продолжал изо всех сил растягивать трещину, крепко вцепившись в ее края лапами силача. Раздался глухой шум, и вся стена разделилась надвое.

Сжав кулаки и сцепив челюсти, Мартин широко раскрытыми глазами следил за барсуком, от всего сердца желая ему удачи. Вепрь уперся плечом в одну половину разошедшейся стены, а лапами — в другую. Он толкнул изо всей мочи — и потайной проход широко распахнулся. Не обменявшись ни единым словом, оба зверя вошли в него.

Они оказались в небольшом зале. Одна стена была покрыта мелкой резьбой, противоположная была совершенно гладкой, а дальняя стена выгибалась полукругом, образуя нечто вроде полуротонды. Увидев, что находится там, Мартин так и замер на месте.

В полуротонде на троне сидел барсук в боевых доспехах! Мартин почувствовал, что Вепрь похлопывает его по спине.

— Не бойся, маленький друг. — Голос барсука звучал печально, но спокойно. — Это мой отец, старый господин Броктри.

Вепрь подошел к трону и почтительно притронулся к латам.

— Я отправился на поиски Саламандастрона, как в свое время отправился искать его мой отец, — объяснил он Мартину. — Когда я наконец добрался сюда, мой отец был еще в полном здравии. Он правил здесь, и мы счастливо прожили вместе много лет. Потом он ушел к воротам Темного Леса — он был уже очень стар. А теперь он превратился в одну из легенд этой горы, как и хотел. Все, что ты видишь, я создал в память о нем: это его могила.

Вепрь нежно погладил тускло поблескивающие латы. Затем он прошел обратно ко входу в зал и окликнул Мартина:

— Давай я покажу тебе все по порядку. Видишь эти изображения? — Вепрь указал на нескольких барсуков, искусно вырезанных на стене. — Наше племя пришло сюда в незапамятные времена — едва солнце впервые засияло над этим миром. Тут изображены бойцы, смелые духом и крепкие волей. Смотри: вот Землебег Борец, Копейщица Вереск, Дикарь Голубая Полоска, Избранный Правитель… их много тут. Смотри, вот мой отец, господин Броктри, а вот и я, сразу за ним. Здесь оставлено место и для тех, кто придет после нас… Я вижу, ты хочешь что-то спросить.

Мартин показал лапой на участок резьбы, отделенный узором от остальных сцен.

— Мне кажется, ты изображен довольно похоже, — прошептал Вепрь.

Небольшой фриз изображал четверых зверей. Трое были вырезаны непропорционально маленькими, но в четвертом, гораздо большем, нельзя было не узнать Мартина: его облик был схвачен совершенно верно, вплоть до обломка меча, висевшего на шее. Вепрь взглянул на Мартина:

— Друг мой, ты можешь мне поверить: я не вырезал этих изображений на стене. Не вырезал их и мой отец. Не знаю, когда они появились. Я просто считаю их одной из легенд Саламандастрона, и у тебя нет иного выбора, как относиться к ним так же. Ты изображен самым большим, а рядом с тобой — твои друзья. Вот тут, видишь, ты ведешь их к горе. Вот Саламандастрон, а вот опять ты. Ты ходишь вместе с друзьями. У тебя на шее уже нет старого обломка, в лапе ты держишь новый сверкающий меч. Что же до всего остального, ты можешь толковать эти изображения не хуже меня.

Мартин принялся внимательно рассматривать все подробности резьбы:

— Вот море, корабль… Трудно разобрать, что там дальше. Может, роща, а может, лес… А вот это похоже на кнут и стрелу… Что это значит, Вепрь?

— Зрение у тебя лучше, чем у меня, Мартин. Кнут — это бич корабельных крыс, знак зла. Что же до стрелы… в какую сторону она направлена?

— Туда, где сидит твой отец.

Вепрь махнул лапой в сторону зала громового эха:

— Мартин, иди туда и подожди меня.

Ни о чем не спрашивая, Мартин пошел к двери. Оглянувшись, он увидел, что Вепрь нагнулся и рассматривает резьбу у самого низа стены за троном отца.

Через некоторое время барсук показался в зале, где ждал его Мартин. Вепрь выглядел постаревшим и озабоченным. Мартина охватила жалость к другу.

— Тебе плохо? Что там изображено?

Серебристый барсук резко повернулся. Его морда казалась воплощением горя.

— Молчи! Об этом должен знать только Вепрь Боец!

Внезапный крик разбудил тысячи отголосков, которые звучали со всех сторон, отражаясь от стен и усиливаясь до оглушительного гула. Мартин бросился на пол и заткнул уши лапами, стараясь защититься от невыносимого грохота. Голос Вепря гудел в его голове будто тысяча огромных колоколов. Сожаление и раскаяние отразились на морде серебристого барсука; одной лапой он с легкостью поднял Мартина и быстро вынес его из зала.

Когда Воитель пришел в себя, оказалось, что он лежит на спине в пещере Вепря. Барсук обтирал свою морду холодной водой.

— Прости меня, Мартин. Я забыл, что говорить там можно только шепотом. Тебе больно?

Мартин засунул лапу в ухо и потеребил его:

— Нет, ничего. Честное слово! Не кори себя. Я сам во всем виноват.

Вепрь с восхищением покачал головой:

— Ты говоришь как настоящий воин. Вставай, Мартин. Идем со мной. Я дам тебе оружие, достойное тебя.

Вепрь подошел к наковальне и завертел в лапах какой-то предмет, завернутый в мешковину.

— Ночью, пока ты спал, я с моими зайцами работал до рассвета, — наконец промолвил он. — Я кое-что выковал для тебя, Мартин.

Мартин невольно открыл рот и тут же закрыл его снова. Вепрь продолжал:

— Однажды ночью, обходя гору дозором, наша Люпина увидела, как с неба скатилась звезда. Она нашла место, куда звезда упала. Кусок раскаленного металла врезался глубоко в песок. Когда он остыл, она выкопала его и принесла мне. Прошлой ночью я набил горн углем — каменным и древесным — и так разжег его, что пламя Саламандастрона было видно даже в далеких заморских странах. Это было необходимо — полночи прошло, прежде чем металл достаточно размягчился, чтобы его можно было ковать. Я проковал его, закалил в масле, сковал из него многослойный клинок — и непрестанно произносил при этом имена всех великих воинов, какие мне только известны. При последнем ударе молота я произнес твое имя. Возьми, Мартин. Это твой меч.

Все обитатели горы столпились вокруг Воителя. Тут же стояли и три его товарища, вернувшиеся с осмотра Саламандастрона. Все затаили дыхание, глядя, как Мартин разворачивает мешковину.

И вот наконец меч засверкал в лучах солнца!

Мириады стальных искр дрожали на обоюдоостром клинке. Его острие напоминало вершину горного пика зимой — та же изящная форма, тот же слепящий глаза блеск! Не доходя на четверть до острия, по смертоносному клинку шла канавка для оттока крови. Рукоять была сделана так, что лапа, державшая оружие, не испытывала ни малейшего напряжения. Жесткая черная кожа обтягивала ее, а в навершие был вставлен большой красный камень. Там, где рукоять соединялась с чудесным клинком, красовалась выпуклая гарда с загнутыми краями.

Этот меч превосходил все самые смелые мечтания Мартина. С той поры, когда он и его товарищи покинули Страну Цветущих Мхов, он не слишком часто вспоминал об обломке, висевшем у него на шее. Но ему и в голову не приходило, что в один прекрасный день старый меч его отца обретет такую великолепную новую жизнь! Теперь, глядя на боевое оружие, какое не многим дано было увидеть, не говоря уж о том, чтобы владеть им, Мартин почувствовал, как воинственная кровь предков закипает в его жилах. Взявшись лапой за рукоять, он понял, что этот миг определит многое в его судьбе. Дух его взыграл, кровь прилила к щекам, глаза засверкали. Наконец он стал настоящим воином!

Зрители расступились и отошли к стенам, когда Мартин взялся за меч обеими лапами. Сначала он подержал его прямо перед собой, медленно поднимая кверху, чтобы привыкнуть к его весу. Затем он принялся описывать мечом круги во всех направлениях — вверх, вниз, наискось… Сталь свистела и пела в рассекаемом воздухе, а зрители завороженно следили глазами за ее стремительными движениями.

— Слышишь меня, Цармина? — громко закричал Мартин, перекрывая песню смертоносной стали. — Я — Мартин Воитель. Я возвращаюсь в Страну Цветущих Мхо-о-о-ов!

38

Ранним утром полусонные бойцы Котира начали строиться на плацу — Смирно, ребята! — крикнул Беда. — Делаем то же самое, что вчера. Идем в боевом порядке, прочесываем лес, глаза разуты, ушки на макушке! Когда мы с ними столкнемся, помните приказ: никого не щадить!

Но тут с окраины леса донеслась резкая команда — — Огонь!

Раздалось шипение смертоносного оружия, рассекавшего воздух. Шестеро солдат повалились на землю, пронзенные стрелами и дротиками.

— Все в казарму! Быстрее! — поспешил скомандовать Беда.

Задние ряды солдат напирали на передние, сгрудившиеся у дверей. В панике и неразберихе армия продолжала терять бойцов, застигнутых врасплох летучей смертью.

— Что там происходит? — крикнула Цармина.

— Нас атакуют белки и выдры!

Командор присел на корточки за кустом и помахал лапой госпоже Янтарь, стоявшей на одной из нижних ветвей дуба.

— Одиннадцать готовы! — доложил он. Белка натянула тетиву и спустила стрелу:

— Дойди уж до полной дюжины, Командор!

С выражением мрачной решимости на мордах бойцы сжали в лапах луки, пращи и дротики, приготовившись обрушить шквальный огонь на первую же голову, что покажется из дверей Котира.

Сидевший высоко на смоковнице Сын Коры выпустил стрелу и спросил у товарища:

— Как думаешь, Груша, долго мы еще сможем поддерживать такой огонь?

Груша навощил тетиву своего лука и только потом ответил:

— Госпожа Янтарь говорит, что до полудня. Мое мнение такое: мы должны выманить их в лес в полдень. Тогда мы пойдем за ними по пятам и вечером начнем отстреливать по одному.

Сквозь переплетение ветвей к ним прискакала еще одна белка.

— У вас достаточно стрел? — спросила она, переводя дух. — Вот вам еще полный колчан. Дайте сигнал, когда стрелы начнут кончаться.

И она побежала на соседнее дерево со следующей порцией боеприпасов.

Беда перепробовал всевозможные хитрости, но каждая новая попытка кончалась ничем из-за смертельной точности, с которой вели огонь лесные жители. Каждый раз, когда солдаты пробовали выбраться наружу через дверь или даже через окно, армия Цармины несла потери. Высоко поднявшееся солнце равнодушно освещало тела погибших, которые так и остались лежать во дворе крепости.

Наконец Цармина высказала самое разумное мнение, какое только было возможно в их положении:

— Наверное, нам стоит попросту запереть все двери и не обращать внимания на противника. Если им не в кого будет стрелять, они в конце концов уйдут.

Беда с радостью присоединился к такому решению. Он сам предложил бы его еще раньше, если бы не слепое бешенство Цармины.

Командор неплохо умел лазать по деревьям. Он взобрался на нижнюю ветку дуба, на которой стояла госпожа Янтарь. Вместе они принялись раздумывать о том, что можно предпринять, когда двери в крепости запираются на засовы, а открытые окна закрываются деревянными столешницами.

— Похоже, ничья?

Госпожа Янтарь выпустила стрелу, которая вонзилась в запертую дверь.

— Трусы! У них хватает смелости нападать на беззащитных лесных жителей и убивать безоружных зверей, а против настоящих бойцов им не пойти, когда дело доходит до боя.

Командор взглянул вверх, на ясное голубое небо:

— Ну и ладно. Сегодня уже второй день лета, и все идет как надо. Давай отступим и вернемся в Барсучий Дом.

Злорадная улыбка заиграла на мордочке белки.

— Ты прав, Командор. Но прежде я оставлю им знак своего глубокого уважения…

Цармина с Бедой сидели за столом в комнате без окон и ели лесного голубя. В дверь комнаты кто-то постучал.

— Войди! — крикнула дикая кошка. Вошел Крысобок:

— Госпожа, они поджигают замок! Огненными стрелами Они стреляют ими в двери и ставни. Цармина подскочила, опрокинув стол:

— Моя комната!

Она бросилась вон и помчалась по лестнице, перескакивая через две ступеньки.

Драпировки на стенах превратились в дымящиеся выгоревшие тряпки, а дверь еще догорала в весело плясавшем пламени. Лучники госпожи Янтарь целились сюда с особой тщательностью.

— Ведра сюда! Воды! — завизжала Цармина.

39

Покрепче держи рукоять, меч подними над головой.

Дзынннь!

Следуя указаниям, которые выкрикивал Вепрь, Мартин отбил удар Люпины.

— Вот так нужно парировать рубящий сверху. А теперь быстро опусти меч, подведи его под оружие противника. Обе лапы на рукоять, поднимай вверх и руби. Теперь быстро опиши полукруг и снова руби на уровне глаз.

При всей своей ловкости Люпина едва увернулась от меча Мартина. Она отступила на несколько шагов, с трудом переводя дыхание, и оперлась на свой меч.

— У-уффф! Клянусь головой, этого воина уже и учить-то нечему.

— Будто? — улыбнулся Вепрь. — Смотри-ка!

Барсук схватил кочергу, лежавшую в горне. Засунув левую лапу в карман своего рабочего фартука, он встал в боевую позицию.

— Берегись, Мартин! — крикнул он. — Давай-ка прямой колющий!

Мартин изготовился. Быстро, чтобы захватить барсука врасплох, он приблизился и сделал выпад, стараясь достать противника острием меча.

Вепрь не сдвинулся с места ни на дюйм. Молниеносным движением кочерги он выбил из лап Мартина меч, который, кружась, полетел в сторону, а самого Мартина барсук прижал кочергой к стене.

Мартин был совершенно ошарашен.

— Как ты это сделал? — спросил он, глядя на барсука широко раскрытыми глазами.

Траббз с приятелями следили за бойцами, стоя в сторонке.

— Ему это легко, приятель.

— Старику такой фокус — что нам морковку съесть.

— Быстро как молния — разве не понятно? Вепрь громко захохотал:

— Это просто ловкий прием, Мартин. Не отчаивайся. До вечера я успею показать тебе еще дюжину таких. Подними свой меч и становись в позицию!

На этот раз серебристый барсук, пригнувшись, нырнул под меч Мартина и схватил его за правую лапу, державшую оружие. Нажимая на меч кочергой, он прижал Воителя к стене: клинок вплотную подошел к его горлу.

— Видишь, вот еще один полезный прием. За этот второй день наступившего лета Мартин узнал о бое на мечах больше, чем за всю предшествующую жизнь. В искусстве обращения с холодным оружием равного Вепрю Бойцу не было.

Динни, Лог-а-Лог и Гонф попытались все втроем поднять меч Вепря, но им едва удалось оторвать от пола грозное боевое оружие. Меч был очень велик — настоящий смертоносный клинок взрослого барсука-самца. Гарда на нем была сделана из нескольких поперечин, а на середине необычно широкого обоюдоострого клинка красовались с двух сторон два ряда загнутых выступов-шипов.

Вепрь с величайшей легкостью проделывал этим мечом необычные фокусы: он отрезал ломтики от подброшенного в воздух яблока и отсекал крошечный кончик уса у Люпины, стоявшей совершенно неподвижно. Мартин заметил, что, возясь с оружием, барсук приходит в гораздо более жизнерадостное настроение. Он даже снисходительно выслушивал льстивые замечания Заячьей Капусты, Кукушкиных Слезок и Ивы, которые говорили по очереди, подражая Траббзу и его приятелям:

— Ну и хитер же ты, старина Вепрь!

— И силен, честное слово!

— Нам никогда бы не поднять такой большой меч.

Для Гонфа, Лог-а-Лога и Динни барсук с помощью зайцев выковал отличные кинжалы. Друзья с гордостью прицепили их к своим поясам.

Гонф приводил в восхищение обитателей Саламандастрона своими импровизированными балладами:

Слезки, Заячья Капуста,

Их подружка Ива,

Словно солнышко весной,

Хороши на диво!

Вазер, Траббз и Ффринг — бойцы,

Ветерок — стремительна,

И Люпина па мечах

Бьется удивительно!

Пусть враги со всех сторон —

Правит Са-ла-ман-да-строн!

Кожаное Сердце жестом подозвал к себе четверых друзей:

— А вы уже видели нашего Огнедышащего Дракона?

— Огнедышащего Дракона? Нет еще, — откликнулся Гонф. — Давайте сходим посмотрим!

Они пошли вслед за Вепрем и зайцами, взбираясь по лестницам, пока не добрались почти что до пещеры эха. Кожаное Сердце ввел их в боковую пещеру, открытое окно которой было очень высоким и узким. Рядом с окном лежала вырезанная из камня страшная голова, кое-как отражавшая представление скульптора о драконах.

— Никто толком не знает, откуда она тут взялась, — сказал Звездозаяц, нежно поглаживая камень. — Время от времени Вепрь по ночам поднимает эту голову так, что она видна из окна, а во рту у нее зажигает огонь — чтобы отпугнуть корабельных крыс.

Вепрь напряг все свои мускулы и поднял тяжелый камень:

— Да-да, я ставлю ее вот сюда, мордой к морю.

Он поставил голову на подоконник и тут же неожиданно притих, пристально глядя на море. Все остальные тоже подошли к окну.

Посередине между линией горизонта и берегом был виден корабль, шедший на всех парусах в сторону суши. Это была большая черная галера с двойными рядами гребцов и двойными квадратными парусами. На носу судна вместо обычной резной фигуры были прибиты череп и спинной плавник какой-то большой морской рыбы.

Вепрь прошептал всего пару слов, от которых по спине прошел холодок:

— «Кровавый след»!

Барсук забыл обо всем на свете, он не отрывал глаз от судна, покачивавшегося на волнах. Мартин повернулся к Люпине:

— Это и есть корабль Рвиклыка?

Зайчиха сердито кивнула и потянула Вепря за тяжелую лапу:

— Вепрь, давай уйдем. Разве не видишь, он просто дразнит тебя?

Серебристый барсук скинул ее лапу со своей и бросился в пещеру эха.

Хотя все заткнули уши, они слышали, как Вепрь громоподобным голосом ревет в соседней пещере, обратившись в сторону корабля:

— Эй, на «Кровавом следе»! Рвиклык, это ты? Это я, Вепрь Боец. Почему не проветриваешь свою гнилую шкуру где-нибудь поближе к моей горе? Может, сегодня ночью осмелишься? Я буду ждать, морской ублюдок!

Все, кто смотрел в окно, увидели, как на фок-мачте поднялся красный флаг, украшенный изображением бича. Он дважды приподнялся и приспустился.

Кожаное Сердце в гневе заскрежетал зубами:

— Он придет, можно не сомневаться.

Тяжело ступая, Вепрь вернулся из зала эха. Он выпрямил спину, так что его голова почти касалась потолка, испустил шумный вздох облегчения и произнес:

Вторая ночь лета, Вторая встреча с весны — Сойдутся крыса из моря И Повелитель горы, Дабы прю разрешить.

Мартин заметил, что глаза Вепря загорелись угрожающим огнем.

— Значит, сегодня ночью ты собираешься сразиться с Рвиклыком? — взволнованно спросил он.

Выходя из пещеры, Вепрь обернулся в дверях и выкрикнул:

— Нет! Я собираюсь его убить!

Все отправились вслед за ним в кузницу. Там барсук взял напильник и принялся затачивать острие своего боевого меча.

Всем было ясно, что спокойная счастливая жизнь подошла к концу.

Мартин взял в лапы свой меч:

— Мы пойдем с тобой, Вепрь.

— Нет. Это не ваш бой. Он был изображен давным-давно на стене за статуей моего отца. Мне суждено вступить в эту схватку.

Мартин упрямо настаивал:

— Что бы ты ни говорил, Вепрь, когда наступит ночь, я буду рядом с тобой.

— Да, и я тоже.

— И я.

— Я пойду с вами.

— И я, товарищ.

— Клянусь шкурой, и я пойду.

— Про меня тоже не забудь, приятель!

— Да и я не отстану!

— Ни за что дома не будем сидеть, разве не понятно? Вепрь отложил напильник в сторону:

— Пусть будет так. Идите со мной, раз чувствуете, что это ваш долг. Спасибо, друзья. Но ты, Кожаное Сердце, и ты, Люпина, должны оставаться здесь вместе с вашими малышами. Кто-то ведь должен поддерживать огонь в горне?

— Как скажешь, Вепрь, — ответила за обоих Люпина.

Серебристый барсук выпрямился, положив лапу на рукоять меча. Вся его огромная фигура излучала уверенность опытного полководца.

— А теперь слушайте все. Что бы ни происходило, вы должны соблюдать законы воинов. Приказы отдаю только я — и никто другой не имеет права командовать. Я знаю, что иногда непросто понять, почему приказано поступать так или иначе, но вы должны безоговорочно доверять мне. Если будете повиноваться, вы — мои верные друзья, если же нет — будете врагами. Понимаете, о чем я говорю?

В полном молчании все утвердительно закивали головами. Вепрь повесил огромный меч на стену.

— Хорошо. Теперь отправляйтесь отдохнуть, — приказал барсук. — Но перед сном обязательно проверьте оружие и поешьте.

Все уже ушли, а Мартин все не решался покинуть Вепря.

— Я хотел тебя спросить о тех стихах, что ты прочел, — сказал он. — Они были написаны на стене, так ведь? А ты их нам до конца дочитал?

Вепрь покачал головой:

— Нет, не до конца. Последние строки должен знать только я. Благодарю тебя за заботу, Мартин. Хорошо, что сегодня ночью рядом со мной будет биться настоящий воин.

— Удачи тебе, Вепрь.

— Удача и судьба, Мартин, вещи совсем разные. Тебя ведет твоя звезда воина. Будь всегда верен самому себе и твоим друзьям.

Второй ясный день лета клонился к концу. Черная галера «Кровавый след» подходила все ближе к берегу.

40

Беде пришла в голову свежая мысль. — Теперь, когда лесные жители удалились, почему бы нам не выбраться незаметно из Котира и не спрятаться в кустарнике на краю леса? Мы могли бы расположиться прямо за тем местом, где они стояли сегодня утром. И тогда, если завтра они вернутся, чтобы повторить утреннее нападение, мы из засады атакуем их с тыла.

— Отличная мысль, лис! — в восторге завопил Брогг.

— Брогг, ты просто дурак, — зарычала Цармина. — Разве ты не видишь, что этот лис хочет выманить нас из Котира, чтобы вместе со своими оборванцами занять крепость за нашей спиной?

— Что ж, — пожал плечами Беда. — Оставайся здесь, а я выведу моих солдат в лес. Я даже отправлюсь с ними прямо сегодня вечером, чтобы у нас было время спрятаться до прихода лесных жителей.

Цармина втянула в себя воздух:

— Это мне нравится больше. Это я одобряю, Беда. А Чибб уже увидел что хотел. И услышал тоже. Торопливо затрепетав крыльями, дрозд полетел в Барсучий Дом.

Кротоначальник и дед Динни расхаживали взад и вперед по толстому слою прелых листьев, пытаясь вспомнить точное место, где некогда был прорыт давно уже не использовавшийся туннель.

— Может, здесь. Я, правда, не совсем уверен.

— Нет, здесь. Готов поклясться землей, здесь он был.

— Ох-хо-хо, землетрясение начинается. Гляди-ка!

Почва у них под ногами затряслась и стала вспучиваться. Оба крота так и сели прямо на прелые листья. Из-под земли неожиданно показалась голова Почволета. Ухмыляясь во всю морду, он сдул с носа налипшие листья.

— Хрршр, доброе утро, — радостно воскликнул он. — Мы нашли поперечный туннель, что здесь раньше проходил.

Почволет выкарабкался из-под слоя листьев. Вслед за ним на поверхности показались Землялапа и Биллум.

Кротоначальник обрадовался:

— Хорошо, что вы выбрались. Теперь идите в Барсучий Дом да поешьте хорошенько!

В Барсучьем Доме жизнь текла по установленному порядку. Малыши играли с Колумбиной и Гуди, а аббатиса Жермена со своими мышами и Бен Колючка мастерили стрелы, которые они связывали толстыми пучками. Оставшись на время за главную после ухода Беллы, аббатиса была недовольна тем, что Командор и госпожа Янтарь поступили наперекор решению Сосопа. В глубине души она понимала их — ведь они потеряли не одного соратника в последних схватках с врагом. Тем не менее она считала своим долгом сделать обоим выговор:

— Вы не имели никакого права так вот взять и отправиться воевать, после того как сами же голосовали вместе со всеми! Вас обоих могли убить.

Командор сосредоточенно выуживал каштаны и порей из кастрюли с остывшим супом, которая стояла у очага. Жермена сердито постучала по столу стрелой:

— Командор, ты слушаешь меня?

— Конечно, сударыня, я весь внимание, — рассеянно ответил он. — Интересно, это каштаны последнего урожая или предпоследнего? У них такой чудесный сладковатый вкус!

Аббатиса фыркнула от негодования:

— Так вот, вы обязаны — оба! — обещать мне, что подобная глупость больше не повторится. Ты меня просто удивляешь, госпожа Янтарь! А еще предводительница белок! Ты ведь не слишком хороший пример другим подаешь, как по-твоему?

Белка выставила в сторону аббатисы свое укороченное перевязанное ухо:

— Что ты там говоришь, а?

И все трое расхохотались: было ясно, что никто из них не может поступать по-другому.

Тут в комнату вошел Чибб в сопровождении кротов. Он доложил о последних данных разведки присутствовавшим вождям Сосопа.

За едой аббатиса продолжала размышлять:

— Ну что ж, если войско Котира прячется в лесу, было бы неразумно пытаться повторить сегодняшнее нападение на крепость.

Командор широко улыбнулся:

— Да и к чему, сударыня? У них и без того будет чем себя занять, судя по тому, что мы только что услышали. Мы просто оставим их спать всю ночь в не самых уютных постелях, а потом пусть себе дрожат от предрассветного холода, ожидая нашего появления, которого не будет! Кротоначальник постучал по столу сухарем:

— Шхррр, а если эти дармоеды думают, что кроты рыть перестали, так они просто нас не знают! Я так вам скажу: еще до вечера мы снова за работу примемся!

В поисках запасного убежища Белла зашла очень далеко. Если армия Цармины обнаружит Барсучий Дом, лесным жителям придется бежать в какое-то другое безопасное место. Добрая барсучиха ни на мгновение не забывала о той ответственности, которую несла за всех обитателей леса. Она чувствовала, что найти новое убежище — ее долг. Одиночество и тишина на далекой окраине Леса Цветущих Мхов радовали Беллу, уже уставшую от общества многочисленных гостей. В полдень она уже шла на восток по равнине. Чутье подсказывало барсучихе, что Мшистая Река должна протекать где-то неподалеку, — и вскоре стало ясно, что оно не обманывало.

Белла уселась на берегу широкого бурного потока. Ей не хотелось противиться охватившему ее желанию подремать на теплом летнем солнышке.

— Белла! Белла!

Барсучиха выпрямилась, моргая отяжелевшими от усталости веками. К ней бежал Джиндживер, а рядом с ним — еще одна рыжая кошка с гладким блестящим мехом.

Барсучиха подпрыгнула и радостно замахала лапами:

— Джиндживер, старый разбойник! Кто это с тобой? Кошка улыбнулась и помахала лапой в ответ.

— Я тебя точно такой и представляла себе, Белла, — приветливо произнесла она. — Джиндживер мне все про тебя рассказал и про остальных своих лесных друзей. Меня зовут Сандингомм.

Все трое уселись на берегу. Белла сообщила друзьям последние новости и рассказала о цели своего путешествия.

Беседуя, Белла посматривала на Джиндживера и отметила про себя, что выглядит он здоровым и счастливым, и вскоре выяснилось почему.

— Посмотри-ка на меня повнимательнее, Белла. Ты не поверишь — я теперь крестьянин! Да, да — я, Джиндживер, сын Вердоги. У нас очень неплохой участок выше по течению, да и рыба в реке недурно ловится.

Барсучиха очень обрадовалась:

— Ну что ж, на этот раз тебе удалось приземлиться на лапы, мой друг. Впрочем, ты вполне заслужил свое счастье теми испытаниями, что тебе пришлось перенести. Я вас обоих сердечно поздравляю.

Сандингомм поблагодарила Беллу и сказала:

— Можешь привести к нам лесных жителей в любое время. Мы живем слишком далеко, чтобы злой сестре Джиндживера удалось отыскать наше жилище.

Белла поднялась и стряхнула песок со шкуры. Она отказалась от приглашения зайти в гости на полдник.

— Я просто не могу себе позволить дольше нарушать счастливое одиночество такой удачной пары, как вы, — твердо сказала она. — Кроме того, мне необходимо теперь вернуться в Барсучий Дом, чтобы сообщить радостную весть. Я не только нашла еще одно убежище, но и встретила старого друга Джиндживера, да вдобавок подружилась с сударыней Сандингомм.

Джиндживер понимающе улыбнулся:

— Как тебе угодно, Белла. Передай лесным жителям мои наилучшие пожелания, да не забудь пригласить Ферди и Коггза навестить дядюшку Джиндживера и тетушку Сандингомм.

— Непременно, непременно, — заверила его Белла. — Спасибо вам! Как приятно знать, что у Сосопа есть друзья, всегда готовые помочь в беде!

— Прощай, Белла! Удачи тебе! — кричали кот и кошка ей вслед.

41

На Саламандастрон опустилась ночь. Боевой отряд сошел по лестнице на песчаный берег. Зайцы полностью экипировали Гонфа, Динни и Лог-а-Лога. На каждом был боевой шлем, и каждый держал в лапе длинную острую пику. Такие же пики, только большего размера, служили оружием зайцам.

Мартин оглянулся кругом, пересчитывая соратников. Рядом с ним шагали Траббз, Вазер, Ффринг, Заячья Капуста, Кукушкины Слезки, Ива, трое его спутников и Вепрь Боец. Серебристый барсук возвышался над всеми остальными, будто башня. Вид его был страшен — у всякой корабельной крысы кровь должна была застыть в жилах от ужаса при одном взгляде на Вепря. Спереди и сзади от вражеских ударов его закрывали тяжелые латы с шипами, а на голове блестел шлем с боевой маской барсуков на месте морды.

Вепрь поднял меч, указывая им в сторону Кожаного Сердца, и отдал последний приказ:

— Непременно убери лестницу, закрой вход камнем и не открывай никому.

— А если тебе вдруг понадобится вернуться, Вепрь? — спросил Звездозаяц, выглянув из-за спины отца. Барсук усмехнулся:

— Не беспокойся. Мне ничего не стоит немного подпрыгнуть и отодвинуть камень.

Гонф на ходу толкнул Динни локтем:

— Счастливый характер у барсука! Чем ближе битва, тем ему веселее!

— Хотел бы и я таким же быть, — слегка заикаясь, ответил Динни. — У меня лапы дрожат. Гонф нервно захихикал:

— К счастью, со мной ничего такого не происходит. Мои лапы от страха давно замерзли.

В полном молчании они шли к берегу, не отходя от горы. Когда она оказалась у них за спиной, отряд остановился. Вокруг никого не было видно, хотя «Кровавый след» стоял на якоре недалеко от берега.

Гонф посмотрел в сторону «Кровавого следа»:

— Может, они еще не сошли на берег. Лог-а-Лог покрепче сжал свою пику:

— Нет, товарищ. У галеры сейчас слишком высокая осадка.

— Лог-а-Лог прав, — прошептал Мартин Вепрю. — Что ты об этом думаешь?

— Конечно, они где-нибудь неподалеку, — усмехнувшись, ответил барсук. — Я чую гнусный запах корабельных крыс, оскверняющий мои владения. Траббз, ты пойдешь налево. Заячья Капуста — направо, за гору.

Зайцы скользнули прочь, будто песок, несомый ветром.

— Смотрите, — воскликнул Вепрь, указывая прямо перед собой, — вон там небольшой отряд. Они лежали, притаившись, у самого края берега. Ха-ха, меня им не провести. Они придумали для нас какую-то ловушку, но не беспокойтесь, мы начеку!

Траббз и Заячья Капуста вернулись одновременно:

— Вепрь, они за горой. Их много!

— Заячья Капуста правду говорит. Я их тоже заметил. Притаились в тени.

Вепрь оставался по-прежнему спокоен:

— Похоже, Рвиклык нынче думает больше, а болтает меньше. Они, должно быть, высадились подальше отсюда и пришли по суше, чтобы зайти нам в тыл. Я же вам говорил, что эта шайка у самой воды торчит здесь просто для отвода глаз.

Динни хрипло вскрикнул:

— Смотрите! Вот они идут!

Крысы выходили из-за горы с обеих сторон, быстро беря противника в клещи. Траббз не ошибся: их было великое множество. Мартин молча следил, как они выстраиваются полукругом. Ему еще ни разу не приходилось видеть столько корабельных крыс сразу.

На друзей, оскалив зубы, уставились отвратительные морды с черными повязками и медными серьгами в ушах. Крысы размахивали диковинными саблями, похожими на серпы, и небольшими круглыми щитами. Там, где не было сабель, поблескивали кинжалы и бичи. Мартин мысленно поблагодарил судьбу за то, что в рядах врага нет лучников.

Вепрь выступил вперед. Широко улыбаясь, он небрежно оперся на свой боевой меч:

— Вся шайка в сборе. А где же Сопливые Усы?

Ряды разбойников раздались, и вперед вышли двое знаменосцев. Между ними показалась огромная крыса — раза в полтора выше остальных. В лапах она держала саблю-серп и длинный бич. Из левого угла пасти торчал непомерно длинный клык, и казалось, что крыса все время нелепо усмехается.

— Я здесь, Повелитель Горы. Вы окружены и скоро погибнете.

Вепрь не снизошел до ответа. Он взмахнул своим огромным мечом и бросился на врага с оглушительным боевым кличем:

— Ю-у-у-у-ха-а-рра-а-лей-ли-и-и-и!

Оба отряда сошлись в смертельной схватке. Раздался лязг стали, песок поднялся тучей из-под лап бойцов.

Почувствовав, что огонь боевого бешенства заструился у него по жилам, Мартин подпрыгнул и с быстротой молнии принялся наносить удары мечом, рубить и колоть, пронзать и резать. Его стремительное оружие разрубало щиты, крысы валились перед ним на песок, будто пшеница под серпом жнеца. Передний край крысиного отряда стал прогибаться. Кроту серповидная сабля рассекла плечо. Он уже приготовился к смерти, но тут Траббз высоко поднял на своей пике визжащую крысу и бросил ее на сабли, готовые вонзиться в Динни. Гонф потерял свою пику, но зато действовал теперь обеими лапами: зажав в каждой по кинжалу, он размахивал ими, как ветряная мельница, позабыв в яростной битве о своем страхе. Ффринга враги обступили со всех сторон: его хвостик срезала кривая сабля; но Вазер и Лог-а-Лог, пользуясь пиками как шестами, по крысиным головам пришли на выручку товарищу и стали колоть во все стороны пиками. Вскоре к ним пробралась и Заячья Капуста. Став спинами друг к другу, все четверо вели страшный бой! Они кололи, резали и рвали, медленно поворачиваясь по кругу, будто смертоносная карусель.

Крысы, залегшие у воды, пошли наконец вперед. Вепрь взмахнул мечом у самых их ног. Едва они успели подпрыгнуть, чтобы спасти свои лапы, как огромный боевой меч стремительным движением рубил уже на уровне голов. Весь в крови, своей и врагов, многократно израненный саблями, серебристый барсук, казалось, не чувствовал боли и продолжал свирепо биться с крысами, стараясь добраться до Рвиклыка, который гнал вперед своих бойцов, стоя за их спинами.

— Выходи на бой, Рвиклык! — ревел Вепрь, врубаясь в самую гущу врагов. — Сразись с Вепрем Бойцом! Я — сын старого господина Броктри, Правителя Страны Цветущих Мхов, Повелителя Горы. Клинок моего меча поет по тебе похоронную песнь. Этой ночью Вепрь отправит тебя и шайку твоих разбойников к воротам Темного Леса.

По приказу Рвиклыка крысы принялись наступать еще яростнее. И не было конца живому потоку наступающих крыс. Мартин и его товарищи вытирали со лба пот и кровь и продолжали героически биться с разбойниками, которые, казалось, вот-вот одолеют их.

Воитель оказался спина к спине с Вепрем.

— Вепрь, врагов намного больше, чем нас, и они бьются всерьез, — закричал он, стараясь перекрыть шум битвы. — Нам и за целый год не перебить это полчище, даже если они будут стоять смирно и ждать наших ударов.

Барсук разрубил надвое нападавшую на него крысу:

— Я знаю, маленький воин. Я ведь говорил тебе, что это моя битва. Прости, что я привел тебя сюда.

Мартин отрубил от шеи нагло ухмылявшуюся крысиную морду:

— Ты не виноват, Вепрь. Так было суждено. Барсук ударом рукояти меча превратил в кашу крысу, неосторожно подошедшую к нему слишком близко.

— Послушай, Мартин. Собери вокруг себя весь наш отряд. Я хочу пробиться сквозь толпу крыс, а потом мы побежим что есть мочи. Между нами и «Кровавым следом» стоит только вон та кучка разбойников. Ты готов?

Однако прошло несколько минут, прежде чем Мартину удалось в самый разгар боя собрать всех соратников в одном месте. Когда они встали рядом, окруженные со всех сторон крысами, на мгновение наступило затишье.

Подобно молнии, Вепрь в исступленном порыве ринулся на врагов. Беспощадно рубя направо и налево, маленький отряд вскоре проложил себе дорогу сквозь вражеские полчища. Вепрь с соратниками быстро побежали вперед — прямо на шедший им навстречу небольшой отряд крыс.

Они сошлись, и острия пик зазвенели о сабли. Ошарашенные разбойники были настолько обескуражены неожиданной атакой, что их ряды поколебались и рассыпались. Еще раз рванувшись вперед, друзья добежали до воды. Кукушкины Слезки оглянулась назад:

— Вепря с нами нет! Мы от него оторвались!

— Нет! Он и не побежал с нами!

— Давайте вернемся!

— Стойте! — громко крикнул Мартин, его слова прозвучали как безоговорочный приказ.

Все в изумлении повернулись к Воителю.

— Вспомните, что приказывал нам Вепрь. Поступайте, как он велел: таков закон воинов. Вепрь увидел письмена своей судьбы, и мы ничего изменить не можем. Наш долг теперь — захватить корабль.

Друзья-соратники бросились в набегавшие на берег волны, а шум боя все звучал у них в ушах.

На борту после высадки осталось только несколько стражников, чтобы присматривать за рабами-гребцами. Завидев мокрых с головы до пят бойцов, которые с яростными боевыми криками вскарабкались из воды на палубу, стражники от страха попрыгали в море.

С трудом переводя дух, Мартин приказал Лог-а-Логу:

— Ты должен как можно быстрее снять судно с якоря! Тот принялся отдавать команды новоиспеченным матросам:

— Руби якорный канат! Поднять паруса! Мартин, становись за руль — выходи на глубину! Эй, там, внизу, гребите что есть мочи, если хотите снова ощутить вкус свободы.

Держа руль, Мартин чувствовал, что «Кровавый след» послушно повинуется движениям его лапы. Повернувшись кормой к берегу, судно поймало в паруса свежий ветер с суши и, рассекая волны, двинулось в открытое море. Друзья вскоре присоединились к Мартину, смотревшему с кормы на удалявшийся берег и на ровный след, который корабль оставлял на воде позади себя.

Ветер донес до них голос барсука:

— Плывите, воины мои. Расскажите Белле и всей Стране Цветущих Мхов о том, как погиб Вепрь Боец. Ну-ка, крысы, подходите ближе! Ага, Рвиклык, вот я и добрался до тебя! Сейчас я обниму тебя по-дружески!

С корабля было видно, как толпа визжащих и орущих крыс повалила Вепря на землю. В одной лапе барсук держал меч, который без устали рубил врагов, а другая мощная лапа прижимала Рвиклыка к шипам стальных лат, расплющивая его в лепешку.

Слезы выступили на глазах у Мартина, он отвернулся, не в силах больше смотреть. Его друзья тоже не выдержали этого зрелища и отвернулись.

Перед ними простиралось теперь открытое море. Позади огни Саламандастрона ярко горели высоко над берегом, усеянным телами мертвых и раненых крыс.

Дух Вепря Бойца все витал над песчаным берегом: ему не хотелось покидать добрую сечу и нестись к воротам Темного Леса. Серебристый барсук прочел письмена на стене — и сделал так, как было суждено и должно!

Цармина и Беда настороженно следили за каждым шагом друг друга: Беда — из лесу, где, промокнув до костей от утренней росы и совершенно утратив боевой дух после целой ночи бесплодного ожидания, он дрожал от холода со своим войском; а повелительница диких котов — из окна своей комнаты. Взаимное недоверие и вражда между кошкой и лисом возрастали с каждым часом.

Беда присел в мокрой траве на корточки рядом с Броггом:

— Видишь, как ваша госпожа с нами обращается? Мы здесь всю ночь дрогнем, а она почивает в своей роскошной постели, в тепле и уюте.

Брогг покосился на лиса:

— Так всегда было. Она ведь повелительница, разве не понятно?

Беда сплюнул заползшего на губу жучка:

— Если бы в Котире правил я, солдаты жили бы так же, как их командир. Спроси об этом у моих ребят. У нас всегда еды было вдоволь для всех. Никогда я не прятался в безопасном месте, отправив своих воинов на рискованное дело.

Брогг поднялся, стряхивая росу с плаща:

— Похоже, сегодня они не собираются высовываться из лесу. Любопытно, как они догадались о нашей засаде?

Когда войско двинулось обратно в Котир, Беда и Брогг с серьезным видом вели о чем-то негромкий разговор.

В то же утро, но немного позже Беда наблюдал за работой бригады, заменявшей сгоревшие деревянные части дверей и окон. Цармина воспользовалась этим, чтобы пригласить к себе в комнату Брогга. Угощая его сидром и жареными лесными голубями, она ловко наводила его на интересовавшие ее темы разговора. И Брогг все рассказал своей повелительнице.

Цармина снова уселась у окна, всматриваясь в задрожавшую верхушку ели. Обратившись к Броггу, кошка заговорила доверительным тоном:

— Ты оказался хорошим командиром, Брогг. Не сомневайся, твоя госпожа вознаградит тебя. Этот лис почти насильно пробрался сюда, когда мы были полностью поглощены борьбой с лесными жителями. Он отменяет мои приказы и потихоньку клевещет на меня за моей спиной. Подумай только, ведь если бы он со своей шайкой оборванцев не заявился в Котир, я бы тебя назначила на должность главнокомандующего!

— Меня, повелительница?! — Брогг не мог поверить своим ушам.

— Да, тебя. Никому не говори об этом, в особенности Беде! Пусть он занимается починкой крепости. Он надеется, что в один прекрасный день станет правителем Котира. Выполняй свой долг, Брогг, несмотря ни на что. Следи, чтобы воины Тысячи Глаз сохраняли мне верность и преданность. А что касается Беды… предоставь это мне. Если он с тобой заговорит, передай ему, что я хочу видеть его у себя.

— Слушаюсь, госпожа. Ты можешь на меня положиться.

— Я знаю, друг мой. Ну, иди, Брогг.

Тот попятился к двери, отвешивая поклоны.

К середине дня работа по починке крепости была в полном разгаре. Беда небрежным шагом вошел в комнату Цармины и оперся обеими лапами о стол, за которым сидела дикая кошка.

— Зачем я тебе понадобился, кошка? — спросил он нагло.

Цармина пододвинула к нему бокал ежевичного вина, затем налила и себе:

— За тебя, Беда. Хорошо вы поработали с дверями и окнами. Даже мне вряд ли удалось бы починить их лучше.

Лис внимательно наблюдал за кошкой, не прикасаясь к вину, пока та не отхлебнула из своего бокала.

— За что это мне вдруг такая честь? Что ты задумала, Цармина?

Повелительница диких котов печально покачала головой:

— Почему мы дошли до такого недоверия и враждебности, Беда? — Она трагическим жестом указала в окно. — Вот где скрывается враг! Нам нужно бороться с лесными жителями, а не друг с другом.

Лис отхлебнул темного пахучего вина:

— С этим можно бы и согласиться, но почему вдруг такая перемена?

Цармина усталым жестом провела лапой по морде.

— До того как ты здесь появился, мне не удалось одержать ни одной победы над лесными жителями. Даже вчера, когда они напали на нас, я все еще не доверяла тебе, хотя ты делал все, что было в твоих силах, — призналась она. — Я тебя заставила провести целую ночь под открытым небом, и ты ни разу не пожаловался. А сегодня я выглянула из окна и увидела, что ты помогаешь своим солдатам. Тогда-то я и переменила мнение о тебе.

Цармина опять наполнила вином бокал Беды.

— Прости меня, Беда. Ты настоящий друг. Лис опорожнил свой бокал и осмелился снова наполнить его.

— Значит, тебе нравится, как мы чиним повреждения, нанесенные пожаром?

Цармина пододвинула кувшин с вином поближе к лису, чтобы тому не приходилось тянуться за ним.

— Еще бы! Это в тысячу раз лучше того, на что способны мои недотепы! Беда согласно кивнул:

— Это точно, мои ребята чего только не умеют. Они все еще трудятся у входа в кухню.

— Отлично, — произнесла Цармина, роясь в деревянном сундуке. — Но меня гораздо больше волнуют большие ворота — выход с плаца в лес.

Лис допил вино и решительно отставил бокал:

— Хорошо, пойдем на них взглянем, хотя мне кажется, что в серьезном ремонте там нужды нет.

Цармина достала из сундука плащ. Это было длинное одеяние из ярко-красного бархата с опушкой из перьев лесных голубей. Его недавно выстирали и вычистили.

— Я дарю тебе этот плащ, друг мой, — сказала Цармина с приветливой улыбкой. — Носи его в память нашего нового союза. Ты видишь: он был сшит не просто для командира, а для настоящего повелителя!

Беда взял плащ в лапы. Взмахнув им, он подивился красоте тяжелого бархата. Лис еще раз встряхнул его и накинул себе на плечи. Цармина защелкнула застежку на его шее:

— Как он тебе идет! В нем тебя можно принять за правителя Котира!

Лапа Беды погладила опушенный перьями бархат:

— Благодарю, госпожа Цармина. Плащ в самом деле великолепный. Ха-ха-ха, пусть мои ребята полюбуются, в какое роскошное одеяние облачился их предводитель! Пойдем взглянем на ворота.

Наемники Беды, находившиеся на плацу, провожали лиса завистливыми взглядами.

— Клянусь клыком, вот так наряд! Какой великолепный плащ!

— Это точно, он просто щеголем стал. Наверняка его повысили в чине.

— Ха-ха-ха, похоже, это он здесь самый главный, а не кошка!

Брогг и Крысобок высунулись из окна казармы. Брогг не удержался и негромко сказал:

— Как думаешь, к чему бы это лису носить плащ Ясеневой Ноги?

42

Рассвет провел по серому туману, нависшему над гладью моря, бледно-розовые и золотые полоски первого света. На палубе были слышны визжащие звуки напильника, доносившиеся из гребного трюма: это Гонф освобождал рабов. Мартин и Динни помогали несчастным выбраться на палубу. Многие из них годами не видели солнечного света. Тут были самые разные звери: оборванные землеройки, исхудавшие мыши, изможденные ежи и даже тощие белки.

Динни раздавал бывшим рабам еду из обширных запасов «Кровавого следа»:

— Хрршр, поешьте немного, вам потолстеть не помешает.

Мартин поддерживал тощую мышь. Этому рабу, казалось, вот-вот сделается дурно.

— Спасибо тебе, Мартин, сын Люка, — благодарно произнес он, покачивая головой.

Лапы Мартина подогнулись, и он опустился на палубу, увлекая за собой своего подопечного. Сидя на досках палубы, оба не отводили друг от друга глаз. У Мартина едва хватило сил произнести:

— Тимбаллиста?

Слезы крупными горошинами покатились по усам изможденного раба.

— Мартин, друг мои…

Землеройка, жадно грызшая моряцкий сухарь, уселась рядом с ними:

— Ты — Мартин, молодой воин, да? Тимбаллиста все время о тебе рассказывал.

Тимбаллиста положил лапу на плечо Мартина:

— Как ты узнал, что я оказался в плену в этой плавучей крысоловке?

Мартин крепко обнял его:

— Я и не знал об этом, старина! Я думал, ты давным-давно отправился к воротам Темного Леса, когда бился с врагами на севере.

Во время этого разговора из каюты Рвиклыка вышел Лог-а-Лог. Он внимательно изучал какие-то карты, начерченные на парусине. Едва он показался на палубе, как все освобожденные из рабства землеройки приветствовали его громким дружным криком.

— Вождь! Это же мы, старая компания из деревни! Вождь землероек, поглощенный картой, рассеянно помахал лапой в ответ:

— Привет, привет, ребята. Отъедайтесь и толстейте. Ваш вождь вернулся к вам. Я же говорил, что освобожу вас, разве нет?

Гонф вскарабкался на палубу из гребного трюма.

— Уфф! Ну, товарищи, не мешало бы там внизу уборку устроить. Что, Лог-а-Лог, нашел добычу? Лог-а-Лог разложил карты на досках палубы:

— Смотри, тут все что нужно! Вот наша дорога домой. Мартин не очень-то разбирался в картах.

— Покажи где.

— Сейчас. На самом деле это совсем просто. Смотри, вот Саламандастрон, — принялся объяснять Лог-а-Лог. — Заходящее солнце все время должно быть у нас по левую лапу. Нам нужно идти вдоль берега, пока не заметим реку, впадающую в море. Это Мшистая Река — вот тут, видишь, — она течет с востока на запад.

Копательная лапа Динни похлопала по парусине.

— Хршр, вот так штука, клянусь шкурой! Это, стало быть, наша река, что через Страну Цветущих Мхов течет. Гляди-ка, тут и лес обозначен. Этот Рвиклык все знал, что где!

Лог-а-Лог прижал к палубе карту, которую едва не унес набежавший ветерок.

— Да, знал. Именно поэтому ему и удалось захватить мое племя. Вот здесь обозначена наша деревня — на северо-восточной окраине Леса Цветущих Мхов. Береговое Рыло, забирайся на мачту и гляди во все глаза — высматривай реку, впадающую в море. Землеройки, поднимайте все паруса! Жалко упускать попутный ветер.

Под лучами летнего солнца «Кровавый след» быстро понесся вперед, будто морская птица, рассекая пенистые гребни волн. Опершись о леера, Тимбаллиста и Мартин глядели на воду.

— Жаль, что мне не выпала удача познакомиться с Вепрем Бойцом, — вздохнул Тимбаллиста. — По твоим рассказам ясно, что это был великий воин. Как грустно, что он не вернется спасти Страну Цветущих Мхов!

Мартин вынул свой меч из ножен и указал им на восток:

— Спасти Страну Цветущих Мхов — мой долг. Я поклялся Вепрю, что сделаю это, и я не собираюсь нарушать свою клятву.

Тимбаллиста взглянул на друга и на великолепный меч, сверкающий в его лапе:

— И ты освободишь ее, Мартин. Непременно! Один из ежей высунулся из двери, что вела в носовые каюты:

— Эй, здесь целый арсенал, ребята! Мечи, копья, кинжалы… На целую армию хватит!

— И съестных припасов тоже полно, — ухмыльнулся Динни. — Я тебе скажу, Гонф: в маленьких лодках мне плохо делается, а это — отличный корабль! Я его буду называть «Лесной корабль». Хррш, это хорошее имя!

Гонф внимательно следил за тем, как корабль меняет курс, послушный повороту руля:

— Пусть будет «Лесной корабль», Дин. Хотя, по-моему, лучше было бы назвать его «Колумбина».

Траббз с приятелями тут же вмешались в разговор:

— Ну, Гонф, это уж слишком будет.

— Неужто у Колумбины тоже деревянный зад?

— А уши как паруса развеваются?

Зайцы едва увернулись от ведра с морской водой, которое возмущенный Гонф выплеснул на них.

С высоты мачты Береговое Рыло прокричал грубым низким голосом, какой часто бывает у землероек:

— Эй, внизу! Река!

Мартин вскарабкался на бушприт. Стоя на выбеленном солнцем рыбьем черепе, он с жадностью всматривался вдаль. В самом деле, впереди виднелась река, кипевшая при впадении в море белой пеной.

— Держи прямо, а потом вдоль берега, Гонф! Скоро будем дома!

43

Аргулор не спал. Перебирая лапами по еловой ветке, он с жадностью следил своими старыми слезящимися глазами за зверем в красном плаще, показавшимся на плацу Котира. «Наконец-то еще одна куница!»

Цармина что было сил толкнула ворота.

— Смотри, они болтаются в петлях, — сказала она Беде.

Беда пнул ворота обутой в сапог лапой:

— Ты думаешь? А мне кажется, они довольно крепкие. Даже огненные стрелы их не слишком-то повредили.

Цармина отперла замок. Медленно приоткрыв ворота, она осторожно посмотрела в щель на лес. Ни малейших признаков вражеского присутствия.

— Тут как будто все в порядке, но мне как-то не по себе. Я уверена, что снаружи они попортили петли. Подумай только, что произойдет, если, к примеру, осенью ворота упадут на землю от порывов ветра. Мы окажемся полностью во власти врага.

— Не понимаю, о чем ты беспокоишься, — с нетерпением в голосе произнес Беда, кутаясь в свой новый плащ. — По-моему, ворота в полном порядке.

Цармина закусила губу:

— Ты уверен?

Лис вздохнул с досады:

— Вижу, придется мне выйти наружу и посмотреть ради твоего спокойствия.

И он быстрыми шагами вышел за ворота. Цармина тут же прыгнула обратно на плац, захлопнула ворота и заперла их на замок. В первое мгновение Беда не сообразил, что произошло.

— Эй, что с тобой, Цармина?

Ответа не было. Цармина со всех ног бросилась к себе в комнату, желая посмотреть из окна, что случится с лисом дальше. Внезапно Беда понял, что кошка перехитрила его, — но было уже поздно!

Аргулор устремился со своей еловой ветки вниз. С быстротой молнии он ринулся на зверя в красном плаще!

А по другую сторону крепостной стены наемники Беды усердно трудились над починкой выхода из кладовой, совершенно не подозревая, что происходит за воротами.

Беда не заметил пикировавшего орла: карабкаясь вверх по дубовым воротам, он был совершенно поглощен этим нелегким делом.

Аргулор ударил его сзади, свирепо вонзив когти и острый кривой клюв в желанную добычу, которая так долго от него ускользала. В первое мгновение лис замер от ужасной боли, но, когда орел понес его вверх, боевой дух Беды преодолел боль. Выхватив свою кривую саблю, лис ударил снизу пернатого врага.

Сабля рубанула Аргулора раз… другой… третий!

Огромный орел вонзил когти и клюв еще глубже в тело своей жертвы. Шумно ударяя широкими крыльями, он поднимался все выше, не переставая терзать добычу.

Цармина в исступленном злорадстве стала приплясывать у открытого окна. Обитатели Котира, заслышав визг лиса, стали смотреть в небо, запрокинув головы. Беда наносил орлу отчаянные удары саблей, Аргулор яростно колотил его клювом, поднимаясь все выше и выше над верхушками деревьев.

Чибб суетливо кружил неподалеку. Он с изумлением наблюдал за невиданным полетом лиса и орла.

Высоко над землей победа наконец досталась Аргулору. Беда дернулся в последний раз и обмяк. Кривая сабля выпала из его безжизненной лапы. Старый орел почувствовал себя обманутым: у него в когтях оказалась не куница, а лис! Сердце упало в груди Аргулора. Оно уже не забилось вновь: больные глаза закрылись, крылья сложились навсегда… Лишь упрямые когти по-прежнему не соглашались выпустить мертвого лиса.

Цармина видела, как оба камнем упали к востоку от Котира. Сразу два врага повержены одним ударом!

Крысобок рванулся к воротам. Брогг завопил ему вслед:

— Куда ты собрался?

— Как куда? Ясное дело, плащ подобрать. Его ведь зашить можно, понял?

— Вернись, дурак! Видишь, что с лисом случилось, который этот плащ носил? Хочешь, чтобы и с тобой то же самое произошло?

— Сам ты дурак! Ты не понял, что орел умер? Теперь можно смело носить этот плащ.

Цармина улыбнулась: «Вот и еще одна победа!» Услышав, как Крысобок ругается с Броггом, она наконец опознала нахальный голос, который так часто издевался над ней, прячась среди солдат.

Через некоторое время она давала указания Броггу:

— Возьми с собой Крысобока. Я поручаю вам найти тела орла и лиса.

— Слушаюсь, госпожа. Принести их сюда?

— Нет, Брогг. Похороните их.

— Как прикажешь, повелительница.

— Да, кстати, Брогг, что ты думаешь об этом нахале — Крысобоке?

— Наглая тварь, повелительница.

— Вот именно. Тебе не хотелось бы закопать его рядом с орлом и лисом?

— Ого-го! — заржал от радости Брогг. — А можно, госпожа?

— Можно. Но никому ни слова.

— А могу я взять себе красный плащ?

— Можешь, если хочешь.

— А кривую саблю Беды, повелительница?

— Если найдешь.

Первым до врытого глубоко в землю фундамента Котира добрался Землялапа. Усердно роя землю, он двигался вдоль подземной стены, пока не встретился с Биллумом. Дальше они стали рыть бок о бок, пока не дошли до Почволета, ожидавшего их в условленном месте.

— Ххрршр, добрый день, — приветствовал он их. — Скоро подойдут Кротоначальник с дедом Динни, принесут инструменты. Тогда мы сможем сквозь камень рыть.

Госпожа Янтарь со своими белками врыли в землю шлюз с другого конца туннеля. В нужный момент шлюз будет открыт при помощи веревок, перекинутых через ветви деревьев. Чтобы это было легче сделать, к веревкам были подвешены каменные противовесы. Командор со своей командой прорыли от реки новые туннели, спускавшиеся к шлюзу, который отделял их от главного туннеля Все эти сооружения были укреплены камнем и деревом Кротоначальник руководил разборкой кладки фундамента под Котиром Рычагами и долотами кроты отделяли от нее влажные камни, пока не почувствовали, что в туннель проникает спертый воздух крепостного подземелья.

Незадолго до наступления ночи кроты выбрались из туннеля обратно в лес, где уже собрались лесные жители и вожди Сосопа Белла закрыла тремя большими валунами отверстия в земле, из которых вылезли кроты Другие звери надежно закрепили эти огромные пробки ветками и землей.

Все было готово. Лишь шлюз отделял теперь подземелье Котира от реки в Лесу Цветущих Мхов.

Госпожа Янтарь положила свои хвост на нижние ветки смоковницы Лесные жители замерли не дыша. Командор кивнул Кротоначальнику. Кротоначальник кивнул Белле. Белла кивнула госпоже Янтарь.

Хвост белки взметнулся вверх, будто судейский флажок на соревнованиях. Заскрипели веревки: это белки высвободили каменные противовесы и стали спускаться с высоких деревьев, усевшись прямо на тяжелые валуны. Под пение веревок, скользивших по обильно навощенным веткам, камни быстро спустились на землю. Веревки выдернули из земли вкопанные шлюзы. Речная вода с тихим журчанием устремилась в туннель.

Затопление Котира началось!

44

Вести «Лесной корабль» против течения Мшистой Реки оказалось непростым делом Все взялись за весла Мартин устроился рядом с Тимбаллистои.

— Уфф! Никогда не думал, что грести так тяжело! — простонал Мартин

— Трудись, друг мои, трудись! Гораздо тяжелее, когда грести приходится на полуголодном пайке, когда у тебя за ушами щелкает бич корабельной крысы, а ты вдобавок прикован к веслу цепью…

Корабль был построен для каботажного плавания Хотя это было большое судно, дно у него было плоское, чтобы ходить по мелководью; благодаря этому оно могло подниматься по реке, не задевая килем за отмели.

Корабль продвигался вверх по течению, подталкиваемый иногда попутным ветром, который ловили поднятые паруса. Случалось и так, что приходилось, разделившись на две команды, шагать по отмелям и тащить судно на канатах.

Полтора дня тяжелого труда понадобилось на то, чтобы пройти плоские берега дельты и дюны, между которыми река, тесно сжатая берегами, текла быстрее и сильнее толкала корабль обратно в море. Лог-а-Лог нашел выход: длинные весла галеры вынесли из трюма на палубу и, взявшись по двое за весло, стали отталкиваться ими от песчаных берегов, как шестами. Непросто было при этом удерживать на правильном курсе «Лесной корабль», который сильное течение реки все время старалось развернуть боком. Наконец дюны сменились поросшей кустарником равниной.

В тот вечер, когда это произошло, усталая команда сидела на берегу, глядя на корабль, стоявший на якоре.

Гонф швырнул в быстро текущую реку ком земли:

— Так мы никогда домой не доберемся, товарищи. Почему бы нам не бросить корабль и не пойти дальше пешком?

Заячья Капуста и ее подружки заулыбались:

— Глупенький ты, Гонф. Мы должны привести корабль с собой.

— Все дело в том, что река-то обратно в море течет.

— И это нам очень пригодится, если придется быстро отступать под натиском противника. Мартин подмигнул Гонфу:

— Дамы в стратегии здорово разбираются, ничего не скажешь. А никто не знает, где Лог-а-Лог?

Будто заслышав вопрос Мартина, тот вышел из сгущавшегося вечернего сумрака:

— Привет! Я разведывал, что там впереди. Заодно и нашу старую деревню нашел. Пойдемте со мной! Нам здорово повезло. Сегодня у нас будет горячий ужин и крыша над головой. Береговое Рыло, ты своих малышей не узнаешь — они выше меня выросли! Да, Мартин, забыл сказать: нашего полку прибыло. Еще сотня добровольцев!

В деревне землероек гостей ожидало трогательное зрелище: с громкими счастливыми возгласами родные и близкие вновь встречались после долгой разлуки.

Зайцы подошли к костру, у которого сидел Мартин с друзьями, и расположились рядом. Две толстенькие землеройки угощали всех горячим фруктовым пирогом, салатом из одуванчиков и парным молоком. Набив полный рот пирогом, Гонф запел:

«Лесной корабль» постройки Крепчайшей на земле — Па веслах землеройки И заяц на руле.

С попутным ветром паруса Поднимем и пойдем — В Барсучий Дом «Лесной корабль» Мы скоро приведем!

Гонфу пришлось два раза повторить песню: землеройки с зайцами принялись лихо отплясывать под его пение.

Когда огонь начал угасать, все расположились на ночлег, чувствуя, что желудок насыщен и надежда окрепла.

Цармина стояла перед войском, собранным в большом зале столовой. Она предусмотрительно приказала бывшим наемникам Беды войти первыми: теперь ее солдаты под командованием Брогга, облаченного в красный бархатный плащ, со всех сторон окружали наемников, удерживая их в центре зала. Брогг поднял вверх кривую саблю Беды, требуя тишины; Цармина обратилась к войску:

— Беда мертв. Тем, кто служил под его началом, податься теперь некуда. Если вы собираетесь уйти из Котира, то вам придется оставить здесь все оружие и съестные припасы. Кроме того, лесные жители быстро вами займутся. Кто-нибудь имеет что-нибудь возразить?

Напряженное молчание.

— И правильно, — продолжала Цармина властным тоном. — Отныне вы будете повиноваться мне. Брогг проследит за тем, чтобы каждый из вас получил паек и койку. Потом я позабочусь о том, чтобы назначить вам еще несколько командиров и одеть вас в приличные мундиры. Командуй, Брогг.

Брогг выступил вперед, размахивая своим новым оружием:

— Все вместе! Да здравствует Цармина, Повелительница Страны Цветущих Мхов!

Приветствие войска не отличалось избытком бодрости. Цармина заставила солдат повторять его, пока не добилась чего хотела.

— Так-то лучше! Перечень моих титулов выучите потом.

Наступило неловкое молчание. Новые солдаты Котира явно не знали, как вести себя теперь. Неожиданно Цармина навострила уши. Она была чем-то обеспокоена.

— Всем разойтись! Брогг, останься. Когда зал опустел, дикая кошка посмотрела на Брогга затравленным взглядом.

— Слушай! Слышишь? — спросила она испуганно.

— Я ничего не слышу, госпожа.

— Слушай! Вода! Она течет, капает, льется… где-то рядом. У-у-у!

Брогг внимательно вслушивался. Вдруг его морда просияла.

— В самом деле. Теперь слышу!

Звук льющейся воды вывел Цармину из равновесия, она сжалась в углу зала, закрыв лапами уши, чтобы не слышать страшного звука.

— Брогг, собери немедленно всех солдат, — приказала она в отчаянии. — Выясните, откуда течет вода, и остановите ее. Остановите ее!

Весь гарнизон принялся за поиски. Искали и наверху, и внизу. Но в подземелье не пошли: никто не горел желанием спускаться под тюремные камеры. Там было темно и холодно, там находилось озеро, в котором держали когда-то Смурного… И кто его знает, что еще там могло быть!

Эту ночь Цармина просидела в своей комнате, съежившись от ужаса. Перед ее мысленным взором неотступно стояла льющаяся вода. Когда этот кошмар охватывал ее, дочь Вердоги переставала быть Повелительницей Страны Цветущих Мхов, Госпожой Тысячи Глаз и Владетельницей Котира. Она превращалась в перепуганного котенка, дрожащего в темноте при звуках льющейся воды, безнадежно ожидающего первых лучей утреннего солнца, которое разгонит мглу…

Затопление Котира почему-то шло не очень успешно. Белла плюхнулась на траву рядом с Командором.

— Что-то ты невесела, сударыня? — спросил он.

— Невесела, невесела, Командор. Вниз по туннелю вода едва капает.

К ним присоединилась госпожа Янтарь:

— А ведь сначала казалось, что все идет хорошо! Может, это из-за того, что сейчас лето и дождей не так много? — предположила она.

Командор стал жевать травинку:

— Мы с этим ничего не можем поделать.

— А что если перегородить реку? — предложила Белла.

— Это невозможно, сударыня, — фыркнул Командор. — Перегородить Мшистую Реку! Клянусь хвостом, нет ни малейшей надежды остановить реку такой величины в ее стремлении к морю.

Проходившая мимо Колумбина вмешалась в разговор:

— Постепенно туннель все-таки заполнится.

— Эх, сударыня, — невесело усмехнулся Командор. — Если на это надеяться, можно тут до старости сидеть и ждать. Нет, мы еще немного посмотрим, как дело пойдет, а потом, если ничего не изменится, придется придумать что-нибудь еще.

Госпожа Янтарь досадливо застучала хвостом по траве:

— А ведь сколько работали под водой, сколько сил ушло на рытье туннеля… Да еще и друзей потеряли, когда на нас напали в лесу… Ух, я просто из себя выхожу, как об этом подумаю!

Наступила теплая ночь. Настроение у членов Сосопа, собравшихся в большом зале Барсучьего Дома, было подавленное.

Белла зевнула и потянулась в своем старом кресле:

— Ну что, какие будут предложения? Никаких предложений не было. Все молчали.

— Кротоначальник и дед Динни все еще считают, что затопление произойдет, если им удастся рассчитать, какие изменения необходимы в первоначальном проекте, — продолжала Белла. — Я знаю, что многие с этим не согласны, но лично я думаю, что затопление Котира — наша единственная надежда. Поэтому предлагаю завтра утром осмотреть туннель. Может быть, если мы все там соберемся, кому-нибудь придет в голову удачная мысль. Ну а если никто ничего не придумает, то у нас останется только один разумный выход из положения.

Гуди Колючка вытерла лапы о передник:

— Что же это за выход, сударыня Белла?

— Переселиться всем вместе отсюда, забрав с собой все, что сможем унести. Мы могли бы отправиться на восток — к новому жилищу Джиндживера. Я уже рассказывала вам, что он и Сандингомм готовы нас принять.

Там, вдали от Котира, мы начнем новую, счастливую жизнь.

Командор вскочил со своего места:

— Но ведь это будет означать, что победа осталась за кошкой!

Со всех сторон раздались негодующие крики:

— Вот именно! Почему мы должны уходить из собственного дома?

— Мы и так покинули свои жилища, чтобы скрываться в Барсучьем Доме!

— На чужбине все будет не в радость!

— Я здесь родился и никуда уходить не собираюсь!

Чтобы восстановить порядок, аббатиса Жермена постучала по столу деревянной плошкой, но та раскололась у нее в лапах.

— Тихо, друзья, не шумите, — закричала она, стараясь перекрыть общий гул.

Белла подобрала половинки плошки и печально улыбнулась Жермене:

— Спасибо, аббатиса. Друзья, в моем предложении больше хорошего, чем кажется на первый взгляд. Подумайте, как это скажется на Котире. Победа вовсе не останется за Царминой — ведь не она выгонит нас из леса, преследуя по пятам, а мы сами уйдем, по своей воле. Представьте себе, что мы останемся на востоке до следующего лета или хотя бы до осени. В наше отсутствие вода будет потихоньку течь по затопительному туннелю. Осенью дождей гораздо больше, а ветер быстрее гонит речную воду. Зимой вода тоже течет подо льдом, а в оттепель тающий снег наполнит реку. Наконец, весной, когда весь снег растает, река, как обычно, выйдет из берегов. Тогда-то озеро под Котиром и в самом деле начнет подниматься. Кроме того, есть еще одно соображение. До следующей весны может вернуться мой отец, Вепрь Боец. Только он способен победить Цармину в открытом бою. Вот и все, что я хотела вам сказать.

Кротоначальник поднялся и подошел к столу. Взяв в лапы две половинки деревянной плошки, он высоко поднял их над головой:

— Мы все похожи на этот предмет: когда мы расколоты, толку немного. А если мы все вместе держимся, получается хорошо, хршр. — И, прижав половинки одну к другой, Кротоначальник показал всем целую плошку.

Колумбине тоже позволили высказаться:

— Давайте поступим, как предлагает Белла. Завтра сходим посмотрим на туннель, и если ничего не придумаем, то придется уходить.

Все тут же согласились.

Лог-а-Лог снова вошел в привычную роль вождя землероек. За час до рассвета он поднял всю деревню, чтобы двигать корабль дальше. Теперь, когда на помощь команде пришла еще сотня землероек, «Лесной корабль» просто полетел по реке. Если грести не удавалось, они отталкивались от берега, толкали судно или тянули его на канатах.

— Землеройки, поднимайте паруса! — скомандовал Лог-а-Лог. — Становитесь вдвоем к рулю. Гребите сильнее!

Гонф втянул в себя воздух. В предрассветной мгле, окутывавшей берега реки, было видно, как дрогнули его усы.

— Деревья, Дин. Мы, должно быть, уже в Стране Цветущих Мхов. Скоро рассветет, и мы увидим.

Молодой крот старательно, но неумело писал на доске: «Лесной корабль». Эта доска должна была закрыть надпись «Кровавый след» на борту корабля. Он с удовольствием качал головой, вытирая краску с лап:

— Хршрхр, Гонф, мы снова дома, я чую. Грубый голос землеройки, сидевшей на мачте, подтвердил правоту Динни:

— Солнце восходит на востоке, видны деревья, мы входим в лес.

— Так держать! — крикнул Лог-а-Лог, выходя на нос корабля. — Убрать паруса, пока они не начали цеплять за ветки!

Мартин подошел к вождю землероек:

— При такой скорости мы к середине дня доберемся до Ивового Лагеря. Я и не заметил, как мы прошли мелководье, по которому переправлялись через реку на пути в Саламандастрон.

Лог-а-Лог постучал по перилам:

— Я рискнул пройти его в темноте. Теперь понимаешь, что значит быть хорошим моряком? Наш «Лесной корабль» едва коснулся дна, благодаря тому что днище у него плоское. А здесь совсем другое дело — достаточно глубоко, можно смело идти на веслах.

Над лесным туманом поднималось солнце, обещая жаркий летний день. Длинные весла упрямо боролись с сильным течением, двигая большое судно все дальше в глубь Страны Цветущих Мхов.

45

У реки лесные жители закусили тем, что принесли с собой.

— Воды в Мшистой Реке сейчас почему-то немного, — заметил Командор. — Вот эти отверстия, которые мы прорыли, раньше были под водой, а сейчас они высоко над уровнем реки и совершенно сухие.

Бен Колючка улегся на берегу, глядя в безоблачное небо:

— Может, это потому, что весна была такая теплая. Подумайте только: лету еще и двух недель нет, а погода — как будто оно уже за половину перевалило. Если дело так и дальше пойдет, раньше поздней осени нам дождя не видать.

Госпожа Янтарь погладила то место, где раньше у нее было ухо:

— Командор, может, теперь, когда вода в реке упала, нам удастся перегородить ее плотиной?

Командор поднял с земли пригоршню песка, который легко посыпался у него между пальцами.

— Сударыня, даже сейчас это все равно что пытаться остановить ход солнца по небу.

— Грхм, грхрхмм! — Чибб сел на молодой каштан.

— Чибб, что это с тобой? У тебя в горле орех застрял?

— Грхм, не застрял. Но мне кажется, вам будет интересно узнать, что сюда по реке идет корабль.

— Корабль!

— То есть ты хочешь сказать — лодка?

— Грхм, прошу прощения, но если бы я хотел сказать «лодка», я бы так и сказал. Нет, это настоящий большой корабль, весь черный, с белым черепом на носу, паруса свернуты, полно весел. Корабль!

Белла вскочила и замахала лапами:

— Всем немедленно спрятаться! Аббатиса, оставайся здесь вместе со всеми. Будьте готовы что есть мочи бежать в Барсучий Дом, если услышите мой сигнал. Командор, госпожа Янтарь, идите за мной. Нам лучше пойти на разведку. Чибб, ты заметил, кто плывет на корабле?

— Грхм, боюсь, что нет. Едва я его завидел, как сразу же устремился сюда, чтобы сообщить об этом.

— Молодец! — похвалила его Белла. — Лети за нами. Ты можешь понадобиться, чтобы быстро передать сообщение всем остальным.

Лесные жители попрятались среди деревьев, в кустах и под слоем прелых листьев. Барсучиха, выдра, белка и дрозд отправились вдоль берега на запад.

Так как шли они без поклажи, то быстро продвигались вперед. Кроме того, до корабля было не так уж и далеко. Первым увидел его Чибб.

— Грхм, видите, всё, как я вам говорил. Посмотрите на эти длинные палки, что торчат из-за деревьев. Это, грхм, те самые палки, что ставятся торчком на кораблях.

— Мачты, это мачты, товарищ! — объяснил Командор. — Давайте подойдем поближе и получше рассмотрим судно.

Они ползком подобрались к самому берегу, прячась в кустах, чтобы их не заметили с приближавшегося корабля.

— Эй, на борту, остановитесь! — грозным басом закричала Белла из своего укрытия. — Если вы пришли с враждебными намерениями, убирайтесь обратно в море, а не то вам придется иметь дело со мной!

Но с черного корабля никто не отозвался.

Мартин с друзьями лежали на палубе «Лесного корабля», так что борта скрывали их от взоров тех, кто находился на берегу.

Динни прикрыл рот лапой, чтобы не расхохотаться:

— Хршр, я знаю, кто это там кричит.

— Белла, милая Белла! — Взгляд Мартина на мгновение стал задумчивым и печальным. — Мне показалось, что я слышу голос Вепря.

Лог-а-Лог кивнул в сторону берега:

— Кто ей ответит?

Динни взял инициативу в свои лапы — он встал и завопил во всю глотку:

— Эй, на берегу, тут на борту есть один мышонок, который помирает от любви к какой-то Колумбине!

Прятавшиеся в кустах звери выскочили как раз вовремя, чтобы увидеть, как крот с плеском плюхнулся в воду: это Гонф перекинул его через борт.

— Помогите! Я не очень-то плавать умею!

— Держись, Динни! — закричал Командор, бросаясь в воду.

Он вытолкнул Динни наверх, и несколько лап тут же втащили потерпевшего на борт.

— Командор, водяной бродяга!

— Гонф, воришка пирогов!

— Привет, Белла! Эй, это я, Мартин!

— Добро пожаловать домой, Мартин Воитель. Смотри, кто со мной!

— Госпожа Янтарь, а где же твое ухо?

Раздался громкий голос Лог-а-Лога, и палуба «Лесного корабля» в мгновение ока заполнилась землеройками, мышами, ежами, белками и зайцами.

— Разворачивай! Прямо к берегу! Смотрите, чтобы мачты за деревья не задели! Так держать! Следить за глубиной!

Чибб подлетел к кораблю и с важным видом уселся на перила палубы:

— Ахм-грхм, теперь я должен лететь, чтобы сообщить радостную весть тем, кто томится в убежище. Когда он улетел, Командор весело улыбнулся:

— Клянусь хвостом, это отличный корабль. На нашей Мшистой Реке мне такого еще видеть не случалось. Ты его ненароком не стащил где-нибудь, а, Гонф? Неужто в самом деле два паруса? Великолепно! Пропадай моя шкура, гляньте только на этот руль! Какой огромный! Да, это настоящее морское судно, безо всяких скидок. А что это там за череп на носу? Рыбий! Я и не знал, что в мире водятся такие большие рыбы.

«Лесной корабль» пристал к берегу. На палубу поднялись Белла и госпожа Янтарь. Обнимая Мартина, Гонфа и Динни, они с изумлением оглядывали невиданный корабль.

Белла с любовью глядела на Мартина и гладила его по спине:

— Мартин, ты еще подрос! Теперь ты смотришься настоящим воином! Какой у тебя прекрасный меч! А мой отец тоже с вами? Где же Вепрь Боец?

Все одновременно замолчали. Мартин мягко взял Беллу под лапу:

— Пойдем ко мне в каюту, мой верный друг. Мне о многом нужно тебе поведать.

О многом рассказали мореплаватели зачарованным слушателям этим теплым летним днем, пока Мартин и Белла беседовали внизу в его каюте. Ферди, Коггз, Пика и Пози сидели на палубе среди лесных жителей. Ежата нацепили на уши медные серьги корабельных крыс и вооружились круглыми щитами. Они широко раскрывали глаза и рты, слушая повествование Гонфа о приключениях, выпавших на их долю с той поры, когда в поисках Саламандастрона они покинули Страну Цветущих Мхов. На Бена Колючку, Гуди и аббатису эти рассказы производили не меньшее впечатление. Они лукаво улыбались, когда Гонфу не удавалось сделать выразительный жест лапой, которую Колумбина крепко сжимала в своей.

— Жабы, товарищи! Такие злобные жабы вам и во сне не снились! Но когда этот самый угорь выскользнул все-таки из Дыры Визгов…

— А угорь был такой толстый, как дерево, сударь Гонф?

— В два раза толще, Пика. Тебя он проглотил бы, даже не раскрывая пасть!

Госпожа Янтарь улыбнулась:

— А ты уверен, что на самом деле видел мышей с крыльями?

— Нет, я-то их не видел. Но вот Мартин и Динни с ними подружились. А потом мы оказались на берегу моря. Он тянулся до горизонта в обе стороны — и ничего, кроме песка и воды, куда ни взглянешь.

Гонф рассказал о песках, могучих приливах и отливах, о хищных морских птицах, питающихся падалью, и о мертвой крысе, чьи запасы спасли им жизнь. Он поведал, как они встретились с Траббзом и его приятелями и как те отвели их на гору. Затем Гонф подробно описал сказочный Саламандастрон — его залы, пещеры, лестницы и переходы. Он рассказал изумленным слушателям о легендарной жизни Вепря Бойца — о его ревущем горне, огромном боевом мече и неукротимой храбрости в бою с корабельными крысами. Гонф поведал и о битве, которая закончилась тем, что Вепрь и Рвиклык вместе отправились к воротам Темного Леса, и завершил свой рассказ захватом судна «Кровавый след», которое теперь носило имя «Лесной корабль».

Наступила ночь. «Лесной корабль» крепко стоял на якоре посреди реки. Из каюты на палубу вышел Мартин. Он был бледен и грустен: невеселую повесть пришлось ему поведать Белле. Он подозвал к себе шестерых зайцев:

— Спуститесь в каюту. Белла хочет поговорить с вами. Расскажите ей все что можете — о ее отце и о том, как вы жили вместе в Саламандастроне.

— Можешь на нас положиться, старина.

— Мы только о приятном будем рассказывать. Ничего печального, дело ясное.

— Именно так. Какой Вепрь был сильный.

— Любил нас, как отец. А какой красавец!

— Так многому нас научил. И так понимал каждого!

— Такого друга мы никогда не забудем!

Перед тем как лечь спать, друзья заперлись в одной из кают с вождями Сосопа, чтобы узнать, что произошло в Стране Цветущих Мхов за время их отсутствия. Разобравшись в последних событиях, они вышли на палубу. Малышей уложили спать в каютах. Они так утомились за день, что даже столь привлекательная новость, что им придется спать в гамаке, не могла разогнать сон.

Белла встала у руля. Ее глаза были красны от слез, но она ничем больше не выказывала своего горя. Мартин почувствовал, что пришло время взять командование в свои лапы. Казалось, после возвращения домой Воитель стал еще выше ростом и увереннее в своих силах. Лесные жители глядели на Мартина с уважением. Они были готовы повиноваться ему как вождю. Он стоял, держа в лапе сверкающий меч, на клинке которого играл свет полной луны.

— Друзья, я выслушал рассказ о том, что произошло здесь со времени нашего ухода, а мои товарищи поведали вам обо всем, что случилось с нами в странствиях. Теперь я наконец вернулся к вам. Верьте мне, Страна Цветущих Мхов будет спасена. Я обдумал план, который пока что не буду раскрывать. Сначала мне нужно кое-что разведать, чтобы понять, выполним ли он. Сейчас всем пора спать. Завтра утром, когда мы спрячем малышей где-нибудь в безопасном месте, вы увидите, что я задумал. Не беспокойтесь больше ни о чем. Наши силы удвоились: ведь с нами приплыло много новых друзей. Кроме того, теперь в наших рядах не так уж мало опытных воинов. Вепря Бойца нет с нами, но я знаю, что его могучий дух взирает на нас. От самых ворот Темного Леса он послал меня уничтожить Цармину и всех, кто идет за ней. Я клянусь вам, что так и будет!

ВОДА И ВОИНЫ

КНИГА ТРЕТЬЯ

46

В подземелье Котира вода постепенно поднималась. Ее уровень был уже выше, чем дыры, которые кроты проделали в кладке фундамента. Вода поднималась с каждым часом. Никто не смог бы теперь услыхать ни малейшего звука падающих капель, но и в полной тишине подземное озеро становилось глубже, вбирая в себя все больше воды из туннеля.

Стоя у высокого окна своей комнаты, Цармина глубоко дышала полной грудью. Наконец-то она перестала слышать проклятый звук капающей воды! Темная, полная страха ночь уступила место спокойному прекрасному утру, залитому солнечным светом. А вместе с ночью ушло и наваждение.

В утратившем равновесие мозгу Цармины зрел новый замысел.

Орла больше не было, не было больше и Беды. А ее войско стало сильнее и многочисленнее, после того как в его ряды влились бывшие наемники лиса. Цармина позвонила в колокольчик, чтобы вызвать Брогга.

— Слушаю, госпожа!

— Мне нужны ловушки, очень много ловушек. Капканы, сети, ямы — все, что только можно придумать. Я хочу, чтобы в лесу повсюду были расставлены ловушки.

Брогг ухмыльнулся, начиная понимать замысел Цармины:

— Мы возьмем пленных.

— Возьмем, убьем, искалечим — неважно, лишь бы эти твари боялись нос высунуть из своего убежища, где бы оно ни находилось. Теперь нападать буду я. Стоит лесным жителям провести лето в таких условиях, и они согласятся на все!

— Так точно, госпожа. Что ты думаешь о ямах, замаскированных сверху хворостом и листьями, на дне которых торчат острые колья?

— Прекрасная мысль, Брогг. Кроме ям, мы можем раскидать среди листьев тонкие самозатягивающиеся петли.

— Это замечательное изобретение, госпожа. А можно еще развесить большие сети и веревки, о которые лесные жители будут спотыкаться…

— Чудесно! Обязательно вплети в сети острые отравленные крючки. Да, и не забудь про эту старую выдумку: пригнутое к земле дерево, к которому привязана петля. Какой-нибудь барсук-недотепа или белка-сорвиголова непременно попадут в нее лапой.

— Так точно, повелительница. Представь себе, как эти лесные жители будут болтаться вниз головой… ха-ха-ха!

Аббатиса Жермена и Колумбина повели малышей к Джиндживеру и Сандингомм. Белла начертила карту, чтобы они не сбились с пути. Ферди и Коггз разрывались между желанием отправиться в гости к дядюшке Джиндживеру и необходимостью остаться на корабле, чтобы стать настоящими морскими волками. Гонф решил облегчить их страдания:

— Послушайте, товарищи. Мартину и мне сейчас никак не уйти отсюда, чтобы охранять малышей. Потому-то мы и решили послать с ними вас двоих. Подумайте только, насколько спокойнее будут себя чувствовать аббатиса и Колумбина, зная, что в случае чего есть кому защитить экспедицию: ведь рядом Ферди и Коггз! Я для вас сделал две пращи и две сумки для камней.

— Настоящие?

— Ну да. Такие же как у нас с Мартином. Ферди больше не сомневался:

— Ну что ж, Коггз, давай сопроводим эту экспедицию. Я скажу аббатисе и Колумбине, чтобы шли вперед, а мы будем тылы прикрывать.

После громких прощальных возгласов и помахивания лапами они отправились в путь. В самую последнюю минуту Гуди не забыла тщательно вытереть носы обоих воинов.

Вожди Сосопа принялись раздавать оружие. Лог-а-Лог и его землеройки были хорошими стрелками из лука. Большие луки белок они ставили одним концом на землю и ловко натягивали тугую тетиву. Госпожа Янтарь позаботилась о том, чтобы землеройки не испытывали недостатка в боеприпасах. Шестеро зайцев с радостью присоединились к команде Командора. Они пришлись выдрам по нраву и так же ловко орудовали дротиками, как и своими длинными пиками, которые вызывали восхищение и зависть у выдр.

Мыши из Глинобитной Обители не привыкли пользоваться каким бы то ни было оружием, и поэтому они вместе с Гуди Колючкой старались быть полезными чем только могли: ухаживали за больными, штопали одежду, заправляли полевой кухней. Тимбаллиста и Динни взяли под свое начало кротов, которые составили один отряд вместе с бывшими рабами-гребцами. Оружие в этом отряде было самое разнообразное.

Белла вышла инспектировать войско.

— И кто же командует этой кровожадной шайкой? — спросила она, когда оба командира отдали ей честь.

— Командиры Тимбаллиста и Динни!

Динни держал в лапе кинжал. Наряжен он был в цветной шелковый халат, а в ушах у него висели медные серьги корабельных крыс.

— Хрррр, мы очень страшное войско и готовы биться насмерть!

Белла отдала честь, стараясь сдержать невольную улыбку.

В одной из носовых кают «Лесного корабля» Мартин вел негромкий разговор с пятью выдрами, опытными в военном деле. Когда он показался на палубе, на берегу уже стояло многочисленное войско, ожидая его приказа. Глаза всех бойцов были устремлены на него. Мартин спрыгнул с корабля и побрел к берегу по мелководью. Тимбаллиста разыскал на складе корабельных крыс свои старые боевые латы. Он вышел вперед и, ни слова не говоря, надел их на своего друга. Белла и зайцы преподнесли Мартину ножны и пояс, сделанные в точности под его великолепный меч.

Воитель обернулся к войску:

— Вперед! Рассчитаемся с Котиром!

Наткнувшись в предрассветной полумгле на моток веревки, Брогг невольно выругался. Весь парадный зал был завален ловушками. Брогг, потирая ушибленную лапу, начинал уже раскаиваться в своем усердии.

И вдруг он услышал крики:

— Тревога! Нас атакуют лесные жители!

Помня, как развивались события во время последнего нападения на Котир, Брогг решил действовать осторожно. Он опасливо высунул голову из-за дверей, готовый в любое мгновение спрятаться обратно, если в воздухе засвистят стрелы.

Ворота крепости были широко распахнуты. В быстро рассеивавшемся утреннем тумане было видно, что в воротах стоят несколько зверей: барсучиха, мышь в латах и выдра. Брогг не стал высматривать, нет ли с ними еще кого-нибудь.

— Прыщ, иди разбуди повелительницу! — приказал он.

Мгновенно стряхнув с себя сон, Цармина примчалась вниз по лестнице и вместе с Броггом выглянула из дверей:

— Так-так, наконец-то они решили показаться. Может, нам ловушки и не понадобятся. Кажется, они сами в западню забрели.

— Но, госпожа, ведь они пришли с белым флагом. Разве это не означает, что они не собираются воевать? — возразил Брогг.

— Не верь своим глазам, Брогг. Ты вот саблю носишь, а воином так и не стал. Давай узнаем, чего они хотят.

Перед тем как выйти из дверей на плац, Цармина шепнула Броггу:

— Собери лучников! Пусть ждут моего приказа!

Никто из тех, кто пришел на переговоры, не был вооружен, за исключением мыши с мечом. Цармина сразу же вспомнила бежавшего узника.

— Беглые заключенные и лесные бунтовщики, что вам здесь нужно?

— Мы — вожди Сосопа и пришли объявить тебе ультиматум! — В голосе Воителя слышалась суровая непреклонность.

Мысли Цармины неслись быстрее молнии: «Все вожди оказались в одном месте. Живыми они уйти не должны. Собрал ли Брогг лучников?»

Воитель вытянул вперед лапу в кольчуге:

— Слушай внимательно, что я скажу, кошка. Ты и твои приспешники не имеете права тиранить лесных жителей и обращать их в рабство. Мы честные свободные труженики. Страна Цветущих Мхов — наш дом!

— Ах ты нахальный выскочка! — крикнула Цармина. — Надо было мне убить тебя, когда случай выдался. Понимаешь ли ты, кому угрожаешь? Я — Цармина, Повелительница Тысячи Глаз!

Эти слова не произвели никакого впечатления на ее врага.

— Я — Мартин Воитель, и не за тем я пришел сюда, чтобы сыпать пустыми угрозами. Вот что я должен тебе сказать: покинь крепость до захода солнца и забери с собой свою армию. Иди куда хочешь, но не возвращайся в Страну Цветущих Мхов.

Цармина глянула через плечо назад и увидела, что лучники стоят наготове за дверями главного зала.

— И что же будет, если я подчинюсь?

— Тебе будет дозволено уйти, и никому из твоих зверей мы не нанесем никакого вреда. Даю тебе слово воина.

Цармина пожала плечами и широко развела лапы в стороны.

— А что будет, если я предпочту остаться? — спросила она.

Голос Мартина звучал как молот, ударяющий по наковальне:

— Ты умрешь здесь вместе со своими приспешниками. Эти стены я обрушу вам на головы. И в этом даю тебе мое слово воина.

— Громкие слова! Я ничего не обещаю, кроме одного: вы все погибнете там, где стоите.

По знаку, данному дикой кошкой, из дверей выскочили лучники, готовые в любое мгновение открыть огонь.

Цармина сложила лапы на груди, издевательски усмехаясь:

— Что ты теперь скажешь, воин? Мартин стоял по-прежнему непоколебимо, как скала, на его лице не отражалось ни малейшего страха.

— Если так, мы погибнем здесь от твоих стрел. Но взгляни на деревья за моей спиной и на стены крепости. Каждый лесной житель, который в состоянии натянуть тетиву лука или метнуть дротик, целится сейчас в твое коварное сердце. Ты и на полшага с места не сойдешь, как отправишься к воротам Темного Леса. Так что подумай хорошенько, кошка. Если хочешь, прикажи своим лучникам стрелять. Мы готовы погибнуть, лишь бы избавить от тебя Страну Цветущих Мхов.

Цармина повела глазами по сторонам. Выдры, мыши, белки, ежи и даже зайцы усеяли деревья и верх крепостной стены. Их было не меньше, чем листьев, которые взметает ветер осенью.

— Опустите луки! — поспешно прошипела Цармина своим солдатам.

Лучники повернули луки к земле. Вожди Сосопа направились прочь из крепости.

Цармина угрожающе вытянула дрожащую лапу.

— Этим дело не кончится, — произнесла она сдавленным от гнева голосом. — Нет, нет! Это только начало! До нее донесся голос Мартина:

— Увидимся на закате солнца. Мы будем ждать твоего ответа.

Брогг высунул голову из дверей:

— Не забудьте закрыть за собой ворота, эй, вы! Когда ворота захлопнулись, послышался громкий голос Беллы:

— Ворота заперты не затем, чтобы нас не пускать внутрь, а чтобы не выпускать вас наружу! Цармина бросилась обратно в зал.

— Убрать с дороги эти сети и веревки! Всем собраться на верхнем этаже, на самом верху! Быстро! — приказала она.

Гонф с Мартином стояли в тени смоковницы.

— Ну что ж, товарищ, вот мы и начали. Победа или поражение — другого выбора у нас нет. Ты ведь слышал, что сказала кошка, — это только начало.

— Она что-то задумала, — крикнула госпожа Янтарь с вершины дерева. — Там стало подозрительно тихо. Мартин взглянул наверх:

— Мне это тоже не нравится. Скажи командирам, чтобы отвели своих бойцов в укрытия. Будем ждать.

Приказы шепотом передавались по цепочке, и вскоре лесные жители немного отступили назад, смешавшись с зеленью листвы и глубокими тенями деревьев. Наружная стена опустела.

Беззвучно поднявшись по деревянной чердачной лестнице, Цармина вывела своих солдат на плоскую крышу Котира, окруженную невысоким зубчатым парапетом. Дав знак залечь, она осторожно глянула вниз:

— Соблюдать тишину! Лучники, вперед! Располагайтесь за зубцами парапета! Приготовьтесь стрелять по моему приказу.

Лучники незаметно заняли свои позиции и приготовили луки.

Цармина кивнула:

— Огонь!

Смертоносный ураган стрел полетел к земле. Дикая кошка смотрела, как стрелы исчезают в листве деревьев. Однако снизу не послышалось ни стонов, ни криков — по-прежнему полная тишина.

— Еще раз огонь!

Второй залп утонул в плотной зелени. Полная тишина.

Чуть дальше в лесу Командор жевал овсяную лепешку.

— Хотелось бы знать: она что, отправила солдат завтракать?

Тимбаллиста вытер яблоко о свою шкуру.

— Не думаю. Смотри, как они шпигуют стрелами деревья, среди которых мы только что стояли.

Лесные жители отдыхали, ели и наблюдали, как сотни стрел вонзаются в ветки деревьев и мягкую землю, не долетая до них. Мышь из Глинобитной Обители протянула Гонфу кружку с молоком.

— Не стоит ли нам ответить хотя бы несколькими выстрелами? — осмелилась спросить она.

— Нет, товарищ. Пустая трата времени. Они слишком высоко забрались. Кроме того, мы выдадим наше местонахождение. Пусть лучше потратят понапрасну побольше стрел.

— Разве что мы забрались бы на вон те высокие деревья с северной стороны крепости, — сказал Сын Коры, похрустывая сельдереем.

— А разве вы достанете до них оттуда?

— Конечно, достанем, Мартин. Воитель задумался:

— Но тогда нам нужно каким-то образом обмануть их и заставить сосредоточить огонь с этой стороны… Что ты думаешь, госпожа Янтарь?

Цармина взмахнула лапой, приказывая лучникам прекратить огонь. Кое-кто не заметил этого и продолжал стрелять.

— Прекратите, дураки! — завизжала она. — Вы что, не видите, что там никого нет?

— Смотри, там, внизу, кусты зашевелились! — крикнула одна из крыс.

Цармина в мгновение ока подскочила к крысе.

— Где? Покажи! — потребовала она.

— Там, внизу, рядом с тем местом, куда мы стреляли.

Действительно, кусты на самом краю леса дрожали и тряслись.

Цармина удовлетворенно улыбнулась:

— Значит, мы не напрасно тратили стрелы: кое-кого все-таки ранили. Хорошенько изрешетите эти кусты! Я ни одного из них не хочу в живых оставлять! Приготовиться! Огонь!

Госпожа Янтарь взбиралась вверх по вязу, пока не увидела спины солдат за зубчатым парапетом. Прилаживая стрелу к тетиве, она сказала дюжине сильных белок, повторявших все ее движения:

— Три залпа как можно быстрее, а потом убегаем!

Стрелы полетели в плотную кучку лучников Котира, стрелявших по кустам. На совершенно открытом пространстве крыши бежать было некуда, и два десятка солдат были убиты на месте. Не давая противнику времени опомниться и дать ответный залп, белки проворно скрылись.

Лог-а-Лог и Кротоначальник сидели в отдалении от кустов. Надежно спрятавшись и замаскировавшись, они занимались тем, что изо всех сил дергали за веревки, в разных местах привязанные к кустам.

— Хршрхр, как долго нам еще за веревки дергать?

— Отдохни немного, Кротоначальник. Они прекратили огонь.

С высоты спустилась госпожа Янтарь со своими белками.

— Отличная военная хитрость, Мартин, — одобрительно произнесла она. — Мы им хорошенько задали! Не скоро забудут!

Мартин указал лапой на Чибба, спускавшегося с небесной высоты:

— А вот и мой разведчик летит.

— Грхм, гхм, я подслушал, какие приказы отдавала кошка.

— И что же она приказывала?

— Что приказывала, гхм… Большую часть ее слов ни одна приличная птица повторить не сможет… А кроме того, кошка оставила на крыше нескольких часовых и спустилась с остальными вниз.

Мартин обнажил свой меч:

— Это значит, что она собирается выйти из крепости и атаковать нас. Белла кивнула:

— Да, но через ворота им не выйти. Я сама их заперла и заклинила.

— Тогда им придется карабкаться на стены, а потом прыгать вниз, — вмешался Командор. — Этого-то я и дожидался, товарищи, — отличный случай выпустить на врага зайцев с пиками!

— Да уж мы-то их поколем!

— Без сомнения!

— Да, коли, протыкай!

Динни помахал кинжалом, обратившись к своему отряду:

— Хршр, да и мы в стороне не останемся. Правда, ребята?

Мартин призвал командиров к порядку.

— Я не желаю ни рукопашной схватки, ни беспощадной резни, — не терпящим возражений тоном заявил он. — Вы должны лишь отбить их от наших позиций и заставить вернуться в крепость. Госпожа Янтарь, расставь своих белок высоко на деревьях. Пусть они захватят с собой деревянные щиты, чтобы прикрываться от стрел врага. Они должны подавить огонь лучников, которые остались на крыше Котира.

Ласка-солдат по имени Грязноус выглянул из дверей на плац.

— Все спокойно, госпожа. Они думают, что мы еще на крыше, — доложил он.

— Отлично. Быстро перебегите открытое пространство, да не уроните лестницы.

Атакующий отряд был многочислен. Брогг подвел его к стене.

— Так, парни. Теперь приставьте лестницы к стене и забирайтесь наверх, — приказал он.

Солдаты принялись карабкаться на стену, и вскоре на ней оказался весь отряд. Солдаты опасливо поглядывали на деревья. Последним поднялся Брогг, тяжело переводя дыхание:

— Заметили что-нибудь?

— Нет, командир. Все спокойно.

— Тогда поднимайте лестницы и спускайте их с наружной стороны.

Когда солдатам наконец удалось спуститься со стены, из лесу вышел Мартин в сопровождении шестерых зайцев с пиками. Брогг ухмыльнулся: не слишком-то много бойцов вышло им навстречу!

— Войско, в атаку!

Из кустарника за спиной Мартина выскочили десятки выдр. С левого и правого флангов из укрытий вышло бесчисленное множество партизан. Они двинулись вперед, беря противника в клещи.

Войска сошлись в схватке, пики зазвенели о копья.

— Смерть лесным жителям!

— Да здравствует Мартин и Страна Цветущих Мхов!

Лис свалил одного бывшего раба-гребца. Он собирался уже прикончить поверженного противника, но Командор страшным ударом камня из пращи выбил у него копье. Шестеро зайцев прямо-таки опустошали ряды противника — ведь их пики были гораздо длиннее копий солдат Котира! Столкнувшись с выдрами, которые с сосредоточенным ожесточением метали камни из пращей, солдаты пытались убежать направо или налево, но там их ожидали толпы землероек, мышей, кротов и бывших галерных рабов.

Когда боевая ярость овладевала им, Брогг вовсе не был трусом. Он отчаянно бился, стараясь добраться до Воителя, в лапе которого сверкал стремительный меч.

Мартин повалил горностая, быстро махнув мечом так, как учил его Вепрь. Обернувшись назад, он рассек надвое подвернувшуюся ласку. Тут Брогг сумел наконец проложить себе дорогу к Воителю и бросился на Мартина. Тот заметил его и был начеку. Упав на спину и вскинув лапы кверху, Мартин заставил Брогга потерять равновесие и швырнул его вверх. Брогг ловко приземлился на лапы. Выхватив свою кривую саблю, он вновь устремился на противника, наставив острие ему в живот. Мартин откатился в сторону, вскочил и махнул мечом сверху вниз. Брогг с изумлением увидел, что от его сабли осталась одна рукоять: клинок был срезан мощным ударом меча. Брогг попятился и уперся спиной в дерево. Мартин приставил меч к шее Брогга:

— Лезьте через стену обратно в крепость. Живо! Брогг со всех ног бросился к лестнице, прокричав на бегу:

— Отступаем! Отступаем!

Командор нацелил было дротик на карабкавшуюся по лестнице ласку, но Мартин мечом оттолкнул дротик вбок:

— Довольно. Пусть уходят.

Перепуганные солдаты свирепо дрались друг с другом: каждый старался как можно быстрее оказаться наверху стены, пока Воитель не передумал. Мыши из Глинобитной Обители вышли на поле боя, чтобы подобрать раненых. Мартин, Гонф и Командор стояли рядом, переводя дух после боя.

— Ты должен был разрешить нам расправиться с ними, Мартин.

— Нет, Командор, — твердо сказал Мартин. — Я мог бы разрешить это только в том случае, если бы кошка была вместе с ними.

Гонф вложил оба своих кинжала в ножны:

— Клянусь хвостом, товарищ, я не понимаю тебя. Мы загнали их в западню. Зачем ты дал им уйти?

Мартин вытер меч о траву и посмотрел на тела убитых солдат, усеявшие лесную траву.

— Чтобы они поняли, что мы не злодеи, — сказал он наконец. — Нам нужно только то, на что мы имеем право. Теперь, я думаю, они поняли, что у нас достаточно сил, чтобы добиться желаемого. Разве ты не заметил, что солдаты утрачивают боевой дух? Они превращаются в обычных голодных зверей, и только страх перед жестокой Царминой заставляет их идти в бой. Кроме того, когда я начну осуществлять свой замысел, для которого уже все готово благодаря помощи выдр и моего друга Тимбаллисты, Котир будет в самом деле разрушен и побежден — он превратится в страшную легенду, которой малышей будут загонять в постель по вечерам.

Белла печально покачивала головой, подняв с земли безжизненное тело белки — бывшего галерного раба.

— Ты правильно поступил, Мартин, — произнесла она. — Нет ничего хуже убийства. Война это или справедливое наказание, как ни назови… Нет ничего ценнее жизни.

В этот день боевых действий больше не было. В обоих лагерях воины зализывали раны. Мартин терпеливо ожидал заката солнца, а Цармина ругала своих солдат и пыталась придумать какую-нибудь уловку, которая принесет ей победу.

47

После полудня стало очень жарко. Когда Цармина наконец осмелилась подойти к окну, солнце уже начинало краснеть на фоне багрового неба. Дикая кошка сразу же увидела воина в латах, стоявшего на стене. Он, должно быть, забрался по лестнице, которую оставили с той стороны отступавшие в панике трусы. В бессильной злобе Цармина стала царапать когтями по подоконнику:

— Что тебе нужно?

Не меняя позы, она лихорадочно пыталась нащупать лук и стрелы, которые лежали где-то рядом.

— Солнце вот-вот зайдет, Цармина. Ты помнишь ультиматум, который я предъявил тебе утром?

Повелительница диких котов наконец нащупала оружие и старалась теперь выиграть время:

— Повтори его. Освежи мою память.

— С утра условия не изменились. У тебя есть еще время уйти вместе с твоей армией и оставить нас в покое, — сказал Мартин. — Мы не причиним вам вреда, если вы уйдете до захода солнца.

Стрела засвистела в воздухе и вонзилась в бок Мартина. Воитель вздрогнул от боли, покачнулся на месте, но устоял. В досаде Цармина до крови закусила губу. Мартин повернулся и с трудом закинул лапу на верхнюю ступеньку лестницы. Его последние слова прозвучали будто набат:

— Что ж, переговоры закончены. Я развалю твою крепость по камню. Ты отправишься к воротам Темного Леса.

Солдаты, собравшиеся в столовой казармы, слышали каждое слово, прозвучавшее в приближавшемся вечернем сумраке.

— Пора убираться отсюда, — оскалился, обернувшись к Броггу, хорек Колдобина. — С такой большой армией, как наша, мы где угодно сможем собирать дань и жить припеваючи.

Остальные поддержали его:

— Да, к чему воевать ради старых развалин? Крепость ее, а не наша.

— Я служил под началом Беды. Он водил нас в бой и давал наживаться грабежом. А в этом гнусном замке даже есть досыта нечего.

— Правильно. Скольких мы сегодня товарищей потеряли? А она в это время где была? Цармина показалась в дверях зала:

— Продолжайте, продолжайте!

В столовой мгновенно наступила напряженная тишина.

— Что ж вы молчите? — Зрачки дикой кошки угрожающе сузились.

Вегг, крыса, встал с пола.

— Мы хотим отсюда уйти, — проскулил он. Одним прыжком Цармина подскочила к нему:

— Поздно! Солнце уже село. Впрочем, выйти отсюда ты еще можешь — через ворота Темного Леса. Хочешь, я пошлю тебя этим путем?

Вегг затрясся от страха, а Цармина плавным шагом отошла назад к дверям. Она обернулась, ласково улыбаясь:

— Посмотрите на самих себя! Мышь в латах и несколько лесных зверей нагнали на вас такой страх! Вы слышали, чего им хочется. Воевать они не хотят, они хотят дать нам спокойно уйти. А почему?

Солдаты тупо уставились на нее.

— А я вам скажу: потому что они не могут нас отсюда выгнать! Котир неприступен.

Колдобина сглотнул и осмелился возразить:

— Но ведь он сказал, что развалит Котир по камню… Цармина поманила к себе Колдобину и какого-то крепкого на вид лиса.

— Ты и ты, толкайте стену! — приказала она.

Те не посмели ослушаться и уперлись в стену лапами.

— Сильнее! Толкайте изо всех сил! Оба толкали и тужились, пока не свалились в изнеможении.

Цармина засмеялась:

— Ну что, кто-нибудь заметил, что стена сдвинулась, хотя бы чуть-чуть?

— Нет!

— Всех ваших сил не хватит, чтобы в этих камнях хоть кусочек выщербить. Котир переживет даже лес, что растет вокруг. Ну а теперь слушайте внимательно. Я нарушу свои правила и расскажу о своих планах. Для начала должна вам сказать, что в съестных припасах у нас недостатка нет. С завтрашнего дня будете получать двойной паек.

— Уррра!!!

— Лето мы продержимся. Последнее время стоит очень сухая погода. До того как начнутся осенние дожди, я прикажу лучникам заготовить много огненных стрел — точно таких же, как те, которыми нас обстреляли хитрые лесные жители. Вы догадываетесь, что я собираюсь сделать?

— Сжечь лес, повелительница.

— Все лето мы преспокойно проведем в Котире в полной сытости. А ближе к осени сожжем и лес, и его обитателей.

Брогг вскочил:

— Я голосую за то, чтобы остаться здесь вместе с нашей повелительницей. Уж она-то не боится лесных жителей. Она даже их вождя сегодня подстрелила.

Войско дружно закричало «ура». Особой бодрости в этом «ура» слышно не было, но и полной безнадежности — тоже.

Белла и госпожа Янтарь склонились над Мартином.

— Похоже, он приходит в себя, — с облегчением пробормотала барсучиха.

Тимбаллиста поднял с земли мешок с камнями для пращи, из которого торчала стрела:

— Без этой камненоски все могло обернуться гораздо хуже.

Белла смочила лоб Мартина холодной водой:

— Но все равно это не так себе царапина, несмотря на камненоску.

Мартин открыл глаза и сразу же попытался подняться, но госпожа Янтарь уложила его обратно.

— Не шевелись, — строго сказала она. — Чистая случайность, что ты жив остался. Белла, приложи к ране целебных трав и перевяжи ее.

— Который час, Гонф? — спросил Мартин, глядя на небо.

— Скоро полночь, товарищ.

— Спасибо тебе, Белла. Но перестань меня обхаживать, будто мама-ежиха. Я должен встать. Меня ждет серьезная работа.

Белла подняла лапу:

— Ну тогда вставай, воин. Что это за серьезная работа, что и подождать не может?

Мартин сделал несколько пробных шагов и сморщился от боли:

— Я должен сегодня же попасть на «Лесной корабль».

— Тогда забирайся ко мне на спину. Гонф зашагал впереди, раздвигая ветки, а Белла с Мартином на спине двинулась за ним.

Выдра Була свернувшись лежал на палубе. Заметив темные фигуры, беззвучно вышедшие из-за деревьев, он громко окликнул:

— Кто идет?

— Сосоп Страны Цветущих Мхов!

— Подойдите ближе, чтобы я вас рассмотрел!

— Була, охотник ты за креветками!

— Гонф, расхититель пирогов! Здравствуйте, сударыня

Белла. Какие новости? Мартин, ты ранен? Что случилось?

Мартин соскользнул со спины Беллы и оперся на меч:

— Ничего страшного, Була. Все готово?

— Готово, насколько возможно.

Була позвал, и на палубу поднялись четверо его товарищей. Мартин в последний раз с нежностью окинул взглядом «Лесной корабль», стоявший на якоре посреди Мшистой Реки, а затем кивнул Буле:

— Топите его.

— Ты хочешь потопить «Лесной корабль», товарищ? Да ты с ума сошел! — Гонф заморгал от изумления. Белла положила свою тяжелую лапу на плечо воришки:

— Мартин знает что делает, Гонф.

Пять выдр с шумом плюхнулись в реку и пропали из виду в темной воде. Вскоре они вынырнули — три у носа корабля и две у кормы. В зубах у них были зажаты канаты, привязанные к судну. Вовсю работая мощными лапами, выдры потянули за канаты. «Лесной корабль» начал медленно поворачиваться, пока не встал поперек течения Мшистой Реки.

Пять мокрых выдр выбрались из воды и вручили канаты Белле. Затем они снова погрузились в воду и поплыли к своим приятелям на противоположном берегу.

— Привязывайте носовые канаты вон к тому большому дубу, — крикнул им вслед Мартин. — Не натягивайте слишком туго, чтобы не помешать судну тонуть. А мы здесь привяжем канаты к этому буку.

Когда корабль был закреплен канатами, выдры снова подплыли к нему и взобрались на палубу. Була раздал деревянные молотки, и все спустились в трюм. Була показал, где надо проделать отверстия.

Выдры с жаром принялись за дело. Вскоре вода уже наполняла трюм.

— Все на берег! — скомандовал Була.

Мартин уже ждал их. Они вместе стояли и смотрели, как «Лесной корабль» слегка накренился, а затем стал погружаться все глубже и глубже. Гонф запел унылую прощальную песню:

Крылатою птицей на воды

Сходить тебе было дано,

А ныне во имя свободы

Ложишься на самое дно.

Уходит товарищ в последний поход,

Но память он в сердце у нас обретет.

Стоим мы с друзьями,

Не пряча лица, —

И мы не забудем

Тебя до конца…

Воришка шмыгнул носом и вытер лапой глаза:

— Хорошо, что Лог-а-Лог этого не видит, товарищи.

Нос и корма с одинаковой скоростью опускались все ниже. Вода с бульканьем лилась уже поверх перил на палубу.

Мартин отвернулся:

— Пошли, Гонф. Я больше не могу смотреть.

Бледная серебристая луна осветила спящий лес. Звери возвращались в свой лагерь под стенами Котира — Белла, тяжело ступая, несла на спине Мартина, рядом с ней шагали Гонф и Була.

— Не унывайте! Это была великая жертва и смелый поступок. Вепрь гордился бы нами, если бы узнал о нем! — утешала спутников Белла.

Була и не собирался отчаиваться.

— Наверное, когда мы покончим с Котиром, Командор придумает, как поднять «Лесной корабль». Гонф искоса взглянул на выдру:

— Ты в самом деле так считаешь? Ты это не просто так говоришь, чтобы нас утешить? Була весело подмигнул:

— Конечно, нет. Мы ведь ничего не ломали, только затычки выбили. Судно в полном порядке. Не волнуйся, товарищ. Командор с этим делом справится.

Тем временем корабль уже полностью затонул. Над поверхностью виднелись только нос, корма и мачты. Сильное течение надежно прижало днище судна ко дну реки.

Теперь на Мшистой Реке образовалась настоящая запруда! Река начала выходить из берегов, обходя с обеих сторон корабль, препятствующий ее течению. Прошло еще чуть больше часа, и у запруженной реки остался лишь один путь, по которому могла уходить непрерывно прибывающая вода.

Вниз, в затопительный туннель!

Бурлящий поток с ревом устремился под землю, сметая и унося с собой прелые листья, мелкие камушки и обломки веток. Он несся вперед и вперед, ударяясь о стены и подмывая их, отчего туннель делался еще шире. Наконец разогнавшаяся масса воды достигла низины, в которой стоял Котир.

Кротоначальник и дед Динни дремали после трапезы, от которой еще оставалось несколько горбушек многослойного пирога. Неожиданно они почувствовали, что земля под ними задрожала. Кротоначальник прижал нос к слою прелых листьев:

— Вот оно, вот, дед Динни. И без копательных лап ясно, что под землей творится.

— Я так думаю, что скоро эти разбойники в такой бане окажутся, какая им и не снилась!

— Клянусь рытьем, не хотел бы я оказаться на их месте!

Страна Цветущих Мхов мирно спала в эту тихую теплую ночь. Но спокойно все было только на поверхности земли.

Вегг зевнул и задрожал от утреннего холода. Он поплотнее завернул свое тощее тело в старую мешковину, служившую ему плащом. Утро выдалось облачное, и солнце не успело еще прогреть плоскую крышу, на которой Вегг был поставлен часовым. Брогг поднялся снизу, грохоча сапогами. Потирая лапы, он взглянул на неподвижные верхушки деревьев:

— Ночь прошла спокойно?

— Да, только холодно, да и враги никуда не делись, — отрапортовал Вегг.

— Белки снова стреляли?

— Они не стреляют, если мы не стреляем. Но мне все равно кажется, они что-то затевают.

Брогг присел рядом с Веггом на корточки:

— Брось, что они могут затевать? Ты ведь слышал слова повелительницы. Мы просто будем отсиживаться в крепости, пока не настанет удачный момент, чтобы сжечь лес.

— Эти лесные жители не так глупы, как ей кажется, — нагло ответил Вегг.

Брогг беззлобно пихнул его в бок:

— Уж об этом предоставь заботиться мне и повелительнице. Ты уже завтракал?

— Еще нет. Я просто помираю с голоду. Можно сбегать хоть крошку проглотить?

— Что ж, сбегай. Но пошли сюда кого-нибудь на замену. У меня поважнее дела найдутся, чем тут вместо тебя на часах стоять.

Потирая замерзшие лапы, Вегг запрыгал по лестнице вниз. Он решил отправиться в буфет, а не в столовую: там, поближе к кладовой, было больше шансов разжиться чем-нибудь вкусным. Ему навстречу попался лис, на ходу вытиравший свои мокрые лапы о стену.

— Мокро там внизу, приятель. Вода в буфете из-под пола поднимается, — предупредил он.

— Вода? Где?

Оба взглянули вверх: к ним по лестнице спускалась Цармина. Лис махнул лапой через плечо:

— Там, внизу, госпожа. Да там и всегда сыро было. Вегг покачал головой:

— Только в тюремных камерах и ниже, но не на первом же этаже! Кроме того, сейчас лето, а с самой весны не было ни единого дождика.

Цармина быстро побежала вниз, оттолкнув их в сторону:

— Вы двое, за мной!

Все трое вскоре оказались рядом с буфетом. Вода сочилась из-под пола, и они отпрыгнули на несколько ступеней вверх.

— Когда я здесь был минуту назад, — в изумлении произнес лис, — пол был разве что мокрый. Смотрите, вода снизу бьет!

Вегг потрогал воду лапой:

— Откуда она взялась?

Цармина не могла оторвать глаз от воды.

— Доберись до тюрьмы, крыса, — приказала она дрожащим голосом. — Скажи часовым, чтобы явились сюда доложить обстановку. Они, наверное, что-нибудь расскажут.

Вегг отдал честь. Боязливо ступая по воде, он побрел по коридору. Цармина поднялась еще на несколько ступеней и замерла в ожидании.

Вскоре Вегг примчался назад, вздымая вокруг себя тучу брызг. На его морде было написано полное недоумение.

— Госпожа, вся лестница, ведущая вниз к тюрьме, залита водой. Просто как колодец! У-у! Там двое утопленников плавают — две ласки.

Вращая обезумевшими глазами, Цармина стала медленно водить лапами по шерсти, будто стараясь вытереть их. Вдруг она повернулась и побежала вверх по лестнице. Со всех сторон доносились голоса солдат:

— Плац превратился в озеро!

— Нижнюю казарму затопило!

— Все запасы еды погибнут!

— Ребята, в главном зале вода!

— Все тюремные стражи утонули!

В ушах дикой кошки, мчавшейся в свою комнату, раздавались крики и визг охваченных паникой солдат. Схватив со стены лук, она принялась пускать одну стрелу за другой в сторону притихшего леса.

— Покажитесь! Выходите на бой! Мартин, где ты? — визжала она.

Мартин стоял на ветке высокого тополя. Его поддерживали госпожа Янтарь и еще четыре белки. Сын Коры звонко хлопнул его по спине:

— Смотри, Мартин, получилось! Котир будет затоплен!

— А насколько поднялась вода, товарищ? — крикнул с земли Гонф.

— Там уже довольно мокро, Гонф.

— И все поднимается?

— Да, все поднимается, как и задумано. Предводительница белок подала знак своей команде спустить Воителя на землю.

— А что теперь, Мартин? — спросила она.

— Сейчас начинается самое главное. Я ничего не рассказывал вам о моем друге Тимбаллисте — даже о том, откуда у него такое странное имя. Так вот, подождите немного, и вы увидите, что за подарок он припас Котиру! Он его спровадит под воду, можете не сомневаться! А я сейчас пойду возьму свой меч и латы. Сообщите вождям Сосопа, что все боеспособные звери должны собраться на краю нашей возвышенности. Грядет последний бой.

Крыса Вегг и ласка по имени Отползай швырнули свои кольчуги и щиты вниз с крыши крепости. До них донесся слабый всплеск: боевая экипировка плюхнулась в воду.

Брогг бросился к ним, обнажив свою кривую саблю:

— Эй, так делать нельзя!

Отползай рассмеялся в лицо командиру:

— Нельзя! Послушай, Брогг, ты лучше тоже бросай свои побрякушки в воду, а не то потонешь в полном боевом снаряжении!

Командир скосил глаза на мундир с Тысячью Глаз и на красный бархатный плащ:

— А что скажет повелительница? Грязноус, которому поступок товарищей придал храбрости, кинул свой круглый щит между зубцами парапета:

— Не слушайте Брогга, ребята. Довольно нам врали. Эта сумасшедшая кошка готова нас всех погубить, чтобы спасти свои развалины.

Заслышав шаги за спиной, ласка резко обернулась, но было уже поздно. Рядом стояла Цармина. Одним яростным ударом она убила ласку на месте. Без усилия подняв тело, она швырнула его вниз.

— Кто следующий? Посмотрим, кто посмеет ослушаться Повелительницу Котира.

Все в ужасе попятились: одно неосторожное движение означало теперь смерть на месте.

Цармина подобрала с крыши копье и наставила его сначала на одну кучу солдат, потом на другую. Те растерянно отступили еще на шаг назад и уперлись спинами в зубчатый парапет. Дикая кошка безумно захохотала и разломила надвое толстое копье:

— Взгляните на себя! Солдаты называется! Вы пойдете в бой или умрете. Победа или смерть!

Буммм!

Вся крыша задрожала. Цармина бросилась к парапету — и успела увидеть, как еще один валун пролетел по воздуху, будто огромная бесформенная птица.

Буммм!

Валун ударил в стену на высоте второго этажа. Посыпались обломки кладки и исчезли в образовавшемся на месте плаца озере, а там, куда ударил снаряд, осталась зияющая дыра. Когда крыша заходила ходуном после третьего выстрела, Цармина в отчаянии вцепилась в зубец парапета, безумными глазами уставившись на глубокую воду внизу.

Командор похлопал по грубой деревянной раме:

— Скажи-ка еще раз, как ты эту штуку называешь, товарищ?

Тимбаллиста помогал выдрам и белкам уложить следующий валун в корзину.

— Баллистой, Командор. Я их много построил в молодости, когда мы воевали на севере.

Командор в восхищении затряс головой, когда система противовесов и лебедок заскрежетала от дружных усилий десятка лап, а длинный метательный рычаг, сделанный из трех березовых стволов, прогнулся, прижавшись к спусковой перекладине.

— Ты, я вижу, опытный боевой мастер, Тимбаллиста. Управлять этой большой катапультой мог бы и ежонок! Динни подпрыгивал, хлопая лапами:

— Дай мне стрельнуть, дай мне!

Тимбаллиста прищурил глаз и тщательно прицелился.

— А почему бы и нет? Давай, Дин, — разрешил он. Когда метательный рычаг отскочил назад, высоко швырнув валун, Динни бросился на траву:

— Полетел! И это я стрельнул?

Наблюдатели, стоявшие у берега новорожденного озера, увидели, как валун со страшной силой ударил по башне крепости. Весь Котир зашатался. Обломки каменной кладки посыпались в воду, и еще одна дыра зазияла в стене.

Лесные жители дружно закричали:

— Урра-а-а!!!

48

Цармина отцепилась от зубца парапета, намереваясь отдать приказ солдатам. Но солдат на крыше уже не было. Они потихоньку сбежали.

Внизу лисы и ласки, хорьки и горностаи барахтались в воде. Кое-кто плыл, кое-кто взобрался на деревянные двери, которые они пиками сорвали с петель. Оконные ставни, столы, скамейки — в ход пошло все, что держалось на воде.

Крыша вновь задрожала от очередного удара осадной баллисты.

Преданный Брогг ждал свою повелительницу на верхних ступенях лестницы.

— Тебе лучше спуститься с крыши, госпожа. Здание обваливается изнутри. Торопись, пока лестница еще держится, — увещевал он.

Перепрыгивая через дыры, оставшиеся после обвалившихся ступеней, повелительница диких котов и ее командир добрались до комнаты Цармины. Разрушения пока не коснулись ее. Но весь Котир дрожал и рушился. Это была агония.

Брогг поднял стол и спустил его в окно. До воды уже было лапой подать.

— Скорее, повелительница! На этом столе мы выберемся отсюда!

Цармина перебралась через подоконник и дотянулась до стола, плававшего вверх ножками. Под ее весом он заплясал на воде, но удержался на плаву.

Брогг забрался на подоконник:

— Не давай ему отойти от стены, госпожа, чтобы я мог прыгнуть.

Цармина не обратила ни малейшего внимания на слова своего командира. Она поплыла вдоль стены, и стол оказался недосягаем для Брогга.

— Повелительница, подожди меня!

— Не говори глупостей, Брогг. — В голосе Цармины послышалось что-то похожее на сожаление. — Ты же видишь, что на этой штуке места хватает только для твоей госпожи. Вдвоем мы потопим стол.

Брогг зачесал голову, будто раздумывая над трудной задачей:

— Но что же будет со мной?

— Найди что-нибудь еще, Брогг. Выбирайся на берег и построй армию в боевом порядке. Я отправляюсь искать эту мышь. Можешь не беспокоиться: он дорого заплатит за разрушение Котира.

Огибая полуразрушенный замок, Цармина поплыла на столе к другой стороне Котира — туда, где не было лесных бойцов.

Злосчастный Брогг съежился на подоконнике. Но прилетевший невесть откуда валун навсегда положил конец его страху.

На востоке Страны Цветущих Мхов этим утром стояла прекрасная погода. На ферме малыши вместе с Джиндживером и Сандингомм обрабатывали посевы. Для юных обитателей леса, добравшихся до этого мирного обиталища, оно стало вторым родным домом.

Аббатиса Жермена и Колумбина сидели на берегу реки. Колумбина разбирала коренья, которые хотела засушить: в этих краях хорошо росли целебные травы. Аббатиса вооружилась пергаментом и древесным углем. Она что-то чертила. Колумбина краем глаза взглянула на ее произведение. Она хорошо помнила, как они жили в Глинобитной Обители. В ту пору аббатиса много рисовала, закрепляя свои замыслы на пергаменте, куски которого хранились у нее в дорожной суме. Теперь она впервые со дня их прихода в Барсучий Дом снова взяла в лапу уголь.

Старая мышь сломала сухую тростинку. Пользуясь ею как линейкой, она усердно работала углем: то чертила, то стирала, то подправляла линию, пока наконец на пергаменте не появились ясные очертания большого строения. Жермена бросила на Колумбину быстрый взгляд поверх очков. Колумбина радостно заулыбалась в ответ:

— — Отличный дом, аббатиса.

— Да, это, наверное, и в самом деле дом, дитя мое. Этот замысел зрел у меня в голове с тех пор, как мы покинули Глинобитную Обитель.

— Да, бедная наша Глинобитная Обитель… Может быть, если бы мы смогли остаться, нам удалось бы построить там такой дом, — предположила Колумбина.

— Нет, там ведь очень мало камня.

Колумбина отложила коренья и с еще большим любопытством посмотрела на чертеж:

— Значит, этот дом — не просто выдумка. Мы могли бы его построить, если найдем достаточно материала и подходящее место. И, разумеется, если хватит рабочих рук.

Жермена утвердительно кивнула и разложила пергамент между собой и Колумбиной:

— Конечно! Давай объясню. Это ведь должен быть не просто дом. Здание, которое я задумала, станет настоящим аббатством — прибежищем для всех наших лесных друзей. Мирное прибежище, где все будут жить счастливо. Смотри, вот это наружная стена… вот ворота… большие и малые… А вот тут главное здание. Это звонница, главный зал, кухни, спальни, лазарет, склады, погреба… Я не забыла ничего, что необходимо в настоящем аббатстве. Вот эти участки вокруг главного здания тоже находятся внутри внешних стен — это сады и огороды, пруд — все, что необходимо, чтобы не зависеть от внешнего мира. Эта мечта могла бы воплотиться в жизнь, если Страна Цветущих Мхов обретет свободу.

Колумбина в восхищении рассматривала план:

— И ты считаешь, что все это можно осуществить?

— Да, можно, — убежденно произнесла аббатиса. — Когда мы впервые увидели Котир, я заметила, что он выстроен из красного песчаника, хотя и потемневшего от времени, грязи и плесени. Он встречается в Стране Цветущих Мхов повсюду. Вчера я переправилась через Мшистую Реку на бревне и на другом берегу обнаружила старую каменоломню. Там можно добыть сколько угодно хорошего камня для строительства.

— Это великолепная мечта, аббатиса. Может быть, когда-нибудь…

Лесные жители вытащили на берег нового озера первых солдат-беглецов из Котира. Командор вместе с шестью зайцами заставил их усесться у самой воды, из которой их только что выуживали страшными пиками.

— Сюда садись, толстая мокрая ласка.

— Давай, Траббз, тащи этого горностая.

— Садись на землю, хорек.

— А я крысу зацепил!

Командор обходил ряды побежденных и бросал на них суровые взгляды.

— Сидите тихо, разбойники, — приговаривал он. — Лапы на голову, чтобы я видел. Кто шутки шутить вздумает, сразу же в воде окажется — на острие пики! Ясно?

Динни и Бен Колючка обносили пленных хлебом и молоком:

— Ну, негодяи, ешьте да пейте. Хотя за ваше поведение вы совсем не того заслуживаете.

— Хршр, правильно. Если бы от меня зависело, я бы вам дал воды из канавы да лягушачьих хвостов!

Солдаты Котира полностью утратили боевой дух. Они были признательны за то, что победители обращаются с ними без жестокости и даже кормят. Госпожа Янтарь и ее лучники засели в кустах вокруг, держа луки наготове на случай внезапного бунта.

А Мартин был занят другим. Стоя на северном берегу озера, он внимательно следил за продвижением Цармины. Было совершенно ясно, что дикая кошка собирается сбежать, покинув свою армию на произвол судьбы. Она упорно гребла к берегу, а за ее спиной крепость осыпалась и разваливалась под непрерывными ударами валунов.

Мартин обнажил меч.

— Вепрь Боец, помоги мне! — прошептал он, вспомнив о творце своего оружия.

И раненый Воитель заковылял по берегу, чтобы перехватить врага.

Наконец Цармина спрыгнула со стола на берег. Она отчаянным взором посмотрела на Котир. Обстреливать его валунами было уже ни к чему: потоп сделал свое дело. Вот крыша с треском обвалилась. Все здание дрогнуло в последний раз и рухнуло в глубокое озеро. По воде пошли большие грязные пузыри, и спустя несколько мгновений лишь ветер рябил гладкую поверхность воды, в которой отражалось серое небо.

Котир навсегда исчез!

— Я сдержал свое обещание, кошка. Котир пал! — раздался у Цармины за спиной суровый голос.

Повелительница диких котов застыла на месте, не смея обернуться.

— Я — Мартин Воитель, сын Люка, друг Вепря Бойца!

Цармина повернулась лицом к неприятелю:

— Ну что ж, мой маленький воин, где же твои лесные союзники? Они больше не хотят тебе помогать?

Мартин оперся о меч. Теперь, когда решительная минута наконец наступила, он не ощущал ничего, кроме презрения.

— Цармина, ты — просто мусор, приплывший к берегу на перевернутом столе!

Взбешенная страшным оскорблением, Цармина яростно взвизгнула и бросилась на Мартина. Вонзив когти в его спину, она победно взвыла, но тут же зашипела от невыносимой боли: острый меч пронзил ей бок.

Мартин почувствовал, что когти кошки отпустили спину. Он принялся наносить огромному зверю беспощадные удары. Кошка отскочила назад.

Охваченный тем же боевым бешенством, что гнало в бой Вепря, Мартин кинулся на ошеломленную кошку. На этот раз он успел дважды погрузить меч в бок Цармины, прежде чем она страшно царапнула его по щеке. Шлем слетел с головы Мартина, латы свободно болтались на ослабших ремнях. Цармина не успела отскочить достаточно проворно, и Воитель насквозь проткнул ей лапу.

Страшно израненные, оба врага на мгновение присели на землю, переводя дух. Затем Мартин вытер кровь со лба и с яростным воплем кинулся на дикую кошку. Но на этот раз она ожидала нападения. Цармина проворно отпрыгнула в сторону и ударила Мартина когтями по спине. Его старая рана стала еще шире. Воитель тяжело повалился ничком и лежал без движения. Цармина принялась зализывать раны, злорадно ухмыляясь. Наконец-то ей удалось доконать врага!

Но тут Мартин вновь зашевелился! Встряхнувшись, он встал с земли. Схватив меч обеими лапами, Воитель широкими шагами двинулся на Цармину.

Несмотря на изумление, кошка быстро пришла в себя и снова отскочила в сторону. Но на этот раз Мартин прыгнул вслед за ней и ударил ее мечом по спине. Цармина взвыла от боли и кинулась на него. Они сцепились: когти вонзались в тело, зубы кусали мех. Царапаясь, кусаясь, разрывая и пронзая друг друга, противники катались по берегу, вздымая комья земли.

Наконец Цармина оторвалась от врага. Мартин остался ничком лежать на берегу. Дикая кошка снова принялась зализывать раны.

— На этот раз я с тобой покончила! — сказала она.

Воткнув меч в землю, Мартин оперся на него и медленно поднялся, тяжело дыша. Собрав последние силы, он высоко взмахнул мечом:

— За Страну Цветущих Мхо-о-ов!

В глазах Цармины промелькнул страх. Она попыталась отбиться от свирепой атаки. Схватившись, они опять начали биться. Мартин рубил мечом, а кошка отвечала ударом на удар.

Вдруг Цармина, на чьей шкуре зияло уже не меньше дюжины ран, подбросила Мартина в воздух. Он упал в воду, а кошка схватила ветку, чтобы оттолкнуть его подальше от берега. Но Мартин уже стоял на мелководье, готовый к нападению. Одним ударом меча он перерубил ветку в лапе Цармины и обратным движением еще раз резанул саму лапу.

Пригнувшись и выставив меч вперед, Мартин побрел по воде на врага. В его глазах горел беспощадный боевой огонь, зубы оскалились в страшной улыбке.

Злобное сердце Цармины упало в груди. Дикая кошка принялась неуверенно кружить на месте, не сводя глаз с приближавшегося Мартина. Перед ее мысленным взором неожиданно встал зимний вечер, когда в спальне ее отца она сломала ржавый меч Мартина. В ее ушах вновь зазвучали слова, которые Воитель выкрикнул, когда стражники потащили его в тюрьму: «Лучше бы ты убила меня, пока могла: клянусь, что я тебя убью!»

Позабыв, что сзади вода, Цармина отступала от покрытого кровью, но не сломленного Мартина!

Шаг назад, еще шаг назад… Ее глаза перебегали со сверкающего клинка на глаза Мартина. Повелительница Тысячи Глаз все глубже и глубже заходила в воду…

Мартин остановился на берегу, но ей казалось, что он вырос и заслоняет полнеба. От него надо было бежать как можно дальше!

Вдруг Цармина поняла, что зашла слишком глубоко. Силы оставили ее. До берега, казалось, было много миль… Внезапно все заполнила вода: темная, булькающая вода, которая плотно охватила со всех сторон ее тело, потянула вниз, заливая рот, ноздри, глаза-Сны стали явью. Кошмар воплотился в жизнь!

А на отмели Мартин с трудом шагал на сухой берег. Попытавшись в последний раз поднять меч, он смог еще прошептать:

— Спи спокойно, Вепрь, Страна Цветущих Мхов свободна!

Сверкающий меч выпал из лап воина. Мартин мокрым мешком рухнул на траву.

Пленные сидели на берегу рядами. Белла поднялась на пригорок и показала лапой на озеро у них за спиной:

— Смотрите! Котир исчез навсегда! Теперь у вас не осталось ни предводителя, ни стен, за которыми можно спрятаться. Война в Стране Цветущих Мхов завершилась. Вы побеждены. Мы не ведем с вами войну на уничтожение, потому что мы не убийцы. Однако мы щадим вас в последний раз. Не забывайте об этом.

Командор поднялся на пригорок и встал рядом с Беллой:

— Прочистите уши и слушайте внимательно! Я повторять два раза не буду. Каждый из вас даст клятву, что вы никогда больше не вооружитесь и будете держаться подальше от Страны Цветущих Мхов. Если бы это от меня зависело, ни один из вас не выбрался бы сегодня живым из этого озера. Но пусть будет, как решила Белла. Она сказала, что мы вас пощадим. Благодарите ее за счастливое избавление. Но я вам вот что скажу: если кто-то на наши условия не согласен, пусть поднимет лапу. Озеро рядом, да и я недалеко.

Все пленные немедленно спрятали лапы под себя.

— Отлично! — с одобрением произнес Командор. — Вы останетесь здесь до завтра, а потом мы под охраной отведем вас на равнину к востоку отсюда. Вы можете отправиться на запад или на юг, но ни в коем случае не на север, и уж, разумеется, вам нельзя будет вернуться обратно в нашу страну. Пока все. Сидите тихо и ведите себя смирно.

Белла и Командор, спустившись с пригорка, подошли к госпоже Янтарь и остальным вождям Сосопа. Госпожа Янтарь была обеспокоена:

— А куда делась большая кошка? Тимбаллиста тоже волновался.

— А где же мой друг? Никто не видел Мартина? — встревоженно спросил он. Бен Колючка кивнул:

— Как раз перед тем, как Котир свалился в озеро, я его заметил на берегу. Он вон туда шел.

— Его нужно немедленно отыскать! — перебила ежа Белла. — Гонф, мы с тобой осмотрим берег. А вы оставайтесь тут и присматривайте за этими разбойниками.

Сделав несколько шагов, Белла обернулась и предостерегающе крикнула:

— Будьте начеку! Кошка может явиться сюда!

Динни, Белла и Гонф остановились на берегу. Их догнал Тимбаллиста: он не мог охранять пленных, пока его друг не нашелся.

Белла оглянулась по сторонам:

— Я не думаю, что со своей раной он мог далеко уйти. Вдобавок на нем были тяжелые латы…

— И кроме того, зачем бы он отправился по берегу в эту сторону, когда мы брали пленных совсем в другом месте? — добавил Гонф.

— Если я хоть немного знаю своего друга, — произнес Тимбаллиста, — он должен был выследить кошку.

— Хршр, мои копательные лапы говорят, что Мартин где-то поблизости. Я это чувствую.

— Что ж, твои копательные лапы нас еще ни разу не обманули.

— Смотрите, хррр! — Скосив глаза, крот показал лапой вдаль, где свет заходящего солнца отражался от чего-то блестящего.

Гонф бросился бежать:

— Клянусь хвостом и шкурой, это же его меч!

Воришка первым добежал до распростертого на земле тела своего друга. Динни, Тимбаллиста и Белла, запыхавшись, подбежали следом за ним. Они увидели, что Гонф весь дрожит и проливает слезы над жалким обмякшим комом, в который превратился его друг.

— Он умер! Они убили Мартина!

Динни опустился на колени рядом с телом:

— Ухрш, что же теперь делать!

И оба горько зарыдали. Тимбаллиста не хотел и не мог поверить, что Мартин отправился к воротам Темного Леса, ведь они так мало пробыли вместе после долгой разлуки! Он осторожно перевернул Мартина на спину и выпрямил его лапы. Затем он бросился к озеру и наполнил водой боевой шлем. Смочив в нем кусок парусины, он принялся лихорадочно обмывать раны Мартина:

— Кто же его так изуродовал?

Гонф вытер глаза. Подняв с земли длинный обломившийся коготь, он показал его всем.

— Цармина — вот кто, — сказал он подавленно. Динни покосился на коготь, потом принялся обнюхивать землю вокруг. Он обнаружил много кровавых следов:

— Они долго бились, хршр. Смотрите, меч Мартина в крови кошки, земля вся вспахана когтями. Гонф прошел по следу до самой воды:

— Ты прав, товарищ. Кошка вошла в воду задом. Я думаю, наш воин победил в этой битве.

Слезы снова выступили на глазах у воришки.

— Мартин, мы столько испытаний прошли вместе… Почему ты не взял меня с собой на этот раз?

Белла поддерживала голову Мартина. Внезапно барсучиха переменилась в лице и наклонилась к самым губам воина.

— Он жив! У него губы шевелятся! — радостно воскликнула она.

Тимбаллиста суетливо принялся похлопывать лапы Мартина мокрой тряпкой:

— Он жив! Белла, это правда?

Глаза барсучихи затуманились слезами.

— Он беседует с моим отцом у ворот Темного Леса, — с трудом выговорила она.

— Не дай ему уйти туда! Сделай что-нибудь! — умолял Тимбаллиста, схватив Беллу за лапы. Белла на мгновение задумалась:

— Подожди. Моих познаний в искусстве исцеления недостаточно для такого серьезного случая. Тут нужна аббатиса Жермена.

Гонф зашагал взад и вперед, покачивая головой:

— Но ведь она с малышами отправилась далеко на восток… Когда мы приведем ее сюда, будет уже поздно.

— Тогда пошлите Чибба. Он быстро долетит туда, — произнес Тимбаллиста отчаянным голосом.

Белла взяла командование. Ее голос внушал всем спокойствие и надежду:

— Друзья, мы должны действовать быстро, если хотим спасти Мартина. Гонф, отправляйся в лагерь и пошли Чибба на восток. Пусть попросит аббатису собрать свои целебные травы и лекарства. А тем временем нужно принести сюда несколько одеял. Не трогайте Мартина, просто держите в тепле. Аббатиса Жермена стара и не может путешествовать быстро, но я отправлюсь вслед за Чиббом и принесу ее на спине как можно скорее.

Не прибавив ни слова, Белла помчалась вдоль берега с удивительной для барсучихи скоростью. Резко повернув на восток, она принялась прокладывать себе дорогу через лесную чащобу и вскоре скрылась за деревьями.

Наступила ночь. На берегу ярко горел костер, у которого Гуди Колючка ухаживала за Мартином, плотно укутывая его израненное тело теплыми одеялами. Бен Колючка собирал вокруг хворост для костра.

Тимбаллиста стоял рядом. Прислушиваясь к горячечному голосу друга, он чувствовал себя совершенно беспомощным.

— Работай мечом, — шептал Мартин. — Вверх, потом сразу же вниз. Эх, Вепрь, старый вояка, кто же теперь за нас будет рубиться?

Тимбаллиста раскрыл было рот, чтобы ответить, но Гуди предостерегающе подняла лапу:

— Тихо! Он спит! Я делаю все возможное, чтобы несчастный дожил до прихода аббатисы.

Траббз с приятелями соорудили над Мартином и Гуди шалаш из тростника, не переставая переговариваться шепотом:

— Вечерний ветер его обдувать не будет, вот что!

— Да-да. Так ему будет теплей.

— Ничего нет хуже, чем когда болеешь, а вдобавок лапы мерзнут.

Бледная луна поблескивала на поверхности озера. Мартин лежал неподвижно и едва дышал. Лесные жители напряженно ждали прихода аббатисы. о рассвета еще оставался целый час, а обитатели небольшой фермы уже давно были на лапах. Колумбина проверяла содержимое сумки аббатисы:

— Окопник, вербена, пустырник, шиповник .. Кажется, ничего не забыли, аббатиса? Старая мышь смотрела на запад:

— Нет, дитя мое. Здесь есть все что нужно. Чибб сидел на подоконнике и слушал их разговор.

Ферди и Коггз прибежали с опушки леса:

— Ура, сюда сударыня Белла идет! Осторожно! Она нас опрокинет!

Белла стремительно выскочила из лесу. Вся ее шкура была мокрой от пота, барсучиха с трудом переводила дух. Джиндживер подвел Беллу к дому. У самых дверей она упала на землю, тяжело дыша.

— Сейчас я принесу полотенце, а потом позавтракаешь, — сказала Сандингомм.

Белла покачала головой, постепенно приходя в себя:

— Времени нет, милая. Дайте немного воды попить, и я сразу же отправлюсь назад. Аббатиса, ты готова? Жермена погладила бок Беллы:

— Я-то готова, а вот ты — нет. Тебе необходимо отдохнуть. Иначе ты не дойдешь. Ляг отдохни немного.

Все еще тяжело дыша, барсучиха выпила воды и улеглась на бок:

— Джиндживер, я не буду долго лежать. Найди веревок попрочнее и приготовься привязать аббатису мне на спину. Иначе она по дороге и свалиться может.

Чибб тоже решил отказаться от завтрака:

— Грхм, хм. Я полечу назад и сообщу, что вы направляетесь обратно.

Сандингомм обратилась к Колумбине:

— Нам тоже лучше не завтракать. Давай упакуем что-нибудь, что можно на ходу съесть. Я запру дом, и мы вместе отправимся обратно.

Вскоре аббатиса уже сидела на спине у Беллы. Веревка надежно удерживала ее и ее сумку на барсучихе.

Белла глубоко вздохнула:

— Наконец-то я перестала отдуваться, как старая лягушка. Лапы тоже больше не дрожат. Держись крепче, Жермена! Поехали!

Гуди Колючка изо всех сил старалась ничем не выдать своего беспокойства. Она сделала все, что могла. Она даже позволила бредящему воину сжать в лапах рукоять меча, как он потребовал того в своем горячечном кошмаре. Тимбаллиста стоял у ложа раненого и нервно грыз когти.

— Он все еще стремится пройти через ворота в Темный Лес. Гуди, неужели мы ничего не можем поделать?

Вытерев лапы о старый цветастый передник, еншха попыталась притвориться, что поглощена многочисленными хлопотами.

— Для начала перестань тут околачиваться и мне мешать, сударь Тимбаллиста. Иди лучше хворост собирай вместе с Беном, — произнесла она, но смягчилась, заметив отчаянное выражение лица Тимбаллисты. — Милый мой, мы ничего не можем для него сделать, совершенно ничего, пока не прибудет настоящая целительница. Пойди к Гонфу, будешь вместе с ним аббатису с Беллой высматривать.

Когда Тимбаллиста вышел из шалаша, Гуди отжала еще несколько мокрых тряпок, чтобы остужать ими лоб Мартина. Его лихорадило: он то потел, то дрожал от холода и все время что-то бормотал.

— Поворачивай! — говорил он. — Прямо к берегу! Я спасу Вепря от корабельных крыс. Дайте мне меч!

Вскоре после наступления утра раздался радостный вопль Гонфа:

— Белла идет! С ней аббатиса! Эй, Белла, сюда!

Барсучиха тяжелыми шагами подошла по берегу и остановилась, взрыв песок. Своими большими когтями и острыми зубами она разорвала веревки, и аббатиса неловко скатилась на землю с ее спины. Подхватив свою сумку, она устремилась к постели Мартина.

— Ты молодец, Гуди Колючка, — спокойно произнесла она. — Теперь ступай отдохни.

Но Белла пришла в ужас от изможденного вида Мартина.

— Аббатиса, он выглядит просто ужасно. Думаешь, он выживет? — спросила она, заглядывая через плечо Жермены.

А та уже всерьез занялась больным.

— Гонф, согрей на костре воды. Белла, раскрой мою сумку и дай мне пиретрума — да, да, вот эту травку. И еще немножко красавки — совсем чуть-чуть. Бен, можешь принести мне свежего чистотела?

Не отрываясь от ухода за раненым, аббатиса ответила на вопрос Беллы:

— Не волнуйся, друг мой. Он обязательно выживет, это я могу обещать. Но чтобы он стал совсем здоров, понадобится все мое умение и немало времени. Скоро сюда придет Колумбина, а ты иди отдыхать: эта беготня по лесу зверя послабее давно бы просто убила, так что тебе сейчас совершенно необходимо лечь спать.

На следующий день в полдень жаркое солнце палило пыльную дорогу, отделяющую Лес Цветущих Мхов от равнины, которая тянется далеко на запад.

Вдоль придорожной канавы — со стороны равнины — стояли побежденные солдаты Котира. Каждому был дан двухдневный запас еды и питья. Со стороны леса у канавы стояли толпы обитателей Страны Цветущих Мхов: землеройки, мыши, белки, зайцы, выдры, ежи и кроты… Среди них были Джиндживер, Сандингомм и Белла.

Барсучиха гордо выпрямилась и махнула лапой в сторону горизонта:

— Вы должны уйти отсюда. Если кто-нибудь из вас подумывает о том, чтобы раздобыть оружие и вернуться сюда, то пусть сначала внимательно выслушает, что скажут вот эти зайцы.

Шестеро зайцев вышли вперед, размахивая пиками:

— Эй вы, разбойники. Мы теперь будем пограничниками, ясно?

— Да-да. Первый Заячий Пограничный Полк к вашим услугам!

— Так что вам до заката дается время, чтобы испариться, понятно?

На другой стороне канавы царило молчание. Кое-кто начал неуверенно переступать с лапы на лапу, не зная, что теперь делать.

— Считаю до десяти, а потом бегите что есть мочи! — раздался грубый голос Командора. — Кто здесь останется, того мы здесь и похороним. Считайте со мной, товарищи!

Все лесные жители присоединились к дружному хору:

— Раз!

— Два!

— Три!..

И оставшиеся без предводителя лисы, ласки, горностаи, хорьки и крысы пустились наутек. Они бежали, как никогда еще не бегали! Они толкали друг друга, чтобы оказаться впереди всех. Каждый надеялся, что к закату ему удастся скрыться с глаз этих страшных обитателей Леса Цветущих Мхов… рошло два десятка дней после изгнания солдат Котира. Вокруг озера до поздней ночи продолжалось шумное веселье. На деревьях были развешаны цветные фонарики, отражавшиеся на гладкой поверхности озера множеством оранжевых, розовых, голубых и золотистых отблесков. В ночном небе светились звезды, а внизу, на земле, плясали и радовались лесные жители. Повсюду были рассыпаны гирлянды цветов, а от больших костров, разожженных на берегу озера, доносились изумительные запахи праздничных яств.

Мартин проснулся и услышал, как Гонф поет:

Я над собой не потерплю

Вовек ярма уродин —

Ведь я гнуть спину не люблю,

Свободен я, свободен!

Доволен я, и волен я,

Мне жребий сей угоден —

И коль хочу, я хохочу,

Свободен я, свобо-о-о-о-о-ден!

Со всех сторон раздался веселый хохот. Тимбаллиста плюхнулся на край постели Мартина:

— Вот ты и проснулся, друг мой. Аббатиса так и говорила, что это должно случиться не сегодня-завтра. Мартин улыбнулся и пожал лапу друга:

— Не волнуйся, я вернулся к жизни. Долго я тут пролежал?

Не успел Тимбаллиста ответить, как к ним подбежали Ферди и Коггз.

— Ага, проснулся, соня! — сказал Ферди.

— Подумать только, спать во время праздника! — добавил Коггз.

К ним приблизились аббатиса и Белла, украсившие цветами свои наряды. Они принесли горшок супа из овощей. Аббатиса тут же принялась кормить Мартина с ложки.

— Добрый вечер, Мартин. Не отвечай, знай себе ешь. Нам нужно, чтобы ты как можно скорее встал на лапы.

Вскоре вокруг его постели собрался весь лесной народ. Мартин вглядывался в лица друзей и улыбался сквозь слезы, невольно выступившие на глазах:

— Как хорошо быть живым, Белла! Раздалось громкое «ура», а затем каждый заторопился сообщить новости:

— Знаешь что, товарищ? Пока ты спал, я женился на Колумбине!

— Да, мой Гонф больше не воришка — уж об этом я позаботилась!

— Ха, мы нашли им дом, представляешь, когда патрулировали южную границу. Но это все-таки в лесу.

— Да, это крошечная старинная церковка — называется часовня Святого Ниниана. Непостижимо, как она там оказалась! Вся заросла зеленью и обветшала.

— Ничего, мой Гонф быстро приведет ее в порядок.

— Да, товарищ, а ты видишь, что озеро чуть-чуть понизилось? Командор и Лог-а-Лог почти что подняли «Лесной корабль».

— Да, в самом деле! Уже этим летом мы будем перевозить на нем камень из каменоломни, что рядом с фермой Джиндживера.

— А ты слышал, что мы построим огромное каменное аббатство?

— Большой-большой дом, где заживем все вместе!

— Прямо у тропы, недалеко от нового жилища Гонфа и Колумбины.

Белла замахала лапами, призывая всех к порядку:

— Тише, тише! Ступайте веселиться подальше отсюда! Наш воин задремал под вашу болтовню.

Костры уже начали угасать, но праздничное веселье продолжалось по-прежнему. Счастливые голоса лесных жителей разносились в теплой летней ночи. то-то постучал в дверь сторожки Белла неспешно встала с кресла и зашлепала к двери Снаружи стояла красивая толстая мышь. Она вошла внутрь и кивнула мышонку, но тот, оказалось, уже заснул, привалившись к ручке кресла.

51

Кто-то постучал в дверь сторожки. Белла неспешно встала с кресла и зашлепала к двери. Снаружи стояла толстая мышь. Она вошла внутрь и кивнула мышонку, но тот, оказалось уже заснул, привалившись к ручке кресла.

— Я так и думал, что он у тебя, сударыня, слушает твои рассказы.

— Ты, должно быть, Гонф, сын Гонфа и Колумбины из часовни Святого Ниниана Я так и подумала, что это твой сын. Он просто вылитый дед!

— Гм, ты присматривай получше за своим запасом засахаренных каштанов и сыра, сударыня. Там, где показался этот маленький воришка, лучше быть начеку. Повезло тебе, что он уснул. Белла с нежностью подняла с кресла спящего мышонка:

— Вот разбойник! Смотри, куртка у него желудями набита. Где, интересно, он их раздобыл? Позволь я отнесу его домой.

Они зашагали рядом по пыльной тропе, не переставая беседовать.

— Жалко, что он заснул так быстро. Я не успела рассказать ему о великой клятве, которую произнес Мартин, перед тем как повесить свой меч на стену и стать членом Ордена Рэдволл. И о великолепном празднике, которым мы отметили окончание строительства главных ворот. Знаешь, ведь этот праздник совпал с твоим рождением. Мм-да, вот уж мы тогда повеселились! А твои мама с папой никогда тебе об этом не рассказывали?

Гонф, сын Гонфа и Колумбины, кивнул и улыбнулся:

— Рассказывали! Раз сто!

52

В этот последний день осени солнце светило ярко и горячо, будто посреди лета. В совершенно неподвижной глади моря отражалось безоблачное голубое небо. Птицы с криками кружили над раскаленным песком на берегу, поднимаясь ввысь в восходящих воздушных потоках.

У входа в пещеру, спрятавшись от палящих лучей солнца, стояли два зайца. Они смотрели на большого взрослого барсука, устало направлявшегося вдоль берега прямо к ним. Он был силен и отважен; его глаза горели неукротимым огнем, а железные шипы на тяжелой боевой дубине, которую он без труда нес одной лапой, ярко сверкали в лучах солнца.

Зайцы вышли из тени на свет. Путник остановился прямо перед ними и спросил, показывая лапой на гору:

— Как называется это место?

— Саламандастрон, Гора Огненного Дракона, — ответил старший заяц.

Барсук тяжело вздохнул. Опустив дубину на песок, он устало прислонился к скале.

— У. меня такое чувство, будто я уже бывал здесь когда-то, — промолвил он задумчиво.

Зайчиха вынесла из пещеры еду на подносе:

— Отдохни. Поешь и утоли жажду. Меня зовут Ветерок, а это мой брат Звездозаяц. А как твое имя?

Барсук улыбнулся. Он провел лапой по полоске на голове, цвет которой был ближе к желтому, чем к белому:

— Кое-кто называет меня Солнечный Блик Булава. Я сын Беллы и Бурополоса. Я странник. Звездозаяц понимающе кивнул:

— Что ж, твои странствия закончились, Солнечный Блик. Ты — внук Вепря Бойца и правнук старого господина Броктри. На стене нашей горы написано, что однажды ты придешь сюда.

Солнечный Блик выпрямился и в упор посмотрел на зайцев:

— Написано, говорите? Кем? Ветерок пожала плечами:

— Тем, наверное, кто написал, что после нас народятся другие зайцы. Так всегда было и всегда будет. Зайдя в пещеру, оба зайца поклонились барсуку:

— Добро пожаловать в твою гору, Солнечный Блик Булава, владетель Саламандастрона!

Солнце в зените взирало с высоты, как барсук и два зайца скрылись внутри горы на берегу моря.

Content

Брайн Джейкс
Котир, или Война с дикой кошкой

КОТИР КНИГА ПЕРВАЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

САЛАМАНДАСТРОН КНИГА ВТОРАЯ

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

ВОДА И ВОИНЫ КНИГА ТРЕТЬЯ

46

47

48

51

52