Генри Каттнер

Кем я одержим

Человек бежал сквозь лесную тьму. Каждый жгучий глоток воздуха, входящий в его легкие, вызывал мучения, дикая боль раздирала ему грудь. Под ногами бегущего простиралась сеть бледных ползучих растений. Много раз он спотыкался о них и падал, но неизменно вставал снова.

У него не хватало дыхания, чтобы кричать, он только рыдал, его горящие глаза пытались пробиться взором сквозь темноту. Над головой — бормочущий шум. Когда густая листва раздвигалась над ним, по-ужасному блестящие звезды расцвечивали агатовое небо. Оно было холодным, черным, и человек знал, что он находится не на Земле.

Они следили за ним даже здесь.

Силуэт желтого коренастого типа с огромными нечеловеческими глазами, одного из обитателей юной Венеры, появился на его пути. Человек нанес этой фигуре жестокий удар кулаком, но встретил только пустоту. Существо исчезло. Позади появился гигантский одноног, марсианин, пористый, громко хохочущий, из племени Красной планеты. Человек покачнулся, споткнулся и тяжело упал. Мягкие шаги приближались.

Он страшным усилием воли пытался встать, но не смог. Марсианин наклонился к нему… нет, это вовсе не марсианин. Землянин, с лицом какого-то давно мертвого демона, уклончиво и медленно двигался к нему. Зубы-клыки, на низком лбу выступают рога.

Приближаясь, существо подняло руки — кривые, узловатые — и обхватило ими горло человека.

Темноту леса прорезал металлический звук бронзового рога. Звук разнес призрак вдребезги, как молот разбивает стекло. Человек остался один. Из его горла вырвался хриплый звук, он встал, пошатываясь, и поплелся по направлению звука. Но он слишком ослаб, и потому скоро упал, чтобы уже не подняться. Его руки слабо шевельнулись и замерли. Человек уснул.

Откуда-то, очень издалека, он услышал голос… два голоса. Нечеловеческих.

Принадлежащие другому миру, однако одаренные теплотой и жизненностью, они что-то пробудили в глубинах его существа.

— Он прошел наши испытания.

Другой голос, более громкий и властный, ответил:

— Другие тоже прошли наши испытания, но Айзир их убил.

— Иного средства нет. В этом человеке я чувствую что-то, отличное от других. Он может ненавидеть… Он ненавидел.

— Ему понадобится нечто большее, чем ненависть, — сказал более строгий голос. — Даже с нашей помощью. А времени мало. Освободите его от воспоминаний, которые могут ослабить его…

— Да помогут ему боги.

— Но ведь он как раз с богами и сразится. С единственными богами, которых знают люди в эти роковые дни…

Человек проснулся…

В его черепе, казалось, били молоты. Он открыл глаза и тут же закрыл, чтобы защитить их от красного света, падавшего сверху. Он лежал неподвижно, собираясь с силами.

Что произошло?

Он этого не знал. Такой возврат к сознанию его встревожил и бросил в панику.

«Я Дерек Стюарт, — думал он. — По крайней мере, хоть не полная амнезия. Я знаю, кто я, но не знаю, где я».

На этот раз, открыв глаза, он не закрыл их. Над его головой развесистая крона дерева образовала свод. Сквозь ветки он видел темное, звездное небо и очень далеко блестящий диск Сатурна с его кольцами.

Значит, не Земля. Луна Сатурна? Нет, Сатурн не затмевает большую часть неба.

Может быть, пояс астероидов? Он переместил немного голову и увидел красную луну.

— Айзир!

Известие пробежало по его нервам и проникло в мозг. Стюарт немедленно отреагировал. Его крепкое мощное тело выпрямилось, он привстал, согнулся и быстро поднес руку к поясу, в то время как глаза обыскивали молчаливую пустоту леса.

Его лоб покрылся потом, и он нетерпеливо вытер его. Загорелое лицо было покрыто морщинами и выражало беспомощное отчаяние. За поясом не было лучевого пистолета, да это и не имело значения. Здесь, на Айзире, оружие не принесло бы ему никакой пользы.

Красная луна дала ему ответ. Он был в системе одного мира, и люди добровольно не приезжали на этот искусственный астероид. Они приезжали, да, но только для того, чтобы бить осужденными и проклятыми. От Венеры до Каллисто люди космоса говорили об Айзире, понизив голос. Айзир, где жил Айзир и правил мирами Человека.

Ни одно космическое судно не уходило с Айзира, кроме длинных черных крейсеров, экипаж которых состоял из жрецов Айзира. Ни один человек никогда не возвращался с Айзира.

Стюарт невесело улыбнулся. Он получил хороший урок…

До сих пор он всегда был уверен в своей способности выпить больше любого человека его роста и веса. И конечно, этот маленький щуплый человечек в «Поющей Звезде» в Нью-Востоке в нормальных обстоятельствах должен был свалиться мертвецки пьяным куда раньше Стюарта.

Но обстоятельства были не совсем нормальными. Это был направленный удар.

Коварный удар, безошибочный, потому что он никогда не вернется и не пожалуется.

С Айзира никогда не возвращаются.

Он слегка вздрогнул и осторожно огляделся вокруг. Конечно, это были легенды.

Следящие, которые беспрерывно патрулировали над астероидом, говорят, были роботами на службе Айзира. Собственно, в каком-то смысле все люди были на службе у Айзира.

Стюарт произвел инвентаризацию своей одежды. Униформа из искусственной кожи, полагающаяся космонавту — хоть ее ему оставили. Он ничего не помнил из того, что случилось с ним после пятого стаканчика, выпитого с тем человеком. Он смутно помнил, что он бежал, видел что-то неприятное и слышал два каких-то нереальных голоса, но больше ничего не помнил.

К дьяволу все это. Он был на Айзире. И это означало… нечто худшее, чем смерть, если верить легендам.

Стюарт подобрал тяжелую ветку, которая могла служить дубиной, пожал плечами, повернулся к западу и углубился в лес. Нет смысла ждать прибытия Следящих. По крайней мере, он сможет драться, как делал это всегда.

Осталось не так уж много места для людей, любящих сражаться, тем более под властью Айзира. Естественно, существовали нации, короли и президенты, но все это были марионетки, которые никогда не осмеливались ослушаться приказов, приходящих с таинственного астероида на орбите Марса, крошечного мужественного мирка, правящего системой уже тысячу лет.

Айзир. Нечеловеческое существо, скрывающееся, которое, если верить легенде, когда-то было человеком. Стюарт нахмурился, пытаясь вспомнить.

Ускоритель… ускоритель энтропии, вот что это было. Прибор, метод, чудовищно ускоривший эволюцию. С этого начались трения. Машина, которая могла ускорить эволюцию человека на миллион лет.

Некоторые воспользовались этим методом и сделались Айзирами, существами, настолько далеко шагнувшими в эволюцию, что перестали быть людьми. Многое потерялось в тумане прошлого, но Стюарт помнил тот факт, что Айзир был человеком, что теперь он не человек и что он уже тысячу лет правит Системой. И правление его ужасно.

Тот человек, наверное, был жрецом Айзира, ищущим жертв. Никто другой не осмелился бы посадить корабль на Айзире. Стюарт продолжал осматривать пустое небо, и в нем вдруг стала развиваться странная экзальтация. По крайней мере, хоть перед смертью он увидит, на что похож Айзир. Вряд ли это будет приятным открытием, но все-таки даст некоторое удовлетворение. И это удовлетворение будет еще больше, если представится случай хорошенько заехать в морду какому-нибудь жрецу Айзира, а может быть…

Черт побери, а почему нет? Ему нечего терять. С той минуты, как он вступил на Айзир, он в любом случае осужден. Но Стюарт был убежден в одном: его не поведут на смерть, как беззащитного барана. Он будет сражаться.

Лес перед ним просветлел, что-то быстро перемещалось. Стюарт остановился, крепко сжимая дубину.

Между прямыми, как колонны, деревьями протянулись сияющие облачка. «Паутина света, — подумал Стюарт, — такая сияющая, что больно смотреть».

Неощутимые звездные лучи остановились над его головой. Сотни сверкающих игл дрожали своими остриями. Да, паутина, сотканная из света, протянулась в спокойном черном воздухе — полотно богини судьбы!

И каждая группа звезд… смотрела. Звезды были одновременно и глазами.

Когда вся эта штука остановилась, из ее ядра, состоящего из звезд, раздался низкий звук. Острия задвигались и задрожали. А звук повторился — более низкий, более угрожающий.

Неужели это был один из Следящих?

Колебания паутины резко прекратились, она спустилась на Стюарта. Он инстинктивно взмахнул дубиной, чтобы нанести сокрушительный удар. Он не встретил никакого сопротивления: существо-звезда было неощутимо, как звук.

Однако Стюарт не был неощутим. Сверкающая сеть окутала его огненным плащом, и по телу Стюарта тут же пробежала дрожь леденящего ужаса. Пусть эта штука не имела тела, но она была опасна, бесконечно опасна!

Давление, движение — вот и все, что он чувствовал вокруг себя. Холод незаметно пробирался в его тело и кости, в его мозг. Задыхаясь, Стюарт выпрямился и выронил дубинку. Он хотел поднять ее, но не видел ничего, кроме бриллиантовой вуали, которая растекалась потоком повсюду.

Снова раздался звук — торжествующий и зловещий. Стюарт выругался и бросился вперед, шатаясь. Звездный плащ оставался на месте. Он пытался схватить его и отбросить, но не мог. Тысячи крошечных глаз бежали перед ним, сияли экстазом чужого мира и блестели еще ярче.

Он почувствовал, что жизнь покидает его… Ледяной холод проникал все глубже, жужжание становилось все более оглушительным, блеск сети ослеплял.

Сердце Следящего. Раздави сердце!

Слова вспыхнули в его мозгу, как молнии. Их кто-то произнес?! Нет, потому что это был не только приказ, но и сообщение. Как будто мысли говорили внутри его разума, телепатическое сообщение, пришедшее… откуда?

Его глаза болели от блеска. Но сейчас он увидел, что есть более блестящее ядро, которое оставалось неподвижным, в то время как остальное звездное облако плело свою ужасную сеть. Пятно света, которое…

Он протянул руку. Ядро отдалилось… Он покачнулся на почти застывших ногах и почувствовал под ногами камень. Камень повернулся и Стюарт упал, но, падая, схватил что-то горячее и живое, яростно бившееся в его ладони. Он крепко сжал руку.

Жужжание превратилось в пронзительный крик и вопль ужаса… Стюарт крепче сжал кулак и лежал неподвижно, закрыв глаза, но чувствовал, как ледяные спирали существа-звезды хлещут его, пьют его человеческое тепло, роются в его мозгу жадными пальцами. Он чувствовал, как эта горячая вещь — это ядро извивается в его кулаке, стараясь вырваться. Он сжал еще сильнее…

Крик… крик нечеловеческой тревоги, горькой, острой жалобы… Стих.

В руке Стюарта не было ничего… Он открыл глаза, блеск звезд исчез. Вокруг был только лес с его фиолетовыми сумерками.

Стюарт медленно поднялся. В горле у него пересохло. Значит, создания Айзира уязвимы. Правда, надо знать их уязвимые места.

А как он узнал?

Что за голос говорил в его мозгу? И в этом голосе было что-то странное, до невозможности знакомое… Мысленный голос. Он уже слышал его, но где?

Провал в его памяти…

Он пытался заполнить этот провал, но тщетно. В нем было только настойчивое желание идти к западу, и он внезапно почувствовал уверенность, что в том направлении он найдет Айзира.

Он сделал шаг, другой… И с каждым шагом странная, немотивированная уверенность.

Будто барьер упал и открыл дорогу иноземцу и гордому вызову.

Невозможно. Опасно. Но… конечно, не более, чем оставаться тут, куда придет другой Следящий и его убьет.

Он шел, и удивительный прилив желания сделать вызов становился все крепче.

Он спросил себя… Но был опьянен этим желанием настолько, что отбросил всякие вопросы.

Он сказал: «К черту Айзира!»

Лес начал редеть. Начиналась дорога, которая шла до фиолетового горизонта по равнине.

И в конце этой дороги была колонна света, возвышавшаяся, как башня, к темному небу.

Там был Айзир…

Всякий космонавт обладает автоматическим чувством ориентации. В отдаленные времена, когда парусные корабли бороздили океан Земли, моряки знали звезды. Южный крест или Полярная звезда говорили им, под какими широтами они плыли.

То же самое происходит и с космолетчиками, которые летят от Плутона к темной стороне Меркурия. Когда они работали вне корабля, в открытом космосе, один взгляд на небо позволял опытному человеку определить, где он находится. На Меркурии ярко пылает солнечная корона над горизонтом; над Венерой, покрытой облаками, очень часто горит зеленая звезда Земли; на Ио, Каллисто, Ганимеде человек может ориентироваться по гигантской планете-матери, Сатурну или Юпитеру… В Системе небо повсюду дружелюбно…

За исключением Азгарда. Юпитер слишком далек и слишком мал, едва виден, пояс Астероидов чуть толще, чем Млечный Путь. Величина планет, к которым он привык, конечно, указывала Стюарту, что он находится на незнакомой территории и в абсолютном одиночестве.

Но его безрассудное доверие не ослабевало, а даже увеличивалось по мере того, как он быстро шел по дороге. Он спешил: чем быстрее он достигнет своей цели, тем больше будет удовлетворен. И он вовсе не желал бы встретиться с новыми стражами Айзира — он хотел иметь дело с самим Айзиром!

Колонна света становилась выше по мере его приближения к ней. Теперь он видел, что это была группа гигантских цилиндрических зданий, тесно прижатых друг к другу. От них исходил этот холодный свет без теней. По-видимому, они были из камня и металла. Дорога вела прямо к подножию самой высокой башни.

Внезапно на Стюарта дохнул холодный ветер сомнения. Он заколебался и пожалел, что у него нет хотя бы его лазерного пистолета. Он был безоружен, даже свою дубинку он оставил в лесу.

Он огляделся вокруг.

Красная луна опускалась за горизонт. По земле разливалась темнота. Ему показалось, что вдали он видит танцующие огоньки. Следящий? Он ускорил шаг.

Над ним возвышалась башня, как сверкающий прут, занесенный для удара. Его взгляд не мог пробить туман по ту сторону портала.

Он прошел между двумя колоннами и шагнул наугад в серебряные туманы.

Пройдя шагов двадцать, он остановился, потому что нечто темное и бесформенное показалось перед ним. Канава у самых его ног.

В полутьме он не мог видеть, какова ее глубина, но чуть левее через нее был перекинут мостик. Стюарт прошел по нему и снова почувствовал под ногами твердую почву.

С пугающей неожиданностью раздался громкий смех, эхом раскатившийся в воздухе. В нем слышалась едкая насмешка. Смех грохотал повсюду вокруг Стюарта, стены резонировали. Громогласный смех богов оглушил Стюарта.

Туман скользнул, будто втягиваемый канавой. Затем он исчез, будто напуганный этим злобным смехом.

Стюарт оказался в зале, занимающем весь низ этой огромной башни. Позади него открылась пропасть. Перед ним движущаяся даль света скрывала горизонт. И вдруг, между чудовищными колоннами троны черного дерева в пятнадцать метров высоты.

На этих тронах сидели гиганты!

Силуэты титанов в сверкающих кольчугах окружали Стюарта, и его разум тут же взлетел к наполовину забытому фольклору…

Азгард, Джотенгейм — страны богов и гигантов. Тор и Один, скрытые притворщики Локи и Бальдур — все они были там, — сказал он себе, — бородатые колоссы, от смеха которых дрожал зал.

Они смотрели на него с высоты своего роста.

Он поднял глаза, и гиганты стали карликами.

У зала не было потолка. По крайней мере, с виду. Колонны каким-то чудом поднимались вокруг стен, затянутых громадными вышивками, которые наверху уменьшались до размера булавочной головки. От одной этой громадной башни у Стюарта мутилось в голове, как будто он был пьян.

Грохочущий смех, наконец, стих…

Через зал пронесся голос, низкий, звучный… голос Айзира:

— Брат, здесь человек!

— Как? Человек… и безумный, раз пришел сюда, во дворец Айзира!

Колосс с рыжей бородой наклонился, и его ледяные голубые глаза оглядели Стюарта.

— Не раздавить ли тебя?

Стюарт отскочил назад в тот момент, когда огромная рука опустилась на него, как падающее дерево.

Стюарт инстинктивно поднес руку к своему поясу, а рыжая борода вдруг раскатилась хохотом, к которому присоединились все остальные.

— А он храбр!

— Пусть останется живым!

— Да, пусть живет. Он может нас немного развлечь.

— А потом?

— А потом… в канаву, как других.

Других? Стюарт рискнул взглянуть.

Серебристого тумана больше не было, и Стюарт смог заглянуть в глубину пропасти — метров на 15 вниз. Там было человек десять. Они стояли неподвижно, как статуи.

Крепко скроенный землянин, одетый в кожаное — видимо, увезенный с какого-нибудь рудника на Плутоне. Худощавая землянка, с голубой пудрой на волосах, одетая, как артистка кабаре, в блестящее платье, украшенное цехинами. Массивный венерианец с широкими плечами, с аспидно-серой кожей. Марсианка двух метров ростом с нежными чертами лица. Еще земляне — худощавый, бледный парень, похожий на служащего.

Прекрасный каллистянин, белокожий, настоящий Аполлон, который, как и все его собратья, скрывал за маской кротости холодную дикость демона.

Их было десять — представители всех частей Системы. Стюарт вспомнил, что бывало в эпоху взимания десятин, что, в сущности, было эквивалентно жертвоприношению, раз в месяц исчезало несколько мужчин и женщин, и черные корабли жрецов Айзира возвращались на Азгард с пленниками.

Никто из них не поднимал глаз. Они стояли неподвижные, как камни.

Раздался новый взрыв хохота. Рыжая борода наблюдал за Стюартом.

— Его храбрость падает, — сказал грубый голос. — Скажи правду, землянин, хватит ли у тебя храбрости противостоять богам?

Стюарт упрямо отказывался отвечать. У него было странное и необъяснимое впечатление, что все это составляет часть игры. За этой иронией скрывались более серьезные намерения.

— Сейчас он храбр, — сказал гигант. — Но всегда ли он будет таким? Разве не бывало в его жизни такого момента, когда мужество изменяло ему? Отвечай, землянин!

Стюарт услышал другой голос, спокойный, бесконечно далекий, который дохнул ему в мозг: «Не отвечай им!»

— Пусть подвергнется испытанию, — приказал рыжая борода. — Если провалится — это его конец. Если же не провалится — пойдет в канаву, чтобы бежать по Длинной Орбите. — Он наклонился к Стюарту. — Хочешь состязаться с ними в ловкости и в мужестве, землянин?

Стюарт снова не ответил. Он чувствовал больше, чем когда-нибудь, сильные подводные течения, которые скрывались под этой мизансценой. Он кивнул вместо ответа.

— Да, мужество у него есть, — повторил гигант. — Но надолго ли оно?

— Посмотрим, — сказала рыжая борода.

Воздух заколебался перед Стюартом. И в это время чувства его заблудились. Он прекрасно сознавал, кто он и где он, и в какой смертельной опасности, но в этом колеблющемся воздухе он снова стал мальчиком и видел холмы, которые не видел с детства. И видел черную лошадь, смотревшую на него красными глазами. И его охватил старый страх, забытый за четверть века…

Кто открыл двери его разума и раскрыл эту тайну? Он сам давным-давно забыл об этом… И кто на этой неизвестной планете мог смотреть назад, через пространство и время, чтобы напомнить ему тот далекий день, когда злая лошадь сбросила юного всадника, вызвав в его уме ужас, который он превозмог за долгие годы. И страх этот давно рассеялся… И был ли он?

Тогда откуда он пришел, этот чудовищный черный образ, который бил копытами по полу зала и смотрел красными глазами? Это не лошадь, а чудовище в образе лошади по форме, в три метра ростом, кошмар его детства, который пробудил в Стюарте старый безрассудный страх.

Лошадь била копытами, встряхивала головой, фыркала и скалилась, показывая невероятные зубы. Стюарт видел болтающиеся поводья, седло и качающиеся стремена. Он знал, что как это ни парадоксально, единственное безопасное место для него в этом зале — на спине этого кошмарного животного. Там его не достанут ни копыта, ни зубы лошади. Но страх и отвращение, которые ребенок преодолел, снова выступили из подсознанья.

Но вот чудовище бросилось на него, подняв голову и свистя, как змея, поводья взлетали, похожие на волосы Медузы. На секунду Стюарт замер. На многих планетах ему приходилось встречаться с опасностями, против которых этот кошмар ничего не стоил, но с детских лет он никогда не испытывал такого парализующего страха, который сейчас овладел им.

Сверхчеловеческим усилием он преодолел этот страх, схватил крутящиеся поводья, увернулся, когда чудовище проносилось мимо него, грохоча копытами. Он отчаянно вцепился в поводья, и в тот момент, когда животное дернулось, он твердо ухватился за луку седла и нашел стремя, которое странно замерцало, когда он перенес на него свой вес.

И вот он в седле, верхом на кошмарном животном. С внезапной и пьянящей ясностью страх исчез из его разума. Вера в себя, которая была его собственной, а не почерпнутой в мечте для поддержки, как та, что он испытал в лесу, жила в нем и согревала его. Ему нечего больше бояться, и он никогда больше не будет бояться!

По зданию прокатился смех. И Стюарт почувствовал, как тело лошади под ним стало изменяться самым невероятным образом. Только что было крепкое горячее тело, которое знакомо прогибалось под седлом, а сейчас…

Трудно описать как, но тело скрутилось под ним. Горячая плоть размягчилась, менялась. Сквозь искусственную кожу, покрывавшую его ляжки, он почувствовал холод, холод чего-то гладкого, текучего, как будто мышцы неизвестного существа работали незнакомым ни одному млекопитающему способом. Он упустил глаза. Он сидел верхом на чудовищной змее. Змея повернула голову и посмотрела на него как раз тогда, когда он осознал, что произошло. Ромбовидная голова высоко поднялась и плавно опустилась к Стюарту, широко разинув пасть и целясь как копьем длинным огненным языком…

Она прижала холодную и гладкую щеку к щеке Стюарта в притворной ласке, закрутилась вокруг его шеи, вокруг рук и ребер, обернула его холодными чешуйчатыми кольцами и стала сжимать, крепче и крепче…

Стюарт сумел сжать руками горло животного в ребяческой попытке, горло поплыло в его руках, и змея превратилась во что-то мохнатое, однако не похожее на млекопитающее. Движения тела, на котором он сидел, стали удивительно эластичными и легкими.

Он сидел верхом на гигантском пауке. Его руки погрузились до запястий в отвратительную шерсть, его глаза смотрели в большие, холодные фасеточные глаза, в которых многократно отражалось его собственное лицо. Он видел себя в бесчисленном количестве миниатюр, но за этими лицами в больших глазах паука не скрывалось никакого сознательного взгляда. Эти множественные холодные глаза не знали Дерека Стюарта.

За щитом своей страшной морды паук замкнулся в своих паучьих мыслях и в воспоминаниях о красных полях Марса, где у него была нора.

Стюарт вздрогнул от отвращения всем телом, и на него нахлынули волны слабости, но он закрыл глаза и ударил вслепую по громадному глазу. Он почувствовал, что под его кулаком разбилось что-то влажное, в то время как… в то время как…

В то время как страх исчез, волны зеленого света скрыли все вокруг. Затем эти волны приобрели плотность, собрались вместе и составили луг, где росла зеленая, свежая трава, окаймленная вдалеке знакомыми деревьями. Там и сям виднелись многоцветные примулы. Над его головой было голубое небо и горячее сверкающее солнце, каким оно бывает только над холмами Земли.

Но Стюарт снова почувствовал страх.

В десяти метрах от него находился небольшой круглый участок, покрытый роскошной травой, который непреодолимо притягивал его взгляд. Оттуда исходил страх, добравшийся до него.

Откуда-то доносился смех… смех богов… Айзиров. Айзиры? Кто это? Где? Почему он, Дерек Стюарт, никогда не слышал о них ничего, кроме имени, произносимого шепотом, в то время как космические корабли дырявили облака, проносясь с быстротой молнии над фермой в Дакоте…

Дерек Стюарт, мальчик одиннадцати лет…

Но… но… тут было что-то не так. Он более не ребенок. Он взрослый, он космолетчик…

Мечты… мечты одиннадцатилетнего мальчика.

Гулкий страшный смех звучал в синих глубинах над его головой, даже в полу под ногами.

Это было очень давно. Это случилось с мальчиком из Южной Дакоты, мальчиком, который не знал, что скрывается под букетом трав.

Но теперь каким-то странным образом он знал, что найдет там.

Ему было страшно. Ужасно. Тошнотворный холод поднимался по его позвоночнику. Ему хотелось убежать, примчаться на ферму в 800 метрах отсюда. Он было повернулся, но замер, потому что смех стал громче.

Они хотели, чтобы он бежал. Они попытаются напугать его и разорвать защитные силы его мужества, и тогда он пропал. Он осознал это с ледяной уверенностью.

Где-то очень далеко он ощутил человека, стоящего в этом гигантском зале, человека в разорванной космической униформе, с твердым лицом, с тонкими губами, с гневным взглядом. Знакомый силуэт. Человек настаивал, чтобы он подошел к этому пучку трав…

Дерек Стюарт повиновался этому немому приказу. С пересохшим горлом, с бьющимся сердцем он заставил себя пройти по лугу, пока не дошел до цели: окровавленного, скрюченного трупа бродяги, получившего удар ножом от другого босяка. Это было 20 лет назад, на ферме в Дакоте. Старая тошнота страха подступила к его горлу, почти душила его.

Но на этот раз он не побежал с воплем на ферму.

Смех богов внезапно стих. Дерек Стюарт, ставший мужчиной, снова был в башне Айзира. Троны между чудовищными колоннами опустели.

Айзир ушел.

Стюарт глубоко вздохнул. У него не было никаких иллюзий по поводу исчезновения Айзира; он понимал, что не восторжествовал над этими могучими существами. Чтобы добиться этого, нужны были силы, превышающие человеческие. Но, по крайней мере, у него была отсрочка. Все космонавты, за исключением самых флегматичных, имеют перенапряжение, и в этом случае, кажется, существует интересный математический закон: перенапряжение усиливается по мере удаления от Солнца. Очень многие сходят с ума на Плутоне.

Здесь не Плутон. Но совершенно чуждое окружение, царившее на Азгарде, было почти ощутимым. Даже камни, составляющие почву планетоида, были искусственными, созданными наукой, опередившей свою эпоху на миллион лет. И Айзир…

Он неожиданно рассмеялся. Необъяснимая вера в себя, пришедшая к нему в лесах Азгарда, не уменьшилась, а окрепла со времени встречи с гигантами Айзира. Теперь он осмотрелся в колоссальном зале. Его собственная незначительность по сравнению с размерами зала его не смущала.

Есть у него хоть какая-нибудь надежда выиграть игру или нет — все равно, он покажет своим врагам за их деньги!

Шум в канаве привлек его внимание, и он подошел к краю. 12 неподвижных силуэтов по-прежнему стояли там, но между ними был еще один, которого он раньше не заметил — землянка с темными кудрявыми волосами, обрамляющими белое лицо, которое она подняла, чтобы взглянуть на него.

На таком расстоянии он мог различить только некоторые детали: на ней было облегающее платье, оставляющее открытыми руки и тонкие ноги.

— Землянин, — сказала она четко, — быстрее! Айзир скоро вернется, уходите скорее, покиньте храм до того, как они…

— Не брызгайте слюной, — ответил Стюарт, — мы на Азгарде. — Кто бы ни была эта девушка, она должна знать, что покинуть планетоид невозможно. — Если я найду веревку…

— Не найдете, — поспешила она сказать, — во всяком случае, здесь, в храме.

— Как же мне вас вытащить оттуда? Вас и других?

— Вы спятили? — спросила девушка. — Зачем это вам? — Она покачала головой. — Лучше умереть сразу же. — Стюарт прищурился и посмотрел на двенадцать силуэтов.

— Не думаю. Мы можем сражаться сообща, это лучше, чем одному. Если ваши друзья придут в себя…

— Налево от вас, — сказала девушка, — между колоннами, есть вышивка, изображающая Персея и Горгону. Дотроньтесь до каски Персея и до руки Андромеды, а затем осторожно идите туда… и помните, что там могут быть ловушки.

— А что это?

— Это ход сюда, вниз. Вы сможете нас освободить. Если вы поторопитесь… нет, это невозможно. Айзир!..

— К черту Айзира, — проворчал Стюарт, — будите остальных!

И он побежал к вышивке с Персеем. Если Айзиры его увидят, они не сделают ни одного движения…

Губы Стюарта искривились в горькой улыбке. Его безумная вера не покинула его, но он почувствовал успокаивающее тепло: по крайней мере, он не совсем теперь один.

Между мирами и на опустошенных планетах, на окраинах Системы, одиночество — это тайный ужас, более страшный, чем самое ужасное чудовище, когда-либо появляющееся на радиоактивном поле Плутона.

Он коснулся двух точек вышивки, она отошла в сторону, обнаруживая лестницу, которая шла через камень или металл — он не мог оказать с уверенностью. Стюарт заглушил в себе первое побуждение спуститься бегом. Девушка предупреждала о возможной западне. Он осторожно шел, ощупывая каждую ступеньку. Сойдя вниз, он попал в сводчатую комнату, крошечную по сравнению с той, которую он только что покинул. Она была овальной, с куполообразным потолком. Весь пол, за исключением одной точки, сверкал молочным блеском.

Затем он увидел прозрачную дверь, через которую виднелась внутренность канавы.

Он видел, что двенадцать персонажей, все еще неподвижных, стоят плечом к плечу, а в нескольких метрах от них, по другую сторону стеклянного панно, стояла землянка. Она смотрела на него, но ее темные глаза казались слепыми, как будто эта дверь с ее стороны была непрозрачной.

Стюарт положил руку на сложный механизм, который, как он думал, должен открыть дверь. Его твердое лицо было темным и бесстрастным, но он чувствовал в себе необычное волнение: сверху он не разглядел, как прекрасна эта девушка. А теперь он это видел.

Она не могла быть землянкой — конечно, нет. Как видно, это была одна из межпланетных метисок, удивительной, волнующей красоты. Земная кровь в ней явно была, причем преобладала, но было что-то еще: в ней сияла чистая эссенция красоты. Стюарт нигде и никогда не встречал такой прекрасной женщины: при виде ее захватывало дух.

Рука его двигалась по замку, дверь тихо открылась. Глаза девушки блеснули, она встрепенулась и бросилась в его объятия. На секунду Стюарт прижал ее к себе с большим удовольствием. А затем тихо отстранил.

— А другие…

— Бесполезно, — скачала она. — Это паралич.

Стюарт переступил порог и вошел в канаву. В то же время по его хребту пробежало неприятное ощущение. Айзиры следили за ним сверху…

Нет, там ничего не было. Ничего, кроме мертвого молчания и взволнованного молчания девушки, стоявшей на пороге. Стюарт остановился перед землянином в кожаной одежде и ощупал его мускулистую руку. Человек был холодным и твердым, как камень, глаза стеклянные. Он даже не дышал. То же самое и с другими. Стюарт скорчил гримасу и пожал плечами. Он повернулся к девушке и почувствовал некоторое облегчение, пройдя в освещенную комнату. Вполне возможно, что он и тут не был в безопасности, но, по крайней мере, не было этого ощущения, что за ним наблюдают нечеловеческие глаза.

Девушка дотронулась до механизма, и дверь бесшумно закрылась.

— Ничего не поделаешь, — сказала она, — те все парализованы. Только я одна смогла сопротивляться… Немного… Потому что…

— Бежим, — сказал Стюарт.

Он повернулся к двери, но настойчивая рука схватила его за запястье.

— Дайте мне сказать, — спокойно продолжала она. — Мы здесь в безопасности, так же как и в любом другом месте. И, может быть, есть сродство… теперь, когда я снова могу ясно мыслить.

— Средство уйти? Надежное средство?

В ее глазах было какое-то непонятное выражение.

— Не знаю. Я уже давно здесь. Другие… те, которые должны быть принесены в жертву, привезены на Азгард только вчера. А я здесь давно. Айзиры оставили мне жизнь, чтобы я их позабавила. Когда я им надоем, они бросят меня к другим, но я кое-что узнала… никто не может жить в крепости Айзиров без того, чтобы… не измениться немного. Вот почему я не была до сих пор парализована, как другие.

— Можно их спасти?

— Не знаю. Я даже не знаю, можем ли мы спастись сами. Меня привезли на Азгард так давно, что я почти уже не помню свою прошлую жизнь. Но то, что я узнала об Айзирах, может быть, и поможет нам.

Стюарт не сводил с нее глаз.

— Меня зовут Кэри, — сказала она. — А дальше… я забыла. А вы…

— Дерек Стюарт.

— Расскажите мне, что произошло.

— У нас нет времени, — нетерпеливо сказал Стюарт.

Кэри покачала головой.

— Нам понадобится оружие, и я должна быть уверена, что вы умеете им пользоваться.

Рассказывайте!

Ну что ж, она была права. У нее было знание, в котором нуждался Стюарт. И он кратко рассказал о том, что помнил. Она пристально посмотрела на него:

— Голоса в… вашем мозгу?

— Что-то вроде этого. Не знаю… Нет. Нет. Хотя… подождите.

Он пытался сосредоточиться мысленно на далеком зове, идущем из бесконечно далекого расстояния. Его имя…

Настойчивый оклик… Но голос слабел и, наконец, замолчал, совсем.

— Ничего нет, — сказал Стюарт.

— Значит, с той стороны помощи нет.

— Скажите, в чем власть Айзиров? В гипнотизме?

— Нет, — сказала Кэри, — или не только в этом. Они могут трансформировать мысли в реальные вещи. Они то, чем человеческая раса станет через миллион лет. Это существа, полностью отличные от человечества.

— Вид у них человеческий… хотя они и гиганты.

— Они могут принимать любую форму. Их настоящую форму невозможно себе представить.

Сгустки чистой энергии… ментальные силы, матрицы электрической энергии. Они поразили вас через ваш же мозг.

— Я удивляюсь, — сказал Стюарт, — почему они не выслали против меня своих Следящих.

— Не знаю. Они предпочли ударить по вашим слабым точкам — по старым страхам, которые держались в вас много лет. События, которые пугали вас в прошлом. Но вы для них слишком сильны.

— Слишком силен?..

— У них есть другие возможности, Стюарт… невероятные возможности. Вы не можете сражаться с ними в одиночку. За тысячу лет никто не осмеливался…

Стюарт вспомнил кое-что.

— Двое осмелились однажды.

— Я знаю, — согласилась Кэри. — Во всяком случае, я слышала легенды насчет Джона Старра и Лорны. Великие мятежники, которые первыми бросили вызов Айзиру. Но, возможно, это всего лишь легенды. Даже если они и были на самом деле, им не удалось ничего сделать.

— Да, не удалось. Они умерли тысячу лет назад. Но их пример кое-что доказывает.

По крайней мере, в моих глазах. Человек не для того создан, чтобы попасть в рабство к этим чудищам. Восстание…

Кэри пристально посмотрела на него. Глаза Стюарта потемнели.

— Джон Старр и Лорна, — прошептал он. — Интересно было бы знать, на что был похож их мир тысячу лет назад. Теперь мы главенствуем над всеми мирами, над всеми планетами Системы, начиная от Юпитера и кончая самыми крошечными астероидами. Но мы не правим ими, как в те времена люди правили принадлежащей им Землей. Мы рабы Айзира.

— Но Айзиры… боги.

— Джон Старр и Лорна не верили этому. Я тоже не верю. И в худшем случае я всегда смогу умереть, как они. Послушайте, Кэри, — он обнял ее за плечи. — Подумайте. Вы живете здесь. Есть ли какое-нибудь оружие против этих демонов?

Она твердо выдержала его взгляд.

— Да, — сказала она, — но…

— Что это? Где оно?

Выражение лица Кэри изменилось. Она прижалась к Стюарту, но избегала его губ, потому что просто искала — он знал это — дружеской теплоты, и тихо заплакала.

— Так давно, — говорила он вполголоса, — так я здесь давно, с богами. И я так одинока. Я так соскучилась по зеленым полям, по огню, но голубому небу. Я хотела бы…

— Вы снова увидите Землю! — сказал Стюарт.

Она отодвинулась. Ее удивительное очарование метиски стало еще сильнее, когда на ее темных ресницах блестели слезы и губы дрожали.

— Я покажу вам это оружие, Стюарт, — сказала она прерывистым голосом.

Она повернулась к стене и сделала быстрый жест. Одно панно на блестящей поверхности открылось. Кэри сунула руку внутрь и вытащила ее как бы покрытой кровью.

Стюарт увидел, что она держит накидку из такой тонкой ткани, что она складывалась, как рябь на поверхности воды. Она была красная как кровь и представляла странный контраст с холодным зеленым цветом платья Кэри.

— Вы должны быть в этой накидке, — сказала она, — если мы встретим Айзиров.

— Чем мне поможет эта ткань? — сделал гримасу Стюарт. — Я предпочел бы лучевой пистолет.

— Она вам поможет. Это не простой кусок ткани. Стюарт, это почти живое… Наденьте ее, она защитит вас.

Она набросила на плечи Стюарта пурпурные волны и быстро застегнула на его шее аграф.

И тогда…

Она лжет!

Отчаянная, настойчивая мысль прошла через мозг Стюарта. Он узнал этот немой голос, такой интенсивный сейчас. Он поднял руки, чтобы сорвать накидку…

Но было уже поздно. Кэри отскочила назад, расширив зрачки, в то время как аграф стянул шею Стюарта как мертвая петля. Он почувствовал жгучий удар, который пробежал по его позвоночнику, как раскаленное железо и поднялся к мозгу. Минутное смятение, отчаянный крик, и в мозгу — двойной крик двух телепатических голосов. Стюарт упал на пол.

Это не было параличом, просто ушли все силы. Он чувствовал ткань накидки сквозь космический костюм — ползающую, одаренную чувствами, почти живую!

Он негромко выругался. Лицо Кэри не изменилось, но в ее темных главах он прочел что-то похожее на жалость.

Из отверстия в стене, откуда она доставала накидку, вышел человек в черном, лицо и голову которого закрывал капюшон. Он подошел странной вихляющей походкой и остановился радом с Кэри.

— Я… я должен был помнить… — бормотал Стюарт, — что… Айзиры могут менять форму. Те гиганты, которых я видел, были ненастоящими. И вы тоже — вы даже не человеческой породы!

Кэри покачала головой и медленно сказала:

— Я — реальна. Он — нет. — Она махнула в сторону персонажа. — Но мы все Айзиры.

И, как мы и думали, вы были посланы Защитниками. Теперь ваша сила исчезла, и вас пошлют по Длинной Орбите вместе с остальными пленниками.

Персонаж подошел ближе и наклонился, но Стюарт ничего не мог разглядеть в тени капюшона. Одна из складок ткани коснулась лба Стюарта, и его вместе с саваном пурпурной накидки окутала тьма.

Долгое время он оставался наедине со своими мыслями, и мысли эти не были приятными.

Нигде в Системе он до сих пор не чувствовал себя до такой степени покинутым. Он отдавал себе отчет в том, что даже после его высадки на Азгарде он не был совсем одиноким — два голоса, шепчущих в его мозгу, были более реальны, чем он думал тогда. Живое тепло, ощущение присутствия все время сопровождали его.

Но теперь все исчезло, оставив его в великой пустоте. А Кэри… Если бы он увидел ее снова, и будь у него свободные руки, он убил бы ее. Он знал это. Но… но ее сверкающая улыбка освещала тьму, в которой он находился. Он никогда не видел подобной красоты, а ведь он знал многих женщин, пожалуй, даже слишком многих…

Кэри не была обычной женщиной — бог знает, была ли она вообще женщиной! Может быть, она даже и не человек, может быть, даже нереальна. Возможно, именно потому ее сияющий образ так странно врезался в его память. Он отчетливо видел ее в глубокой темноте своего пленения и еще более глубокой темноте своего одиночества.

Восхитительная, экзотическая… Как лгали эти глаза, полные жара и страха… Как сияла ее улыбка…

У него во рту стало горько. То ли она действительно была из Айзиров, то ли служила им, и служила хорошо. Единственное, чего она заслужила — это нож в сердце…

Пелена темноты медленно сходила. Он заметил лицо, которое уже видел — резкие черты могучего землянина из канавы. А рядом с ним — худенькая молодая марсианка.

Они, неподвижные как статуи, стояли рядом с ним… Рядом! Потому что Стюарт был теперь один из них. Он был с ними в канаве.

Ощущения медленно возвращались. И в то же время мурашки, горячая вибрация вдоль спины, вокруг шеи, в мозгу. Он не мог шевелиться, но уголком глаза видел что-то красное, пылающее: накидку. Она по-прежнему была на нем.

Он размышлял, видят ли его остальные, если мозг в их застывших телах был так же активен, как у него.

В нем медленно разгоралась дикая ярость. Кэри… изменница и убийца! Была ли она Айзиром? Родилась ли на Земле?

Вы были посланы Защитниками.

Он вдруг вспомнил эту фразу Кэри. И в то же время это воспоминание как бы открыло запертую дверь и пришло… шушуканье.

Неслышное, легкое, далекое, как тень ветра, разгоняющего призраки листвы… шепот поднимался и падал… Он звал его, Стюарта.

Накидка шевелилась, кусалась. Голоса слабели, затихали.

Стюарт сделал усилие, чтобы слышать их. Его душа поднималась и тянулась к этому дружескому шепоту, абсолютно нечеловеческому, шедшему неизвестно откуда.

Накидка сжимала его все теснее…

Он не думал об этом. В цитадели своего ума он стал приемником, все его существо сосредоточилось на этом зове.

И вот он различил слова:

«Дерек Стюарт, слышите ли вы нас? Ответьте!» Одеревеневшие губы не могли говорить, но мысли послали ответ. И, поднимаясь и опускаясь, как будто частота этой невероятной телепатической передачи все время менялась, пришло сообщение…

— Мы пропали. И вы тоже, Стюарт. Но мы останемся с вами, и, может быть, облегчим нашу смерть.

— Кто вы? — мысленно спросил он, встревоженный личностью, стоявшей за голосом, который, в сущности, был двумя голосами.

— Времени мало. — Голос падал до едва различимого бормотания, но потом снова усиливался.

— Накидка затрудняет контакт с вами. Мы ничего не можем сообщить вам о нашей силе. Эта накидка нечто чудовищное, богохульное. Наполовину живая, она играет роль искусственного синапса. Мы не можем помочь вам…

— Кто вы?

— Мы — Защитники, Стюарт, потому что скоро вы должны бежать по Длинной Орбите вместе с другими. Мы удалили кое-что из ваших воспоминаний, чтобы Айзиры не могли читать в вашем мозгу и иметь время подготовиться. На этот раз мы надеялись уничтожить Айзиров, но… опять не сработало. Теперь мы возвращаем вам ваши воспоминания.

Прошлое Стюарта нахлынуло, как стремительный поток. Он не задавал вопросов, потому что был слишком занят тем, что поднимал вуаль, затемнявшую его разум с… с того вечера в «Поющей Звезде» в Нью-Востоке. Несколько стаканчиков с человеком с усталыми глазами, а затем ночь…

Но теперь занавес поднялся, и он вспомнил…

Он вспомнил подземную крошечную комнату, где его охраняли вооруженные люди.

Голос сказал:

— Вы должны быть с нами или умереть. Рисковать мы не можем. За сотни лет нас осталось в живых очень мало, и то только потому, что Айзиры не знают о нашем существовании.

— Мятежники? — спросил он.

— Поклянитесь разрушить Айзир, — сказал человек.

Стюарт захохотал.

— У вас есть мужество, — сказал человек, — и оно вам понадобится. Я знаю, почему вы смеетесь. Но мы будем сражаться не одни. Вы когда-нибудь слышали о Защитниках?

— Никогда.

— Мало кто знает. Это не люди, как и Айзиры. Тут, Стюарт, есть шанс!

— Тогда почему же другие не имели успеха?

— Никого еще не было достаточно сильного. Один раз за сорок и пятьдесят лет в мире появляется человек, у которого, независимо от удачи, есть мужество и необходимые силы. Если вы расположены дать им возможность установить с вами, с вашим разумом контакт, войти туда, овладеть им, то есть шанс за то, что Айзир будет разрушен. Есть шанс, что рабству человека придет конец!

Его голос задрожал от этой надежды. Стюарт посмотрел в эти горящие, фанатичные лица, и что-то в нем стало разгораться в согласии с их пламенем. Глубокий, живой замысел, такой же старый, как и человечество. Сколько раз в истории Земли люди собирались тайно и клялись бороться против тирании и давления?

В комнатке, где собрались эти люди, продолжал гореть факел свободы, несмотря на рабство, несмотря на нестерпимые страдания.

Стюарт заколебался.

— Будет нелегко, Стюарт, — сказал человек. — Лезвие шпаги надо выковать на наковальне, разогреть в пламени, а затем окунуть в воду. Защитники устроят вам испытания, чтобы ваш разум получил способность противиться атакам Айзиров. Вам придется страдать…

Он и страдал. Эти агонизирующие кошмары в лесу, призраки, мучившие его, другие испытания, о которых ему не хотелось вспоминать. Но, в конце концов, Защитникам удалось войти в его разум, установить и поддерживать с ним контакт.

И голоса, которые он слышал, были голосами его менторов…

— Мы взяли у вас ваши воспоминания: так что Айзиры не могли читать в вас. Теперь это уже не имеет значения, а вы сильнее станете со всей вашей памятью. Но когда вы позволили девушке застегнуть на нас накидку… это был провал.

— Ах, если бы я мог шевелиться, — мысленно сказал Стюарт, — я бы сорвал ее…

— Такого вам не сделать. Мы не знаем, как ее снять. А поскольку она на вас, мы не можем передать вам нашу силу.

— Надо было дать ее раньше, — с горечью сказал Стюарт.

— Мы это и сделали. Как вы думаете, почему вы остались в живых после первого испытания Айзира? Но это опасно. Мы должны тщательно отмерять силу, чтобы не передать вам чересчур много нашей ментальной энергии. Вы всего лишь человек. Если мы дадим нам десятую часть нашей силы, вы сгорите, как плавкий предохранитель при сильном токе.

— А теперь что же?

— Мы еще раз потерпели неудачу. Все, что мы можем дать вам теперь — это более легкую смерть. В настоящее время мы мысленно обладаем вами: если мы удалимся из вашего мозга, вы незамедлительно умрете. И мы это сделаем, когда вы попросите об этом, потому что Айзиры убьют вас, но менее приятным образом.

— Я не самоубийца. Пока я живу, я еще могу сражаться.

— Мы тоже. Мы обладали другими бойцами, но они не имели успеха. Мы вышли из их мозга до того, как Айзиры их убили… чтобы выжить и сделать новую попытку. Когда-нибудь мы победим. В один прекрасный день мы разрушим Айзир. Но мы не хотим хвататься за сломанную шпагу, чтобы нас самих не сломали.

— Значит, когда становится жарко, вы улепетываете?

В странном голосе Стюарту послышалась жалость.

— Да, мы так делаем. Мы боремся за человеческую расу. И самый большой подарок, который мы отныне можем вам сделать, это быстрая смерть.

— А я вовсе не хочу такого подарка, — в ярости сказал Стюарт. — Я буду продолжать борьбу. Возможно, поэтому вы проваливались доселе, что слишком быстро отступали!

Значит, если вы выйдете из моего мозга, я умру? Ну-ну! Это нечестно.

В спокойном голосе по-прежнему никакого гнева, только еще более заметная жалость.

— Тогда, что вы хотите, Стюарт?

— От вас — ничего! Оставьте мне только жизнь, и я поведу собственное сражение.

Проглотить яд всегда будет время, до того как упадет топор… Я прошу только одного: дайте мне дожить до нового объяснения с Айзирами!

— Это опасно. Опасно для нас. Но…

— Ну?

— Мы рискнем. Но поймите одно: мы должны покинуть вас, если опасность будет слишком велика. А она будет таковой… неизбежно.

— Спасибо, — сказал Стюарт. — А Кэри? Кто она?

— Сто лет тому назад она была человеком. Ее привезли сюда, и Айзиры ею овладели, как мы владеем вами. И она становилась все менее человеком, по мере того как влияние другой планеты укреплялось в ней. У нее только очень смутные воспоминания о прошлой жизни, но и они очень скоро исчезнут. Контакт с Айзиром — это как чума.

Кэри становится все более и более похожей на них. Возможно, что потом она станет одной из них.

— А если Айзир выйдет из нее…

— Тогда она умрет. Ее жизненные силы слишком глубоко минированы. Вы и она останетесь живыми, только пока останется связь обладания.

«Очаровательно, — сказал себе Стюарт. — Если Айзир будет уничтожен, с ним вместе умрет и Кэри. А если он, Стюарт, выступит против судьбы, он умрет тоже — Защитники удалятся, чтобы не разделить с ним его участь».

К дьяволу все это! Какое ему дело, жива Кэри или мертва? Его привлекло только очаровательное лицо метиски…

— Я сделаю все, что смогу, — сказал он.

Он резко замолчал. Он говорил вслух. Слабый двойной голос в его мозгу терпеливо ожидал продолжения.

Он откинул голову назад, чтобы взглянуть на край ямы в 10 метрах над ним, и увидел гигантские колонны, поднимающиеся к потолку массивной башни на невероятную высоту. Но там не было и признаков жизни.

— Я могу шевелиться, — сказал он. — Я…

Охваченный новой мыслью, он схватился за складки накидки. Было страшно горячо.

Накидка вибрировала. Он дергал ее, тянул, чувствуя, как страшная боль пробегает по нему, как раскаленное добела железо вонзается в его мозг.

— Если мне удастся освободиться от накидки, вы придете мне на помощь?

— Да. Но мы не знаем, как снять накидку.

— Я тоже не знаю, — проворчал Стюарт.

Какое-то движение привлекло его внимание, и он остановился. Мускулистый землянин рядом с ним начал шевелиться и медленно повернулся. Рядом с ним марсианка качала украшенной перьями головой и подняла тонкие руки. И другие вокруг Стюарта тоже все зашевелились.

Но в их мертвых глазах не было никакого света жизни, никакого следа сознания.

Это было лишь слепое движение, лишенное смысла.

Они собрались вокруг сводчатого отверстия, которое неожиданно возникло в стене.

— Длинная Орбита, — сказал голос в мозгу Стюарта.

— Что это такое?

— Смерть. Так питаются Айзиры. Они питаются жизненной силой живых существ.

— И это единственная возможность выйти отсюда?

— Единственная, которая вам предлагается.

Стюарт медленно двинулся к остальным. Они переступили порог и пошли по освещенному холодным голубым светом туннелю. Панно позади них закрылось.

Накидка раскачивалась позади него, как большое кровавое пятно: она двигалась не только из-за движения Стюарта, а самостоятельно. Он снова попытался расстегнуть аграф, но он еще плотнее прижался к его шее.

Искусственный синапс… блокирующий нервные окончания Стюарта, чтобы он не мог ничего получить от мощи Защитников…

Налево, в стене туннеля открылся альков, заполненный сгустившимся светом с искрящимся пламенем и с жаром огня. Этот белый занавес находился в непрерывном движении, а над ним на камне был выгравирован символ Меркурия.

— Меркурий, — сказал голос в мозгу Стюарта, — Слуга Солнца. Быстрый гонец.

Меркурий поглощает пламя солнца и сверкает, как звезда, в бездне неба. Меркурий — первый на Длинной Орбите.

Группа пленников закачалась в смутном возбуждении. Марсианка вдруг бросилась вперед…

И была поглощена молочными огнями.

Она стояла там, в то время как застывшая опалесценция окутывала ее. Ее лицо выражало откровенный ужас…

— Айзиры питаются, — прошептал голос. — Они пьют ее жизнь… до конца.

Пленники снова задвигались. Стюарт шел за ними. В стене появилось новое отверстие. На этот раз голубое, как море, затуманенное очарованием. Вуаль тумана двигалась медленно, скользила…

— Знак Венеры, — сказал голос. — Мир облаков. Планета жизни и матрица сознания.

Хозяйка туманов и морей… Венера!

Землянин вошел в альков и стоял, пока лазурные волны поднимались вокруг него.

Через прозрачную вуаль виднелось его лицо, застывшее в ужасе…

Жертвоприношение продолжалось.

— Марс! Красная звезда безумия! Ты правишь страстями человека! Ты господин кровавых морей!

Марс — третья планета на Длинной Орбите! Темно-красный огонь рубиновой пыли. Искаженное лицо венерианина. Голод Айзира…

— Малые миры! Большой пояс, окружающий внутреннюю систему! Разбитая планета!

Крошечные огоньки, танцующие, подмигивающие, голубые, синие и темно-оранжевые, винно-красные и светло-желтые…

Голод Айзира…

Юпитер! Титан! Колосс Космических путей! Юпитер, который своими мощными руками охватил корабли человека и унес их в свое бурлящее сердце! Голод Айзира…

Сатурн и его Кольца, увенчанные светом! Страж внешних небес! Сатурн…

Уран, Нептун…

Плутон…

Голод Айзира…

По ту сторону Плутона погасшие миры, незнакомые Стюарту. И вот, в конце концов, Стюарт остался один. Последний из его компаньонов вошел в один из альковов Длинной Орбиты.

Стюарт продолжал идти вперед.

Налево от него открылось отверстие. Там была ночь. Черная, как агат, холодная и страшная.

Что-то вроде невидимого течения потянуло его, хотя он изо всех сил сопротивлялся.

Инстинктивно он послал отчаянным зов Защитникам.

— Мы не можем помочь вам. Мы должны вас покинуть… Вы сейчас умрете.

— Подождите! Не бросайте меня! Дайте мне вашу силу…

— Не можем, пока на вас эта накидка.

Из черной пропасти шло дыхание. Стюарт чувствовал, как что-то страшно жадное выходит из алькова и собирается схватить его, Стюарта. Накидка поднялась волнами.

Пот выступил на лице Стюарта, потому что он увидел путь. Путь этот мог означать смерть и, уж конечно, означал ужасающие тревоги, но Стюарт хотел бороться. Если накидку иначе нельзя снять, то, может быть, ее можно вырвать!

Он твердо схватил край накидки… и сорвал этот ужас со своего тела!

Нервный шок прокатился по его телу огненным потоком, ощущение было такое, будто с него сняли кожу. Ослепленный, задыхающийся с пересохшим горлом, Стюарт, шатаясь, вышел из алькова. Накидка хотела снова зацепиться за него. Он освободился от нее и отбросил в сторону. Падая, накидка закричала…

Но Стюарт был свободен.

Некоторое время он стоял, раздавленный слабостью. Потом быстрый поток возбужденной силы влился в него, силы мощной, пьянящей, которая, казалось, излечила его раны и вернула к жизни.

В него вошла мощь Защитников!

Его понесло по коридору. Он чувствовал, как поднимается сквозь движущиеся туманы по лестнице, проходит сквозь стену, которая как бы таяла при его приближении… что он поднимается… поднимается…

Он оказался в зале Айзиров.

Над его головой взвизгивали гигантские колонны. Перед ним движущаяся стена света.

Он стоял на черной эстраде. Напротив него находился персонаж в капюшоне, которого он видел в последний раз с Кэри.

И рядом с Айзиром стояла Кэри!

Персонаж поднял руки… Красное пламя брызнуло к Стюарту. Стюарт вдруг насмешливо захохотал. Теперь он сражался не один: необыкновенная мощь Защитников клокотала в нем, мощь и энергия, которые могли бы распылить солнце.

На середине пути огонь ослабел и умер. Айзир отступил на шаг, плотнее натягивая свой плащ. И Кэри тоже отступила. На ее сияющем лице пронеслось что-то, вселяющее надежду. Надежда? Но ведь она принадлежала Айзиру, умрет он, умрет и она…

Плащ Айзира вздрогнул, и второй заряд ослепительного света полетел к Стюарту.

Волна силы снова поднялась в нем. Ослепленный и оглушенный своей неслыханной энергией, Стюарт все же заметил, как что-то вроде щита полетело навстречу этому брошенному огню. Пламя ударилось о щит Защитника и рассыпалось на раскаленные фрагменты. Каждая крошка, угасая, издавала нестерпимый звук. А позади Айзира, более блестящего, чем любой бессмертный огонь, Стюарт увидел радостную улыбку Кэри…

Если Айзир погибнет, она умрет… И она должна об этом знать. Но свет ее улыбки поразил его, как не могла бы поразить ни одна стрела Айзира. Теперь он знал. Он понял…

Плащ Айзира закрутился, как грозовая туча. За одну минуту Айзир так вырос, как будто поднялся до роста богов, и сделал для Дерека Стюарта то, что ни один Айзир никогда не делал для смертного. Ни один Айзир никогда не нуждался в этом. Он сбросил плащ, стеснявший его движения, и выпрямился, чтобы сражаться с этим маленьким примитивным человечком, предки которого в незапамятные времена были и его предками. В этом жесте было как бы признание равенства, родства.

Голый Айзир выпрямился перед человеком в своей ужасающей мощи. Он был в два раза выше человека, блестел сверхъестественным светом, страшным, ослепляющим.

Громадный зал гудел от мощи Защитников.

Над Стюартом пронеслась стрела света, потом еще одна, еще… Они были поглощены одним этим Айзиром, который стоял перед своим противником, и Айзир стал еще более сверкающим, еще более страшным.

Стюарт выпрямился, чтобы принять невероятный поток энергии от Защитников. И это произошло в долю секунды.

Его разум и тело качались, в то время как сила пересекала его, чтобы ударить сверкающую башню, которая была Айзиром. Но этой силы, согнувшей тело Стюарта, не хватило, чтобы поразить ослепляющую колонну. Энергия, вылетев через Стюарта, заставила его покачнуться. Стюарт упал на колени. Зал вдруг затопило огнем.

Но Стюарт все время видел не раскаленный образ противника, а лицо Кэри. Падение Стюарта спасло ее, но когда она увидела, что он упал, свет на ее лице погас.

Надежда, которую он видел в ее глазах, ушла, и она опять стала просто тем человеческим телом, которым Айзир завладел и заставил деградировать.

В отчаянии и безнадежности Стюарт молча кричал:

— Помогите мне, Защитники! Дайте мне вашу силу!

— Вы не сможете ее удержать, — сказал двойной голос. — Вы сгорите.

— Я удержу ее достаточно долго! Секунда власти — больше ничего! Этого достаточно, чтобы раздавить Айзира. Потом, пусть смерть, но не раньше!

Время, казалось, остановилось. Этот ужас катаклизма, который поднялся тысячу лет назад и стал злом для вселенной, выпрямился сверкающий перед глазами Стюарта и наклонился над ним, готовый стереть его в пыль…

Тогда мощь, равная сближению галактик, молнией проникла в мозг Стюарта.

Он не ожидал такого. В опыте человечества не было ничего, что могло бы его подготовить. Ведь Защитники не были людьми, так же как и Айзиры. Душа Стюарта дрожала до основания. Он не мог шевелиться. Не мог думать. Он мог только стоять на коленях против Айзира, в то время как галактические силы проходили через него и делали из него шпагу, направленную против врага человечества.

Чем быстрее вертелось ядро яркого света, которое было Айзиром, тем быстрее вертелись волны света силы, проходящей через сожженное тело Стюарта, через его разорванную плоть.

Это было ужасно, ужасно, он впитывал в себя отсрочку конца этого невообразимого разрушения. И он знал, что в любую минуту может положить конец этому, если скажет, чтобы его покинули…

Он яростно вцепился в силу, которая разрушала его. В то время как каждая секунда казалась ему вечностью, он крепко держался за остаток сознания. Копья Защитников приближались к броне Айзира, гигантские колонны качались, сам воздух раскалился и трансформировался в жидкий огонь.

Стюарт так и не узнал, каков был последний удар космической силы, положивший конец сражению. Но внезапно громадная колонна Айзира стала пульсировать фиолетовым светом, и по всему залу прокатился крик, столь пронзительный и ужасный, что даже уши самого разума не могли его вынести.

Башня закачалась. Вышивки пошли волнами, и раскаленная вещь, бывшая Айзиром… исчезла, как задутая свеча. На секунду Стюарт увидел самый темный фиолетовый свет ослепляющей ярости, затем цвета тепла. И все закрыла полная тьма. Осталась только пустота.

Одновременно погас и разум Стюарта. Последний взгляд на сияющую, торжественную улыбку Кэри — и облака забвения стерли ее лицо.

Он не умер. Какая-то его часть, его тело лежало на холодных плитах зала Айзиров: теперь этот зал был полностью лишен жизни. Но сам Стюарт висел в пространстве, где-то между жизнью и смертью.

Нежно, как ласка, его коснулась мысль Защитников:

— Вы сильный человек, Дерек Стюарт. Пока жив человеческий род, ваше имя не будет забыто людьми.

Ценой огромного усилия он разбудил свой разум.

— Что с Кэри? — спросил он.

Молчание, полное теплоты. Потом голос ласково сказал:

— Разве вы забыли? Когда умер Айзир, умерла и Кэри. И вы, Дерек Стюарт, никогда больше не вернетесь в свое тело. Вы помните об этом?

Приступ неожиданного возмущения потряс бестелесный разум Стюарта.

— Выйдите из моего разума! — яростно сказал он, обращаясь к двойному голосу. — Что вы знаете о людях? Я сражался за человеческий род, но что я выиграл для себя самого? Ничего! И Кэри… Убирайтесь из моего мозга и дайте мне умереть. Что вы знаете о любви?

Удивительно, но его слова вызвали мягкий смех.

— Любовь? — сказал двойной голос. — Любовь? Вы разве не угадали, кто мы?

Смущенный разум Стюарта сформулировал вопрос:

— Мы были знакомы с человечеством, — сказали голоса, — мы были людьми тысячу лет назад. Настоящими людьми, Дерек Стюарт. И мы знали, что такое любовь.

Он почти угадал ответ:

— Значит, вы…

— Одновременно мужчина и женщина, — тихо сказал голос. — Человеческий род еще помнит легенду о Джоне Старре и Лорне, которые бросили вызов Айзиру.

— Джон Старр и Лорна!

— В те времена, когда мы были людьми, мы сражались с Айзиром. Мы работали с ними над механизмом энтропии, который сделал их такими, какими они стали, и нас тоже.

Когда мы увидели, что они собираются сделать со своей мощью, мы стали с ними бороться. Но их было пятеро, и они были сильнее за счет своей жестокости, и нам пришлось бежать… А они усилились на своей планете Азгард и изменились за тысячелетие.

Мы тоже изменились, но по-другому. Теперь мы более не люди, но мы и не чудовища, как Айзиры. Мы много раз познавали провал и горечь неудачи, Дерек Стюарт, но помнили о человечестве. А что касается любви…

— Вы знали вашу любовь, — с горечью сказал Стюарт, — она ваша навсегда. Но Кэри…

Кэри умерла.

Голоса стали совсем тихими.

— Вы пожертвовали большим, чем мы. Вы отдали вашу любовь. И ваше тело. Мы же…

Молчание. Потом женский голос сказал:

— Есть одно средство, Джон. Но нелегкое для нас.

— Кэри умерла, — мысленно сказал Стюарт.

— Айзир взял из ее тела жизненные силы. А ваше тело было полностью сожжено энергией, которую мы в него влили, так что никто не может оживить его… если кто-то, кто является больше, чем человеком, не поддержит нас.

— Лорна…

— Мы можем ненадолго разделиться, Джон. Когда-то мы делали это. И теперь снова должны стать двумя, чтобы спасти этих двоих. До изменения…

— До какого изменения? — настойчиво спросил Стюарт.

— Как изменились мы, так изменитесь и вы, если наши жизни будут поддерживать ваши. Энтропия сыграет и для вас тоже. И я думаю, что это хорошо. Человеческий род будет нуждаться в руководителях. И мы можем быть полезными — Джон и я, и более надежными, если снова найдем контакт с человечеством.

Через некоторое время — через тысячелетия — круг замкнется. Джон и я снова станем свободными. И вы с Кэри тоже.

— Но Кэри… будет ли она по-прежнему Кэри? — спросил Стюарт.

— Да, это будет именно она. Освобожденная от гибельного влияния Айзира, поддерживаемая моей силой, как вас будет поддерживать Джон. Вы снова станете самим собой, перед вами будут все миры, а также… у вас будет убежище между звездами…

Голос мужчины говорил:

— Лорна, Лорна…

— Ты знаешь, что мы должны это сделать.

Стюарт смутно осознал гигантскую высоту свода над собой. Он тяжело потянулся. Он снова был наделен собственным телом и лежал в зале Айзира, опустошенном сражением, потолок которого терялся где-то в высоте. Он повернул голову.

На эстраде, рядом с ним, лежала девушка, окутанная своими длинными волосами.

Девушка пошевелилась и вздохнула.

Content

Генри Каттнер

Кем я одержим