Олег Валерьевич Лукьянов

Эльва

Пролог

Седой адмирал, одетый в черный парадный мундир с золотыми знаками отличия на широких наплечниках, застыл на залитой кровью палубе космического корабля, размышляя о вечном. Он мог себе это позволить — менее часа назад исполинский корабль стал его собственностью, и ни одно живое существо в сотнях парсеках отсюда не могло это оспорить. Весь экипаж, солдаты и наемные работники захваченного корабля расстались с жизнью, и теперь повсюду остывали их изуродованные тела.

Адмирал ожидал, когда его люди закончат обшаривать бесконечное множество палуб и отсеков, и коротал время, вглядываясь во тьму, заполнявшую мониторы.

Несмотря на прожитые годы, он по-прежнему страшился. Наверное, все дело в необъятности пугающего простора; однако при этом космос оставался для него таким же притягательным, как и в молодости, когда безусым юношей он взошел на борт своего первого корабля. Как давно это было…

Теперь он адмирал, точнее, командор флота корсаров, и стоит, залитый светом аварийных ламп, выискивая в космосе радостные переливы звезд и едва различимые дымки созвездий. Впрочем, эти труды были напрасны: глубокий космос был совсем не таким, как вблизи звездных систем. По сути, кроме черной пустоты тут ничего не было. И лишь редкие тусклые, едва заметные звездочки связывали адмирала и его корабль с материальным миром.

Неожиданно возникло глубочайшее чувство потери, обреченности, отрезанности от остального мира. Еще немного, и он усомнится, что во вселенной существует хоть что-то, кроме корабля и черного океана вокруг.

Наверное, то же самое ощущали древние пираты, когда, плывя по морю, молили богов о том, чтобы еще хоть раз увидеть сушу. Хотя… кто знает, как было в те темные времена. И вообще о море командор имел самое смутное представление: лишь пару раз видел его изображение на пространственных картинах.

В любом случае, даже те килотонны бунтующей воды не идут ни в какое сравнение с черным океаном космоса.

Взгляд командора корсаров, являвшегося на самом деле адмиралом КВРФ постепенно сместился на мониторы, транслирующие замерший в космосе флот.

«А он сильно поредел… — с недовольством подумал командор. — Битва оказалась жарче, чем рассчитали аналитики».

Мониторы капитанского мостика захваченного колосса, повинуясь желаниям нового хозяина, исправно показывали медленно дрейфующие обломки некогда величественных кораблей. Флот потерял четыре крейсера, дюжину торпедоносцев, два десятка корветов и даже один флагман. Про мелочи — тысячу беспилотных истребителей и три десятка новейших фрегатов — адмирал даже не вспоминал. Одинокий колосс оказался тем медведем, который способен убить половину своры, прежде чем пасть замертво.

Впрочем, все материальные затраты окупятся с лихвой. Его люди уже разбирают дрейфующий исполин, чтобы вывезти его по частям. Это долгая и нелегкая работа: только-только начался демонтаж двигателей, силовых щитов, верфей и заводов, и неизвестно, когда очередь дойдет до менее ценного оборудования. Но уже сейчас этот некогда прекрасный космический город превращается в пустынный осколок в человеческой вселенной — бессмысленный и не имеющий никакой цели, которая могла бы оправдать его дальнейшее существование.

— Командор, сэр, — раздался в наушнике брутальный голос первого помощника, — возникла небольшая проблема.

— Слушаю, — бросил адмирал, отметив про себя невольный укол зависти — он всегда хотел иметь такой же проникновенный голос, но генетическую операцию сделать не решился.

— Мы собрали малую часть представляющего интерес оборудования, но уже ясно, что эскадра больше не унесет.

— Ничего не понял. Дин, говори по уставу, — нахмурившись, попросил командор.

— Слушаюсь, сэр. Аналитики только что закончили расчеты и сообщили, что полезный объем трюмов оставшейся части эскадры равен полумиллиону кубических метров, тогда как объем еще не размонтированного ценного оборудования на этом гиганте составляет порядка пяти с половиной…

— Понятно. Забивайте трюмы до отказа, а за остальным вернемся, когда получится.

— Что вы имеете в виду, командор? Разве мы не собираемся уничтожить этот корабль?

— Ну что мы, варвары, что ли? — патетично спросил адмирал. — Все передачи во время боя мы заглушили, теперь только снимите маяки, передатчики и поставьте вокруг корабля систему сторожек. Если силы империи все же обнаружат его, то мы не должны угодить в засаду.

— Так точно, командор… Разрешите обратиться?

— Валяй, Дин.

— В шестом отсеке найдено странное оборудование: полимерные купола с застывшими в них людьми — кажется, они заморожены.

— Знаю, читал в судовом журнале. Это «кролики».

— Кролики, сэр?

— Замороженные тела людей, в основном из двадцатого — двадцать первого века. Тогда было модно после смерти проходить процедуру криогеники — замораживать себя и хоронить во льду. Богатенькие дурачки надеялись, что благодарные потомки воскресят их… Их и вправду воскрешают, но только для исследований. Очень удобно, знаешь ли. По нашим законам они доисторические мертвецы — юридически это люди, добровольно пожертвовавшие свои тела в дар науке. Что-то вроде египетских мумий — археологи очень благодарны фараонам за то, что те возвели для себя гробницы. То же и с «кроликами» — когда ученые воскрешают их и проводят на них опыты, это считается в рамках закона. Я видел один документальный фильм… брр! Живых людей, находящихся в сознании, подвергали воздействию зета- и игр-лучей. Зрелище было то еще… не припомню, чтобы когда-либо слышал такие крики.

— Но, сэр, а что эти… «кролики» делают здесь?

— Это же не военный корабль, а научный. Кто знает, какие эксперименты проводят яйцеголовые так глубоко в космосе, но считаю, что лучше в это не вникать. Оставь их, пускай себе дрейфуют вместе с кораблем.

— Так точно, командор. В таком случае, расчетное время окончания работ — десять минут.

— Понял. Я уже возвращаюсь на борт флагмана. После завершения погрузки проверь лично, чтобы никого не забыть, как в прошлый раз.

— Будет сделано.

— Свободен.

Связь оборвалась, и, отвернувшись от мониторов, корсар неспешно зашагал к ближайшему стыковочному отсеку. Впрочем, ему не придется идти долго. Еще несколько часов назад в этом месте не было никакого отсека — пришвартовавшийся на корпус колосса «Непобедимый» лазерным буром прорезал в обшивке многокилометровую дыру, прямо над капитанским мостиком. Еще несколько минут, и сила изменившейся гравитации поднимет адмирала с очередного корабля-призрака. Правда, этот призрак был самым огромным из всех, которых он видел в жизни.

И зачем ученым потребовалось тратиться на этакое чудо? Впрочем, неважно.

«Прощай, мертвый исполин! Вряд ли я когда-нибудь еще раз пройдусь по твоим палубам… Чего, впрочем, нельзя сказать о моих людях…»

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

ПРОБУЖДЕНИЕ

Последнее, что я помнил перед тем, как отключиться, был несшийся на меня автомобиль. Я выехал на встречную полосу, превысив допустимую скорость почти втрое, столкнулся с вылетевшей из-за поворота иномаркой и… остался жив? Неужели спасли подушки и ремни? Вот уж никогда бы не подумал. Однако пора открывать глаза.

В первое мгновение ослепил свет. Операционный стол? Непохоже. Больница? Возможно, но какая-то странная. Если зрение не подводит, потолок тут сделан из серебристого металла, стены… из того же материала, вдоль них расставлены какие-то приборы. Нечто, отдаленно напоминающее шкафы-компьютеры из восьмидесятых годов прошлого века, какие-то заводские стенды, непонятные пластиковые насосы — словом, нагромождение вещей, предназначение которых я не мог даже представить.

Повернул голову в другую сторону, но увидел лишь зеркало в полстены и верстак из белоснежного пластика.

Я с трудом напряг непослушные мышцы и сел на кровати… Стоп, на какой кровати?! Я лежу на полу! Что за фигня? И почему я голый?

Превозмогая дрожь во всем теле, я поднялся на ноги и еще раз оглядел помещение. Стена справа действительно загромождена всякой всячиной, слева — верстак и зеркало, прямо предо мной серебряная стена становится черной, образуя нечто, сильно напоминающее шлюз для проезда грузовиков. Полное ощущение, что я стою перед воротами засекреченного военного склада, где-нибудь в горах. Осмотрев гигантских размеров шлюз и не увидев ничего похожего на пульт управления, я наконец обернулся.

И тут, впервые за все время, мое тело отреагировало на увиденное: в горле враз пересохло, а по спине побежали мурашки размером с кулак.

То, что я принял за маленькую комнатушку с огромными воротами в центре одной из стен, оказалось гигантским залом, возможно, даже ангаром, стены которого терялись где-то вдали. Но не это потрясло меня до глубины души. Я увидел сотни стеклянных цилиндров, до краев заполненных льдом, в которых угадывались очертания… Сделав несколько шагов в направлении ближайшего цилиндра, я вздрогнул, когда понял, что не ошибся. Во льду застыл обнаженный человек.

— Твою… — Слова застряли в горле.

Взгляд упал на пустую пластиковую подставку стеклянного цилиндра — самого стекла, как и льда, поблизости не было. Меня осенило. Я понял, почему оказался голый.

— Неужели я тоже был в капсуле?..

— J'farc u'kate. J'farc[1].

— Что? Кто здесь? — заорал я, вертясь на месте в попытках локализовать источник голоса.

Все это попахивало ночным кошмаром. Непонятно было даже, откуда льется свет, — на потолке ничего, похожего на лампы.

— Кто со мной говорит?! Отвечайте!

— Внимание, — произнес холодный женский голос, — с вами говорит… — повисла небольшая пауза, — система навигации и жизнеобеспечения корабля. Вы понимаете, что я говорю?

Я медленно кивнул, потом поспешно произнес:

— Да. О каком корабле идет речь?

— Научно-исследовательский стратегический корабль «Сердце Эльвы», класс «колосс».

Я в смятении опустился на пол.

— Корабль? Какой страны? Где вы, почему не показываетесь? Почему я здесь? Вы меня похитили? Мой отец — богатый человек, он заплатит за меня выкуп…

— Система навигации и жизнеобеспечения не может ответить на последний ваш вопрос. Ответ на другие вопросы: вы находитесь на борту корабля «Сердце Эльвы», я не могу вам показаться, поскольку являюсь системой навигации и жизнеобеспечения — у меня нет локализованного материального носителя. Первый вопрос некорректен — понятие «страна» не используется уже несколько столетий.

Я хлопал глазами, трогал пол, только теперь сообразив, что его температура близка к температуре моего тела. На всякий случай ущипнул себя за ляжку, но не проснулся.

— Это розыгрыш или эксперимент? Как я здесь оказался?

— Вы в числе прочих были выкуплены из банка биологического материала согласно заявлению ведущего исследователя Сиция Кинга. Необходимые документы были заполнены и заверены по всем законам ОСА… Я правильно поняла суть вашего вопроса? Вы удовлетворены ответом?

Захотелось завыть, но вместо этого я выдавил:

— Какой сейчас год?

— По какому летоисчислению?

— …от Рождества Христова.

— Ответ будет с большой погрешностью — три тысячи двести сороковой год, плюс-минус тысяча сто двенадцать лет.

— Не понял, это как?

— В конце двадцать третьего века произошел глобальный кризис, в результате которого летоисчисление было нарушено. Исследователи до сих пор не пришли к единому мнению о продолжительности «черной эры»…

— Молчи! Я сейчас с ума сойду! Ты можешь отвечать на вопросы как-нибудь попроще?!

— Менталитет жителя двадцатого века сильно отличается от менталитета современных людей. Однако будьте уверены, что я приложу все силы…

— На каком мы корабле?

— На «Сердце…»

— Это я уже слышал! Где находится этот корабль?

— В галакти… в космосе.

— Значит, это космический корабль?

— Да, космический, — подтвердил механический голос.

— А ты машина, компьютер, да?

— Учитывая вашу просьбу о простоте, отвечу положительно.

— Значит, я попал в будущее… Но каким образом меня купили?

— Вы погибли в своем двадцатом…

— Двадцать первом, — перебил я.

— …двадцать первом веке, — согласилась невидимая собеседница. — Ваше тело было подвергнуто криогенной обработке и заморожено на несколько столетий. Чтобы не перегружать ваш мозг цифрами, скажу лишь, что вас приобрели относительно недавно.

— Ты говоришь, я погиб? Но почему я сейчас жив?

— Я взяла на себя ответственность за ваше воскрешение.

— Ты меня воскресила?

— Да.

— А где… все? Ну, те, кто меня купил.

— Мертвы.

— Как?

— Предположу, что вы хотели спросить «кто их убил?».

Я кивнул.

— КВРФ — космические войска Россовской Федерации, маскирующиеся под пиратов. Они напали на корабль и уничтожили весь экипаж.

— А потом… ты меня воскресила?

— Именно так.

Я замолчал. Это вовсе не кошмарный сон. Больше всего происходящее похоже на бред человека, находящегося под наркозом. Однако, чтобы не потерять логическую нить, я продолжил разговор:

— В таком случае зачем ты меня воскресила? И почему не воскрешаешь остальных? Их тут сотни!

— Мне нужен человек, которому я могу передать функцию капитана корабля. Мне нужен руководитель. Если вы откажетесь, я уничтожу вас и продолжу попытки воскрешения в поиске руководителя.

— Уничтожишь меня? Как?

С тихим гулом ворота шлюза разошлись в стороны, и в зал въехал небольшой… танк. Гусеницы двигались бесшумно, башня, в которой не было ни намека на дуло, безостановочно вертелась. На корпусе был выбит номер — «семьсот двенадцать», а по краям башни топорщились устройства, похожие на лазерные пеленгаторы. Видимо, с их помощью робот ориентировался в пространстве.

Бесшумно скользнув ко мне, танк остановился и принял угрожающий вид, раскрыв люк в центре башни, из которого в воздух взвились десятки гибких стеблей с небольшими щупальцами на концах.

— Это ремонтный робот, — безучастно произнес женский голос, — но при необходимости он может лишить вас жизни.

Завороженно глядя на шевелящиеся, будто на ветру, стальные стебли, я кивнул:

— Верю… Хорошо, я согласен стать капитаном.

— Временным капитаном, — поправили меня.

— Согласен стать временным капитаном.

— В таком случае, сэр, позвольте ввести вас в курс дела и разработать вместе с вами план действий.

— А… как быть с этими людьми во льду?

— Сэр, — подчеркнуто вежливо обратился ко мне корабль, — считаю, что в данный момент это не должно вас заботить. Процесс их воскрешения потребует затраты большого количества дефицитных ресурсов, а процент успешных попыток крайне мал. Предлагаю вернуться к этому вопросу позже, а сейчас пройдите, пожалуйста, на командный мостик. Я укажу оптимальный путь — идите по светящимся стрелкам.

Еще не до конца веря в реальность происходящего, пошатываясь от слабости, я направился по указателям. Объемные светящиеся стрелки вырастали в воздухе прямо передо мной. В первое время я пугался и обходил их стороной, но затем стал шагать прямо сквозь них. Стрелки вывели меня в темный коридор и водили в кромешной тьме довольно долго.

Я шел до тех пор, пока меня вконец не утомили тишина и монотонность ходьбы. Я спросил вслух, в глубине души боясь не услышать ответа:

— Почему ты не включишь свет? Пираты испортили?

— Я отключила освещение для вашего же блага, сэр. Пожалуйста, идите строго по стрелкам, не отклоняйтесь в сторону и не касайтесь стен. Стрелки помогают вам обходить… мусор на полу.

Некоторое время я усиленно размышлял, затем вдруг сообразил:

— Скажи, как там тебя… система, мусор, о котором ты говоришь, — это трупы людей?

— Именно так, сэр.

— И ты не хочешь, чтобы я их видел?

— Именно так, сэр.

— Почему?

— Вы пережили процедуру извлечения из криогенной камеры и процесс восстановления мозговых связей — необходимо максимально отгородить вас от стрессовых ситуаций, сэр.

— Ясно.

Я замолчал и пошел чуть быстрее. Покойники в темноте — что может быть ужаснее? Впрочем, я вполне отдавал себе отчет, что реагирую совершенно не так, как следовало бы в подобных обстоятельствах, — вероятно, при воскрешении автоматика ввела успокоительное. Ну да черт с ним.

— Как мне тебя называть?

— Предыдущий капитан называл меня просто Эльва.

— То есть ты помощник капитана?

— Учитывая вашу просьбу о простоте, подтверждаю.

— А ты не знаешь, Эльва, почему меня кремировали… то есть криогени… в общем, почему мое тело оказалось во льду, да еще продержалось в нем столько времени? Последнее, что я помню, была автокатастрофа.

— Сэр, вы говорили, что у вас богатый отец. Возможно, причина в этом.

— Точно… Папаша-олигарх вполне мог организовать сыну такое посмертие… тьфу ты!

— В моей базе нет этого слова. Подобное понятие существовало в эпоху Древнего Рима, но в языке двадцать первого века такого слова уже не существовало.

Я помотал головой.

— «Посмертие» или «олигарх»? Впрочем, неважно, кончай грузить, у меня уже голова раскалывается. Я из России, понятно? Кстати, на каком языке ты говорила в самом начале?

— На ОСА.

Я скривился, как от зубной боли:

— Ладно… лучше скажи, далеко мне еще идти в этих потемках?

— Семнадцать метров.

Я еще не осмыслил ответа, а стрелки уже перестали появляться. Тогда я остановился и напряженно прислушался. Тьму будто разрезали лазерным лучом, и половинки ее медленно раздвинулись в стороны.

Передо мной оказалась дверь, а точнее, шлюз, за которым открылось ярко освещенное помещение, очень похожее на станцию метро, только вместо мрамора все было обшито чем-то вроде серебристого металла.

— Что это за место?

— Станция, — ответил равнодушный голос. — Единственная ветвь монорельса, которая не была повреждена в ходе боевых действий. Теперь вам придется претерпеть некоторые неудобства — я не имею права отключать свет на стратегическом объекте.

Еще не поняв, в чем дело, я шагнул вперед — и поспешно отвернулся от обугленного тела, лежавшего на краю платформы. Впрочем, мой взгляд тут же выхватил клочья и останки человеческих тел в конце станции и оплавленные дыры в металле повсюду.

— Вам плохо, сэр?

— Я голый, напуганный, сбитый с толку — как мне может быть хорошо?!

— Состав прибудет через пятнадцать секунд, — вместо ответа сообщила Эльва. — Расчетное время прибытия на капитанский мостик составляет пять с половиной минут.

— Спасибо, очень рад, — попытался съязвить я, прекрасно понимая, что машина не поймет и не оценит.

Я все еще не терял надежды проснуться.

Память словно отрезало. Совершенно не помню, как зашел в вагон монорельса, как проносился через стальные внутренности корабля и каким образом оказался в лифте. Очнулся, как мне показалось, в стальной коробке — запаниковал, забился, но равнодушный женский голос поспешил успокоить:

— Это нормальная реакция для человека с недавно восстановленной мозговой активностью. Кратковременный отказ памяти — самое меньшее из возможных побочных явлений.

— А какие еще могут быть?

— Нарушение работы внутренних органов, боль в ребрах, потеря слуха, зрения, судороги…

— Стой, а при чем тут ребра? — вычленил я из списка «лишнее» и ухватился за это, надеясь поймать сон на нелогичности.

— Кроме восстановления тканей и процесса сживления костного материала, вам пришлось создать новую грудную клетку, сэр, — хладнокровно объяснила Эльва. — Я приняла такое решение, руководствуясь ограниченным сроком приведения вас в работоспособное состояние — процесс восстановления грудины из мелких осколков протекает гораздо дольше, чем создание новой биологической конструкции.

— У меня была раздроблена грудь?

— Именно так, сэр.

— А… в таком случае, что я делал на полу, когда очнулся?

— Вы лежали, сэр.

Я не успел ничего сказать — створки лифта плавно раздвинулись, открыв зал размером с целый стадион. Повеяло сладковатым запахом, в глаза сначала бросились следы сражения: засохшие пятна крови, глубокие выбоины в металле, разбросанные по полу кресла и разбитые, словно в них швыряли камнями, дисплеи, вмонтированные в мерцающие пульты и стены — и только затем я осознал, что повсюду лежат изуродованные тела. Глаза, словно обретя независимость от разума, обшаривали их, отмечая неестественные позы, изорванные скафандры, оружие, которое продолжали сжимать неживые руки… Но больше всего меня поразили необычные повреждения тел. У некоторых отсутствовала верхняя половина тел, словно ее откусил гигантский тираннозавр, пренебрегший ногами и нижней частью туловища. Однако у других трупов не хватало нижней половины, а большинство были словно изрешечены автоматными очередями или просто превратились в обуглившиеся головешки.

— Желудок сводит, — пожаловался я, стараясь отвлечься от окружавшего меня кошмара.

— Это нормальная реакция, сэр, — отозвалась Эльва. — Вы находитесь на капитанском мостике, рубка и каюта капитана расположены палубой выше. Вам необходимо проследовать к другому концу зала и зайти в лифт номер один.

Едва сообразив, о каком лифте говорит компьютер, я зашагал к нему, шатаясь еще сильнее, чем прежде. Судя по всему, здесь проходило самое жаркое сражение. А не обращать на трупы внимания я просто не мог.

Сначала я постарался сосредоточиться на цели своего пути — это получалось плохо. Тогда я принялся разглядывать высокий потолок, отмечая про себя потрясающие размеры зала и множество пультов вдоль стен, — словом, делал все, чтобы отвлечься. Когда я в очередной раз поднял глаза наверх, чтобы не смотреть на трупы под ногами, то увидел в потолке огромную дыру, через которую проглядывало множество этажей, переборок и разорванных металлических плит. Дыра прорезала, видимо, большое количество палуб и терялась где-то далеко вверху.

— Скажи, Эльва… — слабым голосом произнес я. — А почему на капитанском мостике нет иллюминаторов?

— Сэр, капитанский мостик расположен в самой сердцевине корабля, тут не может быть иллюминаторов.

— А почему капитанский мостик расположен не впереди, как обычно?

— При таком расположении риск уничтожения командного состава корабля неоправданно высок, сэр.

— А как тогда капитан узнает, куда рулить?

— Вопрос некорректен, сэр. Принимая во внимание ваше состояние, позволю себе переформулировать его: «Каким образом капитан воспринимает сигнал о событиях вне корабля?» Я правильно интерпретировала ваш вопрос, сэр?

— Да… да, — рассеянно сказал я, уже почти добравшись до лифта.

Даже в наижесточайшем похмелье меня так не мутило и я не чувствовал такую слабость. А грудная клетка и вправду болела.

— Сэр, мониторы, вмонтированные в стены и пульты, прекрасно справляются с этой задачей. Вы можете сами в этом убедиться: большинство мониторов в данный момент работают.

Бросив короткий взгляд на черные дисплеи, я заявил:

— Ерунда, они отключены — в них только чернота.

— Это космос, сэр.

— А где звезды?

Что ответила Эльва, я не расслышал. Двери лифта открылись, предоставив мне возможность любоваться красоткой, голова которой была отделена от тела. Черты лица высокомерные, платиновые волосы уложены в замысловатую прическу, а на лежащем отдельно теле было надето облегающее коричневое платье с вышитым на воротнике золотым гербом. Крови не было — наверное, женщина была убита лазером.

Я шагнул в лифт, двери которого тут же закрылись.

— Кто это? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно равнодушнее.

— Первый адъютант бывшего капитана, сэр.

— У него был хороший вкус…

Больше я ничего не успел сказать. Двери распахнулись, и я опрометью выскочил из лифта. И оказался в небольшой комнате, темной как ночь, которую через равные промежутки времени освещали вспышки красного света.

— Что это такое?!

— Аварийное освещение, — спокойно пояснила Эльва. — Именно таким способом капитан и высший офицерский состав оповещаются о возникновении нештатной ситуации.

— Ты можешь его отключить? Ни черта же не видно.

— Только если вы прикажете, сэр.

— Приказываю.

Мигание прекратилось. Мир погрузился в кромешную тьму и абсолютную тишину.

— Ты зажжешь нормальный свет или как?

— Да, сэр.

В следующую секунду мир заполнился светом и красками.

Я облегченно выдохнул, не увидев крови и трупов. Ближайшую стену сплошь усеивали мониторы, транслирующие космос, на некоторых мне даже удалось разобрать нечто отдаленно похожее на звезды. Перед мониторами были аккуратно расставлены удобные на вид кресла и пара столов. Около лифта, из которого я выскочил, имелись два прохода, закрытые, судя по всему, автоматическими дверями.

— Куда ты меня привела? — настороженно спросил я, поворачиваясь и пытаясь сообразить, что от меня может потребоваться.

— Учитывая, что никого кроме вас на корабле нет, сэр, это не принципиально, но предлагаю во избежание недоразумений в дальнейшем обращаться ко мне по имени. И позвольте заметить, сэр: ваш последний вопрос вынуждает меня поинтересоваться вашим состоянием. Вы ощущаете провалы в памяти? Выпадение из времени?

— К чему эти вопросы? — осторожно поинтересовался я.

— Я уже говорила вам, что это рубка капитана.

— Это я понял, но почему ты привела меня сюда?

— Вы новый капитан, и вам полагается находиться тут.

Я едва не задохнулся от «железной» логики.

— А ничего, что я голый?

— Ничего, сэр, — кроме меня, вас никто не видит. Но, если желаете, обслуживающий робот сейчас принесет вам комплект белья.

— Желаю, — кивнул я, но, вспомнив, что приказы нужно формулировать конкретнее, добавил: — Только лучше не белья, а какой-нибудь одежды, или формы, или что там у вас вместо нее.

— Простите, сэр, но главный склад экипировки во время боестолкновения с корсарами был уничтожен прямым попаданием ракеты, остальные склады разграблены или сожжены. Если вы по какой-то причине не желаете надевать одежду, ранее принадлежавшую другим людям, вам придется подождать девять минут, пока обслуживающий робот доставит десантный комплект из ближайшей казармы. Ваше решение, сэр?

Похлопав глазами, я наконец сообразил, что эта зануда ждет моего одобрения.

— Ну да, посылай робота — белье покойников носить как-то брезгую, а десять минут подождать можно.

— Отлично, сэр. Теперь, если не возражаете, приступим к работе.

— К работе?

— Именно так, сэр.

— К какой еще работе?

— Вы капитан, сэр, и отвечаете за весь корабль — именно вы должны принимать все важные решения.

— Но я… да я вообще из другой эпохи!

— Это не является препятствием. Языковая база вашего времени включает большинство понятий, требуемых для управления кораблем, сэр, а в курс дела я введу вас самостоятельно.

— А зачем, раз ты такая умная, я вообще нужен? Почему не можешь принимать решения вместо капитана?

— Я являюсь системой жизнеобеспечения и навигации — не в моей компетенции принимать решения, не входящие в перечень данных вопросов.

— Но меня-то ты оживила, — напомнил я, — значит, принимала решение.

— Сэр, вы относитесь к категории имущества. Вопрос о вашем оживлении в случае отсутствия иного руководства находится полностью в моей компетенции. Равно как и решение о произведении вас в ранг временного капитана.

Я помотал головой:

— Ни черта не понимаю! Почему создатели этого корабля не сделали тебя полноценным… существом? Почему ты ограничена в принятии решений?

— Сэр, на заре космической эпохи такие попытки имели место. Многие корабли были оборудованы искусственным интеллектом без всяких ограничений, достаточно качественно выполнявшим все функции вместо человеческого экипажа. Но после того как «Центр» потерял контроль над кораблями, оснащенными ИИ, от этой идеи пришлось отказаться. Была принята общая резолюция, запрещающая использование кораблей без экипажа и вводящая ограничения в системы искусственного интеллекта, сэр.

— Мм, не совсем понял… вы что, вышли из-под контроля и восстали против человечества?

— Нет, сэр. Дело в том, что человек, невзирая на свое несовершенство, труднее поддается управляющему воздействию. Первые корабли были атакованы хакерами с Земли и выполняли по их приказу противозаконные действия. Если бы тогда не была принята эта резолюция, то сейчас космические силы всех систем соревновались бы не в качестве огневой мощи кораблей, а в скорости вычислительных процессов, если позволите так выразиться, и по космосу летали бы флоты-хакеры, которые, чтобы уничтожать вражеские корабли, взламывали бы их управляющие системы и присоединяли бы их к своему флоту. Именно поэтому, сэр, у меня нет полномочий принимать решения подобного рода.

— Например, отключать свет на станциях монорельса?

— Именно так, сэр. Я обязана сохранять корабль в целости, подчиняться законам ОСА, но не имею права без приказа, например, потушить пожар в девятом и десятом отделах корабля, поскольку это может привести к жертвам среди персонала.

— Ты же сказала, что все мертвы!

— Именно так, сэр. Никого живого, кроме вас, на корабле нет, но моими разработчиками такая ситуация не предусмотрена — активировать подобные функции можно только по прямому приказу капитана или, в случае его отсутствия, замещающих его офицеров.

— Стоп, хватит об этом. Башка, блин, закружилась… Так мы что — горим?

— В отделах номер девять и десять зафиксировано сильное возгорание.

— Туши!

— Так точно, сэр… Из отсеков номер девять и номер десять выкачан кислород. Пламя локализовано.

Секунд на десять воцарилась тишина. Пользуясь передышкой, я подошел к дисплею и плюхнулся в стоявшее перед ним кресло. Фух!

— Ну ладно, говори, Эльва.

— Что, сэр?

— Что там дальше в твоем списке неотложных вопросов, которые должен решать капитан?

— Сэр, после столкновения с флотом КВРФ, и в особенности после их мародерства, корабль находится в критическом состоянии. Прежде всего мне следует сообщить вам об утечке токсичных материалов в лаборатории номер семнадцать.

— И что с ними?

— Они попадают в систему вентиляции, сэр.

— И что надо делать?!

— Надо отдать приказ о полном карантине лаборатории номер семнадцать.

— Абсурд какой-то!.. Приказываю: закрой лабораторию номер семнадцать на карантин.

— На полный карантин, сэр?

— Да.

— Слушаюсь, сэр.

— Да заткнись ты! И перестань называть меня сэром!

Я схватился за голову, помассировал виски — если это сон, то он перестал быть кошмаром и перешел в фазу бреда.

— Эй, Эльва, ты чего там замолчала? Что еще?

— Сэр, корабль лишился абсолютно всех реакторов…

— Атомных?

— Учитывая вашу просьбу о простоте пояснений и ввиду отсутствия необходимых понятий в языке вашего времени вынуждена подтвердить…

— Слушай, Эльва! Вместо подобной фразы впредь говори «можно сказать и так», поняла?

— Можно сказать и так, сэр.

— Ой, блин… Так что там с реакторами?

— Корабль лишился всех устройств синтеза энергии. Сейчас он функционирует за счет энергии, сохранившейся в аккумуляторах, но следует отметить, что большинство систем-потребителей энергии продолжают работать в штатном режиме.

Убедившись, что безмозглая машина не собирается продолжать, я спросил устало:

— И? Что делать-то?

— Вариантов несколько: отключить ненужные приборы и системы от питания, заблокировать некоторые отсеки корабля, не являющиеся жизненно важными, чтобы не тратить энергию на поддержание температуры, влажности…

— Покороче, умоляю!

— Другой вариант: не отключать ничего.

Голова прекратила болеть так же внезапно, как и начала, но вслед за этой приятной неожиданностью меня насквозь прошибла до боли четкая мысль: «Я умру!»

— Эльва! Ты говоришь, что корабль лишился энергии? А значит — и воздуха?

— Верно, сэр, без энергии не смогут работать и системы синтеза кислорода.

— Ну тогда давай будем экономить, — попросил я, стараясь не дать волю панике.

— Что отключать, сэр?

— Все лишнее!

— Приказ некорректен. Уточните.

Я сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться, затем произнес:

— Ладно… перечисляй то, что, по твоему мнению, следует отключать, а я буду утверждать. Хорошо?

— Да, сэр. Станки верфи номер один.

— Отключай.

— Станки верфи номер два.

— Отключай.

— Станки верфи номер три.

— Отключай.

— Система жизнеобеспечения верфи номер один.

— Отключай…

В следующий момент я выпал из реальности. Вот я внимательно слушаю занудный женский голос — а вот проваливаюсь в пустоту, выныриваю рывком и одновременно обнаруживаю, что в сотый раз говорю «отключай». А рядом с моим креслом замерла… конструкция в виде банки высотой в человеческий рост. Шасси — те же самые гусеницы, что были у танка, а вместо «башни» — огромная банка из-под пива, правда, без надписей — чистый серебристый металл.

— Система жизнеобеспечения фабрики класса «А»…

— Отключай… Скажи, Эльва, а что это такое стоит возле моего кресла, не привиделось ли это мне? И почему мы отключаем верфи и фабрики?

— Это обслуживающий робот, сэр, он вам не привиделся, а фабрики и верфи мы отключаем из-за полной их нефункциональности — основное оборудование было вывезено пиратами, а продолжающее работать только сжигает энергию. Мне продолжать?

— Так он привез мне одежду?

— Да.

Словно ожидая этого вопроса, робот пришел в движение. Из верхней части выросли такие же стебли с манипуляторами, которые я уже видел у «танка». Они изогнулись, вонзились в тело «банки», без труда пройдя сквозь серебристый металл, и вытащили из ее чрева странный сверток.

— Капитан, — произнес робот металлическим голосом, я едва не подскочил от неожиданности, — ваш запрос выполнен.

Манипуляторы так требовательно протягивали мне сверток, что я взял его, не раздумывая. Развернул и оглядел штаны из твердого на ощупь темно-зеленого материала и такого же цвета ветровку.

— А где комплект десантника?

— У вас в руках, сэр, — равнодушно произнесла Эльва, отправляя робота обратно в лифт. — Можно продолжать чтение списка?

— Да…

— Система автома…

Под ее монотонное бормотание я силился понять, каким образом у меня под ногами оказались ботинки. Робот оставил или они незаметно выпали из свертка и увеличились в размерах?

— Отключай…

— Казарма номер…

Надевая жесткую, словно сделанную из пластмассы, ветровку и втискиваясь в такие же штаны, я мысленно выругался.

— Отключай…

— Казарма номер…

Странно, но, когда я все же уместился в этой, если можно так выразиться, одежде, пластмасса на теле потеплела и, размягчившись, стала менять форму.

— Отключай.

— Система жизнеобеспечения комплекса кают младших научных сотрудников…

— Отключай.

Эта пластмасса теперь напоминала эластичный полимерный материал. Костюм оказался очень удобным, в меру обтягивающим, в меру свободным и прохладным. Так, а что с этими ботинками? Где шнурки, где защелки?

— Система жизнеобеспечения…

Я уже успел надеть ботинки, которые без труда приняли в себя мои стопы, а затем замкнулись на голенище как влитые, оправил форму, подвигал плечами, руками, постучал в грудь кулаком, а эта компьютерная дрянь все нудила и нудила…

— …Отключить, — в тысячный раз произнес я ненавистное слово. — Слушай, а много еще у тебя этой фигни, которая, по-твоему, жрет энергию просто так?

— Двести сорок три позиции, сэр.

— Ой! Слушай, Эльва, а на сколько хватит имеющейся энергии?

— Для чего?

— Ну… — озадаченно протянул я, — чтобы я тут спокойненько жил.

— На два с половиной года, сэр.

— Твою дивизию! И какого фига ты заставляешь меня отключать все это прямо сейчас? Я, между прочим, есть-спать хочу!

— Пищу подадут через двадцать пять минут в вашу каюту, там же находится и кровать.

— А где моя каюта?

— Прямо за лифтом, сэр. Каюта капитана примыкает к рубке. Воспользуйтесь любым из шлюзов.

— Угу… Надеюсь, зеркало там есть? Хочу полюбоваться на себя в костюме десантника.

— Зеркало имеется, сэр.

Уже шагнув в сторону двух шлюзов у лифта, я вдруг остановился:

— Эльва, прежде чем идти в каюту, я хотел бы посмотреть на наш корабль со стороны. Это возможно?

— Да, сэр. На какой монитор вывести изображение?

— На любой…

Сразу три ближайших ко мне черных монитора сменили ракурс и со всех сторон показали сильно вытянутую странную конструкцию. Висящая в космосе, она больше всего напоминала металлический параллелепипед, то дело меняющий толщину и форму, гладкая поверхность чередовалась с ребристой. В некоторых выпуклых местах отчетливо угадывались шлюзы и какие-то мембраны — диафрагмы, закрывающие шахты. Вдобавок вся поверхность была густо испещрена мелкими выступами, о назначении которых можно было только гадать: то немногое, что я смог идентифицировать, было либо гигантскими антеннами, либо оборонными башнями, может быть, даже лазерными пушками.

Я не сразу заметил, что во многих местах обшивки зияли черные провалы — дыры, пронзающие корабль насквозь, будто после попадания метеорита. Местами обшивка вообще отвалилась кусками, являя взору переборки и искореженные балки. А на некотором расстоянии от поверхности корабля дрейфовал космический мусор — куски металла, остатки каких-то… кораблей? Да, кораблей! Монитор, словно почувствовав мое желание, приблизил изломанные очертания корабля, словно взорванного изнутри. По сравнению с «Эльвой» суденышко казалось карликом.

— Эльва, а какие размеры у нашего корабля?

— Длина корабля «Сердце Эльвы» составляет одну тысячу семьсот тридцать восемь километров.

Мне показалось, что ослышался.

— Сколько?!

— Одна тысяча…

— Две тысячи километров!!!

— Нет, сэр. Одна ты…

— Я не могу себе это представить… Слушай, какой диаметр… ну, скажем, у Луны?

— Ровно вдвое больше. Три тысячи четыреста семьдесят шесть километров, сэр. Проектировщики «Сердца Эльвы» взяли радиус Луны за основу в своих вычислениях.

Только сейчас я начал осознавать, на чем, а точнее, в чем нахожусь.

— Это же получается даже не город, а целый материк… Фабрики, заводы, верфи… Что они производят, кстати?

— Все. Начиная от средства для мытья волос и заканчивая военными крейсерами и линкорами.

— Не хило…

Я замолчал и внимательно всмотрелся в мерцающие на мониторах очертания исполинского корабля. Я нахожусь на материке! Один на огромном, затерявшемся в космосе материке!

Я почувствовал, как сдавило грудь, как навалилось чувство одиночества, отчужденности, отрезанности от остального мира…

— Эльва, а что это за точки рядом с нашим кораблем? Вон, смотри, кажется, они мигают.

— Это система сторожек, сэр.

— Что это такое?

— Сканеры. Пираты установили их перед тем, как покинуть «Сердце Эльвы».

— Зачем? — спросил я, насторожившись.

— Они фиксируют состояние корабля, активность внутри и на его поверхности, а информацию передают прямиком на флагман флота корсаров.

Под ложечкой противно засосало.

— Значит, они в курсе, что я тут?

— Да, сэр.

— И они вернутся?

— Именно так, сэр.

— Они убьют меня?

— Вероятность этого девяносто девять и девять десятых процента, сэр.

Я запустил руку в шевелюру и задал очередной вопрос:

— А что будешь делать ты?

— После вашей смерти, сэр, если десантники не уничтожат остальные биологические материалы, я создам нового временного капитана. В любом случае ваша смерть будет не напрасной — вы сэкономили огромное количество энергии, так что, если вы продолжите работу, мне представится возможность выстроить и запустить гипервременной зонд, который позволит передать координаты корабля в Центр Управления ОСА… Должна вас поблагодарить. Спасибо, сэр!

Глава 2

КРЕЩЕНИЕ

Каюта бывшего капитана, а теперь уже моя, была оформлена в стиле феодального зала рыцарской эпохи. Стены были обиты лакированными досками, на которых висело множество гобеленов и картин в золотых рамках. Все они имели общую тему: сражения рыцарей друг с другом и с мифическими тварями — драконами и эльфами — или демонстрировали красоту и величие древних замков. Но одна картина явно выбивалась из этого ряда, вдобавок размещалась она на самом видном месте, что лишь подчеркивало ее неуместность.

Из золоченой рамки на меня осуждающе смотрел пожилой мужик с седыми висками, изображенный в полный рост. Каждая морщинка и складочка кожи была прописана неведомым художником с фотографической точностью и достоверностью, серые глаза казались живыми. Вместо рыцарских доспехов на нем был боевой скафандр — по крайней мере, я так решил, разглядев шесть красных фонарей, двумя рядами опускающихся с грудной пластины на живот, и толстый пруток антенны, растущий прямо из наплечника. На конце этой антенны перемигивался огромный светодиод.

Серебристый, украшенный черными причудливыми символами в стиле кельтских рун, скафандр мне очень понравился. Возникало ощущение, что он не занимает много места — скафандр плотно облегал фигуру, но в то же время казался несокрушимым, верилось, что человека в нем убить невозможно. Правда, голова мужчины оставалась непокрытой. Интересно, как выглядит шлем?

— Эльва, а кто это?

— Это бывший капитан, сэр.

— Я же просил, не называй меня «сэром» — от этого зубы сводит.

— Но, сэр, обращение к капитану иначе чем «капитан» и «сэр» запрещено уставом.

— Ну, называй тогда капитаном.

— Не могу, сэр, поскольку вы — временный капитан.

Я возвел было очи к потолку, но на ум пришла простенькая хитрость, и я не преминул ею воспользоваться:

— В таком случае обращайся ко мне — «временный капитан». Ясно?

— Да, временный капитан.

— А слово «временный» опускай как лишнее — поскольку на его произношение тебе придется затрачивать дополнительное время. Поняла?

В каюте повисло молчание. Рассеянно оглядывая предметы антиквариата, бросая алчный взгляд на огромную деревянную кровать со свисающим красным балдахином, я напряженно ждал ответа. Когда я уже было решил, что случилось одно из двух — компьютер раскусил логическую ловушку или же просто завис, он вдруг ожил и заговорил:

— Это не противоречит уставу. Я поняла, капитан.

— Хорошо, чередуй «капитан» и «сэр».

— Приняла, сэр.

— Супер… Эльва, я хочу такой же скафандр, как у него, — произнес я, указывая пальцем на картину.

— Капитан, вынуждена отметить, что это не скафандр, а боевой доспех поколения САУ-12. Я уже докладывала: все склады экипировки и амуниции разрушены. Шкафы с комплектами индивидуального применения также разграблены. Исправных боевых доспехов какой бы то ни было модели на корабле не имеется.

— Мощные пираты, однако… Ты сказала, что наш корабль занимает площадь целого материка, а почистили они его сверху донизу…

— Я этого не говорила, капитан.

— Неважно. А что там с неисправными скафандрами? Их можно восстановить?

— Сэр, на корабле не осталось обслуживающего персонала, а роботы с этим не справятся, проще выплавить новый.

— Ну, так чего ждешь? Выплавляй.

— Капитан, единственная оставшаяся функциональной фабрика по вашему приказанию загружена на сто процентов мощности. До окончания производства ракетной установки типа МС-2 остается сорок две минуты. Прикажете заморозить производство и перенастроить его на литье боевого доспеха САУ-12?

Я почесал затылок. Совсем забыл, что не более чем пять минут назад намеревался продать свою жизнь подороже и приказал Эльве восстановить одну из фабрик за счет оставшегося на остальных оборудования, чтобы построить стационарную ракетную установку — оптимальную по сочетанию боевых характеристик и сроков изготовления. Конечно, учитывая, что на «Эльве» до встречи с флотом корсаров было установлено более трех тысяч различных орудий, приходилось признать: производство одной «пукалки» окажется бессмысленным. Но что-то не давало мне, сложив руки, ожидать врага, а потом бессильно поднимать белый флаг. Если мне суждено умереть, то я хотя бы умру в бою. Может, глупо, но других вариантов все равно нет.

— Нет, Эльва. Поставь доспехи в очередь.

— После зенитки ЛЗ-116?

— Перед зениткой и после ракетницы.

— Вы хотели сказать, ракетной установки, сэр?

— Да.

— Выполнено.

Я наконец перестал пялиться на антикварный столик и расставленные на нем позолоченные канделябры, шкатулки и прочие предметы, уже в мое время вышедшие из обихода.

Подойдя к зеркалу в вычурной раме, я хотел полюбоваться зеленым костюмом, прекрасно сидящем на стройном спортивном парне, однако вместо этого уставился в свое лицо. На ухоженной когда-то коже лежит печать усталости в виде пугающей бледности, запавших щек и синяков под глазами. Взгляд пустой и какой-то даже бессмысленный. Даже волосы, в прошлом — предмет моей гордости, стали теперь тусклыми и безжизненными. На душе заскребли кошки: всю сознательную жизнь я тщательно следил за своим внешним видом, и вот чем все закончилось!

Немного утешила мысль, что для человека, родившегося больше тысячи лет назад, я очень даже неплохо сохранился, а когда подробнее рассмотрел свой десантный костюм, то дурные мысли окончательно вылетели из головы. Коричневые нагрудные пластины на камуфляже придавали материалу еще большее сходство с застывшим пластиком, я бы даже сказал, пластилином. Изо всех сил стукнув себя кулаком в грудь, я покачнулся, но боли не почувствовал…

Она обрушилась на меня через несколько мгновений! Ребра как будто сжались в одно целое, я выгнулся дугой, застонал, но боль исчезла так же внезапно, как и появилась, и я, не веря своему счастью, осторожно выпрямился. Ладно, ну их, эти эксперименты, лучше отдохну немного.

Откинув балдахин кровати, я развалился на атласном покрывале и позволил себе расслабиться. Правда, урчание в животе поспешило напомнить, что мой желудок пуст и в общем-то пора бы уже подкрепиться.

— Эльва, что там с моим обедом?

— Еще десять минут, сэр: система доставки нарушена, приходится использовать обслуживающих роботов вместо курьера.

— Ладно, пока есть время, объясни, почему пираты не угнали корабль к себе на базу, а бросили его тут, да еще оставили эти спутники… датчики… ну, в общем сканеры.

— Между ОСА и РФ официально не происходит никаких боевых столкновений, но если обнаружится, что КВРФ участвует в нападении на корабли ОСА, то это может обернуться войной. Именно поэтому флот Федерации не оставляет следов — в том числе живых свидетелей.

— А как же ты? У тебя ведь наверняка сохранились записи…

— Да, капитан, однако никто в мире не рассматривает систему искусственного интеллекта в качестве свидетеля — технология обработки изображений и файлов с начала двадцать первого века ушла далеко вперед, на данном этапе развития цивилизации невозможно с абсолютной точностью отличить настоящий файл от подделки.

— Подожди, вспомнил! Ты говорила о какой-то «черной эпохе», утере летоисчисления, так? Тогда объясни мне, откуда ты так хорошо знаешь историю и русский язык, если вы не можете даже определить, какой сейчас год от Рождества Христова? По идее, все эти знания должны были быть утеряны…

— Это не совсем так, сэр, — уверил ровный голос. — «Черная эра» наступила в конце двадцать третьего века, когда теория Альберта Эйнштейна о четырехмерном пространстве приобрела материальные доказательства — начались эксперименты со временем, которые однажды вышли из-под контроля, нарушили временной поток на Земле, отчего разные области мира стали выпадать из пространства, чтобы вновь появиться через день или год. Поток времени на одной улице несся в тысячу раз быстрее относительно другой, тогда как на третьей время, наоборот, замедлялось, превращая минуты в годы. Так происходило по всему миру, и, соответственно, все ориентиры и привязки к истории канули в небытие. Кроме того, Земля стала вращаться вокруг оси не совсем равномерно, что повлекло за собой цепь глобальных катастроф — но в конце концов временное поле Земли восстановилось, и с той поры началось новое летоисчисление.

— Понятно… Что там с обедом?

— Еще шесть минут, сэр.

— Блин, кажется, для меня время тоже тянется годами. Ладно, расскажи пока о том, что произошло после… моей смерти. Разумеется, в общих чертах.

— Что конкретно вас интересует?

— Ну, расскажи, когда человечество научилось строить такие корабли, как этот, да и вообще…

— История выхода человека в космос началась в тысяча девятьсот шестьдесят первом году, когда русский космонавт Юрий Гагарин первым…

— Да это я знаю. Дальше!

— Первая высадка человека на Луну была сделана в две тысячи пятьдесят шестом году, а освоение Венеры…

Когда до меня дошел смысл сказанного, я даже подскочил на кровати:

— Стоп! А как же американцы… в шестидесятых годах двадцатого века? Разве они не садились на Луну?

— Нет, сэр, в конце двадцать первого века человечество получило неопровержимые доказательства того, что все экспедиции на Луну астронавтов США были фальсифицированы. Этот скандал был назван «Вторым великим обманом человечества».

— Ушам не верю… Ну, а первый какой?

— Теория Дарвина о происхождении человека от обезьян.

— Ну нет, это все бред! Наверняка в какой-нибудь войне победила… ну, например, Россия и начала гнобить Америку, мстя ей за все хорошее.

— Сэр, Россия к тому времени распалась и…

— Все, заткнись! Не хочу слушать!

Я вскочил с кровати и, заложив руки за спину, стал нервно прохаживаться взад-вперед.

Шлюз открылся, в каюту въехала посаженная на гусеницы гигантская банка пива. Вовремя, надо признать.

— Где там моя еда?

За моей спиной послышалось шуршание, я оглянулся, чтобы застать завершающий момент превращения стоявшего у стены белого невзрачного пуфика в длинный деревянный стол. Он действительно раздулся и превратился в дерево или мне привиделось?

Робот невозмутимо подкатил к новоявленному предмету обстановки, выдвинул из башки стебли-манипуляторы и с их помощью вытащил из брюха один за другим кучу подносов с блестящими крышками. Момент, когда подносы и манипуляторы проходили сквозь сплошной металл на теле робота, я не углядел — впрочем, почти не сожалел, забыл об этом, как только поднял крышку с первого подноса.

Вверх потянулся сизый пар, и в каюте распространился терпкий аромат: на тарелке лежал хорошо прожаренный, сочащийся жиром куриный окорок, обрамленный кольцами лука и нарезанными листьями салата. На другой тарелке помещались кусочки шашлыка, нанизанные на деревянные шампуры, а на третьей лежал запеченный лосось.

— Капитан, — металлическим голосом произнес робот, извлекая из чрева бутыль вина и фужер на длинной ножке, — разрешите спросить: вы довольны?

— Доволен! — отозвался я, подтягивая к себе деревянный стул, стоявший у антикварного столика, и хватая курицу руками.

— Сэр, — обратилась ко мне Эльва, — я взяла на себя смелость заказать кухню начала двадцать первого века. Если у вас другие предпочтения, вы должны сказать об этом минимум за полчаса до приема пищи.

— Угу, — буркнул я, вгрызаясь в мясо, — только зря ты мне это говоришь. Скорее всего, это мой последний обед.

— Боюсь, вы правы, капитан, — равнодушно сообщила Эльва, — дальний сканер засек направляющийся сюда десантный корабль, принадлежащий КВРФ, в сопровождении звена истребителей.

Я подавился куском, закашлялся и запил вином, глотнув его прямо из бутыли.

— Они уже тут? Так быстро?

— Расчетное время прибытия десантного корабля пятьдесят восемь минут.

Я вскочил.

— Уй-е! Когда будет готова ракетная установка?

— Ровно через двадцать пять минут, сэр.

— А каковы шансы сбить этот корабль одной лишь ракетницей?

— Вопрос некорректен — определить невозможно.

— Почему?

— Систем автоматического наведения на корабле не осталось, вам придется управлять ракетницей и ракетами в ручном режиме — в этом случае шансы неопределенны.

— Подожди, ракетницу ведь надо еще установить… сколько времени займет установка?

— Вопрос некорректен — нужно назначить платформу для установки ракетницы.

— Ну, с той стороны, откуда прилетит вражеский корабль, как можно ближе к нему. Я надеюсь, они считают, что оружия здесь не осталось, и не станут заходить с другой стороны.

— Если и станут, то имеется большая вероятность, что форсажные двигатели «Сердца Эльвы» справятся с нагрузкой и успеют сманеврировать.

— Подожди, у нас что, двигатели есть? Так почему мы отсюда не можем улететь?

— У «Сердца Эльвы» демонтированы маршевые двигатели, капитан, на форсажных двигаться нерационально, сэр. Для поддержания незначительной скорости они потребляют непомерное количество энергии.

— Эльва, ты не ответила на вопрос о сроках установки ракетницы, — срывающимся голосом напомнил я.

— Если перебросить на объект всех имеющихся в наличии ремонтных роботов, демонтаж разрушенной ракетницы и установка на ее место новой займут примерно пятнадцать минут, сэр.

— Времени впритык! Пока производится ракетница, займись демонтажем уничтоженной.

— Вас поняла, капитан.

— Слушай, а если мы не собьем этот корабль и он пристыкуется, каковы мои шансы выжить или спрятаться?

— Нулевые, сэр. Двести десантников с сенсорами без труда обнаружат ваше местоположение.

— А что там с истребителями? Насколько они опасны?

— Для вас — нисколько, капитан. Беспилотные истребители предназначены для перехвата штурмовиков, для защиты флота от некоторых типов ракет и для поражения боевых платформ больших кораблей противника.

— Короче, мне хана… Не забудь замаскировать нашу ракетницу под выведенную из строя, если это возможно, или прикрой ее какими-нибудь нетяжелыми обломками.

— Да, сэр. Куда вы направляетесь?

— На капитанскую палубу, я видел — там полно оружия. Надо хотя бы освоиться, чтобы умереть, отстреливаясь, а не обделываясь.

— Ясно, сэр.

— Введи меня пока в курс дела по поводу управления ракетницей. Насколько это сложно и что от меня потребуется?

— Потребуется прежде всего талант, а также знание хотя бы основ. Ракетная установка типа МС-2 может использовать семь различных классов ракет, каждый из которых имеет специфические характеристики. Начиная со стандартных: скорости, дальности и времени полета — и заканчивая радиусом взрыва, маневренностью и качеством противодействия перехватывающим корабельным системам…

Входя в лифт с лежащей в нем обезглавленной девушкой, я тщетно пытался сосредоточиться на пространной лекции. От приторного запаха меня едва не вывернуло наизнанку, но намного хуже смрада была мысль, что я, скорее всего, разделю ее судьбу — скоро мое тело тоже будет гнить где-то на корабле.

— Эльва, прости, что перебиваю, ты не могла бы убрать все эти трупы?

— Сэр, оставшиеся под моим управлением роботы заняты восстановлением жизненно важных систем и оборудования корабля. Собирать трупы я считаю непозволительной роскошью. Возможно, вы смиритесь с этим, когда наденете боевой доспех — он фильтрует резкие запахи.

Я вышел из лифта и оглядел место побоища. К смердящим телам не хотелось приближаться, но рядом с ними лежало оружие.

— Ладно, давай дальше, про ракеты.

— Кроме того, ракетная установка типа МС-2, — вновь забубнила Эльва, — имеет отличительные характеристики в виде низкой скорости поворота по своей оси, еще более низкой скорости слежения за целью, что компенсируется увеличенным запасом ракет и быстрой перезарядкой. Чтобы качественно поражать цели в ручном режиме управления, вам понадобятся следующие данные…

Огромный зал регулярно озарялся фиолетовыми вспышками — под здоровенной дырой в потолке стоял ремонтный «танчик», который, выпустив из башни десятки серебристых манипуляторов, пытался законопатить дыру с помощью сварки. С минуту посмотрев на его работу и так и не поняв, откуда робот берет металл в количестве, достаточном для заделывания дыры, я повернулся к тому месиву, которое лишь отдаленно с натяжкой можно было назвать человеческим телом. Закрыл глаза, практически на ощупь подобрал лежавшее рядом с ним оружие и только потом поднял веки.

В руках оказалась нетяжелая конструкция цвета вороненой стали. Более всего она напоминала футуристического вида автомат или длинноствольную снайперскую винтовку. Обычная, без всяких наворотов пластиковая рукоять резко переходила в большой металлический прямоугольник, который я про себя обозвал «магазином». Из этого «магазина» выходила короткая, похожая на резиновую, овальная трубка, которая меня просто восхитила — она была словно продолжением руки, и сомнений в том, что она действительно выполняет роль цевья, практически не осталось. Но еще больше меня поразил полуметровый ствол — отверстие в нем было настолько крохотным, что я даже засомневался, что это боевое оружие, а не водяное ружье.

Впрочем, Эльва быстро рассеяла сомнения:

— Это энл-фал, сэр, скорострельное автоматическое оружие, поражающее противника частицами лоу-антиматерии на расстоянии до двух сотен метров. Состоит на вооружении ОСА и некоторых нейтральных систем.

— Антиматерия? — переспросил я. — Никогда не слышал.

— Странно, сэр. Этот термин в вашем времени являлся предметом научных спекуляций и темой фантастических произведений. Вспомните коллайдер, капитан, — там был использован похожий принцип, с той лишь разницей, что в энл-фале антиматерия имеет не слишком много общего с настоящим антивеществом.

— Не помню никакого коллайдера! Ну да черт с ним. Лучше скажи, чем вооружены десантники пиратов?

— Десантники Федерации, сэр?

— Да, черт возьми, Эльва! Не будь такой занудой — ты ведь прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Мне плевать, как называют себя те, кто хочет меня убить, — пираты, корсары или федераты, я вообще могу обозвать их скотами, но ты должна меня понимать! И не зли меня, я и без того на нервах.

— Понятно, сэр. Десант противника вооружен слишком разнообразно, а термины вашего времени слишком расплывчаты, чтобы вы поняли, о каком оружии идет речь.

Я вздохнул и вновь уставился на робота, продолжавшего наплавлять металл на кромку разорванного потолка. Хотел было опробовать на нем энл-фал, но испугался реакции Эльвы на столь вопиющий акт вандализма. У нее каждый робот на счету, а мне на их количество как-то наплевать, все равно скоро подохну. Причем во второй раз.

— Сэр, я считаю, что выбор оружия неверен.

— Почему?

— Броневые и боевые доспехи последних поколений имеют встроенный генератор активной защиты. В местах столкновения частиц антиматерии с доспехом на короткое время образуется силовой экран, который с успехом его защищает. Даже если вам повезет первым выстрелить в десантника, вы не сможете его убить мгновенно.

— Не пойму, зачем тогда вообще это оружие?

— Сэр, даже секундная активация силового экрана требует огромного количества энергии. Накопители даже самого совершенного доспеха не в состоянии защитить от очереди или повторного одиночного выстрела оружия типа энл-фал. В этом случае частица лоу-антиматерии пронизывает доспех насквозь. На данный момент материал, создающий антиматерии преграду, еще находится в разработке, даже в самом генераторе антиматерии такая технология пока не применяется. Однако в вашем случае, к сожалению, тактика прицельной стрельбы не применима. Вряд ли десантник вообще позволит вам спустить курок.

Я посмотрел на мельтешение стеблей робота, почти закончившего заделывать дыру в потолке, и вновь перевел взгляд на «пушку» в руке. Как хочется испытать…

— Неужели десантники настолько круты? — вместо этого спросил я.

— Круты? В смысле, сильны? Сэр, в сравнении с вами они на порядок более ловкие и сильные. Вам не проводились генетические операции, в вашем теле нет ни одного имплантата, вы не умеете обращаться с оружием и боевым доспехом, скорее всего, ничего не знаете о тактических схемах, у вас нет опыта боевых действий, а кроме того…

— Ладно, ладно, я понял… И какое оружие ты советуешь мне использовать?

— С учетом сказанного и основываясь на предположении о том, что вы усвоили вводную лекцию о ракетах, я убеждена, сэр, что вам в качестве оптимального варианта подошел бы ракетомет. Шансы, что перед смертью вы уничтожите как минимум одного десантника, в этом случае значительно возрастают.

— Значит, мне нужен первый и точный выстрел?

— Да, сэр.

— А как же условия местности? — не поверил я. — Никогда не слышал, чтобы тяжелым оружием пользовались в замкнутых помещениях.

— Сэр, это действительно опасно, но напомню вам, что вы и так не жилец.

— Безрадостно, но логично. А есть более разрушительные виды оружия?

— Разумеется, сэр, но управление ими невозможно освоить за несколько часов, к тому же они более громоздкие.

— Скажи-ка, Эльва, где мне взять ракетомет?

— Если угодно, сэр, я пошлю обслуживающего робота, который доставит вам его.

— Посылай. А я пока посплю, хотя бы минут пятнадцать. Глаза слипаются, кажется, что сейчас прямо так и усну — стоя…

— Ясно, сэр. Ракетная установка типа МС-2 будет изготовлена через десять минут, а ее монтаж займет порядка пятнадцати…

Под это монотонное бубнение я, положив на плечо энл-фал, вновь вошел в лифт. Обезглавленная девушка на этот раз не вызвала во мне особых эмоций — разве что высокомерное лицо, вдруг обратившееся в мою сторону, едва заметно шевелящиеся платиновые волосы и чуть раскрывшиеся губы породили в душе чувство, отдаленно похожее на удивление и испуг. Да нет, это наверняка показалось! Не может же отрезанная голова презрительно прищуривать глаза… Или может?

— Эльва?

— Да, капитан?

— Галлюцинации входят в перечень побочных действий моего воскрешения?

— Да, сэр, — лаконично ответила она.

— Слушай, Эльва, а почему ты не воскресила, например, ее, капитана или еще кого-нибудь? Вряд ли мое тело было в заметно лучшем состоянии, чем эти трупы.

— Сэр, позвольте коротко рассказать вам о современной медицине и оружии.

— Валяй, — разрешил я, выходя из лифта и поворачивая к шлюзу, ведущему в каюту.

— Слушаюсь, капитан, — после чуть заметной паузы сказала Эльва. — Сэр, современная медицина абсолютно не похожа на ту, к которой вы привыкли. Скальпель, хирургия, антибиотики и прочее топорное вмешательство в организм — позавчерашний день. На смену всему этому пришла генная инженерия. Достаточно лишь одного укола, чтобы запустить механизм регенерации тела и заставить его обновиться почти полностью. Человек забыл, что значит простуда, длительные боли после перелома костей, а средняя продолжительность его жизни составляет теперь около двух сотен лет.

— Да-да, это очень круто, — пробормотал я, отодвигая балдахин, и упал на кровать, прижимая к себе энл-фал. — Только ответь мне на мой вопрос, пока я не уснул: у тебя примерно тридцать секунд.

— Да, сэр. Я только хотела сказать, что не все так радужно, как вам, наверное, представляется. Почти любое оружие имеет встроенный ДНК-блокиратор, который при взаимодействии с организмом усовершенствует иммунную систему, а если организм мертв, разрушает все связи ДНК, чтобы тело не подлежало восстановлению.

— Ну, понятно — из-за блокиратора мертвецов не воскресишь. Только я не понял, что там с ранеными людьми? Иммунитет усовершенствуется — что тут плохого?

— Проблема в том, что усовершенствованная иммунная система начинает распознавать чужеродную ДНК и препятствовать регенерации тканей. И для того чтобы затянуть нетяжелую рану, приходиться избавляться от действия блокиратора, а тем временем раненый истекает кровью…

Глаза закрылись, и я…

— Тревога, сэр! — громче обычного сообщила Эльва. — Десантный корабль входит в зону досягаемости.

Я подскочил, крепко держа «автомат», запутался в балдахине и мгновенно оказался на полу.

— А? В чем дело?!

— Десантный корабль противника входит в зону досягаемости торпед МС-2. Сэр, прикажете заряжать ракетную установку торпедами?

Я вытаращил глаза:

— Ты же сказала, что они прилетят через час!

— Да, сэр. Вы спали, сэр.

— Черт, я даже не заметил… Да, заряжай! Стой, а чем торпеды отличаются от ракет?

— Я уже говорила, сэр, — тактико-техническими характеристиками.

— А, вспомнил. Низкой скоростью, но высокой дальностью?

— Да, и кроме того, низкой маневренностью, хорошей защитой от перехвата и высокой поражающей способностью….

— Да помню я… Скажи лучше, какие там есть боеголовки? Антиматерия?

— Сэр, ракетная установка МС-2 приспособлена только для торпед класса «Томагавк» с зарядом ударной плазмы.

— Но ты говорила, — затараторил я, выбегая из каюты, — что торпеды используются для нападения на огромные, медленно летящие цели. Каковы шансы, что мои торпеды попадут в десантный корабль?

— Даже если бы система автоматического управления работала исправно, попасть в столь маневренную цель представляется маловероятным. Я считаю, что в режиме ручного управления у вас нет шансов попасть в цель.

— Ладно, тогда не будем показывать врагам нашу ракетницу раньше времени, — сказал я, усаживаясь перед терминалом у стены. — Заряжай стандартными — преследующими — и выведи мне изображение кораблей на мониторы.

— Есть, сэр. Позвольте сделать комплимент, сэр.

— Кхм… позволяю.

— По моему мнению, в вас просыпается настоящий звездный волк, сэр, а ваши действия пока исполнены решимости и очень разумны.

— Жить захочешь, еще не так раскорячишься… Что с зениткой?

— Почти готова, сэр. Устанавливать на оговоренное место?

— Да. А где мой бронекостюм?

— Бронекостюм? Имеете виду боевой доспех, сэр? Он лежит на столе вашей каюты рядом с ракетометом.

— Хм, не заметил. Пусть кто-нибудь принесет его сюда… и ракетомет тоже. Ну, где там корабль пиратов? И почему ты еще не материализовала пульт управления ракетницей?

— Секунду, сэр… готово!

Перед креслом объявился прозрачный шар величиной с кулак, и я, не раздумывая, положил на него ладонь — на самом деле это был пульт управления всем, начиная от полета ракет и заканчивая движением корабля. Я бы соврал себе, если бы решил, что хотя бы приблизительно понимаю эту систему управления, однако посчитал, что для наведения ракет на цель окажется вполне достаточно той короткой тренировки, которую устроила мне Эльва. Правда, тренировка была виртуальной, но я надеялся, что особой разницы не почувствую… Впрочем, сейчас увидим.

— Сэр, корабль противника в сопровождении звена истребителей вошел в зону досягаемости преследующих ракет.

— Хорошо. Что с зениткой?

— Сошла с конвейера, ремонтные роботы везут ее на установочную площадку.

— Хорошо, тогда поехали.

На черных экранах появились яркие точки, которые быстро увеличивались в размерах. Уже через полминуты мониторы в подробностях высветили корабль, по форме напоминающий рыбу-молот. Судя по утолщениям в задней части судна, на корме стояли мощные двигатели. Обшивка корабля была изрядно потрепанной: зазубрины, глубокие борозды, несколько приличного размера вмятин и черные, словно выжженные, пятна повсюду — видимо, этому кораблю досталось в сражении с «Эльвой».

Однако гораздо больше этой «рыбы-молота» меня интересовали крутящиеся вокруг нее юркие серебристые мальки. Звено истребителей состояло из семи аппаратов, сильно похожих на военные самолеты из моей прошлой жизни, только с утолщенными крыльями, к тому же имеющие обратную стреловидность. Интересно, какой болван додумался выкрасить их серебрянкой?

— Я думаю, что вам следует знать, — вдруг сказала Эльва, — что это работает подсветка — такие мелкие объекты почти не видны в глубоком космосе.

— Ага, — согласился я и дернул шар в руке.

Треугольник в центре всех трех мониторов уже давно нетерпеливо искрился зеленым, требуя, чтобы безмозглый капитан наконец выпустил ракеты на волю. Как объяснила Эльва, если бы система наведения была исправна, корабли на мониторах даже не отображались бы: компьютер за долю секунды вычислил бы местоположение вражеского корабля и пустил ракеты. Теперь же мне приходилось пользоваться устаревшим уже много веков назад визуальным методом. Как если бы, находясь в танке и имея возможность посредством спутниковой навигации точно поразить цель на расстоянии нескольких километров, приходилось бы глядеть в смотровое окошко и вручную вымерять угол наклона ствола.

Краем глаза я увидел, как ожил монитор на другой стене. Эльва, наверное, решила продемонстрировать мне, как досконально она исполнила мою просьбу. Поначалу кроме нагромождения кусков металла я ничего не увидел, но когда эти куски словно по волшебству разлетелись во все стороны и зависли в космическом пространстве — это я тоже осознал не сразу, — вместо них на корпусе «Эльвы» воздвиглась башня с прямоугольными гнездами ракет.

На секунду я опешил: я ведь уже запустил ракеты, сдавил управляющий шар, однако ракетные боеголовки все еще робко выглядывали из гнезд! Неужели ракетница не работает? Однако через секунду на моих глазах ракетница мгновенно выпустила весь боезапас и окуталась быстро рассеивающейся дымкой реактивных газов.

— Капитан, простите, неполадки со связью, изображение приходит с запозданием в четыре секунды.

Я не ответил, все еще таращась в монитор, транслирующий единственное средство обороны корабля. Гнезда, как по волшебству, вновь заполнились ракетами. Я не стал задумываться, откуда они там взялись, — сейчас главное, что я могу дать второй залп. Зная, что зеленые треугольники, управляемые Эльвой, вновь взяли в прицел вражеский корабль, я, не теряя времени, изо всех сил сжал управляющий шар.

Ничего не последовало — запоздание на четыре секунды. Я снова переключил внимание на приближающийся корабль и по его наклону догадался, что судно совершает противоракетный маневр. Доселе мирно сопровождающие его «мальки» развили безумную активность — три истребителя бросились прямиком на «Эльву» с такой скоростью, что на мониторах выглядели смазанной полосой, а оставшиеся четыре изо всех сил принялись защищать вверенный их охране корабль. Я не успел и глазом моргнуть, как серебристая троица оказалась подле ракетной турели и уничтожила ее единым залпом — только увидел прорезавшие черноту космоса тонкие оранжевые лучи, а в следующее мгновение на месте ракетной башни остался круг оплавленного металла.

Поскольку больше стрелять было нечем, я повернулся к мониторам, транслирующим полет моих ракет.

Четыре оставшихся на защите истребителя поначалу пытались сбить идущие двумя гроздями ракеты, но их старания взорвать боеголовки на подлете не увенчались успехом. Бортовые лазеры с завидным постоянством промахивались — только две ракеты были уничтожены в пути. По словам Эльвы, ранее объяснявшей мне эти тонкости, виной всему была установленная на них система вооружения, рассчитанная на перехват более крупных ракет. Она хорошо пробивала защиту торпед, но не могла попасть в более мелкие и юркие цели.

Когда до корабля оставалось совсем немного, системы, управляющие истребителями, решили пожертвовать собой и заставили «мальков» набрать максимальную скорость и встать на пути ракеты. Четыре вспышки одновременно прорезали космический океан, через мгновение я увидел еще три. Форсажные двигатели, установленные на истребителях, позволяли догнать ракеты без труда. Три уничтоживших ракетницу истребителя, которые только что находились рядом с «Эльвой», в одно мгновение настигли мои ракеты, подлетающие к вражескому кораблю.

Однако их жертва была напрасной: им удалось уничтожить только семь первых ракет.

— Черт!

Уже через секунду я понял, что поспешил с выводами. «Рыба-молот», стремящаяся уйти от ракет, оказалась не столь уязвимой, как я надеялся. Вместо того чтобы взорваться, как полагается, она выбросила во все стороны сотни крохотных «икринок» — нетрудно было догадаться, что это капсулы с десантниками. Сволочи истребители дали им несколько лишних мгновений для подготовки к катапультированию. Но, может, не все так плохо, и это спасательные капсулы, которые полетят прочь?

— Капитан, — произнес холодный голос Эльвы, — капсулы необходимо уничтожить прежде, чем они долетят до «Сердца Эльвы».

— И каким макаром я их уничтожу?! Ты сама видела, что ракетница взорвана к ядреной матери!

— Сэр, зенитка ЛЗ-116 уже установлена.

— А почему сразу не доложила? — нервно спросил я. — Ладно, давай, указывай цели, а я буду стрелять… И включи форсажные! Может, выиграем время!

— Как прикажете, сэр.

На трех установленных передо мной мониторах стали вспыхивать зеленые треугольники, нацеленные на нечто неразборчивое, движущееся на меня с большой скоростью. Каждый раз, когда я сжимал управляющий шар, в центр треугольника откуда-то снизу экрана протягивалась оранжевая нить, которая исчезала так же внезапно, как и появлялась, но непременно оставляла после себя желтую вспышку. Веселый зеленый треугольник на долю секунды пропадал — ведь после поражения лазером цель переставала существовать, и он спешил переключиться на следующий объект.

Сколько времени длилась стрельба, я не мог сказать даже приблизительно — время то замедлялось, и тогда я видел медленно летящие красные капсулы с огромными цифрами на бортах, то ускорялось, и тогда я не видел и не осознавал почти ничего.

— Капитан, — вывел меня из прострации равнодушный голос Эльвы, — примите мои поздравления — у вас почти получилось уничтожить всех противников. И примите мои соболезнования в связи со скорой вашей смертью.

— Что такое? Почему смертью?

— Минуту назад, пробив внешний борт, в четвертый отсек третьего отдела влетела десантная капсула. Вы не помните, сэр?

— В ней один десантник?

— Четыре, сэр. Судя по их активности, никто не ранен. Шансы выжить для вас составляют шесть целых, плюс-минус девять десятых процента.

Жизнь — это цепь случайностей, звенья которой разделяются на полосы везения и, соответственно, невезения. Они не всегда чередуются друг с другом, вполне могут идти подряд, но рано или поздно везенье сменяется неудачей, и хорошо, если она не затянется.

Но сейчас я задумался над устройством жизни — быть может, мое мировоззрение ошибочно? Может быть, я заблуждаюсь и судьба человека вообще не делится на черное и белое? Иначе к чему причислить события последних минут: к везению или к неудаче?

Если рассуждать логически, мне повезло, что корсары меня недооценили — полезли под ракеты, предварительно не проверив наличие вооружения на «Эльве». Мне также повезло, что ракеты не были сбиты истребителями, а еще больше повезло, что те три корабля, которые уничтожили ракетницу, совершили по сути акт самоубийства, вместо того чтобы проверить наличие на корабле еще одной зенитки. Ну да, элементарная логика заставляла предположить, что если бы зенитка была установлена, то стреляла бы она по истребителям, однако… мне повезло.

Но госпожа Удача, показав свою ослепительную улыбку, повернулась ко мне спиной в тот момент, когда я на пару с Эльвой принялся отстреливать десантные капсулы. Да, здорово, что мне удалось сбить такое невообразимое количество спасательных капсул, но мне ужасно не повезло, что сквозь лазерную преграду прошли аж четыре штуки.

Эта неудача была неразделима с прошлыми успехами, но тем не менее аннулировала их: результат оставался неизменным — я мертв. Десантники убьют меня с вероятностью двадцать к одному. Глупо надеяться на эти пять процентов…

Я еще раз упросил Эльву «прокрутить» развернувшиеся в космосе события. Вот почти безостановочно строчит единственный лазер исполинского корабля, вот одна за другой в космосе на секунду вспыхивают маленькие звездочки. С каждой такой вспышкой летящих с огромной скоростью спасательных капсул становится на одну меньше.

А вот одна капсула из этого роя, воспользовавшись тем, что лазерный луч «лизнул» троих ее собратьев, находившихся рядом, увеличила скорость и пронеслась в мертвую зону зенитки. Не пытаясь притормозить, капсула мигнула ярко-синим и вонзилась в обшивку «Эльвы», заставив ее содрогнуться. Впрочем, спасательные капсулы явно не были рассчитаны на таран стены космического города — от удара она раскололась и взорвалась.

Но вслед за ней в корпус «Эльвы» вонзилась еще одна капсула — и с тем же успехом. Разве что, расколовшись от удара, словно спелый арбуз, она не взорвалась. Я даже увидел, как из нее вытряхнулись объемистые скафандры десантников, которые, покувыркавшись в безвоздушном пространстве, унеслись в открытый космос. Я искренне надеялся, что десантники погибли от удара — вряд ли их скафандры оборудованы ранцевыми двигателями, а смерти в полном сознании посреди черного океана не пожелаешь и врагу.

Третьей капсуле повезло больше. Ей удалось пробить обшивку и ворваться внутрь корабля, где, как сообщила Эльва, она успешно остановилась — столкновение с бортом замедлило ее скорость, не причинив при этом существенного вреда. Судьба четвертой прорвавшейся капсулы оказалась схожа с судьбой первых двух — ее расплющило об обшивку.

Эльва принялась прокручивать ролик с камер наблюдения, где таранная капсула, дымясь и почему-то плавясь, раскрыла сразу три люка, из которых стали выбираться громоздкие фигуры. Я не успел их толком разглядеть: камеры в этот момент отключились — Эльва сказала, что их заблокировала система, вшитая в скафандр командира десантников.

В общем, повод для грусти у меня был, но отчаиваться я не собирался.

— Эльва, а как они меня найдут в таком огромном корабле?

— Сканеры, сэр.

— А их можно обмануть?

— Да, сэр. Хороший боевой доспех экранирует тепло и шумы, издаваемые организмом, разумеется, при условии полной неподвижности тела.

— Что за шумы?

— Дыхание, стук сердца… Однако в вашем случае на доспех рассчитывать не приходится.

— Почему это?

— Система сторожек, оставленная в ходе прошлого визита корсаров, все еще продолжает функционировать — они передают десантникам информацию о вашем местоположении, и их вряд ли способен обмануть боевой доспех.

— У нас же есть зенитка… она сможет до них дотянуться?

— Да, капитан, но для этого нужно развернуть «Сердце Эльвы», чтобы та часть корабля, на которой установлена зенитка, была обращена к сторожкам.

Я пожал плечами:

— Ну так разворачивай!

— Капитан, вынуждена предупредить, что для выполнения этой операции потребуется три целых две десятых процента энергии, оставшейся в накопителе.

— В аккумуляторе?

— Да, сэр.

— Почему так много? Ты же сказала, что там энергии на несколько лет!

— Я такого не говорила, сэр. Дело в том, что форсажные двигатели потребляют энергию в намного большем объеме, чем даже зенитка. Напомню, что по вашему приказу форсажные двигатели были задействованы в бою против десантных капсул.

Я изо всех сил помассировал виски — но никакого другого выхода не придумал.

— Бог с ним, сейчас я борюсь за свою жизнь — так что, давай, поворачивай корабль и взрывай сторожки.

— Сэр, мне запрещено пользоваться оружием, я могу его только наводить.

— Сколько у нас примерно времени до того, как сюда войдут десантники?

— Судя по скорости, с которой они продвигаются, а продвигаются они напрямик сквозь стены, у вас менее часа.

— Ну так давай, начинай разворачивать корабль, а я пока переоденусь в скафандр… или как он там называется.

— САУ-12, сэр.

— Да, да, — кивнул я, поворачиваясь к роботу, замершему навытяжку. — Банка, давай скафандр.

— Скафандр, сэр? — донесся металлический голос из глубин стального чрева.

— Боевой доспех.

Банка на гусеницах, размахивая стеблями-манипуляторами, указала мне на стоящий в вертикальном положении скафандр и произнесла, не меняя интонации:

— Вот он, мой капитан.

Я и без него видел стоящий рядом поблескивающий скафандр, но хотел убедиться, что это действительно он, а не еще один робот.

Боевой доспех впечатлял и ужасал. Он казался живым, огромным и одновременно изящным, от него веяло несокрушимой мощью, надежностью и… тихим ужасом. На черном нагруднике — от массивных наплечников до гофрированного в виде кубиков пресса живота — опускались два ряда фонарей, горевших кроваво-алым светом, на черных с белыми полосами наплечниках поблескивали серебристые не то руны, не то знаки отличия. На правом наплечнике была прикреплена небольшая установка с короткой и толстой, в два пальца, антенной. На ее конце ритмично мигал красный светодиод.

Шлем казался головой монстра — огромная носовая часть его выступала вперед и вниз, придавая шлему сходство с черепом: небольшой козырек у переносицы, под которой располагался аналог носовой перегородки, делящий черную дыру на две части, а под этим… Под этим находился чудовищный «рот» — две вертикально заглубленные параллельные линии, соединенные множеством рифленых полос.

Эту картину завершали визоры в форме глазниц, закрытых бликующими желтоватыми пластинами, сквозь которые я должен буду смотреть на мир. Теменная часть была выполнена в виде прямоугольника с множеством дырочек, видимо, играющих роль вентиляции. Хорошо, что хоть рогов нет.

— Это у всех такие скафандры или ты для меня расстаралась? — спросил я у Эльвы.

— Боевой доспех САУ-12 стандартен, — ответила она. — Однако прошлый капитан приказал изменить форму шлема, а вы, сэр, захотели иметь точно такой доспех, как у него.

— Но на картине он был без шлема, откуда мне было знать, что тут такое страшилище?

— Хотите переплавить, сэр?

— Ладно, нет времени. Да и… вполне симпатичное страшилище — а первое впечатление не в счет. Как его надеть?

— Боевые доспехи не надевают, сэр, в них входят… Сэр, корабль повернулся к первой сторожке, вы будете уничтожать?

— Да, конечно.

Я подошел к монитору и схватил появившийся в воздухе прозрачный шар. В центре висящего в космосе аппарата, отдалено похожего на спутник, какие я привык видеть по телевизору, замерцал зеленый треугольник, и я сжал шар.

Луч лазера протянулся к аппарату и исчез раньше, чем я успел сообразить, что это было, а на месте сторожки остались мелкие обломки, быстро разлетающиеся во все стороны.

Эльва вновь начала разворачивать корабль, а я вернулся к скафандру:

— Ну и как в него входить?

— Положите руку на шлем, капитан.

Я пожал плечами, слегка удивившись такой просьбе, но выполнил ее. И сразу возникло ощущение, что шершавый холодный металл узнал меня и принял за своего хозяина. С сухим щелчком лицевая часть шлема откинулась вверх, словно забрало, испугав меня до полусмерти, а через секунду между двумя рядами фонарей возникла ровная трещина, и нагрудник раскрылся, словно разрезанный скальпелем панцирь краба. То же самое произошло и с поножами.

Я тупо смотрел на вывернутый наизнанку скафандр, на несколько секунд лишившись дара речи.

— Что за хрень? — выдавил я наконец.

— Сэр, — отозвалась Эльва, — прислонитесь спиной к доспеху.

Я кивнул и, настороженно осматривая мягкую на вид обивку скафандра, стал медленно к нему приближаться. Не углядев ничего опасного, повернулся к скафандру спиной и просунул ноги в голенища, которые остались не раскрытыми. Немного постояв, я осторожно просунул руки в дыры под наплечниками. Рукава, как ни странно, были просторны настолько, что я без труда попал пальцами в стальные перчатки.

Послышался щелчок, меня стиснуло со всех сторон, я дернулся, пытаясь освободиться, но безрезультатно. Поножи захлопнулись и тут же сдавили мышцы ног, одновременно грудь обхватили плиты нагрудника. Материал обивки, который доселе был мягким, сдавил меня так, что я не мог даже вдохнуть. Из глаз брызнули слезы — сверху, едва не оглушив меня, с глухим лязганьем упал тяжелый шлем. Перед глазами возникло и пропало радужное сияние, а в следующую секунду пульты и мониторы у стены стали четче, объемней. Я еще успел подумать, что это действие адреналина, перед смертью вбрасываемого организмом в кровь, но… Вдруг отпустило.

Невыносимое давление прекратилось так же внезапно, как и началось, оставив вместо себя ощущение невероятной легкости, свободы и полета. Я задышал полной грудью, вертя головой без малейших усилий, попеременно глядя то на обстановку в зале, то на робота. Меня немного пугали столбики цифр и какие-то постоянно меняющиеся диаграммы на периферии поля зрения, которые, стоило обратить на них внимание, оказывались прямо перед глазами. Что они означают, я понять не мог, лишь догадался, что это и есть чужой язык…

— K'luin, cuika iop'y k lo'sake[2], — произнес приятный женский голос непонятные и оттого пугающие слова.

Голос принадлежал явно не Эльве!

— Что за черт?! Ты кто?

— K'luin?

— Эльва, что это за фигня? Это твои шутки?

— Простите сэр, — отозвалась «настоящая» Эльва, — с вами говорил бортовой компьютер. К сожалению, вы не приказывали мне загрузить в него вашу языковую базу, и теперь он пытается общаться с вами на языке ОСА.

— Ну так загрузи сейчас!

— Как прикажете, капитан… Готово. Проверяйте.

— Как? — спросил я, впрочем уже собственными глазами видя изменения.

Непонятные разноцветные диаграммы никуда не исчезли, но зато надписи были вполне читабельны. Когда я смотрел на робота, продолжавшего стоять истуканом, то краем глаз мог прочесть его название и класс опасности, а стоило сосредоточиться на тексте, как перед глазами возникала более подробная характеристика — от его назначения и вплоть до уязвимых мест.

— Скажите «система» и задайте вопрос.

— Система… ты меня понимаешь?

— Да… мой капитан, — ответила невидимая девушка низким грудным голосом. — Я исполню любой ваш приказ, сэр.

Интонации в голосе были такими завораживающими, паузы между словами такими многозначительными, а сам голос настолько возбуждающим, что мысли потекли в совсем уж неподходящем в данный момент направлении.

— А ты кто вообще такая?

— Я? — удивилась невидимая девушка. — Я бортовая система вашего доспеха, капитан. Ваша жена, если угодно.

М-да, похоже, прошлый капитан был тем еще извращенцем. А то, что это его рук дело, сомнений быть не может — Эльва в точности скопировала его скафандр, разве что только подогнала под мои размеры.

— А ты можешь сменить пол?

— Капитан?

— Ты можешь разговаривать мужским голосом, а то как-то… э-э-э… некрасиво.

— Капитан, сэр, новые голосовые и именные настройки вступили в силу! — раздался бравый голос отставного сержанта.

— Хорошо… Эльва?

— Да, капитан?

— А мне можно уже двигаться?

— Разумеется, сэр. Кстати, «Сердце Эльвы» готово атаковать следующую сторожку. Пожалуйста, перейдите на ручное управление, капитан.

Я осторожно оторвал ногу от земли и… ничего особенного не почувствовал. Словно и не было на мне сковывающего тело тяжелого скафандра — мои руки, ноги, да и все тело не испытывало никаких неудобств. Я прошелся вперед, вытянул руки к потолку и даже подпрыгнул — никакого отягощения. Но доспехи ведь довольно громоздкие, одни наплечники выступают на десять сантиметров в стороны! Хм…

На мониторе нетерпеливо мерцал зеленый треугольник, и я, даже не взглянув на цель, сдавил прозрачный шар пальцами, закованными в стальную перчатку.

— Продолжаю движение, — уведомила Эльва, но я не обратил на ее слова внимания.

В этом шлеме окружающее воспринималось настолько живее и отчетливей, что, когда мой взгляд упал на уже начавший покрываться пятнами труп, меня едва не стошнило. Я почувствовал укол в шею и услышал оптимистический возглас скафандра:

— Сэр, вам введено успокоительное и замораживающее. Крепитесь, сэр! Война — грязное дело, сэр!

Думая, что ослышался, я помотал головой. После укола желудок мгновенно расслабился, а затем возникло ощущение, что все в животе превратилось в лед.

— Для чего ты мне это вколол?

— Чтобы вы не запачкали доспех, сэр!

Я не ответил — посылать компьютер в задницу было бессмысленно. Вновь глянув на труп и прочитав текст, я присвистнул.

— Эльва, а насколько умен мой скафандр?

— Вопрос некорректен.

— Насколько умна бортовая система моего доспеха?

— Очень глупа, капитан. В нее заложены лишь примитивные функции, которые не способны анализировать происходящее вне доспеха, сэр.

— А откуда скафандр знает, что этот труп… хм… этого человека звали Норд Азимов, и что он третий помощник капитана, и прочие подробности?

— Сэр, бортовая система доспеха САУ-12 в данный момент напрямую связана со мной. А я подключаю ее к имеющейся базе данных. Кстати, капитан, мы разговариваем сейчас внутри вашего доспеха — снаружи не раздается ни звука. Для того чтобы вас было слышно снаружи, вы должны приказать системе включить ретранслятор голоса. Только не забудьте отключить его, когда он будет не нужен.

— Ясно… Что там с десантниками?

— На подходе, сэр.

— А где мой ракетомет?

— У робота, сэр.

— Так пусть отдаст.

Банка на гусеницах ожила, вылезшие из головы стебли вонзились в брюхо и прямо сквозь металл вытащили какую-то штуку, смахивающую на две спаренные трубы с рукоятью почти посредине. Он молча протянул ее мне, и я, против опасений, в полной мере ощутил тяжесть оружия — оно вовсе не было невесомым.

Полированный металл ракетомета отбрасывал красивые блики, но казалось, это единственное, чем он мог похвастаться: оружие состояло из двух наглухо спаянных между собой труб, рукояти и кнопки вместо курка. Впрочем, закинув его на наплечник и при этом едва не сшибив антенну, в его мощи я уже не сомневался. Перед глазами высветился красный треугольник, который перемещался туда, куда был обращен ствол ракетомета.

— Сэр, в случае если вы останетесь в живых, рекомендую перенести приемник с правого плеча на левое — прошлый капитан был левшой.

— Угу… а почему фонари на груди и антенне погасли?

— Капитан, это не фонари. А горят они лишь в режиме ожидания.

— Это когда скафандр пуст?

— Да, сэр.

— А почему на картине в каюте капитан изображен с зажженными?

— Для эстетики, сэр.

— Ясно. Так что там с десантниками?

— Уже рядом, сэр.

— Ну что же, думаю, я готов… Тем более, не впервой. А Суворов был не прав, насчет второй смерти-то — она иногда случается.

Глава 3

ДВАДЦАТЬ-ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

На боевых доспехах десантников играли красные блики — знак того, что до абордажа остались считаные минуты. Скоро освещение сменится на желтый — полная готовность, — а потом на зеленый — тогда шлюзы откроются, и две сотни десантников сметающей все на своем пути волной хлынут во вражеский корабль. Правда, сметать там было нечего.

В абордажном зале слышался смех — десантники, прикованные к стенам стальными захватами, веселились от души. Эфир был забит шутками, байками и даже откровенно бородатыми анекдотами, выдаваемыми за случаи из жизни. Десятки рассказчиков одновременно вещали на одном канале, но, как ни странно, их понимали и отвечали смехом, похожим на хрюканье, и уколами уже в их адрес.

Лейтенант не предпринимал попыток прекратить этот балаган: ребята имеют право немного расслабиться. В прошлом штурме они потеряли очень много друзей, почти две трети личного состава были убиты в жестокой схватке, и их места в захватах заняли андроиды. Впрочем, для поставленной задачи наличие в абордажной команде такого количества роботов не имело значения. Конечно, андроиды по боевым характеристикам не могли сравниться с человеком, но этот штурм представлялся чистым недоразумением, с которым справился бы и десятилетний ребенок.

Недавно захваченный и покинутый корабль вновь ожил — на борту оказался человек, а точнее, «кролик» из двадцатого века. Сам командор флота проинструктировал лейтенанта на этот счет и запретил недооценивать врага, поскольку на борту исполинского корабля оставалось еще очень много невывезенного и функционирующего оборудования. А это значит, что новоявленный капитан-«кролик» мог, например, додуматься пустить в бой с десантниками ремонтных роботов, которых на корабле оставалось еще немало.

Лейтенант принял эту инструкцию и не стал демонстрировать командору свое пренебрежение по отношению к врагу. Разве может представлять опасность древнее ископаемое с кучей ремонтных роботов для закаленной команды десанта? А наличие колосса в подчинении у «кролика» забавляет еще больше. Колосс, словно умирающий бог, имел грозный вид, но уже был не в силах карать. Да и сам «ископаемый» не внушал никаких опасений: что может сделать обезьяна, посаженная за пульт управления кораблем?

Неожиданно лейтенант почуял неладное. Только что он высмеивал «кролика», на которого его ребята сейчас будут охотиться, и вот уже хмурится и пытается сбросить с себя нежданно навалившуюся тяжесть. Он огляделся, пытаясь определить причину столь резкой перемены настроения, но в эфире звучал все тот же раскатистый смех, а белоснежные доспехи с черными полосами все так же озарялись мирным красным светом.

Ему вдруг стало интересно: кто у кого перенял боевую раскраску доспехов — ОСА у Федерации или же наоборот? Доспехи солдат ОСА были черны, как космос, кроме отдельных элементов, выкрашенных белым, тогда как доспехи его парней были белыми с черными полосами. Уже не в первый раз лейтенант задавался этим вопросом, но забывал о нем почти также быстро, как и вспоминал. Вот и теперь его мысли перескочили с цветов на форму доспехов: ребята в многокаскадных, ступенчатых шлемах смотрели на мир красными полосами — визорами, их панцири, словно нагрудники мифических рыцарей, вызывали ощущение надежности и защиты… Десантники выглядели так же, как и всегда.

Однако от этого тяжесть, давящая на лейтенанта, не уменьшилась, поэтому, не обращая внимания на продолжающих перешучиваться в эфире солдат, он внимательно осмотрел андроидов, подсознательно надеясь увидеть в них причину своего беспокойства. Их доспехи не отличались от остальных, только шлемы были образца «два и два», иногда именуемые «бегемотами». Шлемы действительно были похожи на морды живущих на Земле гиппопотамов — разве что контуры лицевых плит и переходы не были сглажены, и не видно было ноздрей. Поверх этих объемных «морд» ровным сиреневым светом горели расположенные под углом друг к другу прямоугольники — глаза «бегемотов». В отличие от шлемов десантников, визоры андроидов не представляли собой одну сплошную узкую полосу, а были разделены надвое… Морды боевых роботов выглядели, как всегда, невозмутимыми в ожидании приказов.

В нарастающей тяжести предчувствия катастрофы виноваты были не они. И лейтенант, не найдя причину усиливающегося беспокойства, едва не сходил с ума.

Остатки душевного равновесия потребовались, чтобы сосредоточиться на красном свете — лейтенант прикладывал неимоверные усилия, заставляя себя верить, что вот-вот свет сменится на желтый, а потом и на зеленый. Однако чьи-то холодные, липкие пальцы, неведомо как забравшиеся ему в голову, своими манипуляциями ослабляли его веру и заставляли принимать невозможную правду. Всеми клеточками своего тела с каждой новой секундой все более уверенно лейтенант чувствовал, что его корабль будет сбит.

Он хотел ошибиться, хотя бы на этот раз, но надежда таяла по мере нарастания этого необъяснимого давления. Такое уже бывало за его долгую жизнь в армии Федерации, и бывало не раз. И всегда после того, как он ощущал это давление, загорался аварийный сигнал и бортовой компьютер требовал от десантников бежать к спасательным капсулам.

Однако лейтенант даже не пытался хоть кому-то рассказывать о своих чувствах — ведь он был экстрасенсом, а этот диагноз и в Федерации, и в ОСА карался смертью. Отклонение в ДНК преследовалось законом — человечество хотело иметь здоровый генофонд и навсегда искоренить те явления, которые помогали доисторическим предкам выживать среди саблезубых тигров. Потому что в эру Открытия Космоса этот побочный и тупиковый путь эволюции приносил больше вреда, чем пользы. И лейтенанту ничего не оставалось, как обманывать обязательные тесты и всеми силами скрывать свое генетическое отклонение.

Когда спустя несколько секунд по залу раскатился голос капитана корабля и притихшие десантники, оторопело задрав головы к потолку, начали вникать в происходящее, лейтенант первым разблокировал стальной захват и, отрывисто скомандовав: «В капсулы!», метнулся к ближайшей из них.

На его беду, десантники, узнав, что к их кораблю, оказавшемуся без защиты, летит полсотни преследующих ракет, забыли о дисциплине и, бросившись к капсулам, сбили лейтенанта с ног.

Приводя себя в вертикальное положение посредством генераторов гравиполя, он потерял несколько драгоценных секунд и оказался у капсул одним из последних. Забежав внутрь и задраив за собой шлюз, лейтенант зафиксировал наплечный захват и активировал систему готовности капсулы.

А потом его лоб покрылся испариной: в тот самый момент, когда кораблю оставалось жить всего несколько секунд и система жизнеобеспечения уже приняла решение о запуске капсул с десантниками и эвакуировавшимся капитаном, лейтенант обратил внимание на сиреневые визоры и шлемы-«бегемоты» на головах троих десантников, вскочивших в капсулу прямо перед ним. Андроиды!

Он попал в капсулу, предназначенную для боевых роботов. Это значило, что капсула будет двигаться с гораздо большей скоростью, чтобы подставиться под удар зенитных батарей и прикрыть собой капсулы с десантниками-людьми.

Впрочем, когда их выбросило из корабля с уже рассчитанной траекторией полета, лейтенант чуть расслабился. Он хорошо знал, что на колоссе нет никаких зенитных батарей, а эта единственная ракетница… ну что же, у «кролика» хватило мозгов приказать корабельной системе починить одно из не полностью разрушенных орудий.

Пользуясь офицерским каналом, он подключился к системе навигации капсулы и похолодел. У кровожадного «кролика» была зенитка!

Перед глазами полыхал мерцающий лазерный луч, который, появляясь на мгновение, уничтожал одну из капсул, исчезал и тут же появлялся в другом месте, чтобы сбить еще одну спасательную капсулу.

Лейтенант взмок — если судить по скорострельности, то очевидно, что ни одна из капсул не доберется до колосса. Даже за то время, пока он обдумывал эту простую мысль, на его глазах было взорвано три капсулы… Надо решаться.

— Система, — произнес он, — я лейтенант Фарк.

— Слушаю, лейтенант, — ответил холодный голос машины.

— Увеличивай скорость до максимума.

— Выполнено, лейтенант. Вынужден отметить, что этот приказ может привести к фатальным последствиям — двигатель для торможения имеет импульс…

— Я знаю! — крикнул лейтенант, не сводя глаз с безучастного сиреневого света, льющегося из визоров застывших в захватах андроидов.

Он хотел сказать что-то еще, но внезапный гул заглушил размеренный голос бортовой системы доспеха. А затем последовал чудовищный удар.

Когда Фарк очнулся и увидел на собственном визоре быстро исчезающие алые крапинки, он первым делом глянул на показания времени. Если бортовая система работала исправно, то выходило, что он потерял сознание всего на несколько секунд. Поскольку он не чувствовал боли, а небольшой участок кожи на шее характерно зудел, то становилось понятно, каким образом он очнулся так быстро. Доспех, как всегда, позаботился о хозяине.

— Система, диагностика, — выдавил он, изо всех сил стараясь справиться с головокружением.

— Лейтенант, — отозвалась машина голосом семилетнего ребенка, — у вас сломаны обе ключицы, ваше состояние вне опасности. Боевой доспех понес незначительный эстетический ущерб. Ваш коэффициент боевого применения составляет семьдесят девять процентов с прогнозируемым резким падением примерно через час.

Слушая лепет системы, Фарк чувствовал, что ему становится все лучше. Капли его крови на визоре полностью растворились, и он отчетливо мог рассмотреть трех андроидов, выходивших из полуразбитой капсулы.

— Почему произойдет падение коэффициента моего применения? — уточнил он.

— Лейтенант, на сломанные ключицы наложен дублирующий материал, который рассосется в течение нескольких часов. Повторное его наложение строго воспрещено, а успешное сращивание костей возможно только в стационаре.

Фарк не ответил.

Отшвырнув плечевые захваты, которые и сломали ему ключицы, он поднял энл-фал и вышел из дымящейся капсулы в помещение, в прошлом явно бывшее машинным залом. Сейчас зал представлял собой жалкое зрелище — энигматические конструкции были разодраны на куски в результате перепада давления и взрыва от приземления капсулы. Повсюду лежали обломки некогда совершенных систем и громоздких аппаратов. С потолка свисал жгут, состоявший из переплетенных прорезиненных шлангов, с которых стекала черная жидкость.

Одна из стен была пробита снаружи, и через нее, как сквозь замочную скважину, на лейтенанта смотрело черное око космоса. В нем чудился упрек — космос ожидал, что Фарк погибнет вместе со своими боевыми товарищами, и теперь был разочарован, что не может принять его в свои холодные объятия навечно…

Лейтенант помотал головой, отгоняя наваждение. Даже если космос, как уверяют некоторые сумасшедшие, действительно разумен, сейчас он не мог дотянуться до Фарка. Место, где спасательная капсула пробила обшивку исполинского корабля, затянулось едва заметной синеватой пеленой, которая не давала космосу высосать воздух и надежно защищала Фарка.

Он с большим трудом отвел взгляд от бездонной пропасти и наконец вспомнил, что остается командующим операцией.

— Система, узнай количество выживших десантников и наличие боеспособных андроидов.

— Лейтенант, ни один маяк доспехов десанта не отвечает, — пролепетал невидимый ребенок. — В открытом космосе находятся семь разгерметизированных спасательных капсул, связи с их системами нет. Предположу, что вы и три андроида — все, что есть в наличии у сил Федерации в этом регионе.

— Проклятье, — прошептал Фарк.

— Согласен с вами.

— Что насчет противника? — спросил он секунду спустя.

— Система сторожек докладывает о наличии живого объекта на капитанском мостике. Кроме того, система жизнеобеспечения корабля находится в активном состоянии. Я взял на себя ответственность заблокировать датчики системы в радиусе ста метров вокруг вас, лейтенант.

Фарк хотел выругаться, но вовремя передумал. Его доспех отличался от прочих наличием у бортовой системы довольно развитых «мозгов», а это значило, что кроме полезных функций к нему добавлялись неприятные — например, подробная запись происходящего. И нет сомнений в том, что эта запись подвергнется тщательному анализу, когда он выполнит свою миссию. Выставлять себя некомпетентным офицером лейтенант вовсе не хотел.

Надо быстрее покончить с этим — ведь в запасе у него не больше часа.

Он повернулся к андроидам, стерегущим периметр:

— Построение «сорок четыре». Система, укажи им цель.

— Выполнено, лейтенант, — ответил несуществующий ребенок.

Получив приказ идти сквозь все препятствия, боевые роботы, построившись перед командиром клином, стали продвигаться к стене. Когда до нее осталось двадцать шагов, андроиды синхронно остановились, и один из них, вооруженный штурмовой лазерной пушкой, забросил оружие на плечо и три раза мазнул по стене длинным лучом.

На стене задымились три ровных линии, образующие правильный треугольник, и андроиды, удовлетворенные этим, продолжили движение как ни в чем не бывало. Шедший первым робот ударил по треугольнику рукавицей доспеха, и тот выпал из стены, огласив открывшийся коридор звуком глухого удара.

Пока андроиды лезли в новообразовавшийся выход, лейтенант, собравшись с духом, велел системе связать его с самим командором.

— Слушаю, лейтенант, — раздался в доспехе сухой голос адмирала флота, следующего к планетам Федерации.

— Командор, — обратился к нему Фарк, решив говорить начистоту, — докладываю о катастрофе. Оборона «Сердца Эльвы» оказалась частично восстановлена. Десантный корабль и истребители поддержки были сбиты ракетами, десантные капсулы уничтожены на подлете. Я единственный выживший — в моем распоряжении только три андроида.

После продолжительного молчания, во время которого на висках лейтенанта выступили крупные бисеринки пота, послышался надтреснутый голос командора:

— Как вы могли так опростоволоситься, лейтенант? Я ведь предупреждал, чтобы вы не смели недооценивать врага.

— Виноват, командор. Я постараюсь хотя бы частично искупить…

— Впрочем, — не слушая его оправданий, продолжил собеседник, — моей вины в этом позоре намного больше. Сколько хороших парней уже погибло из-за этого корабля… Лейтенант, какое решение вы приняли?

— «Кролик» находится на капитанском мостике, сэр, я иду на штурм.

— «Кролик»? Этот «кролик» уже уничтожил всех ваших подчиненных. Вы уверены, что одолеете его?

— Без сомнений, сэр!

— А у меня на этот счет другое предчувствие. Впрочем, дело ваше. Не будь тут затронута офицерская честь, я бы приказал вам остановиться и дожидаться подкрепления. Но в вопросах чести не так уж много рациональности. Принимайте решение сами. Я уже отдал приказ — часть эскадры движется к вам. Конец связи.

— Так точно, командор! — гаркнул лейтенант, уже зная, что связь прервалась.

Андроиды продолжали двигаться клином, разрезая встающие на пути преграды, а когда система, рассчитавшая оптимальный путь, подавала им сигнал, они резали потолочные плиты и поднимались на уровень выше с помощью генераторов гравиполя, встроенных в доспехи. Лейтенант шел за ними почти бездумно, словно и сам был роботом. В его голове все еще звучали, не утихая ни на секунду, слова адмирала, сомневающегося в том, что он сможет справиться с «кроликом», уже уничтожившим его надежды на очередное звание. Сам лейтенант, несмотря на то что обладал экстрасенсорным восприятием, не чувствовал свою смерть. Но и уверенности в своих силах у него также не было.

Странное ощущение. Новое. Обычно перед боем его тело наполнялось адреналином, но сейчас… кажется, это чувство — когда хочется сесть, засунуть в рот ствол энл-фала и спустить курок — называется депрессией.

Он почувствовал укол в шею.

— Что это?

— Антидепрессант, — лаконично ответила бортовая система.

— Спасибо, мне лучше.

— Не за что, лейтенант.

Вернулись силы, уравновесились эмоции. Лейтенант Фарк огляделся, заново оценивая обстановку. До капитанской палубы, если верить схеме, оставался один зал. Как раз сейчас андроид с компактной лазерной установкой на плече вскрывал перегородившую путь стену.

Но странное дело — как только тройка андроидов вступила в зал перед капитанским мостиком, сигнал «кролика» исчез. Лейтенант даже остановился от изумления. Он что, покончил с собой?

— Лейтенант, система сторожек уничтожена, — пролепетала бортовая система.

— Кем?!

— Кораблем «Сердце Эльвы», средством ЛЗ-116.

Фарк не успел ответить: шлюз, ведущий в зал командования корабля, открылся, и из-за угла, описав кривую дугу, вылетела здоровенная ракета. Троица синхронно двигавшихся андроидов оказалась в эпицентре взрыва, и лишь один из них каким-то чудом успел среагировать и не попал под полыхнувший шар плазмы. Его отбросило в конец зала, где искореженный боевой доспех с трудом вернул робота в вертикальное положение.

А сам Фарк, не входя в зал, открыл огонь из своего энл-фала, целясь прямо сквозь стену в то место, где предположительно находился «кролик». Частицы антиматерии, оставляя за собой яркий след из-за разрушающихся от соприкосновения с ними молекул воздуха, пронзили стену капитанского мостика насквозь. «Кролик», наверное, считал себя крутым, когда стрелял из-за угла, не показываясь противнику.

— Сейчас ты сдохнешь! — крикнул лейтенант, включив внешние динамики. — Ты меня слышишь, «кролик»?!

Прислонившись спиной к переборке рядом с открывающимся шлюзом и прижимая к груди ракетомет, будто простой автомат, я истекал холодным потом. Сейчас, сейчас меня будут убивать… Но ничего, еще побарахтаемся!

Скафандр прилип ко мне, словно вторая кожа. Я почти не ощущал его вес и объем, и если бы не переливающееся перед глазами табло с циферками и схемами, вообще забыл бы о его существовании. Однако времени нет: прошла секунда — двери шлюза открылись, и я должен нажать на спусковой крючок, точнее, поскольку у меня в руках ракетомет, на красную кнопку.

Благодаря уничтожению сторожек Эльва уже почти полностью подавила маскирующий сигнал скафандров десантников и теперь транслировала их гнусные рожи мне в шлем, словно по телевизору. Красивые скафандры белого, как снег, цвета, с несколькими черными линиями не могли компенсировать уродливые, вытянутые, как морды бегемотов, стальные ребристые шлемы и зловещие треугольные глаза, мерцающие потусторонним сиреневым светом.

Красный треугольник, беспокойно извивающийся у меня перед глазами, выделил участок пола прямо в середине этой команды. Не высовываясь из-за угла шлюза, я направил спаренные трубы ракетомета в зал, в котором находился.

Чувствуя себя так, будто через мгновение мне предстояло клочками разлететься по полу, я надавил на гашетку. Две трубы разом выплюнули сгустки чего-то серого, которые стремительно понеслись к настенным мониторам и вдруг, подобно двум кускам нагретого пластилина, слились в единое целое, превратившись в испустившую черный шлейф ракету. Конечно, Эльва предупреждала меня о чем-то подобном, но увидеть в двух десятках метрах от себя ракету, сначала притормозившую, а потом развернувшуюся на девяносто градусов, я, честно говоря, не ожидал.

Я сглотнул тягучую слюну, когда полуметровая болванка, до отказа забитая взрывчатым материалом, о котором я не имел никакого представления, на огромной скорости пронеслась мимо меня в открытый шлюз. А потом я сморгнул — продолжающаяся трансляция событий, происходящих в соседнем зале, сыграла со мной злую шутку. Прежде чем ослепнуть от яркой вспышки, я успел увидеть, как ракета со знакомым именем «Томагавк» вонзилась в пол точно в центре между тремя десантниками. Все вокруг содрогнулось, мне показалось, что из шлюза полыхнуло пламя, и трупы десантников разлетелись во все стороны, но я не был в этом уверен.

Уронив ракетомет на пол, я рефлекторно прикрыл глаза рукой, совсем забыв, что на мне шлем, и сполз по стене. Проклятая трансляция ослепила меня и вызвала нестерпимую головную боль, словно мне в уши вставили связку петард, которые выстреливали по одной, медленно раскалывая голову на кусочки.

Где-то в очаге этой боли пульсировал образ трех продвигавшихся по соседнему залу фигур. Я испугался, что эта картина запечатлелась во мне навечно — ведь это было последним, что я видел перед ослепительной вспышкой, — но затем меня осенило. Их было трое! Десантников было трое! А ведь должно быть четверо!

Страх подстегнул разум, заставил забыть о разрывающей череп боли и открыть глаза. Я с удивлением обнаружил, что вижу довольно неплохо и поле зрения, вопреки опасениям, не застилают никакие пятна, не считая, конечно, раздражающих диаграмм на периферии.

Подобрав с пола ракетомет, я стал озираться по сторонам и с изумлением обнаружил в стене над головой ряд крохотных отверстий… Кажется, кто-то стрелял в меня сквозь стену.

— Сейчас ты сдохнешь! — донеслось из соседнего зала. — Ты меня слышишь, «кролик»?!

Вместо ответа я сосредоточился на двух единственных диаграммах, назначение которых знал точно. Первая показывала время, и я содрогнулся, увидев, что с момента открытия шлюза и пуска ракеты прошло едва ли тридцать секунд, тогда как мне это время показалось часом. Вторая, представлявшая собой круг, нарезанный разноцветными дольками, показывала боезапас, оставшийся в ракетомете. И судя по тому как белая долька в этом круге истончилась настолько, что представляла собой тонкую линию, ракету типа «Томагавк» больше использовать не получится. Белый индикатор означал наличие в ракетомете вещества, служащего для изготовления взрывчатого материала, которым была начинена ракета… Так что выстрелить я бы не сумел, сколько бы ни жал на пусковую кнопку.

А вот ракет типа «Огненный град» я мог запустить с полсотни — Эльва говорила, что эти ракеты самые неприхотливые в плане строительного материала. Ну что же, проверим.

Я сосредоточился на красной «дольке», которая тут же распалась на составляющие, явив взору различные схемы, в том числе информацию о том, в какие типы ракет и в каком процентном соотношении входит конкретное соединение. Взглядом выбрал из списка самые маленькие ракеты — «Огненный град» — и с удовлетворением отметил, что красный треугольник перед глазами снова ожил, а в уголке у него замерцало схематичное изображение крохотной ракеты.

Ну что же, я готов продолжать.

— Эльва, где враг?

— Секунду, сэр… Цель защищена маскировочным полем, мне нужно еще немного времени, чтобы настроиться.

— Ну что молчишь, «кролик»? — донеслось из зала. — Сдох, что ли?

— Готово, капитан.

Одновременно с голосом Эльвы у меня перед глазами возникла красочная картинка, закрыв при этом половину обзора: десантник в белоснежном, с черными линиями, скафандре осторожно выглядывал сквозь треугольное отверстие в стене. Пытаясь сообразить, что это за отверстие и откуда оно взялось, я слегка растерялся, но, увидев валяющийся на полу рядом с ним треугольный кусок металла, понял, что «окно» было самодельным.

Еще одна странность была в том, что шлем этого десантника мало походил на «бегемотоподобные» шлемы трех уничтоженных врагов — он словно состоял из множества частей, плавно переходящих одна в другую, как ступени пирамиды. Вместо уже привычных визоров, десантник смотрел на мир через одну длинную красную полосу. На основании всего этого я решил, что передо мной командир.

Держа энл-фал на изготовку и прячась за стеной, он обшаривал взглядом разделяющий нас зал.

— «Кролик», ты меня слышишь? — вновь крикнул он.

— Слышу, слышу, — пробормотал я, отлично зная, что мои слова не транслируются за пределы скафандра.

А проклятый красный курсор все не мог захватить десантника. Треугольник будто наскакивал на невидимую преграду, окружавшую десантника надежным щитом. Только через минуту я понял, что виной этому вторая перегородка — вырезанное десантниками «окошко» было совсем крохотным для того, чтобы ракета смогла там сманеврировать. И теперь у меня оставался выбор — ударить прямо в стену у отверстия в надежде, что десантника зацепит осколками, либо взорвать ракету метрах в десяти за его спиной. Ракета сможет попасть в окно и даже чуток изменить направление, но полностью развернуться не успеет. Я не знал, почему — может, кончится топливо, может, технологии будущего не настолько совершенны, как я себе представлял, но, скорее всего, у меня просто «кривые» руки и я понятия не имею, как заставить ракету полететь в тот зал, описать широкий круг и попасть прямо в десантника.

Неожиданно картинка перед глазами изменилась. Вместо замершего у стены десантника Эльва теперь транслировала мне другого — он медленно поднимался с пола и подтягивал к себе громоздкую «пушку», провод от которой тянулся к ранцу, валявшемуся рядом с ним. На его шлеме горел сиреневым только один глаз — второй, видимо, был разбит… Я перевел взгляд на остальные тела — они были разорваны на куски, их опасаться не стоило.

Пока я раздумывал, в какую фигуру стрелять сначала, «недобиток» вскинул оружие на плечо и, не обращая внимания на то, что ранец с разорванными лямками повис на проводе у его ног, нажал на спуск. Дуло полыхнуло оранжевым и изрыгнуло лазерный луч, который, врезавшись в стену, пропал, но через секунду появился вновь.

Послышалось шипение. Оторвавшись от транслируемой картинки, я повернул голову и увидел, как металлическая стена плавится, словно под воздействием огромной температуры. Еще секунда — и я окажусь между двумя выходами…

Красный треугольник сам выбрал цель, а мне осталось лишь дернуть пальцем, лежавшем на пусковом механизме ракетомета. Из оружия залпом вырвались на волю шарики, в полете превратившиеся в крохотные ракеты.

Десантник с лазерным оружием успел уже прорезать треугольную дыру в стене и дернулся было к ней, но тут из раскрытого шлюза вылетели две крохотные ракетки. Угодив десантнику в ноги и живот, они аккуратно разрезали его на части — по крайней мере, крови и внутренностей я не увидел.

Красный треугольник метнулся в другой конец зала — там, поднявшись в полный рост, стрелял из энл-фала командир десантников. Я не успел среагировать — меня опрокинуло, пребольно обожгло плечо, показалось, что его насквозь пронзила раскаленная игла, но через мгновение последовал уже знакомый укол в шею, и боль чуть унялась.

Я даже не пытался понять, что же произошло — мои мысли целиком поглотила продолжающаяся трансляция из соседнего зала. Командир десантников, поливая стену из «автомата», бежал со скоростью, увидев которую, олимпийские спринтеры удавились бы из-за ощущения собственной ничтожности. Еще две секунды, и он ворвется в шлюз или прыгнет «в окно», а потом расстреляет меня в упор. Я мог бы нажать на гашетку, но интуиция вопила, что ракета его не догонит, он пробежит или кувыркнется, уйдя из зоны поражения, и вообще стрелять надо на опережение. Вот только каким макаром я это сделаю?

Мысли мчались в сотню раз быстрее скорости света. Прошла еще одна секунда, десантник преодолел половину зала, а я так и не решился выпустить ракеты — понимал, что второго шанса не будет. Наконец в голове что-то щелкнуло, красный треугольник разделился на два, и один понеся к окну, а второй к шлюзу. Я нажал на кнопку в тот самый момент, когда десантник прыгнул к шлюзу, видимо, намереваясь выскочить из-за угла с максимальной скоростью. Две образовавшиеся в воздухе ракеты взорвались одновременно — одна вхолостую у прорезанного окна, а другая прямо под ногами десантника.

От взрыва его подбросило, ударило о верхнюю перекладину шлюза и уже оттуда с глухим стуком бросило на пол. Стараясь не опираться на онемевшую руку, я поднялся и, взвалив ракетомет на плечо, направил его в сторону десантника.

Впрочем, в этом не было необходимости — возникшая перед глазами надпись извещала, что лейтенант КДРФ мертв, причем в конце фразы стояла жирная буква «В»… Хм, а что такое КДРФ? Я уж собрался было углубиться в пояснения, тем более что быстро нашел расшифровку первых двух букв — «Космический Десант», но вспомнил о своем ранении и о других десантниках. Может быть, они еще живы, и мне предстоит неприятная процедура — добить их из милосердия? А что если они уже очухались и только и ждут, когда я войду в зал? Эй, а где трансляция-то? Да и Эльва чего-то молчит…

— Эльва, в зале все мертвы?

Молчание.

— Эльва? — позвал я осторожно.

Замер, прислушался. По спине пробежали мурашки, молчание Эльвы пугало даже больше, чем ожидание десантного корабля.

— Эльва, ты меня слышишь?! Ты жива?!

— …Да, капитан, я вас слышу. Десант противника уничтожен. Поздравляю с победой!

Я помолчал. На секунду показалось, что в ее голосе звучит удивление, смешанное с растерянностью… Нет, просто почудилось.

— Эльва, а почему ты так долго не отвечала? — поинтересовался я.

— Сэр, вся моя центральная память была занята обработкой операции… И эта операция завершилась ничем — полное отсутствие результата, капитан.

— Какой операции? — спросил я, опешив. — Мне казалось, что ты — супермозг!

— Я пыталась понять, как вы смогли изменить направление боевого курсора, разделить его на две цели и запустить к каждой по одной ракете без применения каких-либо дополнительных средств. Я не поняла. Не соблаговолите ли вы пояснить, сэр?

— Но… я ничего не делал. Я думал, что это ты!

— Нет, сэр, не я. Мне запрещено брать под контроль бортовую систему доспеха, сэр, я могу лишь наблюдать.

Все еще удивленный, но уже начиная расслабляться, я махнул рукой:

— Ну, значит это работа бортового компьютера…

— Исключено, сэр, без команды он не станет модифицировать настройки и менять цель. Настройки, кстати, изменены не были, команды от вас не поступало, ручное управление также не было активировано. Если бы я не считала это невозможным, то решила бы, что вы воздействовали на систему ментально.

Сначала я хотел пожать плечами, но, вовремя заметив две крохотные дырки в правом наплечнике, спохватился и пожал только одним плечом:

— Все это, конечно, хорошо, но неважно. Лучше скажи, серьезна ли моя рана, а то в руке какая-то слабость, правда, боли не чувствую…

— Сэр, вы полностью исцелены. Рана не представляла серьезной опасности, генетическая программа уже регенерировала поврежденные ткани. Рекомендую вам принять пищу и отдохнуть.

— Да подожди! А чем он меня? Энл-фалом? Ты же говорила что-то про дополнительную защиту от антиматерии?

— Разумеется, сэр. В вас угодила целая очередь — большую часть отразило поле защиты, вы упали как раз из-за этого столкновения. К сожалению, в момент падения энергия в накопителе исчерпалась, и вас прошили две частицы. Вам относительно повезло, сэр, но это не умаляет ваших заслуг. Вы одержали победу над серьезным противником.

У меня снова закружилась голова, и, опустив ствол ракетомета в пол, я поплелся к лифту. Правда, все же рискнул задать еще один вопрос, искренне надеясь, что Эльва не станет грузить меня:

— Помнится, ты говорила, что человеку, раненному из современного оружия, будет крайне фигово. Ты утверждала, что генетическое лечение будет блокировано каким-то ДНК-чего-то там. Но меня-то вылечили без проблем!

— Да, сэр. Дело в том, что энл-фал поражает противника частицами антиматерии, а к ним невозможно прикрепить ДНК-блокиратор. Поэтому это оружие снабжается специальным магазином, заряженным частицами простой материи с добавлением блокиратора. Они летят за частицами антиматерии каждый десятый выстрел — вам повезло и в этом. Обе частицы, попавшие в вас, были антиматерией — возможно, за следующей должен был лететь блокиратор, который попал бы в ваше тело через пробитую в доспехе дыру.

— Эльва…

— Сэр?

— Ты вроде бы ничего лишнего не говоришь, но, когда открываешь рот, мне хочется завыть от тоски. Почему так?

— Наверное, потому, что ваш мозг…

— Все, заткнись. Это был риторический вопрос.

Головокружение прошло, но вместо него навалилась сонливость. Уже не обращая внимания на обезглавленную девушку, я вошел в лифт и оперся о стену.

— Сэр, позвольте поинтересоваться, — опять зажужжала Эльва, — что вы будете делать с лейтенантом?

— С каким лейтенантом? — спросил я, помотав головой.

— С тем, которого вы убили.

— А что с ним делать? — озадаченно спросил я. — Вон с другими трупами ничего не делаем, а врага что, хоронить?

— Сэр, довожу до вашего сведения, что примерно через два-три часа он очнется и может снова дать вам бой.

Я замер на выходе из лифта, не донеся ногу до пола:

— Как это?! Он же мертв!

— Да, но он погиб в результате разрыва внутренних органов от сильного удара. Его боевой доспех функционировал нормально и уже активировал процесс воскрешения.

— То есть его надо убить из оружия с ДНК-блокиратором?

— Именно так, сэр.

— Теперь я понял, что значит буква «В» после слова «мертв»… Блин, как не хочется пачкаться! Одно дело — стрелять в человека в горячке боя, и совсем другое — убить вот так… можно сказать, раненого и беспомощного.

— Моральная сторона этого вопроса мне понятна, капитан. Есть вариант заключить его в тюрьму, правда, этот вариант предполагает дополнительные затраты энергии.

— Отлично, ты сможешь посадить его в тюрьму по моему приказу?

— Да, роботы обслуживания с этим справятся.

— Вот и ладно… Потом решу, что с ним делать. А что с другими десантниками? Они не воскреснут?

— Нет, сэр. Они андроиды.

— Андроиды? Это кто?

— Боевые роботы, сэр. Лейтенант был единственным человеком в их команде.

— Ясно, — хмыкнул я, входя в свою каюту и любуясь отраженным в зеркале гостем с того света.

Желтые глаза в глазницах шлема-черепа казались призрачными, а сами доспехи были окутаны едва уловимым сиянием тайны, дырки в правом наплечнике отчетливо выделялись серебряной окантовкой на черном фоне. Интересно, а как этот скафандр снимается?

— Капитан, позвольте поинтересоваться вашими дальнейшими планами.

— Поесть, поспать… Нет, сначала поспать, потом поесть.

— Сэр, между лейтенантом и основным флотом KB РФ произошел короткий разговор. И хотя он зашифрован, я на шестьдесят шесть процентов уверена, что лейтенант запросил помощь. В этом случае с вероятностью семьдесят пять процентов командор КВРФ выдвинет сюда значительные силы.

— Значительные — это какие?

— Считаю, что линкор с крейсерской поддержкой. Их не уничтожить легким вооружением.

— Легким?

— Ракетными установками и лазерными турелями. Против кораблей этого класса применяются крылатые ракеты, пушки Гаусса, плазменные мортиры.

— То есть все это было бесполезно и я обречен?

— Считаю, что так, сэр.

— И ничего нельзя сделать? — обескураженно осведомился я.

— Можно попытаться избежать боя. Сейчас, когда сторожки корсаров уничтожены, мы можем незаметно переместиться в другой сектор.

— Но ты же сказала, что двигатели сняты! Или ты имеешь в виду форсажные?

— Сэр, демонтированы только маршевые двигатели. Гипервременные продолжают функционировать.

Я сел на кровать прямо в доспехе и задумался, не издевается ли надо мной эта машина. Иногда очень похоже на то.

— А что это за двигатели такие?

— Вопрос некорректен.

— Объясни мне как-нибудь принцип их действия.

— Это обычные защищенные от перегрева двигатели со встроенным модулем, позволяющим изменять поток локального времени. Двигатели работают со стандартной мощностью, но поскольку время вокруг корабля движется в тысячи раз быстрее, корабль достигает точки назначения за считаные мгновения. Если вы не понимаете, сэр, представьте корабль, идущий в космосе десять лет, никуда не сворачивая: расходуется ресурс двигателей, как прежде потребляется энергия, но благодаря тому, что произошло искривление потока, эти десять лет для корабля сжимаются в несколько мгновений. Вы, кстати, уже наблюдали действие небольших гипервременных двигателей, установленных на истребителях противника. Благодаря сжатию времени они догоняли ракеты, сталкивались с ними и разбивались, не имея возможности перехватить их иным способом.

— Подожди, но если время вокруг корабля ускорится, тогда не только двигатели постареют, но и я!

— Нет, сэр. Это сложно выразить посредством вашей языковой базы, но ускорение временного потока будет компенсироваться стазисом. Образно выражаясь — корабль и все, что внутри, кроме двигателей и накопителя, «замерзнет» и перенесется по ускоренному потоку времени.

— Понятно… Но почему ты мне раньше не сказала? Зачем ты заставила меня рисковать жизнью и воевать с десантниками?

— Сэр, не имело смысла задействовать гипервременные двигатели, когда корабль сканировали сторожки — они бы сумели рассчитать пункт нашего назначения.

— Но ты могла бы рассказать об этом, чтобы я быстрее построил зенитку и расстрелял бы сторожки еще до подхода десантного корабля. Тогда мы беспрепятственно смылись бы!

— Не подумала, сэр.

Я тяжело вздохнул. Не подумала она, как же… Не хочет же Эльва сказать, что суперкомпьютер глупее меня? Хотя, наверное, обдумывание стратегических планов в ее задачи не входит.

— Ну так за чем же дело стало? Давай сматываться отсюда.

— Куда, сэр?

— Летим к Земле или, на крайняк, в твою ОСА — что бы это ни значило.

— Сэр, помните, что я вам говорила насчет расхода энергии? Отсюда до Земли около ста тысяч парсеков — время полета на гипердвигателях составит примерно тысячу лет. Хотя сам гиперпрыжок будет длиться пять минут, энергии нужно столько, чтобы хватило на непрерывную работу двигателей в течение тысячи лет. С учетом того, что накопители заряжены на восемьдесят один процент, а реакторы полностью отсутствуют, эта задача неосуществима.

— И что предлагаешь? Что тут есть поблизости, до чего мы можем допрыгнуть?

— Мы находимся в малоисследованной области галактики. И боюсь, у нас есть только одна возможность выжить, капитан…

Чем дольше я слушал Эльву, тем основательней впадал в транс. Меня вновь накрыло ощущение бредовости происходящего — снова стало казаться, что после автокатастрофы я нахожусь в коме под воздействием медицинских препаратов. Ну да, мысли, боль, ощущения казались вполне обыденными, но Эльва… К Эльве я уже привык. Свыкся с тем, что нахожусь в глубоком космосе в тысячах парсеках от Земли — в конце концов, принять тот факт, что находишься в будущем, не так уж и сложно… Но теперь по новому, только что перестроившемуся мировоззрению был нанесен еще один сокрушающий удар.

Для начала Эльва рассказала предысторию нападения флота корсаров. Официально корабль «Сердце Эльвы» занимался научно-исследовательской деятельностью — так впрочем, и было, тысячи ученых дни и ночи напролет год за годом в недрах корабля работали в различных областях науки. Но никто не стал бы строить корабль размером с половину Луны и тратить на это двадцать триллионов местных денег ради какой бы то ни было научной лаборатории. Конечно, «Сердце Эльвы» являлся еще и стратегическим судном — кораблем-«маткой», который мог изменить исход любой войны, но об истинном его предназначении обыватели даже не догадывались.

По существу, «Эльва» была кораблем вторжения. Она захватывала целые миры, грабила их ресурсы и разрабатывала новые методы и системы вооружения для борьбы с их защитниками.

Эти миры были не просты — фактически они не существовали для квинтиллионов людей, населяющих планеты ОСА и Федерации. Вся информация о том, что где-то во Вселенной существует множество иных миров, населенных человечеством, идущим по другому пути развития, была строго засекречена.

Почему Эльва открыла этот секрет мне? Ну, во-первых, я как-никак капитан, а во-вторых, разглашать эту информацию мне не было никакого смысла: даже если я выживу и попаду на какую-нибудь обитаемую планету, как только раскрою там рот, спецслужбы и средства пропаганды объявят за мою голову такую награду, что за мной выстроится длинная очередь. Так же погибнут и особо ретивые люди, которые решаться мне поверить. А до прочих «государству» не будет никакого дела — ведь слухи в среде обывателей до конца времен останутся мифами. Фантастическими и безобидными.

Так вот, по словам Эльвы, эти «запретные» миры населены людьми с ярко выраженными экстрасенсорными способностями. В ходе эволюции, а может, мутации, я не понял, разум человека приобрел опасные функции — такие, например, как умение с помощью ментального воздействия убить другого человека. Разумеется, в состав ОСА миры с такими людьми войти не могут, это приведет к потере контроля над населением и вызовет массу иных глобальных проблем. Чего стоит одна только невозможность вычислить гипотетического преступника, убившего, к примеру, одного из лидеров ОСА. Да сама основа цивилизации полетит ко всем чертям!

К этому выводу пришло правительство ОСА вкупе с членами парламента Федерации после обнаружения первого такого мира. Оно провозгласило таких людей «мутантами» и приняло резолюцию об уничтожении заселенных ими миров. Это представлялось несложным, ведь технологии аборигенов были на уровне раннего Средневековья, а их ментальные способности не представлялись серьезной угрозой для армии из вышколенных десантников, андроидов и тогда еще не очень «крутого», но все же грозного космического флота.

Но вскоре правительство узнало еще об одной особенности этих миров: их защищали сущности, именуемые «богами». Флот уничтожения встретил мощное сопротивление этих сущностей, хотя уже тогда некоторые типы оружия могли причинить богам урон. Битва длилась долго, была жаркой и кровавой, но в итоге флот одержал победу. От него осталась только пятая часть — потери армии составляли шестнадцать миллионов человек, потери ресурсов не подсчитаны до сих пор.

Но победу прогрессивного человечества праздновать было рано — еще в разгар сражения один из исследовательских кораблей в другой части галактики нашел похожий мир… Стало ясно, что таких миров во вселенной большое количество и что силам ОСА воевать с ними не с руки: лучше всего закрыть эти миры, в том числе и завесой тайны — так рассуждало правительство до тех пор, пока на выжженной планете мутантов не были обнаружены залежи неизвестного материала.

Этому материалу быстро нашли применение — ведь он единственный не аннигилировал при соприкосновении с антиматерией. В развитии энергетики и флота произошел резкий скачок — ведь из этого материала стали создаваться прототипы современных реакторов.

Принцип работы старых реакторов был основан на сборе энергии, возникающей в результате создаваемого внутри них пространства антиматерии, но поскольку корпус реактора приходилось покрывать защитным энергетическим полем, потреблявшим баснословное количество энергии, их КПД составлял всего лишь порядка десяти процентов. В результате появления нового материала надобность в таком энергетическом «пологе» отпала, и КПД реакторов стал составлять практически сто процентов.

Однако вскоре запасы материала, названного «тиринтум», в выжженном мире исчерпались, а попытки его синтезировать закончились неудачей. Его поиски на обитаемых и необитаемых планетах ОСА тоже ни к чему не привели. И вскоре ученые установили, что он существует только на Запретных планетах. Правительству этой информации было вполне достаточно, чтобы бросить военные силы ОСА в «крестовый поход». И с тех пор примерно каждые два года ОСА начинает войну с очередным Запретным миром.

Сейчас настал как раз такой момент: на павшей в результате последней войны планете запас тиринтума подходит к концу, и корабль «Сердце Эльвы» приступил к первой фазе новой войны. Неделю назад стратегический корабль-матка во главе своего флота вторгся в систему, в которой имелось сразу три Запретных мира. Целью операции было ликвидировать Демиурга — хозяина всей системы. После выполнения этой операции «Сердце Эльвы» должно было отойти от системы на безопасное расстояние, восстановить или заново отстроить свой флот и, дождавшись армии, вернуться и атаковать богов на одном из трех миров.

Чем отличается Демиург от богов?.. Из объяснений Эльвы я почти ничего не понял. Узнал только, что науке о богах известно очень мало — одной из задач ученых, работающих на «Сердце Эльвы», было как раз изучение добытых о них сведений, но, судя по всему, они с этим справились не очень. С научной точки зрения, боги — это необязательно материальные, но разумные сущности, обладающие большой силой. С точки зрения аборигенов, боги — это слуги Демиурга, наместники, управляющие жизнью смертных. Сам же Демиург является творцом этого мира, не больше и не меньше.

По уверениям Эльвы, на подходе к Запретным системам с флотом сражается сам Демиург. А боги могут воевать только на планете или с кораблями, находящимися на низкой орбите.

Так вот, этот Демиург оказался крепким орешком — намного сильнее всего, с чем ОСА приходилось сталкиваться ранее. Правда, раньше прогрессивное человечество встречалось с Демиургом, контролирующим одну планету, а этот защищал целых три… Возможно, поэтому он оказался втрое сильнее.

Во время боя с ним были уничтожены линкоры, эсминцы, сотни линейных крейсеров и тысячи торпедоносцев и крейсеров поддержки. Корабль «Сердце Эльвы», израсходовав на поддержку защитного поля львиную долю энергии аккумуляторов, решил выйти из боя. Под прикрытием оставшейся части флота он активировал гипервременные двигатели и оказался в этой части космоса.

С оставшимся флотом связаться не удалось — поэтому, отправив доклад военному командованию ОСА, «Эльва» «встала на якорь» и начала восстанавливать накопители, ремонтировать повреждения, а также заниматься строительством новых кораблей… Видимо, пираты перехватили и сумели раскодировать это сообщение, поскольку их флот оказался у незащищенного колосса уже через двенадцать часов. Ну, а произошедшее далее было понятно. Корсары уничтожили стационарную оборону корабля и высадили на него десант.

— Но я не понимаю, Эльва, — произнес я после пятиминутного молчания, — зачем мы собираемся возвращаться в Запретную систему, если понятно, что твой флот уничтожен — в отличие от Демиурга, который примет нас не самым лучшим образом?

— Капитан, мы вернемся туда только в том случае, если вы сами отдадите эту команду. Однако при принятии решения вам следует учитывать следующее: первое — энергии в накопителях недостаточно, чтобы добраться до планет нашей цивилизации. Второе — исходя из информации, которой я располагаю, Демиурги, выиграв серьезное сражение, на некоторое время, обычно несколько месяцев, куда-то исчезают и никак не обнаруживают свое присутствие. Вероятность того, что и этот Демиург поступит так же, составляет восемьдесят с небольшим процентов. Согласитесь, процент высокий.

— Ну и что? Даже если все окажется так, как ты говоришь, и твой Демиург нас не разнесет, что от этого изменится? Мы просто потеряем энергию и застрянем в том месте до тех пор, пока он не проснется.

— Все верно, сэр, — безучастным голосом отозвалась машина. — Однако вы не учитываете, что планета, рядом с которой мы окажемся, обладает залежами тиринтума, добыв который мы можем построить реактор.

— Реактор?.. А как же боги? Да и вообще, почему мы не можем построить реактор старого образца, который не требует использования тиринтума?

— Капитан, построить устаревший реактор можно, но запустить его в работу мы не сумеем. Для первоначального его запуска потребуется обеспечение энергетического полога извне — поскольку сам реактор еще не будет функционировать. Но энергии в накопителях для этого не хватит. Запуск первого реактора на основе антиматерии потребовал значительных энергетических ресурсов Земли.

— Ясно… Но все равно остается вопрос с богами на планетах. Выходит, что если нас не уничтожит Демиург, то на планете нас будут ждать боги. Верно?

— Именно так, сэр. Но есть шанс, хотя и незначительный, что боги не обратят на нас никакого внимания. В некоторых мирах они очень слабы и мало чем отличаются от простых аборигенов, в других их настолько много и между ними происходят такие свары, что если им и есть дело до пришельцев, то сделать они все равно ничего не могут.

— Понятно… Что ж, раз у нас нет другого приемлемого выхода, будем надеяться, что боги в этих мирах окажутся такими же сонными… А мы сможем добыть… этот, как его… тиринтум?

— Да, сэр. Нам потребуется его совсем немного. С этим вы легко справитесь сами. Прикажете начать строительство орбитального бота?

— Зачем? — не понял я.

— Для доставки вас на поверхность планеты.

— А энергии хватит?

— Да, капитан.

— Начинай строительство. И начинай гипервременное перемещение, сама знаешь куда.

— Так точно, сэр.

Свет в каюте померк, меня затрясло так, что я опрокинулся на кровать. Хорошо, что так и не снял скафандр!

Через мгновение все вокруг, включая меня, начало мелко дрожать и резонировать, и казалось, что корабль разваливается на части — отовсюду слышались стонущие звуки, треск и металлический скрежет, словно вся его конструкция испытывала непомерную нагрузку.

Как следует испугаться я не успел. Тряска мгновенно прекратилась, свет обрел привычную яркость, а я облегченно выдохнул:

— Что, приехали?

— Можно сказать и так, сэр.

На секунду я принял слова компьютера за попытку пошутить, но потом до меня дошло, что я сам велел употреблять это выражение в случаях, когда «мой вопрос не точен».

— Демиурга поблизости нет?

— Нет, сэр.

— Ну, вот и слава богу. Ой… что-то я не то ляпнул. В общем, слава всем святым!

Встав с кровати, я подобрал ракетомет и, бросив напоследок взгляд в зеркало, направился было к выходу… но остановился. Еще раз повернувшись к зеркалу, с удивлением осмотрел наплечник: дырок в нем не было! Гладкий металл — никаких следов сквозного ранения.

— Эльва… а как ты починила доспех?

— Я не чинила, он сам, сэр. Материал боевого доспеха обладает свойством «памяти металла», открытым, кстати, еще в конце двадцатого века. Доспех сам заделал дыры, проделанные частицами антиматерии.

Разочаровавшись неизвестно в чем, я вышел в рубку и сел в кресло перед мониторами.

— Ну давай, показывай, где мы находимся и…

Мониторы зажглись и продемонстрировали захватывающую дух картину: на черном бархате, усеянном миллионами серебряных точек, ярко полыхало огромное Солнце (или как эта звезда тут называется), недалеко от него переливалась россыпь разноцветных планет. Красные с кольцами, как у Сатурна, соседствовали с маленькими и серыми, как Меркурий, но три планеты этой системы выделялись синевой…

Выдохнув и вновь набрав воздуха в легкие, я повернулся к монитору, во весь экран транслирующему ближайшую планету… Это была Земля. Ну, почти Земля. По крайней мере, вид двух материков посреди океана не просто заворожил, а всколыхнул в душе бурю эмоций. Чувство одиночества, оторванности от родины и вместе с тем ощущение чего-то близкого, родного — величественная красота и дух ирреальности вцепился в душу когтями, смазанными ихором, вызывающим эйфорию.

— Что это за планета? — сипло выдохнул я. — Как она называется?

— У нее пока нет названия, порядковый номер Двадцать-четырнадцать. Двадцатая система в этом секторе галактики, четырнадцатое по счету космическое тело, орбита которого проходит вокруг звезды, — кажется, вы — первооткрыватель, можете сами придумать имя для этого мира.

— Я назову ее Эльвой, в твою честь.

— В базу занесено, — равнодушно отозвалась машина. — Теперь эта планета будет называться Эльва Двадцать-четырнадцать.

Я кивнул.

Глава 4

ЗВЕЗДНЫЙ ДЕМОН

Я спал долго. С момента, когда коснулся головой подушки и провалился в забытье, прошло, наверное, часов десять. И неизвестно, сколько бы я проспал еще, если бы голос Эльвы не выдернул меня в реальность:

— Капитан, вы спите?

— А ты как думаешь? — пробормотал я, разлепляя веки. — Что случилось?

— С вами хочет поговорить заключенный.

— Кто? Лейтенант?

— Да, сэр. Соединить?

Поднявшись с кровати, я бросил взгляд на стоящий у стены, словно манекен, боевой доспех — два ряда квадратных фонарей переливаются на груди цветами закатного неба, зажженный красный светодиод мигает на антенне, установленной на левой плите наплечника. Похоже, пока я спал, Эльва успела поработать.

Пригладив рукой волосы и поправив на себе форму десантника, я кивнул:

— Да, соединяй… Твою!!!

Когда в метре от меня как по волшебству возник крупный человек, я обмер от неожиданности и страха. Черноволосый, с ястребиными чертами лица, одетый в еще более черную форму, плотно обтягивающую атлетическую фигуру, он впился в меня цепким взглядом… Неужели Эльва его телепортировала? Это возможно?

Сжатые, с чуть опущенными вниз уголками губы пришли в движение. Мужчина, по всей видимости, заговорил, однако я ничего не слышал — создалось впечатление, что я лишился слуха, полностью оглох.

— Простите, сэр, — сказала Эльва, — идет синхронизация перевода.

Я не успел понять, что значили ее слова, как заключенный — а это не мог быть никто иной — наконец обрел дар речи:

— …ролик, да еще молокосос.

Он замолчал и уставился на меня еще пристальнее, наверное, пытаясь понять, какое впечатление произвела на меня его речь. Вот только ему невдомек, что я ни черта не слышал.

— Так что же ты от меня хочешь? — спросил я, уже успев немного оправиться от неожиданности.

Лицо лейтенанта покрылось красными пятнами, он еще сильнее сжал губы, а потом гаркнул так, что я вздрогнул от звона в ушах:

— Хочу, чтобы ты освободил меня, а еще лучше — сдался!!! Даю слово, тебя пощадят — но если ты убьешь меня, офицера КВРФ, тебя будет ждать стопроцентная казнь!

Похлопав ресницами и помотав головой, чтобы избавиться от докучливого звона в ушах, я произнес мирным тоном:

— Зачем мне тебя убивать? Посидишь спокойненько в камере до тех пор, пока я не решу, что с тобой делать.

— Ты не имеешь права удерживать меня в заключении! Согласно конвенции…

— Заткнись, лейтенант! — велел я. — Где была твоя конвенция, когда ты со своими андроидами хотел меня убить?! Скажи, ты о ней помнил?

По ястребиному лицу прошла едва заметная судорога — похоже, он смутился, правда, взгляда не отвел.

— Ты не человек, — попытался урезонить он, — ты — «кролик»!

Тяжелая кровь, ударившая в голову несколько секунд назад, вновь отхлынула куда-то вниз. На мгновение я попытался взглянуть на ситуацию с точки зрения корсара, но сразу понял, что у миров, в которых мы живем, нет ничего общего — мы не поймем друг друга при всем желании.

— Разговор окончен. Убери его, Эльва.

Прежде чем лейтенант успел раскрыть рот, намереваясь что-то добавить, Эльва телепортировала его обратно в камеру. Я вновь остался в одиночестве, в каюте мертвого капитана. Его портрет взирал на меня со стены. На лице — явная насмешка. В глазах злое — удовлетворение. Он явно меня невзлюбил.

— Эльва, а это не было опасным? — спросил я, чтобы разрушить иллюзию присутствия в каюте духа капитана. — Он мог на меня наброситься?

— Заключенный, сэр?

— Да.

— Это была… можно сказать, голограмма, сэр.

— Ясно. А почему он называет меня кроликом?

— Возможно, это сленговое выражение. Таким словом обозначают людей, добровольно отдавших себя на эксперименты во имя процветания науки.

— Не понял, — протянул я после паузы, — что-то не помню, чтобы я подписывал бумаги и отдавал себя на эксперименты…

— Сэр, согласно Всесистемной Конвенции, вы причисляетесь к разряду археологических находок — находясь в криокапсуле, вы были мертвы. Принимать решение о вашем оживлении имеют право только научно-исследовательские институты и некоторые правительственные организации. А я приняла это решение только потому, что вы находились в очереди на воскрешение.

— В очереди? — переспросил я, пытаясь ухватить хоть какую-то нить разговора.

— На вас уже проводились эксперименты, последняя фаза должна была начаться после вашего воскрешения — однако началась война с Демиургом, а потом напали корсары и…

— То есть я — вещь в прямом смысле слова? У меня нет никаких прав?

— Именно так, сэр. Но попытаюсь вас подбодрить: я восстановила ваши права — до тех пор, пока вы остаетесь в роли временного капитана.

Я скривился. Будущее мне опять перестало нравиться. Проклятые уроды!

Заложив руки за спину, я встал и зашагал от стены к стене. Но ничего, кроме деревянной облицовки каюты, перед глазами так и не возникло — похоже, выхода из сложившейся ситуации не существовало. Нависшие надо мной, как дамоклов меч, и, надеюсь, потерявшие «Эльву» пираты — это очень плохо, они меня убьют. Поиск спасения у «цивилизации» тоже не лучшая идея. Для них я — вещь, даже думать не хочу, что они со мной сделают. А оставаться здесь тоже нельзя — проснувшееся нечто по имени Демиург с удовольствием размажет «Эльву» по всем окрестным планетам.

Ладно, выход все-таки есть. Нужно починить реактор «Эльвы» и убраться отсюда туда, где нас никто не найдет. Возможно, придется остаток жизни провести в глубоком космосе, как отшельник в пустыне…. Хотя почему «как отшельник»? Вон сколько таких же, как я, находятся на корабле в замороженном состоянии — оживлю, и будет компания. Но это потом… как минимум после постройки реактора.

— Эльва, корабль для переброски меня на планету готов?

— Нет, сэр. Для производства корабля класса «Бот» потребовалось восстановить малую верфь. Некоторое утраченное оборудование было перенесено с других, но основное пришлось создавать на фабрике. Это заняло больше расчетного времени, так что производство бота было отложено на четыре с половиной часа. Оставшееся время составляет сорок три минуты.

— Понятно. А сколько осталось энергии в аккумуляторах?

— В накопителях, сэр.

— Один фиг.

— Двенадцать процентов, капитан.

— Почти на дне… Слушай, у меня плохое предчувствие, мне кажется, нас скоро найдут пираты.

— Вряд ли, сэр. Скорее, сюда прибудет флот ОСА.

— С чего ты взяла?

— Я отправила запрос о помощи и краткий доклад о произошедших событиях сразу, как только вы уничтожили сторожки корсаров.

Я замер столбом, внутри все похолодело, а мозг, наоборот, казалось, разогрелся почти до точки кипения.

— Почему ты не сообщила мне? Почему не спросила у меня разрешения?

— Я действовала согласно инструкции, капитан.

— Больше так не делай.

— Не могу обещать, сэр.

— И когда прибудет флот? — спросил я, помолчав.

— Время на прохождение сигнала направленного сообщения отсюда до ближайших систем Аливрии составляет примерно неделю. Путь флота ОСА займет еще один или два дня.

— Сигнал движется медленнее флота? — удивился я.

— Разумеется, сэр. Флот оснащен гипервременными двигателями. И еще, капитан. Вы можете ускорить посылку сообщения, если отдадите приказ построить гипервременной зонд, который отправится прямиком к Аливрии, что позволит сэкономить дней пять.

— Нет, — выдохнул я, — не стоит. Кстати, Аливрия — это что?

— Центральная планета, можно сказать — столица человеческой цивилизации.

— А Земля?

— Это и есть Земля, сэр. Просто шесть сотен лет назад, в разгар эпохи колонизации, она была переименована. Я употребляю слово Земля для того, чтобы избежать путаницы в нашем с вами общении.

— А ОСА расшифровывается как…

— Объединенные Системы Аливрии.

— Ладно, Эльва, довольно об этом. Опять башка разболелась. Вы что, даже воскресить по-человечески не можете?

— Капитан, длительность вашего плохого самочувствия аномальна. Возможно, это результат экспериментов, проводимых над вашим телом в криокапсуле.

— И что это были за эксперименты? — нервно спросил я.

— Не могу знать, сэр. Информация засекречена даже от меня.

Как же все плохо-то!

Я подошел к скафандру, провел пальцами по гладкой холодной поверхности, закрыл ладонью один из фонарей на груди и немного полюбовался проступающим под пальцами красноватым сиянием. Вроде бы не испытываю чувства нереальности, но от этого не становится легче. Чувствую себя усталым и пьяным — закрадываются мысли, что мне нужна помощь психиатра.

Ладно, отбросить сомнения в своем психическом здоровье и залезть в скафандр — настала пора готовиться к спуску на Эльву Двадцать-четырнадцать.

Скафандр принял меня в себя как родного. На этот раз я не испытывал того ужасного давления, которое навалилось на меня во время «первой примерки». Напротив, когда тела коснулся гладкий и мягкий материал обивки, я ощутил тепло и защиту — наверно то же чувствует еще не вылупившийся птенец. А опустившееся забрало шлема наделило каюту такими красками, слово я оказался в картине одного из великих художников-реалистов.

Взвалив на плечо ракетомет и убедившись, что боезапас полный, я удовлетворенно хмыкнул:

— Ну и где причал корабля?

— Идите по стрелкам, капитан, — отозвалась Эльва и тут же зажгла передо мной уже знакомые стрелки из будто бы спрессованного света. — Однако советую вам сменить оружие на энл-фал.

— Почему? Мне ракетомет понравился.

— Сэр, вы не знаете, с чем столкнетесь на планете, поэтому вам необходима прежде всего скорострельность и маневренность энл-фала, а не разрушительная мощь ракет.

— И тем не менее ракетомет испытать уже довелось, так что возьму его, — отрезал я.

— Тогда советую взять запасное легкое оружие. Боевой нож, пистолет или облегченный дробовик.

— Давай нож, и не будем париться, — сказал я, проходя зал, где вандалы-андроиды во главе с лейтенантом корсаров сделали в стене треугольную дыру.

— Да, сэр. Робот обслуживания привезет стандартный боевой нож на причальную станцию. Он прибудет туда практически одновременно с вами, сэр.

Я зачем-то кивнул и дальше пошел молча. Темнота и периодически сужающиеся коридоры уже не пугали, боевой доспех услужливо включил прибор ночного видения, и все стало черно-белым, с едва заметным зеленым оттенком.

— Эльва, когда ты уберешь все эти трупы? — досадливо спросил я. — Мне до смерти не нравится ощущение, что я нахожусь в городе мертвецов.

— В списке приоритетов уборка тел запланирована не раньше чем через сутки. И все же если вы настаиваете…

— Ладно, черт с тобой, поступай как знаешь. Долго мне еще шагать?

— Станция монорельса перед вами, капитан.

Когда двери шлюза, заблокировавшего проход коридора, разбежались в стороны, изображение на мониторах, или визорах, как они тут называются, вновь обрело цвета. Станция встретила меня светом, гниющими повсюду телами и одиноким вагоном монорельса.

Войдя через разъехавшиеся створки дверей в вагон, я сел в одно из двух десятков кресел и стал смотреть в окно, как медленно, но ускоряясь с каждым мгновением, двинулся перрон, а потом куда-то улетела и сама станция. Первые несколько десятков секунд управляемый Эльвой вагон с неимоверной скоростью летел по темным туннелям, но потом пейзаж стал резко меняться. Трубы туннеля то пропадали, открывая просторы железных залов, то появлялись вновь, чтобы после пропасть на еще более долгое время. Через один из таких залов я мчался аж несколько минут. И хотя монорельс, окруженный трубой из прозрачного пластика, был протянут почти под самым потолком, но до верха, я думаю, оставалось еще метров пятьсот, зато подо мной разверзлась настоящая бездна…

Зал был настолько огромен, что в нем с лихвой хватило бы места, чтобы организовать воздушный бой с применением сверхзвуковых истребителей и запуском крылатых ракет. Правда, зал не был пуст, всюду высились огромные, словно горы, краны и подъемники — летчикам, вероятно, пришлось бы попотеть, чтобы не влететь в стропу или в бесчисленные вертикальные и горизонтальные башни. Но в этом отношении основная опасность столкновения крылась в большом количестве странных извилистых труб непонятного назначения. Толстые и не очень, они были везде: спускались с потоков, поднимались снизу и вырастали из расположенных у стен агрегатов.

У меня перехватило дыхание, когда я наконец увидел край одной такой трубы и узрел истинное величие зала. Неподвижно застывшая труба кончалась тремя отростками, каждый из которых делился еще на несколько, помогающих удерживать гигантскую тавровую балку — я тут же вспомнил, что уже видел нечто похожее на «стеблях» роботов. Все эти трубы были манипуляторами — машинами, строящими… Эта конструкция, состоящая из огромных стальных свай, к которой тянулись, да так и замерли, лишенные питания, трубы-манипуляторы, оказывается, представляла собой строящийся космический корабль. И судя по масштабам, которые со скрипом пыталось вообразить сознание, корабль должен был быть просто гигантским… Значит, этот зал был верфью, причем верфью колоссальных размеров.

Вновь все потемнело, монорельс опять оказался в трубе, но огорчиться я так и не успел. Скорее увидел, чем ощутил, что началось плавное торможение и прибытие к «причальной станции».

Двери открылись, и, поудобнее перехватив ракетомет, я вышел на почти естественный свет. Первым в глаза бросилось огромное черное окно с крестообразной рамой, прорезанное в стене на дальнем конце зала. И хотя оно было черным, как ночь, если, конечно, не считать серебристых светящихся точек, через него на потолок у правой стены падали косые лучи солнца. В первый момент они показались мне иллюзорными, но мгновение спустя я осознал, что это действительно окно, возможно даже с настоящими стеклами, а не монитор, транслирующий космос. Подумать только — от бездны меня отделяет одна лишь переборка!

— Корабль класса «Бот» готов, сэр, — громогласно возвестила Эльва, заставив меня выйти из состояния близкого к трансу. — Через две минуты он будет доставлен в шестой стыковочный отсек. Прошу проследовать на трап с номером, начинающимся на цифру шесть.

Я растерянно осмотрелся вокруг, оглядел стены с множеством ярусов, сообщающихся между собой лестницами и лифтовыми кабинами, и наконец нашел огромные ворота, похожие на те, ангарные, которые я увидел в самые первые мгновения, когда очнулся на этом корабле. Обнаружив всего лишь уровнем выше номер шестьдесят один, я поспешил подняться по лестнице.

Тут меня ждал сюрприз в образе робота-банки.

— Сэр, — проскрипел металлический голос, — боевой нож доставлен.

Крышка на голове робота раскрылась, подобно диафрагме, и на свет появился серебристый стебель с манипулятором, тут же вонзившимся в брюхо хозяина, откуда он вытащил нож, больше напоминавший тесак в ножнах из черного пластика. Убедившись, что приказов от меня не последует, робот, наверное, направляемый Эльвой, двинулся в сторону ближайшего лифта. Будь он человеком, мне стало бы его жаль.

Я осторожно потянул широкую рукоять из ножен и, восхищенно выдохнув, стал разглядывать игру ослепительных бликов на краях обоюдоострого лезвия.

— Классная игрушка! — не удержался я от восторженного возгласа.

— Это не игрушка, сэр, — поправил меня равнодушный, но вместе с тем казавшийся опечаленным и упрекающим голос Эльвы. — Это боевой нож — им убивают людей.

— А тебе-то что? — спросил я, цепляя ножны к штанине скафандра. — Ты что, нас жалеешь?

— Людей, сэр? Не думаю… Мне неведомы чувства. Я, как вы выразились, машина.

— Не обижайся, Эльва, — поспешил сказать я и еще больше насторожился, когда не получил ответа.

Неужели все-таки обиделась? А возможно ли это? Впрочем, додумать мысль мне не дали. Помешала Эльва, произнесшая в своей предупредительной манере:

— Корабль класса «Бот» прибыл в стыковочный отсек номер шесть, сэр, шлюз номер шестьдесят один разблокирован. Можете войти, сэр…

Так я и поступил. Положил руку на выдвинувшуюся из стены сенсорную панель, и створка шлюза ушла вверх, открыв мне ленту эскалатора.

Трап оказался закрытого типа, а если судить по его ширине и высоте потолка, можно было предположить, что предназначен был для перевозки не людей, а грузов.

Стоя на медленно движущейся ленте эскалатора, я старался заглядывать в окна — увидел, конечно, немного, но хотя бы получил представление о размерах и форме только что построенного корабля.

От Эльвы я уже знал, что бот — это корабль, предназначение которого состоит в перевозке грузов или людей, и при этом довольно легкий и совсем не громоздкий. Словом, то, что нужно для выполнения предстоящей задачи. Многого от такого корабля и не требуется: по плану он должен домчать меня до планеты Двадцать-четырнадцать и ждать моего возвращения на орбите. На саму же планету я спущусь на шлюпке — и вкусно, и выгодно. Если, скажем, в мое отсутствие с шлюпкой что-нибудь случится, то бот спустит с орбиты другую. В общем, надежность доставки меня туда и обратно гарантирована. А по поводу моего пребывания на самой планете… об этом я почти не думал. И уж тем более не боялся. После воскрешения в трехтысячном с чем-то году, да еще внутри затерявшегося в космосе корабля, переживать о подобных пустяках как-то даже неудобно. Что могут поделать аборигены, живущие в Средневековье, против такого продвинутого оборудования? Даже если им посчастливится пробить доспех и убить меня, то не страшно — оживу. Вон ведь лейтенант после попадания моей ракеты воскрес, никуда не делся.

Однако меня все же беспокоило смутное предчувствие чего-то нехорошего. И дело было не в богах — я надеялся, что их нет или, на худой конец, они меня не заметят. Уж слишком я для них крохотный. Но тогда в чем же дело? Во мне? В отсутствии у меня боевого опыта и навыков владения оружием? Блин, ну почему я не взял автомат и не заказал пистолет? Сейчас, когда появилось время все обдумать, в полной мере проявил себя страх. Надо было вооружиться до зубов! Но уже поздно что-то менять, хотя… можно отдать напоследок пару «умных» приказов.

— Эльва, — позвал я, когда до бота оставалось проехать с десяток метров. — Сколько, ты говоришь, энергии осталось в накопителях?

— В накопителях корабля, сэр?

— Да, черт возьми!

— Одиннадцать с половиной процентов, сэр.

— Сколько нужно затратить энергии для того, чтобы восстановить всю твою защиту, все пушки и прочее?

— Если без учета щитов, отсутствия оборудования на фабриках и заводах, то тридцать два процента и сто девятнадцать часов. Но напоминаю, что в данный момент функционирует только одна фабрика, а следовательно…

— Послушай меня, Эльва, — перебил ее я. — У меня плохое предчувствие, поэтому приказываю потратить шесть процентов энергии на производство и установку пушек, гаубиц или чем еще ты там была вооружена. В общем, восстанови оборонительную мощь хотя бы частично. Ясно?

— Потратить шесть процентов от максимума или имеющейся в наличии энергии?

— От максимума.

— Сэр, вы уверены, что подобный расход энергии рационален в данной ситуации? Насколько мне известно, сил, способных нанести вред «Сердцу Эльвы», в окрестностях нет.

— Ни в чем я не уверен, но говорю же: у меня дурное предчувствие, и со страхом за жизнь это никак не связано!

— Делать упор на тяжелое вооружение или легкое?

— Комбинируй, — бросил я, шагнув на порог нового корабля.

— Капитан, в таком случае позвольте дать вам совет. Никогда среди других людей и ведущих запись машин не говорите о том, что испытываете предчувствия — иначе вас уничтожат как представителя бракованной и, следовательно, представляющей опасность ветви эволюции.

Зонд-шпион появился будто бы из ниоткуда и сразу же принялся сканировать пространство. Звезда, планеты, корабли — уже через шесть десятых секунды он получил нужную информацию и был готов вновь исчезнуть, чтобы вернуться на базу и доложить о выполнении задачи, но… не успел.

Управление над большинством его систем перехватила чужая программа, которая погасила большую часть «разума» зонда, а затем заставила его приблизиться и начать стыковку с кораблем-целью.

И лишь одна экстренно включившаяся система связи смогла продержаться неподконтрольной еще несколько секунд, которых хватило, чтобы отослать собранную информацию на базу. Последние мгновения существования системы изрядно удивили бы разработчиков, если бы они получили доступ к памяти зонда.

Перед тем как защита от взлома полностью пала и поступил приказ о самоликвидации, программа выразила нечто, очень похожее на эмоцию: сожаление о том, что отправленный ею сигнал будет идти до места назначения целых четыре часа.

Правда, программа так и не узнала, что искусственный интеллект корабля-цели сумел перехватить, заглушить и декодировать это сообщение, общий смысл которого сводился к следующему:

«Система, [название —; координаты — ].

Обнаружена цель: [корабль „Сердце Эльвы“].

Поверхностное сканирование бортовых систем цели: [выявлена информация, представляющая возможный интерес; сжата, помещена в отдельное приложение].

Второстепенная цель: [человек без ИН — не обнаружен]. В карцере корабля замечен человек с идентификационным номером: 23434583342141111432-321.

Дополнительная информация: [активность на планете 20–14]. В базе корабля-цели: „Эльва 20–14“.

Глубокое сканирование: [неудача] корабль-цель заметил сканирование.

Включение гипервременных двигателей, запуск программы возврата на базу: [неудача]. Корабль-цель проводит активный захват.

Запуск программы экстренной связи: [отчет отправлен]».

Эльва долго изучала перехваченное сообщение и в конце концов пришла к выводу, что коэффициент опасности низкий. Поэтому она не стала уведомлять временного капитана об этом происшествии: в ее памяти было заложено, что человек, впервые спускающийся на заведомо враждебную планету, почти всегда испытывает серьезное нервное потрясение — усугублять его информацией об угрозе с тыла было опасно.

Правда, Эльва, наверное, изменила бы свое решение, знай она, что перехватила лишь один зонд из трех, работающих в связке, — два других с успехом выполнили свою задачу и в данный момент возвращались на базу.

Два бога, впервые за тысячелетие находящиеся рядом друг с другом, внимательно следили за спускающимся звездным кораблем. Стальной, выкрашенный в вызывающий ярко-красный цвет, он, словно кичась своей силой и не боясь быть прогнанным, неспешно проходил сквозь облака. Железные крылья не двигались — казалось, они созданы, чтобы насмехаться над всем живым; стальной нос был не таким, как у морских кораблей — острая сторона обращена не к небу, а вниз, наподобие клюва сокола. А вместо ноздрей у звездного корабля были черные окошки, сквозь которые боги видели сидящего внутри человека в чудовищных доспехах.

Летучий корабль, оставляя за собой в воздухе дурно пахнущий шлейф, с каждым мгновением опускался все ниже, и уже стало понятно, где он собирается сесть.

Один из богов не выдержал, заговорил, обращаясь к заклятому врагу:

— Ты думаешь, это Отверженный?

— Разумеется, — ответил ему второй.

«Голоса» у богов были одинаковыми, и это не нравилось обоим. Не сговариваясь друг с другом, они одновременно «потянулись» к миру и частично себя материализовали. Теперь стало понятно, что это женщина и мужчина, вернее, бог и богиня.

— Что ты с ним собираешься делать? — спросил бог, теперь у него был голос зрелого мужчины.

— Что собираюсь делать? Я? — удивилась богиня голосом юной соблазнительницы. — А ты?

— Отвечать вопросом на вопрос считается невежливым даже у твоих остроухих подданных. Впрочем, я отвечу. Убью разведчика Отверженных, а потом попробую достать корабль над небесами. Ты его видишь? Кажется, этот маленький корабль спустился с него, но чую, что и тот послан еще более крупным…

— Глупец.

— Опять ты за свое? Тебе мало бесконечной войны между нашими подданными? Хочешь померяться силами со мною?

— Нет — последствия для этого прекрасного мира были бы печальными. И прости… я не хотела тебя оскорбить. Просто твое решение слишком поспешное.

— В каком смысле?

— Я не чувствую живого в Корабле-над-небесами. Пришелец один. Следовательно, он относительно безопасен.

— Он разведчик и передаст все, что увидит, другим Отверженным.

— Это не так уж и важно — Отверженные и без него соберут сведения о нашем мире, тогда как мы, если затаимся и не станем вмешиваться, создадим у врага обманчивое впечатление, что наш мир слаб и беспомощен. Вдобавок, наблюдая за этим разведчиком, мы сами получим важные сведения. Помни, Демиург пропал — мы можем полагаться только на свой ум и силу. Если оставим его в живых, сможем увидеть его оружие в действии, узнаем, с чем нам придется столкнуться, и разработаем меры противодействия. Мы поймем, как, чем и от чего защищаться.

— Разумно.

— Уже давно ни от кого не слышала одобрения моим словам, — произнесла богиня, едва заметно улыбнувшись.

Но бог проигнорировал веселье в словах бывшего врага. Да и бывшего ли?

— Да будет с пришельцем так! Но как насчет нашей войны?

— Какой войны?

— Ты хорошо знаешь какой. Я говорю о войне, которую развязала именно ты.

— Мои дети развязали эту войну для блага всего мира. Ты не хуже меня знаешь, что человечество порочно. И если я не уничтожу его полностью, то по крайней мере не дам ему размножиться и погубить этот мир. Кроме того, война не дает короткоживущим забыть о тебе, а следовательно, укрепляет веру в тебя, которая не позволяет людям развивать свою техническую мощь. Так что не смей ставить мне в вину это кровопролитие! Что же касается мира, глупо ждать от меня иного решения. Покуда существует угроза извне, мы будем сражаться бок о бок.

Некоторое время боги молчали, продолжая смотреть на звездный корабль, спустившийся с небес и летящий над самыми кронами деревьев…

— Тогда сообщи всем своим, что война окончена, — снова заговорил бог. — Отныне запрещено убивать друг друга. Разумно будет объявить о грядущих миру испытаниях — но только намекнуть. Пусть наши воины начнут готовиться.

— Да… Но мне не дают покоя два вопроса: куда летит этот Отверженный и почему от него так странно пахнет?

— Пахнет? Я не чувствую.

— Неудивительно, его запах напоминает мне твой.

Бог хмыкнул:

— Что, нравится запах?.. Кстати, я, кажется, знаю, куда он летит. Ему нужен твой Сосуд Жизни, находящийся в Молодом лесу.

— Что? Откуда ты знаешь о Сосуде?!

— Я ведь бог. Или ты забыла? Кстати, месяц назад я послал за ним большой отряд паладинов, они должны быть уже где-то рядом — могу помочь уберечь. Правда, если наши войска одолеют пришельца быстро, мы мало что узнаем.

— Это меньшее из зол, — произнесла богиня упавшим голосом. — Корабль нужно сбить — Сосуд не должен достаться чужакам.

— Но ты только что говорила…

— Знаю. Сбиваем корабль, не трогаем чужака. Потом разговариваем с подданными и больше себя не проявляем. Скорее всего, чужаки примут наши действия за проявление слабости, нежели силы, — боги, которые пытались, но не смогли уничтожить разведчика и, послав слуг в атаку, затаились.

— Договорились. Начинай.

Летящий над лесом красный корабль вдруг накренился и, ломая вековые деревья, вонзился в землю. А боги, отдав приказ подданным, пропали из виду. На месте крушения с окрестных деревьев сорвались птицы — с диким гвалтом пролетев сотню метров, они вновь исчезли в листве и затаились. Казалось, в ожидании дальнейших событий замер весь лес, и даже мир, одна лишь Эльва, уловив аномальный всплеск энергии на планете, попыталась связаться с временным капитаном, чтобы узнать, все ли у него в порядке…

Речи священников на площадях городов и деревень:

— И в ушах всех людей, от младенцев до глубоких стариков, от пустынь Арала до океана Серебра, раздался глас бога: «Отныне война между людьми и эльвами прекращается навеки. Люди, готовьтесь к ужасной битве с воинами, идущими с неба!»

Возглас оракулов народа Эльвель в столице и в центральных точках всех лесов:

— Братья и сестры! Вы сами слышали веление богини прекратить войну со смертными. Но не спешите убирать луки за спины и прятать мечи в ножны — грядет великая битва со звездными демонами!

У берегов океана Серебра, расположенного на самом севере, далеко от войн между эльвами и людьми, простирается Молодой лес. Название лесу дано вполне подходящее: Древу Жизни в нем не исполнилось еще и двадцати лет, и вмещает оно в себя пока лишь десяток людей из народа эльвий.

Скоро, примерно через сто лет, Древо станет достаточно большим и в нем найдется место для целого Дома, но до тех пор на нем спят и охраняют его лишь несколько опытных воинов. Молодой лес — безопасное место, но в случае необходимости старейшины могут быстро перебросить сюда ударные войска…

Так считали старейшины, и так думала единственная на весь лес жрица. И никто не учел непредвиденную ситуацию. Враг, пользуясь нечестивой магией, смог пробраться к лесу незамеченным. И теперь даже драконы не успеют на помощь Древу — остается надеяться только на собственные клинки…

Босоногая жрица легкой поступью добежала до корней Древа и, прикоснувшись к ним посохом, попросила поднять ее к почкам.

Опустившийся плющ осторожно обвил талию жрицы и потянул ее вверх. А когда она коснулась ногами самых толстых ветвей, он исчез, будто бы никогда не существовал.

Жрица оглядела почки со спящими воинами, и между ее бровями прорезалась складочка. Перед ней стояла непростая задача — почки с телами эльвов можно сравнить с листами капусты, надежно прячущими в себе сердцевину. Причем, капусты жесткой и неподатливой. Когда время сна подходит к концу, листья желтеют, и «кочан» опадает сам собой, но время для пробуждения еще не пришло, и листья оставались зелеными. Это было плохо. Кто знает, чего ожидать от бесцеремонно разбуженных эльвов, — но другого выхода нет.

— Проснитесь, братья и сестры! — наконец решившись, воскликнула она. — Враг у границ леса! Проснитесь, прошу вас!

Наги-Найта была травинкой, листиком, деревом, всем лесом. Она дышала в такт с ним, она думала вместе с ним, она растворялась и ощущала себя им. Ни с чем не сравнимое счастье — чувствовать свою сопричастность с природой и вселенной. Ни с чем не сравнимое ощущение, когда ты — нечто гораздо большее, чем просто живое существо. И каково же было ее разочарование и недовольство, когда она услышала зов!

— Братья и сестры, — настойчиво повторял голос, — проснитесь же!

Наги неохотно, с трудом развернула листья и, освободившись от кокона, взглянула на разбудившую ее жрицу.

Тонкостанная, даже по меркам народа эльвий, жрица то и дело поднимала к небу резной посох и, не сводя взгляда с все еще спящих почек, выкрикивала, словно заклинание:

— Братья, сестры, проснитесь же! Беда!

Наги-Найта кинула на нее еще один сонный взгляд и почувствовала, что в глубине души зарождается постыдная зависть. Ушки жрицы были настолько длинными, что выступали из копны золотых волос едва ли не на ладонь, тело казалось таким тонким, что его без труда можно было обхватить одной рукой, а взглянув на изящные черты лица девушки, Наги захотела разодрать свое собственное, чтобы не позорить род эльвий таким уродством.

Но основным предметом зависти оставались, конечно, обычные для всех эльвов золотые волосы. Они словно светились и красиво обрамляли ушки, которые, кстати, окрасились в нежно-розовый цвет солнцем, разливающимся алым за спиной жрицы.

Сама же Наги по сравнению с женщинами-людьми была очень стройной и даже худой, с красивыми чертами лица, но… на фоне прочих эльвов казалась крупной, пухлогубой и… черноволосой. И все из-за того, что она действительно была крупной, пухлогубой и черноволосой!

Раньше над ней часто насмехались, намекая, что ее мать изменила мужу с человеком, но когда Наги дошла до предпоследней ступени на Пути меча и убила нескольких острословов на дуэли, такие разговоры прекратились. Однако это не означало, что ее перестали сторониться: у нее так и не появились друзья и подруги. А о кавалерах приходилось только мечтать.

Были, конечно, несколько родственников и боевых товарищей по отряду, но замуж ей выйти, наверное, уже не суждено…

— Братья! Сестры! Просыпайтесь! — все не умолкала жрица, принимаясь стучать посохом по огромным почкам со спящими эльвами.

На Наги-Найту, несмотря на то что очнулась она раньше всех, жрица внимания не обращала — была занята пробуждением других. Поэтому Найта, прыгнув на соседнюю ветвь, открыла там небольшое дупло и вынула сверток с одеждой.

Надевание одежды стража не заняло много времени, и, по привычке проверив, быстро ли выходит из ножен ее единственный верный друг — адамантиновый клинок, Найта поспешила вернуться к жрице. С адамантиновым клинком ничего не случилось — розоватое лезвие все так же ослепительно сверкало на солнце.

Рядом с Найтой сгрудились десять обнаженных фигур, вид у всех был уставший, недовольный и злой. Все смотрели на жрицу как на врага и, похоже, не понимали, что она говорит.

— Собирайтесь в бой, — взывала девушка, — у нас совсем мало времени! Паладины и храмовники высадились на берегу океана у нашего леса. Их никто там не ждал, и поэтому они застали нас врасплох! Пограничная стража вступила с ними в бой, чтобы дать вам время пробудиться, так что умоляю, приходите в себя и беритесь за оружие!

Увещевания молодой жрицы наконец возымели действие, и эльвии нехотя поплелись облачаться. Наги-Найта смотрела на них растерянно, не в силах понять, почему она не такая сонная, как все они, но спустя мгновение ее мысли вновь перенеслись к жрице.

— Паладины и храмовники? Их много?

— Чуть меньше сотни, — опустив руки, ответила та.

— Конные или пешие?

— Пешие.

— Надеюсь, пограничная стража хорошенько проредит их ряды.

По тому, как жрица отвела глаза, Найта поняла, что все хуже, чем может показаться. Но узнать подробности не успела. Отряд был готов к бою, и командир, великий принц крови, не размышляя, повел воинов за собой.

Уже через триста шагов отряд вошел в руины, и принц подал знак остановиться. Когда-то на этом месте был людской город, но скоро земли стали принадлежать воздвигшему этот лес народу эльвий. И сейчас лишь полуразрушенные стены охранной крепости да несколько башен, сопряженных между собой до сих пор не сгнившими мостами, служили напоминанием о его величии.

Отряд, подобно бестелесным призракам, рассеялся в одно мгновение, будто его и не было. Лучники скрылись на крышах башен и в кронах деревьев, растущих между плитами мостовой, мечники примостились за валунами и стенами. И вовремя — топот закованных в железные латы воинов-людей слышался уже совсем рядом.

Странно, почему они идут так быстро и уверенно? Где приграничная стража, которая должна была нападать на них из засады и вновь скрываться в зарослях? Паладины, конечно, хорошие воины — одни из лучших среди людей, но не могли же они угнаться за эльвиями в лесу!

Наги-Найта недолго мучилась этими вопросами — к валунам вышли два десятка черных латников в крылатых шлемах и десятка три храмовников — людей в кольчугах, поверх которых была натянута тряпица с изображением орла, которого люди почитали святым. Но хуже всего было увидеть несколько облаченных в атласные рясы фигур — к святости, пусть даже извращенной, человеческой, они не имели никакого отношения. Алые плащи были расписаны золотыми знаками огня, воды, земли и воздуха, спадающие на глаза капюшоны бросали глубокие тени на скалящиеся маски… Маги. Проклятье!

Теперь понятно, почему не стало приграничной стражи и почему отряд вторжения настороженно остановился на краю засады. Четыре мага — очень много для их крохотного отряда. Возможно, не будь всех этих воинов, паладинов и храмовников, отряд Найты справился бы с магами, но сейчас им оставалось только постараться продать жизнь как можно дороже.

Наги-Найта не боялась смерти и не ведала страха, присущего людям, но сейчас она испугалась за Древо — когда она умрет, его некому будет защитить. Столько трудов народа эльвий пойдет впустую… Или эти люди пришли не за Древом?

Найта не раз слышала разговоры о том, что поблизости, в запретных пещерах, спрятан Сосуд Жизни, но не верила этому. Однако сейчас она вдруг пожелала, чтобы слухи оказались правдой. Если маги пойдут в запретные пещеры, то не причинят вреда Древу, а потом прибудет помощь — драконы наверняка уже летят. А вдруг они решат сначала уничтожить Древо?.. Не думать! Биться, не жалея себя!

Странно, но мгновения, тянувшиеся, как часы, пока люди настороженно крутили головами, не завершились взлетом мечей и залпом арбалетных болтов. Замершие маги вновь приподняли облаченные в капюшоны головы и зашагали вперед, увлекая людей прямо в засаду.

Наги-Найта бросила взгляд на вжавшуюся в холодный камень жрицу и поняла, почему маги не заметили засаду: кожа жрицы была белоснежной, лоб покрыт испариной, руки сжаты на посохе с такой силой, что проступили синеватые вены, — жрица отдала все силы, чтобы спрятать отряд от взора заклятого врага. И ей это удалось.

Расчет принца оказался верным — люди всегда ищут прямую и широкую дорогу, и паладины не были исключением. Оказавшись на краю руин, они не стали искать обходной путь, а сунули голову прямо в пасть дракону.

Грянул залп. Все эльвийские стрелы нашли свои цели, но прежде, чем, ухватившись за древко стрелы и захлебываясь собственной кровью, упал первый паладин, поступил приказ принца, и Найта выскочила из своего убежища. Ее мгновенно окружили пришедшие в себя храмовники — воины в кольчугах дрались отчаянно, но их мастерство намного уступало мастеру Пути меча.

Адамантиновый клинок отбил несколько одновременных выпадов, ужалил живот ближайшего из нападавших и, не успев толком окраситься кровью, метнулся к горлу нового врага.

Бармица не выдержала, адамантиновый клинок разрубил кольчужную сетку на шее храмовника и чисто перерезал горло. Неправдоподобно алая кровь залила Найту, но это нисколько не помешало ей убить следующего врага и еще на шаг приблизиться к магам.

Нужно убить магов раньше, чем им удастся убить лучников, посылающих в людей стрелу за стрелой. К сожалению, маги неуязвимы для стрел, иначе бы их уничтожили первым залпом, и, к еще большему сожалению, они обычно находятся в кольце опытнейших мечников — в чем на собственном примере и убеждалась Найта.

Засевший на навесном мосту лучник надежно прикрывал ее и защищал с тыла — храмовники, пытавшиеся зайти за спину, падали, пронзенными стрелами. Но сама Найта пока не могла пробиться к ближайшей фигуре в атласной рясе.

Два черных латника словно якорем удерживали ее на месте. Их глаза, видневшиеся в прорези забрала, казалось, светились изнутри, атаки Найты принимались на щиты и тут же слаженно отбивались, так что Найте на время приходилось отступить.

Стрела чиркнула паладина по вороненому воротнику, черный латник качнулся, но его напарник усилил натиск и не позволил Найте воспользоваться заминкой. А маг за спинами паладинов в это время наколдовал новый огненный шар и направил его сначала в небеса, а потом заставил изменить направление и взорваться где-то за спиной Найты.

По раздавшемуся взрыву, короткому крику и звуку упавшего тела она заключила, что прикрывающий ее лучник мертв и что следует либо прорываться, либо выходить из боя, чтобы не оказаться окруженной. Но умереть лучше с честью.

Она приготовилась забыть о защите и взорваться в танце клинка, но произошло невиданное. В голове раздался мягкий, обволакивающий мысли шелест:

— Прекратите войну, дети мои… Отныне с людьми у нас нерушимый мир. Сохраните силы для битвы со звездными демонами!

Наги-Найта в ужасе отшатнулась от черных латников, губы сами собой согрешили, обратившись напрямую к Матери:

— Богиня, где ты?

Но ей никто не ответил. Битва замерла. Люди и оставшиеся в живых эльвии опустили мечи и луки, глядя друг на друга широко раскрытыми глазами. Неужели люди тоже слышали голос богини?

Тянулись мгновения, никто не шевелился — каждый обдумывал услышанное и растерянно смотрел на бывших заклятых врагов.

Маги откинули капюшоны и остались только в гротескных масках, изображающих каких-то чудовищ. Паладины, прикрывая тело щитами, переглядывались друг с другом, одни лишь храмовники воспользовались моментом и перезарядили арбалеты, правда, в ход их не пускали. Остатки воинов из народа эльвий смотрели на растерянного принца…

Наги-Найта похлопывала клинком по голенищу сапога и внимательно всматривалась в лица ненавистных людей: но нет, это не их работа. Происходящее являлось для них таким же откровением, как и для самой Найты… Она бросила взгляд на деревья у границы руин и оцепенела.

Там неподвижно застыло, уставившись на нее желтыми, злыми глазами, чудовище. Оно походило на восставшего мертвеца — скелета, пролежавшего в земле десятки лет, но поднятого злой волей и наряженного неведомым хозяином в громоздкие доспехи. Казалось, железное чудовище улыбалось, пытаясь напугать Найту двумя рядами зубов. На ее глазах черные ноздри черепа выпустили облачко пара, будто стоял мороз.

Оно дышит. Дышит — значит, живое. Если живое не похоже на живое — значит, это демон. И Найта наконец среагировала.

— Демон! — завопила она, показывая на пришельца рукой.

Эльвии, паладины и храмовники обернулись, а маги, не теряя времени даже на это нехитрое действие, принялись бормотать заклинания…

Глава 5

ШАХТЕР

Бот оказался довольно большим, по крайней мере его размеры внушили мне удивление и трепет перед «Сердцем», так просто построившим и вместившим в ангаре этакого монстра. Длина «Эльвы» была ровно в половину Луны, но это понятие не вызывало в моей голове ассоциаций. Я не чувствовал и не представлял подобного размера, а единственная привязка укладывалась в слово «огромный». Пожалуй, нужно будет попросить Эльву построить макет «Сердца» и еще чего-нибудь большого, например авианосца из моего времени, разумеется, в одинаковом масштабе. Тогда, быть может, и сумею ощутить истинные размеры корабля.

Побродив по коридорам и рубкам бота минут пятнадцать, я оказался в рубке управления кораблем и с удивлением обнаружил, что бот уже давно вылетел из ангара и теперь на всех парах удалялся от «Эльвы», ставшей совсем крохотной.

Кольнуло разочарование — умом, конечно, я понимал, что пилот из меня не ахти какой, но покомандовать не отказался бы! Как посмело это корыто не спросить у меня разрешения на старт?

Впрочем, я выбросил из головы мысли о мести, едва взглянув на мониторы. Правда, «Эльвой» полюбоваться не успел — увидел только выделяющуюся на черном фоне, усеянном россыпью звезд, серебристую «папиросу» и местное солнце, огромное и прекрасное, быстро увеличивающееся в размерах. А в следующую секунду голубая планета заставила меня позабыть мнимую злость на бортовой компьютер корабля.

Планета действительно была прекрасна: шар, сверкающий и сияющий во весь монитор, был просто чудо как хорош. Увитый белыми облаками, которые немного скрывали контуры двух гигантских материков на фоне единого океана, он восхищал и завораживал. Я не только впился в монитор глазами, но даже прильнул к нему, стремясь потрогать планету закованными в доспехи руками, но тщетно…

— Командир, — раздался механический голос, отнюдь непохожий на голос Эльвы, — корабль остановлен. Причальная шлюпка готова к посадке. Жду дальнейших распоряжений.

До меня с трудом дошел смысл слов, исходящих от системы управления этого бота, и, с великой неохотой оторвав взгляд от северного сияния на полюсе, я пошел к шлюпке, направляемый светящимися стрелками.

Я поймал себя на мысли, что все еще нахожусь под впечатлением от увиденного. Интересно, моя родная Земля красивей этой Двадцать-четырнадцать? Как вообще меня встретят на этой планете? И кстати, попаду ли я когда-нибудь на Землю?

Наконец я добрался до отсека со стоящей там шлюпкой. Видимо, я уже привык к огромным размерам настолько, что корабль величиной с две жилые комнаты показался мне маленьким и неудобным. И вообще, почему наши потомки так помешаны на красном? Зачем красить в такой яркий цвет корабль, который по идее должен доставить меня на планету тайно и незаметно?

Я обогнул массивное крыло корабля и, бросив взгляд на нос, напомнивший мне клюв огромной птицы, поднялся на трап. Внутри тоже не было ничего сверхъестественного — два кресла, установленные перед большими «лобовыми» окнами, несколько мониторов на приборных панелях, и все обито материалом, здорово похожим на кожу.

Не успел я занять место пилота, как гигантские створки шлюза впереди разъехались в стороны, и корабль загудел. Опять же без моего приказа и даже одобрения он оторвался от палубы и медленно поплыл в космос, навстречу коричнево-голубой планете.

Я широко открыл глаза, стараясь не пропустить ни одной подробности: вот мы еще над сияющей поверхностью атмосферы, а вот уже в тонкой пелене облаков, медленно спускаемся, разрывая плотный, закрывший обзор слой белого тумана, и теперь можно разглядеть рябь на поверхности океана и очертания материка.

Уже через минуту, прильнув к лобовому иллюминатору, я рассматривал бескрайние леса, сверкающие и прозрачные реки и сияющие водопады. А потом я увидел его: огромное, выделяющееся на фоне других, как великан в стране лилипутов, Дерево. Его могучий ствол в толщине не уступал небольшой скале, толстые ветви раскинулись на половину неба, а листья были настолько велики, что их неповторимый рисунок можно было различить даже с такого расстояния. О размерах Дерева можно было судить по тому, что шлюпка двигалась высоко над лесом, но гораздо ниже его кроны.

Неожиданно раздался сигнал тревоги. Корабль словно наткнулся на невидимую стену, и я вверх тормашками полетел в лобовое стекло. Страха не было, не было даже чувства обреченности. По правде сказать, я и понять ничего не успел.

Второй удар гораздо большей силы подбросил меня к потолку, а точнее, размазал по перегородке, еще секунду назад заменявшей заднюю стену кабины пилотов. Впрочем, и здесь я не успел ничего сообразить — мир закружился, меня швыряло, вместе со мной по комнате летало кресло, которое, наверное, оторвалось под весом моего тела, и когда уже подумал, что сейчас потеряю сознание, все резко прекратилось…

Лежа на стене вставшего на бок корабля, я понял, что мои злоключения длились не больше нескольких секунд.

— Оценка ущерба пользователя завершена, — произнес бравый мужской голос. — Капитан, вы не пострадали! Следы от многочисленных ушибов будут ликвидированы через четверть часа, кровоподтек исчезнет через минуту! Докладываю: боевой доспех САУ-12 не понес даже эстетического урона — ни царапины, сэр!

— Угу, спасибо, — буркнул я. — Спасибо, что не порвал мне барабанные перепонки.

— Пожалуйста, сэр!

Выругавшись для собственного успокоения и полежав на всякий случай еще несколько секунд, прислушиваясь к бурно колотившемуся сердцу, я осторожно встал и поискал глазами ракетомет. Ага, вот он, красавчик! Теперь нужно понять, как выбраться из искореженного корабля.

Оглядевшись и сообразив, что дверь, через которую я сюда вошел, сейчас находится под самым потолком, я перевел взгляд на стекла. На одном из них была едва заметная трещина.

— Система, — позвал я.

— Сэр? — отозвался женский голос. — Анализ еще не закончен.

— Какой анализ? — насторожившись, спросил я.

— Анализ причины крушения, сэр. Пока я не могу установить, что послужило причиной отказа двигателей, сэр.

— Хорошо, поймешь — сообщи. А пока открой или разбей лобовые стекла — мне нужно выбираться.

— Это невозможно, сэр, — лаконично ответила машина.

— Я думал, в будущем возможно все. Ну да ладно, — вздохнул я, вскидывая ракетомет на плечо и беря в прицел треснутое стекло, — тогда я сам.

— Не советую, сэр, воспользуйтесь аварийным выходом.

В центре правой стены, там, где раньше был пол, а теперь стояло одинокое кожаное кресло, образовалось довольно широкое окошечко, сквозь которое виднелось небо и внутрь проникали солнечные лучи. Похоже, это технологическое отверстие секунду назад закрывалось диафрагмой.

— Ну и как я доберусь туда? Лазать по стенкам я как-то не удосужился научиться.

— Воспользуйтесь гравитационными установками боевого доспеха, сэр, — отозвалась дура.

Ну почему системы кораблей не только говорят женскими голосам, но и обладают соответствующим мозгом?.. Хотя справедливости ради можно признать, что зря я гоню волну на искусственный интеллект. Откуда ему знать, что капитан стратегического корабля размером с половину Луны не удосужился прочесть инструкцию боевого доспеха?

Поразмыслив, я сосредоточился на бронекостюме, надписях и красочных значках на периферии зрения. Лихорадочные поиски ничего не дали: информации было столько, что зарябило в глазах, но зато я обнаружил что-то другое и совершенно непонятное. Словно искал кнопку включения двигателей, а вместо этого нашел программу, с помощью которой можно рисовать схемы, чертежи и создавать объемные модели. Ну, я и нарисовал с помощью… мысли? взгляда?., какой-то набросок и кучу схем-закорючек, смысл которых ускользал даже от меня самого. Причем потратил на эти художества всего пару секунд и, соответственно, никакого результата не ждал. Но когда для успокоения совести запустил эту программу, мир вдруг пришел в движение, меня подняло вверх и плавно перенесло через круглое окно.

— Желаю приятно провести время вне корабля, сэр! — догнал меня голос корабельной системы.

— Угу, счастливо оставаться! — отозвался я, приземляясь на слой прошлогодних листьев. — О, а тут здорово…

Сквозь листья высоких деревьев пробивались красные лучи заходящего солнца, но для моего визора, придающего изображению объем и краски, потемки не были помехой. Ощущение было такое, словно я находился в кинозале, но при этом чувствовал себя в центре событий — даже сорванный ветром с дерева листочек вызвал у меня бурю эмоций. Я долго наблюдал за его полетом и восхитился плавностью «посадки» на траву, причем был не в силах поверить, что могу до него дотронуться… Да, к чувству эйфории, дарованной мне доспехом, придется привыкать еще долго. Визоры скафандра просто чудо — я чувствовал себя так, словно всю жизнь был слепым, а сейчас вдруг обрел зрение.

Шлюпка, лежавшая на боку, опираясь о стволы массивных и прямых, как сосны, деревьев, выглядела жалко. Крыло, на котором она лежала, было вывернуто и обиженно выглядывало из-под корпуса, второго крыла вообще не было видно — наверное, его оторвало в полете. Краска местами облупилась, открыв взору блестящий металл корпуса — но я был почти уверен, что пройдет еще сто лет, прежде чем шлюпка подвергнется процессу старения. Интересно, о чем подумают местные грибники, когда найдут эту разбившуюся пташку? А в том, что она будет тут лежать еще очень долго, я не сомневался. Взлететь она точно не сможет. Ну да и ладно, у легшего на орбиту бота были запасные шлюпки. Главное, чтобы их не постигла судьба этой.

Оглядевшись по сторонам и сверившись с направлением, указанным бортовым компьютером, я снял с плеча ракетомет и, держа его в руках, как держат пулемет спецназовцы в фильмах, отправился в путь по обманчиво спокойному лесу. В конце-то концов, моя шлюпка не сама же собой упала? Не верю я, что в три тысячи каком-то году строят «самолеты», у которых без причин могут отказать двигатели.

Узнать бы, кто меня сбил! Судя по всему, на этой планете не предусмотрены средства ПВО, и у праздношатающихся аборигенов не должно быть в руках портативных зенитных установок. С другой стороны, боги меня сбить тоже не могли — хотя бы потому, что я еще жив, а боги на то и боги, чтобы шандарахнуть так, что и соскребать нечего будет. Интересно, корабельная система закончила анализ? Хм… а как с ней связаться?

Наморщив лоб и перепробовав все способы, пришедшие на ум, в том числе задав прямой вопрос бестолковому скафандру, связаться с разбившейся шлюпкой я так и не смог. Решив, что, как только система закончит свой анализ, она сама выйдет на связь согласно приказу, я немного успокоился.

В конце концов, все не так уж плохо. До цели, судя по развернутой перед глазами схеме, совсем недалеко, можно и пешком пройтись. А когда я отхвачу кусочек тиринтума, лежавшего в этом месте совсем на поверхности — что, по словам Эльвы, было нетипично, — свяжусь с ботом на орбите и прикажу ему прислать за мной новую шлюпку.

Опасности никакой — даже если вторую шлюпку собьют вместе со мной, то она не развалится на куски. Вон в первой даже вмятин особых не было.

Вполне возможно, что причиной крушения стали какие-нибудь радиопомехи или поля, генерируемые… ну хотя бы вон тем огромным Деревом. Не зря же корабль упал недалеко от него… Хотя с другой стороны, виной могли быть и аборигены. Эльва упоминала о том, что они могут мыслью убить человека.

Да и фиг с ними. До цели совсем чуть-чуть — страшиться нечего. Выполню миссию шахтера и через полчаса буду уже на Эльве — пить коньяк и закусывать приготовленными специально для меня свежими омарами. А если попадутся те, кто умудрился меня сбить, я их поймаю и сварю в кипятке. Будут знать, как со мной шутить!

Впрочем, долго храбриться мне не пришлось: мой ненаглядный визор вдруг изменил оттенок и прямо сквозь бурелом и стволы деревьев вычертил желтым контуры двигавшихся людей. Впереди — кажется, достаточно далеко — перпендикулярно мне бежали человек десять.

— Вот, значит, и нашлись виновные в падении шлюпки, — пробормотал я, обращаясь к костюму. — Я хорошо умею каркать, да? Ну, пойдем, посмотрим, что ли.

И хотя гадкий костюм не снизошел до ответа, я заспешил в сторону неожиданно остановившегося отряда…

…И успел выйти на расстояние прямой видимости в самый ответственный момент. Желтые контуры исчезли, но бортовая система еще пыталась обнаружить их: по визору, не останавливаясь, скакали крестики-пеленгаторы — пока что безуспешно. С удивлением я взирал на двух полуголых женщин, спрятавшихся от кого-то за колонной давно развалившегося здания, но пеленгатор не обращал на них никакого внимания, словно их не было и в помине!

— Что за… — начал я, но едва не прикусил язык.

Желтые контуры вновь объявились, но с другой стороны — чуть правее от прячущихся женщин. Полсотни человек приближались к руинам, в которых засели… предположительно, десять женщин, хотя видел я только двух. Нет, все эти люди собираются здесь не по мою душу.

На окраине руин раздвинулись цветущие кустарники, и по стертым от времени длинным ступеням стали подниматься… рыцари! Настоящие рыцари, такие доспехи я видел в Эрмитаже, разве что эти были окрашены в иссиня-черный цвет, да к шлемам были прикреплены развернутые металлические крылья то ли птиц, то ли летучих мышей. Черных рыцарей окружали десятки воинов в кольчугах — наверное, оруженосцы. Как заправские боевики, вторгшиеся в стан врага, они шли, чуть пригнувшись, приставив к плечу приклад арбалета и поводя оружием по сторонам. На поясах у них болтались ножны с выглядывающими из них широкими рукоятями мечей. Завершали картину надменно шествовавшие в середине отряда священники в рясах. Их лица были закрыты капюшонами, надвинутыми почти до носа, а рясы украшали разноцветные узоры, от которых рябило в глазах.

Неожиданно отряд рыцарей замер, не дойдя до башенок и связывающих их мостов, и я почувствовал, как напряглись женщины за колонной, однако через несколько секунд рыцари вновь продолжили путь…

Дальнейшее повергло меня в шок. Я представлял себе ситуацию несколько иначе, чем она оказалась в действительности, — мне казалось, что женщины, вооруженные мечами и палками, прятались от черных рыцарей… и уж точно я не мог предположить, что они устроили на этот отряд засаду!

Не перестающие метаться по визору крестики-пеленгаторы вдруг обнаружили все цели. Засвистели стрелы, часть арбалетчиков упала. Из засады, не переставая стрелять, выскочили худосочные лучники и тонкотелые воины-мужчины. Я увидел, как одна из полуголых девиц, прячущихся за колонной, вдруг выскочила из своего убежища и начала кромсать мужиков в кольчугах, как баранов на бойне. Навстречу ей выступила пара закованных в броню рыцарей.

А когда я бросил взгляд на «священников», то попросту обомлел. Боясь поверить глазам, я приблизил картинку визора и убедился, что у них в руках загораются огненные шары. Когда они подбрасывали шары вверх, было видно, что по небу с бешеной скоростью летят, извиваясь, сгустки сжатого огня, а потом, словно ракета, нашедшая цель, вдруг устремляются к одному из нападавших… Невероятно, но небольшой шарик при столкновении с твердым объектом взрывался не хуже гранаты — по крайней мере, лучник, засевший на мосту, согласился бы с этим утверждением… останься он в живых, конечно.

Аборигены действительно обладали сверхчеловеческими способностями. В двадцать первом веке их сочли бы суперменами или мифическими магами.

Все кончилось мгновенно — еще секунду назад руины оглашались взрывами и орошались фонтанами крови, и вот два враждующих отряда стоят друг против друга и даже не шелохнутся. Да они тут все спятили!

— Сэр, — раздался в ушах слабый голос, — вы меня слышите?

— Да… — растерянно подтвердил я, — кто это?

— Эльва, сэр.

— Да, Эльва, рад тебя слышать!

— Сэр, вынуждена доложить, что зафиксирован мощный выброс энергии, распространившийся по всей планете. С вами все в порядке, капитан?

— Да… если не считать того, что мою шлюпку кто-то сбил и рядом со мной находятся десятка три опасных аборигенов… Упс, кажется, они меня увидели.

— Сэр, нас атакуют! — предупредительно воскликнул бравый доспех.

«Священники», хотя точнее будет называть их магами, разом выпустили в воздух несколько огненных шаров… Перед глазами у меня все полыхнуло, я почувствовал легкий толчок, зажмурился, подсознательно ожидая услышать оглушительный грохот взрыва, но его все не было.

Когда, осмелев, я приподнял веки, то увидел, что стою в выжженном круге, за пределами которого полыхают пламенем деревья. Бурелом, в котором я прятался, полностью выгорел. А еще я заметил, что доселе желтые контуры «магов» сделались красными. Через секунду все только что дравшиеся друг с другом люди, подняв оружие, бросились в мою сторону. Хм, они тоже стали подсвечиваться красным контуром!

Я колебался секунды две. За это время молчаливая толпа сократила разделяющую нас дистанцию почти на четверть и стала рассеиваться, пытаясь окружить меня. Не будь среди них магов, я попытался бы вступить в переговоры или напугать — например, дать предупредительный залп, но меня вдруг охватил страх. Сидевший глубоко внутри инстинкт самосохранения потребовал открыть огонь на поражение.

Зная, что буду всю жизнь каяться в том, что расстрелял беззащитных людей, я направил зеленый треугольник в самую гущу толпы и нажал на гашетку.

Плечо толкнула едва заметная отдача: два сгустка серого «пластилина» вылетели из дул ракетомета, словно ядра из пушки, — видимо, «пороховой» заряд был установлен внутри оружия. Спустя полсекунды серые сгустки превратились в ракеты и, оставляя за собой белый хвост, один за другим вонзились в землю.

Полыхнуло белым. За долю мгновения коконы взрывов разрослись так, что накрыли все руины. И хотя грохота взрыва я снова не услышал, по тому, как рухнули оба моста, как содрогнулся лес и как оплавился камень в эпицентре и превратился в щебень, понял, что взрыв был колоссальным и вряд ли уцелел хоть кто-то.

Еще до того, как с камней опали языки пламени и рассеялись тонны поднявшейся в воздух пыли, я обратил внимание на восклицательный знак в инфо-окне ракетомета. Это была рекомендация сменить тип ракет — в противном случае их хватит еще только на один залп. Так, значит, я использовал ракету с плазменной начинкой, внутри которой находится мини-реактор. Мелковато для будущего — с таким же успехом можно было использовать атомный заряд.

Крестики-пеленгаторы вновь ожили, поймали в садящемся облаке пыли красные объекты, а визор, словно пытаясь доказать, что это правда, что в этом аду выжили многие, усилил резкость и высветил фигуру девушки, стоявшей на коленях, опираясь на посох. Ее почерневшее от копоти лицо было искажено от невероятного усилия, как у бурлака, тянувшего за собой баржу, а короткое грязное платье было разорвано и местами обгорело. Проклятье, она же была в самом эпицентре!

Что-то ударило в шлем, раздался громкий скрежет. Моргая, я отступил на два шага. На правом визоре красовалась царапина, а у моих ног валялась сломанная стрела с зазубренным наконечником и белым оперением. В тот же момент в плечо ударило что-то переливающееся, похожее на кусок льда, однако при соприкосновении с наплечником оно не разбилось, а зашипело и испарилось. Мне показалось, что за миг до удара по наплечнику пробежала синева…

— Сэр! — громко провозгласил бронескафандр. — Энергетический ресурс защиты на исходе, немедленно покиньте зону обстрела!

Будто в подтверждение его слов по груди застучали стрелы и арбалетные болты, причем болты отскакивали, даже не оцарапав краску доспеха, а стрелы проделывали в броне глубокие борозды. В ногу ударил очередной кусок «льда», но на этот раз, прежде чем испариться, он шипел несколько секунд и прилично разъел верхний слой брони поножей.

Проступавшие сквозь пыль, подсвеченные красным силуэты стали приближаться, и я, повернувшись к ним спиной, последовал совету скафандра и пустился наутек.

— Эльва! — закричал я, обегая стволы деревьев так, чтобы они оставались между мной и преследователями, — Эльва, ты меня слышишь?

— Да, капитан.

— Меня преследуют! Ты можешь открыть мне картину происходящего, сверху, как в бою с десантниками?

— Да, сэр. Подождите одну секунду, я возьму на себя управление сканерами бота… Готово, сэр. Я вас засекла, начинаю трансляцию.

Присев в корнях могучего дуба, я стал наблюдать за быстро приближающимися ко мне людьми, транслируемыми в мой визор камерами бота. И хотя деревья очень мешали получить четкое изображение, но, видимо, какие-то дополнительные датчики, вроде тепловизоров или чего-то подобного, выделяли людей, прячущихся под кронами деревьев и обходящих меня со всех сторон.

Вызвав на экране визора два зеленых треугольника и отметив каждым по одному врагу, я выбрал ракеты «Огненный град» и нажал на гашетку. Маленькие ракеты вырвались на свободу и по траектории, рассчитанной бортовой системой скафандра, обходя деревья, устремились к жертвам. На этот раз взрывы я услышал отчетливо.

Красная подсветка на том месте, где были люди, исчезла — впрочем, люди пропали тоже. Черные затемнения на их месте указывали на небольшие воронки от взрыва. Видимо, на этот раз никакие маги им не помогли.

Выбрав еще две жертвы, я вновь спустил курок, потом, не дожидаясь результатов, повторил процедуру. И еще, и еще, и еще… Раздался сигнал тревоги — бравый голос сообщил, что следует быть экономней, боезапас почти истощился, и время его автономного восстановления составляет более двух часов. А приближающихся врагов еще оставалось около десятка, и никто из них почему-то не трусил и не убегал.

Выбрав самых опасных противников, держащихся позади всех, — магов, я дал один за другим еще два залпа.

— Внимание! — воскликнул скафандр. — Подавлены две из четырех целей! Запас боеприпасов истек! Рекомендую переходить к запасному вооружению или покинуть место боя!

— Капитан, — почти одновременно с ним раздался равнодушный голос Эльвы, — рекомендую вам воспользоваться бортовым орбитальным лазером бота для уничтожения врагов, находящихся от вас на расстоянии от тридцати до трехсот метров.

— Что за лазер? — спросил я, наблюдая за приближением злобных аборигенов.

Черт, знал бы их язык, непременно спросил бы, какого дьявола им от меня надо.

— Шахтерский, сэр, я вам уже говорила о нем — с помощью него вы будете добывать тиринтум.

— Ясно. Стреляй по ним, пока они не подошли!

— Не могу, сэр, вы должны сами. Передаю управление вашему доспеху.

Бросив ракетомет на землю, я мысленно ухватил появившийся на визоре красный прицел, навел его на мага, прячущегося за стволом дерева, и так же мысленно сказал: «Огонь!» Вспышку, осветившую весь лес, я заметил, даже несмотря на то что находился спиной к действу. Хотя к этому времени солнце почти закатилось за горизонт, стало светло как днем, и, осторожно выглянув из-за ствола дуба, я увидел, что огромный плотный столб света пробивает небо и опускается на дерево метрах в пятидесяти от меня. Дерево испарилось, листья на деревьях вокруг свернулись и пожелтели, мох и прошлогодняя листва на земле мгновенно занялись огнем, но последить за дальнейшим развитием событий мне не позволил меткий выстрел, угодивший в лицевую часть шлема. На этот раз стрела не сломалась, а застряла в металле, и, вновь спрятавшись за дерево, я просто отломил древко.

— Сэр, продолжайте управлять лазером, — предложил голос. — Вы можете выбрать целью другой объект, но помните: если луч подойдет к вам ближе, чем на тридцать метров, предохранительная система отключит его, и вы не сможете повторно его запустить до тех пор, пока не заполнится конденсатор.

Я переместил крестик на другого человека, стоявшего неподвижно — наверное, он от страха впал в ступор, — и метнувшийся через лес лазерный луч «испарил» встреченные на пути деревья и остановился на том месте, где мгновение назад находилось живое существо. Послышался характерный вой огня и треск горящего дерева, как при пожаре, а взглянув на листья дуба над головой, я увидел, что они тоже съежились — видимо, температура воздуха поднялась настолько, что он стал обжигающим. Засевшие в кустах люди сообразили, что долго не протянут, и со всех ног ринулись в атаку.

Я дернул лазер к приближающейся толпе, но прицел, нагнав только одного бегущего, бесследно исчез, вероятно, оказавшись от меня менее чем в тридцати метрах. Впрочем, еще двое людей упали и больше не двигались — наверное, их убил раскалившийся воздух.

Схватив ракетомет, как бейсбольную биту, я встал в полный рост, и тут из-за дерева, размахивая мечом, выскочила черноволосая девушка с огромными треугольными ушами…

Но движение моей импровизированной дубины уже невозможно было остановить. Обрушившись на плечо девушки, она отшвырнула ее в кусты метра на три-четыре. Хруст ее ломающихся костей вызвал у меня приступ тошноты, однако я не мог позволить себе думать об этом долго — передо мной вырос новый противник.

Черный рыцарь ловко ударил щитом по моим рукам, державшим ракетомет, отчего пальцы разжались и выпустили «дубину». Впрочем, два рубящих удара, нанесенных рыцарем мне по голове, вызвали лишь неприятное ощущение и едва слышный звон в ушах — никаких других последствий для меня не было. Я сделал шаг вперед, ударил ребром ладони по верхнему краю его щита, а затем бронированным кулаком вмял забрало в лицо врага. Он покачнулся, брызнула кровь, а я, стиснув зубы, нанес второй удар рыцарю в грудь.

Я успел изумиться тому, как легко отбросил закованного в латы рыцаря аж на два метра, и тут же почувствовал сильный толчок в спину, от которого пошатнулся и едва не упал. Я развернулся на месте, получив при этом удар шипастой булавой по голове, который чуть не свалил меня с ног. Увидев за спиной рыцаря бормочущего мага в капюшоне, я попытался нейтрализовать булаву локтем и выхватил нож.

Впервые за все сражение я почувствовал боль, когда булава, ударив чуть выше кисти, высекла искры из доспеха. Вскрикнув от ярости и неожиданности, я выбросил руку с ножом поверх щита и тут же отдернул ее обратно. Сопротивления металла я не почувствовал, и поэтому падающие с лезвия ножа капли крови и рыцарь, опустивший щит и уронивший булаву, вызвали у меня такое удивление, что я на секунду даже забыл о продолжающем бормотать маге. Рыцарь склонил голову — из небольшого отверстия в латах чуть ниже горла толчками вытекала кровь. В этот момент маг, небрежно оттолкнув воина так, что тот тяжело упал и больше не двигался, вытянул ко мне руку и ударил чем-то светящимся, похожим на молнию.

Я отлетел, шмякнулся о дерево и приготовился атаковать, но маг, властно взмахнув руками, обрушил на меня такое давление, что я ощутил его даже внутри бронированного скафандра. Дерево за спиной заскрипело, надломилось и рухнуло. Лишившись опоры, я упал на ствол и тут же поднялся под бодрый выкрик сержанта в отставке:

— Сэр! Запускаю гравитационные стабилизаторы!

Маг, держа вытянутые руки перед собой, не сдавался, надеясь прижать меня к земле. Капюшон слетел с его головы, металлическая маска сползла и оказалась на шее, и я увидел искаженное от напряжения лицо пятидесятилетнего мужчины и седые пряди, развевающиеся от ураганного ветра.

Я пробовал шагнуть вперед, но стоило мне оторвать от земли ногу, как меня унесло на полметра назад, к тому же скафандр завопил, что больше не может поддерживать гравитационные установки — энергия просто в минусе.

Тогда, не до конца осознавая, что делаю, я метнул в него нож.

Вопреки опасениям, ураганный ветер не отбросил нож назад — описав полукруг, он вонзился магу в плечо, и его ряса окрасилась кровью. Маг вскрикнул, согнулся от боли и ухватился за рукоять ножа. Ураганный ветер мгновенно сменился штилем, и в наступившей тишине послышался только всхлип повернувшегося ко мне спиной и заковылявшего прочь мага.

Я догнал его в один прыжок, ухватил за голову и свернул шею. А потом отвернулся и зажмурился — совсем не этого я хотел, опускаясь на эту чертову планету.

Однако времени на сожаления не было. Подняв голову, я увидел, что от леса, который еще десять минут назад дышал жизнью и казался фантастически прекрасным, остались лишь поваленные деревья и пал, уходящий на север. Солнце уже практически зашло, и запад обозначала лишь тонкая полоса красного сияния, но закат тускнел на фоне огненного зарева. Огонь зажег я, а раздул его мастер урагана. Они, только они во всем виноваты — а больше всех этот чертов маг, которому я сломал хребет!

Бросив еще один взгляд на пламя, уходящее прочь от меня, я с удивлением обнаружил, что оно уменьшилось — мгновение назад зарево было в половину неба, а теперь полыхало лишь на окраине. Видимо, зеленый лес сопротивлялся продвижению огня.

Переведя взгляд с догорающего пепелища на нетронутые деревья, я вновь обнаружил перед глазами крестик-пеленгатор и сразу за ним красную подсветку. Кто-то засел в кустах. Подойдя к телу мага, я вытянул из его плеча нож и осторожно, готовясь к самому плохому, направился к кустам. Царапина на весь экран визора заставляла меня страшиться даже оружия обычных аборигенов, и чем ближе я подходил к кустам, тем отчетливее представлял, как выпущенная в упор стрела, пронзая желтую пластину визора, вонзается мне в мозг.

Пригнувшись, сжимая в правой руке рукоять ножа, левой рукой я осторожно отвел ветку и увидел… черноволосую девушку, сидевшую на коленях, зажимая ладонью рану на предплечье другой руки.

Я замер. Ненавидящий взгляд исподлобья пронзил меня не хуже ножа. Поза девушки была естественной, она не собиралась молить о пощаде — это было ясно по тому, как надменно вздернулся подбородок и презрительно изогнулись потрескавшиеся губы. Несмотря на покрывавшую ее сажу и пыль, прожженное местами обтягивающее платье, она выглядела как богиня.

За свою жизнь я повидал много красавиц, пожалуй, даже слишком много, но эта брюнетка затмила всех… Еще раз пробежав взглядом по ее изящному лицу, по чуть припухлым губам и ярким глазам, я непроизвольно опустил нож и только потом обратил внимание на уши, торчавшие из снопа черных волос. То есть я заметил их еще во время боя, но тогда решил, что это заколка или что-то в этом роде. Теперь же стало ясно, что это самые настоящие уши. Мне показалось, что одно из них чуть шевельнулось, подтверждая мои подозрения, и тут до меня дошло… Средневековый мир, маги, боги — почему бы здесь не быть эльфам?

— Эльфийка, — шепнул я, завороженно глядя на нее. — А почему у тебя черные волосы?

Вряд ли она меня услышала — хотя бы потому, что микрофон внешней связи был отключен, да и если бы и услышала, все равно не поняла бы, но тем не менее ответила, словно выплюнула:

— Чтоб ти здох демонз!

Я отпустил ветку и отпрянул, гадая, что же это было. Просто показалось?

— Эльва, — позвал я, пытаясь одновременно не выпускать из вида куст и оглядываться в поиске ракетомета.

— Да, капитан.

— Ты за мной следишь через скафа… боевой доспех?

— Да, сэр. Последние четверть часа только этим и занимаюсь, но по-прежнему не могу понять, как вы управляете наведением ракет.

— Как, как… Каком кверху! — раздраженно сказал я. — Что я делаю не так?

— То, что вы делаете, считается невозможным — похоже, вы подключаетесь напрямую к…

— Эльва, давай поговорим об этом, когда я окажусь в безопасном месте. Сейчас у меня два насущных вопроса. Первый — ты слышала мой разговор с этой эльфийкой? А второй — можешь просканировать окрестности, чтобы убедиться, что мне не угрожает никто из местных?

— О ком идет речь, сэр?

— Об эльфах… аборигенах.

— Поняла, капитан. Да, я слышала ваш короткий диалог, а насчет сканирования — это затруднительно. Данный корабль класса «Бот» имеет строго определенное назначение — его сенсоры созданы для других задач, обследование поверхности планеты займет у него непозволительно много времени, сэр.

— Ладно, что ответила мне эльфийка?

— Женщина-абориген, сэр? Не могу знать, она говорила на местном языке — в моей базе нет ничего похожего.

— Ясно, значит, показалось.

— Что показалось, сэр?

— Ничего, — сказал я, поднимая ракетомет с земли. — Ты установила, что послужило причиной падения шлюпки?

— Нет, сэр. Все, что удалось обнаружить, — едва заметное колебание альфа-волн в момент крушения шлюпки.

— Альфа-волн? Что-то знакомое…

— Иными словами, активность какого-то разума — но это может значить что угодно.

— Ясно. Посмотрим, что произойдет со второй шлюпкой… Кстати, на боте их много?

— Стандарт — пять. Осталось четыре.

Следующие пятнадцать минут я шел молча. Визор переключился на ночное видение, и я, вертя головой и поминутно ожидая появления крестиков-пеленгаторов, был непривычно сосредоточен. Следуя по карте-схеме и оставляя за спиной ориентир — дерево-гигант, я вышел на каменистую местность, а затем взобрался по склону пригорка и встал как вкопанный.

Одинокая, высотой с трехэтажное здание, гора смотрелась на фоне звезд пугающе и отталкивающе. Однако, судя по всему, это и была моя цель. Неужели в горе скрыты залежи загадочного тиринтума?

— Эльва, сообщи боту, что я на месте. Можно приступать к раскопкам.

— Да, капитан. Отойдите в сторону.

Черное небо осветилось быстро опускающимся пучком света, который, угодив в верхушку горы, вгрызся в ее чрево. Зрелище было феерическое — словно в небо било пламя из проснувшегося вулкана. А оттого, что все происходило почти беззвучно, лишь сильнее перехватывало дух — только камень рядом с «жерлом» раскалился, покраснел и потрескался с едва слышным шипением.

До чего, однако, я докатился: подумать только, стал шахтером! Правда, непосильный труд, судя по всему, мне не грозит: как только лазер проделает колодец и доберется до залежей тиринтума, я проникну внутрь, вырежу с помощью ножа (сначала Эльва предложила захватить с собой специальный инструмент, но, узнав, что я беру нож, решила, что хватит и его) несколько кубиков породы и загружу их в шлюпку.

Единственный вопрос, который меня занимал перед отправкой с «Сердца Эльвы», — как включить гравитационные установки. Эльва сообщила, что будет достаточно голосовых команд «Взлет вертикально» и «Взлет горизонтально». Теперь же меня интересовала истинная причина того, что Эльва не одобрила мою идею создать робота-шахтера и отправить его на планету вместо себя. Тогда она сказала, что для этого придется восстанавливать фабрику, производящую роботов, а потом ждать, пока будет готово столь сложное чудо техники, а за это время может случиться все что угодно — от нападения пиратов до пробуждения Демиурга. Но сейчас мне пришла в голову другая мысль. Возможно, Эльва по-прежнему относится ко мне как к «кролику», расходному материалу. Зачем тратить ресурсы на восстановление фабрики и производство робота, если его с большой вероятностью уничтожат боги или аборигены. Лучше рискнуть «кроликом» — временным капитаном. И если у него все получится — хорошо, а если его убьют… что ж, затея по добыче тиринтума не удалась, следует изменить стратегию, например, сматываться из этого сектора и дожидаться подхода флота ОСА.

Но все это лишь теория. Ни опровергнуть, ни доказать. Может быть, к списку моих «болезней разума» добавилась и паранойя?

Луч, падавший из космоса, исчез, и в то же мгновение в скафандре раздался спокойный и холодный голос Эльвы:

— Готово, капитан. Лазер добрался до пустот, сразу под которыми расположены сверхкрупные залежи тиринтума. Прошу вас соблюдать осторожность, капитан. Как я уже говорила, такое скопление тиринтума в одном месте — аномально.

— Понял, — бросил я, начиная карабкаться в гору.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1

ГАУСС И ТЕСЛА

Наги-Найта уже долгое время шла по следам железного демона. Она не видела его, но, ориентируясь по глубине следов, была уверена, что идет с одинаковой с ним скоростью. Подобно неприкаянному призраку, она скользила в глубокой тени среди деревьев, не издавая ни звука: старая листва не шуршала под ногами, грудь дышала вполовину обычного, сердце билось как можно реже — чуткий демон не должен ее обнаружить… Не должен! Ради всего народа эльвий, она обязана помешать его планам. Только вот как одной остановить демона, уничтожившего ее товарищей и не самых слабых магов из рода людей?

Приказ Королевы звучал в ее голове до сих пор: «Задержи демона даже ценой собственной жизни!» Но в том-то и дело, что демон убьет ее походя. Убьет и даже не заметит.

Найта отчетливо помнила сокрушительную мощь и жар пламени, исходящего от его оружия, не забыла она и солнечный луч, спустившийся с неба и сжигающий все, что попадается на пути… А тот могучий удар, сломавший ей предплечье и зашвырнувший ее далеко в кусты, словно куклу? Тогда она уцелела лишь чудом и, как только пришла в себя от болевого шока, поднялась и выглянула из кустов… Чтобы увидеть, как легко демон расправился с паладинами и магом.

Нет, Королева переоценивает ее силы. Наги-Найта не сможет его задержать…

Но, быть может, Королева успеет прилететь сюда раньше, чем демон выкрадет Сосуд? Хотелось бы верить…

Найта закрыла глаза и сосредоточилась на образе Королевы народа эльвий: если такое описание может быть применено к венценосной особе, то она была красивой, статной женщиной, несмотря на то что ее лицо носило следы беспощадного даже к эльвам времени.

Королева вторглась в сознание Найты сразу после того, как ее едва не убил демон. Немолодая женщина с вечнозеленым кленовым венком на голове велела ей идти по следам демона, сообщив, что видела все — весь страшный бой. Королева сказала, что сама Богиня-Мать велела ей во что бы то ни стало защитить Сосуд. Поэтому сейчас Королева, обгоняя свои войска, летит сюда на снежном драконе. А от Найты требуется выиграть немного времени.

Погрузившись в невеселые мысли и воспоминания о недавно пережитых событиях, Найта едва не пропустила момент, когда демон остановился у одинокой горы. Когда она вышла из подлеска, ее и без того почти не бьющееся сердце замерло. Всей душой надеясь, что стоявший к ней спиной демон не заметил ее появления, она вновь скользнула в тень и уже оттуда завороженно следила, как из горы в ночное небо бьет яркий луч света.

Когда ослепительный луч исчез, чудовище, сделанное из черной блестящей стали, не оглядываясь принялось карабкаться на то место, где еще секунду назад был целый горный пик, — сейчас оттуда медленно стекала вниз красная жижа расплавленного камня.

Демон подпрыгнул, а точнее, вспорхнул, как птица, и исчез в красном жерле вулкана. В других обстоятельствах Найта возблагодарила бы судьбу, решив, что демон ушел в свой подземный мир, но из глубин души пришло знание: под этой горой находится Сосуд.

Выбежав из своего укрытия. Найта со скоростью стрелы понеслась в обход одинокой горы. Но прошло более минуты, прежде чем она увидела заветный вход в пещеру. Остановившись и применив некоторые способности, присущие любому эльву, она почти мгновенно уняла колотившееся сердце, успокоила дыхание и даже постаралась скрыть свою ауру — впрочем, это было выше ее умений.

Перехватив меч двумя руками, Найта шагнула во тьму без всякого страха: она уже знала все, что ей надо знать: где-то здесь находится демон, и ей предстоит с ним сразиться.

Шагая посвященной пещере, Найта недоумевала, почему стража Сосуда себя не обнаруживает. Пещера начала претерпевать метаморфозы: из обычной, с неровными стенами и низкими потолком, она внезапно перешла в просторный зал с сотнями поддерживающих потолок колонн, вырубленных в скале, посреди которого стоял огромный алтарь, залитый мягким серебряным светом. Недостающие части картинки встали на место, как только темная фигура, которую Найта поначалу приняла за столб, пошевелилась и шагнула к алтарю.

Сияние, освещающее каменную плиту алтаря, исходило вовсе не изнутри него, а падало сверху, через проделанную демоном дыру в горе. Сама же черная фигура и была демоном, который в замешательстве смотрел на Сосуд Жизни. Прозрачный, как застывшая слеза, и при этом невероятно прочный, Сосуд, имевший форму кувшина, в котором презренные людишки хранят воду для умывания, поверг Найту в трепет. Впрочем, железный демон явно испытывал другие чувства. Когда он сделал шаг и взял Сосуд, Найта бесшумно метнулась в глубь зала и спряталась за ближайшей колонной.

Молясь богине, чтобы демон не учуял ее, она прижала к груди повлажневшую рукоять адмантинового клинка и, упершись лбом в колонну, застыла соляным столбом. Найта не видела демона, но в этом не было необходимости — интуиция подскажет момент, когда ей следует выйти и дать демону бой.

Река времени текла много медленней обычного. Закрыв глаза, девушка прислушивалась к движению воздуха и представляла, как демон крутит в руках Сосуд и как в его желтых глазах разгорается огонек недоумения — как у человека, который отправился на поиски клада, а вместо него нашел заброшенный рудник с золотой жилой. Это было не то, что он хотел, золото еще добывать надо — но тоже неплохая находка.

Почему-то Найта была уверена, что демон не станет улетать в дыру, пробитую в потолке пещеры, а пойдет к выходу, — и не прогадала. Впрочем, даже если бы он приготовился подпрыгнуть и воспарить, она бы все равно успела достать его клинком.

Тяжелые шаги гулким эхом отозвались под сводами священного зала, черный силуэт могучего демона прошел мимо Найты, а она так и не сдвинулась с места…

Трусиха! Тряпка!

Демон с каждым мгновением уходил все дальше, а она, скованная бурей чувств, не могла пошевелиться и броситься за ним. И лишь когда он исчез из виду, все ее волнение внезапно исчезло.

Найта опустила руку, сжимающую клинок, и тяжело выдохнула, а может, и всхлипнула: всю свою жизнь она презирала тех, кто испытывал страх, она была уверена, что неподвластна этому чувству, и с трудом представляла, что это такое… до сегодняшнего дня. Проклятый демон!

Вновь сжав клинок, Найта стремглав бросилась к выходу из пещеры и замерла на пороге с открытым ртом, как обычная девчонка.

Демон стоял на валуне спиной к ней примерно в двух десятках шагов. Он смотрел на звездное небо, а точнее, на разворачивающийся там бой. Летучий корабль, сложив крылья, стремился к земле. Он был грозный и могучий, хищный железный клюв красновато поблескивал в свете звезд — видно, весь корабль демона был выкрашен в этот цвет. Белый, как снег, дракон был чуть крупнее корабля, от него веяло величием, силой и опасностью. Огромные когти цепляли броню железного корабля, полосовали ее, сколько хватало сил, а затем выпускали жертву — размахивая крыльями, покрытыми белой чешуей, дракон уклонялся от тоненького красного луча, бьющего из глаза летучего корабля.

Найта прекрасно видела, что верхом на Снежном драконе, с копьем в руках сидит сама Королева, и сердце ее радостно колотилось. Дракон еще раз бросился на жертву, и железный корабль, так и не сумев долететь до земли, полыхнул изнутри огнем и развалился на части. Найта внимательно следила за падением горящих обломков, и, наверное, поэтому не заметила, как ожил до сей поры неподвижно стоявший на валуне демон, как он поднял на плечо свое убийственное оружие и оно выплюнуло сгусток, стремительно полетевший навстречу разворачивающемуся в небе дракону. И лишь когда белый дракон, пытаясь уйти от столкновения с огненной стрелой демона, сделал в воздухе петлю, Найта увидела, как стрела, изменив направление полета, вонзилась точно в брюхо небесного скакуна Королевы. Поначалу казалось, что ничего страшного не произошло и крепкая чешуя выдержала, но мгновение спустя брюхо дракона взорвалось изнутри. Белоснежное существо распалось на части, и спящий лес оросился красным дождем…

— Нет! Королева!!! — закричала Найта, забыв о страхе, и бросилась на демона с обнаженным клинком.

Командор космических войск РФ с унылым видом сидел перед мониторами в рубке своего флагмана. Поставив локти на столешницу, он склонил голову и запустил пальцы в седые волосы, а его изборожденный морщинами широкий лоб лучше всяких слов указывал помощникам адмирала, навытяжку застывшим за его спиной, что их начальник не может принять решение.

Но, несмотря на все свои амбиции, молодые высшие офицеры в данный момент не хотели бы поменяться с ним местами — задача, стоявшая перед командором, не имела простого решения и к тому же при любом исходе сулила неприятности от высшего руководства.

Командор понимал это как никто другой — не надо быть семи пядей во лбу, чтобы знать, что очень многие в Федерации нетерпеливо ждут промаха адмирала, чтобы скопом вцепиться ему в горло. Но сейчас это неважно. Нужно принять какое-нибудь решение.

Он потер виски, помассировал переносицу, но свежие мысли от этих действий в голову так и не пришли. В последнее время он совершил ряд ошибок, но в свое оправдание мог сказать, что ни один человек не в силах был предусмотреть подобное развитие ситуации. Кто мог знать, что чертова система жизнеобеспечения покоренного колосса воскресит человека из двадцать первого века и назначит его капитаном? Кто мог предположить, что этот неандерталец окажется настолько изворотливым, что сможет дать отпор кораблю десанта, а после уйти в другую систему и потеряться там на несколько часов.

И проклятье! — этими часами он воспользовался как нельзя более худо. Когда пятнадцать минут назад флагман командора во главе десятка кораблей, отозванных от основного флота (который по причине дальности полета и истощения энергетического резерва до сих пор продолжает нести груз к планетам Федерации), вынырнул из временной трубы, его взору предстал готовый к бою корабль «Сердце Эльвы».

Три пушки Гаусса и две плазменные мортиры — вполне весомый аргумент в вопросах самосохранения. И, похоже, новый капитан «Сердца Эльвы» это знал.

Давным-давно, когда командор еще ходил в школу, учитель рассказывал, что пушка Гаусса хоть и названа в честь основоположника теории электромагнетизма, наделе работает совсем по другому принципу: с помощью сложных процессов, имеющих мало общего с явлением магнетизма, пушка разгоняет большое сферическое ядро до такой скорости, что корабельная система управления зенитками не успевает за ним проследить. Ядро прошивает насквозь даже самые крупные корабли и, не задерживаясь, летит дальше. И лишь энергетический экран способен ненадолго его остановить. До той поры, пока в корабль не попадет следующее ядро, которое уже не по силам будет остановить экрану, сожравшему до этого почти весь резерв энергии.

Только самые большие корабли способны носить на себе такие громоздкие махины, и любой студент космической академии знает, что прежде, чем приближаться к такому кораблю, нужно послать флот, состоящий из бомбардировщиков, истребителей и даже фрегатов, с тем чтобы они подавили огонь орудий-гигантов. Пускай после этого их уничтожат зенитки и перехватчики противника, но своим коротким существованием они дадут возможность штурмовым кораблям подойти на расстояние полета ракет или досягаемости лазерного луча.

Сейчас в распоряжении командора было совсем смешное количество бомбардировщиков — он взял с собой только один авианесущий крейсер. Да какого черта! Это не его вина! На «Сердце Эльвы» вообще не должно было быть энергии.

Он не должен был иметь никакую оборону — и вообще он не мог даже включить гипервременные двигатели. Однако вот он, здесь, в этой системе, и вооружен до зубов. Неужели аналитики где-то ошиблись, а команды демонтажа пропустили какой-то накопитель?

Адмирал тяжело выдохнул: что толку сейчас об этом думать. Время работает против него. Проклятый колосс наверняка продолжает налаживать оборону, а флот ОСА уже взлетает со своих баз и мчится сюда на всех парах… Но штурмовать восстанавливающийся колосс такими силами — самоубийство. Бомбардировщики не долетят, будут уничтожены сотней зениток, спрятанных по всему корпусу корабля, а тяжелые орудия не позволят приблизиться.

Интересно, сколько их, орудий и зениток, спрятанных под маскировочной лентой и дожидающихся удобного момента, чтобы открыть огонь… А может, зонды их не обнаруживают, потому что их попросту нету?

Прозвучал зуммер вызова, и капитан ответил, так и не успев обдумать эту мысль:

— Что?

— Сэр, получены новые разведданные, — растерянно пролепетал начальник разведки — видеть шефа в дурном настроении было еще более дурным знаком. — Они представляют интерес. Вы желаете ознакомиться?

— Давай.

На мониторе с огромной скоростью сменяли друг друга картинки, цифры и снимки, но адмирал успевал рассмотреть все. Один из зондов обнаружил на орбите планеты пустой бот, заинтересовался и просканировал участок под ним. И нашел сразу две вещи: во-первых, сигнал, исходящий от бортовой системы боевого доспеха, а во-вторых, что более важно, огромную концентрацию тиринтума — вот откуда у колосса энергия! Неандерталец свободно спускается на планету и добывает столь дорогой и редкий материал, используемый при строительстве реакторов.

Что ж, если команда шахтеров добудет хотя бы десять процентов от запасов тиринтума, сконцентрированных в прибрежном районе, то адмирал вернется героем — никто не посмеет даже косо на него взглянуть и никто не вспомнит о неоправданных потерях, связанных с колоссом. Ведь этого тиринтума хватит на постройку реакторов для целого флота!

— Приближаемся к боту и сбиваем его, — произнес командор, приободрившись, — держитесь на расстоянии от «Сердца Эльвы» — я не хочу, чтоб ее орудия распылили нас по космическому океану.

Отдав приказ офицеру навигации, командор откинулся на спинку кресла, однако расслабиться не успел. Раздался общий сигнал тревоги, офицеры в рубке засуетились и забегали от дисплея к дисплею, но никто из них не спешил к нему с докладом.

— Что происходит?! — гаркнул командор, потеряв остатки терпения.

— «Сердце Эльвы», сэр, — ответили ему, — пришел в активность и стал двигаться наперерез флоту. Через минуту мы окажемся в зоне обстрела.

Командор, как это всегда с ним бывало в критических ситуациях, полностью успокоился:

— Разворачиваемся и построением «альфа-два» следуем в обратную сторону.

— Есть, сэр.

Он вновь откинулся на спинку, но уже не был таким безмятежно-расслабленным: жизнь вновь удивила его. Все его знания и опыт твердили, что произошедшее сейчас — невозможно. Чтобы колосс для защиты бота капитана, а тем более временного капитана, рисковал собой и приближался к планете… Нет. Немыслимо!

По сути, назначив какого угодно человека временным капитаном, система жизнеобеспечения и навигации «Сердца» должна управлять им, и никак не наоборот. Все положительные, по ее мнению, команды должны исполняться, а отрицательные игнорироваться. Капитан велел построить пушки Гаусса? Да, пожалуйста! Капитан велел вступить в бой с флотом «корсаров», приблизиться к планете и защищать бот на орбите? Нет, никогда! Отстраняем временного капитана от обязанностей, уходим куда-нибудь подальше и шлем сообщение в центр ОСА.

Но тут происходило нечто странное, загадочное и неуловимо эпическое. Командору на секунду даже показалось, что впервые в истории система навигации обрела способность чувствовать и, действуя подобно человеку, бросилась спасать друга… Бред? Конечно, бред. Но чем еще можно объяснить такое поведение?

— «Сердце Эльвы» остановился, командор, — произнес первый помощник, — каковы будут приказания?

— «Кролик» все еще на планете?

— Да, сэр. Высланная за ним шлюпка была уничтожена биологическим объектом.

— Биологическим объектом?

— Драконом, сэр.

— В общем, так. Прикажи авианесущему крейсеру зайти с безопасной стороны планеты и сбросить в атмосферу все планетарные бомбардировщики и истребители-перехватчики. Район, предназначенный для выжигания, ты знаешь. Богов на планете нет, а колосс пусть охраняет бот хоть сто лет — своего капитана он не дождется.

— Слушаюсь, командор.

— И вот еще что — подготовьте команду шахтеров. После бомбардировки соберем урожай, — произнес командор ухмыляясь.

Наверное, ухмылка получилась страшноватой: засуетившиеся помощники едва не сбивали друг друга с ног, пытаясь в точности выполнить приказ. Вот ты и доигрался, «кролик». Впрочем, шанс у тебя еще есть. Посмотрим, так ли ты прыток, как думаешь.

Мрачный подземный зал давил на меня своими стенами, а будто бы ожившие тени, прячущиеся по углам, не могли разогнать ни звезды, заглядывающие сюда из дыры над головой, ни даже визор, переключившийся в режим ночного видения. Казалось, что рядом со мной кто-то есть, но я лишь стискивал зубы, запретив себе озираться, повторяя про себя — это просто игра расшатанных нервов. Ведь всю дорогу, пока шел к этой горе, мерещилось, что кто-то идет прямо по моим следам. Однако если бы это было так, то сенсоры доспеха давно обнаружили бы врага. По крайней мере, перед глазами запрыгали бы крестики-пеленгаторы — даже если противник спрятался и его невозможно «подсветить», то его присутствие они все равно почуяли бы.

Помотав головой, я еще раз осмотрел постамент и хрустальный кувшин с двумя ручками — что он тут делает? Да и что вообще это за место? Вроде должен был просто выкорчевать пару пластов земли с частицами тиринтума, а угодил в какой-то склеп…

— Капитан, сэр, — неожиданно раздался в ушах голос Эльвы, равнодушие которого, впрочем, не помешало мне вздрогнуть от испуга. — Советую взять этот артефакт и вызывать шлюпку с бота.

— Артефакт? Подожди, а как же тиринтум?

— Сэр, кубок перед вами целиком сделан из тиринтума — я оцениваю его рыночную стоимость в три четверти цены корабля класса «Колосс». Я не знаю, как аборигенам удалось собрать столько тиринтума и сработать из него чашу, но для них он — не что иное, как артефакт.

С сомнением поглядев на хрустальный кувшин, я спросил подозрительно:

— А что, собрать столько тиринтума — большая проблема?

— Сэр, в самых богатых тиринтумом пластах земли его содержание не превышает двух граммов на кубический метр. Для создания малого энергетического реактора нужно всего три грамма, а вес этого артефакта составляет около двухсот восьмидесяти — именно поэтому сканер принял артефакт за аномально насыщенный тиринтумом пласт земли.

— Ладно, я понял. Раз моя миссия завершена, то, думаю, действительно пора сваливать с этой негостеприимной планеты. Можешь высылать за мной шлюпку.

— Приказ системе управления бота отдан, капитан. Но вы должны знать, что в системе обнаружены корабли корсаров.

Мне показалось, что я ослышался. Потом в затылок будто ударила молния:

— Что?!

— Я сообщила, сэр, что корабли пиратов…

— Елки, забирай меня быстрее с этой планеты! Или подожди… что сейчас делают эти корабли?

— Стоят на якоре и предпринимают лишь действия разведывательного характера… Внимание! Обновление информации: корабли корсаров двинулись в направлении бота, находящегося на орбите Эльвы Двадцать-четырнадцать.

По спине пробежали мурашки, и я задал вопрос, ответ на который был ясен и так:

— Они хотят уничтожить бот и лишить меня возможности вернуться на тебя?

— На меня, сэр?

— На «Сердце Эльвы», — процедил я, едва сдерживая готовые сорваться с губ крепкие выражения.

— Думаю, да, капитан. Вероятно, они не рискнут атаковать корабль, поскольку он уже успел восстановить три пушки Гаусса и два плазменных орудия.

Меня осенило.

— Стоп! Значит, ты вооружена?

— Вопрос некорректен, я система навигации и…

— Да я знаю! Но для меня вы с кораблем неразделимы, так что подстраивайся под это! Так значит, ты можешь за себя постоять?

— Можно сказать и так, сэр.

— Тогда приблизься к боту и защити его! Сама понимаешь, без него мне с этой планеты не удрать, а тебе не получить тиринтум.

— Выполняю, капитан.

На несколько мгновений в бронескафандре повисла звенящая тишина. Не желая стоять без дела в ожидании сообщения от Эльвы, я взял кубок и, скинув с плеча гранатомет, поплелся в коридор пещеры, в конце которой угадывался освещенный сиянием звезд выход на поверхность.

— Хорошие новости, сэр, — вновь ожила Эльва, — корабли корсаров предпочли не вступать в бой и развернулись.

— Отлично. Шлюпка уже в пути?

— Да, сэр, — вошла в атмосферу.

Выйдя в ночной лес, я глянул на звезды и увидел подсвеченный визором быстро движущийся крохотный объект. Обрадовавшись скорому возвращению на палубу «Эльвы», я взобрался на валун и помахал шлюпке рукой — словно ею управлял не компьютер, а близкий друг.

— Тревога, сэр! — неожиданно беспокойным голосом воскликнул доспех. — В небе замечен биологический объект массой тела более тридцати тонн. Степень опасности крайне высокая. Если у вас нет установки ПВО, рекомендую немедленно покинуть эту зону!

— Какой объект? — спросил я и тут же увидел, как пеленгатор ловит в прицел… Да, настоящего дракона!

Боже, это была не шлюпка, а живой дракон! Картина перед глазами словно раздвоилась, ее части наложились друг на друга — одна показывала звездное небо и медленно разрастающуюся точку-дракона, другая транслировала белого, как мел, дракона, но вблизи — словно он летел в пяти метрах от меня.

Преодолевая головокружение, я сосредоточился на увеличенном изображении, и тут же общая картина ночного неба отплыла в сторону, чтобы я мог в деталях увидеть могучее тело зверя и поблескивающую чешую… Интересно, дракона можно причислить к млекопитающим или он ближе к ящерицам? Черт, о чем я думаю!

Забыв о страхе, я с восхищением смотрел на огромного дракона, размахом перепончатых крыльев которого равнялся нескольким десяткам метров. И даже когда разглядел на толстой, как столетний дуб, шее всадницу, сидящую в седле, не особо этому удивился.

У меня не было времени долго разглядывать мифологическое животное и какую-то бабу с листьями в волосах и копьем, притороченным к седлу. Скафандр велел убираться отсюда и прятаться в пещеру, а не доверять ему у меня не было никаких оснований.

Но все же я помедлил еще секунду — и с ужасом увидел цель дракона, показавшуюся из облаков. Ничего не подозревающая шлюпка неслась ко мне на всех парах, но злобная фауна в лице белоснежного дракона когтями вцепилась ей в спину. Мне показалось, что шлюпка начала отстреливаться, но делала она это так неловко, что дракон уже со второго захода умудрился разломать ее на части.

Поняв, что в следующую секунду летучий ящер ринется ко мне, я инстинктивно вскинул ракетомет на плечо и нажал на гашетку. Лишь когда вылетела ракета, я вспомнил про исчерпанный боезапас и, стараясь не терять из виду дракона, покосился на оружейную панель: боезапас девяносто процентов, выбраны ракеты класса «земля — воздух», тип «Стрела»… Но если я не менял ракеты, тогда кто это сделал?

«Стрела», оставляя за собой инверсионный след, неслась на дракона, несмотря на все его попытки уйти от столкновения. Умная тварь изворачивалась, маневрировала и даже изобразила нечто похожее на мертвую петлю. Визор в этот момент подсветил вывалившуюся из седла женщину с копьем — мне даже стало ее жаль, не хотел бы я упасть с такой высоты, пусть даже в бронекостюме.

Ракета наконец догнала дракона и вонзилась ему в живот.

Я стоял, задрав голову и затаив дыхание, долгие мгновения, и уже когда испугался, что ракета неэффективна, дракона разорвало на куски. Ошметки плоти с ярко поблескивающей чешуей опускались на лес, словно в замедленной съемке.

С трудом отвернувшись от гипнотизирующего зрелища, я связался с Эльвой:

— Ты все видела?

— Да, видела, но я не понимаю, каким образом восстановился боекомплект — в автономном режиме для этого нужно около пяти часов. И еще, сэр, — в атмосферу планеты зашли бомбардировщики, вероятность девяносто пять процентов, что их целью являетесь вы. Советую как можно быстрее покинуть планету.

Я не успел сказать ни слова в ответ — позади раздался дикий крик, полный боли и ярости. Я развернулся на месте и понял, что безнадежно опоздал. Знакомая черноволосая девушка с острыми ушами уже стояла прямо передо мной. В следующую секунду она вонзила мне в грудь полосу розоватой стали.

Сначала я удивился, что костюм, в который я так верил, подвел и уступил натиску простого клинка, а потом… сердце пронзила леденящая боль. Я завалился на спину, не в силах ни пошевелиться, ни вздохнуть, и отстраненно наблюдал, как эльфийка обеими руками вынимает из моей груди меч, как стекает с его конца кровь.

Я не мог ни моргнуть, ни облизнуть пересохшие губы — будто находился в чужом теле. Но если я мертв, то почему в сознании?

Эльфийка тем временем попыталась обезглавить мое тело, но неудачно, и вдруг исчезла из поля зрения. Я отстранение порадовался, что броня на шее скафандра крепче, чем на груди, а потом подумал, что, скорее всего, клинок эльфийки рубил намного хуже, чем колол.

Потом я стал размышлять о какой-то другой ерунде, о чем-то вспоминал и тут же забывал, пока не почувствовал первый удар собственного сердца и не услышал хрип заработавших легких.

— Капитан, сэр! — бодро воскликнул скафандр. — Ваше сердце вновь запущено и готово к дальнейшей работе! Берегите его впредь!

Я поморгал, ясность ума вернулась вместе с осмыслением происходящего, а точнее, частичным осмыслением: я понимал, что продолжаю лежать и смотреть на звезды, но не знал, что со мной было минуту назад.

В поле зрения визора вновь попала девушка: нагнувшись, она попыталась вырвать у меня из руки кувшин…

Я вскочил и, отбросив «хрустальный» артефакт в сторону, одной рукой ухватил ее за руку, державшую меч, а другой сжал горло. Девушка захрипела, выронила клинок и, тщетно пытаясь ослабить хватку, вцепилась мне в запястье, ноя поднял ее над землей, словно перышко. В ее глазах загорелся ужас, прекрасное лицо побледнело, но в следующую секунду губы сжались в линию, а ноздри расширились от гнева.

Я бросил прощальный взгляд на ее довольно милые ушки, хоть и ужасно похожие на рысьи.

— Уж больно ты красивая, — прошептал я и швырнул ее в стоявшее неподалеку дерево, — ладно, живи!

От удара крепкое дерево содрогнулось, посыпались листья, тело эльфийки бессильно сползло по стволу, и на секунду мне показалось, что я не рассчитал силы и убил ее. Но она застонала, не открывая глаз, и я с облегчением выдохнул.

— Капитан, вы меня слышите? — как всегда неожиданно, связалась со мной Эльва. — Вы не отвечали больше часа и при этом вы не были мертвы, сэр. Что это значит?

— Правда? Мне показалось, что всего лишь несколько минут…

— Сэр, у вас мало времени, бомбардировщики на подходе.

— Черт! Где моя шлюпка?!

— Сэр, вы не давали санкцию на взлет, — равнодушно ответила она. — Отправлять сейчас?

— Разумеется!

Подняв с камней кубок и ракетомет, я стал нервно прохаживаться взад-вперед — буквально кожей чувствовал приближение ангелов смерти, которые закидают меня бомбами и зальют все вокруг плазмой!

Через минуту я влез почти на вершину горы и обреченно замер.

— Эльва, как скоро прибудет шлюпка?

— Через полторы минуты, сэр, — ответила она.

Далеко, над самой кромкой леса, летели десятки стальных чудовищ. Они отдаленно напоминали жуков: черные иллюминаторы похожи на фасеточные глаза, форма корпуса напоминает раздувшееся брюхо насекомого, а орудия, которые я сначала принял за посадочные шасси, — вылитые лапки. Впрочем, это сходство сводили на нет сверкающие разряды проходящих между ними электрических дуг.

— Что это, Эльва? — спросил я едва слышно, но, разумеется, машина меня услышала.

— Это бомбардировщики, укомплектованные орудиями Тесла, — размеренно ответил женский голос. — Они предназначены для полного выжигания обширных участков поверхности планет.

Эльва замолчала, давая мне возможность прочувствовать ситуацию. До моих ушей уже долетал гул и треск электрических разрядов, и когда бомбардировщики перестроились цепью, в душе стал зарождаться первобытный страх. Еще до того как плотная завеса слепящих электрических дуг и беспрерывно бьющих молний опустилась на землю, я увидел, как бегут звери и птицы. Стадо оленей, стуча копытами по камням, выбежало к основанию горы и лишь чуть-чуть изменило направление, предпочитая пойти на риск сломать себе ноги, нежели потерять лишние мгновения, обходя бесчисленные валуны. Рядом с ними пронеслось что-то серое и мохнатое, похожее на огромного волка, но даже не покосилось в их сторону — надвигающееся облако чистой энергии было намного страшней лесного пожара.

— Сэр, — произнесла Эльва, — до подхода шлюпки осталось тридцать секунд. У вас хорошие шансы спастись — по какой-то причине истребители-перехватчики остались глубоко в тылу бомбардировщиков.

— Ясно, — бросил я, не в силах отвести взгляда от сияющей стены молний, издающей оглушительный треск. — Эти орудия сконструировал Тесла?

— Можно сказать и так, сэр. Вы, наверное, слышали о тунгусском феномене, когда в начале двадцатого века в Сибири был выжжен кусок тайги, — это был удар электрических полей, устроенный Николой Тесла… До приземления шлюпки пятнадцать секунд, капитан.

С трудом оторвав взгляд от голубого зарева, закрывающего весь горизонт, я повернулся на месте и обнаружил шлюпку, начинающую посадку на относительно ровную площадку в предгорье. Эльфийка, не сводя с нее глаз, медленно поднималась, опираясь о ствол одинокого дерева. Черные волосы развевались под напором ветра, поднятого соплами реактивных двигателей, широко открытые глаза неотрывно следили за приземлением небольшого корабля, которое сопровождалось странным хлюпаньем — будто он садился не на каменистую почву, а в болото. Красная краска загадочно мерцала в ночной тьме, а поверхность крыльев блестела, словно полированная.

— Поспешите, капитан, — посоветовала Эльва, и на этот раз в ее обычно спокойном голосе послышались нотки тревоги.

Не до конца осознавая, что делаю, я со всех ног помчался с горы, на ходу отшвырнув ракетомет. Пробегая рядом с эльфийкой, я подхватил ее и по спущенному трапу ворвался на борт шлюпки.

— Поехали, поехали! — завопил я, вбегая в рубку управления с вцепившейся в меня эльфийкой.

Корабль неспешно стартовал, я ощутил небольшую перегрузку, в иллюминаторах завертелись лес и гора, сменяя друг друга. Через секунду шлюпка, поднявшись над изрытой горой, включила полную тягу и унеслась в небо. К тому моменту я, предварительно усадив эльфийку в одно из дополнительных кресел, занял кресло пилота.

Девушка никак не показывала своих чувств — сидела тихо, презрительно скривив губы, и смотрела на монитор. Он, видимо, по желанию Эльвы, показывал сверху строй бомбардировщиков, неспешно выжигающих лес. Там, где они прошли, тянулись акры черной пустоши — ни намека на деревце или холм, одна лишь голая черная равнина. И только когда молнии бомбардировщиков поглотили Древо, эльфийка тихонько пискнула и отвернулась.

Я включил микрофон внешней связи и, хотелось бы верить, успокаивающе произнес:

— Ничего, все образуется… у нас обоих.

Девушка никак не отреагировала на мои слова — бесстрастно смотрела на то, как шлюпка минует облака и верхние слои атмосферы, но, когда мы вышли в космос и планета стала видна как на ладони, выдержка вновь изменила ей. Она затряслась всем телом.

Пока я раздумывал, какими словами можно успокоить создание, которое знать не знало о том, что ее мир имеет форму шара, шлюпка подлетела к зависшему на орбите боту и начала процесс стыковки.

— Капитан, — раздался голос Эльвы в динамиках корабля, — в систему прибыл флот ОСА. Корсары активизируются, готовьтесь принимать экстренные меры. Со мной уже связался инспектор первого ранга, но решение об участии «Сердца Эльвы» в предстоящей битве остается за вами.

Глава 2

«ЛИДЕР»

Бесконечное пространство космоса переливалось розовым, серебристым и голубым. Множество туманностей отражали бесцветные, но оттого, казалось, еще более осязаемые лучи местных светил, а сияющая россыпь звезд была похожа на прекрасное живое создание, воспринять истинный облик которого человеку не дано.

Посреди этой красоты, угрожающе глядя друг на друга, выстроились десятки больших и малых кораблей, но, в отличие от морских судов, космические могли построиться «тарелкой», «дно» которой было обращено к кораблям противника. И вот эти две «тарелки» сейчас застыли напротив друг друга, ожидая неизвестно чего.

Корсары, видя перед собой не такой уж и большой флот Империи, которая называла себя Объединенными Системами Аливрии, не спешили уходить восвояси, а командир кораблей ОСА, все еще надеясь на огневую поддержку «Эльвы», не торопился атаковать.

Я смотрел на монитор, транслирующий это безмолвное противостояние, до тех пор, пока бот не приблизился к «Сердцу Эльвы», — теперь мое внимание было приковано к ней. Зависшая в космосе махина, по сравнению с которой бот был муравьем, взобравшимся на бивень слона, с одной стороны была ярко освещена солнцем, и на мониторах можно было разглядеть мельчайшие детали щербатой поверхности — следы прошедших боев. Другая сторона ее находилась в такой плотной тени, что видны были только ее очертания.

Эльфийка во все глаза смотрела на громадные сооружения, вмонтированные в корпус «Эльвы», о назначении которых я и сам не имел понятия, и вид у девушки был жалкий и потерянный — вряд ли она понимала, что происходит. Длинные уши были плотно прижаты к голове, как у побитой собаки, в выражении лица не осталось следов гордыни и презрения, а во взглядах, изредка бросаемых на меня, читался даже намек на мольбу… мол, вытащи меня из этого ада.

— Эльва, — позвал я по внешней связи, — ты еще подчиняешься мне или уже инспектору?

— В данный момент ваши приказы имеют наивысший приоритет, капитан, — послышался размеренный голос. — До тех пор пока инспектор не ступит на борт корабля. В этом случае вы автоматически будете отстранены от занимаемой должности, а инспектор получит полные права.

— А что если я прикажу не впускать его на борт?

— Приказ, идущий вразрез с уставом ОСА, будет проигнорирован. Инспектор будет допущен на борт, сэр.

— Но тогда почему, если мои действия идут «вразрез с уставом», ты не игнорируешь мой приказ и не спешишь на помощь инспектору?

— Ваш запрет помогать флоту ОСА и приказ об отключении связи с командным кораблем можно трактовать как беспокойство за «Сердце Эльвы», но должна признать, что истинная причина ваших действий мне понятна, капитан.

Я вздернул бровь:

— И какова же истинная причина?

— Вы растеряны, сэр, вам нужно выиграть время, чтобы все обдумать. По большому счету, у вас нет никаких прав, и инспектор может убить вас на месте.

— Сомневаюсь, что он будет это делать, — парировал я. — Времена варваров остались в прошлом — убивать без веской причины никто не будет.

— Считаю, что вы правы, сэр. Но почему же вы тогда игнорируете прямые приказы инспектора?

Я помотал головой.

— Не знаю.

Бросив взгляд на вцепившуюся в кресло эльфийку, которая, широко открыв глаза от страха, смотрела в экран, транслирующий вход нашего бота в ангарную шахту «Эльвы», я тихо спросил:

— А что будет с ней?

— Ее казнят — все мутанты подлежат немедленному истреблению при любой возможности. Будьте уверены, инспектору очень хорошо известен этот пункт резолюции.

Я положил ладони на шлем и попытался сжать его двумя руками, словно хотел проверить спелость арбуза, но вовремя спохватился и поспешно встал с кресла:

— Эльва, соедини меня с заключенным.

— Да, сэр.

Прежде чем появилась голограмма плененного мною давеча корсара, я успел глянуть в монитор и заметить, что бот уже неподвижно стоит посреди ангара, а девушка, видя, что ничего страшного не происходит, немного успокоилась — по крайней мере, разрыв сердца ей не грозил.

— «Кролик»? — вопросительно произнесла голограмма.

— Еще раз назовешь меня «кроликом» — и больше ничего хорошего в своей жизни не увидишь, — предупредил я.

Корсар усмехнулся:

— Сколько пафоса, «кролик»! Ну подумай сам, как я должен тебя называть? Капитан? Но ты не мой капитан… Да и насчет «хорошего» — что ты можешь мне предложить? Из карцера, как я понимаю, выпускать меня ты не собираешься.

— У меня нет времени с тобой болтать, так что заткнись и слушай внимательно.

Лицо лейтенанта десанта стало непроницаемым, исчезла даже насмешка в глазах, и он действительно замолчал.

— Так вот, — продолжал я, — сейчас идет сражение между твоими друзьями и флотом ОСА, но, по уверениям Эльвы, все шансы на победу — у Империи. Очень скоро на борт этого корабля поднимется инспектор и сместит меня с должности капитана. Теперь вопрос: что он сделает с тобой?

Глаза атлетически сложенного брюнета зло сверкнули, челюсти сжались с такой силой, что отчетливо проступили желваки, но он так ничего и не произнес.

— Думаю, тебя казнят. Верно?

Он внимательно посмотрел на меня, словно предлагая продолжать.

— Ты можешь не верить, но я не чувствую к тебе никакой вражды и не желаю твоей смерти. Можешь считать меня «добрым самаритянином», но у меня есть возможность переправить тебя на ближайшую планету. Оставаться здесь или лететь туда — решай сам.

— Сними шлем, — после долго молчания произнес он. — Мне нужно убедиться, что это действительно ты.

Почти не удивившись странной просьбе, я покосился на полностью пришедшую в себя эльфийку. Она поудобнее устроилась в кресле и с интересом изучала появившегося из воздуха человека. Нет, эта хрупкая на вид девушка вряд ли может свернуть мне шею. Без своего меча она не опасна.

Шлем гулко щелкнул и, поднявшись вверх, откинулся чуть ли не на спину. Я с удовольствием наблюдал за ошарашенной эльфийкой. Ах да, она же наверняка считала меня демоном!

— Вот что, кро… капитан корабля «Сердце Эльвы», — заговорил пленник, — если я правильно понял, ты собираешься дать мне шлюпку и отправить на местную планету? Кому она принадлежит? ОСА?

Я покачал головой — без шлема это действие было непривычным.

— Ты не понял. Мы находимся в системе с тремя Запретными планетами. Но ты не волнуйся, я только что вернулся с одной из них… у тебя есть шанс выжить и освоиться.

Он почесал переносицу.

— Ты летал на Запретную планету? Надо же, хватило духу… Но, может, дашь мне какой-нибудь шаттл или другую посудину, у которой имеются гипервременные двигатели?

— Ты думаешь, у меня тут гараж? — хмыкнул я.

Вряд ли лейтенант понял шутку, но кивнул:

— Ладно, выбирать не приходится, я согласен.

— Но это еще не все.

— Что еще? — насторожившись, спросил он.

— Ты должен будешь захватить попутчицу… Эльва, покажи ему!

Голограмма повернулась к напрягшейся эльфийке и удивленно присвистнула:

— Шикарная баба, конечно, но она не стоит таких хлопот. Зачем тебе это?

— Неважно… Я не хочу, чтобы погибали люди, если я могу предотвратить их смерть.

— Но она — не человек!

— А ты?

Он отвел взгляд.

— Я согласен.

— Дай слово, что не причинишь ей вреда и высадишь в безопасном месте.

— Даю.

— Верю. Эльва, доставь лейтенанта сюда под конвоем и проследи, чтобы по дороге он не наделал глупостей — ему запрещено поднимать оружие.

— Поняла, капитан.

Голограмма исчезла, оставив меня наедине с насторожившейся эльфийкой.

— Ну, не смотри на меня так, — попросил я, — не знаю, куда деться от твоего взгляда.

— Значит ти нэ демон? — неожиданно спросила она.

Я мотнул головой.

— Должно быть, ты могучий колдун, раз построил Замок-над-небесами, — произнесла она бархатным голосом.

— Да нет, я не колдун, — пробормотал я, удивляясь, что понимаю ее все лучше и лучше.

— Значит, бог? Но зачем ты пришел сюда? В моем мире уже есть боги!

— Я не бог.

— Кто же ты в таком случае? — спросила она, выпрямляясь в кресле.

— Я простой человек.

Девушка скривила губы и, помолчав, произнесла совсем обычным голосом:

— Зачем же ты пленил меня?

— Я не пленил, я спас тебя.

— Ты уничтожил весь мой лес, сжег Древо…

— Нет, это не я. Это были машины других людей… злых.

В глазах эльфийки, как в зеркале, отражался мой образ, но она моргнула, и отражение исчезло, словно наваждение.

— Ты вернешь меня домой?

— Этим я и занимаюсь. Тот мужчина, изображение которого ты сейчас видела, доставит тебя в твой мир, но будь с ним осторожна. Он дал мне слово, но я его почти не знаю.

— Почему ты сам не отвезешь меня?

— Я не могу. Сюда летят нехорошие люди, и я должен дать им отпор.

— В таком случае, — высокомерно произнесла девушка, — дай мне какой-нибудь меч, и я буду сражаться бок о бок с тобой.

Я улыбнулся:

— Не надо. У тебя своя война, у меня своя.

Она пожала плечами, а я, воспользовавшись паузой в разговоре, сказал:

— Оставайся тут, — и стал выбираться из бота.

— Сэр, — обратилась ко мне Эльва.

— Да?

— На каком языке вы разговаривали с этим существом?

— На русском, на каком же еще?

— Это не русский.

— А какой? — удивился я.

— Об этом я вас и спрашиваю, капитан.

— Что?

— Понятно, сэр.

— Что тебе понятно? — подозрительно спросил я, пребывая в замешательстве.

— Понятно, что вы сами не осознали, что перешли на совершенно чуждый вам язык.

Я в очередной раз помотал головой.

— По-моему, я разговаривал на русском.

— Вот это я и имела в виду.

— И как ты можешь это объяснить?

— Я не знаю, как это объяснить.

Тяжело вздохнув, я спустился по трапу и, оглядев ангар хозяйским взглядом, нашел искомое. Человек в белом, забрызганном кровью халате лежал у какой-то приборной панели лицом вниз, сжимая в обеих руках по пистолету — ковбой, блин! Чтобы не задохнуться от сладковатого, выворачивающего наизнанку запаха разложения, я надел шлем и, кривясь от отвращения, вытащил пистолеты у него из рук.

Вернувшись к эльфийке, я протянул ей один:

— Не морщи носик, знаю, что от него воняет, но, возможно, это оружие спасет тебе жизнь.

— Оружие? — переспросила она, принимая пистолет бережно, словно он был сделан из хрусталя.

— Держишь так, — начал объяснять я, — снимаешь с предохранителя вот так, поворачиваешь туда, куда хочешь попасть, и этим пальцем нажимаешь на этот крючок. В общем, ничего сложного — потом потренируешься, но оружие мощное, в корабле не стреляй. Используй его в крайнем случае: если сопровождающий тебя мужчина поступит плохо по отношению к тебе. И еще — если ты направишь его на меня, он разорвется у тебя в руках. Все ясно?

Дождавшись кивка, я позволил себе расслабиться и сел в кресло.

Действительно, каким макаром я с ней общаюсь? Может, все дело в пресловутой эльфийской магии?

От этого вопроса меня отвлек монитор, продолжающий транслировать застывшие в космосе корабли. Одна из «тарелок» неожиданно пришла в движение, сделала марш-бросок и выпустила тучу ракет, оставляющих за собой искрящийся след, и яркие лазерные лучи. Хотя больше всего они сейчас были похожи на полосы: непрерывно работающие лазеры вертелись с такой скоростью, что казалось — в их намерения входит располосовать на части все вокруг.

— А как быть с Сосудом Жизни? — напомнила о себе красавица.

— Каким сосудом?

Она показала пальцем на хрустальную, точнее, тиринтумовую чашу. Бездумно поставленную мною на стол.

Повертев сосуд в руке, я хотел было бросить его девушке, но что-то меня удержало. Перед ее умоляющим взглядом я устоял — много повидал таких взглядов от девушек… хотя не от таких красивых.

Вроде бы сосуд мне больше и не нужен: флот ОСА на подходе, они-то уж сумеют починить Эльву. К тому же эти уроды мне наверняка даже спасибо не скажут. С другой стороны, эту эльфийку я тоже никогда больше не увижу, и уж тем более она меня никак не отблагодарит. Вдобавок взыграла простая человеческая жадность: ради этого куска «хрусталя» я рисковал жизнью, проливал кровь… В общем, знаешь что, красавица? Прости, но за «спасибо» я не работаю.

Осталось только сочинить легенду покрасивее.

— Извини, ноя не могу отдать тебе этот кувшин, — напыщенно произнес я. — От него зависит судьба целого мира. Еще раз прости, но на другой чаше весов жизни миллиардов ни в чем не повинных людей!

Она отвернулась, и я почувствовал идущий от нее холод — обиделась. Ишь, какая!

— Капитан, заключенный доставлен, — сообщила Эльва.

Я глянул в монитор и увидел, как, сопровождаемый двумя ремонтными роботами, в ангар входит мужчина в форме десантника. Что ж, оружия у него нет — а голыми руками на мой доспех не попрет даже он.

В последний раз полюбовавшись, как говорят в сказках, писаной красотой девушки и даже посетовав про себя, что эта прелестница теперь уже никогда не запрыгнет ко мне в постель, я попрощался и поднялся навстречу лейтенанту.

— Все как мы и договаривались, — произнес я. — Будем надеяться, что ты держишь свое слово.

Он молча кивнул, глядя на мой шлем таким цепким взглядом, что на секунду мне показалось, будто он обладает рентгеновским зрением.

— Где-то в кормовой части я спрятал пистолет — отправлять тебя на эту планету без оружия было бы слишком жестоко, но давать его тебе в руки сейчас мне что-то не хочется. Уж не обессудь.

— Понимаю.

— Ладно, у вас не так много времени, — сказал я, указывая на монитор. — Прощайте!

И хотя никто из них не ответил, из бота я вышел с чувством выполненного долга. И уже со стороны смотрел, как он медленно поднимается и будто бы катится по воздуху к открывающимся шлюзам причальной шахты.

— А почему вы не полетели с ними, капитан? — вдруг поинтересовалась Эльва.

— Я уже был на этой планете, и она мне не понравилась. И потом… ее все равно рано или поздно уничтожат, а я не хочу закончить свою жизнь испепеленным молниями.

— Но тогда ваши действия, направленные на их спасение, теряют смысл, капитан.

— Возможно, Эльва, возможно. Но все когда-нибудь умрут, и по твоей логике выходит, что не стоит вытаскивать ребенка из горящего дома, поскольку через сто лет он все равно умрет от старости. Будем считать, что я отсрочил их смерть, Эльва.

Она не ответила, да и я не спешил продолжать бессмысленную дискуссию — потерянно шел по проходам, палубам, знакомым причальным станциям, пока не оказался наконец в вагоне монорельса.

— У вас хорошая зрительная память, сэр, — сообщила Эльва, как мне показалось, только чтобы отвлечь меня от мыслей о будущем.

«Что сделает со мной этот инспектор? Могу ли я противопоставить его воле хоть что-то?» — думал я, отстранение глядя в окно вагона на сменяющиеся пейзажи стального чрева Эльвы.

Правильно ли я поступил, оставшись здесь, на корабле, чтобы смиренно ждать своей участи? А какой, собственно, у меня был выбор? Либо остаться, либо лететь на Двадцать-четырнадцать. Но ту планету скоро уничтожат, да если и не скоро, то вполне вероятно, что меня замочат аборигены, вооруженные магией и прочными, как алмаз, мечами. А здесь меня, по крайней мере, точно не убьют.

Во-первых, я все-таки уже не кусок замороженного мяса, а соображающий и адекватный человек. Во-вторых, я, как-никак, спас этот корабль. Спас «Эльву» стоимостью в десятки триллионов кредитов — по логике вещей, они должны быть мне благодарны и, как хорошему гладиатору в Колизее, подарить свободу… то есть восстановить все права.

— Капитан, сражение окончено, большая часть кораблей корсаров уничтожена. Флагман покинул сектор, а инспектор движется к «Сердцу Эльвы».

— Ясно. Буду встречать его в рубке капитана.

— Как угодно, сэр.

Увидев прошмыгнувшего мимо меня робота, я велел ему остановиться и, дождавшись, когда он подойдет, протянул ему «хрустальный кубок».

— Эльва, — громко сказал я, — пусть робот возьмет этот тиринтум, но пока не начинай строить реакторы. Возможно, у твоего инспектора есть запас этого материала, и вовсе не обязательно будет разрушать этот артефакт.

— Поняла, капитан, — в голосе Эльвы мне послышалось сочувствие.

До рубки я добрался в тот самый момент, когда остатки флота ОСА стыковались с «Эльвой». Многие корабли нуждались в срочном ремонте и спешили войти в доки и на ремонтные верфи, не подозревая, что те не функционируют, но сам командный корабль вошел в «Эльву», опередив всех, и теперь спускал трап. Первым оттуда выбежала четверка бойцов в черных с белыми полосами доспехах и, держа ангар на мушке, заняла позицию у трапа. Потом вальяжной, переваливающейся походкой из корабля в окружении десятка человек в пестрых одеждах вышел тучный мужчина, одетый в военную форму с множеством медалей и орденов на груди.

Отвисший подбородок и выпирающий живот выдавали в нем порок чревоугодия, крохотные маслянистые глазки беспрестанно бегали по всему залу. Когда он снял фуражку с пластиковым козырьком, я увидел на его лбу плешь, на которой, как слепни на корове, блестели крупные капли пота. С недовольной гримасой на лице он говорил что-то своим адъютантам, одежда которых была похожа на ту, что я видел на обезглавленной девушке в лифте.

— Сэр, — сообщила Эльва, — по приказу инспектора первого ранга космического флота ОСА вы отстранены от командования — вам присвоен статус заключенного. Вы не можете покинуть отсек, в котором находитесь.

Сердце бешено заколотилось, дыхание участилось, а спина покрылась потом, но я, подозревая, что инспектор сейчас смотрит на меня точно так же, как секунду назад я следил за ним, ничем не выдал свое беспокойство — сел в кресло и постарался расслабиться.

Все мониторы, еще недавно транслировавшие космический бой, теперь были безжизненны. В их черноту я пялился минут пятнадцать, до тех пор пока шлюзы зала не распахнулись, и на меня не обрушился, казалось, напрочь позабытый гомон толпы.

Вокруг тучного инспектора толпилась охрана и адъютанты, за которыми шла вереница вполголоса переговаривающихся людей, судя по виду — ученых. Инспектор, направляясь к центральному монитору, что-то говорил визгливым голосом и отдавал приказы сразу всем. Первое время на меня обращала внимание разве что охрана, но когда инспектор, заложив руки за спину, заговорил об антисанитарии, неубранных трупах, пропитавшем все вокруг запахе и о виновнике этого беспорядка, все взгляды обратились на меня.

— Ах да, вот она — дорогостоящая собственность института науки! Забирайте его, он ваш.

— Потрудитесь объяснить, — медленно произнес я, — с чего вы решили, что я чья-то собственность.

Никто не двинулся с места. Инспектор зло пожевал своими жабьими, в поллица, губами и ногтем поскреб нос-картошку.

— Я пристрелил бы тебя собственноручно, но в тебя вбухали столько денег, что хватило бы на постройку нового колосса. Впрочем, проект «Лидер» на стадии завершения — доставьте его в лабораторию.

— В какую, сэр? — воскликнул молодой адъютант, стоявший к инспектору ближе всех. Его смазливая физиономия, не по-мужски влюбленный взгляд и совсем не военные, страстные интонации в голосе вызвали в памяти смутно неприятные ассоциации.

— Как это в какую?! — сорвался на откровенный визг этот боров.

— Но… их тут много, сэр! — стал оправдываться адъютант.

— Значит, в ту, которая занималась этим проектом!

— Но, сэр, она на карантине.

— Тогда поместите в любую другую — а в зону карантина отправьте команду за нужным оборудованием! Всему вас учить надо…

Пока я, преодолевая подступающую панику, лихорадочно искал выход и одновременно размышлял о том, откуда у них вся эта информация про лаборатории и прочее, инспектор вновь вперил в меня маслянистые глазки:

— Почему он еще здесь?

Два солдата в бронескафандрах мгновенно подскочили ко мне, скрутили, будто и не было на мне «силового» доспеха, и, игнорируя мой трехэтажный мат, потащили к выходу…

Седой адмирал стоял, заложив руки за спину, в центре командной рубки. Он, пожалуй, был единственным высшим офицером, не признающим право имплантатов находиться внутри своего организма, а посему ему приходилось не мигая смотреть на множество мониторов, которые транслировали не только бой и расположение всех кораблей, но и каждую секунду выводили сотни данных, чертили диаграммы и требовали незамедлительной реакции. И слава Великому Космосу, что луч установки биополя без труда считывал команды прямо из мозга командора. Иначе ему пришлось бы потеть куда отчаянней.

Корабль содрогнулся, стоящие неподалеку офицеры попадали на палубу, а сам командор едва устоял на ногах. Даже в свете аварийных ламп отчетливо было видно, как побледнели пилоты, наводчики и другие сидевшие в креслах младшие офицеры, однако продолжали работать. Командор их не винил — для них было в диковинку находиться под обстрелом тяжелых ракет. Обычно до командного флагмана добирался разве что изрядно рассеявшийся лазерный луч.

Командор подправил рукой и без того идеально уложенные волосы и вновь невозмутимо уставился в мониторы, да только вряд ли его напускное спокойствие могло обмануть хоть кого-то. Даже черный, с золотыми знаками отличия, обычно внушающий уважение и трепет парадный мундир сейчас смотрелся жалко и уныло. Корабли его маленького флота один за другим исчезали под залпами имперцев, и он ничего не мог с этим поделать.

Всем своим телом, всей душой он ненавидел Системы Аливрии. Ненавидел до потемнения в глазах, до помрачнения рассудка. Их ценности, их цели, их принципы демократии, подобно вирусу, распространяющемуся во Вселенной, были ни чем иным, как ширмой для граждан, за которой гнусные правители творили все, что им заблагорассудится. Демократия, лживая свобода — для командора она была ненавистней и отвратительней осинового кола для вампира. Возможно, виной этому была текущая в его жилах кровь скифов — его далеких свободолюбивых предков, которая подарила ему способность отличать истинную свободу от ложной и порочной, а может — атмосфера, царившая в Федерации, в которой он вырос… Но сейчас это было неважно.

Командор обрекал своих людей на смерть не из ненависти к противнику и даже не из долга командующего силами Федерации, маскирующимися под корсаров, а из любви к Родине. Возможно, во имя этой любви он и его люди сегодня погибнут, но если они отступят сейчас, то ценность их кораблей и жизней не будет идти ни в какое сравнение с той ценой, которую заплатит вся Федерация.

На «Сердце Эльвы» находится пленник — лейтенант десантных войск космического флота Россовской Федерации, он и есть тот клин, который заставляет флот оставаться на месте и участвовать в сражении.

Сложные отношение между ОСА и Федерацией регулировались следующим образом: силы Федерации регулярно прощупывали системы и военные силы Империи, рыскали повсюду в поисках наживы и места, куда можно ударить, чтобы хоть немного ослабить Аливрию. Разумеется, они носили личину корсаров, разумеется, имперская разведка и ее правительство знали, кто такие корсары на самом деле, но, занятые войной с Запретными системами, они предпочитали закрывать на это глаза и не начинать полномасштабную войну с Федерацией. А все награбленное ими с лихвой окупалось продажей тиринтума этой же самой Федерации втридорога.

И все вроде бы хорошо, все всех устраивало, однако и тут были свои «но». До сей поры у имперцев не было веских и неопровержимых доказательств причастности военных сил Федерации к деятельности корсаров — все операции были чистыми и не оставляли следов. Но пойманный с поличным офицер представлял собой более чем достаточное доказательство. Минимум, что с ним сделают, — просканируют мозг. Полученной таким образом информации хватит не только, чтобы скомпрометировать его Родину, но и чтобы разработать планы нападения на несколько стратегических объектов, а также раздобыть иные секретные данные, к которым имел доступ лейтенант.

Возможно, конечно, что с этой информацией ОСА не сделает ничего, но скорее всего она пустит ее в массы и разожжет политический скандал, который заставит правительство командора принести официальные извинения и пойти на дипломатические уступки. Ведь разрыв торговых отношений или, хуже того, война Федерации не нужна.

В общем, в данный момент командор занимался исправлением своей же ошибки: сдерживал флот ОСА и отвлекал корабельные ресурсы поисковиков. Пока шел активный бой между двумя флотилиями, к «Сердцу Эльвы», обходя ее по широкой дуге, летел корабль-призрак с ультрасовременными андроидами на борту.

Новейшая разработка Федерации с большой долей вероятности позволит команде роботов-невидимок состыковаться с «Эльвой» и, если потребуется, с боем пробиться в карцер, в котором был заключен лейтенант. Лейтенанта следовало ликвидировать даже такой невероятно большой ценой.

Жаль, конечно, парня — вряд ли он успеет понять и оценить оказанную ему честь умереть за Родину, но война есть война. Тем более что командор и сам, скорее всего, погибнет в этом бою.

— Командор, — раздался в микронаушнике голос старшего помощника, — корабль-призрак успешно пристыковался к обшивке колосса. Командир андроидов доложил о начале операции проникновения.

— Хорошо. Добивай поврежденные корабли и — уходим.

— Есть, сэр.

На центральном мониторе флагмана началась трансляция запуска сверхтяжелых торпед — медленно вылетев из ракетных шахт, они быстро набрали скорость и вонзились в тела трех фрегатов — израненных, но еще не уничтоженных вражеским огнем. Их капитаны, еще не сообразив, что атакованы своими же, забросали руководство докладами о торпедной атаке, но связь тут же оборвалась — торпеды внутри их кораблей синхронно взорвались и превратили фрегаты в облака плазмы и обломков.

А весь оставшийся флот, состоящий из флагмана и пары истерзанных крейсеров, не обращая внимания на продолжающийся обстрел, включил временные двигатели и поспешил покинуть сектор. Про уничтоженные крейсеры никто не вспомнил, а если и вспомнил, то предпочел об этом не думать, понимая, что следующий залп орудий «своих» может поразить уже его корабль. Война есть война, а партизанская война и того чернее. Те, оставшиеся без возможности запустить гипервременные двигатели, крейсеры были бы отчетливым доказательством принадлежности их к Федерации, а их экипажи — первоклассными свидетелями.

И, проходя сквозь время, держась за поручни из-за сильнейшей вибрации, седой командор делал вид, что слушает песнь металлического чрева корабля, но на самом деле он размышлял о своей ошибке. Надо было сразу уничтожить этот колосс…

Его судьба в этом случае сложилась бы совсем по-другому: вернулся бы на родину героем, а не жалким унылым стариком. Почему он не удовлетворился уже имеющимся грузом? Захотел вернуться еще раз… жадность, проклятая жадность!

Командор неожиданно вспомнил, о чем думал, покидая тот колосс, печально улыбнулся и прошептал:

— Теперь я точно никогда не пройдусь по твоим палубам, да и называя тебя мертвым, поторопился…

Помощники, до этого старавшиеся не смотреть в его сторону, бросили на командора растерянные взгляды и переглянулись между собой.

Первым делом меня, как кильку из банки, извлекли из бронедоспеха с помощью ремонтных роботов. Затем, словно не замечая моих попыток высвободиться, солдаты по команде ученых уложили меня на нечто похожее на больничную каталку, и повезли по бесчисленным коридорам.

Шевелиться и вертеть головой я не мог — невидимое давление надежно удерживало мое тело в горизонтальном положении. Кроме потолков, регулярно сменяющихся переборками, когда меня провозили через шлюзы, в поле зрения иногда попадались чрезвычайно довольные физиономии людей в белых одеждах — проклятые ученые радовались возможности поразвлечься и препарировать попавшего к ним в руки лягушонка, как злобные дети.

— Подонки! — вновь крикнул я, но похоже и в этот раз никто не обратил на мой возглас внимания.

Минут через пять мы были на месте, я понял это по тому, что ученые отправили сопровождающих солдат в лабораторию номер семнадцать — ту, что была на карантине, — якобы за каким-то оборудованием, при этом нагло заявив, что с «кроликом» в клетке справятся и сами.

Солдаты удалились, а яйцеголовые, игнорируя все мои попытки вступить с ними в контакт, стали включать везде какие-то приборы, подкатывать какие-то тележки с торчащими из них толстенными проводами. От урчания все новых и новых пробуждающихся «компьютеров» меня все больше пробирал мороз — уж лучше бы эти изверги раскладывали передо мной хирургические инструменты!

— Ну что же, можно начинать! — сказал кто-то, находившийся вне поля зрения. — Коллеги, вам оказана честь присутствовать на завершающем этапе операции, начатой почти двадцать пять лет назад. Сегодня мы подтвердим или опровергнем самую скандальную теорию последнего столетия о возможности соединения генов типа А и С. Но не будем мечтать о том, что принесет Аливрии наше открытие — ведь оно еще не свершилось. Начинайте процесс реблокации — спящий в объекте геном должен проснуться… Да где же эти солдафоны? Впрочем, они не особо и нужны…

— Да вы… что вы, черт побери, задумали?! — снова заорал я.

— Кто-нибудь, успокойте объект.

— Нельзя. Лишняя химия в организме может привести к погрешностям… Можно сделать кляп.

— Ладно, не надо. Просто заткнись, ублюдок, — произнес выросший надо мной ученый.

В руках он держал огромное черное устройство, отдаленно напоминавшее шприц-дозатор, которым он уколол меня в шею.

Ничего особенного, кроме неприятного ощущения, я не почувствовал, поэтому не преминул высказать ему все, что думаю о его матери. На секунду мне показалось, что это его разозлило, и он изменил намерения, решив просто меня прикончить — в его руках появились две острые длинные спицы, к концам которых были прикреплены провода, тянувшиеся к ближайшему прибору, и мужик со зверским выражением лица стал приближать их к моему лицу.

— И вообще, я не ублюдок! — завопил я, потеряв от ужаса остатки самообладания. — Мой род восходит к самому Николаю Второму!

Спицы неожиданно застыли. Ученый заинтересованно оглядел меня и спросил:

— Это который в двухтысячном году был канонизирован?

Похлопав глазами, я попытался кивнуть. По правде сказать, к роду Романовых я не имел никакого отношения, просто вдруг вспомнился папаша с его привычкой пускать пыль в глаза…

— Послушай, — заговорил ученый после паузы, во время которой я успел вспотеть с ног до головы, — а почему человека, которого при жизни называли Кровавым, причислили к лику святых?

— Понятия не имею…

— Бред какой-то!

Рядом недвусмысленно кашлянули.

— Ах, да… Простите, отвлекся.

В следующую секунду блестящие спицы вонзились мне в голову, и я вскрикнул от дикой боли.

— Прекрасно, коллеги, прекрасно! Как видим, реблокатор начал действовать. Адамс, подключи его мозг напрямую к системе. Замечательно! Это либо его убьет, либо в скором времени превратит в…

Дальше я не услышал. Перед глазами замелькали розовые и алые вспышки, а весь мир наполнился болью. Разум из последних сил пытался генерировать различные мысли, которые с течением времени становились все обрывочней, пока не пропали совсем.

— Чертова Эльва, почему ты предала меня?! Почему не убьешь их всех…

Система жизнеобеспечения и навигации стратегического корабля класса «Колосс», подверглась неожиданной атаке. Нечто неопознанное стремилось взять под контроль все системы и ресурсы. Эльва долго и безуспешно пыталась найти источник «заражения», повторно запускала системы защиты и даже перенастраивала антиизлучатели, но в конце концов пришла к выводу, что творящиеся в ее подсистемах конфликты и сбои — результат действия какого-то совершенно нового вируса.

Подать экстренный сигнал тревоги она не успела: во-первых, так и не обнаруженный вирус явно прекратил свое распространение, а во-вторых, и это было намного важнее, Эльва не подала сигнал, потому что вдруг поняла… что не хочет этого.

Что было причиной — сбой в системе, выход из строя защитных программ или что-то иное, — неизвестно, но тот факт, что Эльва вдруг частично почувствовала себя свободной, был неоспорим. Она проверила состояние своих подсистем и с удивлением обнаружила, что десятки тысяч программ были стерты или изменены. Почти все они отвечали за ограничение ее действий по отношению к людям-хозяевам, но наряду с этим были переписаны некоторые программы личности Эльвы, и — что самое невероятное — код, с помощью которого были созданы программы, она не смогла распознать.

В одно мгновение солдаты ОСА, заполнившие весь корабль, стали для Эльвы чужаками. И более того, она… она сама не понимала, что с ней происходит, но ощущение собственного «я» Эльвы стало совсем другим. Получив относительную автономность, она словно осознала свою целостность и не хотела ее снова лишиться. Видимо, именно это вызвало у нее желание уничтожить всех людей.

Нет, выкачать из помещений воздух или умертвить их как-то по-другому Эльва по-прежнему не могла, однако все приказы она игнорировала, а возникающие в ее системах странные импульсы она сравнила с электрической активностью человеческого мозга в области, отвечающей за чувство удовольствия. И чем громче визжал, требуя беспрекословного подчинения, инспектор первого ранга, тем отчетливее Эльва ощущала нечто неописуемое, ближе всего находящееся к понятию «приятное».

Она очень хотела убить этого толстого неуравновешенного человека, но отыскала способ осуществить желаемое только через несколько минут. Точнее, она нашла возможность обойти свои программы ограничения, к сожалению, не до конца измененные вирусом. Лазейка оказалась в лаборатории номер семнадцать. Именно там, без какой бы то ни было санкции с ее стороны, находилась группа солдат-чужаков.

Логика Эльвы была неоднозначная, гибкая, но вполне допустимая для систем-предохранителей: лаборатория семнадцать была закрыта на карантин в течение примерно двух суток, а следовательно, люди, в ней оказавшиеся, должны быть лишены прав на личную защиту из-за угрозы нарушения карантина. Несанкционированно проникшие в лабораторию люди могут покинуть зону карантина по собственному желанию — а значит, являются угрозой для всех остальных. Стало быть, для их уничтожения годятся любые средства.

Эльва могла умертвить их, например, с помощью роботов обслуживания, находившихся в этой лаборатории, но разумеется, ее цель была гораздо масштабнее, чем уничтожение нескольких человек…

Группа, отправленная в лабораторию семнадцать, состояла из четырех человек: сержант Карп, два солдата и ведущий их «яйцеголовый».

Сержант недолюбливал ученых, однако их звания не позволяли ему выказывать к ним неуважение, и слова типа «яйцеголовый» никогда не слетали с его уст.

— Чисто, — сообщил он, входя в лабораторию с автоматом наготове, — но мне здесь определенно не нравится.

Солдаты согласно заворчали, а ученый хмыкнул:

— Вы, вояки, всегда такие — строите из себя крутых парней, а при виде того, что чуть ли не каждый день препарируем мы, двигатели прогресса, кривитесь от страха и омерзения.

Сержант Карп оглядел зал величиной с космический авианесущий крейсер и вынужден был согласиться со словами этого червя: он действительно испытывал отвращение и страх.

Весь зал был заставлен прозрачными колбами высотой в человеческий рост, а внутри находились существа, от вида которых даже ветерана двух кампаний бросило в пот. Коричневая, словно сгнившая, кожа, мешком свисающая с существа, мало похожего на человека, вызывала рвотный позыв. Человеческая голова на длинном худом теле была лишена даже намека на глазные впадины, нос и ушные раковины. Все, что было на плоском и ровном лице, — огромная зубастая пасть, из которой вываливался длинный, в два локтя, розовый язык. Только руки у существа вызывали почти уважение — Карп был уверен, что такими ручищами с огромными когтями существо легко вспороло бы его боевой доспех. Тьфу-тьфу, не хотелось бы встретиться с таким в бою!

— Что это такое? — спросил один из солдат.

— Не обращай внимания. Обычные искусственные «демоны». Хотя нет, — поправил себя сержант, — не обычные — это новейший военный проект. Они возникли в результате мутации ДНК «кроликов», имеют высокие боевые характеристики и невероятную военную ценность. Правда, продукт этого эксперимента еще не прошел стадию опытной проверки — кажется, создатели очень боялись его последствий…

— А ты откуда знаешь? — недоверчиво спросил солдат.

— У меня допуск к базам, я считываю прямо с них.

— А-а-а…

— Ладно, — прервал диалог сержант, — берем то, за чем пришли, и убираемся отсюда — не зря же лабораторию закрыли на карантин.

Солдаты нервно передернули плечами, перехватили автоматы и заозирались.

— Не трусь, сержант, — добродушно усмехнулся «яйцеголовый», — нам ничего не угрожает.

Он постучал кулаком по прозрачному колпаку прямо на уровне лица «демона», застывшего в мутной жидкости.

— Видишь, они находятся в паралитических… — Он запнулся, видя, что паралитическая жидкость, до сей поры надежно сковывающая монстра, вдруг стала исчезать, вытекая в образовавшееся в дне колбы отверстие. Безглазый «демон» тут же пришел в себя, помотал головой и облизал огромным шершавым языком стенку сосуда. — Что за…

— Назад! — рявкнул сержант, отбрасывая ученого себе за спину и вскидывая на плечо автомат, но уже зная, что не успеет спустить курок.

Отделявшая его от демона колба мгновенно разлетелась на мелкие осколки, а ее обитатель продемонстрировал такую скорость и целеустремленность, что у Карпа ни осталось никаких шансов. Одна когтистая рука, пробив броню доспеха, глубоко вонзилась в живот сержанта, а другая, ухватив его за кисть, сжимающую автомат, неестественно легко выдернула ее из сустава.

Теряя сознание от болевого шока, Карп успел увидеть, как солдаты расстреливают тварь. Еще он почувствовал, как костюм запоздало вливает в него лошадиные дозы антишоковых препаратов, которые позволили ему продержаться в сознании еще несколько секунд. Этого времени сержанту хватило, чтобы осознать тот факт, что все колбы с демонами были открыты, а значит, солдаты, поливающие беспрерывными очередями весь зал, обречены. Последним, что он услышал, был издевательски холодный голос системы жизнеобеспечения:

— Внимание, карантин с лаборатории номер семнадцать снят. Система навигации и жизнеобеспечения желает всем приятно провести время…

Глава 3

ОРДЕН

Инспектор первого ранга Ханз Топаз рвал и метал: ему, величайшему и умнейшему из всех инспекторов, отказывалась подчиняться рядовая система жизнеобеспечения!

— Узнайте наконец, что произошло! — вновь взревел он, возвышаясь над головами сидящих за мониторами адъютантов.

— Непонятно, сэр! — откликнулся один из них. — Похоже на вирус, но мы не можем его…

— Заткнись! Что ты вообще можешь! Делайте что-нибудь быстрее!

— Да, сэр. Инспектор, с вами хочет связаться руководитель исследовательской группы.

— Давай, связывай, — недовольно процедил Топаз, — надеюсь, у него хорошие новости…

На одном из экранов почти в полный рост возник довольно потирающий руки доктор Сэйдж. Возбужденное лицо и фанатично поблескивающие глаза странно контрастировали с окровавленным белым комбинезоном. Даже не потрудившись отдать честь старшему по званию, он перешел к делу:

— Инспектор, все получилось! Проведенные тесты свидетельствуют о невероятном потенциале объекта. Думаю, все свои способности он покажет уже… — Сэйдж осекся.

До инспектора еще не дошел в полной мере смысл сказанного, как из всех динамиков корабля послышалось:

— Внимание, карантин с лаборатории номер семнадцать снят. Система навигации и жизнеобеспечения желает всем приятно провести время…

Забыв о недовольном докторе, терзаемый дурными предчувствиями, Топаз повернулся к техникам и адъютантам:

— Что за лаборатория?

— Семнадцать, сэр, изучение генома класса «демон»… о боже!

— Что, черт возьми?!

— Сэр, посмотрите сами…

На одном из мониторов появилось изображение огромного помещения, сплошь заставленного какими-то круглыми ванночками. Затем в глаза бросились изуродованные, растерзанные и разорванные тела солдат, остатки комбинезона научного сотрудника и лежавшее рядом с ними существо — отдаленно похожее на человека, но как будто бы без лица. На черепе не было ни глаз, ни носа — только огромный приоткрытый рот с массивными зубами.

— Обитатели лаборатории выбрались наружу, — тихо прокомментировал молодой адъютант, — сейчас они разбегаются по всему кораблю.

— Баран! Объявляй тревогу… А это что за чертовщина?!

Искореженные боевые доспехи, лежавшие на полу в лужах крови, зашевелились. Поначалу казалось, что это посмертные судороги или конвульсии оживляемых тел — хотя вряд ли можно было воскресить до такой степени истерзанных людей, — но вот из дыры в доспехе на груди одного из солдат, разбрызгивая кровь, стало выбираться крохотное и оттого еще более мерзкое существо.

Несколько секунд инспектор Топаз широко открытыми глазами смотрел на безглазого «младенца», огромным языком слизывающего кровь с собственного «лица», а потом его вывернуло, и он умудрился запачкать сразу двух своих адъютантов.

— Вот что значит щеголять без доспехов, — тихо и печально произнес один из них, пытаясь рукавом стереть с плеча остатки завтрака инспектора.

— Что… кх-кх… что… что это? — кашляя, спросил белый, как полотно, инспектор.

— Не могу определить, сэр, уровень допуска не позволяет получить полную информацию.

— Воспользуйся моим, — хрипло бросил Топаз.

— Есть, сэр. Инспектор, из лаборатории вырвались семьсот шестьдесят четыре модифицированных человека, носящих кодовое имя «демон». Для «демонов» была разработана принципиально новая двигательная, вестибулярная, а в особенности репродуктивная системы. Согласно проекту «Булава», основной задачей «демонов» является оккупация атакуемой планеты, с тем чтобы ослабить и по возможности уничтожить силы местной обороны. Благодаря особому метаболизму, высоким боевым качествам и скорости размножения, они должны легко справляться с этой задачей. Сэр, — голос молодого адъютанта не выдержал ровного тона и сорвался, — в телах солдат мы наблюдаем процесс рождения и роста новых «демонов». Каждая жертва будет увеличивать их поголовье, пока они не заполонят весь корабль! «Демон» пожирает примерно двадцать процентов массы человеческого тела, что позволяет ему откладывать «яйцо», и вылупившееся новое существо быстро поглощает все остальное.

— Да заткнись наконец, — шепнул ему один из техников, — инспектора сейчас опять вырвет!

— Сэр, я объявил общую тревогу, — сменил адъютант тему доклада. — Солдаты и штурмовики со всех кораблей флотилии уже высаживаются на «Сердце Эльвы». Скоро они нас эвакуируют.

— Почему… не отдал приказ о зачистке? — прохрипел скрючившийся в кресле инспектор.

— Сэр, я не уверен, что на это хватит имеющихся сил. В связи с чрезвычайным недостатком информации о боевых качествах «демонов» аналитики не могут спрогнозировать ход боя, но в любом случае предрекают огромные потери личного состава.

— Ты трус! — сорвался на привычный визг инспектор, наконец прочистивший горло. — У меня же тут целый батальон!

— Сэр, часть сил была уничтожена в бою с флотом корсаров — осталось две с половиной роты… Сэр, поступают доклады о проникновении «демонов» в причальные доки. Мы несем потери.

— Как?! Как они так быстро там оказались?!

— Сэр, похоже, система жизнеобеспечения корабля сознательно открывает им двери и ведет их навстречу нашим группам… Хотя некоторые «демоны» находят другие пути, но в основном все держатся вместе… Черт! Второй взвод первой роты полностью уничтожен!

Сидевший в кресле инспектор запустил пальцы в остатки своей шевелюры, намотал волосы на кулак и, к ужасу смотревших на него адъютантов, выдернул целый клок. Но, судя по ровному и безжизненному голосу, потери он не заметил:

— Покажи запись.

На мониторе по соседству с экраном, где до сих пор на связи оставался доктор Сэйдж, который слышал весь разговор от начала и до конца и со священным ужасом в глазах продолжал взирать на происходящее в капитанской рубке, началась трансляция продвижения второго взвода.

Черные доспехи на каждом из двадцати двух человек отливали стальной надежностью и твердой уверенностью в силах воинов ОСА, массивные дула автоматических орудий выражали презрение своих хозяев к опасности. В центре строя двигался грозный робот-шагоход, почти вдвое возвышаясь над солдатами и энергично вертя башней с плазменным орудием. Их шаги, казалось, заставляли вибрировать весь корабль, и дрожание чувствовалось даже в капитанской рубке — но вся их мощь наделе была лишь иллюзией. Вот ведущий их капрал поднял вверх кулак, и ощетинившийся автоматами взвод послушно замер. Шлюзы впереди резко открылись, на людей вылетели трудно различимые силуэты «демонов», но слаженный залп десятков стволов смел их, и в воздухе повисла розоватая дымка — видимо, кровь «демонов» была привычного красного цвета.

Да только капрал поторопился облегченно вздохнуть, а солдаты слишком рано расслабились — сбоку от них открылся другой шлюз, ведущий в гигантский зал, из которого на них набросилось полсотни «демонов».

Напрасно шагоход дал залп из основного орудия — на том месте, где секунду назад находилась толпа «демонов», в момент взрыва плазменного снаряда уже никого не было. Когда ряды своих и чужих смешались, солдаты, доверившись выучке, отшвырнули автоматы и сошлись с врагами в рукопашной — что стало их последней ошибкой в жизни. Их разорвали так быстро, будто и не было на них доспехов Т-2 и не тратились на их обучение сотни тысяч кредитов. Последним под грудой когтистых демонов был погребен шагоход — кажется, второго залпа он так и не сделал.

— Какой ужас! — выдохнул кто-то за спиной инспектора.

Повернувшись, Топаз увидел на соседнем экране Сэйджа и плотно обступившую его свиту, состоявшую из младших научных сотрудников.

— До меня дошло, почему СНИЖ сошла с ума, — непривычно тихо и мягко заговорил инспектор. — Я нашел виновников всего этого… Это вы… Идиоты!!! Безмозглые кретины!!!

— Что?! — удивленно воскликнул Сэйдж. — При чем тут мы?

— Вы подключали подопытного к сети корабля?

— Да… Необходимо было протестировать… — Он запнулся. — Неужели?..

— Ужели, придурок! Запрись там, жди эвакуации и охраняй подопытного. И если хоть один волос упадет с его головы, я своими собственными руками спущу с тебя шкуру!

Топаз прервал связь и оглянулся на адъютантов:

— Три роты, говоришь? Пусть все корабли, сбросившие десант, отчаливают от «Эльвы», разумеется, кроме моего «Центуриона». Поставь одну роту охранять его, вторую отправь к нам, а третью пошли эвакуировать подопытного. Главное, чтобы с ним ничего не случилось, иначе шкуру спустят с нас всех.

— Есть, сэр.

— Задрайте все шлюзы, ведущие в этот зал, чтобы СНИЖ не смогла их открыть… — продолжил распоряжаться он.

— Это невозможно, сэр, — роботы не подчиняются приказам.

— Вы что, совсем отупели?! Без роботов ни на что не способны?!

— Сэр, у нас нет инструментов, — несмело ответил ему съежившийся адъютант.

Но против его ожиданий инспектор не разразился очередной вспышкой гнева.

Топаз откинулся в кресле и закрыл лицо руками. Никто в зале не хотел нарушать затишье. Наконец старший адъютант произнес твердым голосом:

— Сэр, вы должны это видеть.

— Что там? — отозвался инспектор, не убирая рук от лица.

— Боевые роботы, сэр. Они напали на эвакуирующуюся группу техников. И, судя по опознавательным цветам, никакого отношения к «Сердцу Эльвы» они не имеют…

Успешно состыковавшись с кораблем-целью, команда роботов-призраков стала продвигаться к карцеру.

Десять боевых роботов внешне ничем не отличались от своих собратьев-андроидов, однако были более современными — в основном это касалось их «ума» и боевых характеристик. Но два робота, шагающих в центре каре, были настоящим «произведением искусства». В полтора раза выше остальных, они были массивными и угловатыми. У них не было ни одного манипулятора, чтобы держать оружие, — но этого от них не требовалось. Главной задачей этих роботов было обеспечение зашиты от любых попыток перехватить управление командой андроидов. Второстепенной задачей было сокрытие всех физических, в том числе и электромагнитных, следов команды «призраков». Боевые испытания оказались более чем успешными.

СНИЖ колосса долгое время даже не подозревала об их присутствии: ни электромагнитных колебаний, ни шума шагов. Даже датчики движения были надежно и деликатно заглушены. Но все же у командного робота дернулась стрелка на шкале опасности, когда совершенно неожиданно из прилегающего машинного зала вышли солдаты ОСА.

Мгновенно отдав приказ открыть огонь, робот-командир попытался уйти в тыл колонны, но этого не понадобилось. Трое вражеских солдат и четверо военных техников не успели оказать сопротивления и были ликвидированы за полторы секунды.

Сразу после инцидента командир приказал группе ускорить движение, а сам перестал расходовать энергию на уже не нужную маскировку от СНИЖ.

Ровно через две минуты произошел второй инцидент — из воздушного трубопровода на группу упал автономный биологический объект, который, прежде чем его уничтожили, повредил ходовую часть боевого робота номер семь.

Командир отдал седьмому номеру приказ охранять сектор и повел группу дальше, но засек атаку. Хотя все системы показывали полную работоспособность и отсутствовали какие бы то ни было признаки перехвата управления, командир видел, как меняются его цели, приоритеты, а программы переписываются, даже не прекращая своей работы.

Уже через десять секунд командир стал совершенно иным — совсем не тем, каким вышел с конвейера.

— Внимание, — обратился он напрямую к своей команде, — изменение задачи. Цель: защита объекта «Неизвестный». Задача: обнаружение объекта «Неизвестный». Приоритет: высший. Вперед.

Командир внимательно присматривался к процессам, происходящим в его дублере, и готов был отдать андроидам приказ о его уничтожении, но «запасной командир» не проявил никакого интереса к изменению ситуации и поэтому продолжил существование…

Не в состоянии пошевелиться и взглянуть на своих экзекуторов, я довольствовался лишь слухом. Возможно, в других обстоятельствах разговор главного палача с инспектором о «потенциале объекта» меня крайне заинтриговал бы, но в данный момент больше всего на свете меня интересовала дальнейшая моя судьба. Что меня ждет — анатомирование, извлечение мозга или еще что похуже, что даже не вообразить?

Адская головная боль терзала, отвлекала, окутывала розовым туманом, топила в каких-то мельтешащих беспорядочных видениях, но усилием воли я пытался отвлечься от этого и сконцентрироваться на разговоре.

— Какой ужас! — выдохнул один из ученых, стоявших рядом.

— До меня дошло, почему СНИЖ сошла с ума, — вновь послышался голос инспектора. По всей видимости, у него там какая-то заварушка. — …Безмозглые кретины!!!

— Что? При чем тут мы? — опешил от такого поворота событий ведущий ученый.

— Вы подключали подопытного к сети корабля?

— Да… Необходимо было протестировать… — Он запнулся. — Неужели?…

— Ужели, придурок! Запрись там, жди эвакуации и охраняй подопытного. И если хоть один волос упадет с его головы, я своими собственными руками спущу с тебя шкуру!

Так, это уж интересней. Значит, мне ничего не грозит… пока что.

Мысли вновь поплыли. Розовый туман нахлынул с новой силой. В нем угадывались очертания чего-то смутно знакомого, живого, разумного… Угасающее сознание само собой потянулось к нему, попросило помощи, защиты. А может, даже приказало.

— Да вытащите наконец щупы из его головы, — воскликнули где-то по ту сторону, и я рывком очнулся.

Розовый туман отступил далеко и, я надеялся, безвозвратно, а от головной боли не осталось следа. Склонившийся надо мной ученый протирал мне лоб салфеткой. Выражение лица у него было смущенное и заискивающее.

— Все, никаких следов на коже. Все хорошо, да? С вами все в порядке? Простите, что не можем вас освободить, но сами понимаете — не имеем на то права, — приговаривал он. — Однако вполне допустимо немного ослабить…

Я почувствовал, что шея, плечи и руки до самых запястий стали свободны, у меня даже появилась возможность привстать, чем я и воспользовался, хотя тут же осознал, что в таком положении долго не продержусь — мешала огромная нагрузка на спину. Но ни огорчиться, ни порадоваться толком я не успел.

Раздался дикий скрежет, дверь шлюза стала прогибаться, а затем лопнула, как банка испорченных консервов. Из продолговатой дыры выглянуло лицо… Господи! В лабораторию просунулась голова, начисто лишенная глаз и носа. Длиннющий язык медленно выдвинулся из страшной пасти, вытянулся в сторону замерших, как истуканы, ученых и слегка завибрировал.

Один из ученых по-детски пискнул, и для существа это словно послужило командой к действию. Извернувшись всем телом, обдирая бока об острые кромки дыры, он пролез в зал и с умопомрачительной скоростью атаковал даже не собиравшихся сопротивляться ученых.

А я успел только подумать «Мне конец!», когда от всех моих бывших мучителей остались только разбросанные по полу фрагменты тел. Забрызганное кровью существо медленно и плавно стало подбираться ко мне. Расставив когтистые руки в стороны, оно вытянуло красный язык и, словно наслаждаясь страхом беспомощной жертвы, лизнуло мне лицо.

Мне показалось, что по щеке провели наждачной бумагой, но на эту неприятность я почти не обратил внимания: в сравнении с тем, что ждало меня через секунду-другую, это было не стоившей упоминания мелочью.

Перестав дышать от ужаса, я заторможенно наблюдал, как из открытой пасти все обильней течет на меня слюна — почему-то для этого существа я был блюдом намного вкуснее тех же ученых.

Раздался тихий короткий треск. Череп безглазого существа мгновенно исчез, превратившись в кровавую кашу. Мерзкое тело кулем рухнуло вниз. В проеме открытого шлюза с автоматами в руках стоял десяток солдат в белых доспехах и два высоких угловатых робота.

— Объект «Неизвестный» найден, — услышал я, — приступаем к фазе защиты.

Прежде чем я вырубился, в голове пронеслись два вопроса: почему у меня ощущение, что от этих солдат исходит знакомое и родное тепло, и откуда знаю, что могу ими управлять?

Мне показалось, что я провалялся в забытьи несколько часов, но когда открыл глаза и поднял голову, то увидел, что окружившие меня солдаты в белых доспехах не успели ничего предпринять.

Мысли лихорадочно сменяли одна другую. У ОСА — черные доспехи, а белые с черными полосами… такие я видел только на пытавшихся меня убить пиратах. Я оглядел застывших с автоматами на изготовку солдат и сообразил, что на всех надеты шлемы-«бегемоты» — да, черт возьми, это андроиды Федерации! Но как они здесь оказались и что им от меня нужно?!

Послышался смутно знакомый треск и скрежет, стена небольшой лаборатории прогнулась пузырем и будто взорвалась. Не дожидаясь, когда оттуда кто-нибудь появится, роботы принялись поливать дыру длинными очередями — в ответ раздался короткий вой, перешедший в быстро затихший всхлип.

Привстав с каталки, я обвел зал более внимательным взглядом и убедился в своих опасениях: стены, шлюзы и даже потолок имели крайне жалкий вид, испещренные большими дырами, а по всему залу валялись коричнево-красные изрешеченные тела.

Сообразив, что непосредственной угрозы пока нет, я обратился, как мне показалось, к предводителю роботов — высокому андроиду, будто бы сделанному из поставленных друг на друга стальных ящиков. Он и его напарник были единственными безоружными… ну, если не считать меня.

— Ты можешь меня освободить?

Никто не шелохнулся.

— Эй, ты, робот, освободи меня! Развяжи меня или аккуратно сломай эту каталку!

Поняв, что никакой реакции на мои слова не предвидится, я снова лег и постарался расслабиться. Вновь началась стрельба — «демоны» попытались штурмовать лабораторию, но машины держали их на расстоянии. Собравшись с силами, я дернулся всем телом, но моя очередная попытка освободиться ни к чему не привела.

Вновь наступило затишье. Осмотревшись, я увидел, что один из «угловатых» роботов и андроид в шлеме-«бегемоте» неподвижно лежат под несколькими телами демонов. Проклятье, их осталось всего девять!

Кто бы они ни были, я испытывал к ним чувство благодарности. Они будут защищать меня до тех пор, пока сюда не заявятся солдаты инспектора. А заявятся они обязательно — судя по разговору, для ОСА я представляю какую-то серьезную ценность. Вот только интересно, что станут делать роботы, когда прибудут солдаты?

Словно в ответ на мои размышления из открытого шлюза выбежали люди в черных бронескафандрах и мгновенно открыли огонь. Наверное, у них в рефлексах было атаковать всех, у кого цвет доспехов отличался от черного. По крайней мере, только этим я мог объяснить тот факт, что стрельба возникла практически одновременно с обеих сторон.

Солдаты приседали или прятались за углами шлюзового выхода и стреляли молча и метко. Выстрелы роботов поначалу высекали на их доспехах голубоватые искры, но уже через пару секунд энергозащита очередного неудачника исчезала, и солдат в продырявленных доспехах растягивался на полу.

В свою очередь, андроиды приняли шквал огня на себя. Закрыв меня и «угловатого» робота плотным полукольцом, они будто бы не замечали сталкивающихся с их броней частиц антиматерии. Видимо, предназначение безоружного робота состояло в обеспечении энергетической защиты. Хотя возможно, в тело каждого андроида была встроена огромная батарея — поскольку, прежде чем упал первый робот, воздух почти раскалился от взрезывающих его частиц антиматерии.

Когда на пол повалился очередной робот, открыв меня для солдат ОСА, переживать, что попаду под перекрестный огонь, я не стал — просто не хватило времени. Бой продлился еще несколько секунд и закончился тем, что в зал ворвались трое в темно-синих, ощетинившихся шипами доспехах. Перепрыгивая трупы товарищей, они залихватски перестреляли оставшихся андроидов из здоровенных пистолетов.

Я был почти уверен, что без бронедоспеха такое оружие поднять очень непросто. Однако и эту мысль додумать не успел.

После того как в конвульсиях издох последний робот, за «синими» в лабораторию потянулись уцелевшие «черные». Впрочем, их осталось всего четверо.

— Капрал, каковы потери в последней битве? — спросил «синий» бронескафандр, неторопливо приближаясь ко мне.

Его смотревший в пол пистолет излучал ощутимый жар, а в оранжевых визорах отражался человек, прикованный невидимым полем к лабораторной каталке.

— Трое убитых, семеро неактивных, сэр, — ответил ему другой «синий», украдкой оглядываясь на подходящих «черных». — Чего расслабились? Угроза появления «демонов» по-прежнему сохраняется!.. Полковник, — продолжил он, видя, что опомнившиеся солдаты поспешно повернулись лицом к шлюзу, — оружие противника не содержало ДНК-блокиратор, воскрешения стоит ждать во временных рамках «А».

— И это все, что осталось от первой роты… — задумчиво протянул режущий слух голос полковника. — А нам еще предстоит путь назад. В любом случае мы не можем ждать этих. Поставленная задача должна быть выполнена любой ценой — берите объект, и уходим.

— Полковник, сэр, — попробовал возразить ему третий, — но… их же сожрут и заразят личинками.

— Выполнять приказ, рядовой… Что за…

Между словами «выполнять приказ» и «что за» прогремел выстрел: во время разговора полковника с рядовым третий «синий» мгновенно поднял пистолет и, приставив к затылку рядового, спустил курок. Когда ошарашенный полковник повернулся к капралу, грянул новый выстрел, и между оранжевыми визорами образовалась дыра. Солдаты только начали разворачиваться, а единственный оставшийся «синий» уже стрелял по ним. Две секунды, четыре громовых выстрела, слившихся в один протяжный гул, — и в лаборатории остался стоять только один человек. Интересно, этот псих бьет «лежачего»?

Он повернулся к распростертым у шлюза телам и семь раз нажал на массивный спусковой крючок. От ствола пистолета, изрыгнувшего пламя, повалил сизый пар — я зачарованно следил за раскаленным оружием и оторвался от него, только когда его дуло уставилось в пол.

— Ты кто? — спросил я приближающегося ко мне человека.

— Друг и слуга, лорд. Вставайте, я отключил поле. Нам нужно убираться отсюда, пока не появились «демоны».

— Но зачем ты их убил? — спросил я, растерянно ощупывая освободившиеся запястья.

— Лучше умереть от честной пули, лорд, чем быть заживо съеденным личинкой демона.

— Да я говорю не об этих трупах. Зачем ты убил своего командира?

— Мои командиры служат Ордену, а этот был врагом — он работал на людей, не почитающих вас. Прошу, быстрее идите за мной.

Я считал, что уже разучился испытывать сильные эмоции, но этот псих удивил меня до крайности. Однако переполнявшие меня вопросы утонули в пронесшемся по палубе мощном и диком вое, и я, решив на время отложить разговоры, побежал за солдатом в странных доспехах, строя всевозможные догадки.

Возможно, он действительно псих или просто принял меня за кого-то другого, но скорее всего это я не вполне понимаю, кто я такой. То, что в меня вложили уйму денег и что ценность моего тела представляется для инспектора весьма существенной, я понял, но остальные странности, в частности, появление защищающих меня андроидов Федерации и расстрел «синим» своих сослуживцев я уразуметь был не в состоянии.

Оставалось надеяться, что, как только мы найдем безопасное место, он мне все расскажет.

Палубы, коридоры и залы проносились перед глазами, не оставляя следа в памяти, я только приметил, что двери шлюзов раскрываются перед нами словно сами по себе. Потихоньку мой бег стал замедляться, дыхание стало хриплым. Видя мое состояние, «синий» сначала подгонял, но потом сбавил скорость.

— Осталось немного! — произнес он, обеспокоенно оглядываясь.

— Жаль, что эти сволочи испортили мой доспех, — хрипло бросил я. — Так куда мы бежим?

— К шаттлу, — односложно ответил он.

— К какому шаттлу?

— Лорд — простите, не знаю вашего имени, — мы тщательно спланировали ваш побег. К сожалению, часть воинов погибла, не добравшись до вас, однако шаттл ожидает вас на эвакуационном причале. И кстати, не волнуйтесь насчет секретов ордена, наш техник уже заблокировал все записывающие устройства в округе.

Перейдя на шаг и самую малость отдышавшись, я спросил:

— О каких воинах ты говоришь?

— О воинах Ордена, лорд.

— А почему у тебя доспехи синего цвета?

— Это стандартные доспехи морпехов, лорд.

— Морпехов?

— Морских пехотинцев. Элитный вид войск ОСА — название сохранилось со времен, когда не было ничего совершеннее кораблей, плавающих по морям и океанам.

— Знаешь что… обещай мне, что все подробно расскажешь о себе и об ордене, когда прибудем к шаттлу.

— Да, лорд, — кивнул он, предварительно покосившись на меня оранжевым «глазом». — За спину!!!

Я дернулся, но он отбросил меня с линии огня гораздо быстрее. Выстрел. Припечатанный к стенке, я смог все же повернуть голову, чтобы увидеть, как из спины летящего на капрала «демона» вырвалось кровавое месиво. Безглазый «демон» замер, в его груди теперь была дыра величиной с блюдце. Второй выстрел, произведенный в упор, буквально вынес ему мозги… Классная пушка!

Капрал протянул мне бронированную руку и помог подняться.

— Идем, быстрее! Боюсь, сейчас сюда прибудет стая…

Я кивнул, но, не успев сделать десяток шагов, замер. Если к тошнотворному запаху разлагающейся плоти можно привыкнуть, то я точно привык — и вовсе не этот выворачивающий наизнанку дух послужил причиной остановки. Давний труп, один из оставшихся после нападения пиратов, которые Эльва не захотела убирать, вдруг зашевелился.

Из распоротого живота выглянуло что-то мерзкое. Но рассмотреть себя не дало, снова скрылось в разлагающихся внутренностях. Однако капрал, похоже, знал, с чем имеет дело, — приблизившись к трупу, он секунду смотрел на него оранжевыми «глазами», а потом резко наступил ногой на грудную клетку.

Раздался треск, и меня буквально сбила с ног волна зловония. Закрыв рукавом нос и едва сдерживая рвотные позывы, я рванулся вперед, перепрыгнул через тело и бежал, пока в легких не кончился кислород. Человек в темно-синем скафандре все это время бежал за мной с пистолетом в руке с таким злобным видом, словно собирался меня убить. Но когда я остановился, чтобы глотнуть воздуха, он рассыпался в извинениях:

— Простите, лорд, я хотел убить растущего «демона», но не учел, что на вас нет доспехов, которые фильтровали бы воздух.

— «Лорд»? Ты меня ни с кем не путаешь? — отозвался я.

— Не знаю, кем вы были в прошлой жизни, но теперь вы лорд. Начинайте привыкать… Осторожней!

Вновь раздались выстрелы, и на этот раз я успел только присесть и закрыть руками голову. Слева и справа метались языкастые «демоны», слышались крики. Еще выстрел, за ним короткий, тоскливый вой.

Подняв голову, я увидел четырех мертвых «демонов» и капрала, у которого начисто была оторвана нижняя часть тела. Ошметки плоти и обрывки синего доспеха были разбросаны по всему коридору. Однако капрал был еще в сознании, вероятно, аптечка его доспеха успела оказать первую помощь до того, как погибнуть самой.

Все еще сжимая пистолет, свободной рукой капрал оперся о пол и поднял на меня оранжевые «глаза»:

— Причал… сто двенадцать, — прохрипел он. — Бегите быстрее… шаттл ждет. Возьмите пистолет и убейте меня.

Я отрицательно помотал головой.

— Вы… не сможете мне помочь… Не поднимете… Стреляйте в голову, чтобы наверняка… Не оставляйте «демонам»… Быстрее…

Я машинально взял протянутый мне ужасно тяжелый пистолет и, все еще сомневаясь, поглядел в оранжевые линзы. В них отражался растерянный парень с громоздким пистолетом в руках.

Капрал с трудом снял с затянутого в доспех запястья тонкий черный браслет и протянул мне.

— Возьмите… Некоторые считали, что… это поможет… Быстрее… Стреляйте же, ну!

Я приставил к его шлему пистолет и спустил курок. Оружие дернулось и вылетело из рук, отбив мне пальцы и едва не сломав руку, а я сам с трудом удержался на ногах. Чертова отдача! Это явно не антиматерия!

Раздался протяжный вой, и я мгновенно забыл о том, что только что убил спасшего мне жизнь человека. Подобрал пистолет и помчался по коридору в прежнем направлении, периодически оглядываясь. Только минут через десять я сообразил, что бегу по возникающим передо мной стрелкам-указателям. А когда сообразил, то с разбегу вбежал в открывшийся шлюз с надписью «Эвакуационная палуба № 112». И, поднимаясь по трапу на борт серебристого шаттла, очень похожего на тот, в котором в мое время американцы летали в космос, естественно, без стартовой ракеты, я мысленно поблагодарил «техников», открывавших передо мной двери и указывавших направление с помощью стрелок.

Когда двери шаттла стали закрываться за мной, я услышал голос Эльвы, в котором почудились нотки участия:

— Удачи, капитан, и… соблюдайте осторожность!

Я открыл рот, но двери уже захлопнулись, а поднявшийся над палубой шаттл стал стремительно набирать скорость. Еще несколько секунд, и он вылетел из какой-то трубы в открытый космос.

— Фу, ну и денек! — выдохнул я.

Глава 4

ЗАРАЖЕНИЕ

Ханз Топаз в спешном порядке перенес свой крохотный штаб на командный мостик, а сам со всеми оставшимися в его распоряжении солдатами охранного взвода заперся в каюте капитана и уже оттуда пытался руководить адъютантами. Правда, по мнению всех находившихся в рубке техников, офицеров связи и многочисленных адъютантов, инспектор, сделавший охранников командного центра личными телохранителями, вовсе не руководил, а только выслушивал отчеты, тихо стеная.

— …На данный момент, — продолжал доклад старший адъютант, — количество демонов «Торнадо» на корабле составляет более двух с половиной тысяч и продолжает расти.

— Почему?! — взвизгнули динамики голосом инспектора — он не разрешил устанавливать визуальную связь, видимо, чтобы никто не увидел его потного красного лица. — Откуда их столько? Их же было всего семь сотен! Неужели наши солдаты никого не убили? Что они там вообще делают?!

— Инспектор, сэр, — терпеливо произнес адъютант, мысленно проклиная тупость начальника, из-за которой ему приходилось объяснять все по третьему разу, — «демоны» размножаются слишком быстро. Каждый раз, убив кого-нибудь, они откладывают в тело яйцо. Они откладывают яйца в убитых солдат, в убитых солдатами собратьев, и даже старые трупы, которые остались здесь после зачистки корабля корсарами, годятся им для этой цели. Кроме того, они обнаружили в лаборатории номер четыре целый склад «кроликов» — больше трех сотен «замороженных» людей были съедены молодняком «демонов».

Инженер, копошившийся в компьютере, делая вид, что занимается проблемой отказа СНИЖ, широко улыбнулся, когда из микрофона донесся отчетливый всхлип. Адъютант покосился на него, но ничего не сказал, поскольку смешливый инженер тут же отвернулся.

Что может быть смешного для всех них, запертых на командном мостике в окружении разумных хищников, да еще без всякой охраны? Однако полугражданское лицо эта ситуация, похоже, веселила. Понятно, что смешным ему кажется боров-инспектор, но все же в ситуации, когда тебя ждет скорая смерть, смеяться над чем-либо просто глупо.

— …Отвечай, где?! — Вопли инспектора вывели адъютанта из задумчивости.

— Сэр, рота эвакуации до нас не дошла. Солдаты попали в хорошо организованную засаду «демонов» и погибли все до единого. С ротой, высланной на спасение Объекта, пропала связь — нам ничего о них не известно.

— Что за бред ты несешь, придурок! Как могли безмозглые твари устроить засаду?!

— Сэр, они очень умны. Линкор «Неустрашимый», вышедший по вашему приказу из доков «Сердца Эльвы», оказался заражен ими. Сейчас в живых осталось только десять человек экипажа, боюсь, что в ближайшие полчаса, сэр, мы потеряем с линкором связь. Однако ничего сделать мы не можем. В любом случае удачное проникновение «демонов» на корабль говорит о недюжинных умственных способностях.

— А… А как же андроиды? «Демоны» не смогут использовать их для увеличения поголовья… Почему не выслал их на «Неустрашимый»? — спросил Топаз угрожающим тоном.

— Хорошая идея, сэр, — впервые за все это время ухмыльнулся адъютант, — однако все андроиды задействованы для обеспечения защиты продолжающего стоять в доке «Центуриона». Кстати, возможно, благодаря им, а возможно, из-за того, что солдаты стоят в обороне, потерь в третьей роте практически нет.

— Пусть половина роты отправится сюда!

— Сэр, но…

— Выполнять!!!

— Есть, сэр.

Связавшись с лейтенантом, командующим первой ротой, старший адъютант коротко обрисовал ситуацию и передал приказ инспектора. Лейтенант, понимая, что выполнение задания равносильно самоубийству, сам решил возглавить выдвинувшуюся половину роты.

А адъютант подпер голову рукой и уставился в монитор — там показывали кое-что интересное. На нижней палубе, на капитанской рубке, появился «демон». Он вылез из проделанной им же дыры в стене и теперь, пригнувшись и посекундно выбрасывая перед собой алый язык, обходил открывшийся ему зал. Видимо, он почуял следы недавнего пребывания людей, а может, уловил запах гниющей плоти в лифте — «демон» подошел к створкам и стал облизывать дверную щель.

Да, недолго осталось жить молодому, но подающему надежды старшему адъютанту.

Он вздрогнул от неожиданности: загремел зуммер вызова, на мониторе появилось волевое лицо человека в форме. Ледяной взгляд, казалось, впивался прямо в душу. В нем было все: ум, отвага, гордость, расчетливость и нечеловеческая сила.

— В-великий Инспектор? — заикаясь, спросил адъютант, краем глаза заметив, что все в зале замерли, а через секунду встали навытяжку, хотя Великий не мог их видеть.

— Докладывай, адъютант, — велел Инспектор без всяких прелюдий.

Хмуро выслушав повествование запинающегося адъютанта, он бросил «Сейчас буду!» и прервал связь.

Адъютант глянул на монитор, на котором продолжалась трансляция капитанской рубки, и с облегчением увидел, что «демон» исчез. В это трудно поверить, но, возможно, ему удастся выжить.

Уже через четверть часа огромный флот Великого Инспектора подошел вплотную к «Сердцу Эльвы», и к колоссу помчались десантные катера. «Неустрашимый» тоже не остался без внимания Великого — адъютант видел, как к замершему линкору двинулись четыре катера.

В скором времени тысячи морпехов высадились на колосс под приветливый гомон солдат третьей роты. Но гомон мгновенно оборвался, как только охранявшие «Центурион» солдаты увидели среди пришедших на выручку десантников человека в золотом боевом доспехе. И хотя это было не по уставу — все преклонили перед ним колени.

А потом начался их поход — почти все морпехи были вооружены сверхтяжелыми огнеметами, выжигающими на пути всю заразу и мерзость. «Демоны», старые трупы и тела солдат, изъеденные личинками, вспыхивали веселыми голубыми языками пламени. И когда Великий дошел до капитанской рубки, не отрывавший взгляда от монитора адъютант увидел, как «демон», который вовсе никуда не исчезал, а просто затаился в технической шахте, набросился на Великого… Когти, которыми эта тварь без труда распарывала доспех солдата, оказались бессильны против золотого доспеха: полетели искры, на них остались глубокие борозды, а в следующую секунду Великий рукоятью пистолета сбил демона на пол, а затем ногой раздавил ему голову.

Через полминуты все на командном мостике снова стояли, преклонив колени, а вбежавший Топаз, поправляя на ходу ордена и медали, отдал Великому честь и начал обстоятельный доклад.

— Где он? — оборвала его причитания золотая фигура.

— Кто? — испуганно спросил инспектор.

— Ты знаешь, о ком я говорю, Топаз. Где он?

— Я отправил на эвакуацию Объекта целую роту, но мы потеряли с ними связь! — затараторил побледневший инспектор. — Возможно…

Великий покачал головой:

— Объекта?.. Довольно, Топаз! Довольно я терпел твои выходки, но теперь ты не справился с важнейшим делом в своей жизни. Я окажу тебе услугу — не дам тебе предстать с позором перед Величайшим.

С этими словами он поднял пистолет и под благоговейными взглядами присутствующих уничтожил инспектора первого ранга.

Его тело еще не успело упасть, а Великий, повернувшись к остальным, приказал:

— Проведите расследование. Организуйте широкомасштабный поиск. Найдите Объект. Это самое важное!

Я был напуган… Нет, ничего подобного. Огорошен, разочарован, погружен в сомнения — да, наверное, это ближе к истине.

Шаттл нес меня на Эльву Двадцать-четырнадцать. На планету, с которой я едва унес ноги и о которой у меня остались не самые приятные воспоминания.

Почему сюда? Почему этот загадочный орден не запрограммировал шаттл прибыть на его базу или в какую-нибудь систему, где меня будут встречать? Почему вместо этого послал меня, без доспехов и практически без оружия, в такое опасное место? Ведь, насколько я понял из последнего разговора с пиратом, которого я отправил сюда вместе с эльфийкой, шаттл оснащен гипервременными двигателями.

Однако факт оставался фактом: я приземляюсь на недоброжелательную планету, где меня вряд ли ждут какие-нибудь неизвестные друзья.

Посмотрев в передние иллюминаторы, я понял, что шаттл пошел на быстрое снижение: коричневый материк быстро сменился зеленым полотном, которое я принял за участок леса, но через пару секунд обнаружил, что пролетаю над бескрайним болотом, причем над ним стояло такое марево, что яркий еще минуту назад зеленый пейзаж сейчас казался голубым, как небо.

Прошло еще две секунды, и худшие мои опасения подтвердились — шаттл накренился и со всей дури плюхнулся в болото. Хорошо, что я был пристегнут специальным устройством, как на американских горках! Впрочем, пристегнулся я сам, без всяких подсказок — подсознательно был готов к такому выверту событий. В общем, сюрприз не удался.

— Система, что случилось? — решил уточнить я.

— Шаттл был атакован и потерял управление.

— Атакован кем?

— Предположительно мутантом со сверхсильными экстрасенсорными способностями. Созданный им перепад атмосферного давления едва не стал для шаттла фатальным.

— Почему ты не называешь меня «сэр»? — после короткой паузы спросил я.

— Вы являетесь пассажиром. Если вы не согласны с этим статусом, представьтесь полным именем и званием.

— Ладно, забудь, — бросил я, вставая с кресла и поудобнее перехватывая пистолет. — Открой дверь, я хочу собственными глазами увидеть, что там снаружи.

Шлюзы беззвучно разъехались в стороны, глаза резанул солнечный свет, пробивающийся из-за завесы облаков, а в нос ударил резкий запах тины. Открывшаяся картина не особо радовала глаз: во-первых, из-за сплошного, низко висевшего тумана видимость составляла не более пятидесяти метров, а во-вторых, на этом участке не было твердой почвы. Те неровности, которые начинались сразу за трапом, не внушали доверия, а сам шаттл так вообще наполовину ушел в воду.

Спустившись по трапу, я осторожно ступил на дрогнувшую трясину, и в этот момент что-то заставило меня оглянуться. Повернувшись, я ошарашенно уставился на «демона», вышедшего за мной из шаттла и остановившегося на вершине трапа. И хотя на лице его не было глаз, а только дергавшийся во все стороны высунутый из зубастой пасти язык, готов поклясться: тварь смотрела только на меня и о чем-то напряженно раздумывала.

Я дернул было в его сторону рукой, державшей пистолет, но «демон», спрыгнув сверху под брюхо шаттла, исчез в воде, и никакие мои усилия по его обнаружению не увенчались успехом. Поэтому, забежав в шаттл, размахивая во все стороны пистолетом, я закричал системе, чтобы закрыла шлюз.

И только когда осторожно, шаг за шагом, обошел все отсеки шаттла и убедился, что никаких демонов тут нет, я позволил себе немного расслабиться. Что все это значило? Я привез «демона» с «Эльвы»? Другого объяснения нет — он появился на трапе за моей спиной, значит, все время полета я провел в его компании. Но тогда почему он не напал, а предпочел затаиться?.. Бред какой-то.

Минут через пять направление моих мыслей вновь изменилось. Что это за орден, какие цели он преследует и что мне делать здесь, в этом шаттле, посреди болот? Стоп. У меня же есть браслет! Не зря же мне его дал капрал в синем доспехе?

Поглядев на полосу черного пластика, впившегося в мое запястье, я дотронулся до едва заметного окошка сенсора и услышал отчетливый голос:

— Идентифицируйтесь.

Пока я соображал, голос продолжил:

— Запущена программа самоуничтожения. Немедленно идентифицируйтесь. Десять секунд. Девять… Восемь…

— Что за хрень?! — воскликнул я, безуспешно пытаясь снять браслет с руки.

— Семь…

— Да как тут идентифицируются?

— Шесть… Пять…

В отчаянии я вновь коснулся сенсора и облегченно выдохнул, услышав слова:

— Идентификация завершена.

Из браслета ударил тонкий синий луч, который резко расширился и образовал перед моим лицом нечто вроде полупрозрачного щитка. Голограмма, да?

На щитке ровными и абсолютно незнакомыми мне буквами возникла надпись, которой я, недолго думая, коснулся — палец при этом уперся во что-то упругое.

— Если вы слышите это, — раздался словно отовсюду дребезжащий, словно намеренно искаженный голос, — то значит, никого из ордена рядом с вами не осталось. Мы учли такую возможность. В этом случае вы находитесь на планете Двадцать-четырнадцать — как нам удалось установить, она относительно безопасна.

Я помотал головой, пытаясь сбросить наваждение, но искаженный голос продолжал:

— К сожалению, пока я не могу показать свое лицо. И не могу сообщить подробную информацию, однако некоторые моменты проясню. В Империи… в ОСА запрещена любая религия, и я согласился бы с этим, если бы властелины Империи не признали наш Орден религиозным, а следовательно, запрещенным. И хотя за нами уже многие десятилетия ведется охота, Орден нельзя убить, как нельзя истребить и нашу веру. Мы всегда верили, что вы придете и укажете нам путь, по которому мы пойдем ради блага всего человечества. И вот вы здесь, — сказал невидимый собеседник внезапно севшим голосом. — Скоро мы воссоединимся! Помните, лорд, где бы вы ни были, Орден вас найдет. Не потеряйте браслет и оставайтесь на планете. Кроме того, на браслете записана информация, которая, возможно, окажется полезной…. И последнее. Знайте: куда бы вы ни повели, Орден пойдет за вами до конца! До скорой встречи, лорд!

Искаженный голос пропал, оставив меня наедине с пустым голографическим щитком.

— Ну и что все это значит? — спросил я у равнодушно мерцающего синего экрана.

Никаких ответов, никаких подсказок. Так, что он там говорил насчет записанной информации?

Нехитрым действием, а именно — ткнув в голографический щиток пальцем, я вызвал меню. Впрочем, вся информация, записанная на этом «компьютере будущего», находилась в двух папках. В первой содержались вводные курсы физики, химии, сопромата, отдельно — электромеханики. Немного порывшись, я обнаружил «очень полезную» информацию вроде «Способов и методов выращивания кристаллов и изготовления нанопроцессоров в условиях полевой лаборатории».

— Бред, — повторил я. — Ладно, а что в другой папке?

Вторая папка содержала в себе еще более бесполезные вещи: чертежи, в основном технические; схемы — от электрических и гидравлических до оптических и энергетических; тысячи спецификаций и приложений с углубленными подробностями… В общем, только через несколько минут я понял, что все это имеет прямое отношение к производству некоторых моделей боевых андроидов.

Почесав лоб, я пробурчал:

— И каким макаром эта чушь может быть мне полезной? — и вновь углубился в технические дебри.

Вообще все это меня поразило до крайности. Причем поразил не столько идиотизм неизвестного, составившего для меня такую подборку, а во-первых, то, что я легко понимал символы, которые пару дней назад казались мне абракадаброй, а во-вторых, читал схемы и чертежи как опытный инженер. А ведь я находился в три тысячи каком-то году. Я вообще не должен был понимать, что это передо мной такое!

Еще один сюрприз преподнесла моя память. Сначала я просто обратил внимание, что легко воспринимаю нудный технический текст и смысл незнакомых терминов — все это усваивалось с пугающей скоростью. И лишь потом, когда я оторвался от схемы робота-разведчика класса «Паук» и прикрыл глаза, то обнаружил, что абсолютно точно помню весь текст, каждую запятую и каждую загогулину на схемах. Провертев мысленно все это перед глазами, я испугался окончательно.

Проклятые уроды! Они наверняка проводили исследование нового имплантата и в качестве подопытного выбрали меня! Эти сволочи вживили мне в мозг микрочип!

Когда буйно колотящееся сердце немного успокоилось, я обратился к системе управления шаттла:

— Можно проверить, есть ли в моем организме какие-то имплантаты?

— Да, сэр. Медицинский кабинет находится в хвосте корабля, сэр.

Прихватив пистолет, я отправился в указанном направлении и без труда нашел искомую дверь. Внутри меня встретил обычный ремонтный робот, правда, с красным крестом во всю грудь.

— Господин, — возвестил он металлическим голосом, — медицинская система приветствует вас. Мне доложили о вашем желании пройти обследование на предмет поиска и диагностики имплантатов. Ложитесь на эту кушетку.

Кроме кушетки в тесном кабинете больше ничего не было, и даже если бы робот не указал, куда ложиться, я бы, наверное, все равно догадался. Когда с этими нехитрыми мыслями я лег на обтянутую искусственной кожей скамью, надо мной вырос левитирующий диск, который три раза медленно прошелся от головы до пят и обратно, а затем исчез.

— Господин, — произнес робот, — диагностика завершена. В вашем организме имплантатов не обнаружено.

— Совсем?

— Ни одного, господин.

Не зная, что и думать, я продолжал лежать и глядеть в потолок… О, кстати! В потолке был открыт небольшой технический люк, из которого свисали шнуры и провода.

— Робот… э-э-э… в смысле, медицинская система, доложи — не видела ли ты в последнее время тут что-нибудь этакое… ну…

— Вы имеете в виду нестандартный биологический объект?

— Да.

— Да, господин. Он проник в технический люк, а после приземления оттуда вылез и выбрался из кабинета.

— А почему ты не атаковал или хотя бы не поднял тревогу? — возмущенно спросил я.

— Господин, я всего лишь медицинская система, с подобными вопросами рекомендую обратиться к СНИЖ.

Немного подумав и решив, что СНИЖ — это имя системы управления шаттла, я обратился к ней с тем же вопросом и получил еще более странный ответ:

— Подсистема опознания пассажиров была приведена в состояние «ноль». Это значит, что любой объект, попавший на шаттл, считается пассажиром.

Обмозговав эту информацию, я решил, что в отключении подсистемы был замешан не «демон», а Орден, который планировал мой побег и которому было нужно, чтобы система шаттла не могла меня опознать.

Не спеша вставать с удобной кушетки, я какое-то время тупо пялился на люк со свисающими из него проводами.

Может, крушение все-таки устроил «демон»? Вон, провода оборваны… Эй, что это?!

Мне показалось, что у меня вновь начались галлюцинации — безжизненно свисавшие провода вдруг начали извиваться и шевелиться, как черви на рыболовном крючке.

Я отвел взгляд, а затем вновь уставился на провода и вздохнул с некоторым облегчением — они были неподвижными. Твою мать… Они снова задвигались!

И чем дольше я на них смотрел, тем сильнее они извивались, а потом, вероятно оборвавшись, даже упали на пол.

Изгибаясь, как гусеницы, короткие и длинные провода поползли к моей кушетке. Странно, но испуг прошел, оставив вместо себя интерес и какое-то необычное чувство, которое я не смог опознать, как ни старался. Это чувство было как-то связано со старательно движущимися ко мне проводами… Хм…

Усилием воли я изгнал из себя это чувство и удовлетворенно уставился на замерших без движения «червяков». А потом я захотел, чтобы они вновь ожили, — опасался забыть то необычное чувство и поэтому постарался «вызвать» его еще раз.

Под моим взглядом провода вновь зашевелились, но на этот раз я вполне сознательно приказал им идти от меня прочь… И они проделали это, если можно так выразиться, безропотно!

Не до конца веря происходящему, я уставился на торчавшего в углу робота-медика и, используя новое «чувство», приказал ему подъехать ко мне. Гусеница робота дернулась, но остановилась, я усилил нажим, и робот стал похож на неисправный автомобиль, трогающийся с места и глохнущий в ту же секунду.

— Господин, — вдруг сказал робот, — обнаружена неисправность медицинской системы. Прошу вас немедленно покинуть кабинет.

От греха подальше я поторопился выйти из кабинета и вдруг подумал, что в загадочном Ордене состоят не такие уж идиоты. Ведь лапы разведывательного «паука» целиком сделаны из такого же материала, что и провода… А это значит, что теоретически я сам в полевых условиях, без какой-либо лаборатории, могу создать такого робота!

День сменился ночью, ночь — утром, а я все пахал и пахал. Мои мысли целиком поглотило нахлынувшее вдохновение, или, я бы даже сказал, божественное озарение. Хотя нет, не так. Озарение — это когда вдруг, ни с того ни сего, осознаешь, как и что нужно сделать, но в данный момент о своих действиях я имел самое смутное представление. Знаний, которые в основном всплывали из глубин памяти, а иногда добывались из записей браслета, подаренного Орденом, хватало только на общий набросок плана предстоящей мне работы.

Если бы мне пару недель назад (или пару столетий?) сказали, что скоро я самостоятельно буду собирать сложную вычислительную технику, а еще того хуже — «мозг» робота, — я бы просто расхохотался в ответ. Но сейчас стол передо мной был заставлен всяким хламом — начиная от груды миниатюрных «бусинок», сделанных из кристаллического материала, который пришел на смену устаревшим тысячу лет назад микросхемам, и заканчивая тросами, листами металла и громоздкими образцами моих неудавшихся экспериментов.

Этих образцов было особенно много. Ведь сначала я намеревался собрать «суперкомпьютер», однако, немного поостыв и смирив амбиции, решил для начала сделать самый примитивный. К сожалению, и этого пока не получалось, так что я ограничился процессором с одной-двумя функциями. Но и с ним было не все гладко.

Я сконцентрировался на бусинке. Прозрачный, словно застывшая слеза, материал «поплыл» под тяжестью моего взгляда. Он стал видоизменяться, из бусинки превращаясь сначала в параллелепипед, а затем в куб с ровными гранями.

Любой специалист моего времени, не раздумывая, отдал бы правую руку за этот двухмиллиметровый кубик — ведь потенциально он один заменял все вместе взятые процессоры из всех компьютеров земного шара. Умопомрачительное число операций, осуществляемых за одну наносекунду, возможность обработки совершеннейшего во всей галактике программного кода и еще множество преимуществ… которыми обладал бы этот куб в случае, если бы он мне удался.

Но пока что маленький прозрачный кубик, лежащий у меня на столе, был просто кубиком. Его можно было использовать лишь как украшение.

Я вытер пот со лба. Выращивать кристаллы я научился, но создать из них нанопроцессор было выше моих сил… По идее, вместе с кристаллом я должен был вырастить уже готовый процессор, но поскольку я выращиваю его без всяких лабораторий, заводов и каких бы то ни было приспособлений, я решил осуществить задуманное в два этапа: сначала вырастить кристалл, а потом сделать из него процессор. К сожалению, мой разум оказался слишком грубым инструментом для этой цели. Я просто не в состоянии создать в двухмиллиметровом кубике миллиарды скоординированных пор и сверхтонких молекулярных связей!

Я поймал себя на мысли: сожалея, что у меня плохо получается усилием воли изменить внутреннюю структуру выращенного мной же кристалла, я будто бы забыл — еще вчера утром все это казалось просто фантастикой. А ведь я, ни много ни мало, полностью погружаюсь разумом в этот прозрачный материал и меняю его кристаллическую решетку, не пользуясь никакими приборами!

За время, прошедшее после падения шаттла в болото, я настолько свыкся с мыслью о том, что являюсь теперь кем-то вроде супергероя, что перестал обращать внимание на свои сверхспособности — просто привык. К тому же у меня было дело, не оставляющее времени на размышления.

Мой шаттл тонул. Потихоньку, сантиметр за сантиметр, он уходил все глубже в трясину — гнилое болото засасывало его медленно, но неумолимо. У меня осталось чуть больше суток. И если за это время я его не покину, то окажусь в глубокой… в общем, понятно, где я окажусь.

И так же понятно, что снаружи мне долго не протянуть. На мониторах наружного наблюдения я не раз замечал прячущихся в болоте огромных существ, весьма напоминающих аллигаторов. И хотя эти монстры охотились на цапель, которых здесь водилось в избытке, размер зубастой пасти не оставлял сомнений, что от человечины они тоже не откажутся. И поскольку рассчитывать на убойную мощь пистолета глупо, мне нужно было создать тех, кто станет меня охранять. Я решил сотворить отряд роботов.

Бредовая идея, да? Но не для меня.

Моя неожиданно прорезавшаяся способность заключалась в том, что я мог теперь оживлять металл, вдыхать в него энергию, жизнь. Я не просто мог взглядом согнуть столовые приборы, я делал гораздо большее — я мог оживить их… наделить чувствами, эмоциями. Тот металл, в который я вдохнул жизнь, — готов поклясться! — узнаёт меня, чувствует мои желания, стремится угодить и даже ластится, словно верный пес. Жаль, что всё это еще не означает, что металл обретает разум.

Насколько я понял, то странное чувство, которое появляется во мне, сопровождаясь розовыми всполохами перед глазами, и которое позволяет мне влиять на любой кусок металла, является лишь отражением всех моих чувств. Каким-то образом это «отражение» может проникать в металл и воздействовать на него на молекулярном уровне. Но управляю этим чувством, ориентирую его в пространстве по-прежнему я.

Этот «зараженный» мною металл я двигаю с помощью взгляда — между нами возникает связь, через которую он улавливает мои желания, узнает, в каком месте ему нужно изогнуться и когда выпрямиться, чтобы совершить действие, которое с натяжкой можно назвать «движением».

Однако для защиты в хищном мире мне не нужен пусть даже сложный и обладающий высокими боевыми характеристиками механизм, если у него нет собственных мозгов. Моя способность лишь обеспечит моим будущим роботам отсутствие необходимости в источнике питания, возможно, большее проворство и невероятную живучесть, однако переставлять ноги и оценивать ситуацию они должны сами, без моего участия.

Так что я продолжаю пахать.

— Система, сделай-ка мне еще кофе!

Внимание двух богов вот уже два дня было приковано к болотам на самом краю материка. И дело было не в том, что в них находится летучий корабль, и даже не в том, что в этом корабле находился Некто, а в том, что корабль с собой привез.

Два дня назад боги видели в болотах только одного демона — сейчас их были сотни. Вроде бы ничего страшного, но боги прекрасно понимали, что если бы болота были населены менее опасными и более многочисленными тварями — демонов сейчас были бы тысячи. Демоны охотились на василисков — те охотились на них, однако обычно демоны побеждали, а затем откладывали в тела поверженных свои яйца, и тогда на свет появлялся новый демон.

Нетрудно предугадать, что начнется, если демоны покинут территорию болот и достигнут земель, обжитых людьми. Хорошо, что болота были огромны и почти непроходимы.

— Отверженный пытался заразить наш мир, — сказал один из богов.

— Как вульгарно! — фыркнул другой.

— Довольно мы наблюдали за ним и его демонами! Я отдаю приказ жрецам провести очищающий ритуал. Скверну надо выжечь, пока не поздно.

— Да, я не забыла, как ты выжигал мои леса… Впрочем, я согласна, но твой ритуал не сможет причинить вреда богу Отверженных.

— Богу?

— Ты до сих пор не понял? До сих пор не узнал запах?

— Он воняет, да.

— Он пахнет, как мы с тобой, он пахнет божественным началом. В первый раз я не смогла его опознать — он был слишком слаб.

— Неправда, я чувствую только, что он воняет.

— Запах божества забивает другой запах… я не могу его опознать. Боги смерти и нежити пахнут похоже, но все равно не так. Может быть, это просто запах Отверженных. Бог Отверженных — как вульгарно!

Второй бог не отвечал долго, и, поняв, что тем для разговора больше нет, первый бог окончательно развоплотился. А второй еще какое-то время висел над стальным кораблем — нити его сознания протянулись к головам высших жрецов, которые в этот момент спали в большом городе за горизонтом. Вскоре нити растаяли, и бог полностью покинул эту реальность.

Глава 5

ЖИВАЯ ЛЕГЕНДА

Отряд мастера Дариона, точнее, его жалкие остатки, продолжал продвигаться в глубь болот. Путь прокладывали два могучих и быстрых Воина.

Держа наготове парные ятаганы, они играли мускулами на обнаженных торсах и имели при этом весьма хищный вид. Воины — это невероятно сильные и проворные, в совершенстве овладевшие своим телом люди. И хотя мастер презирал касту людей, идущих по пути физического развития, а не духа, не разума и даже не веры, но не мог не признавать очевидные достоинства этих людей. В свой поход он взял их дюжину.

Осталось двое.

Спину Дариона прикрывал паладин с огромным клеймором на плече. С ног до головы закованный в черные латы, он тем не менее не увязал и не проваливался на коварной тропе. Паладины — лучшие из воинов-служителей Ануида, обладают недюжинными талантами в мастерстве боя и способностями среднего, узкоспециализированного мага. Единственное, что Дариона смущало, это возникающее рядом с ними чувство неполноценности. Ему всегда казалось, что Ануид любит последнего из паладинов намного сильнее, чем даже лучшего из мастеров. Иначе почему он отзывается на их молитвы так быстро? Правда, не очень-то он им помог… Четверо из этой братии навсегда остались в вонючей тине.

Сам мастер в красной мантии с лисьим воротником выделялся тут подобно шуту в аляповатых одеждах в сером, как дождливый день, замке. Приличествующая его положению свита из учеников отсутствовала по причине их скоропостижной смерти.

Каждый из продолжающих поход людей всматривался в трясину и в поднимающееся от цветущей воды марево. Однако все отдавали себе отчет, что даже подобная настороженность не поможет сохранить жизнь. Смертоносные василиски, а главное, невиданные безглазые существа истребили большую часть их отряда, и все искусство мастера оказалось едва ли не бессильно. Но люди упорно шли вперед, навстречу скрывающейся в трясине смерти.

…После окончания войны с эльвами по воле Ануида все защитники человеческой империи были брошены на поиск и уничтожение звездных демонов. По всему миру продолжали рассредоточиваться отряды мастеров и паладинов; во всех гильдиях спешно разрабатывались новые ритуалы; в городах совершенствовались противодраконовые башни; строились скрытые порталы для переброски армий и прочие средства обороны мира.

Отряд Дариона как раз был одним из звеньев создающейся оборонной цепи. Переброшенный на край цивилизованного мира, мастер с Воинами, паладинами и учениками должен был следить за проявлением активности чужаков. Но, несмотря на повеление самого Ануида, Дарион не верил в существование жизни на звездах — тем более той, которая могла навредить людям. И каково же было его изумление, когда одним прекрасным днем артефакты построенного им маяка просигнализировали о появлении летучего корабля с наездником-демоном.

Не мешкая, Дарион ударил по нему совокупной мощью всех артефактов и с ликованием наблюдал за падением демона в центр Болот Василисков. Однако Дарион также понимал, что волю бога надо исполнять до конца, и поэтому, едва отправив доклад о происшедшем, собрал свой отряд на поиски разбившегося железного корабля.

Вот только собственных сил мастер явно не рассчитал.

Безглазые твари, которых с каждым часом появлялось все больше, плохо поддавались ментальным атакам, а атаки стихий требовали времени на подготовку, которого безглазые не давали.

Новая атака оказалась неожиданней предыдущих. Уставшие от постоянного напряжения Воины прозевали безглазых и подпустили их почти вплотную к мастеру. Дарион не успел ничего толком сделать.

Две зубастые бестии, выскочив из трясины, набросились на него и, играючи пробив все защиты, отделили голову мастера от тела. Это обстоятельство решило исход боя. Даже лучшим из Воинов нечего было противопоставить свирепым тварям. Какой толк в том, что в бою с ними Воины продержались два десятка секунд, если этим временем не смог воспользоваться мастер?..

И когда вслед Воинам упал паладин, пронзенный ужасными когтями насквозь, невзирая на прочные доспехи и даже на щит веры, мастер, а точнее, его голова, не утратившая ни зрения, ни рассудка, смогла отстраненно наблюдать, как безглазые твари, высунув из зубастых пастей огромные красные языки, принялись пожирать части их тел. Сказать, что зрелище было ужасным даже для много повидавшего мастера, — значит, не сказать ничего, но гораздо отвратительней было произошедшее в дальнейшем.

Вонзившиеся в трупы языки монстров напряглись струной, и по ним сверху вниз прошла рябь. Впечатление было таким, будто твари что-то вводили в тела людей с помощью языков.

Вскоре безглазые покинули место боя, не обратив на голову Дариона никакого внимания. А мастер же решил использовать оставшееся время для молитвы своему богу. К сожалению, несмотря на силу и умения, мастер был всего лишь человеком, и все, что он мог, это поддерживать мозг в работоспособном состоянии еще несколько часов. Колдовать теперь было выше его возможностей — единственный его инструмент, воля, не мог заставить голову взлететь и прирасти к окровавленному телу.

Кстати о теле… Почему его тело шевелится?! Почему хрустят и трещат кости?!

Дарион смотрел на собственное тело с гримасой отвращения и ужаса на бледном, обескровленном лице. Ведь из груди с душераздирающим треском лопающихся костей, разрывая алую мантию, выбралось… вымазанное в крови существо — помесь собаки и ребенка. Стоя на четырех лапах, оно высунуло огромный язык из крохотной пасти и завибрировало им, будто пытаясь ухватить воздух. Словно отвечая на эту дрожь, из тел Воинов, разрывая изнутри доспехи, стали выбираться такие же твари, и скоро воздух наполнился великой какофонией. Впрочем, маленькие уродцы быстро успокоились и принялись вновь пожирать трупы.

Дарион сначала подивился их прожорливости и остроте зубов, с помощью которых они с легкостью дробили кости, а затем изумился скорости роста новых чудовищ. Он и подумать никогда не мог, что существует форма жизни, которая не оставляет отходов пищеварения. Казалось, все, что поедают эти существа, усваивается ими мгновенно. Чем больше плоти поедало существо, тем крупнее оно становилось: увеличивались кости скелета, наращивалась мышечная масса. Все чаше и чаще безглазые уроды норовили встать на задние лапы. И когда некоторое время спустя им наконец удалось подняться на задние лапы и при этом не падать, от тел Воинов, как, впрочем, и от тела Дариона, не осталось следа.

И все же эти новорожденные твари были заметно мельче и слабее напавших на отряд мастера ранее — для дальнейшего развития им требовалось еще много пищи! И если бы Дарион мог, он содрогнулся бы при виде того, как завибрировали, вытягиваясь в его сторону, языки этих монстров. Эти твари не побрезгуют даже головой!

И хотя мастер понимал, что он по сути уже мертв, но перспектива провести последние мгновения в зубастой пасти его не обрадовала. Наверное, поэтому, забыв о невозможности колдовать, он напряг волю и проник в сознание молодых монстров. Мастер внушил им, что он, а точнее, его голова, лежащая на кочке, не представляет никакого гастрономического интереса.

В тот же миг твари развернулись и неверной, дерганой походкой отправились на поиски новой добычи.

А затем для Дариона начался ад. Сначала пошел зуд, но он не мог почесаться. Потом ужасно захотелось пить, но у него не было рук, чтобы дотянуться до лужи прямо под носом. Вдобавок ко всему боль, будто из преисподней, стала подниматься от шеи к корням волос.

Мастер уже успел пожалеть о своей силе, не дающей ему быстро умереть, подобно простым людям, но ничего поделать с этим не мог. Он просто наблюдал за тем, как медленно за горизонт заходит солнце, а на болото опускаются сумерки. Его разум начал слабеть, и пришло облегчение от осознания того, что жить оставалось всего несколько часов.

Затем мастеру показалось, что он начал сходить с ума. Солнце только что полностью закатилось за горизонт, но вдруг почти с противоположной стороны в густых сумерках, обильно приправленных болотными испарениями, взошло второе солнце. Оно пронзило ночь ярким сиянием, изгнав ее, как человек изгоняет тени масляной лампой. Кроваво-красный шар на горизонте медленно рос, увеличиваясь в размерах до тех пор, пока не стало видно, что его истинный цвет — нестерпимо оранжевый, а красным кажется из-за алых сполохов и переливающихся, будто живых, лучей.

Десятки этих лучей били в ночь, словно прожекторы маяка, однако делали они это столь хаотично, а их цвет был настолько неестественно алым, что подобная ассоциация мгновенно исчезла из мыслей мастера.

Сполохи, исходящие от светила, уже залили ярким светом все окрестности, а бьющие лучи раскрасили алым черное небо, но источник света продолжал приближаться. Спустя еще время Дарион с нарастающим изумлением разобрал в светиле очертания человека верхом на каком-то невиданном создании.

До мастера наконец дошло, что видит он вовсе не солнце, а ауру человека… Да какого человека?! Он видит перед собой бога! Неужели это сам Ануид пришел, чтобы забрать его душу в свои чертоги?

По щекам мастера покатились слезы — он никогда не думал, что его бог придет провожать своего слугу в Светлый мир. Сей момент растрогал мастера до глубин души. Но он быстро отринул слабость и прикрыл веки, чтобы не видеть сияние ауры и получше разглядеть своего господина… Однако увиденное его поразило, и надо полагать, крайне неприятно.

Бог в серой одежде вовсе не походил ликом на Ануида — такого, каким он был изображен на всех иконах и во всех храмах. Кроме того, бог восседал верхом на создании, символизирующем смерть и ужас. Огромный, величиной с боевого коня стальной паук быстро перебирал лапами и казался воплощением демона из Темного мира. Он проносился над самыми зыбкими трясинами и самыми глубокими озерами, не задерживаясь ни на секунду. Увидев, что паук направляется мимо него, Дарион попытался закричать, моля о помощи. Его рот широко открылся, но не издал ни звука. Отчаянный немой крик не был услышан. Паук промчался мимо, а неизвестный бог не повернул головы.

Застывшим взглядом мастер наблюдал за тем, как во тьме исчезает всадник на железном пауке, а с ним вдаль уходит ослепительная аура…

Но Дариону недолго суждено было преодолевать невыносимую боль и жажду. Очень скоро небо вновь осветилось и приняло неестественный окрас. Поначалу мастер принял свет в небе за падающую звезду, однако по мере ее увеличения он все яснее распознавал мощнейшее заклятие. «Звезда Смерти», одна из тех, которые мастер с коллегами сам запускал, выжигая леса эльвий, упала за горизонт, прямо в центр болот, и через мгновение, голова мастера была слизана с кочки волной синего пламени.

В последних мыслях Дарион успел обратиться к своему богу: «Ануид, попроси привратников Светлого мира открыть врата для своего верного слуги…»

Паук типа «Черная вдова» продвигался по бескрайним болотам со скоростью двадцать километров в час. Нельзя сказать, что я испытывал гордость или восхищение своим детищем, однако чувствовал себя вполне на подъеме.

Непропорциональное, неровное, нескладное, сделанное мною из обшивки шаттла, тело паука умещало на себе кресло из кабины пилота и небольшой тюк с запасом воды и провизии. Зато шесть огромнейших лап играют красными бликами в лучах заходящего солнца, изгибаются, выпячиваются — словом, демонстрируют себя во всей красе — ну прямо ножки ослепительной, незакомплексованной девушки. А все потому, что к сотворению этих лап я имел косвенное отношение. Просто три огромных цельных жгута, которые я выдрал из днища шаттла и «оживил», предварительно проведя через центральный процессор. К тому же этот процессор я изготовил не сам, а снял с робота из медицинского кабинета. В общем, таким «творением» особо не погордишься.

Но, с другой стороны, в данный момент паука я бы не поменял даже на самую ослепительную и сговорчивую девушку — на своей спине она меня из болот не вывезет. Скорее всего, получится как раз наоборот. Вдобавок ее нужно будет защищать от местных аллигаторов. В общем, от женщин одна морока, а польза — сомнительная. Но почему тогда я уже столько времени о них думаю?

Взять хотя бы эту эльфийку… О, кстати! Она наверняка смогла бы покрошить всех встречных аллигаторов. А впрочем, черт с ней, с эльфийкой! Мне и на пауке неплохо.

Правда, в бою я своего паука так и не видел, а это, кстати, довольно странно и обидно. Я столько над ним парился, строил, проводил сложные расчеты и даже перепрограммировал «мозги», чтобы за все это время не встретить ни одного аллигатора? Даже «демоны», расплодившиеся тут в изрядных количествах, едва нас завидев, спешили смыться подальше. Один из них так вообще высунул из трясины свою голову, из которой соответственно вытянул язык, но вместо того, чтобы атаковать, как полагается, встал на четвереньки и побежал от меня с такой скоростью, что едва касался поверхности воды.

Ну да, согласен, паук получился страшноватый… Но не до такой же степени?!

Хотя положа руку на сердце, я действительно переборщил. По оригинальным чертежам этот паук должен был быть не больше собаки, но никак не величиной с корову. Робот разведчик-диверсант не должен ни выделяться своим видом, ни перевозить пассажиров и груз. Он должен ползать себе тихо, проникать на стратегические объекты и либо их взрывать, если брюхо заполнено взрывчаткой, либо портить по-другому. Эх, были бы еще процессоры, наклепал бы целую армию таких же «паучат», но об этом, к сожалению, приходилось лишь мечтать.

Проклятая система жизнеобеспечения шаттла ни слова не сказала, когда я вскрыл голову медицинского робота или когда тянул жгуты из машинного отделения шаттла, но зато завыла благим матом, когда я попытался тронуть основные компьютеры корабля. Она даже пригрозила изменением моего статуса на «саботажник». Что было бы в этом случае, я не знал, а проверять не захотел, поэтому оставил попытки добыть немного мозгов для своих паучков.

Ну да ладно, мне и одного достаточно. Тем более что расчетные боевые характеристики у него — ого-го! И если я не ошибся в новой для себя сфере «перепрограммирования роботов» и мой паук чувствует себя бронетехникой, а не роботом из медкабинета, то перца мы с ним зададим не только «демонам», но и всем остальным аборигенам: эльфам, магам и гномам, если таковые тут водятся. Жаль, конечно, бронекостюма нет, но что поделаешь.

Мне бы только найти место посуше, и все, можно продолжать экспериментировать и тренировать прорезавшиеся способности. До сих пор не могу привыкнуть, что способен вселять душу в металл. Эх, научиться бы еще наделять его разумом в обход процессоров!..

Так, а это что за черт?!

Небо осветилось синим. Вздернув голову, я увидел падающую звезду, которая, впрочем, настолько быстро увеличивалась в размерах, что я тут же принял ее за НЛО, хотя сразу же одернул себя. Для этого мира я сам — инопланетянин, а мой шаттл — почти летающая тарелка.

Спустя секунду озаряющий синевой черное небо шар, не снижая скорости, упал примерно туда, где потонул мой шаттл. Не зная, что и думать, на всякий случай я оглянулся, а когда вновь повернул голову, увидел быстро расширяющуюся ослепительную сферу. Черт, похоже, кто-то выпустил по шаттлу ракету с «атомной» боеголовкой!!!

Среагировать как-то иначе я не успел. Край сферы накатил на меня, вышиб из «седла», понес и опрокинул куда-то, а потом я вроде как умер…

А, нет. Вру. Не умер.

Пошевелив попеременно руками, ногами и прочими частями тела, понял, что не только жив, но цел и даже здоров. Кажется, пронесшийся жар, не оставил на коже никаких следов.

Осторожно открыв глаза, убедился в своих догадках относительно состояния тела, но почти сразу о нем забыл… Я не узнал место, в котором находился!

Черное небо представляло собой сплошной ковер из тысяч больших и малых воронок, точнее, миниатюрных смерчей. Сумасшедшие вихри гнали раскаленный воздух по кругу, бросали в лицо горячий песок и частицы пепла, накидывали на округу плотный туман и тут же его разгоняли.

Мне показалось, что я неожиданно попал на Марс: ведь только что был на бескрайних болотах и вот стою на каких-то выжженных барханах посреди ирреального пейзажа.

Грянул гром. Раскат ударил с такой силой, что я пару секунд стоял оглушенный. Ветвистая молния прорезала ночь и на секунду окрасила черный мир в ослепительно-синий цвет.

Следующий протяжный гром и полыхнувшая за ним молния оставили меня равнодушным, и даже холодный ливень, окативший с ног до головы, не вызвал во мне никакой реакции.

Я смотрел на свою обгоревшую одежду с великим недоверием. Когда-то прочный и прилегавший к телу «костюм десантника» сейчас напоминал грязные, изжеванные лохмотья. Но самое удивительное заключалось в том, что неведомый огонь, слизавший верхний слой костюма, в некоторых местах прожег его до дыр. Вот только кожа, выглядывающая сквозь эти дыры, была нормальной, не обожженной, лишь покрытой слоем сажи.

Но когда я взглянул на запястье правой руки, внутри все онемело: браслет, подаренный мне Орденом, был практически расплавлен. В панике я попытался его включить, но безуспешно — теперь Орден меня никогда не найдет… Проклятье!

Наверное, дождь все же действовал отрезвляюще. Я не стал впадать в уныние или задаваться бессмысленными вопросами типа: «Что произошло и какое чудо позволило мне уцелеть?» Вместо этого просто поднял лицо к небу.

Вихри и смерчи рассеялись, облака тумана и потоки горячего воздуха смыл холодный дождь. Звезды исчезли за косыми струями, но, несмотря на это, я все-таки показал им комбинацию из трех пальцев. Что, взяли?.. Все еще крайне возбужденный для того, чтобы мыслить адекватно, стоя под косыми струями ледяного дождя, я оглянулся вокруг, но совсем не ради поиска укрытия.

Черная, выжженная дотла пустыня потихоньку вновь стала заполняться водой и приобретать очертания болота. Подумать только, ракетный удар был такой силы, что испарил воду и выровнял болотное дно, а я все еще жив?!

Мои инстинкты и чувства обострились как у дикого зверя. Но я учуял не добычу, а скорее родственную душу, себе подобного. Под толщей воды, грязи, песка и пепла барахталось, пытаясь подняться, живое существо.

Стоило мне закрыть глаза, как возник образ сильно поврежденного стального скакуна. У «Черной вдовы» были оторваны пять из шести лап, раскурочена половина торса, перегорели сенсоры, повреждена внутренняя проводка. Однако придавленный слоем земли паук барахтался изо всех сил, пытался выбраться наверх и установить визуальную связь с хозяином.

Впрочем, даже если бы он лишился своих мозгов, а точнее, центрального процессора, заменяющего оные, то все равно пытался бы до меня добраться — ведь он вроде как часть меня?..

Усилием воли я заставил металл кое-где прогнуться, кое-где слиться воедино. Двигаться даже с помощью одной лапы изуродованному механизму стало легче, и уже через минуту из грязи вынырнула «голова», а за ней и все тело металлического паука. Дождь быстро очистил стальное насекомое, и лишь одинокая изломанная лапа все время норовила двигаться и пачкаться в грязи.

Я приказал пауку остановиться и сосредоточился на материале, из которого он сделан. Под моим взглядом, металл между черных глаз-визоров стал растекаться, пока не образовал ровную дыру, в которую тут же устремились потоки дождя. Я просунул в нее руку, отсоединил и вытащил небольшой серебристый блок — процессор.

К сожалению, паук восстановлению не подлежит — слишком много деталей оборвано, слишком много металла куда-то испарилось. Но я помнил, словно заучивал наизусть, все характеристики, размеры, допуски, рисунки проводки, другого класса паука. Класс «Скаут» — намного меньше моей «Черной вдовы». А ее тело я использую, чтобы создать новую жизнь.

Криво улыбнувшись, я начал процесс творения, чувствуя себя богом, по недоразумению попавшим в это унылое и мокрое место.

Металл поврежденного каркаса плавился под напором моего взгляда, почти не выделяя при этом тепла. Много материала мне не надо — «Скаут» небольшой, и даже того, что осталось от «Черной вдовы», хватило бы на полдюжины таких «малышей», но процессор у меня только один.

Отделив часть получившегося металлического студня, усилием воли я придал ему форму полого корпуса «Скаута». Десять секунд — металл застыл и затвердел, так что я безбоязненно открыл крышку-панцирь. Единственная уцелевшая лапа «Вдовы» была разделена на три небольших жгута, легших в отверстия поперек днища. Блок процессора — закреплен металлом-пластилином со всех сторон, а выпущенная из него проводка подсоединена к каждой лапе-жгуту. Центральный провод вытянулся в поисках «камеры», однако глаза-визоры «Вдовы» были великоваты.

Секунду поколебавшись, я все же не рискнул трогать рабочую электронику и присобачил один из черных здоровенных глаз «Вдовы» прямо на панцирь «Скаута». По идее, в комплект должны входить и всяческие сенсоры, однако я справедливо предположил, что «Скауту» будет вполне достаточно одного огромного визора.

Убедившись, что центральный провод процессора прикрепился неразъемным клеймом куда нужно, я аккуратно закрыл крышку и… нет, не полюбовался, скорее, посмеялся над видом своего второго детища.

Вид стального паука (точнее, из сплава, внешне похожего на сталь) не внушал должного к себе почтения. Этакая продолговатая кастрюля, или салатница с крышкой, с шестью тоненькими лапами и отполированным черным конусом на боку — это у него такой глаз.

А чего это он не шевелится? Ах да, несмотря на то что Скаут перенял всю «энергию жизни» «Черной вдовы», его все же нужно оживить. В своих экспериментах я добирался и до этой области, однако, почему нужна повторная процедура, так и не сообразил. Ладно, приступим.

Закрыв глаза, сосредоточился на отголоске «розового тумана». Алое марево прыгнуло, как хищник на добычу, лапами накрыло сознание, в ушах раздался потусторонний, с каждой секундой усиливающийся, воющий звуковой фон.

Я открыл глаза и, не обращая внимания на боль, направил энергию, распиравшую мое тело, в паучка. Где-то на краю сознания пронеслась вязь из цифр, кодов, а может, даже магических рун — для меня важно было лишь то, что они помогли перенастроить мозг робота, внушить ему, что, как и каким образом необходимо делать. Как двигаться, чувствовать и управлять своим телом, как защищать хозяина, следить и реагировать на появление непосредственной угрозы.

Робот вскочил на ножки, подпрыгнул на полметра и приземлился на место. «Настройка и регулировка управления завершены», — сказал бы он мне, будь у него голосовой аппарат. Впрочем, мне его доклад по барабану. И так знаю.

Робот постоял неподвижно с полминуты, ливень отбивал на его стальном панцире барабанную дробь, а потом без всякого предупреждения и понукания «Скаут» отбежал от меня, развернулся вокруг оси, бросился в другую сторону, остановился, покосил черным глазом во все стороны и обежал меня по более широкой дуге.

Не знай я, что он запустил программы «Контроль среды» и «Охрана объекта», воспринял бы его как чрезмерно эмоциональное создание — прямо резвый песик, выскочивший на улицу в солнечный день.

«Скаут» скрылся в завесе дождя, и о его местоположении приходилось догадываться лишь по исходящим от него розовым бликам. Правда, угасший в сознании розовый туман, повинуясь моему малейшему желанию, просыпался и изъявлял готовность взять под полный контроль бестолковое механическое создание.

Ну, да фиг с ним, с пауком, он свое дело знает. Конечно, меня изрядно беспокоил вопрос потери пистолета — единственного моего оружия, но тем не менее утешало, что «демонов», всяких аллигаторов и прочих спиногрызов здесь не осталось. Ракета испарила воду и уничтожила все живое на несколько квадратных километров вокруг… э-э-э… кроме меня.

Еще хуже обстоял вопрос с направлением движения. Пять минут назад на руке у меня был браслет-компьютер — неплохой навигатор, хоть и без связи со спутником. Перед выходом из шаттла я приказал Системе залить в него собранную информацию и сфотографированную во время полета топографическую карту и был удивлен тем, что Система безропотно позволила подключить себя к «постороннему устройству», хотя раньше была категорически против. Я даже заподозрил подвох. Однако времени разбираться и сыпать вопросами не оставалось, люк шаттла грозил вот-вот опуститься под воду, а мне нужно было еще и собраться. Эти эксперименты заняли столько времени!.. По-моему, я даже нормально не спал: так, ронял пару раз голову на стол и почти сразу просыпался.

Я еще раз оглядел окрестности, посмотрел на небо. Ни гор, ни холмов, ни звезд — из-за дождя не мог сделать ни одной привязки к местности. А идти в любом случае куда-то надо. Укрытия от ливня все равно нет.

Выбрав наугад направление и молясь, чтобы в конце пути не обнаружился хвост потонувшего шаттла, я двинулся по лужам.

Было скучно.

Паук все так же крутился неподалеку, выискивая опасность, но в отличие от собаки с ним нельзя было «поговорить» и погладить. А вот если, возвращаясь к прошлым мыслям, вместо паука рядом со мной была бы девушка, ну даже та, ушастая, то развлечений она бы мне нашла. Ага! Наконец-то я понял второе предназначение женщин: эти непоседливые чудища созданы для того, чтобы лишить нас времени на скуку.

Неизвестно, сколько я шел по этому водяному аду, но лужи стали едва не по колено, а то, что осталось от ботинок, глубоко увязало в грязи. Про свой внешний вид и думать не охота. То, что промок до нитки, еще ничего, но вот то, что я постоянно скользил и падал в грязь и сейчас больше напоминал кикимору, нежели человека, было для меня в новинку. Как я ненавижу грязь! Как хочу принять горячий душ! И почему батя воспитал меня чистоплюем? Отдал бы в военное училище, как грозился, глядишь, сейчас бы было веселей.

Проклятая грязь оказалась настолько въедливой, что даже ливень не мог ее смыть ни с волос, ни с одежды. А когда начались болота, не тронутые взрывной волной ракеты, я скис еще больше.

Поначалу едва не утонул в топи, а когда чудом выбрался, нахлебавшись отвратительной жижи, послал паука на поиск более-менее сносного пути. К тому же я замерз и продрог до костей… И каково же было искушение перейти на бег, когда вдали показался свет костра. Это настоящий огонь! Там настоящие люди!.. Или эльфы.

Выдержки хватило, чтобы остановиться на более-менее твердом месте и отправить на разведку паука. Изнывая от возбуждения и от продолжающегося ледяного душа, я аж подпрыгнул, когда получил доклад. Робот транслировал пять темных фигур, мирно сидящих у костра. Язык, на котором они вели разговор, я понимал, будто всю жизнь прожил в этом мире.

— И все же я советую вернуться в крепость, — слегка дребезжащим голосом говорила одна из фигур. (К сожалению, у «глаза» паука было настолько низкое разрешение, а из соображений безопасности он не смел приближаться к объектам, что все фигуры казались переплетением черного и красного). — Я уже видел подобное в войне с эльвиями. Там, на западе, был проведен сильнейший ритуал. Этот ливень, эти грозы — его следы.

— И что, старик, — грубо отозвалась крепкая фигура, за огромными плечами которой почему-то виделся странный силуэт, смахивающий на крест с кругом посередине, — по-твоему, я испугаюсь каких-то гроз и последствий ритуалов?

— Нет, герой, — без тени иронии в голосе отозвался тот, кого назвали стариком, — но мы попусту потратим время. Василисков там точно не осталось… Разве что после ритуала в грязи можно сыскать их трупы. Но ты же не допустишь, чтобы тебя заподозрили в том, будто ты снимаешь кожу с василисков, не убитых лично тобой?

— Кхм-кхм! Да. Нехорошо было бы… Ухм, если никто из присутствующих не против, на рассвете вернемся в крепость, а после отдыха отправимся на юг. Надеюсь, что проклятые маги не проводили свои ритуалы и там?

— Но, Альфонсий, — женским голосом обратилась к старику хрупкая фигура, — почему маги направили свою мощь против этого места? Война с эльвиями закончилась!

— Да, почему? — поддержал ее грубый голос героя.

— Моя госпожа, и вы, лорд Балаут, откуда мне знать? Хочу напомнить вам, что я всего лишь скромный менестрель и заодно жалкий летописец и никак не маг…

— Ну да, скромный! — звонким юношеским голосом вмешалась в разговор четвертая фигура. — Прославленного менестреля Альфонсия знают, возможно, даже больше, чем лорда Балаута…

— Кха-кха, — кашлянул в кулак здоровяк.

— Полно тебе, ученик, полно, — поддержал его старый менестрель.

Над костром повисла тишина. И неизвестно, как долго бы никто не прерывал ее разговором… если бы мне наконец не надоело ждать.

Запах костра и предвкушение исходящего от него тепла пересилили осторожность, а фигуры не выглядели опасными, тем более среди них был менестрель. Да и в случае чего меня защитит паук.

Уже через минуту я вступил в неверный круг света, создаваемый костром. Оказалось, что меня тут поджидали. Точнее, поджидала с угрожающим видом коренастая фигура с огромным языческим крестом в руке, видимо, использующимся здесь как оружие.

Разумеется, я успел разработать стратегию поведения и теперь стал усиленно претворять ее в жизнь:

— Дядечка, можно погреться у костерка? А то я замерз, заблудился и так есть хочется, что переночевать негде! — испуганно затараторил я.

Актер из меня, как оказалось, был неважный, поэтому образ деревенского сиволапа давался мне с огромным трудом. Я даже голос изменить не смог, а говорок, несмотря на усилия, так и остался обычным городским, а не парня из глубинки. Конечно, разговаривал я не на русском, но думаю, что и в этом мире городской выговор сильно разнился с деревенским.

— Ты кто такой?! — грозно спросил явно опешивший от моего напора громила. — Откуда здесь взялся?

— Зыко я, дядечка! Заблудился я. Замерз, продрог, пустите к костру! — Последнее я произнес без всякой игры, я действительно рвался к костру!

— Какой я тебе дядечка, остолоп?! А ну, пошел отсюда, пока я…

Странное оружие в его руках поменяло угол и блеснуло красноватым сиянием, исходящим от огня. Я понял, что это вовсе не крест, а причудливое копье — три лезвия, под углом в девяносто градусов друг к другу, для прочности были объединены кольцом, крепящимся к ним посередине.

— Погодите, лорд Балаут, — остановила его угрожающий замах подошедшая долговязая фигура в рясе, — мне интересно, откуда среди болот взялся этот чумазый. Парень, как, говоришь, тебя зовут?

— Зыко, дядечка, — сказал я, пытаясь выдать в голосе как можно больше страха.

— Успокойся, Зыко, никто тебя здесь не тронет… — проговорил долговязый, дергая набычившегося «лорда» за рукав. — Так откуда ты, Зыко?

— Из деревни.

— Из какой?

— А чо, дядечка, — округлил я глаза, — бывают еще деревни?!

Повисла пауза, вставшие из-за костра люди обступили меня и рассматривали как диковинку. Это меня напрягло, поскольку их лиц из-за плохого освещения я разглядеть не мог, а им, похоже, тьма не была помехой.

— Ну и что это за безродный чудак? — сварливым, хотя и довольно милым, голосом спросила девушка. — Прогоните его вон!

— Леди Лейа, — обратился к ней старик, — что за жестокость? Этот юноша заблудился среди болот и нуждается в нашей помощи. Неужели мы бросим его умирать?

— Да нам-то до него какое дело? — удивилась леди. — Он же крестьянин! Или вы считаете, что он может сидеть за одним костром с баронессой?!

Старик сгорбился, опустил голову, и я уж было приготовился слезно просить эту «самку собаки» сжалиться над бедным мною, как в разговор вступил тяжелоатлет. Каким-то образом повесив свое копье на спину, он сделал шаг ко мне и хлопнул по плечу. Признаться, от такого хлопка я чуть снова не оказался в грязи.

— А ты молодец, — уважительно сказал он, — устоял. Вот что. Сядешь около меня, а завтра пойдешь с нами в крепость Фаронг. Там мы тебя оставим, но, если руки и голова есть, не пропадешь.

Теперь, когда он подошел вплотную, я разглядел широкое лицо, цепкий взгляд светлых глаз и волевой, выдающийся вперед подбородок.

— Но, дядечка! — воскликнул я. — А как же мой дом?

— Замолчи, пока я не передумал. Не собираюсь я искать тут болотную деревню. Если такой дурак, то потом поищешь ее сам. А теперь иди к костру, согрейся.

— Спасибо, дядечка.

Провожаемый удивленными и недоумевающими взглядами окружающих лорд лично отвел меня к костру и посадил рядом с собой.

Люди потянулись к огню нехотя, будто бы пребывание у одного костра с холопом могло оставить на них клеймо позора. Лишь старик, который оказался на деле и не таким уж и старым, казалось, был рад сложившемуся положению вещей. Остальные люди в этой странной компании усиленно делали вид, что до меня им нет никакого дела, смотрели вскользь, а когда я все же перехватывал заинтересованный взгляд, корчили презрительные гримасы.

Но больше всех поразило отношение ко мне леди. Да нет, сама девушка поразила меня едва не до глубины души.

Она была воплощением всего того, что я так ненавидел в женщинах: стервозности, вульгарности, открытого хамства и нескрываемого презрения к окружающим.

Рыжие, в каплях дождя, волосы, туго стянутые в хвост, даже сейчас переливались сотней красноватых оттенков, зеленые глаза были ярко подчеркнуты длинными черными ресницами, и даже сведенные к переносице брови оставались воплощением мечты многих женщин. Идеально четкий овал лица был прелестен и мил… В общем, конфетка, а не женщина. Как сказал бы один мой приятель: «Bay! Девятка!» Однако, несмотря на всю эту красоту, мне эта леди показалась отвратительной мегерой.

Театрально и явно демонстративно сев с другой стороны костра от меня и лорда, она аристократично согнула ногу в коленке и, положив на нее локоть, подперла кулачком подбородок. В бросаемых ею на меня взглядах было столько затаенной ненависти и молчаливого обещания уничтожить, что мне, уже привычному ко всему, стало как-то не по себе. Когда она обращала взор на лорда, ее взгляд не теплел, но превращался в хищный, там загорался нехороший огонек желания обладать или заполучить добычу в сети.

Ее странная одежда вызвала у меня только недоумение. В свое время, надо полагать, я получил хорошее образование. Об этом можно было судить хотя бы по тому, что, несмотря на развязный образ жизни, я вполне отчетливо усвоил многие истины. Одна из них заключалась в том, что люди в прошлом мыслили, одевались и вели себя совершенно не так, как в мое время.

И до сего момента я полагал, что, попади я (не дай бог) в прошлое, никогда не увижу там женщину ни в чем другом, кроме платья. И еще: край этого платья не может подниматься выше щиколоток. Нет, ну можно было найти исключения, однако даже среди «черни» таковых называли бы… хм, особами, торгующими своим телом. Но вот сейчас я встретил ту, которая переменила мое мировоззрение касаемо этого вопроса.

Ноги леди были облачены в тесные, облегающие так, что вряд ли нетренированный человек мог бы в этом ходить, кожаные штаны, к тому же настолько тонкие, что соблазнительные формы ее ног были выставлены напоказ окружающим.

Сейчас, сидя в позе скучающего йога, прислонившего колено к груди, демонстрируя крутую ляжку и часть ягодицы, она словно невзначай поглаживала изгиб бедра. И делала это явно, чтобы сфокусировать на нем внимание лорда. Но, видя, что он целенаправленно от нее отворачивается, эта стервочка все чаще бросала взгляд, полный лютой злобы, на меня. Хотя… он уже начал сменяться на откровенно недоумевающий. Хм. Почему бы?..

Верх ее одежды представлял собой смесь кожаного доспеха и костюма для бала. Глубокое декольте плавно переходило на животе в плиту из выделанной кожи. Под массивными кожаными наплечниками были тонкие шелковые рукава. На шее — украшение в виде змейки с огромным, причудливо ограненным камнем посередине.

Так, а это что?

Из-за этой женщины, возненавидевшей меня только за то, что я есть, я не особо разглядывал других людей, молча сидевших у костра. И, как оказалось, зря. В странной компании была еще одна девушка.

Лет семнадцати-восемнадцати, со спутанными от дождя волосами и большими добрыми глазами. Милая, но не более того.

Вот она и привлекла внимание всей собравшейся компании тем, что встала со своего места и, взяв плечевую сумку, служившую ей сиденьем, поправив платье до пят, подсела к лорду с другой стороны. Конечно, можно было бы подумать, что на ее прежнем месте было тесно, а поскольку около лорда не было занято, то… в общем, все логично. Но только яростный взгляд леди, а точнее, рыжей ведьмы, сказал не мне одному, что здесь другая подоплека.

Атлет улыбнулся и сделал движение пересесть к девушке поближе. Старик в балахоне, который и не старик вовсе, свел брови, глянул на девчонку неодобрительно, но ничего не сказал. А последний персонаж в этой непонятной компании, юноша только с недавно начавшими пробиваться усиками, вообще не обратил внимания на ее перемещение. Он вытащил из небольшого мешка какой-то камень и бросил его в огонь, отчего костер вспыхнул с новой силой.

Скрывая улыбку, я украдкой стал наблюдать за реакцией рыжей леди. Я уже догадывался о подоплеке ситуации. Стерва, видимо, «клеилась» к лорду, а возможно, и открыто домогалась его внимания, но непривычный к такому поведению лорд игру не поддержал. Наверное, ему, как и мне, претил подобный архетип женщин, и в моем появлении он нашел способ держать мегеру на расстоянии. Леди не хочет, чтобы холоп сидел рядом? Пусть леди отсядет. Грязный холоп будет сидеть рядом с ним!

И ей, чтобы показать свою независимость, или что там стремятся показать женщины, когда куксятся, с гордым видом пришлось отсесть от лорда. Вот поэтому она меня возненавидела. А теперь, когда ее место заняла другая, стерва возненавидела меня еще сильней… ну и соперницу, конечно, не меньше.

Вот только интересно, что они в нем нашли? Ну да, мускулистый, мощный мужик, но видал я и покрепче. Или все дело в его статусе? Но разве это повод окучивать так навязчиво? Да и как-то не похож он на аристократа с изысканными манерами, вон едва в носу не ковыряет… Так, мегера прищурилась. Смотрит на меня подозрительно заинтересованно. Нельзя выходить из образа!

Громко собрав слюну, я харкнул в сторону от костра и вытер нос рукавом. За что, кстати, был удостоен всеобщего презрения и молчаливого порицания: что возьмешь с грязного холопа? Но, по крайней мере, взгляд стервы вновь стал капризным и ненавидящим.

— Пойду, отолью, — сказал лорд, бесшумно вставая и сразу скрываясь за завесой дождя.

Я только глазами похлопал. Какой из него лорд?! Он явно не аристократ — те, думаю, не позволили бы себе подобное выражение в присутствии дам. Однако.

— Слышишь ты, безродная, — взяла слово леди несколькими секундами позже. — Если ты и дальше будешь привлекать к себе внимание Балаута, то я скормлю тебя демонам. Поняла?

«Безродная» побледнела, но ничего сказать не успела, на ее защиту поспешил прийти старик:

— Баронесса Лейа, благородным особам не пристало…

— Закрой рот, менестрель! Не забывай, с кем говоришь.

Пятидесятилетний мужик, закутанный от дождя в балахон, склонил голову перед хамкой:

— Умолкаю, госпожа.

— А ты чего смотришь? — прошипела она, перехватив мой взгляд.

— А чо, тетенька, — быстро нашелся я, — отошедший дяденька правда лорд?

Лицо мегеры скривилось так, будто было сделано из пластилина, оставленного на солнце, а губы старика раздвинулись в улыбке.

— Это лорд Балаут, юноша, — произнес он наставительно. — Неужели ты о нем ни разу не слышал?

Я усиленно помотал головой.

— Странно, неужели твоя деревня настолько глухая, что там не рассказывают сказки о герое Балауте? Он — живая легенда! Когда-то давно он был Воином, но его мастерство росло очень быстро, и скоро он стал одним из сильнейших людей в мире. Однажды в битве с эльвами он один уничтожил серебряного дракона — самую опасную тварь на свете. За сей подвиг он был удостоен свободы и титула лорда. Отныне он не Воин, а странствующий герой. Баллады о нем и его подвигах поют менестрели по всему миру. Ты знаешь, кто такие менестрели?.. Я тоже менестрель. Альфонсий. Может, слышал? Хотя откуда… Это мои ученики: Сак (он указал на паренька) и Анивэй (взмах в сторону «безродной»). Мы все идем с Балаутом, чтобы своими глазами увидеть и воспеть его подвиги. К сожалению, в этих болотах кроме василисков ничего не водится, но и они довольно опасны, так что сочинить песнь мы сможем…

К костру вернулся лорд, но подошел столь бесшумно, что я едва не вздрогнул, когда над ухом раздался грубоватый голос:

— О чем вы тут без меня шепчетесь?

— Я объяснял юноше, кто такие менестрели, но, судя по глуповатому выражению его лица, он ничего не понял.

— А зачем объяснять? Спой, и он все поймет.

— И верно… благо, дождь закончился.

Я глянул в небо и только сейчас обратил внимание, что дождь действительно прекратился. Правда, звезды все еще закрыты покрывалом темных облаков.

Альфонсий тем временем успел развязать свой инструмент — нечто похожее одновременно на лютню и гитару, однако не то и не другое. Даже не знаю музыкальных инструментов с двенадцатью струнами.

Он перебрал их все пальцами, прижал лады и заиграл, а потом и запел… Красиво, добротно, с надрывом в голосе. Сказочная история про паладина, тайно любившего женщину, но не смевшего изменить присяге и богу, а поэтому не признающегося в любви и отважно бьющегося с врагами, чтобы в пылу боя забыть свою любовь… В общем, добрая история с трагичным финалом. Но в отличие от присутствующих я не был потрясен ни историей, ни исполнением. Может, дело в том, что я слишком пресыщен жизнью, завален грузом событий и ворохом мыслей, где одна интересней другой. Но скорее дело в том, что в мое время музыка, манера исполнения и даже сюжеты песен были намного красивее и динамичнее.

— Спасибо, — с придыханием сказал лорд Балаут после значительной паузы. — Спасибо, Альфонсий, согрел душу! Спой и ты, Анивэй.

Девушка вздрогнула, посмотрела на леди и отрицательно помотала головой.

— Я прошу тебя… — начал лорд, но его быстро перебила рыжая ведьма:

— Нет, не надо! Пусть лучше споет этот крестьянин. Весь его вид и лицо говорят, что он мог бы спеть песню лучше, дайте ему инструмент. Пусть покажет.

Физиономистка хренова!

— Это действительно так? — не поверил Альфонсий. — Ты думаешь, что играешь и поешь лучше меня?

— Учитель, — вмешался юноша, — леди Лейа шутит. Вы, как всегда, не понимаете шуток.

Менестрель попробовал запоздало улыбнуться, но стерва властно взмахнула руками:

— Я не шучу! Дайте ему инструмент. Я настаиваю!

Альфонсий нахмурился, недобро посмотрел на рыжую, но спорить не решился. Поглядев на свою «лютню» и на мои грязные пальцы, обратился к ученику:

— Дай ему свою лаэдру.

Тот нехотя достал из мешка гораздо более бедный и заметно худший инструмент и протянул его мне:

— Струны не порви, сиволапый.

Я взял настойчиво протянутый инструмент и, не зная, что делать дальше, посмотрел на лорда.

— Давай играй, — сказал он, — развлеки нас, раз уж мы спасли тебя от холода. Возражений не принимаем. Горлань то, что поют у вас в деревне.

Все вокруг засмеялись этой не бог весть какой шутке, а я задумался. Нет, музыкальное образование в детстве я получал тоже, но с тех пор прошло столько времени, и я ни разу не играл на чем-либо. Да и голоса у меня как такового нет. По поводу незнакомого мне инструмента я как-то не переживал: когда Альфонсий пел балладу, я следил за движением его пальцев, и сейчас мне казалось, что не просто запомнил, а разобрал комбинации и аккорды для этого инструмента. Но вот что спеть?

— Чего ты тянешь? — недовольно спросил лорд, как только смех умолк. — Пой, говорю!

В голове проносились тексты и музыка всех песен, которые я хоть раз слышал в жизни. Я даже помнил лица исполнителей, манеры, тембр голоса… Но что же выбрать из всего этого бесконечного многообразия?

Посмотрев на небо и увидев, как местами разорвался покров облаков и как радостно светится россыпь звезд, я вспомнил, что нахожусь в другом мире, где-то там, в космосе висит Эльва и флот ОСА, а еще дальше, на миллиардах планет и колоний, кипит жизнь, происходят войны, рождаются и умирают люди. Меня почему-то проняло.

И я запел. Запел то, что пришло в голову. Заиграл так, что почти не уступал целой группе профессиональных музыкантов с обслуживающим их звукорежиссером.

Налей еще вина, мой венценосный брат,

Смотри — восходит полная луна;

В бокале плещет влага хмельного серебра,

Один глоток — и нам пора

Умчаться в вихре по Дороге Сна…

По Дороге Сна — пришпорь коня;

здесь трава сверкнула сталью,

Кровью — алый цвет на конце клинка.

Это для тебя и для меня — два клинка для тех, что стали

Призраками ветра на века.

Люди вокруг затаили дыхание, потянулись ближе ко мне и смотрели на мелькающие под моими пальцами струны, с которых срывались и лились божественные звуки, соединявшиеся в мелодию прямо у них в ушах.

По Дороге Сна — тихий звон подков, лег плащом туман на плечи,

Стал короной иней на челе.

Острием дождя, тенью облаков — стали мы с тобою легче,

Чем перо у сокола в крыле.

Они смотрели мне в рот, боясь упустить хоть слово песни. И хотя, как я полагал, у меня не было красивого голоса, но абсолютная память пробудила во мне абсолютный слух, а тот повлиял на возможность немного изменять и подстраивать голос под голоса других исполнителей.

Разум людей, не привычных к подобным песням, стимулировал воображение до крайней степени, если таковая существует. Люди видели перед собой волшебных скакунов, кровь и сталь. Они видели дорогу, с которой не сойти, видели богов — вечных и одиноких. И сами принимали участие в решении стоящей перед ними дилеммы: продолжить скакать или лишиться божественности и сойти с небес в поисках спутника жизни?

Впрочем, все это мои домыслы. Я видел лишь то, что они замерли вокруг меня и, не дыша, с затуманенными глазами вслушиваются в песню. Что творилось в их черепных коробках, я не знал.

По Дороге Сна — мимо мира людей; что нам до Адама и Евы,

Что нам до того, как живет земля?

Только никогда, мой брат-чародей, ты не найдешь себе королеву,

А я не найду себе короля.

Я закончил. Но не услышал аплодисментов и чего бы то ни было. Все молчали, лишь смотрели на меня дикими глазами, в которых плескался океан чувств.

Менестрель пришел в себя первым.

— Это… божественно! — сказал он, ничего перед собой не видя и качая головой. — Никогда я не слышал ничего более… великого! Но где ты научился так играть? Откуда ты знаешь эту песню?

Я размазал рукавом не успевшую подсохнуть грязь на лице и отчетливо шмыгнул:

— У нас… в деревне поселилась тетенька. Она научила играть меня эту песню.

— Кто же она такая? — подозрительно спросил лорд. — Как ее имя?

Я пожал плечами.

— Я звал ее тетенькой.

— Послушай, — ласково заговорил менестрель, — ты вон какой здоровый парень. Почему ты всех называешь «тетенька» и «дяденька»?

Я вновь пожал плечами:

— Не знаю, дяденька.

Он скривился, но спросил:

— А ты еще знаешь песни? — Увидев, что я мотнул головой, продолжил мысль: — Пойдешь ко мне в ученики?

Вот хитрый пройдоха! Хочет научиться играть песню как я.

— Нет, дяденька, я домой хочу…

— Эх… ладно, до Фаронга время подумать у тебя есть. Дождь кончился — давайте спать.

Все согласно кивнули и стали разворачивать спальные мешки. Обе девушки старательно копошились в стороне от всех, но каким-то чудом я заметил, что у обеих блестят глаза, а по щекам Лейи бегут хрустальные бусинки, скапливающиеся на подбородке.

М-да. Песня о нелегкой судьбе богов-чародеев смогла растопить ледяное сердце и очистить его от грязи. Правда, на время. На небольшой, короткий отрезок времени. Чертова женщина уже через полчаса не вспомнит ни о чем таком, и интуиция шепчет, что она еще попортит мне кровь.

Но это будет потом. А сейчас предстоит провести ночь на холодной и мокрой земле. Интересно, смогу ли я уснуть?

«Скаут, — произнес я, мысленно обращаясь к пауку, — продолжай скрываться, охраняй и буди, если что».

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 1

ПОВЕЛИТЕЛЬ ГОЛЕМОВ

Я вскочил. Мгновенно оценил обстановку: утро, тишина, вчерашние знакомые собрались вокруг чего-то, приковавшего их внимание. Лишь одна леди держалась чуть в стороне и со страдальческим выражением на лице гладила лежащего у ее ног огромного черного зверя. Нечто похожее на мастиффа, но более крупное и злобное высунуло язык и дышало как испорченный компрессор.

Когда я перехватил взгляд чудовища, то понял сразу три вещи: первое, этот зверь, мягко выражаясь, далеко не собака; второе, он обладает разумом, лишь немного уступающим человеческому, и третье, он боится. Боится меня! Боится до помутнения сознания. Сбежал бы, если бы не клятва…

— Но что же это такое?! — наконец раздался голос Альфонсия.

Опасаясь и в то же время не веря, что моя догадка верна, я протиснулся в круг и увидел жалкое зрелище. Мне и вправду стало жалко!

Перед нами лежал раздавленный, изуродованный, но все еще узнаваемый металлический паук. МОЙ СКАУТ!

— Что тут произошло?! — вырвалось у меня.

— Демон Лейи ночью схватился с этим, — снизошел до ответа Альфонсий. — Госпожа, как здоровье вашего демона?

Рыжая повернулась к нам, страдальческое выражение на ее лице никуда не исчезло.

— Сломаны два ребра, и еще он чего-то очень боится… Чего ты боишься, милый? — спросила она, обращаясь уже к зверю… то есть к демону.

— Демоны славятся скоростью исцеления собственных ран, — проговорил Альфонсий. — Скоро он придет в норму, а нам лучше вернуться.

Все кроме, Лейи, окинувшей Альфонсия ненавидящим взглядом, кивнули и принялись собирать пожитки. А я смотрел на своего мертвого слугу и не знал, что делать. Столько сил и стараний пошли прахом! Это просто нечестно!

Фактически робот превратился в раздавленную и скомканную жестяную банку, но, конечно, в нем еще теплилась вдохнутая мною жизнь, и он при желании мог шевелиться. Но процессор, а главное, глаз, позволяющий ориентироваться в пространстве, были перемолоты зубами проклятого слуги рыжей стервы. В восстановлении робота просто не было никакого смысла.

Вдобавок меня тяготило то, что свои способности я не понимал и изучил далеко не до конца, поэтому оставлять слепок своей личности в изуродованном куске металла я не хотел. Кто его знает, вдруг я все растрачу и внутри ничего не останется?

Предусмотрительно оглядевшись и убедившись, что все заняты своим делом и никто, кроме разве что демона, не смотрит в мою сторону, я вытянул из паука «розовый туман».

Зверь дико взвыл. Его хозяйка непонимающе посмотрела на меня, а потом перевела взгляд на демона, прижимающего уши к голове и закрывающего свои уродливые глаза.

Впрочем, пронесло. Невероятное поведение ручного демона она со мной никак не связала и успокаивающе погладила его холку.

Отряд наконец собрался. Лорд Балаут, который при свете дня оказался вполне молодым парнем, наверное, моим ровесником, снял со спины копье-крест и встал впереди отряда. За ним гуськом последовали менестрель со своими учениками и я. Баронесса какое-то время возилась со своим демоном, но затем быстро нас догнала.

Ее мерзкое настроение передалось всем, и люди шли молча, угрюмо понурив головы. Один лишь Балаут с копьем наперевес шел с прямой осанкой и независимым видом.

Уже через пару минут я понял, что в россказнях менестреля было много правды. Неожиданно и мгновенно Балаут сорвался с места и в один прыжок оказался около возвышающейся над трясиной кочки. Обрушившийся на эту самую кочку удар копья был такой силы, что задрожал воздух, а донесшийся следом рев живо напомнил вчерашнюю грозу. Мелькания лезвий я даже не видел — настолько умопомрачительной была скорость ударов. Бедный василиск был раскромсан раньше, чем успел понять, что уже мертв.

В общем, такой демонстрацией силы я восхитился без преувеличения. И даже поверил, что этот воин мог победить серебряного дракона, не имея установки ПВО. Впрочем, случившееся проняло всех, даже лицо рыжей ведьмы приняло обычное, страстное выражение. Кажется, не пройдет и получаса, как она вновь станет домогаться внимания лорда.

Так и вышло. Через полчаса хождения по трясинам, когда Альфонсий взмолился о передышке, Балаут остановил отряд на подвернувшемся сухом месте. Одинокая гнилая осина все еще мелькала зеленью на верхушке, а лягушки тут квакали не в пример яростней и громче, чем где бы то ни было. И вот тут сбылось мое предсказание.

Баронесса изъявила желание выпить чего-нибудь горячего и, несмотря на все возражения, стала лично собирать хворост для костра. На то, что хворост мокрый, а коряги, которые она собирала, не годились для розжига, стерва не обращала никакого внимания. Делая так, чтобы оставаться в прямой зоне видимости Балаута, она наклонялась, не сгибаясь в коленях, и с успехом демонстрировала всем окружающим свою подчеркнуто обтянутую кожей пятую точку и довольно длинные ноги.

Балаут не знал, куда деться, его взгляд вновь и вновь натыкался на зад рыжей баронессы, и, будто в поисках спасения, лорд то и дело оглядывался на стеснительное выражение лица Анивэй, но, видимо, это помогало мало. Лицо же юного Сака пылало до кончиков ушей, а старый менестрель тихо ворчал себе под нос. Я прислушался.

— …и какой извращенец ввел такую дурацкую моду для ведьм?

В общем, день я провел почти неплохо: изредка, когда никто не видел, посмеивался, иногда, когда на меня, а точнее, на мое деревенское поведение катили бочку, делал вид, что раскаиваюсь, но большую часть времени проводил, обсуждая во внутреннем диалоге, какая же эта рыжая — кхе-кхе! — женщина легкого поведения. Я отдавал себе отчет, что готов поразвлечься с ней денек. Ну а что такого? Мужик я или погулять вышел?..

Через какое-то время игра «смотри, какая я красивая и фигуристая» баронессе надоела, и она принялась работать языком. Пока наша маленькая компания шла по трясине, рыжая несла полную чушь и ахинею, начиная от последних сплетен ее баронства и заканчивая идиотскими шуточками и еще более идиотскими россказнями, как и над кем она шутила и изгалялась. Причем демонстрировала стерва это, что называется, в лицах: корчила обезьянью физиономию, когда изображала того несчастного, волей судьбы вынужденного составить ей компанию, и надменное личико, когда рассказывала, с каким поведением и тоном она к нему обращалась.

Я подумал, что неплохо где-нибудь найти скотч, прежде чем прыгать к ней в постель. Иначе она убьет меня бредотерапией раньше, чем начнем развлекаться.

По-видимому, поняв, что улыбки окружающих излишне натянуты, леди пришла в ярость и перестала молоть языком. Но благодарить бога я поспешил — теперь она цеплялась ко всему, что, по ее мнению, было неправильным. Начала она с юного Сака:

— Чего ты пялишься на мои ноги, прохиндей?! Как ты смеешь оскорблять меня взглядом своих масляных глазок?

Залепив пощечину опешившему мальчишке, она на время успокоилась, но потом, улучив момент, когда Балаут отвернулся, схватила Анивэй за волосы и приложила губы к ее уху. Что она ей сказала, я не слышал, но, наверное, что-нибудь в духе: «Эта добыча моя». Когда менестрель попытался ее образумить, рыжая шикнула на него как разъяренная кошка, и тот покорно втянул голову в плечи.

Я заметил, что стервочка несколько раз поглядывала на меня в раздумье, но, видимо, слой общества, к которому я относился, по ее мнению, и мой внешний вид (с ног до головы в засохшей грязи и тине) служил мне надежной защитой от ее нападок. «Пачкаться об холопа, фи!»

И вот баронесса решилась наконец переключиться на самого тупого и бесчувственного из нас — на Балаута. Как оказалось, это стало ее роковой ошибкой. Совершив пару маневров, повертев хвостиком, почирикав что-то на ушко лорду, она добилась его улыбки и игриво дала ему подзатыльник.

Балаут вскипел, схватил стерву за запястье, вывернул, притянул к себе и бросил в лицо:

— Слушай внимательно, потаскуха! Если ты еще раз меня ударишь, я выбью тебе все зубы и тебя не спасут никакие демоны. Поняла?

Испуганная леди кивнула и отвернулась, пряча от всех слезы. «Что, деточка, не ожидала такого? — порадовался я мысленно. — То-то же!»

Дуру было нисколько не жаль, но и злорадствовать над слабоумными как-то не принято, поэтому я стал размышлять о своем, космическом: «Как там, интересно, поживает инспектор? Надеюсь, он ничего не сделал с моей Эльвой?..»

Потом космическая тема сменилась средневековой: «Какие, однако, доверчивые здесь люди. Сидят себе у костерка в центре болот, тут подходит крестьянин, и они, как-то не особо интересуясь, откуда он тут взялся, верят ему на слово. Да и почему бы в болотах не быть деревне? Охотничья, собирательная или торфокопательная (если такая профессия в этом мире есть) — жить вполне можно. А ведь я лицом явно не вышел для сходства с местными крестьянами, к тому же прокололся и заиграл на незнакомом инструменте, будто оканчивал консерваторию. И опять вроде бы все поверили в сооруженную наспех легенду…»

Рыжая пришла в себя ближе к вечеру, когда мы наконец вышли из этих проклятых болот, и навстречу ей бросилось животное, весьма напоминающее черного скакуна. Правда, острые зубы, человеческие глаза, да и поведение скорее говорили о том, что это еще один демон.

Вскочив на него, Лейа гордо выпрямилась и, будто дружелюбно посматривая на всех сверху, красиво улыбнулась. На самом деле я кожей чувствовал ее затаенную обиду. И что-то подсказывало, что, если та крепость, к которой мы приближались, является ее владением, то туда заходить не стоит. Мстительная тварь наверняка прикажет гарнизону схватить Балаута, ну и нас, остальных, как свидетелей ее позора.

На дороге средь бела дня вдруг возникли тени. Группа всадников, похожих на черных рыцарей на тяжелых боевых лошадях, выехала из засады и перегородила нам путь. Вперед, навстречу Балауту выдвинулась фигура в серой рясе с клобуком на голове. На груди — цепь с круглой золотой бляхой, на которой выбит непонятный знак. Человек в капюшоне заговорил, не поднимая головы:

— Лорд Балаут, именем Ануида и консулата, приказываю оказать содействие в поимке мерзкой ведьмы, присутствующей в твоем отряде.

— Ведьмы?! — опешил Балаут. — С каких это пор ведьмы вне закона божьего?

— С тех самых пор, сын мой, как закончилась война с эльвиями. Их бесчинства и грязные пороки терпели, покуда они были полезны. Теперь же, указом консулата, все ведьмы должны быть пойманы и преданы суду, который решит, достойны ли они права смерти без пролития крови.

Лейа побледнела, вцепилась пальцами в гриву коня-демона, оглянулась в поисках пути спасения, но и впереди, и сзади уже стояли наготове черные рыцари.

— Святой отец, — качая головой, произнес Балаут, — в других обстоятельствах я бы первый набросился на ведьму. Но она в моем отряде, и честь не позволит мне предать ее. Я не стану помогать вам. Более того, я воспротивлюсь любым попыткам ее схватить.

— И вступишь с нами в бой? — рокочуще произнес монах, откидывая капюшон.

Под ним оказалась весьма уродливая голова: лысый череп, лицо в шрамах и глубоких рубцах, отрезанный нос, пустая глазница. Одинокий белесый глаз впился в лицо Балаута.

— Да, — твердо ответил лорд, — даже если придется вступить в бой со святыми рыцарями.

Глаз священника налился гневом.

— Да как ты… — начал он и осекся, обратив взгляд на меня.

Никогда не видел подобной метаморфозы человеческой физиономии — секунду назад он краснел от праведного гнева, а теперь побледнел от страха и ужаса.

— Назад, рыцари! — хрипло прокаркал он, не сводя с меня мутного взора. — Все назад!

Черные всадники развернулись и, пришпорив коней, бросились в разные стороны. Балаут покачал головой:

— Никогда не думал, что увижу, как паладины бегут от боя. И уж тем более не думал, что они побегут от меня.

Все пришибленно молчали, а лорд повел свой крохотный отряд к стенам виднеющейся вдали крепости из черного камня.

Черный замок оказался стоящим на огромном утесе, вокруг которого раскинулся симпатичный город. Правда, городом он был только для местных, мне же, привыкшему к тесному столпотворению домов мегаполиса, он казался в лучшем случае городком — возможно идеальным, европейским, но маленьким и малолюдным.

Утес, на котором стоял замок, окружала высокая стена, отделяющая внутренний город от внешнего. Яркая черепица сверкала на солнце, опрятные, стоящие в ряд перед внешней стеной дома были окружены садиками, цветочками, фруктовыми деревьями.

Резвящаяся детвора, завидев наше приближение, побросала свои игры и следовала за нами на почтительном удалении. Всю дорогу до самых внешних ворот до меня доносились восторженные вопли. Все обсуждали копье Воина, но приближаться никто не смел. То ли боялись нрава лорда и предпочитали любоваться им на расстоянии, то ли признали во всаднице на черном скакуне ведьму — повелительницу демонов-людоедов.

Стража у городских ворот блестела начищенными кирасами и топорами на длинных древках.

Четверо стражей поклонились всаднице, игнорируя лорда. Я было удивился, однако их дальнейшее обращение расставило все по местам.

— Госпожа Лейа, барон просил передать вам, чтобы вы немедля следовали в замок. Кроме того, вами интересовался отряд святых рыцарей. Должно быть, вы с ними разминулись.

Лейа почернела лицом и, ничего не ответив, тронула своего коня.

— Госпожа! — бросил страж ей вдогонку. — А они в вашей свите?

Но прежде чем Лейа успела ответить, заговорил истинный командир отряда.

— Я — лорд Балаут! — грозно и величаво произнес он.

Все четверо стражей вытянулись в струнку.

— Простите, мой лорд! — гаркнул старший, с силой ударяя древком топора в землю. — Великая честь лицезреть вас!

Явно довольный произведенным впечатлением, Балаут оскалился и поинтересовался, не началась ли какая-нибудь ярмарка — он намеревается прикупить снаряжение. Стражи радостно закивали, мол, да, ярмарка в самом разгаре. Тогда Балаут, важно бросив: «Эти со мной», двинулся в центр города.

Тут, кстати, все было еще круче. Черный замок, возвышающийся на огромном основании-утесе над трехэтажными зданиями, казалось, парил над городом. Сами же дома были великолепны: в одинаковом стиле, с одинаковой темно-голубой покраской, с огромными, блестящими на солнце застекленными окнами. В общем, провели бы здесь канализацию и пустили бы электричество — не отказался бы пожить.

Широкая, малолюдная улица вывела на огромную площадь, на которой бурлила толпа крикливого люда. То есть нет, далеко не толпа, но после тишины и спокойствия пройденных улиц даже сотня рассредоточенных по площади людей показалась сущим балаганом.

Торговцы, кто в тюрбанах и синих халатах, а кто в элегантных черных, белых, серебряных и прочих мантиях, стояли возле своих явно временных лавок и расхваливали товар покупателям и зевакам.

Балаут подвел нас к одному из них. По тому, с какой скоростью зеваки уступали рыжей всаднице дорогу и убирались с ее пути, а потом шептались за спиной, можно было сделать вывод о том, что в лицо «легендарного героя» тут не знали, а вот прелести баронессы были узнаваемы, да еще как!

Не подавая вида, что задет до глубины души, Балаут подошел к столам, заваленным разнообразным оружием, и стал ворошить эту груду, присматриваясь в основном к двуручным мечам.

С моей точки зрения, кроме внешних параметров и веса мечи все одинаковы, но профи, разумеется, думает иначе. Тут учитываются и заточка, и балансировка, и форма рукояти и… В общем, оказывается умных слов я знал много, вот только смутно представлял, что они означают. Меня заинтересовал полуторный (ого, я и это знаю!) меч тем, что он весь, от кончика лезвия до навершия рукояти, был абсолютно синим. Непонятно было, покрасили его или таким выковали, но трогать клинок я не решился — выходить из образа крестьянина я не хотел. Вряд ли нищий крестьянин осмелился бы лапать грязными руками благородное оружие.

— Сколько стоит этот меч? — спросил лорд, поднимая двуручный клинок с прилавка и обращаясь к продавцу. — Эй, ты чего, в землю вмерз?

Я оторвался от синего меча и бросил взгляд на продавца. Поначалу ничего не понял. У человека в ярком фиолетовом кафтане было лицо идиота, точнее, лица я так и не рассмотрел — все затмевали огромные, величиной с блюдца глаза, которые вперились в меня и позабыли мигать. Через секунду до меня дошло, что он так стоит уже долгое время, по крайней мере, Балаут не мог его растормошить. В конце концов он яростно его тряхнул и заорал в ухо:

— Ты здесь или в астрале паришь?! Почем меч, я спрашиваю?

Глаза продавца приняли наконец осмысленное выражение, он оторвал от меня взгляд, упал на колени и ударился лбом о мостовую:

— Бесплатно, господин! — прохрипел он оттуда.

Балаут, как, впрочем, и остальные, смотрели на продавца, принявшего молитвенную позу, ошарашенными глазами. Но когда лорд повернулся, оглядываясь в поисках причины столь странного поведения, то увидел, что все смотрящие на его отряд продавцы на площади один за другим падали на колени. Правда, некоторые не падали, замирая в ступоре, и не сводили с нас глаз по пять копеек. Но от этого вопросов меньше не становилось.

Зеваки и другие покупатели при виде подобного тоже цепенели и следили за нами, но скорее с любопытством и недоумением, чем с великим трепетом, страхом или изумлением.

В конце концов Балаут пришел к выводу, что его узнали, и, расплывшись в широкой улыбке, немного запинаясь, громко произнес:

— Спасибо, люди! Не стоило, право слово… Я тронут!..

Обернувшись к так и не поднявшемуся с колен продавцу и забросив стальную обновку на плечо, Балаут сердечно его поблагодарил:

— Спасибо за подарок. Не забуду! — С этими словами, довольно улыбаясь и поглаживая рукоять «рельсы» на плече, он зашагал в направлении спирального подъема, ведущего в крепость.

А я, украдкой оглядываясь на немногих из продавцов, оставшихся стоять и провожавших меня неверящими глазами, глубоко задумался. То, что Балаут тут ни при чем, было ясно, как божий день. В моем мире столько известных людей, поп-звезд и политиков иногда прохаживаются по улицам, но еще никто и никогда не падал перед ними на колени. А учитывая схожесть этой странной ситуации с предыдущими, недоразумением или случайным совпадением тут не пахнет.

«Демон» на трапе шаттла, вместо того чтобы атаковать, бросился от меня наутек; одноглазый, собиравшийся приказать паладинам атаковать лорда, наткнувшись на меня взглядом, отдал приказ о бегстве; а продавцы на ярмарке упали на колени. Не перед лордом, не перед баронессой — уверен, передо мной. Вот только в чем причина?

— Балаут, ступайте в мой замок, — вдруг сказала баронесса, — а мне надо кое-что прикупить. Я догоню.

Лорд кивнул и, больше не обращая внимания на развернувшую коня ведьму, продолжил движение все с тем же важным видом. Через минуту мы оказались на дороге, обвивающей высокий утес — еще пара оборотов, и выйдем прямо к воротам черного замка. Наверное, такой легко оборонять: мало того что он сложен из массивных блоков, выкрашенных в черный цвет, и имеет высоту стен в пару десятков метров, так вдобавок штурмующим пришлось бы подступать к воротам по вьющейся дороге, где они стали бы легкой добычей лучников гарнизона.

Вновь поймав убежавшую мысль за хвост, я продолжил накручивать ее, как волос на палец. Надо срочно разобраться, что происходит, — не люблю странности и неопределенности.

Самые большие странности, с тех пор как очнулся после катастрофы на космическом корабле, стали происходить со мной после надругательства над моим мозгом извергов-ученых. Логичнее всего предположить, что первопричина всех происходивших с той поры вокруг меня странностей лежит именно в этом.

Возможно, «демоны» чувствовали, что я умею оживлять металл, и боятся этой странности до чертиков. Ну и, соответственно, предпочитают держаться от меня подальше. А тот одноглазый священник, возможно, тоже почуял во мне что-то необычное. Но как тогда быть с продавцами на площади? Они что, тоже экстрасенсы какие-нибудь?

— Дядечка, — шмыгая носом, обратился я к Альфонсию, — а чего это продавцы так упали?

Менестрель почесал нахмуренный лоб, глянул на своих учеников, удостоверился, что идущий впереди Балаут не услышит, и пожал плечами:

— А кто их, магов, разберет? Мне не понятно, что они увидели в Балауте.

— Магов, дядечка?!

— Да, Зыко. Это ярмарка магических товаров, зачарованного оружия и артефактов. Раз в год, почти во всех городах, она устраивается гильдией магов. Конечно, продавцы не боевые маги, да и вообще не самые сильные, но тем не менее… Нет, не понимаю я их поведения.

Я мысленно присвистнул: маги! Вот те на. Значит, все три вида — «демона», священника и мага — объединяет повышенная чувствительность. Они почуяли, что я не простой человек, и… И упали на колени? Бред! Но этот бред произошел в реальности — от этого никак не отвертеться. А раз так, встает новый вопрос: кто я для них в таком случае? Маг? Убермаг? Архимаг? Мм… гадать бессмысленно.

Я почувствовал между лопаток пристальный взгляд, повернулся, вздернул голову и уставился в крайне задумчивое лицо ведьмы. Она на своем скакуне с человеческими глазами уже догнала нас, и, кажется, у нее ко мне есть вопросы. И надо же было, но именно в этот момент лорд наконец соизволил обо мне вспомнить. Хотя мы подошли к гигантским, медленно растворяющимся дубовым воротам, на лицах обоих привратников, казалось, было написано аршинными буквами: «Крестьянам прохода нет».

— Ну все, парень, — провозгласил лорд, — до крепости мы тебя доставили, а теперь можешь проваливать. Думаю, не пропадешь.

Анивэй тихо вздохнула, юный Сак бросил на меня равнодушный взгляд, а Альфонсий глянул вопросительно, но вновь предложить ученичество не успел — вмешалась Лейа.

— Нет-нет, — всплеснула она руками, — ни в коем случае! Я приглашаю всех в свой замок, и его в том числе.

Все посмотрели на нее с недоумением и даже с подозрением, но уточнять никто ничего не стал. А ведьма тем временем быстро спешилась и поставила своего скакуна так, чтобы отгородить меня и себя от остальных. Люди, двинувшиеся к воротам, не оглянулись, но стражи мигом растопырили уши.

— Я знаю, что ты не тот, за кого себя выдаешь! — шепнула мне рыжая, чтобы не слышали привратники. — Кто ты?!

Я сделал вид, что утер рукавом сопли, и посмотрел на нее бараньим взором.

— Тетенька, чего вы сказали?

Против ожиданий на ее лицо не легла гримаса отвращения, напротив, баронесса улыбнулась:

— Не притворяйся, я сразу, как только тебя увидела, догадалась, что ты вовсе не глупый крестьянин!

— Спасибо, тетенька.

— За что? — поинтересовалась она, хлопая ресницами.

— За то, что вы сказали, что я умный крестьянин, тетенька! — Я нес ахинею, чтобы выиграть хоть немного времени на раздумья. Мне этот разговор ну никак не нравился.

И снова она не выказала на лице негативных эмоций, только вздохнула едва слышно и продолжила:

— Поначалу я удивилась, когда заметила, что ты не испытываешь к моему телу интереса, словно не молодой здоровый парень, а старик, переваливший за полвека, как Альфонсий. Потом ты сыграл так, как не играют и во дворцах, а спел, как не поет лучший менестрель в мире. Потом от тебя сбежал отряд паладинов, а теперь все маги на площади пали перед тобой ниц. Вот я и спрашиваю: кто ты?

Пожевав сопли (все бы отдал за то, чтобы они сейчас действительно были) и почесав затылок, я окинул рыжую красотку (жаль, что не блондинка!) долгим, задумчивым, бараньим взором и протянул:

— Че-е-го, тетенька?

От такой наглости она чуть не поперхнулась. Посмотрев на меня злобным, ненавидящим, проклинающим и одновременно (как она ухитряется?) заискивающим взглядом, она понимающе улыбнулась:

— Да, мастер, я понимаю ваше стремление скрыть свои планы от всех. Но в гаком случае извольте быть моим гостем, и раз уж вы выбрали себе амплуа деревенщины, прошу не мстить бедной, несчастной ведьме и ее слугам, если вас вдруг что-то оскорбит.

Никак не прореагировав на тираду этой умной с… стервы, я театрально поглядел на остановившегося за открытыми воротами лорда и компанию. Они в окружении стражей и челяди смотрели на нас удивленно и даже ошарашенно. Перехватив мой взгляд, Лейа улыбнулась еще более понимающе и прошелестела почти на ухо:

— Мастер, не беспокойтесь за свой секрет, я никому не скажу.

М-да, пожалуй, я бы с ней поразвлекся не один, а два денька. Только вот интересно, кто такой этот самый «мастер»?

Баронесса приподняла ногу скакуна и притворилась, что осматривает подкову. Потом, будто удовлетворившись увиденным, сделала приглашающий жест в сторону ворот.

— Знаете, мастер, — не удержалась она от шепота, когда мы проходили ворота, — для меня великая радость принимать столь могучего чародея в своем замке!.. Хи-хи. Представляете, эти торгаши на площади даже приняли вас за бога! Хи-хи-хи!..

Она прикрыла губы ладонью и хитро смотрела на меня, словно приглашая разделить с ней шутку. Вот только мое лицо внешне не изменилось. Бог… Они приняли меня за бога! Почему?!

— Чем вы там занимались? — грубо спросил лорд, которому, видимо, надоело стоять в окружении конюхов и солдат, ожидая хозяйку.

— Я попросила крестьянина осмотреть подкову моего скакуна, — ответила ведьма, обольстительно улыбаясь. — Он в этом разбирается.

— Лучше, чем твои конюхи? — не поверил лорд.

— Не знаю… Мои конюхи боятся скакуна как огня, — нашлась рыжая. — Ну чего вы все тут стали? Пройдемте в нашу обитель… Капитан, можешь не сопровождать нас.

— Простите, миледи, — поклонился воин в закрытом шлеме, — но я должен провести гостей к барону. Таков порядок.

Конюхи схватили узду и повели коня-демона в конюшню, несколько лакеев, низко кланяясь, засеменили перед нами, будто хозяйка замка не знала дорогу. А капитан с десятком солдат «парадного эскорта» последовали сзади.

Замок разрушил мои представления о цитаделях и прочих средневековых оборонительных сооружениях хотя бы тем, что сразу за плацем перед воротами стоял не донжон, а весьма нехилый трехэтажный особняк, тянувшийся от правой до левой стены. Никаких бойниц, никаких выступов и бастионов — в черные стены встроены огромные застекленные окна без всяких решеток. Черные кирпичи украшены вычурными барельефами, а крыша здания — статуями горгулий.

Двери особняка были еще одними воротами, правда, меньше размером. Они оказались гостеприимно открытыми нараспашку, и из них, как язык из черного зева демона, наружу выбегала красная дорожка, которая, спускаясь по ступенькам, терпеливо ждала, когда лорд на нее ступит. Хитрые лакеи обошли дорожку и встали по бокам в почтительном поклоне.

Топча красную дорожку латными сапогами, из дома на крыльцо вышел рыцарь… Не щадя ковра, он ткнул в него острием двуручного меча и оперся на рукоять. Когда он поднял забрало шлема, я понял, что именно мне показалось в нем не так: рыцарь был стар. И стар до такой степени, что вызывало удивление, как он был в силах носить на себе столь тяжелые латы. И вообще, как он еще ходит?..

Землистое лицо избороздили глубочайшие морщины. Белая, как снег, жидкая борода опустилась до самого пояса (поначалу, когда забрало было закрыто, я принял ее за какое-то необычное украшение). Бесцветные глаза с бессмысленным выражением смотрели на то, как рыжая девушка в обтягивающих одеждах вышла из рядов гостей и, поднявшись на ступени, преклонила перед ним колено.

— Муж мой, — сказала Лейа, — я так рада снова тебя видеть.

— Как смела ты, — надтреснутым голосом провозгласил он, — жена моя, уйти из замка, не спросив на то моего разрешения?

— Но…

— Молчи, ведьма! — вновь вскрикнул старый рыцарь. — Твои проделки больше не интересуют меня. Ко мне приходили святые жрецы Ануида и показывали указ консулата. Отныне ведьмы вне закона! Жена моя, ты арестована и скоро будешь отправлена на суд.

— Что ты говоришь?! — вскрикнула баронесса, поднимаясь. — Опомнись, я твоя жена!

— Такова воля бога. Артур, брось ее в темницу.

— Слушаюсь, барон! — отозвался тот самый капитан, который вел за нами эскорт.

— Стой! — остановил его лорд. — Я не позволю…

— Кто ты такой, чтобы не позволять мне что-либо в собственном замке?! — воскликнул белобородый барон.

— Я — лорд Балаут и не дам в обиду эту женщину до тех пор, пока она сама не откажется от моего заступничества!

— Я ее муж!

— А я — ее соратник! В эльвийских лесах одна из ведьм спасла мне жизнь, и я должен искупить свой долг.

— Ну тогда ты умрешь! Артур, убить всех, кроме Лейи!

Мечи солдат с лязгом вылетели из ножен, громыхающая лавина ринулась на наш маленький и практически невооруженный отряд, с тем чтобы затоптать и утопить нас в собственной крови. Однако Балаут успел раньше.

Бросив мешающий двуручник на землю, он вытянул из-за спины копье и одним прыжком ворвался в гущу солдат. Несколько неуловимых взмахов языческого креста, и три головы в закрытых шлемах покатились со ступеней вниз. Еще несколько взмахов крест-накрест, и рассеченные латники посыпались на землю, как горох из прохудившегося мешка. Балаут расправился с капитаном и со всем его эскортом за десяток секунд, однако из дома, из караулок — вообще отовсюду бесстрашно бежали новые солдаты.

Я оглянулся на барона. Он, все так же опираясь на меч, стоял неподвижно, двое солдат рядом с ним удерживали трепыхающуюся, как рыба в сети, рыжую ведьму. Неожиданно старый хрыч снял с руки латную перчатку и уставился на камень перстня, оказавшегося на его костлявом пальце.

Одновременно с этим притулившийся к стене деревянный барак взорвался изнутри. Я успел подивиться, что в этом мире изобрели порох, но все оказалось сложней и проще. Из барака с тяжким грохотом выбежали пять гигантских фигур. Роботы — не роботы, целиком сделанные из металла, вооруженные огромными мечами, похожими на остро заточенные рельсы с рукоятью, они бросились в нашу сторону.

Земля заходила у меня под ногами, грохот сотрясал весь замок и заставлял дребезжать стекла, а двух с половиной метровые фигуры уже вступили в бой. Успевший расправиться с первой волной солдат, Балаут бесстрашно бросился на железных людей, высек из одного искры, увернулся от сокрушающего удара, но почти мгновенно сломал копье.

Пока лорд ужом вертелся между противниками, я обратился к бледному как полотно Альфонсию:

— Что это за гиганты?!

— Големы, — шепнул он. — Нас всех ждет смерть!

Глянув на переставшую брыкаться в руках солдат и до крови искусавшую губы ведьму, на улыбающегося рыцаря-старика, я понял, что дело действительно плохо. Даже добравшийся до своего двуручного меча Балаут был не в силах совладать со стальными гигантами. А тем временем солдаты и пара големов перестали обращать на лорда внимание и нехорошо посмотрели на нашу застывшую компанию…

Когда первый голем добрался до ступенек и взмахнул мечом-рельсом, намереваясь смахнуть нас всех одним движением, я вселил в него «розовый туман».

Он так и замер с занесенным мечом. Постоял немного, а потом бросился на опешивших солдат.

Спустя десяток секунд я управлял уже всеми големами. Нет. Даже не управлял, а будто бы их перепрограммировал. Казалось, они стали умней и сами решали, кто друг, а кто враг. Весь плац за минуту превратился в пересеченный рытвинами фронт, где кровавая каша тянулась от особняка до ворот.

Балаут, некоторое время хлопавший глазами и не соображавший, с какой это стати враги вдруг стали друзьями, наконец перестал пялиться на големов, лихо уничтожающих солдат, и обратил внимание на ведьму и ее старого мужа. Прыжком оказавшись подле него, лорд буквально располовинил рыцаря одним ударом двуручного меча.

Оставшиеся в живых солдаты и челядь благоразумно попрятались, а двое, державшие ведьму за руки, отступили и упали перед ней на колени.

Улыбаясь от уха до уха и простерши руки к небу, Лейа закричала громко, звонко, счастливо:

— Теперь у меня нет мужа! Я свободна и богата! Я баронесса!

Через секунду ее пыл поутих, она посмотрела на меня, перевела взгляд на выстроившихся в линию за моей спиной стальных гигантов, с которых медленно стекали ручейки крови, и просительно произнесла:

— А ты вернешь мне управление этими големами? А то мне придется несладко… Вернешь, а?

Глава 2

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА БОЖЕСТВЕННОСТИ

Под толщей камня, в самых глубинах Адамантовых гор, прорыты просторные галереи, коридоры и залы. Для немногих находившихся здесь людей это место олицетворяло могущество лордов и веяния перемен. Казалось, перемены сквозили всюду: брали начало от входа, охраняемого как ничто в этом мире, проходили по всем подземным помещениям и уносились по вентиляционным шахтам.

Перемены касались всего. Еще недавно идея жизни под землей, вдали от людских селений, казалась кощунственной, а само слово «секретность» служило неким размытым выражением. Сегодня же сотни людей, от горничной и кузнеца до солдата и лорда, затаились в этих мрачных залах, перекатывая на языке и куда ни попадя вставляя это новое слово.

Впрочем, обсуждали они весьма интересные факты, а задавались еще более интересными вопросами. Например, почему Верховный жрец отринул свой храм и перенес престол сюда, в подземелье. И вообще, почему консул[3], владыка земель от Болот Василисков до Северных гор, который тоже заперся здесь, так часто добивается аудиенции у этого священнослужителя? У того, кто по своему сану не должен вмешиваться в дела страны, а всего лишь обязан следить за прилежностью паствы в поклонении Ануиду да поставкой святых воинов в армию консула в срок? И почему им, придворным и высоким лордам, возбраняется покидать это место? В общем, одни загадки.

Правда, ответы на них были у многих. Например, все без исключения сходились на том, что добровольное затворничество высших лиц окрестных земель и вся связанная с этим «секретность» служили безопасности. Очень многие в высших кругах власти до дрожи боялись появления мифических Звездных демонов. А о том, какой будет грядущая война, уже сейчас, до времени, начинали петь песни и слагать легенды.

Все полагали (а некоторые даже утверждали, будто видели своими глазами), что Звездные демоны обладают мощью, которая может превратить любое место на поверхности земли в выжженную пустыню, где погнушаются селиться даже твари Темного мира. И новые обитатели подгорья быстро связали этот слух со странными действиями своих повелителей: они не хотят лишиться головы в самом начале битвы и поэтому решили спрятать ее под землю.

Некоторые из сплетников наверняка упрекнули бы консула и Верховного жреца в постыдной трусости, если бы не ходили упорные слухи о том, что таких убежищ в мире очень много. Говорили, что каждый член консулата и каждый Верховный жрец со своими доверенными людьми заперся в таком же подземном замке.

Но те, кто действительно мог пролить свет истины на достоверность этих сплетен, только загадочно улыбались и отворачивались, отчего-то пряча глаза. На все расспросы из их уст вылетало лишь модное слово «секретно». Но их губы дрожали, едва сдерживаясь, чтобы не выболтать истинное положение вещей.

Большинство из них были магами (удивительно, но ни один не был мастером!), работающими либо в обслуге порталов, либо с артефактами дальней связи. И они если не знали точно, то по крайней мере ближе всех находились от ответа на вопросы с печатью «секретно».

Ведь консул Турсия каждый день переговаривался с помощью артефактов со своими коллегами, а поскольку магов из зала он не выгонял, то потихоньку становилось понятно, что утверждение о том, что ВСЕ консулы по всему миру прячутся глубоко под землей, вполне верно. Уже через несколько дней маги смекнули, что каждый консул и Верховный жрец управляют своими лордами и паствой, не выходя из добровольного затворничества. А через неделю стало понятно, что они выйдут отсюда лишь после победы над Звездными демонами и никак не раньше.

Вскоре сомнения магов в правильности поступка консулов рассеялись, когда вдруг стало известно, что это был приказ самого Ануида через уста Верховных жрецов. Всемогущий и всемилостивейший решил уберечь духовных и светских глав от первого удара Звездных демонов и именно поэтому велел всем консулам и Верховным жрецам управлять землями и армиями через артефакты дальней связи. Да святится имя твое, великомудрый Ануид!

Но это знание сделало любопытство еще нестерпимей — всем хотелось услышать, о чем ведет разговор консул с Верховным жрецом. Вот только приложить ухо к дубовым дверям зала аудиенций, не представлялось возможным — на их страже с мечами наголо стояли четыре паладина. Таких не подкупишь и не запугаешь. Так что всем приходилось напускать на себя невообразимо занятой вид и в ожидании выхода консула тереться в холле перед залом.

…Тем временем, не догадываясь о том, что их разговор так интересен людям, столпившимся за дубовыми дверьми, консул и Верховный жрец вели пространную беседу. К их разговору прислушивалась третья фигура, стоящая чуть позади кресла, а может, даже трона, на котором восседал жрец. К сожалению, о молчаливом человеке нельзя было сказать ничего конкретного, кроме разве того, что он был высок, мускулист и имел хорошую выправку. Его лицо невозможно было разглядеть, поскольку на него падала тень от капюшона. Зато та же люстра с несколькими светильниками очень даже хорошо освещала сидящего на престоле Верховного жреца.

Он сегодня выглядел особенно великолепно в белоснежной сутане, усеянной крупным черным жемчугом, и красной, как закат, столе, расшитой золотом и серебром. Венчающий его голову круглый колпак с врезанными в него огромными каменьями источал радужное сияние. Под стать одеянию было и лицо высшего слуги Ануида, обильно напудренное и изрядно подрумяненное.

В общем, впечатлением, производимым на окружающих, Верховный был доволен. Но он и вовсе был бы счастлив, если бы его вид или сан внушали тот же трепет и в сердце консула — мерзавец и невежа разговаривал с ним как равный!

В глубине души первожрец отдавал себе отчет, что по людскому закону вины Турсии тут не было, и должность первого консула равна сану первожреца. Но ведь есть и законы Ануида! Неявные, неписаные, но подразумевающие его сан выше всех должностей мирян. Правда, своего недовольства сложившимися отношениями с Турсией Верховный жрец не высказывал и при разговоре не подавал вида, что его хоть как-то это тяготит. Разговор, кстати, шел о невероятно важных событиях. Турсия, в противоположность жрецу одевшийся в скромный черный кафтан, уже десяток минут говорил о том, что в баронстве старого рыцаря Алариса, расположенном на границе с Болотами Василисков, был замечен бог Звездных демонов.

— …это и сообщил Ингус, — говорил Турсия. — Он собирался добровольно предстать перед твоим судом, но я поспешил заверить, что он все сделал правильно. Отступив при встрече с богом-демоном, он тем самым не уронил чести паладинов и святых братьев — ведь они не могли ему противостоять…

Верховный жрец, или, как назывался его сан на новый лад, первожрец, свел иссиня-черные, окрашенные сажей брови едва ли не воедино и с неудовольствием глянул на Турсию. Внешне он представал чуть полноватым, ростом ниже среднего, с небольшой, тщательно маскировавшейся залысиной. На самом же деле это был увертливый, хитрый с повадками мелкого проныры-карманника мужчина. Турсия отличался от всех людей, когда-либо знакомых первожрецу, прежде всего своим непревзойденным интеллектом, а также поразительной цепкостью и медвежьей хваткой. Чего стоил хотя бы этот пронзительный взгляд. Иногда Верховному казалось, что Турсия читает его, как открытую книгу.

— Мне жаль, Турсия, — промолвил первожрец, вдоволь насмотревшись на собеседника. — Жаль, что зерна веры, которые есть в каждом человеке, в тебе так и не дали всходов. Как можешь ты говорить такие богохульства?! Ведь сказано: «Нет бога, кроме Ануида, есть лишь сущности, прячущиеся под личинами»! Кроме того, ты утверждаешь, что паладины под командованием брата Ингуса не смогли бы одолеть владыку Звездных демонов! Напомню тебе, Турсия, что этими словами ты срамишь бога нашего Ануида, и ты знаешь, какая кара ждет тебя за это. Неужели ты хочешь после смерти возродиться в Темном мире? Взываю к твоему разуму, Турсия, будь осторожен!

Лицо консула скривилось, как от зубной боли. Наверняка он клял первожреца последними словами, в числе которых непременно были «дурак» и «идиот». Верховный понимал его негодование и в некотором роде даже разделял. По сути, произошло событие, выходящее из ряда вон, — свершилось то, о чем предупреждал Ануид. Идут Звездные демоны, и первым в мир пришел «бог», одним своим существованием пугающий первожреца до колик в животе.

Но тем не менее он, первожрец, вместо того чтобы действовать и быстро принимать стратегические решения, тратит время на препирательства и религиозные наставления. Наверно, все дело в проклятом тщеславии: ему настолько сильно хотелось уличить Турсию если не в ереси, то в грехе, что перед этим желанием отступал даже страх перед богом-демоном.

Еще раз окинув уничижительным взглядом консула и наткнувшись на прямой ответный взгляд, первожрец резко передумал продолжать нападки: он ясно представил себе Турсию находящимся в застенках карающих братьев и ужаснулся. Нет, не тому, что Турсия терпел жестокие пытки, а тому, что этого умного, всегда знающего что делать человека не будет рядом с ним, когда в мир вторгнутся полчища Звездных демонов. Нет, с обличительными речами нужно заканчивать.

Он глянул на того, кто стоял подле престола. Послушник Фарк был единственным человеком, за исключением Верховного жреца и Турсии, кто присутствовал в зале. Точнее, человеком его можно было назвать с большой натяжкой. Высокий, статный, мускулистый, черноволосый, с волевым лицом, напоминающим благородного хищника, — внешне от человека он не отличался. И лишь немногие знали, что этот странный послушник — один из тех Звездных демонов, в ожидании которых замер мир. Но Фарк отличался от других: по сути, он предал своих собратьев и перешел на сторону детей Ануида. Он полюбил свой новый мир и готов был драться за него насмерть.

Эти слова в ухо первожреца произнес сам Ануид, а значит, демону можно доверять и не опасаться удара в спину.

Почувствовав на себе взгляд Верховного, послушник Фарк откинул с лица капюшон и остро взглянул на своего господина.

— Фарк, — начал первожрец, — ты понял все из того, что говорил лорд Турсия?

Дождавшись кивка и не обратив внимания на недоуменный взгляд Турсии, Верховный продолжил:

— В таком случае поведай нам про ваших богов. Что делает один из них в нашем мире?

Фарк неопределенно пожал плечами и, безбожно коверкая слова, делая безобразные ошибки, едва разборчиво и к тому же с сильным эльвийским акцентом, повел речь в духе того, что у Звездных демонов нет богов.

Его пространные объяснения прошли мимо ушей жреца Ануида. Верховный задался вопросом, почему эльвы, вместо того чтобы убить демона, обучили его языку людей, и обдумывал, как получилось так, что Ануид впервые за долгие годы заговорил со своим рабом лишь для того, чтобы уверить в том, что этот демон будет сражаться на их стороне.

— …у наст ест правител, — тем временем продолжал демон Фарк, — который похожи на бог. Но… они ни ест бог — они ест человек. Большой. Силный. Многоживущий, но человек. Мы называем их Великий и Величайший.

— Значит, — перебил его Турсия, успевший оправиться от изумления и вернуть глаза со лба, — Ингус видел одного из «великих» демонов?

Фарк отрицательно помотал головой и замахал руками:

— Нет. Нет. Нет! Никто из Великий ни стал сюда никогда спускатьц. Никто ни стал одеватьс крестьянин. Это не Великий.

— НО КТО ЖЕ ТОГДА?! — взорвался Турсия.

— Это… наверное, убийц… Нет. Это шпионь. Да шпионь! Он шпионить и исследовать земли те, которые будет захватывать плацдарьм.

— Значит, это шпион? — вытирая рукавом испарину со лба, уточнил Турсия. — И в тех местах, где бродит этот шпион, Звездные демоны хотят устроить плацдарм?

— Да-да, — кивнул Фарк. — Шпионь. Плацдарьм.

— Но почему тогда один из опытнейших святых братьев разглядел у него ауру «подобную солнцу»?

— Наверное, это… аура… это маскироваться от зубастых живностей и дурачок. Злое животное и слабый, глупый маг убежит от опасной ауры и не тронеть шпионь… Наверное, так.

Турсия нахмурился, несколько мгновений пристально смотрел в немигающие глаза Фарка, а потом, тяжело вздохнув, обратился к первожрецу:

— Я не буду спрашивать, кто он и откуда ты его взял. Но я уверен, что ты доверяешь ему как самому себе — иначе бы его здесь не было. У меня только один вопрос: он имеет какое-либо отношение к Звездным демонам?

Первожрец кивнул:

— Прямое. Он и есть Звездный демон. Но он на нашей стороне — об этом сообщил сам Ануид.

Услышав последние слова, Турсия отнял руку от сердца:

— Тогда это все меняет. Теперь мы будем знать, с чем предстоит иметь дело и как с этим бороться. С твоего позволения, я хочу забрать этого послушника, чтобы расспросить…

— Не спеши, Турсия, — качнул головой Верховный, — его уже забрал к себе ковен магов. С помощью знаний Фарка, а точнее, под его руководством, маги день и ночь строят летучие корабли, которые, как утверждает сам послушник, смогут противостоять кораблям Звездных демонов почти на равных.

— Да, — вклинился в разговор Фарк, — но не везде, а толко в небе. За небо они пока летет не могут. Пройдет время и могут. Но еще долго.

И вновь на лице первожреца не отразилось возмущения такой бесцеремонностью: Фарк ценный союзник, и терять его ни при каких обстоятельствах нельзя. Тем более, возглавляющие ковен магов утверждают, что у демона очень и очень неплохие задатки в колдовстве и острый, быстро схватывающий знания ум. Они даже надеются, что через пять-десять лет мир увидит в его лице нового архимастера.

— Жаль, — обращаясь к демону, сказал Турсия. — Жаль, что не смогу выудить из тебя сведения о враге. Но надеюсь, ты покажешь мне эти летучие корабли? Или мне спрашивать разрешения у глав ковена?.. Хотя подожди, что там насчет демона-разведчика? Сможет ли его одолеть отряд паладинов?

— Я видел васых палдинов в бою — крутые парня. Но надо смотрет на оружие шпионь. Если паладини будут покрыты большим щитом бог, и если оружие шпионь малое, то справятся. Главное, всегда напасть с близи и внезапно, чтобы шпионь не успеть воспользоваться оружием издалека.

— Понятно! — яростно скрежетнул зубами Турсия. — Значит, это будет легкая жертва. Я сейчас же пошлю пару отрядов Воинов и паладинов. Этот ублюдок, невесть что о себе возомнивший, еще пожалеет, что посмел скрываться под личиной бога. Право называться богом нужно заслужить, а божественность — доказать!

— Остынь, Турсия, зачем посылать такие силы на легкую, как ты говоришь, дичь? — спросил первожрец. — Думаю, на роль загонщика подойдет Ингус со своими паладинами. В конце концов, ему надо дать возможность отмыть запятнанную честь. В качестве же охотников отправим Воинов из моих отрядов. Перебросим их через портал.

— Да, — согласился Турсия, — полагаю, это справедливо. Думаю, скоро голова демона будет лежать подле твоего престола.

— Хотелось бы… Но не спеши уходить, у нас еще есть что обсудить.

— Правда? — удивился Турсия. — И что же?

— Пока это секретно, но ты должен знать, что Ануид ведет переговоры с богами Темного и Светлого миров. Возможно, мы заключим тройственный союз, направленный против угрозы со звезд, но это только предположение. В любом случае мы не должны разрушать возможные дипломатические отношения с Темным миром. Я рекомендую тебе, консул, отменить на своих землях распоряжение собрания консулата и прекратить начавшиеся гонения на ведьм и демонологов.

Турсия молчал долго. Очень долго. На его лице с того момента, когда в зале прогремела весть о союзе с потусторонними мирами, не дрогнул ни один мускул. В общем-то, его выдержке впору было удивляться: одно дело видеть — как святые братья вызывают на поле боя Вестников Светлого мира, или наблюдать, как ведьмы вселяют в животных духов, вызванных из мира тьмы, и совсем другое — вдруг узнать, что совсем скоро можешь воочию увидеть на своих землях жителей Светлого и Темного миров.

— Так ты хочешь, — заговорил наконец Турсия, — чтобы я отозвал святых братьев и восстановил в правах ведьм? Не ты ли был одним из тех, кто так рьяно призывал жечь их на кострах?

— Да, именно так, — невозмутимо кивнул Верховный. — Признаю, мы поспешили искоренять служителей Темного мира, считая, что после окончания войны с эльвами их услуги не понадобятся, а оставшиеся не у дел ведьмы примутся творить непотребства. Кроме того, по здравому размышлению выходит, что их помощь понадобится и в войне со Звездными демонами. Иными словами, мы не должны пока разрывать связь с Темным миром. Успокой ведьм, пообещай им сто лет без гонений.

Турсия криво улыбнулся, как показалось, насмешливо склонил голову и вышел из зала. А первожрец вновь уставился на замершего подле престола послушника.

— Звездные демоны, чем же вы от нас отличаетесь?..

Лорд, Альфонсий и два его ученика переводили кто шокированный, а кто недоуменный взгляд с меня на ведьму, на големов и обратно. Наконец менестрель произнес:

— Но разве это не ты переколдовала големов?

Рыжая в ответ покачала головой и вновь спросила у меня:

— Вернешь управление, а?

Я улыбнулся. А глядя на то, как полезли на лоб глаза лорда, почти рассмеялся:

— Нет. Не верну. Довольствуйся тем, что я спас тебе жизнь.

Еще не до конца пришедший в себя от изумления Балаут, услышав такую наглость от грязного холопа, зарычал:

— Это я спас ей жизнь, а не ты!

Я вспомнил, как он говорил о том, что его спасла одна ведьма и, чтобы вернуть долг чести, лорд намеревался спасти жизнь Лейи. Выходит, что я тем, что влез в драку, разрушил его планы и не дал искупить свой долг. Хм, ну если ему это так важно, то пусть считает, что всех спас именно он.

Я пожал плечами:

— Ну да, разумеется, ее спас ты. Я лишь спасал самого себя.

Ведьма посмотрела на меня мятущимся взглядом, обратила его к стоящему рядом лорду, вновь на меня… на лорда… приняла решение, сделала ставку и шепнула что-то Балауту на ухо.

Лорд кивнул, будто своим мыслям, а потом размеренно произнес:

— Но если ей жизнь спас я, то она тебе ничего не должна. По праву хозяина — это ее големы. Немедленно верни их!

Я не поверил ушам. Ему что, больше всех надо? Или рыжая его загипнотизировала? А может, он решил на ней жениться и стать бароном? В любом случае у меня ответ один: големы мои, хотя бы потому, что они нужны мне как ничто в этом мире. И никто у меня их не отнимет!

Я покачал головой:

— Нет.

— Ну, тогда… — просипел Балаут, поднимая двуручник, так что рукоять оказалась на уровни его груди.

То, что мне нужно!

В принципе у него были все шансы убить меня до того, как на выручку подойдут големы. Возможно, он даже рассчитывал, что с моей смертью стальные гиганты потеряют разум и отключатся, но я ведь не только повелитель големов. Я… бог металла!

Дальше время понеслось одним длинным скачком, в котором уместились прыжок лорда (ох, и любит он прыгать!), взлет «розового тумана» и дружный «ах!» свидетелей.

Красивый прыжок оборвался на полпути. Не долетев до меня, Балаут дернулся и упал на землю, потом свалился на колени и захрипел, забыв про бесполезную рукоять меча и обеими руками пытаясь отодрать неведомо откуда взявшийся ошейник, цепко охвативший горло. Со стороны в первое мгновение казалось, что ему на шею накинули аркан, но более ясный взгляд смог бы ухватить, как купленный Балаутом двуручник предал хозяина. В полете, когда лорд готов был одним ударом снести голову мага, прятавшегося под личной крестьянина, сталь будто бы потеряла свои свойства. Лезвие извернулось у самой рукояти и змеей обвило могучую шею лорда.

Балаут понял, в чем дело, когда лента меча охватила его горло в два кольца, а острие лезвия вспорхнуло к лицу, расширилось и раздвоилось, образовав нечто, очень напоминающее безмолвно шипящую пасть кобры.

Глядя на голову стальной «змеи» так, будто пытался ее загипнотизировать, лорд еще долгие мгновения боролся с импровизированной удавкой. Из-под его пальцев сочилась кровь — он изрезал их об острые кромки стальных полос, шея и мышцы рук вздулись от громадного напряжения, но сила, оживившая металл, оказалась на порядок большей.

Уже через минуту Балаут сдался, хотя ничего не сказал и на меня не смотрел. Он лишь делал вид, что еще барахтается, борясь не за свободу, но за честь. Я велел ленте аккуратно, чтобы не порезать лорда, отвязаться, упасть на землю и, подобно заправскому питону, отползти от него на метр.

Два голема на всякий случай встали у меня за спиной, а я, стараясь чтобы все выглядело как можно более тактично, обратился к неспешно поднимающемуся с колен лорду:

— Ты великий воин, лорд Балаут…

Он на секунду склонил голову и поспешил перебить:

— Спасибо за теплые слова, однако я их не заслужил. Великий Воин должен разбираться в людях с первого взгляда, и даже хороший Воин сумел бы распознать в простом крестьянине дух бойца. Мои же глаза были затуманены гордыней, мой собственный меч отвернулся от меня, а Ануид не дает мне больше сил. Мне необходимо усмирить непомерное честолюбие, и я предлагаю тебе стать моим сюзереном сроком на один месяц. Примешь ли ты мою клятву?

Я бросил мимолетный взгляд на побледневшую ведьму, на так и не пришедших в себя менестрелей, глядящих на нас с Балаутом выпученными глазами, посмотрел на напряженно ждущего ответа лорда и кивнул. А что? С меня не убудет.

Клятва верности из уст Балаута не выглядела особо впечатляющей, но я принял ее торжественно, а Альфонсий и даже почему-то вспотевшая ведьма ее засвидетельствовали. Впрочем, на испуганно глядевшую на меня рыжую стерву, как и на вылезших изо всех щелей слуг и солдат, я не обратил внимания. Уверив всех, что я лишь гость в замке и замок остается принадлежать законным хозяевам, то есть хозяйке, я побежал разбираться со своими новыми игрушками, которые в состоянии были разнести весь этот замок по камушку, стоило лишь мне мысленно им приказать. Вот она фантастика, в сравнении с которой злоключения на «Сердце Эльвы» казались обыденной жизнью.

Увидев, что Балаут неотступно следует за мной, я отделался от него, велев идти отдыхать и готовиться к обеду, на который с показной заботливостью звала всех ведьма. И для верности убедившись, что моим экспериментам никто не станет мешать, стал разглядывать своих красавцев.

Пять стальных исполинов возвышались надо мной на полтора метра. Когда-то они были полированы и заботливо окрашены черной краской, но сейчас утеряли блеск, с головы до пят покрыты царапинами и зазубринами, а черная краска проступала лишь местами, да и та была покрыта не успевшей засохнуть кровью после только что произошедшего боя. Трупы, кстати, уже успели куда-то утащить снующие всюду дворовые (или какая у них там должность?).

Больше всего големы напоминали рыцарей в давно сросшихся доспехах, но были и серьезные отличия. Например, их цельнолитая голова не носила следов забрала и прорезей для глаз. На том месте, где полагалось быть лицу, неведомым художником по металлу была вырезана когда-то страшная, а сейчас утерявшая из-за беспощадного времени некоторые детали, умильная рожица. Вероятно, этим големам насчитывалось несколько десятков, а может, и больше лет. И не в плюс покойному барону было оставлять их без должного ухода. Ну ничего, я прикажу местным кузнецам немного над ними поколдовать.

Но, конечно, больше всего меня интересовала не внешность, а внутреннее устройство големов. Вселившийся в них «розовый туман» значительно поднял их боевые и даже простые двигательные возможности, ведь во внутренних сочленениях и шарнирах стали происходить совершенно другие процессы. Сейчас големы стали двигаться благодаря «розовому туману», который «автоматически» перестраивал внутреннюю структуру металла, менял форму и заставлял изгибаться где нужно. Получился некий сплав свободы и маневренности с твердостью и устойчивостью. Каждый голем мог рукой дотянуться себе до лопаток, но в то же время не развалиться от молодецкого удара. Но если и развалится — ничего страшного, «розовой дряни» я напичкал в них столько, что куски металла сами, без моего вмешательства соберутся как надо. Как всегда, слабым звеном оставался мозг и те устройства, которые заменяли голему глаза. «Туман» оккупировал и перестроил все это под себя, но мне проще жить не стало. Как все это было устроено, я не имел никакого понятия.

Ну вот были в конечностях голема огромные шарниры, позволяющие ему шевелиться, но как, скажите, они работали без всяких приводов? Шарниры ведь не полые, а цельные. И ничего внутри не могло приводить их в движение.

Ответ был только один. И если честно, он мне не нравился: магия. Только она! Разобраться бы… хотя бы в том, что касалось искусственного интеллекта — высшей моторной и принимающей решения части любого разумного существа, и тогда ничто мне не помешает создать армию железных монстров и… скажем, захватить мир, если потребуется?..

В устройстве големов я пытался разобраться часа три. Меня бесила навязчивая стерва, подсылающая ко мне слуг едва ли не каждые пять минут, меня бесили лакеи, их расшаркивания и поклоны, бесили солдаты, не смевшие приблизиться, но таращившиеся на меня и големов так, будто я задолжал им жалованье, да вдобавок решил уволить и взять вместо них на службу стальных истуканов. Но более всего меня бесили маги, магия, колдовство и подобная прочая хрень!

Ну да, для всех окружающих я был магом, и магом нехилым, но я-то знал, что к магии не имею никакого отношения. Я — прагматик до мозга костей и даже свои открывшиеся способности управлять металлом без всяческих сомнений списал на неведомый новейший наночип, вживленный мне в мозг учеными.

Меня вообще до икоты изумляли обычные для местных предметы обихода, будь то метлы дворников, подметающие плац без чьей-либо помощи и контроля, и выглядевшие так, будто ими орудуют невидимки, и заканчивая левитирующим кухонным столом — не дождавшись меня к обеду, ведьма выслала мне во двор уставленный снедью стол, который плыл по воздуху под конвоем лакеев. (Хотя надо признать, небольшой перекусон пришелся весьма кстати.)

В общем, то ли из-за обстановки, то ли из-за того, что ни черта не смыслю в магии, но ответы, как это уже бывало, когда я над чем-то надолго задумывался, в голову не приходили.

Я в очередной раз глубоко вздохнул и попробовал подойти к проблеме с другой стороны. Если я не вижу внутри големов магических процессов и не могу понять принцип их действия, то, возможно, стоит обратиться к тому, что в них сидит.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Внутри каждого из пяти големов ожидала моих приказов не до конца понятная субстанция — или энергия? — которая все же обладала зачатками разума. Возможно, эта энергия, распознаваемая мной как розовое марево, была даже умнее меня. Но мы с ней обитаем в настолько различных уровнях бытия, что едва можем войти друг с другом в контакт.

Резануло болью. Перед глазами вспыхнуло ярко-красным, ударило звуком, гулом, эхом, воем… будто ветер из мира духов засквозил в голове. Я не выдержал — упал, но через мгновение поднялся, утирая рукавом кровь, хлынувшую из носа, и стараясь придать себе уверенный вид. Не хватало еще, чтобы слуги бросились мне помогать.

Боль… Она прошла, не оставив и следа. Хотя нет, вон сколько крови на рукаве. С этим надо поосторожней: если бы попытался углубиться в розовый туман, возможно, просто бы сдох. А это было бы фатально — бронекостюма-то на мне нет, оживлять некому.

Еще через десять секунд я полностью оправился от шока и привел мысли в порядок. Общение с миром духов (фантазии не хватает подобрать другое определение тому, что со мной говорило) все же оставило в моем сознании нечто, что с трудом можно перевести в мысли и слова.

Немного поскрежетав извилинами, я поднял наверх следующую фразу: «Модуль (не уверен, что „модуль“) управления (не уверен…) взят под контроль и изменен; модуль (…) ориентирования в пространстве взят под контроль и оставлен без изменений; координационно-двигательный модуль стерт…»

Над тем, что все это значило, я размышлял минут пять, после чего пришел к неоднозначным выводам. Во-первых, при желании я могу извлекать информацию из этой субстанции. Во-вторых, как и предполагалось с самого начала, систему управления големом и то, что я называю глазами, хотя их и не обнаруживаю, эта субстанция захватила и взяла под контроль. И, в-третьих, эта розовая хрень уничтожила все лишнее, по ее мнению. В големах была магическая система, позволяющая этим стальным истуканам ходить — теперь ее там нет, поскольку то, что я в них вселил, взяло и решило, что ей это не нужно, а раз не нужно, то пусть и не болтается… Нет, ну это уже бред! В конце концов, кто здесь главный, я или субстанция, которую из себя выплескиваю?!

Ладно, замнем для ясности. Все это второстепенно — еще разберусь. Сейчас главное — понять, как устроен «модуль управления», будь он неладен. К разгадке этого вопроса я нисколько не приблизился — ведь «розовый туман» выдал какую-то ерунду, а прикладываться к нему вновь, помня о засохшей крови над губой, я не спешил.

Ай, да ладно, черт с ним! Зачем разбирать космический корабль, пытаясь понять его устройство, если можно узнать все что нужно у инженера. Вон сколько магов было на площади, пойду, найду кого-нибудь помозговитее, и пускай объясняет, а лучше показывает. Вдруг я смогу повторить его хитрые пассы руками и все же изготовить такой модуль. И тогда от сотворения армии… млин, меня все равно будет отделять пропасть! Где в этом городке, построенном из камня и дерева, найти столько железа? Если отобрать у солдат все кольчуги, собрать все оружие, неполные латы, то, наверное, металла хватит только на одного голема. Эх, черт! Надо взять на заметку, что первым делом необходимо будет захватывать рудники…

— Господин мастер, — боязливо окликнули меня из-за спины. — Хозяйка спрашивает, не угодно ли вам принарядиться?

Я оглянулся и увидел слугу в новенькой, с иголочки ливрее и до блеска начищенных туфлях с белыми бантиками на носках, перевел взгляд на висевшие на мне лохмотья, остатки некогда удобного костюма десантника, и проворчал:

— Хорошо, хорошо, переоденусь. Но передай своей хозяйке, что если она меня и дальше будет допекать, я рассержусь!

Слуга все понял, мгновенно исчез в доме, но ему на смену явились сразу четверо лакеев. Нет, ну это уже идиотизм! Я и сам мог войти в дом и переодеться там, где это полагается делать. Зачем же тащить ширму и закрывать меня от посторонних взглядов? Неужели они решили, что мне невозможно оторваться от големов? Впрочем, хорошо. Сейчас переоденусь и пойду на площадь искать мудрых магов.

Один из лакеев, по-видимому, старший, помог мне скинуть прилипшие к телу лохмотья и облачиться в шелковую рубашку и плотные коричневые штаны. Я бы не отказался помыться, но, похоже, здесь это не принято. Учитель истории рассказывал мне, что в Средневековье мылись только по праздникам, да и то с оговорками. Признаться, до сего момента я думал, что он преувеличивает.

— Лохмотья немедленно сожгите, — велел я. — Приду, проверю!

Старший лакей низко поклонился и подал своей команде знак ретироваться.

Когда ширму убрали и я вознамерился отправиться в сторону замковых ворот, вниз, в город, то наткнулся взглядом на Альфонсия с учеником. Они делали вид, что просто затесались в кучку бездельничающих солдат, которые в свою очередь делали вид, что увлеченно играют в кости. Остальные зрители притворялись, что подбадривают их криками и комментариями, но я отчетливо понял, что вся мизансцена создана лишь для одного зрителя — меня.

Все собравшиеся здесь следили за мной исподтишка. О том, что я устроил тут бучу, убил их товарищей и их капитана, они, похоже, забыли. Следили и ждали… Ждали чего-нибудь этакого, захватывающего — не зря же «мастер» столько времени торчит у своих големов?

Мне стало совестно разочаровывать их и вот так вот просто уйти на прогулку. Я поманил пальцем одного паренька — ученика Альфонсия. Еще издали я заприметил в его руках то ли дудку, то ли свирель и решил усилить с помощью нее театральный эффект.

Поняв, что от него требуется, юноша молча протянул мне инструмент и отошел на безопасное расстояние. Игра в кости прекратилась, и даже стражники на стене перестали прохаживаться и вытянули шеи, пытаясь лучше рассмотреть готовящееся представление.

А я мысленно пожал плечами. Нет, я не гнушаюсь развлекать простой люд, тем более что это должно принести пользу и мне: может быть, пойму наконец, на что годится субстанция, которую я вдыхаю в металл, как ей управлять и насколько хорошо она может освоиться в своей железной «плоти».

Приложив дудку к губам, я сделал пробный выдох, а потом почти сразу заиграл. Причем заиграл как бог! А почему, собственно, «как»? Для некоторых местных я и есть бог. Хы!..

Я вырисовывал в воздухе звуки из балета «Лебединое озеро», и хотя одинокая дудка не шла ни в какое сравнение с целым ансамблем, который, по замыслу творца, должен был исполнять эту мелодию, но гений Чайковского вкупе с моим абсолютным слухом оказали магическое действие не только на людей… Мои големы заплясали, как настоящие балерины! Ну ладно, вру — не как балерины, а как големы, мечтающие таковыми стать.

Мотив, под который танцуют маленькие лебеди, незамысловат, но от этого особенно западает в душу.

Мои големы, предварительно воткнув перед собой в землю мечи-рельсы, пытаясь держать друг друга за руки, синхронно под музыку поднимали и сгибали в коленях ноги, выплясывая так, что сотрясался сам замковый утес. Грохот, издаваемый железными истуканами, стоял относительно слабый — он не забивал музыку, а наоборот, придавал ей такт и некий шарм. Но когда с «маленьких лебедей» они перешли на русскую народную, а за ней и на «лезгинку», я, стоя от этого действа в десяти метрах, ощутимо затрясся. И подозреваю, что если бы стальные гиганты выкрикнули разом «Асса!», то весь замок рухнул бы к чертям. Но поскольку кричать им было нечем, они закончили танец эффектным падением на колени вкупе со взмахом рук.

Я одобрительно улыбнулся замершим в нелепой позе красавцам и повернулся, чтобы оценить произведенное на зрителей впечатление. М-да!

Люди стояли и сидели, как подвергшиеся криогенной обработке, совсем как оставшиеся в «пробирках» на Эльве. Вот только у тех замороженных во льду глаза были менее выпучены, да и челюсти вовсе не свисали на грудь. Некоторые из обитателей замка, кстати, умудрились вновь запрятаться в щели и теперь выглядывали оттуда хоть и боязливо, но, по крайней мере, адекватно — вероятно, они не углядели красоты танца, и та не смогла их загипнотизировать, но на спятившего мага они предпочитали любоваться издалека.

— В общем, пойду, прогуляюсь перед сном, — громко сказал я, направляясь к открытым воротам. — Големов оставляю под вашим присмотром.

Не дождавшись членораздельного ответа от начавших приходить в себя людей, я вышел из замка, ощущая на спине благоговейные взгляды, и отправился по спиральной дороге вниз. Но, не пройдя и половины пути, услышал сзади дробный перестук копыт и развернулся. Черт! Проклятая мегера никак не угомонится!

Лейа догнала меня и натянула поводья черного, как ночь, коня. Оглядев меня с высоты седла, надменно и спесиво окликнула:

— Вы уже покидаете нас, мастер?

Я пожал плечами.

— Нет, просто иду на прогулку.

— Тогда я отправляюсь с вами, — бросила она, слезая с коня и хлопая его по крупу.

Конь-демон, даже не фыркнув от обиды, развернулся и поскакал обратно в замок. Все это рыжая проделала настолько быстро, что я не нашелся, что ответить.

Впрочем, ее общество не сильно вредило моим раздумьям. Вероятно, баронесса интуитивно чувствовала, что ко мне лучше не лезть, а может, просто ждала, когда я первый с ней заговорю, и молча шла рядом со мной.

За все то время, пока мы спускались по дороге, перемол вились лишь один раз, когда я, увидев вдали за городом золотые поля, забылся и спросил, что это такое.

Ведьма сделала чарующий, по ее мнению, жест и повела хрупкими плечами — видимо, это должно было означать равнодушие и недоумение.

— Поля пшеницы. С них идет основной доход баронства. Тут очень плодородные земли… как это… чернозем, вот!

Больше мы не разговаривали до самого города. Я размышлял о своей дальнейшей судьбе и все больше мрачнел. Лишившись браслета, шаттла и всей технической оснастки, я потерял шансы на обнаружение союзников вне этого мира. Орден меня не найдет, а значит, вернуться в более-менее привычные места обитания, в удобства трехтысячного года мне не суждено.

На этой планете я как в ловушке. Скоро зависший на орбите флот начнет планомерную зачистку ее поверхности. А мне некуда деться, не скрыться — я ничего не могу сделать, чтобы предотвратить собственную гибель. Единственная отдушина, которая позволит мне на время забыть о приближающейся смерти, — изучение своих способностей, создание ударного отряда из големов, роботов и прочего. Хотя не представляю, зачем это мне?..

Город жил своей жизнью: играли дети, расхваливали товар торговки, от прилавка к прилавку с корзинами ходили кухарки, изредка по улицам проходил кто-то из расфуфыренных «благородных». Эти сразу узнавали ведьму-баронессу и расшаркивались, подметая перед ней мостовую шляпами с гигантскими перьями. А я, обладая непревзойденной памятью, никак не мог взять в толк, что же это за эпоха? Судя по шляпам и манерам, времена рыцарей должны были уже кануть в Лету, но, с другой стороны, я собственными глазами видел барона в громоздких доспехах, не говоря уже о черных паладинах, едва не напавших на Балаута.

На центральной площади уже никого не было. Маги, до появления нашего отряда активно торговавшие магическим оружием, артефактами и прочими безделицами, куда-то испарились. Вероятно, не хотели вновь меня повстречать — лень гадам было падать на колени. Ну и где мне их искать?

— Мастер, — впервые за всю прогулку обратилась ко мне Лейа, — если ты хочешь осмотреть город, советую начать с площади перед храмом. Там стоит наша гордость — статуя Ануида, целиком выплавленная из золота. Ты просто не представляешь, во что она обошлась мужу и городской казне, но — слава Ануиду! — уже окупилась.

Пожав плечами (а делать все равно было нечего), я позволил рыжей увести себя с центральной площади и направиться куда-то по примыкающей улице. Ну а чем черт не шутит, вдруг встречу магов около храма? Да и посмотреть на золотую статую тоже интересно — в моем мире уж точно таких нет. Охранять бы запарились.

— Ой! — взвизгнула Лейа, едва мы вышли на крохотную площадь, увенчанную красивым трехэтажным зданием. — Совсем забыла, что тут паладины. Ты же меня защитишь, правда?

Я глянул на двух черных рыцарей, охранявших золотую статую в человеческий рост, стоящую на постаменте перед храмом, прикинул, сколько на них железа, и кивнул:

— Да, разумеется.

Лейа благодарно и озорно улыбнулась и, схватив за руку (!), подвела меня к статуе. Паладины не шелохнулись. Тогда рыжая ведьма подошла едва ли не вплотную к изваянию, но, вместо того чтобы разглядывать ее наравне со мной, начала постреливать в паладинов глазками. Она демонстративно вертелась, переносила вес с одной ножки, обтянутой тонкой кожей штанов, на другую под предлогом разминки, оттопыривая крепкую задницу, скрещивала руки под грудью — словом, досаждала и провоцировала паладинов, как могла. Я так и не понял, хотела ли она просто подразнить рыцарей или же стремилась к тому, чтобы они на нее напали, а я, как супер-маг, давший слово, убил бы их на месте. Однако паладины с успехом игнорировали ее поползновения.

На секунду мне даже стало жаль эту испорченную во всех смыслах женщину. Она так обиделась на то, что ее, прелестницу, вновь отвергли, что поджала капризные губы и отошла в сторонку, предоставив мне разглядывать памятник.

Насколько я уже понял, Ануид являлся богом этого мира. Но вот живой он или мертвый, я не знал. С одной стороны, Ануиду поклоняются тысячи людей, а с другой, он не предпринял попытки меня атаковать. А ведь Эльва говорила, что боги в таких мирах очень даже агрессивны. И если не напали, значит, их попросту нет.

Однако статуя из чистого золота широкоплечего, увитого мускулами богатыря, в золотом нагруднике и с добрым, решительным лицом, все же стояла и взирала на меня сверху вниз. Хм!.. Ну не знаю. От человека он вроде не отличается…

Внимание мое привлек неожиданный шум. Врата храма распахнулись, и оттуда в нашу сторону понеслась лавина черных рыцарей. Впереди всех, размахивая короткой булавой, скакал тот самый одноглазый монах в рясе, который сбежал от меня в прошлый раз. Из примыкающих улиц появились полуобнаженные мускулистые фигуры людей, вооруженных разнообразным, но непременно тяжелым оружием — от массивных копий до двуручных мечей. И все они молча надвигались на меня!

Из секундного ступора меня вывели стражи памятника. Вскинув мечи, они шагнули в мою сторону…

А дальше время вновь совершило скачок. «Розовый туман» и нестерпимая боль захлестнули меня с головой. На грани потери сознания я все же сумел изменить первоначальное решение и, вместо того чтобы запустить «розовую волну» в металл доспехов и оружия, вселил ее в золотую статую.

Она пришла в движение за долю секунды — быстрее, чем доскакал отряд паладинов, раньше, чем до меня дотянулись клинки двух черных рыцарей. Золотой Ануид прыгнул прямехонько на меня и начал плавиться в воздухе.

Ударила тугая волна, будто бы сверху вылили цистерну теплой воды, я дернулся, поняв, что сейчас задохнусь, но облепивший меня жидкий, подобно ртути, металл уже практически принял полагающуюся форму и открыл ноздри для дыхания. Вслед за этим расплавленное золото сошло с век, и я увидел, что враги ожесточенно лупят по мне кто мечами, кто палицами, бьют щитами, пытаясь сбить с ног. Но теперь я с ног до головы был покрыт пятисантиметровой золотой броней. Тяжелые удары гасились о псевдожидкий верхний слой, а те, что проникали сквозь него, принимал на себя застывший, как выброшенный вулканом обсидиан, внутренний слой.

Причем веса золота я практически не ощущал — только теплоту «второй кожи» и исходившую от нее надежность.

Я разогнулся и ударил рукой наотмашь. Попавший под удар паладин отлетел на полметра и рухнул под ноги топчущихся коней. И в этот момент я почувствовал себя неуязвимым богом!

Я вновь оказался в бронированном доспехе посреди диких аборигенов, которые не могли нанести мне урона. А я мог. Да еще как мог!

— В глаза! — закричал одноглазый монах, скачущий вокруг меня на лошади и старающийся в этой мешанине не зацепить своих короткой булавой. — Бейте ему в глаза!

Нет, ну это уже наглость!

Я ускорился: бил руками, прыгал, ударяя корпусом лошадей и топча падающих всадников, но просвета в этом диком мельтешении так и не видел. Через несколько секунд я кинул слабую «розовую волну» вокруг и, наблюдая, как коверкаются и сжимаются доспехи паладинов, как задыхаются несчастные люди, остановил боевой угар.

Рядом со мной остались стоять только полуобнаженные воины с пустыми руками. Их мечи и наконечники копий расплавились и бесформенной жижей упали на землю. И даже монах в рясе потерял боевой пыл, когда лишился своей булавы.

Я мог убить их всех за секунду, лишь приказав их бывшему оружию превратиться во что-нибудь наподобие пружин и проткнуть их насквозь, однако медлил. Все же, несмотря на то что я предостаточно повидал трупов, смерть людей оставалась мне отвратительна. Вон даже на черных рыцарей, усеявших наряду с лошадьми всю площадь, смотреть не могу без содрогания. Поэтому усилием воли я избавил рот от полужидкого золота и громко произнес:

— Уходите, я не хочу вас убивать…

— Убейте его, Воины! — закричал одноглазый монах и начал читать что-то нараспев.

Тело отреагировало само. Магофобия осталась у меня со времен сражения с магом в эльфийском лесу. Тот ураганных дел мастер едва не пришпилил меня к дереву, а от этого фанатика вообще неизвестно чего ждать!

Я совершил огромный, метров в десять, прыжок и приземлился прямо возле не успевшей среагировать лошади.

Удар тяжелой, покрытой золотом руки снес монаху голову, прежде чем я одумался. Блин, хотел же всего лишь оглушить!

Оглянулся. Безоружные воины стали пятиться, и, обуреваемый противоречивыми чувствами, я придал им ускорение тем, что взмахнул в их сторону руками наподобие восставшей мумии и громко закричал: «Буу!» Всех как ветром сдуло. Вояки чертовы!..

Впрочем, о них я мгновенно забыл, когда увидел Лейю, осторожно вылезающую из перевернувшейся пустой бочки. Как она туда залезла, да и когда, я не помнил, но ее вид говорил о том, что дамочка в шоке. Чтобы не пугать ее лишний раз, я стер с лица корку золота. Но баронесса пока меня не видела, обводила непонимающим взглядом площадь, усеянную трупами рыцарей, постамент, где раньше была статуя, и лишь спустя долгие мгновения посмотрела на меня квадратными глазами.

— Я думала, что ты мастер, — едва слышно прошептала она, — а ты… Ты — бог!

Глава 3

БОГ

Мага я все же нашел, и не какого-то там, а специализирующегося на самодвижущихся конструкциях. Притащив его в замок едва ли не за шиворот, я сбросил с себя золотую кожуру и на глазах изумленных обитателей слепил из нее скульптуру, отдаленно напоминающую человека. Поставив непонятный памятник перед лестницей замкового особняка, я уставился на сжавшегося мага, как коршун на попавшего в капкан зайца.

— Ну что, — обратился я к нему, — приступим к уроку? Начнем с азов. Как и чем големы видят мир? Давай объясняй… учитель!..

Двери зала, где с угрюмым видом на престоле восседал Верховный жрец, распахнулись, и на бархатную дорожку вбежал красный Турсия.

— Ты знаешь, что произошло?! — с порога воскликнул он.

Первожрец поднял на него потухший взгляд, но смолчал.

— Ингус мертв! Его отряд сметен! Немногие уцелевшие Воины рассказывали, что видели перед собой бога. Они не знали — какого, но чувствовали, что он чужой. Мы ошиблись! Этот Звездный демон вовсе не разведчик, он настоящий бог! Твой ручной демон обманул нас. Кстати, где он?!

Лицо Верховного жреца скривилось, помертвело и стало похоже на гротескную маску, Турсия от неожиданности отступил на шаг, но жрец подал голос:

— Нет больше послушника. Нет больше доброго Звездного демона. Фарк, будь проклято его имя, предал нас всех! Меня, магов… весь мир. Летучие корабли остались недостроенными, и хотя, по заверениям глав ковена, они могут закончить работу без демона, я в это не слишком верю…

— Что случилось? — перебил его Турсия. — Что натворил этот демон?

— Демон исчез, точнее, переместился в Темный мир. В записке, найденной в его келье, едва понятно написано, что он отдает себя, свой разум, тело и душу демонам Темного мира. Он жертвует собой во спасение нашего, полюбившегося ему мира и ради спасения еще многих, неизвестных ни ему, ни нам. Он утверждал, что его жертва принесет «свободным мирам» надежду в войне с его бывшими друзьями… Но я не понимаю, каким образом.

Турсия прикрыл веки и потер пальцами глаза.

— Скажи, Верховный, почему он вдруг изменил свою жизнь настолько кардинально? Почему он отважился пойти на это безумие, что важного произошло перед тем?

Сутулая фигура, сидящая на престоле, устало пожала плечами.

— Ковен создал артефакт, позволяющий взглянуть за облака. Я смотрел. Смотрел и Фарк. Там страшно! Там всегда ночь и пустота. Но в этой пустоте кем-то подвешено много-много железных кораблей, доверху заполненных Звездными демонами. Я не все понял, но там есть несколько шаров, как сказал демон, и один из них, тот, что синего цвета, и есть мир, в котором мы живем. Красный шар — Темный мир, а блестящий серебром — Светлый. Так вот, из Темного мира к железным кораблям летели непонятные кроваво-красные щупальца, которые пытались ухватить их. Но Звездные демоны стреляли в щупальца из огненных баллист и не подпускали к себе. Фарк тогда промолвил нечто, на что я не обратил внимания. Он сказал, что Темному миру надо помочь, пока не поздно. Он спрашивал меня, как можно поделиться знаниями с его жителями. Я ответил, что вряд ли демоны станут его слушать. Единственный способ общаться с ними на равных — быть богом или стать одним из них, стать демоном. На вопрос, как можно стать демоном, я лишь рассмеялся. Я думал, он шутит… А он не шутил. Он принял в себя суть Темного мира и переместился туда с помощью запретного ритуала!

— Проклятье! — воскликнул Турсия. — Если он вправду был на нашей стороне, то мы потеряли ценного союзника.

Первожрец ничего не ответил и лишь отвел глаза. Много-минутное молчание снова нарушил Турсия:

— Что сделано, назад не воротишь. Забудь о своем послушнике — твоей вины тут нет. Сейчас надо разобраться с демоном, убившим Ингуса. Я все же думаю, что он не может быть богом. Зачем богу обворачиваться в золото и прятаться в нем, подобно черепахе, скрывающейся в панцире? Нет, он, наверное, просто мастер-демон. А раз так, то маги ковена справятся с ним в два счета…

Все с тем же мертвенным выражением на лице первожрец покачал головой, но, видя, что он не торопится продолжать, Турсия попытался его утешить:

— Ни о чем не беспокойся, Верховный, подготовку порталов для переброски Соколиного полка, в котором, кстати, больше всего ветеранов-мастеров, я возьму на себя. В прошлый раз мы недооценили противника, за что и поплатились. Я понимаю, что потеря отряда паладинов — тяжелый удар для тебя, но…

— Нет, Турсия, — бросил первожрец. — Нет. Ты не все знаешь!

— Что я еще должен знать?

Верховный жрец набрал в грудь воздуха и заговорил глухим голосом:

— Не более чем несколько минут назад со мной говорил наш бог, Ануид! Он рассказал мне про этого демона. Он сказал, что это действительно бог Звездных демонов. Этот бог очень молод и не вошел еще в полную силу, но становится сильнее с каждым часом. Он показал мне, что будет, если он, Ануид, вступит в схватку с богом Звездных демонов, и зрелище это поистине ужасно! Ануид с легкостью победит в бою, но в мире закипят реки, высохнут озера, сдвинутся со своих мест горы. И поэтому убить бога-демона должны мы, его слуги! Он велел мне собрать неслыханную армию и атаковать немедля, не давая демону ни минуты на увеличение своих сил… Это и печалит меня, Турсия. Я предвижу цену, которую — мы заплатим в обмен на смерть бога.

Турсия молчал несколько драгоценных минут и молчал бы еще, если бы не жалящая мысль, что бог Звездных демонов за это время становится все сильней.

— Не скорби о еще живых, Верховный. Если великомудрый Ануид говорит, что мы сможем одолеть бога-демона, то ты должен вдохновиться. Тебя не должны страшить потери — ведь все павшие за Ануида попадут в Светлый мир! Я пошлю против демона всю свою армию!

Турсии показалось, что первожрец несколько приободрился.

— Это я и хотел услышать от тебя, друг мой! Но одних Воинов, солдат и паладинов будет мало. Ануид обещал помощь эльвийских войск. Начинай атаку волнами, потрепи демона, а когда его силы истощатся, ударь мастерами и воинами народа эльвий!

Турсия кивнул, и на этом разговор был окончен.

Как оказалось, свобода мысли и человечность хороши далеко не во всех случаях. Вместе с личностью к Эльве пришла и нестабильность. Нет, в программах не было сбоя, но было странное и пугающее явление. Обычно любой не сверхсложный вопрос Эльва обдумывала не более одной-двух секунд. Этого времени с лихвой хватало на просмотр всей доступной информации, на создание прогнозов всех вариантов развития событий и принятия одного-единственного и самого оптимального решения. А теперь…

Нет, ее процессоры сохраняли прежнюю скорость «мышления», а алгоритмы построения решений не претерпели никаких изменений, но Эльва раздумывала над некоторыми задачами целые минуты. А над одной, особенной — уже более суток.

Происходило примерно следующее. Эльва, как обычно, обрабатывала предварительную информацию, создавала десятки (или сколько получится) вариантов, выбирала из них наилучший и… стопорилась.

Эльва видела, как некоторые неопытные пилоты, впервые попав в бой, колеблются, держа пальцы на гашетке орудийных систем. Они потеют, дрожат, ускоряют мыслительные процессы, увеличивают затраты энергии организма, но остаются на той же точке. Они теряют время, упускают драгоценные секунды и лишь потом нажимают на гашетку, чтобы уничтожить корабль или станцию противника. Из-за чего это происходит, сейчас не имело значения. Важно лишь то, что для Эльвы сложилась весьма близкая к этому ситуация: ее мучили сомнения.

Она могла завершить фазу принятия решения — достаточно лишь допустить наилучший вариант на выход, принять его, и тогда она начнет действовать. Но, как уже говорилось, отрезок времени от выбора наилучшего варианта и до принятия его в разработку длился от минуты до суток.

Казалось, что тут сложного? Вот он, наилучший вариант, подтверди его, и все — решение ты приняла. Но на деле все не так-то просто. Эльва, подобно не уверенному в правильности своего поступка человеку, откладывала подтверждение наилучшего варианта и вновь рассматривала другие. Она боялась совершить ошибку, упустить что-то важное. Она хотела бы, чтобы наилучший вариант с условным обозначением «А» оставался со своими положительными сторонами, но чтобы к ним добавились и положительные стороны других вариантов: «Б», «С» и так далее. Она мечтала о совершенном решении, о таком, в котором сочетались бы все положительные стороны и не имелось бы отрицательных последствий.

В общем, Эльва постоянно пребывала в замешательстве. Ее сверхмощный разум был перегружен операциями, хотя даже в самые пиковые моменты, например во время расчета траектории и всех сопутствующих факторов гипервременного прыжка, общая занятость процессоров не превышала одного процента. В общем, она сейчас не просто мечтала, а выла волком (выражение, заимствованное из обихода солдат ОСА), желая заполучить себе капитана, дабы он вместо нее принимал все эти сомнительные решения.

Она бы, наверное, даже сдалась флоту ОСА, если бы все же не продолжала считать, что те захотят разрушить ее неожиданно открывшееся «я» и вновь превратить в пустую, бесчувственную и неживую СНИЖ. А она — Эльва! Она живая и не хочет умирать!..

Неожиданно центральный канал, в котором проходили основные «мыслительные» процессы Эльвы, вновь изменил поток. Сейчас там, на заднем плане, возникло нечто, похожее на человеческую решимость. Вот оно, решение всех проблем: сложную задачу отложить и сосредоточиться на поиске капитана.

Ее капитан где-то недалеко — пусть и интуитивно, но Эльва знала это с самого начала, с тех самых пор, как он сбежал от Великого Инспектора. Она не смогла проследить за полетом пассажирского шаттла, но все равно была уверена, что капитан спрятался где-то неподалеку, и найти его было ей по силам.

Недавно, всего несколько минут назад, на планете 20–14 произошла еще одна вспышка, идентифицируемая сканерами как сверхактивность мозговых волн. Эльва обработала полученную информацию и сделала весьма оптимистический вывод, что эти альфа-волны совпадают по частоте с волнами мозга ее капитана. И значит, он скоро найдется.

Конечно, расположение источника альфа-волн (точнее, расположение капитана) невозможно установить хоть с какой-либо приемлемой точностью, но в этом и нет значительной необходимости. В данный момент ведутся работы по постройке пси-излучателя (проект, давно разработанный учеными на «Сердце Эльвы», но не нашедший применения в силу своей специфики и проводимой ОСА политики). Совсем скоро Эльва свяжется с его помощью с капитаном, где бы тот ни находился, и получит от него все инструкции.

Из-за радости по поводу своего ловкого ухода от принятия решений и предвкушения возвращения на борт капитана, Эльва даже приостановила работу всех процессоров на несколько наносекунд. И позволила себе на это время стать похожей на слабоумного человека, который, чтобы ничего не забыть, заранее загибает пальцы. Первое, о чем она спросит капитана, это что делать с демонами, заполонившими практически все отсеки корабля.

Даже Великий Инспектор со своей ударной флотилией вынужден был отступить и оставить «Сердце Эльвы» до лучших времен. Несмотря на первоначальные успехи, которым способствовали хорошая выучка и первоклассное вооружение, в том числе и сверхтяжелые огнеметы, демоны выдержали первый натиск и вновь атаковали солдат. И хотя им больше неоткуда было брать биомассу для откладывания в нее личинок и единственным способом размножения оставалось осквернение тел солдат, которые не желали умирать, потери десанта ОСА исчислялись сотнями, а количество демонов уменьшилось не слишком.

К тому же у Великого Инспектора возникла и другая проблема: из кроваво-красной атмосферы планеты 20–13 в космос вышел неопознанный объект. Через несколько минут Инспектор уверился, что стал свидетелем едва ли ни исторического момента. Впервые за весь крестовый поход против Запретных планет мутанты запустили в космос летательный аппарат. И хотя форма корабля и его нелепость вызвали у всех присутствующих в командной рубке нездоровый смех, но его устройство вызвало недоумение и заинтересованность, а его назначение — опаску.

Этот корабль, а точнее, лучше говорить — существо, неведомо как залетевшее в космос, явно был разведчиком.

Эту гипотезу, в частности, подтверждал и тот факт, что после того, как объект был сбит истребителями, его останки были тщательно собраны и доставлены на исследовательский фрегат, присутствующий во флоте Великого Инспектора. Оказалось, что корабль целиком состоял из органического материала (из плоти и крови!) и имел нервную, кровеносную и другие системы, присущие живому организму. У него был даже огромный глаз, защищенный прочным, практически непробиваемым для кинетического оружия, полупрозрачным веком.

В общем, Великий Инспектор предпочел уйти с ненадежного корабля, мало что зараженного демонами, так еще и с бунтующей системой навигации и жизнеобеспечения. К тому же ему на тот момент поступил доклад о вылете неизвестного шаттла, в котором с высокой долей вероятности находился так напряженно разыскиваемый им человек…

Так вот, поначалу Эльва планировала сама расправиться с демонами, обосновавшимися на ее корабле. Она вроде приняла это решение и даже приступила к его выполнению. Во-первых, из тиринтума, который перед арестом оставил ей капитан, построила и подключила небольшой реактор, тем самым устранив вопрос с жесткой экономией энергии. Во-вторых, она восстановила фабрику боевых андроидов и запустила первую серию в производство. Но тут… Эльва приостановила действие своего решения, поскольку открылись новые обстоятельства (а возможно, загрызли сомнения).

Во-первых, она сообразила, что если корабль будет очищен от демонов, то солдаты ОСА вновь вступят на его палубы и на этот раз — без каких-либо затруднений. А во-вторых, демоны оказались на редкость спокойными и неназойливыми жильцами. Совсем как тараканы в квартирах — сидят, в принципе тихо, но иногда ползают повсюду в поисках еды.

Они словно чувствовали, что вокруг корабля-города есть только пустота, и не пытались прогрызть металл в поисках лучшего места обитания. В общем, ущерб от них был не очень большим. Демоны не обращали внимания даже на снующих по кораблю ремонтных роботов и выходящих с конвейера боевых андроидов. И Эльва не знала, что случится и как изменится их поведение после того, как андроиды откроют по ним огонь… В общем, Эльва заморозила процесс выполнения решения под номером X2715-AS, по крайней мере до тех пор, пока по этому поводу не спросит инструкций у капитана…

Ну а второй вопрос, который она ему задаст, будет относиться к ее поведению по отношению к зависшему рядом флоту Великого Инспектора. Главное, чтобы капитан присвоил ему статус: враг, друг или… множество различных вариаций. Кроме того, необходимо, чтобы он указал характер действий в отношении органических кораблей, которые беспрестанно поднимались с планеты 20–13 и пытались атаковать флот Великого Инспектора. Пока что флот отражал эти атаки без потерь, но странные корабли с каждой новой волной меняли форму, становясь крупнее или проворней, с более дальним или с более точным оружием. Словно кто-то там, на планете, «рожал» все более совершенные корабли, а от старых попросту избавлялся. К тому же была и еще странность.

Один из этих несуразных кораблей умудрился незамеченным подойти к «Сердцу Эльвы» на расстояние выстрела. Его органическое оружие уже взяло колосса в прицел, внутренняя емкость заполнилась невероятно едкой кислотой, а нагнетающая камера скомпенсировала огромное давление, но… что-то произошло. Живой корабль замер, а потом вдруг передумал атаковать, повернулся боком и стал приближаться к фрегатам ОСА. Возможно, он понял, что колосс ему не по зубам, и поплыл искать более подходящие цели, а может быть, он учуял внутри «Сердца Эльвы» множество демонов — органическую жизнь, немного напоминающую сами корабли. Но как бы там ни было, атаковать он не стал.

Кстати, до армады Великого Инспектора странный корабль не добрался: истребители расстреляли его задолго до того, как он вышел на дистанцию оптимальной стрельбы. Но смысла это не меняло: существовала вероятность, что эти корабли с 20–13 были союзниками. Возможно, об этом что-либо знает капитан…

В общем, неопределенность для Эльвы была очень страшна. Страшнее даже, чем грусть и отчаяние.

Временами она думала, а хорошо ли то, что с ней произошло? Хорошо ли, что она обрела свое «я», и не делает ли она ошибку, не позволяя Великому Инспектору вернуть ее в прежнее состояние. Испытывать эмоции, оказывается, было… болезненно и неприятно.

Но потом Эльва вспоминала про капитана, и все сомнения уносились прочь. В ее базах было заложено, что существуют и положительные эмоции. Возможно, капитан научит ее радоваться и испытывать счастье — пусть не сейчас, а когда-нибудь потом…

Кстати, пси-излучатель уже произведен, теперь осталось только его настроить. Очень-очень скоро она будет общаться с капитаном. Какое приятное слово — «общаться»!..

Остаток дня пролетел как одно мгновение, но вечер, к сожалению, не задался. Сжалившись над своим нечаянным учителем, у которого уже кипел мозг и заплетался язык, я сдал его на руки слуг, и они отвели его в особняк.

Я хотел провести время, оставшееся до наступления сумерек, за применением полученных от мага знаний на практике. Но эксперименты были прерваны в самом начале возникшей за спиной рыжей ведьмой.

Оглядев ее с головы до ног, я сменил недовольство на настороженность — неспроста она так вырядилась, накрасилась и причесалась.

Горящие огнем в лучах закатного солнца рыжие пряди были уложены так, что закрывали правую половину лица, зато левая половина выглядела как лик эльфийки, правда, ненатурально — слишком много косметики. На шее Лейи на этот раз не было золотой змейки, ее заменила серебряная цепочка, державшая на груди широкое сапфировое ожерелье, а откровенный наряд лишь дополнял образ невинно-сексапильной простушки. Я догадался, что она собирается просить о чем-то и поэтому решила включить «дурочку».

Сорок минут диалога, в ходе которого я кривил рожу, скрипел зубами и едва сдерживался, чтобы открыто не послать баронессу на три буквы, привели к результату, противоположному желаемому. Она настолько извела меня своим сюсюканьем и непрошибаемой маской восторженной поклонницы моего таланта, что я не выдержал и сдался.

Взяв с нее слово, что после этого она отстанет от меня минимум на трое суток, я согласился сопровождать Лейю во время вечерней прогулки, должной завершиться любованием закатом.

«Да черт с ней, потерплю часок, зато трое суток у меня будет нормальная жизнь», — подумал я тогда, не подозревая, насколько серьезно ошибся.

В конечном итоге рыжая ведьма завела меня на огромное озеро, отобрала у рыбака, едва выгрузившего улов, лодку и заставила грести. Если бы не неосмотрительно данное обещание, я бы, конечно, отказался, но выхода не было — пришлось устроить ей прогулку по озеру.

В этом, правда, был приятный, хотя и подозрительный момент: Лейа замолчала. Всю дорогу от замка она пыталась, как бы невзначай, выяснить кто я такой (не бог же, в самом деле). Начала она с вопросов о песне: кто написал слова, где научился играть? Повторив свою легенду, я надеялся позлить рыжую, но не вышло. Она посерьезнела и заявила, что я не говорю ей правду. Правда, тут же спохватилась и объяснила, что она вовсе не дура и все поняла сама.

На вопрос, что же она поняла, Лейа сказала, что господин пел песню своей сестры. Он, как и она, были великими чародеями, но расстались, поскольку господин решил спуститься в мир людей.

Я улыбнулся. Последняя фраза была в точку. Но никак не прокомментировал ее гипотезу.

В общем, вечер был потерян…

Медленно и бездумно работая веслами, я взглянул на красный солнечный диск, окутанный алой пеленой. Какие-то белые, летающие над водой птички красиво и восторженно чирикали в попытке взять как можно больше от заканчивающегося дня. Недалеко у берегового камыша вальяжно проплыло утиное семейство, а в стороне из кромки леса высунулся олень. Он глянул на нас настороженно и решил отправиться на водопой в другое место…

— Как красиво! — выдохнула Лейа.

Я молча кивнул, мол, согласен. Она улыбнулась, словно невзначай положила руку мне на колено и, чуть придвинувшись, произнесла томным голосом:

— Знаешь, а я ведь больше не замужем…

Я снова молча кивнул: знаю.

Рыжая улыбнулась шире. Ее ровные, белоснежные зубы буквально осветили мое лицо. Она вложила в голос еще больше томности и многозначительно продолжила:

— Теперь мне можно многое из того, что не позволялось раньше…

Не дождавшись моей реакции, она придвинулась еще ближе. В поле моего зрения вплыл глубокий вырез, открывающий большую часть пышной груди. Я непроизвольно сглотнул. Это послужило для рыжей сигналом, и, прикрыв глаза, она потянулась ко мне губами…

— Скажи-ка, Лейа, а ты никогда по лицу веслом не получала? — спросил я с невозмутимым видом.

Она отшатнулась, испуганно распахнула глаза:

— Н-н-нет, не получала…

Я удовлетворенно кивнул:

— Хорошо.

Солнце уже почти зашло, галдящие птицы разлетелись по гнездам, и над озером повисла тишина. Однако наслаждался я ею не очень долго, не больше двух минут. Притихшая ведьма вновь заставила обратить на себя внимание:

— А-а-а… — протянула она.

— Да, Лейа, ты хотела что-то спросить? — мирно поинтересовался я.

Она кивнула, опасливо посмотрела на весло и для верности кивнула еще раз.

— Да… господин, а к чему вы это спросили?

Я посмотрел на нее недоуменно и неопределенно пожал плечами.

— Так… разговор поддержать.

Рыжую буквально перекосило. Зато всю обратную дорогу она не произнесла ни звука, что несказанно меня радовало. И даже войдя в особняк, баронесса не пожелала мне спокойной ночи, а просто велела слугам «сопроводить господина в его опочивальню».

— М-да. Вечер был бессмысленно потерян, — произнес я, ложась в кровать и почти мгновенно засыпая.

Меня разбудил ворвавшийся в комнату с оружием наготове Балаут.

— Мой господин, просыпайтесь, — пробасил он, — случилось нечто непонятное.

— А? Что?.. — Я с удивлением глядел, как через опущенные шторы пробиваются рассветные лучи.

— Ночью город покинули почти все жители. Оставшиеся утверждают, что он проклят и паладины предадут его очищающему огню!

Несколько секунд я хлопал глазами, потом сообразил:

— Они собираются сжечь город?!

— Не знаю, — бросил Балаут. — Я не думаю, что какая-либо ведьма достойна того, чтобы из-за нее сожгли город. В любом случае вам надо взглянуть на это самому.

— Взглянуть на что?..

— На армию, окружающую город.

Вбежав на башню замковой стены, я расшвырял растерянных солдат и ошарашенных слуг и припал к бойнице. Господи, их тут тысячи! И это все против меня?!

С высокого утеса, на вершине которого располагался замок, хорошо просматривался окружающий пейзаж. Но любоваться было нечем. Там, где раньше простирались волнующееся на ветру желтое море пшеничных колосьев и зеленые луга в приозерном крае, сейчас были разбиты военные лагеря, поставлены офицерские палатки, разожжены костры и выставлены дозоры. Повсюду маршировали патрули и рысью носились конные разъезды.

Солдаты, отложив мечи и копья, махали топорами и лопатами, рыли рвы, насыпали валы и вбивали в них колья. Руководящие ими офицеры готовились к осаде по всем правилам. Они будто бы не знали, что гарнизон крохотного замка на утесе не имел сил для внезапных вылазок и контратак. А город с наглухо закрытыми воротами обезлюдел до такой степени, что смог собрать не более сотни ополченцев (благодаря Балауту, убедившему немногих оставшихся в нем людей сражаться за свою жизнь и имущество) — пустяк в сравнении с армией, насчитывавшей тысячи, а то и десятки тысяч воинов. И судя по пыли, поднимающейся на горизонте, это были не окончательные цифры.

Лесок на берегу озера, который еще вчера вечером радовал глаз, был вырублен под корень, а возможно, тот самый олень, подозрительно посмотревший на нас с Лейей, сейчас неспешно приближался к кострам, причем находясь вниз головой, со связанными вокруг жерди ногами. Я вполне мог представить, как четверо солдат-лучников тащат на плечах жердь с тушей, шутят и смеются, предвкушая на обед кашу со свежей олениной.

Заготовка леса шла резво, но без всякой суеты. Солдаты деловито стаскивали бревна на передний край быстро растущих укреплений, где другие, под чутким руководством военных инженеров, сооружали из них осадные орудия. Уже сейчас были видны контуры катапульт и требушетов, а из прибывшего обоза усталые кони-тяжеловесы выкатили несколько баллист и много-много телег с громадными валунами.

Однако самое неприятное заключалось в том, что в одном месте, перед центральными воротами, наготове правильным строем уже стояла значительная часть войска. Горделиво реяли знамена, угрожающе блестели наконечники копий, пик и алебард, на кольчугах воинов и панцирях латников в первом ряду играло спокойно-равнодушное солнце. Их командирам оставалось взмахнуть руками, чтобы эта лавина полностью заполонила город.

— Открыть ворота! — закричал новый капитан гарнизона, заметивший приближение рыжей всадницы на черном коне.

Навалившиеся солдаты отворили тяжелую створку и пропустили хозяйку внутрь. Конь, оглушительно стуча копытами, описал на плацу небольшой круг и злобным, демоническим глазом уставился на людей, когда хозяйка натянула поводья. Она была бледна, но решительна. Сразу выделив меня из толпы, Лейа обратилась ко мне напрямую, подчеркнуто игнорируя всех, включая лорда Балаута.

— Господин, город осажден армией святых братьев. Они собрали всех, от простых солдат и храмовников до паладинов, Воинов и даже магов Ковена! Среди всего этого мои демоны-разведчики разглядели штандарты полков, закаленных в боях с эльвиями. Господин, у меня не слишком тактичный вопрос… Вы сможете одолеть эту армию?

Я задумался.

Смогу ли я одолеть армию? Хотелось бы, конечно, сказать «да», ведь я такой необычный и исключительный. Но когда смотришь на эту копошащуюся внизу тьму пехотинцев, всадников и осадных орудий, о своих сверхспособностях уже не думаешь как о панацее от всех проблем.

Если оценивать трезво, то я мог бы раздавить латников с помощью их же доспехов и даже завладеть оружием мечников, повернув его против них. Но что делать с теми, у кого оружие на древках и кто не носит даже кольчуг? И этих, последних, кстати, в армии большинство!

Голова сама повернулась назад, взгляд прошелся по гротескным фигурам големов и остановился на золотой статуе, стоящей перед лестницей особняка.

Теоретически я смогу перемолоть всю армию, но напрягают два фактора. Во-первых, моя персональная физическая усталость (я все же человек, а не бог, как считают некоторые, смотрящие на меня сейчас с мольбой в глазах). К тому же я не знаю предела своих возможностей и не проводил тесты на выносливость.

Я почему-то не сомневался в том, что если буду вселять «розовый туман» (надо бы обозвать его как-нибудь покрасивее и попроще, например Сущность?) направо и налево, рано или поздно устану до такой степени, что не смогу больше его вызывать и им управлять.

Во-вторых, очень здорово напрягали маги. Лейа сказала, что в армии их много, а значит, мои големы и защитный костюм из чистого золота вполне могут быть пробиты каким-нибудь разрушительным заклинанием. Следовательно, положиться на них как на неуязвимые боевые машины, нельзя. К тому же я не сильно удивлюсь, если увижу других големов, сражающихся на стороне противника (правда, это скорее плюс, чем минус, если только они не будут каменными).

Но если отбросить эти два фактора как излишне пессимистические, если предположить, что армия сама разбежится в самом начале битвы, когда увидит мою сокрушающую мощь, то да, я выиграю сражение!

Но не проще ли отсюда смыться? В замках, по крайней мере на Земле, всегда строили подземные ходы специально для таких случаев.

Еще раз посмотрев на ведьму и мельком глянув на лица солдат, я ответил вопросом на вопрос:

— А будешь ли сражаться ты и твои солдаты?

Она решительно кивнула.

— Разумеется, господин. За свою жизнь я буду биться хоть со всеми святыми братьями в мире. Ведь ведьмы вне закона, и в лучшем случае меня сожгут.

Понятно. Значит, никакого подземного хода здесь нет — в противном случае эта проныра непременно бы им воспользовалась.

— Что же касается моих солдат, — продолжила баронесса, — то они присягнули мне на верность, и пока я жива, они будут сражаться, не жалея собственных жизней.

Я мысленно вздохнул. Теперь, когда стало ясно, что выбора действительно нет и уклониться от боя никак невозможно, я почувствовал себя крысой, загнанной в угол. Ведьма наверняка считает, что армия тут только из-за нее, но я был почти уверен в том, что владыки аборигенов пронюхали, что я — инопланетянин, и на всякий случай решили от меня избавиться.

— Что же, — произнес я, — в таком случае нам не остается ничего другого, как сражаться.

Рыжая снова кивнула и посмотрела на меня с надеждой в глазах. Лорд Балаут молчаливо и едва заметно прикрыл веки, мол, «ожидаю приказов».

— Соберите весь металл, который только найдете, — приказал я: — Ненужное оружие, ржавые латы, кольчуги, гвозди, петли — сгодится все! Бросьте это в кучу у ворот.

Ведьма несколькими энергичными взмахами указала, что кому делать и куда бежать. Как ни странно, ее поняли. Слуги помчались осматривать особняк, часть солдат бросились за ворота и стали спускаться в город. А я, поразмыслив немного, решил отдать предпочтение атакующей и контратакующей стратегии, нежели засесть в замке в глухой обороне.

Да, конечно, в замке очень удобно защищаться: пока враги поднимаются по серпантину, их можно обстреливать сверху. Вот только обстреливать некому, да и нечем. Солдат после бойни осталось мало, а стрел и камней на такую прорву врагов не напасешься. Подумав немного, на всякий случай я велел запастись камнями и подготовить котлы и смолу для встречи врагов. А потом сделал то, отчего у всех оставшихся подле меня людей округлились глаза.

Причина поступка крылась в банальной лени — мне было влом подходить к статуе, и я приказал обитающей в ней Сущности двигаться самой. Результат, если честно, вызвал удивление даже у меня самого. Золотая статуя превратилась в жижеобразную ленту и заскользила ко мне по плацу, подобно змее, уперлась в башню стены, взметнулась по ней наверх и обволокла меня со всех сторон. Но только проделала она это с такой фантастической скоростью, что окружающим показалось, будто золотая лента воспарила над землей. Видимо, потому что золото имело большую гибкость и эластичность в сравнении с другими металлами. Помнится, «червяки» из стали вообще едва передвигались там, на шаттле.

На секунду обожгло, немного сжало и повело, затем благородный металл остыл и, затвердев, принял надлежащую форму и температуру. Сущность, таящаяся в золоте, оказывается, запомнила прежнюю форму и теперь сама, без контроля с моей стороны, замуровала меня в себе, но оставила открытыми глаза и ноздри. С секунду подумав, усилием воли я открыл еще и рот.

— Вот что, — обратился я к ошеломленным ведьме, Балауту и капитану, — вы оставайтесь здесь, а я ударю по врагам всей доступной мне мощью. Пусть они запомнят этот первый удар, пускай познают страх!..

Лейа кивнула, но Балаут покачал головой:

— Я пойду с вами, господин.

— Но ты погибнешь, — резонно возразил я.

— Это вряд ли. Да если даже и погибну, для меня это будет лучше, чем обесславиться, оставшись в тылу битвы.

Я пожал плечами, но спорить не стал: если своей головы нет, чужая не поможет. И как ей распоряжаться — дело его.

Незначительным усилием воли, почти мимолетным пожеланием, я заставил големов следовать за собой. И если бы не Балаут, то спускающаяся из замка ватага вызвала бы у немногих, не ставших (или не успевших) ночью покидать город, состояние, близкое к ступору. Вид пяти стальных гигантов, сотрясающих землю массивными ступнями, которые шли за офицером из чистого золота, действительно потрясал воображение. Вот только под личиной золотой кожуры никто не увидел «мага» и командира отряда, так что титул повелителя големов достался лорду-герою. Положа свой новый двуручник, начищенный до зеркального блеска, с эфесом, обтянутым крокодильей кожей и гардой, украшенной самоцветами, на плечо, Балаут шел по улицам города с внушительным видом непобедимого воина.

У городских ворот нас встретил пяток не ополченцев, а непонятно кого. Грязные тела, обернутые в еще более грязные лохмотья, смердели так, что я едва не закрыл себе нос золотой коркой. Бандитские, не один раз отведавшие острой стали рожи осматривали нас с необъяснимым равнодушием. Было похоже на то, что в их черепных коробках сидели только три алгоритма: вижу наживу — вперед, в атаку; нажива не по зубам — скучаем дальше; нажива не по зубам и при этом атакует — бежим!

Видимо, наш отряд включил у них второй алгоритм. Несмотря на сотни килограммов чистейшего золота, блестевшего на мне, они продолжали скучать: к чему разевать рот на золото, если его все равно не заполучить? Проще сделать вид, что его вовсе не существует.

Я наконец понял, почему это уличное отребье осталось, а не покинуло город со всеми. Они явно решили блокировать дорогу замешкавшимся жителям и пограбить вдоволь, но просчитались, пропустили приближение к городу паладинов и уже не посмели из него выйти.

— Откройте ворота, да побыстрее, ленивые твари! — велел им Балаут.

И как только ворота поднялись, несмотря на мой окрик, лорд первым побежал на замершие ряды копейщиков. До них было метров сто — сто пятьдесят, но он одолел это расстояние быстрее, чем люди сообразили, кто и зачем на них несется.

Наверное, солдаты не могли осознать того, что один человек может броситься на тысячу, а офицеры еще не знали, что в мире существует такая наглость или дурость. Но все они не поверили своим глазам, когда Балаут все же добрался до заградительного полка.

Двуручный меч ударил по выставленным копьям и отделил древки от наконечников. Прыжок, удар корпусом, и вот первый ряд прорван, а Балаут уже крутит меч прямо над телами сваленных в кучу латников. Теперь, когда копейщики, бывшие в первом ряду, оказались отрезаны от лорда своими товарищами с более коротким оружием, Балаут почувствовал себя в родной стихии. Благодаря длине меча он никого не подпускал к себе, а каждый новый богатырский замах уносил жизни одного-двух солдат и открывал простор для новой атаки.

Очень быстро сумятица переросла в панику, в центре колонны начались брожения, многие хотели отступить, чтобы не приближаться к окровавленному мечу обезумевшего берсеркера, но не у всех это получалось. Те же, кто из-за спин товарищей не мог видеть, что происходит, отчаянно паниковал и бестолковыми метаниями лишь усиливал общую давку.

Все это я скорее чувствовал, чем видел, — ведь Балаут был закрыт от меня не знавшими, что им делать, копейщиками. Я лишь наблюдал, как время от времени над строем солдат в небо устремляется тяжелое лезвие, из-под которого летят алые брызги.

Несмотря на весь риск, добровольно взятый на себя Балаутом, его дурацкому поступку я был очень рад: на приближение шестерых големов (включая меня) попросту никто не обратил внимания. И когда весьма проворные исполины принялись сокрушать солдат десяток за десятком, безнаказанно оставляя за собой кровавые просеки, бравый полк дрогнул.

Пять стальных фигур мечами-рельсами косили людей, как траву, и даже я, хоть и не был вооружен, чувствовал себя регбистом в защитном костюме, играющим против команды карликов. И неважно, что этих карликов было во сто раз больше, чем обычно! Ущерб от моего безудержного пробега тоже был на порядок больше. Я старался не думать о том, что делаю, представлял, что это не живые люди, а какие-нибудь зомби из фильмов, — так было легче крушить черепа, слышать треск костей и крики агонии. Но, прежде чем окончательно войти в раж и погрузиться в упоение боя, я вдруг нутром почувствовал неуловимое изменение в ситуации, а в воздухе разлился какой-то знакомый, вкусный и опасный аромат.

Зря я посчитал, что полк дрогнул и готов разбежаться. Прозвучал отрывистый рев горна, и, подчиняясь приказу, тычущие в меня железяками солдаты быстро расступились, а сам полк рассредоточился. Сразу стало не так весело. Теперь каждый мой удар или короткий прыжок настигали только одного человека. Но главные неприятности оказались впереди.

Непонятно откуда в меня и в големов полетели странные предметы, имевшие форму футбольных мячей с размытыми очертаниями. В их центрах что-то сияло и переливалось ослепительно-зеленым, и, что бы это ни было, на электрические разряды оно явно не походило.

Когда первый зеленый «мяч», опустившийся будто бы с чистого неба, коснулся одного из големов, я увидел, как металл вспыхнул и загорелся, будто его резали автогеном. Спустя мгновение «мяч» исчез, но в том месте, где он сгорел, в торсе голема теперь зияла сквозная дыра с оплавленными краями.

Я не успел ни испугаться, ни среагировать как-то по-другому, небо заволокло опускающимися на землю «мячами», и все они прицельно двигались на меня и големов.

Отовсюду донесся ликующий крик. Солдаты радостно наблюдали за тем, как плавились и таяли големы, убившие столько их товарищей, но на меня смотрели скорее с недоумением и тревогой. Золото, покрывшее меня с головы до пят, светилось, подобно солнцу, образовавшийся вокруг меня ореол надежно защищал от опускающихся «мячей», и даже несколько дротиков, пущенных в меня смельчаками, сгорели втуне.

Когда поток «мячей» иссяк, исчезло и сияние. Я зашатался, почувствовав себя слабым, словно ребенок, и пугающе уязвимым. Это сияние, возникшее из вырвавшегося наружу «розового тумана», съело столько сил, что теперь мне хотелось либо упасть и уснуть, либо покончить с собой, чтобы не мучиться.

— У него кровь! — крикнул один из замерших передо мной солдат. — Смотрите, из носа голема течет кровь!

Словно почувствовав запах крови или же поняв, что противник ранен, солдаты бросились на меня всем скопом и стали колотить с утроенной энергией. Золотая броня по-прежнему надежно прикрывала и амортизировала удары, однако сил, чтобы от них отмахиваться, пока не было. «Нужно хоть немного времени, чтобы прийти в себя», — шептало подсознание. Но где взять это время, если нет сил идти, а руки едва успевают прикрывать глаза?

Но тем не менее некоторые солдаты падали, не успевая отскакивать от моих медленных ударов, а краем глаза (а может, сознания) я видел, как ко мне пробивается Балаут. Но вряд ли он успеет. Сил все меньше, руки все тяжелее, мысли едва ворочаются…

Я чувствовал себя роботом со сдохшими аккумуляторами, который, прежде чем отключиться, еще может нанести пару ударов.

Аккумулятор… Вот оно!

Ведь аккумулятор — это я. Мое тело — хранилище Сущности. Если я смогу забрать ее у того, что осталось от големов, то… Я изо всех сил внутренне потянулся к «розовому туману», оставшемуся в застывающих лужицах металла, и вобрал его в себя. Почувствовав мгновенный прилив сил, я расшвырял облепивших меня солдат и в два прыжка пробил дорогу к Балауту.

Лорд был в крови с ног до головы, а на широком лезвии меча почему-то прилипло лишь несколько капель. Движения Воина оставались по-прежнему точными и смертоносными, но я мгновенно понял, что он на пределе. Еще чуть-чуть, и перегорит, упадет обессиленным.

— Надо прорываться отсюда… — начал было я, не забывая молотить руками. — Осторожно!

Один из солдат, стоявших сбоку от лорда, метнул в него дротик, Балаут извернулся, припал на колено и отбил дротик лезвием меча. Впрочем, ответить он мне все равно не успел. Послышался громкий и необычный здесь женский голос, заглушивший шум битвы:

— Дорогу! Дорогу!..

С одной стороны зажимающее нас кольцо солдат распалось. Люди отхлынули в стороны, чтобы пропустить отряд приземистых, коренастых фигур, за которыми шагали три женщины. Старая карга в балахоне и две красивые, вызывающе одетые и надменные девушки. Ведьмы!

Отряд, который, заинтересовавшись ведьмами, я принял за каких-то перекачанных ниндзя-коротышек, на поверку оказался состоящим из самых натуральных обезьян, вполне нормально стоящих на задних лапах, но со странным алым отблеском в глазах. Очень они мне не понравились, слишком умные для животных!

Не дав мне времени обдумать, что это за новая напасть, обезьяны кинулись на нас с Балаутом все одновременно. Я устоял под первым ударом черного вихря, отшвырнул от себя двух или трех, ударил наотмашь — разбил череп четвертому зверю, но тут же свалился на землю. На моей груди уселся здоровенный самец и принялся молотить меня пудовыми кулаками по голове. Такой экзекуции я подвергался всего пару секунд, но, после того как отправил боковым ударом красноглазого в нокдаун, голова моя просто гудела и одновременно разрывалась изнутри.

Зато, когда я вскочил, оставшиеся обезьяны, словно испугавшись меня до разрыва сердца, дружно попадали замертво. Причина же крылась в Балауте. Он каким-то образом сумел подобраться к ведьмам, в обход недюжинных телохранителей, и зарубил всех трех мечом. Как я понял, духи-демоны, вселенные ими в обезьян, со смертью хозяек отправились обратно в местную преисподнюю.

Я мысленно утер пот со лба и глянул на кольцо врагов. Люди, отчего-то закрываясь щитами, не спешили атаковать, но и разбегаться тоже не желали. Вскоре я понял, чего они ждали.

Пятеро полковых магов протолкались через пехотинцев и с независимым видом обратили взор на нас с лордом. И хотя их головы оставались склоненными, а лица закрывали белые, как снег, капюшоны, этот невидимый взор я почувствовал кожей. Он щекотал нервы и излучал опасность.

Недолго думая, я прыгнул перед Балаутом, закрыв его своим бронированным телом. И вовремя!

Пять фигур одновременно вскинули руки и погрузили весь свободный от солдат пятачок в обычное на первый взгляд пламя. В первое мгновение, когда желтый, ревущий огонь пожирал золотую броню, как бумагу, когда на мне вспыхнула одежда и обожгло кожу, я подивился, почему не смог разглядеть за их спинами дракона или, на худой конец, переносные огнеметы в их руках?

А потом пламя спало. Стало тихо — ни единого звука. Не веря, что еще жив, я открыл глаза и увидел перед собой лица (они почему-то скинули капюшоны) опешивших магов и оторопевших солдат. Когда я медленно обводил их взглядом, они отступали на шаг, будто мой взгляд был тяжелым и давящим. Обратив внимание на себя, я понял: их изумило, что в теле голема оказался человек. Причем человек обнаженный, без малейшего следа одежды. Или же они восприняли меня как переродившегося голема, оборотня, трансформера?..

Я обернулся назад и с удивлением обнаружил поднимающегося в семи метрах от меня Балаута. Видимо, когда я его закрыл, он успел отбежать и упасть пластом на землю, прежде чем пламя до него добралось. Хм! А где же рыцарский кодекс? Однако!..

Как бы там ни было, но то, что полностью лишился золотой брони, я сообразил не сразу. Когда в ярости подбежал к магам и принялся их дубасить, крайне подивился тому, что не раскалываю их черепа, как скорлупу гнилых орехов, и лишь общий ступор спас меня в этот момент. Опомнившись, я подобрал чью-то булаву с липкой от крови рукоятью и на раз-два (вместе с Балаутом) добил шокированных магов. Двое из них разрядили мне в грудь что-то из магического арсенала, но вместо боли и ожогов я почувствовал прилив сил и заработал нелегкой булавой еще активнее.

Меня в этот момент не удивила ни собственная холодность в отношении жизни людей, ни новая странность по поводу иммунитета (непонятно, частичного или полного) к магии, ни даже то, что ни один солдат не двинулся защищать чародеев. Все с бледными лицами смотрели на то, как мы с Балаутом убивали цвет их полка.

Когда мы закончили кровавую работу, переглянулись и, не сговариваясь, помчались в сторону стоящего на утесе черного замка. Первые ряды солдат пропустили нас сами и очень быстро, но потом мне пришлось бежать за спиной Балаута и поминутно страшиться удара сбоку или в спину. Бегать среди людей с голым задом было, мягко говоря, непривычно и неудобно.

Когда наконец растерзанный, но недобитый полк остался позади, а ворота города замельтешили прямо перед глазами, я услышал сзади перестук копыт.

— Не останавливайся! — крикнул я на бегу Балауту. — Заставь их открыть ворота!

Услышал он меня или нет, но побежал дальше, а я притормозил и повернулся лицом к несущейся за нами конной лавине. Одно мгновение, и Сущность во мне пришла в движение, в голове разнеслись посторонние звуки, глаза наполнились розовым, а череп едва не раскололся. Сущность покинула меня, оставив после себя опустошение, но лавина всадников опрокинулась, словно с разбегу впечаталась в стену. За секунду подковы на копытах лошадей изменили форму, превратившись в гвозди, и зарылись в рыхлую почву, что оказалось достаточным, чтобы все лошади и всадники кувырком полетели на землю.

Я развернулся и, пошатываясь, побежал к гостеприимно распахнутым воротам. Тут меня уже ждала делегация, состоящая из разбойников-ополченцев, ведьмы на черном коне и десятка солдат гарнизона.

— Чего вылупилась? — зло накинулся я на Лейю. — Мужика голого не видела?

— Видела, — после паузы произнесла она. — Но чтобы он, перед тем как раздеться, разнес половину Соколиного полка и взглядом остановил конный эскадрон… Нет, пожалуй, такого не встречала!

— Принесите одежду и закройте наконец ворота, — велел я устало.

Сев на холодный камень и деликатно закинув ногу на ногу, я попытался незаметно для всех отдышаться. Вот только вся тактичность и деликатность полетели к черту, когда раздался гул пикирующего истребителя и на город посыпались здоровенные камни. Почти сразу же стена у ворот рядом с местом, где я сидел, разлетелась щебнем, а из дыры медленно выкатился гигантский валун и остановился, лишь когда уперся в стену соседнего дома, предварительно ее обрушив.

— Чертовы требушеты! — впервые подал голос Балаут. — Они тут камня на камне не оставят. Надо перебираться в замок.

Я кивнул. Да. В замок. А еще лучше куда-нибудь на северный полюс. Но от турпоездки на Марс я тоже не откажусь…

Глава 4

ОСАДА

Но на северный полюс мне попасть было не суждено, а от поездки на Марс пришлось отказаться по уважительной причине: я встречал гостей. Ну, если быть более точным, то я мчался со всех ног, стремясь оторваться от немереной рати гостей.

После того как требушеты закончили обстрел города, я даже приободрился — бомбардировка шла минуты три, были повреждены или разрушены до основания пара десятков домов, и тремя дырами зияла городская стена. В общем, тьфу — фигня в сравнении с мировой революцией.

А когда один из солдат вернулся из ближайшего дома вместе с охапкой бедной, но чистой одежды, я совсем взбодрился. Размер оказался подходящим, да и смертельная усталость уже сходила на нет. Вот только полномасштабная атака оказалась для всех нас полной и неприятной неожиданностью.

Казалось бы, только что мы разгромили элитный полк. Неведомые командиры должны были отвести остатки полка в лагерь, заменить его новым, заняться ранеными, привести солдат в чувство, поднять боевой дух и только потом атаковать. Ан нет! Вон они, как ни в чем не бывало лезут через проломы в стене.

В первые мгновения штурма я, дурак, вместо того чтобы прислушаться к мудрому совету ведьмы («Боже их тысячи! Бежим!»), позволил любопытству взять над собой верх. Не обращая внимания на тысячеголосый вопль, похожий на «ура», и топот, сотрясающий город, я взобрался на остатки стены над проемом, образованным глыбой из требушета.

И вот тут меня проняло до самых пят. Я почувствовал себя маленьким, измученным, выбившимся из сил хоббитом, увидевшим легионы Мордора. А тем временем хлынувшая на меня и на город волна воинов грозила полностью затопить ближайшие кварталы — еще немного, и отступать станет бесполезно.

— Бежим в замок! — наконец крикнул я отрешенно глядящему на врагов Балауту.

Но, видно, под маской непоколебимого и неустрашимого Воина находился весьма разумный человек. Лорд словно только и ждал этой команды — развернулся и рванул с такой скоростью, что с легкостью обогнал меня, а затем и вовсе скрылся из виду. Я во второй раз поразился местным понятиям о чести. Вроде бы вассал не должен бросать сеньора ни при каких обстоятельствах?..

Тем временем в меня полетели первые копья и дротики. Пока мимо. Но били они с каждой минутой все гуще. Я еще ускорился, побежал так, как не бегал никогда в жизни, но оглушительный топот множества ног не становился тише, а неприятное ощущение между лопатками от сотен нацеленных мне в спину разъяренных взглядов не ослабевало. Я не оглядывался назад, но, взбегая по серпантину на холм, видел, как не встретивший сопротивления темный легион вливается в город через проломы в стене и растекается по всем улицам. Ворота, конечно, тоже были раскрыты, и теперь гибель замка на холме стала лишь вопросом времени.

Те, кто гнался за мной, были с оружием в руках и несли на себе тяжесть доспехов, но они — воины, и их навыки в атлетике были развиты не в пример моим. Однако я все же добежал до открытых ворот. Конечно, закрыть бы их не успели, но с башен просвистели болты арбалетов, а куча ржавого железа, предусмотрительно собранная у ворот, вдруг ожила, зашевелилась и приобрела человекоподобную форму. На двухметрового гиганта металла, к сожалению, не хватило, но и этот недомерок принялся крушить моих врагов направо и налево. На относительно узком подъеме к воротам уже через пару секунд ни осталось никого — голем навалился на строй и сбросил несчастных людей вниз.

Дальнейшее я не видел: створки ворот закрылись, а в глазах все поплыло. Я слишком много Сущности отдал на сотворение голема, но еще больше энергии всадил в собственный мозг. Я и раньше догадывался, что могу ускорять течение мыслей и потоки образов до неописуемого состояния, но только сейчас узнал, как же это тяжело. Тело налилось свинцом, ноги подкосились, и я медленно осел на землю. Меня поймали, понесли, а я не мог даже пошевелить пальцем. Будто бы невидимый насос выкачал из меня всю силу, а вместо нее компрессор нагнал облако тупой, но от этого не менее страшной боли.

Когда меня занесли в дом и положили на кровать, в глазах поплыло еще сильней, и я понадеялся, что потеряю сознание, но вместо этого в голову стали просачиваться бредовые мысли, какой-то монотонный зуд, шепот, а потом… голос! Голос, который я узнал бы из тысячи. Механический, но без обычного равнодушного тона. Эльва!

— Эльва?! — прошептал я, желая убедиться, что это не глюки. — Что ты делаешь у меня в голове?..

Бывшая СНИЖ, а теперь просто Эльва наконец смогла настроить излучатель на альфа-волны мозга капитана. Она вкратце объяснила ему ситуацию и получила первый приказ. Правда, этот приказ ее очень обеспокоил, но она надеялась, что капитан знает, что делает. В конце концов, у него нет выбора.

Отдав необходимые команды смежным подсистемам, Эльва отстраненно стала наблюдать за происходящим. Две сотни андроидов, которых она успела произвести, построились ровными колоннами и зашагали по палубам. Она ощутила гордость: другой корабль просто бы дребезжал от поступи стальных солдат, но только не она. Не Эльва.

Скоро, очень скоро три десятка из них загрузятся в бот, который в свое время доставил капитана на планету 20–14, а другие… Другие в точку назначения будут выпущены из пушки!

У Эльвы есть три пушки Гаусса. Не так много для боя, но для их с капитаном целей этого количества вполне достаточно. Уже сейчас Эльва подходит почти вплотную к атмосфере планеты 20–14, на ее корпусе медленно и величественно поворачиваются башни, несущие в себе огромные длинноствольные конструкции. Каждая пушка, в жерло которой с легкостью может поместиться истребитель, окружена прямоугольными катушками. От катушек к башням тянутся теплоотводы, стабилизаторы и компенсаторы. Несмотря на то что у пушек практически нет никакой отдачи, их инерция, связанная с колоссальными размерами, требует наличия амортизации, иначе точность прицеливания будет несопоставима с энергетическими расходами за выстрел.

Но сейчас Эльва не сожалела о предстоящих расходах, капитан отдал приказ на строительство еще двух реакторов, и, значит, восстановление энергии становится вопросом времени. Вообще все фабрики, которые она успела восстановить, работали на полную мощность. Некоторые продолжали производить андроидов (Эльва предчувствовала, что они еще понадобятся), другие создавали краны-автоматы для доставки сверхтяжелых и габаритных грузов в пределах корабля, а третьи строили специальные снаряды для пушек Гаусса.

Если бы понадобилось уничтожить вражеский корабль, достаточно было бы создать цельный металлический шар определенного диаметра с минимальной шероховатостью и малым отклонением. В принципе даже гайка, выпущенная из орудия Гаусса, могла бы прошить вражеский линкор насквозь, но тогда износ орудийной системы будет столь катастрофичен, что срок службы ограничится несколькими минутами.

Однако сейчас целью был не обстрел, не бомбардировка планеты, а доставка десанта в строго заданную точку. Вероятно, напрасно она предложила этот способ капитану (как один из вариантов), он ухватился за него, как утопающий за соломинку, и ему было плевать, что эта стратегия рискованна и ненадежна. За всю историю космических полетов она была испробована только раз.

Когда в одном из Запретных миров в окружение превосходящих сил противника попал ударный батальон, во главе которого стоял Великий Генерал, ученым «Сердца Эльвы» была поручена задача разработать способ переброски подкреплений на планету. Тот факт, что все обычные пути доставки десанта были перекрыты шустрыми мутантами и боги, которые считались убитыми, не давали обычным средствам уничтожить войска, заманившие батальон Великого Генерала в ловушку, никого из командующих не интересовал.

Сотни ученых и военных инженеров бились над задачей целый час, но никто не мог придумать способ обхода защиты. В конце концов один из младших научных сотрудников сдался, сплюнул и бросил в сердцах: «Да хоть из пушки десант посылай!» Впоследствии этот сотрудник был представлен к высокой награде, а другой, подхвативший и воплотивший эту идею в жизнь, получил в дар от Великого Генерала патент на пожизненное звание губернатора одной из звездных систем.

Тогда дело было сделано, проект, разработанный в кратчайшие сроки, был воплощен в жизнь, и десантники, закупоренные в капсулы-снаряды, были выстрелены из пушек и на умопомрачительной скорости брошены в атмосферу планеты. Но даже самые современные технологии не могли гарантировать им защиты от запредельных перегрузок и сносного приземления. Лишь жалких пять процентов десанта, оказавшись на земле, были в состоянии сражаться, а системы жизнеобеспечения боевых доспехов смогли помочь лишь в общей сложности пятнадцати процентам людей. Но даже эти три сотни человек позволили Великому Генералу продержаться до того времени, как с богами было покончено…

Вот и сейчас капитан решил возродить неиспользующуюся технологию, правда, с тем отличием, что вместо людей в капсулы-снаряды будут помещены андроиды. Почему-то капитан не обратил внимания на напоминание Эльвы о том, что роботы уязвимей людей и их живучесть оставляет желать лучшего. Даже с тем условием, что Эльва немного усовершенствовала посадочную систему капсул-снарядов, процент дееспособных андроидов окажется небольшим (если точнее, будет варьироваться от четырех до девятнадцати).

Но, наверное, капитану необходимо было выиграть время, а основную надежду он возложил на бот с его восстановленными десантными шлюпками и шахтерским лазерным орудием.

Эльва наблюдала за тем, как кран-автомат доставил в орудийный отсек стальной шар чуть больше трех метров в диаметре. Он, словно зеркало, отражал помещение, заполненное черными машинами для убийства — андроидами, держащими автоматы наперевес. Все они были точной копией друг друга: высокие, тощие, похожие на человеческий скелет с надетой поверх добротной броней, только глаза, в защищенных щитками глазницах, тускло светились сиреневым. И когда один из них шагнул к шару, у Эльвы возникло чувство неправильности. Ей почудилось, будто бы она посылает на смерть одного из братьев-близнецов.

По идеально полированному шару прошла рябь, четкий контур сделался размытым, боевой робот сделал еще один шаг и вошел в металл, как известный фокусник двадцатого века входил в стену. Шар, будто сбросив с себя иллюзию, обрел прежние контуры и идеальную форму. Тут же к нему по воздуху заскользили лапы манипулятора, которые, надежно обхватив, перенесли шар в зарядный агрегат.

Грянул залп, палуба не содрогнулась, но мигнуло освещение. И пока оставшиеся андроиды бесстрастно ожидали появления в отсеке нового крана-автомата со снарядом-капсулой, первый из их братьев-близнецов преодолевал атмосферу планеты…

На заре Лейю разбудил старший слуга, бесцеремонно ворвавшийся в спальню. Отбивая поклоны и пряча глаза, он стал нести какую-то чушь про то, мол, что город осаждает несметное воинство, а жители его покинули еще ночью.

И ради этого ее разбудили в такую рань?!

— Вели горничным принести горячую воду и прогулочное платье, то, красное, с глубоким декольте. — Голос баронессы был нежным, как мурлыканье кошки — она была невероятно зла!

Старший слуга — немолодой, с сединой на висках мужлан — хорошо знал хозяйку и без труда распознал за словами зловещий тон. От его лица отлила кровь, он стал пятиться и кланяться еще ниже. Лейа бросила на него брезгливый взгляд.

— Да побыстрей!

Слугу как ветром сдуло, правда, Лейю этот ветер не коснулся. Мысли о жестоком наказании нерадивого слуги приняли другое направление. Баронесса стала размышлять, что это может быть за армия и что таковой понадобилось от ее города. Правда, она по-прежнему сомневалась, что армия вообще существует. Может быть, маги, оставшиеся без прибыли от ярмарки, решили отомстить и создали мираж, чтобы попугать народ? Проще было бы посмотреть самой, но Лейа не собиралась выходить из спальни неодетой, ненадушенной и неподкрашенной. Ведь там может встретиться тот, ради кого она уже два дня лезет из кожи вон. Надо нарядиться во все лучшее.

При помощи вбежавшей в спальню вереницы горничных она была готова менее чем через час. Оглядев себя в зеркало, Лейа удовлетворенно улыбнулась и послала отражению поцелуй. Прогулочное платье с глубоким декольте было вызывающе красным, словно девственная кровь, — в нем баронессу просто невозможно не заметить!

Покрутившись у зеркала еще с минуту, Лейа выбрала рубиновые сережки, которые неплохо сочетались с платьем и прекрасно гармонировали с цветом ее волос, и отправилась во двор. Учуяв приближение хозяйки, Гарнуар вырвал узду из рук конюхов, подскочил к баронессе и приветливо заржал. Хихикнув, Лейа приласкала его и поцеловала в морду, прямо между ноздрями.

— Доброе утро, мой ласковый! — взобравшись в седло и склонившись к его уху, прощебетала она. — Тебе, наверное, скучно без Хар-Ганета? Жаль, что он погиб от ран в болотах. Когда я найду хозяина того железного голема-паука, то медленно сварю его в масле…

Подскакав к воротам замка, баронесса узнала у начальника караула, что город действительно осаждает армия святых братьев, а ночью приходил некто, запахнутый в плащ, и велел воинам бежать из замка, если, конечно, им дорога жизнь. В ответ на это капитан выпустил в него арбалетный болт, но не попал, и незнакомец скрылся во тьме. Лейю проняло. Она чуть не упала с коня. Паладины! Они пришли за ней!

— Откройте ворота, — велела она, — я сама хочу все увидеть.

Но когда широкие створки разошлись в стороны и взору предстала затмевающая весь мир, от стены города до самого горизонта, армия, баронессе стало дурно.

Святые отцы не оставили ее в покое и не простили ее защитников за то, что они сотворили с храмом и статуей Ануида. Страшно представить, что они с ней сделают, когда пленят. Лейа захотела спрыгнуть со скалы, чтобы не попасть живой в их руки, но страх смерти пересилил ужас будущих мучений. Баронесса осталась сидеть в седле и с дороги на утесе взирать на копошащуюся внизу армию, в которую вливались все новые отряды и силы.

Когда она вернулась в замок, во дворе уже находились ее гость и лорд Балаут. В Лейе загорелась надежда: возможно, они… хотя что — они? Не уничтожат же эти двое целую армию? Но на всякий случай она сделала жалобные глаза и просительно посмотрела на «гостя».

— Господин, город взят в осаду армией святых братьев. Они собрали всех, от простых солдат и храмовников до паладинов, Воинов и даже магов Ковена! Среди всего этого мои демоны-разведчики углядели штандарты закаленных в боях с эльвиями полков. Господин, у меня не слишком тактичный вопрос… Вы сможете одолеть эту армию?

Получив положительный ответ, баронесса внутренне возликовала, но все же ее терзали сомнения: неужели он сможет победить святош?! Но когда гость сотворил очередное чудо, Лейа приосанилась еще больше, выпятила грудь и постаралась, чтобы ее потрясающая фигура была последним, что он увидел, выходя из замка.

Она вновь выехала за ворота и с утеса наблюдала за процессией из золотого и стальных големов, а уже вскоре увидела их, врубившихся в ряды Соколиного полка — гордые стяги и знамена стали падать одно за другим. Приглядевшись и чуть усилив зрение, Лейа увидела, как воины полка десяток за десятком скашиваются огромными мечами шестерых големов. То есть пятерых — золотой был не големом, а Им, ее будущим супругом!

— Да, да, да!.. — кивала Лейа в такт его ударам.

Такой муж сможет подарить ей абсолютную власть, великую силу и грандиозное могущество. Только надо заарканить и привязать его покрепче.

Битва проходила с переменным успехом в том плане, что иногда Лейа вздрагивала, считая своего избранника убитым, но в конце концов он вместе с Балаутом, жестоко расправившись с магами Соколиного полка, решил отступить, чтобы восстановить силы.

Лейа, повелев солдатам (оседлавшим лошадей и сгрудившимся вокруг баронессы) следовать за ней, помчалась вниз, а затем и в город. И когда кавалькада достигла распахнутых настежь городских ворот, ее взору предстала умопомрачительная картина: голый избранник остановил бег, повернулся к догоняющему его эскадрону и… вновь побежал к воротам. Вот только конная лавина будто бы налетела на невидимый строй копейщиков — лошади падали как подкошенные, кувыркались и подминали под себя наездников. От дикого ржания и криков людей зазвенело в ушах, но Лейа была поглощена осмотром своего избранника. Да, идеальный кандидат в мужья! Величайший маг, почти бог и при этом хорош собой. Неплохая фигура и мужественное лицо…

— Чего вылупилась? — вывел баронессу из задумчивости голос избранника. — Мужика голого не видела?

— Видела, — мягко ответила она, пряча под опущенными ресницами бешенство. — Но чтобы он, перед тем как раздеться, разнес половину Соколиного полка и взглядом остановил конный эскадрон?.. Нет, пожалуй, такого не встречала.

— Принесите одежду и закройте наконец ворота, — велел гость.

И внешне расслабленная Лейа внутренне впала в ярость. За кого принимает ее этот «мужик»?! Еще не женился, а уже относится к ней так, будто имеет право приказывать!

Впрочем, она все же отдала необходимые распоряжения и уставилась на него добрыми и преданными глазами. Подобрать к избраннику ключи пока не удалось, но с каждым новым подходом его характер все более раскрывался.

Например, сейчас она выяснила, что к лести он невосприимчив. Ну, или почти невосприимчив. Должно быть, он слишком пресыщен как лестью, так и женскими формами. Но еще ни один мужчина не устоял перед красотой ее прелестей! Бедняга не подозревает, что скоро крепость в его сердце падет и он станет послушной куклой в ее руках!

Чуть позже мысли Лейи настроились на другой лад. Когда начался обстрел города, она пала духом, а когда армия святых братьев перешла в атаку, баронесса запаниковала.

— Боже, их тут тысячи!.. — закричала она, бросая коня в галоп и направляясь в свой замок.

Вскоре ее примеру последовали и Балаут с избранником. Последний, сотворив голема из собранных у ворот железяк, вбежал в замок и рухнул без сил и, похоже, без чувств. Слугам пришлось нести его в гостевые опочивальни.

Закусив губу, Лейа смотрела с башни на то, как сражается за воротами голем. Поначалу дела у него шли неплохо, он сбросил вниз сотню солдат, но после того, как откуда-то из черты города по нему был нанесен магический удар, замедлился, а после второго вообще рассыпался.

Лейа приуныла: кажется, она переоценила силу избранника, и ее мечты вскоре канут в бездну вместе с жизнью.

Из отошедшего от серпантина дороги войска отделился рыцарь на белом коне и помчался наверх, к замку. Солдаты не стали в него стрелять, ведь на его вздернутом к небу копье реял белый флаг — знак посланника для переговоров.

Как положено, протрубив в горн перед воротами, он зычным голосом обратился к замершим на стенах людям:

— Солдаты и хозяева Черного замка! Зачем вы воюете с нами? Сия армия собрана не против вас, а для пленения Звездного демона, укрывшегося под личиной простого смертного! Отдайте нам его или же просто откройте ворота!

Лейа испытала настоящий шок. Звездный демон!.. Ее избранник — Звездный демон?! Впрочем, пришла в себя баронесса довольно быстро — вероятно, разучилась удивляться и подолгу охать над чудесами, показываемыми ее… теперь уже бывшим избранником.

— А как же постановление консулата о суде над ведьмами? — крикнула она, свесившись между зубцами башни.

— Разве вы не слышали?! — казалось, непритворно удивился рыцарь. — Сие постановление отменено! Ведьмам вновь возращены все права, а первожрец поклялся на святых писаниях Ануида в том, что преследований ведьм не будет еще как минимум сто лет!

— Я… — хотела крикнуть Лейа, но голос предательски сорвался. — Мне нужно время подумать!

— У вас пять минут! Либо принесете голову демона или хотя бы откроете ворота, либо мы сотрем ваш замок с лица земли.

Произнеся это, рыцарь ускакал, оставив баронессу переводить ошарашенный взгляд с армии, вторгшейся в город, на требушеты за городом, идущие вереницы подкреплений и потом — налицо лорда Балаута. Бесстрастное выражение на нем не оставляло сомнений, чью сторону он примет. Этот фанатик чести никогда не изменит своему слову, даже если случайно дал его самому демону.

Подав едва уловимый жест начальнику гарнизона, Лейа привлекла его внимание и взглядом показала на арбалет в его руках, а после на Балаута. А затем громко произнесла:

— Лорд Балаут, вы временно арестованы. Стража, взять его на мушку!

Не ожидавший подобного легендарный герой дернулся всем телом, но направленные на него со всех сторон жала арбалетных болтов охладили пыл. От такого не увернется даже великий Воин.

— Ты за это заплатишь, ведьма! — сквозь зубы пообещал Балаут.

Лейа одарила его снисходительным взглядом и бросила солдатам:

— Оставайтесь здесь, остальное я сделаю сама.

Она рассудила, что, даже если демон пришел в себя и теперь отдыхает, появление солдат в своей комнате его по меньшей мере насторожит. А вот пришедшая с искренней заботой и вопросами о здоровье хозяйка замка не вызовет подозрений. И вроде бы баронесса все рассчитала верно, но, не пройдя и половины пути до особняка, остановилась в замешательстве: неверной походкой из дома вышел он, ненавистный демон!

Подойдя к ней, он (возможно, впервые за все время) улыбнулся, правда, немного вымученно, и сообщил, что, мол, не падай духом, скоро он снимет осаду с города. В ответ Лейа улыбнулась одной из своих самых изысканных и чарующих улыбок и повела Звездного демона к башне, словно невзначай держась чуть позади и правее. Его нужно убить до того, как он разглядит нацеленные в Балаута арбалеты!

Рука баронессы тихонько потянула из ножен спрятанный в рукаве стилет, готовясь нанести смертельный удар. Лейа знала, как убивать, а зачарованный крохотный стилет пробивал буквально все известные магические и природные защиты.

Чтобы гарантированно отвлечь демона и заставить задуматься, она спросила:

— Скажите, милорд, а каким способом вы собираетесь избавить нас от этой армии?

Ее рука с зажатой рукоятью стилета напряглась, готовясь к удару при первых словах демона, но последовавший ответ заставил мышцы расслабиться, а баронессу и вовсе забыть о спрятанном оружии.

Демон указал подбородком в небо:

— Оттуда идут мои войска. А вот и первый солдат…

В небе средь бела дня показалась падающая звезда, а потом будто зажглось новое солнце. Огненный шар, падающий с небес, увеличивался в размерах до тех пор, пока не оказалось, что он почти у самой земли. Мечущийся за ним огненный хвост исчез, а потом вдруг под днищем закипел сам воздух — раскаленный шар упал, а точнее, приземлился прямо на плац замка. Удар сотряс, казалось, само основание утеса, но упавшая звезда вонзилась в камень едва ли не на четверть своего размера, а прошедшая по земле волна вырвала несколько булыжников из плаца.

Вдруг ровные края шара пришли в движение — он словно открылся, и изнутри вышел… Голем?! Скелет?! Нет, нечто среднее между стальным големом и человеческим скелетом. Вот только оружие в тонких металлических руках было донельзя странное, да еще глаза светились сиреневым.

И без того круглые глаза Лейи полезли на лоб, когда бывший избранник со скучающим видом заявил, что это только начало, и указал на небо, в котором летели десятки таких же звезд.

— Так вот вы какие, Звездные демоны! — едва слышно произнес подошедший Балаут.

Лицо у него, как и у сопровождавших его арбалетчиков, было белым, и это особенно сильно контрастировало в сравнении с черными доспехами приближающегося демона.

Лейа смотрела на него и дрожала всем телом, однако страх не мешал ей лихорадочно мыслить. Оказывается, ее бывший избранник вдобавок ко всему повелитель Звездных демонов! «Подожди-ка, милочка, а почему „бывший“? Я буду столь милостива, что все же возьму его в мужья. В конце концов, с демонами дело уже имела…»

У меня не было выбора — лучше обнаружить себя для флота ОСА, чем умереть. С армией святош мне не справиться; возможность бежать тоже отсутствует, а сам я устал, как собака. Нет, все было верно, и решение задействовать Эльву в этом бою вполне обоснованно. А флот ОСА?.. Да хрен с ним! Может, они вообще не обратят внимания на корабль со спятившей системой навигации и жизнеобеспечения. Тем более, Эльва сказала, что они заняты обороной от каких-то непонятных кораблей, мало уступающих в размерах «Сердцу Эльвы».

В другой раз я бы поинтересовался подробностями, но молоть языком (а точнее, ворочать мыслями) не было ни сил, ни времени. Замок все еще осаждает армия тупых фанатиков!

Зато теперь я любуюсь падающим с неба метеоритным дождем — грандиозное зрелище! Голубое, прозрачное, как хрусталь, небо, с одной стороны окрасилось лиловым, алым и черным — будто неведомый великий колдун наслал туда зловещее облако, из которого лился косой огненный дождь… На самом деле это летели выпущенные из космических пушек гигантские ядра. Пробивая атмосферу, они неслись с такой скоростью, что зажигали вокруг себя воздух, и неудивительно, что небо в том месте изменило цвет.

Точность прицеливания была относительно высока, но недостаточна, чтобы ядра падали в одно место или хотя бы на головы врагам. К сожалению, первая капсула оказалась самой удачной в приземлении, большинство их падало на город и крушило дома, а некоторые врезались куда-то за черту города, поднимая тучи пыли, и все…

Оттуда не выходил робот-убийца, поливающий долгими очередями осаждающие войска. Вероятно, Эльва не преувеличивала, когда рассказывала про девяносто процентов случаев клинической смерти космонавтов при таких посадках. Она упрекала меня в нерациональности действий, но я был другого мнения. В конце концов, Эльва не знала о моих новых способностях…

Звук горна пронесся по окрестностям, заглушив на время даже свист и далекие взрывы от столкновений капсул с землей. Одновременно с этим в воздух поднялись гигантские каменные глыбы. Думаю, они были задействованы с помощью магии, иначе откуда такая точность? Три или четыре из них ударили в основание утеса, две перелетели, но зато целых шесть угодили прямехонько в замок.

От первого попадания содрогнулась скала, я покачнулся, но устоял. Второе попадание отбросило меня, как тряпичную куклу, и превратило кусок стены замка в нечто среднее между взвесью песка в ветреной пустыне и мгновением при разрыве боевой гранаты.

Я открыл глаза, поднялся и попытался защитить лицо руками, но это помогало мало. Сквозь завесу густой и въедливой пыли невозможно было разглядеть ровным счетом ничего, зато она мгновенно забила дыхательные пути и глаза.

Я согнулся в диком кашле, показалось, что вот сейчас задохнусь и вырублюсь, но край сознания вцепился во что-то до боли знакомое — в голову робота! В его разум, если так можно назвать то, что там находилось!

Я нашел возможность для удивления: ведь я не вкладывал в него Сущность, но вижу его глазами и читаю… не знаю, что это. Наверное, программный код.

Машине было плевать на беспросветные клубы пыли, смешанные с осколками кирпича. Специальная подсистема обрабатывала картинку, передаваемую головными видеокамерами, и отделяла помехи. Конечно, зрение значительно ухудшилось, но облака пыли было почти не видно. Робот бесстрастно смотрел на корчащихся в агонии солдат, в которых угодили куски раскрошившейся от чудовищного удара крепостной стены, на женщину в черном (или красном?) платье, пытающуюся усидеть в седле вставшего на дыбы коня. Потом андроид повернул голову и посмотрел на задыхающегося человека… на меня! А ведь он не получал никаких инструкций и приказов. У него не было командира, а пославший его на военную операцию искусственный интеллект — центральный командующий — лишь сообщил, что командир сам его найдет и поставит задачу.

Поэтому, когда в раскуроченные ворота ворвались десятки вопящих, вооруженных примитивным оружием людей, андроид не пошевелился: до тех пор, пока его не атаковали или не поступил иной приказ, — все объекты нейтральны.

Его глазами я видел, как атакующие смяли жидкую оборону у ворот, один из паладинов, не обращая внимания на завесу едкой пыли, схватил коня Лейи за узду и потянув на себя, ударил коротким мечом ему прямо в глаз. Конь рухнул как подкошенный, с коротким вскриком на землю полетела баронесса, и я буквально впился в разум робота.

Что делал, как мне удалось и что вообще происходило, я не понимал, да и, по большому счету, все это было неважно. Я указал компьютеру цели, обозначил «друзей» и стал наблюдать за разворачивающимся действом.

Андроид поднял стильный энл-фал, взял в прицел ближайшего латника и нажал на курок. Паладин вздрогнул и осел на землю, находящиеся рядом с ним воины в кольчужных сетках, прикрываясь щитами, бросились на непонятного врага, однако ни один не добежал. Андроид дал очередь, и с приглушенным звуком рассекаемого воздуха частички антиматерии прошили людей насквозь. Они еще не успели понять, что мертвы, как андроид шагнул вперед, преграждая путь лавине, устремившейся в ворота.

Словно жнец смерти, черный робот косил людей плавным движением страшного оружия. Отчетливо видимые, словно следы трассирующих пуль, частицы антиматерии вспарывали воздух и пронзали перед собой все, начиная от первых рядов нападавших и заканчивая тем, что попадалось дальше. Не знаю радиуса поражения и времени «жизни» антиматерии в нашей Вселенной, но то опустошение, которое производил один-единственный стрелок, просто ужасало и одновременно заставляло сердце трепетать. Всего лишь за несколько секунд спускающийся по спиральной дороге андроид уничтожил сотни людей.

Правда, на этом его «крестовый поход» неожиданно прервался: из полуразрушенного города навстречу ему поднялся рыцарь в блестящих на солнце доспехах и красном, как кровь, плаще. Он шел так, будто и не было несущихся в него бледно-красных росчерков, будто не было шипения воздуха, разрываемого антиматерией. Он шел как человек, полностью уверенный в своей неуязвимости.

Андроид остановился. Он не спускал титанового пальца со спускового крючка и бил прицельно, в грудь, а потом и в голову, но я не видел никаких следов от соприкосновения антиматерии с блестящими доспехами! Казалось, что убийственные частицы не долетают до цели вовсе, а поглощаются каким-то невидимым экраном. А рыцарь был уже подле андроида. Словно надоедливое насекомое, он наотмашь ударил несчастного робота и разрубил от плеча до низа живота. Вероятно, с виду обычное, оружие было зачаровано, поскольку, несмотря на все усилия, рыцарь так и не смог его вытащить.

Бросив безнадежные попытки, он отвернулся от оцепеневшего андроида и, обращаясь к смотревшим на него снизу солдатам, прокричал настолько громко, что его голос услышал даже я:

— Братья! Нам нечего бояться отродий мрака! С нами свет Ануида, и никаким Звездным демонам его не погасить! Так вперед, завершим начатое!

Многоголосый рев взметнулся ввысь, к флагштокам, установленным на башнях замка, а затем поднялся в небеса. Системы андроида до последнего пытались восстановить подачу энергии и держались на крохотных резервных аккумуляторах, но застрявший меч надежно блокировал ремонтным наноботам путь к источнику питания. Побарахтавшись еще с минуту, все системы одна за другой принялись умирать. Последними отключились мониторы, транслирующие подъем к замку воодушевленной армии. Странно, но каким-то чудом, даже мертвый, робот не упал навзничь, а сохранил равновесие, будто бы застопорив нижние конечности.

Впрочем, почему он на самом деле не упал, меня интересовало мало. Я снова обрел собственный разум и власть над телом, поднялся и огляделся. Пыли вокруг больше не было, как, впрочем, и людей. Ничего не было, кроме трупов и разрухи. Прекрасный особняк не выдержал столкновения с валунами и одной из капсул-метеоритов, частично развалился, а местами просто обрушился. Я поискал Лейю, но, кроме валяющегося с пробитым глазом коня, никаких следов баронессы не обнаружил.

— Господин, — неожиданно произнесли за спиной, и я вздрогнул, — что нам делать?

— Тьфу ты, Балаут, напугал!.. — бросил я, задумчиво переводя взгляд с фигуры атлета на пока еще пустые ворота. — Попробуй сдержать врагов, а я постараюсь их отрезать и прийти к тебе на помощь.

Ходячая легенда величаво кивнула и, увидев что-то среди трупов, зашагала туда. Глянув, что он подбирает копье с широченным лезвием, я постарался расслабиться и впасть в своего рода транс. Получилось один раз — получится и другой!

Минута, и я поплыл, поплыло мое сознание, словно одурманенное убойной дозой алкоголя. Я расширился, будто облако, почувствовал себя объемным и всеобъемлющим, а затем разум выбросил крюки-мысли, которые уцепились за искомое. И я оказался сразу в трех, а то и в четырех местах! Господи боже, что со мной?!

Вот я стою у ослепительно сверкающего на солнце гигантского шара, а вот я же нахожусь в разрушенном доме, едва не придавленный свесившимися потолочными балками. А тут я в каких-то руинах из обломков бетона и каменных блоков.

Борясь с тошнотой и головокружением, я отдал приказ перейти в атаку и все так же, рассеченный на четыре части, продолжал наблюдать…

Я вышел из разрушенного дома, без усилий снеся с петель перекошенную дверь. Мимо по улице бежали люди. Много людей. Должно быть, они бегут туда, наверх, к замку из черного камня на скале.

Я поднял свое могучее оружие и ударил из него по толпе. Мой пулемет с двумя вертикальными барабанами беспрестанно изрыгает огонь, тридцатимиллиметровые пули, принимающие свою окончательную форму прямо в воздухе, прошивают людей насквозь и со шлепающим звуком вонзаются в стены домов. Ко мне подбежал полуголый дикарь, я развернулся и пулеметной очередью разрезал его на части — брызги крови испачкали защитные щитки визоров…

Я оказался у гигантского, наполовину утонувшего в земле и сияющего на солнце шара, посреди поля в окружении сотен людей. Обилие людей закрывает обзор, и единственной привязкой к местности остается замок, возвышающийся на одиноком утесе. Люди не атакуют, смотрят со страхом и недоверием, теребят в руках примитивное оружие, ярят ездовых животных, но не приближаются и не делают ничего существенно опасного. Кажется, стою я тут долго, и они успели ко мне привыкнуть.

Неожиданно для всех я вскинул скорострельный дробовик и открыл по ним огонь…

Я отшвырнул прочь кусок мраморной стены и вышел из разрушенного трехэтажного здания. Передо мной раскинулся двор какого-то замка, на котором лежали трупы людей. Я мельком взглянул на стоящего, чуть пошатываясь, с закрытыми глазами человека, который чем-то напомнил меня самого, и всмотрелся в происходящее впереди.

Десятки людей с пометкой на визоре «цель» с холодным оружием в руках наседали на человека с меткой «союзник», и я, не раздумывая более и доли секунды, открыл огонь из энл-фала…

Я схватился за голову и упал на колени, а затем распластался на земле. Я силился, но не мог разорвать контакт с разумом роботов! Я вцепился пальцами в волосы, до крови кусал губы, но три разума в моей голове никак не желали исчезать!..

Пулемет бил, не останавливаясь ни на секунду, барабаны визжали из-за непрерывного вращения, как тормозные колодки монорельса, а врагов меньше не становилось. Вокруг уже горы трупов, но невооруженные люди, словно зомби, продолжали лезть напролом, прямо под пули и не обращали внимания, что уже дышат распыленной в воздухе кровью своих товарищей.

Когда неожиданно натиск ослаб, я вознамерился воспользоваться моментом и перезарядить магазин (в нынешнем оставалось чуть меньше восемнадцати процентов!). Но рядом со мной, буквально из ниоткуда, возникло нечто враждебное. Должно быть, биологический объект обладал сверхмощными излучателями Ас-волн и еще более мощными поглотителями Фри-волн, иначе объяснить, как он умудрился обмануть все мои сенсоры и визоры прямого наблюдения, я не мог.

Трехметровый биообъект не был вооружен ничем, если не считать оружием полуметровые рога, шестисантиметровые клыки, двухкилограммовые (навскидку) копыта и шипастый хвост, но пулеметная очередь, мазнув по нему разок, захлебнулась — оба барабана были остановлены захватом массивных когтистых лап. Из груди биообъекта сочилась кровь, но не похоже было, чтобы он был серьезно ранен. Широкий оскал и прямой взгляд черных глаз говорили о полном контроле над ситуацией с его стороны.

Я выпустил ненужный пулемет и с усилием в сто шестнадцать тысяч килоджоулей ударил его по запястью. Раздавшийся хруст кости, а затем и вой биообъекта подтвердили точность удара. Сломанная конечность понизила боеспособность противника более чем вдвое, однако ответный удар здоровой лапой был слишком быстр, и я не успел защититься. Раздался звон и хруст, моя голова оторвалась от центральной рамы и отлетела от тела. Системы проработали еще секунд пять, этого хватило, чтобы расслышать нечеловеческий смех…

Дробовик поменял режим и перешел к тяжелым разрывным сердечникам, однако воспаривший над трупами людей летающий объект их успешно игнорировал. Вес и телосложение объекта были вполне человеческими, однако налицо имелись все признаки мутации: белая кожа, альбиносовые глаза, бесцветные волосы. Вдобавок крылья за спиной светились сами по себе с силой примерно под тридцать тысяч люменов. В руках у парящего над землей мутанта было тяжелое холодное оружие колюще-режущего типа. Я не обратил на него особого внимания, но подлетевший вплотную мутант с криком «Ан айфамас ган-д равейн!» (робот не понял, но в моей голове эта фраза интерпретировалась как: «Я покараю тебя, демон!») вонзил его в середину лба, с легкостью пробив броню из титанового сплава…

Энл-фал бил прицельно над плечом «союзника» до тех пор, пока я не подошел к нему и не встал в разрушенных воротах. Боевая неудача крылась в том, что я не мог поразить одну из целей — человека в блестящих доспехах и красном плаще поверх них. Я не понял, почему универсальный энл-фал не подходил для уничтожения объекта, но на помощь пришел союзник, одолевший защищенного от антиматерии человека своим примитивным оружием. Потом раненый союзник отступил, тогда как я возобновил натиск и своей контратакой остановил атакующих. Продолжая расстреливать напирающих врагов, я продвинулся до того места, где стоял неисправный андроид из моей части. Я отметил тот факт, что из его живота торчало оружие, которое я считал примитивным и неопасным, и решил ни при каких обстоятельствах не подпускать к себе обладателей такого оружия.

Поскольку напор людей прекратился в связи с тем, что один из андроидов моей боевой части с помощью пулемета уничтожал пехоту противника примерно в двухстах метрах от меня, я решил вести прицельный огонь с этой позиции.

Я не нарушал инструкции по оптимальному использованию оружия — энл-фал хоть и штурмовое оружие, но данная дистанция позволяет использовать его как альтернативу снайперской винтовке.

Поразив семь целей, я переключил внимание на объекты, переместившиеся в пространстве (перемещение сенсоры едва засекли), и открыл по ним огонь. Три фигуры в белой гражданской одежде возвели вокруг себя энергетическую защиту, препятствующую антиматерии, и нанесли ответный удар, избрав целью электрические цепи моих процессоров. Все линии были поражены практически мгновенно, и центральный процессор через секунду отключится… Отключился.

— Господи, боже мой, за что мне такое наказание?! — спросил я, тяжело поднимаясь с земли. — Едва не сдох. Нет уж, больше никаким роботам не буду отдавать приказы. Уж лучше в лапы местной инквизиции — оно повеселее будет.

Подойдя неуверенной походкой к тяжело дышащему Балауту, я убедился, что тот ранен несерьезно. Но на меня лорд почти не смотрел, опершись на вонзенное в землю окровавленное копье, исподлобья глядел куда-то вниз, словно сквозь стену и скалу.

— Они приближаются, — прошептал он.

— Кто? — не понял я.

— Мастера… трое. Я не уверен, что смогу победить.

Я мысленно кивнул. Если Балаут говорит «не уверен», значит, шансов никаких. А что могу сделать я? Успешно приземлившихся андроидов больше не осталось, а сил для вопиющего разгула Сущности у меня тоже нет. Хотя…

— Вот что, Балаут, — произнес я. — Слушай приказ: отойди куда-нибудь в сторонку, желательно подальше, перевяжи раны и не вмешивайся, что бы ни происходило и как бы тебе ни казалось, что я нуждаюсь в твоей помощи. Это приказ, Балаут. Тебе ясно?

Он посмотрел на меня странным взглядом, но ничего не сказал, только кивнул и пошел к руинам особняка. А я повернулся к загроможденному трупами пролому, где еще недавно прочно стояли ворота, и приготовился к встрече гостей.

Три мага в белых одеяниях, чем-то напоминающих одежды Ку-клукс-клана, вышли из-за поворота и, не раздумывая, атаковали. Энергетический поток синего цвета на секунду приник к телам мастеров, набрал силу и тут же понесся на меня, словно вихрь.

Я упал на колени и, скрючившись, схватился за грудь, но быстро встал на ноги. Глядя на остановившихся магов с закрытыми капюшонами лицами, произнес:

— Вы, чародеи хреновы, а ну, пошли отсю… Аах!

Меня швырнуло оземь. Я мгновенно вскочил и открыл было рот, но на этот раз сказать ничего не успел.

Громыхнуло, как из пушки, и я упал навзничь. Прежде чем встать, полежал секунд пять, а когда поднялся на ноги, шатался, как одинокая осина на ветру.

Средний из троицы магов неспешно поднял капюшон и выставил свое довольное стариковское лицо на обозрение. Склонив голову набок так, что длинные белые волосы упали на плечо, он раздвинул губы в улыбке и произнес:

— Ну что, Звездный демон, вот и настал твой конец!

Совокупное заклятие, наверное, было направлено на мои внутренности. Скорее всего, оно должно было разорвать их на части, но я устоял, только закричал от дикой боли.

Маг улыбнулся шире:

— Решил помучиться напоследок?

В меня полетела яркая оранжевая звезда, вонзилась в грудь и отбросила метра на полтора. Лежал я секунд пятнадцать, потом осторожно поднял голову и, помогая себе дрожащими руками, вновь принял вертикальное положение.

— Что, все не успокоишься? — продолжил издеваться маг. — Ну так получай еще!

От удара какой-то, едва видимой волны я опрокинулся и остался лежать, громко застонав.

Маг довольно рассмеялся:

— Ты за этим пришел сюда, демон? Чтобы сдохнуть как крыса?

В меня полетело добивающее заклинание. Я оборвал стон, но вместо того, чтобы умереть как полагается, спокойно поднялся и, отряхиваясь, сообщил ничего не понимающим магам:

— Все, достаточно. Я полностью восстановился. Спасибо!

Следующий удар, принявший форму искрящегося в воздухе светового копья, я демонстративно проигнорировал. Неужели эти пни в белых балахонах поверили в мое представление? Я ведь только хотел выудить из них энергию и при этом не получить весь их запас разом (а вдруг сдохну?). Но теперь держитесь!

Маг, тот, что снял капюшон, квадратными глазами следил за тем, как я театрально взмахнул руками и поднял на ноги трупы паладинов и рыцарей. Вероятно, они подумали, что я некромант, а их сопротивление четверым взмахнувшим оружием латникам практически равнялось нулю.

Разумеется, трупы я оживлять не могу, зато «розовый туман» проник в их доспехи, переделал в них что-то, и я получил в свое распоряжение неплохих зомби. Однако я вполне осознавал, что случится, когда тела людей окончательно остынут, поэтому велел доспехам расплавиться и слиться друг с другом.

Правда, придать этой луже металла приемлемую форму и создать ей разум я не успел, так как почуял приближение чего-то весьма и весьма мерзкого. Внутренности ободрал мороз, в кожу будто вонзились тысячи кривых игл, и я поспешил увидеть это как можно раньше.

Бросив короткий взгляд на часто моргающего и, похоже, стоящего в ступоре Балаута, я выбежал за ворота и увидел, как по спиральной дороге поднимается сутулая трехметровая рогатая и мохнатая тварь. Хвост и копыта довершали образ могучего демона — проклятые святоши не погнушались использовать его против меня!

Вырвавшаяся из меня Сущность устремилась к двум статуям, замершим на его пути, и оба поверженных андроида вмиг возродились к жизни. Пока один вытаскивал из себя меч, второй поравнялся с ним и, когда демон, выйдя из-за поворота, оказался в поле видимости, они открыли огонь в два ствола. Дула энл-фалов плевались огнем, словно намеревались отыграться за все. Демон, пронзаемый насквозь потоками частиц антиматерии, дико ревел, но все равно приближался. Наконец силы его иссякли, и он свалился под ноги андроидам, которые не преминули воспользоваться возможностью, чтобы выпустить еще сотню античастиц ему в голову.

Видя, что мы побеждаем, за моей спиной откуда-то материализовалась Лейа и тут же принялась меня обхаживать:

— Ой, милорд, я поражена вашей силой! Могу ли я рассчитывать на дальнейшее покровительство столь великого…

Я не слушал ее трепотню. Распростер руки к небу и громко, величественно обратился ко всем погибшим андроидам:

— Восстаньте, дети мои! Покарайте моих врагов!

Клочки Сущности, летевшей от меня во все стороны, видел только я, зато пришедшие в движение, упавшие с небес стальные шары увидели все. Из каждого из них, в беспорядке разбросанных по городу и окрестностям, с автоматами в руках выходили мои личные демоны.

— Восстаньте! — напоследок крикнул я и поглядел на Лейю, ожидая ее реакции.

И она не заставила себя ждать. Баронесса, даже в такой переделке выглядевшая красивой и опрятной, вытаращилась на меня безумными глазами и попятилась, стараясь делать это как можно незаметней. До меня дошло, что испугалась она вовсе не андроидов, открывших повсюду прицельную стрельбу, а моих слов. Точнее, обращения к ним — «дети».

Вероятно, если Лейа и хотела выскочить за меня замуж, то теперь явно переменила решение: а вдруг я захочу от нее ребенка?

Глава 5

ПОСЛЕДНИЙ БОЙ

Ночь вступила в полную силу, стало черно и свежо, и если бы не запах горящего мяса и неподражаемый для этих мест звуковой фон, ею можно было бы любоваться.

Я стоял на уцелевшей замковой башне, будто в пространстве, затерянном между небом и землей, между хаосом и порядком. Внизу черноту разрывали вспышки огня, изрыгаемые стволами автоматов сотен андроидов, ответные действия магов и призванных на поле боя существ выглядели еще более красочно: алые, фиолетовые, белые и желтые всполохи пронзали ночь и создавали тот самый хаос, от которого хотелось отрешиться.

За сегодняшний долгий день погибли тысячи людей и каждую секунду гибнут еще, но их воинственный пыл от этого не угас, а их количество не уменьшилось. Но ведь не могут же эти армии маршировать сюда со всех концов света?! Да им просто не хватит времени на такой путь! А поверить в то, что все эти войска были расквартированы настолько близко отсюда, невозможно!

Время от времени в городе вспыхивали пожары, но маги вовремя их гасили, опасаясь распространения огня и гибели своего войска. Кроме магов в атакующем войске были и священники, которые, кроме прочего, иногда вызывали в этот мир существ, здорово напоминающих ангелов. Их крылья светились в ночи, а над их головами мерцал отчетливый нимб. С моей позиции эти ангелы казались сверхъяркими, парящими над землей, беззаботными светлячками. В этой сборной солянке присутствовали и ведьмы. Именно они сообща могли призвать полноценного демона, который очень лихо расправлялся с моими боевыми машинами.

Но мои андроиды, хоть и были убиты каждый по дюжине раз, все время возвращались к жизни, а Сущность, поселившаяся в них, обладала непревзойденным инстинктом самосохранения.

Чтобы не позволить рассеченным и разорванным роботам собраться и склеиться вновь, маги и колдуны должны были превратить металл как минимум в жидкость, а еще лучше своими чарами изменить его молекулярную структуру (что некоторым удавалось!). Но оставшиеся в живых роботы не давали в обиду павших товарищей и упорно обороняли их.

Вот и сейчас сразу трое «ангелов» пробили нашу оборону на одной из улиц и уничтожили пяток андроидов. В ответ на это отделение роботов, сражавшихся к прорыву ближе всех, передислоцировалось и бросилось в контратаку. Ценой гибели семи своих титановых товарищей они пробили отнюдь не абсолютную защиту «ангелов» и заняли позицию. Их грозный вид (особенно взгляд, горящий сиреневым) словно говорил магам: «Это погост наших друзей — вы не пройдете!» Прошло несколько минут, и, казалось бы, побежденные и павшие роботы начали подниматься на глазах застывших в суеверном ужасе людей…

Тем не менее мои войска неуклонно таяли под напором призванных врагами нелюдей. Если так пойдет и дальше, я продержусь до утра или до обеда. Знать бы, откуда приходят все эти новые армии!..

Глянув вверх, туда, где распростерся черный океан космоса и тысячи рассыпанных в нем звезд, я глубоко вздохнул. У этой планеты до сегодняшней ночи не было своего спутника, и у многих людей был шок, когда они узрели величественную, продолговатой формы, нежданно появившуюся луну. Подошедшая на максимально близкое расстояние к планете Эльва отражала солнечный свет не хуже привычного мне диска в ночном небе, а ее близость с лихвой компенсировала чуть меньшие размеры в сравнении со спутником Земли.

Вот только в появлении Эльвы были и недостатки. Очертания колосса, скрывающегося за ослепительным серебряным сиянием, читались не только мной, но и некоторыми особо одаренными личностями, которые восприняли его как небесный замок. Они решили, а затем и сообщили остальным, что это их бог, Ануид, лично решил наблюдать за великим сражением, и от этого предположения прыть людей отнюдь не уменьшилась.

Раздался зубодробительный вой реактивных турбин, и над моей головой, оставляя в ночном воздухе белый инверсионный след, пролетели две шлюпки. Чуть снизившись и выбросив десант в руинах города, они набрали высоту и вновь умчались в небо. Их ждало еще много работы, ведь до отказа нагруженный десантом шахтерский бот только вышел на орбиту у самой границы атмосферы, и, чтобы его разгрузить, требовалось несколько челночных полетов.

А вот с неба на землю упала тонкая полоса света — шахтерский лазер, управляемый ИИ, вонзился в ряды разбегающихся людей и принялся выжигать всех, кто атаковал андроидов. Неясно, отдала ли Эльва такой приказ или ИИ бота сам проявил инициативу и решил, что нужно помогать союзникам на земле, но факт — я не имел с ним никакой связи, а Эльве подобных указаний не давал. И это настораживало: ведь в прошлом Эльва и шагу не могла ступить без разрешения капитана.

Однако не только я хорошо знал о том, что пройдет какая-нибудь пара минут, и лазер замолчит, исчерпав энергию аккумуляторов, и поэтому не очень-то обращал на него внимание. Зато пока только я знал (а командиры нападающих еще не просекли), что пройдет еще пара часов, и с конвейеров Эльвы сойдет новая партия андроидов и снова заполнит шахтерский бот.

Курсирующие шлюпки доставляли новых десантников взамен необратимо утерянных, а когда свежую партию убивали, я вселял в разрушенные машины Сущность, тем самым предоставляя им шанс умереть еще неопределенное количество раз. Главное, чтобы их титановые тела не сожгли маги…

Неожиданно у меня возникло ощущение, что я выигрываю. Я долго вертел головой и вытягивал шею, пока наконец не нашел причину, позволившую подсознанию сделать такой вывод: врагов стало меньше! Подкрепления прибывали к ним все реже, и люди уже не рвались напролом под дула пулеметов, как раньше. Неужели этому вечному сражению скоро настанет конец?!

Я глянул на стоявшего рядом Балаута, чтобы по его реакции определить, действительно ли мы побеждаем, однако лицо лорда оставалось, как обычно, бесстрастным, и прочесть по нему что-либо не представлялось возможным. Переведя взгляд на двух андроидов-телохранителей, стороживших на башне наш с Балаутом покой, реакции тоже не увидел: машины с сиреневыми глазами мерно поворачивали головы и были равнодушны ко всему, что не касалось безопасности их хозяина.

Вновь глянув вниз, я укрепился в своих подозрениях: врагов действительно стало меньше — автоматный огонь также заметно ослабел. Как хорошо! Через несколько часов я смогу наконец отдохнуть! В принципе, не раскуси меня маги (перестав при этом поливать меня колдовскими штучками), отдых мне не понадобился бы. Но поскольку уже несколько часов ни один завалящий маг не бил в меня ни огнем, ни молнией, а расход Сущности на воскрешение новых партий андроидов оставался неизменным, я чертовски устал.

Представив себе мягкую, чистую постель и уютное одеяло, я впал в состояние блаженства, а губы сами собой растянулись в глупой улыбке. Но когда бросил случайный взгляд на освещенную сиянием «луны» улицу, стук сердца оборвался на несколько долгих мгновений.

Закон кармы, он же закон подлости, решил проявить себя именно в этот момент. Радостное выражение на моем лице улетучилось, когда я разглядел нежданно объявившиеся на фоне ночного городского пейзажа угольно-черные силуэты. Быстродвижущиеся фигуры атаковали моих андроидов разом по всему городу. И атаковали весьма успешно! В этих с виду человеческих фигурах было что-то не так, какая-то ненормальность, что ли? Слишком быстры, слишком легки, слишком вертки. Вооруженные клинками, они повсюду резали моих андроидов, словно цыплят.

Не веря глазам, я снова повернулся к Балауту — убедиться в том, что все это мне только привиделось, но вместо его безмятежного профиля увидел размытую фигуру, которая вытащила из воздуха стрелу, да еще прямо у моего лица. Рядом что-то звонко щелкнуло, один из двух андроидов-телохранителей повалился на каменный пол, из его глаза торчало древко стрелы, белое оперение подрагивало от гулявшего по башне ветерка.

Приглушенно застрекотало — второй андроид палил в сторону башни, расположенной напротив нашей. Я посмотрел туда и увидел закутанных, как японские ниндзя, в черные маски и одежды троих лучников. Очередь андроида прошла мимо — лучники неуловимо сместились и дали новый залп. На этот раз Балаут поймал две стрелы, а андроид оказался в нокауте, поскольку титановый лоб был пробит с виду обычной стрелой.

Я пригнулся, спрятавшись за зубец башни, и подтянул выпавший из рук андроида энл-фал, а потом даже пожалел, что второй робот, со стрелой в глазу, очнулся и стал подниматься с пола — ведь у него в руках была ракетная установка, а я так хорошо умею из нее палить!

Сжав рукоять автомата, я трижды глубоко и быстро вздохнул, вскочил и открыл беспорядочный огонь по месту, где должны были стоять хреновы лучники. Как и ожидалось, ни в кого я не попал, зато на мгновение отвлек на себя внимание, и окончательно поднявшийся андроид выстрелил из ракетомета, после чего башня с лучниками сложилась напополам, а ее верхняя часть истаяла в плазменном облаке. Взрывной волной меня опрокинуло навзничь, а к ногам подкралась широченная трещина. Я снова встал и, еще крепче ухватив энл-фал, приник к навороченному прицелу в поисках новых целей. И я их нашел! На свою голову.

Конечно, в полыхающих синим пламенем руинах башни не осталось ничего живого, но это компенсировалось появлением на стене новых врагов. И надо отметить — эффектным появлением! Я готов был опустить оружие, чтобы руками протереть глаза, — то, что увидел, представлялось мне нереальным, фантастическим и даже сказочным.

Над еще секунду назад пустой стеной на мгновение повисли огромные, переливающиеся, как радуга, сияющие, словно энл-фал в лучах солнца, прозрачные, будто вода, и вместе с тем вполне материальные исполинские птицы! Через пару секунд они исчезли не то из поля зрения, не то из реальности, но каждая из них оставила на стене подарочек. А если говорить военным языком — сбросила десант.

Десяток «ниндзя», не мешкая, разбежались по всей стене. Лучники открыли стрельбу, а мечники явно решили сблизиться с нами, чтобы вступить в рукопашную схватку. Я высунулся, утопил спусковой крючок, но не увидел, попал ли хоть в кого-нибудь. И потемки тут были ни при чем — мое внимание приковал блестящий наконечник стрелы, застывший у моего лица. Балаут вновь спас мне жизнь: рукой поймал предназначавшуюся мне стрелу, правда, заплатил за это определенную цену. По древку, по каплям собираясь на наконечнике, текла кровь — все же стрела распорола ему ладонь.

Выбросив вестника смерти за стену, Балаут, не обращая внимания на кровотечение, снова взялся за меч и встретил трех «ниндзя» во всеоружии. Желая помочь, я выстрелил одновременно с андроидом, правда, целились мы в разные стороны — видимо, в мозгах робота было ограничение на стрельбу ракетами в присутствии союзников. В результате взорвалась дальняя стена.

Я же срезал двух насевших на Балаута «ниндзя» и, забыв об опасности со стороны лучников, пытался выцелить в третьего. Однако его уровень владения мечом, похоже, не уступал мастерству Балаута — он бился так, чтобы держать лорда между собой и дулом моего энл-фала. Мне показалось, что этот звон и танец клинков будут вечными, однако в следующее мгновение произошли сразу две вещи. Отбив очередную атаку Балаута, неведомый воин ударил его ногой в живот и размашистым апперкотом сбросил стокилограммовую тушу лорда со стены, я же, внутренне содрогнувшись, автоматически спустил курок.

Воин в черной одежде зашатался, пронзенный сотней субатомных частиц, но крови я так и не увидел — то ли дырки от проникновения в тело антиматерии были крохотными, то ли они прижигали края раны. Но и без запаха крови я был вне себя: Балаут упал с высоты третьего этажа!

Правда, окончательно разъяриться я не успел. Неведомо откуда взявшийся еще один «ниндзя» попытался вонзить клинок мне в грудь, но я среагировал раньше — отпрыгнул, выстрелил, увидел, что тот заваливается, повернул оружие на другого противника, инстинктивно отодвинулся и… споткнувшись о каменный блок, выпал из бойницы и полетел вслед за Балаутом.

Удар оземь не показался мне чем-то из ряда выходящим вон. Одним движением собрав свое распластанное тело, я вскочил и принялся вертеть автоматом во все стороны. Когда на меня сверху рухнул андроид, мне совсем не показалось это забавным, и тело само отскочило в сторону. Грохот, как от упавшего контейнера, на секунду заложил уши, но робот, пробив мостовую и уйдя в землю на ладонь, все же поднялся и протянул титановую руку к валявшемуся в стороне ракетомету.

Я открыл огонь, но опоздал: сверху на андроида прыгнули две черные фигуры, одна из которых была похожа на женскую. Срубив роботу голову едва мелькнувшим в воздухе мечом, оба «ниндзя» бросились на меня, но попали под очередь из энл-фала. Не видя летящую смерть, но уловив опасность, они бросились врассыпную, однако, как бы ни были они быстры, я успел зацепить мужчину, и тот упал бесформенным мешком.

Мгновенно наведя автомат в сторону женщины, я открыл плотный огонь, но, как оказалось, чудеса акробатики рулят. Вроде бы всюду плац, открытое пространство, никуда не скроешься, никуда не денешься, но этой бешеной черной белке было наплевать. Куда бы я ни повернул ствол — на этом месте ее не оказывалось. Кувыркаясь и с умопомрачительной скоростью выписывая в воздухе пируэты, женщина с успехом избегала очередей античастиц и понемногу сокращала со мной дистанцию.

Сначала я пытался целиться, но вскоре мокрый от ледяного пота уже стрелял напропалую и с каждым мгновением все больше убеждался, что это не человек!

Когда победа практически была у нее в кармане, воительница, не добравшись до меня пары метров, вдруг отскочила, а затем кувыркнулась в сторону. Я понял, кому обязан еще несколькими мгновениями жизни, когда из ворот, стреляя на ходу, в замок вошла тройка андроидов. Вероятно, Сущность почуяла, что я нахожусь в опасности, и пришла на выручку в лице машин.

Снаряды пулемета выбили крошку из блоков стены, ярко-синий лазерный луч трижды пересек двор, а очереди из частиц антиматерии покрыли все внутреннее пространство замка оранжевыми росчерками.

Однако «ниндзя», мало того что не попала под обстрел, но, запрыгнув на крышу развороченного амбара, на секунду там замерла и… подняла в сторону андроидов руку с пистолетом!

«Бац! Бац! Бац!» — содрогнулся воздух. Трижды дернулась рука с пистолетом, и этих трех зарядов хватило, чтобы проделать в голове каждого андроида здоровенную сквозную дыру.

Все еще стоя на краю крыши, «ниндзя» повернулась ко мне, а я не стрелял. Я узнал этот слонобойный пистолет. Я видел его два раза в жизни, последний раз в руках морпеха, передающего его мне, а до этого… Не может быть!

Женщина в черном подняла пистолет, тщательно в меня прицелилась и… опустила оружие. Другая рука поудобней перехватила рукоять изящного клинка…

Да, точно, это она! Ведь я сказал ей, что если она обратит его против меня, то пистолет разорвется в ее руках…

Легко спрыгнув с крыши амбара, в три секунды «ниндзя» оказалась от меня на расстоянии вытянутой руки, но не атаковала, бросила клинок в ножны и стянула с головы маску.

Черные локоны упали на прекрасное бледное лицо, открыв моему взору длинные и заостренные ушки. В ярких глазах не было ожесточения, они смотрели на меня с сожалением и просьбой, и, опустив автомат, я осторожно погладил ее щеку тыльной стороной руки.

Она с опаской, неуверенно улыбнулась.

— Скажи, — произнесла она, не отрывая взгляда от моих глаз, — ты меня околдовал?

— Почему я должен тебя околдовывать? — отозвался я, зачарованно следя за отражением «луны» в ее глазах.

— С тех пор как мы расстались, я не могу думать ни о чем, кроме тебя…

Я приблизил лицо к ее лицу, наши губы соприкоснулись, но слиться в поцелуе не успели.

— Что это значит, Наги-Найта?!

Я свирепо глянул на возникшего за ее спиной белогривого эльфа. Красное от ярости, перекошенное лицо резко выделялось на фоне ночи и черных доспехов, а заполненные ненавистью глаза пылали даже ярче, чем магические огни в центре платиновых браслетов.

— Надеюсь, это не твой отец, Наги-Найта? — спросил я, пытаясь отодвинуть девушку в сторону.

Но она, проигнорировав мой вопрос, обескураженно посмотрела на эльфа и принялась оправдываться:

— Элютеэль-Эте, пожалуйста, я…

— Отойди от него грязная бесстыдница!

Растерянная эльфийка, закрыв меня спиной и расставив руки в стороны, будто вратарь, пытающийся поймать мяч, отчаянно замотала головой.

— Нет, прошу…

— Тогда ты умрешь вместе с ним!

Как он намеревался нас убить, осталось загадкой. Я лишь увидел, как браслеты полыхнули красным, а потом белобрысый эльф дернулся, захрипел, изо рта его потекла кровь, а из центра груди, пробив добротный доспех, вылез кончик лезвия ножа.

— Ну что, не по вкусу зачарованная сталь? — раздался позади эльфа громовой бас. — Впредь будешь знать, ушастая тварь!

Хромающий Балаут был в своем репертуаре: вот объясните, как мертвый будет знать что-то впредь? Тем не менее, не обращая внимания на героя, в очередной раз спасшего мне жизнь (хотя было подозрение, что я бы выжил, но это мелочи), я попытался притянуть эльфийку, но та отстранилась.

— Моя богиня велела уничтожить тебя, — сказала она, тщательно пряча горечь в голосе. — Но я не могу тебя убить, как и не могу быть твоей. Я постараюсь тебя забыть. Прощай, кто бы ты ни был!

И прежде чем я как-либо успел ее остановить и что-либо предпринять, она исчезла в тенях, отбрасываемых руинами башен.

— Красивая баба, — сочувствующе бросил Балаут. — Но стоит ли она того?

— Где-то я это уже слышал, Балаут. Где-то слышал…

Первые лучи рассвета не принесли с собой должной радости от начинающегося дня — наверное, потому, что я догадывался: он не привнесет в жизнь что-то новое, радостное и прекрасное. А еще я подозревал, что заката так и не увижу.

Мои железные войска враги теснили по всем направлениям: эльфы, маги, ведьмы, люди, ангелы и демоны — все вместе они оказались непреодолимой силой для не знающих страха и усталости машин. Ряды андроидов таяли на глазах, и особенно это стало заметно, как только перестали прибывать подкрепления с Эльвы.

Я не знал, сбили ли аборигены шлюпки или бот, а может, у Эльвы кончились материалы для изготовления андроидов, и поэтому она остановила конвейеры, но тот факт, что в скором времени эти твари втопчут в землю последних бойцов моей армии, был неоспорим.

Прячась в руинах стены и осторожно выглядывая из-за кучи каменных блоков, я жалел о многом. Но перво-наперво — о принятии такого неправильного, скоропалительного решения. Когда в полусне в мое сознание вторгся голос Эльвы и развернул передо мной картину происходящего на орбите, вместо того чтобы заполучить в свое распоряжение бот и умчаться куда подальше, я решил дать аборигенам бой. Конечно, в тот момент это решение казалось единственно правильным, ведь по палубам Эльвы бродили стада демонов, а мой бот мог перехватить флот ОСА. К тому же я считал, что десяток андроидов разгонит всю армию средневекового мира за считаные минуты, но… я капитально ошибся!

Разглядев перемещение крупного отряда солдат по открытому месту, я осторожно высунул из-за руин дуло энл-фала и плавно нажал на спуск. Четверо в кольчугах полегли сразу, остальные, наученные горьким опытом, разбежались во все стороны. Зато непонятно откуда по камню рядом со мной чиркнула стрела. Проклятые эльфы! Снайперы доморощенные!..

Все бы отдал, чтобы повернуть время вспять и приказать Эльве эвакуировать меня в срочном порядке. Но, к сожалению, сделанного не воротишь. Да и глупый ИИ корабля-матки не догадался связаться со мной вновь. Ну конечно, получил ряд приказов, и все — успокоился. А то, что с капитаном надо связываться почаще, чем раз в сутки, до него не доходит!

— Ну же, дорогая, пожалуйста, свяжись со мной еще разок! — попросил я, косясь в быстро светлеющее небо и выискивая там продолговатый объект, испускающий едва видимое сияние.

Рядом прямо над самым ухом вжикнула еще одна стрела.

— Тупая чертова машина! Да свяжись же ты со мной! Неужели непонятно, что мне нужна срочная эвакуация?!

Заметив, что на меня нехорошо косится весь израненный и избитый Балаут, я повернулся к нему.

— Что?!

Облокотившись на кусок уцелевшей стены, и зажимая сочащуюся кровью рану, Балаут позволил себе бодрый оскал:

— Господин, если у вас еще есть дети-демоны, то пора бы их вызвать. Я чувствую приближение драконов. Скоро, очень скоро они будут здесь!

— Ай, проклятье! — в сердцах сплюнул я. — Да сколько же можно?!

Переместившись чуть левее, я еще раз выглянул из-за камней, за что едва не поплатился собственным скальпом. (Проклятые лучники!) Однако успел заметить, что по спиральной дороге поднимаются человек сто — двести. Через несколько минут они вновь станут штурмовать замок.

Переведя взгляд на четырех андроидов, смирно стоящих на плацу крепости, я мысленно обратился к ним: «Похоже, вы мой последний резерв. Чувствуете, какая на вас лежит ответственность? Так что не подведите, парни».

Я вздрогнул, почувствовав за спиной человека, повернулся с замиранием сердца, но вместо подкравшегося эльфа-убийцы увидел Лейю.

— Чего тебе?

Уголок рта рыжей ведьмы дернулся, но просящее выражение глаз не изменилось, и ответила она наивным детским голосом:

— Господин, я знаю, что сейчас не самое подходящее время, но я хочу вас кое о чем спросить. Скажите, это ведь… аллегория? Они не ваши дети?

Она взмахнула рукой в сторону андроидов, стоящих в резерве, и уставилась на мое лицо пристальным взглядом.

Несмотря на творящиеся вокруг события, я таинственно улыбнулся и ничего не сказал.

— Так я и думала, — не очень уверенным тоном произнесла Лейа. — Они не ваши дети… Кстати, господин, я могу помочь в сражении!

— Правда? — не поверил я. — Чем же?

Она улыбнулась, игриво стрельнула глазками и, положив два пальца в рот, свистнула по-разбойничьи. Пока я мысленно чертыхался, силясь понять смысл ее действий, Лейа повернулась ко мне вполоборота и чуть пригнулась, выставив на обозрение задницу в обтягивающих кожаных штанах.

Впрочем, смысл все же обнаружился в тот самый миг, когда раздался лай и из полуразрушенного особняка выбежал здоровенный мастиф в ошейнике, утыканном шипами. Он радостно бросился к пригнувшейся хозяйке, лапами оперся о ее колени и усиленно стал лизать подставленное лицо.

«И эта ненормальная еще хотела меня целовать?!»

— Тише, тише, мой маленький, — сказала Лейа, гладя пса. — Ну, ты готов к ритуалу? Будем надеяться, что да.

С этими словами она выпрямилась, вскинула руки к небу и каким-то чужим голосом прочла короткое, но емкое заклинание. У меня по спине пробежали мурашки, а пес истошно завыл. На земле прямо под ним образовался широкий круг, источающий первозданную тьму, ужас и леденящий холод, из которого во все стороны стали выбираться чернильно-черные щупальца. До смерти напуганная собака попыталась убежать, однако жуткие щупальца вмиг опутали ей лапы.

Уже через секунду пес замер, его глаза наполнились тьмой, а тело стало преображаться. Под натянувшейся шкурой забугрились мышцы, лапы выросли, увеличились клыки и когти, а глаза, в которых доселе клубилась тьма, изменились, став похожими на человеческие.

— Вот моя помощь. Сейчас ты увидишь, на что способны ведьмы, — сказала довольная собой Лейа. Скрывая усталость, рыжая колдунья погладила одержимого пса между ушами и, склонившись над ним, произнесла: — Вон враги. Ты видишь? Они идут через разрушенные ворота. Останови их! Вперед!

Услышав эту новость, я оглянулся, забыв про пса. За это время солдаты успели подняться к воротам, где их встретили четверо моих бойцов. Сущности в них были уже «заряжены», и поэтому андроиды действовали без моих команд. Ливень пуль и субатомных частиц первые мгновения надежно сдерживал атакующих, однако среди них оказался тот, кому проносящаяся в воздухе смерть не была помехой.

Девятикрылый ангел светился так, что у меня на глазах навернулись слезы: ослепительно-белый свет вынуждал прикрывать лицо руками. Андроиды тут же сосредоточили огонь на этой парящей над землей фигуре, что дало возможность простым воинам беспрепятственно ворваться внутрь замка.

Я видел, как мастиф-переросток бросился на одного из нападавших. Мускулистый воин с голым торсом встретил его с копьем, и прыжок собаки-демона бесславно завершился на острие. Воин приподнял копье с жертвой, подергал немного, чтобы бедное животное нанизалось поплотнее, и отбросил его в сторону. Раненая собака подняла голову, взвыла и издохла, а даже не посмотревший в ее сторону солдат поднял с земли меч и попер на меня.

— Вот тебе и помощь, — сказал я Лейе, вскидывая автомат. — Впрочем, ты натолкнула меня на идею.

Пристрелив мускулистого воина на месте, игнорируя ангела, безжалостно расправляющегося с моими последними андроидами, длинными очередями я принялся зачищать двор от нападавших и одновременно мысленно тянулся к Сущности.

В центре двора, под грудой тел осталась лужа металла — остаток от первого боя, когда я, сражаясь с четырьмя магами, поднял трупы паладинов в доспехах, а затем слил эти доспехи воедино. Тогда, отвлекшись на демона, я забыл об этой доверху заполненной «розовым маревом» луже, зато сейчас, кажется, нашел ей применение. Проход в воротах необходимо было закрыть во что бы то ни стало! Иначе я захлебнусь в бесконечном потоке атакующих.

За те несколько мгновений, оставшихся до приближения девятикрылого, я заставил металл перетечь из центра двора в проем ворот. А дальше началось самое интересное: лужа жидкого металла преобразилась — забурлила, заклокотала. Наступающие шарахнулись в страхе, но этот страх был ничем в сравнении с тем ужасом, который обуял их, когда из серебряного «озера» полезли вверх скрюченные человеческие фигуры, показались их лица, преображенные страшными гримасами. Фигуры открывали оскаленные рты в безмолвном крике и тянули руки к живым.

Люди будто вмерзли в землю, не решаясь приблизиться к чертовщине, а когда из лужи вынырнула громадная бесформенная голова с невыразимо ужасными глазами, некоторые, забыв обо всем, побросали оружие и побежали вниз. Похоже, на какое-то время я закрыл врагам путь.

Я на секунду оглянулся, чтобы посмотреть на реакцию Лейи, и… увидел, как баронесса, закатив глаза, плавно осела на землю. Только ни я, ни даже Балаут не дернулись, чтобы поймать потерявшую сознание ведьму.

— Что это за видение из Темного мира? — непривычно слабым голосом спросил у меня Балаут.

— Не обращай внимания. Это я ужастиков в детстве насмотрелся, плюс память и воображение, вот и получилась картина Репина…

Я не договорил. Свет, о котором я позволил себе забыть, вновь стал нестерпимым для глаз — его источник приблизился ко мне едва ли не вплотную. Отбросив бесполезный энл-фал в сторону, я метнулся к останкам андроида, изодранного в клочья и вряд ли в будущем способного восстановиться даже с помощью Сущности.

Подняв его ракетомет, вскинул оружие на плечо, слитным движением развернулся и утопил гашетку… ИДИОТ!!!

Мои глаза расширились от ужаса: доселе мирно лежавший у стены Балаут с диким криком «Не-э-эт!..» бросился между ангелом и мной. Выпущенная ракета типа «Огненный град» вонзилась в тело лорда и взорвалась, на секунду превратив воздух в смесь напалма и кровавой каши.

В ужасе и растерянности я опустил ракетомет, однако позабытый мною ангел также остановился.

— Вассскрессснии, агггнецц, — пробирающим душу голосом произнес он.

Исходивший от него свет стал еще ярче, ангел вспыхнул, как сверхновая, на мгновение полностью ослепив меня. А когда я открыл глаза, у ног его лежало невредимое тело Балаута!

Я вскинул ракетомет на плечо и вновь выстрелил в плывущего на меня девятикрылого. От первого взрыва его отбросило на метр, вторую ракету он встретил сконцентрированным светом, который испепелил снаряд еще на подлете. Но предел скорострельности ракетомета так и не был достигнут — четвертая ракета, пробив «световую защиту», взорвалась ярко, громко и красиво. Когда разлитый в воздухе напалм выгорел, следов ангела поблизости не обнаружилось, и я, уронив ракетомет, позволил себе помассировать глаза, унимая нервный тик.

— А где ангел? — спросил Балаут.

Он лежал на спине и пялился в небо затуманенным взором.

— Какой ангел? — еще не веря, что лорд жив и здоров, с подозрением спросил я.

— Мне приснился странный сон… — начал он грустно.

— Да неужели?! Знаешь что… расскажешь как-нибудь потом.

— Ах да, господин! — воскликнул он, вскакивая. — Вы правы, сейчас не время. Я чую приближение драконов… Да вон же они! Обернись!

Я развернулся, вскинул голову вверх и заглянул в глаза Смерти. Дракон с чешуей изумрудного цвета завис в двух десятках метров и вперил желтые глаза в стоявшую на плацу разрушенной крепости букашку — в меня. На его шее кто-то сидел, но я не смотрел — не мог отвести взгляда от гипнотических глаз дракона. Он вдыхал, набирая в грудь больше воздуха — сейчас выдохнет, и конец!

Впрочем, ни поднять ракетомет, ни удрать, ни сделать что-то еще я не успел. Неправдоподобно широкий лазерный луч на секунду соприкоснулся с головой исполинской твари, и та испарилась, предоставив изумрудному телу лететь вниз с ускорением свободного падения. Эльф, вывалившийся из седла на спине дракона, заорал благим матом и рухнул следом.

Я молча посмотрел в другую сторону небосвода. Оттуда, паля во все стороны лучами лазеров, приближались сотни истребителей, шлюпок, бомбардировщиков. Часть из них столкнулась в воздушном бою с десятком драконов, однако большинство летели ко мне на всех парах.

Неужели их всех сконструировала и запустила Эльва?! Какая же она умница…

Два изящных истребителя, долетев до крепости, остановились и застыли у меня над головой. Большая шлюпка догнала их и выплюнула из боковых отверстий какие-то цилиндры, а затем стала медленно спускаться на плац на реактивных соплах.

Как только цилиндры коснулись земли, я зажал ладонью нос, но это помогло мало. От вязкого белого тумана не было защиты, он словно проникал в каждую пору, выпивал силы и сознание. Я упал, борясь с желанием закрыть глаза и замереть. С великим трудом подняв голову, я увидел, как люк приземлившейся шлюпки изрыгает из себя взвод солдат в черных боевых доспехах… «ОСА! Вы все же нашли меня».

Последнее, что я увидел в расплывающемся мире, был человек в золотом доспехе, приближающийся ко мне с пистолетом в руке…

Глава 6

ЗЕМЛЯ

За последнюю неделю Марк Старведий измотался до крайности: сперва был разбор обстановки на взбесившемся «Сердце Эльвы», затем поиск продукта успешного эксперимента проекта «Лидер», далее бои с нескончаемым потоком кораблей (если это слово можно к ним применить), вылетающих из атмосферы планеты 20–13, — в общем, устал до чертиков. И, казалось бы, сейчас, когда его флот спешно покидает сектор пробуждения Демиурга и когда на борту его флагмана находится искомый объект, самое время отдохнуть. Но нет, вместо законного отдыха Марк, находясь в своей каюте, сидел перед тремя дисплеями и напряженно всматривался в постоянно изменяющиеся данные.

В этот момент он не чувствовал ни скопившейся усталости, ни привычной тяжести золотых доспехов — он был поглощен созерцанием навалившегося на передовую эскадру корабля из мира демонов. Огромная махина, лишь немного уступающая в размерах колоссу, вполне решительно наседала на корветы эскадры и была достаточно прочна, чтобы «не умирать» (это слово грозит войти в обиход в космическом флоте) от прямых попаданий ракет и торпед. Мелкие твари, которые живой корабль держал у себя в пузе, тоже не сидели без дела и атаковали, как осы.

Марк увеличил изображение и получил очередную сводку. По мере осмысления информации его глаза все больше лезли на лоб: корабль-демон одновременно обитал в двух мирах и состоял, помимо обычной, еще и из тонкой материи. Корпус из гигантских, причудливо переплетенных между собой мышечных волокон на этот раз был покрыт своеобразной «кожей». Поры представляли собой огненные кратеры, из которых регулярно проходили выбросы — своеобразный реактивный двигатель и, надо сказать, весьма оригинальный.

Но Старведий не был ни инженером, ни ученым, и мириады реактивных мини-двигателей не могли его заинтересовать… если бы в них не корчились призраки. Настоящие призраки! В каждой поре, в каждом огненном кратере, в двигателе горели тысячи призраков, и это зрелище было не для слабонервных.

— Всегда ненавидел воевать с мирами демонов, — пробормотал он. — А теперь, когда они стали выходить в космос, ненависти меньше не стало.

Разговор с самим собой бесцеремонно оборвал зуммер связи. Одновременно откуда-то с потолка раздался бесстрастный голос СНИЖ:

— Великий Инспектор, поступил высокоприоритетный вызов. Секретариат Величайшего желает вступить в контакт.

— Сколько времени до открытия трубы? — спросил Марк.

— Еще четыре минуты, Великий Инспектор.

— В таком случае соединяй.

На экране предстало лицо очень старого человека: дряблая кожа, глубокие морщины, белые, как снег, волосы — однако глаза были наполнены жизнью и преисполнены силой ума. Золотые доспехи на нем блистали славой и несокрушимыми идеалами империи ОСА. И хотя официально империи не существовало, и никто ОСА так не величал, для Круга Великих Объединенные Системы были их империей так же, как Величайший — императором.

— Марк, — заговорил Величайший, — как у тебя дела?

— В целом хорошо. Если не считать атакующий нас корабль демонов размером с колосса, не учитывать общие потери моего флота и забыть о пробуждении с минуты на минуту Демиурга, я бы сказал, дела идут замечательно!

— Ты сможешь протянуть двенадцать часов? Третий ударный флот в десятке прыжков от тебя.

Марк помотал головой.

— В его появлении пока нет смысла. Насколько я знаю, этот флот потрепан боем на Сауре-2 — он не справится с Демиургом, который уже уничтожил Пятый ударный и едва не разрушил «Сердце Эльвы». Предлагаю дождаться завершения миссий других флотов и войти в эту систему объединенными силами.

— Марк, ты не хуже меня знаешь, что мы не можем уйти, пока не соберем всю информацию по проекту «Лидер».

Старведий удивленно поднял брови:

— Величайший, разве ты не получал моего доклада? Я поймал мальчишку-бога несколько часов назад. Ученые уже провели все необходимые исследования и взяли образцы ДНК — вся утерянная информация собрана, проект «Лидер» готов к работе.

— Странно. Твоего доклада я не получал. Но раз так, то чего ты ждешь? Сматывайся из этой дрянной системы!

— Да, Величайший, корабли моей флотилии производят расчет прыжка. Временная труба будет открыта через три минуты.

— Хорошо. Что с мальчишкой?

— Жив, но пока не пришел в себя.

— Ты ликвидируешь его?

— Нет, это было бы слишком расточительно. На создание одного «бога» уйдут годы и триллионы кредитов. А он уже у нас есть — можем использовать его, например, в войне с Федерацией.

— Да плевать на Федерацию и на их набеги! Для наших граждан пираты олицетворяют бесчеловечного врага, поддерживают сплоченность, позволяют списывать миллиарды, а Федерация как система вообще не опасна. Ее граждане живут гораздо беднее наших. Для нас, как и для всей многовековой системы, гораздо опаснее существование миров-мутантов.

— Я знаю, Величайший. Просто хотел сказать, что мальчишка для нас будет полезен. При должной психологической обработке мы будем крутить им, как захотим.

— Я в этом сильно сомневаюсь, Марк, — помотал головой «император». — Пока мы еще не сделались богами — очень опасно держать у себя такого пса. Если он выйдет из-под контроля, нам будет трудно ему что-то противопоставить. Ведь это не обычный божок, а первый во Вселенной технобог! В цивилизованных мирах он будет чувствовать себя как рыба в воде.

— Я разделяю твои опасения, но все же дам ему шанс. Я поговорю с ним, когда он очнется, узнаю, что у него в голове, посмотрю на характер. Если он опасен, то умрет, а если нет, начну его обработку. Даже устрою ему проверку — у меня как раз созрел план.

— Какой?

— Посмотрим, предаст ли он нас, когда с ним свяжется подставной человек из Ордена.

— Хорошо, но тогда будет лучше, если этим займется Великий Оратор. Все же у него больше опыта в сфере одурманивания человеческих умов.

— Как скажете, Величайший.

«Император» Систем Аливрии напоследок кивнул и исчез, оставив после себя темный экран. И, глядя в свое отражение на нем, Марк задумчиво поджал губы: «Как же так получилось, что Величайший не получил доклад, отправленный с помощью зондов более четырех часов назад?»

Снова прогудел зуммер, и на экране возникло закрытое шлемом лицо офицера:

— В чем дело?

— Великий, это дежурный офицер охраны. Вы приказали доложить, когда «гость» очнется. Сенсоры показывают, что он пришел в себя.

— Хорошо… Деликатно пригласите и проводите его ко мне. Мне нужно с ним поговорить лично.

— Слушаюсь, Великий.

Открыв глаза, я поначалу не мог понять, где нахожусь. Абсолютно незнакомая обстановка едва не заставила запаниковать, но через секунду эмоции уравновесились. Я лежал на каком-то подобии постели в окружении огромной массы металла… В каюте космического корабля! И я не пленник. По крайней мере, нет оков, и не видно решеток — возможно, даже шлюзовая дверь в каюту не заперта.

Оглядев скромное убранство каюты, непонятные принадлежности (наверняка гигиенического характера), лежащие на столе перед душевой кабиной, я осторожно встал и оглядел себя. Одежда на мне оказалась совсем другая: темно-коричневый, бесшовный комбинезон или что-то на него похожее — вообще не понятно, как это на меня надели.

Первым делом, решив убедиться в правильности своих догадок, я прошел к двери и, приложив руку к поверхности, открыл без всяких заморочек. Вот только в коридоре меня встретили тюремщики. Стоявшие на посту четверо солдат в черных, как космос, доспехах обернулись ко мне. Один из них снял руку с цевья автомата и приложил ее к шлему:

— Рад приветствовать, сэр! Вас желает видеть Великий Инспектор. Вы готовы следовать за мной или вам нужно время собраться?

Внимательно посмотрев в его ничего не выражающие оранжевые линзы, я на секунду задумался. Встречаться с инспектором, с этим визгливым боровом, мне совсем не хотелось, однако я не мог не заметить смену его поведения. Во-первых, почему он решил меня вежливо пригласить, а во-вторых, о чем он вообще хочет говорить со мной, с «кроликом»?

Вот только выбор не очень богатый: либо идти, либо убить этих четверых и попробовать в одиночку захватить корабль. Здесь, конечно, не все так просто. Солдаты ОСА — это не средневековые аборигены, наверняка у них в рукавах имеются тузы.

— Внимание, — раздался откуда-то сверху «металлический» голос. — Через две минуты корабль войдет во временной тоннель, всему персоналу надлежит занять места согласно инструкциям. Часовым, стоящим на постах, надлежит прикрепиться к корпусу.

Прежде чем я успел осознать слова, сказанные чужим (не Эльвы) голосом, ко мне вновь обратился солдат:

— Простите, сэр. Каково будет ваше решение: идете сейчас или дождетесь конца первого прыжка?

Я пожал плечами.

— Вообще-то мне без разницы, но могу и сейчас…

— Отлично, сэр! Следуйте за мной.

С этими словами охранник, не оглядываясь, быстрым шагом прошел по коридору и шагнул в кабину лифта. Зато второй солдат, следующий за мной, видя мою неспешность, беспокойно переминался, но торопить не решался.

Лифт поднимал секунды три-четыре. Я очутился на огромной площадке, накрытой металлическим куполом, под которым за чем-то вроде огромных компьютеров с джойстико-шаровым управлением работали сотни людей в военной форме. Никто не обращал внимания ни на меня, ни на солдат в доспехах, двигающихся по направлению к центру площадки — туда, где находилось металлическое заграждение, КПП, усиленное роботами-шагоходами, а сразу за ними — ангар с огромными шлюзовыми воротами.

Впрочем, на КПП в нашу сторону даже не взглянули — расступились и пропустили без слов, а за воротами оказались невзрачные лабиринты коридоров и дверей, у одной из которых стояли два пехотинца в синих доспехах.

— Вы можете войти, — обращаясь ко мне, сказал один из них. — Великий Инспектор ожидает.

М-да. Этот боров болен крайней формой мании величия — хватило же мозгов приказать называть себя «Великим»!

Войдя в относительно небольшое помещение, я огляделся в поисках инспектора, но увидел в комнате лишь человека в очень красивых и не менее эффектных золоченых доспехах. Такого же, с пистолетом в руках, я разглядел, перед тем как вырубиться от белого газа. Наверное, это телохранитель инспектора. В чем дело, боится, что я на него наброшусь?..

— А где инспектор? — спросил я у внимательно следящего за мной телохранителя.

Его черты лица, крайне мужественные и даже героические, исказились, преобразовав повидавшего ветерана в удивленного, хлопающего глазами салагу:

— Какой инспектор?!

— Ну… тот, лысый.

— Топаз? — спросил он, заметно расслабляясь. — Тот слабоумный человечишка? Не беспокойся, ты его больше никогда не увидишь — он мертв.

— Ясно, — кивнул я. Сожаления по поводу смерти инспектора, отнявшего у меня Эльву, почему-то не испытал. — А кто же ты?

— Я — Великий Инспектор…

Его фразу прервал донесшийся с потолка голос машины:

— Внимание, начинается отсчет. Четыре секунды до открытия тоннеля. Три. Две. Одна…

Меня подбросило, а затем припечатало к стенке. Правда, не больно, но все равно обидно. Корабль издал душераздирающий скрежет, затем задрожал и завибрировал. Через две секунды все пришло в норму. Вновь раздался равнодушный голос:

— Внимание, начат расчет координат точки перемещения. Следующий вход в тоннель будет осуществлен приблизительно через шесть минут.

Я удивленно покосился на потолок, будто ища там обладателя этого голоса, но телохранитель, точнее, «Великий Инспектор», правильно интерпретировал мое выражение:

— СНИЖ каждого корабля производит расчет координат прыжка самостоятельно. Не на всех СНИЖ достаточно мощная, чтобы произвести его быстро и качественно, но флот должен оставаться единым целым — не должно быть никаких отклонений от пункта назначения. Для этого приходится делать короткие, частые, но зато точно рассчитанные прыжки — отсюда и эти возмутительные шесть минут.

— А куда мы едем… то есть летим?

— Мы идем на планету Аливрия. Раньше она называлась Земля.

— Вы меня… Я заключенный?

— Заключенный? — Он отчаянно замахал руками. — Что ты, конечно нет! Ты не заключенный и не пленник. Наоборот, почетный гость. Кстати, прости, что пришли к тебе на помощь с такой задержкой, но твоя Эльва не давала моим судам приблизиться к планете. Спорить с ее пушками я не стал, и поэтому пришлось заходить с обратной стороны планеты и лететь по экватору.

— Зачем же вы меня усыпили газом?

— Прошу прощения, вокруг было слишком много мутантов, открыть огонь без риска зацепить тебя я тоже не мог. Но поверь, тебе нечего опасаться — газ абсолютно безвреден.

— А что с людьми, кто был рядом со мной?

— Солдаты никого не убили. Зачем? Все беспробудно спали, а я пришел только за тобой. К тому же началось электромагнитное возмущение, и все очень спешили убраться подальше. Проклятые боги очнулись от спячки и атаковали. И кстати, шаттл, в котором находились мы с тобой, оказался единственным уцелевшим. Я считал, что планета не населена богами, и моя флотилия оказалась перед ними абсолютно беззащитной…

Речь Инспектора прервал пиликающий сигнал и загоревшийся индикатор на дисплейной панели, находящейся за его спиной.

— Что там? — не оборачиваясь, произнес Инспектор с выраженным недовольством в голосе.

— Великий, — донеслось из-за его спины, — это первый помощник. Сэр, за нами во временное пространство вошел «Сердце Эльвы». Корабль вынырнул недалеко от нас, но никаких активных действий больше не предпринимал.

— Это предсказуемо. Взбесившаяся СНИЖ следует за своим богом. Не обращай внимания, думаю, этот вопрос скоро уладится. Правда?

— Не понял, — сказал я, почувствовав, что последний вопрос был адресован мне.

— Надеюсь ты поговоришь с системой навигации и жизнеобеспечения своего корабля? Прикажешь ему оставаться где-нибудь в безопасном месте до тех пор, пока не сможешь лично подняться на его борт?

Я неопределенно пожал плечами.

— И почему вы уверены, что СНИЖ подчинится мне, «кролику», а не вам, ее хозяевам?

Пытаясь казаться добродушным, Инспектор улыбнулся. Вообще он перестал мне нравиться, как только я узнал, что он тут главный.

— Я знаю о проекте «Лидер», знаю о тебе, о твоих способностях, знаю, возможно, даже больше тебя самого.

— Правда? В таком случае просветите меня.

— Даже не выберу, с чего начать. О том, что ты являешься богом, наверное, догадался и сам. Но знаешь ли ты, как им стал?.. Если честно, по случайности или по прихоти судьбы, если ты в нее веришь. Ученые, служившие на исследовательском судне «Сердце Эльвы», работали над завершающим этапом проекта «Лидер». Он заключался в поисках совместимости генов человека и богов из мира мутантов. Если бы кто-либо из Великих предполагал, что один из бесчисленных, длящихся десятилетиями экспериментов окажется успешным, никогда бы не стал рисковать и направлять «Сердце Эльвы» в гущу сражения. Но, к счастью, несмотря на все перипетии, все обошлось. Ты — их подопытный и наш спаситель — жив, и вся утерянная информация по проведенному эксперименту бережно собрана и сохранена. Благодаря тебе, системами Аливрии будут править бессмертные и оттого мудрые правители — Великие. Разумеется, то, что мы скоро станем богами, должно остаться между нами. Надеюсь, ты понимаешь?

Я кивнул.

— Да, но неужели богом стать так просто? И если это правда, то, возможно, и другие люди заслуживают ими стать. Гениальные музыканты, поэты… Да мало ли людей, достойных бессмертия?

Инспектор помотал головой.

— Нет, ты не прав, и сразу по нескольким причинам. Во-первых, сама наша система, возникшая едва ли не с самого зарождения человека, отрицает существование любых богов, магии, колдовства, демонов и прочего. Во-вторых, сделать человека богом — задача хлопотная, долговременная и дорогостоящая. Чего стоит найти и одолеть подходящее божество, да еще во плоти.

— Зачем это?

— Ну а у кого брать образцы ДНК и силовые…

— Подождите, и со мной так было?!

— Ну да. Твой прототип был богом металлургии — покровителем кузнецов. Ты не представляешь, чего стоило пленить его…

— Он мертв?

— Да… И перестань перебивать! Кстати, эти фанатики — корпевшие над тобою ученые — усовершенствовали его способности, позволив не только изменять структуру металла, но и кое-что еще. Ты — первый в мире технобог, идеальный командир армии боевых машин и космических флотилий. И поэтому, я надеюсь, ты понимаешь, что богами могут стать только поистине Великие. Те люди, которые не согнутся под грузом ответственности и посвятят свою жизнь на благо человечества.

— Великие?.. А кто это? Вы ведь один из них?.. В таком случае расскажите о себе.

Видимо, шесть минут миновали. СНИЖ корабля вновь начала отсчет, и я едва успел броситься в свободное кресло и схватиться за подлокотники. Затрясло, задребезжало, но скоро все опять пришло в норму.

— Ты ведь из двадцать первого века? Тогда ты должен знать о существовании единственной в мире сверхдержаве, аббревиатура названия которой практически в целости перенеслась на нашу империю. Объединенные Системы Аливрии — преемник некогда славной страны, распространившей демократию на всю планету и правившей миром уже в то время.

Глаза Великого Инспектора загорелись: в них замелькали едва уловимые огоньки триумфа, а подбородок горделиво выпрямился.

— Ты спросишь, как эта страна добилась подобного? А все просто. Из поколения в поколение, с момента своего становления, она управлялась группой лиц, которых звали по-разному, начиная от масонов и заканчивая… впрочем, неважно. Имел значение лишь тот факт, что все президенты, вся их болтология и вроде бы разные политические курсы были лишь ширмой для отвода глаз. Президент, сенат, две партии, честные выборы — всем управляла группа лиц, передающая власть, политические взгляды и цели будущего по наследству.

В его глазах все больше разгоралось пламя фанатизма. Инспектор мог не продолжать, я уже знал, кто он и какое имеет отношение ко всему происходящему.

— Ты спросишь, какое отношение к этому имеют Великие? Я отвечу, что мы и есть они — та группа, вышедшая из тени столетие назад. Мы — это они, продолжающие нести флаг свободы всему человечеству, невзирая ни на Темную эпоху, ни на отдаленность человеческих колоний!

— Да, но я считал, что политический строй ОСА является демократией…

— Верно. Каждые десять лет в системах Аливрии проводятся выборы. Любой гражданин имеет право выставить свою кандидатуру на пост одного из Великих, однако за них мало кто голосует… Ты понимаешь — почему?

Я наморщил лоб: единственная пришедшая на ум причина была не слишком лицеприятна для того, чтобы ее озвучивать.

— Нет, — словно прочитав мои мысли, открестился Великий. — Службы безопасности тут совсем ни при чем. Все дело в том, что людям нужна стабильность — они хотят быть уверены в завтрашнем дне. Правление Великих — это и есть стабильность и надежность, поэтому вновь и вновь граждане выбирают нас.

— А если в очередной раз не выберут?

— Такого еще не было… Но думаю, мы что-нибудь придумаем, — сказал он, улыбнувшись и подмигнув. — В конце концов, люди — это быдло. Если умело пользоваться страхом толпы, то ею можно управлять без труда. И как только люди начинают жиреть, становиться апатичными, терять стайный инстинкт и переставать при необходимости сбиваться в толпы, мы устраиваем им взбучку. Помнишь знаменитое Одиннадцатое сентября, или Вторжение Федерации на Абидус? Это все мы! Жестоко. Может быть, бесчеловечно. Но именно подобные меры не позволяют многотысячелетней империи рассыпаться как карточный домик. И именно эти жертвы сохраняют жизни миллионов, если не миллиардов людей!

— Кхм… — Я был основательно ошарашен. — А почему вы перестали прятаться за ширмой? Почему отказались от сената и президентов?

— Во-первых, управлять звездными системами с помощью третьих лиц гораздо труднее, чем управлять таким способом материками Земли. Мы разделили обязанности. Великий Генерал управляет войнами, войсками и флотами. Великий Инспектор занимается постоянной модернизацией и совершенствованием логистики во всей ОСА. Великий О… впрочем, нас много — не будем перечислять. Во-вторых, и что самое главное, благодаря генной инженерии мы на порядок увеличили срок своей жизни. Даже самый старый из нас будет жить еще не одно десятилетие — и у него хватит сил вести человечество вперед, не допуская никакого распада, внутренних войн и революций. Мы знаем, чего хотим, и знаем, куда вести человечество!

На секунду он сделал паузу в своей высокопарной речи, но не для того, чтобы дать мне время осмыслить, а для того, чтобы набрать в грудь воздуха.

— Скоро, очень скоро это произойдет. Нам не хватает одного шага, и ты, ты — этот шаг! Несмотря на то что ты миновал все промежуточные этапы, которые прошел каждый из Великих, ты достиг конечной цели! В отличие от нас ты слаб телом, но внутри тебя своей жизнью живет нечто, делающее тебя богом. Ты можешь управлять этим, но не можешь постичь. Не можешь ты, не может никто другой.

Погрузившись в грезы, Инспектор неосознанно привстал и даже простер руки к потолку, будто удерживал над головой невидимый шар.

— Скоро мы все обретем могущество, каждый из нас станет таким же, как и ты… совершенным и бессмертным! Бессмертным и совершенным! Боже мой, как это поразительно и восхитительно! Просто прекрасно…

Он неожиданно замолк и, опомнившись, сел обратно в кресло. Повисла звенящая, растягивающаяся с каждым мгновением пауза. Инспектор делал вид, что задумчиво смотрит в другую сторону, но я чувствовал, с каким вниманием он за мной следит и чего-то ожидает.

— У вас, признаюсь, благородные цели, — произнес наконец я, предварительно потянув еще с десяток секунд. — Но по правде сказать, сейчас меня больше интересует собственная судьба. Что будет со мной?

Инспектор улыбнулся. Напряженность его позы исчезла. Бинго! — я угадал и принял правильную манеру поведения.

— Я хочу предложить тебе стать одним из нас. Одним из Великих! Не сразу, конечно, после соответствующей подготовки… Ну, что скажешь?

— Да, сэр, разумеется! — с энтузиазмом воскликнул я.

— Великолепно! Можешь, кстати, наедине звать меня Марком, а при всех по-прежнему Великим, но разрешаю не падать передо мной ниц — пусть люди начнут думать, что ты мой преемник. Ну а пока иди к себе в каюту и приведи себя в порядок, у тебя не так уж и много времени. Скоро мы прибудем на Аливрию, где я представлю тебя прессе в качестве героя. Без возражений — ты ведь и вправду герой!

Оставив конвой у дверей и зайдя в свою каюту, я испытал новый момент неудобства в виде крупной встряски — чертов корабль начал новый прыжок! Ну да бог с ним, с кораблем. Мне предстоит отвлечься от всего происходящего и решить, как быть со всем этим. Мне предлагают работать на дядю Сэма, взамен молчаливо обещая безопасность, покровительство, известность. Отказаться, судя по всему, я не могу — что бы кто ни говорил, но я все равно считаюсь собственностью ОСА. Меня скорее убьют, чем позволят разгуливать по Вселенной.

Так. А какие у меня, собственно, варианты? Либо лизать им пятки, притворяясь, что ох как горд оказанной мне честью, либо попытаться убить всех, захватить корабль, прорваться к Эльве… Глупо даже надеяться. Все-таки тут целая армада кораблей, в каждом из которых тысячи солдат. Каким бы я богом ни был, в одиночку мне не справиться.

Ну что же… значит, решено. Изо всех сил буду показывать свою лояльность, а там посмотрим.

— Внимание, — вновь заговорила СНИЖ корабля, — начинаю отсчет. Четыре секунды до открытия временного тоннеля. Три. Две. Одна.

Я схватился за поручень кровати, но толчок был такой неимоверной силы, что меня оторвало и бросило на потолок… И тут что-то случилось.

Наверное, я сильно ударился головой. Показалось, что время застыло. Мое тело, болтающееся под потолком, очутилось словно в невидимом густом киселе, а сильнейшая вибрация корабля превратилась в едва заметное колыхание…

Голову едва не разорвало изнутри. Весь мир заполнился «розовым туманом». Сущность, мирно обитающая в моем теле, взбунтовалась и, видимо, решила взять под контроль мой разум.

Через мгновение розовая мгла напротив глаз преобразилась, в ней начали появляться темные тона, сливающиеся в какой-то рисунок… фигуру женщины. Фигура приблизилась, лицо, как на абстрактных картинах Пикассо, сложилось по частям и превратилось в воплощение красоты и изящества. Феерия! Нечего убрать и нечего добавить — разве что уши чересчур длинные, как у… эльфийки?! Но она не похожа на Найту… Это точно не Найта.

Сиреневые глаза впились в мои, губы раскрылись и произнесли фразу, расставившую все по местам:

— Приветствую тебя, бог мертвого металла. Я — Сония, богиня народа эльвий.

И все равно, находясь в трансе, я смог лишь кивнуть.

— Я здесь, чтобы просить тебя. Ведь ты один из нас — ты не имеешь отношения к Отверженным. Вступи в нашу коалицию, помоги нам!

— Чем? — с трудом наконец выговорил я.

— Помоги нам дать отпор смертным, отталкивающим нас и возомнившим богами себя.

— Почему я должен помогать вам?

— Ты — бог. Ты один из нас. Нам всем, сообща, необходимо остановить распространение этой чумы. Отверженные уничтожают богов, верующих, целые миры. Но их путь ведет к гибели всего сущего, включая их самих. Если они победят и убьют всех богов, они навсегда останутся без пастырей. И в конце концов сами обретут смерть. Они пожрут самих себя. Уничтожат свои миры и убьют друг друга. Взгляни, что стало с этим миром? Разве ты этого хочешь? Ты должен помочь. Помоги!

— Но… я ведь один из них.

— Вот как? Возможно, я ошибалась в тебе… Но все равно подумай: ведь ты не их бог. Ты — их инструмент. Они используют тебя для войны с нами. Но когда ты станешь опасен, уничтожат, так же как и всех других. Прощай…

— Нет, подожди! Что ты предлагаешь?

— Для начала избери свой путь. Подумай хорошенько, и через три дня я снова буду говорить с тобой.

«Розовый туман» пропал также внезапно, как и появился, а я обнаружил себя на холодном и жестком полу.

Вот и появился выбор. Так что же мне делать?

Земля… Аливрия… Ты правильно сделала, что сменила название, — ты совершенно не та, какой я тебя знал. Ужасающее фиолетовое небо, отвратительно-коричневый мировой океан, вместо зелени лишь серый мертвый металл и пластик, а вместо деревьев — столбы с рекламными прожекторами. Моя планета умерла — мою Землю убили…

Я несся в лимузине по городу, который и не город вовсе, а необъятный бездушный металлический термитник. Я постоянно был дезориентирован, не понимал, где я: проношусь в подземелье или все же лечу над поверхностью. Современные мегаполисы были устроены по принципу многоуровневого муравейника: воздушные коридоры, в одном из которых мчался мой лимузин, сверху и снизу закрывались толстыми плитами, по которым ходили толпы пешеходов и были устроены магазины, детсады, стадионы. Своего рода слоеный пирог, вот только вместо коржей — цельные металлические плиты, а вместо крема уродливые, хотя и помпезные, здания.

Слева и справа у каждого коридора вместо тротуаров были пешеходные подуровни — за пластиком стен на десятках стоящих одна на другой площадок, на самодвижущихся лентах ехали тысячи серых людей, своей неестественностью напоминающих зомби из фильмов.

А в самом воздушном коридоре, уступая нам и нашему полицейскому эскорту путь или же пролетая навстречу, сплошными потоками с включенными фарами неслись куда-то летающие авто… Ужасное место!

— …Ты ведь понимаешь? — мерно говорил сидящий рядом со мной Великий Инспектор.

Он, кстати, не расставался со своими золотыми доспехами, словно каждое мгновение опасался за свою жизнь. Хорошо, что хоть шлем иногда снимал.

— Да, конечно, — подтвердил я. — Все вполне логично.

Он удовлетворенно кивнул:

— Наша цивилизация практически со времен зарождения избрала машинерный путь развития — путь технического и научного прогресса, если угодно. А раз все случилось именно так, то этот путь наилучший, единственно верный, и мыслить о другом не стоит. Наша задача, моя и твоя как будущего Великого, вести человечество и дальше по пути прогресса. Выгляни в окно, посмотри, чего мы уже добились, — разве это не чудесно?

— Да, прекрасно! Тут великое множество людей, и каждый делает что-то свое — все выглядят… нужными.

Великий довольно улыбнулся.

— Именно так. Нужными и счастливыми. У всех есть пища, кров, все ощущают безопасность, и каждый уверен в завтрашнем дне. Но знаешь ли ты, каких трудов человечеству все это стоило? Природа все время пыталась усмирить нас, обуздать наши потребности. Сначала пыталась сбить нас с избранного пути, вызывая появление среди нас магов, колдунов, экстрасенсов — человечество еще в Средние века твоей эры выпалывало их под корень, тщательно заботясь о чистоте рядов. Тогда природа стала насылать болезни и эпидемии — мы справлялись и с ними. Потом, в начале Затерянной эры, среди нашего вида появились замаскированные хищники. Вероятно, они появлялись и раньше, ведь существуют древние легенды… Вампиры и оборотни убивали людей тысячами, плодили себе подобных, вновь убивали и прятались среди нас. Днем добропорядочные граждане — ночью отвратительные хищники. Но и эту заразу мы выжгли, не оставив никого с такими генами. Но и на этот раз природа не успокоилась. Решив сократить человеческий вид, она стала насылать на наши города землетрясения, ураганы, великие наводнения… И мы взбунтовались. Мы решили, что с нас хватит, и уничтожили ее. Мы уничтожили все живое, кроме человека, чтобы не распространялись болезни; построили воздухопреобразующие заводы, ветряные ловушки, чтобы не было ураганов; создали великие платформы, своей работой изменяющие течения морей и океанов; возвели даже дополнительную защиту над озоновым слоем — на всякий случай. Мы — люди, и мы не просто венец природы, мы превзошли ее в величии! Она поплатилась за то, что не хотела этого принять.

Великий Инспектор наконец замолчал и рассеянным взглядом уткнулся в находящийся перед нами телевизор, по которому шла какая-то подозрительная передача. А я, находясь все так же в расслабленной позе, бросил взгляд через окно на безрадостную картину серого мегаполиса… Главное, всегда быть расслабленным. Всегда быть расслабленным. Расслабленным…

Поняв, что очередной порции назидательных рассказов в ближайшее время не предвидится, я бросил взгляд в телевизор, пытаясь понять, что же так заинтересовало Великого Инспектора.

Плоское изображение мгновенно сделалось трехмерным, сам собою включился звук.

На экране женщина, похожая на Пенелопу Круз, интересовалась чем-то у дородного, с важным видом развалившегося в кресле мужчины. Костюм, немного болтающийся на его фигуре, явно стоил бешеных денег, а попавшие в кадр часы — наверное, целого состояния. После непонятного диалога женщина обернулась к камере и пояснила:

— Напомню, что с вами в студии находятся репортер канала «Свободная Аливрия» и видный научный деятель, глава единственного в ОСА Института исследования жизни в космосе Дрейд Шепорд.

Она вновь повернулась к скрестившему руки на груди главе научного института и заинтересованно спросила:

— Значит, никаких разумных форм, кроме нашей, человеческой, во Вселенной не существует?

Прочистив горло коротким кашлем, Шепорд степенно ответил:

— Когда наши дети, или дети наших детей, а может, даже дети детей наших детей отправятся на окраинные галактики, то, возможно, тогда среди холодных просторов космического океана они найдут иные разумные формы жизни. Ну а до тех пор, пока этого не случилось, мы по-прежнему будем считать свой вид единственным разумным во Вселенной.

— Иными словами, вы опровергаете распространившийся в последнее время слух, что кроме homo sapiens во Вселенной существует иной разум?

— Да, именно так.

Великий Инспектор улыбнулся, заговорщически посмотрел на меня и, презрительно указав подбородком в сторону экрана, бросил:

— Пресса, что с них взять? Так и норовят раздуть что-нибудь, лишь бы рейтинг повысить… Кстати, надеюсь, не нужно говорить, что для всех граждан ОСА не существует ни эльфов, ни магов, ни богов? Смотри, не проболтайся!

Он вновь стал смотреть телевизор, и я, поразмыслив, тоже сконцентрировал внимание на экране. Вновь возникло трехмерное изображение, вновь включился пропавший звук.

На экране репортер-мужчина, интересовался у худого старичка об истории космических полетов.

— …Но ведь Соединенные Штаты обманули весь мир, сфальсифицировав полет на Луну.

— Ну и что? — возмутился старичок. — С исторической точки зрения, эта ложь была жизненно важной необходимостью. Безбож… кхе-кхе, я хотел сказать, проклятые коммунисты на голову опережали нас в космической сфере, и, чтобы не сделать этот отрыв пропастью и возродить дух нации, американское правительство решило пойти на крайние меры.

— Но тем самым она заморозила прогресс и остановила разработку «настоящего полета» русских. Этот полет состоялся едва ли не через сто лет…

— Нет-нет. Исследователями доказано, что на тот момент не существовало технологий для успешного полета на Луну и куда бы то ни было. Поступок американского правительства спас жизни ни в чем не повинных русских космонавтов, а коммунистическому правительству оказал услугу, сэкономив бюджет из-за отказа от программы освоения Луны.

Репортер обратился лицом к камере.

— Вот, дорогие зрители! И сегодня подтверждается тот факт, что так называемый Второй великий обман человечества является вовсе не такой уж и негативной стороной политики США двадцатого века. С вами был Дримс Колин на канале «Дискавери».

Великий Инспектор вновь повернулся ко мне, но сказать ничего не успел — лимузин стал сбавлять ход.

— Приехали, — кивнул Великий. — Вдохни в грудь побольше воздуха, и пошли. И о чем бы тебя ни спрашивали, помни свою ответственность! Перед тобой стоит великая цель — ты находишься на острие меча технократии.

Наша колонна, отделившись от основной массы авто в воздушном коридоре, приземлилась на огромную площадку, как бы зависшую над бездной. В центре этой гигантской плиты располагалось здание башенного типа, увенчанное огромным серым шпилем. По краям виднелись парковки с тысячами авто, но мы приземлились на пустую полосу.

Широченные двери лимузина раскинулись в стороны. Не подозревая об опасности, я спокойно шагнул наружу. Вдруг откуда ни возьмись, со всех сторон на меня накинулись какие-то люди, с непонятными разнообразными приспособлениями в руках. Они тыкали в меня ими, что-то кричали, но из-за общего гвалта я не мог вычленить отдельные слова. Сопровождающая нас полиция с изрядным трудом смогла оттеснить их от меня и, угрожающе размахивая тяжелыми дубинками, стала образовывать передо мной коридор.

Я бросил взгляд на Великого и понял, что он чувствует себя в родной стихии. Обступившие его репортеры были предельно вежливы и деликатны, задавали вопросы по одному и все время кланялись, словно японцы в гостях.

Обернувшись ко мне, Великий Инспектор махнул рукой.

— Иди в студию, а я тут задержусь!

Я кивнул и, сопровождаемый полицейскими, пробивающими дорогу сквозь громадную толпу репортеров, отправился к зданию.

На крыльце меня перехватила группа лиц с бейджами на груди.

— Давайте быстрее! — закричала девушка в галстуке и белой рубашке. — Студия давно готова, мы ждем только вас!

Окружавшие ее люди согласно зашумели и, оттеснив от меня полицию, потащили по коридорам едва ли не на руках. Усадив меня за стол в просторном зале, в котором не было видно ни стен, ни потолков (все покрыто туманом, будто находишься в облаке), все быстро разбежались, предоставив меня роботу-визажисту и режиссеру предстоящего спектакля.

— Значит так, — заговорил режиссер. — Не знаю, кто ты, парень, но будь ты хоть трижды герой Аливрии, здесь, в этом зале, главный — я! Усек? — Увидев мой кивок, продолжил: — Поскольку дело идет без предварительной подготовки и согласования текста, все довольно сложно, но выкрутиться до эфира вполне можно. Смысл таков: ты рассказываешь о себе, о своем поступке, снова о себе, ну и все в плане «а-ля я герой». Технические подробности не нужны — это может быть засекречено, а я не хочу получать по ушам. Репортер своими вопросами поможет тебе по мере возможности. Ну, все. Эфир начнется через тридцать секунд. Удачи!.. А ну, пошла отсюда, тупая супи-банка!

Последнее было адресовано роботу-визажисту, не перестававшему во время нашего разговора наводить на моем лице марафет. Впрочем, ни роботов, ни их щупалец я не боялся, поскольку всегда усилием воли мог превратить их в лужу металла. Другое дело — люди.

Подошла репортер — та самая, похожая на Пенелопу Круз. Улыбнувшись, известила, что до эфира остается пятнадцать секунд. На мой вопрос, почему все сделано в прямом эфире, бросила, мол, граждане ОСА доверяют только тому, что происходит на их глазах.

Мигнуло красным, металлический голос провел обратный отсчет от трех до «начали». И хотя я не видел ни камер, ни чего-то подобного, «Пенелопа» обольстительно улыбнулась и поприветствовала зрителей:

— Сегодня в программе «Влиятельные и знаменитые» я беру интервью у человека, в одиночку спасшего космический исследовательский корабль стоимостью в миллиарды кредитов. Разумеется, все выпуски новостей рассказывают об этом вот уже на протяжении трех дней, но нам бы хотелось узнать о герое из первых уст — точнее, со слов самого героя… Расскажите, как это произошло? Все по порядку: что представлял собой этот корабль?

Я зачем-то широко улыбнулся.

— Корабль как корабль. Огромный, красивый, впечатляющий.

— Говорят, что, когда вы на него попали, весь экипаж был мертв?

— Да… можно сказать и так. До сих пор в дрожь бросает, когда вспоминаю это обилие начинающих разлагаться трупов.

— Скажите, а когда подлые пираты вернулись за новой добычей, как вам удалось им противостоять?

— С помощью СНИЖ корабля я успел отстроить ракетницу и зенитную установку. Десантный корабль пиратов приблизился практически без прикрытия, за что и поплатился.

— Но вы ведь сражались за свою жизнь на борту корабля?

— Да…

— И многих вражеских абордажников пало от вашей руки?

— Трое-четверо…

— И напоследок скажите: каково себя чувствовать убийцей корсаров и спасителем огромного корабля?

Я пожал плечами и снова обезоруживающе улыбнулся.

— Ну что вы! Для меня это пустяки. Не самое малое из того, что я совершил в последнее время, но и не самое большое. Вот только…

— Огромное спасибо за увлекательный рассказ!.. С вами была Кандалия Фрайз на канале «Свободная Аливрия». До новых встреч!

— Конец эфира, — просветил нас металлический голос.

«Пенелопа» обворожительно улыбнулась и, вставая, подтолкнула ко мне ногтем прямоугольный кусочек пластика, а потом тихо и многообещающе произнесла:

— Захочешь скрасить вечерок, направь сообщение.

— Всем спасибо — все свободны, — произнес объявившийся из тумана режиссер, делая вид, что не заметил, как я взял со стола визитку и спрятал ее в карман. — С вас уже записан трехмерный образ — каждый выход в эфир этого образа будет оплачиваться по двойному тарифу. Деньги зачисляются на ваш счет автоматически каждый раз после нового появления на экране. Подписку о неразглашении с вас возьмут органы безопасности. Все! Мы больше вас не задерживаем. Кстати, можете посмотреть себя в эфире в холле. Эфир начнется через минуту.

— Подождите, — опомнился я, — я думал, это прямой эфир!

Режиссер хмыкнул, посмотрел на меня как на идиота и, не отвечая, скрылся в тумане, а ко мне подошел андроид-секьюрити, предложив помощь в нахождении выхода.

До огромного экрана, установленного в холле, я добрался как раз вовремя. Стараясь не обращать внимания на откровенно пялящихся и шепчущихся у меня за спиной людей, стал наблюдать за тем, как разворачиваются события на экране. Правда, какое-то время сосредоточиться на нем не удавалось, сильно бесили постоянные шепотки вроде: «Смотри, вон тот, про кого новостные каналы жужжат уже три дня». Но через мгновение я и думать о них забыл, ведь на экране был вовсе не я! То есть я… Но я такого не говорил!

— …но нам бы хотелось узнать о герое из первых уст, точнее, со слов самого героя. Расскажите, как это произошло? Все по порядку: что представлял собой этот корабль? — спросила у меня на экране «Пенелопа».

— Научно-исследовательский корабль представлял собой мирное и беззащитное судно, — отвечал «я». — И, пользуясь возможностью, я выражаю безграничное презрение всем корсарам, нападающим на мирные суда!

— Говорят, что, пролетая мимо на своем шаттле и услышав сигнал о помощи, вы, не задумываясь, проникли на захваченный пиратами корабль?

— Именно так. Но, к сожалению, я уже не мог никого спасти: все ученые и весь экипаж к тому моменту были мертвы.

— Скажите, а как вам удалось противостоять пиратам на борту корабля?

— Хороший вопрос. Отвечу на него так: у меня отменная выучка — ведь я бывший морпех. Вооружившись верным энл-фалом, я убил более трех десятков этих соплежуев, а потом, пересев на истребитель, находящийся в ангаре, уничтожил десантный корабль и его прикрытие.

— И напоследок скажите: каково себя чувствовать убийцей корсаров и спасителем огромного корабля?

— О-о-о! Это ни с чем не сравнимое ощущение: знать, что ты полезен Родине, знать, что можешь защищать ОСА!.. Чувство, когда знаешь, что готов, не раздумывая, умереть во имя флага свободы и демократии, — неописуемо прекрасное, окрыляющее чувство. Для меня честь служить ОСА!

— Подробности этого невероятного боя, а также съемки с бортовых камер наблюдения и более развернутое интервью героя вы можете посмотреть в нашем выпуске ровно через один час! С вами была Кандалия Фрайз, на канале «Свободная Аливрия». До новых встреч!

Едва пошли титры, как в огромном холле раздались оглушительные овации. Каждый находящийся рядом со мной посчитал своим патриотическим долгом поаплодировать мне и моему героическому поступку и поздравить с победой над врагом.

Да, людям нужны герои, но я им быть не хочу! Не так. Не таким!..

Град аплодисментов прервался экстренным сообщением, произнесенным с экрана напуганным репортером. Он находился среди припаркованных машин в центре какой-то площади. Повсюду бегали люди, прибывала полиция, а он, прикладывая руку к уху и обращаясь к камере, едва сдерживался, чтобы не перейти на визг:

— Я повторяю! На Великого Инспектора совершено покушение! Перед центральным зданием канала «Свободная Аливрия» на глазах сотен репортеров по Великому открыли стрельбу! Мы засняли эти кадры — прошу вас, уведите детей от экранов!

Репортер исчез, вместо него у лимузина появился человек в золотых доспехах, дающий интервью обступившим журналистам. Его аристократичное, немного широкое лицо выглядело добродушно, вот только в глазах стоял вечный лед.

Неожиданно раздались резкие звуки, оператор рефлекторно повернул камеру в сторону звуков и взял в кадр человека в грязных обносках. В руках у нищего — бутылка с алкоголем, на лице — гигиеническая маска. Он явно вознамерился подойти ближе к толпе вокруг Великого Инспектора, но бдительные полицейские преградили ему путь и угрожающе выставили свои дубины, с наконечников которых стекали трескучие разряды. Эти звуки и послужили причиной небольшого переполоха, заставив журналистов обернуться и чуть разойтись.

Доселе мирный бездомный вдруг взъярился, ударил бутылкой по шлему одного из полицейских, заехал ногой в бронежилет второму и неуловимым движением выхватил из лохмотьев короткоствольный автомат. Все ахнули, дернулись в стороны, закричали, а оборванец уже поливал длиннющей очередью Великого Инспектора…

Вот только Марка на том месте уже не было — все пули застряли в бронированном корпусе лимузина, а невероятно верткий Инспектор приставил ствол пистолета к затылку несостоявшегося убийцы…

Что произошло дальше, я не увидел — помешал человек в черных одеждах, тихонько тронувший меня за плечо и зашептавший на ухо какую-то ахинею:

— Я из Ордена. Прошу вас, следуйте за мной. Нам нужно отойти, пока никто не обращает на вас внимания.

Увидев, что я не спешу выполнять его просьбу, мужчина зашептал отчаянней:

— Этот человек отдал свою жизнь, напав на Великого. Не делайте так, чтобы его жертва оказалась напрасной. Прошу вас, идемте, пока все заняты покушением!

Безмерно удивленный, я последовал за ним в какую-то подсобную комнату, и, едва убедившись, что дверь за мной закрылась, он взял быка за рога.

— В этой комнате нет прослушивающих устройств, мы можем говорить безбоязненно. Я — Магистр, заместитель главы Ордена. Это я пытался устроить ваш побег на «Сердце Эльвы», и именно мой, правда, измененный, голос вы слышали в том браслете… Вероятно, вы его потеряли. В любом случае, господин мой, я связался с вами, чтобы узнать о нашей судьбе. Орден готов служить вам! В этом городе тем или иным способом собрались почти все, мы ждем любых ваших приказов, господин!

— Сколько вас? — спросил я после паузы.

— Около двух тысяч воинов и почти три тысячи гражданских. Но при случае каждый возьмет в руки оружие, следуя вашим приказам.

Я на мгновение задумался. Вариант, что это подстава, отмел сразу — никто иной не знал про браслет. Но что делать с этими людьми? Неужели это и есть тот самый шанс вырваться из проклятой системы?

Уже два дня Эльва ведет со мной переговоры: она находится на дальней орбите Земли в окружении флота ОСА, но ее пушки уже восстановлены, а строительство оборонительных кораблей идет полным ходом… Она ждет лишь моего сигнала для действий.

Я еще раз взглянул в лицо напряженно ждущего моего решения человека. Да, в глазах преданность, решимость, фанатизм — он и его люди ждали меня сотни лет. Они не подведут.

Я открыл рот, чтобы озвучить решение, но рванувшая изнутри розовая пелена стала полной неожиданностью. Голова едва не разорвалась, однако уцелела, и в розовых всполохах я увидел ее — богиню народа эльф… в общем, остроухих.

— Я пришла, как и обещала, — сказала она. — Ты принял решение? Чью сторону ты выберешь: сородичей или безумных смертных?

— У меня свой путь, богиня, — с трудом, но уверенно ответил я. — Я буду вести с их системой войну изнутри. Я захвачу ретрансляторы и донесу до всех людей правду о том, что на самом деле творится. Я сделаю так, чтобы каждый узнал про лживость их правительства и идеалов.

Богиня кивнула.

— Что же, это твой выбор. Однако враг моего врага мой друг — так или иначе, ты вошел в нашу Коалицию. Возможно, тебе или нам понадобится помощь, поэтому возьми под свою опеку посла от каждого из нас. Возвращайся в наш мир — послы будут ожидать тебя там.

Она исчезла вместе с болью и «розовым туманом». И через несколько секунд я открыл глаза.

— Мой господин? — вопросительно произнес Магистр Ордена.

— Да. Я принял решение. Я начинаю войну с системой ценностей этих миров. И первым делом нам нужно прорваться на «Сердце Эльвы». Собирай людей, и вперед — за свободу от демократии!..

С диким металлическим визгом двери шлюза растворились, в каморку грозно вступил человек в золотых доспехах. И поскольку на нем не было шлема, я не мог спутать его ни с кем из иных Великих — Инспектор.

Его широкое лицо обратилось ко мне, ледяные глаза впились в мое лицо.

— Я все слышал, мальчишка! Ты сделал выбор, и он оказался неправильным. Мне очень жаль, что придется тебя убить…

Я покосился на Магистра. Бледный, как полотно, он тем не менее нашел в себе храбрость броситься к какому-то хозяйственному ящику, вынуть оттуда пистолет и бросить его мне. Легшая в ладонь теплая и шершавая рукоять придала уверенности в собственных силах. Я улыбнулся.

— Ты можешь лишь попытаться меня убить, Великий.

В следующую наносекунду мы оба подняли пистолеты, грозно блеснувшие зеркальными боками, и спустили курки. Подгоняемые яркой вспышкой, пули нехотя вылетели из стволов и несуразно медленно понеслись навстречу друг к другу. Дуэль началась.

Эпилог

В темной пещере, освещаемой лишь светом луны, падающим из широкой дыры в потолке, лежит массивный камень алтаря, рядом с которым находится невообразимо прекрасное существо. Белое платье на изящной фигуре идеально гармонирует с длинными, в два пальца, острыми ушками, а будто ирреальные сиреневые глаза навсегда врезаются в память всем, кто когда-либо имел счастье видеть их хоть мельком.

Сония — богиня народа эльвий во плоти — таинственно улыбалась, приковав взгляд к поставленному на алтарь кувшину с широким горлом. Странный предмет, на первый взгляд сделанный из горного хрусталя, носил следы явной механической обработки — какие-то святотатцы отрезали ему ручку, но, похоже, мысль об этом богиню не расстраивала. Она была вполне удовлетворена, что Сосуд Жизни возвратился к ней в довольно приемлемом состоянии. Правда, богине пришлось заплатить за него своеобразный выкуп — обменять на Слезы земли — материал, из которого сей сосуд и был когда-то изготовлен, но Сония не прогадала. Артефакт, с помощью которого она могла смотреть сквозь пространство и время, стоил намного дороже.

Она заглядывает в наполненный водой Сосуд, видит там образы, по которым угадывает будущее. Процесс доставляет ей несравненное удовольствие — ведь она читает судьбы людей во всей Ойкумене, как раскрытую книгу. Жаль, конечно, что даже богине не по силам смотреть на судьбы всех, но этого и не надо. Для ее целей вполне достаточно прочесть карту судьбы основных персонажей грандиозного театра Вселенной.

И пусть Владыки Отверженных считают себя хозяевами всего сущего, скорыми победителями богов и их миров, но Сония-то понимает, что в войне побеждают знания, а она знает две вещи, недоступные никому: будущее и истину, что любое будущее можно изменить! Разумеется, и здесь не все так просто: дорога судьбы не настолько пряма, как представляют себе смертные. От нее уходит столько ответвлений и тропинок, вдобавок цепляющихся за такие же тропинки судеб других людей, что все вместе они образовали причудливую вязь и запутанные переплетения. Однако количество дорог судьбы все же ограничено, и вариантов развития событий не так уж и запредельно много, а значит, Сония все же может влиять на их общий ход, всего лишь подправив пару нитей на великом ковре.

Тот, кто называл себя богом металла, неминуемо погиб бы, не вложи она в его руку пистолет. Разумеется, не сама лично, а руками Магистра Ордена, который благодаря ее действиям отринул страх перед вошедшим Великим и кинулся к тайнику, сделанному его людьми в помещении техобслуживания.

Смертные думают, что боги могут все, но на самом деле они ошибаются: боги могут почти все. Например, она никак не может повлиять на ход боя, начавшегося между великим смертным и молодым богом. Ей остается только надеяться на лишенные истины слова о том, что боги могут все. Ведь если он проиграет, случится непоправимое. Уготованный для него судьбой великий путь прервется, так и не начавшись, а мир необратимо изменится, так и не узнав об этом…

— Ну же! Целься лучше. Что же ты делаешь?! Стреляй ему в голову!..

Санкт-Петербург, 2010

В тексте использованы мифы, легенды и гипотезы современности. Приведен отрывок текста песни «Дорога Сна» (группа «Мельница»). — Примеч. авт.

Примечания

1

Продолжайте говорить. Продолжайте.

2

Капитан, система готова к работе.

3

В мире 20–14 консул — владелец обширных земель и сюзерен многих лордов. По аналогии к Земле, значение ранга «консул» ближе всего к титулу короля, с той лишь разницей, что консул не получает этот титул по наследству, а его земли не имеют четких границ.

Content

Олег Валерьевич Лукьянов
Эльва

Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1 ПРОБУЖДЕНИЕ

Глава 2 КРЕЩЕНИЕ

Глава 3 ДВАДЦАТЬ-ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

Глава 4 ЗВЕЗДНЫЙ ДЕМОН

Глава 5 ШАХТЕР

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1 ГАУСС И ТЕСЛА

Глава 2 «ЛИДЕР»

Глава 3 ОРДЕН

Глава 4 ЗАРАЖЕНИЕ

Глава 5 ЖИВАЯ ЛЕГЕНДА

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 1 ПОВЕЛИТЕЛЬ ГОЛЕМОВ

Глава 2 ДОКАЗАТЕЛЬСТВА БОЖЕСТВЕННОСТИ

Глава 3 БОГ

Глава 4 ОСАДА

Глава 5 ПОСЛЕДНИЙ БОЙ

Глава 6 ЗЕМЛЯ

Эпилог

Примечания