Сергей Калашников

Билет в одну сторону

Серия «Боевая фантастика»

Иллюстрация на обложке Бориса Аджиева

© Сергей Калашников, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Глава 1

Прибытие

Челнок снижался в плотных слоях атмосферы, энергично тормозя за счёт сопротивления воздуха. Его обшивка разогрелась, и, чтобы позволить ей остыть, пилот, используя избыток скорости, направил нос вверх и увёл машину на высоты более сорока километров. Туда, где воздух не столь плотен. Перегрузка, вдавливавшая пассажиров в спинки кресел, уменьшилась, и они с облегчением перевели дух.

Значения на указателях температуры поверхности летательного аппарата принялись неторопливо снижаться. Так же неторопливо продолжил погружаться в атмосферу и челнок, балансируя скорость, чтобы поддерживать температуру обшивки в приемлемых пределах. В то же время он и курс подкорректировал, направляясь на сигнал станции наведения. Теперь аппарат планировал, несмотря на то, что летел быстрее зенитного снаряда, – траектория его прекратила быть баллистической и стала характерной для авиации, с возможностями поворачивать и опираться крыльями о воздух.

В условном салоне челнока вдруг раздался звонкий голос:

– Я служу стрелком-радистом, а в душе пилот. Буду я летать со свистом задом наперёд, – продекламировал один из пассажиров – мальчишка лет двенадцати в желтом комбинезончике, предварительно отстегнувший от шлема дыхательную маску. Впрочем, все в этом салоне щеголяли абсолютно одинаковыми одеяниями радикального канареечного цвета. Дети примерно одного возраста, роста и комплекции – худые и жилистые мальчики и девочки с ультракороткими стрижками и измождёнными лицами. Шутка ли – сутки без еды и питья при практически непрерывной двойной перегрузке, периодически сменяемой невесомостью.

Тем не менее атмосфера в салоне челнока была далеко не унылой, несмотря на жару и духоту – для детей это была дорога к месту необыкновенных приключений на совершенно необжитой планете. К тому же ставшая скромной перегрузка торможения оказалась направлена комфортно – кресла были повёрнуты лицами к хвосту, отчего пассажиров вжимало в спинки, а не тянуло вперёд.

Челнок между тем замедлился до скорости пистолетной пули, выполнил плавный вираж и зашёл на посадку. Под его брюхом проносилась плоская, покрытая травой местность с включением небольших рощ и околков. Путь челнок держал к большому водному пространству, которое всё отчётливее прорисовывалось на экране пилота. Вытянутое равнинное озеро, обозначенное отчётливо различимыми вехами, имело солидный запас длины и ширины, чтобы «простить» даже значительный промах при приводнении. И сразу стало понятно, почему эта машина выполнена по схеме высокоплана – чтобы фюзеляж сработал в качестве поплавка. Спустя пару минут после выхода в посадочный створ челнок принялся чертить нижней точкой корпуса по глади воды, разгоняя волны, а потом и окончательно «присел», погрузившись и замедляясь до полной остановки.

От берега отвалил жёсткокорпусной надувной катер, быстро взявший челнок-гидроплан на буксир и подтащивший космический корабль носом к берегу, где этот самый нос при помощи мини-трактора и выволокли на песчаную косу к череде ещё четырёх точно таких же летательных аппаратов. Встречающие отцепили буксировочный трос и подвели под носовой обтекатель тележку, на которую откреплённый экипажем изнутри конус и лёг, освободив выход.

Первым из открывшегося лаза показался первый пилот. Его заботливо поддержали, отлично понимая, насколько утомителен был перелёт и насколько была велика нагрузка на пилотов. Потом один за другим стали выбираться пассажиры.

– М-да-а, вот заказали мы двадцать разнорабочих… – озадаченно произнёс высокий, заросший короткой щетиной мужчина с охотничьим карабином в руках, глядя на выбирающийся из нутра челнока контингент, – двадцать и получили. Только вот примерно половинного веса и возраста по сравнению с ожидаемым. Хотя где-то семь центнеров полезной нагрузки транспортники сэкономили. Зато, тля, у нас появился натуральный детский сад, который потребуется оберегать и растить. И толку от них ещё долго не будет!

– Проклятые проблемы со связью! – вздохнул второй из встречающих, хмуро взиравший на развернувшуюся картину мужчина, точно так же не бритый, но в отличие от первого коренастый и более плотного телосложения. – Раз в три месяца уходит сообщение от нас на Землю, да раз в три недели приходит обратно. Словно через океан общаемся во времена парусного флота!

Тем временем часть малолетних пассажиров выбралась наружу и стала принимать передаваемый остальными груз – ящики, мешки, тюки. Все эти упаковки ребята ухватывали, какую вдвоём, а какую и вчетвером, и складывали на длинный толстый пластиковый лист – своеобразный поддон-волокушу, явно когда-то служивший внутренней обшивкой. Тот мальчуган, который определённо распоряжался остальными, имел на спине и груди чётко выведенную надпись «Сев». Он направлял действия тех, кто проводил погрузку. Девочками, принимавшими вещи у горловины люка, командовала тоже девочка и тоже с надписью, только у неё значилось – «Ксюн». Хмурые взрослые почти не вмешивались, внимательно осматриваясь по сторонам и не выпуская из рук оружия. Они явно кого-то опасались.

– Всё, харэ! Сани уже полны! – крикнул один из мальчишек. – Эй, Ксюн! Останавливай выгрузку, – ранее замеченный Сев в этот момент помогал сухопарому высокому парню крепить трос волокуши к давешнему небольшому гусеничному трактору. Девочки у горловины люка крикнули в утробу корабля, чтобы там завязывали подавать, и теперь встречали остальных пассажиров, помогая им пробираться через узкий загромождённый лаз и принимая рюкзаки и ранцы с личными вещами.

– Насколько я понимаю, вы опасаетесь нападения? – спросил у человека с карабином не по годам серьёзный парнишка, на комбинезоне которого было обозначено имя Рома.

– Да, – кивнул тот в ответ. – Зверьё здесь водится ну очень недружелюбное. А оружия у нас кот наплакал, вот и приходится стеречься. Правда, путь до лагеря пролегает через открытые места – надеюсь, если возникнет опасность, заметим её издалека и успеем пристрелить угрозу раньше, чем она доберётся до нас.

– Хм… тогда нам бы хоть какими-то кольями обзавестись, – просительно протянул Рома. – С заострённым дрыном в руке оно как-то спокойнее на душе будет.

– Пожалуй, – согласился взрослый, предварительно чуть демонстративно оглядев относительно мелкую фигуру пацана. – Пётр! – обратился он к человеку с ружьём. – Проводи Романа до лесочка и присмотри там, чтобы его кто ненароком не схарчил.

В вылазке приняло участие пятеро юнцов, поковырявшихся в собственном багаже: Сев, Рома, Тык, Лом и еще один без имени на одежде. Все они вооружились ножами разных видов и размеров и проследовали к рощице в сотне метров от кромки косы. Поглядывавший на них человек с карабином приметил, что имена нанесены на одежду четверых мальчиков и четырёх девочек. Остальные остались без явных идентификаторов и были почти неразличимы между собой.

«Подписанные» девочки, Ксюн, Тоня, Оля и Аня, составив в одном месте восемь объёмистых ранцев – свои и своих мальчиков, – увязывали поклажу волокуши крепкими синтетическими шнурами, помогая плотнее крепить груз немногочисленным безоружным встречающим. Группа из восьми деток демонстрировала явные признаки сплочённости. Остальные мальцы не то чтобы были каждый наособицу, но столь сыгранной командой не выглядели.

Тем временем из люка показался второй пилот, прекративший руководить выгрузкой, и они на пару с первым задраили люк и взяли личные вещи. По сумке и по чемодану каждый. Через некоторое время от лесочка подтянулись заготовители дреколья с длинными палками, заострёнными с одной стороны. Примитивные копья, более всего похожие на дротики-переростки, мигом раздали нуждающимся, после чего колонна направилась вдаль от водной глади. Впереди шагал человек с карабином, внимательно поглядывая по сторонам. За ним пыхтел трактор, тянущий сани-волокушу, за которой парами мальчик-девочка шли подростки с импровизированным оружием в руках, на которое они по большей части опирались как на посохи, и с поклажей за плечами. Среди них редкими вкраплениями шествовали взрослые, а замыкали походный порядок двое тоже взрослых, но с охотничьими ружьями в руках.

Караван обогнул рощицу, заметно поредевшую после вырезания палок, и проследовал достаточно широкой просекой в прибрежных зарослях, по которой после пологого подъёма вышел на обширный луг со скошенной травой. В полукилометре впереди стал виден лагерь – компактно расположенные палатки, быстросборные щитовые будки и решётчатая деревянная вышка с наблюдательной площадкой, откуда прибывшим приветливо махнули рукой.

Место этой стоянки было неказисто огорожено далёким от завершения забором из неструганых досок, в просторечии именуемых полугорбылём. В изгороди наблюдался и фрагмент плетня, и даже так называемые рогатки, наспех связанные из обрубков древесных стволов и толстых веток. По прибытии на место мужчина с карабином, который возглавлял караван, показал ребятам на палатку с двускатной крышей и вертикальными стенками:

– Размещайтесь в ней, ее как раз под новых поселенцев ставили.

Дети усталой гурьбой втянулись в указанную «постройку». Внутри оказалось до крайности аскетично – присутствовал лишь щелястый и пружинящий пол из свежепиленых досок и стены изнутри, сколоченные из довольно толстых досок накрест так, что получилась решётка. Палаточная ткань цвета хаки от дождя была натянута поверх этого довольно основательного каркаса. В одном углу кучкой лежали упаковки спальных мешков.

Потом был душ в огороженном тканевыми полотнищами квадрате без крыши. А затем приём пищи, судя по удлинившимся теням – ужин – под тентом без стен. Все помещения имели наскоро сложенный деревянный пол. Общее впечатление неустроенности и недостроенности буквально сквозило от всего, на что падал взор.

Накормленным детям никто ничего делать не предложил, поэтому, немного послонявшись по лагерю и позаглядывав в палатки и будки, они вернулись в предназначенное им строение, где и устроились на отдых – за минувшие сутки все сильно устали. Вслед за последним в постройку вошёл давешний человек с карабином и запер дверь на прилаженный изнутри основательный засов.

– Я Игорь Сергеевич Краев, – представился средних лет сероглазый мужчина с сухим обветренным лицом и высокой залысиной, – пилот одного из севших здесь челноков. Сейчас занимаюсь вопросами охраны. Или как нынче любят выражаться – безопасности. Разбирайте спальные мешки и укладывайтесь, а дверь за мной обязательно заприте. Позавчера к нам приходил крупный хищник. Один человек погиб и двое ранены. – И кинув взгляд на рядок тонких кольев, расставленных вдоль одной из стен, добавил: – Это правильно, что ваши пырялки и тыкалки вы не повыбрасывали – есть надежда, что отобьётесь, шпыняя ими через решётку. Ну и дежурный с вышки обязательно пособит с огнестрелом. Да и прожектора будут светить всю ночь, так что в полной темноте не останетесь. Ну а разбираться с тем, кто из вас чем займётся, станем уже завтра утром. А теперь всем спокойной ночи! – Мужчина вышел и проследил, чтоб дверь за ним заперли.

Четыре девочки в подписанных комбинезонах, а они сменили предыдущие после душа на точно так же подписанные, разложили спальники и устроились на них каждая рядом со «своим» подписанным мальчиком.

– Вы что, уже парочками держитесь? – спросил один из ребят, устраивающийся отдельно от девочек.

– Мы из одного инкубатора! – понятно ответила Ксюн. – Можно сказать, что с песочницы знакомы. И ни капельки друг друга не боимся.

– Инкубатора? – донёсся поражённый голос с девчачьего края. – Вас чего, в пробирках, что ли, выращивали?!

– Да нет! Всё куда проще – детдомовские мы, – пояснила Оля, распаковавшая свой спальник и как раз забирающаяся в него.

– Фигас-се! – воскликнул кто-то из пацанов, от удивления даже принимая сидячее положение. – Детдомовские?! А как же спортивные нормативы и высокие достижения в учёбе? Отбор-то в кандидаты был ого-го какой серьёзный! Как вы прошли?!

– А вот прошли! – откликнулся Сев. – Думаешь, раз детдомовские, значит, ни на что не способные? Не боись, всё по чесноку, без придури какой! У нас, может, и захолустье, но гимнастические снаряды в спортзале имеются, а директором работает бывший физрук. Между прочим, мировой мужик, с понятием! С предметниками, конечно, дела обстояли не шибко хорошо, но если кому что интересно, так в сети никого ещё не забанили, да и старые буквари в библиотеке сохранились чуть ли не столетней давности, – пару секунд помолчал и добавил, скорее своим, чем любопытствующим: – Было шкодно сравнивать то, что учили в годы первых пятилеток, с тем, что преподают сейчас.

– Не шкодно, а прикольно! – поправила его Аня. – И вообще, Сев, кончай ностальгию. Нам про нынешний момент думать нужно, а не про старые веселухи вспоминать.

– Ну тогда так… – послушно переключил вектор разговора Сев, одновременно с этим пытаясь потеребить себя за чуб, но пальцы его не смогли толком ухватить те остатки волос, которые остались у них после санобработки. – Тады спервоначалу отмечу то, что мне больше всего бросилось в глаза – признаки анархии. Все вроде как и осмысленно действуют, но чисто в силу долга или привычки, что ли, нет признаков последствий волшебного указующего пенделя. Похоже, самый главный начальник у них сейчас то ли не в строю, то ли это именно его задрал зверь. Хотя что я мелю? Это же теперь у нас! Ну и второе – похоже, что обнаруженная опасность со стороны здешних хищников застала наших старших товарищей врасплох, иначе, думаю, нам бы каждому ещё на Земле выдали какие-нибудь стволы и хороший запас патронов. Вот!

– Спички детям не игрушка, – послышался голос со стороны девочек. – Кто бы доверил настоящее оружие малолеткам?

– Не гони! Если бы на Земле знали об этой опасности, то хотя бы для взрослых тех же охотничьих карабинов подкинули, причём выгрузили бы их в первую очередь, – заметил Лом. – Эй, Тык! А что тут за бодяга со связью?

– И чем ты, интересно, слушал, когда нам об этом рассказывали?! В общем, раз такой тетеря, слушай, повторять не буду! Через портал радиоволны не проходят. Инфу нужно кораблём везти. Поэтому раз в три месяца с той стороны на эту проходит космический корабль и принимает все сообщения от спутника, висящего на постоянной орбите и с поверхности планеты, которую потом отвозит в Солнечную систему. Поясняю – это значит от нас домой. А раз в три недели оттуда приходит челнок с грузом для колонии. Он и новости привозит, и распоряжения.

– А почему челноки отсюда к Земле не посылают? – спросила Тоня.

– О, ещё одна тетеря! – фыркнул Тык. – Да потому, что их нечем вытолкать из гравитационного колодца планеты! Для этого нужен полноценный космодром с ракетами. Ну, или проще говоря – тут нечем разогнать тот же челнок до десяти километров в секунду, пробуровить атмосферу и вывести его в космос. Помнишь, небось, какой махиной наш челнок на орбиту забрасывали?! Так вот здесь для этого потребуется в точности такая же… э… как его… ракетный поезд, если по Циолковскому, во! – парень для пущей важности даже указательный палец поднял перед собой. – Вот когда мы здесь начнём такие же строить, тогда и сможем вернуться на Землю.

– Тогда почему космические корабли называют челноками? Эти же должны сновать туда-сюда?! – со слезами в потерянном голосе спросила Тоня.

– Челнок, или на американском языке «Шаттл», – всунулся в разговор мальчишка, на комбезе которого красовалась надпись «Лом», – это всего лишь рекламное название, предназначенное для того, чтобы создать у тех же американских кон-гресс-ме-нов – по слогам произнёс он, – впечатление снования туда-сюда. То есть многоразовости использования самого дорогостоящего элемента космической программы. Хотя на самом деле это был и остался всего-навсего посадочный планер, по самое не хочу набитый дорогой аппаратурой. Так что те пять челноков, что сейчас находятся на озере, для нас только источник материалов и деталей. Ну и каких-то механизмов или ёмкостей. Ни один из них больше никогда с планеты не взлетит, – подытожил парнишка. – Так что мы здесь навсегда. И вообще, Сев, что за дела?! Ты чего это замолчал и даёшь «повестку дня» увести в сторону?! Давай, как ты любишь – намечай цели и расставляй вехи!

– Нечего пока тут особо расставлять, – устало пробурчал тот в ответ. – У нас катастрофически мало информации. Хотя, если навскидку, то для начала надо понять наши возможности в области добывания пропитания, материалов и крепежа, да и расспросить биологов с геологами – что тут к чему. Потом обязательно надо понять, как обстоят дела с горючим, какое оно имеется, ну и какие виды на урожай?

– Какой ещё урожай? – не понял кто-то из мальчикового конца.

– Ты чего?! Мы же все видели делянки с какими-то посадками, когда ещё сюда шли! – донеслось из того же угла, но чуть дальше.

– Ну, на первый прикидочный план сгодится, – согласился Тык. – Действительно, надо про всё выведать. Хотя для начала поглядим, во что нас станут завтра запрягать, а уж потом появятся и вехи, и цели. И вообще-е, – протянул паренёк, дико зевая, – давайте-ка уже спать, а то сил моих не хватает даже на то, что бы ворочать языком.

– Это вы что, инкубаторские? Кормило власти, что ли, собираетесь перехватить? – раздался ещё один удивлённый голос, но уже из девочкиного угла.

– Так, чтобы прямо всё кормило целиком – скорее нет, чем да. Но вот, к примеру, качество пищи мне повысить уже хочется, – откликнулась звонким голосом Ксюн.

– Народ, харе языками балаболить! Всем отбой! – рокотнул Сев, и разговоры прекратились. Тем более что многих уже сморило.

Глава 2

Акклиматизация

Утром Игорь Сергеевич, дежурство которого выпало на предрассветный час, с интересом наблюдал за выходом из палатки прибывшего «детского сада». Первыми появились Лом и Тык со своими заострёнными палками в руках. Следом за ними – Рома и Сев. Ребята образовали дугу лицами наружу, куда и «вошли» тоже вооружённые девочки. Кто-то изнутри задвинул за ними дверной засов. Вся эта подписанная восьмёрка быстренько прошла на импровизированный центр лагеря, где наличествовала просторная площадка, и исполнила короткий трёхминутный танец с палками, заменивший им утреннюю зарядку, после которой прошло посещение отхожего места и умывание. Общие принципы проведённых действий – девочки первые. И ещё – незадействованные лица бдят, зорко поглядывая по сторонам и не выпуская из рук своих смешных тыкалок, которые против местного хищного зверья мало чем им смогут помочь.

«То есть, – сделал вывод мужчина – ребятишки заметно напуганы, что, несомненно, пойдёт им только на пользу».

Отслеживать перемещение детской группы у мужчины не получалось, надо было бдить и пристально следить за местностью, особенно теперь, когда по лагерю бегают детки, но и вовсе не следить не получалось, вдруг чего учудят! Понятно, что он ещё вчера ознакомился с личными делами прибывших, и там «чёрным по белому» (естественно, что знакомился он с документацией с экрана планшета) значилось, что юные переселенцы имеют вполне адекватные реакции, а их психологический возраст выше их физического. Но написать могут всякое, вот и приходилось Игорю краем глаза отслеживать действия детворы. А она – детвора – на месте не сидела.

После утреннего моциона эта толпа завалилась в кухонный шатёр, где и пропала.

«Ну понятное дело – растущие организмы – утренний жор даже после столь утомительного путешествия им обеспечен…» – подумал внутренне улыбающийся мужчина. Но оказался не совсем правым.

Вскоре трое юнцов и одна юная леди выбрались наружу и двинулись в сторону стоящих на краю лагеря двух тракторов – всего движимого имущества экспедиции. Разумеется, не удержались и забрались внутрь, заглянули под тент, натянутый поверх упаковок со сменным навесным оборудованием, посетили палатку-мастерскую, после чего организованным чёсом прошли по всему периметру, обследовав биохимическую лабораторию, продуктовую кладовую и импровизированный склад с имуществом. Что примечательно, наличие замков на дверях будок их не останавливало. Да и взрослые люди, в столь ранний час продолжавшие ещё спать, естественно, не делали распоясавшимся юнцам никаких замечаний. Игорь же Сергеич удержался от грозного рыка через матюгальник – вряд ли ребятишки нанесут имуществу заметный урон. Не идиоты же они, чтобы лямзить или тыбрить что-то у него на глазах! Да и должны соображать, что тут им не там…

– Тук-тук! Можно? – На наблюдательную площадку вышки вскарабкался пропавший из виду Сев. В одной руке он держал на манер подноса разделочную доску, на которой стояли две алюминиевые кружки. – А не испить ли кофию почтенным стражам? – спросил он, после чего довольно улыбнулся.

– Эм! – оторвавшийся от окуляров бинокля Пётр с интересом посмотрел на пацана, – А что, дело говоришь! – взял одну из кружек и с удовольствием глотнул. – О, вкусно сварено! А молоко откуда?

– Из порошкового разбодяжили, – пожал паренёк плечами. – И там девочки интересуются, вас на завтрак овсянка с цукатами устроит? Или приготовить омлет с колбаской?

– Ох и озадачил ты Петра Алексеича, Севастьян Игоревич! – хмыкнул Краев, отхлёбывая из второй кружки и внимательно поглядывая по сторонам. – Про молоко мы поняли, но откуда возьмутся яйца?

– Так ведь яичный порошок на складе имеется, – пожал плечами парнишка. – Как и сублиматы некоторых мясных изделий.

– Буэ-г эти сублиматы, – скорчил недовольное лицо напарник Игоря.

– Это смотря как их приготовить, – пожал плечами малёк. – И это, можно мне посмотреть? – указал он пальцем на стационарно установленную стереотрубу.

– Ну, посмотри, – Игорь Сергеевич покрутил маховик, опуская оптику ниже, чтобы низкорослому пареньку было удобно. – И давайте мне омлет, а Петру Алексеевичу – кашу.

– Не, мне тоже тогда омлет, – возразил упомянутый, поднося к глазам бинокль и направляя его в сторону озера, кусочек которого был виден в прогалине леса на востоке.

Мальчуган, к удивлению невольного главы охраны, извлёк из кармана компактную говорилку:

– Оль! Омлет наблюдателям, ну и мне тоже. Я тут позырю пока. Дяденьки меня не прогоняют, – и приник глазами к окулярам.

– Уверен, что сделает съедобно? – полюбопытствовал Игорь.

– Зуб даю! Мы же не сынками у маменьки в помещичьем дому росли. Так что по каше из топора зачёт сдали ещё лет в пять, ну… может, кто и годом попозжа. Ой как здоровски приближает, и видно чётко. Класс! – Сев явно остался доволен увиденным. – А что это за кучи лежат возле леса?

– Ветки посрубанные. Стволы-то мы на распил взяли, а сучья надо бы сжечь, но они больно сырые. Иные уже и побеги в землю пустили.

– А тракторы вы чем заправляете? – продолжал расспрашивать пацан, не отрываясь от окуляров.

– Немного с Земли привезли. Да потом чуток из челноков посливали, что осталось неизрасходованным.

– Да?! Эм, а я и не знал, что ракетное топливо можно в бензобак заливать! – воскликнул мальчик.

– Не всякое, конечно, – пояснил взрослый, улыбнувшись. – Но на челноках используется керосин. Вот его можно и в обычном моторе применять. Заливаем в тракторы, лодочный мотор и мотопилы. Да ещё и двигатель генератора его же жрёт. Однако приходится сильно экономить. Пока мы тут ещё нефть найдём…

«Если вообще она где-то тут есть и доступна…» – мысленно закончил он свою фразу.

– А что? Газогенераторов сюда разве не завезли? Ну, чтобы из дров угарный газ получать и его уже в моторы подавать вместо жидкого горючего.

– Ого! Сева, ну и познания! У вас в вашем детдоме что? Филиал академии наук работал? – озадачился Пётр Алексеевич.

– Не было у нас никакого филиала! – встрепенулся мальчуган. – Скучища у нас была унылая и тоска безысходная, отчего мы и читали всякое, ну или киношки смотрели разные, какие из сети доставать было проще. Имею в виду бесплатное старье. Вот там в кино про большую прогулку как раз грузовик был с баками за кабиной. А если человек сидит в кабине трактора, то зверь до него может добраться? – без перехода сменил вектор беседы парнишка.

– Не может – стёкла крепкие, – ответил Пётр Алексеевич. – Это если ты о хищниках речь ведёшь. А вот носороги или слоны там какие-нибудь местные способны наши тракторишки перевернуть и искорёжить вместе с водителем. Серьёзную-то технику челноком, если только по частям, можно сюда закинуть, да и то далеко не всякую.

К этому моменту солнце поднялось над горизонтом, изломанным на востоке плавными возвышенностями старых гор. Пискнула говорилка в кармане мальчугана, и её владелец спустился на землю, чтобы через несколько минут вернуться со стопочкой блестящих судков.

– Вот. Хлеба испечь не успели, потому что опаре нужно много времени, чтобы взойти. Вместо него оладушки. А пока вы кушаете, Света с Максиком посторожат, – на площадку как раз вскарабкались мальчик и девочка из числа «неподписанных».

Молодёжь явно выспалась и начала неорганизованно выбираться из палатки. С западной оконечности лагеря донёсся звук заработавшей пилорамы, от мастерской послышалось звяканье металла о металл – детвора явно растревожила и кого-то из взрослых. Люди заглядывали в столовую под тентом, скрываясь от наблюдателей, расположенных возвышенно. Дети и взрослые куда-то уходили малыми группами. Заворчал один из тракторов, рядом с ним на глаза попалась девочка из вновь-прибывших, наряженная в синюю спецовку с сильно подвёрнутыми рукавами и штанинами. Другая девочка в длиннополом белом халате вышла из палатки медпункта и вынесла «утку» в отхожее место – мелкие сами находили себе занятия, не дожидаясь, когда взрослые дяди и тёти выкроят время для их трудоустройства.

– Так, эта… Игорь Сергеич! Если вы скажете, за чем и куда отсюда следить, и что кричать, так Макс со Светой вместо вас покараулят. Отдохнёте, выспитесь. Тут же не глыбы на гору закатывать нужно – справятся, – предложил Сев.

– Может, и справятся, если никакой зверь не вздумает на нас поохотиться. Однако, а если вдруг нужно будет выстрелить, причём не просто так, в воздух, а попасть, то что тогда? – возразил Краев.

– Я биатлоном с восьми лет занималась, – внесла ясность Света. – Не самый великий снайпер, но уж точно и не полная неумеха!

– Стреляющие лыжники из мелкопульки шмаляют, а этот карабин сделан под серьёзный патрон от русской трёхлинейки. Он своим прикладом твоё плечо нафиг отобьёт, – возразил мужчина, одновременно прислушиваясь к вкусовым ощущениям от предложенного завтрака. Выходило так, что очень даже съедобно.

– Может, «Архар» старшого ей дать?.. – размыслительно протянул Пётр Алексеевич. – Он не так сильно лягается. Старшой-то теперь без правой руки вряд ли скоро охотиться станет. И да, омлет отличным вышел! Кому спасибо говорить?

– Тоня у нас по куховарному делу большая мастерица. Она сегодня заправляла готовкой, – откликнулся Сев. – Так что там насчёт «Архара»? И что это вообще за такое?

– «Архар» – это тот же СКС, только чуток переделанный под охотничьи нужды. Но он без оптики с открытым прицелом, – поморщился Краев. – Да и товарищ начальник его никому не давал. Говорил, что вещь слишком ценная, можно сказать – историческая.

Сев вопросительно посмотрел на Петра и проследил за его взглядом, после чего отставил в сторону полупустой судок и быстренько слез на землю, для того чтобы через несколько минут вернуться с большим продолговатом футляром:

– Держи, Свет! – открыв футляр, мальчуган извлёк карабин и протянул его девочке. – И ничего не бойся, потому что я его не украл, не отобрал, а взял в открытую, что не воровство и не грабёж, а самоуправство. Уголовно не наказуемо, – оскалился паренёк.

Света с интересом взяла оружие и некоторое время разбиралась с тем, как оно устроено, откуда заряжается и где у него предохранитель.

– Стрельнуть бы для пробы, – она просительно посмотрела на Краева, взглядом вымаливая разрешение.

Тот вздохнул – патрона ему было откровенно жалко, но и потребность оного он понимал, поэтому поднёс ко рту мегафон и объявил:

– Будет проведена пробная стрельба. Это не тревога.

Девочка плотно прижала к плечу приклад, прицелилась куда-то в сторону поверхности планеты на расстояние около сотни метров и выстрелила в только ей ведомую цель.

– Конечно, отдача сильнее, чем у мелкашки, но терпимо, – заключила она. – И пристреляна отлично. Так что, дяденьки, не беспокойтесь насчёт зверья. Макс! Что там вокруг интересного творится?

– На западе в степи стадо каких-то животных пасётся, наверное, жвачных. Далеко до них, и трава там высокая, особо ничего не понять. Они в этой стороне уже давно бродят. На севере у кромки леса по деревьям мелкие, вроде белок, но без хвостов, туда-сюда шныряют. На востоке в стороне озера птицы поднялись стаей. На наших уток чем-то похожи. А вот с южного направления возле леса какая-то непонятка – дерево наклонно стоит, словно собирается упасть, но его как будто что-то держит.

– Трос его держит, – со вздохом пояснил Краев. – Там на нашего пильщика медведь навалился. Мишку-то Сёма запилил насмерть той же пилой, но и самого его косолапый успел крепко зацепить. Так что мы теперь и не знаем, как нам дальше деревья валить, потому что боязно. Вдруг он такой не один тут бродит. А заготовленные брёвна вот-вот закончатся, и пилорама остановится.

– Так охранять нужно того пильщика, – как о чём-то само собой разумеющемся сказала Света.

– А что, с оружием совсем туго? Сколько всего оружия в наличии? – потребовал уточнения Сев.

– Да уж не хорошо – всего два карабина – «Тигр» и «Архар» – оба вы видите здесь. Один дробовик и одно гладкоствольное ружьё – оба ствола шестнадцатого калибра. Это всё любители поохотиться для себя привезли. Ну и ещё пять пистолетов ПСМ и пять ракетниц с челноков. То есть личное оружие командира корабля и средство подачи сигналов, – пожал плечами Пётр Алексеевич. – Пистолеты, конечно, против медведя или тигра слабоваты. То есть убить можно, если загнать всю обойму в грудь, но остановить не получится. Эти твари живучие – пока сдохнут, успевают хоть задрать, хоть загрызть. А ракетницы только для испуга и годятся. Нет, конечно, и ими можно зверя грохнуть, но только при большом везении и только в упор, что опять же может привести к печальному концу. А если подранок убежит после этого, то ещё неизвестно, чем всё кончится – зверь или окончательно куда свалит, или осерчает и будет из засады набрасываться – заранее ведь не скажешь. Вон, те же наши родные росомахи, хоть и мелковатый хищник, а связываться с ним себе дороже.

– А почему вы сказали – дробовик, он что, не может пулей стрелять? – удивился Макс, не спускающий взора с лесочка на севере.

– У дробовиков ствол на конце заужен. Чок называется. Так мы в этом месте ствол отпилили, потому что дробь для охотников на нас – что щекотка. И жаканов наделали – это пуля такая. Она при ударе о цель раскрывается и крепко тормозит зверя. Одна беда – издалека очень уж трудно ею попадать, в пределах пятидесяти метров ещё приемлемо, но вернее, если с двадцати.

– Что-то мне непонятно, – почесал в затылке Сев. – То есть получается так, что экспедицию вообще никак не вооружили, что ли?!

– Вооружили, ясен пень! – хмыкнул Игорь. – Стреляло в большом очень прочном кофре лежит на дне озера у глубокого восточного берега. Сначала-то мы хотели обосноваться поближе к предгорьям и первый челнок начали разгружать на катер, а тут резкий сильный порыв ветра, волна, вот и уронили ненароком. А он возьми, да утопии. Словом, помаявшись с разгрузкой, мы как-то передумали там разбивать лагерь и перетащили корабль к косе. Про то, что местное зверьё человека воспринимает не как угрозу, а в качестве пищи – это просто в голову никому прийти не могло, вначале-то всё спокойно было, вот мы и не спешили поднимать потерю. При первой высадке у нас со старшим имелось по карабину на нос – вот они и остались. А охотничьи ружья привезли уже геологи. Да и не случалось ничего опасного до недавнего времени. На людей никто не охотился. А потом сначала геолог с ближнего обхода не вернулся. Мы от него лишь ботинок на дереве нашли и это ружьё, да устройство связи – по несущей частоте на место и вышли. Потом спустя несколько дней медведь чуть не загрыз Сёму во время валки леса. А накануне вашего прибытия кто-то навроде земного тигра – большой и ловкий – ворвался в палатку начальника партии и буквально нас обезглавил – зама убил, а старшого погрыз чуть не насмерть. Второму заму тоже кровь пустил, но его обещали поставить на ноги через пару-тройку недель.

– А что, самые настоящие медведь и тигр? – всунулась с вопросом Света.

– Да нет, конечно. Просто по некоторой схожести габаритов, поведению и рёву зверей так обозвали.

– То есть схоронили вы один башмак и одного человека, – констатировал Сев.

– Нет, – мотнул головой Игорь. – Девушка-зоолог ещё сгинула раньше всех. Думали – заблудилась и утонула, потому что сигнал с устройства связи пропал. На зверьё даже не подумали. И да, вот ещё что, Максим, ты тут только недавно упоминал степь. Есть одно важное уточнение насчёт этого. Здесь у нас не она, а саванна. Мы же на границе тропиков и субтропиков, причем климат здесь влажный, морской. Дождики случаются частенько. Но джунгли не выросли, потому что травоядные объедают с кустов и деревьев листья и кору. Да и молодые побеги вытаптывают. Отдельным-то деревцам может повезти сохраниться и вырасти. Иногда даже рощицы встречаются. Правда, только изредка и относительно небольшие.

* * *

Сев вместе с Тыком при помощи рубанка превращал рейки в древки копий, а Рома колдовал в мастерской вместе с работником из взрослых по имени Игнатий Феоктистович. Делали культурные наконечники. Десять штырей для пилумов и десять одностороннего типа клинков с прочным лезвием. Краев, оставив на посту малолеток, спать не ушёл, а присматривался к деятельности юнцов. И не стал возражать, когда в группу, собравшуюся на вторую ходку за доставленным грузом, напросился Лом, явно проинструктированный Севом. Кажется, именно он ковырялся в замке на двери лаборатории. Несмотря на склонность к самовольству, мальки довольно удачно вписались и на кухне, и в медпункте, ставшем лазаретом для троих раненых. Кто знает, вдруг этот парнишка сообразит, как найти затонувший кофр?! Таланты-то своих приятелей Сев явно неплохо изучил. Несколько коробит то, что делать это ребёнок будет не спросясь у старших.

С другой стороны, для него, офицера, привыкшего к дисциплине, идти на прямое нарушение инструкций руководства крайне некомфортно. С третьей – мальку за самовольство ничего кроме устной головомойки не грозит. А такому выслушать внушение… да как с гуся вода! Он же не домашний и не тепличный, выслушает, покивает и пойдёт себе дальше.

Есть ещё и четвёртая сторона – уже чётко видно, что просьбы или советы Сева «малышня» выполняют охотно. «Подписанные» – точно. Но и кое-кто из «неподписанных» определённо примыкает к стану этого «авторитета» или хотя бы просто прислушивается.

Глава 3

Адаптация

Проводив группу, отправившуюся за грузом, Краев наконец-то пошёл спать. Очень уж утомился он за последнее время, когда столько забот на них навалилось из-за неожиданно проявившего агрессивность зверья.

Уже лёжа на спальнике, он обдумывал последние события. Естественно, что первым перед его мысленным взором вставал их «детский сад». Интересно то, что вчера, когда им с орбиты сообщили о некоторых особенностях груза, они все, в том числе и он, впали в шок. Это если выражаться с использованием парламентской лексики. Такого фортеля от Москвы никто из них не ожидал. Чего уж там, на фоне предшествующих событий мысли были совсем не радужными – скорее матерными. Ничего хорошего от такого контингента никто не ожидал. И вот, поди ж ты, минуло лишь всего одно утро, а своё мнение о ситуации с новым пополнением он успел поменять на другой знак – неожиданно, но с мальками в лагере стало как-то удобней жить. Самый банальный пример – двойка детишек сторожит на вышке, тем самым заменив крепких мужчин, которых можно теперь отправить ворочать тяжести, извлекая их из челнока. Да и люди, покинувшие лагерь, теперь хотя бы древковым оружием вооружены: пацаны успели наделать и пилумов, и пальм – неплохая добавка к единственному на весь ушедший к озеру отряд карабину и одному ружью.

На кухне и в медпункте тоже всё идёт без хлопот с его стороны. А то, что пацаны ковыряются с трактором, вдохновенно звеня гаечными ключами, – так и пусть их. Совсем-то вряд ли что-нибудь сломают. Да и Игнат там присматривает. На этой мысли Игорь, впервые расслабившись за последнее время, уснул.

Тем временем Тык, Рома и Сев прилаживали к оставшемуся мини-трактору манипулятор-захват. Пусть он и не особенно могучий, да и в наладке не слишком прост, но управляется из кабины, которая способна уберечь от нападения хищника. Будет, ежели что, своего рода механическим защитником, позволяющим попробовать хотя бы отмахнуться от зверя.

– Дядя Игнат, а для чего вон тот агрегат? И что это вообще такое? – отвлёкся от работы Сев.

– Компрессор это. Ты лучше гайку толком затяни, а не вопросы задавай про предметы, что в нераспакованных ящиках. До них ещё нескоро руки дойдут. Сперва нужно, чтобы геологи руду нашли да уголь отыскали, а уже потом будем печку ставить, чтобы металл выплавлять. А компрессор этот предназначен для дутья. Понятно говорю, или объяснить попроще?

– Да не, не надо, имеем представление, – с серьёзным лицом ответил Сев.

– Уф! До чего же тут жарко! – Тык тыльной стороной ладони вытер со лба пот. Огляделся, поднял взор на светило и выдал: – Похоже, пора обедать и организовывать тихий час… если не два или даже три.

– Отличная идея! – поддержал товарища Рома.

– Согласен, – ухмыльнулся Игнат Феоктистович. – Да только начальство требует от нас соблюдения трудовой дисциплины. Есть положенное время на труд – изволь его отработать.

– Да, парни, – кивнул Сев. – Ничего не попишешь. Нам по закону положен сокращённый рабочий день, а поскольку мы уже свои часы отпахали, вынуждены на этом пошабашить. Завтра с утра по холодку докуём…

Мальцы отправились мыть руки, оставив озадачившегося мастера доделывать работу в одиночестве.

Прервались они вовремя – обед на кухне уже поспел. И начавшие этот день спозаранку ребята потихоньку подтягивались на вкусные запахи и неторопливо вкушали пищу. А потом, основательно заправившись, один за другим забирались в свою палатку, у которой для лучшего движения воздуха были приподняты края, отчего решётка каркаса снизу обнажилась. Тут всё-таки тень, да и ветерок чувствуется. К восьмерым «подписанным» присоединилось немало и других ребят и девочек, в том числе и сменившиеся из караула Макс со Светой. Взрослые, кстати, тоже по большей части угомонились – разбрелись по своим жилищам, где и закемарили. Видимо, сочли за благо воспользоваться моментом, когда руководящее око дремлет.

Как сообразили ребята, после выхода из строя официального руководства все считали исполняющим обязанности начальника как раз Игоря Краева, который сейчас отсыпался после ночного дежурства.

– Ребята, оказывается, тут сетка есть, – сообщила Ксюн, максимально удобно устроившаяся на спальнике. – Я со своей говорилки вначале докопалась до файлов с нашими личными делами, а потом и до отчётов, что уходили на Землю. Всего два больших пакета.

– А с других говорилок туда проникнуть можно? – полюбопытствовал Тык, оборачиваясь к девчонке.

– Наверное, можно, но нежелательно. Лучше через мою читать. Я ведь не знаю, для какого количества юзеров доступен вход в эту область. Так-то там всё запаролено.

– А я вот до чего додумалась, – перехватила нить разговора Аня. – Нам нужно сплести дома из прутьев на манер абхазской хижины. Я видела их в музее в Сухуми. Хищник такую разрушит не сразу, зато самого зверя запросто можно насадить на тот же пилум, оставаясь под защитой стен, словно за решёткой.

– О, отличная мысля! – воскликнул Макс. – И даже строительный материал есть! Это ветви, отсечённые от стволов деревьев, пошедших на доски. Заодно и территорию луговины почистим, плюс – уберём места, за которыми могут прятаться хищники! Только вот с охраной надо будет разобраться, а то стрёмно как-то.

– Слушай, Свет! А не прикинуть ли тебе, у каких из этих куч ты сможешь прикрыть нас из «Архара». Чтобы мы уже после полдника могли начать с ними разбираться, – попросил Сев.

– Да легко, – хмыкнула Светка. – Мы с Максом заступаем на вахту после шестнадцати пополудни. Как раз жара начнёт спадать. Подкорректирую ваши перемещения хоть через говорилки, хоть матюгальником.

– Тогда я объявляю запись желающих поработать сучкорезом и секатором, – Сев повернулся в сторону пока неохваченной его заботами группы молодняка. – А там дело дойдёт и до плетения домика для второго поросёнка. Забыл как его звали.

– Нуф-Нуф, – припомнил кто-то «из зала». – Только вот ты точно нам обещаешь сучкорезы и секаторы? Я что-то такого инструмента тут не приметил.

– Ну, топоры с пилами точно имеются, сам видел, – не растерялся Сев.

– А я корзинки когда-то плела, – подняла руку одна из девочек. – Я это к тому, что умею и начинать, и завершать. И ещё, не знаете, а где Мила? А то я её с самого утра не видела.

– Так она же погнала трактор к озеру. Работа не трудная в закрытой-то кабине. Так что вернётся через несколько часов уставшая и голодная.

– Не, не будет голодная. Я ей бутеров дала и чая в большом термосе, – сказала Тоня. – И сама поест, и остальных накормит. Кстати, народ! Если кто не в курсе – полдник сами берите. Слойки со сгущёнкой в правом ящике, кипяток для чая в бойлере, а заварка в левом ящике.

– Не поняла! – удивлённо вскинула брови черноволосая незнакомка. – Вы, детдомовские, что? Свои порядки тут решили завести?

– Они не наши, а проверенные временем и практикой, – принялась объяснять Тоня. – В детдоме, как ты понимаешь, детей тоже кормят. И на эту кормёжку существуют свои не такие уж маленькие нормы. Одна проблема – повара не всегда готовят с душой. Да ещё и сэкономить норовят в личных интересах, естественно. К счастью, у нас в обычае было дежурство по кухне воспитанников начиная с третьего класса. График мы сами составили, чтобы в каждом наряде были ребята и девчонки разных возрастов – мы и за закладкой продуктов следили, и за процессами жарки-варки, а в случае, если повар умудрялся всё-таки собрать себе для дома «тормозок», уводили эту сумочку в свою пользу. Нас много – разве за всеми уследишь! Тем более что старшеклассники почти взрослые – им палец в рот не клади, откусят и пережуют.

Поэтому-то готовке почти все выучились, и всяким-разным порядкам пищеблоковским. Приготовление завтрака контролировали те, у кого занятия в первую смену, а за приготовлением обеда следили ребята, учащиеся во вторую смену. Полдник же делали без нас, но мы и бутерброды и выпечку пропускали через весы и, если обнаруживали недовложение, жутко скандалили вплоть до вызова директора – это же не суп, в котором можно любые кражи спрятать! Ну и метод распределения еды тоже ввели свой – проглотам с горочкой и добавкой, а малоежкам – посильные порции. Ведь знаем друг друга еще с горшков, на которых в одной комнате сидели. Из оттуда и обычай вышел – полдник оставлять в свободном доступе. Если еды достаточно, то никто в пролёте не остаётся. Короче, спасение утопающих – дело рук самих утопающих. И повару нет нужды толочься у раздачи, тем более что не все подтягиваются вовремя – у одних ещё занятия, у других секции или кружки. Да и сейчас это в жилу будет – кому охота готовить в такую жару. Недаром испанцы сиесту придумали, тут она очень даже в нужное место заходит.

На этой констатирующей ноте разговор и увял – ребята уже отключались.

Около четырёх пополудни народ принялся просыпаться, умываться и потянулся в столовую. Макс и Света сменили на вышке взрослых наблюдателей, а группа пацанов с копьями и топориками, с ножовками и даже нашедшимся, правда в единичном экземпляре, секатором направилась к ближайшей куче ветвей – отсекать лишнее и заготавливать нужное.

Выбиралось, выпиливалось и отрубалось, по возможности конечно же, такое, чтобы оставались почти прямые хлысты, которые тут же сортировали по размеру и увязывали с связки. Только вот не так-то много годного материала набралось – на земле осталась большая куча мелких веточек, покрытых листьями. Частью сухими, частью свежими. И действительно, некоторые сучья умудрились пустить в землю ростки, питаясь тем, что тянули в себя из грунта.

Добытые прутья и ветки ребята подтащили к лагерю, где принялись за достройку плетня. Сев с Тыком совместно несколько раз с усилием втыкали в грунт ломик, извлекали его, а в оставшуюся дыру вставлялся остро затёсанный толстый конец палки из тех, что крупнее иных. Идею ребята уловили с одного показа и дружно израсходовали наготовленный стройматериал, прибавив к плетню метра полтора – как заплетать вокруг кольев не слишком большие прутья, догадались без подсказок.

Пока возились с плетнём, от озера вернулись возчики. Сегодня доставили много продуктов и расходников для лаборатории. Выспавшийся Краев присмотрел за перекладкой груза в палатки, с инспекцией обошёл лагерь – великое множество хозяйственных работ требовало рук и внимания, – узнал, что на пилораме распустили последние брёвна. Полученные доски тут же израсходовали на пол под постановку следующей палатки. Из титанового листа нарезали узких полосок, которые согнули в крепёжные скобы.

Поставлена очередная серия анализов в лаборатории, продолжаются труды на опытных делянках – длинный перечень. А ещё приходилось задействовать людей в караулах. Хорошо хоть мальки не отвлекают и на удивление быстро входят в суть стоящих перед экспедицией задач.

В семь вечера быстро стемнело, и работы на открытом воздухе прекратились – люди собрались в столовой на ужин.

– Лидия Семёновна! – обратилась Тоня к главе биохимиков. – А мясо здешних животных съедобно?

– Съедобно. Старшой даже специально охотился в саванне на местных копытных, привозя туши на тракторе. И рыбу мы ловили, и птицу били. А вот нынче опасаемся, – женщина чуть за тридцать с вьющимися белыми локонами печально вздохнула и добавила: – Танечка, та, которая у нас была по части зоологии, даже за миграциями стад начинала следить. Только сгинула она – не вернулась из вылазки по окрестностям. Хотела понаблюдать за перемещениями жвачных… и пропала.

Сразу после ужина мальки шустро всё прибрали и вымыли посуду, после чего забрались в выделенную для них палатку. Взрослые же, поскольку время было абсолютно детским, остались сидеть за столами – ну а где ещё поговорить-то можно?!

– Раненые идут на поправку, но медленно, – сообщила врач, сурового вида женщина около сорока. – И у меня появились две толковые санитарки и расторопная почти медсестра – девочки очень хорошо помогают, стараются. Думаю, буду их натаскивать, подтянутся потихоньку и станут более-менее знающими медиками.

– Что? И судна, и утки выносят? – спросил один из пилотов.

– Морщатся, конечно, но делают. Одна из них – Оля – совсем как взрослая. А остальные за нею тянутся. Они уже распределили вахты. Маша сегодня до полуночи будет дежурить. Потом её Нина сменит. А Оля днём заступит – поможет мне с перевязками.

– По мне, так какие-то странные детки у нас тут активизировались, не похожие на большинство отроков своего возраста, – выдал всё тот же пилот, что спрашивал про утки.

– Те, что с именами на одежде, из одного детдома, уже тёртые жизнью, – пояснил Краев. – Да и остальная ватага не пальцем делана. Вась, слушай! А когда вы были у озера, Лом случаем не просился покататься на катере?

– Да. Он у противоположного берега багром в воде шарился, как раз там, где мы ящик с оружием не удержали. Но я уверен, что до дна он так и не достал.

– Ну, малькам всё на зуб нужно попробовать, – для себя заключил Игорь Сергеевич. – А чего они такое мудрили с плетнём?

– Про домик для Нуф-Нуфа всё тараторили. Вроде как собираются потренироваться перед тем, как приниматься за его постройку, – припомнил ухмыльнувшийся Игнат.

– Кто тараторил? С именами на одежде или другие?

– Сев говорил.

– Сев, товарищи, это сурьёзно! – подчеркнул Игорь Сергеевич. – Он для восьмерых из команды «подписанных» непререкаемый авторитет.

– У тебя устаревшая информация – десятерых, – поправила глава паучников. – Они сегодня комбинезоны Светланы-биатлонистки через трафарет подписали и Максима-наблюдателя. Сказали, будто это метки такие, чтобы после стирки вещички не путать. Но как по мне – это они так своих отмечают. А что там про домик для поросёнка? Мне тоже интересно стало.

– Пока ничего не ясно, но, думаю, всё ещё увидим. Как выразился их атаман: «Я пока только изучаю обстановку и оцениваю возможности». Не стоит забывать – они всего один день здесь пробыли, а гляди, во всё стараются вникнуть и даже уже вмешались кое во что. И, народ, насущный вопрос: кто-нибудь из нас имеет опыт руководства детскими коллективами? А то у меня с этим совсем никак, – обратился к собравшимся Краев.

Молчание было ему ответом. Нарушил его один из вновь прибывших пилотов:

– Может быть, тогда получится ещё одну смену дежурных для вышки организовать?

– А сколько умелых стрелков можно найти среди двенадцатилетних мальчиков и девочек? – с ехидцей в голосе полюбопытствовал Игорь Сергеевич.

– Кстати, Лом ещё спрашивал о телекамерах, годных для спуска в воду на шнуре, – неожиданно выдал руководитель сегодняшней разгрузки челнока.

– Очень дельная мысль, – кивнул временный начальник.

* * *

В «детской» проходило своё «толковище». Звучали доклады:

– В нужнике нет запаха какашек или хлорки. Это, как мне рассказала главная тут по науке, потому, что в почве живут какие-то червячки, питающиеся органикой животного происхождения, – сообщила Оля. – Древесину и траву они не жрут. И именно поэтому повсюду делают полы. Проверяли: если даже кожаные башмаки оставить на грунте – через несколько часов эти твари их сточат, переведя на удобрение. Если такой вцепится в ногу или в бок, то это больно и очень противно. Но заражения не получается – только травмы. Если плеснуть на такого спиртом – сразу отваливается. А уж докуда он догрыз, зависит от внимательности. В принципе, по телу или по одежде эта мерзость не ползает. Зато живут они повсюду.

– Значит, босиком ходить нельзя – кивнул Тык. – Разве что только быстро бегать.

– Они не едят кости, роговую ткань и копыта, – дополнила Оля. – Это всё, что остаётся от мертвечины. И вони нет никакой. Вот эти червяки и держат выгребные ямы в чистоте.

– Не справился я с поисками кофра с оружием. Там глубины больше четырёх метров и ещё течение есть, пусть и небольшое, – пожаловался Лом. – Думаю, надо опустить с катера камеру на шнуре и поглядеть, что там на дне, может, увижу чего.

– А можно мне с тобой? – спросил парнишка, обычно державшийся сам по себе.

– Да легко, – пожал плечами Лом. – Так, Сев, а что у нас нынче с расстановкой вех и обозначением целей?

– В принципе, всё пока что просто. Нужен дом-крепость с надёжной защитой от зверья. Проблема в том, что привезённый с Земли крепёж израсходован ещё до нашего прибытия. Не только гвозди, скобы и саморезы извели, но даже проволоку или шнуры. Опять же с заготовкой леса есть трудности, потому что тем, кто валит деревья, тоже хищники угрожают. Отсюда мысль – сплести купол на манер тех, что описаны у Азимова в «Стальных пещерах», накрывающий весь лагерь. На колья пустить молодые деревца – их много среди леса, и они прямые и длинные, потому что тянутся к свету. Конечно, длины одного такого стволика не хватит – их придётся связывать вершинками или комельками – как попадёт, наращивая до бесконечности. Точнее, пока не будет достаточно. Остальное скрепится плетением. Отсюда первый вопрос: чем связывать? А то шнуров, бечёвок и верёвок осталось кот наплакал, да и то всё это богатство уже задействовано.

– Лубом, – отозвалась девочка, поминавшая, что умеет плести корзины. – Это известная практика, а луб вообще-то и у здешних деревьев крепкий, я уже проверила. Как обматывать и фиксировать – я покажу. Но в месте стыковки оба конца нужно длинно обрезать наискось и соединить срезами.

– Тогда это и будет зоной твоей ответственности, – поднял палец вверх Сев. – Следующий вопрос: добыча стволиков молодых деревьев. Излагаю замысел. Заготавливать жерди на колья нужно трактором, чтобы тракторист оставался в безопасной кабине. Срубать манипулятором-сучкорезом или пилой. На манер, как это делают машины, которыми лес валят. Но на Земле техника крупная и мощная, а у нас здесь одни маломерки. Однако и рубить нам нужно не зрелые большие деревья, а подлесок, где стволы не очень толстые. А второй трактор выволакивает их из зарослей и тащит к лагерю.

– Возражаю! – вскинулась серьёзная Мила. – На одном тракторе могут стоять оба устройства. И чтобы резать, и чтобы тащить. Так что не проблема и срезать, и вытаскивать. И складывать комлями вместе, чтобы потом петлёй из троса другой трактор оттаскивал стволики к лагерю пучками, а не по одному.

– Возражение принято, – величаво кивнул Сев, изображая судью. – Однако тут имеется ещё один самый гадкий вопросишко: горючее. Его мало, и при таких работах мы его в два счёта израсходуем. Пока единственная альтернатива – газогенераторы, превращающие древесину в угарный газ. И здесь мы не обойдёмся без взрослых, потому что это уже серьёзная техника, да и технологически не всё очевидно. Так я могу договариваться с Краевым, псы?!

– А куда ты с подводной лодки денешься-то? – лениво протянула Ксюн.

Глава 4

Зашевелилось

Утро следующего дня мальки начали, едва забрезжил рассвет. А в здешних тропических широтах это происходит в пять. На этот раз из палатки выбралось сначала пять пар мальчик-девочка, энергично размявшихся и после гигиенических процедур приступивших к приготовлению завтрака. Конечно, не всей толпой – караульная пара вскарабкалась на вышку, где сменила предыдущую вахту. В том числе и Краева, опять дежурившего в самые трудные предутренние часы. Мила-трактористка и тройка парнишек целенаправленно, несмотря на бух-тение «жертвы», разбудили главного по механической части дядю Игната. Вскоре и кофе поспел, а затем каша и бутерброды – мелкие стали уверенно выпекать хлеб, отчего в меню появились бутерброды с мясом – нашли в морозильной камере и пустили в дело. Детдомовские по части жратвы оказались очень сообразительными ребятами.

Вторая не десятка, а девятка мелких отстала от первой буквально на несколько минут – появилась сразу после того, как освободились места у умывальников. Так что к завтраку не опоздали. Игорь Сергеевич с интересом следил за тем, как дети, только-только переходящие в подростковый период своей жизни, не теряя времени, выполняют некий известный только им план.

Маленькая Оля, позавтракав, сменила Нину на дежурстве в лазарете. А Нина, быстро поев, вернулась в медицинскую палатку – помогать Оле обихаживать проснувшихся раненых: гигиенические процедуры с лежачими ловчее проделывать вдвоём, тем более таким, как они. А это ведь не только бритьё и умывание, но и кое-что менее поэтическое. Завтрак в медпункт они тоже доставили вдвоём, только после этого Нина отправилась отсыпаться.

Утреннюю трапезу на вышку унёс мальчик, которого Игорь ещё не запомнил. Лом с кем-то на пару ушёл по какой-то надобности к уже проснувшемуся связисту. Группа же из семи подростков, вооружившись топорами и пилами, двинулась к очередной куче ветвей, а накормленного Игната увели к трактору разбираться с навесным оборудованием.

– Игорь Сергеевич! – обратился к Краеву Сев. – Вы уже поели? А то тут у нас есть замысел, который следует с вами обсудить.

– Понял я вашу затею. Поэтому слушайте и смотрите внимательно, – объяснял молодым слушателям мастер-механик. – Вот такой шарнир имеет две степени свободы. Вверх-вниз и вправо-влево. Приводится в движение гидравликой и управляется исключительно просто. Это вообще стандартный узел. Такие имеются в готовом виде среди запчастей со всеми нужными прибамбасами.

Третье возможное действие – послать ещё что-нибудь туда-сюда. Для нас это сжать-разжать захват или сжать-разжать перекусывающие древесный ствол лезвия. И захват и перекусыватель имеются готовые среди устройств, присланных для оборудования механического производства. И это вам не вчерашний манипулятор с шестью степенями свободы, а простая и надёжная техника.

– А вперёд-назад? – потребовала уточнений Мила. – Как я тот же перкусыватель к стволу подведу?

– Да просто – всем трактором, – пожал плечами Игнат. – Подъедешь или отъедешь.

– А захват? Он же сам по себе должен действовать и наводиться независимо. Тут же одним трактором нужно навести сразу два рабочих органа. Не получается.

– А ты голову включи, девонька! Перекусывать-то деревце ведь нужно под корень, а хватать ствол на метр-полтора выше.

– Пожалуй, – задумчиво кивнула юная трактористка. – Надо будет попробовать. Ладно, вы пока так и делайте, а мне ещё надо к озеру волокушу тащить.

– Вот и ладно. Когда обернёшься, оно уже и готово будет.

– Чересчур сильно ты со своим куполом размахнулся, Сева, – сказал Краев, рассмотрев наброски проекта плетёной крепости, подсунутой ему на планшете. – Прикинь! Вот тут, посерёдке, получается горизонтальный плетень, который держится только на нетолстых жердях, сходящихся к центру. То есть каждый опорный элемент – консоль. Да ещё и нагруженная прутьями переплёта, которые в этом положении ничего не держат, потому что не создают объёмного каркаса, а лежат в одной плоскости. А если налетит сильный порыв ветра, что будет? Нет уж, давай, как у абхазцев делать – сводить вершины на конус. Вот тут-то и образуется прочный корпус. Смотри, как выглядит эпюра напряжений. – Обсуждение плана постройки дома-крепости превратилось в урок сопромата, который образованный инженер преподносил мальчишке-школьнику.

– Тогда диаметр постройки уменьшается, – озадачился Сев.

– А мы к центральной постройке добавим ещё несколько по периферии. Да и слепим их стенами.

– То есть сплетём, – встряла Лёля. Так прозвали ответственную по корзиночкам. Паспортное-то имя у неё было Ольга, как и у Оли из «подписанной» восьмёрки, но дабы не было путаницы, ей было предложено обозваться Лёлей, девочка возражать не стала и согласилась. – Ну, я пошла. Пора показать ребятам, как работать с лубом и как готовить концы жердей для соединения. Кстати! А почему ты хочешь сохранить кору? Чтобы избежать лишней работы? – взглянула она на мальчугана.

– Есть подозрение, что некоторые деревца обладают могучей жизненной силой. Сама же вчера видела, что даже срубленные они умудрились своими ветвями прижиться, пустив ростки и сформировав корни. Вдруг они укоренятся, даже находясь в стенах? Представляешь, что будет, если колья пустят корни и выбросят листву? – улыбнулся Сев.

– Ага, а если высушить их побеги на солнце, разложив по железным противням, получится порошок, которым Урфин Джус оживлял своих деревянных солдат, – хохотнула Лёля.

– Железа у нас мало, – заметил Краев. – В конструкции челноков, которые мы потихоньку разбираем на материалы, в основном встречаются титан и алюминиевые сплавы. Так что ваши противни разве что титановые выйдут – из листов обшивки.

– Эм! Игорь Сергеевич! Мы это, прикололись чутка, – смутилась Лёля.

– Ну и я тоже… чутка, – хмыкнул мужчина. Зато Сев явно озадачился.

– Ну вас! Прям как дети малые! Я, между прочим, серьёзно, а вам всё бы шуточки шутить! – насупившись, буркнул мальчуган, после взглянул исподлобья на удивлённые лица собеседников и заржал. – Да ладно. Я тоже прикололся.

Дамы из числа старших, кто не был задействован в работе лаборатории и разборе образцов, занялись приведением в порядок бывшей командирской палатки, до которой раньше просто руки не доходили. Там пролилось много крови, от которой следовало избавиться. Да и полотнище требовало починки. Мальки же в это время сопрягали самые толстые из жердей, которые сумели «выделить» из куч обрубленных сучьев. Места последовательных сочленений получались хлипкими на излом – составные «колья» так и норовили сломаться.

Какое-то время их пытались удержать подпорками, но потом принялись городить леса, используя столбы караульной вышки, по которым ребята карабкались с ловкостью обезьян. Не всё было просто. Даже к обеду не удалось составить шесты нужной длины. Как-то всё не соответствовало замыслу – разъезжалось. Колья из сучьев выходили хлипкими.

А большие дяди в это время, отвлекаясь время от времени, дабы похохотать над потугами малышни, соображали, как бы им соорудить газогенератор. Дело в том, что опыта в этой области не было ни у кого, хотя каждый слыхивал о подобных устройствах. На сервере экспедиции информации было куда меньше, чем в сети планеты Земля – нашлось несколько лаконичных упоминаний с описанием принципа работы и устройства. Дальше заработали головы инженеров, каковыми были все вторые пилоты. А первые – через одного. Химиков привлекли, которые в экспедиции, естественно, тоже наличествовали. Целых два. Кто-то вспомнил о циклонных фильтрах, кто-то о пиролизе. Сообразили, что из дров могут «полезть» продукты сухой перегонки древесины, в том числе и смола с дёгтем. Понемногу стали вырисовываться контуры стационарной установки для снабжения топливом генератора электрической сети лагеря. Не совсем то, что изначально обсуждалось, но ведь тоже совершенно точно не будет лишним! Ведь именно генератор потребляет основную часть топлива.

Краев с интересом наблюдал «деток» в ситуации, когда у них не всё ладится. Это про плетельщиков. Они разбились на несколько групп, занявшихся каждая своим делом.

Одна за полдня соорудила компактную постройку «на двоих» – круглую хижину, где взрослый мог выпрямиться только в центре. Здесь все колья были цельными – хватило длины прямых участков отрубленных от больших деревьев сучьев.

Другая группа тренировалась в последовательном связывании положенных горизонтально жердей – варьировали формы срезов и стягивание наложением бандажей. Этим не хватало прочности луба – требовались более надёжные шнуры, которых в запасах экспедиции оставалось мало. Мальки нашли несколько освободившихся пластиковых бутылок и распустили их на ленты, которыми и воспользовались, едва отыскали строительный степлер – сообразили, как фиксировать концы скобками.

Третьи вернулись к недостроенному плетню – принялись надстраивать его вверх, загоняя новые колья в промежутки между прутьями плетения. Мелюзга пробовала, меняла способы и стремительно приобретала опыт в почти незнакомом деле. Взрослые же не только смотрели на это – вмешивались, спорили, показывали, демонстрировали силу там, где детям её не хватало. Лагерь, где после тревожных событий последних дней стало тоскливо, оживился.

Игорю это нравилось. Особенно то, что мелкие перехватили власть на кухне – до этого пищу готовили по очереди взрослые члены экспедиции, у большинства из которых здесь имелись вполне профессиональные интересы. Их приходилось отрывать от основной работы. А сейчас управление процессами на пищеблоке осуществляла Тоня. Ещё одна из «подписанных» девочек – Аня – вдохновенно пересчитывала запасы в складах и кладовках. Не только пищевые – вообще все. Выкопала из-под завала спецовок и обуви моток столь нужной шплинтовочной проволоки и упаковку мыла. А ещё она мобилизовала больших дядей на завершение оборудования прачечной – там и дел-то оставалось на несколько часов работы, но отвлекали более насущные хлопоты.

С шести утра и до двенадцати, до обеда, по всему лагерю шло копошение, после чего все дружно приступили к сиесте до самого возвращения возчиков от прибывшего последним челнока. В третью ходку удалось забрать остатки груза. Сев сегодня был не особенно заметен – он работал над сборкой составного кола, протягиваемого от земли до верхушки сторожевой вышки – до тарелок устройств связи, установленных на её крыше.

Ещё Краева заинтересовала Ксюн. Никак не удавалось понять, чем она занимается, в то время как остальные три девочки из числа первоначально «подписанной» восьмёрки мальков уже отчётливо заняли определённые позиции в структуре экспедиции. Ответ на эту загадку нашёлся вечером за ужином, когда засветился укреплённый на столбе большой экран и начался выпуск новостей – с десяток коротких репортажей о событиях местного масштаба сжато и ёмко вместили в себя информацию о событиях дня. О крошечных успехах и ничтожных проблемах, о целях, задачах и препятствиях на пути к их осуществлению. Люди взглянули на себя со стороны. И в финале – интервью с недавно пришедшим в себя начальником экспедиции: Старшой передал функции руководителя Игорю Краеву и призвал остальных не терять присутствия духа, на большее его пока не хватало. Зато Сёма-пильщик выглядел одухотворённо и пообещал, что скоро вернётся к работе. Вообще-то он геолог, но в то же время и крепкий сибирский мужик, готовый призвать к порядку местное зверьё.

«Четвёртая власть…» – заключил Краев в отношении Ксюн.

В короткий «вечерний уповод» – трудовой период после спада дневного зноя и до наступления темноты – Мила опробовала доработанный усилиями механиков второй трактор: проникла на нём в гущу леса и «выкусила» деревце подлеска, которое доволокла в захвате до зоны, контролируемой огнестрелом с вышки. После чего «вернулась» на базу – у неё возникли серьёзные претензии к созданной умельцами технике.

Зато добытый ею стволик вызвал в сердцах «плетельщиков поросячьих домиков» чувство благоговения – он был почти прямым и очень длинным, к тому же медленно сбегающимся по толщине от комля к вершине. Почти идеальный прут для огромной корзины.

Глава 5

Бытовые хлопоты

Проблем у колониальной экспедиции хватало и до прибытия подростков. И даже до активизации хищников. В составе её были прекрасные специалисты в важнейших научных областях, но людей, заточенных на обслуживание других, не имелось совершенно. Поэтому перед развёртыванием широких геологоразведочных работ и запросили большую группу разнорабочих – тех, кому предстояло отбирать многокилограммовые пробы, готовить их к анализу, доставлять образцы к аналитической аппаратуре или аппаратуру к образцам.

Да и разросшийся посёлок требовал инфрастукту-ры – четыре челнока привезли на планету по паре членов экипажа и по четыре пассажира.

Ситуация, когда каждый сам себе готовит и стирает, стала нерациональной – учёных везли в такую даль не для того, чтобы они тратили время на самообслуживание. Старшой это вовремя просёк и правильно заказал много работников с Земли. В тот момент на людей местные твари ещё не охотились.

Пополнение, состав которого поначалу вызвал уныние, теперь обнадёживало. Хотя рассылать экспедиции в предгорья всё одно было бы неправильно – характер опасности с нападениями оставался пока не вполне понятным. Да и оружия для самообороны было недостаточно.

Став официальным руководителем, Игорь по первой же просьбе снял ограничения на доступ к хранящейся на сервере информации для всех без исключения, после чего в вечерних новостях последовала серия сообщений об истории создания колонии. О результатах дистанционного обследования планеты с низких орбит – на всех длинах волн прощупали каждый квадратный метр. О соображениях, которыми руководствовались, выбирая место первой высадки – приводнение при планировании челнока в геологически привлекательной местности. Об удивлении при знакомстве с червяками-землеройками, о трудностях с наземным транспортом и дефицитом топлива для него.

Следующая передача, подготовленная Ксюн, была размыслительной: глава паучников отмечала поразительное сходство флоры и фауны планеты с земным животным и растительным миром. Много близкородственных видов, отличающихся в пределах естественной изменчивости далеко не миллионами лет эволюции. Впрочем, многие отличия представляются достаточно давними и оцениваются, если на глазок, парой-тройкой десятков тысяч лет. Или сотней тысяч. Надёжных данных нет – только подозрения. Вернее, смутные догадки.

Также Краев, анализируя, кто чем из юной двадцатки интересуется в экспедиционной сети, отметил, что Макс-наблюдатель, когда не спит и не на посту, перекапывает материалы, оставленные на сервере Таней-зоологом, пропавшей без вести. А ещё просматривает записи наблюдений за животными – сотни стационарных автономных камер собрали чудовищное количество отснятого материала с множества мест, за которыми следили.

Также немало видеозаписей зафиксировали дроны и беспилотники. Заниматься их анализом до сих пор находила время только та самая пропавшая девушка-зоолог.

С другой стороны, часами и сутками смотреть на статичные пейзажи… это любого вгонит в сон. Так вот, Игорь сам стал случайным свидетелем того, как Макс «шептался» с Ломом, а позже и связистами, о программе, позволяющей выделить на кадрах признаки движения. Но с этим он опоздал, подобная функция в их охранной системе видеонаблюдения была уже реализована, но вряд ли мальчишка об этом даже догадывался. Хотя, возможно, что и приметил в их наскоро собранной системе слежения за окрестностями лагеря. А что, вполне мог, всё-таки детишек на Земле отбирали придирчиво.

Между тем за прошедшие несколько дней особо ярких событий не произошло. Мальки оплели цилиндро-конусом сторожевую вышку до самой наблюдательной площадки, которая и раньше была окружена крепкой деревянной решёткой. Теперь приплетали корзинчатое покрытие для медпункта – у них отлично выходили восьмиметрового диаметра постройки, колья для которых выкусывали из подлеска – тянущиеся к свету в тени обширных раскидистых лесных красавцев деревца столь упорно стремились вверх, что вырастали порой на десяток метров. Ну а то, что не тянулось, тоже выкусывали на прутья поменьше или же на заправку газогенератора, опытный образец которого совместными усилиями инженеров и юных техников сварганили-таки. Тот ещё Франкенштейн вышел! То одно, то другое в нём пока или работало не так, как надо бы, или отказывало после коротких периодов нормального функционирования.

В результате же деятельности юных «дровосеков» проходила натуральная санитарная вырубка, под которую попадали и нижние сучья того, что не перекусывалось – крупных деревьев с толстыми стволами. Поэтому спустя всего лишь несколько суток ближние окраины леса выглядели колоннадами, позволяющими трактору углубляться всё дальше и дальше.

Новых нападений зверья не происходило, но пырялки и тыкалки при себе держали все поголовно и даже проводили тренировки по пользованию ими. Инструктора из Шаолиня по бою на шестах среди личного состава не встретилось, но после просмотра нескольких старых фильмов о боевых искусствах отдельные упражнения признали полезными. И сами кое-что сочинили. Ну и один из вторых пилотов – Алексей Юрьевич – припомнил свою службу в армии, где им показывали приёмы рукопашного боя автоматом с примкнутым штык-ножом.

Все эти дни Лом на пару с Дэном внимательно осматривали глубины озера погруженной в воду камерой. Им даже «посчастливилось» приметить там похожих на крокодилов тварей, охотящихся за рыбой. Но вот только кофра с оружием на дне так и не разглядели. Потом принялись изучать сопроводительную документацию к грузам и сделали неутешительное открытие: умножив длину упаковки на ширину и высоту, разделили вес ящика на полученный объём – исчисленная плотность оказалась совсем немногим больше плотности воды. То есть даже слабое течение могло катить этот немаленький ящик по каменистому дну на неограниченное расстояние.

Вначале было предприняли попытку проследить течение в озере, но быстро одумались. Поступили проще – прошли к стоку озера (благо, что оно было относительно близко от места утери груза), где вошли в вытекающую из него речушку-переплюйку и сняли искомое с мели буквально на третьем изгибе русла. На борт поднимали при помощи рычага, верёвки и какой-то матери, но не справились – даже с применением технических средств и смекалки, силёнок у двух мальчишек не хватило.

Вскрытие кофра произвели на месте, где первым делом постреляли, а уж потом перенесли груз в катер по частям, после чего и сам опустевший ящик затащили на судёнышко без труда. Трактор с волокушей и сопровождающие ждали их около челноков – шла разборка первого из числа прилетевших.

Вот только к большому сожалению всей экспедиции, груз оружейного ящика не порадовал. Девятимиллиметровые пистолеты и пистолеты-пулемёты того же калибра. Пятьдесят первых и тридцать вторых. Основной вес груза составляли патроны – одинаковые для всего привезённого вооружения.

– Вот ведь незадача, – почесал в затылке один из пилотов. – Как-то я и не придал значения тому, что тара герметична. То есть понятно, что содержимое не пострадает от воды, но оценить плавучесть даже в голову не пришло. Оружие ведь тяжелое.

– Да, собственно, ничего удивительного. В нём же нынче многое делают из пластика, а в ложементах упаковки куча вспененных материалов. Так что воздуха под крышкой оказалось немало, – счастливо улыбнулся Сев, загоняя магазин в короткий пистолет-пулемёт. Было и ежу понятно, что отобрать у мальков стволы не получится. – Свет! Ты ведь научишь нас пользоваться этим?

– Вечером. Когда сама разберусь и прочитаю инструкции. Ствол вверх. Предохранитель слева под большим пальцем. Подними флажок. Перед стрельбой его нужно опустить и передёрнуть затвор, чтобы загнать патрон в патронник, – девочка тоже сообразила, что отбирать у мальчишек «игрушки» неправильно. Но элементарные вещи нужно донести до них немедленно.

После первых же удачных опытов по постройке плетёных куполов в работы вовлекли взрослых мужчин и женщин – дело пассивной защиты лагеря приобрело приоритетный характер. Кусающе-таскающий трактор теперь пахал в три четырёхчасовые смены, а второй – заточенный на буксировку волокуши – подвозил добытое, волоча его связками. Конкретно ходом работ ожидаемо дирижировал Сев. Получилось у мальчугана наладить процесс так, чтобы он проходил без сбоев. Да и многие операции оказались отработаны, и план постройки сложился – палатки и будки перемещали на подходящие места и оплетали так, чтобы они оказывались внутри примыкающих друг к другу защищённых объёмов. Снаружи это смотрелось, как гроздь мыльных пузырей, поднявшихся над поверхностью в результате вдувания воздуха под воду. Не одинаковых пузырей и не очень-то сферических. Цилиндрических снизу и островерхих вверху. Под пилораму сплели продолговатый ангар шестнадцати метров шириной и с полуцилиндрической крышей – наконец-то научились надёжно сопрягать жерди последовательно.

Это далось не сразу, потому что было желание не просто скрепить длинномеры, но и привить их друг к другу, как садоводы прививают культурные привои к устойчивым в данной местности подвоям. Но справились с помощью инженера-агротехника, которая показала, что к чему следует прижать, и вообще – как это делается правильно.

Осознание необходимости обзавестись надёжно изолированной от хищного зверья базой в эти дни стало основой для единомыслия и энтузиазма. Все работы, которые можно было прервать или просто отодвинуть на чуток, откладывались. Заработавшая прачечная привела коллектив к мысли, что подписывание имён на одежде – это правильно, и вместо трафаретов отлили клише из меди. Разумеется, постарались делать надписи покороче, отчего оба Игоря «потеряли» по одной букве, став Гошей и Гохой. Валентину теперь звали Вэл, а Валентина – Вал. В обиход вошли клички, официально упоминаемые как позывные.

Полотнища, защищающие от осадков и солнца, подвесили внутри защищённого контура на растяжках.

В последние дни сильно повысилась влажность воздуха – стало труднее дышать. Участились дождики, пока не слишком длинные. Ветерок всё чаще заходил с юга от недалёкого отсюда океана.

– Наблюдения за хищниками навели на мысль о том, что среди них наблюдается конкуренция, – докладывал с экрана Макс. Шли уже обычные вечерние новости, которые с удовольствием смотрели за ужином. – Поэтому преимущественно охотники на нас используют приёмы, связанные с нападением исподтишка, то есть… – докладчик чуть откашлялся, парню на картинке было явно непривычно говорить на камеру, – из засады. Бросок сзади или сверху на загривок вообще излюбленный прием кошачьих. Поэтому наличие в руках ствола – не гарантия безопасности.

Предварительно удалось выделить пять видов крупных кошек. Называю их по мере убывания размера. Лев, тигр, кугуар, леопард и рысь. Но леопарды здесь мельче земных, а рыси пятнистые и без кисточек на ушах. Зато, как и на Земле, без хвоста. Все они, даже львы, лазают по деревьям и всегда готовы спрыгнуть с верхотуры на спину добычи. Так называемых медведей тоже замечено три вида – серые, бурые и чёрные. У серых морда не очень вытянутая, бурые в коротком рывке легко настигают местного оленя, а чёрные охотно лазают по деревьям. На нашего Сёму напал чёрный.

– А кто ворвался в палатку? – послышалось из импровизированного зала. Но Макс с экрана вопроса не услышал, а сидящий в зале только плечами пожал.

– В саванне замечены твари, похожие на гиен, а ещё в кадр попадали натуральные волки, только очень крупного размера – больше метра в холке. Как мне тут подсказали, на Земле что-то подобное в древности водилось, учёные их прозвали «ужасным волком». Куницы разных размеров – за ними толком проследить не удалось, потому что на деревья наши камеры не направлялись. Но среди них тоже есть весьма крупные, на вид килограммов на сорок потянут. Это пока всё. А про жвачных я в другой раз расскажу, когда рассмотрю их попристальней. А ещё я видел много разных грызунов, живущих на деревьях, но не успел пока с ними разобраться. Только понял, что они не голодают.

– Привет! – на экране появилась доктор Вера. – Семён сегодня встал на ноги и сделал несколько шагов. Если не будет заниматься героизмом и превозмоганием, то через пару дней начнёт ходить, а через неделю и пилить примется. Старшой тоже стал веселей – весь день объяснял мне, как нужно раненых лечить. Гена объективно выздоравливает, но морально угнетён.

* * *

Дни складывались в недели. Мальки непринуждённо встроились в жизнь крошечной колонии, заполнив своими трудами малозаметные пространства в области бытовой, связанной с примитивным жизнеобеспечением коллектива учёных и работами исследователей. В глубокие научные дебри не погружались, естественно, не по их уровню это пока что было, но старательно учились и участвовали, в том числе и в сборе информации. Например, управляли «Луноходом» – роботизированной тележкой, собирающей образцы растений для экспедиционного ботаника. Принимали эту «повозку» с найденным и собранным, разгружали, систематизировали «добычу» по местами и времени отбора проб – выполняли черновую работу коллекторов. Конечно, и выводами интересовались, и разного рода признаками, особенностями, свойствами найденных растений – не тупыми исполнителями работали, а помаленьку «всасывали» информацию.

По истечении трёх недель с момента прибытия детишки вполне освоились и неплохо устроились. Когда пришла пора встречать очередной челнок с Земли, колония была готова к его приёму и с нетерпением ждала почты и заказанных вещей. По плану должно было прибыть колёсное транспортное средство класса «Багги», способное заменить медлительные тракторы при вывозе изыскателей в поле. Геологи очень на него рассчитывали. Да и не они одни.

Глава 6

Привет с Земли

Время прохода через портал очередного челнока знали все, поэтому личный состав колонии с самого утра пребывал в ожидании и предвкушении. Мелкие наперебой просились в команду встречающих, но для дела столько народа не требовалось, поэтому Севу пришлось провести ряд разъяснительных бесед, определив каждому конкретную и безусловно важную задачу. Руководить сверстниками он умел.

В назначенный час трактор с волокушей и сопровождением направился в сторону озера и скрылся из виду в пелене дождя – вода словно висела в воздухе мельчайшими капельками, медленно оседая на землю. Второй трактор окашивал посёлок расходящимися по спирали кругами – с началом сезона дождей трава бурно пошла в рост, и люди были вынуждены постоянно отслеживать состояние полосы отчуждения, дабы хищники не могли подобраться незамеченными.

Добравшись до песчаной косы, встречающие принялись напряжённо всматриваться в сплошную низкую облачность. Но в беспросветной пелене дождя и низких облаках ничего не разглядели. Увидели челнок только, когда тот уже плыл по воде, быстро теряя скорость, отчего у всех на виду упал в воду тормозной парашют – набегающий поток воздуха перестал набегать и наполнять его. Буксирным катером правил Лом, а трос к носовому рыму шаттла чалил Дэн – парни успели неплохо освоиться с плавающим хозяйством. Именно сюда, на единственное плавсредство колонии, и планировалась установка следующего газогенератора. Банально из-за того, что катер заметно просторней, чем тутошние миниатюрные тракторы.

Прибывший корабль подтянули к берегу и, перецепив трос, трактором вытащили на песчаную косу примерно на треть длины. Отделили обтекатель, дождались открытия люка и приветствовали первого пилота, который нежданно оказался… пилотессой. Собственно, как и остальное «население» челнока, которое тоже было представлено только женщинами.

– И чего это вы все тут такие вооружённые? – спросила жгучая брюнетка, неведомо каким способом избежавшая стрижки под Котовского.

– Аборигены здесь слишком зубастые, – хмуро ответила Мила, показывая стволом пистолета-пулемёта на крупных волков, маячащих у кромки зарослей в сотне метров от людей. – Глаз да глаз с ними нужен.

Тем временем из люка показался торец чёрного пластмассового ящика с ручкой, за который и ухватился Краев. С другого конца взялись хекнувшие от веса Лом с Дэном. Три шага, и кофр на волокуше.

– Эй, мальки, отставить! Вам наблюдать! – остановил трудовой порыв юнцов командир. – Мне Вера за ваши развязанные пупки клизму со жгучим перцем вставит, – и отдав карабин брюнетке, Игорь с подошедшим напарником принялся за приём груза и укладку того в волокушу.

– А вы тут все по именам друг к другу обращаетесь? – полюбопытствовала женщина-пилот.

– Ага, ну и по кличкам ещё. И все поголовно на «ты». Так уж сложилось, обстановка тут слегка боевая, отчего политесы как-то быстро и естественно отсохли. Один только Старшой требует имени-отчества, изредка пропуская «дядю Славу».

– Тогда я – Зоя. А тебе и представляться не надо, Гоша, – хмыкнула женщина, рассматривая имена на комбезах.

– На самом деле меня звать Игорем, – улыбнулся черноволосой Краев и, разведя руками, добавил: – Но так уж вышло, что обозвали Гошей.

– Надо бы перетереть в узком кругу кое-что, потому что новости у меня не самые радостные, – сказала Зоя, когда встречающие принялись увязывать груз и оставили её наедине с Игорем Краевым около уже закрытого люка. – Ты собери лиц начальствующих, а я всё сразу и выложу. Это, как я понимаю, будет уже в лагере?

Игорь только кивнул. Добравшись до посёлка, в который попали через так называемый грузовой «шлюз» – место с двумя воротами и пустым пространством между ними, новеньких быстро представили старожилам, после чего ознакомили с местными достопримечательностями, то есть показали, где тут что. После чего Краев пригласил Зою на наблюдательную вышку, туда же подошли Сева и Ксюн – так уж сложилось, что эта пара мальков координировала основные процессы. Причём даже люди взрослые с ними не спорили. Поправляли иногда, не без этого, но не конфликтовали – все берегли добрые отношения в столь маленьком коллективе и избегали скандалов. Тем более что мелкие и не командовали, по сути, облекая свои просьбы и рекомендации в форму вопросов или предложений, иногда для убедительности подклянчивая.

– Интересное руководство здесь сложилось, – хмыкнула Зоя, обведя взором собравшихся. Игорь на это ничего не ответил, сама же Зоя дальше развивать тему не стала, а перешла к существу вопроса: – Политическая обстановка на Земле крепко напряглась. Россия из-за хорошего задела в области средств для вывода в космос серьёзной техники начала освоение планет сразу за тремя порталами. Поначалу это никого не волновало, но потом американцы и китайцы в этом направлении быстро подтянулись и тоже принялись заселять более одной планеты. Французы тем временем не спали – совершенствовали технику, а там и Гондурасы с Намибиями принялись заявлять свои права на долю в космическом пироге. Это не считая Италии и Испании в тесной связке с Германией, объединивших усилия в области носителей для вывода на орбиту солидных масс. Все вдруг захотели колонизировать новые миры. В ООН поднялся кипеш, экономические санкции, подлянки с поставками комплектующих… Короче, все вдруг дружно собрались на ассамблею и совершенно официально нашей стране выделили под освоение только одну планету. К сожалению, не эту. Так что наш заезд сюда – финальный. Отсюда весьма насущный вопрос – как у вас тут с пропитанием?

– Картоху и горох с фасолью со своего огорода едим, мясо, можно сказать, само под выстрел приходит, – пожал плечами Сев.

– А если вообще, то продуктов длительного хранения имеется на месяц-полтора, это смотря как кушать, – добавил Игорь. – Мы перед дождями успели убрать кое-какие зерновые и бобовые с опытных делянок – есть перспективные культуры. Опять же в озере рыба водится, так что не оголодаем.

– Вот и хорошо. А мы привезли немного оружия на случай, если сюда со своим государственным флагом явятся любители решительных действий. Кстати, мальки! – женщина пристально посмотрела на Сева, сунувшегося отвечать поперёд батьки. – Специально для вас доставили двух учительниц для повышения образованности среди юных да ранних дарований. Физика-математика и русский-литература. Географию кого-нибудь из геологов запряжём преподавать, биологии и химии, думается мне, тоже найдётся кому вас тут научить. Только насчёт истории некоторая закавыка, учебного и иного материала-то в электронном виде мы много привезли, в том числе и по истории, но вот кто будет с вас спрашивать пройденный материал, пока что не ясно.

– Сев и преподаст, и спросит, – хмыкнула Ксюн. – Он могёт. Хобби у него такое. А вы автомобиль привезли?

– Нет. Доставили только моторы и элементы трансмиссий. Челнок, однако, не резиновый. Так что самобеглые коляски придётся делать из местных материалов и частей челноков. Всё же нам тут не по автобанам рассекать со скоростью ветра. Вы-то вон волокушу таскаете за трактором со скоростью пешехода и никуда не торопитесь. Зато хибару знатную… эм-м… сплели, – улыбнулась Зоя. – И, как погляжу, вы вообще запасливые и предусмотрительные. Даже вон, судно для лежачих больных с Земли прихватили.

– Не, оно местное, то есть уже тутошнего производства. Мы 3D-принтер прихватили, – вернул улыбку Игорь. – Никогда заранее не угадаешь, что вдруг понадобится. А рассказать хоть что-то хорошее можешь?

– Ну, разве что условно хорошее. Наши корабль новый вывели на орбиту Земли. Сейчас проводятся ходовые испытания. С ядерно-реактивным двигателем! Сесть на планету он, увы, не может, как, впрочем, и взлететь своим ходом, но в безвоздушном пространстве весьма подвижен. Его создавали в расчёте на хождение через портал туда-сюда в качестве почтальона – переносчика сообщений и тягача, точнее – толкача, учитывая его конструкцию. Эх! Так всё замечательно шло! Экономика в стране оживилась, локальные конфликты в заграницах начали затихать, народ во всём мире вновь стал бредить космосом. И тут на тебе! Международная общественность стремительно извлекла голову из…

– Не переживай так, Зоя, нам известно, в каком месте держит голову международная общественность и что это за такая «общественность», – ухмыльнулся Сев. – За ужином сядем всем лесом, заслушаем твоё сообщение и вынесем единодушную резолюцию о независимости планеты. Глядишь, пока международная общественность будет выяснять, как отнестись к инициативе свободолюбивого тутошнего народа, здесь подаст голос и первый абориген биологического вида хомо сапиенс. И тут мы его прямо в колыбельке произведём в пожизненные президенты. А с Россией от его имени заключим союз о дружбе и взаимопомощи.

– О чём-либо договоры заключаются, – поправила товарища Ксюн. – А союзы – они какие-то. Оборонительные там, таможенные… А не о чём-то. Зато для заключения договора официально пригласим делегацию с нужными нам вещами и обязательно многочисленную. Так что международной общественности придётся попридержать коней.

– Зубастых ты себе заместителей подобрал, Гоша, – рассмеялась Зоя. – Но не любопытных. Даже не интересуются, почему и в экипаже, и среди пассажиров исключительно дамы?

– А зачем спрашивать, – пожал плечами мужчина, – если ваши файлы пришли на наш сервер, ещё когда вы только приближались к атмосфере, а ознакомиться с ними мы уже успели, пока вам устраивали экскурсию по нашим местам обитания. Все прибывшие имеют беременность сроком от одного месяца до… где-то до начала третьего. Таким образом, сюда прибыло не шесть человек, а двенадцать. Или больше, если у кого-то случится двойня. И специальности остальных прибывших дев, кроме упомянутых учительниц, связаны с контртеррористическим направлением. Опять же отмечены заметные успехи в спорте, преимущественно в разных видах мордобития и обезвреживания. А это значит не только то, что у нас тут будут вестись уроки физкультуры, но и то, что все желающие могут пройти курс боевых единоборств.

– Кстати, а почему вы волков не перестреляли, – поинтересовалась Зоя, глядя на нескольких огромных серых, действительно сильно смахивающих на волков, показавшихся среди вынужденно окультуренного леса поблизости от лагеря.

– Наш главный наблюдатель – Макс – подозревает их в неких таинственных намерениях. Ему кажется, будто хвостатые умышленно приучают нас к своему присутствию, при этом не делая попыток напасть на кого-то из обитателей лагеря. А вот насчёт их дальнейших планов имеются разночтения. То ли гастрономические они, то ли являются проявлением желания познакомиться. Может быть, даже подружиться. Он говорит, больно их поведение для хищников странное. Они точно не лают и не виляют хвостами, но зато как воют! Заслушаешься. Такие рулады выводят, будто соревнуются в переливах. Мы целую фонотеку уже собрали и пытаемся расшифровать. Ведь у многих животных замечен примитивный сигнальный язык. У тех же пчёл, например, – ответил Сев.

– Наш Старшой поминал, будто серые в саванне охотятся загонным способом. Он видел, как они отбили от стада малую группу антилоп, но зарезали только одну особь. Быстро сожрали и ушли в тень. А могли и ещё двух загрызть. Более того, гоняют от антилоп других хищников. Гиен так точно. А вот насчёт львов уверенности такой нет. В общем, как-то не по-хищнически поступают, а скорее – по-хозяйски, – припомнил Игорь.

– Кто-то крупный направляется к нам из саванны! – среагировал Сев на звуковой сигнал и мерцание метки на «ожившем» мониторе следящей системы. – Ого! Это местный лев к нам на огонёк завернул! Да какой здоровущий, гривастый и с роскошной щетиной вдоль всей спины, – добавил он, оторвавшись от окуляров стереотрубы. – Тревога! – продолжил он в микрофон. Вместо ранее использовавшегося мегафона теперь работала внутренняя громкая связь. Впрочем, и мегафон никуда не девался. Ксюн его как раз отложила в сторону, убедившись, что за пределами стен никого нет.

– К нам с равнины идёт лев, – продолжил вещать в микрофон парнишка, – запереть все входы!

Игорь осмотрел карабин, проверил наличие патрона в стволе и внимательно огляделся в иных направлениях. Не слишком-то он полагался на следящую систему, сколь бы умной она ни была. Мало ли что тут ещё водится или появилось с сезоном дождей?

Лев тем временем приближался, казалось бы, неторопливой трусцой, но поразительно быстро. Деловито проследовал мимо, глянув разок в их сторону, и вскоре пропал из виду в стороне озера.

– Чи гэпнусь я дрючком пропэртый, чи мымо прошпендерить вин, – задумчиво пробормотал Игорь.

– Откуда это? – не поняла Ксюн.

– Да вот как-то ото льва навеяло. Эк он просвистел мимо нас! Весь из себя деловой – за-а-анятый.

– Там в саванне позади льва трава беспокоилась, будто в ней перемещались какие-то животные, ростом поменьше царя зверей, но тоже габаритные. Возможно, гиены, – доложил Сев, так и не оторвавшийся от окуляров. – Будь здесь Макс, уже давно поднял бы дрона и всё разглядел через его камеры.

* * *

Резолюцию об объявлении независимости сразу принять не удалось, так сказать – по техническим причинам. Пока планета не будет иметь имени собственного, что провозглашать-то? Впрочем, в отношении самого политического хода споров не возникло, зато развернулась насыщенная дискуссия о названии.

– Помнится, ещё в ЦУПе, когда на экране впервые появилось изображение такого похожего на Землю шарика, собравшиеся чуть не передрались, споря, именем чьей любимой назвать столь прекрасную планету, – припомнил Старшой. Он уже стал ходячим и предпочитал принимать пищу со всеми в общей столовой.

– С тех пор этот воз так с места и не стронулся. Как только вопрос поднимается, начинаются ссоры от споров. Или споры до ссор, – добавила Зоя.

– Мачеха, – вдруг озвучил своё предложение Лом. – И кормит, и не балует.

Под навесом на некоторое время опустилась тишина – каждый из присутствующих оценивал слова паренька. Что интересно, особых возражений на это предложение так и не возникло – действительно, очень созвучно общему настроению оно оказалось, люди признали справедливость этого наименования. Да и было оно обезличенным, даже не намекающим на кого-либо. Просто несущим понятный всем и каждому смысл.

Тут же дружно проголосовали и за название, и за принятие декларации о независимости, и заодно за билль о правах, чтобы всё выглядело, как в истории – серьёзно и основательно. Сами эти бумаги можно и позднее написать – всё равно пока отправлять их некуда и некому. Нет у портала корабля, чтобы принять сообщение и доставить его в Солнечную систему.

В сезон дождей лучше всего сидеть под крышей и заниматься благоустройством – больно уж условия не располагают к работам вне пределов лагеря.

По прикидкам спецов, ну и исходя из земного опыта, лить будет месяца три-четыре, а знаний о том, как это здесь будет на самом деле, не было вообще. Люди тут первый год живут. Инженерно-техническая команда продолжала возиться с газогенераторами – нащупали верный подход, использовав снятые с отработавших своё прямое назначение челноков датчики газового анализа и температуры обшивки. Помудрили с управлением скоростью подачи воздуха, набрались опыта и оборудовали этими только кажущимися простыми приспособлениями и катер, и оба трактора. К тракторам эти немаленькие агрегаты пришлось прицеплять на собственной двухосной тележке, а то никак они не лезли в скромные габариты, соединяя их с двигателем гибкими трубками, благо, что таковые в разбираемых спускаемых аппаратах нашлись.

После чего занялись настоящими конструкторскими работами, совмещёнными с натурэкспериментами. Раз машины не прислали, надо было делать их самим. Для начала настрадались с изобретением колеса – в прямом смысле этого слова. В результате призывов к терпению, такой-то матери и нескольких проб и ошибок соорудили-таки деревянное колесо с титановым ободом и титановыми же грунтозацепами. Достаточно удачно получилось. Как выразился кто-то из мальков: «Третий сорт не брак!»

Сделали ещё три и поставили на них площадку. Оси и элементы трансмиссии были доставлены с Земли – оставалось всё это вдумчиво соединить, и повозка готова… точнее – телега с поворотной тележной осью впереди, чтобы была возможность поворачивать экипаж.

В экспедиции использовали однотипные моторы. Весьма надёжные и всеядные, тихоходные, с мощностью от пятнадцати до восемнадцати лошадиных сил в зависимости от того, какое топливо зальёшь. Мощнее всего получается, если работать на керосине. Но теперь керосин становился, можно сказать, стратегическим сырьём – его надобно было сберечь для мотопил и двигателей беспилотников. Поэтому один из имеющихся крыланов направили на поиски зарослей хвойных или местных их аналогов. Причина для траты керосина была весьма уважительной: из хвойных можно добывать скипидар – вполне приличное жидкое топливо. Поблизости от посёлка рассчитывать на встречу с ёлками и соснами можно было только на возвышенностях – в пределах недалёкой отсюда гряды старых гор на востоке. Там имелись участки, приподнятые над уровнем моря на две-три тысячи метров, причём как раз покрытые какой-то густой растительностью.

Глава 7

Приглашение к знакомству

Краев и сам не понял, когда до него дошло, что власть он собственноручно передал Севу. Это не было каким-то осознанным решением, всё происходило шаг за шагом, потому что на фоне событий и бесконечной череды проблем, требующих его вдумчивого вмешательства, происходили и иные события, точно так же требующие каких-то действий или помощи. А Игорь просто физически не мог разорваться, вот и делегировал Севу права на их решение, ну или хотя бы на попытку помочь. Где-то требовалось просто подсказать или самую капельку посодействовать. Но бывало и такое, что превозмогалось собиранием команды, мозговым штурмом или напряжённой пахотой.

Старшой когда-то рассказал о секрете успешного руководства – поставить задачи и потребовать отчёта об их решении. Сев, в принципе, так и делал, но при этом заботился и о наличии инструментов, материалов, об организации рабочих мест. А ещё он напряжённо размышлял о том, а надо ли вообще тратить на это силы и время?

Самому Краеву было удобней делать дела последовательно от начала и до конца. Он успешно справлялся с любой проблемой, но в каждый момент с одной. Как же малёк умудрялся разделываться с такой грудой вопросов? Оказалось, что «картинку» перед его взором держала Ксюн. Это она по крупицам собирала фрагменты мозаики, давая другу под анализ уже полный, насколько возможно, комплекс проблем, ведя некий рабочий дневник на своей «говорилке» – планшете со встроенной клавиатурой, исполненном в защищённом варианте. Такими или подобными девайсами были обеспечены все члены экспедиции. Почему подростки назвали их говорилками? Всё просто: через эти устройства можно было не только контачить через поселковую сеть, но и в чистом поле переговариваться, как через обычные рации.

– Так я не понял, Гена! Твои геологи примерно три месяца обходили пешим маршем окрестности лагеря. То есть обнюхали поляну радиусом километров десять-пятнадцать и, можно сказать, даже утоптали. А местами и пробурили метров на пятьдесят. И что? Руды здесь совсем нет? – допытывался Сев у бывшего зама главы экспедиции, а теперь просто авторитетного геолога, получившего от неизвестного вида крупного кошака хромоту и вертикальный шрам через всё лицо. Как-то он после этого сильно потерял желание выходить «в поле» – похоже, что моральную травму зверь ему нанёс нехилую.

– В промышленных объёмах нет. Есть одна линза вполне приличного лимонита с запасами, годными разве что для сельского кузнеца. Вот ему бы хватило, как и детям его. А внукам уже потребуется что-то новое искать.

– Так твои внуки и разыщут. А народу планеты Мачеха нужны самые обычные гвозди! Причём заметь, не из титана и тем более не из алюминия!

– Да какие к чертям внуки, Сев?! – лицо мужчины перекосилось, отчего багряный грубый рубец ещё более выделился на загоревшем и обветренном лице. – На меня же теперь ни одна женщина не посмотрит. Я стал уродом!

– Бери выше, Гена! Ты превратился в чудовище! В точности как Жоффрей де Пейрак из «Анжелики маркизы ангелов». Эх, какая женщина! А как она его любила! На край света бросалась за ним! Вот бы мне такой рубец на лице и эту интересную хромоту вдобавок! Не понимаешь ты своего счастья. Ладно, сантименты оставим на ужин. Айда, покажешь мне то место в натуре. На карте я уже видел отметку, и Лом нас подбросит на катере – это же за озером. Сразу наискосок от причальной косы.

– А кто в охране будет? – засомневался Гена.

– Так мы с Ломом. Ещё Макс с нами напросился, видите ли, надоело ему на вышке постоянно торчать. Да ты не сумлевайся, все упражнения по стрельбе мы сдали. Отобьёмся от любого зверя! И даже близко никого не подпустим… – На этой мажорной ноте тройка юнцов с пистолетами-пулемётами наготове взяла в коробочку морально угнетённого полученными травмами взрослого и, переговариваясь о планах на день, повела его к озеру.

Катер быстро пересёк водную гладь, которую, к удивлению, сегодня даже дождь не тревожил. В обрывистом и каменистом восточном берегу, в промежутке между скалами отыскался вход в широкий ручей с довольно-таки быстрым течением. Прошли с километр вверх вдоль левого берега и, когда стало совсем мелко, причалили. Пассажиры выбрались на галечный берег, поднялись по пологому тут, покрытому травой склону и оказались на относительно ровном месте, заросшем густым трёхуровневым лесом, через нижний ярус которого пришлось прорубаться при помощи пальм.

– Да, вот наши зарубки, – уверенно опознал место мужчина. – А вот здесь, значится, стояла буровая, – указал он на небольшой пятачок, заросший густой травой. – Лимонит попадался в керне, начиная с глубины в два с половиной метра и до четырёх. Из ещё одной скважины в тридцати метрах к северу, – махнул он рукой в нужном направлении, – мы извлекли то же самое. А из остальных – пустую породу. Так что рудное тело здесь невелико и вытянуто…

– Внимание, у нас зрители, – прервал рассказ наблюдательный Макс, кивком головы указывая на трёх светло-серых с вкраплениями коричневого ещё пушистых волчат размером с чау-чау, но с вислыми хвостами, которые с явным любопытством выглядывали из-за густого куста. Впрочем, одни они были несколько секунд – за их спинами буквально выткалась из зарослей пара монструозных размеров взрослых особей. Если сравнивать с привычными людям земными волками, то эти животинки были раза в полтора, если не поболее, крупнее и имели более бледную сероватую с вкраплениями разнообразного коричневого шерсть. Да и их вид вызывал опасение, производя куда более опасное впечатление, чем обычный волк, и даже не совсем ясно – почему. Ничего уж такого ужасного в них не было, разве что размеры тушки и чётко видимые клыки… ну и когти ещё на больших лапах очень такие, внушительные. Мужчина замолчал, судорожно дёрнувшись рукой к поясу, но нащупал там лишь пустоту – свой пистолет он забыл в лагере. Все присутствующие застыли, пристально рассматривая друг друга.

В напряжённом молчании прошло несколько минут, ни люди, ни звери не предпринимали никаких действий. Разве что один из взрослых волков наступил одному щенку на хвост, предотвратив неясные побуждения того.

– А не повыть ли нам для определённости? – максимально мягко спросил в пространство Сев. – Ты, Макс, поминал, будто они это дело любят.

– Право, я даже и не знаю, отчего бы благородному дону и не повыть? – столь же мягко отозвался Лом, смещаясь в третий ряд и поворачиваясь лицом в тыл, замыкая прикрытие перетрухавшего Гены.

– Вау-вау-вау-вау-вау-аву-ауав, – Сев уверенно начал выводить «Песню индейца».

– Аву-аву-аув, – подхватил Лом.

– Ауауауа-а, – мальчики уверенно завершили самый узнаваемый фрагмент. Дальше мелодия стала сложней, но пацаны мастерски вывели и её на два голоса, после чего замолчали. Зрители, в момент выступления парней переводившие свои лобастые морды с одного на другого, поняв, что концерт окончен, к удивлению геолога просто ушли – развернулись и, подгоняя пушистые комки в нужную им сторону носами, растворились в подлеске.

– Где это вы так знатно выть наловчились, а? – удивился Макс.

– В художественной самодеятельности, ясное дело, – хохотнул Лом. – У нас в детском доме «Дальние выселки» развлечение воспитанников – забота самих воспитанников. Сначала-то мы просто городских из скаутского лагеря без особой выдумки примитивным воем пугали, а то больно уж те носы кверху драли. Но любое мастерство не имеет предела совершенствования. Короче, когда для отстрела хищников прибыла бригада охотников, нам пришлось очень быстро соображать, как избежать заряда картечи. Мы же не знали, что они уже разошлись по номерам и затаились.

– Те охотники с понятием дядьки оказались, не сдали нас, – продолжил Сев. – Но сидеть я не мог с неделю. Ореховая вица, знаешь, она знатно вразумляет!

– А тебе тогда тоже досталось? – повернулся Макс к Лому.

– Не-е, – протянул парень, всё ещё наблюдая за зарослями. – Я тогда Ксюн с Анькой уводил, пока Сев нас прикрывал.

С облегчением выдохнув, поскольку неожиданная встреча на удивление хорошо окончилась, парнишки вернулись к осмотру местности, а после и к разметке мест под будущие рудник и плавильную печь. Собственно, купол для защиты входа в шахту они сплели тут же, нарубив кольев, прутьев и ветвей своими пальмами, заодно очищая будущее место работы. Вместо лома использовали деревянный кол, вытесанный всё тем же инструментом, и которым управлялся взрослый и куда как более сильный, чем мальцы, геолог. А насчёт места под печь решили пока не суетиться, тут по-любому надо будет советоваться с дядей Игнатом.

Когда управились с трудами и двинулись обратно к катеру, они едва-едва покинули лесные пределы, как справа из зарослей выскочил огромный лев и тут же с громоподобным рёвом бросился на них с явным намерением перекусить двуногой дичиной. Ребята не растерялись, и хотя всё произошло очень быстро, но успели вскинуть свои «трещотки» и в два ствола изрешетили напавшего – дистанция маленькая, а оружие скорострельное.

Хоть и был велик зверь, но от него только ошмётки полетели. Причём пули пробивали даже лоб зверюги. Дело в том, что их магазины были снаряжены попеременно бронебойными и экспансивными патронами.

Лом, который оказался в момент нападения по другую сторону от атаки, не стрелял. Он озирался, водя стволом из стороны в сторону, опасаясь, что нападающий будет не один. Но никто больше на виду не показался.

Продолжение этой истории последовало через пару дней во время ужина, когда дежурящий на вышке Макс по громкой связи сообщил:

– Слухай, Сев! Тут стая волчар вышла на границу леса. Сели рядком и тихо скулят.

Естественно, что недоеденный ужин был тут же отодвинут в сторону, и парень понёсся к вышке. Действительно, к лагерю пришла целая стая. Примерно десяток крупных особей, сливающихся с сумеречным окружением, несколько размазанным начавшимся мелким дождём. Расположились сидя на попах между деревьями лишённого подлеска леса так, что видно их было далеко не всех, и подсчитанная численность была чисто ориентировочная. И судя по изображению на приборах ночного видения, в задних рядах расположился молодняк – тела там наблюдались меньшего размера. И вот, значит, сидят звери на попах и действительно, поскуливают, что отчётливо улавливает микрофон с направленной чувствительностью.

– Неужто пришли слушать колыбельную? – делано удивился Лом, немногим отставший от своего друга.

– Вряд ли. У них сейчас по распорядку пик активности. Может быть, даже готовится выход на большую коллективную охоту. Подозреваю, что тут имеет место некий ритуал. Возможно, принятие в стаю. Или опознание… Знакомство в смысле… Ознакомление их с нами, – предположил Сев. – И я не вижу причин для того, чтобы не повыть для оказавшей нам честь своим присутствием аудитории. Спустимся в зал?

– И с чего бы это ты так решил? – поинтересовался Макс, продолжавший наблюдение за волками.

– Ну, мне такой ход чисто интуитивно представляется правильным. Сказать – почему именно – не могу, наверное, шестое чувство так шепчет, – пожал плечами Сев.

– Ну тогда пошли, чего уж там, – и Лом двинулся к лестнице. – А то я не доел.

У северного выхода ребят поджидали Ксюн и Аня. Они явно намеревались присоединиться к коллективу хористов – обитатели посёлка давно уже навострили уши и собрались близ внешних стен, сквозь плетение которых наблюдали за происходящим. Про то, что все были поголовно вооружены, даже говорить не нужно – нынче люди скорее забудут штаны надеть, чем взять ствол.

Четвёрка ребят через «шлюз» выбралась наружу и провыла «Аве Мария». С добавлением двух тоненьких девчачьих голосов это прозвучало неожиданно проникновенно. Хвостатые же зрители молча дождались конца выступления, после чего сразу ушли. И чего, спрашивается, приходили?

– Ну и что это за концерт вы тут устроили? – встретила певцов Зоя. Голос её не предвещал малькам ничего хорошего.

– Чу! – поднёс к губам палец Сев. – Кажется, нам отвечают!

И действительно – издалека из глубины леса начал доноситься стройный хор волчьих голосов, выводящих своими глотками нечто непонятное, хотя и не лишённое мелодичности.

– И вообще нам пора на уроки, – закруглил начавшиеся тёрки пацан.

Так уж сложилось, что после прибытия на планету учителей дети вернулись к учёбе в школе. Вечерней школе, естественно, днём-то и без того забот полный рот. Они посещали каждый день четыре занятия длиной по сорок пять минут. Да, многое здесь получалось не по обычаю. В том числе и ночной дозор, проводимый по окончании уроков после десяти вечера, перед самым отбоем – интенсивно растущим организмам насущно требовались белки, жиры и углеводы на сон грядущий. Расти-то нужно. И вес набирать.

* * *

Дожди шли каждую ночь, но по утрам частенько появлялось солнце и начинало немилосердно жарить, да так, что от земли поднимался пар. Всё вокруг росло как на дрожжах. Случались и многодневные дождики на двое-трое суток, но заканчивались и они. Синоптик, посматривая на свои приборы и на снимки, сделанные из космоса единственным спутником «орбитальной группировки», далеко не всегда удачно предсказывал погоду. Хотя, как уверял сам синоптик, его действия сейчас более всего похожи на натуральное шаманство, и даже спутник тут не играет серьёзной роли.

Сегодня ранним и относительно прохладным, пока ещё не начала давить жара, ясным утром трактор тащил в саванну волокушу, на которой высился штабель досок и сидели Старшой с Краевым. За рычагами находилась Зоя. Проделав полтора десятка километров в глубь равнины, «упряжка вороных» остановилась. Мужики быстро освободили трактор от волокуши. Игорь откинул сбоку консоль роторной косилки и отошёл – началась косьба высокой, по пояс и выше, травы. После того как окружность диаметром метров сорок была освобождена, в центр её втащили волокушу и сложили на голой земле помост из досок где-то метра три на четыре, опирающийся на нетолстые брусья. Всё это время однорукий Старшой внимательно осматривался, но ничего кроме стада антилоп в полукилометре южнее не увидел. Потом Зоя покрутила что-то в баке газогенератора и уселась на помосте. Мужчины устроились рядом.

– Всё-таки я хотела бы понять, что за оксюморон здесь творится?! – начала разговор женщина, укладывая свой «Вереск» на колени. – Вячеслав Васильевич, – обратилась она к Старшому, – вы, официальный руководитель экспедиции и глава колонии, легко и непринужденно выпустили из рук бразды правления, отдав их несовершеннолетнему мальчишке, не имеющему ни жизненного опыта, ни образования. Объяснитесь!

– Рассказывай, Игорь Сергеич, – мотнул головой Старшой, оперативно переводя стрелки на Краева. – Когда это начиналось, я вообще без сознания валялся.

– Ну-у… – пожевал губами ответчик, – сам-то я, хоть и военный, но распоряжаться не мастер, Зоя Филипповна. Мне техника как-то роднее вихря человеческих страстей. А тогда ситуация сложилась острая – руководство вне игры, а я всего лишь первый пилот первого севшего на планете челнока. Вроде как положение обязывает взять на себя ответственность. Тем более что глава научников всеми четырьмя конечностями уперлась и отказалась от подобного «счастья», отбояриваясь тем, что у неё и так забот полный рот. Говорила, что её дело пробирки и спектры, а не техника или хозяйство. И уж тем более не защита людей. Пришлось впрягаться и тянуть лямку. И тут в момент, когда посёлок по существу находился на осадном положении, на голову нам падает натуральный детский сад. Признаться, прослушивая их трёп в вечер после прибытия, я ждал жалоб на усталость, на спартанские условия, на отсутствие приветственной речи, наконец. Однако, к большому своему удивлению, услышал слова не мальчика, но мужа, поддержанного спаянной командой единомышленников. Ну и решил подыграть и посмотреть, что из этого получится. Ты-то, Вячеслав Васильевич, неизвестно было, когда и насколько поправишься, а я на кошмар руководящей работы не подписывался. На Земле ещё от подобного бегал.

В принципе, главного слона за хобот эти мальки ухватили на следующее же утро, едва проснулись. То есть всех трёх опорных слонов сразу: пищеблок, лазарет и охрану. Весьма квалифицированный ход, не находите? Зато дальше снизили напор, начав разбираться в менее очевидных проблемах.

Тут вот ещё какой момент! Пока челнок с ребятишками снижался от портала к кромке атмосферы, я лопатил их личные дела и приходил в ужас – сплошные так называемые дети индиго! Талантливые и упорные. Самодостаточные интроверты, практически непригодные к коллективным действиям, если кто-то не понял, что это за подарочки. Но уже в момент прибытия при разгрузке челнока обнаружил признаки командной игры. Восьмерка детдомовских работала слаженно и подчинялась явному лидеру.

Дальше всё это только усугублялось. Признаться, мы, взрослые, не всегда были согласны с недорослями, но шли на определённые жертвы во имя мира и согласия. И не раз оказывались правы. Налепили детки кирпичей древним мокрым способом, высушили в тени и обожгли на солнце. Потом сложили из них низкую кухонную плиту площадью аж шесть квадратных метров, накрытую титановым листом. Ладно. Тоне так стряпать удобней, чем в наших электрокастрюлях. Казалось бы, и всё, проехали. Однако настал сезон дождей – все сырое. Дрова тоже. Где их сушить? Так на той же плите, в которой и сырые дрова, пусть не слишком жарко, но горят. А нам для газогенераторов сырое топливо не годится. Да и вообще сейчас над этой плитой мы, считай, всё сушим – само-то в такое время ничего не сохнет.

Или идея того же Тыка – переделать один из челноков в судно с титановым корпусом. Обводы фюзеляжа у него от летающей лодки, плоскости отделяются штатно, место под двигатель делается элементарно, – развел руками Краев.

– Это было заранее заложено в конструкцию, – придержала начавшиеся восторги Зоя. – Хотя ваши мальки об этом не знали – сами дотумкали?

– Да. Они много до чего дотумкали, – хохотнул Старшой. – И до того, что вы, Зоя Филипповна, уполномочены Москвой на перехват власти в случае возникновения угрожающей ситуации. Я же сам пересылал вам запись этого разговора.

– Сейчас нет смысла ничего перехватывать, – улыбнулась Зоя. – Раз это ваше безобразие работает, то незачем его ломать. Мы ведь сейчас тоже действуем в пределах ещё какого-то малышкового безумного плана?

– Построили лежанку для «ужасных волков», – кивнул Игорь Сергеевич, – чтобы их червяки-землеройки не побеспокоили на непокрытой земле. Давайте включать музыку и валить отсюда.

Зоя подошла к трактору и запустила воспроизведение записи – из прикрученного к крыше динамика раздался жуткий вой. Впрочем, фрагмент был коротким. После его завершения трактор с пустой волокушей отправился обратно.

Глава 8

Зубастый сюрприз

Всё-таки присланная с Земли с чрезвычайными полномочиями «пилотесса» настояла на своём – собрала совет колонии без участия мелкоты. Разумеется, в семь вечера, после ужина, когда дети дружно уселись за «парты». Зоя Филипповна подчеркнула, что детские игры во взрослость это, конечно, хорошо, но они не должны мешать серьёзным людям тщательно разобраться в ситуации, наметить планы и разделить обязанности.

– Обозначить цели и расставить вехи, – буркнул Игорь как бы про себя. Вообще-то он цитировал мальков, используя терминологию, которую те применяли во время бесед перед сном. Детки обо многом разговаривали. Где-то в глубине души Краев находился в оппозиции происходящему здесь и сейчас процессу, отлично осознавая, что новенькая, но ужасно ответственная дама пытается загнать ситуацию в привычные рамки, расставив сотрудников по рангам и связав веками отработанными отношениями начальник – подчинённый. Вот неуютно ей без жёсткой вертикали власти и рефлекторно понятной структуры организации общества. Он вроде как должен это приветствовать, всё ж военный, но вот как-то не получалось сие. Да, военный, да, подчинялся и всё такое… но это было там – на Земле, а тут совсем не так, как было дома.

Зоя вроде бы умная женщина, но твёрдая в убеждениях. Или принципах… Упёртая, в общем. Она мигом огласила повестку дня и, следуя ей, провела разбор вопроса о том, кто есть кто. Вячеславу Васильевичу, как достаточно поправившемуся после ранения, пришлось снова принять на себя обязанности главы колонии-государства, политический строй которого пока что был весьма туманен. Главная по науке Лидия Семёновна скривилась, но приняла пост главы «Академии наук». «Институт биологии» возглавила ботаник экспедиции, а «Институт геологии» – тот самый Геннадий. «Министром сельского хозяйства» была назначена биолог-агротехник, а Краева, к его неудовольствию, утвердили министром промышленности. И с какого бока он к ней, так и не понял, где он, а где какая-то там промышленность. Сама же Зоя приняла на себя обязанности главы службы безопасности и объявила заседание закрытым.

– Помилуйте, голубушка! – всплеснула руками Лидия Семёновна. – И только ради этого вы нас собрали?! А как же быть с вопросом о том, как любит выражаться шалопай Тык: «куда грести-то?!» Ведь ситуация у нас сложилась аховая! Это если без обсценной лексики выражаться, которая так и просится на язык! Поставки всего жизненно необходимого, в том числе добровольцев-переселенцев с Земли, прекратились. И основная задача, которая стояла перед нашей группой, – поиск места для основания научно-промышленного поселения – исчезла, но зато встал вопрос о полном самообеспечении в бесконечной перспективе. При этом биосфера планеты, будучи внешне очень похожа на земную, отличается пусть и малозаметным на первый взгляд, но колоссально меняющим всё фактором! Эти так называемые червячки-землеройки невольно наводят на мысль о вмешательстве в развитие Мачехи разумных существ, несколько опередивших нас в области биологии.

– Объясните, пожалуйста, более подробно, – попросил Краев.

– Игорь Сергеевич, так просто не объяснить, да и рано говорить что-то однозначное, тут, если хотите, пока что чисто интуиция паучника говорит, чем какие-то чётко выраженные факты или выявленные закономерности. А подробно… – Женщина указательным пальцем в задумчивости потёрла кончик носа. – Знаете, в научных кругах бытует гипотеза, точнее, одна из, что будто бы нефть на Земле образовалась из останков животных за миллионы лет лежания тех под толщей грунта. Тут же землеройки уничтожают эти останки, переводя их на ценные органические удобрения. При их деятельности нефти просто не из чего было бы образоваться. Зато они ничуть не препятствуют образованию каменного угля и торфа, поскольку растительность их ни в каких видах не интересует. Конечно, говорить что-то конкретное о наличии или отсутствии тут нефти пока что рано, но чисто логически вроде как вывод напрашивается именно такой. Вот только возникает естественный вопрос: каким же образом такая форма жизни зародилась? Почему ничего подобного нет на Земле?

И кстати, как ни удивительно, наши юные помощники мгновенно среагировали на факторы смены приоритетов, вероятно, даже не осознав всей глубины их значимости. Те же Сев с Ломом принялись за основание промышленного центра с присущей их возрасту непосредственностью и торопливостью. Игнат для них уже обушок сделал и рудоподъёмную бадейку. Деточки собрались поиграть в горных гномов, – улыбнулась женщина. – А ещё планируют древним мокрым способом налепить кирпичей для плавильной печки – роют на сервере материалы по сыродутному процессу восстановления железа из руды. Это в то время, пока мы тут никому не нужную политику разводим, они уже строят здесь свою игрушечную цивилизацию.

Насчёт же их попытки задружиться с ужасными волками смею выразить свой глубокий скептицизм. На Земле немало животных, обладающих замечательной сообразительностью или создавших сообщества взаимодействующих членов его. Да те же приматы с их иерархией внутри стай, к примеру. Но, кроме этого, ведь нужны ещё и связная речь в совокупности со способностью к абстрактному мышлению, чтобы признать существо разумным. Тем не менее признаю данный эксперимент полезным. В будущем нам потребуются сторожа наших посевов, а то замучились уже отгонять копытных от делянки сахарного тростника. Да и до наших зерновых местные жвачные оказались большими охотниками.

Исходя из изложенного, Зоя Филипповна, полагаю разумным не отстранять наших деточек от принятия судьбоносных решений, а использовать их энергию в мирных целях. Как это практикует Игорь Сергеевич. Тем более что иначе это нам может выйти только боком, так как детки всё одно не успокоятся – не тот у них возраст и склад характера, а могут либо что-то натворить по недоразумению, либо же вообще погибнуть. И да, выражу надежду, что запись нашего собрания поступит на сервер в обычном порядке. Я же выношу на голосование вопрос о том, чтобы свободный доступ к информации продолжал сохраняться и далее, а то у лиц, занимающихся вопросами безопасности, постоянно отмечаются позывы к секретности и разного рода неуместным утаиваниям. Сергеич! Васильич! Вы как?

– Мы «за», – махнул рукой Старшой. А Краев кивнул, как и ботаничка с геологом.

– Пора расходиться, – впервые за всё собрание открыла рот доктор Вера. – Детвора-то в середине дня доберёт часика три глубокого сна, а нам следует выспаться.

* * *

Получив в руки пистолет-пулемёт и научившись им пользоваться, Ваня почувствовал себя неуязвимым в пределах ближних окрестностей посёлка, где среди скошенной травы и превращённого в парк леса никто к нему незамеченным не подойдёт. А, поскольку ему всё больше нравилась Лёля, которой постоянно требовались прутья похожего на иву дерева, то нет ничего худого в том, чтобы пройтись немного и нарезать. Некоторое количество подходящих кустов нарочно не стали выкусывать под корень, чтобы за материалом для корзин было недалеко ходить. Вот он и сходит недалеко…

Неожиданный удар в спину повалил мальчишку на живот, и в шею ему сзади тут же впились необыкновенно твёрдые и острые клыки. Больно-то как! Просто титанической силы болючий щипок, от которого даже звёздочки из глаз посыпались, а сами глаза невольно распахнулись. Однако следующего – по логике – шага, то есть перегрызания его тощей шеи не последовало. Наоборот – его отпустили… кажется, кому-то он не пришёлся по вкусу. Не медля ни мгновения, ловко вскочив, перекатываясь на бок и пружиня ногами, Ваня рванул оружие из-за спины и уставился на гигантского волчару, спокойно стоящего буквально в одном шаге. Зверь смотрел на него с непонятным парню выражением на очень светлой в лёгкую коричневинку серой морде и держал в зубах его радикально канареечную кепку.

Ваня там, на Земле, был неравнодушен к собакам и не раз играл с ними, и с их повадками был хорошо знаком, поэтому поведение местного «пёсика» напомнило ему предложение поиграть. Несколько странное предложение, конечно. Но стрелять в «собаку», пожелавшую порезвиться… как-то он к этому был не совсем готов. Хотя «игровой» укус был просто сокрушительным. Мальчуган, взяв ствол за защитный кожух, медленно отправил оружие снова за спину стволом вправо-вниз. После чего ощупал свой загривок – больно, явно будет неслабый синяк, но крови не обнаружил, а вот слюней… Они буквально залили верхнюю часть спины. Немного липкие и чуточку склизкие, они заставили невольно отдёрнуть руки. В этот момент накатила волна страха, вызвавшая резкие спазмы в нижней части живота, прижало так, что аж мочи не стало терпеть – парнишка отвернулся к стволу ближнего дерева и обильно полил его.

«Хорошо, что штаны умудрился расстегнуть», – только и успел он подумать, как мохнатый бок оттеснил его в сторону – волчара срочно обнюхивал «метку», выпустив кепку из зубов. Потом он чисто по-собачьи задрал лапу и… «Только не это!» – внутренне взвыл Ваня, выхватывая свой головной убор оттуда, где ему угрожала совсем неслабая струя, и вовремя.

Серый между тем, завершив важнейший для собачьих ритуал, толкнул мальчугана мощной грудью, повалив на спину, и своими ужасными клыками снова стянул кепку с его головы. После чего отскочил на пару шагов и замер, повернувшись боком.

«Точно, хочет поиграть. А ну-ка отними, называется…» – сообразил Ваня и, недолго думая, бросился отбирать свою собственность. Волк, понятно, пустился наутёк – рванул вдоль кромки леса, оставаясь в тени и изредка замедляясь. Понятно, что человеку, даже если он неплохой бегун, за четверолапым, тем, кого ноги кормят, не угнаться.

Вскоре догонялки завели парня в саванну. С одной стороны, вроде как бежать стало проще – не мешали деревья, а с другой – теперь в ногах путалась высокая трава. Зверь снизил темп, чтобы не отрываться от преследователя. Мальчику было явно тяжело бежать с достаточно высокой скоростью. Паренёк, образно говоря, уже захекался и перешёл на шаг. Поравнявшись с остановившимся зверем, он невольно облокотился на покрытый жёсткой шерстью бок, благо рост зверя это легко позволял, на что, к удивлению Вани, не последовало ни малейшего протеста. Тогда он осторожно положил руку на спину – волк даже ухом не повёл. Наоборот, выпустил из зубов кепку, вывернул шею и прошёлся по лицу скользким и мокрым языком.

– Ну и куда же ты меня ведёшь? – мальчуган потянулся за своим головным убором, но получил по руке толчок тяжеловесной мордой. Его явно не поняли. Недолго думая, Ваня ухватился покрепче за жёсткую шерсть на загривке и вскарабкался на спину животного, вытянувшись на ней на животе. – Ты куда-то меня заманивал, так давай, вези, а то я больше не могу сквозь эту траву продираться! – выдал расхрабрившийся пацан и для «задабривания» погладил волчару между мягкими «локаторами».

К немалому удивлению новоявленного «оркского наездника», животное не скинуло его. Хищник лишь на несколько мгновений застыл, окаменев всеми мышцами, а потом так же быстро расслабился, подхватил зубами кепку и… затрусил в прежнем направлении. Груз на спине не был пустяком, но и не оказался чрезмерным. Спустя полчаса лёгкой рыси путники добрались до одинокого деревянного помоста посреди равнины. Вот на его доски серый и положил кепку, после чего легко стряхнул с себя наездника и, усевшись рядом, издал скулящий звук.

Мальчик наконец-то нахлобучил головной убор на положенное для него место – припекало знатно. Поправил несколько досок в настиле – похоже, этой площадкой уже пользовались, но не слишком аккуратно. Осмотрел и следы зубов на дереве – местные обитатели успели её всяко попробовать. Окинул открывающийся с помоста вид на саванный простор и почесал лоб.

– У вашего вида не обнаружено способности к абстрактному мышлению, – заявил он по-прежнему сидящему на помосте зверю. – Ты не против, если мы прямо сейчас разберёмся в этом непростом вопросе? – он ткнул себя пальцем в грудь и провыл: «А-ыа», стараясь максимально близко передать звучание своего имени одними гласными. И снова ткнув в себя, посмотрел на волчару.

– Ваыа, – воспроизвел хвостатый собеседник.

– Ваыа, – согласился мальчуган, снова указывая на себя, после чего ткнул пальцем в грудь волка и просительно заскулил, одновременно с этим вопросительно наклоняя голову и это же сигнализируя мимикой.

– Оуар-р, – последовал ответ.

– Тревога! – раздалось из динамиков громкой связи. – Медикам прибыть с носилками к западному выходу. Из саванны сюда трусит волк с человеком на спине!

Посёлок немедленно пришёл в движение – все бросали работу и готовились к неприятностям.

Но в полукилометре от лагеря волк стряхнул человека и, коротко что-то провыв, убежал в лес. А человек, легко встав на ноги, направился к лагерю.

– Да это же Ванька! Тётя Вера, не спешите, он, кажется, цел, только отчего-то в пожёванной кепке, – вновь раздался из динамика голос удивлённого Макса.

– Иван-царевич и Серый волк, – донёсся из тех же динамиков девчачий голосок второго плана. Это Света, находящаяся не у самого микрофона, оценила ситуацию. – Тревожной группе можно расслабиться.

– Отбой тревоги, – подтвердил Макс уже громко, прямо в микрофон.

Тем не менее народ успокаиваться не пожелал – мальчишку встретили ещё на подходе.

– Синяк на загривке от защипа зубами, – сокрушалась доктор Вера, после быстрого, но дотошного осмотра прибывшего «пострадавшего». – Оленька, смешай мазь номер шесть да намыль этому недотёпе шею как следует!

– Эй! Не надо! Да погодите же! Мне сначала Старшому нужно всё доложить! – отпинывался от заботы о себе мальчуган. – Оуар просил над площадкой в саванне навес возвести. Днём там, между прочим, натуральное пекло!

– Просил? – поинтересовалась глава научников, скептически сложив руки под грудью. Ребята звали её, несмотря на суровость и строгость, тётей Лидой. – Связной речью, что ли?!

– Ну, выл, носом меня по земле катал, облизывал, кепку отбирал. В общем, не отставал, пока я руками крышу не обрисовал, – пожаловался Ваня, пожимая плечами. – А как понял, что я его понял, сначала хвост свой ловил, а потом привёз обратно. Трудно им с нами, тупыми, нормального языка не разумеющими, – и притворно вздохнул.

– То есть он назвал тебе своё имя? – немедленно встряла Ксюн. – А ты в ответ представился? – и посмотрела эдак лукаво.

– Я вначале назвался «А-ыа», но он меня поправил и сказал, что я «Ваыа».

– Ты уверен, что это не случайность? – изучающий взгляд главнауки чуть ли не пришпилил пацана к земле.

– Точно! Он не один раз ко мне так обращался! – заверил строгую тётю Ванька, неожиданно почувствовавший себя на уроке с невыученной домашкой.

– Хм-м… получается, что они ещё и подслушивают за нами, – констатировала Лидия Семёновна.

– И в их языке встречается согласный звук «в», – добавила Ксюн. – То есть это нам не показалось.

– Ещё «р» в нескольких вариантах. Рычащем, рокочущем, ворчащем и рявкающем, – добавил мальчуган, которому уже принялись смазывать шею чем-то щиплющим.

– А давай поиграем в профессоров фонетики! – восторженно предложила девочка. – Нам по-любому придётся этот язык раскалывать. И да! На когда у тебя Оуаром стрелка забита? Обязательно возьми меня с собой!

– Ну тогда и меня, – улыбнулась глава паучников, взгляд которой несколько помягчел, но всё так же оставался изучающим.

– Вас волк не выдержит, – замотал головой мальчуган. – Вы тяжёлая! Он и меня-то пёр без всякой радости. А разговаривать рядом с посёлком волки опасаются. Не знаю уж, ружей они боятся или нашего волшебного воя. Мы же, считай, чуть ли не на пальцах объяснялись.

Глава 9

Гипотеза

Смотреть новости за ужином уже вошло в привычку у обитателей посёлка. Сюжеты для них готовила не одна Ксюн – любой мог сделать ролик, если находил нужным поделиться каким-то успехом или же пожаловаться на возникшую проблему. Понятие «свобода слова» мальки реализовали с максимальной прямотой, не заморачиваясь никакими условностями. Откровенной чуши не несли и хамства избегали, но в остальном демонстрировали полное отсутствие тормозов.

Эту запись «редактору» новостей принесла старшая из поселенцев и самая авторитетная как по возрасту – женщине было около сорока, так и по заслугам – целый доктор наук – не хухры-мухры, «тётя Лида».

– К сожалению, высказываемая гипотеза не имеет достаточных оснований для её доказательного подтверждения из-за относительно малого количества материала, собранного со скромной территории в окрестностях нашего поселения, которое и планировалось-то использовать в качестве принимающего космопорта, – вещала с экрана главная по науке Лидия Семёновна. – Тем не менее, учитывая значимость высказываемого предположения для всех нас, спешу его как можно скорее обнародовать.

Совершенно неожиданным и пока что малопонятным фактором на Мачехе оказались червяки-землерои. Для начала – они дышат атмосферным воздухом, но обитают в толще земли, которую интенсивно разрыхляют.

Будучи залитыми водой, эти существа впадают в спячку, а не погибают или же хотя бы не стремятся к поверхности, как те же самые дождевые черви нашей Земли, что представляется неестественным. Также засыпают они и при температурах выше сорока двух или ниже двенадцати градусов, пережидая таким образом периоды с неблагоприятными для них условиями внешней среды. То есть в умеренно холодном климате они должны быть неактивны в течение примерно полугода, а в пустынях, вероятно, активны только в короткие периоды утра и вечера.

Далее, они питаются органикой животного происхождения, при этом не различая мёртвая она или нет. То есть беспокоят животных, решивших прилечь на голую землю. Важным моментом, не сразу выявленным нами, является то, что землеройки уничтожают практически всех насекомых, которые обитают в приземном слое, точнее, пытаются это сделать. Насекомые, которые бы обитали в почве, пока что нами вообще не обнаружены. А отсюда вытекает следующий факт: вдали от деревьев или скопления кустарников встречается относительно немного естественных опылителей перекрёстноопыляе-мых растений. Что, естественно, сильно сказывается на видовом растительном разнообразии саванны – там, где нет ни деревьев, ни зарослей кустарников, видовой состав однообразен и в основном представлен ветроопыляемыми или же самоопыляющимися растениями, ну и разного рода корневищными или корнеотпрысковыми.

Это отлично объясняет то обстоятельство, что стада жвачных предпочитают кормиться поблизости от древесных и кустарниковых зарослей, дающих приют насекомым, переносящим пыльцу с цветка на цветок. Тут просто более разнообразная, а значит, и более питательная кормовая база.

Землеройки уничтожают не только насекомых, обитающих на или в грунте, но и обитателей нор – разного рода грызунов. С одной стороны, это сильно вредит биоценозу в целом, так как нарушает пищевую цепочку, а с другой – они уничтожают потенциальных разносчиков разного рода заразы. А также и глистов, аскарид, ленточных червей и прочих неприятных обитателей как почв, так и кишечника животных, поскольку поедают помёт, едва тот выделяется во внешнюю среду. Поэтому в этом отношении биологическая обстановка на Мачехе выглядит относительно благоприятной для людей.

Разумеется, зона богатого травостоя наиболее привлекательна и для хищников, тем более что кошачьи способны избежать контактов с землеройками, забравшись на деревья в непосредственной близости от богатых на дичь охотничьих угодий. Чего не могут проделать те же волки. Им и гиенам приходится отдыхать на камнях или поваленных стволах деревьев, которые можно встретить далеко не повсюду. А псовые оказались заметно ограничены в просторе, поскольку мест, где сочетается обильная охота и возможность поспать на камнях, не будучи подгрызенными снизу, не так уж много. Как они решают вопрос размножения и выкармливания своего потомства в первоначальный период развития – пока что совершенно не ясно. Наилучшими в этом плане выглядят места, где саванна соседствует с предгорьями, как здесь. К тому же у кромки саванны и леса удобно охотиться кошачьим, имеющим дополнительную степень свободы – возможность вертикального маневра.

Это наводит на мысль, что волки оказались в трудном положении – конкурировать со львами они могут, только действуя коллективно. Другие виды крупных кошачьих не настолько хорошо, как львы, приспособлены к обитанию на безлесных равнинах, хотя в определённой мере и они являются конкурентами наших серых соседей.

Я к чему это всё многословие развожу? А к тому, что серым для того, чтобы выжить, потребовалась высокая степень солидаризации их сообщества, что невозможно без развития средств коммуникации. И, как ни странно это для хищников, к возникновению заметных элементов гуманизма. Разумеется, преимущественно в отношении представителей своего вида. Поэтому для адекватной реакции на происходящее в месте нашего проживания мы обязаны учитывать этот фактор, иначе рискуем развязать войну с волками. А учитывая наличие у них некоего, пока что не выясненного, уровня интеллекта, это весьма чревато – мы пока что лишь гости на этой планете.

– Лидия Семёновна! – поспешил вступить в беседу Макс с экрана, в то время как он же, только в натуре, продолжал сосредоточенно ужинать. – Я, конечно, не доктор, но всё равно удивляюсь тому, что здешние волки как биологический вид сформировались в условиях, столь неблагоприятных, как описанные вами. То есть при наличии червяков-землероек. Те должны были извести их под корень, выедая потомство в период, когда щенки беспомощны. Если это получилось с местными грызунами, то почему не вышло с волками?

– Максим, ты опять подталкиваешь меня к мысли о том, что волки стали волками до того, как эти удивительные червяки сделались именно такими землеройками, – улыбнулась глава тутошней Академии наук. – Настаиваешь на том, что только после формирования биологического вида Волк ужасный появилась проблема с червяками и с выведением потомства, которая и заставила их быстро поумнеть и стать Волками общительными? Так я с этим и не спорю, а лишь указываю на недостаточную убедительность высказываемого тобою положения в связи со слабостью доказательной базы.

* * *

То обстоятельство, что мачехиане приняли малолеток всерьёз, не помешало взрослым дядям прекратить их игру в альпийских гномов. Поступили и проще, и рациональнее – на участок над рудным телом загнали трактор, свалили лес, выделив пригодные к распиловке брёвна, а остальное пустили на дрова. После чего прицепили к трактору экскаваторный ковш и при его помощи выкопали котлован – извлекать руду открытым способом куда проще. Им же добывали и руду, которая, кстати, оказалась довольно богатой на железо.

Железо из руды восстанавливали в электропечи, подавая туда угарный газ из газогенератора. А для получения электричества пришлось сооружать «мини-гэс», для чего на берегу ручья установили генератор, вал которого вращало нижнебойное колесо, закреплённое между двух понтонов, заякоренных в ручье, которому присвоили наименование Малый. Детям же в этом мероприятии выпала роль подавальщиков инструмента и держальщиков гаек, в которые вкручиваются болты. Да и всякое-разное по мелочи насчёт прибрать или подмести, присмотреть да отнести…

Ну а что? В экспедиции числился чуть ли не десяток инженеров – все вторые пилоты, да и некоторые первые тоже. Это не считая просто рукастых техников. Смешно было бы рубить руду киркой и подавать её наверх бадейкой, подвешенной к ручному вороту. Кирпичи для печки, а требовалось их немного, сформировали сухим прессованием, после чего обожгли в муфельной печи. Процесс получения железа отработали на первой же полудюжине плавок, за каждую из которых получали по паре сотен килограммов стали марки 3 – низкоуглеродистой, мягкой и достаточно чистой. Как раз на те же гвозди и проволоку. Для лопат, ломов, мотыг и прочего немудреного инструмента сварили сталь потверже, добавив в неё больше углерода. Народу в колонии немного, полусотня без одного человека, поэтому, чтобы не занимать слишком долго людей в процессе, требующем чёткого взаимодействия нескольких бригад, выплавки вели непрерывно до тех пор, пока не выбрали всё месторождение, которого и хватило-то примерно на двадцать тонн металла. После чего бульдозером вернули в яму извлечённый грунт и разровняли его. В принципе, учитывая то, что эксперименты по восстановлению плодородного слоя почвы могут длиться десятилетиями, имело смысл начать их пораньше. Поэтому на месте разработки решили устроить первый такой полигон. Электростанцию сохранили, а печь разобрали – её части ещё пригодятся. Особенно плитки термозащиты челноков, изготовить которые в местных условиях будет сверхпроблематично.

Пока шла добыча железа людьми, давешние волк с волчицей и тремя их волчатами частенько появлялись поблизости от металлургического участка – любопытствовали. Но в контакт вступить не пытались – осторожничали. Отец семейства, в котором мальки быстро распознали Оуара, подпускал к себе лишь Ивана, и только к себе одному. Даже Ксюн, которая всеми силами пыталась задобрить матёрого волчару, избегал. То есть терпел присутствие девочки, но на расстоянии в десяток шагов, не меньше. А если она делала попытку приблизиться, начинал тихо рычать и скалить свои устрашающие клыки. Сам волк вместе с Иваном между тем занимались изучением языков – мальчуган пытался составить словарь волчьего, а хищник учился понимать человеческую речь. Как ни странно, на первых порах помогли команды, применяемые для обученных собак: «Принеси», «Ко мне», «Сидеть» и так далее. Зверю конкретные категории явно были заметно ближе абстрактных, да и то он проявлял чудеса невероятной сообразительности.

Пока мальчик стимулировал процесс общения, девочка копила данные, ведя постоянные видео- и аудиозаписи и сопровождая их своими комментариями. И таки накопила. Конечно, это произошло не мгновенно, а почти к концу эпопеи по добыче руды и получения железа. Но она-таки умудрилась собрать запасец волчьих «слов» для переложения на волчий язык первого четверостишия песни «Широка страна моя родная». То есть выделила звукосочетания, характеризующие разные типы ландшафтов.

Долго держать в себе такое своё достижение девочка не смогла и поэтому на следующей же встрече с семейством волков и исполнила. А через несколько дней дежурные с вышки основного лагеря умудрились записать исполнение этого же куплета, но уже стаей диких тварей из неокультуренного леса, а потом и продолжения на тот же мотив, но уже явно что-то своё. После «колдовства» над записью, вдумчивого и долгого перевода, сопровождаемого нескончаемыми спорами, мальки с некоторыми участвовавшими в этом взрослыми пришли к выводу, что в волчьем продолжении речь шла о том, что густая грива и щетина на спине льва не позволяют клыкам впиться в его тело.

Надо отметить, что отношения с хвостатыми развивались не слишком бурно, всё-таки как ни крути, но это были самые настоящие хищники, тем более заметно отличающиеся габаритами от своих земных собратьев. Тем не менее люди перестали хвататься за оружие при виде волков даже в непосредственной близости от себя. Волки же, явно осознавшие всю опасность от громыхающих палок и зная, в которую сторону из них вылетает смерть, тоже снизили осторожность, лишь отметив более спокойную реакцию двуногих на своё появление в поле их зрения. Обе стороны, соблюдая осторожность, потихоньку привыкали к мирному сосуществованию. Тем более что как только деревянный помост посреди саванны обзавелся навесом и стал пригоден для днёвок, часть стаи с волками-подростками начала наведываться туда достаточно часто – установленная в вершине острого свода камера это зафиксировала. Ещё эта камера зафиксировала насекомых, копошащихся неподалеку от объектива. В поле зрения оптики их попадало не очень много, но они там появились.

Быстрее всех из этого сделал вывод Сев, сгоношивший малую группу энтузиастов на установку в саванне нескольких треножников из жердей, у которых ребята заплели прутьями самые верхние участки, образовав нечто вроде колпачков для мелких тварей – мальки отчаянно рвались совершенствовать окружающий их мир, создавая цепь пунктов отдыха или даже местообитания для вероятных опылителей трав.

Неугомонная Ксюн выследила место, где квартировала самая контактная из волчьих семей. Та самая, с тремя волчатами, возглавляемая Оуаром. Это оказалась нижняя относительно пологая часть каменной осыпи, где землерои не могли добраться до тел отдыхающих животных. Как только это «открытие» свершилось, мальки скооперировались и неподалеку, но уже на земле, построили из стволиков молодого лесного подгона почти полноценную хижину, пол в которой сплели примерно на тридцатисантиметровом уровне от почвы. Сделали узкий низкий лаз и запасной выход, закрытый свободно висящим щитком, открываемым толчком изнутри.

Но чуть погодя к этому лазу пришлось придумывать и изготавливать запор, позволяющий открытие только при нажатии на педаль изнутри, а то у какого-нибудь когтистого кошака вполне могло хватить соображалки на то, чтобы подцепить крышку и открыть путь внутрь, просто потянув на себя.

Когда же Ксюн попыталась забраться в это убежище, чтобы помочь Ивану с установкой запора, то неожиданно получила укус на всю голову, которая полностью вошла в пасть спутницы Оуара. Не игровой укус, а предупредительный. То есть довольно болезненный, но без травматических последствий. Хотя её голова со всё ещё короткими волосами оказалась вся обслюнявлена, что не добавило девочке положительных эмоций. Правда, таким вот оригинальным образом было установлено, что размеры лаза выбраны правильно – всё, что сунется сюда без приглашения, встретит пасть с острыми клыками. Да и непонятно, пролезет ли в этот проход голова льва.

Учитывая то, что кроме Ксюн волки других любопытствующих вообще к себе близко не подпускали, внутренние монтажные работы пришлось выполнять одному Ивану, которого допустили в жилище после переговоров и удаления изнутри волчат – уже подросших, но всё ещё толстолапых и большеголовых пушистиков. Конечно, любопытным щенкам такое дело не понравилось, но на некоторое время Ксюн смогла их отвлечь мячиком, от которого впоследствии остались лишь одни обрывки.

Понятное дело, что девочке было немного обидно и за недоверие, и за обслюнявленную прическу, и за испуг, который она испытала в момент неприветливого приёма. Но она старательно подбирала слова волчьего языка, пытаясь объяснить принцип действия запора. Ещё обиднее стало, когда Ваня значительно быстрее справился с этими объяснениями, просто показав всё в действии – его-то в убежище звери допустили. Даже невольная слезинка выкатилась из глаза девочки.

Как ни странно, именно это стало решающим фактором, изменившим отношение к девочке волков. На это среагировала волчица, тоже довольно крупная и опасно выглядевшая зверюга. Серая, до этого лежавшая на специально пристроенном вокруг хижины низком плетёном круговом помосте, встала и неспешно приблизилась к Ксюн. Немного постояла, пристально рассматривая лицо девочки, после чего привстала и облизала лицо. А вернувшись на лежак, она перестала предупреждающе порыкивать на своих волчат, чем те тут же и воспользовались. Они с повизгиванием мгновенно слетели с помоста и с легко читаемым любопытством и исследовательским зудом приблизились и обнюхали недавно запретного для них человека.

* * *

В сезон дождей уровень воды в озере заметно поднялся, впрочем, как и в вытекающей из него речушке. Это позволило пройти по ней наспех доделанному титановому кораблику, переоборудованному из фюзеляжа первого челнока, который как раз успели окончательно выпотрошить и снабдить мотором в комплекте с газогенератором. Конечно, мужикам неслабо пришлось поломать голову, а потом и поработать руками, но они с задачей справились, и колония обзавелась своим первым настоящим плавательным средством.

Из числа мелких в команду разведчиков вошёл только Дэн. Он был не так чтобы заядлым мореходом, скорее страстным рыбаком. Но на Земле ему приходилось рыбачить, в том числе и с разного рода лодок. И моторных, и попроще, так что порулить моторным судном он был способен. Первый разведывательный речной рейс был не слишком длинным – экспедиция добралась до слияния речушки с океаном, который по восточному побережью был отделён от своего огромного открытого пространства плотной цепью большого количества островов. Плавать в этих проливчиках можно было хоть до морковкиного заговенья. Учитывая ограниченный запас времени – после окончания сезона дождей уровень воды быстро спадёт, и вернуться в озеро по мелкой реке будет довольно затруднительно, разведчики решили возвращаться домой. Им ещё предстояло доставить в поселок собранные образцы камней и растений, которые уже было некуда складывать. Опять же следовало проверить глубины в устье одного из притоков речки, единодушно названной разведчиками Мелкой. Так вот приток этот, оригинально названный Глубоким, приходил с востока. С противоположной от лагеря западной окраины хребта тех же самых старых гор. И смотрелся этот приток куда более полноводным, чем речка, в которую он впадал. Да и, судя по снимкам из космоса, он в целом был и длиннее, и шире даже не в сезон дождей.

А ещё сезон дождей дал неожиданный эффект уже для самого лагеря переселенцев. Именно после их начала стало понятно – плетёный город прижился. Многие вколоченные колья пустили корни и стали выбрасывать листики. А прутья поперечного плетения в местах, где на них сделали зарубки и совместили с зарубками на кольях, срослись с вертикальными элементами каркаса. Как только этот факт был обнаружен всюду сующими свои любопытные носы мальками, ботаничка с агротехником позаботились об увеличении количества таких мест, привлекая к прививочной деятельности преимущественно мужчин, потому что для освобождения мест вмешательства требовались изрядно сильные руки. Плетёное жилище постепенно превращалось в единое дерево с сотнями стволов и переплетающимися в стены ветвями.

Глава 10

Посудохозяйственная

За сезон дождей, растянувшийся на срок около четырёх месяцев, быт колонии устоялся и стабилизировался. Люди опасались, что всё это время нескончаемой чередой будут идти тропические ливни, но этого не случилось. Просто с неба лило часто и помногу. В то же время в сухой период выпадение осадков тоже случается, хотя и значительно реже и в меньших объёмах. Первопроходцы это уже наблюдали. В принципе, до океана отсюда всего где-то полсотни километров по прямой. Через равнины на юг или через невысокие горы на восток. В жарком климате с больших поверхностей испаряется много влаги, а уж в каком направлении понесёт её ветер?.. Хотя вечерами ему полагается дуть на сушу и приносить на землю ночные дождики. И такое случалось, пусть и не каждый день.

Несмотря на непогоду и ведущиеся работы, детей каждый день усаживали заниматься – четыре академических часа в сутки без праздников или выходных, зато с непредсказуемыми каникулами на периоды авральной занятости всего личного состава колонии, что случалось редко. Как легко догадаться, задания на дом из практики исчезли – все ученики на работе. Поэтому усваивать материал приходилось прямо на уроках. Темы же занятий подсказывала всё та же работа. Ребята получили мощные впрыски знаний сначала в области электричества, начиная с законов Ома и Кирхгофа, после чего освоили методы контурных токов и узловых потенциалов, позволяющие рассчитывать цепи любых конфигураций. Им реально это требовалось, поскольку вокруг использовались генераторы и электродвигатели, преобразователи напряжения и аккумуляторы. И это нужно было не просто включать или выключать кнопкой, но и собирать подчас целые установки. А уж подключать или отключать – так это постоянно. Потом их ознакомили с разными способами электрического нагревания. Кроме прямого от выделения тепла при прохождении тока через проводник, оказалось, что существует ещё и индукционный – то же самое, но бесконтактное за счёт наведения ЭДС переменным магнитным полем. Также можно нагревать токами высокой частоты или микроволновым излучением. И наконец, дугой. Всё это касалось устройства печи, в которой выплавляли металл.

Тут же прошла и инъекция знаний из химии касательно металлургических процессов. Прежде всего, окисления и восстановления. Про щёлочи, кислоты и соли в этот раз упомянули вскользь, пообещав вернуться к ним позднее.

Затем фокус внимания сместился к гальванике. К получению деталей методом электрохимического осаждения. Как раз на эти процессы переключили мощности сохранившейся мини-гэс.

Следует отметить, что прикладная электротехника не была омрачена разборками особенностей переменного тока – по старинному обычаю все устройства в ракетной технике запитывались от сети постоянного тока напряжением двадцать девять вольт. Соответственно провода имели цветовую маркировку. Достаточно было подсоединить красное к красному, а синее к синему, чтобы не напортачить. Само это напряжение поражения человеческого организма не вызывает, а повышать его никто не собирался, потому что передавать электроэнергию на большие расстояния не было нужды.

Под него же были приспособлены и все приборы, светильники и зарядные устройства, средства вычислительной техники и процессоры, радиоаппаратура и даже электрокастрюли с хлебопечками. Преобразователи на двести двадцать вольт и пятьдесят герц понадобились только для стиральной и швейной машинок – изготовить их в ракетно-космическом исполнении на Земле не успели. Да и вообще привезли их предусмотрительные дамы в личном багаже. Разумеется, простенькую активаторную стиралку с пластиковым баком, а вот швейную машинку, хоть и компактную, но продвинутую.

Уроки биологии вела лично академик Лидия Семёновна. Комплексные такие, описательного характера. Она их встраивала в вечерние новости в виде коротких десятиминутных сообщений, иллюстрируя материал примерами из жизни колонии, которых было более чем достаточно. Мальки получали образование в условиях «приближённых к боевым» – им давали теорию той самой практики, которой приходилось заниматься в повседневной деятельности. Надо признаться, проведённый на Земле отбор юнцов оказался правильным – знания ими быстро усваивались и надёжно закреплялись. Хотя режим труда и отдыха у них всё-таки был не как у взрослых – дети спали от пяти до семи часов ночью и ровно три часа днём. Не вполне сформировавшиеся организмы требовали полноценного отдыха и пятиразового питания, зато лёгкий труд на свежем воздухе способствовал укреплению здоровья, как и лёгкая утренняя разминка, и урок физкультуры, проводимый по завершении сиесты. Так вот этот урок уже не был столь лёгким. Нагрузочку ребятишкам давали знатную, причём упражнения постоянно менялись. Мелким развивали разные группы мышц, в первую очередь делая акцент на гибкости, подвижности и ориентации в пространстве.

* * *

– Ваыа! Эыа! – донеслось со стороны леса одним прекрасным, ибо небо было совершенно чистым от туч, утром.

Это старый знакомый волчара Оуар позвал Ваню и Ксюн. Постовые с вышки тут же сообщили об этом по громкой связи. Самого вызывающего они тоже увидели и даже опознали, но с ним были ещё двое серых без «опознавательных знаков». Собственно, и Оуар согласился носить ошейник далеко не сразу и даже пугался, когда Иван обращался к нему по радио. Ну да, немудреная рация была встроена в бляшку ошейника. Она работала на приём, но по удаленной команде или при звучании голоса носителя начинала передавать звуки, улавливаемые её микрофоном. Чаще всего этого единственного пока контактёра звали к человеческому жилью для подзарядки аккумулятора, что случалось примерно раз в неделю. Но в последнее время сам контактёр давно не появлялся на виду, да и заряжать аккумулятор не желал, отчего сигнал маячка ослабел, и уловить его удалось только на близком расстоянии, практически в упор.

Разумеется, ребята вышли и с интересом посмотрели на явную пару – волка и волчицу, пришедших с Оуаром. Эти звери и на Земле держатся устойчивыми парами, так что подобное поведение здешних хвостатых никого не удивляло. Разговор не ходил вокруг да около – пожилым волкам требовался дом, что и было донесено до людей буквально с первой же дюжины завываний. Ксюн, когда только они приблизились к волкам, сразу же приметила, что немолодая самка должна вот-вот ощениться, а её далеко не юный супруг явно является авторитетом в местном сообществе – как-то Оуар умудрялся выражать к нему почтительность позой или пластикой тела.

Но сразу же приступить к строительству дома для старой пары не вышло. Для начала в переговоры по рации вмешалась Зоя Филипповна, которая поинтересовалась: что происходит? А после получения ответа настоятельно посоветовала парочке мальков одним никуда не отправляться, мало ли чего там хотят волки. И Ксюн пришлось минут пятнадцать увещевать безопасность лагеря в том, что в этом нет ничего угрожающего, а лишь сплошные полезности и нужности, мол, мосты-то всё одно надо наводить.

Второй точкой преткновения стало то, что старая волчица желала идти куда-то, где находилось выбранное ею место. Но тут уже Иван встал в позу. Парень, памятуя о том, что хвостатое зверьё интересно людям, прежде всего, в качестве охранников посевов от тутошних травоядных, сообразил, что не помешало бы поставить волчью хижину где-то поблизости. И пока Ксюн что-то там втирала Филипповне, он препирался с волками. Ему пришлось даже пообещать, что он поможет в охоте, когда понял, что волки говорят о том, что в одном месте добычи на всех может не хватить.

Придя к консенсусу, Иван повёл четвероногих к дальней окраине окрестных полей. К делянке с индийской крапивой. Вернее, уже не делянке, а вполне приличной плантации, поскольку нужда в этой культуре назревала, а опыт её возделывания признали успешным.

Будущие новосёлы долго осматривались и обнюхивали предложенное им скопление какого-то местного кустарника. Ыр-р, так звали пожилого волка, и как предположила Ксюн, его имя значило Вожак, осматривал предложенное место недолго, он больше следил за людьми и своей волчицей. А вот его спутница долго привередничала, но в конце концов всё-таки согласилась на предложенное место. А ещё, к удивлению ребят, пара волков без колебаний приняла приглашение переночевать в приёмном шлюзе на деревянном полу. В этот момент Оуар тихо сдымил и не видел процесса принятия угощения высокими гостями – для них срочно разморозили увесистый кусок антилопьей вырезки.

Новый знакомец словно в пику знакомцу старому демонстрировал одно сплошное доверие к двуногим. В отличие от собственной спутницы, которая не подпускала к себе никого, но, скорее всего, это было вызвано её положением. Конечно, гладить их или трепать за уши никто и не пытался, но на появление незнакомых людей никакой отрицательной реакции вожак не демонстрировал. Впрочем, этих самых незнакомых людей, то есть не в меру любопытных, Иван быстро выставил за дверь.

А утром Сев мобилизовал команду на великую стройку, которая была успешно завершена буквально за полтора часа. Домик-то требовался маленький, буквально четырёх метров в диаметре. Тот же узкий лаз и запасной выход с противоположной стороны. И плотно сплетённый пол на удалении от грунта, плюс круговая веранда вокруг лачуги – вариант уже отработанный.

Немолодая пара вселилась в этот домик без колебаний, а потом обошла плантации и делянки, держась на виду у наблюдателей. Они и в последующие дни держались без опаски и не проявляли агрессии, будто притворялись домашними собаками. Да и не отказывались от мясного угощения, когда им оное предлагали. Но всё же людей к себе подпускали с некоторой опаской, в особенности волчица. Ивану долго пришлось объяснять Ыр-ру, что его самку хочет осмотреть доктор (для начала пришлось ещё как-то объяснить, кто это и для чего, собственно, затевается вся движуха), после чего служить переводчиком при осмотре доктором, который у пациентки осмотрел зубы, лапы, раздутое брюхо, а в завершение ещё и сердцебиение послушал.

Вообще, эта пара волков была куда более любопытна, чем первые их знакомцы, конечно, не считая щенков, которые старательно совали свои носы всюду, куда им это удавалось. В жилые помещения дома, однако, новые знакомцы не просились, но в тот же грузовой шлюз заходили, как к себе домой. Если дверь оказывалась открыта. Спустя ещё пару дней они отпугнули от пшеничного поля относительно мелких и оттого не слишком заметных издали животных чуть крупнее зайца. Одного даже придушили, но хоть как-то опознать его не удалось – несостоявшегося воришку слопали ещё до того, как подоспели люди. Судя по виду отметок, зафиксированных приборами ночного видения, этот вид ещё не был описан. И в этот раз для науки он пропал… В волчьих утробах.

* * *

Дэн не слишком органично вписывался в команду. Нарочно людей не чурался, не сторонился парней или девчат, общался со всеми ничуть не скованно, но всё равно оставался одиночкой. Возможно, это из-за любви к рыбалке? Он предпочитал удить на крючок и знал для этого множество способов. А общение рыбака со снастью – дело тонкое и вдумчивое, не терпящее гомона или суеты.

Поскольку рыбачил он один, то занимался этим всегда с борта титанового теплохода, который некоторые остряки уже прозвали «Утюгом», и, чтобы не подвергаться опасности нападения, отплывал от суши и дрейфовал или стоял на якоре. Улов обычно накапливал в морозильном отделении теплохода. Его забирали, подъезжая на том самом грузовичке, который был собран совместными усилиями механиков. Бывало, и свежим забирали, если улов случался богатым.

А ещё Дэн наблюдал через камеру за подводным миром. Ещё до сезона дождей они с Ломом примечали в воде силуэты существ, похожих на крокодилов. Потом в мокрый период вода стала мутной, и ничего в ней толком было не разглядеть. Зато сейчас видимость снова сделалась приемлемой, и крокодилы опять стали появляться в поле зрения. Хорошенько разглядывая особо удачные кадры, удалось отметить, что челюсти у этих созданий не столь длинные, скорее массивные, хвост выглядит менее вытянутым, а размеры тела близки к человеческим. Это далеко не гиганты, но существа исключительно быстрые и сообразительные – ни разу не потревожили наживку на его крючках, да и блесна их ничуть не интересовала.

Вот и сегодня с самого раннего утра парень навострил лыжи на рыбалку, коей сейчас и занимался. На его голове красовалась чуть ли не самая настоящая нон-ла – коническая вьетнамская шляпа, которую ему сплела из соломки Лёля. Шляпа служила ему отличной защитой как от палящих лучей солнца, так и от дождевых струй. Пялиться на мёртво застывший поплавок Дэну надоело, и он, расправив спину, потянулся. Окинул взором просторы озера, и тут его внимание привлёк не особо крупный, но уже взрослый волк, сидящий на галечном пляже каменистого восточного берега. Он был не один – рядом присутствовало ещё одно существо гораздо меньших размеров. Приблизительно, с человека двух-трёх лет от роду. Наведя на эту пару камеру говорилки, мальчик уверенно опознал в существе какого-то мелкого мартышкообразного примата. Ну или иного рода обезьянку с крепким хвостом. Она спокойно сидела рядом с волком и ела натуральный банан. Только фрукт был непривычно маленького размера, буквально укуса на два-три. Впрочем, рядом этих фруктов лежала целая гроздь.

Обезьяна ловко отделяла от этой грозди один банан за другим, освобождала от шкурки, которую бросала в воду, откусывала, а то, что не поместилось в рот за один раз, закидывала в пасть волку. Волк ловил эти гостинцы на лету и, делая пастью подбрасывающие движения, раздавливал плод коренными зубами, после чего глотал.

«В принципе, собаки на Земле едят каши, да и фруктами могут полакомиться, и овощами, – ничуть не удивился Дэн. – Но какой смысл обезьяне баловать того, кто запросто может её слопать?! Похоже, не всё в этом мире подчиняется звериным законам. Есть и здесь место для бескорыстной дружбы».

У Дэна близких друзей никогда не было, как не было и врагов. Слишком он, наверное, был для этого рассудочным. Всегда понимал, выгодно ему что-либо, глубоко безразлично или идёт не на пользу. Так уж мозги у него устроены – чересчур прагматически.

Между тем волк явно засёк наблюдающего парня и теперь поглядывал в его сторону, время от времени издавая вой, однозначно переводимый как «вижу» – обычное приветствие между серыми при встрече. Люди тоже произносили это, как сигнал узнавания и отсутствия намерения напасть. Но вообще-то волчий язык весьма беден и чересчур неконкретен. Это же слово может значить и намерение: «Хочу увидеть», например. Или: «Желаю познакомиться». То есть хорошенько разглядеть. Вообще, в последнее время у колонистов сложилось мнение, будто волки человеческий язык понимают даже лучше, чем свой собственный. Однозначней.

Мальчик вытянул из воды самую обыкновенную деревянную удочку, крючок которой оказался уже без наживки, хмыкнул – кто-то крайне осторожный и терпеливый обкусал всё, что только мог, а он так этого и не заметил. После чего прошёл на корму и вытянул из воды ещё одну снасть, но уже посерьёзнее – длинную леску с десятком привязанных к ней поводков с крючками. Некий паллиатив перемёта и яруса, адаптированный к местным условиям. Снял пару рыбин, успевших позариться на наживку, после чего не стал снова забрасывать орудие лова, а смотал его на мотовило и убрал в рундук. Выбрал лебедкой носовой якорь и направил судёнышко прямиком к галечному пляжу, где сидела заинтересовавшая его парочка.

Ходовые движители отработали на малой тяге всего-то пару минут, в результате чего корпус теплохода слегка разогнался и проплыл по инерции около полукилометра, плавно потеряв скорость. Буквально на последнем остатке движения кораблик уткнулся носом в гальку в десятке метров от волка. Корму, увлекаемую слабым течением вправо, Дэн остановил, включив кормовой маневровый движитель. И привёл в действие механизм выдвижения трапа – шестиметровой доски с верёвочными перилами-леерами, который съехал вперёд и опустил свой конец на сушу в считанных метрах от зрителей.

Не заморачиваясь условностями и видя, что никого своими маневрами не напугал, паренёк отдал простую и понятную команду «Ко мне».

Дикий зверь из дикого леса молча встал на четыре лапы, в то время как обезьяна издала встревоженное верещание. Она суетливо ухватила то, что осталось от грозди бананов, и с нею в правой лапе залезла на спину волка, крепко ухватившись за шерсть. От такой картины у паренька чуть глаза на лоб не полезли.

Тем временем ставший верховым волк с седоком на загривке совершенно спокойно прошествовал по трапу и вошёл в рубку, где уверенно сел на попу, открыв пасть и вывалив язык. Обезьяна, скатившись со спины транспорта, освободила от кожуры очередной мини-банан и, как ни в чём не бывало, съела его в одну глотку, то есть исключительно в себя. Гости совершенно искренне ничего не боялись, кроме одного-единственного страха обезьяны лишиться добычи, к счастью хвостатой, уже пережитого. Иных сомнений эти звери точно не демонстрировали.

– Вижу, – снова провыл волк, вновь поднялся на четыре лапы и сунул нос на ведущий вниз трап. Он явно желал экскурсии по всем помещениям корабля. Кстати! Не желал, а желала, поправил себя парень, так как при ближайшем рассмотрении она оказалась молодой волчицей. Дэн поражённо хотел почесать себе затылок, но наткнулся на шляпу и одумался. Посмотрел на обезьянку, лопавшую очередной фрукт, на волчицу, которая, вопросительно повернув голову, с явным любопытством наблюдала за ним, и хмыкнул. Ну, если женщина просит…

– Прошу вас, сударыня, – спустившись на главную палубу, ту, на уровне которой в челноке находилась кабина экипажа, Дэн повернулся к гостье. Ей предстояло преодолеть лесенку, наклоненную под углом в сорок пять градусов, снабженную плоскими металлическими ступенями. Волчица в нерешительности помялась возле спуска, поэтому парень решил ей помочь. Для начала он взял волчицу за переднюю лапу и поставил куда надо. Вторая лапа сама нашла место на следующей ступеньке – оставалось только подправить постановку задней.

– Здесь у нас расположен пост управления, дублирующий функции, доступные в рубке. В случае очень плохой погоды отсюда можно управлять кораблём, наблюдая за происходящим через телекамеры, оставшиеся со времён, когда это корыто бороздило просторы космоса. Обзор, конечно, не тот, зато никакая волна не смоет. Да и если накроет с головой, то ничего страшного в герметичном-то пространстве всё одно не будет. Через непродолжительное время обязательно всплывём и продолжим путь как ни в чём не бывало.

Понимание того, что он рассказывает устройство судна ничего не смыслящему в технике зверю, не только не смущало мальчугана, а даже подстёгивало, придавая происходящему налёт сказочности или безоглядного стёба.

– Начнём с сердца корабля, его двигателя, – продолжал вещать Дэн. – Это генератор, посаженный на ось газовой турбины. Раньше эта турбина приводилась в движение продуктами сгорания керосина при воздействии на него концентрированной перекиси водорода. По дороге сквозь безвоздушное пространство это был резервный источник электропитания на случай израсходования заряда аккумулятора, – парень потыкался в своём планшетнике и вывел на экран ролик, демонстрирующий работу турбины и действие генератора. – Но здесь, в кислородной атмосфере, происходит сжигание угарного газа в воздухе. Конечно, вырабатываемая мощность значительно меньше, но её достаточно для движения судна со скоростью десять узлов.

Основные движители, водомёты, крыльчатки которых вращают электромоторы, расположены там, где находились камеры сгорания ракетных двигателей. Вода из них выбрасывается прямиком через те же сопла, через которые выходила струя пламени. Эти электромоторы раньше приводили в действие рули высоты и направления, так что они довольно мощные. А моторчики послабее создают тягу в поперечном направлении в носу и корме. Они выбрасывают воду через сопла бывших маневровых двигателей. И ещё один работает прямо вперёд, чтобы можно было потихоньку спятиться. Понимаешь ведь, что у водомёта заднего хода не бывает, – Дэн так увлёкся рассказом, что напрочь забыл, для кого старается. Для почти дикой волчицы и обезьяны, непрерывно жрущей свои драгоценные бананы. Хвостатая так и не спустилась, и сейчас сидела возле трапа на верхней палубе и набивала желудок.

Волчица же вела себя, как любопытный ребёнок-почемучка – повсюду совала нос, нюхала и тихонько взвывала «Вижу» в значении «Покажи-расскажи». Дэн с удовольствием объяснял, буквально заливаясь соловьём. Внимание льстило ему, да и выражение на морде зверя он воспринимал как понимающее… Ну, ему хотелось в это верить.

Знакомство развивалось поступательно, и в определённый момент экскурсия перешла к совместной трапезе – весь сегодняшний улов, обе рыбины, парень уверенно разделал, отделив мясо от костей. Потроха и молоки волчица перехватила ещё в полёте, не позволив им улететь за борт, после чего не отказалась и от филе. Что забавно, обезьяна явно оказалась не из робкого десятка, она тоже сунулась к еде и успела выхватить несколько кусочков прямиком из зубастой пасти. Или очень близко к зубам. Во второй рыбине содержалась икра, и мальчик сложил её в чашку, от которой всех отогнал. Филейные же части он затолкал в микроволновку. Пока шло приготовление основного блюда, протер икру через ситечко, отделяя пленки, и подсолил. Проверил на вкус – то, что надо! Ложечку волчице, ложечку мартышке, и чашка пуста. Теперь, собственно, рыба. Она готовится быстро, так что пора отведывать. Да, самое то, мясо готово. Первый кусочек выхватила нетерпеливая обезьянка и закономерно обожглась. Второй Дэн насадил на вилочку и, хорошенько подув, предложил даме. Волчица съела, но никакого отношения к вкусу пищи не выразила. Третий кусок достался человеку, и только четвертый был предложен обезьянке, которая дула на него сама, удерживая вилку собственноручно, то есть собственнолапно, причём обеими передними разом.

Дэн с интересом наблюдал за мимикой забавной зверушки и не заметил перемещений волчицы, действием показавшей, что запечённая рыба пришлась ей по вкусу – опустевшую тарелку обнаружила обезьянка, которая вздохнула и протянула мальчику последний оставшийся от грозди банан.

Глава 11

Соглашение

Своё имя новая знакомая волчица назвать Дэну, несмотря на все его усилия, так и не смогла. Отлично понимая, что хочет от неё человек, она упорно определяла себя как самку. То есть выходило так, что личный идентификатор у неё отсутствовал. Дэн немного покумекал и решил, что так дело не пойдёт и волчице необходимо имя. Но вот какое? Ведь абы как зверя не назвать, она сама должна быть способна его произнести, да и хотелось что-то красивое – под стать самой молодой хвостатой. Перебрав в уме несколько десятков вариантов, он остановился на имени Аура. Все звуки в этом слове посильны волчьим глоткам – это раз, а кроме того, красивое и благозвучное для людей – это два. Оставалось убедить в этом саму носительницу данного имени и отрепетировать с ней произношение.

Это получилось довольно легко – после нескольких повторений, конечно, с предварительными объяснениями вообще, правда, с малой паузой посреди имени. Выходило: «Аур. А». С фонетикой у хвостатых не было всё так просто.

Так вот, эту Ауру Дэн привёл в посёлок, представил личному составу и провёл для неё экскурсию по всему лагерю, включая и все помещения. Обезьяна же отделилась от компании ещё при возвращении к поселению. Похоже, ей срочно понадобились бананы, за которыми она и отправилась в лес, едва сошла с корабля на берег.

До этого момента волки или иные звери в жилых и хозяйственных помещениях поселения не появлялись нигде, кроме грузового шлюза, если не считать пронырливых лесных воришек, ищущих чем бы поживиться. Но древесных грызунов вроде короткохвостых белок или наглых бурундуков (почти полной копии земных, только иной окраски) из посёлка прогоняли, а нынешнюю гостью приветили. На кухне её угостили порцией фарша, который готовили для котлет, а на вышке позволили посмотреть в окуляр стационарной стереотрубы. Показали процесс закладки дров в газогенератор, не возражали против обнюхивания штабеля напиленных досок, но вот от разделочных досок на кухне отогнали мокрым полотенцем.

Молодая волчица оказалась ужасно любопытной и не особо сильно изголодавшейся – подачек она не просила, на окрик или шлепок реагировала без агрессии. Отсидела с детьми все уроки после ужина, а на ночь ушла в волчью сторожку к пожилой паре. Ни рычания, ни визга с той стороны не донеслось – похоже, на постой её пустили без возражений.

На следующее утро в поле зрения наблюдателей с вышки оказалось стадо слонов, подтянувшихся с юга. Они паслись на границе леса и саванны, с корнем выдирая кустарник и молодые деревца и отправляя их в рот. Туда же уходили и нижние ветви деревьев – исполины животного мира обламывали их и использовали в пищу. Движение этой группы растительноядных выглядело неторопливым и не вызывало опасений, однако Зоя извлекла на общее обозрение снайперскую винтовку калибра 12,7 миллиметра.

– В принципе, слона должна пронять и снайперская винтовка обычного трёхлинейного калибра, – сказала она, после чего быстро объяснила, как заряжать это внушительное «стреляло» и как раскладывать его сошки. – Патрон для русской трёхлинейки создавался во времена, когда считалось правильным, если винтовочная пуля пробивает земляной бруствер. Гору мышц и даже прочный череп должно пронять и как следует проникнуть в тело. Но в случае таких внушительных размеров это может и не сработать, тем более когда стрелок не знает, где у целей уязвимые места, поэтому крупняк мне представляется более надёжным вариантом. Так что сегодня вместо ранее запланированных работ у всех будет изучение снайперской винтовки Драгунова, которых у нас имеется четыре штуки, и вот этой моей малышки – единственной на планете крупнокалиберной винтовки, известной в народе как «Корд». Не станем заморачиваться их модификациями, поскольку нам доступна только одна.

– Наставление слушают все, – Зоя обвела пристальным взглядом всех собравшихся, – но до стрельбы будут допущены только взрослые – отдача и у винтовки Драгунова серьёзная, не говоря уже о моей малышке, которая при неправильном обращении даже взрослому плечо отсушивает на раз.

Далее начался общий для мальков и взрослых урок об оружии и боеприпасах. Как всегда на занятиях к преподавателю обращались исключительно на «вы» и по имени-отчеству. В отличие от бытового общения, когда все всех поминали по позывному и в единственном числе.

– Зоя Филипповна, а почему вы свой пистолет-пулемет называете «Вереском»? – поинтересовалась Тоня.

– Таково было коммерческое название первой более-менее удачной модели, разработанной под этот патрон. Позднее в её конструкцию были внесены изменения, но общее название осталось. Такое случается. Например, револьверы нередко именуют наганами или кольтами в зависимости от страны и истории её вооружений. Винтовки – винчестерами или берданками.

– А что тут за патрон и какая у него история? – продолжила интересоваться аудитория.

– Началась она давненько, скоро уже двести лет тому назад. Два немца – Борхардт и Люгер – использовали для своего пистолета калибр пули девять миллиметров, потому что нужно было обеспечить сочетание пробивной силы и способности остановить противника, атакующего стрелка со штыком наперевес. Меньшие калибры пробивали тело, слабо задерживая нападающего, а большие создавали чересчур сильную отдачу. Выбор оказался удачным – созданный ими пистолет прижился под названием «парабеллум», а патрон получил распространение во многих пистолетах и пистолетах-пулеметах мира.

Через какое-то время идею этого патрона подхватила и Россия. Но его чуточку ослабили, для уменьшения отдачи, и разработали неплохой пистолет Макарова. Полиция и офицеры охотно пользовались «макаром» до тех пор, пока в обиход не стали поступать бронежилеты, для которых этот патрон оказался явно слабоват. Вот для их пробития и пришлось создавать более мощный патрон с удлинённой на три миллиметра гильзой. А под него и оружие. Зато теперь из наших пистолетов-пулеметов, при должной сноровке, конечно, можно попасть даже на двести метров, а из пистолетов на сотню. Кучность позволяет. Вопрос в том, как прицелишься и насколько твёрдо удержишь оружие при выстреле. Поэтому для деток у нас пистолеты-пулеметы, которые полагается держать в обеих руках, и на что-то более серьёзное им замахиваться явно пока что не стоит.

Без стрельбы по крупным целям не обошлось-таки – двух слонов пришлось застрелить, поскольку те направились в сторону посевов, а ни сигнальная ракета, ни светошумовая граната их почему-то не отпугнули. Скорее, даже разъярили. Сам отстрел был произведён издалека, то есть без риска – абсолютно неспортивно. На огромную тушу самого крупного из исполинов взгромоздился Иван с мегафоном в руках и от всей души огласил окрестности волчьим зовом, означающим приглашение к богатой трапезе.

Сбежавшаяся на сигнал стая размером превзошла самые смелые ожидания – насчитали более семидесяти волчьих голов. Или хвостов. Мужчины разделывали туши пальмами, дети проводили замеры частей тела, а звери поедали мясо и внутренности по мере того, как все это им бросали. Процесс съедания слона носил мирный характер – за кусок никто не дрался. Люди унесли бивни и несколько больших кусков шкуры, мяса себе тоже отрезали изрядно – надо же попробовать! Хотя бывалые охотники сразу предупредили, что мясо будет довольно жёстким, поэтому его лучше тушить, и довольно долго, мало ли какие паразиты могут тут водиться.

К наступлению темноты от слонов остались одни кости, которые некоторые волки продолжали обгладывать, но уже не из-за голода, а в силу давней традиции. Насытились все.

В последнее время большинство мальков увлеклось биологией. Особенно изучением землероев. После исчезновения штатного зоолога на этом направлении образовалась просто зияющая брешь, которую безуспешно пытался закрыть Макс, всегда интересовавшийся зверушками.

Но посильна ему была в основном описательная часть, причём в направлении млекопитающих, при этом на доступном ему языке, то есть явно не на специализированном научном, и тем более не на латыни. Это при отсутствии в научных сферах планеты ихтиолога, орнитолога и энтомолога. Так же не было ни специалиста по червям или там паукам, не говоря о других направлениях изучения животного мира, о которых большинство обычных людей даже представления не имеет.

Нынче детвора экспериментировала с землероями. О них неотложно требовалось выяснить решительно всё, для чего использовался метод научного тыка, вдохновенно организованный всеобщим авторитетом по имени Сев, который набросал план и распределил направления.

Выяснилось, что в отсутствие поблизости пищи червяки вяло перемещаются в почве, пропуская через себя всё подряд, выдавая на выход это самое всё в оструктуренном, читай – гранулированном виде, но обеднённое на органику. Что-то усваивают, а что-то нет. Шли попытки выделить разницу и предоставить её на анализ биохимикам. Попутно отработали и извлечение объектов исследования из среды обитания и установили глубины, на которых эти объекты обитают. Для чего было предпринято несколько вылазок в разные по почвенным условиям места, результаты которых привели к выводу, что, по крайней мере, в этих климатических условиях толщина обитаемого слоя, как правило, составляет около полуметра. Глубже они встречаются редко, а в плотной глине обнаружить их вообще не получилось.

Сами червячки некрупные, от сантиметра до пяти в длину, имеют хитиновые… эм-м… зубы (скорее, нечто похожее на них и явно как-то по другому называемое, но дети просто не знали специфических терминов и называли это привычным им словом), растущие по краям ротового отверстия в несколько рядов. Сжимают рот специальные кольцевые мышцы и весьма сильные, но кости или хитин панцирей некоторых крупных насекомых им уже не прокусить. Так же они стараются обойти и твердые наросты на лапах животных, хотя справиться с ними способны.

Каким образом они определяют направление на падаль или лежащее на земле животное? Пока не выяснили. Понятно, что лезут наверх и пробуют на вкус, но почему лезут, непонятно. Предположили, что на землероев действует какая-то химия. Но вот какая?

Отметили скорость размножения – твари плодились со страшной скоростью! При обилии пищи они откладывали яйца, из которых в течение считанных часов вылуплялись полноценные червячки сразу с зубами. А уже через сутки те сами были способны откладывать яйца. А когда пищи ну очень много, то начинали размножаться прямым делением – просто «рвались» напополам, и каждая половинка быстро преобразовывалась в целого землероя. Потом, когда вся органика съедалась, черви быстро уходили под землю. Что ещё отметили юные натуралисты, так это каннибализм землероев. Они не раз наблюдали, что при большом количестве пищи они вроде как сходили с ума и могли поедать друг друга, и даже способны были вцепиться в собственный хвост, что приводило к летальному исходу.

Выяснение вопроса о том, что кушают землерои, привело к весьма удивительным, если не шокирующим выводам. Они пожирают даже машинное масло, солидол и полиэтилен. Хотя другие виды пластмассы вроде целлулоида или поливинилхлорида их не интересуют. Керосин для них лакомство, в отличие от спиртов, древесной смолы или того же дёгтя, которые «капают» из газогенераторов. Резину они не трогают. Натуральную. Зато полученную из искусственного каучука едят только так.

– Подозрения об искусственном происхождении червяков-землероек крепнут, по мере того, как мы всё больше о них узнаем, – констатировала «тётя Лида» в очередном вечернем выпуске новостей. – Создаётся впечатление, будто их вывели специально для того, чтобы уничтожить на планете нефть и любые её производные. А также воспрепятствовать образованию этой самой нефти.

– Думаю, – ответил женщине на экране геолог Гена из зала, – эти злобные селекционеры несколько припозднились со своей диверсией. Анализ самых глубоких кернов указывает на изменение состава органических остатков, случившееся в период от двадцати до сорока тысяч лет тому назад. Подозреваю, что в грунте сохранился хитин из червячковых зубов. Он немного отличается от того, что остаётся от насекомых. Так что озаботившие вас мелкие твари появились на планете недавно, если оценивать срок с точки зрения созревания нефти, конечно. Только вот оборудования для достаточно глубокого бурения у нас нет. Где-то до сотни метров ещё доберёмся. Ну, или до полутора, при некотором везении. Правда, если нефтяное месторождение имеет выход на поверхность, то ваши подопечные вполне способны по трещинам добраться и до самой залежи и заменить нефть на бесполезные для использования в нашей технике и химической промышленности отходы своей жизнедеятельности.

* * *

Жизнь посёлка, первоначально создававшегося как временный лагерь, постепенно менялась. Плетёные стены подтвердили свою надежность – настоящий местный тигр с полагающимися ему полосками однажды попытался добраться до людей, но ботаничка Ляля в щель между не сразу поддавшимися напору зверя прутьями затыкала незадачливого охотника пилумом так, что тот поспешил удалиться. Недалеко – раненого легко и без потерь загрызла волчья стая. Хоть и живучи кошки, но ранения наносила женщина-биолог, понимающая не только в тычинках и пестиках, но и в устройстве организма животного.

А самого смелого из волков зашила доктор Вера. Разумеется, его усыпили на время операции. Только с постельным режимом для четверолапого раненого ничего не вышло – пациент встал, едва пришёл в себя. И ни на одну перевязку не явился. Врача и девочек, учащихся на медсестёр, он обходил десятой дорогой, хотя на виду появлялся и даже проходил «медосмотры» в бинокль. А повязку с него пришлось снимать Ивану, мужественно принявшему четыре «игровых» укуса.

Почему ботаничку назвали Лялей? Потому, что паспортное имя у неё Ольга – уже третья в относительно небольшом коллективе. А Лёля уже имеется в наличии. Так вот Ляля – самая беременная из дам. Её положение ни у кого ни малейших сомнений не вызывает, как и личность будущего отца – парочка возникла уже тут примерно шесть месяцев назад. Старшой расписал их ещё до прибытия мальков.

Дамы же из женского экипажа пока стройности фигур потеряли далеко не так много. Им ещё не время. Пока же они чуточку округляются и оплакивают талии.

Сообщение об объявлении независимости планеты ушло на Землю ещё в начале сезона дождей – четыре месяца назад. А нынче и ответ подоспел – из портала в систему здешней звёзды ненадолго вошёл корабль, принявший и передавший пакеты информации.

Россия безоговорочно признала независимость Мачехи и предложила заключить договор о взаимопомощи – всё, как и предполагалось. Зато мировая общественность проявила неподражаемый плюрализм, выражая столь развесистый букет несходных между собой мнений, что ничего внятного из этого потока выделить было просто невозможно. Да и некому – на Мачехе живут очень занятые люди, которым некогда заниматься всякой ерундой. У них нынче идут буровые работы по всей окрестной саванне.

С относительно небольших глубин извлекаются керны, которые тщательно анализируют на предмет органических включений или окаменелостей. Геологи заняты изучением истории последних тысячелетий. И не последних. Геологическая история сейчас в фокусе внимания чуть ли не всех колонистов.

Глава службы безопасности, поначалу недовольная обнаглевшей детворой, пересмотрела свои взгляды на этот вопрос – заметила, что пока взрослые занимаются наукой и развивают техническую базу, малолетки их кормят и обстирывают, словом – обслуживают. Статус их лидера – Сева – перестал казаться неестественным. Всё-таки быт тоже кому-то нужно организовывать и обеспечивать. И те, кого обслуживают, вынуждены с этим считаться.

Поэтому хлопоты о безопасности Зоя перевела в практическую область занятий по стрельбе навскидку по атакующему объекту. Для этого на её челноке было доставлено с Земли оборудование лазерного тира: подствольные импульсные «указки» и датчики с пищалками, крепившиеся на мишенях. Учащиеся, не только дети, проходили маршруты, где на них «бросались» мешки, набитые травой. С любого направления, в том числе и сверху с деревьев. Обучаемые при этом не жгли патроны и улучшали результаты. Только после предварительных тренировок Зоя выдавала курсантам «огнеприпас», требуя потом сдавать ей стреляные гильзы. На том же её челноке прибыл запас бездымного пороха и капсюлей, а также машинка для повторного снаряжения патронов. Мачехиане тренировались на ганфайтеров. Им это реально было необходимо.

Глава 12

Обжились

Быт не отвлекал специалистов от основной деятельности – этим занималась молодёжь. Успевавшая ещё к тому же во всё залезть, всем поинтересоваться, ну и не забывавшая задавать не самые простые вопросы. Тык пропадал в мастерских, вникая в устройство машин и механизмов и в технологические ухищрения, позволяющие создавать детали с нужными свойствами. Токарное дело освоил на начальном уровне, теперь занимался изучением фрезерного. Станочки для этого имелись, хотя и не самые большие.

Рома пропадал у связистов. Его интересовала электроника и процессоры. Он ещё на Земле знал, чем отличается эмиттерный повторитель от транзисторного ключа, а тут постиг и способ включения транзистора с общей базой. Специалисты в составе экспедиционной команды были людьми сведущими, а заставлять этих людей понятно объяснять Рома умел – всего-то несколько дней покапать на мозги – упорства ему было не занимать.

Из всей восьмёрки детдомовцев не вполне определился только Лом.

Зоя, которая внимательно изучила все личные дела ещё на Земле, а позже пообщавшись с каждым из членов экспедиции лично, удивилась тому, что этот парнишка, превосходя Сева и в физическом развитии, и в скорости мышления, не занимает лидирующей позиции. И задалась вопросом: почему? Не желает, а может, ему лень, или тут скрыта ещё какая причина? Естественно, что она не оставила висеть в воздухе этот вопрос, а стала присматриваться к объекту своего интереса и отметила для себя – парень натура увлекающаяся. Нет, неоконченными дела не бросает, но завершив что-то, сразу переключается на другое направление. Всегда в гуще событий, всегда руководит товарищами и делает это толково. При этом часто и подолгу беседует с Севом, словно советуется. Своего рода заводила на важном в данный момент направлении.

И за ним идут – мальчик умный и зажечь окружающих умеет. Он сразу после появления в поле зрения людей волчицы Ауры приметил, что среди волков имеется группа – молодняк, вышедший из-под родительской опеки, но ещё не приступивший к размножению. И Аура была из их числа. Вот особей этой категории он и постарался собрать, после чего начал учить их понимать человеческую речь. Отрабатывал с ними стандартный набор команд для служебных собак. Но на этом мальчишка не успокоился. Он организовал для этих волчьих подростков медосмотр – доктор Вера подробно изучила голосовые связки умеренно упирающихся зверей и начала с ними занятия по издаванию звуков «к» и «х» – они ведь кашляют и хрипят, значит, есть надежда воспроизвести эти звуки сознательно. Звериный язык, раньше включавший в себя пять гласных звуков и полтора согласных, резко обогатился. Правда, возможность эта работала только на коротких дистанциях и довольно глухо – согласные звуки не завывались. Однако в языке диких тварей появились слова согласия и отказа – их придумал Лом и «договорился» со своими питомцами применять их при общении с ним и с другими людьми.

Так началась работа над совершенствованием волчьего языка, который удалось дополнить звуком «и», а позднее и звуком «ф». Дальнейшие потуги в области логопедии привели к освоению волками шипящего звука и гласного на границе между «о» и «ё». На этом возможности звериных глоток были исчерпаны. Но теперь волк мог потребовать от человека выстрелить, подав команду «Шух» или попросить еды словом «Шуп». Конечно, не все волки демонстрировали такие уж большие успехи, но были в группе молодняка и такие, которые освоили все новые звуки. А вообще, процесс обучения и развития языка у волков обещал быть долгим, так как приходилось заниматься с каждым индивидуально.

Хотя, как отметила глава по науке, вполне возможно, что потомство у тех волков, кто освоил новые звуки и часто общается с людьми, само научится произносить все «дополнительные» буквы.

Кроме логопедических успехов парню удалось договориться с несколькими волками о совместной деятельности. И теперь малая группа из четырех волков-подростков стала участвовать в охотах людей. Выводили стрелка на стадо и гнали жвачных к месту засады или просто ждали выстрела, после которого стремительным рывком брали добычу под охрану, а то с местными гиенами некогда медлить, очень уж твари наглые. Потом шла разделка туши человеком, вознаграждение помощников и транспортировка лучших кусков мяса на кухню. Волки хоть и были ещё подростками, но спокойно несли вьюки килограммов по двадцать каждый. Они явно напрашивались в друзья человека, делая это с заметным энтузиазмом.

Академик Лидия Семёновна находилась в непрерывных сомнениях относительно признания этих созданий разумными существами.

– Понимаете, – говаривала она на одной из вечерних посиделок перед уроками, – сообразительность домашних собак иногда сравнивают с интеллектом четырёхлетнего ребенка. Ребёнка, уже освоившего связную речь. Некоторые дети в этом возрасте даже читать умеют. Впрочем, если с этими четвероногими подростками целенаправленно заниматься, то и они, возможно, научатся. Надо бы выяснить, как долго живут ужасные волки. Лом! Ты ещё не обучил своих питомцев счёту?

– Нет, – мотнул парень головой. – Но мне нравится ход ваших мыслей.

Первый дощатый, защищённый от солнца помост в саванне оборудовали водоснабжением. Точно так же, как и в посёлке, пробурили скважину, опустили в неё трубу с насосом, который запитали от ветрогенератора с вертикальным ротором. Ветер здесь бывает часто, а вода скапливается в керамической чаше. Избыток её образует лужу, которая попросту впитывается в землю, не особо расползаясь. Мощность такой установки мизерная, коэффициент полезного действия смешной, но даже тонкая струйка воды хвостатых вполне устроила. Не молодняк, конечно, тому подавай свободу, но три зрелого возраста пары с волчатами туда перебрались. Людям пришлось строить рядом сразу три полноценных убежища. Так появилась волчья деревня с постоялым двором – местом, где способны укрыться от зноя пришлые стаи. Как заметили люди, не дерутся между собой ужасные волки, не гоняют они друг друга со своей территории, потасовки случаются, но в большинстве своём такое поведение замечено за молодняком, типа выясняют, кто круче. Но всегда при этом используют игровые укусы, а не рвут друг друга.

Бригаду геологов, разъезжающих по саванне со своей буровой на всё том же пока единственном грузовичке местной выделки, тоже принялась опекать одна из стай, доверившая людям своих волчат. Пушистики ночевали в кузове, укрытые решетчатыми стенами, а взрослые охраняли людей во время ночёвок на «пленэре» или работы, когда отвлекаться на собственную охрану было не с руки. Ну а случись буровику подстрелить антилопу, участвовали в её поедании. Возникала, точнее – только-только зарождалась двухвидовая цивилизация, в которой волки занимали место ведомых. Не все подряд, судя по подслушанным, благодаря радиоошейнику, разговорам Оуара с хвостатыми незнакомцами. В среде волков не было единомыслия. Не все одобряли сближение с людьми. При этом упоминали ещё каких-то «вертикальных» и отнюдь не дружелюбных созданий, с которыми встречались раньше.

Принятый в доме своего старого знакомца, Ваня захаживал к нему время от времени. Знакомил с достижениями фонетики и заодно менял аккумулятор в бляшке ошейника на свежезаряженный. Ничего особенно примечательного не происходило на протяжении пары осенних месяцев, последовавших за дождливым летом.

Речка Мелкая, вытекающая из озера, оправдала своё название. После уменьшения интенсивности дождей и спада уровня воды в озере титановый теплоходик по ней пройти не смог. Да и надувной катер цеплялся винтом за грунт. Возводить плотину, частично перегораживающую русло и создающую при этом подпор воды? Это, конечно, возможно, но очень уж много работы. Поэтому теплоход использовался пока что только для рыбалки – рыбу ели два-три раза в неделю. Подружка Ауры – мартышка, которую для порядка назвали Манки, что на одном из европейских языков значит «обезьяна», иногда присоединялась к промыслу даже без волчицы. Больно понравилась ей запечённая в микроволновке рыба. И попрошайничать она не стеснялась. Только бананов больше не приносила. Сколько Дэн ни прогонял эту назойливую надоеду, та не отвязывалась.

Исчезала обезьяна только тогда, когда с визитом на теплоход являлась Аура. Она теперь ходила во главе маленькой подростковой стайки, а всех волков, кроме своей серой подружки, Манки боялась. Боялась она и людей. Всех, кроме Дэна.

Последнее время умы колониальной общественности волновал вопрос о вертикальных созданиях, упомянутых незнакомыми волками в разговоре с Оуаром. На то, чтобы описать их толком, возможностей завывалуса, как нарекли волчий язык, явно не хватало. Одно установили точно – это не жирафы, которые спустя некоторое время после прекращения сезона дождей тоже, как и слоны, появились с юга, но посёлок обошли стороной.

Предложение Ауры показать «вертикальных» руководство колонии отклонило – для этого надо было идти, причём, как поняли люди, неблизко. Это ещё со скидкой на оптимизм, с которым четверолапые оценивали расстояния. Им и полсотни вёрст недалеко. Детвора между тем рвалась в поход. Повседневная рутина начинала тяготить малолеток, сколь бы разумными они ни были. Не все поголовно просились, но голоса в пользу длительной пешей прогулки слышались всё чаще. Старших это беспокоило вполне серьёзно. Запахло чем-то вроде бунта. И во главе его оказался не кто иной, как Сев.

Немудрено. Месяц за месяцем подростки вели себя идеально, выполняя рутинную однообразную работу. Ни драк, ни ссор, ни малейших признаков неповиновения. В период, когда организмы просто обязаны вырабатывать гормоны юношеского протеста.

С другой стороны, мальки и не сидели безвылазно за надёжными стенами посёлка. Ходили по ближним окрестностям даже поодиночке. Конечно, с оружием. Нередко в компании с кем-то из волков. Не забывали осматриваться и держались поодаль от деревьев, с которых на них мог бы броситься хищник. Девочки не выпускали из рук пилумов, а мальчики – пальм на длинных рукоятках. Огнестрел тоже держали наготове – если зверь даст на подготовку хотя бы несколько секунд, то его встретит не остриё, а очередь.

Так что к опасностям дети были готовы даже лучше, чем взрослые, потому что охотней играли в индейцев. К тому же Старшой – большой любитель охоты – стал брать в свои вылазки кого-нибудь из юных стрелков. После потери правой руки он приспособился стрелять левой из пистолета. Это если в целях самообороны. Но охотиться всё же лучше с чем-то длинноствольным. Поэтому сопровождающий главного наставника по охоте юнец таскал карабин. Последний челнок доставил несколько «недокарабинов» на базе СКС, но под тот же девятимиллиметровый патрон, отдача которых была достаточно милостивой. Любой из мелких мог с таким управиться и стрелял, обычно не промахиваясь, – с ними же этим занимались!

На этих вылазках в лес или саванну Старшой объяснял малькам, как ходить и куда смотреть, рассказывал о способах маскировки, об уловках, используемых животными. Пусть его опыт и не из этих широт, но многое перекликалось. Да и зверьё здесь походило на земное.

Подростки оказались достаточно организованными для того, чтобы чередоваться в этих выходах на охотничьи экскурсии, которые справедливо воспринимали в качестве уроков. Так что, кроме подготовки к противостоянию опасностям, они приобретали и навыки обитания в природной среде, ведь на привалах и ночлегах тоже следует быть осторожными и предусмотрительными.

Таким образом, назревающий бунт оказался не чересчур стихийным. Как и всё, к чему приложил свою руку Сев, он готовился заранее, причём достаточно продуманно. Можно сказать – въедливо.

Поэтому взрослые не стали чересчур упираться. Понятно ведь, что всю жизнь отсиживаться за плетёными стенами посёлка попросту невозможно. Предложили определиться с составом первой группы «гуляющих» из пятерых подростков и благословили инициативу. Почему именно пятерых? Дело в количестве имевшихся на планете пистолетов под детскую руку. Командир каждого челнока был вооружен пистолетом ПСМ, компактным, лёгким, но пробивным. Пусть это и не самый «серьёзный» ствол, но ничего лучше в качестве оружия последнего шанса для малолеток здесь не было вообще.

После сдачи зачёта по стрельбе из короткоствола к четвёрке из Сева, Ксюн, Лома и Ани-хозяюшки присоединился Дэн. Взрослым участником в роли вожатого похода стал геолог Гена, вполне уже оправившийся от психологической травмы после ранения. Плюс четверка самых «разговорчивых» молодых волков, возглавляемая Аурой. Вооружились, навьючились и ушли на юг, оставляя по левую руку здешнюю речушку.

Четыре часа неспешной ходьбы через заросли, тянущиеся вдоль русла, где изредка приходилось прорубаться, но по большей части шли через покрытую травой равнину, временами чисто по азимуту, выходя сквозь лес к очередной петле речки. С этой стороны берег оказался низменным, заросшим тростником, а с другой – камни и скалы с кустарниками и пучками травы, цепляющимися в расщелинах. Ещё до полудня навалилась жара, отчего встали на привал. Растянули в тени деревьев гамаки для людей и раскатали пенки для зверей. После чего заправились холодным мясом, прихваченным из дома, и, обнеся место отдыха сетями, устроились вздремнуть.

Вот в этих-то сетях и запуталась Манки. Похоже, она следовала за группой негласно, а когда путники угомонились, решила проинспектировать их пищевые припасы.

Раскричавшуюся и перепуганную мартышку выпутали, после чего животная пошла «на ручки» к Дэну, на котором и ехала всю вторую половину дня. Было понятно, что людей она опасается меньше, чем волков, но от группы не отделялась и на деревья не лезла.

– Похоже, что какой-то опасный зверь за нами следует и, скорее всего, с гастрономическим интересом, – сделал вывод посерьёзневший Гена.

Навыки охоты среди геологов не редкость, да и обитать на природе людям этой специальности случается. Опять же птичьи голоса то стихают, то снова начинают своё многозвучие. Плюс к этому обезьянка непрерывно контролировала верхнюю полусферу. Поэтому очередной участок маршрута, проходящий через покрытую травой саванну, все восприняли с облегчением. А то глаз не спускали с крон деревьев, придирчиво осматривая ветви и развилки стволов. Угрозу, пусть пока лишь и гипотетическую, мальки восприняли всерьёз.

На ночлег устроились более основательно, остановившись задолго до заката. Как только нашли подходящее место, так и начали оборудовать стоянку. Выбрали ровную лужайку в излучине реки, где четыре деревца образовали очень неправильный квадрат. В ближних зарослях нарезали и напилили жердей, из которых наскоро связали пол, стены и крышу. Вязали шпагатом из луба, которого нынче у колонистов было много. А жерди сочленяли со стволами деревьев в неглубокие зарубки, чтобы не елозили. К наступлению сумерек сварили на костре густую похлёбку, которую и волки едят с удовольствием, потому что в неё от души добавлено мяса, а специй, в силу их ограниченного запаса, по минимуму.

Спать улеглись на щелястом полу, но период покоя выдался недолгим – из зарослей вышел леопард или ягуар, а может быть и барс. В общем – размеры тела подходили любому из перечисленных плюс рисунок на теле, но не полосы, а пятна. И вообще, в скудном свете звёзд далеко не всё можно как следует разглядеть.

Волки встревожились, вздыбили шерсть и оскалились, но не рычали. Мартышка же оседлала одного из них, вцепившись всеми четырьмя лапами в густую шерсть и вжимаясь в волчью спину что было мочи. Люди спокойно изготовились к стрельбе, при этом Ксюн вела съёмку, а Лом подсвечивал самым ярким из фонарей. Кажется, именно яркий свет и отпугнул хищника. Осторожный оказался. Зато кадры получились чёткими.

К этому моменту уже были проведены предварительные генетические исследования довольно большого количества местных животных и растений, естественно, возможные в их ограниченных условиях, отчего версия об общей истории биосфер Мачехи и Земли заметно окрепла. Подобие было почти полным. Почти, это потому, что землерои и ещё несколько видов мелких тварей имели существенные отличия, да и существование червей не могло не наложить свой отпечаток на остальных обитателей планеты. Своего полноценного генетика в экспедиции не было, отчего полученные, но не расшифрованные данные переслали для анализа в авторитетные специализированные институты при очередном заходе космического корабля в систему Мачехи, но уже стало понятно – тутошнее зверьё вполне может иметь полные аналоги на Земле. Возможно, уже вымершие. В конце концов, здесь человек не истреблял целые виды, чем-то помешавшие ему, или наоборот, чересчур полезные в хозяйстве, ну или просто очень вкусные.

Последующая часть ночи прошла относительно спокойно. Ну, если не считать незнакомых звуков животного происхождения, которых возле основного лагеря было не услышать, отчего организмы на них реагировали соответственно. Позавтракали путешественники рыбой, которую на спиннинг поймал Дэн. Хвостатые употребили её сырой, а двуногие и руконогая – варёной. И снова отправились в путь. Следующий ночлег провели вновь в плетёной хижине, которую уверенно поставили за полтора часа. Ужинали антилопиной – небольшое копытное добыл один из волков, по кличке Хук, добычу он принёс, закинув себе на спину. Манки тоже проявила себя с лучшей стороны – принесла крупный косточковый плод и показала, где есть ещё такие же. Оказалось вкусно. Ели их не только люди – волки тоже лакомились, подбирая бросаемые мартышкой плоды прямо с земли. Косточки выплёвывали.

– Доктор Вера говорит, что для правильной работы мозгов нужно есть сладкое, – припомнил Лом, отмывая лицо от липкого сока. – А ты, Дэн, рассказывал, что Манки угощала Ауру бананами. Эти бананы были сладкими?

– М-м-м… не помню. Она мне только один и дала попробовать. Единственное, что запомнилось – волокнистый он был и вязкий.

– С… – засипела волчица, выдавливая из себя ещё неосвоенный звук. – Сао, – наконец выдала она.

– Так и запишем, – улыбнулась Ксюн, потянувшись к своему планшету. – Сао означает «сладкое».

На третий день к полудню путники вышли к впадению в Мелкую Глубокой. Правда, вопрос о том, что во что впадает, был в высшей мере спорным. Здесь, на хорошо видном с воды месте решили задержаться и возвести что-то посущественнее. В итоге у путешественников получилась шестиметрового диаметра плетёная постройка с более основательным полом из жердей. С противоположного берега притащили плоских камней и оборудовали очаг. Дом строили с таким расчётом, чтобы он прижился, благо что тут имелось нечто вроде низины и почва не была пересушенной даже сейчас, в начале засушливого периода. Хижину снабдили дверью из тёсаных досок, с поворотными петлями и запором. В итоге вышла не времянка, а основательное убежище. Даже тент изнутри подвесили для защиты от возможного дождя. Правда, уходя, его сняли и забрали с собой.

Постройка, исследование окружающей местности со сбором некоторых заинтересовавших геолога образцов и небольшой отдых заняли у группы разведчиков полтора дня. После чего они перешли вброд Мелкую и двинулись по берегу Глубокой, направляясь к её верховьям. Под ногами поскрипывал мелкий песок, справа мирно текла вода, а заросли слева отодвинулись от береговой черты на достаточное расстояние, чтобы не опасаться внезапного нападения.

И тут из воды на берег выбрался крокодил, похожий на тех, которых Дэн с Ломом наблюдали в глубинах озера. Так вот, этот крокодил совершенно неожиданно для людей вдруг встал на задние лапы, осанкой своей демонстрируя, что он прямоходящий. Волки дружно сели на попу, а люди, схватившиеся было за оружие, опустили стволы. Не похоже, что это было на нападение.

– О, оказывается, они двоякодышащие! – воскликнул Сев.

– Конечно, – согласно ответил «крокодил».

Люди в шоке застыли. Мало того что существо поняло реплику парня, так оно ещё и ответило на вполне внятном русском языке!

– A-а… э-э… – попытался прийти в себя геолог.

«Крокодил» же, не обращая внимания на ступор людей, рублено строя фразы, продолжил:

– Холоднокровный. Зоны наших интересов соприкоснулись. Пришло время договариваться. Посмотрите на карты местности в ваших говорилках. Там помечен район, где вам будут не рады. На левом берегу реки Глубокой уже всё занято до самого океана. Не ходите туда. Не надо.

Пока остальные ребята несколько заторможенно доставали свои планшеты, включали их и рассматривали экраны, Сев успел отмереть и, не лезя за своей говорилкой, поинтересовался:

– А как вас зовут?

– А звать меня не надо. Вас, адамитов, вообще в галактике не жалуют. Мы, гвархи, не исключение.

– И за что же не жалуют? – поторопился с расспросами Сев.

– Во всё лезете, со всеми дерётесь, жадные и бестактные. Одно слово – ленивые приматы! – В этот момент «крокодил», который во время ответа двигался боком в сторону воды, уже зашёл по колено в неё и тут просто наклонился и нырнул. Только хвостом вильнул на прощание.

Глава 13

Снова в норке

После встречи и короткой беседы с «крокодилом» группа «гуляющих» вернулась домой в пожарном темпе. Их вывезли на грузовике, который по саванне подъехал к кромке леса, растущего вдоль реки как раз за то время, пока эвакуируемые сквозь этот самый лес прорубались от берега до покрытой травой равнины.

Команду на экстренный отход подал Гена, и мальки даже не подумали возражать – буквально несколько слов, и всё в корне переменилось. Нужно было срочно докладывать и кардинально менять своё отношение к окружающей действительности.

А всего-то незнакомец, больше похожий на динозавра, чем на крокодила, попросту предложил путникам открыть карты местности на их планшетниках, где оказалась уже помечена область, в которую он просит людей не соваться. Тут и думать нечего! Он явно принадлежит к цивилизации, для которой взломать систему кодирования передаваемой землянами информации проще простого. Нет, специального шифрования сведений никто не делал, но передаваемые и принимаемые пакеты – это же череда нулей и единиц, особым образом следующих друг за другом. Как преобразовать их в звук или изображение – это целая система, которую «знают» технические устройства. Так вот, техника «крокодилов» с этой задачей справилась. То есть в области информатики, а возможно и других наук, эти холоднокровные двоякодышащие никак не отстают от землян. Это не учитывая того, что они ещё и в человеческих языках разумеют, что влечёт много-много вопросов.

Грузовик нетороплив, дороги отсутствуют в принципе, а саванну никто не ровнял, поэтому прибытие путешественников в лагерь состоялось только к вечеру. Как раз к ужину и поспели. И вместо выпуска новостей сделали устный доклад о встрече с представителем иной расы. После этого присутствующие взялись за свои устройства связи и, запросив информацию с сервера, первым делом проверили сведения, полученные при обследовании планеты из космоса, – десятки пар глаз пристрастно лопатили файлы с результатами наблюдений всяк на свой манер или в силу личных предпочтений, уделяя внимание факторам, представляющимся им важными или показательными. Ни тепловых пятен днём или ночью, ни засветов ночью, ни включений в состав воздуха выбросов производств, ни признаков построек на территории, куда людей просили не соваться, так и не обнаружили. Там была одна первозданная природа без следов какого-либо вмешательства. Так было при первом знакомстве с планетой, так осталось и сейчас.

– Может, они, эти гвархи, сюда на пикничок наведываются? – высказал предположение Игнат.

– Возможно, – кивнул Старшой. – Так, говорите, не жалуют они приматов? Может быть, это и правильно, в особенности, если вспоминать историю развития нашей цивилизации. Как полагаешь, историк ты наш стихийный? – обратился он к Севу.

– Ну… – протянул вопрошаемый. – Я прямо и не припомню в прошлом Земли сколько-нибудь длительных периодов без вооружённых конфликтов. Скорее всего, гипотетическому внешнему наблюдателю нет дела до того, идет ли мировая война, делят ли президентское кресло в маленькой, но независимой стране, или бандиты ведут свои разборки из-за сфер влияния, – пожал плечами мальчуган. – Ему, наблюдателю, видно только то, что происходит уничтожение разумных разумными, а следовательно, мы не умеем общаться и договариваться без применения силы. И ни один инопланетянин, если он не олигофрен, не станет вникать в причины конфликтов между глубоко безразличными ему существами – нами, гордыми за свою разумность сапиенсами. Конечно, это при условии того, что наблюдатель не из точно такой же цивилизации, которая выросла на насилии.

К тому же на планете Земля в ходу множество языков и диалектов – это легко выясняется по перехвату передач вещательных станций, что для некоторых цивилизаций, если опираться на философов от фантастики, может добавлять веса к утверждению о нашей умственной ущербности. Даже о такой элементарщине, как общий язык, не сумели договориться. Так что гварх не сильно-то погрешил против истины, когда отметил, что хомо сапиенсов другие разумные избегают.

И вообще, в связи с этим у меня имеется сомнение, стоит ли сообщать на Землю о встрече с иными. Как-то опасаюсь я мировой общественности. Ещё полезут сюда изо всех щелей миссионеры добра и носители бремени «культурного» человека, – на этом мальчик остановился, смекнув, что вряд ли подобные соображения посетили чью бы то ни было голову, поэтому людям нужно дать время подумать.

«По сути, ещё совсем мелкий, но насколько же умело сконцентрировал фокус внимания аудитории…» – подумала Зоя Филипповна и высказалась в поддержку:

– О своём нежелании быть нам полезными соседи заявили прямее некуда. И о нежелательности контактов тоже. И пока что поделать с этим мы ничего не можем, да и отсутствие хоть какой-то информации о земноводных тоже не способствует каким-либо шагам с нашей стороны. Относительно же сохранения факта присутствия иных на Мачехе втайне от землян… Мне кажется, что это правильно на данном этапе. А то начнутся судорожные движения, пересмотры планов космических перевозок, с которыми экономика России и без того справляется только с огромным напряжением, – в этот момент глава службы безопасности буквально кожей ощутила на себе понимающие взгляды детей. Многих. Примерно половины мальков.

«Ну вот, блин, я и проговорилась об истинных причинах, по которым метрополия ослабила поддержку этой колонии, – глава безопасности внутренне поморщилась. – Мелкие наверняка поняли, что не вопли мировой общественности привели к торможению программы освоения Мачехи, а непомерные расходы, которые экономика просто не потянула».

Тем не менее дискутировать на эту тему никто даже не попытался. Линию обсуждения задавал Сев, кивнувший Ксюн, которая заговорила о другом:

– Признаюсь сразу, отправляясь в это путешествие, мы хотели найти прямоходящих. И отыскали. Но вроде бы не тех, о которых упоминали волки. По крайней мере, Аура даже не подозревала о существовании этих плавающих динозавров. Ни она, ни те, от кого серые об этом слышали, про гвархов не знают. Или не видели совсем, или не видели стоящими на двух ногах. Значит, результат похода оказался для нас неожиданным. И мы не нашли того, чего искали, а наткнулись на совершенно новое. Неведомое нам и, возможно, нашим хвостатым спутникам. Так что продолжать исследовать планету нужно.

– Кто бы с этим спорил?! – вмешался Старшой. – Да вот беда, и кроме этого дел очень много. Нам уже сейчас нужны никель, марганец и хром для легирования стали. Необходимо организовывать прядильное и ткацкое производство, благо сырьё будет. А то уже поизносились все, а многие и повырастали из одежды, – мужчина говорящее глянул на подростков. – Требуется материал для обуви, потому что натуральная кожа, которой хоть завались, уязвима для этих несносных червяков. Земля, конечно, подкинет нам как минимум один челнок с полезностями под видом отправки сюда делегации для заключения договора, но регулярных поставок обеспечить не сможет, как и заметного притока новых колонистов. Единственное, что радует – продуктовое изобилие. Только молока пока взять неоткуда. Дойное стадо в два счёта не организуешь, – и выразительно посмотрел на всё того же Сева, словно предлагая мальчишке подогнать и поставить в стойла полдюжины покладистых дойных коровок.

А Сев в свою очередь обменялся взглядами с Максом. В этот момент Лидия Семёновна сделала едва уловимое движение рукой и тут же получила слово – Сев, оказавшийся ведущим внепланово начавшегося совещания, кивнул ей.

– С обувью понятно, куда двигаться – землерои не едят кирзу. Я уже проверила на одной из пар рабочих ботинок. Так что осталось воспроизвести состав пропитки для ткани и начать эту самую ткань ткать, – первым делом сообщила академик. – Кстати! Есть свежие данные, касающиеся тех же землероев. Во-первых, они не поедают навоз жвачных, а лишь «инспектируют» его на предмет наличия там органики животного происхождения. Во время сезона дождей мы этого не приметили – вода слишком быстро размывает экскременты. Но сейчас они встречаются. Разрыхлённые, лишенные яиц и личинок насекомых, но узнаваемые. Ещё одно важное наблюдение – насекомые на равнине всё-таки выводятся. В рогах, копытах или пустотелых костях. В черепах, наконец. Да, их мало, но зато повсюду. Землерои до них не добираются. Нашлись для этих зубастых червей и враги – птицы. И даже с нашего «лунохода» удалось снять эпизод охоты. Птичка-невеличка уселась на нижней части стебля травы, выпустила на землю струйку помёта и принялась ждать. Землерои появились спустя приблизительно час и тут же были склёваны.

– Эм! А они эту птицу изнутри не прогрызли? – удивился Игнат.

– Эту не прогрызли. Видимо, у неё особо ядрёный желудочный сок, – откликнулся Макс.

– Так что природа сумела организовать конкуренцию между живыми организмами на планете, – сделала вывод Лидия Семёновна. – Но к этому есть ещё что добавить. Изучение кернов дало основания предположить, что относительно недавно на этом материке господствовали голосеменные растения, а животный мир был несколько иного состава. Во всяком случае, шерсть в те времена была не в моде. Панцири, чешуя, роговые пластины составляли основу гардероба животных. Но около сорока тысяч лет тому назад животные оделись в шубы. Какое-то резкое нашествие млекопитающих и птиц с перьями.

– Возможно, что именно тогда появился портал между поверхностями Земли и Мачехи, через который сюда и прошли звери с нашей материнской планеты, – высказался Игорь Краев.

– Вполне может быть и так, – кивнула академик. – Жизнеспособная гипотеза, учитывая то, что о природе порталов мы совершенно ничего не знаем.

– Сорок тысяч лет тому назад по Земле уже ходили вполне себе сформировавшиеся кроманьонцы, – напомнил Сев. – Они бы тоже попали сюда и дали о себе знать хотя бы кострами, конечно, если бы тут вообще не была полноценная их цивилизация.

– А вот и достойный контраргумент. Не находите, Игорь Сергеевич? – всё-таки старшая из женщин завладела ведением полемики. – Хотя за сорок тысячелетий произойти может всякое, и цивилизация может как подняться, так и рухнуть, вплоть до полного её исчезновения. И возвращаясь к первоочередному, Старшой правильно указал на то, что главное внимание нам следует уделить вопросам насущным, непосредственно связанным с нашим выживанием. Дабы не утерять технического и культурного уровня в обозреваемой перпективе. Вячеслав Васильевич! Имеете что добавить?

– Да, есть кое-что. К нам вскоре пожалует делегация для подписания договора о дружбе и взаимопомощи. Конечно, попутно сюда привезут какое-то количество полезного груза – списки с заявками на остро недостающие нам вещицы уже ушли на Землю. Сразу доложу, акцент сделан на электронные компоненты, как элементарные, так и весьма продвинутые. То есть на процессоры и контроллеры. Полупроводникового производства нам здесь не потянуть, а без автоматизации и роботизации мы скатимся в средневековье. Но если механизацию худо-бедно на коленке мы как-то осилим, то изготовление даже простого диода так и останется невозможным на многие годы.

Редкий получился вечер – сегодня дети пропустили школу. Потому что надобность в общем разговоре обо всём уже назрела, а сообщение об обнаружении иных просто послужило детонатором. Так что весь личный состав дружно погрустил о том, что 3D-принтер по алюминиевым сплавам в этот раз доставить не удастся. Остались они только с тем, который годится для пластмассы. Зато к нему подвезут расходников. А это большое подспорье – мелкие «штучки» часто очень выручают.

Дружно порадовались тому, что в состав российской делегации включены члены семей тех колонистов, которые уже здесь. Их прибытие планировалось по мере отправки на Мачеху следующих транспортов, которых, похоже, больше не будет. Особенно в связи с тем, что ассамблея ООН «выделила» эту планету под освоение Уругваю, Парагваю, Колумбии, Боливии и Эквадору. С одной стороны, понятно, что мнением международной общественности Россия вполне могла бы пренебречь, если бы у неё хватило ресурсов на колонизацию более чем одной планеты, с другой – какой смысл устраивать противостояние, если на нормальное освоение ещё и Мачехи у страны просто не хватает сил.

Упомянули ещё кое-что. Скажем, ощенилась пожилая волчица. Её дочери и сыновья появились на свет как-то незаметно для людей – об этом догадались только по спавшей полноте мамочки, пришедшей подкрепиться в грузовой шлюз. Доктор Вера сразу же осмотрела «пожилую леди» и испросила разрешения «проведать» новорожденных.

Волчата оказались слепыми и беспомощными – даже ползали неуклюже, но до титьки мамаши добирались. Их взвесили и обмерили, заодно и сердечки послушали – здоровенькие щенки. Немолодая мамуля тоже оказалась в порядке. Но детей своих в большой дом перенести не позволила. Она прекрасно поняла, что предложили ей двуногие, и ответила категорическим отказом – слово отрицания хвостатая освоила твёрдо и осознанно его использовала.

– Так я правильно поняла? – высказалась уже под занавес Света-биатлонистка. – Мы обнаружили внеземную цивилизацию прямо у себя под боком, но не собираемся вступать с ней в контакт? И даже не сообщим об этом нашему человечеству?

– Да, – просто и прямо ответил Старшой.

– Понимаю, – кивнула девочка. – Обидно, когда твой биологический вид называют бестактным. Но это ведь было сказано про людей, а не про волков. Между тем сами эти волки выглядят солидарней нас. Никогда не грызутся, несмотря на то, что хищники. И всегда зовут соплеменников к добыче. Даже незнакомых. Зов «кушать подано» одно из главных слов их языка. А ещё у них главные слова это приглашение на охоту и просьба о помощи. Имею в виду их коренной язык до нашего вмешательства в лексику волков. А я где-то читала, что от свойств языка зависят поведенческие стандарты общества.

– Хочешь сказать ментальность, – пришла на помощь ребёнку Зоя. – Ментальность, это как бы ход мыслей, система стандартных подходов, образ мышления. Ну… бессознательное коллективное, – взрослой женщине было непросто объяснить ребёнку столь сложные понятия, тем более что она и не учитель, чтобы объяснять сложное простыми словами. Хотя, если девочка знает о солидарном поведении, возможно, знает и об эгоистичном. Всё-таки детки здесь непростые. – Извини. Я тебя перебила.

– Эм. Я к тому, что раса ужасных волков вряд ли приобрела какую-нибудь репутацию на просторах галактики. Гвархи могут заинтересоваться контактами с ними, если обнаружат у хвостатых интеллект. Возможно, таким непростым путём и мы сумеем наладить контакты с двоякодышащими? Через промежуточное звено. Поэтому считаю необходимым не ослаблять усилий в создании более развитого языка для серых и в передаче им наших знаний.

– Дельно, – завладела вниманием аудитории Лидия Семёновна. – Но непросто. Для нас особенно неудобно то, что волкам почти нечем трудиться – их конечности не приспособлены к удержанию чего бы то ни было. Всё же недаром говорится, что труд сделал обезьяну человеком.

– Педаль, приводящая в действие насос, подающий воду из скважины, – начал «генерировать» идеи Тык. – Тележка с закрепленным между оглоблями хомутом, в который зверь может просунуть голову. И высунуть обратно, когда довёз. Счётные палочки, которые можно брать зубами. Даже клавиатура под большую лапу… и это только навскидку.

Глава 14

Копошение

Колонисты не переставали обустраиваться, пристраивая к своему большому дому новые «купола» и совершенствуя старые. В жаркое недождливое время высохли доски, полученные распиловкой влажных брёвен, и, естественно, тоже влажные. Многие из них от этого покоробило. Пришлось менять их в полах на доски из сухих брёвен. То есть ставших сухими только после завершения дождей. Вскрытие полов привело к познанию того факта, что землероям не удалось уничтожить гнилостные бактерии – некоторые лаги подопрели. А другие пустили корни и принялись прирастать в толщину, постепенно вспучивая полы.

Какие бы то ни было пропитки для древесины в обиходе отсутствовали, хотя для налаживания их производства имелись все необходимые знания, но не было химической промышленности и не нашлось сырья. В древесном жилище начался ремонт, переползающий из отсека в отсек, где проверяли разные варианты устройства полов. От каменных столбиков до связанных на живую решёток из основательного диаметра жердей, опирающихся на толстые колья – аналоги свай.

Под полотняными шатрами стали появляться сплошные дощатые стены – перегородки, а в интерьерах – первая основательная и довольно грубая деревянная мебель. Душевые кабинки рядом с покоями жителей ознаменовали возникновение системы сливной канализации, ранее уже размеченной потоками дождевой воды, а сейчас признанной официально и обустроенной человеческими руками, прокопавшими и укрепившими сточные канавки.

Прогулки? Они теперь проводились неакцентированно. Геологи выходили на не слишком длинные маршруты, прихватывая пару-тройку мальков в качестве обслуги и полудюжину серых в качестве носильщиков-проводников. Если в состав группы обеспечения включали Дэна или Ауру, то к экспедиции обязательно присоединялась Манки. В покрытых лесом каменистых предгорьях передвигаться на грузовике не получалось, отчего вьючные волки стали очень популярны. Для них изготовили национальные таджикские мешки – хурджуны. Те, которые Ходжа Насреддин навьючивал или на ишака, или на своё плечо. Это пара вместительных сумок, соединённых лоскутом ткани.

К сожалению, запас элементов для сборки компактных раций уже иссяк, поэтому устройства связи выдавались немногим – только начальникам волчьих партий, сопровождающих людей. И впоследствии не возвращались – авторитетные волки наведывались в посёлок для подзарядки их аккумуляторов. Ну и, поскольку волна на всех была настроена одна и та же, общались с другими уважаемыми волками – обладателями подобных устройств. На двадцать километров связывались без проблем, а на больших удалениях – с возвышенностей. В принципе, можно было и дальше, но с закинутой на дерево антенной, которую серые подключить не могли, даже если бы сумели поднять вверх антенну – в принципе, волки способны карабкаться на деревья. Неуклюже, конечно, с большими рисками. Скорее это имеет для них чисто спортивный интерес, чем практическое значение. Да и то по большей части для молодняка, соревнующегося в ловкости.

Так вот. Прошвырнуться по окрестностям умудрились все мальки. Кое-кто и не по разу. Гербарии собирали, ловили разных местных жучков и стрекозок, фотографировали осиные гнёзда и дупла, населённые пчёлами, вполне себе обычными и кусачими. Сбор массива основополагающей информации о местности продолжался.

В науке заметных открытий не сделали. В области техники запустили установку окисления азота воздуха в электрическом разряде – стали получать азотную кислоту, которая требовалась в лабораторных целях и для нитрования клетчатки, проверили возможность получения пироксилинового пороха. Геологи наткнулись на залежи кварца с включением пирита. В принципе, можно было и серную кислоту получить, но это было сопряжено с взрывными работами и дроблением огромных масс породы, в роли которой здесь выступал именно кварц. Это потребовало бы авральной мобилизации всего личного состава с отрывом и от учёбы, и от исследовательских работ, поэтому с добычей пирита спешить не стали.

Жизнь колонии наполнилась чередой мелких побед и крошечных преодолений.

Убрали первый урожай индийской крапивы, вырывая её из земли с корнем. Трудились взрослые дяденьки, так как вымахала она дай боже, а на оттаскивании и складировании пахали уже мальчишки. Это был благородный и далеко не лёгкий физический труд. Вымачивание, разминание, сушка, трепание-расчёсывание – здесь насущно требовалась хотя бы самая малая механизация, отдельные элементы которой изготавливали на скорую руку. Так вот и выдался период «танцуют все», который успешно преодолели, поскольку дальше заработала прядильная машина, быстро переработавшая кудель в отличные нитки. Эта крапива называлась «рами» и давала очень прочное волокно. Простая в возделывании культура при сборе и обработке требовала очень много ручного труда. На этапе же производства ткани начались задержки – изготовленный по земным чертежам станок часто спотыкался, а то и ломался.

Полученную лёгкую и очень крепкую ткань пока что было решительно нечем окрасить. Зато отбелили её без проблем, попросту подержав на солнышке. Заработала швейная машинка, и народ принялся облачаться в белые одежды самого непритязательного покроя.

Вторую самобеглую коляску соорудили с учётом недостатков, выявленных при эксплуатации первой. Её сразу предназначали для просторов саванны, поэтому на размерах не экономили и соорудили настоящий сухопутный дредноут с шестью колёсами в рост человека. Транспорт получился вместительный, но неторопливый. Для более комфортного передвижения его снабдили амортизаторами из снятых с челноков гидроцилиндров.

В разгар зимы, оказавшейся засушливой, солнечной и знойной, на свет появился первый абориген вида хомо сапиенс. Ботаничка Ляля родила девочку. Всё прошло без трагедий или каких-то особых трудностей, отчего дяденьки дружно продегустировали тростниковую самогонку, не успевшую стать полноценным ромом. Самогонка на вкус оказалась весьма противной, и по общему согласию её залили в топливный бак трактора, которому, к удивлению техников, это бухло пришлось по вкусу. Таким образом, отыскалось решение проблемы жидкого топлива.

Работами и изысканиями занимались не только взрослые, но и некоторые мальки. Так, к примеру, Тык озаботился проблемой водоснабжения волков в саванне. Покумекав и почесав тыковку, заодно проштудировав на сей счёт электронные энциклопедии, он приспособил в качестве труб стебли бамбука и сделал немудрёный насос, позволяющий выгонять на поверхность воду из скважин, если нажимать на педаль, от которой приводился в действие пропущенный сквозь ту же трубу шток, двигающий поршень на дне скважины. И вскоре в саванне появился ещё один водопой для ужасных волков. Тех, которые научились качать педаль.

* * *

Седьмой по счёту и, возможно, последний в обозримом будущем челнок с Земли приводнился как раз через год после первой высадки людей на планету. Он привёз десять пассажиров и двух членов экипажа. Больше всех обрадовалась Лидия Семёновна, получившая мужа и двоих сыновей шестнадцати и тринадцати лет. Вторым почти настолько же счастливым человеком стал Игорь Краев – к нему пожаловали супруга – второй пилот и дочка-шестиклассница. Третьим по степени счастливости выглядел Рома, получивший коробку полупроводниковых диодов.

– Наконец-то можно будет переделать хотя бы несколько бесколлекторных электромоторов в генераторы! – с восхищением во взоре произнёс он, прижимая к груди заветную упаковку, нагло вне очереди выхваченную из ящика с нужной маркировкой, едва тот прошёл горловину люка челнока.

– Вот уж не ожидала, что такая безделица способна вызвать подобный энтузиазм! – воскликнула новенькая девочка. Про то, что зовут её Машей, встречающие были уже осведомлены.

– А разве ты знаешь, что это и для чего служит? – непритворно удивился новенький мальчик по имени Коля, во все глаза смотрящий на просторы новой планеты с каким-то предвкушением во взгляде. Кажется, он ожидал чего-то фантастического или сказочного, вот прямо с порога, но отчего-то это что-то не спешило бросаться в глаза.

– Ты чего? – удивилась девочка. – Мы же с тобой на одних и тех же занятиях сидели во время подготовки к перелёту сюда. Нам же это рассказывали и на обзорке по электротехнике, и на вводном занятии по электронике. Чем ты тогда слушал? Неужели не помнишь?!

Прибывшие мелкие оказались знакомы ещё с Земли. Сейчас они озирались по сторонам и рассматривали нескольких сверстников, оглядывающих окрестности в то время, как взрослые переносили ящики и плотно упакованные тюки из челнока в грузовик. Местные мальчишки, одетые в похожие на борцовские кимоно белые куртки, выпущенные поверх мешковатых штанов, и с вьетнамскими коническими шляпами на головах, тоже поглядывали на вновь прибывших, изредка приветливо улыбаясь. К одному из них девочка и подошла.

– Здравствуй, Лом! – сказала она, прочитав надпись на груди справа.

– Здравствуй, Маша. Если тебе надо в кустики, то Оля проводит, – парнишка кивнул на точно так же наряженное существо, при ближайшем рассмотрении оказавшееся девочкой.

– Нет, спасибо, мне не надо. А здесь очень красиво! Ты не находишь?

– Нахожу, – согласно кивнул паренёк и вдруг совершенно иным, успокаивающе-предупреждающим тоном произнёс: – Не шевелись – сейчас тебя обнюхают…

Из высокой травы поднялся крупный… очень крупный волк и действительно обнюхал незнакомку, после чего сморщил нос, фыркнул и что-то проворчал, явно адресуя своё ворчание парню.

– Оль! – немедленно отреагировал Лом. – Медведь, что прятался за корягой у берега, теперь подкрадывается. Пук его почуял. – И уже обращаясь к новой знакомой, сказал: – Не бойся, Маша. До него ещё не меньше полусотни метров.

– Вижу его, – откликнулась Оля, стоящая на десяток шагов дальше от уреза воды. – Он недавно сюда пришёл, осматривается. Прямо и не знаю, кончать его, или он просто любопытный?

– Кончать однозначно. Даже если не нападёт на людей, то с волками церемониться не станет, – рассудил Лом.

– Принято, – откликнулась Оля и, поднеся к плечу приклад пистолета-пулемёта, тщательно прицелилась. Выстрел, ещё один, ещё, и из высокой травы поднялся довольно крупный ревущий медведь с внушительной оскаленной мордой. В это же мгновение ударили и автоматы Лома и Дэна – мальчики быстрым шагом сокращали дистанцию до бросившегося к ним медведя, выпуская частые, но короткие очереди. Оля тоже стреляла, однако с места не сходила. Огромная серая туша споткнулась и завалилась шагах в двадцати от мальков.

Подходить к медведю и осматривать его никто из людей даже не подумал – это сделали волки, которых оказалось четверо. Понюхали, попробовали на зуб, а потом один из них протяжно завыл. Новоприбывшие на всё это смотрели с разной степенью оторопелости.

– Сейчас вся стая прибежит, – «понятно» объяснила Оля Маше, подойдя к той и закидывая за плечо свой пистолет-пулемёт. – Мальчики помогут серым – распластают шкуру, а заодно и обмеры сделают с фотографиями крупного плана. А мы пока покараулим.

– А… э-э… можно и мне тоже с вами покараулить? – спросил подошедший Коля, держа в руке компактный пистолет.

– Да, – и Оля «нарезала» помощникам сектора наблюдения. Взрослые, отвлёкшиеся было от погрузки, убрали оружие в кобуры и продолжили работу.

– Внимание, группа носорогов изменила направление и движется к пристани, – раздался неожиданный голос из «говорилки», принимающей общую волну.

– Лом, Дэн, бросайте косолапого! Готовьте к стрельбе «Корд», – скомандовала Оля в средство связи и для новичков пояснила: – То тишь да гладь, то какое-то целое нашествие!

В этот момент от группы грузчиков отделился Гена. Забравшись на крышу грузовика, он принял от мальчиков крупнокалиберную снайперскую винтовку, которую и приготовил к стрельбе.

– Носороги остановились, – последовал доклад с вышки. – Пасутся.

Лом и Дэн вернулись туда, откуда вели стрельбу, и принялись собирать гильзы, в этом им хорошо помогал один из четвёрки волков. В высокой-то траве, поди, найди маленькую гильзу, а вот чуткий нос серого помощника легко справлялся с сей задачей. Остальная тройка четвероногих отошла от туши медведя и заняла свои места в охранении.

– Так вы втроём сторожите? – спросил Коля, обращаясь к Оле.

– Сев, Тык и Тоня смотрят за сектором юг – запад. С ними Аура и Хук. А с нами Пук и Кака. Эта четвёрка серых отлично понимает человеческую речь. И кое-что способна донести до нас.

– Кхах, – «кашлянула» молодая волчица-подросток.

– Во! – улыбнулась Оля, поднимая указательный палец. – Запоминай, это слово согласия.

– А слово несогласия тоже есть, я правильно предполагаю? – тут же проявила неистребимое женское любопытство Маша.

– Хух, – «откашлялся» молодой самец.

– Блин, мама, конечно, писала нам об этом, – произнёс новичок. – Но я думал, что шутила. Она по жизни любит прикалываться.

– С твоей мамой мы знакомы. А стрелять вас на Земле обучили? – поинтересовался вернувшийся с поиска гильз Дэн, поглядывая на пистолет в руке у Коли.

– Ага, научили. И на ходу, и с переката. И из пистолета-пулемёта тоже. Мы на тренировках не по одной сотне патронов сожгли! Только мне как-то не верилось, что это сразу пригодится. Даже пистолеты-пулемёты оставили упакованными в багаже.

– Да и ладно, – махнул рукой подошедший Лом. – Освоитесь ещё. А сейчас ступайте к группе прибывших. Нам нужно будет взять вас в коробочку. Караван у нас получился длинный – два грузовика и трактор с волокушей. Похоже, весь груз за один раз увезём. Только он целиком в грузовой шлюз не поместится.

Родственников прибывших нарочно не взяли на встречу челнока. Не хватало ещё бурных эмоций в столь ответственный момент! По-любому бы вышла какая-нибудь неразбериха. Зато в грузовом шлюзе поцелуям и объятиям не было ни конца, ни краю. Грузом занимались старожилы, а новичков накормили и развели по жилым помещениям. Мальки попали к малькам.

– Вот комната мальчиков, вот – девочек, а это каморки для парочек, – показывала отсеки Аня-хозяюшка.

– У вас уже и парочки есть? – встревожилась Маша.

– На Мачехе всё есть.

– А кто готовит еду? – поспешил сменить тему Коля, которому от поднятой темы стало как-то неудобно.

– Чаще всего Тоня, – смилостивилась правильно понявшая паренька Аня. – Она у нас шеф-повар. Между прочим, отлично готовит! Но сегодня её отправили в конвой, поэтому кастрюлями верховодил Старшой – наш глава посёлка. Так, ладно, все остальные подробности позже! Сейчас выбирайте себе койки, принимайте водные процедуры и валитесь отдыхать. Это предписание врача! И не беспокойтесь, к ужину вас обязательно разбудят. И да, ещё одно, а то чуть не забыла предупредить, учтите – вода у нас без подогрева. Так что громко не вопить! – хохотнула Аня.

Зоя опасалась, что между новенькими и «бывалыми» возникнут трения – такое довольно часто случается в подростковых коллективах. Но, похоже, мальки-старожилы этот вопрос «перетёрли» и пришли к выводу, что искусственно создавать трудности им неинтересно, потому что и естественных достаточно.

Глава 15

Знакомство

Дэн не переставал регулярно рыбачить на озере и не забывал поглядывать на монитор погруженной в воду камеры. «Крокодилы», которых они с Ломом замечали и раньше, по-прежнему изредка попадали в поле зрения объектива и всё так же охотились на рыбу. Только вот сказать уверенно, сколько их, Дэн бы не отважился. В кадр всегда попадал один. Случалось это не каждый день, но бывало и несколько появлений похожего на гварха существа подряд с интервалами буквально в минуту. Невольно закрадывалось подозрение, что инопланетяне присматривают за людьми, бывая в окрестностях лагеря со шпионскими целями, ну а за рыбой охотятся с понятно какой целью – кормятся. Вот только получалось, что они не так уж старательно избегают контакта с приматами, как это было заявлено при встрече.

Догадкой он поделился с Ломом, который пошептался об этом с Аней. Та припомнила, что видела в одной из кладовок что-то похожее на акваланг, но с очень маленьким воздушным баллоном. При чём здесь акваланг? А как без него проследить за непрерывно перемещающимися подводными обитателями? Затея Лома с подводной слежкой за разумными амфибиями Дэну не понравилась сразу – он явно не смог бы угнаться за столь быстрыми пловцами, как бы энергично ни перебирал ластами. Да, ласты нашлись в той же кладовке, и маска тоже. А вот сам аппарат его заинтересовал. Тем более что оказался не аквалангом, а устройством для дыхания под водой, в просторечии именуемым респиратором, а технически верно – ребризером, в котором из воздуха удаляется углекислый газ и подмешивается кислород. Так вот – кислорода в баллончике не было. Его израсходовали ещё при осмотре дна озера после первой высадки, когда принимали решение об использовании этой акватории в качестве постоянной посадочной площадки. Зато точно такие же баллончики, полностью заряженные, нашлись в аварийном оснащении челноков, которое больше походило на кислородные маски, чем на аппаратуру для погружения под воду.

Зачем Дэну понадобилось погружаться в озеро? Чтобы разместить там замаскированные камеры, позволяющие подсмотреть, откуда этот гварх появляется и куда девается. Как-то не верилось, что он безвылазно сидит в воде.

Доложив Старшому, что намерен понаблюдать за жизнью рыб, Дэн получил квалифицированный инструктаж по использованию респиратора, провёл пару учебных погружений под наблюдением наставника и…

Камеры для его целей подготовил Рома. Заряда аккумулятора должно было хватить на четверо суток, как и емкости памяти. Оставалось с толком расставить подглядывалки и подождать, чего они наснимают.

Первую камеру, несомненно, следовало разместить в стоке озера, являющемся истоком речки Мелкой. Туда Дэн и подогнал теплоходик. Поставил его на якорь и аккуратно по лесенке спустился в воду. Нырнул, немного осмотрелся вокруг и, неспешно перебирая ластами, отправился выбирать подходящее местечко. Течение было слабым, русло неглубоким и извилистым. Навстречу часто попадались хороших размеров рыбины, идущие вверх по течению – если бы не цель вылазки и отсутствие подводного ружья, то можно было бы даже попытаться устроить подводную охоту. Поворот, второй, и в поле зрения неожиданно попались ласты на ступнях опущенных в воду ног. Нет, не ласты, как через секунду осознал парень, а ступни с перепонками между заметно удлинёнными пальцами. И ноги эти торчат из попы, сидящей на дне. А всё, что выше, находится над водой.

До этого момента Дэн шёл над самым дном, чуть ли не задевая коленками гальку, чтобы не выставить над водой ягодицы – тут стало реально мелко. А увидев ноги, просто поднял голову над водой, чтобы тут же встретиться взглядом с ящером приблизительно его размеров. Не таким крупным, как бывший на берегу Глубокой.

– Не замёрз? – рефлекторно спросил у незнакомца, выплёвывая загубник изо рта, даже ни на секунду не сомневаясь, что общается с разумным, потому что того нелюбезного гварха запомнил отчётливо, а этот выглядел точно таким же.

– Нет. Соскучился, – ответил в манере первого гварха ящер и мотнул своей длинномордой башкой вниз по течению, где в паре сотен метров крупный светло-бурый медведь как раз в этот момент ударом лапы выхватил из воды довольно крупную рыбину.

На самом деле, по словам учёных, тут водились не совсем медведи, а может, и вовсе не медведи, а кто-то из когда-то большого, но полностью вымершего на Земле семейства амфиционидов, или как их ещё называли – собакомедведей, но выговаривать заумные слова никому не хотелось, поэтому их и называли медведями, тем более что местные довольно сильно смахивали на оных. В частности, этот конкретный представитель теплокровной фауны был куда крупнее обычного бурого медведя, и очень хорошо, что хищника сейчас интересовала только рыба. Привстав, Дэн осмотрел водную гладь и увидел множество спин больших рыбин, которые двигались вверх по течению. Это получается, что на нерест идёт то ли сёмга, то ли ещё кто из лососевых, а мишка отводит душу, лакомясь икрой. Про то, что икра красная, Дэн уже хорошо знал – сам потрошил такую не далее как вчера, а вот насчёт названия рыбы мог только гадать, так как не удосужился ни посмотреть в энциклопедиях, ни поинтересоваться у кого-нибудь из разбирающихся. И вообще, он не ихтиолог, а рыбу классифицирует только по двум параметрам – по вкусу и по размеру.

– Да-а, такой лапищей огрести по хребту никому неохота, – проявил он понимание проблемы незнакомца.

Гварх вздохнул.

– А давай по суше обойдём, – предложил мальчуган. – Ты же и на воздухе вполне себе можешь ходить. То есть дышать воздухом, а ходить по суше.

Ящер поводил носом из стороны в сторону и пожаловался:

– Я в воде всё чувствую и ничего не боюсь, а на суше почти глух и слеп. А вокруг озера, между прочим, хищников много. Их всегда много около воды. К нему они не сунутся, – показал он на медведя, – а на меня запросто могут напасть.

– Да не боись ты, провожу и, если надо будет, прикрою, – уверенно заявил Дэн. – А то засохнуть же можно, пока эта ненасытная туша наестся, вон как светило жарит. Айда на корабль. Сброшу там свою снарягу, вооружусь и пристану к берегу правее – там берег низменный, но сухой. А до третьей загогулины русла там меньше трёх километров будет. Нормальное место, чтобы спустить тебя на воду.

Гварх с минуту помолчал, пристально рассматривая паренька:

– Хах, ну поплыли.

И они поплыли. «Да уж, – подумал парень, – угнаться за подобным пловцом можно разве что только на глиссере». Ящер нетерпеливо тянул Дэна за руку, всячески ускоряя движение, пока не дотащил до борта теплоходика.

Подняться на палубу по лестнице гварху не составило труда, оказывается, несмотря на перепонки, их пальцы были довольно цепкими. Дэн быстро сбросил на палубу дыхательную систему и переоделся, не забыв закинуть свой ствол за спину. Пришелец же на всё это совершенно спокойно даже не смотрел, а взирал, по крайней мере, именно это слово пришло на ум парню. Точно так же, то есть совершенно спокойно и безэмоционально, ящер наблюдал за подъёмом якоря, за причаливанием к берегу и спуском трапа, за задраиванием люков и креплением судна канатом к дереву. С другой стороны, на его лишённой мимики вытянутой морде не отражалось решительно никаких эмоций. По действиям угадать тоже ничего не получалось – не было действий. Этот некрупный земноводный вообще не шевелился, если не делал чего-то конкретного – шёл или говорил. А разговаривать было не о чем. Точнее, у Дэна-то вопросов было полно, но вот он сильно сомневался в том, что ящер хоть на один из них ответит. Зато на суше двоякодышащий легко выдержал предложенный пареньком темп – до ближайшего колена речушки они дошагали за полчаса.

А дальше гварх просто нырнул в воду, лишь махнув на прощание хвостом, конечно, если это вообще не было инстинктивное движение. «Да уж! Манеры у этих разумных лаконичны до невозможности!» – покачал головой парень.

Пройдя сушей немного вверх по течению, Дэн убедился, что медведесобака, ну или собакомедведь, хотя относительно местных именно термин медведесобака подходил лучше – внешность больно соответствовала, продолжает рыбачить как ни в чём не бывало. К судёнышку малец вернулся в обход – той же дорогой, которой пришёл. Да, он уже не боялся леса, как и саванны или предгорий. Знал, куда смотреть, к чему прислушиваться и вообще был всегда начеку, отслеживая движения всего, что его окружало. Вот где-то в относительной близости протрубил слон, суриката мелькнула между корней, гиена зачем-то сунулась в тростники. Какаду с любопытством смотрит в сторону стайки маготов – самых, наверное, опасных обезьян, к счастью, в данный момент занятых своими делами.

Он здесь скоро уже год, так что многое успел узнать и надеялся, что теперь мало кто способен застать его врасплох. Тем более что внимания он ни на секунду не ослабляет. Тут, как и в суете городов, постоянно что-то движется, перемещается, происходят события, не сразу понятные взгляду неискушённого, но вместе сплетающиеся в орнамент бытия этого наполненного жизнью мира. Дэн старается всё это внимательно «читать» и уклоняться от встреч с неприятностями.

– Это очень приятно кушать, – доложил гварх, отъев из баночки ровно половину, а вторую половину передав Дэну. – Расскажешь, как это готовится?

– Да легко! Рыбу нужно обязательно нарезать поперёк и удалить кости. Кости нормально отходят, если сама рыба до нарезки насквозь пропиталась солью. Только потом её следует хорошенько вымочить в воде, чтобы соль ушла, а то есть будет невозможно. Ломтики потом заливаются растительным маслом с горчицей и капелькой чего-нибудь кислого. Тут для этого использовался лимонный сок. Так что из свежей рыбы это блюдо сразу не получится.

– Идея понятна, – кивнул гварх. – Ты про меня своим не рассказывал?

– Не-а. Даже сам не пойму почему, – мотнул головой мальчик.

– Потому что не хочешь, – «объяснил» ящер. – Я тоже не хотел и не сказал нашим про тебя. И называй меня Тим. Это не моё имя на нашем языке – настоящее тебе просто не выговорить. Это то сочетание звуков, что ты способен произнести. Они из имён твоего народа.

– Хорошо, Тим. А меня называй Дэн. И то, что мы назвали друг другу свои личные идентификаторы, называется знакомством.

– Кончай прикалываться, – ответил гварх. – Я знаю не только твой язык, но и многие обычаи адамитов.

– Кстати! – встрепенулся парень. – А почему адамитов? За что к нам прилепили такое погоняло?

– Это с позднеримских времён, когда на Земле окрепло христианство. Тогда же сами ваши говаривали, будто все вы дети Адама. Вот оно и повелось поминать вас вроде как по самоназванию. Кроманьонцами вы стали называть себя значительно позднее, когда первое название уже прижилось.

– А гвархи? Это ваше самоназвание? – продолжил расспросы Дэн, наблюдая за тем, как длинный раздвоенный язык гостя исследует поверхность мёда в стеклянной баночке.

– Нет. Так нас называют лурхи. У них в языке совсем нет гласных звуков – одни скрежеты да скрипы. Оно и понятно – другая система дыхания. Так что звук «а» к этому слову уже мы сами приладили, чтобы было удобней произносить. – Тим явно одобрил вкус мёда и ловко зачерпнул своим подвижным языком вполне заметную порцию. Внёс её в ротовую полость, сомкнул губы и замер, закатив глаза от удовольствия.

– Эм! Тим! Я вот смотрю на тебя и всё мучаюсь вопросом. Ты по меркам своей расы взрослый? – прервал затянувшееся молчание человек.

– Зануда ты, Дэн, – неохотно вышел из нирваны маленький гварх. – Скучный и противный. Я такой же школьник, как и ты. А чтобы не было лишних вопросов, сразу говорю: нашей группе поставлена задача – сделать заключение о перспективах возникновения разума у горных львов. Я здесь занимаюсь сбором данных про них.

– Это шутка, да? – осторожно изумился Дэн. – Горные львы у этого озера ни разу не появлялись. Они и на наши камеры-то попали раза три или четыре за весь год, да и то намного восточней. Уже на склонах гор. На высоте метров двести над уровнем моря и в десятках километров отсюда.

Тим пристально изучал уровень мёда в маленькой стеклянной баночке и, как обычно, совсем не шевелился.

Он задумчиво менял цвет, постепенно сливаясь с окраской лавки, на которой расположился – сидеть в кресле ему мешал массивный хвост.

– Что бы ты понимал в горных львах! – наконец с ноткой негодования в голосе произнёс он. – Ты хоть представляешь себе, какой у них ареал даже на вашей перенаселённой приматами Земле! Пумы обитают повсюду, где только для них находится пища. В любых ландшафтах и климатических условиях. Даже там, где живут всегда готовые истребить их приматы, они как-то сохраняются. Следовательно, главное орудие выживания – мозг – развит у них очень хорошо. Об этом говорит и то, что они как-то умудряются не попадаться в поле зрения ваших средств наблюдения. Эм. Почти не попадаться.

– Но ведь кошки – индивидуалисты. Они не создают социумов! – воскликнул Дэн, окончательно сбрасывая маску простого парня. – У них не возникает надобности в развитии средств коммуникации – связной речи.

– Средства коммуникации отлично развиты у некоторых морских млекопитающих, которые держатся стаями, – парировал гварх. – Но вопрос о разумности дельфинов приматы решили наиболее удобным для себя способом.

– У вас очень оригинальная точка зрения, профессор Тимоти Гвархов, – съязвил Дэн, опуская собеседника с небес на землю. – Кончай лохматить бабушку и пудрить мне мозги. Разумен любой, кто отдёргивает конечность от горячего, но мы с тобой плотоядные, что не может не влиять на нашу точку зрения, смещая её к вопросу об источниках протеина. Ты бы лучше о лурхах рассказал, а не о разумности хищных кошек.

– Во-первых, в качестве полного имени мне больше нравится ваш «Тимофей». Во-вторых, за кугуаров всё равно обидно – им присуща немалая толика гуманизма. В том числе и по отношению к вам, царям природы. Возможно, это элементы психологии сытого хищника, но результат налицо. И наконец, в-третьих, ты уверенно держишься в этих местах вне воды. А мне хотелось бы подняться в горы, чтобы разместить там приборы для наблюдения именно за горными львами. Эти кошаки и вправду являются заданием на этот семестр для нашей группы.

– Вашей группы? Какой? – изумился Дэн.

– Учебной группы ксенологов. Мы тут на практике.

– Нас изучаете?

– Нет, конечно. Приматы – это чересчур тривиально. Про вас собраны ужасающего объёма массивы информации, где всё разложено по полочкам. Учитель выбрал более любопытную тему – ему интересно что-нибудь свеженькое. Те же лурхи, поговаривают, ищут разумную плесень. Но там имеется неопределённость с нервной системой.

– Кончай свои шуточки, Тимоха! У меня мыслительных ресурсов не хватает на фильтрацию твоего базара. Вроде бы серьёзные вопросы затрагиваешь, но у меня мозги трубочкой скручиваются, когда пытаюсь отделить правду от выдумки.

– Наши тоже жалуются, что со мной невозможно нормально потолковать, – вздохнул юный гварх. – Но я ни полслова тебе не соврал.

– Давай о чём-то попроще. Вот объясни мне, как ты до этого озера обычно добирался? Если вплавь, то понятно, почему не мог выбраться, когда на речке в мелком месте появился ловящий рыбу медведь. Но это же километров шестьдесят против, пусть и слабого, но течения. До вашего места обитания и по прямой-то, если лететь по воздуху, около сорока.

– Я как раз по прямой и летел. Но приземлялся, не входя в поле зрения вашей вышки, а уже дальше плыл.

– И на чём ты, интересно, летел, если твой вертолёт ни разу не заметили камеры наших беспилотников? Данные съёмок, между прочим, сравниваются с предыдущими, и отличия выделяются. Если что-то прибавилось или убавилось, об этом сразу становится известно. Однако ничего не прибавлялось и не убавлялось, – поднажал Дэн.

– И с чего бы это я стал заморачиваться с вашей грохочущей летающей повозкой! Куда проще долететь на… как это будет по-русски? Ну, если само поднимает и несёт?

– Без винтов или реактивных струй? – уточнил Дэн.

– Да. Ничего лишнего – только ты и твоя свобода перемещения, – кивнул своей продолговатой головой гварх.

– Мыслеплан? – предложил вариант мальчуган.

– Не годится. Он управляется не мыслью, а движениями рук.

– Да мне фиолетово, чем он управляется. Объясни, какая сила его несёт.

– Кого несёт? – не понял Тим.

– Этот твой летучий корабль.

– Так нет никакого корабля, а сила несёт только меня, – развёл руками гварх.

– Несмотря на то, что ты уже перенял человеческую манеру жестикулировать, что указывает на твою квалифицированную ксенологичность, – ухмыльнулся Дэн, – наши цивилизации столкнулись с проблемой непонимания. Лучше в натуре покажи, чем подбирать слова, значения которых мы воспринимаем всяк на своё разумение.

– Пожалуй, – Тим встал, отставив практически ополовиненную баночку мёда, вышел из рубки и прыгнул за борт, уйдя в воду почти без всплеска. Отсутствовал он считанные минуты, а потом вынырнул и завис над водой, после чего, сохраняя вертикальное положение тела, подлетел и опустился на палубу. На его, обычно ничем не прикрытом, теле была ременная сбруя, напоминавшая ту, которую применяют для крепления парашюта.

– Вот теперь всё понятно, – кивнул Дэн после минутного рассматривания собеседника. – Мы, приматы, называем такие штуки гравицапами. А ты догадался спрятать её не около речки, а в озере. Я правильно уловил ход твоей мысли?

Глава 16

Тайные сборы

Следующая встреча с Тимохой произошла у Дэна через два дня. На этот раз юный гварх не стал махать рукой из воды, чтобы ему опустили лесенку – он вынырнул, подлетел и приземлился на палубу прямиком позади рубки – воспользовался антигравом, вместо того чтобы прятать его.

– В контейнере тартильи. Ещё горячие… – Дэн состроил ни капельки не удивлённый вид и махнул рукой в сторону принесённого с собой ранца, так и не разобранного. – В баночке повидло из манго. Отведай, пока я со снастями разберусь, – и мальчуган принялся за установку перемёта.

Двоякодышащий своими похожими на человеческие руками легко справился с застёжками и крышками, удобно расположился на лавке, опёршись хвостом на палубу позади доски, на которую утвердил седалище, и приступил к дегустации, поглядывая на то, как паренёк колдует со снастями. Поприветствовать друг друга юные разумные как-то позабыли.

– Так ты составишь мне компанию к местам, где обитают горные львы? – спросил земноводный, съев половину кукурузных лепёшек и до середины снизив уровень повидла в стеклянной таре.

– Туда и обратно километров сорок-пятьдесят пеш-кодралом по пересечённой местности – это не меньше недели отлучки, – хмыкнул Дэн. – Меня хватятся, станут искать, волноваться. Нет, Тим, – мотнул головой парень, – доставлять беспокойство тем, кто рядом, полагают правильным далеко не все приматы. Да и ты сам ведь стараешься к вечеру появиться в месте дислокации вашей учебной группы.

– На гравицапах мы за час обернёмся, – Тим попробовал развести руками, покивал головой, покрутил и спросил: – Не те жесты?

– Не те, – согласился Дэн. – Тут лучше что-то вроде этого, – он выполнил движение, напоминающее «вуаля», каковое видел в исполнении циркачей. Гварх повторил, причём удачно.

– Так вот, – продолжил человек, – я летанию на гравицапах не обучен.

– Фигня вопрос! – не к месту покрутил своей вытянутой головой земноводный. – На пряжке пояса шесть движков, как раз под три пальца каждой лапы. Смотри! – встав, Тим, так и остававшийся в сбруе, принялся объяснять и показывать: – Вот это смещение вдоль оси системы. При вертикальном положении получается вверх-вниз, – он приподнялся и опустился обратно. – Это вращение вокруг оси по часовой стрелке и против часовой, – новая демонстрация. – Ну и поперечное смещение. Конкретно вперёд-назад, если ноги свисают вниз.

– Про левую лапу я понял. А зачем ещё три кнопки под правой?

– Две для наклонов, а третья аварийный сброс команд на случай, если что-то перепутал и потерял стабилизацию. По ней летуна возвращает в вертикальное состояние и останавливает. Надевай гравицапу и тренируйся… – Гварх снял с себя сбрую и помог мальчику надеть её на себя, заодно отрегулировав ремни.

Дэн последовательно выполнил три элементарных упражнения, показанных инструктором, после чего перелетел за борт, зависнув невысоко над водой, и принялся осваивать антиграв уже по расширенному варианту. Как-то оно не совсем понятно получалось – пару раз плюхнулся в воду, трижды применял аварийную кнопку. Он почему-то терял ориентацию в пространстве, когда пытался совместить хотя бы пару движений.

Вернулся на борт, доел тартильи с повидлом, оставленные ему гвархом, который по своему обычаю пребывал в неподвижности, словно окаменел, а потом взгляд его упал на закреплённую в зажиме у борта швабру, которой он отмывал палубу после рыбалки и чистки рыбы. Как-то сам собой вспомнился фильм про Гарри Поттера, квиддич… Точно! Ему требуется хоть какой-то ориентир. Пусть даже удерживаемый в руках. Это у плавающих в трёхмерном пространстве гвархов система ориентации приспособлена к полётам чуть ли не с рождения, к тому же ещё и хвост имеется, а он непроизвольно всё привязывает к плоскости.

Взял швабру, оседлал её и вновь принялся пробовать летать. С ориентацией сразу стало проще, но возникла проблема с числом конечностей – псевдометлу требовалось удерживать, отчего давить на движки становилось нечем – нужные для этого пальцы сжимали древко. Впрочем, держась правой и управляя левой, удалось добиться неплохих результатов.

Но всё равно получалось нечто неправильное, неудобное, нагромождённое из какой-то нелепой ерунды. Хотелось посоветоваться с Тыком или дядей Игнатом, да вот беда, в его общении с Тимом уже сложилось неписаное правило – никто, кроме них двоих, ничего про это знать не должен. Почему? Оба боялись спугнуть то неполное, обидчивое и задиристое доверие, которое в туманном и призрачном виде возникло между ними. Подростки, понимающие всю глубину пропасти, разделяющей их расы, невольно настораживались, замечая различия, но упрямо пытались их преодолеть. Да тут ещё и парадокс вылез – принадлежащий к более технически продвинутой цивилизации Тимоха нуждался в помощи Дениса – представителя «отсталого» сообщества несдержанных приматов. Жутко интересно и безумно таинственно, плюс к этому – невероятно ново.

Наблюдая за тренировками человека, земноводный пару раз снял с перемёта по нескольку рыбок, «помедитировал», меняя окраску и, удачно сливаясь с интерьером, наконец, воспроизвёл на левой стороне своей узкой груди имя Тим. После чего занялся чисткой пары рыбин, воспользовавшись ножом из инструментального ящика.

К этому ящику обратился и Дэн. Кое-что согнул, прикрепил пару ремней, вырезал из алюминиевой крышки хомут, выстрогал упор из деревянного бруска и вместо швабры прикрепил перед грудью свой пистолет-пулемёт как бы в положении «На караул», только без рук. Этакий символ твёрдого предмета – зримого ориентира вдоль собственной оси. Конечно, это всего лишь костыль для подсознания, зато с ним перед грудью отлично получились и горизонтальный полёт, вместо стоячего, и виражи, и прочие элементарные эволюции.

– Ты тут потренируйся пока, – сказал Тим, накормив товарища рыбой, приготовленной в микроволновке. – А мне пора на коллоквиум, – взлетел и ушёл на бреющем. Когда на нём появился ещё один антиграв, Дэн не заметил. Он прибрал на столе, очередной раз проверил снасти и продолжил тренироваться – получалось всё лучше и лучше. А когда при очередном резком маневре отлетел от крепления пистолет-пулемёт и утонул в озере, потери ориентатора курсант даже не заметил. Он заметил потерю оружия, за которым тут же нырнул, задержав дыхание при входе в воду. И настиг своё стреляло раньше, чем оно достигло дна. Оказалось, что и в жидкой среде антиграв прилично «тянет», заметно ускоряя и погружение, и подъём.

«Отличная штука! – не в первый раз за сегодняшний день подумал парнишка. – Эх, вот как бы выпросить её у Тимохи насовсем?»

На следующую встречу гварх явился с ружьём, в котором Дэн уверенно опознал снайперскую винтовку. Длинный ствол, оптический прицел – это порождение инопланетного оружейного гения выглядело гармоничным, было лёгким, удобным и имело умеренную отдачу. Наслушавшийся лекций Зои Филипповны, мальчуган оценил также и бесшумность стрельбы, к тому же не выдающую стрелка вспышкой. Тем не менее это было всё то же оружие на аналоге пороха, применявшееся и землянами. Возможно, более совершенное – он не эксперт, чтобы квалифицированно дать полную всестороннюю оценку.

– Зачем тебе это весло? – спросил он у будущего спутника по вылазке в горы.

– Для самообороны, – ответил Тим и выполнил жест «вуаля», стараясь жестикуляцией проявить гордость.

– Винтарь твой очень хорош, не спорю, но отбиваться им от внезапного нападения будет неудобно. Длинный он слишком. Когда станешь направлять его на угрозу, как нефиг делать зацепиться хоть стволом, хоть прикладом. А что бьёт далеко, так это без пользы, мы же не на охоту собираемся. От удалённой угрозы лучше смыться или спрятаться. А ещё лучше – не позволить ей тебя обнаружить. Но вот если ты опасности вовремя не заметил, то противостоять ей приходится уже накоротке, а для этого ловчее всего вот такие коротышки. Смотри, – и на столик в рубке лёг пистолет-пулемёт. – Не переживай, дам тебе попользоваться из корабельного оружейного ящика. А пока будем учить матчасть! Как нам постоянно говорит Зоя Филлиповна: «От этого никуда не денешься!»

Подготовку к вылазке в горы человек и гварх проводили поступательно, встречаясь каждые три дня. Тим не только освоил непривычное для себя оружие, но проверил, сможет ли носить одежду. Не для маскировки – она ему не требовалась с такими-то врождёнными способностями к мимикрии. Нужна была защита от хлёстких веток, жёсткой травы и насекомых. Третью штанину – для хвоста – пришлось пришивать вручную. Обуть холоднокровного тоже пришлось – под ноги, несомненно, станут попадаться камни. Конечно, верёвочные сандалии это далеко не сапоги или ботинки, однако вместо них доступны только тоже сандалии, но на деревянной подошве, которая не способствует скрытности передвижения, потому что стучит при каждом шаге.

Оба собирающихся просеяли серверы своих баз на предмет данных о местах, где замечали горных львов. Сведения оказались скудными, зато хорошо совпали между собой. В общем, как-то потихоньку без особой спешки собрались, да и вылетели одним самым обыкновенным утром. Скорость держали около шестидесяти километров в час и до места добрались, когда лучи тутошнего светила стали заметно припекать. Ландшафт ориентировочной точки назначения напоминал альпийские луга – богатые травы, на которых то там, тот тут пасутся не так чтобы уж совсем стада, но группы жвачных, в большинстве вооруженных парой вполне себе внушительных и опасных рогов.

Ребята быстро выбрали несколько точек с хорошим обзором, где и установили аппаратуру наблюдения, накрывающую значительные пространства. В принципе, можно было и возвращаться, но неподалеку виднелись кости, несколько штук из которых Дэн уложил в опустевший ранец. Про необходимость сбора информации он не забывал, а этот скелет, пусть и далеко не полный, выглядел чересчур незнакомым, что, в принципе, не было чем-то странным – ему ещё учиться и учиться! Просто что-то в них было… что именно, Дэн даже для себя не смог сформулировать, что и привлекло его внимание.

А чуть погодя им улыбнулась удача. Совершенно случайно увидели и, главное, засняли охоту горного льва на мирно пасущихся копытных. Подкрадывался зверь терпеливо, около часа подбирался, замирая и сливаясь с окружающим ландшафтом. А потом словно выстрелил своим телом, достигнув цели почти в тот же момент, когда его обнаружили. Одним словом, очень удачно зашли. Даже проследили часть пути, по которому хищник унёс добычу – она оказалась не слишком велика.

Опасности? Конечно, были – те же змеи в траве. Дэн отпугивал их, постукивая палкой по земле в метре перед собой. Бродить по этим лугам было бы хорошо в высоких сапогах из кожи слона или носорога. И лучше всего на толстой деревянной подошве – видел он что-то похожее на башмаки-скамейки в каком-то японском мультике. Тут оно даже полезно, если каблуки станут постукивать.

Но, как и положено, главная опасность оказалась непредвиденной. Тим вылазкой остался доволен и согласился вернуться сразу же, как только Дэн это предложил. Обратно до озера долетели даже несколько быстрее – знакомая дорога всегда короче. Потом гварх резво накидал на палубу рыбин вида «очень вкусно», скомпенсировав таким образом время, оторванное от ловли, и улетел домой. Вместе с пистолетом-пулемётом и тремя снаряженными магазинами к нему. Зато очередной раз «позабыл» антиграв.

Человеческий же детёныш подогнал кораблик к обычному месту разгрузки и вызвал транспорт за уловом. Как-то неспокойно стало у него на душе. В принципе, они с Тимом никогда не здоровались и не прощались, но на этот раз что-то было не так. Пропажа оружия? Да её могут обнаружить. Если заглянут в корабельный оружейный ящик. Нет, это не причина для беспокойства. Во всяком случае, для беспокойства на ближнюю перспективу.

И тут парень сообразил – кости! Их совершенно точно надо отдать учёным, но ведь при этом ему будет необходимо указать и место обнаружения… А это было проблемой! Так как после его ответа у любого адекватного человека тут же возник бы вполне естественный и логичный вопрос: как он попал в горы и потом столь быстро вернулся оттуда? Не отдать и не сказать, где наткнулся на останки, он не мог, да и что-то сочинять по поводу места находки тоже не собирался. Не то чтобы он не умел врать или ненавидел ложь – не без греха. Но тут дело касалось знаний об окружающем мире. От их полноты и достоверности слишком многое зависело для маленькой колонии на огромной и пока малоизученной планете. Как в песне – ни солгать, ни обмануть, ни с пути свернуть. Пусть и пафосно, зато верно.

Поэтому чуть пораскинув мозгами, Дэн достал блок связи и набрал номер, про который Тим как-то сказал, что по нему с ним можно будет связаться, если он только на планете. Конечно, вполне возможно, что это один из каналов прослушки гвархов, но какое это теперь имеет значение?

– Слышь, зубастый! – обратился он к подельнику, едва бесстрастная морда того появилась на экране. – Похоже, я сегодня сольюсь. То есть во всём сознаюсь. Лови картинку места, где я закопаю гравицапу.

– Сольётся он, бабуин бесхвостый! – проскрипел в ответ динамик. – Это меня вычислили, едва картинки с сегодняшних камер появились в сетке. Так что меня ждёт неминуемая суровая дисциплинация за самовольное посещение удалённого места без привлечения средств слежения.

– Так почему ты этих средств слежения не привлёк? – удивился Дэн.

– Они бы разглядели, что в горах работают двое, вместо меня одного. Парни бы меня осудили за нерешительность. А так всё шито-крыто. Было бы, если бы я вспомнил, что наблюдалки ссыпают всё в сетку. Думал, обработаю данные, проведу анализ, накалякаю отчёт… А оно вон как вышло. Короче, скажу, что выкрадывал образец оружия приматов. Во время операции утерял гравицапу. Ну а ты как раз эту гравицапу покажешь и наврёшь, будто спёр её у меня. Сам сообрази, как отбрехаться – тебе виднее.

– Лады. Конец связи, – Дэн прикрыл глаза и призадумался. В принципе, да, антиграв – это круто! И он произведёт несомненный фурор у всех. Вот только он всего один и мало чем поможет колонии, в особенности учитывая тот факт, что только гвархам известно, сколько он проработает и как его заряжать. Пока что индикатор показывал, что летать можно ещё долго, но когда-то же это закончится.

Глава 17

Ложка мёда в бочке дёгтя

– Лом! Тут бы перетереть нужно кое-что, – Дэн подошёл к товарищу ещё до ужина.

– Вываливай, – коротко откликнулся самый затейливый затейник и самый заводной заводила колонии.

Глядя на его приветливое лицо, Дэн не стал вспоминать заготовленные речи, а брякнул:

– Я у гвархов антиграв махнул на пистолет-пулемёт.

– Ведь не гонишь же?! Покажи! – в словах Лома не было сомнения или подозрения на развод, наоборот, в его глазах засверкали первые искры азарта пополам с исследовательским зудом.

Дэн запустил руку за отворот куртки, где под одеждой на него была надета сбруя, добрался пальцами до нужной клавиши и поднялся на полметра.

– Круто! – Лом не стал отваливать челюсть или пучить глаза, а ухватил товарища за рукава и дёрнул вниз. Рукава послушно упали на пол, издав лишь короткий протестующий треск. – Реально круто! – подтвердил Лом своё первоначальное мнение. – А если сесть тебе на шею? – впрочем, ответа он дожидаться не стал и, нисколько не сомневаясь, в три стремительных движения осуществил своё намерение, по пути оперевшись на носок ступни одной ноги Дэна и на заботливо согнутую коленку другой. Учитывая то, что все подростки поселения были чуть ли не гимнастами – поджарыми, гибкими и цепкими, то получилось это довольно легко.

Вполне закономерно, что долго столь странная и вызывающая «скульптурная композиция» незамеченной не оставалась – люди подтягивались в столовую. Первыми отреагировали и проявили исследовательский зуд, естественно, остальные мальки. Что вылилось в мигом оторванные от штанов Лома обе штанины. Потом Ваня, как заправский обезьян, хватаясь руками за прутья купола, подобрался как бы по потолку и взгромоздился уже на шею Лома, усевшись сверху.

– Только штаны мне не трогайте! – предусмотрительно предупредил он собирающуюся вокруг толпу. – Цепляйтесь к ногам в обхват, – двое мальков тут же прицепились, а ещё двое повисли на руках у Лома.

– Просто чудеса балансировки, – восхитилась подошедшая Лидия Семёновна. – А какая силища! – она всегда положительно относилась к любым физическим упражнениям.

– Хотелось бы понять, на чём ты стоишь, – Тык никогда не забывает об опоре. Вот и сейчас он встал на четвереньки и ощупал пол под свободно свисающими ногами Дэна. – Ты часом не гравицапу проглотил? Или в супермена какого заделался?

– Он антиграв махнул у гвархов, – улыбнулся Лом. – Я сейчас чувствую себя лёгким и даже не нагруженным. На шею почти не давит, да и руки оттягивает не так уж сильно.

– Мне тяжеловато, – признался Ваня. – Особенно слева больно лодыжке. Чьи там клешни её стиснули? Брысь с моих ног!

– Антиграв? – удивлённо спросил дядя Игнат. – А разобрать его можно?

– Вот ведь какой нетерпеливый! – улыбнулась Лидия Семёновна. – Ещё и в глаза не видел, а уже спрашиваешь разрешения разобрать. Кстати, Дэн! Гений бартера, а ну признавайся, на что ты его выменял?!

– Только поклянитесь, что не скажете Зое, – легко принял шутливый тон Дэн. – У неё ведь срок уже подходит, как бы не родила внезапно от огорчения.

– Неужели патрон отдал без условия возврата гильзы? – включился в диспут Краев.

– Три рожка и то, во что они втыкаются, – со вздохом признался парень.

– Тогда точно нельзя ей про такое кощунство говорить. Это же помыслить страшно, обменять стреляло на какое-то летало! – заключил Сев и фыркнул.

Ксюн, стоявшая подле него, разумеется, всё снимала и записывала.

– Народ, помогите разобрать пирамиду, – потребовал Дэн. – Давайте выйдем наружу, чтобы можно было показать антиграв в полёте. А то тесно тут.

Мальки тут же пососкакивали с товарища, и собравшаяся толпа проследовала на выход через грузовой шлюз. Оказавшись без крыши над головой и без довесков на загривке, Дэн принялся демонстрировать свои лётные навыки – виражи в основном. Крутые горки, плавные пике – он уже довольно уверенно чувствовал себя в воздухе, особенно на некотором удалении от препятствий, поскольку приметил, что инерцию антиграв гасит не полностью, отчего на поворотах случаются заносы.

Завершив представление, приземлился на ноги, сбросил ставшую безрукавкой бывшую куртку, а потом и пояс от штанов, оставшись в одних трусах и сандалиях, тем самым давая возможность осмотреть сбрую. Ребята наперебой просили дать и им попробовать «эту фиговину» в действии – пришлось ответить, что не все сразу – тут нужно по очереди. Словом, возникла обычная кутерьма детворы вокруг новой игрушки.

Поздно ночью уже после уроков и дополнительной перекуса на сон грядущий сквозь ткань внутренних куполов стали доноситься стоны – у Зои начались роды. А что поделаешь, если жилище состоит из решёток и занавесок, отлично пропускающих звуки – тут даже интим не так уж интимен, особенно если имеешь хороший слух.

Одним словом, вместе с начальником службы безопасности рожали все. И в этот момент закурлыкала говорилка Дэна – на связь вышел Тим.

– Тебе крепко влетело? – спросил юный гварх с отчётливыми нотками беспокойства в голосе.

– Не влетело. Антиграв всех отвлёк. А тебе всыпали?

– Не сразу. Наставник, как узнал про пистолет-пулемёт, сразу отобрал его у меня, и они с учителем почти все патроны извели по мишеням. Оставшиеся патроны отправили на базу, чтобы там сделали ещё. А что это за звуки? Почему в них столько страдания?

– Женщина рожает. Это непростой процесс.

– Точно! – воскликнул Тим. – Вы же живородящие!

– А вы? – озадачился Дэн.

– А мы яйцекладущие. Хотя во время кладки самки тоже не остаются безмолвными. Но в их голосе не слышно страдания. Скорее, они выражают гордость.

– То есть процесс не болезненный?

– Не знаю в точности. Я же самец, к тому же не половозрелый. Да хватит уже про размножение. Ты мне скажи: а ещё хотя бы один пистолет-пулемёт сможешь достать?

– Тим! Это уже не игрушки. Тут тихушничать нельзя: Мачеха – строгая планета. Надо встречаться не с глазу на глаз, потому что результаты этих встреч скажутся и на других наших соплеменниках. А пистолетов-пулемётов у нас тут не вагон и даже не маленькая тележка, а считанные штуки. И подвоза нет, а то заказали бы в метрополии. Ты ведь тоже не можешь снабжать меня гравицапами, потому что их здесь не делают.

– И что, что не делают? Гравицапы – обычный спортивный инвентарь. Вроде тех же мячиков, – удивлённым тоном ответил гварх. – Мы по навыкам управления ими зачёты регулярно сдаём.

– У нас очередной конфликт уровней развития цивилизаций, – вздохнул Дэн. – Наш единственный мячик порвали больше полугода тому назад, нового не привезли и, скорее всего уже не привезут. А самим сделать… кажется, просто об этом никто не подумал. Да и как-то обходимся без него. Это я к тому, что мы разговариваем на разных языках.

– Откуда ты только выискался такой разумный? – возмущённо откликнулся земноводный. – Это я, а не ты, учусь на ксенолога и принадлежу к более продвинутой цивилизации. Так почему ты тычешь меня носом в допускаемые промахи?! Это я должен наставлять и инструктировать.

– Вот опять! И откуда только у тебя этот комплекс белого человека? – воскликнул Дэн.

– Мне сегодня розгой всё-таки перепало, – совсем по-человечески шмыгнул носом Тим. – Вас ведь не по такой методике учат, вот ты меня и не понимаешь. На рыбалку когда пойдёшь?

– Как всегда через два дня на третий.

– Я для тебя гравицапу прихвачу – надо снова в горы сгонять. Одну камеру нужно переставить и добавить ещё три. Поможешь?

– А куда я денусь, горе моё двоякодышащее!

– А это самка?

– Какая самка? – непритворно удивился Дэн и почувствовал, что лежит не один – за его спиной на всё той же неширокой подстилке примостился ещё кто-то и через плечо заглядывает в экран планшетника.

– Спокойно, Дубровский! Я Маша, – с хрипотцой в голосе молвила девочка из новеньких.

– То Гвархов, то Дубровский! – возмущённо откликнулся Тим. – Вы, приматы, ужасно непостоянные. Вечно всё меняете и придумываете всякую всячину. Зовите уже Тимом и перестаньте меня озадачивать!

– Какой выразительный голос! Богатство интонаций просто завораживает. А речь! Ты изумительно овладел тонкостями великого и могучего русского языка. Восхищена знакомством со столь талантливым лингвистом! – совершенно искренне произнесла девочка. – Могу ли я надеяться на личное знакомство? Кажется, вы собирались порыбачить?

– Эм! Тим! Я не великий знаток самок моего вида, но от опытных людей слыхал, будто с ними не стоит связываться, – извиняющимся тоном произнёс Дэн.

– То есть ты не возьмёшь самку Машу на свою, то есть нашу рыбалку? Чтобы с ней не связываться, – уточнил гварх.

– Я имел в виду, что если не возьму, то она мне сделает какое-нибудь «нехорошо», от которого станет обидно. Это так называемая моральная травма, которую мы с ней получим в результате отказа ей в столь незначительной просьбе. Вот этот отказ и определяется словом «связываться».

– Примат! Ты меня окончательно запутал. Твой великий и могучий язык парадоксален! Беря самку с собой, ты с ней связываешься. И делаешь это для того, чтобы не связываться.

– Отстань, Тимоха. Новый автомат для тебя я у кого-нибудь выпрошу… может быть. И в горы с тобой смотаюсь – и помогу, и прикрою. А сейчас мне нужно прогнать эту самку со своей постели! Конец связи.

– Ты грубый, жёсткий и костлявый, – заявила Маша, едва гварх пропал с монитора. – Но столько интересного я раньше никогда не слышала и не видела. Думала, будто девочки врут про то, что парочки по ночам шепчутся и это интересно. Но с тобой интересно. Давай будем парой!

Дэн на несколько долгих мгновений замер, переваривая столь наглый подкат, граничащий с наездом, после чего вздохнул и подвинулся, давая девочке у себя за спиной больше места. Слов, по крайней мере уместных и литературных, для ответа в его голове не возникло никаких.

– Игорёк! – шептала на ушко Краеву прибывшая недавно с Земли супруга. – Как-то всё тут у вас непонятно и непривычно. Эта ужасная слышимость! А поведение недорослей! Ладно Сев как-то их дисциплинирует и направляет, но они же совсем дети! А у меня чувство, будто это они тут всем руководят. А некоторые мальчики спят с девочками, и их за это никто не осуждает.

Мужчина, удобнее устроив голову жены на своём плече, одновременно с этим приобнимая её, точно так же тихо ответил:

– А тут, Катя, много чего непривычного. И то, что мальки по ночам обнимаются или… не знаю, что они там ещё делают, так, скорее всего, они просто спят, чувствуя рядом плечо небезразличного к ним человека. Наша незаменимая доктор Вера всех регулярно осматривает и знает, что девочки так и остались девочками, и всё у них со здоровьем в порядке. И вообще, четыре из пяти таких пар – детдомовские. Возможно, что мальчики играют роль пап, а девочки – мам. Ведь кто их, сирот, приласкает, кто приголубит? В то время, как дефицит тактильной ласки может привести к неправильной настройке восприятия. Правда, двое деток – домашние. Не знаю уж почему они так быстро сошлись, но не разбегаются.

– Всё одно, странно это, Игорёк. Хорошо хоть, что Машенька у нас недотрога. Уж она-то точно не позволит себя лапать! Дикая кошка, только шипеть на всех окружающих и горазда, мне на неё в школе учительницы даже жаловались, – в голосе женщины слышалось некоторое подобие улыбки. – И это что? Получается, что этот нескладный Дэн сейчас общается и работает с представителем иной цивилизации, которая овладела секретом антигравитации?

– Вот откуда только ты такие слова берёшь, Катенька? Ни с каким представителем Дэн не общается и общаться не будет. Он водит знакомство с не самым успешным учеником. Уж не знаю – студентом или курсантом. То ли недотёпой, то ли тупицей. Или просто нескладным парнишкой. И он с ним вовсе не работает, а помогает со сбором материалов для курсовой. Не удивлюсь, если саму работу будет писать Ксюн – она горазда составлять осмысленные тексты. Наши мальки здорово наловчились применять на практике сильные стороны друг друга. Так что утраченный им пистолет-пулемёт мы Дэну в вину не поставим, потому что в глазах мелких он поступил по-пацански. Тем более что все знают, что в запасе есть ещё «аж девять штук».

Глава 18

Уровень официоза

Во время завтрака Маша подошла к столу, за которым сидели её папа и мама, не одна. Она за руку тащила Дэна, который не то чтобы упирался, скорее, он выражал покорность. Не сказать, что за длинными столами поселковой столовой у каждого было определённое место, но большинство детей и взрослых обычно устраивалось среди тех, с кем чаще общались. Для Дэна это были Лом и Аня с Тоней. Сам-то он преимущественно занимался делами хозяйственного плана. В том числе добычей рыбы. А Маша устраивалась с предками просто потому, что они семья. Хотя на ночлег всегда уходила в спальню девочек – ей там было интереснее.

– Пап! Мам! Денис обещал взять меня с собой на рыбалку, если вы не против.

Игорь Сергеевич поднял на мальчугана наполненный немым вопросом взгляд, проследил за плавным, размазанным во времени вздохом парня и обратился к дочери:

– Надеюсь, ты не была чересчур навязчивой?

– Тимоха увидел её в кадре, когда мы разговаривали, – принялся оправдывать подругу парнишка. – Спросил, не самка ли это, а я пошутить попытался. Так что теперь выходит, что я не ей обещал, а гварху, типа познакомлю с самкой своего вида. Или… ну, у нас с ним и без этого непоняток выше крыши, потому что мы вообще разных рас и уровней развития. По всему выходит, что один разок порыбачим вдвоём. Тим не должен её испугаться, потому что видел в лицо.

– Видел в лицо? – всполошилась маменька. Как это, интересно, ты умудрилась втиснуть свою физиомордию в поле зрения камеры говорилки, а? Да ещё и в комнате мальчиков, где ночует этот молодой человек! – постепенно повышая голос, принялась разгонять скандал не на шутку встревоженная Екатерина.

– А вот Машу попрошу не обижать, – неожиданно для всех встал на защиту девочки всегда несколько отстранённый Дэн. – На ваши вопросы я отвечу в приватной беседе сразу после завтрака.

– И почему это ты?! Молодой человек, я вообще не к тебе обращалась! – воскликнула только начавшая «разогреваться» матушка.

– Гоша! Урезонь свою самку, – негромко ответил Дэн. Но так как всем было интересно, с чего это вдруг шум образовался, его слова прозвучали в наступившей полной тишине, которая спустя пару секунд сменилась обвальным хохотом.

Машина мама вскочила и выбежала из столовой, а сама Маша врезала Дэну под дых и тоже убежала.

– Может, оно и к лучшему, – пожал плечами паренёк. И негромко пожалился Игорю: – Спихнула меня ночью на пол, хорошо хоть со спальника падать невысоко. Я только, когда проснулся, почувствовал…

В этот момент рядом опустился Сев со своею тарелкой.

– Тут вот какая незадача, – продолжил Дэн. – По всему у нас нынче канун сезона дождей. Как раз в прошлом году в такое же время зоолог пропала, геолог погиб в эти же поры, Сёму медведь подрал, и случилось нападение на лагерь крупного кошака. Макс на днях докладывал, что слоны на юг пошли, а часть антилоп двинулась в глубину равнины. То есть опять какая-то глобальная движуха началась.

А посреди ночи, когда Зоя всех разбудила, позвонил Тим и насчёт пистолетов-пулемётов стал интересоваться. Думаю, потому что движуха эта и до гвархов докатилась. У нас на складе есть девять штук запасных, да пистолетов должно быть около десятка. А у них здесь, как я смекаю, учебка с неполовозрелыми курсантами, и единственное оружие – карабины, вроде снайперки, – при этих словах аудитория загудела, а то до этого все сидели и даже ложкой никто не звякал – прислушивались.

– А ты эту снайперку видел? – поинтересовалась Зоя. Вид она после родов имела утомлённый, но в столовую самоотверженно пришла на своих ногах.

– Видел. Держал в руках и даже стрелял, – прерывисто доложил Дэн. – Классный винтарь, скажу я вам! Но не для схватки накоротке. То есть осторожному существу, возможно, и поможет, но где вы видели осторожных детей?!

– Здесь, – сказал, как отрубил, Игорь Сергеевич. Он всё ещё был зол за обиду, которую этот недоросль нанёс его супруге, и озадачен вспышкой недовольства, проявленной дочерью. Но сейчас для эмоций было не подходящее время – приходилось сохранять спокойствие. Кажется, только внешнее.

– У тебя с этим Тимохой встреча послезавтра? – Сев мигом вернул разговор в русло конкретики.

– После послезавтра. Я раз в три дня рыбачу.

– А если у соседей и вправду вопрос с оружием стоит остро? Может, на сегодня промысел перенесёшь?

– Стая волков ушла, – с места сообщил Макс. – Осталась только пожилая пара, но волчица волчат перенесла в грузовой шлюз. Да ещё четверо полувзрослых, которые с нами на уроки ходят. Эти даже днём держатся рядом с домом. Говорят, стало опасно. А ещё львиные прайды перестали попадаться на глаза. Так что да, меняется что-то вокруг. И называется это что-то «Ар-р». По результатам расспросов волков выходит, что это какая-то крупная и очень опасная кошка. На ум приходят пещерный лев или саблезубый тигр. Это если брать из числа вымерших на Земле, но что на самом деле за кошак, фиг его знает.

– И в такое напряжённое время вы собираетесь отправить недоросля на рыбалку? – раздался от двери взвинченный голос Машиной мамы.

– Так мы патроны в магазины набиваем экспансивные с бронебойными через один, – таким тоном, как будто это всё объясняет, ответил Дэн. – Так я это… возьму автоматов штук шесть? И пистолетов, к которым приклады приспособили?

– Таких у нас всего три штуки, – отметил дядя Игнат. – Мы на разный манер пробовали, вот и остались разные. Да пару возьми обычных – чай и взрослым гвархам тоже понадобятся. Патронов опять же. Тележку бери двухколёсную, которую мы для волков приспосабливали.

– Патроны, как я поняла, гвархи сами делать собираются. Хватит им пока и по сотне на ствол, – снова вмешалась от двери, но на этот раз Маша. – Так я не поняла! Мы идём на рыбалку, или где?!

– Щщаз-з! С Тимохой свяжусь, – Дэн набрал знакомый номер, подождал несколько секунд, а потом обратился к появившемуся на экране собеседнику: – Слышь ты, на всю шкуру лысый, наши тут наскребли немного реальных стволов. Оно вам всё ещё надо?

– Еще как! Так это, обезьян-переросток! Когда забрать? И где?

– Ты к большому дому подруливай. Наши сказали, что не будут тебя есть и даже хвост не оторвут. А то мне влом переть все эти тяжести к озеру.

– Тупой примат! Подвесить груз к гравицапе тебе религия не позволяет? Ладно, так и быть, потешу твою лень – подрулю прямиком к парадному. Встречай!

– Тонь! – повернулся Дэн к поварихе. – У нас мёду не осталось? Хоть бы самую малую баночку.

– Не поняла! – отозвалась вопрошаемая. – То ты его оскорбляешь, то вдруг угощать собрался!

– Он же из далеко ушедшей вперёд высокомерной цивилизации. Даже не здоровается, да и не прощается с нами – отсталыми приматами. Поэтому, как гордый представитель своего племени, я и унижаю его, как могу. Он поступает аналогично. Вот и находим общий язык. И вообще, между прочим, он, а не я, специалист по контактам между цивилизациями. Ну, или разумными расами.

– Пошли уже на выход, контактёр, – позвал дядя Игнат. – Ань! Отсчитай нам стволы и патроны.

На двухколёсной тележке лежали приготовленные к отдаче пистолеты и пистолеты-пулемёты, коробки с патронами, а также несколько пилумов, пальм и тесаков. Древковое оружие постепенно вышло из употребления «на выходе», но осталось в обиходе в качестве домашнего – стояло у дверей или висело на стенах, чтобы быть под рукой. В принципе, всё это могло пригодиться амфибиям точно так же, как послужило в своё время млекопитающим.

Рядом с тележкой стояли Дэн и Маша, со скандалом отстоявшая своё право на участие в контакте, потому что «ей обещали». Остальные, как нетрудно догадаться, на виду не маячили, зато площадка наблюдательной вышки была забита до отказа – любопытство в людях разыгралось не на шутку, пересилив необходимость выполнения намеченных на день работ. Тем более что начальство посёлка полным составом как раз и тусовалось на оной вышке.

Точка в небе показалась с юга, стремительно увеличилась в размерах, в скором времени превратившись в брусок с зализанными рёбрами, выпустивший из брюха четыре опоры, на которые и сел. Без шума и пыли. В борту открылась дверь – часть стенки откинулась и легла концом на грунт, образовав наклонный трап. В проёме стояли два не взрослых гварха, оба с антигравами на телах и надписями на левой стороне груди. «Тим» и «Тома». Внешне для сапиенсов они ничем иным не отличались.

– Правильно подготовились, лягухи хвостатые, – вместо приветствия сказал Дэн. – А то без надписей вас друг от друга ни за что не отличишь. Рядом со мной находится самка моего вида. А на тележке лежит стреляло и пыряло. Очень помогает отбиваться, если нападает какая-нибудь зверушка.

– Мы забираем всё, – не стал церемониться Тим. – Чем мы должны расплатиться? Ведь это как бы торговля.

– Так берите. Что с вас, мокрохвостых, возьмёшь?! Да не стой столбом – хватай и затаскивай! – Ребята принялись грузить оружие в бот, как для себя назвал этот транспорт Дэн. Тома же в это время взяла под локоток Машу – «девочки» ушли за переборку сквозь обычную на вид гермодверь. Вскоре Маша появилась оттуда уже с надетым на тело антигравом. Как раз и погрузка завершилась. Тим и Тома вышли наружу, после чего дверь закрылась, и транспорт улетел. Маша выполняла начальные упражнения по управлению в полёте собой в комплексе с гравицапой, а Тим помогал мальчику надевать на себя сбрую ещё одного антиграва.

– Небось, наставник отобрал у тебя тот, что я тебе давеча отдал, – пробормотал он в процессе облачения. В этот момент из ворот шлюза показалась Тоня.

– Можно, я не буду вас никак обзывать? – спросила она застенчиво и отдала Томе баночку с мёдом. Ещё земную, из прозрачного пластика с крышкой-защёлкой. Таких в обиходе оставалось всё меньше и меньше.

– Можно, – ответил Тим. – А на озеро ты с нами полетишь?

– В другой раз. Сегодня у меня другие планы, – застеснялась повариха. В глубине грузового шлюза виднелись волчата с уже раскрывшимися глазами, но пока не слишком твёрдо стоящие на ногах. Они отчаянно отстаивали свои права на свободу и самоопределение, но прутьев просторной корзины преодолеть не могли.

Гвархи взглянули на них, как обычно без какого-либо выражения на вытянутых мордах. А потом компания отправилась на озеро. Тим быстро бросал на палубу рыбу, которую Дэн укладывал в ящики и составлял их в морозильном отсеке. А Тома показывала Маше, как нужно правильно летать. «Девочки» вообще много общались, но не громко, что позволяло «правильным пацанам» вести и свой разговор.

– Стрекотухи, – выдал определение Тим, поглядев в их сторону.

– Что, даже при вашем, взлетевшем на немыслимые высоты уровне цивилизации склонность самок к болтовне сохранилась в первозданном виде? – ухмыльнулся парнишка. – Ты камеры взял с собой? Будем мы их добавлять к тем, что поставили раньше. Ну там, в горах? – и кивнул головой в сторону далёких возвышенностей.

– Послезавтра, – мотнул в отрицании головой уже гварх – явно в подражание проявлений эмоций Дэна. – Сегодня я не готов. Знаешь, отправимся-ка мы домой. Мне ещё отснятые материалы надо обработать.

Как ни странно, оба гварха освободились от антигравов, оставив их на палубе, и нырнули в воду. То есть отправились вплавь.

– Я чего-то не догоняю? Чего это они? – подошла к Дэну Маша. В красивом раздельном купальнике она выглядела на пять с плюсом.

– Смотри! Видишь вот эти колпачки в верхней части бортов, – совершенно «в тему» стал пояснять Дэн. – Это заглушки поверх отверстий под рым-болты. Ну, такие болты с кольцами вместо шляпок, чтобы можно было цеплять челнок подъёмным краном. За эти четыре точки весь летательный аппарат можно подвесить, и он не сломается. Силовая схема специально на это рассчитана. Теперь лезем под палубу и ищем элементы этой самой силовой схемы, к которым можно прикрепить антигравы. Догнала?

– Хочешь сделать корабль летучим?

– Ну типа того.

В пространстве, освобождённом от многого, использованного по любому назначению, оборудования, ребята без особого труда отыскали нужные балки, на которые и надели антигравы, пользуясь их собственными ремнями. Пара в носу и пара в корме оказались неподалёку друг от друга – специально выбирали места так, чтобы один человек двумя руками был способен дотянуться до органов управления сразу двух устройств.

– Ну что, теперь попробуем взлететь, – сказал Дэн, включив аппаратуру и внешние камеры. Мальчик и девочка согласованно воздействовали на движки пряжек, после чего корпус кораблика ощутимо приподнялся. Но оторваться от воды так и не смог.

– Не сдвигай обратно – пусть так и висит приподнятым, – Дэн вышел на палубу и свесился за борт, измеряя расстояние до воды футштоком. Потом вернулся и дал команду опускать. После чего вновь провёл измерения и уселся за расчёты.

– Ну не томи! Колись, что у нас получилось?! – нетерпеливо воскликнула девочка.

– Получилось порядка тысячи двухсот килограммов на гравицапу. Вчера мы выяснили, что триста кило одно устройство держит, а сегодня выяснилось, что на самом деле получается вчетверо больше. Таким образом, четыре антиграва создают тягу чуть меньше пяти тонн, зато пять гравицап, учитывая ту, что осталась дома – шесть тонн. На вертикальный взлёт, конечно, не хватит, но ведь наши челноки построены по самолётной схеме. Поинтересуйся у своей мамули, сможет она при такой тяге вывести кораблик в космос?

– Сможет, конечно. Это я тебе как дочь двух пилотов квалифицированно заявляю.

– Тогда осталось выяснить, на чём эти антигравы работают и как заряжаются.

– Фигня вопрос! – хмыкнула девчонка. – Мне Тома уже всё рассказала! Как раз, когда я делала ей маникюр.

– Так вы ещё и наманикюриться успели?! – искренне удивился мальчуган, круглыми глазами взирая на хм… подругу. – Вот это да! Ну и скорость! Ладно, зову парней с грузовиком. Или сначала икру из улова добудем?

– Не! Вызывай грузовик. А икру и на кухне добудут, да и приготовят по всем правилам сразу. Давай лучше ящики из морозилки доставать, пока рыба не задубела.

– То оттаскивай, то вытаскивай, – пробубнил Дэн, набирая на говорилке нужный номер. – Ань! Я тут сегодня дофига наловил, причём всё с икрой. Пришли колымагу, нужно всё это забрать, пока свежее. Что? Какая кровать готова? Для нас с Машей?! Ну, ты даёшь!

Последняя реплика парня не осталась не услышанной девушкой, которая откровенно «грела» уши.

Глава 19

Теория и практика

От озера до дома Дэн и Маша долетели на антигравах. После этого мальчик пропал из виду, на ужине не появился и на уроки не пришёл. Аура сказала, что он отдыхает. Не в кровати, которую для возникающей пары срочно собрали в столярке, и даже не на старой «холостяцкой» подстилке, брошенной на пол в спальне мальчиков. Он ушёл в хижину пожилой пары волков, временно переехавших в грузовой шлюз. Доктор Вера сходила туда. Измерила температуру, посмотрела горло, послушала сердцебиение и посоветовала не беспокоить пациента, который, действительно, нуждается в отдыхе. Но кое-кто к этой рекомендации не прислушался…

– Спокойно, Дубровский! Это я, Маша, – знакомый голос прозвучал с лёгкой хрипотцой. – Ну вот что такого я сделала, что ты от меня прячешься, а?

– Ну, не знаю. Я просто не понимаю, что нужно делать, а чего не нужно. И вообще, не представляю, как себя вести! – пробурчал насупившийся парень.

– Ладно, тогда поступай проще – ничего не делай, – девочка прижалась спиной к спине мальчугана и затихла. А рядом с входным лазом хижины устроились Аура и Хук – они уже прекрасно знали, что люди спят далеко не так чутко, как волки. И в наступивший опасный период не стоит оставлять их без присмотра.

«Надо бы на лаз приладить дверцу с засовом, – привычно подумал Дэн обычную бытовую мысль, – волки обязательно научатся и запираться и отпираться – они понятливые», – и заснул.

Утром в хижине крепко запахло псиной – пожилая волчица вместе с супругом принесли волчат, которые с энтузиазмом принялись ползать по незваным гостям. Вот с ними на руках ребята и вернулись в большой дом, где возвратили щенков во всё ту же корзину.

Зарядка, завтрак в компании пилотов Краевых. Потом Маша приступила к преподаванию полётов на антиграве троим взрослым мужчинам, а Дэна затащили в технический отдел – началось осмысление наметившейся возможности приспособления челнока для полётов с гравитационным приводом. Последний седьмой экземпляр так и оставался «нецелованным» со всем оборудованием жизнеобеспечения и ориентации. С него только топливо слили. Даже остатки окислителя не тронули. Хранить перекись водорода, особенно концентрированную, не так-то просто. Жидкость эта не терпит посторонних добавок, сразу превращаясь в смесь воды и кислорода, поэтому её просто не трогали, поскольку никуда не применяли. А вообще топливо и окислитель составляли значительную часть массы корабля, но сейчас они требовались только для генератора, да и то резервного. Горшки ракетных двигателей, дюзы с их жаропрочной облицовкой – всё это предстояло снять. В сумме без груза и пассажиров, с учётом изъятия двигателей и баков, масса летательного аппарата примерно ополовинивалась. При тяге в пять тонн это позволяло надеяться на отрыв челнока от водной глади при скорости порядка четырехсот километров в час.

Считали это всё квалифицированные взрослые инженеры, а Дэн присутствовал здесь только в качестве автора идеи. К тому же пока шла лишь грубая прикидка «большими кусками». Тем не менее выглядела затея вполне жизнеспособной, если предполагать выход в космос по самолётной схеме, то есть с постепенным набором высоты, а не с вертикальным ракетным стартом.

Постепенно разговор делался всё более сложным для мальчишеского восприятия – он не на шутку напрягался и стал задавать вопросы. Когда-то ещё на Земле Денис был стеснительным мальчиком. Наверно, он так и остался стеснительным, но не тогда, когда речь шла о познании нового.

– Пока они нам растолкуют, и сами лучше поймут, – ободрял товарища Тык. Этих двух мальков чисто конкретно припахали на ниве технического творчества. У Тыка с этим проблем не возникло – он и без того на железяках повёрнут, а тут такой простор! Зато вот Дэн выдержал только один сеанс подобного мозгового штурма и уже на следующий день свалил, читай – сбежал, на рыбалку. Тем более что они с Тимохой договаривались смотаться в горы. Вышел он, как и обычно, за считанные минуты до подъёма, когда небо на востоке только начинало сереть. Это примерно за полчаса до утренней зорьки, довольно короткой в этих низких широтах. И ему было достаточно времени на преодоление двух с половиной километров до озера. Полдороги саванной и столько же просекой, ведущей к песчаной косе. Антиграв, разумеется, при себе. Ещё тот, самый первый, который молодой гварх достаточное количество раз забывал забрать. Достаточное для того, чтобы примитивный примат сообразил – двоякодышащий просто умышленно подсовывает ему это устройство в самое настоящее постоянное пользование.

У кромки саванны и леса из-под деревьев на мальчика неожиданно ринулась свинья, размером с некрупного слона. Рефлексы сработали безусловно, и Дэн мгновенно взвился в воздух, пропустив массивную тушу под собой.

Тут же сработали и другие рефлексы – парнишка вышел в эфир на общей волне:

– Вышка! Дэн говорит. От озера в направлении дома движется слоносвин. Не меньше тонны свирепой плоти и клыков, – заложив вираж, парнишка сделал несколько снимков и отправил на сервер. – Я вне опасности, следую к теплоходу.

– Принято, Дэн, – ответила вышка голосом Игоря Краева. – Сюда уже несут Зоину малышку. Ту, что калибром 12,7 миллиметра.

* * *

На палубе теплоходика расположилась скульптурная группа из четверых неполовозрелых гвархов – каменная неподвижность вообще для них характерна. Но появление мальчика мигом это положение изменило.

– Этот примат почти такой же дикий, как и сама эта планета, – заговорил Тим по-русски, обращаясь к соплеменникам. – Он способен передвигаться по суше, оставаясь в гармонии со всеми зубастыми, жалящими и бросающими на головы орехи существами. Мне иногда кажется, что он становится невидимым, неслышимым и даже не обоняемым. Я пригласил вас, коллеги, чтобы вы своими глазами убедились – существует способ обитать здесь, не нарываясь на каждом шагу на неприятности с местными животными. Надеюсь, наблюдение за этим примитивным руконогим созданием убедит вас в том, что окружающий мир не так уж к нам недружелюбен.

– Молодец, Тим, – не остался в долгу Дэн. – Отличный выпад. Но я не совсем руконогий, зато ты и твои спутники определённо рукожопые. Посмотри на свой автомат! Ты им что, слоновый навоз перемешивал? А ну, бойцы! Оружие к осмотру! – прикрикнул он на остальных двоякодышащих, вооружённых теми же пистолетами-пулемётами земного производства.

Некоторое время ушло на ревизию снаряжения и чистку оружия. Какого снаряжения? Аналоги одежды прихватил с собой каждый из прибывших гвархов, причём одежды не однотонной, а с камуфляжными разводами. Да и обута группа была в нечто похожее на гибрид ластов с кедами, повторяющее форму ступни. Некогда белые штаны и куртка Дэна тоже претерпели изменения во внешнем виде – в лабораториях посёлка давненько подбирали составы красителей, и результат каждой попытки оставлял на некогда белых одеждах своё пятно – необходимость защитной окраски признали давно, отчего все привезённые с Земли камуфляжные куртки и брюки пользовались нешуточной популярностью в народе. Одна беда – их маловато сохранилось, а раскрашивать новые колонисты пока не приспособились.

У гвархов же проблем со снабжением, похоже, не было. Как и вообще с амуницией.

Имён поверх этих накидок нанесено не было, отчего различить курсантов Дэн решительно не мог. Даже не знал самцы это или самки. Но Тима сегодня он опознавал уверенно. Кажется, присмотрелся.

– Так что? Сразу в горы рванём? – спросил Дэн, решив, что со сборами покончено.

– Давай сначала пройдём маршрут до моего прошлого спуска на воду. Те самые три километра суши.

– Айда! – Мальчик легко перелетел на антиграве вдоль озера к месту прошлой их высадки с корабля на берег и ступил на сушу. Но по сравнению с предыдущим разом сегодня он был встревожен – обстановка вокруг реально изменилась, и теперь казалось, будто всё вокруг таит в себе неведомую угрозу. И это несмотря на то, что уже рассвело – зорька началась и закончилась вовсе не в процессе рыбной ловли.

Пацан внимательно осмотрелся и прислушался. Из-за того, что дождики теперь случались чаще, листва выглядела посвежевшей, птичьи голоса слышались отчётливо, изредка мелькали древесные грызуны. Только мартышки не попадались на глаза. Маготов тоже не было видно – облюбованную одной из их групп лужайку занимала стая обезьян иного окраса. Не рыжих, а серых, сбившихся в тесную кучу.

Дэн двинулся в нужном направлении, ступая мягко и проскальзывая между ветвей. Чей-то твёрдый клюв долбился в далёкое, невидимое отсюда дерево. Левее лежал недавно упавший ствол, обломавший или пригнувший ветви соседей. Вдоль него образовался проход, ещё не затянутый свежими побегами. Затем следующая за лидером группа прошествовала участком, накрытым столь плотным покровом древесных крон, что свет сюда почти не добирался – среди колоннады толстых стволов наблюдалась только чахлая редкая травка. Заложив солидную петлю, человек и гвархи обошли стороной остающуюся в неподвижности стаю серых обезьян и выдвинулись к опушке, где пришлось пробираться через мелкий подлесок, местами прорубаясь сквозь свисающие отовсюду петли молодых лиан. Грунт стал мокрым, кустарник сменился тростником, и Дэн принял правее, чтобы не угодить в топкое место. Начался трёхъярусный лес – очень неудобный в плане обзора как в стороны, так и вверх. Зато дающий возможность маскироваться – группа хорошенько осматривалась, после чего переходила на новое место. И так несколько раз подряд, пока не вышла к берегу Мелкой.

Амфибии сразу пришли в возбуждение, показывая руками на зверя, следующего против течения. Он шёл по дну, опустив в воду голову с длинной, оснащённой зубами пастью. Размером примерно с пони, только лапы короче. Плотная шерсть, деловитая походка и злой взгляд, озирающий берега. Разумеется, этот взгляд мгновенно упал на компактную группу, которую образовали путники при виде странного существа. И ни на секунду не задумываясь, зверь ринулся к ним.

– К бою, – спокойным тоном «сообщил» Дэн. – Целить в голову, – и скосив глаза, убедился, что гвархи выполнили распоряжение, в то время когда нападающий сокращал расстояние до них.

Он атаковал без колебаний прямо в лоб.

– Огонь!

Прозвучали отрывистые очереди, слившиеся в один короткий треск. Зверь завалился на бок и забился в агонии.

– Я отчего-то уверен, что вы знакомы с этой тварью, – незаинтересованным голосом произнёс мальчуган, обращаясь к спутникам и короткими жестами «нарезая» секторы наблюдения. Они оказались на открытом месте и были видны со всех сторон.

– Это пакицет. Они теплокровные, что даёт им неплохую энерговооружённость. Сильные звери, быстрые и очень хищные. Только чересчур прямолинейные. У нас с ними косяк произошёл, – заговорил Тим в повествовательном тоне. – Наша группа высадилась сюда в конце позапрошлого сезона дождей и остановилась на реке, которую вы назвали Глубокой. Там в заводях и на плёсах обитали гиппопотамы, а они свою территорию оберегают. Вот мы и сократили их численность для собственного спокойствия. Но на свободное место сбежались пакицеты, которых куда труднее отстреливать из-за их большой подвижности и чуткости.

Дэн поскрёб в затылке и вызвал вышку:

– На второй загогулине от истока речки Мелкой застрелен пакицет. Неподалеку находится крупная стая обезьян, каких-то новых с серой окраской шкуры, которые эту тушу могут очень быстро слопать. Мы с гвархами готовы немедленно смыться, но, если требуется сохранить тело для изучения, потребуется подмога.

– Да у нас сегодня день больших открытий! – послышался голос Лидии Семёновны. – С утра деодоны, которые вымерли на Земле около двадцати миллионов лет назад, а теперь ещё и пакицет. А это уже около сорока миллионов лет до нашей эры! Чтобы тебе было проще ориентироваться, отмечу, что при жизни обезьяны Люси, считающейся основоположницей нашего биологического вида, ни тех, ни других на Земле давно уже не было.

– Так вот как звали ту самую матушку, которую вы так часто поминаете в своих эмоциональных восклицаниях, – высказался один из неопознанных двоякодышащих, в котором Дэн наконец-то опознал Тому. Оказывается, он начал различать этих мокрохвостых по голосам, а не в лицо.

– К вам вылетел дрон со светошумовыми гранатами, – доложила через минуту ожидания с вышки Света-биатлонистка. – Автоматчики на антигравах стартуют через пару минут. А учёные со своими рулетками и иным научным скарбом уже грузятся в повозку. Так что долго вы без поддержки не останетесь. О, а вот и картинка с другого дрона. Офигеть! Дэн! Это же павианы-гамадрилы. Самые опасные при нападении стаей. Ни в коем случае не подпускайте их близко!

Вообще-то обезьяны находились довольно далеко от речки и сидели, сбившись нервничающей кучей, потому что птицы в той стороне ни капельки не обеспокоились. Но двоякодышащие вряд ли об этом догадывались, зато они прекрасно понимали по-русски и о вероятной опасности со стороны обезьян представление имели исчерпывающее. Сейчас Дэна интересовало, как они себя поведут? Рискнут встать рядом с ним плечом к плечу, защищая ненужную им тушу, или уклонятся?

Встали. Трое лицами в сторону вероятной атаки, а четвёртый спиной к их спинам, контролируя тыл. Но их малолетнего инструктора в этот момент интересовало совсем не поведение его спутников, а причина испуганного поведения павианов. Именно с этим видом раньше сталкиваться ему не приходилось. Они тут пришлые. Обычно здесь доминируют мартышки и макаки, но нынче многое перепуталось. И ещё странно то, что эти обезьяны сидят не на деревьях, а устроились на земле посреди лужайки.

Настроив камеру говорилки на подходящее увеличение изображения, Дэн терпеливо обшаривал вооружённым взором кроны деревьев, выискивая причину гамадрильего страха. И ему удалось-таки обнаружить эту самую причину! На экране говорилки получилось чётко увидеть фрагмент шкуры леопарда – характерные пятна выдали видовую принадлежность зверя, так встревожившего павианов. Вспомнив, что он тут не просто так, а как бы педагог, мальчуган показал этот кадр всем курсантам по очереди, сопровождая показ краткой (всё что помнил сам) справкой об этом кошачьем представителе. Потом на антигравах прибыли трое мужчин и Маша, ну как же, и тут без неё не обошлось. Типа инструктор по полётам. Следом и дрон с гранатами добрался по назначению, а там и Лидия Семёновна со старшим сыном в сопровождении Макса пришли пешком от не проехавшего через лес автомобиля.

Практиканты иного разумного вида до конца отстояли в карауле, пока работали биологи, и только после завершения измерений и съёмки предложили перебросить убиенного пакицета к посёлку по воздуху, что и проделали вчетвером, продемонстрировав отличный групповой пилотаж с общим для всех тяжёлым грузом.

Утро выдалось каким-то хлопотным.

Глава 20

Таких не берут в космонавты

Дэн не виноват, что у него мама педагог, а папа – пианист. Ещё в детстве он не раз слышал от пацанов адресованную ему песенку, со словами в припеве: «Ну какой ты нафиг танкист!» Позднее, когда проходил отбор в группы, где готовили будущих колонизаторов осваиваемых планет, выяснилось, что вестибулярный аппарат у него недостаточно хорош, чтобы претендовать на место будущего пилота, как ему мечталось. Таких не берут в космонавты. Зато перевозят на тех же космических кораблях в качестве пассажиров.

И эта же проблема с ориентацией проявила себя, когда он осваивал антиграв – ему пришлось даже придумать для себя «виртуальный костыль», который помог подсознанию справиться с задачей контроля положения тела, свободного от видимой опоры, но движущегося под воздействием разнонаправленных векторов сил. Всё это ему вспомнилось, когда доктор Вера принялась проводить новый отбор в экипаж готовящегося для полётов на гравитационной тяге челнока. Дэн не особо заблуждался насчёт своих шансов, но на проверки явился и к собственному удивлению легко их прошёл. Или перерос, или сказалась практика – он был единственным обладателем собственного антиграва в колонии, причём этого никто даже не пытался оспаривать. Остальные четыре, «позабытые» Тимом и Томой, были национализированы и использовались как для обучения полётам на них, так и для экстренных вылазок тревожных групп. К тому же их настойчиво изучали, стараясь ничего не отломать и не испортить – гвархи вдруг перестали забывать свои «фиговины», хотя теперь оказались приняты в жилище людей.

Правда, ограничились только одним визитом – нагрянули с утра, позвали с собой Дэна и слетали с ним в горы. Причём те же четверо двоякодышащих – они довольно легко распознавались по голосам.

На этот раз в лугах, похожих на альпийские, было спокойно и благостно – пасущиеся стада некрупных жвачных, фотографированию которых парнишка уделил особое внимание. Те же змеи в траве, послушно расползающиеся, если постучать по земле. Но на сей раз этим никто особо не занимался – все перемещались, паря в воздухе на безопасной высоте. Упражнение по распугиванию змей носило чисто тренировочный характер и применялось разве что в тех местах, где устанавливались камеры.

Снова видели горного льва, устроившегося на каменистом участке склона, – зверь на этот раз не охотился. Лежал и свысока осматривал свои охотничьи угодья, а потом и вовсе куда-то исчез. Вслед за этим пришли в движение и стада – снялись с мест и бодро двинулись общим направлением на северо-запад. А вскоре с юго-востока показалась стая ужасных волков, тоже весьма резво перемещающихся. Нет, это не был гон или нападение – в зубах у многих висели прихваченные за шкирку волчата. Да и молодняк проявлял признаки утомления. Стая никого не атаковала, а явно уносила ноги. Стекла вниз по склону, пропав на время из виду, а потом появилась снова, на этот раз двигаясь на подъём и приближаясь к группе практикантов.

Курсанты, повинуясь команде наставника, поднялись и зависли на высоте около десяти метров, а Дэн наблюдал за происходящим, твёрдо стоя на земле. И не опознал ни одного знакомого волка – чужая совсем незнакомая стая.

– Я вожак, – провыл он на староволчьем.

– Опасность. Беги, – рыкнул в его сторону матёрый с проседью на шкуре волк, бегущий впереди.

– Схватка, – ответил Дэн.

После этого не вполне понятного гвархам диалога Седой покинул строй и подошёл к мальчику. Рядом с ним тут же оказалась волчица, грозным рычанием прогнавшая пару волков-подростков возраста Ауры. Видимо, сыновей этих почтенных родителей. А в этот момент на верхней кромке склона, уже покинутого ретирующейся группой волков, зашевелилась низкорослая трава – распластанное, вытянутое тело крупной ящерицы появилось там, словно возникло из ничего.

Ящер был очень крупный и для своего размера невероятно быстр. Где-то с хорошего нильского крокодила, даже очень «хорошего». При этом ничуть не грузного, но не менее зубастого. По мере приближения удавалось всё лучше и лучше рассмотреть зверя. Внушали не только размеры, но и стремительность движений хищника, упорно идущего по следу – на мальчика и пару волков он не обратил внимания, продолжая преследование, вероятно по запаху. Его маршрут пролегал левее – примерно в семидесяти метрах от человека и пары волков, уже вздыбивших на загривках шерсть.

– Сидеть, – отдал Дэн «человеческую» команду. Встал в устойчивую стойку, покрепче перехватил свой ствол, прицелился, взял упреждение и длинной очередью пропорол туловище пришедшего к нему в боковую проекцию зверя. Потом взлетел и завис, делая как можно более наглядные кадры последних минут жизни агонизирующего хищника. Живучая оказалась тварь – после полученного в организм целого рожка пуль извивалась и взрывала когтями землю чуть ли не пять минут.

Пара волков осторожно приблизилась к замершему телу. Волчица резко подскочила и вцепилась клыками в хвост, явно с натугой прокусила шкуру и подёргала. Волк же обнюхал пулевые отверстия, слизал кровь, прислушался, словно пытаясь уловить дыхание или сердцебиение, а потом перевёл вопрошающий взгляд на Дэна. Тот взошёл на поверженное тело, запрокинул голову и исторг из глотки вой «Кушать подано» на всё том же староволчьем.

Не успевшая удалиться чересчур далеко стая вскоре вернулась и, немного с опаской покружив вокруг мёртвой туши, принялась уничтожать любую надежду на дальнейшее изучение ящера, впервые встретившегося науке.

Гвархи, послушно висевшие всё это время в воздухе, так и не стали приземляться. Лишь молча дождались взлёта инструктора, после чего построились клином и с ним во главе угла полетели восвояси.

* * *

В вечернем выпуске новостей Лидия Семёновна отчиталась о последних данных, полученных в результате обработки поступившей информации.

– До этого момента мы подозревали, что в развитие биосферы Мачехи производились вмешательства ориентировочно двадцать и сорок тысяч лет тому назад. Но сегодня был обнаружен амфицион, совершенно непохожий на медведя. По данным палеонтологов, такие вымерли на Земле около пяти миллионов лет тому назад. Вчера мы обследовали деодона, а это около двадцати миллионов лет вглубь прошлого. И вчера же препарировали пакицета, останки каковых на Земле вообще датируются примерно сорока миллионами лет до нашей эры! Невольно закрадывается подозрение, будто некая древняя цивилизация использовала Мачеху в качестве или заповедника, или зоопарка для сохранения флоры и фауны предыдущих периодов. Благо наличие девяти относительно изолированных материков создаёт благоприятные условия для того, чтобы биоценозы каждой эпохи не перемешивались.

И, если это предположение верно, то у нас есть шанс встретить даже динозавров. С другой стороны, изоляция «разделов» этого предполагаемого комплекса заповедников не идеальна – плавающие и летающие виды способны преодолевать проливы и океаны, отделяющие друг от друга материки или острова, – со временем общая картина стала меняться. Очень прискорбно, что наши транспортные возможности так сильно ограничены, и мы вынуждены изучать лишь скромный район поблизости от места высадки… – со вздохом огорчения закончила короткий доклад женщина.

* * *

Гвархи перестали появляться в поле зрения Дэна. Жизнь его вернулась на круги своя – рыбалки, хоз-работы, уроки. Даже Маша не делала новых попыток более тесно подружиться, хотя завтракать и ужинать мальчик продолжал в компании семейства Краевых – так уж сложилось. Машина матушка перестала дуться на него за то, что назвал её самкой, – в пределах колонии подобная «прямизна» в речах не считалась грубиянством.

Дочка тоже не считала себя отвергнутой. Возможно, что кто-то ей что-то объяснил из вопросов, о которых редко говорят громко. Зато она выложила идею, которую немедленно окрестили «Пепелацем». Смысл заключался в том, чтобы на одном антиграве можно было везти двух человек. При этом один будет управлять полётом, а у второго окажутся свободными руки. Ведь находясь в воздухе, крайне неудобно стрелять – руки-то заняты управлением. Дэн это почувствовал во время встречи с полосатым амфиционом в горах. Поэтому он и оставался на земле, вместо того чтобы поразить цель с безопасной высоты и малого расстояния.

«Пепелац-1» изготовили за полдня – два стула местного самостроя, установленных друг за другом, скрепили четырьмя жердями. Всё деревянное и лёгкое. После первого испытания изменили конструкцию подножек, добавили небольшие подлокотники и переместили балку крепления антиграва. И уже перед ужином Маша победоносно катала сидящего впереди Дэна над стрельбищем, где тот уверенно попадал по мишеням, уложив пистолет-пулемёт в специальную опору – примитивную турель.

По просьбе Лидии Семёновны проверили и грузоподъёмность получившегося аппарата – вышла ожидаемая тонна с хвостиком на крюке под «брюхом».

На следующий день новейшее воздушное судно отправили в горы за тамошними жвачными. Парнишка стрелял в копытное из специального научного ружья ампулой со снотворным, после чего усыплённое животное клали в сетку – благо эти создания были весьма скромных размеров – цепляли к крюку и везли домой. Интерес к этим животным был вызван костями, прихваченными Дэном с альпийских лугов ещё во время первой вылазки, ибо научники определили их как коровьи. То есть принадлежащие самке тура. Однако туры эти вместе со своими коровами оказались лишь немногим крупнее овец. К тому же поджарыми и быстроногими.

Чтобы в процессе изучения и наблюдения не гоняться за ними по всем горам и саванне, решили определить несколько особей на стойловое содержание и попытаться доить, поэтому «охотники» выбирали коров с телятами, да так парами и доставляли на базу. Телята обычно не особо сопротивлялись поимке – держались около мамки, когда всё стадо убегало.

Из пяти дойных особей только две позволили себя подоить, дав в сумме около литра молока, которое на вкус признали коровьим, да и остальные свойства, определённые лабораторными анализами, позволили надеяться на то, что масло, сметана и творог из этого продукта получатся нормальными. Телята же неожиданно быстро привыкли к людям и не чурались их компании, в отличие от их мамаш.

Таким образом колония неожиданно для самой себя вступала в период животноводства, что повлекло за собой некоторое изменение планов на ближайшее будущее. Так как содержание «домашнего» скота потребовало постройки загонов, огораживания выпасов, посев кормовых культур… Это не считая постройки специальных настилов для отдыха и постоянного пригляда за животными. Не наукой единой приходилось заниматься.

– В принципе, из широко распространённых на Земле видов сельскохозяйственного производства у нас пока не видны перспективы только в области птицеводства, – рассказывала в новостях агротехник посёлка. – Что же касается тягловых, верховых и вьючных животных, то некоторая неопределённость связана с отношением к этим вопросам ужасных волков. Они не хотят таскать двуколки, зато с удовольствием возят четырёхколёсные тележки. Как только был подобран удачный вариант сбруи типа шлейки, дела сразу пошли на лад. Расспросы хвостатых позволили понять – им не нравится, когда они испытывают знакопеременные нагрузки от оглобель. Или вообще нагрузки в вертикальном направлении – их язык, даже расширенный нашими стараниями, всё ещё испытывает недостаток во множестве терминов. Зато тянуть им нравится. Говорят, похоже на игру «Догони меня телега». Сейчас перед нашими техниками встала задача добиться самозапрягания и самораспрягания. Пробуем разные варианты колец и крюков. Вчера показала молодняку фильм, где присутствуют собачьи упряжки – вой такой поднялся, что только держись. На него пришло ещё несколько волков из наших, но не совсем домашних – пришлось крутить ленту ещё раз.

– Тим прилетал, – сообщил собравшимся дядя Игнат. – Спрашивал, могу ли я правильно закалить несколько пружин для пистолетов-пулемётов. Ну мы попробовали, и он отвалил. Говорит, будут испытывать. Привёз сотню патронов гварховой выделки, сделанных под наши. Мы отстреляли магазин – патроны как патроны.

И ещё тут одна затея наклюнулась. Как я понял, на пепелаце не слишком удобно лететь, если разогнаться шибче, чем до шестидесяти километров в час – встречный напор воздуха одежду сорвать норовит. Отсюда мысль – построить деревянно-тканевый биплан, летящий по-самолётному с антигравом, тянущим вперёд, а не вверх. Все пилоты подобные машины когда-то пилотировали – справятся.

– На колёсно-лыжном шасси мы в пределах саванны сможем сильно расширить радиус охвата, но на юге джунгли, которые сельва или ливневые леса, – встрял Сев. – Там только на речки можно будет садиться или на озёра. Понадобится или поплавковое шасси, или летающая лодка.

– Вообще-то антиграв и вертикальные взлёт-посадку обеспечит при соответствующей массе аппарата, ему же всё равно, по какому вектору тягу направлять, – вставила свои пять копеек Маша.

– А это ничего, что гвархи завязали осыпать нас антигравами? – напомнил Дэн.

– Придётся переставлять имеющиеся, – вздохнул Игорь Сергеевич. – И вообще, в конце-то концов, мы ведь наверняка сможем и сами построить обыкновенные поршневые авиадвигатели. Понятно, что не «вот прям счас», но ведь сможем. Хотя бы и тот же М-11. Что-то сделаем кустарно, по обходным технологиям, а что-то и не хуже предков. У нас ведь, кроме электролизных методов, есть и возможности порошковой металлургии, и некоторые приёмы, связанные с применением электрической дуги, – повторим старые проверенные конструкции. В качестве топлива будем использовать спирт. Ну а антигравы лучше прибережём для космоса.

– С космосом не всё так просто, – откликнулся дядя Игнат. – Даже при максимальной тяге в статике антиграв почти ничего не потребляет – мы смотрели по индикатору разряда. Зато, стоит этой тяге начать что-нибудь разгонять или двигать вверх, как во всей красе всплывает закон сохранения энергии. При приведении в движение челнока антигравы придётся держать на подзарядке. Предварительные прикидки показывают, что от генератора с учётом запаса в аккумуляторах корабля мы можем удовлетворить потребность только двух антигравов при суммарной тяге в две с половиной тонны. И это с учётом емкости аккумуляторов самих антигравов. Так что перемещать отдельного человека преимущественно горизонтально и выводить в космос пятнадцать-двадцать тонн – это принципиально разные вещи.

Глава 21

Рождённая, чтобы летать

В последующие две недели молодые гвархи больше не появлялись в поле зрения людей. Зато ужасные волки вернулись в окрестности посёлка, а в объективы камер попало несколько львиных прайдов и даже стадо зебр промелькнуло на снятых кадрах. У людей создалось впечатление, будто шухер с повышением агрессивности крупных хищников затих, и что подобные периоды носят кратковременный сезонный характер, отчего-то приходящийся на время перед наступлением сезона дождей. Поселенцы продолжали заниматься устройством себя в этом мире, стараясь действовать методично и последовательно. «Пепелац-1» каждый день вывозил геолога в заранее намеченный район. Пилотировала эту связку летающих стульев почти всегда Маша. Она же охраняла ученого во время сбора образцов, да и сами эти образцы маркировала и укладывала в «багажник» – ящик, подвешиваемый под брюхо «аппарата». И в одной из очередных вылазок с геологом она сделала небольшое открытие – в её говорилке неожиданно заработала система позиционирования, которая у землян в планшетах хоть и была предусмотрена, но на Мачехе в принципе не существовала: их орбитальная группировка состояла из одного-единственного спутника на низкой орбите, который появлялся над горизонтом не слишком часто и, естественно, никак не мог служить основой для создания нормально функционирующей системы определения координат. А у Маши работала! Кроме того, как выяснилось (правда, далеко не сразу, а спустя некоторое время) после тщательного исследования своего родного и насквозь уже изученного… вроде как планшета, позвонить родителям или на вышку она могла из любой точки за пределами поселковой сети. Такой вот неожиданный, но приятный эффект получился в результате обмена телефонными номерами с самочкой-гвархой Томой.

В результате координаты мест отбора проб Маша заносила в бирки очень точно. Но это заметили не сразу. А о том, что такие же возможности есть и у Дэна, как-то никто и не подумал, да и не до того стало.

Просто одно за другим пошли открытия. Первой обнаружили цинковую обманку – скромный участок, где этот минерал оказался на поверхности. Вслед за этим стали натыкаться и на руды других металлов – с транспортом вертикальной посадки и переносным рентгенофлюоресцентным анализатором дела быстро пошли на лад. Собственно, так и замышлялось ещё на Земле, для чего планировалась переброска сюда лёгкого вертолёта и автомобиля повышенной пронырливости.

Теперь о транспортировке хлопотала девочка-подросток, которую изредка заменял кто-нибудь из мальков. Чаще других Дэн, у которого навыки полётов на антиграве были самыми богатыми. А вообще-то он больше всего занимался устройством стойл в хлеву и другим оборудованием скотного двора. Ну и неизменно регулярно рыбачил.

Тем временем технари пришли к заключению, что строить им следует копию самолёта Ш-2, потому что он требует мало металла – почти весь конструктив деревянно-тряпочный. К тому же маленький и лёгкий настолько, что антиграв его может посадить или поднять просто собственным усилием. А так это летающая лодка, способная садиться и взлетать в том числе и с суши. Однако насчет того, что она всегда будет приводиться в движение техникой иных миров, уверенности ни у кого не было, поэтому запросили с Земли документацию не только на самолёт, но и на мотор к нему – связной кораблик теперь наведывался в систему пока безымянного светила Мачехи раз в две недели. О подготовке челнока для полёта к Земле в метрополию пока не сообщали, как и о контакте с ксенорасой. Ибо какую это вызовет бурю там, предсказать не мог никто, но то, что сюда после этой новости ринутся все, кто только сможет, не вызывало никаких сомнений. А может, ещё чего непотребного удумают…

Впрочем, об этих самых ксеносах тоже не забыли: заказали документацию на пистолет-пулемёт Судаева – самый простой в производстве из доказавших свою эффективность на практике. Правда, патрон к нему нужен другой, но уж этого добра инопланетяне могут наделать сколько захотят. У них вообще только с пружинами проблемы, да со стволами, вот и приносили их к дяде Игнату в термичку для закалки. С этой целью прилетала пара взрослых гвархов. Какого полу они были, выяснить не удалось, те даже никому так и не представились, оставаясь обезличенными представителями иной расы. Хотя молчунами их было не назвать, правда, общались они в уже ставшей людям привычной отрывисто скупой манере, но на контакт шли вполне нормально.

Из разговоров с «клиентами» старый мастер потихоньку выяснил, что на корабле, что висит где-то в окрестностях планеты, в мастерской далеко не всё получается делать без серьёзной подготовки, а до ближайшей планеты с промышленностью лететь не очень близко. Из чего напрашивался вывод, что у этой самой планеты портала нет. Ну а про то, что говорилка Игната оказалась подключена и к системе позиционирования, и к информационной сети чужих, тоже пока никто не догадался. Мужчина этим девайсом пользовался от случая к случаю, юзая строго нужные ему программы или ища в массивах информации что-то конкретное, а никто иной на его говорилку и не посягал, ибо свои имелись у всех.

За минувшее время второй раз собрали «урожай» мёда из ульев, в которых поселились местные пчёлы. Сев недаром уделял особое внимание хозяйственным вопросам – он не упускал деталей, далёких от главных целей. Мёда этого было маловато, поэтому на столах он появлялся редко, так как основная его часть шла на вознаграждение стаи мартышек, собирающих для людей орехи. К этому времени разнообразных полезных орехов обнаружили около десятка видов, и после тщательных исследований и доступных научникам экспертиз масло двух из них стали использовать. Одно в кулинарии, второе же шло в лекарства и на мыло. Прочие орехи ели в натуральном виде или перемалывали в муку. Поэтому теперь при рубке леса учитывалась и полезность деревьев в качестве орехоносов. Но не только орехами «загрузили» четвероруких – плодов вокруг росло довольно много и самых разных. Разбираться приходилось со всеми подряд. И однажды биологи к своему удивлению обнаружили деревья, на которых листья сильно напоминали лавровые. Но место находки было далековато – уже в горах на высоте около километра над уровнем моря.

Когда в лагере подошла к концу обычная соль, снарядили небольшую экспедицию и съездили к океану на медлительном шестиколёсном грузовичке. Основная часть пути пролегала по саванне на юг и была относительно беззаботной, но вот потом всем участникам поездки пришлось весьма хорошо потрудиться – прорубать шесть километров тропы до берега. После чего на руках перенести котлы, в которых, следуя инструкциям химиков, выпарили несколько сотен килограммов нужного вещества из морской воды. Котлы грели электричеством, которое вырабатывали солнечные батареи – были и они на челноках, правда не очень мощные и в скромных количествах.

Шестиколёсник являлся автомобилем второго проекта с крайне необычной схемой – одно колесо у него располагалось позади посерёдке и выходило за пределы кузова. Оно было шире остальных и с мощными грунтозацепами «ёлочкой». Справа от него был подвешен двигатель, а слева – газогенератор.

Переднее колесо тоже стояло посредине и было вынесено вперёд – оно служило для поворота экипажа. «Баранку» сделали в виде корабельного штурвала. Зато грузовая площадка покоилась поверх осей остальных четырёх колёс и была абсолютно ровной, огороженной лишь плетёными бортами со стойками для брезентового тента. Кроме того, все колёса имели довольно большой диаметр. А в центре установили радиомачту с издали видным флагом «антиандреевской» расцветки – белый косой крест на синем фоне. Такой флаг по морскому сигнальному своду означает букву «М». Забирались на тарантас по приставной лесенке с одного из боков. Это странное сооружение возникло как бы само собой, едва проектанты отбросили все соображения эстетики и положили в основу вынужденную простоту и удобство в изготовлении.

Так вот, Сев организовал эти и многие другие процессы таким образом, чтобы не отнимать времени у специалистов, занятых более сложными и не менее важными делами.

Совершенно не романтической и тяжёлой работы приходилось выполнять много. Тот же непрестанный уход за растениями на опытных делянках и даже полях постоянно требовал приложения множества рук. А уборка первого урожая с плантации сахарного тростника – это же сплошная рубка и тяжёлый физический труд. До создания хоть какой-то специализированной техники просто руки не доходили. Саженцы же фикуса каучуконосного, выращенные из привезённых с Земли семян, оберегали и лелеяли. Расчёт был на получение в будущем из их сока натуральной резины, которую не тронут землерои.

* * *

Экипаж для готовящегося к полёту на Землю челнока уже был сформирован. Кроме пилота требовались ещё двое «мотористов», управляющих антигравами. Приладить к технике иных, состоящей из лямок и пряжек, хоть что-нибудь ещё ни у кого просто рука не поднималась – в ней, кроме контактов для зарядки, вообще ничего не было. Это, если смотреть снаружи. А смотреть изнутри… Так оно нигде не развинчивается. Не пилить же! Поэтому мечта дяди Игната насчёт разобрать и полюбопытствовать так и осталась неосуществлённой. Пришлось использовать технику как есть. То есть прикрепив всё те же тесёмки к тем же балкам центроплана и расположив кресла для людей так, чтобы движки на пряжках оказались у этих людей под рукой.

В мотористы рвались все мальки. И это был очень большой скандал. Послушные и дисциплинированные дети отказались признавать себя несовершеннолетними или хотя бы маленькими и неопытными. Да, они не пилоты, но уж подвигать пупырышки они способны не хуже, чем дяди и тёти. А матчасть… Тык и Мила-трактористка участвовали во всех работах по подготовке этого конкретного челнока. И не только они из числа подростков.

Старшой при виде подобного протеста просто махнул единственной рукой – зачем ему такая конфронтация в посёлке?! Тем более, как ни крути, а полцентнера полезной нагрузки выигрывается. Так и сформировалась команда из Феди – пилота пятого челнока, доставившего сюда молодняк, Тыка и Милы. Второго пилота решили не задействовать, поскольку передний моторист всё равно находится в кабине и приборы ему видны. Но первые же тренировки показали, что так не годится – слишком много приборов необходимо контролировать, и в экипаж добавили Машину маму.

Маша очень переживала из-за того, что её не включили в команду – она прекратила попытки сблизиться с Дэном телесно, но «в оплату» всю душу ему вымотала своей неуёмной болтовнёй, потому что постоянно оказывалась рядом и ни одной своей мысли от него не скрывала. Вот и сейчас, когда начались дожди и Дэн, пользуясь подъёмом воды, погнал теплоходик к слиянию Мелкой и Глубокой, она увязалась с ним как бы матросом.

В пути ничего выдающегося не произошло – сделали несколько снимков животных и пополнили судовой гербарий, а потом дошли до убежища, которое поставили ещё во время памятной «прогулки». Домик прижился и не пустовал – в нём поселилась семья ужасных волков. Пара оказалась неконфликтной, из тех, что появлялись в окрестностях посёлка. Правда к волчатам так и не подпустили, тех вообще куда-то унесли на то время, пока ребята прилаживали на вход дверцу с засовом и оборудовали запасной выход. Против тканевого тента внутри тоже не возражали – кому же не хочется относительной сухости, когда льёт напропалую?!

Из-за задержки с дооборудованием здешней постройки до наступления темноты отправиться в обратную дорогу не удалось, пришлось ночевать на судне, которое так и оставили заякоренным на глубоком месте. Вообще, эта точка оказалась довольно удобной – отсюда всегда можно отправиться хоть к океану, хоть вверх по Глубокой. Да и до посёлка около сорока километров саванной и потом немного через прибрежный лес.

А утром, выйдя на палубу, Дэн обнаружил гварха, распутывающего «бороду» на леске своего спиннинга.

– Неудачный выбор для новичка, – сказал он вместо приветствия, качая головой. – Начинать стоит с безынерционной катушки. А эта – для мастеров.

– Я не знала, – ответила двоякодышащая голосом Томы. – Видела, как ты эту забрасывал. Или этой? Ты ведь закидывал не катушку, а блесну.

– На рыбалке правила русского языка теряют строгость, потому что иногда говорят «забрасывать спиннинг», хотя речь идёт о блесне, – улыбнулся Дэн. – Ба! Да тут впору саму тебя выпутывать! Эк тебя угораздило!

Устранение бороды заняло минут десять, после чего мальчик принёс гвархе удилище покороче с безынерционной катушкой, на которой Тома с первого же заброса организовала новую «бороду». Но постепенно и у неё дела пошли на лад, а вскоре и рыбка попалась. Девочка оказалась толковой, а рыба здесь водилась. Да и, надо понимать, эта рыбачка повадки обитателей вод знала очень хорошо. Дэн, понаблюдав за юной земноводной и одновременно с этим давая полезные советы, принялся за чистку и жарку улова. Судя по внешнему виду и размеру оного, сегодня у них на завтрак было что-то вроде морского окуня. Да и по вкусу, как стало ясно чуть позже, и, если вспоминать земной опыт, как раз оно самое.

– Напишу очерк о примитивных технологиях, – сказала Тома, уверенно действуя вилкой. – Оказывается, их применение для удовольствия способно вызвать азарт.

– Для некоторых на Земле ловля рыбы является спортом, – улыбнулась Маша. – Наверно, как для вас летание на антигравах.

Тут и самому тупому примату понятно, что «удочка» закинута насчёт обзавестись ещё одним антигравом, но Тома эту подачу не приняла.

– Прогрессорство у нас вообще под запретом, – виноватым тоном объяснила она, – это безбашенный Тим раскудахтался, что не ответить на подарок – не по-пацански. Вот и отвалил, считай, с барского плеча. Гравицапы, хоть и малоценный инвентарь, но пропажу сразу четырёх штук наставник заметил. Правда и сам ни в чём не уверен. Да и записи из автопилота посадочного бота я успела подчистить. С другой стороны, про стволы мы честно признались, что спёрли у вас.

– Нецивилизованно врёте, – хмыкнул Дэн. – Наставник ваш уже мотается в нашу термичку калить пружины и стволы.

– Не, не он, – мотнула юная гварха головой. – Наверное, это кто-то с базы. Из техников или ремонтников. Они с экспедиционной деятельностью не связаны. С них спроса за прогрессорство нет.

По результату этой встречи Дэн подарил двоякодышащей девочке спиннинг с единственной на планете безынерционной катушкой, а также сковородку, лопаточку и бутылку кукурузного масла. Проводив гостью, ребята по-быстрому отправились домой на антиграве. Для этого была веская причина – хотелось проскочить, не попав под ливень. Маша расположилась спереди спиной к пареньку, а потом они закрепили сбрую поверх бутерброда из них двоих. Разумеется, управляла полётом девочка, которую кавалер был вынужден обнимать всю дорогу.

Дождя, по счастью, в этот день не было, поэтому добрались до дому примерно за полчаса. И вовремя – они воочию увидели на озере попытку взлёта челнока. Разгон, выход на глиссирование, а потом замедление движения с выбросом тормозного парашюта. Вот этот парашют и озадачил ребят, какой-то он был слишком паникёрский. Простора впереди хватало и для торможения антигравами. Дополнил картину катер, взявший челнок на буксир. Неужели что-то сломалось?

Ребята приземлились у пристани, где собрались многочисленные зрители.

– Расчётную скорость набрали по графику, но оторваться не получилось, – эту мысль на все лады склоняли присутствующие и гадали, почему так вышло?

– По данным телеметрии все системы работали нормально, доложила вышка на общей волне.

– Ошибок в действиях экипажа не было, – заключила группа из двенадцати товарищей, всех поголовно пилотов, обученных и проверенных в деле на этом типе летательных аппаратов.

Ждали прибытия корабля, подтягиваемого к причалу катером.

– Не взлетает, – пожал плечами выбравшийся из люка первый пилот.

На этом эпизод первого испытания и завершился – чуть разочарованный народ отправился заниматься делами. Однако Дэн не мог не заметить, что Машка явно что-то замыслила. Она в последнее время постоянно мельтешила у него перед глазами, да ещё и тарахтела при этом без умолку, а тут молчит в тряпочку и зыркает по сторонам, словно замышляет какую-то каверзу.

За ужином посмотрели репортаж о неудачной попытке взлететь – снятые кадры прекрасно иллюстрировали все этапы подготовки и старта… Который так и не состоялся. Потом были уроки и отбой. Разбудили парня ласковые пальчики, «нежно» массирующие ухо. О том, кто это, он догадался сразу – Маха, конечно. Со всей её неудержимостью. Девчонка, поняв, что разбудила парня, не отпуская уже чуток пострадавшее ухо, подняла и куда-то повела.

– Тсс! – и это всё, что сказала говорливая Маха до самого грузового шлюза. Разумеется, автомат парень не позабыл – без оружия на этой планете даже в туалет не ходят. А одежду ему сунули в руки ещё сразу же после пробуждения. Не обычная просторная куртка, а канареечного цвета комбинезон, снабженный многочисленными заплатками. Здесь же ребят поджидала и Машина мама.

– Это нас что, венчать сейчас будут? – недовольно буркнул сонный парнишка. Тихонько буркнул, шёпотом.

– Я вот вас ремнём повенчаю так, что сидеть не сможете! – зашипела Катя.

– Не выдумывай! – одёрнула мальчика девочка. – Надо научить челнок отрываться от воды. Давай, веди к пристани, ты по этой темени чуть ли не каждый божий день спозаранку ходишь, знаешь уже каждый камушек и ямку по дороге.

Час был очень ранний, как раз то время, когда повара, позёвывая, только-только плетутся на кухню, а Дэн обычно отправляется на рыбалку. Небо как раз светлеет на востоке, и уже можно разбирать дорогу. Так что ситуация привычная. Пока дошли, уже и развиднелось.

Катя уверенно вскрыла люк и пропустила детей в челнок. А потом и закрыла изнутри, сначала установив обтекатель – это достаточно хитрая процедура, если не помогать снаружи.

Только вот насчёт непомогания снаружи у Дэна возникли сомнения, потому что конструкцию этого узла он помнил неплохо. Открепить обтекатель изнутри и отбросить его нетрудно, но для прикрепления нужно чётко сориентировать, что изнутри проделывать неудобно и тяжело – сам обтекатель далеко не пушинка. С другой стороны, за пределы атмосферы они сегодня не полезут – их дело взлететь и приводниться. Поэтому космическая герметичность в этом узле не требуется. Парень занял место заднего моториста и принялся за ревизию состояния энергосистемы: генератор, аккумуляторы, заряд антигравов. Не сказать, что всё заполнено под пробку, но на выполнение поставленной задачи более чем достаточно… теоретически. Об этом и доложил.

Тем временем Маха уже вовсю шуровала носовыми антигравами – неизвестно кем отвязанный корабль отходил от причала задом наперёд. Отойдя на полагающееся расстояние, челнок повернулся носом вдоль озера. Это было видно через монитор, на который выводилось изображение с наружных камер. А ещё сегодня на борту командовала не мама-лётчик, а дочурка-школьница. То есть распоряжался вовсе не пилот.

– Дэн! Движок от себя до предела. Мама! Держи направление и сообщай скорость.

– Десять, тридцать, сорок, – послышался чуть напряжённый, но ровный голос взрослой женщины. – Вышли на редан. Шестьдесят… сто… двести… триста… четыреста… скорость перестала расти.

О том, что корабль прекратил ускоряться, Дэн и сам понял по показаниям акселерометра, с почти середины шкалы упавшим в ноль, но в этот момент корпус челнока чуточку дрогнул, и ускорение снова появилось.

– Отрыв! – выдохнула Катя.

– Уменьши угол до пяти градусов, – потребовала Маша.

– Есть пять градусов, пятьсот, шестьсот, семьсот, – докладывала всё тем же голосом пилот. Дэн и сам видел по показаниям акселерометра и альтиметра, что они энергично разгоняются, очень медленно набирая высоту. – Восемьсот, – продолжала докладывать Катя, но нотки голоса изменились, в них явно чувствовалось воодушевление, – аппарат отлично слушается управления!

– Строй коробочку, мама, – распорядилась дочка. – Будем садиться.

Челнок послушно развернулся и спустя короткое время аккуратно приводнился. При этом Дэн выполнил только одно действие – вернул движки на нейтраль, когда ему велели.

– Вышка аплодирует, – донёсся на общей волне голос Светы. – Остальные завтракают и любуются записью вашего взлёта. А теперь колитесь – как вам это удалось?!

– Вот ещё! Так я и рассказала! – ядовитым голосом ответила Маша. – А то придумывают одни, а летают почему-то другие.

Глава 22

Нарасхват

Дэн рос домашним мальчиком и, как часто в таких случаях бывает, вырос мечтателем. Собственно, мечта о странствиях и приключениях и привела его в ряды колонистов. Правда, папа-пианист честно предупредил сына, что, как только тот покинет родительский дом, так тут же останется без поддержки взрослых, которым небезразлична его судьба и близки его интересы. То есть нянек рядом не будет.

В период подготовки, проживая в казарме среди сверстников, он сполна убедился в правоте отца. Постирать, зашить одежду, постричься, вымыть голову – обо всём приходилось помнить самому, потому что казарменный воспитатель с говорящим погонялом Дятел напоминал о подобных моментах крайне нелицеприятным способом.

Из-за чего его отобрали в группу «досрочников», отправленную в колонию до завершения полного курса подготовки, он не знал – по программе им ещё было учиться и учиться. Но зато здесь, на Мачехе, оказался среди ребят, с которыми ему оказалось комфортно. Да ещё и интересно! Сам-то он ни во что особенное не ввязывался, но постепенно оказалось, что его частые ранние переходы от лагеря до озера были нехилой тренировкой по передвижению через дикую и опасную местность. Именно к нему обратилась со своим любопытством активная в общении волчица-подросток. Да ещё и с мартышкой познакомила. А потом затейница-судьба вообще свела его с юным гвархом.

И, в завершение в качестве вишенки на торте, на него заявила свои права девчонка. Очень красивая, ужасно решительная, иногда чересчур надоедливая и настолько неразборчивая в методах достижения цели, что определение «стерва» даже в столь юном возрасте характеризовало её исчерпывающе.

Маша так и не призналась, каким образом подняла в воздух разогнавшийся до скорости отрыва челнок. И не объяснила, почему он не хотел взлетать. Дэн тоже не знал причины такой нелетучести челнока, зато понял, каким маневром девочка сумела поднять его. Но не сознался в этом. Маха, конечно, стерва, но она его стерва. Доверяет ему и рассчитывает на поддержку.

Это не значит, что он согласен ночевать с ней в одной кровати или обниматься-целоваться, но всё-таки она ему не чужая. Сестёр тоже полагается любить и потакать некоторым их желаниям. А Маша мечтала летать. Эта стрекотуха много нарассказывала ему о себе, о детстве, дельтаплане, который помогала строить и на котором обманным путём даже летала… Когда никто не видел. О бумажных самолётиках, которые сворачивала лучше всех, о воздушных змеях, которые не раз у неё вырывались.

Она даже авиамоделизмом пыталась заниматься по книгам, потому что не смогла найти себе наставника.

Больших высот не достигла, но простенький планер из покупного набора деталей собрала, и он даже летал, пока не погиб под колесами грузовика.

Всё это Маша успела выложить Дэну, потому что постоянно мельтешила рядом с ним и трещала без умолку. И он воспринимал это как проявление доверия. О том, что он в данный момент является ключевой фигурой в их крошечном социуме, Дэн не догадывался. Ну, может, и не самой ключевой, но одной из – точно. Потому что только Маша умела отрывать челнок от воды и при этом каждый раз требовала, чтобы у кормовых антигравов находился именно Дэн. И кораблём во время взлёта командовала именно она, после чего, едва челнок поднимался и набирал достаточную скорость, сдавала командование. Происходило это регулярно, потому что аппарат после «допиливания» следовало испытать и облетать. Вплоть до вывода на низкую орбиту с последующей посадкой.

Для маленькой колонии этот период выдался непростым – невеликие запасы окислителя были израсходованы, и пришлось начинать производство перекиси водорода. В качестве топлива использовали спирт, который получали из сахарного тростника. А ведь этот тростник ещё следовало вырастить! Поэтому с полётом к Земле быстро никак не получалось.

* * *

– Дэн, – обратилась к пареньку Лидия Семёновна. – У нас обозначился некоторый недостаток натурального каучука. Прокладки, как выяснилось, требуются повсюду. Фикусы наши каучуконосные, конечно, растут, но это же процесс не мгновенный. Травка коксагыз, что мы вырастили из привезённых с Земли семян, тоже проблему не решила – много ли сока выдавишь из урожая, выращенного на опытных делянках?! Тем более что она многолетняя, а в дело идут только корни. При этом к югу от нас находится зона ливневых лесов, где климатические условия должны быть такими же, как в долине Амазонки. И есть некоторый шанс отыскать гевеи, дающие латекс – традиционное сырьё для получения натуральной резины.

– Собираетесь отправить туда экспедицию?

– Очень хочется, но людей для этого мало. У нас семь грудничков, каждому из которых подавай маму. К тому же некоторые женщины тоже сочли разумным рожать – половина дам репродуктивного возраста непраздна. Мужские руки буквально нарасхват и в мастерских, и в копях, и на рудном переделе – никель, марганец, хром – все это нужно уже вчера. Ни одного дела нельзя отложить, – вздохнула женщина. – Зато ты уже опытный землепроходец. К тому же с кораблём управляешься уверенно. Тут и делов-то – выйти в океан, продвинуться градусов на пятнадцать к югу и войти в одну из речек, да осмотреть берега. Гевеи довольно крупные деревья, и если они там растут, то должны быть видны издалека.

«С одной стороны, хорошо, что сейчас дела перспективного планирования перешли под руку учёного человека, – прикинул про себя подросток. – А с другой – от смелости её проектов иногда прям оторопь берёт. Но опять же, с третьей стороны – она ведь явно держит меня за взрослого!»

– Сгоняю, конечно, – успокоил академика парень, согласно кивая. – Хотя вряд ли это выйдет без Махи. Обязательно навяжется в матросы.

– Обязательно, – понимающе улыбнулась Лидия Семёновна. – А Машенькина мама непременно пойдёт с вами штурманом и коком. Точно не отпустит она свою кровиночку с парнем пубертатного возраста в такую даль без родительского присмотра.

В принципе, присутствие Машиной мамы Дэну ничуть не мешало. Даже радовало – дочка в её присутствии не станет предпринимать слишком прямолинейных попыток сблизиться, да и виснуть на нём поостережётся.

Опять же есть возможность оставить кого-нибудь на дежурстве в рубке – судя по карте, им только в один конец идти около полутора тысяч вёрст. А кораблик у них не слишком стремителен. И двигатель умеренно мощный, и движители не чересчур эффективные… да и вообще, одному пускаться в такую даль стрёмно.

В дождливый период ездить на колёсах – неблагодарное занятие. Даже на гусеницах езда сопровождается скольжениями и увязаниями – пропитанная влагой земля становится похожей на болотную топь. Поэтому к титановому теплоходику техников доставили на пепелаце. Они произвели «апгрейд» судна, установив на нём локатор, снятый с одного из челноков, дополнительные камеры кругового обзора и мощную радиостанцию дальнего действия. К ним прилагалась мачта с флагом – всё той же буквой «М» по морскому своду.

Затем кладовую загрузили овощами и крупами, а морозилку мясом, чтобы Катя не скучала. В качестве НЗ привезли в багажнике консервы ещё земного производства – тушёнку, сгущёнку, сублиматы. В дополнение к ним шли уже местные сухофрукты и орехи. Также пополнили содержимое оружейного ящика, ну и инструментальный набор расширили, добавив к уже имеющимся наковаленку, тиски и кувалдочку на три килограмма. Наконец, доставили запас сухих дров для газогенератора и пару канистр спирта.

Последним рейсом прилетел Лом, доставивший Краева для окончательной инспекции, сопряжённой с прощанием с семейством. Дэн к этому моменту уже раскочегарил газогенератор, поэтому в путь отправились без задержек, провожаемые лишь взглядами пары волков на берегу. Область, закрепившаяся за гвархами, осталась слева, справа тянулся обычный прибрежный лес, эхолот показывал безопасные глубины, а русло реки плавно изгибалось. Всё вокруг было пронизано струями дождя, а воздух пропитан сыростью. Выходы камня на берегах больше не встречались. Во все стороны, насколько хватало взора, простиралось царство камыша… или тростника, Дэн в этом не сильно разбирался.

О том, что вышли в море, догадались по раздавшимся берегам и возросшим глубинам. Пелена дождя не позволяла разглядеть острова, хотя локатор показывал, что они благополучно пребывают на востоке и юго-востоке, как и полагалось по снятой из космоса карте. Маха к этому моменту уже подключила свою говорилку к большому монитору в верхней рубке и теперь напряжённо всматривались в изображение.

– Дэн! Здесь не наши данные! – воскликнула она взволнованно. – Нас словно ведут, непрерывно наблюдая из космоса. Такое ощущение, будто моё средство связи обслуживает целая орбитальная группировка, непрерывно следящая за поверхностью Мачехи.

– То-то Пётр Алексеевич удивлялся точности, с которой ты выходишь на отмеченные геологами точки. И ни с кем, кроме тебя, не желал летать в поле, – хмыкнул подросток. – Наверно, твоя говорилка опознается системой слежения гвархов как равноправный абонент, – и после небольшого молчания, явно в это время что-то прикинув в голове, добавил: – Возможно, произошла настройка их системы опознавания на тебя, когда ты щебетала с Томочкой?

– Вполне возможно, – согласилась Катя, также после некоторого обдумывания предложенной версии, одновременно с ответом доставая из духовки горшок с жарким. – У нас мода на чересчур продвинутые программы то и дело сменяется откатами в сторону примитивизации софта. Возможно, и у гвархов иногда происходят накладки. Например, тебя зарегистрировали в момент связи с ранее известным абонентом их сети. А взлом наших систем кодирования для их аппаратуры вообще стандартная процедура. Они читают нас, даже не замечая, что имеют дело с иными характеристиками сигнала. И так же на автомате перекодируют ответные пакеты под наш стандарт. Не сами гвархи, а их хард и софт.

А Дэн молча достал свою говорилку и посмотрел на указатель координат. Мало того что тот вообще работал, так и цифры совпадали с указанными на большом экране. Это же проделала и взрослая женщина, но на её планшетнике данные были другие, лишь в общих чертах совпадающие с теми, которые сообщали говорилки отроков. Да и количество значащих цифр показывалось более скромное.

Забавные коленца иногда выкидывают чересчур самостоятельные технические устройства. Наверное, поэтому и не вошли в широкий обиход столь восхитительно задуманные сочинителями из прошлого роботы. Но сейчас этот выкидыш неуместно продвинутого инопланетного программиста явно шёл на пользу людям. Поэтому скопом решили пока об этом помалкивать, чтобы не спугнуть.

Между тем море было неспокойно. Балла три-четыре волнение, ограниченная до полукилометра видимость – дальше всё скрывала пелена дождя. Поэтому бежали экономичным ходом, делая километров по двадцать в час. Огибали острова и выступы берега и решительно ничего, кроме своего положения, не контролировали.

После того как, пройдя между островами, покинули глубокий и обширный залив, наконец-то оказались в открытом море. Качка тут же усилилась, зато спустя некоторое время дожди снизили свою частоту, а небо стало очищаться от дождевых туч. Ребят немедленно заставили определить координаты сначала по местному солнцу, которое после долгих споров нарекли Чабаном, потом по безымянной здешней луне и по аналогу Полярной звезды, висевшему над полюсом. Она так и была названа Полярной, чтобы лишний раз не заморачиваться. Екатерина учила детей разным методам ориентации – хотят они этого или нет, но приёмы навигации им освоить придётся в любом случае. Причём не только на поверхности сферы, но и за её пределами. Учиться ориентированию в пространстве они, считай, уже подписались. Точнее, Маха подписала их обоих, упорно втаскивая Дэна в экипаж челнока, готовящегося к рейсу на Землю. Когда дожди окончательно прекратились, появилась новая напасть – усилился ветер. Берег справа перестал маячить в поле зрения – корабль приближался к выступу, на который выходила дельта крупной реки, текущей с запада на восток точнехонько по экватору. Выступ береговой линии явно был нанесён рекой.

Не мудрствуя лукаво, тринадцатилетний капитан направил судно в самый широкий и самый прямой рукав дельты, где в корму ему вписалась приливная волна, успевшая не только разогнаться на мелководье, но и вырасти в высоту на добрый десяток метров.

Приняли её, успев задраить все люки и укрыться в нижней рубке. Кораблик накрыло и принялось валять, крутить и швырять – ни к чему подобному Дэн готов не был. Тем не менее они не потонули – корпус постепенно всплыл. Только газовая турбина успела захлебнуться без воздуха, заодно и всосав в себя изрядно воды. Газогенератор тоже промок и остановился. Пришлось маневрировать на аккумуляторах самым малым ходом, чтобы следующие волны встретить уже носом. Потом началась ревизия механизмов, во время которой течение вынесло кораблик обратно в океан – это надо же было им сунуться в такой неподходящий момент!

Запустив мотор, предприняли повторную попытку проникновения в реку, не забыв на этот раз справиться с графиком движения здешней луны, которую в сердцах обозвали Злюкой.

На сей раз вошли без приключений и достаточно быстро миновали место, где притоки уже все сбежались, а протоки дельты ещё не начали разбегаться. То есть прибыли в пункт, где количество воды максимально.

Ширина реки тут была с километр, глубина от двадцати до сорока метров, а течение порядка двенадцати километров в час. Не Енисей, конечно, но река явно из великих.

Глава 23

Итак, она звалась Татьяна

Дрова постепенно подошли к концу. Конечно, коэффициент полезного действия их газогенераторно-газотурбинной установки значительно выше, чем у классического паровика, но поленницы, заготовленные дома, почти иссякли. Остался только резерв для крайнего случая. Поэтому пришлось приставать к берегу и превращаться в дровосеков. Для прожившего здесь больше года парня это была уже привычная работа, а вот дамы поначалу затруднялись.

Связываться с крупными деревьями смысла не было. Для начала Дэн отправил спутниц примитивно собирать валежник, он же хворост, который сам рубил на куске поваленного какой-то стихией ствола. Оставалось только оттаскивать поленья и укладывать их на палубе, чтобы просыхали на солнышке. Дело в том, что сезонов дождей в экваториальной области два – весна и осень. Оба длятся месяца по четыре как раз в периоды, когда солнце в полдень оказывается в зените и столь немилосердно жарит, что со страшной скоростью испаряет воду в океане. А в разгар лета или зимы относительно сухо и солнечно. В этих условиях металлическая палуба немилосердно раскаляется и работает прекрасной сушилкой… если не просто сковородой.

Так вот. Две женщины, одна из которых взрослая, причём обе тренированные спортсменки, не поспевали за подростком, который за минувший год полностью растерял городские манеры и превратился в кондового мачехианского лесовика.

Дэн сёк лианы, отрубал нижние ветви деревьев, валил мелкие деревца, не связываясь с теми, что не мог перерубить одним ударом. То есть даже щепки не летели. При этом не забывал и посматривать по сторонам. Видел, что змеи от поднятого им шума расползались, обезьяны разбегались, зато из воды стали показываться глаза кайманов. В этот момент с палубы послышался нечеловеческий взвизг. Молодой волк, носящий гордое имя Пук, выбрался из кормового отсека, обжег лапы о раскалённую палубу и опрометью слетел по трапу на берег.

– Как ты сюда попал? – удивился Дэн.

– Так вот кто таскал из морозильного отсека рыбу! – воскликнула мама Катя.

– Ты чего, не мог попроситься с нами по-человечески? Зачем прятался-то? – в недоумении воззрилась на хвостатого Маша.

– Маша просыл прысмотр за вы, – ответил волк на ломаном русском. Ломаном не сильнее, чем это делают иные, работающие в России люди из ближнего зарубежья. – Прысмотр значат нэзамэтно, – с молодой четверкой ужасных волков уже довольно долго усиленно занимались. Фонетикой – Ксюн. Логопедией – доктор Вера. Хотя обе эти дисциплины тесно переплетаются в области гортани, языка и губ. Результаты проявлялись постепенно и неодинаково для разных учеников. Дайс разными звуками успехи были неравными. Первой проблемой был звук «П», требовавший сжатых губ, которые у волков оказались недостаточно подвижными. Но тренировки сдвинули это дело с мертвой точки, чему помогло то, что этот звук произносится на выдохе в момент выпуска воздуха.

Труднее было со звуком «М», для озвучивания которого рот следовало держать закрытым. Но люди и волки были упорны, постепенно добившись заметных сдвигов.

По-прежнему недоступными оставались звонкие согласные и мягкие гласные, но, в принципе, звери стали говорить не на нововолчьем, а на коверканом русском. Пук оказался в этом особенно способным. Не в коверкании, а в воспроизведении слов, похожих на нужные. Но сейчас он явно что-то напутал.

– Я не просила за нами присматривать! – возмутилась Маша.

– Ты Маха. Маша тыкат попа тэрмамэтр, – заявил волк и осмотрелся. – Тытан нутры шхара, тытан вэрх ау-ау! Вода кауман, – показал он взглядом на приближающееся к берегу животное. – Дэн! Шланг, вода!

Подросток кивнул, вернулся на палубу и включил насос, подающий воду в пожарный рукав. Первым делом сильной острой струёй хлестнул подобравшегося слишком близко каймана, а потом рассеянным конусом воды создал подобие дождя и обильно смочил Пука – отчётливо повеяло мокрой псиной.

Волк поворачивался то одним боком, то другим. Даже на спину лёг, подставив брюхо. Ему стало хорошо.

С именами действительно получилось неважно: когда в посёлке оказалось две Марии, девочке, прибывшей второй, присвоили позывной Маха, но по жизни обеих чаще всего звали просто Машами. Что же касается путаницы со словом «присмотреть» – ничего удивительного. Щеголяющий почти внятной речью собеседник воспринимается как равный, даже если он зверь, которого более чем полуразумным серьёзные люди не назовут. Поэтому и не была сделана скидка на возможность не совсем верного понимания полуживотным обкатанной в человеческой речи формулировки.

Младшая Краева тоже это сообразила и насупилась: и чего бы это совсем другая Маша послала волка присматривать за ними? То есть за парнем, которого она уже считает своим! Тем более что сама эта Маша тоже очень симпатичная. А Дэн, между прочим, никаких надежд ей не подавал. Он со всеми девочками одинаково приветлив. Ну, разве что с ней такой особо терпеливый. Другие подростки временами накатывающую на неё болтливость переносили куда хуже, но это, наверное, просто из-за его характера и увлечения рыбной ловлей – там тоже нужны терпение и выдержка.

Заготовка дров заняла два дня. За это время над рубкой их «Утюга» пришлось возвести навес из пальмовых листьев, а то крыша чересчур раскалялась. И орошение палубы вошло в обиход – это очень помогало. Жаль только, что проделывать это получалось не всегда, а лишь после переноски подсушенных дров внутрь.

А что поделать, если местный валежник оказался подгнившим? Угарный газ из него получался «тощим», то есть выдавал маловато мощности, отчего весь хворост пришлось издержать ещё во время стоянки. А свежий лес сох крайне неохотно.

Из всех сухопутных хищников только один раз, да и то издали, видели ягуара. Зато в воде к своему немалому удивлению приметили плавники акул. Когда это случилось, кайманы, успевшие уже намозолить глаза, сразу пропали из виду. Явно что-то крупное всплывало отдышаться, следуя мимо вверх по течению. А вообще, животный мир здесь сильно отличался от населения саванны. Особенно много было птиц. Да и насекомые попадались повсюду, отчего экипаж переоделся в белые одежды, на которые летучие кровососы почти не садились. Непременные землерои здесь тоже встречались, но не в таких ужасающих количествах, наверное, обилие воды их тут как-то сдерживало. А вот деревьев, похожих на гевеи, с воды им заметить так и не удалось.

Дальше двинулись самой широкой протокой – река делилась на рукава, то разбегающиеся, то сливающиеся. А уже к полудню на берегу нежданно-негаданно наткнулись на людей и лежащие на песке лодки. Темнокожих людей. Некоторые были в передниках или юбках, но большинство обходилось вообще без них. В руках часть мужчин держала копья. Зато все поголовно были отродясь нестриженые.

К подобной встрече путешественники были настолько не готовы, что горделиво продефилировали мимо, пуча глаза и разевая рты от удивления. Дэн абсолютно не собирался заниматься антропологией или начинать торг с дикарями, от которых ему ничего не нужно. Да и классических для подобных случаев стеклянных бус или цветных лоскутов они с собой как-то и не прихватили.

Следующую подобную группу встретили километров через двадцать – та же картина. Обе стороны в изумлении взирают друг на друга и ничего не делают. Ни криков восторга, ни угрожающих пантомим – одно сплошное удивление. Со стороны аборигенов, естественно. Экипаж же напряжённо изучал окрестности в оптику и нашёл то, что искал – жилища людей гнездились на нижних ветвях могучих деревьев поодаль от воды. Разглядеть их мешала растительность – в редких прогалинах густой листвы виднелись лишь отдельные фрагменты плетёных стен. Дыма костров или очагов не наблюдалось.

Эта встреча тоже прошла бесконтактно. Дэн не спешил менять приоритетов, он искал деревья определённого вида, уделяя особое внимание изображениям камер, расположенных на мачте и дающих прекрасный круговой обзор. Перспектива вступления в переговоры с расспросами на неведомом языке его как-то не прельщала.

На четвертый день пути, миновав к этому времени, наверное, пятнадцатую группу местных, он обратил внимание на одну из женщин, стоявшую в толпе себе подобных. Волосы у неё были заметно короче, чем у остальных отродясь нестриженных туземок. Да и туземцев тоже. После нетипичной для аборигенов причёски глаз парня отметил и иные отличия женщины. Да, она была сильно загорелая, прям до черноты, но не темнокожая – разница в оттенке, если присмотреться, была хорошо заметна.

И черты лица были какими-то не такими. Или тут всё дело в причёске? Хвостик на затылке не позволяет прядям завешивать глаза в то время, как другие используют верёвочку-хайратник вокруг головы.

– К бою! – скомандовал несовершеннолетний капитан и принялся решительно ворочать к берегу, целя прямиком к песчаному пляжу в то место, где безмолвствовала толпа почти нагих дикарей.

Он чётко подвёл корабль к полосе прибрежного песка, одновременно выставляя вперёд узкий длинный трап, который, переползая через ролик опоры, наклонил свой передний конец вниз, после чего, проехав ещё половину длины, встал на фиксатор задом и лег на песок передом. Этот маневр парнем был отработан до совершенства, потому что часто использовался.

Аборигены практически сразу бросились наутёк, а вот примеченная Дэном женщина, наоборот, никуда не побежала, а дождавшись причаливания, спокойно взошла по трапу и встретилась глазами с Пуком, ровно сидящим на попе рядом с педалью орошения палубы.

– Пожалуйста, наденьте на собаку намордник, – попросила она застенчиво на совершенно внятном и понятном русском языке.

– Сама носы наморнык, – ответил волк, фыркнув, и мстительно наступил на педаль, окатив водой и себя, и даму топлесс.

Конечно, мальчугану было бы интересно посмотреть на сиськи, не часто он за свою пока что недолгую жизнь такое и видел, но было некогда – он срочно отваливал, потому что от удаляющейся толпы отделился быстрый на ногу парень и стремительно помчался к трапу. Между тем водомёт уже сдернул судёнышко с берега, а трап, увлекаемый лебёдкой, втягивался на палубу. Но бегун всё-таки успел вскочить на его конец. Как раз за мгновение до того, как середина доски миновала опорный каток. В этот момент сработала автоматика гидравлического опрокидывателя, укладывающего трап горизонтально. Голого туземца подбросило вверх и швырнуло в сторону, поскольку корпус судна одновременно ещё и поворачивал. Абориген с гортанным воплем полетел в воду, из которой тут же появились глаза каймана. Но ненадолго. В руках мамы Кати сработала СВД, после чего под водой началась агония, а парень выбрался на берег и что-то всё так же гортанно закричал.

– Это мой муж – Лук, – произнесла освобождённая. Почему-то вся команда «Утюга» решила, что находилась здесь она не по своей воле. Имя её тоже сомнений не вызывало – Татьяна. Та самая, что пропала больше года тому назад. Других людей, говорящих по-русски, здесь оказаться просто не могло.

Маша провела её в рубку и усадила на скамью, на которой любил сиживать Тим. И конечно, собиралась начать расспросы. Но Дэн немилосердно её обломал, послав на корму, следить, что делается сзади. А мама Катя и до этого там находилась, держа наготове свою СВД. Обстановка была неясна, а намерения дикарей пока никак не проявились. Неудачливый преследователь отошёл от кромки воды и сел на песок. Остальной люд к нему потихоньку подтягивался.

– У меня там дочка осталась, – Таня сразу выделила главное. – Её нужно выкупить. Но, чтобы выкупить её, нужно подраться из-за меня. Ведь я в глазах местных похищена. Есть среди вас крепкий мужчина?

– А выкупить тебя можно? – не вдаваясь в детали местных обычаев, спросил Дэн. – А то самый сильный мужчина здесь я, но зато у меня есть пистолет. Только убивать или даже ранить человека мне не хочется.

– И не нужно. Местные не убивают друг друга. У них даже войны состоят из ритуальных плясок с дракой в финале. Просто, если драться выйдешь ты, то бока тебе намнут от всей души. Могут рёбра сломать или нос своротить. А уже поверженный ты сможешь предложить за меня выкуп.

– А за себя? – не понял мальчуган.

– Ты тут никому не нужен. Тебя даже подлечат, если сам не сможешь уйти, или соплеменники тебя не заберут. Но с соплеменниками не всё так просто, потому что тогда драться положено стенка на стенку.

Дэн уже сообразил, что сегодня будет бит, и порадовался, что тут сейчас нет Маши с мамой Катей – уж эти бы наверняка раскудахтались. Или ещё хуже, устроили бы дознание о местных обычаях и правилах поведения, которое растянулось бы не на одни сутки. А для него сейчас всё просто – есть мать, которая без своего чада никуда не поедет. Она – зоолог. Очень нужный для колонии человек. Чтобы забрать её с собой, нужно огрести люлей. А вот чем платить выкуп после получения по мордасам? Паренёк на мгновение призадумался и сообразил: разумеется, кастрюлями. Они блестящие и полезные в хозяйстве – местные их оценят мгновенно!

– Пук! Одолжи мне свой медальон, – к реализации намерений парень приступил не мешкая. Получил радиофицированную бляшку, которую подвесил на шею – местные какой только фигни на это место не цепляют! Наушник в ухо, штекер в гнездо. Проверил по удалёнке степень разряда аккумулятора медальона – сойдёт. Обменялся через это устройство парой слов с Татьяной – нормально, всё работает.

– Пойду подерусь за тебя. А ты подсказывай, что говорить. И переводи то, что мне будут отвечать. Маха! К штурвалу! Подгоняй наше корыто туда, где было. Катя! Приготовь две кастрюли для торга.

– Как тебя зовут, жертва тестостерона? – поинтересовалась Татьяна. – Так-то, по меркам местных, конечно, ты давно взрослый, но Лук крупнее и старше. Он же сделает из тебя отбивную! Он вообще сейчас сильнее всех в племени.

– Денисом зовут. Если бы бой был до смерти, я бы взял «Вереск» с двойным боекомплектом и решил проблему прямым воздействием. Но, поскольку исход будет без смертоубийства, просто вовремя сдамся и начну откупаться.

– От кого ты собрался откупаться? – немедленно спросила Маша.

– От моего мужа. И нужно готовить две кастрюли – за меня и за дочку.

– Миски из нержавейки отдадим. Они блестящие, – вмешалась подошедшая Катя, – нечего кастрюлями разбрасываться!

Всё-таки дисциплина в экипаже – великое дело. Особенно если женщина-подчиненный не в курсе всех обстоятельств. А главное – у неё нет времени на препирательства, поскольку она озадачена исполнением чёткой команды.

Кораблик вновь ткнулся носом в песок и спустил трап. Дэн сошёл на берег и демонстративно снял трусы – ритуальная схватка проводится между голыми, ничем не вооруженными соперниками.

Вышедший навстречу Лук ничего с себя не снимал, потому что на нём ничего и не было. Произнесенную им речь Таня перевела – это было требование вернуть жену.

Следуя подсказке, прозвучавшей в наушнике, мальчик произнес совершенно непонятную для себя тарабарщину, после которой ему немедленно пришлось уворачиваться от удара в голову. То есть переговоры успешно завершились, и стороны принялись выяснять, какая из них более другой права. Местный оказался капельку ниже ростом, но был шире в плечах и имел массивные мышцы взрослого мужчины. Поэтому его шансы оказаться правым выглядели предпочтительнее. Дэн, прекрасно владевший главными приемами самбо – убежать и спрятаться, не имел возможности их применить, поэтому уклонялся и уворачивался – этому их учили и серьёзно натаскивали. Правда, после ухода от атаки полагалось выстрелить или пырнуть клинком. Но тесака не было, поэтому «пырнул» кулаком. Удачно пырнул, не слабее, чем по боксёрской груше – сопернику стало больно. Он даже отшагнул назад и тут же сделал замах, перенеся вес на отступившую ногу. А потом, когда собрался двинуться вперёд, тут-то и получил подсечку в стиле капоэйры, после которой рухнул вперёд, спружинив широко расставленными руками.

Не мудрствуя, успевший уйти назад кувырком через голову Дэн вспрыгнул обеими ступнями на локти соперника, толкая их от себя, отчего эти локти послушно и безболезненно подломились, вынудив местного ткнуться лицом в песок. Откуда мальчишке, прибывшему издалека, было знать, что это считается чистой победой. Причём очень красивой.

В это мгновение собравшиеся вокруг мужчины подняли одобрительный гомон.

– Неладно выходит! – воскликнула в наушник Татьяна. – Они тебя зовут брататься на их мужской ритуал, который дадут в честь восхитительной победы, которую только что лицезрели.

– Разве это плохо? – удивился парнишка.

– Это коллективный прием галлюциногена, вызывающего агрессию. К нему очень быстро привыкают. Тебе нельзя его даже пробовать!

– А своим галлюциногеном я их могу угостить?

– Это в рамках обычаев.

– Тогда я иду за спиртом. Буду учить этих «индейцев» пить огненную воду.

– Сначала дочку мою с них стребуй. Повторяй за мной, – и в наушник пошёл поток непонятных звуков, которые Дэн воспроизвел с максимальной точностью.

Последовали ответные реплики, такие же непонятные, на которые пришлось отвечать, по-прежнему не понимая ни бельмеса. Потом принесли маленькую девчонку, ещё не научившуюся ходить. Принесли голую, причём сидела она на руках женщины, за которую цеплялась и от которой не хотела уходить.

Пришлось строить козу, делать ладушки и прочие «черти мак толкли», завершившиеся бесконфликтным переходом заигравшегося детёныша из рук в руки.

Когда капитан взошёл на корабль со своим ценным трофеем, выяснилось, что никаких кастрюль или там мисок отдавать не нужно, а в десятилитровой канистре уже разбавлено годного к употреблению бухла с добавкой малой толики мёда. На полтора десятка рыл мужского населения деревни это примерно до поросячьего визга… в особенности с непривычки.

Глава 24

Сера, нефть и каучук

Титановый теплоход так и оставался причаленным к берегу. Стоял со спущенным трапом, ткнувшись носом в песок. Капитана увели в селение угощать на местный манер, а остальные ждали его на борту.

– А с ним ничего не случится? – волновалась Маша, не спуская глаз с опустевшего берега – переживала за товарища.

– Судя по тому, что я успела уяснить из местных обычаев, – ответила Татьяна, – побои ему не грозят. О том, что не стоит принимать этот здешний наркотик, я его строго предупредила. Самое страшное, что может случиться – похмелье. Сколько лет Денису?

– Тринадцать. Он ещё не взрослый, – ответила Катя. – Далеко не взрослый по земным меркам. Ему бы сейчас за уроками сидеть или гонять балду на компе. Девочек за косички дёргать. А он отправился спаивать аборигенов. Почему ты меня не отпустила вместо него?

– Женщинам здесь не многое позволяется. Все они – чья-то собственность. Собственность мужчин. Их продают, похищают, отбирают силой, наконец. Но их мнение никого не интересует. Ага! Они зашли в мужскую хижину. Рассаживаются. Мне нужно подсказывать Дэну, какие слова произносить, – динамики транслировали звуки непонятной речи – требовалось наговаривать для парнишки правильные ответы – ему снова предстояло работать попугаем, почти не понимающим происходящее. Даже Татьяна, хотя и не видела ничего, понимала больше и иногда комментировала события по-русски.

– Чашу полагается пускать по кругу.

Дэн успел налить в неё раньше шамана, который слишком долго разглагольствовал.

– Первым нашу смесь отведал шаман. Сказал, что эоа светлокожего приятно тревожит язык. Кать! Ты не слишком крепко набодяжила?

– Градусов двадцать.

– Похоже, напиток местным нравится. Дэн! Подливай щедрее, а сам делай глотки поменьше.

Конечно, Денис – послушный мальчик. Конечно, он делал совсем небольшие глотки. Но язык у него стал заплетаться раньше, чем у взрослых мужчин. Чуть погодя и через радиосвязь, и прямиком до ушей встревоженных женщин стала доноситься песня «Ой мороз, мороз», после чего Пук сошёл на пустынный в этот ночной час берег и двинулся на источник звука – он достаточно долго прожил среди русских и знает, что следует делать в подобных случаях. Вскоре человек и волк вернулись, а песнопение продолжалось.

– Лук успел выучить слова, – объяснила Таня. – Мы ведь давно вместе.

– Сэра, – ни с того ни с сего сообщил волк.

– Сера? – уточнила Маша, на что Пук утвердительно кивнул и вместо объяснения повёл носом, показывая, что принюхивается.

– Ты учуял серу? – уточнила девочка – она желала полной ясности и хотела избежать даже малейших намёков на разночтения.

– А откуда ему знать, как пахнет сера? – удивилась Таня. – Тем более что даже в природе она встречается в разных видах.

– Пук посещал занятия в школе. В том числе и лабораторные по химии. Мог узнать по запаху, – припомнила Катя. – Обоняние у многих псовых развито так, что мы и представить себе не можем.

– …Объяснил пилот зоологу, – фыркнула Таня. Настроение у всех было приподнятое, потому что мальчуган вернулся.

– А запах каучука ты нигде не учуял? – обратился Дэн к волку.

– Нэ снау кучук, – ответил волчара. – Нэ снау шапах нэфт. Снау ты ых ыскат.

– Да ты просто Демосфен, дружище! – восхитилась Маша. – Ушам своим не верю – ты несколько раз произнёс звук «Н».

– Кажется, я видела серу кусками у местных, – припомнила Таня. – Здешние женщины готовят разные лечебные снадобья – может быть, они туда и серу подмешивают? Но мне подобных рецептов не встречалось. Понимаете, за год с небольшим можно выучить язык, сжиться с обычаями, но решительно всех обстоятельств бытия познать просто не успеваешь.

– На это и всей жизни может не хватить, – вяло пробормотал Дэн и свернулся клубочком на лавке, на которой любил располагаться Тим. Дамы распределили между собой ночные дежурства, убедились, что аккумуляторы заряжены, и погасили газогенератор.

Проснулся мальчик, как обычно, до рассвета. В рубке, где его вчера сморило, стояла большая незнакомая корзина, в которой спала Танина малышка. Через остекление было видно, что трап спущен на берег и рядом с ним на палубе сидит волк. На то, чтобы разглядеть что-либо ещё, света ярких тропических звёзд не хватало.

Откуда-то доносились звуки негромкого разговора на незнакомом языке. Выйдя на палубу, Дэн увидел, что на песке сидит Татьяна и разговаривает со своим Луком. А повсюду царят покой и умиротворение.

Осмотр корабля не выявил ничего примечательного. Металл палубы приятно холодил босые ступни, и только тут капитан с удивлением обнаружил, что на его теле нет ни одной нитки. Как вчера перед дракой обнажился, так ни разу и не вспомнил о своей наготе. И немудрено – когда тело беспрепятственно дышит, это комфортно в здешней-то духоте. Да и голова была занята совсем другим.

Итак, Пук учуял серу. Интересно, а чего ещё он мог унюхать? Чисто теоретически туземцы живут здесь десятки тысячелетий. Уходить куда-то из мест, буквально напичканных провизией, им не с руки. Обычаи указывают, что конкуренция за охотничьи угодья отсутствует – этот народ не занимается войнами. Дерутся из-за баб. С другой стороны, он приметил, что женщин в селении заметно больше, чем мужчин. Получается, что добытчики могут погибнуть при промысле. Немудрено – одни кайманы чего стоят. Акулы, змеи, с которыми он даже не начинал разбираться – только приметил, насколько их тут много. Ягуары тоже зверюги опасные. Что-то вчера ещё прозвучало про лечебные снадобья… Вероятно, здесь не всё так уж безоблачно с точки зрения безопасности для людского биологического вида. Во всяком случае, охотники на детей среди представителей местной фауны должны попадаться часто.

А ему нужен каучук. За тысячелетия жизни здесь люди непременно обнаружили бы его, если он только встречается в этих краях. И есть возможность расспросить об этом аборигенов – Татьяна знает здешний язык.

Повесил за спину пистолет-пулемёт и спустился на берег.

– Пук! – обратился он к сидящему на палубе волку. – Где ты почувствовал серу?

– Бот, – ответил зверь и мотнул головой в сторону лежащих на песке лодок.

Дэн подошел к челнокам и принялся их разглядывать. Каркас из жердей, обтянутый корой. Жерди связаны растительными волокнами, которые использованы и для сшивания коры, и для крепления этой коры к каркасу. Проколы и стыки замазаны каким-то герметиком типа смолы. На ощупь пружинистым. Напоминает резину.

Ха! Неужели?! Каучук вулканизируется как раз при соединении с серой. То есть превращается в резину, которая не течёт при жаре. Уж он-то про всю эту кухню чего только ни прочитал! Ещё бы сообразить, каким образом туземцы ввели эту самую серу в каучук? Замесили в него, как в пластилин? Вообще-то сок гевей поначалу жидкий, но очень быстро густеет на воздухе. Да что он гадает? Можно же расспросить! И ходить далеко не нужно – вон сидят местный житель на пару с переводчиком.

Очень хорошо, когда переводчиком работает человек, получивший полноценное образование в области, связанной в том числе и с органической химией. Сразу стало понятно – сок нужных деревьев аборигены собирают сами. Серу покупают за три руки дней пути на север, а нефть собирают за четыре руки дней пути на запад. Смешивают это всё до консистенции, не тянущейся за пальцами, обмазывают челнок в нужных местах, а потом оставляют лодку жариться на солнце, пока замазка не станет эластичной.

То есть каучук растворяют до нужной кондиции в нефти и только потом добавляют туда тонко размолотую серу. Одним словом – здесь всё есть. Дорогу до нужных мест Лук знает и готов показать. Остаётся решить вопрос с оплатой – цены тут исчисляются в женщинах.

Разумеется, первым делом была предпринята попытка решить финансовые проблемы с привлечением местных ресурсов. Посёлок имел возможность продать сразу целых пять женщин. Дэн посмотрел на кандидаток – сущие дети. Девочки-подростки. Правда, все они вполне уже состоявшиеся домохозяйки, умеющие и жилище в порядке содержать, и пищу готовить, но пока не познавшие мужчин – уроженки посёлка для местных мужиков – табу. Их полагается отдавать в чужие поселения. И девочек это нисколько не страшит – так всегда было и есть до сих пор. А выросшие здесь мальчики привезут себе жён из других племён. Хотя насчёт племён не всё так просто – лодки снуют по здешней речной системе на тысячу вёрст. Можно наведаться в гости к родне хоть бы за несколько сотен километров. В результате язык и обычаи сильно нивелировались, как и образ жизни, и трудовые приёмы. Население, проживающее на территории около полумиллиона квадратных километров – в бассейне этой реки – это один народ. Даже шаманы у них одной конфессии. И национальный мужской напиток эоа тоже готовится по одному рецепту, секрет которого, понятно, известен лишь шаманам. Это как раз и есть тот самый галлюциноген, к которому с такой опаской относится Таня. Для женщин он – табу.

Так вот, незамужние «женщины» племени вовсе не прочь быть проданными, но это будет означать, что купивший их Денис сразу станет пятижёнцем. Нет, не навсегда – их можно будет продать, купив серу или нефть, но в пути придётся исполнять супружеские обязанности. А он пока даже от Махи отбивается.

Зато аборигены готовы принять в качестве платёжного средства эоа белых – разбавленный спирт. За него же они согласны пособирать в окрестных лесах каучук – места, где растут гевеи, им прекрасно известны. Есть шансы, что те же нефть или серу удастся купить тоже за спирт, но тогда придётся устраивать публичную дегустацию, в которой Дэну будет отведена ключевая роль. А бухать ему пока рано.

Впрочем, на роль публичного дегустатора экспедиции охотно согласился Лук. Он же напросился в проводники вместе со своими ещё двумя жёнами и тремя детьми. Что интересно, Татьяна ничуть против этого не возражала. Возможно, Дэн не всё понимает по малолетству, но «отобранная» им у Лука Татьяна охотно разговаривает со своим бывшим мужем. Они явно остались друзьями. Да и с другими жёнами Лука бывшая пленница явно не в ссоре: то пропадает с ними в их бывшем доме, то хлопочет в кормовом отсеке, устраивая женщин с детьми для будущего путешествия. Катерина возится с мелкими, которые так и шныряют по судну, а Маха надулась. Особенно недовольно она косится на голые сиськи местных матрон и на свободно болтающееся между ног «хозяйство» капитана, который упорно следует местной моде, напрочь потеряв стыд.

Стоянка оказалась длительной. Разумеется, корабль пополнил запас дров, после чего Дэн ещё раз от души угостил мужчин разбавленным спиртом – они очень здорово ему помогли. Поленницы теперь размещались не только в дровяных отсеках, но и на палубе и в других помещениях, где имелось хоть немного свободного места. Вдобавок к этому члены экипажа стали немного понимать здешнюю речь – и общение, и уроки, которые давала Таня, принесли свои плоды.

Прежде всего, Дэн решил пройти на север. В центральном посёлке почему-то очень заинтересовались серой, хотя на слуху постоянно была нефть. Словом, по радио ему настоятельно рекомендовали начать поиски именно в этом направлении.

Погрузив на судно гарем Лука, к составу которого теперь с полной определённостью следовало приписать и Татьяну, отчалили и принялись сворачивать в протоки, примыкающие справа, после чего оказались в левом притоке, тоже разделяющемся на протоки – спутниковая карта давала подробную картину, – Лук явно вёл их кратчайшей дорогой. Шли они со скоростью, значительно превышающей местные гребные судёнышки, но очень много петляли. На берегах встречали многочисленные селения, мимо которых пробегали, не замедляя хода. Миновали два обширных плёса, которые могли бы претендовать на статус озёр, а потом оказались в нешироком русле с быстрым течением, где вскоре пристали к возвышенному берегу. Здесь ютился скромный посёлок из семи хижин, где обитали такие же туземцы, как и повсюду. Лук переговорил с вождём, который с удовольствием устроил попойку, после которой выдал гостям корзину с комками серы. Грязноватой, явно самородной и выкопанной из земли. Дэн тщательно определился по карте – сюда подходили отроги относительно небольшой горной системы. Невысокой и бесформенной. Вероятно, это старый вулкан или группа их. Остывших и заросших лесом. До берега океана отсюда около двадцати километров, а до их посёлка километров двести, из которых полтораста через саванну.

Связался с вышкой и доложил – дальше уже заботы геологов. Подкатят на безлошадной повозке и уже на коротком плече обследуют местность с пепелаца. А ему нужно добраться до нефти.

Глава 25

Веники

Сделав для своих наводку на залежи серы, Дэн направился на поиски нефти. Следовало поспешить к местам, где её собирают, пока не начался сезон дождей, во время которого сушка дров для газогенератора превратится в сущее мучение. Хорошо, что титановый теплоходик получился достаточно ходким, что есть эхолот и соответствующая реалиям карта – при таких условиях идти получается очень быстро. Лук отлично ориентировался и вёл судно к возвышенному месту посреди обширного бассейна водосбора реки, название которой с местного языка переводилось как «река», а звучало как Со. Под этим названием её и записали. Правда сделать это удалось только на карте землян – карта гвархов вносить изменения в себя не позволила.

Через считанные дни пути Лук остановил движение и вместе со всем своим семейством, в состав которого вошла и Татьяна, приступил к заготовке веников. Разумеется, Дэн принялся помогать – его тесак превосходно сёк прутья, которые Маша собирала в пучки и стягивала лубяными полосками. Стальной инструмент в сочетании со сноровкой рубщика давали в исполнении двоих подростков даже лучший результат, чем у команды из взрослого мужчины, вооружённого костяным клинком, и трёх взрослых женщин.

Зачем понадобились веники? Собирать нефть. Откуда и каким образом? Вместо того чтобы приставать с расспросами, мальчик решил просто подождать, чтобы увидеть всё собственными глазами, потому что до суши впереди оставалось совсем немного – час или два движения. Во всяком случае, так получалось, если верить карте.

На самом деле оказалось значительно ближе – уже через час тихого хода появился характерный запах, и по воде пошли цветные разводы. Вот в них-то и погружали веники неглубоко и ненадолго, а потом подвешивали их обтекать над расстеленными по палубе шкурами. Полученную смесь отстаивали в бамбуковых сосудах. Нефть всплывала и сливалась в другие сосуды. Скорость добычи вызывала желание плакать – два стакана в день.

Недалёкая суша манила к себе – текло ведь откуда-то оттуда. Возможно, там будет достаточно выкопать колодец глубиной в метр, чтобы черпать из него вёдрами. Но Лук запретил даже думать об этом, доходчиво и исчерпывающе объяснив, что это табу. То есть вся суша в окрестностях – запретная территория. Приставать к ней категорически нельзя, а уж высаживаться и подавно.

Разумеется, обо всём этом было немедленно доложено на базу, которая подтвердила запрет – половина приключенческой литературы построена на сюжетах о том, как отважные люди не послушались предупреждений местных жителей и что за этим последовало. Если кто-то забыл, то это были ловушки, не спровоцированные нападения, камнепады, топи и иные неприятности на любой вкус.

Вышка предписала изыскателям сидеть на месте и ждать геологов. Учитывая, что до лагеря отсюда больше тысячи вёрст, а пепелац за час делает шестьдесят, то лететь ему часов пятнадцать с гаком. Поэтому кораблик удалился от нефтеносного участка и подошел к незапретному берегу, где рос лес. Экипаж приступил к заготовке дров.

– Шавруша вызывает Утюг, – сообщила по судовой трансляции Маша. Она настолько не любила работать дровосеком, что попросилась в вахтенные. Такая же не-любительница физического труда, её маменька срочно заняла своё место у кухонной плиты.

«Утюг» – позывной их судна. Но кто такой «Шавруша»? Дэну пришлось прятать тесак в ножны на левом боку, подниматься на палубу и заходить в рубку.

– Дэн на связи, – представился он. – С кем говорю?

– Пётр здесь. Везу троих геологов на летающей лодке. Обозначьте себя ракетой.

– Даю красную, – мальчик вышел на палубу и выстрелил вверх.

– Вижу красную, – откликнулся невидимый пилот неслышимого самолёта.

Через считанные минуты крылатая машина показалась в промежутке между вершинами деревьев. Едва увидев её, Маша вдруг заплакала.

– Они сделали планер, как у Ш-2, и прицепили к центроплану гравицапу, – воскликнула девочка.

Действительно, над корпусом небольшой лодки находилось крыло, установленное на стойках. Два пилота сидели под ним бок о бок. За их спинами виднелись ещё две головы, выглядывающие над бортами.

– Понятно, – кивнул паренёк. – А почему ты рыдаешь?

– Потому что антиграв явно снят с челнока. Значит, из наших гравицап незадействованными в летательных аппаратах остались только три, потому что одна находится здесь, а вторая на пепелаце. Снимать двигатели с таких нужных леталок никто не будет – они решают для колонии слишком много непростых вопросов. А без полёта на Землю колония как-нибудь обойдётся.

Тем временем самолёт снизился над руслом, поравнялся с причаленным к берегу судном, замедлил полёт и неторопливо сел практически на нулевой скорости. Не как самолёт, а так же вертикально, как и пепелац.

– Он и без крыла мог бы летать, – шмыгнула носом девочка. – Взрослые забыли, что антиграв не расходует энергию на поддержание груза при горизонтальном движении. Заряд тратится только на преодоление сопротивления воздуха. Здесь работает не совсем та логика, к которой они привыкли. Опять же их наверняка придётся подзарядить. Летели-то они быстро, а чем выше скорость, тем сильнее сопротивление.

– Если следовать твоей логике, то летательные аппараты на гравитационной тяге нужно строить на манер вертолётов. Только без мотора и несущего винта.

– Ну да. Расположить сверху пилота и антиграв, а ниже будет кабина для пассажиров или груза, – переключившись на близкие ей вопросы летания, Маша прекратила плакать.

Летающая лодка тем временем подрулила к борту. Крылья мешали швартоваться. Мужчины достали инструменты и принялись их отстыковывать.

– Мы у вас задержимся, – сказал Пётр Алексеевич, поздоровавшись. – С этой нефтью предстоит как следует разобраться. Определить, сколько её вытекает самоходом, и понять, стоит ли вертеть дырки на берегу или под водой. Может, нам будет достаточно собрать то, что выделяется естественным образом.

А Дэн пожал плечами и вернулся к прерванной работе. Прибыло сразу четыре геолога, то есть абсолютно все, кто в настоящий момент присутствовал на Мачехе. Что-либо подсказать им подросток решительно не мог. Его дело – обеспечить специалистам условия для работы и отдыха. Ну и питание, конечно. Кстати, рыба в этих местах не водилась, а на берегах не отмечалось никакой живности. Рассчитывать на промысел не приходилось, но в морозильном отсеке и кладовой продукты пока есть.

Пока команда завтракала, капитан вывел кораблик в нефтеносный район. Летающая лодка принялась бороздить воды вдоль и поперёк с опущенной почти до самого дна камерой – искали, не бьёт ли нефтяной гейзер. Не нашли. Если он где и есть, то в той зоне, которая табу. А сюда приплывает уже плёнка, причём далеко не сплошная. Вот определением объёмов этой плёнки геологи и занялись. Изготовили V-образные реечные «циркули» и уложили на воду широкой стороной вверх по течению. Нефть стала собираться в вершине угла, откуда её переливали в сосуд для отстаивания. После ряда неудач затея заработала – сумели рассчитать «урожайность» единицы поперечного сечения потока. Потом таким же неудобным способом провели подобные измерения и в других местах русла. Среднее значение вышло около литра в минуту. В пределах потребностей колонии шесть вёдер в час – практически неиссякаемый Самотлор. Оставалось создать установку для сбора нефтяной плёнки на всю ширину русла речушки, которая в самом узком месте была около сорока метров. Но нефть гуще шла на стрежне. К счастью, глубина здесь не превышала трёх метров.

Четыре крепких земных мужика и примкнувший к ним Лук набили свай, расположив их «уголком», закрепили на них брёвна, смещающие верхний слой потока к центру, а там установили насос, приводимый в действие от примитивного нижнебойного колеса. Поскольку взрослые занимались тяжёлым физическим трудом, а кое-какие детали и крепёж для проводимых работ настоятельно требовались, то в посёлок за ними моталась Маха. Её вообще хлебом не корми – дай полетать. Привезла и приличного объёма ёмкости для отстоя нефти, и краны с прочими трубопроводными фитингами. Даже Татьяну свозила на побывку «домой» – женщину буквально разрывало от противоречивых чувств. Расставаться с Луком она не хотела, к жизни здесь, в бассейне реки Со, уже привыкла, но ей всё равно хотелось вернуться в более цивилизованный мир и заняться работой, которая её увлекала. Зоологией.

Лука тоже плющило. Вокруг было столько нового и интересного! Стальные инструменты вызывали неописуемый восторг. А короткий полёт на летающей лодке оставил в душе парня неизгладимое впечатление. Он ведь молод по земным меркам – ему нет даже двадцати. Детям тоже было интересно среди белокожих. Мнения же ещё двух жён отца семейства не интересовали.

Пока же нефтеносную речку перегородил свайный мост, изломанный точно посерёдке, где на площадке разместилось немудрёное, наскоро сляпанное оборудование, которое, тем не менее, работало, добывая больше тонны нефти в сутки. Работало, не требуя никаких энергозатрат. Правда, его нужно было обслуживать – дефицит рабочих рук сказался очередной раз. В центральном посёлке крепко призадумались.

Маша гоняла летающую лодку в варианте без крыльев. Дома она подзаряжала антиграв у электростанции на ручье. Обычно вырабатываемая от нижнебойного колеса энергия уходила на разного рода промышленные нужды – вместо плавильного производства у выработанного до донышка рудника теперь располагались несколько электролизных ванн, в которых проводили электрохимические процессы.

В бассейне реки Со гравицапы заряжались от корабельного генератора, который неуёмно пожирал дрова.

Уныние, наполнившее её душу, когда выяснилось, что предназначенные для челнока антигравы ушли на злободневные транспортные нужды, сменилось воодушевлением – выяснилось, что две гравицапы остались на месте. Как раз столько, сколько «тянет» энергосистема космического корабля. Просто теперь стал невозможен режим форсажа, при котором на короткий период удваивалась тяга. Но лично она, Мария Краева, обойдётся и без этого дополнительного толчка при взлёте – уже придумала как, и всё рассчитала. Потому что длина озера достаточно велика, чтобы набрать нужную скорость, разгоняясь не столь энергично.

Пока шло строительство нефтедобывающего промысла, мама Катя усиленно подтягивала дочку и вероятного зятя в вопросах космических полётов. Тем более что производство окислителя – концентрированной перекиси водорода – успешно продолжалось.

Мечты о снятии с челнока топливных баков и баков с окислителем разбились о стену реальности. Для взлёта требовалась полная заправка. Горючее, в предыдущем варианте нужное для перехода с низкой орбиты на высокую, на маневры у портала и частичное торможение перед входом в атмосферу, теперь должно было пойти преимущественно на преодоление гравитационного колодца Мачехи. Антигравы просто имели более высокую эффективность по сравнению с реактивной тягой, но всё равно жрали, как лошади. Именно за счёт расходования топлива челнок при выходе с поверхности на стационарную орбиту терял заметную часть своей массы.

В принципе, на роль источника электроэнергии для челнока напрашивался ядерный реактор, которого у колонистов не было. У них вообще много чего не хватало из того, к чему привыкли даже самые заурядные жители Земли. В колонии царил аскетизм.

– Так что же это такое, Катерина? – возмущался Старшой. – Нам с такими трудами удалось полностью заправить челнок! Мы готовы вернуть на него оба позаимствованных антиграва! Подготовили к отправке в земные лаборатории несколько тонн проб и образцов! И тут выясняется, что единственный пилот, способный поднять машину в воздух, не в форме. И между прочим, у нас имеется достаточно много важной информации, которую необходимо доставить не через эфир, а курьером.

– Маша вполне подготовлена к полёту в качестве пилота, Вячеслав Васильевич. Кроме того, осмелюсь напомнить, челнок от воды отрывает именно она. Даже мне не сказала, как ей это удаётся. Кроме того, во время испытательных полётов я не раз передавала ей управление. Не рулями – их я по её просьбе фиксировала в нейтрали, а изменением вектора тяги антигравов. Кстати, и рулями она тоже пилотировала, зафиксировав тягу гравицап. Так вот – маневрирование получалось у неё в полном объёме в обоих вариантах. Она очень умелый пилот.

– То есть ты готова отпустить дочку в космос? А не мала она для этого?

– Я уже перестала понимать, какая она. Да, не до конца выросла. И таких якобы незрелых здесь ещё два десятка. Про всех не скажу, но тот же домашний мальчик Дэн безупречно провёл разведку на реке Со. Вспоминая его действия, решительно не нахожу в них ни малейшего изъяна. В конце концов, если, как настаивает моя дочь, этот юноша будет находиться рядом с ней, то от опрометчивых поступков он её удержит. Уж остужать порывы чересчур решительных девиц этот парнишка умеет. А у меня срок беременности действительно великоват для того, чтобы браться за штурвал.

Кроме того, я не знаю где менее опасно. В межпланетной пустоте или здесь, среди норовящего тебя сожрать зверья… – Мама Катя так и не сжилась окончательно со здешними реалиями.

Глава 26

Земля, прощай! В добрый путь!

Дэну очень редко что-нибудь поручали. В те дни, когда он не рыбачил, находил себе занятия сам. Топил кухонную плиту, заряжал дровами главный газогенератор посёлка, подметал в помещениях или прибирался на прилегающей территории. Убирал навоз из коровника или задавал корм скотине. Он здесь давно и местные расклады знает.

Вернувшись на летающей лодке из долины реки Со, он спокойно включился в жизнь колонии в привычной для себя роли главного «куда пошлют». Радовался, что отловленные ими с Машей шустрые горные коровки прекрасно себя чувствуют. Две из них продолжают доиться, давая по полтора литра молока в день. Телята подрастают, бегая по загону. Волчата пожилой пары научились вылезать из корзины – так и живут в грузовом шлюзе, гуляя сами по себе по прилегающей территории в пределах видимости со сторожевой вышки. Они медленно растут, если сравнивать с обычным для волков темпом развития.

Вчера рыбачил на пару с Луком – ставили классический перемёт с челнока, привезённого с реки Со. Аборигена уговорили носить шорты, а сандалии ему и без уговоров понравились после того, как занозил ступню. Цивилизованный мир таит в себе некоторые неведомые дикарям опасности. Татьяна убедила мужа пожить здесь, пока там на юге идут дожди. Весь гарем с детьми тоже тут. Обживаются.

Сев сказал, что большая группа людей их биологического вида – неисчерпаемый трудовой резерв для колонии. Надо только научиться его использовать. В посёлке всё организовано совсем на другой лад, чем у здешних кроманьонцев.

Свежий ядрёно духовитый навоз погружен в четырёхколёсную тележку. Двое крупных волков деловито встали между оглоблями один за другим, дали время запрячь себя и без понуканий покатили повозку в сторону тыквенных грядок. Колонии необходимы крупные ёмкости, а тыквы на тутошних почвах вымахивают огромные, до полуметра в диаметре. Из них выходят фляги литров по тридцать в объёме. Хранить в них или перевозить нефть получается без проблем.

– Так мы на Землю летим, или где? – у плетня нарисовалась Маха.

– Я бы сгонял, – улыбнулся парень. – Предков бы проведал, маминого омлета навернул. Не поверишь – скучаю по папенькиным нотациям.

– Тогда пошли к озеру. Нужно проверить отрыв челнока на двух антигравах. Опять его малость переделали – снова нужно испытывать.

Внешне особых изменений челнок не претерпел. Ему доработали аварийный люк над кабиной экипажа, превратив его в многоразовый, а то раньше он открывался пиропатронами, после чего закрывался только с применением сварки. Впрочем, проверку плотности запирания и герметичности инженеры уже завершили. В задней кабине прибавилось мониторов, да и органов управления – теперь с сенсорной панели под правой рукой можно было контролировать практически все системы жизнеобеспечения. А левая рука привычно ложилась на пряжку задней гравицапы с её движками. А у Махи в передней кабине была пряжка носового антиграва. Под правой рукой у неё находился джойстик управления рулями и маневровыми орбитальными двигателями.

Мальчик и девочка заняли свои места и первым делом принялись договариваться о взаимодействии в управлении – «проиграли» мысленно выполнение маневров. Конкретно для их пары «договорённости» были достигнуты легко – оба опытные летуны на антигравах, к тому же совершившие немало совместных полётов на челноке. Они понимали друг друга с полуслова.

– Вышка! Дэн говорит. Обсиделись, с приборами освоились, герметизируемся и начинаем предстартовую подготовку.

– Принято, вышка.

Дэн прошёлся пальцами по иконкам на сенсорной панели. Запуск генератора, контроль степени заряда аккумуляторов и антигравов, оживление системы контроля температуры, давления и состава воздуха… Начинка этого челнока сильно отличается от стандартной – автоматика здесь задействована лишь во вспомогательных системах, всё вручную, всё под присмотром человека. Зато телеметрия работает в полном объёме, но она ничем не управляет, а только фиксирует происходящее.

Пока мальчик оживлял энергосистему и жизнеобеспечение, на переднем мониторе было видно, как Тык с берега отдал швартовы и отпихнул челнок багром, после чего их оттащили катером на стартовую позицию в дальний конец озера. Не тратить же на такую ерунду бортовые ресурсы!

Дэн через камеру заднего обзора понаблюдал, как Лом уводит катер к берегу, очередной раз прочитал показания мониторов, после чего доложил о готовности к старту.

– Поехали, – «согласилась» Маша и приказала ввести в действие задний антиграв. Передним она только подруливала.

Первые десятки километров в час водоизмещающее судно набирало неохотно, но пилотесса вовремя приподняла нос, выведя корабль на глиссирование – скольжение по поверхности. И тут же включила полную продольную тягу «своего» антиграва. Акселерометр показал достойное значение ускорения – скорость начала быстро нарастать и уверенно добралась до значения «400». В этот момент паренёк снова почувствовал, как девочка передней гравицапой «вздёрнула» нос челнока на угол ровно пять градусов. Звук воды, трущейся о корпус, мгновенно пропал – есть отрыв. Поверхность озера на мониторе наружной камеры начала плавно удаляться, мелькнула под брюхом береговая кромка.

– Земля, прощай, – произнесла Маша.

– В добрый путь, – ответила вышка.

– Мне что-нибудь следует знать? – полюбопытствовал Дэн.

– Садиться будем на Землю. Планета так называется, – ответила Маша.

– Фигас-се! Что, взрослые с нами не летят?

– Недосуг им. Пилоты нынче – наш технический состав. Они заняты обустройством нефтяного месторождения. Сам ведь знаешь, что нужен танкер, ёмкости, сепаратор вместо отстойника, ректификационная колонна – тут без мужских рук никак. А женщины поподхватывали инфекционное заболевание, передающееся половым путём. Беременность называется. Не так чтобы все подряд, но исключений почти нет. Даже академик собирается произвести на свет маленького академика. Вот кроме нас с тобой лететь и некому.

Челнок между тем продолжал разгоняться и постепенно набирать высоту. Скорости восемьсот километров в час они достигли на высоте восемь километров – двигались в экономичном режиме и никуда не торопились. На сорока километрах высоты разогнались до тройного числа Маха («Или числа Махи?» – подумал Дэн), а вскоре добрались и до километра в секунду. Маша словно пробовала плотность воздуха крыльями, откладывая в памяти впечатления о поведении планера на разных скоростях и высотах. Дэн напоминал о температуре обшивки и расходе компонентов топлива. Он уже оценил продуманность режима выхода на орбиту – поначалу, когда движению сопротивляется плотный воздух, не следовало чересчур напрягать движители. А уж за пределами атмосферы можно позволить себе метр в секунду за секунду – это максимум, что могут обеспечить оба антиграва. Три часа разгона, а там и стационарная орбита достижима, пусть и не по кратчайшему пути.

Вышка помогала, подсказывая текущие координаты и параметры траектории. Штурман-моторист перепроверял данные, пользуясь отдельным вычислителем – было умеренно скучно и хотелось есть. Потом начался пассивный участок траектории – наступила невесомость. Несколько часов восхитительной лёгкости, перекус из тюбиков и возможность по очереди поспать.

Портал нашёлся легко – он так и висел над одной и той же точкой поверхности Мачехи. Невидимый ни в каком участке спектра с расстояния более десяти тысяч километров, он сразу выдавал себя при сближении свечением в строго ограниченной области спектра. Причём яркость свечения изменялась с периодичностью, индивидуальной для каждого портала на орбите Земли.

Сам этот портал – «вырожденная пятимерная сфера». Значения этой высоконаучной фразы не понимал не только Дэн, но и никто на Мачехе, тем не менее прошли его легко и радостно вскрикнули, увидев, как бездонная глубина космоса перед ними сменилась видом на голубой шарик родной планеты.

Вроде бы всё здесь так же, как и на Мачехе, те же облака, океаны, участки суши, а чувство другое. Впрочем, экраны показали и множество искусственных объектов на низких орбитах.

– ЦУП! Я борт 13707. Следую на Землю с планеты Мачеха. Прошу назначить мне канал для связи, – передал Дэн в эфир на волне для экстренных сообщений. Чуть подождал и повторил.

Земля отозвалась только после третьего запроса:

– Уходи с этой волны, хулиган. Она служит для экстренных сообщений от космических кораблей, находящихся в полёте.

– Как раз и говорю с космического корабля, находящегося в полёте. Только что вышел из седьмого портала. Гондурасского. Все ваши каналы знаю по номерам и частотам, но там сейчас работают другие люди. А мне нужно договориться с Центром управления о посадочном коридоре, о приёме меня на тренировочном канале, о карантине. Можете проверить по спискам колонистов, отправленных на Мачеху. Я Денис Кораблёв. Корабль пилотирует Мария Краева.

– Вам что, заняться нечем?! – начал злиться оператор связи. – Отключайтесь немедленно – вы мешаете работать. А те, кому положено, уже ищут вас.

– Это тебе, похоже, нечем заняться! Начальству доложи, урод! – вылезла в эфир нетерпеливая Маха. – Оторви свою жопу от кресла, а то я приземлюсь на ближайшем от тебя водоёме и намотаю твои кишки на фалькату.

Странно. Обычно Машутка ведёт себя сдержаннее. Устала, что ли?

– Машенька, солнышко! – обратился парень к девочке. – Пока мы в пассиве, прими ванну, выпей чашечку кофе, а я дам слабенькое торможение, чтобы ты потолок в туалете не описала.

– Пост сдала, – буркнула подруга. Но Дэн уже неплохо её изучил. Речь не о том, что её прижало давлением на клапан, а в произнесённых словах. Машка вообще – ужасная темнила. Но пустых угроз за ней не замечено. От нечего делать парень извлёк из кармана говорилку и с удивлением обнаружил на экране значок наличия сети. На геостационарной орбите внутри титанового корпуса.

Ничего удивительного – гвархи с их электроникой и развитием средств проникновения в самые продвинутые информационные системы много на что способны для абонентов своих сетей. Да, вот и ещё одна иконка моргает. Нажал – полные сведения об операторе, с которым только что общался.

– Слушай, Кирюха! – обратился он к этому оператору прямо по имени на всё той же экстренной частоте. – Машка – крутая тёлка с клёвым прикидом. Она впустую не базарит. Беги на улицу и начинай громить урны, чтобы быстро сесть за хулиганку суток на пятнадцать, пока она остынет. А то ведь точно размажет тебя скорбного.

– Денис! Ты вообще берега потерял. Да ты представляешь, что тебе будет за угрозы человеку, находящемуся при исполнении?

Дэн отключил связь и принялся ковыряться в говорилке. Сейчас она контачила только с сетью гвархов, для которой, как он сообразил, в земных сетях просто не существует запретных зон. И вскоре нашёл номер личного карманного телефона руководителя полётов. Не служебного, не домашнего, а того, который человек носит при себе – препираться с секретарём или домочадцами у него желания не было.

– Авдей Акимович! Денис Кораблёв говорит. Ваш оператор совсем мышей не ловит, а мне нужна связь с ЦУПом для посадки на тренировочный бассейн. Дайте распоряжение назначить мне частоту для переговоров. Можно по этому номеру, если он у вас определился, – и дал отбой, чтобы не выслушивать слов удивления или сомнений в его правдивости. Земляне стали его утомлять. Суетные какие-то, недоверчивые. Им лишь бы по-пустозвонить, поискрить эмоциями, поярче проявить отношение к происходящему. Приматы!

Пересказал события посвежевшей Машке и приступил к расчётам посадки на гребной канал в Крылатском.

Позвонил ему совсем другой человек и принялся задавать вопросы о том, где Денис находится и какой аппаратурой пользуется, – явно тянул резину, давая коллегам время засечь его, чтобы вломить за радиохулиганство. Земля категорически не верила в прилёт корабля с другой планеты. Координаты свои Дэн выложил добровольно вместе с параметрами траектории. Заодно сообщил и место посадки, и время, и сознался в искреннем желании пообщаться с любыми представителями власти. Например, с полицейскими. Он уже вошёл в кураж, а Машка, слушая его выпады, хихикала. Между тем, слегка притормозив ходовыми двигателями, челнок принялся снижаться по спирали, целясь так, чтобы чиркнуть по самому краешку атмосферы, не углубляясь в её плотные слои – им предстоит тормозить о воздух, начиная со скорости где-то в тридцать тысяч километров в час, и делать это необходимо очень плавно, потому что плитки термозащиты вряд ли выдержат режимы, на которые были рассчитаны – они, считай, одноразовые. Единственный вариант – нагреваться с той же скоростью, с которой металлический корпус способен рассеивать тепло. Это не очень быстро, потому что температура обшивки не должна быть чересчур высокой, иначе экипаж банально поджарится. В любом случае – сауна им обеспечена. Это они уже проверяли дома, садясь с низкой орбиты. На посадку же за счёт торможения двигателями просто не хватало горючего.

– А средства ПВО нас не собьют? – засомневалась Маша.

– Могут попытаться. В принципе, думать об этом уже пора. Может, нам не в России садиться, а, скажем, в Ботсване. Или между Бразилией и Аргентиной, в том же Уругвае?

Машка хмыкнула и ничего не ответила. Дэн продолжил раскидывать умишком. В принципе, не садиться они не могут. Или могут? Обратно до портала их ходовых ресурсов хватит. И на последующую посадку на Мачехе тоже. Но как-то это будет не по-пацански – утереться, поцеловав замок. В то же время сейчас, когда окрестности планеты буквально напичканы летательными аппаратами, наблюдать за пространством должны пристально. А для этого на низких орбитах должны крутиться спутники с локационными станциями и давать картинку куда-то. Там, куда эта картинка подана, обязательно есть связь с аналогичными учреждениями других государств, чтобы предупреждать коллег или получать информацию от них, иначе немудрено начать сшибать друг друга.

В таких учреждениях обязаны трудиться люди, способные адекватно реагировать на возникновение нештатных ситуаций. Скорее всего – военные. Дежурные смены, вахты, всё такое. И, главное, немедленные доклады обо всех происшествиях снизу вверх по команде. Одна беда – во время работы у них должны быть выключены личные мобильники. Зато имеются служебные частоты. Эту кухню Дэн слабо себе представляет, зато у него есть возможность покопаться в сети. В сети, которая способна пролезть в любую щель.

Искать пришлось долго – откуда школьнику знать нужные слова для конкретного контекста? А вопросы общего характера приводили к получению бесполезных ответов, да ещё и столь многочисленных, что разбираться с ними становилось тоскливо. Но список служебных частот Службы дальнего космического обнаружения нашёл. Долго думал, с кем поговорить – хотелось конкретного собеседника с незашоренным разумом. Но про этот параметр в перечне упоминаний не было. Настроился на волну диспетчера.

– Здравствуйте! – начал он максимально мирно.

– И тебе не кашлять, Денис Кораблёв.

– Вы меня по голосу узнали? – растерялся парнишка.

– Майор Кунцев к вашим услугам, молодой человек. Итак, поведайте мне о своих проблемах, – голосом психиатра продолжил офицер.

– ЦУП не верит, что я прибыл через портал из системы Мачехи. Посадки не дают. Посоветуйте мне пожалуйста, садиться вопреки запрету, или мотать назад?

– А ты точно способен сесть на планету?

– Если вы меня не собьёте. Думаю плюхнуться на гребной канал Водного стадиона, – осторожно подбирая слова, продолжил переговоры Дэн. Майор молчал, предоставляя психу возможность выговориться. – На семь тонн керосина и столько же концентрированной перекиси водорода я деньжат наскребу. Пройдусь по столичным магазинам, да и улечу себе обратно.

– Но ведь с тобой дама. Она в тех магазинах все деньги спустит на булавки, тряпки, куклы, шляпки, – запустил тему для дискуссии Кунцев.

– Машенька – девочка состоятельная. Ей родители подкинули перед отправлением на Землю. И у нас куча заказов на всякую всячину, начиная с картриджей для принтеров, заканчивая ванадием, – не стал делать секрета из списка планируемых покупок Дэн. – Да и другие поселковые ребята подбросили на нитки-иголки. Так что, если ЦУП от нас совсем откажется, обойдёмся своими возможностями, – по-прежнему осторожно продолжил общение Дэн.

– Знаешь, Денис, садиться в пределах столицы я бы не рекомендовал. ПВО на это не согласится. Может быть, тебе лучше приводниться на Волге? Где-то на полпути между Волгоградом и Астраханью? – продолжил собеседник.

– Как скажете, – согласился паренёк. – А вы майор медицинской службы?

– Слушай! Откуда ты только информацию черпаешь?

– Расскажу при личной встрече, – на этот раз мальчуган уже откровенно куражился. – Вы, хоть и психиатр, но хотя бы не ругаетесь и не грозитесь. А садиться мы будем в самом сердце Уругвая. Там есть приличное водохранилище на Рио-Негро. И никакой системы противоракетной обороны. А между Волгоградом и Астраханью вполне приличная ПВО.

– Начальству скажите, чтобы перестало придуриваться, – влезла Маха. – Вы нас отлично видите на три градуса восточней седьмого портала. И даже пеленгуете. Параноики несчастные! Мы за это все доставленные научные данные безвозмездно передадим университету Сан-Паулу или Буэнос-Айреса. Кто первым подгонит керосин и перекись водорода, тому и отдадим.

Глава 27

Буря в стакане воды

Ребята сидели и ничего не предпринимали. Несмотря на то, что Дэн вёл переговоры решительным тоном и при этом даже слегка наезжал на собеседников, сам он был не на шутку растерян. Его вычислитель непрерывно вёл расчёты маневра возвращения, оценивая остаток энергоресурса. Челнок тем временем плавно падал на Землю, заметно ускоряясь. При необходимости всегда можно сманеврировать, чтобы промахнуться мимо атмосферы и снова выскочить в окрестности геостационарной орбиты. Причем даже угадать в свой портал, пусть бы не с первого раза – тут уж как рассчитаешь.

Словом, степеней свободы пока хватало. Не хватало понимания, что предпринять. В этот момент ожило радио:

– Монтевидео вызывает борт 13707. Сеньор Кораблёв! Сеньорита Краева! Правительство Уругвая и университет его столицы приглашают вас на посадку в акватории Ринкон-дель-Бонете. Обещаем лучший керосин и самую концентрированную перекись водорода. Я Хорхе Зурита, секретарь министерства иностранных дел, обращаюсь к вам от имени президента страны и ректора университета.

– Очень приятно, сеньор Хорхе, – первой вышла из ступора Маша. – Готовы ли вы принять перечень расходных и прочих материалов, требующихся народу Мачехи для собственных нужд. Если нетрудно, цены укажите в российских рублях.

– Да, сеньорита. С нетерпением буду ждать очередного сеанса связи.

Пакет информации Маха отправила не медля.

– Как я понимаю, нам предстоит принять руку дружбы, протянутую народом этой латиноамериканской страны, чутко держащей руку на пульсе переговоров между Землёй и кораблями, бороздящими просторы Вселенной, – сказала она и хихикнула.

– Ты это уже пообещала, сеньорита, – подтвердил Дэн. – И слово твоё твёрже гороха. Я правильно понял ситуацию? Так что гуглим про Уругвай и начинаем изучать испанский, – ребята запустили на обоих вычислителях расчёты траектории посадки в направлении с запада на восток с последним этапом снижения над Тихим океаном и посадкой в восточной зоне Южной Америки, а тем временем погрузились в свои говорилки.

– ЦУП говорит! – внезапно прорезалась радиостанция. – Вижу вас на радарах, борт 13707. Как самочувствие экипажа?

– Озадаченное, – откликнулся Дэн. – Вы протянули время для начала нами маневра выхода на территорию России. Теперь придётся садиться в Уругвае. Тамошние парни пообещали заправить нас в обратную дорогу, да и расходников подкинут. Надеюсь, по приемлемой цене, – на этом Дэн прекратил сеанс и обратился к подруге по внутренней связи: – Результаты наших расчётов совпали с точностью до неопределённости исходных данных. Через четыре минуты тормозим с ускорением в одну двадцатую «жэ» в течение четырёх секунд, а потом чиркаем атмосферу. Ну а дальше увидим, насколько интенсивно пойдёт разогрев. Возможно, придётся проскакивать и остывать за счёт теплового излучения.

– Обязательно придётся, – согласилась девочка. – Плоскостями мне в атмосфере не удержаться.

В этот момент пришел новый вызов из ЦУПа:

– Денис! Это папа. Мне тут сказали, что ты скоро приедешь домой. Мы с мамой очень по тебе соскучились. Возвращайся скорее.

– Привет, па! Как мама!

– Как всегда. Закончились школьные каникулы, и она опять вся в работе.

– Если ЦУП разрешит, сяду на тренировочном бассейне. Но сразу не увидимся – с неделю уйдёт на карантин.

– Какой такой карантин? – вмешался в разговор незнакомый голос.

– Вы прям как дети малые, – встряла Маха. – Люди прибыли с планеты, где совершенно другая биосфера. Так что подавайте нам медиков с пробирками, берите анализы, проводите посев и всё такое прочее. Или книжек про космическую чуму в детстве не читали?

– Пап! Это Маша. Я вас обязательно познакомлю. В жизни она ещё ужасней, чем ты мог бы подумать.

– Пригласи её пожить у нас. У неё ведь родители остались на Мачехе, а тут хотя бы присмотреть за ней будет кому.

– Да, папа, непременно приглашу, – Дэн взглянул на экран, транслирующий картинку из передней кабины – подруга лежала грудью на правом подлокотнике и беззвучно рыдала от хохота. Она уже сообразила, что её товарищ сыграл на том несомненном обстоятельстве, что сейчас все подряд внимательно слушают переговоры с космическими кораблями, которые ведутся открытым текстом. И что наземные службы связались и между собой, и с руководством. Не исключено, что ЦУП даже получает от них телеметрию. Условия обитаемости в полном объёме – в эти системы изменений не вносили. Но оценить состояние техники земляне не могут – многое в челноке отличается от того, что было. Поэтому будут вынуждены принимать во внимание решения пилота и не станут делать попыток взять на себя управление. То есть принудительно их не посадят.

А если и попробуют, то ничего у них не выйдет – всё, что связано с подвижностью, здесь управляется вручную.

После череды разочарований ситуация пришла в состояние, которого ребята ожидали, выходя на связь с ЦУПом. Только вместо спокойного разговора получилась никому не нужная нервотрёпка. Оставалось извиниться перед уругвайцами, ссылаясь на технические причины. И пообещать залететь в другой раз. А также передать привет свободолюбивому уругвайскому народу от свободолюбивого народа Мачехи. И можно начинать процедуру посадки на акваторию, используемую при тренировках приводнения челноков. То есть гасить скорость в тридцать шесть тысяч километров в час или десять километров в секунду трением об атмосферу. Этот процесс длился более четырёх часов, на протяжении которых Маша управляла полётом отклонением рулей высоты и направления. То вверх, чтобы приостыть, то вниз, чтобы притормозиться. Дэн следил за температурой обшивки и подсказывал. Иногда Маша приподнимала антигравом нос или просила моториста подать вниз хвост. Видимо, в какие-то моменты управляемость планера её не устраивала. В такие периоды перегрузка не столько тянула экипаж вперёд, сколько вдавливала в сиденья кресел. Кажется, такой стиль перемещения называется парашютированием.

Мальчуган не настолько знаком с тонкостями полёта в атмосфере, чтобы уверенно судить о происходящем, но достаточно сведущ в правилах совместных действий с Махой, чтобы не спрашивать занятого человека, всё внимание которого поглощено непростой работой. Между тем привод рулей энергию тратил, как и антигравы. Заодно Дэн сообщал скорость, высоту, курс и место, став для Маши комплексом органов чувств. Некогда ей анализировать показания приборов – нужно смотреть на авиагоризонт.

Но, в принципе, подруга показала себя просто чудом работоспособности. Она уверенно выдержала длительный период плавного торможения, не допустив чрезмерного нагрева обшивки, на высоте восьми тысяч метров выполнила полтора круга, гася избыток скорости, вышла в створ канала и мягко приводнилась. Парню оставалось только нажать кнопку выброса тормозного парашюта, едва прозвучала команда.

Потом их взяли на буксир и завели в крытый эллинг. Козловый кран, рым-болты, подъём на тележку, тягач, и их повезли. Недалеко, куда-то на этой же территории. Маша расслабилась, а Дэн отключил системы энергообеспечения. Их завезли в ангар, где уже ждали врачи в сплошных комбинезонах и изолирующих противогазах. Прошла команда на открытие люка.

Ребята отсоединили антигравы от силовых элементов центроплана и надели их на себя под одежду. Пистолеты-пулемёты и тесаки убрали в оружейный ящик. Оказалось, что для мальчика на борту имеется собранный кем-то ранец. Точно такой же, как и для девочки. Навьючив ношу на плечи, ребята проследовали на выход, не забыв обесточить корабль ключом при выходе. Судя по всему, им предстоял-таки карантин.

Так и вышло – боксы, в которых их разместили, имели выход в общий коридор и собственные полноценные санузлы. После трёх суток полёта было приятно вымыться и сменить одежду. Она оказалась в ранце – всё новенькое, только что с иголочки. Потом у прибывших взяли мазки, соскобы, кровь, отправили сдавать материал для анализов на горшок, заставили глотать длинную трубку и оставили их в покое. Дэн накнопал домашний номер и сообщил, что прибыл и сидит в карантине. А потом уснул. Теоретически следует ожидать расспросов о том, каким образом им удалось выбраться из гравитационного колодца своей планеты, но это будет позднее, когда техники не найдут ответа на этот вопрос в челноке, который строгие медики сейчас тоже держат на карантине. Или поспешно дезинфицируют.

Представив себе споры между разными ведомствами, парнишка ухмыльнулся – он уже оценил неповоротливость громоздкой государственной машины, волшебным образом улетучившуюся после перехвата его переговоров с секретарём министерства иностранных дел Уругвая. Сразу забегали, как наскипидаренные, вероятно, получив направляющий пендель откуда-то с самой верхотуры властной пирамиды. Даже отца привлекли к убеждению сына посадить челнок в России. То есть, если чужие поверили, то и нам не зазорно.

* * *

– Денис! Это Шаганов. Главный конструктор КБ космической техники. Как ты сумел прилететь на Землю? – вопрос прямо в лоб.

Признаться, Дэн не получил от руководства колонии никаких инструкций относительно сохранения тайны присутствия на Мачехе гвархов и способа получения от них антигравов. Что было в запечатанном пакете, который Маша передала на дезинфекцию, ему неизвестно. Да и подруге, наверное, тоже. Отсюда вопрос – врать или? В средства массовой информации ничего в подобном роде выпускать нельзя – никто не предскажет, к чему приведёт шумиха на новостных каналах.

Ага! Вот нашлось и имя позвонившего – Дэн хорошо ориентируется в сети, а говорилка отлично ищет.

– Виктор Иванович! Я расскажу, но при личной встрече. До конца карантина осталось не так уж долго, – пусть и маленькая оттяжка, но хотя бы есть время подумать, посоветоваться с подругой. Или… Вдруг получится позвонить в колонию? Чем чёрт не шутит?

Набрал номер Лома – абонент вне зоны действия сети. И так для всех, кого помнил. Даже для Тима. Но в отношении двоякодышащего приятеля ответ прозвучал не по-русски. И вообще не по-человечески. Журчанием, скрипами и трелями. Таких звуков человеческой глотке не произнести. И вообще – становилось скучно: процедур ему не назначили, людей к нему не пропускают и в коридор выходить не дают. Даже с Машкой словечком не перекинешься, кроме как по телефону. Чтобы не тосковать, забрался в сетевые учебники и принялся почитывать в охотку, засыпая на особенно непрогрызаемых местах. В посёлке всё как-то легче давалось. За компанию многое было веселей, особенно с едкими замечаниями Ксюн или ехидными высказываниями Лома. Ну или Тык начинал умничать.

А сейчас он завидовал Маше, которая по телефону утрясала перечни вещей, готовящихся к отправке в колонию. О том, что собираются обратно, как только челнок будет заправлен и загружен, они всех предупредили. Да тут ещё и пассажиры наклюнулись – с ними просятся ихтиолог и арахнолог – супружеская пара. Оба в отличной форме – спортсмены. И, как ни странно, вопрос этот сочли необходимым согласовать с ним. Подруга явно выставляла его в качестве старшего на борту. Вечно у неё какие-то свои резоны! Еще вопрос – откуда эти молодые специалисты узнали о прибытии челнока? Ведь ЦУП обещал не сообщать об этом широкой общественности. Хоть своей, хоть международной.

Дэн призадумался. Последние события крепко его напрягли и заставили поменять взгляд на некоторые вещи. Например, та же гварховская сеть. Судя по всему, связываясь с людьми, она подключается к сетям людей, от которых и получает сообщение о недоступности абонента. Но о гвархе сообщает сама на языке гвархов. При этом через портал она не пробивает. Зато действует в Солнечной системе. Как-то Тим проговорился, будто мокрохвостые шныряют по Земле ещё с римских времён. Может быть, они гнездятся где-нибудь в Средиземном море? Там тепло и водится рыба.

Или совсем другой момент – к их прибытию Земля была абсолютно неготова. Про недоверие и говорить не приходится. Но ведь даже о карантине не позаботились, потому что на данном этапе технического развития человечества взлёт с других планет попросту невозможен. Конечно, над этим работают, и уже не за горами время, когда… Впрочем, не при его, Дениса, жизни.

Или вот какое обстоятельство. Заграница про их прибытие, несомненно, знает. И вызнать секрет перелёта обязательно захочет. То же приглашение в Уругвай по зрелому размышлению представляется очень подозрительным. Особенно стремительность, с которой было сделано. Всё-таки страна не настолько развитая, чтобы непрерывно мониторить сотни, если не тысячи переговоров, ведущихся в околоземном пространстве. Уж не дядя ли Сэм попытался свести с ними знакомство таким невинным и доброжелательным образом? Близкое знакомство.

* * *

В то время, когда Дэн слонялся по карантинному боксу, отращивая собственную паранойю, на планете Мачеха в челноке посреди озера сидели с удочками Игорь Краев и Лук.

– Не по-соседски это, – раздался голос за их спинами. – Отправили в Солнечную челнок, а нам ничего не сказали. Мы бы хоть весточку коллегам передали, – из воды выставилась голова гварха, при виде которой Лук бросился на дно и закрыл голову руками. Похоже, тутошние кроманьонцы об этих двоякодышащих что-то знают.

– А сами-то отчего туда не мотнётесь? – спокойно и доброжелательно ответил Игорь. – У вас же целый корапь где-то неподалёку. Да и бот ваш выглядит вполне себе подвижным. Такому вполне по силам подняться к порталу и обернуться туда-сюда.

– Только тупые приматы будут пользоваться транспортной сетью, созданной неизвестно кем и с какой целью, – ответил человек-амфибия.

– Да ладно! Впрочем, вам, высокоразвитым, виднее. А как дать знать, если в другой раз соберёмся отправлять транспорт на Землю?

– Позвони на номер двенадцать девяток, – ответил гость и скрылся под водой.

Глава 28

Непростые реалии

Уже на следующий день после прибытия в карантин отовсюду стали доноситься звуки строительных работ – стуки, визг свёрл и рокот перфораторов. Машу и Дениса кормили прямо «в нумерах», причем прислуга являлась в изолирующих противогазах и полностью закрытых комбинезонах с натянутыми по самый противогаз капюшонами. Разумеется, в резиновых перчатках. Меры по предотвращению распространения возможной инфекции ничуть не ослабли.

Вечером ребятам сообщили, что они могут выходить в коридор и посещать комнаты друг друга. Так вот, этот коридор теперь был отсечён стенкой от своей большей части, а в оставшемся доступным для изолированных пространстве оказались еще две комнаты. Одна для приёма пищи, вторая для медицинских надобностей. Были взяты новые анализы плюс дополнительный осмотр с применением технических средств. Из знакомых – кардиограмма. И ещё несколько «грамм» и «графий», о смысле которых, бубня через маски противогазов, кое-что рассказали лаборанты – ребят придирчиво изучали, используя все известные современной медицине методы неразрушающего контроля.

Прошло несколько допросов, кажется, с применением полиграфа. Только вот все вопросы, на которые пришлось отвечать, носили отвлечённый характер. О биографии, о познаниях в самых разных школьных дисциплинах. Решение задачек, диктант – всё под присмотром аппаратуры.

Наконец состоялось свидание с главным медиком – разговаривали через стекло, находясь в разных помещениях по противоположные стороны прозрачной перегородки.

– Признаков инфекционных заболеваний у вас не обнаружено. Да и иных расстройств здоровья тоже. Тем не менее вы несомненно доставили на Землю некие неведомые нам микроорганизмы. Они уже выделены и изучаются. Эта работа может занять длительное время. Поэтому во избежание непредвиденных неприятностей принято решение оставить вас здесь до самого отлёта. Завтра сюда прибудет главный конструктор КБ космической техники – он просто изнывает от нетерпения, настолько желает пообщаться. С ним ещё несколько других специалистов. Обещали приехать к десяти.

Этой же ночью Дэн перешел в спальню Маши и забрался к ней под одеяло.

– Надо пошептаться. Ты хоть знаешь, что было в пакете, который мы привезли?

– Ума не приложу. Вот досада! И у Старшого теперь ничего не спросишь! Я совсем не подумала о том, что следует рассказать, а что утаить.

– По всему выходит, что скрывать нам ничего не следует, – заключил мальчик и ушёл к себе.

«Вот и пошептались», – подумала девочка и вздохнула. Но долго кручиниться она не смогла – выбралась из-под одеяла и через коридор перешла в комнату Дэна.

– Подвинься, – забралась она под одеяло, – надо поговорить. Получается, что побродить по родным местам нам не позволят?

– Получается. Слышно же, как вокруг возводят карантинный комплекс. Сюда нас и будут принимать и отсюда же выпускать. Сколько это продлится, ума не приложу. С образцами, которые мы привезли, тоже будут работать в герметичных боксах с соблюдением мер биологической защиты, – признал очевидное Дэн. – Но с довольствия нас не сняли и из списков не вычеркнули.

– Представителей СМИ сюда вряд ли допустят, – согласным тоном продолжила девочка, – но вопросов зададут много.

– И ответам верить не пожелают, – добавил парень. – Опять начнут соревноваться в недоверчивости.

Кстати! Завтра у нас первый день общения с серьёзными специалистами. Ты права – нужно продумать стиль общения и приготовиться к демонстрации.

– Как ты думаешь? За нами подглядывают? – смущённо спросила Маша.

– Уверен, что подглядывают. И подслушивают. Есть шанс, что перешёптываний не разберут. Небольшой шанс, потому что помещения готовили наспех, – и ребята продолжили общение, тихонько шепча друг другу на ухо.

К стеклу в стене они вышли, облачённые в брюки из синей крапивной ткани, произведённой на Мачехе, такие же жилеты и голубые сорочки. На левом нагрудном кармане красовались нашивки с позывными, а на правом – прямоугольник с синим полем и косым белым крестом. Этот антиандреевский флаг постепенно становился символикой их планеты. Все буквы и знаки были в прямом смысле шиты белыми нитками. То есть вышиты. А синий цвет первым оказался доступным в краске для ткани. Органический синтез в их посёлке развивался шагами, которые на Земле давно прошли. Анилином занялись в первую очередь, получив разные оттенки синего и фиолетового.

Сегодня на половине ребят имелись два пластиковых кресла, какие используют в летних кафешках, а с противоположной стороны стекла – с полдюжины таких же, но заняты были только два.

– Здравствуйте, Виктор Иванович! – обратился Дэн к Шаганову. Его фото нашлось в сети. Второй мужчина показался смутно знакомым. У него на груди имелась карточка «ТАСС». А больше никого и не было. То есть круг общения свели к минимуму. Получился формат «двое надвое». – Это Мария Краева – пилот. По ходовому расписанию я работаю мотористом.

Последовала процедура представления присутствующих друг другу, ничего не прояснившая. «Тассовец» мог оказаться не столько корреспондентом, сколько «советником по культуре».

– Чтобы не ходить вокруг да около, докладываю, – первой вылезла Маха. – На Мачехе нашлись представители развитой ксеноцивилизации. У них мы разжились несколькими гравицапами… То есть антигравитационными летательными аппаратами. Они считаются индивидуальными, хотя развивают тягу до тысячи двухсот килограммов. Но больше гравицап ксеносы нам не дают, – и, чтобы ей поверили, приподнялась на метр над полом и выполнила обороты по всем осям. – Предупреждая ваш вопрос относительно расхода энергии на преодоление гравитационного колодца планеты, разъясняю: Аккумулятор каждой гравицапы превосходит по ёмкости энергоресурс полной заправки челнока топливом и окислителем. При достижении портала мы преимущественно расходовали то, что зарядили ещё на планете от стационарной электростанции. Но без работы бортового генератора всё равно не дотянули бы. Поэтому нам пришлось выводить на орбиту топливо и окислитель, которые впоследствии и сожгли для генерации недостающего электричества.

– Мы пользуемся тем, что выменяли, – пояснил Дэн. – Лезть в гравицапы боимся, чтобы не сломать ненароком. Теории их работы не знаем, устройства тоже. И имеющиеся в наличии очень ценим, поэтому никому не отдадим. Желающих их изучить приглашаем к нам на Мачеху. Покажем, где поселились инопланетяне. Даже познакомим. Договаривайтесь, выясняйте, а мы будем помогать. Потому что нам это тоже нужно, но теоретической физики никто из колонистов не знает.

– Да, юноша! Излагать вы умеете. И вы, барышня, тоже, – улыбнулся Маше бывший незнакомец, а теперь Кирилл Владимирович. – Поделитесь со мной личными впечатлениями о жизни на вашей планете, пока Виктор Иванович переживает.

Шаганов уже отошёл от стекла, к которому подскочил при Махиной демонстрации, и мерил комнату за стеклом нервными шагами. Непонятно, или услышанное для него оказалось новостью, или распереживался, получив подтверждение тому, что и раньше предполагал?

– Отстойное местечко, – выдала Маха. – Настоящая средневековая деревня, где всё приходится делать вручную. Даже пройтись со вкусом негде, потому что в том же парке тебе или бананом по башке норовят угодить, или дикий волк готов облизать с ног до головы.

– У вас есть парк? – удивился журналист.

– Километров на пять в округе лес содержится в очень окультуренном состоянии. Тропинки песочком посыпаны, проезды для техники, волчьи домики, решётчатые укрытия – культур-мультур. Указатели, как в ботаническом саду. Наверху царство мартышек. А чужих обезьян оттуда гоняем пластиковыми пулями. Ещё кое-где ульи стоят. В общем – рай для ботаников и мелких приматов, – рассказала девочка. – Только вот зверьё там прописалось чересчур дружелюбное.

– А у меня сложилось впечатление, будто на Мачехе звери охотятся на людей, – задал новый вектор беседы Кирилл Владимирович.

– Сколько угодно, – согласилась Маша. – Но в ближайшей окрестности посёлка за этим присматривают. Мартышки бдят за верхней полусферой, в нижнем уровне волки докладывают о появлении медведей, кошачьих или крупных куньих. А уж там люди разбираются, произвести отстрел новичка или прогнать. В дело идут те же пластиковые пули или светошумовые гранаты. А ещё мартышек дрессируют на сбор разных плодов, которые те отдают за сладости. Тростниковый сахар они не любят – им больше нравится сам тростник. Но тростником их не приманишь, потому что они его и сами воруют с полей. Мёд уважают, а пчёл боятся.

– А волков вы тоже дрессируете? – полюбопытствовал землянин.

– Трудно сказать. Выяснилось, что эти звери медленно растут. То есть у них большой период обучения. Пока мы оцениваем его лет в десять – так получилось в результате наблюдения за щенками разных возрастов. Группа подростков лет семи научилась читать и даже воспроизводить русскую речь. Сигнальный язык диких волков мы расшифровали и при встрече с незнакомыми подаём приветственный сигнал «Вижу тебя». В результате никто ни на кого не нападает. Так что тут не дрессировка, а взаимное продвижение по пути к сотрудничеству. Известны и сигналы-приглашения к охоте и трапезе. Очень помогает сближению. Кстати, вы очерки нашей Ксюн выберите из общего новостного потока. Сеттон-Томпсон и Серая Сова отдыхают. Истории, достойные пера Кервуда.

– Каким же образом мартышки докладывают о посторонних? У них что, имеется свой язык, который вы понимаете? – попросил уточнить журналист.

– Ума не приложу – ни разу ничего не слышала про их язык. Гомонить начинают так, что только глухой не услышит. Мы сразу на этот гомон высылаем наряд и разбираемся на месте, – пожала плечами девочка.

– Складывается впечатление, будто вы ваших тамошних волков воспринимаете как разумных существ! – воскликнул корреспондент.

– Пожалуй, – кивнул Дэн. – Они не убивают друг друга. Знают о смерти, и дети их помнят своих родителей, как и родители детей.

– Денис! – прервал свои хождения конструктор. – Вы ведь снова прилетите? А то, признаться, мы оказались совершенно не готовы к вашему появлению здесь.

– Будем стараться, – ответил Дэн. – В принципе дорога теперь знакомая, техника опробована. Если ничего в ней не менять, то чуть больше трёх тонн полезной нагрузки мы перевезти в состоянии. Если с людьми, то поменьше, потому что расходников для системы жизнеобеспечения добавлять придётся.

– Может быть, вас на орбиту вытолкать нашим ракетоносителем? Старты с нагрузкой в двадцать пять тонн уже давным-давно отработаны.

– Не стоит, – возразила Маша. – Эти старты миллиарды рублей денег стоят. А для нас всего-то расход нескольких тонн керосина и перекиси водорода. Да и саму процедуру нужно продолжать отрабатывать.

– Согласен. Душу бы продал за возможность побывать вместе с вами в подобном полёте. Так что, Кирилл? Ты здесь закончил? Или останешься? – обратился Виктор Иванович к спутнику.

– Останусь. Нам нужно от романтики перейти к конкретике и выработать версию для официального заявления о произошедшем. Думаю, рассказать о проведении плановых учений служб связи и управления полётами, при планировании которого разработчики сценария излишне драматизировали ситуацию. Молодые идиоты из инициативных шутников подтроллили как наши службы, так и наших условных союзников. Нужно согласовать комментарии к действиям, обнаруженным за границей. По шагам. Ну и наказать кого-то в назидание потомкам.

– Тёзку своего накажите, – мгновенно возбудилась Маха. – Того, что в ЦУПе дежурил на неотложной частоте. Янкесы быстрее отреагировали, да ещё уругвайцев припахать успели. Пока этот козёл от своих страшно важных дел оторваться соизволил. Интересно, какую игрушку он на казённом компе гонял? Или порносайты изучал?! Раз у меня нет возможности лично высказать этому ушлёпку накипевшее в моей юной душе возмущение его поведением, так хоть как-то нужно ему напакостить.

– Хорошо. Ваше пожелание будет учтено, – улыбнулся Кирилл Владимирович. Теперь стало окончательно ясно, что он совмещает две профессии.

Вечером этого же дня было завершено возведение крытого перехода от места пребывания экипажа челнока до ангара, где находился сам летательный аппарат.

Земным техникам приходилось работать здесь в средствах индивидуальной биозащиты, что внутри тесных отсеков «Пепелаца» создавало массу неудобств. Ребятам же защищаться ни от чего не требовалось, потому что опасность представляли именно они. Так что залезли обратно в свои канареечные комбинезоны, собственноручно выстиранные без применения технических средств, и приступили к подготовке корабля в обратную дорогу. Заменили патроны поглотителей углекислоты и некоторые другие элементы, успевшие достаточно долго прослужить, и приступили к погрузке. Прежде всего химикатов для лабораторий. Материалов для 3D-принтера, шестерёнок, поршневых колец, чёрного перца, семян какао, сухих дрожжей – список был длинным. Самым тяжёлым, что взяли, оказались пистолеты-пулемёты и патроны – без этого никак не обойтись.

Антигравы заряжали от осветительной сети прямо в своих «нумерах» в то время, когда ночевали там. В остальное время носили их на себе под одеждой – слишком ценны они для того, чтобы проявить хоть малейшее небрежение.

Пассажиров до Мачехи в этот раз взяли только двоих – тех самых биологов. Для них установили кресла, которые на середине дороги можно развернуть задом наперёд – такая уж сложилась практика. Хотя во время снижения и торможения при последней посадке перегрузки, выдёргивающие пилотов из кресел, оказались весьма умеренными.

Глава 29

Тим пропал

Обратный путь на Мачеху занял примерно то же время, что и перелёт до Земли. В манере пилотирования, однако, наблюдались некоторые отличия. Ребята договорились сжечь горючее не в последний момент, а ещё при взлёте и наборе высоты. Не приберегать его на всякий случай, а положиться на заряд антигравов, которого, по расчётам, вполне хватало. В результате они в этот раз не вывозили на низкую орбиту лишние тонны. Освободившийся от избытка массы челнок стал лучше ускоряться.

За пределами атмосферы Дэн и Маша так сыграли гравицапами, что летательный аппарат стал разгоняться «спиной вперёд», отчего в кабине появилась сила тяжести. Это сильно упростило туалетные вопросы, да и питаться стало значительно удобней – еда не уплывала с тарелок, а сваренный ради понтов кофе не покидал чашек.

При маневрах ещё в атмосфере Дэну поручалось включать тягу не только вперёд, но и в поперечных направлениях, и на скручивание, что приводило к отклонению хвоста или вызывало крен корпуса – девочка учила мальчика пилотированию машины в атмосфере. Подниматься, снижаться, выполнять виражи.

Времени на эти уроки было достаточно, практика тоже не отставала от теории, а ученик попался понятливый. Тут и раскрыла девочка парню секрет отрыва челнока от воды. Вернее, секрет неотрыва. Причиной этому стал недостаточный угол атаки крыла, подходящий не для взлёта, а только для посадки. Конструкторы сделали его маленьким, борясь с сопротивлением набегающему потоку. И скомпенсировать этот недостаток органами управления не вышло, потому что традиционно опустить хвост «самолёта», чтобы задрать нос, не позволяла вода. Сила Архимеда выталкивала заднюю часть корпуса. На высокой скорости это только усиливалось, но уже из-за выталкивания задней оконечности набегающим потоком очень плотной среды, делавшейся твёрже асфальта.

Поэтому Маша придумала поднимать нос, подхватывая набегающий поток передней кромкой крыла. Почему об этом не догадались взрослые пилоты? Потому что челнок построен не по схеме «утка» – ему этого делать не полагается. Сказалась привычка, выработанная до автоматизма на Земле, плюс незнание возможностей антигравов. Да и подобные попытки не были обречены на немедленный успех, если хоть немного переборщить с углом подъёма, потому что корма всё равно стремилась уйти вниз и притормозить разгон.

Так что тонкостей в этом моменте хватало.

Из примечательного в процессе перелёта было только изумление взрослых пассажиров при виде малолеток, которые собрались «бороздить просторы Вселенной» с ними на борту. Кажется, испуг женщины не развеялся до самой посадки – она заметно нервничала. Особенно прослушивая ход занятий лётным делом.

Приводнение на озеро прошло обыденно – буксировка к берегу катером, вытягивание носа на песок и разгрузка. Полезностей в этот раз привезли обычную порцию. Но прибывшие богатства транспортировали не на волокуше за трактором, а на тележке с собачьей упряжкой. Волчьей, разумеется. Транспортный коридор на это время прикрывал с воздуха «Пепелац» со стрелком в передней кабине. Народ постоянно придумывал разные новшества и проверял их на практике. Прибывшие пассажиры, экипаж и грузчики прошлись до посёлка пешком – как-то оно давненько так повелось.

Разумеется, первым делом Маша выяснила, что за время её отсутствия новых антигравов инопланетяне им не подкинули, и принялась объяснять, что при наличии на борту третьей гравицапы есть шанс добираться до Земли и обратно вообще без керосина и окислителя. То есть доставить хоть туда, хоть сюда тонн на десять больше полезного груза.

Слово авторитетного пилота приняли к сведению, и вопрос о приобретении ещё одного антиграва поручили Дэну, как человеку, чаще других общавшемуся с земноводными. Чтобы не мудрить лишнего, тот тут же позвонил Тиму.

– Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, – прозвучало из говорилки на чистом русском. Разумеется, парнишка озадачился – с чего бы сеть инопланетян информировала его не на своём языке? Что за непорядок? Почему на Земле было иначе? Надо разбираться.

Позвонил на номер Томочки. Та ответила без задержки и сказала, что Тимоха вообще пропал ещё вчера и что его усиленно ищут, но найти не могут, потому что ответов на вызовы не приходит. То есть его устройства связи молчат. Это вызывает беспокойство, поскольку выполнены эти устройства в неубиваемом исполнении.

Попросил самочку отключить свою «говорилку» минут на пятнадцать, а потом снова вызвал её – услышал журчание, трели и скрипы – явно ответ сети земноводных. Выждал условленное время и снова связался с любительницей бросать спиннинг. Рассказал о наблюдаемой странности и попросил подсказать, в чем дело? Но Томочка в этом не секла. Зато сёк другой гварх, звавшийся Васей. Вернее, думал, что сечёт, но выслушав объяснения мальца, озадачился и пообещал, что скоро будет.

Прибыл он через четверть часа на том же боте, на котором мокрохвостые раньше забирали оружие, или на однотипном. Простой такой дядька, хоть и двоякодышащий. Поздоровался, как человек, шлёпнул ладошкой по грабке дяди Игната и велел подавать ему Дэна. Русским он владел уверенно. Выслушал ответ сети из Дэновой говорилки, из Машиной говорилки, из говорилки дяди Игната, из говорилки Оли-медсестрички и озадаченно развёл передними конечностями:

– Последний ответ был на нашем языке, – сказал он и задумчиво почесал лапой верхнюю часть хвоста.

– Оль! Ты кому-нибудь из земноводных звонила? – тут же спросил парнишка.

– Ни разу. Я и не догадывалась, что такое возможно. Издалека гвархов видела, но, поскольку мне доложили, что они нелюбезны с нами, приматами, то старалась в разговоры с ними не встревать, – ответила дежурная по медпункту.

– Да, тут без бутылки не разобраться, – удивлённо проговорил Вася. Скудность мимики он успешно скомпенсировал жестикуляцией, щёлкнув себя пальцем по горлу.

– Не шали! – прикрикнул на него дядя Игнат. – Помню я, как ты давеча после пары колпачков не уследил за хвостом и чуть не сунул его в неостывший муфель! Сперва дело, а удовольствия потом. У меня как раз настойка на гнутых орешках подоспела. Пора дегустировать.

– Да я вообще ума не приложу, почему за нашего парня отвечает ваша сетевая аппаратура. Это нарушает всю систему приоритетов, – пожал плечами двоякодышащий.

– Получается, что Тимохин аппарат видит наша сеть. Но ответов от него не получает, – предположил Дэн.

– Тогда бы ответ был: «Абонент не отвечает», – не согласился дядя Игнат.

– Ерунда, конечно, но, Вась, можно ли посмотреть, где наша сеть ловит, а ваша не ловит? Вы же не прямиком из космоса с планетой связываетесь, а через какие-то наземные ретрансляторы, – продолжил «наезжать» мальчуган.

– Из космоса, – мотнул своей удлинённой башкой гварх.

– Думай, голова, а то не налью, – подначил дядя Игнат.

– Что бы он ни придумал, а нужно прочёсывать зону охвата нашей сети, – сделал вывод Дэн. – А это достаточно ограниченный район радиусом километров двадцать от нашей вышки.

Его слова услышала Аура, любопытная, как и все представительницы её пола. Она проскочила в грузовой шлюз, и вскоре по окрестностям разнёсся её вой. Это было что-то на нововолчьем языке – завывалусе, в котором Дэн не очень силён – слишком быстро он совершенствуется, вбирая в себя всё новые и новые слова. Но понятия «Все» и «Искать» в речи присутствовали.

Что интересно, это обращение услышали не только волки, но и люди – в той или иной мере язык четвероногих понимали многие. В воздух поднялись безвинтовой и безмоторный вертолёт и связка стульев с наблюдателем на переднем сиденье. Несколько мужчин оторвались от работы и погрузились на шестиколёсный грузовик. Вышка через говорилку направила Дэна к южной оконечности озера, добавив, что к нему присоединятся двое Оуаров. Это слово оказалось не именем, а названием должности – отец семейства.

На общей волне звучали распоряжения и вопросы, следовали ответы и уточнения – эфир наполнился жизнью. Вслед за волками люди сообразили, что как-то сама по себе вдруг началась поисково-спасательная операция, которой следует руководить. Денис осматривал кромку леса южнее посёлка и видел пару матёрых волков, инспектирующих подлесок. Иногда обменивался с ними сигналом «Вижу тебя». Да, на авральную ситуацию колония отреагировала быстро и эффективно, несмотря на очевидную недоказанность положения, из-за которого поднялся такой шухер. Лучше перебдеть, чем недобдеть – это никому не нужно было объяснять.

Тима разыскали часа через четыре. Он сидел в озерце, со всех сторон окружённом павианами-гамадрилами. Почему эти обезьяны так взъелись на незадачливого амфибия, они так и не сознались. Отогнать их смогли только при помощи трёх пистолетов-пулемётов и после применения полудюжины светошумовых гранат. То есть развязав коротенькую войну с кровавыми жертвами среди приматов.

Гварх оказался жив, но сильно изранен – ему не хватило патронов, после чего пришлось принимать рукопашную, завершившуюся бегством представителя высокоразвитой цивилизации перед лицом многочисленных нецивилизованных приматов. В озерце же, куда успел нырнуть, он успешно держал оборону: если к нему пытались подплыть, то из-под воды кусал атакующего за брюхо. Острые зубы и крепкие челюсти, смыкающие пасть, делали его укусы смертельными. Так что атаки он отбил, но оказался в осаде.

Проблема же со связью возникла из-за того, что ему отгрызли хвост. А чипы аппаратуры находились именно там, вживлённые под кожу. За то время, пока взрослый гварх Вася перегонял бот от лагеря до места обнаружения Тима, того выловили из воды и уложили на наспех связанные носилки, в которых и занесли в грузовой отсек.

– Я раньше не понимала, почему морды гвархов появляются на экране, когда с ними беседуешь по телефону, – завела разговор Маша этим же вечером, едва народ вернулся из поиска и подтянулся в столовую. – Мы-то попадаем в поле зрения камер наших планшетов, которые держим перед собой. А у амфибий руки всегда пустые, одежды с карманами нет, и никаких сумок они не носят. Если не считать оружия в руках, мокрохвостые всегда имеют абсолютно натуральный вид, лишённый даже половых признаков. Не ожидала, что они напичканы аппаратурой, которую носят под кожей.

– На каждой грядке свои порядки, – усмехнулась агротехник. – А что? Вася так и улетел, не отведав тростниковки? А то у меня кукурузовка настоялась.

– Интересно, как будет смотреться Тимоха без хвоста? – в никуда спросил Дэн. – Наверно, станет заваливаться назад из-за нарушения балансировки.

– Слишком много уроков ты пропустил, Кораблёв, – укоризненно произнесла Лидия Семёновна, – а то знал бы, что среди земноводных широко распространена способность к регенерации. Уверена, отрастят ему новый хвост. А, чтобы не терять напрасно времени, напомню, что характер процессов, происходящих в телах холоднокровных двоякодышащих, создаёт отличные предпосылки для погружения гвархов в анабиоз. Вероятно, это позволило нашим нынешним соседям по планете преодолевать огромные межзвёздные расстояния в состоянии сна. Так что выход за границу системы материнской звезды прошёл для этой расы без особых медицинских проблем.

– Верно рассуждаешь, Лида, – от двери столовой произнёс амфибий Вася. – Только вот отращивать Ти-мохе понадобится не весь хвост, а меньше половины. Верхнюю часть уже подшивают, а нижнюю пришлось отрезать. Да там и оставалось только подравнять. И вообще ерунда получается. Это мы высокоразвитые и технически продвинутые, однако вы у нас ничего не просите, а то серной кислотой поделитесь, то стволов подбросите, то вон парня выручили. Чего тебе, Дэн? – передал он слово дёрнувшемуся было парнишке.

– Мы из метрополии привезли немного новеньких «Вересков». Четыре десятка можем выделить для вашей банды.

– Балуете вы нас, – выразительно развёл руками Вася. – Просто ума не приложу, чем и ответить.

– Не откажусь от гравицапы в подарочном исполнении, – с интонациями сытой кошки промурлыкала Маша. – А то у нас своя личная только у Дэна имеется, да и ту привязали к стульям, чтобы за ними ящики с камнями таскать. А летательный спорт многим ребятам нравится. Но со снаряжением затык.

– На всех я не наскребу, – снова развёл руками Вася. – Они у нас, конечно, и в спасательных укладках лежат, и в десантных комплектах, и в оборудовании для технического персонала имеются. Так что быстро получится штук пять списать. А там потихоньку по сроку хранения кое-что заактируем и ещё десяток штук добавим.

Маша сделала согласное лицо и благодарно кивнула.

Глава 30

Отроки во Вселенной

– Гвархи баллон аргона подкинули, – радовался Сёма, который геолог, но одновременно и пильщик, и сварщик. – А то без него не всё удаётся культурно приварить.

– Откуда они его берут? – удивилась Маша.

– Так из воздуха, как и мы. Но наш детандер, в котором мы получаем жидкий азот для охлаждения детекторов в спектрометрах, маломощный. А тут вон сколько работы привалило с твоей подачи, красавица ты наша. Никто не ожидал, что ты замыслишь заглушить сопла всех маневровых двигателей.

– Так, дядя Сёма! В обратной дороге с Земли мы с Дениской проверили управляемость челнока и в атмосфере, и в пустоте – всё выполняется гравицапами. А хоть двигатели, хоть горючка для них – всё лишний вес. Поэтому то, без чего легко обойтись – долой. Главные баки для топлива и окислителя тоже. Оставим только малый запас для генератора на случай разряда аккумуляторов в пути. А то системы ориентации и жизнеобеспечения без электричества работать не хотят. Да и страшновато в кабине в потёмках-то, – ухмыльнулась эта язва.

– Ладно, ладно. Нынче в лётном деле банкуешь ты, – кивнул Сёма и надвинул на лицо защитную маску. – Отвернитесь! А то нахватаетесь зайчиков на сетчатку.

– Дэн! Маха! – окликнул товарищей Сев, подошедший к вытащенному на берег корпусу челнока. – У меня тут кое-какие догадки под причёской засвербели. Перетрём? – рядом с ним на песке стояла Ксюн.

– Секунду! – Денис подал руку Махе, помогая той сойти с бревенчатой рамы, на которой покоился челнок. – Я весь внимание.

– Мысль про гвархов, – сразу вступила Ксюн. – Они ведь тут, как мне кажется, не вполне свободны в выборе действий. Что-то на них наезжает. Прикиньте! Мы слышали упоминания об Учителе и Наставнике. Предполагаю, что как раз именно один из них и объяснял нашим, что людей повсюду не любят и нигде не привечают.

– Вероятно, это влиятельные фигуры в их тутошнем раскладе, – продолжил за подругой Сев. – Однако, как только возникает затруднение практического плана, на мнения Учителя или Наставника гвархи накладывают болт с левой резьбой и принимают помощь от тупых неразвитых приматов.

– Им не откажешь в разумности, – кивнула Маха. – В свете этого поистине мудрым выглядит поведение нашего малого социума – не лезть к ним. Пусть они сами к нам обращаются.

– Между прочим, пока вы мотались на Землю, тут случай забавный приключился, – добавил Сев. – Взрослый гварх попенял папеньке Краеву на то, что мы не озаботились оттаранить весточку от них в нашу Солнечную. Сказал, что это не по-соседски. Да ещё и идиотами обозвал, потому что мы шныряем через порталы, неизвестно кем и с какой целью построенные.

– В сумме получается предположение, что у этой группы билет досюда оказался, как и у нас, в один конец. Но они этого то ли ещё не осознали, то ли ещё какой таракан порылся в их безволосых головушках, – добавила Ксюн.

– Можно высказать рабочую версию? – словно на уроке поднял руку Дэн.

– Конечно! – с энтузиазмом в голосе воскликнула Маша.

– Гвархи летели в систему нашего светила – Чабана – долго. Возможно, по дороге спали в анабиозе. Ну а за время пути что-то могло измениться. Или уже здесь открылись новые обстоятельства. Тем не менее у них остались некие предписания, которые им приходится выполнять. Но они не похожи ни на колонизаторов, ни на разведчиков, ни на учёных-исследователей. Зато старательно косят под учебную группу, прибывшую на практику. Только вот практика у них криво пошла. Получается, что возникла какая-то неожиданность. Может быть, наше появление им планы поломало? Потому что они здесь высадились раньше нас, но ненамного. Примерно на полгода с небольшим.

– Возможно, отправляясь сюда, амфибии не знали ни о порталах, ни о намерении землян колонизировать эту планету? – предположил Сев, а Ксюн тут же сделала запись карандашом в бумажном блокноте – последние события многих заставили усомниться в конфиденциальности сведений, хранящихся на электронных носителях. – Поэтому и пёрли прямиком через световые годы неорганизованного пространства, как это показано в «твёрдой НФ» двадцатого века. Прибыли, расположились, а тут как снег на голову с чистого неба на них начали валиться приматы. Не?..

– А тут ещё из-за больших расстояний связь с родной планетой такова, что только чтобы поздороваться, нужны годы, – воскликнула Маха. – Зато они знают, что там, откуда мы появились, уже пару тысячелетий имеются их наблюдатели. Вот и хотят с ними посоветоваться.

– Не склеивается, – почесал затылок Дэн. – Почтовый кораблик из-за портала появляется на нашей стороне регулярно и исправно отвозит весточки в Солнечную. Гвархам при их информационной продвинутости как два пальца об асфальт прицепить к любому отправленному нами пакету свой довесок, который, весело приплясывая, будет доставлен адресату.

– Если не делают, значит не могут, – рубанула воздух ладонью Ксюн. – Они не дурнее нас, обчитавшихся фантастики о всяких искусственных интеллектах, прочих матрицах и до омерзения умных компьютерных вирусах, способных решать сложные задачи на удалении от места, где были созданы. Чем безудержно фантазировать, давайте лучше переберём предположения менее сомнительного толка.

– Например? – поднял вверх левую бровь Дэн.

– Направляясь к Мачехе, гвархи знали, что у Чабана имеется планета, на которой есть жизнь.

– Да, – подтвердил Денис.

– Значит, у них имеется разведка. То есть корабли, ищущие подходящие планеты.

– А неподходящие? – упёрла руки в бока Маша.

– Неподходящие сами попадаются, их и искать не надо, – фыркнул Сев. – Ксюн права – гнать корабль с подростками-курсантами неведомо куда земноводные бы не стали. Так что разведку космоса они проводят. И что потом? Вот, скажем, наша Мачеха! Про реки и озёра скромно молчу, но изрезанные береговые линии девяти материков – это какое же раздолье для организмов, приспособленных к обитанию на границе воды и суши! Так что, ребята, они приехали сюда с той же целью, что и мы. Такие же колонизаторы.

– Если окрестности Земли они изучают уже пару тысячелетий, значит, колыбель человечества расположена значительно ближе к их родной планете, – заключил Дэн. – И оттуда получится быстрее подать сигнал своим. Намного быстрее, чем лететь сколько-то лет в корабле, управляемом автоматикой. Или не лететь самим, а просто отправить автоматического вестника.

– Осталось понять, какой сигнал? – хмыкнула Маха. – Начиная от «Стойте! Здесь опасно!» до «Пришлите поддержку для зачистки планеты!»

– Тогда непонятно, зачем организовывать тут учебку? – с верхотуры свесился Сёма, который уже давно перестал варить и принялся греть уши.

– Ксенология – наука о контактах с разумными, – размыслительно проговорил Сев. – Отсюда возникает подозрение, что гвархи неожиданно обнаружили на планете кого-то разумней себя. И вынуждены готовиться к контакту с этими существами – отсюда и выбор учебного направления. Думаю, их подростки начали готовиться к налаживанию контакта с неизвестными нам разумными только после прибытия их группы сюда.

– В принципе, Тимоха упоминал только каких-то лурхов. Якобы язык у них состоит из скрипов и скрежетов. И ещё лурхи знают гвархов, – старательно припомнил Дэн. – Потому что называют их словом «гврх».

– Думаю, пока достаточно, – вдруг прервала дискуссию Ксюн.

– Кому достаточно? И чего? – возмутилась Маха. – Если у Земли нашлось три десятка порталов, то почему у Мачехи должен быть только один? Это же явно кем-то построенная транспортная сеть! Она просто обязана ветвиться! А местами и самопересекаться! В каждой звёздной системе – перекрёсток, пути от которого ведут к планетам с кислородной атмосферой. Ведь от Земли как раз к подобным планетам порталы и ведут!

– Тише, тише! Не буянь, – Дэн облапил подругу, притянул её к себе и погладил по голове. – Может, у Земли порталы к землеподобным планетам, а у Марса и Венеры – к марсоподобным и венероподобным. Никто же пока не проверял. Пусть гвархи будут у нас в одном флаконе, а порталы в другом. Не надо их смешивать. А то после такого ерша у меня мозги встанут набекрень.

* * *

Пришёл «почтовик» с Земли. В принесённом им информационном пакете содержалось и послание для Дэна. Не обычное письмо от папы с мамой, а многословная телеграмма с сообщением о том, что ни президент Уругвая, ни глава Университета Монтевидео никому не поручали приглашать русских садиться на водохранилище в среднем течении Рио-Негро. Но это уже в прошлом, потому что теперь эти достойные люди прислали такое приглашение по официальным дипломатическим каналам через российское МИД.

На планы лётной подготовки это влияния не оказало – ребята приступили к новой серии испытательных полётов после очередной переделки челнока, на котором теперь снова стояли четыре гравицапы – гварх дядя Вася сдержал своё слово и подкинул «адамитам» ещё пять штук.

Основная Машкина идея – снять всё лишнее, освободив максимум места для груза, была выполнена в том объёме, какой был возможен в полевых условиях. Или в пределах доработки на заводе, который как-то потихоньку сам по себе возник на песчаной косе у самого озера. Словом, дальнейшее воплощение замыслов несовершеннолетней космонавтки требовало уже изменений конструкции, возможных лишь при постройке летательного аппарата с нуля. А с этим уже следовало обращаться на Землю, прямиком к главному конструктору Шаганову – в КБ космической техники.

Какого-то особо ценного груза на этот раз не собралось – основную массу проб и образцов перевезли ещё в первом полёте. А вот колонии настоятельно требовались люди, причём не первые встречные, а специалисты и работники. Ситуация с кадрами, оцененная Старшим более года назад, изменений не претерпела, а даже усугубилась. Добыча руд и их обогащение, выплавка металлов и добыча топлива – везде требовались люди. И тракторы с навесными приспособами. И расходные материалы для производств… всего не перечислишь. Челнок готовился к рейсу домой. А в ЦУП ушло сообщение о предпочтениях в подборе поселенцев из числа желающих – всех без разбора везти на планету не следовало.

Взлетали со спокойной душой – запас хода был более чем двойной, потому что взлётный вес челнока почти ополовинили. Плюс к этому энергия, аккумулированная в антигравах, отдавалась ими практически полностью без потерь на заряд или разряд. И было её даже в одной гравицапе больше, чем в полностью заправленном челноке исходной конфигурации.

Тем не менее взлетали по экономному графику и разгонялись, создав в салоне силу тяжести, приближенную к лунной. Садились тоже неторопливо, тщательно следя за нагревом обшивки и позволяя ей время от времени остывать. То есть ещё раз отработали ранее применённые приёмы. Управлял преимущественно Дэн – Маха передавала ему опыт управления этой уникальной машиной. Явно готовила себе дублёра. Или смену – кто там поймёт этих девчонок?!

Связь с ЦУПом, приводнение – всё прошло штатно. Вскоре ребята заняли знакомые апартаменты в карантинном блоке и с удовольствием приступили к чистке пёрышек и пассивному отдыху.

* * *

– По-русски говори, амфибий! – приказал Дэн, услышав в говорилке щебет, шелест и скрипы. – Знаешь, небось, что моей гортани твоя речь не под силу, а ушам не по нраву.

– Системный дежурный Сол слушает, – послушно откликнулся гварх.

– Ты меня видишь? – продолжил наезжать Дэн.

– Таки вижу.

– А почему я тебя не вижу? – В этот момент на экране возникло изображение земноводного, которое на человеческий взгляд не имело никаких отличительных признаков. – Очень приятно, гварх Сол. Я Денис Кораблёв – примат с планеты Мачеха, что за Гондурасским порталом, который иначе именуют Седьмым. Вижу тебя. Прими файл от твоих соплеменников.

– Готов, – Сол попытался улыбнуться, в результате чего обнажил острые, хищного вида зубы.

– С пламенным приветом от приматов. Держи, – Денис кликнул по иконке отправки, дождался сообщения о завершении передачи и продолжил: – Ещё у меня бутылка кукурузовки и кувшин тростниковки. Просто ума не приложу, как передать.

– Не надо передавать, – сделал протестующий жест дежурный. – От хмельного жабры сохнут. Если у тебя всё, то отбой.

– Отбой, – согласился мальчуган.

Глава 31

Повторный визит в родные пенаты

На этот раз карантин проходил совершенно иначе. Никаких защитных комбинезонов или противогазов – кругом приветливые лица, не прикрытые даже марлевыми повязками. Количество сданных анализов в разы меньше, снятие показателей функционирования организма проведено в скромных, можно сказать, разумных объёмах. Разрешено беспрепятственно выходить из здания, но не очень хочется. Здесь не тропики, а зона умеренно-холодного климата в разгар осени.

Тупили ребята недолго. Вышли за проходную, вызвали такси с подозрительно невозмутимым водителем и съездили в магазин, где приобрели куртки и обувь по сезону. После этого Дэн позвонил в охрану карантинного комплекса и предупредил, что сегодня они с подругой ночуют у его родителей.

В машину тут же подсел ещё один человек, сказавший, что он сменщик таксиста. Впереди замаячил внедорожник, а сзади пристроился минивэн.

Разумеется, позвонить домой и предупредить родителей парнишка успел – ехали почти два часа. Дальше всё шло без неожиданностей – обнял предков, представил им спутницу, которую папа и мама тут же пригласили пожить в доме Кораблёвых. Сюрприз был утром, когда поступил звонок от секретаря главы «Роскосмоса». Вежливая женщина договорилась с ним о времени встречи ребят с её шефом в неофициальной обстановке – в ресторане, ближайшем от дома, где они остановились.

– Может быть, вас проводить? Мне сегодня не надо в филармонию, – спросил отец.

– Не надо, па. Мы не заблудимся, – ответил Дэн, проверяя, насколько беспрепятственно выходит пистолет из подмышечной кобуры, а финка – из ножен у пояса. В этот раз ребят облачили не в жилеты, а в пиджаки просторного покроя, под которыми беспрепятственно разместилось оружие, ничего не оттопыривая.

Отсвечивать закинутым за спину автоматом или тесаком у бедра было бы чересчур демонстративной вольностью. Скорее, глупой претензией на крутизну. Но без ствола под рукой Дэн чувствовал себя голым. Даже более голым, чем без трусов, но с оружием на привычном месте, как он это практиковал на реке Со.

На улице мальчик и девочка играли в игру «вычисли охранника» – их весьма плотно обложили со всех сторон и вели, буквально ни на мгновение не спуская глаз. Победил опыт – парнишка значительно дольше обитал в диких местах и чётче выделял любые «нерегулярности» в окружении. Родился-то он горожанином, отчего прекрасно ориентировался среди урбанистического пейзажа. Ему сразу становилось понятно, почему кто-то остановился, разглядывая витрину или вчитываясь в рекламный плакат.

Столь массированное и почти демонстративное в его понимании использование кучи сильных мужчин и ни разу не беременных женщин в абсолютно непонятной постановке невольно озадачивало, было нелогичным, неправильным. В ресторане охрана тоже присутствовала в ненормальном количестве – она играла роли посетителей и официантов. Руководителя «Роскосмоса» было легко опознать по фотке из сети, а вот человека рядом с ним… И женщину… Не тет-а-тет, короче.

Поздоровались, представились, уселись, и началась процедура выбора блюд. Это Махина забота, а парни едят то, что им дают. Если подруга сочтёт нужным, чтобы он навернул улиток или устриц – навернёт, не трее-нет. А его сейчас напрягают взвинченные меры безопасности и то, что незнакомец не говорит по-русски. Тётка при нём – переводчица. Английский в пределах школьной программы начальных классов – не тот уровень знания языка, которым можно хвастаться. Особенно после пары лет пропущенных занятий этим предметом. Зато Маха явно что-то разбирает в речах, которые ведёт незнакомец со своей переводчицей, да и начальник «Роскосмоса», похоже, прекрасно всё понимает – быстро завязалась оживлённая беседа, в которой Дэн чувствовал себя болванчиком, даже менее информированным, чем во время ритуального возлияния в деревне кроманьонцев на берегу реки Со.

Короче, обстановка тревожная и непонятная. Этот нарочитый уровень «безопасности», когда кругом мельтешат одни сплошные охранники, тупизна ситуации с переводом, который никто не ведёт. Кажется, никому не приходит в голову, что встречаются люди, не владеющие английским.

– Вижу тебя, – негромко провыл он на староволчьем, когда внутреннее напряжение переросло некую невидимую отметку, оказавшуюся в низу живота. Маха на несколько секунд зависла.

– Не вижу, – продолжил парень на том же языке, то есть слегка подвывая.

– Это же инглиш! – с нотками недоумения воскликнула девочка.

– Да хоть бы французиш или немецкиш. Я только руссиш андестенд. Ферштейн?

– Мистер Смит просится к нам и обещает за это профинансировать возобновление производства комплекса «Буран-Энергия», – выложила Маха буквально в двух словах то, о чем перед этим толковали битые пять минут.

– Нет базара, – кивнул парень. – Завтра мы пройдемся по шопингу, послезавтра погрузка и заправка, а там и в путь-дорожку с утра пораньше. За час до рассвета стартуем, – общаясь с подругой, юнец даже не смотрел на остальных присутствующих. Но в финале присовокупил: – Короче, Смит, шестого октября в шесть тридцать до полудня Москвы прибыть в ангар на посадку. Как я понимаю, протежёр позаботится, чтобы ты не заблудился.

Маша немедленно сделала большие глаза женщине-переводчице, собравшейся что-то сказать, после чего та оставила это намерение неосуществлённым. А Денис принялся за еду, которую уже принесли. Отличный ростбиф, между прочим. Остальные молча последовали его примеру.

Чего-то он не догонял. Суета вокруг них выглядела противоестественной, нарочитой, наигранной.

– А я? – поинтересовалась переводчица, когда еда на тарелке перед парнем закончилась. То есть дамочка терпеливая.

– Катафалк не резиновый, – отбрил парень.

На самом деле по магазинам ребята двинулись сразу, как только обстоятельно заправились и лаконично попрощались с сотрапезниками. Магазины крупных городов, в принципе, мало отличаются друг от друга ассортиментом, поэтому ехать куда-нибудь смысла не было – завернули в ближайший торговый центр и разделились. Маха рванула за бельишком, колготками и прочим дамским снаряжением, а Дэн принялся закупать бритвенные и канцелярские принадлежности по длинному списку, составленному всем посёлком. Вес коробок с тетрадями и писчей бумагой (которая «А4») весьма впечатлил – ничтоже сумняшеся мальчуган приказал ближайшему из охранников, следовавших за ним ещё от самого дома, доставить это всё в карантин. Связался с Махой, встретился с ней около эскалаторов, ещё больше впечатлился размерами упаковок с памперсами и прокладками и освободил её от нелёгкой ноши сделанных покупок, задействовав ещё одного охранника из числа оберегавших их.

А им нужно в парфюмерию. Всем требуются паста, мыло и шампуни, мужикам надобны лосьоны и кремы после бритья, а чего хотят женщины – забота подруги. Тут подошёл охранник и попросил не гнать лошадей, потому что одна машина с покупками уже ушла, а другая пока не подъехала. В ходе образовавшейся оперативной паузы девочка «зависла», зацепившись языками с одной из продавщиц. Обсуждали ароматы, сравнивая их с тем, которым веяло от Махи. Закончилось общение нескоро – дамы обменялись телефонными номерами.

Отправив в карантин следующую партию покупок, детки осуществили ещё один «рывок», обзаведясь свежими музыкальными записями, журналами моды, пуговицами-крючками-молниями и прочей швейной фурнитурой, иголками ручными и машинными, и парой новеньких швейных машинок известных марок – в карантин отправился следующий минивэн. А рабочий день юных покупателей продолжился – ведь у них на Мачехе нет очень многого, из того, что давно вошло в обиход рядовых обывателей на Земле.

Домой вернулись только к ужину, довольные тем, что «исполнили» весь список.

– Этот Смит, – рассказала Маха за ужином, – с детства мечтал побывать на другой планете. Но на старости лет, когда это стало в принципе возможно, крепко приболел. Ему пообещали всего год жизни. Он только с виду бодрячок, а на самом деле уже рассыпается на ходу. Так что перегрузок вертикального старта не выдержит. Однако в узких кругах специалистов стало широко известно, что наш пепелац трамбует пассажиров не шибче, чем пассажирский самолёт. Денег и влияния у этого Смита вагон и маленькая тележка. В принципе, было бы невежливо отказать умирающему в последнем желании, – девочка чётко выделила главное и изложила коротко и ясно.

– Да, – кивнул паренёк. – Взлетать будем с полной загрузкой, поэтому больших ускорений дать не сможем. Как-никак новый трактор везём и три мотора.

– Может быть, гитару свою возьмёшь, – осторожно поинтересовался отец. – По сравнению с трактором она лёгкая.

– А я пирожков вам в дорогу напеку, – добавила мама.

– Хорошо, ма. На шестерых, – не стал перечить сынок. – Вот, па, послушай на досуге, как у нас дикие звери воют, – он протянул отцу запись нескольких «выступлений» волков, подражающих пению людей.

С раннего утра дня старта Дэн проверял размещение и крепление груза, а также герметизацию крышки грузового отсека. Нынче у них немало вещей габаритных, которые не пройдут через носовой лаз, поэтому пластину на спине челнока пришлось открепить, отпустив целую кучу болтов, снять, а после погрузки водрузить обратно, заменив прокладку. Подобная процедура в космосе невозможна, что соответствует первоначальному замыслу, предусматривавшему использование этого корабля исключительно в роли посадочного планера. Это вам не американский «Шаттл», способный распахнуть створки грузового отсека в открытом космосе.

Маша в это время суетливо собирала вещи, бегала на проходную, чтобы с кем-то встретиться, чистила и смазывала оружие, пришивала что-то – сама на себя была непохожа. Затем начала безжалостно вываливать купленную на днях «мягкую рухлядь» из картонных коробок в большие мешки из толстой пластиковой плёнки, из которых несколько техников отсасывали воздух и тут же их запаивали. Дэн при этом наглядно понял смысл выражения «возить воздух» – настолько уменьшался объём покупок после вакуумирования. Потом в ангаре появились пассажиры.

Смит в канареечного цвета комбинезоне выглядел натуральным чахликом. Похоже, перед встречей в ресторане над ним крепко потрудился визажист.

Мелкокостный парнишка лет десяти на вид. Ничего, откормится и выправится. Зато следующая пара оказалась тройкой: зрелый мужчина и девочка лет пяти-шести держала поводок. Собака рядом с ней имела признаки нескольких пород, размер, обещающий массу тела килограммов шесть-семь, острую морду и пятнистый окрас. Смотрела псина на Дэна с выражением недоверия. Взор маленькой хозяйки был спокойным, а глаза её отца – сплошная мольба.

– Давно ждём кинолога, – ответил Дэн на невысказанную просьбу. – Как я понимаю, это аналлостанский стюдебеккер? Юнга! – обратился он к мальку. – Мухой занеси вещи пассажиров и размести их под сиденьями в салоне. Потом устрой людей и подгони всем привязные ремни. Как зафиксировать четвероногого, сообрази…

В этот момент появилась Маша и проскользнула в люк.

Дальше до самой посадки на Мачеху ничего примечательного не происходило, если не считать короткого периода невесомости, устроенного после выхода из портала по просьбе младшей пассажирки. Но от этого начало мутить Смита – пришлось отлавливать девчонку, с визгом восторга летающую по кабине, отталкиваясь от всего подряд, и начинать торможение. В принципе, осуществлять весь перелёт, сохраняя пусть и скромное, но направленное к полу салона тяготение, несовершеннолетние космонавты научились. Получился экспериментальный вариант загрузки: малолетка, инвалид и собака. Таким образом, теперь можно возить не только специально натренированных людей, а кого угодно.

* * *

– Ну как вам показалось на Земле? – спросил Старшой во время ужина. Дэн кивнул Махе, чтобы отвечала.

– Так мы с Шагановым обсудили наши эскизы и перечень требований. Он уже усадил за работу расчётчиков и компоновщиков. Но на глазок оценил задачу, как вполне посильную. Спросил ещё, как начинать? Как переделочный вариант, или лепить с нуля? Я сказала, что с нуля. И он полетать просится.

– Это к Денису вопрос – ему виднее. А ты с нами впечатлениями поделись. Чувствами, эмоциями. Про дела мы в ваших отчётах послушаем.

– Да, как-то нелепо там. То есть всё знакомо, но себя ощущаешь неродной. В карантине или у свекрови всё нормально, всё понятно. А вот с людьми, где бы их ни встретил, напрягаешься. Былую непринуждённость как языком слизнуло.

– Это ты, дочка, принялась взрослеть ускоренными темпами, – произнесла мама Катя.

– Оуарра, – произнёс пожилой волк, которого звали Ыр-р, что значило «вожак». Он не овладел нововолчьим, а на традиционном языке хвостатых произнесённое им слово значило «мать семейства».

– Такое ощущение, что все вокруг чего-то от нас ожидают, – отмахнулась от комплимента девочка.

– Свидетельствую, – кивнул Дэн. – А Смита этого, нашей речи не разумеющего, я завтра с утреца налажу на рыбалку вместе с Луком. Предупреждаю – этого старца не кантовать. Из него и без внешних воздействий песок сыплется. Нужно, чтобы он тут протянул не меньше года, а ему любая мартышка может не напрягаясь голову открутить.

В столовую вкатился визжащий и взрыкивающий ком с торчащим из середины поводком, за который держалась маленькая «кинологиня».

– Сидеть! – мгновенно среагировал Ваня, и ком распался на трёх пушистиков пожилой волчицы и пса-новичка – аналлостанского стюдебеккера. Собака была крупнее, но её противники дружнее. Ну и они не дрались – просто у псовых такие игры. Волчата, раз уж в кои-то веки попали в столовую, мигом прекратили выполнение полученной команды и пошли на ручки к девочкам, но доктор Вера уверенно отыскала мокрое полотенце и объяснила молодняку, где ему полагается находиться. Стюдебеккера увела хозяйка.

– Тимоха такой прикольный с какой-то повязкой на хвосте, – хихикнула Оля, которая не Лёля и не Ляля, а по медицинской части. – И несчастный – ему купаться запретили. Губкой кожу увлажняют.

Дэн и Маха переглянулись – знакомые темы, нужные новости. Они здесь дома.

Глава 32

Жизнь продолжается

До озера в этот раз пришлось идти целый час – чёртов Смит плёлся со скоростью улитки. Но не останавливался и не просил передышки. Надежда перебросить хлопоты о старичке на кроманьонца развеялась лёгкой дымкой. Оказалось, что Лук вместе с жёнами и детьми убыл порожним танкером на реку Со. Так что эта обуза целиком и полностью оказалась возложена на плечи Дэна.

На берег вышли уже после восхода Чабана, загрузились в челнок и легли в дрейф, слегка удалившись от берега. Клевало неплохо, сегодня брала рыба, очень похожая на сомов, но не слишком крупная – с полметра длиной. Отлично подходящая для балыков, но упорная при вываживании.

Смит несколько раз что-то говорил, но парнишка отмахивался, отвечая, что «донт андестенд», а потом принялся показывать на всё подряд и называть вещи по-русски. Память у старого сморчка оказалась прекрасная – крючок и сачок он ни разу не перепутал. Ближе к полудню за спиной у рыбаков раздался голос:

– Наши из Солнечной ничего не просили передать?

– Ничего, – ответил парень, не оборачиваясь. – И угощения от дяди Васи не приняли.

– Как гравицапы? – с некоторой натяжкой продолжил поддерживать разговор гварх. У Дениса хороший слух, с детства развитый занятиями музыкой – помнит он эти интонации, прозвучавшие около года назад на берегу речки Глубокой, когда этот самый амфибий объяснял людям, что ни капельки их не уважает.

– Работают, – пожал плечами мальчуган. – А часто ли они ломаются?

– Не знаю, – ответил земноводный. – Ни разу не приходилось слышать ни о чём подобном.

– А память у вас от рождения очень хорошая? – продолжил Дэн, поворачиваясь к торчащей из воды голове. По пути заметил, что старикашка Смит смотрит на инопланетянина с выражением изумления. – Эй, американский дед, – обратился он к замершему рыбаку, – прими таблетку от нервности, а то, не ровён час, дуба врежешь.

Гварх тут же перевёл его слова на английский. Понятно перевёл – Смит добыл из нагрудного кармана коробочку, из неё по нажатию выскочила таблетка и угодила прямо в рот к деду, который заозирался в поисках, чем бы запить. Дэн невозмутимо указал за борт, в ответ на что получил возмущённый взгляд и категорическое «ноу». Сам набрал воды, сложив ладони ковшиком, и напился. Дед послушно повторил.

– Не жди, когда я спрошу, – обратился мальчуган к инопланетянину. – Не дорос я пока, чтобы правильные вопросы задавать. Говори, чего надо?

– Наши, из группы обеспечения, когда проведали о порталах, пошарили по здешней стационарной орбите и нашли ещё двадцать девять штук. Отсюда и просьба – проверьте, что за ними? Вдруг там наше солнце? Тогда бы вы могли весточку туда забросить.

– Ты Наставник или Учитель? – попытался мальчик увести разговор в сторону.

– На нашем языке это одно слово. Но на самом деле нас двое.

Дэн призадумался. Диалог явно складывался удачно – собеседник отвечал на вопросы не хуже, чем Тимоха. Однако хочется знать больше. Только вот как бы так спросить, чтобы не спугнуть? Мало он понимает в дипломатических протоколах и прочих этикетах, а уж ложь от правды вряд ли отличит. Как бы так позаковыристей задать вопрос, чтобы ответ был коротким и однозначным? Потому что затянувшийся допрос может этого собеседника вывести из себя: хоть и нет у гвархов мимики, но что-то в характере движений, в изменившемся тембре голоса подсказывает – пора закругляться.

– То есть вы из-за лурхов в порталы не суётесь? – спросил мальчуган наобум.

– Они не знают ни добра, ни зла, – прозвучало в ответ. Всё понятно – этот клиент уже кипит, потому что два последних ответа сформулировал неоднозначно, словно подтролливая собеседника.

– Ты ступай, один из двух, которые одно и то же, – напутствовал Денис амфибия, делая прощальный жест рукой. – Я думать буду, – и в этот момент приметил, что в ухе старикашки появился проводок, ныряющий за воротник цветастой рубашки. Возможно, там спрятан автопереводчик?

За уловом от посёлка подогнали брутальный шестиколёсник, у которого снова переделали управление. Теперь справа от переднего колеса находился привычный штурвал, а слева расположилось педальное управление. Рулила им Кака – одна из четвёрки самых продвинутых на данный момент волков-подростков. Поскольку людей с ней не прислали, то челнок вместе со всем уловом и притомившимся дедом Дэн переставил краном верфи прямиком в просторный кузов. А потом с сочувствием наблюдал за мучениями бедного животного – или идея была неудачной, или исполнение кривым, но самобеглая повозка добралась до грузового шлюза не с той стороны и нескоро, поскольку слушаться категорически не желала и постоянно норовила уехать к пшеничному полю.

Махнув на прощание покряхтывающему Смиту, парнишка призадумался: с кем бы поделиться новостью о высказанной то ли Наставником, то ли Учителем информации насчёт дополнительных порталов? И передать просьбу пощупать, что там за ними? А то все сейчас в делах, и им не до него. Во! У дровяника на колоде для колки чурбанов восседает Старшой! Стригут его.

– Вячеслав Васильевич! Опять тот же самый Начитель-У ставник в нашем озере выныривал и речи молвил крамольные.

– Что-что?

– Порталы они отыскали в системе Мачехи. Просят проверить, что за ними? Надеются добраться короткой дорогой до своей родной планеты. А сами лезть туда боятся из-за лурхов.

– Не части. Сейчас я Ксюн позову, пусть она из тебя вытрясает детали и лепит из них цельную картинку. А то ты какой-то взвинченный.

Вечерние новости в этот день начались вовсе не с интервью про гвархов с их запросами. Выступил Ваня:

– Если кто-нибудь полагает ужасных волков полуразумными, то я категорически протестую. Конечно, рассматривая их индивидуально, каждого по отдельности, можно всякое подумать. Так и мы, люди, считающие себя безусловно мыслящими, тоже во многом отличаемся друг от друга. Но в качестве общности и мы, и волки достаточно меркантильны.

Поясняю. Их ноги кормят. Подвижность – основное достоинство этого биологического вида. Но на него наложилось ограничение, связанное с выращиванием потомства. Щенки рождаются слепыми и существенное время остаются беспомощными, гораздо дольше земных волков. В случае вынужденного бегства один родитель способен за один раз перенести только одного малыша. Конечно, если перемещается стая, на помощь приходят соплеменники или старшие братья и сёстры, но любые варианты из упомянутых создают затруднения при кочевой жизни.

Эти затруднения преодолимы при использовании четырёхколесных тележек, в которых волчат перевозят на дальние расстояния. Вот почему эти тележки бесследно пропадают вскоре после изготовления. Эти же тележки решают для хвостатых и задачу защиты от землероев в местах стоянки. Своего рода изолированная от грунта площадка – прекрасное место ночлега или днёвки.

А теперь смотрим кадры, зафиксированные камерами в саванне…

На экране появился вид на равнину, по которой неторопливо ползла вереница возков, увлекаемых вперёд крупными волками. По окрестностям сновали особи поменьше – волчицы. Среди них были заметны и волчата среднего возраста, носящиеся как им заблагорассудится, под неустанной опекой мамок. В возках же копошилась мелочь – за этими, чтобы не вывалились, тоже присматривали мамки. Было далековато – многие детали просматривались невнятно, но не признать в этой колонне кочевья было трудно.

– Отсюда вывод, – продолжил Ваня, – хвостатые используют нас к собственной выгоде, причём делают это коллективно. Иначе говоря, проявляют не только разумность, но и цивилизованность.

– Как же они запрягаются и распрягаются без нашей помощи? – удивилась Нина прямо из зала – дальше разговор пошёл вживую.

– Никак, – хмыкнул Лом. – Хук попросил меня соединить передние концы оглобель горизонтальным бруском, потому что так можно тянуть повозку зубами. Я и соединил.

– Меня тоже просили, – припомнил Сёма. – Кажется, Аура.

– И меня! – воскликнула Мила. – Я думала, что это для перевозки на короткие дистанции, а они вон, видите, куда учесали!

После завершения ролика и обсуждения его содержания прошёл материал о последнем контакте с гвархами. Дэн ждал дискуссии, но вместо этого «возбудился» Макс:

– Лурхов они боятся! Так их и кроманьонцы боятся! От этого-то и наложено табу на верховья нефтяной речки. Я там два дрона потерял, которых отправил на разведку. Оба просто летели, передавали видео, а потом вдруг выключились. Про первый ещё думал, что сам накосячил, а насчёт второго – никаких сомнений. Чётко видно – не было это нападением птицы или зверя – всё шло гладко, а потом хлоп, и тишина. Даже всплеска помех не наблюдалось или вспышки – чистый обрыв связи.

– По всему выходит, заслужили эти существа, чтобы их боялись, – заключил Игорь Краев. – Отсюда вывод – не суёмся в запретную зону, а уж лурхи там обитают или злые духи – это значения не имеет. Нам тут нынче гвархи норовят сесть на шею и ножки свесить. Маш! – обратился он к дочери. – Не томи. Говори, что думаешь?

– Думаю, что при старте на четырёх гравицапах можно заглянуть в три-четыре портала подряд, – откликнулась «сеньорита» Краева – её нынче так частенько называли шутки ради. – А если взять с собой ещё четыре полностью заряженных антиграва, то и в десяток получится заглянуть. Точнее об этом можно будет судить, попробовав. Ведь за каждым могут оказаться какие-то своеобразные условия.

– Ты ведь сама высказывала версию о наличии у нашей планеты ещё каких-то проходов в другие области пространства, – напомнила Ксюн. – И оказалась права. Соседи даже похлопотали – определили места нахождения этих «пятимерных сфер» и их индивидуальные частоты. Хм! Может, они подслушали и решили использовать нас в своих интересах?

– Использование друг друга в своих интересах – обычное дело в цивилизованном обществе, – назидательно поднял палец Сев. – А то, если не использовать, так перед каждым умыванием придётся варить себе мыло. Если отбросить эмоции – можно считать это приглашением к участию в разделении труда. Типа Маха с Дэном разведают, а остальные воспользуются. Кстати! Вы второй экипаж когда будете готовить? У нас шестой челнок всё ещё лежит с не отвинченными плоскостями, а антигравы стали более-менее доступными.

– Может быть, стоит сразу целый бот выпросить? – послышался голос из аудитории. – Как я понимаю, в пределах расстояний от поверхности до орбиты эти брусочки летают без особых проблем. Так что до геостационарной вполне могут дотянуть.

– Есть подозрение, что гвархи не настолько боятся лурхов, как пытаются это показать, – высказалась Зоя. – Нельзя исключать, что они уже пробовали посылать один из ботов к Земле. Возможно, под управлением бортовой автоматики. Если предположить, что результат оказался таким же, как у наших дронов в долине реки Со, то опасения соваться в портал не выглядят беспочвенными.

– То есть хотят переложить риск на наши плечи?! – возмутилась Маха.

– Ты да я, да мы с тобой уже пять раз прошли эту пятимерную сферу, – напомнил Дэн. – А сколько попыток предприняли гвархи?.. Да гварх его знает. Но, если они потеряли пару своих замечательных ботов, то душа моя исполнена скорби.

– Вы так запросто оперируете предполагаемыми положениями? – воскликнул Никита – супруг здешнего агротехника и отец юной «кинологини».

– Здесь всё не как на Земле, – вступил в разговор Старшой. – Слишком многое только выглядит привычным, но имеет совершенно другую подоплёку. Приходится сочинять любые версии, включая самые дикие. А потом искать их подтверждения или опровержения на основании вновь открывающихся фактов.

Глава 33

Порталы

Проверку обнаруженных гвархами порталов решили проводить без поспешности. На данном этапе приоритетной была задача воссоединения семей – у многих колонистов первых «заездов» на Земле остались близкие, которых планировалось доставить на Мачеху последующими «завозами». Поскольку седьмой челнок изначально был оборудован для перевозки четверых пассажиров, то родственников доставляли по трое – одно место в кабине использовалось для стажёра – велась подготовка второго экипажа.

Рейсы на Землю проходили с интервалом в десять суток – три дня туда, три – обратно, да по паре суток на отдых экипажа и обслуживание челнока – его нужно было заряжать. Производственным мощностям колонии стало заметно легче – снизилось потребление перекиси водорода. Возросшая грузоподъёмность позволяла доставлять тракторы и моторы, а ещё Дэн закупал мотоинструменты: ручные косилки, мотопилы, буровые приспособления, перфораторы – всё это работало не на остатках ракетного топлива, а на нормальном бензине, сильно облегчая многие работы.

Очередной «Суперпепелац» на шести гравицапах уверенно перевозил бульдозер-экскаватор к местам, где проводили вскрышные работы. Добыча руд велась то там, то тут – высаживался отряд, поспешно возводящий домики-укрытия, и начиналось дробление руды, промывка, обжиг – у каждого металла своя технология, свои особенности. Нехватка рабочих рук так и оставалась постоянной проблемой, которую решали, маневрируя людьми. Все, даже дети, были буквально нарасхват, потому что железо первой партии кончилось, а обнаруженная линза лимонита оказалась глубже, чем хотелось бы, в то время, как руду дробили пневмомолотками. Поскольку нашли её вдали от проточных водоёмов, способных крутить генератор, то концентрат возили к ручью Мелкому, где от всё того же нижнебойного колеса снова запитали плавильную печь.

На этот раз легирующие добавки вводили ещё на этапе выплавки – нержавейка была востребована повсюду. Гвархи с их порталами тихо шли лесом – колонисты и со своими проблемами не успевали справляться. И тогда снова «всплыл» Наставник.

Выбрал он для этого хмурое утро с отвратительным клёвом, когда Денис уже замучился подбирать наживки.

– А если мы вам реактор подбросим? – спросил он, выставив голову из-под воды, как всегда забыв поздороваться.

– Громоздкая штука, – неопределённым тоном ответил Денис, пальцами разминая тесто, замешанное на ореховом масле.

– Что бы ты понимал в ядерных реакторах! – воскликнул амфибий.

– Да уж не меньше твоего, ластоногий! Уж защиту-то вы явно не из металлического дейтерия делаете! – вопрос о доставке на Мачеху подкритического реактора в последнее время был у всех на устах, что немедленно сказалось на содержании школьных уроков, которые Дэн частенько пропускал из-за командировок на Землю, хотя просматривал их записи и держал руку на пульсе.

– Я двоякодышащий, – обиженно ответил гварх, но исчезать не торопился. – А дейтерий у нас не металлический. Он под давлением в титановой губке при температуре жидкого азота.

– Оболочка из бора? – уже осторожно полюбопытствовал мальчуган – собеседник явно владел вопросом лучше него.

– Отсталый ты, но любознательный. Истинный примат, – с нотками одобрения в голосе отметил Наставник. – Оболочка композитная. Капелька бора, чуток кадмия и индий.

– Круто замешано! – непритворно восхитился парнишка. – А активная зона большая?

– Активная зона твёрдая, режим работы импульсный, конструкция имеет подвижные части, – словно забивая гвозди, победоносно продолжил Наставник. Он явно положил собеседника на обе лопатки.

– Пожалуйста, помедленнее. Я записываю, – Денис отложил в сторону тесто и полез за блокнотом.

– Я тебе файл пришлю, – отмахнулся от него гварх. – А реактор будет не транспортный – наземный.

– Такого у нас сделать не смогут, – однозначно оценил рассмотренные схемы дядя Игнат. – Ты хоть представляешь себе сочетание температуры жидкого азота и раскалённой активной зоны? Не существует материалов, которые смогут выдержать подобное. Это же ядрён-батон, а не источник тепла!

– Много ты понимаешь! – возразил дядя Вася и для убедительности ударил хвостом по ножкам лавки. – Нам эти горшки служат верой и правдой с незапамятных времён, а яйцеголовые всё никак ничего получше придумать не могут. Говорят – теоретический предел. Но да, расходников сюда уходит уйма. У нас пока есть, да только с экономией. Так что не берите эту хрень, а то нас без резерва оставите. Вы уж лучше от ветра крутите свои генераторы или водичкой. Оно и для вас спокойней, и для нас без головной боли.

– То есть полагаешь, Наставник ваш нас подталкивает к исследованию тутошних мачехианских порталов? Типа он нам реактор, а мы ему информацию? – покачал головой дядя Игнат. – Мудрёно. Только зря он так хлопочет. Мне давеча привезли с Земли жену и сына. А следующий рейс уходит с перегонной командой – сделали нам новый челнок. Вот он и станет рейсовым. А на ноль седьмом мы по тутошним порталам пройдёмся. В каждый заглянем и сравним спектры тех звёзд со спектром вашей… как говоришь она называется?

Гварх издал мелодичное журчание.

– Во-во. С ей самой. То есть со спектром ейным. Так мы нынче Тимоху вашего в озере здешнем будем на воду спускать. Тыс нами?

– Пошли.

Выздоравливающего снесли к воде вшестером и положили на живот, держа хвост на весу. Под него подвели надувной понтон, на котором и устроили так, чтобы не упал в воду.

– Хорошее вы озеро выбрали, – сказал дядя Вася, глядя на плывущего у самой поверхности Тима. – Ни акул, ни крокодилов, ни гиппопотамов.

– Так вытекающую речку бурые мишки контролируют, – пояснила гварха Томочка и прыгнула в воду, подняв фонтан брызг.

– Хорошие тут места, – продолжил нахваливать Василий. – Спокойные. Моя бы самка наверняка яйцо отложила вон там, на припёке, – показал он на северную оконечность водоёма, где узкий ручеёк намыл короткую песчаную косу.

– Почему бы и нет? Волки вашу кладку не тронут и мартышек отгонят, – с улыбкой произнесла доктор Вера, закончившая руководить операцией по «увлажнению» тела пациента.

– Да мы и сами присмотрим, – с дружелюбными нотками в голосе откликнулась взрослая гварха, напутствуя довольного Тимоху толчком, направленным прочь от берега. Люди по-прежнему не различали земноводных иначе, как по голосам, но эту даму, изредка навещавшую доктора Веру, запомнили. Она с удовольствием болтала и с врачом экспедиции, и с медсестричками, применяя при этом специфическую медицинскую терминологию. Одно слово – медички.

Некоторое количество амфибий стало заглядывать в посёлок. Мелкие – из любопытства. Взрослые – по делам. Зоя поначалу пыталась присматривать за общением, но вскоре на всё это плюнула – у неё ребёнок уже ходит, держась за стеночку или чей-нибудь хвост – некогда ещё и за инопланетянами смотреть.

Посадочный бот, который изредка поминали как десантный, то и дело садился или улетал, кого-то привозя или увозя. На стрельбище палили по мишеням, а вдали мерно стучал механический молот. Младшая группа в составе одной-единственной Настеньки следовала верхом на безымянном Оуаре в открытую саванну. Вчера девочка сдала зачёт по стрельбе из «Вереска», а сегодня заступала на пост у ближней площадки, откуда стая взрослых хвостатых выходила на поиск пропавших из виду зебр. Её задача – прикрыть волчат в случае появления гиен или львов. В шесть лет это вполне посильно. Особенно при сидящем на верхнем конце конуса укрытия дроне, с направленными во все стороны объективами камер.

Жизнь на Мачехе быстро сплеталась в затейливый клубок. Та же Настенька уже первоклассница, уверенно читающая букварь. С ней занимаются каждый день перед сном вместо сказки на ночь. А вот у гвархов подобных малолеток нет – в пути сюда яиц никто из амфибий не откладывал. Они только сейчас принялись мыслить в этом направлении.

* * *

– Виктор Иванович! – обратилась Маша к Шаганову. – Как там ремни? Не жмут, не давят?

– Отчего это вы, Мария Игоревна, вдруг заинтересовались ремнями? – скептически полюбопытствовал главный конструктор.

– Раз волнуетесь не о том, значит не жмут, – раздался в наушниках голос Дэна. – Скорость четыреста километров в час. Отрыв.

Поверхность воды на экране принялась плавно удаляться. Показания акселерометра стабилизировались, а корпус челнока накренился вправо, выполняя вираж.

– Мы не к Мачехе вас везём, а к двадцать седьмому порталу. Заглянем сперва за него, а потом сразу домой.

– За двадцать седьмой наши уже ходили, – включилась Маша. – Ничего особенного там нет. Так что мы просто проведём репетицию перед тем, как начинать обследование порталов от своей планеты. А то страшновато соваться в неведомое без предварительной подготовки.

– То есть вы высадите меня в своём посёлке и сразу двинетесь искать приключений? – спросил Шаганов.

– Как раз об этом мы хотели посоветоваться. Как вам мысль обойтись без посадки? Мы ведь окажемся на стационарной орбите с относительной скоростью, близкой к нулевой. Пройдём с пяток мегаметров и нырнём в ближайший проход в иное пространство. От каждого портала вполне себе просматривается соседний, а нам энергию попусту не тратить, – продолжил Дэн.

– Вполне достойный план. Дома знают, что вы затеяли?

– Знают. У нас там очень непросто хранить секреты – до неприличия открытое общество образовалось, – вздохнула Маша.

– Тогда ныряем в двадцать седьмой.

Картина, открывшаяся взорам после выхода из портала, совпала с ожидаемой – шар планеты с полюсами, покрытыми шапками ледников. Море и суша лишь чуточку занавешены облачностью. Тут довольно прохладная обстановка, отчего никто на Земле не заявил прав на этот мир, где область положительных температур неохотно переползает от одного полушария к другому, держась в окрестностях двенадцати градусов. Наличие жизни на поверхности подтверждается присутствием в атмосфере кислорода и углекислого газа. А более пристального внимания на эту планету никто не обратил. И в прошлый раз, и в этот – челнок чуть затормозил и хвостом вперёд снова нырнул в портал.

До седьмого шли всего пару часов, держась на постоянном удалении от Земли. Миновали его, полюбовались на ставшую им родной Мачеху и снова прошли сквозь неведомое – тут тоже нашлась планета, но погорячее. Никаких полярных шапок, очень мало суши, зато всё зелёное или серое. Позволили бортовой аппаратуре хорошенько всё заснять и измерить – им много не надо. Главное, что спектр здешней звезды не совпал с ожидаемым гвархами.

Заходы, проведения измерений и съёмок, возвращения обратно к Мачехе – всё это проделывалось раз за разом. Конечно, почти постоянно на борту царила невесомость, так что ни о какой варке кофе даже речи не шло. Денис и Маша сменяли друг друга, не допуская, чтобы товарищ утомился – у них это давненько было отработано. А вот старший утомился ещё на пятой попытке и теперь сладенько посапывал, как и полагается, пристёгнутый к креслу. Между тем марафон по осмотру порталов продолжался как ни в чём не бывало, открывая взору подростков всё новые и новые миры. Нет, планеты гвархов они не нашли, да и отметить чего бы то ни было примечательного просто физически не успевали – всё проходило перед взорами, словно в калейдоскопе. Денис тупо решал основную задачу, игнорируя всё несущественное. Маша, как и всегда в подобных случаях, не перечила.

– Виктор Иванович! Вы ведь птица высокого полёта. Расскажите, что нынче творится на Земле? Я про вышние сферы толкую, – забросила удочку девочка, едва завершилась инспекция последнего портала и челнок начал плавное падение в атмосферу.

– Детки! – воскликнул главный конструктор. – Вы просто монстры какие-то. Меня, мужчину в самом расцвете сил, укатали, как Сивку крутые горки. И сразу подкатили с вопросом, исчерпывающего ответа на который я дать просто не способен.

– Дайте не исчерпывающий, – согласным тоном поддержал подругу парень. – А то у нас тут, на наших выселках, завёлся вредный старикашка Смит, который кризис нам пророчит.

– Похоже, не врёт, – вздохнул мужчина. – Весь мир в едином порыве устремился в космос. Цены на сырьё, материалы и комплектующие взлетели до поднебесья. Но потом начался обратный процесс – рынок покатился вниз. Причём пролетел нижнюю точку, притормозил, а теперь снова начинает подниматься.

– Может, асимптота? – неуверенно спросила девочка.

– Может, – пожал плечами Шаганов. – Но аналитики так не думают – предсказывают развал финансовой системы и возвращение человечества в пещеры.

– Да пошли они! – отмахнулся Дэн.

– Не говори так. Задолженность Мачехи перед Россией известна и процент по ней с вашим руководством оговорен.

Глава 34

С песочком

– Расскажи нам, Машенька, для чего ты закупила на Земле такую кучу памперсов? – поинтересовался Старшой, оглядывая девочку с ног до головы.

– Так дети же у нас! Считай, полный ясельный отсек!

– А ты туда заглядывала? – скептически спросила Зоя.

– Зачем? Мне еще рано интересоваться подобным. Вы же сами там управляетесь! Мамочковыми силами.

– Ладно! Кончайте ребёнка мучить! – встрял Сев. – Мелюзга содержится в колыбельках и манежиках с голыми попками. А в случае конфуза – подмывается теплой водичкой. Но это нынче редко – многие уже начали требовать горшок. Покряхтывают, когда их начинает подпирать. Поэтому памперсы им без надобности. Усекла?

– А новорожденные? – не поняла Маша.

– А какие размеры ты купила? – ответила вопросом на вопрос Аня.

– Отстаньте от неё, – попытался одёрнуть присутствующих Дэн.

– Ладно, отстали, – согласился Игорь Краев. – Зато объясни ты нам, что за перфораторы ты привёз?

– Те, которые продавец порекомендовал.

– Он их для стен рекомендовал, а не для шпуров, куда закладываются шашки взрывчатки. Оглянись вокруг – где ты собрался делать отверстия? В плетнях, что ли? – во весь рот улыбнулась Ксюн.

Заслуженных пилотов вдохновенно песочили две тройки. Старшая – из Краева, Старшого и Зои. И младшая – из Сева, Ксюн и Ани. Так уж сформировалось управление посёлка, недавно бывшего экспедиционным, а сейчас сделавшегося вообще не пойми каким.

– Мне геологи сказали: перфораторы – я и привёз. Лучше объяснять надо было. Но в целом ошибки признаём, – пожал плечами Дэн.

– Повторять не будем, – согласилась Маша. – А к чему весь этот базар при ясном небе? Могли бы и не наезжать – мы понятливые.

– Вот и воспитывай таких, – хмыкнул Краев, поглядывая на дочку. – А базар потому, что гвархи решили, будто нам делать больше нечего, кроме как обследовать порталы, которые должны быть у каждой из обнаруженных вами планет.

– Двадцать девять в квадрате штук, – добавила Аня. – И за каждым из изученных ещё столько же.

– Томочка созналась, что у портала к Земле они потеряли троих парней и бот, на котором те летели, – доложила Ксюн. – Даже вспышки не было. Ещё до пересечения «пятимерной сферы» бот просто улетучился, будто его выключили. Гвархи потом предприняли ещё одну попытку, послав автомат – всё повторилось. Непонятно – или оба аппарата развеялись на атомы, или их зашвырнуло неведомо куда. И да, подозревают они именно лурхов.

– А самих лурхов эти гвархи видели? – не понял Дэн.

– Томочка не знает. Она вдруг делается стеснительной и сливается со стенами.

– Значит, получила прямой запрет, – заключила Маша. – Я всегда себя плохо чувствую, когда Дениска мне что-то запрещает. И хочу слиться с ландшафтом.

Дэн тем временем накнопал двенадцать девяток, выслушал ответ, а потом продолжил:

– Очень приятно, системный дежурный Лось. А подай-ка ты мне самого вашего главного. Кажется, его называют Наставником.

Прошло с минуту времени – мальчик слушал, никак не реагируя. Потом оживился и выдал:

– Скажи мне, неластоногий двоякодышащий! Вы лурхов видели? Не видели, но подозреваете? Будь здоров, два в одном. Не, ну как так можно! – воскликнул он, обращаясь к присутствующим. – Информацию придерживают, а на дело посылают! Старшой! Не сдерживай меня! Я сейчас стойла в коровнике почищу, а потом найду старикашку Смита и пожалуюсь ему на коварных соседей. Никакой внутренней злобы не хватает на этих мудрил!

– Да, остынь. Твой любимый Смит, между прочим, поселился в хижине, которую вы воздвигли ещё для пожилой пары волков. Те окончательно перебрались в грузовой шлюз, а жилплощадь так никто и не занял. Так что старый сморчок только к обеду и ужину приходит, остальное время гуляя между полей и делянок. Впрочем, что взять с пенсионера?! По-русски и то через пень-колоду объясняется напополам с электронным переводчиком, который носит при себе. Ещё телеграммы на Землю с каждой оказией отправляет. Ему тоже отписывают исправно, – принялась рассказывать Зоя. – Думала, что на бирже играет, а он своей многоотраслевой империей подруливает. То директора какого пересадит на другое место, то какое производство подопнёт или придержит. Всё о состоятельности своей хлопочет, чтобы не обеднеть.

– Акула империализма, – кивнула Маша. – Я про него копнула в гварховской сети – из первых богатеев на Земле этот дедок.

– Мне про гвархов понять нужно, – Дэн вдруг передумал уходить. – Понимаю, что они настойчиво ищут связь со своей родной планетой, что сами лезть в порталы не могут, но должны же понимать, что нам и без их заморочек есть чем заняться! Здесь, между прочим, люди нужны. На новом челноке, что Шаганов построил, за один рейс можно доставить десятерых и одиннадцать тонн груза. На ноль седьмом – четверых и столько же груза. Итого – сорок два новичка в месяц!

– Для России это капля, а нам их принимать, устраивать, кормить и к делу приставлять, – вздохнула Аня. – Такой поток ещё переварить надо. Опять же стоит подумать, кого брать? Выпускников с курсов колонизаторов, которым по четырнадцать-шестнадцать лет? Или выпускников вузов? Но тут намечается проблема – пилоты перестанут сюда приезжать, отчего «похудеет» техническая служба, которая и сейчас работает на разрыв.

– Я бы не стал устраивать такого марафона, – задумчиво проговорил Старшой. – Шаганов пообещал, что вслед за ноль восьмым сделает для нас ещё один челнок – ноль девятый. Проведёт его по статьям на второй опытный образец. Так что станет у нас два рейсовика. А ноль седьмой можно и на поиски пути к этой гварховской «жур-клер-тляр» отправить.

– Заряжать его нужно будет на высокой орбите уже после преодоления гравитационного колодца, – отметил Дэн. – От гварховских розеток. Где там у них этот корабль? Пусть готовятся к приёму нас.

* * *

– Расскажите мне о Мачехе, Виктор Иванович! – попросил президент России, усаживая гостя в кресло.

– Признаться, я был немало удивлён, – начал доклад главный конструктор. – По посёлку запросто расхаживают инопланетяне, свободно разговаривающие по-русски. И рыщут волки, по-русски разговаривающие неважнецки, однако понять их иногда получается. Воздушное пространство бороздят весьма затейливые летательные аппараты, начиная со связки из пары стульев, заканчивая орбитальными ботами инопланетян.

Посёлок колонистов, как видно из этих изображений, выглядит кучей корзин, составленных бок о бок. Входы и выходы из него держат под постоянным наблюдением. Также непрерывно ведётся осмотр прилегающей территории.

Отношения с аборигенами у наших соотечественников весьма непросты. Всех сторон мне не осветить, но вот такой эпизод: в долине реки, похожей на Амазонку, приобрели небольшую группу девушек для обучения простым профессиям. В посёлке сейчас развивается ткачество. Этих девушек пригласил жить у него мистер Смит. Теперь они этого господина в промежутках между занятиями и кормят, и поят, и спать укладывают. Дело доходит даже до фривольностей.

Если же не распыляться, первый экипаж из числа прилетавших на Землю приступил к исследованиям порталов, согласованным с инопланетянами. К комплексным исследованиям с целью обнаружения пути от Мачехи до родины гвархов – таково самоназвание ксеносов. С ребятами я более-менее знаком. Уверен, что они справятся с этой задачей.

– И что же будет потом? – поинтересовался президент.

– В точности предсказать не могу, – пожал плечами Виктор Иванович. – Но уже сейчас мачехиане способны начать регулярные рейсы между Землёй и любой из наших колоний. Или наладить сообщение с колониями, где предусмотрено приводнение челноков.

– Таким образом, на рынке транспортных услуг появился новый участник, обладающий решительным преимуществом перед остальными, – подвёл черту президент. – Насколько я понимаю, пресечь этого не сможет никто. А как люди на этой планете относятся к России?

– Хорошо относятся. Считают себя частью нашей страны, полагаются на поддержку. Насчёт разрыва даже не помышляют, – уверенно заявил конструктор.

– Значит, настроения среди личного состава царят правильные, – констатировал президент.

* * *

На корабле, висящем в пустоте, ребят встретил Тимоха. Хвост его теперь выглядел почти целым, если не считать эластичной повязки на самом конце.

– Наконец-то, примат, ты удосужился проведать раненого, – воскликнул он, интонациями подчеркивая радость.

– Можно подумать, будто ты скучал! – в ответную фразу Дэн вложил разумную меру сарказма. – Ладно, ближе к делу. Маш! Выволакивай кабель. Будем цепляться к тутошнему клеммнику. А пока то да сё, покажи, как вы здесь обитаете?

– Можно подумать, что никто здесь никогда не заряжал гравицап! Бросай эту верёвку, Маша. Идем к бассейну. А тем временем парни из техподдержки подпилят ваш хард и долепят софт.

– Чего-чего? – возмутился Дэн. – Нефиг допиливать или долепливать! Откуда мне знать, по какому признаку лурхи отличают вас от нас, а нас от вас? Не хватало мне ещё счастья быть развеянным на атомы в мегаметре от заветной цели!

– Маша! Наденешь купальник, или макнёшься по-простому, как настоящие лягухи?

– Купальник, – девочка передала конец кабеля товарищу и принялась травить его, кабель, а не товарища, извлекая из люка оставшуюся часть.

Внутреннее убранство корабля состояло из полов, потолков и стен, в которых имелись двери, – всё, как у людей. Влажность воздуха тоже не угнетала. Умеренно яркое освещение создавалось светильниками привычных форм, расположенными на потолках. То есть ничего оригинального. Кроме аквариумов с различной, подчас весьма вычурной живностью. Вот эти сосуды любых форм и заполняли пространство, оставляя лишь проходы. Гвархи уважали свою среду обитания и даже сливались с нею, находясь при этом в глубинах бескрайнего космоса.

Ещё полнее они сливались в бассейне, главным достоинством которого являлась глубина – это прекрасно было видно сквозь прозрачные стенки. Впрочем, купающихся оказалось немного. Зато водорослей, наоборот – хватало. Их длинные плети буквально пронизывали воду от дна и до поверхности – плавать пришлось в супе с лапшой.

Потом Тим с интересом наблюдал, как мальчик и девочка сушат волосы – оба щеголяли короткими стрижками, но Машина выглядела аккуратней. Дэн анализировал увиденное и проникался пониманием того, что эти амфибии значительно ближе к природе, чем люди. Для них понятие дома совсем не такое, как для его соплеменников. Им нужен плеск воды, солнце и ветер, шелковистый песок наподобие того, что лежит вокруг бассейна, дожди и водоросли, щекочущие тело. Этот народ достаточно капризен в выборе места, где собирается поселиться. Они – часть природы, без которой способны обходиться крайне неохотно и не чересчур долго.

Тем временем зарядка успешно завершилась, и после повторного прохода через шлюзовую камеру челнок отправился к порталу. Корабль гвархов не был виден невооружённым глазом, несмотря на свои вполне убедительные размеры. Нашли его только по сигналу наведения.

* * *

– Так, говоришь, постиг тонкости гварховских душ? – с видом сытой кошки ухмыльнулась Маха. – Это ты правильно, это хорошо. Но ходовой ресурс всё равно будем экономить. Командуй, капитан!

– Прикинь! От любого портала видны два соседних. Но следующие за ними не просматриваются. Возможно, это подсказка для нас, примитивных приматов. Выбирай! Запад или восток?

– Восток. При этом возникает иллюзия, будто следующий портал движется на нас. Твоя задача – фиксировать спектр местного солнца, а не как в прошлый раз, когда «он из лесу вышел и снова зашёл». Без этого мы рискуем заплутать.

– Принято. Ну что? Поехали?

– Поехали. Движки от себя!

Глава 35

Разговор на троих

На бывший лагерь, ныне гордо именуемый посёлком, опустилась ночь – время, когда школьники усажены за парты, а остальные занимаются тем, к чему душа лежит. По окрестностям гуляет луч прожектора, изредка выхватывая клочья не до конца скошенной травы или крадущегося зайца. Так прозвали здешних грызунов, фактически оказавшихся разновидностью кенгуру – небольшими сумчатыми зверьками, обладающими великим талантом к стремительному бегству.

– Так что? Ты ещё не всю тростниковку употребил, Игнат? – вопросил дядя Вася, входя в почти пустую столовую и усаживаясь на лавку.

– На спирт мою тростниковку перегнали, – вздохнул собеседник. – От Аньки ничего не утаишь – всё отыщет и в ректификационную колонну сольёт. Даже у Лиды бутылку реквизировала. Погодь чуток, я Сергеича позову – у него точно есть.

– Да тут я! – из прохода появился Игорь Сергеевич и выставил на стол хорошего размера флакон. – Сейчас! Закуски возьму, а вы пока разливайте.

Гварх перебросил свой хвост на другую сторону сиденья и утвердился на нём с претензией на удобство. Игнат набулькал в стаканчики, а Игорь выставил на стол миску холодной манной каши – чем богаты.

– Шоб Машка с Дениской нашли путь до нашего дома, – не задержался с тостом Василий.

– Шоб! – поддержал сотрапезника Игнат, а Игорь кивнул.

– Ты бы рассказал, как вы досюда добирались? – спросил Краев, наливая по второй.

– Так спали все. На нашем корабле действует искусственная гравитация, поэтому жидкость для дыхания никуда из ванн не девается. Холодная она, отчего кислорода в ней растворено много. Процессы обмена веществ замедлены, даже мозги в отключке. Рулила, ясное дело, автоматика. Она нас и разбудила, когда корабль вошёл в систему Чабана.

А тут глядим – спутник ваш вокруг Мачехи крутится. Мы прифигели и давай за ним наблюдать. Молодняк и научников высадили в долине речки, которая нам приглянулась, а то они ведь дышат! Запасы кислорода не бесконечны, хоть от водорослей и пополняются. Вот. Откуда нам было знать, что вы в скором времени рядом сядете? – Вася опрокинул вторую и крякнул. – А планета оказалась с характером. Да ещё и с порталом – мы его засекли по радиообмену, когда из Солнечной сюда заглянул корабль связи. Дальше вы уже всё знаете.

– Про лурхов расскажи, – попросил Игорь.

– Так про них не очень много известно. С виду – маленькие. Вроде жуков. Дома у них заострённой формы, бегают эти творения природы всегда толпами. Наши, когда хорошенько рассмотрели, что наснимали сверху при облёте планеты, заподозрили с десяток мест, где эти инсекты могут обитать.

– Заострённые дома? – повторил Краев. – Термитники? Не припомню, чтобы наши их примечали.

– С этим лучше чтобы учёные разбирались, – сказал Игнат, наливая. – А ты про другие разумные расы задвинь. Много их в нашей галактике?

– Да кто ж их считал!? Галактика вон какая большая! Так навскидку, поблизости – адамиты, шестиноги, старейшие и предтечи. Предтеч, если верить слухам, никто не видал, потому как они легендарные. Адамиты из ваших, когда-то вывезенных с Земли. Может даже и предтечами. Такие все беспокойные и предприимчивые, что их потом свезли на пару планет и оставили там плодиться и размножаться. А может, кого-то и не свезли – судя по здешним аборигенам. Сами понимаете – новости по галактике распространяются с разными скоростями. Нам вон никто не рассказал о порталах. Хотя какой с этого прок, когда они вас пускают, а нас – нет?! Может, те адамиты уже вовсю по космосу летают?

– Не горячись, Вася. По всему выходит, что вы не самые высокоразвитые?

– Это с какого боку глянуть. Вектора-то развития у всех свои. С другой стороны, до нашего отлёта сюда те же шестиноги летали между звёзд, как и мы, через обычное пространство, потому что способны впадать в стазис – это вроде анабиоза, только без ванн…

В этот момент на кухне появились женщины из старших, начавшие готовить вечерний дожор для мальков, и тёплая компания потихоньку сменила дислокацию – в грузовом шлюзе сейчас спокойно.

* * *

Шныряние через порталы ребята освоили на пять с плюсом. За два месяца они прошли их около тысячи, отыскав десятки путей и поняв, что маршруты закольцовываются. Например, от Земли до Мачехи можно было попасть тремя путями, проходя разными порталами в системах разных звёзд.

За время поисков много раз возвращались к кораблю гвархов, где отсыпались при нормальной силе тяжести, заряжали антигравы и снова отправлялись в поиск. Видели уйму планет и множество солнц. Только ни одно из них не совпало по спектру с солнцем двоякодышащих. Насчёт наличия на каждом выходе именно трёх десятков порталов тоже не всё оказалось так уж точно. У одной из планет вообще не нашлось «запасного выхода» – уходить пришлось тем же путём, которым зашли. Хотя перед этим прошарили всю стационарную орбиту, ожидая, не замерцает ли где знакомое свечение?

Но, в принципе, количество проходов варьировалось в широких пределах. Число тридцать оказалось максимальным. При таком количестве «лазеек» сами эти лазейки были видны от соседней. Отсюда невольно напрашивалась мысль, что строители этой удобной транспортной сети были ребятами не простыми, а очень даже предусмотрительными. То есть были обязаны предусмотреть хоть какую-то систему ориентации в столь замысловатом сплетении дорог, сходящихся в узлы, позволяющие выбирать десятки направлений.

По какому признаку эту систему организовали? По сериям импульсов, с которыми порталы пульсируют. Импульсы явно были троичными – короткими, средними и длинными – и высвечивали серии примерно из полусотни знаков, повторяющиеся до бесконечности. На Земле это выяснили с самого начала исследования порталов. Вот только как расшифровать эти серии? Количество вариантов расшифровки равнялось количеству расшифровщиков…

Эти мысли Денис и Маша пережёвывали не раз и не два, поскольку сами серии давным-давно зафиксировали – они ведь составляли карту пройденных маршрутов, снабжая её нужными ориентирами. И чем больше подробностей наносили на эти разветвляющиеся карты, тем яснее понимали, что имеют дело с чем-то безразмерным, беспредельным, безграничным.

Данные о спектральных характеристиках звёзд, рядом с которыми побывали, передавали и гвархам, и на Землю, где астрономы определяли положения этих светил на звёздной карте. Не каждый раз успешно – уж очень много их в ночном небе! Того же Чабана земные астрономы до сих пор не нашли. Возможно, он чересчур далеко? Или прячется за другой звездой? Или вообще не в нашей галактике? А другие светила отыскивались и становились предметом ожесточённых дискуссий, потому что среди астрономов обязательно находились несогласные.

Так или иначе, но Жур-клер-тляр – родная звезда амфибий – никак не находилась. Задор и энтузиазм, с которым ребята взялись за дело, развеялись. На смену им пришла озабоченность.

* * *

Жизнь посёлка постепенно менялась – гвархам настолько понравилось здешнее озеро, что они стали перебираться на его берега. Плетёные домики в качестве жилья их полностью устроили, зато в водоёме поубавилось рыбы – пришлось перемещать промысел на реку Глубокую. Также амфибии не воротили носа и от мяса, отчего удлинились маршруты охотничьих вылазок. Растительную пищу мокрохвостые уважали, что привело к расширению посевов. Нравилось им и то, как люди готовят – кухню и столовую расширили.

Поскольку сами двоякодышащие не отказывались от участия в любых работах, то попросту добавились к рядам человеческим. К тем, кто секатором или окучником способствовал выращиванию продовольственного изобилия. Теперь, глядя издалека на ряды существ, пропалывающих капусту или морковь, было непросто отличить одних от других – белые одежды, конические шляпы шире плеч. Правда, отложенные на берегу яйца холоднокровные охраняли сами. В первой кладке их было всего три.

Эту картину Денис и Маша наблюдали, едва привод – нили свой челнок в обычном месте. Катер на этот раз отбуксировал их не к нижнебойному колесу, где они обычно заряжали гравицапы, а к крутому берегу, где гвархи установили свой хвалёный реактор.

– Так что тут у нас случилось, Сев? – поинтересовалась Маха, едва на пару с товарищем ступила под плетни большого дома. – Стоило нам отлучиться на пару месяцев, как у вас тут сплошные мир-дружба-жвачка?

– Соседи присоединились к сильнейшим.

– То есть к нам. И с каких пор мы стали круче их?

– С тех пор, как они отчаялись дождаться вторую волну колонизации, – улыбнулся Сев. – Подключили свою энергетику к нашей и занялись реализацией продовольственной программы. Дело в том, что у них по многим направлениям закончились расходники. Это – с одной стороны. С другой – питание им требуется разнообразное, как и нам, но с развёртыванием аграрно-промышленного комплекса они замешкались. В то время, как нам невелика разница – выращивать на сотню ртов или на две. Излишки-то и раньше оставались. Так что ничего, кроме сплошной практичности, в наших действиях не наблюдается.

Маша потащила Дениса смотреть братика. В ясельном отсеке нынче оживлённо.

– Выходит, мы и в скорости размножения яйцекладущих обставили, – воскликнул парень, глядя на малышню, копошащуюся в манежиках и кроватках.

– Вот только не надо вносить сюда элемент состязательности, – придержала его подруга. Она теперь стала значительно более серьёзной в отношении тревожных тем. Тревожных для неё, а не для Дениса, который становился с каждым днём всё более предсказуемым.

* * *

– А не может быть, чтобы моргание портала было связано с температурой планеты, к которой он ведёт? – спросил Ваня уже вечером, когда вопрос об ориентации в транспортной сети был поднят на уроке физики.

– Может, – кивнула Маха. – Проблема в определении этой температуры. Как её брать? Средней по палате? То есть по планете? В каждой зоне поверхности температура разная. И вдруг на планете начнётся оледенение? Тогда код портала должен измениться. Какой же это ориентир?!

– На самом деле, мы даже не пытались оценивать планеты по критерию нагретости, – добавил Дэн. – Зато взгляните на этот график, куда мы свели последовательности от всех порталов, ведущих к Мачехе. Сразу видны два участка, совпадающие для всех порталов. Это явно какие-то идентификаторы Чабана и Мачехи. Такие же участки есть на порталах, ведущих к Земле. А после наших полётов ясно, что эта закономерность имеется и для других «многопортальных» планет.

– Тогда, если верить вашим графикам, нечто похожее вполне вырисовывается, – доложил Лом. – Вот только надо знать, какие параметры звёзд и планет закодированы. Вряд ли это просто порядковые номера по какому-то звёздному атласу. Тут должны быть более фундаментальные признаки.

– Не следует забывать о том, что вид на каждую планету открывается из плоскости экватора, – напомнила ученикам Зиночка, преподававшая этот предмет. – Следовательно, для внешнего наблюдателя вполне посильно оценить диаметр и продолжительность суток планеты на основании данных, доступных со стационарной орбиты. Открываем тетради и формулируем условия задачи.

– И для звезды тоже! – добавила Маша, которая не Маха.

Эта красивая идея восемь раз отклонялась из-за необъятности данных, но, в конце концов, была доведена до полного абсурда, из которого и проклюнулось понимание – надежды на положительный результат нет. Такое количество параметров придётся долго анализировать на больших земных компьютерах или у гвархов. Денис и Маха, пропустившие много занятий, попросту «спеклись» ещё на полдороге, но полученным результатам поверили – иного варианта, кроме как обшаривать ходы между стационарными орбитами планет, у них не осталось.

В этот момент творческая группа взрослых гвархов показала людям шарик размером с теннисный мяч. Оказывается, они сделали корабль-разведчик, в который заложили программу составления карты ходов через порталы. Из-за скромной массы этот проныра мог позволить себе ускорения, способные буквально расплющить живой организм.

В действие он приводился от аккумуляторов, которые приходилось периодически заряжать.

За успех столь изящного замысла люди и гвархи переживали сообща – ведь неизвестно заранее, пропустят ли порталы этот кораблик? Не развеют ли на атомы?

Пропустили.

Дэн перестал крутить в голове вероятные алгоритмы нахождения заветной цели, а Маша тихонько вздыхала по нему. Худощавый долговязый подросток вытеснил из её сердца мечты о полётах и прочие несущественные мелочи. Ей просто хорошо рядом с ним. Надёжным и уверенным в себе. В четырнадцать лет подобное вполне позволительно для девочки. Она ведь теперь не замухрышка, а вполне сформировавшаяся девица с рельефом. И не беда, что половина её выпуклостей состоит из мышц – есть места, где они вполне уместны.

Глава 36

Великая тайна реки Со

– Ты ведь биолог, Таня? – подкатила Ксюн к бывшей узнице кроманьонцев, больше года прожившей среди дикарей. – Так что кончай от меня бегать – мир жаждет услышать твою эпопею.

– Эм. Ну я прямо и не знаю, стоит ли всё это обнародовать. Всё-таки есть вещи, которые некоторым девочкам знать рановато.

– А вот этого не надо. Во-первых, мне уже исполнилось четырнадцать. Следовательно, физически я вполне зрелый организм. Во-вторых, я давно имею стабильные отношения с парнем. В-третьих, этнографы давно уже берут в свои экспедиции сексуально раскованных дамочек – специально, чтобы подкладывать их под разных папуасов. И тем самым всесторонне изучать папуасский быт и нравы. Так что кончай выёживаться и начинай с самого начала. Чтобы было проще – тебя перевезли на катере на противоположный берег озера, ты сделала ручкой Гене, повернулась к нему спиной и стала подниматься по пологому склону. Дальше.

– Поднялась. Оттуда открывался прекрасный вид вдоль пологого лога, по склонам которого двигались стада жвачных. Я насчитала четыре вида. Животные шли спокойно и никуда не торопились – их никто не преследовал. Продолжалось это часа три. Да! Весь массив животных смещался к северу. Стало жарко, а тут как раз попалось небольшое озерцо, я решила искупаться. Поплавала, и, как только вышла из воды, тут меня и повязали прямо как была голышом.

– А куда подевалась твоя говорилка? – принялась выяснять детали Ксюн.

– Я её на берегу оставила вместе с одеждой. Но мне в тот момент было не до неё – меня в это время… ну, сама понимаешь, что мужчины проделывают с женщинами после того, как некоторое время были лишены их общества. А только одежды своей я больше не видела. Может быть, её в воду столкнули, или выбросили, или присвоил кто-то из пленителей. Я в это время о себе заботилась – расслабилась и получала удовольствие. Их всё-таки трое было, а я одна. Нужно было действовать так, чтобы всё это поскорее закончилось.

– То есть ты помогала своим насильникам? – уточнила девочка.

– Ну да. Они, в принципе, не делали мне больно, поэтому всё прошло достаточно быстро и обошлось без травм.

– То есть ты – горячая штучка?

– Мой парень на Земле не жаловался. Эти тоже остались довольны и забрали меня с собой. Как я потом поняла, охотники из селения в паре сотен километров отсюда, потому что река, к которой меня привели, называлась Со.

– Притормозим немного, – остановила рассказ Ксюн. – Итак, тебя пользовали три мужика, а ты не только не сопротивлялась, а даже помогала им.

– Так и было. Возможно, я выглядела шалавой, но зато не вызывала раздражения. Парни как-то успокоились, кормили меня и оберегали. Я даже не догадывалась, что они меня продадут, едва дотопают до своих жён. И попала я в лапы к Луку. Вот, пожалуй, и всё, – поспешила закруглиться Татьяна.

– А вот и не всё. Слишком уж конспективно у тебя получается. Ты больше года жила среди туземцев! Наверняка видела много примечательного.

– Примечательное было поначалу, а потом дни стали похожими один на другой. Примерно так: мужчины ушли на охоту или на рыбалку. Мужчины вернулись и принесли много еды. Все сытно поели. Мужчины собрались в мужской хижине и накатили своего галлюциногена. Мужчины стали агрессивными и подрались из-за женщин. Мужчины перелюбили всех своих жён. Мужчины ушли на охоту – и так далее по испокон веку заведённому кругу. Иногда кто-то умирает от укуса ядовитой твари или гибнет на охоте.

– А своей смертью кто-нибудь умирал? – полюбопытствовала Ксюн.

– На моей памяти – нет. Да и старики о таком не рассказывали.

– Старики? В деревне были старики? А сколько им лет?

– Да кто же припомнит? – удивилась Таня. – И вообще, начиная с какого-то возраста и мужчины, и женщины словно прекращают делаться старше.

– А заниматься любовью они тоже прекращают? – потребовала уточнить девочка.

– Нет. Продолжают. Да по большому счёту там вообще больше и делать-то нечего, кроме этого самого.

– А галлюциноген? Каково его происхождение? Рецепт? Метод приготовления? Хоть что-нибудь ты знаешь?

– Зачем тебе? – вскинула брови Таня.

– Затем, что принимающие его мужчины не умирают от старости. Или умирают в возрасте, когда позабыли, сколько им лет. Кстати, кроманьонцы умеют считать?

– Умеют. До ста точно умеют, а дальше им без надобности.

– А годы жизни отсчитывают?

– Да.

– Пожалуй, на сегодня достаточно, – Ксюн спрятала говорилку в карман и помчалась к доктору Вере делиться снизошедшим на неё озарением относительно кроманьонского галлюциногена.

* * *

Гвархам не терпелось подчеркнуть перед людьми своё техническое превосходство. В области лопат или топоров это как-то не получалось, зато на упряжи для волков они своего добились – сделали магнитные фиксаторы, притягивающие концы постромок к гнёздам в сбруе типа «шлейка». Серым оставалось правильно встать между оглобель и отчётливо рыкнуть, как они тут же оказывались культурно запряжены. Сигнал на распрягание подавался скулежом.

Металлурги тем временем начали выпуск порошковых сплавов, пригодных для объёмной печати предметов сложных форм – принтер двоякодышащих к этому моменту исчерпал запасы этих расходных материалов, а тут возобновил работу. И начал с изготовления блока цилиндров авиадвигателя. Более ответственные детали этого мотора получали ковкой с последующей обработкой на станках, которых на вооружении колонистов было довольно много. В результате мотор построили и даже запустили в дело на летающей лодке.

Антигравы же из обихода постепенно вывели – гвархи, попавшие на Мачеху, делать их не умели. А полезность этих немудрёных с виду устройств в хозяйстве ни у кого сомнений не вызывала – слишком уж большие достоинства оказались у челноков, которые они приводили в движение. Поэтому гравицапы решили приберечь до тех пор, пока не найдётся дороги к Жур-клер-тляр – так люди теперь именовали планету гвархов.

Рейсовые челноки, начавшие регулярные перелёты на Землю, заглядывали на висящий в космосе невидимый корабль как к себе домой. Вроде как для доза-рядки, но на самом деле ради удовлетворения любопытства членов экипажей. А ещё до этого корабля стал ходить грузовой лифт, транспортирующий тонну массы с поверхности в ближнюю окрестность стационарной орбиты – люди-колонисты готовили предпосылки для заброски всякой всячины домой – на Мачехе произрастало великое множество видов растительного сырья, очень интересного, если бы не стоимость перевозки. Шел поиск не чересчур энергозатратного варианта.

Бывая на Земле, ребята больше не устраивали набегов на магазины, они передавали заявки, сформированные на Мачехе на основании фирменных каталогов, а потом принимали товар уже перед погрузкой в корабль. Как правило, их челнок доставлял на Мачеху что-нибудь из тяжёлой техники. Относительно тяжёлой, конечно. В пределах десятка тонн. И эти механизмы загружали в разобранном виде. В том числе доставили и автомобили класса «багги». На следующий день после завершения сборки машин и торжественного их опробования землерои съели покрышки – оказывается, время самодельщиков на планете не прошло – колёса выполнили из металла, скопировав с американского лунохода. Второй комплект камер и скатов из натурального каучука в этот раз припозднился.

Теперь, когда стало возможно привозить нужные генераторы и насосы в совокупности с необходимыми преобразователями напряжения, в волчьих деревушках выросли ветряки с вертикальными роторами, качающие воду из скважин – колония постепенно проникала в саванну.

Проникала она и в горы, обживая отдельные долины, где имелись симпатичные водоёмы, чем-то приглянувшиеся двоякодышащим, которых саванна отпугивала своей сухостью.

* * *

– Системный дежурный Сол, – отрекомендовался гварх, появившийся на экране, едва Денис «снял трубку».

– Рад видеть тебя в добром здравии. Если ты насчёт передачки, то поздно спохватился. Мой папенька унёс оба флакона в филармонию, где их и оприходовали всем симфоническим оркестром.

– Нет, меня интересует, как поживают мои соплеменники там у вас, на вашей планете?

– Вполне прилично поживают. Хорошо питаются, ударно трудятся и, как полагается, скучают по дому. Ты привет от них передал? На эту вашу Жур-клер-тляр?

– Интересный вариант звукоподражания, – как бы про себя, но чётко произнёс системный дежурный. – Ты не против, если мы поговорим о порталах?

– Шо? Опять? Вы пихнули в портал орбитальный бот? С живыми? – ужаснулся Денис.

– Без живых. Три раза, – в голосе гварха отчётливо слышалось огорчение.

– А на мой вопрос вместо тебя папа римский отвечать будет? – поднажал на голосовые связки парень.

– Да отправили мы, конечно, весточку домой. Ответа, понятное дело, пока нет – концы-то у нас длинные. Так вот, тут мысль появилась. Ты не мог бы для нас поискать дорогу к нашей планете и время от времени забрасывать туда весточки. Ну и ответы привозить. А мы бы за это платили.

– Давай по чесноку, Сол. Мы эту дорогу уже третий месяц разыскиваем, да не нашли пока. Но коли найдём, весточку прихватим. Платить же нам следует индивидуальными антигравами. Усёк?

– Усёк.

– А теперь ради одного только мучительства тебя мною изволь-ка, дорогой товарищ, красочно описать мне эту вашу драгоценную планету самыми проникновенными словами, – приятно было озадачить двоякодышащего и наблюдать, как тот торопливо подбирает нужные обороты речи.

Приятно в мечтах. А на деле Сол бойко заработал отлично подвешенным языком и принялся излагать сведения, которыми никто из землян раньше не интересовался – изображения тёплого даже с виду шарика материнской планеты гвархов все не один раз видели, что создавало иллюзию знания о нём если не всего, то самого главного – наверняка. А тут вдруг выяснилось, что тропики Жур-клер-тляр считаются не самыми приятными для жизни местами – там много пустынных пространств, покрытых песком или камнем, где дышится не столь привольно, как в средней полосе, буквально изрезанной бесчисленными каналами, прудами, озёрами, водохранилищами. Тут просто невооружённым взглядом просматривались следы огромных трудов, направленных на благоустройство.

– Секунду, Сол! Вы на неё что? Откуда-то переехали? Ведь без переделок эта планета для вас не слишком хороша. Ну-ка, выдай мне её изображение до вмешательства людей в природу северных территорий.

Мокрохвостый покопался перед собой в невидимой для собеседника зоне, и на экране за его спиной возникло совсем иное изображение, на котором отсутствовали огромные участки суши.

– Переехали. Уже давно. Несколько столетий перелетали с соседней планеты, которая находится дальше от нашего светила, – послушно принялся отвечать дежурный. – На оставленных территориях сейчас сохранились поселения у самого экватора, да и те под куполами. Если верить историкам, наша раса благоденствовала там с незапамятных времён до тех пор, пока климат не начал ухудшаться.

– А потом вы получили волшебный пендель, подстегнувший технический прогресс, – понимающе кивнул Денис. – Тут и заиграли в ваших холоднокровных сердцах предприимчивость и интерес к открытию новых земель. Парни! Я преклоняюсь! Осилить такой переезд! Вселиться в недостроенный дом! Вы просто гиганты мысли! Подай мне параметры орбит обеих планет, периоды вращения и всякое такое, чем интересуются астрономы. Да смотри мне! В наших единицах измерения.

Гварх снова сделал несколько пассов в невидимой Дэну области перед собой, после чего говорилка курлыкнула, докладывая о получении сообщения.

Глава 37

С открытым

Президент России колебался: пригласить на встречу одного парня или вместе с девушкой? Об этой паре подростков его достаточно полно информировали помощники, однако этим подготовка к встрече не закончилась – начальник всея страны лично пролистал папку с накопившимися материалами, после чего внимательно прочитал её, ничего не упуская из виду и хорошенько обдумывая то, что выяснил.

Сведения, указывающие, что этот парнишка поворачивает вектор развития всей земной цивилизации, больше не казались нелепыми. В свете этого России следовало определиться со своей позицией в отношении к процессу, начавшемуся на далёкой неблагоустроенной планете. Пока этот процесс не набрал разгон и не сделался необратимым.

Хотя его агент с места событий предупредила – менять что-либо уже поздно. Тем более что экспериментальный корабль с ядерно-реактивным двигателем так и не долетел до портала, таинственно исчезнув с экранов радаров буквально в мегаметре от цели. Цели, которую экипаж уже обнаружил.

Так о парне и девушке! Хотя они всё-таки подростки – сущие цыплята! Или всё-таки Тарзан и Джейн? Президент вывел на экран кадры, на которых эти мальки перемещаются по спортзалу карантинного комплекса, на весу хватаясь руками за расположенные под потолком перекладины. А вот без помощи рук взбегают по шведской стенке, отталкиваясь ногами в верхней точке и выполняя заднее сальто с приземлением на ноги и перекатом. Это какие же мышцы надо иметь! И координацию!

Так двоих приглашать или только юношу? Вызывать на аудиенцию девушку он считал неудобным. Да и не особо полезным.

– Денис Кораблёв, – от порога представился парень.

– Мария Краева, – отрекомендовалась его спутница.

– Прибыли по вашему приглашению, – закруглил процедуру знакомства юноша.

Парочка действительно оказалась слётанной, готовой продолжать высказывания друг друга. На хозяина кабинета они смотрели спокойно.

Президент знал, что у каждого из гостей при себе обычно имеется пистолет и нож, но предупредил охрану, чтобы не вздумали обыскивать ребят или пытаться отобрать оружие, которое там, на их планете, воспринимается как необходимый элемент туалета. Сегодня ему требуется диалог, не сопровождаемый всплеском эмоций. Тем не менее подростки по собственной инициативе сдали оружие при входе в кабинет.

– Устраивайтесь, – указал он на кресла, расставленные вокруг журнального столика. При этом сам оставался на ногах до тех пор, пока не уселась дама. – Начну с конца. Мне доложили, что вы дважды связывались с кем-то по закрытому каналу. С кем? И с какой целью?

– Вот только не нужно меня выкать, – отрезал сопляк. – Я один, зовусь Денисом. А вас мы выкать будем, Андрей Николаевич! Связывался всегда я. С системным дежурным. Оба раза это был гварх по имени Сол. Первый раз передал ему весточку от соплеменников из нашей системы, во второй – он сам мне позвонил – предлагал наняться к нему почтальоном. Кстати, оба случая ваши сотрудники отлично слышали, по крайней мере с моей стороны – я разговаривал из помещения, оборудованного прослушкой.

– Зануда, – сказала девушка. – Не вы, Андрей Николаевич, а этот выкидыш бортового вычислителя.

– Ну. Э-э. Я тебе сегодня каток обещал. А не кашу по столу размазывать, – мальчуган принял смущённый вид.

– Тогда давайте обойдёмся без вопросов, – покладисто оценил сделанный выпад президент. – Излагайте сами всё, что считаете существенным.

– Порталы представляют собой разветвлённую транспортную структуру, простирающуюся на огромные расстояния. Неизвестно, охватывают ли они только нашу галактику, или проникают за её пределы, потому что полоса плотного скопления звёзд, именуемая Млечный Путь, наблюдается от всех порталов, у которых нам довелось побывать, – сразу и без остановки вывалила Маша. – Но это должно наблюдаться и в периферических областях любой другой галактики. Ну, если только в шаровых скоплениях что-то будет не так?

– Мы миновали около тысячи порталов, – кивнул Денис. – Полагаю, пришла пора отметить и некоторые особенности этой транспортной системы – она не пропускает гвархов, которые добрались до Мачехи через обычное пространство. Бесследно распыляет их корабли.

– Не все – возразила девушка. – Мячиковый пропустила беспрепятственно.

– Что это за такой, за мячиковый? – попросил уточнить президент.

– Размером примерно с мяч. Выполнен на одной гравицапе, – ответил парень. – Там, кроме неё установлена только система управления и оптический спектрометр для фиксации параметров излучения звёзд. Специально сделан для скоростного изучения путей через порталы.

– Четыре штуки, – поправила Маша. – Больше наши гвархи сделать не смогли – у них закончились комплектующие.

– Мы только первый сопроводили через портал, – добавил Дэн. – Остальные вводили в эксплуатацию без нас.

– О корабле «Луч» вы что-нибудь слышали? – спросил президент.

– О ядерно-реактивном, в который только рабочее тело нужно подкачивать? – вскинулась Маха.

– Да. Он бесследно исчез при попытке пройти одиннадцатый портал.

– А до этого он подобные попытки предпринимал? – подозрительно глянул на главу страны подросток.

– Нет. Эта была первая.

– Тогда всё ясно! – чуть не подскочила девочка. – Значит, делящиеся вещества через порталы не проходят, а их носители уничтожаются. Ведь на «Луче» их было достаточно! И на ботах гвархов стоят реакторы.

– Ладно. С этим разобрались, – хлопнул по подлокотнику юнец. – Едем дальше. Сеть порталов огромна. Она не могла возникнуть по мановению волшебной палочки. Значит, кто-то её построил. И процесс этот не мог быть коротким. С другой стороны, землянами она была обнаружена недавно, в период, когда принялись развешивать спутники связи на высоких орбитах. Отсюда следуют вопросы… – Дэн снова пронизал президента подозрительным взглядом, словно ожидая, что тот продолжит его мысль.

Но не дождался – продолжила Маха:

– Существует вероятность, что порталами кто-то управляет, включая и выключая их по собственному желанию. Например, чтобы позволить определённому виду разумных распространиться по нескольким планетам. А другие виды придерживает, не позволяя им начинать экспансию.

– С другой стороны, – продолжил Дэн, – нельзя утверждать, что планеты, рядом с которыми мы побывали, населены или не населены разумными существами – мы не занимались их поиском. Так что цивилизацию уровня до девятнадцатого века включительно могли проскочить, не заметив. Но пока важнее всего то обстоятельство, что портала у планеты гвархов обнаружить не удалось. Возможно, его там просто нет, но может и быть. Закрытый.

– Важно учесть, что, пользуясь сетью, которой, возможно, управляют ксеносы, мы в любой момент можем оказаться отрезанными от мест, где уже поселились наши соотечественники, – заключила Маша. – Не провожайте нас, Андрей Николаевич, – окончательно подвела она черту, вставая из кресла. – Мы на каток.

Помощник, принёсший документы, вопросительно поглядывал на президента, но сохранял молчание.

– Парень, конечно, хамоват, – нарушил тишину Андрей Николаевич, – но девушке это нравится. Так что, думаю, всё у них сладится.

– Кхм! – неуверенно прочистил горло помощник.

– Ага! Вот и баланс по Мачехе! А почему долг перестал расти?

– Палладий, Андрей Николаевич! Его каждый месяц привозят около шестидесяти тонн. Привозят в виде монетного сплава с серебром. То есть готовыми монетами в подарочном исполнении с изображениями зверюшек, что водятся на их планете. Каждая монетка не так уж дорого стоит – их раскупают, как горячие пирожки. Многие спешат собрать коллекции – это стало модно. Поэтому рынок не реагирует на интервенцию. А в сумме Мачеха уже оплатила стоимость первого из отправленных туда челноков.

– Проклятая бухгалтерия! Распорядитесь, чтобы долги этой планеты списали без остатка. Нам сейчас выгоднее оказаться у ребят в долгу, чем выступать в качестве их кредиторов!

* * *

Как и многие жители средней полосы, кататься на коньках ребята умели. Овал искусственного льда давал достаточно простора, чтобы порезвиться, гоняясь друг за другом и уворачиваясь. Охранники в этой ситуации замешкались – не были готовы – и вскоре заняли места по периметру. Однако какой-то незнакомый парень решил поймать девочку. Сначала промахнулся, когда Маша пролетала мимо, потом не смог догнать, затем помчался за ней наперехват, мешая потоку. Денис поглядывал на это с искоркой во взоре – было весело. Наконец, когда преследователь запыхался и утвердился на лавке, ребята подкатили к нему:

– Дэн, – протянул ладонь для рукопожатия парень.

– Маха, – скопировала его действия подруга. – Ну и горазд же ты за мною гоняться. Как зовут?

– Ильяс, потомственный московский татарин.

– Отличное имя! – воскликнул Денис. – Чем занимаешься?

– МИФИ окучиваю.

– Классно! – подскочила на месте всё ещё разгорячённая девочка. – Ты принцип Дирака от уравнения Паули отличаешь?

– Наоборот! Уравнение Дирака от принципа Паули, – возразил Ильяс.

– Смотри-ка! – воскликнул Дэн. – Сечёт! А тебе ещё долго учиться?

– Всё уже. Отмучился. Диплом в кармане. С понедельника начинаю искать работу. Нынче не так-то просто трудоустроиться по моей специальности.

– Какой такой специальности? – продолжила расспрашивать Маша.

– В принципе, про строение вселенной. Но для простоты назовём это теоретической физикой.

– А в строении вселенной гравитация участвует? – полюбопытствовал Дэн.

– Ещё как участвует! Ты что, с Луны свалился?

– Он троечник, потому что пропускает занятия, – заложила товарища Маша. – И вообще, нас оставят на второй год из-за неисправимости. Но насчёт работы для тебя имеем предложение. Шибко нам умники нужны, а то Денис то рыбу ловит, то навоз лопатит. А я, бедная, день-деньской кручусь, как белка в мясорубке – и коров-то подои, и бананов-то им принеси. Некогда нам Дирака и Паули изучать. А разбираться с ними хошь не хошь, а надоть, – Маша вошла в образ и воодушевлённо троллила потомственного татарина. – Потому как без гравицапы пепелац не летит и молоко на рынок не везёт.

– Вы хуторяне? Сельчане? – удивился выпускник МИФИ.

– Не совсем. Планетка у нас за Гондурасским порталом, – поспешил подыграть Дэн. – Слыхал, может, чего? – было интересно узнать, какие сведения просочились через цензуру в широкие слои общественности.

– Это которых оставили на подножном корму? – припомнил Ильяс. – А теперь монеты от их имени в продажу коллекционерам вбросили? Вот в сети и пошли байки, что они наладились на Землю летать… Заливают! Пока не существует средств, способных преодолеть гравитационный колодец планеты, если на них не пашет несколько отраслей промышленности. Так вот! На этой вашей Мачехе за пару с небольшим лет промышленности не построить, особенно без поддержки метрополии.

– А парень-то и вправду образованный, – заключила девушка. – Михаил! – обратилась она к ближайшему охраннику. – Вот тебе подопечный, – кивнула она на Ильяса. – Завтра к восьми тридцати доставь его в ангар на посадку.

– Но если вздумает сопротивляться или вырываться, отпускай с миром. Нам нужны только желающие, – разъяснил Денис.

Глава 38

После консилиума

Совещание носило локальный, камерный характер, поскольку проходило в радиорубке, где при всём желании не смогло бы собраться много народа. Помимо монтажного стола здесь находились и серверы, и аппаратура дальней связи – как наземной, так и космической. Несмотря на компактность каждого устройства, самих этих штуковин было много. Плюс жгуты, шлейфы и хвосты времянок, проброшенных на скорую руку.

А с тех пор, как к оснащению этого помещения приложили руку гвархи, тут добавились и их приблуды, о назначении которых люди не всегда сразу догадывались. Но сегодня речь шла не о них, а о том, как докопаться до лурхов. Место их дислокации было предположительно выявлено. Склонность к уничтожению технических средств, приблизившихся к району расположения, сомнений не вызывала, а лезть в опасную зону, оберегаемую табу, наложенным местными жителями, никто не хотел. Требовалось придумать нечто нестандартное. Непривычное или давным-давно позабытое в связи с архаичностью.

Навскидку это был автомобильчик, управляемый то ли световыми датчиками, то ли ультразвуком. Сомнения вызывал лишь тип электродвигателя, приводящего экипаж в движение – даже при использовании старинного коллекторного моторчика появлялось вращающееся магнитное поле, способное насторожить аппаратуру лурхов. Обдумывался также вариант с небольшим бензиновым движком от мотопилы.

В качестве места проникновения определили протоку, глубоко вдающуюся в пространство меж пологих возвышенностей, образующих естественную границу земли предполагаемых термитов. По протоке сделанная из древесной коры, лёгкая лодка смогла пройти почти полкилометра и уткнуться носом в берег, после чего истлела, начиная спереди. Быстро истлела, словно её испепелили. Причём судьба подводной части плавсредства осталась неясной – лодку подталкивали в корму длинными шестами.

Этот смелый эксперимент, проведённый Ломом, Ромой и Максом, позволил чётко установить границу «заградительной зоны», за которой любая техника уничтожается. Даже такая примитивная, как кроманьонская пирога. Сомнения в том, что в области посреди сельвы реки Со гнездится группа лиц недружелюбной национальности, окончательно развеялись. Желание общаться с ними сохранили немногие личности с дефективным инстинктом самосохранения. Личности, упорно стремящиеся наладить контакт с теми, кто ни на какие контакты идти не желает.

Людей и гвархов попросту игнорировали, а ужасные волки в те места не ходили. Живущие окрест кроманьонцы следовали наложенному ими самими табу. Ситуация оставалась неизменной, изредка дополняясь знаниями о том, насколько далеко в глубь суши удастся протолкнуть конец шеста, прежде чем тот начнёт обугливаться.

Откуда тогда упорство, с которым продолжались попытки контакта? Оттуда же, откуда предположение, будто порталами управляют именно лурхи. Поэтому и проходили консилиумы, на которые сходились самые светлые головушки.

Имелись ещё и результаты наблюдений. Из космоса удалось засечь комплекс конических строений высотой около четырёх метров. Они были разбросаны на первый взгляд хаотично. Но инфракрасная оптика выявила подземный источник тепла амёбообразной формы, вокруг которого и располагалась цепочка конусов. Рассмотрели и характер растительности, окружающей жилища, – просторные лужайки, покрытые травой, чередовались с лесными массивами, создающими впечатление ухоженности. Оптика дала значительно больше нового, чем самые смелые попытки общения. Даже позволила разглядеть самих «термитов». Не мелкие детали, а общие контуры тел.

Также делались «забросы» белок-летяг на исследуемую территорию. Для этого первоначально собирались построить древнеримскую катапульту или средневековый французский требушет, но затем пацаны остановились на более им знакомой отечественной рогатке крупного калибра. Её сделали из тонкого ствола дерева с полуметровой развилкой и кусков резины от недогрызенных землероями автомобильных камер. Белок выбрали в качестве снарядов потому, что они начинали планировать ещё на восходящем участке траектории – выбирали, куда приземлиться. Все они исчезли среди листвы, а пристроенные к ним маячки прекратили подавать сигналы. Это не сопровождалось ни вспышками, ни взрывами – техника просто выключилась. Радовало только, что белки достигали грунта тушкой, а не кусочками.

Последующие наблюдения ни одной белки обнаружить не позволили. Обидно. Макс гонял за ними за тысячу вёрст на север, потому что ближе они не водились. А уж сколько изобретательности понадобилось, чтобы наловить их хотя бы с полдюжины! Но идея не сработала ни в плюс, ни в минус. Просто в очередной раз «всё пропало!».

Стрелять в возрасте шести лет боевыми патронами из пистолета-пулемёта необычайно круто. Настя гордилась этим достижением. Но и вес оружия, и его отдача были для неё некомфортны. Даже ПСМ мелкашечного калибра ей приходилось удерживать обеими руками, потому что патрон-то у него не мелкашечный, а с бутылочной гильзой, в которую помещается больше пороха, чем в традиционную.

Проблемы юной «кинологини» решили старшие товарищи – они изготовили револьвер под самый маленький патрон из числа нашедшихся на Земле. Вещица получилась лёгкая и с очень милостивой отдачей, которую взрослые или подростки вообще не ощущали, а Настя с ней мирилась, не чувствуя особых неудобств. Вот тут-то и проявили свою чадолюбивость гвархи – они создали пулю весьма затейливой конструкции, которая проникала в тело на достаточную глубину и взрывалась там, вызывая повреждения, несовместимые с жизнью.

Жизнь Настеньки была наполнена событиями, о которых её сверстницы на Земле не могли даже мечтать. После весёлой зарядки, состоящей из прыжков и кувырков, следовал короткий завтрак – обычно схваченная на бегу оладушка или лепёшка. Остатки повидла или джема с рук или щёк слизнёт первый встречный Оуар. Седлание тёлочки из числа подрастающих в загоне – коровки здесь спортивные, любят побегать. Потом поездка к озеру, где в мелководном затоне плавают три головастика.

Это будущие гвархи, недавно вылупившиеся из яиц. К ним никого не подпускают, потому что они маленькие. Одной только Насте разрешается поплавать вместе с ними. Лёгкие у них пока не раскрылись, вот из воды они и выглядывают только самую капельку, одними глазами. Зато ныряют и плавают не хуже рыб. У них уже начинают отрастать лапки.

Мамочки-гвархи строго следят, чтобы хищные рыбы в этот затон не заплывали. А хищные птицы… попадают в этот затон уже мёртвыми. Малышам нужно хорошо питаться. А Настя не промахивается даже на двадцать шагов. Впрочем, не одна она умеет стрелять, просто чаще других попадает.

Стреноженная верховая тёлочка мирно хрумкает травой, а девочку кормят самки, оберегающие садок с малышами. Красная икра и желе из рыбы – у двоякодышащих своя кухня, не всегда требующая термообработки продуктов. У них в чанах киснет и квасится много вкусняшек.

Слоны прошли кромкой леса. На дальнем берегу, обвив дерево, чего-то дожидается крупный питон, на севере из зарослей показалось стадо мелких лесных оленей. На воде виднеются всходы риса, семена которого доставлены с Земли. Настю строго-настрого приучили всегда внимательно осматриваться, всё примечать и обо всём примечательном непременно докладывать.

Группа рыжих макак обошла колючие кустарники и направилась к крупным деревьям – всё спокойно. Настя снова усаживается на тёлку и едет к промывочному жёлобу, в котором сейчас сухо. Вода пойдёт через него только в сезон дождей, а пока он гулко отзывается на шаги и очень интересно изгибается, плавно выводя девочку к печам. Они тут все работают на электричестве, и близко к ним подходить нельзя, но правее на ровную и чисто выкошенную поляну высаживают деревца абрикосов – их тоже доставили с Земли. Её пара рук будет тут не лишней. Принести, подержать… даже доверили выкопать ямку. Ну и покормили ребёнка, как же без этого? Картошечка с копчёной рыбкой проскочила в охотку.

Визит в хижину первого Оуара, того, который когда-то давным-давно облизал Ваню. Об этом случае уже сложены легенды и анекдоты. Привязанная под навесом тёлочка нисколько не нервничает, несмотря на то, что здешние волчата считаются дикими. Настю они интересуют потому, что подходят ей по возрасту. Родительская пара без сомнений оставляет своих чад под присмотром человека, поскольку учуяла запах оружейной смазки. Но сами волчата отлынивают от занятий русским – им лишь бы поиграть! В результате короткой борьбы девочка почёсывается после получения серии игровых укусов, а учащиеся привязаны за хвосты к ближнему дереву и смиренно повторяют за учительницей звук «М».

Ломтик мяса, вырезанный из принесённого родителями волчат оленёнка, девочка «припустила» в пламени плазменного резака, которым «поделился» с ней гварх Серёжа – очень понимающий мужчина, не отказывающий в любезности заряжать это полезное устройство тем, про что Настя узнает в средней школе. Голод – не тётка, а горячее сырым не бывает.

Дорога домой пролегала снова в обход озера, но вела через окультуренный лес, где сегодня ничего примечательного не происходило. Тени уже достаточно удлинились, чтобы понять – ужин не за горами. Но сначала к маме, занятой калибровкой семян подсолнечника. Очень скучная и монотонная работа, без которой не удастся составить мало-мальски объективного отчёта. Зато в процессе помощи можно безвозбранно грызть эти семечки, потому что мама не забыла поджарить их в достаточном количестве.

Тёлка, оставленная без привязи, ушла к себе в стойло, мама сформулировала выводы, а Настя на подгибающихся полусогнутых добралась до столовой, где навернула миску чего-то с мясом. У неё впереди урок чистописания и диктант.

Наконец, мучения позади – она в своей спальне, которую решительно не с кем делить – не завезли пока на Мачеху сверстниц для неё. Всё приходится делать самой! Сходила в душ, провела ладошкой по отросшим за прошедшие месяцы волосам, которые пока не настолько длинны, чтобы их можно было заплести, и взглянула на полку в изголовье – её маленькие друзья снова пришли. Четыре неразлучных таракана и сверчок, как она их называет. На самом деле это не тараканы, а термиты, потому что передняя часть тел у них заужена. Четверо поменьше, а один немного крупнее. Они сами выгрызли для себя эту полку, потому что Насте работа со столярным инструментом пока не под силу.

– Нет епкн нч, – проскрипел один из малых.

– Ты пожелал мне спокойной ночи, малыш? – улыбнулась девочка. – Спасибо. И тебе спокойной ночи. И вам, ребята… – Трогать эту мелюзгу пальцами она даже не подумала. А то, не ровён час, усик оторвёт или лапку отломает. Оценивать последствия своих действий девочку учили все подряд при любом случае, отчего она чаще спрашивала, чем хватала руками.

Утром Настя не стала так торопиться из-за стола. Прямо за завтраком она рассказала о термитах папе и маме. Мама встревожилась, а отец вскочил и поспешил разбираться с насекомыми. Уже на втором повороте коридора на его руках, ногах, плечах повисла гроздь мальчишеских тел. И девичьих тоже. Подоспевший Краев принялся увещевать, что здесь так не принято и что решение по этому вопросу предстоит принимать не ему, а его шестилетней дочери. Никита кричал, что не потерпит в доме насекомых, его супруга выглядела растерянной, а гвархи пересвистывались, видимо о том, что приматы вечно устраивают неразбериху.

Настя замерла за столом с плотно закрытыми глазами и не двигалась до тех пор, пока в её ладонь не ткнулся мокрый нос аналлостанского стюдебеккера, в миру известного как Тузик. Разумеется, воспользовавшись суматохой, он проник на запретную территорию и выпросил лакомый кусочек. И продолжал выпрашивать до тех пор, пока не появилась доктор Вера и не потянулась за мокрой тряпкой – тут собака, не искушая судьбу, совершенно добровольно вымелась со скоростью пули. Но Настя успела заметить, что на шее пса устроились её маленькие вечерние друзья, закрепившиеся на шерсти так, что сформировали нечто напоминающее плетение.

Так вот кто приносит к ней этих забавных созданий!

Разумеется, никаких насекомых в спальне девочки не нашли, после чего народ успокоился. Уже думалось, что утреннее происшествие будет списано на фантазию маленькой девочки. Да, Настя уже умела думать и такие мысли. Как вдруг во время ремонта навеса в волчьей деревне, когда девочка подавала на кровлю пальмовые листья, Сев принялся расспрашивать, как выглядели термиты?

Много ли нужно, чтобы маленькая девочка потеряла насторожённость и принялась отвечать на вопросы? Да хватит и самой капельки. Тем более что Ксюн всё записывает, а Лом с Ромой задают наводящие вопросы!

В вечерних новостях про термитов ничего не было. Папа и мама пришли, чтобы поцеловать на ночь свою дочку, а Тузик явился после всех и привёз четырёх не очень крупных насекомых и одного побольше. Мелочь в два счёта перебралась на полку.

Глава 39

Обстоятельства

Новость о том, что якобы лурхи выслали парламентёров, до Дениса донесла Маха – у неё контакты с девочками значительно душевней, чем у Дэна с парнями. Как-то женщины от природы общительней, да и охотней признают достоверными самые смелые гипотезы. В настоящий момент за посланцев доброй воли приняли пятерых термитов, нерегулярно и непредсказуемо появляющихся в комнате Насти.

Этот слух подростка обрадовал, потому что летание при помощи гравицап парню нравилось. Неограниченный простор, который открывало использование порталов, легко преодолимых на гравитационной тяге, нравился потому, что он есть. До полного счастья не хватало только возможности черпать эти самые антигравы из неиссякаемого источника, который, несомненно, отыщется там, где налажено их серийное производство. То есть очень хотелось добраться до материнской планеты гвархов.

Посещая Землю, Дэн не раз и не два допрашивал системного дежурного Сола, какие ещё планеты сумели заселить гвархи. Ведь на любой из них мог действовать гравицапный завод, производящий эти несложные в применении штукенции десятками или тысячами!

На вопросы Сол отвечал без утайки, докладывая, когда и куда с родной Жур-клер-тляр направлялись корабли с поселенцами, что позволяло составить более-менее надёжную карту, привязанную к наблюдаемому с Земли галактическому пространству и даже к пульсарам и квазарам, являющимся в нём маяками. Но это знание, доставшееся земным астрономам на дармовщинку, не решало стоящих перед подростком задач: полученная информация никак не связывалась с путями, ведущими через порталы. Ни у одной из планет, населённых гвархами, обнаружить этих пятимерных сфер не удалось. Или наоборот, на планетах, к которым приводили порталы, признаков присутствия гвархов не обнаружила аппаратура даже самих гвархов. Просто по закону больших чисел напрашивался вывод: кто-то, скорее всего лурхи, перекрыли проходы, ведущие в эти миры.

На эту картину накладывалась и неопределённость относительно судьбы гварховских колоний, разбросанных на пространствах в десятки и сотни световых лет, что очень затягивало обмен информацией с ними – сигналы ведь распространялись в обычном пространстве, где скорость света была предельно возможной. Обмен информационными пакетами занимал десятилетия или столетия, как это и полагается, если следовать нормальной логике.

Помимо нормальной логики следовало учитывать ещё и релятивистские эффекты, проистекающие из преобразований Лапласа и размышлений Эйнштейна насчёт теории относительности – в этом месте понимание у Дэна отключалось, он просто полагал: раз множество серьёзных людей разделяет взгляды старины Альберта, то чем он хуже?!

Отсюда и радость по поводу наметившегося контакта. Контакта, дающего надежду отыскать дорожки в обход релятивистских ограничений, наложенных на простые и с детства понятные представления. То, что контактёр выбран другой стороной? А куда деваться? Почему они выбрали маленькую девочку? Да кто же их поймёт, этих членистоногих?

Разговоры об этом велись в колонии поначалу вполголоса, но с глупой попыткой завести свои внутренние секреты ничего не вышло – про общение с термитами Настя непринуждённо рассказывала на камеру. И о том, что малыши-термиты всегда прячутся от её мамы и папы. И о собаке Тузике, которая их привозит, о конструкции коромыслового насоса, о повадках верховой тёлки и вкусах головастиков, которые станут гвархами, когда вырастут и у них не отвалится хвост. Информационное пространство Мачехи очередной раз потеряло оковы, а представления растущего ребёнка об окружающем мире сделались достоянием широких кругов общественности. Здешней общественности, а вовсе не «мирового сообщества» на Земле.

Как рассудила эта самая общественность, термиты намерены действовать без поспешности, поглядывая на то, как подрастает ребёнок. Какие у него устремления, какие мечты? Чего он будет добиваться и какими методами? Этих созданий волновала личность отдельной девочки в повседневных её проявлениях. Кому попало они доверять не собирались.

Данное обстоятельство было признано разумным. Тем не менее понимать, что тебя измеряют, взвешивают и пробуют на зуб, нравилось далеко не всем. Не нравилось оно и Зое, про которую давно знали – она подробно информирует высшее руководство метрополии обо всех обстоятельствах процессов, проходящих на Мачехе.

* * *

– Денис, Маша! Проходите пожалуйста, располагайтесь, – сегодня президент России принимал подростков в формате «без галстуков». На нем не было не только галстука – отсутствовал и пиджак. В тени раскидистой ивы стоял небольшой столик, на котором утвердился самовар. Кажется, даже с медалями. И глава государства лично его раздувал, разумеется, не пресловутым хромовым сапогом, а специальными ручными мехами в виде небольшой гармошки. Охрана, если и присутствовала, то совершенно незаметно. На глаз, на расстоянии полутораста метров в округе вообще никого не было. Рядом был накрыт скромный стол с чайными принадлежностями и выпечкой под полотенцами.

– Здравствуйте, Андрей Николаевич, – поздоровалась девушка и принялась нарезать пироги с яблоками и смородиной – это получилось у неё естественно, без озвученного предложения помочь.

– Добрый день! – кивнул юноша и приступил к осмотру угощения. – Вы нас балуете!

– Не грех и побаловать, – улыбнулся хозяин. – Тем более что есть у меня для вас не самый удобный вопрос. Зачем вы принялись чеканить собственные деньги?

– Из-за никеля. Нам его пришлось извлекать из земли сразу целым месторождением, чтобы за один подход всё переработать и больше, пока всё не истратим, к этому вопросу не возвращаться. А в нём, в качестве примеси, оказалось много палладия. Как отделять одно от другого, подсказали гвархи – это оказалось не слишком сложно. Серебро тоже отыскалось в удобном для разработки виде, но его мы копнули только с краешка – нам его и нужно-то было немного. А тут и сообразили, что имеем монетный металл, причём самый дорогостоящий из известных. И металла этого у нас до фига, причём недорого.

Тут Сев и выдал мысль о том, что некомфортно жить в стране, где стоимость жизни удваивается каждые четыре года. Ему, видите ли не по душе, когда кто-то там, наверху, так навязчиво им управляет, потому что реализовать свободу воли, не сделав накоплений, может надеяться только идиот. А при таком темпе инфляции накопить можно, только сорвав джекпот.

– Из скорлупок льют монету да пускают в ход по свету, – поддержала товарища Маха.

– В принципе, вы тут как бы в своём праве, – хмыкнул президент, отхлёбывая из чашки. – Государство-то у вас суверенное. Да и технический палладий поставляете нам по приемлемым ценам. Я не об этом хотел поговорить. Дело в том, что на Земле есть люди, которым нравится жить в неистоптанных местах среди богатой природы. И эти люди готовы щедро платить за подобную возможность.

– Вы про таких, как Смит? – спросила Маха.

– Приблизительно. Смит – романтик, не пожалевший ничего ради реализации своей заветной мечты. Я же веду речь о серьёзных людях с большими возможностями. Вы ведь понимаете, что на Мачехе могут поселиться богатые и влиятельные жители, способные нешуточно раздвинуть перспективы развития этого пока захолустного региона.

– Очень интересная мысль, – кивнул Денис. – Мы будем её думать. Особенно тщательно будем думать о том, кто будет обслуживать поселенцев столь высокого ранга?

– Дорогу осилит идущий, – поднажал глава всея страны. – А вы не поделитесь со мной впечатлениями о гвархах?

– Лягухи как лягухи, – задумчиво проговорила Маша. – Им хорошо там, где тепло и сыро. Но вот чего у них не отнимешь – врать не любят. Или не умеют? Может быть, в их родном языке что-то так устроено, что не могут они лгать? Если не хотят отвечать правдиво, то стараются увести разговор в сторону или вообще промолчать. Если поднажать на них, как это делает Денис, выкладывают всё без утайки.

– Может быть, поэтому они и не уважают нас, приматов, что не раз уличали во лжи? – пожал плечами Дэн. – Поэтому и избегали встреч с нами до тех пор, пока мы сами к ним не припёрлись? Неудобно даже как-то перед этими амфибиями. Но наши стараются не шутить с ними лишнего – как бы чего не вышло!

– Тебе-то это просто! – воскликнула девушка. – Ты прямой, словно телеграфный столб. А как быть бедным девочкам? Исполненным лукавства и вооружённым неконкретными высказываниями, которые вам, самцам, ещё нужно расшифровывать?

* * *

Дэн и Маша теперь бывали на Земле два-три раза в месяц. Привозили домой, на Мачеху, много разной техники и терялись, не вполне ясно себе представляя, какую же индустрию развивает их планета? Про продуктовую сомнений не было – в районе посёлка вызревали самые лучшие сорта пшеницы, ловились десятки видов рыбы, и без особых трудов можно было добыть красную икру. Мяса тоже хватало, причём заготавливалось оно простой охотой.

Оказалось, что в последнее время на Мачеху завезли несколько жаккардовых станков и приступили к изготовлению достаточно изысканных тканей. Начали с саржи, но потом принялись и за выделку самых разных материй, подчас весьма причудливых и по структуре, и по орнаменту. Пейзажи, портреты – чего только ни ткали, переплетая окрашенные в самые разные цвета нити. Тонкие полотна, скользкие, словно шёлк. Плотные, напоминающие сукно. В мелкую или крупную клетку, в цветочек, в леопардовую шкуру или в полоску, как на тельняшках. Индийская крапива рами в зависимости от способа обработки и прядения позволяла получать множество вариантов изделий.

Кто этим всем занимался? Купленные в долине реки Со девочки-подростки. Кому-то из них это нравилось, кого-то радовала похвала, а иных вознаграждал за прилежание мистер Смит, который перестал рассыпаться на ходу и сделался пусть и не молодым, но достаточно энергичным ценителем прелестей юных дарований.

– Есть кварц и сода, – объяснил Сев. – Появилось стекло – его больше не надо привозить с Земли, чтобы восполнять убыль лабораторной посуды. Есть глина – стали делать керамику. Не из алюминиевых же кружек нам пить всю жизнь! Да и трескать с нержавейки тоже надоедает. Тем более что спервоначалу мы много её извели на изделия самого разного, но иного назначения. Вот и с тканями вопрос закроем, потому что одежда изнашивается. Этак, глядишь, и алюминий выплавим, и титан, и магний! Но прямо сейчас есть смысл обратить внимание на текстиль. С трикотажем ведь дела у нас обстоят вообще никак! А футболки и майки нам нужны. Будем их привозить с Земли, но остальное сделаем здесь.

– А у нас ведь органический синтез вроде как бурно развивался, – напомнила Маша.

– Кое-какие пластмассы получили, а на волокнах споткнулись. Для этого ведь тоже требуется оборудование. А оборудованию – операторы, – вздохнул Сев. – Для организации более-менее устойчивого производства по номенклатуре изделий, сопоставимой с земной, по самым скромным подсчётам требуется население под миллион человек. А нас примерно в десять тысяч раз меньше. И никакими деньгами этой проблемы не решить, потому что в настоящий момент у нас имеется ровно два челнока, да вскоре третий появится.

– Шаганов будет продолжать их строить до тех пор, пока мы его не остановим, – заметила Маха. – А по расчёту имеющихся в нашем распоряжении гравицап, их хватит на пятнадцать пепелацев. При том, что на Мачехе останутся задействованными ещё девять аппаратов вертикального взлёта и посадки. Не считая одного шестигравицапного. Так что станем пользоваться имеющимися ресурсами и начнём доставлять сюда поселенцев по сотне-другой каждый месяц. А то и по третьей.

– Кризис бурного роста, – почесал в затылке Сев. – Нужно сообразить, в какую сторону расширяться. Пойдём, с Анькой пошепчемся.

– С Анькой? – удивилась Маха, но выразить что-либо ещё по этому поводу не успела, потому что Дэн молча двинулся за Севом, выражая таким образом согласие. А своему парню девушка никогда не перечила, стараясь таким образом воспитать в нём лидерские качества. Так-то по жизни он стеснительный, но изредка делается требовательным и разговаривает безапеляци-онно. Поэтому она перетерпит своё удивление по поводу привлечения кладовщицы к решению стратегического вопроса. Заодно и послушает, о чём базар.

Базар получился недолгим, несмотря на то, что в нём приняла участие ещё и академик Лидия Семёновна. Предложение Дениса начинать продвижение на север понравилось всем. Во-первых, в паре сотен километров в этом направлении уже находился серебряный рудник, куда то привозили работников, то увозили. Во-вторых, там действовало непрерывное, хотя и маломощное производство – выплавляли монетный металл, доставка которого на Землю в виде монет была рентабельна. В сумме поселение функционировало в постоянном режиме и отлично подходило на роль перевалочной базы и пункта снабжения.

Как раз к этому моменту завершились работы по созданию нового грузовика – восьмиколёсного. Это порождение местного конструкторского гения поворачивало торможением колёс одной из сторон. Педальное управление одинаково хорошо подходило и для людей, и для волков. Правда, водительские места для двух рас располагались рядом друг с другом, потому что оборудование их не слишком совпадало. Тем не менее хвостатый шофёр теперь мог успешно как запустить двигатель, так и заглушить его. Ну и привести экипаж в движение или остановить. Передачи здесь не переключались совсем – машина имела одну-единственную скорость тринадцать километров в час. Зато она прекрасно ехала по равнине саванны.

Глава 40

Через три года

Три следующих года колония людей на Мачехе потихоньку прирастала в северном направлении. Для начала обустроили посёлок серебряного рудника, где вели добычу монетного металла, который в малых количествах использовали также для покрытия внутренних поверхностей волноводов и кое-каких иных технических устройств. Излишки вывозили в метрополию. После списания Россией долгов, неизбежно возникших в начальный период колонизации из-за огромной стоимости каждого космического старта, Мачеха намеренно поддерживала околонулевой торговый баланс, расплачиваясь драгметаллами за ввозимую технику. Преимущественно – сельскохозяйственные машины.

На Земле разразился очередной экономический кризис, и началась чехарда с ценами – парламентарии всех стран единодушно сократили ассигнования на космические программы, и старты колониальных транспортов стали происходить реже.

Мачеху эти процессы не затронули. С точки зрения финансистов – палладиевый рубль не дрогнул. А с точки зрения здравого смысла – на Земле продолжили изготавливать челноки, техзадание на которые было сформировано под влиянием девочки-подростка, с детства мечтавшей летать.

Лучший друг этой девочки переговорил с гвархами, живущими в Солнечной системе, и выпросил у них полтора десятка не бывших в употреблении гравицап. В результате космофлот захолустной планеты получил в своё распоряжение ещё пять летательных аппаратов, способных стартовать с планет и доставлять людей и грузы между находящимися за порталами колониями и метрополией. Это в дополнение к восемнадцати ранее введённым в эксплуатацию.

Пилотирование стало необходимым навыком для колонистов и вошло в школьную программу. Взрослых привлекли к обучению в добровольном порядке – теперь водить космические корабли не умели считанные единицы из всё ещё не слишком многочисленного населения колонии. Новичков привозили с оглядкой, тщательно вчитываясь в личные дела кандидатов – людям с неуравновешенной психикой или криминальными наклонностями в поголовно вооружённом обществе никто не был рад.

Между тем подросли родившиеся уже здесь дети – стрелять, ходить и говорить они учились одновременно. Выросли и мальки, когда-то так озадачившие ждущих серьёзной поддержки взрослых – Ксюн вышла замуж за Сева, едва им исполнилось по шестнадцать. А Маха теперь спала под одним одеялом с Дэном – парень перестал сбегать от неё, поскольку знал, что нужно делать.

В воздушном пространстве над планетой прочно утвердились самолёты. Непритязательные машины с поршневыми двигателями, способные сесть на площадку скромных размеров, а то и просто в поле. Двухмоторная летающая лодка «Корвет СК» и обычный, предназначенный для посадки на сушу, «Цикада М». По поводу их выбора среди новоявленных пилотов, составлявших теперь значительную долю колонистов, развернулась шумная дискуссия, закончившаяся общепланетным референдумом с участием гвархов. Большинству они понравились тем, что оснащались автомобильными моторами – всё равно их производство нужно было налаживать у себя. А уж на самолёт их устанавливать или на наземный транспорт – всё равно. К тому же движки были воздушного охлаждения, что сильно упрощало ситуацию. Но несколько симпатичных проектов авиатехники остались в запасе на будущее.

Всё это служило своеобразной страховкой на случай, если порталы закроются и колония окажется отрезанной. В то же время свою работу они исполняли – возили людей и грузы, не доставляя обслуге чересчур больших хлопот. Часть самолётов была приспособлена к пилотированию гвархами – в них предусматривалось место для хвоста. А вот волки с управлением летательными аппаратами не справлялись – сказывалось отсутствие хватательных конечностей.

Гвархи держались теплых мест на десяток-другой градусов севернее экватора, расселяясь по берегам небольших водоёмов. Таких, акватории которых могли держать под контролем, изводя пакицетов, гиппопотамов и акул. Яйца они откладывали на берегах всё того же озера рядом с поселением людей. Здесь же их дети проходили стадию головастика.

Два человечества не смешивались – каждое жило своей жизнью. Это в быту. На работе всё было иначе – прибывший с Земли физик Ильяс, именовавший себя не иначе как потомственным московским татарином, на год с лишним углубился в изучение гварховской математики. Отчёты, отправляемые им в родной МИФИ, вызывали бурные обсуждения коллег. Биологи проводили кучу совместных исследований, а изобретатели ломали головы над проблемами механизации уборки с полей индийской крапивы. И, разумеется, дальнейших операций по переработке её в волокно.

Жизнь текла неторопливо. Самый северный из человеческих посёлков добрался до мест, где зимами выпадает снег. Там нашлось сразу несколько крупных месторождений полиметаллических руд, самыми заметными из которых оказались кобальт и марганец. Но основными полезными компонентами посчитали олово и бериллий, извлечению которых уделили основное внимание.

Челноки же сновали между российским космодромом и колониями России, Китая и условно именуемых Туркестаном объединившихся Казахстана, Киргизии, Узбекистана, Таджикистана и Туркмении. На самом деле в этой колонии говорили по-русски, а национального колорита не чувствовалось. Вот в эти поселения людей привозили по двадцать за рейс.

Между тем произошли изменения и в наземном транспорте – в дополнение к ранее смастряченным шестиколёсным повозкам в заметных количествах появились и восьмиколёсные. Те самые, что поворачивали за счёт торможения одной стороны. Они стали любимыми у волков. Хвостатые с удовольствием рассекали на них по саванне, далее к северу через пустыни и степи до полосы лесов в район залегания полиметаллических руд, где могли повалять в снегу своих волчат, погонять наперегонки в собачьих упряжках, сходить в тайгу на лося или выманить на стрелка медведя.

Оуар семейства выбирал в качестве сменщицы свою Оуарру, а щенки к ним естественным образом прилагались. Рейсы выходили длинными, но не слишком рискованными – техпомощь или горючее доставляли на аппарате вертикального взлёта по первому же сигналу на вышку, что запросто получалось через радиомедальон или через рацию «повозки». Сеть гвархов теперь охватила всю планету, обеспечивая устойчивую связь с любым её уголком – невидимые невооруженным глазом спутники составляли достаточной плотности орбитальную группировку.

С этой невидимостью произошёл забавный случай. Американский «спейс-шаттл» зарулил в систему Мачехи с не вполне ясными намерениями. Навстречу ему сразу направился корабль гвархов, обнулил относительную скорость и гостеприимно распахнул рампу шлюзового отсека. А что? Обычное дело подзарядить челнок, недавно вырвавшийся из гравитационного колодца Земли. Но американцы об этой традиции не знали и принялись маневрировать, стараясь избежать пленения.

Пилот корабля решил, что на челноке что-то вышло из строя – иначе почему вдруг эти рыскания? Да и факел носового маневрового двигателя – это же явная неисправность! Или сработали рефлексы охотника на рыбу – гварх ведь и сам отчасти рыба! Причём рыба хищная. Одним словом, началась погоня, завершившаяся исчерпанием рабочего тела в баках преследуемого, после чего остающийся невидимым большой космический корабль беспрепятственно заглотил «спейс-шаттл» и провёл штатную процедуру шлюзования.

Успевший заподозрить неладное пилот-гварх разглядел, что на бортах челнока нарисованы нерусские буквы и сам этот корабль заметно крупнее обычных челноков, которые используют «свои» приматы. Он тут же связался с вышкой, на которую быстрее собственного визга примчалась Зоя и начала расспрашивать гварха о подробностях.

Сам пилот наружный люк шлюза загерметизировал, но открывать внутренний не спешил – камеры зафиксировали, что челнок-низкоплан занял неправильное положение, которое при включении искусственной гравитации создает риск повреждения рулей. Его сначала следовало повернуть пузом книзу. Повернуть вручную, пользуясь невесомостью.

В результате короткой неразберихи из-за нештатности возникшей ситуации переговоры с американцами начались после некоторой задержки. Выяснилось, что парни промахнулись и угодили не в тот портал. О том, что навстречу им распахнёт свой зияющий зев пустота, они даже не подозревали. Короче, извинения были приняты обеими сторонами. Потом экипаж шаттла разгерметизировал свой корабль, из него выбрались подтянутые спортивные парни и собственными руками переориентировали челнок пузом к полу. Гравитацию в отсек подали плавно, чтобы никому не придавить ногу. На этом любезности закончились – Зоя настаивала, что имеет место провокация, смысла которой она пока не разгадала.

Кроме того, возникла чисто техническая проблема: «спейс-шаттл» остался без запаса хода и превратился в бесполезный обитаемый объём, к которому прилагался десяток человек, подозреваемых в дурных намерениях.

К счастью, керосин и перекись водорода годились для заправки американского челнока, и космический лифт, поднимающий на высокую орбиту одну тонну груза, принялся рейс за рейсом забрасывать топливо и окислитель к месту, где в них возникла надобность.

Американцев продолжали держать в шлюзе, а при передаче им бочек с керосином и перекисью водорода, давно заменившим ставшие легендарными тыквы, просили убраться в свой обитаемый объём и запереться из карантинных соображений – ситуацией рулила Зоина паранойя. Процедура заняла несколько дней, по истечении которых шаттл убрался обратно в портал. Больше попыток «заблудиться» отмечено не было. Ни гвархов, ни внутренних отсеков их корабля янкесам никто не демонстрировал.

Первым гвархом, рискнувшим пролететь сквозь портал, был всё тот же Тимоха. Не один, а на пару с самочкой Томой – так уж сложилось, что пилотировать челнок удобнее вдвоём. Амфибий обучили управлению крылатой машиной и выпустили в самостоятельный полёт, который прошёл штатно и завершился приводнением на тренировочном канале в Подмосковье.

Земляне общались с инопланетянами в пределах карантинного комплекса и грузового ангара, дабы не вносить смуты в настроения мировой общественности, так что визит не принёс неожиданностей. Чуть позже гвархи получили в своё распоряжение три челнока и по новой занялись исследованиями путей через порталы, продолжая поиски дороги домой.

* * *

У Насти появились сверстники. Прилетели вместе с родителями дети её возраста. Девочке стало веселей. Особенно на уроках, потому что теперь внимание учительницы доставалось не ей одной. Да и игровых укусов от подрастающих волчат перепадало меньше. Но к головастикам её новых друзей не подпускали, и термиты от них прятались. Зато серого мишку с массивной мордой, попытавшегося напасть на них из засады, ребята уложили с одного залпа.

Бывшие верховые тёлки перестали быть тёлками, превратившись в коров. И перестали быть верховыми из-за вымени – они теперь давали аж по два литра молока, потому что раздоились. От них приходилось отгонять мартышек, повадившихся делиться с людьми ценным продуктом питания. А ещё было интересно помогать дяде Денису делать ульи, когда тот не в рейсе. Или заправлять газогенератор, или топить кухонную плиту. Расчёсывать шёрстку волчатам Ауры, отгонять от плантаций сахарного тростника сумчатых зайцев, валить наповал гиен, решивших засесть в рапсовой зелёнке.

У Насти подобралась дружная банда. Ребята могут и по-гварховски перещебетаться, и на староволчьем перевыться, а то и по-термитски перетрещаться. От кого они нахватались термитской речи? Хороший вопрос. Есть подозрение, что мелкие шестиножки не одну только Настю навещают, а бывают и у других её сверстников и сверстниц.

* * *

Противный старикашка Смит окончательно передумал склеивать ласты – живёт в своё удовольствие в плетёном бунгало и непринуждённо валяет кроманьонок. То есть жён, которых вот прямо для него купили у туземцев на реке Со. Откуда в нём столько энергии? Кроманьонец Лук угощает дедулю галлюциногеном, вызывающим у старика прилив агрессивной сексуальности или сексуальной агрессивности, которая и выплёскивается на женщин. Ткачихи всегда ласковы со своим мужем и заботятся о нём. Ну и детей ему рожают, как из пулемёта. Ясельный отсек посёлка не пустует.

Гвархи, которых всё чаще именуют журкляртлерцами, посетили остальные восемь материков планеты и привезли образцы биологических тканей, взятых от самых разных биологических объектов – на Землю эти образцы вывозили тремя рейсами. Вот так чтобы уж прямо динозавров пока не встретилось, но множество переходных форм животных эпохи победивших млекопитающих обнаружили в огромных количествах. Также обнаружили и колонии лурхов. Вовремя обнаружили и на охраняемые территории не сунулись – по тем самым амёбообразным тепловым пятнам под поверхностью, которые видны из космоса.

В принципе, высказанная когда-то гипотеза о том, что планета используется в качестве заповедника для «устаревающих» видов животных, так и не нашла убедительного опровержения. Даже наоборот – окрепли подозрения, что за этим заказником присматривают лурхи.

Количество тайн, которые хранит Мачеха, не уменьшалось.

Глава 41

На кого учиться

– То есть ты, Оленька, собираешься учиться на врача? А ты, Рома, будешь поступать в политехнический институт на электронную технику? Тогда вы вовремя приехали. Пройдёте тестирование прямо у нас в школе, – сказала мама Дениса, накормив блинчиками гостей, прибывших с Мачехи. – Вы, как я понимаю, пара. Уживётесь в бывшей Машенькиной комнате?

– Уживёмся, – улыбнулась девушка. – Но не у вас. Мы собирались поселиться в гостинице, чтобы никого не стеснять. То есть мы бы сразу туда поехали, но Дэн жёстко предписал сначала завезти вам гостинцы.

– Вот прямо так жёстко и предписал! – хмыкнул папа-пианист.

– По вопросам, касающимся дел земных, банкует ваш сын. Он тут главный, – кивнул Рома. – Поэтому мы даже не рыпаемся.

– А как вы воспримете команду не поселяться в гостинице, а остановиться у нас на весь срок обучения? – ехидно поинтересовалась маменька.

– Команды ехать в гостиницу Дэн не давал, – девушка с интересом посмотрела на юношу. – Это что, нарочно так подстроено?

– У нас довольно большая квартира, – объяснил папенька. – Не дело, если она будет пустовать. Да и сын с невесткой будут рады возможности встречаться со своими знакомыми в непринуждённой домашней обстановке. Они заглядывают к нам каждый месяц. Закормили уже икрой и другими деликатесами.

– А вы в тамошней вашей школе тоже учились так же прилежно, как Машенька с Дениской? – полюбопытствовала мама.

– С чего это вы решили, будто Дэн и Маха учились прилежно? – удивился Рома. – Они больше половины занятий пропускали, мотаясь по всей галактике. То по порталам шныряли, то почту по колониям развозили, то сюда, на Землю заглядывали, утрясая номенклатуру поставок или выясняя отношения с руководством страны. Опять же Дэн постоянно возился с гвархами, а Маха с Анечкой спецовки пересчитывала. Куда уж им за классом поспевать? Всё вдогонку, всё наспех!

– Удивительно! – развела руками маменька. – Непонятно, как тогда они смогли столь успешно пройти тестирование, да ещё и по полному перечню предметов?

– Получается – успели догнать, – констатировала Оля. – Ни я, ни Рома их не экзаменовали. А они и вправду очень старались не отставать.

– Значит, не напрасно старались, – заключил папенька. – А теперь, молодые люди, устраивайтесь у нас. Ты же внесёшь ребят в списки на прохождение госов, лапуля? – повернулся он к супруге. – Не беспокойтесь, она в школе не последний человек – всё устроит в лучшем виде.

– И на гостиницу тратиться не надо, – закивала «лапуля».

– Мы не стеснены в средствах, – махнул рукой Рома. – За нас планета платит. Да и на бюджетные места не попадём. Мы же считаемся не россиянами, а иностранцами. Но поселиться у вас и вправду не откажемся. Потому что инкубаторские. Уже и не помним, как это – жить в семье.

* * *

– Нестерова! После лекций зайдите к ректору, – объявил преподаватель, покидая кафедру.

– А почему не к декану? – не сдержала удивления Оля.

– Потому, что вас желает видеть не декан, а именно ректор.

Девушка пожала плечами и вызвала на говорилку план института. Права была Маха, когда рассказывала, что сетка гвархов действует и тут. Хотя в данном случае и непонятно, с какого ресурса поступили сведения.

– Здравствуйте, – сказала она, входя из приёмной в дверь кабинета.

– Здравствуйте, барышня. Проходите, устраивайтесь поудобней. Признаться, давненько не встречал я ничего более увлекательного, чем этот документ, – хозяин кабинета перевернул на столе листок, покрытый с обеих сторон аккуратными ровными строками. – Классический донос о том, что вы испытываете на пациентах травматологического отделения непроверенные лекарственные препараты.

– Ничего я не испытываю, – возразила Оля. – Это стандартная заживляющая мазь, применение которой практикуется не первый год. В здешнюю клинику её не завозят, а мне присылают из дома.

– Каково же её название? Или хотя бы регистрационный номер? В каком перечне разрешённых к применению лекарственных средств она числится?

– Это очень сложные для меня вопросы, – развела руками девушка. – Знаю, что полтора года тому назад мы с доктором Верой завершили испытания и направили на Землю отчёт, к которому приложили и образцы заживлялки. Знаю, что отзыв был положительным и поступил он месяца три назад. Так что я её мазала, ни в чём не сомневаясь. Она ведь действительно помогает!

– Секунду, милая барышня! – ректор вскинул руки в протестующем жесте. – Вы утверждаете, что направили отчёт на Землю. То есть на нашу планету. Это с Луны, что ли? Или с орбитальной станции?

– Эм! – Оля замолчала и втянула голову в плечи.

– Продолжайте, пожалуйста. Я весь в нетерпении, – «приободрил» её ректор.

– Понимаете, я не знаю, насколько распространена эта информация среди широких масс общественности, но с одной из колонизированных планет кое-что удаётся сюда доставлять.

– Понимаю. Рецепты, например. Или, если не для первокурсниц, описания технологий изготовления лекарственных препаратов. Информацию, а не материальные объекты. Не мази, не таблетки, а только сведения о них, – пожилой профессор окончательно пришпилил студентку к стулу гневным взглядом.

– Выгоните? – взглянула девушка исподлобья.

– Не за что, – пожал плечами ректор. – Но прекратить эту вашу самодеятельность требую категорически.

– Я так не могу, – отрезала Оля. – У меня пациенты, которых я уже обнадёжила. Если на то пошло, брошу учёбу, уволюсь из больницы, но буду ночами прокрадываться в палаты и мазать страждущих заживлялкой, пока они не поправятся.

Откинувшись на спинку кресла, ректор с интересом взирал на столь внезапно взбрыкнувшую студентку.

– Вы настолько суровы? Случайно не из Челябинска? – только и нашёл он, что спросить.

– С Мачехи, – ответила девушка. – С планеты за седьмым порталом. Его ещё Гондурасским называют. И, не в обиду будь сказано, с вас подписка о неразглашении этого факта. Я не нарочно, но так уж разговор повернулся, что я это разболтала. Мы прилетаем на Землю, когда в этом есть надобность. За образованием в частности, – теперь студентка уже не выглядела взбрыкнувшей. Успокоилась и перестала искрить.

– Подпиской больше, подпиской меньше, – махнул рукой ректор. – Мы вообще-то такие же военнообязанные, как и все медики. Но в вашем случае хотелось бы разобраться подробней. Первокурсница. Подрабатываете в травматологии. Ночные дежурства, как я понимаю. Не тяжело?

– Иначе и раньше не бывало, профессор. А я не самая слабая – тяну. Как пациенты угомонятся – можно и вздремнуть – вполне приемлемые условия.

– Расскажите всё-таки про эту вашу заживлялку. Из чего она, как приготавливается? Показания к применению и иные подробности?

– В окрестностях нашего посёлка водятся пчёлы. Их три вида, но для заживлялки требуется яд чёрных – он самый забористый. От укуса всё тело сотрясает, а после трёх укусов пациента надо срочно класть под капельницу. Ещё прополис нужен, но от других пчёл, не нашенских. Их разводят севернее в полосе субтропиков. И ещё требуется масло дикой облепихи, которая вызревает на юге средней полосы. Вы только не подумайте, будто мы всё это сами сообразили – нас волки по нюху выводили на те вещества, которыми сами лечатся.

– Волки? – уточнил ректор.

– Ужасные волки. Это их биологический вид так называется, а на самом деле ничего ужасного нет. Они тоже люди, но не такие, как мы. Их всё время тянет побродить, вот они и уходят. То есть одни уходят, а другие приходят. Но некоторые остаются или уходят недалеко. Но дело в их нюхе и инстинктах. Ареал этого вида – ого-го. От саванны до тундры. Но все говорят на одном языке, который мы понимаем. Если встретишь стаю, нетрудно с ней договориться. А есть и такие, что по-русски разговаривают. Один из них – Хук – из лучших нюхачей. Он и разговаривает хорошо. Так вот мы с ним и подбирали пропорции смеси, и способ приготовления заживлялки. Собственно, без его обоняния ничего бы не получилось – нам ведь запахи не настолько доступны, как серым. Но потихоньку уточнили состав и принялись мазать им ссадины, ушибы, раны.

– А язвы? Коросты? Экземы? Иные дисфункции кожных покровов? – потребовал уточнений ректор.

– Для этого не было объектов для исследований. Мы ведь имеем дело с последствиями встреч с клыками, когтями и шипами. Нам ближе травматологическая направленность. А заживлялка даже некротические тела рассасывает.

– Знаете, Нестерова! Лапшу на уши вы вешаете изумительно. Тем не менее верить вам на слово я не могу. Да-с! Я для этого чересчур долго копчу это небо.

– Тут к вам начальник первого отдела! – Просунулась в кабинет растерянная секретарша.

– Но я не приглашал!

– Это я озаботилась, – улыбнулась Ольга. – Про подписку не забыли? А потом получите копию официального отчёта для ознакомления.

* * *

– А ты не слишком спешишь, Сергеич? – спросил Старшой, поглядывая на то, как наследный президент Мачехи по имени Галя проводит осмотр оружия курсантов перед выходом группы на прогулку. – Ей ведь всего пять. А её подопечным – четыре. И заметь – в стволах у всех боевые патроны!

– А что поделать, Слава? Если не закрывать глаза на наши реалии – любого из этих крох запросто может унести средних размеров орёл. Нет уж – пусть отстреливаются. Младшую группу мы ещё как-то под крышей запрём, но этих сорванцов ничем, кроме боевого построения, в подчинении не удержать. Да и у озера их мамочки-гвархи огнём поддержат. А там и возвращаться будет пора. Обед, сиеста, гимнастика, полдник – не забывай про режим. Карапузы наши – народ серьёзный. Ложку к уху не понесут.

– А ведь это первая группа реальных аборигенов, – рассудил Старшой, почёсывая затылок правой рукой – гвархи отрастили ему новую взамен отгрызенной. У них есть кое-что в области регенерации тканей. Новая конечность была слабее тренированной и накачанной левой, но постепенно крепла и разрабатывалась.

– Да, все родились уже здесь, – кивнул Краев. – Танькиной Дашке тоже пять. А мой Павлик самый младший.

– Тревожно мне, Гоша. Они же ещё совсем маленькие! – вздохнул Старшой.

– И мне тревожно, – согласился Игорь Сергеевич, глядя вслед колонне по два, удаляющейся в восточном направлении через коротко скошенную луговину. Дети выглядели сосредоточенными – не толкались и не шумели.

Когда удалились на километр с четвертью, остановились и быстро перестроились. В этот момент на них налетела стая павианов-гамадрилов, выскочившая из тростника, росшего по берегу протоки, – момент нападения карапузы не прохлопали, и под ноги обезьянам полетели петарды. На их шум к месту стычки тут же стелющимся галопом понеслись волки, патрулировавшие посевы, помчался грузовик со стрелками, попрыгавшими в него на ходу, рванул пепелац, освободившийся от груза, не долетев до главного шлюза… Но никто не успел вмешаться – карапузы своими гварховскими пулями в клочья порвали остановившуюся в замешательстве от взрывов и вспышек первую волну нападающих. Но оставшиеся в живых павианы не уловили связи между гибелью сородичей и негромкими выстрелами револьверов и продолжали бежать вперёд. А патроны в барабанах уже кончились. Пятеро обороняющихся выстроились в ряд и разом запалили фальшфейеры, которые держали в левых руках. Вырвавшиеся из тридцатисантиметровых трубок языки огня почти метровой длины с искрами и дымом произвели на четвероруких деморализующее воздействие – воинственный пыл иссяк, они беспорядочно заметались, подставляя бока под удары тесаков. В это время трое девчонок под прикрытием первой линии успели перезарядить револьверы и завершили эпическую битву несколькими залпами. Финальная рукопашная всё же не обошлась без ранений. К моменту прибытия взрослых личный состав прогулочной группы занимался перевязыванием друг друга. Особо сильно никого не поранили – сказалось отработанное взаимодействие в плотном строю. Но, кроме крови, пролилось немало слёз и соплей.

– Нужен второй револьвер для левой руки, – заявила наследственный президент Мачехи, вскарабкиваясь на спину подоспевшего Оуара. – А то шести выстрелов не всегда достаточно…

Её серьёзно колотило после испытанной встряски. Но в руках она себя держала, чтобы не подавать дурного примера подопечным. А поплакать можно позднее в мамин подол или папин воротник – сирот среди аборигенов Мачехи не было.

Глава 42

Так на кого же всё-таки учиться?

– Сев! Присоветуй мне, пожалуйста! На кого пойти учиться? – обратился Дэн к приятелю.

– Присядь, не суетись. У меня к тебе по этому поводу целый большой разговор в голове созревает, да никак не устаканится. Слишком уж ты у нас прямолинейный, чтобы тебя словами опутывать. А без опутывания у меня получается неубедительно, – присел рядом с товарищем в тени грузового шлюза парень. – Но если без хитростей – не учись ни на кого, а продолжай делать то, что делаешь.

– Я так не согласный. Ты уж поопутывай меня словами, а то я ничего не понял. Как это можно не учиться?

– Прикинь! Если нарезать большими кусками, то людей можно поделить на управленцев, работников, ценителей прекрасного и искателей выгоды. Для нормального функционирования социума требуются абсолютно все разновидности из этого перечня, причем желательно – утвердившиеся на оптимальных позициях в его структуре. Мы с Ксюн давно ломаем головы над решением задачи оптимизации формирующегося здесь общества, и одной из заноз на этом пути оказался ты. Никак не могли тебя проклассифицировать, чтобы отнести к какой-либо из квадр. Дошло до того, что методом поголовного опроса собрали о тебе всё, что знали и старожилы, и новички, и гвархи, и волки, разложили пасьянс и попал ты у нас в управленцы.

– Гонишь, – отмахнулся Дэн. – Я, конечно, самый главный, но исключительно там, куда пошлют. А что это за такой за план оптимизации? Что это вы собираетесь учинить над формирующимся здесь обществом?

– Вот, назадавал вопросов! – поморщился Сев. – Ума не приложу, с какого конца отвечать! Знаешь ведь, что один вопрошающий способен о стольком спросить, что и тысяча мудрецов не ответит. Давай-ка лучше я разузнаю. Ты на моих семинарах почти не бывал, а лекции просмотрел?

– Просмотрел. Ты вообще-то здоровски прокатился по истории. Только я не понял, почему задом наперёд? – хмыкнул Дэн.

– А так интересней, когда рассматриваешь последствия, а потом анализируешь их причины. Да и не приходится отвлекаться на моменты, не имеющие значения для исторических процессов. А то в их изложении преобладает отношение излагателей к излагаемому, а упоминаемые факты избираются как раз для обоснования точки зрения автора каждой конкретной работы. В то время как самих этих фактов куда больше, чем вмещается даже в самую толстую книжку. Но только особо революционных выводов в результате применения этого подхода я не сделал, – пожал плечами Сев. – Зато допёр до любопытной идеи. Вероятно, ты помнишь, что в истории России был советский период. Говоря поэтическим языком – период большого социального эксперимента. Мнений про него столько же, сколько мнителей, зато о причине его провала я могу уверенно сказать – руководство оплошало. На момент развала Советского Союза страна была аграрно-индустриальной державой, способной обеспечивать себя решительно всем, даже находясь в недружелюбном окружении. Остальное отринем для простоты.

В ходе этого эксперимента отрабатывалось централизованное управление экономикой крупного государства. И в области управления тоже встретилось множество проблем. Решались одни – возникали другие, но в это же время проявила себя и общемировая тенденция к укрупнению предприятий. Концерны там разные, холдинги… да не перечесть наименований больших объединений по любым признакам. Хотя до размеров государства ни одно из этих объединений и не дотягивало, но ветер перемен явно дул туда же, куда двигалось первое в мире государство рабочих и крестьян.

Здесь, на Мачехе, мы оказались в момент, когда всё только возникает. Когда повернуть оглобли можно на любой лад. Капитализм строить или социализм – без разницы. К тому же бразды правления попали в мои руки. А дай-ка, думаю, сразу коммунизм замучу. Или замутю? Но втихую, без громких лозунгов.

– Это, с каждого по способностям, каждому по потребностям? – оживился Дэн.

– Типа того, – кивнул Сев. – Теоретически здесь должны были встретиться два краеугольных вопроса. Первый – о мотивации людей к труду. Но он до сих пор не встал. Второй – об оплате труда. Собственно, он бы возник сразу вслед за первым. Но так уж вышло, что все мы обеспечены по принципу провиантского, вещевого и денежного довольствия. Первые два мы едим и носим на себе, а третье оседает на наших земных счетах, про которые каждый вспоминает только, когда вписывает что-нибудь в заявку, уходящую на Землю. Но оказалось, что все зарабатывают значительно быстрей, чем тратят, в силу того, что обеспечение продовольствием и большинством предметов повседневного пользования происходит без привлечения денежных средств. В результате меркантильная мотивация к труду не возникла, а мы попали в первобытный коммунизм.

Ответ на вопрос, почему работают люди, у которых и без того всё есть, разрешился неожиданным образом – ради общения, про которое упомянуто в пирамидке Маслоу. И ради уважения, про которое в той же пирамидке тоже не забыто.

– Про пирамидку человеческих потребностей ты доходчиво объяснил, – согласился Дэн. – Но я полагал, что с первобытным коммунизмом мы расстались, как только привезли с Земли третий трактор. У нас стало производиться множество излишков. То есть производительность труда дошла до уровня, при котором колонии больше не грозит голод.

– Вот! Мы с тобой наконец-то вышли на одну волну, – обрадовался Сев. – Донёс-таки я до аудитории сведения об устройстве общества. И этим обществом – не каким-то нездешнем, а натуральным тутошним – нужно управлять.

– Так управляй, – покладисто согласился Дэн.

– Опять за рыбу деньги! – воскликнул Сев. – Денис! Реально ходом дел управляешь ты. С твоей подачи на нашей планете возникает трёхвидовая цивилизация. Да ещё и четвёртая раса разумных принялась за изучение вопроса о взаимодействии с нами. Что для этого делать дальше – никто даже представления не имеет, но контакты с гвархами и с волками обернулись настолько существенными бонусами, что лишаться их никто не желает. Так что никуда надолго уезжать тебе попросту нельзя, и ума не приложу, чему тебе следует учиться. Не преподают нигде ксенологию.

– У гвархов такая специальность существует, – пожал плечами Дэн. – А ты меня чересчур переоценил. С волками ещё вы с Ксюн начинали, да и Иван. Лягухам мы вообще всем лесом «Верески» отдавали. Да и потом относились к земноводным, как к своим. Не путай мне мозги. Объясни лучше, как у нас тут ни с того ни сего какой-то «изм» образовался?

– Он не сам образовался, а мы его построили. То есть построили индустрию, во многом аналогичную земной. В том числе и аграрный сектор развили так, что начали вывозить хлеб на Тёщу и Свекровь в русскую и туркестанскую колонии, – продолжил Сев. – То есть мой план построения коммунизма осуществляется как по маслу. Но где-то совсем недалеко к этому великолепию подкрадывается пока неясная угроза. Не знаю какая, но, судя по всему историческому опыту, на смену благодати должен прийти период потрясений.

– И поэтому ты предлагаешь мне не продолжать получение образования, а сесть рядом с тобой и размазывать кашу по тарелке, – констатировал Дэн. – Так вот! Коммунизма я не хочу. Слишком часто бываю на Земле и вижу, что там всем рулят деньги. Поэтому даже представить себе не могу жизни без такого регулятора. Так что давай-ка опустим планку до социализма. Бесплатные образование и медицина в сочетании с плановой экономикой меня вполне устроят. Только что делать с частным сектором в этой экономике, ума не приложу. Ты же сам вдувал нам на лекциях, что без него начнутся перекосы в планировании.

– Да, эти перекосы уже начались. Нам некуда девать металлический ниобий – лежит штабелями, никому не нужный. И другие металлы тоже накапливаются, пусть и не в таких количествах. А везти всё это на Землю – затея на грани рентабельности, – вздохнул Сев.

– Надо ставить лифт от седьмого портала до поверхности Земли, – охотно перешёл к техническому вопросу Дэн.

– В результате получим перекос торгового баланса. И без того уже не знаем, куда деньги девать. Да ещё и людей задействуем в работе, от которой нам никакого практического толка нет, – возразил Сев. – А у нас их пока всего-то три тысячи.

– Тяжела ты, шапка Мономаха! – хмыкнул Дэн. – Ладно, совета я от тебя так и не дождался, зато получил новый загруз. Кстати, Кирилл Владимирович прилетает. Тот, который с виду корреспондент, но производит впечатление советника президента типа по культуре. Просил меня поработать для него гидом. Так что жди – тебя он наверняка возьмёт в оборот и выведает всё, что только сможет. А потом, думаю, захочет проехаться и осмотреться. Помнишь, небось, что состоятельные люди с Земли хотели присмотреть тут у нас места для постройки уединённых вилл среди мест с нетронутой природой? Так что держи этот момент на контроле.

* * *

Темнота в спальне, где ночевали Дэн и Маха, была неполной. Свет Злюки – ночного светила Мачехи – проходил через плетение стен и потолка, пробирался через ткань тента, натянутого от дождя. Неудивительно, что в постройке такого рода во множестве водились насекомые, среди которых встречались и предпочитающие быть активными ночью. Сегодня это были сверчки, молчаливо рассевшиеся на стене ниже границы ткани, приподнятой, чтобы позволить воздуху беспрепятственно проходить. Ночь – время долгожданной прохлады.

Света оказалось достаточно, чтобы понять – насекомые образовали круг и соприкасаются усиками. Каждый «подключился» к двоим соседям, в результате замкнув полную окружность из примерно десятка особей.

– Смотри! – шепнул парень подруге. – Они сделали антенну. Кажется, проводится сеанс связи между разведгруппами лурхов, заброшенными к нам, и их базой в бассейне реки Со.

– Да. Или они так обмениваются данными между собой, – повернула голову Маха, щекотно проведя волосами по плечу друга. – Совещаются.

– В такое крошечное тельце не может поместиться большого мозга, – задумчиво протянул Дэн. – Возможно, им приходится объединять мыслительные ресурсы, чтобы подумать о чём-нибудь серьёзном? Не будем им мешать. Мне кажется, будто я слышу, как скрипят их шарики, цепляясь за ролики.

– Не будем, – Маха отодвинулась от своего мужчины – прохлада нынче не настолько значительна, чтобы спать, прижавшись друг к другу. – Интересно, а гвархи спят в воде?

– Не знаю. Никогда не видел их спящими. Спрошу у Ауры. Волки повсюду бывают и многое видят. А она водила группу осматривать озера на западе.

– Возила, – поправила девушка. – На восьмиколёснике. В долгой дороге наверняка не раз пришлось делать привалы. Но вряд ли они везли с собой достаточно воды, чтобы спать в ней.

Утром, одеваясь перед неизменной утренней разминкой, Дэн обратил внимание на то, что в стене рядом с изголовьем кровати появилась скромных размеров выемка, выгрызенная в древесине. В данный момент она пустовала. Видимо, в доме-убежище не нашлось лишних контактёров, поскольку все ранее замеченные держались рядом с детьми. С приехавшей с Земли Настей и с родившейся и выросшей здесь полукроманьонкой Дашей. И с их сверстниками, которые приехали позднее. С малышнёй, не доросшей пока даже до того, чтобы называться «мальками» – им где-то лет по девять, школьники уже.

Участие в жизни детей эти термиты принимают весьма скромное – заплетают девочкам косички и удерживают волосы, выполняя функции заколок или зажимчиков. А мальчикам вообще ничего заметного не делают – те коротко стригутся. В последнее время заметили и косички у подрастающих аборигенок. У тех, которым сейчас лет по пять или четыре.

Лурхи явно проявили интерес к общению с детьми, а не со взрослыми. И вот вдруг ни с того, ни с сего декларировали намерение пообщаться с юношей и девушкой, которые переросли детский возраст и считают себя людьми давно взрослыми и самостоятельными. Кажется, готовится заброска разведгруппы для него.

Внимательно осмотрев выемку, Дэн достал нож и слегка подправил кромку этого грубоватого на вид образования. Не из эстетических соображений – он подал сигнал «Вижу тебя». Не глоткой, а руками.

Глава 43

Термиты и луддиты

Прибираться на скотном дворе Денис не любил – навоз пахнет отнюдь не розами. Здесь, на Мачехе, он превращается в перегной буквально за час – землерои мгновенно набрасываются на органику животного происхождения, выедая из неё всё самое вонючее. Но полной дезодорации провести не могут. Эти черви составляют не меньше десятой части от массы, которую в четырёхколёсных тележках укатывают на делянки ужасные волки, а сама плодородная субстанция чуть не на четверть состоит из продуктов их жизнедеятельности. Жизнедеятельности землероев, а не волков. Так что получение в этих условиях свежего навоза, именуемого, если разбодяжить его водой, коровяком, задача не тривиальная.

В те дни, когда парень бывает в рейсе, его подменяют другие ребята. Но об этих подменщиках агротехник колонии вспоминать не любит. Ей удобней взаимодействовать с человеком проверенным, перелопатившим невообразимые объёмы того, из-за чего тут всё активно растёт и охотно приживается. А ведь за прошедшие годы в стойлах прибавилось дойных жительниц. Стало больше и молока, и работы для доярки. Так уж вышло, что занимается этим Маха. Так что вкуса парного молока ребята не забыли, в отличие от большинства других жителей планеты. Молоко-то всё расходуется на детское питание. То есть в каши, кефиры и иные смеси для прикорма младенцев в период, когда приходит пора отлучать сосунков от материнской груди. Но хоть стадо и растёт, а коров-то пока мало. И десятка не набралось. За две дойки от каждой удается получить в сумме пару литров, потому что коровы эти мелкие и шустрые, словно козы.

Но чистка и дойка – это не на весь день. Остаётся время и постолярничать или починить всякое по хозяйству. Где-то засов приладить, где-то вешалку поправить. В большом доме всегда нужны мужские силы. Ребята не привыкли сидеть сложа руки. Та же Маха, когда бывает ничем не занята, что-то делает то с ткачихами, то со швеями.

Однако обед и следующая за ним сиеста – святое дело. Только добравшись до спальни и раскинувшись в форме морских звёзд по широкому ложу, ребята с удивлением обнаружили в затенённой зоне комнаты туго натянутый экран. Натягивали его достаточно крупные термиты. Не с две фаланги пальца, как вчерашние «сверчки», а с детскую ладошку. То есть вдвое длиннее и в восемь раз массивней.

– Привет! – только и нашелся, что сказать, Дэн. – А какой сегодня фильм?

– Что бы ты хотел посмотреть? – откликнулся слегка металлический голос.

– Научно-популярную ленту про вас, – первой нашла ответ неудержимая Маха. – Как вы рождаетесь, растёте, учитесь…

– Как вас зачинают и откладывают, – подкорректировал «заказ» парень.

– Ну и вообще про вашу жизнь, про любовь и ненависть, про мечты и страсти, – добавила девушка. – Вы уже три года за нами подглядываете, а нас к себе и близко не подпускаете. Я просто сгораю от любопытства.

– Такого фильма у нас в готовом виде нет, – ответил всё тот же голос. – Понадобится время, чтобы подобрать материал, смонтировать и снабдить комментариями.

– Крутите то, что уже готово, – покладисто разрешил Дэн.

– Про структуру портальной сети или про гравитацию и антигравитацию? – попросил уточнить голос.

– А можно я друзей позову, чтобы тоже посмотрели? – закинула удочку Маха.

– Нельзя. Информация не для общего пользования. Она адресована только вашей паре.

– Зря я спросила, – огорчилась девушка. – Не спросила бы, могла пересказать интересующимся, потому что не знала бы, что нельзя.

– Я бы предупредил, – доложил голос. – Информация о нашем виде не является секретной. В ней многое широко известно. Но про порталы и антигравитацию не следует знать неподготовленным людям.

– То есть мы – подготовленные? – вслух удивилась Маха.

– Уже не уверен, – откликнулся неведомый собеседник. – Замнём для ясности?

– Что?! – воскликнул Дэн. – Кина не будет?

– Не сейчас. А заказанный фильм про жизнь Сообщества я вам непременно покажу, как только он будет готов. На его просмотр будут допущены все желающие…

В этот момент экран свернулся и был убран.

– Голос! А ты кто? – не удержалась Маха от главного вопроса. Ответом ей была тишина. – Я что? Всё испортила? – воскликнула она с выражением ужаса на лице.

– Поглядим – увидим. Сдается мне, что при показе обещанной ленты Голос будет комментировать и отвечать на вопросы. Может быть, удастся с ним словечком переброситься? – рассудил Дэн. – Но только уже прозвучал тревожный звоночек. Едва наш неведомый собеседник узнал о том, что с нашей стороны может быть допущен факт хитрожопости, как контакт тут же был свёрнут. Не исключено, что лурхи неспособны лгать и изворачиваться. До сих пор они имели дело с детьми – существами от природы искренними. Тем не менее за целых три года не сделали никаких шагов для более предметного знакомства. Малыши ведь тоже бывают врушками – не это ли сдерживало термитов?!

– Погоди! – подскочила Маха. – Если и лурхи, и гвархи никогда не лгут, но при этом серьёзно обогнали землян в техническом развитии…

– Возможно, что отсюда и ноги растут? – кивнул Дэн. – Ложь – это по большому счёту искажение информации, затрудняющее прогресс.

– То есть нельзя ни пошутить, ни подколоть, ни сказку рассказать? – озадачилась девушка.

– А следует быть прямой, как телеграфный столб, – закончил мысль парень. – Но ты не особо переживай, высказанное тобой желание поделиться информацией с нашими может быть расценено как свидетельство того, что ты не совсем ещё изовралась.

* * *

В этот день с Земли прибыла первая партия туристов. Разумеется, не простых, а экстремальных. Дэн очень удивился тому, что нашлись люди, готовые выложить неимоверную кучу бабла за возможность пройти по замысловатому маршруту, проложенному в отдалении от населенных мест. Причём путь их пролегал через довольно сложный для прохождения горный участок, куда добираться по земле было бы и трудно, и долго. Впрочем, начало и конец похода оказывались доступными для поворотистых шестиколесников, способных ехать и вовсе без дорог, лишь бы не через скалы или чащу.

Туристов – спортивных ребят американской национальности – доставил к месту старта один из прижившихся в поселке Оуар с личным идентификатором «Хром», потому что прихрамывал. По-русски он разговаривал внятно, отчего туристы, не поленившиеся выучить великий и могучий, легко с ним объяснялись.

Начало путешествия прошло без неожиданностей: Зоя приняла у личного состава зачёт по стрельбе, а Клэр – психолог из группы безопасности – с каждым побеседовала.

Парни психически стойкие и физически крепкие. Отличные стрелки – что ещё нужно для активного отдыха в местах, где немудрено стать добычей?

Макс провел инструктаж о взаимодействии с медвежачьими и кошачьими, где главным пунктом было правило «Уйди с дороги». Потом прошла погрузка бивачного скарба и самих путешественников в приспособленный для перевозки пассажиров кузов, и Хром привычно тронул «автобус» с места.

Он же через сутки доложил о благополучном прибытии в точку начала маршрута и прощании с общительными и весёлыми ребятами, двинувшимися в дорогу, рассчитанную на четыре дня пешей ходьбы. Сам же четверолапый водитель поехал в обход отрогов хребта, рассчитывая достичь пункта прибытия через те же четыре дня.

Но на второй день пешкодрала группа вышла на связь на тревожной волне и попросила помощи. Один из ходоков оступился при форсировании скалистого гребня и подвернул ногу. Или связки растянул. То есть конечность опухла и болезненно отзывается на любое прикосновение. Шину пострадавшему уже наложили и просят помочь с эвакуацией.

К месту событий тут же направился вертолет. Точнее, его аналог, подвешенный к одной гравицапе. Хоть в нем и ничего не вертелось, но компоновка и внешние очертания сильно смахивали на винтокрыл соосной схемы, отсюда и термин прижился.

Пилотировал его Колька. Тот самый, что прилетел седьмым рейсом с Земли. Парень опытный и местные расклады знающий. Он сразу «присел» у излучины Мелкой, где по-быстрому выбросил из грузового отсека пустые ящики. Взлетел и притопил, ориентируясь на сигнал тревожного маячка. Уже через двадцать минут увидел в распадке машущих людей и мастерски приземлился на «пятачке» три на четыре метра рядом с лежащим на спине человеком, из-под которого вперёд и назад торчали рукоятки наспех сделанных носилок.

Распахнул дверцу в корме и повернулся к раненому, наклоняясь к рукояткам. В этот момент на него и навалились, скрутив по рукам и по ногам. Против четверых он ничего не мог сделать. Увернулся от одного, выскользнул из захвата второго, но на этом всё и закончилось. Его повязали, да так и оставили лежать, опутанного верёвками. А сами принялись искать и отстёгивать гравицапу. Это получилось быстро и просто – всего-то четыре пряжки отстегнуть.

Получив желаемое, парни пустились бегом вдоль распадка, направляясь в сторону недалёкого гольца – покрытой мелкой растительностью вершины. Едва похитители скрылись из виду, Колька взвыл по староволчьи, призывая на помощь любого, кто его услышит. И его услышали – ответный вой донёсся буквально через минуту. Волки отлично знают местность – стая добралась до парня через полчаса. Среди серых нашёлся и понимающий нововолчий – он сразу сообразил, что от него требуется, и вцепился резцами в верёвки, удерживающие руку. К счастью, в канатике не было стальной сердцевины, а синтетика поддалась. Потом засапожник – и свобода. Организовывать преследование злоумышленников Коля волкам запретил – нечего им соваться под огнестрел. Просто сообщил о случившемся на вышку.

– Говоришь, антиграв слямзили? Любители свежего воздуха! – ответила база голосом учительницы физики. – Сам уходи и волков уводи. Главное, увеличь квадрат расстояния до эпицентра будущего взрыва. И ещё хорошо бы укрыться за возвышением или в низине.

– Какого эпицентра, Клара Кузьминична? Вы что, взрыва ожидаете? – непритворно удивился Николай.

– Столяров! Посчитай в уме, сколько энергии требуется, чтобы поднять двадцать пять тонн на высоту двадцать четыре тысячи километров. Раздели полученное количество на три и мысленно выдели эту энергию в объёме гравицапы.

– А зачем её выделять? – не понял парень.

– А куда ей деваться, когда эти идиоты вскроют корпус?

– Нафига ломать то, что работает? – искренне удивился Колька. А что поделаешь, если он отродясь такой нелюбопытный и чужд любых фантазий?!

– Потому что больше им она нафиг не сдалась. Только разобрать, посмотреть, что внутри, сфотографировать и передать изображения в эфир. Амеры уже месяц держат спутник на стационарной орбите. Якобы научный. Маршрут группы проложен в поле его зрения. Если бы парни интересовались биологией, никто бы не возражал. Но это оказалась провокация. Ты ещё не спрятался? Бегом марш! И волков гони подальше.

– Вот точно идиоты! – возмутился Колька. – И даже не попытались узнать, как ею управлять?!

– Твоё счастье, Столяров, что они не такие умные, как ты. А то начали бы тебя допрашивать, предварительно накачав какой-нибудь сывороткой правды. А они все для здоровья неполезные.

На самом деле за группой присматривали со спутника, висящего в сотне километров от поверхности. Кроме того, сразу после нападения на пилота орбитальный бот принял на борт группу старших товарищей, вооруженных снайперками гварховской выделки – они реально круче земных. И этот бот уже приближался к гольцу, на который указал пилот раздербаненного вертолета. Космический корабль фиксировал прохождение через эфир пакетов информации, предположительно направленных на «научный» спутник. Колька отбежал от места, где его повязали, примерно на километр, когда буквально вся работающая аппаратура зафиксировала отчётливый электромагнитный всплеск – помехи, сбои, перезагрузки отдельных устройств. Сидящий рядом с Краевым Наставник, который бывает и Учителем, принялся складывать свой винтарь в компактный параллелепипед.

– Жалко гравицапу, – сказал он, как всегда, с выражением. – Загубили её, неучи иноземные.

– Как это загубили? – не понял Игорь Сергеевич.

– При вскрытии сработала «защита от дурака». Вся энергия перешла в гравитационное поле, направленное внутрь, отчего гравицапа схлопнулась в компактную массу порядка полукилограмма. Может, упадет и приложит хоть одного идиота по ноге?!

Старт бота от грузового шлюза посёлка Дэн наблюдал, когда заканчивал грузить навоз. Взрослые люди и гвархи с серьёзными стволами в руках – это не могло не привлечь внимания. Поэтому сразу вскарабкался на наблюдательную площадку, где обычно люди бывают в курсе происходящего. Интригу ему объяснили буквально в полудюжине далеко не политкорректных выражений на великом и могучем. Помянули и «научный» спутник.

– Матвей! – вызвал парень через говорилку гварха, который заряжал его челнок в прошлом рейсе. – Ты всё ещё на орбите? Амерский научный спутник видишь? А врезать по нему как следует можешь? Да ты просто кладезь драгоценных возможностей! Нет, глотать его рампой не надо – вдруг взорвется! Просто приложи чем-нибудь так, чтобы только брызги полетели.

Через три минуты Матвей доложил, что разбил спутник из кормовой пушки. Назначение этого орудия Денис выяснять не стал – сейчас его волновало то, что происходит на планете.

А происходило там не многое. На гольце и в его ближайших окрестностях никого не было. Диверсанты успели скрыться в неизвестном направлении. Зато оставили потерявшее актуальность оборудование – ручной сканер с высоким разрешением и компактную шлифмашинку с устройством подачи, позволяющим снимать с любого предмета слой за слоем по сотой доле дюйма. Это примерно четверть миллиметра. Наставник за это назвал похитителей дуболомами.

Но гварх Вася и дядя Игнат эту компактную приспособу быстро прибрали. За ужином просмотрели репортаж о событиях дня, после чего диверсантов единодушно признали смертниками, ведь патроны у них рано или поздно закончатся. А после этого их обязательно схарчат. А от нападения на кого-либо их должна удержать осторожность – видели же, что живут здесь вполне состоявшиеся стрелки.

– Думаю, это наемники, взявшие полную предоплату ещё до отправки сюда, – рассудила Зоя. – Ведь известно, что путь отсюда один. На наших челноках. Может быть, они собираются угнать один, полагая, что справятся с управлением? Внешне ведь они очень похожи на обычные «спейс-шаттлы».

– Не хотелось бы проверять, – вздохнул Старшой. – Вдруг разобьют?

Глава 44

Весёлая картинка

Этим вечером Дэн затащил Маху в спальню почти сразу после ужина. Приголубил, утомил и убаюкал подругу, после чего прокрался на выход и на некоторое время задержался. Здесь у ворот грузового шлюза звучала песня:

Усталост забыта, колышетца тшад,

Ы только копыта, как сэрдсэ стучат.

Ы нэт нам покоа,

Горы, но живы.

Погона, погона, погона, погона

В горячэу кровы, —

стройно и басовито выводили полтора десятка волчьих глоток. Ещё столько же подвывали мелодию без слов. А на следующем этапе вступили дети людей и гвархов:

Эст пулы в наганэ, ы надо успэт

Сразытса с врагами ы пэсну допэт.

Ы нэт нам покоа,

Горы, но живы.

Погона, погона, погона, погона

В горачэу кровы, —

прозвучало звонко и задорно.

Не сразу стало понятно, почему текст второго куплета исполнялся на ломаном русском, ведь пели существа с вполне развитой гортанью – дети и головастики. Но среди маленьких хористов Дэн разглядел и волчат – им доступны далеко не все звуки.

Третий куплет прозвучал в исполнении обеих частей хора. Голоса не смешались, но басы и дисканты причудливо дополнили друг друга. Как-то раньше это выходило не столь стройно и слаженно. Хотя вот и дирижёр с палочкой! То есть имели место репетиции, в результате которых достигнут несомненный успех.

Аплодисменты были наградой юным исполнителям.

– Действительно, пение способствует развитию лёгких, – констатировала стоявшая правее парня гварха. Слова из её уст прозвучали обычные, но интонации явно восторженные. Не иначе – мамочка одного из хористов. – Людочка! Ты просто волшебница, – обратилась она к женщине с палочкой.

– Гастроли! Нью-Йорк, Карнеги-Холл, – воскликнул старикашка Смит. – Я всё устрою.

– Утечку ты нам уже устроил, – проворчала Зоя, пристраивая снайперку в положение «на ремень».

Дэн поправил «Вереск» за спиной и двинулся следом за безопасницей к орбитальному боту.

Предчувствие его не обмануло. Усадив детей за парты и заняв мелюзгу пением, старшая по безопасности отправилась ловить диверсантов. Почему-то ночью. Часа за два-три до полуночи. Видимо, рассчитывает найти беглецов по тепловому излучению.

Наставник, Зоя, Краев, пара незнакомых гвархов и четверо Оуаров. Вдоль бортов бота с внутренней стороны смонтированы экраны. На одном из них вид из космоса с наложенной картой и пометкой их места, на остальных – изображение с ночной видеокамеры повышенной чувствительности и тепловая картинка самого этого места, на которой ярко выделяются поселковый газогенератор и кухонная плита. На дополнительных экранах – картинки с коптеров, ведущих репортаж с места событий. Люди тоже различимы, а вот волки выглядят бледнее. Наверное, это связано с шерстью. Гвархи просматриваются невнятно, вроде размытых теней. Холоднокровные.

Вот в салон забрался Старшой и дал отмашку.

– Взлетаем!

Картинка на обзорных экранах ушла вниз, а карта зримо расширилась. Дэн смирно сидел, крутя головой, – он не знал плана поиска, но отдавал себе отчёт в том, что старшие отправились на поимку диверсантов, по многолетнему обычаю «забыв» позвать мальков, которые нынче уже никакие не мальки, а юноши и девушки, которым по семнадцать-восемнадцать лет. Но обычай не рисковать мелюзгой сохранился, как и обычай проделывать это втихаря, чтобы не оставалось времени для обсуждения решения старших и скандала.

Короткий перелёт, и на карте замаячили отметки – грузовик Хрома, кружащиеся в воздухе коптеры и Колькина говорилка – бот вошёл в район, где должны находиться разыскиваемые.

– Волки обложили диверсантов, – сообщил Николай. – Держат след по нюху, но не приближаются. И справа-слева идёт по малой стае. Стараются не попадаться на глаза беглецам. От меня слышно, как наши хвостатые перекликаются.

– Махыну спратал в оврарах, Хром, – доложил водитель «автобуса».

– Даю ракету в направлении преследуемых, – добавил парень. На экране с картой возникла светящаяся линия, удлиняющаяся на северо-восток. – Воют, что надо стрелять дальше.

– Спасибо, – откликнулся Наставник. – Понятно, куда направлять коптеры. – Бот резко сместился в заданном направлении и замедлился, почти зависнув. – Вот четыре отметки от бегущих людей. Радар зафиксировал металл.

Наружные микрофоны передали вой волков, преследующих добычу. Он мог бы навести жути на людей, если бы не был понятен смысл каждой рулады, каждой интонации. Отметки беглецов, тем не менее, продолжали двигаться, окружённые менее ясными отметками волков, которые держались не менее чем в полукилометре от диверсантов.

– Часов восемь уже их гоним, – пожаловался Колька. – Меня два Оуара буксируют – только ноги переставляю. И то сейчас упаду. Просто неутомимые энер-джайзеры какие-то эти америкосы!

– На таблетках, наверное, – предположила Зоя. Поднесла палец к горлу, прижимая микрофон, и провыла: – «Продолжаем гнать».

Размытые тепловые пятна целей просто на глазах снижали скорость. Похоже, усталость преодолела действие стимуляторов. Беглецы остановились и расположились почти крестом. Распознающие программы яснее очертили контуры тел. Стало видно, что люди лежат головами наружу.

– Собираются отстреливаться, а позицию заняли под мощным деревом, чтобы с воздуха прикрыться, – констатировала Зоя и с сожалением зачехлила «научное» ружьё, стреляющее ампулами со снотворным.

Наставник и незнакомый гварх вскрыли люк в полу, а Игорь Сергеевич через наружные динамики провыл команду «Сидеть в засаде». Подпускать волков к стрелкам на расстояние выстрела было нежелательно. Про то, что американцы располагают ночными прицелами, известно. В то же время стрельбе сверху мешала крона дерева, под которой укрылись враги. Она же и «картинку» портила, искажая сформированное обрабатывающей программой изображение. Это вызвало короткую заминку, после которой вниз, южнее дерева, полетели светошумовые гранаты. Вслед за ними, проламываясь сквозь ветви и листву, на землю приземлился севернее дерева и сам бот.

Как и ожидалось, гранаты до земли не долетели, сработав ещё в кроне дерева, но утомлённых многочасовым бегством диверсантов испугали не на шутку. И отвлекли на несколько секунд от посадки многотонной громадины, ломающей сучья с громким треском. Плюс к этому несколько особо нетерпеливых волков, которые подкрадывались ползком и команды «Брать живыми» не получили. К тому же хвосты гвархов в рукопашной оказались весьма хлёсткими. Дэн всего-то раз и успел засветить автоматом кому-то в ухо, как тут же пришлось выть команду «Стоять», предотвращая рывок волчьими зубами за американский кадык.

Когда диверсантов повязали, выяснилось, что одна попа оказалась прокушенной, одни штаны разодраны и одно предплечье раздроблено зубами. Единственного, успевшего выстрелить, загрызли насмерть. Каким образом хвостатые отличили своих от чужих – сие тайна великая есть. Впрочем, на то у них и нюх. Насквозь пропотевших беглецов даже люди чувствовали.

Раненого волка вместе с повреждёнными американцами перебросили в посёлок, туда же отвезли и гварха, получившего ножом в бронежилет.

Дэн остался на месте дожидаться Кольку, сильно отставшего от преследуемой группы. Заодно и убитого похоронил. Собравшиеся два десятка Оуаров смотрели на это философски. Это были в основном «дикие», то есть не бывавшие в посёлке. Но ни малейшего неудобства от их присутствия парень не испытывал – эти твари из дикого леса воспринимались им как разумные существа, как представители цивилизации, пусть и не человеческой, но основанной на вполне понятных принципах.

«Словно говорящие звери из сказок! – возникла в голове неожиданная аналогия. – Правда, разговаривают здесь далеко не все виды животных. Может, оно и к лучшему?»

Колька приплёлся, держась за два волчьих хвоста. Многочасовое преследование утомило парня не на шутку. Волки подогнали лося, которого оставалось только подстрелить и вырезать из туши кусок для себя. Правда, готовить его пришлось долго, запекая в глине в течение двух часов, да и вышло неважнецки, но на Мачехе харчами не перебирают. Пока то да сё, отрезал от туши ноги и поделил их на части – Оуары растащили добычу, вероятно, волчицам и щенкам. Чуть погодя к растерзанной и крепко обглоданной туше пришёл бурый медведь – люди и волки попросту удалились, потому что к пиру уже пожаловали землерои, и было не вполне понятно, кому больше достанется.

Подобрал ребят «вертолёт», доставлявший горючее на обратную дорогу для Хрома и его грузовика. Он же привёз и гравицапу для Колькиной машины – у гвархов кое-что оставалось в заначке. Так что до дома Дэн добрался настолько поздно, что получилось очень рано – Маха всё ещё сладенько спала.

* * *

– Признаться, я всё в толк не могла взять, зачем понадобилось столько возни с этими ужасными волками? – говорила Зоя во время завтрака. – Все эти домики, скважины, адаптация органов управления автомобилей. А тут вдруг раз, и выясняется, что хвостатые натурально контролируют огромную территорию, на которой охотно сотрудничают с нами. Просто представить себе не могла, насколько вольготно чувствуют себя бывшие мальки, где бы ни оказались. Это же уму непостижимо – по первому зову получить помощь от зверья. И потом этот гон! Замучить преследованием столь добротно подготовленных бойцов! Слов нет!

– Куда пленных будем девать? – поинтересовалась Ксюн.

– Забросьте их к нам, на реку Со, – откликнулся Лук. – Есть на одном притоке селения, где не хватает мужчин.

– Как это, как это? – не поняла доктор Вера.

– Не всех девушек покупают в жёны, – объяснил кроманьонец. – Таких отвозят на запад к горам. А они похищают мужчин и никогда не отпускают.

– Погоди, Лук! Если есть мужчины и женщины, то должны быть и дети, – озадачилась доктор. – И около половины из них – мальчики, которые станут мужчинами, когда вырастут.

– Не знаю, – ответил местный житель. – Я наук не учил и про мальчиков родом из тех мест ничего не слышал. А пироги с охотницами видел своими глазами, но недолго, потому что убегал. Пристал к берегу и дал дёру, потому что не хочу пропадать. У меня и жёны есть, и дети. Кто их будет кормить, если я пропаду?

– А отбить похищенных мужчин кто-нибудь пытался, – полюбопытствовал Лом.

– Пытались. По-разному пытались. И большой толпой собирались, и втихаря туда пробирались, но получалось плохо. Женщины те за свою добычу не до синяков дерутся, а насмерть. Поэтому наши женщины против, да и нам не сильно хочется. И неизвестно, где искать похищенных.

– Сплошные непонятки, – вздохнул Сев. – Почти как и с земными амазонками. Вроде бы даже археологи какие-то находки делали, подтверждающие наличие в прошлом дев-воительниц, а только не заезжает модель подобного рода ни в одну из логических схем. Сыновья амазонок всю картину ломают. Не убивают же их сразу после рождения, в конце концов! А если они остаются живыми, то уже через одно поколение структура этого сообщества начнёт приходить к привычным пропорциям.

– Так нам понятки и не требуются, – пожал плечами Лом. – Нужно болото, куда можно спустить пойманных наёмников так, чтобы больше о них не вспоминать. А если Лук говорит, что оттуда не возвращаются, значит, это то, что надо. И давайте не станем рассказывать об этом феномене антропологам. А то поналетят, как мухи на мёд. У нас и без этого нашествие палеозоологов с Земли. А уж как услышат про живых амазонок каменного века, так кого только ни принесёт сюда нелёгкая!

Аудитория невольно притихла – приём научных экспедиций с Земли стал серьёзной нагрузкой для трудящихся как по технической части, так и по части сопровождения. Один из прибывших в числе первых челноков переоборудовали в подводную лодку, погружавшуюся всего метров на десять, а оставшиеся три – в экспедиционные корабли, в том числе один катамаран. Это при том, что некоторые научные группы забрасывали к местам работы по воздуху на шестигравицапном воздушном судне вертикального взлёта. Вероятно, единственным, с чем не возникало проблем, так это с продовольствием – аграрный сектор рос напористо и устойчиво, осваивая площади во всех климатических зонах планеты.

Глава 45

Лурхи

Обещанный фильм про жизнь термитника лурхи показали на большом экране столовой дней через десять. Было интересно и познавательно. Не будучи специалистом по земным термитам, Дэн не мог провести сравнения, но уяснил для себя несколько важных моментов.

Во-первых, всё здесь крутится вокруг матки-царицы, которая управляет жизнью Сообщества. То есть является единственным полноценным разумным существом семейства. Остальные становятся в той или иной степени разумными, только объединившись в группы. Во-вторых, связь в семье осуществляется многими способами: через касание усиками, вероятно, прямо сигналами нервных клеток; передачей неких субстанций, в составе которых информация зашифрована химически; через эфир – электрические органы есть у всех; звуком – тресками и скрежетами; танцем – движениями тела.

Два последних способа являются рудиментами, сохранившимися с изначальных времён. Химический канал используется как способ программирования, задающий поведенческие сценарии. Усики позволяют объединять умственные ресурсы, как бы образуя увеличенный мозг. В остальном же работает радиоканал – термитник живёт на одной волне.

Основная жилплощадь термитов находится под землёй. Конические постройки служат для входа-выхода и для вентиляции подземелий. Группы термитников, расположенных поблизости друг от друга, образуют Содружество, взаимодействующее на многих уровнях вплоть до передачи соседям яиц или куколок. Раньше их друг у друга похищали или отвоёвывали, но сейчас обходятся без драк. Термитов-работников или воинов с одной территории вообще не отличают по принадлежности к команде какой-либо из маток.

Если на планете расположено несколько Содружеств, то они обмениваются сведениями. Иногда – куколками будущих маток. Тут работает какой-то генетический принцип, открытый уже давненько и учитываемый при размножении.

Ещё интересной оказалась возможность для каждого термита перелинять и стать «другим существом». Работник, ухаживающий за яйцами, мог переквалифицироваться в пильщика-грызуна, а воин – в уборщика. Подрасти или уменьшиться. Стать маткой, наконец, после пары десятков линек.

Тем не менее основная масса особей по уровню интеллекта могла быть приравнена к пальцам на руке – разумных хоть в Сообществе, хоть в Содружестве были единицы: матки, отдельные воины или собравшиеся в круг хранители гнезда. Структура выглядела сложной, многоуровневой, запутанной и функционировала по принципу безусловного подчинения согласно иерархии, в которой чёрт ногу сломит, поскольку на уровне лишь чуточку ниже матки-царицы начиналось бурное ветвление. Короче, разобраться во всех тонкостях с ходу не удалось, но сразу прорезался вывод: и в Сообществах, и в Содружествах, и вообще в Колонии лурхов на планете очень мало разумных. Правда в фильме о дефиците разума ни разу упомянуто не было. Такое вот умолчание со стороны членистоногих. И ещё они не затронули вопроса о том, каким ветром их сюда занесло. Так, из контекста стало как бы понятно, что сами они не местные, но живут здесь давненько. Опять не прямым текстом, а косвенно.

* * *

Войдя в комнату, где они с Махой обитали, парень сразу отметил, что выгрызенное в стенке углубление, которое он принял за попытку сделать полку и подправил ножом, закрыто зеркалом, перед которым сидит подруга.

– А если я отпущу волосы длиннее, то можно ли будет сделать не только косу, но и более взрослую причёску? – спросила она, глядя перед собой.

– Можно, – ответило зеркало и принялось демонстрировать образцы узлов и укладок на самые разные манеры – за тысячелетия истории были придуманы, наверное, мириады причёсок для милых дам, но сейчас рассматривалось лишь около десятка. Причём визажист, он же парикмахер, прилаживал ко всем к ним синюю пилотку, показывая в каких местах она пришпиливается к волосам и как выглядит непокрытая голова. Второй вариант головного убора – шапка-ушанка с поднятыми ушами. В принципе, всё выглядело мило и строго.

Голова, которую показывало зеркало, была Махина, и волосы тоже её – тёмно-русые, послушные и прямые. Прорубили-таки лурхи «окно» в мир людей. И даже общаются с одной из представительниц человечества.

– Привет, – обратился Денис к зеркалу. – Как тебя зовут?

– Привет. Сам выбери для меня имя. Когда позовёшь, я соберусь в этом же составе.

– Зеркало, – ответил парень, чмокнул подругу в коротко остриженную макушку и устроился рядом с ней. – Больше не буду вам мешать, милая, – добавил он, обнимая лапулю. – Можно я послушаю, о чём вы беседуете?

– Просто так тарахтим в ожидании, когда ты придёшь, – ответила девушка. – Сначала про порталы спросим или про антигравитацию?

– То есть, Зеркало, ты отвечаешь на вопросы? – повернулся парень к предмету обстановки.

– Отвечаю, – последовал ответ.

– Ваша Колония, состоящая из Сообществ и Содружеств, сюда через космос прилетела?

– Да.

– На каком корабле? С каким типом привода?

– В роли корабля выступили несколько существ нашей общности, выращенных с антигравитационным приводом внутри.

– Круто! – искренне восхитился Денис. – То есть они прилетели, перелиняли в маток и отложили яйца, из которых тут всё и вылупилось?

– В самых общих чертах, – согласилось Зеркало. – То есть идею ты уловил.

– А я сейчас разговариваю… с одной из маток? – озадачился парень.

– С несколькими сразу. Мы сформировали круг и привлекли к нему семерых воинов.

– Это, я полагаю, контакт между цивилизациями… – слегка ошалел Денис.

– Не первый для тебя, – согласным голосом ответило Зеркало. – Зато для нашей Общности это не вполне отработанный шаг.

– Волнуешься?

– Это понятие нам знакомо только по описаниям, но, вероятно, в данном случае приемлемо. Хотя эмоции нашему виду не свойственны. Мы же – одни сплошные функции. А Колония – их суперпозиция.

– Сложная суперпозиция, – кивнул Дэн. – Так, может быть, попытаемся сплести наши интересы во что-нибудь осязаемое, чтобы не ходить вокруг да около. Чтобы не юлить, заявляю: нам нужны антигравы. Без них отсюда ни до Земли не добраться, ни до других планет, а в изоляции нам, приматам, просто никак. Мы от неё портимся. А в чём ваш интерес?

– Нам скучно. Лурхи не слишком расположены к экспансии – мы домовиты и аккуратны. Но без продвижения к чему-то нужному или интересному останавливается развитие и начинаются рутинные дела, которые рано или поздно наскучивают. Приходит понимание, что движение идёт по замкнутому кругу. А с вами приходит что-то неизведанное. Особенно интересны были белки-летяги. Мы их отловили, поселили у себя, но они так и не начали размножаться. Поумирали от старости – век их недолог.

– Не климат им в тропиках, – вздохнула Маха. – Впрочем, вы и без меня это понимаете, потому что цивилизация у вас очень биологически продвинутая.

– Всего знать невозможно, – возразило Зеркало.

– А мы вас развлекаем? – потребовал уточнить Дэн.

– Приемлемый термин. Если познание нового считать развлечением. Но если приравнять его к насущной необходимости, то вы нас тащите по пути прогресса.

– Круто замешано, – опять восхитился парень. – Но не вполне ясно, что с вами такого прогрессивного замутить. Вы же офигительно могущественные – вдруг обидитесь на неприличное предложение. Ну, для нас оно будет актуальным и очень важным, а вы его сочтёте мелочью, недостойной внимания.

– Эмоциональность нам несвойственна. Отказ будет сформулирован устно, и репрессий не последует, – ответ Зеркало выдало после нескольких секунд паузы – видимо, «на том конце» совещались.

– Вот озадачили! Ладно, посоображаю. Когда понадобится, то свяжусь с вами через это зеркало…

Словно по команде отражающая плоскость была свёрнута сидящими по другую сторону от неё термитами размером с детскую ладошку. Дэн поднёс руку к обнажившемуся углублению – одно из белесых существ забралось к нему на палец, провело усиками по коже и вернулось обратно, тут же прикоснувшись усиками к усикам остальных. Всего этих посланцев оказалось шестеро.

Денис огляделся по сторонам – со стены на него укоризненно смотрела привезённая с Земли гитара. А что ему было делать? Если папа – пианист, то хочешь – не хочешь, а в музыкальную школу пойдёшь. И будешь прилежно учиться через любое «не хочу». Зато потом, поступив в учебку для будущих колонистов, он забыл весь этот кошмар как страшный сон. А тут вдруг руки сами потянулись к инструменту.

Пощипал струны и настроил – это получилось легко, потому что гитара хорошая, а слух никуда не девался. И принялся вспоминать руками, как тут и что. Всплыли заученные когда-то уроки, стали наигрываться немудрёные пьески. Маха подошла сзади и взъерошила короткий ёжик волос на его голове.

Сама же эта голова отпустила контроль над руками, которые как бы жили собственной жизнью, и думала о лурхах. Вот попробуй их пойми!

Чего они от него хотят? Чего ждут? На что рассчитывают? И вообще он их мало о чём расспросил, потому что не готовился к серьёзному разговору. Да и кто мог этого разговора ожидать? Он вообще шёл сюда, чтобы Маху повалять.

Перевёл взгляд на подругу – надо бы ей ещё немного подрасти и округлиться, а уж потом можно и уговаривать на рождение малыша или малышки. А смогут ли лурхи вырастить для него гравицапу? Или много гравицап? Тоже не спросил. Растяпа.

А тёща, между прочим, родила для Махи ещё и сестричку. Это в дополнение к братику. А в мастерских затеяли новый грузовик – шестиосный. Говорят, для дальних рейсов на север. Практически – дом на колёсах для волчьей семьи. Ну и на десяток тонн груза. Но у него другие расчёты – космические. В космофлоте Мачехи двадцать три челнока. Четыре из них используются гвархами для исследования путей через порталы, про которые, кстати, он лурхов тоже не расспросил. Восемнадцать кораблей снуют между Землёй и колониями, зарабатывая на перевозках абсолютно неприличные деньги, а девятнадцатый, с некорректным углом атаки крыла, гоняют они с подругой, выполняя нерегулярные рейсы по самым разным надобностям.

Порталы исправно действуют, но про то, кто ими управляет, неизвестно – придётся задать этот вопрос лурхам.

Дэн взял лист бумаги и разложил его на обратной стороне гитары. Надо было навести порядок и в собственной голове, и в задачах, которые предстоит решить. А то что-то у него сегодня мысли путаются. Наверно, потому, что от радости в зобу дыханье спёрло – просто не верится, что вот так запросто удалось поговорить с термитами. И можно будет проделывать это в дальнейшем. Зеркало-то вон оно, лежит, свёрнутое трубочкой под охраной мелких существ, которые как бы неразумны, но части разумного.

И на кого же всё-таки учиться?

– Колбасит? – спросила Маха, усаживаясь рядышком.

– Не по-детски, – кивнул Дэн, откладывая гитару и притягивая к себе подругу. – Ты ведь всё слышала собственными ушами. Хоть поняла, чего им из-под меня нужно? Ведь ты отдаёшь себе отчёт, что кроме, как запрячь лурхов в наше хозяйство, у меня ничего не получится. Из-за Сева.

– Почему из-за Сева? Как так вышло, что он тут всему голова? – спросила Маха.

– Потому что, когда мы сюда прилетели, тоска здесь была беспросветная. Свежая могилка и трое раненых в лазарете. Сев быстренько принялся распоряжаться и потихоньку всех организовал. Домики эти плетёные, древковое оружие у каждого. Оно как будто и естественно, поскольку при нём было семеро человек поддержки – ребята из его детдома. Но не в них было дело, а в том, что мы и без пинков делали то, что следовало. Лома сразу нацелили искать огнестрел, ну и я к нему в подручные пошёл. Нашли, хоть и не сразу. Но Сев строит народное хозяйство. И гвархи его поддерживают. Волки, кстати, тоже, просто не столь очевидно. Но куда запрягать лурхов так, чтобы им это было интересно? И вообще, что им интересно?

– Спросим, – улыбнулась девушка. – Давай сюда свою бумажку.

Глава 46

Прорыв

Дэн не торопился «созывать Зеркало» для следующего разговора с ним. Не хотелось демонстрировать скоропалительности в задавании вопросов о животрепещущих проблемах человеко-гвархо-волчьей колонии. Тем более что над этой колонией пока не капало. Вот не время было спешить с делами хозяйственными – слишком различными оказались цивилизации. У насекомых буквально всё было не как у людей.

Зацепило понимание, что у термитов существа являются функциями. То есть каждое создание специализированно и неразумно за редкими исключениями. Да и сами эти исключения разумны не каждое само по себе, а как-то ограниченно. То есть в пределах выполнения поставленной задачи.

Теоретически это означало отсутствие в Сообществе индивидуальностей. Общество, где царит унификация, представлялось опасным в силу того, что было способно консолидироваться при малейшем намёке на угрозу. Реальную или кажущуюся. И тогда от него могло знатно прилететь. Бояться таких партнёров следовало от всего сердца. Но и прерывать общение было бы как-то чересчур не по-пацански.

О терзаниях своего парня теоретически знала только Маха – они много об этом разговаривали, когда оставались вдвоём. Знал ли о контакте кто-либо ещё? Непонятно. Сев Дэна не подгонял, да и другие с ним об этом не разговаривали. Хотелось с кем-нибудь посоветоваться. И как ни странно, в советчики годилась только Настя, которая общалась с лурхами уже три года. С неразумными лурхами-функциями. Биороботами, выполняющими заложенную в них программу.

Дэн много и упорно учился, постоянно догоняя школьную программу. Понимал, что пытается постичь непостигаемое и превозмочь непревозмогаемое. Но, как и в детстве, тщась проникнуть душой и сердцем в волшебный мир музыки, не отступался. И сейчас у него натужно скрипели извилины, стремясь понять хотя бы разумом, если не принять инстинктами. Абсолютно чуждая цивилизация… цивилизация, которую он даже теоретически не мог постичь… Короче, его сугубо практический вопросник как-то резко побледнел и покинул фокус внимания, место в котором заняли соображения морали и этики в приложении к взаимодействию со сложной иерархической системой. Системой, где вертикаль власти абсолютна.

– Зеркало! – обратился он как-то вечером к пустой раме на стене их с Махой спальни и с удовольствием увидел, как ожили сидевшие там раньше неподвижно термиты. Шесть крупных для насекомых существ принялись целенаправленно и согласованно разворачивать и натягивать экран.

– Да, Денис! – прозвучал Голос спустя менее чем минуту.

– В жизни термитника бывают случаи неповиновения?

– Всякое бывает.

– И что происходит с ослушником?

– Его или уничтожают, или перепрограммируют.

– То есть инакомыслие пресекается в зародыше, – констатировал юноша.

– Да. Иначе механизм жизни термитника начинает давать сбои, – согласилось Зеркало.

– А твои разведчики, живущие среди нас? Они всегда послушны? – продолжил допытываться Дэн.

– Они запрограммированы адаптироваться к условиям, в которые попали. Поэтому их поведение меняется в зависимости от этих условий. За прошедшие годы поведение наших посланцев у вас претерпело настолько существенные изменения, что после возвращения в термитник их программы придётся переписать.

– То есть закладываемые в них программы способны меняться? – уточнил парень. – Присланные сюда термиты не роботы с жёстко прописанными системами команд, а живые существа с присущей им изменчивостью поведения.

– Те, которых вы называете тараканами, практически являются наборами элементарных функций. Сверчки – их командиры и коллекторы собранной информации. На этих уровнях изменчивость поведения ничтожна. А вот шестеро более крупных особей уже имеют заметный запас мыслительных ресурсов и способность к анализу нештатных ситуаций, – пояснило Зеркало.

– Может ли эта шестёрка общаться со мной без привлечения тебя в качестве толмача? Способны ли они, собравшись в круг, выработать собственное мнение, отличное от твоего? Спорить, отстаивая его? Упрямиться, настаивая на своём? Признать допущенную ошибку? Сбежать, если им будет грозить перепрограммирование?

Готовы ли вести себя как личность, пусть даже и вшестером? – слегка «наехал» парень.

– Знаешь, – принялось отвечать Зеркало, – там, откуда мы прибыли, подобное встречалось. Матки специально создавали таких непокорных особей с целью решения назревших задач. Эти создания и занимались развитием науки и техники, выходя за рамки очерченного круга повседневных хлопот. Но здесь мы – целевая экспедиция, посланная для поддержания в рабочем состоянии комплекса заповедников. Наше завтрашнее завтра точно такое же, как и вчерашнее вчера.

– То есть колония лурхов на Мачехе запрограммирована, так же, как и каждый отдельный лурх, – потребовал уточнения Дэн. – И тебя сейчас колбасит от желания выйти за пределы этого чётко очерченного круга?

– Приемлемый термин, – согласился круг маток и воинов. – Пусть это называется словом «колбасит».

– Да, ребята! Вам, оказывается, требуется помощь, – почесал в затылке парень. – Ну, так. Чисто по-соседски. Вы, как я понимаю, пытаетесь удерживать животных разных исторических эпох в пределах некоторых территорий. А они время от времени вырываются, лезут во все стороны и нападают на тех, с кем в принципе не должны встречаться. Ну, если рассматривать это с точки зрения реальной биологической хронологии. Разумеется, тот, кто поручил вам эту работу, создал этот заказник очень давно – по нашим прикидкам речь идёт о времени порядка сорока миллионов лет. Ваша раса тогда вряд ли была разумной. Я прав?

– Это были шестиноги, – согласным голосом ответило Зеркало. – А поручение мы приняли около сорока тысяч лет тому назад, когда те же шестиноги забросили сюда адамитов, которых вы называете кроманьонцами.

– Круто! – воскликнул Дэн. – Офигительно круто измерять время геологическими эпохами! Однако вернёмся к нашим баранам. Насколько я понимаю, вырывающихся с предназначенных для них территорий животных вы развеиваете на атомы? Ваши Содружества контролируют периметры некоторого количества зон на всех девяти материках, изредка упуская из виду некоторые «прорывы». Однако ваша проблема не в этом. А в чём?

– Животные разных эпох всё-таки смешиваются. И более древние виды проигрывают в борьбе с более современными. Ценность заповедника как места, где сохраняются вымершие виды, снижается, – показалось, или Зеркало совсем по-человечески вздохнуло?

– И перед шестиногами как-то неудобно, – озвучил не прозвучавшую до конца мысль Дэн. – Слушай, комплекс процессоров! А земные биологи, копошащиеся нынче по всем здешним континентам, вам не мешают?

– Нет. Их воздействие на биоценозы пренебрежительно мало.

– А вам, как я понимаю, нужны помощники, которые способны не просто контролировать периметры зон обитания животных, а сознательно вмешиваться в сами сообщества животных и растений на этих территориях?

– Да. Ты всё правильно понял. Мы полагали, что речь зайдёт о гравицапах, а оно вон как повернулось!

– Ну так вопрос о гравицапах никуда не девался, – пожал плечами юноша. – Без транспорта для егерей обойтись не получится. А землероев сюда вы завезли?

– Нет. Не мы. Возможно – шестиноги. Землерои угрожают яйцам и личинкам. Нам, как и вам, приходится защищаться от них. Мы так и не поняли, откуда эти твари здесь взялись. Где-то тысяч двадцать лет тому назад вдруг ни с того ни с сего вдруг обнаружили, что нас едят. Причём даже хитин молодняка прокусывают.

– Хм, – озадачился Дэн. – А порталы построили вы?

– Не мы. Шестиноги. Это их старая транспортная сеть. Сейчас она заброшена, потому что шестиноги теперь пробивают порталы прямо до нужного места, а потом сразу закрывают, как только заканчивают переброску. Буквально с поверхности одной планеты до поверхности другой. Мы так не умеем.

– Получается, этим в высшей мере уважаемым существам остался всего один шаг до персональной телепортации в любой уголок Вселенной! – воскликнул парень. – Тем не менее, Зеркало, это надо же тебе было так меня загрузить! Или я чего-то не того сам себе напридумывал?

– Всё ты правильно напридумывал. Но что дальше?

– Дальше мне нужно с пацанами перетереть. Это ты можешь свою голову подключать к другим и мыслить совместными усилиями, а я должен всё это облечь в словесную форму, внятно изложить и начать разбираться с вашими затруднениями. Конец связи. До встречи.

– Будь здоров, Денис, – ответило зеркало, после чего его свернули.

Девятилетнюю Настю Денис дождался у выхода из столовой.

– Привет, кинолог! – обратился он к ней. – Ты с термитами разговариваешь? Ну, на их языке?

– Разговариваю. То есть мы можем немного потрещать. Но совсем немного. В их языке всего-то четыре десятка сигналов. Примерно то же самое, что и у павианов-гамадрилов. В моём понимании тараканы и сверчки неразумны. Они просто сообразительные, примерно как Тузик, – она потрепала по загривку своего верного «анналостанского стюдебеккера», которого тут же принялась кормить прямо из рук тем, что прихватила для него из-за стола. – Хотя в староволчьем языке тоже маловато слов, – призадумалась девочка. – С другой стороны, волки, как мне рассказывали, никогда на нас не нападали и сами предложили общаться. Гамадрилы наоборот – не раз нападали. А лурхи вообще прятались, пока наши не полезли к ним, пытаясь законтачить. И только когда мы их вконец достали, послали к нам разведчиков.

– Лурхи безусловно разумны, если всем термитником. Разговаривают, рассказывают немало интересного. Даже прикидывают, как бы запрячь нас в решение своих проблем. А те мелкие твари, с которыми ты общаешься, они вроде пальцев. Четыре обычных и один большой, – ответил юноша. – Вряд ли от них стоит ожидать способности к абстрактному мышлению. Волки разумны потому, что мы их таковыми признали. И сами же делаем, что можем, чтобы так и было. А павианы… в их поведении очень многое эгоистично, как это вообще характерно для нас, приматов. Я не слишком-то разбираюсь в особенностях поведения именно этого вида обезьян. Мне как-то ближе мечты и чаяния мартышек, просто потому, что они охотно идут на контакт и поддаются дрессировке.

– Получается, мы сами признаём разумными или полуразумными те виды, которые нам полезны, – заключила Настя. – И это так только у нас на Мачехе или повсюду?

– Повсюду я не бывал, – улыбнулся юноша. – Да и о разумности задумался совсем недавно. Ты вон своего Тузика наверняка считаешь умницей, хотя большая наука это отрицает.

– А если маленькие термиты сделают что-нибудь полезное, их тоже припишут к разумным? – внезапно спросила девочка.

– Не знаю. Это ещё нужно будет посмотреть, – пожал плечами парень.

– Ну, я проверю, – лукаво улыбнулась девочка.

Уже вечером этого же дня в новостях прозвучало сообщение об уборке термитами хлопка с опытной делянки – Ксюн запечатлела прекрасные кадры, демонстрирующие процесс сбора волокон из раскрывшихся коробочек. Агротехник при виде этой картины пришла в ужас – термиты-сборщики слопали весь урожай хлопка-сырца, потому что они это едят.

Глава 47

Новый загруз

Два мяча размером с волейбольный были обнаружены утром на площадке, где проводилась разминка всего населения посёлка. Лежали с краешку, словно ожидали, что ими станут перебрасываться. Но местные дети осторожны и недоверчивы – сразу обратили на незнакомые предметы внимание взрослых, одним из которых оказался Дэн.

Парень уверенно подошёл и ступнёй тихонько катнул от себя одну из сфер. Судя по массе, она не пустотелая, но и не из железа отлита. Откатилась на несколько сантиметров, после чего приподнялась в воздух и вернулась на прежнюю позицию. Ребятня, сдерживаемая взрослыми поодаль, удивлённо загалдела.

– Предполагаю, что это лурхи-космонавты, – вслух поделился догадкой Денис. – Вы разговаривать-то сами можете, или с вами нужно общаться через Зеркало? – обратился он к мячам.

В ответ послышался скрип и потрескивание.

– Говорит, что его нужно взять на руки, – перевела Галя, которая наследственный президент планеты. Уверенно подошла и подняла один из мячей. Дэну пришлось взять с земли второй. Ничего так, килограмма два весом. Подбросил и увидел, что шар повис перед его лицом.

– Это лурхи со встроенными антигравами, – сообщил парень окружающим. – Предполагаю, они прилетели знакомиться.

– Нужно измерить тяговое усилие и определить запас энергии на борту такого лурха, – озадачился дядя Игнат.

– И как-то договориться об управляющих командах, – напомнил Лом.

– А можно я буду называть тебя Бладжером? – спросила Галя у своего мяча. – Он согласился, – обрадованно воскликнула она, услышав ответный треск.

– Узнать бы, какой вид энергии они потребляют? – напомнил о главном дядя Игнат.

– Это живые существа, – сказала агротехник. – Вряд ли у них имеется разъём для подзарядки. – А тяговое усилие должно обеспечивать собственную подвижность в здешнем гравитационном поле, так что таскать существенные грузы они наверняка не смогут.

Тем временем дети принялись перебрасывать друг другу шар, согласившийся называться Бладжером. Младшее поколение при этом трещало и поскрипывало, поскольку раньше общалось с тараканами и сверчками на языке, сохранившемся у лурхов в качестве рудимента.

– Сев! – повернулся Денис к товарищу. – Лурхи намедни говаривали, что хотели бы припахать нас в собственных интересах. Помнишь, Лидия Семёновна высказывала догадку, что эта планета вроде зоопарка для вымирающих видов? Так оно и вышло. А лурхи приставлены к этому хозяйству в качестве хранителей. Просят пособить им в этом деле.

– Не, я не согласен тереть этот вопрос на пустое брюхо, – воскликнул Сев и подпрыгнул, повисая на перекладине. – Давай не будем нарушать распорядок, а разомнёмся и подзаправимся, как у нас заведено. А уж потом на сытое брюхо подумаем о резонах и напрягах.

Мелюзга между тем занялась перекидыванием уже двух мячей, назвав второй Квоффлом. Тяжеловатые, двухкилограммовые, они иногда оказывались не по силам некоторым малышам – их роняли, или сами падали с ними в руках. Ребята постарше и покрепче справлялись даже одной рукой, вися на второй, вцепившись в перекладину. К некоторым из детей эти сферические лурхи прилетали, самовольно меняя траекторию, других избегали, уворачиваясь от рук и заставляя гоняться за собой. Детвора забавлялась, носясь и оглашая площадку восторженными воплями.

После завтрака в столовой осталась младшая тройка управленцев и Денис с Машей. Ксюн, как всегда, насторожила аппаратуру видео- и звукозаписи, после чего Дэн пересказал разговоры с Зеркалом. Пока он излагал, по стене на уровень человеческих голов спустились те самые крупные термиты, которые обычно манипулировали устройством двусторонней связи. Собственно, они и сейчас развернули всё то же полотнище и натянули его.

– Ты опять собралось в комбинацию из маток и воинов? – обратился Дэн к пустой поверхности.

– Да.

– Тогда, добро пожаловать. Начинай с обращения: «Привет вам, люди Земли!»

– Привет вам, люди Земли, – послушно откликнулось полотнище.

– Кораблёв! – вмешалась задержавшаяся в столовой академик Лидия Семёновна. – Ты что? Троллишь инопланетян, вступающих с нами в контакт?

– Я просто млею, осознавая, на что они намереваются нас подписать, – ответил юноша. – Девять материков общей площадью несколько больше, чем суммарная площадь суши Земли. И всё это нужно осматривать. Не просто осматривать, но как-то вмешиваться в жизнь этих огромных территорий. Пресекать попытки миграции, отстреливать животных, которые забрели не туда, кого-то подкармливать. Например, тех же пакицетов, на которых даже взглянуть страшно. Мне просто не хватает размеров головы – в неё не помещается та громадина, которую нужно создать для решения подобной задачи.

– Слонов едят по кусочкам, начиная с краешка, – улыбнулась Лидия Семёновна. – А этот зоологический музей под открытым небом, да плюс живые экспонаты в нём – настоящее сокровище, которое необходимо сохранить в интересах даже нашей земной науки.

– Таким образом, для нашего сообщества вырисовывается сверхзадача, на пути решения которой могут возникнуть предпосылки к консолидации, – добавила Ксюн. – Ну, это когда всем лесом гонят одного зайца, – добавила она, повернувшись в сторону Хука, тоже задержавшегося в дверях. – Средствам массовой информации всего мира всегда хочется добиться подобного результата, нацеливая силы мировой общественности в нужном направлении.

– Нужном кому? – не поняла Маха.

– Тем, кто руководит, – буркнул Сев. – Однако не об этом речь. Экран! – обратился он к натянутой термитами плёнке. – Выдай нам карту территорий и объясни, где и что нужно предпринять?

– Я вам файл сброшу, где всё отмечено прямиком на картах, нарисованных гвархами. И, Севастьян Игоревич! Меня следует называть «Зеркало».

– Хорошо, – кивнул Сев. – Зеркало так Зеркало. Так вот, народ! Нам нужно браться за эту работу и помогать лурхам в их безнадёжном деле, иначе всему тутошнему благолепию придёт полный и окончательный социализм. Для особо сомневающихся объясняю – мы начинаем зажираться. Бабла в казне немерено, причём в самой твёрдой валюте – палладиевой. При нынешнем состоянии нашего транспорта нам как не фиг делать обвалить рынок риса в Юго-Восточной Азии. После запуска второго лифта доставка любых товаров на Землю стала рентабельна. Перевозки людей и грузов с Земли в колонии приносят совершенно неприличные прибыли. Поэтому лурхи, озадачившие нас своими хлопотами, очень кстати и, главное, вовремя.

– Кто о чём, а я о гравицапах, – попытался захватить контроль над нитью разговора Дэн. – Знаю уже, что лурхи их выращивают, но какова грузоподьёмность этих живых гравицап? Ведь лурх-космонавт развивает тягу, достаточную для перемещения себя самого, но не смотрителя заповедника.

– Можно и вертолёты закупить на Земле, – пожала плечами Анечка-кладовщица. – Понимаю, что это не так круто, как рассекать верхом на ядре, но приемлемо же! Только бы топлива хватило. А то нефтяная речка даёт всегда одно и то же количество продукта. На небольшую нынешнюю авиацию горючего хватает, а на большую окажется недостаточно.

– Чтобы привезти вертолёты крупными сборочными единицами, придётся купить «Буран». Он, считая собственную массу и топливо с окислителем, сотню тонн выводит на орбиту, и объём грузового отсека у него около трёхсот кубов, – доложил гварх дядя Вася.

В столовой оказалось заметно больше народа, чем одна только младшая тройка управленцев. Старшие – Краев, Зоя и Старшой – тоже сидели в сторонке, но в обсуждение до поры до времени не вмешивались, прислушиваясь к остальным.

– На такой объём задач всех земных вертолётных заводов не хватит, – прикинул Лом. – По-любому придётся лурхов припахать.

Денис чувствовал себя растерянным – он предполагал, что ему придётся убеждать товарищей в необходимости помогать лурхам, рассматривая предстоящие напряги и оценивая бонусы, получаемые от подобного сотрудничества, но всё пошло с точностью до наоборот: Сев и Ксюн мгновенно ухватились за идею, а Аня и Лом принялись оценивать материальные ресурсы, необходимые для реализации не вполне пока ясного плана.

– Ребята! – воскликнул он растерянно. – Да вы что? Мы же – маленькая захолустная колония, которую те же шестиноги запросто отрежут от метрополии, перекрыв путь через порталы!

– Значит, нужно связываться с шестиногами и заручаться их одобрением, – пожал плечами Старшой. – Это ведь они тут весь заповедник затеяли во времена, когда по Земле ещё бегали копытные хищники. Конечно, за прошедшие с тех пор сорок миллионов лет их планы могли измениться, но о том, что за последствия собственных поступков нужно отвечать, они наверняка догадываются. Всё-таки разумные. Кстати, Зеркало, за время вашего дежурства шестиноги сюда наведывались?

– Последний раз около двадцати тысяч лет тому назад, – ответило полотнище. – Они проводили какие-то эксперименты на этом материке в зоне субтропиков. Нас они в свои планы не посвящали, зато пробивали портал прямо на Землю. Кроманьонцы в то время здесь уже жили.

– По датировке совпадает с появлением здесь землероев, – произнесла Лидия Семёновна.

Некоторое время все молчали, а потом зазвучал голос лурхов:

– Мы согласны вырастить организм с антигравом внутри, способный перемещать значительную массу. В силу чисто биологических причин он будет иметь большой размер и окажется разумным. У нас ведь, чем крупнее, тем умнее. В принципе, то же самое и у шестиногов, но там другие масштабы. В нашем случае получится существо, в силу значительных размеров способное проявить свободу воли. То есть оно не будет безусловно подчиняться командам матки. Это противоречит принципам построения нашего Сообщества. Крупное создание с внешним скелетом, питающееся древесиной и обладающее высокой подвижностью. Я объясняю это, чтобы вы могли оценить последствия от появления на планете подобных существ.

– Надо исключить возможность размножения и предусмотреть иной вариант пропитания, – легко ухватила идею академик.

– Пусть получает энергию от окисления тростникового спирта, – предложила Зоя. – Тогда мы сможем контролировать цепочку питания.

Дэн приобнял Маху – разговор приобрёл характер мозгового штурма и вмешиваться в происходящее никакого смысла не было. Вот и подруга прикидывает на листе бумаги контуры летательного аппарата, способного нести одного человека. Напоминает стулолёт, но с обтекателями. Гварх Василий и дядя Игнат что-то выпытывают у Зеркала. Их, как всегда, интересуют технические детали. То есть началась подготовка к обеспечёнию патрулирования бескрайних просторов Мачехи. А для него, Дениса Кораблёва, намечается новая задача – законтачить с шестиногами. И где он должен их искать?

С другой стороны, информационный канал с лурхами налажен и вовсю действует – вон уже начался форменный допрос Зеркала целым рядом любопытствующих. В том числе и технарями, к которым, вырываясь из-под руки, тянется Маха.

Ну конечно! Начинается осмысление требований к новому классу летательных аппаратов. Это же её стихия! Ну а ему пришло время поразмыслить о достигнутом и сообразить, с какого угла кусать вопрос о связи со следующей из известных разумных рас. Не то чтобы он заделался прямо уж совсем заядлым ксенологом, но другого-то на планете пока не назначено. Не засчитывать же всерьёз попытку молодых гвархов выяснить перспективы превращения горных львов в разумный вид?! Это они тогда то ли от растерянности отчудили, то ли им Наставник чисто учебное задание подкинул.

В задумчивости парень взглянул на обложку глянцевого журнала, явно недавно попавшего на Мачеху с Земли. Последний писк моды – очень красивое платье ручной росписи с приделанным сзади не то шлейфом, не то рукавом для хвоста.

– Это чего оно так? – изумился он вполголоса.

– Для Томочки шили и ещё для нескольких двоякодышащих мамочек, – объяснила Ксюн тоже вполголоса. – Но оно ей не пришлось по нраву, потому что гвархи в обыденных случаях предпочитают из одежды исключительно собственную кожу. Так эти обновки и остались невостребованными. Как-то их случайно упаковали и отправили на Землю. Чисто по Анькиному недосмотру. А их там сразу примерили – ткань-то отменная и работа изумительная. Да так с рукавом сзади и стали носить. Это сейчас стало последним писком моды среди дам с неширокими бёдрами. Это в пику твоему утверждению о захолустности нашей колонии. А самый модный аромат на Земле сейчас – «Чабан восходит». Твоя Маха, между прочим, наладила поставки нескольких здешних компонентов для парфюмов в метрополию. Так что мы нынче не только в области космических перевозок впереди планеты всей. Есть у нас немало и других интересных начинаний. Не только ниобий с палладием продаём, но и технеций начинаем помаленьку поставлять. Зато молибден приходится ввозить – как говорят геологи, что-то здесь не так с его кларком. Только не с Земли ввозим, а с Тёщи, там он в разы дешевле, если по бартеру на зерно менять.

Глава 48

Окончательное раскрытие

К старикашке Смиту с Земли пожаловал юрист. В годах уже человек со старомодным кожаным портфелем в руках. Вид этого портфеля невольно вызывал умиление – такой он был с виду мягкий и потёртый. Вот прямо словно сошел с экрана фильма про старенького профессора. Владелец его тоже вид имел благообразный – седина в коротких волосах, чисто выбритое лицо с далеко не новой кожей, очки в тонкой оправе жёлтого металла. Что же касается одежды, то это был, как и полагается, канареечного цвета комбинезон, в каких прибывают на Мачеху решительно все.

Назвался посетитель мистером Додсоном. Смит, к которому прибыл этот человек, даже не подумал его встретить. Да и вообще был ему не рад. Из прослушки беседы этих мужчин было установлено, что у Смита на Земле есть наследники, которые поторапливают старого буржуя с дележом его немалого состояния между ними. Там куча недвижимости и вполне устойчивых предприятий, доходы от которых подросшее поколение Смитов хотело бы расходовать на собственные нужды. Из контекста стало понятно, что в результате исполнения последних распоряжений владельца всего этого достояния, наследники стали испытывать материальные затруднения.

Миссию свою посланец не выполнил – по велению своего мужа молодые кроманьонки выперли Додсона взашей. Крепкие тренированные женщины с пистолетами-пулемётами в руках напутствовали посетителя на убедительном русском. Если и имело место рукоприкладство, то только самое невинное. Следующие семь дней юрист провёл в посёлке, дожидаясь обратного рейса – билет у него был туда и обратно. Поначалу было забавно наблюдать, как он пытается качать права, заказывая в столовой то, чего здесь отродясь не готовили. Или его попытки расплатиться за обед – вот не работало на планете никакой внутренней платёжной системы. То есть она как бы была, спрятанная от внешнего взора внутри памяти серверов, но ни бумажных долларов, ни безналичных евро не принимала.

Когда иностранцу потребовались носки, ему их принесли со склада. То же самое случилось с мылом и зубной пастой, да и с иными бытовыми мелочами.

– У нас здесь, мистер Додсон, военный коммунизм образовался, – объяснил Старшой на вполне приличном английском. – Это когда, хоть и не вдосталь, зато для всех.

В посёлке в это время шёл переезд – технический отдел перебирался на восточный берег озера, где гвархи вырастили дом из чего-то наподобие коралла. Поставили его на фундамент, отлитый из бетона поверх выходов сплошного камня, как требуется для устойчивости металлорежущих станков, среди которых появились и образцы солидного размера, доставленные по частям и собранные на месте. Параллельно и двоякодышащие принялись за возведение стен и сводов. Выращивание массива шло у них достаточно быстро, если сравнивать со скоростью прирастания кораллов на Земле – за сутки прибавлялось по нескольку миллиметров. В год выходило около метра суммарного прироста. Но никто никого не торопил, и наконец-то первый этаж был успешно завершён. Вот технари и стали перебираться на новые площади со всем своим немаленьким хозяйством.

Тут и подошла очередь Денису лететь на Землю. Полёт этот был в некоторой степени экспериментальным – кораблём должен был управлять один пилот-человек и малая группа лурхов – двенадцать так называемых «ладошечников», существ размером с кисть детской руки. Как раз по одному такого рода «пальцу» на каждый из сенсоров двух гравицап. В процессе подготовки прошли наземные тренировки по отдаче и исполнению команд, пробные взлёты и посадки – нужно было достичь слётанности столь необычно скомбинированного экипажа. Тут и канал прохождения команд налаживался, и система ответов и сообщений. Пробовали лампочки, флажки, зуммеры, но поэтапно сложился принцип: туда – голосом, обратно треском. Одна из самых адаптивных систем – человеческая психика – значительно скорее научилась разбирать смысл скрипов и стрекотов языка термитов, чем нашлись приемлемые технические решения.

Парень ничуть не затруднился и стал уверенно издавать нужные звуки, чтобы не замедлять прохождение сигналов использованием устройств, переводящих слова с языка на язык. Тут оно чем прямее – тем надёжней.

* * *

– Денис! На пару слов, – Зоя-безопасница поманила парня в тень всё того же грузового шлюза к корзине с волчатами – сюда приносили своих детёнышей волчицы, заступающие на патрулирование плантаций. Здесь же присутствовал и кто-нибудь из мелюзги, кто уже носил оружие. Это считалось постом номер два, в то время как за первым номером числилась вышка.

– Да. Слушаю внимательно, – парень присел на тыкву с водой – эти ёмкости всё ещё служили в посёлке для бытовых нужд.

– Мне сообщили с Земли о Додсоне. Так вот, встреча его со Смитом – это прикрытие. А главное его задание состоит в попытке угона челнока при появлении подходящих обстоятельств. Ну Земля и интересуется, не сможем ли мы эти обстоятельства создать, чтобы потом раздуть всемирный скандал. Он бывший астронавт, то есть пилотировать умеет. А на наших челноках кабина экипажа и пассажирский салон совмещены из соображений компактности. В принципе, в полёте за твоей спиной будет находиться иностранец, вполне способный вырубить тебя и взяться сажать аппарат самостоятельно. Помнишь ведь недавних туристов, оказавшихся сотрудниками частной военной компании?

– Помню, – кивнул парень. – Но как-то неохота получать по кумполу чем-нибудь тяжёлым. Или пером в бок. Хотя добраться до меня в пилотском ложементе не так уж легко.

– Пусть это тебя не напрягает. У Додсона имеются спецсредства: два распылителя с косметикой. Лосьон после бритья и дезодорант, но вот при совместном использовании образуется облачко усыпляющего газа. Слабенького, на три-четыре часа здорового сна. По уверению земных экспертов, даже голова болеть не будет. И вообще, он не станет действовать летальными методами из соображения допросить уважаемого человека – пионера новой космонавтики. Это, если ты не понял – тебя.

– А что вы придумали? Как будем предохраняться?

– У нас после обсуждения с Зеркалом появилась идея сопровождать ваш полёт двумя особями лурхов-космонавтов. Бладжер негласно пойдёт на борту под видом огнетушителя, а Квоффл полетит рядом, держась вне поля зрения обзорных камер. Связь с термитами, задействованными в управлении, у них надёжная. После твоей отключки Квоффл начнёт наносить по челноку случайные толчки, имитируя неполадки в системе его ориентации – пусть угонщик понервничает и поспешит привести тебя в чувство. Ну и на крайний случай термиты могут собраться в круг где-нибудь за облицовочными панелями и придумать что-нибудь в зависимости от обстоятельств.

– Звучит неплохо. Лишь бы Квоффлу запаса энергии хватило.

– А слушай… – заинтересовалась Зоя. – Что за проблема-то с этими лурхами-космонавтами? Я, признаться, не в здешней школе училась и ума не приложу, почему нельзя просто запрячь их в перевозку грузов?

– Потому что, чем большую массу ускоряешь и тормозишь, тем больше энергии затрачиваешь, – ухмыльнулся Дэн. – Но запас энергии в каждом «мяче» ничтожен по сравнению с тем, что запасается аккумуляторами старых добрых гварховских гравицап. Так что, кроме вопроса про антигравитационный привод, никуда не девался и вопрос о выработке энергии для этого самого привода. Идеальным выходом могли бы быть ядерные реакторы, но их не пропускают порталы. Источники энергии на принципе синтеза всё ещё недоступны. Остаётся запасать её заранее и расходовать в пути. Для этого сейчас мы разбираемся с аккумуляторами гвархов, но это дело не очень быстрое, потому что не разработаны на Земле материалы с нужными свойствами. Любопытное получается положение – знаем, как устроено, но сделать не можем. Не доставили гвархи сюда нужного технологического оборудования. Зато лурхи способны вырастить и то, и другое. И они готовы делать это для нас, как только мы сообразим, что требуется, и объясним им. Однако тут имеется забавное обстоятельство – они создают живых существ с органами дыхания, пищеварения и иными системами жизнеобеспечения. А также желаниями и потребностями.

– Да уж, Денис. Этот мир сильно отличается от того, к которому мы привыкли, – Зоя выловила из корзины толстолапого волчонка и принялась почёсывать того за ухом.

– Мам! Ему нужно протереть ушко салфеточкой. Вот так, – маленький сынишка безопасницы передал матери квадратик мягкой бумаги и показал, как удалить лишнее из ушной раковины щенка.

* * *

Этим рейсом везли сборный груз биологических образцов и текстиля. Ну и пассажира прихватили. Взлетели, выбрались из атмосферы и подзарядились на корабле гвархов – запас хода у двух гравицап как раз позволяет выполнить эти эволюции. А вот дальше желательно его пополнить.

Додсон вёл себя примерно и старался не мешать пилоту – послушно ел, вовремя ходил на горшок и даже спал по команде. Ничто не предвещало неожиданностей до тех пор, пока после прохода в Солнечную систему Денис ни с того ни с сего не уснул.

Один час он пробыл в отключке или несколько – выяснить не удалось. Когда пришёл в себя, понял, что пристёгнут к пассажирскому креслу и к нему же примотан чем-то. На глазах – что-то непрозрачное, но не шершавое, не целлофан. На борту невесомость, и противный запах нашатырного спирта прошелся по мозгам жёсткой метлой.

– Слышь, Додсон, на фига ты меня разбудил?! – не сомневаясь в том, кто его обездвижил и привёл в чувство, воскликнул парень – они на корабле вдвоём. Воскликнул по-русски, потому что английским почти не владеет.

– Я освобожу вас, мистер Кораблёв, – откликнулся «юрист». – А вы посадите челнок там, куда я укажу. – Это было произнесено на вполне внятном русском, что оказалось сюрпризом. До сего момента казалось, что этот кадр выучил несколько десятков слов, которыми не всегда удачно пользуется.

– Не вопрос, – покладисто согласился парень. Спорить с психом или кричать, что русские не сдаются, он не собирался. Не собирался он и задавать каких-либо вопросов. Ему было нужно осмотреться и понять, что здесь вообще произошло. Пока же показывать характер или чего-то требовать бессмысленно.

После освобождения рук юноша стянул с головы пакет из чёрного пластика и увидел наставленный на себя пистолет. А ещё злого Додсона.

– Этот ваш челнок совершенно не слушается управления! – воскликнул вражина, показывая на джойстик, который предназначен для управления рулями высоты и направления. Хотя это только так кажется, потому что эти самые рули давным-давно закреплены неподвижно – они просто рудимент, сохранившийся со времён первых полётов этой машины, хотя снаружи эти якобы поворачивающиеся плоскости просматриваются.

Второе назначение этого джойстика – управление маневровыми двигателями, которых в нынешних мачехианских челноках с гравитационным приводом тоже нет – их давным-давно сняли, а на новые машины и вовсе не ставили – любые повороты выполняются теми же гравицапами. Зачем этот предмет вообще нужен? А фиг его знает? Не дошли как-то руки открутить и выбросить. Ну и подержаться за него как-то приятно. Хотя Денис всегда отклоняет его при маневрах, мысленно прикладывая вектора силы и «прорисовывая» в голове, к какому изменению ориентации планера такая комбинация приведёт. Была даже мысль научить лурхов двигать движки гравицап, следя за положением джойстика в руке пилота, но поленился, привычно выбрав путь наименьшего сопротивления. А сейчас рад, что не стал упрямиться ради красивой идеи.

Перебравшись на место пилота, юноша принялся разбираться в показаниях приборов ориентации – челнок медленно падал на Землю, пока оставаясь от неё на приличном удалении. А в отключке он пробыл более трёх часов. Чем его вырубили? Просмотрел историю показаний газоанализаторов – понятно. Додсон распылил свою гадость. Тогда почему не отключился сам? А вот у его ворота болтается какая-то ерундовина на лямочке. Возможно – респиратор. Или что-то другое с фильтром – нынче чего только не изобрели для защиты органов дыхания.

– Так куда, говоришь, тебя отвезти? – Дэн вывел на большой экран карту поверхности Земли.

– Сюда… – Додсон указал на Гавайи. – Сделай всё как надо, парень, и ты станешь очень богатым.

– Так полетели, – миролюбиво кивнул парень и издал негромкий треск прямиком в укреплённый на панели управления микрофон. Выслушал прозвучавшие в ответ скрипы и скрежеты – лурхи отозвались и подтвердили готовность к действиям. Оставалось ввести в бортовой вычислитель параметры траектории и конечный пункт полёта. Через считанные секунды расчёты завершились, и на правом табло возникла надпись о начале отсчёта до маневра снижения. Конечно, Додсон следил за происходящим, и наблюдаемые действия пилота представлялись ему верными. Тем более что связаться с кем бы то ни было по радио Дэн даже не пытался. Этот русский парень явно не собирался упрямиться или делать глупости.

Ему было невдомёк, что в переговоры с термитами добавлены некоторые вводные, и Бладжер уже отцепился от кронштейна на стенке кабины. Этот двухкиллограммовый «мяч», окрашенный в традиционный ярко-красный цвет с какой-то противопожарной картинкой на боку, и врезал по затылку первому в мире угонщику космического корабля. Нокаут прошёл с первого удара. Оставалось забрать у напавшего пистолет и договориться с Бладжером, что в случае, если Додсон начнёт делать какие-нибудь движения, то получит новый удар по кумполу.

Потом Денис восстановил контроль и за устройствами связи – пассажир успел всё поотключать и даже обесточить. Запросил у ЦУПа посадочный коридор и ввёл в бортовой вычислитель координаты тренировочного канала в Подмосковье. Через несколько минут челнок изменил ориентацию и притормозил, выходя на траекторию спуска.

За спиной раздался звук удара.

– Бладжер дал по кумполу пассажиру, – протрещал динамик на панели управления.

* * *

О чём специальные товарищи беседовали с Додсоном, Денис выяснять не стал. У него иные задачи, а охватить заботы всего мира ему не позволяют размеры головы – не так-то много в неё умещается.

Однако новостные каналы буквально взорвались сообщениями о русском пилоте, который сначала вроде бы выбрал свободу, но потом всё-таки приземлился в своей дикой России. Не иначе как под давлением шантажа и угроз. И о том, что коварные русские наладили регулярное сообщение с колониями на других планетах. И что используют для этого инопланетные технологии, которыми ни с кем не желают делиться. Наибольший восторг вызывала видеозапись виртуозного управления кораблём, позволившего пилоту оглушить плавающим в невесомости огнетушителем комиссара из Кей-Джи-Би.

Парень гостил в родительском доме, куда прихватил с собой спортивную сумку с двумя «мячами» и чемоданчик с «ладошечниками» – Оленьке и Роме было очень интересно получить известия с планеты, по которой они уже начали скучать.

Бладжер ни в какую не соглашался лишаться своего противопожарного окраса, а Квоффл ему страшно завидовал. Пришлось срочно красить его под волейбольный мяч с олимпийской символикой. Обоих сферических «космонавтов» пришлось вывезти на дачу, чтобы подкормить перед обратной дорогой – «мячам» требовались дрова, которых на их «заправку» понадобился грузовичок-полуторка. Впрочем, они сточили и сарай, куда эти дрова вывалили. На месте бывшей развалюхи возвели теплицу. Два рукастых молодца и энергичная девица играючи справились со сборкой немудрёной постройки.

Эпилог

По бескрайней степи катил шестиосник – приземистая широкая машина, приводимая в движение двенадцатью бочкообразными колёсами. Из-под прозрачного колпака водительской кабины открывался вид на простор равнины, покрытой буйно цветущим разнотравьем. Собственно дорога и представляла собой две колеи, промятые в травах, буйствующих зеленью и всеми красками бесчисленных цветов.

Колеи эти были неглубокими из-за того, что широкие колёса с мягкими шинами не особо глубоко погружались в грунт. Да и ездили здесь не часто. Так что дороги как таковой по существу и не было – только след, благодаря которому направление угадывалось по редко стоящим столбикам и относительно ровной поверхности, которую раз в год проходили роторным культиватором, смахивающим кусты и бугры.

Кирилл Владимирович с интересом поглядывал на пасущихся поодаль бизонов. Крупное стадо не первый раз видело наземный транспорт людей и не проявляло испуга. Корреспондент подключил свои записывающие устройства к наружным камерам и не отвлекался на съёмку – всё равно придётся выбрать из полученного материала лишь несколько самых наглядных кадров.

Слева от него брюхом в сетчатом жёлобе возлежал Оуар с личным идентификатором Хруст, управляющий движением повозки лёгкими нажимами на педали.

– Скоро брод, – сказал волк и мотнул мордой влево. Кирилл повернул голову – в ту сторону местность шла под уклон. Шестиосник тоже стал забирать влево, двигаясь по плавной дуге. На резкие повороты его конструкция рассчитана не была. Впереди появилось зеркало воды. Судя по карте, показываемой на одном из экранов, спокойная река, несущая свои воды с гор на востоке на равнину на западе, где и пропадала, разбиваясь на многочисленные русла, мелея и, в конце концов, бесследно исчезая на границе песков.

Хруст проехал по пологой песчаной косе до самого её окончания и въехал в воду – машина всплыла и дальше двинулась уже как понтон, неспешно пересекая реку на манер парома, подгоняемого винтами в корме. Утки и гуси десятков видов виднелись на поверхности то там, то тут.

– Тут всо эшо саванна, – нарушил молчание волк. – Дэрева эдат гыгантскыэ лэнывцы. Вон оны, – мотнул он головой в сторону падающей вершины дерева, хорошо различимой поверх сплошной стены трёхъярусного леса на противоположном берегу. – По рэкэ проходыт граныца. Лэнывцэв зубамы ылы когтами не порват. Надо стрэлат, а то оны всо скушаут и помыраут от голода. Панас-гварх прылэтаэт с вынтовкоу и стрэлаэт. Тэх, кто кушат лэс на запад, нэ стрэлаэт, – закончил Хруст объяснение местных раскладов и принял левее, направляя машину к берегу.

Шестиосник вполз по уклону неухоженной просеки, где продолжил движение мимо пней, выворотней и толстых поваленных стволов, отчего пассажиров и водителя стало знатно валять. Через пару километров это безобразие кончилось – мужчина с бензопилой и стайка подростков расчищали дорогу, складывая напиленные деревяшки в штабель дров – дорога стала ровнее. Здесь путники сделали остановку. В машину залили горючее, а Кирилл Владимирович по корреспондентскому обычаю пообщался с работниками – это оказался сборный отряд из Тимоново – посёлка местных физиков. Ребята и девчата приехали размяться и пообщаться в непринуждённой обстановке – труд на лесоповале они серьёзной работой не считали. Жилистые, мускулистые парни и девчата неторопливо превращали пространство, заполненное «объедками» ленивцев, в полосу относительно ровной поверхности.

– А дровишки-то куда? – полюбопытствовал гость, наворачивая кулеш из глубокой миски.

– Лурхи залётные любят полакомиться, – ответила повариха. – А то, говорят, приедается им спирт окислять кислородом воздуха. Вот и слетаются на угощение. Ягод возьмите, пока они не начали подвяливаться. Я насобирала, пока варево доходило. Это съедобная актинидия.

– Давай, – кивнул волк и взял в зубы ручку корзинки, после чего взглянул на попутчика, будто поторапливая, и затрусил к машине.

– Чего это он вдруг заспешил? – удивился Кирилл.

– Хищник. Им обедать не полагается. Только завтракать и ужинать. А мой кулеш он очень уважает, но я ему всего одну ложечку положила, – улыбнулась девушка. – Ой, слушай! А отсыпь-ка ты мне соли, а то я тут оленят приманивала, ну и расщедрилась чересчур. Хотя сиди, доедай. Я сама у Хруста возьму, – и направилась к шестиоснику.

Кирилл зачистил миску, напился, зачерпнув пригоршню воды прямо из ручейка, и, пока никто его не видит, сыто рыгнул. Местные обычаи и непринуждённость общения постепенно входили в привычку и всё меньше напрягали.

До Тимоново докатили через час. Это поселение выглядело как крепостица, сложенная из бруса и брёвен на возвышенности, с которой открывался чудесный вид на простор реки, по берегам которой жались к воде плетёные домики гвархов. Над двориком, куда заехал шестиосник, была натянута сетка из стальных тросов.

– С прибытием! – приветствовали пассажира и водителя с башенки, что возвышалась над огороженным подворьем на несколько метров. От стены отъехал козловый кран и опустил крюк над грузовым отсеком – двое подростков принялись чалить поддоны с мешками. Доставленное переставляли на тележку и закатывали в широкие двери, за которыми виднелось пространство складского помещения. Привычная картина чёткой работы всех служб не удивила землянина, привыкшего уже к организованности местных жителей. Здешние поселения – одни сплошные гарнизоны, находящиеся в осаде.

Кирилл выбрался на землю и передвинул назад кобуру пистолета. Его никто не встречал, зато Хруста уже валяла в пыли светло-серая, северного окраса волчица – звери взрыкивали, прихватывая друг друга зубами за загривки или сбивая с ног толчками грудью – уж такова она, собачья радость. От закрытых ворот донёсся резкий вскрик – на стене устроилась стайка мартышек. Один из длиннохвостых чего-то требовал, обращаясь в сторону башенки. Ага! Из шестиосника вынесли корзину с какими-то комковатыми предметами – на них обезьяны и налетели, хватая сразу по две или три штуки. И мигом разбежались, принявшись поедать добычу, воровато оглядываясь.

– Дыкыэ эшо, – объяснил Хруст и направился вслед за волчицей в распахнутые двери склада.

– Привет, землянин, – к Кириллу подошел парень и протянул руку. – Я Ильяс из московских татар. Пошли в мой кабинет. Буду на твои вопросы отвечать.

В просторной комнате одну из стен занимала чёрная доска, сплошь исписанная мелом. Рабочий стол внушительных размеров был в несколько слоёв покрыт бумагами, но здесь нашлось место и для пары кресел, на одно из которых хозяин и усадил гостя.

– Давай сразу о вопросах, имеющих стратегическое значение, – улыбнулся Ильяс. – Теорию антигравитационного привода мы списали у гвархов. Проблема сейчас заключается в материалах, которые нужны для воплощения этих принципов в изделия. На Земле над этими вопросами уже работают, но неизвестно, когда будет результат. У лурхов эта теория точно такая же, и требования к материалам тоже. Они даже владеют технологией получения нужных веществ, но с рядом ограничений по размерам и мощности, поскольку их тип производства – выращивание живого организма. Однако некоторые успехи уже достигнуты… – Ильяс щёлкнул пальцами, и на стене появилось изображение – волк на овальной доске летел над равниной, выполняя правый вираж. – Доска, как ты понимаешь, вовсе не доска, а специально выращенный лурх. Энергию он получает, окисляя органику кислородом воздуха, так что в космос на этом не полетишь. Для полётов через пустоту нужно или брать с собой окислитель, или уже запасённую и готовую к использованию энергию. Гвархи запасают электрическую, а лурхи – химическую. Что-то вроде АТФ – аденазинтрифосфорной кислоты.

Электрические аккумуляторы мы пока изготовить не можем – всё та же проблема материалов, технологии производства которых прибывшие сюда гвархи не привезли. Здешняя группа – это ведь был только передовой отряд из пары сотен существ. А накопление энергии в химических соединениях получается заметно менее выгодным как с точки зрения коэффициента полезного действия, так и по соотношению энергии к массе.

Зато астрономы сопрягли карты нормального пространства с картой портальной сети и проложили по ней путь движения основной волны колонизации Мачехи гвархами. Появилась идея поискать потеряшек-гвархов, которые в качестве второй волны колонизации направились сюда большим кораблём, но так и не добрались до места назначения. Денис уже готовится в дорогу – ему всё равно нужно искать шестиногов. Ну и шанс найти гвархов всё-таки остаётся.

Так вот! На том большом корабле в путь отправилось около десяти тысяч гвархов. И везут они много технологического оборудования, чтобы обеспечить колонию техническими устройствами уровня современной гварховской цивилизации. Развернуть производство хоть гравицап, хоть аккумуляторов для их питания этими силами должно быть возможно. Осталось всё это разыскать и понять, как воспользоваться подобной возможностью. Естественно, пока только предполагаемой.

Ильяс подошёл к окну и задумался, всматриваясь куда-то в сторону леса. А в разговор включился появившийся на экране Сев:

– Дэн доложил о желании кое-кого из влиятельных людей с Земли устроить тут то ли виллы, то ли дачи, то ли иное комфортабельное жильё вроде убежища или пристанища на старости лет. Так не вытанцовывается у нас эта затея. Не сможем мы объять заботой ни высокопоставленных политиков, ни простых и ничуть не влиятельных сибаритов. У нас тут совсем иная жизнь, в которую вписываются далеко не все. Некоторые сами уезжают, а других мы высылаем нафиг. Не скажу, что многих, но приходится кое от кого избавляться. Встречаются среди нас ксенофобы.

– Да я уже и сам сообразил, – кивнул Кирилл Владимирович. – Вы тут вроде как в общем строю и в едином порыве делаете сказку былью. Те же волчата из главного посёлка, непринуждённо болтающие по-русски на уроках химии, просто рвут любые шаблоны. Как я понимаю, готовятся в егеря?

– Да. Тяга у хвостатых к бродяжничеству, к посещению новых мест, – согласился Сев. – Если поставить их на летающие гравиборды, смогут осматривать огромные пространства и докладывать о происходящем не как об увиденном, но и как об обдуманном, проанализированном – они ведь здешние и то, что происходит в природе, им близко и понятно значительно лучше, чем нам.

– Хорошо, хорошо. Не станем мы в эту вашу местную кухню вмешиваться, – сделал успокаивающий жест землянин. – Руководство более всего интересует начало поставок гравицап для российского транспорта. В первую очередь – космического.

– В обозримой перспективе это невозможно, – развёл руки Ильяс. – Нам здесь в системе Мачехи уже сейчас доступны все планеты и астероиды благодаря наличию орбитальных ботов, но перегнать даже один из них через портал в Солнечную систему невозможно – они используют энергию, получаемую от бортовых ядерных реакторов – защита порталов уничтожает их при приближении примерно на мегаметр.

Про гравицапы и аккумуляторы для их питания я вам уже картинку описал – тут остаётся уповать на то, что Денису Кораблёву повезёт отыскать пропавшую экспедицию гвархов. Ну и как-то с ними договориться.

– Вот это «договориться» и смущает моё руководство, – заметил Кирилл Владимирович. – Ведь нельзя гарантировать успех в столь непростом деле. Признаться, мы пытались воспользоваться связью с системным дежурным по имени Сол и пробовали соединиться с номером двенадцать девяток. Как-то не получилось у нас найти понимание с гвархами, дежурящими в Солнечной системе. Просто не верится, что Денису удастся такого рода контакт.

– Может, и не получится, – встрял Сев. – Хотя у него ведь мама педагог, а папа – пианист. Он удивительно интеллигентный и тактичный пацан. Как-то до сих пор у него всё получалось. А с гвархами из нашей Солнечной системы никому ни о чём договориться не удастся – они выполняют конкретную задачу слежения за земной цивилизацией и ограничены запретом на прогрессорство.

– А здешние, мачехианские гвархи таким запретом не ограничены? – спросил гость.

– Тут всё сложнее. Их группа осталась без поддержки метрополии и вынужденно примкнула к нам, приматам. Сначала ремонтники воспользовались услугами термички, а уж потом мокрохвостые и свои производственные мощности перевезли с орбиты на поверхность. Станки, объёмные принтеры и иную оснастку. Даже анабиозное оборудование перебросили на плато Курага. В тех ваннах сейчас бактерии занимаются извлечением металлов из природной смеси по технологиям земноводных.

– Езжу я, смотрю, да всё в толк никак не возьму, как это у вас тут всё так ладно выходит? – воскликнул корреспондент.

– Старт получился удачный. Спервоначалу сработала фашистская наука евгеника. Потому что народ в колонисты отбирали и по здоровью, и по психологической гибкости. А потом случился вакуум власти, отчего править делами начала непуганая молодёжь, – ехидно объяснил Сев с экрана. – Метрополия на некоторое время оказалась неспособной повлиять на ход здешних дел – не смогла вмешаться. Да к тому же сами условия выживания в этих местах способствовали стремлению к совместным действиям. Опасно здесь в одиночку – схарчат. С другой стороны, мы, мальки, сумели сразу построить систему учёта исключительно на одних сплошных компьютерах, отчего здесь не завелось никакой бюрократии. А потом гварховские программисты это ещё усугубили. Подозреваю, что где-то в глубине серверов уже зарождается искусственный интеллект – больно уж ловко ведутся и планирование, и оперативное руководство.

– Круг маток из долины Сизых Дымов одобрил вариант композитного панциря по варианту восемнадцать, – заговорило со стены Зеркало. – Начато выращивание индивидуума на его основе.

– Это о чём? – не понял Кирилл Владимирович.

– Живая гравицапа с тягой в одну тонну, – пояснил Ильяс. – Через месяц с небольшим опробуем. Лурхи пытаются использовать для одного из своих ребят экзоскелет, изготовленный нами. Примерно такой… – На экране появилось изображение крыла дельтаплана.

Content

Сергей Калашников
Билет в одну сторону

Глава 1 Прибытие

Глава 2 Акклиматизация

Глава 3 Адаптация

Глава 4 Зашевелилось

Глава 5 Бытовые хлопоты

Глава 6 Привет с Земли

Глава 7 Приглашение к знакомству

Глава 8 Зубастый сюрприз

Глава 9 Гипотеза

Глава 10 Посудохозяйственная

Глава 11 Соглашение

Глава 12 Обжились

Глава 13 Снова в норке

Глава 14 Копошение

Глава 15 Знакомство

Глава 16 Тайные сборы

Глава 17 Ложка мёда в бочке дёгтя

Глава 18 Уровень официоза

Глава 19 Теория и практика

Глава 20 Таких не берут в космонавты

Глава 21 Рождённая, чтобы летать

Глава 22 Нарасхват

Глава 23 Итак, она звалась Татьяна

Глава 24 Сера, нефть и каучук

Глава 25 Веники

Глава 26 Земля, прощай! В добрый путь!

Глава 27 Буря в стакане воды

Глава 28 Непростые реалии

Глава 29 Тим пропал

Глава 30 Отроки во Вселенной

Глава 31 Повторный визит в родные пенаты

Глава 32 Жизнь продолжается

Глава 33 Порталы

Глава 34 С песочком

Глава 35 Разговор на троих

Глава 36 Великая тайна реки Со

Глава 37 С открытым

Глава 38 После консилиума

Глава 39 Обстоятельства

Глава 40 Через три года

Глава 41 На кого учиться

Глава 42 Так на кого же всё-таки учиться?

Глава 43 Термиты и луддиты

Глава 44 Весёлая картинка

Глава 45 Лурхи

Глава 46 Прорыв

Глава 47 Новый загруз

Глава 48 Окончательное раскрытие

Эпилог