Валерий Самохин

Прейскурант на победу

Для победы мне нужны три вещи: деньги, деньги и еще раз деньги…

Наполеон Бонапарт

Пролог

Москва. Кутузовский проспект. 15 апреля. 2009 год

День не задался с самого утра. Сначала убежал кофе из медной турочки, затем выяснилось, что закончились лезвия. Пришлось, чертыхаясь, бриться старыми. Когда ставил новую порцию на плиту, зазвонил телефон – секретарша шефа просила подъехать на полчаса раньше. И захватить отчеты. Кофе, естественно, опять убежал. Выпил стакан холодного молока и уже на ходу, выскакивая из подъезда, в два приема проглотил шоколадный батончик. Позавтракал.

Пискнул мобильник – заканчивалась зарядка. Да и черт с ним. Все равно весь день придется безвылазно находиться в офисе. Кому надо, найдут по рабочему. Новый шеф собирает расширенную планерку, подъедут все руководители отделений. Это надолго. До Дениса доберутся не раньше обеда…

Неприятности начались месяц назад. Сначала появились проблемы с регулятором: количество «тухлых» кредитов подошло к опасной отметке. Вопрос встал даже об отзыве лицензии. Кое-как отбились. Затем оживилась «крыша»: у них поменялся начальник управления и – что вполне естественно – речь зашла об изменении тарифов. Надо думать, что не в сторону понижения. У нового генерала строился особняк в тридцати километрах от кольцевой, а единственное и горячо любимое чадо разбило очередной спортивный автомобиль.

Самое страшное случилось неделю назад: в упор расстреляли «мерседес» управляющего банком – закадычного друга и, по совместительству, прямого работодателя Бесяева. С Серегой Егоровым они дружили еще со школьной скамьи, после окончания вместе поступили на экономический факультет МГУ, но на пятом курсе дорожки их разошлись.

Денис тогда выступал за сборную команду университета по боксу и как раз готовился к очередному первенству среди вузов столицы. В один из теплых майских вечеров, возвращаясь с очередной тренировки, ввязался в банальную драку с пьяной компанией. Полутяжелая категория и отличная спортивная форма оказались вполне убедительным доводом для трех молодых наглецов.

Как выяснилось на следующий день, один из них получил тройной перелом челюсти и сотрясение мозга средней тяжести. Все бы ничего, но отец пострадавшего занимал высокий пост в городской администрации. Выход в такой ситуации оставался один – армия.

Тренер, обладающий немалым авторитетом в армейском спортивном обществе, нажал на нужные рычаги, и уже через неделю Денис постигал хитрую портяночную науку. Впрочем, жаловаться на судьбу было грешно – служба проходила в образцовой спортроте, а не под пулями обкурившихся душманов.

Демобилизовавшись, учебу решил не продолжать – ударился в коммерцию. Занимался всем, начиная от китайского ширпотреба, заканчивая нефтепродуктами. Пока в один из прекрасных деньков его партнер не решил поменять страну обитания. Дениса он об этом предупредить забыл и улетел, не оставив никаких координат. Раздел активов фирмы был произведен просто: оставшемуся достались все кредиторы, а новоиспеченному эмигранту – оффшорные счета.

Выручил старый друг – предложил заняться безопасностью только что созданного банка. Работа была денежной и интересной. Особенно – в девяностые. Впору было вывешивать лозунг: «Ни дня без разборки». В последние годы больше приходилось заниматься экономическими вопросами: отбиваться от рейдеров, вести переговоры с должниками и пытаться выведать секреты конкурентов…

Денис взбежал по заиндевевшим ступеням крыльца, кивнул охраннику на входе и направился в свой кабинет, находившийся на втором этаже. Провел магнитной картой по считывателю, привычно отметив про себя, что пора переходить на новую систему, и открыл дверь, ведущую в служебную часть здания. Проходя мимо приемной, дежурно отсалютовал молодым сотрудницам…

– Денис Иванович, – окликнула его Ирочка, очень даже симпатичная особа, принятая на должность секретаря около двух месяцев назад. – Вы захватили аналитику?..

Тьфу ты, ну что за непруха! Придется опять возвращаться домой: отчет по конкурентам он доделывал в спешке и чаще всего по ночам. Естественно – дома. Проблемы, свалившиеся на банк, лишали последних крох свободного времени…

– Айн момент, прелесть моя, обернусь мигом. – Состроив уморительную физиономию, он послал ей воздушный поцелуй. – Ты даже не успеешь моргнуть своими прекрасными ресничками.

– Ну сколько вам можно говорить, Денис Иванович, – очаровательно нахмурилась девушка, – прекратите меня дразнить! И я – не ваша прелесть.

Сообразив, что фраза получилась двусмысленной, она густо покраснела и торопливо добавила:

– Вас шеф срочно разыскивает, поторопитесь.

Этому-то что понадобилось с утра пораньше? Служба безопасности банка, возглавляемая Бесяевым, работала без явных сбоев, так что претензий к нему быть не должно. Хотя кто его знает…

Они с шефом друг друга недолюбливали: новый председатель правления был крайне неприятным типом и к тому же имел скверную привычку всех поучать. Даже в тех вопросах, в которых не разбирался абсолютно. И еще ему явно хотелось заменить Дениса своим человеком. Впрочем, не только его: два прежних заместителя уже работали у конкурентов…

Бесяев заскочил в свой отдел, хлопнул по подставленным ладоням своих подчиненных, на ходу сбросил куртку на кресло и сунулся в карман за расческой. Можно было и не искать: если невезуха началась, то мелочи она тоже не оставляет без внимания. Мысленно сплюнув, пригладил растопыренной пятерней шевелюру и отправился на ковер…

В кабинете управляющего полным ходом шла дизайнерская реконструкция – добротная итальянская мебель из осветленного ясеня менялась на безликий хай-тек. Выцветшие стены пестрели яркими прямоугольниками от снятых картин, и на их место крепились многочисленные дипломы и грамоты. Новый шеф недавно защитил кандидатскую.

Возглавлял процесс сам хозяин кабинета: яростно размахивая руками, он с горячностью объяснял монтажникам, как правильно крепить новомодные жалюзи. Сохранность защитного резонансного контура, скрытого в оконных проемах, его не беспокоила.

Денис мысленно сплюнул – его возражения при найме подрядчика во внимание приняты не были. Новое руководство банка откаты интересовали больше, чем эфемерная, с их точки зрения, защита от лазерной прослушки.

Едва взглянув на вошедшего, управляющий достал из кармана мятый платок и громко высморкался. После чего, отдав еще несколько ценных указаний рабочим, соизволил повернуться к Денису.

– Из-за проблем с Центробанком, которые вы тут создали, – начал он без предисловия, с непонятной злобой глядя на начальника службы безопасности, – мы лишились всей «обналички». У людей деньги зависли, и немалые. Вот сами и разбирайтесь с этим геморроем.

Присутствие посторонних его абсолютно не смущало.

– Так со всеми вроде бы решили, – недоуменно пожал плечами Денис. – Люди готовы подождать. Нормальная рабочая ситуация, не только у нас похожие проблемы возникают.

– А с «Атоллом» что? Почти два миллиона зеленью?

Удивление нарастало:

– Так они уже при вас деньги перегоняли. Всех же предупреждали, что пока – никаких «обналичек».

– Какая разница, когда перегоняли! – взъярился управляющий. – Есть проблема, значит, нужно ее решать. Немедленно!..

Нормального сотрудничества не получится – это было уже ясно. Придется подыскивать другую работу, пока не организовали элементарную подставу. Заскочив к себе, Бесяев быстро просмотрел досье на проблемную фирму. Ничего необычного, банальный экспорт-импорт.

Захватив двух своих бойцов – привычки девяностых, беспредельных, въелись намертво! – Денис выскочил на свежий, морозный воздух. Вытащил сигарету, дожидаясь, пока прогреется машина, и похлопал по карманам. Зажигалку тоже можно было не искать!

До офиса «Атолла», что на Савеловской, ехать было всего ничего: минут тридцать. По московским меркам – рукой подать. Сворачивая с Кутузовского, прокололи колесо. Пруха продолжалась! До места в итоге добрались только через полтора часа. Поставив машину на сигнализацию, привычно – опять девяностые! – подергал ручку двери: ладно, если заберут что-то нужное, могут, наоборот, положить что-нибудь ненужное…

* * *

– Твой банк кинул моих людей, – делал предъяву авторитет. Несмотря на явно кавказскую внешность, вор говорил практически без акцента. – «Наличку» должны были получить еще две недели назад. И что? Где лавэ? Твои проблемы – это твои проблемы. Зачем их решать за счет моих людей?

В офисе Бесяева ждал неприятный сюрприз: вместо переговоров они попали на банальную разборку. Ладно, ребят захватил. Но шесть бандитских торпед против двоих бойцов? Его люди прошли хорошую школу диверсантов ГРУ, но при боеконтакте численный перевес – вещь серьезная.

– Их же предупреждали, – попробовал возразить Денис. – Никаких «обналичек».

– И где эти бумаги? Письма, факсы!

Бумаг не было. Такие вещи даже по телефону говорят иносказательно.

– Ты, уважаемый, не мент и не прокурорский, чтобы бумаги требовать!

Слабая попытка сыграть «ответку». Торпеды передислоцировались: двое оказались за спиной Дениса, остальные держали под контролем его бойцов. В комнате явственно запахло угрозой.

Авторитет злобно ощерился и вонзился в Бесяева тяжелым взглядом:

– Вора будешь учить разбор вести? Реквизиты сбрасывали банковские? Левые счета и накладные передавали? Значит, и отказ должен быть на бумаге…

Он «грузил» жестко и в темпе, не давая времени на раздумья. Явно «разводчиком» был когда-то, мелькнуло в голове Дениса. Расслабился, зажирел, вот и получи по полной. По картотеке службы безопасности банка вор проходил «беспредельщиком» и «апельсином» – это создавало дополнительные проблемы.

– Короче, сроку тебе – три дня, – сиплый голос вора вывел Дениса из задумчивости. – Рассчитаешься, с процентами, и нам отслюнявишь за беспокойство. А сумму я тебе сейчас посчитаю.

Он щелкнул пальцами, и один из «быков» моментально подал калькулятор. Вор засопел и начал увлеченно тыкать толстыми волосатыми пальцами в кнопки машинки.

А вот это – косяк! Знатный! Если ты вор – то воруй. Любишь считать – иди в экономисты. Законы уголовного мира отличались извращенной логикой. Поэтому дилетант всегда проигрывал на «базаре». Денис дилетантом не был.

Авторитет закончил подсчеты и, победно посмотрев на собеседника, попытался что-то сказать.

– Может, сначала определишься, кто ты по жизни – вор или бухгалтер? – не дав открыть тому рта, Денис кивнул на калькулятор. – Вот когда определишься, тогда и звони. А пока – не стоит тебе серьезных людей от дел отвлекать.

Цвет лица у вора стал напоминать перезревшую сливу. Он только что повел себя как последний лох. А от лохов претензии не принимаются. Ни на одном разборе. Вор это знал. Знал и Бесяев.

– Ты че, бл.дь, гонишь? – вызверился один из «быков».

– Бл.ди на Тверской! А за помелом советую следить!

Денис махнул своим бойцам и направился к двери.

– Ах ты, с-сука!!! Бес – сзади!!! – два выкрика слились в один, и голова взорвалась стеклянным звоном.

Глава первая

Москва. 15 апреля. 2009 год

Криминальная хроника. Сегодня, по подозрению в покушении на убийство, следственными органами столичной прокуратуры был задержан предполагаемый заказчик преступления. Им оказался руководитель одного из российских банков…

Из вечернего выпуска программы «Вести»

* * *

Уфимская губерния. 15 июня. 1896 год

Говорил же молодому барину, что не надо сюда ходить. Гиблое место. Прошлым летом здесь двое утопло. Маруська – девка дворовая, что купцов Никишиных, и кузнец слободской, Ермола. Этот-то понятно что: вина хлебного перебрал и булькнул. Когда спохватились, только пузыри и остались. Омут глубокий – ныряй не ныряй, водяной своего не отдаст.

Мальчишки водяным пугали. Федька им не верил: сказки детские. Не маленький, чай, басни слушать – шестнадцать годков скоро будет. Но купаться побаивался. Рыбаки сома здесь вытащили. На восемь пудов потянул, без малого. Сам зеленый – мхом уже обрастать начал. И усами страшенными шевелит, как пристав Зозуля. Мужики его кое-как удержали. Сома – не пристава. Пока Семен-хромой, бригадир ихний, колотушкой его не приласкал. Жуткая тварь. Не Семен – сом. Такой схватит за ногу и враз утащит.

Топтыгина зимой недалече завалили. Две коровы задрал. Прямо в сараях. Даже шкуры сожрал – одни косточки остались. Дядька Архип, городничий, тогда мужиков собрал и облаву устроил. У шатуна берлоги нет, но охотники выследили его. Когда шкуру содрали, на человека стал похож. Лапы здоровущие – такие у кузнецов только бывают.

И вода здесь холодная. Из-за Уфимки. Она тут в Белую впадает. Ее еще башкирцы Агиделью зовут. Пока на другую сторону переплывешь, околеешь весь. Нет, пока в воде – не холодно. А как выйдешь на берег, то обратно жуть как не хочется залазить. Но не оставаться же на другом берегу.

Пристало же барину именно сегодня купаться идти! Его Нюрка ждала, все гляделки небось проглядела. А что? Он хлопец видный, грамоте обученный. Иван Кузьмич обещается его в лавку поставить, приказчиком. Так нет, пристал – пошли на речку. Уговорил-таки. Все руками размахивал. Барин-то молодой у нас молчун. Его бык спужал в детстве. Прижал к забору, только голова промеж рогов и торчит. Стоят вдвоем и молчат. С тех пор барин и не разговаривает. И бык тоже. Ревет только. Когда корову хочет.

Он сам, правда, этого не видел, дворовые рассказали. Жалость тогда Федьку взяла – его, сироту безродного, Иван Кузьмич подобрал, как к сыну родному относился. Теперь он от молодого барина ни на шаг – куда он, туда и Федька. Вдруг напасть какая еще случится…

Когда дождь начался, Федька обрадовался – вода теплая сразу стала. А потом страх напал: небо черное сделалось, молнии будто в тебя целятся. Они и побежали. Федька впереди, а барин отстал. Вот огневица его и догнала…

* * *

Денис очнулся и еще некоторое время лежал неподвижно, боясь пошевелиться: любое неосторожное движение могло принести боль. Помнилось, что его здорово чем-то приложили. Чем и когда – нет.

Лишь когда глаза немного свыклись с тусклым освещением, он смог осмотреться. Комната была незнакомой: тяжелые бархатные портьеры, высокие лепные потолки, массивная старинная мебель. В полумраке виднелось большое зеркало в золоченой оправе. На больницу явно не похоже. Аккуратно ощупал голову: ни повязок, ни ран.

Осторожно спустившись с кровати, подошел к зеркалу. Приплыли! Отражение улыбалось глупой ухмылкой молодого, лет восемнадцати-девятнадцати, черноволосого парня. Высокого, одетого в какую-то нелепую ночнушку (или халат?), с лохматой головой и ярко-зелеными глазами, блеснувшими от невесть как проникшего сюда солнечного лучика.

Да-а, как говорят французы, это – grande pesеdes… Вроде не пил вчера. Да и тяжело это было сделать в бессознательном состоянии. Может, отходняк от наркоза?.. Не похоже.

Если допустить, что он – не обдолбанный нарк, то щипать, бить себя по щекам и устраивать шаманские пляски вокруг костра смысла не имеет: реальность, самая что ни на есть реальная.

Вывод остается один: случилось то, о чем так любят писать фантасты, – перенос сознания в чужое тело. И с этой мыслью придется свыкнуться. А может, все-таки глюк? Если по бестолковке приложить, еще не то померещится…

– Батюшки мои, очнулся горемычный!

На пороге комнаты стояла маленькая, сухонькая старушка, чем-то похожая на киношный персонаж. Из фильмов о дореволюционной старине. Торопливо подбежав к нему, потрогала лоб и попыталась за руку отвести обратно к кровати.

– Что ж ты, соколик, встал-то сразу, надо дохтура позвать, пусть посмотрит тебя сначала.

Говор был окающий, знакомый, но было в нем и что-то неуловимо непривычное. Голова немного кружилась, дополняя картину ирреальности происходящего… Здравствуй, шиза?..

– Погоди, Родионовна. Раз встал, значит – здоров! – пробасил здоровенный бородатый мужик, вошедший следом…

М-да, надо думать, Родионовна – это няня, которая Арина. А мужик – Пушкин. Александр Сергеевич, собственной персоной. Только у того вроде бакенбарды были, а этот – с бородой… Федя, ты зачем усы сбрил?!

– Федька, – гаркнул куда-то в дверь бородач. – Иди доктора покличь. Он недалече уйти должен был. Потом баньку протопи, не забудь…

О, и Федя появился! С усами, интересно, или без. Ну точно – глюк! Надо еще про кого-нибудь подумать и посмотреть: нарисуется или нет.

– Сейчас, сынок, – обратился к Денису мужик. – Врач придет и тебя посмотрит…

А колоритный мужик. Рост под метр девяносто, брюхо что у байкера из штатовских фильмов. И морда красная – как после бани.

– В баньке пропарим тебя, – продолжал «байкер», – чтоб хворь остатнюю выгнать…

Выезжаю… тчк… ваша крыша…

А ручищи-то какие у мужика: снег можно зимой разгребать без лопаты. Вспомнился рассказ товарища о том, как тот был на сборах под Новогорском. На базе сборной. Кормили их на убой. Суп давали в тарелках такого размера, что приходилось нести их с раздачи двумя руками. Товарищ как раз ждал такую тарелку, когда из-за спины вылезла рука. Нет – ручища! Когда повариха поставила суп на лопатообразную ладонь, то пальцы вылезали еще на несколько сантиметров из-за края тарелки!!! Оглянулся – а там Карелин. Самый великий борец всех времен и народов… Может, мужик – Карелин? Сан Саныч?

– Погоди ты, Иван Кузьмич, со своей баней, – вмешалась «Арина» Родионовна. – Малец на ногах стоять не может, а ты туда же – в баню!..

Нет, не Карелин. Может, отец? Нет, по отчеству не подходит, хотя фактура совпадает. Дядя? И по возрасту годится – за пятьдесят будет. Бороду сбрить – вылитый Карелин получится. Похож… А неплохо бы сейчас такую тарелочку навернуть – живот к спине прилипнет скоро…

– Ему сейчас бульончику куриного откушать надо, – продолжила няня, – три дня, чай, в беспамятстве лежал…

Глю-юк!!! Нет, все ясно – никаких переносов! Сейчас придет доктор, сделает укольчик – и все будет в порядке…

В комнату протиснулся жизнерадостный толстячок в белом халате.

Вот и дохтур пожаловал… Ага, это уже внутренний голос решил поучаствовать? Нет, все правильно – сейчас и самому с собой надо поговорить. В смысле – с голосом. Внутренним. Только о чем с ним разговаривать? Разве что об индейцах?..

Доктор присел рядышком и радостно возвестил:

– Прекрасно выглядите, молодой человек, прекрасно! Только лицо немного бледное – но это пройдет…

Лицо бледное?! В смысле – бледнолицый?! И где тогда вождь апачей?!.

В дверь просунулась физиономия смуглого вихрастого паренька с гусиным пером за ухом.

– Барин, прикажите Степке – пусть он баню топит. Я еще не весь товар переписал…

Не-а, все по сценарию. Может, про динозавра какого подумать?.. Хотя нет, сюда он явно не поместится… Укольчик будем делать или еще не весь дурдом закончился?..

– Ну-с, молодой человек, давайте-ка мы вас сейчас посмотрим, послушаем…

– И пощупаем, – машинально добавил Денис.

– Ах-ха-ха! – задребезжал толстячок. – А вы шутник, юноша, шутник!..

У бородача, в буквальном смысле, отвисла челюсть, а старушка, прислонившись к косяку, благостно выдохнула:

– Заговорил!.. Слава тебе Господи, заговорил! Пятнадцать годков молчал и заговорил… Вот он, гром небесный, грешных калечит, а добрых детей Божьих – лечит! – И торжественно указала пальцем на потолок. В озорную гипсовую русалку…

Так, по сценарию они, значит, говорящие галлюцинации. А я, типа, немой?!. Не-ет, граждане глюки, так не пойдет…

– Аналогичные случаи медицине известны, – важно произнес доктор, не забывая, впрочем, заниматься при этом прямыми обязанностями: стучать резиновым молоточком, осматривать зрачок через лупу и совершать еще массу других бессмысленных, с точки зрения обследуемого, манипуляций. – Некоторые после удара молнии даже на иноземных языках разговаривать начинали…

Давай, нянька, зашпрехай что-нибудь по-французски. По-английски тоже сойдет… И чего молчим? Жалко, что ли?..

– Ну, вот и все, – сказал доктор, и поднялся с кровати. – Моя помощь больше не требуется. Вы вполне здоровый молодой человек…

А укольчик?!. Не понял. Или это – не глюк?! Во попал!!!

Глава вторая

Москва. 15 апреля. 2009 год

…По прогнозам синоптиков, погода на завтра ожидается безоблачной, ветер северо-западный, три—семь метров в секунду, температура воздуха…

Прогноз погоды на ТВЦ

* * *

Уфимская губерния. 15 июня. 1896 год

– Федор, ты язык за зубами держать умеешь?

– Конечно, барин.

– Прекрати меня звать барином!

– Хорошо, барин…

Денис запустил мокрым полотенцем в сорванца…

Хороша была банька. Чудо как хороша. Жар стоял беспощадный – голову приходилось окунать в таз с холодной водой. Федька нещадно – в две руки – лупил березовыми вениками. Горела кожа, аромат свежесрубленного соснового лапника обжигал дыхание, и хотелось одного: скорее окунуться в ледяную воду. Нырнув в большую бадью, Денис почувствовал себя заново рожденным. Уже во второй раз за сегодняшний день. Мечталось просто валяться на лавке предбанника и ни о чем не думать. Не думать не получалось…

– Издеваешься?

Хотел сказать строгим голосом, но получилось сипло, невыразительно. То ли от парной, то ли связки голосовые еще не привыкли к речи.

– Ты мне вот что скажи, – продолжил Денис, с блаженством допивая холодный мятный квас из деревянного черпака. – Год сейчас какой?

– Да ты, барин, никак памяти лишился? – ахнул Федька, с грохотом свалившись с лавки.

– Прибью! Вот этим самым черпаком, – пригрозил Денис. – Еще раз барином назовешь…

– Извини, Денис Иванович, – покаялся малец. – Но уж больно ты меня оглоушил.

Интересно – обращение к себе по имени он услышал здесь впервые. Уловка с «барином» сработала. Оказывается, не только отчество, но и имя совпадает с прежним. Хоть на этом спасибо.

– Я сам оглоушенный. Молнией, – попытался пошутить Бесяев. – Вот она-то мне память и отшибла…

Версия казалась Денису неплохой. Любые ляпы и нестыковки всегда можно было свалить на потерю памяти. Но хоть что-то ему знать нужно: вариант «тут помню – тут не помню» должен быть подкреплен какими-нибудь познаниями о нынешних реалиях. Мальчуган на роль источника подходил идеально…

– Ты мне год назовешь или нет? – прикрикнул он на Федьку. – Может, из шайки тебя окатить, чтоб думалось скорей?

– Дык… лето тысяча восемьсот девяносто шестого будет. – Мальчуган непонятно зачем перекрестился. – От Рождества Христова.

– Что лето, я без тебя вижу, – задумчиво промолвил Денис. – Хотя разницы – никакой…

Значит, царская Россия. И что у нас в загашнике? Выходило не густо: никаких технологий будущего, кроме финансовых, в голове не было. По истории – давно забытый школьный курс. Можно считать, что не было и военной подготовки: не считать же за нее пару перестрелок в бандитские девяностые и службу в спортроте.

Кое-какие секреты, правда, он получил от своих бойцов. Был кандидатский норматив по «классике», еще советский, несколько лет занятий боксом – классическим и тайским, но все это осталось в том теле, прежнем. Хотя… Ясно было одно: нужно как можно быстрей становиться своим в этом времени. Денис хмыкнул – вспомнился любимый анекдот его зама.

Молодой лейтенант оканчивает школу ГРУ, кадрит дочку начальника управления – дело идет к свадьбе, и получает первое боевое задание. Старый кадровик проводит инструктаж. Цель задания – врасти в среду, обзавестись связями. Первые несколько лет его никто не тревожит. Легенда: он молодой, преуспевающий миллионер, своя яхта, особняк в Челси и прочее… Лейтенант на радостях устраивает «мальчишник», где будущего тестя называет старым козлом, а невесту – шлюхой. На следующий день его вновь вызывают в управление. Хмурый кадровик дает новую вводную. Цель задания прежняя – врасти в среду, но легенда меняется. Теперь он – нищий одноглазый педераст, живущий под мостом…

Денис перевернул небольшую кадушку, с сожалением проводив взглядом последние капли, падающие в черпачок. Пить, несмотря на приличное количество уже потребленной жидкости, хотелось неимоверно.

– Давай-ка, братец, закругляться. Пообедаем, а после по городу прогуляемся. Как он, кстати, называется? – мимоходом спросил он, стараясь не акцентировать вопрос.

– Ужель и этого не помните? – искренне огорчился Федька, не поддавшись на нехитрую уловку. – Уфа это, столица губернская.

Далековато занесло, к самым предгорьям Урала. Ничего не поделаешь: что выросло, то выросло. Место поменять можно всегда, а вот время – уже вряд ли.

Наскоро обтеревшись полотенцем, выскочил на свежий воздух, до мурашек по коже бодрящий после жаркой парной. Сигаретка не помешала бы… Сзади послышался шум. Поскользнувшись на мокром пороге, кубарем покатился по земле Федька. Немного рассмешило: горе друга – двойная радость.

– Не торопись. Обед нынче не по талонам.

Мальчуган поднялся с обиженной физиономией, потирая ушибленную коленку.

– Смешно вам, барин… грех это.

– Ладно, не дуйся. – Денис потрепал мокрые вихры сорванца. – Пойдем, заждались уже нас…

Обед не подкачал. Стерляжья уха, запеченные зайцы (или кролики?), какая-то дичь, молочный поросенок, множество солений, выпечка. После вынужденного трехдневного поста пришлось себя ограничивать – несмотря на гневные восклицания няньки.

Немного ушицы, балыка белужьего, нежно-сырого хариуса под лимонным соком, отварной форели – некрупной, ручейной, тающего во рту окорока, пару-тройку пирожков с заячьей требухой… Запить это блаженство брусничным морсом и… все! Диета и еще раз диета.

– Ты, сынок, прогуляйся маленько, если хочешь. – Сытно рыгнув, родитель торопливо перекрестил рот и поднялся из-за стола. – А мне еще по делам надо отлучиться. Вечером поговорим спокойно…

Денис вышел из обеденной залы, кивком головы позвав за собой Федьку:

– Где моя комната? Показывай.

Глядя на округлившиеся глаза мальчишки, шепотом пригрозил:

– Пришибу!.. Чтоб ни звука мне!

Федька понятливо мотнул головой и удивленно спросил:

– Дык, барин. Вы же в ней почивали?

Конспиратор хренов, детектив недоделанный! А еще я в нее ем. Денис тихонько выругался.

– Пойдем со мной, поможешь, если что…

Поднявшись в спаленку, привычно пошарил справа от двери. Пусто. Свет включать было нечем. Выручил Федька, мигом раздвинув портьеры. Одежный шкаф открылся со скрипом. И где тут любимый летний костюм из мятого льна?

Модный прикид отсутствовал. Напрочь. Но нашлись широкие светлые штаны, напоминающие фасоном послевоенную моду, и белая рубашка без ворота, но с орнаментом. Стильненько. Легкие парусиновые туфли дополнили гардероб. Торжественный выход в свет можно начинать.

Порадовало, что не раз виденная в кино одежда в его коллекции не нашлась. Представив себя в начищенных хромовых сапогах, ярко-красной рубахе навыпуск и заломленном набекрень картузе, Денис рассмеялся.

– Готов, боец? – спросил он у Федьки.

– А як же, барин?

– Тогда – по коням!..

* * *

Городок был небольшой. Вокруг, под горой, причудливой, неровной подковой изгибалась река. Неширокие, мощенные булыжником улицы кое-где суживались, а булыжник сменялся деревом. Дома были большей частью из соснового сруба, кое-где обшитого свежеструганной доской. Хотя встречались и новенькие, кирпичные особняки, в два-три этажа, с небольшими двориками, засаженными различной зеленью.

Праздного люда на улицах хватало. Мамаши с маленькими детьми за ручку, веселая стайка гимназистов, играющих в незнакомую игру, оживленно спорящая троица стариков с седыми клиновидными бородками, сидящих с пиалами в руках на летней веранде ближайшего трактира; двое из них были в ярко расшитых тюбетейках. Граница между Востоком и Азией.

Важно прогарцевали на рослых, караковой масти лошадях два жандарма в синих мундирах и с саблями на боку. Пробежал паренек с газетной кипой в руках, на ходу выкрикивающий анонс местных новостей… Бал-маскарад.

Денис прогуливался бесцельно, не выбирая направления, и с интересом осматривал дореволюционный пейзаж. Рядом, не переставая, трындел Федька, не давая сосредоточиться на невеселых мыслях. Хотя… почему невеселых? Что он там забыл – в той жизни? С женой давно развелся, детей у них не было. Девушки приходили и уходили, никого постоянного. Работа? А нужна она такая? С постоянной головной болью.

Хмыкнул – получился каламбур. Можно прекрасно устроиться и в этой эпохе. Молодой, здоровый организм – вся жизнь впереди. Двадцать с лишним лет разницы – не шутки. Воздух чистый, продукты натуральные, подружки хорошие, надо думать, и здесь найдутся. Что еще нужно для счастья? Вот, кстати, и девчонки.

Возле больших арочных ворот, украшенных затейливой ковкой, о чем-то оживленно беседовала компания молодых людей: две барышни лет восемнадцати и трое крепких парней. Эти были годика на два-три постарше. Одна из девушек – красивая брюнетка в нежно-голубом шелковом платье и затейливой шляпке – с кокетливым интересом взглянула на Дениса. Ему всегда нравились такие девушки: невысокие, гибкие, со спортивной фигурой.

Эталон красоты многих современников – голенастые подиумные красотки с непропорционально длинными конечностями – всегда вызывал у него ассоциацию с синими куриными тушками в мясном отделе супермаркета. Вторая девушка, одетая в белую блузу с галстуком и черную прямую юбку, была именно такого типа.

– А это чей дом… с башенками? – спросил он у Федьки.

– Миллионщика Ногарева, у него заводы чугунные на Урале, – беспечно ответил паренек. – А вон и сынок ихний, Трофим, с дружками своими. Щас опять дразниться будут.

– А девчушки? – с нарочитым безразличием задал еще один вопрос Денис.

– Так это – гостья барская, родственница их дальняя. Дочка самого Рябушинского. И подруга ейная… Красивая, правда? – мечтательно причмокнул Федька, не уточняя, впрочем, кого он имел в виду.

Когда они приблизились к веселой компании, местные парни радостно оживились:

– Эй, немой, песенку спой! Про бычка рогатого!

Сын миллионщика поднял руки ко лбу и пошевелил растопыренными пальцами, изображая рогатую скотину. Двое других радостно заржали.

– Как вам не стыдно, кузен? – возмутилась красивая брюнетка.

– Пусть споет, че ему, жалко что ль? – поддержал Трофима один из дружков.

Денис медленно оглядел весельчаков недобрым взглядом и мрачно осведомился:

– Может, вам еще и цыганочку сплясать? С выходом.

– Ась? – вылупился на него отпрыск местного олигарха.

– Хренась!.. Губу подбери – сапоги слюной зальешь.

Девчушки прыснули от смеха. Довольная физиономия главаря оплыла изумлением, постепенно меняя цвет на кирпичный. Перекосившись от оскорбления, он оглянулся за поддержкой к своим парням.

– Побьют, барин, – испуганно зашептал Федька. – Он на кулачках знатный боец будет. И все с рук сходит: дядька их в управе полицейской большой чин имеет.

– Ты че, немой, заговорил никак? – с угрозой в голосе направился к нему Трофим.

Дружки довольно грамотно стали обходить Дениса с боков.

– Мальчики, прекратите немедленно! – вмешалась светловолосая девушка.

– Щас и прекратим! – взревел детина, нанося размашистый удар с правой руки.

Привычный полушаг вперед-влево (привычный?!. а как же мышечная память?!), скрутить корпус, пропустить удар над правым плечом и, раскручиваясь обратным движением, два коротких боковых слева – в печень и челюсть. Любимый удар Тайсона. Уход с нырком от правого нападающего и – на выходе – с правой вразрез. Последнему из нападавших хватило лоу-кика в неосторожно выставленную ногу.

– Как вы их, Денис Иванович! – захлебнулся от восторга Федька, глядя на стонущих на пыльной мостовой парней. – Научите меня?

Денис подошел поближе к девушкам, смотревшим на него с испугом, сквозь который, впрочем, пробивалось и восхищение. Изяществу церемонного полупоклона мог бы позавидовать и опытный царедворец.

– Прошу простить меня, милые дамы, за столь безобразное зрелище, но не я явился тому причиной.

От черных, восхитительных глаз не хотелось отрываться – молодой организм дарил давно забытые ощущения. Весьма приятные, надо заметить. Этот мир нравился ему все больше и больше.

– Юлия Рябушинская, – мило улыбнулась юная красавица и протянула руку.

Целовать или жать? Память неуклюже поворочалась и выдала ответ: при первом знакомстве должно ограничиваться легким пожатием пальцев – барышни девятнадцатого столетия имеют склонность немедленно падать в обморок при малейшем нарушении этикета. Тонкие пальчики нервно вздрагивали в его руке, и Денис едва ощутимо прикоснулся губами к запястью. Нежный аромат фиалок, исходивший от атласной кожи, заставил учащенно забиться сердце. Обморок не последовал.

– Наталья Свиридова, – жеманно произнесла вторая девушка и слегка поморщилась от крепкого мужского рукопожатия.

– Денис…

Он на мгновенье замешкался – новую фамилию ему сообщить никто не удосужился.

– Черниковы мы, – пришел на выручку Федька. – Иван Кузьмич, купец известный, их батюшка будет.

Внезапно накатила слабость: перед глазами поплыли радужные круги и заломило в висках тоскливой болью.

– Прошу простить меня, милые прелестницы, – с трудом улыбнулся Денис, заметив вспыхнувшие щеки Юлии. – Но, к моему великому огорчению, вынужден вас покинуть.

– Заходите в гости, непременно!

Юные барышни, ответив хором, весело переглянулись и вновь зашлись в радостном смехе.

Глава третья

Москва. 15 апреля. 2009 год

Вниманию жителей столицы! Гидрометеоцентр объявил штормовое предупреждение. Рекомендуется не покидать без особой необходимости…

Прогноз погоды на ТВЦ

* * *

Уфимская губерния. 15 июня. 1896 год

Домой добрался практически без сил. Лоб покрыла испарина, руки и ноги сделались ватными. Правильно нянька говорила: рано поднялся с постели. Остановился на минуту, сделал несколько глубоких протяжных вдохов, чередуемых резкими выдохами. Вроде бы стало чуточку лучше.

В доме было подозрительно тихо. И ни души. Федька отстал еще во дворе, сославшись на какие-то дела. Денис заглянул в приоткрытую дверь столовой. Мрачный Иван Кузьмич сидел перед полупустым графином с вишневой наливкой и, едва взглянув на сына, обреченно произнес:

– Разорили меня, сынок. Полностью разорили.

– Что случилось, батя?

– Морды жидовские объегорили, как последнего несмышленыша. Ненавижу!

Купец грохнул кулаком по столу. Хрустальная посудина жалобно тренькнула, выплеснув наливку на белую скатерть.

– Дом заложил в пятнадцать тысяч, три лавки на Торговых рядах – в десять, маслобойню – в двадцать пять тыщ. Все нечистому под хвост пошло!

Черников взял графин, смотревшийся в его огромной ладони наперстком, и наполнил фужер. Подержал его в руке, раздумывая о чем-то, и вновь поставил на стол.

– Как дальше жить будем – ума не приложу, – горестно вздохнул он. – Ведь все отберут, подчистую. Могут и в долговое посадить.

– Ты можешь внятно объяснить? – неожиданно для самого себя разозлился Денис. – Без истерик?

Купец еще раз вздохнул, посмотрел мутными глазами на сына и начал рассказывать:

– Прииск купил я год назад, золотой. Хороший прииск. Грамотного инженера возил: должна быть там добыча, и немалая. Ссуду взял в банковской конторе Полякова – под залог всего имущества. А евойный сродственничек, Шнеер Абрашка, меня под монастырь-то и подвел. Купил рядышком участок, пустой, а золотишко у моих работников выменивал – на водку. Управляющего моего подкупил… Шкура продажная! Все обещал, что еще немного – и порода откроется. А я, дурак старый, верил!

Иван Кузьмич помолчал, поднял фужер с наливкой и одним глотком опустошил.

– Ну, а дальше? – нетерпеливо подстегнул его Денис.

– А что – дальше? Золото Абрашка, чин по чину, записывал в казенную шнуровую книгу – здесь не придерешься. Теперь он свою пустышку продаст кому-нибудь за хорошие тысячи, а мой прииск и все остальное имущество заберет за долги. Бумаги-то закладные он у банка выкупил. Через неделю срок истекает. И никто без заклада в долг не дает. Жаловаться бесполезно – власти у них много…

Попал ты, батя, под банальный рейдерский наезд. Грубый, но эффективный… Поляков, Поляков?.. Знакомая фамилия… Тьфу ты, ну конечно! Самуил Самуилович, Ротшильд российского розлива. Погорел на банковских махинациях, но Витте – министр финансов – его вытащил из дерьма. На государственные деньги. Ну, это как обычно: когда в экономике все нормально, банки протестуют против госконтроля, а как прижмет – сразу же в бюджетный карман лезут…

Идея возникла моментально – сказался богатый опыт в отражении рейдерских атак.

– Сколько у тебя есть свободных средств? – жестко спросил Денис.

Купец отставил в сторону графинчик и недоуменно переспросил:

– Чего – сколько?

– Денег, говорю, сколько сможешь набрать?

– Да, тысяч пять—семь наскребу, не более. А зачем спрашиваешь, сынок? Или удумал чего? – с надеждой в голосе спросил Иван Кузьмич.

– Есть мыслишка одна, – отмахнулся Денис. – Погоди, не мешай, дай додумать.

Все-таки, не зная местных реалий, можно было запросто сесть в лужу. Поэтому схема должна быть простой. Но что мешает разбавить ее технологиями следующего столетия?

– Ты мне вот что скажи. У этого Шнеера какие предприятия имеются и на какую сумму?

– Лесопильный цех, кожевенная мастерская, кирпичный завод. Еще ресторан, доходный дом и по мелочи кое-что. Тысяч на триста пятьдесят потянет.

Иван Кузьмич сосредоточенно перечислял собственность захватчика, неторопливо загибая толстые мохнатые пальцы. Не уступающие в диаметре говяжьим сарделькам конечности гнулись с трудом, заставляя хозяина морщить и без того напряженный от нерадостных мыслей лоб.

– А форма собственности какая?

– Чего – какая?

Купец смотрел на сына с возрастающим изумлением: многие слова он слышал впервые.

– Товарищество, акционерное общество, артель? – пояснил Денис.

– Они же спекулянты – все в звонкую монету превращают. Акционерное общество «Юго-восточное товарищество».

– Биржа в городе есть? С фондовым отделом?

Схема сложилась окончательно. Оставались мелкие штрихи.

– Есть, как ей не быть. Аккурат рядом с Большой Сибирской гостиницей и стоит. Нет, ты скажи – что удумал-то?

Огромная рука переместилась на затылок и неторопливыми движениями приняла участие в мыслительном процессе. Изумление в глазах бородатого мужика постепенно сменялось призрачной надеждой.

– Позже все объясню. Слушай, что будет нужно. Во-первых, постарайся занять денег – на неделю, не более. Хотя бы тысяч пятнадцать—двадцать. Под любой процент. Во-вторых. Мне нужен свой человек в типографии. В-третьих, нужен грамотный биржевой маклер, который не связан с Шнеером и его родней. И еще. Срочно найди телеграфный аппарат.

Под решительным напором сына купец оживал на глазах. Волосатая лапища оставила затылок и ухватилась пальцами за нос. Задумчиво покрутив его в разные стороны, она уверенно потянулась к графину.

– На неделю-то деньги я найду. В типографии у меня племяш работает, наборщиком. И маклер имеется, друг мой давнишний. А вот аппарат найти не смогу – где ж его взять-то? В лавках ими не торгуют.

Денис придвинул графин к себе и, не обращая внимания на вопросительный взгляд купца, налил полный фужер.

– Ладно, с этим сам разберусь. В крайнем случае обойдемся банальным подкупом. Еще вот что скажи: финансовые газеты в городе издаются?

– В городе – нет. Но из столицы раз в неделю курьером «Биржевой вестник» доставляют.

И штрихи добавились. Все в строку пойдет.

– Шнеер уедет прииск арестовывать?

– Скорее всего. Вдруг кто-нибудь из рабочих лишнего сболтнет.

Купец сделал неудачную попытку перехватить фужер у сына. В голосе прозвучали назидательные нотки:

– Не рано ли тебе хмельным баловаться?

Денис нетерпеливо отмахнулся. Терпкая горечь вишневой настойки окончательно связала логическую конструкцию предстоящей спекуляции.

– В Петербурге родственники у него есть?

– Есть, конечно. Дядя родной высокую должность в Петербургско-Азовском банке занимает. Брат в особенной канцелярии Министерства финансов служит.

– Вот и отлично. Будем делать им полный цимес.

– Что делать? – вконец растерялся купец.

Денис, после небольшой паузы, заговорщицки склонился к отцу:

– А вот что…

* * *

Всю прошедшую неделю Иван Кузьмич ходил, словно пыльным мешком стукнутый. Размеренная, устоявшаяся жизнь вдруг обрушилась водопадом событий. Сначала его любимого первенца чуть было не убило молнией. Слава богу, все обошлось. Затем выяснилось, что к Дениске вернулась речь. Придавленный финансовыми проблемами – от прииска доходов до сих пор не было, а срок ссуды подходил к концу, – купец даже не сумел толком порадоваться за сына.

И наконец последовал завершающий удар. Вернулся с прииска доверенный приказчик Мишка Хвостов – умный, хитрый и пронырливый паренек. Проведенная им ревизия выявила неприглядную картину воровства на золотом руднике. Попытки перезаложить имущество ни к чему не привели. Связываться со Шнеером, племянником всесильного Полякова, желающих не было. Друзья-купцы готовы были помочь деньгами, но только на короткий срок.

Следующее потрясение не заставило себя долго ждать – Дениска предложил поистине иезуитски коварную комбинацию. И слово-то подобрал нерусское – книжное. Он всегда любил читать, а купец, пять лет назад овдовевший, перенес всю нерастраченную любовь на единственного сына и ни в чем старался ему не отказывать.

Вот только комбинация смущала. Была она какая-то… с душком. Где Дениска только слов таких начитался? Просил узнать про фри-флоат и реестр владельцев. Явно обрадовался, когда узнал, что почти все акции распределены между шнееровскими сродственничками.

Еще бы – год назад сгорел лесопильный завод акционерного общества, и все продавали его акции. А когда выяснилось, что на полученную страховку (кто ж знал-то про нее?!) Шнеер строит новую лесопилку, было поздно: все акции оказались скуплены задарма его многочисленной родней…

– Пойди-ка сюда, оглоед! – гаркнул Иван Кузьмич, подзывая Федьку.

Сорванец, с беззаботным видом направляющийся в сторону кухни, услышав громкий оклик, испуганно вздрогнул и выпустил из рук истошно голосящую курицу.

– Чего изволите, барин?

– Ты Дениску не видел? Куда он запропастился?

Расправив крылья, бедная птица устремилась в сторону сарая. Главное блюдо предстоящего ужина судьба переселенца не интересовала.

– В типографии он, вместе с братцем своим двоюродным.

– Что они там делают? – удивился купец. – Ночь уже скоро.

– Мне не докладываются, барин, – с независимым видом ответил паренек.

– Слушай, Федька, – смущенно замялся купец. – Что такое – фри-флоат?

Налетев по дороге на миску с водой, курица опрокинула ее на мирно спящую собаку. Дворовый пес судорожно вскочил с пригретого места и залился суматошным лаем.

– Количество акций, находящихся в свободном обращении, – с гордостью отчеканил сорванец.

– А ты откуда это знаешь?

Купец поднял с земли сучковатую палку и запустил ее в сторону собаки. Разъяренная дворняга привычно пригнулась, бросив вопрошающий взгляд на недовольного хозяина.

– Денис Иванович меня многому научили! – похвастался Федька. – Еще обещали показать, как на кулачках правильно биться.

Просвистев мимо оскорбленной морды, коряга залетела в летнюю кухню. Недоуменно проводив ее взглядом, пес с глухим ворчанием улегся на подстилку: произвол, творимый пернатой живностью, вызвал праведное негодование в душе лохматого охранника.

– Самое важное дело, – недовольно пробурчал купец. – Последние мозги выбьете друг другу. А что такое – схема?..

Обращаться к сыну ему было неудобно. Значение некоторых слов он отгадывал интуитивно, другие – требовали пояснения. Три дня назад Дениска попросил его найти парочку лихих людей и узнать схему телеграфных линий. У Ивана Кузьмича уже ум за разум стал заходить, и он безропотно подчинялся всем указаниям сына. Тут еще Федька масла в огонь подлил, взахлеб рассказывая о потасовке с ногаревскими. Купец видел этих парней в кулачной «стенке» – бойцы не из последних. Как Дениска смог их уложить? Много загадочного обнаружилось в сыне. Правду старики про тихий омут молвят…

– Это, Иван Кузьмич, такая вот штука…

Федька неуверенно потоптался на месте и изобразил растопыренными пальцами непонятную конструкцию, которая могла означать все что угодно.

– Какая – такая?

– Не знаю, барин, – честно признался паренек. – Дениса Ивановича попытайте, он скажет…

И еще многое не понимал Иван Кузьмич. Когда в очередной раз начал возмущаться хитромудростью еврейских банкиров, сын посоветовал почитать список учредителей федеральной резервной системы пиндосии, а также банкирских домов Европы. И успокоиться. Что за пиндосия такая? Затем Дениска долго о чем-то шептался со своим двоюродным братом – тем самым типографским наборщиком. Под конец разговора вручил ему сто пятьдесят рублей. На дело.

По пятнадцати целковых выдал лихим парням. Задатком. Да и бог с ними, с деньгами: снявши голову, по волосам не плачут. Еще дольше спорил с маклером, яростно что-то доказывая. Половины слов Иван Кузьмич просто не понял. Да и старый друг – биржевой маклер – выглядел слегка охреневшим. Но когда уходил, физиономия разве что не лоснилась от довольной улыбки…

– А что означает «охреневший»? – продолжал допытываться купец.

Федька, с любопытством прислушивающийся к женскому визгу, доносившемуся из летней кухни, отвлеченно пояснил.

– Ну-ка, брысь отсюда, негодник! – рассердился купец, не забыв наградить паренька подзатыльником. – Пороть вас некому!..

Вчера за сыном заезжала в рессорной коляске красивая молодая особа – племянница Павла Рябушинского. Приглашала покататься Дениску и смотрела на него влюбленными глазами. Вот бы с кем породниться!

А три дня назад что учудил? Отправил Федьку в портняжный цех, и тот притащил два мешка: кожаный – побольше и холщовый – поменьше. В маленький мешок насыпали речного песка, крепко обмотали конским волосом и засунули в большой. Теперь вдвоем колотят по нему руками и ногами. И на скакалке прыгают. Как дети малые…

Впрочем, пора и почивать. Завтра будет трудный день: завершающая фаза операции «Ы»… Откуда он только словечки такие берет?

* * *

Уфимская губерния. 22 июня. 1896 год. Александровская улица. 9:00

– Срочная новость! Специальный курьерский выпуск «Биржевого вестника»! Раскрыт жидомасонский заговор против Его Императорского Величества! – Вихрастый мальчуган, размахивая газетой, бежал по центральной улице в сторону Уфимской биржи. – Арестованы главные фигуранты! Только пятьдесят номеров! Налетай – покупай!

Звонкий мальчишеский голос доносился до каждого закоулка широкой улицы. Городовой Омельянчук привычно поднес свисток ко рту. Но, еще раз взглянув на медную номерную бляху незнакомого разносчика и отметив его опрятный вид, махнул рукой: «Нехай бежит, может, брата подменяет. Но артельному старшому все равно нагоняй устрою – нельзя, по закону, таких мальцов ставить на работу».

Газеты между тем были моментально раскуплены. Спешащие по своим делам обыватели, прочитав первую полосу газеты, собирались небольшими группами и оживленно обсуждали новость. Некоторые из них резко меняли свой маршрут и направлялись в сторону Уфимской биржи. Заглянув через плечо знакомого купца, увлеченно читавшего «Вестник», Омельянчук профессионально выделил фамилии арестованных. «Поляков… Шнеер… Уринсон… Шнеер… Черт, у меня же бумаг Абрашкиных на сто семьдесят пять целковых лежит! На старость отложенных. Если братьев евойных схватили, то и за нашего Шнеера примутся».

Городовой свистнул одного из босяков, крутившихся рядом:

– Бегом ко мне домой и скажешь Марфе Петровне, чтобы все бумаги «Юго-восточного товарищества» несла к маклеру. Пусть срочно продает. Все запомнил? Тогда дуй быстрей! Одна нога здесь, другая – там.

Страж порядка проводил убежавшего посыльного задумчивым взглядом: оставалось надеяться, что малец ничего не напутает. Покидать пост было рискованно, слишком уж зверствовал с утра начальник управления. Еще позавчера замолчал телеграф, и ремонтная бригада уже третьи сутки не могла найти причину неисправности. С вечера по городу поползли слухи о возможных погромах, но о причинах не было слышно ни звука. Молчали и осведомители. Всю полицейскую управу перевели на усиленный режим.

Омельянчук заметил направляющегося к нему сына купца Черникова. «Повзрослел мальчишка после случая с молнией. И взгляд изменился – как дробовик заряженный навел», – заинтересованно отметил он.

– Здравствуй, дядька Архип.

– И тебе не хворать.

– Куда мальчонку-то отправил? Побежал как ошпаренный.

Городовой замялся. Оглянувшись по сторонам, горячо зашептал:

– Шнеера за микитки брать будут. А у меня бумаг евойных полно.

– Продать решил?

– Ну да. Сейчас все купцы сполошатся, и к вечеру по полтине за рупь не получишь.

Теперь задумался уже Денис. Наказать Шнеера и помочь отцу – дело хорошее, но не хотелось, чтобы страдали посторонние. Да и городовой был ему симпатичен – никакого сравнения с родными ментами. За неделю, проведенную здесь, Денис успел оценить профессиональные качества рядового стража. А о человеческих ему рассказывал Федька. И про то, что подношений не принимает, и как босоту леденцами с невеликого жалованья угощает…

– Слушай внимательно, дядька Архип, – два раза повторяться не буду. Все, что продашь поутру, в обед откупишь обратно. Когда давать будут не полтину, а по двадцати, может, даже по десяти, копеек за рупь бумаги. Откупишь на все деньги. Но к концу торгов чтоб ни одной бумаги у тебя не осталось! Запомнил, дядька, не напутаешь? – Денис дождался ответного кивка ошеломленного городового. – Но чтоб ни одной живой душе, иначе – пиши пропало!..

* * *

Уфимская губерния. 22 июня. 1896 год. Товарно-фондовая биржа. 14:00

Биржа не гудела, нет. Она орала и вопила, как ведьмы на шабаше в Вальпургиеву ночь. Обезумевшие маклеры судорожно размахивали руками и пытались перекричать друг друга охрипшими голосами. Как только стало известно содержание курьерского выпуска «Вестника», фондовый отдел превратился в вавилонское столпотворение. К обеду торги по бумагам «Юго-восточного товарищества» прекратились – покупателей не было.

Председатель биржевого комитета Яков Моисеевич Левензон счастливыми глазами смотрел на обрывок телеграфной ленты, доставленной срочным посыльным. Телеграмма была подписана его давнишним агентом. Журналист-проныра, печатавшийся под псевдонимом Северский, имел прямые источники в высших кругах. Текст депеши расплывался перед глазами и читался урывками: «Высочайшие извинения… банкир Поляков… зпт… его товарищи облыжно оболганы… принят Зимнем дворце… тчк… обласкан императорскими милостями…».

Он протянул телеграмму своему собеседнику, маленькому господину с хитро бегающими глазками и редким пробором на лысеющей голове.

– Что скажешь?

Ответ последовал практически мгновенно:

– Надо начинать скупку. Когда все спохватятся, будет поздно!

– Ты выяснил, кто это затеял?

– Пока нет, но… сейчас это уже не важно.

– Ты, Абрам Иосифович, кому-то дорогу перешел.

Шнеер с показным безразличием пожал плечами. Мешковатый костюм сморщился еще сильнее, подчеркнув узкие плечи владельца.

– Не впервой. В этот раз – нам на руку пришлось.

С этими словами он кивнул на депешу.

– Повезло…

Последние часы градус настроения председателя биржевого комитета был на точке замерзания. Он успел скинуть малую часть принадлежавшего ему пакета акций «Юго-восточного товарищества» по семьдесят пять копеек. В последние минуты не давали даже и пятнадцати. Убытки исчислялись тысячами. И вот он – нежданный и радостный поворот. Мозг прожженного спекулянта защелкал деревянным стуком бухгалтерских счет.

– Подойдешь к Лазарю Соломоновичу и скажешь, чтобы начинал скупать. Только действуйте очень осторожно. Нашим – ни звука!

Молча кивнув, Шнеер бесшумным шагом покинул кабинет, плотно притворив за собой тяжелую дверь.

Через час текст телеграммы стал известен последнему бродяге в городе. Акции «Юго-восточного товарищества» шли за полтора номинала от прежнего и уверенно двигались к двум рублям. К полудню следующего дня эксперты-криминалисты полицейского управления Уфимской губернии выдали заключение о подложности специального выпуска «Биржевого вестника» и телеграммы, подписанной журналистом Северским. «Юго-восточное товарищество» рухнуло на шестьдесят пять копеек за рубль номинала.

Глава четвертая

Москва. 15 апреля. 2009 год

Глава нефтяного холдинга «ЮКОС» Михаил Ходорковский встретился в Кремле с президентом Дмитрием Медведевым. Подробности беседы нашим корреспондентам неизвестны, но биржа отреагировала резким снижением курса акций…

Новостной российский канал РБК

* * *

Уфимская губерния. 22 июня. 1896 год. Частный особняк

Тусклый свет керосиновой лампы с трудом отгонял угрожающие тени, чьи бесплотные лапы жадно тянулись к столу. Волчий вой, прилетевший вместе с ветром из-за городских окраин, вызвал в ответ яростный лай дворовых собак. Монотонный шум дождя на мгновенье прервался раскатами грома. Яркая вспышка молнии, осветив на секунду кабинет, добавила красок картине «Дележ добычи после разбойничьего набега». Именно ее рисовало воображение при виде двух мужчин, подводящих итоги биржевой спекуляции.

– Итак, батя, давай считать.

Денис выкладывал на полированную поверхность стола плотные пачки ассигнаций.

– Может, в банк сдадим, под охрану? – неуверенно спросил Иван Кузьмич. – Ведь страсть какие деньжищи! – Он испуганным взглядом смотрел на растущую гору.

– Чтобы каждая собака в городе знала, сколько у тебя денег неизвестно откуда взялось?

– И то верно. Да, чуть не забыл! – Купец хлопнул себя по лбу. – Дядька Архип, городовой наш, низкий поклон тебе передавал.

Денис удовлетворенно хмыкнул:

– Значит, послушался совета. Ну и славно – хорошим людям всегда приятно помочь.

С сомнением повертев в руке массивную ручку, он обмакнул ее в чернильницу. Перо неуверенно заскрипело по желтоватой бумаге, оставляя за собой небольшие кляксы.

– Что у нас получается? Пять тысяч собственного капитала и двадцать – заемного. Средний ценник покупки около двадцати копеек за акцию. Средний ценник продажи – почти рубль сорок. Все это – за вычетом маклерского процента. Общий итог: сто семьдесят пять тысяч, как одна копеечка.

– До сих пор не могу поверить, сынок, что ты смог такое удумать. Такие капиталы даже удачливые купцы долгие годы зарабатывают! – с явной гордостью за сына произнес купец.

Денис откинулся на спинку кресла и с хрустом размял затекшую спину.

– Минусуем двадцать тысяч заемных, пятьдесят тысяч на выкуп закладных, и… под какой процент была взята ссуда?

– Под десять, чтоб им пусто было!

Купец звонко хлопнул ладонью по столу. Несколько пачек ассигнаций, подпрыгнув, упали на пол.

– Значит, еще минус пять. Итого: в чистом остатке сто тысяч. Неплохо за неделю работы!

Перо вонзилось под расчетами завершающей кляксой.

– А что дальше будешь делать, сынок? – осторожно спросил Иван Кузьмич. – Дело свое будешь открывать али как?

– Дело?

О дальнейшем Бесяев еще не задумывался. Можно было с комфортом устроиться и в этом мире. Уехать за границу, чтобы вдали пережить все потрясения, ожидающие его родную страну. Жениться, воспитывать детей и наслаждаться жизнью.

Имея стартовый капитал и зная ключевые моменты истории, обеспечить безбедное существование себе и потомкам. И в старческой ностальгии жестоко сожалеть о том, что когда-то в жизни была возможность изменить историю. Но будет уже поздно. А чтобы иметь возможность влияния, нужны деньги. Очень большие деньги. И на бирже их не заработаешь.

Дениса всегда смешила фантастика, в которой главный герой, оказавшись в прошлом, зарабатывает состояния биржевой игрой, используя котировки будущего. Достаточно лишь нескольких прибыльных сделок, совершенных подряд, как на хвосте удачливого спекулянта повиснет Securities and Exchange Commission – надзорное агентство правительства США по ценным бумагам либо аналогичный орган надзора за биржевой деятельностью в других государствах. Или нарисуется беспощадный маркет-мейкер – смотрящий за рынком – и сожрет с потрохами любого дилетанта, владеющего хорошими суммами. Известен случай, когда один из игроков всерьез оправдывал свое везение знаниями из предстоящих эпох. Результатом было тюремное заключение за использование инсайдерской информации, хотя и не смогли этого доказать.

Вспомнился и хрестоматийный пример восьмидесятых, когда индекс доу-джонса рухнул без всяких видимых причин. Ни тогда, ни позже внятных объяснений этому не последовало. Но по рынку бродили упорные слухи: один из Центробанков решил поиграться. И был жестоко наказан – чтобы другим неповадно было.

Даже имея котировки на двести лет вперед, дилетант имеет шансы мизера с тремя тузами в прикупе… А если суммы очень хорошие, то тут уже нарисуется настоящий кукловод. Сказки про Сороса и Баффета хороши на обывательском уровне. Важно, кто стоит за ними. А стоят Ротшильды, Морганы, Рокфеллеры, Гольдманы… Правильные пацаны – как метко окрестил их один из экономистов будущего.

Эти пацаны могут поставить президентом крупнейшего государства конченого олигофрена. Или лицо чернокожей национальности. На их деньги развязывались войны, совершались революции и строились сталинские пятилетки. И выиграть у них практически невозможно. Даже обладая их же оружием. Оружием, которое они еще не изобрели…

– Давай лучше вот о чем, – оторвался от воспоминаний Денис. – Какие виды на урожай?

– Так засуха же. Дождей не было совсем. А осенью еще и мороз озимые прихватил. Недород, скорее всего, будет – требования на товарный хлеб большие ожидаются.

– А как купцы урожай скупают?

Денис взял в руки графин. Полюбившаяся вишневая наливка замерцала гранатовым отблеском в неровном свете лампы. Купец нахмурился, но продолжил:

– Знамо как. Покупщики, либо мельничные, либо от торговых домов, покупают на хлебных базарах, иногда – прямо у окраины города, чтоб крестьяне цену не узнали. Крупные латифундии сами на биржу выходят или в хлебные конторы при железных дорогах сдают. Есть и те, кто не продает, а на вино пережигает…

Рассуждая о привычных для него делах, он преобразился. От неуверенности последних дней не осталось и следа.

– А есть хорошие знакомцы в другом банке, не местном?

– Фрол Спиридонович, дядька по матушкиной линии, в Самаре главным будет. В Крестьянском поземельном банке.

Денис поднял фужер, покрутил его в руке и с наслаждением вдохнул запах наливки.

– А что ж ты к нему не обратился, когда прижало?

– Так он лечиться всегда в это время уезжает. На воды. Сейчас аккурат должен был вернуться.

Иван Кузьмич посмотрел на сына, с блаженством потягивающего напиток, и взял графинчик.

– Да ты спекуляцию хлебную никак затеял?

– Ее, родимую, ее, – задумчиво почесал нос Денис. – А про фьючерсный контракт ты, батя, конечно же, не слышал?

Купец обреченно вздохнул – о спокойных днях можно было и не мечтать.

– И большую ссуду хочешь взять, сынок?

Денис внимательно посмотрел на отца. На его лице не дрогнул ни один мускул.

– Миллионов десять.

– Да куда такие-то деньжищи?! – ошеломленно выдохнул Иван Кузьмич.

– Знаешь, отец, есть у меня одна мечта. Точнее, их у меня много. Но эта – первая.

– Ты про эту девушку? – догадливо оживился купец.

Денис с усмешкой пригубил напиток и сказал:

– Нет. Не про девушку… Через несколько лет один немецкий банк даст тридцать миллионов долларов японскому правительству. На эти деньги Япония начнет войну с Россией. И я очень не хочу, чтобы это произошло.

– Какой банк?! Какие доллары?!

Ответ последовал невпопад:

– А может… и про девушку…

* * *

Уфимская губерния. 26 июня. 1896 год. Городской парк. 23:15

В летние каникулы курсистки аристократического заведения княжны Оболенской вмешалась любовь. Юлия Рябушинская последние дни жила как во сне. Она понимала, что увлечена сыном провинциального купца, но ничего поделать с собой уже не могла. И не хотела.

После смерти отца опеку над богатой наследницей взял ее родной дядя – Павел Михайлович. Молодая, красивая и прекрасно образованная девушка была лакомым кусочком для донжуанов всех мастей и сословий. Постоянно окруженная назойливым вниманием светской молодежи Петербурга, Юлия попросту сбежала в российскую глубинку, воспользовавшись неоднократными приглашениями погостить от дальнего родственника, уфимского заводчика Ногарева.

Первое время она просто наслаждалась неторопливой скукой южно-уральской губернии. Даже неуклюжие ухаживания кузена не могли нарушить ее умиротворенного состояния. Малоприятный тип. Девушка засмеялась – вспомнилась фраза Дениса, когда она вслух отслеживала родственную связь со своим кузеном. Как он сказал? Двоюродный шакал троюродного верблюда? Смешной он. И милый…

Юлия уже в который раз подергала за рукав своего молчаливого кавалера:

– Смотри – звезда падает!

– Надо желание загадать.

Третья фраза за вечер.

– Я загадала!.. Еще одна! Теперь твоя очередь…

– Не молчи! Когда ты молчишь – мне грустно…

От молчаливого нежного ответа зеленых глаз перехватило дыхание.

– А эта звезда как называется? Ты про нее пел?..

– Завтра уедешь, и целый месяц мы не увидимся…

– Ты опять молчишь!..

Когда ее кузен набросился на Дениса, она испугалась. Но даже тогда успела заметить его необычную пластику. Что-то в ней было от балета. В прошлом году столичные подружки завлекли Юлию на новую спортивную забаву: английский бокс. Крепкие молодые люди, одетые в цирковые трико, неуклюже прыгали друг перед другом, смешно задирая вверх подбородок. Подружки были в восторге, но ей не понравилось.

Денис боксировал по-другому – красиво. И слово красивое. У него много интересных выражений. И сам он необычный. Правда, очень застенчивый…

– Не вернешься через месяц – я уеду!

– Куда?

– В Петербург. Осенью экзамены.

– Я приеду к тебе.

– Поклянись!

– Клянусь.

– Не так!

– Чтоб я лопнул!

– Не надо… не лопайся…

– Ты опять молчишь?!.

Сегодня подружка увлекла их в модный салон. Было чудесно. Пили шампанское, танцевали, играли в фанты и музицировали. Говорят, в этом салоне частенько пел сам Шаляпин. Юлия тоже исполнила свой любимый романс. Интересно, он догадался, что она пела для него? А потом ему достался фант: рассказать смешной стих.

Но Денис почему-то отказался. Она сделала вид, что обиделась на него. Тогда он попросил гитару. И спел. Какая красивая песня! Правда, о таком композиторе – Ди Милано – никто почему-то не слышал. Но итальянцы всегда были прекрасными музыкантами…

– Тебя в самом деле молнией ударило?!

– Да…

– Бедненький!.. А что потом?

– Ты появилась.

– Не смейся надо мной!.. Лучше спой еще что-нибудь…

– Ты опять молчишь!..

Ласковое прикосновение к щеке и грустная, милая улыбка…

– Напиши мне.

– Я не умею.

– Ты опять смеешься?!.

– Мне пора.

– Приезжай поскорей!..

Огромная зловещая луна мрачно повисла над пустынной улицей, заливая мертвенно-бледным светом ночной пейзаж. Неясный силуэт в темном окне обернулся и прощально помахал рукой. Сердце забилось в радостном томлении. Забравшись в холодную постель, Юлия свернулась котенком под пуховым одеялом и тихонько запела:

Под небом голубым

Есть город золотой

С прозрачными воротами

И яркою звездой…

Ну когда же он приедет?!.

* * *

Уфимская губерния. 27 июня. 1896 год. Частный особняк

– Документы готовы? – спросил Денис, пробегая глазами по списку.

– Губернская канцелярия печать поставила.

– Что еще забыли?

– Да вроде ничего, – пожал плечами Иван Кузьмич.

Подготовка к вояжу в Самару заняла несколько дней. Во-первых, нужно было зарегистрировать новую компанию – третья купеческая гильдия не дозволяла заниматься оптовыми сделками. За небольшие подношения регистрацию провели в считанные дни. Назвали незатейливо: торговый дом «Черников и сын»…

– За сколько доберемся?

– Почти двое суток плыть.

Купец отправил в рот очередной кусочек севрюжьего балыка и расплылся в довольной улыбке. Отрезав толстый ломоть от пшеничного батона, он ухватил крынку с парным молоком.

– Перекусил бы на дорожку.

– Спасибо, батя, не хочется.

В дверь залетел взъерошенный Федька, едва не споткнувшись об порог. Негромко выругавшись, он торопливо доложил:

– Барин, там костюмы принесли.

Денис привычно показал ему кулак. Сорванец ухмыльнулся и понятливо закивал головой…

Гардероб обновился кардинально. Современная мода – кургузые пиджаки и зауженные, в обтяжку брючки – вызывала нездоровый смех. После долгих споров и нескольких поправок в эскизах – обнаружилась неожиданная способность к рисованию – местный портной взялся за дело. На примерке он опять бурчал, но – уже одобрительно.

Требовалось также подобрать новых работников для предстоящей комбинации. Имеющихся в наличии у купца явно не хватало. Решили привлечь и Федьку – юный сорванец отличался смекалкой и взрослой рассудительностью.

– Федор, купонные книжки отпечатали?

– Через два дня обещали, Денис Иванович.

– Ты хоть пирожок скушай, – опять вмешался отец. – С печенкой заячьей. Пальчики оближешь!

Купец стукнул ложкой по руке Федьку, потянувшегося к блюду с выпечкой. Деревянный стук по столу возвестил о промахе – паренек радостно заталкивал в рот горячую сдобу.

– Прибью! – пригрозил ему Денис. – С артельными старшинами связался?

– С местными договорились. Оренбург на себя Мишка возьмет. В Самарскую губернию через три дня выедем.

Федька торопливо дожевал пирожок и потянулся за следующим.

– Смотри, без покупщиков вся затея коту под хвост пойдет.

– Не переживайте, барин, дело знакомое.

Поймав вопросительный взгляд сына, купец подтвердил:

– Они у меня третий год зерном занимаются. Каждую мелочь изучили.

Еще раз просмотрев список, Денис предложил:

– Ну что, присядем на дорожку?..

Меланхолично наблюдая за пенной струей за бортом теплохода, он обдумывал еще одну возникшую проблему. С какого бока к ней подступиться? Или оставить все как есть? И плыть по течению… Юлия… Денис не ожидал от себя столь пылкой влюбленности. ТАМ отношения были другие. Украл, выпил – в тюрьму. Выпил, потанцевал – в постель. И забыл. Только номер в записной книжке телефона. Девушка не танцует? Миль пардон – ищем дальше… Танцующих хватало…

Удивляло и другое. Собственное косноязычие. ТЕ слова, привычные, сложившиеся, в этом времени казались неуместными.

Глава пятая

США, Нью-Йорк. 15 апреля. 2009 год

Окрестности аэропорта J. F. K

…Мы ведем прямой репортаж с места крушения правительственного лайнера. Место трагедии оцеплено сотрудниками ФБР, ЦРУ и АНБ. Пока еще досконально не известно, находился ли на борту президент Соединенных Штатов…

Прямой эфир агентства Си-Эн-Эн

* * *

Самарская губерния. 1 июля. 1896 год. Дворянская улица. Крестьянский поземельный банк

Управляющий Самарского отделения Фрол Спиридонович Вощакин задумчиво рассматривал разложенные на столе кабинета бумаги. Он помнил Дениса – сына его родного племянника – совершенно другим: застенчивым, худеньким юношей, которого, кроме книг, казалось, ничего не интересовало.

Сейчас же перед ним сидел молодой хищник прожорливой купеческой стаи с уверенным и насмешливым взглядом ярко-зеленых глаз. Где-то внутри возникало ощущение, что молодой человек знает намного больше, чем хочет показать. И уж точно больше его самого – прожженного финансиста конца девятнадцатого столетия.

Переговоры длились уже больше трех часов, но банкир все еще не мог принять решения.

Прожект, предложенный молодым человеком, был не нов по сути самой идеи – аналогичную схему использовал еще известный американский спекулянт Бенджамин Хатчинсон, – но в деталях различия были кардинальными. К тому же американский вариант невозможно было технически применить в российских условиях: сказывалась отсталость отечественного биржевого рынка. А вот эта схема могла и сработать.

К тому же опытного банкира не покидало чувство, что в рукаве у юноши спрятан козырный туз. И достанет он его явно не сейчас…

– Вы, должно быть, в курсе, молодой человек, – осторожно продолжил переговоры Вощакин, удивляясь про себя столь уважительному обращению к юному родственнику, – что подтоварные ссуды ограничены специальным уложением в пятьсот тысяч рублей. Все, что свыше, – только по особому решению учредительного комитета.

– А мы не и просим подтоварную, – столь же вкрадчиво ответил Денис. – Ссуда может быть выдана под залог вексельных расписок, а уже обеспечением последних являются вот эти контракты…

Банкир хмыкнул. Схема действительно позволяла обойти действующий закон: на ценные бумаги ограничений не было. Закладные векселя таковыми и являлись. Да и сами контракты были составлены явно знающим стряпчим. Из них следовало, что торговый дом «Черников и сын» покупает на корню чуть ли не половину урожая Самарской губернии и части соседних.

Крестьяне получают десятипроцентный аванс сразу при подписании контракта, и цена остается неизменной до его полного окончания. А сумма выходила для крестьян очень даже заманчивой: при начальной стоимости нынешнего урожая (а банкир это знал из купеческих разговоров) в восемьдесят пять – девяносто копеек за пуд пшеницы, Черниковы предлагали сразу же рубль десять. И риска погодного не было: десятипроцентный аванс допускал гибель даже большей части урожая. Но уж больно сумма велика…

– Все равно – кредитный комитет может и не одобрить. Контракты, – банкир кивнул на лежащие на столе бумаги, – штука хорошая, но обеспечением не являются.

– В крайнем случае разобьем ссуду на несколько компаний. Или – по револьверной схеме – пожал плечами Денис. – На первую партию зерна деньги у нас имеются. Она и пойдет в залог, а дальше – следующая партия… Так устроит?

Вощакин вновь кивнул: фирмы-однодневки в сомнительных комбинациях использовались частенько. И придуманы были задолго до нынешних реалий. Но про револьверную, или, по-другому, пирамидальную, схему банкир слышал впервые – широкое распространение они получили только в двадцатом веке. Супруга одного известного мэра применяла данный прием для скупки акций Сбербанка. Этого, естественно, самарский банкир не знал.

Не знал он и того, что уже вторую неделю по основным зерновым уездам трех губерний – Самарской, Уфимской и Оренбургской – разъезжают молодые, шустрые покупщики торгового дома «Черников и сын». Свежеиспеченный старший приказчик Федька – теперь уже Федор Ефимович – ежедневно телеграфировал о состоянии дел. И уже было ясно, что предварительное число заявок на новый контракт намного превышает сумму запрошенной Бесяевым ссуды…

– Ну а если не наберется должного количества желающих? – сделал он очередную попытку обнаружить брешь в прожекте.

Денис молча выложил телеграммы и отчет со сводной цифрой потенциальных контрагентов.

– Ты не сумлевайся, Фрол Спиридонович, – с твердой уверенностью в голосе пробасил Иван Кузьмич. – Дениска тебя не подведет.

Управляющий поднялся из-за стола и с задумчивым видом прошелся по кабинету. Понимающаяся изнутри волна легкой дрожи – предвестника удачной сделки – не давала сосредоточиться. Он остановился перед молодым человеком, с безмятежным видом сидящим в кресле, и внимательно посмотрел ему в глаза:

– Наш банк еще никогда не выдавал таких крупных кредитов.

– Как говорил монах Тук, все бывает когда-то в первый раз.

Уточнять, что с этими словами легендарный персонаж из братства вольных стрелков задирал подол очередной девственнице, Денис не стал.

– Я про него не слышал. Кто это? – заинтересовался банкир.

– Казначей ордена тамплиеров, – не моргнув глазом, ответил молодой человек.

– Достойные слова, – уважительно произнес управляющий. – Чувствуется глубокий ум финансиста.

Не дождавшись ответа от собеседников, он продолжил:

– По уставу положено залоговый хлеб хранить на складах, имеющих договоры с банком.

На мгновение задумавшись, Денис предложил:

– Выдадите доверенность на заключение договоров залогового хранения нашему торговому дому. Нам все равно нужно зерно где-то складировать. При таком варианте статья устава нарушена не будет.

Вощакин заразительно рассмеялся:

– У вас на все готов ответ.

– Не забывайте о том, что предлагаем на три процента больше стандартной ставки.

– Все равно сумма велика, даже для нашего банка, – уже внутренне согласившись, со вздохом пожаловался банкир. – В любом случае нужно будет получать разрешение учредительного комитета. Они должны вынести заключение по векселям вашего торгового дома. Без этого – никак.

На стол переговоров был выложен козырной туз.

– А вы им передайте, уважаемый Фрол Спиридонович, – понижая голос, наклонился к собеседнику Денис, – что наша благодарность не будет иметь границ. В пределах разумного…

* * *

Верно гласит народная мудрость: нет худа без добра. Жаркое лето, сгубившее значительную часть посевов, изо всех сил пыталось искупить свою вину. Сухая ветреная погода приводила зерно в товарные кондиции безо всяких механических ухищрений.

Владельцы хлебных амбаров, принимающие зерно на хранение и несущие убытки из-за резко уменьшившегося объема, пытались поднимать арендные ставки. Разочарование следовало незамедлительно: покупщики в жесткой форме ставили свои условия. Либо прежние договоренности, либо… Амбаров много – зерна мало.

На хлебных базарах царили схожие настроения. Привыкшие в урожайные годы диктовать свои цены, покупщики буквально рвали из рук друг у друга каждую подводу с зерном. Волна неурожая, набравшая ход в еще Европе, докатилась и до Самарской губернии.

Торги на хлебной бирже, лениво стартовавшие с девяноста копеек за пуд, через неделю напоминали пчелиный улей: заявки на продажу по цене полтора рубля разлетались как куличи в Пасхальное Воскресенье.

Базарные диалоги не отличались особым разнообразием:

– Степан, купон будешь брать? Весь обоз возьму.

– И почем за пуд даешь?

– По девяносто пять копеек.

– Тебе, Мирон, не сюда надо, а в птичьи ряды. Там курей много – вот их и смеши.

– Побойся Бога, земляк, хорошая цена… Э-эх, где наша не пропадала – рубль дам!

– Купцы Черниковы рупь и десять копеек дают. И за подвоз – особо.

– Так сколько ты хочешь, бисово отродье?!

– Рупь и тридцать копеек.

– Держи купон – забираю.

Накрыв хлебные регионы Российской империи, волна, продолжая набирать обороты, покатила обратно в Европу. Заголовки газет пестрели прогнозами голодной зимы. Паника нарастала… Зерна не было!!!

* * *

Самара. 25 сентября. 1896 год

В известной самарской ресторации собирался в основном деловой и чиновный люд губернской столицы. В обеденное время переполненный зал разделялся по интересам: в левой, солнечной стороне, окнами выходившей на центральную улицу, собирались купцы и промышленники, в правой – вели чинные беседы судейские и биржевики.

Очень редко встречались столики с беззаботными студентами – цены в ресторации кусались. Немногие могли позволить себе и отдельные кабинки. Одна из них была забронирована главой торгового дома «Н. Е. Башкиров с сыновьями».

– И откель он только взялся, бисов сын? – пробурчал, с натугой отломив ногу прожаренного гуся, старший Башкиров.

Дородный, багроволицый мужчина, одетый в светлую тройку добротного немецкого сукна, был одним из самых богатых людей Поволжья.

– Да бог его знает, Николай Евстрафьевич. – Собеседник Башкирова, не менее известный самарский мельник Шадрин, нацелился на оставшуюся ляжку. – Вроде бы из Уфимской губернии…

Худощавый, с острым носом и глубоко посаженными глазами, он мало чем уступал своему сотрапезнику в хитром искусстве торговли зерном.

– У меня на мельницу за три дня сто подвод всего зашло? – невнятно сказал Башкиров, вытирая салфеткой лоснящиеся от гусиного жира губы. – Да и у тебя, Александр Фролович, чай, не больше?

– Да откуда большему-то взяться? – Огорчение в голосе не мешало увлеченно разделывать копченую стерлядку. – Весь хлеб, чтоб им пусто было, под себя загребли.

– Не сиделось ему у себя, вылез на свет белый из своей берлоги, – продолжал жаловаться Николай Евстрафьевич, не забывая, впрочем, наполнять фужер дорогим испанским вином. – Чай, не мальчик уже.

– Так, по слухам, не он хозяйствует, – поделился сведениями Шадрин, наливая из того же графина, – а младший – Дениска.

– Да-а, хороший волчонок подрастает. – Башкиров ловко подцепил с блюда скользкого угря и окунул прямо в соусницу. – Ну ничего, скоро зубки-то подвыбьем…

Этой осенью у извечных соперников появился общий интерес: высокая цена на зерно не оставляла простора для привычных спекуляций, да и для собственных мельниц хотелось закупаться подешевле.

После того как открылись первые хлебные базары, неожиданно проявилась нерадостная картина: без того невеликий урожай почти вполовину был скуплен уфимским купцом Черниковым. И, что самое плохое, он явно не торопился его продавать. Цена на бирже взлетела до двух рублей за пуд и стремилась дальше.

Маклеры Калашниковской биржи, что в Петербурге, слали панические телеграммы – горели контракты с чухонцами и остезейскими немцами. Стоял фрахт по Волге, и владельцы барж грозились штрафами.

И вот неделю назад пришла первая хорошая новость – покупщики все-таки смогли набрать необходимый объем для горящих экспортных поставок. Осталось только перевезти его на баржи. Сегодня, скрашивая превратности купеческой судьбы сытным обедом, купцы ждали первого хлебного обоза…

В кабинет ввалился взмыленный приказчик Башкирова:

– Хозяин, подвод нема!

– Ты что несешь, дурень, как это – нема?

– Крестьянские Черниковым возят, а артельные не едут.

– То есть как не едут?

– Говорят, что арендованы уже. Но сами стоят – мух от лошадей отгоняют.

– Все артели?!

– Все, хозяин, до единой!

– Так перекупи, идиот!

– Сказывают, что штрафы большие в договоре прописаны. Если заплатим – то поедут…

Купцы переглянулись. В обычные годы урожай перевозился неспешно – по мере надобности. Но и тогда проблемы с транспортом возникали периодически: хлеб был не единственным товаром, требующим перевозки. В этом же году урожай оказался востребован весь. И сразу.

Вслух можно было ничего и не говорить: волчонок нанес удар с самой неожиданной стороны.

– Сколько штраф?

– Тридцать копеек с пуда. И семь – за сам подвоз…

* * *

На Калашниковской бирже появился новый хлебный экспортер – торговый дом «Черников и сын». По слухам, ходившим в финансовых кругах, на зерновой спекуляции дерзкие новички заработали около десяти миллионов рублей.

В петербургском «Биржевом вестнике» вышла разгромная статья известного журналиста Северского, клеймившего хлебных спекулянтов, наживающихся на крестьянском труде. Имя Дениса Черникова шло первым в списке.

Светские модницы забрасывали редакцию «Вестника» письмами, требуя адрес новой известности.

Юлия Рябушинская получила нагоняй от дяди за долгую отлучку и приглашение на званый ужин для Дениса.

Глава шестая

Москва. 15 апреля. 2009 год

Первый заместитель Председателя правительства СССР Григорий Явлинский заявил, что карточная система на хлеб в ближайшее время будет отменена.

Газета «Правда»

* * *

Петербург. 22 февраля. 1897 год. Невский проспект. Доходный дом

Восемьдесят один… хлопок… восемьдесят два… хлопок… восемьдесят три… хлопок… Все, на сегодня хватит. Денис закончил отжиматься, огорченно посмотрел на сбитые костяшки – деревянный пол отличался от резинового покрытия привычного спортзала не в лучшую сторону – и направился в ванную комнату. Контрастный душ, обтереться докрасна – теперь можно и позавтракать.

Жилье решил пока снимать – неизвестно, куда его завтра занесет нелегкая. Трехкомнатная меблированная квартира на Невском проспекте с телефоном и горячей водой обходилась в двадцать пять рублей ассигнациями. И всего десять минут ходьбы до конторы торгового дома.

Взгрустнулось по Юльке: ее учеба в столице была закончена, а из Москвы девушку не отпускал дядя. Она обижалась, что он отвечает на ее письма только телеграммами, но не Федьку же просить, в конце-то концов, писать любовные послания – нынешнюю грамматику до сих пор не удавалось осилить. Да и не любил он эпистолярный жанр.

Черников (от своей прежней фамилии Денис уже начал отвыкать) так и не мог определиться в своих отношениях с Юлией. В который раз удивляясь собственным чувствам – видимо, сказывалось отличие гормонального фона молодого организма, – он никак не мог решиться на дальнейшие шаги. Все-таки в этом мире он был гостем, и в любой момент хозяева могли попросить на выход…

– С добрым утречком, ваше превосходительство, – приветствовал его дворник Потап. Всех солидных жильцов дома, а Денис был тоже включен в этот список, он именовал исключительно генеральским титулом. – Снегу жуть сколько навалило за ночь.

– Доброе… жуть, – невпопад ответил молодой человек, сощурившись от яркого света.

Вчера мрачный, обезображенный грязными лужами Петербург сегодня преобразился, обернувшись беззаботным щеголем в белоснежном фраке. Солнце слепило, отражаясь от новорожденных сугробов, золоченого шпиля Адмиралтейства, и рассыпалось радужными брызгами.

– Красота-то какая! – с удовольствием вдохнул морозный воздух Денис.

Дворник, раскидывающий сугробы большой лопатой, благоразумно промолчал…

По дороге в контору Денис еще раз попытался прокрутить все в голове. Ничего путного в нее не приходило. Не хватало отца – Иван Кузьмич наотрез отказался перебираться в столицу. Все-таки нынешние реалии сильно отличались от будущих, и без советов опытного купца приходилось нелегко. С другой стороны, хлебный экспорт продолжал приносить неплохую прибыль, и нужен был свой человек в зерновых регионах. На петербургской мостовой пшеница как-то не приживалась. Да и рожь, впрочем, тоже. По всему выходило, что нужен свой банк. Серьезный капитал можно было сделать только на финансовых спекуляциях. И выход на заграничные рынки: основные деньги находились именно там. Хмыкнул, вспомнив крылатое выражение самого гениального финансиста двадцатого столетия – дяди Федора из Простоквашина. Чтобы продать что-то ненужное, нужно купить что-то ненужное… Только купить нужно очень дешево.

Все верно: очень большие деньги не зарабатываются – они отнимаются. Либо печатаются собственные. Так, как это будут делать банки правильных пацанов в будущем: рынок деривативов (грубо говоря, новоизобретенных банками денег), по некоторым оценкам, доходит до квадриллиона долларов. «Весело им там придется, – пожалел Денис своих будущих соотечественников, – если неминуемая третья волна кризиса взорвет этот пузырь… только ошметки полетят в разные стороны…»

– Федор, пригласи Ерофеева, – крикнул Денис помощнику, заходя в свой кабинет.

* * *

Петербург. 15 ноября. 1896 год. Выборгская сторона. Трактир

Бывший помощник пристава второго участка Спасской части Ерофеев Степан Савельевич заливался горькой. Пятнадцать лет беспорочной службы, именные часы от московского генерал-губернатора за поимку лихих налетчиков-гастролеров из Варшавы, благодарности от столичных властей – все это пошло нечистому под хвост. Но самое главное, пенсии ему не видать как ушей своих.

И из-за кого? Из-за придворного хлыща, оказавшегося племянником товарища министра внутренних дел. Ну и что, что помял его немного? В сыскном они еще и не так с преступниками разговаривали. Не пансион благородных девиц – полицейская управа. И вот благодарность – «волчий билет». «За недозволенное рукоприкладство, порочащее мундир…»

Тьфу на вас!.. Вот только кто ж его на службу возьмет, с такой писулькой?.. Вздохнув от тяжких дум, Ерофеев взялся за штоф.

– Погодь, Степан Савельич, ты мне тверезый нужен!

Крепкая рука перехватила графинчик.

– А-а, Илья Спиридонович, – мутно узрел он старого товарища, околоточного надзирателя полицейского управления Шмыгина. – Давненько не видались. По службе али как?..

Трактир, где вел битву с зеленым змием Ерофеев, не относился к числу популярных, хотя и располагался на бойком месте. Его завсегдатаями были в основном приезжие купцы и командированные чиновники средней руки. Виной тому служила недобрая слава питейного заведения.

Здесь всегда можно было встретить лихих обитателей столицы: фартовых бродяг, налетчиков и виртуозов чужих карманов. В трактире можно было купить щепоть дурмана и заказать половому девицу. Можно было нарваться на нож и лишиться зубов в разудалой кабацкой драке. Тут пополнялся штат осведомителей сыскного отдела – за звонкую монету, графинчик казенной или за вовремя отведенный от мелкого нарушения взгляд. Здесь частенько случались облавы, поэтому появление околоточного казалось обычным делом…

– Ты что ж, Степан, себя не блюдешь? – с напускной строгостью спросил околоточный. – Жизнь-то не кончилась на этом.

– А-а, – пьяно махнул рукой бывший сыскарь, – куда мне податься-то теперь? В дворники?

Ерофеев положил на краюшку черного хлеба розовато-прозрачный кусок сала, наколол на вилку квашенной с яблоками капусты и неожиданно трезвым голосом добавил:

– И ведь в спину, ироды, насмехаются. Намедни Ленька Хрящ, вор фартовый, в шайку к себе звал. Изгаляться удумал, сосунок!

Мосластый кулак с грохотом ударил по дубовой крышке стола, заставив вздрогнуть пробегавшего мимо трактирного полового.

– Ленька, говоришь? – недобро усмехнулся Шмыгин. – Ну, этому мозги-то поставим на место. Но я не для этого тебя искал. Хочу тебе службу предложить.

Он махнул рукой, подождал, пока вышколенный официант не принесет еще одну стопочку, и взял в руки холодный графинчик.

– В грузчики решил меня пристроить по дружбе старой?

Ерофеев угрюмо пожевал губами, опершись локтями на стол. На мгновение его лицо судорожно скривилось, словно боль, сдерживаемая до поры усилием воли, вдруг вырвалась наружу.

– Да нет, по самой что ни на есть твоей специальности – порядок блюсти. В частной конторе. И с жалованьем щедрым.

Шмыгин аккуратно нацедил четверть стакана прозрачной жидкости. Ловко подцепив вилкой маленький огурчик, он одним глотком опустошил емкость.

Бывший пристав бросил на него настороженный взгляд:

– Да кто ж такой небоязный, что опальным не брезгует?

С хрустом откусив малосольный овощ, околоточный выдержал небольшую паузу и положил на грязную скатерть белый прямоугольник лощеного картона.

– Вот адрес, тебя там ждут. Спросишь Дениса Ивановича.

С сожалением посмотрев на ополовиненный графинчик, он твердо добавил:

– И запомни! Он своих не продает!

* * *

Петербург. 22 февраля. 1897 год. Резиденция торгового дома «Черников и сын»

– Денис Иванович, – просунулась в дверь кабинета голова Федьки. – К вам начальник службы безопасности.

Ему нравилось именовать любую должность полным титулом, а в особенности свою: начальник службы канцелярии и делопроизводства торгового дома «Черников и сын». Все это проговаривалось скороговоркой и затем степенно добавлялось: Емельянов Федор Ефимович.

За прошедшие месяцы Федька заматерел, из худенького паренька превратившись в крепкого и стройного юношу. Сказались, видно, постоянные тренировки со своим шефом. Именно так – на американский манер – звали подчиненные Дениса. Откуда это пошло, уже не вспоминалось – скорее всего, сам он и ввел. Вот только вихры у старшего по канцелярии остались прежними: черными и непослушными.

– Зови, – кивнул головой Денис. – Если еще раз откроешь дверь без стука, уши оторву!

В кабинет с радостной улыбкой вошел Степан Ерофеев. В сорокалетнем мужчине, высоком, жилистом, с благородной сединой на висках, только глаза выдавали бывшего полицейского: цепкие, выхватывающие любую мелочь. Переквалификация из сыскаря в контрразведчика по финансовым вопросам давалась ему нелегко. Но именно здесь проявлялся в полной мере один из основных постулатов сыска: каждое преступление оставляет финансовый след.

– Взяли голубчика, Денис Иванович! С поличным взяли.

– Кто?

– Андрейка Марфин, из отдела ценных бумаг.

– И на кого работал?

– На Первый Купеческий.

– Этим-то мы когда дорожку перебежали?

– Не знаю, Денис Иванович. Это уже не моя епархия будет…

Денис задумался. Грюндерство с европейских площадок полным ходом перебиралось в Россию. Схемы были незамысловаты и, по сути, мало чем отличались от практикуемых в будущем. Главный принцип был прост – продать можно любое дерьмо, если обернуть его в красивый фантик. Ну, а если начинка неплоха, то можно продать и втридорога. В основном этим занимались нечистоплотные банки, хотя кто их видел – чистоплотные?! Банк приобретал какое-нибудь предприятие у единоличного владельца: завод, лесопилку, ресторацию… Покупал намного дороже рыночной оценки. Таким образом демонстрировалось, что данное приобретение выгодно отличается от других, аналогичных.

Далее предприятие акционировалось. После чего начиналась массовая кампания в непродажной прессе и рассылка красочных проспектов будущим потенциальным акционерам с предложением приобрести акции по подписной цене. Крупным инвесторам обычно предлагались скидки. В итоге подписные купоны с руками отрывались в кассах распространителей.

Газеты захлебывались от восторга, рассказывая о многократном превышении спроса над предложением и безбедном будущем новых акционеров. Затем подкупленные маклеры задирали биржевые котировки, которые и без того росли как на дрожжах. Все были довольны. До тех пор, пока банк не решал: поигрались и будет! Сбрасывал свою часть акций по пиковой цене, а предприятие уже не представляло никакого интереса. Остальные акционеры получали в лучшем случае по двадцать – тридцать копеек с вложенного рубля.

Биржевой бум, царивший ныне в Петербурге, напоминал Денису начало XXI века: тогда точно так же инвесторы несли свои кровные в ПИФы, обещавшие сказочное и быстрое обогащение. Здесь происходило то же самое: очереди в подписные конторы занимались с ночи.

Иногда банки подкупали сотрудников в крупных компаниях, для того чтобы те предоставляли руководству благоприятный анализ по предполагаемому вложению.

С таким случаем столкнулся и торговый дом «Черников и сын»: Первый Купеческий банк недавно сделал предложение по новой подписке.

Денис щелкнул пальцем по краешку «матильдоры». Золотая десятирублевая монета, прозванная так зубоскалами по имени жены Витте, с легким звоном закрутилась по черной, африканского дерева, поверхности стола.

В голосе явственно послышалась угроза:

– Не мы первые начали войну.

– Какие будут приказания? – по уставной привычке спросил Ерофеев, завороженно наблюдая за блестящим кругляшом.

Денис запустил пятерню в шевелюру: пора было начинать ликбез для своих сотрудников. Если подчиненный знает задание в полном объеме, то в нужный момент он сможет проявить инициативу.

– Будем забирать банк, – сказал он, внимательно наблюдая за реакцией сотрудников. – Для этого нужно ударить в самое слабое место.

– А где у него слабое место? – первым вылез неугомонный Федька. – И как будем бить?

– Любому предприятию – будь то мануфактурная лавка или международный синдикат – всегда нужны деньги. Всегда, – подчеркнул Денис. – Если у предприятия есть свободные средства, значит, оно плохо работает.

– Денис Иванович, – хитро прищурился Степан. – У нас как раз есть свободные средства. Значит, мы тоже плохо работаем?

– Именно так, – подтвердил шеф. – Деньги, лежащие мертвым грузом, приносят только убыток. Но намного хуже, когда деньги предприятию нужны срочно – для погашения долгов. И оно их найти не может. Вот это и есть слабое место…

Первый Купеческий заигрался с займами, и у него возник кассовый разрыв. Все это Денис знал из слухов, ходивших в банковских кругах: собственная разведка торгового дома уже приносила свои плоды. Сам по себе кассовый разрыв – когда банк занимает «короткие» деньги и выдает «длинные» кредиты – явление не страшное. Занял тысячу – выдал кредитов на тысячу. Прибыль: разница процентных ставок. Но если заемную тысячу нужно отдавать сегодня, а выданные кредиты вернутся только завтра и перезанять не получается, то сразу же начинаются проблемы. Все это глава торгового дома и объяснял сейчас своим сотрудникам…

– Денис Иванович, – уже серьезней спросил Федька. – А как мы будем создавать им проблемы?

– Для этого мы дадим им денег.

Денис рассмеялся, видя ошеломленные физиономии своих сотрудников. Вновь запустив по столу монету, он пояснил:

– Когда дело дойдет до суда, нужно, чтобы мы были самыми крупными кредиторами банка. Тогда решение будет в нашу пользу. Это, Степан Савельевич, и будет твоим заданием: узнать все про их внутреннюю кухню.

Ерофеев молча кивнул в ожидании продолжения.

– Но в любом случае нам нужно подстраховаться. У нас есть судьи на откупе?

– Цельных три, шеф!

– А с прессой у нас как?

– Да никак – не любят они нас. И денег мы им не платим, и Северский воду мутит, – чуть было не сплюнул на пол Ерофеев.

Шеф поднялся со стула и подошел к окну. Задумчиво посмотрев на суетливых воробьев, делящих просо в кормушке, он обернулся к собеседникам:

– А поступим мы, братцы, следующим образом…

* * *

Петербург. 20 апреля. 1897 год. Центральный телеграф

Сонечка Лисовская, урожденная мещанка Мценского уезда, рыдала прямо на своем рабочем столе. Высокая полная грудь синеокой красавицы сотрясалась от безудержных слез, обильно проливаемых на стопки телеграфных депеш. Ну почему жизнь так несправедлива и жестока? Почему красивая любовь со счастливым концом бывает только в книжках с яркими обложками, продающихся в лавках старьевщиков?..

Она бросила свою давно опостылевшую деревню и уехала в столицу с мечтами о любви к прекрасному принцу. Принца не было. Были похотливые приказчики соседних с телеграфным узлом лавок, были пронырливые присяжные поверенные и отставные, седеющие рубаки лихих кавалерийских полков. Принц не появлялся…

Молодой приятный господин с грустными зелеными глазами тоже ждал свою принцессу. Он приходил на телеграфный узел дважды в неделю и отправлял срочные депеши, которыми вслух зачитывались все телеграфистки смены. Принцесса не отвечала.

Драма разворачивалась на глазах. Драма, достойная пера авторов любовных романов, которые так любила читать пышногрудая красавица. Какие слова он писал!

Сонечка мечтательно вздохнула. Может быть, и ей когда-нибудь доведется услышать такие же?

Наверное, она красива, эта бессердечная особа. Но почему она такая жестокая? Почему не ответила ни на одну телеграмму? Может быть, ждала тех самых заветных слов, которые мечтает услышать каждая девушка? Но заветные слова не пишут в депешах, их нежно шепчут на ушко прекрасной лунной ночью. Сонечка это знала точно – именно так писалось во всех романах.

Сегодня эта бессердечная особа ответила.

Девушка опять зарыдала. Нет, она не будет отдавать молодому господину эту телеграмму. Он сразу же покончит с собой. Застрелится из большого черного нагана. Или бросится с моста в холодные воды Невы. В этом Сонечка не сомневалась. Романы не отличались большим разнообразием.

Нет, пусть ее уволят, но телеграммы она не отдаст…

Сменщик, заступивший утром вместо г-жи Лисовской, не читал любовных романов. Ему больше нравились детективные истории…

* * *

Петербург. 11 апреля. 1897 год. Невский проспект. Штаб-квартира Первого Купеческого банка

Купец первой гильдии Севостьянов, дородный широкоплечий мужчина с кривым носом и багровым лицом, привычно крикнул в открытую дверь кабинета:

– Тихон! Водки мне принеси! И поживей!

Основной акционер и, по совместительству, управляющий Первого Купеческого банка находился в радостном предвкушении. Нежданная радость настойчиво требовала горячительного воздействия.

– Нет его, Пал Трофимыч! – донесся из приемной ломкий юношеский голос. – Опять у гимназисток пропадает.

Родной племянник купца, принятый на должность секретаря по настойчивой просьбе сестры, никогда не упускал возможности подложить свинью первому помощнику управляющего.

– Выгоню ко всем чертям! – разозлился Севостьянов. – И тебя вместе с ним!

В дверях возникла худая нескладная фигура, обиженным голосом заявившая:

– А меня-то за что? Я свою службу справно несу.

– Где водка? Тьфу ты… совсем мне голову задурили! Отчеты где?

Племянник ответил невозмутимым тоном:

– На столе у вас лежат, где же им еще быть?

Немного поостыв, купец миролюбиво продолжил:

– Штофчик мне принеси. И поснедать прихвати. Вот еще что. Подготовь передачу векселя Петербургскому Коммерческому банку.

Неудачи последних месяцев остались позади. Громадный кассовый разрыв в десять миллионов рублей был застрахован надежным пятимиллионным векселем торгового дома «Черников и сын». Теперь слухи о плачевном состоянии банка утихнут моментально.

В письме торгового дома был вежливый отказ от подписки, но, в свою очередь, был предложен заем на очень даже приличных условиях. Проверенный агент донес, что купец Черников ищет надежных вложений, а не рискованных операций. Тем более что из-за затишья на хлебном рынке у него высвободился значительный капитал…

Секретарь бесшумно вошел в кабинет, неся в руках поднос с графинчиком, обложенным льдом, и закуской.

– Ух, хорошо пошла! – блаженно зажмурился Севостьянов, опрокинув вместительную чарку. – Чего гляделки вытаращил? Иди работай!

Племянник, недовольно шмыгнув носом, прикрыл за собой дверь.

Через три дня пройдут первые размещения акций нового акционерного общества «Ариадна». Бумажно-прядильная фабрика на 115000 веретен, купленная за пятьсот тридцать семь тысяч рублей, должна была, по примерным расчетам, принести чистой прибыли не менее миллиона. Бумагомараки получили первый гонорар, и скоро последует завершающий аккорд…

– Выгоню мерзавца! – вслух произнес купец, наливая вторую чарку. – Время обеденное, а он до сих пор не на службе.

* * *

Петербург. 10 апреля. 1897 год. Большая Морская улица. Частная квартира

– Имя, фамилия, сословие? Где службу несешь?

Допрос вел высокий, одетый в цивильное платье жандарм. Жесткие, злые глаза вонзались в душу подпольщика, выворачивая нутро липким, противным страхом.

– Когда начал подрывную деятельность?

Молодой полицейский с черными непослушными вихрами зловеще поигрывал дубинкой, постукивая ею по ладони. Казалось, еще миг – и орудие опустится на беззащитную голову несчастного революционера.

– На каком основании вы произвели арест? – с трудом проговорили непослушные губы.

Вместо ответа в нос уткнулась пачка листовок, пахнущая свежей типографской краской…

Еще никогда Тихону Мартынову не было так страшно. До сегодняшнего дня жизнь мерно катила по наезженной колее. Денежная служба в банке, модные салоны, ресторации и веселые девицы. Что еще нужно для счастья молодому человеку?

Полгода назад Тихону захотелось острых ощущений. Случай не заставил себя долго ждать – давний студенческий приятель пригласил на собрание подпольной ячейки. С громким названием «Молодые патриоты России». Леденящие рассказы о зверствах в застенках Особого жандармского корпуса, наставления опытных товарищей, как обнаружить слежку, перевозка запрещенной литературы – все это добавляло перчику и будоражило кровь.

И дернул же его нечистый именно сегодня вызваться курьером! Нет, безопасная дорога к Путиловскому заводу была известна до мельчайших подробностей и давно проверена старшими товарищами. Но в той самой подворотне с проходным двором, где нужно было проверять возможную слежку, его ждали.

И повезли его не в отделение, а на конспиративную квартиру. Это означало только одно: будут вербовать…

– Сколько человек в вашей ячейке? Как зовут руководителя? Кому должен был передать листовки?

Высокий жандарм приблизился вплотную и захватил лацканы пиджака сильными руками. Без особых усилий он приподнял Тихона и резко разжал хватку. Шаткий стул, развалившись от неожиданности, опрокинул подпольщика на пол.

– Ты спать сюда пришел?

В бок болезненно вонзился ботинок. Старший жандарм скривил губы в презрительной усмешке, а молодой обидно рассмеялся.

– Я требую адвоката! – из последних сил выдавил Тихон.

– Слышишь, Федор, какой нонче революционер грамотный пошел? Адвоката им подавай!

Высокий жандарм склонился над лежащим подпольщиком и зловещим шепотом спросил:

– А может, тебя в камеру к уголовникам отправить? Они любят таких молоденьких… с нежной кожей.

Схватив Тихона за воротник, он одним движением вздернул его с пола и подтянул к своим страшным глазам:

– Отвечай, сука, когда тебя спрашивают!

Через минуту, плача и размазывая сопли рукавом, Тихон рассказал все. Все, что знал и о чем только догадывался. И про ячейку, и про московских курьеров, и… про банковские аферы. Последние, как ни странно, заинтересовали жандарма больше всего. Подписывал, не читая, какие-то бумаги. А в самом конце допроса случилось чудо: старший жандарм предупредил его, что в ближайшие дни он будет под домашним арестом.

* * *

Петербург. 12 апреля. 1897 год. Малая Садовая улица. Цензорный комитет

Первый помощник председателя Санкт-Петербургского цензорного комитета, особый цензор по внутренним делам Милявский Антуан Григорьевич, пребывал в полнейшей прострации. Сотрудники издательств, принесшие материалы на проверку, заглядывали в кабинет и тихонько удалялись, перешептываясь и недоуменно пожимая плечами.

Причина столь странного поведения чиновника шестого ранга была доставлена курьером и лежала перед ним на столе. Шесть черно-белых фотографий прекрасного качества изображали действия, упоминаемые в библейских текстах как содомия, а в уголовном кодексе Российской империи – мужеложество. Вот он с Сержем, юным гимназистом, а вот с красавцем-тенором…

Обидные слезы наворачивались на глаза, а обезумевший от отчаяния мозг рисовал гнусную картину: облупившаяся зеленая краска тюремной камеры и грубые, похотливые руки татуированных уголовников.

Дверь кабинета резко распахнулась, и только слепой не опознал бы в цивильного вида господине немалого чина сотрудника Министерства внутренних дел. Статский советник Милявский на зрение не жаловался.

Полицейский молча уселся на краешек стола, собрал разбросанные фотографии, взамен положив небольшой бумажный листок. «Арестный ордер», – мелькнуло в голове особого цензора.

– Это чек, – негромко произнес странный посетитель с седыми висками. – На пять тысяч рублей.

– А это статьи, – на стол легла тоненькая пачка печатного текста. – Послезавтра они должны быть опубликованы в крупнейших газетах столицы. Фотографии пока побудут у нас.

Сделав упор на слове «пока», неприятный и страшный посетитель зыркнул злыми глазами и покинул кабинет, шумно захлопнув за собой дверь.

* * *

Петербург. 14 апреля. 1897 год

Финансовый мир столицы Российской империи был взорван кричащими заголовками газетных первополосиц. «Признания помощника управляющего»… «Торговый дом „Черников и сын“ обвиняет Первый Купеческий банк в коммерческом подкупе»… «Пойманный лазутчик дает показания следствию»… Невинные грюндерские забавы неожиданно приобретали явный уголовный оттенок.

Подписка акционерного общества «Ариадна» была сорвана. Огромные очереди вкладчиков столпились перед закрытыми дверями отделений Первого Купеческого банка, по акциям которого фондовый отдел Петербургской биржи приостановил торги: не было заявок на покупку. Только ближе к вечеру появился анонимный покупатель.

Через две недели Санкт-Петербургский коммерческий суд на основании Устава «О торговой несостоятельности» признал Первый Купеческий банк банкротом. Все имущество и активы были переданы в пользу торгового дома «Черников и сын» – крупнейшего кредитора и обладателя 30% пакета акций вышеупомянутого банка. Претензии других кредиторов были сняты: торговый дом принимал на себя все прежние обязательства Первого Купеческого.

Обвинения купца первой гильдии Севостьянова в коммерческом подкупе были отозваны истцом. Истерия вкладчиков закончилась после нескольких газетных статей о торговом доме «Черников и сын». Рейдерский захват банка рыночной стоимостью около шести миллионов обошелся купцам Черниковым всего лишь в семь с половиной миллионов, которые, впрочем, практически полностью остались на балансе банка…

Глава зарождающейся торговой империи ехал в мягком вагоне литерного поезда «Петербург – Москва» в молчаливой компании шустовского коньяка семилетней выдержки. На небольшом столике отдельного роскошного купе лежала срочная телеграмма, которую невидящие глаза перечитывали уже в тысячный раз: «Я выхожу замуж».

Глава седьмая

Москва. 15 апреля. 2009 год

Вчера, около полуночи, в подъезде собственного дома неустановленными лицами был застрелен известный тележурналист Влад Листьев…

Из срочного выпуска информагентств

* * *

Москва. 18 апреля. 1897 год. Малая Никитская. Частный особняк

Первопрестольная встречала дождем. Мелким, неприятным, норовящим забраться за воротник мехового плаща и скользнуть холодной змейкой по спине. Знобящий промозглый ветер раздувал полы мехового пальто и радостно подхватывал моросящие капли, швыряя их в лицо.

Денис протискивался сквозь вокзальную толчею, огибая лужи и цепляясь за баулы многочисленных коробейников. На привокзальной площади выстроилась вереница пролеток, а извозчики громогласно предлагали самые короткие и дешевые маршруты. Хитрые, продувные физиономии и зазывный репертуар мало отличались от будущего московских ездовых.

Все как и сто лет тому вперед…

* * *

Взмыленный, как и его лошадь, извозчик молодецким посвистом разогнал стайку босоногой мелюзги и лихо развернул коляску у роскошного двухэтажного особняка Рябушинских на Малой Никитской.

– Прибыли, барин. Доставлено со всем бережением!

– Держи, братец, – протянул ассигнацию Денис, несколько ошеломленный бешеной скачкой. – А что, за такую езду не наказывают?

– Не без этого, ваша милость. Могут штраф наложить, а то и бляху ездовую отберут, супостаты!

– Ну все как у нас! – вслух восхитился молодой человек, покидая экипаж.

Взбежав по парадному крыльцу, Денис нетерпеливо давил на кнопку звонка, пытаясь представить себе предстоящий разговор. Что он будет говорить, какие слова – не имелось ни малейшего представления. Мир, еще вчера казавшийся огромным, неожиданно съежился в маленькую точку, где, кроме него самого и любимой, ничего более не существовало. Все остальное – войны, империи, революции и рынки – попросту не имело значения. «Украду, на хрен, как пить дать украду. Увезу, и плевать на всех…»

– Могу я видеть молодую барышню? – спросил он у величественного, преисполненного собственной значимости дворецкого.

Через открытые створки тяжелой двери сочился высокомерный холодный взгляд. Снисходительно поджатые губы неохотно процедили:

– Они почивать изволят. Не принимают-с.

– Ты бы доложился, голубчик, – добавил угрозы в голосе Денис. – Передай: господин Черников видеть желают.

– Сию минуту-с, – неожиданно сменил тон лакей, церемонно склонив голову. – Извольте, ваше высокородие, обождать в диванной.

Войдя в обширный, отделанный неаполитанским мрамором вестибюль, Денис почувствовал, что его начинает бить озноб. Присев на уютный диванчик, закрыл глаза: вместе с ознобом пришла и дремота. Сказывалась бессонная ночь.

Проваливаясь в непонятное состояние между сном и явью, он почувствовал осторожные ласковые поглаживания по щеке. С трудом приподнял тяжелые веки, и губы сами расползлись в глупой, счастливой улыбке:

– Юлька!..

* * *

– Ты бессердечный! И… и еще… ты злой!

Девушка, уткнувшись в грудь, тихонько всхлипывала. Денис прижал ее к себе и осторожно перебирал пряди густых черных волос.

– Это я бессердечный? Я, как ненормальный, бросаю все дела, места себе не нахожу… И я же еще и бессердечный? Ты же с ума меня чуть было не свела!

Нежный запах фиалок дурманил голову, подавляя последние остатки праведного гнева.

– Правда?!

Взгляд распахнутых черных глаз был таким трогательным и беззащитным, что Денис в который, уже несчетный раз, начинал нежно собирать слезинки с лица любимой. На потрескавшихся губах оставался солоноватый, восхитительный вкус.

– Я глупая, да?

Дрожащие пальцы ласково теребили мочку уха, изредка вонзаясь в нее острыми коготками.

– Нет, ты – прекрасная! Это я – законченный кретин!

– Скажи мне еще раз.

Он потянулся к ждущим, приоткрытым губам и трепетно коснулся их, затаив дыхание.

– Я люблю тебя!

– Ну почему ты раньше мне это не говорил?! Хотя бы в телеграммах?!

Безысходность снова взметнулась щемящей болью.

– Так ты в самом деле выходишь замуж?!

– Да!

Сердце глухо ударило погребальным колоколом.

– И за кого? – Голос сорвался в предательской дрожи, хрипло прошептав последний вопрос.

– За тебя, дурачок, за тебя! – Нежные пальцы отпустили мочку и ласково принялись за шею. – За кого же еще?!

* * *

Вечером Черников был представлен Павлу Михайловичу. Впечатление родной дядя Юлии оставлял весьма приятное: умные проницательные глаза, доброжелательная улыбка и по-свойски домашнее, без холодных церемониальных изысков, обращение.

Уже достаточно преклонный возраст не был заметен в ладной, крепко скроенной фигуре известного и уважаемого московского купца. Промышленность, культура, искусство, наука, изучение географических ресурсов, строительство церквей, бесплатных столовых, больниц, школ – это далеко не полный перечень дел торговой династии. «Некрепко то, что неправдой взято. Не удержишь, да и души своей не соблюдешь». Под этим девизом закладывались устои рода Рябушинских…

– Заждались мы вас, молодой человек, заждались, – с мягким намеком на давнишнее приглашение сказал хозяин дома.

В первый раз, переезжая из Уфы в Петербург, Денис пробыл в будущей столице всего полдня, естественно, что приглашением на ужин воспользоваться не удалось.

«Пробки проклятые», – чуть было не вырвалось привычное оправдание, и пришлось, прикусив язык, молча развести руками.

– Ну ничего, – видя смущение юноши, приободрил Павел Михайлович. – Лучше поздно, чем никогда. Предлагаю пройти в столовую, за ужином и побеседуем.

Говорить за ужином получалось плохо. Отвлекала внимание от беседы Юлия, неотрывно смотревшая влюбленными глазами. Требовал своего и обессиленный голодовкой организм – в треволнениях последних дней кусок не лез в горло. Смущало несчетное количество столовых приборов. Основное правило этикета будущей современности – не сморкаться в скатерть и не засыпать в салатнице – в данной ситуации было явно недостаточным.

Хозяин, стараясь не усугублять возникшую неловкость, ограничивался односложными репликами. Подали десерт. Мужчины предпочли неизменный шустовский коньяк с золотым журавлиным вензелем, Юлия ограничилась мороженым.

– Вы очень интересный молодой человек, – поигрывая благородным напитком в хрустальном бокале, произнес Рябушинский. – О вас в деловом мире уже легенды складывают.

Постановка фраз ответа не требовала, и Денис благоразумно промолчал. Павел Михайлович, одобрительно кивнув, продолжил:

– За неполный год вы сделали неплохое состояние. Но и врагов успели нажить множественных.

– Враги множатся, как и сущности, – вне зависимости наших желаний, – философски отметил юноша.

Рябушинский рассмеялся:

– Судя по результатам, вы неплохо преуспели в обоих направлениях.

– Я поздно ложился, Павел Михайлович, и рано вставал…

Теперь прыснула от смеха и Юлька. Едва отдышавшись, она с укором произнесла:

– Денис, перестань дурачиться! Дядя может бог весть что о тебе подумать.

– Ну почему же? – с улыбкой возразил дядя. – Умение вовремя пошутить может помочь в самых неожиданных ситуациях. С моей точки зрения, это несомненный плюс для твоего избранника.

Хотя официального предложения руки и сердца еще не было, фраза прозвучала вполне естественно. Выходец из семьи старообрядцев не чурался либеральных взглядов по многим вопросам. В том числе и в отношениях полов. Некоторую роль в этом сыграла скрипка, которой Рябушинский увлекался в десятилетнем возрасте. Его отец разбил тогда смычковый инструмент, назвав «бесовской игрушкой»…

– Чем планируете заниматься дальше, молодой человек? – продолжал он допрашивать потенциального зятя.

– Даже не знаю, – пожал плечами Денис. – Желающие пополнить коллекцию скальпов почему-то находятся сами по себе. Я только защищаюсь.

Хозяин дома захохотал уже от души. Разлив по бокалам коньяк, он подал один гостю и уже серьезным тоном спросил:

– Почему вы игнорируете реальный сектор экономики? Финансовые спекуляции приносят неплохой доход, но будущее за производством.

То ли подействовал коньяк, то ли встреча с любимой девушкой настроила на лирический лад, но вступать в дискуссию не хотелось. Ответ был неопределенным:

– Будущее так же эфемерно, как и прошлое. Когда человек строит планы – боги смеются.

Рябушинский нахмурился и возразил:

– Если мы забудем прошлое, то не будет и будущего. Если мы с вами не будем трудиться на благо нашей отчизны, заботясь только о дне насущном, то империя придет в упадок. История знает немало примеров тому.

Денис выдержал небольшую паузу и осторожно ответил, тщательно взвешивая слова:

– У меня есть свои планы, но в данный момент они нереализуемы. Что же касается производства, то на сегодняшнем этапе это мне также представляется невозможным. Слишком мал капитал.

Брови собеседника изумленно поползли вверх.

– Вы обеспеченный человек, Денис Иванович. Вы могли бы на свои деньги построить десяток заводов.

– Мне не нужен десяток. Мне нужна империя!

Рябушинский, озадаченно крякнув, замолчал. Через минуту он осторожно полюбопытствовал:

– Что вы под этим подразумеваете, голубчик?

– Власть! – коротко ответил Денис. – Контроль над финансовыми потоками. Только тогда я смогу исполнить задуманное.

– Для этого вам придется захватить весь мир, – пошутил хозяин.

– Если потребуется – захвачу!

В устах гостя это не прозвучало похвальбой. Скорее – обещанием.

– Ну дядя! – протяжно, тоном маленькой девочки вмешалась Юлия. – Денис только на три дня приехал. Потом поговорите. Я ему Москву хотела показать.

– Успеешь еще, егоза, – ласково посмотрел на племянницу дядя. – У вас вся жизнь впереди. А мне поутру в Харьков отбывать. Хочу купить местный банк…

Еще один более чем прозрачный намек. Щеки у юной красавицы залились багровым румянцем. Замешкался и Денис. Был подходящий момент просить руки своей любимой, но после выходки с телеграммой Юлия чувствовала себя неловко и требовала соблюдения всех церемоний. Церемонии сии для молодого человека были тайной за семью печатями…

Хозяин, заметив смущение молодых людей, резко поменял тему разговора:

– Вы, Денис Иванович, говорят, очень изобретательны. Может быть, и мне что присоветуете?

Просьба была шутливой: блестящий выпускник Петербургской академии коммерции мог дать фору начинающему спекулянту во многих деловых сферах. Но неожиданно трансформировалась в справедливый упрек: более чем за полгода, проведенных в этом времени, Денис не удосужился изобрести даже завалящей ядерной бомбы. Срочно требовалась идея.

– Среди ваших мануфактур имеются текстильные?

Вопреки всемирному закону подлости идея пришла незамедлительно. И, откровенно говоря, захотелось немного порисоваться перед любимой.

– Есть, – заинтересованно ответил Рябушинский. – Бумагопрядильная фабрика и несколько мастерских по пошиву готового платья.

Денис попросил бумагу и карандаш. Когда требуемое принесли, несколькими штрихами изобразил простейший замок-молнию. Чуть дольше пришлось объяснять, что это такое и как работает. И сферы применения.

Павел Михайлович изумленно покачал головой:

– Оригинальная идея. Очень интересно.

Юлия порывисто поднялась с кресла, обняла юношу сзади за шею и восторженно чмокнула его в щеку.

– Он у меня чудо! N’est-ce pas?

Следующие три дня пролетели мгновением…

* * *

Наверное, автору стоило бы рассказать, как влюбленные провели это время… Но зачем? Описывать постельные сцены? Их не было… Слогом неторопливых любовных романов рисовать чувства молодых людей? Для чего?..

Все, что можно было сказать и написать, давно уже сказано и написано. Пусть каждый вспомнит себя в пятнадцать-шестнадцать лет. Когда засыпаешь с мыслью, что завтра увидишь любимую. Когда сердце начинает биться от случайного прикосновения. Когда ненавидишь выходные, потому что нужно ехать на дачу с родителями и целых два дня – вечность! – вы не увидите друг друга. Когда…

Но ведь и сейчас ты не любишь выходные, потому что американцы открывают свою торговлю после закрытия российской площадки, и профитная позиция к понедельнику может превратиться в убыточную. И так же бросает то в жар, то в холод, когда котировки на биржевом терминале идут не в твою сторону…

Поэтому, чувствуя себя полным профаном в любовной лирике, автор просит прощения у своих читателей за столь явное нарушение всех литературных канонов.

Тем более, что наш главный герой, клятвенно пообещав любимой скорое возвращение, в это время направляется в сторону столицы. В то самое время, когда на Апшеронском полуострове начинается новый виток крупнейшей торговой войны, получившей впоследствии название «Тридцатилетняя нефтяная».

С участием старых всеобщих знакомцев – баронов Ротшильдов, братьев Нобелей и набирающего силу рокфеллеровского «Стандард ойл». Зная деятельный характер нашего героя, можно не сомневаться, что в этой войне он примет самое активное участие.

Глава восьмая

Москва. 15 апреля. 2009 год

Президент России Владимир Жириновский отдал приказ о введении военного положения на территории Сибирской республики…

Первый канал ГТРК

* * *

Петербург. 25 апреля. 1897 год. Резиденция торгового дома «Черников и сын»

Операция готовилась месяц. Вернувшись из златоглавой, Денис собрал своих немногочисленных орлов и поставил перед ними серьезную задачу: требовалось отхватить кусок жирного нефтяного пирога. Список потенциальных жертв, после длительной выбраковки, сократился до двух товариществ: «Каспийского» – клана Ротшильдов и «Нефтяного» – братьев Нобелей.

Нобели, контролирующие около семидесяти процентов экспорта российской нефти, пока им не по зубам. А с небольшой российской дочкой мировых финансовых заправил можно было и справиться. Младший Черников, по крайней мере, на это надеялся…

– Значит, так, бойцы, – проводил инструктаж прародитель рейдерского искусства. – Соперник очень серьезный и с наскоку его взять не получится. Это вам не лопоухий банчок внезапно разбогатевшего нувориша.

Жаргонная терминология двадцать первого столетия частенько переплеталась у него с вычурной фразеологией девятнадцатого. Денис, впрочем, этого не замечал.

– Операцию будем разрабатывать по всем правилам современного военного искусства. – И, после паузы, неуверенно добавил: – Коммерческого.

Уточнения, к какой современности относятся правила, не последовало. Военное искусство или все-таки коммерческое – это также осталось тайной для подчиненных.

– Федор, займешься аналитикой. Вся печатная корреспонденция за последний год – на тебе. Сделаешь полную выборку. Срок – неделя!

Непоседливый помощник взвыл в полный голос:

– Денис Иванович, не успею!

– Значит, будешь меньше спать! – отрезал глава торгового дома. – И больше есть.

По загадочности построения фраз Денис сегодня был явно в ударе.

– Степан Савельевич, займешься информацией.

Отставной полицейский расплывчатых указаний не любил.

– Уточните, шеф.

Денис с сосредоточенным видом принялся загибать пальцы:

– Первое – списки акционеров. Второе – маршруты и причалы нефтеналивных танкеров «Каспийского товарищества». Третье – подумай, как устроить забастовки рабочих на бакинских нефтепромыслах. Четвертое – внутренняя кухня… Будет что-то еще – добавлю.

– Слушаюсь, Денис Иванович!

Особым разнообразием ответы Ерофеева не отличались.

– Вопросы есть?

– Никак нет, ваше превосходительство!

Вытянувшемуся в строевой стойке сорванцу Денис молча погрозил кулаком. Угроза Федьку, судя по его довольной смеющейся физиономии, не напугала. Выдержав небольшую паузу, шеф скомандовал:

– Значит, исполняйте!

Он обернулся к четвертому участнику совещания и негромко произнес:

– А вас, Павел Антонович, я попрошу остаться…

Бывший штабс-капитан российской армии Платов был зачислен в штат торгового дома три месяца назад. Получив контузию на полях баталий Русско-турецкой войны, был переведен из состава Седьмого пластунского батальона на должность инструктора во вновь создаваемую охотничью команду – прообраз нынешних диверсионных подразделений.

Своенравного и полностью лишенного способностей к лизоблюдству офицера невзлюбило полковое начальство, буквально вынудив написать прошение об отставке. Опыт боевого командира пластунов в гражданской жизни представлялся ему бесполезным. Судьба решила иначе.

За все время это было первым настоящим заданием. Тренировки, к которым иногда присоединялся и Черников, подготовка команды (с этим особых проблем не было: еще не старых ветеранов было достаточно) – все это было не в счет. Сейчас предстояло отрабатывать немалое жалованье.

Прекрасно понимая, что на службу его берут не бумажки писать, отставной штабс-капитан сразу же поставил жесткое условие: ничего, что может запятнать честь российского офицера, он исполнять не будет. Поэтому его часть плана Денис объяснял более подробно: с мотивами…

– Хочу, чтобы вы поняли одну простую вещь. Либо российская нефть принадлежит империи, либо она остается в руках заграницы.

Он специально говорил короткими рублеными фразами. Важны были эмоциональный фон и напор. Долгие разглагольствования могли только навредить.

– Ваше подразделение, штабс-капитан, будет заниматься привычным делом. – Денис сделал небольшую паузу и веско обронил: – Войной.

Молчаливый собеседник внимательно слушал, перекидывая в пальцах остро заточенный карандаш.

– Это враг, Павел Антонович. Только враг незаметный и от этого более опасный. Деньги, полученные от экспорта нефти, идут на финансирование армий. На них покупается оружие, которое стреляет в русских солдат…

– Денис Иванович, – перебил его Платов. – Мы с вами уже обсуждали этот вопрос. То, что творится в империи, я вижу собственными глазами. И… можете полностью на меня положиться.

Голос командира диверсионного подразделения был сух и невыразителен. Но глаза смотрели твердо и решительно.

– Хорошо, Павел Антонович. Но позвольте повториться: работа должна быть исполнена ювелирно.

– Не б-беспокойтесь, Денис Иванович, все будет сделано в лучшем виде.

После контузии у Платова появилось легкое заикание.

– И особо попрошу – постарайтесь обойтись без жертв.

– С-слушаюсь, господин… Денис Иванович.

Привычное воинское обращение подчиненного въелось намертво в мозг отставного штабс-капитана.

Оба – и Денис, и Платов – лукавили и друг с другом, и, каждый в отдельности, с самим собой. Практика диверсионных подразделений предполагает проведение по возможности бескровных операций, но не делает это первостепенным фактором…

В этот раз им повезло.

* * *

Баку. 20 мая. 1897 год

Потомственный шляхтич Станислав Закржевский был человеком чести. Что абсолютно не мешало ему в профессиональной деятельности. Деятельности карточного шулера. Птому что понятия чести пан Станислав трактовал своеобразно.

За свою пятилетнюю карьеру он побывал во всех крупнейших столицах Европы. Среди его клиентов числились банкиры и аристократы, богема и политики. Умение поддержать светскую беседу, изысканные манеры, всегда безупречно подобранный гардероб – все эти качества молодого пана, дополненные поистине гроссмейстерской виртуозностью, приносили очень неплохой доход.

Еще ни разу ловкий пан не попадал в поле зрения полиции. Никому и в голову не приходило заподозрить в столь обходительном, аристократической внешности молодом человеке профессионального игрока. Но четыре года назад, когда он только начинал осваивать зеленые суконные поля игровых домов, случился казус.

Гастролируя по богатой и наивной России, пан Станислав встретил варшавских промышленников. Они-то и пригласили его на вечеринку в ресторации – на празднование удачной сделки. Московские ресторации – это что-то. Нигде в Европе не отведаешь таких восхитительных блинов с черной икрой. А кулебяки с белугой… В общем, ничего удивительного, что молодой пан принял приглашение соотечественников. За обильным столом их и арестовали. Промышленники оказались налетчиками, и гнить бы сейчас Закржевскому в сырых московских казематах, если бы не этот пан полицейский, командированный из столицы. Он сразу же догадался о невиновности пана Станислава и (о чудо!) сумел в этом убедить следователя. Две недели назад пан полицейский его нашел…

Ну что ж – долги надо отдавать. Вчера пан Станислав рассчитался по всем счетам. Никто не посмеет назвать Закржевских бесчестными.

* * *

Петербург. 2 июня. 1897 год. 11:30 Резиденция торгового дома «Черников и сын»

Летнее утро пробиралось в кабинет изнуряющим зноем. Вторую неделю стояла жара, и на высоком небе не было ни единого облачка. Булыжные мостовые мерцали легкой дымкой восходящих потоков обжигающего воздуха.

Привычная деловая суета торгового дома сменилась напряженным ожиданием. Шел завершающий день крупной биржевой игры.

– Денис Иванович, Либман телефонирует.

Решительно вошедший в кабинет шефа Мишка Хвостов был предельно собран и деловит.

– Что там? – лаконично спросил глава торгового дома.

– Бумаги идут по три с полтиной, спрашивает: начинать покупку?

Застыв в ожидании, он чем-то напоминал охотничью гончую, готовую сорваться в стремительный бег по команде своего хозяина.

– С какой отметки началось падение? – уточнил Денис начальную котировку.

– Четыре восемьдесят.

Заглядывать в отчет свежеиспеченный начальник отдела ценных бумаг не стал.

Мишкой его называли все. Язык не поворачивался обращаться по имени-отчеству к рыжеволосому, конопатому мальчонке двадцати двух лет от роду и ростом около метра шестидесяти. Маленькая собачка – до старости щенок.

Все это с лихвой перекрывалось природной смекалкой и потрясающей работоспособностью. Когда Денис попросил отпустить его в Петербург, старший Черников еще долго кряхтел и охал: потеря была существенной. Но, несмотря на катастрофический кадровый голод, брать первого попавшегося не хотелось. Требовались свои люди…

Денис подошел к окну и полностью распахнул створки. Легкий ветерок, прилетевший со стороны залива, освежил долгожданной прохладой тяжелый воздух кабинета. Внимательно посмотрев на нетерпеливо переминавшегося с ноги на ногу Мишку, он спросил:

– Объемы большие?

– Не очень, – чуть замешкавшись, ответил Хвостов.

Это было уже странно. Обычно при резких и сильных падениях котировок начинается пресловутый паник-селл. Или – на цивилизованном языке – тотальная распродажа бумаг перепуганными инвесторами. Пока этого не происходило.

Задумчиво потерев указательным пальцем лоб, Денис отдал команду:

– Передай ему: пусть начинает скупку от трех рублей.

* * *

Баку. 18 мая. 1897 год. Локанта «Чанах гала»

Освещение зала медленно угасало. Когда воцарился полумрак, за тончайшей занавесью сцены появились обнаженные девушки. Под негромкий аккомпанемент восточной мелодии прекрасные танцовщицы сделали первые движения завораживающей пластики. Зал взорвался рукоплесканиями.

Золотая молодежь и богатые заправилы южного города собирались по вечерам в знаменитой локанте. Многие приходили, чтобы посмотреть на обольстительную Яну, юную приму местного кабаре. Четверо мужчин лишь на мгновение отвлеклись на начавшееся представление. Их взгляды были прикованы к предстоящей раздаче.

– Извините, ради бога.

Красивая девушка мило улыбнулась Юсуфу Мамедову. Она случайно подтолкнула его, когда он наливал вино в бокал, и несколько капель попало на зеленое сукно карточного стола.

– Вай, красавыца! Нэ пэрэжывай ты так – дэтэй нэ будэт!

Жгучий брюнет с хищным носом радостно засмеялся. Засмущавшись, девушка удалилась, призывно покачивая бедрами. Три пары мужских глаз во второй раз за последние минуты отвлеклись от игры. Моментальная замена колоды, произведенная четвертым участником, осталась незамеченной…

– Добавляю десять.

Аристократического вида господин, представившийся паном Закржевским, нервным движением двинул фишки.

– Поддерживаю.

Лев Давидович сделал короткую запись в блокноте…

В банке лежало пятьдесят тысяч. Игра велась на запись. Вчера вечером он со своим напарником Юсуфом выиграл у двух богатых польских промышленников пять тысяч рублей. Сегодня они пришли отыграться.

Революции требовались финансы, и бакинские подпольщики частенько пользовались услугами шулеров для пополнения партийной казны. Обыгрывали в основном заезжих гостей, но бывало, что страдали и местные представители нефтепромышленной элиты. Прибыв с инспекцией в местное отделение «Южно-российского рабочего союза», молодой профессиональный революционер Лев Давидович Бронштейн был встречен со всей щедростью кавказского гостеприимства. Полезным оказался и опыт местных товарищей…

– Я пас.

Высокий господин с жестким, цепким взглядом сбросил свои карты. Подошла очередь Юсуфа. Свое дело он сделал: колода перед раздачей была «заряжена», и каре из четырех тузов в руках Бронштейна дожидалось своего триумфа.

– Нэ вэзет!

Огорченный брюнет вздохнул и отодвинул карты в сброс.

– Прикупаю.

Закржевский добавил фишки в банк и сбросил одну карту. Задержав на мгновенье руку над колодой, он плавным движением пододвинул прикупную карту к себе. Она осталась лежать на столе рубашкой вверх, приковывая внимание остальных игроков.

Лев Давидович усмехнулся про себя. Пора было заканчивать игру. Отсчитав фишек на пятнадцать тысяч, он решительно двинул их в центр стола.

– Добавляю.

На польского аристократа было жалко смотреть. Его рука тянулась к лежащей карте, неуверенно замирала и отдергивалась обратно. Крупные капли пота выступили на высоком лбу, и дрожащие пальцы судорожно искали носовой платок. Наконец он решился. Так и не перевернув карту, он твердо произнес:

– Открываемся!

Бронштейн медленно, растягивая удовольствие, выложил одну за другой четыре карты поверх стотысячного банка. Гордые надменные тузы, казалось, ухмылялись невезучему противнику. На лице поляка не дрогнул ни один мускул.

На стол неторопливо легла трефовая десятка. Следом король той же масти.

Лев Давидович спокойно ждал – у соперника оставалось на руках еще три короля.

Дама треф.

Появилось беспокойство.

Валет треф.

Юсуф ошибся?

Девятка треф!!!

Потомственный шляхтич спокойно произнес:

– Стрит-флэш, господин Бронштейн. Когда я смогу получить свой выигрыш?

Это у аристократа в двадцатом поколении слова «карточный долг» могут вызвать смертельный приступ. У них в крови память проигранных за зеленым сукном имений и фамильных замков. У молодого Лейбы кровь была другая – революционная.

– Завтра к вечеру, пан Закржевский.

– Вас не затруднит написать расписку?

– Отчего же? Извольте…

Дитя гор долго извинялось за ошибку и горячо размахивало руками. Лев Давидович его не слушал: пусть с ним разбираются местные товарищи. Утром следующего дня он отправился на вокзал – пора было возвращаться в родной Николаев. На перроне его ождали.

Ну кто же знал, что аристократического вида господин связан с местными уголовниками? А с этим людом шутки плохи: кровь у них тоже другая. Не дворянская. Придется соглашаться на их условия. Заодно и бакинских товарищей в деле проверим.

* * *

Российская империя. 1 июня. 1897 год. Губернские полицейские управы

«…в связи с небрежением к правилам водоходства… участившимися случаями утечки продуктов нефтепереработки из резервуаров нефтеналивных танкеров… ужесточить надзор… нещадно штрафовать… злостном, неоднократном нарушении подвергнуть аресту имущество до судебного разбирательства…»

Из циркулярной депеши министра государственных имуществ России Островского Н. М. в особые инспекции по судоходному надзору

* * *

Первого июня 1897 года сначала бакинские, а за ними и столичные газеты вышли с сенсационной новостью: на нефтепромышленных предприятиях «Каспийского товарищества» рабочие объявили бессрочную стачку…

Два нефтеналивных танкера, принадлежащие ротшильдовской компании «Мазут», в результате аварии допустили утечку большей части керосина в воды реки Волга…

Нефтехранилище «Каспийского товарищества» под Самарой сгорело дотла в результате поджога неустановленными злоумышленниками…

Акции российских дочек самой могучей торговой империи мира рухнули с начала торгов следующего дня более чем на двадцать процентов. Рейдерская операция торгового дома «Черников и сын» подходила к завершающей фазе.

* * *

Петербург. 2 июня. 1897 год. 12:30 Штаб-квартира «Каспийского товарищества»

Где-то в недрах всемирной паутины покоится любопытное исследование, проведенное в шутливой форме. На основе сравнительного анализа русского мата и зарубежных аналогов, используемых в сражениях военачальниками, делается вполне логичный вывод. Более короткая форма приказов является одним из факторов победы.

Два собеседника, расположившихся в уютных креслах небольшого кабинета, этого исследования, в силу объективных причин, не читали. Но в диалоге, учитывая сложившуюся ситуацию, придерживались сходных принципов.

– Падаем дальше.

Высокий широкоплечий мужчина с резкими чертами лица сопроводил фразу решительным жестом любителей гладиаторских боев.

– Сколько уже?

Молодой человек с обрюзгшим лицом и безвольным подбородком равнодушно смотрел в окно.

– Почти двадцать пять процентов.

– Баку известили?

Грузно выбравшись из кресла, молодой собеседник подошел к кабинетному столу и наполнил бокал водой из хрустального графина.

– Еще утром. Рекомендуют выкупить десять процентов.

– Зачем? Про защиту никто не знает.

Широкоплечий мужчина терпеливо пояснил:

– Для страховки.

– Хорошо. Дай приказ на скупку…

В любой войне всегда участвует несколько игроков. Через полчаса на фондовом отделе Петербургской биржи к процессу покупки акции нефтяной компании подключился и сам эмитент.

* * *

Петербург. 2 июня. 1897 год. 13:15 Резиденция торгового дома «Черников и сын»

В кабинет главы торгового дома, напоминающий деловым беспорядком штаб наступающей армии, в который раз уже забежал начальник отдела ценных бумаг. Мишкины руки были заняты обрывками телеграфных лент, поэтому пот вытирался рукавом новенького пиджака. Едва переступив порог, он взволнованно доложил:

– Рост начался!

– Сколько?!

Сегодня в ходу были односложные фразы – времени на сантименты не хватало.

– Почти четыре рубля!

Как только цены опустились до трех рублей, опытный биржевой маклер Аарон Либман по приказу торгового дома начал скупку акций «Каспийского товарищества». Ситуация была стандартной: видя начавшийся рост, к процессу подключились мелкие спекулянты. Противоядие было элементарным и на сленге биржевых игроков называлось «высадкой пассажиров».

– Какое количество выкупили?

Нервное возбуждение выдавалось машинальными штрихами карандаша по дорогой лощеной бумаге.

– Около двадцати двух процентов.

Дикий взгляд и взлохмаченные рыжие вихры заставляли усомниться в бесстрастности начинающего спекулянта.

– Продаем пять процентов!

Резкий сброс крупного пакета акций обычного трактовался мелкими спекулянтами как окончание игры на повышение. Теперь следовало ждать новой волны распродаж.

Денис взглянул на свое непроизвольное творение. С черно-белого рисунка на белоснежном листе улыбалась Юлька.

* * *

Петербург. 2 июня. 1897 год. 15:00 Штаб-квартира «Каспийского товарищества»

Широкоплечий мужчина доложился коротко и сухо:

– Почти на миллион успели выкупить.

В холодном взгляде рыбьих глаз промелькнул интерес.

– И что?

– Мелочь влезла. Курс поднялся.

Бесцветные тонкие губы лениво разжались в ядовитой усмешке.

– Продолжай скупку!

– По текущей?

Последовала непродолжительная пауза, завершившаяся рубленым ответом:

– По любой…

Десятью минутами позже биржевой маклер нефтяного товарищества выставил ордер на покупку без ограничения цены.

* * *

Петербург. 2 июня. 1897 год. 16:25 Резиденция торгового дома «Черников и сын»

– Денис Иванович! Заявок на продажу нет!

От вопля начальника отдела ценных бумаг взлетела небольшая стайка воробьев, мирно клевавших из кормушки за окном кабинета.

– Как нет? Ни одной?!

Голос предательски сорвался. От предчувствия провала холод стал расползаться по груди.

– Ни одной, шеф!

– Совсем?

Глуповатый вопрос, на который Мишка не стал даже отвечать, только горестно махнув рукой.

Все было ясно: полный провал. И виноват в этом лично Денис. Нужно было всего лишь поинтересоваться защитными способами, известными в этом времени. Он же просто доверился реестру акционеров, добытому Ерофеевым.

Блестящее нападение разбилось о железобетонную стену тусклого катеначчо. Защитный прием «Каспийского товарищества» был примитивен, но эффективен. Часть акций была оформлена на подставные или дружественные компании. Когда рейдерская атака торгового дома «Черников и сын» обвалила рынок, в панической распродаже эти компании участия не приняли. Акций на продажу не осталось.

– Сколько мы успели выкупить?

– Двадцать восемь процентов, Денис Иванович.

– Все, Миша, закрываем лавочку…

Неудавшаяся атака тем не менее принесла чистой прибыли больше двух миллионов рублей золотом. «Каспийскому товариществу» не улыбалось иметь в крупных акционерах столь недружественную компанию. После недели переговоров акции были выкуплены собственником практически по рыночной цене.

Защищающаяся сторона также не осталась внакладе. Скупка собственных бумаг по низким ценам принесла в копилку нефтяного товарищества около миллиона рублей. Проигравшими, как обычно, оказались рядовые акционеры. Когда дерутся паны, чубы летят у холопов. Все как всегда.

Первое сражение было проиграно. Но война продолжалась. Срочно требовался союзник.

Глава девятая

Вне времени, вне пространства

В этой короткой главе хотелось бы сделать небольшое лирическое отступление. Ошибка Дениса заключалась, по мнению автора, не в тактической недооценке ситуации, а в стратегическом пренебрежении противником. Почувствовав вкус легких побед, он просто расслабился, и расплата последовала незамедлительно. Денис забыл, что на другой стороне находятся лучшие финансовые умы человечества, которые уже делали первые шаги к почетному титулу «правильных пацанов».

Титулу, полученному ими за самое гениальное в своей простоте решение: уничтожение «золотого стандарта» и возведение доллара в статус мировой резервной валюты. В результате этой операции весь мир стал заложником нескольких финансово-промышленных кланов.

Все валютные и торговые операции в короткий срок радикально поменялись…

– Вы хотите что-то купить?.. Нефть? Золото? Металл?.. Старый Циля имеет продать вам это…

– Чем будете платить?.. Нет, франк и марку нельзя. Нужен доллар… Вы не имеете доллар? Старый Циля продаст вам доллар… Напечатает и продаст…

– А вы хотите продать?.. Что у вас? Нефть?.. Хорошо, вот вам доллары. Свеженькие, только что из-под станка… Вы хотите продавать за евро?.. За евро нельзя. Только за доллары. И не упорствуйте… Вас как зовут, молодой человек? Саддам Хусейн?.. Завтра к вам приедут мальчики и объяснят, почему нефть можно продавать только за доллары…

Мальчики приезжали и объясняли. Бандитские разборы за коммерческий привокзальный ларек по сути своей не отличались от войн за крупнейшие нефтяные месторождения. Все зависело от уровня заказчика. Кто-то платил бритоголовой братве в кожаных косухах с тэтэшником за поясом спортивных штанов. Если уровень был повыше, то привлекались ОМОН и СОБР. Если же заказчик был совсем не мелочным, на горизонте появлялась группа бойцов в кевларовых бронежилетах, вооруженных изящными пистолет-пулеметами.

Правильные пацаны мелочными не были. Поэтому на разборки обычно прибывал шестой флот военно-морских сил Соединенных Штатов Америки.

Глава десятая

США. 15 апреля. 2009 год. Штаб-квартира ФБР. Нью-Йорк

…Следы ядерного взрыва в центре Исламабада ведут к террористической группировке Аль-Кайда. Обвинения наших спецслужб в помощи террористам – это провокация и гнусная ложь…

Из докладной записки директора ФБР Алена Шуста

* * *

Петербург. 15 июля. 1897 год. Резиденция торгового дома «Черников и сын»

Крепкий запах пота от разгоряченных тел, звонкие шлепки ударов по боксерским грушам и привычный лязг металла спортивных тренажеров – создавалось полное впечатление, что никакого переноса не было. Обычная тренировка в обычном московском спортзале.

Подвал под конторой торгового дома переделали практически сразу же после переезда в столицу. Немного пришлось повозиться с чертежами спортивных снарядов, но особых сложностей в изготовлении не было. У Дениса даже возникла идея организовать сеть фитнес-клубов, что при должной рекламе могло принести неплохие дивиденды. Потом, правда, она куда-то улетучилась.

В занятиях обычно, помимо самого Дениса, участвовала пятерка бойцов-диверсантов и их командир – Платов. Иногда присоединялись Федька и Ерофеев с тройкой своих подчиненных. Остальной персонал торгового дома в непонятных забавах своего руководства участия не принимал. Сегодняшняя тренировка проходила в узком кругу: непосредственный шеф и его диверсионный отдел.

– Андрей, задняя нога отстает! Подтягивай!

Задняя нога, впрочем, как и передняя, у сорокалетнего ученика отсутствовала полностью. Матушка-природа, к сожалению, не предусмотрела такую коллизию и ограничилась одной-единственной парой. Но молодой тренер на эти мелочи внимания не обращал – методика занятий включала в себя и стандартные фразы, которые въелись в подкорку намертво.

– Фарит, подборок ниже опусти… и переднюю руку выше держи.

То, что десятилетними мальчишками усваивается инстинктивно, взрослым мужикам приходится объяснять пошагово. Недаром тринадцатилетний возраст считается уже потерянным для большого спорта.

– Григорий! Прыгаешь пять минут без перерыва! Твоими ногами только по плацу маршировать!

Сорокалетний ученик беспрекословно отошел от боксерской груши и взял в руки детскую скакалку.

– Если будете халтурить, на следующем занятии устрою вам «Гавану»!

Угроза подействовала: диверсионный отдел резко увеличил интенсивность работы. Силовая тренировка на выносливость, придуманная специалистами кубинской сборной по боксу, могла напугать и более именитых спортсменов.

– Стоп, бойцы! – хлопнул в ладоши Денис, привлекая внимание. – Сейчас попробуем новое упражнение. Всем надеть перчатки!

Дождавшись, когда ученики выполнят команду, он продолжил:

– Слушаем вводную. Нужно проникнуть на охраняемый объект. Оружие, по условиям задачи, исключено. Вы нападающая сторона. Я – охранник. Вот это – коридор помещения.

Денис указал на две боксерские груши и встал между ними. Расстояние в два с половиной метра позволяло подойти только двум атакующим одновременно.

– Начали!

Бойцы смущенно потоптались, наконец вперед выдвинулся Платов и самый молодой член команды – тридцатилетний Фарит. Сдвоенная атака захлебнулась через несколько секунд, и нападающие бестолково отступили назад, перекрывая пространство оставшейся четверке.

– Теперь слушайте, как нужно делать по правилам.

Бывший начальник службы безопасности московского банка старался передать бойцам небольшую толику знаний, полученную от своих еще не родившихся подчиненных.

– Нападение производится гуськом, но не в затылок друг другу, а в шахматном порядке – полшага в сторону от впереди идущего. Понятно?

Дождавшись не очень уверенных кивков – шахматный порядок для инструктируемых представлялся явно чем-то эфемерным, – Денис объяснял дальше:

– Каждому на атаку дается три-четыре секунды. Не больше. Если не успел свалить противника, проходишь дальше – каждый со своей стороны. Внимание охранника при этом рассеивается. Добивает идущий следом. Если и он не справился – передает дальше по цепочке. И так до последнего бойца.

– Денис Иванович, – обратился с вопросом Платов, – а если и п-последний не сумеет добить?

– Тогда мне придется набирать новую группу диверсов! – жестко, без малейшего намека на шутку, ответил Денис. – Поехали!

Выдержать двадцатисекундный шквал непрекращающихся ударов, да еще и на ограниченном пространстве, тяжело даже мастерам очень высокого уровня. Практически – невозможно. На этом, собственно, и строилась нехитрая методика спецподразделений. Денис сломался на четвертом.

– Стоп, бойцы! Следующим встает Платов. Остальные – нападают.

– С-слушаюсь, шеф…

Вытерев кровь с брови – кожа на перчатках была все-таки грубоватой, – он направился в душевую, но остановился, увидев в двери взволнованного чем-то Федьку.

– Денис Иванович!

В голосе верного помощника проскальзывали истеричные нотки, а взгляд был обреченно-отчаянным.

– Денис Иванович, – понизив голос до шепота, повторил он, – Юлия Васильевна пропала!

* * *

Москва. 17 июля. 1897 год. Большой Гнездиковский переулок. Охранное отделение Департамента полиции

Начальник московского Охранного отделения подполковник Мартынов хмуро рассматривал сидящих перед ним посетителей. Одного из них, известного предпринимателя Рябушинского, он знал не понаслышке: дважды на его предприятиях арестовывали профессиональных агитаторов.

Обычные, малоприязненные отношения между жандармерией и купечеством в данном случае были забыты. Павел Михайлович был уважаем во многих ветвях власти. Почетное звание потомственного гражданина, выданное Канцелярией Его Императорского Величества, было лишним тому подтверждением…

Второй, молодой человек, хоть и обладал приятной наружностью, не понравился шефу охранки сразу. Точнее, не понравился холодный, слегка пренебрежительный взгляд: именно так на Константина Петровича имел обыкновение смотреть директор Департамента полиции. Но считаться приходилось и с этим юношей: в архиве Отделения досье имелось на всех известных людей Российской империи.

После взаимных обязательных приветствий разговор начал именно молодой человек. И начал с весьма неприятного вопроса:

– Почему дело находится в ведении Охранного отделения, а не полицейского сыска?

Подполковник чертыхнулся про себя: еще и этих не хватало для полного счастья! Вчера вечером была неприятная беседа с извечными конкурентами в синих мундирах – Губернским управлением жандармерии. Дело представлялось громким, и охотников за лаврами было предостаточно.

– Потому что в карете была обнаружена записка противоимперского содержания.

Помимо фразы «Смерть самодержавию», записка содержала ряд нецензурных выражений в адрес монаршей особы, поэтому показывать ее посетителям он не собирался.

– И что удалось выяснить на сегодняшний день?

Это начинало походить на допрос. Мартынову очень хотелось поставить молодого г-на Черникова на место, но приходилось помнить и об утреннем телефонном разговоре с канцелярией московского обер-полицмейстера. Давление было нешуточным – требовали скорейшего расследования дела.

И настоятельно просили – а просьбы такого уровня равносильны приказу – со всей почтительностью отнестись к родственникам похищенной. К последним был причислен и Денис. Светская хроника столичных и московских газет взахлеб обсуждала предстоящую помолвку богатой наследницы и восходящей звезды финансового мира.

– Константин Петрович, голубчик, – вмешался Рябушинский, почувствовав несколько напряженную атмосферу. – Поймите нас правильно – мы очень волнуемся за судьбу Юленьки.

– Я все понимаю, Павел Михайлович, – попытался добавить сочувствия в голосе шеф охранки. – Мы делаем все возможное и, поверьте, обязательно найдем похитителей.

– Вы так и не ответили, господин подполковник, есть ли хоть какая-то информация?

Стереотипы, намертво вбитые в голову еще советской пропагандой, сказывались и здесь: никакого уважения к охранному ведомству Денис не испытывал. Поэтому он и не старался быть любезным.

– Есть кое-какие зацепки, – неохотно ответил Мартынов. – Но, даже принимая во внимание ваше состояние, рассказать, увы, ничего не могу. Расследование проводится в глубочайшей тайне.

– Господин подполковник. – В дверь просунулся адъютант шефа охранки, молодой поручик со щегольскими усиками. – Кучер пришел в сознание.

– Выезжаем, – лаконично ответил тот, поднимаясь со стула. – И позови Сидельникова.

Допрос важного свидетеля начальник охранного отделения решил провести самолично.

– Мы едем с вами…

Как и любой житель двадцать первого столетия, Денис прекрасно разбирался в трех вещах: политике, футболе и детективном расследовании уголовных преступлений. Иногда занимался и финансами.

* * *

Рослая гнедая лошадь, запряженная в выездной экипаж шефа московской охранки, нетерпеливо фыркала и била копытом по мостовой. Молодцеватый вахмистр лихо вскочил на козлы в ожидании своего начальства.

Рябушинский, сославшись на плохое самочувствие, уехал домой, и в больницу направились втроем. Подполковник захватил с собой своего заместителя по сыскной части коллежского асессора Сидельникова. В двухместную коляску уместились с трудом: пришлось потесниться.

Едва тронулись в путь, как Денис задал первый вопрос:

– Есть какая-нибудь информация о выкупе?

– Вечером того же дня преступники телефонировали в особняк и передали, что требования объявят через неделю.

Голос подполковника звучал сухо и неприязненно. Продолжающийся допрос его нервировал.

– Подробности похищения установили?

Денису было наплевать на переживания московского жандарма. Его больше волновала судьба любимой.

– Двое нападавших выдернули ее из собственного экипажа и скрылись в проходных дворах. Скорее всего, их там поджидала повозка. Кучер пытался оказать сопротивление, но ему проломили голову. Рукоятью револьвера.

Вместо шефа охранки ответил ветеран уголовного сыска, крепкий сорокалетний мужчина с цепким взглядом насмешливых карих глаз. В его голосе слышалось сочувствие к молодому человеку.

– Где это произошло? И когда?

Коллежский асессор охотно пояснил:

– Средь бела дня. В полуверсте от Тверского бульвара. Несколько минут ходьбы до резиденции московского обер-полицмейстера и Губернского управления жандармерии.

Мрачный подполковник дополнил его ответ:

– Похищение было дерзким и эффективным. Свидетелей много, но внятного описания они дать не могут.

– Значит, кучер – последняя надежда?

Шеф охранки молча кивнул головой и отвернулся в сторону.

– С какого номера был сделан звонок, установили?

Коляска неожиданно подпрыгнула на кочке, и Денис едва не прикусил себе язык. Рядом чертыхался Сидельников, потирая ушибленный локоть.

– Иван, не дрова везешь! За дорогой смотри! – прикрикнул подполковник на ездового.

– Виноват, ваше благородие! – раздался сконфуженный голос вахмистра. – Еще вчера этой колдобины не было.

Денис вопросительно посмотрел на сыскаря: ответа на последний вопрос он так и не получил.

– Номер одиннадцать шестьдесят семь. Телефонный аппарат доходного дома, что на Чистых прудах. Более ста жильцов, и все разговаривают с вестибюля. Могли и посторонние зайти, с улицы.

Коллежский асессор взглянул на молодого человека с интересом: уголовный розыск эту версию отработал в первую очередь.

– А если установить тайное наблюдение?

– Невозможно-с, никак. Помещение маленькое, спрятаться негде.

Экипаж сделал резкий поворот, и собеседники повалились друг на друга. Шеф охранки разъяренно заорал:

– Чтоб тебя черти в аду поджарили! Будешь у меня на конюшне дежурить!

Не вслушиваясь в оправдательный лепет ездового, Денис продолжал наседать на начальника розыска:

– Может, вахтера поменять? Или наказать ему, чтобы подслушивал?

– Поменять вахтера на филера можно, но преступник сразу же насторожится, увидев новое лицо. Глуховатый он к тому же, толку не будет никакого.

– А если установить…

Денис оборвал себя на полуслове. Технологию следующего столетия, пришедшую на ум, разглашать не стоило.

* * *

Москва. 18 июля. 1897 год. Страстной бульвар. Екатерининская больница

Бородатый мужик с перебинтованной головой и багрово-фиолетовыми отеками вокруг узких щелочек глаз говорил с трудом. Чтобы расслышать едва слышную речь, приходилось наклоняться к изголовью больничной кровати.

– Уголовники это были, ваше превосходительство. Никакие не анархисты.

Любой чиновник высокого ранга ассоциировался у него с генеральским чином. Мартынов нахмурился: в первоначальную версию следствия, где фигурировали подпольщики, это не укладывалось.

– Почему ты решил, что это были уголовники?

– Да я на них, ваше высокоблагородие, насмотрелся у себя в Сибири. У нас там ссыльных много было…

Свидетель закашлялся и потянулся за стаканом с водой, стоящим на прикроватной тумбочке. Сделав шумный глоток, он продолжил:

– Разные попадались: и уголовные, и политические. У меня глаз наметанный, не сумлевайтесь.

Шеф московской охранки задумался – дело нравилось ему все меньше и меньше. Во-первых, сам факт того, что похитители передвинули переговоры на неделю, настораживал. Киднепинг, перебравшись через океан, еще не получил широкого распространения в отечественном уголовном мире, но некоторый опыт у охранного отделения уже был.

Время в данном случае работало против налетчиков: полицейский розыск в любой момент мог потянуть за ниточку. Бесследных преступлений не бывает – эту азбучную истину знала каждая из противоборствующих сторон.

Во-вторых, попытка замаскировать уголовное преступление политической окраской в практике воровского мира встречалась крайне редко. И, в-третьих, многолетний опыт сыскаря и безошибочная интуиция подсказывали начальнику московской жандармской охранки, что дело не так просто, как выглядит на первый взгляд. Была в нем какая-то каверза.

Единственным положительным моментом было то, что осведомительная сеть отделения среди уголовной братии была намного обширней, чем в политическом подполье.

– Ну, а описать ты их сможешь? – вмешался в допрос Денис.

– Ну а что их описывать, ваше высокородие? – пожал плечами кучер, тут же поморщившись от боли. – Люди как люди. Голова, две руки, две ноги.

– Одеты были во что? Может быть, шрамы у них имелись? Родинки приметные, татуировки?

Подключившийся к процессу заместитель по розыску спрашивал медленно и отчетливо, давая возможность свидетелю обдумать каждый вопрос.

– Да не упомню я ничего, господин хороший, – смущенно ответил кучер. – Как по голове шандарахнули, всю памятку и отшибло.

Больше ничего интересного добиться не удалось. В задумчивом молчании покинув госпиталь, разговор возобновили на свежем воздухе – в тенистой аллее прилегающего переулка.

– Какие следующие действия планируете, Константин Петрович?

Денис задал вопрос ровным, холодным тоном, стараясь не выказать ни словом, ни жестом своего неприязненного отношения.

– Позвольте мне, господин Черников, самому отвечать за свои дальнейшие шаги! Перед вами я больше отчитываться не намерен-с!

Раздражение, копившееся весь день у жандармского подполковника, наконец-то вырвалось наружу. Стоявший рядом коллежский асессор с безучастным видом наблюдал за стайкой синиц, словно происходящее не имело к нему никакого отношения.

– А теперь послушайте меня, господин начальник охранного отделения. Если вы выйдете нас след преступников и решите произвести захват, не поставив при этом меня в известность, то я вам настоятельно советую этого не делать. И если с головы Юлии упадет хоть малейший волосок, то у вас, подполковник, появится личный враг.

Жесткие зеленые глаза внезапно потемнели, и от этого резко похолодевшего взгляда подполковнику сделалось неуютно. Битому полицейскому волкодаву, в молодости не раз бравшему в одиночку вооруженных налетчиков, почему-то не захотелось иметь среди личных врагов молодого человека. Наплевательски относившийся к угрозам в свой адрес со стороны уголовных и политических элементов, подполковник почувствовал, что это – не угроза. Это обещание, которое господин Черников непременно исполнит.

Поэтому, молча кивнув головой, он направился к своему экипажу, поджидавшему у конца аллеи.

* * *

Денис постоял несколько минут, раздумывая, куда двинуться дальше. В гостиницу, где он поселил свою боевую группу, смысла идти не было – слишком малый объем информации не предполагал пока никаких активных действий.

Ерофеев, отправленный в свободный поиск, обещал вернуться ближе к вечеру. Город для него был чужой, и собственных осведомителей здесь он не имел. Чтобы начать расследование, отставной пристав решил пробежаться по старым друзьям из полицейского сыска.

Решив, что стоит в спокойной обстановке еще раз расспросить Павла Михайловича, молодой человек свистнул проезжавшего мимо извозчика и направился на Малую Никитскую. В особняке на диванном столике роскошного вестибюля лежала срочная депеша, подписанная верным помощником. Текст телеграммы был лаконичен: «На банк началась атака».

Империя нанесла ответный удар.

Глава одиннадцатая

США. Пентагон. 15 апреля. 2009 год

Председатель Объединенного комитета начальников штабов адмирал Майк Маллен обеспокоен ухудшением ситуации в Афганистане, все более изощренными действиями боевиков из движения «Талибан» и возросшими потерями американской армии.

«The National Interest», США

* * *

Москва. 19 июля. 1897 год. Малая Никитская. Частный особняк

Головоломка начинала складываться. Ответной атаки следовало ожидать, и ее ждали: мир, где вращаются огромные суммы, не прощает ошибок. Денис ошибся, но вековой опыт будущего был неплохим помощником. Все необходимые меры приняты, все защитные схемы расписаны до мелочей.

Финансовые войны сродни уличным дракам. Бей первым и добивай, не давая возможности сопернику подняться. Непреложные истины, действенные во многих жизненных ситуациях. Дал противнику прийти в себя – жди обратку. Денис был к этому готов.

Торговый дом не был акционерным обществом, и с этой стороны угроз не опасались: слабым звеном оставался банк. И руководство. В его отсутствие бразды правления достались неопытному Хвостову. Сделать уже ничего было нельзя – оставалось только ждать.

Если же захватчик окажется сильней… Решение в этом случае было простым: банков много – Юлька одна. Тот, кто начал атаку, и был заказчиком похищения – в этом Денис уже не сомневался. Но ошибку совершил не только он: противник также оказался небезупречен. Был сделан хороший ход, и мозговой центр обороняющихся оказался вдали от места основной баталии. Но не стоило трогать Юльку – теперь у Дениса появился личный интерес…

* * *

Москва. 19 июля. 1897 год. Павловская улица. Частные номера

В просторной зале двухместного гостиничного люкса, где разместились Ерофеев и Платов, шло оперативное совещание. Долгая беседа с Павлом Михайловичем розыскных плодов не принесла. От московского охранного отделения известий тоже не было, и оставалось надеяться только на собственные силы.

– Докладывай, Степан Савельевич. Что удалось разузнать?

Денис кивнул своему главному детективу, уже привычно что-то рисуя во время раздумий. В этот раз выходила фантастическая зверушка.

– Собственно, докладывать особо нечего, – ответил отставной пристав. – В Москве есть три банды, занимающиеся этим промыслом. Мытищинских взял месяц назад жандармский сыск из городской управы. Замоскворецкая кодла отбыла на гастроли: по слухам, но источник надежный. Голицынские – как в воду канули.

– Почему – Голицынские? – заинтересовался Денис.

– Они с калек, что у больницы княжеской милостыню попрошайничают, дань собирают, – пояснил Ерофеев.

Молодой человек задумчиво побарабанил пальцами по столу.

– Может, стоит сосредоточиться на их поиске? Твои товарищи от подработки не откажутся?

С этими словами он вытащил из внутреннего кармана пиджака пачку ассигнаций и протянул ее сыщику. Во многих вещах Денис до сих пор мыслил категориями двадцать первого столетия. Ерофеев смущенно замялся и осторожно сказал:

– Жалованье у них, конечно, невеликое, да только они и так готовы расстараться.

С трудом сформулировав дипломатичный ответ, он не стал объяснять своему шефу, что старая полицейская дружба весит больше, чем денежный куш.

Свой промах Денис понял моментально. Встав из-за стола, он подошел к окну и, выдержав небольшую паузу, твердым голосом произнес:

– Степан Савельевич. Мы не подношение им даем, а просим помочь в свободное от службы время. Любой труд требует вознаграждения.

Софистика входила в число обязательных дисциплин для переговорщика еще в той жизни.

– Ну, ежели так, то тогда оно конечно же, – выдал лингвистически выверенную фразу окончательно растерявшийся сыщик. – Мы завсегда в лепешку расшибемся.

– Вот и отработай это направление до конца, – подытожил Денис. – И в расходах не ограничивайся.

– А у тебя, Павел Антонович, – обратился он к штабс-капитану, – есть что новенького?

Идея, пришедшая в голову молодому человеку во время поездки в карете с шефом охранки, для осуществления требовала либо хороших знакомых, либо банального подкупа. Отставной офицер российской армии, отправленный на выполнение столь ответственного задания, опыта в мздоимстве не имел. Хорошие знакомые в нужном ведомстве также отсутствовали. Поэтому он лишь смущенно развел руками:

– Денис Иванович, они все-таки к Министерству в-внутренних дел относятся. Опасаются.

– Ладно, это я возьму на себя, – после некоторого раздумья сказал Денис. – А ты, Павел Антонович, поступаешь в распоряжение Ерофеева. Если выйдете на след банды, поможешь провести разъяснительную беседу.

– С-слушаюсь! – отрапортовал повеселевший Платов. – Это мы с п-превеликим удовольствием!

Умение быстро и качественно разговорить «языка» было неотъемлемой частью подготовки пластунов. В отличие от непривычных для боевого офицера заданий по подкупу должностных лиц.

Денис взял со стола внушительных размеров нож, неизвестным образом здесь оказавшийся, и быстрым движением прокрутил его в руке. Взгляд его сделался тяжелым и злым. Внимательно посмотрев на своих подчиненных, он жестко произнес:

– Если во время… беседы эти твари пострадают, упрекать я вас не стану.

Штабс-капитан с сыщиком обменялись понимающими взглядами. Ерофеев быстро сменил тему разговора:

– Денис Иванович, а в столице как дела?

– В столице? – задумчиво переспросил тот. – В столице пока что все по плану…

Из ежечасных пространных петербургских депеш было ясно, что начальный этап атаки неизвестного широкой публике рейдера захлебнулся. Противник, особо не изощряясь, перенял тактику захвата у торгового дома. Первым действием он убрал из столицы Дениса. Затем, через подкупленных газетчиков, разместил статьи о плачевном состоянии дел Первого Купеческого банка, в результате чего в кассы потянулись толпы вкладчиков.

Защитные действия также не отличались особыми изысками. Две заранее открытые кредитные линии в крупных столичных банках позволили справиться с истеричным наплывом вкладчиков. Более того, во всех отделения Первого Купеческого появились объявления, что режим работы касс продлен до полуночи. Напуганные вкладчики, без проблем закрыв свои депозитные счета, уже через два дня робкими ручейками потянулись обратно.

Установилось шаткое равновесие, которое Денис планировал нарушить завершающим аккордом: следующие действия противника читались легко. Все это было неплохо, но главным оставалось освобождение Юльки. Для этого требовалось ее найти…

Денис очнулся от раздумий и отдал команду своим бойцам:

– Все, братцы, пора приниматься за дело!

Перед уходом он взглянул на очередное свое машинальное творение: на белом листе бумаги рыцарь в черных доспехах, отдаленно напоминающий самого творца, истреблял двурогое панцирное чудище. Истреблял явно не рыцарским способом: отломив собственный рог чудища, он производил действие, которое в старину именовалось «сажанием на кол». Будущие современники Дениса назвали бы это по-другому.

* * *

Петербург. 23 июля. 12:00 Штаб-квартира «Каспийского товарищества»

Рыхлый веснушчатый кулак с грохотом опустился на лакированную поверхность стола из дорогого канадского дуба.

– Откуда у них деньги?!

Широкоплечий собеседник не дрогнул и ответил спокойным тоном:

– Скорее всего, создали запас.

– На сколько упал курс?

Блеклые глаза пылали неподдельной яростью.

– На тридцать процентов.

– Начинайте скупку! Они не справятся!

Согласно кивнув, высокий мужчина вышел за дверь.

* * *

Москва. 23 июля. 1897 год. 15:00 Центральная телефонная станция

Сонечка привычно рыдала на своем рабочем месте. Нет, не из-за принца. Принца она дождалась – он прискакал на вороном коне, запряженном в выездные дрожки столичной инспекции Управления телеграфов и почт. И место было другим: не облезлый стол одного из телеграфных узлов столицы, а отдельный кабинет помощника управляющего коммутаторной станции. Когда ее принца с повышением перевели в Москву, телеграфная барышня уехала вместе с ним…

А слезы проливались от любви. Такой, что перехватывало дух и сердце начинало испуганно дрожать от переполнявших его чувств. Любви, про которую не пишут даже в замечательных книгах с яркими обложками, которые она покупала в солидных букинистических магазинах. В лавки старьевщиков госпожа Лисовская больше не заходила.

Она так обрадовалась за молодого господина с зелеными глазами, когда узнала, что он дождался свою принцессу. И разрыдалась, узнав о случившей трагедии. Нет, Сонечка обязательно ему поможет. Пусть ее уволят, но она сделает все, о чем попросил ее этот несчастный господин…

Коммутаторная принцесса вздохнула и вытерла слезы вместе с дорогой французской тушью. Надо напоить чаем ее подопечного. И от булочек он не должен отказаться – она сама их пекла. Интересно, когда он кушает? Как пришел на смену, так и сидит в уголочке, не пошелохнувшись. И второй – такой же. Откуда только такие берутся…

Отставной унтер-офицер Шабанеев, один из бойцов Дениса, не испытывал никаких неудобств от долгого ожидания. В пластунах, а позднее в охотничьей команде засады случались и более продолжительные. И в намного худших условиях. Поэтому он просто ждал, слегка прикрыв глаза, в полностью расслабленной позе.

И к любовным романам он был равнодушен. Он вообще плохо читал: по слогам. Поэтому полученную инструкцию он просто зазубрил. Унтер-офицер был одним из первых, кто услышал в этом мире термин «прослушка».

* * *

Петербург. 23 июля. 1897 год. 12:30 Резиденция торгового дома «Черников и сын»

Федька быстрым шагом зашел в кабинет. На привычном месте шефа сегодня восседал исполняющий обязанности главы торгового дома Михаил Хвостов. Доклад был кратким:

– Они начали.

Молодой помощник четко усвоил лаконичную манеру общения во время пиковых ситуаций.

– Деньги успели перевести?

Предварительные расчеты оказались ошибочными: кредитных средств едва хватило на панические выплаты вкладчикам. Последние дни прошли в лихорадочном поиске, но желающих выдать ссуду пошатнувшемуся банку было немного.

– С утра поступили.

Средства нужны были для выкупа собственных акций. Другого способа противостоять недружественному поглощению не существовало.

– Думаешь, хватит?

Вместо ответа Федька неопределенно пожал плечами. Мишка тяжело вздохнул – ситуация была угрожающей. Торговый дом мог лишиться собственного банка в ближайшие часы. Но отступать было уже поздно.

– Начинаем скупку. Отдай команду Либману.

Вихрастый сорванец молча кивнул и стремительно покинул кабинет.

* * *

Москва. 23 июля. 1897 год. 17:00 Малая Никитская. Особняк Рябушинских

Истекал седьмой день, обозначенный похитителями. Когда напряженно ждешь неизбежного события, оно все равно происходит внезапно: резкая трель телефонного аппарата, установленного в личном кабинете Рябушинского, заставила всех вздрогнуть.

Денис снял изогнутую трубку параллельного телефона одновременно с хозяином.

– Алло, центральная, – раздался в мембране мелодичный женский голос. – Номер одиннадцать двадцать два? Дом Рябушинских?

Громкий бой настенных курантов ударил по взведенным нервам.

– Да, – неожиданно охрипнув, коротко ответил Павел Михайлович.

– Вам вызов, ожидайте.

Голос пропал, и осталось только тихое потрескивание. Несколько томительных секунд, и в трубке раздался мужской голос с развязными, протяжными блатными интонациями:

– Алле, кто на проводе?

Денис положил руку на плечо напряженному хозяину. Ответ прозвучал по полной форме:

– Рябушинский, Павел Михайлович.

– Слухай сюды, дядя! – процедил неприятный абонент. – Твоя племянница у нас, и пока с ней в порядке. Пока…

Последовала небольшая пауза, дающая жертвам представить возможный последующий ужас. Ерофеев поднялся с дивана и подошел поближе к телефонному аппарату.

– Завтра к вечеру ты должен будешь собрать мильон. Золотыми, – уточнил блатной голос. – Дополнительные инструкции получишь в обед.

Связь оборвалась. Последнюю фразу невидимый собеседник явно прочитал по бумажке. Теперь предстояло только ждать: получится или нет. Через десять минут раздался еще один звонок. Платов достал из-за пояса револьвер и прокрутил барабан. Денис нетерпеливо схватил трубку телефонного аппарата.

– Денис Иванович! – голос Шабанеева был едва узнаваем из-за усилившихся помех. – Есть! Они через час встречаются! Записывайте адрес: Садовая, 38 «бис», квартира 50…

Бывают же такие совпадения! Но не это сейчас занимало Дениса – главное, что расчет полностью оправдался. Расчет на то, что ведущий переговоры о выкупе тут же перезвонит своим сообщникам: доложить о выполненном задании. И позвонит именно туда, где находится Юлия. И было абсолютно без разницы, откуда он звонит, важно – куда! Как выяснилось позднее, старый сыщик Мартынов оказался прав: из вестибюля доходного дома преступники звонили, просто зайдя с улицы. В этот раз звонок был сделан из ресторана…

– По коням, братцы! – закричал Денис, не сдерживая эмоций. – Время пошло!

Метафорическая для будущих современников фраза в этой действительности была исполнена буквально. Две конные упряжки с вооруженной боевой группой неслись по Москве, не обращая внимания на возмущенные свистки городовых и бросающихся в панике из-под колес пешеходов.

* * *

Петербург. 23 июля. 1897 год. 17:15 Штаб-квартира «Каспийского товарищества»

– Откуда у них деньги?!!

От истошного вопля, сорвавшегося в тонкую визгливую ноту, зазвенели оконные стекла.

– Кредиты.

Короткий ответ прозвучал невозмутимо.

– Продолжайте скупку!

– Бесполезно. Слишком высокий курс.

– Какая разница?!

– У нас не хватит средств.

Неожиданно молодой человек успокоился. Тон, которым он обратился к высокому мужчине, был ровным и угрожающим:

– В Париж будешь докладывать сам…

Рейдерская атака по захвату Первого Купеческого банка была провалена полностью.

* * *

Москва. 23 июля. 1897 год. 17:45 Улица Садовая, 38 «бис»

– Лежать, суки!!! Всех урою!!! Лежать, сказал – работает ОМОН!!!

Классическая киношная фраза вместе с выбитой дверью и двойкой бойцов, залетевших через разбитые оконные проемы, возымела столь же классическое действие: деморализованная банда похитителей была обезоружена за считанные секунды. Через сиротливо ощерившийся дверной проем тут же ворвалась страшная пятерка в полосато-черной раскраске будущих групп антитеррора, и на будущих каторжан уставились угрожающие револьверные зрачки.

– Где девушка?! Отвечай быстро, тварь!!!

Выбитые железные фиксы и отбитые почки всегда были неизбежными издержками профессии ловцов удачи.

– Лежать, бл.дь!!! Говори, сука, когда спрашивают!!!

Нестерпимая боль в детородных органах и кровавая пена в захлебывающейся от вопля глотке не способствуют разговорчивости.

Отставной штабс-капитан наблюдал за допросом с безразличием. Преподавание основ юриспруденции в области защиты прав человека в пластунских бригадах как-то не приживалось. В охотничьих командах, впрочем, тоже.

– Колись, ублюдок!!! Открой пасть и отвечай!!!

Сломанные ребра и съежившаяся от удара до размеров теннисного мяча печень также не помогают в выборе нужных слов.

Ерофеев, в чьи ближайшие планы не входило участие в заседаниях попечительского совета пансиона благородных девиц, не обращал никакого внимания на происходящее. Но, в отличие от своего непосредственного начальства, контроль над ситуацией не терял: уже через минуту он выводил плачущую, счастливую Юльку из дальней комнаты…

– Почему ты так долго не приходил?

От любимых глаз не хотелось отрываться ни на мгновение. Денис гладил по голове уютно устроившуюся у него на плече девушку, нежно ловя губами капельки слез.

– С тобой хорошо обращались?

Неизбежный в таких ситуациях вопрос, в разные времена вызывающий различные реакции. Юлька реагировала безмятежно:

– Конечно. Мне кажется, они тебя боялись!

Денис недобро улыбнулся:

– Сейчас я еще раз их напугаю!

– Нет, не надо… не уходи! – шепотом попросила девушка. – Мне так хорошо, когда ты рядом. А было – страшно!.. Чтобы у них селезенка лопнула!

Последнюю фразу Юлия добавила, мило при этом покраснев. Ругательство в устах барышни девятнадцатого столетия было непривычным.

– Одно твое слово, маленькая, и у них лопнет все!

Бамс! Лопнула! Переполненный насыщенной сложно-химическими гормонами кровью мозг моментально сложил мозаику, вычленив из множества ключевое слово. Лопнула!!! Проблема, над которой ломал голову последние месяцы Денис, разрешилась красивой и изящной в своей гениальной простоте комбинацией… Войны не будет!!! Он подхватил любимую на руки и закружил по комнате…

– Юлька! Ты – чудо!!!

* * *

Москва. 7 августа. 1897 год. Малая Никитская. Особняк Рябушинских

Свадьбу сыграли через две недели. И Павел Михайлович, и Юлия активно этому противились: нужно было разослать пригласительные гостям, организовать все необходимые мероприятия и… В общем, процесс длительный, затратный и сложный.

Но Денис был непреклонен: в столице накопилась масса неотложных дел, и его присутствие было обязательным. Оставлять Юльку в Москве после случившегося он не хотел. О том, чтобы просто забрать ее с собой, не могло быть и речи – нравы этого столетия сильно отличались от будущей действительности.

Но, как это часто бывает, то, что делается в спешке, получается гораздо лучше. Торжественное венчание в соборе, шумное праздничное гулянье в «Астории», нескончаемые поздравления от немногочисленных – не более сотни – гостей и удалые катания на тройках с бубенцами. Все как всегда…

Как только все официальные церемонии были закончены, не мешкая тронулись в путь: столица уже заждалась. Под прощальные напутствия всплакнувшего Павла Михайловича счастливые и усталые молодожены поднялись в вагон петербургского экспресса.

Глава двенадцатая

США. 15 апреля. 2009 год

Российские хакеры превратили обычные программы компании Microsoft в кибернетическое оружие, а также наладили взаимодействие на популярных сайтах базирующихся в США социальных сетей, таких как Twitter и Facebook, чтобы координировать атаки на грузинские сайты.

Эти обстоятельства выяснила организация под названием U. S. Cyber Consequences Unit, которая занимается анализом последствий кибернападений.

«The Wall Street Journal», США

* * *

Петербург. 10 августа. 1897 год. Невский проспект. Доходный дом

Юлия активно готовилась к званому ужину.

Буквально по приезде пришло приглашение от министра финансов Российской империи господина Витте. Оно оказалось неожиданным – Денис еще не сталкивался ни с кем из высшей власти. Пришлось давать задание своим пока еще немногочисленным агентам, чтобы узнать причину проявленной любезности.

В письме, доставленном курьером, было сказано, что ужин неофициальный, мундиры и регалии не обязательны. Спутницы также вольны в выборе туалета. Молодой человек отличал неофициальный ужин от официального примерно так же, как и папуасов северо-западного африканского побережья от их сородичей в бразильских джунглях. Поэтому и не ломал голову. Оказалось, не все так просто.

– Пойми же, наконец, – доказывала ему Юлия. – Тебе обязательно нужен фрак.

– Почему я не могу пойти в обычном костюме? – делал вялые попытки отбиться Денис.

– Этим ты выкажешь неуважение к хозяину, – терпеливо, как маленькому ребенку, объясняла девушка. – Ужин объявляется неофициальным для создания домашней, раскрепощенной атмосферы. Не более того.

Ну и… фрак с ним. Надо так надо: деваться некуда. Пришлось терпеливо сносить бесконечные обмеры, примерки, подгоны. Но это было еще полбеды. Значительно сложнее обстояло дело с выбором вечернего наряда для самой Юлии. Главная проблема заключалась в том, что багаж с многочисленными нарядами девушки до сих пор еще не прибыл в столицу. Это было головной болью для Дениса уже второй день. Остальные трудности – финансовые и конкурентные – казались незначительной мелочью.

Денис привычно, как он часто делал в минуты рассеянности или задумчивости, рисовал карандашом неизвестно что. За неизвестное отвечала кисть живописца – сам он в процессе творения участия не принимал. Было не до того.

Все внимание отвлекала мечущаяся по комнате девушка. Обложившись многочисленными журналами, выкройками и еще какими-то непонятными для молодого человека предметами, она вела бесконечные телефонные переговоры с портными, модельерами и прочими деятелями от кутюр.

Юлия выглядела расстроенной – у нее явно что-то не получалось. Даже недешевый подарок Дениса – элегантное ожерелье из черного малазийского жемчуга, редко пересыпанного ярко-алыми рубинами, – вызвал у нее оживление на несколько недолгих минут.

С периодичностью в час-полтора в комнату заходили посыльные с нескончаемыми образцами тканей, кружев и различных предметов декора женской одежды, о назначении которых можно было только догадываться.

Из раздумий его вывел огорченный голос любимой и ласковые руки, обнявшие сзади за шею.

– Дениска! – плачущим голосом пожаловалась девушка. – Я ничего не могу подобрать.

Он просто ничего не успел ответить, потому что радостный визг, раздавшийся через мгновение, оглушил его на оба уха. Юлька с жадным интересом лихорадочно перебирала его рисунки.

– Ты прелесть! – наконец сообщила она ему, глядя влюбленными глазами. – Как ты только смог додуматься до такого?!

Денис недоуменно пожал плечами: несколько изображенных им женских силуэтов были одеты в обычные вечерние платья его эпохи. Простые, классически строгие линии, облегающие фасоны со слегка расклешенным низом либо полностью зауженные. И еще с какими-то волнистыми финтифлюшками вокруг ворота: названия им он просто не знал. Были модели и без них, но с небольшим вырезом до лопаток. Ни тебе декольте до пупка, ни открытой до самого не хочу спины. В общем, ничего особенного…

– Может, тебе бросить свои финансы? Тебя любой модный журнал примет с распростертыми объятьями.

Молодой человек вздохнул: la femme – она и через сто лет останется la femme. Так мало нужно для счастья.

* * *

Петербург. 10 августа. 1897 год. Частная резиденция министра финансов

По традиции домашнего ужина хозяин появлялся позже остальных гостей, давая им возможность познакомиться друг с другом. Предполагалось, что это создаст непринужденную атмосферу. Атмосфера создаваться не желала: виновницей данного казуса была Юлька.

В обширной приемной зале министерской резиденции находилось немалое количество приглашенных: не менее четырех десятков известных людей столицы, включая их спутниц. Только немногие прибыли без сопровождения противоположного пола. Все мужчины – здесь избранница молодого человека оказалась абсолютно права – были одеты в строгие фраки. Их спутницы не радовали разнообразием палитр и являли собой блекло-серую полуофициозную массу. Лишь несколько молоденьких барышень выделялись на этом безликом фоне нежно-голубыми и беззаботно-белыми вечерними платьями.

Женские наряды того времени отличались довольно большим разнообразием: еще не ушли в прошлое корсеты, но уже становились привычными вызывающие платья с оголенной спиной и плечами. Из ветреного Парижа уже добиралась бесстыжая мода на полупрозрачные туники, предполагающие полное отсутствие лифа. Таковых, впрочем, здесь не наблюдалось.

Юлия сбросила накидку и предстала перед светской публикой в черном обтягивающем платье, подчеркивающем каждый изгиб изящной фигуры. При малейшем движении боковой разрез, поднимающийся до середины бедра, соблазнительно приоткрывал стройную ножку юной красавицы.

Оживленные беседы гостей потихоньку стихали: мужчины исподтишка бросали жадные взгляды, а их спутницы, наоборот, брезгливо сощурившись, отворачивали взор. Две известные столичные модницы пребывали в полуобморочном состоянии, а редактор одного из женских журналов лихорадочно рисовал что-то в блокноте.

Девушка беззаботно наслаждалась произведенным впечатлением, но Денис чувствовал себя неуютно под перекрестным огнем неравнодушных взглядов. Выручил подошедший хозяин – высокий, слегка полноватый мужчина с насмешливым взглядом проницательных глаз. Дружелюбно улыбнувшись, он крепко пожал протянутую руку.

– Здравствуйте, молодой человек. Давно хотелось с вами познакомиться. И попрошу без чинов, по-домашнему.

– Вечер добрый, Сергей Юльевич. Благодарю за столь любезное приглашение.

Денис с интересом разглядывал могущественного чиновника.

– Вы курите?

Министр достал серебряный портсигар и вопросительно взглянул на гостя. Молодой человек отрицательно покачал головой.

– Может быть, пройдем на террасу? – предложил Витте. – Побеседуем на свежем воздухе.

Денис не возражал. Они вышли из душной залы и устроились в плетеных креслах под звездным небом. Здесь дышалось свободней, и свежий воздух слегка кружил голову.

– У меня складывается впечатление, что вы нацелились на весь капитал империи?

Вопрос прозвучал с легкой иронией, но глаза смотрели на собеседника внимательно и цепко.

– Всех денег не заработаешь. Большую часть придется украсть.

Витте заразительно рассмеялся. Достав из портсигара тонкую папироску, он прикурил и с видимым наслаждением затянулся ароматным дымом. Небольшое табачное облако повисло над головами. Выдержав небольшую паузу, продолжил:

– Вы никогда не задумывались о том, чтобы перейти на государственную службу?

Денис серьезным и доверительным тоном поделился с ним:

– У вас в помощниках сплошь и рядом мужчины. А я, знаете ли, привык видеть перед собой прекрасные женские лица.

На этот раз министр смеялся намного дольше. Едва отдышавшись, он сказал:

– Вы очень способный молодой человек. Скажу откровенно, я просто поражен вашими успехами.

Денис сам не знал, что на него нашло. Возможно, сказалась некая нервозность или это давила ответственность за исход беседы, но факт остается фактом: он продолжал отвечать неуклюжими шутками:

– Бессонница у меня, Сергей Юльевич. Вот и приходится работать даже по ночам.

– Вот только методы у вас… на грани, можно сказать.

Прищуренный взор выстрелил жестким немым вопросом: намек был более чем прозрачен. Кнут и пряник. Все как всегда…

Денис, получив приглашение, представлял, о чем пойдет речь. Разведывательная сеть торгового дома расширялась хоть и не стремительно, но оставить без внимания всесильное финансовое ведомство не могла – это было бы непростительной ошибкой. Но в планы Дениса предложение министра не укладывалось. Власть – штука заманчивая, но свободу действия она ограничивает. Существенно.

Мысль о том, чтобы честно рассказать свою невероятную историю, была отринута сразу: Витте к числу мистиков не относился и в лучшем случае принял бы его за слегка помешанного на оккультизме. В худшем – за афериста. Так что этот вариант отпадал сразу…

После продолжительной паузы последовал уверенный и спокойный ответ:

– У меня есть встречное предложение, господин министр.

Витте одобрительно усмехнулся:

– А я в вас не ошибся, Денис Иванович. Зубастый вы… волчонок.

С легкой руки самарских мельников прозвище добралось и до столицы. Собственная разведка министра финансов работала не хуже. Еще один намек.

– И в чем же оно заключается?

– Хотелось бы, чтобы экспорт нефти стал полностью российским, – сделал ударение на последнем слове Денис.

Сергей Юльевич задумался: такая мысль посещала его неоднократно. Вот только возможностей для этого пока не было. Вспомнилась нашумевшая история, когда «Каспийско-Черноморская нефтяная компания» задерживала грузы российских нефтепромышленников. На экспортной железнодорожной ветке Баку – Тифлис – Батум скапливалось до пятисот – шестисот цистерн. Являясь фактически владельцами данного направления, Ротшильды платили штрафы за задержку, однако все перекрывалось монопольным экспортом керосина. В дело пришлось вмешаться лично императору…

– И как вы себе это представляете? – спросил министр, затягиваясь еще одной папироской.

– Не исключаю, что мне понадобится ваша помощь, Сергей Юльевич, – честно признался Денис. – Но не сейчас – позже…

* * *

Предварительная пристрелка состоялась, но Денис не сомневался, что к разговору еще придется скоро вернуться. После легкого ужина гости вновь переместились в залу. На виновницу светского переполоха внимания уже обращали значительно меньше, поэтому можно было просто расслабиться в свое удовольствие.

Отлучившись на несколько минут, он застал свою жену в окружении трех барышень: двух очаровательных близняшек, одетых в светлые, воздушные платья, и даму постарше – долговязую, с бескровными губами и пепельным хвостиком волос. Юлька делала страшные глаза, показывая на нее: надо полагать – достала. Разговор шел о литературе.

Невзрачная дама сразу же набросилась на Дениса:

– Скажите, господин Черников, какую книгу вы сейчас читаете?

Молодой человек в последнее время читал в основном донесения агентов, биржевые сводки и срочные телеграммы. Нужно было как-то выкручиваться.

– К моему глубочайшему сожалению, возможностью такой обделен. При переезде была утеряна часть багажа, и в ней находилась вся библиотека.

В глазах любимой прыгали веселые бесенята – она уже представляла, что последует дальше. Очаровательные барышни одновременно поднесли ладошки к щекам.

– Вся библиотека? Полностью?! – спросила с непритворным ужасом поклонница литературы и нервно поправила очки.

Денис утвердительно кивнул головой. В его голосе отчетливо прозвучала вселенская скорбь:

– Все две книги! Одну я даже раскрасить не успел.

Юлька прыснула первой, через мгновение к ней охотно присоединились и юные сестрички: экзальтированная дамочка успела им всем изрядно поднадоесть. Барышня-переросток оскорбленно взмахнула куцым хвостиком и молча удалилась с брезгливо поджатыми губами.

– Денис, ну нельзя же так, – с легкой укоризной попеняла ему девушка. – Она же обиделась.

И тут же, заслышав звуки рояля, доносившиеся с другой половины, потащила его за собой:

– Пойдем скорее. И помни – ты обещал!

Молодой человек вздохнул: он и в самом деле обещал. Вчера Юлька выудила из него клятву, что он обязательно напишет новую песню и исполнит ее. Все это сопровождалось таким количеством поцелуев, нежных слов и других женских хитростей, что устоять он не мог. Дернул же его черт взяться за гитару в далеком уральском городке.

Цыганский ансамбль в программу вечера не входил, поэтому гитарой разжиться не удалось. Пришлось одним пальцем стучать по клавишам, подбирая мотив, пока Юлька не кивнула: усвоила. Освободив место для девушки за роялем, дождался вступительных аккордов и негромко запел:

Плесните колдовства в хрустальный мрак бокала,

В расплавленных свечах мерцают зеркала.

Напрасные слова я выдохну устало.

Уже погас очаг. Ты новый не зажгла.

Напрасные слова – виньетка ложной сути.

Напрасные слова нетрудно говорю.

Напрасные слова, уж вы не обессудьте.

Напрасные слова, я скоро догорю…

Любимая смотрела нежным восхищенным взглядом дурманящих черных глаз. Ради одного этого стоило побыть несколько минут в шкуре поп-звезды. Под рукоплескания гостей к нему подскочили близняшки и в два голоса защебетали:

– Charmant! Какой чудесный романс! Скажите – кто автор? Вы сами его написали?

Вчера вечером Денис долго вспоминал слова песни, исписав при этом несколько листов бумаги. Врать он не любил и честно признался:

– Сам написал…

Глава тринадцатая

15 апреля. 2009 год

Словацкими сепаратистами был обстрелян кортеж венгерского президента Ласло Шойома, когда он направлялся в город Комарно, населенный преимущественно этническими венграми.

«The Financial Times», Великобритания

* * *

Петербург. 15 августа. 1897 год. Резиденция торгового дома «Черников и сын»

Если нефть – королева, то Баку – ее трон. Слова, которые скажет Уинстон Черчилль через несколько лет, Денис помнил четко. Идея, пришедшая на ум во время освобождения Юльки, была реализуема, но, как и почти все гениальные озарения, требовала денег. Небольших. Не хватало всего каких-то двухсот – трехсот миллионов рублей – точнее просчитать не получалось.

Проблема была в отсутствии вычислительной техники: даже простейшее моделирование развития ситуации приходилось делать «на коленке». О сложных алгоритмах оставалось только мечтать. Трудности были и с открытой информацией: ближайший провайдер находился за сотню лет отсюда.

Стоило определяться и со стратегией, но, кроме нефти, ничего в голову не приходило. Для крупных спекуляций на финансовых рынках пока не хватало средств, а инвестиции в промышленный сектор подразумевали долгую отдачу. Времени до начала Русско-японской войны оставалось немного…

Шеф торгово-банковского концерна недобро покосился на напольные часы «Мозер унд Мозер», громогласно возвещающие гулким боем о начале трудового дня. Дождавшись последнего удара, он взял в руки бронзовый интерком и дважды позвонил, вызывая своего помощника. Федька словно ожидал под дверью и в кабинет вошел ровно через три секунды.

– Вызывали, Денис Иванович?

По случаю жаркой погоды он сменил привычный темный костюм на ярко-алую рубашку. Довольная физиономия сорванца отливала в тон. Денис ошеломленно воззрился на пунцовое чудо:

– Ты куда это вырядился?

– Нравится, шеф? – с гордостью спросил Федька.

– Очень, – буркнул Денис. – Пригласи Ерофеева и Платова. И чаек организуй, покрепче.

– Айн момент! – Вихрастая голова исчезла в мгновение ока, словно ее и не было.

Сотрудники, как и дети, в первую очередь перенимают у старших не самые нужные вещи. У его подчиненных особым спросом пользовались витиеватые словосочетания, выдаваемые им в минуты неустойчивого душевного равновесия. Финансовые термины усваивались гораздо хуже.

Денис пожал руки вошедшим сотрудникам и, еще раз покосившись на Федькин наряд, открыл совещание.

– Итак, господа присяжные заседатели. Спокойные денечки закончились, начинаем настоящую работу. Первый вопрос к тебе, Федор. Аналитику по «Каспийскому товариществу» продолжаешь вести?

– Конечно, шеф, – слегка обиженным тоном ответил помощник. – У нас все как в аптеке!

С нынешними аптеками, в отличие от их будущих порождений, Денису еще сталкиваться не приходилось, поэтому ответ пришлось принять на веру.

– Ну и ладушки, – удовлетворенно кивнул он Федьке и повернулся к своему начальнику службы безопасности. – Степан Савельевич, докладывай, что накопал.

Отставной полицейский, взяв в руки листок бумаги, неторопливо доложил:

– Акционерное общество «Мазут». На балансе находится около двенадцати процентов акций «Каспийского». И акционерное общество «Апшерон». Семнадцать процентов.

Несмотря на смену розыскного профиля, лаконичность Ерофеева осталась прежней, поэтому Денису пришлось уточнять:

– Открытые акционерные общества?

– Так точно, Денис Иванович! – отрапортовал сыщик. – И то и другое.

Глава торгового дома поначалу даже слегка оторопел: полученная информация не укладывалось в голове. Сделав небольшой глоток чая, он осторожно спросил:

– Предприятия большие? Чем занимаются?

Тактика операции сформировалась моментально, и срочно требовались подробности.

– Не очень. «Мазут» – мелкий транспортировщик нефти, занимается подрядами на доставку от скважин до железной дороги. У «Апшерона» имеются механические мастерские по ремонту вагонов и лесопильный цех.

Ерофеев достал папироску и вопросительно взглянул на шефа. На немой укор в глазах отреагировал тяжелым вздохом и захлопнул портсигар. Денис настойчиво продолжал допрос, не отвлекаясь на посторонние мелочи:

– А где их акции торгуются? В Петербурге?

– Куда им до столицы, – пренебрежительно махнул рукой Ерофеев. – На Бакинской товарной бирже котируются. Но спроса на них практически никакого нет.

Денис стремительно поднялся с кресла и нервно прошелся по кабинету. Его сотрудники с интересом наблюдали за ним. Наконец он остановился и возбужденно добавил свеженькую идиому в копилку своим подчиненным:

– Это просто полный …!!! Ушам своим не верю!

Верилось и в самом деле с трудом: спрятать многомиллионный пакет акций на балансе пустышек, с оборотом в лучшем случае в несколько десятков тысяч рублей… С таким же успехом можно было припарковать современную авианосную флотилию на заросшем тиной колхозном пруду. И попросить местного дядю Васю посторожить – за бутылку.

Но после некоторого раздумья Денис был вынужден признать эффективность незатейливого изыска защитного приема противника.

Во-первых: отчетности по международным стандартам в этой эпохе еще не существовало. Нынешняя была примитивна и досконально проследить движение ценных бумаг просто не могла.

Во-вторых: реестр акционеров даже в будущей современности обновляется только один раз в год. Если акции в течение дня меняют нескольких владельцев, то справиться с таким учетом могут только компьютеризированные депозитарии. Всеобщий любимец профессиональных программистов еще не родился.

И в-третьих: ничто не мешало «Каспийскому» в любой момент – либо перед отчетностью, либо перед очередным ежегодным собранием – перекинуть акции на свой баланс. Кроме того, спрятанный пакет акций являлся неплохим резервом: в случае финансовых затруднений или удачной конъюнктуры его всегда можно продать на открытом рынке. Галерка в экстазе, в ложах рукоплещут.

Инвесторы и спекулянты не любят, когда компании-владельцы держат в своих руках большую часть акций: слишком малое пространство остается для игр и маневров. Поэтому применяется нехитрая практика подставных компаний, чтобы создать ощущение свободного рынка и, главное, защититься от недружественного поглощения. Защитный прием «Каспийского» превосходно сработал при предыдущей рейдерской атаке торгового дома, но в сути свой оказался слишком уязвимым.

Но в этом нельзя винить его создателей: они не могли учесть, что против них будет играть спекулянт, накопивший столетний опыт торговых войн. Да и слово «рейдер» в той эпохе ассоциировалось только с черным стягом на пиратских кораблях.

Денис вспомнил, что первое упоминание об аналогичных приемах появилось только в двадцатых годах следующего столетия. «Каспийское товарищество» серьезно опередила всех остальных участников биржевых войн. Термин «финансовая разведка» появился еще позже, и в этот раз противник переиграл сам себя…

– Значит, так, Степан Савельевич, – возбуждение еще не улеглось, но распоряжения были точными и отрывистыми. – Берешь свою команду и пулей летишь в Баку. Одного бойца поставишь дежурить на местный телеграф – каждая минута будет на счету. Другой – на Бакинской бирже – ждет команды. Твоя задача: наладить контакт с местной полицией, и как только получишь команду, сразу же начинаешь действовать. Сейчас срочно оформляй доверенность, инструкции получишь позже – в письменном виде.

Охотничий азарт передался и бывшему полицейскому. Он машинально вытащил портсигар и нервно закурил папиросу. Денис только махнул рукой. Над столом повисло густое облако ароматного дыма.

– А моя задача какая будет, Денис Иванович? – бесстрастным тоном задал вопрос молчавший до сих пор Платов.

Денис тяжело вздохнул и пристально посмотрел на штабс-капитана:

– Твоя задача, Павел Антонович, будет самой сложной…

Очередной художественный шедевр главы торгово-банковского концерна изображал классический череп с перекрещенными костями. Надпись под рисунком, выполненная готическим стилем, была знакома каждому поклоннику мушкетерских романов: A la guerre comme a la guerre.

* * *

Батумский порт. 2 сентября. 1897 год

Южные ворота империи вошли в ее состав двадцать лет назад. За этот короткий срок они стали основным распределительным узлом нефтяного экспорта. Сюда, по маршруту Баку – Тифлис – Батум, стекались сборные эшелоны нефтяных цистерн мелких предпринимателей. На ссуду, полученную от «Каспийского», они покупали железнодорожные емкости, взамен поставляя нефть по бакинским ценам. Тридцатилетняя нефтяная война начиналась именно здесь.

Ротшильды, у которых финансовых проблем, связанных с колебанием цен на нефтяном рынке, не возникало, наживались на кризисах, скупая за бесценок независимые компании, находившиеся на грани банкротства. В частности, компания существенно расширилась во время голода и экономического спада 1891—1893 годов, когда цена на нефть-сырец упала в Баку с восьми до одной копейки за пуд. Тогда была приобретена компания «Мазут». Нобели в этой ситуации воздерживались от приобретений, предпочитая строить новые нефтехранилища и скупать по дешевке сам продукт…

Старый морской волк Эрик Олаффсон пребывал в самом мерзком настроении. Причина была непонятна никому, в том числе и ему самому. Доставалось всем, начиная от последнего такелажника и заканчивая старшим помощником. Тягучее, неприятное ощущение холодным ужом поднималось снизу его огромного живота и доходило до луженой глотки, непрерывно исторгающей сложносоставные изречения, без перевода понятные любому бродяге любого порта на любом океане.

– Куда ж ты… прешься… на… лохани… с наветренной стороны!

Речь бородатого полиглота перемежалась английскими, французскими и русскими фразеологизмами. Но понимали его все: и свои и чужие.

– Внятно излагает! – уважительно восхитился старый лоцман малого танкера, подходящего к борту нефтеналивного красавца «Мюрекс». – Сразу видно – дальних плаваний моряк.

Небо, которое иначе как свинцовым назвать было нельзя, грозилось нагнать волну, которая усложнила бы и без того нелегкую перекачку нефти с малых судов в резервуары многотонного покорителя морей. Ветер поднимал брызги с поверхности моря и швырял их в измученные лица моряков. До окончания работ на рейде батумского порта оставалось около двух часов, но отвратительное настроение капитана не улучшалось.

– Кэп, у нас серьезные проблемы! – взволнованным голосом сообщил подбежавший старпом.

– Что там еще, дьявол тебе в печенку?!

Разъяренный Олаффсон уже не говорил, а рычал, гневно взирая на своего помощника. Жесткие пальцы вцепились в бороду и, казалось, вот-вот выдерут ее безо всякого сожаления.

– Только что из русской полиции сообщили: Михаэль арестован за драку с поножовщиной.

Без опытного штурмана в плавание выходить нельзя – это знал даже последний трактирщик в порту. Для второго штурмана это был первый дальний переход, к тому же морской устав запрещал выходить в море без сменщика. На несколько минут работы были приостановлены: все завороженно слушали, как из известных каждому члену команды слов складывались новые неслыханные конструкции.

– Есть какие-нибудь мысли? – Бородатый капитан окончательно выдохся и вопрос задал нормальным голосом.

– Я уже связался с местным пароходством, – расплылся в довольной улыбке старпом. – У них есть свободный штурман.

– С лицензией? – уточнил Олаффсон.

– А как же, конечно, с ней. Только просили пассажира попутно прихватить до канала.

Вопрос был задан не просто так: случаи, когда из желания сэкономить владельцы судна нанимали кого-либо без лицензии, встречались, но если происходили аварийные ситуации, то сразу же возникали проблемы со страховыми компаниями. Владельцем «Мюрекса» была «Транспортно-торговая компания Шелл», и капитан экономить на лицензии не собирался.

Практика попутных пассажиров не особо приветствовалась компаниями, но в данном случае отказать было нельзя. Уже через три часа на борт поднялся новый штурман в сопровождении попутчика. Солидного вида господин легко взошел по шаткому трапу и, слегка заикаясь, поздоровался с капитаном.

Плавание проходило без происшествий. Гнетущее чувство морского бродяги потихоньку ослабло, и капитан спокойно занимался привычным делом. Маршрут был проложен еще с 1880 года, когда в Баку появился нынешний хозяин «Транспортной компании» Маркус Самуэль.

Речь тогда шла о захвате дальневосточного и индийского рынков, где безраздельно господствовал рокфеллеровский «Стандард ойл». Для этого требовалась дешевая российская нефть и короткий проход через Суэцкий канал, куда американцам проникнуть не удавалось – акционеры канала опасались пожара на борту нефтеналивных судов. У ротшильдовского «Каспийского товарищества» имелась нефть и серьезное влияние на английское правительство.

В итоге высокие договаривающиеся стороны ударили по рукам: англичане выкупили контрольный пакет акций канала, Ротшильды предоставили нефть, а Маркус Самуэль – нефтеналивные танкеры, приспособленные для Суэцкого канала.

Позициям американцев на мировом рынке был нанесен серьезный удар. Но все это не тревожило старого Эрика Олаффсона. Он обо всем этом ничего не знал и знать не хотел. У него снова возникла проблема: сошедший на берег вместе с пассажиром шкипер на борт судна так и не явился. Неприятное предчувствие вернулось с новой силой.

– Где носит этого чертого русского? – бушевал старый капитан, в ярости нарезая бесконечные круги по палубе.

Экипаж испуганно шарахался в разные стороны, не желая попадать под тяжелую руку своего босса.

– Чтобы его дьявол морской к себе прибрал!

Вспоминать про морского дьявола во время плавания у всех моряков считалось дурным знаком. Старый кэп в приметы не верил.

– Хоть со дна морского вытащи нового штурмана!

Бледный старпом испуганно кивнул и бросился прочь – на поиски…

Через два дня, 15 сентября 1897 года, при проходе через Суэцкий канал, в результате непроизвольного взрыва паровых машин, танкер затонул в самом неудобном для судоходства месте. Транзит, добытый с огромными усилиями, был приостановлен.

Активы банкирского дома Ротшильдов, в одночасье лишившегося индийского и дальневосточного рынков, стремительно дешевели на всех мировых биржевых площадках. Практика нигерийских повстанцев двадцать первого столетия, взрывающих нефтепроводы всякий раз, когда падала цена на нефть, отлично сработала и в этой эпохе – в другую сторону…

При кораблекрушении «Мюрекса» погибло восемнадцать членов экипажа. Среди них был и старый морской волк Олаффсон. Отправляя Платова на операцию, Денис забыл старую, непреложную истину: победителя на войне может и не быть, но трупы будут обязательно.

* * *

Петербург. 16 сентября. 1897 год. 10:45 Штаб-квартира «Каспийского товарищества»

Настроение двух мужчин, беседующих в кабинете центральной резиденции, мрачным назвать было бы неправильно. Скорее оно было убийственным. Срочная депеша, полученная сегодня утром, сухими телеграфными строчками извещала о потере самого короткого экспортного маршрута.

Неизвестный противник, немедленно воспользовавшись ситуацией, начал массированную атаку на петербургской бирже. С открытого рынка по любым ценам шла скупка бумаг «Каспийского товарищества». Проблема усугублялась неожиданно возникшим дефицитом ликвидности. Затонувший «Мюрекс» вызвал обвал котировок не только на местном рынке, но и на европейских биржах.

– Выяснили кто?

– Неизвестно. Может быть, Нобели, может, Рокфеллер.

– А Черников?

– Не исключено.

– Париж недоволен. Не стоило заниматься уголовщиной.

– Пусть у себя командуют. Здесь Россия, не Европа.

– Падение сильное. Не получается взять кредит.

– Не страшно. Акций для захвата на открытом рынке все равно не хватит…

Любая война не терпит повторов в тактике. Финансовая – не исключение. То, что хорошо получилось в первый раз, в следующем сражении представляет серьезную опасность. Так оно и вышло…

* * *

Петербург. 16 сентября. 1897 год. 10:00 Резиденция торгового дома «Черников и сын»

Осень в этом году выдалась необычно ранней. После недели непрекращающихся дождей выглянуло долгожданное солнце, и серые мостовые Петербурга сразу же раскрасились в яркие, желто-красные цвета листопада. Спешащий на службу столичный житель с удовольствием подставлял лицо свежему ветерку, радуясь последним теплым денечкам. Исключение составляли дворники, с недовольным видом сметавшие листья в разноцветные кучи.

Денис, полночи проворочавшись без сна, заснул только под утро. Взглянув на часы, которые показывали половину десятого, резко поднялся с постели и торопливо стал собираться. В завершающий день основной операции он постыдным образом проспал. Выскочив из подъезда, на ходу накинул пальто и торопливым шагом направился в контору торгового дома.

Когда он забежал в приемную, его уже нетерпеливо дожидался пританцовывающий Федька. Едва поприветствовав шефа, он тут же доложил:

– Началось, Денис Иванович. Котировки «Каспийского» ушли на тридцать процентов.

Глаза у него лихорадочно блестели, а правая рука беспрестанно поправляла непослушный чуб.

– Сделай мне кофе, – коротко приказал Денис.

– Со сливками?

– Лучше с лимоном.

Пригубив из поданной чашки обжигающе горячий кофе, он на всякий случай уточнил:

– Либман все инструкции получил?

– Обижаете, шеф, – насупился помощник. – Телефонирует через каждые пятнадцать минут.

– Отправляй депешу Ерофееву. И пусть пришлет подтверждение в получении.

Телеграфная связь была самым слабым местом в планируемой операции, где все было расписано буквально по минутам. Малейший обрыв связи грозил непредсказуемыми последствиями. Приходилось рисковать – ничего не поделаешь, издержки столетия.

– Будет исполнено, Денис Иванович…

Краткую манеру ответов Федька перенял у своих старших товарищей. Через три часа он забежал в кабинет начальства с очередным докладом:

– Котировки начали расти!

– Сколько мы выкупили?

– Двадцать шесть процентов. Начинаем «высадку пассажиров»?

– Нет, обойдемся без этого…

Повторять прошлые ошибки Денису не хотелось. Переплаченные при этом суммы особо его не волновали – цель того стоила.

– Как дела у Ерофеева?

– Только что телеграфировал. Операция закончена.

– Передай Либману – продолжаем скупку…

* * *

Баку. 16 сентября. 1897 год

Джавад Юсупов, маклер бакинский биржи, удовлетворенно потирал руки. Неудачное утро, начавшись с падения котировок многих нефтепромышленных компаний, связанных с «Каспийским», закончилось очень даже неплохо. Неизвестный покупатель не торгуясь выкупил все бумаги акционерных обществ «Мазут» и «Северо-Кавказское», имеющееся на открытом рынке. Пакеты акций весили более восьмидесяти процентов от общего числа выпущенных.

В полдень того же дня группа Ерофеева при поддержке полицейских исправников производила смену собственников в вышеупомянутых компаниях. Требовалось не допустить передачи пакетов акции «Каспийского», числившихся на балансе подставных акционерных обществ…

Зачем тратить огромные суммы и затевать многоходовые комбинации, если можно просто купить сами компании-«пустышки» за рупь с полтиной? Со всем их имуществом, включающим и треть пакета всех акций «Каспийского». Остальные бумаги были выкуплены на открытых торгах Санкт-Петербургской биржи.

В этот раз торговый дом «Черников и сын» ошибок не допустил. К концу дня на его балансе находилось более двух третей акции «Каспийского товарищества». В короне торгово-банковского концерна засверкал новый камушек – из черного золота.

Глава четырнадцатая

Москва. 15 апреля. 2009 год

Президент США Кондолиза Райс прибыла с визитом в столицу нашей Родины…

«Первый канал», Россия

* * *

Петербург. 14 октября. 1897 год. Резиденция торгового дома «Черников и сын»

В конторе торгового дома царил переполох: после месячного отсутствия десятичасовым скорым прибывал шеф. Наводился марафет, сотрудники лихорадочно дописывали отчеты, и даже всеобщая любимица – неизвестно откуда приблудившаяся кошка – не путалась, как обычно, под ногами, а спокойно лежала у входа: ждала.

Маньке Облигации – непонятное прозвище дал лично шеф – беспокоиться было не о чем: во вверенном ей хозяйстве мышей не наблюдалось. Крысы были не в ее епархии – за них отвечало ведомство Ерофеева.

Первая красавица концерна (после Юлии Васильевны, естественно!), помощник старшего бухгалтера Мария Кшиштовская резала мелкими дольками лимон и укладывала на блюдо вокруг бокала с коньяком – любимого шефом напитка шустовского производства. В общем, все как обычно. В любой конторе любой эпохи…

– Федор, ты отчет по французским казначейкам не видел? – В приемную забежал вечно куда-то спешащий Хвостов. – Нигде найти не могу.

– Это таксист спер, – с самой серьезной миной, на какую только был способен, ответил молодой помощник главы концерна. – Мне его рожа сразу не понравилась.

Оба радостно заржали – шутка была в ходу уже второй месяц и пока еще не приелась. Хотя, кто такой таксист, ни тот ни другой не знали. У шефа спрашивать было бесполезно: либо еще более непонятно отшутится, либо, если попадешь под горячую руку, узнаешь какое-нибудь новое выражение.

– Надо в кабинете посмотреть у Дениса Ивановича. Могли на стол положить…

Договорить Федьке не дали. В открытую дверь заглянула Мария и радостно сообщила:

– Едут!

После рейдерского захвата «Каспийского» добавилось множество хлопот. Переговоры с банкирским домом Ротшильдов о выкупе у них оставшегося пакета акций и принадлежащей им же транспортной компании «Мазут» были пока безуспешными – слишком высокую цену запросили их владельцы за ненужные им, в общем-то, теперь активы.

Следовало провести полную ревизию в Баку, для чего туда и выехал месяц назад Денис. Главной проблемой было отсутствие кадров – и в Петербурге, и в новых владениях на ключевые посты требовались свои люди, но взять их было неоткуда. Времени и сил катастрофически не хватало, поэтому все дальнейшие активные действия были перенесены на неопределенный срок.

Растроганный теплой встречей своих сотрудников, – мелочь, а приятно! – Денис залихватски опустошил коньячный бокал, но к лимону не притронулся: закусил сахарными устами красавицы бухгалтера. Благо Юлька не видела. Долгих церемоний разводить не стал и сразу же проследовал в свой кабинет.

– Докладывайте, орлы, – взял он с места в карьер. – Что вы тут без меня натворили?

Оперативку проводили в усеченном составе: Ерофеев остался в Баку, штабс-капитан также отсутствовал.

– Все в полном порядке, шеф, – первым начал отчитываться Хвостов. – Даже лопата не сломалась.

Денис хмыкнул: если анекдоты цитируют, что же дальше будет, с его несдержанным языком?

– Специалиста по внешним рынкам подобрали?

В кабинет вплыла, соблазнительно покачивая бедрами, помощник старшего бухгалтера. Она молча поставила на стол перед шефом чашку с горячим кофе, на секунду прижавшись к нему упругой девичью грудью. Не произнеся ни единого слова, девушка кокетливо стрельнула синей молнией красивых глаз и бесшумно удалилась.

Первым пришел в себя Федька:

– Исайя Либман, сын нашего биржевого маклера. Специализируется по международному праву во внешнеэкономической деятельности и государственных долговых обязательствах. Проходил стажировку в банкирском доме Варбургов. Знает французский, английский и немецкий языки.

Произнеся без малейшей запинки столь длинную речь, к тому же изобилующую сложными терминами, он с гордым видом оглядел собеседников.

– У нас новый сотрудник?

Перед взором до сих пор стояла походка профессиональной танцовщицы, и Денис на минуту отвлекся от делового разговора.

– Я же объяснил! – недоуменно уставился на шефа Федька.

– Это я про девушку спрашиваю.

– А-а, Мария? – догадался сорванец. – Она из Петербургского коммерческого к нам перешла. Рекомендации отличные.

– Проверяли?

– Так Ерофеев с вами уехал, а больше некому, – пояснил Федька.

Денис задумчиво щелкнул пальцами и резко сменил тему разговора:

– Почему он за границей не остался? Или за длинным рублем погнался?

– Кто, Степан Савельевич? – изумился помощник.

– Либман! – гаркнул шеф, поражаясь бестолковости своего сотрудника.

– Не нравится ему у буржуинов, – вмешался Мишка Хвостов, простодушно цитируя свое начальство. – Дома и трава зеленее, и деревья выше.

– И девки моложе.

Машинально добавив фразу, Денис с поздним сожалением понял, что только что ввел в обиход еще один афоризм.

– Пригласите его.

Вошедший в кабинет молодой человек был ярким представителем своей национальности, на древнем иврите именуемой ха-иври. Человек из-за речки. Невысокий, худощавый, с черными завивающимися волосами. Взгляд темных глаз, подернутых легкой поволокой, был спокойным и уверенным.

– Проходи, Исайя, – дружелюбно пригласил Денис. – Будем знакомиться.

Процедуру знакомства прервала Мария, неожиданно вызвавшаяся подежурить в приемной на время совещания. Поцелуй шефа не прошел для девушки бесследно: щеки у нее раскраснелись, а пушистые ресницы не могли скрыть вызывающего блеска красивых глаз.

– Денис Иванович, – томным голосом протянула она. – Эммануил Людвигович к аппарату просят.

Возникшее желание отложить разговор Денис тут же отбросил: Эммануил Нобель, глава «Механического завода „Людвиг Нобель“» и «Товарищества нефтяного производства „Братья Нобель“», был слишком значимой фигурой в дальнейших раскладах. Пришлось прервать совещание.

Голос, раздавшийся в трубке, был мягким, с едва заметным прибалтийским акцентом:

– Сердечно рад приветствовать вас, господин Черников

– Здравствуйте, Эммануил Людвигович, – с некоторой настороженностью ответил Денис. – Должен откровенно признать, что не ожидал вашего звонока.

Невидимый собеседник зарокотал добродушным, рассыпчатым смехом.

– Правду про вас говорят, Денис Иванович, не любите вы долгие сантименты разводить.

В телефонной трубке на секунду установилась тишина, нарушаемая только легким потрескиванием эфира, после чего последовало продолжение:

– Хотел пригласить вас для небольшой, но важной беседы.

– Важной для кого? – уточнил Денис.

– Для нас обоих. Вы не могли бы подъехать ко мне прямо сейчас? Если это не сильно вас затруднит.

Молодой человек задумался: приглашение было не случайным. Нобель наверняка знал о его отсутствии, и то, что звонок раздался буквально через двадцать минут после приезда в контору, говорило и о важности, и о срочности дела.

– Выезжаю, – коротко ответил он. – Скоро буду.

– Жду, – так же лаконично ответил собеседник и повесил трубку.

Дирекция механического завода находилась на Выборгской стороне, и немного времени для размышлений у Дениса было. Вот только толку от этого никакого: то, что речь пойдет о нефти, можно было понять и без излишнего напряжения извилин. И все. Минимум информации – нулевой анализ. Поэтому, когда коляска подкатила к подъезду дома номер 19 по набережной, было принято единственно верное в сложившейся ситуации решение: действовать по обстановке.

Эммануил Нобель встретил гостя в роскошной приемной крепким рукопожатием и располагающей улыбкой. Родной племянник Короля динамита выглядел очень импозантно: высокий сорокалетний мужчина с аккуратной бородкой и небольшими залысинами на лбу. Прекрасно пошитый костюм сидел на слегка полноватой фигуре как влитой, а умные, живые глаза светловолосого потомка викингов с добродушной смешинкой смотрели на гостя. После взаимных приветствий разговор продолжился в кабинете.

– У меня в гостях находится доверенный агент Джона Рокфеллера. – Разговор Нобель начал без предисловий. – Главы американской нефтепромышленной компании.

– «Стандард ойл», – утвердительно кивнул Денис. – Старый знакомый.

– Вы встречались с ним ранее? – Удивленно взметнулись брови собеседника.

– Нет, не встречался. – Молодой человек чертыхнулся про себя на свой несдержанный язык. – Но премного наслышан.

Нобель выдержал небольшую паузу и внимательно посмотрел на гостя:

– У нас есть к вам деловое предложение.

Денис промолчал, ожидая продолжения. Его пальцы отбивали на столе барабанную дробь.

– После того как ваш торговый дом захватил «Каспийское товарищество», положение банкирского дома Ротшильдов пошатнулось. Джон хочет провести еще одну – совместную – атаку.

– Пока что не вижу для себя никакого интереса.

Он лукавил – выгода была немалая. Подрыв танкера в Суэцком канале лишил «Каспийское товарищество» короткого выхода на индийский и дальневосточный рынки, а часть европейских контрактов бывшие собственники перевели на другие компании. Но канал был бы перекрыт в любом случае: на английское правительство, в отличие от банкирского дома, торговый дом влияния не имел. Единственное, что осталось без изменения, – это внутренние поставки. Но этого было мало.

Нобель иронично улыбнулся: все это он прекрасно понимал. И продолжил все тем же спокойным, доброжелательным тоном:

– Мы предлагаем вам раздел рынка: Индия и Ближний Восток останутся за вами. «Стандард ойл» хочет забрать активы банкирского дома на Адриатике.

Денису предлагался спорный актив: закрытый канал предполагал новую войну за дальние рынки с Николаем Манташевым – армянским предпринимателем, имеющим солидную долю в нефтедобыче Апшеронского полуострова. Словно прочитав его мысли, Нобель добавил:

– Мы готовы пойти на двукратное снижение цен на керосин и сырую нефть. Баку этого не выдержит.

Предложение выглядело заманчиво. Демпинг на мировых площадках моментально разорит всех мелких нефтепромышленников и, возможно, Манташева. Нелегко придется и торговому дому, но кто предупрежден – тот вооружен.

– А Европа? – уточнил Денис.

Эммануил рассмеялся:

– Палец вам в рот лучше не класть. Двадцать процентов вас устроит?

Представив чужой палец, шарящий у него во рту, молодой человек усмехнулся:

– Устроит. – Прищелкнув языком, уже серьезным тоном спросил: – Отчего такая щедрость? И какие последуют условия?

Нобель немного замялся, словно обдумывая вопрос, и вкрадчиво пояснил:

– Нам нужна схема, с помощью которой вы смогли отобрать «Каспийское».

Все было ясно: защитный прием, изобретенный банкирским домом, до сих пор еще не раскусили. Денис даже сейчас, по прошествии месяца, удивлялся беспечности бывших собственников, передавших крупный пакет акций на баланс «пустышек». Вопрос Нобеля подтверждал: не зная защиты, правильное нападение не выстроишь.

Даже если бы вдруг нашелся покупатель на «пустышки» со стороны, бывшие собственники могли спокойно перекинуть акции обратно на свой баланс. Купивший курицу никогда не узнал бы, что внутри у нее находится золотое яйцо. Чтобы этого не произошло, и был отправлен Ерофеев со своей командой: смена владельца должна происходить моментально.

Денис не знал, что несколько лет назад братья Нобели предприняли попытку выкупить европейские активы Ротшильдов с открытого рынка. Операция закончилась безуспешно: не хватило акций в свободной продаже. Хотя за них тогда играл Альфред Нобель – один из лучших биржевых игроков того времени…

– Что еще от меня требуется? – спросил он, так и не ответив на заданный вопрос.

– Вы не должны вмешиваться в нашу войну, – твердо произнес светловолосый швед. – Нам не хотелось бы, чтобы в самый ответственный момент у банкирского дома вдруг появился союзник.

Здесь также было все ясно: в финансовых войнах не бывает постоянных врагов и верных друзей. Вчерашний противник завтра мог стать союзником. Про похищение Юльки Нобель, похоже, не знал. А может, не придал этому значения: в мире больших денег личные эмоции неуместны.

Основная причина не была названа, но легко читалась между строк – товарищество «Братья Нобель» элементарно опасалось удара в спину от одного из конкурентов. При крупной игре используются не только свои средства, но, как правило, и заемные. Атакующий в любой момент может оказаться беззащитным перед третьей стороной.

– Схему я вам объясню, – сказал Денис после некоторой паузы. – Но большой пользы она вам не принесет: противник должен был учесть допущенную ошибку и внести поправки в свою защиту.

Объяснение было недолгим – ни защита, ни нападение особыми изысками не отличались.

– Можете предложить что-нибудь еще? – спросил, не слишком надеясь на ответ, Нобель…

Можно было предложить подделать решение собрания акционеров о смене руководства компании. После чего обратиться в суд и уже с законным решением на руках провести смену владельца силами ОМОНа или ЧОПа. И быстро перепродать актив. Новый собственник будет считаться легитимным приобретателем.

Или на основании заявления миноритарного акционера из Мухосранска, владеющего одной акцией, купить постановление районного суда, накладывающее арест на активы защищающейся стороны. За отдельную просьбу в пухлом конверте прокуратура возбудила бы уголовное дело против собственника: по обвинению в скотоложестве.

Вариантов было много. Все они известны и проверены многократной практикой российских рейдеров будущей современности. Но присутствовал один маленький нюанс – нынешняя действительность сильно отставала от будущей в правовом поле…

Денис задумчиво повертел в руках перьевую ручку и молча покачал головой.

– Ну что ж, – продолжил Нобель, по виду не особо разочарованный отказом. – Обойдемся собственными силами. Будем считать, что мы пришли к соглашению?

– Договорились, – кивнул молодой человек и крепко пожал протянутую руку…

После захвата «Каспийского» история повернула в другое русло.

Глава пятнадцатая

Европа. 15 апреля. 2009 год

На семьдесят девятом году жизни скончался глава крупнейшего нефтяного концерна Альфред Нобель…

«The Guardian», Великобритания

* * *

Петербург. 14 октября. 1897 год. Резиденция торгового дома «Черников и сын»

Возвращаясь со встречи, Денис обдумывал дальнейшие действия. Совместная атака Нобелей и Рокфеллеров планировалась ориентировочно через три месяца, и времени, чтобы заняться собственными проблемами, было предостаточно.

Бомбу, которую он планировал подложить под европейские государства в скором будущем, хотелось сделать многокомпонентной: помимо финансовой составляющей требовалась и другая, желательно – политическая.

Возникшая было идея воспользоваться опытом «оранжевых» революций была отринута: слишком уж сложной, затратной и ненадежной она представлялась. Да и опыт здесь требовался специфический – таковым Денис не обладал.

Оставалось одно: пирамиды. Народные волнения обманутых вкладчиков обладали неплохим воздействием на собственные правительства. Но пирамида – товар скоропортящийся и имеет обыкновение рушиться когда ей заблагорассудится. Требовалась другая – управляемая. Выручил, как всегда, случай.

Денис поднимался по скользким ступенькам и едва не столкнулся с невысоким толстячком, выходившим из двери конторы торгового дома. Невзрачный господин приподнял смешной котелок и угодливо раскланялся. Молодой человек кивнул в ответ головой, проводив незнакомого посетителя недоуменным взглядом: раньше он его не встречал.

– Денис Иванович, – торопливо поднялся со стула помощник. – Совещание будем продолжать?

– Что за господин попался мне на входе? – задал встречный вопрос Денис.

– Страховой агент, – пренебрежительно махнул рукой Федька. – Они табунами в последнее время ходить повадились…

Как приходят озарения? Интересно, кому и как в голову пришла мысль изобрести пиво? Считается, правда, что самое гениальное изобретение – колесо. Нет, колесо, конечно, тоже неплохо, но пиво – лучше. Согласитесь: колесо с воблой – как-то не очень.

Денис, услышав ключевое слово, моментально сложил требуемую комбинацию. Задумавшись на мгновенье, он коротко приказал:

– Пригласи Исайю. Совещание пока отменяется.

Кадровая проблема проявилась в полный рост – в самый ответственный момент приходилось полагаться на новичка. Правда, доверенный маклер торгового дома плохого не посоветует.

– Чаю не хотите, Денис Иванович?

В кабинет с кошачьей грацией вошла Мария. Легкая улыбка призывно играла на красиво очерченных губах девушки, а тонкие пальцы нервно теребили воротник блузки.

– Не откажусь.

Денис откинулся на спинку кресла и покрутил головой, разминая затекшую шею. День получался слишком насыщенным.

– Разрешите?

– Проходи, Исайя, – пригласил он появившегося на пороге молодого человека. – Как дома, все в порядке? Отец не болеет?

– Спасибо, месье, все благополучно.

Ответ прозвучал по-европейски сдержанно и сухо.

– Хочу тебя огорчить, Исайя. – Денис молчаливым кивком поблагодарил Марию, поставившую перед ним чай, и продолжил: – Придется тебе ехать в Европу.

– Я готов, месье, – столь же бесстрастно произнес Либман.

Сделав небольшой глоток из чашки, глава торгового дома начал инструктаж:

– Слушай внимательно, что ты должен будешь сделать. В первую очередь нам потребуется паевой фонд – любой, даже самый захудалый. Покупать придется срочно, невзирая на цену. Если сделку удастся подготовить перед отъездом, будет замечательно. У тебя остались хорошие знакомые в Париже?

Исайя молча кивнул в ответ – ждал продолжения. Денису это понравилось. Тот же Федька давно уже засыпал бы вопросами.

– Как только приобретешь фонд, первым же делом переложишь все его активы в акции «Стандард ойл» и компаний братьев Нобелей. Думаю, что через три месяца они сильно вырастут в цене.

Он снова сделал паузу и внимательно взглянул на собеседника, изучая реакцию. Ответ был размеренным и спокойным:

– Если ваш прогноз, месье, сбудется, то новые вкладчики не заставят себя ждать.

В кабинет вновь проскользнула Мария и забрала пустую чашку со стола. Мимолетное прикосновение юного девичьего тела прервало нить беседы. После небольшого замешательства Денис продолжил:

– Следующий шаг: нужно купить небольшой банк и страховую компанию. После этого паевой фонд объявит своим вкладчикам о новой услуге. Под залог пая можно будет взять льготный кредит в банке для страхового взноса. Страховать будем жизнь и имущество, сроком от пяти до десяти лет.

– Monsieur, vous etes le genie! – впервые бесстрастность покинула молодого Либмана, и от волнения он перешел на французский. – Такого еще никто никогда не делал…

Сладкое слово – халява. Оно мягко перекатывается на языке и отдает блаженным привкусом золотых монет. Халява, пли-из! – именно это звучит практически во всех рекламных роликах. Предложенная Денисом схема впервые появилась в 60—70 е годы двадцатого столетия. Даже тогда она считалась прорывом в финансовых операциях. Про более ранние эпохи не стоило и говорить.

Схема была проста. Взяв кредит под залог пая, вкладчик не тратил собственных денег и получал страховку. Если фонд был успешным, то прибыль от растущего пая с лихвой перекрывала процент по кредиту. Даже при консервативном – безрисковом – размещении вкладов успех был обеспечен: приток инвесторов, привлеченных новой выгодной услугой, вызывает рост акций фонда, что, в свою очередь, приводит к новому наплыву пайщиков…

Денис поднялся с кресла и, подойдя к окну, приоткрыл фрамугу. С наслаждением вдохнув холодный воздух, продолжил:

– Это еще не все. Следующий этап: стимуляция вкладчиков. Делается это просто. Каждому, кто приведет с собой трех новых пайщиков, полагается десятипроцентная скидка по страховому взносу.

Пирамида, в чистом виде. Но, при умелом управлении, очень устойчивая. Одновременно с паевым фондом растут активы страховой компании и банка. Все довольны… до поры до времени.

– Через несколько лет мы захватим весь европейский рынок, – никак не мог успокоиться Исайя.

– Скажем, конкуренты тоже дремать не будут, – охладил его Денис. – Идею перехватят быстро. Но в одном ты прав: лидером, как правило, становится первый.

Рассказывать молодому Либману о следующем новшестве – «мертвых душах» в страховых отчетах – он не стал. И этого пока достаточно. Умолчал он и об истинной подоплеке задуманного: в бомбе появился недостающий компонент. Обрушив в нужный момент собственную пирамиду, можно было вывести на улицы европейских столиц сотни тысяч возмущенных вкладчиков.

– Когда нужно выезжать? – спросил Исайя.

– Вчера, – жестко отрезал Денис, давая понять срочность задания. – Все необходимые документы получишь в бухгалтерии. И еще: необходимо решить, в каком банке будем открывать счет.

Корреспондентских отношений с заграничными банками у Первого Купеческого не было.

– Лионский кредит, – без заминки ответил Либман. – Единственный банк, имеющий филиал в Петербурге. Я немного знаком с управляющим районным отделением.

Законодательство Российской империи тщательно охраняло свою финансовую систему. Как, впрочем, и многие другие государства. Зарубежным банкам было запрещено регистрировать прямые филиалы – только «дочки». Для крупнейшего в мире банка было сделано исключение.

– Тогда – действуй! – отдал короткую команду Денис.

Не успела дверь кабинета закрыться за Исайей, как в нее просунулась взъерошенная голова Федьки. Сделав страшные глаза, он шепотом предупредил:

– Юлия Васильевна приехали… Злые-е!

«Надо было домой с вокзала заскочить, – промелькнула запоздалая мысль. – Теперь получай на пироги».

На пороге, бросив подозрительный взгляд на крутившуюся в приемной Марию, показалась Юлька, раскрасневшаяся то ли от быстрой ходьбы, то ли от переполнявших ее чувств. Лучшая защита – это нападение. Поэтому Денис молча прижал ее к себе, не дав вымолвить и слова, уткнулся в густые локоны и со всей нежностью, на какую только был способен, прошептал:

– Я так по тебе соскучился…

– Поэтому сразу же поехал на работу? – язвительно ответила девушка, сделав безуспешную попытку освободиться.

– Хотел заскочить на пять минут, узнать, как дела, – оправдывался он. – Но срочно пригласил на переговоры Нобель, пришлось задержаться.

Денис нежно погладил любимую по щеке, откидывая прядку волос. Осторожно прикоснулся к приоткрытым, ждущим губам и задохнулся от крепко обхвативших его рук. Долгий, страстный поцелуй прервался, лишь когда закончился воздух в легких.

– Мог хотя бы позвонить, – едва отдышавшись, упрекнула Юлия. – Ты правда соскучился?

– Очень! – честно признался Денис. – Места себе не находил.

Девушка привычно зацепилась острыми коготками за мочку уха.

– Дядя проездом в столице. Очень хотел тебя видеть. Так что собирайся – экипаж ждет у подъезда.

Уточнений он не дождался, и пришлось безропотно подчиниться, не задавая лишних вопросов. По дороге выяснилось: Павел Михайлович заказал отдельный кабинет в «Астории».

– Что за новенькая девушка – там, в приемной? – безмятежным голоском промурлыкала Юлька, прижавшись к Денису на тесном сиденье наемной кареты. – Раньше я ее не видела.

– Какая девушка?

Денис артистично изобразил невинное удивление и прижал ладонь девушки к своей щеке. Слегка пощекотав ее двухдневной щетиной, он посмотрел на любимую кристально честным взглядом.

– Ты знаешь прекрасно, о ком я говорю! – Маленький кулачок девушки прошелся по ребрам. – Чтобы завтра же избавился от нее!

Все правильно. С точки зрения жен и невест, подчиненные слабого пола должны быть старыми, толстыми и ходить в собственноручно связанных кофтах. Роговые очки с дужкой, перевязанной бечевкой, приветствуются особо.

– Я не могу просто так выбросить Марию на улицу, – со вздохом ответил Денис. – У нее матушка больна – она одна за ней ухаживает. И работник очень хороший.

– Значит, переведешь ее к дядюшке! – отрезала Юлька. – Павел Михайлович открывает в столице отделение Харьковского банка и от грамотного специалиста не откажется.

Приговор был окончательным и обжалованию не подлежал. Кадровые проблемы собственного мужа во внимание приняты не были.

Оставшаяся часть дороги прошла в безмолвных ласках соскучившихся влюбленных…

В отдельном кабинете престижной столичной ресторации их уже ожидал московский родственник.

– Возмужал ты, Денис Иванович, изрядно. – Павел Михайлович крепко обнял молодого человека и похлопал его по спине. – Земля слухами полнится: дошло до меня, что ты нефтяным магнатом в одночасье сделался?

– Нужда заставляет, – тяжело вздохнув, с показным расстройством ответил Денис. – Юльке шубку надобно новую к зиме справить: прежняя износилась совсем.

Рябушинский добродушно рассмеялся и попросил официанта, сноровисто расставляющего на столе блюда с холодной закуской:

– Принеси нам сразу горячее.

Он повернулся к молодым людям и сокрушенно развел руками:

– Вы уж простите старика – на вечерний литерный тороплюсь.

– Неужели нельзя было погостить денек-другой? Когда еще в столицу выберешься?

Девушка ловко подцепила вилкой изворотливую креветку и вопросительно посмотрела на дядю.

– В следующем месяце вновь приеду, – обнадежил ее Рябушинский.

Он отложил в сторону вилку, так и не притронувшись ни к одному блюду, и повернулся к Денису:

– Разговор у меня есть к тебе серьезный.

– Слушаю внимательно, – коротко ответил молодой человек.

Купец достал небольшую табакерку, захватил щепоть душистой травы и заложил в ноздрю. Громко и смачно прочихавшись, продолжил:

– Посоветоваться хочу. Высвободился небольшой капитал, и думаю вложить его в железнодорожную концессию. Как ты на это смотришь?

Смотрел Денис крайне отрицательно – вложение долгосрочное, а финансовый кризис ожидался менее через два года. Сказать, что об этом написано в учебнике по экономике выпуска две тысячи лохматого года, он, по известным причинам, не мог. Пришлось импровизировать.

– Могу другое предложить, Павел Михайлович. В ближайшее время будут в цене активы Рокфеллера и братьев Нобелей. Месяца через четыре можно будет переложиться в один европейский фонд. К концу следующего года все свободные средства рекомендую переводить в наличное золото.

Денис взял в руки бутылку сухого белого вина и разлил его по фужерам – молчаливый упрек Юлии не остался незамеченным.

– Ждешь обвала на рынках? – догадался купец. – Что же, на то оно и похоже. Слишком хорошо было все последнее время. Скорее всего придется последовать твоему совету. Говорят – да я и сам это вижу, – что ты никогда не ошибаешься.

– У меня тоже есть просьба: требуется грамотный управляющий для одного проекта.

– А что за проект? – заинтересовался Рябушинский.

– Беспроводные средства связи. Передача изображения на расстояния и… еще кое-что.

– Интересно, – протянул Павел Михайлович. – Про это я еще не слышал.

– Господа финансисты, – вмешалась в беседу Юлия. – Предлагаю на время забыть о делах и пообедать, пока все не остыло.

Она приподняла крышку фарфоровой супницы и с наслаждением вдохнула пряный аромат осетровой солянки.

– Ух как вкусно пахнет! Разливайте же скорей – у меня от ваших разговоров аппетит скоро пропадет…

Дальнейшая беседа носила исключительно светский характер. Обсудили все политические новости, в которых молодой человек был не очень силен, новую парижскую моду и столичные сплетни. Здесь солировала Юлька. Молодой человек рассказал несколько бородатых анекдотов, имевших несомненный успех, после чего обед приблизился к своему завершению: времени до отправления поезда было в обрез.

По дороге на вокзал девушка известила своего дядю о новом кадровом решении. Рябушинский от души рассмеялся и похлопал Дениса по плечу; жест мужской солидарности толковался однозначно – привыкай, не то еще будет.

Проводив до вагона московского гостя, отправились домой. В тряском холодном экипаже Юлька привычно укусила Дениса за мочку и ласково пригрозила:

– Домой приедем – за все ответишь!

Молодой человек пожал плечами:

– Pourquoi pas?

Возражений не последовало.

Глава шестнадцатая

Москва. 15 апреля. 2009 год

Главный тренер сборной России по футболу Арсен Венгер заявил в своем интервью, что Криштиан Рональду отстранен от тренировок за систематическое нарушение спортивного режима…

Газета «Спорт-экспресс»

* * *

Петербург – Париж. Октябрь. 1897 год

Берлинский экспресс отходил в полночь, и командированный сотрудник торгового дома приехал на вокзал заблаговременно, чтобы не зависеть от капризных столичных извозчиков. Как и многие другие пассажиры, оставшееся до отправления поезда время он проводил незатейливо: купил свежих газет в дорогу, выпил чашечку турецкого кофе, пересчитал голубей, снующих под ногами в ожидании горсти семян подсолнуха, и бесцельно побродил по перрону.

Когда пыхтящий черным дымом паровозик подал состав и объявили посадку, желание у Исайи было только одно: поскорее добраться до купе и упасть на мягкую полку. Под мерный стук колес он еще раз прокрутил в памяти события прошедшего дня, круто изменившего его жизнь. В этом Исайя не сомневался. Двенадцать лет назад маленький еврейский мальчик впервые услышал страшное слово: погром. Небольшой уездный городок на южной окраине империи в одночасье превратился из тихого захолустья в кромешный ад.

Известный душегуб с незамысловатой кличкой Жид, всего неделю как вернувшийся с каторги, вырезал семейство местного судьи, пятнадцать лет назад выписавшего ему билет в Сибирь. В обед по городку поползли слухи, перемежаемые угрозами и проклятьями, и местная еврейская община спешно закрывала винные лавки, аптеки и магазинчики.

Вечером тысячная толпа, пьяная от вина, ярости и собственной безнаказанности, принялась за нелегкий труд восстановления справедливости. Вдребезги разлетались осколками витрины, пухом из разодранных перин покрывались мостовые, а многолетний коньяк мешался с молодым портвейном в осипших от крика глотках.

В меняльную лавку Аарона Либмана вломилось несколько совершенно трезвых погромщиков. Незлобно стукнув по макушке хозяина, бросившегося к ним с умоляюще заломленными руками, они деловито разделились. Двое из них направились в незаметную конторку под лестницей – там находился сейф; остальные поднялись в спальные покои на втором этаже.

Десятилетний Исайя забился под приемную стойку и заткнул уши, чтобы не слышать рыдающих стонов старшей сестры. Худенькое тельце окаменело от сдерживаемой судороги, а из прокушенных губ медленно скользнула на подбородок алая змейка крови.

Мир стал другим. В этом мире появились боль и несправедливость, но исчез страх – он ушел вместе с детскими играми и спешно покинутым городком.

Уже тогда он понял, что есть только один способ избежать в дальнейшем повторения пережитого ужаса: нужна была власть. И случай, который поможет вознестись на самые вершины. Но для этого мало было просто ждать – следовало готовиться, чтобы не оказаться застигнутым врасплох.

Исайя готовился. После классных занятий в гимназии он яростно штудировал хитрую науку биржевых спекуляций. Трижды в неделю, по два часа за раз, брал частные уроки французского и английского. Немецкий язык в семье потомков переселенца – деда Аарона Либмана – знали все. В шестнадцать лет, экстерном сдав экзамены, молодой человек уехал за границу – поступать в Берлинский политехнический университет.

На третьем курсе, получив статус вольного слушателя, он устроился стажером в Дойче банк – по рекомендации профессора экономики Гюнтнера. Полноценную стажировку проходил, перебравшись в Париж, в местном отделении банкирского дома Варбургов.

Чопорная, неторопливая Европа ему не понравилась: малейший всплеск фантазии жестко пресекался многочисленными инструкциями и железной дисциплиной. В двадцать два года, с престижным дипломом и блестящими рекомендациями в кармане, Исайя уехал на родину. Как оказалось, ненадолго.

Дениса Черникова он уже знал заочно – нашумевший в финансовых кругах захват «Каспийского» незамеченным пройти не мог. Когда отец предложил протекцию, он долго не раздумывал и в тот же день посетил контору торгового дома. Встретивший его молодой человек представился Михаилом Хвостовым и тут же загрузил привычной работой. Оговорившись при этом, что окончательное решение примет Денис Иванович, когда вернется из инспекционной поездки.

Изучая финансовую документацию, молодой человек сразу же почувствовал в главе торгового дома родственную душу: ему тоже требовалось все. До самой последней крупицы. И методы, применяемые им при финансовых операциях, не преподавались ни в одном европейском университете. Дерзость и размах спекуляций затронули какую-то струнку в давно очерствевшем внутреннем механизме.

Получив, после получасового знакомства, первое настоящее задание, Исайя понял: это тот самый случай, к которому он готовился долгих двенадцать лет. Сделав в Берлине пересадку, уже через сутки он был в Париже. И в двери помпезного двухэтажного особняка, отстроенного в стиле барокко, входил уже совершенно другой человек – твердо знающий, что до намеченной цели осталось лишь несколько шагов…

– Salut, Исайя! Очень хорошо, что ты решил вернуться в Европу.

Невысокий полноватый господин колобком выкатился из-за стола и радушно обнял молодого человека. Управляющий отделением Лионского кредита на пляс де ля Конкорд получил нынешнюю должность в прошлом году. До этого он преподавал в Берлинском политехническом университете.

– Bonjour, месье Дювуаль, – с почтением ответил молодой человек. – Сердечно рад видеть вас в добром здравии!

– Откуда ему взяться, с моей любовью к чревоугодию?

Похлопав себя пухлыми ладошками по упитанному животу, толстячок заразительно рассмеялся. Через минуту он продолжил уже серьезным тоном :

– Я получил депешу и подготовил все по твоей просьбе. Bank du Monde – небольшой, но с отделениями в Германии и Британии. Основной акционер – мой кузен. К сожалению, он заигрался с ценными бумагами, влез в долги и вынужден продавать свою долю. Есть еще три крупных акционера, но они против сделки возражать не будут.

Исайя неторопливо отщелкнул несколько камней на малахитовых четках и задумчиво посмотрел на банкира. В ответ последовал одобрительный прищур светло-серых глаз. Спустя мгновение оба собеседника рассмеялись: профессор Дювуаль неоднократно подчеркивал на своих лекциях, что торопливость при деловых переговорах крайне нежелательна.

– Можете назвать стоимость приобретения?

– Недорого, совсем недорого. Просмотришь балансы, и уже тогда поговорим об окончательной цене. Комиссионный процент в договор будем включать стандартный?

– Месье Дювуаль, – невозмутимо ответил молодой человек. – Вы прямо сейчас можете начинать скупку акций Bank du Monde на открытом рынке. Когда остальные игроки узнают, что в сделке участвует торговый дом Черникова, ваша прибыль будет значительно выше обычной комиссии.

На этот раз смешливый банкир только хмыкнул:

– Я всегда говорил, Исайя, что из тебя получится неплохой финансист.

Молодой человек с бесстрастным лицом ждал продолжения: профессор учил его не реагировать на комплименты.

– Присмотрели и страховую компанию. Почти три тысячи клиентов, в их числе и несколько крупных предприятий. Владелец единоличный, но находится на грани банкротства: несколько крупных страховых выплат и просрочки по кредитам. Полагаю, здесь комиссия ожидается?

– Предлагаю половину от стандартной: скидка за оптовый заказ, – с лукавой усмешкой предложил Исайя. – Как называется страховая компания?

Во взгляде банкира промелькнуло недовольство, но ответ прозвучал вполне доброжелательно:

– «Julie».

Исайя усмехнулся – шефу должно понравиться. Тут же поймал себя на мысли, что двухнедельное общение с сотрудниками торгового дома не прошло бесследно: европейские привычки в обращении начинают потихоньку меняться.

– А что с паевым фондом?

Толстячок развел руками:

– Мои специалисты подобрали несколько вариантов, но отчет еще не готов – просто не хватило времени.

– Просмотрю сам, – кивнул головой Исайя. – И крайне признателен вам за проделанную работу. Думаю, что можно готовить документацию по сделкам: вашим рекомендациям я привык доверять.

Месье Дювуаль доверительно наклонился к собеседнику:

– Скажи мне, mon jeune ami. Твой chef… многие считают его просто везунчиком, но есть и те, кто называет Рембрандтом от финансов. Кто из них прав?

У молодого человека вновь промелькнули перед глазами все схемы и инструкции, полученные им перед отъездом. Всю дорогу в поезде он рисовал графики и делал сложные расчеты, пытаясь найти слабое звено. И не нашел. Но были простота и изящество комбинации.

– Он – гений!

В привычно бесстрастном тоне Исайи впервые промелькнула восторженная нотка.

* * *

Париж. 16 января. 1898 год. Европейская штаб-квартира торгового дома «Черников и сын»

Мокрый снег, выпавший этой ночью, остудил самый беспечный город планеты. Зимняя фея своим волшебным прикосновением превратила Эйфелеву башню в стройную белую ель и осыпала прозрачными хрусталиками неуловимые частички ветреной любви, витающие в пьянящем воздухе Парижа.

Вечно праздная богема Монмартра зябко куталась в клетчатые пледы шотландских искусников, забросив мольберты, партитуры и модные золотые перья, а ночные жрицы любви еще не проснулись, досматривая утренние сны…

Исайя Либман, привычно не обращая внимания на мелкие неудобства, стряхнул налипший снег с промокших ботинок и поднялся по скользким ступенькам служебного входа в офис Bank du Mond. В приемной его встретил секретарь – голубоглазый светловолосый мужчина средних лет. Сдержанно поздоровавшись, он коротко доложил:

– Месье, получена депеша от superieur.

– Что там написано? – бросил на ходу молодой человек, открывая дверь кабинета.

– Только два слова, месье: завтра начинаем…

Три месяца промелькнули как один день. Больше всего хлопот доставили бюрократические процедуры, но помогли многочисленные связи среди бывших учеников профессора. К назначенному сроку успели вовремя.

Самой дорогой покупкой оказался банк: почти семидесятипроцентный пакет акций обошелся в шесть миллионов франков – чуть больше двух миллионов рублей. Страховая компания и трастовый фонд стоили намного дешевле.

Большой удачей было то, что удалось переманить старого университетского товарища – Мишеля Ганье. Вместе с ним пришли еще несколько специалистов. Друг уже три года работал в голландском отделении банкирского дома Ротшильдов и был рад возможности вернуться на родину. Но пришлось клятвенно за него поручиться перед шефом, у которого кандидатура почему-то особого энтузиазма не вызвала…

– Пригласите Ганье, – попросил Исайя. – И заварите кофе.

После промозглого утра захотелось взбодриться горячим напитком.

– Bonjour, chef, – поприветствовал его Мишель, войдя в кабинет.

Исайя слегка поморщился – старая дружба не предполагала формальных отношений, и он неоднократно пытался внушить это своему новому подчиненному. Но Ганье продолжал соблюдать дистанцию.

– У нас все готово?

– Небольшие проблемы с трастом, но в целом – мы готовы.

Первый фонд коллективных инвестиций был создан в Бельгии в 1822 году, но особого распространения затея еще не получила. Хотя обороты уже набирала. Паевой фонд, выкупленный торговым домом, включал в себя всего триста членов с общим капиталом в двести двадцать тысяч франков.

И если дела страховой компании и Bank du Monde пошли в гору сразу же, как стало известно об участии в сделке концерна Черникова, то фонд прозябал по-прежнему. Исайя надеялся – и небезосновательно, – что скоро все поменяется в лучшую сторону.

– Последняя сводная цифра на сегодня?

– Почти сто двадцать миллионов франков.

Предстояла грандиозная биржевая игра. Если совместная атака Рокфеллера и Нобеля сорвется, потери будут значительными. Прибыль в случае успеха выглядела очень привлекательно, но инсайдерская информация еще никогда не давала стопроцентной гарантии выигрыша.

Под вексельные закладные всех активов торгового дома брались ссуды в банкирских домах России и Европы. Часть средств была переведена в «Чейз Манхэттен банк» для скупки акций «Стандард ойл» на американском рынке. Оставшиеся предназначались для европейских площадок: осторожные покупки бумаг компаний братьев Нобелей шли уже две недели. Основная операция планировалась по команде из Петербурга. Сегодня она поступила…

Исайя машинально пробежался пальцами по четкам и твердо сказал:

– Ну что ж, Мишель, завтра будет решающий день.

В голосе старого друга уверенности было значительно меньше:

– После трех месяцев адского труда на проигрыш мы просто не имеем права…

Утром следующего дня на европейских биржах царил ажиотаж: все началось с массированной скупки неизвестными игроками акций нескольких крупных компаний. Сначала пошли вверх котировки компаний, принадлежавших Нобелям. Затем, практически одновременно, начали расти в цене активы банкирского дома Ротшильдов: румынские нефтяные промыслы и крупный нефтеперерабатывающий завод на Адриатике. В далекой Америке несколькими часами позже резко вырос спрос на бумаги «Стандард ойл».

В обед по рынку поползли слухи о рейдерской атаке – опытные биржевые спекулянты достаточно быстро вычислили истинную причину. Другие активы крупнейшей торговой империи мира стали падать в цене. К вечеру все было кончено: старейший банкирский дом Ротшильдов лишился еще нескольких нефтяных предприятий. Атака оказалась успешной.

Рост акций рокфеллеровского «Стандард ойл» и предприятий братьев Нобелей показал завидную синхронность и составил более сорока процентов. Еще через день, когда выяснилось участие в биржевой игре и месье Черникова, уверенно пошли вверх котировки Bank du Mond. В паевой фонд с незатейливым названием «C. D. I.» очередь занимали с ночи.

Капитализация активов торгового дома приблизилась к семидесяти миллионам рублей. Золотом.

Глава семнадцатая

Россия. 2009—1897 годы.

– Вы что, совсем охренели?!

Именно с этого вопроса, по версии некоторых блоггеров, начался отсчет очередного финансового кризиса. Виновных нашли быстро – ими оказались крестьяне. Неурожай 2007 года взвинтил цены на продукты питания, и инфляция стала вырываться из-под контроля. Привычные рыночные методы – милицейский шмон в супермаркетах и экспортный барьер на зерно – желаемого результата не принесли. Под высшими чиновниками монетарных ветвей власти угрожающие закачались уютные насиженные кресла.

Когда руководство страны в приватной беседе коротко и красочно описало некоторые сцены из незабвенной Камасутры, финансовые ведомства моментально нашли незамысловатое решение: нет денег – нет инфляции. С начала 2008 года денежная масса практически перестала расти. Для неснижаемого темпа экономики это вылилось в дикую нехватку кредитных рублей.

Масла в огонь подлили российские дочки заграничных банков: кризис, уже идущий полным ходом в развитых странах, срочно требовал наличности на своей буржуинской родине. Убегающая из страны валюта выкупалась за рубли, которые, оседая мертвым грузом в недрах Центробанка, обратно в экономику не возвращались.

Рублевая масса продолжала сжиматься, и, на фоне дефицита ликвидности, курс отечественной валюты соответственно неуклонно лез вверх. На экранах новостных каналов заговорили о «тихой гавани», а российские фондовые площадки уверенно двигались в противоход падающим мировым рынкам. Классический «прыжок дохлой кошки»…

– Вы что, совсем охренели?!.

Именно с этим вопросом, если верить слухам, гуляющим в Сети, в кабинет к двум высшим финансовым чиновникам страны вошли два высокопоставленных госбанкира.

Когда в июле-августе 2008 года российские банки привычно сунулись на рынок облигаций, чтобы перехватиться до получки, выяснилось, что рынка как такового не существует – банки-нерезиденты, в спешке сбрасывая активы, обвалили его ниже плинтуса. Кредитных ресурсов на межбанке не стало.

Остался единственный доступный ресурс: российский рынок акций. Началось стремительное падение. Первые каналы зомбоящика успокаивали встревоженных инвесторов, объясняя все спекулянтскими играми. Про финансовую мину с включенным часовым механизмом стыдливо умалчивалось.

Котировки крупных пакетов акций российских компаний, заложенных в западных банках под валютные кредиты, перешли критические отметки: посыпались маржин-коллы (когда стоимость залогового актива становится меньше его текущей рыночной стоимости, следует требование досрочного возврата кредита. – Прим. авт.). Падение усилилось – валюта побежала из страны ускоряющимся темпом. Рублевая масса продолжала неумолимо сжиматься.

Автоматические системы стандартных биржевых сделок РЕПО (т. е. когда берется краткосрочный кредит по следующей схеме: продается по дисконтной, фиксированной цене пакет ценных бумаг с правом обратного выкупа; если выкуп в оговоренный срок не производится либо падающая рыночная цена сравнивается с дисконтной, то бумаги выбрасываются системой на открытый рынок. – Прим. авт.) начали массированную распродажу.

Рынок стал пожирать сам себя – мина сработала. Следующей по списку была промышленность…

Денис лежал в мягкой постели с закрытыми глазами и вспоминал недавнюю действительность прошлой жизни. Через год с небольшим что-то подобное ожидало его родину и в этой эпохе. Вдруг возникло неуемное желание срочно бежать куда-то и что-то делать.

Он повернулся на другой бок и осторожно погладил спящую рядышком любимую. За все это время у него не было ни единого дня отдыха. Постоянно с кем-то воевал, что-то отнимал и даже взрывал. И еще считал, считал и снова считал. Единственным светлым пятном была Юлька… Словом, уже не живой человек, а какой-то влюбленный калькулятор. Срочно требовался праздник для души.

Может быть, как в киношках про разудалые купеческие забавы, завалиться на глухую заимку, чтобы дым коромыслом, гимназисток юных с собой прихватить и в баньку с ними? Кавардачок-с, так сказать, небольшой устроить. Цыган, опять же, можно пригласить, для антуража. Хотя… нет, не пойдет. Нужно что-то другое – Юльке цыгане никогда не нравились.

Тогда остается только один вариант: чинный корпоративный тусняк с выездом на природу. Почему бы и нет? За окном в полном разгаре золотая осень, срочных дел никаких не ожидается. Исайя в своей Европе ждет команды и готовится. Последний разговор с Нобелем подтвердил – атака начнется не раньше середины декабря. Времени еще предостаточно. Значит, пикничок-с?..

С этой гениальной мыслью Денис тихонько, чтобы не разбудить девушку, поднялся с кровати и на цыпочках прошел в гостиную к телефонному аппарату. Ненавистная кукушка, хрипло прокукарекав в седьмой раз, уже готовилась забраться обратно в свое чугунное гнездо. Летающие тапки механическое часовое чудище абсолютно не пугали.

После привычных фраз телефонной барышни из трубки донесся раздраженный сонный голос:

– Какого черта в такую рань?

– Взвод… подъем! – шепотом отдал команду Денис. – Выезжаем.

– Ой… Денис Иванович, здравствуйте, – начал окончательно просыпаться Федька. – А куда?

– Куда-куда… тянуть кобылу из пруда. Соберешь всех наших, и после обеда поедем на пикник. Форма одежды – походная.

– Понял, шеф, – уже бодрым тоном ответила трубка. – Будет исполнено.

Следующая задача была намного сложней: будить Юльку с первыми лучами солнца было трудно и опасно. Денис осторожно приподнял краешек одеяла и, найдя на перине маленькое перышко, легонько пощекотал им изящную ступню.

– Дениска, отстань! – недовольно промурлыкала спящая красавица. – Дай поспать еще немного.

Пытка продолжилась. Перо медленно скользнуло по стройной ножке и, добравшись до соблазнительных бедер, остановилось в раздумьи. Выдержав небольшую паузу, оно взлетело в воздух и ласково прокатилось по шее.

– Вставай, зайчонок. Петухи уже поют.

Тонкая рука с неожиданной силой запустила в него подушку.

– Какие еще петухи? И перестань меня дразнить.

Денис ловко увернулся, и снаряд просвистел мимо, попав в несчастную птицу. Бросив злорадный торжествующий взгляд на настенные часы, он продолжил любовный список прыгающих представителей фауны:

– Просыпайся, лягушонок. У меня для тебя сюрприз.

Приятные неожиданности Юлька, как и любая другая женщина, любила, поэтому уже через мгновение из кучи одеял показалась прелестная головка с растрепанной гривой черных непослушных волос.

– Какой сюрприз? – нетерпеливым тоном спросила она. – Ну, говори сейчас же, не томи!

Денис хитро прищурился и добавил интриги:

– После обеда выезжаем.

– Куда?!

Следующий бросок оказался удачным, и подушка попала точно в намеченную цель.

– Куда-куда… тяну… тьфу ты… на пикник!

– Ура-а! – бросилась к нему на шею девушка и тут же сникла, посмотрев на него страдальческим взглядом. – Я Глашку сегодня отпустила, кто мне поможет прическу уложить?

Прическа была извечной проблемой, и к ее решению иногда привлекался и Денис. Позавтракав легкими бутербродами с копченой севрюгой и выпив по чашечке кофе, приготовленного с лимоном и долькой молодого чеснока, молодые люди приступили к процессу парикмахерского священнодействия.

Для этого требовалось разжечь березовый уголь в небольшом декоративном камине – в качестве отопления он не использовался, но для такого случая подходил вполне. После этого раскаленный уголь пересыпался в небольшую жаровню, где находились завивочные щипцы с деревянной ручкой, инкрустированной серебряной проволокой.

– Ай-яй! – взвизгнула Юлька, когда он в очередной раз задел кожу на голове горячими щипцами. – Мне же больно, Дениска!

– Прости, маленькая моя.

Молодой человек виновато поцеловал ее в стройную шейку. На секунду замерев, он ласково прикусил мочку уха и нежно ущипнул пальцами мягкий сосок, соблазнительно просвечивающий сквозь пеньюар.

– Не отвлекайся, – прерывистым шепотом попросила его девушка.

– Не буду! – клятвенно пообещал он и поднял ее на руки…

Уголь пришлось разжигать заново. Повторную попытку возобновили через полчаса.

– Ты издеваешься?!

Допотопный парикмахерский инструмент вновь причинил боль. Возмущенный вопрос родил идею.

– Юля, а электрических щипцов разве нет?

Гениальное изобретение требовало проверки.

– Есть, но они очень неудобные. Да и привыкла я к старым.

Так, здесь – мимо кассы.

– А парафиновые бигуди?

– Это еще что такое?

Ярко-красные губы обиженно отражались в зеркале, но вопрос прозвучал заинтересованно.

– Обычные бигуди со стальным сердечником, наполненным парафином. Держишь их в кипятке и накручиваешь на волосы. Не обжигаешься, и не надо часами перед зеркалом сидеть – накрутил и гуляй.

Реакция жертвы отсталых технологий, как это часто бывает у женщин, оказалась неожиданной.

– Я тебе всегда говорила, что финансы – это не твое! – безапелляционным тоном заявила Юлька. – Мир haute couture давно тебя заждался.

* * *

– Ты спички захватил, костер разжигать? – спросил Денис у сопящего под тяжестью сухого валежника помощника.

Федька свалил дрова в кучу рядом с выкопанной в земле ямкой и с независимым видом отрезал:

– Не ваше дело, шеф!

От такого нахальства у Дениса перехватило дыхание.

– Ты, братец, совсем обнаглел! В понедельник всю контору шваброй отдраишь до блеска! Ясно?!

– Так точно, шеф! – бодро отрапортовал Федька.

Денис посмотрел на него возмущенным взглядом и добавил:

– И чтобы костер был готов через пять минут! А как – не мое дело!

– А я вам так сразу и сказал, шеф, – с озорной улыбкой ответил сорванец.

Рассмеялись все, в том числе и Денис: подловил-таки на голый крючок. Меньше баек им травить надо было.

Компания собралась небольшая: помимо Федьки удалось найти Ерофеева и Платова. Отставной штабс-капитан прибыл со своей новой пассией: пухленькой хохотушкой Еленой. Молодые барышни тут же нашли общий язык и над чем-то весело смеялись в тени раскидистой березы.

Для основного блюда Денис купил парную свиную вырезку, замариновав ее по оригинальному рецепту мадьярских разбойников. В качестве легких закусок ограничились балыками: белужьим и осетровым. Красное вино в плетеных бутылях предназначалось девушкам, мужчины предпочли французскую виноградную водку. На десерт приготовили кремовые торты и кондитерскую корзинку со сладостями.

Когда подоспели угли для жаркого, все успели проголодаться. Денис снял крышку с вместительной кастрюли и с наслаждением вдохнул пряный аромат: мясо было готово. Он достал связку шампуров и стал насаживать сочные куски, перемежая их помидорами и ржаным хлебом.

– Как называется это блюдо?

Юлька присела рядом с костром и вопросительно посмотрела на Дениса.

– Шашлык, – вместо него ответил Платов. – Крымские татары называют шишлак: что-то там на вертеле.

Достав приличных размеров нож, напоминающий формами классическую финку, он отрезал тоненькую полоску сырого мяса и бросил ее в рот.

– Вкусно… только соли не хватает.

– Соль лучше добавлять во время жарки, – пояснил Денис. – Тогда сок не вытекает.

– Покажи какой-нибудь фокус, – попросила его Юлька. – Все равно еще костер долго ждать.

– А кто будет жарить мясо?

На резонный вопрос последовал логичный ответ:

– Костер.

Денис рассмеялся – не возразишь.

Как-то раз он показал Юльке несколько простеньких карточных фокусов, но за неимением колоды пришлось срочно переквалифицироваться в уличного мошенника. Денис перевернул вверх дном три походные – лакового дерева – рюмочки и театральным жестом пригласил всех к началу представления.

– Показываю, но смотрите внимательно…

Он поглядел по сторонам в поисках реквизита и, не найдя ничего подходящего, обратился с просьбой к зрителям:

– Мне еще бусинка нужна.

– Такая подойдет?

Приятных округлостей смешливая барышня тут же протянула небольшую горошинку из полупрозрачного камня…

Вообще-то в этом фокусе, попадающем под статью уголовного кодекса, требуется минимум два участника. Чаще всего используется прием, называемый на сленге «канат».

Подставной игрок, или, по другому, «верхний», быстро поднимает один из колпачков, в то время как ведущий игру – «нижний» – смотрит куда-нибудь в сторону. Шарик, находящийся в этом колпачке, он придерживает снизу пальцем: для всех остальных окружающих стаканчик пуст. Выдержав небольшую паузу, чтобы это смогли заметить все участники игры, «верхний» быстро ставит инструмент на место.

После этого «нижний» делает несколько простых и медленных движений колпачками, чтобы никого не запутать. «Верхний» протягивает деньги и открывает следующий стаканчик – шарик под ним отсутствует. После чего на столе остается только два колпачка, один из которых – а остальные игроки это запомнили четко! – точно пустой. Ну, и дальше – по протоколу.

Есть еще один вариант, когда края стаканчиков приподнимаются, образуя узкую щель, и при ударе друг об друга горошинка перекатывается из одного в другой. В этом случае можно обойтись без поддержки подставного игрока. Таким приемом Денис и собирался воспользоваться…

– Кручу, верчу, обмануть хочу! – запел он гнусавым голосом. – Подходим, не стесняемся, делаем ставочки.

Первым не выдержал неугомонный Федька, затем – Елена. Ерофеев недовольно хмурился, наблюдая за невиданной забавой: опытный глаз сыщика не мог раскусить мошенническую уловку. Когда – на несчетном кругу – никому так и не удалось обнаружить неуловимую бусинку, Денис игру прекратил.

– Ты жулик! – возмущенным голосом сказала ему Юлька. – Так нечестно!

Остальные хоть и промолчали, но явно придерживались той же точки зрения. Денис не спорил: что финансист, что колпачник – одного поля ягоды.

Солнце клонилось к закату, и проголодавшаяся компания улеглась на покрывала. Ели истекающее соком мясо, пили вино и слушали смешные истории в исполнении Ерофеева, оказавшегося талантливым рассказчиком. Истории, правда, были в основном из криминальной практики.

Платов хорошо поставленным баритоном пел под гитару красивые романсы и шутливые песенки. Елена не переставая смеялась над каждой шуткой, а Денис, обняв прижавшуюся к нему девушку, молча просидел весь вечер – было просто спокойно и хорошо.

Когда стемнело и все вокруг – за пределами освещенного костром круга – стало черным и пугающим, Юлька взяла гитару и требовательно протянула ее Денису:

– Спой что-нибудь.

Молодой человек вздохнул: петь он не любил. Хороший музыкальный слух компенсировался полным отсутствием голоса. И хотя в этом мире дело обстояло чуть лучше, привычка все равно осталась.

– Ну-у, Юлька! – сделал он жалобную попытку отвертеться.

– Денис Иванович, спойте! – чуть ли не хором вмешались и остальные участники вечеринки.

Денис с неохотой взял в руки инструмент – классическую шестиструнную «испанку», да еще и в добротном немецком исполнении – Hohner. Неплохо! С русской семистрункой пришлось бы повозиться – строй другой. Но петь он не собирался.

Еще в юности, на репетициях второго – дублирующего – состава тогда еще малоизвестной рок-группы ДДТ, он несколько дней разучивал сложную аранжировку «Дома восходящего солнца» в исполнении Джимми Хендрикса. Пальцы привычно пробежались по грифу простенькими гаммами – для разминки.

Над осенним остывающим лесом полились чарующие звуки одной из самых красивых гитарных композиций, еще никогда не звучавших в этом мире.

Глава восемнадцатая

Москва. 15 апреля. 2009 год

Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев встретился с послом Французской Социалистической Республики Франсуа Миттераном…

Газета «Правда»

* * *

Петербург. 22 октября. 1897 год

Исчезла проклятая зелень из глаз, и предметы стали принимать привычные очертания – лучше классика не скажешь. Оказалось достаточно всего лишь простенькой вечеринки, чтобы мысли пришли в упорядоченное состояние.

И чего он так прицепился к Русско-японской войне? Свет на ней клином сошелся? Нет, задача стоит и будет обязательно решена – в этом Денис не сомневался. И денег для старта уже достаточно – к намеченному сроку необходимый капитал можно будет сделать даже консервативными спекуляциями. Но, кроме войны, были и другие, не менее глобальные проблемы. Их тоже придется решать, рано или поздно.

Что там по списку? Распутин? С этим загвоздок не предвиделось: отправить в командировку Платова, и… Самим рук марать даже не придется – попросить деревенских мужиков, когда конокрада в очередной раз на горячем возьмут, чуть побольше усердия проявить, и одной будущей проблемой в империи станет меньше.

Революция? Список всех основных акционеров как перед глазами: можно прямо завтра тридцать седьмой год начинать. Стадо без вожака – просто стадо. Новые придут, конечно, но уже не те – роль личности в истории еще никто не отменял. И финансовые потоки им перекрыть, пусть на партийные взносы жируют. Грабь награбленное – вот и ограбим. Отправить Платова, и…

Денис вздохнул: с «и» будут проблемы. Честь для российского офицера – не пустой звук. Роль серийного убийцы ему явно окажется не по душе. Придется что-то придумывать или в крайнем случае раскрываться. Поверит? Но отставной штабс-капитан и сам далеко не глуп, прекрасно видит, что в стране творится, поэтому идеологическую основу подвести будет нетрудно. Политтехнологии будущего неплохо промывали мозги и разрабатывались умными людьми.

Империя прогнила насквозь. За окном – студенческие волнения. Скоро к ним присоединятся бастующие рабочие, подстрекаемые профессиональными агитаторами. В одиночку здесь не справиться. Выход на власть – свои люди в окружении государя императора. Их пока нет. Предлагать дружбу, убеждать, подкупать? Методы не имеют значения, важен результат… Вот только сам Николай II может стать серьезным препятствием. Но, если ему раскрыться, поверит сразу: они там, наверху, на мистике все помешаны. Будет ли толк? Может, проще отправить Платова, и… И получим еще одну революцию. Ладно, эту проблему пока задвинем в долгий ящик.

Главное, непосредственные дела – финансы. Необходимы союзники: без них не обойтись. Кто в первую очередь? Нобель? Российский подданный, швед по происхождению, в связях порочащих замечен не был. Акула бизнеса? И что? В мире больших денег зубами вхолостую щелкать нельзя – мигом съедят. Либо ты, либо тебя.

Придется договариваться. Пока братья на пару с Рокфеллером атакуют банкирский дом Ротшильдов, отхватить у них небольшой кусок пирога: начать скупку акций их предприятий. И на инсайде заработать, и подстраховка лишняя не помешает – чтобы договоренности не сорвались. Формально – никаких нарушений джентльменского соглашения.

Союзники нужны и за границей. Европа? Вряд ли. Переплетенный клубок змей. Это сейчас он для них просто удачливый выскочка, каковых не так уж и мало. Стоит высунуться – сметут, как пылинку. Государственный репрессивный аппарат включится моментально. Организуют компанию в прессе, и все его европейские активы окажутся под угрозой. Они это всегда умели делать, когда дело касалось их интересов.

Денис хмыкнул: вспомнился анекдот.

– Господин президент, в Ираке нефть нашли.

– Да?.. А как у них дела обстоят с демократией?

– Никак, господин президент. Тирания.

– Срочно отправить войска.

– Но, шеф, в Северной Корее тоже нет демократии?

– А нефть у них есть?

– Нет.

– Тогда зачем им демократия?..

Остается только Америка. Морган? Будущий кукловод и «смотрящий» за рынком казначейских облигаций? Или Джон Рокфеллер? Дружба, основанная на бизнесе, лучше, чем бизнес, основанный на дружбе. Его изречение. Пока он – союзник, а дальше?

Дальше можно подключить немцев. В той, другой истории Дойче банк организовал атаку на Рокфеллера совместно с Ротшильдами и Нобелем. Получилось успешно. Значит, договариваемся с немцами – уже без Ротшильдов – и душим Джона?

Хороший повод для дружбы – он должен оценить. Нефтяной мировой рынок будет поделен заново. У Рокфеллера как раз свой, доморощенный конкурент образовался. Как же его зовут?.. Нет, не вспомнить. Ну, да бог с ней, с фамилией, не суть важно. Важно, что конкурента придется уничтожить. Тогда Джон и с переделом рынка смирится.

Значит, не только легенда меняется, но и цель. Придется модернизировать и финансовую бомбу: при первоначальном варианте весь собственный капитал, с большой долей вероятности, был бы уничтожен. Если удастся привлечь на свою сторону союзников, то можно получить и неплохие дивиденды. Ладно, дальше не его забота – мозг задачу получил, пусть выкручивается. Только Эммануила и Джона лучше использовать втемную…

Денис сладко потянулся – пора вставать. На утро назначена встреча у Витте, и на пробки здесь не сошлешься. Посмотрел на тикающие ходики: навек умолкшая кукушка безвольно повисла на сломанной пружине. Последний тапок оказался удачным. Юлька опять будет ругаться – третьи часы за два месяца.

* * *

Величественный дежурный приветливо кивнул на входе, не потребовав никаких документов, удостоверяющих личность. Привычно подивившись беспечной эпохе, Денис поднялся на третий этаж по широким мраморным ступеням и вошел в приемную министра финансов Российской империи.

В просторном помещении находилось не менее десятка просителей, терпеливо ожидающих своей очереди. На серо-черном фоне официозных костюмов ярким пятном выделялся парадный генеральский мундир, чей владелец явно относился к нелюбимой боевыми армейскими офицерами категории «тыловых крыс».

– Как прикажете о вас доложить?

– Черников, Денис Иванович.

Помощник министра молча кивнул и скрылся за тяжелой двустворчатой дверью, украшенной ажурной резьбой с небольшими вкраплениями позолоты. Спустя некоторое время он вышел к присутствующим и объявил:

– Господа. Его превосходительство приносит свои глубочайшие извинения, но на сегодня аудиенция закончена.

Молчаливая очередь всколыхнулась чередой недовольных взглядов и безропотно потянулась к выходу из приемной. Бравый генерал нерешительно подошел к секретарю, немного потоптался на месте и, раздраженно махнув рукой, молча присоединился к остальным. Выдержав небольшую паузу, секретарь подошел к Денису и негромко произнес:

– Вас просят незамедлительно пройти в кабинет.

Плотно прикрыв за собой тяжелую дверь, молодой человек уверенно прошел в кабинет.

– Проходи, Денис Иванович, присаживайся, – сделал приглашающий жест хозяин. – Ты уж извини ради бога, времени много тебе уделить не смогу. К обеду в Зимний вызван, на доклад.

– Сергей Юльевич, – решил сразу перейти к делу Денис. – Хотел обратиться к вам с просьбой.

– Что там у вас, голубчик, стряслось?

На озабоченное лицо министра легла легкая тень неудовольствия: терять драгоценное время на очередного просителя ему не хотелось. Молодой человек привлек его внимание нестандартными методами и дерзостью в финансовых операциях. От него он ждал другого: интересного предложения, а не банальной попытки воспользоваться знакомством с высшим чиновником.

– Стряслось, – подтвердил Денис. – Только не у меня, а у нас.

Сомнения хозяина кабинета легко читались, и он решил обострить разговор.

– Простите? – удивленно взлетели вверх брови собеседника. – Я не совсем вас понимаю.

– У меня вызывает беспокойство наше сельское хозяйство.

– Если мне не изменяет память, вы являетесь одним из самых крупных хлебных экспортеров? – слегка прищурился министр.

– Проблемы не с экспортом, а с производством, – пояснил молодой человек. – Сейчас у нас урожайность сам-три, а можно добиться много большего.

– Это каким же способом?

В голосе министра появилась заинтересованность. Он отложил в сторону приготовленную папку и достал из портсигара тоненькую папироску. Денис не успел ответить – в кабинет вошел секретарь, неся на подносе небольшой кофейник и вазочку с печеньем.

– Присоединяйся к нам, Алеша, – пригласил его Витте. – Как мне кажется, у тебя появился серьезный союзник…

Досье из секретного архива торгового дома проявилось моментально. Путилов Алексей Иванович, родственник основателя Путиловского завода. Закончил с золотой медалью юридический факультет Петербургского университета. В скором времени получит назначение на пост председателя правления Русско-Азиатского банка. Последняя часть информации в бумажной версии не присутствовала.

Денис не знал о постоянных спорах министра со своим помощником. Критично настроенный по отношению к аграрной политике правительства, Путилов пытался убедить Витте в необходимости расширения крестьянских землевладений за счет принудительного выкупа государством помещичьих земель…

Министр пододвинул гостю чашку кофе и попросил:

– Денис Иванович, продолжайте, пожалуйста.

Молодой человек сделал маленький глоток и неторопливо начал, мешая правду с вымыслом:

– Один из наших контрагентов, крупный зерноторговец из Германии, рассказал об одном научном эксперименте, проведенном в Америке. Суть его заключается в следующем. Во-первых, после весенней вспашки дают взойти всходам сорняка, после чего их уничтожают, опрыскивая поля ядохимикатами. Действие ядов недолгое – уже на третий день можно приступать к посевной…

В конце второго тысячелетия банк, в котором работал Денис, столкнулся с проблемой: одна из подконтрольных фирм, взявшая крупный кредит, оказалась перед угрозой банкротства – ее попросту кинули.

Фирма, решив заняться зерновой спекуляцией, авансировала несколько десятков крупных колхозов в одной из национальных республик под будущий урожай. Когда началась уборка, выяснилась неприятная деталь: почти половина хозяйств отказалась отгружать зерно. Причина была банальна – долги перед государственной корпорацией.

Затевать судебные тяжбы оказалось занятием бесполезным, так как счета крестьян давно были под арестом и взять с них, кроме древней уборочной техники, было по большому счету нечего. Знающие люди сразу же посоветовали договориться с корпорацией, но сумма отката показалась чрезмерной. Решили попробовать другой путь – через угрозу уголовного преследования.

Прихватив с собой юриста злополучной фирмочки, Денис выехал в командировку. Еще одна проблема проявилась на месте. Национальные колхозные кадры при встрече с должником дружно забывали великий и могучий и переходили на местный диалект. Не отчаявшись, парочка детективов продолжала рыть землю – буквально.

В ходе расследования выявили масштабную аферу с государственными деньгами. Министерство сельского хозяйства проводило дотационную политику весьма неглупым способом – никаких живых денег. Но на хитрую…

Получая по программе помощи селу дорогостоящие удобрения, колхозники списывали их по поддельным актам. Проверять, есть они в земле или нет, никому не хотелось. После бумажных махинаций вся химическая продукция перепродавалась за наличный расчет фирмам, специализирующимся в аграрном бизнесе. За половину стоимости. Урожайность в те годы председателей не волновала: первоочередной целью было набить карман.

Двухнедельная командировка принесла немалый компромат. Денис вернулся в Москву, пополнив свой багаж и некоторыми познаниями в нелегком сельском труде. Этими хитростями он и делился сейчас со своими собеседниками…

– Во-вторых, вместе с семенами добавляются в посев органические удобрения…

Витте нетерпеливо перебил его:

– Подождите, Денис Иванович. Сама идея убить сорняк и дать возможность взойти зерновым всходам первыми, крайне интересна. Не думаю, что будут сложности и в производстве ядохимикатов: схожие разработки наших ученых мне известны. Проблема в другом. Испокон веков наши предки удобряли землю навозом и рубленой соломой. Любые новшества с большим трудом приживаются в крестьянских общинах.

В ответ на требовательный взгляд министра Денис выразительно развел руками:

– В этом вопросе я не специалист и советовать не возьмусь.

– Отложим пока, – согласился министр. – Продолжайте, прошу вас.

Молодой человек выдержал небольшую паузу, собираясь с мыслями. Внимательно посмотрев на увлеченных слушателей, он продолжил лекцию:

– Настоящим бедствием для посевов являются вредители. Заокеанские ученые разработали новую методику борьбы с ними. Специальными составами поля обрабатываются в течение всего вегетативного периода. Формула держится в секрете, но в той же Франции применяют медный купорос для защиты виноградников. Наши крестьяне обрабатывают овощные гряды настоем из чеснока. Даже этот способ помогает. Дело за учеными – важен принцип, а он уже известен.

Гербициды и пестициды совершили революцию в сельском хозяйстве конца второго тысячелетия, но поделиться этими знаниями он не мог.

Следующий вопрос задал Путилов:

– Как вы представляете себе процесс обработки полей? Техника уничтожит половину урожая.

– Некоторые соображения имеются, – уклончиво ответил Денис. – Технологии разработать несложно.

Первоначально он хотел использовать ноу-хау сметливых российских крестьян двадцать первого века. Очередной скачок цен на горючее заставил отказаться от опыления полей привычными методами – авиакомпании выставили неподъемные счета за свои услуги. Колхозники решили возникшую проблему изящным способом: с помощью дельтапланов.

Посвятив в свое время несколько лет планерному хобби, Денис и сейчас с закрытыми глазами мог сконструировать несколько наиболее распространенных моделей. Но даже такое несложное изделие с помощью технологий девятнадцатого века изготовить было крайне тяжело. Впрочем, варианты были…

Секретарь министра взволнованным голосом произнес:

– С моей точки зрения, предложение очень перспективное. Если мы реализуем эту идею, то сможем добиться быстрого роста в аграрном секторе!

– Не торопись, Алеша, – охладил пыл своего помощника Витте. – Процесс не скорый и растянется на долгие годы. Где найти финансирование? Затраты предстоят очень большие. Землевладельцы дворянского сословия примут эту затею в штыки. Что с ними прикажешь делать?

Вопрос повис в воздухе. После продолжительного молчания последовал жесткий ответ:

– Организуем синдикат из нескольких банков и крупных зерноторговцев. Новую технологию испытаем на собственных и арендованных землях и постепенно внедрим и на угодьях крестьянских общин. Дворяне не смогут выдержать конкуренции.

Витте с интересом взглянул на Дениса и неторопливо прикурил очередную папироску. Окутав собеседников ароматным облаком табачного дыма, он спокойным тоном предупредил:

– Взамен голодных крестьянских бунтов мы получим дворянско-помещичье восстание. И государь император будет вынужден отдать нас всех на растерзание. Или использует вместо удобрения.

Шутка прозвучала мрачно.

– Сергей Юльевич, если не взяться за проблему сегодня, то завтра может быть уже поздно. – Голос Путилова звучал возмущенно и требовательно.

Министр рассмеялся:

– Задело тебя за живое. А кто спекулянтов зерновых позором нации называл? Как видишь, есть и такие, кто о нуждах государства печется. – И уже серьезным тоном добавил: – Если мы получим серьезное увеличение урожая, то просто обвалим весь рынок, в том числе и экспортный. Придется нелегко.

Денис согласно кивнул головой:

– Обвалим. Чтобы этого не произошло, необходим государственный интервенционный фонд. Выкупая хлеб по фиксированным ценам в урожайные годы, он удержит рынок от падения; в неурожайные – продавая зерно из запасов, не позволит спекулянтам задирать цены. Если ввести дотации для экспортеров, с помощью демпинга мы потесним многих конкурентов на мировых рынках.

– Поддержка экспорта пробьет большую дыру в бюджете государства. Над этим вопросом вы задумывались? И где найти средства для этого?

– Нагрузка на бюджет будет минимальной. Падение цен и субсидии экспортерам полностью компенсируются возросшими объемами экспорта. В свою очередь, это приведет к росту покупательной способности основной массы населения. Из-за неурожаев последних лет потребительский спрос теряет ежегодно до двухсот миллионов рублей. Следом увеличатся и зарубежные инвестиции.

– Идея хорошая, Денис Иванович, – задумчиво произнес министр. – Но у нас уже идет тарифная война с Германией. Мы закрыли свой рынок от заграничного товара, в ответ они подняли ввозные пошлины на наш хлеб. На этот раз будет точно так же. Боюсь, что особых выгод от экспорта мы не увидим.

– Сергей Юльевич, – вкрадчиво сказал Денис. – Бог с ним, с экспортом. Нам ведь что важно? Чтобы инвестиционный капитал, не только отечественный, но и иностранный, пришел в аграрный сектор. Так?

Дождавшись утвердительного кивка собеседника, он продолжил:

– Мы должны создать синдикат в кратчайшие сроки. Ввести в состав учредителей людей известных не только у нас, но и за границей. В экстренном порядке подключить ученых, но часть исследований заказать в институтах Парижа и Берлина. Желательно, чтобы первые результаты мы увидели уже следующей весной.

Денис промокнул вспотевший лоб и машинально взял в руку карандаш. На поверхности чистого листа с вензелем министерства финансов появились первые штрихи.

– На базе нескольких землевладений проведем посевную, используя самые современные методы и все известные на сегодняшний день удобрения. Если ученые нас не подведут, будет прекрасно. В худшем случае обойдемся и без них. Любыми способами мы должны получить высокий урожай.

Во взгляде министра читался неприкрытый интерес.

– А дальше что?

– Дальше? С середины следующего лета в прессе появятся небольшие заметки о новых открытиях российских ученых в выращивании зерновых культур. Перед самой уборкой это будут уже статьи на первых полосах – не только у нас, но и за границей…

Витте, не дав ему договорить, откинулся на спинку кресла и громко захохотал. Через мгновение к нему присоединился и помощник. Едва отдышавшись, министр смахнул платком невольно выступившие слезы и сказал смеющимся голосом:

– Спекулянт вы, Денис Иванович. Самый обыкновенный спекулянт. Признайтесь, вы просто решили провести в этот раз очередную масштабную игру? Поэтому и в Европе открыли свои филиалы?

Собственная разведка министра финансов на этот раз промахнулась – интересы в Европе были совершенно другими. И самая грандиозная спекуляция была еще далеко впереди. Министр этого знать не мог, но Денис немного обиделся:

– Важен результат, Сергей Юльевич, а не методы его достижения. Главное, что мы добьемся интереса иностранного капитала к российскому хлебному рынку.

Витте вновь рассмеялся:

– А синдикат при этом только акций продаст не на один миллион рублей?

– Не без этого, господин министр, – с самым скромным видом ответил Денис.

– Ладно, будет вам синдикат. Жду от вас, Денис Иванович, полное обоснование этого прожекта. Детали обсудите с Алешей, а я вынужден с вами попрощаться – времени осталось в обрез…

Секретарь министра финансов, приводя в порядок рабочий стол своего шефа, наткнулся на листок бумаги с рисунком, оставленным сегодняшним посетителем. На нем в карикатурном стиле был изображен типичный европейский буржуа во фраке и цилиндре. Стоя на коленях, он с мольбой во взгляде протягивал толстую пачку ассигнаций высокомерному бородатому мужику, облаченному в рваные портки, подпоясанные веревкой…

Денис возвращался домой в приподнятом настроении: к предполагаемым союзникам на мировой арене добавился сильный игрок на родной площадке. Все это представлялось крайне интересным в будущих раскладах. Открыв дверь подъезда, он столкнулся с молоденьким посыльным, бережно несущим в руках красочную картонную коробку с витиеватой надписью: «Механические часы Павла Буре».

Глава девятнадцатая

Берлин. 15 апреля. 2009 год

Генеральный секретарь Коммунистической партии ГДР Ангела Меркель вернулась из инспекционной поездки по северным областям провинции Швейцария…

Газета «Шпигель»

* * *

Петербург. 25 октября. 1897 год. Резиденция торгового дома «Черников и сын»

Связь, как много в этом звуке… Или это было не про связь? Неважно. Как там пели радисты? «И без связи вам и не тудам, и не сюдам…» Или это не радисты? Водовозы? А зачем водовозам связь? Логики не видно… Хотя какой логики можно ждать от водовозов? Не спинозы…

Связь была нужна. И срочно. Умные люди поняли это еще четыре тысячелетия назад. Пробовали кричать – далеко не получалось. Стали жечь костры. Увидел дым, значит, враг на пороге. Или мамонт на вертеле подгорел. И то и другое – плохо… Сигнал…

Еще были гелиографы… Красивое слово… Хорошо бы знать еще, что оно означает… Дьявол, как водится, в деталях. А детали… их днем с огнем… Завалящего транзистора не разыщешь… Не говоря уж про микросхемы… Деталей нет. Значит, дьявол не существует? Логично… Достойный ответ Канту…

Денис с наслаждением отпил большой глоток остывшего чая. Кисло-сладкий привкус лимона прояснил голову, и дурные мысли разбежались в неизвестных направлениях, оставив только эхо стальных молоточков «Ремингтона». В пересохшем горле с трудом ворочался онемевший язык, болезненно цепляясь за кромки зубов.

Третий час он беспрерывно диктует стенографистке глобальный проект, сравнимый разве что с планом всеобщей электрификации страны. Структуру, очередность задач, состав группы и… Перечислять можно до бесконечности…

Откашлявшись и собравшись с силами, он спросил:

– На чем, Леночка, мы остановились?

– Построить математические модели для расчета электрических цепей с токами высокой частоты, фильтров, колебательных контуров и движения электронов в вакууме.

Серая мышка ответила писклявым голоском примерной отличницы и вопросительно уставилась на шефа. Интересно, что она думает, когда он выбрасывает в корзину забракованные листы с отпечатанным текстом?

– Продолжаем… На основе теории Максвелла разработать упрощенные методы расчета излучателей электромагнитных колебаний и дальности радиосвязи. Предложить методику экспериментов для проверки этих моделей…

Стенографистку отбирали по конкурсу. Денис к такому ответственному мероприятию допущен не был. Рядовым членом жюри назначали Федьку, монотонно зачитывающего претенденткам тексты из учебников по физике и математике, а прошедших первый тур принимал председатель приемной комиссии. Юлия Васильевна собственной персоной.

Мышка была утверждена единогласно. Голосом председателя. Маленькая, стройная, но с безликой внешностью. Наивные, широко распахнутые глаза, скрывающиеся за толстыми линзами. Слегка вздернутый нос, щедро обсыпанный крупными веснушками, и бледные, одного оттенка с короткой прической, губы… Идеал секретаря.

– Задача для группы проектирования радиоприемников и радиопередатчиков. Разработка электромашинного генератора с рабочей частотой около двухсот килогерц и мощностью не менее двух-трех киловатт. Для изготовления сердечников этого генератора следует использовать железные опилки, смешанные с непроводящим клеящим веществом. Вещество и технологию склеивания и придания нужной формы должна подобрать группа химиков-металлургов…

Денис снова потянулся к чашке с чаем. Взгляд невольно переместился на высокую, полную грудь стенографистки. Туго обтянутая кофточкой, она вызывающе подчеркивала отсутствие нижнего белья. Парижская мода… М-да… Юлька промахнулась. Или ей мышка взятку дала?..

– Задача группы – создание материалов и технологических процессов, обеспечивающих основные разработки. Подобрать материалы для катода, элемента накаливания, для изоляции монтажных проводов, катушек фильтров, диэлектриков, конденсаторов, монтажных плат приемников и усилителей…

Голос осип окончательно. Пора закругляться. Еще предстояла встреча с руководителем проекта – Павел Михайлович не забыл разговора в ресторации и предложил кандидатуру.

– Все, Леночка, на сегодня хватит. Продолжим завтра. И скажи Федору, чтобы пригласил Ерофеева.

Ожидая своего безопасника, сделал небольшую гимнастику. Странно: работаешь языком, а устает весь оставшийся организм.

Ерофеев вошел деловым шагом и, едва усевшись в кресло, начал зачитывать досье:

– Летягин Алексей Михайлович. Одна тысяча восемьсот семидесятого года рождения. Из мелкопоместных дворян. С отличием окончил политехнический институт. Специализация – металлообработка. Предлагали остаться на кафедре. Отказался. Не женат. В настоящее время помощник директора Обуховского завода по техническим вопросам.

– Степан Савельевич, – поморщился Денис. – Ты как на суде выступаешь. Своими словами сказать не можешь? Что за человек? Подходит ли он нам?

Ерофеев смущенно развел руками. Одернул и без того хорошо сидящий пиджак и покаялся:

– Извини, Денис Иванович, привычка, будь она неладна.

Денис усмехнулся:

– Привычка – штука хорошая, но сейчас мне важней твои личные впечатления.

– Порядочный господин. Он и с должности уходит, потому что не хочет участвовать в махинациях.

Ответ прозвучал с некоторой заминкой: бывший полицейский интуитивно подобрал положительную черту кандидата, исходя из специфики своей прежней работы.

– А что за махинации? – заинтересовался Денис.

– Обычные, – скучным голосом ответил Ерофеев. – Надзорный чиновник получает подношение, и на казенный подряд завышается смета. Железо неположенного качества закупают, а разница в карман идет… Много еще чего.

Ну да… Потом пушки криво стреляют и сапоги подметки на ходу теряют. Проходили – знаем…

– А с рабочими на заводе разговаривали?

Мало найти хорошего специалиста. Важно, чтобы он умел ладить с людьми. Хорошая атмосфера в коллективе – фактор не из последних.

– Обижаете, Денис Иванович, как же без этого? Бают, что начальник он строгий, лодырей сразу же взашей гонит. Но справедливый, зазря никого не обидит. И за своих горой стоит. В прошлом году стропальщику руку оторвало, так он пенсию для него у дирекции выбил, пожизненную.

– Вот и славно…

Денис вовремя спохватился, едва не закончив фразу привычным «прам-пам-пам». Крылатые выражения популярных киногероев до сих пор пытались вырваться наружу.

Ерофеев поднялся из-за стола:

– Я могу идти, шеф?

– Да, Степан Савельевич, можешь быть свободен.

Денис вернулся к своим черновым записям. Далекие знания всплывали в голове на удивление легко. Учитель физики, читавший на курсе лекции, любил образные сравнения, и предмет усваивался «на ура». Вспомнились некоторые его спичи…

– Что такое сопротивление? Представьте, что вы – электроны. Прозвенел звонок на перемену, и все дружно побежали в столовую. Коридор – проводник. И вдруг появляется завуч. Вот она и будет сопротивлением. Всей толпой мимо нее не протиснетесь, только по одному…

Предмет преподавался в шутливой форме, и даже заядлые двоечники по физике вытягивали на «четверки».

– Почему постоянный ток не проходит через переменный конденсатор? Не знаете? Как изображается элемент на схеме?

Физик рисовал на доске схематичное изображение конденсатора: две вертикальные палочки с горизонтальными штрихами по бокам.

– Как изображается постоянный ток?

Мел чертил на черной поверхности прямую горизонтальную линию, доходящую до вертикальных черточек.

– Всем видно? Постоянный ток упирается в конденсатор и дальше пройти не может… А почему проходит переменный?

На доске появлялась синусоида.

– Ток доходит до конденсатора и просто перепрыгивает его…

Приводились шутливые примеры и из химии:

– Кто-нибудь может назвать формулу водки? – Оглядев притихших учеников, физик с улыбкой добавлял: – Аш – пять – двадцать пять…

На этот раз смеялась только та часть аудитории, которая знала о последнем повышении цен на популярный продукт государственной монополии…

В первую очередь требовались передатчики. Это давало солидное преимущество в биржевых спекуляциях, где счет иногда шел не на часы, а на минуты. Даже в будущей действительности это приносило свои дивиденды.

Развлекаясь время от времени внутридневным трейдингом, Денис заметил интересную техническую деталь. Биржевые котировки на самый популярный индекс S&P 500, транслируемые отечественной площадкой, иногда отставали на 2—3 секунды от зарубежных терминалов. В этот момент удавалось сыграть на опережение: отечественный аналог – фьючерс на индекс РТС – достаточно часто следовал за своим зарубежным собратом…

Следующей на очереди была пропагандистская индустрия. Собственные корреспонденты, имея преимущество в оперативности, моментально выведут на ведущие роли любое газетное издание. Не говоря уж про телевидение, кино и радио.

Приоритетная роль в будущих разработках отдавалась и подслушивающим средствам. Для нынешней эпохи это было оружие убойного действия. Технических сложностей в общем-то не предвиделось. Основным вопросом был подбор квалифицированных кадров. Требовались ученые, инженеры, специалисты. Для руководителя проекта эта задача будет первоочередной…

Денис оторвался от записей и сердито посмотрел на Федьку, на секунду появившегося в двери. Может, выпороть его? Стучаться сорванец так и не научился.

– Шеф, Юлия Васильевна подъехали. Через минуту будут.

Неразборчивая скороговорка и мгновенное исчезновение. Словно его и не было. Неизвестно из каких соображений, но приезд дражайшей половины возвещался верным помощником заблаговременно. Интересно, что за мысли при этом у сорванца бродят в голове?

– А вот и я! – звонко произнесла с порога Юлька и прошлась по кабинету походкой профессиональной манекенщицы. – Как тебе мой наряд? Заезжала в гости княжна Мэри, от зависти чуть в обморок не упала!

Она показала язык воображаемой сопернице и рассмеялась…

Решив привлечь Юльку к созданию рекламного отдела, Денис придумал нехитрую наживку. Строгий офисный костюм еще три дня назад был эскизом, вызвавшим бурю восторгов. Оперативность впечатляла.

– Ты чудо! – честно признался Денис. – Береги ноги – все будут падать к ним штабелями!

Черные глаза лучились восторгом. Темно-синий приталенный пиджак и узкая юбка добавляли сексапильности стройной фигурке. Классические формы, в свою очередь, подчеркивали официоз костюма.

Девушка стремительно крутнулась в изящном пируэте и вытянулась в армейской стойке.

– Ваше превосходительство! Боец Юлия готова приступить к выполнению своих обязанностей!

Возникло желание надрать уши сорванцу – его работа.

– Юля, не дурачься. Возьми эту папку и внимательно изучи.

Денис попробовал перевести беседу в деловое русло и протянул ей прошитую пачку отпечатанных листов с концепцией развития рекламного агентства.

– И скажи Федору, чтобы показал тебе твой кабинет. Переделаешь его на свой вкус.

Спохватившись, прикусил язык. Поздно. В ближайшие недели результатов можно было не ожидать.

– Слушаюсь, ваше сиятельство! Разрешите выполнять?

Тонкая рука взлетела к виску. Он обреченно махнул рукой – работничек. Девушка задорно рассмеялась и танцующей походкой направилась к двери, не забыв при этом показать язык.

– Боец Федька. Приказом главнокомандующего вы поступаете в мое подчинение! – донеслось из приемной. – Идем скорей, я тебе сейчас одну интересную штучку покажу…

Помощника на сегодня он лишился: Юлька решила показать ему мультфильм. Это была вторая наживка. Нарисовав вчера вечером в толстом блокноте мультяшного человечка, смешно гоняющегося за бабочкой при быстром перелистывании страниц, он битый час слышал только радостные повизгивания. От требований продолжить сериал отбиться удалось с большим трудом…

Денис достал из коробки папироску и с наслаждением закурил. Вредная привычка вновь дала о себе знать после истории с похищением. Вопрос безопасности стоял в списке первоочередных проблем, и было принято решение о покупке отдельного особняка с пристроенным флигелем для бойцов охраны.

– Денис Иванович, – воровато оглядываясь назад, затараторил Федька. – К вам господин Летягин.

Новоявленному киноману не терпелось вернуться к невиданной игрушке.

Вошедший в кабинет мужчина был среднего роста, но с широкими, налитыми силой плечами. Короткая стрижка, упрямый подборок и серые ироничные глаза дополняли портрет уверенного в себе человека.

– Спортом занимаетесь? – спросил Денис, пожав крепкую, мозолистую руку.

– Гирями, – с некоторым смущением ответил посетитель. – Как в детстве первый раз увидел цирковых жонглеров, так и увлекся.

– Полезное увлечение. Но разговор у нас будет не об этом…

Денис выдержал небольшую паузу, после чего подал Летягину несколько машинописных листков:

– Прошу вас, ознакомьтесь.

Пока посетитель внимательно изучал документацию, Денис выглянул в приемную:

– Федор, сбегай в бухгалтерию, пусть подготовят отчеты по европейским биржам.

– Хорошо, шеф, – ответил сорванец и умоляющим тоном сказал: – А вы еще мультик нарисуете?

– Брысь отсюда! – рассерженно прикрикнул на него Денис. – Еще один на мою голову отыскался.

Претендент на пост руководителя проекта тем временем закончил с предложенной ему концепцией и спокойно ждал продолжения разговора.

– Вам, Алексей Михайлович, все понятно?

– Нет технического описания проекта, Денис Иванович.

– Если мы с вами договоримся о сотрудничестве, то будет и техническая часть. Пока, как сами понимаете, это является секретной составляющей.

Летягин ненадолго задумался, затем решительно произнес:

– Можете на меня рассчитывать.

– Вы даже не спрашиваете размер денежного оклада? – удивился Денис.

– Я наводил о вас справки, господин Черников. – В серых глазах блеснула смешинка. – Да и протекция Павла Михайловича играет не последнюю роль.

Рейтинг кандидата в глазах главы концерна вырос на несколько пунктов. Посетитель явно знал себе цену.

– Будем считать, что мы договорились? – протянул руку Денис. – Когда вы сможете приступить к работе?

– Послезавтра, – ответил Летягин, скрепляя договор рукопожатием. – Мне еще нужно решить вопрос со старым местом работы.

Когда новый сотрудник покинул кабинет, Денис блаженно вытянулся на кресле, сцепив руки за головой. Большая часть проблем нового проекта перекинулась на другие плечи. Теперь можно было вплотную заняться и сельскохозяйственным вопросом.

Взгляд упал на бронзовый раритет. Может, стоит заменить его электрическим звонком? Или дождаться современного офисного коммутатора? Тянуться было лень, поэтому он привычно крикнул:

– Федор! Куда бухгалтерия пропала?!

Из приемной донесся очередной радостный визг. Армия поклонников анимэшного кино росла стремительными темпами.

Глава двадцатая

Брюссель. 15 апреля. 2009 год

Эпицентр ядерного взрыва

* * *

Петербург. 16 января. 1897 год. Резиденция торгового дома «Черников и сын»

Сухие трескучие морозы сменились к концу января мягкой, снежной зимой. Нева окуталась туманной дымкой, поглотившей мрачные бастионы Петропавловской крепости. Гололедка, погубившая не одну пару ног извозчичьих лошадей, скрылась под тонким, искрящимся на солнце покровом.

По широкому Невскому проспекту торопливым шагом направлялись в солидные резиденции банкирских домов опаздывающие служащие. Хлопали витражные входные двери, сновали вездесущие бегунки курьерской службы, и только наглые воробьи привычно путались под ногами, не обращая внимания на окружающую их суету. Обычное утро обычного трудового дня.

Денис, стряхнув невесомые пушинки с бобрового воротника, зашел в офис своего торгового дома. Воспаленные после бессонной ночи глаза сощурились, привыкая к полумраку коридора. Привычно кивая своим сотрудникам, он на ходу скинул меховое пальто на руки подскочившему Федьке. Помощник, даже не поздоровавшись, сразу же зачастил:

– Шеф, вас господин Нобель ожидает. Битых полчаса в приемной кофей пьет и трубку смолит…

Вчера, отправив телеграмму в Париж о начале операции, Денис договорился со своим союзником о создании временной штаб-квартиры в собственном офисе – на период активных боевых действий. Почти три месяца, предшествующих назначенному сроку, шла осторожная скупка бумаг, намеченных для захвата предприятий банкирского дома Ротшильдов. Спугнуть противника раньше времени означало полный провал запланированной операции.

Январь не случайно был выбран для завершающего этапа: нефтяные транспортные потоки замедлялись с наступлением холодов. Часть маршрутов была проложена по водным артериям, и промыслы становились уязвимыми именно в этот период – поступление денежных средств сокращалось в значительной степени.

– Задерживаетесь, господин Черников.

Нобель поднялся с кресла и протянул руку, приветствуя Дениса. Упрек прозвучал с легкой смешинкой в голосе: времени было предостаточно.

– Европа еще не проснулась, Эммануил Людвигович. Часы сверять сегодня будем по ней.

Открыв дверь кабинета, он сделал приглашающий жест:

– Прошу.

Дождавшись, когда гость усядется в кресло, Денис добавил:

– Еще успеем друг другу надоесть – целый день впереди.

Светловолосый швед весело рассмеялся, но взгляд остался напряженным: приближался самый ответственный момент. Выдержав паузу, он с пафосом произнес:

– Сегодня решается судьба всего мирового рынка на ближайшие годы. Быть может, и на десятилетия.

Молодой человек имел несколько другую точку зрения на этот счет, но озвучивать ее не стал. Взяв в руки перьевую ручку, он положил перед собой лист бумаги и деловито поинтересовался:

– Какое количество акций удалось выкупить?

– Почти половину от необходимого. Котировки при этом выросли ненамного, что, несомненно, радует…

В процедуре рейдерской атаки это было одним из самых слабых мест. При массированной скупке цены на бумаги стремительно растут, что, в свою очередь, сказывается на капитале захватчика – его может попросту не хватить.

Когда в гонку выкупа акций на открытом рынке включается и сам эмитент, ситуация становится еще более угрожающей: предложения на продажу бумаг могут элементарно закончиться. Простейший защитный прием – и операция будет провалена. Чтобы этого не произошло, на заключительном этапе нужно действовать решительно и быстро.

Решив заработать на инсайдерской информации, Денис отдал команду Исайе на скупку акций предприятий Рокфеллера и Нобелей. Одновременно этим он оказывал им и невольную услугу: внимание остальных, неосведомленных участников рынка при этом рассеивалось…

– Ну что ж, – вздохнул Денис. – Теперь остается только ждать.

– Другого выбора у нас нет, – подтвердил гость.

– Может, стоит заказать завтрак? В ближайшем трактире недурственная кухня. Обедать нам сегодня вряд ли доведется.

Потомок воинственных викингов рассмеялся:

– Съел щит – весь день сыт. Так говорят у меня на родине. Поэтому – не откажусь.

– А у нас говорят: чем дальше в лес, тем толще партизаны.

Последнюю фразу Денис тихонько пробурчал себе под нос. Взяв в руки колокольчик, он отрывисто позвонил. В дверь просунулся вечно взъерошенный помощник.

– Федор, организую нам что-нибудь легкое. У Митрофанова заказ сделай.

– Чего брать-то, Денис Иванович?

– Запеканку с сазаньей икрой, кулебяки и блины с брусникой. Можешь балычок из севрюги захватить.

Рыбные деликатесы в этом столетии были восхитительны.

– Будет сделано, шеф.

После завтрака Нобель набил трубку ароматным голландским табаком и с наслаждением закурил. Денис ограничился чашечкой кофе. Несколько минут длилось молчание – ждали новостей из Европы. Телефонный звонок резко ударил по нервам.

– Слушаю! – отрывисто бросил Денис.

Депеши из-за границы должны были поступать по двум адресам: в офис торгового дома и в резиденцию Нобелей на Васильевской набережной.

– Денис, это я, – в трубке раздался нежный певучий голос любимой. – Ты сможешь сегодня прийти пораньше?

– Что-нибудь случилось?

Вопрос прозвучал хрипло – сказывалось напряженное ожидание.

– Нам приглашения доставили. Дворцовое ведомство открыло каток на Таврических прудах.

– Может, завтра?

Из трубки донеслось обиженное сопение:

– Завтра музыки не будет, а сегодня военный оркестр играет. Весь Петербургский свет собирается. Билеты особые – просто так не попадешь. – Последовала непродолжительная пауза, после которой раздался жалобный голосок: – Ну по-жа-луй-ста!

Европейские торги заканчивались в шесть часов по местному времени. Если все сложится удачно, то вполне можно и успеть. Отказать Юльке, когда она так просит, было выше его сил.

– Хорошо, маленькая, постараюсь.

– Ура! – оглушила трубка ультразвуком. – А коньки я тебе купила. Норвежские. Все – целую!

Звонкий чмок окончательно добил несчастное ухо, и связь прервалась. Не успел он повесить трубку, как вновь последовал вызов. Незнакомый мужской голос вежливо попросил:

– Будьте любезны, пригласите к аппарату Эммануила Людвиговича.

Денис молча протянул трубку Нобелю. Разговор длился недолго, но собеседник мрачнел на глазах. Подняв затравленный взгляд, швед глухим осипшим голосом произнес:

– Успели выкупить только бумаги нефтеперерабатывающего завода. На контрольный пакет промыслов средств не хватило – кто-то, практически одновременно с нами, начал крупную покупку. Котировки взлетели слишком рано. Еще час-другой – и бумаги закончатся. Мы просто не успеваем перевести деньги маклеру.

– Сколько не хватает? – жестко спросил Денис.

– Миллион… или полтора, если считать в рублях.

Нобель обреченно махнул рукой и принялся разжигать потухшую трубку. Пальцы слегка дрожали, и прикурить ему удалось только с третьей попытки.

– Федор, зайди!

От звучного голоса из-под шкафа показалась недовольная мордочка заспанной кошки. В кабинет забежал помощник, едва не уронив при этом горшок с лимонным деревом.

– Срочную депешу Исайе! Пусть немедленно начинает скупку румынских нефтепромыслов. По любой цене! Лимит: пять миллионов франков. Бегом!

Переключиться на другой актив технически было несложно: депеша до биржевого маклера дойдет за считанные минуты. Средств у торгового дома хватало с избытком.

– Слушаюсь, шеф!

Федька мгновенно исчез. Нобель изумленно посмотрел на молодого человека – о том, что на парижской бирже идет скупка его собственных активов, он, естественно, не знал.

Мгновеньем позже гость пришел в себя, и перед главой торгового дома вновь сидел холодный и расчетливый капиталист. Бросив на собеседника пронзительный взгляд, он твердо произнес:

– Вашу помощь, господин Черников, трудно переоценить. Она очень неожиданна и своевременна. Мы выкупим у вас эти акции по текущим ценам, а премию вы назначите сами.

Бонусом могли послужить дополнительные проценты в предстоящем разделе нефтяного пирога. Но делить шкуру неубитого медведя Денис не хотел, поэтому, протянув руку собеседнику, негромко сказал:

– Мы договоримся, Эммануил Людвигович.

Нобель ответил крепким рукопожатием:

– Я всегда говорил Джону, что с вами лучше дружить, чем воевать…

Последующие часы прошли в томительном ожидании. Напряжение, повисшее в воздухе, разрядилось срочной депешей. Прочитав ее, гость поднял измученные глаза и невыразительно произнес:

– Поздравляю, Денис Иванович. Мы выиграли…

Бесстрастную маску опытного покерного игрока портила крупная капля пота, стекающая на седой висок.

* * *

Таврический сад. 16 января. 1898 год

Под звуки вальса военного оркестра, пронзительным звучанием труб сбивающего иней с аллей сада, по катку кружились пары. Одиночки мерным шагом нарезали круги, а гимназисты, сбившись в кучки, беззлобно смеялись над новичками: их неуклюжие движения отдаленно напоминали любовные игры разжиревших пингвинов.

Юлия выпорхнула из купе легкого двухколесного французского тильбюри в объятия Дениса. Раскрасневшаяся, в светлой горностаевой шубке и песцовой шапке, она была похожа на сказочную снегурочку. Вложив свою ладошку в руку молодого человека, девушка нетерпеливо увлекла его к ледовому катку, ярко освещенному гирляндами разноцветных огней.

Присев на лавочку, она достала из сумки высокие полусапожки с прикрученными коньками, и быстро переобулась. Порывисто ступив на лед, сделала небольшой пируэт и резко затормозила перед Денисом, обдав его ледяными крошками.

– Доставай коньки! Скоро вальс объявят, кто меня пригласит на танец?

В черных глазах, искрящихся счастьем, появилось легкое недоумение.

Нервная усталость, копившаяся весь день, выплеснулась противной дрожью в ногах и липкой испариной на лбу.

– Юля, ты покатайся без меня, а я пока отдохну.

– Смотри, как здорово вокруг! Не сиди как бука!

Элегантно прокрутившись на одном коньке, она на мгновенье превратила шубу в летящую птицу. Восторженный голос звонко прозвучал над холодным блеском катка:

Узоры радужных огней,

Дворец, жемчужные фонтаны,

Жандармов черные султаны,

Корсеты дам, гербы ливрей,

Колеты кирасир мучные,

Лядунки, ментики златые,

Купчих парчовые платки,

Кинжалы, сабли, алебарды…

В одну картину все сливалось

В аллеях, темных и густых,

И сверху ярко освещалось

Огнями склянок расписных!..

Нетерпеливо притопнув стройной ножкой, она пригрозила:

– Если ты немедленно не встанешь, то я обижусь!

– Попроси как следует!

Воровато оглянувшись, девушка быстро поцеловала его в губы.

– Вставай!

Пришлось подчиниться. Некоторое время ушло на непривычную шнуровку. Взяв любимую за руку, Денис уверенно ступил на лед. Заточка лезвий оказалась вполне приличной.

– Клюшку бы сюда и шайбу!

Возглас вырвался непроизвольно. Ответом был недоуменный молчаливый взгляд. Рассмеявшись, Денис быстро покатился по кругу вперед спиной, увлекая за собой взвизгнувшую партнершу. Набрав скорость, он резко остановился и подхватил Юльку на руки, сделав по инерции полный оборот.

– Сумасшедший!

– Сама напросилась!

– Ты где научился так кататься?

Дворец спорта хоккейного клуба находился не в этой местности. И не в этом времени. Вместо ответа он молча взял в руки замерзшие ладошки и подышал на них, согревая собственным теплом.

Высокий стройный офицер в черном морском мундире под распахнутой шинелью с бесшабашной лихостью подкатил к ним. Ослепительно улыбнувшись, он учтиво склонил голову и вежливо обратился к молодому человеку:

– Позвольте пригласить вашу даму на вальс.

Денис быстро кивнул головой, не дав раскрыть рта своей партнерше. Юлька бросила на него уничижительный взгляд и пригрозила:

– Если в мое отсутствие тебя кто-нибудь уведет, то… смотри у меня!

– Ревновать не ревную, но хату спалю! – весело пробурчал он под нос, глядя на удаляющуюся пару.

От следующих танцев отвертеться не удалось. Наконец Юлька сжалилась над ним:

– Бедненький, у тебя вид совсем измученный… Поедем домой?..

За три квартала до дома у наемной извозчичьей пролетки с громким треском отлетело колесо. Денис вовремя успел сгруппироваться и подхватил вскрикнувшую девушку, крепко прижав ее к себе. Обошлось без ушибов.

– Барин, простите Христа ради! – бормотал напуганный кучер, трясущимися руками дергая за ручку. – На прошлой неделе ось поменяли, ума не приложу, как оказия случилась.

Выбив ногами перекосившуюся дверцу, Денис помог Юльке выбраться из экипажа. Подойдя к расстроенному мужику, он легонько хлопнул его по плечу:

– Ничего страшного не произошло. Все в жизни бывает.

– Что здесь происходит?

Подоспевший к месту аварии околоточный снисходительно взирал на пострадавших. Багровая физиономия стража порядка лоснилась напыщенным самодовольством. Денис к таким всегда относился с презрением.

– Фамилия?

Уверенный тон и жесткий взгляд выдавали в цивильном господине властную привычку отдавать приказы.

– Семенов, ваше благородие!

Вытянувшийся в струнку полицейский зябко поежился под прицелом спокойных насмешливых глаз и торопливо пояснил:

– Если надумаете требовать репарацию, я должен составить бумагу. Резоны у вас имеются.

С этими словами он кивнул на опрокинувшийся экипаж. Денис пренебрежительно махнул рукой:

– Ступай, братец, сами разберемся.

Облегченно вздохнув, околоточный молча козырнул и быстрым шагом направился прочь. Денис достал из бумажника десятирублевую ассигнацию и протянул ее извозчику:

– Возьми, на починку.

Не слушая благодарностей, он взял Юльку за руку и, наклонившись к уху, тихонько спросил:

– Испугалась?

– С тобой мне ничего не страшно!

Как ни странно, но после аварии самочувствие улучшилось: появились легкость и сила в руках. Схватив девушку в охапку, он закружил ее под аккомпанемент счастливого визга. Решив сократить путь, нырнули в один из проходных дворов. Хорошее настроение улетучилось мгновенно – угрожающие тени, выскользнувшие из подворотни, не оставляли никаких сомнений в своих намерениях. Они всегда ходят втроем – мелькнула непрошеная мысль.

Высокий худой налетчик вразвалку выдвинулся вперед. Неприятно ощерившись в фиксатой ухмылке, он гнусаво процедил сквозь зубы:

– Душа страждет, ваше высокородие, огнем горит. Облагодетельствуйте червонцами, не дайте пропасть божьему человеку.

Достав из кармана засаленного бушлата нож, главарь демонстративно перекинул его из руки в руку. Двое других начали обходить с боков. У того, что справа, в руках была короткая дубинка.

Мозг лихорадочно просчитывал ситуацию. Подхватить Юльку и бежать? Шанс нулевой – догонят в два счета. И как потом смотреть ей в глаза? Помимо трех противников был еще и четвертый: промерзшие, скользкие подошвы кожаных ботинок. Бросить шапку в лицо фиксатому и ударом в бедро вывести из строя? Даже если успеет отмахнуться ножом, меховое пальто прорезать не сможет. Тому, что с дубинкой, поднырнуть под удар: по спине достанется, но не страшно. Бить, по-любому, он будет сверху – хватка вертикальная, не для бокового замаха. Рискнуть? Что еще остается?

– Пойдите прочь, мерзавцы! – разрезал тишину возмущенный голос Юльки. – Закричу – полиция вмиг прибежит.

Грабители дружно рассмеялись. Бросив на девушку снисходительный взгляд, вожак неторопливо пояснил:

– Они, барышня, пост меняют в это время, долго ждать придется. Но лясы точить нам недосуг. Скидайте ваше барахлишко и топайте себе на здоровье, пока я добрый.

Денис сделал распальцовку и уверенно шагнул навстречу фиксатому. От нахлынувшей ярости голос звучал свистящим шепотом:

– Босоте, штымп косячный, рамсы путать вздумал? На гоп смычковый захрял? Иди у фраеров, сявка мастевая, углы по коробам сбивай!.. Че шнифтами буркаешь? На фуфло тебе их накропить?!

– Фартовый! – испуганно выдохнул кто-то сбоку.

– Ты че, брат? Ты че? Попутал я, прости… на лепень запал.

Вожак безвольно опустил руку и ошеломленно попятился под безжалостным взглядом.

– Сначала лепнем шконку сшоркай, потом бродяг козырных впрягать будешь! Всосал, падла помойная?!.

Привычка въелась намертво: умение разговаривать с представителем любого среза общества на его языке не раз выручало в той жизни. В этой – помогли уроки Ерофеева. Троицу незадачливых грабителей сдуло в мгновение ока.

– Денис, – робко подергала его за рукав Юлька, глядя округлившимися глазами. – Ты что им сейчас сказал?

– Сказал, что время позднее и им пора баиньки.

– На каком языке?! Ты меня пугаешь!.. Денис… ты кто?

– Кто-кто, – засмеялся он, подхватывая ее на руки. – Королева в пальто…

Домой добрались без приключений. Накопившийся за день стресс требовал выхода. Войдя в прихожую, Денис нетерпеливо снял шубку с Юльки, поднял ее на руки и отнес в спальню. Протестующие возгласы быстро утихли под настойчивыми ласками.

Глава двадцать первая

Москва. 15 апреля. 2009 год

Человек, похожий на генерального прокурора, сегодня гость нашей студии. Он готов прокомментировать скандальную запись, похожую…

Телеканал НТВ

* * *

Петербург. 15 февраля. 1898 год. Частные номера. 23:45

Жаркие губы ласкали долгими поцелуями, сбивая дыхание. Тонкие девичьи руки крепко обвили шею и прижали голову к юному телу. Мягкий сосок упругой груди коснулся языка и моментально затвердел, набухая в сладкой истоме, а голова закружилась от пульсирующих потоков обезумевшей крови.

Стук…

Денис опрокинулся на спину, переворачивая девушку на себя. Густые волосы закрыли лицо, приятно щекоча шею в возбуждающем предвкушении. Рука переместилась на грудь и медленным движением погладила ее, постепенно сдвигаясь вниз. Горячий бессвязный шепот проникал прямо в мозг, учащая пульс и сжимая сердце в восхитительном томлении.

Стук…

Девушка призывно застонала под ним, изгибаясь ласковой пантерой. Нежная атласная кожа роскошных бедер вздрагивала под руками, а стройные ноги обвили его, с неистовой страстью прижав к трепещущему животу. Денис, сдерживая себя из последних сил, впился зубами во влажный сосок, продлевая неземное наслаждение.

Грохот… Яркий свет… Испуганные синие глаза…

Он с трудом поднял голову и сощурился от рези в глазах. Расплывающиеся силуэты двух мужчин казались смутно знакомыми. Девушка, прижавшись к нему, укрылась с головой под одеялом… Что происходит?!.

Губы почувствовали освежающую влагу…

– Выпей это, Денис Иванович, сразу же станет легче.

Он сделал несколько судорожных глотков холодного кваса и перевел дыхание. В голове немного прояснилось.

– Что здесь происходит?

Хриплый шепот с усилием прорвался наружу.

– Опоили вас, шеф. Вот эта красавица и постаралась.

Денис со стоном откинулся на подушку…

* * *

Петербург. 15 февраля. 1898 год. Ресторан фон Бреве. 20:00

Ехать после работы в пустую квартиру не хотелось. Юлька должна была вернуться из златоглавой на следующей неделе, и он уже начинал скучать. Прислугу отправил в небольшой отпуск, как выяснилось – поступок был необдуманным. Готовить самому было лень, и приходилось питаться в ближайшем трактире. Сегодня он решил поужинать в небольшом уютном ресторанчике.

Знакомый привратник ловко поймал на ходу брошенную монету и услужливо открыл тяжелую дверь. Денис сбросил пальто на руки гардеробщику и прошел в небольшой полутемный зал. От запахов, доносившихся с кухни, желудок предательски заурчал.

– Вы заказывали столик?

Рядом с ним, как чертик из табакерки, появился метрдотель. С ровным пробором блестящих от бриолина черных волос и небольшими щегольскими усиками.

– Разве нет свободных мест?

Ехать в другое место не хотелось.

– Увы, сударь, вынужден вас огорчить, – развел руками ресторанный щеголь. – Ни единого.

– Посмотри-ка, любезный, у вас должна числиться бронь за господином Черниковым.

Денис вспомнил, что несколько месяцев назад Федька уговорил его забронировать кабинет в ресторане для деловых обедов. Пару раз он встречался здесь с городскими чиновниками, но традиция не прижилась. Однако кухня тут была неплохой, поэтому он и выбрал это заведение для сегодняшнего ужина.

Метрдотель возник бесшумно и слегка наклонил голову:

– Прошу проследовать за мной. Ваш кабинет готов.

– Денис Иванович, какая неожиданная встреча! – раздался за спиной мелодичный женский голос.

Обернувшись, он увидел Марию Кшиштовскую, свою бывшую работницу, которую пришлось перевести в банк Рябушинского. Красивые синие глаза в обрамлении черных пушистых ресниц смотрели радостно и удивленно. Вечернее платье, свободно ниспадающее с плеч, выгодно подчеркивало точеную фигурку. Глубокое декольте открывало на всеобщее обозрение соблазнительные полушария, мягко покачивающиеся при каждом движении.

– Ты здесь как очутилась? – спросил Денис, с трудом оторвав взгляд от привлекательной картины.

– Хотела устроить себе небольшой праздник, но мест свободных нет.

На пухлых губах красавицы играла манящая улыбка.

– По какому случаю?

– Именины у меня сегодня, – доверительно сообщила она. – А гостей я не люблю.

Денис взял ее руку и галантно поцеловал бархатистую кожу, с удовольствием вдохнув дурманящий запах нежных духов.

– Поздравляю, Мария.

Девушка смущенно зарделась, но руку не отняла.

– Пригласите меня за свой столик, Денис Иванович?

Просьба была неожиданной, но приятной. Провести вечер в неуютном одиночестве или в компании с молодой красивой девушкой? Никаких далеко идущих планов Денис не строил, а легкий флирт мог приятно разнообразить скучный ужин.

– Пойдем, – на удивление легко согласился он и взял ее под локоток. – Отпразднуем твой день рождения.

В уютном кабинете, отделанном светло-кремовым гобеленом, царил легкий полумрак. Витые свечи в тяжелых бронзовых подсвечниках мерцали неярким пламенем и тускло отражались в больших настенных зеркалах. Вышколенный официант быстро накрыл стол белоснежной скатертью и подал меню в тяжелой папке из крокодиловой кожи.

– Не желаете, с мороза, чаю горячего с французской водочкой? – согнулся он в угодливом поклоне. – Есть пунш на брусничном морсе.

Денис вопросительно взглянул на Марию и попросил:

– Ты, братец, организуй нам все по высшему разряду. Праздник у нас нынче. Что можешь предложить?

– На горячее: рассольник московский с почками или похлебку по-суворовски, она удачно получилась. Из жаркого могу порекомендовать телячью отбивную с мозгами или поросенка молочного, фаршированного гречневой кашей. Есть недурственная осетринка с грецким орехом…

От монотонного перечисления блюд начало клонить в сон, и Денис остановил его небрежным жестом:

– Неси все на свое усмотрение. И подай сразу бургундское красное и… – Он бросил быстрый взгляд на Марию и добавил: – Шампанское мадам Клико.

Расторопный официант быстро принес легкие закуски и с громким хлопком откупорил запотевшую от холода бутылку шипучего вина. Денис поднял бокал на уровень глаз и произнес короткий тост:

– Пусть твои прекрасные глаза всегда искрятся радостью, как это шампанское.

Получилось неуклюже, но девушка зарделась радостной улыбкой. С легким звоном стукнулись бокалы, поднимая со дна прозрачные пузырьки. Мария сделала небольшой глоток, оставив на прозрачном хрустале отчетливый след губной помады, и с текучей грацией поднялась из-за стола.

– Извините, Денис Иванович, я отлучусь на минутку.

Выходя из кабинета, она прижалась к нему на мгновенье горячим бедром, зародив в низу живота возбуждающее томление. Чтобы отвлечься от нескромных мыслей, Денис накинулся на закуску, не забывая наполнять фужер терпким вином. В голове быстро зашумело, и к возвращению девушки он чувствовал себя легко и раскованно.

– Давайте выпьем на брудершафт? – предложила девушка, облизнув язычком призывно-алые губы.

– Давай, – согласился он.

Шум в голове нарастал.

Поцелуй неожиданно получился долгим и страстным. С трудом оторвавшись от гибкого тела, Денис налил себе полный бокал вина и осушил его одним глотком. Дальнейшее он не помнил абсолютно…

* * *

Петербург. 27 февраля. 1898 год. Резиденция торгового дома «Черников и сын»

– Ладно, уроды! Вы еще не знаете, с кем связались!

Глаза молодого человека горели мрачным огнем. Приутихшая жажда мести вчера вечером возобновилась с новой силой. Подхватив на руки выпрыгнувшую из вагона счастливую Юльку, он почувствовал себя мерзко и гадко: хотелось стыдливо спрятать взгляд от доверчиво распахнутых милых глаз. Прощать такое Денис не собирался.

– Шеф, вы бы успокоились, – участливо посоветовал Ерофеев. – Лазутчик обезврежен, ничего страшного не произошло.

– Денис Иванович лично захватил его, – подкинул шпильку Платов.

– Да, борьба была нешуточной, – радостно подхватил отставной пристав. – Враг попался упорный и изворотливый. Кое-как справились.

Оба радостно заржали. Денис беззлобно отмахнулся рукой:

– Хватить издеваться. Давайте о деле.

– Можно еще один захват провести, – с серьезным видом предложил штабс-капитан. – Для т-тренировки.

От дружного хохота задребезжали оконные стекла кабинета. Денис решил поддержать игру – воспоминания, чего греха таить, были смутными, но приятными.

– Вы же в самый неподходящий момент ворвались. Не дали довести допрос до конца.

Ерофеев, едва отдышавшись от смеха, внес новое предложение:

– Так в чем проблема, шеф? Агент перевербован, только прикажите – исполнит все на высшем уровне.

Денис с силой хлопнул ладонью по столу:

– Хватит, братцы, посмеялись и будет. Начинаем операцию.

– Война? – деловито осведомился Платов.

Молодой человек покачал головой:

– Они нам не по зубам. Но наказать их необходимо. Так, чтобы вся Европа над ними смеялась. Для чего они затеяли это, узнали?

– Тоже хотят свой кусок нефтяного пирога, – пояснил Ерофеев. – Думаю, не только к нам заслали информатора.

Денис задумчиво поставил на ребро «матильдору» и резко щелкнул по краешку монеты. Щелчок получился неудачным: золотой кругляш взмыл в воздух, ударился об пол и покатился. Из-под шкафа стремительно вылетела черная тень – Манька Облигация никогда не упускала момент порезвиться в кабинете.

– Степан, у тебя есть знакомые умельцы среди фальшивомонетчиков? – спросил он у бывшего полицейского.

– Парочка имеется, – осторожно ответил Ерофеев. – А для каких целей?

– Вексель подделать, – коротко ответил Денис.

Кошка загнала золотую монету под подошву ботинка штабс-капитана и теперь яростно пыталась выцарапать ее оттуда. Ерофеев разочарованно протянул:

– Это старый фокус, Денис Иванович. Банки сейчас грамотные стали, их на мякине не проведешь – каждую бумажку проверят трижды. Могут по телеграфу заказать подтверждение, если вексель из другого города.

Платов зашипел сквозь зубы. Разъяренная кошка вцепилась ему в руку, когда он сделал попытку отобрать у нее золотой. Денис бросил отвлеченный взгляд на неравную схватку и иронично усмехнулся:

– Пусть заказывают. Хоть десять раз.

– Какие будут приказания, шеф? – спросил Ерофеев.

– Как у вас с иностранными языками? – последовал встречный вопрос.

Подчиненные смущенно взглянули друг на друга.

– Немецкий я неплохо знаю, – после небольшой заминки ответил Платов. – По-турецки могу немного изъясняться.

Ерофеев молча развел руками – кроме родного русского, он знал только уголовный жаргон.

Денис удовлетворенно кивнул:

– Турецкий нам не понадобиться, а вот немецкий будет очень даже кстати. – Выдержав паузу, он внимательно оглядел притихших собеседников и вкрадчиво добавил: – А про зеркальные векселя вы, конечно же, не слышали…

* * *

Франкфурт-на-Майне. 15 марта. 1898 год. Штаб-квартира Deutsche Bank. 12:30

В просторном операционном зале солидного немецкого банка царило оживление. В обеденный перерыв здесь всегда было много народа: дисциплинированная нация умела ценить время и старалась с толком использовать каждую минуту полуденного отдыха. Около касс образовались небольшие очереди, и многие посетители с нетерпением поглядывали на часы.

Усталый банковский клерк промокнул мятым платком вспотевшую лысину и поднял глаза на очередного клиента. Из-за толстых линз старомодного пенсне взгляд его казался по-детски удивленным.

– Что у вас? – задал он привычный вопрос, звучавший ежедневно не один десяток раз.

Высокий господин с жесткими злыми глазами протянул в окошечко кассы внушительную пачку денег и произнес длинную фразу на незнакомом языке.

– Простите, но я не понимаю вас, – сокрушенно развел руками кассир.

Ему частенько приходилось сталкиваться с иностранными клиентами и иногда удавалось решить проблему языком жестов. Многолетняя практика этому способствовала. В этот раз пришел на выручку посетитель, стоящий в очереди следом: одетый в дорогой костюм, слегка заикающийся солидный мужчина. Его немецкий был небезупречен, но вполне понятен:

– Говорит, что ему нужен переводной вексель. Он отправляется в Англию и не хочет везти с собой наличные деньги. Боится грабителей.

Последнюю фразу он произнес с издевательской усмешкой. Кассир тоже усмехнулся про себя – сумма была не такая уж и большая, но ответил самым серьезным тоном:

– Рекомендую заказать дорожный чек – это намного проще.

Солидный господин обратился к высокому иностранцу и, выслушав ответ, внес пояснение:

– Господин едет по торговым делам, и ему удобнее расплатиться векселем. Если сделка не состоится, то он его просто обналичит.

Плешивый клерк молча пожал плечами и принялся пересчитывать деньги. В этой операции не было ничего необычного: при расчете векселем за товар не было потерь за банковский процент. За погашение дорожного чека заграничный банк-корреспондент снимал свою маржу. Обычная экономия прижимистого купца.

Закончив выписывать вексель номиналом в десять тысяч марок, кассир протянул его иностранцу и снова спросил:

– Что у вас?

Заикающийся мужчина, нерешительно оглянувшись по сторонам, негромко ответил:

– У меня точно т-такая же ситуация, только сумма другая: миллион.

С этими словами он поставил на стойку потертый, невзрачный саквояж. Кассир выдавил из себя почтительную улыбку и быстро прошептал:

– Я немедленно провожу вас к заместителю управляющего. Состоятельных клиентов он принимает лично.

Он кинул выразительный взгляд на саквояж и выставил в окошечко кассы табличку, извещающую о техническом перерыве. Проводив богатого клиента в отдельный кабинет для важных персон, кассир вернулся на свое рабочее место. Вечером, сдавая документы в отдел по учету векселей, он мельком увидел две одинаковые фамилии в списке. Опытный клерк знал, что фамилия Иванов самая распространенная в варварской России, и не придал этому никого значения, тут же об этом забыв. Вспомнить этот малозначительный факт ему пришлось ровно через неделю.

* * *

Франкфурт-на-Майне. 15 марта. 1898 год. Отель «Гранд». 23:45

– Готово, Степан Савельевич.

Немолодой мужчина, вытерев пот со лба, поднял воспаленные глаза на Ерофеева. Тонкие пальцы бережно погладили лежавший на столе вексель.

– Проверять будете?

Голос звучал с насмешкой, но взгляд оставался серьезным и внимательным. Бывший полицейский рассмеялся:

– Твои художества специалисты Государственного банка за чистую монету принимали, куда уж мне, бесталанному…

Несколько лет назад была арестована шайка «Червонных валетов», специализирующаяся на финансовых мошенничествах. Качество изготовления фальшивок было столь высоко, что банки были вынуждены ввести систему запросов по крупным векселям: отличить подделку от настоящей бумаги не представлялось возможным. В состав банды одно время входила и знаменитая госпожа Блювштейн – Сонька Золотая Ручка…

Криминальный художник невесело усмехнулся и бросил в спину выходящему из номера полицейскому ехидный вопрос:

– Ты, Степан, на старости лет по моим стопам решил пойти?

Ерофеев вздрогнул и медленно повернулся. После небольшой паузы прозвучал спокойный ответ уверенного в себе человека:

– Не путай божий дар с яичницей. Эти деньги будут служить России, а не ее врагам.

С грохотом захлопнувшаяся дверь разбудила мирно спящего на своем посту гостиничного коридорного. Проводив испуганным взглядом неторопливо удаляющуюся фигуру, он вновь положил голову на скрещенные руки, недовольно бормоча себе под нос. Эти русские всегда были беспокойными клиентами.

* * *

Лондон. 20 марта. 1898 год. Бэк-офис Deutsche Bank

Чопорный и важный клерк английского отделения немецкого банка поежился под внимательным и цепким взглядом холодных глаз и раздельно произнес на ломаном русском языке:

– Мы крайне благодарны вам, мистер Иванов, за ваше терпение. Вы сами прекрасно понимаете, что мы не могли выдать такую крупную сумму без тщательной проверки. Таковы правила. Ответ на запрос во Франкфурт был получен только сегодня утром.

Невысокий полноватый кассир сочувственно развел руками. Бесстрастная маска скрывала радостное ликование: его знание варварского языка помогло в общении с богатым клиентом. Руководство банка не оставит без внимания усердие и эрудированность молодого сотрудника.

– Когда я смогу получить деньги? – задал вопрос высокий мужчина.

– Вы хотите сделать перевод? Или предпочитаете наличными?

– Если вас не затруднит, я хотел бы получить всю сумму французскими франками.

Маленький клерк торопливо закивал головой:

– Никаких проблем, мистер Иванов. Вы можете подождать в комнате отдыха, пока не подготовят деньги. Если пожелаете, то наш банк предоставит вам охрану. Миллион марок – заманчивая добыча для грабителей.

Высокий мужчина молча покачал головой – охранники ему не требовались. Через час он покинул здание банка в сопровождении двух широкоплечих мужчин. Кассир долго смотрел ему вслед, надеясь на скорую встречу с состоятельным клиентом. Надеждам сбыться было не суждено: больше он его никогда не видел.

* * *

Франкфурт-на-Майне. 22 марта. 1898 год. Штаб-квартира Deutsche Bank

– Добрый день, господин Иванов. Вы уже вернулись из Англии? – Пожилой банковский клерк радушно улыбнулся важному клиенту, заодно продемонстрировав свою замечательную память. – Как там погода? Я слышал, что в Лондоне постоянно идут дожди?

– К сожалению, обстоятельства сложились не самым удачным образом и я был вынужден отменить свой вояж. Вы не могли бы проводить меня к г-господину Шнитке? Хочу сдать вексель обратно, он мне не понадобился.

Доброжелательно улыбнувшись, мужчина перехватил в другую руку дорогой портфель из искусно выделанной кожи.

– Конечно, господин Иванов, это меня совершенно не затруднит…

Заместитель управляющего Карл Шнитке с силой провел руками по бледному, осунувшемуся лицу и твердым голосом произнес:

– Должен поставить вас в известность – я вызвал полицию. Ваш вексель погашен английским отделением нашего банка двумя днями ранее.

Невозмутимый господин, беззаботно развалившись в кресле, слегка покачал кончиком ботинка. После непродолжительной паузы он вежливо попросил:

– Вы позволите воспользоваться вашим телефонным аппаратом? Мне придется пригласить своего адвоката. Хочу заметить, что из Германии я никуда не выезжал – об этом свидетельствует и мой заграничный паспорт.

Опытный клерк наклонился к уху заместителя управляющего и горячо зашептал:

– Это мошенники, господин Шнитке. Они специально стояли в очереди друг за другом, чтобы номера векселей отличались только на одну цифру. И паспорта у них, скорее всего, поддельные.

Кассир угадал лишь наполовину: липовый паспорт Ерофеева был развеян пеплом по туманному Лондону, а документ Платова был самым настоящим – он официально поменял фамилию перед самым отъездом…

* * *

Франкфурт-на-Майне. 15 апреля. 1898 год

Тяжелый молоток председателя описал короткую дугу и громким эхом отозвался в просторном помещении. Скупые, размеренные фразы неумолимо падали с губ, заставляя лихорадочно строчить в своих блокнотах многочисленных журналистов:

– Высшая коллегия городского коммерческого суда единогласно постановила следующее. Доводы банка признаны неубедительными, и ему надлежит в трехдневный срок принять к погашению вексель на сумму в миллион марок, предъявленный господином Ивановым…

Объемы вексельных операций Deutsche Bank резко пошли на убыль. После нескольких газетных статей котировки его акций снизились более чем на десять процентов. Bank du Mond заработал спекулятивной игрой на понижение почти миллион франков. Часть средств для биржевой операции была любезно предоставлена вышеупомянутым немецким банком.

Глава двадцатая вторая

Тбилиси. 15 апреля. 2009 год

Известный режиссер порнофильмов Михаил Саах заявил в своем интервью о начале работы над новой картиной. На роль главной актрисы приглашена восходящая звезда эротического жанра…

Телеканал «Имеди»

* * *

Петергоф. 10 мая. 1898 год

Рабочий кабинет замыкал ряд личных комнат императора Николая II, расположенных по правую сторону коридора первого этажа левого флигеля Александровского дворца. Дальняя стена была занята книжными шкафами, а рядом с письменным столом находился камин. Несмотря на теплую, весеннюю погоду, он был растоплен, и блики пламени отражались в латунных накладках затейливой обшивки потолка.

Император любил проводить заседания не в роскошном парадном, а в этом, почти домашнем кабинете. Уют создавали привычные вещи. Здесь находилась личная печать Николая II, курительные трубки, домино, блокнот и семейные фотографии. Убранство дополняла оттоманка, покрытая персидским ковром, и детские фарфоровые игрушки, в аккуратном порядке расставленные на антресолях.

Вот и сегодня сюда были приглашены трое посетителей: министр финансов Витте и два европейских банкира. Один из них представлял Лионский кредит, а другой – набирающий силу Deutsche Bank. На повестке дня стоял один из самых насущных вопросов – внешние государственные займы Российской империи. Переговоры продолжались уже второй час, и было решено сделать небольшой перерыв: затянуться душистым табачком и освежиться ароматным йеменским кофе…

Установившееся молчание нарушил зуммер телефонного аппарата. Николай II не пользовался услугами личного секретаря, но служба дворцового коммутатора получила четкое и недвусмысленное высочайшее указание – прерывать совещание можно было только в экстренных случаях. Судя по встревоженному голосу, раздавшемуся из трубки, этот случай только что наступил.

– Николя, это я. Ты себе представить не можешь, какая произошла трагедия!

– Аликс, дорогая!.. Что случилось?! – От волнения император перешел на обращение, обычное только в домашней обстановке, – любимая супруга была расстроена не на шутку.

– Я забыла свое любимое бальное платье. И мне не в чем выйти на публику…

Собеседники, сидящие за одним столом с императором, были опытными дипломатами, но даже им с трудом удалось сдержать непроизвольные улыбки.

– Аликс, ты же собиралась на морскую прогулку со своей подругой? Откуда ты сейчас телефонируешь?

– С яхты. Откуда же еще?

Связь была отличной, и каждое слово, доносившееся из трубки, было прекрасно слышно любому из присутствующих. К удивлению в голосе Николая II добавились заинтересованные взгляды его визави.

– Подожди, дорогая, какая яхта? Как можно разговаривать по телефону с борта корабля?

– Ну откуда я знаю? – в голосе появилась капризная нотка. – Я сказала своей фрейлине, и мне принесли телефон. Вот и все!

Император задал еще один уточняющий вопрос:

– То есть ты говоришь со мной прямо из открытого моря?

– Но ты же меня слышишь?

Возразить было нечего – логика была безупречной.

– Николя, отправь, пожалуйста, срочным курьером мое платье. Бал уже скоро начнется.

Николай II в семейных вопросах ничем не отличался от других мужчин, но имел перед ними небольшое преимущество. Поэтому уже через тридцать минут миноноска военно-морского флота Российской империи рассекала воды Балтийской акватории. Ценная бандероль приближалась к намеченной цели со скоростью в двадцать узлов…

В кабинете между тем установилось напряженное молчание. Император раздумывал, как лучше приспособить неожиданное техническое новшество для нужд армии и флота, а мысли его европейских собеседников текли в прагматичном русле.

Париж и Лондон буквально купались в деньгах, и любая новинка сразу же привлекала внимание ищущих инвестиционных потоков. Примером мог служить Маркони со своим радиоприемником, а то, что сейчас услышали опытные банкиры, выглядело еще привлекательней. Германские деловые круги старались не отставать от своих удачливых конкурентов, поэтому первым нарушил молчание представитель Берлина. Вмешательство в частную жизнь высочайшей особы выглядело бестактным, но жажда наживы оказалась сильней.

– Простите, Ваше Императорское Величество, – осторожно сказал он. – На чьей яхте был установлен этот… радиотелефон?

Типичный добропорядочный бюргер, сам того не подозревая, только что придумал абсолютно правильный термин для технического новшества.

– М-м… если мне не изменяет память, то просьбу почтить своим присутствием бал на море государыня получила от госпожи Черниковой, – несколько замешкавшись, ответил император.

Больше вопросов никто не задавал – услышанного оказалось достаточно для всех присутствующих. Остальное было делом техники.

Потерев виски длинными, тонкими пальцами, Николай II продолжил:

– Предлагаю, господа, вернуться к более интересной для нас финансовой теме.

Собеседники благоразумно промолчали. С точки зрения опытных экономистов, золотой отблеск только что родившегося радиотелефона представлял не меньший интерес.

* * *

Затея целиком принадлежала Юльке. Несмотря на внешнюю беззаботность она сумела отладить механизм своего отдела до точности швейцарского хронометра. Небольшой творческий коллектив рекламного агентства концерна – два художника и журналист – боготворил свою юную начальницу, что не мешало ей держать их в ежовых рукавицах.

Когда Денис поставил перед ней задачу провести рекламную кампанию новой продукции, решение было найдено моментально. Помогла в этом маленькая прихоть любимой – время от времени он рисовал для Юльки эскизы различных нарядов. Через свою подругу – княжну Марию Барятинскую – она легко завербовала высочайшего клиента, неравнодушного к высокой моде.

Фрейлина императрицы и предложила трюк с бальным платьем. Для этого арендовали частную яхту и установили на ней необходимое оборудование. Водное пространство, при отсутствии грозы, гарантировало более ста миль уверенной радиосвязи. Адаптация приемного устройства в телефонную сеть сложностей не представляла. Трудность была в другом: выбор места и время проведения рекламной демонстрации.

Помогла сама императрица. Пресная дворцовая жизнь была скучна и тосклива, так что небольшое приключение пришлось ей по душе. Она любила незаметно наблюдать за совещаниями, проходившими в парадном кабинете государя. Галерея, откуда открывался прекрасный обзор, начиналась от дверей любимой Кленовой гостиной.

Николай II был прекрасно осведомлен о ее маленьких шалостях, но не препятствовал – чем бы любимая ни тешилась… Александра Федоровна и донесла заговорщикам от рекламы о точном времени предстоящего заседания. Само оно тайной не являлось, и столичная пресса обсуждала предстоящие переговоры в течение последней недели. Рекламную акцию решили провести ненавязчиво – случайно всплывшая новость вызывает намного больший интерес.

Финальному демонстрационному аккорду предшествовала полугодичная лихорадочная работа. Денис был занят сельскохозяйственной темой, и руководство проектом полностью перешло в руки Летягина. Отвлекаться приходилось лишь на многочисленные технические вопросы. Что-то он помнил, а что-то приходилось решать совместными усилиями.

Европейские дела шли неплохо и без его участия. Паевой фонд включал в себя уже тридцать пять тысяч вкладчиков, что по тем временам было очень хорошей цифрой. Капитализация приближалась к пятнадцати миллионам франков, а из депеш, регулярно присылаемых Исайей, было ясно, что не за горами открытие новых отделений в Брюсселе и Берлине.

Ближе к новому году Денис передал контроль над деятельностью банковско-торгового синдиката Путилову. Секретарь министра финансов привлек к участию в совместном проекте извечных конкурентов торгового дома – крупных зерноторговцов Ивана Стахеева и Петра Батолина. На них и легла ответственность за организацию всех сельскохозяйственных работ. Благо у обоих имелись крупные земельные латифундии. Помимо собственного банка в синдикат вошел и Петербургский коммерческий.

Первый раз порог своей экспериментальной лаборатории Денис переступил только в январе, в сопровождении Алексея Ржевкина отправившись в инспекционную поездку. Выскочив из коляски на свежевыпавший снег, Денис тихонько рассмеялся.

Немногочисленные горожане, проходящие мимо приземистого одноэтажного здания, вздрагивали и испуганно крестились, переходя на торопливый шаг. Из открытых фрамуг доносился неприятный вой, вместе с резким запахом создававший достоверную картину мучений грешника в аду. Судя по всему, шли испытания высокооборотного двигателя, а что творили химики – об этом можно было только догадываться.

– Вонялки и вопилки, шумелки и пыхтелки, – перефразировал Денис популярного мультяшного героя, открывая тугую входную дверь лаборатории.

– Простите, шеф? – переспросил Ржевкин.

– Не обращай внимания, – махнул он рукой. – Это я так… о своем, о девичьем.

Первым делом посетили отдел, где работали с лампами. Тут его порадовали – усилитель с триодами удалось собрать, и он работал. Это означало, что сигнал генератора можно будет модулировать речью, управляя обмоткой возбуждения. Приемник, имеющий несколько каскадов усилителя, дальность повышал значительно.

Хуже дела обстояли с источником звука, пугавшего окрестных жителей. Проблема была в нагреве от вихревых токов и разбалансировке – центробежная сила получалась немаленькой.

Специалист, колдующий над кожухом, имел классический облик изобретателей будущего: изможденного вида молодой человек с длинными всклокоченными волосами и безумным взглядом за толстыми линзами очков.

– Химиков брали за бока? – спросил Денис, показывая на двигатель.

– Говорят, что слой толстый, нужно ждать, пока весь растворитель не выйдет.

– Попробуйте перебинтовать несколькими слоями стеклянной ленты. Она прочней стали на разрыв – как временная мера вполне сойдет.

– А зазор?

– По одежке протягивай ножки. Напряжение упадет, мощность тоже, но работать будет. Неработающий агрегат своим воем только прихожан соседней церквушки пугает. Польза от этого сомнительная, а новую волну инквизиции дождемся запросто.

У химиков Денис надолго не задержался. Все, что можно было выжать из базового курса, он уже передал раньше: теперь они должны рассчитывать только на собственные силы. Единственное, что он смог им посоветовать, – как можно скорее заняться вентиляцией.

Выйдя на улицу, он поставил перед главным специалистом очередную задачу:

– Надо приниматься за звуковое кино.

– Это как, Денис Иванович?

– Будем писать звук прямо на кадры с изображением. Для этого делается узкая щель, которую протягиваем вдоль кадра, пока он экспонируется. Пускаем через нее яркий свет, а ширину прорези модулируем звуком, используя наши усилители.

Обычно невозмутимый Летягин захлебнулся от восторга:

– Это… мы же с вами… это золотая технология!

Денис был абсолютно с ним не согласен, поэтому, как частенько с ним бывало в минуты задумчивости, ответил странной для собеседника фразой:

– Крэкс… фэкс… пэкс.

Именно это, с его точки зрения, являлось золотой технологией. Он никогда не был производственником, и любые новшества рассматривал только с точки зрения возможных спекуляций. Идея была не нова – все зависело не от начинки, а от фантика.

Изощренный финансовый гений капитализма, привычно оскалившись в звериной улыбке, разработал уникальную концепцию: деньги должны зарабатываться на рынках ценных бумаг. Главным стратегическим направлением стал захват рынков потребления. Собственные издержки при этом особой роли не играли. Новость о постройке копеечного завода по отверточной сборке автомобилей, холодильников или телевизоров приносила прибыль не меньшую, чем основное производство. Транснациональные корпорации с капитализацией в сотни миллиардов при росте курса акций на несколько процентов зарабатывали не один десяток миллионов долларов…

Крэкс… фэкс… пэкс… Несите ваши денежки… Небезосновательно считая лису Алису и кота Базилио одними из основоположников теории справедливого распределения доходов, Денис придерживался и другого изобретенного ими же принципа. Поле чудес должно присутствовать в любой рекламной постановке. Помогал ему в этом один старый знакомый.

* * *

Петербург. 10 мая. 1898 год. Резиденция торгового дома «Черников и сын»

Самой престижной улицей Петербурга был Невский проспект. Здесь располагались конторы крупнейших банков столицы и резиденции самых известных промышленников. Именно здесь был открыт первый публичный кинотеатр, а дорогие магазины раньше других предлагали светским модницам новинки парижских кутюрье.

Два первых этажа одного из зданий, отделанного серым гранитом, занимал торговый дом. В просторном вестибюле многочисленных посетителей встречали двое крепких широкоплечих мужчин в одинаковых серых костюмах с недвусмысленно оттопыривающимися бортами.

Вездесущие репортеры столичных газет после многочисленных бесплодных попыток получить интервью у одного из самых богатых людей империи на этот раз были приятно удивлены. Каждому из них специальным курьером было доставлено персональное приглашение с интригующим содержанием. Падким на сенсации акулам пера была обещана демонстрация нового проекта торгового дома. Немаловажным фактором являлось и меню празднества, вложенное в конверт.

Для небольшого разогрева публики, несколько разомлевшей от выпитого шампанского и теперь ожидающей обещанной сенсации в коференц-зале, был повторно использован трюк со звонком с борта яхты. Редактора «Светских хроник» пригласили к телефонному аппарату, стоящему на столике у входа в помещение. Из-за шума ответов собеседника, находящегося на другом конце линии, слышно не было, но уже после первых произнесенных фраз все присутствующие стали прислушиваться к необычному разговору.

– Статья должна попасть в набор до полуночи…

– Не надо рассказывать мне басни…

– Опять вина перебрал?.. С какой еще яхты?..

– Сама государыня?..

– Как такое возможно?..

– Семьдесят миль от берега?..

– У кого спросить?.. У господина Черникова?..

С ошеломленным видом повесив трубку, редактор – надо отдать должное его профессионализму – через секунду пришел в себя и бросился к виновнику торжества:

– Скажите, Денис Иванович. То, что передал мне мой репортер, – это правда?!

– Но я же не знаю, что именно он вам рассказал? – резонно заметил Денис.

Постепенно их окружили другие гости, пока еще не понимающие, о чем идет речь, но уже почуявшие запах сенсации.

– Правда, что разговор по телефону проходил с борта вашей яхты?!

Сделав самую прискорбную мину, на какую был только способен, Денис грустно произнес:

– К сожалению, господа, должен вас огорчить – это неправда.

Он внимательно оглядел поскучневшие лица журналистов. Выдержав небольшую паузу, с лукавой усмешкой добавил:

– Яхта не моя – я ее только арендовал. А что касается телефонного разговора, то это лишь одна из обещанных вам новых игрушек.

Гости рассмеялись – шутка была оценена по достоинству. Но репортерская сущность брала свое, поэтому вопросы посыпались моментально:

– Какова дальность связи?..

– Почему вы называете это игрушкой?..

– Сколько будет стоить новый телефон?..

– Как быстро вы планируете начать массовое производство?..

Денис успокаивающим жестом поднял вверх руки и, дождавшись тишины, предложил:

– Давайте, господа, поступим следующим образом. Сейчас вам будет представлена демонстрация еще одной… одного изделия, после чего я отвечу на все ваши вопросы. Договорились?

Дождавшись нетерпеливых кивков возбужденных интервьюеров, он отдал короткую команду своему помощнику:

– Федор, начинай!..

В конференц-зале погас свет, а из установленных по углам динамиков послышалась незнакомая музыка. На белом экране импровизированного кинотеатра появились первые кадры первого в этом мире мультипликационного фильма…

Короткометражная кинолента, над которой несколько месяцев трудилась группа студентов художественного училища, а к озвучанию были привлечены актрисы императорского театра, закончилась с последней репликой анимэшного героя. Какое-то мгновение зрители пребывали в потрясенном молчании, практически тут же взорвавшемся восторженными криками.

Один из гостей продолжал сидеть с блаженной улыбкой на лице, не принимая участия во всеобщей вакханалии. Хентай особому цензору Антуану Милявскому понравился больше, чем любому другому из присутствующих…

Глава двадцать третья

Нью-Йорк. 15 апреля. 2009 год

Ураган Катрин, обрушившись на Восточное побережье Северной Америки, резко взвинтил цены на черное золото. Стоимость светлых сортов нефти приближается к отметке в 100 юаней за один баррель…

Агентство Би-би-си

* * *

Петербург. 15 мая. 1898 год. Резиденция торгового дома «Черников и сын»

То, что при солнечном свете кажется простым и ясным, под луной иногда превращается в бессонную, мрачную и опасную жуть. Наверное, в каждом из нас есть что-то от пещерного человека с его вечной боязнью темноты, чужой, враждебной ночи, из угрожающих теней которой скалится саблезубый тигр, а чуткая дремота обрывается мерзким лаем облезлых гиен…

Не спалось уже которую ночь подряд. Сон приходил урывками и рвался внезапным, беспричинным биением сердца, оставляя следы холодного пота на подушке. Уходил глухим скрежетом зубов и до боли сжатыми кулаками. Тоскливыми серыми видениями, невозможными в своей реальности… Явь или сон…

Звонким щелчком хрустнул в руках сломанный карандаш. Третий за последний час. Саднили сбитые костяшки. Давняя привычка вбивать дурное настроение ударами в грушу…

Два года… Эпизод?.. Для него – целая жизнь, похожая на игру. Ирреальное приключение… Сказка… Бесконечная череда событий, удач… эйфория… Нет сил оглянуться назад, только цель… Прав или нет, но на карте – банк… и судьба страны. А если ошибся?.. Слишком высока цена и непомерен груз… Нужно решаться…

Не хотелось ехать домой и мучить своими тревогами Юльку. Работа отвлекала, но предстоящая бессонная ночь не стала привычной. История изменилась, и прежние знания помочь не могли. Кризис, ожидаемый через год, явил свои первые признаки уже сейчас – в Европе начались банкротства. Едва заметные на растущих рынках, но для человека, пережившего не одно падение экономики, они звучали тревожным набатом.

Ломались прежние схемы, и становились бессмысленными расчеты. На сельскохозяйственной теме можно было ставить жирный крест – слишком мало оставалось времени. Реальная экономика ощутит на себе проблемы финансового сектора через полгода. Максимум – год. С игрушками должны успеть…

Серое, низкое небо майского вечера стучало в окно моросящим дождем. Настроение было под стать погоде. Выбросив обломки карандаша, Денис нажал клавишу вызова на новеньком селекторе:

– Федор, соедини меня с Нобелем.

– Денис Иванович, восемь часов. Его скорей всего нет уже на месте.

– Гадать будем или исполнять?

– Есть, шеф!

Веселый голос помощника немного приободрил. Может, не стоило все это затевать?..

– Слушаю вас, господин Черников, – донеслось из трубки. – Вы, как погляжу, тоже допоздна работаете? Как у нас говорят – работа не волк…

Собеседник гулко захохотал, не закончив фразу. Денис машинально отметил: «у нас». Выбор был правильным.

– Сколько волка ни корми, а у ишака…

Прикусил язык – пора бы уже отвыкнуть от дурацких поговорок.

– Простите, Денис Иванович, не расслышал?

Пришлось быстро переменить тему разговора:

– Хотел пригласить вас, Эммануил Людвигович, отужинать со мной сегодня. Благо мы теперь соседи.

До дома Нобелей было десять минут ходьбы: месяц назад на Выборгской набережной был куплен двухэтажный особняк. Проблема безопасности была нешуточной, и в небольшом пристроенном флигеле посменно проживало двое бойцов подразделения Платова…

– Со всей любезностью готов откликнуться на ваше приглашение, – замялся собеседник. – Но готовлю важное прошение в Императорское техническое общество.

Денис усмехнулся – пора брать быка за рога.

– Профессору Деппу? – как можно небрежнее спросил он. – Хотите провести испытания первого русского дизеля?

Молчание, воцарившееся в трубке, было явственно напряженным. Промышленный шпионаж был изобретен даже не в этом веке.

– Помилуйте, Денис Иванович. Вы, случаем, не ученик Алессандро Калиостро?

Последующий ответ озадачил славного потомка викингов еще больше:

– Хуже, Эммануил Людвигович. Намного хуже…

– Это несколько неожиданно…

Денис невежливо перебил собеседника, не дав тому договорить:

– Жду вас через час. Дело безотлагательное!

Когда вопрос касается бизнеса, различия между эпохами нивелируются. В голосе собеседника не осталось и следа былой озадаченности. Ответ прозвучал сухо и деловито:

– Буду. Ждите…

Теперь следовало подготовить Юльку. Реакция была предсказуемой, а тлетворное влияние, контрабандно экспортированное из двадцать первого века, не лучшим образом сказывалось на манерах воспитанной барышни.

– Дениска, ты с ума сошел! Я же не готова совсем и за час ничего не успею!

За шестьдесят минут ядерными боеголовками можно трижды стереть с лица земли любое государство. За меньшее время пилот сверхзвукового истребителя отрабатывает боевое задание, а ракетоноситель выводит спутник на орбиту. Любой женщине любой эпохи этого времени хватит только на ресницы.

Денис решил проблему просто:

– Маленькая. Это будет деловой ужин, и… хочу попросить тебя, чтобы ты сказалась больной.

На этот раз с реакцией он не угадал.

– Хорошо. Раз ты просишь, значит, тебе это нужно.

В голосе любимой не было и намека на обиду. После чего раздался привычный чмок, привычно заложивший правое ухо. Юлька повесила трубку…

Обеденный стол в малой гостиной уютного особняка был сервирован на две персоны. Легкие закуски, графинчик казенной, обложенный льдом, сладости и неизменный кофе с капелькой коньяка. На горячее запеченный на углях средиземноморский угорь под острым чесночным соусом. Непритязательность ужина объяснялась просто – сытый желудок не способствует мозговой деятельности. Быстро покончив со светскими условностями, высокие договаривающиеся стороны с той же поспешностью завершили трапезу. Денис предложил перейти за столик, располагавшийся рядом с камином.

Беседа началась с неожиданного вопроса:

– Скажите, Эммануил Людвигович, в детстве вы верили в сказки?

Удивленно вскинув брови, Нобель добродушно хохотнул:

– Вы сегодня едва не заставили меня поверить.

Денис посмотрел на него изучающим взглядом: важна была каждая мелочь.

– Хотите, я расскажу вам удивительную историю?

Светловолосый швед сосредоточенно захватил в кулак аккуратную бородку – удивление сменилось легкой степенью озадаченности.

– Попробуйте, Денис Иванович.

– С вашей помощью я сделаю то, что не смогли сделать правительства всего мира: я уничтожу Рокфеллера.

Денис надеялся, что цитата окажется достаточно точной. Реакция собеседника это подтвердила: врожденное скандинавское хладнокровие бесследно испарилось, и в последовавшем вопросе проскользнула изумленная нотка:

– Помилуйте, откуда вы это знаете? В гостинице, кроме нас двоих, больше никого не было.

– Напомнить вам, что вы сказали в ответ? – продолжал наседать Денис.

То, что произошло 14 февраля 1898 года, газетчики окрестили «сделкой века». В берлинском «Палас-отеле» Нобель подписал контракт с Рудольфом Дизелем, который обошелся ему в кругленькую сумму – полмиллиона золотых рублей. Все это было известно из прессы, но подробности встречи для корреспондентов остались загадкой. Письма Дизеля к своей жене, раскрывающие тайну, были опубликованы лишь в конце двадцатого столетия.

– Денис Иванович, я вижу, что вы хотите сказать мне что-то важное, но не знаете, как подступиться. Вы, голубчик, говорите со всей прямотой.

В мире больших денег нет места растерянности – в один миг из хищной акулы можно превратиться в беззащитного малька. Нобель был снова собран и уверен в себе.

– Вас никогда не удивляло, что двадцатилетний юноша из далекой Уральской губернии в одночасье стал одним из самых богатых людей империи?

– Честно говоря, я давно уже не воспринимаю вас как юношу, – со всей серьезностью ответил Нобель. – Глаза видят одно, а сознание – другое. Мне кажется, что передо мной вполне зрелый мужчина. Что касается вашего неожиданного взлета, то история знала немало таких примеров. Возьмите, к примеру, Ломоносова. Молодой человек из глухого уезда стал величайшим ученым. Так что ничего удивительного я здесь не вижу.

– Ломоносов… при чем здесь он?

– Вы так и не решились назвать главную причину.

Это не было вопросом. Просто утверждение.

Денис задумчиво покрутил в руках бокал с коньком и спокойно посмотрел в светлые глаза:

– Я родился в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году. В стране, которая называлась Советский Союз.

Нобель покачал головой и иронично улыбнулся:

– Я должен вам верить?

– Через шесть лет Япония объявит войну России. Через двадцать – империя прекратит свое существование.

Это был не ответ. Так, констатация факта.

– Через три года будет вручена первая Нобелевская премия.

Швед заметно вздрогнул. Завещание дяди еще не было опубликовано, и знать его содержание Денис никак не мог.

– Откуда вы знаете?

– Я только что объяснил.

Наступило молчание. Гостя вновь покинула его уверенность. Густые брови нахмурились, а борода подверглась нещадному истреблению. Наконец он негромко промолвил:

– Допустим, что я вам поверил. И что дальше?

– Через полгода начнется кризис. – Денис достал из кармана платок и промокнул капли пота, выступившие на висках. – В Европе он закончится быстро, у нас продлится до самой войны, которая отбросит экономику страны далеко назад. Из этой ямы мы выбраться уже не сможем.

– Революция?

– Да. Мятежники расстреляют императора и его семью. Вы вернетесь в Швецию.

Нобель рывком встал с кресла и возбужденно прошелся по гостиной. Несколько раз затянулся потухшей трубкой и снова вернулся на место.

– Что вы предлагаете?

– Объединить усилия. Я хочу предотвратить войну, но мне одному это может оказаться не под силу.

– Империя прогнила, Денис Иванович. Даже если удастся задуманное вами, это не выход.

Денис снова взялся за коньяк: разговор давался ему нелегко.

– Многое будет зависеть и от нас с вами, Эммануил Людвигович. Игра пойдет ва-банк. Если мы выиграем, то возможности наши возрастут многократно. Если проиграем – то лишимся всего.

– Вы говорили про кризис. Значит, наше обязательство перед вами теперь не имеет смысла?

Нобель говорил о соглашении с Рокфеллером, согласно которому они должны были уронить цены на сырую нефть. Денис согласно кивнул головой:

– Падающие рынки сделают все за вас. Сейчас надо срочно переводить все свободные активы в золото. Более того, когда начнется кризис, мы должны ускорить падение.

– Для чего? И как мы это сделаем? – голос сорвался на высокую ноту. На бедного шведа слишком много свалилось за сегодняшний вечер.

– Пресса, слухи, – лаконично ответил Денис. – Этого будет вполне достаточно, чтобы спровоцировать обвал. Чем быстрее будет достигнуто дно, тем скорее начнется восстановление рынков.

О том, что при этом глубина окажется большей, он говорить пока не стал.

– Что еще?

Напряжение в разговоре нарастало – речь шла не о мелочах.

– Когда падение достигнет финальной стадии, начнем приобретать подешевевшие активы. Нефтяные промыслы, угольные копи, золотодобывающие компании… не важно. На втором этапе, под залог предприятий, начнем скупку акций европейских компаний.

– И что нам это даст?

Денис поднялся с кресла и, достав с книжной полки несколько листков бумаги, молча положил их на столик. Некоторое время гость внимательно изучал текст, написанный торопливым, неразборчивым почерком. Страховка никогда не бывает лишней, и в этот раз услуги стенографистки востребованы не были.

– Это самоубийство, Денис Иванович, – ошеломленно посмотрел на него Нобель. – Нам этого не простят!

– Умоются и утрутся! – жестко ответил он. – У них не останется выбора!

– Мы разрушим все финансовые рынки Европы. И другие государства пострадают не меньше.

– Разрушим, если они не согласятся на наши условия.

– Как вам только в голову это пришло?

В голосе гостя слышалось неподдельное уважение. В хитросплетениях финансовых войн он разбирался отлично.

– В моем времени, в тысяча девятьсот двадцать девятом году, в Америке разразился кризис, названный впоследствии Великой депрессией. Рынки росли как на дрожжах, и все решили, что наступила эпоха всеобщего благоденствия. Простые вкладчики несли свои сбережения, закладывали дома, брали кредиты. На местные рынки устремились деньги со всего мира. В один прекрасный момент пузырь лопнул и похоронил под собой добрую часть экономик всей планеты…

Лопнул – слово стало ключом, открывшим ларчик с идеей. Нобель об этом, естественно, не знал.

– В финальной части вашего плана сценарий выглядит несколько по-другому, – заметил Нобель.

Денис согласно кивнул головой:

– Перед нами стоит задача победить, а не уничтожить. Это просто грандиозный блеф. Но если привести угрозу в исполнение, то Великая депрессия покажется легким волнением по сравнению со штормом, который разразится. Выживут немногие.

– Почему вы решили обратиться за помощью именно ко мне?

К этому вопросу Денис был готов, и ответ не заставил себя ждать:

– У империи нет средств. У нас с вами они есть. Все очень просто.

Гость скептически усмехнулся и в очередной раз занялся потухшей трубкой. Задумчиво пожевав губами, он предсказуемо поинтересовался:

– Вы пробовали подсчитать, сколько мы заработаем при удачном исходе?

– Трудно сказать. Думаю, не меньше двух миллиардов рублей.

Нобель, не сдержав эмоций, присвистнул – банк впечатлял. Но его волновала и другая тема: в светлых глазах читался неприкрытый интерес.

– Крайне заманчиво заглянуть в будущее, которое нас ожидает. Расскажите, Денис Иванович, удовлетворите любопытство.

– Будущего еще нет, Эммануил Людвигович. Многое зависит от нашего с вами решения.

Собеседник усмехнулся – утверждение было спорным.

– И все же?

– У нас будет время для обстоятельных бесед. Лучше – не сегодня.

Гость покладисто согласился – впечатлений хватало и без этого. Последующий за этим выжидательный взгляд Дениса он понял абсолютно верно.

– Операция дерзка и привлекательна. Придумали вы ее сами или воспользовались знаниями будущего – не суть важно. Будем считать, что предварительное согласие вы получили. Сами понимаете – для окончательного решения я должен все досконально взвесить.

Возражения не последовало – довод был убедительным. Нобель поднялся с кресла и протянул руку:

– Благодарю вас за оказанное гостеприимство и… занимательную беседу.

Уже в дверях гость задал последний вопрос:

– Как в вашем времени называлась эта операция?

Ответ был лаконичен:

– Пирамида…

Страшнее оружия на финансовых рынках еще не придумали.

Глава двадцать четвертая

Москва. 15 апреля. 2009 год

Дорогие друзья – пользователи Интернета, сообщаем вам хорошую новость. Сегодня в редакцию газеты «Жэньминь жибао» приехал генеральный секретарь Объединенной Компартии России и Китая Ху Цзиньтао. Чуть позже он будет общаться с вами в онлайновом режиме.

Форум Цянголуньтань («Держава») на платформе сайта газеты «Московский комсомолец»

* * *

Петербург. 16 мая. 1898 год. Выборгская набережная. Частный особняк

Нервное напряжение последних дней вылилось в банальную простуду. Саднило царапающим кашлем воспаленное горло, а суставы отзывались болью на каждое неосторожное движение. Горячий, сухой озноб закрывал отяжелевшие глаза, и не было сил, чтобы выбраться из-под пухового одеяла.

Денис с трудом приподнялся с постели и наугад пошарил рукой под кроватью в поисках тапок. Можно было и не искать. Шлепки привычно устроились у противоположной стены, под свисающими гирьками часового механизма.

В комнату вошла Юлька, неся в руках поднос с вареньем и горячим чаем. Увидев неуклюжие попытки больного подняться на ноги, она решительно воспротивилась:

– Денис, не вздумай даже вставать! Сейчас я буду тебя лечить.

– Юля, мне кровь из носу нужно быть сегодня на работе.

Слабая попытка была пресечена самым безжалостным образом:

– Один день без тебя обойдутся! Я твой заместитель, сама разберусь.

– Тогда вызови Степана и Платова, пусть ко мне приедут.

– И не мечтай об этом! Тебе надо отлежаться.

Тяжелый и глубокий вздох прервался сухим кашлем. Девушка присела на краешек кровати и, прикоснувшись прохладными губами к горячему лбу, прошептала:

– Дениска, ну что ты как маленький. Ты же горишь весь.

– Если не пригласишь их, то сам поеду, – пригрозил он.

– Ну что с тобой поделаешь? – вздохнула она. – Упрямый ты у меня. Может, и мне дома остаться?

– Не надо, – он слабо улыбнулся. – Без тебя сразу все развалится.

– Коварный льстец! – рассмеялась Юлька. – Ладно, я побежала, если что – звони. И не забудь про чай с малиной. Au revoir!

Выпитая чашка обжигающего ароматного напитка добавила сил. Время до приезда сотрудников еще было, и Денис раскрыл приготовленное досье. Написанного оказалось мало – все, что он вспомнил.

«Александр Парвус, псевдоним Израиля Лазаревича Гельфанда. Родился в окрестностях Минска, вырос в Одессе и изучал экономику на Западе. Режиссер событий, которые разворачивались с марта по октябрь 1917 года. Краткий вывод: он был тем человеком, который дергал за нитки за кулисами подготовки Февральской революции, июльской попытки захвата власти большевиками и октябрьского переворота. Учитель Троцкого, уже в 1905 году пытался направлять события в нужное ему русло и попал за это в тюрьму. Тогда же организовал атаку на рубль. В 1915 году убедил Ленина в Цюрихе присоединиться к своему плану. Подготовку и воплощение в жизнь революции Парвус оценил в пять миллионов золотых марок. Но по ходу действий, за два с лишним года до февраля и октября 1917 года, он требовал все больше и больше. В общей сложности на революцию в России немцы потратили около 100 миллионов золотых марок. Некоторые историки говорят о 40 миллионах, но это была та сумма, которую требовал немецкий посол Мирбах в 1918 году, уже после захвата власти большевиками. Это были деньги, которые немцы дали на то, чтобы большевики удержались у власти. Они хотели сохранить завоевания Брестского договора… Вывод: связующее звено между германскими банкирами и революционерами должно быть ликвидировано…»

Денис не заметил, как задремал. Проснулся от негромкого стука в дверь.

– Барин, к вам два господина пожаловали, – осторожным шепотом известила его Глашка.

– Проводи их в мой кабинет. И принеси коньяк с лимоном…

Ерофеев с Платовым смущенно топтались в коридоре. При виде шефа оба расплылись в сочувствующих улыбках, но Денис сразу пресек возможные расспросы, сделав приглашающий жест:

– Прошу вас, господа, располагайтесь.

Он грузно опустился в скрипнувшее кресло. Штабс-капитан устроился на небольшом диванчике, а сыщик, развернув стул, оперся на высокую спинку. Дождавшись, когда гости рассядутся, Денис предложил:

– Коньячку не желаете? Нет? А я с вашего позволения немного употреблю. Знобит, знаете ли.

Сорокаградусное тепло колючей волной растеклось по желудку.

Он решил начать с самого неприятного вопроса и протянул папку Платову:

– Павел Антонович, прочитай это.

Досье было скорректированным, оригинальную версию он, естественно, показать не мог. Платов читал внимательно, беззвучно шевеля губами и постукивая одним пальцем по столу. Закончив, он глухо спросил, не отрывая взгляда от текста:

– Что вы хотите, Денис Иванович?

Догадаться, какое последует распоряжение, было несложно.

– Эта проблема должна быть устранена.

Ерофеев безучастно разглядывал муху, пытавшуюся выбраться из оконного переплета.

– Я офицер, а не наемный убийца! – отчеканил штабс-капитан.

Он с вызовом посмотрел на Дениса. Молодой человек спокойно выдержал взгляд и напомнил:

– На «Мюрексе» погибло восемнадцать человек.

С его стороны это было жестоко, но выбора не оставалось.

– Это т-трагическая случайность!

– Но это было?

– Здесь нет моей вины!

– А чья она?

Муха наконец-то высвободилась из плена, но тут же зацепилась крылом за паутину. Терпеливо сидевший в засаде паучок неспешно заковылял к своей жертве, уверенно перебирая мохнатыми лапками по невесомой сети.

– Я когда простыну, так сразу в баньку иду, – раздался невозмутимый голос молчавшего до сих пор Ерофеева. – Пропарюсь от души, сто грамм казенной выпью и…

– И направляюсь к знакомой вдовушке, – закончил за него Денис.

Отставной полицейский вопросительно изогнул бровь и поинтересовался:

– Это еще зачем, шеф?

– Чтобы пропотеть хорошенько.

Рассмеялись все. Возникшее напряжение начало спадать. Денис поднялся из кресла и встал перед поникшим Платовым. На молчаливый страдальческий взгляд он ответил ровным убежденным тоном:

– Это война, штабс-капитан. Невидимая. Война против нашего отечества, и мы не имеем права на поражение. И жертвы в ней будут. Вас, Павел Антонович, я ни в чем не обвиняю – вы все сделали правильно. Но один этот человек может принести вреда больше, чем дивизия янычар. Думайте!.. Разговор с этими господами должен быть коротким – их надо давить, как последнюю гадину!

Речь была пафосной, но отлично подходила для этой ситуации. Командир диверсионной группы сделал еще одну слабую попытку:

– Но есть же закон, Денис Иванович! Есть полиция, следствие… есть суд, наконец.

– А еще есть стряпчие и продажная пресса, поднимающая вой каждый раз, когда мы хватаем таких субчиков, – вмешался Ерофеев. – Ты поверь мне, Паша, я на этих господ насмотрелся предостаточно. Шеф правильно говорит: давить их надо, и беспощадно.

Он крепко сжал свой увесистый кулак и резко рубанул им по воздуху.

– Хорошо, шеф, – сдался наконец Платов. – Вот только…

Невысказанные сомнения были понятны. Денис приободрил:

– За это не переживай, адвокаты есть не только у них. В крайнем случае Степан Савельевич поспособствует. Выкрадем и вывезем за границу.

Муха вырвалась из лап мохнатого хищника и с радостным жужжанием устремилась на волю.

– Это мы за здорово живешь организуем! – поддержал его Ерофеев.

Бывший полицейский сделал стремительное движение рукой. Радость освободившейся пленницы была недолгой. Раскрыв ладонь, он сдунул насекомое на пол.

– Да я не за себя – за бойцов своих переживаю, – стушевался штабс-капитан.

Денис понимающе кивнул головой и продолжил:

– Давайте, братцы, перейдем к следующему вопросу. Тебе, Степан Савельевич, предстоит не менее ответственное задание. Займешься контрразведкой.

С этими словами он протянул машинописный листок.

– Здесь список банкирских домов Европы, где нам необходимо установить прослушивающее оборудование. Со всеми техническими вопросами будешь обращаться к Алексею. Задача ясна?

– То есть мне надо будет выезжать за границу? – уточнил Ерофеев.

– Боишься, вдовушка не отпустит?

Теперь уже смеялись от души. Обстановка разрядилась окончательно.

– А кто будет заниматься подпольщиками?

– Денежные потоки установили?

– Немецкие банки и один английский.

– Что-нибудь можем сделать?

Ерофеев отрицательно покачал головой:

– Все платежи легальные. Наличные не отследить.

– Предложения?

– Пока – никаких, шеф.

– Ладно, с этим буду разбираться сам. И давайте закругляться, – предложил Денис. – Завтра жду от вас конкретных планов.

Проводив гостей, он вернулся в кабинет. Телефон зазвонил в тот самый момент, когда он собирался плеснуть на донышко бокала капельку коньяка.

– Как себя чувствуете, Денис Иванович? – послышался в трубке голос Нобеля. – Слышал, что приболели?

– Благодарю, Эммануил Людвигович. Уже значительно лучше.

– Я обдумал ваше предложение. Готов подтвердить свое согласие.

Невидимый собеседник говорил взвешенно и короткими фразами, словно пытался исключить двоякое толкование.

– Я рад нашему сотрудничеству.

– Скажите, вчерашняя история – это была шутка?

– К сожалению, чистая правда.

Непродолжительное молчание закончилось решительным ответом:

– Я вам верю, но…

– Продолжайте, – закашлялся Денис. – Простите.

– По моим расчетам, нашего объединенного капитала может и не хватить.

Такая мысль приходила в голову и ему: открытой статистики было ничтожно мало, и вероятность ошибки возрастала многократно.

– И что вы предлагаете?

– А что, если нам подключить Рокфеллера? – неуверенно спросил Нобель. – Только я сомневаюсь, что он поверит в вашу историю. Нужен другой подход.

Потомок викингов, вживую общавшихся с богами Вальхаллы, мог поверить и не в такое. Предания прагматичного американца ограничивались связкой окровавленных скальпов на охотничьем ремне дальнего предка.

– Скорее он поверит в золото инков.

– В наше золото он тоже поверит, – возразил Нобель, не поддержав шутливого тона. – Значит, я начинаю переговоры?

– Договорились, – ответил Денис и нанес завершающий удар: – Вы уже подали прошение о российском подданстве?

* * *

– Юлька, а ты что так рано? – проснулся он от нежного прикосновения к щеке.

– Уже вечер, засоня, – рассмеялась любимая. – Ты весь день проспал, ночью что делать будешь?

– Не беспокойся, найду чем заняться! – схватил он ее в охапку.

Недолгая борьба закончилась ничейным результатом. Юлька уютно устроилась у него на плече.

– Пришла депеша от Исайи, – доложила она, привычно зацепившись коготками за мочку уха. – Еще один газетчик стал пайщиком нашего фонда.

– Сколько их всего на крючке?

– Этот – уже седьмой.

Вторая мочка также подверглась беспощадному истязанию.

– Их собственный бизнес приносит меньший доход.

– Что с музыкантами? – резко переменил тему Денис.

– Продолжаем отбор, – ответила девушка. – Твоим требованиям нелегко угодить.

Легкие укусы за чувствительный сосок сбивали с мысли.

– Юлька, прекрати! – возмутился он.

– Тебе не нравится?

Вместо ответа Денис применил испытанное средство – щекотку. Единственным минусом безотказного оружия был оглушительный визг, от которого, казалось, панически бежали последние остатки хвори.

– Аппаратура в порядке?

– Летягин все время что-то колдует, – ответила, едва отдышавшись, девушка. – Как ты только все это придумываешь? Про такие инструменты я даже не слышала.

– Я уже говорил тебе – меня молния ударила, – терпеливо, как ребенку, пояснил Денис. – Даже будущее могу предсказать.

– Правда? – широко раскрылись любопытные глаза.

– Абсолютная правда! – с серьезным видом подтвердил он. – Хочешь, скажу, что будет через мгновение?

– Хочу!

– Ты завизжишь!

Последовавший за этим ультразвук от чувствительного щипка за мягкое место подтвердил правильность прогноза.

– Легенду подготовили?

– Не знаю, Исайя об этом ничего не сообщал.

– Надо поторопиться, – увернулся Денис от подушки. – Сдаюсь, больше не буду!

Он поднял руки в примирительном жесте.

– А почему все песни ты пишешь на английском языке?

– Я тебе уже объяснял – это наше идеологическое оружие.

Ответ Юльку не устроил. Она требовательно посмотрела на него.

– Все равно, напиши что-нибудь на русском. Они такие красивые! – мечтательно продолжила девушка. – Жалко, что их никто не слышит.

– Придет время, услышат все, – пообещал Денис. – Но главную песню я еще не написал.

– А как она будет называться?

Нетерпеливый вопрос подкрепился легким хлопком по руке, переместившейся на тонкую талию.

– Даже не знаю. Что-нибудь вроде «Выйдем все на улицы».

– Мне не нравится, – вынесла вердикт Юлька. – И название у твоей… группы дурацкое.

Денис обиженно возразил:

– Почему дурацкое? Очень даже отличное название. Вслушайся, как звучит – The Beatles!

Глава двадцать пятая

Москва. 15 апреля. 2009 год

Индекс РТС пробил психологическую отметку 5000 пунктов и продолжает уверенное движение вверх. Курс рубля укрепился по отношению к доллару и составил 15 рублей ровно. Евро по-прежнему исключено из котировального списка ММВБ…

РосБизнесКонсалтинг

* * *

Петербург. 20 сентября. 1898 год. Резиденция торгового дома «Черников и сын»

– Федор, где мой кофе?

От резкого окрика шефа испуганно вздрогнула стенографистка. На сорванца это не подействовало – он с безмятежной улыбкой внес в кабинет вместительный кофейник и задал привычный вопрос:

– Сахара как обычно?

– Лимон не забудь.

Денис с интересом взглянул на Маньку Облигацию: кошка, обычно терпеливо сидевшая перед столом в ожидании утренней порции молока, на этот раз даже ухом не повела. Откуда она знала, с чем будет пить кофе хозяин, оставалось загадкой.

– Какие будут распоряжения, шеф?

– Начинаем глобальный шорт, Федька.

– Чего делаем? – недоуменно вылупился помощник.

– Так называются короткие продажи. Или, по-другому, операция без покрытия.

Федька потряс головой и выдал неожиданный ответ:

– Я только с покрытием знаю.

– Это как? – заинтересовался шеф.

В глазах сорванца замелькали озорные хитринки.

– Когда бык корову кроет, – охотно пояснил он.

Денис от души рассмеялся. Смахнув выступившие слезы, он добродушно продолжил:

– Мы тоже будем крыть. Но не корову – быка.

Биржевых спекулянтов, играющих на повышение, называют быками. Те, кто играет на понижение, называются медведями. Азбучные истины подчиненные знали и лишних вопросов задавать не стали.

Усмехнулся Ерофеев, до сих пор молча сидевший на маленьком диванчике:

– Скотоложеством попахивает, Денис Иванович.

– Да нет, Степан Савельевич, – задумчиво возразил Денис. – Здесь пахнет другим – большой кровью.

– Шеф, вы так и не объяснили, что такое шорт? – влез неугомонный Федька.

Денис запустил пятерню в шевелюру и попытался объяснить доступным языком:

– Это просто. Если мы уверены, что рынок в скором времени начнет падение, то берем взаймы акции какого-нибудь предприятия и продаем их по высокому курсу. Когда бумаги подешевеют, откупаем их обратно и возвращаем владельцу. Разница – в карман.

– И в самом деле несложно, – ухмыльнулся сорванец. – А почему мы раньше таким приемом не пользовались?

– На растущих рынках это рискованно, – пояснил Денис. – Сейчас самый подходящий момент для входа.

Кризис набирал обороты. По всей Европе прокатилась волна массовых увольнений и банкротств. Рынки лихорадило. В России ситуации была не лучше.

– Шеф, пришла шифровка от Исайи, – хлопнув себя по лбу, спохватился Ерофеев. – Вы мне голову задурили крупным рогатым скотом, я и позабыл.

– Что он пишет?

– Выявили лазутчика, спрашивает, что делать – увольнять или будем играть?

Ответить не удалось – раздался телефонный звонок. Денис неторопливо снял трубку:

– Слушаю.

– Мы готовы. Будем начинать?

Звонил Нобель – уже второй раз за сегодняшнее утро. Планировалась крупная совместная операция по захвату двух золотодобывающих компаний на Аляске. Прием был незатейлив: обрушить короткими продажами котировки акций, посеять панику, после чего выкупить упавшие в цене контрольные пакеты акций. Первоочередной целью во время кризиса был любой актив, связанный с благородным металлом. Или презренным – у каждого свой вкус.

На рынках начиналась масштабная резня.

– Джон подтвердил свое участие?

– Он согласен.

Устное согласие Рокфеллер дал ранее: сейчас последовало окончательное подтверждение – собственным капиталом.

– Добро, Эммануил Людвигович. Начинаем.

Собеседник отключился. Через некоторое время полетят срочные депеши за океан с короткими приказами биржевым маклерам.

– Что с лазутчиком будем делать, шеф? – повторный вопрос Ерофеева вывел Дениса из раздумий.

– На кого работал, выяснили?

– Пьер Вильмонт, французский промышленник. Уголь, золото.

Вновь золото. Лишний прииск не помешает. Денис задумался лишь на мгновение: нужды изобретать что-то новое не было – финансовые схемы будущего стояли перед глазами. Прием, который он собирался применить, был схож с операцией группы «Порш» по скупке акций компании «Фольксваген». В результате хитрой комбинации стали банкротами три крупных американских хедж-фонда, игравших против немецкого концерна.

– Никогда про такого не слышал, – откровенно признался Денис. – Солидная компания?

– Сойдет, – лаконично ответил Ерофеев.

Переняв в последнее время манеру своего шефа, он различал потенциальные жертвы по одному-единственному признаку: по зубам она торговому дому или нет.

– Примерную капитализацию можешь назвать? – потребовал уточнения Денис.

Планируемая операция с небольшой компанией могла оказаться неэффективной – требовался серьезный противник. Денежный.

– Тут другое, Денис Иванович, – осторожно сказал Ерофеев. – За французом торчат уши Deutsche Bank.

Это было то, что надо.

– Откуда известно? – быстро спросил Денис.

Отставной полицейский небрежно пожал плечами:

– Разговор прослушали.

Парижская штаб-квартира торгового дома исправно пересылала секретные сведения всех банкирских домов Европы: подслушивающая аппаратура работала круглосуточно. Иногда Денису это напоминало избиение младенцев – настолько беспечно вели себя при телефонных переговорах крупные тузы финансового мира.

– Неймется им, – недобро усмехнулся Денис. – Ладно…

Прозвучало угрожающе. Ерофеев встрепенулся – в памяти еще были свежи воспоминания о криминальной операции, которая ему пришлась откровенно не по душе.

– Шеф, вроде мы их наказали. Может, достаточно?

– При чем здесь это? – удивленно спросил Денис. – Чистый бизнес и ничего личного.

Оторвав от штанины вцепившуюся кошку, он бросил ее на диван. Игривый зверек недоуменно посмотрел на хозяина, поджав уши, и тут же сузил зрачки на ближайшую цель. Сыщик предусмотрительно отодвинулся к краю, но было уже поздно: стремительный прыжок завершился резким ударом острых когтей по замешкавшейся руке.

– Леночка, приготовься печатать.

Стенографистка с резким щелчком передвинула каретку «Ремингтона» в рабочее положение и выжидающе посмотрела на Дениса. На секунду ее взгляд испуганно метнулся в сторону Ерофеева – после случая с пойманной лазутчицей сыщик устроил тотальную проверку всех сотрудников. В пылу охотничьего азарта он как-то мрачно пошутил, что не мешало бы выявить всю подноготную и собственного шефа. На данный момент безопасник был занят другой сотрудницей – воинственной и неподкупной.

Денис усмехнулся, глядя на развернувшуюся баталию, и продолжил:

– Во-первых, разместить в подконтрольных газетах статьи о плачевном состоянии Банка дю Монд…

* * *

Париж. 21 сентября. 1898 год. Банк дю Монд, авеню Мотиньон. Европейская штаб-квартира торгового дома «Черников и сын»

– Месье, секретная депеша от superieur.

Молодой стройный человек с длинными вьющимися волосами, одетый в строгий темный костюм, подал бумажный листок с расшифрованным текстом. Некоторое время Исайя внимательно изучал послание, после чего спросил:

– Сам читал?

– Конечно.

– И что думаешь?

Ганье восторженно развел руками:

– Блистательно!

В лексиконе самой любвеобильной нации в мире всегда преобладали превосходные степени.

– Какой курс на сегодня?

– Десять франков за акцию.

В кризис первыми несут потери финансовые учреждения. Котировки акций Банка дю Монд держались сравнительно высоко: своевременно избавившись перед падением от всех рискованных активов, европейский филиал торгового дома чувствовал себя вполне благополучно. Предыдущие попытки биржевых медведей обвалить котировки банка закончились полной неудачей. План операции, предложенный Денисом, на первом этапе предполагал игру против собственного банка.

– Сколько акций в свободном обращении?

– Почти на десять миллионов франков.

Несколько удачных биржевых сделок значительно увеличили рыночную капитализацию банка. Инсайдерская информация исправно поступала из технического отдела – именно так назвалось секретное подразделение, занимавшееся прослушкой телефонных переговоров.

Исайя поднялся из кресла и подошел к окну. Вид на Эйфелеву башню всегда действовал на него умиротворяюще. Обернувшись, он внимательно посмотрел на Ганье и задумчиво произнес:

– Мы можем организовать панику вкладчиков собственными руками.

Прозвучало как утверждение, не вопрос.

– Вся операция займет максимум два дня, – убежденно возразил Мишель. – Наши клиенты даже не успеют спохватиться. Не забывайте о том, что статьи в газетах должны появиться только на финальной стадии – в завершающий день. К вечеру ситуация будет абсолютно другой.

– Если только Денис Иванович не ошибся.

Ганье ответил твердо:

– Он никогда не ошибается…

Вечером того же дня информатору противника совершенно случайно попался на глаза секретный отчет бухгалтерии.

Жирный карась осторожно заглотил наживку…

* * *

Франкфурт-на-Майне. 22 сентября. 1898 год. Штаб-квартира Deutsche Bank. 09:00

Лежавшее на столе донесение от тайного парижского агента просто кричало своей рукописной немотой: пришло время для ответного хода! Заместитель управляющего Карл Шнитке удовлетворенно потер ладони и задал напрашивающийся вопрос:

– Информацию проверили?

– Из Петербурга поступил аналогичный отчет. Да и газетчики уже что-то разнюхали.

Доверенный помощник достал из кармана расческу и неторопливо зачесал на затылок редкие волосы.

– Тогда стоит поторопиться, – утвердительно кивнул головой Шнитке. – Если узнала пресса, то скоро станет известно и рынку.

– Начинаем игру на понижение?

– Причем немедленно!

– Парижское отделение предупреждено, ждут только команды. И лимит.

Заместитель управляющего задумался лишь на мгновенье, после чего решительно произнес:

– Продаем без ограничений. До последнего покупателя…

Спустя два часа на парижской бирже котировки акций Банка дю Монд медленно поползли вниз.

Капкан захлопнулся…

* * *

Париж. 22 сентября. 1898 год. Банк дю Монд, авеню Мотиньон. Европейская штаб-квартира торгового дома «Черников и сын». 17:00

– Мишель, что с курсом?

– Все нормально, месье, падаем.

Исайя выжидательно взглянул на Ганье. Уточнение последовало незамедлительно:

– Пять франков за акцию. Упали вдвое.

– Скупку продолжаем?

Приобретение собственных акций Банк дю Монд начал одновременно со стартом операции. Купленные бумаги тут же отдавались взаймы биржевым спекулянтам, ведущим игру на понижение.

– Да, месье.

– Желающих занять акции много?

Когда начинается обвал, к крупным игрокам присоединяются и мелкие.

– В очередь выстроились.

Мишель стоял в расслабленной позе, спокойно ожидая дальнейших приказаний. Операция проходила в полном соответствии с первоначальным планом, и поводов для беспокойства не было.

– Объемы большие?

– Почти тридцать миллионов.

Исайя присвистнул. Первоначальная цифра на момент начала операции не превышала десяти миллионов франков. Текущая означало одно: комбинация удалась. Такого количества акций просто не существовало физически. Выкупая собственные бумаги и тут же отдавая их взаймы, банк выстраивал элементарную пирамиду.

– Газетчикам – отбой! – жестко приказал Исайя. – С утра начинаем массированный выкуп. Не забудь предупредить Петербург…

Вполне хватило слухов и дезинформации. Статьи не понадобились. Утром следующего дня паническая распродажа Банка дю Монд внезапно прекратилась. Рынок начинает рост не когда возобновляются покупки, а когда прекращаются продажи.

Медведи судорожно начали фиксировать прибыль, пытаясь откупить акции. Предложений на продажу не было. Котировки стремительно взлетели вверх.

* * *

Петербург. 23 сентября. 1898 год. Выборгская набережная. Частный особняк. 05:45

Телефонный звонок раздался в неурочное время. В такие часы имеют обыкновение поступать неприятные известия, и Нобель быстро поднял трубку, внутренне приготовившись к самому худшему.

– Доброе утро, Эммануил Людвигович! – раздался веселый голос его компаньона.

Он кинул быстрый взгляд в сторону темного окна и усмехнулся:

– Скорее ночь, Денис Иванович.

В голову закралась мысль, что собеседник телефонирует ему с какой-нибудь разудалой пирушки.

– Хочу порадовать вас хорошей новостью.

Молодой человек не обратил никакого внимания на легкую иронию и продолжал разговор спокойным тоном.

– Я вас внимательно слушаю.

– Отдавайте приказ на срочную продажу Deutsche Bank.

– К чему такая поспешность?

– К сожалению, депеша запоздала. Где-то произошел обрыв связи.

Технические сбои случаются в любой эпохе.

– Вы уверены, что котировки пойдут вниз?

– Не просто уверен – я это знаю.

Нобель на секунду задумался: информированность собеседника частенько ставила его в тупик.

– Когда рекомендуете начинать?

– Сразу с открытия торгов. В обед информация станет секретом Полишинеля…

Неудачная спекуляция в крупной игре всегда влечет за собой проблемы для собственных активов. Немецкий банк исключением не стал.

* * *

Франкфурт-на-Майне. 23 сентября. 1898 год. Штаб-квартира Deutsche Bank. 11:00

– Это опечатка? – с надеждой в голосе спросил Шнитке.

Доверенный помощник сокрушенно мотнул головой.

– Двадцать франков за акцию?! На какую сумму мы заняли акций?

– Двадцать пять миллионов франков.

– Средний ценник?

– Шесть франков за бумагу.

– Чем они думали у себя в Париже?!

Напоминать, что неограниченный лимит разрешил сам Карл Шнитке, помощник не стал.

– Получается, что по текущему курсу мы должны выкупить акций более чем на восемьдесят миллионов?

– На продажу нет ни одной. Придется договариваться с Банком дю Монд.

Голос звучал сухо и безразлично – других вариантов не было. Каждый день просрочки приносил убытки – акции давались взаймы под немалый процент.

Шнитке продолжал сокрушаться:

– Почти шестьдесят миллионов чистого убытка!

Помощник неопределенно пожал плечами: один проиграл, другой выиграл. К таким вещам он относился философски – не повезло в этот раз, повезет в следующий. Рынок гибок.

После обеда неудачная спекуляция немецкого банка стала известна всем участникам биржевых игр. Котировки Deutsche Bank начали уверенное движение вниз. Помощник заместителя управляющего ошибся – в следующий раз им опять не повезло.

Глава двадцать шестая

Париж. 15 апреля. 2009 год

В ходе ожесточенных боев арабские повстанцы прорвали последний рубеж на подступах к столице. Регулярные войска французской армии беспорядочно покидают город…

«L’Express», Франция

* * *

Петербург. 10 декабря. 1899 год. Выборгская набережная. Частный особняк

Юлька бесшумно вошла в кабинет и с порога заявила:

– Телефонировала княжна Мэри. Знаешь, что она сообщила мне по секрету?

Последовала интригующая пауза. Денис оторвался от документов и с интересом посмотрел на нее: неведомый секрет обсуждался минимум два часа – именно столько времени был занят домашний телефон.

– Что знают двое, знает свинья.

Он вслух процитировал группенфюрера СС. Негромко – девушка не услышала и продолжала выжидательно смотреть.

– И что тебе принесла на хвосте любимая фрейлина императрицы?

Юлька нахмурила брови и поджала губы: тон ей не понравился. Но весть рвалась наружу, и она не выдержала – гордо вскинув подборок, звонко и торжественно возвестила:

– Высочайшим указом за особые заслуги перед Отечеством купцу первой гильдии Черникову Денису Ивановичу присвоено звание потомственного Почетного гражданина.

Награде Денис не удивился. Полгода назад Министерство финансов создало интервенционный биржевой синдикат для поддержки котировок российских предприятий. В состав пула вошел и Первый Купеческий. Совместный капитал составил почти десять миллионов рублей, часть из которых внес Государственный банк.

Благое начинание, как это часто бывает, вылилось в примитивную спекуляцию. Во главе синдиката оказалось несколько петербургских банкиров, которые в течение четырех часов в день, полагавшихся на собрание, определяли список поддерживаемых ценных бумаг. Через агентов они сообщали участникам биржевых торгов о решениях синдиката – те же быстро скупали указанные бумаги и предлагали их к последующей продаже синдикату по более высоким ценам.

Он поднялся из-за стола, подошел к камину и подбросил в огонь несколько березовых поленьев. Язычки пламени, показавшись на мгновение, неохотно лизнули поданное блюдо, и спрятались обратно. Денис нахмурился и повернулся к девушке:

– Юля, может, тебе уехать на некоторое время в Москву? Погостишь у дядюшки.

– Я тебе надоела? Ты завел любовницу? Кто она? Я ее знаю?

Вопросы сыпались градом. Черные глаза любимой наполнились слезами, а губы предательски задрожали.

– Не говори глупостей. Кроме тебя, мне никто не нужен!

Денис крепко прижал девушку к себе и ласково потерся носом о волосы, вдохнув привычный аромат фиалок.

– Тогда зачем ты мне предлагаешь уехать?

Через неделю основная операция войдет в финальную стадию. Пугать девушку он не хотел, но опасность физического противодействия полностью исключать не стоило. Был и еще один резон. И, как это часто бывает, гениальная мысль посетила его в самый последний момент.

– Пойми, для меня это очень важно, – убежденно сказал Денис. – Важно для комбинации, которую я задумал.

– Очередная афера?

Слезы моментально высохли: любопытство оказалось сильней.

– Она самая, – кивком головы подтвердил он.

– Какая?

Требовательный вопрос последовал в сопровождении чувствительного удара маленьким кулачком.

– Мне необходимо выглядеть в глазах всего света сумасбродом. Ловеласом, не оставляющим без внимания любую встречную юбку.

– Это еще зачем?

Глаза вновь заблестели и подозрительно сощурились.

– Легенда будет такой, – с неохотой признался он. Момент был крайне щекотливый. – Ты застаешь меня за очередным адюльтером и в порыве гнева бросаешь. После чего уезжаешь к дядюшке.

– А дальше?

– Дальше?..

Денис сделал небольшую паузу. В бок вонзился нетерпеливый кулачок – продолжай!

– Дальше я изображаю отчаявшегося и покинутого супруга. Ухожу в запой, устраиваю скандалы, дебоши и… Что там еще делают брошенные страдальцы?

– Ты так и не сказал, для чего тебе все это надо.

– Понимаешь, мне предстоит грандиозный блеф с серьезными игроками. Очень важно убедить их в том, что от меня можно ожидать самых неожиданных поступков.

– Le chantage?

– Да.

Ответ прозвучал с непосредственной женской логикой:

– Для этого не обязательно затевать весь этот спектакль. Стоит послушать тебя пару минут, и любому станет ясно: голова у тебя не в порядке.

– Юль, я не шучу, – жалобно протянул Денис.

– Я тоже! – коротко отрезала девушка. – Ты подумал о том, что будет дальше? Допустим, тебе удастся убедить своих визави, что ты способен на любое сумасбродство. И что? Кто с тобой будет иметь дело после этого? Выиграв битву, ты проиграешь войну.

Крыть было нечем – Юлька права. Денис растерянно почесал в затылке: о таком варианте он просто не подумал.

– И где собираешься все это проделать? В поезде?

Еще один кирпичик вынут из только что выстроенной конструкции. Думать надо было раньше – не перед самым отъездом.

– И что же делать?

Вопрос он задал самому себе, но очередная реплика не заставила себя ждать:

– Думать! – Следующее предложение полностью противоречило предыдущему высказыванию: – Ты у меня умный, что-нибудь придумаешь.

Гениальная мысль на поверку оказалась не менее блистательной глупостью. Винить в этом можно было разве что рассеянность последних часов. Других идей не было, и оставался только первоначальный вариант: уповать на логику. Противник не относился к категории безрассудных упрямцев. И кураж. Немаловажный фактор при любых переговорах.

Юлька притянула его к себе и ласково взъерошила волосы:

– Глупенький ты мой.

И секунды не прошло, как его умственный статус вновь подвергся переоценке.

– Что там?

– Где?

Девушка обернулась вслед за рукой, указывающей направление. В темном окне отражались яркие сполохи пламени.

– Пожар. Горит что-то.

Зрелище ее не заинтересовало, и она вернулась к излюбленному занятию: забравшись к нему на коленки, принялась теребить многострадальное ухо. Денис поерзал в кресле, устраиваясь комфортней, и констатировал:

– Третий за последнюю неделю.

Юлька безразлично пожала плечами:

– Зима.

Словно услышав ее, ветер бросил в стекло метельную россыпь. Из-за суровых морозов обезлюдели широкие проспекты и закрылись окошки касс столичных театров. Никто не ездил в гости друг к другу. На улицах жгли костры, чтобы согреть бездомных жителей столицы, но каждое утро полицейские приступали к печальной жатве: замерзшего люда было немало.

– Бр-р! – поежилась девушка и плотней прижалась к молодому человеку. – Это опасно?

– Что опасно?

Мысли витали далеко, а резкие переходы в речи любимой не всегда удавалось разгадать. Женщины.

– Твоя поездка.

– Нет.

– Не лги мне!

Кулачок вновь прошелся по ребрам.

– Обычная служебная надобность, – как можно небрежней сказал Денис. – Европы посмотрю. Красоты парижские.

– На француженок полюбуешься.

– Ты – лучше!

Денис подкрепил утверждение поцелуем.

– Я никогда не была в Париже! – мечтательно вздохнула девушка.

– В следующий раз обязательно поедем вместе. Пройдемся по Елисейским полям…

Юлька с ехидцей продолжила:

– А в этот раз ты прогуляешься по пляс Пигаль, посетишь бульвар Сен-Дени.

– Пройдусь по Абрикосовой, сверну на Виноградную…

Популярный мотивчик всплыл машинально и своевременно – опасная тема вильнула в сторону. Юлька заинтересовалась немедленно:

– Новая песня?

Денис вздохнул: проект «Биттлз» оказался провальным. Патриархальная Европа, спустя полвека сходившая с ума от ливерпульской четверки, в этом времени отозвалась лишь вежливым интересом. Многомесячные гастроли приносили доход, но не более того.

– Старая о главном.

– Ты говоришь загадками.

Вместо ответа Денис молча обнял ее, убаюкивая легким покачиванием. Вьюга за окном напомнила о себе разбойничьим посвистом, заставив примолкшее пламя взметнуться в камине причудливой змейкой. Настроение было под стать погоде.

– Я никуда не поеду. Останусь дома.

Прозвучало решительно и вновь без перехода.

– Здесь Платов, охрана, – продолжала Юлька. – Чего мне бояться?

Похищение было, значит, риски оставались. С другой стороны, в Москве опасность не уменьшалась. Возможно, она права.

– Хорошо, – с облегчением произнес Денис. Проблема – правильно или нет – разрешилась. – Останешься исполняющим обязанности.

Юлька смешно сморщила носик и поднесла два пальца к виску. В который уже раз он отметил ее поразительное сходство с Софи Марсо – известной французской актрисой.

– Ты забыл, что у меня еще один охранник есть!

Она ловко выскользнула из объятий и вцепилась в серый мохнатый комок с черной пуговкой носа. Щенок медельяна мирно спал у ножки кресла и недовольно рыкнул в ответ на бесцеремонное вторжение в сладкий собачий сон. Несколько минут продолжалась радостная борьба на ковре, сопровождавшаяся визгом и рычанием. Разобрать, кому принадлежали те или иные звуки, было невозможно. Угомонившись, оба улеглись на ковер, тяжело дыша после схватки. Розовый язык преданно прошелся по Юлькиной щеке, и раздался еще один возмущенный возглас.

– Разбаловала ты его совсем, – неодобрительно покачал головой Денис. – В кошку превратила.

– Фас! – последовала в ответ короткая команда.

Неуклюжий, похожий на медвежонка охранник с рычаньем бросился за любимой игрушкой: брошенный в сторону тапочек через секунду подвергся яростной атаке.

– Видишь? – победоносно вскинулась Юлька. – Он кого хочешь загрызет!

Полугодовалый щенок уже достиг размеров доброго теленка. Через год из него должен получиться добрый боец – в этом Денис не сомневался. Пока что эта была просто живая игрушка.

– Обувь он уже всю загрыз, – проворчал он.

– Давай спать ложиться, – неожиданно попросила Юлька. – Поздно уже.

В уголках глаз появились слезинки, и взгляд наполнился непонятной тоской. У Дениса защемило в груди. Весь день Юлька была сама не своя. Заглядывала к нему в кабинет и молча удалялась, не сказав ни слова. Или наоборот – была оживлена, весела, но… как-то безрадостно. Словно что-то ее угнетало.

У каждого в жизни бывает так, что предстоит совершить какой-то важный поступок или появляется шанс преодолеть недоступный прежде рубеж. Все просчитано, все готово к последнему шагу. И так трудно его сделать. Что за ним? Неизвестно. А в сердце – грусть. Умом понимаешь, что пути назад отрезаны и тебе все равно придется исполнить задуманное, но… Так и хочется плюнуть на все и повернуть назад.

Денис смотрел в родные, милые глаза и понимал, что завтрашний отъезд что-то изменит в его жизни. Понимал не умом – внутренним чувством, тревожно шевельнувшимся в этот момент. Может быть, поэтому он интуитивно хотел отправить Юльку в Москву, словно это могло ее как-то защитить от неизвестной опасности.

– Пойдем, моя хорошая, – ласково обнял он ее за плечи. – Я расскажу тебе на ночь сказку, красивую и грустную, как твои глаза.

Бережно смахнув слезинки, он прикоснулся к ее губам. Юлька улыбнулась и весело тряхнула головой – сказки она любила. Как и всякая женщина.

Метель за ночь утихла, и яркое зимнее солнце радостно заглянуло в окно. Утро началось с суматошных сборов и беготни: парижский экспресс отходил в полдень. С вечера уложенный саквояж вновь подвергся очередной ревизии.

– Юля, я бритву забыл! – кричал Денис, перебирая походный несессер.

Память тут же отозвалась ностальгией – злополучный день переноса начинался именно с лезвий.

– Я ее отдельно положила – в кармашек.

В общем бедламе активное участие принимал и щенок – ему все представлялось веселой игрой.

– Паспорт проверь, – советовала Юлька. – И коньяк свой не забудь, в Париже такого не найдешь.

Слышали бы ее современники Дениса. Наконец все было уложено, собрано и, присев на дорожку, они отправились на вокзал. На все его уговоры остаться дома девушка отвечала категорическим отказом. До отхода поезда оставалось еще немного времени, и Юлька, устроившись на мягком диванчике отдельного купе, молча и внимательно смотрела на Дениса.

– Ты как на войну меня провожаешь.

Шутка получилась грустной. В сердце вновь поселилась тревога.

– Твой мир красивый?

Вопрос взорвался в роскошном купе маленькой бомбой.

– Что?!

Голос внезапно охрип, и сдавило дыхание.

– Какой он – твой мир?

Милые черные глаза искрились любовью и нежностью.

– Откуда ты знаешь?!

– Нобель проговорился, – с виноватой улыбкой ответила Юлька и торопливо добавила: – Не вини его, он был в полной уверенности, что мне обо всем известно.

– И ты поверила?

Денис машинально достал папироску, но, встретив укоризненный взгляд, убрал ее обратно в портсигар. Табачный дым Юлька не переносила.

– Ты не умеешь лгать. И еще… ты другой.

Уточнений не последовало. Что знают двое – знает третий. Истина старая и неоспоримая.

– Расскажи мне.

Он замялся. О чем? И что? За десять минут можно уничтожить мир, но рассказать за это время о нем нельзя. Денис сокрушенно развел руками.

– Давно?

Вопрос прозвучал нелепо, но Юлька поняла.

– Уже год.

– И ты все время молчала?!

В ответ – лишь легкая улыбка. Денис взял ее ладонь в свою руку и потерся щекой. За целый год ни единого слова. Она просто чудо! Единственная женщина в его жизни. Той и этой.

– Провожающих просим покинуть вагоны, – раздался голос проводника. – Мадам и месье, до отправления экспресса осталось пять минут.

– Я побежала, – горячий шепот последовал за прощальным поцелуем. – Береги себя!

– Почему именно сегодня?

Смятение не помогает в правильном построении фраз. Но все было ясно и так.

– У меня дурное предчувствие.

Капельки слез на щеках и глухая тоска в любимом голосе.

– И запомни. Что бы ни случилось, я найду тебя везде! В любом мире и любом времени!

С неожиданной силой Юлька встряхнула его за отвороты пиджака и стремительно исчезла из купе.

Тревога возобновилась с возрастающей силой. Стройная фигурка на перроне взмахнула рукой и скрылась за внезапно налетевшей метелью.

Глава двадцать седьмая

Москва. 15 апреля. 2009 год

Дворцовое ведомство объявило о начале праздничных гуляний на Таврических прудах, посвященных юбилейной годовщине…

www.imperia.rus

* * *

Париж. 16 декабря. 1899 год. Банк дю Монд, авеню Мотиньон. Европейская штаб-квартира торгового дома «Черников и сын»

– Рад приветствовать вас, господа, в своей скромной резиденции.

Денис обвел рукой роскошный конференц-зал Банка дю Монд. На лицах гостей промелькнули улыбки.

– Крайне признателен, что вы смогли откликнуться на мое приглашение.

Он внимательно оглядел настороженных слушателей. Десять человек, чье общее состояние превышало бюджеты нескольких европейских государств, сидели за круглым столом, накрытым зеленым бархатом. Десять самых богатых людей планеты, в чьих руках была сосредоточена большая часть всех мировых ресурсов. Нефть, уголь, золото, железные дороги и морской транспорт. Недвижимость в крупнейших столицах мира, финансовые потоки, текущие через банкирские дома, и влияние на политиков.

– Некоторым из вас пришлось проделать нелегкий путь через океан, но я надеюсь, что мои предложения с лихвой оправдают ваши ожидания. Заранее прошу простить за мой несовершенный французский. Если возникнут трудности, мой помощник всегда поможет с переводом.

Денис сделал жест в сторону Исайи. Маленький столик находился чуть поодаль от основной группы. Юноша кивком головы подтвердил свою готовность.

– К моему глубочайшему сожалению, на встречу не смогли прибыть мистер Вандербильт и мистер Гулд.

Подготовка к сегодняшнему заседанию заняла почти месяц. Заокеанских гостей обрабатывал Джон Рокфеллер, но прибыли не все, на кого они рассчитывали. Не было представителей железнодорожной империи Вандербильта, не приехали и его извечные конкуренты – наследники Джея Гулда, основателя Western Union.

В анналы бизнеса вошла его борьба с Вандербильтом за владение одной из железных дорог. На магистраль, которую контролировал Гулд и которую хотел приобрести Вандербильт, постоянно нападали банды, нанятые конкурентом. Гулд отбивал их атаки с помощью артиллерийских орудий и даже создал специальную военную флотилию для охраны мостов. После того как Вандербильту удалось скупить на бирже контрольный пакет акций спорной дороги, Гулд выпустил фальшивые акции и удержал собственность в своих руках. Обычная практика цивилизованного бизнеса.

– Нельзя ли перейти ближе к делу, месье Черников? – раздался спокойный голос одного из участников заседания. – Время – такой же продукт бизнеса, как и все остальное.

Улыбки промелькнули вновь. Яркий свет каскадной люстры мигнул на секунду, словно оценив незатейливую шутку.

– Мистер Карнеги, если не ошибаюсь? – вопросительно приподнял бровь Денис…

Роскошный костюм и не менее роскошный галстук. Бриллиантовые запонки и россыпь алмазов, сверкающих на золотом браслете. Эндрю Карнеги – сталь, финансы и железные дороги.

Он первым сформулировал одну из аксиом современного бизнеса: необходимость наращивания производственного потенциала задолго до появления спроса на данный товар. Впоследствии это дает возможность устанавливать более низкие, чем у конкурентов, цены. Выкупил облигаций японского военного займа почти на двадцать миллионов долларов…

Дождавшись утвердительного кивка, он продолжил:

– Предлагаю для начала ознакомиться с некоторыми документами. Подготовленная информация конфиденциальна, но вы вправе распорядиться ею по собственному усмотрению.

Исайя бесшумно поднялся со своего места и молча положил перед каждым гостем папку из крокодиловой кожи. Шелест страниц в напряженной тишине сопровождался лишь негромким покашливанием.

Денис с нескромным интересом наблюдал за меняющимися лицами. Бесстрастные маски были далеко не у всех.

Приглашением европейских гостей занимались Нобель и Исайя. Прибыли все без исключения. Владельцы банкирских домов Лондона, Парижа, Франкфурта, Вены и Неаполя. Собственники угольных и нефтяных месторождений, золотых приисков и транспортных компаний.

Влияние этих людей на политику европейских государств было немалым. Ради одного из них палата лордов консервативной Великобритании изменила Закон о присяге: банкиру-парламентарию разрешили приносить клятву не на всей христианской Библии, а только на Ветхом Завете…

– Это все крайне занимательно, месье Черников, но хотелось бы услышать ваши пояснения, – скрипучий голос невысокого полного мужчины вывел Дениса из раздумий.

Иаков Хирш Шифф. К этому господину у него был особый счет. Первый иностранец, получивший награды из рук микадо. Один из тех, кто занимался размещением военных займов японского правительства на сумму свыше двухсот миллионов долларов. По одной из версий, это было местью за антисемитские действия царского режима. Близкий друг сэра Эрнеста Кесселя и Роберта Флеминга. Спонсор революционного подполья в России…

Бросив на него косой взгляд, Денис спросил:

– Если все закончили, я готов продолжать.

Кожаные папки захлопнулись практически одновременно, и десять пар глаз с изучающим ожиданием посмотрели на него.

– Перед вами список пятнадцати компаний, зарегистрированных в Европе и Америке. Все они принадлежат мне…

Это было одним из слабых звеньев операции – государства всегда держат под контролем проникновение чужого капитала в собственные экономики. Вновь пришли на помощь незатейливые приемы двадцатого века. Учредителями подставных фирм выступили нанятые на работу в торговый дом студенты европейских университетов, преимущественно выходцы из бедных семей.

Первоначальный капитал для биржевой спекулятивной игры выдавался Первым Купеческим и Банком дю Монд. Нобель и Рокфеллер подключились на следующем этапе…

– Весь предшествующий год эти компании занимались скупкой ценных бумаг на всех европейских биржах. Результат их деятельности вы видите в отчетах, лежащих перед вами.

– И какое отношение это имеет к нам?

Вновь скрежещущий голос. Металл по стеклу. Смотрит неприязненно…

Денис выдержал небольшую паузу. Взоры оживленно переговаривающихся гостей переключились на него. Тишина.

– Начнем с вас, мистер Шифф. Мои структуры взяли кредитов у Kuhn, Loeb & Company на общую сумму около четырехсот миллионов долларов, под залог акций европейских и американских компаний. На полученные ссуды скупка была продолжена. По текущему курсу бумаги котируются свыше миллиарда долларов.

– Вы неплохо заработали, мистер Черников…

До синевы выбритое лицо и холодный, жесткий прищур блекло-голубых глаз. Джон Пирпонт Морган. Основатель AT&T, General Electric и U. S. Steel. Владелец банка JP Morgan. Беспринципный делец, в методах недалеко ушедший от своего предка, пиратствовавшего на просторах Карибского моря. Банк лоббировал выделение кредита России перед дефолтом 1998 года, впоследствии затерявшегося в бескрайней финансовой паутине…

– На растущем рынке это сделать нетрудно.

– Вам повезло.

– Может быть.

Звучно прищелкнув языком, американец поинтересовался:

– Когда вы начали скупку?

Денис пожал плечами:

– Практически на самом дне.

Вопрос следующего участника прозвучал с иронией:

– Вы собрали нас здесь, чтобы поделиться своими успехами?..

Безупречный вкус и изысканные манеры. Мягкая, вкрадчивая речь и слегка насмешливый взгляд. Баронет Натан II Майер Ротшильд. Английский аристократ и член палаты лордов.

Ему не приходилось бороться за место под солнцем. Все, что можно было приобрести, было приобретено его предками. Напротив, аристократическое общество само охотно принимало потомственного банкира в любые клубы. Для него были открыты двери самых знатных домов Лондона. Наследник престола и будущий король Эдуард VII считал Натана Ротшильда своим приятелем по Тринити-колледжу, который они затем совместно бросили, так и не закончив учебу…

– Ценю ваш юмор, но хотел бы продолжить.

Спокойный ровный тон – обострять ситуацию еще рано. Публика не готова. И не стоит менять запланированный сценарий.

Доброжелательный кивок в сторону двух представителей французской банковской элиты:

– Теперь с вами, господа…

Анри Жермен, основатель Лионского кредита. Сухощавый, седые волосы и по-детски распахнутые живые глаза. Темно-синий платок вместо галстука и стильный черный пиджак.

Казначейские займы Российской империи, обеспечивающие «золотой стандарт», размещались при его непосредственном участии.

Эдмонд Джубер, один из совладельцев Банка де Пари. Маленький полноватый господин с неизменной улыбкой на лице.

Спекулятивные инвестиции в железные дороги Европы и Америки. Быстрорастущий банк, впоследствии соединившись с Paribas, стал современным BNP Paribas…

– Общая задолженность перед вашими банками приближается к трем миллиардам франков. Под залогом – все те же ценные бумаги. В основном банкирских домов Варбурга и Моргана, нефтедобывающих предприятий и корпорации Генри Фрика.

– Это вам мы обязаны тем ажиотажем, что творится в последнее время на мировых биржах?

Карнеги. Вопрос задал очень быстро. И неподдельный интерес во взгляде. Но в кресле сидит вальяжно – спокоен.

– Именно так, – подтвердил Денис. – Все это время я скупал акции, закладывал их, получал кредит и вновь делал вложения в бумаги.

– Это все прекрасно, месье Черников, – подал голос Анри Жермен. – Но на рынок легко войти и очень тяжело с него выйти. Если вы попробуете превратить в наличность вашу прибыль, то, боюсь, ничего у вас не получится. Рынки сразу же отреагируют на масштабный сброс крупных пакетов акций, и начнется падение. А с учетом того, какие суммы вы задействовали в операции, ваша прибыль очень быстро превратится в чистый убыток.

– В ваш убыток.

– Простите?

– Когда я начну сброс, – сделав ударение на втором слове, ответил Денис, – будет не просто падение. Рынки рухнут и погребут под собой все. Я брал кредиты у вас, а вы занимали деньги у своих вкладчиков. И не только. Если вы обратили внимание, то денежные потоки в Европу в последнее время возросли многократно. Из Америки, Японии, России. Даже развивающиеся страны внесли свою долю. Вы не выплывете, господа. Сначала стану банкротом я, и следом за мной вас постигнет та же самая участь.

Вновь молчание. Быстрые взгляды – небольшая растерянность…

Натан Ротшильд, хмыкнув, подправил свои роскошные усы и мягко произнес:

– Вы хотите, чтобы мы поверили, что вы пойдете на самоубийственный поступок?

– А вы проверьте.

В голосе нет и намека на иронию, только легкая веселость от куража. И немного злости.

– Для чего вы все это затеяли? Вы ненавидите человечество?

– Только отдельных его представителей.

– Это не ответ.

– Это предложение.

Из-за стола поднялся Морган. Налив в бокал светло-золотистый коньяк, он демонстративно неторопливым движением поднял его на уровень глаз и посмотрел сквозь напиток на свет. Пригубил, облизнув языком губы и резким тоном спросил:

– Предложения мы не услышали. Только угрозу.

– Мне бесконечно жаль, что вы восприняли мои слова подобным образом.

– И все же?

Пауза… Глаза с прищуром… Взгляд недобрый… Остальные не вмешиваются. Напряженный интерес – наблюдают за спектаклем… Ждите!.. Развязка не скоро.

– Как сказал один джентльмен, это предложение, от которого вам трудно будет отказаться.

– Достойные слова, – одобрительно кивнул Морган. – Кому они принадлежат?

– Думаю, что его имя ничего вам не скажет. Но я рад, что именно вы оценили эту фразу по достоинству.

– Может быть, мы вернемся к непосредственной теме нашей беседы?

Джон Рокфеллер. Союзник. Денис увидел его впервые только вчера. Сценарий сегодняшнего представления разрабатывался до поздней ночи, но учесть всего было нельзя. Эта реплика была импровизацией. Благодарно кивнув ему, он продолжил:

– Признаюсь вам, господа, что ситуация начинает выходить из-под контроля. Я не ожидал столь бурного роста на рынках. Этим и обусловлена срочность нашей встречи.

– Поясните.

Вновь Карнеги… Вальяжность пропала – спина прямая. Руки с силой сцеплены в замок… Побелевшие от боли пальцы… Началось?..

– Дело в том, что нынешнее положение еще можно исправить. Некоторые потери, безусловно, неизбежны, но если пустить ситуацию на самотек, то крах будет неминуем.

– Ваши предложения?

Эдмонд Джубер. Вопрос задал быстро. Очень быстро. Нервно облизывает губы. Терпенье, господа!

– Есть только один способ безболезненно сдуть пузырь. Следует перенаправить денежные потоки в другое русло.

– У нас хорошие юристы, мистер Черников. Не думаю, что ваши схемы полностью законны. Нам не составит большого труда наложить арест на залоговое имущество.

Иаков Шифф… Скрипит привычно… Позу не меняет… Крепкий орешек…

Денис спокойно выдержал тяжелый взгляд водянистых глаз и ответил с ироничной усмешкой:

– Я же предложил вам – пробуйте! Акции вашего банка закладывались в английских и французских банкирских домах. Перекрестное владение – так это называется. Потянув за веревочку, вы сами нажмете спусковой крючок. Пирамида обвалится моментально.

Анри Жермен… Дрогнул кадык… Карнеги… С хрустом вывернул кисти… Шифф… Губа прикушена… Дожимай!..

Все вздрогнули: раздался звонкий, хрустальный звук – Нобель неожиданно постучал по полупустому графину тяжелой, инкрустированной золотом перьевой ручкой. Дождавшись, когда внимание собравшихся переключится на него, он предложил:

– Господа, давайте дадим возможность месье Черникову высказаться до конца.

Слегка понизив голос, Денис продолжил:

– Экономика России еще не начала восстанавливаться после кризиса. Если мы с вами, господа, сделаем массированное вливание кредитных средств, то инвестиционные потоки развернутся. Пузырь в Европе начнется сдуваться, а мы получим редкую возможность получить неплохую прибыль, войдя на перспективный рынок на самом дне. Вслед за нами устремится частный капитал со всего мира.

– У вас есть расчеты?

Морган… Беспокойство в вопросе едва уловимо… Внешне бесстрастен и привычный холод в голосе… Хорошо держится, даже очень…

– Я ознакомлю вас с ними несколько позднее. Не забывайте о том, что в обычных условиях очень трудно договориться о совместных действиях. Мое предложение делает всех нас союзниками. Масштабная операция, какой еще никогда не было в этом мире, принесет свои плоды уже в ближайшее время. Это очень выгодное предложение, господа.

На невольную оговорку – в этом мире – никто не обратил внимания. Тут же последовал следующий вопрос:

– Если капитал развернется в сторону России, европейским биржам все равно не избежать падения.

Не вопрос – утверждение. Анри Жермен, один из самых опытных банкиров этой эпохи, безусловно, прав. Ответ был подготовлен заранее:

– Мы с вами не будем участвовать в распродаже. В этом случае все ограничится простой коррекцией.

– А как вы предлагаете разрешить вопрос с кредитами ваших компаний?..

Тяжелый, царапающий взгляд из-под густых бровей. Высокий лоб и жесткие складки у губ. Альфред Ротшильд, близкий друг принца Уэльского.

В возрасте двадцати шести лет возглавил Государственный банк Англии. В 1892 году представлял правительство Великобритании на международной денежно-кредитной конференции в Брюсселе. За особые заслуги перед Францией награжден орденом Почетного легиона…

– Сделаем расшивку долга. Ссуды будут покрываться вашими же собственными акциями. Другого выхода я не вижу.

– И по какому курсу?

– Я готов пойти на небольшой дисконт от текущих котировок.

– Это грабеж!

– Это бизнес.

Прозвучало с иронией. Должны оценить… Снова переглядываются…

И эта сцена просчитана сценарием. Вмешался Джон Рокфеллер:

– Полагаю, господа, что этот вопрос каждый из нас сможет обсудить в частном порядке.

– Даже если мы сможем договориться с господином Черниковым о приличной скидке, его прибыль все равно останется фантастической.

Морган буркнул тихонько – под нос. Расслышали все. В недовольных интонациях проскользнула завистливая нотка.

– Вы же не хотите, чтобы я работал бесплатно?

Легкий смех присутствующих. Дармовой труд – синоним крайней степени слабоумия. В их понимании.

– Экономика России может не переварить такое количество вливаний.

Нобель. Еще одна режиссированная реплика. Вопрос адресован Денису, но взгляд цепко следит за остальными: важна реакция.

– Это будет вашей проблемой, господа. Контроль над предприятиями, в которые пойдет инвестиционный капитал. Специалисты, оборудование, технологии… Это не спекулятивная акция, а долгосрочный проект.

Максимально жесткий тон с дозированным напором… Рубленые короткие фразы и секундные паузы… Думайте!

– Вы хотите, чтобы мы увязли в вашей варварской стране?

Иаков Шифф… Недовольный голос и угрюмый взгляд исподлобья… Держится… Сглотнул слюну… Предел?..

Денис взглянул на него с откровенной неприязнью. Выразительное молчание и ровный спокойный ответ:

– Финансовую помощь революционному подполью я сочту разрывом соглашения.

– Мы еще не пришли к нему.

– Вы можете отказаться прямо сейчас!

Насмешливый вызов в глазах и легкая угроза в голосе. Небрежный щелчок пальцем… Думайте!..

Встревоженные взгляды… Нервная барабанная дробь – почти неслышная – по столу…

Есть поклевка!.. Дожимай!..

– Господа, не нужно ссориться, – торопливо вмешался Карнеги. – Предложение, безусловно, интересное и сулит немалые выгоды. Но следует обстоятельно все обдумать.

Крючок голый… Почти голый… Но рыба его схватила. Теперь – подсечь!.. Здесь нет плотвы – только акулы. Малейшая слабина – и леска лопнет…

– Если мы договоримся, каждому из вас передадут новую технологию. Уникальную. Вы знаете мои изобретения.

– На каких условиях?

Снова Шифф… Интерес неподдельный… Жадность сильней страха…

Думайте!

– Условие одно. Использовать только на территории Российской империи.

– Сколько у нас времени?

– Сегодня вечером жду ответ.

Резко и грубо… Не угроза – обещание… Переглядываются…

– Я готов принять ваше предложение, господин Черников.

Джон Рокфеллер… Реплика по сценарию…

– Согласен.

Эммануил Нобель… Слишком рано… Не выдержал паузу.

– Этот бизнес вызывает интерес.

Джи Пи Морган… Замешкался, но присоединился… Кто следующий?..

На мгновение установилась тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных часов. Отбарабанив пальцами замысловатую мелодию, вкрадчиво спросил Натан Ротшильд:

– Это все условия или вы хотите сказать что-нибудь еще?

Чутье опытного политика вызывало уважение. Денис ответил спокойно:

– Японское правительство вскоре начнет размещение облигаций военного займа. Ваше участие крайне нежелательно.

В той истории Натан Ротшильд отказал японскому премьер-министру – личные интересы в России оказались важнее политики английского правительства. В этой – нефтяные промыслы Апшеронского полуострова ему уже не принадлежали.

– У вас есть собственная разведка?

Альфред Ротшильд… Непроницаем… Легонько покачивает лакированным ботинком… Пепел сигары вот-вот упадет… Нервничает?..

– И не только.

Прозвучало как угроза… Плевать… Проглотят. Думайте!

– Мы не можем гарантировать вам невмешательства наших государств в отношения между Россией и Японией. Наше влияние на собственных политиков крайне ограничено.

Снова барон. Ответил быстро… Сказано небрежно, но вышло как оправдание.

– Я бы не стал преуменьшать ваши возможности. Но хочу пояснить следующий момент. Когда ваши капиталы, а вместе с ними и сбережения рядовых инвесторов, придут в Россию, то защита ее интересов косвенным образом ляжет и на ваших политиков. Войны не способствуют приумножению доходов простого вкладчика, и им придется учитывать и это обстоятельство.

Получилось слишком длинно… Перекинулись быстрыми взглядами… Кульминация?..

– Может быть, вы и правы. К вечеру я скажу вам свой ответ. Не исключаю, что он будет положительным.

Натан Ротшильд… Невозмутим… Принял решение?.. Он всегда был среди них самый умный…

– Вас ждет блестящее будущее, молодой человек… Если оно у вас будет. Считайте, что мое согласие вы получили.

Анри Жермен. Руку пожал крепко… И твердый взгляд… Не передумает. Вот и все. Еще несколько часов тревожного ожидания и… Думайте!

Эпилог

Петербург. 15 апреля. 1903 год. Выборгская набережная. 23:15

– Сзади!!!

Платов судорожно рванул из кармана пальто зацепившийся за что-то «бульдог» и с бессильным ужасом понял, что не успевает. Несколько силуэтов, вынырнувших из подворотни, осветились яркими вспышками выстрелов. Правое плечо взорвалось горячей болью, и сильный толчок отбросил его к задней дверце коляски. Над ухом раздался мерный перестук «маузера» – Семен хладнокровно выцеливал нападавших, не обращая внимания на кровь, ручейком стекавшую из рассеченного лба.

– Денис Иванович, прыгай на землю!

Истошный крик прорвался сквозь грохот перестрелки и безмолвно повис в воздухе, не дождавшись ответа. Пули рикошетили от стен с оглушающим визгом.

– Прикрой меня!

Ерофеев выпрыгнул из купе и, сделав несколько беспорядочных выстрелов в сторону противника, бросился к переднему экипажу. «Бульдог» наконец-то выскользнул из ловушки и глухими хлопками радостно присоединился к всеобщему веселью. «Маузер» заглох.

– Денис Иванович!

Гнедая лошадь головной пролетки в конвульсиях высекала копытами искры из булыжной мостовой, делая безуспешные попытки подняться на ноги. Перевернутая взрывом коляска вздрогнула от сильного удара и неохотно открыла дверцу, безвольно повисшую на одной петле.

– Юльку принимай!

В темном проеме появилась взъерошенная голова с яростно горевшими глазами. Дорогое пальто свисало клочьями, а белоснежная рубашка ярким пятном выделялась в ночи. Исчезнув на мгновенье, Денис появился вновь, бережно держа на руках девушку. Ее густые черные волосы подхватил внезапно налетевший ветерок, бросив несколько прядей на закрытые глаза.

– Ложись!!!

Еще один безнадежно запоздавший крик штабс-капитана. Ерофеев лишь краем глаза успел заметить летящий в их сторону кувыркающийся в воздухе продолговатый предмет и в отчаянном рывке попытался прикрыть собой Юльку.

– Бомба, шеф!!!

Яркая вспышка… Грохот… Безмолвие…

* * *

Москва. 15 апреля. 2009 год

Как стало известно нашим корреспондентам, в архивах Дворцового ведомства год назад была обнаружена неизвестная часть завещания государя императора Николая II…

Газета «Имперские вести»

* * *

Москва. 15 апреля. 2009 год

Станция метро «Пушкинская»

Мы ведем прямой репортаж с места трагедии. Число жертв террористического акта точно не известно, но по предварительным данным…

Телеканал «Россия»

* * *

Москва. 15 апреля. 2009 год. Центральный военно-морской клинический госпиталь

– Почему к нам? Всех раненых в Склиф повезли.

Каталка стремительно летела по больничным коридорам, распугивая замешкавшихся больных. Вместо ответа санитар устало покосился на напарника и молча показал пальцем в потолок…

Дверь операционной резко распахнулась, и в сверкающее ярким светом помещение быстрым шагом вошел высокий худой мужчина в старомодных очках.

– Профессор? – удивленно вскинулись брови дежурного хирурга, полноватого брюнета средних лет. – Вы же в отпуске?

– Когда просят из Канцелярии Императора, отказывать не принято.

Ноток недовольства, тем не менее, в ответе слышно не было. Голос звучал бодро и деловито.

– Диагноз?

– Поверхностные осколочные ранения, проникающее брюшной полости и травма черепа.

Быстро просмотрев снимки резонансного сканирования, профессор кивнул головой:

– Приступаем.

Анестезиолог медленно и уверенно ввел иглу в вену. Сухие потрескавшиеся губы пациента дрогнули в слабой улыбке и почти беззвучно прошептали:

– Юлька…

На лицо легла прозрачная кислородная маска.

Брюнет вопросительно посмотрел на медицинское светило:

– А кто он?

– Газеты надо читать, а не бульварные романы. – Ответ прозвучал раздраженно.

– Скальпель.

Инструмент тускло блеснул под лампами.

– Катетер.

Толстая игла вошла в магистральную артерию. На мониторе появилось неровное изображение поврежденного участка мозга. Микротелекамера, замерев на секунду, осторожно двинулась дальше.

– Наполнение падает.

– Давление?

– Семьдесят на сорок.

Фразы звучали сухо и отрывисто.

– Остановка сердца.

– Разряд.

– Еще один…

– Еще…

Медсестра осторожно промокнула марлевым тампоном крупные капли пота на седых висках профессора.

– Бесполезно.

– Приготовиться к прямому массажу.

Вдоль ребра изогнулась неровная линия разреза. За скальпелем лениво набухали темные капли крови. Теплый комок мягко ткнулся в ладонь.

– Господи, только не фибрилляция.

Прозвучало как молитва.

Сильные пальцы привычно делали свое дело: сжать и расслабить, сжать и расслабить…

– Это все, профессор.

К напряженному плечу осторожно прикоснулась рука ассистента. Взгляд брюнета смотрел устало и сочувственно. Экран монитора перечеркнула ярко-зеленая горизонтальная линия.

– Не мешай.

Сжать и расслабить… сжать и расслабить. Есть слабый толчок!.. Еще один! Монитор отозвался всплеском. Пульс…

* * *

Москва. 20 апреля. 2009 год. Центральный военно-морской клинический госпиталь. Реабилитационное отделение

Яркий солнечный свет резал глаза, заставляя сильнее зажмуривать непослушные веки. Через открытое окно вместе с весенним освежающим ветерком пробирался многоголосый шум столичной жизни. Визжали покрышки автомобилей, басовито гудели троллейбусы, и доносилась привычная ругань московских дворников.

Денис поднес ладони ко лицу и, болезненно сощурившись, осмотрелся сквозь пальцы. Стерильно-белый потолок, нежно-кофейного цвета стены и стойкий запах медикаментов, являющийся отличительным признаком любого медицинского учреждения… Больница?

– Проснулся, бродяга? – послышался знакомый насмешливый голос. – Мне с утра доложили, что ты в сознание пришел. Я сразу сюда рванул, битый час дожидаюсь, пока ты дрыхнуть изволишь.

С трудом повернув голову, Денис едва не вскрикнул:

– Серега, ты? Живой?!

Крепкий мужчина с коротким ежиком волос и правильными чертами лица, сочувственно усмехнулся:

– Здорово тебя, дружище, приложило. Со мной-то что должно было случиться? Это ведь не я в подземке был.

Значит, это был сон. Не было взрыва «мерседеса», не было разборок с бандитами. Приснилась жизнь в дореволюционной империи и… Юлька?!. Денис застонал, вцепившись зубами в подушку. Неужели и она – сон?!

– Денис, ты что? – встревожился старый друг. – Может, врача позвать? Потерпи, я мигом!

– Не надо, все нормально, – взял в себя в руки Денис. – Так, вспомнилось кое-что.

В открывшуюся дверь палаты вошла молодая красивая женщина в белом халате и с хромированным стетоскопом на стройной шее.

– Сергей Данилович, две минуты истекли, – строгим голосом сказала она. – Больному нужен покой.

Денису всегда нравились такие девушки: невысокие, гибкие, со спортивной фигурой. Сердце наполнилось щемящей болью… Юлька…

– Слушаю и повинуюсь, ваше медицинское высочество.

Сергей с улыбкой склонил голову и направился к выходу. Около двери он обернулся и с силой хлопнул себя по лбу:

– Чуть не забыл! Тебе пришло письмо из Высочайшей Канцелярии.

– Откуда?! – не поверил своим ушам Денис.

– Из Канцелярии, – повторил друг. – Не знал, что ты у нас такая известная личность.

– Ты о чем?!

– Выйдешь из больницы, сам все узнаешь! – с лукавой усмешкой ответил Серега. – Ладно, я исчез.

Мысли разбежались как тараканы – по разным углам. Что это? Новая реальность?! Голова заполнилась суматошными воспоминаниями. Юлька… цена империи… Из лихорадочных раздумий его вывела врач, присевшая на краешек кровати. В ее огромных черных глазах прыгали веселые бесенята.

– Язык покажите, больной.

– Какой язык? – не понял Денис.

– Любой, – прыснула от смеха девушка. – У вас их сколько?

– Какой сейчас год? – задал он встречный вопрос.

– Две тысячи девятый. Вы себя хорошо чувствуете?

На горячий лоб легла прохладная ладонь. Тонкий аромат нежных фиалок – любимых Юлькиных духов – внезапно сбил дыхание.

– Который час, не подскажете?

Зачем спросил время, он сам не знал. Незнакомые красивые глаза на мгновенье прикрылись длинными пушистыми ресницами.

– Могу принести часы. С кукушкой. Если не будешь в них тапочки кидать.

Сердце, замерев на секунду, бешено заколотилось с удвоенной силой. Комната поплыла перед глазами, превращаясь в радужный шар.

– Юлька?!!

Голос сорвался в хрип, непрошеные слезы брызнули из неверящих глаз.

– Юлька?!!

В мочку левого уха привычно вонзились острые коготки.

– Думал сбежать от меня? Я же обещала, что везде тебя найду!..

Content

Валерий Самохин
Прейскурант на победу

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцатая вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Эпилог