Солодкова Татьяна Владимировна

Огненный Зверь

Солодкова Татьяна Владимировна

Огненный Зверь

Журнал "Самиздат":

Роман: Фэнтези

ОГНЕННЫЙ ЗВЕРЬ

1 глава. Задание

Будильник верещал вот уже полчаса.

Надо вставать... Вставать...

Мысли путались, а мой организм отказывался просыпаться. Наконец, одна мысль все же приобрела форму: "Еще десять минут, и я опоздаю на работу". Она меня отрезвила, и я все-таки заставила себя открыть глаза, протянула руку и выключила будильник.

- Ненавижу... - простонала я, и рывком села на кровати.

Часы на прикроватной тумбочке показывали 7:30, а, чтобы все успеть, я должна была встать ровно в семь.

- Ч-черт-т! - я выругалась и вскочила с постели.

Еще один безумный день моей скучной жизни.

Я галопом понеслась в ванную, включила холодную воду и забралась под ледяной душ в надежде, что это поможет избавиться от сонливости. Я жадно подставляла лицо под холодные струи, радуясь, что это подействовало, я проснулась!

Я выбралась из ванны и побежала на кухню, налила себе огромную кружку черного кофе, кинула туда льда, чтобы остудить, и выпила все залпом. Все, теперь можно было собираться.

Так вот уже четыре года начинался каждый день моей однообразной жизни. Ну, конечно, были еще и выходные, которые я неизменно проводила дома в обнимку с книгой.

Мои подруги давно уже от меня отстали, поняв, что звать меня в клубы и всевозможные тусовки бесполезно, и ограничили свое общение со мной редкими звонками. Признаюсь, иногда я скучала, но даже одиночество не могло вытащить меня из водоворота "работа-дом-работа", в который погрузилась моя жизнь.

Я с детства была нелюдима, лет до пятнадцати у меня вообще не было друзей, книги, домашние задания, семья. В старших классах школы я сделала над собой усилие, став "как все". Но на самом деле, ни шумные сборища, ни возлияние алкоголем, которые так популярны в возрасте восемнадцати-двадцати лет, никогда не были мне действительно интересны.

Моего запала, чтобы быть "как все", хватило до конца студенческих лет. А, получив диплом, я вдруг поняла, что мне все это не нужно. Я обнаружила себя дипломированным преподавателем русского языка, то есть представителем вымирающей и давно невостребованной профессии, я встречалась с парнем, единственным интересом которого было вечернее пиво и посиделки с такими же нетрезвыми друзьями. День, когда я застукала его в постели с девицей с красными губищами и накладными ресницами, стал для меня поворотным. Как мне казалось тогда, я начала новую жизнь.

Но надежды на прекрасное и светлое будущее не оправдались, едва я занялась поисками работы. Одному богу известно, почему я пошла учиться на преподавателя. Я и сама не могла себе ответить, почему меня туда понесло. Суровая реальность не заставила себя долго ждать после окончания университета. Мои родители, чтобы оплатить мое обучение, перебрались из города в сельскую местность и сами еле сводили концы с концами, на материальную помощь от них рассчитывать не приходилось. Во время учебы я жила в общежитии, теперь же я столкнулась с тем, что мне нужно где-то жить, а снимать квартиру на зарплату преподавателя было не то что сложно, а просто невозможно.

Долгие поиски работы завели меня в частную строительную фирму, где меня взяли работать секретарем. Работа была однообразная и неинтересная, директор редкостный подонок, но платили там прилично. И вот уже четыре года я работала именно там, периодически стряхивая со своих ушей лапшу по поводу скорого повышения.

Второпях натягивая на себя капроновые колготки, я вдруг ужаснулась, во что превратилась моя жизнь. Каждое утро начиналась с ожидания вечера, когда я все же смогу вырваться с работы и поспать. У всех моих подруг уже были семьи, и большинства дети. Я же в свои двадцать шесть могла лишь похвастаться тем, что я хорошо справляюсь со своей работой.

- А ну не ныть! - сказала я сама себе вслух. Нужно было бежать, поплакать в подушку можно будет после работы.

В прихожей я быстро пробежала щеткой по своим волосам, наскоро завязала их в пучок, схватила с трюмо ключи от машины и выбежала из квартиры, с грустью отметив, что синяки под глазами не смог спрятать даже дорогой тональный крем.

Когда я появилась на работе за пять минут до начала рабочего дня, наш директор, Лосев Олег Семенович уже рвал и метал.

- Люся! - заорал он, едва я появилась на пороге. - Дел по горло, а ты шляешься!

Я с силой прикусила нижнюю губу, чтобы не ответить так, как мне на самом деле хотелось. Наверное, я его даже ненавидела, кругленький маленький человечек с глазками-пуговками, болеющий манией величия. Сейчас его большие ноздри раздувались как у быка перед тореадором.

Родители наградили меня необычным и совсем не русским именем - Изольда. После долгих мытарств и издевательств в школе, я все же к нему привыкла, и порой оно мне даже нравилось. Но мне точно не нравилось, что мой начальник непременно звал меня Люсей. Однако за все годы работы у него мне так и не удалось переломить эту привычку.

- Простите, Олег Семенович, - выдавила я из себя, до боли вдавив ногти в ладонь.

- То-то же, - он довольно ухмыльнулся, радуясь моей покладистости. - Закажи мне билеты в Рим на завтрашний рейс, бизнес-класс! - выкрикнул Лосев, уже торопясь в свой кабинет.

Когда дверь за ним захлопнулась, я позволила себе выдохнуть и разжать кулаки. В Рим, так в Рим.

Я села за свой рабочий стол, включила компьютер и телефон, сразу же набрала номер авиакомпании и заказала билет. Я ненавидела привычку начальства все решать в последний момент.

Как я и предполагала, не прошло и десяти минут, как раздался звонок по внутренней связи из кабинета директора.

- Слушаю вас, Олег Семенович.

- Люся! Ты заказала мне билет в Рим?! - раздался в ответ гневный бас.

- Да, Олег Семенович, - осторожно ответила я, чувствуя подвох.

- А какого черта ты мне не сказала, что мне не надо в Рим?!

- Разве? - растерялась я.

- Ты, что, вообще не интересуешься делами компании?! - слава богу, что мы разговаривали по телефону, мне бы очень не хотелось быть забрызганной слюной. - Мне надо в Париж! Париж! Я понятно говорю?

Интересно, сколько я так выдержу, подумала я. Последние полгода, с тех пор, как я отказалась лечь с ним в постель, стало совсем невыносимо. Я уже несколько раз писала заявление на увольнение, но что-то всякий раз меня останавливало. Я никогда не была из тех, кто способен шагнуть в неизвестность и выиграть.

- Я поняла, Олег Семенович, я попрошу поменять билет.

- И поживее! - буркнул он и отключился.

Наверное, в колл-центре авиакомпании уже начинается приступ нервного хохота, когда они слышат мое имя и название нашей компании. Я была уверена, что это изменение билета на сегодня еще не последнее. Удержания при обменах и возвратах билетов начальство мало волновало.

Разделавшись с вопросами перелетов, я с головой погрузилась в бумажную работу, периодически заставляя себя выдохнуть и успокоиться. День с утра не заладился, меня раздражало буквально все.

К обеду, когда пришлось менять билет в Париж на Прагу меня уже начало потрясывать, и я подумала, что пора писать заявление по собственному желанию в очередной раз, может, на этот раз у меня хватит смелости отнести его на подпись.

- Обедать идешь? - в приемную заглянула Светлана из отдела смет.

Я посмотрела на часы и кивнула. Я чувствовала, что еще полчаса работы в таком эмоциональном состоянии, и я не просто напишу заявление, я заставлю Лосева его сожрать.

Я поставила телефон на автоответчик, взяла сумочку и последовала за Светланой.

Светлана была единственным человеком в нашей организации, с которой у меня были приятельские отношения, несмотря на то, что она была старше меня на добрые пятнадцать лет, имела мужа и троих детей, и, казалось бы, ничего общего у нас не могло быть. Светлана умела слушать и подбодрить в нужный момент. Правда, большинство ее советов сводились к одному: "Найди себе мужика". Меня это немного раздражало, но она всегда так искренне пыталась участвовать в моих проблемах, что я боялась ее обидеть, если признаюсь в своем раздражении.

- Кислая ты какая-то сегодня, - сказала Светлана, когда мы устроились за столиком в кафе напротив нашего офиса.

Я отхлебнула кофе.

- У тебя бывает, что встаешь утром, и так тебе противно становится от своей жизни, что хоть вой?

Между ее бровей появилась морщинка. Она смерила меня придирчивым взглядом.

- Ну, у меня-то бывает, но у меня кризис среднего возраста, мне положено! А ты-то чего? Тебе-то всего двадцать пять.

- Двадцать шесть, - поправила я, обхватив руками горячую кружку. Сегодня было ветрено, меня знобило, может быть, еще и от кондиционера простудилась, Лосеву всегда было душно, и у нас в офисе вечно стояла температура холодильника.

- Эх, Изка, - махнула рукой Светлана, агрессивно впившись зубами в бублик, - замуж тебе надо, - сказала она с набитым ртом.

Я и сама это знала. И совет Светланы был не нов. Вот только где взять этого самого мужа? Объявление на заборе повесить: "Ищу мужа"?

Я опустила глаза, уставившись в черноту кофе.

- Ты же встречалась с кем-то, - вспомнила Светлана. - Костя, кажется? Ничего такой был парнишка, сама говорила, квартира машина, не алкаш. Чего еще желать? Сама же прогнала.

Я печально улыбнулась. Раньше девушки мечтали о принцах на конях, а теперь квартира, машина и не алкаш - предел девичьих мечтаний.

- Он зануда, - ответила я. - В первый месяц, он уже заявил, что уже все распланировал, вплоть до того, в какой школе будут учиться наши дети.

Светлана явно не видела в этом ничего плохого.

- Перспективный! - она погрозила мне пальцем. - Эх, Изка, такого мужика упустила.

Я попробовала посмотреть на отношения с Костей с точки зрения Светланы. Не урод, перспективный, с хорошей работой... Все равно не получалось. Он был, как говорится, герой не моего романа. Мне было с ним скучно, неинтересно, от его шуток я засыпала. Моя мама часто журила меня, что с моими требованиями я никогда не выйду замуж.

- Возможно, - печально согласилась я, чтобы не вступать в дискуссии. - Но с этой работой мне уже ничего не хочется.

- А я о чем, - Светлана продолжала жестикулировать бубликом, - я тебе уже полгода говорю, что хватит свое терпение тренировать. Даже меня тошнит от его "Люси". Ты же умная, красивая, молодая, - она принялась загибать пальцы, - ты ответственная, работоспособная.

- Стрессоустойчивая, - подсказала я, вспомнив слово, которое все так любят использовать при составлении резюме.

- Ну! - Светлана не заметила моей иронии. - Давно пора отсюда уволиться. Я, конечно, скучать по тебе буду, но хватит уже себя гробить.

Я покачала головой и уставилась в окно. Осень в этом году решила начаться раньше обычного, август, а листья уже начали желтеть. Лето пролетело, а мне так и не дали обещанный отпуск.

Может, Светлана и права, и пора перестать влачить такое жалкое существование?

- Я подумаю, - пообещала я, посмотрела на часы и отодвинула от себя кружку. - Нам пора.

Светлане всегда удавалось поднять мне настроение и воодушевить на подвиги. После обеда мое настроение значительно улучшилось, и я в добром расположении духа принялась составлять резюме для поиска новой работы.

Снова затрещал телефон. Лосев.

- Да, Олег Семенович?

- Люся, зайди ко мне! - и тут же отключился.

Меня снова накрыла волна злобы, ну все, сейчас он у меня сгрызет свои ботинки!

Я вскочила со стула и рванула к его кабинету, впечатывая каблуки в пол. Рывком распахнула дверь.

- О, Люсенька, заходи-заходи, - похоже, после обеда не только мое настроение улучшилось.

- Мое имя Изольда, - выдавила я через сжатые зубы.

- Вот об этом я и собирался с тобой поговорить! - его лицо напоминало морду кота, только что обожравшегося сметаной. - Проходи, садись, - он указал мне на стул напротив себя.

Я насторожилась. Когда Лосев был мил, это еще ни разу не предвещало ничего хорошего.

- Нам предложили новый объект, - без предисловий выдал он.

Я недоверчиво изогнула бровь. Прямо так и предложили? Наша организация не была лидером на рынке, и уже давно позорно плелась где-то в хвосте. Нам не предлагали объекты, нам приходилось за них биться.

- Мы выиграли тендер? - удивилась я вслух. И почему я об этом ничего не знаю, черт возьми?

- Еще не выиграли, но мы уже у финишной черты!

Мне захотелось скривиться, но я сдержалась. Любопытство было уж слишком сильно.

- Но есть подвох... - я так и знала. - Компания-заказчик хочет построить торговый центр в районе выезда из города. Они уже выкупили большую территорию. Но есть одно НО... - Неужели одно? Обычно их как минимум пятнадцать. - Одна старуха заупрямилась и не соглашается продавать свой домишко и участок, на котором он стоит. А это напрямую мешает строительству.

- Какое мы имеем к этому отношение? - все же не выдержала я. - Это проблемы заказчика, мы не занимаемся куплей-продажей земли.

- В точку, - Лосев довольно потер руки. - В том-то и дело! Этот заказ наш, если мы вытурим оттуда бабку!

Я все же поморщилась. Все это звучало омерзительно. То, как в нашей стране не уважают старость, меня всегда поражало.

- Ты поняла, к чему я веду?

Я кивнула.

- Вы намерены выселить старушку.

- Не выселить - уговорить! И этим займешься ты!

Я ошарашено распахнула глаза. Приехали, называется. Думала же, что надо увольняться, теперь, похоже, придется уволиться в срочном порядке.

Я уже было открыла рот, чтобы возразить, но Лосев оказался быстрее.

- Если тебе это удастся, я лично обещаю, что отныне ты будешь не какая-то там секретарша Люся, - мне захотелось его придушить, - а Изольда Викторовна, мой заместитель, - надо же, он помнит, как меня на самом деле зовут! - А секретаршей посадим кого-нибудь, нечего тратить ценные кадры на неблагодарной работе.

Как интересно, еще утром, он считал, что я должна целовать ему ноги за то, что работаю на такой завидной должности.

Но в логике Лосеву отказать было нельзя. Он сделал ставки правильно. Именно долгожданным повышением меня и можно было удержать.

Я внимательно смотрела на него, пытаясь понять, не лжет ли он в очередной раз. Но, похоже, он так жаждал получить этот заказ, что произвел бы меня в фельдмаршалы, лишь бы ему это помогло.

- Я попробую, - наконец сказала я.

В конце концов, от одного разговора с незнакомой старушкой от меня не убудет. Нет, так нет, я все равно собиралась увольняться. А если да... "Изольда Викторовна" звучало очень заманчиво, особенно после того, как тебя зовут Люсей, обращаясь, как к собачонке.

***

- Нет, мам, не на работе...

Я уже как раз вышла из офиса и направилась выполнять поручение, сулящее новую должность, когда мне позвонила мама.

- Чего это ты так рано? - мама тут же заподозрила неладное, уж она-то знала, что я днюю и ночую на работе. - На свидание собралась?

Мне стало обидно оттого, какой радостью наполнился мамин голос при таком предположении.

- Мама, боже, какое свидание! - воскликнула я, забираясь в свой автомобиль. - Я еду по работе!

- У тебя работа, а я хочу внуков, - в ответ обиделась мама. - Когда я была в твоем возрасте, тебе уже было три годика.

Я откинулась на спинку сидения и закрыла глаза. Больше всего я ненавидела разговоры на тему моей личной жизни. В такие минуты я чувствовала себя старой, даже не просто старой по возрасту, а одинокой старой девой, в жизни которой ничего не осталось, кроме работы.

- Изольда? - испугалась мама моему затянувшемуся молчанию. - Изольда, ты обиделась?

- Нет, мам, - без запинки соврала я, - все нормально. Мне некогда, давай, я потом перезвоню?

Мама вздохнула, но согласилась.

Я закончила вызов и зашвырнула телефон на заднее сидение, потом прижалась лбом к холодному рулю и просидела так несколько минут. Как же я ненавидела свою жизнь в этот момент! А самое страшное, что ни повышение, ни уважение начальства ничего не изменят. И дело не в одиночестве, не в неустроенной личной жизни, дело во мне. Я совершенно потеряла вкус к жизни.

Я глубоко вздохнула и открыла глаза.

С тарзанки, что ли, прыгнуть, чтобы хлебнуть адреналина и почувствовать вкус к жизни? Или на американских горках прокатиться?

Я улыбнулась абсурдности своих мыслей и покатила по адресу, который дал мне Лосев. Мне предстоял разговор со старушкой на тему ее выселения.

Я плохо представляла, что могу ей сказать, чтобы убедить в своей точке зрения, но я решила хотя бы попробовать. В любом случае, когда после провалившейся попытки, мне все же придется уволиться, по крайней мере, я смогу утешить себя мыслью, что сделала все, что было в моих силах.

Как ни странно, дорога в этот час была почти пустой. Я открыла окна, распустила волосы и попробовала хоть немного расслабиться.

Ветер в лицо не помог, клонило в сон, а предстояло ехать через весь город.

Я включила радио, но от этого стало еще хуже, оттуда полилось нечто заунывное и нагоняющее тоску пуще прежнего, я переключила волну, ну и там молодая начинающая певица жаловалась на несчастную любовь и тоску. Петь им, что ли, больше не о чем? Пролистав пять радиостанций, я нашла только песни о разлуке, потерях и одиночестве. Похоже, позитив нынче не в моде.

На одной из волн шли новости, это оказалось еще хуже депрессивных песен. Рассказывали о маньяке, появившемся в нашем городе. Уже было найдено несколько изувеченных тел, перед смертью людей, похоже, пытали.

Окончательно расстроившись, я выключила радио, и поехала под звук ветра.

Погода портилась, небо затягивали темно-фиолетовые тучи, в воздухе чувствовалась влажность. Обещали очередной циклон.

Я любила дождь непонятной многим любовью с самого детства. Любила выйти на улицу в ливень без косметики и подставить лицо прохладным каплям. В такие минуты я чувствовала себя свободной, вырвавшейся из устоев общества. Я была домоседкой, но в дождь непременно надевала джинсы и кроссовки, вместо опостылевших на работе шпилек и узкой юбки, и выходила гулять.

Давно не было дождя. Может, быть, поэтому я так скверно себя чувствую? Погрязла в работе и совершенно забыла, как расслабляться?

Внезапно мне захотелось развернуться прямо на полпути и поехать домой. Моя поездка показалась мне верхом бессмысленности и пустой тратой времени. Мне и так хотелось спрятаться под подушку и не вылезать оттуда, так я еще и собиралась испортить жизнь старушке, которая не сделала мне ничего плохого.

Но почему-то я так и не остановилась и не развернулась. Дурные мысли не оставляли, но я решила довести дело до конца.

Когда я доехала до места, небо полностью затянуло тучами. Голова начала раскалываться от резкой перемены давления. Ну что за день!

Колеса прошуршали по гравию, и я остановилась.

Частный сектор был довольно большим. Старые домики растянулись, покуда хватало глаз, неровными рядами. Все они были построены еще задолго до моего рождения, а потому покосились и многие уже полностью пришли в негодность.

Как сообщил Лосев, все эти имения фирма-заказчик уже выкупила, остался только один.

Я посмотрела в блокнот. Домик номер тридцать семь. Что ж, я совершила крупную ошибку, перед выездом не посмотрев на карте, где точно расположен искомый объект.

Я бросила блокнот назад в бардачок и вышла из машины.

Гулять в туфлях на шпильках по неасфальтированной дороге тоже было не вполне разумно, но сменной обуви в багажнике не нашлось, видимо, успела куда-то выложить.

Я со вздохом захлопнула багажник и огляделась. Искать домик, будучи за рулем, мне все же показалось более опасным, чем испортить пару туфель. Не хватало еще влететь в какую-нибудь яму и застрять. Торчать в безлюдном районе до темноты в ожидании эвакуатора мне не хотелось куда больше, чем прогуляться.

Поставив машину на сигнализацию, я решительно зашагала к началу улицы.

Мой нюх меня подвел уже не в первый раз. То, что я сочла началом улицы, естественно, по закону подлости, оказалось ее концом, я и уперлось в домик с номером сто двадцать.

Хотелось зарычать от досады. Да тут топать полчаса!

Посмотрев на свою обувь, я пришла к выводу, что даже полчаса - весьма оптимистичное предположение. И взбрело же мне в голову согласиться на эту авантюру!

Ковыляя между брошенных домов, выбитых окон и сломанных заборов, я чувствовала себя героиней фильма ужасов. Погода соответствовала. Так и казалось, что из-за угла в любой момент выскочит воющая нечисть и набросится на меня. А потом в новостях покажут мое неудачное фото и сообщат, что без вести пропала девушка, за каким-то чертом поперевшаяся на ночь глядя на окраину города.

Я с досадой посмотрела на небо. Только бы дождь не ливанул. При всей моей любви к осадкам, из этого места под дождем я просто не выберусь, завязну в грязи.

Мысленно попрощавшись со своими новыми серыми замшевыми туфлями, я пошла дальше, пытаясь разглядеть номера на покосившихся стенах строений. Естественно, как это всегда бывает, с половины номера уже отвались, а на второй половине просто проржавели и облезли.

Темнело стремительно.

Я почувствовала укол паники, что сейчас совсем заблужусь в темноте и не найду дорогу к машине. Решив посветить себе под ноги фонариком, я полезла в карман в поисках телефона.

- Идиотка! - вслух обругала я себя, чуть не расплакавшись от досады, когда пальцы схватили только воздух. Ну конечно, я же бросила телефон в машине на заднее сидение! - Идиотка! Тупица!

Я остановилась на месте, выпрямив спину, руки по швам, ладони сжаты в кулаки и попробовала несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы не поддаться панике и не впасть в истерику.

Немного помогло, я задышала ровнее и попробовала осмотреться. И приспичило же бабульке упираться в свой домик в таком богом забытом месте. Я бы умерла от страха, если бы жила одна в подобной глуши. Сайлент Хилл какой-то.

Небо разрезала молния, после чего раздался раскат грома.

- Мамочки! - взвизгнула я и, будь я не на каблуках, непременно бы бросилась наутек. Так же я просто заковыляла быстрее, дергаясь, как наполовину парализованная.

Но и на моей улице бывают праздники. Минут через пять паники и два раза подвернутой ноги, я увидела, что в одном из домиков горит свет.

Аллилуйя! Не помню уже, когда я в последний раз так чему бы то ни было радовалась. Даже боль в ногах отступила, и я с новыми силами бросилась к домику. В небе снова громыхнуло.

Кое-как забравшись на прогнившее крыльцо, я отчаянно забарабанила в дверь, боясь, что гром заглушит мой стук.

Меня услышали. Внутри что-то стукнуло, упало, загремело, а потом раздался недовольный старческий голос:

- Кого несет?

Кого-кого, дуру одну наивную, которая чертовски хочет повышения...

- Компания "Лосев-Строй", - как можно более четко и уверенно ответила я, собрав воедино крупицы самообладания. - Меня зовут Изольда. Могу я с вами поговорить? - за дверью не было слышно ни звука, видимо, старушка задумалась.

Снова сверкнула молния, и с неба полетели первые капли начинающегося ливня.

- Ну, пожалуйста! - уже взмолилась я, позабыв о всякой респектабельности.

- Ох уж эта молодежь, - послышалось в ответ, стукнул засов, и дверь распахнулась.

Я зажмурилась от яркого света, и невольно прикрыв глаза рукой, чуть подалась назад, после чего попала каблуком в щель в прогнивших досках, и отчаянно замахала руками, чувствуя, что теряю равновесие, и вот-вот упаду с крыльца спиной вперед.

- Ох уж эта молодежь, - теперь эта фраза прозвучала уже с каким-то остервенением. Сухая ладонь крепко и уверенно сжала мое плечо и втолкнула в дом.

Каблук остался в крыльце.

Чертовски хотелось выругаться, но я сдержалась. В этот момент даже больше, чем злоба за глупость на саму себя, меня переполнял стыд. Явилась - не запылилась выгонять старушку из принадлежащей ей по закону недвижимости, заблудилась, перепачкалась, чуть не переломала себе ноги, нагло ворвалась в чужой дом, так еще и заставила бедную хозяйку себя спасать.

- Простите, ради бога, - промямлила я, опустив глаза и отчаянно пытаясь сморгнуть выступившие от досады слезы. - Я..

- Потом покаешься, - раздалось в ответ, и меня бесцеремонно толкнули в спину, - проходи, давай, чая дам, околела небось.

Я послушно сбросила свою бесповоротно испорченную обувь, и позволила себя вытолкать в другое чуть менее ярко освещенное помещение, оказавшееся кухней.

Кухонька была маленькой, но очень аккуратной, шторки с ромашками на окнах, на подоконнике цветы в горшках, маленький стол, такая же миниатюрная плита, над ней подходящего размера шкаф.

- Садись! - меня практически силой усадили на трехногий табурет, сама женщина взяла чайник и завозилась у плиты.

Теперь я, наконец, смогла рассмотреть хозяйку жилища. Она была маленькой чуть сгорбленной старушкой, по размеру идеально подходившей к этому помещению. Одета пожилая женщина была в синее шерстяное платье почти до пят, на голове ярко-красный платок, из-под которого выбивались непослушные седые пряди волос. Хозяйка выглядела очень опрятной и ухоженной и для своего возраста и для того места обитания, за которое держалась.

- Как, гришь, тебя зовут? - старушка повернулась ко мне с кружкой в руках.

- Изольда, - ответила я и почему-то покраснела.

- Нина Ивановна, - представилась та в ответ. - На, вот, держи, - она поставила передо мной чашку, из которой валил пар. - Пей, ромашковый.

- Спасибо, - поблагодарила я, обхватив кружку озябшими пальцами, - я бы хотела еще раз извиниться, что ворвалась вот так бестактно.

- Молодежь нынче этим самым тактом не страдает, - хмыкнула Нина Ивановна и очень бодрой походкой прошествовала к другому табурету.

Двигалась она совсем не как человек в возрасте, походка пружинистая, движения четкие, да и взгляд очень ясный для такого сморщенного, покрытого морщинами лица. Сколько ей, гадала я, восемьдесят? Девяносто?

- Ну чего отмалчиваешься? - ясные глаза хозяйки уставились на меня в упор. - Выживать меня приехала?

Я отхлебнула из кружки, чай действительно оказался ромашковым и вкусным. По телу разлилось тепло, и я немного расслабилась.

- Скажем так, я приехала, чтобы обсудить ваш переезд на выгодных ВАМ условиях, - отчеканила я заранее приготовленную фразу. Голос не подвел. Все прозвучало, как нужно: уверенно и доброжелательно.

Взгляд старушки оставался пристальным и требовательным. Она пожевала губу, а потом выдала:

- Долго фразочку учила?

Я опешила.

- А ты думала, ты тут первая? - хозяйка правильно истолковала мое замешательство. - Много вас тут уже перебывало. Золотые горы обещали, так что можешь не стараться. Чай допивай, в себя приходи и проваливай восвояси. Ливень почти закончился.

И правда, я прислушалась, шум дождя за окном начал стихать.

- Может быть, все же рассмотрим несколько вариантов? - не желала я сдаваться. Все-таки проделала такой путь, и уехать ни с чем.

Но старушка только руками развела.

- Милочка, даже не старайся, нервы себе сбережешь. Мне нельзя в город, здесь век доживу, вот и получите все. Детей у меня нет, все государству после смерти перейдет, вот и полакомитесь.

- Но...

- Без "но", - в голосе появились властные нотки. - Нельзя мне в город.

- Если вы чем-то больны, - ляпнула я первое, что пришло на ум, - то в городе много высококвалифицированных специалистов...

Я не договорила, старушка с недюжинной для ее возраста силой громыхнула кулаком по столу.

- Мне-нельзя-в-город! - с расстановкой произнесла она.

Честно говоря, я растерялась, я ждала чего угодно, ну, например, дряхленькую сельскую жительницу, привязанную к своему огороду и переживающую, как же она без своих грядочек. Но никак не эту хозяйку непонятного возраста, нагоняющую на меня страх. Прямо мурашки по коже.

- Иди подобру, - старушка встала, уперев руки в бока.

Тон не приемлил возражений.

Я поднялась на ноги, кивнула, как китайский болванчик, и потопала к выходу, гадая, как теперь передвигаться по грязи еще и на одном каблуке.

Хозяйка проводила меня до двери.

- И начальнику своему передай, пусть не старается. Меня отсюда подъемным краном не сдвинешь.

Я закусила нижнюю губу и молча кивнула, что тут скажешь, плакало мое повышение, да я и сама виновата, тут не на кого вину перекладывать, надо увольняться и перестать испытывать ни свое терпение, ни Лосева...

Я не додумала мысль, что-то громыхнуло прямо возле самой двери, возле которой мы стояли, неясная вспышка, полетели щепки.

- Ложись! - закричала старушка громоподобным басом и повалила меня на пол.

- Что... что происходит? - я отчаянно вертела головой в поисках опасности, ойкнула, почувствовала, что разбила коленку при падении.

- Тш-ш-ш, - шикнула на меня Нина Ивановна. - Они пришли...

- Кто - они? - я начала здорово сомневаться в своей первоначальной оценке здравомыслия старушки, ну, точно, маразм.

Нина Ивановна же будто мне не слышала, бормотала что-то себе под нос.

Я прислушалась.

- Пришли-таки... а говорил, не придут...пришли... знаю, что нельзя тебя им... знаю все...

Похоже, тут не только маразм, тут раздвоение личности какое-то.

Дом сотряс очередной удар, лопнула лампочка, на голову посыпались осколки. Я всхлипнула.

- Тихо! - похоже, старушка снова вспомнила обо мне. - Вот что, милочка, не таким я представляла своего приемника, но выбора у нас нет. Нельзя им Его.

- Кого - его? - мне хотелось забиться в угол и хныкать там.

- Скоро узнаешь, - она крепко схватила меня за руку и потянула за собой, - не вставай, пригнись.

Присев, мы добрались до двери, ведущей еще в одну комнату.

- Под кровать, - скомандовала Нина Ивановна.

- Что? - ахнула я.

Старушка повернулась ко мне, и я не узнала ее лицо, оно выглядело по-настоящему жутким, с перепугу мне показалось, что у нее красные зрачки.

- Жить хочешь? - зарычала она. - Тогда лезь!

Я всхлипнула и полезла в темноту, трясясь, как осиновый лист.

Кто-то выламывал дверь.

Боже мой, во что я вляпалась?

От страха меня трясло, зуб на зуб не попадал. Мысли путались.

Слава богу, под кроватью не обнаружилось ни вековой пыли, ни пауков, которых я до жути боялась, и, распластавшись на полу, я забралась как можно дальше, потом легла набок, прижавшись спиной к стене, подтянула колени к подбородку и обхватила себя руками.

Как только я заняла свою позицию, старушка встала на колени возле кровати и протянула ко мне свою морщинистую ладонь. Я еще сильнее вжалась в стенку.

- А ну не дури! - ее голос был для меня подобен грому, нормальные старушки таким голосом не разговаривают. Да о чем это я? У нормальных старушек и двери не выламывают с громом и искрами! - Руку давай! - я не пошевелилась, и только дрожала крупной дрожью в своем укрытии.

В режиме нормального времени прошло не больше пары секунд, но мне показалось, что Нина Ивановна стоит передо мной с вытянутой рукой целую вечность. Я готова была поклясться, что в глубине ее глаз я видела нечеловеческий огонь, языки адского, как мне казалось, пламени пылали прямо по центру зрачков.

Звук выламываемой двери смолк, послышались голоса и громкие шаги.

Старушка опасливо оглянулась и смачно выругалась. Такого трехэтажного мата я за всю свою жизнь не слышала, даже от мужиков на стройке, тем более от бабушки-божьего одуванчика. Может, она инопланетянка, которая просто очень удачно замаскировалась под старушку, и живет в глуши в ожидании, пока собраться заберут ее на космическом корабле? Я тут же отругала себя за подобные мысли. А это тогда кто там? Воинственно настроенная раса зеленых человечков?

- Зверь, не надо прятаться! - донесся до меня голос из коридора.

- Сволочи, - пробормотала старушка, и, видимо, наконец, догадавшись, что никаких действий от меня ждать не имеет смысла, нагнулась ниже и сама схватила меня за предплечье.

Ее ладонь на моей руке на мгновение охватило огненное свечение, кожу кольнуло, а потом Нина Ивановна тут же отпустила меня и, кряхтя, поднялась с пола.

Я лежала, стараясь не произносить ни звука, мне казалось, я впала в ступор, и лишь краем сознания, я отметила, что от кровати старушка двинулась уже не так бодро, как прежде, а прихрамывая и пошатываясь.

Мне хотелось крикнуть: "Что происходит, черт возьми!" Но меня просто парализовало от страха. Рука, до которой дотронулась хозяйка дома, горела, как после ожога, но я была не в силах даже опустить взгляд и посмотреть, не дымится ли она на самом деле.

Словно во сне я видела мужские черные кожаные ботинки, которые приблизились к старушке, видела подол черного, как смоль, плаща, а потом вспышку света и звук падающего тела.

Я в панике зажмурилась, у меня внезапно начался приступ клаустрофобии, которой я в жизни не страдала, мне хотелось вскочить и кинуться наутек, но я не смела даже дышать.

Когда я открыла свои глаза, я увидела чужие - остекленевшие глаза старушки, она лежала на боку прямо перед кроватью, под которой я пряталась, из уголка рта на палас стекала тонкая струйка крови.

Я зажала себе рот и нос ладонью, чтобы не всхлипнуть и не закричать. Может быть, меня все же не заметят? Может быть, меня не убьют? Мое сердце так яростно стучало в груди, что мне казалось, что его грохот слышно и в соседнем дворе.

- У нее не было зверя, - сказал тем временем приглушенный мужской голос.

- Как это нет, - донесся еще один от входа, - мы за ней не следили только последние два часа! Кому она могла успеть передать его?!

- Меня спрашиваешь?! - в первом голосе послышалось бешенство, ноги в черных ботинках развернулись на каблуках, опять мелькнул подол плаща. - Машин на улице нет, все следы смыл дождь. Вот карга! Когда успела!

- Мы найдем ее преемника, - успокаивающе сказал второй, который так и не появился в зоне моей видимости.

Преемника... Это слово набатом стучало в моей голове. Старушка тоже успела сказать что-то о преемнике..

Шаги стали удаляться. Неужели не заметили? Не будут обыскивать домик?

Я не могла поверить в свое везение. Ушли?

Только выждав еще несколько минут для верности, я позволила себе дышать и убрала руку от лица.

Теперь я громко всхлипнула. Остекленевшие глаза хозяйки все еще смотрели на меня невидящим взглядом.

За что? Почему? Кто эти люди? Кем была она? И что теперь будет со мной? - эти вопросы кружились в моей голове, лишая способности трезво мыслить.

Сделав над собой усилие, я стала выбираться из своего укрытия, уговаривая сама себя, что нужно успокоиться и вызвать полицию, а потом рассказать обо всем, что случилось. Может быть, эти убийцы оставили какие-то улики после себя?

Наконец, я вылезла из-под кровати и встала в полный рост, опасливо посмотрела на труп и попыталась обойти его, чтобы выйти из комнаты и поискать телефон.

Мне казалось, все это происходит не со мной, я тихая домашняя девочка, со мной не бывает подобных передряг, я не влипаю в истории, я же всегда благоразумна, я же...

Я снова всхлипнула и тут опустила глаза на свою болевшую руку: на ней остался след по форме ладони старушки, кожа покраснела и покрылась волдырями, как будто на нее вылили кипящее масло.

- Что за... - пробормотала я и поднесла руку ближе к глазам. Как такой ожог может получиться от прикосновения человеческой руки?

Прямо на моих глазах на коже появлялись все новые и новые волдыри, словно пузырьки воздуха на поверхности кипящего супа. Я в ужасе закричала и бросилась прочь из комнаты, в панике, естественно, споткнулась, и растянулась посреди пола, кажется, разбила вторую коленку. Но коленка и падение меня сейчас мало волновали, боль в обожженной руке настолько усилилась, что я не могла подняться с пола.

Я закричала, катаясь по полу, не в силах вынести эту боль. В моей душе затеплилась надежда, может быть, убийцы ушли не далеко и смогут услышать мой крик, вернутся и добьют меня? Никогда в жизни я не испытывала такой боли. Однажды я сломала ногу, но по сравнению с этим, то было цветочки, я бы согласилась пройти полквартала на сломанной ноге, чем терпеть это.

Мой крик превратился в вой, я стала терять рассудок, я больше не понимала, кто я и где нахожусь, не было ничего, кроме этой всепоглощающей боли в моей руке и разливающейся по всему моему телу. Внезапно моя рука запылала огнем, но не метафорическим, а самым настоящим пламенем, оно охватывало мою кожу и поднималось выше к плечу...

Это было последним, что я видела. С потерей сознания пришло облегчение.

2 глава. Второе "я"

Пищал будильник.

Я резко распахнула глаза и села на кровати. Сонливости как не бывало, я чувствовала себя бодрой и отдохнувшей и готовой на подвиги. Я вздохнула полной грудью и... и вспомнила обо всем, что со мной произошло.

Я резко вскинула руку. Рука как рука, ни ожогов, ни шрамов, на коже ни царапинки. Я включила свет и еще раз все внимательно осмотрела, поворачивая руку и так и эдак. Ничего.

- Ух-х! - я шумно выдохнула. - Приснится же такое!

Мое подсознание сыграло со мной злую шутку. Реальные события вчерашнего дня наложились на больную фантазию, и моя память не сообразила, что реальность перешла в сон.

Ну конечно же! Я поговорила с Ниной Ивановной, она вежливо, но настойчиво выпроводила меня вон, а я так устала за день и перетрусила из-за заставшей меня врасплох грозы, что просто на автопилоте добралась до машины, приехала домой и завалилась спать, вот и приснилась такая дребедень.

Я снова поежилась, вспоминая свой сон. Жуть какая, вроде бы, и ужасов никаких по телевизору не смотрела. Наверное, это все гроза.

Я спрыгнула с постели и тут же сама себе удивилась. Я? Я прыгаю с утра?

Я тут же продолжила свои "подвиги" и пропрыгала на одной ножке до ванной.

- Вау! - я расплылась в довольной улыбке.

Выходит, я была права, когда раздумывала о тарзанке, глоток адреналина, и я прямо ожила. Никакой обычной сонливости, ни ненависти, ни жалости к себе, от которых в последнее время хотелось выть. Я уже очень давно не вставала с утра в таком хорошем настроении.

Напевая себе под нос, я приняла душ, на этот раз не ледяной, чтобы проснуться, а теплый и неторопливый.

Я не проспала, и времени у меня было предостаточно. Я отправилась на кухню, чтобы сделать привычный для себя утренний кофе, но передумала и заварила свежий чай.

Какое прекрасное утро!

Я распахнула окно и еще несколько минут наслаждалась свежим воздухом и наблюдала, как просыпается город. Я жила в одном из спальных районов, а потому воздух был не слишком загрязнен выхлопными газами, и я с наслаждением проторчала в окне добрых десять минут.

- Какой прекрасный день! Какой прекрасный пень! Какой прекрасный я и песенка мо-яяя! - пела я, одеваясь.

Испорченные вчера туфли, конечно, жаль, но...

- Неудачу эту мы переживем! - тут же нашлась песенка на тему, и я перестала расстраиваться.

В знак протеста обычным серым будням, я надела брюки, а не юбку, балетки, а не шпильки, а волосы собрала в "конский хвост" на затылке.

Я внимательно вгляделась в свое отражение в зеркале. Выспалась я и правда замечательно, ни следа синяков под глазами. Я хмыкнула, покрутив в руках баночку с тональным кремом, и поставила ее на место. Сегодня он мне точно не пригодится. И решила ограничиться только тушью для ресниц.

- Чудно! - прокомментировала я своему отражению свой сегодняшний внешний вид, подхватила ключи от машины и выскользнула за дверь.

Погода была под стать моему настроению, с самого утра светило солнце, я ехала со спущенными стеклами и наслаждалась ветру в лицо. Даже по радио вчерашние заунывно-депрессивные песни для одиноких женщин сменились на бодряще-позитивные, и я подпевала каждой до самой работы.

Когда я уже припарковалась под нашим офисом, зазвонил телефон. "Мамочка" - высветилось на экране. Я мгновенно напряглась. Мама никогда не звонит мне перед работой.

- Мама, что случилось?! - я быстро нажала на клавишу принятия вызова, чувствуя, как учащается пульс.

- Ну почему сразу случилось? - недовольно проворчала мама. - Я, что, не могу своей дочке позвонить с утра пораньше?

Ух, от сердца отлегло. И почему мы все такие пуганные, что на нежданный звонок родственников отвечаем не радостным приветствием, а фразой: "Что случилось"?

- Конечно, можешь! - ко мне немедленно вернулось хорошее настроение. - Доброе утро, мамочка!

- Ты подозрительно позитивна, - заметила она.

- Выспалась! - я выбралась из машины. - Мамуль, так ты что-то хотела? А то я на работу опоздаю.

- Ничего особенного. Доброго утра пожелать.

Но так просто меня не проведешь, я тут же почувствовала, что мама что-то не договаривает.

- Говори, как есть, - попросила я.

Мама еще помолчала пару секунд.

- Сон дурной приснился, - призналась она, наконец, - кошмары всю ночь. Я за тебя испугалась, - на этот раз ее молчание означало смущение.

- Про что сон? - беспечно поинтересовалась я.

- Ничего особенного, - все еще не сдавалась мама. - Просто предчувствие какое-то нехорошее. Будь осторожнее, хорошо?

- Конечно, мамочка! - по-прежнему позитивно отозвалась я. - Целую, мамуль, вечером позвоню!

Закинув телефон в сумку, я отправилась на работу. Как ни странно, мамино дурное настроение мне не передалось. Утро было таким чудесным, что не хотелось тратить ни минуты на сны и дурные предчувствия. Ну и что, что сон, вот мне сегодня тоже жуть, что приснилось, но все это сон и не стоит об этом думать.

Край моего сознания отметил, что подобная беспечность мне никогда не была свойственна, но я немедленно отбросила и эту мысль. Вот проснусь завтра, как всегда не стой ноги, и подумаю тогда, а сегодняшний день я решила назвать Днем Позитива.

Мне снова повезло, Лосева с утра в офисе не оказалось, и я спокойно начала заниматься своими повседневными делами с документами без утренних упреков и оскорблений.

Где-то через час моей счастливой работы ко мне заглянула Светлана.

- Лось на пастбище? - подмигнула мне она.

- Ага, - довольно подтвердила я, - пасется где-то, травку щиплет.

Светлана подозрительно смерила меня взглядом:

- Ты чего такая довольная?

- А не знаю, - я пожала плечами, вскочила со стула и протанцевала к полке с папками в другом конце помещения.

Светлана продолжала не сводить с меня глаз, видимо, оценивая мой внешний вид.

- Ни разу не видела тебя без юбки и шпилек, - прокомментировала она, подтвердив мое предположение.

- А еще без дурацкой шишки на голове, а-ля училка? - усмехнулась я.

Действительно, все, что я с собой делала в последние годы, сегодня казалось мне абсурдным и не требующим стольких усилий - потерянное время.

Светлана молча кивнула, у нее даже рот приоткрылся от удивления. Наверное, я действительно вела себя странно, но я так хорошо себя чувствовала, что меня это не волновало.

- Изка, ты такая странная, - протянула она, а потом сделала вывод в своем духе: - Замуж тебе надо, пока башню совсем не снесло.

Я замерла с протянутой рукой к папке с документами на верхней полке стеллажа. Меня накрыла волна жгучего раздражения. Я чувствовала, как это раздражение растет внутри меня, пока не поглотило всю целиком. Меня давно подмывало прямо сказать ей, чтобы она перестала комментировать отсутствие моей личной жизни и занялась своей, мы не подруги, а всего лишь коллеги, приятельницы, единственные женщины в мужском коллективе, держащиеся вместе, но не...

Дальше я не думала, меня понесло, словно лавину прорвало. Как много времени в своей жизни я потратила, сдерживаясь, контролируя себя, пытаясь не выглядеть глупо, или не обидеть, или не нарушить субординацию, но сегодня со мной точно было что-то не так, и, черт возьми, мне это нравилось.

Я резко повернулась и двинулась в ее сторону.

- Никогда-больше-не-говори-о-моей-личной-жизни! - прошипела я, чеканя каждое слово. Светлана попятилась от меня, но я продолжала наступать. - Не надо перекладывать на меня свои комплексы! Я еще молода, я успею выйти замуж и ровно тогда, когда я посчитаю это нужным. И я не стану, как ты, выскакивать за первого встречного, только потому, что "тридцатка" не за горами, а потом плакаться коллегам каждый день, что и тошнит от него, да на старости лет одной остаться страшно.

- Иза, - пискнула та, продолжая отступать к двери, - я...

- Я прошу прощения, и я больше никогда не буду говорить о том, что меня не касается, - подсказала я каменным голосом, я подозревала, что и выражение лица у меня было соответствующее.

- Извини, - пробормотала она и все же выскочила за дверь. - Всегда знала, что ты стерва! - раздалось уже из коридора.

Даже не смогла сказать мне это в лицо...

Я закрыла глаза и так и замерла посреди помещения, пытаясь успокоиться. Как ни странно, гнев и раздражение удалось унять довольно легко, и я удовлетворенно вздохнула. Что ж, все к лучшему, больше мне не придется сдерживаться и делать вид, что все хорошо, когда она меня обижала своей "заботой".

Я вернулась на свое рабочее место, однако мое настроение разительно изменилось. Хоть оно и не стало депрессивным, как всегда, но мой оптимизм сменился приступом агрессии. Мой организм просто требовал ссоры, не знаю с кем, не знаю почему, но желание поскандалить росло.

Я опустила голову на руки и сжала виски.

- Что же с тобой сегодня творится? - прошептала я сама себе.

Если с утра мое состояние меня радовало, то теперь начинало пугать. Я совершенно себя не контролировала. Конечно, это хорошо - говорить то, что на самом деле думаешь, но, как правило, в миру это воспринимают как хамство, если не как оскорбление. Я всегда была мастером самоконтроля, а сейчас я чувствовала, что не могу себя сдерживать. Что это? Слишком много спала? Или ранний предменструальный синдром?

Так, нужно отвлечься и прийти в себя, пока не пришел Лосев, и я не высказала еще и ему все, что я о нем думала, а о нем я думала куда хуже, чем о Светлане.

Я открыла интернет и начала копаться в местных новостях, надеясь, что бездумное чтение, не связанное с рабочим процессом, приведет меня в норму.

"Пожилая женщина найдена мертвой в своем доме" - заголовок на главной странице.

Да быть такого не может! Всего лишь сон, правда?..

Я судорожно сглотнула, почувствовала, как кровь отлила от лица. Рука, держащая "мышку", онемела. Я все же сделала над собой усилие и нажала кнопку.

"Жительница окраины города Акимова Нина Ивановна восьмидесяти пяти лет была убита в собственном доме в ночь с четверга на пятницу. Пожилую женщину нашел почтальон, убитая лежала в комнате в луже собственной крови. Дверь была выбита, мебель перевернута, часть комнаты обгорела..."

Я больше не могла читать, буквы поплыли перед глазами, которым я просто отказывалась верить.

Да быть такого не может!

Даже если допустить, что мне все это не приснилось, а было на самом деле, и старушку убили прямо на моих глазах, но как быть с тем фактом, что потом я загорелась от ее прикосновения?

Я задрала рукав и еще раз внимательно оглядела свою руку - ни следа. Однако свою боль и агонию я помнила отчетливо, а свою дорогу домой не помнила вообще. И, тем не менее, я проснулась в своей постели. Чертовщина да и только.

Мне стало совсем не по себе.

Если все же взять за данность, что Нину Ивановну вчера убили в то время, как я находилась в паре метров от нее, возможно объяснение всего остального, что я запомнила - шок? Я так испугалась того, что увидела, что у меня начались галлюцинации? И в так называемом состоянии аффекта отправилась домой, поэтому-то ничего не помню о своем возвращении?

Не сходилось одно, я отчетливо помнила момент, как выбралась из-под кровати, конечно, я была испугана, но я все понимала и соображала, я собиралась вызвать полицию, я искала телефон.

А потом я загорелась.

Абсурд!

Я ровным счетом ничего не понимала. У меня никогда в жизни не было галлюцинаций, то, что я горела во сне, было самым наилучшим объяснением, но, выходит, что я не спала, старушку действительно убили на моих глазах. Может быть, в том чае, что она мне дала, было что-то подмешано? Галлюциногенный чай - интересная теория. Однако Нина Ивановна собиралась меня выпроводить подобру-поздорову, ей не было смысла меня опаивать. Господи, да ни в чем не было смысла!

Ко всему прочему, выходит, что я была свидетельницей преступления, но постыдно сбежала, даже не вызвав полицию. Теперь еще не хватало, чтобы меня записали в список подозреваемых. А ведь запишут, как пить дать, я ведь последняя, кто видел убитую живой.

Захотелось биться головой об стол. Глюки, провалы в памяти - дожилась, называется.

Но мне не дали и дальше заниматься случившейся со мной головоломкой, дверь с грохотом распахнулась, как если бы ее открыли с пинка, и на пороге появился Лосев собственной персоной, выражение лица у него было, будто сегодня ему объявили, что он кронпринц.

- Люська! - крикнул он мне. - Я просил выселить бабку, а не грохнуть ее, но это тоже пойдет! - и захохотал.

Я растерялась.

- Что? - это все, что я смогла выдавить из себя.

- А то, что нет бабки, нет проблем! - и он захохотал с новой силой.

Я начала медленно подниматься из-за стола. Во мне закипала ярость.

- И вы всерьез полагаете, что это я ее? - мой голос походил на шипение.

- Да мне плевать, кто ее, - он снова заржал, и моя ярость была слегка разбавлена омерзением, - кто ее, зачем! Главное то, что представители всех остальных компаний уже успели сообщить, что с треском провалились, а ты поехала к ней последней! Итог: мы единственные, кто не успел поднять лапки и сказать: "Мы сдаемся!" Мы выиграли тендер! Люся! Выиграли!

Это было так отвратительно - настолько откровенно радоваться чужой смерти. Мы все эгоисты, но нельзя же быть настолько бессердечным.

- Сейчас от смеха перекосит, так и останетесь: пасть набекрень, - зло выпалила я и тут же прикусила язык. Это я? Это я только что сказала ТАКОЕ своему начальнику?

Лосев действительно подавился смехом и закашлялся.

- Воды, - простонал он сквозь кашель, - воды...

И мое чувство паники от того, что я только что ляпнула, тут же было перекрыто новой волной омерзения.

- И так не подохнешь, - словно издалека услышала я собственный голос. "Заткнись!" - мысленно заорала я на себя, но ничего не смогла сделать, мои губы двигались, словно помимо моей воли. Вот теперь мне стало по-настоящему страшно.

- Да ты! - Лосев сам так изумился, что даже перестал кашлять. - Люся! Ты что себе позволяешь?! Да ты знаешь, что я с тобой после этого сделаю?!

Мне захотелось броситься к нему и умолять простить мне мою глупость, ведь долгожданное повышение вот оно, на блюде, а я только что спустила собственное будущее в канализацию.

Но мой порыв извиниться был тут же остановлен какой-то неведомой силой внутри меня. Меня снова охватила злоба. Мои губы изогнула ухмылка.

Я сложила руки на груди и вздернула подбородок.

- И что же вы мне можете сделать? - высокомерно поинтересовалась я.

Было очень странное ощущение. Это были мои мысли, мои чувства, мои слова, но раньше я ни за что бы их не озвучила, никогда бы не решилась, а сейчас на меня словно надели какой-то детектор лжи, даже нет, настоящий блокиратор лжи. И где-то в глубине души, где-то очень далеко, мне это чертовски нравилось.

- Ты уволена! - от злости голос Лосева стал выше и тоньше.

Я брезгливо смерила его взглядом с ног до головы:

- Ну. И что дальше-то?

- По статье! - он снова напомнил мне быка, его ноздри раздувались, лицо покраснело, казалось, еще чуть-чуть и из ушей повалит пар.

- Окей, - я спокойно повернулась к своему столу, достала из-под него коробку и демонстративно медленно начала складывать свои вещи, всем свои видом показывая, что настолько увлечена этим процессом, что больше меня совершенно ничего не волнует. - Вы только, когда будете увольнять меня, как говорите, "по статье", - бросила я, как бы невзначай, - не забудьте, что я единственная, кто в деталях знает обо всех ваших махинациях с законом. Думаю, налоговой это будет интересно. Хотя... - я сделал вид, что задумалась. - Пожалуй, к черту налоговую, лучше сразу в прокуратору.

У Лосева было такое лицо, будто у него сейчас случится припадок. Где-то в глубине души я испытывала от этого наслаждение, еще глубже - панику: что же я такое вытворяю и почему не могу остановиться?

- Убирайся! - завопил он.

- По собственному желанию? - промурлыкала я.

Лосев сжал кулаки, но с очевидной мукой сдержался, видимо, ему очень хотелось меня ударить.

- Да, - выдавил он.

- И я не была в отпуске, вы помните?

- Ну знаешь!.. - он приблизился ко мне на опасно близкое расстояние.

Я равнодушно встретила его бешеный взгляд. Поразительно, как действует спокойствие на другого человека, находящегося в ярости. Цвет лица моего - я теперь четко это осознавала - бывшего начальника стал совершенно багряным. Его не боялись, над ним имели власть.

- Уходи подобру-поздорову, - почти взмолился он.

- Слушаю и повинуюсь, Олег Семенович, - пропела я, подхватила коробку со своим немногочисленными пожитками и выпорхнула за дверь.

Мне хотелось смеяться. Даже не смеяться, хохотать во весь голос. Эта свобода окрыляла. И это была вовсе не свобода от надоевшей работы и несправедливого начальника, это была свобода от своих комплексов. Страх непонимания совершенно пропал, мне стало безразлично, что подвигло меня такое необычное для себя поведение. Сегодня я была настолько счастлива, что мне не хотелось думать ни о причинах, ни о последствиях.

Я плюхнулась на водительское сидение и еще просто сидела несколько минут, тихо улыбаясь сама себе и гадая, почему я так долго тянула, и как так, что простое увольнение принесло столько счастья.

Из ощущения эйфории меня вырвал телефонный звонок. Звонила моя одноклассница, а затем и однокашница, в университетскую эпоху мы были очень дружны, потом интересы разделились, я превратилась в офисную крысу, она же была и оставалась заядлой тусовщицей, и это не смогли изменить, ни неудачный ранний брак, ни маленькая дочка.

В последнее время я не горела желанием с ней пообщаться, все ее редкие звонки сводились к попыткам вытянуть меня на "свет божий", как она называла поход в ночной клуб, а мои ответы переходили из односложных в неумелые попытки отказать, не обидев.

Как ни странно, я почувствовала радость, увидев высветившееся имя "Ирунчик" на экране телефона.

Я уже открыла рот для того, чтобы сказать "привет", но мои губы снова сыграли со мной злую шутку и выдали:

- Алло, гараж! Какие люди!

От такого приветствия даже готовая ко всему Ирка опешила.

- Изольда? - недоверчиво уточнила она, видимо, испугавшись, что ошиблась номером.

- Ну а кто, по-твоему? - хихикнула я. - Не узнала, богатой буду!

- Изольд, ты пьяная? - в вечно жизнерадостном голосе моей старой подруги была слышна неуверенность. - Все нормально?

- Нормально? - с напускной суровостью переспросила я. Я откинулась спиной на пассажирское сидение и задрала ноги к крыше авто. - Да все просто потрясающе!

Ира по-прежнему неуверенно засмеялась:

- И этому есть причины?

Господи, да какие могут быть причины для счастья? В этот момент все невзгоды были настолько далеки от меня, что все плохое, что было со мной, казалось страшным полузабытым сном. Солнце встало - вот причина для счастья! Сегодня тепло и, как я люблю, ветрено - чем не причина?

- Каждый новый день - причина для счастья! - нравоучительно выдала я. - А еще сегодня суббота. Есть предложения?

- Спрашиваешь! - кажется, подруга, наконец, поверила, что я не пытаюсь ее одурачить, и, пускай, я немного не в себе, ей это понравилось. - Мы как раз собираемся девочками, алкоголь, музыка и мужской стриптиз! Ты с нами?

- Спрашиваешь! - передразнила я ее и снова приняла вертикальное положение. - Куда и во сколько?

Моя готовность снова заставила Иру хмыкнуть.

- Ко мне, - ответила она. - Адрес не забыла, поди?

- Некрасова сто один, первый подъезд пятый этаж, - бодро отчеканила я, как на экзамене. - Жди гостей!

Подруга не успела еще ничего ответить, а я уже зашвырнула телефон в сумку, и тут же сорвалась с места.

Я всегда ездила очень осторожно. Таких, как я, мужчины-водители всегда точно определяют, как "баба за рулем", а когда эта "баба" еще и блондинка, они только вздыхают, самые нетерпеливые крутят пальцем у виска.

Сегодня я была не блондинкой за рулем, сегодня я чувствовала себя юным Шумахером. Вместо обычных двадцати минут, которые мне всегда требовались на дорогу от работы до дома, у меня ушло семь. Если бы меня сегодня остановил полицейский за превышение скорости, я бы наверно и его расцеловала. Но день продолжал радовать хорошими событиями, полицейским на углу, недалеко от моего дома, я не приглянулась, и я спокойно припарковалась на своем обычном месте.

Теперь мне предстояло привести себя в порядок и не потерять положительного настроя до встречи с подругами.

Меня несло, кружило на ровном месте. Я еще не выпила ни капли алкоголя, но я чувствовала себя пьяной, даже не так - опьяненной! У меня будто выросли крылья.

"После эйфории всегда наступает жестокая реальность, и окунуться в нее после полета бывает очень больно", - напомнил мне внутренний голос, но я всеми силами постаралась его прогнать. Что-то подсказывало, что это был вовсе не внутренний голос, это была я, прежняя, настоящая я, но мое новое "я", проснувшееся во мне сегодня, вновь заглушило это чувство реальности. От этих новых, чужих ощущений кружилась голова, и я перестала бороться окончательно.

***

Я проснулась от головной боли.

Пошевелила пальцами ног, потерла переносицу.

Вроде бы я...

Голова трещала, будто на меня наехал автобус, потолок злорадно кружился.

Когда я легла спать?

Я приподнялась на одном локте, силясь осмотреться и хоть что-нибудь сообразить, но единственное, что я смогла осознать, что солнце слишком уж яркое для утра. Я покосилась на часы, при этом мне показалось, что мои глаза двигаются со скрипом, отдающимся где-то в висках.

Полдень.

Время меня окончательно подкосило, и я со вздохом снова упала на подушку.

Полдень следующего дня... Теперь возникает вопрос, что произошло в прошлом, и почему я себя так отвратительно чувствую.

Память возвращалась медленно, с противным скрежетом, пропитанных алкоголем мозгов.

Я вспомнила, как собиралась на вечеринку, как перерыла весь свой гардероб в поисках подходящего костюма, и как в итоге нашла алое платье, которое не надевала больше пяти лет. Длина - экстремальное мини, голая спина, огромное декольте.

Обрывками пришло воспоминание, как я красилась, пританцовывая перед зеркалом, подводя глаза черным карандашом и крася губы невесть откуда взявшейся красной помадой.

Я вспомнила, как приехала к Ире, в доме которой было полно моих старых знакомых и совершенно незнакомых людей, с которыми я тут же подружилась. Помнила, как я, извечная серая мышь, в миг стала душой компании, всеобщим центром притяжения. Я травила анекдоты, вспоминала истории из жизни и на ходу придумывала небылицы, которые воспринимались, как чистейшая правда. Я шутила, доводила до коликов окружающих и смеялась сама до упаду, до головокружения.

Уже более смутно я помнила огни ночного клуба и совсем не помнила, что пила и как много.

Я заскулила и накрыла лицо подушкой.

Так не бывает, это не я. Это все не со мной!

Это не я танцевала вокруг шеста, это не я исполняла эротический танец со стриптизером. И уж точно не я совала деньги ему в трусы. Я! Мои кровно заработанные деньги! Я, всегда такая правильная и бережливая...

Мне захотелось задушить себя этой подушкой, на глаза выступили слезы ярости.

Воспоминания становились четче, ярче и унизительней.

Как такое могло произойти? Я ведь всегда умела держать себя в руках. Более того, я никогда не любила обильные возлияния алкоголем, ненавидела состояние, когда мозг перестает контролировать тело.

Но ведь я потеряла этот самый контроль задолго до того, как выпила вчера первый бокал. Все началось с самого утра.

Я вдруг вспомнила, что наговорила Лосеву, как погубила свою карьеру, как нагрубила Светлане, которая ведь действительно не желала мне ничего плохо.

Я чудовище!

В голове звенело. Этот противный тренькающий звук сводил с ума. А может быть, уже поздно? Может быть, я уже сошла с ума?

Звук становился громче и невыносимее, и я сильнее сдавила подушку на своем лице. Не помогало.

Я сжала голову руками и застонала. Да что же это творится?

Только спустя несколько минут моих мытарств я сообразила, что это не моя голова взрывается со звуковым сопровождением, а просто звонит телефон.

Я потянулась за трубкой, валяющейся возле кровати, не совладала с равновесием и плюхнулась на пол, запутавшись в одеяле. Пока я боролась с одеялом, телефон продолжал трезвонить. Мне безумно хотелось его разбить, но я не могла даже дотянуться до него.

- Ало! - наконец-то, мне удалось вырваться из объятий зловредного одеяла.

- Изольдочка, - тут же ответил голос моей горе-подруги. - Ты там живая?

Мне захотелось биться головой об прикроватную тумбу. Если даже безбашенная Ира сомневается, что со мной все порядке, значит, хорошо, что я еще не все помню о своих вчерашних похождения.

- Живая, - прорычала я.

- Я беспокоилась...

- Не стоило, - мой голос больше походил на шипение.

- Как себя чувствуешь? - кажется, Ира чувствовала себя виноватой. Еще бы, она никогда за всю жизнь не видела меня в таком состоянии и решила, что всему виной алкоголь, который она же мне обильно и подливала. Только дело было отнюдь не в алкоголе...

Паника стала накрывать меня с головой.

- Все хорошо, Ир, - пробормотала я и выключила телефон.

Если дело не в алкоголе, то в чем тогда? Я не принимала никаких препаратов, ничем не могла надышаться. Я просто проснулась утром, а весь мир вдруг стал совсем другим, или я стала воспринимать его по-другому, словно чужими глазами.

Как это можно объяснить?

Я села на кровати, обхватив голову руками, сжала виски.

Кто я? Сегодня я - это я. Я могла с уверенностью это сказать. Я думала, как я, я чувствовала, как я, я могла себя контролировать, полностью управлять собой и своими и эмоциями.

Тогда что со мной было вчера? Или кем я была вчера?

Может быть, у меня раздвоение личности? Как доктор Джекилл и мистер Хайд? Изольда-праведница и Изольда-оторва? В меня вчера будто черт вселился....

Вселился... При этой мысли меня бросило в жар.

Вселился.

А ведь Акимова Нина Ивановна тоже вела себя так, будто в нее черт вселился. Или не черт. Или кто-то еще.

В голове всплыло слово, которое употребила старушка перед смертью: "преемник", его же повторили ее убийцы. Они говорили, что она кому-то что-то передала, и что этого чего-то у нее больше нет. Когда успела, удивлялись они, ведь они не следили за ней какие-то два часа...

Я задохнулась от догадки и паники.

Что она мне передала, чем она меня заразила?

Я отчетливо вспомнила, как горела на полу в домике старушки, вспомнила, как пламя охватило все мое тело. Это был не сон, это все было наяву.

Господи, что она в меня подсадила через прикосновение?

Или кого?..

После этой мысли в голове наступила полная тишина.

- Или кого, - обреченно повторила я вслух голосом, лишенным всякой интонации.

"Ну, наконец-то, - раздался в ответ незнакомый насмешливый голос. - Познакомимся?" - и этот голос определенно шел из моей головы.

Сложно передать те чувства и эмоции, которые возникают, когда кто-то, кроме тебя, начинает разговаривать в твоей голове. Паника, отчаяние, сомнение - все это сплелось в один тугой узел.

Я схватилась руками за голову и медленно сползла по краю кровати на пол.

Нет-нет-нет, это мне все кажется, этого не может быть в реальности, я просто слишком много выпила...

"Ну-ну, а слоны летают!" - тут же насмешливо отозвался голос в ответ. Я задохнулась от отчаяния и сильнее сжала виски. - "Возьми себя в руки, дорогуша. Я тут, тебе придется с этим смириться".

Я вскочила на ноги.

- Ни с чем я мириться не собираюсь! - я начала бегать по комнате, лихорадочно ища свои вещи, наконец, нашла джинсы и тут же начала их натягивать резкими движениями негнущихся от паники рук.

"Ну и куда ты собралась, позволь спросить?"

- В больницу! - зло бросила я, борясь со штанами. - К психиатру! Пусть меня полечат.

"Упекут", - тут же безапелляционно выдал голос.

- Иди к черту! - прорычала я. - Вот черт! - паника и злость - плохие спутники, я все же запуталась в штанине своих джинсов, не устояла на ногах и рухнула на пол, больно ударившись локтем.

На глаза выступили слезы бессилия, я отчаянно смахнула их тыльной стороной ладони и продолжила борьбу с брюками. Все, чего я добилась, это стянуть их с себя и отбросить в сторону.

"Набегалась?"

- Замолчи! - вскипела я. - Убирайся из моей головы!

В ответ раздалось недовольное урчание.

Я так и не могла найти в себе силы, чтобы встать с пола. Подтянула колени к подбородку и положила на них болевшую голову.

"Хочешь, вылечу?" - на этот раз без ехидства предложил голос.

- Перебьюсь, - огрызнулась я.

"Хочешь, мучайся, - к нему тут же вернулось злорадство. - Мое дело предложить. Впрочем, ничего не имею против мазохистов".

Я так крепко зажмурилась, что перед закрытыми глазами стали летать замысловатые фигуры. Это сон, убеждала я себя, сон...

"Надоела!" - в голосе появилось раздражение, и тут мое тело, вопреки моим желаниям, начало подниматься с пола. Меня охватила паника, я видела, как мои ноги шаг за шагом тянут меня на кухню, но ничего не могла с этим поделать. Моё "я" было словно заперто в моем же собственном теле, которое больше мне не подчинялось.

- Прекрати это! - завизжала я.

"Перестанешь трепыхаться, прекращу".

Мои ноги дотащили мое тело до кухни, руки налили воды в чайник, нажали кнопку.

"Где у тебя кофе?" - спросил голос на этот раз вежливо.

- В шкафу, правая дверца, - обреченно ответила я.

"Вот и умница, - тут же похвалили меня за покорность. - Меньше истерик, и все будет чудно!"

Мои руки достали баночку с растворимым кофе, открутили крышку и насыпали немного в кружку.

"Растворимый кофе вреден, ты не знаешь? Кофеварку бы, что ли, прикупила".

- Мне по утрам некогда кофеварить, - процедила я сквозь зубы. Как он еще оставил мне способность говорить?

"Спать надо меньше, а то дрыхнут до последнего, а потом носятся как наскипидаренные, и травят себя быстрорастворимой дрянью. Мне, между прочим, твое тело тоже нужно живым и здоровым".

Я ничего не ответила, сжав зубы, я пыталась сосредоточиться и получить контроль над своим телом. Ничего. Не получалось. На один короткий миг, мне показалось, что начала чувствовать свои руки, но в следующее мгновение, он снова забрал себе контроль.

"Садись", - распорядился голос, и тут же мои ноги отправились к табуретке у стола и усадили меня на нее, руки придвинули чашку дымящегося кофе.

"Пей".

Я могла бы еще побрыкаться и побастовать, но чувствовала я себя действительно ужасно, очень хотелось пить, мне бы сейчас минералочки или кефира, но уж точно не чего-то горячего. Но выбора мне не предоставили. Лучше уж горячий кофе, чем ничего.

Я осторожно отхлебнула черную жидкость. Да, все же кофе - то, что нужно. Я тут же почувствовала себя лучше, по телу разливалось тепло.

- Отпусти меня, - спокойно, без истерик, попросила я после третьего глотка. Мне ничего не ответили, но я тут же словно получила слабый разряд тока изнутри и снова начала ощущать свои конечности. - Спасибо, - пробормотала я.

"Больше не будешь истерить?"

Ну, этого я пообещать определенно не могла, не каждый день, в твоей голове поселяется нечто, которое еще и способно полностью контролировать твое тело вразрез с твоими желаниями.

- Я постараюсь, - честно ответила я.

"Так-то лучше".

Кем бы ни был этот странный голос, он явно не был настроен против меня и не проявлял враждебности, когда ее не проявляла я. Поняв, что мне ничего не угрожает, если я буду "хорошо" себя вести, я немного осмелела:

- Ты предлагал меня вылечить. Голова раскалывается.

"А волшебное слово?" - в голосе послышалось самодовольство.

Как странно... Я могла бы еще вступить в дискуссию, но боль в висках становилась невыносимой.

- Пожалуйста, - послушно промямлила я.

В то же мгновение головная боль полностью пропала, и я вздохнула полной грудью.

- Вот это да! - ахнула я. - А если бы перелом? Тоже бы смог?

"Если закрытый", - ответил голос... смущенно?

- Спасибо, - искренне поблагодарила я.

"Мир?"

- Мир, - выдохнула я, конечно же, мир, кому понравится, когда твое тело тебе совершенно не подчиняется. Голос замолчал, и я решилась задать еще вопрос: - Это ты вчера управлял мной?

"Когда?" - полная невинности интонация.

- На работе и потом на вечеринке, - пояснила я, хотя и так знала ответ, я ведь вчера вполне могла собой управлять, только вот не могла остановиться.

"Нет, - как я и думала, ответил голос. - На работе и потом это была ты, я просто помог тебе расслабиться, снял самоконтроль и позволил тебе вести себя так, как ты того хотела".

Я вспомнила танцы у шеста и зажмурилась.

- Не хотела.

"Хотела. И я помог тебе расслабиться".

- И все это вытворяла я сама? - я попыталась вспомнить, как добралась домой, но это мне так и не удалось.

"Подловила, - сказал голос в ответ на мои мысли. - Я все же управлял тобой вчера. Пришлось отвести тебя домой, когда ты отключилась. Не хотелось, чтобы ты осталась ночевать в клубном туалете".

- Спасибо, - снова поблагодарила я и с досадой посмотрела в опустевшую кружку.

"Еще кофе?"

- Я сама! - выпалила я, пока у меня снова не отобрали мое тело, вскочила с табурета и бросилась к банке с кофе.

Голос захихикал, и в этот раз это не вызвало у меня раздражения. Должна признать, вел он себя вполне доброжелательно.

- Так кто ты такой? - наконец, спросила я, наливая воду из чайника в кружку. Остыла. В недавно приобретенном мной чайнике вода остывала на удивление быстро.

"Кто я? Могу показать, - я вскинула брови, звучало устрашающе. - Не бойся, - голос зазвучал мягко, - возьми кружку в руку, - я послушалась, - а теперь расслабься".

С этим было сложнее, как тут расслабишься. У меня были смешанные чувства, я была напугана, хотелось сбежать, но от себя никуда не убежишь, а странное создание поселилось не где-нибудь, а во мне.

Моя ладонь, сжимающая кружку, засветилась, но на этот раз это не причинило никакой боли, огненный свет, а потом из кружки повалил пар, кофе закипел.

Я испуганно отдернула руку. Свечение тут же пропало.

- Что это было? - ахнула я.

"Часть моих способностей", - интересно, мне показалось, или в голосе просквозило самодовольство?

Ну конечно, это он поджег меня в доме Акимовой!

"Я вживался в твое тело, - теперь голос звучал виновато. - Знаю, это болезненно".

Я закусила губу, пытаясь переварить услышанное. Вживался, ну надо же. Вот только меня не спросили, согласна ли я, чтобы в меня кто-то там вживался и перевернул всю мою жизнь с ног на голову.

- Кто ты? - спросила я требовательно.

Мне уже порядком надоели эти загадки, я почувствовала раздражение. Хотя этот загадочный некто и вернул мне контроль над моим телом, мои эмоции по-прежнему плохо контролировались, я вела себя как жевуны из сказки про Элли, я была готова то смеяться, то плакать, мое настроение менялось каждую секунду.

"Я Огненный Зверь".

- Что это еще за чудище?

"Попрошу без оскорблений".

Я смутилась. Я уже поняла, что обижать этого Зверя небезопасно.

- Прошу прощения, - быстро извинилась я на всякий случай. - Но я никогда не слышала ни о каких огненных зверях. Есть звери: волки, медведи, а о об огненных в учебнике биологии не написано.

"Я не появился в процессе эволюции. Я был создан. Магически".

- Магии не существует, - тут же возразила я. Я всегда была разумной, я не верила в подобные явления. Ну, может быть, иногда бывала суеверной, но в волшебство точно не верила.

"Магия существует. И ты уже видела ее проявления. Я одно из них".

Ладно, я вздохнула. Допустим, это возможно. Но даже если все так, все равно ничего не стало ясно.

- И зачем же тебя создали?

Зверь вздохнул:

"Ошибка, я всего лишь случайная ошибка".

Я снова начала раздражаться.

- Будь добр, объясни толком!

Ошибка, не ошибка, это существо поселилось во мне. И раз уж я не могу его самостоятельно из себя вытащить, нужно хотя бы разобраться, что это такое и с чем его едят.

"Зверей не едят", - хихикнул голос.

Я задохнулась от возмущения: он еще и мысли читает!

"Спокойствие, только спокойствие", - напомнил Зверь.

Тоже мне, Карлсон. В эту минуту мне даже понравилось, что он может слышать мои мысли. Мне не пришлось говорить гадости вслух.

- Так откуда ты взялся? - потребовала я.

Ответ прозвучал уже не так уверенно и самодовольно:

"Я не знаю. Я живу на протяжении многих веков, люди передают меня от человека к человеку. Тайна моего создания давно потеряна".

Но сейчас меня мало волновал налет грусти в его голосе. От человека к человеку... Я задохнулась от внезапно вспыхнувшей надежды. Значит, я тоже могу передать его другому, а сама вернуться к нормальной жизни!

"Не обольщайся, - он снова прочел мысли. - Чтобы передать меня другому, ты должна научиться контролировать свои эмоции. Пока что у тебя это плохо получается".

Я зарычала от бессилия.

"Смешная, когда злишься", - тут же прокомментировал Зверь.

- Зачем Акимова засунула тебя в мое тело? - я надеялась, что мой голос звучит достаточно твердо.

"За ней охотились. Многие люди хотят воспользоваться моей силой, знаешь ли, - он сделал паузу, видимо, ожидая моей реакции, но я промолчала. - Нина не хотела, чтобы я попал в руки человека, использующего меня во зло, а потому пряталась и искала достойного преемника".

- И чем же я показалась ей такой достойной? - в моем голосе сквозил сарказм.

"Да ничем! - хихикнул Зверь. - Выбора особо не было. Ее тело было уже старым, ее бы в любом случае убили. У тебя был шанс".

- Дуракам везет, - пробормотала я скорее для себя. И все же еще было слишком много пробелов. - Не понимаю, - сказала я. - Если эти злые люди так жаждут обладать твоей силой, значит, сейчас они слабее, почему тогда ты не использовал ее против них? Зачем Акимова передала тебя? Она ведь могла их сжечь. Или нет?

"Соображаешь, - неожиданно похвалил он. - Но она бы не стала этого делать, даже, чтобы сохранить свою жизнь. Она была женщиной верующей, а меня считала искушением, созданием из ада. Она обладала огромной внутренней силой, и держала меня под полным контролем. Она считала, что если выпустит мой огонь, я погублю мир".

Звери, верующие старушки-мученицы, волшебники. С ума сойти!

Я сидела молча, переваривая услышанное. Зверь тоже замолчал, предоставляя мне возможность свыкнуться со своим новым положением.

Что ж, у меня все же была надежда научиться себя контролировать и избавиться от нежеланного жильца в моей голове. Вопрос только, сколько времени это может занять. Дни? Недели? Годы? У меня мурашки побежали по коже при мысли о годах. Что станет теперь с моей жизнью? Крест на моей карьере и личной жизни?

"Ой, не надо так трагично! - не выдержал Зверь. - Вчера мы неплохо сработали вместе. Вот скажи, когда ты в последний раз чувствовала себя такой свободной и счастливой, как вчера?"

Я задумалась, стало невероятно обидно от его правоты. Я перебирала в голове последние годы своей жизни и не находила ничего, кроме серой рутины.

"То-то же", - прокомментировал Зверь.

Вчера впервые я вела себя так, как хотела. И пусть это было иногда безумно, иногда грубо, это был полет моей души, я была бесстрашной, я говорила именно то, что думаю. Лосев всегда имел власть надо мной, я боялась ему перечить, я терпела все его оскорбления, а вчера я сама усадила его в лужу.

Я поняла, что начала улыбаться.

И вдруг меня накрыл страх. Перед мысленным взором предстали остекленевшие глаза убитой старушки.

- Эти люди, которые убили Акимову, они придут за мной?

На этот раз Зверь ответил не так быстро.

"Возможно, - протянул он. - Если найдут".

Очень утешительно.

"Тебе нечего бояться, - заверил Зверь. - Мой огонь способен тебя защитить, если ты, конечно, не научишься в короткий срок меня сдерживать"

- Я похожа на камикадзе?

"Тогда тебе нечего бояться".

Хотелось бы и мне так думать...

Я допила кофе, помыла кружку и вернула ее обратно в шкаф.

Чувствовала я себя прекрасно, Зверь абсолютно излечил меня от всех признаков похмелья, я была полна сил, было ощущение, что я способна свернуть горы. Но, в отличие от вчерашнего дня, я достаточно хорошо себя контролировала и осознавала, чтобы поддаться ощущениям. И, несмотря на то, что мне хотелось выйти на улицу и пересечь бегом весь город, я решила сегодня не покидать свою квартиру, и попробовать все хорошо обдумать.

В первую очередь я обратилась к интернету.

Я села за стол и терпеливо ждала, пока загрузится мой не первой свежести ноутбук. Зверь молчал, но я все время чувствовала его присутствие. Странное ощущение, будто кто-то все время за тобой наблюдает. Несколько раз я с трудом поборола желание обернуться.

Наконец, ноутбук включился, и я ввела в поисковик запрос: "Огненный Зверь".

Ни-че-го.

Мне предложили множество ссылок на библиотеки. "Конан-варвар и Огненный зверь" - вот единственная книга по моему запросу. Я пролистывала страницу за страницей, переходила от поисковика к поисковику, но везде меня встречал либо Конан, либо отдельные ссылки по словам "огненный" и "зверь". Никаких совпадений, никаких зацепок.

Я со злостью захлопнула крышку ноутбука, прижалась лбом к его прохладной поверхности. Мои пальцы нетерпеливо барабанили по крышке стола.

"Ну и чего ты бесишься?" - поинтересовался Зверь.

- А ты бы не бесился, если бы у тебя было тело, а в нем поселился кто-то, кроме тебя?

"Не знаю, у меня нет тела".

- Спасибо за понимание, - пробормотала я и встала, покружила по квартире. В моем теле было слишком много энергии, мне было некуда ее девать, я не могла усидеть на месте.

Выругавшись сквозь зубы, я принялась за уборку. В последнее время у меня не было ни сил, ни времени на свое жилище. Я приползала с работы без задних ног, ужинала полуфабрикатами и ложилась спать, а утром вскакивала, неслась в душ и снова ехала на работу.

Что ж, теперь я безработная, и у меня полно сил.

Всего за несколько часов я привела мою квартиру в божеский вид, отмыла все до блеска, разложила вещи по местам, перестирала все белье, накопившееся в стиральной машине. Самое странное, что я совершенно не устала. Было ощущение, что я прямо сейчас готова была бежать марафон по пересеченной местности.

Я села на диван и стала перебирать книги, которые читала в последнее время, выбирая, что бы почитать. Но ни одна из них меня мало-мальски не привлекала. Мне хотелось не чтения, мой организм жаждал экшена.

"Поприсядай", - хохотнул Зверь.

Не будь он в моей голове, я бы запустила в него чем-нибудь тяжелым.

- Если ты не захочешь, я так и не устану, да?

"Ну почему же? Устанешь. Вот машину дров разгрузи, устанешь. Я просто активизирую силы твоего организма, которые обычно не задействованы. Но я не делаю из тебя суперженщину. Как только силы израсходуются, ты устанешь, просто нужно работать гораздо больше, чем раньше".

В этот момент зазвонил домашний телефон. Я удивилась. Домашним я почти не пользовалась, все, кому я могла понадобиться, звонили на сотовый. Может быть, номером ошиблись? В душе зародилось нехорошее предчувствие, но я все же отправилась в прихожую, чтобы взять трубку.

- Да? - осторожно ответила я, сама не знаю, чего я боялась, ну не того же, что убийцы старушки, сначала звонком предупредят меня о своем приходе.

- Старший лейтенант Мартынов, - раздалось из трубки. - Могу я поговорить с Вербской Изольдой Викторовной?

Мое сердце ушло в пятки. О самом важном я и забыла. Ну конечно, я же была последней, кто видел Акимову живой. Естественно, Лосев не утаил от общественности, что посылал туда свою секретаршу.

- Это я, - сказал я, как можно спокойнее. - Чем могу помочь?

- Просим вас завтра в первой половине дня явиться на допрос по делу об убийстве Акимовой Нины Ивановны.

Я с облегчением вздохнула, раз не пришли допрашивать на дом, значит, я не вхожу у них в число главных подозреваемых.

- Конечно, я буду, - пообещала я, вырвала лист из телефонной книги и записала адрес. Старший лейтенант вежливо поблагодарил меня и повесил трубку.

- У нас проблемы, - сказала я.

"Ну, тебя же не арестовали".

- А благодаря кому я говорю только правду, а? - вскипела я. - Меня завтра спросят, кто убил старушку, а я возьму им выложу про вспышки, про магов и про зверей!

"Я буду тебе помогать".

- Верни мою способность к самоконтролю, - потребовала я.

"Не могу".

- Это еще почему? - я почувствовала, как меня снова накрывает волна раздражения.

"Ты должна сама научиться блокировать мое влияние, иначе ничего не получится".

Я зарычала.

"Даже если ты скажешь полицейским пару гадостей, от этого никто не умрет".

- Замолчи, - взмолилась я. - Мне нужно подумать.

Зверь, кажется, обиделся, судя по его недовольному урчанию, но все же замолчал.

Я покрутила листок с адресом отделения полиции в руках, затем засунула его в сумочку, стоящую в прихожей на трюмо, а потом подняла взгляд.

Я не узнавала свое отражение в зеркале, мои глаза лихорадочно блестели, щеки раскраснелись. Я приблизила лицо ближе к зеркалу, внимательно вглядываясь в свои глаза. Да, мне тогда не показалось, в глубине моих зрачков плясали огоньки пламени, незаметные, если не искать их, но я-то искала.

Кем я стала? Монстром?

"Расслабься, - беспечно посоветовал Зверь. - Прорвемся".

Я вздохнула и выключила свет в прихожей.

3 глава. Монстр

Утром я снова открыла глаза в несусветную рань, как и в первый день пребывания во мне Зверя, и чувствовала себя бодрой и отдохнувшей.

Еще даже не рассвело, на улице тихо, я покосилась на будильник: шесть утра.

- Ух! - я выпустила воздух сквозь сжатые зубы. Мне наконец-то не нужно было идти на работу, не было необходимости вставать с утра пораньше, куда-то торопиться, а я не имела возможности даже поспать.

- Зачем разбудил? - простонала я, накрывая лицо подушкой.

"Кто рано встает!" - пропел Зверь.

- Да иди ты... - пробормотала я и рывком села на постели. - Черт-те что!

Я встала, потянулась, обула тапки и прошлепала в ванную. Самым обидным было признавать, что я действительно не хотела спать. Подумать только, я всегда с таким трудом просыпалась по утрам и могла только мечтать о том, чтобы встать в таком состоянии бодрости. Сейчас я бы с радостью испытывала сонливость, чтобы зарыться носом в подушку и не о чем не думать хотя бы до обеда.

"Не драматизируй", - Зверь снова вклинился в мое сознание.

Я молча закатила глаза к потолку. Вот ведь неугомонный.

Я забралась в ванну и включила воду, надеясь, что звук журчащей воды хотя бы немного приглушит назойливый голос в моей голове. Как бы ни так!

"Ну чего ты себя мучаешь холодной водой? - не унимался Зверь. - Так и простудиться недолго".

- Ла-ла-ла, - я зажала уши руками и начала громко петь, демонстрируя, что не слушаю его. Сделала воду еще ледянее.

"Дура", - буркнул Зверь в последний раз и, наконец, затих.

Мне это понравилось. Может быть, все не так безнадежно, и мне все же удастся взять Зверя под контроль и избавиться от него? Зверь не стал комментировать мои мысли, но я ясно слышала скептицизм в его молчании.

Настроение снова испортилось.

Я завернулась в полотенце, как в кокон и вышла из ванной. Нужно было составить план действий. Опять закрыться дома и не показываться людям на глаза, пока снова кого-нибудь не обидела своей неуемной откровенностью? Но сколько я смогу так просидеть? Пару дней? Неделю? А что потом? В скором времени, закончится еда в холодильнике, и мне все же придется выбраться из своего укрытия. И даже если поход в магазин пройдет без эксцессов раз, другой, то, что делать, когда у меня элементарно закончатся деньги? Вчерашние гуляния и так порядком потрепали мой бюджет.

"Я бы на твоем месте так далеко не заглядывал и начал с похода в полицию, - снова вмешался всезнающий Зверь. - Если помнишь, нам назначена встреча. Не хочешь же ты, чтобы они подумали, что ты скрываешься".

Я замерла посреди комнаты. Вот черт, за всеми этими переживаниями я действительно совершенно забыла о звонке старшего лейтенанта. Как там его? Мартынова, кажется.

Казалось, портиться настроению еще больше, просто некогда, но я снова ошиблась. Я почувствовала себя загнанной в угол.

"Не стой столбом, - подтолкнул Зверь. - Прихорашивайся. Твой лейтенант мужик, а значит, презентабельный внешний вид не помешает".

- Много ты знаешь, - огрызнулась я. - Я, между прочим, вообще, как ты говоришь, "мужикам" не нравлюсь. Говорят, у меня взгляд: "Не подходи, зарежу".

Зверь гнусно захихикал.

Я только махнула рукой и пошла собираться. Мужик не мужик, но привести себя в порядок стоило. Если в полиции поймут, что со мной не все в порядке, могут что-нибудь заподозрить.

Времени было полно, а потому я вдумчиво накрасила глаза и высушила волосы.

"А ты ничего, - вдруг сказал Зверь, рассматривая меня моими же глазами в зеркале. - Натуральная блондинка, зеленые глаза..."

- Тощая гусиная шея, - продолжила я за него, но в глубине души мне все же была приятна его похвала.

"Меньше самобичевания, - пожурил Зверь. - Прорвемся".

Забавно, как он говорил о нас во множественном числе и одновременно как о едином целом.

Я заплела свои длинные волосы в косу, надела джинсы, спортивную кофту на замке и кроссовки.

"Я за то, чтобы женщины носили платья", - недовольно заявил Зверь.

- Я уже позавчера дефилировала в платье, - перед моим мысленным взором всплыл тот красный кусочек ткани, который я нацепила на себя перед походом в клуб. Пожалуй, стоит его выкинуть, чтобы больше никогда не возникло соблазна надеть это, вдруг у меня снова случится умопомрачение.

Меня мой внешний вид вполне устраивал. Удобно и неброско. То, что надо. Я уже так истосковалась по удобной обуви после ежедневных шпилек, что, обув кроссовки, я была готова просто летать.

Я еще раз посмотрела в зеркало, а потом задумчиво покрутила ключи от машины на пальце. Машина упорно ассоциировалась у меня с работой и однообразием.

Зверь тут же вмешался в мои мысли.

"Пробежимся?" - предложил он.

Я мысленно прикинула расстояние от моего дома до отделения. Это же даже на машине без пробок минут двадцать!

"И что?" - в его голосе слышался вызов.

В самом деле, и что? Я еще никогда не чувствовала себя настолько полной сил. Кто знает, как долго продлится это состояние. Пользуйся, девочка, пока можешь.

На моем лице появилась озорная улыбка.

- Ну давай, - я швырнула ключи обратно на тумбочку. - Пробежимся.

***

Я никогда не любила спорт, не понимала азарта тех, кто посвятил этому жизнь, кто самозабвенно занимался годами, вставал по утрам еще раньше, чем я сегодня, и отправлялся на стадион, чтобы побегать.

Как же я была не права. Как много я упустила в своей жизни.

Я бежала так быстро, насколько позволяла длина ног. Ветер в лицо был просто восхитительным. Я обгоняла сонных людей, неохотно плетущихся на работу, автомобили, уже собирающиеся в пробки, ленивые громоздкие автобусы.

Я чувствовала себя такой счастливой в этот момент. Свободной. Я перестала чувствовать Зверя так остро, как это было дома. А он молчал, позволяя мне насладиться своими новыми возможностями.

Я не уставала, я даже ни разу не остановилась и не сбавила темп. Я пробежала на высокой скорости около десяти километров, и даже не запыхалась и не вспотела.

- Зверь, как такое может быть? - спросила я, переходя на шаг, так как уже была в центре города.

"Люди используют лишь часть способностей своего организма, - напомнил он. - Я просто активизировал те, которые раньше тебе были за ненадобностью".

- Вот это да! - громко воскликнула я. От меня шарахнулась женщина, идущая навстречу, разве что у виска пальцем не покрутила.

Я покраснела.

"Вот что, дорогая, отвыкай разговаривать со мной вслух, - тут же посоветовал Зверь. - Не стоит выделяться".

Это уж точно, а то рубашки с рукавами-завязками мне не избежать.

"И ты будешь так же меня слышать?" - попробовала я сформулировать свой вопрос мысленно.

"Конечно. Я слышу все, что ты думаешь".

Умом я, конечно, понимала его правоту, но было очень сложно перестроиться и перестать общаться с ним вслух. Это действительно походило на сумасшествие, общаться с кем-то в своей голове.

"Уймись, ты не сошла с ума", - фыркнул он.

"Пока что", - хмуро заметила я.

"Прекрати быть букой, тебе же нравится то, как я влияю на твое тело".

"Но не на мою голову".

"Да ладно, я же говорил, это временно. Со временем ты научишься себя контролировать".

Я вздохнула, расправила плечи и пошла еще медленнее, стараясь не привлекать к себе внимания. Чувство свободы и полета от бега все еще были сильны во мне. Я опустила голову и постаралась не улыбаться во весь рот, хотя мне очень этого хотелось.

Девять утра, а отделение полиции уже кишело людьми. Кто-то переминался с ноги на ногу в коридоре, кто-то бегал из кабинета в кабинет. Я чуть было не столкнулась в дверях с девушкой, которая бежала вперед, не разбирая перед собой дороги. Только благодаря Зверю, который, мгновенно захватил контроль над моим телом, нам удалось избежать столкновения. Я хотела было возмутиться по поводу того, что он снова управляет мной помимо моей воли, но он тут же вернул мне самообладание. И вместо негодующих криков я вежливо попросила:

"Не делай так больше без спросу".

"Некогда было спрашивать", - проворчал он.

"И все же", - не отставала я, решив получить это обещание во что бы то ни стало.

Зверь недовольно заурчал, но все же сдался:

"Обещаю, что предупрежу в следующий раз".

Что ж, лучше такое обещание, чем ничего. Мне, конечно, хотелось, чтобы он пообещал вообще больше не управлять моим телом без моего участия. Но для списка достижений этого утра и такого обещания было вполне достаточно.

Я молча кивнула своим мыслям, затем подошла к дежурному у входа и спросила, где мне найти старшего лейтенанта Мартынова. Мне назвали номер кабинета и указали направление по коридору.

- Спасибо, - улыбнулась я.

Я опешила оттого, какой эффект возымела моя улыбка. Дежурный вдруг покраснел и заерзал, попытался отвести взгляд и уже куда-то себе в ворот рубашки пробормотал:

- Не за что.

Я ничего не поняла, но на всякий случай отошла от него подальше.

"Что с ним?" - мысленно прошипела я.

"Ты прекрасна!" - выдал Зверь и захихикал.

"Как это понимать?" - я была так взбешена его смехом, что чуть не заговорила с ним вслух.

"А ты как думала? Я же говорил, что активизировал те функции твоего организма, которыми ты раньше не пользовалась. Включил флюиды, так сказать", - снова смешок.

Я задохнулась от возмущения:

"Что ты сделал?!"

Я встала посреди коридора, как вкопанная, мужчина с кипой бумаг в руках задел меня плечом и выругался. Я испуганно отскочила в сторону. Вот черт.

"Расслабься, - продолжал ухохатываться Зверь. - Все к лучшему".

Его все это, похоже, ужасно веселило. Возможно, если бы это происходило не со мной, то мне бы тоже было смешно. Сейчас же подобное вмешательство было для меня оскорбительным.

Я постаралась взять себя в руки. Кажется, я не хотела привлекать к себе лишнего внимания, а поэтому не стоит стоять столбом.

Я направилась дальше по коридору в поисках кабинета с нужным номером, дежурный, должно быть, уже предупредил старшего лейтенанта о посетителе, не стоило заставлять офицера ждать.

Обнаружив кабинет с номером "девять", я постучала в дверь. Получилось чересчур резко, будто к себе домой ломилась.

- Открыто, - отозвался мужской голос.

Я глубоко вздохнула и повернула дверную ручку.

Кабинетик оказался очень маленьким и тесным. Несмотря на размеры помещения, какой-то противник эргономики, втиснул туда целых три рабочих стола. В данный момент занят был только один стол в углу.

Я мельком глянула на обитателя кабинета и еще раз осмотрелась. Как здесь можно работать втроем? И как он, интересно, проходит к своему рабочему месту? Бочком?

"Не отвлекайся", - вмешался Зверь.

Признав его правоту, я сфокусировала взгляд на старшем лейтенанте. Это был молодой человек не старше меня. Худой, рыжеватые волосы, голубые глаза, пристально смотрящие на меня. Что-то было в этом старшем лейтенанте смутно знакомое, но что, я пока не могла понять.

Едва я открыла рот, чтобы представиться, как полицейский вскочил:

- Изольда! А я-то думал, может, совпадение, тезка. Хотя наткнуться на тезку с твоим-то именем...

- А что не так с моим именем? - я нахмурилась, мой голос прозвучал угрожающе.

Полицейский отпрянул.

- Изольда, ты меня не узнаешь?

Я еще раз смерила его взглядом. Где-то я его видела, вопрос, где и когда. Хотя "когда" явно относилось к далекому прошлому.

- Не совсем, - ответила я так же настороженно.

- Ну это же я! Димка Мартынов! Мы с тобой вместе в пятом классе учились! За одной партой сидели!

Я старательно покопалась в своей памяти. Школа - десятилетний ад, о котором я предпочитала не вспоминать. Пятый класс... Что я помнила о пятом классе? Я сломала ногу, катаясь с горки, и всю четверть провалялась в кровати, вот что я помнила. Димку Мартынова - определенно нет.

По выражению моего лица, он понял, что радостной встречи одноклассников не произошло, и тоже нахмурился.

Это несчастное выражение лица мне что-то напомнило. Перед глазами предстал рыжий болезненный мальчик, которого вечно обежал весь класс, а однажды мальчишки даже примотали скотчем к парте. Его отец был военным, они часто переезжали, он проучился у нас всего год, а потом его семья снова переехала, и я его больше не видела.

- Димка! - наконец, воскликнула я, чего он ожидал с первой минуты, как я вошла. - Мартынов! Сколько лет!

Его лицо смягчилось, появилась улыбка.

Теперь я его бесцеремонно разглядывала. Что ж, надо признать из гадкого утенка-пятиклассника, он превратился если не в лебедя, то в кого-то не менее привлекательного. Его худоба больше не казалась болезненной, как в школе, такого парня назвали бы скорее жилистым, чем тощим. Веснушки, покрывающие в детстве все его лицо, поблекли, а волосы, бывшие когда-то чуть ли не морковными, посветлели, оставив лишь легкий отсвет рыжины.

- Классно выглядишь! - вынесла я вердикт, расслабляясь. - Никогда бы не узнала без подсказки.

- Ты тоже! - выдохнул он. В его глазах была неподдельная радость от нашей встречи, я даже смутилась. - Садись-садись, - он заметил, что я все еще стою перед его столом. - Может, чаю?

Я покосилась на чайник в другом конце этого мини-кабинета, представила, как долго ему пробираться до него, обруливая другой стол, тумбочку и огромный цветок, невесть зачем поставленный в этом маленьком помещении, и покачала головой:

- Нет, спасибо.

- Ну как хочешь, - легко согласился Мартынов, видимо, ему самому не больно-то хотелось ползти по пересеченной местности. - Я действительно рад тебя видеть, ностальгия, что ли. Знаешь, меня многие сейчас не узнают. Видимо, считают, что веснушки и очки должны были прирасти ко мне.

Я почувствовала, что он очень хотел мне понравиться. Детские комплексы, не дающие покоя во взрослой жизни?

Под его пристальным взглядом я почувствовала себя неуютно, заерзала на стуле.

Он почувствовал мою неловкость и тут же придал себе деловой вид.

- Что касается дела, по которому я тебя пригласил... - я вся превратилась в слух. - Твой начальник утверждает, что ты последняя видела убитую в живых.

- Бывший, - не удержалась я от уточнения. Черт бы побрал Зверя, подталкивающего меня быть честной.

- Что - бывший? - не понял Мартынов.

- Начальник. Бывший.

- Он уволил тебя из-за этого? - удивился он, в его голосе сквозило возмущение.

- Я сама себя уволила, - поспешила я объяснить, пока он не нарядился в доспехи и не бросился меня защищать с мечом наперевес. Его реакция вызвала мимолетную улыбку. - Не сошлись во взглядах.

- Понятно, - деловито пробормотал Мартынов и что-то записал в блокнот, я поборола в себе желание вытянуть шею и подсмотреть, что он там записывает. - Что ты можешь рассказать о своем визите Акимовой?

Уп-с!

"Напрягись и соври!" - приказал Зверь.

Хотела бы я, чтобы это было так просто. Соври, ха!

- Что именно я должна рассказать? - попробовала я выкрутиться.

Кажется, Мартынов не заметил заминки. По крайней мере, я на это надеялась.

- Ты пришла к ней. Вы встретились? Она была жива?

Я немного расслабилась. Легкий вопрос, не пришлось даже пытаться соврать.

- Живехонька, - кивнула я.

- О чем вы говорили? - он снова что-то записал.

- О продаже ее участка, она отказалась и выпроводила меня вон, - вот так, коротко и честно. До двери же она меня успела выпроводить, ведь так?

- И ты ушла? - кажется, краткость моего рассказа все же вызвала у него подозрения.

- Ушла, - с готовностью ответила я. Ведь ушла же, неважно, что моими ногами в тот момент управлял Зверь, но ведь ушла же. - Приехала домой и легла спать, - зачем-то уточнила я.

Мартынов продолжал сверлить меня взглядом:

- В ее поведении было что-нибудь необычное? Она кого-то ждала? Или нервничала?

- Да у нее вообще было странное поведение! - выпалила я прежде, чем успела прикусить себе язык.

В его глазах засветился интерес, он даже поудобнее перехватил ручку, чтобы записывать.

- И в чем же оно выражалось? - терпеливо уточнил он.

Мне захотелось спрятаться под стул. Вот сейчас я раскрою рот и погублю себя, и меня не спасет даже ностальгия Мартынова по школьным годам, он всплакнет от воспоминаний и упечет меня в дурдом с чувством выполненного долга.

Зверь молчал, предоставив мне одной отдуваться.

- Она разговаривала сама с собой, - кое-как профильтровав поток информации, лившейся из меня, выдала я.

- И что же она говорила?

Тьфу ты, какой терпеливый. Интересно, по моему лицу заметна внутренняя борьба?

- Она говорила сама себе, что за ней пришли, а потом сама себе отвечала, что думала, что не придут, но они пришли, - я окончательно проиграла бой со своей честностью.

- Как интересно, - пробормотал Мартынов, записывая. - В домике была она одна, ты никого больше не видела?

- Не видела, - эти слова дались нелегко, в итоге я просто обманула сама себя, я же действительно никого не видела, я видела только черные ботинки. Кажется, это называется подмена понятий.

- Отлично, - Дима записал еще что-то и отложил ручку. - Если появятся вопросы, мы тебя снова вызовем.

И это все? Я чуть было не растеклась лужицей по стулу от облегчения. Пыток не будет? Поверил?

- Не думаю, что чем-то смогла помочь, - сказала я, пытаясь оставить о себе приятное впечатление.

Мартынов на меня смотрел очень доброжелательно. Интересно, это мои новые флюиды?

- Помогла, - сказал он. - Теперь мы знаем, что она знала, что ей угрожает опасность. Значит, это не случайные бандиты, проходившие мимо и зашедшие на огонек. Значит, убийство было запланировано. Осталось найти мотив, и дело в шляпе.

Вот ведь дерьмо, выходит, я действительно им помогла. Но ведь даже если они выйдут на убийц, швыряющихся молниями, это же не приведет их ко мне и к Зверю? Хотелось бы верить...

Я крепче сжала сумку, готовясь встать.

- Я могу идти?

На его лице появилось странное выражение, которое я могла растолковать только так, что он не хотел меня отпускать. Ох уж эти способности Зверя.

- Конечно, - его улыбка было капельку грустной. - Я попросил бы тебя пока никуда не уезжать. Могут возникнуть вопросы. Возможно, тебе придется свидетельствовать в суде.

Я внутренне сжалась. Этого мне еще не хватало для полного счастья.

- Хорошо, - натянуто улыбнулась и встала. - Было приятно повидаться, - я протянула ему руку.

Он заметно удивился моему жесту, вскинул брови, но руку все-таки пожал и не отпускал чуточку дольше, чем этого требовал этикет.

- Взаимно.

Я кивнула, все еще не веря в свою удачу, и повернулась к двери.

- Изольда!

Я вздрогнула. Вот зараза.

- Да? - я обернулась с самым невинным выражением на лице.

- Может быть, поужинаем вместе?

Тут уж даже Зверь признал:

"Похоже, я перестарался с твоей привлекательностью".

"Молчи лучше", - мысленно прошипела я.

Поужинать со следователем, ведущем дело об убийстве старушки, свидетелем которого я стала и о котором я уж точно никому не хотела рассказывать? А заодно и привлечь к себе внимание убийц, которые были бы просто идиотами, если бы не присматривали за ходом расследования? Ну уж нет.

- Может быть в другой раз, - произнесла я один из самых вежливых вариантов отказа, которые пришли мне на ум.

Он вынес отказ стойко.

- Без проблем, - его улыбка была вежливой.

Я кивнула и вышла.

"Уф-ф! Чуть не прокололись!" - посетовала я, сама не замечая, что начала, как и Зверь, говорить о нас во множественном лице.

" Говорил же, прорвемся!"

Я поняла, что довольно улыбаюсь, все еще стоя возле двери кабинета Мартынова, проходящий мимо мужчина улыбнулся мне в ответ. Я смутилась.

"Зверь! Выключи это!" - разозлилась я.

"Прошу пардона, - ответил он совершенно бесцеремонно. - Это не выключается. Процесс активизации ...э-э... неиспользуемых способностей происходит во время вживания. Теперь ничего не поделаешь".

Я ответила улыбающемуся мужчине злым взглядом и почти бегом бросилась из отделения.

***

Сегодня выдался теплый солнечный день. Я стянула кофту и повязала ее на талии, оставшись в майке.

Я медленно шла по улице, подставляя лицо, солнечным лучам, будто только что выбралась из темной пещеры.

"Успокоилась?"

"Немного".

"Что еще тебя беспокоит?"

"А то, - я с грацией балерины перепрыгнула через лужу, оставшуюся после недавнего дождя, - что я прохожу по делу Акимовой свидетелем. Вычислить меня не составляет никаких трудностей".

"Они тебе ничего не сделают, пока я ничем не ограничен", - заверил Зверь.

Однако это меня не слишком успокоило. Дурное предчувствие не покидало. Начался рабочий день, улицы опустели, и, тем не менее, у меня сохранялось ощущение, что за мной наблюдают. И это не относилось к Зверю.

"А мое предчувствие тоже обострилось?" - поинтересовалась я.

"Возможно", - неопределенно ответил Зверь, я вздохнула.

Я продолжала идти по тротуару вдоль дороги и думала о сегодняшней реакции на меня мужчин. Это было так необычно и забавно, я ведь раньше так этого хотела, а теперь это вызывало неудобство. Вечно находясь в тени, я, оказывается, никогда и не хотела быть в центре внимания.

Зверь замолчал, позволяя мне окунуться в свои собственные мысли.

Как странно теперь у меня было все то, о чем я мечтала до этого, все, кроме уверенности в завтрашнем дне. Я не привыкла к этому, и, пусть, я не была довольна своей текущей жизнью, я всегда знала, что будет завтра. Теперь все стало иначе, а еще больше меня пугало, что все это мне ужасно нравилось.

Я не додумала мысль, меня отвлек визг тормозов.

Я резко обернулась, из-за угла вырулил черный фургон и мчался прямо ко мне.

Мгновение шока, и тут Зверь закричал:

"Беги!"

Пронзительный крик обитателя моего тела вывел меня из ступора. Я побежала. Побежала еще быстрей, чем утром, понеслась со всех ног, настолько быстро, насколько позволяло мое усовершенствованное тело.

Улица слилась перед глазами в одно неясное пятно, а я думала только о том, как бы бежать быстрее. Кто бы это ни был, они явно не ехали за тем, чтобы со мной просто поговорить.

Но, как и говорил Зверь, он не сделал меня суперженщиной, он только раскрыл те способности, которыми я не пользовалась или пользовалась не в полную силу. Я могла быстро бегать, но я не могла бежать быстрее несущейся машины. Улица была прямая, ни одного поворота, ничего, куда можно было бы спрятаться.

Фургон остановился прямо передо мной, заехав передними колесами на тротуар. Оттуда выскочили двое мужчин внушительных размеров, таким бы на ринге бороться, а не девчонками по городу бегать.

Я рванулась назад, но один из амбалов оказался еще быстрее меня, он бросился за мной и прыгнул, вытянув вперед руки, таким образом умудрился ухватить меня за ногу. Я упала, чувствуя, как в кровь разбиваю руки об асфальт.

- Отпусти меня! - завопила я, вырываясь, когда подоспел второй и начал вязать мне руки. - Пусти!

Я громко кричала. Никто не бросился мне на помощь. Не открылось ни одного окна.

Мне захотелось разрыдаться.

Они подняли меня на ноги и потащили в фургон. Я попыталась брыкаться, но тот, что держал сзади мои связанные руки, так сжал мою правую кисть, что мне показалось, что в ней что-то треснуло, я взвизгнула и прекратила попытки освободиться самостоятельно.

"Зверь! - завопила я на этот раз мысленно. - Ну чего же ты ждешь?! Ты обещал спасти меня!"

В ответ было молчание.

"Зверь!"

А затем раздалось тихое и неуверенное:

"Я не могу..."

Его голос доносился, словно издалека, я не могла понять, что происходит. Он же говорил, что нечего бояться, что он справится с любой опасностью.

Меня швырнули в фургон на пол, один из амбалов пошел за руль, второй сел напротив меня, не сводя с меня глаз, будто я была плененным опасным диким животным.

Я всхлипнула, а потом отчаянно постаралась сморгнуть непрошенные слезы. Не хватало еще разреветься.

Зверь снова заговорил: "Специально ты еще не можешь меня ни контролировать, ни тем более блокировать, но, оказывается, подсознательно у тебя это прекрасно получается, - его голос звучал спокойно и был наполнен сарказмом. - Твоя паника меня полностью парализовала. Я ничего не могу сделать".

"И что теперь делать?" - мое сердце с бешеной скоростью бухало в груди, он был прав, я задыхалась от паники, я в жизни не попадала в подобные ситуации.

"Расслабься".

"Ты издеваешься?!"

"Ну как хочешь", - и снова замолчал.

"Нет, Зверь, пожалуйста!" - взмолилась я, чувствуя, что фургон несется с бешеной скоростью, если промедлить еще немного, будет поздно.

"Расслабься".

Боже, да если бы это было так просто.

Я закрыла глаза. Фургон подбрасывало на кочках, и это еще больше мешало сосредоточиться.

Как там в йоге? Расслабиться, найти островок спокойствия у себя в душе... Подумать о чем-нибудь приятном. О чем? Например, о маме. Я давно у нее не была. Я представила, как приезжаю к родителям. Мама испекла пирожки, они очень вкусные, таких не купишь в магазине. А папа смастерил мне полочку своими руками, и такую тоже не купить за деньги...

"Молодец, девочка! - отозвался Зверь на этот раз значительно громче. - Еще".

Я действительно старалась, но заставить себя успокоиться было невероятно сложно. Наконец, я сама почувствовала, как сердце перестало так отчаянно биться, пульс замедлился. Сколько это заняло времени? Несколько минут? Полчаса? Как далеко меня увезли?

В этот момент Зверь изрек: "Показываюсь!" - совсем как Большой Ух из мультфильма. Меня словно прожег электрический разряд. Я почувствовала, как напряглись мои руки, как вытянулись пальцы, и как с них полились языки пламени, прожигающие путы.

- Тормози! - заорал тот бандит, что следил за мной, водителю.

Он бросился на меня, но не успел. Мое тело уже поднялось навстречу ему, встав на одно колено, я выбросила вперед руку с растопыренными пальцами, с нее хлынул поток пламени. Прямо в лицо похитителя. Он даже вскрикнуть не успел, кожа на его лице будто взорвалась, мне показалось, что я даже увидела белые кости под горящей плотью. Запахло паленым мясом.

В этот момент я поняла, что фургон больше не движется.

Дверь распахнулась. У второго похитителя задрожали колени, когда он увидел, что стало с его напарником. В моей голове не было мыслей, я пребывала в полнейшем шоке. Но мое тело легко развернулось навстречу второму обидчику, моя рука снова начала медленно подниматься. Он заорал и побежал. Но от Огненного Зверя не так-то просто уйти.

Я зажмурилась, когда с кончиков моих пальцев снова сорвалось пламя.

Крик смолк, и я тут же снова начала ощущать свое тело.

Я рухнула на колени и заревела. Заревела отчаянно, в голос.

Я только что убила двух человек. Сожгла заживо. Хладнокровно убила...

Меня сотрясала крупная дрожь, но я не могла ни успокоиться, ни остановиться. Кем я стала? Чудовищем? Монстром? Я опасна для общества, лучше бы это они меня убили, чем это. Перед моими глазами все еще стояло лицо того похитителя, который сидел возле меня в фургоне, лицо, с которого слезала обгоревшая кожа.

"Это я чудовище, а не ты", - грустно сказал Зверь.

Я заревела еще сильнее.

"Успокаивайся, - Зверь снова попытался воззвать к моему разуму. - Нам нужно понять, куда они тебя завезли. Что это? Лес?"

У меня не было сил, чтобы поднять голову и тем более открыть глаза. Лес так лес, пусть я умру в лесу. Чудовищам не место в городе.

Я услышала звук приближающегося автомобиля.

"Кого несет?" - зло пробормотал Зверь.

- Нет! - вскинулась я. - Не надо больше никого убивать! - я снова задохнулась.

Из-за угла вырулил черный джип. Я не особо разбиралась в марках дорогих автомобилей. Всех моих познаний хватило на то, чтобы определить, что это был BMW.

Автомобиль остановился на безопасном от меня расстоянии. Хлопнула дверца. Кто-то вышел.

Я не смела поднять глаз. Я чувствовала себя монстром, чудовищем, не заслуживающим жизни. Я видела лишь ноги в голубых джинсах, приближающиеся ко мне. Мне было все равно. Я лишь краем сознания отметила, что эти ботинки не были похожи на те, которые я видела в доме старушки.

Ноги приблизились ко мне и остановились. Видимо, вновь прибывший осматривал место происшествия. Потом он опустился на корточки рядом со мной.

- Как ты? - спросил совершенно мне незнакомый, но приятный мужской голос.

Я замотала головой, но ничего не ответила. Надо же, какой вежливый. Наверное, увидел, что стало с его грубыми предшественниками, и решил быть милым. Впрочем, мне было уже совершенно все равно, кто меня убьет.

"Нет, - вмешался Зверь. - Этот не с ними".

Я не верила. Как же, не с ними. Во-первых, он явно ехал за нами, так как появился слишком быстро, а во-вторых, любой нормальный человек, не связанный с этим делом, умчался бы прочь, увидев два обгоревших трупа, а этот нет, интересуется, как я, да еще и таким нежным голосом. Кого вообще волнует, как я. Меня точно нет.

Незнакомец, наконец, понял, что ждать от меня ответа бесполезно, он взял меня за плечи и поставил на ноги. Его руки были теплыми, моя кожа ледяной, я дрожала. Он почувствовал это. Поддерживая меня одной рукой, чтобы я не рухнула на землю, он развязал мою кофту на поясе и накинул на плечи.

Я все еще не поднимала глаз.

Почему он такой заботливый? Думает, если я буду в тепле, мне будет легче умирать?

"Никто не собирается тебя убивать", - разозлился Зверь, но я снова его проигнорировала.

Тем временем теплые руки приобняли меня за плечи и повели к черной машине. Открыли дверцу.

- Садись, - сказал приятный голос. Я по-прежнему не поднимала глаз, поэтому не знала, кому он принадлежал.

Я послушно села, сжавшись в комок.

Незнакомец постоял возле меня еще несколько секунд, видимо, раздумывая, что со мной делать, затем наклонился и защелкнул на мне ремень безопасности, и только после этого захлопнул дверь.

Он обошел машину с другой стороны и занял водительское сидение. Повернул ключ. Завелся мотор.

Теперь я видела его руки. Ухоженные мужские руки с длинными тонкими пальцами. Повернув ключ, они уверенно расположились на руле.

Машина тронулась.

Наконец, я решилась поднять глаза. Пусть этот незнакомец с приятным голосом и красивыми руками везет меня на смерть, так я хотя бы взгляну в глаза своему убийце.

В глаза взглянуть не получилось, он не смотрел на меня, я видела лишь его профиль, он смотрел на дорогу.

Он был молод, не более тридцати, темные волосы, правильные черты лица. Цвет глаз из моей позиции было не разглядеть. Хотя я поймала себя на том, что мне стало очень интересно увидеть его анфас.

Он был красив, все же заключила часть моего женского существа, которая даже в критический момент была способна оценить красивого мужчину.

Что ж, все к лучшему. По крайней мере, мой убийца красив.

Меня мутило от пережитого, я попыталась смотреть на дорогу, но не понимала, ни где мы, ни куда мы едем, и я принялась изучать лицо незнакомца. У него был сосредоточенный вид, он о чем-то думал, иногда хмурился без всякой видимой причины.

Я поерзала на сидении, усаживаясь поудобнее, задела ремнем разбитую руку, острая боль прожгла предплечье.

Незнакомец поморщился.

Как странно, мне показалось, я даже не ойкнула, хотя было очень больно.

"Прости, забыл, - отозвался Зверь, - сейчас полечу. Расслабься".

По моей руке распространилось тепло, раны затягивались на глазах. Я никогда такого не видела.

"Расслабься", - нараспев повторил Зверь, в то время как тепло разливалось по моему телу.

"Я пытаюсь", - хотела сказать я, но не смогла, мои глаза закрылись, и я потеряла сознание.

4 глава. Друзья.

"Очнись, - звучал назойливый голос в моей голове. - Очнись, кому говорят! Очнииись!"

Ууу... Я не могла заставить себя разлепить веки. Я чувствовала, как затекло тело, долгое время пробывшее в одной неудобной позе, но шевелиться все равно не хотелось. Я чувствовала солнечный свет, такой теплый, такой согревающий.

Сознание возвращалось медленно. Сначала мне казалось, что я сплю в собственной постели, а этот надоедливый голос - мелодия моего будильника. Мне не хотелось вставать, я хотела подольше понежиться под одеялом, ни о чем не думать, а просто расслабиться, вытянуться во весь рост, разбросать руки по кровати.

Я поерзала и попыталась натянуть на голову одеяло, чтобы хоть немного приглушить голос. Мои руки поймали пустоту. Я замерла. Реальность окатила меня холодом с ног до головы. Я была вовсе не у себя дома в постели.

Я резко распахнула глаза и тут же зажмурилась от яркого света.

"Очнулась, спящая красавица! - тут же поддел Зверь. - Вставай, а то так самое интересное проспишь".

Часто моргая от слепящего света, я попыталась оглядеться. Итак, я обнаружила себя на переднем пассажирском сидении незнакомого мне автомобиля, и солнечный свет, который мне мешал, шел сквозь лобовое стекло. Я вздрогнула и осторожно скосила глаза, потом облегченно выдохнула: водительское сидение было пустым. Автомобиль не двигался.

В голове стали восстанавливаться события, произошедшие до того, как я потеряла сознание.

- О господи! - выдохнула я и закрыла лицо руками. В моей памяти снова всплыл запах горелой плоти.

"Прерати", - приказал Зверь, но я только замотала головой.

Где я теперь? Куда притащал меня этот незнакомец? Зачем я им всем понадобилась?

"Если перестанешь нагнетать панику, то узнаешь гораздо больше", - философски заметил Зверь.

Будучи вынужденной согласиться с его правотой, я отняла ладони от лица, но снова ничего не смогла разглядеть из-за слепящего света.

"Если не будешь всякий раз закрывать глаза, они быстрее привыкнут к свету", - продолжал издеваться Зверь.

На этот раз из ступора меня вывело раздражение.

"Не умничай, - мысленно прорычала я. - Лучше расскажи мне, куда мы вляпались".

Я внимательно разглядывала улицу, пытаясь определить свое место положения. Центр города? Я не верила своим глазам. Когда те двое похитителей завезли меня в лес, это было логично, но зачем убийцам тащить меня в самое людное место?

Автомобиль, в котором я находилась, был припаркован у одного из многоэтажных офисных зданий в самом центре города. Мимо проходили люди.

Если меня опять похитили, то почему не связали, как те первые? Почему не охраняют?

"Да прекратишь ты или нет, - снова воззвал ко мне Зверь. - Если бы ты не впадала в крайности и послушала меня, тебе бы все стало ясно".

Я глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь успокоиться.

"Слушаю".

"Наконец-то, аллилуйя!"

"Зверь, - попросила я, - может быть, хватит, ты обещал объяснить".

Видимо, он понял, что перегнул палку, и перестал шутить. Мое состояние было близко к истерике.

"Ладно, - сказал Зверь тоном, лишенным эмоций. - Посмотри направо, - я послушно вытянула шею. - Еще правее, - распорядился он. - Вооот! Видишь, вон там, недалеко от входа в здание?"

Я прищурилась, вглядываясь. О да, теперь я увидела его, того самого парня, который увез меня из леса. Он расхаживал взад-вперед, держа телефон возле уха. Он с кем-то разговаривал и не смотрел в мою сторону, конечно же, на таком расстоянии не было и надежды подслушать.

"Я уже подслушал, - вмешался Зверь. - Он извинялся перед кем-то, что не успел опередить тех, кто тебя схватил. Уверял, что ты не подвергалась риску, потому что он все равно бы успел тебя спасти".

"Так он не с ними?" - все еще не верила я.

"Я тебе это еще в лесу сказал".

"Но что ему нужно?"

"Это вопрос".

"Но как ты умудрился подслушать на таком расстоянии?" - внезапно спохватилась я. Мне ужасно хотелось знать, о чем разговаривает незнакомец.

"Я еще и не то могу".

Я отмахнулась от самодовольства, которое прозвучало в его голосе.

"Можешь сделать так, чтобы я тоже могла услышать?"

"Да пожалуйста", - похоже, Зверь обиделся, что я не стала восхищаться его способностями.

Мгновение, и меня накрыла волна звуков. Все стало гораздо громче: рев мотора, проезжающих мимо машин, цокот каблуков, я даже услышала звук бумажного листка, который ветер гнал по тротуару.

"Сфокусируйся", - посоветовал Зверь.

Я снова поймала незнакомца взглядом и прислушалась.

- Да знаю я, - говорил он кому-то. - Но нам некуда торопиться. Вы бы видели ее состояние. Зверь на ее глазах сжег двух человек, - я затаила дыхание, он знает о Звере! А незнакомец продолжал: - Не каждый воспримет это, как само собой разумеющееся... Нет, не сбежит. Я здесь, рядом. Как только придет в себя, поднимемся... - он внезапно осекся и посмотрел в мою сторону. Окна его автомобиля были затонированны, и я была готова поклясться, что он не мог видеть, что я за ним наблюдаю. - Все, она очнулась, - я вздрогнула. Как он узнал? - Что чувствует? Что-то, она на грани истерики, сейчас попробую успокоить, - он закончил разговор, убрал телефон в задний карман джинсов и направился ко мне.

Я вжалась в сидение.

"Зверь, - пискнула я, - как он узнал, что я пришла в себя и что я чувствую?"

Мне захотелось сбежать отсюда. Только сейчас я поняла, что все еще пристегнута ремнем безопасности, и торопливо расстегнула его, вдруг все же придется бежать.

"Зверь!"

Незнакомец был совсем близко.

"Я думаю".

"Чего тут думать?!"

"Мне кажется этот парень - маг".

"Чего-чего?"

"Маг, достаточно редкий в наше время. Он эмпат".

Я порылась в голове в поисках определения этого слова.

"Это который чувствует эмоции других людей на расстоянии?"

"Чувства, эмоции. Я заподозрил это еще тогда, когда он поморщился, когда у тебя заболела рука. Осторожнее с ним".

Зверь замолчал, потому что незнакомец подошел к машине. Мое сердце бухало в груди. Маг? Который чувствует все то же, что и я? Боже, пусть я сейчас проснусь дома!

Хозяин автомобиля тем временем открыл дверцу с моей стороны. Я постаралась ответить ему спокойным взглядом, но унять сердцебиение никак не могла.

Он смерил меня взглядом и нахмурился. Если Зверь оказался прав, и он действительно чувствует мое состояние, естественно, что мой страх и недоверие ему не понравились.

- Привет, - сказал он все тем же приятным успокаивающим голосом, который я запомнила. - Не надо меня бояться, - он отступил на шаг назад, продемонстрировав пустые ладони, - я не причиню тебе вреда.

Я смотрела на него, пытаясь перебороть в себе желание отвести взгляд. Я правильно запомнила его лицо перед обмороком, он был красив, серые стальные глаза смотрели на меня выжидающе. Интересно, сколько продлится его терпение, если я так и не пошевелюсь и не отвечу? Вытащит ли он меня силой из своей машины или продолжит уговаривать?

Пока он вел себя вполне терпеливо.

- Я не прошу тебя мне доверять, - сказал он. - Я понимаю, какой стресс ты испытала, и это моя вина, что я не успел вовремя.

- Как раз застал кульминацию, - пробормотала я, моя откровенность снова рвалась наружу.

Краешек его губ дернулся, как если бы он хотел улыбнуться, но потом передумал.

- Может быть, выйдешь из машины? - спросил он. - Как-то неудобно разговаривать сверху вниз.

Глядите-ка, какой милый. Недоверие боролось во мне с раздражением и желанием убраться отсюда. Даже лучше, если Зверь не ошибся, и этот парень действительно эмпат, не придется ему лишний раз объяснять, что я не вполне расположена к светским беседам.

Он все еще выжидающе на меня смотрел. Под этим пристальным взглядом я чувствовала себя голой.

Я все же первой отвела взгляд, и вышла из машины, он благоразумно отступил, чтобы не оказаться ко мне слишком близко, за это я была благодарна.

Незнакомец оказался выше меня почти на целую голову. Я еще раз, внимательно и не скрываясь, осмотрела его с ног до головы и сделала вывод: внешне он мне определенно нравился.

Видимо, что-то в этот момент промелькнуло в моих эмоциях, потому что на этот раз он улыбнулся. Вот черт. Мое раздражение вырвалось наружу, и я выпалила:

- Все, я вышла. А теперь я требую объяснений, кто вы такой и куда меня завезли!

Его глаза удивленно расширились, но он не стал комментировать мой выпад. Видимо, ему все же было от меня что-то нужно, иначе, он не был бы таким вежливым.

- Меня зовут Кирилл, - представился он и протянул мне руку. Я вспомнила, как совсем недавно пожимала руку Диме Мартынову, не испытывая по этому поводу никаких эмоций. Сейчас же мне хотелось держаться от этого Кирилла подальше. Вспомнилась извечная женская мудрость: от красивых мужчин добра не жди.

Я сделала над собой усилие и все же пожала протянутую руку.

- Изольда, - его ладонь была сухая и теплая, а прикосновение скорее приятным.

Или он знал, как меня зовут, или же был слишком воспитанным, но удивления по поводу моего необычного имени не выказал.

- Изольда, - сказал он, внимательно следя за моей реакцией, - я прошу тебя пойти со мной и поговорить с человеком, который способен многое тебе объяснить и помочь научиться управлять Огненным Зверем.

Не знаю, почувствовал ли он или увидел испуг, отразившийся в моих глазах. Что они знают о Звере?

"Спокойно, - тут же отозвался он. - Пока этот парень не сделал ничего, что бы дало нам повод не доверять ему".

Зверь был всегда такой рассудительный и спокойный, мне бы его отношение к жизни.

"Тогда тебе придется прожить несколько веков", - тут же подколол он меня.

Я проигнорировала его слова и снова посмотрела на Кирилла. Он ждал. Но что-то в его взгляде заставило меня подумать, что он теряет терпение. Хорошо. А то от его вежливости меня в дрожь бросало.

- А если я убегу? - с вызовом сказала я, вздернув подбородок. Он был выше меня, и меня это злило, я все равно смотрела на него снизу вверх.

Он небрежно пожал плечами:

- Догоню.

- Я быстро бегаю, - предупредила я, но его это не испугало.

- Я тоже, - на его губах играла улыбка, кажется, его забавляла моя реакция.

Тоже мне, клоуна, что ли, нашел? Я почему-то снова обозлилась. По внимательному взгляду Кирилла я поняла, что он это заметил. Несмотря на улыбку, его взгляд был серьезен, и то, что он меня все равно догонит, показалось мне не пустой угрозой.

- Хорошо, - сдалась я. - Но я уйду тогда, когда сочту нужным.

- Справедливо, - согласился он и поманил меня за собой.

Я вздохнула и послушно пошла к зданию. Что ж, надеюсь, худшее на сегодняшний день со мной уже произошло. Возможно, здесь мне удастся узнать новую информацию о Звере, которую он сам не мог мне дать.

В помещении было мрачно и холодно. Ох уж мне эти кондиционеры! Я не чувствовала перепады температуры, как раньше, но меня знобило от нервов.

Следуя за Кириллом, я прошла к лифту. Он шел впереди, не оборачиваясь, видимо, его способности достаточно ясно сообщали ему, что я никуда не делась и не собираюсь бежать.

Мы вошли в лифт, и он нажал кнопку "одиннадцать". Лифт тронулся.

Я стояла позади него и гадала, о чем он думает. Он выглядел очень спокойным и уверенным. Внезапно я поймала себя на мысли, что мне бы очень хотелось, чтобы все его слова оказались правдой, и он действительно был на моей стороне. Я попала в совершенно необычную для себя ситуацию, и я на самом деле нуждалась в помощи. Я знала этого человека всего несколько минут, но уже чувствовала, что если сейчас окажется, что он лжет и ведет меня в логово убийц, я не смогу воспринимать это никак иначе, как предательство.

Лифт остановился. Кирилл наконец-то обернулся и приглашающим жестом пропустил меня вперед. От его внимательных глаз сердце ёкнуло.

Я облизала пересохшие губы и решилась спросить:

- Куда мы идем? Что это за место?

Кирилл дернул плечом, будто отмахиваясь.

- Обычное офисное здание. Здесь расположено множество мелких фирм... И мы тоже снимаем здесь офис. Очень удобно.

- Кто - мы?

Он снова посмотрел на меня, будто пытаясь понять, издеваюсь ли я или действительно до сих пор ничего не понимаю. Я надеялась, что по моему взгляду и ощущениям, он увидит второе.

- Мы, - спокойно объяснил он, - это люди с... скажем так, с необычными способностями.

Ах, ну конечно, как это я сама не догадалась! Я снова почувствовала раздражение. Он говорил об этом так привычно, только для меня все эти люди с "необычными способностями" казались героями сказок, а не реальностью. И окунуться в их мир для меня было настоящим шоком.

- Не злись, - правильно понял мое молчание Кирилл. - Сейчас все поймешь.

- Сделай милость! - прошипела я.

Вместо ответа, он гостеприимно распахнул передо мной дверь.

Мы оказались в светлой и просторной приемной. Вдоль одной из стен стоял ряд мягких кресел, рядом столик с журналами.

В углу располагался стол секретаря, из-за него выпорхнула миниатюрная девушка лет восемнадцати-двадцати, одетая по классике: черный низ, белый верх. Интересно, у нее тоже есть "необычные способности"?

- Кирилл! - радостно воскликнула она и бросилась ему на шею.

Я растерялась. Я так поняла, что они оба тут работают, но такое жаркое проявление чувств на рабочем месте меня смутило. И тут же я поймала себя на мысли, что мне безумно интересно, кто она ему? Ну не девушка же? Он ее старше лет на десять!

"Тебе какая разница?" - Зверь не упустил возможности поддеть меня.

"Не знаю", - честно ответила я.

Все это время девушка, которая заведомо уже не вызывала у меня симпатии, все еще болталась у него на шее.

- Ну, наконец-то, - щебетала она. - Старик тут рвал и метал, места себе не находил! Так беспокоился!

Кирилл почувствовал мои эмоции, бросил на меня умоляющий взгляд, и мягко отстранил девушку от себя. Не было похоже, что ему не приятна ее близость, но отодвинул он ее от себя без сожалений.

- Все в порядке, - заверил он. - Я же говорил.

Девчонка закатила глаза:

- Вы с Андрюшкой вечно так говорите, а потом как вляпаетесь.

Кирилл улыбнулся, и постарался перевести тему.

- Вот, Леночка, познакомься, это Изольда. Изольда, это наш секретарь - Леночка.

Леночка, тьфу ты, как ласково. На моем лице появилось брезгливое выражение, но я ничего не могла с ним поделать. Впрочем, казаться вежливой с этой девицей мне не хотелось. Как она его обнимала! А я тут для мебели, что ли? В жизни не поверю, что она сразу не заметила, что Кирилл пришел не один.

Я протянула девчонке руку.

- Леночка, это я так понимаю, Елена?

Но девушка или намеренно проигнорировала мой тон, или же действительно была такой простодушной, как казалось. Он обхватила мою ладонь сразу двумя руками и радостно потрясла.

- Рада знакомству, - пропела она своим музыкальным голосом. - К чему формальности, так и зовите меня: Леночка. Все так зовут.

- Как собачку, - вырвалось у меня. Интересно, я когда-нибудь смогу что-нибудь сделать со своей честностью?

Но вопреки моим ожиданиям, Леночка не обиделась даже на это.

- Ой, да бросьте, - отмахнулась она своей маленькой ручкой, - я не обижаюсь.

У меня было еще много чего сказать, мое красноречие бушевало вместе с моей честностью, но тут у меня перехватило дыхание, потому что Кирилл подошел сзади и, положив руки мне на плечи, подтолкнул к дверям кабинета.

- Пойдем, не будем нервировать старика еще больше.

Мое сердце пропустило удар, а потом забилось совсем неровно. Я вообще предпочитала держать дистанцию с людьми. Я даже не понимала, когда подруги при встрече кидались в объятия, но с незнакомыми людьми рукопожатие было верхом того, от чего бы меня не коробило. Похоже, Кирилл придерживался другого мнения. Он дотронулся до меня, будто в этом не было ничего необычного, так легко и естественно...

Почувствовав мою реакцию, он поспешно убрал руки и, не подавая вида, что что-то не так, распахнул передо мной дверь кабинета.

- Удачи! - пискнула за спиной Леночка.

В этом помещении было совсем не так солнечно, как в приемной, жалюзи на окнах перекрывали большую часть света, и в кабинете царил полумрак.

За большим столом из красного дерева, расположенным прямо напротив двери, сидел пожилой мужчина. Я бы не решилась на глаз определить его возраст. Шестьдесят? Семьдесят? Его седые коротко остриженные волосы были почти совсем белыми, одет он был в серый деловой костюм, белая рубашка, галстук. Я бы не решилась назвать этого пожилого человека стариком, как отзывалась о нем Леночка. Выглядел он очень респектабельно.

Мужчина поднял голову от бумаг на столе, когда услышал звук открываемой двери. Беспокойство на его лице сменилось облегчением.

- Кир! - выдохнул он. - Ну, слава Богу!

Кирилл поднял руки в знак капитуляции.

- Все хорошо, что хорошо кончается.

На этот раз его улыбка казалась по-настоящему искренней, а не как в случае с Леночкой. Нет, успокоила я себя, она точно не его девушка.

Тем временем пристальный взгляд хозяина кабинета переместился на меня. Его улыбка выглядела доброжелательной, по крайней мере, подвоха я не чувствовала.

- Значит вас, юная леди, мы так ждали? - обратился он ко мне.

Юной меня уже давно не называли, и я немного удивилась такому приветствию, но вспомнив, что сидящий передо мной человек чуть ли не втрое старше меня, я расслабилась.

- Меня зовут Изольда, - представилась я.

- Какое красивое имя, - он чуть склонил голову, - а меня зовут Владимир Петрович Золотаревский, - а потом указал на кресло перед его столом, - присаживайся, Изольда, думаю, нам предстоит долгий разговор.

Я покосилась на Кирилла, который по сравнению с другими, был мне дольше всего знаком. Он кивнул.

Я прошла и села. Кресло оказалось в меру мягким и очень удобным. Я положила ногу на ногу, а руки на подлокотники. Поза спокойная и расслабленная.

- Кир, ты нас не оставишь? - обратился Золотаревский к моему проводнику.

Кирилл кивнул и собрался выйти.

"Нет!" - я почувствовала приступ паники. Кирилл был мне уже более-менее знаком, он забрал меня из леса, из которого я бы ни за что не выбралась в том состоянии, он спас меня, он был так терпелив со мной. Я уже поверила ему, а этого человека я не знала и не хотела оставаться с ним наедине.

Меня накрыла паника.

Кирилл замер на середине шага по направлению к двери и вдруг развернулся.

- Владимир Петрович, вы не против, если я останусь? - он бросил мимолетный взгляд на меня.

- Как хочешь, - легко согласился хозяин кабинета.

И Кирилл устроился во втором кресле перед столом в полуметре от меня. Я почувствовала облегчение. И пусть я вела себя, как идиотка, так мне было спокойнее. Кирилл же глянул на меня и весело подмигнул. Я смутилась еще больше, конечно же, он почувствовал мою детскую реакцию на его уход и остался. Как неудобно-то...

- Изольда, - обратился ко мне Золотаревский, привлекая мое внимание. - Я думаю, ты уже поняла, зачем мы тебя позвали.

- Не совсем, - призналась я. В моей голове был полный сумбур.

- Огненный Зверь - существо очень древнее, история его создания или же появления на земле давно утеряна, - продолжал мужчина. - Человек, являющийся носителем Зверя и научившийся им управлять, обладает практически безграничной силой. Последний носитель Зверя, Акимова Нина, получила его еще в юности. У нее было достаточно времени, чтобы научиться его полностью контролировать. Она была человеком очень верующим, ее отец был священником, и она с детства воспитывалась в атмосфере веры и послушания. Зверя она считала карой небесной, а потому всеми силами пыталась побороть его власть над собой. Многие пытались убедить ее отдать им Зверя, но Нина искала достойного преемника, который не будет использовать силу Зверя во зло. Но за всю свою жизнь она так и не нашла никого, кому бы доверила нести свою ношу. Потому она все время пряталась, переезжала из города в город, всегда селилась в глуши, ее преследовали, искали, она убегала снова и снова. Когда ее нашли в этот раз, уверен, будь она моложе, она бы снова сбежала. Но, несмотря на то, что Зверь давал силы ее телу, она очень устала, она была стара, она больше не хотела бежать.

Я слушала внимательно, стараясь не пропустить ни одного слова.

- Мы нашли ее, едва она переехала в наш город. Предлагали помощь, но Нина считала нас язычниками, она не хотела иметь дело с магией, от одного этого слова ее бросало в дрожь. Она отказалась от нашей помощи, и так и осталась отшельницей. А потом ее нашли они, - я вздрогнула.

- Кто - они? - выдавила я из себя.

- Другие маги, люди со сверхспособностями - называй так, как тебе нравится. Я предпочитаю все же "маги". Так вот, этих называют Черные Капюшоны, потому что они никогда не снимают своих плащей, и никто никогда не видел их лиц. Хотя они сами обладают магической силой, они желают истребить магов, как вид. Мы думаем, что они хотят остаться единственными, кто обладает сверхспособностями. Они охотятся на волшебников-одиночек, подкарауливают их и убивают. Очень жестоко убивают, - он поймал мой затравленный взгляд и посмотрел прямо в глаза. - Они питаются чужой магией. Когда маг получает травму, вместе с кровью и болью из него вытекает часть его силы. Они научились собирать ее и присваивать. Они похищают волшебников, пытают их до смерти и отбирают силу. Потому-то их сила настолько велика.

Я поежилась, звучало страшно.

- Но Акимову никто не пытался пытать, - возразила я.

Он кивнул.

- Зверь - это не дар, это существо, с ним не рождаются, его передают, но передать его может только сам человек, силой тут ничего не добьешься. Но они жаждали заполучить Огненного Зверя. С его силой совершенно точно им не смог бы противостоять ни один маг. Они могли бы прийти к Акимовой и предложить добровольно отдать им Зверя, ведь налицо взаимовыгода: у них есть сила Зверя, а Нина избавляется от своего вечного проклятия. Но эти люди не дураки, иначе им не удалось бы скрываться столько времени. А Нина все равно бы отказалась, ее вера была сильна. Поэтому они просто пришли за ней, намереваясь силой заставить ее передать им Огненного Зверя.

- Но там оказалась я, - от понимания становилось еще страшнее. - Но как они узнали, что у нее больше не было Зверя?

Он ухмыльнулся.

- А ты смотрела в зеркало?

Я смутилась, а потом поняла.

- Зрачки, - ахнула я.

- Правильно, - кивнул мой рассказчик. - Когда знаешь, что искать, пламя в твоих глазах становится заметным. Они сразу поняли, что Акимова уже отдала Зверя, больше в ней не было никакой магической силы. И они убили ее скорее от досады.

- Какой ужас, - прошептала я, но тут же взяла себя в руки. - Но вы-то откуда все это знаете? Кто вы вообще такие?

Я покосилась на Кирилла. Он сидел, опершись на подлокотник кресла, подперев рукой подборок. Перехватив его взгляд, я поняла, что он скорее следит за моей реакцией, чем слушает историю, которая ему, естественно, давно известна.

- Мы? - повторил за мной Владимир Петрович, и я снова повернулась к нему, игнорировать пристальный взгляд Кирилла стало сложнее. - Мы маги, группа магов этого города, держащаяся вместе. Мы находим одаренных, которые еще не разобрались в своих способностях, и помогаем им.

- Какая в этом ваша выгода? - не поняла я. Что это еще за добрые волшебники Изумрудного города?

Он развел руками:

- Никакой, - его губы тронула улыбка. - Правда, никакой, кроме как, мы помогаем людям со сверхъестественными способностями не растеряться и выжить в этом мире. Чем не великая цель?

Я молчала и он продолжил:

- Мы все маги в широком смысле, у нас есть общие способности, мы можем применять заклинания и творить те самые "чудеса", но у каждого есть и свой особый дар, особенно сильный, не требующий затрат энергии, как "второе я". Мой дар - предвидение. Я вижу будущее, - я открыла рот от удивления и возмущения: если он знал, что Акимову убьют, то почему не предупредил, но он предостерег меня от преждевременных возражений, подняв указательный палец. - Я не всегда вижу достаточно далеко вперед. Смерть Нины я увидел за несколько мгновений до того, как это случилось. Мы уже не могли ничего сделать. Мы стали искать, кому же она передала Зверя. И сегодня я увидел, что они нашли тебя раньше нас. Я увидел, как они схватили тебя и бросили в машину за несколько минут до того, как это произошло. Ближе всех был Кир, и я послал его тебе на выручку.

- Стоп, с чего вы взяли, что это они, - все же возмутилась я. - На этих людях не было плащей.

- У всех господ есть слуги, - ответил он спокойно. - Это были просто люди, а не члены их братства. Мы полагаем, что они не ожидали, что за несколько дней Зверь успеет настолько вжиться в твое тело, что сможет брать его под свой контроль.

"Звеееерь!" - мысленно воззвала я.

"Да тут я, тут", - голос сонный.

"Это правда? Обычно ты вживаешься дольше?"

"Бывает, - мне показалось, он зевнул. - С тобой мы подходим друг другу идеально. Мне хватило часа"

Казалось, Владимир Петрович не заметил, что я отвлеклась к внутреннему диалогу и продолжал:

- Мне очень жаль, что я увидел, что с тобой случится, так поздно. Кир едва не опоздал.

- А уж мне-то как жаль, - пробормотала я. В нос снова ударил запах паленой плоти. Я заметила, как Кирилл поморщился.

- Мы хотим помочь тебе, - продолжал Золотаревский. - Поверь, я знаю, каково это, обнаружить в себе нечто, с чем ты вынужден жить и не иметь возможности ни с кем ни поделиться, ни посоветоваться.

Я задумалась. Он был прав, и с этим не поспоришь. Я совсем одна. И кому я могу рассказать о своей проблеме? Семье? Нет уж, увольте, не хватало еще и их подвергнуть опасности. Подругам? У меня нет настолько близких подруг, которые бы просто поверили мне, а не вызвали психиатра. Что ж, похоже, у меня не было выбора.

Кирилл почувствовал мои сомнения и кивнул Владимиру Петровичу, думая, что я не замечу. Но я заметила и одарила его ледяным взглядом.

- И что вы мне предлагаете? - поинтересовалась я, кажется, пришло время поторговаться.

Пожилой человек улыбнулся, как если бы выиграл бой.

- Я предлагаю тебе работу, - я удивленно вскинула брови. - Насколько я успел навести справки, ты потеряла свою прежнюю, - о, как это правильно звучало. Не "ты уволилась", и не "тебя уволили". Ты потеряла работу - будто произошел несчастный случай. Я осторожно кивнула. - Я предлагаю тебе работу, пять дней в неделю ты должна приходить сюда, мы будем учить тебя самоконтролю и управлению с Зверем. За это ты будешь получать зарплату, ровно такую же, как ты получала на предыдущем месте работы. А когда ты всему научишься и сможешь передать Зверя, ты уйдешь.

Я не верила своим ушам.

- Вы будете платить мне деньги за то, что вы же помогаете мне?!

Батюшки, да он фанатик! В моем понимании слово "фанатик" было очень близко к слову "маньяк".

На этот раз его улыбка была снисходительной.

- Девочка моя, - сказал он. - Я уже достаточно стар, чтобы знать цену деньгам и знать, как они необходимы в жизни. Я очень богат. Благодаря моему дару предвиденья, я накопил значительный капитал. Этих денег мне хватит еще на несколько жизней, а она у меня одна.

Я закусила губу. Все это казалось еще более нереальным. Мне готовы платить деньги ни за что, только за то, что приму помощь. Это было еще более неправдоподобным, чем то, что во мне живет Зверь, а я нахожусь в помещении с двумя магами.

- Так ты согласна? - видимо, мое молчание затянулось.

- Кажется, у меня нет выбора, - призналась я.

- Вот и славно, - пожилой человек откинулся на спинку своего кресла. - Ты должна понимать, мы не ждем от тебя внезапного доверия. Но очень скоро ты сможешь сама убедиться, что здесь тебя окружают друзья. Вот держи, - он протянул мне визитку. - Здесь номер моего телефона. Если у тебя возникнут дополнительные вопросы, звони в любое время, не стесняйся.

Это значит, что разговор закончен? Я заерзала в кресле. Я все еще не могла поверить в реальность происходящего.

- А завтра... - начала я.

- А завтра ровно в девять утра твой первый рабочий день. Мы будем ждать тебя. Завтра я познакомлю тебя со всем нашим коллективом.

Звучало многообещающе.

- Форма одежды? - серьезно поинтересовалась я, это ведь работа, не так ли?

Владимир Петрович рассмеялся.

- Произвольная, - ответил он.

Я по-прежнему серьезно кивнула. Но от новой мысли меня снова пронзил страх.

- А эти ваши? Как их? Капюшоны?

- Они не сунутся так быстро, - немного подумав, сказал он. - Они уже поняли, что ты не контролируешь Зверя. Они будут ждать.

- И следить за мной?

- Возможно, - серьезно кивнул он. - Зверь ведь предупредит тебя.

"Естественно!" - обиженно загудел Зверь, будто кто-то сомневался в его способностях.

- Как только почувствуешь слежку, немедленно звони. Мы постараемся тебя защитить.

Я кивнула. Я очень надеялась, что Черные Капюшоны поняли, что я совсем не контролирую Зверя, и решат подождать годика эдак два.

- А это, - Владимир Петрович нагнулся и достал из ящика стола зеленый кристалл размером с куриное яйцо, больше всего напомнивший мне кусок мыла, - положи у себя дома.

- Что это? - нахмурилась я, принимая странный предмет, понюхала, совершенно без запаха.

- Это концентрированное заклинание защиты. Твой дом - твоя крепость. Как только заклинание растворится в твоей квартире, никто не сможет туда войти без твоего разрешения.

- А если попробует?

- Адская боль, - его голос прозвучал жестко. - Я не могу тебе гарантировать, что это подействует против Капюшонов, но излишняя предосторожность не помешает.

Я слабо кивнула, в голове был сумбур. Потом убрала странный предмет в карман.

- Ты можешь идти, - разрешил Золотаревский. - Подумай обо всем хорошенько. Уверен, до завтра у тебя появится еще много вопросов.

Я еще раз кивнула и встала с кресла. Покачнулась. Зверь, конечно, поддерживал мое тело в прекрасной форме, но стресс давал о себя знать, как только я оказалась в вертикальном положении, я поняла, что координация движений нарушена, а голова кружится.

Кирилл дернулся было, чтобы поддержать меня, но остановился, увидев, что я более-менее твердо стою на ногах, а, может быть, вспомнив мою реакцию на его прикосновение.

- Кир, отвези Изольду домой, - попросил Владимир Петрович. - Не думаю, что ей сейчас показаны пешие прогулки.

Кирилл ничего не сказал и молча поднялся с кресла.

- Спасибо, - отрешенно пробормотала я и направилась к двери.

- Уже все? - встрепенулась Леночка в приемной. - Может быть, чайку?

Я отрицательно помотала головой и на ватных ногах прошла мимо нее к лифту. Кирилл последовал за мной.

- И у этой девчонки тоже способности? - недовольно пробормотала я, когда мы оказались в лифте.

- Конечно, - отозвался Кирилл. - Она владеет телекинезом. Пока довольно посредственно, но она учится.

- Конечно, - зло передразнила я и отвернулась. Лучше уж пялиться в покрытую трещинами стену лифта, чем смотреть в его уж слишком проницательные глаза.

Я почувствовала, что меня снова начинает бить мелкая дрожь. Я очень хотела домой. Может быть, у меня еще и остались физические силы, но моральные были на исходе.

Мы вышли на улицу, и я наслаждением подставила лицо под солнечные лучи. В этом старом здании я чувствовала себя как в склепе.

Мы прошли к его машине, и Кирилл галантно распахнул передо мной дверцу. К такому я не привыкла. Хоть меня и потрясывало, у меня еще имелись руки и силы открыть дверь самой.

- Не стоило, - не вежливо пробормотала я, но все же села в машину.

Он обошел машину и тоже забрался внутрь.

- Ты понравилась старику, - сказал он.

- Премного благодарна, - фыркнула я. Как только мы остались одни, я почувствовала просто физическую потребность хамить.

- Зря ты так, - Кирилл не повелся на провокацию. - Он замечательный человек. Действительно бескорыстный.

Мне стало не по себе. Золотаревский действительно вел со мной себя просто идеально, и мне не за что было о нем плохо отзываться.

- Я рад, что ты поняла, - очень серьезно сказал Кирилл, видимо, опять копаясь в моих чувствах.

Мы отъехали. Кирилл спросил адрес, и повел машину по направлению к моему дому.

Я молчала и смотрела в окно. Мимо проносились другие автомобили. Вел Кирилл достаточно быстро, но уверенно. Я чувствовала себя рядом с ним в безопасности. Какое странное и нелепое чувство в связи со всеми произошедшими со мной событиями.

- Ты очень его любишь? - внезапно для самой себя задала я вопрос. Я все еще помнила, как тепло Кирилл отзывался о "старике".

Я посмотрела на него. Серьезное выражение на его лице смягчилось.

- Он меня вырастил, - ответил Кирилл, все еще смотря на дорогу, по правде говоря, мне очень хотелось, чтобы он посмотрел на меня. - Я был беспризорником, он нашел меня на улице, можно сказать, спас от голодной смерти. Все, что у меня есть, только благодаря ему. Конечно же, я люблю его. Он мне как отец.

Его голос был наполнен нежностью, не надо иметь сверхспособности, чтобы понять, когда человек искренен.

- А твои родители? - не удержалась я.

- Умерли, когда я был еще младенцем, меня взяла тетка, но она пила, и я оказался на улице.

Его лицо снова стало серьезным, и я прокляла себя за то, что подняла эту тему. Но мне было безумно интересно. Я надеялась, что Кирилл почувствует мое раскаяние и простит меня.

Оставшуюся дорогу до моего дома мы оба молчали. Я старалась ни о чем не думать, просто пялилась на дорогу. Ни о чем не думать, и ничего не чувствовать, убеждала я сама себя, так проще.

Он аккуратно завернул в мой двор и остановился.

- Приехали.

Я подняла на него глаза. Он тоже внимательно на меня смотрел. Что ж, призналась я сама себе, он мне чертовски нравился, по правде говоря, мне совершенно не хотелось выходить из его машины, в ней было уютно и безопасно.

- Каково это быть не таким, как все, с самого детства? - спросила я.

Он улыбнулся, пожал плечами:

- Я привык. Не представляю, как это иначе, не чувствовать все то же, что чувствуют другие.

- Это тяжело? - догадалась я.

Он покачал головой:

- Иногда чертовски приятно чувствовать чью-то радость, счастье.

- Но ты ведь чувствуешь не только их, - я вспомнила, как он поморщился, когда я задела больную руку. - Чужую боль ты тоже чувствуешь. И, я так поняла, как моральную, так и физическую?

- Я привык, - он снова пожал плечами, - себя не переделать.

Я смотрела в его глаза цвета стали и думала о том, каково это, чувствовать не только свою боль, но и чужую тоже. Привык он, это же какую нужно иметь силу, чтобы привыкнуть?

- И то, что я сейчас чувствую, тоже знаешь? - спросила я с вызовом.

Его губы тронула улыбка, и выглядела она скорее печальной.

- Я тебе нравлюсь.

Я поняла, что совершила роковую ошибку, задав последний вопрос. Кровь прилила к щекам.

- Это от шока, - выпалила я. - После тех огромных похитителей, ты примчался меня спасать, как рыцарь в сверкающих доспехах.

На этот раз он искренне рассмеялся.

- С рыцарем меня еще не сравнивали.

- О, я еще и не то могу! - пригрозила я, но все же не сдержалась и тоже рассмеялась.

Нужно было уходить. Я покосилась на ручку двери и заметила, что он потянулся к своей.

- Я сама, - быстро сказал я и открыла дверцу, пока он снова не стал вести себя, как джентльмен, открывающий даме двери. - До свидания.

- Погоди, - он быстро достал из бардачка блокнот, что-то на нем написал, вырвал листок и протянул его мне. - Извини, визитки кончились. Это мой номер. Если что-то случится, лучше звони мне, не пугай старика.

Я кивнула, молча взяла листок и сунула его в карман кофты. Он проводил меня пристальным взглядом.

Как только я захлопнула дверцу снаружи, он тут же тронулся с места и исчез за поворотом.

Я вздохнула. Ох уж эти усиленные эмоции, мне давно так никто не нравился, тем более с первого взгляда.

Я поплелась домой, еле волоча ноги по лестнице.

- Куда пропал? - спросила я Зверя, войдя в прихожую. Все же я чувствовала себя более нормальной, разговаривая с ним вслух.

"Не мешал тебе любоваться Кирюшей", - отозвался он с гаденьким смешком.

- Прекрати!

"Сама спросила".

- Я прямо любовалась, да? - обреченно спросила я.

"Смотри, не втюрься".

- Зверь! - взмолилась я, и так на душе было тошно.

"А что? - интонация Зверя стала немного серьезнее. - Я совершенно без шуток предупреждаю, не втюрься в этого парня. Он, конечно, не виноват, что ему так не повезло. Но водить шуры-муры с эмпатом - это сущее наказание. Ты для него как открытая книга, он чувствует все".

Я обреченно вздохнула. Сущее наказание - как выразился-то.

Я сбросила кроссовки, достала из кармана зеленый кристалл, хмыкнула и положила на тумбочку в прихожей, затем прошла в комнату.

Я безумно устала. Зверь был не прав, чтобы устать мне не нужно было разгрузить машину дров, достаточно было оббежать полгорода, спалить двух человек, потом встретить парня своей мечты не в том месте и не в то время, а потом еще час выслушивать историю о добрых волшебниках и злодеях Черных Капюшонах.

Я, как была, в одежде, рухнула на неубранную с утра постель и отключилась.

5 глава. Работа

- Звееерь! - проныла я, когда он снова разбудил меня в шесть утра. - Ну, зачем поднимать меня в такую рань?

"А тебе напомнить, в какую рань ты завалилась спать? - пристыдил он меня. - Даже не переоделась и не умылась".

Что ж, я вынуждена была признать его правоту. Сегодня я не чувствовала такого эмоционального подъема, как вчера. Мое тело было бодрым, но морально я была полностью разбита. Я не могла ничего с собой сделать и снова вспомнила убитых мной людей.

"Прекрати, - сурово приказал Зверь. - Это была самозащита".

- Знаю, - неохотно согласилась я.

"Знаю, - передразнил он. - Прежде чем убиваться по двум негодяям, ты лучше представь, куда они тебя везли. Ясное дело, к этим Капюшонам. Думаешь, они стали бы вежливо тебя просить передать меня? Если они выливают из магов всю кровь, чтобы завладеть их силой, они явно не склонны к милосердию. Вспомни Нину".

- Знаю, - уже тверже повторила я.

"То-то же, - по голосу я слышала, что Зверь доволен, что я перестала спорить. - А теперь перестань лить слезы по недостойным и собирайся. У тебя, между прочим, сегодня первый рабочий день".

- О боже! - выдохнула я. Сердце забилось быстрее. Первый рабочий день!

На новую работу в первый день идти всегда страшно: новый коллектив, новые обязанности... А тут еще и новая сторона мира: маги и их способности. И как я только умудрилась влипнуть во все это? Я никогда не отличалась особой невезучестью, я всегда была просто среднестатистической жительницей города со среднестатистическими способностями и скучной обыденной жизнью. Теперь же я была вовлечена в водоворот событий, который просто сносил с ног.

Я вспомнила о Кирилле.

Он жил с этим с детства. Со всем этим пришлось столкнуться ребенку, еще маленькому и слабому. А я, уже давно взрослая, сижу и ною, проклиная судьбу.

"Слабачка", - Зверь тут же не упустил случая поддеть меня.

Но он был прав и в этом. Пора перестать распускать нюни и встретиться с трудностями лицом к лицу. Зверь уже во мне, и это нужно принять как данность. И никто, кроме меня самой, не сможет вытащить его. Только я.

Я решительно встала с кровати и отправилась приводить себя в порядок. Как обычно по графику: душ и черный кофе.

Пробегая мимо прихожей, заметила, что странный кристалл исчез, растворился, как и обещал Золотаревский.

Пока я собиралась, зверь молчал. Я уже начинала распознавать виды его молчания. Сейчас он показывал им свое недовольство моим утренним нытьем. Зверь хотел, чтобы я была сильной.

Сегодня я собиралась дольше обычного. Золотаревский обещал познакомить меня с "остальным коллективом", и как на любой новой работе, пусть и такой странной, мне следовало произвести на этот самый коллектив хорошее впечатление.

Я перерыла весь шкаф и комод в поисках подходящей одежды. Хотелось выглядеть подобающе.

Наконец, я нашла зеленую рубашку с длинным рукавом, которая выгодно подчеркивала мой цвет глаз, и остановилась на ней. С отвращением посмотрев на стопку моих однотипных узких "рабочих" юбок, я выбрала черные зауженные джинсы.

"Ты увлеклась, - все же не выдержал Зверь. - Кому какая разница, во что ты одета".

- Это тебе так кажется, - парировала я. Мне хотелось хорошо выглядеть, во что бы то ни стало.

"И дело в новом коллективе?" - не унимался противный Зверь.

- Конечно, - я даже не раздумывала перед ответом.

"И вовсе не в Кирилле?"

Я смутилась. В этом была доля правды. Он очень мне нравился, мне бы чертовски хотелось, чтобы я нравилась ему так же. Но я искренне сомневалась, что цвет моей рубашки сможет мне в этом поспособствовать.

- Кирилл тут не причем, - твердо сказала я.

"Как знаешь", - недоверчиво отозвался Зверь.

Я подъехала на место за пятнадцать минут на начала моего так называемого рабочего дня. Я припарковалась на том месте, где вчера стояла машина Кирилла, надеясь, что это не его именное место стоянки. Потом заглушила двигатель и просидела еще минут пять, упершись лбом в руль.

Мне было страшно. Было странное ощущение, что если я сейчас войду в двери, моя жизнь еще раз круто изменится. Всегда страшно начинать что-то новое, и я никогда не была любителем приключений.

Люди сновали туда-сюда мимо моей машины, кто-то входил, кто-то выходил из здания, куда мне предстояло войти, на этот раз одной. Я провожала каждого из них взглядом и гадала, кто из них мог оказаться магом и направляться туда же, куда и я.

"Осталось пять минут", - напомнил Зверь, почувствовав, что я могу просидеть тут пару часов.

- Вот черт! - спохватилась я. Не хватало еще опоздать в первый же день!

Я второпях выскочила из машины и побежала к дверям здания, и только забежав в холл, вспомнила, что не поставила автомобиль на сигнализацию, снова выскочила на улицу, пикнула брелком и понеслась обратно. Наверное, со стороны я представляла собой забавное зрелище: девушка, бегающая взад-вперед через крутящиеся двери.

"Успокойся, - настоятельно попросил Зверь. - Кто-то, кажется, хотел предстать перед новыми знакомыми в выгодном свете".

Но я не могла успокоиться. Страх перед этой встречей пробирал до костей. Кроме страха, я чувствовала еще и злость на саму себя. Ну, неужели я не могла все обдумать и попаниковать дома? А теперь я непростительно и непоправимо опаздывала.

Лифт ехал, как на зло, удручающе медленно. Вчера я даже не заметила, как мы с Кириллом поднялись на одиннадцатый этаж, сегодня это время мне показалось вечностью.

Двери лифта открылись на нужном этаже в девять часов четыре минуты. Как я и боялась, я опоздала. Черт-черт-черт!

"Спокойно", - Зверь снова сделал попытку меня успокоить, но я была не в силах его слушать.

Я осторожно открыла дверь и вошла в приемную с видом школьницы, опоздавшей на контрольную. Леночка была на своем рабочем месте. Она вскинула голову, когда скрипнула дверь.

- Изольда! - вскрикнула она и тут же выпорхнула из-за стола. - Ну, наконец-то! Не хорошо опаздывать в первый день! Старик ужасно расстроился!

Я не успела и рта раскрыть, хотя мне очень захотелось наговорить гадостей этой наглой особе, как она схватила меня за руку и потащила к большим обитой кожей дверям.

- Отпусти меня! - прорычала я и вырвала руку.

Леночка непонимающе уставилась на меня своими огромными васильковыми глазами.

- Но ведь все ждут, - растерялась она. - Здесь все ценят время друг друга, неприлично опаздывать, - Леночка снова потянулась ко мне.

Я на всякий случай отошла на шаг назад.

- Без тебя знаю, - огрызнулась я.

Сама не знаю, почему я была так груба к девочке, которая не сделала мне ничего плохого. Но, похоже, на этот раз мне удалось ее обидеть. В ее глазах появились слезы, но она упрямо вскинула голову и по-прежнему вежливо указала мне на двери.

- Проходите, пожалуйста, вас ждут.

Ее резкий переход на "вы" был еще одним показателем, что я ее обидела.

Я только дернула плечом. Следовало извиниться. И раньше я непременно бы это сделала, но сейчас я совершенно не управляла своей реакцией. Леночка мне не нравилась, и точка.

Я прошла мимо обиженной мной секретарши и распахнула двустворчатые двери с видом гордой тигрицы.

И тут же поджала свой полосатый хвост. Я оказалась в огромном помещении, похоже, в конференц-зале. Посередине пространства стоял длинный стол, во главе которого сидел уже знакомый мне Золотаревский, справа от него Кирилл, остальных людей я видела впервые. Но все, как один, подняли глаза и уставились на меня. Губы Кирилла изогнулись в усмешке. Конечно же, он почувствовал, с каким настроем победительницы я открывала двери и в какой омут паники окунулась, войдя. И, судя по его взгляду, он мне вовсе не сочувствовал. Как пить дать, пойдет утешать Леночку после собрания.

Эта мысль принесла с собой раздражение. Оно помогло справиться со страхом и замешательством.

Я вскинула голову и сказала твердым решительным голосом:

- Доброе утро. Прошу прощения, что задержалась.

Золотаревский улыбнулся мне ободряющей улыбкой:

- Доброе утро, девочка моя, проходи, присаживайся, - он указал на пустовавшее место по левую руку от него, как раз напротив Кирилла.

Это место мне не понравилось. Я не хотела сидеть напротив Кирилла, для которого все мои переживания были открытой книгой, плюс к этому, я все еще чувствовала его осуждение по поводу того, как я обошлась со всеми любимой Леночкой.

Я прошла через весь зал, провожаемая взглядами, и села на предложенный стул. Я чувствовала себя неловко, не в своей тарелке. Я не любила повышенное внимание.

Тем временем Владимир Петрович нажал кнопку внутренней связи:

- Леночка, милая, будь добра, - попросил он, - сделай нам всем кофе, а потом присоединяйся к нам, все уже в сборе.

- Хорошо, Владимир Петрович, - раздалось в ответ.

Мне показалось, что перед тем, как связь оборвалась, я слышала всхлип. По тому, как нахмурился Кирилл, я догадалась, что не ошиблась.

Я почувствовала себя скверно.

Хотела предстать в выгодном свете, хотела понравиться всем, и особенно Кириллу? Вот тебе, получай, сама во всем виновата, теперь расхлебывай. Нечего сказать, предстала во всей своей красе.

Мне захотелось забраться под стол.

Тем временем Золотаревский заговорил, не замечая моего состояния, он обратился к присутствующим:

- Дорогие друзья, я рад познакомить вас с новым членом нашей большой семьи - Изольдой. Изольда - новый носитель Огненного Зверя. Мы все знаем, что это непростая ноша, и мы все должны относиться к ней с пониманием и терпением.

- О чем речь, Владимир Петрович! - расплылся в улыбке молодой здоровый детина, сидящий на противоположной от меня стороне на конце стола. Ему было лет двадцать пять-двадцать семь. Сейчас он сидел, и я не могла сказать, какой у него рост, но не сомневалась, что не меньше двух метров. Наверное, про таких писали: "косая сажень в плечах". Он был очень большим, с огромными накаченными руками, крупным квадратным подбородком, соломенными волосами и голливудской улыбкой. Этакий русский богатырь. Ему еще бы белую косоворотку и гусли. - Мы всегда рады новичкам.

Женщина, сидящая рядом с ним, впечатала ему локоть под ребра, но он, казалось, даже не почувствовал этого через свои мышцы.

- Похвально, Андрюша, похвально, - спокойно кивнул Владимир Петрович.

Андрюша же смотрел на меня, как на куропатку, поданную на стол.

"Чего он так пялится?" - разозлилась я.

"Чего не понятного, - фыркнул Зверь, - у него же на лбу написано что он любит женщин, а они его. Ты ему приглянулась".

Детина поймал мой взгляд и ослепительно улыбнулся. Я поежилась под этим раздевающим пристальным взглядом, потом поймала усмешку у Кирилла во взгляде и снова обозлилась.

В этот момент вошла Леночка с подносом и начала составлять с него чашки. У нее были красные глаза.

Андрей тут же вскочил со своего места. Как ни странно, несмотря на его богатырские размеры, он обладал грацией танцора. Он подскочил к Леночке и принялся ей помогать.

- Кто обидел тебя, красавица? - на его лице появилось сочувственно-детское выражение, а рука тут же расположилась у нее на талии сзади.

Леночка упрямо дернула подбородком, от чего ее челка взметнулась вверх.

- Соринка в глаз попала, - пробормотала она, даже не посмотрев в мою сторону и никак не показав мое причастие к ее слезам.

Вот в этот момент мне стало по-настоящему стыдно. Она даже не попыталась пожаловаться и обвинить меня. Возможно, следует пересмотреть свое отношение к ней.

Все ждали, пока Андрей поможет Леночке с приготовлениями. Наконец, перед каждым появилась кружка дымящегося кофе со сливками, который, надо признать, пах очень аппетитно. Я не удержалась и тут же попробовала. Действительно, кофе оказался очень вкусным.

Леночка снова убежала и вернулась с двумя вазочками с печеньем, поставила их и устроилась в самом конце стола, напротив Золотаревского.

- Что ж, теперь все в сборе, - подытожил Владимир Петрович. - Теперь, Изольда, я хочу представить тебе каждого.

Я чуть не захлебнулась кофе. Как официально и сколько внимания! Черт, я так ненавидела внимание к себе посторонних.

Владимир Петрович начал справа от себя.

- С Киром ты уже знакома, - я сдержанно кивнула, стараясь не встречаться с Кириллом взглядом. - Но представлю официально: Кирилл Золотаревский, мой сын, маг-эмпат.

Золотаревский? Хотя Кирилл и рассказал мне вчера, что Владимир Петрович его вырастил, я почему-то очень удивилась, услышав его фамилию. Ну надо же. Кирилл Золотаревский - я попробовала это сочетание на вкус. Черт, у него даже имя и фамилия красивые. Не мог, он, что ли, быть каким-нибудь Кириллом Табуреткиным?

Тем временем Золотаревский старший продолжал:

- А это Антон Валерьевич Ковров, - мой взгляд переместился на мужчину лет сорока пяти, сидящего по правую руку от Кирилла. Он был худым, с орлиным носом и темными, почти черными глазами. - У него очень редкий дар, он чувствует других магов и всегда может распознать, какие у кого способности, даже если человек еще сам о них не догадывается.

Ковров коротко кивнул мне.

Мне захотелось поежиться. Что-то неприятное было в его взгляде, слишком уж пристальном, слишком пронзительном. У него был не только орлиный профиль, он сам напоминал птицу.

"Коршун", - услужливо подсказал Зверь и снова пропал.

Третьей за столом сидела девушка, похожая на цыганку. У нее были длинные черные волнистые волосы и большие глаза с такими же черными ресницами. Одета она была обычно: официальный серый пиджак, бледно розовая блузка, но я упорно видела ее в цветастом цыганском платье и огромными серьгами-кольцами.

- Это Илона Кожухова, она умеет разговаривать с животными и птицами и управлять ими. Так же редкий и ценный дар.

Илона тоже кивнула мне.

Честно говоря, я не совсем понимала ценность ее дара, ну если, конечно, не случится восстание в зоопарке, но постаралась сдержаться и пока что вообще ничего не говорить.

Следующим "по списку" был уже знакомый мне Андрей.

- Андрей Князев, - надо же, какая подходящая фамилия. - Андрей у нас боевой маг.

На этот раз я не удержалась:

- Как это - боевой? - ляпнула я прежде, чем успела себя остановить.

Золотаревский терпеливо улыбнулся:

- Боевой - это такой маг, о которых люди очень любят снимать фильмы и писать книги в жанре фэнтези. Молнии, взрывы - это все по его части. К сожалению, Андрей не может тебе продемонстрировать тебе свои способности, потому что это помещение мне еще пригодится, но в минуты, когда он в ярости, к нему лучше не приближаться.

В ответ Андрей демонстративно поиграл мускулами.

- Я еще и в рукопашной могу, - "скромно" добавил он.

- Совершенно верно, - кивнул Владимир Петрович, - помимо всего прочего, он еще и очень силен.

Андрей прямо-таки засветился от гордости. К моему собственному удивлению, у меня это вызвало улыбку, в отличие от неприятного Коврова, Князев казался мне куда менее устрашающим.

В конце стола сидела Леночка. Она метнула на меня затравленный взгляд, потом опустила глаза, взяла из вазочки печенье и яростно впилась в него зубами.

- Леночку ты тоже уже знаешь, - сказал Золотаревский, то ли не заметив, то ли проигнорировав эту пантомиму. - Елена Скворцова. Обладает телекинезом. Леночка у нас недавно, она еще тоже только учится владеть своим даром. Тоже еще, можно сказать, новенькая, поэтому держитесь друг друга и помогайте, - Владимир Петрович многозначительно на меня посмотрел.

Вот и не заметил, называется. Я прикусила нижнюю губу, чтобы не ляпнуть ничего, что бы еще больше не усугубило положение, и только молча кивнула, давая понять, что я его услышала.

Теперь Золотаревский перешел на левую сторону стола и стал перечислять присутствующих по направлению от Леночки ко мне.

- Петр Васютин, - я удивленно уставилась на рыжего веснушчатого паренька лет пятнадцати, очень напомнившего мне Диму Мартынова в школе, тощего, долговязого и нескладного. - Петя у нас Повелитель Стихий. Тоже, конечно, еще учится. Но когда полностью научится управляться со своим даром, станет очень сильным магом. Он способен создать стену огня из маленькой искры, озеро из капли и бурю из легкого ветерка.

Я чуть было не присвистнула. Вот уж кого действительно волшебный дар. Вот ему я позавидовала. Это даже круче, чем боевой маг. Повелитель Стихий - даже звучит важно.

Мальчик Петя зарделся от похвалы Золотаревского.

- Я еще мало чего умею, - смущенно пробормотал он.

- Никогда не принижай себя, - тоном преподавателя сказал Владимир Петрович.

Петя покраснел еще больше, а Золотаревский уже перешел к следующему.

- Василий Аркадьевич Мототов, - я перевела взгляд на мужчину сидящего ближе всех ко мне. Пухленький, невысокий, лысеющий мужчина лет пятидесяти, лицо добродушное. Этот создавал приятное впечатление. - Маг-преобразователь может превратить что угодно во что угодно, но это касается только неодушевленных предметов, так что можно не бояться, никого в лягушку он превращать не собирается.

На эти слова Молотов захихикал, и мое положительное мнение о нем резко упало. У него был очень неприятный смех, эдакое гаденькое хихиканье. Я подумала о том, что будь это в его силах, он бы непременно превратил в лягушек всех здесь присутствующих.

Видимо, заметив неприязнь в моем взгляде, он виновато улыбнулся, протянул руку к центру стола, взял печенье, подул на него, и оно превратилось в ромашку. С победным видом он протянул ее мне.

Мгновение поколебавшись, я все же приняла его подарок, хотя и не могла себя заставить не смотреть на цветок с опаской.

- Всего лишь цветок, - угодливо пропел он. - Всего лишь цветок.

- Я вижу, - сказала я не особо вежливо, на этот раз не сдержавшись, и покрутила ромашку в руках, - совсем, как настоящий, - я дернула за один лепесток и оторвала его, в моих пальцах остались крошки, а сам цветок немедленно превратился обратно в печенье.

Василий Аркадьевич виновато развел руками.

- Магия не всегда долговечна.

Я брезгливо отряхнула пальцы и непроизвольно отодвинулась от Молотова.

К черту желание оставить о себе приятное впечатление, эта затея провалилась, едва я переступила порог офиса. Теперь пусть думают обо мне, что хотят.

Я насупилась и отвернулась. Вот так. Пусть видят меня во всей красе и не строят иллюзий на мой счет. Я гнусное вредное существо!

"Ну, началось", - устало вздохнул Зверь.

Я его проигнорировала, чувствуя себя скверно.

Тем временем Золотаревский обвел взглядом аудиторию.

- Полагаю, знакомство состоялось, - провозгласил он, выглядел пожилой мужчина довольным.

Интересно, что его обрадовало? Мне так не нравилось ровным счетом ничего, хотелось сбежать отсюда. Еще этот пронизывающий взгляд Кирилла! Он просто выводил меня из себя. Энергия в моем теле рвалась наружу. Мне захотелось крушить мебель.

- Мне показалось, что Изольда не питает восторга по поводу нашей встречи, - нарушил молчание Ковров, напомнивший нам со Зверем коршуна.

Я была увлечена тем, что сверлила Кирилла злобным взглядом, что не заметила, когда Коршун обратил на меня внимание. Я резко повернула к нему голову.

- И с чего такие выводы, позвольте узнать? - мой голос даже глухой не принял бы за дружелюбный.

Он издал губами чмокающий звук, от которого у меня внутри все перевернулось от отвращения.

- Лицо у тебя, милочка, не доброе и не радостное, - произнося эти слова, он просто прожигал меня взглядом.

Меня наполнила злоба, я прямо-таки чувствовала, как она накрывает меня волной от макушки до кончиков пальцев ног. Со Зверем во мне я стала взрывоопасной, как в прямом, так и в переносном смысле. Мне захотелось высказать ему все, что я подумала о нем в этот момент. А еще лучше послать всех присутствующих в пешее путешествие в ад и убраться подальше из этого странного места и этих странных людей.

В этот момент я увидела, как Кирилл едва заметно покачал головой. Предостерегая меня? Его движение было практически незаметным, и я была готова поклясться, что его действительно не уловил никто из присутствующих. Как странно, ведь он мог вступить в дискуссию открыто, а не подавать мне тайные знаки.

То, что в моей голове зашевелилась мыслительная деятельность, поумерило мою ярость, и я смогла выдохнуть. Что ж, придется потом при случае сказать Кириллу спасибо. Устроить скандал с моей стороны было бы самым глупым, на что я вообще была способна.

Я медленно выдохнула, и только тут заметила, что Владимир Петрович внимательно следит за моей реакцией, он ждал, как я отреагирую на провокацию.

- Будьте добры, не называйте меня милочкой, - медленно и тщательно взвешивая каждое слово, произнесла я. - Тогда мы сработаемся.

На лице Коврова промелькнуло разочарование, он жаждал ссоры не меньше меня, но он кивнул, признавая, что установлено перемирие.

Золотаревский теперь просто лучился от довольства, и во мне зародилось сомнение, что все это было не более, чем проверка, насколько я умею держать себя в руках.

- Ну, все, дорогие, - он хлопнул в ладоши, изображая гонг, - повеселились и хватит. Предлагаю всем приступить к своим непосредственным обязанностям. Андрей, ты обещал позаниматься с Петей, помнишь?

- О чем речь! - вскинулся здоровяк. - Обещал - сделаю!

Владимир Петрович удовлетворенно кивнул и поднялся со своего места.

- Так, пятнадцать минут перерыв, допивайте кофе. Я к себе, - он повернулся ко мне. - Вас со Зверем я жду у себя в кабинете ровно через пятнадцать минут, и направился к дверям.

Помещение взорвалось голосами. Мне показалось, что я нахожусь в аудитории, которую внезапно покинул преподаватель. Все расслабились, на лицах появились улыбки, люди начали болтать между собой.

От внезапной смены атмосферы я почувствовала себя еще больше не в своей тарелке. Они все знали друг друга, у них было много общего, я же здесь чувствовала себя придорожным камнем, выброшенным на трассу.

Я видела, как Кирилл бросил на меня один короткий взгляд, потом быстро поднялся и направился к Леночке, которая в этот момент как раз встала из-за стола. Ее лицо по-прежнему было несчастным.

Он вдруг подхватил ее на руки и закружил по комнате. Леночка, наконец, рассмеялась, грусть слетела с ее лица, будто маска.

- Поставь меня, балбес! - смеясь, выдавила она, но не сделала и слабой попытки высвободиться.

- Перестанешь кукситься, поставлю, - в его голосе тоже был смех.

Правда ли ему хотелось смеяться? Или он делал это, чтобы развеселить девчонку, которую я незаслуженно обидела? Мне показалось, что его глаза все еще были серьезными, и веселье их не коснулось. Вопрос только, какое мне до этого дело?

В глубине души мне захотелось, чтобы это Леночка меня обидела, тогда Кирилл стал бы утешать меня, а нее ее... Или не стал?

- Чего грустим? - неожиданно раздался голос у меня над ухом.

Я вздрогнула и подняла голову. Рядом со мной стоял Андрей, улыбаясь во все свои тридцать два зуба.

- Неуютно себя чувствую, - призналась я.

- Да брось! - он сунул в рот целое печенье и весело подмигнул мне. - Все замечательно! А на Антона не обращай внимания, - я глянула на Коврова и Молотова, которые отошли чуть в сторону от остальных и о чем-то негромко разговаривали, не смотря в нашу сторону, - он всегда такой бука, но человек надежный, всегда поможет, когда это нужно, поэтому все его прощают за скверный характер.

- У меня тоже скверный характер, - скривилась я, - так что не обольщайся.

- Да ладно, ты милая, - возразил Андрей, - сразу же видно. Просто растерялась среди незнакомых людей. Тебе нужен друг, и все дела.

Он приблизился ко мне настолько, что я стала ощущать тепло его тела через рукав своей рубашки. Мне стало не по себе.

Я демонстративно покосилась на расстояние между нами, но Андрей намека или не понял, или сделал вид, что не понял, но не отодвинулся ни на миллиметр. Ну что ж, придется самой...

Я поднялась со своего места и встала из-за стола, оставив между мной и Андреем не менее полуметра.

- Меня Владимир Петрович ждет, - сказала я, делая попытку ускользнуть.

Я заметила, что Кирилл уже поставил Леночку на ноги и, мило ей улыбаясь, помогает собрать чашки со стола на поднос.

- Пять минут прошло, - Андрей на уловку не повелся, - я засекал.

Тут он протянул руку и заправил мне за ухо, выбившуюся прядь волос.

Меня снова подкинуло от раздражения.

"Я не буду его убивать, - немедленно вмешался Зверь. - Он хороший парень".

Я уставилась на Андрея возмущенным взглядом.

- Обычно девчонки ведутся на такой откровенный флирт? - с сарказмом в голосе поинтересовалась я.

Князев хмыкнул и пошаркал ногой, будто смущается.

- Обычно - да, - его улыбка была совершенно невинной.

- Не тот случай, - я раздраженно тряхнула волосами, чтобы тот локон, который он заправлял, снова упал на лицо. - Не трать время, будь добр.

В его глазах было удивление.

- Не любишь секс?

Я просто задохнулась. У меня в прямом смысле отвисла челюсть от подобной логики. А потом мое удивление переросло в смех. Впервые за сегодняшний день, мне сделалось легко и весело. Кажется, с этим парнем мы и вправду можем подружиться, мне уже нравилась его бесхитростность.

- С чего такие выводы? - сквозь смех выдавила я.

- Ну, девушки обычно не шарахаются от меня, - он снова по-голливудски улыбнулся. - Или все-таки любишь?

Мне снова стало смешно. Так откровенно и быстро мне еще никто не предалагал лечь с ним в постель.

Все еще смеясь, я по-дружески похлопала Андрея по плечу.

- Будем считать, что не люблю, - и прежде, чем бы он снова меня остановил, я проскользнула мимо него к двери, поймав во взгляде Кирилла усмешку.

"И зря ты ему отказала", - сказал Зверь.

"Это еще почему?"

"Ты напряжена, расслабиться тебе бы не помешало. Парень не дурен собой".

"Зверь! - я закатила глаза. - Будь добр, дай мне самой решать вопросы, связанные с моей личной жизнью".

"Так как эта самая личная жизнь у тебя напрочь отсутствует, это показывает, что решать ты самостоятельно не умеешь", - не унимался он.

Я отмахнулась от его нравоучений, со Зверем можно спорить вечно, а мне, как я предполагала, еще предстоял разговор с Золотаревским. Однако прямолинейность Андрея меня позабавила, и я все еще пребывала в отличном состоянии духа.

Я постучалась в двери кабинета Золотаревского, внезапно снова почувствовав страх. Что меня там ждет? О чем он хотел со мной поговорить? Зачем позвал к себе в кабинет? Почему сразу не забрал с собой, а оставил в конференц-зале? Он же обладает способностью видеть будущее, знал ли он, что ко мне подойдет Андрей, после чего мое настроение значительно улучшиться? Подстроил ли он все это специально?

- Входи, девочка моя, - ответили на мой стук.

Девочка? Когда ко мне так обращался Зверь, я не обращала на это внимания, теперь же почувствовала себя неловко. Девочка, тоже мне. Скорее уж, тетечка.

Я осторожно потянула на себя дверь.

- Входи, входи, - он снова, как и вчера, сидел за столом из красного дерева.

Я вошла, закрыв за собой дверь.

Золотаревский упорно напоминал мне старого преподавателя университета, профессора. Вот сейчас я почувствовала себя студенткой-первокурсницей, которую вызвали на ковер к декану.

- Я тобой горжусь, - начал он без предисловий, указав мне на кресло, в котором я вчера сидела. Я удивленно вскинула брови. Гордится? Чем? Тем, что я вела себя, как несдержанная идиотка?

Я молча села в кресло, удивленно глядя на него.

- Конечно, горжусь, - ответил он на мой невысказанный вопрос. - Я же видел твою реакцию на слова Антона. И я знаю, что человек, в котором поселяется Огненный Зверь, совершенно себя не контролирует первое время. Я ожидал чего угодно, что ты устроишь скандал, начнешь бить посуду, крушить мебель или, в конце концов, встанешь и уйдешь, - я покраснела от того, насколько близка я была к всему тому, что он только что перечислил. - Но ты осталась, даже голос не повысила. Прекратила ссору, не дав ей начаться. А теперь расскажешь, как тебе это удалось? Возможно, впредь, тебе придется прибегать к этому способу.

Я вспомнила Кирилла. Ведь я остановилась только благодаря ему. Мне снова захотелось его поблагодарить. Владимир Петрович горд мной, подумать только, и он понятия не имеет, что я на самом деле безвольная и слабая, а мое поведение не превратилось из приличного в разрушительное только благодаря его сыну.

Еще я вспомнила о том, как Кирилл любил старика. И тогда я поняла. Он помог мне, чтобы я не расстроила Золотаревского. Стало капельку грустно, но я попыталась отбросить от себя эти мысли. Мне ведь тоже почему-то очень не хотелось разочаровать этого человека.

- Не думаю, что мне удастся снова воспользовался этим способом самоконтроля, - призналась я. - Хотя мне бы очень этого хотелось, - и это была чистая правда.

Наверное, Владимир Петрович что-то заметил в моем печальном взгляде и хмыкнул, но комментировать не стал.

- Как тебе наш коллектив? - спросил он.

Как? Вопрос очень ёмкий, и я от меня определенно не ждали односложного ответа. Как - хорошо. Или как - плохо. Или еще лучше: как - никак. Я вздохнула под пристальным взглядом Золотаревского, силясь подобрать нужные слова для развернутого ответа.

- Андрей очень милый, - выдала я самый вежливый вариант, при этом улыбнувшись. Да уж, этот здоровяк меня позабавил.

Владимир Петрович, снова хмыкнул, затем поставил локоть на стол и подпер рукой подбородок.

- Андрей всегда нравится женщинам.

Я пожала плечами:

- Думаю, будь я мужчиной, он бы мне тоже понравился, он забавный.

Теперь во взгляде Золотаревского появился интерес.

- То есть ты хочешь сказать, что он понравился тебе не как мужчина?

- О боже! - выдохнула я. - Конечно же, нет! Я видела его всего-ничего!

"Кирилла ты видела и того меньше, когда уже не смогла отвести от него глаз", - злорадно напомнил Зверь.

"Заткнись!" - мысленно прорычала я.

"А чего молчать, если это правда?"

"Эта правда - только моя проблема, и я никого не собираюсь в нее посвящать".

"А что, поделилась бы со стариком своими симпатиями, глядишь, и подсобил бы с сыном".

"Заткнись!"

- Хм-хм, - вежливо покашлял Владимир Петрович, отвлекая меня от внутреннего диалога.

Я вскинула голову:

- Простите.

Ну, надо же, раньше у меня получалось общаться со Зверем незаметно, впервые меня подловили. Когда Зверь начинал рассуждать о моей симпатии к Кириллу, мне хотелось вытащить его из моей головы и задушить собственными руками.

- Расскажи мне об Огненном Звере, - попросил Владимир Петрович. - Я читал много литературы о нем, но ни одна из них не была написана носителем Зверя. Нина Акимова тоже не горела желанием поделиться с нами своими ощущениями.

Я подозрительно прищурилась.

- Так зачем вы предложили мне эту так называемую работу: чтобы помочь мне или узнать побольше о Звере?

Улыбка Золотаревского превратилась в снисходительную. Он откинулся на спинку кресла, сложив пальцы домиком.

- Буду с тобой честен...

- Премного благодарна, - не вежливо выпалила я, но он простил мне и это.

- ... Все люди, даже те, которые пытаются жить для других и помогать нуждающимся, ищут своей выгоды. Святых людей не бывает. И я вовсе не возомнил себя святым и бескорыстным и не пытаюсь произвести такое впечатление. Кто-то жаждет богатств, кто-то славы. У меня своя жажда - знания. Огненный Зверь - уникальное явление. У многих магов редкий дар, но он все же повторяется у некоторых из них. Огненный Зверь один, он существует уже много веков, но о нем по-прежнему ничего не известно.

"Не то чтобы я скрывался", - скромно заметил Зверь, рассуждение о его уникальности он воспринял как комплимент.

- Что вы хотите узнать?

- Для начала, как он с тобой общается? Мыслями, образами?

Я покачала головой:

- Я просто слышу его голос.

Владимир Петрович смотрел на меня восторженно, как будто я сказала, что слышу глас Божий.

- И какой он?

- Надоедливый, - выдала я первое и ключевое определение.

- Это мужской голос? На что он похож?

Я кивнула.

- Определенно, мужской. Хорошо поставленный мужской голос. Как... - я попыталась подобрать подходящее определение. - Как у диджея по радио. Иногда кажется, что он способен болтать вечно. Но иногда он обижается и может подолгу молчать.

Владимир Петрович даже раскрыл рот от удивления.

- Обижается?

Теперь уже пришла моя очередь удивиться.

- А вы что думали? Общается образами, - передразнила я. - Да, он говорит, обижается, смеется, а еще ехидничает и издевается. Он не животное, он личность!

"Спасибо", - смущенно отозвался Зверь.

- Погоди-погоди, значит, у него свой характер? - Золотаревский даже подпрыгнул на стуле.

- Разумеется, - подтвердила я. - И могу сказать, прескверный.

Владимир Петрович задумчиво покусал губу.

- Поразительно, - пробормотал он. - А еще более поразительно, что ты говоришь о нем, как о своем друге.

Как о друге? Я даже не задумывалась об этом. Пожалуй, он был прав, во всяком случае, я точно не воспринимала Зверя как врага. Он вторгся в мою жизнь, перевернул ее с ног на голову, и мне очень хотелось вернуть ее на место и избавиться от назойливого голоса в моей голове. Но я действительно воспринимала Зверя как друга, он сам попал в меня поневоле и ни разу сознательно не причинил мне вреда, забудем о моих похождениях в клубе.

- Пожалуй, да, - согласилась я. - Он мой друг. Но, будьте уверены, я не сумасшедшая, и мне бы не хотелось иметь друзей в своей голове. Как только я смогу передать Зверя, я немедленно это сделаю. Я надеюсь, вы поможете мне найти достойного человека, который примет Зверя?

Золотаревский медленно кивнул.

- Конечно, это будет непросто - найти подходящего кандидата. Но, я думаю, мы его найдем.

- Хорошо, - я немного успокоилась. Не хотелось бы передать Зверя кому-нибудь, кто с его помощью решит захватить мир.

Мы разговаривали с Владимиром Петровичем до самого вечера. В обеденный перерыв он вместе со мной спустился в кафе на первом этаже здания, и мы вместе пообедали, не прерывая разговора.

Сначала он расспрашивал меня обо всем. О характере Зверя, о том, что я чувствовала по время вживления, о том, какие изменения произошли в моем теле с его появлением, и самое главное - о моих неконтролируемых эмоциях.

Я отвечала обо всем без утайки. Во-первых, я по-прежнему не могла сдерживать свою откровенность, во-вторых, я и не хотела ее сдерживать. Золотаревский казался добрым дедушкой, очень мудрым и благородным. Его желание помочь мне казалось искренним, и я ему верила.

Владимир Петрович считал, что со временем мне удастся взять Зверя под свой полный контроль, но для этого мне нужно лучше познать саму себя, свои способности. Он обещал заниматься со мной в будущем различными упражнениями для тренировки памяти и внимания, убежденный, что потом мне это поможет.

- Ты должна научиться полностью себя контролировать, - говорил он, - полностью. Ты должна уметь оставаться совершенно спокойной даже в самый критический момент. Даже если ты будешь висеть над пропастью на одном пальце, твое сердце должно стучать размеренно. Понимаешь меня? Никакой паники. Это очень сложно, для этого нужна недюжинная сила. Но если человек хочет, он добьется. Побеждающий других - силен, побеждающий себя - могуществен, никогда не забывай об этом, девочка.

Золотаревского было приятно слушать, он умел говорить, умел воодушевлять. Когда я разговаривала с ним, мне самой начинало казаться, что все хорошо, мне стоит только немного постараться, и все получится.

Немного отклонившись от темы Зверя, Владимир Петрович рассказал о магах, к коим относил себя и всех моих новых "коллег".

Эти люди действительно обладали способностями, которые в миру принято было называть "волшебством". Как я ни старалась, но мне так и не удалось в полной мере понять, каким образом они умеют преобразовывать энергию для сотворения своих "чудес".

Догадавшись, что так и не сможет объяснить мне процесс с технической точки зрения, Золотаревский перешел на простой и доступный мне язык.

Оказалось, что магия в том смысле, которое люди обычно вкладывают в это слово, требует просто колоссальной затраты энергии. Маги могут практически все, но это дается им нелегко. Золотаревский объяснил, что, при желании, он способен даже переместиться за один миг на другой конец страны, но потом он, скорее всего, упадет без сил, и ему придется отлеживаться не меньше недели, чтобы восстановиться. Если же такой финт проделает начинающий волшебник, то, вероятнее всего, это превысит его допустимый расход энергии, и наступит смерть. Звучало жутко.

Из долгой речи Владимира Петровича я уяснила одно: несмотря на гипотетические способности магов, позволить они могут себе не так уж много. Только в зрелом возрасте им удается добиться полного контроля над расходом энергии, и точно определять, что вынесет их организм, а что нет. Подводя итог всему вышесказанному, я поняла главное: магией как таковой, несмотря на свои способности, маги стараются не заниматься, полностью отдаваясь своему личному дару.

Такой дар индивидуален и не требует от своего обладателя совершенно никакой затраты энергии, являясь частью мага. Иногда у магов встречаются одинаковые способности, одни реже, другие чаще. Например, эмпатов, такого уровня, как Кирилл, почти не осталось, потому, что он был наделен способностью улавливать не только эмоциональные, но и физические чувства.

Я слушала Владимира Петровича с живым интересом, но, как ни старалась, к вечеру я почувствовала себя переполненной информацией, как кувшин, который подставили под струю, чтобы наполнить, а потом забыли закрутить кран.

Прошел мой первый "рабочий" день. Меня отпустили ровно в шесть, как мы и договаривались.

Когда я вышла в приемную, Леночка тоже уже уходила. Она как раз выключала компьютер, когда я вышла из кабинета Золотаревского. Девушка больше не выглядела расстроенной.

"Если бы Кирилл меня утешил, я бы тоже не была расстроена", - подумала я, но на этот раз с тоской, а не со злобой.

- До свидания, - вежливо кивнула мне Леночка, однако держалась она настороженно.

- До свидания, - эхом повторила я и пошла к двери.

Я вспомнила осуждающий взгляд Кирилла, когда я обидела эту девчонку, будем честными, ни за что. Вспомнила, как он старался ее утешить... Осуждение в его глазах вызывало у меня почти что физическую боль, а хуже всего было то, что я прекрасно осознавала, что он был прав. Я просто срывалась на девчонке, невзлюбив ее еще при первой встрече, и опять-таки, если быть честной, только за то, что приревновала ее к Кириллу.

Он был прав... Прав...

Я взялась за ручку входной двери и остановилась. Отпустила ручку. Повернулась.

В глазах Леночки мелькнуло удивление.

- Что-то забыли? - по-прежнему преувеличенно вежливо осведомилась она.

Мне захотелось снова нахамить ей, развернуться и уйти.

Я сжала руки в кулаки, ногти впились в ладони. Я должна была научиться контролировать себя, должна и точка. Я знала, как мне нужно поступить, я так чувствовала. Нужно было просто выбрать самое сильное из захватывающих меня чувств и отдаться ему, верному, а не десяткам ложных.

Самыми верными были желания не падать в глазах Кирилла еще ниже и поступить по совести.

Я подошла к Леночке ближе. Эмоции бурлили, но я всеми силами пыталась руководствоваться правильными.

- Лен, я должна извиниться, - мне даже мой голос показался незнакомым. - Я не должна была быть с тобой так груба. Мне... - я чувствовала, что меня сейчас снова понесет, и тогда извиняться придется за куда более серьезные проступки. - Короче, мне чертовски жаль! - выпалила я и стремглав выбежала из помещения, Леночка и рта не успела раскрыть.

Я позволила себе вдохнуть, только когда вошла в лифт.

- Зверь, ты веришь, что я научусь себя контролировать? - прошептала я, прижавшись лбом к прохладной стене лифта.

"Лично я - верю", - отозвался он.

- Спасибо...

6 глава. Незваный гость

Эту ночь я впервые плохо спала. Мне снился Кирилл. Он то исчезал, то появлялся, и я не могла его догнать.

Это был ужасный сон, кошмар, наполненный черными тенями и загробными голосами. Кирилл в этом сне был как лучик света, но и он ускользнул от меня, и я проснулась совершенно разбитой.

Открыв глаза, я лежала еще несколько минут, тупо глядя в потолок.

Я не могла объяснить свои чувства, свою странную реакцию по отношению к Кириллу. Я совсем не знала этого человека, но, когда я видела его, я не могла не смотреть на него, не могла не пытаться угадать его реакцию, его чувства. Он был загадкой, которую мне хотелось разгадать, во что бы то ни стало.

Я думала о том, как он был нежен с Леночкой, и безумно завидовала этой девчонке, мечтая оказаться на ее месте.

Я ненавидела себя за то, что сначала не верила ему и приняла за одного из моих преследователей, за то, что шарахнулась тогда в офисе, когда он коснулся меня.

Прошло всего два дня, а мне казалось, что моя жизнь перевернулась вверх тормашками. Помимо всех необычных событий, которые произошли со мной в последние дни, Кирилл был самым значимым, яркой вспышкой в моем сонном сознании. Я никогда не испытывала ничего подобного ни к одному мужчине. Мне хотелось находиться рядом с ним, разговаривать, касаться...

Устав пялиться в потолок, я застонала и накрыла лицо подушкой.

"Так нельзя", - осуждающе сказал Зверь.

- Не могу, - проныла я.

"Смотри реально на вещи, - не сдавался он. - Ты совсем его не знаешь. Он просто понравился тебе внешне. И ты сама ему тогда все правильно объяснила, это был шок, ты была напугана, тебя чуть не убили, а тут примчался он и спас тебя, как принц на белом коне. Нельзя влюбиться в человека, которого не знаешь".

- Это еще почему? - возмутилась я. - А сколько существует историй о любви с первого взгляда?

Зверь фыркнул:

"Всего лишь истории".

Я насупилась. Даже Зверь против меня.

"И нечего дуться, - продолжал он. - Я просто пытаюсь до тебя донести, что твое подсознание сыграло с тобой злую шутку. Ты долго была одна, в тебе накопилась нерастраченная любовь, и она вылилась на первого встречного. Как только ты раскроешь глаза, ты увидишь все таким, как есть".

Я задумалась. Доля правды в этом, конечно была. Я долго оставалась одна, но у меня на пути попадались и другие кандидаты на мое сердце. Например, мой одноклассник Дима Мартынов. Уж не знаю, почему я его вспомнила, но пример был хорош. Парень был не дурен собой, а как на меня смотрел - как кот на сметану! Но ведь во мне ничего не шевельнулось в ответ, мне было совершенно все равно. Я снова подумала о Кирилле, и сердце забилось сильнее.

"Прекрати это!" - Зверь уже рычал.

- Не могу!

"А я говорю, можешь! Тебе же не нужен с ним коротенький роман, думаешь, я не вижу? Но ты должна понимать, эмпат никогда не даст тебе то, что ты хочешь. Перестань морочить себе голову. Эмпаты всегда одиноки, их ноша и так тяжела, чтобы обременять себя отношениями. Так, как ты хочешь, он не будет с тобой никогда. Ты слышишь меня? Ни-ког-да!"

- Слышу, - огрызнулась я.

"Вот и славненько, а теперь брось забивать себе голову глупостями и вставай. Опаздывать второй день подряд - верх неприличия".

Я застонала, но послушалась, убрала подушку с лица и встала.

Однако даже холодный душ не отвлек меня от мыслей о Кирилле. Я вспоминала своих бывших парней, которых, как мне казалось, я даже любила. Но теперь я понимала, что любила их не больше, чем свои махровые тапочки. Если подумать, так, как их, я любила множество вещей: свою маленькую квартирку, машину, вон, даже полочки в ванной, которые мне сделал папа. Но ничего похожего на то, что происходило сейчас, со мной не случалось.

Нужно было отвлечься. Мои новые "коллеги" и так уже решили, что у меня не все дома, не хватало еще шокировать их своим поведением еще больше. Как-никак, я уже начала двигаться в правильном направлении, извинившись перед Леночкой, нужно было продолжить эту тенденцию.

Выбравшись из ванной и шаркая тапочками по полу, я споткнулась о свой сотовый телефон, валяющийся возле кровати. Помнится, я его туда бросила три дня назад после разговора с Иркой. Вставала я теперь без будильника, поэтому совершенно забыла про мобильный.

Я подняла его с пола. Ну, конечно же, зарядка села.

Покружив по комнате в поисках зарядного устройства, я, наконец-то, отыскала его под кроватью и включила телефон.

Пока я вытиралась и сушила голову, на телефон падали СМС с пропущенными звонками. Я намеренно не стала бросаться к мобильному после первого сообщения, дав им всем прийти. Теперь можно было посмотреть, кто вспоминал про меня в эти дни.

Обнаружилось три пропущенных от Ирки. Видимо, после нашего короткого утреннего разговора три дня назад, она хотела получить от меня объяснения. Я пролистала сообщения с ее звонками и тут же без сожалений удалила. Перезванивать я не хотела. Сказать было нечего.

Меня пронзил укол совести, когда я обнаружила, что мама пыталась дозвониться до меня все эти дни. Пятнадцать раз. Да уж, ну и неблагодарная же я дочь. Родители, должно быть, себе места не находят.

Не долго думая, я набрала мамин номер.

- Изольда! - мама так быстро схватила трубку, что во мне зародилось сомнение, что все эти дни она дежурила возле телефона.

- Да, мам, - виновато пробормотала я.

- С тобой все в порядке? - на заднем фоне я слышала взволнованный голос отца, который тоже подскочил к телефону.

Мне сделалось грустно. Когда я теперь их увижу? Из-за дурацкой работы у Лосева я не была у них уже несколько месяцев, постоянно откладывая поездку, хотя пути было всего ничего - восемьдесят километров. Теперь же, даже имея свободное время, я не решусь их навестить. Не хватало еще показать Черным Капюшонам способ меня шантажировать в попытке захватить Зверя. Я ни за что не собиралась подвергать их опасности.

- В порядке, - ответила я, чувствуя себя ужасно, мне было по-настоящему стыдно, что я заставила их волноваться. - Простите меня, что вот так пропала.

- Изольда! О чем ты думала? - продолжала мама. - Мы места себе не находили. Что произошло?

Что произошло? Ну, если коротко, то во мне поселился Огненный Зверь, я потеряла работу, меня пытались убить, в результате чего это я сожгла заживо двух человек, а потом я встретила парня своей мечты и получила новую работу.

"Нееееет!" - резкий окрик Зверя привел меня в чувства и не позволил моей откровенности вырваться наружу и выложить маме все то, о чем я на самом деле подумала.

"Спасибо, - мысленно поблагодарила я, на мгновение онемев от страха, представив, что я только что чуть было не натворила. - Я твоя должница".

"Сочтемся", - довольно мурлыкнул Зверь.

- Случились кое-какие проблемы на работе, - тщательно взвешивая слова, начала я, пытаясь сказать правду, но не вдаваться в подробности. - Мне пришлось уволиться. Это... это несколько выбило меня из колеи, и я совершенно забыла про телефон.

- Мы звонили и на домашний... - мама вдруг прервалась. - Как?! - ахнула она. - Ты уволилась? Ты же говорила, тебя ждет повышение. И что теперь? Все начинать сначала в другом месте?

- Выходит, так, - вздохнула я.

- Но что произошло? - продолжала допытываться мама, уж она-то знала, как серьезно я всегда относилась к работе.

И тут Зверь остановить меня не успел.

- Произошло то, что мой бывший начальник чудак на букву "м", и я устала терпеть унижения от этой свиньи! - выпалила я прежде, чем успела подумать.

Мама охнула.

"Ну, приехали", - прокомментировал Зверь.

- Мамочка, мамочка, - быстро затараторила я. - Ты не принимай все близко к сердцу. Все уже хорошо, я уже нашла себе новую работу, там замечательный директор, я как раз сейчас туда собираюсь. Это очень интересная работа.

Что ж, каждое слово, сказанное мной, было чистейшей правдой.

- Новая работа, - задумчиво произнесла мама. - Ну, кто знает, может, оно и к лучшему, - и тут же перешла на свою любимую тему, значит, мне все же удалось ее успокоить. - Новая работа, новый коллектив. Неженатые парни есть? Тебе уже кто-нибудь приглянулся?

- Мама! - возмутилась я. Вышло не натурально. Вот черт!

- Так-так-так, - мама прекрасно меня знала, и тут же почувствовала неладное. - А ну признавайся. Случилось чудо, и моей девочке кто-то приглянулся?

"Колись, чего уж там", - вздохнул Зверь.

- Ну, есть там один парень, - призналась я. - И нет, он не женат.

- Ну, слава Богу! - мама обрадовалась, будто я сказала ей, что уже назначен день свадьбы. - А ты ему тоже нравишься? Ты же не будешь дурочкой и не упустишь холостого мужчину, который тебе понравился? Ты должна....

- Мама! - я не выдержала и перебила ее. - Прекрати, пожалуйста. Я сама еще ничего не знаю. Все, тема закрыта, если мы продолжим, я опоздаю на работу!

Но мой раздраженный тон не ввел маму в заблуждение, она все прочла между строк.

- Ого! Да он тебе очень нравится! - еще больше обрадовалась она.

- Мама, - настойчиво повторила я. - Мне пора.

- Хорошо-хорошо, - пропела мама, совершенно забыв и про обиды и про беспокойство по поводу моей пропажи. - позвони, как появятся новости. Целую, дорогая, - в трубке раздались гудки.

- Черт-те что! - выругалась я. - Ее желание выдать меня замуж просто не выносимо. Как будто мне уже сорок! - Зверь захихикал. - И ничего смешного!

Он все еще хихикал, когда я пошла одеваться. Ну вот, еще одной проблемой прибавилось, теперь еще перед мамой объясняться, почему парень, от которого я без ума, не обращает на меня внимания.

"И кружит Леночек", - услужливо напомнил Зверь.

- Да иди ты! - окончательно обиделась я и от бессилия запустила тапочек в стену.

***

На этот раз я пришла даже не вовремя, я пришла первой. Даже стоянка перед зданием была еще почти пуста.

Сегодня мне хотелось прийти пораньше и успеть подготовиться к встрече с остальными. Встретить всех спокойной и уверенной, а не как вчера: то затравленная мышка, то дикая кошка, совершенно не контролирующая перепады своего настроения.

Двери в приемную были открыты, хотя даже Леночки еще не было на месте. Видимо, эти двери вообще не запирали.

Я из интереса подергала дверь в кабинет Золотаревского - заперто. Честно говоря, я вздохнула с облегчением. Незапертые двери меня пугали. Для меня было странно, что, если маги хранят в тайне свое существование, как они позволяют себе оставлять свой офис открытым и без охраны.

Я сделала несколько кругов по помещению, стараясь заставить свое сердце биться ровнее, потом села на кресло для гостей и взяла журнал со столика. Я даже не посмотрела на название, просто раскрыла его и стала бездумно листать, не всматриваясь ни в заголовки, ни в картинки.

Я просидела так минут десять, когда в коридоре послышались первые шаги. Легкая размеренная поступь. Мое сердце все еще стучало ровно, я чувствовала себя спокойно, и, казалось, ничто не способно вывести меня из равновесия.

Я ошиблась. Дверь скрипнула, и в приемную вошел Кирилл.

Ну почему это не была Леночка, или Петя, или Андрей? Мое сердце пропустило удар и забилось с удвоенной силой. Вот черт, все мои старания насмарку.

Еще на пороге Кирилл поморщился, как от яркого света, его рука дернулась вверх, будто он действительно хотел прикрыть глаза. Я удивленно посмотрела на окно: солнце еще только расходилось, да и на окне были жалюзи. От понимания меня накрыла паника, ну, конечно же, это мои эмоции чуть не сбили его с ног!

Я почувствовала, что краснею.

Кирилл же убрал руки в карманы джинсов, его лицо ничего не выражало, будто бы он ничего не почувствовал и не заметил, будто бы все так и должно быть, встретились утром два коллеги в офисе, поздоровались и разошлись.

- Привет, - как я и думала, вежливо поздоровался он.

- Привет, - эхом повторила я, чувствуя, что в горле пересохло. Я вела себя, как пятиклассница, влюбившаяся в выпускника.

Кирилл хотел было тоже сесть в кресло, но вдруг передумал, то ли из-за моего напряжения, то ли, чтобы не потакать моим желаниям, а мне чертовски хотелось, чтобы он сел рядом, развернулся и уселся на край Леночкиного стола.

Я молча следила за его передвижениями, не произнося ни слова. Мне казалось, что бы я ни сказала, это обязательно еще больше испортит его мнение обо мне.

Молчание затянулось. Он тоже смотрел на меня своим пристальным взглядом, от которого у меня голова шла кругом.

- Как первый день? - вежливо спросил Кирилл, решив первым нарушить молчание.

Я сглотнула, в горле запершило, на лицо лезла непрошеная улыбка.

- Владимир Петрович - очень хороший, - сказала я. - С ним интересно, и я думаю, он многому сможет меня научить.

Краешек его губ пополз вверх, что ж, кажется, на этот раз я не сморозила очередную глупость.

- Я же говорил, старик тебе понравится.

- И спасибо, что вчера помог мне, когда я чуть было не сорвалась, - я наконец-то использовала возможность, чтобы его поблагодарить. - Это бы очень расстроило Владимира Петровича.

Кирилл улыбнулся:

- Я всего лишь немного отвлек твое внимание, дальше ты справилась сама. Ты молодец, и старик тобой гордится.

От его похвалы мне стало тепло внутри. Да что со мной творится, черт возьми?

"Спокойно, - отозвался Зверь, - держи себя в руках, неприлично же..."

В этом он был прав. Мне, конечно, и раньше нравились мужчины, но чтобы я первая призналась в своей симпатии - да никогда! А сейчас все мои чувства были для него открытой книгой. Это было еще хуже, чем если бы я подошла и прямо сказала: "Я тебя люблю".

Я густо покраснела и закрыла лицо руками.

К черту! Он все равно все знает, все чувствует, нет никакого смысла пытаться сохранить лицо.

- Эй, - в его голосе послышалась тревога. - Не надо так.

Я замотала головой, не отнимая ладоней от лица. Я чувствовала себя униженной и раздавленной.

Мгновение поколебавшись, он все же спрыгнул со стола и быстро подошел ко мне.

Мое сердце гулко стучало в ушах. Ну кто просил его приходить первым? Если бы пришел Владимир Петрович, все было бы нормально. А сейчас, оставшись с Кириллом наедине, все мои чувства совсем отбились от рук и вырвались наружу.

- Изольда, - осторожно позвал он.

- Давай, ты сходишь погуляешь, пока никого нет, а потом придешь, и все будет хорошо, - взмолилась я, все еще не убирая рук. - Это все Зверь, не могу контролировать эмоции.

- Я знаю, - в его голосе не было ни упрека, ни осуждения. Он дотронулся до моего плеча, я вздрогнула, но не отстранилась. - Со временем ты научишься себя сдерживать, и все вернется на круги своя.

Интересно, где эти самые круги мои? Если я еще верила, что мне удастся обуздать свою излишнюю откровенность и нервозность, чтобы управлять Зверем, то в то, что после этого мои чувства к Кириллу переменятся, я не верила. Это уж точно никак не было связано с Огненным Зверем, просто все как всегда не вовремя.

Я опустила руки на колени и подняла на него глаза.

Его лицо было серьезным.

- Тебе лучше? - глупый вопрос для эмпата.

Мне снова захотелось спрятаться, мне ведь даже его голос нравился.

- Я причиняю тебе неудобства, - тихо сказала я, стараясь не встречаться с ним взглядом.

Он пожал плечами.

- Ну, это моя проблема, тебе нечего стыдиться.

Я скептически хмыкнула:

- Ага, как же. Чуть не сбила с ног своей реакцией еще в дверях. Может я и дура, но не слепая.

Теперь пришла его очередь хмыкнуть. Отрицать очевидное он тоже не стал, это радовало.

Снова повисла пауза, видимо, он подбирал слова. Я невольно позавидовала его самообладанию. Интересно, это природный дар или все же заслуга Золотаревского? Если второе, то мне есть на что надеяться, возможно, и меня научат, как держать себя в руках и сначала думать, а потом говорить.

- Это все действие Огненного Зверя, я понимаю, - наконец выдал он.

Я чуть не зарычала. Правильно говорит Ирка, все мужики одинаковые, всем лишь бы не брать на себя ответственность.

- А если Зверь тут не причем? - с вызовом спросила я, забыв про всякое смущение, теперь на первый план вырвалось раздражение, я стала медленно приходить в себя.

Его взгляд сверлил меня.

- Ты можешь с уверенностью сказать, что это так?

- Я... - я потерялась, открыла рот, закрыла, словно рыба, выброшенная на сушу. Что я могла сказать с уверенностью в данный момент? Зверь изменил меня, как физически, так и внутренне и я уже не могла в полной мере отвечать ни за одно из своих чувств. - Наверное, нет, - сдалась я.

- Вот я так думаю, - кивнул он мне и своим мыслям.

Теперь я мучилась вопросом, что бы он сказал, если бы я заявила, что Зверь тут совершенно ни при чем, и я действительно до умопомрачения люблю его?

- А раз так, переживать не о чем, - сказал Кирилл все тем же заботливо-покровительственным тоном.

Я сжала губы в прямую линию. Не о чем, значит. Если бы он хоть что-то испытывал ко мне, сейчас у него был огромный шанс сказать мне хотя бы нейтральное: "Ты мне тоже нравишься". Он этим шансом не воспользовался. Стало быть, я ему безразлична, а мои чувства к нему он воспринимает, как реакцию организма на присутствие Зверя, а потому это его не печалит.

Внутри расплывалось облако обиды и холода. Что ж, может быть, оно и к лучшему. Он же такой доброжелательный, ответственный, если бы он считал по-другому, его бы еще начало мучить чувство вины из-за того, что он не может разделись со мной мои чувства.

Все к лучшему...

Чувство безмерной любви и любования Кириллом сначала сменило раздражение, а теперь обида.

Все к лучшему...

Теперь я, кажется, нашла ключ к моей откровенности. Обида напрочь заглушила желание делиться своими чувствами и эмоциями. Владимир Петрович был прав, я должна изучать себя и свои реакции, тогда все получится.

Я медленно встала, не в силах больше находиться рядом с ним.

Его глаза вспыхнули.

- Я тебя обидел? - конечно же, он почувствовал.

О да, до глубины души, разбил сердце, так кажется, пишут о таких ощущениях в любовных романах. Обидел, открыл глаза, показал, что надеяться не на что...

Впервые я поняла, что обида - это потрясающее чувство, потому что она возвращала мне способность лгать.

- Все хорошо, - даже мой голос показался мне незнакомым. - Не о чем беспокоиться, - последняя фраза все же получилась пропитанной желчью, но это было куда лучше потока признаний в любви, который готов был политься из меня несколько минут назад.

Кирилл нахмурился. Конечно же, он понял, что у меня все совсем не хорошо.

Он хотел было еще что-то сказать, но не успел. Дверь снова скрипнула, и вошел Андрей Князев.

- Салют! - поприветствовал он нас, совсем не заметив напряженной атмосферы.

Он был такой большой, что в просторном помещении сразу стало тесно.

- Привет, - сдержанно откликнулась я.

- Привет, - Кирилл встал и протянул ему руку, - что-то ты позже обычного. Хорошо погулял вчера?

Мне показалось, Кирилл намеренно перевел тему на похождения Андрея, чтобы разрядить атмосферу. Только меня бы сейчас не отвлек от моих мрачных мыслей даже салют прямо перед моим носом.

Андрей же улыбнулся от уха до уха. Ему было приятно, что Кирилл поинтересовался, как он провел время.

- И не говори, Кирюх, - он махнул рукой. - Вчера с Петькой весь день маялся, устал - жуть! А вечером захожу в бар, а там красава одна, ну, знакомая моя, сидит. Ну, вот и заночевал у нее, - он смущенно покосился в мою сторону.

- Ничего-ничего, - сухо поддакнула я, - не стесняйся.

- И то верно! - он с размаха зарядил мне пятерней между лопаток, так, что я даже подпрыгнула. - Ты ж мне отказала, значит, друзья, можно при тебе не стесняться, - и засмеялся.

Я поежилась, ничего себе выражение дружбы.

- Ты бы поосторожней, - посоветовал Кирилл, он чувствовал, что у меня горела спина после "дружеского хлопка".

У Андрея сделалось совершенно детское выражение лица.

- Переборщил? - охнул он, вдруг развернулся, подхватил меня и закружил по комнате, совсем как вчера Кирилл Леночку. - Ну, прости меня дурака, не рассчитал!

Он держал меня, словно я весила не больше пушинки. Я не выдержала и рассмеялась. Обида на Кирилла не ушла, но затаилась где-то глубоко внутри меня.

- Прощаешь? - улыбался Андрей во все свои тридцать два голливудских зуба.

- Прощаю, - искренне ответила я. - Можешь поставить меня.

- Слушаю и повинуюсь, - он очень бережно опустил меня на пол. - Дружеский секс еще никто не отменял, - шепнул он мне на ухо.

- Эй! - я шутя щелкнула его по носу. - Еще как отменял!

Оказавшись на твердой поверхности, я одернула рубашку, потом перехватила взгляд Кирилла. Его губы улыбались, глаза - нет. Я бы все отдала, чтобы прочесть его мысли в этот момент. Но такой бартер мне никто не предлагал.

"Присмотрись к Андрею, - вклинился Зверь в мое сознание. - Отличный парень".

"Отстань!" - немедленно ответила я, не желая продолжать разговор на эту тему.

В этот момент двери распахнулись, и в помещение вошли сразу Ковров, Молотов и Леночка.

- Всем доброе утро! - пропела Леночка и поспешила открыть ключом двери в конференц-зал. - Прекрасное утро, не находите? - она одарила меня персональной теплой улыбкой, значит, я прощена, извинения приняты.

- Прекрасное, - сухо согласилась я.

- Будь добра, сделай кофейку, - так же безрадостно, как и я, произнес Ковров, и они с Молотовым направились в конференц-зал.

- Бу сде! - Леночка шутливо отдала честь. - Мальчики, проходите, не стойте, - она повернулась ко мне. - Изольда, ты мне не поможешь?

От чего же не помогу? Отказать, чтобы добренький Кирилл предложил ей помощь, как вчера?

- Конечно, помогу, - с готовностью отозвалась я.

Бровь Кирилла удивленно дернулась, но он ничего не сказал, и они с Андреем ушли.

- Пойдем, - Леночка поманила меня за собой, - покажу, где чашки.

Я кивнула и потопала за ней, как бычок на привязи.

Леночка наполнила кофеварку, что-то напевая себе под нос и пританцовывая.

- Откуда в тебе столько позитива? - не сдержалась я.

- А чего печалиться? - Леночка дернула тонким плечиком. - Погода хорошая, солнце светит, все друзья здесь.

- Действительно... - пробормотала я.

- Расслабься, - девчонка подмигнула мне, - просто для тебя здесь все в новинку. Я тоже не сразу оклиматизировалась. А потом мне все очень понравилось. Здесь все такие хорошие. Особенно Кирилл с Андрюшей. Когда они рядом, чувствуешь себя, как за каменно стеной.

Я глянула на двери конференц-зала. Оттуда доносились голоса.

- А Андрей к тебе не приставал? - поинтересовалась я, доверительно понизив голос.

Леночка тем временем уже достала молоко из маленького холодильника, который я даже не сразу заметила.

- Андрюшка-то? - весело прощебетала она. - Конечно, приставал. Это же Андрюша, он ни одну юбку не пропустит. Но он же такой милый, ему тоже никто не отказывает.

Я поперхнулась следующим вопросом и даже забыла, что хотела спросить.

- Так ты не отказала?

Леночка на мгновение замерла, не понимая, смотря на меня.

- Ну я же не монахиня, - ее щеки окрасил легкий румянец. - К тому же об Андрюше в этом плане ходят легенды. Грех было не проверить.

- И? - не удержалась я.

- Пять баллов! - Леночка расплылась в улыбке. - Не отказывайся, когда предложит.

- Уже...

- Вот и правильно, что уже согласилась.

- Уже отказалась, - уточнила я.

Она посмотрела на меня, как на сумасшедшую.

- Ты замужем?

- Нет.

- Лесбиянка?

- Нет!

- Тогда не понимаю, - сдалась девушка.

Ну что я могла сказать? Что я вообще избегаю мужчин в последнее время? Что я в принципе не поклонница постели без обязательств? Что я по уши влюбилась в Кирилла и не могу больше ни о ком думать?

- Я влюблена в другого, - вздохнула я, способность врать меня уже покидала, и я решила сказать правду без подробностей.

- О! Так это же замечательно! - Леночка кинулась ко мне и тут же обняла. - Очень рада за тебя!

Уж я-то как рада...

- Это так здорово, когда влюбляешься, - продолжала она. - Словно летаешь!

Я бы так точно не сказала, пока что от своей влюбленности я получала одни неприятности, но я улыбнулась, представив Леночку влюбленной. Наверное, она действительно летала, если она была полна позитива и в своем обычном состоянии.

Однако, нехотя, я, очевидно, затронула очень интересную для Леночки тему. Наполняя кружки кофе, она болтала без умолку.

- Вот сейчас я бы с радостью влюбилась, - трещала она. - Волшебное чувство! - девушка вдруг повернулась ко мне и понизила голос до шепота: - Признаюсь тебе по секрету, когда я сюда попала, я по уши влюбилась в Кирилла, - я обмерла, но Леночка так увлеклась своими воспоминаниями, что не заметила моей бледности. - С ума по нему сходила, ночами не спала. А главная изюминка, что я знала, что он чувствует все то же, что и я.

Я кое-как справилась с онемевшими губами и выдохнула:

- То есть он тоже в тебя влюбился?

Леночка засмеялась.

- Конечно, нет! Я имела в виду, он же эмпат, чувствует все на расстоянии. Это меня подогревало. Эх, - она на мгновении нахмурилась, - я бегала за ним, как школьница, - а потом снова улыбнулась: - Но Кир у нас святой, никогда не воспользуется слабостью женщины, знал же, что для меня это мимолетное чувство. Поубивалась недельки две, и прошло, - ее голос стал еще тише. - Скажу по правде, старик перестарался с воспитанием Кирилла, как он сам говорит, пытался вложить в него все самое хорошее. А где же плохое? Иногда он такой правильный, что меня это злит!

Я слушала ее, раскрыв рот. Конечно же, Кирилл знает о своей физической привлекательности, он привык, что нравится женщинам. В него уже влюблялась новенькая Леночка, мои чувства его не удивили, может, даже позабавили. Мне стало еще обиднее.

- И у Кирилла никого нет? - я проклинала себя за этот вопрос, но не спросить не могла.

Леночка надула губы, задумавшись.

- Ну, серьезного-то точно нет, Кир не ищет отношений. Он и так мучается в обществе от своего дара, еще дома ему не хватало источника чужих чувств. А так... Я видела несколько его кратковременных пассий. Он выбирает исключительно тех, которым на него плевать. Видимо, не хочет никому разбивать сердце.

Ее слова полностью соответствовали моему собственному мнению о Кирилле и тем, что говорил Зверь. Я тоже задумалась, машинально расставляя чашки на подносе, когда девушка наполняла их кофе.

- А ты чего интересуешься? - спохватилась она. - Тоже понравился Кирилл?

"Опасно, - предупредил Зверь. - Вот сейчас честно отвечать не стоит".

Я и сама это знала. Одно дело, что о моих чувствах известно Кириллу, но он, ясное дело, не из тех, кто будет рассказывать всем и каждому, а вот насчет Леночки я была уверена в обратном. Она разболтает на каждом шагу, при этом совершенно без злого умысла, а просто потому, что погода хорошая, солнце светит, а ей очень хочется поболтать.

Я вспомнила, как обида помогла мне сдержать свои истинные чувства при Кирилле, и попробовала снова окунуться в это чувство, вытащить его из глубины души, куда оно спряталось.

Получилось!

- Я же сказала, что влюблена в другого, - равнодушно сказала я. - Мне просто хочется побольше узнать о коллективе.

Бесхитростная Леночка не заподозрила моей лжи и только улыбнулась в ответ.

- Ну что тебе еще рассказать об остальных? - спросила она сама себя. - Ковров и Молотов - примерные семьянины, вечно держатся вместе, хотя, на мой взгляд, у них нет ничего общего. Илона к нам попала вообще случайно и очень давно, где-то в городе познакомилась со стариком. Она одиночка по жизни. Живет тоже одна, живность разводит. Мне иногда кажется, она не той ориентации, потому что ни на Кирилла, ни на Андрюшку даже не взглянула.

Я вспомнила черноволосую женщину. Ее серьезное волевое лицо. Что-то подсказывало мне, что она одиночка не из-за ориентации. Но я не собиралась спорить с оценкой Леночки, в конце концов, я всех их видела только один раз в жизни.

- Еще Петька, - продолжала девушка. - В будущем очень сильный маг будет, уже в свои пятнадцать очень серьезный, заметила? - я бездумно кивнула, потому что она ждала от меня реакции. - Он из Яслей, тоже сирота.

Вот теперь мне сделалось на самом деле интересно.

- Из каких еще Яслей? - не поняла я.

- А ты еще не в курсе? - удивилась она. - Ну, так Владимир Петрович тебе скоро расскажет и покажет, он всех новеньких туда возит. Яслями мы называем детский дом, который создал Золотаревский. Он по всей стране ищет одаренных сирот, определяет в свой детский дом и помогает им.

- Целый детский дом? - изумилась я.

- Старик - великий человек, - поучительным тоном сказала Леночка. - Его благородству все поражаются. Я здесь уже полгода, а все не перестаю удивляться.

В этот момент кто-то вежливо покашлял за моей спиной.

- Ой, - пискнула Леночка и густо покраснела.

Оказывается, мы так увлеклись разговором, что не заметили, как вошли Золотаревский и Петя.

Мальчик кивнул нам и скрылся в конференц-зале, а Владимир Петрович покачал головой.

- Лена, не хорошо меня расхваливать, пока я не слышу.

Леночка от испуга выронила чашку. Кружка, наполненная горячим кофе полетела вниз. Я не успела ахнуть, как девушка выбросила вперед руку, чашка замерла в воздухе, жидкость послушно вернулась обратно внутрь, а кружка плавно поднялась и опустилась на поверхность стола.

Теперь я выдохнула:

- Обалдеть!

- Умница, - довольно похвалил Золотаревский Леночку, - делаешь успехи. А теперь пойдемте. Время.

Леночка послушно подхватила поднос и побежала за ним. Я пошла следом.

Когда я вошла в конференц-зал, то обнаружила, что присутствующие поменяли дислокацию по сравнению с вчерашним днем. Мне оставили все то же место возле Золотаревского, Кирилл тоже сидел там же, где вчера, но возле него сидела Илона, приход которой мы с Леночкой вообще не заметили, потом Андрей, на моей стороне стола сидели Петя, затем Молотов, и в самом конце Ковров.

Кирилл о чем-то разговаривал с Илоной, она сидела вполоборота к нему и что-то страстно говорила, у него же был такой вид, будто его отчитывают. Подойдя, я услышала лишь обрывок разговора.

- Никогда тебя таким не видела, - сказала Илона, - глаз же не спускаешь.

- Потом, - процедил Кирилл, поймав мой взгляд, снова напрягаясь, как в приемной.

Я прикусила губу, похоже, мое присутствие действует на него напрягающее. Я почувствовала себя виноватой.

Я помогла Леночке расставить кружки и только после этого прошла на свое место, заметив, что Илона глянула на меня, потом многозначительно - на Кирилла и только покачала головой. Я сгорала от любопытства, что же он ей рассказал. Я ведь только что рассуждала о том, что Кирилл не из тех, кто будет трепаться. Неужели я ошиблась?

Когда Золотаревский занял свое место, голоса стихли. Ну, точно, детский сад вторая четверть.

- Всем доброго утра! - бодро сказал Владимир Петрович. - Пьем кофе, настраиваемся на рабочий лад. Вчера мы посвятили наше собрание знакомству с Изольдой, - я получила короткий кивок, - сегодня я жду обычный отчет от вас о проделанной работе. Изольда, - теперь он обратился непосредственно ко мне, - мы собираемся вот так все вместе каждый будний день ровно в девять утра, каждый рассказывает о своих успехах и неудачах, мы вместе обсуждаем это и пытаемся решить проблемы, после чего все отправляются доделывать свою работу или же получают новое задание.

Теперь это сборище напомнило мне не школу или детский сад, а скорее кружок анонимных алкоголиков. "Вместе обсуждаем и пытаемся решить проблемы" - ну надо же...

- Андрей, Петя, - начал Владимир Петрович. - У тебя Петя на данный момент единственное задание - научиться владеть собственной силой. Андрей вызвался тебе помогать. Андрюша, расскажи нам, как успехи?

Правильно сказала Леночка, этому человеку нельзя не поражаться. Ведь именно он все это организовал, собрал этих людей вместе, создал порядок, подобие рабочего расписания, иллюзию работы.

- Да чего тут говорить, - отозвался Андрей. - Я учу его, как можно применить его силу в бою, а он мне талдычит, что на все можно применить математические формулы, - Князев тайком показал смутившемуся Пете язык, мол, говорил же, что пожалуюсь.

- Петя? - терпеливо спросил Владимир Петрович, желая услышать мнение каждого.

- А что?! - неожиданно импульсивно отреагировал мальчик. - У Андрея все сводится к грубой силе! А я так не могу! Как я могу превратить воздух в ветер ровно такой силы, чтобы сбить противника с ног. Откуда я знаю, какая сила сбивает? На глазок, - он явно передразнил Андрея. - Глазки у картошки. А я хочу все точно высчитать, чтобы потом не ошибиться, а Андрей торопит.

- Андрей?

- А чего мудрить-то? - возмутился здоровяк. - Раз-два, и все легли, ты победитель.

- Андрей, - Золотаревский покачал головой, - помнишь, о чем мы с тобой говорили перед тем, как я поручил тебе Петю?

- Конечно! - Андрей расплылся в улыбке. - О том, что я очень сильный боевой маг, и только я могу научить пацана, как применить его силу, чтобы защитить себя и других.

- А еще?

Андрей пожал плечами, вид у него был обиженный.

- Вы много чего говорили, - пробормотал он.

Владимир Петрович вздохнул.

- А еще я говорил о том, что ты должен направить Петю, а не пытаться навязать ему свои правила. У вас совершенно разная природа дара и тем более разный характер. Только Пете решать, как он будет управлять своими способностями, ты должен подсказать как опытный старший товарищ, а не заставлять делать все по твоему образу и подобию, - Андрей нахмурился. Петя ликовал. - А ябедничать совсем некрасиво, - закончил Золотаревский, - Андрей окончательно сник.

- Учту, - пробормотал он.

- Хорошо, - кивнул Владимир Петрович, - рад, что ты понял. Сегодня отправляйтесь снова на полигон, потренируйтесь.

Ого, у них еще и полигон есть. Мне захотелось присвистнуть. Да этот Золотаревский просто полон тайн. Похоже, его ресурсы действительно не ограничены.

- Илона? - продолжал Золотаревский свой опрос "домашнего задания".

- Занималась собачьим приютом, - отозвалась она, - проводила разъяснительные беседы. - Трех собак, которых готовили на усыпление, взяли новые хозяева.

- Молодец, - похвалил Владимир Петрович. - Учись, Андрюша.

- А чего я сразу? - немедленно возмутился здоровяк.

- Того-того, - спокойно ответил Золотаревский. - Сам все понимаешь. Илона, будь добра, займись сегодня цирком. Вчера тигр напал на своего дрессировщика, поранил руку. Сейчас труппа в раздумьях, что делать со зверем, боятся, что агрессия продолжится. Усмири зверька.

- Хорошо, - спокойно кивнула женщина, в отличие от Андрея, она не спорила и не задавала лишних вопросов.

- Антон? - следующим в невидимом списке был Ковров. - Как у тебя?

- Проверил, парнишка, которого определили в сумасшедший дом, действительно оказался со способностями. Видит ауры людей и определяет по ним болезни. Провожу с ним разъяснительные беседы.

- Сколько это займет времени?

- Боюсь, долго. Ему никто никогда не верил, в итоге собственные родственники упекли в дурдом. Ему нужно время, чтобы смириться, поверить.

- Ты уж постарайся, - очень серьезно попросил Золотаревский. - Предложи ему вступить в наши ряды. Возможно, ему тоже захочется помогать людям.

Ковров пожал плечами. Ох, и не нравился же мне его взгляд.

- Вряд ли, - сказал он. - Но попробую.

Владимир Петрович кивнул и перевел взгляд на следующего не отчитавшегося.

- Василий?

- Весь день провел в Яслях. Развлекал ребятишек фокусами. Там растет несколько преобразователей и иллюзионистов, давал им уроки.

Молотов чуть ли не святился от гордости, свой вклад в жизнь общества он считал безграничным.

"Надулся, как индюк", - не сдержался Зверь.

"Тихо, - шикнула я на него, - не отвлекай".

Не опрошенным остался только один человек, и я не хотела ничего пропустить.

- Кир? - обратился к сыну Владимир Петрович. - Как дела с новенькими в Яслях?

- Есть проблемные, - вздохнув, ответил Кирилл. - Работы много. Есть отчаяние, есть агрессия.

- Справишься?

Губы Кирилла тронула улыбка, которая была совсем не веселой.

- Справлюсь, - ответил он. - Разве у меня есть выбор?

- Будут проблемы, немедленно сообщай, дадим подмогу. Я думаю, все понимают, что Ясли очень важны, это наше будущее.

Кирилл покачал головой.

- Пока ничего критичного, я справляюсь.

Хм, похоже, Кирилл главный, кто отвечает за детский дом Золотаревского и атмосферу в нем. Мне чертовски захотелось там побывать. Похоже, Владимир Петрович устроил нечто среднее между школой волшебников и обычным приютом.

На этом собрание закончилось, и все разбрелись по своим делам, я еще несколько раз ловила на себе пристальный взгляд Кирилла, но старательно отводила глаза. Мне нужно было перестать думать о нем и настроиться на новый день обучения с Владимиром Петровичем. Однако когда Кирилл вышел, стало пусто.

Мы провели с Золотаревским весь остальной день. Он принес мне разные картинки, пазлы, которые мне нужно было запомнить, а потом разложить в правильном порядке. Он говорил, что тренировка памяти поможет мне научиться концентрироваться. Я не спорила. Мне нужно было как можно скорее научиться владеть собой. Сначала это помогло бы перестать демонстрировать свои чувства Кириллу, а потом и передать Зверя кому-нибудь более подготовленному и избавить от себя это общество. Мне было здесь не место, и я это прекрасно понимала. Я обычная, самая что ни на есть заурядная, я должна жить обычной заурядной жизнью. У всех должно быть свое место. И место всех этих людей здесь. Где мое, я пока не знала...

По дороге домой я пыталась избавиться от гнетущих мыслей и выкинуть Кирилла из головы, получалось плохо.

"Зверь, что мне делать?" - спросила я.

"Расслабиться, - ответил он. - Тебе же все это советуют. И Золотаревский, и даже Леночка. Расслабься и попробуй найти в своем положении что-нибудь хорошее".

"Например?"

"Нууу, - протянул он. - У тебя есть я".

"Слабое утешение".

"Ты меня совсем не любишь", - упрекнул он.

"Ты хороший, - ответила я, не задумываясь. - Но ты же понимаешь, мне хотелось бы остаться одной в своей голове".

"Понимаю", - вздохнул Зверь.

Вот уж кому не позавидуешь - не иметь вообще своего тела. Я задумалась о том, кто был бы рад Зверю, кто принял бы его, кто-то подходящий. Я таких не знала. Я подумала, что Кирилл с его самообладанием справился бы, но у Кирилла и так нелегкая ноша - его собственный дар. Золотаревский никогда не пойдет на то, чтобы нагрузить его еще и этим. Да и я никогда не передам ему Зверя добровольно. Я слишком его любила, чтобы пытаться еще больше осложнить ему жизнь. Лучше уж я, чем он.

В таких невеселых мыслях я вошла домой. Я смертельно устала, хотелось спать. Не потому что хотелось выспаться, а потому что хотелось не думать.

Но едва я разулась и надела домашние тапочки, как кто-то позвонил в дверь.

- Кого несет? - раздраженно пробормотала я.

"Открой, увидишь".

- Если не открою, уйдут, - возразила я.

"Ага, как же! - не сдавался Зверь. - Знаю я тебя, уйдут, а ты потом будешь полночи мучиться вопросом, кто это был, вдруг Кирюша".

- Прекрати, - устало попросила я.

"Ну, прав же?"

- Прав.

"Тогда не стой столбом и открой. Самому интересно", - признался он.

Я послушалась. То, что это мог быть Кирилл я даже не надеялась. С чего бы ему приходить ко мне? Я для него ничего не значу, а дел у него и без меня по горло.

Я вдруг испугалась. А вдруг это снова Черные Капюшоны?

"Нет, - уверенно сказал Зверь. - Никакой опасности я не чувствую".

- Ну, если так... - сдалась я и щелкнула замком, открыла дверь. - О! - это все, что смогла сказать.

На пороге стоял мой одноклассник Дима Мартынов. У меня внутри все оборвалось.

- Привет, - улыбнулся он. - Пригласишь на чай?

Я невольно поморщилась, вспомнив, что не убрала с утра постель. Но ведь дальше кухни я его не пущу, не так ли?

- Проходи, чувствуй себя как дома, - и я шире распахнула дверь.

Едва он вошел, я сразу почувствовала себя неловко, не люблю принимать гостей у себя дома. Мой дом - моя крепость, здесь я старалась, наоборот, отдохнуть от общества, а не приглашать кого-то к себе.

- Чай, кофе? - вежливо поинтересовалась я, когда он устроился на табурете на кухне.

- Спасибо, чай, - отозвался Мартынов.

Я откровенно разглядывала его, все больше признавая, что он очень не дурен собой. Конечно, в сравнении с Кириллом, он бы непременно проиграл, но если взять его как отдельную мужскую единицу, он был весьма и весьма привлекателен и очень мил.

"Как лошадь покупаешь", - прокомментировал мои мысли Зверь.

Я смутилась. И правда, я же не на базаре, нашла, о чем думать!

- А я кофе, - сказала я, радуясь, что Дима не заметил моей заминки.

- Вечером кофе? - удивился он, легкая улыбка не сходила с его лица. Я ему нравилась, и я это чувствовала. Интересно, я тоже смотрю на Кирилла таким умиленным взглядом?

- Я всегда пью кофе, - отрезала я, - я кофеман, кофе - это мой напиток по жизни.

Мартынов засмеялся и поднял руки ладонями вверх в знак капитуляции.

- Ладно-ладно! Кофе так кофе.

- Держи чай, - поставила перед ним кружку и села на противоположной от него стороне стола, скрестив ноги. - Извини, холодильник пустой, к чаю ничего нет.

- Это ничего, - отмахнулся Дима, - я же без приглашения, я все понимаю.

- Кстати, да, - холодно заметила я. - Без приглашения.

Мартынов внимательно смотрел на меня, как странно, я легко и непринужденно могла выдерживать его взгляд.

- Сердишься? - спросил он.

- Немного, - призналась я. - Я не люблю незваных гостей, - и вообще гостей.

- Хотел сделать сюрприз...

- И сюрпризы не люблю, - отрезала я. - Мог хотя бы позвонить. Кстати, как ты вообще узнал, где я живу?

Взгляд Димы стал смущенным:

- Ну, у меня есть твое досье.

Я закатила глаза. Ну, конечно же, у него есть мое досье, как чудно. Интересно, с чего он взял, что раз ему известен мой адрес, он имеет право по нему приходить?

- Дим, зачем ты пришел? - прямо спросила я. Не то что мне было неприятно его общество, но моя откровенность была опасной, и мне не хотелось никого посвящать в свои тайны, тем более, эти тайны были не мои.

- На самом деле, по работе, - он потянулся к сумке, которую поставил на пол возле себя, и извлек оттуда папку с документами. - Прости, я был так рад нашей встрече, что в прошлый раз просто потерял голову, - он протянул мне листок, - вот, ты не расписалась на своих показаниях, а у меня из головы вылетело.

"Сильно ты его зацепила, раз такое вылетело", - поддел Зверь.

"Это ты мне включил флюиды, - мысленно огрызнулась я. - Теперь вот расхлебывать".

- Окей, подпишу, - я взяла листок, быстро пробежала его глазами и поставила подпись протянутой мне Димой ручкой. - Это все? - я вернула бумагу обратно. - Мог бы позвонить, я бы заехала по пути на работу.

Я откровенно его выпроваживала, но Мартынов, то ли не понимал намеков, то ли привык добиваться своего, но он не сделал ни попытки, чтобы собраться и уйти.

- В городе страшные дела творятся, не хотел заставлять тебя ехать одной в такую даль, - сказал он.

- Я работаю в центре, мне не далеко... - и тут я осеклась: - Какие такие дела?

- О, ты устроилась на новую работу? - в свою очередь удивился он. - Быстро же ты.

- Я первая спросила!

Дима явно не хотел распространяться на эту тему, но по моему воинственному виду понял, что взболтнул лишнего, и я так просто не отстану.

- Ладно, - сдался он. - Ну что ты новостей не смотришь?

- Ты про маньяка-садиста? - догадалась я. При мысли о Черных Капюшонах и о их способе отбирать чужие способности меня пробрал озноб.

- Да, - он серьезно кивнул. - Две недели затишье, поиски продолжаются, но они не оставляют никаких улик.

- Плохо, - пробормотала я. Хотя может и неплохо. Что сделала бы с магами полиция, даже если бы и нашла?

- Так еще и за городом несколько дней назад нашли два обгоревших трупа, - продолжал Дима, - судя по положению тел, кто-то сжег их заживо.

У меня внутри похолодело.

- Свидетелей нет? - мой голос прозвучал испуганно, но об истинной причине моего страха Мартынов, естественно не догадался.

- Ничего нет, - он развел руками. - Угнанный фургон, два трупа, никто ничего не видел.

- Думаешь, это одни и те же? - я решила прощупать почву.

- Да нет, - Дима мотнул головой и отпил чай из кружки, только сейчас я заметила, что у него усталый вид. - Почерк разный, да мне и не думать надо, мне надо искать улики и свидетелей, а нет ни того ни другого.

Да, он устал. Как же я сразу не заметила синяки у него под глазами? Ну, конечно же, я же все время думаю либо о себе, либо о Кирилле и ничего не замечаю вокруг. Мне вдруг стало стыдно за свой холодный прием, за желание выставить человека, который явно давно не спал, но поехал на другой конец города, чтобы не подвергать меня лишней опасности и не заставлять ехать самой.

Я чувствовала себя эгоисткой.

- Ты когда спал в последний раз? - участливо спросила я.

Дима удивленно воззрился на меня. Его удивила перемена в моем настроении. Вся моя враждебность исчезла.

Он пожал плечами:

- Не знаю, не помню, дел по горло.

Да уж, не больно-то оптимистично.

- А ел когда? - продолжила я свой допрос с пристрастием.

Теперь он улыбнулся, его рассмешила моя внезапная забота.

- На работе чай пил, это я помню.

- Нет, так не пойдет! - я спрыгнула с табурета, заглянула в свой холодильник. Пусто. Ну, естественно, откуда бы там появились продукты, если их не покупала. - Черт! - от досады я выругалась.

- Прекрати суетиться, - пожурил он меня.

Я скорчила гримасу.

- А ты в зеркало на себя погляди, сам ходячий труп.

- Издержки профессии.

- Бла-бла, - невежливо передразнила я, почему-то с ним было очень легко, - вот что, старший лейтенант, собирайся, поехали чего-нибудь поедим.

"Ого!" - от удивления ахнул во мне Зверь.

Дима смотрел на меня не с меньшим удивлением. Я сбежала тогда из его кабинета, отказалась с ним поужинать, сегодня всеми силами пыталась выставить из своей квартиры и тут - вуаля! - сама зову его на ужин.

- Ты странная, - прокомментировал он.

- Это еще мягко сказано, - подтвердила я, ни капли не обидевшись. - Я безумная! А когда голодная, я еще и буйная! Пошли, - я игриво толкнула его в плечо. - Не заставляй даму ждать.

Кажется, он, наконец, поверил, что я не шучу, и быстро сложил все документы в сумку.

- Я готов! - вежливо провозгласил он.

- Отлично! Пошли!

Пожалуй, я и сама не смогла бы объяснить свое поведение. Но с Димой было легко находиться, что мне вдруг захотелось провести с ним больше времени. Не было ни тайн, ни страшных магов, и у него не было никаких сверхспособностей, и самое главное, он не знал моих чувств, не читал их на расстоянии, как Кирилл. К слову, он вообще не был похож на Кирилла и отлично отвлек меня от мыслей о нем. Где-то в глубине души я понимала, что нравлюсь Диме и нехорошо проводить с ним время и давать надежду, но когда я поняла, что он пришел не для того, чтобы копаться в моих тайнах, у меня как камень с души упал.

Он подождал меня в прихожей, пока я отыскала свою ветровку и мы вместе спустились вниз, потом сели в его машину.

Зверь куда-то пропал, наверное, понял, что мне нужно отвлечься от дел магических, иначе я просто сойду с ума, потому и не мешал. Будто бы его и не было, будто бы я была обычным человеком, как раньше. Будто бы... Но, как говорила Скарлет О"Хара, не буду думать об этом сейчас, подумаю об этом завтра...

7 глава. Ясли

Когда я снова проснулась в шесть утра, я еще долго лежала и думала о вчерашнем вечере.

С Димкой действительно было легко. Мы посидели несколько часов в кафе, болтали ни о чем, вспоминали нашу школу. Ни слова об убийствах и тайнах, именно такой отдых и был мне нужен. Я чувствовала себя нормальной впервые за прошедшую неделю.

"Не хочешь Андрея, хоть к Мартынову присмотрись, - воззвал Зверь к моему здравомыслию. - Отличный парень, не урод, стабильная работа. И самое главное, тебе не придется с ним расставаться, когда вся эта история закончится. Обычный парень для обычной жизни".

- Ты думаешь, я смогу снова зажить этой самой обычной жизнью?

"А разве не об этом ты талдычишь мне изо дня в день?"

- Наверное...

"Или уже передумала?"

- Я не знаю, - призналась я ему или себе самой.

"Твоя личная жизнь - полный утиль, с этим нужно что-то делать. И Мартынов - отличный кандидат в спутники жизни. Как он на тебя смотрит!"

- Но я-то на него смотрю иначе, - возразила я.

"Любовь часто вырастает из дружбы".

- Я почти год морочила голову своему бывшему парню, уговаривая себя именно этим...

"Не видел, не знаю. Но верю, что и он был очень ничего".

- Наверное, - снова повторила я.

Зверь зарычал.

"Меланхолия - смерть!"

- Да знаю я! - мне захотелось кинуть в него подушкой.

"А раз знаешь, не ной, не мелодрама. Соберись, тряпка, и дуй к Золотаревскому. Старшему, я имею ввиду", - и гаденько захихикал.

Он был прав. Я сама себя не узнавала в последнее время. Расклеивающаяся тряпка, в самом деле. Что толку страдать по Кириллу, когда это совершенно бессмысленно?

И я пошла собираться, твердо настроенная, что сегодняшний день будет лучше предыдущих, хотя бы потому, что уже пора бы было случиться чему-нибудь хорошему в этой череде неприятностей.

В офис я приехала вовремя, не первая и не последняя, в лифте ехала вместе с Андреем, который травил пошлые анекдоты, и как ни странно, действительно смешные. Мы смеялись весь путь в одиннадцать этажей, и так же, смеясь, вошли в приемную. Для разнообразия это было уже весьма неплохо. Довольно людям все время видеть мою кислую физиономию.

Утреннее собрание также прошло без происшествий. Не то, что я полностью и внезапно научилась себя контролировать, просто в этот день Кирилла на собрании не оказалось. В первые несколько минут я чувствовала тоску, глядя на его пустой стул, а потом наоборот расслабилась, напряжение последних дней оставило меня, и я стала чувствовать себя в этом месте вполне комфортно.

Когда собрание закончилось, я вздохнула с еще большим облегчением, можно было заняться делом, а не просто просиживать штаны. Естественно, все замечающий Золотаревский тут же заметил перемену в моем настроении.

- Ты сегодня какая-то довольная? - в его тоне был вопрос.

Мы как обычно расположились в его кабинете, когда все разошлись.

Его взгляд, казалось, прожигал меня насквозь. Интересно, можно ли было утаить хоть что-нибудь от этих проницательных глаз?

Я как можно небрежнее пожала плечами.

- Сегодня я сказала себе, что меланхолия - это смерть, и не стоит ей увлекаться.

Зверь скептически хмыкнул в моей голове, но промолчал. Еще бы, уж он-то знал, что я присвоила себе его слова.

Владимир Петрович продолжал не сводить с меня глаз.

- Ты очень напряжена, - сказал он, - буквально постоянно, я понимаю все трудности, внезапно свалившиеся на тебя. Но у меня создалось впечатление, что ты не расслабляешься ни на секунду. Однако сегодня что-то изменилось.

Я снова пожала плечами, на этот раз безвольно. Что я могла сказать? Что со мной все в порядке? Хотя я сама была в этом совсем не уверена.

Золотаревский посмотрел на меня еще несколько секунд, а потом вдруг откинулся на спинку кресла, его взгляд затуманился, он захрипел, лицо побелело.

Что это сердечный приступ?

Я задохнулась от паники и вскочила.

- Владимир Петрович! - я начала трясти его за рукав. - Владимир Петрович, вы меня слышите?!

"Уймись", - равнодушно посоветовал Зверь.

Я ахнула, как это "уймись", человеку плохо, я, что, должна смотреть, как он умирает и ничего не сделать? Совсем с ума сошел?!

- Леночка! - я бросилась вон из кабинета. - Леночка, "скорую"! Владимиру Петровичу плохо.

Девчонка сидела за своим столом, она немедленно вскочила, ее васильковые глаза стали как плошки.

- "Скорую"! - снова завопила я.

Девушка послушно схватила трубку телефона, поднесла руку, чтобы набрать номер и вдруг замерла.

- Погоди, - произнесла она своим мелодичным голосом, медленно положив трубку на место. - Ну и напугала же ты меня.

Я ровным счетом ничего не понимала. Леночка встала и прошла к дверям кабинета, из которого я только что выскочила, спокойно, без спешки, заглянула внутрь и удовлетворенно кивнула.

Я тут же последовала ее примеру и заглянула в помещение через ее плечо, благо я была выше ростом.

Владимир Петрович уже не задыхался, он сидел, опершись локтями о крышку стола, и тер виски. Я ахнула.

Золотаревский поднял на меня усталые глаза.

- Прости, что напугал тебя, девочка, - виновато пробормотал он. - Но когда ты дотронулась до меня, видение стало особенно ярким.

- Видение? - прошептала я, чувствуя себя полной идиоткой. Ну, конечно же! Я же знала, что он видит будущее, у него просто было видение, а я чуть было не вызвала врачей...

"А я говорил - уймись", - поддакнул Зверь.

Да уж...

Я покраснела до корней волос. Леночка хихикнула и ободряющее похлопала меня по плечу:

- Бывает, - а потом выскользнула из кабинета.

Мне было так стыдно за свою реакцию, что хотелось провалиться сквозь землю.

Золотаревский снова указал мне на кресло, с которого я так скоропостижно вскочила несколько минут назад.

- Не расстраивайся, - его голос был по-прежнему хриплым. - Ты недалека от правды, раньше я переносил видения гораздо проще, сейчас моему организму не так легко справляться с нагрузкой.

Я приблизилась к креслу на негнущихся ногах.

- Это было очень страшно, - промямлила я, медленно усаживаясь.

- Ничего, - он расплылся в самодовольной улыбке, - я еще достаточно крепок для своего возраста, мы еще повоюем.

В этот момент вернулась Леночка с двумя стаканами воды в руках. Один она поставила перед Золотаревским, второй протянула мне. Он тут же осушил стакан залпом и вернул секретарше, я же только чуть пригубила и оставила стакан у себя. Леночка улыбнулась нам обоим и вышла, аккуратно притворив за собой дверь.

Еще через несколько минут к Владимиру Петровичу вернулся его нормальный цвет лица.

- На что это похоже? - не удержалась я от вопроса.

- На что похоже? - повторил он за мной и снова откинулся на спинку кресла, но на этот раз расслабленно. - Это как удар током, перестаешь осознавать, где ты, ничего не видишь вокруг, только картинки, которые сами по себе вспыхивают в твоем мозгу.

Я поежилась, звучало жутко. Но то, как смотрел теперь на меня Золотаревский, пугало меня еще больше. Словно он знал обо мне что-то такое, о чем я не знала сама.

"Зверь, мне кажется, он видел что-то про меня".

"Вероятно, - откликнулся Зверь. - Кратчайшее расстояние между двумя точками - прямая".

"Ты это к чему?" - растерялась я, я все еще не совсем оправилась от шока, и моя голова туго соображала.

"Интересно - спроси!" - кажется, Зверь разозлился.

Я сглотнула.

Владимир Петрович все еще не сводил с меня глаз и ничего не произносил. И чего, спрашивается, уставился? Грибы у меня на лбу растут, что ли?

Раздражение добавило мне смелости.

- И могу я спросить, что же вы видели? - уже без всякого страха спросила я. -Вы сказали, что от моего прикосновения видение стало ярче. Вы видели меня?

Он поморщился:

- Подловила.

У него был такой тон, будто он видел, как я разделываю кошку.

- Не пугайте меня! - мой голос помимо моей воли сделался громче и требовательней, раздражение рвалось наружу. - Что вы видели?

- Ты уверена, что хочешь это знать?

Его вопрос поставил меня в тупик, я ловила ртом воздух, как только что выловленная рыба.

Я собрала волю в кулак.

- Уверена.

- Ну что ж, - Золотаревский вздохнул. - Только сразу предупреждаю, что я не смогу ответить тебе, что все это значит, и почему я это увидел именно сейчас, - я сдержанно кивнула. - А теперь дай мне руку, и я покажу тебе.

Я прищурилась:

- Так просто?

Он улыбнулся.

- А ты что думала? Что я вытащу свой хрустальный шар и буду плясать перед ним ритуальные танцы, чтобы он показал тебе мое видение?

По правде говоря, я ждала чего-то вроде этого. Черт возьми, и откуда он все про всех знает?

- Давай руку, не бойся, - теме временем поторопил Владимир Петрович. - Не бойся, это не больно.

Я вздернула подбородок.

- Я не боюсь боли.

"Ой ли!" - хихикнул Зверь.

Я проигнорировала его и протянула Золотаревскому руку через стол, предпочтя не вставать с кресла, не хватало еще, в случае чего, рухнуть носом на пол. Владимир Петрович не возражал, он сжал мою кисть своей, его рука была прохладной.

- А теперь закрой глаза и расслабься, - посоветовал он. - Я покажу тебе, но как только ты захочешь все прекратить, тебе будет достаточно открыть глаза, чужие видения не устойчивы, в отличие от меня, у тебя есть выбор, когда остановиться.

Я кивнула, расправила плечи и попыталась расслабиться. Тема расслабления для меня всегда была самой сложной. Как тогда в фургоне похитителей, я чуть было не умерла из-за своей неспособности вовремя расслабиться и взять себя в руки. Владимир Петрович был прав, я была напряжена почти постоянно, это было мое обычное состояние. Что ж, я должна была научиться справляться с собой и своими страхами.

"Найди островок спокойствия", - посоветовал Зверь.

"Нет во мне островков", - тут же огрызнулась я.

"Тогда закрой глаза и просто ни о чем не думай!"

Ну вот, уже и Зверь на меня кричит. А я-то, наивная, думала, он на моей стороне.

"Мой ласковый и добрый зверь..." - мысленно запела я, пытаясь задобрить обитателя моего тела и одновременно выкинуть все посторонние мысли из головы.

Зверю очень понравилась песня, он довольно заурчал, и под это урчание все мысли стали плавно уплывать из моей головы.

- Молодец, - прошептал Золотаревский, все еще сжимающий мою руку, - а теперь, главное, не пугайся.

"Мой ласковый и добрый зверь..." - продолжала я напевать, путая мотив и слова и песни, но полностью захваченная мелодией в своей голове.

Темнота перед моими глазами замерцала, я вздрогнула, но Владимир Петрович, успокаивающе, сжал мою руку, я снова расслабилась.

Изображение было нечетким, но прорисовывалось все четче и четче с каждым вздохом. Я видела лицо Кирилла, он улыбался, не так, как обычно, одними губами, а по-настоящему, искренне. Я на мгновение залюбовалась его лицом, а потом растерялась. Изображение продолжало прорисовываться, и я поняла, где он находится. На моей кухне! И тут я увидела себя, я тоже улыбалась, и улыбка у меня была такая, как будто мне только что сказали, что я выиграла миллион долларов.

Я не успела удивиться, как картинка мигнула и сменилась. Я не смогла различить ни места, ни окружения, яркое солнце слепило глаза, я видела только нас обоих, меня и Кирилла, мы страстно целовались, и не было похоже, что ему это не нравится.

Я задохнулась. Это правда? Это будет? Это может быть?..

Картинка снова сменилась.

Незнакомая квартира, черное шелковое постельное белье, и я... Я обнаженная на этом белье, белизна моей кожи бьет в глаза по сравнению с цветом простыни. Я целую кого-то, обнимаю... Но кто это? В этой картинке не было того внутреннего света и радости, как в предыдущей, и еще до того, как изображение развернулось, чтобы показать моего партнера, я знала, что это не Кирилл. Это был Андрей!

Нет! Я хотела уже распахнуть глаза и прекратить это, но Зверь остановил меня:

"Досмотрим", - тихо, но настойчиво попросил он, и я сдержалась.

Картинка снова сменилась. И я тут же пожалела, что не послушалась своего собственного внутреннего голоса.

Я увидела Диму Мартынова, на ярком солнце его веснушки снова бросались в глаза. Я была в теплой одежде. Лежала... на снегу? Но ясно я видела другое: он обнимал меня, его губы приближались в моим...

Вспышка, изображение стало осыпаться, как будто кто-то ударил молотком по цветному стеклу.

Я ахнула и открыла глаза, тут же отдернула руку. Мои ладони вспотели, тело била крупная дрожь.

- Что это было? - потребовала я.

Это не могло быть правдой, это все какой-то бред, калейдоскоп с участием знакомых героев, но действие совсем не реалистично. Я никогда не лягу в постель к Андрею, я не подпущу к себе Мартынова, Кирилл никогда не посмотрит на меня с таким обожанием, как в этом видении. Это все неправда!

Золотаревский внимательно изучал выражение моего лица.

- Я знаю лишь то, что я вижу, - спокойно сказал он, во всяком случае, осуждения в его глазах я не заметила.

Я все еще дрожала, мне совсем не нравилось то, что я увидела, и я не могла найти этому объяснений.

- Нет, так не пойдет! - я была на грани истерики. - Вы должны сказать, что это? Это будущее? Это вероятность? Что это?!

- Это будущее, - разбил он все мои надежды. - Видения были очень яркие, когда картинка размыта, значит, это всего лишь возможность, когда такая - это данность.

- Чушь собачья! - я сорвалась с места и заходила по комнате. - Я и Андрей - это бред!

Мне снова захотелось крушить мебель, вот и пошел прахом весь мой самоконтроль. Мне было очень обидно, что Владимир Петрович мог допустить, что я способна на нечто подобное... Как ни крути, это полная ерунда, если Кирилл мог так тепло на меня смотреть, если он целовал меня, как я могла прыгнуть в объятия Андрея и тем более Мартынова, который у меня уж точно не ассоциировался у меня с постелью? Может, меня околдуют, опоят? Может, я не буду отдавать себе отчет?

- Изольда, - мягко сказал Золотаревский, он встал и медленно подошел ко мне, обнял сзади за плечи. - Ты просила меня показать тебе то, что я видел, и я показал. Не заставляй меня сожалеть об этом.

- Простите, - пробормотала я, смотря в пол.

- Ты должна меня тоже понять. Вы все мне как дети, но Кир... Я очень его люблю и переживаю за него. Ты видела его когда-нибудь таким счастливым, как в том видении?

Я шмыгнула носом.

- Я знаю его всего-ничего.

- А я знаю его почти всю его жизнь. И могу с уверенностью сказать, что нет, не видел. Я не знаю, что ты сделаешь, и что заставит его быть счастливым, но прошу тебя как его отец, не сделай ему больно.

Я резко повернулась и вскинула на него глаза. Мое сердце громко стучало.

- Никогда!

Зототаревский же только покачал головой.

- Вы меня осуждаете? - зачем-то спросила я, хотя и видела в его глазах лишь доброту.

- Я уже достаточно стар и опытен, чтобы не осуждать никого и тем более за то, что еще не произошло. Поверь мне, видения - это лишь вспышки, кусочки, вырванные из контекста, мы не знаем, что было до того мгновения, которое было показано нам волей судьбы и что последует после. Я прошу лишь об одном, не сделай ему больно.

Я не знала, что сказать. Мне очень хотелось, чтобы первые два видения сбылись. А остальные я бы хотела никогда не видеть. И пусть Владимир Петрович и говорил, что яркие видения всегда сбываются, я ему не верила. Я знала себя, и знала, на что я способна, а на что нет, и я уже достаточно хорошо знала Зверя, и была уверена, что он без спросу не захватит мое тело и не поступит так со мной и моими чувствами.

- Приступим к занятиям? - спросил Владимир Петрович, вырывая меня от моих мрачных мыслей, которые уже совершенно перепутались и превратились в кашу.

- Не уверена, что настроена на учебный лад, - призналась я, перед глазами все еще были черные шелковые простыни.

Золотаревский смерил меня взглядом, словно взвешивая и оценивая мое душевное состояние. По тому, как он хмыкнул, я пришла к выводу, что вердикт он вынес не утешительный.

- Что ж, - изрек он, - может, оно и к лучшему, - я вскинула бровь, - погода замечательная, предлагаю тебе прогуляться, даже не так, предлагаю тебе прокатиться.

- Куда? - подозрение в моем голосе было просто прозрачно.

- В Ясли, - его улыбка стала самодовольной, видимо, своим детским домом он очень гордился. - Леночка сказала мне, что ты интересовалась Яслями, так вот, я предлагаю тебе прокатиться и познакомиться с ними, так сказать, увидеть все своими глазами. Ты согласна?

Похоже, на отрицательный ответ он не рассчитывал. Интересно, как бы он отреагировал, если бы я сказала "нет"? Впрочем, мне не очень-то хотелось испытывать терпение старика.

- Согласна, - ответила я. Возможно, он был прав, и мне стоит отвлечься, тогда видение черных простыней перестанет быть таким ярким. - Поедем на моей машине?

Золотаревский усмехнулся.

- Ехать нам далеко, и нам потребуется что-то помощнее твоей малолитражки.

Как и все водители, безумно любящие свою машину, я немедленно надулась.

- Я бы попросила, - буркнула я.

- Без обид, - усмехнулся он и нажал клавишу коммуникатора, - Леночка, позвони Степану, пусть будет готов через пять минут.

- Кто это - Степан? - мой голос был похож скорее на шипение, теперь я была абсолютно зла, мало того, что мне показали какие-то пошлые картинки, утверждая, что это мое будущее, так еще и мою машинку обидели.

- Ну-ну, не дуться, - пожурил меня Владимир Петрович. - А Степан - это мой личный водитель.

- Личный водитель, ну надо же! - пробормотала я себе под нос, обозленная на весь мир.

"А чего ты хотела? - тут же вклинился в мое сознание Зверь. - Этот старик ворочает миллионами, думала, у него нет своего личного водителя? Подозреваю, у него и горничная имеется".

"Тебя не спросили", - прорычала я.

"Ой, какие мы злые, - хихикнул он. - Улыбнись, день прекрасный".

Я закатила глаза и последовала за Золотаревским, который направился к выходу из кабинета.

Естественно, личный водитель подразумевал и личный автомобиль. Что в моем понимании представлял личный автомобиль миллионера, вроде Золотаревского? Ну, например, лимузин. Что собой представлял личный автомобиль для преодоления долгой дороги за город? Ну, джип, большой внедорожник.

Личным автомобилем Владимира Петровича оказалось нечто огромное, больше всего напоминающее "Хаммер", возможно, именно он и послужил основой, но сделан был по какому-то индивидуальному заказу. Он был гораздо больше, чем следовало бы "Хаммеру". Огромный и черный с зеркальными стеклами. Я невольно присвистнула при его виде. Да уж, такой агрегат явно не сравнится с моей маленькой машинкой.

"Да ладно тебе, зато на твоей проще припарковаться в центре", - продолжал издеваться Зверь.

Утешил... Да такой может припарковаться сверху на пяти машинках, вроде моей, и даже не заметить!

Нас встретил тот самый Степан, водитель кобылы, так сказать. Это оказался здоровенный детина, не меньше Андрея. На нем не было ожидаемой мной водительской формы, вроде тех, что показывают в фильмах. Простая клетчатая рубаха и широкие льняные штаны, причем на подтяжках. Он напоминал не личного водителя, а скорее тракториста.

- Прошу, - неожиданно галантно для своего вида он распахнул перед нами дверь. - Куда направляемся, Владимир Петрович?

- В Ясли, - коротко кивнул Золотаревский и забрался в машину, я последовала за ним.

- У него тоже есть способности? - шепотом спросила я, когда Степан закрыл за нами дверь и пошел обходить машину, чтобы занять водительское сидение.

- Конечно, - очень серьезно кивнул Владимир Петрович, - у него очень полезный дар, он прекрасный водитель.

Тьфу ты! Я беззвучно выругалась и отвернулась к окну, мы тронулись. Какая остроумная шуточка! Похоже, у старика было прекрасное настроение, несмотря на недавнее видение. Он был вполне серьезен в кабинете, особенно, когда говорил о Кирилле, а теперь будто и не было нашего разговора, он был бодр, даже весел. Я не разделяла его хорошего настроения и предпочла просто молча смотреть в окно и злиться. Я гадала, что стало причиной веселья Золотаревского. То ли он умело умел переключаться от своих проблем на что-то другое, то ли не был так поражен своими видениями, как я. Лично я чувствовала себя совершенно выбитой из колеи.

Вел Степан действительно хорошо, быстро и уверенно перестраивался из ряда в ряд на своей огромной машине, в то же время никого не подрезая и не создавая аварийных ситуаций. Обычно когда кто-то садится за руль "крутой" машины, он мало думает о правилах, Степан же оказался просто образцовым водителем.

- О чем ты думаешь? - спросил Золотаревский через несколько минут.

Мимо на большой скорости проносился город, и я по-прежнему смотрела в окно, стараясь не встречаться с Владимиром Петровичем взглядом.

- Я думала, о том, что Степан действительно хорошо водит, - честно ответила я, хотя я и поняла, что могу обмануть откровенность, вызванную Зверем, но напрягаться для этого по пустякам не хотелось. В конце концов, я не думала ни о чем криминальном. - А еще удивлялась вашему внезапному хорошему настроению.

- Нельзя всегда находиться в похоронном настрое, - возразил он. - Этого я и пытаюсь от тебя добиться. И понять тебя.

- В последнее время мне кажется, все окружающие знают обо мне куда больше, чем я сама о себе. Я для всех открытая книга.

- Ну что ты, - он по-отечески похлопал меня по плечу. - Для меня ты, наоборот, загадка. В тебе очень любопытно сочетаются мягкость, нерешительность и дерзость.

- Это все Зверь, - высказала я привычную уже отговорку.

- Зверь лишил тебя тугих цепей самоконтроля и, наконец, помог раскрыться. Впрочем, это мое мнение.

- Человек должен уметь себя контролировать, - не согласилась я, - самоконтроль - это одно из немногих положительных качеств, которые у меня были.

Владимир Петрович хмыкнул.

- Значит, ты такая положительная девочка, точно знающая, чего хочет от жизни, всегда вежливая, избегающая конфликтов, ее все вроде бы любят, но толком не замечают, - я вскинула на него глаза. - Да-да, я наводил о тебе справки. Твои одноклассники тебя и не помнят толком, однокашники еще куда ни шло, на третьем курсе, я так понял, ты свой самоконтроль ослабила на время, а потом опять все вернулось на круги своя. А на работе ты снова стала покладистой серой мышкой. Поправь, если я не прав.

Я молчала. Особенно паршиво, когда кто-то со стороны начинает анализировать твою жизнь.

- У меня сложилось такое чувство, что ты все время борешься с собой, - продолжал он. - Постоянно, не даешь себе вдохнуть свежего воздуха.

- А разве не этому вы должны и обещали научить меня? - раздражение все же рвалось изнутри.

- Скажем так, не совсем. Я обещал тебе научиться контролировать себя ровно настолько, чтобы ты смогла управлять Зверем. Глобальный самоконтроль - это другое. Человек, не позволяющий себе делать глупости, и не живет вовсе. Как говорится, источник мудрости - опыт, а источник опыта - глупость. И иногда себе нужно позволять их совершать.

- А разве в последнее время я не только и делаю, что совершаю сплошные глупости? - удивилась я. Лично мне казалось, что все мои поступки последних дней иначе как глупостью и назвать нельзя.

К моему величайшему удивлению, Владимир Петрович не стал ни спорить, ни отрицать очевидное.

- Но ведь тебе это нравится, - в его тоне не было вопроса, и меня это удивило еще больше. Я, что, у всех как на ладони? Мисс Очевидность?

Я молчала и теперь смотрела в окно еще старательнее.

- Чего ты злишься? - через несколько минут спросил Золотаревский, так и не дождавшись от меня ответной реплики.

- Я думала, это Кирилл эмпат, а вы провидец, - процедила я сквозь зубы. - Так и занимайтесь каждый своим делом, а не копайтесь в моих чувствах.

- Я думал, тебе не с кем поговорить о том, что творится у тебя в душе, - похоже, Владимир Петрович и не думал обижаться на мой раздраженный тон.

- О, поверьте, я теперь в своей голове не бываю одна, и мне всегда есть с кем поговорить, хоть в три часа ночи!

- И Зверь способен тебя понять?

На этот раз я не сочла его риторический вопрос таковым.

- Во всяком случае, Зверь всегда на моей стороне! - выпалила я.

- Думаешь, я - нет?

Его светлые глаза сверлили меня, пытаясь высверлить... Что?

- Я думаю, вы на своей стороне, - честно ответила я, моя ничем не сдерживаемая откровенность рвалась наружу. - И придерживаетесь вы своих интересов. Не думайте, что я наивная дурочка, нет, конечно, может я в чем-то и дурная, но просто в доброту как таковую я не верю. У всех и всегда есть свой интерес. И...

"Вот сейчас следует заткнуться", - посоветовал Зверь, но меня уже несло, и ничего, кроме прямого удара в голову, не могло меня остановить.

- ...И я не думаю, что вы говорите мне хотя бы десятую часть всей правды. И возитесь вы со мной не только ради информации про Зверя. По крайней мере, не только ради нее.

Возможно, Кирилл был прав, и Золотаревский был действительно бескорыстным, но почему-то в этот момент мне так не казалось. Этот человек сколотил свое состояние и создал свою "империю" не из пустого места, он был очень умен и умел управлять людьми, причем делать это ненавязчиво, так, чтобы они думали, что это они сами захотели поступить так, а не иначе. В этот момент у меня словно открылись глаза. Я видела всю сложившуюся ситуацию куда более отчетливо, чем раньше, и гораздо дальше, чем еще час назад.

Золотаревский молчал и выжидающе смотрел на меня, пока в моей голове крутились шарниры, мне казалось, я прямо-таки слышала, как скрипели шестеренки в моем мозгу.

- Вы показали мне не все свое видение! - ахнула я, этот вывод появился в голове неожиданно даже для меня, но вдруг показался единственно верным. Даже Зверь хмыкнул, но не нашел возражений, молча соглашаясь со мной.

На губах Владимира Петровича появилась улыбка, но она показалась мне натянутой.

- И почему ты так решила?

- Ваш приступ был гораздо дольше, чем то, что вы мне показали.

- Но ведь ты не знаешь, как происходит процесс, возможно, я долго настраиваюсь.

Он выкручивался, я готова была поклясться, что сейчас он мне лгал.

- Я так не думаю, - отчеканивая каждое слово, ответила я.

- Должен признать, ты более проницательна, чем я думал, - признал Золотаревский.

Я гадала, что последует за этим признанием. Мешок на голову и в реку? Что было в его видении, о котором он мне не сказал? А вдруг из моей речи Владимир Петрович решил, что мне известно больше, чем на самом деле и решит, что от меня пора избавиться?

"Что-то ты загнула, - высказался Зверь. - Во-первых, пока я в тебе, убить тебя будет проблематично, а во-вторых, я, конечно, не сомневаюсь в его расчетливости, но в жестокости и коварстве я его точно не подозреваю".

Что ж, Зверю я была склонна поверить, уж ему, находясь во мне же, смысла лгать мне не было.

Золотаревский выдержал долгую паузу, прежде, чем снова заговорить.

- Признаюсь, ты меня удивила, - медленно сказал он, и во мне зародилось подозрение, что он тщательно взвешивает каждое слово, чтобы увести меня в сторону от верных выводов.

Что это за прием? Лесть? Нет уж, через лесть меня точно не провести. Он говорил, что я все время напряжена, что ж, я напряглась еще больше. Наш разговор и его ход нравился мне все меньше и меньше.

- Вы все равно не расскажете мне, что видели на самом деле? - спросила я прямо.

- Нет, - так же прямо ответил он.

- Это хотя бы хорошее или плохое? - ну вот, я сдалась и начала играть в "угадайку".

- Видишь ли, Изольда, - он снова говорил, взвешивая слова, но на этот раз мне не казалось, что он хочет запутать или отвлечь меня, скорее не взболтнуть лишнего, - если я тебе сейчас скажу больше, чем ты должна знать, все это кончится ой как не хорошо.

- Для кого?

- Для всех.

Но такой ответ меня не утроил.

- Для кого именно. Для вас? Для меня?

- А если я скажу, что для Кира? - его глаза прямо-таки впились в меня.

Я обмерла. Сердце забилось чаще. Значит, его видение, о котором он не хотел мне говорить, было о Кирилле? Теперь мое любопытство просто зашкалило.

Я облизнула вмиг пересохшие губы.

- Хотите сказать, если вы скажете мне больше, это может кончиться плохо для него?

Владимир Петрович медленно кивнул.

- Ты права, я тот еще хитроумный старик, знающий многое наперед.

- Я ничего такого не говорила, - поспешила я возразить в надежде, что все же узнаю хоть что-нибудь.

- Твои глаза сказали за тебя, - покачал он головой. - И ты права, считая меня искусным кукловодом. Иногда я могу быть даже жесток, иногда чертовски расчетлив, что сам себя пугаю. Но! Жизнь моего сына - для меня величайшая ценность из всех возможных. А потому я больше ничего тебе не скажу о том, что видел.

- Ему угрожает опасность? - испугалась я.

- Сейчас ему ничего не угрожает, - успокоил Золотаревский. - Все должно идти своим чередом, и все будет хорошо. Если ты будешь знать больше, ты не сможешь поступить правильно тогда, когда от тебя потребуются решения. Я показал тебе совершенно безобидные видения, которые произойдут в любом случае. Остальная и гораздо более важная часть была как раз из разряда тех, которые могут произойти так, а могут и по-другому. А этого нам как раз не нужно. Возможно, я еще не заслужил твоего доверия, но я прошу тебя мне поверить. Если все пойдет так, как должно быть, однажды, возможно, не скоро, ты вспомнишь меня добрым словом.

По правде говоря, я растерялась от его слов. Всю мою агрессию как ветром сдуло. Я была уверена, что Владимир Петрович не врал и в том, что Кирилл - самое важное, что есть в его жизни, а также в том, что он умрет, но все равно не расскажет мне правды. Биться головой об гранитную стену не имело смысла.

- Итак, - спросил он, когда мое молчание затянулось. - Твой вывод? Веришь ты мне или нет?

Я вспомнила старый фильм про приключения Буратино. В одной из сцен его состояние определили так: "Пациент скорее мертв, чем жив". Что-то подобное можно было сказать и обо мне.

- Я не хочу, чтобы с Кириллом что-то случилось, - ответила я, подражая его манере медленно говорить.

- Я так и думал, - кивнул Золотаревский.

Я прикусила губу, черт, и откуда он вообще узнал, что меня может интересовать участь Кирилла?

Он хотел сказать еще что-то, но в этот момент машина остановилась, и Степан объявил:

- Приехали.

***

Я прикрыла глаза рукой от яркого солнца. После темного салона автомобиля с тонированными стеклами, оно просто невыносимо слепило глаза.

Владимир Петрович выбрался из машины после меня, Степан захлопнул за нами дверь.

- Надолго? - осведомился он у Золотаревского.

- Пока не знаю, - сухо ответил старик. - Будь готов, на всякий случай.

Степан кивнул и отошел.

Я же гадала, куда делось хорошее настроение Золотаревского. Неужели, мне все-таки удалось его испортить? И что он видел в своей голове, черт возьми?

- Как тебе тут? - обратился он ко мне, снова улыбаясь.

Я заставила себя убрать руку от лица и осмотреться. Глаза удалось открыть с третьего раза, пугаясь яркого света, они закрывались против воли.

Я обнаружила себя за городом. Увлекшись разговором, я не следила за дорогой, и даже не знала, в какую сторону от города мы двигались. Но заехали мы далеко. Никаких высотных зданий, машин и собственно дорог, кроме той проселочной узкой и неасфальтированной, по которой мы приехали. Покуда хватало глаз, по обе стороны от нее был лес, ветер играл листвой деревьев, пели птицы. Бог ты мой, настоящая глушь!

Наш автомобиль был припаркован у огромных кованых ворот в три человеческих роста. А за ними начиналась цивилизация. Прямо от ворот бежали выложенные плиткой дорожки, они очерчивали разноцветные клумбы и стремились к огромному трехэтажному особняку. Величественное здание, отделанное под старину, или же действительно являющееся древним, иначе как особняком, назвать было нельзя. Я легко могла представить какого-нибудь именитого графа, прогуливающегося со своей графиней по этим дорожкам. Но поверить, что это и есть Ясли, детский дом, о котором мне говорили, было сложно.

Детский дом в моем воображении представлял собой обычное здание в несколько этажей с частыми окнами, если и огороженное, то обычным деревянным заборчиком, ну уж точно не был похож на графскую усадьбу.

Я, не понимая, уставилась на Золотаревского. Может быть, по пути в Ясли мы заехали куда-то еще? Но его улыбка вновь сделалась счастливой и даже чуточку самодовольной, что уничтожило мои последние сомнения - это было Ясли.

- Как... - я задохнулась, не в силах подобрать нужное слово, - как красиво!

- Ты еще внутри не была, - гордо сказал Владимир Петрович.

- Но как? Почему? - у меня в голове было слишком много вопросов, чтобы я могла облачить их в слова.

- Это же для детей, - ответил он, - дети должны жить там, где красиво и ни в чем не нуждаться. Дети, которых не любят, становятся взрослыми, которые не умеют любить. А такой участи я для своих воспитанников не хочу.

- И сколько же у вас этих воспитанников? - я подошла ближе к воротам, провела пальцем по кованой розе, которая выглядела совсем как живая, у меня было ощущение, что я попала в сказку.

- На сегодняшний день не много, - вздохнул Золотаревский. - Всего сорок дев... - он вдруг резко осекся и сделал вид, что закашлялся, - сорок восемь. Видишь ли, это специализированное учебное заведение. Исключительно для детей с магическими способностями. Я ищу таких детей по всей стране.

- И здесь только сироты? - не поверила я. Может быть, для него сорок восемь сирот с суперспособностями и казались небольшим количеством, то мне наоборот стало жутко.

- Конечно, - ответил он. - Дети должны расти в семье. Я готов помочь познавать свой дар каждому, но ради этого отобрать ребенка у семьи неправильно. Здесь собраны именно те дети, которым негде жить, или же которые жили в других детских домах с куда худшими условиями.

Я не нашлась, что ответить. Я просто стояла и заворожено смотрела через ворота на этот замок.

И только потом сообразила, что прекрасный двор совершенно пуст, клумбы, цветочки, скамеечки... А где же сами дети?

- Сейчас время занятий, - пояснил Владимир Петрович на мой невысказанный вопрос.

- Они учатся магии в кабинетах? - удивилась я.

- Вот еще, выдумала, - фыркнул он. - Этому они учатся в свободное от основных предметов время.

- Основных? - снова переспросила я, чувствуя себя очень глупой.

- Ну, алгебра, геометрия, химия... Изольда, ты, что, в школе не училась?

Я удивилась еще больше, выходит, он еще и собрал здесь учителей этих предметов. Вот это размах!

Сзади раздался голос Степана:

- Звонок через две минуты.

Я резко обернулась, так как не услышала его приближения. Он стоял перед машиной, а возле его ног расположились два огромных мешка из синей шелковой ткани в золотых звездах.

- Что это? - не поняла я.

- Что-что! - передразнил меня Золотаревский, хорошее настроение возвращалось ему на глазах. - Подарки, конечно! Неужели ты думаешь, я могу заявиться в Ясли к детям без подарков? К сожалению, я не так часто тут бываю, а потому хотелось бы приносить детям радость хотя бы в свои редкие приезды.

- Понятно, - протянула я, хотя мне еще совсем ничего не было понятно, Золотаревский поражал меня все больше и больше, а о размере его состояния я уже просто перестала гадать, очевидно, оно было гораздо больше, чем я думала сначала и даже больше, чем я могла представить.

Все пространство заполнил звон, и даже когда он смолк, мне все еще казалось, что у меня в ушах звенит.

- Пора, - кивнул Степану Золотаревский, и тот открыл пред нами ворота.

Я опасливо посторонилась, когда водитель протаскивал тяжелые мешки с подарками через ворота. Владимир Петрович зашел следом.

В этот момент двустворчатые двери здания распахнулись, и оттуда посыпались дети. Вот именно, что не выбежали, а посыпались! Они бежали нам навстречу со всех ног, не разбирая дороги, кто-то что-то кричал, размахивал руками. И это называется мало воспитанников? Не хотелось бы мне попасться им на пути.

На всякий случай я отошла еще на несколько шагов в сторону.

Почти полсотни детей неслись к Золотаревскому. Именно детей, никого старше лет четырнадцати я не увидела.

Он распахнул объятия, и кто-то тут же влетел в них, остальные обступили вокруг. Владимир Петрович называл их по именам, кого-то трепал по волосам.

Маленький дурдом, вот как мне хотелось это назвать. Несмотря на свой возраст и на то, что большинство моих ровесниц уже обзавелись потомством, в роли матери я себя никогда еще не рассматривала, и даже не думала на эту тему. У меня не было младших братьев или сестер, я не умела общаться с детьми и опасалась их.

Мне захотелось отойти еще дальше.

Золотаревский же, казалось, искренне наслаждался сценой приветствия, он развязал один из мешков и начал раздавать подарки. Я не сомневалась, что их там припасено ровно сорок восемь.

- Тетя!

Голос раздался совсем рядом, но, засмотревшись, я не поняла, что обращаются ко мне.

- Тетя! - на этот раз голос был настойчивее, кто-то дернул меня за рубашку.

Я опустила глаза. Возле меня стояла маленькая девочка лет трех-четырех, хотя я не могла быть в этом на сто процентов уверена, я не очень хорошо разбиралась в детском возрасте. Он была маленького роста, тем не менее кудрявые светлые волосы, убранные назад ободком, спускались у нее за спиной до того места, где через десяток лет у нее появится талия. У девочки были огромные голубые глаза, слишком большие для ее маленького лица, смотрелось это немного нелепо, но в то же время придавало очарования. В руках она сжимала небольшую тряпичную куклу, которую, видимо, уже успела получить от Золотаревского.

Я присела на корточки, чтобы не возвышаться над ней и как можно более мягко спросила:

- Что ты хотела, маленькая?

- Я не маленькая! - тут же заявила девчонка. - Я Линка-Малинка!

Я кое-как смогла сдержать смех, такая маленькая и такая серьезная.

- А я Изольда, - представилась я, пытаясь подражать ее серьезному тону, и протянула ей руку.

Линка-Малинка пожала ее с деловитым видом и не менее серьезно спросила:

- Изоля, - тут же исковеркала она мое несчастное имя, - ты с дедушкой Володей?

Зверь в моей голове уже ухохатывался.

"Давай-давай, - смеялся он. - Привыкай общаться с молодым поколением!"

"Заткнись, гаденыш", - мысленно процедила я, стараясь сохранить на лице доброжелательную улыбку.

- Да, я приехала с Владимиром Петровичем.

Девочка нахмурилась.

- Петловичем? - постаралась повторить она, и стало ясно, что буква "р" ей не удавалась.

- Ну, дедушкой Володей, - подыграла я.

Морщинка между бровей девочки тут же разгладилась.

- А-а-а, - протянул она. - Это холошо. Дедушка Володя холоший.

"Наверное" - хотелось сказать мне. Хороший ли? Затеял ли он эти Ясли, чтобы помочь детям или же чтобы потешить свое самолюбие?

"Даже если второе, это не значит, что он плохой, - встрял Зверь. - Дети тут счастливы, что еще тебе нужно?"

"Не знаю", - призналась я, все равно на душе было какое-то неприятное предчувствие.

- Хороший, - кивнула я девочке, все еще не понимая, чего она от меня хотела.

- А Килилл плиедет? - голосом полным восхищения спросила она.

- Я не знаю, - призналась я, честно говоря, я сама расстроилась, я-то думала, раз Кирилла не было в офисе, он здесь.

- Жаааалко, - протянула Малинка. - Дядя Килилл - самый холоший!

- Я тоже так думаю, - я заговорчески подмигнула ей и решила перевести тему на более безопасную, в конце концов, я действительно не знала, где сейчас Кирилл и не могла пообещать ребенку, что он скоро вернется. - А это тебе дедушка Володя подарил? - я кивнула на куклу в ее ручках.

- Это Килилл мне такую обещал, а дедушка Володя пливез. Дядя Килилл знал, что моя сталая для меня тяжелая, - и она застенчиво пошаркала ножкой. - Килилл все знает.

Я улыбнулась, еще бы Кириллу не знать с его даром.

Тем временем подарки были розданы, Степан унес пустые мешки в багажник и остался в машине, дети разбежались с новыми игрушками. Владимир Петрович направился к нам.

- О, я смотрю, ты времени зря не теряла, - кивнул он на Линку-Малинку. - Познакомились?

Я выпрямилась в полный рост.

- Да, - кинула я, - Лина показывала мне свою новую куклу.

- Не Лина! - тут же возмутилась девочка. - А Линка-Малинка!

Владимир Петрович покачал головой.

- Ну что ты будешь делать. Кир ляпнул, не подумав, а она подхватила.

- Дядя Килилл сказал, мне так идет! - не унималась девочка.

- Ладно-ладно, - Владимир Петрович потрепал ее по светлым волосам, - Линка-Малинка, так Линка-Малинка, а теперь беги, играй с куколкой.

Девочка нахмурилась, между ее бровей снова появилась морщинка.

- А Килилл сегодня плиедет?

- Обязательно приедет, - пообещал Золотаревский. Я, как и Линка-Малинка, внимательно смотрела на него, пытаясь углядеть ложь в его словах, но выглядел он вполне искренне, голос звучал уверенно.

Видимо, девочка пришла к тем же выводам, что и я, она удовлетворенно кивнула и побежала к группе своих ровесников, расположившихся неподалеку.

- Любимица Кира, - прокомментировал Владимир Петрович, смотря ей вслед. - Она от него ни на шаг не отходит.

- Она... забавная, - я не нашла лучшего определения.

- Наверное, он видит в ней себя, всеми брошенная, оказавшаяся одна... - продолжал Золотаревский, вроде бы, ни к кому не обращаясь. - Именно он и нашел ее на улице. Она тогда плохо говорила и не смогла рассказать, кто и откуда, потом мы узнали, что ее родители были бомжами и умерли также на улице.

- Ужасно! - ахнула я.

- Это жизнь, девочка, - он по-прежнему не смотрел на меня. - У большинства этих ребят очень печальные истории.

Мне стало не по себе, и не хотелось продолжать эту тему.

- Вы ее не обманули? Кирилл и вправду сегодня приедет? - я посмотрела на девочку, которая во время игры то и дело оборачивалась на ворота. - Она поверила, она будет ждать.

Вот теперь Владимир Петрович посмотрел на меня, смерил взглядом.

- В какие же вруны ты меня записала? - с грустью спросил он. - Конечно же, я сказал правду. Только не всю...

- Разумеется, - не удержалась я.

- Разумеется, - повторил он. - Правда в том, что Кир не может приехать, - я открыла было рот, чтобы возмутиться, но Золотаревский предостерегающе поднял руку. - Кир не может приехать, потому что он уже здесь. Со вчерашней ночи.

- Но... я не понимаю...

- В том-то и дело, Изольда, - его тон стал учительским, - ты многое не понимаешь, но торопишься с выводами.

Я поняла, что краснею, я, кажется, действительно перестаралась со своими подозрениями.

Когда я снова обрела способность трезво мыслить, я удивилась. Кирилл здесь? Но почему тогда дети не знают об этом? Где он? Ну не прячется же, в самом деле?

- Что случилось? - прошептала я, скорее утверждение, чем вопрос.

- Мы потеряли вчера одного ученика, - так же тихо ответил Владимир Петрович.

Теперь я понимала еще меньше.

- Как такое могло произойти?

- Долгая история, - он поманил меня за собой, начав медленно двигаться по дорожке, вдоль одной из клумб. - Не стоит привлекать к себе внимание детей, когда говорим на такие темы, - пояснил он, хотя я не задавала вопросов, я вообще утратила способность говорить. - Этот мальчик появился у нас месяц назад. Артем. Ему было тринадцать. Его родители тоже обладали даром. Счастливая семья. Знаешь, детям очень тяжело приходится, когда родители не понимают их магических способностей, не хотят понять или не могут. Артему же повезло. Его семья была полноценной и по-настоящему счастливой, - мне уже стало страшно, чем закончится эта история, я догадывалась. Золотаревский продолжал: - Месяц назад его родителей убили Черные Капюшоны, - я сглотнула. - На его глазах. До мальчика просто не успели дойти, ему удалось сбежать, и мы нашли его вовремя.

- Какой ужас, - прошептала я. - Но я все равно не понимаю, если эти Капюшоны ничего не боятся, жестоко и не особо таясь, продолжают убивать людей с магическими способностями и присваивать их, почему вы их не видите? Почему ваши ведения не подскажут вам, кто они? Тогда их можно было бы остановить. Что это за название - Капюшоны? Кто они? У них же должны быть имена!

Владимир Петрович еще больше замедлил шаг, посмотрел на плывущие в ясном небе облака, вздохнул:

- Как много вопросов, и как мало тех, на которые могу дать тебе ответ. Конечно же, у них есть имена. Но я не знаю их. Возможно, это их природный дар, возможно, они выпили его у одной из своих жертв, но я никогда не вижу их ясно, обрывки, непонятные кусочки, вырванные из контекста. И всегда в плащах с капюшонами. Я никогда не видел их лиц...

- Это легко может быть кто-то из тех, кого вы знаете, - предположила я. Уж Золотаревский-то явно знал всех магов города.

- Может статься и так, - подтвердил он худшие из моих опасений. - Но перед ними я бессилен, я могу только надеяться, что одно из моих видений покажет лицо под капюшоном, а не просто черную ткань.

В последнее время я так увлеклась мыслями о Кирилле, самобичеванием и разговорами со Зверем о смысле жизни, что, по правде говоря, даже думать забыла о загадочных Черных Капюшонах. А ведь они представляли опасность для всех моих "коллег", для этих невинных детей, ведь дар любого из них может приглянуться злодеям. Мне сделалось совсем жутко.

- Так что случилось с Артемом дальше? - спросила, будучи совсем неуверенной, что хочу услышать продолжение.

- Артема поселили здесь, - снова заговорил Владимир Петрович. - Его состояние очень беспокоило Кира, мальчик совсем не хотел жить, не мог смириться с потерей родителей, обвинял во всем свои способности, считал, что они всему виной... - Золотаревский скривился, - впрочем, с этим трудно поспорить. Кир тратил на него очень много времени, он все время чувствовал, что состояние мальчика не предвещает ничего хорошего. Кир - отличный психолог, он уже больше десяти лет занимается такими проблемными детьми, сам еще был мальчишкой, когда начал мне помогать тут. И, должен признать, ему всегда удавалось. Люди тянутся к нему, верят. Он вытянул многих почти с того света, дал новую надежду. Дети вырастают и уходят от нас, а мой мальчик всегда остается здесь, чтобы помогать другим. А в этот раз он не смог.

В горле запершило.

- Как? - все же спросила я.

- Несколько раз Кир улавливал в настроении Артема нежелание жить, настрой что-нибудь с собой сделать. Он дважды вынимал его из петли. Первую неделю пребывания здесь Артема, Кир проводил здесь дни и ночи, сканируя настроение мальчика. В последнее время, нам стало казаться, что мальчик смирился.

- Он смирился не с тем, с чем вы думали, - догадалась я.

Владимир Петрович кивнул:

- Ты права. Видишь ли, Кир не умеет читать мысли, только чувства. Он чувствовал, что Артем смирился и успокоился. Никто не мог подумать, что это спокойствие означает, что он определился для себя раз и навсегда, что не будет жить, - от этих слов я вздрогнула. - Способность чтения мыслей - дар не редкий, но обстоятельства сплелись так, что последний из воспитанников, обладающий им, вырос и оставил Ясли полгода назад. Есть у нас правда еще один, но ему всего три годика, он еще сам ничего не понимает, не то, что предупредить нас. Вчера Кир уехал домой, а ночью ему позвонили. Артем повесился на чердаке.

Я зажмурилась. Это было так страшно, в смерти это всегда самый страшный момент - момент осознания невозвратности, непоправимости, когда ничего изменить уже нельзя.

- Но неужели за детьми плохой присмотр? - в это я поверить никак не могла. - Как он вообще пробрался среди ночи на чердак?

- Видишь ли, я не упомянул самого главного, о том, какого рода дар был у Артема. Он умел проходить сквозь стены.

Он замолчал, я тоже не знала, что сказать. Эта история была ужасной. А то, что все это произошло здесь, всего лишь в нескольких метрах от того места, где были мы сейчас, делало ее еще страшнее.

Мы так и прохаживались молча по аллее, ветер трепал мои волосы, солнце слепило глаза. Казалось бы, чем не райский уголок. Да, всего лишь казалось бы...

- Дети знают? - спросила я.

- Нет, им объявили, что Артем уехал. Не зачем им это знать. Так совпало, что взрослых в Яслях не осталось, Петя - наш старший и тот отказался жить здесь, ищет самостоятельности, а школу он окончил экстерном, так что я его не держал тут, тем более он все равно предпочел остаться с нами.

- А похороны?

- Его похоронят там, где покоятся его родители, Кир уже все устроил. Кстати, пока мы тут раздавали подарки, тело Артема было незаметно вынесено через черный ход.

Я смотрела на Золотаревского и не верила. Он все это время был в курсе всей этой истории, и, я видела и была уверена, ему не было все равно, для него это была настоящая потеря, но его истинное отношение вышло наружу только сейчас. Но ведь утром в офисе и по пути сюда нельзя было догадаться, что что-то не так. Он даже поездку в Ясли обставил так, будто это было спонтанное решение.

Он лишь раз ошибся, когда говорил мне о количестве воспитанников. Вот почему он тогда осекся, он хотел сказать сорок девять!

Великий махинатор шел рядом со мной или сгорбленный старик? Сейчас Владимир Петрович казался мне старше, чем обычно.

- И вам не было ведений? - задала я последний и совершенно глупый вопрос. Можно подумать, он не предотвратил бы трагедии, если бы мог.

- Было, - его голос был очень усталым. - Еще в самом начале, когда Артем попал к нам. Но у него было две попытки самоубийства, мы думали, что сумели предотвратить... это.

Оказывается, даже магические способности не всегда могут творить чудеса.

- Где сейчас Кирилл? Он, наверно, ужасно себя чувствует.

Золотаревский остановился и пристально на меня посмотрел:

- Хочешь его найти?

Я кивнула:

- Мне кажется, это будет правильно.

- Я не знаю точно, но я знаю своего сына, раз тело увезли, и все необходимое сделано, поищи его на чердаке.

Мои глаза немедленно взметнулись вверх, к крыше особняка. О боже, там, где повесился тот мальчик!

"Иди уж, - подтолкнул меня Зверь. - Обещаю заткнуться".

Я снова кивнула. Себе, Золотаревскому и Зверю.

- Я пойду.

- Иди, - Владимир Петрович улыбнулся своей обычной улыбкой, но она была немного грустной, а потом вдруг встряхнулся, расправил плечи, и, казалось, на глазах скинул лет десять. Грусть из его улыбки пропала, она снова стала веселой и даже озорной. И с таким видом он бодро зашагал к детям.

- Кукловод, мать его, - пробормотала я себе под нос и направилась к зданию.

Уже поднимаясь на высокое мраморное крыльцо, я обругала себя за то, что всего лишь сказала Золотаревскому короткое "я пойду", а не попросила у него карты с подробным маршрутом. Не удивилась бы, если бы у него нашлась и такая на всякий случай.

Время было за полдень. То ли у ребят уже закончились занятия, то ли наступило время большой перемены, но все они расслабленно расположились во дворе, особняк был пуст.

Покружив по огромному, выложенному шахматной плиткой полу я все же отыскала лестницу. Значит, полдела сделано.

Я легко и быстро преодолела первые два этажа, ход на третий оказался не прямо по лестнице, а в конце длинного коридора, на третьем мне пришлось еще поблуждать в поисках лестницы на чердак. Наконец, мне удалось ее обнаружить за толстой портьерой.

Взявшись за ручку, я замерла.

Когда Золотаревский мне все рассказал, я почему-то сразу решила, что Кириллу нужна поддержка, но совершенно не подумала, что от моих чувств ему может стать еще тяжелее. Я и так всегда вводила его в напряжение своими эмоциями, а сейчас я хотела помочь, а могу только еще больше все усугубить.

Я посмотрела назад. Уйти? Развернуться и уйти и оставить его в покое? Сколько можно быть навязчивой?

Но мои ноги стояли на месте. Уйти или остаться?

"Иди, - мягко подтолкнул Зверь. - Жалей о том, что сделано, ладно? Упущенные возможности не лучший выбор".

Зверь был как всегда прав.

И я решилась. Вздохнула и повернула ручку.

Дверь была не заперта, и я только сейчас сообразила, что бы я делала, если бы она оказалась закрыта.

На чердаке было прохладнее, чем на улице, и полутемно. Небольшое окно под потолком давало мало света. Вопреки моим ожиданиям, здесь не обнаружилось ни вековой пыли, ни пауков. Похоже, здесь регулярно прибирались. Чердак был немного захламлен, как и положено чердаку, здесь обреталась старая мебель и ненужные игрушки, видимо, уже выросших воспитанников.

Когда глаза смогли привыкнуть к полумраку после яркого солнца, я увидела его.

Кирилл сидел на полу под окном, лицом к двери, ноги согнуты в коленях, спиной опершись о стену и закрыв глаза.

- Ты долго не решалась войти, - сказал он вместо приветствия, не меняя позы и не открывая глаз.

- Я поздно вспомнила, что тебе могут докучать мои чувства, - пробормотала я, чувствуя себя нелепо.

- Ты мне не докучаешь, - сказал он и замолчал.

Я не знала, что это значит. И решила расценить это как разрешение остаться.

Я медленно прошла вперед, прикрыв за собой дверь, обошла огромный старый диван и приблизилась. Помялась несколько секунд, потом тоже опустилась на пол, села и подтянула колени к подбородку.

- Как ты? - мой голос даже мне самой показался чужим, я говорила неестественно тихо, но мне казалось, что громким голосом я могу потревожить дух умершего мальчика, которого я никогда не видела, но который умер здесь, на этом самом чердаке, всего несколько часов назад.

Я опустила глаза и, наконец, рассмотрела, что было у Кирилла в руках - веревка!

- О боже! - я по-настоящему перепугалась. - Не думаешь ли ты...

Кирилл оторвал голову от стены и открыл глаза, его взгляд сфокусировался на мне.

- Не думаю ли я тоже повеситься? С ума сошла?!

Я отпрянула.

- А что я, по-твоему, могла подумать? Ты бы видел себя со стороны!

Он прищурился, внимательно глядя на меня.

- Так паршиво?

Я кивнула.

- Вообще-то да.

- Да уж, - наконец, Кирилл тоже сообразил, что пресловутая веревка все еще находится у него в руках, и отбросил ее от себя. - Я просто снял ее с потолка, а потом задумался и забыл о ней.

- Бывает, - сказала я, по правде говоря, я не знала, что сказать. Мне просто хотелось быть именно здесь в этот момент.

- Не переживай, - он устало потер глаза, наверное, этой ночью поспать ему не пришлось, - я не собираюсь ни вешаться, ни резать вены. Сейчас посижу немного, соберу себя в кучу и спущусь вниз. Старик уже волнуется.

Я вспомнила своего бывшего парня Костю. Конечно, подобных проблем у него не было, но когда случалось то, что он считал проблемой, он приходил и рассказывал мне, долго ныл и жаловался, он прямо-таки нуждался в том, чтобы его пожалели, поддержали, утешили.

Кирилл был другим, он не искал ни поддержки, ни утешения, это он привык давать это людям, отдавать, а не брать самому. Я вспомнила нашу первую встречу, как он привез меня к Золотаревскому, и как уже менее чем через час знакомства я не хотела, чтобы он выходил из кабинета и оставлял меня одну с Владимиром Петровичем. Он вызывал доверие, он дарил уверенность. Как же трудно бывает ему самому на самом деле?

- Ой, только жалости не нужно, - его голос вторгся в мои мысли.

Я смутилась и поняла, что краснею, благо тут было темно, хотя, конечно же, он знал, что я чувствую.

- Прости.

- Со мной все нормально, правда, - он легко и ненавязчиво коснулся моего плеча, - просто устал.

Я хмыкнула, я шла, чтобы помочь ему, а, выходит, он снова успокаивает меня.

- Я боялась, ты винишь себя, - призналась я.

Он на мгновение задумался и кивнул, его серые глаза были очень серьезными.

- Я и виню. Но моя вина не станет меньше, если я превращусь в стонущую лужицу. Есть еще очень много людей, кому я могу понадобиться в здравом рассудке, - он посмотрел на часы на левой руке. - Что ж, пора выбираться. Линка-Малинка совсем заждалась.

Я против воли улыбнулась:

- Она смешная. И очень тебя любит.

- Я знаю, - я была очень рада, что он не утратил способность улыбаться. - Она уже дуется на меня. Я обещал лично привести ей эту куклу.

- Она ей понравилась.

- Знаю. Даже отсюда было слышно ее радость. И расстройство, что я не приехал.

- Ты тоже ее любишь, - это не было вопросом.

Кирилл пожал плечами.

- Ее сложно не любить. Она такая маленькая, такая чистая. В таком возрасте дети не врут, не притворяются, они любят искренне. Искренние чувства не так часто встретишь, можешь мне поверить.

Мне вдруг стало обидно, он, что, считал, что и мои чувства не искренни?

- Можешь не обижаться, - тут же прочел он, - ты со Зверем уж точно как ребенок, говоришь то, что думаешь.

Теперь я обиделась еще сильнее. Он считает меня глупой, как ребенка, вот и приехали.

- Глупая, это был комплимент.

От того, каким голосом он это сказал, я вздрогнула. Что это было? В его голосе была... нежность?

Пока я тупо моргала, пытаясь хоть что-нибудь сообразить, Кирилл легко поднялся со своего места и протянул мне руку:

- Пошли, Линка-Малинка уже горит от нетерпения.

Я приняла его помощь, хотя благодаря Зверю я тоже могла без труда вскочить с места с грацией лани.

Его ладонь была теплой, но я безропотно отпустила ее, как только оказалась на ногах.

- А у Линки какой дар? - спросила я, чувствуя, что что-то нужно сказать.

- Она целитель, - ответил Кирилл. - Исцеляет все болезни, любые раны. Но она еще очень маленькая, целительство требует много сил, поэтому мы пока не злоупотребляем. Но вся ребятня бегает к ней лечить разбитые коленки.

Он поднял с пола злосчастную веревку и задумчиво покрутил в руках, очевидно, раздумывая, что с ней делать.

- Дай мне, - попросила я.

В кои-то веки мне удалось застать Кирилла врасплох. Он удивился, но без колебаний протянул веревку мне.

"Зверь, сделай милость", - попросила я.

"Бу сде", - с готовностью ответил мне обитатель моего тела.

Едва веревка оказалась в моих руках, она вспыхнула ярким пламенем и уже через две секунды полностью истлела. Не оставив после себя ни искорки, только сухой, холодный пепел.

"Больше ничего не загорится", - пообещал Зверь.

Кирилл благодарно кивнул.

- Спасибо, а то я бы долго еще с ней носился.

Я улыбнулась.

8 глава. Видение номер два

Время замедлилось. Или наоборот, понеслось. Все встало на круги своя настолько, насколько это вообще возможно при данных обстоятельствах.

Я вставала утром и шла в офис к Золотаревскому, там проходило очередное собрание, и все расходились, оставалась лишь я. Он усложнял наши занятия с каждым днем, пытался вывести меня на эмоции, а затем требовал, чтобы я немедленно успокоилась. Я должна была научиться менять свое состояние по щелчку пальцев. Не знаю, насколько у меня получалось, но Владимир Петрович утверждал, что я делаю успехи.

Пять дней в неделю я проводила на этой так называемой работе, а выходные сидела дома, мечтая только об одном: побыть одной. Раньше я проводила выходные дома, потому что мне некуда было пойти, сейчас же я просто валилась с ног от усталости, даже Зверь больше не мог придавать мне достаточное количество сил. Мое тело было выносливым, но мой дух уставал, как и прежде. Приходя домой, я желала одного - отключить мозг и ни о чем не думать, забыться сном на целые два дня.

Но, естественно, Зверь не позволял мне ни расслабляться, ни жалеть себя. Он упорно поднимал меня в шесть утра и заставлял хотя бы заниматься домашними делами. В первые выходные я переклеила обои на кухне и в прихожей, в следующие - в комнате, а потом переставила всю мебель.

От меня по-прежнему не отставал Дима Мартынов, несколько раз я все же соглашалась прогуляться с ним вечером. После видения, показанного мне Золотаревским, я стала относиться к нему еще более настороженно, но придраться в его поведении было не к чему, он вел себя по-дружески и кроме его взгляда, полного обожания, он ни в чем не перегибал палку. Я всегда неохотно принимала его приглашение пройтись и выходила только с третьего "пинка" Зверя, что мне нужно прогуляться и подышать воздухом. Потом же мне действительно получалось расслабиться, и домой я всегда приходила довольная.

Иногда чертовски полезно пообщаться с простым человеком, не втянутым ни в какие магические дела и почувствовать себя такой же простой женщиной, которая после работы идет пройтись с другом.

С тех страшных событий, произошедших в Яслях, прошли три недели. То есть минуло больше месяца, как моя жизнь перевернулась с ног на голову, и во мне поселился Огненный Зверь.

Заканчивался сентябрь, люди надевали куртки, я же надела ее только затем, чтобы не выделяться. Благодаря Зверю мое тело не чувствовало холода. Я могла дрожать и покрываться гусиной кожей от страха и внутреннего мороза, но понижение уличной температуры я не чувствовала.

Прошли три недели, как мы были в Яслях, когда в голосе Кирилла при разговоре со мной проскользнула нежность, когда он не гнал меня от себя...

Три недели...

Когда мы спустились с чердака в тот день, я лишь удивленно увидела "Хаммер" Золотаревского, отъезжающий от ворот. Меня никто ждать не собирался.

Однако Кирилл, на плечах которого уже восседала Линка-Малинка с видом императрицы, успокоил меня, что он приехал на машине и, конечно же, меня отвезет.

Конечно же...

Тогда это казалось таким естественным, таким реальным, я впервые не чувствовала себя ненужным свидетелем событий, мне было спокойно и хорошо.

Мы пробыли там до вечера, Кирилл познакомил меня с большей частью ребятни, и я с ужасом открыла для себя, что дети - это вовсе не страшные монстры, как мне всегда казалось.

В обществе детей Кирилл преображался, можно было бы подумать, что он отвлекся и больше не думает о трагедии, произошедшей с мальчиком Артемом, если бы он время от времени не бросал короткие взгляды на чердак.

Теперь я воочию поняла значение выражения "улыбаться глазами". Если не обращать внимания на глаза, Кирилл казался улыбчивым человеком, но даже при общении с этими детьми, улыбались лишь его губы. Только Линке-Малинке каким-то непостижимым образом удавалось вызвать улыбку его глаз. С ней у него установились какие-то свои отношения, они понимали друг друга, и с этой маленькой девочкой он почему-то чувствовал себя счастливым.

Мы поехали домой, когда уже начало темнеть.

Когда мы сели в машину Кирилла, его лицо снова приняло то спокойное равнодушное выражение, которое я до этого привыкла видеть на общих собраниях. Он сделался задумчивым и молчаливым.

- Готова? - спросил он голосом, лишенным эмоций, когда я устроилась на сидении и пристегнулась. Казалось, сегодняшние ночь и день выпили из него все соки.

- Хочешь, я поведу? - предложила я, видя, какой у него усталый вид. Он ведь должен был чувствовать, что я совсем не устала, я могла бы еще с легкостью пробежать несколько километров в высоком темпе.

- Не нужно, - отказался он, - я люблю водить, меня это успокаивает.

- Ну, если так, - пробормотала я, хотя и не поверила. Просто Кирилл любил контролировать ситуацию и отвечать за все. Впрочем, спорить я не стала, он и так должен был чувствовать мое внутренне несогласие.

И мы медленно выехали из одного из огромных гаражей, расположенных за особняком.

Несмотря на ухабистую дорогу, вел Кирилл быстро, меня несколько раз здорово подбросило на кочках. Я даже немного испугалась.

- Извини, - коротко пробормотал он и поехал чуть спокойнее.

Кирилл молчал, и я не пыталась его разговорить. Я не была эмпатом, как он, но чувствовала, что на сегодня он уже наговорился, сейчас я должна была дать ему возможность помолчать.

Я просто ехала, иногда смотря в окно, стараясь запомнить дорогу, иногда на него. Когда за окном совсем стемнело, я стала смотреть только на него.

Кто знает, что он сейчас чувствовал, как мои ощущения передавались ему, доходили ли мои чувства именно такими же, как те, которые испытывала я, или же шли искаженными. От этой мысли мне стало еще больше не по себе.

Я постаралась вспомнить все уроки Золотаревского и применить их, но на тот момент у нас было еще слишком мало занятий, и я ничему толком не сумела научиться. Впрочем, мне нужно было не учиться, я должна была разучиться чувствовать, когда находилась рядом с Кириллом, так было бы проще и ему, и мне.

Я смотрела на его профиль, лишь слабо освещенный огоньками на приборной панели. Он молчал, крепко держал руки на руле и смотрел на пустую дорогу. Я думала о том, что влюбилась в него исключительно внешне и практически в первую встречу. Теперь я узнала его немного лучше, послушала, что говорят о нем другие. И все стало гораздо хуже, я не услышала ничего, что бы заставило меня думать о нем иначе.

- Изольда, - я вздрогнула, когда он произнес мое имя. Мое дурацкое имя звучало в его устах необычно красиво.

- Что? - мой голос же показался мне хриплым.

- Твои чувства, - я замерла, казалось, перестала дышать, - твои чувства, они неправильные.

Я немедленно принялась защищаться, рефлекс самозащиты работал превосходно:

- Это мои чувства, и я имею право чувствовать то, что посчитаю нужным. Правильно оно или нет, это мое личное дело.

Но он не обиделся на мои слова.

- Ты так относишься ко мне... Я... Я этого не заслуживаю.

- Уж позволь мне самой об этом судить, - я уже рычала.

- Мы говорили с тобой об этом несколько дней назад, - продолжал он, будто бы и не слышал моих возражений. - Ты сама мне сказала, что ты не можешь с точностью определить, что из того, что ты ощущаешь, является именно твоими чувствами, а что просто реакцией тела, взбудораженного Зверем.

- И что? - тут же возмутилась я. - Возможно, Зверь во мне до конца моих дней, так что не жди, что что-то изменится.

- Изменится, сильные личности берут Огненного Зверя под контроль за пару месяцев.

- С чего ты взял, что я сильная?

Я чувствовала себя очень слабой, не способной справиться с самой собой, не то что с обстоятельствами.

- Я знаю, - он бросил на меня короткий взгляд и снова повернулся к дороге.

- Хорошо, что есть кто-то, кто думает обо мне лучше, чем я есть.

- Аналогично, - усмехнулся Кирилл, потом снова стал серьезным. - С тобой легко, - сказал он. - Как ни странно, твои эмоции одни из немногих, которые меня не раздражают.

- Сомнительный комплимент.

- Я пытаюсь быть искренним.

- Спасибо...

Мы снова замолчали. За окном замелькали огни города, почти приехали. Мне хотелось, чтобы поездка длилась дольше, значительно дольше, чтобы мы наконец успели высказать все недоговоренности, которых был целый океан между нами.

- Ты думаешь, мои чувства к тебе - просто химическая реакция организма, усиленная Зверем? - спросила я.

- Я не знаю, - после непродолжительной паузы ответил он. - Я просто знаю, что ты чувствуешь, мне неизвестны причины.

Я вздохнула, набираясь смелости, и решила идти ва-банк.

- Я не думаю, что Зверь имеет хотя бы какое-то отношение к моим чувствам к тебе.

Ну, вот и все, я это сказала. Выплеснула всю свою боль и страх в одной фразе. А теперь с ужасом ждала его ответа.

И Кирилл ответил совсем не то, чего жаждало мое сердце.

- Я не могу тебе дать то, что тебе нужно.

Вот так.

Что ж, по крайней мере, он не остановился и не высадил меня. Хотя о чем я говорю? Это же Кирилл. Он так даже с бездомной собакой не поступит.

- Я сама не знаю, что мне нужно, - прошептала я, слезы душили. И самое отвратительное, что он это знал, я не могла, как он, отгородиться безразличием на лице, мне некуда было прятаться.

В ответ на эту мысль пришла злость, даже не злость - ярость. На себя, на Зверя, на Кирилла с его способностями, на ситуацию в целом, если происходящее еще можно было назвать "ситуацией".

Я задохнулась от этого приступа ярости, пальцы впились в край сидения, костяшки побелели.

- Вот об этом я тебе и говорю, - спокойно заключил он. - Твои чувства сейчас не поток, как у остальных людей, это скорее лавина, даже нет, цунами. Я чувствую, как ты путаешься в них каждую секунду.

- Мои чувства к тебе не меняются, - процедила я сквозь зубы, хотя в тот момент была сама в этом не уверена.

- Разве тебе только что не захотелось меня убить? - он вскинул бровь.

- Не убить, - прорычала я, - покалечить!

Кирилл больше ничего не сказал, только улыбнулся. Эта улыбка была с налетом грусти. Или мне показалось? В конце концов, я видела только его профиль.

Он остановился возле моего дома. Я даже не удивилась, что он с первого раза запомнил адрес.

К этому времени злость уже унялась. Я чувствовала себя опустошенной, хотелось поскорее убраться в свою нору, как раненый зверь.

- До завтра, - пробормотала я, пряча глаза.

- До встречи, - спокойно сказал он. И уехал.

Вернувшись домой, я просто легла на кровать и ревела часа два. Даже Зверь меня не трогал.

А потом слезы высохли. Я просто взяла себя в руки. Мне предстояло многому научиться и многое сделать, сентиментам здесь было не место.

В тот день я решила раз и навсегда закрыть для себя эту главу своей жизни.

Итак, прошли три недели.

Мы больше не разговаривали ни разу. "Привет! - Как дела? - Все хорошо" я не считала разговором. Кирилл был мил и вежлив, как всегда. Я старалась вести себя ему под стать. В конце концов, разве я не ходила сюда только затем, чтобы научиться владеть собой? Вот и пришло время.

И пусть Кирилл, несмотря ни на что, знал, что творится у меня в душе, я не желала казаться слабой для других. Он назвал меня сильной, и я готова была из кожи вон лезть, чтобы быть достойной звания "сильной женщины".

Я сжимала зубы, когда он входил в помещение, лепила на лицо доброжелательную улыбку и радостно выдавала:

- Доброе утро!

Так я улыбалась всем участникам собрания, так я улыбалась и Кириллу. Равнодушная вежливая улыбка.

Я больше не глазела на него во время собраний, впрочем и не прятала глаз, смотрела в его сторону, когда он говорил, и только. Точно такое же внимание я уделяла Андрею и Пете, например. Хотя он все равно часто смотрел на меня. Но теперь я знала причину этого, он сканировал мое состояние, хотел оградить от ошибок, как тогда, в первую встречу с Ковровым. Кирилл хотел помочь всем. Что ж, я не была такой же святой, я должна была думать о себе, о том, как я себя веду, что говорю и что делаю.

Я вдавливала ногти себе в ладони, когда слушала его голос и чувствовала, что мне хочется на него смотреть. Но я не сдавалась. Все проходит, и это пройдет.

Уже через неделю стало немного легче. Кажется, теперь и Кирилл понял мои намерения и тоже стал стараться уделять мне как можно меньше внимания. Это было правильным, так было лучше.

***

- Мой ласковый и добрый Зверь, - пела я, собираясь на работу этим утром.

Зверю очень нравилась эта песня, он всегда замолкал и начинал мурчать, как настоящий домашний котенок.

Утреннее солнце светило совсем по-осеннему, оно больше не было таким ярким, как раньше. Мой улучшенный слух различал шорох сухих листьев, гонимых ветром по тротуару. В воздухе пахло осенью.

- Люблю осень, - сказала я, высовываясь в окно, чтобы вдохнуть свежего воздуха.

"Осень - пора увядания", - не согласился со мной Зверь.

Я покачала головой:

- Есть в осени что-то особенное. Романтично-грустное, что ли. Не могу найти этому точное название. Но я очень люблю осень. Именно такую, когда еще не морозно, но хочется надеть перчатки.

"Не знал, что ты романтик".

- Я тоже, - я захлопнула окно. - Я открываю в себе все новые и новые грани.

"Многогранник ты мой", - захихикал Зверь.

Я тоже улыбнулась.

Настроение было хорошее, энергия била просто через край.

- Может, пешком? - предложила я.

"Твое тело, тебе решать, - отозвался Зверь. - Я люблю бегать. Особенно когда ветер в лицо!"

Я тоже это любила.

Я оделась по-спортивному. Переложила все необходимое из сумочки в карманы куртки и вышла на улицу. Наверное, я действительно неправильная женщина. Говорят, настоящая женщина никогда не выйдет из дома без дамской сумочки.

На улице было замечательно. Свежо и ветрено, то, что надо.

Я побежала сразу, едва вышла из подъезда. Быстро набрала большую скорость и понеслась. Волосы, собранные сзади в хвост, хлестали по спине.

Для меня бег - это освобождение. Глоток свободы в череде серых дней. В этом месяце мы со Зверем несколько раз в неделю оставляли машину дома и отправлялись в центр бегом. Конечно, нужно было выйти пораньше, но для меня это больше не было проблемой, я прекрасно высыпалась, сколько бы ни спала.

Несмотря на способ перемещения, мы прибыли в офис первыми. Даже Леночка еще не заняла свой "пост".

Я покрутилась перед зеркалом, расчесала спутанные волосы и уселась ждать остальных. До начала рабочего дня было еще около сорока минут, и, посидев несколько из них, я решила похозяйничать и сделать себе кофе, благо Леночка уже научила меня пользоваться офисной сверхнавороченной кофеваркой.

"Надо тебе тоже прикупить, - высказался Зверь. - Раз уж ты не хочешь отказываться от кофе, лучше уж вари, чем пей растворимую гадость".

"Зато растворимый менее крепкий, - в офисе в ожидании других я автоматически перешла на мысленный разговор. - И готовить его быстрее".

"Будешь дольше готовить, будешь реже пить", - не сдавался Зверь.

Я привычно отмахнулась от его длинных поучительных речей и включила кофеварку.

Дверь скрипнула.

Я не зря трудилась этот месяц, по шагам я могла безошибочно определить, кто именно вошел, даже не оборачиваясь.

"Принесла же нелегкая", - прокомментировал Зверь.

Мое сердце успело сделать два учащенных удара, прежде чем я заставила его снова биться ровно. Я нацепила одну из самых своих доброжелательных улыбок и повернулась к Кириллу.

- Доброе утро, - пропела я. - Хочешь кофе? Пока Леночки нет, я решила похозяйничать.

Взгляд Кирилла был настороженным и внимательным. Ну, конечно же, сканирует меня.

Я глубоко вздохнула, пытаясь не задерживаться взглядом на его лице. Он не переставал сводить меня с ума, но я не собиралась больше быть слабой.

- Да, спасибо, - принял он мою игру и кивнул в сторону кофеварки.

- Держи, - я ловко налила ему полную кружку. - Молоко? Сахар?

- Не нужно.

Я вскинула брови, по правде говоря, я уже знала, что Кирилл пил сладкий кофе с молоком, и сегодняшний выбор меня удивил.

Я протянула ему чашку, пытаясь не коснуться его пальцев, когда он брал ее из моих рук.

Он взял чашку и отошел, сел. Я же, налив и себе, пристроилась на краю Леночкиного стола. Я вспомнила, как почти месяц назад мы точно так же столкнулись утром в приемной. Только это он встал у стола, стараясь сохранять дистанцию. Теперь эта самая дистанция нужна была мне, как воздух.

Я все же позволила себе внимательно посмотреть на него. Девятый час утра, а он выглядел усталым.

- Опять не спал? - как можно небрежнее поинтересовалась я, сердце билось ровно, я соизмеряла каждый вдох и выдох, чтобы не сбиться с ритма.

- Да, - он дернул плечом, будто что-то отбрасывая. - Неприятности в Яслях.

Я все-таки упустила тонкую ниточку самоконтроля. Мое сердце ухнуло вниз.

- Что-то серьезное?

- Нет, - Кирилл покачал головой, кажется, он действительно был спокоен, просто устал. - Небольшой скандал. Пришлось помогать воспитателям, провести несколько разъяснительных бесед. Штатная ситуация, не о чем беспокоиться.

Я облегченно вздохнула. С того случая слово "Ясли" вызывало у меня панику.

Мой самоконтроль возвращался, я натягивала его, словно щит, будто он был материален.

- Ты в последнее время устало выглядишь, - спокойно сказала я. Я не хотела показывать ему, что волнуюсь за него. Я и себе внушила, что вовсе не переживаю, просто вежливо интересуюсь. Я могла бы сказать то же самое тому же Молотову, и это было бы не более чем легкое вежливое участие в жизни коллеги.

- Нормально, - отмахнулся он. Отпил из кружки, едва заметно скривился. Еще бы, он не любил черный кофе, но, видимо, решил, что сегодня ему потребуется доза покрепче.

- И когда ты спал в последний раз? - женское любопытство, не более чем простое женское любопытство.

Кирилл прищурился и задумался на несколько секунд.

- Во вторник, - припомнил он.

При учете, что сегодня было утро пятницы, похоже, дела в Яслях обстояли не лучшим образом.

- Да ты мазохист, - высказала я свое мнение. Я, правда, не пробовала, но, возможно, с помощью Зверя я бы и могла не спать целую неделю, но, если вспомнить себя без Зверя, на месте Кирилла я бы уже рухнула, как подкошенная, и впала в кому.

Чувствуя, что во мне начинают шевелиться чувства, которые я обещала душить в себе при первом же проявлении, я поспешила сменить тему:

- Погода хорошая. Мы сегодня со Зверем оставили машину и пробежались. Потрясающее впечатление...

Я осеклась. Кирилл смотрел на меня с удивлением, и я не могла понять, чем оно вызвано. Он ведь знал, что Зверь стимулирует мое тело, знал, что я давно не испытываю физической усталости.

- Что? - не желая гадать, прямо спросила я.

- А ты не заметила?

Я задумалась, перебрала в уме все, что я сказала. Я сказала: "Погода хорошая. Мы сегодня со Зверем оставили машину и пробежались". Да, именно так я и сказала, дословно.

- И? - не понимала я.

- Ты стала говорить "мы".

Я несколько раз моргнула, прежде чем осознать его слова. А ведь он прав, а я этого не замечала.

"Зверь, и давно я перешла на множественное число?" - с ужасом спросила я.

"Ну-у-у, - протянул мой невидимый друг, - не так чтобы давно. Неделя... Полторы".

- Ах ты, черт! - выругалась я.

Не то, что я что-то имела против Зверя, должна признать, мы с ним неплохо уживались. Мы много разговаривали... Я прикусила губу, даже мысленно я говорила не о себе и Звере, я говорила о "нас"!

- Это плохо? - поморщилась я.

- Наоборот, - Кирилл допил кофе и встал, чтобы поставить кружку на стол. - Я же говорил месяц-два до полного владения Зверем. То, что ты уже не воспринимаешь его, как нечто чужое и инородное - часть процесса.

"Да сам ты инородный!" - обиделся Зверь.

Кирилл поставил чашку на стол.

На столе сидела я.

Осознав, что он оказался, сам того не желая, в тридцати сантиметрах от меня, Кирилл поднял на меня глаза, будто ища что-то в моих.

Я перестала дышать. Он был слишком близко.

Мой самоконтроль трещал по швам, вымученный, выплаканный самоконтроль, который я бережно взращивала в себе несколько недель.

Я смотрела на его губы. Они были слишком близко...

И вдруг они приблизились еще больше!

Он неожиданно, взял мое лицо в ладони и поцеловал.

Кружка с недопитым кофе выпала из моих рук и покатилась по полу.

Мой самоконтроль лопнул, рассыпавшись на миллиарды осколков.

"Ё моё, вот это номер!" - ахнул Зверь.

Мы целовались, жадно, страстно, его руки переместились мне на талию, мои потерялись у него на спине.

Я воочию вновь увидела видение Золотаревского, которое он показал мне перед той злосчастной поездкой в Ясли. То самое, второе, о котором я и думать забыла, уверенная, что сбыться ему не суждено, и старик, вероятно, ошибся. Да, это был тот самый момент из второго видения, как говорил Золотаревский, кусок, вырванный из контекста. Я тогда не разглядела места, я видела лишь нас и яркое солнце. Конечно же, солнце! Солнце из окна приемной, на которое с утра Леночка не успела опустить жалюзи!

- Я ничего не видела! - раздалось от двери.

Мы отпрянули друг от друга, как два школьника, застуканные родителями в спальне. Моя грудь бешено вздымалась, пульс отбивал барабанную дробь в ушах.

"Допрыгались", - злорадно пропел Зверь.

Леночка стояла у дверей, закрыв глаза руками и старательно делая вид, что ничего не видела.

- Я могила! - затараторила она. - Считайте, что я слепая, глухая, глухонемая! Не обращайте на меня внимания, - девушка изобразила, будто закрывает свой рот на "молнию" и выскользнула из дверей. - Ой! Андрюша! - преувеличенно громко поздоровалась она в коридоре.

"Ну, приехали! - толкнул меня Зверь изнутри. - А ну, очухивайтесь! Атас!"

Мы действительно замерли, как два идиота. Как все-таки хорошо, что у меня есть Зверь, я спохватилась, что мы теряем драгоценное время и тут же бросилась за тряпкой, чтобы вытереть пролитый кофе с паркета. Голова шла кругом, и я не могла поймать ни одну из пляшущих мыслей.

Кирилл быстро поднял осколки чашки и выкинул в мусорное ведро.

- Ну, куда торопишься, Андрюша?! - продолжала исполнять Леночка. - О! Антон Валерьевич, и вы тут! Доброе утро!

- Лучше бы кофе сделала, чем плясала, - отозвался Ковров, но в его голосе не было раздражения. - Твой кофе самый вкусный, так что бегом.

- Бегу! Бегу! - Леночка появилась в дверях первая, преувеличенно громко топая ногами, и заговорчески нам подмигнула.

Кирилл закатил глаза к потолку, у меня вырвался истерический смешок.

- Ну чего ты там? - появилось недовольное заспанное лицо Андрея, который толкал Леночку вперед, чтобы не загораживала дорогу.

Затем вошел Ковров.

Андрей тут же потребовал себе кофе, не придав странному поведению секретарши никакого значения. Ковров же смерил нас взглядом, покосился на Леночку и хмыкнул. Похоже, он был куда проницательнее, чем я думала, однако у него хватило чувства такта, чтобы промолчать.

Леночка открыла двери конференц-зала, и Андрей с Ковровым тут же направились туда. Я поймала взгляд Кирилла и покосилась на двери, за которыми они скрылись, мол, иди, я разберусь.

Он лишь чуть прикрыл глаза, вместо кивка, и ушел.

М-да, ну и дела. В моей голове была звенящая пустота. Я уже не понимала ничего. Сердце все еще грохотало, и мне казалось, что этот бухающий звук эхом разносится по помещению.

Леночка смотрела на меня с таким видом, какой бывает у кота, когда хозяин достает из холодильника рыбу.

- Ну, рассказывай! - потребовала она.

- Антон просил кофе, - напомнила я, пытаясь выкрутиться, хотя и знала, что это не удастся.

- Блииин! - заныла она, признавая мою правоту. - Ладно, - она бросилась к шкафу с чашками. - Тогда помогай мне и рассказывай.

Я мысленно выругалась, черт бы побрал эту девчонку!

Что я могла ей рассказать? Я сама ничего не понимала, и не имела ни малейшего понятия, что все это могло значить, и что за этим последует.

- Нечего рассказывать, - все же попробовала я.

Не прошло.

- Ага, как же! - она прищурилась. - Ищи дурака! Я тут уже достаточно времени. Секретарь, между прочим, сердце офиса! Я знаю все и про всех. Зажимайся ты с Андрюшкой, я бы даже не удивилась, да никто бы не удивился. А тут с Кириллом! Да у меня чуть глаз не выкатился.

"Ну что за выражения", - хмыкнул Зверь, но я его проигнорировала. Мне нужно было выкручиваться, но я не знала как.

- А что Кирилл? - ляпнула я, не подумав. Да уж, мой самоконтроль, казалось, пропал бесповоротно.

- Что-что? - передразнила она меня и принялась загибать пальцы. - Все знают, что Кирилл на работе ни с кем романов не заводит, - следующий палец: - Женщин меняет регулярно, чтобы никто не привязывался к нему, и он ни к кому, - еще один: -Он всегда выбирает тех, кому на него плевать. А все видели, как ты на него смотрела, особенно первое время, - я покраснела. - Ну вот, хоть не отрицаешь. Да и он на тебя покашивается периодически, я же не слепая!

Я сжала зубы.

- Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать.

- Как - что? - она зажмурила один глаз и внимательно уставилась на меня вторым. - Так что это? Любовь? Ты покорила Ледяного Короля?

Ледяной Король? Где она вообще откопала такое выражение? Ледяной, в смысле бесчувственный?

- Не говори так о нем, - нахмурилась я.

- Ё-пэ-рэ-сэ-тэ! - ее оба глаза выпучились, а на лице появилась хитрая улыбочка. - Ты сама себя послушай, ты его защищаешь!

- Да иди ты, - вот и все, что я могла сказать, я замолчала и подала ей очередную кружку для заполнения кофе.

Леночка наливала напиток, что-то неразборчиво напевая себе под нос.

"Ну, будь же милой, - подтолкнул Зверь. - Иначе потом хлопот не оберемся".

Я сделала над собой усилие, заставляя себя расслабить мышцы лица. Леночка была занята кофе, и мне удалось выиграть несколько секунд на подготовку.

- Леночка, - сказала я самым сладким голосом, на который была только способна.

"Воооот!" - одобрил Зверь.

Девчонка с готовностью повернулась ко мне. "Ну, умоляйте меня, умоляйте!" - говорило выражение ее лица.

- Леночка, мы же подруги? - промурлыкал я.

- Конечно, дорогая.

- Я могу попросить тебя, как мою подругу, не распространяться никому о том, что ты видела?

- Нуууу, - протянула она, - я же сказала, что я могила.

Ее тон говорил об обратном.

- Леночка, - мой голос стал строгим.

- Ой, ну ладно-ладно, - сдалась она. - Но когда тебе будет, что рассказать, я буду первой, идет?

Я вздохнула с облегчением.

- Идет.

Она погрозила мне тонким пальчиком:

- И без обмана.

- Честное пионерское, - серьезно кивнула я, впрочем, это не было обманом, ни она, ни я никогда не были пионерками.

Через несколько минут пришел Золотаревский, за ним прибежал Петя, и вошла Илона. Все были в сборе, и Владимир Петрович открыл собрание.

Я сидела на своем месте, тратя всю энергию на то, чтобы контролировать мышцы лица. Мне то и дело казалось, что я краснею, но Зверь успокоил, что мне это только кажется, и я прекрасно справляюсь.

Я не слушала доклады остальных. Мне было неинтересно. Я думала о своем. Я все еще не могла найти объяснений поступку Кирилла. Что же это было? "Покорила Ледяного Короля?" - сказала Леночка. То, что он никакой не ледяной, я не сомневалась. Тогда на чердаке Яслей я в этом окончательно убедилась. Там я видела не равнодушного, я видела человека, который умел справляться со своей болью. Он умел справляться со всем. Но что же тогда произошло сегодня? Может быть, он издевается? Он же знает, как старательно я себя контролировала все эти недели! Может быть, это была проверка, своеобразная тренировка, чтобы я научилась справляться и с таким искушением?

"Ну, ты загнула, - не согласился Зверь. - Ты прямо действительно какого-то робота нарисовала".

"Думаешь?"

"Уверен. Он, конечно, воспитан Золотаревским, но все же грех сравнивать. Это тот старый кукловод-провидец. Мне кажется, Кирилл не из тех, кто стал бы так играть на твоих чувствах".

Мне хотелось в это верить. Но если не тест, то, что это было?

"А ты не думала, что в его броне тоже случаются дыры?"

"Что ты имеешь в виду?"

"Включи мозг, - Зверь начинал злиться. - Он просто очень хорошо владеет собой. А сейчас не совладал".

"Думаешь?" - снова повторила я.

"Да! Я думаю! Я это умею! А ты, похоже, данной функцией мозга не пользуешься".

Я бросила на Кирилла короткий взгляд. Он не смотрел на меня, а старательно слушал доклад Молотова. Слишком старательно, что говорило о том, что он не слышит ни слова.

"Дура, он в твоих чувствах копается, это же очевидно!"

"И что же он там увидел?"

"Хе-хе! Сумбур! Вот что! Ты хоть сама-то понимаешь, что чувствуешь? Ты рада? Опечалена? Что? Я вот понять не могу. Совершенная каша".

Я подумала.

"Я чувствую подозрение, - наконец, заключила я. - Я ищу причины и не нахожу".

"И?" - продолжал допытываться Зверь.

"И страх".

"Чего ты боишься? Говори! Чего я из тебя клещами тащу?"

Я еще подумала.

"Боюсь, что позволить себе думать, что ты прав, и он действительно хотел сделать то, что сделал, а это не очередной дьявольский план".

"Ну, наконец-то, - протянул Зверь. - Мы разродились и сложили кашу в предложение. Наши действия?"

"Хм".

"Что - хм?"

Я не знала, что сказать, не знала, что думать. Не знала, какие выводы сделает Кирилл, копаясь в моих чувствах.

"Поживем - увидим".

Наверное, Кирилл сделал худшее, что только мог, он дал мне надежду, надежду на то, что я тоже для него что-то значу. Когда у тебя есть надежда, это еще хуже. Когда знаешь, что надеяться не на что, куда проще смириться со своим положением.

Пока я вела внутренние диалоги со Зверем, собрание плавно завершилось. Хорошо, что наши сборища только ассоциировались у меня с учебой в школе, иначе если бы у меня спросили, что нового я усвоила на этом уроке, я бы выпучила глаза и спросила: "А какая тема?"

Я услышала лишь последнюю фразу:

- Ну, вот и все, спасибо всем за участие. Все могут двигаться по своим делам. До понедельника и счастливых выходных. Изольда, - о, это уже мне, вовремя же я решила, что пора бы послушать, у тебя двадцать минут, потом жду в кабинете.

- Хорошо, Владимир Петрович, - отозвалась я, давая понять, что слышу его. Заметил ли он мою "отключку" во время собрания?

Тем временем Золотаревский подошел к Кириллу.

- Можно тебя на минутку, - позвал он его.

Кирилл кивнул и вышел вслед за ним.

- Ты изменилась, - вдруг обратился ко мне Ковров, я вздрогнула. Обычно он со мной не заговаривал.

- Изменилась? - вежливо переспросила я.

- Хорошо держись себя в руках, - пояснил он. - Разительная разница по сравнению с тем, какой ты сюда пришла.

- Владимир Петрович тоже говорит, что я делаю успехи, - сдержанно отозвалась я.

- Прогресс на лицо, - он подарил мне уважительный кивок. - Может быть, ты уже готова передать кому-нибудь Зверя?

Я нахмурилась. По правде говоря, мысль о передаче Зверя посещала меня значительно реже, чем раньше. В любом случае, я определилась, что не передам его кому попало, только после того, как сам Зверь одобрит своего нового носителя, и этот человек будет рад и готов принять его.

- Владимир Петрович говорит, не раньше, чем через месяц-полтора, - ответила я, не став врать. Мы же все здесь свои, не так ли? - Я не тороплюсь, пока Владимир Петрович не нашел никого, что бы смог взять эту ношу вместо меня.

- Действительно, - одобрительно улыбнулся Ковров, - торопиться некуда. Что ж, - он поднялся со своего стула, - до понедельника всем, друзья.

Я удивленно смотрела ему вслед. Может быть, я ошибалась насчет него? Не такой уж он и вредный, ну, с характером мужик, но кто сказал, что он должен бросаться с распростертыми объятиями к первой встречной?

Остальные о чем-то разговаривали. Кирилл был с Золотаревским в кабинете, идти мне было некуда. Выйти в приемную и попасть под Леночкин обстрел? Нет уж, увольте, подожду тут.

Устав сидеть, я встала, пошаталась возле стола и потом подошла к окну, встала рядом, сложив руки на груди. Ветер на улице усилился, жухлые листья, сорванные с деревьев, бились о стекло.

- О чем думаешь?

Я повернула голову. Илона, как и Ковров, никогда со мной не разговаривала. Здоровалась, улыбалась, но никогда не заговаривала, обращаясь непосредственно ко мне. Странно, сегодня ко мне какое-то повышенное внимание.

- Да так, - я дернула плечом, жест получился немного нервным. - Смотрела, как листья кружатся.

- Презанимательное занятие, - усмехнулась она.

- Ну, я пошла бы на занятие, но Владимир Петрович пока занят, вот и жду, как приличная ученица, - попробовала пошутить, вышло не смешно. Я никогда не любила разговаривать с мало знакомыми людьми, отвратительно чувствовать неловкость, когда оба собеседника не знают, что следует сказать, а говорить-то и не о чем.

Однако было не похоже, что Илона испытывала неловкость или смущение.

- Антон прав, ты изменилась, - спокойно сказала она, - вот и захотелось поговорить. Я раньше думала, чего он в тебе нашел, психованная девчонка и ничего больше. А теперь вижу, ты справляешься, умеешь расти над собой, я это уважаю.

- Спасибо, - пробормотала я, не зная, как истолковывать эту похвалу. - А что Антон во мне нашел? - вот эту часть ее фразы я вообще не поняла. Какое дело до меня Коврову?

- А при чем здесь Антон? - ее улыбка стала лукавой. - Я о Кире.

Я нахмурилась и внутренне приготовилась отражать атаку, ну, если это Леночка успела что взболтнуть, задушу собственными руками.

- А что о Кирилле? - я вздернула подбородок.

- Ну как дети, честное слово, - сказала она таким тоном, будто была ровесницей Владимира Петровича. Ну да, лет на десять меня старше, но не больше.

- Что ты имеешь в виду?

- Девчонки! Чего затихли?! - Андрей заприметил нас с другого конца помещения и направился к нам.

Илона скривилась.

- Вот ведь обормот, поговорить не даст. Вот что, - он вперилась в меня взглядом, как будто я собиралась сбежать от нее, - хочу с тобой поговорить один на один. Может, кофейку попьем вечерком?

Я пожала плечами, я не видела причин, по которым мне бы следовало согласиться, но отказываться было не вежливо, а я ведь дала себе слово хорошо себя вести на "работе".

- Если хочешь, - согласилась я. - Только я не при параде.

Она скептически окинула взглядом мою спортивную кофту, джинсы и кроссовки.

- Не беда, найдем забегаловку без дресс-кода.

- Ну, тогда хорошо, - я натянула одну из своих вежливых улыбок. - Когда и где?

- Ах да... - Илона снова смерила меня взглядом, рентген она, что ли, изображает? - Я сегодня твою машинку у входа не заметила, ты пешком? - я кивнула. - О, ну о"кей, приеду в шесть, заберу.

- Девчонки! - Андрей, наконец, дошел до нас, печенье на столе заставило его сделать круг, прежде чем подойти к нам. - Чего грустим? - он тут же обнял нас обеих.

- Андрей! - Илона беспардонно отвесила ему оплеуху. - Мы не грустим, а разговариваем.

- Девчонки без парней всегда грустят, - безапелляционно выдал Князев.

- Балбес, - вынесла вердикт Илона, - ладно, с вами весело, да дел по горло, - она высвободилась из ручищ Андрея и еще раз кивнула мне: - До вечера, - после чего неспешной походкой покинула помещение.

- О! - удивился Князев. - Куда это вы вечером? На потанцульки? Так можно я с вами?

Я была не расположена шутить.

- Илону спроси, - отозвалась я, и тоже отошла от Андрея, мне показалось, я слышала громкие голоса из кабинета Золотаревского.

Все остальные тоже потянулись по своим делам.

Подойдя ближе к выходу, я поняла, что не ошиблась. Леночка уже припала ухом к дверям кабинета.

- Не хорошо подслушивать, - укорила ее я.

- Тшш! - она поднесла палец к губам. - Молчание за молчание, помнишь?

Я скривилась:

- Помню.

- Ты лучше не умничай, а тоже послушай, - зашептала она. - Первый раз слышу, чтобы старик орал на Кирилла.

- Орал? - изумилась я.

- А то.

Я плохо себе представляла "орущего" Владимира Петровича, а уж тем более на Кирилла.

- И что же Кирилл натворил?

- Ха. Да ничего. Пашет, как лошака на поле. Сама ж, наверно, заметила, еле живой ползает, ночами не спит, все на себя взвалил. Старик отчитывает, что так нельзя. А он говорит, что не хочет повторения истории с Артемом... Ты случайно не знаешь, кто такой Артем?

- Долгая история, - отмахнулась я, уж ее-то Леночка от меня не услышит.

Девчонка хмыкнула, но приставать не стала, опять начала прислушиваться.

- Нельзя все брать на себя, - взывал Золотаревский. - Да, я воспитывал тебя ответственным, но мне не нужна ломовая лошадь! Мне нужен живой человек! А ты себя загоняешь! Да на тебе лица нет! Я спрашивал, мне сказали, ты торчишь в Яслях сутками еще со вторника! Ну и что, что Миша с Верочкой подрались? Там, что, кроме тебя разобраться некому? Прекрати все взваливать на себя!

- Я был там, потому что мое присутствие было необходимо, - ответил Кирилл, его голос был напряжен, я чувствовала, что он сам еле сдерживался, чтобы не начать разговаривать на повышенных тонах.

- Черта с два! - не унимался Владимир Петрович. - Мне необходимо твое присутствие живого и здорового! На кого я все это оставлю после своей смерти? На тебя! Ты моя надежда, единственная надежда! Ты единственный человек, кому я доверяю, как себе. И не смей себя гробить! Ты не виноват в смерти Артема! Слышишь, не виноват! Это был несчастный случай, общий просчет, стечение обстоятельств.

Леночка выпучила глаза.

- В смерти? - ахнула она.

- Тшш, - шикнула я на нее.

- Мой просчет, - процедил Кирилл.

Что-то загремело, видимо, Золотаревский что-то швырнул.

- Я отдаю себе отчет, - продолжал Кирилл, все еще не повышая голоса, но давалось ему это все сложнее. - Вы прекрасно знаете, что Ясли - моя юрисдикция уже много лет. Вы добрый дедушка Володя, который приносит подарки, вы видите счастливые лица, а я вижу кровь и слезы! - я переоценила Кирилла, он сорвался, усталость давала о себе знать. - Вы прекрасно знаете, что такого, как в этом году, у нас еще не было! У нас всегда были старшие, которые уже привыкли ко всему, они могли помочь с маленькими. А сейчас старшему тринадцать, и он и то у нас второй месяц! У нас полсотни новеньких! И большая часть из них осиротела недавно! И им нужна помощь того, кто чувствует, как они. Я не хочу, чтобы умер кто-то еще! Вы правы, ситуация с Артемом тут ни причем, мой грех, на моей совести. Но сейчас речь о тех, кто еще жив!

Что-то еще загремело, Золотаревский, разбил еще что-то.

- Все! - вскричал он. - Не хочу больше ничего слышать! Я свое слово сказал! Твое мнение не учитывается! Ты обязан мне подчиняться!

- Владимир Петрович, - снова попытался воззвать Кирилл.

- Я сказал: НЕТ! - не унимался старик. - Я сейчас же звоню охране Яслей и запрещаю им тебя туда пускать под страхом увольнения. Вот и увидим, кого из нас они послушают!

- Владимир Петрович...

- Нет! Сейчас же домой и спать! Ноги твоей в Яслях не будет до завтра!

Мы с Леночкой еле успели отскочить, когда двери с грохотом распахнулись, и Кирилл пулей вылетел из кабинета. Он был в бешенстве. Что ж, уйти было самым правильным решением, еще немного, и это он бы стал кидаться посудой.

Он быстрым шагом пересек приемную и хлопнул дверью на прощание.

- Вот это да, - присвистнула Леночка. - Какой богатый на события денек. Кирилл бьет все рекорды. Это ты его так подожгла, а, Огненная?

Я замахнулась на нее, она деланно пискнула и отскочила. Однако я вовсе не шутила, мне на самом деле хотелось ее огреть.

В этот момент из кабинета раздалось оханье.

- Владимир Петрович! - я бросилась туда.

Старик, держась за сердце, красный, как рак, оседал на пол. В углу валялись осколки вазы, посередине помещения - стакана.

- Владимир Петрович! - пискнула Леночка.

- Не ори! - шикнула я на нее, удержав Золотаревского от падения и усадив в кресло. - Вот так, спокойно, дышите. Вы таблетки какие-нибудь принимаете?

- У Леночки, - простонал он.

- Тащи таблетки! - закричала я. - Хватит блеять! И воду!

Леночка прискакала уже через минуту и сунула мне баночку с таблетками и поставила воду на стол.

- Может "скорую"? - жалобно спросила она.

Я посмотрела на старика, его лицо начало уже приобретать нормальный цвет, рука со стаканом тряслась уже меньше.

- Не надо "скорую", - решила я. - Выйди, пожалуйста.

- Но...

Я вперилась в нее таким взглядом, что она снова ойкнула и без возражений выскочила за дверь.

- Как вы? - я присела возле Золотаревского на корточки. - Может быть, правда, врача?

- Нет, - он замотал головой. - Все правильно, не надо докторов. Мне просто надо успокоиться.

- Уверены?

Он слабо кивнул.

Не спуская с него глаз, я обошла стол и села в кресло, в котором обычно и проводила наши занятия.

- Ну и стоило так надрываться? - спросила я. - Посуду бить? А вы-то сами себя жалеете?

- О боже, - он откинул голову на спинку кресла. - Весь офис слышал, да?

- Нет, - успокоила я, - только я и Леночка. Но если она кому расскажет, я сверну ей шею.

- Спасибо, - поблагодарил он.

- Не за что, это не ради вас.

- Конечно... - он закашлялся, но быстро отдышался, не успела я даже испугаться и вскочить. - Ради Кира...

- Нет, - я серьезно покачала головой, - ради общества! Таких сплетниц надо душить! - теперь я улыбнулась.

Золотаревский засмеялся.

- Ты мне очень нравишься, Изольда, - сказал он, отсмеявшись.

Теперь настала моя очередь смеяться.

- О, я сегодня всем нравлюсь!

- Приступим к занятиям?

Я фыркнула:

- Вот еще! Пока вы не придете в себя должным образом, я, так и быть, почитаю какую-нибудь умную книжку на ваше усмотрение. А вы как следует отдохнете.

- Спасибо, - еще раз поблагодарил Золотаревский. - Не ожидал от тебя, что ты встанешь на мою сторону.

Я вскинула брови.

- А кто вам сказал, что я на вашей стороне? - он даже раскрыл рот от удивления, а я продолжила, почему-то мне хотелось высказаться: - Вы во многом правы, но Кирилл не из тех людей, которые понимают лучше, когда на них кричат. Вы его обидели, опустили до уровня маленького мальчика, который обязан подчиняться вашим приказам. Из статуса вашего сына вы вернули его на уровень мальчика-сироты, которого приютил у себя барин. Уверена, поначалу так и было, но Кирилл давно взрослый, и вы воспитали действительно хорошего человека, но не нужно ему приказывать. Вы его очень сильно ранили сегодня. Вы придумали Ясли и создали их, но они ЕГО детище, вы вложили туда деньги, свои мечты и надежды на счастливое будущее, а он вложил туда душу. Не мне решать, чей вклад больше, да я и не судья. Но, я думаю, вам придется попросить у него прощения. Он сдерживался до последнего, и он ничем вас не оскорбил.

Золотаревский ловил ртом воздух, похоже, мне впервые удалось лишить дара речи всезнающего кукловода.

- Черт, - наконец он смог говорить, - если бы не знал, подумал бы, что это ты эмпат, ты так точно описала его чувства, будто тоже умеешь ощущать их на расстоянии.

Я грустно улыбнулась:

- Просто я наблюдала за вашим сыном, делала выводы. На его месте я бы почувствовала то же самое, только я бы вспылила гораздо раньше и запустила стаканом вам в голову.

- Хорошо, что ты не на его месте, - старик потер голову, как будто туда все же чем-то запустили.

- Хорошо, - согласилась я. - А теперь я пойду, припугну Леночку, чтобы не вздумала трещать о том, что слышала.

Он ошалело кивнул, глядя на меня, а я поднялась со своего места. Я готова была лебезить и просить Леночку держать язык за зубами по поводу моего поцелуя с Кириллом. Но если она собиралась разносить сплетни про ссору отца с сыном и пересказывать, что успела услышать, я готова была разбить ей нос.

9 глава. Илона

Сумасшедший выдался денек. Мы так и не занялись тренировками моего самоконтроля в этот день. И инициатором сделать на сегодня перерыв была вовсе не я.

Владимир Петрович вручил мне несколько книг по психологии и отправил читать их в пустой конференц-зал, а сам закрылся в кабинете.

Я не спорила, ссора с Кириллом выбила старика из колеи, а потом еще заявилась всезнающая я, которая, вместо того, чтобы участливо промолчать, еще и набросилась на него с нравоучениями.

Спустя несколько часов после нашего разговора весь мой боевой настрой как ветром сдуло. Когда я разговаривала с Золотаревским, я не сомневалась в своей правоте, теперь же мне начинало казаться, что я влезала не в свое дело.

"Как же много ты стала думать в последнее время, - вздохнул Зверь. - Скоро в профессоры в пору подаваться. Только и думаешь. Скоро у мозга случится перегрузка и экстренное уничтожение лишней информации".

"Намекаешь, что окончательно отупею?" - хмыкнула я, теребя лист открытой передо мной книги, в которую я пялилась вот уже полчаса, не видя там ни слова.

"Близка, мать, близка".

Зверь издевался.

Как странно, но за месяц я настолько привыкла, что в моей голове живет личность со странным чувством юмора, что даже не обижалась на него. В каждой его подколке была доля правды. Иногда эта правда была жестокой, иногда просто неприятной, но не согласиться с ней я не могла.

"Хватить гнобить себя, время видела?"

Если бы ни Зверь, я бы действительно могла просидеть здесь еще ни один час, просто размышляя о жизни и человеческих взаимоотношениях. Его ехидный голос вернул меня к реальности. Часы показывали без пятнадцати шесть. Всего ничего до конца рабочего дня.

Я вздохнула и решительно захлопнула книгу, все равно от нее нет никакого прока, я не прочла ни строчки. Встала, поморщилась от резкого звука, который издал отодвигаемы стул, и собралась попрощаться с Владимиром Петровичем и поехать домой. Безумный день меня вымотал, я вообще была не способна трезво мыслить.

"А Илона как же?"

- Вот черт! - от переизбытка чувств я выругалась вслух.

Я совсем забыла об Илоне и ее странном предложении попить вечером вместе кофе. Черт-те что!

"Звееерь, - уже мысленно заныла я, - может, отказаться, а?"

Я сама не знала, почему, но у меня было стойкое нежелание встречаться с ней сегодня. А вдруг это дурное предчувствие?

На этот раз Зверь был не на моей стороне:

"А мне кажется, это может быть интересным".

Я снова вздохнула. Как говорится, любопытство сгубило кошку, но Зверь был прав, этот разговор может быть интересным. А если не будет, я это переживу. А вот если откажусь, непременно буду себя мучить предположениями, что она хотела мне сказать.

"Не томи, иди", - буркнул Зверь, раздражаясь от моей нерешительности.

И я решила, была ни была, хуже стать от беседы с Илоной не может. В конце концов, я давно думала о том, что пора налаживать отношения с коллегами, что ж, это был мой шанс.

Когда я вышла из конференц-зала и постучала в двери кабинета Золотаревского, мне никто не ответил.

- Он уехал час назад, - сообщила мне Леночка.

- Как уехал? - не поняла я.

Леночка пожала плечами.

- Пробурчал, что вспомнил о каком-то важном деле и ушел. Откуда мне знать.

Я готова была поспорить на деньги, что он отправился к Кириллу. Впрочем, делиться с Леночкой своими домыслами я не стала.

- Тогда я тоже пойду.

Леночка оторвала голову от кипы бумаг на столе, которую перебирала до этого.

- Это было красиво, как в кино.

Я уже направлялась к двери, резко остановилась, развернулась.

- Ты о чем? - не поняла я. Владимир Петрович у нее, что ли, ушел красиво?

- Ты и Кирилл, - на ее личике была совершенно невинная улыбка.

Я обмерла, я уже полдня не думала на эту тему. И вот опять.

- Спасибо, - ошарашено пробормотала я.

- Мне жаль... - улыбка девушки стала грустной. - Я так люблю счастливые истории любви.

В ответ я только моргнула.

И что она хотела этим сказать? Что мы никогда не будем с Кириллом вместе? Так я это и без нее знала. Я не просила сочувствия и тем более жалости. Лично у меня все было хорошо, последним усилием воли я заставила себя думать именно так.

Так ничего и не ответив, я развернулась на пятках и вышла.

"Уф-ф, ну и денек", - прокомментировал Зверь.

"Назовем его еще один адский день моей жизни", - предложила я.

"Заметано!"

Я вышла на улицу, ветер тут же швырнул в лицо сухие листья и сор с земли. В глазу немедленно защипало.

"Сейчас уладим", - пообещал Зверь, и правда, через пару секунд резь в глазу прошла, и я смогла осмотреться. Все-таки как хорошо, что у меня есть Зверь, я поймала себя на том, что с каждым днем я находила в своем симбиозе с ним все больше и больше положительных сторон.

И вот я увидела ее.

Илона стояла, скрестив руки, опираясь на капот своего красного спортивного автомобиля. Она переоделась, сменила деловой костюм на пару узких джинсов, надела свитер, ковбойские сапоги и куртку свободного покроя под цвет своей машины.

Похоже, Илона сменила стиль, чтобы я не слишком смущалась своего. Я же успела утром ляпнуть, что оделась не для похода куда-либо. Вот и Илона оделась по-спортивному.

- Привет, - первой поздоровалась я. Что сказать еще, я не знала, как и не знала, вообще какой смысл в нашей с ней вечерней встрече.

- Привет, - эхом повторила она. - А я уж было приготовилась тебя ждать, а ты, как штык, ровно в шесть.

- Владимир Петрович не задержал, - уклончиво ответила, не желая вдаваться в подробности. Если бы я сказала, что старик ушел раньше меня, это неизбежно повлекло бы за собой массу вопросов. Лгать я не хотела, но и выносить на всеобщее обозрение семейную сцену, невольным свидетелем которой стала, было бы непорядочно.

- Поехали? - Илона махнула рукой в сторону своей машины.

- Куда?

- По дороге придумаем.

Я хмыкнула, но возражать не стала. Слишком многое произошло за сегодня, мой мозг прибывал в некоем ступоре, и я предпочла плыть по течению, по возможности ничего не предпринимая.

Я приняла приглашение и села в автомобиль. В нем было три двери и непривычно низкая посадка, мне показалось, что меня посадили на пол. Мотор взревел, и мы на мгновенно возросшей скорости выкатили с парковки.

- Что-то стряслось? - спросила Илона, покосившись в мою сторону. - Ты какая-то потерянная.

- Зверь тоже говорит, я неприлично много думаю в последнее время.

- Этому есть причина?

- Только мне кажется, что я начинаю ко всему привыкать, а потом что-то снова поражает и выбивает из колеи, - сказала я, пытаясь не смотреть в окно, даже Кирилл не водил так быстро.

- Например, мое предложение пообщаться?

Хм, она оказалась куда проницательнее, чем мне казалось.

- Да, - я не стала отрицать. - Например, это.

- Ты не быстро сближаешься с людьми, - тут же проанализировала она мое поведение, - ты одиночка.

Я задумалась. Одиночка ли я? Я бы так про себя не сказала. Скорее, наоборот, по натуре я очень общительный человек, просто как-то уж так сложилось, что слишком часто вокруг меня оказывались люди, с которыми мне общаться не хотелось, тем более сближаться. Я бы не назвала себя одиночкой. Скорее, как в песне, "я давно не боюсь оставаться одна".

Мы на бешеной скорости пролетели несколько улиц и остановились возле небольшого кафе. Парковка возле него была почти пустая, вывеска небогатая. Кажется, то, что нужно, не очень людное место.

- Как насчет этого? - спросила Илона.

По правде говоря, мне было все равно.

- Пойдет, - без энтузиазма в голосе отозвалась я.

- Вот и отлично, - она поставила машину поудобнее и заглушила мотор. - Я думала о какой-нибудь "китайке", они сейчас не очень популярны, но я не люблю китайскую кухню, а ты?

- Я тоже.

Я солгала. Я любила китайскую еду, но решила соврать просто для того, чтобы убедиться, что после сегодняшних событий эта способность меня не оставила. Очень может быть, что в течение этого вечера мне еще придется говорить неправду.

- Вот и отлично, - кажется, моя ложь прозвучала естественно, и Илона ничего не заподозрила.

Действительно, в кафе оказались заняты всего два столика, и мы удобно расположились за одним из свободных в дальнем углу помещения.

Не самого приветливого вида официантка принесла нам меню и удалилась.

- Что будешь? - Илона листала меню и выглядела совершенно расслабленно, будто мы старые подруги, заехавшие попить чайка после работы.

Я не хотела ничего, только пожала плечами:

- Может быть, кофе?

Илона нахмурилась.

- Кофе? Вечером? Плохой выбор.

"Полностью согласен!" - подал голос Зверь и снова затаился.

- Кофе, - теперь уже без сомнения в голосе сказала я, почувствовала раздражение.

Илона смерила меня пытливым взглядом и кивнула, мне показалось, самой себе, будто галочку у себя в голове поставила напротив какого-то пункта.

- Кофе, так кофе, - спокойно ответила она и снова вернулась глазами к меню. - А что к нему? - она возила пальцем по странице. - О! Смотри, какая прелесть! Я буду вот это пирожное!

Мне захотелось скривиться. Какое еще пирожное? Мое настроение сделалось настолько гробовым, что кусок в горло не лез.

- Нет, спасибо, только кофе, - ответила я.

Илона же и не думала обижаться на мой холодный тон. Она деланно надула губы.

- Ну же, с твоей фигурой нет опасности поправиться, тем более от одного пирожного.

Да уж, в этом она была права. Я всегда была худой, никогда не сидела ни на каких диетах за ненадобностью, ела, когда хотела и что хотела. Однако за последний месяц я похудела еще больше. Большую часть своего времени я проводила в мрачных мыслях, которые начисто отбивали аппетит. Зверь ругал меня за подобное халатное отношение к своему организму, но я ничего не могла с собой поделать.

- Смотри, какое оно красивое, - Илона сунула мне меню под нос, уж не знаю, была ли это игра, или ей и вправду хотелось, чтобы ей составили компанию в поедании десерта, но выглядела она очень искренне.

- Ладно-ладно, - сдалась я, она так приблизила ко мне меню, что перед глазами все стало расплываться, я даже не рассмотрела, что же там было за чудо-пирожное. - Хорошо, давай закажем его.

- Вот и славно, - Илона довольно потерла руки и махнула официантке. Та лениво оторвалась от стойки и подошла к нам. - Нам, пожалуйста, два вот таких пирожных, мне зеленый чай, а девушке кофе.

- Капучино, - буркнула я.

- Да-да, - не чета мне, Илона была сама любезность, - капучино.

- Ждите, - ответила официантка, что-то накарябала в своем блокноте и отошла.

С ее уходом я немного расслабилась. Неприятная особа, и как такую пустили с людьми работать? Впрочем, на ее счет я была не уверена, вполне возможно, что просто меня все раздражали. Может быть, съесть что-то сладкое - хорошая идея? Говорят, от сладкого добреют.

Илона поставила локти на стол, сплела пальцы и уперлась о них подбородком.

- Ты вообще ешь? - спросила она, ее голос был скорее шутливым, чем серьезным, в черных, как смоль, глазах плясали чертики.

- Не сомневайся, если бы я не питалась, Зверь заставил бы меня силой, - отозвалась я.

Я все еще была раздражена, но от Илоны не чувствовала враждебности или укора. Она вела себя очень непринужденно, будто ей и правда приятно мое общество. Это раздражало еще сильнее.

- Зачем мы здесь? - не выдержала я.

- Пообщаться, - улыбнулась та.

В этот момент официантка принесла заказ, и мне пришлось попридержать свои возражения, пока она не ушла. Передвигалась она до безобразия медленно.

- Илона, давай начистоту, - у меня уже просто зубы сводило от постоянной необходимости сдерживать свое раздражение, я подалась вперед, нависнув над столом. - Мы не подруги, мы едва знакомы, мы за месяц и парой слов не перекинулись, да ты даже не смотрела в мою сторону. А сегодня вот-те на, я любимица публики, все хотят со мной дружить! Я неинтересный собеседник, я зануда, и я ненавижу ходить вокруг да около!

Высказав все это, я вернулась в исходное положение, откинувшись на спинку стула. Должна признать, немного полегчало. Если бы я все это не сказала, через несколько минут у меня от напряжения произошло бы кровоизлияние в мозгу.

И что же я увидела в ответ от этой странной женщины? Улыбку! Я глазам не поверила.

- Что же такого смешного я сказала? - теперь меня окончательно понесло, и я не могла остановиться.

Илона уже откровенно смеялась.

- Это ты себя называешь занудой? - выдавила она сквозь смех.

Я окончательно надулась. Теперь я еще и придворный шут.

Мне захотелось уйти, но что-то держало меня на месте. Любопытство это было или глупость, я не знала. Однако не сдвинулась с места.

Уйти хотелось, но я всегда считала, что уходят только слабаки. Я весь последний месяц прожила с мыслью, что я сильная, что не сдамся, что все выдержу.

Я смотрела на Илону, которая пыталась взять себя в руки, чтобы больше не смеяться, она чувствовала мой настрой, знала, что если все так и пойдет, я встану и уйду, а она по непонятным мне причинам все же хотела, чтобы я осталась.

Даже Зверь уже начал сердиться.

"Может, ну их всех?" - предложил он.

"Не отвлекай", - попросила я.

По большому счету, мне было совершенно все равно, что думала обо мне Илона, и что подумает, если я сейчас встану и покину помещение. Но Золотаревский утверждал, что я должна не прекращать тренироваться ни на минуту, постоянно закалять себя и переступать через барьеры, которые до того казались непостижимыми.

И вот я глубоко вздохнула, распрямила плечи и постаралась заставить свое раздражение убраться куда подальше, спрятаться в темном углу моей души, из которого без спросу выбралось.

Я спокойно отпила кофе, попробовала пирожное. И вправду, очень вкусное, в меру сладкое и совсем не жирное.

Илона уже не смеялась. Я прищурилась, уж больно быстро ее смех оборвался, казалось, она не может остановиться, и вот уже сидит напротив и серьезно на меня смотрит.

Она вздернула бровь:

- Я читала про носителей Огненного Зверя и их поведение. Впечатляет. Ты быстро успокоилась.

Проверка, боже мой, очередная проверка...

Как ни странно, от этой мысли раздражение не вернулось, только стало отчего-то грустно. Я почувствовала себя подопытной мышью.

- Я тебя обидела? - ее голос прозвучал неподдельно участливо.

Я покачала головой.

- Да нет. Просто удивилась.

Илона хмыкнула и поспешила перевести тему, она тоже попробовала свое пирожное.

- Ну, я же говорила, пальчики оближешь!

- Да, съедобно, - пробормотала я.

Я посмотрела в окно на заходящее солнце, ветер не унимался, а, наоборот, превращался в штормовой. Недавно слышала прогноз, синоптики обещали скорый циклон. Впрочем, немудрено после такого ветра.

Я снова повернулась к собеседнице и подвела итог.

- Раз уж ты отсмеялась, а я перебесилась, теперь мы можем поговорить.

- Разумно, - согласилась та. - Спрашивай.

Я всегда поражалась наглости некоторых людей, похоже, Илона тоже излишней скромностью не страдала. Подумать только, она меня сюда вытащила, в прямом смысле привезла и усадила, а теперь, оказывается, это не она хотела мне что-то рассказать, а я должна была что-то спросить.

- Зачем мы здесь? - повторила я свой вопрос, заданный несколько минут назад, но уже совсем другим тоном - спокойным.

- Начистоту? - прищурилась она.

- Начистоту, - я все еще хорошо держала себя в руках.

- Ладно, - Илона вздохнула, будто ее принуждают сделать что-то, чего она ужасно не хотела. - Я позвала тебя не по одной причине, их несколько.

- Самая весомая из них? - спросила я, словно прокурор на суде.

- Ну-у, - она пила чай и смотрела на меня, из-за чашки я видела только два черных глаза, намеренно злила и медлила, я не сомневалась.

В ответ на провокацию я улыбнулась:

- Битья посуды не будет, можешь не стараться.

- Эх... - Илона снова вздохнула, на этот раз, кажется, не наигранно. - Как я и говорила, причин несколько. Самая весомая, как ты говоришь, просьба Владимира Петровича.

Ей все же удалось поколебать мое спокойствие. Я удивилась. Владимир Петрович? Он-то тут причем? А потом я снова расслабилась, и чего, я спрашивается, удивляюсь? Куда же без старого кукловода?

- И о чем же он просил? - сама собой в этот момент гордилась, лицо спокойное, голос ровный.

Илона хмыкнула, отметив и это.

- Ничего особенного, - ответила она. - Старик волнуется за тебя. Говорит, ты постоянно напряжена, делаешь успехи, но от этого еще больше замыкаешься в себе. А так как я единственная женщина в коллективе, попросил меня попытаться подружиться с тобой.

- Не единственная, - возразила я. - Есть еще Леночка.

- Вот и я ему об этом сказала, - согласилась Илона. - На что он мне ответил, что если он попросит об этом ее, закончится все Леночкиным смертоубийством. Как он выразился, не твоего поля она ягода.

- Какая проницательность, - пробормотала я.

Илона продолжала:

- Я сначала его не поняла. Разговор состоялся еще две недели назад, на тот момент я не видела особых различий между тобой и Леночкой, ну разве что ты полярность отношения к людям, она всех любит, ты всех ненавидишь, а на деле обе пустышки, - меня такая оценка моей личности улыбнула. - Потом начала присматриваться, и решила, что какой-какой, но пустой тебя точно назвать нельзя. А сегодня, когда даже Антон сделал тебе комплимент, я окончательно заинтересовалась.

- Это Золотаревский сказал учинить мне проверку? - в конце концов, я так и не получила ответа на интересующий меня вопрос.

- Да нет, конечно, - Илона скривилась, - но инициатива наказуема, не так ли? Попытка подружиться провалилась?

Выражение "попытка подружиться" звучало до смешного нелепо. Мне на самом деле становилось смешно. Теперь я уже не силой запрещала себе злиться, я вообще не злилась, мне становилось легко.

- Ну почему же, - ответила я. - Сейчас, когда наш разговор пошел начистоту, он мне даже нравится.

- Это все из-за пирожного, - очень серьезно кивнула Илона, и мы обе рассмеялись. Напряжение спало окончательно.

- Но ведь были и еще причины, - вспомнила я и посерьезнела.

- Не причины. Одна причина, - Илона прикусила губу, пристально смотря на меня, от этого ее взгляда у меня сердце ушло в пятки. И я поняла, что заранее знаю, о чем она собирается сказать. - Кирилл.

Это имя прожгло меня электрическим разрядом, хотя я и была готова.

Я шумно втянула воздух через сжатые зубы.

-А что Кирилл?

У самой же в голове роились тысяча вопросов. Что ей известно? Что она знает о моих чувствах к нему? Что он сам мог сказать ей?

Илона молчала, и мне хотелось вскочить, схватить ее за грудки и трясти до тех пор, пока она все мне не расскажет.

Естественно, я сдержалась, терпеливо смотрела на нее и молчала, слушая, как в груди грохочет сердце.

- Я среди этих людей давно, - начала Илона издалека, - почти пятнадцать лет. Мне было двадцать два года, даже младше, чем ты сейчас, - ну надо же, меня записали в юные, - я чувствовала себя безумно одинокой, мне казалось, что я одна на белом свете, что меня никто не способен понять. Тогда мы и познакомились с Владимиром Петровичем, он пытался промыть мне мозги, объяснить, что мой дар не проклятие, а подарок, что с его помощью я смогу помогать людям. Но мне было плевать на абстрактные цифры, в которых исчислялось количество нуждающихся, я не могла смириться сама с собой, не то что кому-то помочь, - я слушала с замиранием сердца, - и тогда Золотаревский познакомил меня со своим сыном. Он был еще совсем подросток, какой сейчас Петя. Но в нем не было ни юношеского максимализма, ни эгоизма, присущего мальчишкам в этом возрасте. Это был уже взрослый сформировавшийся человек, уже точно знающий, что такое боль и потери, человек, умеющий бороться со своими слабостями. Это был мальчик, дарящий свет. Он отыскал этот свет и в моей душе, и вытащил его из глубины, - Илона на мгновение отвернулась, казалось, ей трудно было говорить. - Не знаю, что было бы со мной без этого мальчишки. Еще в пятнадцать он был взрослее и сильнее, чем я сейчас, в свои тридцать семь.

Илона замолчала. Повисла пауза, и я тоже не смела ничего сказать. Только ждала, когда же она заговорит снова.

Я попыталась представить Кирилла пятнадцатилетним мальчиком, но не получалось.

Мне нравилось, как Илона говорила о нем, с восхищением, уважением, любовью, но в то же время мне было страшно. Я всегда знала, что Кириллу достался очень непростой дар, но только сейчас я поняла, что, помимо всего, этот дар лишил его детства.

Илона заговорила так неожиданно, что я вздрогнула, но тут же снова обратилась в слух:

- Кирилл с детства знал цену эмпатии и способности понимать людей и помогать им. Я видела, как с годами его дар рос, и какую он причинял боль. Как-то раз мы были недалеко от места, где разбился пассажирский автобус, несколько погибших, десятки раненых...

- О боже, - ахнула я.

- Ты правильно поняла, - грустно кивнула она. - Ему тогда было лет семнадцать, он был еще не готов, казалось, его ломает пополам изнутри, он даже не мог самостоятельно убраться подальше от того места, его пришлось уносить.

Мне хотелось заткнуть руками уши, но я не позволяла себе даже лишний раз вздохнуть.

- Сейчас Кирилл уже не мальчик, - продолжала Илона. - И он очень долго работал над собой, над своей реакцией. Сейчас мне даже страшно представить, что он способен вынести.

- Я... - мой голос оборвался, и мне пришлось начать снова, - я не понимаю, зачем ты мне это говоришь?

- Я просто пытаюсь объяснить, каково ему, даже если его лицо непроницаемо.

- Я никогда не принимала его маску за настоящее лицо, - ответила я, заставляя свой голос звучать ровно.

- Вот как, - она склонила голову набок, - а ты знала, что он живет на самой окраине города, в квартире, опутанной звукоизоляционными заклинаниями, как склеп?

Я растерялась.

- Нет...

- И как думаешь, зачем все это?

Я почувствовала себя двоечником на экзамене, которому задают наводящие вопросы, чтобы натянуть хотя бы на "тройку".

- Чтобы не чувствовать других хотя бы у себя дома.

- И ты понимаешь, что это значит?

Я уже ничего не понимала, я чувствовала, что моя голова сейчас лопнет. Я ничего не понимала, и еще больше не хотела ничего понимать.

В ответ я только замотала головой.

- Участь любого эмапата - одиночество. Ты ведь только посмотри на него, думаешь, мало девушек, готовы были ради него на все?

- Но он никого к себе не подпускает, - прошептала я.

- У эмпатов никогда не бывает семьи, эмпат всегда один.

Не то, что я услышала это впервые, Зверь и раньше меня предупреждал, но впервые правда звучала так реально и так жестоко.

Я сжала под столом руки в кулаки и ждала, что же она скажет дальше. Казалось, больнее уже некуда.

- Кирилл всегда знал, что будет один, знал с детства, а потому дистанцию с женщинами держал всегда. Кому нравился, всегда мягко отвергал, сам же... Даже не знаю, мне кажется, он изначально поставил себе в голове установку, запрет на любые чувства, потому что из этого все равно ничего не получится, - она сделала паузу, подняла глаза и уставилась на меня в упор. - А потом появилась ты.

Я растерялась в очередной раз за сегодня, сжатые кулаки разжались.

- При чем тут я? - это все, что я смогла сказать.

- Я впервые за пятнадцать лет видела, как он не пытается блокировать чужие чувства, чтобы они не надоедали, а, наоборот, слушает их. Он твердил мне, что ты особенная с первого дня, как ты появилась. Он ни разу не почувствовал от тебя ни ненависти, ни зависти, это его поразило, - я почувствовала, как кровь приливает к лицу. - Ты первая, кого он полюбил за всю свою жизнь.

- Полюбил? - я выпила оставшийся кофе залпом, в горле пересохло. - Меня?

Илона виновато склонила голову.

- Я знаю, что это он должен признаваться, а не я за него. Но я вижу, как он пытается задушить в себе чувства к тебе, как всячески пытается от тебя отдалиться.

- Мне он говорил, что это из-за Зверя, - пробормотала я.

Она кивнула.

- И это тоже.

- Тогда я вообще ничего не понимаю! - нервы, наконец, сдали. - Тогда чего он хочет? Проверяет, искренна ли я? Не стану ли я завистливой и мерзкой, когда возьму Зверя под полный контроль?!

- Тише, - Илона мягко коснулась моей руки. - Не хватало еще, чтобы нас услышали.

Я опасливо обернулась. Вроде бы, нет, никто даже не посмотрел в нашу сторону.

- Погоди, - пообещала я, - дай пару секунд, я успокоюсь.

Она кивнула и терпеливо ждала, пока я возьму себя в руки, это заняло три минуты, заговорила только тогда, когда убедилась, что я способна ее слушать.

- Он не проверяет, достойна ли ты для него. Он ждет, когда ты сама будешь уверена в своих чувствах. Он просто беспокоится о тебе.

- Ух, - вот теперь я впала в полнейший ступор, посидела минут пять, молча, благо Илона меня не торопила, наконец, собрала мысли в нечто более-менее связное и спросила: - Зачем ты все это мне говоришь?

- Может, потому, что мне больше всех надо, - она сделал в воздухе неопределенный жест рукой, - может, потому, что очень люблю Кирилла и желаю ему счастья, а ты мне, правда, понравилась. А, может, потому, что мне кажется, Кирилл заигрался благородством, и скоро ты его точно возненавидишь, если не узнаешь, что ему на тебя не наплевать.

- Я бы его не возненавидела, - прошептала я.

- Дай ему время, ладно? - Илона потянулась и взяла меня за руку, я инстинктивно шарахнулась, но все же не стала ее отталкивать. - Кирилл уверился, что это не ему с другими людьми будет трудно, а им с ним и его всезнающим даром. Дай ему время. Я ведь уже почти просто физически чувствую электричество между вами, то, как вы смотрите друг на друга. У вас все может быть, если ты не станешь торопить события.

- Это я тороплю?! - я сказала это слишком громко, что сама испугалась, зажала себе рот рукой, потом продолжила тише. - Это он меня сегодня поцеловал.

Леночка все же никому не взболтнула, потому что Илона была изумлена, у нее даже рот открылся от изумления, а потом растянулся в улыбку.

- Лед-то тронулся!

Я нахмурилась, и опять все про этот лед.

- Я... - начала было я, а потом осеклась. - Слишком много информации, мне нужно подумать.

- Я понимаю, - Илона серьезно кивнула и махнула официантке, прося принести счет.

Интересно, как меняется восприятие, теперь даже подошедшая девушка не казалась мне отвратительной. В моей душе был сумбур, плавно окрашивающийся оттенками радости, которой я пока все еще боялась отдаться полностью.

Принесли счет, я полезла за кошельком, но Илона остановила меня и оплатила все сама.

Когда мы вышли на улицу, начинался дождь, который ветер швырял прямо в лицо.

- Ну, до встречи, - сказала я, натягивая воротник куртки повыше, чтобы холодные капли не попадали за шиворот.

Илона удивленно уставилась на меня.

- И куда это ты собралась по такой погоде пешком? Я тебя отвезу.

Я еле сдержалась, чтобы не поморщиться, представив, что мы проведем вместе в машине еще по крайней мере пятнадцать минут. Ведь придется и дальше о чем-то разговаривать. У меня больше не было сил, я не могла больше ни слушать, ни говорить. Зверь был прав, еще немного, и мой мозг просто выполнит стирание лишних файлов, и я стану совсем дурочка, или вообще растением, как кактус у меня на окне.

Я замотала головой.

- Мы пешком, - сказала я, перекрикивая ветер.

Илона вскинула брови, услышав множественное число, но быстро догадалась, о ком я.

- Холодно ведь, - не сдавалась она.

И мокро, с этим не поспоришь.

- Я не чувствую холода, - заверила я. - Все нормально.

- Как знаешь, - Илона пожала плечами, помахала мне на прощание рукой и пошла к своей машине.

Мы со Зверем медленно побрели по улице. Уже совсем стемнело.

"Ну и куда мы поперлись? - Зверь подал голос сразу же, два мы остались одни. - Ночь на дворе, ливень льет, а мы шастаем!"

"Я люблю дождь".

"Ночью? А если Капюшоны? Не подумала? А вдруг они следят за тобой и решат напасть?"

Я совершенно не разделяла опасений Зверя, в этот момент у меня притупились все чувства, в том числе и чувство опасности.

"Я больше не заблокирую тебя от страха, - заверила я, - так что не о чем беспокоиться".

"Если бы мы точно знали силы этих Капюшонов, точно было бы не о чем", - пробурчал Зверь, но спорить и пугать перестал, понял, что со мной нет смысла разговаривать.

И вот даже Зверь замолчал.

Улицы были пусты, это была как раз такая погода, в которую, и собаку на улицу никто не выгонит. Все попрятались по домам, и, даже, несмотря на вечер пятницы, никого нигде не было.

Дождь с неба, воющий ветер, пустые улицы, блеклый свет фонарей. Все бы хорошо, да дождь застилает глаза.

Я побежала. Побежала так быстро, как только могла. Даже от преследователей в фургоне я бежала медленнее.

Уже через пять минут одежда промокла насквозь. Не было бы во мне Зверя, я бы наверняка подхватила пневмонию, а так я всего лишь чувствовала небольшой дискомфорт и думала, думала...

***

Когда я открыла глаза, то ужасно растерялась. Было светло.

Я потянулась к часам на прикроватной тумбочке. Полдень!

За окном было слышно, что все еще льет дождь.

- Зверь! - позвала я. - Что это значит?

Сегодня была суббота, и мне не нужно было на работу, но он всегда будил меня в шесть утра, несмотря на день недели.

"Тебе нужно было поспать", - отозвался он.

- И ничего мне не нужно было! - возмутилась я, опять за меня все решили, настроение сразу же стало отвратительное.

"Нужно было, - продолжал настаивать Зверь. - Еще чуть-чуть и у тебя случился бы нервный срыв".

- Он у меня и так случится!

"Не драматизируй. Тебе просто нужен отдых".

- Я не устала!

"Да что ты говоришь. Ты бы вчера себя видела со стороны".

- Можно подумать, ты видел.

"Видел, когда ты глянула в зеркало в прихожей. Жуть жуткая! Можешь мне поверить".

Я верила. Если я выглядела так же плохо, как себя чувствовала, то это было то еще зрелище.

Я села на кровати, подтянула колени к подбородку и обхватила ноги руками.

Вчерашний день можно было, и вправду, занести в список самых ужасных дней в моей жизни. Столько навалилось, и все одновременно. Целый месяц почти ничего не происходило, и вот опять события завертелись с бешеной скоростью, от который кружилась голова.

Сначала Кирилл, потом Илона.

Илона вообще меня поразила. Она оказалась такой хорошей, она очень любила Кирилла, и за одно это я готова была полюбить ее.

Она говорила так уверенно, будто наверняка знает, что он любит меня. Было приятно в это верить. Если его поцелуй был искренним, если он любит меня...

Илона просила дать ему время, уверенная, что тогда все будет хорошо. А как это - хорошо? Для кого хорошо?

Ну и что, что Кирилл сказал, будто мои чувства его не раздражают. Но ведь я по-прежнему плохо себя контролирую, мои чувства скачут быстрее, чем белка с ветки на ветку. Я помнила, как однажды, он чуть ли не споткнулся, когда при входе в офис я оглушила его своими эмоциями.

Я и до этого знала, что ему приходится нелегко с его чувствами, но после слов Илоны мне стало страшно. Я не хотела взваливать на него еще и свои чувства и переживания. Я хотела облегчить ему жизнь, а не усложнить. А как я могу кому-то помочь, когда я сама в себе разобраться не могу, со своими-то чувствами справиться?

"Так, я не понял, это ты к чему?" - вмешался Зверь.

- К тому, что ты был прав все это время. Глупо любить эмпата.

"Чего-чего? Вообще-то я имел в виду, что это плохо, потому что он тебя никогда не полюбит. А теперь ты узнала, что ваши чувства взаимны. Чего тебе еще надо?"

Что же мне на самом деле было нужно?

Я тщательно обдумала этот вопрос, прежде чем ответить.

- Я хочу, чтобы он был счастлив.

"А если ты, дуреха, и есть его счастье?" - не унимался Зверь, в отличие от меня, после слов Илоны он немедленно поменял свою позицию.

- Не смеши, - я грустно улыбнулась. - Какое из меня счастье? Я скорее ходячее несчастье.

"Ууу, - Зверь начинал злиться, теперь по его тону я научилась совершенно точно определять его настроение. - Что же ты за существо такое, которое напридумывает себе проблем, там, где их нет?!"

Я молчала. Вопрос явно был риторическим. Впрочем, ответить на него я бы все равно не смогла. Кто знает, что я за существо? Человек ли я еще? Или теперь мой вид просто называется "носитель", я сосуд, в котором держат Зверя и только?

"Ну, понесло!"

- Зверёчек, я теперь не знаю, что мне делать, как себя вести, - призналась я.

"Тебе же сказала Илона, дай время, расслабься".

Расслабься, легко сказать.

- Я хочу еще раз с ней поговорить, - решила я. - Вчера я была слишком ошарашена, чтобы задать правильные вопросы!

Я вскочила с кровати и помчалась в прихожую в поисках телефона. Однако там его не обнаружилось.

Я обежала всю квартиру, но телефон так и не нашла.

- Да что за черт? - пробормотала я, встала на колени, заглянула под кровать - ничего.

"А вчера ты его брала с собой?"

- Конечно, брала, я... - я осеклась. - Черт-черт-черт!

Ругаясь всеми известными мне словами, я бросилась в ванную, где вчера бросила промокшую насквозь одежду. Ну, конечно же, телефон оказался там, в кармане куртки. Когда я взяла его в руки, из него тонкой струйкой потекла вода.

- Чеееерт!

Зверь злорадно хихикал.

- Что смешного? - я окончательно разозлилась. - У меня же там все номера!

"Беда-беда, - продолжал ухохатываться Зверь, осмеивая мою глупость. - Ты же хотела вчера прогуляться".

У меня даже челюсти свело от злости. Это же надо было быть такой глупой, я ведь даже не вспомнила о телефоне в кармане, может, если бы я его хотя бы вытащила по приходу домой, его бы и можно было спасти, но теперь...

Все еще ругаясь, я извлекла из аппарата сим-карту, а сам телефон отправила в мусорное ведро.

"Он же все равно был старый", - поняв мое горе, Зверь все-таки решил меня поддержать.

Конечно, совсем старый, три месяца для телефона - непременная старость!

Я ужасно на себя злилась, но мне было обидно не столько за телефон, сколько за свою глупость. Мне ужасно хотелось позвонить Илоне и договориться о новой встрече, но ее номер, естественно, был в сим-карте, которую теперь было некуда вставить, телефон-то приказал долго жить.

В этот момент зазвонил домашний.

Я бросилась к аппарату со всех ног. А вдруг это Илона, вдруг она сама догадалась, что наш вчерашний разговор так и не получил логического завершения, и его необходимо продолжить?

"Откуда ей знать твой домашний номер?" - не согласился Зверь.

Но я не обратила на него внимания, они же все маги, как-никак, мало ли, как они добывают информацию?

- Ало! - я схватила трубку.

- Привет, это Дима, - радостно раздалось в ответ.

- Тьфу ты черт! - мне захотелось задушить его собственными руками, чтобы прекратил мне надоедать и занимать телефон.

- Кажется, я не вовремя?

Глядите-ка, какой догадливый!

Моя злость просто пульсировала в висках, и мне безумно захотелось ее на кого-нибудь выплеснуть. И почему бы не на Мартынова, раз он подвернулся под руку?

"Остынь, - вовремя вмешался Зверь. - Ты же обещала себя контролировать".

В тот момент мое состояние было далеко от подконтрольного.

Я сжала зубы, чтобы не наговорить гадостей Димке, который был совсем не виноват в моих бедах.

- Прости, - сделав над собой усилие, пробормотала я. - Я просто ждала другого важного звонка, - куда более важного, чем его, но это мне удалось придержать при себе.

- Ну, тогда это я должен извиниться, что не вовремя, - его голос сделался виноватым.

Мне даже стыдно стало, Мартынов ведь действительно не хотел ничего плохого, просто позвонил, а я накинулась на него, как голодная гиена.

Я вздохнула, окончательно беря себя в руки.

- Все нормально, Дим. Ты что-то хотел мне сказать?

- Хотел пригласить прогуляться.

Я покосилась в сторону окна, было слышно, как дождь стучит по карнизу.

- Кто гуляет в такую погоду? - удивилась я. - Сейчас нормальные люди дома сидят перед телевизором, чаек под одеялом попивают.

- Я думал, ты любишь дождь? - голос Мартынова стал таким несчастным, что мне стало его жалко. Черт, и когда я успела ляпнуть, что люблю гулять под дождем?

- Я люблю все в меру, вчера уже погуляла, телефон утопила, так что я пока пас, - вот так, ни грамма вранья, просто вежливый отказ.

Однако я опять просчиталась, энтузиазм Мартынова был неисчерпаем.

- Телефон утопила? - обрадовался он. - Так это же чудесно!.. - видимо, по моему гробовому молчанию в трубке, он все же понял, что сморозил глупость. - Ну, то есть я хотел сказать, что это прекрасный повод встретиться, подберем тебе новый. Я знаю один хороший магазин в центре. Как тебе?

Я задумалась. Честно говоря, мне совсем не хотелось выходить из дома, тем более с Мартыновым, который в последнее время стал уделять мне уж слишком повышенное внимание, но телефон мне был нужен. Я все еще не оставила задумки связаться с Илоной.

- Хорошо, - сдалась я. - Ты за мной заедешь или я за тобой?

- Ну, я ведь мужчина, - усмехнулся Дима, - значит, я.

Я закатила глаза. Его хорошее настроение я разделить не могла.

- Хорошо, жду через час, мне нужно собраться, - и, прежде чем Мартынов успел что-либо ответить, я уже повесила трубку.

"Ты чего такая злобная гарпия?" - поинтересовался Зверь.

Я задумалась, прислушалась к себе.

- Не знаю, Зверёк, - призналась я. - На душе скверно, можешь считать это дурным предчувствием.

И я отправилась собираться. Приняла душ, залилась на кухне растворимым кофе, но завтракать, несмотря на все уговоры Зверя, не стала.

Остальные полчаса я перерывала шкаф в поисках, что можно было бы на себя надеть. Вчера я так вымокла, что при одной мысли о дожде, меня знобило. Наконец, я остановилась на свитере с высоким горлом, джинсах и кожаной куртке. В кладовке отыскала резиновые сапоги.

"Плащ-палатку забыла!" - издевался Зверь.

Но я даже не реагировала на его шуточки. На душе становилось все неприятнее. Появилось ощущение неизбежности, мне начало казаться, что вот-вот случится что-то очень плохое. Поэтому я потратила весь час на поиски одежды, а вовсе не потому, что мне было действительно важно, что надеть, я старалась не присесть ни на минуту, чтобы отвлечься от мрачных мыслей.

Наконец, приехал Мартынов, и я побежала на улицу.

Я сама себя не понимала, еще только что мне не хотелось сегодня никуда выходить, а сейчас будто что-то внутри гнало меня.

Натянув капюшон на голову, я пробежала под дождем до Димкиной машины и быстро забралась внутрь.

- Привет, - улыбнулся он, наблюдая, как я стряхиваю с себя капли, - что-то не похожа ты на любительницу дождя.

После вчерашнего я вряд ли была способна на такую любовь. Однако Мартынову ничего объяснять не стала, только отмахнулась.

- Ты поиздеваться приехал? Или с телефоном помочь?

- И то и другое, - усмехнулся он.

Я демонстративно взялась за ручку двери.

- У меня и своя машина есть, - напомнила я ему.

Автомобиль тут же тронулся с места.

- Уже едем, на ходу не выйдешь.

С этим я могла поспорить, навряд ли со мной бы что-нибудь случилось, даже если бы я вышла на полном ходу. Но Димка явно был не тем, кому бы я хотела демонстрировать свои способности, а потому я послушно прикусила язык.

- Ты сегодня злая, - он продолжал улыбаться, поглядывая на меня. - Не с той ноги встала?

- Ты на дорогу смотри! - дождь заливал все лобовое стекло, дворники не спасали.

- Я хорошо вожу, - заверил Мартынов.

После того, как я видела, как водят Степан, Кирилл и Илона, с последним утверждением я была категорически не согласна.

- На дорогу смотри, - зашипела я.

- Ладно-ладно, - Дима сделал большие глаза, будто испугался, но послушался. - На встречу одноклассников пойдешь? - быстро перевел он тему.

- Что я там забыла? - не слишком вежливо отозвалась я.

Школа не оставила у меня о себе никаких добрых воспоминаний, а те, с кем я проучилась десять лет, и тогда были мне чужими, а по прошествии еще десяти, судьба никого из них меня совершенно не интересовала. Я вообще совершенно забыла, что приближается дата ежегодного вечера встреч. Хорошо, что Мартынов напомнил, потому что со дня на день можно ждать Иркиного звонка, которая непременно будет пытаться меня туда затащить. Что ж, теперь буду готова и заранее придумаю причину отказаться.

- А я думал сходить, - сказал он.

- Странное желание для того, кто проучился в этой школе один год, и то в пятом классе, - высказалась я.

Дима снова покосился на меня, на этот раз в его взгляде была обида.

- Что? - не поняла я.

- Это я в твоем классе проучился год, потом уехал, а уже в седьмом вернулся, просто попал в параллельный класс.

- О, - сказала я и замолчала. Ну надо же, я его не видела.

- Не замечала меня? - грустно уточнил он, хотя тут и так все было ясно.

- Прости, - я не нашла сказать ничего другого.

Повисла тишина, нарушаемая только гулом мотора и стуком каплей по крыше. Я чувствовала себя неуютно. Дима молчал, его лицо было добродушным, как и до этого, не было похоже, что он держит на меня зло или продолжает обижаться, но почему-то мне было не по себе. Будто он тоже один из тех, кто носит маску. Только, что прячет под маской Кирилл, я знала, а, что таилось под ней у Мартынова, я не имела ни малейшего представления.

Дороги были полупустые, и мы доехали до центра за какие-то десять-пятнадцать минут. Припарковались у магазина с яркой вывеской, на которой был изображен сотовый телефон.

- Пойдем, - позвал Мартынов, глуша двигатель.

Было что-то в его глазах, чего я раньше не замечала, мне показалось, что я обидела его куда крепче, чем думала.

- Постой, - я коснулась его руки. - Ты дуешься?

Мне стало стыдно, человек ведь ни разу не сделал мне ничего плохого, наоборот, старался мне помочь, а я вела себя грубо.

- Все нормально, - он улыбнулся, его рука легла поверх моей, я вздрогнула, у него были холодные руки. Я не боялась холода, но это прикосновение не было мне приятно.

- Пойдем, - я высвободила руку, стараясь сделать это не слишком быстро, чтобы снова его не обидеть.

В магазине мы провели около получаса. Продавец вместе с Мартыновым предлагали мне различные модели телефонов, но все они мне не подходили. Я верила, что новые модели оснащены сверхчувствительным сенсором, а их оперативная память на какой-то там суперсовременной платформе, но почему меня никто не слышал, когда я изначально поставила задачу: мне нужен телефон, только чтобы звонить, не играть, не слушать музыку, а только звонить.

После получаса споров, которые меня порядком утомили, я ткнула пальцем в первый попавшийся аппарат, который показался мне симпатичным внешне, выслушала еще десяток возражений, типа: "он же не поддерживает Wi-Fi", а потом решительно купила его.

- Если бы я знал, что тебе наплевать, что звонит у тебя в кармане, я бы не тащил тебя сюда, можно было купить что угодно и где угодно, - продолжал возмущаться Мартынов, когда мы снова сели в машину.

- Не занудствуй, - отозвалась я, с любовью рассматривая свое новое приобретение. Осталось только сим-карту вставить, и я счастливый обладатель.

Дима не успел мне ничего ответить, как у него у самого зазвонил телефон.

Он посмотрел на высветившийся на экране номер и виновато сказал:

- Извини, это с работы.

Я пожала плечами. Я была слишком рада покупке, чтобы замечать что-либо вокруг себя. Вот сейчас Мартынов отвезет меня домой, и я тут же позвоню Илоне.

Эта мысль меня так обрадовала, что я даже не слушала, о чем там разговаривает Дима. Обратила на него внимание, лишь когда увидела, как он с мрачным видом кладет мобильник в карман.

- Что-то случилось? - из вежливости спросила я.

Он кивнул.

- Опять маньяк объявился. Новое убийство, только что обнаружили труп.

Капюшоны? Я мгновенно напряглась. Сердце застучало быстрее. Это ведь мог быть кто-то, кого я знаю.

- Имя известно? - я постаралась спросить как можно более равнодушно, и эгоистично молилась, чтобы это имя было мне незнакомо.

- Пока нет, только что поступил вызов, - Дима снова виновато посмотрел на меня. - Я должен ехать на место происшествия. Боюсь, я не успею тебя отвезти. Может быть, поедешь со мной? Посидишь в машине?

Мне совершенно не хотелось никуда ехать, нигде сидеть и тратить время, я просто жаждала скорее снова увидеть Илону и выведать у нее все, что у меня вчера ума не хватило спросить. Однако, посмотрев на дождь за окном, я решила, что можно и потерпеть часок-другой, чем добираться под ним своим ходом.

- Хорошо, - согласилась я.

Мартынов кивнул, и мы поехали.

Улыбчивость Димы куда-то подевалась, он сделался очень серьезным и молчал всю дорогу. Я тоже молчала, внутренне напрягшись.

- Куда мы едем? - все же спросила я через несколько минут.

Дождь за окном стал стихать, и уже можно было разглядеть дорогу.

- На окраину, - ответил Дима. - Помнишь, где жила Акимова? Ну, та старушка, которую убили?

Мне не нужно было напоминать, что такая Нина Акимова. Мое предчувствие прямо-таки завопило, что дела плохи.

Я сдержанно кивнула.

- Так там стройка началась, - продолжал Мартынов, - вот на стройке и нашли тело.

Я поежилась от внутреннего холода. Надо же, какое совпадение, возле дома Акимовой. Говорят же, убийцы всегда возвращаются на место преступления.

Когда мы добрались, дождь кончился совсем, только в воздухе висела неприятная влага.

За месяц, что я не была в этом месте, здесь успели развернуть громадную стройку, все домики были снесены, земля перекопана, уже начали класть новый фундамент.

Я вышла из машины вместе с Мартыновым и тут же увидела толпу зевак вокруг одного из строительных вагончиков. Полицейские старались выставить их за ограждение, но люди все равно жались поближе.

Я поморщилась, какая гадость, и почему люди так любят смотреть на чужое горе? Лично меня никто и ни за что не заставил бы подойти ближе и посмотреть на изувеченный труп.

- В машине посидишь? - спросил Дима.

Я помотала головой.

- Рядом прогуляюсь, воздухом подышу.

Дышать тут решительно нечем, если у тебя не жабры вместо легких, но сидеть в душной машине мне не хотелось.

Мартынов направился к месту преступления, расталкивая зевак, а я осталась в сторонке, достала новый телефон и постаралась вставить сим-карту. В конце концов, можно потратить время с пользой и позвонить Илоне, пока я шатаюсь тут без дела.

Я набрала номер. Пошли гудки, но никто не брал трубку.

- Оглохла она, что ли? - пробормотала я и поставила телефон на автодозвон.

Гудки продолжали идти, но трубку Илона по-прежнему не брала, мне даже стало казаться, что я слышу звон ее мобильника на другом конце "провода".

"Тебе не кажется", - прошептал Зверь.

- Что? - не поняла я и подняла голову.

Ко мне с изумлением на лице шел Мартынов со звонящим телефоном в руках. Я нажала на своем "отбой", и мобильный в руках Димы послушно смолк.

- Изольда, что?..

Мне понадобилось пара секунд, чтобы осознать, что все это значит, а потом я не дала ему договорить.

- Нет! - заорала я так, будто человек, который был мне нужен, еще мог меня услышать, будто бы мой крик был способен остановить бессердечных убийц, которые жаждали лишь одного - усиления своего могущества, как будто бы мой крик вообще мог хоть что-нибудь изменить. - Нет!

Я бросилась через толпу, ничего не видя перед собой, я расталкивала людей локтями, наступала на ноги, не обращая внимания на ругательства вслед, а потом замерла перед линией ограждения, натянутой полицейскими.

Кажется, это я совсем недавно говорила себе, что никто не заставит меня встать рядом с этими зеваками и рассматривать труп? Я ошиблась, я бросилась сюда сама и по своей воле. И вот теперь мне хотелось закрыть глаза, чтобы не видеть то, что перед ними предстало: во дворе, прямо на земле перед строительным вагончиком, лежало тело женщины со связанными руками и почти без одежды, конечности вывернуты в стороны, куда они не должны гнуться, все тело сплошь покрыто разрезами и залито кровью.

- Нет, этого не может быть, - прошептала я, смотря на тело Илоны и не веря своим глазам, - этого не может быть, - шептала я, пока сзади не подошел Дима, обнял меня и заставил отвернуться.

10 глава. Прощание

Конец того дня я запомнила плохо. Шок от увиденного был настолько силен, что я очень долго не могла прийти в себя.

Помню, как сидела в Диминой машине и давилась рыданиями, пока он бегал вокруг, то пытаясь меня успокоить, то добиться объяснений.

Я уже видела смерть, при мне убили Акимову, мы со Зверем сожгли наших похитителей, но то, что сделали с Илоной, было куда страшнее - она умирала медленно. Эти твари выкачивали вместе с болью и кровью ее дар, пили его и ликовали, пока она умирала в страшных муках. Я видела лишь искореженный, истекший кровью труп, но мое воображение живо дорисовало подробности.

Илона говорила, что Кирилл полюбил меня за то, что я ни к кому не испытывала ни ненависти, ни зависти. Что ж, они оба были не правы. Я умею ненавидеть. В тот момент я люто ненавидела Черных Капюшонов, хладнокровных убийц, на которых никак не найдется управа. Скольких хороших людей они погубили? Сколько жизней прервали?

От этих мыслей я ревела еще сильнее. Вскоре Дима оставил попытки меня успокоить, и просто оставил в машине и ушел назад к судмедэкспертам.

"Возьми себя в руки", - спокойно сказал Зверь, но в ответ я заревела в голос.

Это было немыслимо, невозможно, я не могла поверить в реальность происходящего. Мы ведь только вчера сидели с Илоной в кафе, меньше суток назад, а потом я побежала домой, а она до своего не доехала.

Мне хотелось вернуться в прошлое, вернуться и остаться с ней, не отпускать одну. Возможно, мне бы удалось ей помочь. Зверь бы смог их остановить, мы бы смогли...

Я ревела не меньше получаса, не в силах смириться с реальностью. Даже Зверь оставил всякие попытки меня успокоить.

Когда мой мозг начал хоть немного соображать, я вспомнила о Кирилле. Достала телефон, набрала его номер.

Помню, как он удивленно взял трубку, не ожидая моего звонка, помню, как менялся тон его голоса, пока я, давясь слезами, пыталась объяснить, что случилось. И помню, каким этот тон стал мертвым и безжизненным, когда он, наконец, понял, что я пыталась сказать.

Мимо машины сновали люди, полицейские и просто зеваки. Мигали огоньки "скорой" и полицейских машин. Мне показалось, что я даже видела автомобиль прессы. А я по-прежнему сидела в машине Мартынова, замерев на переднем сидении, без движения, как статуя. Слезы куда-то делись, и я просто смотрела перед собой, не мигая и ничего не видя. Когда я начинала двигаться, я начинала думать, а это причиняло боль и вызывало новые слезы.

Не знаю, сколько я так просидела, очнулась только, когда дверца с моей стороны распахнулась, и такие знакомые теплые руки вытащили меня из машины. Эти прикосновения я не могла спутать ни с чьими другими.

- Ты приехал, - прошептала я. - Это... это ужасно...

Держа на руках, Кирилл крепче прижал меня к себе.

- Конечно же, я приехал.

- Ты... ты... - я с трудом справилась со своим голосом. - Ты видел ЭТО?

- Нет, тело уже увезли, - он развернулся и понес меня куда-то, я не спрашивала куда.

Спросила другое:

- Как ты меня нашел?

Соображала я туго, и мне показалось странным, что он вот так нашел меня в чужой незнакомой машине.

- Конечно же, я тебя почувствовал, - его тон явно ответил мне, что вопрос был глупым.

Конечно же...

Теперь я поняла, куда он тащил меня - к своему автомобилю. Вот он, черный красавец, выделяющийся среди остальных.

- Изольда! - раздался совсем рядом голос Мартынова, видимо, он заметил, что меня решили украсть прямо из-под его носа.

- Кто это? - спросил Кирилл без симпатии в голосе.

- Одноклассник, - голова кружилась, но я все же собралась с силами, чтобы ответить. - Он следователь.

- Понятно, - бросив на Диму один короткий взгляд, сообщающий тому, что его заметили, Кирилл посадил меня в свою машину. - Посидишь две минуты? - я замотала головой, теперь, когда он приехал, мне было страшно провести без него и этот отрезок времени. - Посиди, пожалуйста, - попросил Кирилл, после чего выпрямился и повернулся к Мартынову. - Спасибо, что позаботились о ней, пока я не приехал.

Это был правильный ход, вежливый тон и благодарность тут же сбили с Мартынова всю воинственность.

- А вы собственно?.. - только и пробормотал он.

- Близкий друг, - спокойно ответил Кирилл, хотя я его не видела в этот момент, я была готова поклясться, что на его лице снова равнодушная маска. - И друг..., - пауза, - и друг погибшей. Я думаю, как другу и коллеге, мне еще придется давать показания?

- Обязательно, - тут Дима спохватился, что не представился. - Старший лейтенант Мартынов.

- Кирилл Золотаревский. Мы работали вместе с Илоной много лет, поэтому, - он нагнулся к машине, протянул руку через меня и достал визитку из бардачка, - по возникшим вопросам звоните мне, всегда рад помочь следствию.

Кирилл был очень мил, я бы назвала его поведение предупредительно вежливым. Я не знала, как был настроен Мартынов, но, раз Кирилл повел себя так, значит, надо было его успокоить и заранее расположить к себе.

- Отвезете ее домой? - о, это уже обо мне, в голосе Димы было беспокойство.

- Разумеется, - пообещал Кирилл, - в целости и сохранности, - после чего захлопнул мою дверцу и пошел к водительскому сидению.

- Я с вами свяжусь! - крикнул Мартынов.

- Разумеется, - все так же равнодушно повторил Кирилл, сел в машину и захлопнул дверь.

Все звуки тут же стали тише, в автомобиле была хорошая звукоизоляция. Тихо, уютно, спокойно.

Кирилл почему-то медлил и не отъезжал, сидел и смотрел на меня.

- Не знал, что она так много для тебя значит, - пробормотал он.

Что я могла на это сказать? Я и сама не знала и подумать не могла, что так отреагирую на ее смерть.

В ответ я только шмыгнула носом.

- Я отвезу тебя домой, - сказал он.

Я по-прежнему молча кивнула, ватными руками пристегнулась.

Дорогу до моего дома я тоже запомнила плохо, впала в какое-то забытье, очнулась только, когда Кирилл остановился и мягко дотронулся до моего плеча.

- Мы приехали.

- Угу, - промычала я и попыталась отстегнуться, руки не слушались.

Кирилл вздохнул, потянулся и освободил меня от ремня, потом посмотрел, оценивая мое состояние, хмыкнул и вышел из машины. Я не успела испугаться, куда он ушел, как он уже открыл дверцу с моей стороны и вытащил меня, взяв на руки.

Я вяло попробовала сопротивляться.

- Не надо, я сама...

Но он захлопнул дверь ногой и понес меня в подъезд моего дома.

- Какой этаж? - только и спросил он.

- Пятый, - я перестала сопротивляться и расслабилась в его руках.

Лифт в моем доме не работал, и Кирилл спокойно понес меня по лестнице, поставил на ноги только перед дверью моей квартиры.

Я достала из кармана ключи, но тут же уронила их на пол.

- Сама только не рухни, - попросил он и сам поднял ключи, открыл дверь.

Сколько раз я представляла Кирилла у себя дома, кто бы мог подумать, что это случится при таких обстоятельствах?

Он отнес меня в комнату и бережно положил на кровать.

- Отдыхай, - прошептал он, собираясь уйти.

- Нет! - откуда только силы взялись, я схватила его за рубашку мертвой хваткой, меня охватила паника. - Не уходи!

- Изольда...

Я ничего не хотела слышать, я только мотала головой, которая напрочь отказывалась соображать.

- Не уходи! - отчаянно повторяла я.

- Хорошо, - его голос звучал успокаивающе. - Я не уйду, обещаю.

Я расслабилась. Он не уйдет, я ему поверила.

Кирилл укрыл меня одеялом, а сам устроился на краю кровати, обнял меня.

- Тебе нужно поспать, - прошептал он.

И я окончательно расслабилась в его руках.

***

Когда я проснулась и открыла глаза, было уже светло. Несколько минут я лежала, часто моргая, пытаясь привыкнуть к этому свету и соображая, где я и что произошло.

Вывод первый: я была у себя дома. Вопрос: как я здесь оказалась?

Мой мозг начал лихорадочно работать, расставляя все по своим местам.

Я ахнула и резко села на постели. Мартынов, Илона, Кирилл...

Часы показывали половину десятого утра.

"Зверь! - мысленно завопила я. - Почему ты меня не разбудил?!"

"Почему-почему, - недовольно отозвался он. - Да потому, что у тебя в мозгу случилось короткое замыкание, и тебе нужно было выспаться. Устроила тут истерику, понимаешь ли..."

Я не дослушала и немедленно перебила:

"Где Кирилл?"

"Где-где, тут твой Кирилл. Он же обещал не уходить. А ты, прежде чем такое просить, подумала бы, сколько на него свалилось дел в связи со смертью Илоны. Кто, по-твоему, должен все организовывать и всем сообщать? По телефону успеть везде сложно, знаешь ли. Эгоистка!" - последнее слово он выплюнул, как самое злостное ругательство.

Я вообще плохо помнила вчерашний день с того момента, как увидела тело Илоны. Наверное, сказалось напряжение последних дней, мои нервы дали сбой.

И тут до меня дошло. О Господи, я, что, правда, уговорила Кирилла остаться со мной? И он настолько сошел с ума, что согласился и не ушел? До сих пор?!

Я вскочила с кровати и только сейчас обнаружила, что на мне по-прежнему вчерашний свитер и джинсы. Это же нужно было так отрубиться, что проспать больше двенадцати часов в одежде и ни разу не проснуться!

Отыскав возле кровати брошенные еще прошлым утром тапочки, я прошлепала на кухню, на ходу приглаживая спутанные после сна волосы.

Зверь сказал, что Кирилл все еще здесь, немыслимо, невероятно!

Но Зверь не соврал. Кирилл был на кухне, стоял возле окна ко мне спиной и вполголоса разговаривал с кем-то по телефону.

- Приеду, как только смогу, - говорил он. - Знаю. Насчет этого уже договорился... Да... Да, естественно. Ну с ним не должно быть проблем... Да, я тоже так думаю.

Остановившись в дверях кухни, я залюбовалась им. Конечно же, я все еще скорбела по Илоне и знала, какой сейчас для Кирилла сложный момент, но я ничего не могла с собой поделать.

Он почувствовал меня.

- Я перезвоню позже, - сказал он своему невидимому собеседнику и повернулся. - Доброе утро, - это уже было мне.

Я почувствовала себя неловко, Зверь был прав, Кириллу сейчас необходимо решить множество проблем, а я практически силой заставила его остаться со мной. Мне стало стыдно.

Вместо того, чтобы ответить на его приветствие, я покачала головой.

- Прости меня, это было так глупо...

Мне снова захотелось плакать, но я сдержалась. Сегодня я вполне себя контролировала, и могла управлять своими эмоциями.

Кирилл убрал телефон в карман и приблизился ко мне, положил руки на плечи. От этого невинного прикосновения я вздрогнула.

- Тебе не за что себя винить, в том состоянии, в котором ты была, тебя правда было страшно оставлять одну.

Я подняла глаза и посмотрела на него. В его взгляде и вправду не было ни намека на упрек.

- Прости, - все же повторила я.

Кирилл вздохнул, потом, ни слова не говоря, притянул меня к себе и крепко обнял. Я растерялась, но все же не настолько, чтобы оттолкнуть его от себя.

Это было потрясающее чувство, казалось, все печали отступали, когда он был вот так рядом. От него приятно пахло туалетной водой, и я постаралась запомнить этот запах.

Мы простояли, не шевелясь, не меньше пяти минут. Я прижалась к его груди, пытаясь насладиться моментом и ни о чем не думать. Размеренный стук его сердца успокаивал.

- Успокоилась? - спросил он, хотя и не нуждался в ответе.

- Спасибо, - прошептала я, нехотя отстраняясь, я бы могла простоять так несколько часов.

Он отпустил меня, почему-то я ждала, что сейчас он скажет, что ему пора, и уйдет, однако Кирилл по-прежнему стоял посреди моей кухни и не делал ни малейшей попытки сбежать.

- О господи! - спохватилась я, запустив руку в спутанные волосы. - Ты же у меня со вчерашнего обеда! Ты, наверное, голодный! - где же мое гостеприимство? Совсем из ума выжила!

Он усмехнулся.

- Да не паникуй ты так, все нормально.

- Ничего не нормально! - я заметалась по кухне, не зная, за что хвататься. Потом, наконец, сообразила и заглянула в холодильник.

Да уж, пустые полки есть пустые полки. Я не нашла ничего, кроме бутылки молока и яиц. Я прикусила губу от досады, ну почему так всегда, когда ты дома одна, еды полный холодильник, а стоит прийти кому-то важному, так нет буквально ничего? Самое обидное, что я умела готовить, я бы могла приготовить ему сногсшибательный завтрак, если бы знала о госте заранее.

- Что ты любишь? - безжизненно поинтересовалась я.

Кирилл заглянул мне через плечо, оценивая широту выбора, потом хмыкнул.

- А если я скажу, что люблю креветки, ты тут же побежишь в магазин?

Я покраснела.

- Яичницы будет достаточно, - сжалился он и добавил: - Прекрати переживать из-за ерунды.

Я бы поспорила, что ерунда, а что нет, но осадила себя, и так привязала его к себе почти на сутки, а тут еще и истерику закатываю с утра.

Я включила чайник, поставила сковороду на плиту и умчалась в ванную, вспомнив, что после ночи у меня далеко не презентабельный вид.

Даже опаздывая на работу, я еще никогда не умывалась по утрам с такой бешеной скоростью. Я просто летала по ванной, если бы не способности, подаренные Зверем, я бы, наверное, уже запуталась в собственных ногах и разбила себе голову об унитаз.

Уже через три минуты я была готова, даже переодеться успела.

Кирилл сидел за столом, подперев рукой подбородок, и ждал меня. Что ж, судя по его виду, он действительно не торопился уходить.

- Ты быстро, - только и сказал он.

А что мне было ответить, что я боялась, что он не прождет и столько? Хотя в любом случае, он знал все мои чувства и не нуждался в оправданиях.

Я быстро пожарила яичницу и налила нам обоим кофе. Обычно я не ела по утрам, но после вчерашнего стресса организм требовал пищи, поэтому решила тоже поесть. Да и, в конце концов, когда мне еще придется разделить завтрак с мужчиной моей мечты?

Кирилл же все это время наблюдал за моей беготней молча, но с живым интересом в глазах. Казалось, он ждет, когда у меня кончится запал. Но не тут-то было, я после кросса через весь город не уставала, а тут всего лишь завтрак.

- Ух! - все приготовив, я плюхнулась на второй табурет.

- Такое чувство, что ты участвуешь в конкурсе на самое быстрое приготовление завтрака, - сказал Кирилл, отпивая кофе. - Я же просил не переживать.

В ответ я виновато улыбнулась.

- Хотелось хоть как-то искупить вину, что я заперла тебя у себя на целые вечер, ночь и утро.

- Неужели ты думаешь, что я бы остался, если бы не чувствовал, что ты по-настоящему во мне нуждаешься? - стальные глаза смотрели на меня очень внимательно.

Да, я очень в нем нуждалась, и сейчас совсем не меньше, чем вчера, просто сегодня я уже могла себя контролировать.

- Я сама от себя не ожидала такой реакции, - все же попробовала я извиниться. - И уж тем более я не хотела, чтобы кто-то видел меня в таком состоянии, - я опустила глаза, - особенно ты.

- Не нужно меня стесняться, - заверил он.

Не найдя, что сказать в ответ, я набила полный рот яичницей и начала жевать. Кирилл тоже принялся за еду, видимо, пытаясь дать мне пару минут, чтобы опомниться.

Проглотив всю свою порцию со скоростью света, я сыто откинулась назад.

"Давненько ты так не набивала брюхо, - прокомментировал Зверь мой раздувшийся живот. - Я уже тоже люблю этого парня, раз он способствует твоему питанию".

"Тшш", - попросила я, обсудить все случившееся со Зверем мы успеем и позже, когда Кирилл уйдет, а в том, что он скоро уйдет, я не сомневалась.

- Теперь ты можешь мне рассказать о том, что случилось вчера? - спросил Кирилл, прервав мое им любование.

Я тут же помрачнела. Илона... Это утро было счастливым до безобразия, если не думать о том, что произошло вчера.

Я, не понимая, посмотрела на него. Что именно он хотел от меня услышать?

Все же в общении с эмпатом есть определенные плюсы, мне не пришлось озвучивать свой вопрос.

- Посмотри на ситуацию с моей стороны. Ты звонишь мне, давясь слезами, рассказываешь, что Илону убили Черные Капюшоны, говоришь, куда ехать, я приезжаю и нахожу тебя в состоянии полуистерики-полукомы прямо на месте преступления в машине этого лейтенанта... как там его?

- Мартынова, - глухо подсказала я.

- Мартынова, - эхом повторил он. - А в твоих чувствах, кроме боли и скорби, отчетливо читалось чувство вины. Когда я выясняю подробности, оказывается, что охрана офиса видела, как вы с Илоной уехали в пятницу после работы вместе на ее машине. Не слишком ли много тебя в этой истории? Естественно у меня возникли вопросы.

Я задохнулась от понимания и обиды. Вот почему он никуда не торопился, вот почему нянчился со мной и терпел мое неадекватное поведение. Ради информации, а вовсе не ради меня.

"Ну, началось", - недовольно пробормотал Зверь.

Кирилл отреагировал так же.

- Полагаешь, я торчу здесь все это время только ради этого вопроса?

Я вздрогнула, его голос даже близко не напоминал тот вежливый спокойный тон, которым он обычно со мной разговаривал. Я сразу заметила, что сегодня Кирилл не прятался под свою равнодушную маску, сейчас же я еще раз убедилась, что от этой маски не осталось и следа. Он был раздражен, обижен, уязвлен моими подозрениями.

- Я... - я не успела ответить, что я вовсе ничего такого не думала, но Кирилл перебил меня.

Оказалось, его может "нести" не меньше меня, когда мое раздражение достигает апогея.

- Можешь не сомневаться, - продолжал он все тем же необычным тоном, - если бы мне нужна была от тебя только эта информация, я бы выудил ее из тебя еще вчера, прямо там на стройке, надавал бы пару тумаков, чтобы очнулась, и выяснил бы все, что мне необходимо, а потом запихал бы обратно в машину этого Мартынова и поехал по своим делам, - с каждым его словом мне становилось все более и более стыдно за то, что я действительно могла о нем так подумать. Он почувствовал и это: - И не надо теперь этого стыдиться! Если ты так подумала, значит, ты считаешь меня двуличным подлецом, способным играть на чужих чувствах? - его голос стал тише. - Тогда я не понимаю, как ты можешь испытывать ко мне те эмоции, которые испытываешь, и одновременно считать меня расчетливым и бессердечным.

Видимо, привычка держать себя в руках, все же взяла верх, он замолчал, хотя я просто физически чувствовала, как в нем все еще кипит возмущение.

"Извинись сейчас же, - высказался Зверь. - Вот сейчас ты действительно незаслуженно обвинила человека".

Если даже Зверь встал на сторону Кирилла, которому он никогда не симпатизировал, значит, я действительно далеко зашла в своих подозрениях. Но извиниться? Я сегодня уже ни один раз говорила это слово: "прости" - но мне казалось, сейчас Кирилл не должен услышать простые извинения, он заслуживает объяснений.

- Несмотря на то, что ты прочел мои чувства, ты понял меня неправильно, - я заговорила тихо, тщательно подбирая слова. - Просто мне было проще поверить в то, что ты остался со мной из-за желания добыть сведения, чем из-за того, что я для тебя что-то значу.

- Почему? - короткий прямой вопрос.

И тут уже понесло меня:

- Да потому, что я отвратительный человек! Я умею только разрушать, а не строить! Я в последнее время только и делаю, что обижаю людей! И я не могу понять, почему ты нянчишься со мной, потому что на твоем месте, я бы не посмотрела в сторону такой, как я!

Ну, вот и все, сказала, выплеснула. Хотелось реветь, но на моем лице не дрогнул ни один мускул. Я просто замерла, как вчера в машине Мартынова, уставившись в одну точку, не шевелилась и дышала через раз, чтобы ничего не чувствовать.

Я услышала звук отодвигаемого табурета, но никак не отреагировала и не шелохнулась.

Кирилл подошел, присел на корточки передо мной, чтобы попасть в зону видимости, так как я опустила глаза. Он вздохнул и взял меня за руки.

- Я не должен был так реагировать.

Теперь еще он извиняется, мне стало еще хуже.

- Не надо опять надевать маску! - почти выкрикнула я. - Не прячься! Тебе не за что извиняться. Не извиняйся передо мной, что не сдержал чувства под маской!

Он устало потер переносицу.

- Ты когда-нибудь сведешь меня с ума своей реакцией.

- А ты меня своим самоконтролем, - в ответ буркнула я.

Я удивленно распахнула глаза, увидев на его губах улыбку. Он все еще сидел передо мной и держал мои руки. Я освободила одну из них и коснулась его щеки.

- Не сердишься? - прошептала я.

Он покачал головой:

- Уже нет, - его улыбка выглядела искренней, а не из-под маски.

Мое сердце забилось сильней от этой улыбки, и я поняла, что еще пара минут, и я сама брошусь к нему в объятия, и тогда уж точно не расскажу ничего об Илоне. Илона была хорошим человеком, она заслуживала, чтобы о ней горевали, а не тут же на следующий день после ее смерти забыли и отдались своим собственным чувствам. Еще ведь нужно было организовать похороны.

Придя к таким выводам, я решительно встала и прошла к чайнику.

- Давай еще по кружке кофе, и я все тебе спокойно расскажу. Хотя, по правде говоря, рассказывать особо нечего.

Кирилл кивнул и, как прилежный школьник, вернулся на свой табурет.

Я, на этот раз не торопясь, наполнила наши кружки и поставила на стол, потом тоже села.

- В пятницу после собрания Илона впервые со мной заговорила, - начала я, пытаясь правильно выстроить цепочку событий и ничего не пропустить. - Она хотела мне что-то сказать, но нам помешал Андрей со своими шуточками, и она передумала, предложила вечером встретиться и поболтать.

- И ты согласилась? - удивился Кирилл, судя по всему, такое поведение не вписывалось в мой психологический портрет, который он себе нарисовал.

- Согласилась, - кивнула я. - Не хотела, но любопытство взяло верх. Она никогда не стремилась к общению со мной, а тут так внезапно предложила встретиться. Кроме того, я была в тот день без машины, и когда вышла из офиса, Илона уже ждала меня на своей. Мы поехали в какое-то кафе, даже не помню, где оно. Она так быстро водит... - я осеклась, - водила, - с усилием поправила я себя. - Я даже не заметила, как мы туда приехали. Посидели, поговорили. А потом...

По взгляду Кирилла я поняла, что отвертеться не удастся и опустить наш с Илоной разговор не получится.

- Так зачем она тебя звала? - спросил он.

Я поморщилась.

- Вариант "познакомиться поближе" не подойдет?

Он покачал головой:

- Я очень хорошо знал Илону и уже неплохо знаю тебя. Не подойдет.

Я вздохнула, начистоту, так начистоту. И пусть пинает на себя.

- Она хотела поговорить о тебе, - я подняла глаза, пытаясь поймать его взгляд и прочесть реакцию. Все, что я поняла, он напрягся.

Кирилл подождал пару секунд, но я так и не продолжила.

- И что же она обо мне сказала? - его голос приобрел металлический оттенок.

- Она немного рассказала о том времени, когда познакомилась с тобой и Владимиром Петровичем, немного о том, какой сложный у тебя дар, - Кирилл ненавидел, когда его жалеют, с каждым моим словом он хмурился все больше. - Ну, сказала, что я тебе нравлюсь, и чтобы я не отчаивалась, - я быстро скомкала окончание разговора, и так сказала много непозволительного.

- А без нее ты не знала, что ты мне нравишься? - с издевкой спросил он.

Я широко распахнула глаза. Ах, он, оказывается, этого не скрывал? Интересно, когда? Когда игнорировал весь месяц?

- Ну, знаешь! - возмутилась я.

- Ну, хорошо, допустим, не знала, - согласился он. - И то, что я тебя поцеловал, ты расценила, как... как шутку? Как издевательство? Как?

Я поняла, что краснею, он попал в точку.

- Ну, на самом деле я рассматривала все эти варианты.

- И к какому же пришла? - он злился, я чувствовала.

- К тому, что не сдержался, - призналась я.

- Ну, хоть один правильный вывод.

Оказывается, когда Кирилл не сдерживался, он мог быть очень едким.

- Но я ни в чем не была уверена, - я решила быть честной до конца. - А потому слова Илоны стали для меня открытием. Я была в смятении. На улице лил ливень, Илона предложила меня отвезти, но меня понесло под дождь, Зверь отговаривал, но мне приспичило, я промокла до нитки, но побежала домой на своих двоих, а Илона уехала.

- По этому поводу и было чувство вины? - догадался Кирилл.

- Да, - я вздохнула. - Если бы я осталась с ней, может быть, все закончилось бы иначе. Кто знает, когда именно ее схватили.

Я не услышала от Кирилла глупо-успокоительных фраз, типа: "не вини себя, ты ничего бы не смогла сделать", и была за это ему благодарна.

Потом я рассказала ему об испорченном телефоне, звонке Мартынова, нашей совместной поездке в магазин и о вызове из полиции. Теперь уже и я рассказывала спокойнее, так как щекотливых тем больше не затрагивалось, и Кирилл слушал молча, не перебивая.

- Когда я увидела у него в руках звонящий телефон, я сразу все поняла, - заканчивала я свой рассказ, - бросилась туда, увидела Илону, а потом у меня началась истерика. Дальше ты знаешь, я позвонила тебе, и ты приехал.

- Кто такой этот Мартынов? Вы близкие друзья? Что он о тебе знает? - серьезно спросил Кирилл.

- Нет, - я замотала головой. - Мы приятели, не больше, учились вместе в пятом классе, с тех пор не виделись. Он ведет дело об убийстве Акимовой, вот и встретились.

- Что он знает о твоей работе?

Я задумалась, потом решительно ответила:

- Ничего. Я ни разу не говорила с ним о работе. Только обмолвилась, что после увольнения из "Лосев-Строй" нашла новую.. И все.

- Уже хорошо, - Кирилл барабанил пальцами по столу. - Нужно будет точно согласовать с Владимиром Петровичем, что говорить о нашей деятельности следствию. А Мартынов, вы часто видитесь?

Я дернула плечом:

- Будь его воля, виделись бы чаще.

Кирилл усмехнулся, а потом снова посерьезнел:

- Изольда, мне не понравились его чувства.

Я нахмурилась.

- О чем ты?

- Когда он появился в зоне слышимости, он был доволен, когда увидел меня с тобой, у него мелькнула паника, потом злость. А к тебе он испытывает чувства как собственности.

- Брось! - не поверила я. - Дима - положительный герой, он мухи не обидит. Какая собственность, я просто ему нравлюсь. Уверена, увидев тебя, он приревновал.

Но Кирилл все еще был очень серьезен.

- Ревности я не почувствовал, - настаивал он. - Только злобу.

- Ну не знаю, - протянула я. Я не была без ума от Мартынова, но считала его хорошим человеком, то, что Кирилл был так категорично настроен против него, мне было неприятно. - А что с родственниками Илоны? - спросила я, одновременно закрывая предыдущую тему. - Ты всех известил?

- У Илоны никого не было, только кошки. Наших я всех известил.

- Кошки?! - ахнула я. - И что теперь с ними будет?

- Леночка уже сегодня отвезла их в приют.

Он так спокойно об этом говорил, что я ужаснулась.

- В приюте их усыпят, если никто не захочет взять к себе! - воскликнула я.

- В этом не усыпят, - заверил он. - Этот приют принадлежал Илоне.

- О, - вот и все, что я смогла сказать.

- Не переживай, я уже договорился с Владимиром Петровичем о том, что финансирование этого приюта продолжится, несмотря ни на что.

Кирилл говорил уверенно, а он не был из тех, кто бросает слова на ветер. Мне стало спокойно.

Я замолчала и задумалась. Илона была хорошей, но очень одинокой. Почему в жизни бывает так несправедливо? Стало грустно.

- Нужно договориться о похоронах, - сказал Кирилл и встал. - Я обещал старику, что возьму это на себя.

Я кивнула, очень не хотелось, чтобы он уходил, но я понимала, что это его долг перед Илоной.

- Поедешь со мной?

Я вскинула голову, не веря своим ушам. Он зовет меня с собой? Мне захотелось ответить немедленным согласием и тут же броситься собираться, но я осадила коней.

- Уверен, что смогу быть полезна, а не просто путаться под ногами?

Естественно, мне было безумно приятно, что Кирилл позвал меня, и я смела надеяться, что и ему не хочется со мной расставаться и уезжать, но я заставила себя мыслить ясно, не опираясь на одни только чувства.

- Я никогда не говорю того, в чем не уверен, - с укоризной сказал он.

Я все еще, как прикованная, сидела на своем табурете.

- Так я собираться? - я решила все же еще раз переспросить, вдруг мне все просто померещилось.

Кирилл усмехнулся моей нерешительности.

- Собирайся уже!

Я вскочила и бросилась в комнату.

***

Весь остальной день прошел как в тумане. Мы куда-то ездили, Кирилл о чем-то разговаривал, кому-то звонил.

Сказав, что я смогу быть полезной, он явно сильно преувеличил, может, я и не путалась под ногами, как боялась, но пользы от меня не было никакой. И я могла только гадать, зачем он потащил меня с собой.

Единственная полезная вещь, которую я сделала, это позвонила Мартынову и спросила, когда нам отдадут тело Илоны. Он попытался спросить, как я и где, но я была не склонная вести светские беседы, все же оценка Кирилла Диминых чувств оставила во мне неприятный осадок. Однако Мартынов не обиделся на мой сухой тон и согласился, что мы поговорим позже, пообещал, что завтра мы уже сможем забрать Илону из морга и похоронить. Никаких улик на теле, естественно, обнаружено не было, поэтому задержек не ожидалось.

Кирилл сказал, что нужно ехать на кладбище, чтобы о чем-то там договориться. Я только кивнула, слава богу, до этого мне не доводилось никого хоронить, и я ничего в этом не смыслила.

Когда мы покинули мою квартиру, Кирилл снова стал молчалив и предельно серьезен, отвечал скорее односложно, сам разговор не начинал.

"Зверь, - взмолилась я, поняв, что больше не могу молчать. - Поговори хотя бы ты со мной".

"Ну спасибо за "хотя бы", - обиделся тот.

"Зверь!"

"Ну и чего ты убиваешься?" - кажется, мой друг сменил гнев на милость.

"Не знаю, как себя вести, - призналась я. - Он стал как ледяная фигура", - ну вот, ругала Леночку за Ледяного короля, а теперь сама сравниваю его со льдом, докатились.

Я покосилась на Кирилла, гадая, что он в данный момент улавливает в моих чувствах, но его лицо не выражало никаких эмоций. Он вел машину одной рукой, второй держал телефон возле уха, кажется, речь шла о приюте для животных Илоны, но я невнимательно слушала, погрузившись в свои мысли.

"Ну а чего ты хочешь? - сказал Зверь. - Ты знаешь, я всегда был против этого парня, но на сегодняшний день нет никаких причин, чтобы я не был за него. По-моему, он молодец. Не разнылся, как некоторые, а бегает, суетится, договаривается. А для него Илона была не просто едва знакомой, с которой они разок попили кофе и поболтали. Ты же слышала, они познакомились, когда он был еще мальчишкой, с тех пор всегда были бок о бок, виделись ежедневно. Как ты думаешь, что он чувствует?"

Я снова посмотрела на Кирилла. Ну, конечно же, безупречная маска на лице, лишенная эмоций.

"Ему больно", - ответила я.

"Он потерял друга, и ему очень больно, - согласился Зверь. - Он сейчас просто отключил все свои чувства и не зацикливается на них, пока не разберется со всеми делами. Это хорошее умение, тебе бы так научиться".

"Знаю", - вздохнула я, что сказать, о таком самообладании мне можно только мечтать.

"А что до того, зачем он позвал тебя, так, по мне, это тоже очевидно".

Я начала злиться.

"Может, тебе очевидно!"

"Тпру! Притормози! - осадил меня Зверь. - Хочешь его еще и своей злостью порадовать?"

Вот черт! Конечно же, Зверь был прав. Не хватало еще подлить масла в огонь своими чувствами, будто и без меня тут мало проблем.

Я попыталась сосредоточиться и взять себя в руки, как учил Золотаревский. Старик говорил, что я делала успехи, мне же казалось, что я топчусь на месте. Несмотря на то, что я уже научилась успокаиваться и "глушить" свои эмоции, самоконтроль достигался за несколько минут и глубоких вдохов-выдохов, добиться автоматизма не получалось по-прежнему.

"Молодец, - несмотря ни на что, похвалил Зверь. - Вот так, держи себя в руках. Так о чем мы говорили?"

"О том, зачем Кирилл взял меня с собой".

"Ах да, ну так вот. У тебя когда-нибудь умирал кто-то близкий?"

"Бабушка".

"Что ты чувствовала?"

Зверь начал издалека. Мне хотелось потребовать от него немедленных ответов, но я постаралась набраться терпения, я же обещала себя контролировать.

Я задумалась и попыталась подобрать слова, наиболее четко описывающие мое состояние.

"Это было горе. Я не могла поверить, что больше ее не увижу, чувство безысходности, беспомощности, неспособности повернуть время вспять".

"И ты?.." - он продолжать подталкивать меня к нужным выводам, но непременно хотел, чтобы я дошла до всего самостоятельно.

"И я плакала, - уж это я помнила, - ревела, особенно, когда оставалась одна".

"Вот ты и ответила на свой вопрос", - довольно подвел итог Зверь.

"Ты думаешь?.." - ахнула я, невольно снова покосившись на Кирилла.

"Я уверен. Он не хочет оставаться один. Не думаю, что он маньяк, привыкший контролировать свои эмоции и наедине с самим собой. Ты его спасительная нить, чтобы не расклеиться раньше времени. А то, что он тебя еще и любит, это приятный бонус, ему спокойнее, когда ты рядом".

Я попыталась проиграть в своей голове все аргументы, выдвинутые Зверем, но не нашла ничего, к чему бы могла придраться. Все доводы были весьма логичны.

"А потому вспомни все уроки Золотаревского, собери силы в кулак, и заткни свои собственные чувства подальше. Твоя цель - поддерживать", - подвел итог Зверь.

"Я постараюсь".

"Ты недолжна стараться! - не выдержал он. - Ты должна делать! А то люблю, хочу ему счастья! Люди очень любят раскидываться такими словами, но на деле не могут элементарно заткнуться и поддержать, когда человеку плохо, и продолжают печься только о себе. Как вы там любите говорить? "Люблю больше жизни"! Так пока у тебя жизнь никто не просит, просят лишь отложить свое самобичевание!"

Я много думала о его словах, тогда и потом, слова существа, живущего на земле сотни лет, и видевшего разных людей, разные судьбы и поступки.

Думала о его словах и во время похорон, которые проходили на следующий день. На них присутствовали, все "наши", как сказал тогда Кирилл: Владимир Петрович, Леночка, Андрей, Молотов, Ковров и Петя. Пришли еще пять человек: три женщины и двое мужчин. К нам они не подходили, стояли особняком, как я поняла, это были люди, работающие в приюте для животных, принадлежавшем Илоне. Одна из женщин рыдала в голос.

Из "наших" плакала Леночка, часто сморкаясь в припасенный платок огромных размеров. У Андрея были красные глаза, но на людях он крепился, ведь не гоже богатырю плакать при свидетелях. Старик держался стойко, только часто вздыхал. Ковров выглядел еще более злым, чем обычно, мне казалось, что если бы сейчас ему под руку попался кто-нибудь из Черных Капюшонов, разорвал бы голыми руками без всякой магии. С лица Молотова тоже сошла его постоянная улыбка, он выглядел подавленно и, казалось, старше на несколько лет. Только лицо мальчика Пети не выражало никаких эмоций. Он стоял в сторонке и ни с кем не разговаривал.

Я тоже не плакала. Вняв словам Зверя, я собрала все свои силы в кулак, и сдерживала в себе всякое проявление эмоций.

Так получилось, что все время похорон мы с Кириллом стояли отдельно от остальных, держась за руки. В этот момент это казалось таким естественным и единственно верным. Когда могилу принялись засыпать, он крепче сжал мою руку, других проявлений эмоций Кирилл себе не позволил.

Когда уже устанавливали временный памятник и расставляли венки, пошел дождь, совсем как в тот день, когда Илона умерла. Но, несмотря на погоду, никто не шелохнулся, продолжая стоять до конца под ледяными каплями. Только Леночка, оказывается, припасла зонт, которым она тут же накрыла себя и Владимира Петровича.

Это в американских фильмах, во время похорон непременно идет дождь, а все приходят в длинных черных плащах с такими же черными зонтами. У Леночки зонт оказался розовым. Нелепое яркое пятно среди кладбищенского антуража.

Когда все кончилось, люди начали расходиться. Первыми ушли друзья Илоны из приюта для бездомных животных. Потом улизнул Петя, как мне показалось, он ждал - не дождался, когда же приличия позволят уйти. Следом Ковров и Молотов медленно последовали к своим машинам, кивнув всем нам на прощание.

Леночка с Золотаревским и Андрей направились к нам. Как странно, краем сознания я отметила, что это мы должны были подойти к Владимиру Петровичу, но Кирилл не шевелился, и я не хотела его беспокоить ненужной суетой. Почему-то на кладбище любое лишнее движение кажется суетой.

- Кирюх, как же мы теперь без нее! - взвыл Андрей и зарыдал у Кирилла на плече.

Я тактично отошла, отведя взгляд. Ну, если даже наш богатырь не сдержался...

- Прекрати, - пробормотал Кирилл, капли дождя струились по его лицу, застилая глаза и заставляя часто моргать, - нормально все будет, - он похлопал Андрея по спине. - Сейчас нам нужно не слезы лить, а найти того, кто это сделал.

- Да я их всех! Да я!.. - продолжал убиваться Князев, даже не пытаясь взять себя в руки.

Сначала меня посетила мысль, что это неправильно, мужчины не плачут, а потом я устыдилась своей резкости. Кто я такая, чтобы судить других? Когда я билась в истерике в машине Мартынова, меня никто не осуждал, каждый имеет право выражать свои чувства так, как ему хочется. И это еще большой вопрос, что лучше: плакать, как Андрей, или надевать маску равнодушия и спокойствия, как Кирилл. Недаром ведь говорят, поплачь, легче станет. Почему-то я не сомневалась, что Князеву действительно станет легче уже на следующее утро, вот выспится хорошенько и отправится на новые подвиги покорения красавиц. Может быть, было бы лучше, чтобы Кирилл так же не стыдился проявления своих чувств?

А потом я спохватилась и вспомнила о главном отличии между Кириллом и Андреем. У Андрея было только свое горе, у Кирилла - наше общее. На него навалились эмоции всех пришедших на похороны. О чем же думал Андрей, прибежав поплакать у него на плече? Разве он не понимает?

Наверное, мое внутреннее возмущение было сильнее, чем мне казалось, несмотря на то, что я себя сдерживала. Кирилл почувствовал его, бросил на меня быстрый умоляющий взгляд, чуть качнув голов, мол, оставь. Я отвернулась.

В это момент и я вызвала желание поплакать у меня на плече. Леночка прямо-таки упала в мои объятия, выскочив из-под зонта, который вручила Золотаревскому. Она не причитала, как Андрей, а просто ревела, цепляясь за меня. Как странно, неужели, когда кто-то другой не плачет сам, кажется, что он может тебя утешить?

- Простудишься, - сказала я, подталкивая ее обратно под зонт.

- Сама простудишься, - всхлипнула она.

- Не простужусь, - заверила я. - Во мне Огненный Зверь, помнишь?

Леночка только слабо кивнула, но мне удалось отлепить ее от себя и запихнуть обратно под зонт к Золотаревскому.

- Правильно, - поддержал меня старик. - Нечего под дождем бегать, ты у нас самая хрупкая.

Расценив его слова, как приглашение, Леночка всхлипнула и повисла уже на его шее.

В ответ его удивленный взгляд я только пожала плечами, смахнула с лица воду и спросила то, что меня действительно интересовало.

- Вы знали? - мой голос прозвучал резко, нет, не обвинительно, но все же резче, чем следовало бы, стоя у свежей могилы.

- Поговорим об этом позже, - произнес старик почти одними губами.

Подобного ответа я не ожидала. Думала, он сделает оскорбленные глаза и скажет: "Конечно же, не знал!"

Я так растерялась, что пару секунд просто ловила ртом воздух и дождь, задыхаясь от возмущения.

"А ну успокойся!" - подал голос Зверь, но сейчас меня, навряд ли, мог бы успокоить даже кусок метеорита, свалившийся неподалеку.

Не имея ни сил, ни желания, откладывать ничего на это загадочное "потом", я схватила Леночку под руку и потащила за собой под дождь, та только удивленно пискнула.

- Простынешь, заболеешь, умрешь, - нравоучительно говорила я. - Хочешь, чтобы мы еще и тебя потеряли? Вон, смотри, вся уже мокрая, быстро в машину!

Увидев неподалеку "Хаммер" Золотаревского, я потащила Леночку туда, насколько я знала, девушка приехала на такси, но должен же ее кто-то отвезти домой, а то действительно простудится. Я испытывала к Леночке смешанные чувства, но зла я ей определенно не желала.

Я обернулась на старика. Под моим тяжелым взглядом, он осмотрелся, будто ища укрытия, не столько от дождя, сколько от меня, но не найдя вокруг ничего, кроме, памятников, могил и оградок, побрел за нами.

- Садись, - я открыла дверцу и практически силой запихнула Леночку на заднее сидение "Хаммера", коротко кивнула сидящему на водительском месте Степану. - Будьте добры, включите печку, она замерзла.

Убедившись, что меня поняли, я захлопнула дверь прямо перед носом старика, который тоже хотел сесть в машину.

- Не так быстро, - прошипела я, достаточно тихо, чтобы нас никто не слышал. - Нам надо поговорить.

- Это моя машина, - напомнил Золотаревский, но я была не склонна его слушать, пока он не ответит на интересующие меня вопросы. Оставалось сообразить, где их все ему задать.

Я покрутила головой в поисках подходящего укрытия. Если бы я приехала на своей машине, проблем бы не возникло, но меня привез Кирилл. Не долго думая, я решила, что автомобиль Кирилла сгодится и для моих целей, благо он был припаркован совсем рядом.

- Пойдемте, больше пяти минут я у вас не займу.

Старик поджал губы, но возражать и устраивать скандал при свидетелях не стал.

Я посмотрел в сторону могилы Илоны. Кирилл и Андрей все еще были там. Под дождем. Не хватало еще, чтобы они получили себе воспаление легких...

Владимир Петрович сам открыл дверь и забрался на заднее сидение, я последовала за ним, отсекая от себя звук дождя.

Когда я повернулась к старику, выражение его лица изменилось. Из тихо-скорбного он превратилось в злое.

- И чего же ты от меня хочешь? - громко и гневно воскликнул он.

Как интересно, похоже, я все же расслабляющее действую на Золотаревских, не только Кирилл наедине со мной снимал маску, но и его приемный отец. Хотя, что я говорю, это же Владимир Петрович - великий кукловод, кто сказал, что у него одна маска?

- Вы знали! - ну, раз он сам задал такой тон, я тоже не стала любезничать.

- А ты что думала?! Конечно, знал! Я многое знаю, но я не могу предотвратить все! И то, что я знал это заранее, не уменьшает мою скорбь!

Я задохнулась от возмущения.

- Вы могли это предотвратить! Она вам верила!

- А кто тебя сказал, что я ее не предупреждал?!

Возможно, я все же была не права, и сейчас Золотаревский снял все свои маски.

Я немного растерялась от такого ответа, мой запал немного поутих.

- Предупреждали? - не поверила я.

- Естественно, предупреждал. Но я тебе не точный прибор. Я не знаю даты тех событий, которые вижу. Я говорил Илоне, чтобы она была осторожнее, что примерное время - ближайшие полгода. Предупреждал, что это может случиться вечером, когда уже темно, просил поберечь себя. Но разве вы, женщины слушаете? Она обещала мне не ходить никуда вечерами, пока время моего видения не пройдет, но нет же, понесло ее куда-то!

Куда-то? Вот теперь у меня просто перехватило дыхание. О господи! Значит, боясь того, что видение Золотаревского сбудется, Илона никуда не выходила по темноте. А из-за меня один раз вышла! И этот раз оказался роковым. Боже, что я наделала! И это я еще обвиняю старика, когда это ему впору проклинать меня за мою глупость.

Но он сказал: "куда-то". А ведь Кирилл прекрасно знал, что Илона отправилась на ночь глядя со мной, но почему не сказал старику? Шарниры в голове вращались с бешеной скоростью, расставляя все на свои места. А не сказал он потому, что знал о предсказании и не хотел обвинений в мой адрес... О господи!

Я закрыла лицо руками.

- О господи, - прошептала я уже вслух.

- Что с тобой? - испугался Золотаревкий.

А со мной то, что уже в который раз осудила человека, ни в чем не разобравшись толком, а вина тут только одна - моя собственная. Но ведь Илона знала, что ей грозит опасность, почему рискнула? Ради чего? Или ради кого - так вернее. Она хотела помочь Кириллу. А так как ему, в отличие от старика, известны совершенно все обстоятельства, теперь его будет мучить чувство вины.

Что же я наделала?

- Илона встречалась со мной тем вечером, - по-прежнему шепотом призналась я. Пусть знает правду. Пусть обвинит меня, я этого заслуживаю.

- Эхе-хе, - только и пробормотал Владимир Петрович, а потом мягко приобнял меня за плечо. - Вот что, девочка, не ты пытала Илону, не ты забрала себе ее дар, и не ты убила ее, а это значит, что ты не виновата.

- Не прямо, так косвенно, - возразила я.

- Не специально, не умышленно... - кивнул Золотаревский. - Я не святой отец, чтобы отпускать грехи. Скажу только, что у каждого из нас свой скелет в шкафу. И каждый принимает решения, которые влекут за собой те и или иные последствия. Но Илоны больше нет, мы все любили ее, и все скорбим, но изменить мы уже ничего не можем, можем только смириться, возможно, однажды отомстить, но повернуть время вспять точно не можем. Мы можем лишь выносить уроки из своего опыта.

- Спасибо, - прошептала я.

- Тебе спасибо, что ты сейчас рядом с Киром, - серьезно сказал старик. - Он был очень привязан к Илоне. Ему сейчас несладко. Ему нужна поддержка. Мою он не примет.

- Почему?

- Да потому, что это я научил его быть сильным. Ведь не для того же, чтобы он показывал мне свою слабость? - он печально улыбнулся и вышел из машины прежде, чем я успела обдумать его последние слова.

Дождь не прекращался.

Раскрыв зонт, Владимир Петрович побрел к своей машине, а ко мне подошел Кирилл, промокший насквозь.

- Андрей хочет поехать выпить, помянуть Илону, - сказал он, - поедешь с нами?

Я чувствовала себя слишком виноватой в ее смерти, чтобы согласиться.

Я покачала головой.

- Нет, я вам там буду не нужна, отвези меня домой, пожалуйста.

- Хорошо, - Кирилл не стал меня уговаривать, и я подумала, что это значит, что я приняла верное решение.

Мы выехали с кладбища следом за "Хаммером" Золотаревского.

Уехали все. Только Илона осталась там. Навсегда...

11 глава. Полигон

Проснувшись утром, я обнаружила в телефоне три пропущенных звонка от Димы Мартынова. Поставив мобильный в режим "без звука" на время похорон, я, естественно, потом забыла его выключить. И телефон провалялся в моей сумке до следующего утра.

По правде говоря, я искала мобильник в надежде обнаружить там звонок от Кирилла, и немного расстроилась, обнаружив, что прошлым вечером обо мне вспоминал лишь Мартынов. Конечно же, я знала, что расстраиваться по этому поводу глупо, и вчера Кириллу было не до меня, но ничего не могла с собой поделать.

Я швырнула телефон на кровать и направилась в ванную.

"Может быть, все-таки перезвонишь бедному парню? - вступился за Диму Зверь. - Он, наверняка, переживает за тебя. Когда он видел тебя в последний раз, состояние у тебя было то еще, а потом заявился твой принц на белом... пардон, на черном коне и увез тебя, толком ничего не объяснив".

Я задумалась. Мы хорошо общались с Мартыновым весь последний месяц, и, возможно, Зверь был прав, он не заслуживал такого отношения. Но...

- Зверь, почему так? - высказала я свои сомнения. - Всякий раз, как я думаю о Диме, я не хочу его видеть и не скучаю по нему, соглашаюсь встретиться с непременной неохотой. Но как только эта встреча происходит, я ему рада.

"Ну-у, - протянул мой друг. - Может быть, у парня природное обаяние, которое через телефон не передается?"

Приняв душ и переодевшись, я все еще думала об этом.

Налила себе кофе, устроилась на табурете на кухне и взяла телефон в руки. Вздохнула, принимая окончательное решение, что ж, наверное, Зверь прав, Дима не заслуживает к себе плохого отношения.

Я набрала номер.

- Изольда! - в его голосе было такое облегчение, что мне стало стыдно за то, что я так долго колебалась прежде, чем позвонить.

- Привет, - только сейчас я посмотрела на часы: восемь утра. - О, прости, я тебя не разбудила?

- Конечно, нет, - тут же отмахнулся он.

- Просто ты звонил вчера. Я звук на телефоне выключила. Не слышала.

- Конечно, я звонил! Как ты?

- Жива, - я только в последний момент перефразировала: "Я-то жива".

- Мне так жаль, что я не уделил тебе должного внимания в тот день, - начал извиняться Дима. - Тебе было плохо, а я бросил тебя там в машине...

Я поморщилась. В последнее время у всех появилась мода брать всю вину на себя.

- Прекрати, - попросила я. - Ты был на работе, а я была не в себе. В твои служебные обязанности не входит утешать друзей жертв, убийства которых ты расследуешь.

- Но тебе было плохо, - не согласился он.

- Со мной уже все нормально, я выплакалась, поспала и пришла в себя.

- А этот парень? - спросил Дима, я тут же напряглась. - Кирилл Золотаревский. Кто он?

- Разве он не сказал? - мой голос перестал быть дружелюбным. - Мы работали вместе с Илоной. Я позвонила ему, и он приехал.

- Я спрашивал не это, - тон Мартынова тоже сделался напряженным.

- Тогда выражайся яснее, я не умею читать мысли! - теперь я уже шипела.

- Как угодно. Кто он тебе?

Я выпустила воздух через сжатые зубы. Появилось желание что-нибудь разбить, желательно об Димкину голову.

"Спокойно", - предостерегающе сказал Зверь.

Вовремя сказал, потому что с моего языка чуть было не сорвались слова, о которых я бы потом горько сожалела.

- Он мой коллега, - как можно более сдержанно ответила я. - Я ведь уже сказала.

- И он не твой парень?

Тьфу ты, черт, он, что, специально нарывается?

- Нет, он не мой парень, - процедила я. "И мне чертовски жаль, что это не так". - Но возникает вопрос, какое тебе до этого дело?

Мартынов помялся пару секунд.

- Я переживаю за тебя, - ответил он. - Не понравился мне этот Золотаревский. Слишком уж самоуверенный.

Мне очень захотелось ляпнуть, что он понравился Кириллу еще меньше, но сдержалась.

- Тебе не о чем беспокоиться, - заверила я и предупредила: - Продолжишь меня с этим доставать, я положу трубку. Да и вообще, уже поздно, мы оба опоздаем на работу.

- Окей, - подозрительно быстро согласился он, - тогда до встречи там.

"О-па", - прокомментировал Зверь.

- Где - там? - не поняла я.

- На твоей работе, конечно. Я приеду, нужно опросить твоих коллег об Илоне Кожуховой.

Я напряглась. Нужно немедленно предупредить старика!

- Понятно, - сказала я, будто бы совершенно равнодушно. - И когда тебя ждать?

- Да вот прямо сейчас и поеду, - не обрадовал он. - У вас же рабочий день с девяти?

- Д-да, - я запнулась и разозлилась еще больше, но на этот раз на себя. - Ты адрес знаешь?

- Нет, как раз у тебя и хотел спросить.

Мне захотелось отправить его в другой конец города, соврать, сделать что угодно, лишь бы оградить своих "коллег" от интереса полиции. Но сделать нечто подобное было бы глупо и по-детски и вызвало бы куда больше подозрений.

Я покорно назвала адрес, думая, что можно предпринять, ведь наш офис не походил на другие. Кабинет начальника и конференц-зал. Естественно возникнет вопрос, что мы там обсуждаем и для каких целей собираемся. Да и вообще, мне захотелось стукнуть себя за подобную оплошность, я ведь никогда не интересовалась легендой, чем мы занимаемся.

Едва Мартынов положил трубку, я немедленно набрала Кирилла. Возможно, по этому вопросу следовало бы позвонить Владимиру Петровичу, но я подумала об этом, только когда уже пошел вызов.

- Я слушаю тебя, - Кирилл взял трубку после второго гудка, его голос был спокойным, похоже, на этот раз он моему звонку не удивился.

- Мартынов звонил, - быстро сказала я без приветствия, - он сейчас выезжает и направляется к нам офис...

Я не успела еще договорить, когда Кирилл ответил:

- Понял. Приезжай, все будет готово.

- Но...

- Некогда. Как подъедешь, позвони, постарайся перехватить его у входа.

Я успела сказать только "угу", а он уже положил трубку.

- И как ему удается сохранять спокойствие? - пробормотала я.

"И как тебе удается так нагнетать панику?" - в тон мне ответил Зверь.

***

Я быстро доехала до офиса, бессовестно гнала всю дорогу, объезжала участки пробок дворами.

Когда припарковалась, сразу же внимательно осмотрелась, машины Мартынова нигде не было. Уф-ф, значит, все-таки опередила.

Я достала телефон и, как и обещала, набрала Кирилла.

На этот раз он взял трубку практически мгновенно.

- Вижу тебя в окно, - все тем же спокойным тоном сказал он. - Подожди в машине, как только подъедет, сделай вид, что вы приехали одновременно, и ты только собираешься заходить.

- Что мне ему сказать?

- Заговори зубы, - попросил Кирилл. - Если дашь лишние пять минут, скажу тебе спасибо.

Мое сердце застучало громче.

- Хорошо, - пообещала я, и тут увидела автомобиль Мартынова, выруливший из-за угла. - Все, я пошла.

- Удачи, - в его голосе была теплота. Никаких лишних слов, разговор только о деле, но его тон говорил о том, что наше сближение в последние дни мне не приснилось.

Я убрала телефон в карман куртки, глупо улыбаясь, вздохнула и вышла из машины. Мартынов уже успел припарковаться и тоже выйти.

- Изольда! - махнул он мне рукой. На его лице была радость.

- Привет еще раз, - кивнула я.

Дима смотрел на меня с обожанием.

- Отлично выглядишь!

Мне захотелось скривиться. Видок у меня был тот еще. Я не успела высушить волосы, а потому закрутила еще влажные в пучок, почти полное отсутствие косметики на лице, затертые джинсы, первые попавшие с утра под руку - словом, та еще красавица.

Но помня, что обещала Кириллу задержать Мартынова, я заставила себя улыбнуться.

- Спасибо, - судя по его вспыхнувшим глазам, моя улыбка получилась вполне искренней. - А что именно ты хочешь узнать? - начала я тянуть время. - Сомневаюсь, что кто-то из наших владеет какой-либо информацией, связанной со смертью Илоны.

Дима пожал плечами.

- Как знать. Меня интересует все, когда ее видели в последний раз, куда она собиралась, как себя вела, опасалась ли чего-нибудь в последнее время, были ли у нее враги. Тут все может быть важно, любая мелочь. Никогда не знаешь,что может быть ключом к раскрытию преступления.

Он поставил машину на сигнализацию и направился к зданию. Слишком быстро!

- Это я видела Илону последней! - выпалила я, не зная, как еще его задержать.

Мартынов остановился, повернулся ко мне. Его лицо приняло озадаченное выражение.

- Почему сразу не сказала?

Интересно, когда я должна была ему это рассказать? Когда билась в истерике в его машине? Или сегодня по телефону, когда он допытывался, кем мне приходится Кирилл?

- Не думала, что это важно, - соврала я.

- Это важно.

- Прости, - как я ни старалась, мое "прости" вышло неестественным. - Что мне тебе рассказать?

- Ну для начала, расскажи, откуда у тебя такое везение, что ты второй раз умудряешься оказаться последней, кто видел жертву живой?

Я пожала плечами.

- Может, правда везение?

Он хмыкнул:

- Ну, это как посмотреть. И когда же ты ее видела в последний раз?

Слава богу, тут мне врать было не зачем.

- Вечером в пятницу, - рассказала я чистую правду. - Мы после работы отправились с ней попить кофе в кафе, поболтали. Быстро потемнело, пошел дождь. Она уехала домой, я тоже.

Мартынов прожигал меня взглядом.

- Не сходится, - выдал он через минуту.

- Что не сходится? - не поняла я. Уж на этот раз я даже чуть-чуть не приврала.

- Ты сказала, что поехала домой. Когда же ты умудрилась промочить свой телефон? В машине была течь?

Вот и влипла. Он все-таки не просто мой приятель, он в первую очередь следователь, и забывать об этом не следует.

Я решила сыграть в дурочку.

- Ты меня в чем-то подозреваешь?

- При чем тут это?

Не "конечно, не подозреваю", а "при чем тут это"...

Что ж, мне пришлось защищаться. Обидевшись на его подозрения, мне даже не пришлось напрягаться, чтобы соврать, ложь полилась легко и естественно:

- Я, кажется, говорила, что люблю дождь. Я доехала до дома, поставила машину и пошла прогуляться. Тогда и промокла. А если ты мне не веришь, давай, надевай на меня наручники и повесь все убийства на меня. Глядишь, капитаном станешь!

Боже, ну и чушь я несла. Если бы Дима знал меня лучше, он бы сразу понял, что все мои слова полная чушь. Но все же мы были знакомы не настолько близко и общались недолго. Он поверил.

- Не обижайся, - на его лице появилось виноватое выражение. Он протянул ко мне руку, желая коснуться плеча.

Я шарахнулась от него. Движение было не инсценировкой, мне действительно не хотелось, чтобы он меня трогал, но получилось то, что доктор прописал. Вид Мартынова стал еще более виноватым.

Он поспешил перевести тему, сделал неопределенный жест рукой, будто просто разминал ее, а не пытался коснуться меня:

- И больше ты ее не видела?

- Нет, - я замотала головой. - Мы разъехались вечером в пятницу. В субботу я вспомнила, что мы не решили с ней кое-какие вопросы, попробовала позвонить, но телефон в это время уже был в твоих руках.

- И могу я узнать, о чем вы говорили в последний раз? - не отставал Мартынов, только делал это с мукой на лице, демонстрируя, что все эти серьезные разговоры ему нравятся не больше, чем мне.

- О мужчинах, - с вызовом ответила я. Вот теперь посмотрим, хватит ли у него смелости выспрашивать подробности.

Не хватило.

- И ее ничего не беспокоило? - спросил он. - Она никуда не собиралась?

- Она собиралась домой, - ответила я, сделав ударение на последнем слове, а потом добавила: - Знай я, кто ее убил, задушила бы, а не скрывала.

Дима кивнул и снова извинился:

- Прости, если расстроил.

- Разозлил, - честно сказала я.

- Пойдем, поговорим с твоими коллегами, возможно, кому-то из них известно больше, - и он, не ожидая моего согласия, направился к дверям в здание.

"Зверь, как думаешь, что Кирилл имел в виду, когда сказал, что все будет готово? Что они там делают?"

"Перепланировку?" - ехидно предположил Зверь.

"Ну, спасибо за мнение!"

"А чего ты бесишься? - разумно возразил он. - Кирилл сказал, что все будет готово, значит, он в этом уверен. Уж ему-то ты доверяешь?"

Кириллу я доверяла, боялась только, что у него было недостаточно времени, чтобы все устроить.

Терзаемая сомнениями и страхами, я побежала за Мартыновым.

Поездка в лифте показалась очень долгой, мне было неуютно под взглядом Димы, притом, что он только что высказал подозрения в мой адрес, обожание в его глазах было мне непонятно.

Наконец-то мы вышли из лифта, и я указала на двери нашего офиса. А потом сама удивленно распахнула глаза: на дверях, на которых до этого ничего не было, красовалась табличка: "ИП Золотаревский В.П. Агентство переводов".

"Вот-те на! - хохотнул Зверь. - Ребята с фантазией!"

Мне было не до смеха, я только сглотнула, пряча удивление на своем лице.

- Ты не говорила, что работаешь в агентстве переводов, - отметил Мартынов, тоже обратив внимание на вывеску.

Не говорила, можно подумать, я сама была в курсе...

- Проходи! - преувеличенно громко пригласила я и толкнула дверь.

- Доброе утро, - встретила нас Леночка, она уже была своем месте, как всегда в безупречно белой рубашке и мини-юбке, только серьезнее, чем обычно, без улыбки, вид деловой.

- Доброе, - отозвалась я и представила Диму. - Это старший лейтенант Мартынов. Он хотел бы задать несколько вопросов об Илоне.

- Конечно, - Леночка все еще была в образе, ничего общего со знакомой мне смешливой девчонкой. - Елена Скворцова, - она подошла и протянула Мартынову руку. - Присаживайтесь, пожалуйста. Может быть, кофе, чай?

- Чай, - попросил Дима. - Если можно, зеленый.

- Конечно, - кивнула Леночка.

- У вас большой коллектив? - спросил меня Мартынов.

Сначала я мысленно начала считать, но потом спохватилась, кто знает, кого решат познакомить с полицией, а кого нет.

- Не очень большой, - пространно ответила я.

- Тогда, может быть, я сначала поздороваюсь с остальными? Не хотелось бы свалиться, как снег на голову, - предложил он.

Я опасливо покосилась на Леночку, но она и глазом не моргнула.

- Уже все в сборе, - сказала она. - Не стесняйтесь, проходите, - девушка указала на двери конференц-зала.

Туда? О чем они только думают? Это же самое подозрительное место нашего офиса! Я начала паниковать, но потом вспомнила о Кирилле. Если он был уверен, что все будет хорошо, значит, я должна ему довериться.

- А Владимира Петровича я сейчас предупрежу, - и она подняла телефонную трубку.

Мартынов же, не дожидаясь повторного приглашения, направился в указанном направлении. Я замерла, когда он открывал дверь, потом бросилась за ним.

Как можно было переделать конференц-зал за какие-то полчаса, для меня осталось загадкой. Но вместо пустого помещения с огромным столом посередине, нас встретил обычный рабочий кабинет. Отдельные столы, по два в три ряда, на каждом настольная лампа, компьютер, подставка для карандашей и стопки бумаг. Вдоль стен стеллажи со всевозможными словарями (Бог ты мой, откуда?!).

Три из шести столов были заняты. На своих якобы рабочих местах были Кирилл, которому я улыбнулась уголком губ, и получила в ответ едва заметный кивок, Молотов и Ковров. Не было Андрея и Пети. Что ж, разумное решение. Князев с его габаритами смотрелся бы за столом с документами инородным предметом и точно бы вызвал подозрения. А Петя, как ни крути, маленький мальчик, его присутствие было бы вообще необъяснимо. Курьер? Разносчик пиццы?

- А, старший лейтенант! - Кирилл поднялся из-за стола и тут же перехватил инициативу. - Доброе утро.

- Доброе утро, - Дима стушевался, потом все же взял себя в руки и обратился к Молотову и Коврову, с которыми был незнаком. - Позвольте представиться, старший лейтенант Мартынов, я веду дело о убийстве Кожуховой Илоны Леонидовны. Я прошу вас отвлечься от работы и уделить мне немного времени.

- Ну, только если немного, - Ковров был в своем репертуаре.

- О большем не прошу, - кивнул Мартынов. - Я вас приглашу по одному, как только поговорю с вашим директором, - и выскользнул обратно в приемную.

- Придурок, - высказался Ковров.

Молотов, сидящий впереди него, обернулся:

- Брось, Антон, парень очень мил.

- Все равно ничего не найдет, толку с ним лясы точить! - не унимался Ковров.

- Еще громче об этом крикни, - шикнул на него Кирилл и подошел ко мне. - Как он ничего не заподозрил?

Я пожала плечами. Хотелось обнять его.

- Ну разве что меня. Сначала Акимова, теперь Илона.

- Не волнуйся, - его голос был спокойным и уверенным, хотелось ему верить.

Мы вместе вышли в приемную, но там обнаружилась только Леночка.

- Куда он делся? - удивилась я.

- Старик позвал его к себе, - пояснила она, - потом обещал освободить ему кабинет, чтобы он спокойно со всеми побеседовал. Владимир Петрович был оч-чень мил, - она хихикнула, как прежня Леночка, а потом опять вытянулась, как по струнке, и приняла строгий вид, взяла со стола кружку. - Я как раз несу ему чай.

Я посмотрела на Кирилла, он хмурился и смотрел в сторону кабинета Золотаревского.

- Что он чувствует? - прошептала я.

- Интерес, - казалось, Кирилл сам удивляется тому, что слышит. - Чистый интерес, больше никаких эмоций.

- Хм, - мне нечего было сказать, по-моему, это вполне логично, так и должно быть, пришел следователь расспросить потенциальных свидетелей, почему он должен испытывать что-то, кроме интереса?

- А вот тут ты не права, - Кирилл уловил мои сомнения. - Когда он увидел меня, он почувствовал ненависть.

Ну, тут-то удивляться было нечему - соперник. Ну, вернее, это Мартынов думал, что Кирилл его конкурент, на самом деле соперников у Кирилла не было.

Мартынов провел в кабинете Золотаревского не меньше двадцати минут, потом Владимир Петрович вышел к нам, а Дима побеседовал с остальными, особенно долго у него была Леночка, видимо, он тоже считал, что секретарь - это сердце офиса, как она сама говорила.

Естественно, не узнав ничего нового, Мартынов ушел. Я вышла проводить его до лифта.

- Не обижаешься? - спросил он, уже нажав кнопку вызова.

Я покачала головой.

- Я понимаю, это твоя работа.

- Хорошо, - кивнул он, впиваясь в меня взглядом. - Тогда, может быть, сходим куда-нибудь на днях?

- Дим, давай, я не буду ничего обещать? - честно сказала я, лгать я смысла не видела.

- Это из-за него? - кто такой этот "он", можно было не уточнять.

- Дим, это из-за меня, - и это тоже была чистейшая правда. - Просто я такая.

Двери лифта распахнулись.

- Я позвоню, - все еще не сдаваясь, сказал он, заходя внутрь кабины.

- Звони, - разрешила я.

Когда он уехал, я вздохнула с облегчением. Что ж, Мартынов ничего не заподозрил, поверив в нашу легенду с агентством переводом, и это уже чертовски хорошо.

Агентство переводов? Я ничего не поняла, когда обернулась и не обнаружила на двери никакой таблички. Испарилась она, что ли? Я даже потрогала дверь в том месте, где всего лишь час назад находилась вывеска. Ни-че-го. Как такое может быть?

"Иллюзия", - подсказал Зверь.

"Чего-чего?"

"Ну они же не просто так называют себя магами, - пояснил он. - У них есть сила в классическом понимании слова "магия", просто она очень слабая, в отличие от индивидуальных способностей. Так как у них под рукой не было мага-иллюзиониста, думаю, что они использовали преобразователя Молотова, плюс общую энергию для создания идеальной иллюзии. Уверен, когда мы зайдем в конференц-зал, там все будет по-прежнему".

"Чертовщина", - высказалась я.

"Магия, - не согласился Зверь. - Могла бы уже привыкнуть".

Я определенно не привыкла к подобному.

Двери лифта снова распахнулись, и из него вышли Андрей и Петя.

- Привет! - Князев тут же заключил меня в объятия. - Маскарад окончен? Поверил?

- Черт, да я поверила! Гадала, откуда в конференц-зале столы за полчаса!

- Здорово, правда? - встрял Петя. - Тут все на самом деле просто. Если взять за основу силу Василия Аркадьевича, но добавить туда общей энергии, то его преобразование становится устойчивым, тут важно выдержать процентное соотношение...

- Петь, не надо подробностей, - попросила я. Мальчик обиженно засопел. - Пойдемте. Хочу кофе.

Встречу с Мартыновым обсуждали еще не меньше часа, потом говорили о других делах насущных, много о проблемах в Яслях. Владимир Петрович даже пытался уговорить Петю пожить в приюте, чтобы там находился кто-то, кого дети не будут воспринимать, как взрослого, а как одного из них. После получасового спора Петя так и не согласился, доказывал, что это для него унизительно и что он давно не ребенок.

Я слушала в пол-уха. Сидела рядом с Кириллом, положив ему голову на плечо. Еще когда мы вошли в снова прежний конференц-зал, он позвал меня сесть не напротив него, как обычно, а рядом. На новом месте все было не так, я уже привыкла проводить собрания, видя глаза Кирилла, но в новом положении я нашла один существенный плюс, заскучав и устав слушать пререкания Пети с Владимиром Петровичем, я положила голову ему на плечо, так сразу стало хорошо и спокойно. Кирилл возражений не выразил.

Я сидела и думала об Илоне. После того, как ушел Мартынов, о ней больше не вспоминали. Будто и не было, ни ее, ни ее смерти, ни вчерашних похорон, Андрей был весел, как всегда, как будто это не он вчера плакал, как ребенок, Ковров язвителен, а Молотов улыбчив. Все встало на свои места, только без нее.

Я думала о жизни и смерти, о том, как уходят люди, о любви и скорби. Ведь нельзя сказать, что ее не любили, но она ушла, а жизнь потекла дальше, преподнося всем новые проблемы, которые нужно было решать.

Когда собрание закончилось, я вздохнула с облегчением. Мое мнение о Пете значительно ухудшилось, конечно же, я понимала, что ему еще слишком мало лет, и в нем играют гормоны и юношеский максимализм, но от человека с его способностями я ждала большей ответственности.

- Изольда, Петя, Андрей и Леночка, я приглашаю вас на полигон, - провозгласил Золотаревский в конце собрания, я даже подняла голову от неожиданности, о загадочном полигоне я только слышала, но бывать на нем мне еще не доводилось. - Андрей, тебе не помешает потренироваться, остальным поучиться.

Все согласно закивали, я воздержалась. Настроение после всего было скверное.

Собрание завершилось, Ковров и Молотов ушли, Кирилл тоже встал.

- А ты не поедешь на полигон? - с надеждой спросила я.

- Что мне там делать? - ответил он. - Быть Андрею мишенью?

- Ну да, - я почувствовала себя глупо, о чем я только думала, задавая такой вопрос. - Ты в Ясли?

- Да, как всегда, - потом почувствовал мою грусть, приподнял мое лицо за подбородок. - Эй, я туда не на год.

Я выдавила из себя улыбку, хотя это было глупо, он все равно знал все, что я чувствую.

- Будь осторожен, - попросила я, вспомнив о Черных Капюшонах.

- Буду, - пообещал он, и ушел.

Я сдержалась, чтобы не посмотреть ему вслед, вздохнула. Теперь наши отношения стали еще более непонятными. Вроде бы он и не отрицал, что испытывает ко мне чувства больше дружеских, но в то же время продолжал сохранять дистанцию.

"Дай ему время", - просила Илона. Что ж, мне нужно было набраться сил и последовать ее совету.

***

Полигон оказался гигантской огороженной площадкой далеко за городом. Покуда хватало глаз, расстилалось огромное поле, кое-где холмистое, с уже пожухлой травой, местами эта трава была выжжена, местами вырвана с корнем. Забор вокруг полигона в высоту достигал два человеческих роста, и, как объяснил Владимир Петрович, был опутан специальными заклинаниями защиты, чтобы магия не выходила за его пределы.

Мы приехали впятером: я, Золотаревский, Андрей, Петя и Леночка. Девушка успела переодеться в спортивный костюм и удобную обувь. Я никогда раньше не видела Леночку без каблуков, и была удивлена, какого маленького роста она оказалась - едва доставала мне до плеча.

Погода выдалась хорошей, солнце, хоть уже и по-осеннему, но светило ярко, ветра почти не было. Я сняла куртку и оставила ее в машине.

- Ну, хоть с погодой угадали, - сказал Андрей в тон моим мыслям, тоже раздевшись и оставшись в одной майке.

Владимир Петрович только хмыкнул на его слова, ясное же дело, что об "угадали" не могло идти и речи, старик всегда знал все наперед.

- Ну-ка, Андрей, - обратился он к здоровяку, - покажи Изольде, для чего нам на самом деле нужен полигон.

Я с опаской покосилась на Андрея, который с готовностью начал играть мускулами. Он и без всякой магии выглядел устрашающе.

- Заметано! - усмехнулся он, его голливудская улыбка сделалась самодовольной. - Смотрите и восхищайтесь.

- Показушник, - фыркнула Леночка.

Я пропустила ее слова мимо ушей и во все глаза следила за Андреем. Действительно, я ведь еще ни разу не видела магии как таковой. Князева называли боевым магом, но я могла лишь примерно представить, что это может значить.

Андрей отошел от нас на добрые сто метров. Обернулся, еще раз лучезарно улыбнулся и вскинул руку. На его ладони материализовался огромный огненный шар, пересекаемы молниями вдоль и поперек, размером с мою голову. Я ахнула, такого я уж точно никогда не видела. Несмотря на то, что я была носителем Огненного Зверя, наше с ним пламя срывалось с ладони, а не собиралось в сгусток размером с баскетбольный мяч.

Андрей размахнулся, как метатель ядра, и запустил свое творение далеко вперед, мне показалось, метров на пятьсот, как минимум. Шар с грохотом упал на землю, взметнулись обрывки травы, земля затряслась.

- Господи, - ахнула я, - а правительство не решит, что начался обстрел с космоса?

Золотаревский усмехнулся.

- А ты думала, для чего тут забор? Он не пропускает не только магию, как таковую, но и звук.

Что ж, звучало обнадеживающе.

Я сорвалась с места и побежала к месту падения "снаряда". На месте, где он упал, образовалась воронка внушительных размеров, уходящая в глубину метров на пять.

"Ого! - высказался Зверь. - Да наш Андрюша крут!"

В данном случае я была склонна с ним согласиться. Показательное выступление удалось.

- Класс, да?! - радовался Князев. - Это я еще в полсилы!

К нам подошли Золотаревский и Леночка.

- И не надо в полную, - серьезно сказал старик, - и так теперь полдня закапывать яму.

- Зато как жахнуло! - не унимался наш великан. - Трах-бабах!

Я смотрела на Андрея с улыбкой, он радовался, как ребенок. Конечно же, в городе ему не часто удавалось разрядить свой пыл так, как сейчас, потеря контроля над своим даром могла стоить сотни жизней. Я даже зауважала Андрея, я-то считала его вообще весельчаком-простачком, но то, как он управлялся с по-настоящему смертоносной силой, не могло не вызвать уважения.

- Ну что, Петя, - обратился Золотаревский к мальчику, - поможешь Андрею и спасешь его от многочасового махания лопатой?

Мальчишка нахмурился, по его взгляду было видно, что он, как раз наоборот, с радостью заставил бы Князева попотеть, но просьбу старика проигнорировать он не мог.

- Отойдите подальше, - попросил он. - Я попробую.

- Надо не пробовать, а делать, - не удержался Андрей, чтобы не поддеть младшего товарища.

В глазах Пети мелькнул нехороший блеск. Его обидели эти слова.

- Отойди, когда работает Повелитель Стихий! - если бы я не видела, что эти слова произнес худенький маленький Петя, я бы не поверила. Его голос был подобен грому, властный, громкий и совсем не детский.

Все безропотно отошли. Не знаю уж, почему замолчали все остальные, но я была просто шокирована переменой в поведении мальчишки. Его глаза блестели, как от лихорадки, воздух вокруг стал уплотняться, превращаясь в вихри и потрескивать. Выглядело это жутко, его волосы развевались на ветру. Он вскинул руки над головой, между ними по дуге пробежал электрический разряд, в воздухе что-то грохнуло. Вихри увеличивались, и вот три огромных смерча окружили мальчишку. Он сделал взмах рукой, указывая направление, и смерчи, словно ручные собачонки, кинулись к тому месту, где упал огненный шар Андрея. Они кружили, собирая разлетевшуюся в стороны землю и поднимая ее в воздух.

Вскоре вся разлетевшаяся земля была собрана и поднята, смерчи стали черными и еще более устрашающими.

"Зверь, ты видел когда-нибудь нечто подобное?" - спросила я, заворожено глядя на Петю.

"Как работает стихийный маг? - в отличие от меня, в голосе Зверя не было восхищения. - Естественно. Только когда этот дурачок закончит, ему мало не покажется".

"Почему?" - не поняла я, по мне, так все, что он делал, было просто великолепно.

"А потому, что делает он это не вдумчиво, а только чтобы утереть нос Андрею, ну заодно и перед вами покрасоваться. Ну или самому себе что-то доказать, черт его знает, что там у него в голове творится. Но Повелители Стихий работают не так. То, что делает этот пацан, показушничество, фиглярство, отнимающее энергию. Эффектно - да, эффективно - нет. Он мог выполнить просьбу Золотаревского за пару секунд, а он уже третью минуту тянет кота за хвост и красуется. Вот увидишь, чем это кончится".

В этот момент Петя хлопнул в ладоши над головой, смерчи на мгновение замерли, а потом послушно устремились к яме, а, нырнув в нее, исчезли.

Все стихло, на месте воронки был ровный пласт земли. С исчезновением последнего ветерка Петя охнул и повалился на жухлую траву, как подкошенный.

"Видела? - жестко сказал Зверь. - Недоучка, а красуется. На месте Золотаревского я бы его выпорол, так ведь и загнать себя до смерти не далеко".

Петя лежал на земле и не шевелился, его лицо было мертвенно бледным.

- Ну и что это было? - строго произнес Владимир Петрович.

- Простите, - белыми губами выдохнул Петя.

- Не я должен тебя прощать, а ты должен думать и учиться на своих ошибках.

Петя только мученически закатил глаза. Я была уверена, что никакого урока мальчишка не извлек, только злился, что у него опять не получилось никому ничего доказать.

"Глупо", - высказался Зверь, и я была полностью с ним согласна.

- Ничего, - беззлобно сказал Андрей, подошел и взвалил Петю себе на плечо. - Я тоже поначалу так делал, что только ни вытворял, чуть ли не до смерти себя выматывал, со мной даже Кирилл ездил на тренировки, чтобы уберечь меня от меня же самого и моей глупости. Но ничего, научился же.

- Я могу научиться сам, без надсмотрщика, - огрызнулся Петя, но вырваться не пытался.

- Пошли, горе луковое, отлежишься, - отозвался Андрей и потащил Петю к машине.

Владимир Петрович повернулся к нам с Леночкой.

- Все извлекли урок? - спросил он.

Леночка закивала, как китайский болванчик. Я же, как всегда сделала свои выводы.

- Вы же заранее знали, что он это сделает! - накинулась я на Золотаревского. - Вы могли его заранее предупредить, дать совет. Как долго он теперь будет приходить в себя?

- Дня два, - равнодушно ответил старик.

- Два дня? - вскинулась я. - Забавная у вас методика преподавания.

Но Золотаревский и не думал обижаться на мой резкий тон, хотя я видела, как сжалась Леночка, ожидая его реакции.

- Каждый должен учиться сам, - спокойно сказал он. - И только на своем горьком опыте. Как ты думаешь, как Петя может узнать свой предел, ни разу не дойдя до него?

- Вы могли предупредить, - сказала я, но сбавив обороты, определенный смысл в его словах был, этого я не могла не признать.

- Я могу лишь направлять, - ответил Золотаревский, - а не дергать за ниточки... - Как он точно подметил - "дергать за ниточки" ведь именно кукловодом я его и считала. - А Петя очень тщеславен, это надо искоренять, так или иначе.

- Так или иначе, - зло вполголоса пробормотала я.

- Что? - то ли правда не расслышал, то ли притворился старик.

- Ничего, - на этот раз громко ответила я. - Я говорю, останемся при своем.

Старик улыбнулся так, будто он одержал победу в этом споре. Я так не считала, но дискуссию продолжать не стала. В конце концов, я приехала сюда не баталии разводить.

Леночка тем временем начала свою тренировку. Покосившись на наш разрастающийся спор, она благоразумно отошла в сторону, подняла с земли булыжник силой мысли и начала перемещать его с места на место. Девушка переплетала пальцы, и камень подчинялся ее движениям. Она была напряжена, и то ли булыжник был слишком тяжел, то ли она еще недостаточно практиковалась в своем мастерстве, но через минуту таких испытаний, ее лоб покрылся испариной, рука совершила неверное движение, и камень с грохотом свалился на траву. Леночка тихонько выругалась, о чем я догадалась лишь по движению губ, и подняла его снова. Все началось сначала.

- Видишь разницу? - спросил Владимир Петрович, проследив за моим взглядом.

Я кивнула и улыбнулась:

- Она молодец.

- Вот именно. Сила Пети велика, ее же посредственна. Но посмотри, как тщательно она тренируется, и какие успехи делает, и как импульсивно ведет себя он, на показ, а не для себя. А ведь Леночка занимается меньше года, а Петя с самого детства.

- Вы думаете, он не научится? - спросила я, повернувшись к Золотаревскому.

Старик покачал головой.

- Ну, почему же? Обязательно научится. Как только вырастет и найдет себя. У него сейчас переходный возраст, когда все взрослые плохие и ничего не понимают, а он сам не знает, кто он и чего хочет от жизни. Когда этот период пройдет, и он станет уверен сам в себе, его дар тут же станет ручным.

Звучало многообещающе, хотя и невероятно. Сколько еще шишек набьет себе мальчик Петя в попытке совладать со своим даром? Шишек и синяков не в переносном смысле, а в самом прямом, если он каждый раз будет падать, как подкошенный, от энергетического истощения?

- Может быть, и ты попробуешь потренироваться?

Я вздрогнула, так как совершенно ушла в свои мысли и не ожидала, что очередь дойдет и до меня. По правде говоря, я думала, меня сюда позвали как на экскурсию и только.

- Я?

- А чего ты так удивляешься? Ты уже достаточно училась за закрытыми дверьми. И когда ты находишься в моем кабинете, ты уже хорошо владеешь собой, но как быть с реальными ситуациями? Нужно расти над собой.

- И что вы предлагаете? - все еще не понимала я.

- Пойдем, - он поманил меня за собой, и мы пошли в противоположную от Леночки сторону. - Расскажи, как вы со Зверем сожгли твоих похитителей.

Я внутренне сжалась. Это был один из тех моментов, которые мне вообще не хотелось бы вспоминать.

- Зверь взял контроль над моим телом, - не хотя ответила я.

- То-то и оно.

- Я не понимаю, к чему вы ведете.

- Сейчас увидишь.

Мы остановились. Поверхность была неровная, и потому раньше я не видела, что находилось за холмом. Теперь перед нами предстало два десятка соломенных чучел, расположенных в расстоянии не больше метра друг от друга.

"Эхе! - засмеялся Зверь. - Поиграем!"

Я же его веселья не разделяла.

- И? - я уперлась взглядом в Золотаревского. Что этот сумасшедший кукловод задумал?

- Подожги одно из чучел, - он указал на стройные ряды соломенных фигур.

И только? От этого странного задания я удивилась еще больше. Поджечь чучело и все? В чем-то определенно был подвох, но где именно я пока не понимала.

Что ж, пока поиграем по его правилам.

"Зверь", - мысленно попросила я.

"Как скажешь", - отозвался голос в моей голове.

Я почувствовала толчок изнутри, меня словно ударило током, а потом я перестала ощущать свое тело. Почти забытое ощущение. Зверь обещал, что не будет брать мое тело под контроль без спроса и держал слово, мое тело весь последний месяц было только моим, и именно я решала, что ему делать, а что нет. И вот я превратилась в стороннего наблюдателя.

Мои ноги сами встали на ширину плеч, рука вскинулась вверх, с ладони сорвалось пламя, точно направленное на цель. Одно из чучел запылало.

В то же мгновение, последовал еще один внутренний толчок, Зверь возвращал мне контроль. Я даже пошатнулась от неожиданности.

- М-да, - протянул Золотаревский, будто я провалила экзамен. Я, не понимая, уставилась на него. - Зверь знает свое дело, и он хорошо вжился в твое тело, чтобы мгновенно брать его под свой полный контроль. Но как быть с тобой?

- Или вы перестанете говорить загадками, или я ухожу, - не выдержала я.

- Хорошо, - спокойно кивнул Владимир Петрович. - Говорю прямо, я хочу, чтобы ты подожгла эти чучела сама, не передавая контроль Зверю.

Я выпучила глаза:

- Да вы с ума сошли! Как я, по-вашему, это сделаю? Зажигалкой?!

В отличие от меня, старик самообладания не терял. Его голос был по-прежнему спокоен и серьезен:

- Это твое тело, и ты должна четко это осознавать. Так же, как Огненный Зверь может использовать ресурсы твоего тела, ты можешь использовать его ресурсы. Так же, как он может управлять тобой, ты можешь управлять им. Все очень просто.

Я все еще не понимала, не могла понять. Все это шло вразрез с тем, что я знала и к чему привыкла.

"Зверь?! - мысленно заорала я. - Это правда?"

"Ну, да", - весело ответил тот.

И чего, спрашивается, веселился?

"И ты это всегда знал?"

"Естественно. Когда мы с носителем полностью сживаемся, он может управлять мной точно так же, как и я им".

Какая прелесть, я почувствовала себя одураченной. И почему никто не счел нужным мне это сообщить?

"Прости дорогая, - Зверю все еще было смешно, но он старательно сделал свой голос серьезнее, настолько старательно, что это было неестественно и заметно, - я даже не знал, что ты это не поняла. Мы просто это не обсуждали. Почему же, ты думаешь, Черные Капюшоны хотят овладеть мной? Не для того же, чтобы это я ими управлял?"

- Вот черт! - выругалась я уже вслух.

- Зверь объяснил тебе? - поинтересовался Владимир Петрович.

- Более-менее, - прорычала я и вернулась взглядом к чучелам. Подожженное Зверем уже догорало. - И как, черт возьми, я должна его поджечь? Силой мысли? Или произнести волшебную абру-кадабру?

- О, тут я тебе не советчик, - Золотаревский даже отступил на пару шагов. - Это дело твое и Зверя. Мое - поставить задачу, а ваше найти решение, - он поднял руки ладонями вверх в знак капитуляции, сделал несколько шагов задом наперед, потом развернулся и зашагал по направлению к Леночке.

- Чертов кукловод, - пробурчала я.

"На этот раз он прав, - не согласился со мной Зверь. - Только научившись использовать мою силу, ты сможешь передать меня другому".

"А может, я не хочу тебя никому передавать?!"

"Рано или поздно... Рано или поздно..."

Это прозвучало грустно, и потому так реально. Зверь был прав, рано или поздно, поздно или рано, но мне придется его передать кому-то более достойному, более подготовленному, чем я.

Я вздохнула, признавая то, что выбора у меня не осталось.

"Ну, с чего начнем?"

"Попробуй согреть свои руки".

"Чего-чего?"

"Вытяни руки вперед, - я послушалась. - Поверни ладонями вверх, - я сделала и это. - А теперь закрой глаза. Попробуй сосредоточиться на руках. Что ты чувствуешь?"

"Свои руки".

"Хорошо, почувствуй в них тепло".

Ха, у меня создалось впечатление, что сегодня надо мной все издевались. Легко сказать - почувствуй тепло. Как, хотела бы я знать? Представить, что они горят?

"Не открывай глаз! - прикрикнул на меня Зверь. - Расслабься!"

"Но..."

"Без "но"! Ты уже умеешь это делать. Расслабься... Вот так... Еще... - честное слово, я старалась, я хотела быть сильной, хотела быть достойной, Кирилл считал меня сильной, и я очень хотела соответствовать этому званию. - А теперь представь пламя на своих ладонях. Ничего не пытайся сделать, не напрягайся, просто представь! - я попыталась, представила, будто у меня в руках появились два маленьких огонька, не больше, чем на фитиле свечки, они горели ровным желтым цветом. - А теперь пусть пламя растет! - огоньки стали разгораться, в них переплелись оттенки желтого и красного. - Вот так, вот так, - повторял Зверь, его голос звучал ласково и умиротворяюще. - Пламя растет, растет... - и пламя в моем воображении действительно росло с каждым его словом. - Пламя растет!"

Изменение его тона меня испугало, я потеряла самоконтроль, шарахнулась, открывая глаза, успела открыть их как раз вовремя, чтобы увидеть, как с моих ладоней в воздух взметнулось два огненных столпа.

- Черт! - я пригнулась, накрывая голову руками, с неба сыпались искры.

"Спокойно, огонь тебя не тронет", - пообещал Зверь, но от этого спокойнее мне не стало, я вообще слабо понимала, что произошло.

Ко мне подбежал Золотаревский, и откуда у старика нашлось столько прыти? Даже не запыхался.

- Ты как? - заботливо спросил он, видимо, видок у меня был тот еще.

Я, наконец, убрала руки от головы, ощупала волосы, вроде бы, и вправду, без подпалин.

- Жива, - пробормотала я.

- Вот это пламя ты создала. Я надеялся, что у тебя получится, но я даже не рассчитывал на то, что у тебя выйдет всего через пять минут! - в его голосе было восхищение.

Вот теперь я по-настоящему разозлилась.

- Всего через пять минут, - передразнила я. - Да мне за эти пять минут показалось, что небо падает мне на голову!

"Тпру, - вступился за старика Зверь. - Притормози!"

Притормози, легко сказать. Я по-настоящему испугалась, сердце колотилось с бешеной скоростью и не желало успокаиваться.

"Вот, прекрасный повод потренироваться в самоконтроле, - не унимался Зверь. - Вдох-выдох, позитив!"

Я взяла себя в руки просто титаническим усилием воли.

- Простите за грубость, - пробормотала я. - Я просто испугалась.

Как ни странно, но Владимир Петрович не обиделся, он почему-то вообще на меня не обижался, хотя я в последнее время только и пыталась обвинить его во всех смертных грехах.

Он по-отечески потрепал меня по плечу.

- Для первого раза это было замечательно. А теперь попробуй поджечь куклу.

Я посмотрела на свои ладони, целехоньки, будто бы и не с них пару минут назад сорвался нечеловеческий огонь. Я снова ощутила себя монстром.

- Отойдите, пожалуйста, - попросила я. Не хватало еще покалечить старика, этого Кирилл мне точно не простит, да я и сама себе...

Владимир Петрович кивнул и отошел на десяток шагов. Конечно же, я понимала, что это была глупая предосторожность, и, если понадобится, пламя Зверя перодолеет расстояние в тысячу метров за пару секунд, но так мне было спокойнее.

Я снова посмотрела на свои руки. Руки как руки, тонкие кисти, белая кожа...

Я снова попыталась расслабиться, как учил Зверь, только на этот раз он молчал. Расслабиться и представить пламя, но уже не закрывая глаз... Я могу... Я способна на это...

Посреди ладони появился слабый огонек, я вытаскивала его на поверхность кожи усилием воли, мысленно заговаривала его, чтобы не гас, заставляла расти.

Не знаю, сколько прошло времени, оно субъективно замедлилось. Даже Зверь не вмешивался. Только я и пламя. Огонь и я...

Когда пламя в моих руках выросло на двадцать сантиметров, я прицелилась и швырнула его вперед.

Промазала. У чучела подпалилось лишь пара соломинок.

Я прикусила губу. Краем глаза заметила, как замер Золотаревский, наблюдая за мной.

Я чувствовала разочарование, хотелось все бросить и убежать. Но ведь этот всезнающий старик не зря сначала показал мне Петю и Леночку, их пример был олицетворением силы и слабости, мастерства и глупой самоуверенности.

Я собрала остатки самообладания в кулак и снова призвала пламя. На этот раз это получилось быстрее, конечно же, мне было еще далеко до автоматизма, но, по крайней мере, я уже знала, что делать и чего ждать.

Второй бросок был более точным, чучело запылало под моим огнем, солома затрещала, осыпаясь пеплом на траву.

Это был восторг. Моя первая маленькая победа! Я запрыгала на месте, что-то крича, наверное, это выглядело глупо, но в тот момент я была по-настоящему счастлива. Я могу! Я способна на это!

Не позволяя своему телу забыть успех, я повторила опыт, призвала огонь снова и подожгла еще одно чучело, прицелилась, размахнулась, бросила...

Через несколько минут все мои мишени пылали. А мне хотелось смеяться, впервые я чувствовала себя победителем, а не проигравшей, впервые я чувствовала себя по-настоящему сильной.

12 глава. Свидание

Время снова потекло, превращая мою жизнь в один бесконечный "День Сурка".

Я вставала утром, приводила себя в порядок и отправлялась в офис, где проходило общее собрание, затем короткое занятие в кабинете Золотаревского и поездка на полигон.

Полигон стал моей ежедневной обязанностью, и, если только позволяла погода, мы со стариком отправлялись туда. Первые две недели он непременно сопровождал меня, иногда прихватывая с собой Леночку или Петю, но на третью неделю Золотаревский сообщил мне, что я больше не нуждаюсь в его надзоре, и мы со Зверем прекрасно справимся со всем сами. Он только выделял мне Степана на своем огромном авто, чтобы я, во-первых, не заблудилась на своей машине, во-вторых, не застряла на бездорожье.

Я делала успехи. Это говорил мне Зверь, и я чувствовала это сама. Два месяца моей жизни вместе с Огненным Зверем не прошли даром. Я изменилась. Я научилась расти над собой, я стала чувствовать, что развитию своих способностей не бывает границ.

Я тренировала самоконтроль до полного изнеможения, училась не только сохранять спокойное выражение на лице, когда внутри бушевала буря эмоций, но и душить их проявление у себя внутри. Я училась выравнивать пульс, успокаиваться за пару секунд. Я запрещала себе жалеть себя, отгоняла от себя дурные мысли усилием воли и вместо лежания лицом в подушку, как в прошлом месяце, я начала заниматься спортом все свое свободное время. Я занималась самозабвенно, я хотела быть сильной.

За этот месяц мои отношения с Кириллом так и не сдвинулись с мертвой точки. Пожалуй, определение "мертвая точка" было самым точным, иначе как "мертвым" это положение назвать было нельзя. Я видела теплоту в его взгляде, когда он смотрел на меня. На собраниях мы сидели рядом, и, казалось, он действительно был рад моей близости. Но собрание заканчивалось, и он снова уносился в Ясли. Каждый день, изо дня в день...

Ковров уезжал в так называемую командировку по стране, искал новых ребят в Ясли. Когда он вернулся, то привез с собой десять детишек в возрасте от пяти до десяти лет, и у Кирилла прибавилось проблем с их адаптацией. Каждый раз, когда он покидал офис, его взгляд был виноватым, он словно просил у меня прощения за то, что уходит. Каждый день, изо дня в день...

Я держала чувства в узде, скрипела зубами и наполняла себя изнутри пониманием, внушала себе, что наши чувства - это мелочь по сравнению с судьбами несчастных детей, которым Кирилл нужен гораздо больше, чем мне. Потому что я сильная, я могу пережить все, что угодно, а они нуждаются в нем.

Я не могла точно определить, замерло ли время, или, наоборот, понеслось, но все стало по-другому. Мне казалось, что за прошедшие два месяца моя жизнь настолько круто изменилась, как не менялась на протяжении всей моей жизни. С другой стороны, прошло действительно всего-навсего два месяца. Сколько это? Восемь недель? Всего-то. А мне казалось, что за это время я прожила целую жизнь. Зверь смеялся, что я драматизирую, как всегда, но я просто потерялась в происходящих событиях, я стала терять цель, знала одно, мне нужно учиться, совершенствоваться, но я больше не знала, для чего. Чтобы отдать Зверя? Этого я уж точно не хотела и не собиралась делать в ближайшее время. Порой мне казалось, что Огненный Зверь - единственное хорошее, что есть в моей пропащей жизни. Чтобы быть вместе с Кириллом? В этот исход событий я давно уже не верила. Возможно, то, что он любил меня, было правдой, но мне не было места в его жизни. С самого детства он решил жить для других, а не для себя, и любовь ко мне в его жизненный план не вписывалась. И я слишком его любила, чтобы пытаться давить.

Я потерялась, заблудилась в собственных мыслях. С каждым днем они становились все мрачнее.

- Может быть нам уехать? - спросил однажды Зверь.

Я висела на турнике за домом вниз головой и качала пресс. В последнее время я все чаще стала проводить одинокие вечера именно так. Даже кубики на животе стали появляться, благодаря Зверю, я могла без устали заниматься несколько часов.

- Куда уехать? - не поняла я.

- Подальше, - фыркнул он. - Другой город, страна...

Я никогда не думала об этом. Сейчас же эта мысль показалась мне притягательной, как никакая другая. Другое место, другое окружение, обычная человеческая жизнь, но со способностями, данными мне Зверем. Это показалось мне раем.

- Это твоя лучшая идея, - пробормотала я сквозь зубы, не прекращая тренировку.

- Я просто уже переживаю за тебя и за то, во что стала превращаться твоя жизнь.

- Зато я не переживаю, - теперь я огрызалась. - Мне плевать, во что она превратилась.

- Неправда.

- Правда-неправда. Я всегда была неудачницей, против судьбы не попрешь, - я оторвалась от турника, ушла в кувырок и приземлилась на ноги.

- Но мы можем попытаться это изменить, - не унимался Зверь.

- Мы попробуем, - пообещала я.

- Когда?

Этого вопроса я не ожидала. Действительно, когда? Когда я научусь полностью себя контролировать? Но в этот деле нет и не может быть предела совершенства. Когда я буду готова? Это вообще бред, я никогда не буду достаточно готовой и, тем более, сильной, чтобы уехать. Несмотря на то, что я трезво оценивала ситуацию и свои шансы, Кирилл держал меня, как якорь.

- Скоро, - пообещала я. - Дай мне пару дней, чтобы определиться, чего я все-таки хочу на самом деле, - выдала я самый разумный ответ из всех, просящихся на язык.

- Я напомню тебе, - пригрозил Зверь.

И угрозу он сдержал. Напоминал мне изо дня в день. И хотя я злилась на него и просила оставить меня в покое, эта идея становилась для меня все более привлекательной. И я решила поговорить с Владимиром Петровичем, посоветоваться с ним, насколько я готова, чтобы начать самостоятельную жизнь.

***

В тот день я ехала на работу, будучи полна решимости разорвать этот замкнутый круг, в который превратилась моя жизнь.

Я полностью погрузилась в невеселые мысли о своем будущем, лишь краем глаза следя за дорогой, когда припарковалась у офиса, еще несколько минут сидела, выпрямившись на видении и закрыв глаза. Так задумалась, что даже не сразу поняла, что у меня звонит телефон.

"Может быть, ответишь?" - прорычал Зверь.

Я скривилась и потянулась к телефону. В последнее время я пользовалась им редко, мне никто не звонил, Мартынов на некоторое время сбавил обороты и перестал мне названивать изо дня в день, мама тоже ограничила свое присутствие в моей жизни редкими звонками по выходным, потому как поняла, что я не настроена ни делиться своими переживаниями, ни жаловаться. В последний раз она даже ничего не сказала о том, что мне пора замуж. Только вздохнула, что мне не мешало бы отдохнуть.

Когда я взяла телефон в руки, на экране светилось: "Ирунчик". Час от часу не легче, вот только ее не хватало!

Вздохнув, я все же нажала зеленую клавишу.

- Привет, - сказала я достаточно сухо, чтобы дать понять, что она не вовремя и вообще некстати.

Но Ирка, как и предполагалось, намеку не вняла.

- Привет, Изочка! - пропела она в трубку. - Совсем пропала. Избегаешь? - ее тон сменился на подозрительный.

- Избегаю, - не стала я отрицать.

- Ну и почему же? - подруга сегодня догадливостью не отличалась.

- А потому, - мой голос совсем не походил на дружелюбный, - что мне до сих пор стыдно после нашей прошлой "прогулки".

- Всего-то? - похоже, Ира окончательно расслабилась. - А я уж было начала переживать. Это ерунда! Если на утро стыдно, значит, вечер прошел, как надо!

- Ир, - я была очень далека от того, чтобы согласиться с подобным высказыванием, - ты зачем звонишь мне с утра? Я сейчас на работу опоздаю.

- Ой, и правда, - спохватилась подруга, - ты же работаешь! Это я в сводном полете, - я хмыкнула, сочетание "в свободном полете" у меня ассоциировалось точно не с безработицей. - Я просто хотела тебя поймать с утра, чтобы ты спросонья не придумала план, как от меня отделаться.

Я хмыкнула еще раз. Спросонья - это точно не про меня.

- Я тебя слушаю, - поторопила я.

- Сегодня же вечер встреч! Там-тарарам! Идем?

Я скривилась. Помнится, мне как-то Мартынов говорил про это мероприятие.

- Идите без меня.

- Ну, Изольда! Ну не будь букой, - принялась уговаривать Ирка. - Давай, ты подумаешь? Ну, пожалуйста, хотя бы подумай!

Я закатила глаза, можно подумать, ей будет легче, если я откажу чуть позже.

- Окей, - пообещала я, - я подумаю.

- Я тебя обожаю! - завизжала Ира. - До вечера! - и отключилась прежде, чем я успела хоть что-нибудь возразить.

- Тьфу! - я швырнула телефон на соседнее сидение, не собираясь даже брать его с собой, пусть теперь названивает.

"А идея хороша, - вмешался Зверь. - Выпила бы, расслабилась".

- Ненавижу алкоголь!

"Ну, я рад, что ты не пьешь ежедневно, - настаивал он. - Но посмотри сама на себя, нервы, как натянутая струна, расслабиться тебе не помешает".

- Мои нервы, мне решать, - прорычала я, вышла из машины и громко хлопнула дверцей.

Холодный ветер пахнул в лицо, остужая мой пыл. Два глубоких вздоха, и я снова спокойна и рассудительна. Бог с ней с Иркой, она же хочет, как лучше.

Несмотря на то, что Ира меня задержала, я пришла первой. Что за черт? Все стали собираться все позже и позже. И как я еще первое время умудрялась опаздывать?

Я привычно включила кофеварку, взяла со столика вчерашнюю газету и плюхнулась в кресло для гостей. Хоть посмотреть, что в мире делается.

Но газета не порадовала ничем интересным. Какого-то чиновника, имя которого я не знала, арестовали за взяточничество, поймали маньяка-насильника, пьяный водитель сбил пешехода на "зебре". Похоже, слово "новости" передает всю эту информацию не в полном объеме. "Плохие новости" было бы более точным определением.

Скрипнула дверь.

Не поднимая глаз, я узнала эти шаги. Он всегда приходил рано.

Еще один глубокий вздох, и я снова спокойна, лишь улыбнулась краем губ, потому что, несмотря ни на что, мне было чертовски приятно видеть его красивое лицо.

- Привет.

Кирилл тоже улыбнулся мне.

- Привет. Ты стала рано приезжать.

Я дернула плечом.

- Превращаюсь из "совы" в "жаворонка".

Когда мы оставались наедине в офисе, между нами всегда возникала непонятная неловкость, которой не было за пределами этого здания.

Кирилл тоже почувствовал это, он покосился на кофеварку.

- Тебе налить?

Что ж, если он решил поухаживать, я была не против. Я его понимала, я бы тоже заняла руки чем-нибудь полезным, чем сидеть.

Я следила за его движениями, как он брал кружки, как подходил к столу. Мне нравилось в нем все, его лицо, его голос, его глаза, то, как он двигался.

Раньше мои чувства были порывистыми, при одном взгляде на него мое сердце готово было выпрыгнуть из груди, теперь все стало иначе, я любила его спокойно, твердо уверенная в своих чувствах, без всплесков, взрывов и перепадов. Возможно, моя влюбленность переросла в нечто большее, или, может, это спокойствие появилось от осознания безысходности?

Я следила за ним и пыталась проанализировать свои чувства, получалось плохо.

Кирилл подошел ко мне, поставил передо мной кружку, сел в соседнее кресло.

Близко.

Я подняла на него глаза. Не знаю, что он увидел в них, отчаяние или просто тупую грусть, но он нахмурился. Я бы и сама не смогла точно ответить, что чувствовала в этот момент.

Он вздохнул.

- Изольда, так больше продолжаться не может.

"О! Это что-то новенькое!" - прокомментировал Зверь, я была с ним полностью согласна.

- Так продолжается уже давно, - горько сказала я, - и так будет продолжаться... Пока кто-нибудь из нас не уберется подальше отсюда, - я надеялась, он понял, кто именно должен убраться, а не подумал, что это его я пытаюсь выгнать.

Кирилл понял.

Он поднял мое лицо за подбородок.

- Ты хочешь уехать?

Мне захотелось отбросить его руку, вырваться, отбежать в другой конец помещения, а лучше вообще вон из здания. Но я сдержалась, только упрямо посмотрела в его глаза.

- Я пытаюсь найти наилучший вариант.

- И ты решила, что этот вариант будет таковым?

- Я еще думаю об этом, - призналась я, уверена, если бы хотела, у меня получилось бы соврать, но Кирилл был не тем человеком, которому бы мне хотелось лгать.

- Почему? - прямой вопрос.

Я отвернулась, говорить о своем уходе, глядя ему в глаза, было еще сложнее.

- Потому что ты прав, так больше продолжаться не может, - мой голос звучал ровно, я приложила к этому максимум усилий. - И, пожалуйста, не думай, что я тебе не верю или подозреваю в неискренности. Я верю и знаю, что я тоже для тебя много значу, но я вижу, как ты носишься, как белка в колесе, придавленный грузом своих забот. Порой тебе некогда даже поспать, твой день расписан по часам, и в этом расписании мне нет места. И я не хочу усложнять тебе жизнь. Ты родился со своим даром, и ты должен применять его во благо, помогать тем, кому можешь. В этом я помочь тебе не могу, я только все усложняю.

Тирада получилась долгой, гораздо длиннее и запутанней, чем я предполагала. Но ведь я решила быть искренне до конца, не так ли?

- Значит, ты все для себя решила? - его голос прозвучал немного резко.

- Я же сказала, я пока думаю, ищу наилучший вариант, - он, что, меня не слушал?

- То есть ты решила быть благородной и оставить меня в покое, чтобы не портить мне жизнь? Я правильно понял?

Хм, ему хорошо удалось подытожить мою речь, коротко, но самая суть.

- Да, - так же коротко ответила я, я уже достаточно высказалась.

Кирилл все еще был рядом, слишком близко, это только затянет агонию...

- А мое мнение тебе услышать и в голову не пришло?

Я удивленно уставилась на него. Разве его поведение не говорило само за себя?

- А у тебя другое мнение? - теперь мне стоило еще больших усилий сказать это спокойно.

В его серых глазах отражалось пламя моих.

- Вообще-то, когда я сказал, что так больше продолжаться не может, я предполагал другое решение проблемы.

- Придушить меня к чертовой матери? - не выдержала я.

Кирилл прищурился.

- Ну, это тоже вариант, - он, что, насмехается? Моему удивлению не было предела, я уже открыла рот, чтобы возмутиться во всю силу, но он приложил палец к моим губам, останавливая. - Вообще-то, я имел в виду, что нам нужно проводить больше времени вместе. Я все уладил в Яслях, дети под присмотром, и я могу заняться тем, чего я действительно хочу. А хочу я позвать тебя сегодня поужинать.

- Настоящее свидание? - не поверила я.

- Если ты, конечно, все еще этого хочешь.

- Шутишь?! - к черту приличия, он еще спрашивает. - Конечно же, я хочу!

Моя голова немедленно пошла кругом. Я нарисовала себя такую мрачную и безнадежную картину, что это предложение меня просто ошарашило.

Кирилл улыбнулся, так искренне, так беззащитно, и я поняла, что он действительно опасался моего отказа.

- Я очень рад, - он взял меня за руку. - Мои обязанности остаются моими обязанностями, но, что бы я ни делал, я думаю о тебе, поверь, это мешает.

- Это типа шутка? - нервно хихикнула я.

- Ну, что-то вроде, - его голос стал серьезным. - Изольда, - даже мое неуклюжее имя в его устах звучало, как музыка, - я действительно хочу, чтобы наши отношения были полноценными.

Я провела пальцем по его ладони.

- Что ж, - задумчиво протянула, - в таком случае, думаю, я никуда не собираюсь...

Я осеклась, двери распахнулись, вошел Ковров, следом за ним Молотов. Вечная парочка.

- Опять голубки милуются, - бросил Антон в нашу с Кириллом сторону и прошествовал в конференц-зал.

Я рассмеялась и уткнулась лицом Кириллу в грудь, мое лицо горело.

Собрание прошло без эксцессов. Все не спеша обсудили дела текущие, высказали свое мнение, поделились успехами. Словом, все как всегда. Только мое сердце пело в груди. Свидание! У нас будет настоящее свидание! Как у нормальных людей, два человека, любящих друг друга собираются провести вечер вместе. По-настоящему!

- Изольда! - то, что ко мне обратился Золотаревский, я расслышала со второго раза. - Изольда!

Я моргнула, вскинула голову.

- Простите, Владимир Петрович.

- Я спрашиваю, как твои дела? Какие успехи? Ты давно не выступала на собраниях.

Успехи? У меня один успех - Кирилл позвал меня на свидание. И это не просто успех, это счастье!

Я напряглась, сдерживая эмоции, и ответила спокойно:

- Я тренировалась все это время. Я вполне могу управляться с огнем без непосредственного участия Зверя. Он говорит, теперь, если бы я захотела, я смогла бы его передать. Зверь, правда, еще не рассказывал мне, как это делается, но он убежден, что я уже достигла нужного уровня.

Все смотрели на меня, хотя я, вроде бы, все уже сказала. Чего ждут? Показательных выступлений? Что ж, пожалуйста.

Я вытянула руку, без всякого усилия вызвала пламя на ладони, оно поднялось из моей руки, извиваясь тонкой змейкой, и поплыло над столом. Я слегка шевелила пальцами, и огонь повторял мои движения, вот огненная линия превратилась в узор, словно на кружеве, потом в огромный пламенный цветок, потом упало на стол, изображая траву, гнущуюся на ветру. Это было очень легко, как игра. Я чувствовала свою силу над пламенем, знала, что оно подчинится любому моему желанию.

Потом я сжала руку в кулак, и огонь растворился на крышке стола, ничуть не повредив его.

- Впечатляюще, - признал Ковров. - Если бы не чувствовал, что от тебя не исходит никакой магии, решил бы, что ты маг-иллюзионист. Сложно поверить, что так может себя вести настоящий огонь.

- Но как он мог не поджечь стол? - в свою очередь ахнул Петя.

"Как-как, - недовольно отозвался Зверь. - А еще магом называется!"

- Я не позволила, - ответила я. - Ты можешь быть весь объят пламенем, но оно не тронет тебя, пока я не отдам прямой приказ.

Мальчик поежился под моим взглядом, и не решился больше ничего сказать.

Владимир Петрович тоже меня похвалил:

- Это было очень красиво. Ты быстро учишься.

Я бы никогда не назвала свое обучение быстрым, мне казалось, что я очень долго пыталась постичь элементарные вещи, и Зверю приходилось мне все повторять по пять раз, но доброе слово и кошке приятно.

- Спасибо, - поблагодарила я, как-никак мнение Золотаревского для меня значило очень много, он всегда в меня верил, это я вечно подозреваю его во всех смертных грехах.

Собрание закончилось на приятной для меня ноте. Андрей пошутил, что теперь меня лучше не злить, а то могу сделать из зада обидчика запеканку. Я рассмеялась, хотя Петя, кажется, воспринял его слова всерьез и смотрел на меня с явным опасением. От этого мне стало еще смешнее.

Все разошлись по свои делам. Проходя мимо, Кирилл коснулся моей руки.

- До вечера, - прошептал он.

- А где?.. - начала было я.

- Я за тобой заеду.

Он ушел, а я осталась стоять и тупо улыбаться ему вслед, потом повернулась и отправилась в кабинет Золотаревского, чтобы получить новое задание.

Владимир Петрович уже расположился за своим столом и разбирал на нем какие-то бумаги.

- Ты вся светишься, - ничто не могло укрыться от его проницательных глаз.

Впрочем, я не скрывалась. Я счастлива, и пусть знает весь мир.

Я присела на подлокотник кресла, болтая ногой в воздухе.

- Хорошее утро, - призналась я.

Старик прищурился.

- И виновник - мой сын, я правильно понимаю?

Улыбка сама собой лезла на лицо.

- Вы же знаете, - не стала я отрицать.

- Я рад, что у вас все налаживается, - он тоже улыбнулся, потом посерьезнел: - Но не забывай, пожалуйста, то, о чем мы говорили когда-то.

- Что именно? - я нахмурилась, мне не понравился его тон.

- Не сделай ему больно.

- Что за чушь? Я никогда не сделаю ему больно.

Но Золотаревский был предельно серьезен.

- Девочка моя, я просто хочу оградить тебя от ошибок.

- Я... - я не понимала. - Я не понимаю.

- Дай бог, и не поймешь.

- Послушайте, - не выдержала я. - Если вам есть, что сказать, так скажите. Вы же сами можете оградить меня от ошибок, разве не так? Правда, я вообще не понимаю, о каких ошибках идет речь.

Но Владимир Петрович был непреклонен.

- Каждый должен иметь право на ошибки. Это источник опыта.

Я готова была рычать. Зачем он меня вообще пугал, если не собирался говорить ничего конкретного?

- То есть не скажете? - сделала я последнюю попытку.

Золотаревский покачал головой.

- Поверь мне, если бы твоей жизни угрожала опасность, я бы сказал.

Слабое утешение, я чувствовала, как бешенство подкатывает к горлу, но усиленно его сдерживала.

- Какое задание будет на сегодня? - спокойно спросила я.

Старик вскинул брови, удивленный, что взрыва не последовало, потом удовлетворенно кивнул.

- Полагаю, с полигоном можно повременить, - я кивнула. - Как насчет того, чтобы дать тебе дополнительный выходной? Я вижу, у тебя планы на вечер.

Мое дурное настроение тут же пропало, я вспомнила о Кирилле, об обещанном свидании, и все стало снова хорошо.

- Отличное предложение, - я расплылась в улыбке. Мне действительно нужно было собраться. Этот вечер должен стать самым лучшим в моей жизни.

- Тогда ступай, - улыбнулся в ответ старик, его улыбка была с оттенком грусти, но я снова вошла в стадию счастья и не имела ни малейшего желания пытаться разгадать его головоломки.

"Мне кажется, все это связано с его видениями", - высказался Зверь, когда мы спускались вниз на лифте.

"Ясное дело".

"Тебе стоило прислушаться".

"Зверь, - взмолилась я. - И ты туда же! Я в кои-то веки счаслива, по-настоящему счаслива. Давай оставим все загадки на потом. Хотя бы на завтра. Идет?"

"Мне не понравилась его улыбка, - не унимался Зверь. - Я думаю, он не стал бы переживать из-за ерунды".

"Да прекрати, что может случится? Я затащу его сына в постель на первом свидании? Кирилл уже взрослый мальчик, и, думаю, сам разберется".

"О! - Зверь скинул с себя серьезность. - Уже есть планы?"

Каких только планов у меня в голове не было в этот момент, но обсуждать их я не собиралась, а потому только пробормотала:

- Отстань.

Это должен был быть самый потрясающий вечер, и я не собиралась ничему и никому позволить его испортить.

- Мой ласковый и добрый зверь... - пела я себе под нос, просто летая по квартире.

За этот день я успела многое и была безумно благодарна Золотаревскому за то, что он меня отпустил.

Я сделала генеральную уборку, не упуская тот вариант, что после ужина мы можем приехать сюда. В конце концов, чем черт не шутит? Потом привела себя в полны порядок. Я уже давно в свободное время занималась своей квартирой, но конкретно собой - крайне редко, такого желания у меня не возникало давно. Маникюр, педикюр, эпиляция, всевозможные маски.

Я просто летала и чувствовала себя потрясающе.

Я бы даже не смогла вспомнить, когда в последний раз укладывала свои непослушные волосы в течение часа, а не сушила вниз головой и не завязывала в "хвост".

Также я извлекла на свет божий гору косметики, которой уже давно не пользовалась, перерыла весь гардероб в поисках подходящего платья, пока не нашла то, которое меня устроило: ярко-зеленое летящее на тонких бретелях. Потом еще час крутилась перед зеркалом, выбирая серьги.

Я чувствовала себя женщиной. Впервые за долгое время. Не носителем Огненного Зверя, а самой настоящей женщиной, счастливой и желанной.

К шести часам я была полностью готова. Даже меня саму восхитила девушка, которую я увидела в зеркале. Без ложной скромности, я выглядела потрясающе.

"Ну вот, - сказал Зверь. - Я же говорил, девушки должны носить платья!"

В этот момент я была склонна с ним согласиться. Сегодня я намеривалась быть сногсшибательной. Я безумно хотела, чтобы Кириллу понравился мой внешний вид. Какой он меня видел все это время? Джинсы, кроссовки или балетки, постоянные спортивные кофты, водолазки, свитеры - словом, ничего, в чем бы я была хоть капельку женственной. Сегодня я хотела, чтобы он увидел меня с другой стороны...

Полседьмого его все еще не было, и во мне зародился огонек паники, пока еще очень маленький, но назойливый.

- Зверь, он же не может так со мной поступить? - прошептала я. - Он же приедет?

"Конечно, приедет. Кирилл всегда держит обещания, забыла? Кроме того, мне показалось, что для него этот вечер не менее важен, чем для тебя".

Звучало успокаивающе. Но не слишком. Паника заполняла мои вены.

Я отбросила ее от себя усилием воли и отправилась на кухню, сделала себе кофе. Не хотела ничего ни есть, ни пить перед ужином, но решила, что так будет лучше, кофе меня успокаивал, а также помог бы скоротать время.

Я просидела на кухне минут сорок, медленно потягивая кофе и отгоняя от себя дурные мысли. В конце концов, просто очистила голову и перестала о чем-либо думать, этому приему научил меня Владимир Петрович, пытаясь научить меня контролировать свои эмоции.

Спустя час и три чашки кофе не раздалось ни звонка в дверь, ни на телефон.

Я подошла к окну, за которым темнело, и стала смотреть вниз. Люди уже припарковали машины на ночь, никто не въезжал во двор и не выезжал из него.

Из отражения в стекле на меня смотрела красивая девушка с печальными глазами.

- Он не мог... - начала я, но тут зазвонил телефон.

Я со всех ног бросилась в комнату, схватила трубку. На экране светилось: "Кирилл". А я, глупая, боялась, конечно же, он не мог обмануть.

- Ты приехал? - выдохнула, принимая вызов, готовая тут же мухой бежать в прихожую.

- Изольда, - от одного его голоса я поняла, что все было напрасно, он не приедет. - Изольда, прости меня, пожалуйста, тут ЧП, я не могу уехать. Все очень серьезно.

- Что случилось? - прошептала я онемевшими губами.

- Произошел серьезный конфликт между "новенькими" и "старенькими", один новый мальчишка применил свой дар против другого. Сломал ему несколько костей, - Кирилл на мгновение замолчал, и я словно воочию видела, как он устало потер переносицу. - Тут дурдом.

- Я... я понимаю, - выдавила я. Я действительно понимала, все прекрасно понимала, но почему же было так больно и хотелось реветь? Как же хорошо, что Кирилл не может услышать мои чувства через телефон.

- Изольда, прости, - продолжал извиняться он. - Ты даже не представляешь, как мне жаль.

- А уж мне-то как жаль...

- Изольда...

- Все в порядке, - я заставила свой голос звучать ровно, хотя мне хотелось всхлипнуть. - Все хорошо, правда. Делай, что должен. Мы ведь можем перенести наше свидание?

- Конечно. Ты, правда, не обижаешься?

Я еще раз поблагодарила небеса, что он не мог чувствовать меня на расстоянии.

- Правда.

- Позвоню, как смогу, - пообещал Кирилл и отключился.

Я же дошла до кровати на ватных ногах и села, опустила голову на руки. Глаза защипало.

"Нееет! - взмолился Зверь. - Ты так долго красилась и наряжалась, чтобы все это испортить слезами?"

- Какая теперь, к черту, разница?!

"А такая, ничего криминального не произошло. Кирилл тебя любит, просто он не смог вырваться. У тебя нет причин лить слезы".

Зверь был прав, причин не было, но мне было обидно до слез. Я так многое хотела сказать ему сегодня, так ждала этого вечера, так мечтала... Я знала, что Кирилл не виноват, знала, что ему действительно жаль, и если бы он мог, то приехал бы, но от этого легче не становилось.

"Тебя Ира звала провести вместе вечер, - напомнил Зверь. - Может, все-таки согласишься, раз уже собралась?"

Я не хотела идти веселиться, мне хотелось одного - реветь в одиночестве, но Зверь был прав в сто тысяч первый раз, мои сборы и приготовления не должны были пропасть напрасно. Я обещала себе быть сильной, и я буду сильной.

Я решительно набрала Иркин номер.

В трубке слышна была музыка и голоса.

- Вы где? - спросила я без приветствия.

- Решилась? - обрадовалась подруга. - Я так рада! Приезжай! - и она продиктовала мне адрес.

- Я выезжаю.

Мои одноклассники выбрали довольно большой ресторан в центре города, правда, сняли несколько столиков, которые составили вместе.

Как я и ожидала, нашлось не много желающих встретиться через столько лет. Мое появление произвело фурор, все тут же бросились обниматься, Ирка так была вообще в полном восторге. Она рассказала, что сначала они сходили в нашу родную школу, но там не нашлось ничего интересного, и они классом отправились сюда. Также Ира с горящими глазами рассказала, что встретила в школе Диму Мартынова, и как она была поражена, каким красавцем он стал после того гадкого утенка, каким был в школе. Она даже звала его с собой, но он сказал, что не пойдет, потому что я отказалась идти.

- Эх, Изка, - вздыхала он, - как жалко, что нет его телефона, мы бы его позвали, раз ты здесь.

Я же только сочувственно кивала, благоразумно умолчав, что у меня есть Димин номер.

Время в ресторане текло скучно и медленно. Я знала о своих бывших одноклассниках лишь имена и совершенно не была в курсе их жизни. А самое отвратительное, что меня ни чуточки не интересовало, где они, как они, что с ними. Мы были чужими людьми. Близкие люди часто становятся чужими, и, спустя годы, им бывает сложно найти общую тему для разговора. Когда же по прошествии многих лет встречаются люди, которые и раньше были чужими, поговорить совершенно не о чем.

Ира болтала без умолку. Прыгая от одного конца стола к другому, пытаясь обласкать своим вниманием каждого.

Я была в отвратительном настроении, и даже не пыталась вежливо улыбаться, мне было плевать на этих людей и их мнение. Я хотела одного - напиться, что я с успехом и делала.

Через два часа обильных возлияний всевозможными коктейлями мне наконец-то стало более-менее весело, я стала смеяться шуткам своих одноклассников, даже сама рассказала парочку смешных историй и громко смеялась вместе со всеми.

"Когда я говорил "выпить и расслабиться", - строго сказал Зверь, - я действительно имел в виду выпить и расслабиться, а не напиться".

"Отстань, а?" - отмахнулась я, еще нотаций мне сегодня не хватало.

"Остановись, пока можешь добраться до дома на своих двоих", - не унимался он.

"Ты мне мамочка, что ли? - разозлилась я. - Отстань, бога ради. Я отдыхаю, ты разве не этого хотел? Я расслабляюсь. Все, как ты хотел".

Зверь обиженно заурчал, но оставил меня в покое, и я продолжила развлекаться.

Я очень устала за эти два бесконечных месяца, устала от тайн, магии и волшебников, устала от своей неразделенной любви, которая вдруг оказалась "разделенной", но не менее невозможной, устала постоянно сдерживать себя, стремиться стать лучше, совершенствоваться, учиться. Я устала все время быть кому-то что-то должной. Я просто устала.

Я не любила алкоголь, ненавидела состояние, когда голова плохо контролирует тело, но я так жаждала ни о чем не думать и просто расслабиться, а спиртное прекрасно подходило для моих целей.

К часу ночи моя голова уже вообще плохо соображала, но ноги еще держали. Ресторан закрывался, и нас попросили освободить помещение. Все засобирались по домам, почти всех дома ждали маленькие дети, оставленные с бабушками или нянями.

- Ну что, продолжим? - Ирка пихнула меня локтем в бок, когда я уже надевала пальто.

Разумная часть меня, поддерживаемая Зверем хотела сказать: "Ты с ума сошла? Спать!". Но другая я, та, что до смерти устала жить по правилам, улыбнулась ей:

- Есть предложения?

- А то! - еще бы, чтобы у Иры да не было предложений. - Есть тут один клуб неподалеку.

- Заметано!

"Уймись", - взывал Зверь к моему здравомыслию.

"Отстааань!"

"Я могу силой взять твое тело под контроль", - пригрозил он.

"А вот и не можешь! - разозлилась я. - Вот попробуй!"

Зверь, и вправду, попробовал, я чувствовала его силу внутри меня, как он рвался наружу, но мой контроль был непоколебим. Да, я была чертовски пьяной, но я была настолько натренированной, что была способна держать контроль и в таком состоянии.

Зверь зарычал.

"Да ладно, когда я вырублюсь, ты сможешь взять мое тельце и доставить домой".

"Брошу там, где рухнешь!" - бесился Зверь.

"Не бросишь, Зверёк, ты же добрый... Мой ласковый... мой добрый..." - я выпила так много, что даже забыла слова песни, потом махнула сама себе рукой, посылая все и вся ко всем чертям, и направилась в обещанный Иркой клуб.

В клубе гремела музыка, стоял запах дыма, танцевали люди. Я не видела лиц, только обрывки чьих-то силуэтов в цветных огоньках.

Я танцевала самозабвенно под каждую мелодию. Ира уже не выдержала, устроилась за одним из столиков, устало подперев рукой подборок, а я все еще танцевала, мое тело ни капельки не устало, я хотела больше, я хотела еще.

- Иза, может, домой, - устало попросила Ирка. - Покуролесили и хватит. Меня это... - она пошатнулась и икнула, - меня дочка дома ждет.

- Твоя дочка давно спит! - отозвалась я, не прекращая танцевать.

- Домой надо, - не сдалась Ира, видимо, определенная ответственность у нее все же была.

- Тогда иди! - крикнула я, отдаляясь от нее. - Я еще потанцую!

- Ты пьяная, - прокричала она в ответ. - Я тебя не брошу!

Но меня нельзя было ни остановить, ни уговорить, если даже Зверь не смог, то Ирке можно было даже не пытаться.

Ира поняла это только минут через пятнадцать.

- Ну, я тогда пойду?!

- Иди! - с радостью отпустила я. Чем меньше нотаций, тем лучше. Я хотела веселиться.

Ухода Иры я даже не заметила, перед глазами все уже начинало плыть, но я не желала останавливаться, мне было хорошо, я ни о чем не думала, на меня не давил груз проблем.

Я протанцевала к барной стойке, мне хотелось выпить еще, чтобы продлить эту эйфорию. Я не думала о последствиях, Зверь позлится немного и вылечит мне на утро похмелье, а потом начнется размеренная жизнь - замкнутый круг, снова вернется боль... Завтра... А сейчас я хотела отдыхать по полной.

У барной стойки я, наконец, "припарковалась" на стул и заказала себе коктейль. По правде говоря, тыкнула пальцем в меню чисто наугад. Оказалось, полная гадость, но я выпила ее стойко, морщилась, но пила.

- Изольда?! Глазам не верю! - раздалось над ухом.

Я подпрыгнула и резко обернулась.

- Андрюшка! - я почему-то безумно обрадовалась, будто не видела его не с утра, а лет эдак пять.

Андрей тоже был пьян, он щурился, чтобы получше меня разглядеть, и слегка пошатывался.

- Ты одна? - удивился он.

- Совсем одна! А ты?

- Тоже! - мелодия сменилась, музыка стала громче, снова пришлось кричать.

- Но теперь мы вместе!

- Точно!

Андрей устроился на соседний стул и тоже заказал себе выпить.

- Будешь что-нибудь? - предложил он меня угостить.

- Неее, - я замахала руками, - я все! - я на самом деле чувствовала, что еще глоток, и я просто свалюсь замертво под стойку.

Андрей пил и смотрел на меня, я сидела, раскачиваясь в такт музыке.

- Ты красивая! - выдал он.

Я залилась смехом.

- Ты тоже ничего!

- Знаешь, я расстроился, когда ты мне отказала!

Я снова захохотала, мысли слепились в нечто склизкое и нечленораздельное.

- Так предложи еще раз!

"Изольда! Нет! - заорал Зверь в моей голове. - Одумайся!"

Но я уже была в объятиях Андрея, сильные большие руки прижимали меня к своей груди, пухлые губы впились в мои.

"Изольда! Остановись!" - надрывался Зверь, но я почти его не слышала, я вообще уже не соображала, движения на уровне инстинктов: меня обнимают, я обнимаю крепче, меня целуют, я тоже целую в ответ.

Мыслей не было, только неясные образы перед глазами.

Вот рука Андрея каким-то непонятным образом оказалась у меня под юбкой...

- Поехали ко мне, - жарко выдохнул он мне в ухо.

- Поехали...

"Да очнись же ты! - кричал на меня Зверь. - Ты идиотка! Остановись! Ты не должна с ним так поступать!".

Но я даже не соображала, с кем это с "ним", кто такой "он"? Опять загадка? Я не любила загадки. Кто-то сегодня уже загадывал мне загадки. Вот только кто?..

Откуда-то взялось такси, которое повезло нас в ночь.

"Вспомни про Кирилла! Ты его любишь, он любит тебя! Вы можете быть вместе! Не разрушай все! Андрей же его друг!"

Но все слова Зверя проходили словно сквозь меня.

Кирилл... Кирилл? Это имя мне было знакомо, оно что-то для меня значило... очень много значило... Оно имело значение там, где была боль, я не хотела туда, где боль...

Мозг включался урывками, поездку в такси я вообще не заметила, кое-как выбралась на улицу, когда Андрей потащил меня за руку, он тоже еле держался на ногах, бормотал что-то про "автопилот", который приводит его домой в любом состоянии. Я его не слушала, просто глупо смеялась.

Кое-как справившись с замком, Андрей распахнул ногой дверь, щелкнул выключателем, стало так светло и ярко, что пришлось закрыть глаза. А он уже нес меня в комнату, его ноги подгибались, но он все-таки сумел донести меня до кровати, на которую мы оба и упали.

Черные шелковые простыни... Мои руки скользили по ним, пока Андрей снимал с меня платье, они были такими холодными, словно мертвыми...

"Очнись!" - сделал последнюю попытку Зверь.

Но я не слышала его, я была уже обнажена, и непослушными руками боролась с ремнем на брюках Андрея.

"Изольда!"

Но голос Зверя потонул в моей голове, так и оставшись не услышанным.

13 глава. Агония

Я проснулась от головной боли, казалось, одно движение, и голова развалится на куски.

Я лежала, не шевелясь, боясь даже шелохнуться, мозг лихорадочно соображал, пытаясь вспомнить, где я и что со мной произошло. Откуда эта адская боль?

Через несколько минут я поняла, что лежу в неестественной позе, от которой затекло все тело, попробовала перевернуться, резкая боль сжала виски, наконец, я справилась с собой, легла на спину, вытянув руки по швам. Сквозь веки пробивался красный свет, значит, уже светло. Однако мозг по-прежнему отказывался сообразить, почему я проснулась в таком отвратительном состоянии средь бела дня.

Я попыталась заставить себя прийти в себя и открыть глаза, не получалось, было ощущение, что веки распухли и потяжелели. От усилия я сжала руки в кулаки, ладони почувствовали под собой что-то гладкое и прохладное. Шелк? Я ненавидела шелковое постельное белье. Откуда оно здесь?

И тут на меня, словно водопад на голову, обрушилось видение Золотаревского: черное шелковое белье, я и Андрей...

Нет!

Я рывком села на постели, распахнув глаза.

Я была права, было светло, этот яркий свет заставил зажмуриться и еще несколько минут часто моргать, глаза разлеплялись с трудом, веки были тяжелыми и непослушными и на вид, наверное, напоминали два вареника.

Когда, наконец, глаза смогли полностью открыться и сфокусироваться на окружающих предметах, сердце забилось так, будто собиралось выпрыгнуть из груди. Я никогда не была в этом месте, совершенно незнакомая мне квартира: светлые обои на стенах, комод, огромный телевизор, плотные шторы на окне, которые с вечера забыли задернуть...

Одно только шелковое белье сказало мне о том, где я и что произошло, но я все еще отчаянно надеялась, что все это только сон.

Я сидела на кровати, часто дышала и боялась повернуть голову, чтобы посмотреть, кто там сопит рядом со мной.

Этого не может быть, не должно быть, я не могла...

Титаническим усилием, отозвавшимся болью в висках, я все же заставила себя посмотреть налево от себя.

- Нет! - это вырвалось вслух.

Я задом сползла с кровати на пол и зажала себе рот одеялом в черном шелковом пододеяльнике.

Нет. Нет. Нет...

На кровати в позе морской звезды спал Андрей, он лежал лицом в подушку, раскинув в стороны руки и ноги. И он был абсолютно голым.

Я в ужасе опустила глаза на свое тело, на котором тоже не обнаружилось даже нижнего белья.

О Господи! Что я натворила?

"Зверь! - мысленно закричала я, сжавшись на полу возле кровати и боясь пошевелиться. - Зверь!"

Мне никто не ответил, от этого стало еще страшнее, я слышала, как грохочет мой пульс, и на этот раз никакие уроки самообладания не смогли бы мне помочь успокоиться.

Я посмотрела на часы на руке: половина четвертого. Мы проспали весь день.

"Зверь! - продолжала взывать я, давясь беззвучными рыданиями. - Зверь, пожалуйста! - в ответ тишина. - Я тебя умоляю, ответь мне, если ты слышишь! Зверь, пожалуйста!".

По щекам струйками катились слезы, я почувствовала соль на своих губах, всхлипнула и уткнулась лицом в одеяло.

"Звеееееерь...."

"Что "Звееееерь"? - зло раздалось мне в ответ, он никогда еще не разговаривал со мной в таком тоне, Зверь словно выплевывал каждое слово. - Теперь я тебе понадобился? Вчера ты только требовала, чтобы я заткнулся. Ты хотела отдыхать и расслабляться? Вот тебе, пожалуйста, расслабилась на славу. Пожинай теперь плоды!"

Слезы полились с новой силой.

"Зверь, что произошло, я ничего не помню?"

Действительно, последнее, что отложилось в моей памяти, это то, как все одноклассники разъехались, а мы с Ирой собирались продолжить наше приключение. Дальше - ничего, сплошной белый лист.

"Что именно ты не помнишь? Как напилась, как выплясывала в ночном клубе, а потом кинулась в объятия Андрея по первому предложению? - я снова всхлипнула, но Зверь был безжалостен: - Или, может быть, ты не помнишь, когда я просил тебя остановиться и не поступать так с ним? Нет! Лучше-ка вспомни, что ты даже не соображала, кто такой "он"!"

Я сидела, обняв одеяло руками и ногами, молча, уставившись в одну точку, слезы лились градом. Как я могла? Я ведь так любила Кирилла, я готова была на все ради него. А предала его так легко и беспечно. И пусть бы я сделала это с кем угодно, но не с его же другом! Как я могла? О чем я думала?

"Да ни о чем ты не думала, - равнодушно ответил Зверь. - Ныла, как ты устала, как хочешь отдохнуть".

"Он никогда меня не простит".

"О! И будет тысячу раз прав!"

"Что мне теперь делать?"

"Расплачиваться за свои ошибки, - в его голосе не было и тени сочувствия. - А Золотаревский тебя предупреждал, стоило всего лишь на минуточку включить мозг, и все было бы хорошо".

"Зверь, я..."

"Что - ты? Будешь обвинять меня, что я тебя не остановил? Так останавливал, ты не слушала. У тебя была тысяча шансов выйти из ситуации с гордо поднятой головой. Даже если тебя понесло в клуб, ты могла уйти оттуда с Ирой, она тебя звала, уговаривала. Но ты хотела веселиться. Повеселилась? Надеюсь, это будет тебе уроком на всю оставшуюся жизнь".

Я молчала. Мне было нечего сказать. Оправдываться? Мне не было оправданий. Если Кирилл узнает правду, он не то, что перестанет меня любить, он перестанет меня уважать. Действительно, я не заслуживала уважения. Тряпка, безвольное тело!

Мне хотелось биться головой об стену, забиться в угол и выть там, пока не пропадет голос. Мне и жить в этот момент не хотелось. Такие, как я, не заслуживают жизни...

"Тпру, - вот теперь в голосе Зверя появилось участие. - Понесло. Успокаивайся. Как минимум, тебе нужно одеться, поговорить с Андреем и уехать домой. Поплакать можно и там. А сейчас тебе нужно собрать остатки своего достоинства и уйти, а не позорно уползти, поджав хвост".

"Он расскажет Кириллу?" - это казалось мне настолько страшным, что я даже зажмурилась. Я переживу, если буду видеть в глазах Кирилла равнодушие, но увидеть в его глазах презрение - было бы самым страшным.

"Вот об этом ты и должна поговорить с Андреем".

Не смотря ни на что, Зверь всегда был на моей стороне. И вот теперь он предлагал мне уговорить Андрея скрыть нашу связь. Я была готова на все, чтобы вернуться в прошлое и предотвратить то, что произошло. Но была ли я готова умолять Андрея прикрыть меня, утаить это от Кирилла, а если нужно, соврать? О да, я была готова. Но последствия того, что Кирилл обо всем узнает, прочтя чувства Андрея, меня пугали еще больше. Можно ли утаить от эмпата что-то? Бесспорно, можно, но все зависит от того, как все случившееся воспримет сам Князев. Если как обычную ничего не значащую пьянку- гулянку, то он и думать забудет о вчерашней ночи и, естественно, не будет питать никаких эмоций по этому поводу...

"Не стоит ломать голову раньше времени, - вмешался Зверь в мои мысли. - Приводи себя в порядок и буди Андрея. Вот и поговорите".

Зверь был, как всегда прав. Я встала на негнущихся ногах и стала собирать свою одежду по всей комнате. Нашла на полу пустую упаковку от презервативов, вдохнула с облегчением, что ж, хотя бы Князев подошел ко всему ответственно.

"Я тебя вылечу, - решил Зверь, наблюдая, как я, пошатываясь, бреду в поисках ванной. - Хотел, чтобы помучилась, но с тебя и мук совести хватит".

Я не ответила, мое плохое физическое состояние все равно не было достаточным наказанием.

У Андрея оказалась огромная ванная с джакузи, обделанная темно-зеленым кафелем под мрамор.

Я подошла к зеркалу. От красивой девушки, собирающейся вчера на свидание, не осталось и следа. Лицо помятое и опухшее, косметика, размазанная по всему лицу, всклокоченные волосы.

"Иди, сходи в туалет, - распорядился Зверь, - вывожу лишнюю воду из клеток".

Я только вздохнула, сейчас он приведет мой организм в порядок, и внешне не останется ни следа, жаль, что так нельзя поступить и с давящей болью в груди.

Я провела в душе не меньше часа, пытаясь смыть свой позор. Смылись лишь грязь и косметика.

Выбралась из душа, вытерлась попавшимся под руку полотенцем Андрея и оделась. Физическое состояние уже значительно улучшилось, чего нельзя было сказать о моральном. Мне хотелось провалиться сквозь землю.

Когда я вошла в комнату, Андрей уже тоже проснулся, он сидел на кровати, часто моргая, как я час назад.

- Изольда? - пробормотал он, вглядываясь в меня. - Значит, мне не приснилось!

А потом смачно выругался. Что ж, кажется, Андрей не воспринял мое присутствие в его квартире, как само собой разумеющееся.

- Андрей... - начала я и осеклась, не зная, что сказать.

Я подошла и присела на краешек его кровати, отвела глаза от шелка простыней.

Князев же тем временем вскочил, почувствовав неловкость, и начал натягивать на себя брюки.

- Андрей, ты помнишь, что произошло? - я все же нашла в себе силы, чтобы спросить.

Он прищурился, глядя на меня.

- А ты нет?

Я покачала головой:

- Смутно. Зверь напомнил.

- О! Значит, у нас был секс втроем! - хохотнул Андрей, а потом его лицо помрачнело. - Вот черт! Ты и Кирилл...

Я скривилась.

- Да, я и Кирилл.

- Черт! - теперь, кажется, Андрей прочувствовал всю ситуацию не хуже моего. - Кирюха же мой друг. А вы с ним... Он тебя... Чеееерт!

Он заметался по комнате, как тигр в клетке.

- А я еще считал себя хорошим другом! - убивался он. - Да, я хотел тебя, но только до тех пора, пока не увидел, что ты стала для него много значить, потом у меня и в мыслях не было. Чееерт!

- Андрей, - сделала я попытку его успокоить. - Это не твоя вина. Ну, не только твоя. Ты меня не принуждал.

- Да ты была вообще не в состоянии соображать, я выпил меньше, я должен был думать!

Мне стало не по себе, я вообще не смотрела на ситуацию с этой стороны. Я ни в коем случае не считала себя соблазненной. И пусть я была в том еще неадекватном состоянии, но это я кинулась ему в объятия, я позволила ему себя целовать, и я своими ногами направилась из клуба в его квартиру. В конце концов, это я строила из себя недотрогу, которой, кроме Кирилла, никто не нужен. Короче говоря, в нынешнем Армагеддоне я винила только себя.

- Прекрати, - попросила я, и откуда только спокойствие взялось. - Уже поздно искать виноватых.

- Ты права, - грустно кивнул он, потом посмотрел мне прямо в глаза. - И, я так понимаю, ни ты, ни я, не хотим, чтобы Кириллу стало об этом известно?

- Ты сможешь это скрыть?

- Не знаю, - честно сказал Андрей. - Постараюсь, не думать на эту тему, и тогда мне не будет стыдно. А ты?

- Я смогу, - заверила я. Я не сомневалась, что смогу отключить чувства, только это давало ощущение неправильности, Кирилл не заслуживал лжи.

- Тогда заметано, - плечи Князева расслабились. Наверное, он ожидал, что я буду обвинять его. - Может, поедим? Весь день проспали, есть охота.

Я покачала головой.

- Спасибо, но я домой.

- Погоди, - предложил Андрей. - Поедим, и отвезу.

Я отказалась.

- Не надо. От тебя после вчерашнего идет такой перегар, что, чего доброго, права отберут, - Андрей вынужденно кивнул. - Я вызову такси, не беспокойся.

Когда приехало такси, и я выходила из квартиры, Князев выбежал из кухни с куском колбасы во рту, чтобы меня проводить.

Он хотел меня беспечно поцеловать в щеку на прощание, как он частенько делал это раньше, но замер на полпути.

- Прости меня, - извинилась я, понимая, что беспечности в наших отношениях уже не будет, потому что никто из нас не забудет эту страшную ошибку - сегодняшнюю ночь.

- И ты меня, - но уже не так грустно, как я, отозвался Андрей, жуя свою колбасу. - До понедельника.

- До понедельника, - эхом повторила я и вышла за дверь.

Слезы душили. Что же я натворила?..

***

Оставшийся вечер субботы я провела в постели, то рыдая, то просто пролежав лицом в подушку. Даже Зверь перестал меня корить и начал успокаивать.

"Да не переживай ты, - уверял он. - Кирилл никогда ничего не узнает. У вас все будет хорошо".

Но даже Зверь меня не понимал. Гораздо сильнее страха, что Кирилл что-нибудь узнает, было чувство стыда. Я сама в себе разочаровалась. Я себя презирала за слабость, и мне не могло быть оправданий.

В воскресенье я тоже не вышла из дома, даже тренироваться не пошла. Слезы высохли, оставив неприятный осадок. Весь день лежала, переключая каналы телевизора.

Позвонил Дима и пытался вытащить меня погулять, но я отказалась, сославшись на головную боль и пообещав, что на следующих выходных, во что бы то ни стало, найду для него время.

Когда снова зазвонил телефон, я очень боялась, что это Кирилл, ведь он обещал перенести наше неудавшееся свидание. Переполняемая страхом, шла к трубке. Было страшно, я еще была не готова посмотреть ему в глаза. Однако это оказалась всего лишь Ирка.

- Привет, - ответила я, по правде говоря, я ждала ее звонка еще вчера.

- Ты как? - бодро отозвалась подруга.

- Хуже не придумаешь.

- Чего так? Похмелье второй день? Или бурные ночи?

Я подавилась заготовленными словами.

- О чем ты? - как она могла что-то узнать, черт возьми?!

Ирка захихикала, довольная своей осведомленностью.

- Расслабься, я за тобой не шпионила. Просто бармен из клуба - мой сосед. Вчера вместе собак выгуливали, я спросила, ушла ли ты домой на своих ногах, а он сказал, что ты подцепила прямо-таки голливудского красавца, на которого заглядывались все свободные, - они снова хихикнула, - и не свободные женщины в клубе. И вы ушли вместе, чуть ли не срывая по дороге с себя одежду.

Я зарычала.

- Забудь об этом!

- Ой, да ладно, - веселилась Ирка. - Ты меня поражаешь снова и снова. Тихая скромница, а выпить можешь, что дай боже. Да твоя доза могла бы кабана свалить, а ты еще в пляс пустилась, а потом мужика подцепила. Счастливая!

- Ир, я люблю другого! - не сдержавшись, выпалила я.

- И что? - не разделила она мое горе. - Ты с этим своим любимым спишь?

Я прикусила губу и ответила после паузы.

- Нет.

- Ооо, - протянула Ира, - как все запущено. Ну, тогда он сам виноват. Имеешь же ты право на отдых.

Я горько хмыкнула, представив, как оправдываюсь перед Кириллом, мол, я тоже имею право на отдых.

- Прекрати себя накручивать, - посоветовала подруга. - Если ночь была классной, день прожит не зря. Ты ведь, по сути, никому даже не изменяла.

- Я так не думаю.

- О Господи, - возмутилась Ирка. - Какая же ты старомодная! Ты же не с его лучшим другом переспала, ё моё!

Я молчала, уставившись прямо перед собой. Даже свободонравная Ирка считала это страшным преступлением.

- Изольда? - заподозрила она неладное в моем затянувшимся молчании. - Ты переспала с лучшим другом парня, которого любишь?!

- Да! - вскричала я. - Да! Я это сделала! Довольна?

В ответ Ирка присвистнула.

- Ну дела, - протянула она. - Держись, сестра, может, все обойдется.

На этом наш разговор закончился. Ира поняла, что я не расположена болтать и, тем более, распространяться о ночи с "голливудским красавцем", а утешить она меня не могла.

Потом позвонила мама, она всегда теперь звонила исключительно по выходным, чтобы не отрывать меня от работы.

- Когда приедешь, дорогая? - с самого начала разговора спросила она. - Уже и не помню, когда в последний раз видела собственную дочь.

Мне тоже очень хотелось приехать, отпроситься у Владимира Петровича и сбежать на недельку-другую, побыть среди родных и любимых людей. Но я очень боялась привлечь внимание Черных Капюшонов к моим родителям. Ведь, ясное дело, они не оставили попытки заполучить Огненного Зверя, просто затаились, а подавать им идею, как можно меня вынудить расстаться со Зверем, я не собиралась.

- Мамочка, я не могу, - мне было безумно больно ее обижать, - может быть, в следующем месяце.

- Опять работа превратилась в рабство? - мама попробовала пошутить, но я знала, что обидела ее в очередной раз.

- Нет, ну что ты. Просто работа еще новая, я еще не всему научилась, беру работу на дом. Скоро совсем освоюсь и приеду.

- В прошлом месяце ты говорила то же, - напомнила мама.

Я вздохнула. И в прошлом и позапрошлом, конечно же, я помнила. Но я слишком их любила, чтобы рисковать их жизнями.

- Прости меня.

По моему тону мама поняла, что со мной что-то не так, я не сдержалась, и мои слова прозвучали чересчур печально.

- Изольда, что с тобой? - испугалась мама. - Что-то случилось? Может быть, тогда нам приехать?

- Нет! - я испугалась и почти закричала, но тут же сбавила обороты. - Мамочка, я же на машине, а вам по электричкам шататься. Я приеду, обязательно приеду, как только смогу вырваться. Я тоже очень соскучилась.

- Ты меня беспокоишь, - не сдавалась мама.

"И меня", - поддакнул Зверь.

- Да нет же, - выдала я заученный текст, который повторяла во время каждого ее звонка. - У меня все хорошо, налаживаю отношения в новом коллективе, привыкаю к новым обязанностям. Ты же меня знаешь, я нелегко привыкаю к переменам.

- А тот мальчик? - мама тоже перешла к извечным темам.

- Мама, ну какой еще мальчик? - взмолилась я.

- Тот, который тебе нравился на работе.

- Мама, ну какой он мальчик?!

- А, что, дедушка? - мама неправильно поняла и теперь начала переживать. - Он, что, гораздо старше тебя?

- Да нет, - я мысленно прикинула возраст Кирилла, точный год его рождения я не знала. - Он старше меня года на четыре.

- Фуу, - успокоилась мама. - Ну, значит, мальчик.

- Мааа! - я засмеялась, уж не думала, что сегодня меня сумеет что-нибудь рассмешить.

- Так что у вас с ним?

Я задумалась, что именно я могу сказать маме.

- Он меня любит, - выдала я.

Эта мысль согревала душу, но в то же время, от этого, в свете последних событий, становилось страшно. Я словно наяву увидела Владимира Петровича, грозящего мне пальцем: "Не сделай ему больно!" Я сглотнула, в горле пересохло.

- Так это же замечательно, - тем временем обрадовалась мама. - Может быть, вы тогда приедете к нам вместе? Уже не терпится познакомиться с тем, кто завоевал сердце моей принцессы Несмеяны.

- Мам, еще рано знакомиться с родителями, - вернула я ее к реальности. Что ж, даже если все будет хорошо, еще действительно слишком рано. Нам бы хотя бы на свидание сходить.

Мама обиженно засопела.

- Как только, так сразу, - строго сказала она.

- Конечно, - с облегчением пообещала я, радуясь, что она не стала давить.

Но радовалась я слишком рано.

- Расскажи мне о нем, - попросила мама. - Какой он? Чем занимается? Что у него за плечами? Раз он тебя старше, то у него уже должны быть машина, квартира... Ой! А не был ли он женат?

- Ну, мама! - обсуждение Кирилла со стороны, есть ли у него имущество, показалось мне оскорбительным. - Он работает психологом, - а как мне было еще описать профессию Кирилла, если я старалась врать матери по минимуму? - Работает с проблемными детьми в детском доме. И нет, женат он не был.

Мама помолчала пару секунд, переваривая информацию. В ее молчании явно не слышалось одобрения.

- Разве психологи сейчас много получают? - высказалась она.

Ну что я могла сказать? Я прекрасно понимала, что мама не может сама помогать мне материально и переживала, чтобы у меня была твердая почва под ногами.

- Мам, - решила я приоткрыть завесу тайны, чтобы хотя бы чуть-чуть ее успокоить. - Его отец миллионер, именно на него я и работаю.

- О! - теперь повисла пауза из-за маминого удивления. - Но ведь он понравился тебе не... - она тут же перефразировала готовую сорваться с языка фразу: - Я хочу сказать, он хороший человек?

- Мама! - вот теперь я кипела от возмущения. Подумать, что я хочу быть с Кириллом ради состояния его отца?! И это предположила моя собственная мать?! - Как ты могла даже подумать такое?! Кирилл замечательный человек! Самый добрый, самый порядочный из всех, кого я знаю!

В ответ мама захихикала.

- Что? - я уже порядком разозлилась.

- А то, - мама была откровенно довольна. - Это у тебя с детства, стоит чуть-чуть разозлить, тут же узнаешь от тебя то, что в спокойном состоянии не скажешь.

Я замерла и стала судорожно перебирать в голове свои последние слова. Но так ничего и не нашла, вроде бы, ничего лишнего не сказала.

- Ты о чем? - на всякий случай спросила ее.

- Теперь я знаю, что его зовут Кирилл, - победно провозгласила мама.

Тьфу ты, черт, напугала.

- Вообще-то я и не скрывала его имя, - возразила я.

- Не скрывала, но и не говорила, - не согласилась мама. - Ну, ладненько, пойду папе расскажу новости. Звони! - и первая отключилась, прежде чем я бы успела возразить.

"У тебя веселая мама", - высказался Зверь.

Я же только вздохнула:

- Час от часу не легче.

***

В понедельник я приехала на работу позже обычно, боясь встречаться с Кириллом наедине, он ведь всегда приезжал рано.

"Если не хочешь, чтобы он что-нибудь узнал, - напомнил Зверь, - ты не должна бегать от него, расслабься, веди себя, как обычно".

"Смогу ли..."

"Сможешь! - разозлился Зверь. - Все люди не святые! Ты никого не убила, не подставила. Да, поступила некрасиво, но многие не распространяются о не самых лучших поступках в своей жизни".

"Наверное", - согласилась я, его слова звучали логично.

"А потому, - подытожил Зверь, - веди себя, как обычно. Да, у тебя были неудачные выходные, только и всего. Поняла?"

- Поняла, - ответила я вслух и вышла из машины.

На улице бушевал ветер, который тут же подхватил мои волосы. Холодно и промозгло. Обещали скорые осадки в виде уже не дождя, а снега. Первый снег в этом году прогнозировали еще в октябре, но начался ноябрь, а снег так и не выпал.

Поднимаясь на лифте, я пыталась расслабиться и убедить себя в том, что у меня всего-навсего были неудачные выходные. Мы с Кириллом никогда не были близки физически, а потому как таковой измены не было, не так ли? Именно в этом я и убеждала себя. Говорят, проще всего врать, когда ты сам веришь, что говоришь не ложь, а правду. Это значит, мне нужно было всего лишь поверить в ту точку зрения, которая утверждала, что ничего не произошло, мы с Кириллом любим друг друга, нас ждет нормальное свидание и нормальные человеческие отношения.

"Но алкоголь ты у меня больше в жизни не понюхаешь даже", - строго сказал Зверь.

"Поверь, даже и не попытаюсь!"

Последние два раза, когда я выпивала, были настолько непредсказуемы, что решила, что больше никогда в жизни не выпью ни капли алкоголя. Даже новый год буду встречать со стаканом сока.

Когда я вошла, все уже собрались в конференц-зале, даже Золотаревский занял свое место во главе стола.

- Опаздываешь, - пожурила меня Леночка, - а то все первая, первая...

Я натянула на себя улыбку, а сама показала ей кулак из-за спины.

Леночка в ответ показала язык. Вот такое вот дружеское приветствие.

Кирилл встретил меня взглядом, едва я появилась в дверях. Это был такой знакомый теплый взгляд, что я в очередной раз удивилась себе, как я могла позавчера не думать о нем и, более того, не вспомнить, когда Зверь призывал меня к этому.

Я вошла твердой уверенной походкой, плотно заперев все чувства внутри. Прошла через зал и заняла свое уже привычное место рядом с Кириллом.

- Привет, - шепнул он, едва я опустилась на свой стул. - Прости за выходные.

Он еще извинялся! Я с огромным усилием удержала свои чувства в узде. Не знаю, что Кирилл почувствовал, но он нахмурился.

"Дура! - закричал на меня Зверь. - Ты заблокировала все свои чувства, он не привык слышать пустоту с того места, где ты сидишь".

Логично. Но я только и могла спрятаться в своем самоконтроле. Я решила, что блокировать свои чувства - это наилучший вариант, хотя бы на первое время, пока стыд в моей душе не уляжется.

- Что-то случилось? - спросил Кирилл. Его глаза были тревожными.

- Когда ты рядом, все хорошо, - искренне сказала я, это была чистейшая правда, как только я оказалась рядом с ним, мне стало хорошо и спокойно.

Я покосилась на Андрея, он старательно не смотрел в нашу сторону, болтая с Петей, черт, слишком старательно. Как бы Кирилл ничего не прочел в его эмоциях.

- Тебя что-то беспокоит.

Я снова повернулась к проницательным серым глазам. Неужели, он может чувствовать через мой блок? Да быть такого не может. Даже Зверь не мог взять мое тело под контроль и говорил, что моему самоконтролю уже нет равных. Наверное, Кирилл просто уже слишком хорошо меня изучил.

- Все нормально, - заверила я одними губами, потому как Владимир Петрович уже призвал к всеобщему вниманию.

- Итак, - провозгласил он. - Так как все в сборе, предлагаю начать. На повестке дня, что принесли нам выходные, - а дальше, как обычно по кругу. - Антон?

Ковров вскинул голову.

- Нашел одаренного сироту в детском доме на соседней улице. Уже договорился, документы о переводе в Ясли оформляются.

- Хорошо, - одобрил Золотаревский. - Девочка-телекин? Видел в недавнем видении.

Антон кивнул.

- Да, зовут Лиза. Десять лет. С ней говорил, девчонка в восторге и полна энтузиазма оказаться в месте, где есть еще такие, как она. В своем детском доме она способности не демонстрирует, один раз показала приятелю, так он такое понарассказывал, чуть в дурдом не упекли. Больше не пыталась.

- Что сама хочет к нам, это хорошо, - улыбнулся старик. - Молодец, Антон, так держать. Вась, что у тебя?

Молотов сразу подтянулся, его круглое тело стало даже видимо длиннее.

- Всю пятницу провел в Яслях, учил молодое поколение. Там у нас сейчас два преобразователя и три иллюзиониста, показал кое-что, плюс с обычными заклинаниями поработали.

Золотаревский одобрил и это, перешел на Петю и Андрея, которые должны были заниматься вместе в прошлую пятницу. Тут опять пошли взаимные жалобы и упреки, старик слушал и только вздыхал. Я же даже не пыталась слушать, этот спор продолжался изо дня в день. Петя занимался уже много лет, но не смог достичь того, чего я добилась за месяц. Он упирался в величество своего дара, постоянно пытаясь утереть всем нос, вместо того, чтобы сесть и подумать. И на каждом собрании высказывал массу возмущений в сторону Князева, как своего непосредственного учителя, мол, неправильно учит, сам ничего не умеет. Меня этот спор давно утомил, так как исход был заранее известен. Заканчивался он всегда одинаково: Владимир Петрович ругал обоих, потом просим Андрея проявить терпение, а Петю не торопиться и постигать все постепенно.

Вот и сегодняшний спор завершился, как всегда.

- Изольда, - ну вот, и до меня добрались, я-то надеялась, что сегодня меня таки обделят вниманием, вроде бы, в прошедшую пятницу я уже продемонстрировала свои умения обществу.

Я нехотя оторвала голову от плеча Кирилла, на котором уютно расположилась.

- Да, Владимир Петрович, я слушаю.

- Я все выходные думал о тебе, - я вскинула брови, это было весьма неожиданно. - Ты пришла сюда учиться, но за это короткое время ты уже научилась практически всему. Тебе осталось тренироваться по несколько часов в неделю, но никак не прозибать за этим занятием всю рабочую неделю.

Я нахмурилась. Он, что, меня выгоняет? К такому повороту событий я не была готова. Сама думала уехать, но чтобы меня попросил сам Золотаревский...

Я бросила короткий вопросительный взгляд на Кирилла, ища спасения, он же только ободряюще мне улыбнулся краешком губ.

- Я не понимаю, к чему вы ведете, - сказала я.

Золотаревский самодовольно улыбнулся, ему понравилось, что он застал меня врасплох.

- Я хочу задать тебе прямой вопрос, ты хочешь оставить нас?

Прямой вопрос? Это что-то новенькое.

Владимир Петрович улыбался, а это значило, что все не так просто, и старик что-то задумал.

- Не хочу, - ожидаемо ответила я. Когда Кирилл сидел так близко рядом со мной, глупо вообще было бы ожидать от меня другого ответа.

- Так я и думал, - кивнул Золотаревский. - А потому у меня к тебе предложение. Если ты остаешься среди нас, ты тоже должна нести пользу людям.

- Сжечь парочку негодяев? - невесело пошутила я.

- Ну, зачем так банально? - у меня определенно складывалось ощущение, что Владимир Петрович издевался. - Ты ведь преподаватель по образованию?

Я нахмурилась, мне не понравилось, к чему он вел.

- То, что я преподаватель написано только в моем дипломе, я никогда не преподавала.

- Поэтому у тебя есть время подготовиться.

- К чему? - задавая такие вопросы, я чувствовала себя очень глупой, казалось бы, все было ясно, но я еще надеялась, что старик-кукловод просто шутит.

- К тому, чтобы стать преподавателем русского языка и литературы в Яслях. Так ведь, кажется, называется твоя специализация?

- Да вы что? - вскинулась я. - Я ведь даже права не имею преподавать! Пятый год идет, как я закончила университет. Я теперь обязана проходить переподготовку, курсы повышения квалификации...

- Ты думаешь, Василий дипломированный специалист, и именно поэтому преподает детям магию?

- Магия - это магия, - насупилась я.

- Ты справишься, - настаивал Золотаревский. - Вот Кир тоже так считает.

А вот это игра против правил.

Я резко повернулась к Кириллу, мой взгляд ясно говорил: "И ты, Брут?"

Кирилл же только пожал плечами.

- Я, правда, считаю, что устроить тебя в Яслях - отличный вариант. Нам нужны хорошие учителя.

- Да я не хороший! Я секретарем четыре года отработала! - воскликнула я. Меня, что, никто не слышит?

Золотаревский продолжал улыбаться, ну точно, издевается.

А я начала сдаваться. Я не горела желанием преподавать, я чувствовала себя совершенно некомпетентной, но мысль, что я ежедневно буду проводить время в Яслях, совсем рядом с Кириллом, мне понравилась. Он мог бы возить меня туда на своей машине после собраний. Час дороги с ним наедине ежедневно... А если получится, и с обратной дорогой, то целых два!

Я окончательно сдалась.

- Я должна перечитать гору материала, составить учебные планы, - сказала я. - Это займет время.

- Во времени ты не ограничена, - кивнул Владимир Петрович. - Сколько тебе нужно?

Я пожала плечами.

- Месяц? - мой тон был вопросительным, мне показалось, я прошу слишком много.

- Пусть будет месяц, - согласился Золотаревский. - Все необходимые материалы тебе будет предоставлены.

Я обреченно кивнула, пытаясь представить, к чему все это может привести. Я не умела общаться с детьми, я их откровенно боялась.

"Отличный план, - в отличие от меня, Зверь был полон энтузиазма. - Не зря же ты пять лет училась. И Кирилл всегда будет рядом. Я за старика! Отличный план!"

Ну, если даже Зверь "за", похоже, придется попробовать. Я вздохнула и расслабилась, не худший вариант моего будущего, буду приносить пользу, я ведь действительно совершенно бесполезна для общества, этакий паразит.

На этом собрание завершилось.

- Все свободны, - провозгласил Владимир Петрович. - Изольда, жду тебя в кабинете через десять минут, обсудим планы.

Я кивнула, показывая, что слышу, и повернулась к Кириллу, тут же наткнулась на внимательный взгляд. Он, определенно, что-то подозревал.

- Как дела в Яслях? Обошлось? - по правде говоря, я удивилась, что старик не стал выносить на обсуждение события, произошедшие в детском доме на выходных.

- Пока, вроде бы, устаканилось, - Кирилл не отводил от меня внимательных глаз и ответил на автомате. Мне это не нравилось, я прямо-таки кожей чувствовала, как он сканирует мое состояние. - Почему ты так старательно закрываешься от меня? - вдруг прямо спросил он. - Раньше ты это не умела, потом не хотела. Что случилось?

Вот так, вопрос в лоб.

Я просто молчала и смотрела на него, надеясь, что он сам сделает неправильные выводы.

И дождалась.

- Ты прячешь обиду за то, что я не приехал тогда? - решил он, его голос был виноватым.

Вот теперь мне стало совсем скверно. Он взял вину на себя, и понятия не имея, что случилось на самом деле.

- Все нормально, правда, - сказала я, как можно более искренне. - Я не обижаюсь. Ты не мог иначе.

- Ты ведь ждала меня?

И собиралась весь день... Какое это теперь имеет значение?

- Все нормально, - улыбнулась я, мне захотелось коснуться его лица, моя рука начала подниматься, но я сжала ее в кулак и опустила вниз. Не сейчас. Не при Андрее. - Я надеюсь, следующая попытка провести время вместе пройдет гладко.

- Я тебе обещаю... - Кирилл хотел сказать еще что-то, но тут к нам подошли Ковров с Молотовым.

- Не знал, что ты у нас преподаватель, - обратился ко мне Антон. - У меня дети - школьники, дома много современных учебников, если нужно, могу принести.

Я немного удивилась, но благодарно кивнула.

- Конечно. Я рада любой помощи.

- А где ты училась? - поинтересовался Молотов.

Мое отношение к Коврову уже давно изменилось в лучшую сторону, а вот к Молотову все еще было весьма прохладным. Мне не очень-то хотелось вести с ним светские беседы, но не ответить было бы невежливо.

Пока я рассказывала о своей учебе, Кирилл коснулся моей руки, давая знать, что уходит и направился к Андрею.

- А потом я... - я запнулась, мое сердце забилось быстрее. Только не к Андрею!

- Что потом? - подсказал Молотов, видя мою заминку.

- А потом я решила, что работать преподавателем не мое. И стала просто искать работу, где бы платили приличные деньги.

Я не могла отвести глаз от Кирилла, не знаю, слышал ли он мои чувства у себя за спиной, но моя блокировка трещала по швам. "Андрюшка, ну пожалуйста, не подумай обо мне, не выдай!" - мысленно молилась я.

- Простите, - пробормотала я Коврову и Молотову и двинулась в сторону Кирилла и Князева.

- А с тобой что? - услышала я слова Кирилла. - Утром сбежал от меня в конец зала. У меня паранойя, или от меня все что-то скрывают?

Кирилл обернулся в мою сторону, и я пулей бросилась помогать Леночке убирать кофейные чашки со стола. А я что? Я ничего, я так, прибираюсь...

Кирилл снова отвернулся.

- Да все нормально, дружище, - тем временем ответил Андрей. - В выходные перепил, голова третий день, как не своя, пора завязывать.

Так, вроде бы, нейтрально, перепил и перепил, вот, почему расстроен, вот, почему подавлен.

- Опять клубы и девочки? - понимающе кивнул Кирилл. - Опять случайно встретил старую знакомую и понеслось? Здоровья не хватит...

И тут он оборвался, боковым зрением я видела, как напряглась его спина. Что он почувствовал? Какие именно эмоции не сдержал Андрей?

- Стыд? - пробормотал Кирилл. - За что тебе так стыдно передо мной?

Мое сердце с грохотом покатилось к полу вместе с чашкой, которую я держала в руках. Черт, кажется, я решила разбить все кружки в этом офисе.

Кирилл резко обернулся. В его взгляде мелькнул намек на понимание.

Нет-нет-нет!

- Андрей? - в его голосе прозвучали стальные нотки. - Мне кто-нибудь объяснит, что это значит?

- Я... - бедный Андрей опустил глаза и покраснел до корней волос.

И я поняла, что это конец. Шила в мешке не утаишь, глупо прятать свои чувства перед опытным эмпатом. Бесполезно было даже надеяться.

"И не думай! - вклинился в мое сознание Зверь, зная, что я собираюсь сделать. - Можно попробовать выкрутиться!"

Но я не слушала. Как выкрутиться? Свалить все на Князева? Мол, опоил, принудил, соблазнил или еще лучше - изнасиловал? Я не готова была играть в такие грязные игры. Можно было попробовать скрыть, но не теперь, когда Кирилл уже ухватил за конец нити. Я готова была о чем-то умолчать и не рассказывать ему, но врать, нагло глядя в глаза, я была не способна. Он этого не заслуживал. И Андрей не заслуживал быть оклеветанным.

"Не надо!" - уговаривал Зверь, а я снимала свой самоконтроль, свой тщательно выставленный с утра блок.

Мой стыд, мое чувство вины, отчаяние, сожаление - все это вырвалось наружу. Кирилл дернулся, как от удара, когда мои чувства накрыли его. Его глаза на мгновение расширились, потом сузились.

Он понял. Теперь он все понял.

Кирилл посмотрел на Андрея, который смотрел в пол, потом на меня, наоборот, смотрящую на него во все глаза, снова на Андрея и последний раз на меня. Я была готова увидеть в его глазах злость, презрение, да что угодно! Но в его серых глазах я увидела боль.

Я согнулась, словно получила удар под дых, это было мучительно, невыносимо.

Моя рука начала подниматься навстречу к нему.

- Понял, - ледяным голосом произнес Кирилл, развернулся на каблуках и пошел к двери. Моя рука поймала воздух.

Господи, как же больно!

- Андрей, - взмолилась я, позабыв о всякой гордости. - Сделай что-нибудь, поговори с ним!

- Да что тут сделаешь, - пробормотал Андрей, и только рукой махнул.

И тогда я стремглав бросилась за Кириллом.

"Стой, дуреха! - взывал ко мне Зверь. - Дай ему остыть. Только хуже сделаешь!"

Но я не слушала, я должна была хотя бы попытаться объяснить, он не должен был уйти так.

Я выскочила из офиса как раз в тот момент, когда двери лифта за Кириллом закрылись.

"Да стой, кому говорят!"

Но я уже бросилась к лестничной клетке. Плевать на лифт, я успею!

Бежала так быстро, как только могла. Я должна с ним поговорить! Он не должен был вот так уйти.

Я догнала его на стоянке, схватила за руку, когда он уже собирался сесть в машину.

Кирилл остановился, посмотрел на меня, мягко, но решительно высвободил руку.

- Умоляю, дай мне объяснить! - выдохнула я.

Он смерил меня взглядом. И каким же холодным был этот его взгляд. Вот сейчас звание Ледяного Короля ему бы подошло.

- Чего ты хочешь? - голос спокойный, на лице безупречная вежливая маска, именно так Кирилл общался с посторонними людьми.

Нет-нет-нет...

- Я хочу объяснить, дай мне шанс, пожалуйста, - взмолилась я, я и сама себе была в этот момент противна.

Кирилл облокотился на автомобиль, скрестил руки.

- Объясняй.

- Я... я... не хотела, - выдала я, запинаясь после каждого слова. - Я очень тебя люблю, я бы никогда не сделала ничего подобного... Я много выпила... Я...

Взгляд Кирилла по-прежнему был ледяным.

- Он тебя заставил? - снова этот вежливый тон.

- Я.. Он... Нет, - наконец, собравшись, твердо ответила я.

Кирилл кивнул каким-то своим мыслям, потом снова посмотрел на меня.

- Я не твой отец, чтобы блюсти твое целомудрие, - сказал он. - Ты взрослая девочка, и ты имеешь право поступать так, как тебе заблагорассудится. Я тебе не хозяин и не судья.

- Я не... не хотела, - сделала я последнюю жалкую попытку, чувствуя, что все кончено, что сделанного уже не воротишь. - Прости...

На пару мгновений он сбросил маску, и из его голоса исчезло спокойствие.

- Я, как идиот, все выходные переживал за тебя. Думал, что обидел, что тебе плохо оттого, что я не сдержал обещание, думал, как все исправить. А ты не долго обижалась, не так ли? Быстро нашла себе замену, - мне нечего было на это сказать, каждое его слово было верно. - Когда?

Я, не понимая, уставилась на него.

- Что - когда?

- Когда ты бросилась искать себе утешение? В тот же день? В субботу? Или может, все-таки погрустила пару дней?

Мое лицо горело.

- В тот же день, - прошептала я.

- А я еще, как дурак, извинялся, - пробормотал он, а потом на его лицо снова вернулась маска. - Мне пора в Ясли, меня ждут.

Я молчала, направив все силы на то, чтобы не разреветься прямо на стоянке.

Кирилл бросил на меня один долгий пронзительный взгляд и сел в машину. Я так и стояла, не шевелясь и не делая больше попыток его остановить. Он завел автомобиль и уехал, даже не прогревая двигатель.

"Довольна? Я же говорил, только хуже будет".

Куда уж хуже? Я не ответила. Что тут было сказать? Если бы я вовремя слушала Зверя, у меня вообще бы не было проблем...

На негнущихся ногах я вернулась в офис. Здесь уже никого не было, кроме Леночки.

- О Господи! - вскрикнула она, увидев меня. - Изольда! На тебе лица нет! Что случилось?

Я опустилась в кресло, закрыв лицо руками.

- Дай воды, пожалуйста.

- Сейчас! - я не поднимала головы, слышала лишь, как застучали каблучки. - Вот, держи, - она сунула мне в руку прохладный стакан.

- Спасибо, - пробормотала я.

Леночка села в соседнее кресло, участливо положила руку мне на плечо.

- Милая, ну что случилось? Кто-то умер?

Что ж, наверное, вид у меня был соответствующий, раз она могла так подумать.

- Я.

- Чего? Не говори глупости.

А у меня действительно было чувство, что я умерла. В сердце было так пусто, уже даже не больно, просто пусто, ощущение беспомощности и безвозвратности. Я сама вырыла себе могилу, собственными руками.

Я просидела неподвижно минут десять.

- Тебе лучше? - заботливо спросила Леночка.

Лучше? Мне? Навряд ли.

Но Леночке я кивнула:

- Я в порядке.

- Это из-за Кирилла? - не отставала та. - Вы поссорились? Я видела, как ты побежала за ним.

- Поссорились, - эхом повторила я. - Если бы.

Ссора - это всего лишь ссора, ссора всегда подразумевает примирение.

- Я не понимаю, - между бровей девушки пролегла морщинка. - Что случилось?

- Все хорошо, - пробормотала я, возвращая Леночке стакан. - Правда, все хорошо.

Я встала и побрела к кабинету Золотаревского.

- Старик, наверное, меня уже искал?

Леночка вскинул брови, в отличие от остальных, я никогда не называла Владимира Петровича стариком.

- Нет, - она пожала тонким плечиком. - Закрылся у себя сразу после собрания и не выходил.

Что ж, это не было удивительным. Конечно же, он все знал заранее.

Я легко постучала в дверь кабинета и, не дожидаясь ответа, вошла.

Золотаревский сидел за столом, подперев рукой подборок, и смотрел на меня. Перед ним не было никаких бумаг, как обычно, столешница абсолютно пуста. Похоже, он вот так сидел и ждал меня все это время.

У меня в горле встал ком.

- Проходи, - пригласил старик.

Я прикрыла за собой дверь и прошла к креслу, села, как школьница в кабинете директора, сложив руки на коленях. Молчала.

- А ведь я предупреждал, - когда молчание затянулось, сказал Золотаревский. - Мало того, показал наглядно. Но нет, все по-своему.

- Вы правы, - я опустила голову, - мне нет прощения.

- А вот это чушь! - его голос стал строгим. - Прощение есть всем и всегда. Только слабаки не умеют прощать и держат в себе злобу. Кир очень великодушный человек, он поймет и простит.

Я вымученно улыбнулась, вот на этот раз я словам старика не верила. Я не заслуживала прощения.

- Что ж, - снова заговорил он, не дождавшись от меня никакой реакции. - Давай займемся делом и обсудим, что тебе нужно для подготовки.

Я подняла голову.

- Вы шутите? После всего этого вы хотите отправить меня в Ясли к Кириллу? Да он меня и на порог не пустит.

- Ты не права, - не согласился Владимир Петрович. - Кир все сделает для детишек. А ты можешь быть им полезна.

- От меня одни беды.

- Значит, пора это исправлять.

- Мне, наверное, стоит уехать, - сказала я, эти слова дались нелегко, я не хотела никуда уезжать. Но я вспомнила ледяной взгляд Кирилла и снова внутренне сжалась. - Ему будет легче, если меня не будет рядом.

Золотаревский смерил меня взглядом с ног до головы, а потом сказал:

- Всегда проще уйти, чем остаться и посмотреть своим страхам в лицо.

Я дернула плечом.

- Значит, я слабачка.

- А если я попрошу тебя остаться?

- Зачем? - я скривилась. - Снова ваши видения?

Старик поджал губы, будто думая, говорить или нет.

- И они в том числе, - наконец, признался он. - Как бы то ни было, я прошу тебя остаться. Ты можешь мне сделать такое одолжение? Хотя бы на месяц. Если ты захочешь уехать по прошествии этого месяца, ты уедешь, и я не буду тебя держать. Идет?

Я обдумала этот вариант. Что ж, он был не плох. Как раз этот месяц я и посвящу самообразованию, а, значит, мне не придется, надоедать Кириллу в Яслях своим присутствием. А Владимиру Петровичу я была слишком многим обязана, чтобы просто так встать и уйти, когда он просит этого не делать.

- Хорошо, - согласилась я. - Но если я захочу уйти через месяц, вы меня отпустите.

- Обещаю, - кивнул Золотаревский и протянул мне руку через стол.

Я удивилась этому жесту, но руку пожала.

14 глава. Пустота

Когда падаешь в бездну, бесполезно выставлять вперед руки, пытаясь смягчить падение, что бы ты ни сделал, это только продлит агонию.

Моя жизнь стала убогой, лишенной красок и эмоций. Было время, когда я страдала от своей любви к Кириллу, было - когда пыталась душить в себе эти чувства. Теперь у меня не было ничего: ни любви, ни тоски, ни ненависти. Была пустота, пустота в сердце и в мыслях. Я потеряла цель, направление, а все мое существование лишилось смысла.

Это было так, словно я шла по темному лабиринту, освещая себе путь, а потом в моем фонарике кончились батарейки, и я осталась в кромешной тьме. И в этой темноте я была совершенно одна, со мной рядом не было никого, но страшнее оказалось другое - я ни в ком не нуждалась.

Еще на уроках обществознания в школе нас учат, что человек - существо биосоциальное, не способное жить без общения и нуждающееся в нем. Я же больше не чувствовала, что подхожу под это определение человека. Я была одна, не стремясь ни к кому и ни к чему.

Это мое состояние было необычно даже для меня самой. Я всегда была нелюдима, сторонилась шумных компаний, предпочитая проводить вечера дома с книгой, а не с друзьями. Но даже за книгами под теплым одеялом я о чем-то мечтала, надеялась на перемены в своей унылой серой жизни, чего-то ждала, пусть даже нелепого принца на белом коне, но все же ждала.

Наверное, это странно и неправильно, только в двадцать шесть лет обнаружить, что принцев не бывает, а сказки наяву не случаются. Кирилл был моим принцем, моим персональным чудом. Но, как и положено, настало утро, и сказочный туман рассеялся. А я осталась одна.

Я долго и часто думала о своем поведении, когда я побежала за Кириллом, пытаясь перед ним извиниться, что-то объяснить. Это было так нелепо и глупо, что я совершенно не понимала, как в тот момент это казалось мне таким правильным и единственно верным поступком.

Никогда в жизни я не бегала ни за кем, никогда не произносила слов: "умоляю, прости меня". Никогда и никем в своей жизни я так не дорожила, как им...

Повторись тот миг, я бы не бросилась за ним, сломя голову, я бы вынесла эту боль стойко, не сходя с места, сжав руки в кулаки и заперев все свои чувства глубоко внутри. Если бы я могла тогда думать, я бы сообразила, что конечной точкой был его уход, а попытка остановить его только еще больше унизила меня в его глазах.

Но все это я поняла только через несколько дней, проворачивая случившееся в голове и так и эдак.

На следующий день, я пришла в офис не первой и не последней. Кирилл уже был там, он улыбнулся мне и пожелал доброго утра. Сторонний наблюдатель не заметил бы ничего подозрительного. Встретились два коллеги, мило и доброжелательно поприветствовали друг друга. Сторонний наблюдатель не заметил бы разницы, которая была очевидна для меня.

Маска Кирилла была почти не заметна, его поведение было совершенно обычным, он улыбался, был если не весел, то, по крайней мере, вполне позитивно настроен. Милый, добрый, вежливый, уверенный в себе, такой, каким его привыкли видеть окружающие. Никто бы не смог уловить разницы. Только я.

Даже его приветствие, в ответ на мое, было совсем другим. Вроде бы, тот же голос, та же интонация, только глаза, не выражающие эмоций. Так он приветствовал Леночку или Петю. Так он никогда не разговаривал со мной.

Теперь я поняла слова, которые он сказал, когда мы сидели на моей кухне после гибели Илоны. Тогда я рассказала о своей последней встрече с ней и о том, зачем именно она меня позвала и что хотела сказать.

- А без нее ты не знала, что ты мне нравишься? - с издевкой в голосе спросил тогда Кирилл.

Вот теперь я поняла, что действительно была слепа все это время. Никогда, начиная с первого момента нашей встречи, он не смотрел на меня, как на остальных, никогда не был равнодушен.

Сейчас же я стала в один ряд с Леночкой, просто девчонкой, с которой он ежедневно встречался в офисе, с ней можно было попить кофе и весело поболтать. С ней не нужно было показывать свои истинные чувства, с ней можно было промолчать о своих проблемах.

Я, как и раньше, села рядом с Кириллом на собрании. Он не остановил меня. Никак не выразил, что ему не приятна моя близость, ни один мускул не дрогнул на его красивом лице. Я ждала чего угодно, хотя бы гневного взгляда, тайком брошенного в мою сторону, недовольного изгиба губ - да чего угодно, что бы служило выражением его эмоций! Но не дождалась ничего.

Он был безупречно вежлив, как всегда, сказал что-то о первом снеге, который выпал тем утром, когда понял, что молчание затянулось, и надо бы что-то сказать. Я ответила ему тем же - парой ничего не значащих вежливых фраз, какими совершенно незнакомые люди обмениваются в транспорте. "Вот это снег сегодня!" - "И не говорите, весь двор замело". - "Опять не пройти, не проехать". - "Да-да, ужас, и никто ведь не чистит!.."

Именно таким и было наше общение, вежливым, сдобренным улыбками, но ничего не значащим. Так мы не разговаривали никогда. Даже когда я пыталась его забыть, это я старалась перейти с ним на такую манеру общения, но Кирилл по отношению ко мне - никогда.

Я больше не делала попыток достучаться до него. Мне не хотелось ничего объяснить, не было желания и просить прощения. Есть в жизни такие моменты, до наступления которых, ты готов биться за свою жизнь и счастье, воевать с целым светом ради своей цели, а потом случается нечто, что ставит жирную точку над всеми твоими трепыханиями, и ты просто складываешь лапки и идешь ко дну.

Момент, когда Кирилл тогда на стоянке сел в машину и уехал, стал для меня таковым.

Мне хотелось вернуться в прошлое и все исправить, но я не была волшебницей, я просто женщина, оказавшаяся однажды не в то время не в том месте, а потому ввязавшаяся во всю эту волшебную историю. Если бы я умела путешествовать во времени, я бы могла что-то предпринять, и все стало бы, как прежде. Но, не имея таких способностей, я понимала, что возврата к прошлому нет. Мне казалось, что, что бы я ни придумала или не предприняла, это только причинит ему еще большую боль. Я не хотела и дальше портить ему жизнь своими неумелыми попытками помириться или заслужить прощение.

Быть может, старик все-таки был прав, и, возможно, Кирилл, и вправду, однажды простит меня, и тогда ему станет легче. Это было единственным, чего я хотела - чтобы ему больше не было больно. Возможно, это все же случится, и, избавившись от своих чувств ко мне, он сможет встретить девушку, достойную его, которая посвятит ему жизнь, а не будет путаться в своей собственной, как я. Быть может...

Я больше не пыталась запирать свои чувства, отправляясь в офис, уже на третий день я поняла, что мне нечего прятать, как спрятать то, чего нет?

Наверное, психологи назвали бы мое состояние депрессией, я же называла его пустотой. Я просто ходила в офис, высиживала собрания, отвечала на вопросы, если кто-то обращался непосредственно ко мне, иначе же, молчала, а потом садилась за книги и училась. Я не загадывала наперед, я не знала, действительно ли уеду по прошествии месяца, и мне не понадобится вся эта учеба, но я знала одно - я дала слово Золотаревскому, и я его сдержу, во что бы то ни стало.

Так, в пустоте, протекли две недели, полмесяца, ровно половина срока, который я обещала пробыть здесь, ничего не предпринимая.

За это время я повторила столько материала, сколько бы изучала в университете несколько семестров. Я перечитала тонны классической литературы, заново переосмысливая и открывая ее для себя. Кто бы мог подумать, что я буду трижды перечитывать эпизод встречи Андрея Болконского со старым дубом, а потом еще несколько дней анализировать его?

Многое я открыла для себя с новой стороны. Возможно, правы те, кто утверждают, что нельзя и неправильно читать классику в юном возрасте, чаще это воспринимается, как каторга и читается через силу. Теперь я поняла, что все было совершенно по-другому. То, что казалось в детстве незначительным, при перечитывании оказалось глубоким и многослойным.

Я проводила за чтением целые дни в офисе, а потом продолжала дома, пока не засыпала без сил.

Я прочла горы литературы, ежедневно перерывала кучу материалов по методике преподавания. Оказалось, я многое помнила со времен университетской эпохи. Хотя все казалось совершенно забытым, стоило капнуть глубже, память услужливо выдавала информацию.

Я была удивлена, но все это оказалось ужасно интересным. Я не насиловала себя, как в школе или в университете, заставляя себя прочесть ту или иную научную статью, я читала с живым интересом, выискивала в интернете свежие материалы, перечитывала и переосмысливала старые.

Дни текли быстрее обычного, и эти две недели я практически не заметила, занятая работой-самообучением.

Настали очередные выходные, которые ничем не отличались от серых будней, те же книги, то же одиночество.

С утра в субботу, как всегда, позвонила мама, недовольная, что я так и не сдержала обещание и не приехала в гости.

А когда мама спросила о Кирилле, сама от себя такого не ожидая, я полчаса рыдала в трубку, толком ничего не объяснив, но испугав маму своей реакцией.

- Доченька, ну что случилось? - переживала она. - Ты же говорила, он тебя любит, а значит, все уладится.

- Ничего уже не уладится, - постыдно ревела я, не в силах успокоиться. - Никогда уже не уладится...

Потом мне еще очень долго было стыдно такого взрыва своих чувств, которые, как мне казалось, уже умерли во мне. Как мама ни пыталась, но успокоить меня она так и не смогла. Наверное, возраст все же уже не тот, в детстве поплакать и пожаловаться маме всегда приносило облегчение, теперь же только новое чувство вины, что расстроила еще и ее.

Когда мама уже повесила трубку, а моя истерика сошла на нет, я снова почувствовала себя опустошенной. Опять попыталась заполнить пустоту знаниями классической литературы и углубилась в чтение. Этот процесс отвлекал и успокаивал, давал чувствовать себя занятой делом.

Вечером объявился Дима Мартынов.

- В эти выходные ты от меня не отделаешься, - заявил он, едва я взяла трубку.

В ответ я вздохнула:

- Я и не собиралась от тебя отделываться.

"Попытаешься, придушу, - прорычал Зверь, которому уже порядком надоела моя депрессия. - Куда бы ни позвал, побежишь, как миленькая".

Со Зверем я спорить не стала, я действительно засиделась.

- Приглашаю тебя завтра на культурный отдых, - провозгласил довольный Дима. - Куда предпочитаешь? Галерея, музей, зоопарк?

Я поморщилась.

- А посидеть в тихом уютном кафе уже не считается за культурный отдых?

- Ни в коем случае, - отрезал Мартынов. - Знаю же, что безвылазно прозябаешь на своей работе, да и я не лучше. Нужно приобщаться к искусству!

Я представила наш совместный поход в музей, стало совсем тоскливо.

- Может быть, хотя бы кино? - взмолилась я. По мне, так такой вариант вполне походил на компромисс. В кино не нужно было разговаривать - отличный план.

- В кино? - Дима задумался. - А что там сейчас идет?

Я автоматически пожала плечами, хотя он, конечно же, меня не видел.

- Не знаю, - призналась я. - Я в кино уже полгода не была.

По правде говоря, мне хотелось чего-нибудь мрачного, а еще лучше кровавого. Только бы не слезливую мелодраму.

- О, ну если полгода, - сдался Дима. - Так, погоди... - он застучал по клавиатуре, видимо, открывая расписание сеансов. - Что хочешь? Ужасы, комедию, романтику?

- Только не романтику! - выдохнула я.

- Тогда комедия, идет?

Я хотела ужасы, но смолчала, пока Дима окончательно не решил, что у меня не все дома. Комедия, так комедия. Может быть, удастся отключить голову и посмеяться? Давненько я искренне не смеялась.

- Идет, - согласилась я. - Тогда до завтра?

- Отлично, - обрадовался Мартынов моей покладистости. - Завтра в двенадцать заеду. Хорошо?

От радости и энтузиазма в его голосе стало немного стыдно, ведь я не разделяла эти чувства даже наполовину.

- Хорошо, - ответила я, попытавшись вложить в голос побольше оптимизма.

- Ты как вообще? - не желал он заканчивать разговор.

- У меня все хорошо, - лучше ответить, что все отлично, чем объяснять, почему все так плохо.

- У тебя голос грустный, - не укрылось от него.

- Я просто устала.

Кажется, по моему ответу он, наконец, понял, что стоит оставить меня в покое по крайней мере до нашей встречи.

- Что ж, - вздохнул Дима. - Тогда до завтра?

В его голосе была надежда, что я продолжу разговор, но я только пожелала ему спокойной ночи и пообещала быть готовой на следующий день к двенадцати.

Поговорив с Димой, я снова ушла в себя на весь вечер.

Я не испытывала ни малейшего желания идти с ним завтра куда бы то ни было. Однако, подумав и несколько раз задав себе вопрос, чего же я тогда хотела, я поняла, что ни-че-го, и мне было совершенно безразлично, проведу ли я день с Мартыновым или же как-то иначе. Во всяком случае, это хотя бы доставит ему удовольствие.

На следующий день погода была просто отвратительной. Новый снег, выпавший на днях, поднимал в высь ураганный ветер. Настоящая метель. И почему каждый раз, когда я собиралась встретиться с Димой, погода выдавалась хуже некуда?

Зверь разбудил меня рано. Я не жаловалась, я вообще перестала жаловаться в последнее время, не испытывая бурных эмоций ни по какому поводу.

Встала, позавтракала, приняла душ.

Теперь я регулярно завтракала. Зверь настаивал, а мне было все равно. Чтобы избежать споров, я вела себя, как послушная девочка: делала все, о чем меня просили, так как для меня все это не имело никакого значения.

После еды, принялась за книги, читала до половины двенадцатого, пока Зверь не заставил меня отложить учебу и пойти собираться.

"Тебе не кажется, что твое состояние ступора затянулось?" - заметил он.

- Какая разница? - я только равнодушно пожала плечами, мне действительно было все равно.

"Изольда, так нельзя, - не отставал Зверь, пока я одевалась. - Ты же еще молодая, тебе нужно радоваться жизни, наслаждаться каждым днем, а ты тратишь свою молодость на депрессию".

- Может, я просто неудачница? - отозвалась я. - Не смотрел с этой стороны?

"Ты умная, красивая, чего тебе еще надо? Миллионы девушек мечтают о том, что есть у тебя".

Я остановилась.

- Это я-то умная-красивая?

"Пардон, - зарычал Зверь, - действительно, с умной я загнул, только красивая".

- Никакая я не красивая, - я натянула через голову вязаный свитер с большим горлом.

"О, ну конечно, если будешь пялить на себя вот такие мешки вместо одежды, с этим никто не поспорит".

- Зверь, прекрати, - попросила я. - Ну, перед кем мне красоваться, перед Димой?

"А почему бы и нет? Он же мужчина. Потешь свое самолюбие".

Я покачала головой.

- Димка - друг. Это другое.

"Ну, неужели тебе не хочется быть красивой хотя бы для самой себя?" - не сдавался мой невидимый собеседник.

Я послушно обдумала эту мысль. Нет, определенно нет.

- Может быть, потом, - пообещала я. Должна же моя депрессия закончиться, рано или поздно.

В итоге я все-таки оделась в первое, что попалось под руку, заплела волосы в косу и не стала краситься. Если Мартынов сочтет мой вид непрезентабельным для совместной прогулки и откажется выходить на улицу с таким чучелом, что ж, так тому и быть, я опять-таки не расстроюсь, пожалуй, даже разницы не замечу, если останусь дома с книгами.

Дима приехал ровно в полдень, минута в минуту.

- Привет, - я распахнула перед ним дверь, его плечи и капюшон куртки были в снегу. - Зачем поднимался? Позвонил, я бы вышла.

Димка улыбнулся:

- Мне не сложно.

Я только пожала плечами и стала натягивать сапоги.

- Ты прекрасно выглядишь, - сказал он.

- Ага, - откликнулась я, - по-моему тоже, чудный свитер.

"Слышал?" - указала я Зверю.

"Да ты хоть эскимосский костюм напяль, ему понравится", - высказался он.

"Какая разница", - ответила я, быстро сняла с вешалки куртку и вышла из квартиры вслед за Мартыновым.

Погода разгулялась ни на шутку. Снег застилал глаза и не позволял видеть дальше, чем на пару шагов перед собой.

В Димкиной машине было тепло. Не тепло и уютно, как у Кирилла, а просто тепло.

Я села, скинула капюшон, протерла глаза, забитые снегом.

- Ну и погодку ты выбрал!

- Отличная погода, - не согласился Дима. - Тем более, во второй половине дня обещали прекращение осадков и солнце.

- Такой большой мальчик, а веришь синоптикам, - хмыкнула я.

Мартынов рассмеялся, как будто бы я рассказала смешной анекдот.

- И чего ты пряталась от меня? - спросил он, когда мы медленно выехали из моего двора. Дороги были не расчищены, транспорт еле передвигался.

- Я не пряталась, - без запинки соврала я. - Работы было много.

Но провести Диму оказалось не так-то легко.

- Ты сама на себя не похожа. Ты никогда не была Мисс Позитив, но сейчас вообще какая-то мертвая.

- Тебе показалось.

- Не думаю. Может быть, поделишься? Легче станет.

Я покачала головой и отвернулась к окну. Плохое решение - за окном было ничего не видно, кроме кружащегося снега.

Молчание затянулось.

- Дим, - спросила я, - почему ты со мной возишься? Тебе пора найти порядочную девушку, жениться, она нарожает тебе парочку маленьких Мартыновых, вы будете счастливы.

- Может быть, я хочу, чтобы это была ты.

Я подавилась слюной и закашлялась.

- Чего-чего?

- А чему ты удивляешься? - не понял он. - Можно подумать, Америку для себя открыла, и не знала, что ты мне нравишься?

- Нравиться - это одно! - возмутилась я. - Про маленьких Мартыновых - совсем другое!

- Да, ладно, - отмахнулся Дима. - Не бери в голову. Мне просто приятно проводить с тобой время. Пойдет такой вариант? - он посмотрел на меня.

- За дорогой смотри, - буркнула я, в глубине души радуясь, что его признание вызвало во мне хоть какие-то эмоции, значит, я еще не совсем мертвая. - Мы друзья, и точка, - напомнила я. - Будешь настаивать на другом развитии событий, лучше останови прямо сейчас, я выйду.

- Прекрати, - усмехнулся он. - Куда ты пойдешь пешком по такой погоде?

Я начинала злиться, и мне это чертовски нравилось. Я живая!

- Домой пойду. Хочешь проверить?

- Уймись, - сдался Дима. - Я, кажется, ни на чем и не настаивал. Мы едем в кино, а потом я отвезу тебя домой. Такой был план, кажется?

- Такой, - согласилась я.

Кино оказалось именно таким, каким я и ожидала: глупая американская комедия, напрочь лишенная смысла. Зал хохотал от тупых пошлых шуток, Дима тоже улыбался.

"И как только можно такое снимать!" - убивался Зверь.

Я с трудом удержалась, чтобы не пожать плечами.

"У каждого кино свой зритель", - ответила я.

"А у тебя какое любимое? - вдруг заинтересовался Зверь. - Ты при мне и телевизор-то толком не смотрела".

"Назад в будущее", - подумав, ответила я. - Красивая добрая сказка о том, как все можно исправить".

Зверь хмыкнул.

"Видел. Думаешь, создатели хотели сказать именно это своим фильмом?"

"Не знаю. По-моему, в фильмах и книгах не столь важно, что хотел сказать автор, имеет смысл то, что нашел потребитель".

"Философствуешь".

"Пытаюсь думать. Возможно, мне придется учить детишек".

"То есть план побега отменяется?"

"Не знаю, - честно ответила я. - Не хочу ничего решать импульсивно. Уже наделала дел. У нас еще две недели подумать. Все еще может измениться".

"Ну да, - хихикнул Зверь, радуясь, что я хотя бы немного вышла из своей апатии. - Вдруг за две недели ты влюбишься в Димку, и вы сделаете "маленького Мартынова". Это ж надо было так выразиться!"

Против воли, я тоже улыбнулась. Ляпнула, так ляпнула. В этот момент Дима посмотрел на меня, увидел на моих губах улыбку и обрадовался.

- Я же говорил, смешной фильм будет, - шепнул он.

- Очень смешной, - подыграла я, хотя уже давно даже не пыталась следить за сюжетом.

За два часа фильма я откровенно утомилась, лучше бы книжку почитала. Зал выходил большей частью довольный, Дима тоже не выглядел расстроенным. Я тщательно себя контролировала и даже улыбалась. Не хотелось портить Мартынову настроение.

Когда мы вышли из кинотеатра, снег и вправду кончился, на этот раз синоптики не соврали, тучи таяли прямо на глазах, выглядывало солнце.

- Пройдемся? - предложил Дима, останавливая меня, когда я направилась к его машине.

На самом деле я не видела никакого удовольствия гулять по сугробам, но альтернативы предложить не могла.

- Давай, - согласилась я.

Мартынов подставил локоть, я помедлила пару мгновений, но все же взяла его под руку, мне было все равно, а ему этого хотелось.

- Почему ты выбрал такую профессию? - спросила я в поисках безопасной темы. - Убийства, трупы. Неужели тебе это нравится?

Дима пожал плечами.

- Хотелось что-то доказать и себе и другим. Чего-то добиться. А смерти - так это же часть нашей жизни, куда без нее? Трупы гораздо безобиднее, чем живые.

Я поежилась, такой подход был мне чужд. Дима же решил, что мне холодно.

- Замерзла? Вот я дурак, предложил гулять, у тебя же куртка легкая!

В ответ я окинула его критическим взглядом.

- А у тебя ботинки не зимние, - заметила я.

Дима отмахнулся:

- Терпеть не могу громоздкую зимнюю обувь, всегда ношу легкие ботинки, в них удобнее. Лишь бы ты не простудилась.

- Все нормально, - заверила я, холод меня точно не беспокоил, а если его тоже, то все просто отлично. - Мне действительно полезно дышать свежим воздухом, а то скоро совсем прорасту в душных помещениях.

Дима расслабился и выглядел очень довольным.

- Ну вот, а ты артачилась куда-нибудь идти. Ожила немного.

- Наверное, - пробормотала я.

Сейчас, если ни о чем не думать, казалось, что все действительно хорошо. Белый снег искрился на солнце. Он был еще таким свежим, девственно чистым. На дороги уже вышла снегоуборочная техника, похоже, возвращаться домой мы будем по расчищенной дороге.

По аллее мы дошли до парка. Тут было красиво, еще почти не протоптанные тропинки, деревья, присыпанные снегом, смотрелись величественно, особенно хвойные. Я никогда не была романтиком, но даже я оценила эту красоту.

Мы подошли к скамейке, Дима расчистил снег на ней своей кожаной перчаткой, и мы сели.

Здесь было тихо и спокойно. От дыхания шел пар. Я заметила, что Мартынова покраснел от холода кончик носа и хихикнула. Казалось, сейчас никаких проблем не существовало. Но, как показывала практика, когда мне в голову приходила мысль, что все хорошо, обязательно случалось что-нибудь непредвиденное. Так случилось и в этот раз.

- Ты очень красивая, - сказал Дима, не сводя с меня глаз.

Может быть, я неправильная женщина, но я не любила комплименты. Я всегда искала в них подвох и искренне считала, что если кто-то тебя незаслуженно хвалит, этому кому-то от тебя что-то нужно, и он просто пытается усыпить твою бдительность.

- Дим, я самая обычная, - немного раздраженно ответила я. - И не надо меня хвалить.

- Ты даже не представляешь, какая ты особенная, - продолжал он.

Я забралась на скамью с ногами, обхватив руками колени.

- Ну, что во мне особенного?

- Ты не такая, как все, глубокая.

Я хмыкнула.

- Как колодец, что ли?

- И ассоциативный ряд у тебя необычный, - не унимался Мартынов.

На что он рассчитывал своей откровенной лестью? Кукушка хвалит петуха... Ну, если он об этом, то пусть не рассчитывает, что кукушка начнет хвалить его в ответ. Я очень хорошо относилась к Диме, но до обожания моим чувствам к нему было далеко.

- А еще я злобная и психованная, не забудь, - напомнила я.

- Это мне в тебе и нравится.

- Да ну? - вот это было чем-то новеньким, я ожидала, что он станет меня убеждать, что я не такая, что я хорошая и так далее и тому подобное в том же духе, ан нет.

- Ты мне еще в школе очень нравилась, - признался Дима.

- Я в школе была нелюдима, - впрочем, как и сейчас.

- Вот именно, этим ты мне и нравилась, не такая, как все.

Тьфу ты, черт, еще немного, и он мне серенады петь начнет, с этим нужно было что-то делать.

Я тайком набрала полную ладошку снега и запустила ему прямо в лицо. Получилось очень смешно, он не ожидал, как раз раскрыл рот, чтобы озвучить следующий комплимент, и естественно, тут же наглотался снега.

- Ах ты!

Как и ожидалось, Мартынов не обиделся, а тоже схватил охапку снега и запустил ею в меня.

Я завизжала и вскочила с лавки.

Несколько минут мы кружили вокруг нее, пригибаясь и отстреливаясь. Мне давно не было так весело, я чувствовала себя маленькой девочкой, вышедшей во двор. Игра в снежки оказалась очень увлекательной, особенно, когда Зверь предохранял от холода.

Один из снежков Мартынова угодил точно в цель, мне залепило все лицо, на ходу пытаясь открыть засыпанные снегом глаза, я бросилась наутек.

Дима догнал, повалил на снег.

Я, смеясь, отбрыкивалась от него, пока не оказалась на спине, наконец, смогла разлепить глаза и замерла. Мартынов был прямо надо мной, лицо очень близко. Его веснушки были отчетливо видны на раскрасневшейся коже и под ярким солнцем.

Совсем как в видении Золотаревского...

Только не это!

Но догадалась я слишком поздно:

- Дима, не... - только и успела вымолвить я, как он попытался меня поцеловать.

Почему попытался? Да потому что, едва его губы коснулись моих, я оттолкнула его со всей силой, данной мне Зверем. Потом вскочила.

"Так его! - угугукал мой друг. - Еще пни его, пни!"

Но, в отличие от Зверя, мне больше не было весело.

Я стояла по колено в снегу, сжав ладони в кулаки, моя грудь бешено вздымалась.

Дима поднимался из сугроба с виноватым выражением лица.

- Прости, - он даже поднял руки в знак того, что сдается. - Изольда, я не хотел тебя обидеть.

- Не хотел он! - мой голос походил на рычание, я была в настоящем бешенстве. - Мне казалось, мы все обсудили! Мы друзья, не больше! Мы общаемся только на таких условиях.

- Но я с ума по тебе схожу, - в этот момент он выглядел жалко. Это было неправильно, я не должна была так думать, он не сделал мне ничего плохого, не заслуживал к себе такого отношения, но я не могла ничего поделать со своими чувствами.

- А я схожу с ума по другому человеку! - выкрикнула я. Себе. Ему. Небесам.

В глазах Димы мелькнуло что-то нехорошее, всего на мгновение, но и этого мига хватило, чтобы у меня по спине пробежали мурашки.

- Это он? Этот богатенький сынок Золотаревский? - в его голосе была нескрываемая ненависть. - Такой правильный, такой красавчик! Конечно, девушки всегда сохнут по таким, как он.

- Перестань! - прошипела я.

- Да чего уж там! - я никогда его таким не видела, все лицо Мартынова перекосило от злости. - Хватит притворяться. Ты всегда смотрела на меня свысока! Еще в школе!

- Да я тебя вообще в школе не замечала, - ляпнула я, прежде чем успела подумать.

Теперь его лицо стало цвета спелой свеклы.

- Куда уж тебе до меня! Третий сорт не твой выбор, не так ли?

Моя злость прошла. Я не хотела его ранить, я не думала, что его детские комплексы вросли настолько глубоко. Но оказалось, что я задела его куда больше, чем могла даже предположить.

- Я ничего такого не имела в виду, - сдала я назад, но было поздно.

- О! Ты как раз имела в виду! - кричал он. - Такие, как ты, никогда не посмотрят на такого, как я!

Я смотрела на него, не веря своим глазам и ушам. И это тот Дима Мартынов, которого, как мне казалось, я довольно-таки хорошо знала? Этот, полный ненависти и злобы человек, Дима Мартынов, мой друг?

"Сматываемся отсюда, - предложил Зверь, - пока он не бросился на тебя с кулаками".

Но я стояла, как вкопанная.

Дима первый не выдержал моего взгляда.

- Чего ты смотришь?! Поражена, что не все такие добренькие, как твой Кирилл? Да меня тошнит от таких, как он!

Я только вскинула брови, все еще не в силах пошевелиться. Откуда столько ненависти в человеке?

"Ну же!" - Зверь толкнул меня изнутри, заставляя сделать шаг, на этот раз я послушалась.

- Куда ты? - дернулся Мартынов, увидев, что я отступаю назад, в его глазах все еще горела ненависть.

- Я пойду, - как можно спокойнее сказала я.

- Стой! - его тон походил на приказ. - Я тебя отвезу.

Я замотала головой.

- Не стоит. Я доберусь.

- Изольда! - ненависть и отчаяние вплелись воедино в его голосе.

- Я пойду, - сказала я тверже, развернулась и быстро пошла прочь.

Несколько секунд за моей спиной скрипел снег, он шел следом, потом остановился, я слышала ругательства.

"Зверь, что это было?" - в ужасе спросила я.

"В яблоке оказалась гнилая сердцевина", - ответил он.

Я поежилась, мне стало жутко. Я совсем этого не хотела.

Я была поражена, даже нет, я была в полнейшем шоке. Мне хотелось плакать. Я только что потеряла друга.

"Ты не можешь себя винить в том, что он не пришелся тебе по душе", - сказал Зверь.

"Кажется, я несу с собой разрушение".

"Сильный человек умеет принимать поражение, - не согласился Зверь. - И, слава богу, ты не послушала моих опрометчивых советов и не присмотрелась к Мартынову, как к мужчине".

"Если бы присмотрелась, ничего этого бы не было".

"Просто ты бы вспорола гнойник позже. Ты же видела, сколько в нем ненависти и комплексов. Тут дело не только в тебе. Этот парень обижен на весь мир. От таких стоит держаться подальше".

Я шмыгнула носом и решительно зашагала прочь из парка, теперь мне предстояло добираться домой пешком по сугробам.

"А ты заметил?"

"Что?" - не понял Зверь.

"Это было последнее видение старика, из тех, которые он мне показал", - объяснила я.

"Ну, да, - после небольшой паузы ответил он, видимо, тоже сопоставляя факты. - Все сбылись, а ты не верила".

"От этого еще страшнее, что он видел дальше".

Интересно, каково это, знать, что будет дальше? Видеть картины будущего?

А я ведь не верила Золотаревскому, думала, что все это ерунда, ничего из увиденного не может сбыться...

Я вспомнила про Илону, про истощение Пети на полигоне, о том, как обвиняла старика, что он знал все наперед, но не предупредил. Но ведь и я знала заранее, что проведу ночь с Андреем, но ничего не смогла изменить, знала, что Мартынов меня поцелует, но упустила момент и не смогла предотвратить.

"Кажется, мне стоит извиниться перед Владимиром Петровичем", - сделала я вывод.

"Кажется, да", - эхом отозвался Зверь.

15 глава. Прощание

Ссора с Мартыновым что-то перевернула во мне, вывела из состояния ступора, но было ли это к лучшему... В мир вернулись краски, а в сердце вернулась боль. Я снова почувствовала себя одинокой, и даже Зверь не мог скрасить мое одиночество.

Дима всегда был поблизости. Несмотря на то, что я не подпускала его к себе слишком близко, я ни на минуту не сомневалась, что он приедет по первому звонку и будет рядом. Я на самом деле считала его своим другом.

Была ли это обычная ссора друзей? Определенно, нет. Дело было даже не в словах. Я никогда не придавала словам особого значения. Человек, переполненный эмоциями, может ляпнуть все, что угодно, чаще вовсе не то, что думает на самом деле. Я сама этим грешила, а потому если бы Дима просто наговорил мне гадостей, я бы даже не обратила внимания и забыла об этом на следующий день. Но тут было другое. Его взгляд, лицо, голос. Он не просто говорил в порыве чувств, он действительно так думал. Он был переполнен желчью и ненавистью. И мой отказ не был причиной, а всего лишь поводом. Как выразился Зверь, я вспорола нарыв, который появился задолго до того, как я его оттолкнула.

От таких мыслей становилось грустно. Выходит, я никогда на самом деле не знала этого человека, довольствовалась теми проявлениями его характера, которые были на поверхности, не утруждая себя копнуть глубже. А что было бы, если б я была к Диме более внимательна? Наверное, сбежала бы от него в первую встречу, вот что.

Выйдя из коматозного состояния, я снова вернулась к прежним мыслям и чувствам, вспомнила о Кирилле. Это было плохо и больно. Пустота глушила все эмоции и делала мою жизнь проще. Теперь все вернулось на круги своя.

На работу на следующий день я приехала с тяжелым сердцем, зная, что, едва я встречу Кирилла, придется тут же закрываться, прятать все свои эмоции как можно глубже. Не хватало еще и ранить его своими переживаниями.

Когда я вошла, в офисе уже была Леночка, она стояла ко мне спиной, колдуя над кофеваркой.

Я преувеличенно громко хлопнула дверью, чтобы мое появление не стало для ее неожиданностью и не напугало.

- Привет, - Леночка обернулась и подарила мне утреннюю улыбку. - Ты рано.

Да, в последнее время я старалась приезжать как можно позже. Сегодня я не чувствовала в этом потребности. Кроме того, как обычно уже по утрам, мои руки не потянулись к книгам. Я позавтракала, приняла душ и поняла, что дома мне делать больше нечего, а потому поехала на работу.

Я пожала плечами.

- Так получилось, я не специально.

Леночка хихикнула.

- Опять не в духе?

"Видишь? - не удержался Зверь. - Твоя кислая мина уже не только мне одному надоела".

"Отстань", - шикнула я на него, чтоб не отвлекал, и ответила Леночке:

- Ну почему же? Погода хорошая, настроение отличное.

Девушка недоверчиво покосилась на окно, за которым снова кружили снежинки. Синоптики обещали в этом ноябре выпадение трехмесячной нормы осадков.

- Если твое настроение такое, как погода, то всем срочно нужно в укрытие, - пошутила она.

Я шутке не рассмеялась. Хотя доля правды в ее словах была.

- Кофе будешь?

По правде говоря, я успела попить кофе дома и даже запихнуть в себя бутерброд, но выпить кофе по приходу на работу стало уже ритуалом.

- Да, пожалуйста, - согласилась я, устроившись на краю ее стола.

Леночка подняла руку по направлению к шкафу, поманила кружку указательным пальцем, и та послушно выпорхнула с полки, перелетела расстояние над полом и аккуратно опустилась на стол.

Мои глаза широко распахнулись.

- Впечатляюще! - раньше у нее не получалось проделать все с такой грацией и точностью.

Леночка покраснела и расплылась в улыбке:

- Знаю. Учусь. Владимир Петрович тоже сказал, что прогресс на лицо.

- И правильно сказал, - поддержала я, пример девушки еще раз доказывал, что упорство и труд все перетрут.

- У меня был хороший учитель, - Леночка одарила меня странной улыбкой и протянула наполненную кружку.

Я отхлебнула кофе, никто не умел его готовить так, как Леночка. Вроде бы даже я сама пользовалась той же кофеваркой, выполняя все инструкции, но вкус получался совсем другой.

- А я-то тут при чем? - не поняла я.

- Ну-у, - смущенно протянула она. - Скажем так, твой пример меня вдохновил. Ты просто взяла себя в руки и добилась всего за какие-то пару месяцев. А при том, что творится у тебя в душе, не сомневаюсь, что сосредоточиться на учебе было не так-то просто.

Я силой затолкала рвущееся раздражение обратно и спросила со всем спокойствием, на которое только была способна в этот момент.

- А что творится у меня в душе? - тон, вопреки всем стараниям, получился недобрым.

Лена это заметила, даже непроизвольно отступила от меня на шаг.

- Я не кусаюсь, - прокомментировала я ее перемещение, - я всего лишь задала вопрос и жду на него ответ.

Глаза Леночки забегали: от меня к окну, от окна к шкафу, от шкафа снова ко мне.

- Ну а что я? - наконец, она перестала искать способ увильнуть. - Я же не слепая!

"Это пока", - хмыкнул Зверь в тон моим мрачным мыслям.

Я же просто смотрела на нее в упор, не моргая.

Леночка всплеснула руками, давая понять, что ей вовсе не хочется обсуждать эту тему, но ее вынудили.

- Ну, я же вижу, что между тобой и Кириллом что-то происходит!

- И что же между нами такое происходит? - мой тон стал таким ласковым, что Леночка снова испуганно покосилась на мою руку, лежащую на столе.

"Запугала ребенка", - пожурил меня Зверь.

"Я ее ни разу не била, - не поняла я. - Ну, пару раз шутливо замахивалась. Чего она меня боится?"

"То, что тебе показалось шутливым, она могла воспринять всерьез".

"Я, что, такая страшная?!"

"В зеркало смотри почаще, - Зверь издевался надо мной. - Вот сейчас, например, у тебя взгляд патологоанатома, приготовившегося кромсать мертвую плоть".

Мне захотелось биться головой о столешницу.

Я глубоко вздохнула, приводя свои чувства в порядок, заставила себя улыбнуться, на этот раз мой голос действительно прозвучал доброжелательно.

- Так что, по-твоему, происходит между мной и Кириллом? - повторила я свой вопрос.

- Ну, вы неравнодушны друг к другу, - ее глаза все еще бегали, и я поняла, что ей известно больше, чем она пытается показать.

- Андрей, - прошипела я, то, что источником утечки информации стал Князев, я не сомневалась. Не Кирилл же, в самом деле?

- Не ругай его, - взмолилась Леночка. - Ему тоже было очень плохо. Мы посидели с ним в баре в пятницу, поболтали, выпили вина, ему нужно было с кем-то поделиться.

Я отвернулась и уставилась в пол.

- Надеюсь, ему стало легче, когда он излил душу...

- Я тоже на это надеюсь, - серьезно сказала Леночка. - Ему действительно было стыдно, а еще он поражен и не понимает, почему ты не обвинила его и не попыталась обелиться в глазах Кирилла.

Нет, ну это было уже смешно. Не сдержавшись, и не видя смысла сдерживаться, я невесело рассмеялась.

- Лена, - я подняла на нее глаза, произнесла медленно и максимально доходчиво, чтобы дальнейших вопросов не возникло: - У меня с детства в голове очень четкое определение порядочности. И я считаю себя достаточно порядочным человеком, чтобы уметь брать вину за свои поступки на себя, а не взваливать ее на других.

- Понятно, - протянула Леночка.

- Только я не понимаю, почему Андрей сам не поговорил со мной.

- Чтобы не усугублять, - девчонка дернула тонким плечиком.

- О. Оптимистичный Андрей думает, что существует еще что-то, что можно усугубить?

- Но ведь все живы, - она сделала неумелую попытку меня утешить, - и тебя можно прекрасно понять, перед Андрюшей очень трудно устоять.

Я скривилась.

- Перед Андреем не трудно устоять, если в тебе не плещутся несколько литров крепкого спиртного, - отрезала я. - А вот за то, что об этом теперь знает весь офис, Князев получит в нос.

- Ой, - пискнула Леночка, осознав, что подставила друга своей откровенностью.

- Ой, уп-с, ай-яй-яй, - передразнила я.

За дверью послышались шаги.

Я выпила остатки кофе залпом и спрыгнула со стола.

Вошел Андрей.

- Вспомнишь, а вот и оно, - пробормотала я.

Не расслышав меня, Князев расплылся в своей фирменной улыбке:

- Доброе утро, красавицы!

- Доброе, - отозвалась Леночка, я промолчала.

Андрей по-дружески чмокнул ее в щеку, она вытянула шею, и я заметила, что на ней за воротником рубашки располагался внушительных размеров засос.

"Вот это номер!" - ахнул Зверь.

Вот как, значит, они попили вина? Я нахмурилась.

Леночка поймала мой взгляд и воровато натянула воротник повыше.

Я хотела отчитать Андрея за болтливость, но после увиденного, у меня просто руки опустились. Что толку лить воду из пустого в порожнее? Этот человек такой, какой есть, и глупо пытаться его переделать и навязать свои понятия добра и зла.

- Сента-Барбара чертова, - пробурчала я, развернулась и пошла в еще пустой конференц-зал. Гори все синим пламенем!

Я плюхнулась на свой стул, положила руки на стол и опустила на них голову.

"Никогда не пытайся применить к обществу те критерии, которым стремишься соответствовать сама, - сказал мне Зверь. - Каждый выбирает для себя ту или иную линию поведения. Кирилл сказал тебе тогда совершенно правильные вещи: он тебе не отец и не судья. Никто не имеет права судить других".

"Я не сужу. Просто не понимаю".

"Ты и не должна понимать. Принимать людей такими, какие они есть, и понимать - две большие разницы".

"Наверное", - согласилась я. Зверь жил на Земле не одну сотню лет, уж он-то знал, о чем говорил. Я же в своем возрасте все еще пыталась отыскать себя и свой путь.

Кто-то еще вошел, до меня доносились голоса.

"Помоги", - попросила я, любопытство сгубило кошку, но мое было в этот момент чересчур сильно.

"Как знаешь", - отозвался Зверь, выполняя мою просьбу и настраивая мой слух так, чтобы я беспрепятственно могла слышать то, что происходило в соседнем помещении.

Я услышала голос Кирилла, самый родной и приятный для меня в целом мире.

- ...Играешь в тайны мадридского двора? - говорил он. - Отличная тема для обсуждения с утра пораньше, - его голос был непривычно едким, я удивилась и еще больше обратилась в слух.

- Я... - Леночка начала, а потом сбилась. - Я... - начала она снова. - Ведь никого не было...

Теперь голос Кирилла стал совсем резким:

- А если бы вошел Владимир Петрович, например? Как думаешь, ему было бы безумно интересно, с кем Изольда проводит ночи?

Я задохнулась. Вот оно, значит, как. Я вышла, а Леночка и Андрей продолжили меня обсуждать. Я почувствовала жуткую обиду, даже чуть не расплакалась. Такого я не ожидала. Я знала, что Андрей бесхитростен, а Леночка любительница сплетен, но почему-то я не ожидала, что они продолжат говорить обо мне, когда я уйду. И судя по возмущенной интонации Кирилла, обсуждались совсем не лестные для меня вещи.

- Но мы же между собой! - защищалась Леночка. - Изольда не просила держать все в тайне. Она сама сказала, что хуже уже некуда. Чего теперь бояться?

"Дура!" - выплюнул Зверь.

А я была готова поклясться, что слышала, как Кирилл заскрипел зубами.

- И потому ты посчитала себя вправе интересоваться у Андрея, кто из вас в постели лучше?

О господи! Меня кинуло в жар. Они ЭТО обсуждали?

- Да ладно тебе, - донесся до меня голос Князева. - Все всё знают, действительно можно не играть в тайны мад... - как там его? - двора.

- Не ладно, - отрезал Кирилл.

- Действительно, мальчики, - пропела Леночка, - стоит ли развивать ссору из ерунды... - она осеклась, и я только могла догадываться, что Кирилл пригвоздил ее к месту взглядом, он это умел.

- Да что такого-то, Кир? - возмутился Андрей. - Мы уже поняли, что тебе не понравилось открытие, что Изольда способна без раздумий запрыгнуть в чужую постель, но что в этом криминаль...

Он не договорил. Я вздрогнула, когда услышала звук глухого удара, а потом падение чьего-то увесистого тела на пол. Можно было не гадать, чьего именно.

"Я обожаю этого парня!" - восторженно закричал Зверь.

Я вскочила и бросилась в приемную.

Вышло одновременно: когда я распахнула двери конференц-зала, с противоположной стороны тоже открылась дверь, на пороге стоял Золотаревский, за его плечом возвышался Ковров.

- Батюшки! - ахнул Владимир Петрович.

Да уж, картина маслом.

Андрей, сидел на полу, привалившись спиной к секретарскому столу, из его носа на белую рубашку стекала тонкая струйка крови. Леночка, с мертвенно-бледным лицом, уже бежала к нему с салфетками в руках. Кирилл стоял напротив с совершенно спокойным выражением на лице, правда его глаз я из своей позиции видеть не могла. Одним легким движением, он вытащил салфетку из коробки у пробегающей мимо Леночки и медленно вытер руку, на которой, видимо, осталась кровь.

- Что здесь происходит?! - вскричал Золотаревский. Похоже, он не притворялся, и его удивление было искренним. Выходит, в этот раз его дар не предупредил о подобном повороте событий.

- Да у вас тут весело, - присвистнул Антон, протискиваясь из-за его спины в помещение.

- У нас все хорошо, - ответил Кирилл ровным голосом, - я как раз показывал Андрею, что произойдет, если он будет дурно отзываться о девушках во всеуслышание. Я-то что, а вдруг ревнивый муж? И прибить же может. Так что у нас минитренировка по самообороне. Правда, Андрей?

- Правда, - пробормотал Князев, вытирая салфеткой кровь с лица.

Кирилл без заминки спокойно протянул ему руку:

- Вставай, дружище, мы задерживаем собрание.

Андрей принял помощь и поднялся, хотя я бы на его месте к Кириллу и на километр не приблизилась после того, каким тоном он произнес свое "дружище".

- Дети! - это слово в устах Владимира Петровича прозвучало как ругательство. - Все! Собрали игрушки и все в конференц-зал! Живо!

И он первый прошествовал туда быстрой походкой, впечатывая каблуки в пол. Ковров хмыкнул, с трудом сдерживая смех, и последовал за ним.

- Надо рубашку застирать, - суетилась Леночка возле Андрея, - пошли скорей в туалет, я помогу, - она умоляюще посмотрела на Кирилла и уволокла что-то мычащего Князева за собой.

Только когда мы остались в приемной одни, Кирилл обернулся ко мне, его взгляд сделался виноватым, никакой маски на его лице не наблюдалось.

- Мне жаль, что ты это слышала.

Я хотела было спросить, откуда он знает, что я подслушивала, но потом поняла, мои чувства, должно быть, были такими громкими, что он мог услышать их с другой стороны улицы, а не то что из соседней комнаты.

- Это я виновата, - прошептала я.

- Не мели ерунды, ты не виновата, что Андрей не умеет держать язык за зубами.

- Ты не должен был... Он просто такой.

Кирилл кивнул.

- Именно потому, что знаю его, я не стал продолжать ссору. Этого хватит, чтобы дать ему пищу для размышлений.

Я стояла и смотрела на него, мое сердце гулко билось, ни о каком блоке чувств не могло идти и речи.

Кирилл неожиданно запустил руку в волосы.

- Что ты со мной делаешь? - воскликнул он. - Когда до меня донеслись твои чувства, я совершенно потерял контроль!

Так вот оно как. Теперь все встало на свои места. Вот почему Кирилл его ударил. Он почувствовал мою реакцию на слова Андрея.

Во всем опять виновата я. Я прямо исчадие ада, какое-то.

Кирилл скривился.

- Ой, только не надо самобичевания, - попросил он. Его ладонь легла у меня между лопаток и подтолкнула к конференц-залу. - Пойдем, старик злится, он еще вставит мне по первое число за сегодняшнее представление.

Я послушалась, не в силах сопротивляться, в голове вертелась тысяча мыслей.

Взгляд, которым одарил нас Владимир Петрович, когда мы вошли, передать словами было нельзя: осуждение, недовольство и в то же время насмешка.

Едва мы заняли свои места, в зал быстро вошли Молотов, за ним Петя.

- О! Вы еще не начали! - обрадовался мальчик. - Я думал, опоздаем.

- Садись, а не рассуждай, - подтолкнул его Молотов, потом выпучил глаза на появившихся в дверях Андрея в мокрой рубашке и испуганную Леночку. - Что у вас тут стряслось?

- Мальчики поиграли, - отрезал Золотаревский, давая понять, что вопрос закрыт. - А теперь прошу всех сделать над собой усилие и сосредоточиться на собрании.

Никто, слава тебе, Господи, не высказал возражений.

Вот это утро!

"Он, и правда, твой рыцарь, - не удержался от комментария Зверь. - Защищает честь дамы".

Мой рыцарь, я с трудом сдержала улыбку при этой мысли, потом опять погрустнела. Звучало это сказочно, но в реальности все было гораздо сложнее.

Тем временем Владимир Петрович начал собрание.

- Полагаю, все вы в курсе того, что произошло в Яслях на этих выходных, - сказал он без предисловий.

Я вскинула голову и обнаружила, что все кивают в знак согласия. Я, что, единственная, кому ничего не сообщили? Черт бы побрал Леночку, лучше бы рассказала действительно важные вещи, чем перемывала мне кости!

- Я не в курсе, - я решила немедленно подать голос, пока мы не проехали эту тему, неприятно было осознавать, что мы со Зверем единственные, кто ничего не знает.

Я внимательнее посмотрела на Кирилла и обнаружила то, что под приливом чувств с утра совершенно не заметила: он выглядел уставшим. Неужели опять беда?

- Видишь ли, - обратился Золотаревский уже непосредственно ко мне, - в последние дни ты мало проявляла интерес к нашим собраниям, видимо, поэтому никто и не стал тебя дергать в выходные. И я в том числе.

Я сжала губы. Что ж, я это заслужила.

"А я говорил, что твоя апатия непозволительная роскошь в нашем положении", - высказался Зверь.

- Кир, может быть, ты расскажешь лучше меня? - попросил Владимир Петрович.

Я тут же повернулась к Кириллу всем корпусом. Мне все больше не нравилось происходящее.

- В субботу утром все были разбужены лаем, - сказал Кирилл. - По всему периметру забора собрались собаки. Откуда они взялись, неизвестно. Возможно, из окрестных деревень. Но, судя по количеству, из города тоже. Было даже несколько волков. Хотя, как известно, в лесу неподалеку от Яслей их никто никогда не встречал.

- Дар Илоны, - в ужасе прошептала я.

Кирилл кивнул моей догадке.

- Их было очень много, сотни бродячих собак. Я с трудом смог проехать к воротам, они не хотели пропускать машину.

Не хотели пропускать? Звучало так, будто они просто стояли и смотрели.

- То есть, не нападали? - уточнила я.

- В том-то и дело. Просто стояли, устрашающе скаля зубы. Простояли часа два и ушли.

- Мы полагаем, это было предупреждение, - Золотаревский снова забрал себе инициативу. - Черные Капюшоны явно дали нам понять, что им известно о Яслях и их местонахождении.

- Но ведь вы не можете контролировать Ясли целыми сутками? - ужаснулась я.

- Это так, - согласился Владимир Петрович, - но все же мы с Киром и Антоном приняли кое-какие меры, усилили заклинания защиты. Во всяком случае, если они снова попробуют повторить трюк с животными, ни одно из них не пройдет через ограду.

"Да, что, они идиоты, что ли, повторяться?" - пробурчал Зверь, тоже ни на шутку встревоженный.

- Надо было сразу показать, что мы не лыком шиты, - вставил Андрей. - Я предлагал испепелить их "войско" к чертям их собачьим!

- А еще мы можем перебить всех людей в окрестности, - саркастически ответил Золотаревский, - зато так мы будем уверены, что тот, кто появится на горизонте - враг. Ты это предлагаешь?

- Но это же собаки, - пробурчал Князев.

- Дело не в собаках, - покачал головой старик, - дело в тех людях, кто их направил и главный вопрос: зачем? Это было явное предупреждение. Но вот только что они хотят им сказать? Что намериваются сделать? И чего ждут в ответ от нас. Они ведь так и не приказали животным напасть, только показали свою мощь и все.

- Может быть, они чего-то от нас хотят? - высказался Ковров.

- Что, например?

- Огненного Зверя, - предположил Петя.

Я вздрогнула и посмотрела на мальчишку совсем другими глазами.

"А ведь дело говорит", - был солидарен со мной Зверь.

- А что, - кивнул Ковров, - они же не могут просто прийти и попросить.

- Тогда каких действий они ждут в ответ? - не выдержала я. - Выйти на дорогу, раскинуть руки и крикнуть, мол, вот она я, забирайте Зверя.

Коршун прищурился:

- И ты бы на это пошла?

- Только через мой труп, - процедила я.

- Спокойнее, - попросил Золотаревский, - это всего лишь предположение. Но в любом случае, нам нужно быть готовым к следующему их шагу. Они от нас чего-то хотят и подобрались очень близко. Я прошу всех быть предельно осторожными, перестать ходить поодиночке в темное время суток, смотреть вокруг себя во все глаза. Под ударом каждый из нас.

Военное время какое-то, комендантский час... Я не чувствовала страха, я ощущала настоящий ужас. Нам объявили войну невидимые враги.

- Петя, - продолжал Владимир Петрович, мальчик вскинул голову, - на полигон только с Андреем, никаких прогулок одному.

- Да, понял уже, - вздохнул тот.

- Андрей, забудь о ночных клубах хотя бы на время. Любая из твоих ночных красоток может оказаться одной из них.

Князев надул губы, но кивнул.

- Понял.

- Я думаю, все меня поняли, - подытожил Золотаревский. - Дела очень серьезные. Укрепите защитные заклинания у себя дома, будьте трижды внимательнее, - присутствующие кивали. - Полагаю, сегодня уже нет смысла обсуждать проблемы менее значительные. Все в курсе своих текущих обязанностей, поэтому не смею вас больше задерживать, - потом помолчал и добавил: - Я всех вас очень люблю и дорожу каждым из вас, как собственными детьми.

Мне не понравился и удивил оттенок грусти в его голосе. Он говорил так, будто мы все обречены. Старик словно прощался.

Что это значило? То, что ему, как всегда известно больше, чем он на говорит? Но какой смысл сейчас молчать? Ведь его знания могут спасти чью-то жизнь.

- Изольда, - обратился ко мне Золотаревский, вставая - зайдешь ко мне чуть позже, - я кивнула. - Кир, пойдем, хочу с тобой перекинуться парой слов наедине.

"О! Кажется, кому-то все же попадет за Андрюшкин разбитый нос", - заметил Зверь.

Кирилл встал, подарил мне ободряющую улыбку и вышел вслед за стариком.

Что это значило? Я прощена? Со мной снова общаются? Что это было. Я так растерялась, что ответом на его улыбку были лишь мои округлившиеся глаза.

Когда Кирилл вышел, снова стало пусто и одиноко. Краем сознания я отметила, что все остальные не спешили покидать свои места, продолжая обсуждать тему Черных Капюшонов. Я не хотела ни слушать их предположения, ни вступать в длительные дискуссии.

Я встала и подошла к окну, за которым кружился белый снег, оперлась плечом о раму и скрестила руки на груди.

"Зверь, думаешь, все действительно так плохо?" - спросила я.

"Ну-у... - протянул он. - Честно?"

"Нет, соври мне! Конечно же, честно".

"Думаю, да. Если то, что нам известно о Черных Капюшонах правда, и они положили глаз на вашу группу магов, то это оч-чень плохо, и никакие предосторожности, вроде усиления заклинаний, не помогут".

"Тогда что делать? Сдаться?"

"Кому ты сдашься? Пока никто не потребовал капитуляции. Будешь разгуливать по улицам с белым флагом?"

"Но ведь предположение Пети здравое, - продолжала я. - Что еще им требовать от Золотаревского? Они ясно дали понять, что способны нанести вред Яслям. А раз ничего плохого не сделали, значит, у них есть требования, взамен на неприкосновенность".

"Что ж, - хмыкнул Зверь. - Если им нужен я, значит, ждем гостей".

"Ты думаешь, ты сможешь с ними справиться?"

"А шут его знает! - его голос был слишком беспечным для темы, которую мы обсуждали. - Ну, я попытаюсь, а там поглядим".

"Если они получат тебя, они будут с твоей помощью убивать и калечить магов".

"Но ты ведь им меня не отдашь?" - в голосе просквозило сомнение.

"Я ведь могу отдать тебя только добровольно?" - уточнила я.

"Угу".

"Тогда ни за что не отдам", - твердо ответила я.

"Я тебе верю, но..."

"Что "но"? - его тон мне не понравился. Он, что, мог допустить, что я предам своих друзей ради своей выгоды, предам его и отдам Капюшонам?

"Ничего, просто поверь мне, обстоятельства меняются слишком быстро. Ведь и Нина не знала, что отдаст меня первой встречной девчонке. Все может измениться в любую минуту. Они могут тебя пытать, могут шантажировать дорогими тебе людьми. А потому не зарекайся".

Я хотела снова возразить и осеклась. Конечно же, он был прав. Я задумалась, что бы я делала, если опасность угрожала моим родителям или Кириллу? Если бы на кону стояли их жизни? Отдала бы я Зверя? Я не знала ответов.

"Вот то-то и оно, - подытожил Зверь, а потом его голос снова стал веселым: - А пока у нас все хорошо! Кирилл нам улыбается!"

Он знал, как отвлечь меня от дурных мыслей в этот момент.

Я обернулась и обнаружила, что конференц-зал пуст, я, видимо, замечталась надолго.

Я выглянула в приемную, Леночка сидела за своим столом и разбирала почту.

- Кирилл еще там? - кивнула я на кабинет Золотаревского.

- Да, еще не выходил, - Леночка смотрела на меня по-недоброму, хм, я даже не знала, что она так умеет.

Я пожала плечами, села в кресло, взяла газету. Я могла бы уже пойти взять книги и начать заниматься, но сегодня у меня был определенно нерабочий настрой.

В газете писали, что маньяк продолжает свирепствовать, найдено еще одно изувеченное тело. Странно, что это не обсуждалось на собрании, я не знала, что погиб еще один маг.

Я просидела с газетой минут десять, вчитываясь в версию прессы о маньяке-садисте. Полиция ищет, свидетелей нет, подозреваемых нет...

Когда дверь скрипнула, я отложила газету и встала.

- Ну что? - поинтересовалась я, когда Кирилл вышел.

- А? - он моргнул, как будто я вырвала его из каких-то серьезных раздумий. - А, про Андрея, - понял он. - Ну, отчитал немного, - Кирилл отмахнулся, - ерунда, старик знает, что я просто так на людей не кидаюсь.

Он снова задумался, косясь на двери кабинета, и я поняла: Кирилл считывает эмоции Владимира Петровича.

- Что случилось? - спросила я, бросила быстрый взгляд на Леночку, которая старательно притворялась мебелью.

Кирилл же даже не посмотрел в ее сторону.

- Старик меня пугает, - признался он.

- В смысле? - не поняла я.

- В прямом и переносном. Он закатил мне длиннющую речь, что после его смерти я останусь единственным наследником, и он верит, что я продолжу его дело и так далее в том же духе.

Значит, мне не одной показалось, что старик прощался.

Я пожала плечами:

- Он принял близко к сердцу угрозу Яслям.

Но этой версии Кирилл не поверил.

- Он что-то знает.

- Что именно?

- Хотел бы я знать, - в его голосе сквозило раздражение. - Знает что-то плохое, но, как всегда, планирует выход в одиночку.

- До этого у него прекрасно получалось, - напомнила я.

Кирилл поджал губы, снова прислушиваясь.

- Вселенская тоска, - прокомментировал он.

- Все образуется, - сказала я совершенную глупость, в которую сама не верила.

Кирилл хмыкнул.

- Так или иначе, - отозвался он, потом посмотрел на часы. - Я должен ехать.

Я кивнула, чертовски не хотелось, чтобы он уезжал.

- Будь осторожней, - попросила я.

- И ты, - кивнул он. - Зверь, береги ее.

"А как же!" - обиделся Зверь.

Кирилл подарил мне еще один долгий взгляд и вышел.

Несмотря ни на что, мое сердце пело. Он больше не прячется от меня под маску! Это было чудом.

И я пошла к Золотаревскому.

Владимир Петрович, как и всегда, сидел за столом, только на этот раз он что-то писал. Когда я вошла, он убрал листок и ручку в стол.

- Кирилл за вас беспокоится, - сказала я, садясь в свое привычное кресло. - Я тоже.

- Вам нужно переживать за себя, а не за такого дряхлого старика, как я, - ответил Золотаревский.

- Вы знаете то, о чем нам не говорите? - спросила я прямо, не видя смысла ходить вокруг да около.

И он ответил так же прямо:

- Я всегда знаю больше остальных, разумеется, этот раз не исключение.

У меня мороз пробежал по коже от печали в его голосе.

- Случится что-то страшное? - ахнула я.

На его губах появилась улыбка.

- Девочка моя, это зависит только от того, чего ты боишься. Для каждого человека существует свое "страшное".

- Теперь вы напугали меня еще больше, - призналась я.

- Все будет хорошо, - он подался вперед, наклонившись над столом и смотря мне прямо в глаза. - Запомни раз и навсегда, что бы сейчас ни происходило, все будет хорошо.

- Вы меня гипнотизируете?

- Настраиваю на нужный лад, - усмехнулся старик.

- Все правда будет хорошо? - я не сводила с него внимательных глаз.

Владимир Петрович снова откинулся на спинку кресла, помолчал немного, словно решая, говорить мне или нет. Потом все же решился.

- Существует множество вероятностей будущего, и я тебе об этом говорил. Я вижу некоторые из них, одни ярче, одни совсем мутно. Но это вовсе не значит, что мутные вдруг не станут яркими и не превратятся в единственный вариант будущего. Я скажу тебе правду, я вижу и плохой исход, тот расклад, в котором мы все погибнем, и Капюшоны победят, - я сглотнула. - Но я также и вижу исход другой, хороший для нас, в котором Черные Капюшоны будут побеждены.

Я боялась задавать следующий вопрос, но я во что бы то ни стало должна была получить на него ответ.

- И какой из них ярче? - решилась я.

- Они одинаковые.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать его слова. Одинаковые? Равно мутные или равно яркие? Это значит, что наша жизнь действительно висит на волоске. Один неверный шаг, одно неправильное решение может склонить чашу весов к проигрышу.

- Вы же сказали, что все будет хорошо! - возмутилась я.

Старик не сводил с меня внимательных глаз, одному Богу известно, о чем он думал в этот момент.

Владимир Петрович коснулся своего лба кончиками пальцев.

- Настоящие войны происходят здесь, - сказал он. - И нигде больше. Ты либо побеждаешь в своей собственной голове, либо проигрываешь везде. Если ты проигрываешь здесь, - старик снова постучал себе по лбу, - ты не выиграешь нигде, ты уже сдался, ты уже труп.

- Но если нет возможности победить?

- Возможность есть всегда! - отрезал он. - Не отдавай свою победу никому и никогда.

У меня было такое ощущение, будто бы меня зомбировали. Золотаревский умел убеждать, я ему верила, он вдохновлял на борьбу.

- Но если вы знаете больше, вы должны подсказать, что может произойти, и что мы должны делать, - все же не сдавалась я.

Он покачал головой.

- Очень тонкая грань. Одно мое лишнее слово, и чаша весов с отрицательным исходом перевесит. Ты должна дойти до всего сама. Я возлагаю на тебя большие надежды.

Я что-то не поняла или?..

- На меня? - выдохнула я. Он, что, намекает на то, что чаши весов привязаны ко мне? - Я-то тут при чем?

- Ты моя надежда, устроит такой ответ?

- "Новая надежда. Эпизод четыре", - пробормотала я. - А вы мой учитель Йода?

- О! - Золотаревский рассмеялся. - В точку! Он всегда нравился мне больше других.

- А мне нравился Харрисон Форд в молодости, - я не разделяла его веселья, я ждала ответов.

Владимир Петрович сверлил меня взглядом. И я не знала, что он хотел увидеть во мне? Решимость или, наоборот, смирение? Этот старик всегда оставался для меня загадкой. Старый опытный кукловод. К чему он меня подталкивал? К какому событию подготавливал? На что намекал?

"Сейчас мозги закипят", - заметил Зверь.

"А у тебя есть варианты объяснения его поведения?"

"Мы не знаем, что он видел, - сдаваясь, признал мой друг. - Никаких зацепок".

Я первой отвела взгляд, устав от этой игры в "гляделки".

- И когда же я получу ответы?

Золотаревский остался доволен моей капитуляцией.

- Раньше, чем ты думаешь.

- Когда? - продолжала настаивать я.

- Завтра, как тебе такой вариант?

- Завтра вы расскажете мне правду? - не поверила я.

- Завтра уже многое станет тебе понятно, - со всей серьезностью пообещал старик.

Я не верила. Уже завтра? Все эти загадки, чтобы уже на следующий день приоткрыть завесу тайны? Сегодня, завтра - один день, какая разница? Что может произойти за ночь?

- Что-то мне подсказывает, что завтра вы сбежите за границу, только чтобы ничего не рассказывать, - высказалась я.

- Я могу поклясться тебе своей жизнью, что я никуда не уеду, - ответил Владимир Петрович настолько серьезно, что меня пробрал озноб.

- Простого обещания будет достаточно, - пробормотала я.

- Вот и отлично, - кивнул он. - А сейчас я предлагаю тебе взять книги и идти заниматься. Я должен уехать по важному делу, не смогу составить тебе компанию.

- Вы только будьте осторожны, - попросила я, старик стал мне очень дорог за это короткое время, и хотя я не разделяла его методы кукловодства, я по-настоящему полюбила его и не хотела, чтобы с ним что-нибудь случилось.

- Со мной все будет хорошо, - пообещал Золотаревский. - А ты ни на минуту не забывай, ты моя надежда, но моей веры в тебя мало, ты должна верить в себя.

Когда он так говорил, у меня ком вставал в горле.

Я только сдержанно кивнула и встала. Все необходимые мне книги были в конференц-зале, и я направлялась туда.

Я отановилась в дверях и обернулась.

- До завтра, - сказала я, вкладывая в свои слова больше, чем просто вежливое прощание.

- До свидания, - отозвался старик, я видела, как он снова достал листок из стола и принялся что-то писать.

Я вышла, плотно притворив за собой дверь.

Владимир Петрович уехал из офиса примерно через час после нашего с ним разговора. Мы уже попращались, поэтому я не вышла из конференц-зала, в котором удобно расположилась, только слышала шаги и захлопнувшуюся дверь.

Поведение старика меня беспокоило. Было стойкое ощущение, что меня обманули, но я не могла понять, где и в чем.

Завтра... Завтра все будет ясно. Это звучало еще более фантастически, чем заверение, что все будет хорошо.

Кирилл знал Золотаревского много лет и даже он заподозрил неладное. Утешало то, что и он не смог найти ответов. Как же старику так легко удавалось обводить всех вокруг пальца? Оставалось только надеяться, что ему так же удастся обыграть и Черных Капюшонов.

Я занималась самообразованием до вечера, как и положено. Конечно же, я могла бы поехать домой раньше шести и продолжить занятие там, но книга, за которую я взялась, оказалась довольно интересной, стул мягким, и я просидела, подперев рукой голову, несколько часов, даже не вставая.

Было уже даже немного больше восемнадцати часов, когда я вышла из своего укрытия. Леночка тоже как раз уходила. Я застала ее в дверях с ключами в руках.

Она поймала мой взгляд.

- Дуешься? - спросила Леночка.

Я пожала плечами. Дулась ли я? Нет, наверное. Мне было очень обидно, когда я подслушала их разговор из соседней комнаты. Но и Зверь, и Кирилл были правы, никто не имеет права судить. Кроме этого, именно благодаря случившемуся, Кирилл снова вспомнил о моем существовании, а это дорого стоило.

- Не дуюсь, - ответила я. - Я знаю, что ты не со зла.

- Спасибо, - Леночка кивнула с необычной серьезностью. - Я очень испугалась, никогда Кирилла таким не видела. Он всегда такой сдержанный, а тут...

Я сурово посмотрела на нее.

- Ты опять за свое? Придет завтра Кирилл, вот ему и расскажи. Это некрасиво обсуждать за спиной.

Леночка испугано вскинула голову и прикусила язык. Я же пожелала ей добраться домой без пробок и вышла первая, оставив ее наедине со своими мыслями. Может быть, она вынесет хоть какой-то урок после сегодняшних событий.

Домой я ехала медленно, выпало много снега, и дороги еще не успели расчистить. Многие еще с утра пересели на общественный транспорт, боясь выезжать в такую погоду, но даже это не спасло город от пробок.

На дорогу ушло часа полтора. Я все еще думала о разговоре со стариком и не находила ответов.

"Ты, правда, думаешь, завтра он расскажет правду?" - посоветовалась я со Зверем.

"Какой ему резон лгать? - отозвался тот. - Если он хотел увильнуть, то мог бы назвать какую-нибудь далекую дату, лишь бы ты отвязалась. Скажем, следующий год, месяц, ну, неделю, в конце концов. Завтра наступит слишком скоро, и ему придется давать объяснения".

"Мне страшно", - призналась я.

"Чего ты боишься?"

"Того, что могу узнать".

"Ну ты даешь! - возмутился Зверь. - То терроризируешь старика целый час, допытываясь правды, то ничего не хочешь знать".

"У меня дурное предчувствие, - такое ощущение уже было у меня однажды, в день смерти Илоны. - Кто-то умрет".

"Ты записалась в провидицы, как Золотаревский?"

"Надеюсь, что нет, - ответила я. - Очень надеюсь, что ошибаюсь".

Лифт в моем доме снова сломался, и я поднялась по лестнице, даже не заметила, как пробежала пять этажей, все еще погруженная в свои мысли.

Открыла двери, вошла в свою квартиру. Дурное предчувствие не покидало.

Сегодня я так увлеклась своими мыслями, а потом чтением, что забыла пообедать. Почувствовав голод, первым делом пошла на кухню, сварганила себе бутерброд, сделала кофе, а потом уселась на кухне, забравшись с ногами на табурет. Я даже не чувствовала вкус еды, мозг не расслаблялся, а все еще искал разгадку.

Я успела съесть бутерброд и как раз раздумывала, хочу ли я второй, когда кто-то нажал на дверной звонок. Я вздрогнула.

Я даже не могла представить, кому я могла понадобиться. Время - восемь вечера, дороги занесены, не сезон и не время наносить визиты. Так что я совершенно никого не ждала.

Плохое предчувствие усилилось.

Я встала и медленно пошла к двери, надеясь, что незваный гость не дождется и уйдет. Но в дверь позвонили снова.

"Открывай уж", - заторопил Зверь.

И я решилась, подошла к двери ближе.

- Кто там? - спросила я скорее истерично.

- Служба доставки, - донесся молодой мужской голос. - Для вас конверт.

Как странно. Я не ждала никаких посылок. Мне стало еще более неспокойно.

Пересилив себя, я все же щелкнула замком и открыла дверь.

На пороге действительно стоял молодой человек в цветной куртке службы доставки и бумажным конвертом в руках.

- Вербская Изольда Викторовна? - уточнил он.

- Она самая.

- Вам конверт, распишитесь в получении, - он протянул мне листок, и я трясущейся рукой поставила корявую подпись. - Спасибо, всего доброго, - пожелал юноша, вручил мне конверт и побежал вниз по лестнице.

Я закрыла за ним дверь, потом привалилась к ней спиной, рассматривая то, что мне принесли. Конверт, как конверт, из плотной бумаги, обычный коричневый конверт. Тяжелый. Я на всякий случай его потрясла, что-то зазвенело.

Я нахмурилась и надорвала конверт, на коврик в прихожей вывалились ключи.

- Что за... - пробормотала я, поднимая их с пола. Повертела в руках, самая обычная связка из двух ключей без брелка.

"Не томи, - заныл Зверь, - открывай, что там еще?

Я послушалась и достала из конверта листок бумаги, сложенный вдвое. Развернула.

"Девочка моя..." - начиналось письмо, написанное мелким почерком Золотаревского.

У меня подкосились ноги.

16 глава. Потеря

"Девочка моя, - начиналось письмо, - я обещал тебе новостей завтра, чтобы хотя бы немного охладить твой пыл, но до завтра ждать нельзя. Я расскажу тебе обо всем сегодня..."

Я сползла вниз по двери спиной, села на пол. Мое сердце гулко стучало. Почему он ничего не сказал там, в офисе? К чему это письмо?

"Читай! - зарычал на меня Зверь. - Потом успеем все обдумать!"

Я послушалась, снова вернулась к письму.

"...Я начну издалека, чтобы тебе все стало ясно. Я знаю тебя давно. Впервые я увидел тебя еще тогда, когда ты еще не родилась. Я видел зеленые глаза, светлые волосы, волевое лицо и знал, что эта девушка способна изменить мою жизнь..."

Я снова прервалась, зажмурилась. Это все походило на какой-то бред, розыгрыш.

"...Я ждал твоего появления, но я не знал ни твоего имени, ни где тебя найти. Я был вынужден только ждать. Когда я стал стар, я понял, что ты будешь послана моему сыну, и именно его жизнь ты изменишь.

Ты даже представить не можешь, какое я испытал счастье, когда увидел тебя в своем видении несколько месяцев назад. Тогда, когда на тебя напали слуги Черных Капюшонов. И я сознательно послал именно Кира тебе на выручку. Когда я впервые увидел тебя лично, я сразу понял, что ты именно такая, какой я тебя видел в своих видениях, немного потерянная, но все-таки та самая.

Я знаю, читая это, ты хмуришься и думаешь, что старый кукловод выжил из ума, но, поверь, я отдаю себе полный отчет за каждое свое слово.

Ты правильно все поняла, мои видения завязаны на тебе, именно от тебя и твоих решений зависит, победим ли мы. Может быть, поэтому мой дар и показывал мне тебя долгие годы. И поверь, если именно ты не сдашься в критический момент, мы победим. Жаль, что я этого уже не увижу, но я верю в тебя..."

- Как это, не увидит? - простонала я.

"Читай!" - прикрикнул на меня Зверь.

"...Я не могу сказать тебе большего, так как боюсь все испортить. Но я уверен, ты справишься со всем сама.

Без меня вам будет трудно, но вы преодолеете и это. Ты и Кир, держитесь вместе, вы очень подходите друг другу, вы оба очень сильные люди, вы бойцы, и, если вы будете вместе, вам ничего не страшно, я это вижу, я это знаю.

А теперь я бы хотел перейти к сути. Я ухожу. Не уезжаю за границу, как ты подумала сегодня, не бегу от ответственности, я ухожу из жизни. Осознанно, самостоятельно..."

- Как?! - закричала я, схватившись за голову. - Не надо!

"Да читай же ты!"

"... У меня было видение. Черные Капюшоны. На данный момент я стал их первостепенной целью. Но, поверь, я ухожу сам не потому, что боюсь попасть к ним в руки и все равно умереть, но только в страшных муках. Если бы был хотя бы малейший шанс, я бы боролся до конца, но я не могу себе это позволить. Если мой дар достанется Черным Капюшонам, они будут знать все наперед, они будут опережать вас на несколько ходов. С моим даром у них, у вас не будет ни единого шанса победить. А я не могу рисковать вашими жизнями ради своей.

Не знаю, как, но у Капюшонов существует защита от моего дара предвиденья. Я по-прежнему не вижу их лиц, лишь плащи, лишь обрывки фраз и образов. Из этих обрывков я понял одно: среди нас есть предатель..."

Мои глаза наполнялись слезами с каждой прочтенной строчкой.

"...Я не знаю, кто этот предатель, но я уверен, что он среди нас, ежедневно ходит на наши собрания и играет роль. Благодаря маскировке Черных Капюшонов я не могу вычислить предателя. Я видел, как этому шпиону дали задание: схватить меня и привести на заклание. Это должно произойти завтра, и видение было особенно ярким, поэтому я и не мог больше тянуть.

А теперь послушай меня особо внимательно. Я на самом деле не знаю и даже не могу предположить, кто нас предал. Я люблю вас всех, как своих собственных детей, и мне больно подозревать кого-то из тех, кто провел со мной бок о бок столько времени. Наверняка я знаю одно: это не ты и не Кир. За него я отдам руку на отсечение, ему я верю, как никому другому. По сути, именно ради вас с ним я и ухожу сейчас, чтобы дать вам шанс на спасение.

Ты можешь доверять только Киру, только ему одному. Любой (понимаешь, ЛЮБОЙ!!!) может оказаться предателем.

Ты спросишь, почему я адресовал свое письмо тебе, а не своему сыну. Ответ прост: ты научилась великолепно управлять своими чувствами, ты сможешь спрятать свои знания о предателе так глубоко, что никто не догадается о твоей осведомленности. Кир тоже превосходно владеет собой, но я допускаю возможность того, что он сорвется, когда узнает о моей смерти. Он слишком любит меня. И моя смерть принесет ему боль, и ему понадобится некоторое время, чтобы справиться с ней и мыслить трезво.

Я достаточно обучил тебя, и ты многому научилась сама, теперь пришла пора тебе применить все то самообладание, которому ты научилась.

Сейчас ты оденешься и пойдешь по адресу, который указан в конце письма. Именно пойдешь, оставь машину во дворе, поверь мне, так нужно .

Ты, наверное, уже догадалась, в этом конверте лежат ключи от моей квартиры. Ты войдешь внутрь, защитное заклинание я перенастроил на тебя, поэтому ты войдешь беспрепятственно, а также сможешь впустить тех, кого посчитаешь нужным. (Только не бойся, пожалуйста, Я выпил таблетки и лег в постель, поэтому ничего страшного ты не увидишь, я просто уснул).

Мне нужно, чтобы ты забрала письмо, которое я оставлю для Кира, оно будет лежать рядом со мной на кровати. Отдашь ему, когда будешь уверена, что вы одни и за вами никто не следит. Я хотел тоже отправить ему письмо по почте, но понял, что мне так много нужно ему сказать, что я закончу его писать уже перед самым своим концом.

Спрячь письмо. Под одежду, куда угодно, но чтобы его никто не увидел. После этого вызови полицию и "скорую", чтобы констатировали смерть.

Все именно в таком порядке!

И только после этого позвони Киру.

Никаких разговоров по телефону, ни слова о моем письме ни тебе, ни ему. Все только при встрече с ним и только наедине.

Встретишь полицию, расскажешь такую версию: договорились встретиться у меня, ты приехала, дверь открыта, я уже был мертв.

Я побоялся на самом деле оставлять открытой дверь, вдруг кому-то пришло бы в голову зайти. Хотя этого и не было в моих видениях, но сейчас рисковать нельзя.

Проследи, чтобы никто не видел, как ты открываешь дверь, надень перчатки, чтобы не оставить отпечатков пальцев. После этого уничтожь ключи огнем Зверя, чтобы не оставить никаких следов.

Изольда, ты должна четко осознавать, чего я от тебя хочу. Я хочу полного самоконтроля, никаких истинных эмоций. Предатель очень близко, и вы должны быть втройне осторожны, пока не узнаете, кто это. Играй, лги, притворяйся - что угодно, чтобы все поверили именно в твою версию событий.

Ну вот, пожалуй, и все.

Напоследок повторюсь, я очень люблю вас. Будьте счастливы.

Я знаю, ты сильная, ты справишься со всем, что встретится у тебя на пути. Прошу об одном, никогда не теряй веры в себя, девочка моя.

Ты была права, я старый искусный кукловод, но это мой последний акт.

P.S. Уничтожь это письмо сразу, как только прочтешь.

С любовью,

В.П. Золотаревский".

Ниже шла его размашистая подпись и, как и было обещано, адрес, по которому я должна была ехать.

Я выронила письмо и залилась рыданиями. Этого не могло быть, это все неправда. Так не должно быть!

- Зверь, скажи, это ведь все неправда? - взмолилась я между всхлипами. - Скажи! Он ведь жив, правда?

"Такие письма в шутку не пишут, - пробормотал Зверь. - Я думаю, тебе нужно успокоиться и пойти по адресу".

Я только мотала головой и отчаянно ревела. Мне казалось, мир рухнул. Все было нереальным, неправильным. Это же Золотаревский, бессмертный старик! Он не победим, он вечен!

Через пять минут я стала пытаться себя успокоить, получалось плохо.

Дрожащими руками подняла письмо с пола, пробежала его еще раз глазами, а потом сожгла прямо в руке. Слезы струйками стекали по подбородку, капая на свитер.

Одевалась резкими движениями, чуть не отломав "собачку" на замке сапога. Нашла шапку, которую еще ни разу не надевала в этом сезоне, натянула ее по самые глаза, сунула в карман куртки ключи из конверта, надела перчатки, как и было велено, и вышла за дверь.

На улице было уже совсем темно. Поднявшийся к вечеру ветер, снова замел весь двор, пришлось пробираться через сугробы.

Я ничего не видела из-за слез, застилавших глаза. Споткнулась и свалилась в снег, едва сошла с крыльца. Слезы душили, мне казалось, что я сейчас умру, мозг отказывался верить в реальность происходящего.

Я поднималась из сугроба не меньше пяти минут. Сначала просто лежала, свернувшись калачиком, и ревела, уткнувшись лицом в снег. Мне нужно было выплакаться, выжать из себя все переживания и эмоции здесь и сейчас, потому как, когда я доберусь до квартиры Золотаревского, я должна абсолютно контролировать все свои чувства. Он верил в меня, он просил...

От моих горячих слез снег таял и тут же замерзал, превращаясь в лед. Я кусала губы, бессильно сжимала руки в кулаки и снова разжимала их, пытаясь заставить боль убраться подальше и восстановить самоконтроль. Мне хотелось выть во весь голос, но я боялась привлечь внимание, слава Богу, двор был слабо освещен, и моей агонии никто не видел.

Кое-как успокоившись, поднялась на ноги, потратив оставшиеся силы, чтобы удержать равновесие. Мое тело казалось чужим, тяжелым и неповоротливым, координация движений нарушена.

За все это время Зверь не проронил ни слова, дав мне время выплакаться. Я была одна: я и мое горе. Я даже представить не могла, что я так сильно люблю старика, такого доброго великодушного человека, пусть и всегда полного загадок. Я столько раз обвиняла его во всех смертных грехах и столько же раз ошибалась. И вот сейчас настал момент, когда извиняться поздно, моих слов никто не услышит. Я могу шептать извинения или же кричать во весь голос - это не имеет значения, до адресата они уже никогда не дойдут, потому что он ушел. Навсегда. Наверное, человеческий мозг слишком мал, чтобы осознать всю глубину и весь ужас слова "навсегда", поэтому моя истерика только усиливалась при мысли об этом. Навсегда - это так страшно.

Будь моя воля, я бы ревела всю ночь, забившись в какой-нибудь угол, где бы меня никто не видел и не слышал. Но последняя воля Владимира Петровича, высказанная в письме, не позволила мне отдаться своим эмоциям, несмотря на всю боль и отчаяние, клокотавшие во мне и разрывающие изнутри, я твердо знала, что должна встать и идти.

Кое-где снега намело до пояса, я пробиралась по нему медленно, словно старушка, норовя нырнуть носом в сугроб практически после каждого шага.

Мой двор представлял собой прямоугольник, ограниченный четырьмя длинными домами, выезд из двора был узким, в нем не могли бы разъехаться и две машины, поэтому приходилось сначала пропускать выезжающих, и только потом въезжать самой. В этот вечер на въезде во двор встретились два одиночества. Мало того, что все замело, так оба водителя не желали пропускать друг друга. Я видела свет фар, темные фигуры, размахивающие руками, крики и ругательства.

"Так вот почему Золотаревский приказал идти пешком!" - первым понял Зверь.

Он был прав, я бы элементарно не смогла даже покинуть свой собственный двор.

- Старый кукловод, - прошептала я с грустной улыбкой. Наверное, если бы меня кто-нибудь видел, испугался бы. Уверена, улыбка на заплаканном распухшем лице больше напоминала гримасу.

Я бочком протиснулась мимо машин, перегородивших проход, только покачав головой, услышав те ругательства, которыми их обладатели осыпали друг друга. В этот момент их поведение казалось полным ребячеством, таким мелочным и глупым. Как можно тратить столько сил и времени на то, чтобы облить другого грязью чисто из принципа, когда можно просто пропустить человека? И пусть прав ты, а не он, какое это имеет значение? Пусть он едет и упивается своей победой, какое тебе до этого дело? Но, видимо, никто из водителей не думал, как я, или же не торопился домой к семьям этим снежным вечером. Вокруг умирают люди, а они тратят свою жизнь на ругань...

Я обошла спорящих и вышла на дорогу. Здесь трудилась снегоуборочная техника, и почти не было сугробов.

Я втянула голову в плечи, еще сильнее натянула шапку на глаза и двинулась в нужном направлении.

"Зверь, - попросила я, - приведи меня в порядок, пожалуйста. Иначе мне не удастся сыграть нужную роль".

Я чувствовала, как отекли веки от слез. Должно быть, я выглядела отвратительно.

"Хорошо, - откликнулся Зверь. - Попытайся расслабиться".

Я расслабилась после двух вздохов и без особых усилий. Когда я встала из сугроба и поставила себе четкую цель - добраться до дома Владимира Петровича - стало немного легче. Боль уползла куда-то вглубь и затаилась там, мозг начал функционировать.

Я просто шла вперед, слушая, как снег скрипит под ногами, ветер утих, и ничто не мешало моему передвижению.

Я шла вдоль дороги по тротуару, опустив голову и смотря только перед собой. Возле меня остановилась машина, из окна высунулся парень с доброжелательной улыбкой, предлагая меня подвести, но я одарила его таким убийственным взглядом, что он немедленно поднял стекло и, вдавив педаль газа, скрылся за поворотом.

Дом Золотаревского находился в нескольких километрах от моего, гораздо ближе, чем я могла подумать. Я преодолела это расстояние минут за двадцать, не было бы снега, наверное, и десяти хватило. К тому же, я шла, не торопясь, силясь привести свои чувства в порядок и осознать, что действительно сегодня произошло. С осознанием получалось плохо. Четко поставленная перед собой цель заставила встать и двигаться, но прийти в себя окончательно я так и не смогла.

Владимир Петрович жил в элитном районе, однако, не в новосторое. Квартиры здесь стоили очень дорого, но в то же время не пестрили излишествами: не было ни навороченных камер слежения, ни шлагбаумов, ни консьержек, которыми любят себя окружать современные богачи. Обычные многоэтажные дома старого фонда, на подъездах металлические двери с домофонами.

Найдя нужный мне подъезд, я обнаружила, что дверь с кодовым замком на нем сломана и открыта настежь. Кто-то заботливый наклеил на дверь записку: "Граждане, не дергайте дверь. С утра приедут ремонтировать".

Мне снова захотелось улыбнуться. Старый кукловод и здесь все продумал. Действительно, как бы я объясняла свое появление в квартире Золотаревского, если подъездную дверь открыть мне было некому?

Я осторожно вошла в подъезд, огляделась: никого.

Я тщательно стряхнула с себя снег: и с одежды и с обуви. И только потом пошла верх по лестнице.

Сориентировавшись по номерам квартир, я прикинула, что нужная мне квартира находится на седьмом этаже. Подниматься на лифте не рискнула, боясь столкнуться с кем-нибудь из соседей, поэтому и выбрала лестницу.

Поднималась медленно, то и дело оглядывалась и замирала от каждого шороха. Было еще совсем не поздно, всего-то девять часов вечера, и были высоки шансы наткнуться на обитателей дома. А в письме Золотаревского было ясно сказано: никто не должен меня видеть, пока я не вызову полицию.

Не вышло бы из меня шпиона, шпионы передвигались осторожно, но быстро, мне же с моим способом передвижения понадобилось довольно много времени, чтобы преодолеть какие-то семь этажей.

Вот она, квартира с нужным мне номером. Но, прежде, чем войти, я решила перестраховаться. Ошибок быть не должно, я готова была на все, только чтобы не обмануть ожидания старика.

"Зверь, улучши мне слух", - попросила я.

"Выполняю", - Зверь тоже был напряжен и немногословен.

Подъезд наполнился тысячами звуков, так, что в первое мгновение я испугалась и присела, оглядываясь. Но вокруг никого не было.

В соседней квартире семья садилась ужинать, хозяйка накрывала на стол, ее муж вполголоса возмущался, что такими темпами они дождутся завтрака, а не ужина. Бормотал нудно, на не зло. Их сынишка, судя по голосу, мальчишка лет десяти, рассказывал о школе, про Ваську из "А" класса, с которым они поссорились в этот день и доказывал, что это противный Колька разбил окно в спортзале, а потом все свалил на него.

Убедившись, что никто из обитателей этого жилища не собирается подходить к входной двери, я приблизилась к другой квартире, находившейся на лестничной площадке.

Здесь было слышно, как работает телевизор, шла мыльная опера, где фигурировали Педро и Мария. Также я услышала мерное дыхание обитателя квартиры. Никаких лишних звуков, никакого движения.

Убедившись, что опасности нет, я подошла к двери Золотаревского. Аккуратно достала ключи из кармана, стараясь не издать ни звука, медленно вставила ключ в замочную скважину, еще раз огляделась и только потом повернула ключ. Раздался отвратительный громкий скрежет. Я вздрогнула и только потом сообразила, что мой слух по-прежнему улучшен.

"Пардон", - виновато пробормотал Зверь, исправляя оплошность.

Дверь была закрыта на два ключа. Открыв второй замок, я замерла, слушая громко бьющееся сердце. Мне было по-настоящему страшно.

Наконец, я решилась и медленно открыла дверь, придерживая ее, чтобы она не издала ни единого скрипа.

В прихожей царил полумрак. Мои ноги ступили на мягкий коврик.

Я аккуратно прикрыла за собой дверь, но закрывать на ключ не стала.

Помедлила еще пару секунд, а потом, не разуваясь, двинулась в комнату, откуда лился яркий свет.

Все было именно так, как и обещал Владимир Петрович. И, не смотря на мои тайные надежды, его письмо не было ни шуткой, ни розыгрышем, ни проверкой.

Он лежал на огромной двуспальной кровати посередине большой аскетически обставленной комнаты. Лежал на спине, руки сложены на груди, одет был в черный костюм-тройку, даже галстук не забыл.

Несмотря, на весь ужас происходящего, Золотаревский выглядел величественно. Все как он и обещал: будто бы просто уснул.

Я подошла ближе на негнущихся ногах, не сводя глаз с его лица. Он выглядел как живой, казалось, мгновение, и его веки дрогнут, он откроет глаза, улыбнется своей доброй отеческой улыбкой и скажет: "Девочка моя..."

Но напрасно я тешила себя глупыми надеждами. Он не встал и не улыбнулся. Его грудь не вздымалась от дыхания, кожа была безжизненно бледной.

Я все же подошла ближе, поборола инстинктивный страх перед мертвым, сдернула с руки перчатку и дотронулась до его шеи, надеясь почувствовать пульс. Его кожа была холодной. Похоже, он умер еще несколько часов назад.

Я отступила назад, закрыв лицо руками.

"Тише, - сказал Зверь. - Вот теперь точно не время для истерик".

- Знаю, - прошептала я.

На бежевом покрывале, на котором лежал Золотаревский, я увидела белый конверт. На нем почерком Владимира Петровича было написано: "Киру".

На глаза снова навернулись слезы. Я упрямо вытерла их тыльной стороной ладони и решительно взяла конверт, потом спрятала его во внутренний карман куртки.

Что ж, часть моей миссии выполнена. Продолжим.

Но я все же помедлила, остановилась возле кровати.

Говорят, что мертвые вскоре после смерти слышат все, что говорят им живые. Так это или нет, я не знала, но очень надеялась, что легенды на пустом месте не рождаются.

- Владимир Петрович, - тихо произнесла я, - если вы меня слышите, я хочу сказать вам спасибо за все, что вы для меня сделали. Я никогда вас не забуду... И, клянусь, я буду достойна вашей веры в меня...

Мне никто не ответил, не включилось оставленное для меня голосовое сообщение, не пришел курьер, чтобы принести мне письмо с ответом. Тишина. Только мы со Зверем и мертвый человек в холодной пустой квартире.

Я вытянула руку с ключами вперед и выпустила огонь. Пламя уничтожило металл, будто бумагу, не оставив на ладони даже пепла.

Я выдохнула. Ну что ж, великий кукловод, пусть все будет по-твоему.

Я набрала в легкие побольше воздуха.

- Владимир Петрович! - громко закричала я. - Владимир Петрович! - и бросилась в прихожую.

Не требовалось никакого актерского мастерства, чтобы на глаза выступили слезы, которые и так просились наружу.

- Помогите!

Я выбежала на лестничную площадку и начала стучать в ту дверь, за которой смотрели сериал.

- На Помощь!

За дверью послышался шорох домашних тапочек, волочащихся по полу.

Не дожидаясь, пока появится соседка, я достала телефон и набрала номер "скорой", демонстративно, в подъезде.

Как в этот момент щелкнул замок, отворилась дверь и на пороге появилась пожилая женщина в полосатом махровом халате. Она удивленно уставилась на меня из-под толстых стекол очков.

- Тут человек! Он умирает! Или умер! Помогите! - тем временем уже кричала я в трубку. - Помогите!

- Назовите адрес, - спокойно ответила девушка, видимо, уже привыкшая к истерикам.

- Адрес? Адрес... - я сделал вид, что забыла адрес и обратила полные паники глаза на соседку Золотаревского. - Какой здесь адрес?!

Женщина опешила, но все же ответила.

Я, старательно заикаясь, повторила адрес девушке из "скорой", та в свою очередь заверила меня, что бригада уже выехала и попросила меня успокоиться.

- Что случилось? - набросилась на меня соседка, уже оценившая мой испуганный вид и открытую дверь в квартиру Золотаревского. - Владимиру Петровичу плохо?

- Мне кажется, он умер! - закричала я, схватив ее за рукав. - Я пришла, дверь открыта, а он... он там! - мой палец указал на дверь. - Он холодный!

- Батюшки святы! - ахнула женщина, мгновение помедлила, видимо, решая, связываться ей или нет, но хорошее в ней победило страх и желание не вмешиваться, наверное, у нее были теплые соседские отношения со стариком.

Женщина перекрестилась и решительно прошла в квартиру Золотаревского. Я же, старательно изображая испуг, засеменила за ней.

Почему только изображая? Я удивлялась сама себе, но едва я бросилась тарабанить в дверь этой бедной женщины, мой страх исчез. Я чувствовала пустоту и ледяную уверенность в каждом своем движении и слове. Я обещала Владимиру Петровичу, а значит, я обязана сделать все идеально, у меня была цель, чувства оставим на потом.

Женщина вошла в освещенную комнату и испуганно вскрикнула потом бросилась к телу стрика, дотронулась до него и снова закричала:

- Господи! Совсем холодный!

- И не дышит! - выдала я свою реплику.

- А такой бодрый был... - она осеклась, оценивая сцену смерти, костюм, галстук позу. Теперь и я заметила несколько баночек с таблетками, стоящими на прикроватной тумбочке, а рядом бокал с недопитым коньяком. - Боже мой... - ее глаза стали испуганными. - Да тут нужно полицию, а не "скорую" вызывать!

Я сделала умоляющие глаза.

- Ладно, - сдалась она. - Сейчас позвоню, - женщина нашла взглядом стационарный телефон на стене и пошаркала к нему, потом снова обернулась ко мне: - А ты ему кто? Дочь? - и ответила сама себе: - Так у него, вроде, сын...

- Я у него работаю, - быстро ответила я. - Договорились, что зайду вечером, он даст мне книгу, а прихожу, а он... - мой голос сорвался.

- Понятно, - протянула женщина. - Я в полицию, а ты его сыну позвони. Телефон знаешь?

Я послушно закивала. Все-таки это была отличная идея - привлечь соседей, теперь моя версия событий выглядела еще более натуральной.

Когда соседка начала набирать номер, я выскользнула с соседнее помещение, щелкнула выключателем, это оказалась кухня, правда не менее огромная, чем комната. Я вышла, потому что не хотела, чтобы женщина услышала, как мой голос из испуганно-истеричного становится спокойным и безжизненным.

Кирилл взял трубку после первого гудка.

- Я тебя слушаю.

У меня сжалось сердце от того, что я должна была ему сказать. Это все было неправильно, несправедливо. Не должны умирать такие люди, ни за что не должны...

- Ты в городе? - спросила я.

- Да, - его голос стал настороженным. - Я дома. Что случилось?

Я сглотнула, слова из себя пришлось выдавливать, язык отказывался произносить то, что должен был.

- Владимир Петрович... - вот теперь мой голос сорвался по-настоящему.

- Что с ним? - тон Кирилла стал требовательным и напряженным.

- Он... он умер, - выдохнула я. В трубке была тишина, я даже испугалась, что связь прервалась. - Ты меня слышишь?

- Да, - голос Кирилла изменился до неузнаваемости. - Где ты?

- У него в квартире.

- Что ты?... А, к черту, не важно... Сейчас приеду.

Я не успела ничего ответить, когда услышала гудки. Зажмурилась.

"Все правильно, - заговорил, молчавший до этого Зверь. - Ты все делаешь правильно. Успокаивайся".

"Я спокойна".

"Еще спокойнее. Сейчас, когда Кирилл приедет, ты не должна добить его еще и своими переживаниями".

"Знаю", - кажется, теперь я была способна лишь на односложные ответы.

Меня знобило. Я подняла руку к волосам и обнаружила, что на мне все еще надета шапка. Я стянула ее нетерпеливым движением и сунула в карман куртки.

Мне хотелось забиться в угол и ждать приезда Кирилла тут, но это было бы неправильно. Если бы я, и вправду, только что обнаружила тело старика, у меня сейчас была бы та самая истерика, которая случилась у меня дома. Поэтому сесть и спокойно ждать - поведение, которое не может не вызвать подозрений.

Я заставила себя вернуться в комнату, взглянула на труп, вздрогнула и отвернулась, позволила глазам наполниться слезами.

- Позвонила? - спросила соседка.

Я кивнула.

- Он выехал.

- Бедный парень, - пробормотала она, звучало искренне, все любили Золотаревского.

В дверь постучали, и я бросилась открывать. Приехала "скорая", и я тут же проводила их в комнату.

Молодой врач так же, как и я несколько минут назад, проверил пульс и покачал головой. Потом посмотрел на таблетки и бокал.

- Стакан коньяка и десять таблеток этой дряни, - он кивнул на баночку, - уже смертельная доза, и лошадь свалит.

Я отошла в сторону, спрятавшись за спиной соседки, и старалась не отсвечивать. Мозговая деятельность постепенно приходила в норму, словно выплывая из густого тумана.

Приехала полиция, вошли трое в штатском. Последний в руках нес чемоданчик.

Я сглотнула с облегчением, в глубине души я боялась, что приедет Дима Мартынов. Конечно, это был глупый страх, он же не единственный полицейский в этом городе. Но все же не хотелось попадаться ему на глаза, тем более с третьим уже по счету трупом.

Полицейские прошли в комнату. Последний бесцеремонно положил свой чемоданчик на кровать возле ног Золотаревского, достал из него резиновые перчатки и тут же отправился снимать отпечатки пальцев с бокала и банки с таблетками.

- Судя по прикиду, самоубился, - весело сказал самый молодой из прибывших.

Я прикусила язык, хотя мне чертовски хотелось многое высказать этому парню по поводу его веселья. Но нельзя. Не хватало еще привлечь к себе лишнее внимание. Да и мои нравоучения ничего не изменят. Был человек и нет больше человека. Разве ему хуже или лучше от цинизма этого парня? Как мертвому припарка, так, кажется говорится? Вот то-то и оно, мертвому уже все безразлично.

Мужчины разговаривали между собой, один что-то записывал, другой продолжал исследовать помещение, убрал бокал в прозрачный пакет и положил в свой чудо-чемоданчик, стал обходить комнату в поисках подозрительных вещей, которые могли бы стать уликами.

Я отошла к окну и замерла там практически без движения и тайком разглядывала помещение.

Квартира старика была большой, но в то же время без излишеств. В обстановке преобладали светлые тона. Все просто: кровать, тумбочка, комод, тяжелые шторы на окнах, большой мягкий ковер на полу. Я с сожалением смотрела на этот самый бежевый ковер, теперь он был весь истоптан и пропитан грязью. Не знаю, какое мне дело до ковра, но меня этот факт почему-то расстроил. Все было неправильным, невозможным.

На комоде я увидела фотографию в рамке. На фото был сам Золотаревский, только лет на двадцать моложе, еще не такой седой, он держал на руках темноволосого мальчонку лет пяти-шести с большими серьезными глазами.

Я поморщилась, мне показалось жутким кощунством, что все эти посторонние люди видят такое личное фото, которое явно много значило для старика.

Еще раз хлопнула дверь, я вскинула голову, эти шаги я бы не спутала ни с чьими другими. И пусть это было так же неправильно, как и все происходящее, и чересчур эгоистично с моей стороны, но появление Кирилла было для меня как глоток свежего воздуха в душном помещении.

Все тут же посторонились, даже веселящийся до этого паренек вмиг стушевался и отошел в сторону.

Кирилл молча подошел к кровати, на которой лежал старик, у него было такое лицо, что мне показалось, что он сейчас упадет рядом с ним. Но я ошиблась.

Глаза Кирилла блеснули, он по-прежнему молча обвел присутствующих бешеным взглядом. Его челюсти были плотно сжаты. Чуть дольше его взгляд задержался на мне.

- Кто-нибудь мне объяснит, что произошло? - его голос прозвенел в наступившей тишине.

Первым очнулся тот полицейский, что был постарше.

- Капитан Ивлин, - представился он. - Мы прибыли по вызову. А вы, собственно?

- Его сын, - в голосе Кирилла сочетались ярость и паника.

- Могу я попросить ваши документы?

Кирилл потянулся и извлек из внутреннего кармана куртки паспорт, молча протянул его капитану, испепеляя его взглядом.

Полицейский спокойно взял документ, открыл, посмотрел на фото, потом на Кирилла, сравнивая. Черт бы побрал полицию и их спокойное отношение к смерти!

- Да, сын, - пробормотал капитан, кивая. - Золотаревский Кирилл Владимирович, - потом вернул паспорт.

- Итак, что произошло?

Я просто физически чувствовала энергию, исходившую от Кирилла.

Капитан хмыкнул.

- Похоже, ваш отец покончил с собой. Сделаем вскрытие, проверим пальчики, но, скорее всего, уголовное дело не будет возбуждено.

- Покончил с собой? - по сравнению с остальными Кирилл говорил очень громко. - Что за бред?!

- Да, старики кончающие с собой, это что-то новенькое, - весело брякнул молоденький.

Он не смотрел на Кирилла, и ему повезло, я бы до смерти испугалась, если на меня ТАК посмотрели.

- Приструните своего недомерка, или я его сам придушу, - прошипел Кирилл.

Я чуть не упала. Ничего подобного мне от Кирилла слышать не приходилось. Он всегда был предельно вежлив.

Старик был прав, его смерть настолько потрясла Кирилла, что самоконтролем здесь и не пахло.

Самое странное, что от его тона стушевался даже капитан.

- Извините парня, - пробормотал он. - Это наш стажер. Учится.

- Тогда пусть учится держать язык за зубами.

Меня пробирал озноб от его голоса. Я поежилась.

В этот момент бригаде "скорой" поступил новый вызов, они отдали какие-то бумаги капитану и откланялись. Молодой врач обошел Кирилла по дуге, стараясь не приближаться к нему, попрощался и вышел.

С уменьшением количества присутствующих, стало легче дышаться.

Капитан взял показания у соседки, дал что-то подписать и отпустил домой. По лицу женщины было видно, что она уходит с огромным облегчением и уже сама не рада, что стала участником этой ужасной истории.

После этого настал мой черед. Полицейский расспросил меня о том, как я попала в квартиру и обнаружила труп.

Я рассказала свою версию событий. Кирилл сидел в кресле и испепелял меня взглядом, ловил каждое мое слово и хмурился все больше. Я поставила блок чувств, силясь удержать самоконтроль, и он не мог пробиться через него. Но и без своего дара он прекрасно видел, что все это полный бред, и я бы не поперлась к Владимиру Петровичу на ночь глядя за какой-то книгой. Я была благодарна небесам за одно: он молчал, не произносил ни слова, просто сидел и молча смотрел на меня, пока я рассказывала, а капитан записывал.

Информация была собрана, приехали люди, чтобы забрать тело.

Кирилл встал и подошел ближе, когда тело его отца упаковывали в черный пакет. Казалось, его запал иссяк, он не произносил ни слова, а на его лице не наблюдалось никаких эмоций. Мне хотелось подойти и обнять его, но я почему-то тоже стояла столбом.

Капитан записал все необходимые контакты, в том числе телефон Кирилла и пообещал, что он с ним свяжется и сообщит, когда можно будет проводить похороны. Потом попрощался и ушел вместе с экспертом с чемоданчиком и пареньком-стажером, который словно воды в рот набрал после вспышки Кирилла.

Мы остались вдвоем.

Кирилл, как подкошенный, рухнул в кресло и обхватил голову руками.

В квартире повисла страшная, звенящая тишина.

Я не знала, что сказать или сделать. Кирилл не произносил ни слова и не шевелился, этакая статуя.

Я постояла несколько минут, бессильно заламывая руки. Мне хотелось помочь ему, подойти, обнять и утешить, но я чувствовала свою беспомощность и неспособность что-либо исправить.

Я медленно и беззвучно вышла из комнаты, прошла в прихожую, заперла дверь, а потом так и замерла возле нее.

"Зверь, мне уйти?"

Я не была способна мыслить ясно, я нуждалась в совете.

"А чего ты сама хочешь?" - ответил он вопросом на вопрос.

"Я хочу помочь ему, но ничего не могу сделать".

Ощущение беспомощности и бесполезности было невыносимым.

"Тогда не оставляй его одного, - посоветовал Зверь. - Хочешь помочь, наберись терпения".

Я кивнула ему и своим мрачным мыслям, отошла от двери.

Из комнаты не доносилось ни звука.

Я сделала неуверенный шаг в сторону спальни и остановилась, потом решительно повернулась и прошла на кухню, включила там свет.

Я не хотела оставлять Кирилла, но сейчас он во мне не нуждался, ему нужно было побыть одному, и я не собиралась ему докучать.

Странно было находиться в квартире, хозяина которой только что увезли в морг. Я стояла в окружении вещей старика, которыми он уже никогда не сможет воспользоваться. Чайник, холодильник, стол, посуда в шкафу со стеклянными дверцами... Он пользовался всем этим ежедневно, пил чай или кофе по утрам и отправлялся в офис, где встречался с нами, с его детьми, коими он всех нас считал. И кто-то из этих "детей" воткнул ему нож в спину, предал безжалостно и беспощадно...

Как?! Мне хотелось выкрикнуть это. Как такое вообще возможно? Кто-то из людей, которым он доверял больше всех на свете, оказался предателем, работающим на наших смертельных врагов. Этот кто-то приходил ежедневно в офис, делал вид, что сочувствует общим проблемам, изображал скорбь из-за смерти Илоны, приходил на ее похороны... При мысли об Илоне стало еще больнее. Этот загадочный кто-то, возможно, присутствовал при ее пытках, видел ее мучительную смерть, стоял и равнодушно смотрел, как она умирает, а быть может, и участвовал в ее истязании...

Слезы ярости вытеснили слезы горя. Как такое возможно? Кто же может быть способен на это?

Я села на стул у стола и тоже обхватила голову, точь-в-точь как Кирилл.

Перед моими закрытыми глазами проплывали лица людей, с которыми я сидела за одним столом каждый день, вела непринужденные беседы, которым доверяла. Ковров, Молотов, Андрей, Петя, Леночка... Кто из них? Кто способен на такую подлость?

Я сидела, кусая губы и не открывая глаз, не в силах пошевелиться.

Андрей. Такой веселый бесхитростный парень, который, казалось бы, не способен на хитроумные интриги. Мог ли это быть он? Были ли его благодушие и простота всего лишь маской, прикрытием? Это звучало полнейшим безумием, я не могла поверить, что это могло оказаться правдой. Но я точно также не могла подозревать и остальных.

Леночка. Глупенькая девочка, милая со всеми. Она была в восторге от своей новой жизни, училась с усердием и благодарила Владимира Петровича за то, что он ввел ее в свой круг, посвятил в тайны для избранных. Я помнила, как она испугалась, когда старику стало плохо, как переживала и хотела бежать за "скорой". Неужели это могла быть игра?

Ковров. Человек, который сначала мне совершенно не приглянулся, мы со Зверем даже прозвали его Коршуном. Я не доверяла ему поначалу, даже опасалась. Но потом не было ни единого повода, чтобы усомниться в его верности старику. Это ведь он помогал Кириллу устанавливать новую защиту вокруг Яслей. В его глазах я явственно видела боль во время похорон Илоны. Он не мог быть предателем! Да если бы им был он, зачем ему нужно было искать одаренных детей и привозить их Золотаревскому? Он мог бы сразу отдавать их Капюшонам...

Молотов. Не герой моего романа, но добрый человек, любящий детей. Он много времени проводил в Яслях, просто радовал ребятишек свои даром, учил тех, кто постарше. Я помнила, какой он был молчаливый и грустный, когда узнал о гибели Илоны, видела, как он сжимал кулаки в бессильной ярости, как я сейчас. Его дома ждали маленькие дети, он был примерным семьянином, и я никак не могла представить его с орудиями пыток в руках.

Петя. Подозревать Петю было бы вообще верхом абсурда. Сирота с раннего детства, старик вырастил его, поддерживал, обеспечил отдельным жильем, сделал членом наших собраний, обучал его. Все, что имел Петя, досталось ему от Золотаревского. Он не мог предать, я бы ни за что не поверила, что в мальчике-подростке может прятаться такая злоба и жестокость, которой должен был обладать предатель.

Тогда кто? Я поняла, что мысли пошли по кругу, я вспоминала каждого, прокручивала в голове их реплики, выражения лиц, но не могла найти ни единой зацепки, никто из них и никогда не вызывал у меня подозрений.

Тогда кто?!

Даже Владимир Петрович не смог ответить на этот вопрос, он не смог подозревать никого, но он точно знал, что предатель среди нас.

Я могла только гадать, как я за такой короткий срок заслужила его доверие, что оказалась у него на одном уровне с Кириллом, которому он доверял безоговорочно. Ведь именно я появилась последней, по всем правилам подозрения должны были пасть на меня, но он даже мысли такой не допустил, более того, именно мне доверился в последний раз...

По щекам катились слезы. Слезы боли, отчаяния и гнева. Если бы я знала, кто оказался способен на предательство, я бы жарила его на медленном огне до смерти, чтобы он испытал на своей лживой шкуре то, что чувствовали жертвы Черных Капюшонов. Я была бы безжалостной... Если бы я только знала... Если бы...

Дверь на кухню отворилась, я вскинула голову, вытерла слезы рукавом свитера.

Кирилл оперся плечом на дверной косяк и так и остался в проходе. Он был бледен, никогда еще я не видела у него такого потухшего взгляда. И мне было даже страшно представить, что он чувствовал в этот момент. Но, как бы ему не было больно, я еще раз убедилась, что Кирилл не из тех, кто забивается в угол и подолгу жалеет себя. По правде говоря, я вообще не ожидала, что он придет в себя так быстро.

Кирилл стоял, руки в карманы джинсов, и не произносил ни слова, просто смотрел на меня.

Я сглотнула.

- Я подумала мне лучше остаться? - промямлила я, пытаясь объяснить ему свое пребывание здесь, и в то же время добавила в голос вопросительной интонации, давая понять, что одного его слова будет достаточно, чтобы я ушла.

- Я напугал тебя своей реакцией.

Я несколько раз моргнула, прежде чем до меня дошел смысл его слов. Нет, такого ответа я не ожидала.

- Ты, что, извиняешься? - удивленно прошептала я, в горле почему-то першило.

Он дернул плечом.

- В некотором роде.

- Я все понимаю, - заверила я. Хотя я не понимала, не могла понять, откуда в нем могло взяться столько силы, чтобы подняться, взять себя в руки и прийти сюда, а потом еще извиниться за свое излишне эмоциональное поведение.

Кирилл кивнул.

- Я знаю, - мне казалось, его глаза прожгут меня насквозь. - Все, я вполне спокоен, теперь ты можешь мне все рассказать.

- Что именно? - да, мне многое нужно было ему рассказать, но в его моральном состоянии я еще не была уверена. Стоит ли все выложить ему прямо сейчас?

В ответ Кирилл только хмыкнул.

Я поставила себя на его место. Будь я им, я бы сейчас трясла за грудки того, кому было бы что-то известно о смерти моего отца, и я точно не стала бы вежливо разговаривать, пока не узнала бы всю правду.

Кирилл же спокойно подошел к столу.

- Кофе будешь? - он щелкнул кофеваркой.

Я по-прежнему удивленно кивнула. И на его месте я бы сейчас пила точно не кофе.

Кирилл почувствовал меня.

- Удивляешься выбору напитка? - сказал он. - У отца богатый бар, выбор есть, но, боюсь, начав, я не скоро закончу, а я все еще жду объяснений.

На моей памяти Кирилл впервые назвал Золотаревского отцом, обычно он звал его стариком или же Владимиром Петровичем, отцом - никогда.

Я не знала, что сказать, сидела и молчала, следя за ним, пока он готовил кофе. Его движения были совершенно спокойными.

Кирилл поставил передо мной кружку и сахарницу.

- Извини, молока нет, старик никогда не покупал молоко, - в его взгляде что-то мелькнуло при воспоминании о Золотаревском, но он снова загнал чувства глубоко в себя. - Итак, я тебя слушаю. Зачем он сказал тебе приехать и что ты знаешь о том, что произошло?

Кирилл опустился на соседний стул напротив меня и сверлил меня взглядом.

Мне было не по себе. Безусловно, я собиралась все ему рассказать. Но здесь? В квартире, где меньше часа назад лежало тело Владимира Петровича? Мне хотелось сбежать отсюда, но Кирилл, похоже, пока не собирался никуда уходить.

- Откуда ты узнал, что мне известно больше? - спросила я. В конце концов, я ведь ставила блок чувств и врала полиции очень убедительно.

Взгляд Кирилла явно сказал: "Я, что, похож на идиота?"

Но вслух он ответил все также спокойно и вежливо:

- Во-первых, это полная чушь, что ты на ночь глядя пошла к старику за какой-то там книгой. Он мог спокойно передать тебе ее в офисе утром, - я кивнула, признавая его правоту. - Во-вторых, ты пришла без машины, я не заметил ее у подъезда, - ну, конечно же, он всегда все замечал. - Если бы тебе, и вправду, вдруг понадобилась какая-то редкая книга в срочном порядке, может, ты бы и поехала за ней, но с работы, а не заскочила бы домой, бросила там машину и побрела по сугробам пешком. Ну, и, в-третьих, зачем старик настроил защитное заклинание на тебя? Это самый подозрительный момент. Оно всегда было настроено только на него и на меня. А он не просто добавил тебя в список тех, кому можно входить в любое время, но и сделал так, чтобы ты могла пускать сюда других людей.

Все звучало очень логично, когда он успел все сопоставить?

- И, в-четвертых? - подтолкнула я.

Кирилл скривился, будто съел лимон.

- В-четвертых, - его тон стал жестче, - я даже не могу представить, что могло заставить моего отца убить себя, тем более сейчас. И ни записки, ничего. Так не бывает. А раз вместо записки, я нахожу тут тебя, это значит, что он что-то передал тебе. Я прав?

Можно подумать, он сомневался в своей правоте.

- Прав, - призналась я.

- Ты была здесь, когда он это сделал?

О Господи! Я чуть не захлебнулась кофе и вскочила. Да как он мог такое подумать?!

- Думаешь, даже зная его план, я бы стояла и смотрела, как он умирает?! - закричала я, я, которая обещала держать себя в руках, во что бы то ни стало.

Меня просто распирало от возмущения. Если бы только Владимир Петрович сообщил мне о своих планах заранее, да я бы костьми легла, но не позволила ему убить себя. Я бы уговаривала, умоляла, да хоть бы связала, чтобы он не смог причинить себе вред - что угодно, но только не стоять и смотреть.

Кирилл пронзительно посмотрел на меня. Сканируя?

- Прости, - выдохнул он.

Моя грудь вздымалась.

- Да как ты мог такое подумать? - всхлипнула я. - Да я...

Кирилл молча встал и сгреб меня в объятия, я уткнулась носом ему в плечо, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Слишком много эмоций на сегодня. Слишком. А теперь снова еще и он меня успокаивает?

"Тише, - посоветовал Зверь. - Может быть, он нуждается в твоем тепле не меньше, чем ты в его?"

Я крепче обняла Кирилла. Хотелось забрать себе всю его боль.

- Прости, - повторил он.

- Не извиняйся, - пробормотала я, получилось глухо, слова уходили ему в плечо, но я все еще прижималась к нему, - это я виновата, не объяснила толком, и ты начал строить версии.

- Тогда расскажи.

Я не знала, с чего начать, как рассказать все спокойно и по порядку, не сбиваясь и не отвлекаясь на собственные эмоции и переживания.

Мы так и стояли посреди кухни, а я пыталась пересказать все, что мне известно, иногда вздрагивая и прерываясь, чтобы набрать в легкие побольше воздуха. Кирилл не перебивал, прижался щекой к моим волосам и молчал. Мы могли бы сесть, снова вернуться к кофе, мой голос стал бы спокойнее, я бы видела его глаза и их реакцию на мои слова, но мне казалось, что если я отодвинусь от него хотя бы на сантиметр, мой рассказ вообще оборвется и мысли смешаются. Кирилл тоже не выражал желания переместиться или поменять позу, просто обнимал меня и слушал.

Я рассказала о курьере, письме, ключах в конверте. Приложила максимальные усилия, на которые была способна, чтобы вспомнить содержание письма, как можно более подробно. Потом рассказала, как пришла сюда, как импровизировала, вытащив на лестничную площадку соседку. Умолчала только о своей истерике возле подъезда, сказала только, что Зверь привел меня в порядок по дороге сюда, чтобы никто ни о чем не догадался, остальное Кирилл мог додумать сам.

- Значит, пожертвовал собой ради нас, - горько произнес Кирилл, когда я выдохлась и замолчала. - К черту это благородство...

Теперь он отстранил меня и сел, выпил уже остывший кофе залпом, будто спирт.

- Ты подозреваешь кого-нибудь? - спросила я, тоже возвращаясь на свое место.

Он помедлил, потом покачал головой.

- Даже представить не могу, кто может быть эта сволочь.

- Вот поэтому старик и попросил меня разыграть этот спектакль, чтобы никто не догадался, что нам что-то известно.

- Всегда впереди всех на два шага, - пробормотал Кирилл, поморщился и исправился: - Был на два шага впереди.

Только сейчас я поняла, что все еще в куртке, я совсем забыла о ней, не чувствовала ни жара, ни холода. Расстегнула замок, достала конверт.

- Это он просил передать тебе.

Кирилл протянул руку, взял конверт и потом еще несколько секунд просто держал его в руках, затем решился, оторвал край и вытащил письмо.

Я тактично молчала, пока он читал, только следила за его лицом, он то хмурился, то грустно улыбался, но не произносил ни слова.

Наконец, он закончил, положил листок на стол и закрыл глаза.

- Что там? - решилась спросить я, когда поняла, что он не собирается ничего говорить.

Кирилл подтолкнул ко мне письмо:

- Читай.

Мне было приятно его доверие, но меня еще в детстве приучили никогда не читать чужую корреспонденцию.

- Краткого содержания мне будет достаточно, - я покачала головой и снова подвинула к нему листок.

- Помимо лирики, там сказано, где находится его завещание, что все его имущество переходит ко мне, и я вправе распоряжаться им так, как мне заблагорассудится. Еще подробности по финансам, список счетов и банков, куда он вкладывал свои деньги. А еще, - его взгляд стал жестким, - а еще он просит не переставать проводить собрания и веси себя, как ни в чем не бывало, пока мы не выясним, кто предатель. "Как поступить потом, только твой выбор, - процитировал он. - Если сочтешь нужным, ты можешь распустить наш маленький совет, а можешь продолжать все так, как было при мне"...

- Он очень тебя любил, - прошептала я.

- И я его, - Кирилл отвернулся, пряча боль в глазах. - И я чувствовал, что с ним что-то не так, чувствовал, что он будто прощается, но решил все выяснить завтра. Только завтра для него не наступит.

- Я думаю, последнее, чего бы Владимир Петрович хотел, это чтобы ты винил себя, - высказалась я.

- Я знаю, - голос Кирилла был лишен красок. - Он всегда утверждал, что я слишком многое на себя взваливаю. Он хотел, чтобы я был счастлив.

- Ты самое дорогое, что было у него в жизни.

Кирилл невесело усмехнулся.

- Знаешь, когда-то я ненавидел его, за отнятое детство, за рано взваленную ответственность, за высокие требования, за то, что, когда я был подростком, он ломал мой характер под свой вымышленный идеал, который он пытался создать всю свою жизнь, - я слушала, и не решалась даже вздохнуть. - А когда я вырос, я понял, что он единственный человек в этом мире, которому было до меня дело. Он создал меня, не переделал, как мне казалось в бунтарском возрасте, а создал, создал из ничего. Все, что есть во мне, взращено им. И он был мне больше, чем отец, во мне нет его крови, но во мне часть его огромной души. И очень странно осознавать, что его больше нет, нет великого человека, который все знает наперед, который всегда даст совет. А еще тяжелее осознать, что он умер, чтобы жили мы.

Кирилл всегда был сильным, впервые он показывал мне свою слабость, но мы оба прекрасно знали, что пройдет пара минут, он встряхнется, и все снова встанет на свои места.

- Владимир Петрович верил, что мы со всем справимся, - сказал я, чтобы хоть как-то его подбодрить.

Кирилл хмыкнул.

- Ну, теперь мы втройне обязаны выжить, чтобы не обмануть его ожидания.

- Все будет хорошо, - не знаю, откуда взялась уверенность в моем голосе, но в это мгновение я искренне в это верила.

***

Это был долгий день, насыщенный переживаниями и событиями.

Мы с Кириллом еще немного посидели на кухне Золотаревского, пока не спохватились, что нужно известить остальных о смерти старика. Если мы не хотели, чтобы предатель что-либо заподозрил, мы должны вести себя, как обычно.

Кирилл обзвонил всех.

У Леночки началась истерика прямо в трубку. Он разговаривал не по громкой связи, но даже мне прекрасно были слышны ее всхлипы. Это казалось искренним горем, и я не могла допустить даже мысли, что предателем может оказаться она.

Ковров предлагал приехать и помочь, но Кирилл ответил, что тело уже увезли, а на приготовление похорон еще полно времени, и нет смысла торопиться.

Все, казалось, искренне расстроены, бедный Петя даже начал заикаться в трубку и три раза переспросил, правильно ли он расслышал.

Кирилл держался спокойно, не выражая эмоций, это напугало Андрея, когда он с ним разговаривал, тот тоже рвался приехать, но Кирилл отказал и ему.

Когда все были оповещены, у Кирилла появилось растерянное выражение на лице. Все, что от него требовалось на сегодня, было сделано, все остальное завтра.

Кирилл побарабанил пальцами по столу, видимо, придумывая себе занятие, чтобы не раскиснуть.

- Хочешь, я отвезу тебя домой? - спросил он.

Я внимательно смотрела на него, пытаясь найти причину его предложения. Он хотел отделаться от меня или уехать отсюда? Но точного ответа так и не нашла.

В конце концов, я согласно кивнула. Какими бы ни были причины, мне самой уже давно чертовски хотелось убраться отсюда. Ощущение, что совсем недавно здесь лежало мертвое тело, не оставляло, от этой мысли по коже бежали мурашки.

Мы оделись и вышли из квартиры, Кирилл закрыл дверь своим ключом.

Поездка в его машине была короткой, дороги уже окончательно расчистили, и мы оказались в моем дворе буквально через пять минут. Слава Богу, въезд во двор был свободен, видимо спорщики все же пришли к компромиссу, или же кто-то из них оказался умнее.

Кирилл остановился прямо перед моим подъездом.

Мое сердце гулко стучало в груди. Я не знала, как себя вести, что говорить и что делать. Я не хотела расставаться с ним, не хотела оставлять его один на один с его горем, да и сама не была уверена, что этой ночью не буду видеть призраков.

Кирилл не глушил мотор, но в то же время и не торопился уезжать. Что он чувствовал сам в этот момент и какие эмоции считывал с меня, мне оставалось только гадать. Я не знала ответов ни на один заданный себе же вопрос. Зверь молчал, вообще не вмешиваясь в происходящее, и не пытался давать мне советы. Только я и Кирилл в теплой темной машине.

Я подняла на него глаза, поймала пристальный взгляд. Я чувствовала себя школьницей. Никогда и ни с кем я не ощущала себя такой неуверенной.

- Ты останешься? - спросила я, набравшись смелости. Я не могла удержать его силой, но я больше всего на свете хотела, чтобы он остался.

Его ответный взгляд был долгим.

- Останусь, - одно это слово заставило сердце биться с удвоенной силой. - Скажи, где можно припарковаться на ночь.

- Вон там, слева, - указала я, - как раз из моих окон будет видно.

Кирилл кивнул и повел машину туда, куда я показала.

Я же не верила в реальность происходящего. Он, что, правда остается? Это казалось невероятным.

- Проходи, - пригласила я, открывая дверь. По всей квартире валялись вещи после мои поспешных сборов. Я сделала неопределенный жест рукой: - Прости за это.

Кирилл даже не удостоил ответной реплики мои нелепые извинения, только отмахнулся. Он был прав, все казалось таким мелким и незначительным по сравнению с тем, что произошло сегодня.

- Чувствуй себя, как дома, - пробормотала я, мне казалось, что, что бы я ни сказала, это будет звучать нелепо.

- Дом там, где нам рады, - философски ответил Кирилл. Конечно же, он знал, что я безумно рада его присутствию. - Так что не беспокойся.

- Располагайся, - сказала я. - Я в душ.

Он только кивнул, и я, схватив полотенце, умчалась в ванную комнату.

Когда дверь за мной закрылась, я сползла по ней спиной, спрятала голову в коленях.

"Ну что с тобой?" - наконец, подал голос Зверь.

"Не знаю, - призналась я. - Мне страшно".

"И чего же ты боишься?"

"Мне страшно, что будет дальше, - мысли путались, но я попробовала их сформулировать. - Что теперь с нами будет? Старик сказал, шансы пятьдесят на пятьдесят. Нас могут всех перебить".

Мысль, что кто-то может причинить Кириллу вред, пугала до дрожи.

"Но могут и не перебить", - напомнил Зверь.

Но это не уменьшило мой страх.

"Мне страшно сделать что-нибудь не так. Он сказал, чаши весов завязаны на мне. Один мой неверный шаг..." - моя мысль оборвалась.

Зверь немного помолчал, прежде чем ответить.

"Я знаю тебя уже очень хорошо, - сказал он после паузы. - А также знаю, что если ты будешь тщательно обдумывать любое свое действие и зацикливаться на этом, каждый твой шаг приведет в болото".

Я хмыкнула.

"Хочешь сказать, меньше думаешь, крепче спишь?"

"Типа того, - Зверь привычно хохотнул. - Расслабься и получай удовольствие, так, кажется, сейчас говорят? Если не можешь изменить ситуацию, измени свое отношение к ней. Ты не Золотаревский и не умеешь просчитывать все наперед. Старик просил тебя только не терять веры в себя, и тогда все будет хорошо. Хоть это-то ты можешь?"

Могу ли? Обещала - это да.

Я встала, разделась и залезла под душ, звук текущей воды успокаивал.

Не знаю, сколько времени я провела в ванной, но точно достаточно долго. Мне нужно было успокоиться и снова взять свои чувства под контроль. Я боялась, что Кирилл может неправильно понять мое долгое отсутствие, но никак не могла заставить себя поторопиться.

Когда выбралась из ванны, обнаружила, что не взяла с собой сменной одежды, даже халата. Не выйти же, в чем есть, и щеголять перед Кириллом в одном полотенце?

Вздохнув, я принялась снова натягивать на себя то, в чем пришла.

Вытерла волосы, расчесалась, но сушить не стала.

Посмотрела на себя в зеркало. Взгляд затравленный, под глазами залегли синяки.

"Зверь, может, приведешь в меня порядок?"

"И не подумаю! - совершенно по-хамски ответил он. - Хватит прятаться".

"Ну, Зверь!" - заныла я, но на этот раз мой друг был непреклонен.

"Нет", - отрезал он и затаился.

Я беззвучно выругалась. Да что за опала? Но и мои ругательства также не возымели действия. Я вздохнула и вышла из ванной. Может, Зверь и прав, какой смысл прятаться и казаться лучше, чем я есть? По-моему, Кирилл уже видел меня с худшей моей стороны, и если убрать синяки под глазами, это не сделает меня для него привлекательнее.

Когда я вошла в комнату, он сидел на краю моей кровати с пультом от телевизора в руках, бездумно переключая каналы. По его взгляду было очевидно, что он не замечает ничего, что делается на экране.

Я вежливо кашлянула, чтобы он меня заметил. Кирилл моргнул, вздрогнул и посмотрел на меня.

- Прости, задумался.

- Если ты хочешь побыть один, я посижу на кухне, почитаю, - предложила я, что угодно, чтобы ему помочь.

Кирилл скривился.

- Если бы я хотел побыть один, я бы поехал домой.

Что ж, логично.

Я помялась в дверях, не зная, что сделать и что сказать.

- Может, ты голодный? - ляпнула первое, что пришло в голову. - Я могу что-нибудь приготовить.

Он покачал головой и приглашающе протянул ко мне руку.

- Иди ко мне.

"Иди, дуреха!" - прикрикнул на меня Зверь, видя, что я все еще стою, как вкопанная.

Я подошла, забралась на кровать с ногами и обняла его. Когда он был рядом, становилось так уютно, все проблемы и беды отходили на второй план.

- Мне тоже с тобой очень хорошо и спокойно, - сказал Кирилл, приживая меня к себе. - Знаешь, ты ведь теперь мой единственный близкий человек в целом свете.

У меня перехватило дыхание. Это было лучше признания в любви, важнее, значимее.

Его губы оказались совсем рядом с моими.

- Я люблю тебя, и я никуда от тебя не денусь, - прошептала я.

Он меня поцеловал. Этом поцелуе слились воедино горечь, отчаяние и страсть. Страсть побеждала. Каждое движение было таким естественным. Он стянул с меня свитер, не прекращая целовать.

Как же долго я мечтала о прикосновении именно этих рук, как мучительно долго! И кто бы мог подумать, что только такие страшные сложившиеся обстоятельства приведут к этому...

17 глава. Новые проблемы

Я проснулась и потянулась на кровати. У меня давно не было такого пробуждения. Я чувствовала себя великолепно, мое тело пело.

Несколько минут я просто нежилась в постели, ни о чем не думая и не пытаясь искать объяснения своему чудесному состоянию. Даже воздух казался удивительно свежим, дышалось легко. Не хотелось открывать глаза и возвращаться из мира эйфории на грешную землю.

"Просыпайся уж", - проворчал Зверь.

От его недовольного голоса я сразу же очнулась. Рывком села на кровати, так резко, что голова закружилась.

- О Господи, что произошло?

В ответ Зверь гнусно захихикал.

- Чтоб тебя... - выругалась я.

Мозг окончательно проснулся. Я вспомнила вчерашний день, Владимира Петровича, Кирилла...

Я чуть не задохнулась. Это, что, было на самом деле? Это не мой безумный сон?

Место на кровати рядом со мной было пустым, но простыня и подушка смяты. Хотя после вчерашнего, немудрено...

"Зверь! - я перешла на мысленный разговор. - Он здесь? Почему он ушел?"

- Не спалось, - раздалось от двери прежде, чем Зверь успел ответить.

Я вскинула глаза. Это правда, не сон, не видение, вот он из крови и плоти, в джинсах и футболке стоит передо мной. И его улыбка самая настоящая, искренняя!

Кирилл прочел мои чувства.

- Я не новогодний подарок, - сказал он.

Это сравнение было неудачным. Так я даже в детстве не радовалась подаркам под елкой.

Я покраснела.

- Я думала, это был только сон.

Он подошел ближе, поднял мою голову за подбородок и поцеловал.

- Ну что за сны тебе снятся.

Я хмыкнула. Нет, такие чудесные сны мне ни разу не снились, только кошмары.

Я засуетилась.

- Сколько времени? Я долго спала?

Кирилл нагнулся и поднял мои наручные часы с пола - как они там только оказались?! - и протянул мне:

- Только семь часов, не волнуйся.

Я глянула на него из-под опущенных бровей и с воинственным видом надела часы на руку.

- Почему ты меня не разбудил, когда сам встал? - возмутилась я, почувствовав расстройство. Я не хотела проспать ни минуты и упустить время, которое могла пробыть с ним.

Кирилл пожал плечами.

- Ты крепко спала, а я вообще не сомкнул глаз. Глупо было бы будить тебя в пять утра.

- А вот ничего и не глупо, - пробурчала я.

Кирилл улыбался краешком губ, слушая мои возмущения. Интересно, что он нашел там смешного? Он не мой новогодний подарок, он гораздо лучше и важнее, и я не хотела пропустить ни мгновения, пока он был рядом.

Я заметалась по кровати, не в силах сообразить, за что хвататься, чтобы встать и одеться как можно скорее.

- Я никуда не уйду, - его голос звучал спокойно и уверенно.

Кровь снова прилила к лицу.

- Правда? - наверное, в этот момент у меня были глаза брошенного щенка.

- Правда, - он поцеловал меня в макушку. - Я обещаю.

Я немного успокоилась. Кирилл бы не стал мне врать, ведь правда?

Я завернулась в одеяло, и, словно гусеница, подползла к нему, обвила руками шею и прижалась так крепко, как только могла.

Я вела себя, как ребенок, и мне было ни капельки не стыдно. Вот он рядом, живой, настоящий, тот, кого я так долго ждала.

- Мы должны поехать в офис, - очень серьезно сказал Кирилл. - Встретиться со всеми, обсудить дальнейшие действия.

- Угу, - промычала я, не в силах от него оторваться.

- Изольда, будь серьезнее, - попросил Кирилл.

Я вздохнула. И как ему удавалось думать о стольких вещах одновременно?

Я расцепила руки и встала. Конечно же, он был прав, тысячу раз прав.

- Я быстро, - пообещала я, набрала из шкафа вещей и отправилась в ванную приводить себя в порядок.

"Ведешь себя как избалованный ребенок", - принялся ругать меня Зверь, когда мы оказались с ним вдвоем.

"Знаю", - протянула я, умывая лицо холодной водой.

"Вообще не знаю, что он в тебе нашел", - продолжал Зверь.

"Я тоже", - с этим я не согласиться не могла. Кирилл казался мне таким совершенным, а я на его фоне глупой серой мышкой.

"Стоять! - Зверь сказал это так резко, что я и вправду замерла. - И не надо тут разводить очередной приступ самобичевания. Просто возьми себя в руки и будь серьезнее".

Я вздохнула. Было такое чувство, что я одна тут маленькая девочка, которую всем нужно учить правилам жизни. От того, что Зверь в очередной раз был прав, стало еще обиднее.

Я умылась, расчесалась, заплела волосы в косу и оделась. Это заняло бы гораздо меньше времени, если бы я параллельно не думала одновременно о пяти вещах.

Эта ночь была волшебной, это был не просто физический контакт, как с Андреем в прошлом месяце, это было чем-то большим, важным, чему я не могла подобрать название.

Смерть Владимира Петровича была для меня ударом, горем, но даже скорбь по нему не могла перекрыть то счастье, с которым я встретила это утро.

Умывание холодной водой освежило меня окончательно, и я вышла из ванной с достаточно серьезным выражением на лице, даже Зверь перестал меня ругать.

Войдя в комнату, я обнаружила, что Кирилл уже успел застелить постель и теперь ждал меня. Я смутилась.

- Прости, - извинилась я за свое глупое поведение, - я по утрам чумная.

- Все хорошо, - заверил он.

- Давай, я приготовлю завтрак, и поедем? - предложила я.

Кирилл кивнул и вместе со мной пошел на кухню.

Завтрак занял не много времени, и мы отправились в офис, естественно на машине Кирилла. Я любила с ним ездить, мне нравилась его манера вождения, его машина и я была без ума от него самого.

В половине девятого мы уже подъехали к офису.

Кирилл припарковал автомобиль, заглушил мотор и закрыл глаза, просидел так несколько минут, о чем-то думая. Я не спрашивала о чем, просто терпеливо ждала. Ему было сложно. Сейчас ему предстояло подняться в офис, не как хозяйскому сыну, а как хозяину, взять на себя всю ответственность перед людьми, которые были собраны его отцом. Владимир Петрович был прав, Кирилл иногда взваливал на себя куда большую ответственность, чем мог вынести, но в этот раз у него не было выбора. Старый король умер, и наследник престола обязан вступить во владения.

Когда Кирилл открыл глаза, его взгляд был еще серьезнее, чем обычно.

- Все уже там, - уверенно сказал он.

- Как ты... - начала было я и осеклась, конечно же, он почувствовал. - Ты слышишь их с такого расстояния? - ахнула я.

Он пожал плечами.

- Если настраиваюсь, могу и с большего, - я все еще смотрела на него во все глаза. - Чему ты удивляешься? Я тренируюсь всю свою жизнь.

- Действительно, что тут удивительного, - пробормотала я. - Подумаешь, он слышит чувства людей, находящихся на одиннадцатом этаже здания, расположенного в ста метрах от нас. Всего-то!

Кирилл улыбнулся, но комментировать мою тираду не стал.

- Пойдем, - поторопил он. - Вот сейчас будет действительно трудно.

Я поежилась. Еще бы сейчас не было трудно. Все уже там, собрались пораньше, чтобы встретить Кирилла полным составом и сразу же узнать все подробности. Если Золотаревский не ошибся, среди людей, собравшихся наверху, был предатель, но только один, стало быть, остальные должны искренне скорбеть. Мне было страшно, какие эмоции обрушатся на Кирилла, кроме его собственных, горе четырех человек, а возможно и пяти, ведь предатель в любом случае опечален, так как смерть Владимира Петровича расстроила его планы.

Пока мы ехали в лифте, я вспоминала, как поднималась сюда впервые, точно так же вдвоем: я и Кирилл. Тогда еще я не знала его, не доверяла ему, но уже любовалась и отчаянно хотела, чтобы этот человек оказался на моей стороне. Несколько месяцев прошло с тех пор, а, казалось, целая жизнь, столько всего изменилось за это время. И больше не было Илоны и Золотаревского...

Я загрустила, но решительно взяла себя в руки, блокируя свои чувства, не хватало еще мне добивать Кирилла своими эмоциями, с него и остальных хватит.

Когда мы вошли в наш офис, тут никого не было. Я вопросительно подняла на Кирилла глаза.

- В конференц-зале, - ответил он на невысказанный вопрос, вешая свою куртку на вешалку.

Я тоже сняла верхнюю одежду, и мы отправились туда.

Я украдкой бросила взгляд на закрытые двери кабинета Владимира Петровича. Не верилось, что его хозяин больше никогда не переступит порог, не сядет за свой стол из красного дерева, не посмотрит на меня долгим мудрым взглядом и не скажет: "Девочка моя..."

Когда мы вошли, пять пар глаз уставились на нас.

Кто же из них? Кто?

Я задавала себе вопросы, но ответа не находила. Подозревать каждого? Но как же тогда вообще общаться, сидеть за одним столом?

Я бросила на Кирилла быстрый взгляд, его лицо было непроницаемым. Я решила, что он старается просканировать настроение каждого, и очень надеялась, что ему удастся почувствовать предателя. Хотя эта надежда была слабой, если Черные Капюшоны ни разу не прокололись и не вызвали подозрений, то глупо было рассчитывать, что они допустят ошибку именно сейчас, когда они являются хозяевами положения.

- Как ты? - первым нарушил тишину Андрей, у него на лице было совершенно детское сочувственное выражение.

- Жить буду, - отозвался Кирилл.

В этот момент Леночка вскочила со своего стула и кинулась ему на шею.

- Кирюш, скажи, что это все неправда, - всхлипывала она. - Что он жив. Скажи!

Я молча отошла в сторону, поборов в себе желание ударить Леночку. Нет, я вовсе не ревновала, это было бы глупо. Но меня ужасно злило, что она, вместо того, чтобы поддержать Кирилла, наоборот, льет слезы и ищет у него утешения.

Я села на свое обычное место за столом как раз в тот момент, когда Кирилл отстранил ее от себя.

- Правда. Старика больше нет.

Леночка всхлипнула еще раз, размазывая слезы по лицу.

- Но как это произошло? Это Капюшоны?

И она снова сделала попытку повиснуть на Кирилле.

- Лена! - первым не выдержал Ковров. - Прекрати истерику! Если ты сядешь и дашь ему сказать хоть слово, мы все всё узнаем.

Леночка отчаянно закивала, давясь слезами, и побрела на свое место. Глаза остальных обратились на Кирилла.

Он адресовал Коврову благодарный взгляд за то, что он избавил его от девчонки и прошел к другому концу стола. Не было в его движениях ни заминки, ни паузы, но мне казалось, что я физически чувствую его сомнения, куда сесть. Решительным движением Кирилл отодвинул стул во главе стола и занял место, всегда принадлежащее его отцу.

Я была вынуждена признать, что он сделал правильный выбор. Вести это собрание предстоит ему, и с этого места ему будет виден каждый. Хотя я прекрасно понимала, что ему было нелегко принять решение занять этот стул.

- Вчера вечером Владимир Петрович выпил сильнодействующее снотворное с коньяком и скончался, - начал Кирилл. - Предупреждая ваши вопросы, скажу сразу, у полиции и медиков не возникло сомнений: он сделал это намеренно.

- Самоубийство? - ахнул Молотов, потом зажал себе рот рукой. - Простите, - смущенно пробормотал он.

- Именно, - на лице Кирилла была безупречная маска спокойствия, голос ровный. - Владимир Петрович покончил с собой.

Ковров выругался.

- А записка? Объяснения? Почему?!

- Он не оставил ни записки, ни кодированного сообщения, ни сигнала из космоса, - Кирилл сразу же перечислил всевозможные и невозможные варианты, чтобы не допустить дальнейших предположений.

- И как это понимать, черт возьми! - теперь Ковров напоминал коршуна, как никогда.

- Я не знаю, - Кирилл говорил так искренне, так убежденно, что я не сомневалась, не знай я правду, я бы сразу же поверила каждому его слову. - Возможно, он что-то увидел в своих видениях, что-то, что нам знать не дозволено.

- Но бросить нас сейчас! - Ковров рвал и метал. - Черные Капюшоны подобрались к нам близко, как никогда. Мы нуждаемся в нем!

- Антон, - укоризненно произнес Молотов, положив руку ему на плечо, - тише, мы ведь не знаем всех обстоятельств.

- Без старика нам всем каюк, - не унимался Ковров.

- Возможно и так, - спокойно ответил ему Кирилл. - Но мы все хорошо знали Владимира Петровича, и всем известно, что он ничего не делал просто так. Если он решил уйти из жизни, значит, это было необходимо.

Что ж, нужно было отдать Кириллу должное, он не раскрыл карты перед предателем и в то же время сказал для других практически всю правду, только без упоминания о письмах.

- И что теперь делать? - раздался с другого конца стола тоненький голосок Пети. - Что теперь с нами будет?

- Ничего не изменится, - заверил Кирилл. - Естественно, никто никого силой не держит, но для тех, кто останется, все будет по-прежнему. Если ты боишься прекращения финансирования, то можешь не беспокоиться, все обещания, которые дал Владимир Петрович, я сдержу.

- А офис? А собрания? - всхлипнула Леночка.

Кирилл задумался, барабаня пальцами по столу.

- Я не вижу смысла в ежедневных собраниях, - сказал он, наконец. - Никто не станет спорить, если я скажу, что все мы приезжали сюда каждое утро исключительно ради старика, чтобы поговорить с ним и услышать именно его совет. Но если отказаться от офиса и прекратить собрания вообще, мы все просто потеряем связь. Мое предложение - собираться раз в неделю, например, по пятницам и обсуждать, что у кого произошло. В конце концов, у каждого есть свои обязанности, и они лежат за пределами офиса.

- А я? - Леночка окончательно раскисла. - У кого я теперь секретарь? У пустого кабинета?

- В ближайшую неделю, ты секретарь у меня, - отрезал Кирилл. - Мне понадобится помощь, чтобы разобраться с бумагами старика.

- А потом? - всхлипывала она. - Кому я нужна потом?

Мне снова захотелось применить к ней физическую силу. У Кирилла умер отец меньше суток назад, чего они все на него напали? Можно подумать, она сам знает, что будет потом. Ему бы с текущими делами разобраться и для начала хотя бы похоронить старика.

- Мы придумаем, что будет потом, - пообещал Кирилл, в отличие от меня, прекрасно держа себя в руках. - Но позже. Владимир Петрович всегда мечтал о большой библиотеке для детей в Яслях. Я думаю, поручить тебе этот проект.

Леночка вытащила из кармана огромный носовой платок с розовыми ромашками и высморкалась.

- Спасибо, - пробормотала она, смотря в стол.

Я прокручивала в голове каждое ее слово. Человек, который так печется о своем будущем и обрадовавшийся возможности остаться в Яслях, не может быть предателем, желающий всем нам смерти, не так ли? Но ведь и каждое слово агента Черных Капюшонов может быть всего лишь отвлекающим маневром. Или нет?

Я поняла, что если и дальше продолжу всех подозревать, то попросту свихнусь. Не было ни малейшей зацепки, ни единого намека.

Тем временем Кирилл продолжал:

- Сегодня я узнаю, когда можно будет забрать тело из морга и сообщу всем, когда будут похороны.

Ковров нахмурился.

- Кир, ну чего ты все опять берешь на себя? Мы ведь можем помочь организацией, может, съездить куда нужно, сделать что-нибудь. Ты только скажи.

Кирилл благодарно кивнул.

- Спасибо, но нет. Я со всем справлюсь. Одна просьба, присмотрите за Яслями. Я хочу быть уверен, что они под надежной защитой. Кто знает, каким будет следующий шаг Черных Капюшонов. Возможно, они перейдут от угроз к действиям.

- Присмотрим, - серьезно кивнул Антон. - Это я тебе обещаю.

- Будем там дежурить по очереди, - поддержал Молотов, - раз уж пошла такая пьянка.

- Спасибо, - еще раз поблагодарил Кирилл. - В таком случае, я думаю, нам пока больше нечего обсуждать. Мне еще нужно успеть получить амбулаторную карту с посмертным эпикризом и свидетельство о смерти.

- Ты это... звони, если чем помочь, - предложил Андрей. - Мы ведь семья.

Семья... А ведь они действительно были как семья, всегда вместе, доверяли друг другу поддерживали... Мне стало тошно.

Все стали расходиться. Леночка еще раз попыталась прилипнуть к Кириллу, шмыгая носом, но ее оттеснил Андрей. Князев похлопал его по плечу.

- Брат, мы с тобой до конца, даже не сомневайся.

Кирилл кивнул.

- Я верю.

Не "я знаю", а "я верю". Андрей не заметил разницы, а я почувствовала. Кирилл очень хотел верить этим людям.

Все не спеша вышли, мы с ним остались одни.

Когда двери конференц-зала хлопнули, Кирилл шумно выдохнул и закрыл лицо руками. Я встала и подошла к нему, обняла за плечи.

- Что ты почувствовал?

Он отнял руки от лица, маски на его лице больше не было, на меня смотрел очень уставший несчастный человек. Он даже показался мне старше.

- В том-то и дело, что ничего, - его рука, лежащая на столе, сжалась в кулак. - Они все искренне опечалены. Все, понимаешь?

Я кивнула, хотя он и не мог видеть моего движения: я стояла у него за спиной. Чего-то подобного я и ожидала и ни капли не удивилась.

Кирилл резко встал.

- Ладно, - решил он. - Некогда убиваться. Еще полно дел. Ты со мной?

- Конечно.

Когда мы вышли из конференц-зала, Леночка с заплаканным лицом сидела за своим рабочим столом и пыталась перебирать какие-то бумаги. Слезы застилали ей глаза, поэтому она перекладывала документы почти на ощупь, совершенно все перемешав.

Кирилл вздохнул, глядя на это, и подошел к ней.

- Лен, поезжай домой, - предложил он. - Тебе нужно успокоиться.

Она поджала губы.

- Я спокойна... Я... - после чего опустила голову, закрыв лицо руками, ее тонкие плечики сотрясались от рыданий.

- Лен, давай я отвезу тебя домой.

Леночка замотала головой.

- Не надо... Я сама... Что, я не понимаю, что ли, тебе не до моих истерик! - при этом залилась слезами пуще прежнего.

Мне даже стало ее жалко. Ведь вчера возле своего подъезда я ревела ничуть не меньше, просто мне повезло, что, кроме Зверя, моего состояния никто не видел.

Кирилл посмотрел на меня. Я кивнула. Да кто я такая, чтобы возражать? После чего он взял Леночку на руки.

- Мы тебя отвезем, хорошо? Ты сюда на машине приехала?

- На... на такси, - ее трясло, слова давались с трудом.

- Вот и отлично.

Кирилл мотнул мне головой в сторону Леночкиных вещей, я послушно подхватила ее сумочку, а пальто накинула на нее, она была не в состоянии даже одеться. После чего, мы закрыли офис на ключ и вышли. Нам предстояло отвезти Леночку домой, а потом заняться приготовлениями к похоронам.

Несколько дней прошли в постоянной суете, нужно было оформить множество бумаг, подготовиться к похоронам. Все это время мы с Кириллом практически не расставались, ночевал он всегда у меня. Мы только заехали к нему, где он взял необходимые вещи, и снова вернулись ко мне.

Тело Владимира Петровича нам отдали через три дня. К этому времени, все уже было готово. Похороны прошли тихо и, как всегда, печально. Народу, к моему удивлению, было немного. Я ожидала, что проводить старика съедутся маги, если не всей страны, то, по крайней мере, со всего города. Но я ошиблась. На манеже оказались все те же: члены собрания, преподаватели из Ясель и самые старшие воспитанники детского дома, младшим сказали, что дедушка Володя уехал. Так же был водитель Степан, теперь приписанный Кириллом к Яслям.

Кирилл объяснил, что большинство людей, обладающих даром и имевших дело с Золотаревским, попросту боятся появляться в общественных местах, они предпочитали, чтобы никто не знал об их даре, и жили самой обычной жизнью. Кроме того, все догадывались, что смерть Владимира Петровича, так или иначе, связана с Черными Капюшонами, и не хотели показывать хоть какое-то отношение к старику. Словом, эгоизм был, есть и будет, и с этим приходится мириться.

В день похорон было тепло и солнечно, несмотря на по-настоящему зимнюю температуру, стоявшую всю последнюю неделю.

Плакала только Леночка, остальные держались стойко. Даже Андрей был на удивление спокоен, только иногда сжимал руки в кулаки от того, что не в силах ничего изменить. Петя был бледен, как лежащий вокруг снег, ни с кем не разговаривал и смотрел на процесс погребения совершенно безумными глазами.

- Он не грохнется в обморок? - шепотом спросила я Кирилла, уж очень пугающий вид был у мальчишки.

Кирилл сфокусировался на нем.

- Не думаю, физически он чувствует себя нормально. Он просто в панике, и ему страшно.

Больше я ничего не сказала. Мы все были в панике, и всем было страшно. Я вообще не представляла, что теперь будет. Какой следующий шаг предпримут Черные Капюшоны? Каковы их планы? Как будет действовать предатель?

Владимир Петрович уверял, что все будет хорошо, если мы будем сохранять веру в себя и ничего не бояться. Ничего не бояться было трудно, верить в себя в свете последних событий - еще труднее. Как верить в себя, если умирают дорогие для тебя люди, а от тебя ничего не зависит?

Зверь много спорил со мной на эту тему, утверждая, что вопрос силы с вопросом веры не связан, что даже самые слабые люди иногда обладают такой отчаянной верой, что способны свернуть горы.

Мне хотелось ему верить, ведь Зверь прожил на Земле сотни лет, он повидал разных людей и разные события. Я допускала, что все это он говорил, только чтобы меня успокоить, но старалась об этом не думать.

После похорон мы все отправились в Ясли, было решено провести поминки там.

Дорога за город была расчищена плохо, поэтому добирались долго. Леночка напросилась в автомобиль Кирилла, так как боялась застрять в сугробах на своей маленькой машинке. Сюда же попросился и Петя, не захотевший ехать в "Хаммере" Золотаревского с учителями и детьми из Ясель.

- Лучше я с вами, чем с этими, - пренебрежительно фыркнул он.

Я видела по лицу Кирилла, что у него было много, что сказать мальчишке по поводу его напыщенности, но он сдержался, понимая, что сейчас не то место и не то время. Зато Леночка меня приятно поразила, вот чего я от нее не ожидала, так это того, что она развернется к Пете и влепит ему хорошенькую затрещину.

- Прежде чем мнить себя лучше других, добейся хотя бы чего-нибудь своим трудом, - прошипела она.

Мне хотелось аплодировать, но, помня, что мы все еще на кладбище, я только показала Леночке большой палец. В ответ девушка серьезно мне кивнула с самым воинственным видом. Петя же надулся, как индюк, достал телефон и всю дорогу копался в нем, бросая на Леночку, сидящую рядом, косые взгляды, но в дискуссию вступить так и не решился.

- Кирюш, - Леночка подалась вперед с заднего сидения, - я понимаю, что тебе не до меня, но скажи, это правда, что ты сказал на днях про библиотеку?

- А ты чувствуешь в себе силы? - ответил Кирилл точь-в-точь как Владимир Петрович.

- Спрашиваешь! У меня уже столько идей!

Кирилл улыбнулся.

- Вот ты и ответила на свой вопрос. Как только разберем с тобой всю документацию старика, я готов предоставить тебе все необходимое для реализации твоих идей.

- Спасибо, - выдохнула Леночка.

Всю оставшуюся дорогу никто не произнес ни слова, тихо пело радио, шуршал снег под колесами.

Мы приехали последними, потому что позже всех покинули кладбище.

Едва мы вошли в двери, отряхивая снег с сапог, с лестницы по перилам скатилось нечто белое и пушистое и кинулось Кириллу на шею.

- Килилл! - пропел детский голосок. - Я скучалааа!

Линка-Малинка была одета в белое шерстяное платьице, белые колготки, а на светлых волосах располагался огромный белый бант.

- Я тоже скучал, моя маленькая, - на губах Кирилла была самая добрая теплая и искренняя улыбка. - Ты хорошо себя вела?

- Я всегда холошо себя веду, - надулась девочка.

- И к логопеду ходила? - Кирилл сделал вид, что не поверил.

- Ходила! - заверешала Малинка. - Она меня с ложкой говолить заставляет!

- Правильно, а то как же ты научишься букву "эр" выговаривать.

- Я умею "эл" выговаривать!

- Вот именно, что "эл".

- Ууу, - девочка надулась, но с рук Кирилла слезать все равно не хотела. - А куда уехал дедушка Володя? - спросила она. - Я сплашивала тетю Малию, а она говолит "уехал" и все.

Кирилл помрачнел.

- Дедушка Володя далеко уехал. В другую страну.

- В Амелику?! - ахнула Линка-Малинка, видимо, Америка для нее была чем-то далеким, как Тридевятое царство.

- В Америку, - подтвердил Кирилл.

Девочка нахмурилась, но вопросов больше задавать не стала. Кирилл поставил ее на пол, чтобы иметь возможность раздеться. Но как только он повесил в гардероб куртку, Линка-Малинка тут же схватила его за руку.

Я смотрела на девочку с улыбкой. Такая маленькая, такая чистая, так, кажется, сказал о ней когда-то Кирилл. В ней не было ни лжи, ни лицемерия, она не знала бед, она умела любить искренне и все сердцем.

- А нас в столовой ждут! - заторопила она, подпрыгивая на месте и таща Кирилла за собой.

Нас действительно уже все ждали. В столовой Яслей уже накрыли столы для поминок. Маленьких детей тоже усадили здесь, но за отдельный стол и не стали объяснять причину застолья.

Кириллу стоило неимоверных усилий оторвать Линку-Малинку от себя и посадить за детский стол, чтобы она не услышала разговоров, которые ведут взрослые. Он не хотел, чтобы девочка раньше время узнала значение слова "смерть".

Только после того, как он обещал взять ее с собой в город покататься, она согласилась, пошла к своему месту, правда по дороге два раза обернулась, бросая на него недоверчивые взгляды.

Все расселись за столы.

Несмотря на русскую традицию, выпивать на поминках, эти поминки были другими. Водка на столе стояла, но к ней никто не притронулся. Во-первых, все приехали сюда на машинах, во-вторых, здесь были дети.

Андрей встал и поднял бокал с соком.

- Я хочу сказать! - провозгласил он. Голоса смолкли. - Я хочу сказать, как я благодарен Владимиру Петровичу за то, что он для меня сделал. Как сильно изменил мою жизнь. Я не знаю больше таких людей, каким был он. Я хочу сказать, что буду очень по нему скучать. Вечная память!

После чего выпил свой сок залпом, смутился от эмоциональности совей речи и сел на место.

Еще несколько человек высказавылась. Кирилл молчал. Я почему-то ждала, что он тоже что-нибудь скажет, но он не произносил ни слова, лениво копался вилкой в своей тарелке, куда ему практически силой положили еду и молчал.

Высказалась Леночка, снова начав шмыгать носом, потом Ковров.

Ковров был немногословен, и тем больше я верила в искренность его горя.

- Вечная память, - сказал он. - Уважаем. Скорбим. Помним, - этакая интерпретация "помним, любим, скорбим".

Мне было, что сказать Владимиру Петровичу, но, помимо того, что он не мог меня услышать, меня останавливало то, что я знала, что среди присутствующих здесь скорбивших людей был тот, кто неискренен.

Встал Петя.

- Я хочу сказать, что мне будет нехватать Владимира Петровича! Он очень многое для меня сделал и верил в меня!

Кирилл вдруг нахмурился.

- Что случилось? - прошептала я.

Он покачал головой.

- Ничего.

Что он почувствовал в эмоциях мальчишки? Я тоже напряглась, вслушиваясь в голос Пети, но не уловила в нем ничего, что бы могло меня взволновать или вызвать подозрения. Не думает ли он, что предатель - это Петя? Это было бы самым невероятным исходом.

Я не успела додумать мысль, окна залил розовый слепящий свет, все зашумели, некоторые вскочили со своих мест, кто-то из детей заплакал.

Я бросилась к окну вместе с Кириллом. Весь двор тонул в розовом свете, над Яслями раскинулся огромный купол, напоминающий силовое поле. А за пределами купола прямо возле кованых ворот стояли человек десять в длинных черных плащах с капюшонами на лицах.

Мое сердце рухнуло куда-то к пяткам. Они пришли.

- Уведите детей, - распорядился Кирилл железным тоном.

Воспитатели и учителя вскочили и бросились исполнять поручение.

- Мы все умрем! - пискнула молоденькая воспитательница, не старше Леночки.

Кирилл пригвоздил ее к месту ледяным взглядом.

- Могу устроить это прямо здесь, - прошипел он. Она только рот раскрыла, как выловленная рыба. - Уводи детей, живо!

Такой властности в его голосе я еще не слышала ни разу.

Девушка ойкнула и бросилась к детям, похоже, гнева Кирилла она испугалась не меньше, чем Черных Капюшонов.

Мой взгляд вернулся к фигурам у ворот. Они просто стояли, сложив руки на груди, спрятав кисти в широкие рукава своих плащей-балахонов.

"Зверь, - в панике позвала я. - Чего они хотят?"

"Меня", - последовал короткий и ясный ответ.

Я думала так же. Мороз бежал по коже. Что ж, если нужно, я готова на все, я готова умереть, чтобы защитить этих невинных детей, я готова биться.

- Чего они ждут? - в свою очередь недоумевал Андрей.

Кирилл бросил на него быстрый взгляд и снова повернулся к окну.

- Нас, чего же еще.

- Хотят выдвинуть условия?

- Нет, станцевать вальс! - Кирилл злился. - Андрей, перестань задавать глупые вопросы.

Князев смутился и замолчал.

- Мы должны выйти, - решил Кирилл, - они не будут вечно ждать.

"Что это за штука?" - спросила я Зверя, имея в виду розовый свет.

"М-м-м, - протянул Зверь, - ты правильно поняла, это силовое поле. Розовое поле, насколько мне известно, одно из самых сильных и самых сложных для снятия, но, в то же время, самое безобидное. Это блокиратор магии. Они накрыли нас полем, чтобы мы не могли применить магию против них, но и они теперь не могут направить свою против нас, пока не снимут купол".

"Но?" - догадалась я, здесь в любом случае должно было быть жуткое "но".

"Но тот, кто воздвигает подобный купол, может управлять его размерами. Они могут уменьшить его до такой степени, что оно начнет крушить стены, и мы все просто окажемся погребенными под руинами здания. Ну, или просто забудут снять свой купол, и у нас кончится воздух".

Что ж, "но" оказалось еще более зловещим, чем я ожидала. Больше пятидесяти ребятишек... Меня сковал ужас.

- Леночка, Петя, оставайтесь с детьми, - тем временем распорядился Кирилл.

- Но я могу... - вскинулся Петя.

- Я сказал, оставайся с детьми, - отрезал Кирилл. - Детям тоже нужна защита.

Мальчишка с досадой кивнул и поплелся вслед за Леночкой.

Кирилл повернулся ко мне.

- Ты тоже можешь остаться, - его тон стал немного мягче.

- И не подумаю! - я была на девяносто девять процентов уверена, что они пришли именно за мной. Прятаться? Ни за что! Ни за что, когда мои друзья подвергаются опасности, тем более Кирилл.

- Ладно, как хочешь, - он не стал тратить время на споры. - Пошли.

У Молотова было такое выражение на лице, что он был бы счастлив, если бы ему предложили остаться, но малодушничать и просить не стал, последовал следом.

Мы вышли на улицу в чем были, не одеваясь. Лично я не чувствовала холода, остальные, скорее всего, просто не стали тратить время.

Розовый свет раздражал глаза, он походил на искусственный свет лампы. Приходилось щуриться.

"Зверь, а мы с тобой можем прожечь это поле? - спросила я с надеждой. - Наш огонь же не магия как таковая".

"Можем, - отозвался Зверь, - если минут десять будем палить в одно место".

Звучало не слишком-то обнадеживающе. Значит, их поле сильнее Зверя, и, если они захотят, мы все здесь умрем.

"А вот это вряд ли, - не согласился Зверь. - Если бы они хотели уничтожать, они бы давно это сделали. А не играли в бирюльки, то собак прислали, то сами притопали. У каждого из наших магов сильный развитый дар, Капюшоны не станут этим разбрасываться. Кроме того, еще есть дети, с них мало что получится выкачать, но слабый дар - все равно дар. Эти люди разбрасываться сырьем не будут".

Все это звучало логично, но, кто знает, насколько действия этих людей соответствуют логике. Вдруг им внезапно захочется просто крови, и будь, что будет?

Мы подошли к воротам. Кирилл с Андреем впереди, я, Ковров и Молотов следом.

Остановились.

Плащи Черных Капюшонов развивались на ветру, который бился о купол, но к нам не попадал. Зверь был прав, если они не уберут купол, мы просто задохнемся.

- Чего вы хотите? - спросил Кирилл, достаточно громко, чтобы его услышали.

Капюшон ближайшего к нам человека затрясся, как если бы его хозяин засмеялся, но беззвучно.

- А ты как думаешь? - голос звучал так, словно шел из трубы.

Маскируется? Мне стало еще более жутко. Если они прячут истинный голос, значит, это кто-то знакомый, тот, кого мы можем узнать по голосу.

- Я ничего не думаю, - спокойно ответил Кирилл. - Это вы пришли сюда, а не я к вам.

Капюшон снова затрясся.

- Недальновидно, молодой человек, хамить тем, кто держит вас всех с вашими щенками на ладони.

Кирилл пожал плечами.

- Я всего лишь ответил на вопрос. Вы пришли не убивать, а угрожать, а значит, у вас есть требования.

- Мне нужен Огненный Зверь!

"Ну, а я что говорил?" - мой невидимый друг почему-то обрадовался, что его догадка была верна.

- И если ты получишь Зверя, что тогда? - спокойно поинтересовался Кирилл. - Продолжишь убивать нас по одному?

- Заманчиво, - ответил Главный Капюшон, как я его нарекла. - Но должен же я вам что-то предложить взамен за вашу покладистость. Как только я получу Зверя, мы покинем ваш город, он выпит уже до дна, кроме Зверя, меня здесь больше ничего не интересует.

"Зверь, что будем делать?"

"Ну, - протянул он. - Можно сделать вид, что мы сдаемся, а потом пальнуть в него".

"Думаешь, получится?" - усомнилась я.

"Даже не сомневаюсь, что нет. Он бы не качал права, если бы не был сильнее. Зато мы умрем с честью".

Я чуть не зарычала.

"Прекрати! Что мы реально можем сделать?"

"Да ни черта! Их много, за нами дети. Единственный наш козырь то, что меня нельзя передать недобровольно".

- Ну так что, ваше решение? - спросил громоподобный голос.

Меня вдруг обуяла злоба. Да что они о себе мнят? Поставили купол и думали, что напугали? Они убивают наших близких, мнят себя хозяевами положения, да еще и приходят и трясут своими капюшонами от безудержного смеха. Что они могут нам сделать? Убить? Да мы и так постоянно под прицелом, я лучше умру сама, чем буду смотреть, как один за одним умирают те, кого я люблю.

Меня прямо затрясло от ярости, я вышла вперед. Кирилл удивленно посмотрел на меня, считывая мои эмоции.

- А то что?! - я сама не узнала свой голос. - Устроишь яблочный дождь?! Что ты прячешь под своим капюшоном? Проказу? Думаешь, Зверь тебя вылечит, и потому так рвешься его заполучить? Вынуждена тебя разочаровать, Зверь не лечит психические отклонения!

- Вы все умрете, - прорычал Главный.

Но я только рассмеялась ему в... капюшон.

- Давай. Ты думаешь, я боюсь? - чего-чего, но страха я в этот моент действительно не чувствовала. - Да мне уже плевать. Я умру с улыбкой, потому что Зверь погибнет вместе со своим носителем, и ты никогда его не получишь, никогда!

- Изольда!

"Изольда!" - возмутились Кирилл и Зверь одновременно, но меня несло.

Владимир Петрович просил меня верить в себя, что ж, в себя я верила, как никогда, в положительный исход - нет, но мне было все равно. Я не сдамся, со Зверем он получит небывалое могущество и с его помощью будет убивать невинных, лучше мы все умрем прямо здесь и сейчас, чем оказать ему такую услугу. Золотаревский бы одобрил такой выбор.

Капюшон заколебался. Я чувствовала на расстоянии и через купол, как ему хотелось свернуть мне шею, но он желал Зверя куда сильнее.

- Я дам тебе время вразумить ее, - обратился он к Кириллу. - И это было последнее предупреждение. Когда я приду в следующий раз, я получу, что хочу.

- Мечтай, - презрительно бросила я.

- Увидим, - даже несмотря на то, что этот голос был создан искусственно, в нем была явственно слышна ненависть.

А потом Главный Капюшон раскинул руки, воздух вокруг него задрожал, миг - и все Капюшоны исчезли.

- Телепортировались, - ахнул Молотов, - это ж какая энергия должна быть, чтобы переместить сразу столько народу.

Я все еще была не в себе.

- Ты еще оду спой его могуществу, - огрызнулась я на него.

- Успокойся, - Кирилл положил мне руку на плечо, я вздрогнула.

- Круто ты их! - зато Андрей смотрел на меня в полном в восхищении.

Я скривилась.

- Круто я их разозлила, ты хотел сказать?

- Зато заставила уйти.

Кирилл хмыкнул:

- Они вернутся.

- И мы ничего не можем им противопоставить, - добавил Ковров. - Вот, что, например, делать с этим куполом?

Кирилл подошел к силовому полю и коснулся рукой.

- Седьмой уровень.

Антон присвистнул.

- Нам всем вместе неделю снимать.

- А если пробить? - предложил Андрей и прежде, чем кто-либо успел ответить, запустил в купол огненный шар.

- Ложись! - я ничего не успела сообразить, как Кирилл схватил меня и заставил пригнуться.

- Что за?... - я не успела договорить, огненный шар отразился от свода купола и рухнул вниз, ушел глубоко в землю, разбрасывая искры.

- Ты идиот! - заорал на горе-мага Ковров. - Если ты ничего не соображаешь в уровнях силы, сиди и не высовывайся!

Андрей покраснел до корней волос.

- Я это... я...

- Успокойтесь все, ладно? - устало попросил Кирилл. - Поле нужно снять, оно не пропускает воздух, - он повернулся ко мне. - Что говорит Зверь?

Я дернула плечом.

- Зверь сказал, мы можем прожечь дыру для воздуха, но не снять его.

- Если в нем будет брешь, мы снимем его легко, - заверил Кирилл.

- Отлично! - обрадовалась я. Хоть что-то хорошее.

Я отошла подальше от друзей, вытянула руку и направила поток пламени на купол. Огонь растекался по блестящей розовой поверхности, но не причинял силовому полю никакого вреда.

"Терпение, - сказал Зверь. - Я же обещал, минут десят понадобится".

Я кивнула, и продолжила посылать пламя.

- Тебе не нужна помощь? - участливо спросил Кирилл.

- Лекарство от злости, - пробормотала я.

Мне было ужасно неприятно, я не хотела, чтобы Кирилл чувствовал ту злобу, которая рвалась из меня несколько минут назад. Не хотела, чтобы он видел меня такой, полной ярости и ненависти. Я никогда так себя при нем не вела. Что он подумал? Не разочаровала ли я его?

Усилием воли я отключила все чувства. Пока лучше обойтись без них, а там посмотрим.

Зверь оказался прав, на то, чтобы прожечь купол ушло девять минут. Дыра получилась размером с окно, оттуда пахнул свежий воздух.

Я обернулась и обнаружила, что во дворе остался только Кирилл.

- Где все? - не поняла я. - Разве вам не надо вместе снимать купол?

- С такой-то дырой, - ответил он. - Я справлюсь сам.

Он смотрел на меня странно, так, как будто видел впервые. Мне стало не по себе.

Я опустила глаза.

- Прости. Я не сдержалась, но эти подонки... Они просто вывели меня из себя.

- Ты их напугала.

- Чего-чего? - не поняла я. - Что-то я не заметила, что они испугались и бежали в страхе.

- Они испугались, - уверенно повторил Кирилл. - Я не мог считывать их чувства через купол, но я не сомневаюсь в этом. Они пришли ка победители, спокойные и радостные. Ты не заметила, что после твоего выступления они перестали смеяться?

Я тупо смотрела на него.

- Почему? - спросила я.

- Потому что ты не просто блефовала, что ты готова умереть вместе со Зверем, ты готова была это сделать, уж я-то чувствовал.

Я покусала губу.

- Я погорячилась, - признала я. - Я совсем не хочу умирать, и тем более, чтобы с тобой что-то случилось.

- Я знаю, - он подошел ближе и обнял меня. - Но ты была великолепна.

- И ты тоже?! - вспыхнула я. - Я чуть всех нас не погубила!

- Ты дала нам передышку, вот, что ты сделала.

- Надолго ли... - вздохнула я.

- У нас будет время укрепить защиту Ясель, - я в очередной раз позавидовала его спокойствию. - Все будет хорошо.

В ответ я грустно хмыкнула. Когда я не контролировала себя из-за ярости, я чувствовала себя счастливее, свободнее.

Потом Кирилл подошел к куполу, положил на него ладонь и закрыл глаза. Из его пальцев появилось свечение, которое змейками проложило дорожки по поверхности купола, а потом силовое поле исчезло. Я даже несколько раз моргнула, отвыкая от розового света.

18 глава. Петя

Я много думала о событиях, произошедших в Яслях и о своем поведении. Я ведь уже прекрасно умела сдерживать свои эмоции, блокировать свои чувства, у меня всегда это получалось. Но, как оказалось, у меня была широкая практика по блокировке боли и саможаления, но сдерживать ярость я так и не научилась.

Мне становилось страшно при одной мысли о том, что я чуть было не погубила всех своей выходкой. А ведь там, во дворе Ясель я не чувствовала ни малейшего страха, если быть честной, я вообще ничего не чувствовала, кроме злости.

Следующую ночь я не сомкнула глаз. Думала, думала... Я проворачивала произошедшие события и так и эдак, но так и не нашла ничего, что бы помогло нам выяснить, кто такие Капюшоны. А пока мы не узнаем, кто прячется под плащами, мы не в силах ничего сделать.

Отвратительнее всего было осознавать, что они вернутся. Они жаждут обладать Огненным Зверем и не успокоятся, пока не заставят меня передать его. Я внушала себе, что не отдам Зверя ни за что и ни при каких обстоятельствах, чем бы они мне не угрожали и не шантажировали, но понимала, что обманываю саму себя. Готова ли я была рисковать жизнями тех, кого я люблю ради абстрактных миллионов?

Зверь не вмешивался в мои мучительные рассуждения. Он только сказал, что не собирается никоем образом влиять на мои решения и, как своему носителю, предоставляет полное право отдать его тогда, когда я посчитаю нужным.

Под утро я так и не уснула, все еще ворочалась на кровати, переворачиваясь то на правый, то на левый бок. Когда повернулась на левый в очередной раз, то обнаружила, что Кирилл не спит, а лежит на спине, заложив руки за голову, и смотрит в потолок.

- Ты почему не спишь? - спросила я, тут же почувствовав укол совести. - Это я тебя разбудила? - это было бы логично, мои чувства кипели.

Он покачал головой.

- К твоим внутренним мытарствам я уже привык. Соседи разбудили.

Я нахмурилась и прислушалась. Было около шести утра, люди еще не вставали, в доме царила полнейшая тишина.

- Я ничего не слышу.

- А ты и не услышишь. Они еще с вечера поссорились, пара наверху. Я чувствовал ссору. А теперь девушка ревет всю ночь в подушку, а парень сидит и злится на кухне.

Я прикусила губу, пытаясь осознать смысл услышанного. Ну, конечно же, какая же я глупая! Илона ведь рассказывала мне, что квартира Кирилла опутана специальными заклинаниями защиты, чтобы в своем доме не чувствовать чужих эмоций. А я притащила его сюда и практически привязала в себе.

Кирилл повернулся ко мне, но не успел он спросить, чем вызвано мое чувство вины, как я выпалила:

- Все, мы сегодня же переезжаем к тебе, ты не должен тут мучиться...

Я осеклась, кровь бросилась к щекам. Меня ведь никто туда не приглашал, я опять выпрыгнула впереди состава и все и за всех решила. Я смутилась окончательно.

Кирилл же рассмеялся.

- Прекрати, - мягко сказал он. - Кажется, я уже говорил, что люблю тебя, и никуда от тебя не денусь.

Но сколько бы раз я это не слышала, мне так и не удалось поверить в реальность происходящего.

Я легла ему на грудь.

- Значит, переедим? - на всякий случай уточнила я.

- Да, если ты не против. Я думал, ты любишь свою квартиру.

Я фыркнула.

- Это всего лишь стены.

Мы встали с постели в восемь часов. Я приготовила завтрак, и мы расположились на кухне. Странно, никогда не думала, что наступит время, когда я буду готовить по утрам с удовольствием, да еще и завтракать сама не через силу под уговоры Зверя.

- Какие планы на сегодня? - спросила я, наливая кофе. - В офис разбирать бумаги?

- Да, - Кирилл кивнул. - Нужно со всем разобраться. И еще, - я подняла глаза, давая понять, что я внимательно слушаю, - хочу встретиться с Петей. Я уже договорился. В обед.

Кстати, о Пете...

Я немедленно нахмурилась.

- Ты его подозреваешь?

Кирилл скривился.

- Не думаю. Он всего лишь мальчишка, тем более все, что у него есть, подарено ему стариком. Он всегда чувствовал восхищение, когда смотрел на Владимира Петровича, хотел добиться тех же высот.

- Тогда зачем? - не понимала я.

- Не знаю, - признался Кирилл. - Что-то было вчера в его чувствах... Такое... Даже не знаю, как объяснить. Смятение. Да, думаю, можно назвать это так.

Я только пожала плечами. Мне никогда не нравился мальчик Петя. Было в нем нечто гаденькое, неприятное мне, отталкивающее. Однако не настолько, чтобы обвинить мальчишку в предательстве.

- И что ты хочешь ему сказать? - спросила я.

Кирилл пожал плечами.

- Еще толком не знаю. Но старик просил приглядывать за его воспитанниками, а ведь это не только дети в Яслях. Владимир Петрович обязательно бы поговорил с Петей, если бы почувствовал что-то неладное. Вот и я попробую.

На это мне сказать было нечего. У Кирилла было очень широкое понятие долга, и вмешиваться туда я не имела права.

Леночка уже ждала нас в офисе, когда мы приехали. Выглядела она уже значительно лучше, видимо, перестала реветь ночи напролет.

Девушка встретила нас своей фирменной доброжелательной улыбкой и сообщила, что уже созванивалась с остальными. Ковров, Молотов и Андрей отправились в Ясли, чтобы быть уверенными, что они не подвергнутся нападению и, в случае чего, попытаться защитить детей. За свою старательность Леночка получила от Кирилла искреннюю благодарную улыбку.

Потом они закрылись в кабинете Золотаревского, чтобы разобрать документы. Я не пошла с ними, решив, что они оба в курсе дел старика, а я буду только путаться под ногами.

Я отправилась в конференц-зал, дабы собрать свои книги и учебные пособия. Навряд ли мне когда-либо придется еще заниматься в этом месте.

Было грустно. За какую-то неделю все изменилось. Смерть Илоны потрясла всех, но не изменила привычный ход вещей. Был офис, были собрания, был старый всезнающий кукловод... А вот его смерть изменила все.

Леночка ошибалась, когда говорила, что секретарь - это сердце офиса. Сердцем офиса всегда был именно Владимир Петрович. С его собственным остановилось и сердце офиса.

"Все будет хорошо", - сказал Зверь, почувствовав мое состояние.

Мне хотелось сказать, что ничего и никогда уже не будет хорошо, потому что мертвые не возвращаются, но прикусила себе язык. Нельзя такое говорить, даже думать. Все должно быть хорошо. В это нужно верить, а иначе жить просто не имеет смысла.

"Все обязательно будет хорошо, - ответила я. - Иначе и быть не может".

Я прошла по залу, подошла к окну. На улице бушевал ветер, люди жались в воротники и капюшоны и старались как можно быстрее передвигаться. Пасмурность за окном подстегивала грусть.

- Расскажи мне о своих прежних носителях, - попросила я вслух. Мы были одни, не имело смысла общаться мысленно, хотя уже и привыкла к такому способу вести беседы.

"Что ты хочешь узнать?"

Я пожала плечами. Если бы я знала.

- Что это были за люди? Как ты к ним попадал? Почему они тебя отдавали?

"Это были разные люди, - помолчав, ответил Зверь, его тон тоже не был веселым, видимо, моя тоска передалась и ему. - Нине Акимовой я достался случайно. Она была еще совсем девочкой, когда меня передал ей сумасшедший старик".

- Прямо-таки сумасшедший?

"Самый что ни на есть. Он совсем сбрендил от того, что слышал мой голос у себя в голове. Думал, это бесы. Ну, и я, как бес, научил его, как спастись - передать другому. Я пробыл в нем не больше полугода, только то время, которое было необходимо, чтобы он сросся со мной настолько, чтобы суметь отдать. Забавный был старикашка. Наверное, он давно умер. Нина была его соседкой, поэтому он не долго думал и вообще не выбирал".

- Но ведь ты мог подтолкнуть его, выбрать сам себе носителя, - возразила я.

"Мог, - признал Зверь. - Только какая разница? Поверь, для меня это в тот момент не имело ни малейшего значения. Меня столько раз передавали из рук в руки, что я давно потерял веру в людей и перестал видеть в них особое различие. Всего лишь люди, все они были для меня одинаковы".

- И сейчас?

"Ты же знаешь, что нет".

- Спасибо, - я решила счесть это за комплимент. - А как ты попал к старику?

"Тоже чистая случайность. Парень, у которого я был до этого, устал от меня, к мировому господству не стремился и передал меня первому встречному на улице, как только смог. Чаще всего я действительно попадал к людям случайно, как и к тебе".

- Знаешь, я уже давно считаю, что это была самая счастливая случайность в моей жизни, - сказала я.

"Потому что ты встретила Кирилла?"

- Поэтому, а еще, потому что я встретила необычных людей, большей частью хороших людей, столько всего узнала, и, самое главное, я узнала много нового о себе. Я всю жизнь искала себя и не могла найти, сдерживалась, вместо того, чтобы раскрыться. Ты просто спас меня из омута, в который погрузилась моя жизнь.

Зверь привычно хохотнул.

"Давно бы так. А то "хочу спокойной жизни", "как тебя передать", "убирайся из моей головы"...

Я закатила глаза:

- Это было давно и неправда!

"Да-да-да, - передразнил Зверь. - Ладно, прощаю. Так на чем мы остановились?"

- На пареньке перед дедом, - подсказала я.

"Ага... На десяток носителей можно пропустить, я был у них мало и ничего примечательного не произошло".

- А у знаменитых людей ты был?

"Бог миловал, - усмехнулся он. - Большинство людей держали меня в секрете, пользуясь моей силой по особым случаям. Как ни странно, носители большей частью ценили мою способность поддерживать тело, чем мой огонь. Хотя... - Зверь окончательно развеселился. - Был я у одного криминального авторитета, так, кажется, теперь это называется. Вот с ним мы повеселились! Такого шороха навели! Ух!"

- А чего он тебя отдал?

"А тут совсем прозаично и скучно. У него родилась дочь на старости лет. Первая! Он так обрадовался, что завязал с криминалом, подался в веру в Бога и избавился от меня".

- И никто не пытался с твоей помощью захватить мир? - поинтересовалась я.

"Нет, ну пытались пару раз, но это было давно. Но тогда нашлось парочка магов, которые быстро прижали хвост выскочкам и вынудили передать меня".

- И ты не привязывался к своим носителям?

"Ты знаешь, нет, ни разу. Все они воспринимали меня, как некую абстрактную силу. Ты первая назвала меня личностью".

- Не может быть! - мне стало обидно за друга.

"Да, представь себе. Ты у меня первая", - он захихикал.

- Дураки они все, - безапелляционно заявила я.

"А то!" - поддержал Зверь.

Я снова задумалась. После таких его слов я просто не имею права его отдавать, какие бы обстоятельства ни сложились. Он сделал мне столько добра...

"Хвалите меня, хвалите, да не перехваливайте, - снова вторгся Зверь в мои мысли. - Поживем, увидим, я пока что тоже совершенно не собираюсь вылезать из твоего тела, тем более оно теперь почти всегда сытое!"

Я побродила по залу, вытаскивая с книжных полок вдоль стен нужные книги и составляя их в стопки на столе.

Одна из книг выпала, оттуда высыпались фотографии, старые, еще черно-белые и новые, яркие. Я присела на корточки, собирая их с пола, потом водрузила их на стол и начала рассматривать.

На одной черно-белой фотографии с пожелтевшими кончиками был запечатлен молодой Золотаревский, гораздо младше, чем на том фото, которое я видела у него дома. На этом ему было не больше, чем сейчас Кириллу. Владимир Петрович, оказывается, был весьма недурен собой в молодости.

Я улыбалась, просматривая фото. Все они относились к разному периоду жизни Золотаревского. Вот ему уже лет сорок, вот явно под шестьдесят. Менялась его фигура, цвет волос белел, но прежним оставалось одно - пронизывающий взгляд, который ощущался даже на фотографиях.

Я нашла несколько снимков маленького Кирилла, одного и с Владимиром Петровичем, держащем его за руку. Это было так мило, это было так грустно.

Потом увидела фотографию, где Кириллу было уже лет семнадцать, он обнимал совсем еще молоденькую Илону. Они смеялись...

Я зажмурилась при воспоминании об Илоне и быстро убрала это фото.

На следующем был коллективный снимок: все члены собрания, только еще без Пети и Леночки. Фотография была сделана лет пять-семь назад. Молотов, Ковров, Андрей, Илона и Кирилл. Золотаревский в центре. Кирилл стоял в обнимку с Илоной с одной стороны и Андреем с другой, Князев приставил ему "рожки" над головой...

Как это все рухнуло? Когда Кирилл перестал искренне смеяться? Как получилось, что эти когда-то близкие люди стали проводить время вместе только по часу в день на утренних собраниях?

"Не лезь в дебри, - посоветовал Зверь. - Просто стало больше проблем и больше врагов. Так бывает".

Так бывает... Эти слова все еще крутились у меня в голове, когда вошел Кирилл.

Я вскинула голову.

- Почему грустишь? - спросил он.

- Вот, нашла старые фотографии.

- О, - он подошел ко мне. - Старик потерял их еще лет пять назад.

- Вы были такие дружные, - сказала я.

- Мы и сейчас дружные, - возразил он. Я только смотрела на него, не возражала, но мой взгляд явно выражал то, что я думаю. - Дружные, - с нажимом повторил Кирилл.

- Ты это мне или себе доказываешь? - спросила я.

Он зажмурился.

- Ты права. Этот червяк, что среди нас предатель, жрет меня изнутри.

- Поэтому ты хочешь поговорить с Петей? Чтобы убедиться, что это не он?

- Это не может быть он, - что-то я не заметила уверенности в его голосе.

- Это может быть, кто угодно, - не согласилась я. - Кто угодно, понимаешь?

- Это не Петя, - настаивал он. - Я поговорю с ним, смогу в этом убедиться и успокоиться.

- А если ты ошибаешься? - не отставала я. - Это может быть опасно, я иду с тобой!

- Нет, мы должны поговорить наедине.

- Отлично, я посижу в машине.

- Изольда, нет.

Я начала злиться. Помимо того, что я в принципе не хотела расставаться с ним даже на минуту, я на полном серьезе считала, что ему может грозить опасность.

- Почему нет? - настаивала я.

- Потому что, если ты права, это действительно может быть опасно.

- Со мной Зверь, это снижает опасность, - не согласилась я.

- Именно потому, что с тобой Зверь - то, что хотят Черные Капюшоны.

Я зарычала, не желая сдаваться. Барабанила пальцами по столу, пытаясь найти какой-нибудь весомый аргумент, чтобы заставить его взять меня с собой.

- И не пытайся, - Кирилл был непреклонен.

- А вдруг это ловушка? - мне действительно было страшно.

- Это я назначил встречу ему, а не он мне.

- Это не мешает ему привести на нее своих сообщников! - я уже почти кричала.

Кирилл прищурился.

- Значит, ты ему уже вынесла обвинительный вердикт?

Я смутилась. Я действительно обвиняла Петю, основываясь только на своей неприязни к нему и тем, что Кирилл почувствовал какое-то там смятение в его чувствах. Я вспомнила Золотаревского, он всегда утверждал, что излишне тороплюсь с выводами и обвиняю людей на пустом месте.

Я сдалась.

- Ладно, если ты уверен.

- Я уверен.

Во мне все еще клокотало раздражение.

- Отвези меня тогда сначала домой, - попросила я. - Мне нужно отвезти книги.

- Хорошо, - согласился Кирилл, довольный моей капитуляцией.

***

Он отвез меня домой, помог занести книги и уехал, несмотря на мои новые попытки уговорить его взять меня с собой.

- Зверь, что ты об этом думаешь? - спросила я, оставшись с ним наедине.

"Что ты излишне подозрительна".

- А если это предчувствие? Ты и раньше говорил, что я придумываю, но мое предчувствие меня ни разу не обмануло.

"Тебе снова кажется, что кто-то умрет?"

Я замолчала, прислушиваясь к своим чувствам.

- Вроде бы, нет, - признала я.

"Тогда перестань себя накручивать, он вернется через пару часов".

Перестать себя накручивать было практически невозможно. Я сидела, как на иголках. Пробовала читать, смотреть телевизор, изучать методику преподавания, даже приседать и отжиматься - ничего не помогало. Я нервничала.

Прошло три часа моих мытарств, но Кирилл так и не вернулся. Мое беспокойство начало расти до небес.

"Успокойся", - призывал Зверь к здравомыслию, пока я мерила шагами комнату.

- Я так не могу! С ним что-то случилось!

"Откуда ты знаешь? Сама придумала?"

- А если и сама?!

"Уймись, кому говорят!"

Но я не унималась. Поняв, что сейчас сойду с ума, если ничего не узнаю, я схватила телефон и набрала номер Кирилла.

- Да? - когда он взял трубку, я чуть не растеклась по полу лужицей. Живой!

- Ты как? Скоро приедешь? - задала я сразу два вопроса.

- Нормально, мне нужно еще кое-что сделать.

- Но ты видел Петю, убедился, что он не предатель?

Кирилл ответил после паузы:

- Я убедился в обратном.

- Что? Что? Что?!

- Предатель - Петя, я даже не сомневаюсь.

- Он понял, что ты знаешь? - испугалась я. - Где ты?!

- Я уже на пути в Ясли, не волнуйся, пожалуйста. Я все обсужу с остальными и приеду. Думаю, Петя не догадался. Хотя...

Я уже кричала в полный голос:

- Что - хотя?!

- Все будет хорошо, - голос Кирилла, и правда, был спокоен, но я прекрасно знала, что он умеет притворяться, если захочет. - Не переживай. Вечером буду.

- Но... - попыталась возразить я.

- Я люблю тебя, - перебил меня он. - До вечера.

В трубке раздались гудки.

Нет-нет-нет!

- Зверь! - в отчаянии заорала я.

"Ну чего ты бесишься? Он жив-здоров".

- Это Петя, - я обхватила голову руками. - Я же всерьез его никогда не подозревала. Как такое возможно? Как он мог? - последние слова я уже проскулила.

"Ну, - протянул Зверь. - У многих людей подленькая душонка. Чему ты удивляешься?"

- Но ведь старик все ему дал, вырастил, обеспечивал...

"Значит, Капюшоны предложили нечто большее".

- Что может быть больше той любви и заботы, которую давал Золотаревский? - не понимала я.

"Это для тебя, - не согласился Зверь. - А мальчишка тщеславен. Он хотел могущества без усилий, даром, как и все, что он получил в жизни. А Золотаревский учил его, ругал, проучивал. Вспомни хотя бы сцену на полигоне, когда старик позволил ему опустошить весь свой запас энергии, не предупредив".

Я все еще не понимала. Мой мозг был не способен вместить в себя эту информацию, как данность. Петя - предатель. Немыслимо. Невозможно.

- Глупый мальчишка, - простонала я. - Но почему Кирилл не заехал за мной? Мы могли бы вместе поехать в Ясли.

"Разве ты не понимаешь? Он беспокоится о тебе не меньше, чем ты о нем. Значит, он решил, что дома ты будешь в большей безопасности".

- Я его придушу, - прошипела я, а потом рванулась с места. - Я еду в Ясли!

"Кирилл просил тебя ждать его", - напомнил Зверь.

- Я не Аленушка, чтобы ждать царевича из похода!

"Успокойся", - настаивал Зверь.

- Нет!

"Успокойся! - теперь он тоже кричал. - Ты, что, не понимаешь, что это ты подвергаешь его опасности? И Ясли тоже. Капюшонам не нужны ни они, ни Кирилл. Им нужен я".

Я остановилась.

- Ты думаешь, он мог не взять меня с собой, чтобы не подвергать Ясли опасности?

"И это возможно, - ответил Зверь. - И ты не должна его за это осуждать. Парень прав. Они уже дважды угрожали Яслям из-за тебя, а там больше пятидесяти ребятишек, не считая персонала. Твой эгоизм способен сфокусироваться на этих цифрах и заткнуться?"

Мне хотелось бить посуду, кричать, топать ногами. И все это с удвоенной силой, потому что Зверь был абсолютно прав.

Я бессильно опустилась на край кровати.

- И что теперь делать?

"Ждать, - отрезал Зверь. - Но в Ясли тебе больше соваться не следует".

Я обреченно кивнула. Подвергать опасности детей я не хотела, хотя мое сердце и рвалось к Кириллу. В конце концов, Зверь прав, я не умру, если просто подожду несколько часов.

"Вот и умница", - похвалил он меня.

Я пошла на кухню, сделала себе черный-пречерный кофе без сахара и принялась ждать, то и дело поглядывая на часы.

***

Когда ждешь кого-то, да еще и волнуешься, время кажется бесконечным.

Я сидела на кухне, забравшись на табурет с ногами и обхватив руками колени.

Я много думала. О жизни, о верности и предательстве, о любви и ненависти. Как так выходит, что некоторые люди готовы умереть ради своих друзей, а другие могут продать ради своей собственной выгоды? Я не понимала.

У меня раньше никогда не было близких друзей, за которых я была бы готова отдать жизнь, но предать кого-то - это было для меня чем-то сродни святотатству. Нельзя предавать тех, кто тебе верит. Так нельзя. НЕЛЬЗЯ!

На улице стало темнеть, но Кирилл так и не появился и даже не позвонил. Мои нервы были на пределе, подогреваемые плохим предчувствием. Даже Зверь уже перестал утверждать, что я нагоняю панику без повода. Повод у меня как раз был.

Я не выдержала и решила снова позвонить сама. Я не понимала, почему он не звонил, знал ведь, что я места себе не нахожу.

Я решительно набрала номер, собираясь высказать ему все, что о нем думала в этот момент.

"Аппарат абонента отключен или временно находится вне зоны действия сети".

Мне захотелось биться головой об стену.

"О-о", - прокомментировал Зверь.

- Хоть ты не подливай масла в огонь, - взмолилась я. - Ладно, - пробормотала себе под нос, - сейчас позвоню Андрею.

У Князева пошли гудки вызова.

- О, Изольда? - удивился он. - Что-то случилось?

- Дай Кириллу трубку, - попросила я, - у него телефон отключен.

Последовала пауза.

- А он разве не с тобой?

Мое сердце упало куда-то вниз.

- Что значит, он разве не с тобой? - прорычала я. - Он поехал к вам три часа назад!

Снова пауза. Я слышала на заднем фоне голос Коврова, который что-то быстро и обеспокоенно говорил.

- Он не приезжал, - выдохнул Андрей.

У меня закружилась голова.

- А Петя?

- Петя? - Князев откровенно удивился, что я спрашиваю о мальчике. - Тоже не было.

- Петя - предатель! - закричала я, не справившись с эмоциями.

- Что-о?! - ответил мне хор голосов, видимо, я кричала так громко, что Ковров с Молотовым тоже меня слышали.

В трубке послышалась возня, а потом Антон отобрал у Андрея телефон.

- Говори, - приказал он.

- Петя работает на Черных Капюшонов, - мой голос упал почти до шепота, чувствуя, что все кончено, случилось страшное и непоправимое. - Кирилл выяснил это сегодня и поехал к вам...

- Это точная информация?

Конечно же, он тоже не поверил. Конечно же...

- Точная, - повторила я, - Петя - предатель.

В ответ Ковров смачно выругался трехэтажным матом.

- Так, давай спокойно, - Антон попытался взять себя в руки. - Когда ты последний раз разговаривала с Кириллом?

- Он был на полпути к вам.

- Тааак, - протянул он. - Наверное, нам стоит поехать его поискать. Может, обычная авария...

Забавно, как меняется мировоззрение. "Обычная авария" была всеобщей надеждой перед лицом куда большей опасности.

- Нет, - я заставила свой голос звучать твердо. - Это может быть ловушка, чтобы выманить вас из Ясель. Оставайтесь с детьми. Я поеду.

- Уверена?

- Да.

- Тогда будь на связи, - попросил Ковров.

- Я сообщу, если что-нибудь узнаю, - пообещала я и прервала разговор.

"Ты думаешь, он у них?" - спросил Зверь.

- Черт! Да я уверена!

"Вопрос в том, убит или будут тебя шантажировать".

Я не ответила и бросилась одеваться. Я должна была поехать по дороге, по которой собирался проехать Кирилл, я должна была убедиться. Я не знала, что это могло бы изменить, но не сидеть же и терпеливо ждать? И чего ждать? Того, что он не никогда не вернется? Меня пробил озноб от одной этой мысли.

Я завела машину с брелка и бросилась обуваться, мое сердце гулко билось в ушах. Я знала, что дорога будет пуста, я ничего не найду, знала, но не хотела в это верить. А потому пока оставалась хотя бы малейшая надежда, я предпочитала верить.

Когда я застегнула второй сапог, в моем кармане зазвенел телефон.

Я нетерпеливо вытащила мобильный. На экране высветилось: "Кирилл". О Господи!

- Кирилл! - заорала я, тут же прижав телефон к уху.

И в ответ услышала тот самый искаженный голос, который уже слышала, находясь под куполом во дворе Ясель.

Голос смеялся.

- Я же говорил, я вернусь.

- Что ты с ним сделал?! - зашипела я.

- О, пока ничего. Жив пока, даже почти здоров. И если ты будешь умницей, таким и останется.

- Что ты хочешь? - глупый вопрос, я это прекрасно понимала.

- Я хочу Огненного Зверя, - ожидаемо ответил голос. - И сегодня я настолько добр, что готов оставить и тебя, и твоего дружка в живых, если только ты отдашь мне то, что я хочу.

Я молчала, тяжело дыша. Я готова была на все ради Кирилла. Умереть, чтобы он жил - да, пожалуйста. Но отдать Зверя...

- Я так понимаю, тебе нужно время подумать? Хорошо, - великодушно согласился голос. - Ровно через две минуты я перезвоню и хочу получить ответ.

- Он действительно еще жив? - спросила я.

- О, хочешь поговорить? Ладно, убедись, - я слышала громкие шаги, гулко отражающиеся от стен. Какое-то пустое помещение. - Эй ты, скажи своей любимой, что я тебя убью, если она не отдаст мне Огненного Зверя, - глухой удар, я вздрогнула. - Живо!

Кирилл не попросил. С замиранием сердца я лишь услышала, как он ответил Капюшону: "Пошел к черту", а потом еще один глухой удар.

- Слышала? - снова заговорил мой шантажист. - Жив, но геройствует. Не бери с него пример. У тебя две минуты. Поняла? Иначе я подвергну его обычной процедуре, как вашу подружку Илону. О! Как она кричала!

- Сволочь!

- Две минуты. И не секундой больше. Поняла?

- Поняла, - выдохнула я.

- Вот и отлично, - он положил трубку.

Мне хотелось кричать, не кричать - выть! Я села на пол, обхватив голову руками. Сердце бешено билось.

Он у него, Кирилл у него, и он его убьет, непременно убьет, если я не соглашусь отдать ему Зверя. И у меня всего две минуты, чтобы принять роковое решение, которое навсегда изменит мою жизнь. Это решение будет роковым, каким оно ни было. Что бы я ни решила, это конец: я или предам друга, подвергнув опасности тысячи магов, или предам любимого, бросив его на верную смерть.

- Звеееерь! - в отчаянии закричала я.

Но мне никто не ответил. Зверь молчал, предоставив мне самой принять решение. Я осталась одна, только я и истекающие две минуты.

Мне хотелось реветь, биться в агонии, но мои глаза оставались сухими, мозг работал, как сумасшедший.

Я вспомнила Илону, красивую брюнетку с белозубой улыбкой, а потом ее посиневшее тело, мертвое, истерзанное, поломанное... Он сделает с Кириллом то же самое, он обещал. И, я не сомневалась, этот садист сдержит слово.

Я вспомнила Золотаревского, человека отдавшего жизнь, чтобы его сын жил.

Но хотел ли он, чтобы я спасла его сыну жизнь такой ценой?

Владимир Петрович положил всю свою жизнь на то, чтобы помогать людям, он никогда не жил для себя, все только ради других. И спасти Кирилла, отдав Капюшону Зверя, означало еще и предать все убеждения старика, подвергнуть опасности все то, чему он посвятил жизнь.

Если Черные Капюшоны, помимо выпитой ими силы, будут владеть еще и Огненным Зверем, это катастрофа. Они нелюди, садисты, они получают наслаждение от убийств, которые они с радостью и продолжат. Теперь я понимала, Главному Капюшону не нужен огонь Зверя, ему нужно совершенное выносливое тело, которому не страшны любые болезни и раны, которое не чувствует холода и не устает.

Впервые я понимала все настолько ясно. Наверное, это были самые долгие две минуты в моей жизни.

Я видела реки крови, которые потекут с новой силой, стоит мне передать Зверя. Видела истерзанные тела, видела слезы родных жертв, видела боль и агонию, видела адские пытки, которым Черные Капюшоны подвергают тех, кто попал к ним в руки.

Они обещали оставить этот город, но что это изменит? Они пойдут в другие города, где живут такие же люди, и эти люди станут их жертвами, потому что такие, как Капюшоны, никогда не насытятся окончательно, им всегда будет мало, они будут продолжать увеличивать свою силу за счет чужих смертей и страданий.

Они будут убивать...

Я не выдержала и закричала, отчаянно, громко.

Я была одна, только я и моя боль.

Я любила Кирилла, больше собственной жизни, больше всего на свете. За него я бы отдала все, что у меня было и добилась бы чего угодно, чего у меня пока не было...

Боль рвала меня на части, потому что я уже поняла, какой ответ дам Капюшону, потому что я изначально в глубине души знала, что выберу, и от этого было невыносимо больно.

Они будут убивать...

Я вспомнила Линку-Малинку, ее детское доверчивое личико. А ведь у нее тоже был сильный дар. Они будут убивать таких, как она, невинных детей, только чтобы возвыситься самим.

Они будут убивать...

Хотел ли Золотаревский, чтобы я спасла жизнь его сыну ТАКОЙ ценой?

Простил бы меня сам Кирилл, если бы я это сделала?

Я знала ответы на эти вопросы. Кирилл был таким же, как и его отец, он жил для других, он не думал о себе.

Как же я его любила, и как поздно мы нашли друг друга, так непоправимо поздно...

Две минуты истекли. Зазвонил телефон. Я вздрогнула от этого звука, мне хотелось спустить мобильный в унитаз, выкинуть в окно, разбить, но это ничего не решит и не изменит. Я должна дать свой ответ.

Я должна...

- Ну как? - раздался в трубке самодовольный голос. - Перестала артачиться? Определилась?

- Определилась, - мой голос был тверд.

Я действительно определилась, и, пусть я никогда не прощу себя за то решение, которое приняла сейчас, я всегда буду знать, что это решение правильное, единственно верное. Золотаревский бы одобрил... Кирилл бы понял...

- Ну и? - Капюшон еще не понял, он ликовал, упивался своей победой, предвкушая, что получит то, чего хочет.

- И иди к черту, - четко произнесла я.

Смех в трубке оборвался.

- Дура, ты хотя бы понимаешь, что подписала ему приговор?

- Прекрасно понимаю, - ответила я, возможно, если бы я не понимала, мне было бы легче.

- Он будет умирать медленно, - прошипел Капюшон.

Я закрыла глаза, но собрала всю последнюю волю в кулак, чтобы произнести свои последние слова, последние слова в приговоре Кирилла.

- Иди к черту, - твердо повторила я и нажала клавишу "отбой".

Наступила мертвая тишина.

Я заревела отчаянно, в голос, мне было тяжело дышать, я задыхалась.

Я схватила телефон и запустила им в стену, в стороны полетели осколки корпуса. Я хотела так же разбить свою голову, чтобы не думать, не чувствовать.

Как мне жить после этого? Как мне жить без него?..

"Ты приняла верное решение", - неожиданно раздался голос Зверя.

- Знаю, - простонала я. - Знаю...

"А сейчас не реви. Есть у меня одна идейка".

Надежда вспыхнула во мне так ярко, что я не поверила своим ушам и правда перестала реветь.

- Что? - переспросила я вмиг онемевшими губами.

"Говорю, есть у меня одна идейка. Но, предупреждаю, в последний раз я пытался сделать нечто подобное лет двести назад, и тогда у меня ничего не получилось".

- Что угодно, - зашептала я, - что угодно, если у него будет хотя бы шанс.

"Тогда слушай меня, - быстро заговорил Зверь. - Он еще жив, и поэтому шанс действительно есть, - я отчаянно закивала. - Кирилл - эмпат, причем очень мощный, у него открытый энергетический канал, мы можем к нему подключиться"...

- Что? - я была на грани истерики. - Я не понимаю.

"Ладно, без умных слов. Он эмпат, а ты его любишь. Для эмпата открыты все твои чувства, а ты любишь его, он любит тебя, он тоже должен быть открыт для тебя. Я могу попробовать подключить тебя к нему. И тогда ты сможешь его почувствовать и определить, где его держат"...

- Отлично! - закричала я.

"Не перебивай, - строго попросил Зверь, и я прикусила язык. - Мы сможем его найти, но мы не можем просто заявиться к Черным Капюшонам и отбить его. Они сильнее нас, мы ничего не можем сделать, сможем только ждать".

- Ждать, пока они его пытают?!

"Не ори, - никогда еще я не слышала у Зверя такого серьезного тона. - Да, ждать, пока они его пытают. Я знаю, как действует магия, которую они используют. Вместе с кровью и болью из мага выходит его дар, а они его собирают. Но если они продолжат пить силу мага, когда он умрет, смерть утащит их за собой, поэтому они должны прерваться, пока их жертва при смерти, но еще жива. Это наш шанс. Ты меня поняла? - я отчаянно закивала. - Теперь другой вопрос. Я хочу, чтобы ты поняла, Кирилл все равно может умереть, если просто пустить на самотек и ждать, пока они наиграются, он не выдержит и все равно умрет. Ты видела, что они сделали с Илоной, поэтому можешь представить. Ты должна ему помочь".

- Как? - всхлипнула я.

Я готова была на что угодно, все, что нужно, чтобы он жил.

"Ты должна разделить с ним его боль. Иначе он не выдержит. Все, что они будут делать с ним, будет в равной степени отражаться на тебе. Никаких видимых изменений, только чувства. Его боль - твоя боль. Считай, ты можешь в половину снизить его мучения, забрав их себе".

Я даже не задумывалась.

- Я готова.

"Не сомневаюсь, - с издевкой произнес Зверь. - Готова ты, потому что еще не вполне понимаешь, что тебя ждет".

- Зверь, они убьют его! - взмолилась я. - Помоги! Я готова на все!

"Хорошо, - согласился Зверь. - Но повторюсь, я пытался сделать такое когда-то давно, но эксперимент провалился, потому что, оказалось, что эти люди недостаточно сильно любили, связь прервалась на середине. Поэтому сейчас от того, насколько сильно вы любите друг друга, и зависит успех. И еще, - это "еще" прозвучало зловеще. - Если ты не выдержишь, если не сможешь, если он будет умирать, я не дам ему утащить тебя за собой. Я сам разорву контакт. Ты меня поняла?"

Я сглотнула.

- Поняла.

"Ты уверена?"

- Я справлюсь, я уверена.

"Тогда расслабься, я попробую подключиться".

Я послушалась, оперлась спиной о стену и закрыла глаза. В моем состоянии расслабиться было сложно, но я старалась, как только могла.

"Хорошо, - командовал Зверь. - Хорошо... Вот так... Еще немного... Вот так".

Мое дыхание стало ровным, сердцебиение успокоилось и тоже выровнялось.

В моем теле что-то происходило, но я не смогла бы описать эти ощущения словами, внутри будто что-то шевелилось.

Я вздрогнула от нахлынувших чужих ощущений. Вдруг почувствовала, что у меня затекли руки, словно я была подвешена за них, а в запястья врезалась веревка.

- О господи, - прошептала я.

Я чувствовала, будто бы у меня разбиты губы. Я даже дотронулась до них, чтобы проверить, настолько реальными были ощущения. Чувствовала боль в ребрах, особенно справа, такое чувство, что они были сломаны. Я никогда не ломала ребра, но по моим представлениям это должно было быть именно так.

"Как ты?" - спросил Зверь.

- Пока ничего, - ответила я. - Пока ничего страшного, все терпимо, - я потерла ноющие запястья.

"Это пока, - жестко сказал Зверь. - Не обольщайся. И я советую тебе побольше думать о том, как ты его любишь, потому что очень скоро ты его возненавидишь".

- Нет, - уверенно возразила я.

"Что ж, хорошо. Теперь нам нужно его найти. Ты знаешь, где он?"

Я задумалась. Боль в ребрах отвлекала.

- Я... - начала было я и осеклась. - Ох... - голова закружилась, будто кто-то со всей силы ударил меня по лицу.

"Все хорошо?" - забеспокоился Зверь.

- Да, - я только замотала головой, приходя в себя. Все было не хорошо, но гораздо лучше, чем могло бы быть. Кирилл еще жив, и у меня есть шанс его спасти.

"Чувствуешь, тебя куда-то тянет?"

- Да, что это?

"Это он. Не ждала же ты, что тебе покажут точный адрес? Тебя тянет туда, где он находится, по этим ощущениям мы и сможем его найти. Одевайся, пошли".

Я встала с пола, но одеваться не стала, только взяла ключи с тумбочки и сразу же вышла за дверь.

"На машине? - удивилась я, когда мы вышли во двор. - Ты же говорил, меня ждет адская боль, как я смогу вести машину?"

"Судя по твоим ощущениям, Кирилл достаточно далеко. Нужно ехать, а не идти. Не бойся, я буду твоим автопилотом, если ты сосредоточишься на ощущениях, идущих от него, и дашь мне свое тело, я смогу вести, когда ты не сможешь".

Я только ошарашено кивнула. Поверить в реальность происходящего было сложно, но не поверить и не попробовать, я не могла. Я твердо решила, что сделаю, все, что угодно, вытерплю все, лишь бы спасти Кирилла.

Я села в машину и завела двигатель. Руки слушались плохо.

Мы выехали со двора, и я направила машину в том направлении, куда меня тянуло.

Я прислушивалась к своим ощущениям. Несколько новых ударов, больно, но терпимо, пока не страшно.

На улице было совсем темно, дорога пустая. Я ехала на небольшой скорости, полностью погруженная в свои мысли и чувства.

Я вскрикнула, когда острая боль прожгла локтевой сгиб.

Это всего лишь одна вторая той боли, которая досталась бы ему, успокаивала я себя, всего лишь половина.

Я не знала, сколько длилась эта поездка, но я бы смело назвала ее Дорогой в Ад. Капюшоны не медлили. Такой физической боли я еще не чувствовала никогда в жизни, даже когда горела заживо во время вживания Зверя, даже тогда это были цветочки, легкая прелюдия.

Было ощущение, что у меня раны по всему телу, и из них льется кровь. Я начала нервно оглядывать себя.

"Спокойно, - сказал Зверь. - Да, ты чувствуешь кровь, но это не твои раны, не твоя кровь. Это только чувства, твое тело здорово и в прекрасной физической форме. Ты мне веришь?"

- Верю, - выдохнула я, вцепившись в руль мертвой хваткой. - Чееерт! - я зашипела от новой боли. - Сволочи... Ненавижу...

"Так, хватит, - решил Зверь, - отдай мне контроль, я поведу, еще врежемся куда-нибудь".

Я глубоко вздохнула, пытаясь расслабиться вопреки боли во всем теле и выпустить Зверя. Уже через несколько секунд, мои руки сами собой, переместились на руле поудобнее, плечи распрямились. Он взял под контроль мое все мое тело ниже шеи.

"Отлично, - прокомментировал Зверь. - Теперь можешь не отвлекаться".

А я бы как раз отвлеклась и с удовольствием. Боль стала почти невыносимой, я сцепила зубы. Нет, я не сдамся, ни за что не сдамся. Что знал Золотаревский, что видел благодаря своему дару, не это ли, когда просил об одном: верить в себя? Что ж, вера в себя - это все, что мне осталось, и я отчаянно верила всем своим существом.

В этот момент я любила и верила. Зверь сказал, что только наша любовь может спасти Кирилла, только она способна поддерживать эту связь, которая позволяет мне разделить с ним его страдания.

- Звееееерь! - зашипела я через крепко сжатые зубы, когда боль стала практически невыносимой.

"Что?"

- Ни... ни... ничего... Так...

"Прекратить?"

- Нет! - я испугалась, он спросил это очень серьезно. - Ни за что! Все... все нормально.

Ощущение близости усилилось, мы двигались в нужном направлении. Я чувствовала, что он уже где-то недалеко.

- Где мы? - простонала я. Глаза слезились, я уже и видела-то с трудом.

"Черт его знает, - ответил Зверь. - Опять какая-то окраина".

И вдруг я не выдержала, закричала в голос. Что это? Это было невыносимо.

"Ломают кости", - пояснил Зверь, хотя и не нуждалась в пояснениях, я сосредоточилась только на том, чтобы сделать очередной вздох.

Мое сознание стало ускользать, я поймала себя на том, что плохо понимаю, что происходит вокруг. Нет, так не пойдет, я сильная, я все выдержу!

Я крепче сжала зубы, затрясла головой, пытаясь прийти в себя. Хотелось кричать и валяться по земле, я уже толком не чувствовала ни рук, ни ног, сплошная боль по всему телу. Мне казалось, я даже чувствую настоящий запах крови.

Машина остановилась за одним из темных зданий. Зверь вернул мне контроль над моим телом полностью.

Я часто моргала, пытаясь сфокусировать взгляд на окружающих строениях.

- Что это?

"Какой-то завод. Кажется, заброшенный", - отозвался Зверь.

В нашем городе действительно был консервный завод, который разорился и был закрыт несколько лет назад. Потом начались судебные тяжбы за территорию, и неизвестно, чем они закончились, и закончились ли вообще.

- Я поняла, где мы, - сказала я.

"Хорошо. Чувствуешь? Он совсем рядом".

- Чувствую... Ааа, - я прикусила себе губу до крови, сознание снова начало меркнуть. - Я больше... не могу....

"Я могу прервать связь по одному твоему слову, - напомнил Зверь. - Пока связь крепкая, но только скажи".

- Нет, - снова задохнулась, потом закашлялась. - Я... выдержу.

"Твои силы на исходе".

- Его тоже!

"О да".

- Я его не брошу. Ни за что!

"Сейчас нам остается только ждать, пока Капюшоны уберутся отсюда".

- Я дождусь, - я силой воли заставляла себя сохранять сознание. - Дождусь...

"Знаешь, мне кажется, ты его очень разозлила, он злоупотребляет даже для садиста".

- Зна..ю... - по моему лицу градом катился пот, ногти впились в ладони.

Я не сдамся, я выдержу. Я его не брошу.

"Он умирает", - вдруг жестко сказал Зверь.

Я снова задохнулась.

- Нет, - прорычала я, - он не умирает!

Я напряглась, пытаясь вобрать в себя как можно больше чужой боли.

"Ты что делаешь?!" - испугался Зверь.

- Он не умрет! Вот, что я делаю!

"Дура, твое сердце не выдержит!"

"Выдержит", - я отвечала уже мысленно, говорить сил не осталось.

"Изольда, я сейчас разорву контакт", - предупредил Зверь.

"Черта с два, ты так со мной не поступишь".

"Ты умрешь".

"Не умру. Я сильная. Я все выдержу".

Зверь на некоторое время замолчал. Я сосредоточилась на своем маленьком аду, на океане боли. Владимир Петрович верил, что все будет хорошо, если я буду достаточно сильной, он видел, он знал, а значит, так и будет.

"Уходят", - сказал Зверь.

Я вскинула голову. Мы стояли в тени, моя машина была темно-синей, поэтому люди, вышедшие из здания неподалеку от нас, в мою сторону даже не взглянули.

"Включай блокировку! - заорал Зверь. - У него дар Кирилла!"

Если бы меня спросили, как я это сделала, я не смогла бы ответить, я и сама не знала. Моя вера и моя любовь сделали это за меня. Несмотря на всю боль, терзавшую меня, блок чувств послушно включился. Возможно, это был не идеальный блок, и Кирилл бы смог почувствовать и через него, но Капюшон не Кирилл, пусть он и присвоил себе его дар. Кирилл тренировался долгие годы, чтобы управлять этим даром так, как сейчас, Капюшон не мог сориентироваться так быстро и научиться всему, дар - это всего лишь дар, способность, которую надо взращивать и тренировать, главное - это люди, которые обладают этими способностями. Это меня и спасло. Никто меня не почувствовал.

Черные фигуры вышли из здания и пошли куда-то за него, видимо, там и были припаркованы их машины. Я не ошиблась, через пару минут, оттуда выстрелил свет фар сразу нескольких автомобилей. Свет изменил направление, зашуршал гравий.

Я все еще чувствовала боль, значит, Кирилл был жив, и это было единственным, что в данный момент имело для меня значение.

"Давай, пошла", - скомандовал Зверь.

Я выбралась из своей машины. Ноги не гнулись, меня шатало, но я упрямо тянула свое полуживое тело к зданию с освещенными окнами.

"Они не выключили свет, - предупредил Зверь. - Значит, кто-то вернется прибраться, возможно, не все уехали".

"Главный точно уехал, - возразила я. - Остальных я убью".

Впервые в жизни я так спокойно и хладнокровно думала об убийстве. О да, я готова была убивать, безжалостно и беспощадно, за все, что они сделали с нами, за то, сколько людей погубили.

Я распахнула заветные двери и вскрикнула, даже моя боль показалась мне несущественной по сравнению с тем, что я увидела.

Кирилл был подвешен за руки, они были связаны веревкой и прицеплены к крюку на цепи, которая уходила в потолок. Он был раздет по пояс, а на его теле не было живого места, оно сплошь было в разрезах и ссадинах, джинсы по всей длине пропитаны кровью, внизу на полу - зловещая красная лужа.

Я бросилась к нему, подхватила за ноги, поддерживая и одновременно посылая пламя вверх, чтобы прожечь цепь.

Цепь упала с грохотом вниз, Кирилл обмяк, но я поддержала его не дав упасть, аккуратно уложила на пол. По моим щекам текли слезы бессилия.

Он был в сознании, приоткрыл заплывшие глаза. Узнал меня.

- Изольда, - прошептал он. - Это все это время была ты...

Значит, он почувствовал, он знал.

- Конечно, я, - шептала я, гладя его по лицу, - конечно же, я.

Слезы душили.

"Изольда, он умирает", - сказал Зверь.

- Нет! Он будет жить, - плакала я. - Он будет жить!

Я держала его жизнь всеми силами, которые когда-либо были во мне. Я готова была удерживать его вечно. Что бы ни случилось, я не отпущу, я не брошу, я не предам.

Я увидела на полу телефон Кирилла. Все правильно, они не оставляли улик, ничего не брали с собой. Как и с Илоной, ее телефон остался недалеко от ее тела.

Я схватила мобильный, включила. Только бы не сломан, только бы заработал...

Появилась антенна связи с оператором.

Непослушными руками нашла в телефонной книге номер Коврова.

- Кирилл?! - заорал он в трубку, увидев номер.

- Нет это я, - прохрипела я, силы оставляли, но я все еще боролась.

- Изольда, что произошло?

- Он умирает...

- Да что случилось?

- Некогда, - мой голос был скрипучим. - Мне нужно, чтобы вы телепортировались сюда с Линкой-Малинкой.

- Ты с ума сошла, это столько энергии на телепорт!

- А мне плевать! - заорала я. - Ты меня понял?! Используй энергию детей! Спляши на голове! Мне плевать! Но ты мне нужен здесь через три минуты! Иначе он умрет! Ты меня понял?!

- Понял, - голос Антона был тверд, кажется, он действительно понял. - Где вы?

- Ты можешь просто настроиться на меня или на Кирилла?

- Я сделаю, что смогу, - ответил Ковров.

- Ты сделаешь больше! - продолжала кричать я из последних сил. Кирилл уже был без сознания, мое ускользало, и я держала наши жизни одной только волей. - Ты сделаешь невозможное! Ты меня понял?

- Да, - отозвался Антон.

Я отшвырнула от себя телефон. Он сделает, он попробует, но, я понимала, он никогда этого не делал раньше, вдруг у него не получится? Или энергии не хватит? Я также понимала, что это наш единственный шанс - девочка-целитель, я не успею и не смогу довезти Кирилла до больницы, он до сих пор жив только потому, что я не отпускала его, а я больше не могла. Я чувствовала, что пара минут - мой предел. Я не хотела сдаваться, я не имела права, но сил больше не было. Пара минут, и я умру вместе с ним, или Зверь все же разорвет контакт, и Кирилл умрет один.

Пара минут. Антон обещал. Я верила.

В этот момент за спиной скрипнула дверь, кто-то вошел. Я обернулась.

Немая сцена. Передо мной стоял Петя в черном плаще, только капюшон был не на лице, а на плечах.

- Изольда? - пискнул он, его лицо побелело.

- Ты! - прорычала я.

Петя так испугался, что даже не пытался бежать, так и стоял у дверей, как вкопанный.

Я медленно встала, оставив Кирилла, все еще силой удерживая в нем жизнь.

Мальчик начал пятиться от меня.

- Я ничего этого не хотел, - затараторил он. - Так получилось...

Я не дала ему договорить. Моя рука пошла вверх.

Петя бросился бежать, но не успел сделать и шагу, из моей ладони вырвалось пламя и потоком ударило в него. Никогда еще мой огонь не был пропитан такой лютой ненавистью, он сжег все, даже кости. На пол упала лишь горка пепла - вот и все что осталось от предателя Пети.

Я не чувствовала ни жалости, ни угрызений совести. Я сделала то, что хотела, я сделала то, что должна была. За Илону, за Владимира Петровича, за Кирилла, за нас всех.

Ноги подогнулись, и я плюхнулась на колени возле Кирилла.

- Пожалуйста, только живи, - шептала я. - Только живи.

Я чувствовала, что больше не могу, больше не выдержу.

"Изольда, я разрываю контакт", - решил Зверь.

- Пожалуйста, - плакала я, - еще минутку, одну минутку, я смогу.

"Изольда".

- Умоляю!

В этот момент что-то щелкнуло, вспыхнуло, застучало.

Из последних сил я вскинула голову, глаза почти ничего не видели, только неясные силуэты.

- Изольда! - закричал Антон.

- Помогите ему, - шептала я, медленно приближаясь к полу. - Умоляю... Я больше не смогу его удерживать...

Второй силуэт был более крупным. Андрей. И третий, наоборот, совсем маленький - Линка!

Они смогли! Они это сделали!

Андрей подвел девочку за руку к Кириллу, и она присела возле него.

Это было последним, что я увидела. Я больше не могла, мое сознание померкло, перед глазами все потемнело.

Я упала на бетонный пол и отключилась.

19 глава. Последняя

Сознание возвращалось медленно. Сначала я слышала только какой-то надоедливый гудящий звук, но не могла определить его природу. Мне хотелось спать, только спать, все остальные желания померкли, только спать...

Однако звук не оставлял меня. Я попыталась включить сознание, но я все время проваливалась в темноту.

"Изольда, очнись!"

Наконец, мне все же удалось сообразить, что этот звук, терзающий меня, ничто иное, как голос Зверя.

"Изольда, просыпайся, ты меня пугаешь".

Он боялся, боялся за меня. Эта мысль заставила меня прийти в себя. Я не хотела никому причинять боль. Боль...

Я окончательно пришла в себя, вспомнив, что произошло.

"Зверь, где я?"

Сквозь веки проникал солнечный свет, но я не решилась открыть глаза.

"Проснулась, спящая красавица!"

"Зверь, что произошло, где я?"

Казалось, Зверь пребывал в отличном настроении.

"Вот открыла бы глаза и осмотрелась, сразу бы все поняла, - ехидничал он. ?- А то все расскажи, да покажи".

"Мне страшно", - призналась я. Мне действительно было страшно, хотя навряд ли я смогла бы внятно ответить, чего я боялась. Просто часто после того, как ты испытываешь сильный испуг, у тебя в душе остаются отголоски прошлого страха и еще некоторое время не дают тебе покоя.

"Бояться нечего", - заверил Зверь.

Поняв, что ничего не добьюсь, прячась за собственные страхи, я распахнула глаза, по ним тут же больно резанул свет, и я зажмурилась.

- Ой-ёй-ёй! - вскрикнул знакомый тоненький голос. - Прости! Совершенно не подумала, что солнце такое яркое!

Я услышала быстрые шаги и звук опускаемых жалюзи.

Помещение тут же погрузилось в полумрак, и я смогла безболезненно открыть глаза.

- Привееет! - лицо Леночки прямо-таки лучилось от радости.

- Что за?.. - удивленно пробормотала я, приподнявшись на локте и осматриваясь.

Что это? Палата? Да, обычная больничная палата для троих человек, правда занята была только одна койка - на ней лежала я. Я продолжила осмотр и опустила взгляд, я даже не поверила своим глазам и потрогала то, что на мне было одето. Больничная пижама?

Нет, ну это уже слишком.

"Зверь! - возмутилась я. - Что я делаю на больничкой койке?"

Он захихикал:

"Отсыпаешься, что же еще".

"Это лучшее место для сна, которое ты смог найти?" - я ничего не понимала и начинала злиться. Ведь Зверь мог исцелить мое тело в мгновение ока, зачем ему было тащить меня в больницу?

"А смысл было вести тебя куда-то еще? - возразил Зверь. - Все равно же дунула бы сюда, как только проснулась".

После его слов меня снова накрыла паника.

- Кирилл! - закричала я. - Он здесь?!

- Тише, - Леночка не слышала моего внутреннего диалога и решила, что я обращаюсь к ней. - Не волнуйся, тебе нужно отдыхать.

Она попробовала уложить меня обратно, но я ее оттолкнула.

- Ни черта мне не надо! - отмахнулась я. - Где Кирилл? Он жив? Что с ним?

- Успокойся, - Леночка снова попробовала унять мою прыть. - Он здесь, в больнице, только в другой палате. Линка-Малинка еще маленькая и слабая, она не смогла вылечить его полностью, залечила кости и внутренние органы, на большее у нее не хватило энергии, и Зверь решил отвести вас обоих в больницу. Кирилла, потому что ему действительно была необходима медицинская помощь, а тебя - потому что тебе нужно было поспать. А тащить вас в разные концы города он не видел смысла...

- Что-что-что? - не поняла я. Я рывком села, спустила ноги с койки. - Как это - Зверь решил?

"Звееерь!" - тут же потребовала я мысленно.

"А что "Звееерь"? - передразнил он меня. - Все были в шоке, носились в панике. Должен же был найтись кто-то, кто мыслил трезво".

- Зверь взял твое тело, - объяснила тем временем Леночка то, что я уже поняла сама. - Я, правда, ничего этого не видела, я приехала уже сюда, но мальчики говорят, это было что-то, ты вдруг встала и заговорила с ними не своим голосом.

- Могу себе представить, - пробормотала я, мое сердце снова забилось сильнее: - Где Кирилл? Я хочу его видеть!

Леночка положила мне руку на плечо.

- Успокойся, некуда торопиться. Он еще не приходил в себя, но врачи говорят, это не кома, он просто спит...

Я нетерпеливо избавилась от ее руки.

- Я хочу его видеть, - с нажимом в голосе повторила я, потом осмотрелась: - Где моя одежда?

Леночка пожала плечами:

- Должно быть, ее выбросили, насколько я знаю, она была вся пропитана кровью.

Я зажмурилась при воспоминании: весь пол в крови, я падаю на колени...

"Все позади", - мягко сказал Зверь.

Все позади. Я должна была увидеть Кирилла, чтобы поверить в это. Я не могла думать больше ни о чем другом, да и вообще не могла думать, в голове был полный сумбур: слишком много разных чувств и мыслей.

- Отлично, пойду так!

Я спрыгнула на пол и пошлепала босыми ногами к выходу.

- Стой! - испугалась Леночка и бросилась за мной. - Пол холодный! Простудишься!

Я остановилась и обернулась на нее, от моего тяжелого взгляда девушка встала, как вкопанная.

- Я не чувствую холода, - твердо произнесла я, отчеканивая каждое слово.

Господи, ну неужели она не понимала, как для меня это важно - увидеть его? Я не могла ждать, я должна была убедиться, что все было не напрасно, что он действительно жив, что мы успели.

От моего голоса Леночка побледнела, и я поняла, что перестаралась. Она ведь действительно не хотела ничего плохого, только помочь.

- Прости, - пробормотала я. - Но не надо меня удерживать, пожалуйста.

Леночка закусила губу и надломлено кивнула, но все же последовала за мной, когда я покинула палату.

- Он в сто первой, - сказала Леночка, но я не нуждалась в подсказках, о том, где находится Кирилл, можно было легко догадаться, потому что я увидела Андрея, дежурившего у одной из дверей.

Он вскинул брови при виде меня, окинул с головы до ног, оценивая мой внешний вид: больничную пижаму и босые ноги.

Андрей хотел что-то сказать, но я нетерпеливо перебила:

- Как он?

Князев нахмурился:

- Линка-Малинка сделала все, что смогла, кости теперь все целы, остались кое-какие внешние повреждения, ну и большая потеря крови. Делали переливание. Сейчас он спит.

- Понятно, - пробормотала я и рывком распахнула дверь, и... нос к носу столкнулась с медсестрой, которая как раз выходила из палаты.

Женщина удивленно распахнула глаза.

- Это еще что за хождения? - строго сказала она. - Босиком! А-ну, марш в свою палату.

Я внутренне заметалась, я готова была крушить стены, лишь бы пробиться к нему, но в то же время я понимала, что Кириллу действительно необходима медицинская помощь, и устроить скандал в больнице - это наиглупейший поступок, который я только могла совершить.

- Я одним глазком, - взмолилась я. - Только взгляну и уйду.

Во взгляде медсестры мелькнуло понимание.

- А, - протянула она. - Вас вместе привезли?

Я закивала, как китайский болванчик. Я была настолько милой, насколько вообще могу быть: голосок тоненький, взгляд просящий.

- Пожалуйста, - повторила я. - На минуточку, я только хочу увидеть, что он действительно жив.

- Молодость, - покачала головой женщина, сама она была старше меня не меньше, чем вдвое. - Но одна минута, и марш в постель.

- Спасибо! - засияла я, в этот момент я была готова ее расцеловать.

Женщина шире распахнула дверь, пропуская меня, а сама осталась на пороге.

- Только она, - услышала я ее строгий голос, видимо, Андрей собирался проскочить за мной.

Больше я ничего не слышала, кроме собственного пульса в ушах. Кирилл действительно был здесь и действительно живой! Я видела, как поднималась и опускалась его грудь при дыхании. Дышит! Живой!

Он лежал на койке, укрытый одеялом почти по самый подбородок. На его лице не было ни царапинки. Мое сердце наполнилось благодарностью Линке-Малинке при воспоминании, как оно выглядело, когда я видела его в последний раз.

Его глаза были закрыты, он спал. И тут я увидела, что одна его рука лежит поверх одеяла, и к ней подключена капельница. Я вздрогнула, рука была украшена синяками разных цветов: от сине-фиолетовых до прямо-таки черных, кое-где виднелись неглубокие разрезы.

"Линочка, - мысленно благодарила я, - какая же ты умница", - ведь я прекрасно помнила реальную глубину этих порезов.

Мое сердце наполнилось облегчением и безмерной благодарностью. Зверю, Линке, Андрею и Антону - за то, что успели вовремя.

Он жив, мы спасли его, мы это сделали. Это не сон.

Я почувствовала, что по моим щекам покатились слезы.

Медсестра не поняла, что эти слезы были вызваны счастьем, а не горем и подошла ко мне.

- Ну, все, - она взяла меня за руку, я не противилась, - чего ты? Все с ним будет хорошо, доктор говорит, что он скоро проснется. Нечего слезы лить.

- Да, - я закивала, - спасибо вам, - и позволила ей отвести меня в мою палату.

Оказавшись в палате, я послушно забралась на койку с ногами и укрылась одеялом, как настояла медсестра. Потом она ушла, сказав, что передаст доктору, который мной занимался, что я проснулась, и он должен был прийти, чтобы осмотреть меня.

Когда дверь за женщиной закрылась, я откинулась на подушку, пребывая в полнейшей эйфории.

"Зверёчек, спасибо тебе. Если бы не ты..."

"Да чего уж там, - хмыкнул Зверь. - Я всего лишь протянул между вами связь, все остальное сделала ты сама".

"Но ведь ты сам так рисковал. Ты мог погибнуть вместе со мной".

"Изольда, - серьезно попросил Зверь, - не думай обо мне лучше, чем я есть. Я был очень близок к тому, чтобы разорвать контакт".

"Но ты ведь этого не сделал. Если бы ты знал, как я тебе благодарна!"

"Я знаю, - заверил он. - И я очень рад, что ты справилась".

Мне снова стало страшно при мысли, что было бы, если бы я не смогла, не справилась, сдалась. Я тряхнула головой, нет смысла думать об этом, теперь все хорошо.

- Мой ласковый и добрый Зверь, - полушепотом пропела я.

"Ты меня смущаешь", - признался Зверь.

Теперь хмыкнула я:

"Привыкай и готовься к тому, что я буду тебя благодарить ближайшие лет десять".

"Так, бери себя в руки, - серьезно сказал Зверь. - К тебе идут друзья".

Друзья... Теперь я не сомневалась, ко мне шли друзья, настоящие друзья, которые не бросили нас в беде.

- Мы и сейчас дружные, - сказал тогда Кирилл.

Вот теперь я ему верила.

Дверь скрипнула, и вошли Леночка и Андрей.

- Антон отвез Линку-Малинку в Ясли, - сообщил Князев, - они с Молотовым остались там на всякий случай.

Я кивнула, попробовала быть серьезной, но улыбка так и лезла на лицо.

- Андрюш, спасибо вам огромное, что вы рискнули ради него, - искренне поблагодарила я.

Андрей тоже улыбнулся.

- Мы же семья, помнишь?

Леночка присела на край моей койки, а Князев на стул рядом.

- Теперь ты расскажешь нам, что произошло? - спросил он. - Когда Зверь взял под контроль твое тело, он ничего не объяснил, только дал четкие указания и снова спрятался.

Да, он был прав, они заслуживали объяснений. И я рассказала все от начала до конца, всю правду, все, что мне было известно, начиная от письма Золотаревского и заканчивая последними событиями.

- И вы всех нас подозревали? - Леночка обиженно надула губы.

- Лен, прости, - извинилась я. - Но у нас не было выбора. Кто бы мог подумать на Петю?

- Это точно, - поддержал Андрей, - я бы тоже на вашем месте подозревал кого угодно, только не его. Я вот одного не понимаю, - он уставился на меня в упор, не было в его взгляде и голосе ни капли от его обычного простодушия или веселья. - Капюшон предложил тебе жизнь Кирилла взамен на Зверя, и ты отказалась, даже не предполагая, что существует возможность спасти его?

Я стиснула зубы. Это решение останется навсегда на моей совести, даже несмотря на то, что Кирилл выжил.

- Это чудовище не получит Зверя, даже если будет резать меня на части, - отчеканила я. - Он не будет убивать с его помощью, ни за что. Не ради этого отдал жизнь Владимир Петрович. И Кирилл... Как ты думаешь, он простил бы меня, если бы я выбрала его такой ценой?

Во взгляде Андрея появилось понимание.

- Ты права, наверное, - признался он. - Но я бы так не смог.

- Ты просто не стоял перед выбором, - возразила я. - Я тоже думала, что отдам ради Кирилла все на свете, но оказалось, что я ошибалась. Есть вещи гораздо более значимые, чем мы сами, наши чувства и сами наши жизни... Ладно, сейчас речь не об этом, - я прервалась, не желая вдаться в дебри, и продолжила рассказ: - А потом Зверь предложил мне попробовать подключить меня к Кириллу и попытаться его спасти. У нас был единственный шанс - не дать ему умереть, пока Капюшоны не закончат. И я забрала себе половину его боли от пыток, - мой голос стал жестче, - а потом и большую часть. Вы даже не представляете, как вовремя вы успели. Еще пару минут, и я бы сломалась.

- О, милая, - всхлипнула Леночка и заключила меня в объятия.

Я не стала ее отталкивать. От моего рассказал ее била дрожь.

- Что же ты пережила, - прошептала она.

- Он жив, только это имеет значение, - ответила я. - Вот она я, живая и здоровая, а ему еще лечиться и лечиться.

- А где Петя? - вдруг спросил Андрей.

Леночка тут же отодвинулась и подняла на меня огромные глаза:

- Да, где Петя? - эхом повторила она.

В палате повисла гробовая тишина. Они оба смотрели на меня и ждали ответа.

Не знаю, что Леночка увидела в моем взгляде, но она вдруг вскрикнула и зажала рот ладошкой.

Андрей побледнел:

- Ты его?..

Я выдержала его испуганный взгляд, не отвела глаза, хотя мне очень этого хотелось. Мама учила меня всегда отвечать за свои поступки, и я не собиралась оправдываться.

- Да, - мой голос прозвучал резко. - Да, я его. Убила. Хладнокровно испепелила. Считаете, я не права?

- Он ведь был совсем мальчик, - в ужасе прошептала Леночка. - Господи...

- Господь Бог тут совсем ни при чем, - отрезала я. - Этот твой мальчик принимал участие в безжалостных убийствах, а после чего приходил и улыбался всем нам, за спиной планируя, кого бы еще привести на заклание Черным Капюшонам. Владимир Петрович умер из-за него. Они чуть не убили Кирилла. И чего ты от меня ждала? Милосердия? Понимания? Может быть, жалости? Кирилл умирал на моих руках, а этот твой мальчик вернулся, чтобы подтереть за ним кровь. Что-то он не испытывал жалости к человеку, который вместе со своим отцом сделал для него столько хорошего. Так почему я должна была проявить великодушие?

Леночка опустила глаза и молчала.

- Кирилл расстроится, - сказал Андрей.

Я вспыхнула.

- Он был не в состоянии принимать решения. И точка. Мое решение. Мой грех - на моей совести. Кирилл тут ни при чем!

Андрей поднял на меня глаза, он был все еще бледен.

- Я тебя не осуждаю, - сказал он. - И не имею права судить.

Я смутилась, не ожидав от него понимания.

- Спасибо, - только и пробормотала я.

***

Меня выписали из больницы уже через несколько часов после нашего разговора.

За это время Леночка съездила к себе домой и привезла мне то, во что можно было бы переодеться. Конечно же, мне было бы лучше, если бы она заехала ко мне и привезла мои вещи, но я вовремя вспомнила о защитном заклинании старика, которое могло причинить ей вред, попытайся она войти в мою квартиру без моего присутствия в ней.

Пришлось довольствоваться колготками и серым шерстяным платьем. Брюки Леночка разумно брать не стала, так как я была ее значительно выше. Хотя и платье мне оказалось до неприличия коротко, но это меня мало волновало.

Мои сапоги сохранились в целости и сохранности, и я смогла полностью одеться и обуться.

В новой экипировке я отправилась в палату Кирилла. Мне стоило немалых усилий снова уговорить медсестру пустить меня к нему. Но перед моим обаянием, усиленным Зверем, она устоять не смогла и позволила войти. Однако преградила путь Леночке и Андрею, оставив их ждать в коридоре.

Только теперь я заметила, что Кирилл был в палате не один, на койке возле стены лежал мужичок лет пятидесяти с большим пивным животом, выглядел он бодро, наверное, готовился к выписке.

- О, - улыбнулся он мне, его взгляд ясно дал понять, что длина моего платья не осталась без внимания. - Так ты симпатичнее, чем в пижаме.

Я сжала зубы. Мне захотелось пальнуть в него огнем, просто так, походя, чтобы не мешал.

Мужчина замолчал, почувствовав в воздухе угрозу, пусть и необъяснимую. Но он предпочел надеть халат, обуться и молча выйти за дверь.

"Зверь, - застонала я. - Что со мной?"

"Ты просто до сих пор немного не в себе. Ты же не стала его жарить на самом деле. Поэтому я не вижу ничего криминального".

"Зато я вижу", - я была сама поражена своей реакцией, этому внезапному желанию убить.

"Это всего лишь последствия шока", - заверил Зверь, и я немного успокоилась. Возможно, он был прав, такие события и эмоции не проходят бесследно.

Я взяла в углу стул, поставила его ближе к койке Кирилла. Мне было приятно быть рядом, видеть, что он на самом деле жив, и чудесное спасение мне не приснилось.

"Зверь, он больше не маг?" - спросила я.

"Подозреваю, ни на грамм, - высказал мой друг свое мнение. - Самый обычный человек без каких-либо сверхспособностей".

"Он никогда не будет обычным", - не согласилась я.

"Дорогая, а мы и не говорим о его личностных качествах. А физически он теперь самый обычный человек. Разве не об этом ты мечтала? Его дар был его проклятием и только мешал ему. Разве не так?"

"Не так, - мне было сложно, но я попыталась сформулировать свою мысль. - Какие бы неудобства не приносила эмпатия, его дар - это он сам. Ему будет трудно привыкнуть. А это не то, чего бы я хотела. Я никогда бы не пожелала любимому человеку потерять часть себя для моего удобства".

Зверь привычно хихикнул.

"Вчера ты доказала мне, что действительно его любишь, но твои речи продолжают меня поражать своей мудростью. Ты ли это?"

Я улыбнулась.

"Наверное, я. Просто что-то изменилось. Оказалось, я люблю его гораздо больше, чем думала. Спасибо тебе, что вытащил его с того света".

Зверь зарычал:

"Ну, началось..."

"Я же предупреждала, что моей благодарности хватит лет на десять".

Зверь снова стал серьезен:

"Остаться бы в живых все эти десять лет. Ты от счастья не забыла, что Капюшоны по-прежнему на свободе? И они злы еще больше из-за того, что не получили желаемое".

Я напряглась.

"Конечно, помню. Я увезу его отсюда".

"Не смеши. Мы говорим об одном и том же человеке? Думаешь, Кирилл уедет ради своей безопасности, оставив Ясли на произвол судьбы?"

"Нет, - вынуждена была признать я. - Что же тогда делать?"

"Я не знаю, - голос Зверя стал совершенно несчастным. - Впервые за свою долгую жизнь я в полной растерянности".

"Давай подумаем об этом завтра?" - предложила я.

"Давай", - охотно согласился Зверь, он вообще не любил грустить.

Мы замолчали.

Я сидела и любовалась Кириллом, ловя каждый его вздох.

Через несколько минут его дыхание изменило темп, ресницы дрогнули.

"Он просыпается", - прокомментировал Зверь.

Действительно, Кирилл застонал и открыл глаза.

- Изольда, - выдохнул он, увидев меня.

Я засияла, наверное, ярче новогодней лампочки.

- А кого ты собирался увидеть? - я наигранно обернулась. - Здесь больше никого нет.

- Это была ты, - его голос звучал хрипло.

- Конечно же, я.

Его рука поднялась и коснулась моего лица, я прижалась к ней, как единственному источнику жизни.

- Но как ты?..

- Это все Зверь, он помог.

Кирилл нахмурился, было видно, что ему было тяжело говорить.

- Я читал о чем-то подобном, связанном со Зверем, но думал, что это миф. Ты забрала часть моей боли?

- Теперь все хорошо, - заверила я, не желая вдаваться в неприятные подробности и все еще не отпуская его руку.

- Зачем? - не сдавался он. - Это же было...

Я приложила палец к его губам, заставив замолчать.

- Если бы я этого не сделала, ты бы умер, а если бы это случилось, поверь, мне было бы в сто раз больнее. И хватит об этом. Как ты себя чувствуешь?

Он задумался.

- Как будто по мне проехал автобус, слабость во всем теле. И еще, - я с замиранием сердца ждала этих слов. - Я тебя не чувствую.

- И как это? - спросила я.

- Это... странно.

- Главное, что ты жив, - уверенно сказала я, - с остальным можно смириться.

- Конечно, - в его голосе не было энтузиазма, но спорить он не стал.

- Ты видел Главного Капюшона? - спросила я главное.

Но Кирилл покачал головой.

- Сначала он был в капюшоне на лице, а потом стоял вне зоны моей видимости.

- Черт! - я не сдержалась и ругнулась. Чертовски плохо...

Повисло молчание. А потом он задал тот вопрос, как раз который я хотела оставить на потом.

- Где Петя?

Как странно, Леночке и Андрею я легко и с полной уверенностью в своей правоте сообщила, что собственными руками убила его и не испытывала по этому поводу никаких сожалений. Почему же тогда мне было так сложно сказать это Кириллу?

В горле встал ком. Я потупила взгляд.

Кирилл больше не был эмпатом, но он по-прежнему хорошо разбирался в людях и их реакции.

Он ничего не сказал, только поджал губы, догадавшись.

- Ты меня осуждаешь? - спросила я, с ужасом ожидая ответа.

Но Кирилл покачал головой.

- Я тебе уже говорил, я никогда не буду тебя судить. Просто чертовски жаль мальчишку, который выбрал не ту дорогу.

- За свои ошибки надо платить, - пробормотала я.

Кирилл поймал мой взгляд.

- Кажется, Петя уже за все заплатил, - сказал он. - Давай больше не будем о его ошибках.

Я смутилась и кивнула. Вроде бы не осудил, ничего не сказал, но в то же время отругал.

"Он прав, - высказался Зверь, - что сделано, то сделано. О мертвых плохо не говорят".

Кирилл снова заговорил.

- Я чувствую себя слишком хорошо после всего, - сказал он. - Что вы сделали?

Я снова улыбнулась против воли.

- Я позвонила Антону, они с Андреем телепортировались к нам с Линкой-Малинкой.

- Телепорт? - изумился он.

- Я так поняла, они использовали энергию детей из Ясель, - объяснила я. - Если бы они это не сделали, ты бы умер.

Но Кирилл, как всегда, больше думал о других, чем о себе.

- Как Линка? Она в порядке?

Я быстро кивнула, чтобы его успокоить.

- Антон отвез ее обратно. Никто не позволил ей потратить сил больше, чем она способна без ущерба для себя. Поэтому ты и здесь.

- Значит, вы все спасли мне жизнь, - подытожил Кирилл. - Особенно ты. Спасибо тебе.

Я покраснела, вспомнив, как собственноручно чуть было не подписала ему приговор. Я хотела сразу поставить все точки над i и ничего не скрывать.

- Не делай из меня святую, - сказала я, смотря в пол. - Я знала, что он будет мучить тебя и убьет, я все это отчетливо понимала, но все равно позволила ему.

Кирилл не понял:

- Ты, что, извиняешься?

- Угу.

- Извиняешься, что не отдала маньяку Зверя, чтобы он увеличил свое могущество?

- Но ведь все, что с тобой случилось, произошло только из-за меня, - я все еще испытывала чувство вины.

Он взял мое лицо за подбородок и повернул к себе, чтобы я больше не прятала глаз.

- Все, что со мной произошло и происходит только из-за тебя и ради тебя, - четко произнес он. - Потому что я тебя люблю. Есть еще возражения?

Я покачала головой.

Дверь открылась, и вошел врач в белом халате.

- Пришел в себя, - прокомментировал доктор увиденное. - Замечательно. Сделаем анализы, для уверенности подержим пару дней, и, если все будет хорошо, выпишем, - он весело мне подмигнул, а потом вежливо попросил: - Вы не могли бы нас оставить?

- Конечно, - пробормотала я, вставая.

- Ему нужно отдыхать, - строго сказал врач. - Приходите завтра.

- Будь осторожней, - попросил Кирилл.

Я кивнула и вышла.

Леночка и Андрей все еще были в коридоре.

- Как он? - тут же бросились они ко мне с вопросами.

- Все хорошо, - я улыбалась, как полная идиотка.

- Уф-ф, - выдохнул Андрей, - ну, слава Богу. Надо позвонить Антону, успокоить.

- Врач сказал, что до завтра к нему не пустит, - сказала я.

- Правильно, - согласилась Леночка, - пусть выздоравливает.

- А вы обе езжайте по домам, - решил Андрей. - Я останусь, мало ли чего. Я все-таки боевой маг.

Боевой... Я печально подумала, что перед Главным Капюшоном боевой маг не опаснее слепого котенка.

Я решила все же послушаться совета Андрея и поехать домой, принять душ и переодеться, а потом вернуться сюда.

Андрей сообщил, что моя машина находится на больничной парковке, оказывается, они пригнали ее сюда еще вчера. И я могла беспрепятственно ехать домой.

Андрей остался, а мы с Леночкой ушли. Девушка обещала вернуться утром, а я через несколько часов.

***

Мне казалось, что в последний раз я была дома целую вечность назад, хотя на самом деле всего лишь прошлым вечером. Каким же субъективным бывает восприятие времени. Всего сутки, а произошло столько событий, которые изменили жизнь многих людей, мальчик Петя так и вовсе лишился этой жизни.

После разговора с Кириллом мысль о Пете не покидала. Я испытывала странные чувства. Нет, не сожаление или чувство вины. Горечь и грусть - вот что. Тоска по упущенному времени. Ведь не мог же Петя родиться предателем, видимо, был в его жизни такой момент, который навсегда изменил его, переломил, а взрослые не заметили, не уберегли. Я не сомневалась, Кирилл возьмет всю вину на себя. Но был ли кто-нибудь виноват в этом?

Неразрешимые вопросы, тысяча мыслей.

Я приняла теплый и неторопливый душ, пытаясь смыть с себя негативные события минувших суток, потом выбралась из ванной, завернувшись в полотенце, и отправилась на кухню в поисках чего-нибудь перекусить.

По дороге обнаружила в прихожей свой сотовый телефон. Подняла.

Задняя крышка треснула пополам, по краям от нее отвалились несколько кусочков, но сам телефон оказался цел и даже включился. Ну, надо же, какой живучий аппарат я выбрала!

Когда телефон полностью загрузился, я обнаружила пропущенный вызов от мамы сегодня утром и три пропущенных от Мартынова.

"Этому чего надо?" - недовольно пробормотал Зверь.

Я была того же мнения.

"Перезвонишь?"

"И не подумаю!"

Стоило перезвонить маме, но я подумала, что уже поздно, и решила позвонить ей с утра.

Я пошла на кухню и сделала себе кофе и бутерброд. Как раз, когда я жевала который, зазвонил телефон. На экране высветилось: "Мартынов".

Я нахмурилась. Видимо, ему пришло сообщение, что я на связи. Ох уж эти новые услуги сотовых операторов!

- Ало, - ответила я не слишком приветливо.

- Привет, - Дима то ли не понял, что означает мой тон, то ли намеренно его проигнорировал. - Куда ты пропала?

Моя интуиция подсказывала, что нужно послать его куда подальше.

- У меня были дела, - сухо ответила я.

- Надо поговорить, - сказал Мартынов.

- Хорошо, как только буду свободна, я тебе сообщу.

"После дождичка в четверг", - услужливо подсказал Зверь.

По голосу Мартынова было слышно, что он напрягся:

- Это срочно.

Я начала злиться.

- Дим, мне кажется, ты мне уже все сказал тогда в парке. Не так ли?

- Нет, - пауза, - есть еще кое-что. Давай я приеду.

- Не сегодня, - отрезала я.

- Я еду.

- Я сказала, не сегодня!

Но ответом были гудки в трубке.

- Зверь! - застонала я. - Ну чего ему от меня надо?

"Настырный малый".

- Что ему могло так резко понадобиться? - недоумевала я.

"Может быть, полиция что-нибудь разнюхала?" - предположил Зверь.

- Возможно, - согласилась я.

Это казалось самым логичным объяснением. Может быть, я зря так плохо думала о Диме, и он просто хотел меня предупредить?

В конце концов, я решила не забивать себе голову, и решать проблемы по мере их поступления. Все равно Мартынов уже выехал, пусть уже приезжает, а там увидим.

"Мы ведь всегда можем его сжечь", - неудачно пошутил Зверь.

Я только зарычала на него и пошла одеваться, пока у меня было время.

Не знаю, откуда Дима ехал, но приехал он быстро - минут за десять, я только-только успела одеться и наполовину высушить волосы.

Услышав звонок в дверь, я неохотно выключила фен и пошла открывать дверь. Хоть бы на телефон позвонил, что подъезжает, так нет же - сразу в звонок.

Словом, я распахнула перед ним дверь не с самым доброжелательным выражением лица. Мартынов же приветливо мне улыбался, словно ничего не заметил.

- Привет, - сухо поздоровалась я.

Дима переминался с ноги на ногу на пороге.

- Можно мне войти?

Я злорадно подумала, что произойдет, если я скажу "нет", а он попробует переступить порог. Как подействует на него защитное заклинание? Золотаревский обещал, что оно причинит боль незваному гостю.

Боль... Я внутренне содрогнулась. Я никому не хотела причинять боль.

- Проходи, - я шире распахнула дверь, впуская его, а затем закрыла ее за ним. - Зачем ты пришел?

Дима смотрел на меня, как ни в чем не бывало, мило улыбаясь.

- Вот так с ходу? - хмыкнул он. - Может быть, хотя бы чаем напоишь?

Я была зла. Я хотела быстрее поехать в больницу к Кириллу, а не тратить время на пустые разговоры, но похоже, с Мартыновым можно было либо по-хорошему, либо действительно его поджарить.

Сегодня я решила быть положительным героем.

- Хорошо, - сдалась я. - Давай попьем чай.

Дима победно улыбнулся и стал разуваться. Я опустила глаза, и мое сердце чуть было не остановилось от шока. Мартынов сказал мне когда-то, что он не любит зимнюю обувь, и предпочитает носить обычные ботинки всю зиму.

И эти ботинки я хорошо помнила. Их я никогда не забывала. С тех пор, как увидела из-под кровати в доме Нины Акимовой.

"Зверь, это он!" - мысленно закричала я, но ничего не успела сделать.

У Мартынова был дар Кирилла, он почувствовал, что я все поняла, мгновенно. У меня не было ни единого шанса.

Дима даже не стал применять волшебную силу. Он с размаха ударил меня со всей силы по лицу.

И я провалилась во тьму.

***

"Очнись, - гудел Зверь в моей голове. - Да очнись же ты!"

"Что произошло?" - я попыталась пошевелиться, но не смогла.

Я чувствовала себя ужасно. Голова кружилась, и я не могла понять, что со мной. На губах ощущался вкус крови.

"Что произошло? - голос Зверя был переполнен яростью. - А то, что Главный Капюшон - это твой Дима! И его моральные принципы вполне позволили шибануть тебя так, что не будь меня, у тебя бы черепушка сложилась вдвое! - он немного сбавил тон: - Я все залечил, просто кровь на губах осталась".

"Где я?"

"О, тут все еще веселее. Ты говорила, преступники всегда возвращаются на место преступления? Вот и пожалуйста. Тот же завод. Да не бойся ты, открывай глаза, тут никого нет".

Я послушалась. Открыла глаза и огляделась.

Действительно, то самое помещение, где я нашла Кирилла. Даже его кровь осталась на бетонном полу.

Я сидела на стуле посередине пространства, руки загнуты за спину и связаны.

"Куда он делся?" - спросила я.

"А шут его знает, пройтись пошел!"

Судя по голосу, Зверь нервничал куда больше меня, я же... Я сама себе удивилась, я была спокойна, я скорее чувствовала облегчение. Он схватил меня, не Кирилла, не кого-то из дорогих мне людей, а меня саму. Наивный, он думает вынудить меня силой отдать Зверя? Собирается пытать? Что ж, пусть попробует. После вчерашнего, мне уже ничего не страшно. И пусть я умру, я умру счастливой, зная, что Кирилл жив, а Зверь не достался этому негодяю.

"Прекрати собираться умирать!" - прорычал на меня Зверь.

"А ты думаешь, он меня отпустит живой? - спросила я, хотя вопрос явно был риторическим. - Прости, Зверёк, но тебе придется умереть вместе со мной".

"Прекрати говорить об этом так спокойно! - закричал он. - Я не хочу, чтобы ты умирала!"

"Я, знаешь ли, тоже не хочу умирать. Но тебя я ему не отдам. А значит, придется умереть".

"А вот и нет! - продолжал злиться Зверь. - Надо что-нибудь придумать".

"Думай", - равнодушно разрешила я, попыталась пожать плечами, но связанные руки мешали.

Что тут можно было придумать, я не знала. Я любила Зверя, я не хотела его смерти, но у нас не было выбора. Мы единое целое, не так ли? А это значит, что и умрем мы вместе. В конце концов, умереть ради великой цели не худшая смерть. Вот Петя умер, как трус и предатель, а я умру с высоко поднятой головой.

Впервые в жизни я была готова умереть и была абсолютно спокойна. Мне нечего было бояться. Мои друзья останутся в безопасности, Кирилл будет в безопасности, потому что они все Мартынову не нужны, они были лишь ключом, чтобы добраться до меня. Не будет меня - и все будут в безопасности.

"Ты рано сдаешься", - не унимался Зверь.

"Спорим, ты уже пробовал прожечь веревки?" - спросила я.

"Как ты узнала?"

"Догадалась. Иначе какого черта я бы до сих пор сидела связанная? Он покрыл их каким-нибудь магическим силовым полем, типа розового купола, и мы не можем их прожечь?"

"Если бы розового! - Зверь не говорил, выплевывал слова. - Красного! Тут жечь - не пережечь".

"Дима не дурак, - я не была удивлена, глупо было бы связывать носителя Огненного Зверя обычной веревкой, да и чем угодно без особой защиты, - а дураком он быть не может, иначе не смог бы водить меня за нос так долго".

Я замолчала. Подумать только, я ведь никогда его ни в чем не подозревала. Кирилл говорил, что почувствовал в его эмоциях нечто неприятное, предупреждал, чтобы я была с ним осторожна. Но ведь я даже в самом страшном сне не могла представить себе подобное!

Это он убил Акимову, а потом делал вид, что ведет дело об ее убийстве. Как удобно - работать в полиции и убивать, всегда знаешь, нет ли подозреваемых, не докопался ли кто до правды.

Подумать только, он утешал меня после смерти Илоны, обнимал, шептал ободряющие слова, хотя сам за несколько часов до этого замучил ее до смерти!

Я даже не чувствовала злости, только омерзение. Моя интуиция никогда меня не обманывала, не зря мое подсознание всегда говорило мне, что от Димы стоило держаться подальше.

Какой же слепой дурой я была.

"Глупо себя винить, - сказал Зверь. - Я вот, сколько лет живу на свете, и то не догадался, еще в женихи его тебе прочил".

"Бывает", - только и ответила я.

Разве я могла обижаться на Зверя и обвинять его? Никто не догадался, никто не почувствовал. Владимир Петрович был прав, видимо, у Мартынова была особая защита. Ведь он никогда не мог увидеть его лица в своих видениях. А Ковров? Антон чувствует других магов и их способности. Он ведь тоже не догадался, не почувствовал, хотя Дима и заходил к нам в офис.

Слепцы, все мы наивные слепцы. Мы не заметили Петю, мы прозевали Мартынова.

За свои ошибки нужно платить. Так, кажется, я только сегодня сказала Кириллу? Что ж, я готова была заплатить сполна. Своей жизнью.

А ведь я действительно считала Диму своим другом, верила ему...

Я никогда никого сознательно не предавала, и для меня было странно и непонятно, как люди с такой легкостью способны обмануть доверие, предать, плюнуть и растереть.

"Всему есть свои причины", - философски заметил Зверь.

Он был прав, всему и всегда существуют свои причины, но от этого не менее больно осознавать, что тебя предали.

Дверь скрипнула и вошел он, Главный Капюшон, Дима Мартынов. Он был в черном плаще-балахоне, только капюшон не был на лице.

- Ждите там, - распорядился он своим сообщникам, которые остались на улице, потом прикрыл дверь, но на засов запирать не стал.

Когда я увидела его в плаще, реальность происходящего стала ощущаться острее. Это все правда, не сон не выдумка, вот он стоит передо мной, живой, настоящий, из плоти и крови. Мой друг, оказавшийся моим самым злейшим врагом.

- Ну, здравствуй, Дима, - мои губы сами собой растянулись в усмешке.

Он хотел напугать меня? Черта с два я доставлю ему такое удовольствие. Если бы я могла, я бы его убила, вот так просто, без единого колебания и сожалений. Но, конечно же, он не собирался предоставить мне такой шанс.

- Здравствуй-здравствуй, - пробормотал Мартынов, заложив руки за спину, он обошел меня вокруг. - Эх, все-таки ты чертовски красива. Веришь ли, я не хотел, чтобы все дошло до этого?

- Верю, - ответила я. - Что дальше?

Как ни странно, я ему действительно верила. Не зря же он обхаживал меня несколько месяцев, пытаясь завоевать мое расположение. Значит, действительно не хотел, чтобы все закончилось так. Но только его былые намерения не способны уже ничего изменить. И, что бы Дима не планировал ранее, теперь у него есть только один выход - убить меня.

- Злючка, - улыбнулся Дима. - Этим ты мне всегда и нравилась. Такая же, как я, тихая с виду, но острые зубки.

- Ошибаешься, - возразила я. - Я не такая, как ты. Ты убийца.

Мартынов рассмеялся.

- А ты? Кто убил моих наемников в августе? Скажешь, Зверь, ты тут ни при чем? Ладно, а Петя? Тоже Зверь?

- То, что я тоже убийца, не делает меня такой же, как ты. Я не получаю от этого удовольствия.

- Ах, ну да, конечно, - он веселился, он все еще не понял моего настроя стоять насмерть.

- Как ты теперь будешь пытать своих жертв с даром Кирилла? - поинтересовалась я. - Хочешь почувствовать на своей шкуре, что делаешь с людьми?

Я сама не знала, зачем я разговаривала с ним, задавала вопросы. Наверное, просто хотелось понять, что способно подвигнуть человека на ту жестокость и беспощадность, с которой он пытал своих жертв ради могущества.

- Ну что ты, дорогая, - он встал передо мной, потом присел на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне. - Я выпил столько сил магов, что уже давно потерял им число. Если бы использовал их всех одновременно, я бы сошел с ума. Я умею пользоваться нужным мне даром в нужное время. Вот, например, сегодня дар твоего благоверного сослужил мне службу, иначе ты могла бы скрыть, что все поняла. Да уж, прогадал с туфлями... Видишь, какой у него оказался полезный дар, а я еще не хотел его брать. А вот, пригодилось.

- Дим, зачем тебе все это? - поддавшись внезапному порыву, спросила я. - Ведь у тебя все было? Благополучная семья, хорошая работа. Зачем все это?

Я все еще не понимала, не могла понять.

- Зачем? - его губы улыбались, но голос стал резким. - Меня с детства все унижали, не считали за человека. А я ведь был магом, я изначально был лучше их всех, а эти людишки смеялись надо мной, и ты тоже. А потом я нашел старую книгу и открыл для себя способ возвыситься, всем доказать, чего я стою.

- Доказал? - спокойно поинтересовалась я. - Теперь тебя кто-нибудь любит? - в моих глазах он выглядел жалко. Причиной оказались всего-навсего детские комплексы и обиды. - Знаешь историю про толстую девочку? Она была толстой, и ее никто не любил. Она думала, это потому, что она некрасивая. Она похудела, но никто не стал ее любить больше, потому что она была дурой. Никого не напоминает?

Он залепил мне пощечину. Видимо, я попала в точку.

Сначала было больно, но Зверь быстро убрал боль.

- Мне не нужна любовь мелких людишек, - заявил он, хотя я прекрасно видела, что он лгал, всего лишь бравада. - Меня боятся, меня уважают, мне этого достаточно. Между прочим, ваш Петя тоже пришел ко мне, потому что его все унижали и не ценили, он искал самоутверждения, и я ему его дал.

- Эй, Петя, слышал? - обратилась я к кучке пепла, которая по-прежнему лежала у дверей. - Странно, молчит. Кажется, его самоутверждение не пошло ему на пользу.

- Он был всего лишь глупый мальчишка, - презрительно бросил Мартынов. - К тому же трус. Ты бы видела, как он верещал, когда мы обрабатывали Илону, с незнакомыми не церемонился, а, как увидел ее, хотел соскочить, остаться чистеньким.

Я покачала головой.

- Видно, не больно-то хотел.

У Пети был миллион шансов прийти и покаяться Золотаревскому, старик бы понял, старик бы простил и помог.

- Знаешь, ты ведь мне действительно нравилась, - продолжал Мартынов. - Я хотел быть с тобой, думал, если мы будем вместе, ты отдашь мне Зверя добровольно. Когда ты сожгла моих людей в фургоне, я решил сменить тактику, испробовать с тобой пряник, а не кнут. Я ведь вел себя идеально, всегда был рядом. Чего тебе еще было надо?

Кажется, сегодня не одна я пыталась что-то понять для себя. Впрочем, это было бесполезно, как для него, так и для меня.

Я покачала головой.

- Я тебе уже говорила, Дим, я просто та, кто я есть. И, видимо, мое подсознание разбирается в людях лучше, чем я сама.

Но, как бы искренне я не пыталась говорить, мы общались словно на разных языках.

- Ты встретила своего святого Кирилла Золотаревского и даже не смотрела в мою сторону, - желчно бросил Мартынов.

Надо же, он обвинял во всем Кирилла, даже не меня.

Я поняла, что мне больше нечего сказать этому человеку. Мне больше не были интересны его мотивы. Передо мной просто стоял маленький никому и никому не нужный садист-убийца с манией величия.

Я больше ничего не хотела знать, видеть и слышать. Зверь как-то сказал мне: никогда не суди людей по себе, не пытайся вогнать их в те же рамки. Он был прав.

Не знаю, что прочел Мартынов в моем взгляде, но он вдруг встал.

- Довольно пустых разговоров, - сказал он резко.

Я была с ним солидарна. Наш разговор ни к чему не привел. Меня только замутило. Этот человек мучил и убивал других только ради того, чтобы кому-то что-то доказать. Я чувствовала отвращение.

- Что ж, в память о своей симпатии к тебе, предлагаю тебе отдать мне Огненного Зверя и идти с миром. Мне не будет никакой пользы от твоей смерти. Отдай мне то, что я хочу, и я отпущу тебя.

Мы смотрели друг другу в глаза, и оба знали, что он лгал. Что бы я ни сделала, он бы не оставил меня в живых, потому что я видела его лицо. Такие, как он, свидетелей не оставляют. Впрочем, сейчас Дима не рассчитывал на мою мыслительную деятельность, он надеялся напугать меня, достучаться до моего эгоизма. Но ему не повезло, сегодня мой инстинкт самосохранения отключился окончательно и бесповоротно.

Мои губы тронула печальная улыбка.

- Дим, неужели ты думаешь, что если я готова была позволить Кириллу умереть, лишь бы тебе не достался Зверь, я отдам его тебе ради своей собственной жизни? Ты жалок. Мне все равно, что ты будешь со мной делать, Зверя ты не получишь.

За эти слова я получила новую пощечину.

- Ты не знаешь, что говоришь, - желчно пообещал он. - Ты маму родную проклянешь, если я за тебя возьмусь.

Он так ничего и не понял, совсем ничего...

- Правда? - мой голос не был полон сарказма, не было в нем и вызова или бравады, я говорила тихо и спокойно, все чувства притупились, осталась только грусть. - Вчера я уже вынесла все прелести твоей обработки, и не сломалась и никого, кроме тебя, не прокляла. Хочешь попробовать еще? Что ж, валяй. Но Зверь умрет со мной. Ты это знаешь, я это знаю и Зверь это знает.

- Ты отдашь мне его! - его лицо побагровело от ярости, победной улыбки как не бывало.

Я же оставалась спокойной. Таким спокойствием обладает разве что кирпичная стена, спокойствием, которое не пробить.

- Можешь разрезать меня на три куска, а можешь пилить тупой пилой, - мой голос звучал твердо, - это как твое воображение позволит. Но Зверя ты не получишь, мы умрем с ним вместе. Знаешь, так бывает, настоящие друзья умирают друг за друга.

"Прости, Зверёк", - попросила я прощения.

"Не мешай, я думаю", - отозвался Зверь.

Он думал, он не смирился, искал выход. Но не из каждой ситуации бывает выход. Я все для себя решила. Лучше умереть, чем дать Диме могущество, которое он обретет, получив Огненного Зверя.

В этот момент у Мартынова зазвонил телефон, он достал трубку из кармана, посмотрел, кто ему звонил, и вышел на улицу.

- Прощай, Зверь, - вслух сказала я. - Я тебя люблю.

"Ты не должна умирать!" - закричал в отчаянии Зверь.

- Так бывает, Зверёк, ты же знаешь, - мне хотелось плакать, но не за себя, а за него, ведь его я тоже обрекала на смерть ради своих убеждений, не плакала, только потому, что твердо решила, что такая мразь, как Мартынов, никогда не увидит моих слез.

"Нам совсем не нужно умирать вдвоем. Ты должна жить", - решимость в его голосе меня испугала.

"Что ты задумал?" - я снова перешла на мысленный разговор, Дима еще не возвращался.

"Ты должна передать меня", - твердо сказал Зверь.

"Ты же знаешь, я не имею права, он..."

"Послушай меня, - быстро заговорил он. - Ты должна передать меня. Ты помнишь момент вживления?"

Конечно же, я помнила. До вчерашнего дня я думала, что боли страшнее не существует.

"Вот именно, - продолжал Зверь. - Думаешь, он сможет тут же вскочить и побежать совершать злодеяния?"

"Нет", - признала я.

"Спорим, он не знает подробностей про вживление? Ты должна сделать вид, что подумала, и согласиться на его условия. Передашь меня ему, а когда начнется вживление, убей его. Сделай, что хочешь, перережь горло, заколи. Он не сможет сопротивляться, это я тебе гарантирую".

"Но тогда ты умрешь вместе со своим новым носителем!" - я испугалась, от равнодушия не осталось и следа.

Зверь хмыкнул, совсем как всегда, будто мы обсуждали повседневные дела:

"А пять минут назад ты не готова была к тому, что я умру?"

"Я не... Я собиралась умереть вместе с тобой!"

"Изольда, - его голос стал чуточку грустным. - Скажи, почему ты была готова умереть?"

"Потому что Кирилл жив, потому что..." - я осеклась, догадавшись, к чему он вел.

"Ты все правильно поняла, - подтвердил Зверь. - Я умру спокойным, зная, что ты останешься в живых".

"Звеееерь!" - на глаза лезла непрошенная влага. Я понимала, что он прав, и дело даже не во мне и не в моей жизни. Если мы умрем вместе, Мартынов останется жив, никто не сможет его остановить, он не получит Зверя, но от этого не прекратит свои злодеяния. Его нужно остановить, во что бы то ни стало, нужно.

"Ты меня поняла?" - спросил Зверь, желая удостовериться.

- Поняла, - прошептала я.

"У нас мало времени, - торопливо продолжал Зверь. - И я хочу, чтобы ты знала, я ни о чем не жалею, вся моя долгая жизнь не стоит нескольких месяцев вместе с тобой. Ты помогла мне увидеть дружбу и любовь не со стороны, а испытать самому. Я менял носителей, но для меня они все были безликими, для меня не имело значения, в ком я нахожусь, я просто наблюдал за миром. С тобой я впервые почувствовал себя почти человеком. Спасибо тебе за это".

Я не знала, что сказать. В глазах стояли слезы. Это было так несправедливо, так неправильно. Огненный Зверь - волшебное существо, но с настоящей человеческой душой. Он имел право на жизнь, он...

"Я люблю тебя", - это все, что я сказала, это все, что он должен был от меня услышать.

"Ради любви такой девушки стоит умереть", - невесело пошутил он.

Дверь снова скрипнула, Мартынов возвращался.

- О! - удивился он, увидев у меня в глазах слезы, остановился, словно прислушиваясь, наверное, считывал мои чувства даром Кирилла.

В этот момент я чувствовала решимость и отчаяние, нежелание отдавать Зверя и понимание, что я должна была это сделать. Мое отчаяние было таким сильным, что мне стало тяжело дышать.

Мои чувства понравились Мартынову.

- Ты передумала? - на его лицо снова поползла улыбка. - Позволь узнать, с чего такие перемены?

- Зверь уговорил, - честно ответила я.

- О, - теперь Дима откровенно смеялся. - В таком случае, мы со Зверем сработаемся. Рад, что кто-то оказался умнее тебя.

Да, Зверь оказался умнее, великодушнее, лучше...

- Отпусти меня, и я передам его тебе, - сказала я.

Дима изогнул бровь:

- И никаких подвохов, если я тебя развяжу?

- Куда я денусь? Сила Зверя слабее твоей, я не смогу бежать. Он нужен тебе, как дополнение, и только.

Дима обдумал мои слова, но не нашел в них ни одной уловки. Он был прав, я не играла и не притворялась. Бежать вместе со Зверем мы не могли. Если бы у нас был шанс, я бы никогда не позволила своему другу умереть.

- Хорошо, - кивнул Мартынов, - что нужно для передачи?

- Ничего особенного, - ответила я. - Закрой двери, чтобы нам никто не мешал и развяжи меня. И пусть твои головорезы ждут на улице, рядом никого не должно быть.

- Если ты попробуешь сбежать... - пригрозил Дима.

Он все еще пытался мне угрожать, глупец...

- Я не сбегу, - уверила я. - Ты можешь читать мои чувства. Я не лгу.

Мартынов медленно кивнул.

- Да, ты не врешь, - пошел и закрыл дверь на засов. - Что ж, давай.

Он вскинул руку, и путы на моих запястьях исчезли. Я выпрямила руки, потерла места, где давила веревка, потом встала.

"Дотронься до него, напрягись и представь, что выбрасываешь меня, - сказал Зверь. - Это просто. На нашем уровне единения у тебя получится автоматически".

Я поняла, что он имел в виду. К тому же я видела, как его передала мне Акимова, всего лишь одно прикосновение...

Я подошла к Мартынову и положила руку ему на предплечье. Его лицо приняло совершенно детское выражение. Трудно было представить, что этот человек способен на пытки и убийства. Что ж, я тоже была готова убить.

"Прощай, Зверь".

"Прощай, Изольда".

Было больно осознавать, что я слышала его голос в последний раз.

Я сморгнула слезы и сделала над собой усилие, как просил Зверь. Моя ладонь осветилась ярким огненным светом, как когда-то у Акимовой.

Зверь уходил из моего тела. Навсегда.

Свет под моей ладонью погас. Я почувствовала слабость в ногах и усталость, разом навалившиеся на меня. Мое тело больше не поддерживалось Зверем, оно стало прежним. А в голове была звенящая пустота.

"Зверь?" - на всякий случай позвала я, чтобы убедиться, но мне никто не ответил.

Мартынов же ликовал. Он рассматривал ожог на руке в форме моей ладони.

- И это все? - радостно воскликнул он. - Так просто? Он теперь мой!

- Он твой, - подтвердила я. - Наслаждайся.

Что-то такое мелькнуло в моих чувствах или в тоне моего голоса, что Дима нахмурился. Он ощущал подвох, но еще не понял, в чем он.

Мартынов окинул меня оценивающим взглядом и скривился:

- А теперь я вынужден сообщить, что соврал, и мне придется тебя убить.

Я ничего не ответила, я только смотрела на то место, до которого только что дотронулась. Он проследил за моим взглядом, удивленно поднял руку, на которой вскипали огромные пузыри, как на поверхности кипящего масла.

- Что за?.. - пробормотал Мартынов.

Я пожала плечами.

- Обычный процесс вживления, - он смотрел на меня недоверчиво. - Чистая правда. Со мной было все точно так же.

И тут Дима взвизгнул и стал опускаться на колени, обхватив здоровой рукой обожженную руку.

- Ты не говорила, что это так больно! - прорычал он.

Я снова равнодушно пожала плечами.

- Ты не спрашивал.

- Чеееерт! - Мартынов взвыл от боли, на его руке появились искорки, она вот-вот должна была загореться.

Дима уже не обращал на меня внимания, скорчившись на полу.

Я подошла к катушке с цепью, конец которой уходил под потолок, а затем был перекинут через балку и свисал вниз. Именно на этой цепи и был подвешен Кирилл.

Я дернула рычаг, катушка завертелась, конец цепи с грохотом упал на пол. Я просто действовала, стараясь не думать. Взяла цепь и пошла к Мартынову. Все его плечо уже было охвачено пламенем.

- Как больно! - выл он.

- О да, Димочка, это больно, - ответила я, но мне показалось, он меня даже не слышал.

Я накрутила цепь вокруг его шеи, потом пошла обратно. Я двигалась, как зомби, или как робот, перед которым точно поставлена задача.

- А сейчас сдохни, - прорычала я, пнула ногой рычаг, катушка начала наматывать цепь обратно. Мартынова потащило на цепи по полу, а потом к потолку.

Он что-то визжал, дергался, а пламя уже охватило все его тело.

А я стояла и смотрела, как дергаются его ноги. Равнодушно, лишенная всяких чувств.

Пламя начало гаснуть, ноги Мартынова безвольно повисли.

- Мой ласковый и добрый Зверь, - прошептала я, я стояла, не шевелясь, а слезы так и бежали по лицу.

Я думала, что испытаю облегчение, когда Дима умрет, но я ошиблась, я чувствовала всю ту же боль и отчаяние, потому что мой лучший друг умирал вместе с ним.

Наверное, я могла бы простоять так долго, пребывая в полнейшем шоке, пока за мной бы не пришли сообщники Мартынова.

Но вдруг тело Димы дернулось, сломанная шея выпрямилась.

- Чего ты ждешь?! - прикрикнул на меня голос Мартынова, но совсем с другой, знакомой, родной интонацией. - Я еще успею поджечь это здание к чертям собачим! Ну же, Изольда! Очнись! Беги!

Я словно вышла из ступора, кивнула и бросилась к двери.

Когда уже взялась за засов, обернулась.

Лицо Мартынова улыбнулось мне совсем другой улыбкой, доброй и искренней.

- Я люблю тебя, - сказал Зверь. - Не грусти обо мне.

А потом уже мертвое тело Мартынова вскинуло руки, выпуская огонь, загорелись балки.

Я распахнула дверь.

- Все сюда! - заорал Зверь голосом Мартынова.

Мне стоило только отойти, чтобы меня не затоптали человек десять в черных плащах, мгновенно кинувшихся на зов хозяина. Как цепные псы. А я так и не увидела их лиц...

- Прощай, - прошептала я и выскользнула на улицу, потом навалилась на дверь и закрыла на засов снаружи.

Внутри что-то громыхнуло, послышались крики. Зверь уходил красиво, он уходил не один, забрав с собой своих врагов.

Я слышала треск пламени. Мои враги и мой лучший друг умирали в этом огне.

Я всхлипнула и пошла прочь.

На улице было уже совсем темно, вокруг лежал снег. Я была в легком свитере и впервые за несколько месяцев почувствовала холод.

Чуть вдалеке стояли припаркованные машины Черных Капюшонов. Что ж, им они больше не понадобятся.

Я, не задумываясь, выбрала машину Мартынова, и забралась в нее, включила печку, ключ зажигания был замке.

Андрей потом поможет спалить эту машину, чтобы не оставить улик, а сейчас нужно было убираться отсюда, пока кто-нибудь не увидел пламя и дым и не вызвал полицию и пожарных.

Я завела машину, последний раз обернулась на охваченное огнем здание и поехала прочь.

Больше не было Черных Капюшонов. И больше не существовало Огненного Зверя.

Слезы потоком катились по лицу, но я упрямо ехала вперед.

Зверь умер ради меня, он хотел, чтобы я жила, и я буду жить, чего бы мне это не стоило.

Я вспоминала себя до встречи со Зверем, потерянную, запутавшуюся, не знающую, кто я и зачем. Теперь я четко знала, кто я такая. А еще я знала, что я сильнее, чем думала, и я буду бороться за тех, кого я люблю, что бы ни случилось.

И я никогда не забуду, что для меня сделал мой ласковый и добрый Зверь...

Эпилог

- Это правда? - не поверила мама, когда я ей позвонила. - Ты приедешь?

- Да, мамочка, - я улыбнулась Кириллу, который только что забрался в машину. - Мы уже выезжаем.

- О Господи! - мамин голос стал выше. - Ты сказала "мы"?!

- Мы, - твердо повторила я, потом обернулась и подмигнула Линке-Малинке на заднем сидении.

- Ну почему не предупредили? - запереживала мама. - Мы бы подготовились, мы бы...

- Все хорошо, - я не позволила ей продолжить. - Мам, все правда хорошо. Мы выезжаем.

Я убрала телефон в карман и потянулась к Кириллу, чтобы его поцеловать.

- А там гуси будут? - Линка влезла между нами.

Кирилл засмеялся и потрепал ее по волосам.

- И даже индюк, - пообещал он.

Девочка с шумом втянула в себя воздух в предвкушении.

- А теперь быстро в кресло и пристегнись, - строго сказал ей Кирилл. - А то передумаем.

Линка испуганно пискнула и бросилась устраиваться в детском кресле, прикрепленном к заднему сидению.

Кирилл проследил за ее действиями и одобряюще кивнул, когда она устроилась. Потом он повернулся ко мне, его взгляд стал тревожным.

- А как они воспримут?.. - он качнул головой в сторону Линки-Малинки.

- Они будут рады, - заверила я. - Иначе и быть не может.

Кирилл улыбнулся и завел машину.

Больше незачем было прятаться и не от кого.

Кирилл быстро пошел на поправку, и его выписали из больницы, а потом набравшаяся сил Линка-Малинка вылечила его оставшиеся синяки и раны, так что даже шрамов не осталось.

Жизнь потекла дальше. Мы были вместе: я, Кирилл и наши друзья. Вместе, что бы ни произошло.

Мы уничтожили машину Мартынова, как только я добралась до Андрея. Не осталось никаких улик, которые указывали бы на меня.

Весь город облетела новость о пожаре на старом заводе, где обнаружили двенадцать обгоревших трупов, но причину возгорания обнаружить не удалось.

Жизнь потекла дальше.

Так всегда бывает, люди уходят, а оставшиеся в живых продолжают жить. Хранят скорбь в своем сердце и продолжают жить.

Я и Кирилл теперь были самыми обычными людьми среди магов. Но и без сверхспособностей нам хватало дел в Яслях. Владимир Петрович хотел, чтобы мы продолжили его дело, и мы готовы были на все, чтобы не обмануть его ожидания.

Он просил быть сильными, он просил верить в себя... Старый мудрый кукловод, как же мне его не хватало. Его и Зверя.

Иногда мне снилось, что Зверь снова во мне, мы смеялись и подолгу разговаривали, как раньше. А когда я просыпалась, то снова и снова обнаруживала, что это был всего лишь сон, и Зверя больше нет. Я радовалась, что Кирилл больше не мог слышать моих чувств, я не хотела, чтобы он страдал вместе со мной. Он и так переживал из-за смерти Илоны и Владимира Петровича, а также мучился чувством вины из-за Пети, не хватало ему еще и тоски по Зверю.

Мой ласковый и добрый Зверь. Он многому меня научил, он изменил меня за три месяца так, как я не менялась всю свою жизнь. Он открыл новую меня, и эта новая я больше ничего не боялась, я была готова встречать в лицо все трудности, которые появятся у меня на пути. Я больше не боялась даже смерти, уж слишком близко я с ней столкнулась, я не боялась боли, страшнее, чем мне уже пришлось испытать, я не могла даже представить. И я была благодарна Богу за все, что со мной случилось в моей жизни, потому что я встретила таких замечательных людей на своем пути. И Огненного Зверя, который, по-своему, тоже был человеком.

Кто-то мудрый сказал, если вас никто не любит, будьте уверены, это ваша вина. Как жаль, что Дима Мартынов и мальчик Петя вовремя это не поняли. А я любила и была любима, и, по-моему, именно ради этого и стоит жить.

Владимир Петрович, Илона и Зверь - те, кого я никогда не забуду, и те, кому я буду благодарна всю свою жизнь. До последнего вдоха.

Кирилл включил радио. Из динамика полилась песня: "Мой ласковый и нежный зверь".

Я улыбнулась и отвернулась к окну, тайком смахивая слезы...

май 2012г.

Content

Солодкова Татьяна Владимировна Огненный Зверь