Вокруг Света

Журнал «Вокруг Света» №06 за 2007 год

Фантазии афрокуаферов

Сотню косичек, перманент «под Анджелу Дэвис» или артистические дрэды можно увидеть сегодня на голове жителя любой части света. Родина этих экстравагантных, на взгляд европейца, причесок — Африка. Африканские парикмахеры — большие мастера своего дела, их умение ценится очень высоко

В Древнем Египте — первой цивилизации, появившейся на Африканском континенте, свободные люди брили свои головы и выщипывали волосы по всему телу. Как сейчас говорят — для чистоты, что не совсем справедливо. Египтянин, бреясь, в первую очередь заботился не о чистоте тела, а расчищал площадку для посланий к другим людям и богам. На гладкое тело удобнее наносить рисунки, а к бритой голове — прикреплять ритуальные навершия — головные уборы или парики. Мода на египетские навершия, в основном повторявшие форму Солнца, распространилась по всему континенту — от «кокошников» и «обкладин» Северной Африки до огромных волосяных вееров народов Центральной Африки.

Бритая или коротко стриженная голова — древнейшая прическа этого континента — до сих пор остается самой популярной у мужчин-африканцев. Ношение же париков активно практикуют до 70% африканских женщин этого материка. Правда, парики эти все чаще бывают европейскими — из прямых светлых и коротких волос.

Такие косички, или брейдс, плотно скрученные, как будто обмотанные изолентой, популярны по всей Африке. Их делают для удобства, «чтобы волосы не мешали». Буркина-Фасо

Запад: причесанные матроны

Расцвет парикмахерского искусства Африки пришелся на XVII—XIX века — времена «королевств». Именно тогда прически начали делать не на париках, а из собственных волос. Это означало, что человек с помощью прически не столько участвовал в текущем ритуале — свадьбе или похоронах, сколько стремился «остаться самим собой» как можно дольше, вне зависимости от происходящего.

Тогда в Африке преобладали «веерные» убранства головы — наследники древнеегипетских «солярных» наверший. Но соорудить огромный веер из собственных волос и удержать его в «парусном» состоянии едва ли возможно. Поэтому парикмахеры поменяли механизм создания причесок. В некоторых регионах (в Гвинее и Мали ) «парусные веера» сменились продольными «хохолками» (типа «ирокез»). А мастера из Конго придумали грандиозную «каскадную прическу» (на языке луба — «минкада») — ряд «опрокинутых» вееров из косичек, спускающихся по затылку каскадами. На сооружение минкады уходило до пятидесяти часов.

В это же время появились знаменитые парикмахеры и «салоны красоты». При создании фасонов использовали разнообразные красящие и фиксирующие растительные, а также минеральные растворы. Салоны снабжали клиентов и аксессуарами: гребнями, бусинками, перьями, амулетами. Пользоваться их услугами могли только состоятельные господа, а мастера причесок ценились выше воинов.

Конго до сих пор славится своими мастерами. Например, во многих городах ЮАР почти 60% парикмахеров — конголезцы. Только теперь они делают не громоздкие королевские минкады, а популярные современные прически, придуманные в разных концах Черного континента. На заработок африканские парикмахеры не жалуются: они и сегодня получают больше солдат, полицейских и даже частных охранников.

Древний восточноафриканский культ змеи с головой льва нашел отражение в традиционной прическе — косичках-змеях с «головками» из тяжелых бусин. Эфиопия

Культовый фасон африканских интеллектуалов называется «афро». Это пышная воздушная шапка волос вокруг головы, как у Анджелы Дэвис или Воле Шойинки. Афро — универсальная прическа. Она хорошо сочетается и с нарядом этно, и с пиджаком.

Несмотря на яркую «африканскость», афро — прическа европейского типа. В том смысле, что обновлять ее нужно каждый день. Хотя это обновление сводится к простому расчесыванию, парикмахеры предупреждают, что «далеко не всякий сможет поддерживать афро». Ведь, согласно статистике, 60% наших современников ухаживают за волосами не чаще одного раза в неделю.

Родина афро — Западная Африка. Разновидностей этого фасона много. Самая дорогая прическа на основе расчесанных волос называется «бананы» (bananas), когда волосы окружают голову в виде грозди этих плодов. Строгие и «холодные», «официальноделовые бананы» носит одна из самых влиятельных здешних дам — жена президента Камеруна Шанталь Бийа — «Мама Африка», признанная законодательница местных мод. Ей подражают миллионы других матрон континента. Что-то типа bananas носят импозантные дамы по всему миру. Отдавали им дань и россиянки, например Валентина Терешкова и Валентина Матвиенко. Только нашим соотечественницам, в отличие от госпожи Бийа, приходилось свои «бананы» еще и начесывать.

Bananas в Африке — это «дорогая прическа на один день» и, как тут говорят, «самый дешевый способ заявить о своем богатстве».

Афро — самая респектабельная из африканских причесок. Ее придумали на западе континента, где европейское влияние особенно велико

Восток: нечесаные «львы»

Противоположность афро представляют «дрэды» (dread), или «ужасные локоны» — прическа богемы, имитирующая естественную спутанность волос. Это любимая прическа ямайских растафари, зовущих «вернуться в Африку». Поэтому на континенте ее часто называют «растас».

Дрэды, придуманные в Восточной Африке, не требуют ежедневного ухода и, в пику афро, они принципиально «нечесаные». В отличие от западной части континента, где примером для парикмахерского подражания были арабы, европейцы и американцы, то есть «другие люди», в Восточной Африке источником вдохновения стилистов был мир природы. Максима африканского направления турбизнеса — «на Западе стоит смотреть на людей, на Востоке — на животных» — помогает понять и феномен парикмахерского искусства этого континента. Например, прическа масаев, состоящая из сотен тонюсеньких косичек, доходящих до пояса, — подражание природе. Масаи верят, что их народ происходит от львов. Поэтому волосы — признак мужественности. Женщины же бреются налысо — им, как и львицам, гривы неположены.

Сегодняшние масаи, превратившиеся в «туристическое племя» , стали удивительными чистюлями. Они проводят целые дни за выплетанием и украшением своих длинных косичек. Но еще сто лет назад люди этого племени, как и многие их соседи, тратили время на промазывание своих свалянных локонов «защитными» смесями для отпугивания «злых духов». То есть кашицей из древесины, жирами, глиной, красной землей и даже экскрементами животных, «вмазывая» в них одновременно «силу льва» — клочья волос из львиных грив.

Теперь они не любят вспоминать времена своей «дикости». Но все же известно, что именно молодые масаи делают растас лучше всех. Три парикмахерских салона на границе парка Масаи Мара полны иностранных туристов и приносят огромную прибыль.

Некоей разновидностью дрэдов можно считать американскую «дикую» укладку (wild), стилизующую нечесаные волосы, не сформированные в пряди и локоны, а разлетающиеся в разные стороны в художественном беспорядке. Wild считается одной из самых сексуальных афропричесок.

Юг: узлы разведчиков

Малоизвестная в России и Европе, но весьма популярная в США прическа «узлы банту» (knots bantu) восходит к южноафриканским зулусам. Она представляет собой «ковер» из небольших плотных шариков, в которые сворачивают локоны. Империя зулусов во времена ее расцвета при правлении Чаке была великолепно отлаженной военной машиной. «Узлы банту» — это идеальная «военная» афроприческа — аккуратная, легкая для самостоятельного исполнения, не портящаяся ото сна, подходящая к любой длине волос и удобная для ношения под любыми головными уборами.

По экономичности сравнимая с короткой стрижкой, она выгодно отличается от последней своим скрытым «военным потенциалом»: развязав узлы, можно в любой момент стать неузнаваемым.

Замужние женщины племени химба из Намибии заплетают волосы в косички и обмазывают их смесью жира с оранжевой охрой

Центр: шнурковое ар нуво

И наконец, афрокосички. «Зерна», или «шнурки», как это называется в Африке. В наши дни они бывают короткими и длинными, одинарными и двойными, висящими свободно или прилегающими к голове, идущими ровно или волной, а то и складывающимися в узлы и цветочки (trini braids) или стоящими торчком (bush baby). Механику плетения можно упростить до двух переплетающихся прядей — тогда это будут «завитки» (curls), а если их завить все вместе, будет уже «вихрь» (twist).

В том или ином виде косички всегда плели практически во всех африканских племенах. Но наибольшую известность получили косички народов Нигерии, создавших сотни моделей этой прически. Множество проживавших бок о бок племен сделали прическу своим родовым знаком. Для того чтобы «родовой» рисунок из косичек на голове был идеальным, некоторые народы наносили его схему еще на младенческую головку и затем позволяли волосам расти только в соответствии с нею, выбривая дорожки между фигурами.

По случайности причудливые нигерийские композиции из косичек в виде цветов, насекомых, змей, рожек и рогов, колпаков, горшков, птиц или слагающиеся в абстрактные религиозные или иные символы в середине 1910-х годов разительно совпали со стилем ар нуво, вошедшим в моду в Европе. Белолицые девушки начали использовать маленькие косички для украшения своих романтических причесок. Но с Первой мировой войной эта декадентская мода развеялась.

Коренное парикмахерское искусство Африки процветало до 1940-х годов. Но Вторая мировая война и последующая антиколониальная борьба были не лучшим временем для парикмахерской практики. Зато — неплохим для парикмахерской «теории». Именно в этот период главным символом афроцентризма — собственной философии черной расы — стал стиль «Черные волосы». В 1960-е «Черные волосы» вышли в свой победный, всемирный поход. Право на ношение ярких афропричесок в те времена отстаивалось с той же яростью, какую сегодня демонстрируют носительницы хиджабов. Активнее всего «Черные волосы» проявляли себя в Америке. И вот результат: в 2006 году годовой оборот американской индустрии «Черных волос» превысил один миллиард долларов. Это означает, что в среднем на каждого афроамериканца, включая младенцев и стариков, приходится по 4,6 доллара парикмахерских расходов в месяц. Для сравнения: на каждого россиянина приходится 1,8 доллара. Подобная статистика относительно Африки не ведется.

Анна Бражкина

Читайте также на сайте «Вокруг Света»:

В ухо, в горло, в нос

Фальстарт космических челноков

100 лет назад отцы — основатели космонавтики вряд ли могли себе представить, что космические корабли будут выбрасывать на свалку после одного-единственного полета. Неудивительно, что первые проекты кораблей виделись многоразовыми и зачастую крылатыми. Долгое время — до самого начала пилотируемых полетов — они конкурировали на чертежных досках конструкторов с одноразовыми «Востоками» и «Меркуриями». Увы, большинство многоразовых кораблей так и остались проектами, а единственная система многократного применения, принятая в эксплуатацию (Space Shuttle), оказалась страшно дорогой и далеко не самой надежной. Почему так получилось?

Ракетостроение имеет в своей основе два источника — авиацию и артиллерию. Авиационное начало требовало многоразовости и крылатости, тогда как артиллерийское было склонно к одноразовому применению «ракетного снаряда». Боевые ракеты, из которых выросла практическая космонавтика, были, естественно, одноразовыми.

Когда дело дошло до практики, конструкторы столкнулись с целым комплексом проблем высокоскоростного полета, в числе которых — чрезвычайно высокие механические и тепловые нагрузки. Путем теоретических исследований, а также проб и ошибок инженеры смогли подобрать оптимальную форму боевой части и эффективные теплозащитные материалы. И когда на повестку дня встал вопрос о разработке реальных космических кораблей, проектанты оказались перед выбором концепции: строить космический «самолет» или аппарат капсульного типа, похожий на головную часть межконтинентальной баллистической ракеты? Поскольку космическая гонка шла в бешеном темпе, было выбрано наиболее простое решение — ведь в вопросах аэродинамики и конструкции капсула куда проще самолета.

Быстро выяснилось, что на техническом уровне тех лет сделать капсульный корабль многоразовым практически нереально. Баллистическая капсула входит в атмосферу с огромной скоростью, а ее поверхность может нагреваться до 2 500—3 000 градусов. Космический самолет, обладающий достаточно высоким аэродинамическим качеством, при спуске с орбиты испытывает почти вдвое меньшие температуры (1 300—1 600 градусов), но материалы, пригодные для его теплозащиты, в 1950—1960-е годы еще не были созданы. Единственной действенной теплозащитой была тогда заведомо одноразовая абляционная обмазка: вещество покрытия оплавлялось и испарялось с поверхности капсулы потоком набегающего газа, поглощая и унося при этом тепло, которое в противном случае вызвало бы недопустимый нагрев спускаемого аппарата.

Попытки разместить в единой капсуле все системы — двигательную установку с топливными баками, системы управления, жизнеобеспечения и энергопитания — вели к быстрому росту массы аппарата: чем больше размеры капсулы, тем больше масса теплозащитного покрытия (в качестве которой использовались, например, стеклотекстолиты, пропитанные фенольными смолами с довольно большой плотностью). Однако грузоподъемность тогдашних ракет-носителей была ограниченна. Решение было найдено в делении корабля на функциональные отсеки. «Сердце» системы обеспечения жизнедеятельности космонавта размещалось в относительно небольшой кабине-капсуле с тепловой защитой, а блоки остальных систем были вынесены в одноразовые отделяемые отсеки, естественно, не имевшие никакого теплозащитного покрытия. К такому решению конструкторов, как представляется, подталкивал и небольшой ресурс основных систем космической техники. Например, жидкостный ракетный двигатель «живет» несколько сотен секунд, а чтобы довести его ресурс до нескольких часов, нужно приложить очень большие усилия.

Предыстория многоразовых кораблей

Одним из первых технически проработанных проектов космического челнока был ракетоплан конструкции Ойгена Зенгера. В 1929 году он выбрал этот проект для докторской диссертации. По замыслу австрийского инженера, которому было всего 24 года, ракетоплан должен был выходить на околоземную орбиту, например, для обслуживания орбитальной станции, а затем возвращаться на Землю с помощью крыльев. В конце 1930-х — начале 1940-х годов в специально созданном закрытом научно-исследовательском институте он выполнил глубокую проработку ракетного самолета, известного как «антиподный бомбардировщик». К счастью, в Третьем рейхе проект реализован не был, но стал отправной точкой для многих послевоенных работ как на Западе, так и в СССР. Так, в США, по инициативе В. Дорнбергера (руководителя программы V-2 в фашистской Германии), в начале 1950-х годов проектировался ракетный бомбардировщик Bomi, двухступенчатый вариант которого мог бы выходить на околоземную орбиту. В 1957 году американские военные начали работу над ракетопланом DynaSoar. Аппарат должен был выполнять особые миссии (инспекция спутников, разведывательно-ударные операции и др.) и в планирующем полете возвращаться на базу. В СССР, еще до полета Юрия Гагарина, рассматривалось несколько вариантов крылатых пилотируемых аппаратов многоразового использования, таких как ВКА-23 (главный конструктор В.М. Мясищев), «136» (А.Н. Туполев), а также проект П.В. Цыбина, известный как «лапоток», разработанный по заказу С.П. Королева. Во второй половине 1960-х годов в СССР в ОКБ А.И. Микояна, под руководством Г.Е. Лозино-Лозинского, велась работа над многоразовой авиационно-космической системой «Спираль», которая состояла из сверхзвукового самолета-разгонщика и орбитального самолета, выводимого на орбиту с помощью двухступенчатого ракетного ускорителя. Орбитальный самолет по размерности и назначению в общих чертах повторял DynaSoar, однако отличался формой и техническими деталями. Рассматривался и вариант запуска «Спирали» в космос с помощью ракеты-носителя «Союз». Из-за недостаточного технического уровня тех лет ни один из многочисленных проектов многоразовых крылатых аппаратов 1950—1960 годов не вышел из стадии проектирования.

Первое воплощение

И все же идея многоразовости ракетно-космической техники оказалась живучей. К концу 1960-х годов в США и несколько позднее в СССР и Европе был накоплен изрядный задел в области гиперзвуковой аэродинамики, новых конструкционных и теплозащитных материалов. А теоретические исследования подкрепились экспериментами, в том числе полетами опытных летательных аппаратов, самым известным из которых был американский Х-15.

В 1969 году NASA заключило первые контракты с аэрокосмическими компаниями США на исследование облика перспективной многоразовой транспортной космической системы Space Shuttle (англ. — «космический челнок»). По прогнозам того времени, к началу 1980-х годов грузопоток «Земля-орбита-Земля» должен был составить до 800 тонн в год, и шаттлам предстояло ежегодно совершать 50— 60 полетов, доставляя на околоземную орбиту космические аппараты различного назначения, а также экипажи и грузы для орбитальных станций. Ожидалось, что стоимость выведения грузов на орбиту не превысит 1 000 долларов за килограмм. При этом от космического челнока требовалось умение возвращать с орбиты достаточно большие нагрузки, например дорогие многотонные спутники для ремонта на Земле. Надо отметить, что задача возврата грузов с орбиты в некоторых отношениях сложнее вывода их в космос. Например, на кораблях «Союз» космонавты, возвращаясь с Международной космической станции, могут взять менее сотни килограммов багажа.

В мае 1970 года, после анализа полученных предложений, NASA выбрало систему с двумя крылатыми ступенями и выдало контракты на дальнейшую проработку проекта фирмам North American Rockwell и McDonnel Douglas. При стартовой массе около 1 500 тонн она должна была выводить на низкую орбиту от 9 до 20 тонн полезного груза. Обе ступени предполагалось оснащать связками кислородно-водородных двигателей тягой по 180 тонн каждый. Однако в январе 1971 года требования были пересмотрены — выводимая масса выросла до 29,5 тонны, а стартовая— до 2 265 тонн. По расчетам, пуск системы стоил не более 5 миллионов долларов, но вот разработка оценивалась в 10 миллиардов долларов — больше, чем был готов выделить конгресс США (не будем забывать, что США вели в то время войну в Индокитае).

Перед NASA и фирмами-разработчиками встала задача — снизить стоимость проекта по крайней мере вдвое. В рамках полностью многоразовой концепции этого добиться не удалось: слишком сложно было разработать теплозащиту ступеней с объемистыми криогенными баками. Возникла идея сделать баки внешними, одноразовыми. Затем отказались и от крылатой первой ступени в пользу повторно используемых стартовых твердотопливных ускорителей. Конфигурация системы приобрела знакомый всем вид, а ее стоимость, около 5 миллиардов долларов, укладывалась в заданные пределы. Правда, затраты на запуск при этом выросли до 12 миллионов долларов, но это считалось вполне приемлемым. Как горько пошутил один из разработчиков, «челнок спроектировали бухгалтеры, а не инженеры».

Полномасштабная разработка Space Shuttle, порученная фирме North American Rockwell (позднее Rockwell International), началась в 1972 году. К моменту ввода системы в эксплуатацию (а первый полет «Колумбии» состоялся 12 апреля 1981 года — ровно через 20 лет после Гагарина) это был во всех отношениях технологический шедевр. Вот только затраты на его разработку превысили 12 миллиардов долларов. На сегодня стоимость одного пуска достигает и вовсе фантастических 500 миллионов долларов! Как же так? Ведь многоразовое в принципе должно быть дешевле одноразового (по крайней мере, в пересчете на один полет)?

Во-первых, не оправдались прогнозы по объемам грузопотока — он оказался на порядок меньше ожидавшегося. Во-вторых, компромисс между инженерами и финансистами не пошел на пользу эффективности челнока: стоимость ремонтно-восстановительных работ для ряда агрегатов и систем достигла половины стоимости их производства! Особенно дорого обходилось обслуживание уникальной керамической теплозащиты. Наконец, отказ от крылатой первой ступени привел к тому, что для повторного использования твердотопливных ускорителей пришлось организовывать дорогостоящие поисково-спасательные операции.

Кроме того, шаттл мог работать только в пилотируемом режиме, что существенно удорожало каждую миссию. Кабина с астронавтами не отделяется от корабля, из-за чего на некоторых участках полета любая серьезная авария чревата катастрофой с гибелью экипажа и потерей челнока. Это случилось уже дважды — с «Челленджером» (28 января 1986 года) и «Колумбией» (1 февраля 2003 года). Последняя катастрофа изменила отношение к программе Space Shuttle: после 2010 года «челноки» будут выведены из эксплуатации. На смену им придут «Орионы», внешне весьма напоминающие своего дедушку — корабль «Аполлон» — и обладающие многоразовой спасаемой капсулой экипажа.

«Гермес», Франция/ЕКА, 1979—1994. Орбитальный самолет, запускаемый вертикально ракетой «Ариан-5», садящийся горизонтально с боковым маневром до 1 500 км. Стартовая масса — 700 т, орбитальная ступень — 10—20 т. Экипаж — 3—4 человека, выводимый груз — 3 т, возвращаемый — 1,5 т

Челноки нового поколения

С момента начала реализации программы Space Shuttle в мире неоднократно предпринимались попытки создания новых многоразовых кораблей. Проект «Гермес» начали разрабатывать во Франции в конце 1970-х годов, а потом продолжили в рамках Европейского космического агентства. Этот небольшой космический самолет, сильно напоминавший проект DynaSoar (и разрабатываемый в России «Клипер»), должен был выводиться на орбиту одноразовой ракетой «Ариан-5», доставляя к орбитальной станции несколько человек экипажа и до трех тонн грузов. Несмотря на достаточно консервативную конструкцию, «Гермес» оказался Европе не по силам. В 1994 году проект, на который израсходовали около 2 миллиардов долларов, был закрыт.

Куда более фантастично выглядел проект беспилотного воздушно-космического самолета с горизонтальным взлетом и посадкой HOTOL (Horizontal Take-Off and Landing), предложенный в 1984 году фирмой British Aerospace. По замыслу, этот одноступенчатый крылатый аппарат предполагалось оснастить уникальной двигательной установкой, сжижающей в полете кислород из воздуха и использующей его в качестве окислителя. Горючим служил водород. Финансирование работ со стороны государства (три миллиона фунтов стерлингов) через три года прекратилось из-за необходимости огромных затрат на демонстрацию концепции необычного двигателя. Промежуточное положение между «революционным» HOTOL и консервативным «Гермесом» занимает проект воздушно-космической системы «Зенгер» (Sanger), разработанный в середине 1980-х годов в ФРГ. Первой ступенью в нем служил гиперзвуковой самолет-разгонщик с комбинированными турбопрямоточными двигателями. После достижения 4—5 скоростей звука с его спины стартовали либо пилотируемый воздушно-космический самолет «Хорус», либо одноразовая грузовая ступень «Каргус». Однако и этот проект не вышел из «бумажной» стадии, в основном по финансовым причинам.

«Буран», СССР, 1976—? (программа не была официально закрыта). Многоразовый космический корабль, аналог системы Space Shuttle. Вертикальный старт, горизонтальная посадка с боковым маневром 2 000 км. Стартовая масса (с ракетой «Энергия») — 2 375 т, орбитальная ступень — 105 т. Экипаж — 10 человек, полезная нагрузка — 30 т. (Для сравнения: у Space Shuttle стартовая масса — 2 050 т, орбитальная ступень — 114—120 т. Экипаж — 7 человек, полезная нагрузка — 29,5 т). На снимке крупнейший в мире транспортный самолет Ан-225 «Мрия» перевозит «Буран»

Американский проект NASP был представлен президентом Рейганом в 1986 году как национальная программа воздушно-космического самолета. Этот одноступенчатый аппарат, который в прессе часто называли «Восточным экспрессом», имел фантастические летные характеристики. Их обеспечивали прямоточные воздушно-реактивные двигатели со сверхзвуковым горением, которые, по утверждениям специалистов, могли работать при числах Маха от 6 до 25. Однако проект столкнулся с техническими проблемами, и в начале 1990-х годов его закрыли.

Советский «Буран» подавался в отечественной (да и в зарубежной) печати как безусловный успех. Однако, совершив единственный беспилотный полет 15 ноября 1988 года, этот корабль канул в Лету. Справедливости ради надо сказать, что «Буран» оказался не менее совершенен, чем Space Shuttle. А в отношении безопасности и универсальности применения даже превосходил заокеанского конкурента. В отличие от американцев советские специалисты не питали иллюзий по поводу экономичности многоразовой системы — расчеты показывали, что одноразовая ракета эффективнее. Но при создании «Бурана» основным был иной аспект — советский челнок разрабатывался как военно-космическая система. С окончанием «холодной войны» этот аспект отошел на второй план, чего не скажешь про экономическую целесообразность. А с ней у «Бурана» было плохо: его пуск обходился, как одновременный старт пары сотен носителей «Союз». Судьба «Бурана» была решена.

За и против

Несмотря на то что новые программы разработки многоразовых кораблей появляются как грибы после дождя, до сих пор ни одна из них не принесла успеха. Ничем окончились упомянутые выше проекты Hermes (Франция, ЕКА), HOTOL (Великобритания) и Sanger (ФРГ). «Завис» между эпохами МАКС — советско-российская многоразовая авиационно-космическая система. Потерпели неудачу и программы NASP (Национальный аэрокосмический самолет) и RLV (Многоразовая ракета-носитель) — очередные попытки США создать МТКС второго поколения на замену Space Shuttle. В чем же причина такого незавидного постоянства?

МАКС, СССР/Россия, с 1985 года. Многоразовая система с воздушным стартом, посадка горизонтальная. Взлетная масса — 620 т, вторая ступень (с топливным баком) — 275 т, орбитальный самолет — 27 т. Экипаж — 2 человека, полезная нагрузка — до 8 т. По утверждению разработчиков (НПО «Молния»), МАКС — наиболее близкий к реализации проект многоразового корабля

По сравнению с одноразовой ракетой-носителем создание «классической» многоразовой транспортной системы обходится крайне дорого. Сами по себе технические проблемы многоразовых систем решаемы, но стоимость их решения очень велика. Повышение кратности использования требует порой весьма значительного увеличения массы, что ведет к повышению стоимости. Для компенсации роста массы берутся (а зачастую изобретаются с нуля) сверхлегкие и сверхпрочные (и более дорогие) конструкционные и теплозащитные материалы, а также двигатели с уникальными параметрами. А применение многоразовых систем в области малоизученных гиперзвуковых скоростей требует значительных затрат на аэродинамические исследования.

И все же это вовсе не значит, что многоразовые системы в принципе не могут окупаться. Положение меняется при большом количестве пусков. Допустим, стоимость разработки системы составляет 10 миллиардов долларов. Тогда, при 10 полетах (без затрат на межполетное обслуживание), на один запуск будет отнесена стоимость разработки в 1 миллиард долларов, а при тысяче полетов — только 10 миллионов! Однако из-за общего сокращения «космической активности человечества» о таком числе пусков остается только мечтать… Значит, на многоразовых системах можно поставить крест? Тут не все так однозначно.

Во-первых, не исключен рост «космической активности цивилизации». Определенные надежды дает новый рынок космического туризма. Возможно, на первых порах окажутся востребованными корабли малой и средней размерности «комбинированного» типа (многоразовые версии «классических» одноразовых), такие как европейский Hermes или, что нам ближе, российский «Клипер». Они относительно просты, могут выводиться в космос обычными (в том числе, возможно, уже имеющимися) одноразовыми ракетами-носителями. Да, такая схема не сокращает затраты на доставку грузов в космос, но позволяет сократить расходы на миссию в целом (в том числе снять с промышленности бремя серийного производства кораблей). К тому же крылатые аппараты позволяют резко уменьшить перегрузки, действующие на космонавтов при спуске, что является несомненным достоинством.

Во-вторых, что особенно важно для России, применение многоразовых крылатых ступеней позволяет снять ограничения на азимут пуска и сократить затраты на зоны отчуждения, выделяемые под поля падения фрагментов ракет-носителей.

«Клипер», Россия, с 2000 года. Разрабатываемый новый космический корабль с многоразовой кабиной для доставки экипажа и грузов на околоземную орбиту и орбитальную станцию. Вертикальный запуск ракетой «Союз-2», посадка горизонтальная либо парашютная. Экипаж — 5—6 человек, стартовая масса корабля — до 13 т, посадочная масса — до 8,8 т. Ожидаемый срок первого пилотируемого орбитального полета — 2015 год

Гиперзвуковые двигатели

Наиболее перспективным типом двигательных установок для многоразовых воздушно-космических самолетов с горизонтальным взлетом некоторые специалисты считают гиперзвуковые прямоточные воздушно-реактивные двигатели (ГПВРД), или, как их чаще называют, прямоточные воздушно-реактивные двигатели со сверхзвуковым горением. Схема двигателя крайне проста — у него нет ни компрессора, ни турбины. Поток воздуха сжимается поверхностью аппарата, а также в специальном воздухозаборнике. Как правило, единственной подвижной частью двигателя является насос подачи горючего. Основная особенность ГПВРД в том, что при скоростях полета, в шесть и более раз превышающих скорость звука, поток воздуха не успевает затормозиться во впускном тракте до дозвуковой скорости, и горение должно происходить в сверхзвуковом потоке. А это представляет известные сложности — обычно топливо не успевает сгорать в таких условиях. Долгое время считалось, что единственное горючее, пригодное для ГПВРД — водород. Правда, в последнее время получены обнадеживающие результаты и с горючими типа керосинов. Несмотря на то что гиперзвуковые двигатели исследуются с середины 1950-х годов, до сих пор не изготовлено ни одного полноразмерного летного образца: сложность расчетов газодинамических процессов при гиперзвуковых скоростях требует проведения дорогостоящих натурных летных экспериментов. Кроме того, нужны жаропрочные материалы, стойкие к окислению при больших скоростях, а также оптимизированная система топливоподачи и охлаждения ГПВРД в полете. Существенный недостаток гиперзвуковых двигателей — они не могут работать со старта, аппарат до сверхзвуковых скоростей надо разгонять другими, например, обычными турбореактивными двигателями. И, конечно, ГПВРД работает только в атмосфере, так что для выхода на орбиту понадобится ракетный двигатель. Необходимость ставить несколько двигателей на один аппарат значительно усложняет конструкцию воздушно-космического самолета.

Многогранная многократность

Варианты конструктивной реализации многоразовых систем весьма разнообразны. При их обсуждении не стоит ограничиваться только кораблями, надо сказать и о многоразовых носителях — грузовых многоразовых транспортных космических системах (МТКС). Очевидно, что для снижения стоимости разработки МТКС надо создавать беспилотными и не перегружать их избыточными, как у шаттла, функциями. Это позволит существенно упростить и облегчить конструкцию.

С точки зрения простоты эксплуатации наиболее привлекательны одноступенчатые системы: теоретически они значительно надежнее многоступенчатых, не требуют никаких зон отчуждения (например, проект VentureStar, создававшийся в США по программе RLV в середине 1990-х годов). Но их реализация находится «на грани возможного»: для создания таковых требуется снизить относительную массу конструкции не менее чем на треть по сравнению с современными системами. Впрочем, и двухступенчатые многоразовые системы могут обладать вполне приемлемыми эксплуатационными характеристиками, если использовать крылатые первые ступени, возвращаемые к месту старта по-самолетному.

Вообще МТКС в первом приближении можно классифицировать по способам старта и посадки: горизонтальному и вертикальному. Часто думают, что системы с горизонтальным стартом имеют преимущество, поскольку не требуют сложных пусковых сооружений. Однако современные аэродромы не способны принимать аппараты массой более 600—700 тонн, и это существенно ограничивает возможности систем с горизонтальным стартом. Кроме того, трудно представить себе космическую систему, заправленную сотнями тонн криогенных компонентов топлива, среди гражданских авиалайнеров, взлетающих и садящихся на аэродром по расписанию. А если учесть требования к уровню шума, то становится очевидным, что для носителей с горизонтальным стартом все равно придется строить отдельные высококлассные аэродромы. Так что у горизонтального взлета здесь существенных преимуществ перед вертикальным стартом нет. Зато, взлетая и садясь вертикально, можно отказаться от крыльев, что существенно облегчает и удешевляет конструкцию, но вместе с тем затрудняет точный заход на посадку и ведет к росту перегрузок при спуске.

В качестве двигательных установок МТКС рассматриваются как традиционные жидкостные ракетные двигатели (ЖРД), так и различные варианты и комбинации воздушно-реактивных (ВРД). Среди последних есть турбопрямоточные, которые могут разгонять аппарат «с места» до скорости, соответствующей числу Маха 3,5—4,0, прямоточные с дозвуковым горением (работают от М=1 до М=6), прямоточные со сверхзвуковым горением (от М=6 до М=15, а по оптимистичным оценкам американских ученых, даже до М=24) и ракетно-прямоточные, способные функционировать во всем диапазоне скоростей полета — от нулевых до орбитальных.

Воздушно-реактивные двигатели на порядок экономичнее ракетных (из-за отсутствия окислителя на борту аппарата), но при этом имеют и на порядок большую удельную массу, а также весьма серьезные ограничения на скорость и высоту полета. Для рационального использования ВРД требуется совершать полет при больших скоростных напорах, защищая при этом конструкцию от аэродинамических нагрузок и перегрева. То есть, экономя топливо — самую дешевую компоненту системы, — ВРД увеличивают массу конструкции, которая обходится гораздо дороже. Тем не менее ВРД, вероятно, найдут применение в относительно небольших многоразовых аппаратах горизонтального старта.

Наиболее реалистичными, то есть простыми и относительно дешевыми в разработке, пожалуй, являются два вида систем. Первый — типа уже упомянутого «Клипера», в которых принципиально новым оказался только пилотируемый крылатый многоразовый аппарат (или большая его часть). Небольшие размеры хоть и создают определенные трудности в части теплозащиты, зато уменьшают затраты на разработку. Технические проблемы для таких аппаратов практически решены. Так что «Клипер» — это шаг в правильном направлении.

Второй — системы вертикального пуска с двумя крылатыми ракетными ступенями, которые могут самостоятельно вернуться к месту старта. Особых технических проблем при их создании не ожидается, да и подходящий стартовый комплекс можно, наверное, подобрать из числа уже построенных.

Подводя итог, можно полагать, что будущее многоразовых космических систем безоблачным не будет. Им придется отстаивать право на существование в суровой борьбе с примитивными, но надежными и дешевыми одноразовыми ракетами.

Дмитрий Воронцов, Игорь Афанасьев

Читайте также на сайте «Вокруг Света»:

Спутник туриста

Кампанилы прекрасной Равенны

Древняя Равенна встретила нас современным шумным вокзалом, типовой застройкой улиц и оживленным городским движением. Кроме нескольких высоких колоколен-кампанил, выдающихся в городской панораме, ничто не предвещало встречи с тем «прекрасным наследием», которое в голос обещали все путеводители, интернет-сайты и книги по истории искусства. Никаких очевидных признаков того, что по концентрации архитектуры V—VII веков этот маленький городок занимает первое место в мире. Однако по мере того как мы погружались в приятное течение его провинциальной жизни, нам открывался совсем другой город: величественная столица империй.

Когда слышишь, как произносят название этого города сами его жители — Ra-ven-na — с упором на звонкое «эрр» и усиливая двойное «энн», кажется, что во рту у говорящего перекатывается морская галька. Как будто напоминая о том, что город возник на море. Собственно говоря, изначально он представлял собой ряд полузатопленных островков, прорезанных каналами, — некое подобие Венеции , возникшей позже на том же Адриатическом побережье, только чуть севернее. В III—II веке до н. э. сюда пришли римляне, а в I веке н. э. они основали здесь военную гавань Классис (от латинского «флот»). Сейчас похожее название носит маленькая деревушка, куда мы и отправились в поисках исторических истоков города.

Бронзовый Август под сенью раскидистых пиний перед базиликой Сант-Аполлинареин-Классе — единственное напоминание о том, что два тысячелетия назад Равенна была римским военным портом

Если нынешняя Равенна утратила всякое сходство с Венецией, после того как в XV веке осушили последние каналы, то еще сложнее догадаться о том, что нынешняя Классе некогда была портом: с тех пор море отступило на целых 7 километров. Сейчас о нем напоминают лишь виднеющиеся на горизонте дюны. А от имперского римского величия осталась разве что бронзовая статуя Октавиана Августа , по велению которого и был основан этот порт. Она стоит у входа в местную церковь — базилику Сант-Аполлинаре-ин-Классе, построенную в VI веке для хранения мощей первого епископа Равенны и ее нынешнего покровителя — Святого Аполлинария. Огромная парковка около церкви и несколько пустующих пока ресторанов говорят о том, что летом сюда хлынет поток туристов — прежде всего с соседних морских курортов, которые начинаются к югу от Равенны и идут до самого Римини. Однако до начала сезона еще далеко, и пока в базилике пусто и тихо — идеальные условия для погружения в искусство. Мягкий свет льется в окна, ряды древних мраморных колонн ведут к алтарю, к знаменитым мозаикам апсиды, где зрителю открывается интересная картина. На гигантском ярко-зеленом лугу стоит Святой Аполлинарий в позе «оранта», воздевая руки вверх в молитвенном жесте. К святому с двух сторон подходят 12 овечек. Эти тонконогие изящные существа бредут среди разбросанных здесь и там кустиков белых лилий и красных маргариток. На пригорках — разнообразные травы, на ветвях деревьев — птицы.

На мозаике базилики Сант-Аполлинаре-инКлассе представлено необычное «Преображение Христа», где фигуру Спасителя заменяет крест, а вместо апостолов Петра, Иакова и Иоанна — три овечки. Ниже Пастырь Божий — Святой Аполлинарий — символически пасет души христиан

В верхней части полукруглого пространства апсиды изображены три овечки покрупнее, направляющиеся к гигантскому кресту, который изображен на фоне звездного синего неба и усыпан драгоценными камнями. Если бы не крошечное изображение Иисуса на перекладине, да не фигуры пророков в «небесной» части композиции, всю сцену можно было бы принять за античную идиллию. На самом деле перед нами необычная сцена «Преображения Христа», где фигуру Спасителя заменяет крест, а вместо канонических участников сцены — Петра, Иакова и Иоанна — три овечки. Нижние животные — это все двенадцать апостолов, или как вариант — души христиан, которых пасет пастырь Божий Аполлинарий. Но главное — то, что вся эта сложная композиция выполнена в технике мозаики. И свежесть трав, деревьев, цветов, и сверкающие драгоценные камни на кресте, и завитки шерсти животных, и складки облачения святого — все это сделано из кусочков сияющего цветного стекла, «смальты», с добавлением золота, серебра, перламутра, полудрагоценных и обычных камней. При том, что Равенна начала расти именно отсюда, мозаики этой базилики — не самые древние в городе. Но и они дают ощутить свежесть искусства раннего христианства, еще не столь «догматичного» или «канонического», и погрузиться на миг в начало европейской культуры.

Оторвавшись наконец от их магического действия, мы покинули Классе и решили проехать вдоль Адриатического взморья. Миновали так называемый «Пляж Данте» (автор «Божественной комедии» провел последние годы жизни в Равенне). Сегодня это не лучшее место для летнего отдыха. Прибрежные поселки запущенны, неподалеку действует большой современный порт, а на некотором расстоянии от берега видны подозрительные технические сооружения, напоминающие нефтяные вышки. Неудивительно, что любители пляжного отдыха предпочитают этим местам более южный Римини. Однако стоит чуть-чуть проехать на север — как начинают попадаться романтические уголки нетронутой природы. Например, «Пинета», гигантская сосновая роща, где в начале XIX века часто прогуливался верхом лорд Байрон. Очутившись в подобном месте, сразу становится ясно, что древние равеннские мозаичисты знали и любили этот край: в их творениях легко узнаются и здешняя флора, и золотистый цвет песка, и рассеянный голубой свет моря и неба. Даже если эти художники, как предполагают ученые, чаще всего не были уроженцами этой земли, а приезжали из Рима и Константинополя, такая атмосфера не могла не захватывать их, и они начинали работать на образ Равенны как ее верные слуги. Прогулка по Пинете плавно перетекла к географическим истокам города, приблизила нас к его истории — к памятнику, где сохранились самые древние мозаики.

Городская панорама. Слева возвышается восьмигранник церкви Сан-Витале, самой крупной из древних построек Равенны

Равенна сквозь века

[?] I век н. э. — на месте более раннего поселения император Август закладывает военный порт Классис. Вокруг вырастает римский город

[?] 395 год — разделение Римской империи на Западную и Восточную. Императором Западной империи (со столицей в Милане) становится Гонорий

[?] 402 год — после осады Милана вождем вестготов Аларихом Гонорий переносит столицу Западной Римской империи в Равенну. Он сам и его сестра Галла Плацидия выбирают город своей постоянной резиденцией. В Равенне возводятся первые христианские постройки

[?] 425 год — императором становится сын Галлы Валентиниан

[?] 450—470-е годы — борьба за власть над Западной Римской империей. Сменяются 9 императоров. Последнего из западноримских императоров Ромула Августула в 476 году низлагает варвар Одоакр. Западная Римская империя перестает существовать. Одоакр правит Италией

[?] 493 год — Одоакр убит Теодорихом, вождем остготов. Восточно-римский император Анастасий I признает Теодориха правителем Италии. Последний делает столицей своего королевства Равенну

[?] 526 год — после смерти Теодориха городом правит череда остготских правителей: его дочь Амаласвинта (регентша при его же сыне Аталарихе), Теодахад, Витигис

[?] 540 год — Юстиниан (император Византии с 527 года) осаждает Равенну, и Витигис капитулирует. После смерти Юстиниана Равенна остается Византийской, в качестве столицы особого образования — Равеннского экзархата

[?] 751 год — город завоеван лангобардами VIII—XV века — Равенна то входит в состав разных крупных образований, включая империю Карла Великого, то управляется местными феодалами

С середины XV века — город под властью венецианцев

[?] 1512 год — поджог и разграбление Равенны войсками Людовика XII Французского. В течение следующих трехсот лет город прозябает в нищете и забвении

[?] 1815 год — Равенна входит в состав Папской области

[?] 1860 год — входит в состав объединенного Итальянского королевства

Кенотаф или мавзолей?

Центр города — это комплекс зданий, в который входят Национальный музей, знаменитая церковь Сан-Витале (VI век) и маленькая, теряющаяся на фоне величественных соседей, вросшая почти на два метра в землю капелла — искомый нами Мавзолей Галлы Плацидии середины V века. Внутри него царит полумрак — единственным источником света служат крошечные древние окна, закрытые тонкими пластинами из оникса. Однако непостижимым образом мозаики, заполняющие все стены и весь купол, сияют, словно подсвечиваемые изнутри. В этом мистическом пространстве легко вообразить, что где-то здесь «витает» и дух самой Галлы Плацидии…

Так началась история нашего общения с равеннскими «призраками»: оказавшись в том или ином месте и мысленно вызывая в памяти «дух» его героя или создателя, мы вспоминали судьбу этого человека, а также исторические обстоятельства его взлета и падения.

История Галлы (ок. 390—450), сестры того самого римского императора Гонория, который перенес столицу Западной Римской империи из Милана в Равенну, с одной стороны, полна задокументированных подробностей, с другой — во многом туманна. Известно, что после захвата Вечного города вождем вестготов Аларихом в 410 году юная красавица попала к нему в плен, где и провела пять лет в качестве жены его преемника Атаульфа. После его смерти Гонорий выкупил сестру (как говорят историки, за несколько возов пшеницы) и выдал замуж за полководца Констанция. В 421 году император возвел Констанция в ранг соправителя, но и тот вскоре умер, оставив Галлу регентшей при двухлетнем сыне, провозглашенном в 425-м государем Валентинианом III. Согласно некоторым источникам, после этого Галле пришлось на время покинуть Равенну, так как молва обвиняла ее в сожительстве с братом. Так или иначе, во второй четверти V века ей удалось пожить в городе и выстроить церковь Святого Креста (от которой ныне ничего не осталось), а при ней — особую капеллу, возможно, задуманную как собственный склеп. Однако обстоятельства кончины Плацидии неизвестны. Большинство историков уверяют, будто она скончалась в Риме в ноябре 450 года, где и была похоронена. А значит, мавзолей в Равенне — «кенотаф», то есть «пустая могила», мнимое место захоронения.

Мистическая атмосфера Мавзолея Галлы Плацидии мало кого оставляет равнодушным. В частности, это здание очень любил Карл Густав Юнг

Последняя версия заинтриговала нас, и мы решили уточнить у служителя: в конце концов, мавзолей это или нет? Разумеется, мавзолей, последовал ответ. В качестве доказательства нам были представлены три мраморных саркофага, находившихся в капелле, куда наш гид «уложил» не только саму Галлу Плацидию, но и ее супруга Констанция, и сына Валентиниана. «Да и посудите сами: стало бы это место называться «мавзолеем», если бы оно таковым не являлось?» Последний, почти риторический, аргумент нам настолько понравился, что сразу захотелось забыть все прозаические сведения, почерпнутые из книг. И то, что древние саркофаги появились в капелле уже после IX века, и то, что анализ найденных в них останков — судя по всему, не трех, а целых пяти тел — показал их более позднее происхождение. Вот что писал исследовавший их в 1898 году ученый: «Открыли крышку так называемого саркофага Констанция и нашли там две хорошо сохранившиеся головы, даже с несколькими зубами, и кости, все это было покрыто слоем грязи толщиной в 3 пальца». Жутко звучит, не так ли? И вовсе не соответствует легенде. Однако местные жители твердо уверены: бренные останки самой знаменитой женщины поздней античности покоятся именно здесь.

Есть и такая гипотеза. При том, что среди мозаик мавзолея нет ни одного портрета Галлы, «Добрый пастырь» на западной стене настолько миловиден, лицо его столь нежно, а темные кудри так напоминают женскую прическу, что некоторые историки готовы усмотреть в нем черты самой равеннской правительницы.

…Выйдя на свежий воздух и перейдя лужайку, заполненную итальянскими школьниками, привезенными сюда на открытый урок истории, мы попали в совершенно иное по настроению пространство — величественный храм Сан-Витале. А заодно перенеслись почти на век вперед: в атмосферу константинопольского двора времен императора Юстиниана и его супруги Феодоры (середина VI века). После того как в 540 году их войска захватили Равенну (которая за век, прошедший после смерти Галлы Плацидии, успела побывать еще и столицей Остготского королевства), город стал оплотом византийской власти в Италии. По этому поводу к 548 году и возвели монументальную церковь местного Святого Виталия, некогда принявшего здесь мученическую смерть от язычников. В отличие от него сами Юстиниан и Феодора в Равенне никогда не бывали, однако считается, что именно при них город достиг наивысшего расцвета.

Внутренний двор Национального музея украшен произведениями древнеримской и раннехристианской скульптуры, такими как каменные кресты IV—V веков

В то время это был важный культурный и торговый центр, обеспечивавший связь между Апеннинами и Константинополем. Как писали хронисты, Равенну прорезали три реки, берега которых соединяли восемь мостов. Еще до прихода византийцев город был окружен крепостными стенами и славился обилием роскошных церквей. При Юстиниане к ним добавились богатые частные дома с внутренними двориками и садами, а также гостиницы, приюты и больницы. Тогда же здесь появился еврейский квартал с синагогой. Не говоря уже о том, что были возведены новые христианские храмы, главным из которых стал Сан-Витале. После укромного мавзолея церковь эта кажется просто громадной. В плане она представляет собой восьмигранник, украшенный, как лепестками, капеллами, отчего ее хочется сравнить с огромным цветком. Самый драгоценный ее «лепесток» — восточная, алтарная часть, заполненная мозаиками.

О том, что храм этот был построен в первую очередь для прославления и укрепления императорской власти, напоминает знаменитая композиция «Юстиниан и Феодора с придворными, приносящие дары храму». Царственная пышность и торжественность — вот главное впечатление, которое оставляет убранство Сан-Витале. Завороженные всем этим великолепием, выбравшись на солнечный свет, мы все же нашли в себе силы заглянуть в соседний Национальный музей. Собрание оказалось неплохим и очень разнообразным: от римских монет и византийской резьбы по кости до фарфора и живописи XVII—XVIII веков.

Данте Алигьери — «почетный гость» местного Общества любителей его поэзии

Равенна «поэтическая»

Два итальянских города ассоциируются с великим Данте : его родная Флоренция, где он впервые повстречал Беатриче, и Равенна, которую, оказавшись в изгнании, он полюбил всей душой. Все началось с того, что в ходе борьбы между флорентийскими партиями черных гвельфов, поддерживавших папу, и белых гвельфов, ратовавших за большую независимость от Ватикана, Данте выступал на стороне последних. После их окончательного поражения в 1301 году ему пришлось навсегда покинуть город. Сперва он нашел приют у властителя Вероны, Бартоломео делла Скала, затем скитался по Италии, и есть предположение, что в какой-то момент побывал и в Париже. В 1316 году поэт получил приглашение от правителя Равенны Гвидо да Полента. Здесь, среди друзей и поклонников, он провел последние годы своей жизни и создал песни «Рая» — последней части трилогии «Божественной комедии», начатой уже в изгнании. Летом 1321 года Данте отправился с посольской миссией в Венецию. Возвращаясь вдоль Адриатического побережья по болотистой местности, он заболел малярией и умер в ночь с 13 на 14 сентября 1321 года в возрасте 56 лет. Гвидо да Полента собирался воздвигнуть ему великолепный мавзолей, но не успел, так как сам вскоре скончался, и сегодня прах великого поэта хранится в капелле 1780 года, неподалеку от церкви Сан-Франческо. Кроме того, в городе есть и маленький музей Данте, и общество его имени, объединяющее монахов-филологов (оно называется «Миноритский центр по изучению творчества Данте» и создано в 1963 году). Впрочем, Флоренция также со временем поменяла отношение к своему величайшему уроженцу, и в 1829 году в церкви Санта-Кроче была даже установлена гробница Данте — правда, пустая. Свой след в истории Равенны оставил еще один выдающийся поэт — лорд Байрон. Сюда его привела в 1819 году любовь к девятнадцатилетней графине Терезе Гвиччиоли. Та была замужем за стареющим равеннским аристократом и после знакомства с Байроном в Венеции вынуждена была вернуться на родину, к мужу (кстати, Палаццо Гвиччиоли находится в двух шагах от гробницы Данте). Байрон последовал за графиней, а вскоре после этого отец Терезы, граф Гамба, добился для нее папского разрешения проживать отдельно от мужа. Пребывание в Равенне оказалось на редкость плодотворным для поэта: здесь Байрон написал ряд драматических произведений и стихотворений, среди которых «Пророчество Данте». Однако задержаться здесь надолго ему не пришлось. Увлеченный идеями отца и брата Терезы, он принял участие в заговоре карбонариев. После разгрома восстания семейство Гамба изгнали из Равенны. Вслед за ними, в 1821 году, покинул город и Байрон. Сначала он присоединился к ним в Пизе, затем в Генуе. Отсюда он и отплыл в Грецию, где умер в 1824 году в ходе участия в освободительной войне.

Равенна по вертикали: от подземелья до облаков

После встречи с равеннским «искусством» мы кардинально сменили ракурс и взглянули на город, что называется, «под другим углом».

Прежде всего нас заинтересовала одна топографическая особенность. Как уже говорилось, город изначально возник в болотистой приморской местности. И если на поверхности об этом ничто уже не напоминает, то стоит копнуть чуть глубже — и обнаружатся грунтовые воды, собирающиеся даже в подземные озерки и озера... Правда невзирая на это Равенна стоит уже много веков как ни в чем не бывало. И даже никаких падающих башен в ней не наблюдается.

Крипта церкви Сан-Франческо — своеобразный «аквариум» с красными рыбками

Зато имеются удивительные «подводные» крипты, как, например, в церкви Сан-Франческо, неподалеку от могилы Данте. Спустившись под землю, здесь можно увидеть не только залитую водой комнатку, но и, опустив в автомат 50 евроцентов, рассмотреть сквозь подсвеченную воду старинный мозаичный пол и красных рыбок, плавающих в этом «бассейне». Мы спросили у сторожа: не разрушает ли вся эта сырость здания, и какие меры предпринимает муниципалитет по спасению памятников? Тот нам вполне любезно пояснил: практически все старинные подвалы города заполнены водой, и ничего страшного в этом нет. Уровень воды в его церкви сейчас около 60 сантиметров, это немного, он может достичь и 1 метра или, наоборот, чуть опуститься. Насосы для искусственной откачки воды стоят только под Сан-Витале — самой ценной достопримечательностью, а в других местах все идет своим естественным путем. А как же мозаики?! «Им-то что, ведь они из камня. Простояли уже больше тысячи лет — и еще простоят». Напротив, по мнению реставраторов, осушение города могло бы привести к непредсказуемым последствиям.

Побывав под равеннской землей, мы решили обозреть город сверху. Вопреки ожиданиям это оказалось не так-то просто. Выяснилось, что колоколен или башен, открытых для туристов, здесь нет. В Венеции, Вероне, Милане, Риме — пожалуйста. Но в тихой провинциальной Равенне все кампанилы предназначены лишь для служебного пользования. Правда, в центральном турбюро нам посоветовали пойти в муниципалитет и выйти на их служебный балкон, откуда открывается лучший вид на главную площадь города — Пьяцца-дель-Пополо и ее колонны со статуями Св. Аполлинария и Св. Виталия. Что мы, конечно, и сделали.

Однако этого было мало. Ради панорамы Равенны с птичьего полета мы уговорили служителя главного городского собора — Дуомо — разрешить нам подняться на их старинную колокольню, закрытую для посетителей, — потом мы поняли, почему ее закрыли. Сперва нам пришлось карабкаться по довольно шатким деревянным лестницам. В отличие от самого барочного собора, выстроенного в XVIII веке, кампанила, как радостно объявил нам наш сопровождающий, намного древнее — X века. Оставалось надеяться, что ее лестницы относятся к более позднему времени... Миновав несколько этажей, в том числе один, на котором устроена голубятня и который целиком погружен в птичий помет, мы добрались до верхней площадки. И вот долгожданный вид: вдалеке серебрится море, где-то неподалеку сияет на солнце купол Сан-Витале, а все остальные памятники скрыты внутри унылых кварталов более позднего времени…

Спустившись и побродив внутри гигантского собора, мы зашли в его пристройку, Архиепископский музей. Здесь нас ждало разочарование. Часть его залов, включая знаменитую своими мозаиками капеллу Святого Андрея, закрыта на реставрацию до начала 2008 года. Лишь один шедевр оставлен для осмотра — резной трон епископа Максимиана VI века. Несмотря на защитное стекло витрины, можно увидеть, что он весь лучится тепловатым тоном кости, а резьба просто филигранна. Да, на времена Юстиниана и Максимиана в самом деле пришелся наивысший расцвет Равенны…

Были, впрочем, и другие интересные периоды, менее блестящие, но более захватывающие. Самый известный из них, конечно, связан с вождем остготов Теодорихом. Он — герой нашей следующей прогулки.

Сделай сам

Равенна — лучшее место для того, чтобы приобщиться к искусству мозаики, причем не только «созерцательно». Прежде всего, поступив в специальную школу при Академии изящных искусств, старейшем художественном учебном заведении города, основанном в 1803 году, можно за 3—5 лет в совершенстве овладеть этой техникой и получить диплом реставратора. Для тех же, кто настроен не столь серьезно и хочет просто на время «почувствовать себя мозаичистом», в Равенне есть целый ряд летних курсов, преподаватели которых за одну-две недели обучат вас основным навыкам этого искусства. Плата при этом весьма умеренная. «Международная школа мозаики» в пригороде Равенны, например, предлагает «ускоренный курс», включающий 25 часов лекций и практических занятий всего за 250 евро. Правда, придется еще платить за проживание в курортном поселке Марина-Ромео, в 10 километрах от центра города.

Тайна круга

Хронологически эпоха Теодориха лежит между Галлой Плацидией и Юстинианом, так что мой рассказ о нем должен был бы начаться раньше. Но, да простят читатели, мы сдвинули эпохи из географических соображений: от Галлы до Сан-Витале рукой подать, и гости Равенны, как правило, посещают эти памятники один за другим. Теперь же возвращаемся в пропущенное время Теодориха — рубеж V—VI веков.

Судьбе было угодно, чтобы окна нашей гостиницы выходили на главную постройку, оставленную в Равенне неутомимым остготом, — его собственный мавзолей. Выйдя ночью на балкон, я могла вдалеке различить его очертания. В отличие от усыпальницы Галлы тут сомнений нет — именно за этими стенами похоронен…

Теодорих (454—526), король остготов, живших в древности на территории вокруг Днепра и в Крыму. В детстве его называли Тиудой, в день совершеннолетия он получил имя Тиударейх — отсюда римское Теодорих. Образование этот варвар получил отличное — в самом Константинополе, где, кстати, и принял христианство. В 475 году он унаследовал от отца власть, к 488-му собрал войско в 250 тысяч человек и отправился «вперед, на Запад» (интересно, что часть теодорихова войска перешла при этом через Сен-Готардский перевал, честь одоления которого обычно приписывают только Ганнибалу и Суворову). В 493 году вся Италия была покорена, а Равенна объявлена ее столицей. Более того, отсюда удачливый полководец управлял огромной территорией — от Балкан до Пиренеев. После его смерти империя готов развалилась в течение нескольких десятилетий.

Будучи предусмотрительным во всем, свое последнее пристанище Теодорих начал строить заранее и строил на совесть — из белейшего, истрийского (дунайского) известняка. Сверху склеп перекрыли полукруглым куполом-

монолитом — из единой гигантской каменной глыбы весом 230 тонн. В своем плане мавзолей представляет идеальный круг. Для раннехристианской архитектуры, любившей восьмигранники и крестовые планы, это крайняя редкость. Почему Теодорих выбрал такую форму? Может быть, этот образованный «варвар», прекрасный знаток античности, мечтал, чтобы его мавзолей напоминал лучшие образцы древнеримской архитектуры — такие, как Пантеон? И зачем ему понадобился круглый монолит в качестве «крыши» над головой, когда к тому времени строители уже освоили самые разные своды? Быть может, здесь сыграло роль древнее восприятие круга как оберега: тот, кто находится внутри окружности, защищен?

Есть и такой вариант: по легенде, гадалка предсказала Теодориху смерть от удара молнией, и здание он строил прежде всего как надежное убежище. По той же легенде, он прятался там во время грозы, пытаясь «уйти» от судьбы, однако молния все же настигла его, расколов камень и пройдя внутрь. Сюда же после отпевания в одной из городских базилик принесли его бездыханное тело, уложив в каменный саркофаг из цельного куска темно-красного порфира.

В пользу этой версии говорит то, что и сегодня на куполе мавзолея можно увидеть гигантскую трещину. Да и саркофаг на радость туристам тоже на месте. Хотя на протяжении веков он кочевал по разным дворам и коллекциям Европы и вернулся в Равенну только в 1913 году.

Тогда, кстати, лет сто лет назад, мавзолей еще был окружен частными виноградниками, и туристы могли рассчитывать на то, что тот или иной хозяин срежет им за несколько сольдо сочную темную гроздь. Сегодня вокруг здания — решетка, и посетители проходят через автоматический контроль билетов. А вместо бывших плантаций по обе его стороны — ровные ряды современных безликих частных домиков, словно заброшенных сюда из провинциальной Америки — с поправкой на терракотовый цвет стен.

Кроме мавзолея от Теодориха в городе сохранилось не так много памятников. Как известно, Теодорих исповедовал арианство и построил в городе собор, носивший имя Святого Духа, а при нем маленький баптистерий (крещальню), который сегодня называется Арианским. Если собор был весь перестроен после смерти императора его противниками-католиками, то баптистерий сохранился в неприкосновенности. Судя по недавно обнаруженным неподалеку фундаментам, где-то здесь находился, вероятно, и дворец Теодориха.

Ранее же считалось, что остатки его роскошной дворцовой резиденции находятся на главной улице города — Виа-ди-Рома. Но сейчас на здешней табличке написано, что это всего лишь «так называемый дворец Теодориха», а на деле — более позднее здание Секретариата равеннских экзархов (византийских губернаторов) VII—VIII веков.

С балкона муниципалитета открывается вид на главную площадь — Народную. На правой колонне — статуя покровителя города, епископа Аполлинария

Мертвый или живой?

Оказавшись в поисках псевдодворца на центральной Римской улице, мы решили ненадолго отключиться от древностей и просто прогуляться по городу. История умалчивает, сколько жителей населяло Равенну во времена ее основания или расцвета. Можно предположить, что их численность колебалась от нескольких до десятка тысяч, что в любом случае раз в десять меньше, чем сегодняшние сто тысяч. Но удивительным образом центральная часть города, ранее очерченная кругом крепостных стен и несколькими городскими воротами (из них до нашего времени дошли пять), сохранила свою древнюю планировку. В тех же направлениях, что и во времена Юстиниана, пролегают основные улицы. Так, Римская, которая изначально была главной артерией города и, соответственно, за его пределами вела в Рим, как и раньше, прорезает весь исторический центр с севера на юг. Без особых изменений сохранились и древние площади — Соборная, Рыночная. Пожалуй, на этом сходство заканчивается.

Есть в Италии города, где ты на каждом шагу чувствуешь дыхание истории или буквально натыкаешься на древние плиты и камни. Таков Рим. Такова Венеция. Увы, Равенну к числу этих городов не отнесешь. При том, что все ее древние памятники можно обойти пешком — расстояние между ними составляет сотни метров, — без путеводителя их вряд ли отыщешь. В большинстве своем они невелики и невзрачны. Даже более монументальные Сан-Витале и базилика Сант-Аполлинаре-Нуово, в отличие от древнеримской беломраморной архитектуры, сложены из кирпича-плинфы и не поражают внешней красотой. Это, кстати, уже византийская традиция: все подлинное и важное скрыто внутри (в данном случае — в храме), а не снаружи.

Судя по поведению нынешних жителей города, героическое прошлое полностью отдано на откуп туристам. Еще на рубеже XIX—XX веков, когда после цикла реставраций мозаик к Равенне вновь вернулась слава — правда, музейная, — Павел Муратов описывал ее так: «Если приезжий остановится в гостинице, выходящей на рыночную площадь, то будет... смущен шумом, который доносится поздно вечером и рано утром с улиц прославленной поэтами и путешественниками «тихой» и «мертвой» Равенны. На другой день становится понятно, что шумно бывает здесь только на одной улице около рынка... В других местах везде безлюдно, и теплый ветер одиноко шумит на открытых площадках, окружающих древние церкви. Здесь пустынно и молчаливо, но пустынно по-мирному и провинциальному. Прошлое ее величие не предстает в картинном разрушении, оно погребено глубоко под слоем сменивших одна другую культур… Нынешняя Равенна едва ли мертвый город, она является центром зажиточной земледельческой области. Тем трагичнее судьба ее великих памятников. Окружающее их безличное довольство незначительных и бесхарактерных улиц внушает печальные мысли о всесильном времени живее, чем какие угодно развалины».

Сегодня его слова по-прежнему актуальны. Современная Равенна мало чем отличается от других итальянских городков. Как обычно, в историческом центре сосредоточены магазины и офисы, тогда как школ, спортивных площадок и детских садов здесь не встретишь. Вся бытовая инфраструктура — в современных жилых районах за пределами исторической части. Зелени, не считая единственного городского парка и привокзального бульвара, в Равенне немного, и в этом смысле ее не назовешь «городом, приятным во всех отношениях».

Уличные аркады, спасающие от дождя и летнего зноя, — гениальная особенность североитальянской архитектуры

Впрочем, не будем умалять ее достоинств. Например, в перерывах между историческими прогулками можно остановиться в тени аркад, столь характерных для севера Италии, чтобы заказать чашечку крепкого эспрессо, запив глотком вкусной холодной воды. Или задержаться ненадолго на маленьких площадях, радующих то цветочным, то овощным рыночками. Или присесть на скамейку в том самом городском парке и прислушаться к постоянно звучащей здесь в летнее время музыке… Но лучше всего — прогуляться по Равенне ночью, когда исторический центр вымирает — люди уезжают на окраины, где они, собственно, и живут, а на улицах встретишь лишь редкого туриста, задержавшегося дольше, чем на день, да официантов, спешащих домой после закрытия немногочисленных ресторанов.

Кроме того, у вас всегда есть возможность посетить более поздние памятники, которые здесь также имеются. Например, заглянуть в крепость Рокка Бранкалеоне, выстроенную венецианцами в XV веке, когда они владели Равенной. Или зайти в картинную галерею, где собрана неплохая коллекция итальянской живописи, в том числе местной школы.

Правда, на нас все это уже не произвело должного впечатления. «Гений места», столь остро прочувствованный нами при посещении древних памятников Равенны, здесь уже не ощущался. Как будто напоминая о том, что после своего расцвета в V—VII веках город начал стремительно терять свою значимость. В середине VIII века он сильно пострадал от нашествия лангобардов. В течение последующих столетий правители Равенны сменялись один за другим, не оставив после себя значимого следа ни в мировой истории, ни в городской архитектуре. В анналы вошла разве что так называемая «битва при Равенне» 1512 года, в ходе которой французы разгромили войска «Священной лиги», а затем подожгли город — удар, от которого он уже не оправился.

Но если призадуматься, в «темных веках» Равенны и заключается ее уникальность, поскольку все то, чем обычно славится Италия — великое искусство позднего Средневековья, Ренессанса, барокко, — оставило здесь след незначительный. Напротив, именно «темной эпохой» Равенна внесла в мировую культуру свой «мозаичный» яркий вклад.

Ольга Козлова Фото Константин Кокошкин

Догнать и перегнать

Английский болид Dieselmax разогнался в августе 2006 года до 563,418 км/ч

Знаменитый лозунг «Догнать и перегнать» обычно приписывают Никите Хрущеву, подразумевавшему, конечно, Америку. На самом деле идея стара как мир: стремление быть первым заложено в человеке на генном уровне. И потому даже если ограничиться лишь буквальным пониманием фразы, притом в чисто автомобильном аспекте, то все равно тема самой быстрой машины потребует написания объемистой монографии. Мы же ограничимся лишь наиболее любопытными достижениями четырехколесных экипажей нашего времени.

Ровно 10 лет назад болид Thrust SSC (Super Sonic Car) достиг невероятной скорости — 1 228 км/ч

В декабре прошлого года 62-летний Стив Фоссет, прославивший свое имя 115 самыми экстравагантными и авантюрными рекордами, объявил о намерении разогнаться на реактивном автомобиле до 1 280 км/ч, что заметно превышает скорость звука. До сих пор Фоссет держал слово: и пусть не всегда с первой попытки, но своего он добивался. В прошлом году, например, он облетел без посадки вокруг Земли за 74 часа и поднялся на планере на высоту 15 453 метра… Почему же вдруг ему в голову пришло пообещать достигнуть именно скорости в 1 280 км/ч? Дело в том, что абсолютный рекорд скорости на земле был установлен ровно 10 лет назад, когда болид Thrust SSC (Super Sonic Car) достиг невероятных 1 228 км/ч!

Чуть ниже мы подробнее расскажем об этом автомобиле. Что же касается болида Фоссета, то он только создается под руководством 69-летнего Крейга Бридлава (Craig Breedlove), уже сумевшего однажды достичь на автомобиле своего производства скорости в 960 км/ч. А лозунг неутомимого рекордсмена мог бы звучать так: «Догнать и перегнать Англию». Ведь с 1983 года абсолютные рекорды скорости принадлежат англичанам. «Было бы здорово, если бы американцы смогли превзойти эти достижения», — заявил Фоссет.

Англичане в американской пустыне

Развить скорость под тысячу ни на одном шоссе, разумеется, не получится. Нужна огромная и абсолютно ровная площадка, какой даже на таком большом острове, как Великобритания, не найдешь. Зато она есть в штате Невада: это высохшее соляное озеро Блэк Рок. Тут и появился в 1983 году необычный экипаж, больше напоминавший трубу на колесах, чем автомобиль. Да так оно, в сущности, и было: ведь Thrust-2 (Thrust — «бросок») не имел ни одного ведущего колеса и представлял собой скорее ракету класса «земля—земля». Его сердцем был турбореактивный двигатель RollsRoyce Avon-302, пожиравший в секунду 4,4 литра топлива. Сверху за рулем восседал отважный пилот Ричард Ноубл, управлявший болидом лишь до скорости 563 км/ч, дальше Thrust фактически сам летел по выбранной пилотом прямой. Ближе к концу 24-километровой дистанции машина проносилась между двух глаз фотофиниша, установленных на расстоянии в одну милю (1,6 километра) друг от друга. И сразу нужно было тормозить. Но как! Сначала пилот выпускал большой парашют, потом на скорости около 600 км/ч еще три маленьких, наконец, с 200 км/ч вступали в действие автомобильные дисковые тормоза. Израсходовав на этот бросок почти все 564 литра топлива, Ноубл развернулся, дозаправился и рванул обратно, чтобы исключить влияние попутного или встречного ветра. Тогда рекорд скорости составил 1 019,467 км/ч, немного не дотянув до звукового барьера…

Тот рекорд продержался до 1997 года и был побит на том же озере земляком Ноубла Энди Грином после неудачной попытки янки, предпринятой в октябре 1996-го. (Тогда на старт вышел Spirit of America Sonic 2, оснащенный двигателем General Electric от истребителя F-4 Phantom мощностью 45 000 л. с. Место в кабине занял руководитель проекта 59-летний Крейг Бридлав, но на скорости в 1 086,7 км/ч порыв ветра… опрокинул болид. Невероятно, но пилот остался цел, а вот машина надолго отправилась в ремонт.)

Итак, Thrust SSC изначально должен был победить «Дух Америки», хотя бы потому, что в нем стояло два двигателя Rolls-Royce по 53 000 л. с.! Так оно и вышло: 25 сентября 1997 года Энди Грин зафиксировал скорость 1 149,3005 км/ч. Впрочем, до скорости звука, составляющей на земле 1 203 км/ч, Грин так и не дотянул. Тем временем неумолимо приближался юбилей «сверхзвука»: 14 октября 1947 года звуковой барьер впервые преодолел самолет Х1. Так что «суперсонику» предстоял еще один заезд на максималку, и только чрезмерная жара вынудила перенести его на день вперед. 15 октября 1997-го свидетели чуть не потеряли слух, когда через них прошел фронт ударной волны, которую «тащит» за собой любой объект, движущийся на сверхзвуковой скорости: Thrust SSC оправдал свое название и разогнался до 1 227,99 км/ч. И это достижение пока ждет нового рекордсмена. Может быть, им станет Фоссет?

«Гавайский орел» (переоборудованный пожарный «Форд» 1940 года выпуска) в 1998 году разогнался до 655 км/ч

«Тяжелые бомбардировщики»

Идея догонять и перегонять с помощью реактивных авиационных двигателей оказалась, как ни странно, весьма соблазнительной и для любителей грузовиков. На сверхзвук тут, конечно, рассчитывать не стоит, но…

Вот, например, чем развлекался на Гавайях Шэннон Сейдел (Shannen Seydel). Он приобрел где-то на свалке пожарный «Форд» 1940 года выпуска и заменил цистерну с водой на пару двигателей Rolls-Royce Viper, развивающих в режиме форсажа по 6 000 л. с. В дыму и пламени Hawaiian Eagle разогнался до 655 км/ч и в 1998 году попал в Книгу рекордов. Этот заезд состоялся в Канаде, а сейчас «Гавайский орел» стоит в гараже пожарного департамента островов и, говорят, ждет покупателя, готового выложить за него 55 000 долларов. Видимо, для пожарных автомобиль, способный не потушить, а, напротив, поджечь все, что находится сзади, пришелся не ко двору…

Максимальная скорость ShockWave («Ударная волна») всего-то 605 км/ч, зато он обладает мировым рекордом в разгоне с места — 412 км/ч за 6,36 с

Еще один реактивный рекордсмен в классе «полноразмерных грузовиков» создан командой американца Леса Шокли (Les Shokley), установившего вместо полуприцепа три сложенных пирамидой двигателя Pratt & Whitney J34-48 по 12 000 л. с. в каждом. Тяга бешеная — 8,6 тонны. Двигатели стоят немного под углом, чтобы прижимать грузовик к земле. Максимальная скорость ShockWave («Ударная волна») всего-то 605 км/ч, зато он обладает мировым рекордом в разгоне с места — 412 км/ч за 6,36 с. Останавливается грузовик с помощью парашютов и оснащен… серийными шинами. Но как же их не разрывает центробежная сила? Хитрый Шокли сначала «протачивает» протектор, срезая наружный слой массой 30 килограммов. Кстати, описанным выше Thrust это бы не помогло, поэтому они катились по соляному озеру на… голых алюминиевых дисках.

Дизелю и не снилось

Думаем, что герр Дизель не предполагал такой судьбы своему знаменитому детищу. И все-таки стремление «догнать и перегнать» добралось и до его моторов. Англичане снова утерли нос янки на их территории: на соляном озере в Бонневилле, штат Юта, болид Dieselmax разогнался в августе 2006 года до 563,418 км/ч. За рулем был уже знакомый нам Энди Грин, которому такая скорость показалась, наверное, черепашьей. Следует, впрочем, заметить, что один из двух заездов дал 588,664 км/ч, но второй, в обратном направлении, все испортил, снизив среднюю величину.

Как вы думаете, кто создал этот аппарат? Фирма JCB, специализирующаяся на строительных машинах. От них и взяты оба двигателя JCB444-LSR, форсированные фирмой Ricardo до 750 л. с. Для повышения мощности они оснащены турбонаддувом с интеркулером, работают с непосредственным впрыском высокого давления при сниженном давлении и температуре в камере сгорания. И — с ума сойти, — чтобы не отравлять воздух штата Юта, машина оборудована выпускной системой с нейтрализатором и фильтром частиц сажи! Не будь их, Dieselmax легко преодолел бы планку в 600 км/ч…Воодушевленная успехом JCB, говорят, подумывает о приобретении у «Форда» фирмы «Ягуар» и ее возвращении под английские знамена.

Электрический реванш

В 2003 году еще двое англичан, Колин Фэллоу и Марк Ньюби, решили обойти американцев силой электротяги: они объявили о намерении разогнаться на одном из соляных озер Туниса до скорости свыше 300 миль в час (483 км/ч). Первый из друзей — инженер, второй — летчик, причем из тех, кто в свое время был допущен к управлению знаменитым Thrust SSC. Их электроболид ABB e=motion внешне весьма незамысловат и напоминает квадратный (в сечении) деревянный кол на колесах. Весит сооружение 1,6 тонны, вытянуто в длину на 10 метров при поперечном сечении всего 60 х 75 сантиметров. Основной вес приходится на кислотные аккумуляторные батареи, коих насчитывается 52 штуки. Вместе они выдают 600 вольт постоянного тока, который затем преобразуется в переменный.

Электроболид e=motion сумел разогнаться почти до 450 км/ч

А вот два двигателя весят совсем немного, ведь их номинальная мощность достигает всего… 50 л. с. Вы, конечно, станете упрекать нас в опечатке: разве сотни лошадей хватит для такого разгона? Разумеется, нет. Но, если подать на двигатели раз в 10 больше мощности, чем положено, они рванут с места так, что мало не покажется — максимальный крутящий момент электродвигателя наблюдается при пуске. Потом моторы сгорят, конечно, но… на заезд, по расчетам, их должно хватить. Датчик температуры не допустит перегрева выше 180°С, когда начнет плавиться изоляция обмоток. Кроме того, их обдувают мощные вентиляторы.

E=motion совершил немало пробных стартов, но решающий день все отодвигался и отодвигался. Наконец, окончательно объявили: рекорд будет установлен 5 мая 2005 года на соляном озере Блэк-Рок в Неваде. Но рок действительно оказался черным для англичан: вскоре последовало обескураживающее заявление об отказе от попыток преодолеть 300-мильную планку. И сегодня упоминание об ABB e=motion можно найти лишь в архивах.

А что же янки? Студенты Университета в Огайо еще в 2003 году разогнали свой электромобиль Buckeye Bullet на озере в Бонневилле до 420,36 км/ч, что стало бы рекордом, удайся этакое дело два заезда подряд. Увы, ребят преследовали поломки, потом забастовали батареи. Так и остались незыблемыми официальные 404,43 км/ч, установленные, впрочем, тоже американской командой White Lightning. Но ведь жизнь продолжается, а значит, найдется немало охотников «догнать и перегнать»!

Алексей Воробьев-Обухов

Ныряльщики и шпагоглотатели

Знаменитые Галапагосские острова получили свое название от испанского слова gala’pago, означающего одну из разновидностей водяных черепах. Острова действительно известны своими гигантскими черепахами. Правда, не водяными, а сухопутными. А вот в море как раз можно встретить первый экспонат этой живой кунсткамеры: в нескольких сотнях метров от берега плавает и ныряет множество крупных ящериц — морских игуан. Они опускаются на дно и сноровисто срезают зубами растущие на подводных камнях водоросли. А их вальяжные сородичи — сухопутные игуаны — предпочитают греться на суше в зарослях кактусов-опунций.

Зоосправка

Морская игуана (Amblyrhynchus cristatus)

Игуана-конолоф (Conolophus subcristatus)

Тип — хордовые

Класс — пресмыкающиеся

Отряд — чешуйчатые

Подотряд — ящерицы

Семейство — игуаны (Iguanidae) Игуаны — самая разнообразная группа современных ящериц, объединяющая около 700 видов. Характерное для игуан умение плавать и способность подолгу обходиться без пищи и воды позволяют им успешно осваивать острова. Узкие проливы они преодолевают самостоятельно, широкие пространства дрейфуют на «плотах» из поваленных деревьев или иных «плавучих средствах». Видимо, таким образом они заселили Галапагосские острова, которые расположены более чем в тысяче километров к западу от континента, но прямо к ним выходит одна из ветвей Перуанского течения. В прежние времена мясо и яйца конолофов употреблялись в пищу людьми, живущими на островах. (Морских же игуан они почемуто не ели, на них охотились домашние животные.) С 1936 года, когда на Галапагосах был создан национальный парк, этот промысел закончился. Однако до сих пор оба вида числятся в Красной книге Международного союза охраны природы в разделе «виды, находящиеся под угрозой».

Чтобы добыть пропитание, конолофу достаточно приподняться на задних лапах и оторвать колючую лепешку-опунцию

Принято думать, что для растительноядного существа проблема пропитания не очень остра: его еда не убегает и не защищается. Добыть ее и в самом деле легко, а вот переварить — нет: в ней много плотных, химически устойчивых целлюлозных оболочек и прочих неудобоваримых составляющих, при этом питательных веществ гораздо меньше, чем в животной пище. Переработка столь неудобного сырья требует изощренной внутренней «технологии» и высокого уровня обмена веществ, такого, которым обладают теплокровные. Среди млекопитающих и птиц травоядность — обычное дело, но вот среди современных рептилий вегетарианцев всего лишь две группы. Одна из них — сухопутные черепахи. Вторую группу образуют представители одной из самых многочисленных и совершенных ветвей современных ящериц — игуаны. Наиболее экзотической выглядит диета морских игуан: они поедают не просто растения, а водоросли, хотя в этом есть определенные преимущества — в них нет «жестких» тканей, богатых целлюлозой и затрудняющих переваривание. Правда, до такой еды еще нужно добраться. И хотя большинство игуан неплохо плавают, чтобы освоить подводные пастбища, нужно быть еще и хорошими ныряльщиками. Морские игуаны в этом преуспели. Их тела и мощные хвосты уплощены с боков, а между пальцами наметилась небольшая перепонка. Пальцы при этом остались подвижными и сохранили когти, которыми ящерицы цепляются за камни — морская вода тяжелее их плоти, и игуана, прекратившая двигаться, немедленно начинает всплывать.

У морских игуан телесные контакты не означают симпатии или иерархические отношения, просто так легче согреться

Проблемы обтекаемости и плавучести — не единственные из числа тех, которые «решают» морские ящерицы. Любовь к морским купаниям постоянно заставляет их плакать в самом буквальном смысле. Дело в том, что во время подводной кормежки в организм игуаны поступает огромное количество соли из морской воды. Почки рептилий вряд ли бы выдержали такие ударные нагрузки, — но тут их подстраховывают слезные железы, выводящие из организма избыток соли.

Такое применение этих желез у пресмыкающихся не редкость (вспомним хотя бы знаменитые крокодиловы слезы), но соленые слезы морских игуан не капают и не текут ручьем, а выстреливаются под напором через ноздри, словно из водяного пистолета. Когда игуаны, выйдя из моря, греются на прибрежных камнях или песке, над сплошной массой темно-серых тел то и дело взлетают белые слезные фонтанчики.

Крабы для игуан и не враги, и не еда, поэтому они относятся к ним абсолютно индифферентно. Судя по всему, игуанам даже не щекотно

Проблема обогрева — еще одна трудность в жизни морских рептилий. Хотя Галапагосы и лежат прямо на экваторе, их омывает холодное Перуанское течение, и вода вокруг островов довольно прохладная, недаром же здесь живут пингвины. В такой воде холоднокровные существа быстро остывают и теряют подвижность. Приспособиться к подобным условиям смогли только морские игуаны. Как известно, чем больше тело, тем медленнее оно теряет тепло. Игуаны — одни из самых крупных представителей своего семейства, их вес достигает 12 килограммов, а длина вместе с хвостом — 140 сантиметров. Правда, и этого слишком мало для автономного плавания: в здешней воде даже у ныряльщиков в гидрокостюмах через час начинают стынуть пальцы. Можно лишь удивляться тому, как рептилиям удается продержаться в ней до двух часов, сохраняя подвижность, и потом еще успешно выбраться на берег, преодолев полосу прибоя. Но после этого они уже не тратят сил: сделав десяток шагов от линии, до которой докатываются волны, игуаны лежат на песке или камнях, пока не согреются. И если в море они могут заплыть на несколько сотен метров от берега (хотя предпочитают держаться в прибрежных водах, куда не заходят акулы), то на суше никогда не покидают прибрежных пляжей и скал.

Тела этих рептилий покрыты броней из чешуй и роговых щитков. Но даже в такой защите паразиты ухитряются найти слабые места

Здесь они проводят время между кормежками, большую часть года мирно лежа вплотную друг к другу, а нередко и в два яруса. А в январе-феврале, когда океанские течения меняют направление и море становится теплее, начинается сезон размножения, сопровождающийся бурными схватками самцов за территорию. Бойцы принимают угрожающие позы, бодаются шипастыми головами, кусаются. Приз победителю — большой участок, позволяющий привлечь больше самок и оставить более многочисленное потомство. Когда самки оплодотворены, делить становится нечего, и вчерашние враги вновь лежат бок о бок. Зато начинают драться их подруги, ищущие у верхней границы прилива место для гнездовых нор. Хороших мест гораздо меньше, чем претенденток, и схватки за участок возникают нешуточные. Но в течение недели каждая находит хоть какое-то место, чтобы вырыть нору и отложить в нее от одного до трех крупных яиц. На этом забота о потомстве заканчивается — остальное сделают солнце и песок. Через три месяца потомство выберется из своих колыбелей в довольно опасный мир: желающих полакомиться детенышем немало. Впрочем, и сами ящерки не придерживаются строгой вегетарианской диеты родителей, дополняя ее морской живностью: растущему организму нужно усиленное белковое питание.

Цепляясь за камни, чтобы не всплыть, морская игуана соскребает с них водоросли крепкими, острыми зубами

В этом вопросе морская игуана отличается от своего кузена — сухопутной игуаны-конолофа (он же друзоголов). Конолоф тоже живет только на Галапагосах (причем лишь на некоторых островах), но его вотчина — внутренние земли, куда не долетают брызги прибоя. Он заметно мельче (до 110 сантиметров), его тело в ширину больше, чем в высоту, хвост в сечении почти круглый, а гребень не столь эффектен. Зато он намного ярче: если большинство морских игуан окрашены в темно-серые и темно-оливковые тона, то типичная расцветка конолофов — светло-желтая голова и кирпично-красное тело. Впрочем, у обоих видов окраска сильно варьируется, так что на островах можно найти и красноватых морских игуан, и монотонно-темных конолофов. Конолофы, живущие на острове Санта-Фе, отличаются бледной окраской, за что их обычно выделяют в особый вид, хотя недавние полевые исследования зоологов заставляют думать, что это всего лишь местная цветовая вариация.

На всех этапах жизни конолоф питается исключительно растениями суши. Сухую жесткую траву рептилиям не переварить, но, на их счастье, на островах растут кактусы-опунции. Их сочные внутренние ткани одновременно и еда, и питье. Правда, снаружи они покрыты пучками колючек, размером, острием и прочностью напоминающих швейные иголки. Страшно смотреть, как они попадают в десны конолофов (у игуан зубы мелкие, и пасть кажется беззубой). Но, видимо, иглы не причиняют им вреда, проходя непереваренными через весь пищеварительный тракт. Помет конолофов иногда целиком состоит из таких иголок.

Детеныши игуан — лакомая добыча для многих хищников. Эта юная ящерка досталась большой голубой цапле

Избавленные от необходимости предпринимать ежедневные вылазки за едой в опасную стихию, конолофы медлительны и благодушны. Однако «квартирный вопрос» ежегодно портит и их. Им, как и морским игуанам, не хватает удобных участков для откладки яиц, и захватившие хорошее место самки яростно атакуют менее удачливых соплеменниц. Кинооператорам-анималистам удалось заснять, как самки сухопутных игуан поднимаются на вершину вулкана (конечно, не во время извержения) и откладывают яйца в его кратере, прямо в почву, подогреваемую подземным теплом. Можно представить себе, насколько сильны их побуждения, если учесть, что конолоф без крайней надобности не ступит и шагу, а будучи оттеснен метров на двести от своего излюбленного участка, возвращается на него недели три. Малоподвижность — почти неизбежная расплата за постоянно доступную, но малопитательную еду.

Конолофы и морские игуаны — не очень близкая родня, их эволюционные пути разошлись около 20 миллионов лет назад. Однако изредка на островах попадаются ящерицы, сочетающие признаки обоих видов. Зоологи давно подозревали, что это межвидовые гибриды, но доказать предположение удалось только в 1994 году, когда на островке Плаза-Сур была поймана очередная «промежуточная» игуана. Анализ ее рибосомальной РНК показал, что она действительно представляет собой результат нечаянного скрещивания двух видов. Как живут подобные неприкаянные существа, уходят ли они за водорослями в море или жуют кактусы на суше, пока никому отследить не удалось.

Фото Андрея Гудкова

Читайте также на сайте «Вокруг Света»:

След игуаны

Драконы острова Комодо

Неизвестная рептилия

Иван Стрельцов

6 дней, которые потрясли мир

Сорок лет назад на Ближнем Востоке началась война, продлившаяся всего одну неделю: молодому государству Израиль пришлось выступать сразу на трех театрах военных действий. Как удалось ему выиграть в этом противостоянии?

В 8.15 утра, 5 июня 1967 года, оператор иорданской радарной станции в Аджлуне увидел на экране россыпь мигающих точек. На секунду он замешкался. А затем передал в штаб всего одно слово — «виноград». Этот условный сигнал означал — «война».

Накануне Шестидневной войны асфальт на улицах в Тель-Авиве был вспорот оборонительными окопами и траншеями

В нескольких сотнях километров от Аджлуна, в штабе ВВС в Тель-Авиве , министр обороны Израиля Моше Даян, начальник Генерального штаба Ицхак Рабин и командующий ВВС Моти Ход напряженно ждали сообщений от своих пилотов. Операция «Фокус», от успеха которой зависела судьба страны, началась.

Самолеты со звездами Давида на фюзеляжах, промчавшись над землей на бреющем полете, набирали высоту. А на египетских аэродромах как раз в этот час закончившие утреннее патрулирование «МиГи» устало заруливали на стоянку. В небе над Синаем и Нилом находилось лишь несколько учебных машин…

Египетская разведка, между тем, имела данные о том, что в начале июня начнется война, но… командующий сухопутными войсками фельдмаршал Амер каким-то непостижимым образом оказался не в курсе этих данных. А министр обороны Бадран, узнав о получении срочной радиограммы из Иордании , отправился спать и приказал его не беспокоить! «Молния» так и лежала на его столе непрочитанной в 8.30 утра следующего дня, когда первые израильские самолеты поразили намеченные цели.

Зато для спецслужб еврейского государства то был триумф: к моменту начала боевых действий они знали не только места стоянки каждого египетского самолета, но и имена, и звания всех пилотов. В 10.35 генерал Ход доложил Рабину: «Авиация противника перестала существовать». В течение полутора часов было уничтожено более 300 из 420 боевых машин Египта , а атаковавшие при этом потеряли всего девять. Сразу вслед за этим разгромом перешли границу на Синае дивизии генералов Таля, Иоффе и Шарона…

За десятилетие, отделяющее Первую Синайскую кампанию от Шестидневной войны, 1956—1967, Государство Израиль в полном смысле слова расцвело. Войска ООН до поры до времени поддерживали спокойствие на его «проблемных» юго-западных границах, а снятие блокады Тиранского пролива обеспечило стране доступ к рынкам Африки и Юго-Восточной Азии. Экономика росла рекордными темпами, тысячам иммигрантов жить становилось «лучше и веселее», открывались новые университеты и исследовательские центры. Тесное научное и военное сотрудничество с Францией позволило Израилю развить собственную ядерную программу, которую правительство не слишком успешно пыталось держать в секрете от всех, включая собственных граждан. В 1963-м, после серии политических скандалов, отец-основатель государства Давид Бен-Гурион вынужден был оставить пост премьер-министра. Его место занял некий Леви Эшколь (урожденный Лев Школьник из деревни Уратово Киевской губернии) — талантливый финансист и бюрократ, но начисто лишенный харизмы: его робость на публике сразу вошла в поговорку. Но именно этому тихому, скромному и склонному к компромиссам человеку предстояло руководить Израилем в критические дни 1967-го.

У истоков

Сионистское движение зародилось в Европе в конце XIX века для «окончательного решения еврейского вопроса» — не по-гитлеровски, разумеется, а во исполнение чаяний самого народа. «Пришло время возвращаться в Палестину и создать там свое государство. Пришло время покончить с изгнанием и стать, как другие народы, земледельцами, рабочими, солдатами», — призывали сионисты. Не все евреи поддерживали эти лозунги: ортодоксы считали создание еврейского государства до прихода Мессии богохульством (такое мнение существует до сих пор!); коммунисты боролись за победу пролетариата, отвергая национализм; искатели лучшей жизни эмигрировали в Америку. Но нашлись и мечтатели, поверившие в Большую идею. Тысячи людей из России, Польши, Румынии отправлялись в Палестину. А в 1917 году британцы, отвоевав ее у турков, пообещали передать евреям, однако местных арабов идея создания подобного государства не прельщала. Дело оставалось в подвешенном состоянии, а в 1936-м и вовсе вспыхнуло кровавое восстание против еврейских переселенцев и английской администрации. Ценой огромных усилий последней удалось сломить сопротивление бунтовщиков. Тогда же впервые возникло предложение разделить Палестину на две части — израильскую и арабскую. Мусульмане этот план гневно отвергли, а Лондон, опасаясь, как бы они не поддержали в предстоящей войне Гитлера, попытались задобрить их за счет евреев: репатриация была прекращена. Когда Вторая мировая закончилась, Британия поначалу снова запретила въезд на историческую родину лицам, выжившим в нацистских лагерях и мечтавшим как можно раньше покинуть «огромное кладбище» — Европу. И теперь уже сионисты подняли восстание. Обескровленная войной старая империя трещала по швам: получили независимость Индия и Пакистан, постоянно «волновались» азиатские и африканские колонии, а требования евреев поддерживали СССР, США и мировая общественность. В ноябре 1947-го Генеральная Ассамблея ООН проголосовала-таки за раздел Палестины. Евреи опять согласились, арабы опять отказались. В Палестине снова вспыхнула война. К тому же в мае 1948 года ее оставили отчаявшиеся англичане, и тут же было провозглашено образование Государства Израиль на территориях, подконтрольных евреям. В тот же день Египет, Ливан, Сирия, Иордания и Ирак объявили ему войну. Тогда молодая страна выстояла во многом благодаря СССР: с согласия Сталина Чехословакия предоставила ей большую партию оружия, что позволило сдержать первый арабский натиск. Голда Меир отправилась с официальным визитом в Москву. Но, увы, советско-израильская дружба длилась недолго: правительство в Тель-Авиве с самого начала не скрывало своих проамериканских симпатий.

Кто хотел войны?

В Сирии в том же 1963 году к власти пришла Партия арабского социалистического возрождения — Баас, хорошо памятная нам по хусейновским временам в Ираке. Ее местные лидеры, среди которых преобладали молодые офицеры и интеллектуалы светского толка, горели желанием вести страну в «светлое будущее» советского образца. Соответственно, к Советскому Союзу они и обратились за помощью. Сирия моментально сделалась основным советским союзником на Ближнем Востоке. Официальная Москва поставляла Дамаску оружие, а многочисленные специалисты и советники, присланные ею, обучали армию, помогали модернизировать экономику. Для Брежнева и его товарищей сирийский «плацдарм» проникновения на Ближний Восток, где Вашингтон имел гораздо больше союзников, представлялся необыкновенно важным. Ведь даже Египет, тесно сотрудничавший с СССР, в общем, далеко не всегда ориентировался на Кремль: Насер ведь и вовсе объявил коммунистическую партию вне закона! Так что приходилось ловить момент — широкой народной поддержкой партия Баас и ее реформы не пользовались. И вот, было решено прибегнуть к старому доброму способу, всегда и везде безотказно действующему на арабское население, — свести дело к конфронтации с Израилем. Вскоре так называемая линия прекращения огня между двумя странами — наследие войны 1948 года — «запестрела» непрерывными стычками и артиллерийскими дуэлями. Расположенные на Голанском плато батареи обстреливали находящиеся внизу, у его подножия, еврейские поселения. А подстрекаемые сирийцами палестинские арабы совершали набеги на кибуцы, минировали дороги, брали заложников, уничтожали посевы.

Имелась, между прочим, и еще одна весьма существенная и на сей раз реальная, практическая причина для территориального спора. А именно — вода, которая на Ближнем Востоке, как известно, «дороже золота». Арабы мешали Израилю провести канал из Тивериадского озера в пустыню Негев и пытались изменить «в свою пользу» русло Иордана — основного израильского источника питьевой воды. Молодое государство не оставалось в долгу, посылая карательные рейды в глубь Сирии и Иордании на десятки километров.

Таинственное предупреждение

В мае 1967 года, буквально за пару недель до начала войны, в Москву приехала египетская делегация во главе с председателем парламента Анваром Садатом. Советская сторона «между делом» передала египтянам сведения о концентрации на сирийской границе крупных израильских сил. У Египта с Сирией был заключен оборонительный договор, и в случае нападения на одну из стран вторая обязывалась прийти на помощь.

На деле никакой концентрации сил вовсе не происходило — срочно отправленный в Дамаск начальник египетского Генштаба генерал Фаузи мог убедиться в этом лично. То же заявляли и наблюдатели ООН. Леви Эшколь даже предложил советскому послу Дмитрию Чувакину самому поехать на север страны и убедиться: ничего особенного там не происходит. Чувакин отказался.

А что заставило советскую разведку дезинформировать египтян, до сих пор неясно. Особая забота о безопасности Сирии? Желание переложить на чужие плечи ответственность за шаткий дамасский режим?.. Как бы там ни было, несмотря на объективные опровержения, Насер как раз поверил ложному предупреждению и решил действовать. Президент не сомневался: подтянув «в ответ» на израильский демарш на севере свои войска к границе на Синае, он произведет впечатление на Израиль. Ему ли, «победителю Британии и Франции», трусливо прятаться за голубыми беретами ооновцев?

От суэцкого кризиса до Шестидневной войны

Поражение в войне 1948 года шокировало арабов. Многие из них, оставшиеся под властью Израиля, частично бежали, другие были изгнаны. Так появились палестинские беженцы. Арабское государство в Палестине не было создано — Иудею и Самарию аннексировала Иордания, Египту досталась Газа. Во многих мусульманских странах — в первую очередь в Египте и Сирии — радикальная молодежь считала основной причиной поражения коррупцию и неэффективность действующих в их странах режимов. В 1952 году в Каире армейские офицеры свергли короля, а еще через два года власть перешла к молодому полковнику Гамалю Абделю Насеру, решившему реформировать отсталую и нестабильную экономику Страны Пирамид. Во внешней политике Насер близко сотрудничал с Советским Союзом, не разрывая при этом и отношений с США. Однако национализация Насером Суэцкого канала, открытая поддержка антифранцузских повстанцев в Алжире, помощь палестинцам в их рейдах против Израиля и блокада Тиранского пролива — единственного израильского выхода в Красное море — привели к созданию антиегипетской коалиции, которая в 1956-м и осуществила операцию «Мушкетер». Насера спасло лишь одновременное и довольно грубое давление СССР и США на Британию, Францию и Израиль. Однако Египет умело превратил свое болезненное военное поражение в политическую победу, а Британия и Франция перестали играть главные роли на Ближнем Востоке, уступив первенство новым сверхдержавам. Евреям пришлось уйти из захваченных Газы и Синая, но и Египет пошел на уступки — место израильтян заняли войска ООН, а блокада Элата была снята. Несмотря на этот «шаг назад», в глазах всех арабов мира Насер стал героем-победителем двух европейских хищников и их сионистских приспешников: используя личную популярность своего президента и советскую военно-политическую помощь, Египет уверенно превращался в лидера арабского мира. В Северной Африке и на Аравийском полуострове — в Ираке, Иордании и Йемене — молодые офицеры и интеллектуалы считали отважного полковника путеводной звездой и образцом для подражания. Пронасеровски настроенные офицеры в Йемене даже свергли местного правителя и провозгласили республику. В результате началась кровавая и затяжная гражданская война, в которую скоро оказался втянут и Египет. Лучшие части его армии на много лет завязли в йеменских песках, сражаясь с монархистами, поддерживаемыми Саудовской Аравией. Экономика страны тем временем, несмотря на помощь СССР, балансировала на грани краха, но это, однако, отнюдь не мешало Насеру тратить огромные средства на далекую войну и заговоры против «реакционных королевских режимов». Арабская «холодная война» длилась не один год, перемежаясь недолговечными союзами и клятвами в вечной дружбе. Всех без исключения правителей Ближнего Востока объединяло лишь одно — ненависть к Израилю.

Капкан на взводе

15 мая Каир объявил чрезвычайное положение. Две танковые дивизии, прогрохотав по столичным бульварам, выехали в сторону израильской границы.

На следующий день Насер потребовал от командующего войсками ООН на Синае индийского генерала Рихье оставить некоторые позиции. Тот, опасаясь, что египетский демарш спровоцирует войну, отказался делать это без приказа У Тана, генсека ООН, который, в свою очередь, заявил: мы, мол, не можем идти на полумеры — либо все миротворцы останутся на своих позициях, либо они вообще покинут Синай.

Посовещавшись, Насер и фельдмаршал Амер решили принять вызов: пусть убираются к черту! А У Тан на удивление легко согласился — ожидалось ведь, что он, как минимум, попытается выиграть время. Поля для маневра не осталось: голубые каски уходили, египетские солдаты, ликуя, занимали их позиции.

Так, не произведя ни единого выстрела, Насер достиг очередной политической победы — к ним он за предыдущие 10 лет вполне привык. Полуостров Синай и Тиранский пролив снова находились под полным контролем египтян. А отсюда — ясный вывод, озвученный вскоре фельдмаршалом Амером: «Как могут мои солдаты в Шарм-аш-Шейхе, видя израильское судно, дать ему спокойно проплыть мимо? Это совершенно невозможно! И если Израиль начнет войну, то тем хуже для него — наша армия с легкостью разгромит любого противника!» 22 мая была вновь объявлена блокада Тиранского пролива, и единственный для Израиля выход в Красное море опять захлопнулся.

Молчание израильтян было расценено арабами как признак слабости. Уверенность в легкой победе окрылила арабский мир: «Если евреи хотят войны — мы говорим им: «Добро пожаловать!» Пусть приходят и убедятся, насколько силен Египет!» — заявлял перед многотысячной толпой Насер. «Победив, мы поможем выжившим евреям вернуться обратно в Европу. Впрочем, сомневаюсь, что кто-то выживет», — обещал на другом митинге председатель исполкома Организации Освобождения Палестины Ахмед Шукейри.

Иорданский король Хусейн и египетский президент Гамаль Абдель Насер после подписания иорданско-египетского договора об обороне в Каире. Июнь 1967 года

В двух шагах от гибели

К концу мая петля на шее Израиля затянулась окончательно. Один из злейших врагов Насера, король Иордании Хусейн, тайно прибыл в Каир и подписал с ним договор о военной взаимопомощи, тем самым присоединившись к египетско-сирийскому союзу. Генерал Риад, талантливый и опытный офицер с берегов Нила, отправился в Амман, где принял на себя командование иорданским Арабским легионом. Маленькое еврейское государство было окружено со всех сторон, и казалось, уже ничто, кроме разве что прямого боевого вмешательства США, не спасет его. Впрочем, предвкушавшие триумф арабы на словах не боялись даже американцев. Амер самоуверенно заявлял: его армия, мол, справится с Шестым средиземноморским флотом в два счета, а Советский Союз обязательно придет на помощь, если понадобится. В готовности СССР к интервенции египтяне и сирийцы, кстати, не сомневались, неверно истолковав общие воинственные высказывания Подгорного, Косыгина и Гречко. Слова опытных дипломатов о том, что русские драться в такой дали от своих границ не станут, потонули в маршах «близкой победы».

В Израиле тем временем полным ходом шла подготовка к последнему и решительному бою, хотя Эшколь, со своей стороны, и пытался из последних сил избежать кровопролития, решительно отвергая рабиновскую идею о превентивном ударе. Начальник Генштаба постоянно пытался навязать ее главе государства, но в ответ слышал «нет», а из уст самого влиятельного иностранного союзника, Шарля де Голля, даже: «Израиль ни в коем случае не должен стрелять первым!» Ему вторил и президент США Линдон Джонсон: «Вы не останетесь одни, только если решите не действовать в одиночку». Впрочем, никакой реальной помощи он и не мог предложить тогда — завязшие во Вьетнаме американцы отнюдь не горели желанием влезать еще в одну локальную войну с сомнительным исходом. Конгресс ни за что не санкционировал бы этого «мероприятия».

«Стисни зубы и держись»

Эшколь объявил частичную мобилизацию резервистов еще 19 мая, сразу после вывода войск ООН с Синая. Армейское командование — Рабин и начальник оперативного отдела Генштаба Эзер Вейцман в душе не сомневались в победе и рвались в бой с тем же пылом, что их враги (иное дело, что им запретили проявлять его публично). Вейцман, племянник первого президента Израиля и сам будущий президент, прошел Вторую мировую войну боевым летчиком британских ВВС и посвятил свою жизнь превращению израильской авиации в мощную, слаженную машину. Он не понаслышке знал, как обстоят дела: «Во время войны мы частенько говорили: «Немцы снова окружили нас… бедолаги». Теперь то же самое можно сказать про арабов». Но власти, как уже отмечалось, не спешили действовать. Рабин пережил нервный срыв, премьер был близок к инфаркту, а нация чувствовала такую неуверенность лидеров и требовала перемен: 1 июня под давлением с разных сторон сформировалось правительство национального единства, к которому присоединились оппозиционные партии: «ГАХАЛ» под руководством Менахема Бегина и небольшая, но влиятельная «РАФИ», созданная еще Бен-Гурионом. Ее представитель, знаменитый одноглазый генерал Моше Даян — бывший начальник Генштаба и победитель Насера в 1956-м, — стал министром обороны. Наступило время действий.

Основное внимание израильтяне сосредоточили, естественно, на Синае. Командующие Северным и Центральным фронтами Давид Эльазар и Узи Наркис получили приказ не реагировать на сирийские и иорданские провокации и не просить подкреплений. «Стисни зубы и держись», — инструктировал Наркиса Даян. Тем временем Эшколь, оставшийся премьером, через американцев передал королю Хусейну письмо, в котором убеждал его не ввязываться в войну, последствия которой будут разрушительны для Иордании. Объяснять что-либо сирийцам представлялось бессмысленным.

В ночь с 3 на 4 июня — строго секретно! — члены израильского кабинета проголосовали за войну. В целях дезинформации противника многим резервистам в тот же день дали отпуска. Получилось так убедительно, что иностранные корреспонденты, уже измученные бесплодным ожиданием, потихоньку «потянулись» прочь из страны, решив: Израиль смирился с блокадой. Арабы тоже поверили, что снова победили без боя. А на следующее утро произошло то, с чего мы начали этот рассказ.

5 июня 1967 года состоялась атака израильских ВВС. Египетские самолеты горят прямо на летных полях

Над землей…

Группы израильских самолетов волнами накатывали одна за одной, продолжая, по меткому выражению президента Джонсона, успешно «охотиться на индюшек». Сотни новых, грозных «МиГов» и «Илов» превратились в груду горящего металла. Треть арабских летчиков просто погибла, настигнутая очередями с воздуха. Немногие сумевшие поднять свои машины были сбиты еще до набора высоты или торопливо уходили на удаленные базы в глубине страны. А самолеты израильтян, возвращаясь для дозаправки на свои аэродромы, уже через 7 минут снова были готовы к вылету. (У египтян и в мирное время на это уходило несколько часов.) К полудню разгром насеровской авиации был полностью завершен. Результаты превзошли самые смелые ожидания (Вейцман и Ход прямо-таки прыгали от радости). Чуть позднее та же участь постигла авиацию Иордании и две трети сирийской.

К исходу дня на счету израильтян было уже 416 уничтоженных самолетов противника против только 26 потерянных своих. Все произошло так быстро, что в Египте даже не сразу осознали размеры катастрофы. Каирское радио все еще передавало бравурные марши, а также липовые сообщения о рвущихся к Тель-Авиву танковых дивизиях. Люди целыми кварталами выходили на улицы, празднуя победу. Даже когда контуры реальности начали потихоньку проявляться в умах высших офицеров, они продолжали проявлять просто-таки чудеса некомпетентности и вдобавок впали в панику. Министр Бадран заперся в кабинете и отказывался выходить оттуда, начальник штаба Фаузи лихорадочно отдавал приказы несуществующим эскадрильям, командующий авиацией Цадки Мухаммед делал театральные попытки застрелиться, а Амера в Ставке Верховного Главнокомандования видели то ли пьяным, то ли в наркотическом угаре. До вечера никто даже не решался сообщить президенту о печальном положении дел.

На земле…

На востоке Синая и в секторе Газа тем временем начались наземные бои. Дивизия генерала Исраэля Таля с тяжелыми потерями, но прорвала оборону противника в районе Рафаха и Хан-Юнуса, продвигаясь к самой Газе. Египтяне и примкнувшие к ним палестинцы оборонялись отчаянно, однако к следующему полудню этот город пал. Тогда Таль немедленно двинул свои основные силы в сторону административного центра Синая — Эль-Ариша, а Шарону тем временем предстояла не менее тяжелая задача — взломать оборону в центре полуострова и выбить египетские части с известной своей неприступностью линии Абу-Авейгила—Ум-Катаф. Окружив после серии отвлекающих маневров эту позицию, будущий премьер Израиля решил идти на приступ в темноте. Он верил, что его бойцы натренированы для ночного боя куда лучше, чем арабы, и не ошибся: к утру враг отступил. Сам Шарон потом всю жизнь считал взятие египетских укреплений самой сложной операцией из всех выполненных ЦАХАЛом (израильской армией), а само сражение вошло во все учебники военного искусства.

Наконец, третья дивизия генерала Авраама Иоффе, полностью составленная из резервистов (их командир и сам «на гражданке» возглавлял Общество охраны природы), ударила в районе Джебель-Либни. Воевавший еще против немецкого Африканского корпуса Роммеля Иоффе всячески старался ни в чем не отстать от кадровых военных. «Египтяне — замечательные солдаты: дисциплинированные, выносливые, однако их офицеры ни на что не годны», — вспоминал после войны Шарон. Последние и вправду славились высокомерным отношением к подчиненным и подобострастным — к старшим по званию. Оказавшись в незнакомой, не предусмотренной планом и директивами ситуации, они совершенно терялись, пассивно ждали инструкций, а поняв безнадежность положения, нередко бежали, бросая своих солдат на произвол судьбы. В израильской армии, напротив, культивировались инициатива, самостоятельность, находчивость и уважительные отношения между всеми чинами. Офицеры ЦАХАЛа, по образному выражению одного из них, командовали не «вперед!», но «за мной!». Поэтому, кстати, у евреев и процент офицеров среди убитых и раненых был существенно выше, чем у побежденных ими арабов. Побежденных, несмотря на то что «у нас не было генерального плана, — как признавался Вейцман, — было множество планов на все случаи жизни, даже план захвата Северного полюса… Планы как кирпичи, из которых мы и офицеры на поле боя строили здание в зависимости от происходящего на фронтах».

Кроме того, израильтяне все же острее чувствовали, за что воюют. Существованию арабских стран ведь ничто не угрожало, а евреи твердо знали: в случае разгрома спастись не удастся ни им, ни их близким. И вот, бросившись в этот последний бой, они «сгоряча» деморализовали противника. Причем по формальным, военным показателям для этого последнего даже после потери авиации кампания не была безнадежно проиграна — египтяне могли перегруппироваться и занять вторую линию обороны, точечно контратакуя в ожидании вмешательства международного сообщества и прекращения огня. Но для этого требовалось сколько-нибудь эффективное высшее командование, которое и отсутствовало: даже командиры отступающих войск на Синае на свой страх и риск пытались организовать местную оборону, но никак не были поддержаны! Окончательно потерявший голову и надежду Амер приказал всем поспешно отходить за Суэцкий канал, тем самым лишив свою страну последнего шанса.

Насеровские дивизии ринулись к этому каналу, бросая по пути дорогую и все еще боеспособную советскую технику. При этом они не знали: перевалы Митла и Гидди, главные транспортные пути на Суэц, уже захвачены израильскими десантами. Две дивизии ЦАХАЛа, смело брошенные таким образом во вражеский тыл, готовили египтянам смертельную ловушку, третья — гнала их в капкан. Очень скоро подходы к перевалам превратились для египтян в новую «Долину Смерти». Сгорели сотни танков, погибли, были ранены и пленены несколько тысяч человек.

Ровно за четыре дня евреям удалось разбить семь египетских дивизий — 100-тысячное войско. Теперь, находясь всего в нескольких километрах от Канала, они вполне могли наступать на Каир, не встречая никакого сопротивления. Гамаль Абдель Насер сам потом признавал это.

Иерусалим, собранный по кусочкам

Даже в эти критические часы пропаганда, которая работала у египтян гораздо лучше, чем военная машина, продолжала кормить нацию липовыми радужными сводками, но президенту от этого было не легче. Насер, подобно Франциску I после Павии, понимал: «Все потеряно, кроме чести». В те дни войны израильская разведка перехватила его разговор с Хусейном. Лидеры совещались о том, на кого бы свалить ответственность за успехи «слабого» врага, и в итоге решили заявить, что американские и британские ВВС сражаются на стороне Израиля!.. Между прочим, уже много позже иорданский король признался в намеренной лжи и извинился, а Насер упорствовал до конца жизни. Более того, он всеми доступными средствами пытался убедить в своей фантазии Советский Союз, желая втянуть его в войну, но, слава Богу, тщетно: у Москвы, естественно, имелись и свои информационные источники.

10 июня 1967 года. Стена Плача взята двадцатью минутами раньше, на улицах еще стреляют. Автор фотографии Дэвид Рубингер писал, что в тот момент плакали и израильские десантники, и он сам

Тем временем на Западном берегу Иордана и в Иерусалиме произошли важнейшие события этого скоротечного конфликта. Как известно, в 1948 году, при первом размежевании с палестинцами, израильтянам не удалось удержать за собой восточную часть этой древней столицы, в которую входил и Старый город с его святейшими местами трех религий. При международном посредничестве Иерусалим был разделен между израильским государством и Иорданией, а евреи потеряли доступ к главной своей святыне — Стене Плача. Эта потеря была для национальной идеологии более чем чувствительной. Конечно, они мечтали вернуть весь Иерусалим, однако в данном случае боялись войны на два фронта и искренне надеялись, что Иордания ограничится лишь символическим выражением солидарности общеарабскому боевому долгу. Однако, как уже было замечено, король Хусейн изначально решил воевать и теперь вот приказал начать артиллерийский обстрел западной части города и всей прибрежной долины Израиля. Ширина ее в самом узком месте достигала всего 15 километров — атаковав, иорданцы вполне могли перерезать территорию противника надвое.

Большой урон, нанесенный иорданской авиации, конечно, остудил пыл «ястребов» в Аммане, но играть отбой было уже поздно. Арабский легион под началом генерала Риада уже развернул полноценную кампанию.

В самом начале боев, когда все внимание было приковано к Синаю, командующий Центральным фронтом Узи Наркис действовал согласно изначальному приказу, данному тогда, когда Эшколь и Даян все еще надеялись избежать войны: сдерживать натиск атакующих и не переходить в контрнаступление, даже если это покажется возможным. Однако сразу, как только победа над Египтом стала очевидной, диспозицию было решено в корне изменить: в распоряжение Наркиса перешла переброшенная из Синая десантная бригада полковника Моты Гура, а израильские танкисты атаковали иорданцев в Иудее и Самарии. Гарнизон Иерусалима, возглавляемый генералом Ата Али, оборонялся вполне умело и весьма отчаянно — евреи несли тяжелые потери. Однако лучшая выучка и полное господство в воздухе сделали свое дело — все подкрепления, шедшие на помощь осажденным, уничтожались еще на подступах к городу.

После тяжелых боев за Полицейскую школу и Арсенальную горку, ставших для израильтян «Сталинградом» Шестидневной войны, десантники Гура окружили Старый город. Наконец, срывающимся от волнения голосом Гур смог доложить Наркису: «Храмовая гора в наших руках». После 19-летнего перерыва евреи вновь оказались у своей Стены. На площади перед ней еще не стихла стрельба, а главный раввин ЦАХАЛа уже ринулся к святыне читать кадиш — поминальную молитву по погибшим, трубить в честь победы в шофар — ритуальный горн из бараньего рога — и объявлять «городу и миру»: «Я, генерал Шломо Горен, главный раввин израильской армии, пришел в это место, чтобы никогда больше не покидать его». И хотя главные сражения Шестидневной войны гремели на Синае, ее история, без сомнения, была сделана здесь.

В тот же день израильские войска закончили захват Западного берега, выбив иорданцев из Вифлеема, Хеврона и Шхема. После этого стороны согласились на прекращение огня.

С высоты голанских высот

Как это часто случается, хотя Сирия более других стран была ответственна за начало войны, Дамаск сам ввязываться в схватку не спешил. В первые дни сирийцы ограничивались лишь артиллерийскими ударами по приграничной зоне и локальными рейдами, с легкостью, впрочем, отбитыми. Израиль, со своей стороны, все еще страшась вооруженного конфликта с СССР, тоже опасался решительно идти вперед. Однако когда стал известен масштаб успехов израильтян на других театрах военных действий, командующий Северным фронтом Давид Эльазар попытался убедить свое правительство раз и навсегда покончить с сирийским «разбоем». Эшколь, хоть и сам состоял членом северного кибуца Дгания, страдавшего от этого разбоя, по своему обыкновению, колебался. В конце концов министры пришли к общему выводу, что другого такого случая никогда не представится, и Даян дал приказ атаковать. Утром 9 июня под палящим солнцем и градом пуль израильтяне двинулись вверх по голым базальтовым склонам, название которых с тех пор известно всему миру: Голанские высоты. Многие из этих солдат выросли в северных поселениях и пережили не один сирийский обстрел, так что за боевой их дух не приходилось опасаться. Сирийские батареи меж тем продолжали упорно стрелять по гражданским объектам, а не по войскам, доводя этим до бешенства советских инструкторов. Однако уже к вечеру оборона арабов была прорвана. В 19.30 следующих суток им пришлось ретироваться с Высот. Последний противник еврейского государства расписался в своей военной несостоятельности.

Итак, полный триумф — вряд ли у какого-либо государства Земли в 1960-е годы нашлось бы больше поводов для национальной гордости, чем в те дни у Израиля. Конечно, появились и у него свои «скелеты в шкафу». Скажем, евреи предпочитают не вспоминать, как 8 июня 1967-го подверглась серьезному испытанию на прочность их дружба с американцами — в открытом море, на расстоянии 23 километров от Синайского побережья, самолеты и торпедные катера со звездами Давида «нечаянно» атаковали американское разведывательное судно «Либерти», приняв его за египетский «Эль-Кусейр». Погибли 34 моряка, 170 получили ранения. Почему так вышло — Бог весть, скорее всего, и вправду речь идет о случайности, хотя и по сей день находятся любители более тонких конспирологических толкований. Не любят израильтяне вспоминать и о том, что десятки их солдат и офицеров оказались накрыты собственной артподдержкой. «По своим артиллерия бьет» — так, увы, случается на всякой войне.

5 июня 1967 года: египтяне сдаются в плен. Сектор Газа, выделенный ООН для палестинских арабов, был оккупирован Египтом в 1948—1967 годах

Неделя — и сорок лет

Потери ЦАХАЛа на всем его победном шестидневном марше составили около 800 убитых и 2 500 раненых. Арабы, кроме крупных территорий, потеряли безвозвратно в общей сложности больше 15 000, еще десятки тысяч попали в лазареты, а 6 000 (в том числе 21 генерал) — в лагеря для военнопленных. Египетская армия и вовсе потеряла 80% всего вооружения. Арабский мир пережил шок и погрузился в многолетнюю депрессию, а баланс сил в регионе существенно изменился. Изменились и дальнейшие цели сторон. Если до 1967 года арабы бескомпромиссно стремились к уничтожению Государства Израиль, то теперь приходилось думать лишь о возвращении потерянных в войну территорий. Еврейское государство в свою очередь стало заботиться об их сохранении за собой, а если и возвращало их, то только в обмен на признание его права на существование.

Эта памятная война во многом, конечно же, была эпизодом другой, глобальной — «холодной», где каждая сверхдержава поддерживала своих клиентов и заботилась об их интересах. Поля ближневосточных сражений послужили прекрасным полигоном для испытаний советского и американского оружия. Впрочем, пришлось грандам мировой политики проглотить под шумок и по горькой пилюле: их влияние оказалось отнюдь не безграничным — ведь ни СССР, ни США не хотели кровопролития, но Москва не сумела удержать от него Египет и Сирию, а Вашингтон — Израиль. Но вот чья репутация действительно пострадала критически — так это репутация ООН. Официальный гарант мировой безопасности полностью провалился в этой своей роли. Совет Безопасности и Генеральная Ассамблея с тех пор превратились в форум для предъявления взаимных обвинений и претензий — не более того. Все серьезные вопросы стали решаться «в обход» их, так что даже удивительно: почему современные журналисты так сетуют на утрату реальной силы Организации Объединенных Наций, ведь она утрачена уже давным-давно.

А пока СССР разорвал дипломатические отношения с Израилем. Многие арабские страны отозвали послов даже из Вашингтона. Суэцкий канал на несколько лет был закрыт для судоходства, что привело к повышению мировых цен на нефть. Очень скоро в этом районе вновь начались стычки между Израилем и Египтом — позже историки «объединили» их в Войну на истощение. Отчаявшись вернуть Синай силой оружия, Каир заключил с Тель-Авивом мирный договор. Полуостров вернулся в египетские руки, неприкосновенность израильского государства с юго-запада отныне гарантировалась. Голанские же высоты и Западный берег Иордана до сих пор контролируются Израилем. Борьба между евреями и палестинскими арабами за пустыни Иудеи, холмы Самарии и святыни Иерусалима не затихает с тех судьбоносных дней июня 1967-го. Когда произойдет последний бой и погибнет последняя жертва этой нескончаемой Шестидневной войны — неизвестно.

Евгений Финкель

Искусственные мышцы

Существуют яркие технологические проекты «на слуху», вроде автомобильных автопилотов или термоядерной энергетики, которые, скорее всего, очень серьезно изменят нашу жизнь. Но есть и совсем неброские на первый взгляд идеи, последствия внедрения которых могут привести к едва ли не более радикальным переменам в повседневной жизни. Самый лучший пример — «мускульная ткань», появившаяся в фантастической литературе лишь тогда, когда в лабораториях уже полным ходом шли работы по созданию металлических и полимерных искусственных мышц, в том числе и для человеческих протезов.

В современной технике в основном используются два эффективных способа совершения механической работы: термодинамический и электромагнитный. Первый основан на использовании энергии сжатого газа, как в двигателях внутреннего сгорания, паровых турбинах и огнестрельном оружии. Во втором задействованы магнитные поля, создаваемые электрическими токами, — так работают электромоторы и электромагниты. Однако в живой природе для получения механического движения используется совершенно иной подход — управляемое изменение формы объектов. Именно так работают мышцы человека и других живых существ. При поступлении нервного импульса в них запускаются химические реакции, которые приводят к сокращению или, наоборот, к растяжению мышечных волокон.

Преимущества такого «природного» привода связаны с тем, что материал меняется как целое. Это значит, что в нем нет движущихся друг относительно друга, а следовательно, трущихся и изнашивающихся частей. Кроме того, сохраняется целостность организма (или, правильнее сказать, его геометрическая связность). Движение возникает на молекулярном, или, как модно теперь говорить, наноуровне за счет небольшого сближения или удаления друг от друга атомов вещества. Это практически избавляет мышцы от инерционности, которая так характерна для всех роботов с электродвигателями. Но, конечно, у мускульного привода есть и недостатки. Если говорить о живых мышцах — это постоянный расход химических компонентов, которыми необходимо снабжать каждую клетку мышечной ткани. Такие мышцы могут служить только в качестве части сложного живого организма. Другой недостаток связан с постепенным старением материала. В живом организме клетки периодически обновляются, а вот в монолитном техническом устройстве подобное обеспечить крайне сложно. В поисках искусственных мышц ученые стремятся сохранить преимущества, свойственные движителям на основе изменения формы, и в то же время избежать их недостатков.

Школьница Панна Фелсен соревнуется с искусственной рукой, изготовленной в Технологическом институте штата Виргиния

Память формы

Первые исследования в области искусственных мышц были напрямую связаны с эффектом памяти формы, который присущ некоторым сплавам. Он был открыт в 1932 году шведским физиком Арни Оландером (Arne Olander) на примере сплава золота с кадмием, но почти 30 лет не привлекал особого внимания. В 1961 году память формы совершенно случайно обнаружили у никель-титанового сплава, изделие из которого можно произвольно деформировать, но при нагреве оно восстанавливает свою первоначальную форму. Не прошло и двух лет, как в США появился коммерческий продукт — сплав, нитинол, получивший название по своему составу и месту разработки (NITINOL — NiTi Naval Ordnance Laboratories).

Память формы обеспечивается за счет того, что кристаллическая решетка нитинола может находиться в двух устойчивых состояниях (фазах) — мартенситном и аустенитном. При температуре выше некоторой критической весь сплав находится в аустенитной фазе с кубической кристаллической решеткой. При охлаждении сплав переходит в мартенситную фазу, в которой благодаря изменившимся геометрическим пропорциям ячеек кристаллической решетки становится пластичным. Если приложить небольшое механическое усилие, изделию из нитинола в мартенситном состоянии можно придать почти любую конфигурацию — она будет сохраняться до тех пор, пока предмет не нагреют до критической температуры. В этот момент мартенситная фаза становится энергетически невыгодной, и металл переходит в аустенитную фазу, восстанавливая прежнюю форму.

Так это выглядит в простейшем случае. На практике, конечно, на деформации есть ряд ограничений. Главное — они не должны превышать 7—8%, иначе форма уже не сможет быть полностью восстановлена. Последующие разработки позволили создать различные варианты нитиноловых сплавов. Например, есть такие, что помнят сразу две формы — одна соответствует высоким температурам, другая — низким. А при промежуточных температурах материал можно произвольно деформировать, но он вспомнит одну из двух своих форм при нагреве или охлаждении.

На сегодняшний день известно уже более десятка сплавов с памятью формы на базе разных элементов. Однако семейство нитиноловых сплавов остается самым распространенным. Эффект памяти формы в сплавах на основе NiTi четко выражен, причем диапазон температур можно с хорошей точностью регулировать от нескольких градусов до десятков, вводя в сплав различные примеси. Кроме того, нитинол недорог, удобен в обработке, устойчив к коррозии и обладает неплохими физико-механическими характеристиками: например, его предел прочности всего в 2—4 раза ниже, чем у стали.

Пожалуй, основным недостатком подобных сплавов долгое время был небольшой запас цикличности. Количество управляемых деформаций не превышало пары тысяч итераций, после чего сплав терял свои свойства.

В мгновение ока

Разрешить эту проблему смогла компания NanoMuscle. Зимой 2003 года на международной ярмарке игрушек в Нью-Йорке ею была представлена необычная кукла — Baby Bright Eyes. Игрушка очень реалистично копировала мимику глаз маленького ребенка, чего практически невозможно достичь при помощи традиционно применяемых в игрушечной индустрии микроэлектродвигателей — они слишком инерционны. При этом стоимость куклы (при серийном производстве) оценивалась всего в 50 долларов, что выглядело совсем уж фантастично.

При создании прототипа куклы инженерам компании NanoMuscle удалось преодолеть ограничения цикличности, используя наночастицы из титана и никеля, а также разработав программное обеспечение, управляющее сплавом в более щадящем режиме, поэтому жизненный цикл таких наномускулов превышает пять миллионов итераций. Наночастицы соединялись в тонкие волокна диаметром около 50 микрон, а из них сплетался провод длиной несколько сантиметров, который мог менять длину на 12—13% (еще один рекорд).

Вызывает уважение и сила устройства, получившего название NanoMuscle Actuator. При равной массе наномускул развивает мощность в тысячу раз больше, чем человеческие мышцы, и в 4 000 раз больше, чем электродвигатель, и при этом скорость его срабатывания составляет всего 0,1 секунды. Но что особенно важно, благодаря составной конструкции NanoMuscle Actuator не переходит скачком из одного состояния в другое, а может двигаться плавно с заданной скоростью.

Наномускул, используемый для приведения в движение глаз куклы, управлялся 8-битным микропроцессором и имел напряжение питания 1,8 вольта. Его расчетная цена при промышленном производстве не превышает 50 центов. Позднее было представлено целое семейство игрушек такого рода с большим числом движущихся элементов. А вскоре венчурная компания NanoMuscle была поглощена быстро растущей китайской корпорацией Johnson Electric, которая специализируется на выпуске электрических приводов для самой разной техники — от DVD-проигрывателей до автомобильных зеркал.

Примерно в это же время в Техасском университете нанотехнолог Рэй Бахман (Ray Baughman) придумал, как заставить работать металлические мышцы вовсе без электричества — напрямую от химического топлива, что может пригодиться в системах с высокими требованиями к автономности. Трос из сплава с памятью формы он покрыл платиновым катализатором и стал обдувать смесью паров метанола, водорода и кислорода. В газовой среде из-за низкой концентрации реакция практически не идет, а вот на покрытой катализатором поверхности выделялось довольно много тепла. Повышение температуры заставляло трос изменять длину, после чего поступление метанола прекращалось, и через некоторое время трос остывал и возвращался к исходной длине. Может показаться, что это не слишком удачная идея, но ведь вовсе не обязательно, чтобы задействованные металлические мышцы непосредственно приводили в движение конечности или колеса робота. Если таких мышц много и они работают попеременно, то привод оказывается вполне стабильным, а по совместительству он еще будет служить топливным элементом, вырабатывающим энергию для бортовой электроники.

Электроактивные полимеры

Но металлы с памятью формы — не единственное направление в создании искусственных мышц. Доктор Йозеф Бар-Коэн (Yoseph Bar-Cohen) из Лаборатории реактивного движения NASA занимается созданием альтернативной технологии — электроактивных полимеров (electroactive polymer — EAP) и уже получил на этом поприще 18 патентов и две медали NASA. К началу 2001 года его лаборатория могла похвастаться двумя типами искусственных мускулов.

Один из них — это полимерные ленты из углерода, кислорода и фтора. При подаче электрического тока распределение зарядов на поверхности такой ленты меняется, и она изгибается. Лаборатория доктора Бар-Коэна уже демонстрировала журналистам простой манипулятор из четырех лент, который позволяет обхватить небольшой предмет и поднять его с земли (в будущем предполагается — с поверхности другой планеты). Очевидно, что сложность и разнообразие возможных движений такого захвата зависят лишь от конфигурации полимерных лент. На видеозаписи движение подобных полимерных мышц выглядит совершенно необычно: зажатые в тиски ленты вдруг начинают гнуться вверх и вниз — сначала медленно, как лепестки цветка, но потом все быстрее, все чаще, и вот их уже даже не видно — как крыльев комара в полете.

Устройства второго типа отличаются геометрией: пластины EAP свернуты в трубочки наподобие листьев табака в сигаре. При подаче напряжения трубочки сжимаются и сдавливают эластичную сердцевину, заставляя ее вытягиваться. В NASA надеются, что такие устройства могут быть использованы в новом поколении планетоходов. Например, в одном из проектов предлагается вместо отправки одного-двух тяжелых колесных аппаратов разбросать вокруг точки посадки сотни шариков с датчиками, адаптерами беспроводной сети и приводами на основе искусственных мышц второго типа, которые позволят шарикам перепрыгивать с места на место. Это даст возможность быстро и недорого обследовать сразу целую территорию. Кстати, современные модели EAP уже обеспечивают время срабатывания меньше 0,1 секунды, двукратное удлинение толкателя и силу, в 1 000 раз превосходящую его земной вес — вполне достаточно для прыжков по далеким планетам.

Игрушка с подвижными глазами, которые приводятся в действие нитиноловыми мышцами с памятью формы, разработанными компанией NanoMuscle

Поединок с роботом

Два года назад Бар-Коэн и несколько руководителей конкурирующих лабораторий решились на небольшое шоу для популяризации своих разработок — турнир по армрестлингу с искусственной рукой. В пресс-релизе событие предварялось такой решительной фразой: «Если автоматизированная рука победит, то она откроет двери для многих новых технологий в медицине, военном деле и даже индустрии развлечений».

Выбор соперника, а точнее соперницы, устроители турнира предоставили телевизионщикам, и те предпочли старшеклассницу Панну Фелсен (Panna Felsen), которая основала в своей школе в Сан-Диего клуб робототехники. Ей предстояло побороться с тремя искусственными руками по правилам, приближенным к классическим. За их соблюдением следили двое профессиональных борцов-армрестлеров. Шоу удалось на славу, однако оно немного остудило некоторые горячие головы: ни одна рука не выстояла против безусловно красивой, но хрупкой девушки.

Первым ее соперником стал манипулятор от американской компании Environmental Robots Incorporated с двумя искусственными мускулами. Поединок с роботом продлился 24 секунды. Второй и третий соперники выдержали всего 4 и 3 секунды соответственно. Турнир выявил кроме чисто силовых проблем, которые всегда можно решить наращиванием числа полимерных пластин, и другие серьезные недостатки аппаратов. Например, третья рука, созданная в Политехническом институте штата Виргиния, использовала для активации полимера не электрические импульсы, а химические процессы. По мнению ее разработчиков, такое решение намного более естественно для будущей реализации искусственных мышц. Однако в ходе шоу в полной мере проявилась медлительность химического механизма активации: искусственная мышца начала работать лишь спустя несколько секунд после начала поединка, так что манипулятор потерпел поражение еще до того момента, как вышел на рабочий режим.

Детство чемпиона

Один из серьезных конкурентов группы Бар-Коэна — компания Artificial Muscle, чрезвычайно серьезным образом понимающая свою миссию: «Вывести на рынок твердотельные приводы, которые сделают с моторами и насосами то же, что полупроводники сделали с электронными лампами». В качестве «твердотельных» приводов в Artificial Muscle занимаются все теми же электроактивными полимерами, но, чтобы отличаться от конкурентов, используют другую аббревиатуру — EPAM (Electroactive Polymer Artificial Muscle). По мнению разработчиков, искусственные мышцы в будущем превзойдут все остальные механические приводы — электромагнитные, пневматические, гидравлические и пьезоэлектрические — по всем параметрам: стоимости, шуму, скорости, весу и удельной мощности.

Но то в будущем, а пока однослойная полимерная искусственная мышца EPAM способна развивать усилие всего 0,5 ньютона (вес 50-граммовой гири). Правда, складывая десятки таких слоев, можно получить довольно значительный эффект. Такие устройства уже сейчас предлагаются, например, производителям фотоаппаратов в качестве приводов для механизма автофокусировки.

Искусственные мышцы быстро развиваются, однако многие результаты уже скрыты за завесой коммерческой тайны, поэтому трудно говорить о том, какие показатели являются на сегодня рекордными. Но, например, способность выдерживать до 17 тысяч циклов сжатия-растяжения в секунду, заявленная Artificial Muscle, имеет высокие шансы оказаться рекордом быстродействия в мире искусственных мышц. Так же как и возможность полимерного материала изменять свою длину в 3,8 раза, достигнутая в лаборатории компании. Конечно, долго такое «издевательство» над веществом продолжаться не может, и если требуется, чтобы полимерная мышца надежно срабатывала миллионы раз, она не должна менять свою длину более чем на 15%. По крайней мере, при современном уровне развития этой отрасли.

Электромускульная броня

Но благородные научные интересы специалистов вроде доктора Йозефа Бар-Коэна не идут ни в какое сравнение с объемами финансирования и техническими возможностями лабораторий, которые не гнушаются работой на военных, вроде BAE Systems. Эта компания выполняет военные заказы практически для всех технически развитых государств мира, и поэтому информация о ее разработках появляется достаточно часто, несмотря на режим секретности.

На этот раз утечка произошла через небольшую британскую компанию H. P. White Laboratory, которая занимается в основном испытаниями на прочность защитных систем: брони, пуленепробиваемых стекол, бронежилетов. По британским законам, информация о деятельности военных и медицинских компаний не может быть полностью спрятана за секретностью патентов, поэтому по их отчетам можно косвенно проследить за развитием новых разработок в военной сфере. На этот раз исследователи предложили использовать принцип EAP для создания «брони со множественными напряжениями», которая представляет собой многослойную структуру из большого числа полимерных лент с вкраплением микрочастиц прочной керамики и определенным образом ориентированных намагниченных частиц. Пуля, которая попадает в броню, вызывает начальную деформацию и приводит к резкому смещению намагниченных частиц. За счет индукции возникает короткий электрический импульс, заставляющий полимерные ленты сжиматься, резко повышая прочность брони, поскольку частицы вкрапленной бронекерамики имеют определенный силуэт, который позволяет им при сжатии сцепляться в сплошное покрытие.

Самое главное достоинство этой системы заключается в том, что максимальная «плотность» брони образуется как раз в точке попадания пули, постепенно уменьшаясь по сторонам. В результате кинетическая энергия пули равномерно распределяется почти по всей площади бронежилета. Броня получилась хоть и объемнее, но намного легче современных аналогов. Если раньше очередь в бронежилет из автоматической винтовки не убивала человека, но гарантированно выводила его из строя минимум на десятки минут, то, по предварительным расчетам, новая защитная система не оставит даже гематом на теле солдата.

К настоящему времени искусственные мускулы используются в основном в специфических областях, традиционно имеющих мощную государственную поддержку. Гражданские и даже медицинские исследования заметно отстают от военных. Разработчики искусственных мышц тщательно охраняют секреты их производства. Например, Artificial Muscle даже никому не продает свои полимерные ленты — только готовые приводы на их основе. В какой-то момент положение оказалось столь вопиющим, что группа Бар-Коэна просто взяла и опубликовала на своем сайте несколько нехитрых рецептов изготовления электроактивных полимеров, чтобы к работе могло подключиться больше независимых исследователей. Первые общедоступные устройства, использующие основные возможности искусственных мышц, появятся уже в ближайшее десятилетие, и они имеют все шансы стать той революционной новацией, которая откроет дорогу к созданию недорогих многофункциональных самодвижущихся бытовых роботов. Да и не только роботов. По признанию доктора Бар-Коэна, разработка этой технологии очень напоминает изобретательский бум конца XIX — начала XX века: материалы легкодоступны, опыты и исследования может поставить любой студент со светлой головой, а денежные затраты минимальны.

Так что осталось запастись терпением и через десяток лет хорошенько перетряхнуть содержимое книжной полки с научной фантастикой, чтобы избавиться от безнадежно устаревших в техническом плане книг.

Генри Шеппард

Читайте также на сайте «Вокруг Света»:

Нанотехнологии, или Атомы вместо гвоздей

Наномотор в электроэнергии не нуждается

Школа жизни в искусстве

Сейчас это может показаться странным, однако до начала ХХ века мир не знал режиссуры в современном смысле этого слова. Это понятие зародилось в России и связано с именами К.С. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко. Им же мы обязаны мыслью о том, что воспитание нового поколения артистов может и должно проходить при театре и в тесной связи с его жизнью. Сегодняшняя Школа-студия МХТ по-прежнему прекрасно иллюстрирует этот тезис.

Школа-студия МХАТ располагается в старинном театральном здании на углу Тверской и Камергерского переулка, буквально в нескольких шагах от служебного входа в Художественный театр.

Три ступеньки, заветная дверь с витражами… и забавная ручка в виде протянутой для рукопожатия ладони, которая словно говорит: «Мы рады вас видеть!» Мне навстречу выпархивает стайка студенток. Заметив, что я направляюсь ко входу, барышни на секунду останавливаются и звонко, чуть ли не хором, здороваются. Я удивленно отвечаю — и тут же ловлю себя на мысли, что стараюсь запомнить лица. Вдруг через пару-тройку лет увижу их на какой-нибудь афише?

Миновав небольшой холл, попутно откликаясь на приветствия совершенно незнакомых людей, начинаю подниматься наверх и еще на лестнице оказываюсь в своеобразном «портретном фойе» — только таком, в котором представлены актеры нескольких знаменитых театров одновременно. Фотогалерея из снимков дипломных спектаклей разных лет разместилась прямо в лестничных пролетах. Олег Ефремов, Олег Табаков, Алексей Баталов, Михаил Пуговкин, Валентин Никулин, Евгений Евстигнеев, Олег Басилашвили, Галина Волчек, Владимир Высоцкий, Ирина Мирошниченко, Евгений Миронов… Несмотря на то что на снимках им лет по двадцать, все они легкоузнаваемы.

Как тут не вспомнить рассказ Льва Дурова о том, как он поступал в школу-студию в 1950 году: «Меня допустили до третьего тура в Вахтанговском училище и во МХАТ. МХАТ мне понравился больше. Знаете чем? Портретами. Я ходил, смотрел: Тарханов, Москвин, Качалов, Тарасова — все эти портреты на меня действовали завораживающе. И подумалось: я окажусь в заведении, которое связано с такими грандиозными личностями. Тогда я еще вряд ли понимал, что они сделали, и смотрел на них, скорее, как на небожителей, а не как на реальных актеров, которые создали великий театр».

Система Станиславского

Наследник богатейшей московской купеческой семьи Алексеевых, Константин Сергеевич — по псевдониму Станиславский , — еще в юности почувствовал совершенно необыкновенную тягу. Необыкновенную — не потому, что человеку его сословия, дескать, не приличествовало изменять родовому занятию (так поступали многие), а поскольку профессии, которой он себя решил посвятить... вовсе, по сути, не существовало до него. Режиссура как особое искусство, сценическое сотворчество режиссера с «вверившим ему себя» артистом, понятие о спектакле не просто как о наборе сцен, но как о научно (именно так!) обоснованном целом со своей сверхзадачей, разными пластами игры и смысла — все это внес в мировой художественный лексикон отец русского академического театра. Ключевые понятия его знаменитой системы: стадии работы артиста над ролью, метод претворения в персонаж, игра «ансамблем» под руководством постановщика, который исполняет «роль», аналогичную дирижерской в оркестре, труппа как живой организм, проходящий разные стадии развития; и главное — теория причинно-следственных связей характера (то есть исполнителю следует не просто выучить текст драматурга и представить человека, этот текст произносящего, — нет, он должен вникнуть в причины, побуждающие персонаж действовать и говорить именно так, и тогда нужные слова естественным образом «выплывут» в его сознании). Это и многое другое сегодня — азы, известные с первого курса любому студенту-гуманитарию, а тем более студенту Школы-студии МХАТ. Иное дело, что по мере отдаления от нас во времени «золотой эпохи» самого МХТ в околотеатральных кругах стихийно возник некоторый поверхностный скепсис по поводу положений системы Станиславского. Ее стали, не особенно вникая, воспринимать как нечто «музейное», непригодное для современной практики. Безусловно, режиссерское искусство не стоит на месте, и копировать сегодня приемы самого Константина Сергеевича невозможно (он сам первый это предсказывал). Однако глядя на театр комплексно, «с высоты птичьего полета», нельзя не увидеть, что все новации и находки ХХ столетия, все эксперименты и «творческие бунты» — выросли раскидистым кустом из одного корневого основания, а именно теории Станиславского. Точно так же, как и большинство театральных школ западного мира — от школы Ли Страсберга в Америке до Королевской академии драматических искусств в Лондоне, — открыто провозглашают ее базовой в своем преподавании.

Спектакль «На дне» в МХТ. 1900-е годы. В роли Насти — Ольга Книппер-Чехова

Учиться и играть

В самом деле, Школу-студию МХАТ невозможно представить в отрыве от истории самого Художественного театра. Причем корнями своими эта связь уходит намного глубже, чем 1943 год, — официальная дата рождения нынешнего учебного заведения.

Начнем с того, что школы при МХТ возникали с начала прошлого века. Первую из них Станиславский и Немирович-Данченко открыли еще в 1901 году. С какой целью? Прежде всего они полагали, что любой театральный организм по прошествии некоторого времени «мертвеет» и ему становится необходим приток свежих сил. Так почему бы не взрастить их самим? К тому же в данном случае речь шла о поддержании и распространении учения Станиславского, которое реализовывалось в ту пору исключительно на этой сцене. А в качестве «сверхзадачи» отцы-основатели первой школы стремились к тому, чтобы в каждом провинциальном городе России появился свой маленький МХТ по образцу и подобию столичного.

Спустя четыре года Всеволод Мейерхольд решился на смелый эксперимент, создав вместе с другими мхатовцами настоящую творческую лабораторию — «Студию на Поварской». В ее недрах не просто развивались мхатовские традиции, но и разрабатывались новая актерская техника и новая, нестандартная режиссура.

С того самого времени школы (учебные заведения) и студии (так с легкой руки Мейерхольда стали называться театры, в которых выработка новых выразительных средств и обучение им шли по ходу репетиций и прогонов) возникали вокруг МХТ с завидным постоянством. О том, насколько значимые творческие поиски велись на этой сцене, свидетельствуют имена руководителей мхатовских студий: первую на определенном этапе возглавил Михаил Чехов, третью — Евгений Вахтангов.

Так продолжалось еще некоторое время после революции, однако к концу 1930-х годов ситуация резко изменилась. Из прежнего обилия школ при театре осталась лишь оперно-драматическая студия. А сам МХТ, изначально зародившийся как частный театр, в ходе национализации театров стал государственным. Награды, льготы, финансирование сыпались на него «сами собой». И тем острее чувствовал Немирович, к тому времени оставшийся у руля один, дефицит идей и упадок дела.

Выход из сложившейся ситуации он видел в основании нового учебного заведения, причем не просто школы, а «школы-студии». Что он подразумевал? Здесь можно вспомнить странную фразу, произнесенную Немировичем на том самом эпохальном совещании, где он впервые сообщил коллегам о своем замысле: «Школа должна учить не тому, что делают лучшие актеры Художественного театра». Смысл этого высказывания можно понимать так: создаваемое училище не должно стать точной копией того, чем являлся тогда МХАТ СССР им. Горького, а вырастить такое поколение артистов, которое будет способно обновить этот театр и, быть может, породить нечто принципиально новое. Отчасти фраза оказалась пророческой: 13 лет спустя, уже после смерти Сталина, именно в стенах школы-студии зародился «Современник», первый свободный русский театр, основанный «снизу», самими артистами-выпускниками, под предводительством Олега Ефремова. Да и сегодняшние руководители школы считают, что понятие «студия», содержащееся в ее названии, по-прежнему обязывает: она призвана не просто обучить студентов профессии, но в идеале, в каком-то высшем своем напряжении — породить новый театральный организм.

При том, что задуманное Немировичем заведение должно было «учить не тому, что делают лучшие актеры Художественного театра», преподавали в нем с самого начала именно они: сперва Москвин, Качалов, Книппер-Чехова, а позже — Массальский, Евстигнеев, Ефремов и другие. На протяжении многих лет крупнейшие артисты страны почитали за честь быть приглашенными на кафедры школы. Кстати говоря, это явление присуще исключительно русской театральной традиции. Во всем остальном мире преподают не артисты, а педагоги. Конечно, со временем некоторые из них приобретают известность, как Стелла Адлер или Ли Страсберг, но сложно представить себе, чтобы Роберт де Ниро или, скажем, Мерил Стрип открыли свою школу…

Другая особенность русских училищ — тесная связь с «материнским» театром, когда ученики принимают активное участие в его жизни. Есть, скажем, Французская консерватория — но она не при «Комеди Франсез». Есть знаменитая Джулиард-Скул в Нью-Йорке, но она функционирует при местном университете. У нас же школа чаще всего существует именно при театре, а положил начало этой традиции МХТ.

Мельпомена в цифрах

Школа-студия — заведение камерное: на сегодняшний день в ней учатся 256 человек. При этом она остается вузом национального масштаба, о чем свидетельствует количество иногородних — 46%. Факультетов три. На продюсерском сейчас учатся 47 человек, на постановочном — 67 (из них 47 технологов и 20 сценографов). А самый многочисленный факультет, разумеется, актерский: 111 студентов. Срок обучения актерскому мастерству — 4 года, по остальным направлениям — 5 лет. Образование для граждан РФ бесплатное, однако недобравшие баллов могут быть зачислены на коммерческой основе: семестр на актерском факультете обойдется в 92 800 рублей. Стандартная стипендия, которую выплачивают всем, кто прошел по конкурсу, составляет 800 рублей, отличники (в прошлом году с красными дипломами школу окончили 6 человек) получают на 200 рублей больше. Иногородним студентам и иностранцам бесплатно предоставляется место в общежитии. Что касается последних, то сейчас полный курс обучения проходят двое американцев и по одному студенту из Франции, Германии и Италии. Платят они за это 6 000 евро в год, по окончании учебы им выдается диплом российского образца. Для абитуриентов существуют подготовительные курсы. Набор в группы начинается в сентябре, стоимость обучения — 6 000 рублей за два месяца.

Темой экзаменационного проекта IV курса по кафедре костюма в этом году стал «XVIII век в костюме Западной Европы и России»

Сессия на подмостках

При том, что школа-студия прежде всего ассоциируется с актерской профессией, «артист драматического театра и кино» — далеко не единственная специальность, которую можно здесь приобрести. Постановочный факультет, существующий со дня основания на равных правах с актерским, готовит художников и художников-технологов. А в 2005 году на базе кафедры менеджмента и экономики исполнительских искусств был открыт продюсерский факультет с направлением «театровед-менеджер». Кроме того, в некоторые годы набираются курсы режиссеров и драматургов.

Вскоре после основания на стенах училища появилась гордая табличка «ВУЗ», и в его обязательную программу вошли практически все предметы гуманитарных циклов: иностранные языки, полноценные курсы истории, литературы и так далее. Примерно тогда же во мхатовском «архипелаге» кафедр и отделов появился особый «остров» — научно-исследовательский сектор, занимающийся подготовкой и изданием трудов по истории театра.

Художник-технолог сцены должен не просто обладать инженерными навыками, но и, естественно, уметь чутко улавливать замысел спектакля

Однако, несмотря на полученное «звание», школа меньше всего напоминает традиционный академический «университет» или «институт». Взять хотя бы экзамены (мое первое появление в школе-студии совпало с сессией). Вот в ожидании прихода комиссии художники-технологи четвертого курса кропотливо колдуют над макетами. Из множества ювелирно-крохотных деталей на глазах вырастают миниатюрные декорации, совсем как настоящие — с двигающимися частями, игрушечными скамеечками, водопадиками… «Главная задача технологов состоит в том, чтобы перенести работу художников-сценографов в трехмерное пространство, — поясняет старший преподаватель кафедры И.В. Миляев, помогающий своим воспитанникам готовить экспозицию. — В начале семестра каждый студент выбирает эскизы, и к его окончанию из плоского изображения должен получиться трехмерный макет, наглядно иллюстрирующий, как все будет «оживать» и работать в спектакле. Вот только что мы обсуждали, как будет течь вода и в какой цвет ее лучше подкрасить…» Пока мы общались с Иваном Валерьевичем, аудитория, походившая сначала на мастерскую с ее творческим хаосом, преобразилась в аккуратный выставочный зал. Еще несколько минут (осталось подмести последний мусор) — и экспозиция готова.

После «прогулки по вернисажу» отправляюсь на премьеру. В такой форме — три действия с одним антрактом — сдает зачет по актерскому мастерству третий курс, руководят которым заслуженные артисты России Михаил Лобанов и Алексей Гуськов. В классе, то есть в зрительном зале, свободных мест практически нет: собрались педагоги, студенты, сотрудники школы. Играют три отрывка из разных по жанру драматургических произведений. Роковые страсти, кипящие в горьковской ночлежке, сменяются утонченно-интеллигентными сценами из чеховской «Дуэли», за ними — искрометный «Веер» Гольдони, с зажигательными танцами на грани буффонады. Совершить столько перевоплощений в одном спектакле и для опытных актеров наверняка непросто, но ребята справляются с задачей виртуозно. Не знаю, как насчет высоких оценок (обсуждение проходило за закрытыми дверями), но по крайней мере овации публики они вполне заслужили…

Школьные истории — 1

Лучший способ познакомиться с историей школы-студии — заглянуть в архивы музея МХАТ, который находится неподалеку, в доме № 3-а по Камергерскому переулку. Тем более что именно это высокое серое здание с гулкими лестничными маршами, а точнее, его второй и третий этажи, ныне превращенные в хранилище фондов, и были отданы шестьдесят четыре года назад под… Впрочем, все по порядку. 26 апреля 1943 года, на следующий день после смерти Немировича, газета «Правда» опубликовала постановление Совнаркома об увековечении памяти народного артиста Союза ССР. Пункт 3-й этого документа гласил: «Основать при Московском орденов Ленина и Трудового Красного Знамени Художественном Академическом театре им. М. Горького школу-студию имени Вл. И. Немировича-Данченко». Ничего себе «предлагаемые обстоятельства»! Вокруг война, смерть, голод, разруха, а тут вдруг — театральная школа! Но если попытаться восстановить ход событий, то многое станет на свои места. Начнем с того, что еще в ноябре 1940 года Немирович послал председателю Комитета по делам искусств Храпченко письмо-ходатайство, где называл создание школы «ближайшей и неотложной задачей», объясняя это тем, что «молодые актеры, приходящие из других театров, в большинстве случае не могут, ввиду специфических требований Художественного театра, удовлетворить ни руководство, ни режиссуру». При том, что в том самом сороковом году состоялась премьера обновленной постановки «Трех сестер» и триумф был полным, шквал хвалебных рецензий вызвал в душе мастера только раздражение. Он писал: «Эти комплименты по адресу коллектива вводят в заблуждение самый коллектив. Он может думать (да и думает!), что все необходимое постиг и крепок на этом пути…» Вскоре после гневных строк и последовало то самое ходатайство. Любопытно, однако, что Немирович не попытался хоть как-то ускорить прохождение по инстанциям столь, казалось бы, важной для него бумаги. А ведь когда того требовали обстоятельства, он умел и вмешаться. К примеру, когда в 1942 году был сослан его коллега и единомышленник, режиссер и театральный педагог Сахновский, впоследствии ставший первым ректором школы-студии, то Немирович напрямую обратился к Сталину: «Лучший из имеющихся у меня двух-трех (режиссеров. — Ред.) В.Г. Сахновский выслан из Москвы… Если можно, дорогой наш покровитель, помогите вернуть его». Через два дня ссыльный получил телеграмму: «Вы свободны. Ждем». В случае со школой он почему-то медлил. Лишь спустя три года, 21 марта 1943-го, Немирович созвал к себе на квартиру руководство театра с тем, «чтобы поговорить о школе». За это время ее идея успела оформиться и вылилась в его представлении в «нечто другое: студия-школа или школа-студия». Тогда же Владимир Иванович наконец обратился с ходатайством к самому «отцу народов». Это послание фактически оказалось предсмертной просьбой мастера: 25 апреля он ушел из жизни. Сложно сказать, насколько это обстоятельство повлияло на решение Сталина, однако просьба была выполнена безотлагательно. Школа-студия сразу получила путевку в жизнь, а вместе с ней и прописку по адресу: проезд Художественного театра (так с 1923 по 1992 год именовался Камергерский переулок), дом 3-а.

Выпускной спектакль «Мандат» по пьесе Николая Эрдмана был поставлен в 2007 году и идет на учебной сцене

Новые веяния

Студенческие спектакли — это не только способ проверить и оценить знания учащихся. Каждый показ — лишняя возможность для них проявить себя и быть замеченным. Удачные спектакли, даже не обязательно дипломные, сейчас идут по нескольку лет. Так, поставленная Аллой Сигаловой хореографическая миниатюра «Кармен. Этюды» не сходит с афиш студенческого театра уже второй год, а «Январь» по пьесе Йордана Радичкова даже вошел в репертуар Театра Пушкина. Так что к выпуску каждый студент имеет в активе по четыре-пять серьезных ролей.

Не говоря уже о том, что все ребята обязательно заняты в спектаклях МХАТ. Исконная связь школы-студии с театром, конечно же, никуда не делась. Сейчас, например, его художественный руководитель Олег Табаков заведует здесь кафедрой актерского мастерства, как некогда ею заведовал Олег Ефремов. Однако если традиционно занятия вели исключительно артисты МХАТ, то с недавнего времени со студентами работают представители еще четырех московских театров: «Сатирикона», «Табакерки», МТЮЗ и Театра Пушкина. Правда, порой из-за этого случаются небольшие «творческие конфликты», когда руководитель курса приглашает выпускника в свой театр, а Табаков предлагает место во МХАТ. Обычно в этих случаях уходят к мастеру курса. Бывает и так, что курс специально набирается режиссером «для себя». Так, в прошлом году практически целый выпуск, который вел Константин Райкин, пополнил труппу «Сатирикона».

«Вообще прошли те времена, когда нас сравнивали с «монастырем», то есть когда школа была, по сути дела, закрытым заведением, существовавшим исключительно «при театре и для театра». И это проявляется не только в том, что мы пользуемся услугами актеров и педагогов, не работающих во МХАТ. Если советская театральная школа была изолирована от других искусств, — студентам не разрешали сниматься в кино, за это могли выгнать и выгоняли — то теперь у нас, напротив, приветствуется ранняя профессионализация. На мой взгляд, это правильнее. Ведь театр — не искусство скрипача, где необходимо многолетнее оттачивание техники. Здесь все происходит быстрее. Если человек одарен, то ему порой требуется лишь небольшая «шлифовка». Иногда проходит год-два — и студента уже начинают всюду приглашать. Кстати, то, что удачные спектакли теперь подолгу идут на разных сценах, в том числе и на новой сцене МХТ, — тоже новшество. Раньше давали сыграть разве что премьеру на малой сцене, и то это считалось очень почетно. Теперь же у наших ребят к концу учебы есть не только навыки плавания в маленьком бассейне, но они уже понимают, что такое река, море, океан по имени театр».

Профессор Анатолий Смелянский руководит школой-студией с 2000 года

Мы беседуем с доктором искусствоведения, профессором Анатолием Мироновичем Смелянским, руководящим школой-студией с 2000 года. В первую очередь меня интересует, как сочетаются в ее стенах верность традициям с необходимостью не отставать от общего развития мирового театра.

«Разумеется, у нас по-прежнему уделяется большое внимание изучению классической системы Станиславского. Однако недавно вошла в преподавание в определенном объеме и техника Михаила Чехова. При том, что в целом являясь продолжением метода Станиславского, она отчасти вступает с ней в полемику. Впитаны нашей школой и принципы игрового театра, предложенные Мейерхольдом. Сейчас у нас больше внимания уделяется ритмико-движенческим дисциплинам, то есть языку актерского тела. Раньше в школе-студии преобладала трактовка учения Станиславского как системы психологического актерского мастерства. Но ведь это не совсем так! Потому что сам Константин Сергеевич никогда не отделял психику от физики и, в конце концов, пришел к идее метода физических действий, и даже пригласил Мейерхольда преподавать у себя в оперно-драматической студии.

Хотя, конечно, в глазах мировой общественности наша школа по-прежнему остается «осененной» — идеей Художественного театра, Станиславским… Многие верят, что в России владеют особым секретом обучения артистов, прививки, как они говорят, «метода» Станиславского. Поэтому с 1980-х годов, как только открылась страна, у нас начались активные контакты со всем миром. А в 1990-х возникли устойчивые международные программы. 15 лет назад мы запустили обмен с Национальным театральным институтом Юджина О’Нила (штат Коннектикут), 10 лет назад — аспирантскую актерскую программу совместно с Институтом высшего театрального образования при Гарвардском университете».

Изменились ли за последние годы сами студенты?

«Надо сказать, что сейчас абитуриенты в целом хуже подготовлены, малограмотные, поскольку общий уровень образования резко снизился. Нам даже придется ввести со следующего года в программу обучения русский язык. Но не думаю, что это катастрофа для нас. Здесь ведь другой принцип отбора. Мы смотрим, насколько человек эмоционален, может ли он претворить эту эмоцию в действие, подвижно ли его воображение, как он поет, насколько ритмичен. Это связано не с образованием, а совсем с другими вещами. А добрать знания можно и здесь, у нас же много гуманитарных дисциплин.

Вообще, знаете, я с каждым новым студентом обязательно знакомлюсь вот здесь, в этом самом кабинете. Так вот один паренек из маленького провинциального городка на вопрос о том, чем он занимался до поступления, ответил: «Не знаю…так, слонялся… да шпаной был». Такая характеристика подойдет миллионам ребят — хороший парень или девчонка, но лоботряс и бездельник, без ясных ориентиров в жизни. Попав сюда, уже через год они становятся совсем другими людьми: понимают, что это не тусовка, что тут нужно вкалывать с 9 утра до середины ночи. Поэтому, кстати, удобно, что общежитие рядом, на Тверской. Иначе бы они просто не успевали на метро! Мы и иностранцам не делаем никаких поблажек. Мне тут англичане заявили: «Какие в субботу занятия? У нас запрещено парламентом!» Нет уж, дорогие мои, мы работаем 7 дней в неделю».

Кстати, по статистике, из группы в 30 человек за первые два года отчисляют троих, а то и четверых. И даже на третьем курсе расставания тоже случаются: ребята попросту не выдерживают нагрузки. В том, насколько она велика, я смогла убедиться, что называется, на себе.

Школьные истории-2

В том же 1943 году в Москве , а затем и в других городах Союза появились объявления о приеме на первый курс. В них говорилось: «Школа-студия готовит: а) артистов для пополнения труппы МХТ, б) организаторов постановочной части (завпостов, руководителей сценических цехов, художников-светооформителей, техников сцены). Срок обучения на обоих отделениях — 3 года». Возрастной ценз на актерский факультет определялся от 17 до 25 лет, а на постановочный — от 17 до 30. Едва ли мхатовские корифеи могли предположить, какой ажиотаж вызовут скромные анонсы. Только на актерский было подано более 1 500 заявлений. И это при том, что основная часть молодежи в тот год была на фронте! В результате строжайшего отбора до «решающих конкурсных испытаний» допустили всего 280 абитуриентов. Из них 31 человек в итоге стали студентами актерского факультета, а 20 были приняты на постановочный. Наконец 20 октября состоялось официальное открытие нового училища. Уроки актерского мастерства в расписании стояли ежедневно, утром и вечером. Выходные? Едва ли кто-то из живших — иначе и не скажешь — в школе-студии замечал их отсутствие. «Василий Иванович Качалов не вылезал из школы, — вспоминал впоследствии один из первых выпускников, Иван Тарханов. — Помню: горит свечечка, и он читает монолог Ивана Карамазова, а потом нас заставляет что-нибудь читать». Достоевский в те годы был запрещен как «антисоветский писатель», однако кто-то уговорил Качалова сыграть для студентов знаменитую сцену двойного монолога Ивана Карамазова и Черта. Пришлось баррикадировать двери и наглухо зашторивать окна. О том, какое доверие существовало между мастерами и их воспитанниками, свидетельствуют и полулегальные встречи с Ахматовой, Пастернаком, Рихтером, нередко проходившие в этих стенах. Хотя, конечно, существуя в рамках системы, школа выполняла и некоторые ее «предписания». Так, наряду с занятиями сценической речью, пластикой, этюдами, изучением литературы, истории искусства и театра, уроками манер, которые вела Елизавета Григорьевна Никулина, урожденная княжна Волконская, в обязательном порядке изучалась история СССР, с характерным для того времени упором на историю партии. Рассказывают, что на экзамене по этой дисциплине строгий преподаватель спросил не слишком разбиравшегося в предмете Михаила Пуговкина: «Какая была обстановка перед 1905 годом»? Тот, не растерявшись, глядя прямо в глаза педагогу, ответил, стукнув кулаком по столу: «А вы как думаете? Россия стонала!» За это ему поставили тройку и отпустили с миром. Увы, доучиться Михаилу Ивановичу так и не удалось. До третьего курса он успешно скрывал, что поступил всего с пятью классами образования, но обман все-таки открылся, и тут же последовало отчисление. Что, правда, не помешало Пуговкину стать прославленным артистом. Впрочем, в первые годы существования нового театрального училища таких случаев, когда приходили студенты, не окончившие среднюю школу, было много. Одни умудрялись параллельно заниматься на рабфаке, чтобы получить аттестат зрелости, а другие, поизобретательнее, находили и более оригинальные выходы из положения. Сосед Пуговкина по общежитию Игорь Дмитриев тоже был «недоучкой» — с 9 классами. Когда Сахновский объявил ему, что придется идти в школу рабочей молодежи, будущий народный артист России пришел в ужас. «Опять эти поезда, которые ходят туда-сюда, не знают, где они встретятся, да и встретятся ли когда-нибудь… А я даже сдачу никогда не мог посчитать!» — описывал позже Игорь Борисович свой ужас перед необходимостью заняться математикой. Но не было бы счастья, да несчастье помогло. Узнав, что в авиационном институте недавно случился пожар, в котором сгорели документы абитуриентов, Дмитриев отправился туда. Там он настолько убедительно доказывал, будто его аттестат находился именно здесь, что в качестве подтверждения сошла почтовая квитанция, по которой документ якобы был отослан. В результате импровизированного спектакля исполнитель получил-таки желанную справку об утрате аттестата. Принеся ее в канцелярию, он честно поведал всю историю своему наставнику Николаю Павловичу Хмелеву. «Ну что же, я думаю, что вы сдали второй экзамен по актерскому мастерству. Идите, учитесь», — сказал тот. Подобных историй — тысячи. Одни из них можно найти уже только в архивных документах, другие до сих пор передаются из уст в уста. Каждая из них — живой портрет не только ее героев, но, по большому счету, своей эпохи, а вместе они создают тот легендарный ореол, который, пожалуй, и составляет главное очарование школы-студии.

Один день из жизни…

Дождавшись конца экзаменационной поры, отправляюсь в школу-студию на целый день, с тем чтобы с головой окунуться в ее жизнь.

На часах еще нет десяти, однако коридоры школы уже напоминают муравейник, где каждый занят делом. Вот на небольшой площадке перед аудиторией, в которой распевается приятный баритон, три девушки отрабатывают какой-то танец, отсчитывая ритм: «Раз, два, и раз два три!» Чуть дальше по коридору одни мальчишки таскают стулья, другие неподалеку разбирают костюмы… Несмотря на всеобщее оживление и творческий настрой, все это напоминает не столько богемную жизнь, сколько хорошо организованный рабочий лагерь, где царят самодисциплина и порядок, который ребята, между прочим, тоже поддерживают сами: «Кто бросил пластиковый стаканчик? Братцы, убирайте за собой!» — слышу я из соседней аудитории.

— Это в твоих же интересах! — смеется в ответ на мое восхищение всеобщей сознательностью студент четвертого актерского курса Роман Маякин. — У нас вот тут недавно один парень рубашку свою бросил в общую кучу, а когда хватился — ее уже разодрали на костюм бомжа для этюда.

Сперва отправляюсь на лекцию по истории зарубежной литературы у второго курса. Выслушав длинный список произведений испанской драматургии, который диктовал студентам преподаватель, даже я, выпускница филфака, была несколько озадачена. И, признаться, ничуть не удивилась возгласу с последней парты: «А мы это все успеем за семестр?» — «Вы не думайте, это они сейчас кажутся такими несобранными, — с улыбкой обернулся ко мне профессор, услышав жалобную реплику. — К экзаменам станут гораздо серьезней». Видно, выбора нет — придется успеть…

А мне надо спешить на занятия по вокалу у четвертого курса. «Поговори хоть ты со мной, гитара семиструнная…» — вдохновенно выводит рыжая красавица. Я уже вновь готова громко выразить свое восхищение, но преподаватель Марина Владиславовна Смирнова спешит меня остановить: «Только не вздумайте их хвалить! У нас сейчас очень напряженный период — подготовка к экзамену, так что расслабляться никак нельзя. Курс очень загружен, поэтому мы припозднились и сдаем номера, как видите, после сессии. Вообще на пение отводится четыре семестра. За это время, конечно, оперные партии освоить невозможно, да такой задачи перед нами и не стоит. Ребята должны научиться владеть собственным голосом. Ведь часто в спектакле нужно пропеть какую-то музыкальную фразу, а сделать это грамотно и органично без подготовки невозможно».

На занятиях по так называемому «пластическому воспитанию» студенты осваивают разные стили танца: от классического и народного до современного джаз-балета

Заскочив в балетный класс, в котором, наряду с классической хореографией, студенты осваивают основы современного танца, я выбегаю на улицу перекурить (в помещениях школы курение строго запрещено) и там знакомлюсь с четверокурсником актерского факультета Игорем Хрипуновым.

— Удается вам во время семестра иногда хоть немножко отдохнуть? — задаю я наболевший вопрос.

— А мы и не умеем! — отвечает Игорь. — У нас даже за праздничным столом все разговоры все равно вокруг учебы вертятся. Хотя это, конечно, неправильно…

Мне тоже отдыхать рановато — хочется еще заглянуть на занятие по сценречи у первокурсников. Там-то меня и поджидает самое интересное. Виктор Владимирович Мархасев предлагает мне присоединиться к группе. Я, по наивности полагая, что все ограничится отработкой дикции, ну максимум скороговорками, живо соглашаюсь. На деле же все оказывается ох как непросто! Сначала занятие напоминает тренинг в спортзале: разбившись на пары, мы помогаем друг другу полностью расслабиться, разминая мышцы. Мои руки и ноги почему-то упорно остаются деревянными и со стуком падают на пол, а не опускаются мягко, как положено. «Не бросай ее! — обрушивается Виктор Владимирович на моего партнера. — Она тебе не доверяет, поэтому и не может расслабиться!» В конце концов, напряжение все-таки уходит, и мы приступаем к отработке посыла звука. Вы когда-нибудь пробовали положить восклицание «Эй!» на подоконник или забросить на противоположную сторону улицы? Я честно минут сорок пыталась это сделать. Не получилось!

Когда, вконец изможденная, я отправилась домой, в голове настойчиво вертелась скороговорка, которую мы, взявшись всей группой за руки, произнесли столько раз, что не запомнить было невозможно: «Надо себя сжечь и превратить в речь. Сжечь себя дотла, чтоб только речь жила!»…

«Живой организм, а не академия»

Что касается современной истории «первого драматического театра страны», то самое известное и столь же прискорбное ее событие произошло на пике перестройки — в 1987 году. «Жесткая» политика бескомпромиссного лидера Олега Ефремова, назначенного худруком МХАТ еще за полтора десятилетия до этого, — политика кадровая, творческая и репертуарная, направленная на вытравление пресловутого музейно-патетического, «нафталинного» духа важничанья со сцены, вызвала открытый бунт части труппы. Многие артисты, среди которых, надо признать, преобладали годами не игравшие ни единой роли, заявили о несогласии с «вождем», непризнании его главрежем и образовании особого, «альтернативного» МХАТ под руководством народной артистки Татьяны Дорониной. Территориально «развод» удался как нельзя лучше, поскольку к этому времени подоспело открытие после реставрации старого здания в Камергерском переулке (тогда — проезде Художественного театра). Туда и отправились «ефремовцы», а недовольные остались на Тверском бульваре, 22. Так же легко разделились и классики, осеняющие своим авторитетом одну и другую труппы соответственно — «атакующий» МХАТ Ефремова перешел под «покровительство» Антона Чехова , «доронинцы» остались верны Максиму Горькому , имя которого, чтобы польстить буревестнику революции, навязал театру еще Сталин. В 2004 году произошло еще одно изменение: директор МХАТ им. А.П. Чехова Олег Табаков, руководствуясь тем, что «театр — это не академия, а живой организм», исключил из названия определение «академический», появившееся в ходе национализации театра в 1919 году. Ныне на афишах его имя пишется так же, как и при отцах-основателях, — МХТ. Однако прежнее название настолько прижилось, что до сих пор в ходу. Не стали менять и имя школы-студии: она по-прежнему «при МХАТ».

Вместо эпилога

Забежав через несколько дней в школу-студию, чтобы показать готовую статью, я невольно подслушала разговор двух девушек лет семнадцати-восемнадцати, изучавших объявления о приеме на будущий учебный год.

— Да какая разница, в чем на прослушивание идти! — недоуменно восклицала одна из них.

— Нет, что ты, это же чуть ли не главное! Ты только подумай, какой здесь круг, какой уровень! — отвечала та.

Памятуя об уроке сценречи, половину из которого мы провели на полу, ужасно хотелось поиронизировать на тему дресс-кода, но встревать в разговор я не стала. А если разобраться, юная барышня и не заслужила иронии. Она ведь далеко не единственная, кто воспринимает творческие вузы, да и артистическую среду вообще, как нечто элитно-богемное из разряда «красивой жизни». Однако стоит ли списывать заблуждение только на восторженность неискушенного обывателя? Быть может, не последнюю роль здесь играет одно из театральных правил, которое, как я могла убедиться, начинает работать в этой среде со «школьной» скамьи: нельзя, чтобы зритель догадался о том, каким потом-кровью дался спектакль. Все трудности должны оставаться за кулисами.

Наталья Волхонская Фото Андрея Семашко

Смерть под маской

У маскированного оружия многовековая история, и естественно, что за долгий период было создано множество его образцов и видов. Диапазон его широк и по типу: холодное, огнестрельное, комбинированное, пневматическое, газовое, и «потребители» у него разные: агенты спецслужб, сотрудники полиции, криминальные элементы, простые граждане. Отличается это оружие также по масштабам производства — от единичных экземпляров до серии, причем к созданию различных образцов приложили руку как именитые оружейники, так и безвестные кустари.

Национальная служба криминальной разведки Великобритании (National Criminal Intelligence Service) на конец 1990-х годов насчитала более 60 видов ныне применяемого замаскированного огнестрельного оружия. Можно смело предположить, что их намного больше, просто не все зафиксированы. Давайте попробуем приглядеться поближе к этому разнообразию. Сразу придется оговориться, что о маскированном оружии ходит множество легенд. Их тиражированию немало способствуют «шпионские романы», «признания» перебежчиков и «журналистские расследования». Многие образцы долгое время были засекречены, сведения по некоторым остаются закрытыми. Иногда трудно точно установить, имело ли место применение подобного оружия или какой-либо бытовой предмет на переднем плане только закрывал реальное боевое.

Замаскировать «ствол» под безобидный с виду и не слишком примечательный предмет, который вполне привычно смотрится в повседневной жизни (часть одежды, аксессуары, ручная кладь, инструмент и т.п.), — значит получить преимущество внезапности и возможность оказаться вооруженным там и тогда, где и когда от вас этого не ждут.

История маскированного оружия делится на «кустарно-ремесленный», «мануфактурный» и «машинный» периоды, многие образцы до сих пор остаются продуктом исключительно ручного труда. Ну а зависимость развития этого вида оружия от развития технологий проявлялась двояко: с одной стороны, совершенствовались технологии оружейного и патронного производства, с другой — менялось представление человека о степени «обычности» тех или иных бытовых предметов в повседневной жизни. А чем привычнее предмет, тем выгоднее маскировка.

Интерес к такому оружию обычно резко возрастает в период жесткой конфронтации между государствами, «массированной тайной войны»: характерен, скажем, всплеск интереса к нему в годы Второй мировой. Общеизвестна поговорка, что у «шпиона в кармане всегда найдется зажигалка, похожая на пистолет, и пистолет, похожий на зажигалку», хотя также известно, что агентурная разведка предпочитает вообще не пользоваться оружием. Однако маскированное оружие может оказаться полезным в отдельных ситуациях как «оружие последнего шанса», а для так называемых «острых акций» (спланированных убийств. — Ред.) часто бывает единственно пригодным. Но далеко не всегда оно производилось или производится в интересах спецслужб или для военных целей. Его потребителями становились и «простые граждане»: одно время различные варианты маскированного оружия открыто предлагались на рынке и пользовались тем большим спросом, чем более неблагополучной была криминальная обстановка. Правда, законодательства многих стран запрещают хождение подобного оружия. В США , например, «Закон об оружии» 1934 года отнес его к разряду «Прочее оружие», приобретение которого требует специальной регистрации, а в ряде штатов на него распространяется запрет как на «оружие скрытого ношения». Российский «Закон об оружии» 1997 года запрещает «оборот в качестве гражданского и служебного... огнестрельного оружия, которое имеет форму, имитирующую другие предметы» (статья 6), а также холодное оружие с выдвижным или складным клинком при длине клинка или лезвия более 90 миллиметров. Зато широко и повсеместно пользуются маскировкой ствола или клинка преступники, в том числе и террористы, именующие себя «политическими» или «борцами за веру». Можно проследить, как тот или иной тип оружия скрытого монтажа, появившись как средство самообороны от криминальных элементов, постепенно становился атрибутом этих элементов. Так что отнести этот вид оружия к «шпионскому», «диверсионному», «криминальному» или «гражданскому» не удается — все зависит от конкретного применения. С технической точки зрения и учитывая специфику, его можно отнести к «оружию специального назначения», когда речь идет о боевом оружии, или к «спецсредствам», если маскируется средство несмертельного действия.

Классификация такого оружия достаточно сложна. С учетом специфики допустимо разделить маскированное огнестрельное оружие не по таким признакам, как тип ствола (гладкий или нарезной), калибр и длина, не на «однозарядное», «магазинное» или «револьверное», а по тому, какие предметы используются для маскировки. Заметим, что сами эти предметы не предназначены изначально для стрельбы. Именно по этой причине маскированное оружие при прочих равных условиях, на какие бы ухищрения ни пошел его создатель, как правило, уступает обычному (того же калибра и той же длины ствола) по удобству прицеливания и удержания и практически всегда — по меткости.

Технология страха

Едва в середине XVI века в Италии появились первые короткоствольные «пистоли» с колесцовыми искровыми замками, итальянцы тут же нашли способы их маскировки для состоятельных заказчиков. Александр Фарнезе, герцог Пармы и Пьяченцы (XVI век), имевший все основания опасаться покушений в любое время и в любом месте, даже во время посещения церковных служб (а входить в храм с оружием запрещалось) не расставался с толстым молитвенником в богатом переплете, в который был вмонтирован пистолет. Для выстрела нужно было потянуть за торчащий из книги язычок закладки. С учетом тогдашних материалов и инструментов подобный «скрытый монтаж» потребовал от мастера немалого искусства. К концу XVII века относят французское изделие, хранящееся в Баварском национальном музее (Мюнхен), — книгу, на обеих досках которой изнутри укреплены стволы с кремневыми замками. Поскольку перезарядка оружия требовала немало времени, «удвоение» стволов вполне понятно. Хотя применение такой пары «пистолей» должно было выглядеть весьма оригинально. А вот как описывал оснащение своего кабинета начальник VI управления РСХА Вальтер Шелленберг: «Даже мой письменный стол напоминал маленькую крепость — в него были вмонтированы два автомата, стволы которых могли осыпать пулями помещение кабинета. Как только дверь моего кабинета открывалась, стволы автоматов автоматически нацеливались на входящего». Возможно, Шелленберг и приврал (что вообще свойственно проигравшим руководителям разведок и перебежчикам), но описанное приспособление выглядит вполне реально. За триста лет технологии продвинулись далеко вперед, а вот задачи поменялись мало.

Огнедышащие «палки»

К холодному оружию, от стилета до шпаги, сокрытому в трости или посохе, давно привыкли. «Стреляющие» же трости известны с конца XVII века. Кремневое огнестрельное оружие с массивным железным стволом и довольно крупным замком весьма затруднительно было спрятать, еще труднее привести в готовность к выстрелу. Поэтому прятали его обычно в предметах крупных. Вполне подходили для этого трости и дорожные палки — вещи, остававшиеся привычными на протяжении веков. К тому времени изготовление цельных железных и бронзовых стволов, сборка кремневых замков были вполне отработаны.

Так называемое «ружье браконьера» — разборное кремневое — включало «пистолет» с отъемным прикладом, скрываемые под одеждой, и ствол, замаскированный под дорожную палку

В 1700 году голландский мастер Эндрю Долеп, немало экспериментировавший с маскированным оружием, изготовил в Англии оружие, разбиравшееся на три части. Кремневый пистолет и отъемный приклад носились под одеждой (скрыть замок внутри трости было довольно сложно), а съемный ствол-удлинитель можно было носить открыто как дорожную палку. Ствол-удлинитель надевался на дульную часть пистолетного ствола и фиксировался крючком. Налицо пример частичной маскировки, используемой при доставке оружия на место применения. Австрийский вариант подобного оружия, изготовленный около 1740 года, отличался кроме калибра и формы пистолета обмоткой ствола-удлинителя, придававшей ему больше сходства с тростью, и его креплением на резьбе. Любопытна версия появления подобных «тростей»: якобы они понадобились браконьерам (не бедного сословия, видимо), поскольку законы запрещали даже появляться с оружием в частных лесных владениях. Но служили они и другим целям. В Кобургском музейном собрании хранится трость, изготовленная в Германии около того же 1740 года: в трубке из ореховой древесины укрыт бронзовый ствол калибра 7,7 миллиметра, крепящийся резьбой к верхней части трости с набалдашником. Кремневый замок с пороховой полкой смонтирован здесь открыто, так что трость предназначалась, видимо, для вполне официального ношения.

Возможно, для таких же «охотничьих» целей германский мастер Йозеф Прокоп изготовил где-то около 1750 года разборное пневматическое ружье, бронзовый ствол которого укрывался в ореховой трости. Верхней железной втулкой он крепился к казеннику с замком. С другой стороны к казеннику примыкал на резьбе приклад, представлявший собой железный баллон со сжатым воздухом, укрытый кожаным чехлом. Пуля вкладывалась перед присоединением ствола. Замок собран открыто на левой стороне казенника и внешне выполнен под кремневый (пневматические ружья того времени вообще часто «маскировали» под кремневые). Курок бил по верхнему плечу качающегося рычага, тот нижним плечом отжимал гнеток воздушного клапана. Оружие рассчитывали на прицельную стрельбу, благо импульс отдачи у пневматического ружья невелик. Для удобства прицеливания мастер даже снабдил приклад-баллон упором для щеки.

«Трость-ружье», запатентованное Теофилем Келлером (Франция, 1887 год), перед выстрелом переламывалось, образуя подобие приклада

Экземпляры маскированного оружия тех лет заставляют порой изумляться изобретательности мастеров-оружейников. Скажем, тот же Долеп изготовил около 1690 года оригинальный «хлыст-пистолет» с железной рукояткой. Спереди в рукоятку был вставлен ствол, прикрытый откидывавшимся кнутовищем, а в ее полости монтировался необычный ударный кремневый замок с боевой винтовой пружиной и продольно двигавшимся курком, взводившимся за кольцо, выступающее снизу рукоятки. Пороховая полка закрывалась крышкой. По-видимому, это необычное оружие предназначалось для кучера почтовой или пассажирской кареты — на случай нападения разбойников. В США сохранились «хлысты-пистолеты» неизвестных производителей XIX века. Защита экипажей там была весьма актуальна — вспомним объявления о найме в конную почту: «Сироты предпочтительны».

В 1814 году в Лондоне Генри Уильям Вандер Клефт запатентовал целый дорожный комплект, переносимый в разборной трости. Верхняя секция представляла собой кремневый пистолет, следующая вмещала либо «удлинитель» ствола, либо обычную зрительную телескопическую трубу. В нижней секции носились не только контейнеры с порохом и пулями, но и чернильница, стальные перья и свернутые трубочкой листы бумаги. Такой вот «джентльменский набор» для любителя пеших прогулок, которым не погнушался бы и агент «Интеллидженс сервис».

XIX век стал порой расцвета и огнестрельного оружия, и «секретных» тростей, мода на них распространялась все шире, и всякий, имевший хоть небольшой достаток, старался такой обзавестись. А немногим ранее, на рубеже XVIII—XIX веков, появились ударные капсюли — теперь затравочный порох не насыпали на полку, чтобы поджечь его искрой. Достаточно было положить его в специальное углубление или надеть на брандтрубку в казенной части ствола капсюль и далее — нанести по нему удар курком. Замок оружия становился компактнее, а действие надежнее. Да и маскировались такие замки лучше. Скажем, у английской железной трости 1850 года брандтрубка утоплена в выемке казенника ствола, курок укладывался в той же выемке, а спусковой крючок «выглядывал» наружу лишь при взведении курка.

Бельгийская дульнозарядная капсюльная трость с гладким стволом и плоским курком. Первая половина XIX века

Основой стремительного технического прогресса второй половины XIX века стали, как известно, достижения в металлургии и химической промышленности. Зарождается точное машиностроение. В области оружия появляются унитарные патроны с металлической гильзой и стальные стволы, уменьшаются калибры. Это открывает простор для создания самых разнообразных вариантов маскированного оружия. Развитие станкового парка, мерительного инструмента и появление новых материалов дало конструкторам новые возможности для реализации желаний заказчика и собственных фантазий. Образцы посыпались как из рога изобилия. Но стреляющие трости по-прежнему популярны — ведь теперь они казнозарядные, более удобны в обращении, а маскировка лучше. Служили такие трости обычно для самообороны горожан, путешественников, лесничих.

Сравнительно длинные стволы, как правило, укрывали во внутренней полости трости. Хорошим вместилищем был бамбук, благо в колониальную эпоху бамбуковая трость вошла в моду. Если она представляла собой цельную стальную трубу, приходилось красить ее под дерево, с распространением же металлических — надобность в такой окраске отпала. Правда, при выстреле цельнометаллическая трость нагревалась, что не добавляло владельцу уверенности. С 1870— 1880-х годов в быт входят искусственные полимеры — пластмассы, и стволы укрывали пластмассовыми трубками, так что «стреляющие трости» стали едва ли не первым типом оружия с пластиковым кожухом ствола (в «обычном» оружии такие кожухи стали использовать много позже).

«Казнозарядная» трость начала XX века с 7,62-мм нарезным стволом. Патрон уже в патроннике, ударноспусковой механизм взведен, спусковой крючок вышел из паза, но дульная часть ствола пока закрыта наконечником

«Ружейные трости» начали выпускать даже небольшими сериями, как это делал, скажем, Дюмонтье в Париже примерно с 1880 года. Подготовка его продукции к выстрелу происходила следующим образом. Владелец вынимал латунный наконечник трости, закрывавший гладкий стальной ствол, затем поворачивал и оттягивал роговую рукоятку, вкладывал патрон и возвращал рукоятку на место. Последняя досылала патрон в патронник и запирала ствол подобно затвору, а укрытый в рукоятке ударник оставался взведенным. Надо было только повернуть медную втулку на рукоятке, чтобы складной спусковой крючок выглянул наружу. При выстреле владелец держал трость в руках на удалении от туловища — ведь упирать узкую рукоятку в плечо было бы неудобно и болезненно (эргономика всегда являлась главной проблемой маскированного оружия). При следующем отпирании рукоятку следовало резко оттянуть — тогда выбрасывалась стреляная гильза. Такие трости попадали и в Россию, некоторые сохранились в частных и музейных коллекциях до наших дней. Были и своего рода трости-кобуры — внутри полой палки помещался пистолет или малокалиберный револьвер под различные патроны, а его рукоятка служила рукоятью трости. Это было даже удобнее: действовать на малой дальности пистолетом или револьвером куда сподручнее, чем вскидывать массивную и сравнительно длинную трость. Так, в рукоятке «Триумфа» помещался 5-зарядный револьвер под патрон калибра .38, со складными рычагом взведения курка и спусковым крючком. Удлиненная вперед ось барабана имела на конце резьбу, которой револьвер и ввинчивался в гнездо палки. Заметим, что под именем «Триумф» изготавливалась и «ружейная» трость с гладким стволом 16, 20, 24, 28 и 32-го охотничьих калибров.

«Стреляющие трости» различных систем вполне официально выпускались на коммерческий рынок вплоть до Первой мировой войны, пока этому не препятствовало законодательство. Особенно удавались они французским и германским мастерам и мелким фирмам.

Трость оружейного мастера Николя Симона (Франция, 1895 год). Рукоятка представляет собой 6-ствольный «пепербокс» под патроны кольцевого воспламенения, со складным спусковым крючком и винтообразно закрученным штыком-стилетом

В Центральном музее МВД в Москве хранится солидная трость германского производства под русский 7,62-мм винтовочный патрон. Ствол укрыт внутри деревянной палки, с дульной части закрыт извлекаемым стальным наконечником. В съемной рукоятке имеется рычаг-взводитель и складной спусковой крючок, оба укладываются заподлицо с внутренней стороны рукоятки. Утверждают, что это оружие было изъято у «германского агента» в годы Первой мировой войны.

Попытки совместить «стреляющую трость» еще и с глушителем, насколько известно, успеха не принесли, зато дали повод Яну Флеммингу упомянуть подобное коварное оружие в первом же романе об агенте 007 «Казино Рояль». А вот выстрел Джеймса Бонда из лыжной палки в фильме «Шпион, который меня любил» выглядит явной шуткой. Хотя почему бы и не попробовать?

После смерти в 1978 году в Лондоне болгарского диссидента Георгия Маркова пресса долго судачила о зонтике, стреляющем то ли капсулами, то ли иглами с производными рицина. Хотя «болгарский зонтик», похоже, оказался легендой (спародированной в известной комедии «Укол зонтиком»), стреляющий зонт все же существовал. Ведь он на первый взгляд кажется наиболее удобным для маскировки предметом. Его сложенное полотно может прикрыть и ствол, и рычажки взведения или запирания, даже легкий откидной приклад и прицельные приспособления. Неудивительно, что зонт привлекает многих изобретателей — скажем, во Франции «огнестрельный зонт» запатентовал Шарль Армимрекс. Спусковая кнопка выглядит на его рукоятке вполне уместно. Да вот беда — тяжесть такого оружия будет слишком явной. И не дай бог попасть с ним под дождь — придется его раскрыть, и тогда прощай вся маскировка!

Шестиствольный «Пепербокс», укрываемый в рукоятках велосипедного руля

«Перезаряжаем» обычный транспорт

«Велосипедный бум» 80—90-х годов XIX века, с одной стороны, и опасности, подстерегающие велосипедистов (особенно на сельских дорогах) — с другой, вызвали к жизни новые типы оружия. Включая и довольно экзотические. Так, во Франции и Бельгии выпускали миниатюрные многоствольные «пепербоксы», или револьверы со складным спусковым крючком, прятавшиеся в трубку велосипедного руля. Их рукоятки оформлялись под велосипедные, в трубке они крепились пружинной защелкой или на резьбе. В отличие от малогабаритных револьверов типа «велодог» такие варианты популярности не завоевали. Маскировка в транспортных средствах «оружия самозащиты» практиковалась и позже. Пулеметы в бампере автомобиля агента 007— конечно, шутка. А вот подъемные пулеметные установки под раздвижной крышей — вполне реальное оснащение для автомобилей эскорта. Так называемый «вашингтонский снайпер» — исламский фанатик, терроризировавший Вашингтон и Нью-Йорк спонтанными убийствами в октябре 2002 года, по утверждениям американской полиции, пользовался обычной 5,56-мм винтовкой «Бушмастер», но «снайперский пост» оборудовал в багажнике легкового автомобиля — откинув заднее сиденье, он устраивался и вел наблюдение и огонь через специальное закрываемое отверстие. Оригинальное стреляющее приспособление, относящееся к «автомобильной тематике», есть в ЭКЦ МВД в Москве. Приспособление выполнено в виде… рычага переключения передач к «Мерседесу». В теле «рычага» скрыт ствол под 5,6-мм патрон кольцевого воспламенения, внутри деревянного набалдашника — барабан и ударно-спусковой механизм. Ну, в самом деле, при таком интересе преступников к иномаркам почему бы владельцу и не держать под рукой подобную «запчасть»? Хоть это и противозаконно. Несмертельное газовое оружие, как известно, плохо подходит для защиты своего автомобиля. Хотя предлагаются и довольно остроумные варианты размещения баллонов с CS в порожках автомобиля — можно выпустить облако слезоточивого аэрозоля, не выходя из машины, можно совместить с противоугонной сигнализацией. А вот в ЮАР изобрели более жесткое средство. К порожкам автомобиля подведены трубки от газового баллона, на их концах смонтированы электровоспламенительные устройства. Управляется такой замаскированный огнемет малой дальности педалью на месте водителя — стоит грабителю с оружием оказаться возле автомобиля, водитель более секунды (чтобы исключить случайные срабатывания) жмет на педаль, и грабителя обдает пламенем. Изобретение вызвало интерес — благо для него требуется не вызывающий подозрений газовый баллон, вроде тех, что используются на газобаллонных автомобилях. Можно вспомнить и то, как в 1941 году в Северной Африке канадцы решили перенести на сушу тактику «кораблей-ловушек». В кузове обычного грузовика под тентом размещали 75-мм пушку, готовую открыть огонь по «клюнувшему» на приманку германскому танку. Российские войска в Чечне для сопровождения автоколонн также использовали грузовики, в кузове которых под откидываемым тентом ставили другое артиллерийское средство, весьма эффективное в горах, — зенитную установку ЗУ-23-3. Впрочем, это уже совсем другая тема.

Ручная кладь

Сумочка или кейс — более чем обыденный предмет, согласитесь. Их наличие в руках никого не удивляет, владелец может с ними практически не расставаться. В зависимости от размеров ручная кладь позволяет скрывать различное оружие и с различными же целями. Уже в начале XVIII века были известны «кошели-пистоли». Вальтер Скотт в романе «Роб Рой» так описывает кожаную поясную сумку-кошель легендарного шотландского разбойника: «В сумке спрятан маленький пистолет, а его курок соединен с задвижками в один общий механизм, так что, если кто-нибудь попробует, не зная секрета, открыть замок, пистолет непременно выстрелит».

«Кейс-автомат» фирмы «Хеклер унд Кох» (ФРГ)

Хорошо известны и так называемые «кейсы-автоматы». Несмотря на интригующее название, речь идет о вполне обычных образцах малогабаритного автоматического оружия, снабженных ручками для переноски и легко сбрасываемым кожухом в виде атташе-кейса. В ФРГ таким образом замаскировали пистолет-пулемет MP5K «Хеклер унд Кох», в России — автомат 9-А-91. На ствольную коробку оружия сверху крепится ручка, подобная ручке «дипломата». Владельцу необходимо нажать рычажок на ручке, после чего кожух отбрасывается, и в руках оказывается готовое к стрельбе оружие. Здесь речь идет, скорее, не о его маскированном образце, а о способе скрытого ношения «обычных» образцов. Впрочем, та же «Хеклер унд Кох» разработала вариант «атташе-кейса», из которого можно вести огонь, не извлекая пистолет-пулемет (если, конечно, патрон находится в патроннике, а предохранитель выключен). Для этого МР5К дульной частью ствола вставляется в трубчатый «удлинитель», открытый в сторону торца «кейса», а напротив спускового крючка располагается выступ двуплечего качающегося рычага, отжимаемого снаружи. Чтобы кейс при стрельбе хотя бы не разворачивало, его приходится удерживать обеими руками. Но и тогда говорить о прицельной стрельбе не приходится. Лучше все же извлечь автомат и стрелять обычным образом.

В 1977 году испанские конструкторы Удмарте и Джименес-Альфаро запатентовали в Швейцарии двухствольное стреляющее приспособление, которое монтируется в рукоятку портфеля, «дипломата», хозяйственной сумки и даже в футляр для очков. Можно носить такое приспособление и просто в кармане, доставая в нужный момент вместо зажигалки. В небольшой обтекаемой коробке крепятся спаренные в горизонтальной плоскости стволы. Позади стволов находится колодка с двумя ударниками и шепталами разной длины, под стволами — подпружиненная клавиша. Сдвинув вниз полозок предохранителя и сжимая кисть руки, владелец надавливает на клавишу, та поочередно выжимает шептала ударников. Медленным нажатием клавиши можно произвести два отдельных выстрела, резким — залп.

Не менее экзотично выглядит стреляющий фонарик вроде предложенного в 1923 году фирмой «Коттрел энд Сан, Баффало». В его корпусе монтировался 5,6-мм револьвер с барабаном на семь камор под патрон .22 «лонг» и складным спусковым крючком. Прицеливание осуществлялось лучом фонарика (сейчас так используют крепящиеся на оружии обычные осветители или лазерные целеуказатели). Впрочем, в России нечто подобное предлагалось раньше: в августе 1915 года некий дворянин А.А. Доманевский представил проект своего «электроревольвера» для патрульных и сторожей. Револьвер с барабаном на 7 «нагановских» патронов калибра 7,62 миллиметра или 15 патронов «велодог» калибра 5,6—6,0 миллиметра вместе с электрическим фонарем монтировались в одном цилиндрическом кожухе. Правда, эта «маскировка» представлялась какой-то сомнительной.

Ныне в рукоятку фонарика иногда монтируют газовый баллончик, предлагая такое приспособление владельцам домов или тем же сторожам. Вполне обычная комбинация, в которой фонарик служит рукояткой короткой дубинки и вместилищем элетрошокера.

«Рихард Борнмюллер унд К°» в Зуле ( Германия ) выпускал под названием «Буко» (BUCO) однозарядное оружие самообороны, выполненное в виде сложенного туристского телескопа, — любопытное преломление идеи «дорожного пистолета». Внутри цилиндрической коробки помещались подвижный ствол, надетая на него боевая винтовая пружина, простой спусковой механизм. Для заряжания снимали крышку, вкладывали патрон в патронник, проталкивали ствол вперед, сжимая пружину, пока ствол не вставал на шептало, крышку закрывали. При нажатии на кнопку шептало отпускало ствол, тот под действием пружины шел назад, капсюль накалывался на жесткий боек, происходил выстрел. Калибр ствола 10,6 миллиметра при общей слабости конструкции заставляет предположить, что использовались шумовые, осветительные либо другие патроны несмертельного действия.

Позднее пригодился другой «оптический» прибор. Среди 637 покушений на кубинского лидера Фиделя Кастро упоминается и попытка убить его во время визита в Чили в 1971 году. Два агента ЦРУ были оснащены портативной кинокамерой (по другим данным — фотоаппаратом) с бесшумным стреляющим приспособлением. Это покушение также сорвалось — один из них слег с приступом аппендицита и вскоре был арестован. Более удачно оказалось применение подобного приспособления уже в контртеррористической операции. Террорист-одиночка, взявший заложников в детском саду в Люксембурге 31 мая 2000 года, был застрелен якобы из ствола, замаскированного в телекамере (многие из нас уже неоднократно видели применение такого приспособления в ряде боевиков). В целом, в телекамере можно упрятать весьма солидный «ствол».

Опасная утварь

Объектом фантазии российских оружейников-самодельщиков с некоторых пор стали домашний инструмент и кухонная утварь. Среди конфискатов УВД Тюмени, например, не так давно оказались «стволики» под широко доступный 5,6-мм патрон кольцевого воспламенения, аккуратно вмонтированные умельцем в ручки кухонного топорика, молотка (простейший ударно-спусковой механизм с Г-образным пазом в трубке рукояти подобен описанному выше для «стреляющих авторучек») и даже альпенштока. У последнего был еще и скрытый клинок в вывинчивающейся пробке: вынув пробку, можно произвести выстрел, затем, ввернув пробку другим концом, получить подобие стилета. Имей такой альпеншток в 1940 году, Рамон Меркадер, может, и смог бы уйти с виллы Троцкого.

Среди, пожалуй, самых бесполезных вариантов частичной маскировки оружия можно назвать столовый прибор, изготовленный в Германии в 1740 году. Здесь внутри бронзовых рукояток столового ножа, ложки и вилки укрыты короткие стволики. При небольших размерах рукояток и открыто смонтированных кремневых замках такая комбинация не годилась ни как оружие, ни как бытовой предмет.

Столовый прибор, изготовленный в Германии в 1740 году, с встроенными кремневыми пистолетами

(1) спусковой крючок

(2) ствол внутри бронзовой ручки

(3)пробка, вынимаемая перед выстрелом

Можно упомянуть и странноватый способ защиты полей, предложенный американским фермерам неким изобретателем, запатентовавшим в 1852 году… плуг с вмонтированным в него ружьем. Плуг был максимально облегчен, чтобы можно было быстро вскинуть его на руки и выстрелить в покушавшихся на поле птиц или мародеров. Однако такое соединение «меча и орала» не привлекло внимания.

(Продолжение следует)

Читайте также на сайте «Вокруг Света»:

Объекты шпионажа

Семен Федосеев

Синдром беззащитности

Далеко не каждый с ходу сможет расшифровать аббревиатуру СПИД, хотя абсолютно все знают, что эти четыре буквы означают смертельную болезнь, прозванную «чумой ХХ века», но по-прежнему продолжающую собирать страшную дань с человечества и в новом столетии. По данным программы UNAIDS, специально созданной ООН для международной координации усилий в борьбе со СПИДом, к концу прошлого года в мире жили 40 миллионов человек, зараженных этой болезнью. Каждый день к ним добавляется около 11 тысяч новых жертв.

В отличие от многочисленных инфекций, веками и тысячелетиями преследовавших человечество, СПИД дал о себе знать совсем недавно — всего 26 лет назад. Журнал Mortality and Morbidity Weekly Report (ведомственное издание американского Центра контроля заболеваемости) 5 июня 1981 года опубликовал статью о странной вспышке пневмонии в Лос-Анджелесе. В течение 7 месяцев пятеро мужчин стали жертвами микроскопического грибка Pneumocystis carinii, который часто встречается в легких человека, но обычно ведет себя смирно и может вызывать болезнь только у людей с подавленным иммунитетом. Кроме того, у всех больных был обнаружен цитомегаловирус, также обычно быстро нейтрализуемый иммунной системой.

Было очевидно, что эта пятерка с сильнейшими иммунными нарушениями не могла случайно собраться вместе. Оказалось, что все пострадавшие были членами одной гомосексуальной коммуны. Поэтому во вступительной части статьи доктор Джим Карран предположил, что угнетение иммунитета вызвано какой-то инфекцией, возможно, передаваемой половым путем. Так мир впервые узнал о СПИДе.

Впрочем, тогда его никто так не называл. В первые годы после выявления инфекции в ходу было несколько названий, самым популярным из которых было «иммунодефицит, связанный с гомосексуальностью» (GRID), так как практически все вновь выявляемые больные принадлежали именно к данной категории. Это открытие немедленно породило ряд спекуляций: предыдущее десятилетие было временем становления первых побед гей-движения, и ревнители благочестия немедленно увидели в столь избирательной болезни небесную кару для обнаглевших извращенцев. Редкие исключения лишь подтверждали правило: без гомосексуальных контактов заражались только потребители инъекционных наркотиков. Позднее оказалось, что первоначальное распространение инфекции через гомосексуалистов — не более чем случайность: ВИЧ может заражать независимо от пола, типа сексуального поведения и моральных принципов. Одновременно в самих группах риска, а также среди радикальной молодежи и населения городских трущоб, поговаривали, что это утечка биологического оружия. (До сих пор почти половина черных американцев считает, что возбудитель СПИДа создан искусственно, а 15% — что он намеренно распространяется спецслужбами с целью геноцида чернокожего населения.) Есть версия, что это вообще чисто пропагандистский проект и никакой инфекции, разрушающей иммунитет, не существует.

Индия: с позиции трех обезьянок

Мировой рекорд по абсолютному числу ВИЧ-инфицированных в одной стране — 5,7 миллиона — принадлежит Индии. Это не так уж много для миллиардной страны, но пугают темпы роста — до 15% в год. Главная проблема в борьбе с инфекцией — неинформированность населения, особенно женщин. Почти половина индийских женщин (46%) неграмотны и примерно столько же вообще не слышали о СПИДе. Этому содействует и традиционное табу в индийском обществе на открытое обсуждение тем, связанных с сексом. Попытки же изменить ситуацию (ввести в школах сексуальное просвещение, установить на улицах автоматы по продаже презервативов и т. д.) неизменно вызывают яростный протест традиционалистов, особенно мусульман.

Подарок от обезьян

В начале 1983 года сотрудник знаменитого Пастеровского института Люк Монтанье и американский вирусолог Роберт Галло независимо друг от друга выделили возбудителя новой болезни — вирус иммунодефицита человека (ВИЧ). Очень похожие вирусы нашлись еще у трех десятков видов обезьян, населяющих Африку. Их назвали «вирусами иммунодефицита обезьян», но на самом деле никакого иммунодефицита они у своих природных хозяев не вызывают и вообще никак не мешают им жить. Биологам давно известно, что если возбудитель той или иной болезни постоянно циркулирует в одной и той же популяции своих жертв, болезнь постепенно начинает протекать все легче. Но если этот «присмиренный Бармалей» столкнется с новым для него видом хозяина, он снова начинает убивать.

Наиболее похожий на ВИЧ вирус был выделен у четырех шимпанзе, живших в неволе в США . Вполне возможно, что именно обезьяний вирус и был предком человеческого. Однако найти его у вольных шимпанзе долгое время не удавалось. В этом ничего удивительного не было: за последние несколько десятилетий многие популяции обезьян под натиском человека полностью прекратили свое существование. Значит, можно предположить, что вирус был распространен только в небольшом районе, и одна из последних местных шимпанзе, подобно легендарному Альманзору, передала смертельное наказание своим погубителям. Но нельзя было исключить и более простое объяснение: американские шимпанзе заразились вирусом уже в неволе, а его истинный хозяин — какой-то другой вид. Чтобы выбрать между этими двумя гипотезами, нужно было бы провести массовое обследование диких шимпанзе, но сделать это не так-то просто: взрослый шимпанзе примерно впятеро сильнее среднего человека и совершенно не горит желанием сдать кровь на нужды науки. Отстреливать же их было к этому времени категорически запрещено. Только в прошлом году экспедиция американских вирусологов во главе с доктором Беатрис Хан, вооруженная новой методикой, позволяющей опознавать остатки вирусов в обезьяньем помете, доказала: дикие шимпанзе из бассейна реки Санага в Камеруне заражены предполагаемым предком ВИЧ, точнее, предком ВИЧ-1 — наиболее распространенного типа возбудителя СПИДа.

Вирус ВИЧ имеет сложное строение. Желтые «грибочки» — белки, которыми вирус связывается с рецепторами клетки; желтый двойной слой — собственная мембрана вируса; внутри находится капсула (фиолетовые зерна), состоящая из ферментов вируса и его генов — молекул РНК (желтая сердцевина)

Надо сказать, что к этому времени ученые уже знали, что болезнь может вызывать и другой вирус. С его происхождением особой проблемы не было: он практически не отличался от вируса дымчатого мангобея — небольшой обезьяны, распространенной на западе Африки.

Местные жители охотятся на них, часто держат их в качестве домашних животных и, видимо, регулярно заражаются — через укусы или при разделке тушки. Правда, у многих из них заражение вообще не вызывает болезни (такое бывает и при заражении ВИЧ-1, но гораздо реже), а у других период между заражением и развитием СПИДа растягивается на 15—20 лет. Видимо, ВИЧ-2 уже давно начал свою эволюцию в человеческой среде.

Что же касается ВИЧ-1, то самый ранний доказанный случай его присутствия — проба крови, взятая в 1959 году у одного жителя Заира (вирус в ней нашли, естественно, много позже). По оценкам ученых, он был занесен в человеческую популяцию (вероятно, тоже через укус или контакт «кровь — кровь») где-то около 1930 года.

Возможно, такие случаи происходили и ранее, но не имели глобальных последствий: большее или меньшее число африканцев умирало от случайных инфекций (лечить или диагностировать которые было некому), и на этом все кончалось. Человечество заметило «чуму ХХ века» только после того, как она попала в развитые страны.

Южная Африка: зона катастрофы

Из каждых пяти ВИЧ-инфицированных людей на планете трое живут в странах Юга Африки. В крупнейшей и наиболее развитой стране региона — ЮАР — заражены 5 из 40 миллионов ее жителей, а в соседней Ботсване инфицировано около 40%населения. Основной путь заражения — беспорядочные половые связи (особенно в крупных городах и рабочих поселках) при полном невежестве в вопросах профилактики. Распространению инфекции способствует и бытующее в этих странах поверье, что мужчина может вылечиться от СПИДа, совершив половой акт с девственницей. Большинство стран региона не имеют ни финансовых ресурсов, достаточных для серьезной борьбы с инфекцией, ни действенной системы здравоохранения. Распространению простейшего средства защиты, презервативов, препятствует позиция католической церкви, влиятельной в этом регионе. По прогнозам Программы ООН по народонаселению, к 2050 году население региона сократится на четверть, несмотря на высочайшие в мире показатели рождаемости.

Охота на охотника

Если бы ВИЧ в самом деле был создан в какой-нибудь секретной лаборатории, ее сотрудников следовало бы уволить: как биологическое оружие он просто никуда не годится. Хотя бы уже потому, что от момента заражения человека этим вирусом до сколько-нибудь заметного ухудшения самочувствия проходят годы, как минимум 2—3, а в среднем — 5—6. И чтобы этот отсчет начался, вирусу нужно сначала как-то попасть в организм. С этим у ВИЧ тоже большие трудности. Все вирусы проникают в тела людей и животных через слизистые оболочки либо непосредственно через кровь. Но ВИЧ не может передаваться ни с пищей, ни воздушно-капельным путем — в окружающей среде он быстро гибнет. Другие вирусы (например, геморрагических лихорадок, чрезвычайно характерных для Африки) используют для своего распространения кровососущих насекомых, но ВИЧ способен прожить в теле переносчика всего несколько минут (до сих пор не зафиксировано ни одного случая заражения ВИЧ через укус насекомого, хотя теоретически такой путь считается возможным). «Вирус-то очень хилый, на него подуть — он и погибает», — говорит заведующая лабораторией вирусов лейкозов НИИ вирусологии РАМН Марина Бобкова, имея в виду крайнюю неустойчивость ВИЧ к любым внешним воздействиям.

По сути дела, у ВИЧ есть только один стабильный путь — из зараженного организма в здоровый через непосредственный контакт слизистых (то есть половой). Но и его эффективность не слишком высока: один случай заражения примерно на сотню половых контактов. Другой путь — прямой занос зараженной крови в здоровую — оставался сугубо эпизодическим, пока вирус не попал в общество, чьим постоянным и обыденным атрибутом является шприц.

Проникнув в организм, вирусы движутся прямо в местные органы иммунной системы — лимфоузлы. Дальнейшие события сначала развиваются по обычному сценарию иммунной реакции. Он похож на ловлю вора в старой России, где сначала злоумышленника хватали дворники, потом на их свистки прибегали городовые, а к моменту прибытия квартального надзирателя пойманный был уже связан по рукам и ногам. ВИЧ сначала удерживается специальными дендритными клетками иммунной системы. Начинаются изменения в В-лимфоцитах, которые через несколько недель приведут к появлению специфических антител. Но еще раньше в дело вступают Т-лимфоциты.

Для смотрящего в микроскоп все лимфоциты выглядят одинаково — для тех, кто не видит знаков различия и родов войск, так же одинаково выглядят военные. Но даже среди лимфоцитов Т-клеток, созревающих в тимусе, есть множество разных «видов», отличающихся своими умениями и полномочиями. Например, так называемые «Т-хелперы» — «помощники». Их задача — опознать «инородное тело» и дать сигнал другим клеткам, что это такое и как его лучше обезвредить (связать антителами, фагоцитировать и т. д.). Опознание проводится при помощи сидящих на внешней мембране клетки особых белков-рецепторов, получивших название CD4.

И вот тут происходит нечто совершенно неожиданное: один из вирусных белков вступает в контакт с рецептором CD4, прикрепляясь таким образом к мембране лимфоцита. Срабатывает довольно хитрый молекулярный механизм (о котором мы еще скажем ниже), и в результате наружная оболочка вируса сливается с мембраной, впрыскивая под нее внутреннюю капсулу — гены и специфические белки вируса. Клетка, призванная распознать инфекцию, сама оказывается инфицированной.

Дальше все происходит по обычной схеме заражения клетки ретровирусом: с нитей РНК (генов вируса) вирусный же фермент обратная транскриптаза снимает ДНК-копии, которые затем попадают в ядро клетки и встраиваются в ее геном. Мощные вирусные промоторы (участки ДНК, регулирующие считывание информации с прилегающих к ним генов) заставляют клетку непрерывно штамповать вирусные гены и белки. В конце концов, клетка гибнет, а расплодившиеся в ней вирусы выходят на поиски новых жертв — клеток, имеющих рецепторы CD4 (кроме Т-хелперов они есть еще у некоторых типов иммунных клеток).

Тем временем иммунной системе все-таки удается организовать отпор коварному врагу: производимые В-лимфоцитами антитела связывают вирусы, Т-лимфоциты другого типа («Т-киллеры» или CD8-клетки) убивают зараженные клетки-хелперы, а кроветворная ткань выпускает на смену им новых. Поэтому после первой острой реакции (через 2—4 недели после заражения ВИЧ большинство зараженных испытывает легкое недомогание, а число Т-хелперов в их крови снижается на 20—40%) все физиологические показатели на несколько лет возвращаются к норме.

Но какое-то количество вирусов остается в клетках и продолжает потихоньку размножаться и распространяться. Их число растет по экспоненте, которая, как известно, долго остается почти горизонтальной, а потом круто взмывает вверх. В какой-то момент созревание новых Т-хелперов уже не покрывает гибель зараженных клеток, и содержание их в крови начинает уменьшаться. Когда их остается меньше 200 на кубический миллиметр крови (у здорового человека этот показатель составляет 800— 1 200), вся система иммунного ответа разваливается. Человек оказывается беззащитным перед любой подвернувшейся инфекцией. Активизируется и процесс образования злокачественных опухолей — разрушенная иммунная система уже не может опознавать и уничтожать переродившиеся или подозрительные клетки. Вот это состояние и называется «синдром приобретенного иммунодефицита» — СПИД.

Китай : издержки бизнеса на крови

За один только 2006 год число ВИЧ-инфицированных в Китае увеличилось на 30% — с 650 до 840 тысяч человек. Впрочем, этот прирост касается только официально зарегистрированных и, возможно, отражает лишь улучшение учета. Сами специалисты китайского Минздрава признают, что реальный счет инфицированных давно идет на миллионы. Основные пути заражения — наркомания и беспорядочные половые связи (неизбежные в стране, где около 120 миллионов рабочих живут в общежитиях и лишены возможности завести семью), а также передвижные пункты коммерческой заготовки донорской крови. В 1990-х — начале 2000-х такие «кровяные автолавки» действовали по всей стране, и большинство из них не соответствовало никаким санитарным требованиям. По оценке китайских специалистов, почти четверть инфицированных в стране заразились в таких пунктах. Они сыграли решающую роль в проникновении ВИЧ-инфекции в китайскую глубинку, где она особенно плохо поддается контролю и профилактике.

Разочарования и надежды

С тех пор как СПИД начал распространяться, не проходит и нескольких месяцев, чтобы средства массовой информации не сообщили о том, что в таком-то научном центре разрабатывается или даже уже создана вакцина против ВИЧ. Однако проходят годы, а спасительные вакцины так и не выходят за пределы лабораторий.

«Дело в том, что тут не работают пастеровские методы, — говорит заведующий отделом СПИДа Института иммунологии Игорь Сидорович. — В случае ВИЧ-инфекции вакцины дают иммунный ответ, а не иммунную защиту. Это — фундаментальная проблема, а не прикладная».

Как мы помним, со вторгшимся в организм инородным телом взаимодействуют как плавающие в крови белки-антитела, так и непосредственно клетки — хелперы и киллеры. (Специалисты называют первый механизм гуморальным иммунитетом, а второй — клеточным .) Вакцинация позволяет иммунной системе начинать атаку с момента появления врага, не тратя времени на выработку антител — они уже есть. Но дальше к облепленному антителами вирусу все равно подойдет Т-хелпер и — будет заражен. Создать же такую концентрацию антител, чтобы они заблокировали все белковые молекулы внешней оболочки вируса, не оставив ему ни одного свободного «разъема», не представляется возможным. Так что, несмотря на многочисленные сенсационные сообщения и некоторые действительно интересные открытия, путь создания вакцины на сегодня выглядит тупиковым.

Есть, правда, прямо противоположный подход: не стимулировать, а блокировать иммунную реакцию на вирус, научить лимфоциты не обращать на него внимания. Если Т-хелперы не будут его хватать, он не сможет ни размножаться, ни вредить здоровью. Это — одно из направлений работ в последние годы.

Другая идея основана на существовании людей, генетически невосприимчивых к ВИЧ. Оказывается, помимо контакта с рецепторами CD4 вирусу для проникновения в лимфоцит нужно связаться еще и с рецептором другого типа — CCR5. Клетку, у которой эти рецепторы дефектные или отсутствуют, ВИЧ заразить не может. При этом если без рецепторов CD4 Т-хелпер не выполняет своих функций, то без CCR5 он вполне обходится. Правда, для предотвращения заражения нужно, чтобы мутантные версии соответствующего гена достались человеку от обоих родителей, если на клетке есть и нормальные, и мутантные рецепторы, вирусу хватит первых. Поэтому такая врожденная невосприимчивость встречается нечасто: в европейской популяции примерно у 1% людей, в российской чуть больше — около 3%.

В принципе можно, взяв лимфоцит человека с обычными генами, заменить в нем нормальную версию на мутантную и вернуть обратно в кровоток. Конечно, это невозможно проделать со всеми Т-хелперами (тем более, что в организме постоянно созревают новые). Но если в крови будет существовать недоступная для вируса популяция клеток, это могло бы поддержать иммунитет. Правда, не все так просто: даже на последних стадиях СПИДа заражено не более 1% Т-хелперов, а гибнет 90% и более, то есть гибель этих клеток не вызвана напрямую их заражением. Кроме того, если вирусы все время будут присутствовать в теле, они могут, в конце концов, научиться заражать клетки без CCR5 (у генетически невосприимчивого человека вирусов в организме нет, он сталкивается с ними только в момент заражения). Тем не менее такие работы тоже ведутся.

Индивидуальные возможности иммунной системы порой просто поражают. В 2002 году молодому лондонцу Эндрю Стимпсону сообщили, что он инфицирован ВИЧ. Стимпсон впал в депрессию, хотел покончить жизнь самоубийством и даже не пытался лечиться. 14 месяцев спустя он явился на повторный анализ, который не обнаружил в его крови никаких следов вируса. Стимпсон потребовал компенсации морального ущерба, но тщательное разбирательство показало: и первоначальный, и окончательный анализы были правильными. Вирус был в теле Эндрю, а затем полностью исчез.

Сообщения о самопроизвольном излечении от ВИЧ ранее неоднократно поступали из Африки, но списывались на низкое качество местной диагностики. В данном же случае ошибка исключена: описание «случая Стимпсона» обнародовано только после ряда дополнительных проверок. Это рождает надежду, что радикальное средство против ВИЧ когда-нибудь будет найдено.

Впрочем, и те средства лечения, которые есть сегодня, при правильном применении могут дать неплохие результаты.

Таиланд : сувенир от благодарных клиентов

В 60-миллионном Таиланде насчитывается более миллиона ВИЧ-инфицированных. Это стало результатом превращения страны в мирового лидера секс-туризма: смертельный вирус завезли любители «клубнички» из Европы — зачастую знавшие о своей зараженности и не решавшиеся прибегать к услугам проституток на родине, где за это предусмотрена уголовная ответственность. В Таиланде действует комплексная программа профилактики и лечения СПИДа, аналогичная бразильской. Государство не только обеспечивает АРВ-терапией своих граждан, но и помогает соседним странам — Вьетнаму, Лаосу и Камбодже. Это приносит плоды: новых случаев заражения в Таиланде сейчас регистрируется вдесятеро меньше, чем в начале 90-х, а в последние годы началось снижение смертности от СПИДа.

Век живи — век лечись

В 1980-е годы диагноз «СПИД» означал скорую и неизбежную смерть — не от одной инфекции, так от другой. Однако с тех пор медицине удалось создать некоторый арсенал средств лечения «чумы ХХ века». Как уже говорилось, ВИЧ в качестве носителя генетической информации использует РНК, и, чтобы встроиться в геном клетки, ему нужно переписать ее на ДНК. Это делает специальный фермент — обратная транскриптаза, которую вирусу приходится приносить с собой. В клетках животных такого фермента нет, им никогда не нужно переписывать информацию с РНК на ДНК. Другой «фирменный» вирусный фермент — специфическая протеаза. Дело в том, что вирусные белки синтезируются в виде заготовки, которую надо еще разрезать в определенном месте (что и делает вирусная протеаза) и соединить получившиеся части по-другому. Препараты, избирательно блокирующие именно эти ферменты, могут подавить размножение вируса, остановив развитие болезни.

Сегодня в штатной медицинской практике используется более полутора десятков препаратов антиретровирусной терапии (АРВТ) и еще несколько находятся на разных стадиях испытания. Ни один из них не может полностью подавить размножение ВИЧ: вирусы постоянно мутируют, и при длительном применении того или иного препарата среди них появляются формы, нечувствительные к нему. Причем это качество остается и у их потомков: устойчивые вирусы были найдены у некоторых инфицированных еще до того, как те начали получать АРВТ.

Но чтобы приспособиться к сочетанию нескольких (обычно трех) препаратов с разным механизмом действия, вирусам нужно несколько лет. Конечно, какое-то количество их все равно выживает, но концентрация вирусов в крови остается на несколько порядков ниже, чем без лечения. Этого оказывается достаточно, чтобы кроветворная система восполняла потери Т-хелперов, поддерживая приемлемый уровень иммунитета. При этом во время лечения у больного постоянно контролируют уровень ВИЧ, и когда он начинает расти, ему прописывают другую комбинацию препаратов. Применяя такую тактику, полностью излечить ВИЧ-инфекцию нельзя, но можно с ней жить: в странах Западной Европы и Северной Америки, где массово применяется АРВТ, средняя продолжительность жизни после постановки диагноза выросла в разы и измеряется сегодня десятилетиями. В США применение этой терапии снизило смертность от СПИДа на 70%.

Однако применить этот опыт ко всему миру пока не удается по финансовым соображениям. Чтобы блокировать конкретный белок, нужны продукты тонких технологий, которые принципиально не могут быть дешевыми. По мере усовершенствования производства препараты АРВТ значительно подешевели, но и сегодня стоимость эффективной терапии измеряется тысячами долларов в год. Для подавляющего большинства жителей стран, которым сильнее всего угрожает пандемия СПИДа, эта сумма фантастически велика.

Россия : вирус соскакивает с иглы

Несколько десятилетий назад многие специалисты предполагали, что основным путем заражения ВИЧ в СССР станут медицинские процедуры (прививки, анализы крови и т. д.) с использованием нестерильного оборудования. Однако сегодня вклад «медицинского» пути в распространение ВИЧ-инфекции практически равен нулю. Примерно до 2000 года почти единственным путем (до 96% случаев) оставалось заражение при потреблении инъекционных наркотиков. Но в новом веке инфекция вырвалась за пределы наркоманской субкультуры: сегодня более четверти новых заражений приходится на иные пути (в основном на половой, причем через гетеросексуальные контакты), и эта доля продолжает расти. Серьезная борьба с ВИЧ-инфекцией началась в России с огромным опозданием: до последнего времени бюджетные расходы на эти цели внутри страны были меньше ее взноса в бюджет UNAIDS. Только в прошлом году средства на борьбу со СПИДом были увеличены сразу в 20 раз, превысив 3 миллиарда рублей. Но и этого может оказаться недостаточно: новая программа предусматривает АРВ-терапию для 15 тысяч больных, в то время как, по оценкам, в ней нуждаются около 40 тысяч. Всего же в России зарегистрировано около 370 тысяч ВИЧ-инфицированных.

Но, как говорится, кто хочет сделать дело, находит средства. В 1996 году парламент не самой богатой страны мира Бразилии принял закон, согласно которому любой ВИЧ-инфицированный бразилец имеет право бесплатно получить современное и качественное лечение, чего бы это ни стоило государству. (К этому времени Министерство здравоохранения страны уже пять лет бесплатно раздавало первенца антиретровирусной терапии — препарат AZT.) Для этого надо только «присоединиться к программе» — зарегистрироваться в ближайшем амбулаторном пункте, регулярно принимать препараты и проходить проверку на уровень ВИЧ. Со временем программа бесплатного лечения разрослась в стройную систему борьбы со СПИДом, в котором огромную роль играет профилактика. В просветительских клипах бесплатно снимаются самые популярные актеры страны, бразильским подросткам в школах объясняют, как пользоваться презервативами, — и никто не кричит об «обучении блуду». Наоборот, бразильская церковь сама внесла немалый вклад в просвещение паствы, вплоть до раздачи тех же презервативов. (Это, конечно, противоречит официальной позиции Ватикана, но бразильские падре считают своим долгом спасать не только души, но и тела прихожан.) Любой проект любой группы, если независимые эксперты признают, что он будет полезен в борьбе со СПИДом, может рассчитывать на государственную поддержку. При этом выбор, лечиться или нет, остается добровольным, а обследования на ВИЧ — и вовсе анонимными.

В результате число новых заражений год от года снижается, и уже к 2000 году в Бразилии жило вдвое меньше ВИЧ-инфицированных, чем должно было быть по прогнозу Всемирного банка, несмотря на то что зараженные люди живут теперь гораздо дольше (смертность от СПИДа в Бразилии сократилась тоже вдвое). Конечно, столь масштабная программа стоит немалых денег (ее годовой бюджет составляет более полумиллиарда долларов). Но бразильцы считают, что она себя окупает даже чисто экономически за счет уменьшения числа преждевременных нетрудоспособностей и смертей. Не говоря уж о таких нематериальных выгодах, как прогресс всей системы общественного здравоохранения, изменение отношения среднего бразильца к своему здоровью и рост доверия между государством и обществом. «Это не чудо, а результат твердого политического решения. И я счастлив, что мы это сделали», — говорит бывший директор бразильской национальной программы борьбы со СПИДом Педро Чекер.

Может быть, опыт Бразилии переймут и другие страны мира?

Читайте также на сайте «Вокруг Света»:

Диагноз как приговор

Борис Жуков

Уголовный роман Эжена Видока

В России этот человек стал известен в 1830-х годах благодаря эпиграммам Пушкина, посвященным «Видоку Фиглярину», в которых образ заграничного героя был перемешан с портретом недруга поэта — Фаддея Булгарина. Сходство между ними было очевидно: и тот, и другой имели практику строчить доносы на свое окружение. А вот на своей родине, во Франции, Эжен Франсуа Видок был известен гораздо шире. И немудрено — будучи приговоренным к смертной казни за множество преступлений, он создал первое в мире сыскное агентство, разработал многие методы уголовного расследования и основал жанр детективной литературы, став одновременно ее творцом и героем. Нечасто такое соединяется!

Ему довелось родиться в Аррасе рядом с домом, где за 17 лет до этого начал жизнь другой великий француз с сомнительной репутацией — Максимильен Робеспьер. Они так и не познакомились — будущий вождь революции учился в Париже , когда 23 июля 1775 года жена булочника Николя Жозефа Видока Генриетта произвела на свет пятого ребенка. В ту ночь над городом бушевала гроза, что, по приметам, обещало новорожденному бурную жизнь. Так и получилось — с первых лет шустрый Эжен стал грозой окрестной ребятни. Родители, чинные буржуа, не знали, что с ним делать: не помогали ни ласка, ни наказания. Уже тогда проявились главные черты характера Видока : полное бесстрашие, бешеное честолюбие и неимоверная хитрость в достижении своих целей.

Отец пытался воспитать его трудом, с десяти лет заставляя разносить заказчикам свежие булки. Не раз и не два Эжен возвращался домой без денег, уверяя, что их отняли хулиганы. Родители не знали, что в соседних кварталах даже парни постарше обходили их драчливое чадо стороной. Вскоре деньги потребовались парню на посещение таверны, где всегда можно было найти вино и доступных девиц, а заодно сыграть в карты с местными шулерами, которые охотно принимали в компанию юных простачков. Проигравшегося Эжена «поставили на счетчик», и он был вынужден для уплаты долга стащить из дома столовое серебро. Выведенный из терпения отец сдал его в тюрьму для малолетних преступников, но через две недели простил и вернул домой. Урок пошел не впрок: юноша продолжал прежнюю жизнь. В шестнадцать лет он подсмотрел, куда родители прячут деньги, и в их отсутствие похитил семейные накопления, собираясь бежать с ними в Америку — страну больших возможностей для смелых и предприимчивых.

Видоку не повезло — в порту Остенде его заманили в притон, напоили и обобрали до последнего су. Вернуться домой он не мог, поэтому устроился в бродячий цирк. Сначала он был мальчиком на побегушках, потом из него попытались сделать «людоеда южных морей», заставляя глотать сырое мясо и камни. Такая «диета» оказалась Эжену не по вкусу, и он со скандалом покинул труппу, променяв ее на театр марионеток. Там он работал до нового скандала: кукольник обнаружил, что юный подмастерье завел шашни с его женой. После этого Видок все-таки вернулся в Аррас, и родители скрепя сердце простили сына. Но мир в семье продолжался недолго: блудный сын отказывался работать, пил, волочился за заезжими актрисами. Поэтому булочник и его жена облегченно вздохнули, когда в один прекрасный день Эжен объявил им, что уходит в армию.

Солдат вне политики

На дворе стоял март 1791 года. Европейские монархи двинулись походом на революционную Францию . Видок не рвался защищать республику, поскольку всегда был равнодушен к политике, но счел войну удобным шансом отличиться и завоевать достойное место в обществе. Военные действия шли вяло, и Бурбонский полк, к которому был приписан юноша, оставался на постое в Аррасе. А Эжен тем временем продолжал привычную жизнь — кутил в кабаках и раз пятнадцать дрался на дуэли, убив несколько человек. Осенью его часть отправили на фронт и разбили в пух и прах в одном из сражений. После этого Видок переходил из одного полка в другой и храбро сражался в те дни, когда не сидел под арестом за разнообразные проступки. Трижды его хотели расстрелять, но бог войны хранил лихого солдата. В сентябре 1792 года он отличился в сражении при Вальми и был назначен капралом. Через полгода вместе с генералом-изменником Дюмурье перешел на сторону австрийцев. А потом, обиженный невниманием к своей персоне, вернулся на французскую сторону — и опять уцелел, хотя перебежчикам полагалась смертная казнь.

Карманная кража. Иллюстрация из книги Э. Видока «Криминальный мир. История французских тюрем». Париж. 1845 год

Вдоволь хлебнув фронтовой романтики, Видок прибыл в Аррас. Ему всего 18, а приключений столько, сколько другому хватило бы на целую жизнь. В родном городе свирепствовал якобинский террор, каждый день на гильотину волокли новых жертв, включая хозяина попугая, который кричал «Да здравствует король!» Но Эжена это ничуть не волновало: он погрузился в прежнюю веселую жизнь с попойками, дуэлями и любовными похождениями. Одна из соблазненных им девиц, Мари-Анна Шевалье, заявила, что беременна, и привлекла кавалера к суду. Видоку пришлось жениться, но разве была такая сила, которая могла приковать его к семейному очагу? Узнав, что юная супруга симулировала беременность, чтобы заполучить пригожего кавалера, он решил отомстить ей и сбежал в армию, прихватив по своему обычаю семейные сбережения. С Мари они увиделись только в 1805 году на бракоразводном процессе.

На сей раз он не собирался отправляться на фронт, а под фамилией Руссо обосновался в захваченном французами Брюсселе . Там бравый кавалер промышлял шулерством, а потом вступил в знаменитую «Бродячую армию» — сообщество уголовников, одетых для отвода глаз в военную форму. Изображая из себя героя войны, Видок вскружил голову немолодой бельгийской баронессе и похитил у нее 15 тысяч золотых дукатов. С этими деньгами он в марте 1796 года приехал в Париж, куда после суровых лет якобинского правления вернулось разгульное веселье. С радостью окунувшись в эту атмосферу, Эжен за два месяца растратил все деньги и ушел бродяжничать с цыганами. Оказавшись в Лилле, он сошелся с красоткой по имени Франсина, которую отчаянно ревновал. Дошло до того, что однажды он жестоко избил кого-то из ее любовников и на три месяца попал в тюрьму. Но с помощью все той же Франсины бежал, умудрившись при этом запереть всех охранников в своей камере. Ударившись в бега, Эжен сменил много имен и занятий, притворяясь то циркачом, то священником, то — верх нахальства! — офицером полиции. В итоге его все же поймали и осудили на восемь лет каторги за кражи и подделку документов. Казалось, что после этого пути на волю закрыты. Но отчаянный и бесстрашный «офицер полиции» умудрялся много раз бежать с бесчисленными приключениями, правда, его ловили и снова водворяли в камеру. В результате он повидал множество тюрем, досконально узнал тамошние порядки и завоевал немалый авторитет в уголовном мире. За дерзкие побеги его прозвали «Королем риска» — что может быть громче? — говорили, что он может проходить сквозь стены, не горит в огне и не тонет в воде. И похоже, это было правдой.

img alt="" border="0" height="1" width="1"/

Видок задерживает разбойников в лесу Сенар.

Великие сыщики

До Видока сыскной службы фактически не существовало, хотя было немало попыток ее создать (одну из них предпринял в Англии знаменитый писатель Генри Филдинг). Практически сразу за французской «Сюртэ» такие службы появились и в других странах. В Лондоне в 1842 году был создан отдел расследований при Скотленд-Ярде, где работали 12 человек. Его штат не увеличивался многие годы, поэтому на помощь государству пришли частные сыщики наподобие выдуманного Шерлока Холмса — в 1895 году их в Англии было более 600. В Америке сын шотландского ткача Алан Пинкертон (1819—1884) в 1850 году открыл в Чикаго детективное агентство. Его 11 сотрудников не только раскрыли сотни преступлений, но и занимались охраной президента Линкольна и боролись со шпионажем южан в годы войны Севера и Юга. До сих пор 250 филиалов агентства Пинкертона работают в 22 странах мира. «Русским Видоком» называли Ивана Дмитриевича Путилина (1830—1893), ставшего в 1867 году первым начальником сыскной полиции Петербурга. Ему удалось раскрыть громкие дела «банды душителей» и «парголовских чертей», найти убийцу австрийского атташе князя фон Аренсберга, поймать «короля воров» Домбровского… Подобно Видоку, Путилин описал свои подвиги в увлекательных мемуарах. Он и подобные ему детективы работали по старинке, полагаясь на свою смекалку и опыт. Но были и те, кто применял в расследованиях новейшие достижения науки. Французский антрополог Альфонс Бертильон (1853—1914) изобрел «антропометрию» — опознание преступника по его физическим параметрам. Так ему удалось в 1890 году поймать неуловимого террориста-убийцу Равашоля. Однако в Англии, отчасти в пику французам, предпочли метод опознания по отпечаткам пальцев, изобретенный Фрэнсисом Гальтоном (1822—1911). Дактилоскопия оказалась более удобной и заняла место антропометрии, навсегда отправив последнюю в музей истории сыскного дела — туда же, где нашли свое место многие достижения Видока.

Будни тайного агента

После очередного бегства он укрылся у контрабандистов в Бретани, откуда, будучи вновь арестованным, был отправлен в мрачную парижскую тюрьму Бисетр, а из нее — в Тулонский острог. Полгода Эжен провел за вязкой канатов… Но сумел сбежать и из острога и даже пробраться тайными тропами в Аррас. По дороге он то ли купил, то ли украл одежду и документы у обосновавшегося во Франции немца и довольно долго жил в родном городе, выдавая себя за иностранца. Его отец уже умер, братья и сестры разъехались, и Эжен помогал матери, торгуя в лавке, пока полиция не напала на его след.

Видок снова пустился в бега, а тем временем его как закоренелого преступника заочно приговорили к смертной казни. Хорошо, что к власти пришел Наполеон, начавший массово набирать добровольцев в армию. Вербовщики не задавали лишних вопросов, и Эжену — как обычно, под чужим именем — удалось записаться во флот. Оттуда он быстро перебрался на корабль известного пирата Жана Барта и вместе с ним брал на абордаж английские суда. Потом вернулся на берег, получив чин капрала артиллерии и вступив в Булони в тайное общество «Олимпийцы», организованное по масонскому образцу. Это и сгубило его карьеру — затесавшийся в их ряды агент выдал Общество, и власти раскрыли его, уволив всех «олимпийцев» с военной службы. Произошедшее впервые внушило Видоку мысль самому сделаться тайным агентом. Он, с его умом и опытом, обставил бы конкурентов, переловил бы всех преступников!

Четвертый десяток лет он встретил в Париже, с мизерной пенсией и свалившейся ему на шею семьей первой жены. То, что Видок согласился кормить эту ораву, говорит о том, что Король риска был не лишен сочувствия и даже гуманизма. Но, чтобы добывать деньги, ему пришлось заняться старым «ремеслом» — скупкой краденого, что опять привело его в Бисетр. Там он и перешел Рубикон, отделявший преступника от слуги закона. Он написал письмо начальнику Первого отделения парижской полиции господину Анри, обещая сообщать ему информацию. Анри потребовал доказательств и получил сведения о готовящемся ограблении ювелира. Грабители были схвачены с поличным, и полиция убедилась в серьезности намерений Видока. Несколько месяцев он переходил из камеры в камеру, без помех собирая материал об уголовном мире столицы. У воров и мошенников не было тайн от Короля, чем он умело пользовался.

Видок покинул Бисетр с полным списком особо опасных парижских преступников. Осенью 1811 года по его проекту при полицейском управлении была создана организация «Сюртэ» («Безопасность») — первый в мире уголовный розыск. Ее возглавлял Анри, а Видок стал шефом сыскной бригады, которую сам набрал из проверенных кадров, в основном бывших уголовников. Под его началом работали 12 человек, которые вместе со своим неутомимым шефом достигли в короткий срок неслыханных успехов. Если верить цифрам, то за год он задержал 15 убийц, 120 домушников, 73 карманника, 38 скупщиков краденого, 227 бродяг. За тот же срок им было раскрыто 811 преступлений и предотвращено около сотни. Видок прекрасно знал своих «подопечных», без всякой картотеки храня в памяти тысячи лиц и имен преступников. Хотя бывшие коллеги приговорили его к смерти, он без страха появлялся в самых глухих трущобах благодаря искусству изменения внешности. Приходя в злачные места, он втирался в доверие к их посетителям, и ему верили — ведь он виртуозно владел воровским жаргоном, известным только посвященным. Много раз создатель сыскного агентства напрашивался на участие в преступлениях и даже сам организовывал их, чтобы потом выдать товарищей полиции. Всего за 18 лет по его наводке было арестовано 17 тысяч человек, из которых больше 400 отправили на гильотину.

Жерар Депардье в роли Видока в одноименном фильме 2001 года

Видок в искусстве

Удивительная судьба Видока, отраженная в его мемуарах, не могла не впечатлить французских писателей, многие из которых были лично знакомы со знаменитым сыщиком. Уже в 1843 году Эжен Сю написал свой роман «Парижские тайны», многие сюжеты которого взяты у Видока. Однако сам детектив не появился на его страницах, чем был недоволен, и ответил на роман Сю своими «Подлинными тайнами Парижа». Следующую попытку сделал другой знакомец Видока — Оноре де Бальзак, создавший в нескольких романах, начиная с «Отца Горио» (1835), образ беглого каторжника Вотрена. От него сыщик тоже был не в восторге: писатель изобразил Вотрена негодяем и циником, считающим, что «честностью нельзя достигнуть ничего». В то же время один из героев говорил о нем с восхищением: «Бог и Сатана объединились и вместе создали этот стальной характер». Уже после смерти Видока вышла эпопея Виктора Гюго «Отверженные» (1862), где Видок «раздвоился» на двух персонажей — благородного каторжника Жана Вальжана и подлого полицейского инспектора Жавера. Второй из них весь роман преследует первого, но в итоге, сраженный его моральным превосходством, кончает с собой. Начиная с 1866 года Эжен Видок стал героем детективных романов Эмиля Габорио под именем сыщика Лекока, бывшего преступника, ставшего на службу закону. Еще один «клон» героя — «вор-джентльмен» Арсен Люпен, созданный фантазией Мориса Леблана. А виртуозная способность сыщика к изменению облика отразилась в образе зловещего Фантомаса из романов Марселя Аллена и Пьера Сувестра. Все перечисленные персонажи не раз становились героями кино. А в 2001 году французский режиссер Питоф поставил фильм «Видок», где на сцену выходит сам великий сыщик в исполнении Жерара Депардье. Правда, этот причудливый триллер, переполненный компьютерной графикой, как мы видим, весьма далек от подлинной истории Эжена Видока.

Королевское помилование

Как водится, завистники из числа полицейских невзлюбили Видока. Они уверяли, что он выдает только мелкую сошку, а преступных «генералов» освобождает за взятки. Говорили, что его подчиненные сами занимаются воровством — тогда он одел свою бригаду в белые перчатки, в которых карманник работать не может (сотрудники французской «Сюртэ» до сих пор носят их в знак чистоты мундира). Видок со своими людьми навещал не только воровские «малины», но и дворцы аристократов. В Лувре им был задержан граф де Руссильон, набивший карманы ворованными драгоценностями. Бывший каторжник стал знаменит, и сам король Людовик XVIII, пришедший к власти после падения Наполеона, помиловал его, торжественно отменив давний приговор. Посетители модных салонов с замиранием сердца слушали его рассказы о нравах парижского «дна», а начинающие писатели украдкой записывали их, не без оснований надеясь превратить такие сюжеты в романы и пьесы.

Заработав немалые средства, Видок в 1820 году женился на молодой вдове Жанне-Виктуар Герен, но она оказалась больна туберкулезом и через четыре года скончалась, так и не родив Эжену желанного наследника. В 1830 году он женился в третий раз — на своей кузине Флериде-Альбертине Манье, которая была моложе его на 18 лет. Вместе с ней ему предстояло преодолеть новые трудности, которые приуготовила судьба. А их было немало — политическая жизнь Франции по-прежнему бурлила, и усидеть на своем посту было нелегко. В 1827 году префектом полиции был назначен Делаво, сразу невзлюбивший Видока. На его бригаду обрушились бесконечные проверки и придирки, Короля обвиняли в том, что его подчиненные ведут себя аморально, например не посещают церковь. Расчет Делаво оправдался — взбешенный этой чушью, Видок подал в отставку.

img alt="" border="0" height="1" width="1"/

Арестант в тюрьме. Иллюстрация из книги Э. Видока «Криминальный мир. История французских тюрем». Париж. 1845 год

Пенсии ему не назначили, и вскоре привыкшему жить на широкую ногу сыщику понадобились деньги. Улучив момент, издатель Тенон предложил ему написать мемуары и выплатил щедрый задаток — 34 тысячи франков. Уже через несколько месяцев вышел первый из четырех томов «Записок Видока», имевших шумный успех. Можно сказать, что эта книга, только во Франции изданная тиражом 30 тысяч, стала одним из первых международных бестселлеров — в ближайшие годы ее перевели на восемь языков, включая русский. У Видока, отродясь ничего не писавшего, обнаружились живой образный язык и едкий юмор, наряду с недюжинным умением выстраивать логику сюжета, а уж описанных им приключений хватило бы на множество современных детективов. Впоследствии из-под его пера вышел еще добрый десяток книг. Среди них было и документальное исследование «Воры», и бесценный для исследователей «Словарь воровского арго», и роман «Настоящие тайны Парижа», написанный в пику нашумевшим «Парижским тайнам» Эжена Сю. Им создан и трактат «Несколько слов от автора», где писатель-агент предлагал свои методы борьбы с преступностью, включая «перевоспитание трудом» и гуманизацию условий содержания заключенных.

Чтобы доказать свою правоту, Видок открыл в парижском пригороде Сен-Манде бумажную фабрику, где работали бывшие зэки. Но в 1832 году этот полезный для общества труд пришлось прервать. В Париже вспыхнуло республиканское восстание, и Видока вновь призвали в шефы «Сюртэ» для борьбы с повстанцами. Он быстро создал «летучие отряды», проникавшие в тыл бунтовщикам по тайным ходам, известным только ему. Восстание было подавлено, и бывший каторжник удостоился личной благодарности короля Луи Филиппа, назвавшего его «спасителем трона». Но его враги не успокоились — уже в сентябре Видока отдали под суд, обвинив в том, что он спровоцировал воровскую шайку на совершение преступления. Сыщик был в недоумении — он всегда пользовался этим методом, за что же его судят? Так или иначе, вор должен сидеть в тюрьме, и почему бы не ускорить его отправку туда? В этот раз Видок ушел от правосудия, но скоро его все равно отправили в отставку.

Почему Видок — не маршал

В 1833 году неутомимый Эжен Франсуа открыл собственное Бюро расследований — первое во Франции, да, пожалуй, и во всей Европе, частное детективное агентство . Оно занималось не только поиском преступников, но и, так сказать, консалтингом: здесь за плату в 20 франков коммерсанты могли навести справки о своих деловых партнерах, чтобы выяснить степень их честности. За год число клиентов Видока дошло до 4 000, в деловых кругах стало хорошим тоном при совершении сделки предъявлять справку из Бюро. Но недруги из полиции не успокаивались, выдвигая против Короля — теперь уже сыщиков — одно обвинение за другим. Сначала они устроили в его конторе обыск, конфисковав несколько тысяч дел. Видок не опустил рук — со своей феноменальной памятью он хранил самые важные факты в голове. Потом его снова попытались отдать под суд, но тут власть в очередной раз сменилась — монархия на республику, потом на троне оказался император Наполеон III. Со всей этой чехардой полиция забыла про конкурента.

Клиентура Видока год от года росла, у Бюро появились отделения в провинции. Теперь помимо уголовной и экономической преступности оно занималось доказательством супружеских измен — у Эжена Франсуа и в этом вопросе был немалый опыт. Он трудился до самой смерти, которая настигла его 11 мая 1857 года, незадолго до 82-летия. Наследников у Короля риска не было, и немалое состояние, на которое тщетно претендовали двое или трое внебрачных сыновей, досталось его детищу — сыскному агентству. Перед смертью Видок с сожалением сказал: «Я мог бы стать маршалом, если бы не любил так женщин и дуэли».

Примечательно, что первое издание мемуаров Эжена Видока появилось в Петербурге в 1828 году, где его купил и прочитал Пушкин. Вскоре он сочинил эпиграмму на Фаддея Булгарина — писателя, по совместительству работавшего осведомителем Третьего отделения:

«Не то беда, что ты поляк: // Костюшка лях, Мицкевич лях!

Пожалуй, будь себе татарин, // И тут не вижу я стыда;

Будь жид — и это не беда; // Беда, что ты Видок Фиглярин».

Появился отклик и в прозе. В альманахе «Денница» Пушкин напечатал заметку «О записках Видока», где косвенно указал на того же Булгарина: «Человек, живущий ежедневными донесениями... отъявленный плут, столь же бесстыдный, как и гнусный». В принципе, к Фаддею Венедиктовичу, строчившему доносы на друзей юности, это относилось куда больше, чем к Видоку, — тот все же боролся с настоящими преступниками, хотя и действовал порой теми же методами, что они.

Иван Измайлов

Софт насущный

Бурный расцвет компьютерного пиратства, обозначившийся у нас в постсоветские 1990-е годы и пошедший на убыль в начале нынешнего века, оставил в качестве наследия в головах сограждан два глубоко неверных постулата: хорошие программы бывают только платными и — за платные программы платить необязательно, если существует хоть малейшая возможность их «поломать».

Совсем недавно после очередного апгрейда компьютера 12-летний сын автора этих строк сказал следующее: «Папа, мне нужно поставить на компьютер Photoshop. Купи мне эту программу, пожалуйста». В первую секунду я опешил — выложить за полную версию Photoshop придется больше 30 тысяч рублей, и для этого нужны как минимум серьезные основания. Если бы этот пользователь был профессиональным дизайнером или фотографом и зарабатывал на этом деньги, и ему нужны были бы хорошие профессиональные инструменты, — спору нет. Но зачем ему пушка для стрельбы по воробьям?

— А что ты собираешься делать в Photoshop?

— Как что? Фотографии немного подправить-подчистить… Ну, или бывает нужно что-то написать на них, понимаешь?

Нет! Не понимаю, чего и вам желаю, читатель. Ребенку извинительно — ведь на 25 домашних компьютерах его 25 одноклассников стоят Windows, Word и Photoshop плюс прочая программная мелочь, которая разнится от компьютера к компьютеру, но эти три кита есть у всех. Киты же стоят на черепахе почти всеобщего убеждения в том, что других программ на свете нет и купить их можно по сто рублей за штуку в ближайшем ларьке. За то, что 90 процентов окружающих в этом твердо уверены, нам стоит сказать «спасибо», во-первых, большим софтверным (производящим программное обеспечение) корпорациям, закладывающим в продвижение своих продуктов гигантские рекламные и маркетинговые бюджеты. Эти деньги, разумеется, потом войдут в цену программ. А во-вторых, компьютерным «пиратам», «ломающим» эти программы и продающим нам контрафактные копии зачастую за доли процента от их официальной цены. Схема взаимодействия крупных производителей программ и «пиратов» очень проста: за условные сто рублей люди покупают у «пиратов» в основном то, о чем наслышаны и что рекламируется. «Пираты» продают то, что охотнее всего берут, потом оказывается, что купленные за копейки программы на самом деле стоят в десятки и сотни раз больше, но поздно — мы к ним уже привыкли. Пуще того — многие из нас становятся легальными пользователями того же Photoshop просто для того, чтобы «немножко фотографии подправить», даже не подозревая, что это сложнейший инструмент, нужный только профессионалам, потому-то и стоит так дорого.

— Ведь только Photoshop поддерживает слои!

Ничего подобного. Работу со слоями поддерживает как минимум десяток графических редакторов и как минимум половина из них — бесплатна. По-настоящему бесплатна по условиям лицензии, а не потому, что кто-то подобрал к ней «ключик». А многие ли из вас припомнят альтернативы Photoshop? Задавая этот вопрос, в лучшем случае слышу ответ «ACDsee» — так ведь и эта программа, дорогие друзья, стоит 40 долларов, если покупать ее не у «пиратов».

Странно было бы утверждать, что бесплатность — это всегда хорошо. Во-первых, она может быть связана с низким качеством продукта. Во-вторых, с тем, что ее производитель собирается захватить рынок и потом стать «монополистом». Многие из читателей старше 30 могут при желании вспомнить, как быстро и ловко компания Microsoft захватила во второй половине 90-х годов рынок браузеров — программ для просмотра сайтов. В России, в частности, это происходило так: 6 ноября 1996 года компании Relcom (тогда ведущий Интернет-провайдер) и Microsoft заключили договор, согласно которому все только что подключившиеся клиенты Relcom при регистрации получали бесплатный браузер Microsoft Explorer. Напомню, что тогда самым известным браузером был Netscape Navigator. Но он был платным, а программа от Microsoft — бесплатна. Вот и все. И пять лет спустя никто в широких массах потребителей уже толком и не помнил про Netscape Navigator. Сейчас на рынке есть десятки браузеров, как платных, так и бесплатных — но три четверти читателей, посещающих сайт «Вокруг света», пользуются, что показательно, Microsoft Explorer. Пусть это далеко не лучший браузер, хотя и бесплатный, но нас к нему накрепко приучили.

Зачем? Зачем на многочисленных компьютерных курсах нас учат работать с наборами программного обеспечения, стоящими тысячи долларов? Ведь для домашнего компьютера такое купить за настоящую цену — жалко, и вот мы уже сами себе объясняем, что привыкли, другого не умеем, что, в конце концов, мы живем в России и у нас тут совсем другие зарплаты, да и вообще — почему бы и нет. И вот уже мой знакомый или родственник, считающий себя безусловно честным человеком, протягивает продавцу придорожного киоска сотню и получает диск, на котором записано множество программ тысяч на пять долларов.

Я не большой поклонник компании Microsoft. Мне, честно говоря, все равно, какие прибыли они там получат в конце очередного финансового года. Да и к компьютерным «пиратам» я не рвусь в наставники — пусть что хотят, то и продают. На самом деле даже не хочется осуждать и то, кто что-то у них покупает: если вам дали чек, проверять легальность купленного вы не обязаны. Но ведь знаете, что нелегально, да?

Давайте же попробуем посмотреть, что здесь можно сделать. Вам нужна операционная система на компьютере? Конечно, нужна. А вы знаете, что в цену каждого компьютера, продающегося с предустановленной Windows, сразу добавлено этак пять тысяч рублей? Можно сэкономить — многие разновидности операционной системы Linux обойдутся вам рублей в сто, и не у «пиратов», а прямо у производителя ( www.linuxcenter.ru/shop ). Хотя, конечно, далеко не каждый решится на смену операционной системы с привычной Windows на непонятный Linux. Хорошо, тогда купите Windows, давайте сэкономим на всем остальном.

Вам нужен текстовый редактор? Не скачивайте «кряки» к Microsoft Office и не покупайте уже «сломанный» Office у «пиратов». Скачайте совершенно бесплатный AbiWord ( www.abisource.com ), делающий практически то же самое, что и «взрослый» Word, но легально бесплатный. Интерфейс программы — на 30 языках, включая русский, Abi понимает документы всех общепринятых форматов, бодро «бегает» на не самых новых компьютерах, снабжен обширным набором расширяющих функциональность плагинов. Вариант? Вариант! А может, вы профессионал, и вам все же нужны и таблицы, и локальная СУБД, и еще черт лысый — в общем, все то, что есть в «нормальном» Office? Тогда возьмите с www.openoffice.org набор программ OpenOffice. Я, например, стал легальным зарегистрированным пользователем отличного офисного пакета, не потратив ни копейки.

А вместо большого Photoshop и маленького, но все равно платного ACDsee на моем компьютере стоит непоправимо бесплатный IrfanView ( www.irfanview.com ), покрывающий все мои домашние потребности. Нет, я не агитирую вас немедленно скачивать именно IrfanView. Выбирайте любую бесплатную программу, которая устроит вас своим внешним видом и возможностями, — имя им легион (походите по freeware.ru, listsoft.ru и прочим tucows.com и nonags.com, и сами в этом убедитесь). Многие могут вам посоветовать поставить превосходную Пикасу (picasa.google.com) и будут правы — она не только позволяет редактировать фотографии, но и организует все фотографии на жестком диске компьютера в удобные альбомы.

Прожигаете диски? И пользуетесь, наверное, знаменитым Nero? Хорошая программа, да вот только стоит 70 евро. Наверное, есть за что — ведь там внутри Nero CoverDesigner, Nero PhotoSnap, Nero Vision, Nero Recode, Nero MediaHome, InCD, Nero ShowTime, Nero ImageDrive, Nero WebInstaller, Nero BackUp, Nero WaveEditor, Nero SoundTrax, Nero Toolkit, Nero InfoTool, Nero BurnRights, Nero CD-DVD Speed, Nero DriveSpeed, Nero Product SetUp. А этот набор вам действительно нужен? Используйте какой-нибудь Burn4Free, он сделает все, что вам нужно, за 0 рублей 00 копеек.

Проверьте на всякий случай все программное обеспечение на компьютере — не исключено, что немалая его часть установлена не вполне легально, и от него хорошо бы избавиться, заменив другим, легальным, но бесплатным. Это не так уж сложно. Только, пожалуйста, никогда не скачивайте бесплатные программы с больших «программных свалок», на которых к коду программы вполне может быть «подселен» вирус или троян. Лучше потратьте пять лишних минут и найдите сайт производителя: во-первых, скачивать оттуда безопаснее, во-вторых, лишний раз убедитесь в том, что производитель и правда не просит денег за свое детище.

Любой платной программе можно найти в Интернете бесплатный аналог, было бы желание…

Егор Быковский

Егор Быковский

Ботсвана — ось дикого мира

Ботсвана далекая, неизведанная, нетуристическая… Ты, словно огромный бот, бездонный ковчег, покачивающийся на жарких африканских ветрах: его обитатели не меняются тысячелетиями, они лишь перекочевывают с носа на корму, с кормы на нос… Ты наполняешь свои паруса розовыми рассветами и пунцовыми закатами. Стада дикого зверья, кишащего под этими парусами, непуганы и неисчислимы. На них с твоего ночного неба сыплются яркие звезды и иногда — теплые «пулы» — капли дождя…

Добро пожаловать на Юг Африки, в Ботсвану. Надеюсь, что вам здесь понравится, погода не испортится, мы не собьемся с пути, что каждый из нас будет соблюдать правила безопасного пребывания в саванне, в бушах, на воде и, наконец, что вам повезет и вы повстречаете «большую пятерку»: слона , носорога , буйвола, льва , леопарда . О правилах — отдельно: из машин не выходить, на остановках от них не отходить, не приближаться ни к каким зарослям и кустам. Ночью в лагере не выходить за дверь без сопровождения рейнджера, в лоджах — в бассейнах не купаться после заката. Передвигаясь по Окаванго, не опускать в воду руки и ноги — в реке крокодилы и змеи. Вот, собственно, и все — правил немного, — расплываясь в улыбке, проговорил гид Грег Маршалл. — Вперед, по машинам!

А парень речист. Оказывается, вот как здесь занимают туристов: сначала пугают Африкой, а потом, когда все поверят в страшные истории, наверняка показывают прикормленных львов и слонов, посмеялись мы, загружая фототехнику в багажники «Туарегов». Их в очередной раз предоставила компания Volkswagen для тест-драйва и, конечно, для того, чтобы мир перед замыленными от Европы глазами репортеров предстал в иной, как утверждалось в программе путешествия, дикой, красоте. И надо сказать, что первые сутки, проведенные в Ботсване, в городе Маун, не изменили общего мнения. Хотя, признаться, уже утром начались происшествия.

На рассвете, часов в пять, ряд товарищей были пробуждены трубой, рулады которой зазвучали прямо под окнами. Потом к ней прибавился гимн Ботсваны из уличных динамиков, который, в свою очередь, заглушило дикое птичье многоголосие. Интересно! Труба, гимн. Сон как рукой сняло… Вокруг ни души, зато над головой жизнь бьет ключом. Полчища разнокалиберных и разноцветных птиц расшевелили кроны всех окрестных деревьев, с них полетели плоды, ветки, листья. Похоже, что здесь действительно обитает 1 000 видов птиц. А труба тем временем все трубит, только где она, непонятно. Идем на звук и видим: под огромным эвкалиптом сидит невообразимо толстая, здоровая черно-серая птица с огромной, как у оперной дивы, «грудью» и выдувает, что есть силы. А рядом, в небольшом бассейне, где накануне постояльцы спасались от жары, на поверхности воды бултыхаются огромные леопардовые лягушки, какие-то гигантские «тараканы», и мимо всего этого не спеша проходит варан со стеклянными глазами, ныряя под шезлонг…

Восемьсот километров пробега, заявленные программой, поначалу забавляли. Какая-то странная цифра для семи дней. Но — это для асфальта, а для пути, где, по большому счету, дороги отсутствуют, — достаточно. Причем именно в их отсутствие и начинается ботсванское чудо. В бывшем британском протекторате Бечуаналенде, ныне в Ботсване, — 20% территории цивилизацией нетронуто, 17% — занимают национальные парки и заповедники. Их в общей сложности около 20. Самые большие — Калахари, Чобе и дельта реки Окаванго.

Окаванго — абрис Ботсваны, ее поэзия уже в самом названии: «река, которая никогда не находит моря». Разливаясь на пятнадцать тысяч квадратных километров, образуя каскады из лагун, рукавов и островов, она теряется в песках Калахари, а весь речной лабиринт представляет собой огромную империю животных и птиц. Встревоженные лодкой, черные, белые, серые цапли взмывают в небо прямо над головой. Слоны переходят рукава реки перед носом моторки, но они здесь, похоже, самые мирные, если, конечно, их не трогать. Тогда как их соседи по перечню крупных видов — бегемоты не слишком любят чужих на своей территории и бывают совершенно непредсказуемыми в поведении. Первое столкновение с ними вызволило много адреналина из экипажа, сразу как-то вспомнились все предостережения. Бегемоты и впрямь появляются из воды как призраки, начинают громко фыркать, шевелить своими большими ноздрями и как-то со знанием дела окружать лодку. Гид тем временем делает «полный назад» и ждет, когда отряд «бандитов» (как правило, это семейство из 6—7 особей) успокоится и прибьется к одному из берегов. Те благополучно уходят под воду, а рулевой отслеживает их по едва заметному движению воды. И вот тут надо не зевать, главное, чтобы мотор не заглох (на мелководье он цепляет песок с растительностью и глохнет часто). «Жмем на газ», и лодка проносится буквально в полутора метрах от многотонного семейства. Это — верный экстрим, точнее — безрассудство. Но об этом думаешь потом. На одном из участков бегемоты не пропускали лодку минут сорок, будто играя с нашими фотоаппаратами. Сначала вся эта затея казалась интересной, но потом, когда в глазах доселе уверенного гида промелькнула тревога, все как-то приуныли. Бежать-то некуда, у берегов лежат «крокодиловые бревна», а вокруг толстые ноздри бегемотов. В конце концов, мы им все же надоели. Звери уступили, но уважения к себе прибавили так, что рыбачить на следующий день экипаж поехал не в полном составе.

В водах реки — семьдесят видов рыб. Нам достался только один — местный сом в количестве трех больших штук. За два часа это негусто. Но, как выяснилось, мы просто не умеем их ловить. Жители дельты, бушмены в том числе, справляются с задачей по-другому. Набирают диких плодов, местное название «фиваберитри» (латинского узнать не удалось), жгут на костре, высыпают вечером в стоячую прибрежную воду золу, а утром собирают в ней полудохлую рыбу. Спрашиваем: «Зола ядовитая?» — «Да». — «Так, значит, и рыба ядовитая». «Нет, рыба вкусная»… Этими загадочными плодами до сих пор лечат от ряда заболеваний, ими же питаются жирафы и слоны. Думается, если бы мы отведали той рыбы, то, наверное, уже бы не писали о Ботсване. Но на то они и бушмены — верные чада природы, выстроившие особые отношения с ней: они верят во «взаимозачетные», родственные связи со своим диким миром. Их охотничий образ жизни был в значительной мере уничтожен современным человеком. Но сохранившиеся свидетельства — наскальные рисунки, оставленные предками, и записи путешественников красноречиво говорят о способностях мирного сосуществования этого племени со всем, что их окружает. «Бушмены», коренные обитатели дельты, буквально означают «тех, кто собирает дикую пищу». Именно — собирают. Они до сих пор готовят червей мопане, обитающих на одноименных кустах (которые являются любимой, а главное, очень питательной пищей слонов). Разжигают возле термитников костры — насекомые подлетают к огню и «без крови» становятся практически готовым и очень популярным блюдом. Бушменское единение с природой отразилось даже в их артикуляции: только они могут произносить по-особенному «x», «q» и сочетание «xhl», производя трудновыразимый клецкающий звук, опять же изначально — для подражания животным…

Мы колесим по саванне и бушам, перебираясь из лагеря в лагерь. Ночевать под открытым небом здесь и вправду нельзя. Можно стать хорошим ужином для многочисленных животных, и рассказы гидов еще раз подтверждают это. Накануне нашего приезда в одном из лагерей лев напал даже на рейнджера, опытного и обученного человека.

...И вновь пять утра. Уже привычное время для пробуждения: и птицы «трубят» с этого часа, и ежедневные походы начинаются с него же. Позади — бессонная ночь: к бурной радости немногочисленного местного населения мы, дорогие гости, стали дорогими вдвойне, потому что «привезли им» такой долгожданный дождь. Нет, это был даже не дождь, а ливень, с громом и шквальным ветром, который сотрясал и без того хлипкие деревянные домики на деревянных же «ногах». Треск за окном, представляющим сетку, стоял такой, что казалось, падают деревья. И правильно казалось: на утро тропинки к домам были завалены. Кто-то с этих деревьев бухался на крышу, скакал по ней, визжал и даже «смеялся» в голос. Вот тут-то вспомнился недопитый вечером ром, потому что тот, кто допил, ничего происходящего не слышал. В пятнадцати метрах от дома всю ночь чавкали бегемоты — как же хорошо им было в этом разгуле природы. Позже кассета с записью звуков африканской ночи, привезенная в Москву , стала для многих неразгаданным ребусом, выдвигались предположения, что на пленке — землетрясение и даже охота на бегемота под дождем.

Небольшим отрядом в составе четырех человек и двух вооруженных гидов идем на пешую прогулку по Африке. Небольшим — потому, что любителей зоологии и ботаники оказалось в наших рядах немного. А зря. Едва мы перебрались на лодке через озеро и наткнулись на первые «знаки» присутствия животных, как тут же доверились нашим рейнджерам, рассказывающим о здешних флоре и фауне наперебой, еще больше. Эти верные дети природы продемонстрировали нам давнюю местную игру: положив по одному «знаку» на язык, они стали соревноваться, кто дальше это плюнет. (И уверяем вас, плевались они отнюдь не с надеждой на чаевые, деньгами здесь можно обидеть.) Вообще эти «знаки» для местных — книга. На протяжении всей прогулки мы узнали о повадках животных столько, сколько не найдешь в научном труде. Что ели слоны, кто из них болен, кто здоров, сколько самцов импала (вид антилоп) на этой территории, кто из них молод, кто стар, когда здесь в последний раз были львы? И так далее. Когда же один из гидов лихо вскочил на термитник, а мы попытались его унять, — нам объяснили, что если ходов в термитнике не видно, то насекомые неактивны и до окружающего мира им нет никакого дела. И еще, оказывается, здесь существуют огромные острова, созданные именно термитами. Вот такое созидание.

Чудесное утро! Африка, умытая дождем, преобразилась, местами расцвела, стада антилоп «порыжели», и некоторые из них так одурманились свежестью, что бродили от нас в двадцати метрах. Умиротворенные «первозданным хаосом», в который безоговорочно верят бушмены, мы вернулись в лагерь и застали веселое пробуждение наших коллег: одни ходили и изучали следы животного, пожевавшего пачку забытых на веранде сигарет, другие делились впечатлениями о страшных ночных звуках. Кто-то пил чай в компании с обезьянами, подкидывая им печенье, а на обеденном столе, возле оставленной масленки, сидела неведомая птица, сверкающая на солнце, как сапфир, и методично доклевывала масло. Но самое веселье было впереди. Оказывается, ночью один из наших сотоварищей, слушая гром и треск, подошел к окну, все тому же — сетчатому, и закурил. Сигарета осветила темноту перед ним, и ее огонек слегка в чем-то отразился. Человек замер, а потом вдруг непонятно зачем схватился за свисток, но, к счастью, был вовремя остановлен напарником: с другой стороны сетки на них в упор смотрели два слоновьих глаза…

И свыкнуться со всем этим невозможно. Это не страна, а сплошная провокация, где кажется: ну что еще можно увидеть и чему удивиться, но проходит час, другой, и ты видишь то, что затмевает предыдущую картинку, и взрослые люди становятся детьми, вставляя в фотоаппарат сотую пленку. Едешь в машине — снимаешь ландшафт, который меняется с каждым десятком километров: вот марсианский пейзаж, с пепельной землей и такими же пепельными, причудливыми в очертаниях деревьями, то они абсолютно голые, безжизненные, то вдруг живые, изумрудные. Вот дикие, непролазные заросли, где ветви разных стволов вплелись друг в друга, — и все колышется и шевелится без ветра. Вышел из автомобиля — перед глазами диковинные птицы, красные, зеленые, белые плоды, огромные термитники, которые на закате кажутся силуэтами людей. Отправляешься в саванну на открытой машине — наблюдаешь безмолвно за слонами, играющими с водой, за львицами, раскинувшимися прямо у колеса. Вот одна из них подошла практически вплотную, ты слышишь ее дыхание и, видимо, бледнеешь: «Что, страшно?» Как ответить на этот вопрос, если несколько секунд назад тебя будто не стало, будто ушло само сознание: жива ты или уже мертва? То ли от страха, то ли от восторга перед этими леденящими душу зелеными глазами.

Елена Краснова

Цыгане шумною толпою...

Большинство из нас считают, что цыган в толпе отличить легко и просто. Бытует давно и четко сформировавшийся образ: женщины в длинных цветных юбках, которые пристают на улице с гаданиями или попрошайничают вместе со своими детьми. И смуглые, кудрявые мужчины в рубашках навыпуск…

На самом деле подавляющее большинство современных цыган этому образу не соответствуют. Многие из них уже в котором поколении обладают вполне славянской внешностью, да и заняты самым широким кругом дел: среди моих знакомых есть рабочие, врачи, учителя, шоферы, скотоводы, писатели, летчики, артисты и так далее. Они одеты, как мы. Они говорят по-русски без акцента. Их дети ходят в наши школы и поступают в наши институты.

Второй укоренившийся стереотип менее распространен, но все же мы привыкли воспринимать этот народ как единый, «монолитный». Между тем при ближайшем рассмотрении бросается в глаза именно пестрота цыганского мира, сходная с пестротой цыганских одежд. Так, раньше этих выходцев из Индии подразделяли на кочевых и оседлых. Сейчас свое жилье есть практически у всех, включая даже тех, кто все еще проводит некоторую часть времени на заработках.

А чтобы делить их на категории, выдумано множество иных способов по самым разным признакам. Вспомним, к примеру, что среди цыган встречаются христиане и мусульмане. Лингвисты во главу угла ставят язык: одна часть народа утратила родную речь, другая — сохранила. Есть богатые и бедные цыганские семьи. Ну, и, разумеется, выделяются десятки этнических групп. Только на «обломках СССР» насчитывается не менее двадцати ярко выраженных «народностей», а в мире — около семидесяти. Кстати, сами цыгане, знакомясь между собой, обязательно уточняют, какой кто «нации»…

Лудильных дел мастера

Большинство отечественных цыган живут прямо среди русских, отдельными семьями. Ученые называют это «дисперсным расселением», а мы скажем проще: два дома на улицу, пять-шесть семей на поселок. Все это справедливо не только для русских цыган, но и для украинских сэрвов, лотвов из Прибалтики, ловарей (выходцев из Венгрии )… Но только не для кэлдэраров — те повсюду предпочитают оставаться в крепко спаянных общинах. Неважно, приезжаешь ли ты в Пермь или Волгоград, Рязань или Тамбов, — везде одна и та же картина: большие деревянные дома, стайки смуглых детишек, женщины в экзотических нарядах. Вот первый признак, по которому они отличаются от прочих соплеменников.

Название этой народности происходит от румынского слова «котел» (отсюда же, конечно, и славянский вариант). Мужчины-кэлдэрары часто занимались лужением жестяной посуды и прочими работами по металлу. Сложилась эта традиция еще в эпоху... рабства.

Как же так, цыган, олицетворение вольной жизни, — и вдруг раб?

В отличие от мужчин женщины-котлярки сохранили отчасти традиционный костюм и даже прическу

Что ж, история горемычного «кочевого племени» полна парадоксов. В румынских землях бояре поголовно закрепостили своих цыган еще в XIV веке. Одних рабов обрекли на земледелие, других отправили промывать золото на речных берегах, третьим велели прислуживать в своих хоромах. Но остались и такие таборы, которым даже в крепостной кабале дозволялось кочевать. Эти «бродяги» плели на продажу корзины, кузнечили, резали ложки, выдалбливали корыта. Потом продавали всю эту утварь в деревнях. И раз в год являлись к владельцу с оброком. Такие невольники, конечно, пользовались относительной свободой — в пределах государственных границ. Однако любая попытка откочевать за рубеж вплоть до середины XIX столетия строго пресекалась.

Только в 1856 году румынские власти отменили рабство цыган — что оказалось как нельзя кстати. К тому времени кланы лудильщиков разрослись настолько, что в дунайских княжествах им не хватало работы. Зато за их пределами открывались новые возможности — и не было никакой конкуренции со стороны соплеменников. Ведь ни в Польше , ни в России , ни во Франции , ни где-либо еще ремонт кастрюль не стал специфически цыганским ремеслом. К примеру, наши таборы торговали лошадьми и профессионально музицировали. И поэтому мигранты из румынских земель сразу же нашли для себя экономическую нишу: в эпоху индустриализации, с развитием железных дорог, а также гостиничного и ресторанного дела смуглым мастерам было к чему приложить руки — котлы, чаны или противни были нужны везде.

Из Румынии кэлдэрары ушли в лохмотьях, спустя двадцать лет их мужчины уже щеголяли в жилетах с огромными серебряными пуговицами, а женщины были увешаны золотом. Мелкие монетки нашивались на края косынок, крупные талеры крепились к лентам и вплетались в косы — при том, что цыганки зачастую продолжали ходить босиком и в дырявых юбках. Любой доход семья первым делом обращала в украшения из драгоценного металла. С одной стороны, это было красиво, а с другой — удобно, в случае крайней нужды золото и серебро всегда можно было заложить.

Так выглядели кэлдэрары, едва покинув Румынию (фотографии сделаны в Польше в 1865 году)

Цыгане-модельеры

Помните ли вы фильм «Табор уходит в небо», яркие, красочные наряды Рады и ее подруг? А знаете, что экзотический костюм, который мы сейчас считаем «традиционным цыганским», возник сравнительно недавно и обязан своим появлением одной определенной «разновидности» цыган — кэлдэрарам, выходцам из Румынии? Только после того, как волна миграции разметала их в конце XIX века по всему свету, в моду вошли широкие рукава, золотые мониста, пестрые юбки с оборками и иные прелести, радующие нас на фольклорных концертах. Кэлдэрарки взяли для пошива дешевые фабричные ткани с цветочным узором, а фасон переняли у испанок. От них мода распространилась среди других цыганок Восточной Европы, которые ранее не имели национальных одежд и довольствовались обносками того, что им удавалось выпросить у коренного населения — будь то русский сарафан или польский лиф на шнуровке. По сей день кэлдэрары, или, как называют их у нас, «котляры», по внешнему своему виду остаются самыми интересными цыганами, наиболее ревностно хранящими свои традиции.

«Цыганские японцы»

Во всех странах, куда только смогли проникнуть кэлдэрары — от тайги до Британских морей, — они всегда держатся внутри цыганского мира особняком. Почти не общаются с другими соплеменниками. Женятся, конечно, только на «своих». Своеобычие их заметно и со стороны: в глазах остальных цыган они слывут «трудоголиками». Так что если японцев в XIX столетии называли «немцами Азии», то котляров в XX — «цыганскими японцами». На протяжении всей своей истории они жадно искали работу. И с тем же «японским» чувством превосходства посматривали на других цыган, которые к упорному труду не стремились и вообще не проявляли строгости в обычаях.

У них не то: женщина-котлярка до сих пор опутана множеством запретов, неукоснительно соблюдаемых. Считается, например, что прикосновение ее юбки способно «осквернить» не только любой предмет, но и человека. Отсюда привычка котлярок носить «защитный» передник (их бабушки надевали по два: спереди и сзади), а также проходить перед мужчинами, обращаясь к ним лицом — чтобы не задеть ненароком. Более того, «порченым» считается любое пространство, над которым прошлась замужняя цыганка, — потому в домах у них не бывает ни погребов, ни подвалов.

Котляры обычно строят свои дома из досок на скорую руку, чтобы не привязываться слишком к данному месту

Когда таборы кочевали, все было просто: жили котляры тогда в палатках, затем — в бараках… Ни в тех, ни в других ни о каких этажах и речи не было. Но в наше время солидный цыган должен отстроиться так, чтобы не стыдиться перед соседями. У выходцев из Румынии теперь все, «как у людей». Большие пространства, удобные для праздников. Широкая лестница наверх. Русские цыгане ехидничают: «А кто же у тебя, брат, убирает на втором этаже?» Хозяева не моргнув глазом отвечают: чистоту наводят девочки, а им можно.

Кстати, в одном из своих трудов знаток цыганской жизни Ежи Фицовский рассказывает про осквернение («пэкэлимос») такую историю. В послевоенной Польше ему довелось присутствовать при анекдотическом разговоре двух стариков-кэлдэраров, узнавших, что какие-то цыганки взяли билеты, сели на самолет и пролетели над всей страной из одного ее конца в другой: «Мир рушится! Настали последние времена!»…

Да и в наши дни уверенность в «нечистоте» женской юбки или обуви может доставить немало хлопот. Однажды я застал в котлярском поселке бурную дискуссию. Мужчины громко спорили, размахивая руками. Оказалось, ночью кто-то совершил страшную диверсию: поставил на капот машины женские тапки! Вообще-то, «оскверненную» утварь или посуду принято было выбрасывать или продавать русским. Но в данном случае цена вопроса оказалась высока. Машиной хозяин дорожил и расставаться с ней совсем не хотел. А ему резонно доказывали, что ездить на ней после свершившейся беды невозможно. В итоге спор вертелся вокруг двух вариантов действий. Либо продать злосчастную легковушку, либо (мы же современные люди и христиане) позвать священника, чтобы он заново освятил автомобиль. Загвоздка состояла лишь в том, что не все были уверены — достаточно ли силы святой воды для такого случая.

Вот мы и подошли к тому ключевому моменту, когда цыганская девушка меняет статус. Еще вчера она не была связана никакими ритуальными запретами. А назавтра ее юбка или туфли станут грозным оружием, способным обратить мужчину в бегство. Конечно же, я имею в виду свадьбу.

Свадебное платье кэлдэрары покупают обычно за день до свадьбы и вешают в доме жениха

Свадебные варианты

На доме невесты вывешен красный флаг, оставшийся в хозяйстве с советских времен. На доме жениха — тоже. Никакой ностальгии по социализму. Просто обычай велит показать, что в семье праздник. Не было бы флага — растянули бы алую шаль.

В этот долгожданный день после брачной церемонии и обязательного подтверждения невестиной непорочности юная цыганка станет женой. При этом ей вовсе не обязательно сразу же венчаться, и уж тем более регистрировать брак в отделе ЗАГСа. Подтверждением вступления в союз считается сама свадьба, проведенная на глазах у всей общины.

Котляры стараются строго следовать традиции: браки детей устраивают родители (мне доводилось видеть несколько таких сговоров в разных городах). Приятно, когда отцы учитывают сердечную склонность жениха и невесты. Но случается и так, что молодые не желают даже глядеть друг на друга.

Ничего. Стерпится, как говорится… Разводы у этих цыган бывают очень редко. Мнение табора — грозная сила, против нее пойдет разве что совсем отчаянный человек.

И не торопитесь обвинять цыган в деспотизме, во всяком случае, у него есть и обратная, приятная сторона. Именно по причине жесткого контроля общины над всем и каждым в котлярских поселках практически не бывает наркоторговли — грязного бизнеса некоторых цыганских сообществ. Прочные народные традиции — надежные помощники милиции…

Прежде случалось, что детей решали поженить сразу после того, как они рождались. Подрастая, мальчик и девочка знали, с кем им придется со временем связать свою судьбу. Теперь такое уже встречается нечасто, но браки у кэлдэраров по-прежнему ранние. И пусть жених еще совсем мальчишка. По мнению общины, чем болтаться без дела, лучше пусть пораньше привыкает к роли главы семьи. Если к шестнадцати годам молодые уже заимели первенца, то это будит в них ответственность.

Традиционный выкуп за невесту иногда собирается и с гостей

Что касается самого свадебного обряда, то у каждой цыганской народности он, опять-таки свой. Чего мне только не приходилось видеть: у русских цыган, например, все так, как у нашего коренного населения, — только сто лет назад! Отец дает приданое, подружки рыдают и так далее.

А у котляров наоборот. За девочку положено платить выкуп. Некоторые исследователи вспоминают в этой связи, что валашские земли три века были подвластны мусульманской Османской империи, где, как известно, за девушку платили калым... Как бы там ни было, когда котляры идут сватать невесту, то для начала приносят «плоску» — бутылку шампанского, украшенную красной ленточкой и золотой монеткой. Если родители плоску соглашаются открыть — свадьба состоится. Сам выкуп выплачивается, конечно, золотом, лучше всего — австро-венгерскими талерами или американскими долларами начала прошлого века: в цыганской среде и те, и другие циркулируют по сей день. Суммы разнятся. Например, у заграничных кэлдэраров они чрезвычайно высоки, и невесте это не сулит ничего хорошего. Девочка достается новой семье такой ценой, что воспринимается как собственность, и даже ближайшие родственники не смогут защитить ее от плохого обращения. В Австрии даже случаются самоубийства молодых замужних женщин (в целом абсолютно цыганам несвойственные).

В котлярской среде особенно ценятся старинные австро-венгерские талеры и двадцатидолларовые монеты. Но и от современных купюр никто отказываться не станет

Музыка, звучащая на свадьбе, тоже зависит от традиций той или иной этногруппы. Кэлдэрарский фольклор в принципе богат: во многих таборах еще помнят старинные обрядовые и плясовые песни. Но, как ни странно, гуляют в наши дни больше под «русско-цыганские» мелодии, всем нам хорошо знакомые. Как могли состояться такие заимствования при общей закрытости котлярских общин, трудно сказать, но даже танцевальная манера у них — русско-цыганская. Только вот юбками танцовщицы не крутят — такое бывает только у артисток на сцене. Вообще весь фольклорный репертуар отыгрывается, образно говоря, «в первом отделении». А во втором господствует современная эстрада. Прямо-таки удивительно, с каким удовольствием цыгане отплясывают под песни Киркорова или Верки Сердючки… Во время свадьбы мужчины и женщины всегда сидят отдельно, и за каждым столом соблюдается строгая возрастная иерархия: самые почетные места — старикам.

…Нет среди современных цыган «единства» и в вопросе о свадебных подарках. Например, украинские сэрвы нередко объявляют «свадьбу с дарами» — это значит, что от гостей ждут довольно крупных сумм. Человек с микрофоном объявляет, кто сколько дал. Понятно, что на глазах у всего зала неудобно жертвовать гроши. Более того: в самом начале торжества устроители «выпускают» вперед родственников, которые преподносят жениху и невесте уж и вовсе огромные суммы (на рынке такой прием называется «подбивкой»).

А вот «кишиневцы», напротив, говорят: «Нельзя превращать женитьбу в коммерческое предприятие. Люди приходят, чтобы разделить с нами радость!» Родственникам здесь вообще возбраняется одаривать молодых прилюдно. Хочешь поддержать молодую семью, делай это за закрытыми дверями, и не ставь гостей в неловкое положение.

С компромиссным вариантом я столкнулся на бракосочетании пары венгерских цыган в Закарпатье. Там гости платили за то, чтобы потанцевать с невестой. Но устроено все было весьма деликатно. Желающие собирались в круг. Возле новобрачной стоял человек с подносом, накрытым полотенцем. Тот, кто выходил плясать, клал деньги под полотенце — и никто не видел, сколько он внес. Единственный минус этого обычая состоит в том, что танцы могут длиться очень долго. К исходу второго часа на невесту бывает жалко смотреть. Партнеры меняются ежеминутно — а она-то нет! Родные же, конечно, побуждают девушку держаться как можно дольше: от ее выносливости зависит все благосостояние семьи в первые месяцы.

Удивительно, но когда вокруг шумит цыганская свадьба, забываешь, что у этих людей яркой внешности могут быть серьезные бытовые трудности. Но праздник закончится, и начнется повседневная рутина. Цыганские поселки иногда стиснуты со всех сторон «русскими» улицами и поэтому не имеют возможности разрастаться. Вновь создающиеся семьи строятся впритык к прежним домам. В таборах не остается места для деревьев, и даже трава у их домов вытоптана. Наряду с жилищными трудностями туманна и профессиональная карьера цыгана: что может ждать в новой жизни бывшего лудильщика? Ремесло, кормившее его столетиями, постепенно уходит в историю. Кому сейчас нужны самодельные чаны, поддоны и прочая утварь? Котлярам приходится переходить на торговлю железным прокатом, операции с металлоломом и разный мелкий бартер. Однако доходы из года в год все равно падают, а нетерпимость к «чужакам» в нашем обществе нарастает. Если в прежние времена переезды из города в город, с места на место проходили для цыган безболезненно, то недавно вся страна могла наблюдать по телевизору репортаж об изгнании котлярского табора, перебравшегося в Архангельск.

Хорошо еще, что кое-где, в старых, укорененных цыганских поселениях, дела обстоят иначе. Скажем, в Пери Ленинградской области в сельской местной школе создан даже специальный цыганский класс.

Иногда в местный табор приезжают представители Центра социальной и юридической защиты цыган. Они помогают пожилым людям правильно оформлять бумаги на получение пенсий, хлопочут об угле и воде для поселка. Обращаются к местным властям, чтобы те открыли наконец доступ к элементарной медицине котлярам, у которых не все документы в порядке. Одним словом, помогают.

Что же будет с этими традиционно законопослушными цыганами в новом веке и новом обществе? Долго ли они смогут держаться старинных обычаев? Чем займутся через двадцать, тридцать лет, когда в жизнь вступит рождающееся сейчас поколение? Ответ во многом зависит и от всех нас.

Николай Бессонов

Content

Вокруг Света Журнал «Вокруг Света» №06 за 2007 год

Фантазии афрокуаферов

Фальстарт космических челноков

Кампанилы прекрасной Равенны

Догнать и перегнать

Ныряльщики и шпагоглотатели

6 дней, которые потрясли мир

Искусственные мышцы

Школа жизни в искусстве

Смерть под маской

Синдром беззащитности

Уголовный роман Эжена Видока

Софт насущный

Ботсвана — ось дикого мира

Цыгане шумною толпою...