Федорова Евгения Ивановна

Авторское право

Аннотация:

Вторая книга цикла "Вселенская пьеса". Капитан Доров снова призван Объединенным командованием Земли, потому что он нужен лишь тогда, когда удается наилучшим образом использовать его. Но избороздивший космические просторы офицер и сам уже научился использовать ситуацию в своих интересах. И теперь у него есть личная цель.

Глава 1. Взломщик

-Ах, как давно я тебя не видел, племяшка! - разулыбался Змей, крепко стискивая меня в своих объятиях. Я замер, терпеливо ожидая, когда его эмоциональный всплеск уляжется. Сейчас все мои нервы были на пределе, и я даже не мог себя заставить улыбнуться, хотя, признаться, был рад его приезду.

-Мы не виделись с тех пор, как ты уговаривал меня сделать операцию, - сипловато отозвался я, потому что дыхание у меня перехватило от неожиданно сильных объятий.

-Ну, ты же ее сделал, Антон! Наконец-то стал снова похож на молодого парня, которого я знаю, - Змей повернул меня, разглядывая лицо.

Когда-то, в последнем и трагическом действии Вселенской Пьесы, в которой я и мой экипаж принимали участие по незнанию, мне посчастливилось пробираться по технологической трубе вдоль биологического реактора моего космического корабля и биоорганизмы здорово поработали над моей кожей. Дядя несколько лет твердил, чтобы я сделал пластику, и на этой почве мы крупно поссорились. И чего я тогда уперся, как баран?

Но вот я встретил Натали, и понял, что она не заслужила такой вот рожи в моем лице. Женщины, они вечно нас заставляют что-то делать!

-Налюбовался? - поморщился я, высвобождаясь из рук Змея. - Тогда пошли в дом, поговорим.

Стряхнув с волос мелкие капли моросившего дождя, я поднялся по ступеням, покрытым черными мраморными плитками, и отворил дверь, сделанную из резного тикового дерева. Индонезийский узоры на тике выглядели очень внушительно, демонические маски древних богов переплетались с буковыми ветвями, в которых застыли птицы.

-Скромненько ты устроился, племяш, я слышал, у тебя жена есть, - разглядывая с выражением дверь, сказал Змей.

-Это отпугивает воришек, - рассеяно отозвался я, имея в виду конечно же резьбу, а не свою супругу. Но получилось забавно. И двух минут не прошло, а дядя наступил на очень больное место, но не потому, что хотел меня поддеть. Просто сам я - тот еще дурак.

-А с Натали сегодня познакомить тебя е смогу. Я ее спрятал...

-Тааак, - Змей быстро вошел следом и плотно закрыл за мной дверь, огляделся, словно выискивая подслушивающие устройства. Его лицо слегка вытянулось - здесь царил хайтек - голографическая панель, силовая сетка, закрывающая ванную комнату, выдвигающаяся из стены система хранения одежды. Все это очень функционально, но выглядит в лучшем случае скромно, а в некотором исполнении на вкус людей консервативных даже уродливо.

-Я глушу все частоты, и эта прихожая - ядро дома, - поторопился разъяснить я, - частная жизнь, она на то и частная. Остальной дом выполнен с большим комфортом, пойдем, - я протянул руку в приглашающем жесте, но дядя внезапно цепко ухватил меня за запястье, оглядывая черную дугу напульсника.

-Это что такое? - он прищурился. - Не...

Я вынул руку и кивнул.

-Нам надо серьезно поговорить.

-Ты еще не умираешь? - уточнил Стас.

-Пока нет. Но я ранен. Жену переправил в безопасное место, лучше тебе не знать, куда.

Я прошел на кухню и включил кофе-машину, провел рукой по зеленой столешнице из камня. Ощущение прикосновения к отполированной поверхности всегда помогали мне сосредоточиться.

-Что за рана? - как и любого профессионального врача, Змея интересовала только та ниша, в которой он наиболее компетентен.

-Меня подстрелили из армейской лазерной турели АЛТ3ПРО, - отозвался я, усаживаясь на стул и складывая руки перед собой.

-Это те двадцати миллиметровые машинки, которые установлены по периметру на всех охраняемых объектах? - глаза дяди расширились.

-Да, - не моргнув, согласился я.

-Но это же...

-Вот такая дырка в груди, - я сомкнул большой и указательный пальцы. - Двадцать миллиметров в диаметре, совершенно верно. И чертовски больно. Потому я хожу с напульсником, он подавляет болевые центры напрочь. Ничего не чувствую, - я приподнялся и достал из-под себя плоский пульт, на который уселся. -Остались кое-какие тактильные ощущения, но не более.

-А почему ты не поехал в больницу? - обозлился Змей. - Я что тебя тут оперировать буду, на дому?!

-Ты о чем, Стас?! - я тоже слегка повысил голос. - Меня ранило боевой армейской турелью, вчера на объекте Х73 было осуществлено проникновение с неизвестными последствиями, а позднее у периметра была расстреляна группа из шести солдат...

-Ты убил солдат? - ахнул Змей.

-Пытавшихся пристроить к делу двух несовершеннолетних девушек, вывезенных из общежития жилого городка объекта против их воли. О таком тебе в новостях не расскажут, ведь наша армия дисциплинирована и служит народу!

-Во что ты влез? - дядя отвернулся, прошелся по комнате, не обращая внимания, что оставляет на рыжем ковре грязные отпечатки. Впрочем, в последние полтора года и я на такие мелочи тоже перестал обращать внимание.

Тихо загудел автомат, по следам Змея прокатилась блестящая серебряная тарелка, стирая даже воспоминание о них. Эти штуки работают по методу молекулярного расщепления, им все равно, чем ты ковер испоганил, хоть кровью, хоть мазутом. Серьезная помеха для криминалистов, но после портативных уборщиков действительно не сотается следов преступления, если удается все предусмотреть. У роботов в программе заложен полный перечень известных в мире материалов, из которых сделаны вещи в доме, остальное они уничтожат. Очень удобно, надо сказать. Правда, я всегда побаивался, что эта штука замкнет свои электронные мозги и, сбрендив, решит расщепить, скажем, мою ногу. Но на этот счет у нее какие-то блоки стоят, производители уверяют в безопасности. Аха, сейчас я им поверил! Лучше бы домработница в фартучке с третьим размером...

Тьфу, у тебя ж жена есть, - прикрикнул я на свои непутевые мысли.

-Покажи мне рану, - наконец велел Змей.

Я охотно стянул бежевую футболку, и позволил снять повязку. На плече прямо под ключицей была черная дырка, обработанная антисептиком. Сквозной ожег, через меня можно было смотреть в окно и даже увидеть свет в конце тоннеля. Вы не обижайтесь, в ситуации, в которую я попал, черный юмор - лучший механизм защиты. Иначе можно с ума сойти.

Змей поморщился, приблизив ко мне свое лицо. Ботекс отдыхает. С введением новых прогрессивных инопланетных технологий у людей появилась возможность не стареть внешне чуть ли не до самой смерти. Наночастицы великолепно справлялись с задачей обновления тканевых покровов. Странно, что до сих пор не разрешили технологию бессмертия, в конечном итоге нашпиговать человека наноботами, способными регенерировать нужные ткани и контролировать износ органов, не так уж сложно. Но Межгалактическая Ассоциация Медицины (МАМа, как зовут ее известные шутники) объявила подобные технологии вне закона, как и пресловутый контроль личности. Душа устает от долгой жизни - это их главный аргумент против. Они наверняка имеют в виду, что к старости любое живое существо выживает из ума, а теперь представим, что старость - вот она, уже должна быть, но твое тело все еще живое и сильное. Получается опасный, непредсказуемый индивид, способный на насилие.

Что-то вроде того. Но ведь у любого чувства есть под собой биохимия, и контролировать эти процессы так же просто, как достаток или недостаток витаминов в организме. Человеку можно не дать выжить из ума. В общем, я не специалист, но история там темная, и, на мой взгляд, все дело в перенаселении, конкуренции во многих бизнесах, в том числе и похоронном, и прочих немаловажных вещах, о которых вслух говорить неприятно, да и не принято.

Змей выпрямился, вздохнул и сел рядом. Повел носом - призывно запахло свежим кофе.

Я поднялся и стал разливать горячий, проясняющий мысли напиток.

-Если не считать эту дырку, то ты неплохо выглядишь, - глядя на мой крепкий, жилистый торс, заметил Змей. - Спалил кость, мышцу, сосуды. Как она у тебя двигается, рука эта?

-Черт его знает, - проворчал я. - Медицинская инъекция образца альфа, так я думаю. Не смотри ты на меня так, я достал небольшую партию военной боевой химии совместно с методиками поддержания физического тела. Час полтора в день гимнастики и дыхания, и получаешь результаты вроде моих. Жене моей тоже нравится, - я без лишней скромности провел рукой по аккуратным кубикам пресса, и поставил перед дядей чашку, исходящую дурманящим паром. - Но поговорить я сейчас хотел не об этом.

-Ну так рассказывай все на чистоту? - предложил Стас. - Рана твоя хреновая, но все ткани сожжены не только что, а ты еще не сдох. Острого некроза я не наблюдаю, и даже на коже нет никаких изменений пигментации, значит, рука твоя все же снабжается кислородом. Так что несколько часов погоды не сделают. В любом случае регенерация полностью невозможно, придется вживлять синтетические волокна. Две недели на приживление. И две недели на восстановление тонуса. А, может, и больше, как процесс пойдет.

-А как же регенератор дупликатор, а как же наноботы? Я думал, они уже повсеместно применяются.

-Наноботы мы применим, но после вживления волокон, а вот с дупликаторами вышли проблемы, ты разве не слышал? Был довольно крупный скандал в МАМе, да с кем я разговариваю! В общем, в довольно большом проценте случаев восстановленные прибором клетки начинают через несколько лет хаотично отмирать, выработав срок жизни. Поскольку омертвение начинается массово, то развитие гангрены за несколько часов на месте старой раны вызывает быструю смерть. Чаще всего пациент умирает во сне, так и не успев обратиться за помощью.

-Не радует, - поморщился я. - Скажи, мне осталось долго жить, меня ведь такой штукой тоже обрабатывали.

-Тебе осталось долго жить, племянник, - Стас усмехнулся немного снисходительно. - Слишком много времени прошло с тех пор. А вообще, конечно, надо было сразу после ранения звонить мне, будить и поднимать на ноги, а самому прямиком в клинику, тогда можно было бы оперативно решить твою проблему...

Отвечая на мой удивленный взгляд, Змей усмехнулся:

-Ну, конечно, ты же не знаешь. У меня теперь неплохая частная практика и целый этаж в городском медицинском центре. Решил с умом вложить свои честно заработанные.

-И как, удачное вложение? - задумчиво спросил я, глядя на здоровенного белого кота, шествовавшего через комнату. Животное это было размером с Мейн-куна, то есть очень крупное, белоснежное, с изящной вытянутой мордой и выразительными зелеными глазами.

Вообще-то это и не кот вовсе, а титрин - пришелец с планеты Титра. Мой личный летописец. История, само собой, долгая, но если вкратце, то пристала ко мне эта бестия крепко, отбрыкаться не смог. Межгалактические журналисты, чтоб им пусто было! Но одно условие титрин выполняет всегда: данное слово не нарушает. Моя позиция по его присутствию была такова: все, что я не захочу разглашать, будет утаено. Перед публикацией я имею право изучить и вычеркнуть все непотребное. Титрин писал обо мне очередной бестселлер, везде шлялся за мной по пятам, стараясь, тем не менее, быть ненавязчивым и незаметным. Пил пиво, обожал кофе, вел светские беседы в редкие моменты моей скуки, хорошо помнил свое место, так что претензий к этому странному созданию у меня не было. Знал я так же, что вид кота он принял специально для того, чтобы никого не раздражать в нашем мире, а лишь вызывать симпатию. Даже мурлыкать обучился. Сначала я решил, что титрин - разумный червь-паразит, поселившийся в мозгу ничего непонимающей невинной зверюшки, но потом инопланетянин пару раз менял свой внешний вид, и я решил, что он все-таки атаморф...

-Очень удачное, - от души отдуваясь, Змей прихлебывал горячий кофе, и на моего "кота" внимания не обратил. Титрин, дойдя до кухни, сел у ножки стула и принялся выразительно мурлыкать, поглядывая на меня. Афишировать присутствие в моем доме журналиста не хотелось, но кот так требовательно тарахтел, что отказать я был не в силах. Нагнулся и поставил свою чашку под стол, чему кот обрадовался несказанно и принялся усердно лакать ароматный напиток. Местная выпивка пришлась инопланетянину по душе.

Змей, слава Богу, моего быстрого движения не заметил, отодвинул полупустую чашку и продолжал:

-Ты даже не представляешь, насколько. Мало того, что я получил свободу в частной практике, так еще имею шикарные прибыли.

-А я вот неудачно вложил свои деньги, - проворчал я. - С катастрофическими последствиями...

-Что, прогорело дело? - спросил дядя, но мой ответ поверг его просто в ужас.

-Я купил КЛИК - космический линкор четвертого класса, побольше Ворона, но почти не уступающий ему по характеристикам скорости.

-Что ты сделал?!

Стас все понял сразу, видимо следил за происходящим во Вселенной, что не удивительно, ведь он избороздил космос вдоль и поперек.

-Я не знал, - с горечью признался я. - Меня тянуло туда, а вылет мне запретили! Я был готов даже покинуть землю на лизинговом корабле, но ведь не пускали же, закрывали денежные переводы: я фигура дипломатическая, немного немало всегалактически известная, и мне сразу пояснили, мол, живи, дяденька, и радуйся, что тебя не убрали. Они же понимают, что я могу натворить дел, если с поводка спрыгну. Объединенная Земля, это одно, а капитан Доров - представитель Земли на всех фронтах - совершенно другое. Ну и еще ты же знаешь, как я злился на этого писаку, изуродовавшего наши жизни...

-И не бросил идею получить авторские права на Вселенскую Пьесу, так?

Змей уже все понял, мы слишком давно и хорошо были с ним знакомы. Он мой дядя, как никак.

-Да, - просто ответил я и зажмурился. Вспомнил, как радовался, когда на торгах, куда я случайно влез, сыграла моя мизерная по меркам даже самых легких космических кораблей, ставка. Всего двести семьдесят миллионов в пересчете на наши, земные деньги, если угодно. Да это же сущие копейки, если примерять их к сфере космических технологий. Да, в отличие от Земли, за пределами нашей галактики подобные технологии были распространены и достаточно доступны, но не на столько же! Я знаю, что еще чуть больше десятилетия назад стоимость орбитальных челноков НАСА превышала двести миллиардов! На что же я рассчитывал, делая ставку? На удачу? Нет, скорее я делал их от скуки, уже ни на что не надеясь; участвовал во всех торгах, начиная от легких яхт и кончая боевыми кораблями.

Тем радостнее было то, что в моем активе еще оставались значительные финансы, которых хватило бы на обслуживание и заправку корабля. Я получил умопомрачительный гонорар за свою "главную роль" капитана во Вселенской Пьесе; выбил все мне причитающееся за восемь лет полетов от самой Земли, и теперь, сделав случайную ставку, каковых уже делал множество, внезапно получил корабль! Линкор четвертого класса, здоровенную боевую махину с мощными двигателями. Конечно, это был не новый корабль, а изрядно потасканный, но кому какая разница? Мне ее пригонят на орбиту, и Земля уже не сможет отказать во взлете: одно дело придерживать вылет туриста, другое - капитана корабля. В случае заминки я могу подать жалобу и вообще улететь с Земли навсегда. Правда, и возврата мне тогда уже не будет. Но исчезнет и контроль.

В общем, оставалась сплошная политика, и она была решаема.

Радости было так много, что я и думать не думал о том, как это могло получиться, что никто не перебил мою смешную ставку. Ребячество, конечно, но что поделаешь.

Первым делом я поделился радостью с женой, но получил неожиданную реакцию: услышав мои слова, Натали залилась слезами. А ведь еще совсем недавно я рассказывал ей о далеких мирах, чужой, необычной культуре, и она, улыбаясь, мечтала вместе со мной посетить другие планеты.

"Вот бы и мне, - говорила она, - так же посмотреть на три луны в небе, полюбоваться восходом солнца над другими, ни на что непохожими горами. А деревья, у которых нет листвы, только розовые цветы, и фиолетовые травы до горизонта. Как лаванда..."

Но теперь она плакала. Я стоял, озадаченный и потрясенный, глядел на ее изящные, дрожащие губы и красивые, подернутые пеленой слез глаза, и пытался понять, что я сделал не так.

-Я, - сказала Натали, - хотела тебе еще вчера сказать, но решила, что это не срочно.

Ее руки тоже дрожали, когда жена взяла со стола пульт и включила проекционную панель, на которой замелькали, перематываясь, какие-то картины. Она остановила перемотку и отвернулась к окну.

"По неподтвержденным данным, в полдень по земному времени в связи с напряженной ситуацией в среде галактического Союза планет, все лизинговые космические корабли мобилизованы. Согласно "Договору о Сотрудничестве", заключенному четыре года назад, в случае необходимости, Земля должна выдвинуть одну боевую единицу для формирования галактического флота. Подробности не сообщаются. До сих пор неизвестно, чем может располагать Земля в подобной ситуации и что творится за пределами нашей звездной системы. Технологии боевых космических кораблей до сих пор проходят под грифом совершенно секретно".

Война? - ошалело подумал я. - Война!

Медленно сел на стул, стараясь не терять самообладания, взялся крутить в руках вилку, пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце.

-Если бы ты знал об этом, - глухо спросила Натали, - ты бы нажал кнопку "купить"?

А у меня в голове все встало с ног на голову, мысли лихорадочно скакали от одной к другой. С кем война? Что будет? Неужели так?

Мои мечты о космосе сбудутся, потому что такого человека как я не оставят на Земле. Война, это не так уж и плохо для меня! Я совсем застоялся здесь, на земле, я теряю свою жизнь, растрачиваю ее на мелочи, когда там, за чертой меня ждет бесконечный космос. Пусть я когда-то зарекся летать; пройдя через множество испытаний, я был уверен, что никогда уже не вступлю на борт космического корабля, но теперь понимал, что это была временная слабость. Что я, на самом деле, не могу иначе. Здесь, на поверхности, я лишь тень того человека, которым был раньше...

Черт! О чем я думаю? У меня жена, я должен быть счастлив, а война всегда несет смерть и боль. Да что же это?!

Я смотрел в замерший на паузе экран, затягивая ненужное молчание, и тогда, не дождавшись ответа, Натали сухо спросила:

-А если бы ты знал, что у нас будет ребенок?

Вилка, которую я крутил в руках, выпала, ударилась о край и со звоном грохнулась на кафель. Пальцы стали вялыми, какими-то неловкими. Я вскочил и, подойдя к жене, крепко обнял ее.

-Нет, - твердо ответил я. - Если бы знал, что стану отцом, ни за что бы не купил корабль!

-Тогда что делать? - спросила она вроде бы равнодушно, но с такой тоской, что я вздрогнул.

-Я все исправлю, не бойся, - пообещал я и, развернувшись, нырнул в кабинет. Торопливо проплатил содержание и швартовку на седьмой станции торгового кольца, где корабль должны были привести к транспортабельному состоянию, проверить все системы и отрегулировать двигатели, после чего приказал Натали собирать вещи. Ей нужно было на время уехать, спрятаться так, чтобы никакие службы не смогли найти, потому что я собирался сказать "нет". Даже если меня за глотку возьмут, а при таком развитии событий ее могли использовать как главный аргумент. Подвергать своего ребенка и любимую женщину риску? Увольте!

Сомнения и желания не имели значения, я твердил себе это, повторял снова и снова, но невольно замирал, думая о космосе. Натали - слишком проницательная и умная - видела это, но молчала, повинуясь моим приказам. Боевой офицер в отставке, сейчас она подчинялась мне так, будто была обычной девочкой.

Я улыбнулся, глядя, как она быстро сворачивает и кидает в чемодан платье. По званию она выше меня, я считаюсь офицером лишь номинально, звание мое не выслуженное, а присвоенное. Тот, кто меня не знает лично, всегда будет с пренебрежением отзываться о моих капитанских нашивках даже в сравнении со своим статусом солдата.

Разворачивая карту над столом, чтобы объяснить Нате свой план, я все никак не мог унять дрожь. В голове роились мысли, я выстраивал сотни ситуаций и то, как буду себя вести в них. И у меня все время возникал один и тот же вопрос: а что, если инопланетный агрессор, угрожающий Союзу, доберется сюда? Я так и буду сидеть рядом с Натали, вместо того, чтобы попытаться защитить ее и ребенка? Сидеть лишь потому, что она попросит не уходить?

Не сейчас, - отмахивался я. - Нужно сначала во всем разобраться и обезопасить Наташку. Остальное потом. И, даже если мне придется принять решение, которое покажется ей неверным - я выдержу это. Я сделаю все необходимое!

-Тони, - позвала Ната. - Помнишь, как мы встретились?

Я замер, потом опустил руку, положил ее на столешницу.

Жена поднялась, достала графин с ромом, стаканы, лед.

-Тебе нельзя, - подозрительно посмотрев на нее, проворчал я.

-Один раз можно, - я видел в ней напряжение и внезапно испугался за ребенка. Бывает так, что на ранних сроках нервный срыв способен убить малыша, еще только-только разрастающегося в утробе. Где-то я читал об этом. Пусть лучше выпьет чуть, раз уж я устроил ей такую свистопляску.

У Наты были тонкие руки с крупными пальцами, она уверенно разлила ром, бросила несколько кубиков льда. Себе плеснула совсем немного - на один глоток.

-У нас мало времени, - предупредил я, принимая у нее стакан.

-Думаешь, минуты что-то изменят? - она слабо улыбнулась. - Мобилизация прошла еще вчера и за тобой могут прийти даже не сегодня. Пока они там разберутся, что ты купил и когда...

-А могут прийти хоть сейчас, - возразил я и залпом выпил свою порцию. Этим утром я плохо завтракал, и ром упал на желудок тяжелым жарким комом, вызвавшим в первое мгновение тошноту.

-Значит, мы уже ничего не сможем сделать, - как-то равнодушно согласилась Ната. - Думаешь, тебе удастся обмануть информационный отдел Объединенного командования Земли?

-Ната, - с тоской позвал я. - Даже если бы я не купил КЛИК, меня бы призвали. Если война, если действительно угроза...

-Это я понимаю, - она упрямо сплела руки на груди. - Но разве наш ребенок не важнее?

-Его жизнь важнее всего, и если мое присутствие может изменить ход войны...

-О, узнаю того Дорова, который ухаживал за мной! - без тени улыбки отозвалась женщина, и я подумал, что совершенно не узнаю ее. - Такой же самодовольный, самоуверенный придурок, считающий, что может все изменить!

-Но разве не такого меня ты полюбила? - разозлился я. - Нельзя любить и не принимать человека таким, каков он есть!

-Ты же изменился ради меня, - проворчала она. - Стал другим, я же видела это, а теперь снова все с начала. Выходит, все это время ты обманывал меня? При выборе между мной и небом ты выберешь небо?

-Я выберу небо вместе с тобой, - я постарался успокоиться, налил себе еще немного рома. Она, наконец, выпила свой глоток и эта вынужденная пауза в разгорающейся ссоре дала нам время немного остыть.

-А ты никогда не думал, что небо меня не интересует? - спросила она чуть погодя. Я удивленно посмотрел на нее.

-Ната, ты же военный летчик, как такое возможно?

-Быть может, я сыта по горло той жизнью? - она говорила теперь совсем без выражения. -Захлебываться от адреналина не значит стать адреналиновым наркоманом. Кому-то скорость и полет нужны, чтобы восполнить то, чего недостает. Но вместе с тобой у меня есть все. А небо таит опасности. Я не хочу подвергать опасности нашего ребенка.

Видя, что я не нахожу слов, просто смотрю на нее потрясенно, Ната сказала мне удовлетворенно:

-А теперь ты думаешь, что мужчинам никогда не понять женщину, ведь так?

-Не об этом я думаю, - огрызнулся я. - Думаю о том, что мне делать.

-Ты дал мне обещание все исправить, - она улыбалась, но эта улыбка больше походила на издевку. - И как ты собираешься это сделать?

-Не знаю, - я не отводил взгляда.

-Опять пустые обещания?

-Ната, ты несправедлива, - я вздохнул. - Давай начистоту. Ты хочешь быть со мной и я хочу того же. Но если война - это угроза всей цивилизации. Если Объединенное командование будет снаряжать корабль...

-У них не было корабля, пока ты его не купил!

-Веский аргумент, - согласился я. - Его и не будет. Я сделаю так, чтобы никто не узнал, вот и все. Как? Оставь тонкости мне. Сейчас нужно, чтобы ты исчезла. Я не даром велел тебе собраться - я увезу тебя далеко. Если все пройдет спокойно, то тебя никто не побеспокоит и в ближайшие дни я вернусь за тобой. Если же мой план не удастся и они будут настаивать на том, чтобы я летел, то в ответ получат отказ. Я просто подарю им корабль, понимаешь? На деньги в данном случае мне плевать, мы не бедствуем, и я не потратил все, так что проживем. Но чтобы у служб не было рычагов, я хочу, чтобы тебя нельзя было найти.

-А как же твои друзья? Стас, его семья, твой экипаж? Ты думаешь, они не найдут рычагов давления?

-Думаю, они не рискнут. Ты не забывай, что со мной титрин.

-О, - Натали покосилась на кота, скромно сидящего на подлокотнике дивана, - уважаемый, а вы чем можете помочь?

-Могу дать интервью, - шевеля усами, сообщил журналист. - Как независимый эксперт, я могу обвинить Объединенное командование в нарушении норм поведения и раскрыть некоторые тонкости. Уверяю вас, такого скандала им совершенно не захочется, а тронуть меня они не имеют права - у меня дипломатическая неприкосновенность.

-А гладить вас очень даже можно, - она улыбнулась совершенно открыто, и у меня отлегло от сердца. - Вот вам и неприкосновенность. Но, если все можно вывернуть на всеобщее обозрение, зачем мне куда-то бежать?

Я подумал, что Натали все же слишком молода, чтобы понимать, какая опасность угрожает человеку, оказавшемуся между молотом поставленной государством задачи и наковальней противоборства. Объяснять ей это я не хотел и потому сказал просто:

-Титрин может не успеть придать все огласке, тебе причинят вред раньше. Лучше делать так, как я задумал. Конечно, мой план гарантирует лишь то, что тебя не найдут сразу же, но это лучше чем ничего.

-Неужели ты это сделаешь для меня? - тихо спросила Ната.

Я встал, приподнял ее и посадил к себе на колени.

-Если мое присутствие будет не обязательно, я останусь, - сказал я уверенно, хотя сам себе не верил. - Рядом с тобой.

-Выходит, я для тебя важнее неба? - спросила она с наивностью, на которую способна лишь женщина.

-Естественно ты важнее, - снова соврал я. Нет, конечно, это была не ложь, а просто именно то, что Ната хотела от меня услышать. Есть вещи, которые делать совсем не трудно, но плоды, рожденные этими делами огромны и важны. Так и сейчас, я заметил легкий румянец и улыбку на ее губах. Этими простыми словами я закрыл между нами на некоторое время ссору, отстранил ревность, которую испытывала Ната и о которой я даже не подозревал. Она ревновала меня к космосу, зная, какое большое место он занимает в моей душе.

Она не знала лишь об одном: порою мне начинало казаться, что космос в моем сердце разросся так, что в нем уже нет места ни для чего более.

Не доверяя такси, я сам отвез ее на транспортный узел к хорошему другу и оплатил перелет наличными, после чего тщательно стер все логии, оставшиеся в навигаторе моего глайдера. Я был полностью уверен в своей новомодной машине, так как совсем недавно в который уже раз перебрал ее по винтику, чтобы избежать следящих устройств и прослушки.

Расставание вышло невеселым, Натали хмурилась, ее глаза покраснели, а взгляд потух, но я все равно не мог обещать ей ничего, кроме того, что уже сказал: я сделаю все возможное, чтобы остаться на Земле, а для этого мне предстояло решить один очень деликатный вопрос. Все частные операции, совершаемые вне планеты, регистрировались на закрытом архивном объекте Х73, в центре регистрации внеземных сделок. Таким образом, задача передо мной встала следующего характера: проникнуть на охраняемый, закрытый объект, взломать архивную систему, стереть упоминания о приобретении Доровом космического корабля и выйти так, чтобы никто ничего не заметил, а камеры не зафиксировали проникновения...

-Это невозможно, - Змей встрепенулся, слушая мой рассказ. Кот из-под стола насмешливо фыркнул, чем привлек внимание дяди. Тот даже под стол заглянул, так как звук крайне походил на смешок. Титрин, в отличие от Стаса, в моих способностях не сомневался, благо, сам вместе со мной побывал на объекте и, если не кривить душой, то даже помог. Как-то невзначай.

-Ты не перебивай меня, если хочешь узнать все в подробностях, а то ведь коротенько я уже картину обрисовал!

-Все, молчу, молчу, - отмахнувшись от моего возмущения, Змей сполз на стуле, сплетя руки перед собой. - Дальше, пожалуйста.

... план сформировался в моей голове молниеносно, оставалось только закупить нужное оборудование, ведь без него мне делать на Х73 было нечего. Для этого я сперва прикупил новенький, нигде не засвеченный коммуникатор, пользуясь все теми же наличными средствами. У меня есть такая привычка, иметь на руках достаточно денег на всякий случай, если вдруг счета окажутся перекрыты. Вообще, я живу не очень, все время чего-то предполагаю, жду каких-нибудь гадостей от своих вроде бы союзников. Мертвый Доров - все меньше заботы, чем живой. Знаю, что это вроде как паранойей зовется, но ничего уже поделать не могу.

После приобретения коммуникатора, я сразу же позвонил одному не очень легальному субъекту, найденному на просторах рынка довольно давно: тогда я пытался заказать себе корабль, да хоть захудалую яхту, лишь бы улететь с Земли, но все закончилась в результате ничем. Не знаю уж, что там произошло, но отказал он мне в резкой форме; скорее всего сам попал вместе со мной под пресс.

А вот с легким оборудованием у него проблем не возникало, и в этот раз торговец был лишь рад оказать мне ряд приносящих прибыль услуг. Правда, встречу назначил у черта на рогах, в захолустной деревушке, до которой прогресс толком не добрался.

Типа звали Койот. Был он худощав, в старомодных круглых очках, хотя в наше время коррекция зрения давала идеальный результат, да и стоила вполне приемлемо. Ну, кому что больше нравится.

-Чего тебе? - сосредоточенно озираясь, уточнил торговец.

Я снова перечислил. Когда связывался с ним, вроде все проговорили. Установка для маскировки глайдера в полете, электронные глушилки, модуляторы пространства последних моделей, автоматический кодировщик, лебедка с "кошкой", транквилизатор газовый для распространения по вентиляции. Незарегистрированный парализатор на всякий случай.

-У меня тут штуковина заморская нарисовалась, полезная говорят очень, но вроде как из темной продукции, не для продажи. Не интересует?

-Смотря что она делает, - осматривая то, что выложил передо мной продавец, пожал я плечами. - Ну и стоит сколько, само собой.

Койот помялся, потом достал из багажника битого-перебитого своего грузового транспорта небольшой черный чехольчик. Внутри оказалась обычная широкая дуга браслета на самозазатягивающейся ткани. Прикладываешь к поверхности, и она обхватывает ее, сливаясь в единое целое. Хочешь снять - тянешь, она рвется, но повредить ее невозможно.

-Штука эта всякую боль снимает, - сказал Койот, поправив очки. - Если она на тебе надета и активирована, ничего не почувствуешь, даже если в морду дадут. Нет, отключишься, конечно, но от сотрясения мозга, не от боли. Стоит сто сорок тысяч, - он ухмыльнулся.

-А все остальное во сколько мне встанет? - уточнил я.

-В сто семьдесят штук.

-И на кой она мне сдалась за такую цену? - удивился. - Ты сам-то понял, что предлагаешь? Небось, загнать никому не можешь?

-А вот и не могу, - согласился Койот, спокойно. - Неудачное очень вложение оказалось. На Земле войн больше не ведется, так бы мигом сбыл с рук. Любой солдат отдал бы за него последние штаны. Идти в бой и знать, что если и умрешь, то безболезненно, это дорогого стоит!

Я задумался, перебирая отложенный для меня товар. Проверил лебедку, активировал пульт - она имела дистанционное управление. Просмотрел по очереди каждую батарею параллизатора - цела ли, не перезаряжалась. Если на пластике остались следы вскрытия шва, она точно не новая, а это ненужный риск. Если придется стрелять, а она подведет?

Но все было по-честному, торговец не обманул, и спокойно, без нервов ждал, пока я все проверю.

-За сколько отдашь напульсник, если подумать? - наконец уточнил я.

-Так и знал, что тебя заинтересует, - Койот оскалился, продемонстрировав ряд неровных желтых зубов. Ну какой же колорит! Очки вместо коррекции, зубы не отбелены. Человек старого образца, при этом торгующий самыми новыми технологиями Вселенной.

-Много не скину, - предупредил он. - И не надо со мной торговаться.

-Так сколько?

И посмотрел на него.

-Как же ты мне надоел, Доров, - внезапно сказал Койот и устало прислонился к краю пандуса, выдвинутого из трюма. - Со своим кораблем еще надоел, понял? Я ведь и правду попробовал пробить для тебя летающую космическую лоханку, так мне чуть яйца не оторвали вместе с руками. Спецслужбы. Сказали, делай что хочешь, но Дорову корабль продашь, и не видать тебе ни бизнеса своего, ни ушей, ни глаз. На органы пустим, говорят.

И без перехода:

-Семьдесят.

-Ну, а если без накрутки?

Вот оно значит как, следят за мной все-таки, не зря я так жил, с оглядкой. И сейчас следят? Если да, то операция "Стирание", как я ее не очень оригинально обозвал, завалилась в самом начале.

-Тебя не пасут, - успокоил меня Койот. Этот пройдоха словно читал мои мысли, впрочем, после его слов, должно быть, все весьма выразительно отразилось на моем лице. - Я проверял.

-Когда успел?

Он снова оскалился, но это была не усмешка, его словно кривило от зубной боли.

-Тебе велели продать мне то, что я попрошу? - с нажимом спросил я.

-Нет, я не из тех, кто глотает крючок без наживки, понял? - он выпрямился. - За полтинник отдам и больше не подвинусь.

-Есть еще что-то полезное? - уточнил я.

-В зависимости от того, для чего тебе понадобилось то, что ты уже купил, - он пожал плечами. - Но поскольку мне еще жизнь дорога, Доров, я не хочу иметь с тобой совместной информации. Так что и разговор наш окончен. Расплачивайся и вали, наше время вышло, мне пора перемещаться, через девяносто три секунды здесь будет спутник, а в мои планы не входит попасть на снимки разведки. Я, знаешь ли, страсть как не люблю фотографироваться и автографов не даю.

Я отсчитал ему нужную сумму, и он тут же бухнулся за руль. Ничего больше не сказав, поднял неуклюжий транспортник над землей и на мягком форсаже пошел по шоссе в сторону от города.

Я тоже не стал задерживаться и, активировав модуль маскировки, с интересом обнаружил, что глайдер покрылся ртутными, чем-то напоминающими старую зеркальную поверхность, разводами. Будем надеяться, система работает так же хорошо, как выглядит. Закинув остальное оборудование в салон, я завел глайдер и, взявшись за рычаг, разогнал двигатели. Мне предстояло преодолеть больше тысячи километров до темноты.

Я бросил летающую машину за три километра до объекта Х73 и остальной путь прошел пешком, надвинув на глаза очки со встроенным ПНВ. Моя моделька давала довольно четкую картинку, хотя и сильно устарела. Честно говоря, сейчас существовали приборы получше, в которых можно было видеть в темноте как днем, но меня устраивали и мои очки, тем более что сам центр регистрации сделок освещался и на внутренней территории ПНВ мне не понадобится. А пройти зону отчуждения я могу, в принципе, и на ощупь, это скорее для удобства.

Пару раз мне приходилось экстренно вжиматься в неровности почвы, прячась от проплывающих мимо автоматических камер, курсировавших вокруг объекта, но всякий раз обходилось: датчик движения срабатывал вовремя, предупреждая об опасности. Все-таки хорошая экипировка, это залог успеха. Сторожевые камеры, подернутые, как и мой глайдер, маскировочной пленкой, не всегда разглядишь и днем, но приборы движения их прекрасно фиксируют.

Потом я долго разглядывал забор объекта. Семь метров в высоту, по верху колючая спираль, через каждые пятьдесят метров установлены автоматические турели. Снаружи еще ничего, а что внутри, я совершенно не представлял.

На мягких лапах мимо прошел и уселся на землю титрин. Где он все это время прятался, засранец? Когда успел нырнуть в глайдер? Порою мне казалось, он тоже, как и видеокамеры, способен становиться совершенно невидимым.

-Рехнулся? - уточнил журналист, покосившись на меня.

Голос у него был глубокий, спокойный; когда он говорил, кошачья пасть не раскрывалась. Он мог направлять свой голос прямо в голову, а мог говорить вслух для нескольких людей. Загадочная тварь.

-Я должен стереть все записи, - уверенно отрезал я. - И не оставить никаких следов. По возможности.

-Это я и так понял, но в такие места нельзя соваться без четкого плана, - титрин отвернулся. -У тебя есть план?

-На месте разберусь.

Я поднялся и точным броском послал маленькую, похожую на гранату сферу, далеко перед собой.

-Ты можешь мне помочь?

-Это не мое дело, я - журналист, не боевик, - невозмутимо отозвался кот, и сменил цвет шерсти на серо-черный, как и земля, на которой он сидел.

-Так тебе больше идет, - согласился я и забыл об инопланетянине. У меня были дела и поважнее.

Спокойно, не таясь, я дошел до лежащей на земле сферы, создающей измененную пространственную реальность, и, подняв ее, снова швырнул вперед. Сейчас для датчиков движения боевых турелей я был невидим, пока находился в поле действия сферы.

Дойдя до забора, я оставил сферу лежать и, активировав вторую, перекинул через забор.

Центр практически полностью автоматизирован - это я знал наверняка. Охрана там, несомненно, есть, но ее гораздо меньше, чем компьютерной начинки внутри. А это значило, что людей можно почти не принимать во внимание. Конечно, в трех километрах от центра базировалось восточное отделение сухопутных войск, а это огромная военная база, полная бронетехники. Наверняка ее солдаты патрулируют окрестности в рамках учений, или по прихотям офицеров, но вряд ли мне грозит встреча. Еще неподалеку располагается небольшой городок закрытого типа, там живет один мой знакомец, с которым мы уже много лет не общаемся. В конце концов, если что-то пойдет не так и меня поймают, буду упирать, что ехал к нему. Вот вам и план, чем плох то?

Вскинув похожее на арбалет ружье-лебедку, я прицелился и выстрелил, зацепив "кошкой" край стены. Ружье закинул за спину, предварительно зарядив вторым мотком веревки.

Огляделся - не наследил ли? В идеале никто и знать не должен, что кто-то побывал в центре, мне лишний шум совсем не нужен. Если моя операция пройдет успешно, то через пару дней я смогу выставить на торги этот злополучный корабль, быстренько сбыв его с рук, и по окончании продажи преспокойно верну свою жену на ее законное место в загородном доме. Или вообще пока не светиться, ведь продажа тоже будет зафиксирована в центре. Ладно, это я решу позднее, пока нужно просто действовать. Четко и грамотно.

Поленившись, я подключил лебедку (мог бы и так залезть по веревке, тянущейся от "кошки") и поднялся наверх. Перекинул трос через спираль так, что его конец упал по другую сторону забора, обеспечивая себе путь отхода, потом спустил за стену "кошку", чтобы не покалечиться при приземлении, и спрыгнул. Без должной сноровки такой прыжок может закончиться переломанными ногами, да что там, даже с трех метров можно прыгнуть и свернуть себе шею, но ведь и я не промах, не стоит об этом забывать. Мое тело - тончайший инструмент, и я привык им пользоваться. Приземлился я мягко, с перекатом, поломав представления возможного стороннего наблюдателя о земном притяжении, встал и даже отряхнулся. Нашел на земле второй модуль, изменяющий пространство, и закинул его перед собой по направлению к зданию - большому черному блоку с узкими вертикальными окнами.

Подхватил "кошку": здесь она мне понадобятся по-настоящему, чтобы пробраться на крышу центра.

Через несколько минут, вскрыв лазерным резаком крышку вентиляционной решетки и отключив с помощью навороченного, напичканного программами коммуникатора сигнализацию, я проник в вентиляционную систему Х73. И вот тут начались трудности: у меня не было плана здания, и я лишь смутно представлял, как должен выглядеть архивный блок. Что с этим сходу делать было совершенно непонятно, потому я запустил в шахту газ и, выждав, как было указано в инструкции семь минут, натянул защитную маску, закрывшую нижнюю часть лица. Вот теперь можно было начинать разведку, идти, так сказать, в лоб.

Я лазил по вентиляционным шахтам почти два часа и, в конце концов нашел координационный центр - большой зал с множеством архивных стоек и предупреждающими плакатами, нервно подрагивающими в воздухе. Странное местечко, но наверняка все информация хранится здесь.

Вскрыв вентиляционный выход, я примерился и встал ногами на ближайший стол, перебрался к головной машине и сунул в паз кристалл универсального кодировщика. Еще в полете, ведя глайдер к далекой тогда цели, я перепрограммировал все его системы на поиск информации о сделке, вбил для облегчения поиска точную дату и время покупки. Теперь дело было за малым: кристалл должен был взломать пароли терминала, найти строчку в базе данных и удалить ее. Я не стал спрашивать у Койота, за сколько кристалл справиться с взломом головной машины Х73, наверное потому, что он бы не смог ответить на этот вопрос. Ответа на него не знал никто, кроме разработчика защиты этого самого компьютера, на столе которой я сейчас взгромоздился.

Шло время, и я стал задумываться о том, что будет, когда перестанет действовать распространенный по вентиляции газ. Все проснутся, продерут глаза... и что? Всполошатся или решат скрыть свой сон на посту от своих коллег? Скорее второе, кто же в здравом уме признается, что уснул во время дежурства?

И как же все-таки хорошо, что в мире все давно автоматизировано!

Можно задать мне резонный вопрос (пока я жду результата своей сумасшедшей авантюры): почему было не нанять хакера и не попробовать взломать сервер извне. Мой ответ таков: найти всегда сложнее то, что у тебя под носом. Попытка взлома снаружи будет очень быстро зафиксирована, попытки взлома изнутри никто не ждет. Вряд ли дежурный когда-нибудь проверит логии, чтобы увидеть странную запись о входе в систему среди ночи. Такова натура служащих: лень безответственных всегда спасает людей вроде меня, полагающихся на удачу.

Пискнула консоль - дело было сделано. Я чуть не захлопал в ладоши от радости. Выдернул из гнезда кристалл, сунул его в карман, так же аккуратно прошел по столам к дырке в потолке, влез и закрыл крышку. Выбрался на крышу и, запаяв решетку, спустился вниз. Пультом сложил "кошку", заставив ее упасть к моим ногам, и поймал железный конец над землей, чтобы не шуметь. Смотал веревку и, перекидывая сферу, вернулся обратно.

Вот тогда я и понял, что немного сглупил: было невозможно забрать сферу с собой. Чтобы сохранить эффект воздействия, она должна была лежать неподвижно, или я должен был стоять неподвижно. Такова специфика. Беря ее в руки, я не двигался с места, лишь броском отправлял модулятор вперед. Приборчик делал слепок видимого пространства, и когда я шел по нему, камеры и турели видели то, что было до этого: пустое место.

Если я начну двигаться с ней, морок спадет через десяток секунд - остаточное действие гаснет быстро. Ну и что прикажете делать? Придется оставить сферу здесь. А это следы.

Я чертыхнулся, но ничего поделать не мог, полез вверх по веревке и уже через минуту спустился с другой стороны забора, надвинул на глаза ПНВ и осторожно, перебежками, двинулся прочь.

-Забыл? - невинно спросил нагнавший меня в ложбинке титрин и показал модулятор пространства. Он выглядел таким смешным, протягивая мне сферу, размером с мячик от настольного тенниса. Казалось, шарик прилип к подушечке его лапы.

Как кот ее достал, где прятался? Я был уверен, он побывал вместе со мной на объекте, да еще и прихватил поневоле оставленный прибор. Ай да кот!

Мне оставалось только поблагодарить инопланетянина, когда сзади раздался отчаянный женский крик.

-И ты естественно помчался на выручку! - всплеснул руками Змей. - Все ведь прошло успешно, неужели так сложно было свалить?!

-Несложно, - согласился я, - но ты же меня знаешь. Я сначала испугался так, что сердце зашлось. Сам посуди: я один, в редкой лесополосе, отчужденной к закрытому объекту, после взлома центра регистрации, глухой ночью, и тут этот вопль. И хохот. Думал, скончаюсь от разрыва сердца, а потом закричала еще одна девчонка...

-Не ходи, - сказал титрин. - Ничего сверх обычного здесь не происходит, пара километров до глайдера, и ты в дамках.

-Я должен убедиться, - проворчал я.

-Не надо убеждаться, - кот преградил мне дорогу, сунувшись под ноги. - Ты ставишь под удар всю операцию, подумай о жене.

-Не лезь ко мне, - не сдержался я. - Журналисты никогда не вмешиваются, вот и ты не суйся, а то хвост отдавлю.

-Больше не буду, - со значением сказал кот, и исчез в темноте. Черт, не стоит с ним ссорится, он уже один раз помог мне, а я что-то погорячился. Может, и вправду забыть об этих криках? Ну и как я после этого буду спать?

Снова раскат хохота, трое или четверо мужиков, и, судя по всему, две девчонки.

Я медленно пошел в сторону звуков, и очень скоро увидел на подъездной технической дороге стоящий бронетранспортер класса шесть. Вездеходная легкая боевая машина с мощными и с тем совершенно бесшумными двигателями, оснащенная автоматической пушкой стандартного двадцатимиллиметрового образца. Такие машины рассчитаны не на борьбу с техникой, а на противостояние человеку.

Подле раскрашенного в комуфлежные цвета бронетранспортера, возились солдаты. Бьющий с машины прожектор хорошо освещал то, что происходило на траве около кустов.

-Мы только попользуем, красавица, и уедем, не бойся, - долетела до меня реплика одного из них.

-Не лягайся ты! - заржал другой.

-Кричи - не кричи, все равно никто тебя тут не услышит, тут и нет никого, а в центре все ребята наши, - отозвался первый.

-И мамкам вы жаловаться не будете, мы ведь если что вас найдем...

Меня передернуло, и я совершил непростительную ошибку, решив, что все действующие лица у меня на виду. Встав в полный рост, я трижды нажал на спуск пистолета, выбрав режим поражения. Промахнуться с такого расстояния было невозможно, и три трупа свалились на прижатых к земле девчонок, которые завизжали пуще прежнего, словно малолетние порося, которых берешь в руки.

А через мгновение ослепительно пальнула лазерная турель, и я отключился, но разлеживаться не стал - очнулся почти сразу от адской, нестерпимой боли, обрушившейся на сознание. Со мной уже давно все не так, как должно. Я сначала потерял сознание, а боль вернула меня обратно, хотя это и ненормально. При обследовании сторонний врач никогда не сможет с уверенностью сказать, что я человек. Надо мной слишком жестоко поработал мой старый полуразумный корабль, которым я управлял многие годы. Он изменил структуру моего ДНК почти неузнаваемо, активировал геномы, которые не должны быть активны у землянина. Какое-то время я обладал телекинезом, мог читать мысли. Все это осталось в прошлом, активность геномов затухла, но физиологические изменения никуда не делись. Я по-прежнему мог развивать умопомрачительные для человека скорости, и при должном сосредоточении, которое достигалось всегда неосознанно, сумел бы пробить кулаком железную переборку. Вот и сейчас мой организм взбрыкнул, не готовый умереть.

Я был в сознании, когда последний из парней, сидевший все это время в бронемашине, вылез наружу. Он схватился за голову, с ужасом глядя на мертвых товарищей. Куда делись девчонки, я не знал, наверное. Выбравшись из-под мертвых тел, бросились в лес. Некоторое время солдат стоял неподвижно, потом неуверенно подошел к ближайшему трупу, перевернул его, выматерился и пошел ко мне.

Я поднял дрожащую руку и, дождавшись, когда он подойдет, ослепленный темнотой, влепил ему заряд в лицо, размозжив мальчишке череп.

Потом я проклял все, пытаясь добраться до глайдера, злился, что не надел напульсник, когда шел на опасное дело. Купил зачем-то и бросил в машине, а ведь он попался мне словно по специально. Зачем я его вообще купил, если не воспользовался, когда это могло быть так нужно?!

Кретин, честное слово!

Я едва доплелся до глайдера, с трудом открыл машину и долго шарил под сидениями в поисках засунутого туда черного чехла. Наконец, нашел и, одев, застонал от облегчения. Потом вколол себе из военной аптечки какой-то противотравматический коктейль, стимулятор и антишоковое, обработал рану и взлетел. К середине следующего дня я был дома и звонил Змею...

Глава 2. Полковник

-Выходит, ты проник на секретный объект и вышел оттуда целым - изумился Покровский. - И, если бы не капелька твоей глупости, вообще бы отделался легким испугом! Высший пилотаж, что тут скажешь?

-Не понял, это похвала или издевка?

Стас посмотрел на меня как на душевнобольного, задумался, переваривая услышанное.

Естественно, пересказывая Стасу свои воспоминания, я не проронил о коте и слова. Зачем это нужно?

Не дождавшись ответа на бессмысленный по своей сути вопрос, я вздохнул и спросил:

-Ты можешь отвезти меня в клинику и починить плечо? У меня нарушена координация, я добрался сюда по чистой случайности, дважды чуть не разбив глайдер вдребезги. Теперь могу в любой момент потерять сознание, мой организм даже на стимуляторе истощен неимоверно.

-Кто бы сомневался, - проворчал Змей. - Собирайся, и поехали. Чем быстрее я положу тебя на операционный стол, тем быстрее ты оправишься.

Я лишь согласно кивнул, встал и налил себе воды из-под крана - постоянно хотелось пить. Оделся, взял документы.

Мы сели в дядину машину - шикарный старомодный "Кадиллак", внутри которого жило адское пламя водородного двигателя. Это выражение такое, для эпатажа, запомнилось мне из рекламы модели по информационным каналам. Когда нужно что-то продать, рекламщики способны на многое. На самом деле современные водородные и водяные двигатели совершенно безопасны, в конечном итоге оказываются надежнее и практичнее электричества, но значительно мощнее. Хотя, конечно, электрокаров на наших дорогах тоже хватает, как никак дешево и без претензий, доступно практически любому, кому нужен транспорт.

"Кадиллак" Покровского был выполнен в ретро стиле и передвигался по земле, используя густую сеть дорог, залитых быстро твердеющим полимерным покрытием, которую в последнее время проложили по всей Земле. Технология укладки нового полотна тоже позаимствована у инопланетян и доработана под наши перепады температур и подвижность грунта, экономный и практичный метод оказался для планеты очень кстати, убрав одну из основополагающиех проблем нашего синего шарика. С улучшением дорог, само собой, дураки никуда не делись, но тут уж, как говорится, не в нашей власти.

Впрочем, "Кадиллак" бы не был "Кадиллаком" - престижной элитной маркой для толстосумов - если бы не мог выдвигать турбины, как и почти все транспортные средства на Земле. Цена такой машины была соразмерна апартаментам в центре города, а, может быть, и дороже. Космос всех нас сначала поставил на колени, а потом швырнул в лицо деньгами. Каждый распорядился ими в меру собственной фантазии.

-Только не засыпай, - посоветовал Стас, разгоняя "Кадиллак". -Это не реанимобиль, тут нет никаких вспомогательных систем жизнеобеспечения, так что лучше говори со мной.

Говорить особенно не хотелось, но врач как всегда был прав: засну я, остановится сердце, Стас даже не узнает, и будет продолжать гнать машину к клинике, твердо уверенный, что везет живого. А меня, может, уже и реанимировать будет поздно.

-Давно видел Дениса? -не найдя ничего более интересного, спросил я.

-Давно, ты разве не знаешь? Он уехал в Китай. Влюбился в какую-то девушку, бесконечно о ней всем рассказывал, а она взяла и сбежала от него. Денис не смог смириться и уехал следом, теперь не звонит.

-Вот тебе и друг, - проворчал я. - С ним точно все в порядке?

-Было бы не в порядке, точно позвонил бы, - резонно заключил Стас. -Думаю, нашел он ее, раз ни слуху ни духу.

Ну и ладно, - вяло подумал я. - Вся команда растерялась, кто куда. С тех пор, как отгремела шумиха, отзвучали поздравления и проклятья, мы все разбежались по своим углам. Команда космического корабля Ворон перестала существовать. Ее убили там, на равнине, залитой кровью.

Все мы испытывали глубокую пустоту, которую невозможно было чем-то заполнить. Все мы воскресли против своего желания и совершенно не понимали, что теперь делать и как существовать с тем, что пришлось пережить.

Каждый начал строить свою жизнь сам. С нуля. Мы не хотели видеть друг друга, нам было горько и стыдно. За что? За то, что столько лет никто из нас не заподозрил подвоха, никто не понял, не просчитал, не заметил, что мы играем в четко выверенную игру, расписанную по шагам "от" и "до". Мы были куклами, которых направляли случайностями и событиями, выверенными до мелочей.

И сейчас, если бы я взялся собирать команду для своего нового корабля, взял бы только Змея. Да, наверное, только его. И то вряд ли.

Машина тормознула, свернула на аллею, проехала через ворота, которые истаяли легкой дымкой силового поля при приближении, и остановилась между двумя скорыми у чистенького бежевого здания медицинского центра.

-За мой счет провели косметический ремонт, - сообщил Змей, вылезая из-за руля и делая широкий жест, охватывая аккуратные газончики и дорожки, скамеечки и ухоженные кусты, дрожащие в воздухе плакаты-памятки, советовавшие регулярно обследоваться, рекламные проекции медицинских препаратов и услуг. - Вот, привели в порядок прилегающие территории, добавили немного современности. За это мне позволили арендовать целый этаж по договору с правом продления на пятьдесят лет. Вот так дела делаются, запоминай!

-Солидно, - согласился я и с трудом выбрался из машины. Тело было вялым, хотелось лечь прямо здесь и уснуть.

-Давай, давай, Антон, вижу, что нехорошо, но представь себе позорище: везу тебя на каталке.

Я ничего не ответил на эти ободряющие слова, прошел несколько шагов и обессилено присел на край лестницы. Все, отбегался. Хотя боли я не чувствовал, состояние было предобморочное, а лечить потом еще и разбитую о ступеньки голову, меня не радовало.

-Дальше без меня, - пробормотал я, поднося ледяные ладони к глазам.

Стас притронулся ко лбу, вздохнул.

-Жар, совсем не фонтан. Ладно, вызываю каталку.

А сам, вместо того, чтобы выполнить свои слова, взял меня под руку и поднял, провел через холл с дежурной, перекинулся парой приветливых ничего не значащих слов с хмурым парнем за пультом (успев узнать у того, как поживает радикулит его престарелой бабули), затолкал в лифт и поднял на четвертый этаж, где около кнопки "четыре" была латунная табличка: "Клиника Надежда".

-Почему "Надежда"? - уточнил я.

-Потому что очень хотелось верить, что все у нас будет хорошо. Не нравится?

-Да нет, нормальное название. У меня с фантазией в последнее время совсем никак, можно было бы и линкор так назвать. А что, звучит гордо и смысл отличный.

-Ты еще Надей свою дочь назови, - без задней мысли фыркнул Стас.

-А вот и назову, если родится дочка, - отозвался я.

-Вот увидишь, придешь к жене со своим именем, а она тебя развернет на сто восемьдесят, мол, я уже придумала все, а твое мне не нравится, - дядя засмеялся. - Хреново ты, женщин знаешь.

-Женщины тоже разные бывают, - отозвался я.

-Да все они одинаковые, - не согласился Покровский.

-Они про нас тоже самое говорят...

Мы вышли из лифта, и внезапно поднялась суета, забегали люди в халатах, Стас отдавал указания, велел приготовить операционную. Я думал, меня отведут в палату, разденут, подготовят, как это обычно делается, но дядя считал, что счет пошел на минуты. Может, я вовсе умираю, и Стас это видит, но ничего не говорит?

Теперь уже не важно, к чему мандражировать?

С меня стащили ботинки, куртку, и вот уже я лежу под яркими, словно выжигающими сознание лампами и задремываю, потому что разум проваливается толи в небытие, толи в сон, а вокруг меня суетятся сестры, колют какие-то препараты, подключают к приборам. А я не чувствую боли. Койот оказался прав. За это можно было бы отдать целое состояние, даже продать душу.

Из дремы меня вывели возмущенные голоса за дверью операционной. Склонившийся надо мной Змей в хирургической маске и перчатках с пинцетом в руке, с конца которого свисали какие-то розоватые волокна, распрямился и уставился на дверь с легким удивлением.

Сестра, ассистирующая при операции, внимательно глядела на Стаса, ожидая его указаний, в конце концов, не выдержала и уточнила:

-Пойду, узнаю, что там?

Но сделать что-либо не успела. Распашные створки открылись и в кабинет вошли трое. Впереди стоял мужчина в строгом сером костюме, который сидел на нем на удивление непринужденно. Он был невысок, казался на фоне вошедших за ним следом солдат даже щуплым. Солдаты, стриженые под машинку с одинаковыми, какими-то равнодушно отстраненными выражениями лица, встали, немного разойдясь, и широко расставив ноги. Руки их покоились на черных ремнях, где по бокам в кобурах висели пистолеты-парализаторы. На Земле, как и во всем развитом космосе, огнестрельное оружие было вычеркнуто из арсеналов как негуманное. Впрочем, я бы поспорил с этим утверждением. Уж и не знаю, что на самом деле хуже: получить заряд свинца в тело или вот так, как вышло со мной, сквозную дыру. Да, крови от плазменных лучей не было, раны наносились аккуратные, если только попадание не приходилось в голову. В этом случае черепушка, взрываясь, расплескивала вокруг себя порядочно и крови и кипящих мозгов. Так что, как и любое оружие, параллизатор, выставленный в режим уничтожения, так же негуманен, как и кулак, выбивающий зубы. Насилие не может быть гуманным, все это демагогия и попытка заработать!

-У нас здесь операция идет, не нарушайте стерильность, - строго велел Стас, но уже было ясно, что это начало долгого и неприятного разговора. У меня под сердцем что-то екнуло.

-Станислав Юрьевич, - пришлый едва заметно улыбнулся, но его серые глаза остались холодными. Выглядел незваный гость лет сорок, не больше, но по его манерам сразу было ясно, он намного старше и умнее. Теперь с прогрессивными медицинскими технологиями люди стали еще более непонятными и менее предсказуемыми. - Это вынужденная мера, вы уж извините.

-Это неприемлемо!

-В других ситуациях - да, но не в этой. Ваш пациент значится как преступник, а вы попадете под следствие за утаивание информации. Это прямое соучастие, не находите? Как хирург, вы обязаны были немедленно доложить в органы местного управления о пациенте с боевым ранением военным оружием.

Он выжидающе смотрел на Стаса, но прошедшего космос человека было сложно смутить такими мелочами.

-Пациент поступил в крайне тяжелом состоянии, - сказал врач ровно, - после оказания ему первой медицинской помощи, я намеривался сообщить куда следует, но до этого момента должен был убедиться, что его жизни больше ничего не угрожает. И, будьте так любезны, представьтесь или выметайтесь из операционной.

В глазах непрошеного гостя мелькнул злой огонек - этот человек не привык, чтобы от него что-то требовали.

В высоком звании мужик, - подумал я. - И пришел именно за мной, раз в таком высоком звании, а бегает по оперативным делам...

Словно подтверждая мои слова, гость отозвался:

-Полковник Ярослав Тверской, на данном этапе - управляющей внутренней безопасностью космического порта Байконур.

Я отвернулся. Мне стало неинтересно. Они разыскивали меня по совершенно иной причине, ранение не имеет к этому никакого отношения, хотя, бесспорно, теперь это является неплохим аргументом против меня. То, что я убил четверых солдат, и они как-то пронюхали об этом, дает им рычаг давления. Сфабрикуют дело и посадят, если я не выполню их требования. Черт, а ведь Стас был прав! Если бы не мой душевный порыв, призывающий спасать всех подряд, я бы вышел сухим из воды. Стоят ли жизни тех двух девчонок благополучия моей семьи? Как вообще такое можно сравнивать?

Меня прошиб холодный пот - неужели снова игра? Вторая Вселенская Пьеса часть вторая? Откуда могли взяться эти дезертиры подле объекта Х73, зачем было так далеко забираться ради простого изнасилования? Меня подставили?

-Я прибыл поговорить с Доровым, не с вами, уважаемый.

-Пациент находится в тяжелом состоянии и...

-Прекратите, я все это уже слышал. Собственно, я вижу, что Доров в сознании, и ответы мне его на самом деле не нужны. Я просто хочу, чтобы он послушал. Четыре убийства. Четыре трупа в неподалеку от объекта Х73, и запись с камеры боевой машины, угнанной четырьмя дезертирами. Попытка изнасилования и чудесное спасение.

Тверской подошел к операционному столу, отодвинув медсестру плечом.

-Это может выглядеть так. Несовершеннолетние Екатерина Солнова и Варя Мураночкина со слезами на глазах благодарят своего спасителя. Хотите, Доров, чтобы все выглядело именно так?

Я молчал.

-Или так? Использование запрещенного неучтенного оружия (которое мы обязательно найдем) без должных на то разрешений; жестокое убийство четырех солдат Объединенной Земли с целью угона боевого средства. Немотивированная агрессия при стабильном психическом состоянии. Тридцать лет тюрьмы, Доров!

-А куда же исчезли девочки? - хрипло уточнил я.

-Какие девочки? - Тверской поднял бровь. - Что вы делали подле объекта Х73 прошлой ночью? Где вы оставляли глайдер?

-Прошлой ночью я пролетал мимо к Симоновке, у меня там приятель живет. Вот, хотел навестить. Остановился, чтобы облегчиться и услышал далекие крики. Знаете ли, ночью женские вопли разносятся далеко. Вот и вынужден был вмешаться.

Я отвечал четко, хотя понимал: что бы я не сказал, результат будет один - я буду делать то, что мне велят. Но я не могу улететь с Земли, у меня жена в положении!

-Почему ваш глайдер не засекли системы слежения?

-Я человек военный, не дурак, оставил его в ложбинке, чтобы не обозначить свое присутствие.

-Никакой вы не военный, - презрительно отрезал полковник. - Где вы взяли парализатор без идентификационных номеров, куда его дели после этого?

-Сначала нашел, потом потерял, - скучным голосом ответил я. -Знаете, так бывает, идешь по лесу, вдруг глядишь - лежит оружие, как же мимо пройти, особенно, когда три борова двух девчонок лапают, а четвертый снимает происходящее на камеры боевой машины. Вы, кстати, эти записи то не уничтожайте, все же, экшен, вдруг кому интересно будет.

Тверской позеленел.

-Переходите к делу, полковник, мне интересен этот разговор...

Змей, поняв, что в допросе его участие не предполагается, снова склонился надо мной. Я заметил, что напульсник с моей руки куда-то исчез, от чего-то ноет колено - наверное, где-то зашиб. В остальном, я чувствовал себя даже как-то получше, отдохнувшим что ли.

-Вы же в курсе (я надеюсь), что Земля отряжает в систему Нуарто военный корабль? - шеф безопасности Байконура сложил руки на груди, словно защищаясь. Но это было не так, каждый его жест выражал уверенность в том, что мне некуда деться. Неприятное чувство, надо сказать.

-Ну, - подбодрил я Тверского.

-Не нукай, не запряг, - отрезал тот. - Для этого корабля - нашей самой передовой разработки, кстати, собравшей все современные технологии Земли и доступные технологии Вселенной - собрана отменная команда, но у них нет опыта полетов. Я говорил, что унижаться не стоит, но кто бы меня слушал, - полковник скривился. Для человека военного было не легко произносить такие слова. - Итак, будьте любезны, нам нужен консультант.

Я чуть не завопил. Консультант?! Не капитан! Консультант! Им нужен человек, который поможет первый раз кораблю пройти испытания.

Вот, черт, кажется, мое чувство собственной значимости пошатнулось и изрядно просело!

-Контракт или вы хотите взять меня за горло? - тем не менее, сдержано уточнил я.

-Что вы, Доров, мы предпочитаем работать на обоюдовыгодных условиях. Естественно вам заплатят, ведь деньги для вас многое значат...

-Так какова моя задача? - не обратив внимания на последнюю реплику, уточнил я.

-Пройти испытание на первый подпространственный прыжок; оказывать полное содействие в случае необходимости. Если все пойдет по плану, то от вас требуется только присутствие и, может быть, совет.

-Это терпит, вы же понимаете, что я сейчас не в той форме немного, - проворчал я.

-Нет, это не терпит. Как только вам окажут надлежащую медицинскую помощь, мы будем вынуждены забрать вас на Байконур. Вылет корабля будет осуществлен завтра ровно в полдень по Москве.

Стас молчал, понимая, что все его заверения в моей нетранспортабельности сейчас и яйца выеденного не стоят. Потому он просто занимался своим делом, продолжая операцию.

-Что представляет собой корабль? Команда?

-Боевой крейсер, с параметрами которого вы сможете ознакомиться непосредственно на месте. Как вы понимаете, это секретная информация, но вам не впервой подписывать формы о неразглашении и следовать секретным протоколам. Достаточно заметить, что по классу он схож с вашим кораблем, но оснащенный значительно лучше. Команда полностью интернациональная, ее тренируют вот уже три года, все члены экипажа прошли процедуру нейро-компьютерной интеграции и теперь владеют межгалактическим, а так же основные десять языков Земли, так что полное понимание гарантируется.

-Да это как раз меня волнует меньше всего, - проворчал я. - Практика нужна, балаболить языком могут и выпускники семинарии, но божественная сила тут не поможет, особенно если придется действовать и быстро принимать решения. Ладно, разберемся на месте.

Я закрыл глаза, давая понять, что разговор окончен.

-Мы подождем снаружи, как закончите - сразу же сообщите нам, - Тверской прошел к выходу и внезапно остановился.

-Станислав Юрьевич Покровский, - со значением произнес он. -Доров ведь ваш племянник, так чью же фамилию он носит?

-Матери, - за меня ответил Стас.

-Ну да, - как-то странно отозвался Тверской и вышел.

-Что думаешь? - помолчав, спросил Змей.

-А что думаешь ты о моем здоровье? - уточнил я.

-Медицина творит чудеса, но я бы рекомендовал бы отлежаться сутки. В остальном, я так тебя нашпиговал лекарствами, что жизни уже ничего не угрожает. Руку зафиксируют, и вали куда хочешь. Обезболивающее будет действовать часов шесть, потом потребуется укол. Напульсником не свети перед военным, отымут. Они, как и твой пистолет, вне закона.

-Странно как, все хорошее всегда вне закона или ведет к ожирению, - вздохнул я. - Забинтуй мне запястье поверх напульсника, скажем, что у меня растяжение связки, а повязка фиксирующая.

-Я против, чтобы ты носил эту штуку, Антон, - тут же ощетинился Стас. - Непонятен механизм ее действия, толи она угнетает нервный центр, толи мозг. Не было медицинских исследований, а если и были, я о них ничего не знаю. Я же тебе рассказывал, что в сущности вышло с регенератором дупликатором. Может, напульсник тебя с ума сведет. К чему такие сложности, Антон: Все их ведомство в курсе твоего ранения, никто не откажет больному в обезболивающем, более того, я не удивлюсь, если врачи Байконура будут тебя осматривать перед полетом. Засветишься, и напульсник потеряешь.

-Ладно, - согласился я. - Пока обойдусь.

-Мне полететь с тобой?- уточнил дядя и отложил в сторону прибор, похожий на степлер, которым скрепил края разрезов (чтобы вживить ткани пришлось делать дополнительные надрезы).

-Нет, но будь на связи. Если что-то понадобиться, я позвоню.

-Сестра, наложите повязку, руку зафиксировать.

Стас снял перчатки, выкинул их в контейнер, сдвинул маску и принялся мыть руки. Внезапно бросил через плечо:

-А начало было многообещающее, я думал, будет хуже.

-Оно и есть хуже, - внезапно сказали от окна.

Медсестра вскрикнула и поднесла ладонь ко рту. На подоконнике сидел белый кот.

-Не впечатляйся, дорогая Маша, - спокойно сказал Стас, - это не говорящее сказочное животное, это титрин. Инопланетянин. Никогда не видела?

-Неа, - по-детски пялясь на кота, сказала девушка. - Он совсем на домашнего пупсика похож, у моей подруги почти такой же живет.

-Как ты узнал? - отвернувшись от удивленной девушки, уточнил я. Мой дядя всегда вызывал у меня уважение, но вот так, с одного взгляда признать в пушистой зверюшке инопланетянина, верно определив его происхождение, это было выше моего понимания!

-У меня глаз наметан, Антон, - отозвался Стас, вытирая руки о белую одноразовую салфетку. -Не операционная, а черт знает что! Коты, военные.

-Очень рад познакомиться, - отозвался титрин. - Премного наслышан.

-Не люблю журналистов, - тут же отрезал Стас. - Вы ведь не просто так получили разрешение постоянного проживания на Земле. Да, я просматривал списки, приглядывал за племянником.

-Пффф, - фыркнул я облегченно. -Думал, ты просветил его рентгеновскими лучами из собственных глаз.

-Да, я такой хороший специалист, - согласился Покровский. - Маша, прекращай удивляться, перед тобой не кот. Тритрин, это полиморфичный организм, может принимать любое обличие в рамках своего биологического вида, но именно такого размера, каков он есть. Титрин не умеет генерировать дополнительные клетки для увеличения объема.

-Вы много о нас знаете, - с уважением удивился титрин. - Внимательно изучили после того, как узнали о моем существовании?

-Нет, я знаю все обо всех, - Стас невесело улыбнулся. - Врач моего класса должен понимать, как спасти жизнь своему пациенту, будь он землянин или инопланетянин.

Потеряв к инопланетянину всякий интерес, врач сел на стул и стал делать какие-то пометки в компьютере, видимо внося данные об использованных материалах и медикаментах.

-Познакомились, а теперь можно о деле, - напомнил я, принимая сидячее положение не без помощи медсестры. Мельком гляну в открытый бачок утилизации, полны окровавленных салфеток. В белом свете ламп еще не успевшая окислиться кровь выглядела режуще-яркой. Не люблю этот цвет, хотя он меня завораживает.

-Безопасники начали расследование, - сказал кот. -Убийство поле центра регистрации сделок слишком сильно настораживает, тут не нужно быть гением, чтобы почувствовать какой-то подвох.

-Ты знал о записи в бронетранспортере? - холодно уточнил я, но скорее это был не вопрос, а утверждение.

-Естественно, вся боевая техника ведет запись, очень странно, что ты об этом не вспомнил.

-Я был тяжело ранен, почему ты не стер ее? - я уже знал ответ.

-Несколькими минутами ранее произошедшего ты грозился отдавить мне хвост, если я продолжу вмешиваться, - равнодушно отозвался титрин.

И, тем не менее, это была не месть. Инопланетный разум построен на совершенно других понятиях, чем человеческий. С многими инопланетянами вообще невозможно найти общий язык, кроме торгового, потому что они совершенно не понимают, чего от них ждут. Это и есть главная причина, по которой запрещено селить жителей других планет в устоявшиеся миры. Представьте себе, что у татонов принято ловить соседских ребятишек и съедать их, потому что они плодятся как головастики и потомство соседа может помешать хорошо устроиться твоему собственному? Кто гарантирует, что пришелец не поведет себя также на другой планете? Вот то-то, прилетел, оформил дела и улетел. За этим следит визовое агентство и службы безопасности космопортов. Сейчас на Земле их три, первый, самый маленький в Китае (и без того непонятно, как они умудрились впихнуть такую дуру на свою территорию, но косоглазые вечно пытается опережать мир, так что ничего удивительного); в Казахстане наш Байконур, который теперь является частью объединенной России, и в пустыне США, я слышал, подходит к концу строительство. Американцы не смогли удержаться, и отгрохали гигантский комплекс, способный посадить даже флагман, если возникнет техническая необходимость. Что ж, все это повышает престиж Земли, но с территории припортовых городов инопланетян стараются не выпускать, все сделки проходят в их пределах. Эмиграционная служба тщательно следит, чтобы инопланетяне не пробирались на Землю нелегально, и в этом заинтересованы все. То, что Титрину удалось получить официальное разрешение на работу со мной, было большой редкостью. Прежде, чем подписаться на это дело, я звонил в службу безопасность и мне подтвердили допуск инопланетянина.

-Ты засветился, Антон, и рано или поздно они узнают, что ты делал в центре регистрации сделок, не стоит надеяться на чужую оплошность, как ты делаешь обычно.

-Может, и ничего страшного? - с надеждой спросил Стас. - У них ведь есть корабль, Дорову конечно здорово достанется, но, возможно, удастся откупиться. Если понадобится что-то сверх, у меня есть свободные активы...

-Не знаю, - муркнул титрин, - но сбежать уже не удастся.

Змей подошел к окну, осторожно выглянул и присвистнул.

-Почетный караул, Антон. Все оцеплено, военные взялись за нас с удивительной серьезностью. Неужели боятся, что ты положишь целый взвод.

-Варианты есть? - поинтересовался я.

-Маша, заткни пожалуйста ушки, - Покровский улыбнулся. - У меня на крыше есть медицинские скоростные глайдеры, они могут поспорить с военными, которых под окнами аж четыре штуки выстроилось. Можно попробовать уйти, но тогда и моя жизнь полетит коту под хвост.

Я глянул на титрина, но инопланетянин упоминание о кошачьем хвосте со своей персоной не соотнес.

-Выйди в коридор, Стас, проверь, что там происходит, если можно пробиться, будем отталкиваться от этого заново, - попросил я. Было совершенно непонятно, что делать; полностью ли я увяз в собственных ошибках или еще есть шанс выпутаться.

Стас вышел за дверь и тут же оттуда донесся короткий вскрик, глухой удар, возня, а в следующее мгновение в операционную согнутого пополам врача вернул Тверской. Он скрутил Покровского как малолетнего сопляка, заломив ему руку за спину, а ведь Стас был не только врачом, но и военным офицером. Пусть все это ушло в прошлое, не мог же он так быстро растерять навыки! Есть вещи, которые даже и без практики из крови ничем не вытравишь.

Вот тебе и полковник.

-Вижу, вы уже закончили, - совершенно спокойно уточнил Тверской, отпуская Стаса. - Как-то нехорошо для врача себя ведете, Станислав Юрьевич.

-Ничего, - буркнул Змей, - это нервное, я, знаете ли, тоже не железный, все время болячки лечить, оперировать... это угнетает психику. Оставьте своего солдата здесь, за мой счет нос ему поправят...

-Вот ведь, великая наша медицина, полная сострадания и помощи, - ухмыльнулся шеф безопасности Байконура. - Врач, одним движением ломающий носы кому попало. Ладно, будет вам, не дуйтесь, мы отбываем. Вашим предложением я не воспользуюсь, у нас свои врачи не хуже, но, пожалуй, вам придется проехать с нами, заодно и приглядите за своим пациентом. Думаю, вам не безразлично его здоровье. Кстати, на крыше дежурит еще две машины, так что полюбоваться прилегающими видами вам вряд ли дадут. Мы ждем вас через три минуты, и не тяните время, нам еще несколько часов лету.

Я взглянул на окно. Кота там уже не было. Как он прячется, бестия? Может, превращается в объекты интерьера?

-Стас, - когда Тверской снова вышел, спросил я дядю, потирающего плечо. - Титрин умеет прятать массу? Вот прибавлять не умеет, а прятать?

-Не в курсе, - раздраженно отозвался тот. - Спроси у него сам, если так интересно. Благодаря тебе, я, кажется, тоже влип. Вот уж не хотелось бы!

-Станислав Юрьевич, а я думала, вы хотите вернуться в космос, ведь так часто говорите о своих полетах, - напомнила медсестра, собирая инструменты.

-Я стар для всего этого, Машенька, - пожал плечами Стас.

-Так всегда говорил Родеррик, - тихо вздохнул я и встал. Пора было отбывать.

Нас посадили в черный военный глайдер, припаркованный на верхней стоянке медицинского центра. Охраны там было не меньше, чем внизу.

-От чего такая честь? - уточнил я.

-Вас считают не последней фигурой на Земле, - с пренебрежением заметил Тверской. Он считал, что справился бы со мной и сам, но ему приказали, и он выполнял. - Довольно опасным человеком, хотя мне не понятны их опасения. Впрочем, после того, как вы хладнокровно застрелили четырех вооруженных солдат недрогнувшей рукой, это не удивительно. Я считаю, место ваше за решеткой, а еще лучше в принудительном рабочем лагере, так как убийцы должны вернуть отнятое у общества долгим трудом, - Тверской поморщился. - Саша, взлетай. Запрашивай высотный коридор.

Военные глайдеры, как и самолеты, могли развивать скорость до тысяч километров в час, поднимаясь для этого на большие высоты. Мне всего однажды пришлось лететь на такой машине, когда меня в экстренном порядке забирали на какую-то пресс конференцию для межпланетного телевидения, и воспоминания были не из приятных. Пассажирские рейсы были куда более комфортными, военные же глайдеры конструировались для солдат, а комфорт для них не предусматривался. В салоне жутко трясло, сиденья оказались жесткими и неудобными, а пристяжные ремни походили на проволоку.

Глайдер, в который нас усадили, был небольшим, рассчитанным для переброски не более двенадцати пассажиров; давление в кабине скакало так, что постоянно закладывало уши. И естественно никакой защиты от естественного ионизирующего излучения солнца, которое на больших высотах значительно сильнее, чем на Земле.

Наша машина поднялась в воздух первой, остальное оцепление торопливо свернулось, и пристроилось в хвосте сопровождением. Повозившись немного, я подобрал наиболее удобное положение, и задремал, а под конец и вовсе уснул. Измученный организм требовал отдыха.

При приземлении так тряхануло, что я открыл глаза. Было темно, на иллюминаторе глайдера виднелись секущие следы капель - в Казахстане шел дождь. Я приник к окну, вглядываясь в мерцающие огни космопорта. Сильный ветер трепал невысокую блеклую траву, окружающую посадочные полосы, небо налилось желтоватой серостью, его подсвечивало множество прожекторов.

Резко, перекрыв гул двигателей глайдера, хлопнула акустическая волна у нас над головами - это в атмосферу по крутой траектории вошел какой-то корабль, не посчитавший нужным погасить скорость вовремя. Такие лихачи часто встречаются, ведь можно себе позволить беспечность, когда твоей корабль надежен, а системы компенсации перегрузок исправны. Конечно, это не очень полезно для обшивки, когда корабль входит в плотные слои атмосферы, трение молекул создает сопротивление, а газ перед кораблем сжимается с ударом, рождая тепловую и динамическую волну. Во фронте этой волны температуры резко возрастают, и идет мощный отбор термозащиты.

Да, - усмехнулся я про себя, - все может казаться очень простым, но на самом деле пилотировать космический летающий аппарат, это великое искусство, и маневрирование в космосе никогда не сравнится по опасности с моментами взлета и посадки. Выбор оптимальной траектории и модели торможения, порою, может стоить жизни, а ведь учитывать нудно все до мелочей, так как характер взаимодействия корабля с атмосферой зависит от огромного количества факторов, которые должны трактовать выбор. Метеоусловия и термодинамические характеристики состояния атмосферы определят скорость вхождения и курс, ведь чем более пологая траектория входа, тем больше путь, но и меньше нагрузки.

Да, пилоты не просто так крутят рули, в их действиях до краев скрытого смысла, от полноты которого будут зависеть жизни членов экипажей. Вот почему я всегда следил за показаниями приборов, почему, даже летая на полуразумном корабле, пересчитывал вектора и параметры самолично, не желая отдаваться на волю случая.

Байконур был не самым оживленным портом, все стремились приземлиться на маленьком Китайском поле, чья инфраструктура поражала даже инопланетное воображение. Но и здесь на полях стояли громады космических кораблей, не похожие друг на друга, но вселяющие уверенность, что на них можно выйти в космос и вернуться обратно. Сновали по полю машинки технического обслуживания, ползали цистерны заправщиков, перемещались грузовики, подающее к аппарелям многотонные грузы.

-Прибыли, господа, - Тверской встал и открыл люк. Глайдер остановился прямо у здания космопорта. - Вас разместят в номере гостиницы "Голубая Планета", у двери будет дежурить охрана, развлечений никаких не предусмотрено. В связи с ранением, предлагаю вам, Доров, передохнуть. Завтра утром в семь часов вас осмотрят врачи, подтверждая пригодность к вылету.

-А как же познакомиться с командой? - уточнил я.

-В ходе полета познакомитесь, - отрезал Тверской.

-Как на счет плана испытаний, или меня вообще не будут ни о чем информировать? - едко спросил я.

-В ходе полета вас введут в курс дела.

Мы шли через технические коридоры космопорта - похоже, меня не хотели показывать никому, зато охрана была что надо: десять человек гуськом следовали за мной и Стасом.

-Тверской, - не сдержавшись, позвал я, - прежде чем запрете меня в номере, дайте хоть купить воды и сигарет. И вообще-то я голоден.

-Все будет принесено в номер, - не оборачиваясь, ответил управляющий безопасностью. - Вам нет необходимости утруждать себя покупками.

Вся его спина выражала насмешку и презрение.

В гостиницу нас доставил подземный горизонтальный технический лифт, нам так и не дали встретить никого, кроме отряженных для встречи безопасников. Без лишних слов нас подняли на двадцать первый этаж (видимо, чтобы не попробовали выпрыгнуть), от услужливо отперли дверь номера 2111.

-Доброй ночи, - Тверской шутливо поклонился и, дождавшись, когда мы вошли в дверь, запер ее.

-И что тут у нас? - хмуро спросил Стас; пройдя по коридору, заглянул в комнату. - Ну, хоть комнат три, а то я уж думал, как в общежитии будем. Иди сюда, тут все удобства.

Две спальни, общая комната с проекционным экраном, из-под которого торчали отсоединенные пучки проводов (точно для нас никаких развлечений было не предусмотрено). Стол, кресла, диван, питьевая колонна в углу, балкон, отгороженный раздвижными звукоизоляционными створками, чтобы можно было полюбоваться на космопорт сверху. На столе пол-литровая бутылка виски без этикетки и блюда, закрытые стальными колпаками. Несколько пачек популярных сигарет на выбор. На диване лежал минимальный медицинский набор: обезболивающее, кровоостанавливающее, перевязочные материалы. Они все предусмотрели, ничего не забыли.

Переглянувшись, мы со Стасом поняли друг друга без слов: номер наверняка прослушивался и просматривался. Потому мы почти не разговаривали, обмениваясь ничего не значащими фразами, поели, выпили, покурили. Покровский снова осмотрел мое плечо, удовлетворенно кивнул, сделал укол и пошел в ванную. Я, не задумываясь, последовал за ним. Стас включил воду и, прикрыв ладонью рот, чтобы нельзя было прочесть по губам, спросил:

-Что думаешь?

-Слетаю, а чего делать? - я повторил его жест. - Мне вот интересно, кота сейчас допрашивают, он им уже все рассказал?

-Вполне возможно, к чему ему молчать? Титрин ведь был с тобой, а сбезовцы умеют уговаривать. Хотя, он может и промолчать, но в любом случае мы его больше не увидим. Думаю, титрина депортируют с Земли.

Я пожал плечами, гадать не было смысла, развернулся и, выйдя из ванной, отправился спасть. Завтра предстоял сложный день.

Глава 3. Испытания

Врачи Байконура меня осматривали невнимательно, ясно было, что здоровье пациента их не интересует. Чиркнули пару строчек в заново заведенной карте и дали добро на взлет. Я немного волновался, что они полезут под повязку на запястье - я все же надел напульсник - но никому не было до этого дела.

Сразу после осмотра, который, не смотря на небрежность, занял почти два часа, меня все так же под конвоем и внимательным приглядом полковника отвезли прямиком на корабль, а Стаса оставили в номере как гарантию, что я не буду дурить: Покровский был своего рода заложником. Впрочем, судя по утреннему настроению дяди, это его совершенно не смущало. Змей был весел, при пробуждении благодушно поделившись, что впервые за несколько месяцев хорошенько выспался, свободный от звонков из клиники. В номере 2111 и вправду не работал телефон, все сигналы были заглушены.

Честно говоря, я ожидал большего от наших инженеров. Первый земной корабль показался мне громоздким и угловатым, маневровые двигатели, закрытые выпуклыми кожухами, значительно выделялись с боков, словно огромные баллоны у катамарана и создавалась ассоциация с концепт каром "Ауди" прошлого десятилетия. Скуластые дуги по бокам, вынесенная вперед, словно у автомобиля, рубка управления и выступающая надстройка систем связи. Первым же возможные агрессоры снесут ее выстрелом ко всем чертям.

Покрыт корабль был стальным керамо-пластиком, самым прочным материалом на данный момент. Этот умный, построенный на нано-технологиях материал не имеет швов, на стыках он соединяет молекулы программно, если нужно открыть люк, то появляется зазор. Нет, в целом неплохо, надо смотреть что внутри.

И вот тут я столкнулся с неожиданной проблемой: мне здесь были не рады. Тверской препроводил меня в рубку, развернулся и ушел, так ничего и не сказав.

Для стороннего консультанта не предполагалось штатного места, никто даже внимания не обратил на постороннего человека на борту, никто не поспешил знакомиться, и, когда я поздоровался, люди лишь небрежно отмахнулись, занятые своими делами.

Крейсером управлял один пилот, навигатор, сбоку сидела связист - женщина; также здесь находилось несколько техников, отвечающих за стабильное состояние систем корабля. Они все еще проводили какие-то работы, как часто бывает, когда не успеваешь все сделать к вылету.

Капитан - по фенотипу видимо немец - был единственным, кто уделил мне капельку своего времени, представился по полной форме и велел рубку не покидать. Капитана звали Норманн Кох, и был он пилотом истребителя с налетом более тысячи часов; прошел, по его словам, полный курс подготовки на тренажерах.

Я глядел на экипаж со стороны, и уже понимал, что какими бы профессионалами эти люди не были, они совершенно не имели опыта в том, на что их подрядили. Ну, прямо как мы двенадцать лет назад... да, как время бежит, а чудится, впервые мы на Вороне вылетали еще вчера...

Конечно, это самообман. Порою, разум способен смаковать какие-то щемящие, волнующие впечатления, подсовывать ложные воспоминания, приближать одни и удалять другие. Не нужно об этом забывать, ведь тень прошлого держит гораздо крепче, чем перспектива будущего.

Я шлялся по рубке, пытаясь самостоятельно ознакомиться с характеристиками и наполнением корабля, несущее гордое имя "Эверест". Заглядывал всем через плечо, пытаясь самостоятельно ознакомиться с принципами устройства крейсера, чем несказанно злил экипаж. В конце концов, Кох не выдержал и спросил меня резковато:

-Вам что не объяснили ваше место в операции?

-Нет, - я с интересом уставился на него.

-В случае если вас попросят, будете оказывать помощь, а пока не мешайте тестировать корабль.

От такого неуважения к своей заслуженной персоне я вконец обалдел, и, отойдя в дальний угол, бесцеремонно уселся у стены прямо на пол, всем своим видом выражая полнейшее возмущение. Это вот так они разговаривают со мной, с человеком, который космос избороздил вдоль и поперек? Нонсенс какой-то!

С другой стороны, может, оно и к лучшему? Посижу тут на полу, подремлю, они сами слетают, проведут испытания, мне же меньше хлопот. Я было подумал, мне будут заглядывать в рот... нет, определенно, мое самолюбие слегка пострадало. Ну, или сильно. Ладно, без разницы.

-Бортовые системы в норме.

-Двигатели в норме, показатель на тридцать, загрузка сто процентов. Шкалы в белой полосе.

-Герметичность сто процентов.

-Баки заполнены, чистый кислород норма.

-Стабилизаторы гравитации в норме. Элемент прыжка - задержка отклика одна миллисекунда.

Пошла обычная предполетная перекличка. Я сидел, прислонившись затылком к холодному железу переборки, и перед моим внутренним взглядом метались картины из прошлого. Наши полеты в космос, такие же вот взлеты с планет и посадки на них. И тот, последний ужасный день, когда я лез по технологической трубе вдоль реактора. Тот день, когда мы шли на смерть.

-Загрузка орудий - норма. Активность ракет ноль.

-Гидравлика - норма.

-Внимание всем! Готовность ноль! Боевому экипажу занять свои места.

-Координаты определены. Траектория взлета на 3-5-87 рассчитана.

-Отклик компьютера одна миллисекунда. Все данные верны.

-Активируйте маршевые двигатели, мощность - шестьдесят.

-Есть шестьдесят!

У нас все было значительно проще, - думал я про себя. - Управлять Вороном я мог сам одной лишь мыслью, если бы прямое общение с кораблем не вызывало у меня приступов жестокой мигрени. С тех самых пор, как нас с почетом увезли с места последней посадки Ворона, голова у меня почти не болела. Так, как и у всех людей, немного на погоду из-за перенесенных сотрясений, немного от выпивки. Сейчас бы, кстати, глотнуть виски и покурить. Зачем я вообще им сдался? У них все выверено по протоколу, они действуют по строгому плану. Нужен ли я для страховки? Нет, скорее для бумажки.

Неприятно осознавать, что ты выполняешь функцию строчки в каких-то документах и не более того. Тягостная необходимость для чьего-то отчета.

-Центр. Я Эверест. Запрашиваю разрешение на старт. Траектория 3-5-87.

-Разрешение на старт подтверждаю. Траекторию 3-5-87 подтверждаю. Начинайте обратный отчет.

-Маневровые двигатели активированы.

-Антон, - привлекла мое внимание женщина со смешной рыжеватой челкой. Похоже, здесь все-таки знали, кто я такой. - Нужно закрепиться ремнями, иначе при взлете можете убиться.

Я посмотрел в ее приятные, с искоркой волнения глаза и спросил:

-Где тут у вас?

-Вон там откидные сиденья в стене, видите уступы, и вот тут рядом со мной у пола есть сеть безопасности для механика.

Я послушно передвинулся к запертой на задвижку консоли и вправду обнаружил вытягивающийся треххвостовой ремень с карабином. Сойдет. Если корабль просядет при взлете от недостатка мощности на тяговых, я не опробую своей макушкой крепость потолка.

-Маршевые двигатели на девяносто.

-Есть маршевые двигатели на девяносто!

Сейчас, сейчас взлетим. Я давно мечтал снова увидеть вокруг себя пустоту космоса, в ней скрыта лаконичная, полная отблесков чужих солнц, красота. А чего стоит шанс посмотреть вблизи на наше солнце, бесконечно огромное, в любой из протуберанцев которого можно с легкостью пропустить целую Землю? Огненный, движущийся, словно кипящий шар, выстреливающий в холод космоса гигантские дуги перегретых газов, он словно живой, дышащий бог, удерживающий в стабильности все планеты в округе; сердце нашей солнечной системы, внутри которого температура может достигать десятков миллионов градусов. Незабываемое зрелище даже для того, кто уже не раз видел его из космоса.

Но так ли я хотел покинуть Землю? Нет, не так. Я хотел мчаться на собственной прогулочной яхте в обнимку с женой между звездами, и с гордостью показывать ей мерцания чужих Галактик. Это необычайная красота, увидев которую однажды, ты уже не сможешь найти ей замену, красота чужих планет, другая, незнакомая и совершенно несравнимая ни с чем иным.

-Отчет пошел. Десять.

Что я буду делать теперь? Меня влечет в космос так, словно я оставил где-то там большую часть себя, но на Земле у меня будет ребенок и что? Как мне быть? Порваться на части или подавить в себе этот порыв, пожертвовав им ради будущего? Я понимаю, что рождение моего отпрыска должно все изменить, но совершенно не понимаю, как. Я еще не знаю, ЧТО должен чувствовать к собственному ребенку. А Натали, наверное, уже знает. Как же ей хорошо! Женщины находят ответ всегда раньше, чем мужчины...

-Три, два, один.

-Двигатели на старт. Мощность сто.

-Есть мощность сто!

Корабль встряхнулся, словно всплывший из болта бегемот, неуклюже, натужно заворочался.

-Высота пятьдесят метров.

-Температура систем - норма.

-Высота сто метров.

-Маневровые двигатели активированы. Совпадение с траекторией сто.

-Высота двести двадцать три. Полет нормальный.

Корабль трясло от напряжения. Я чувствовал его вибрацию всем телом, оно передавалось мне чутким, тревожащим чувством. Казалось, я снова на боту ворона и вижу глазами корабля, сам становлюсь тяжелым монстром, и обшивка, стремительно нагревающаяся от трения - моя кожа. И там же мои глаза, которые чуть слезятся от нестерпимого жара.

-Высота десять тысяч, полет нормальный. Отклонение от траектории один процент.

-Корректируй!

-Есть! Левый маневровый на позицию ноль-три.

-Есть на позицию ноль-три.

-Выходи на ноль.

-Есть!

-Совпадение с траекторией сто.

-Продолжаем, молодцы ребята.

Кох был предельно сосредоточен, он пялился в свои консоли и мониторы, страшась пропустить малейшее изменение параметров корабля. Он боялся космоса, ночами перед полетом он просыпался от удушья и дурного предчувствия, ему казалось, что он выпал в звездную пустоту и вакуум убивает его. Не так быстро, как принято считать, не мгновенно, ведь у организма еще есть десяток секунд прежде, чем отключится мозг. Он знает, что успеет прочувствовать весь страх и вздохнуть вакуум, понимает, какую жгучую боль будет ощущать от кипения влаги на слизистых глаз и дыхательных путей. Он досконально изучил труды по космической физиологии, но мы тоже проходили это. Почти все. Единственным человеком, который никогда не испытал страха пустоты, был Денис - подводник испытатель, который, смеясь, говорил, что под водой он может пробыть минуты две, три, в конце концов, частенько, с затонувшего судна можно выйти с аквалангом; а вот с космического корабля, в общем-то, деться некуда. Он вообще смотрел на проблемы по-другому. Никогда не жалел, что прихватил с собой в экипаж Ворона друга моего дяди, когда только началась Вселенская Пьеса...

-Эй, Кох, - негромко сказал я, но получил неожиданный результат: все разом повернулись ко мне; их глаза были полны непонимания и страха. Им казалось, они что-то забыли.

-Температура в рубке упала на четыре градуса примерно, а должна повыситься.

Они засуетились, зазвучали приказы, но я и так знал, в чем причина: установка климатического контроля была плохо отрегулирована на компенсацию. Это могло привести к нежелательным параметрам в работе многих внутренних систем, потому я и обратил на это внимание людей. Если температура понизится еще градусов на пять, возможно, какая-нибудь прокладка, не рассчитанная на такую температуру, лопнет. Лучше, как говорится, перестраховаться.

Но заметить эти изменения без меня экипаж не смог бы, они волновались до жара на коже, и прохлада казалась им приятной.

-Нашел! - доложил один из техников. - Корректирую.

-Семь минут, полет нормальный. Выходим на орбиту.

-Курс по вектору 8-19-37.

-Эй, капитан, - снова окликнул я Коха. - Координаты вы считаете в системе от Земли?

-Естественно, - бросил тот.

Мы отказались от такой системы координат после первого же полета, - подумал я. - Вся Вселенная считает свое положение от солнца Нуарто - планетарной системы Союза - и вот нате вам, мы снова выпендрились, приняв за центр координат Землю! Все меряют так, а мы иначе. Интересно, откуда это берется в нас: такой вот индивидуализм, граничащий с критинизмом?

-Обратите внимания, у вас тормозит левый стабилизатор, - констатировал я.

Они все сидели в мягких креслах, греющих их нежные седалища, я же расположился прямо на полу, опираясь на него ладонью, и хорошо почувствовал внезапный крен.

Корабль был совершенно не отлажен, если по уму, его нужно было бы сдать на тестирование и доводку в хорошенький центр где-нибудь на одной из бесчисленных торговых планет. На просторах космоса немало мест, где знают в технике толк. Но мы же земляне, это же наша разработка! Совершенно секретная.

Опять началась суета. Это все от того, что они волнуются, а нужно сохранять равнодушие. Если при взлете в пределах атмосферы с кораблем что-нибудь произойдет, его экипаж сгорит в считанные секунды. Я думаю, каждый из нас успел бы подумать только "ой, мамочки". Обычно, именно такие мысли проскальзывают между двумя ударами сердца, и никак иначе. Весь этот бред про то, что проносится жизнь перед глазами, придумали глупцы и фантазеры. Ты просто теряешь контроль над ситуацией, что-то жуткое разворачивается вокруг, рефлексы не спасают, и ты уже ничего не можешь изменить. Вспышка. Боль. Все.

Так бывает в аварии, когда машину заносит, и только тело отчаянно крутит руль, что бы что-то исправить; при падениях, ударах. Когда тебя бьют по лицу, ты просто теряешь сознание, но это единственное "ой, мамочки", почему-то почти всегда успевает всплыть в сознании. Правда еще бывает, успеешь ругнуться, но это почти одно и тоже...

Спустя четверть часа все системы были приведены в норму. Прикрыв глаза, я прислушивался к ощущениям людей, и мне были забавны их волнения; я то и дело чувствовал на себе скользящие взгляды, словно спрашивающие совета. Но я, не открывая глаз, слушал корабль.

-Первый этап испытаний завершен. Центр, я Эверест. Тридцать две минуты. Полет нормальный, вышел на исходную точку. Приступаю ко второму этапу испытаний.

-Эверест, я Центр. Подтверждаю второй этап.

-Подпространственный элемент - набор активности.

-Есть набор активности.

Значит, поныряем, - с одобрением подумал я.

-Координаты прыжка - 14-19-48. Координаты выхода минус 8-19-48.

О, - прикинул я, - выйдем с другой стороны Земли. Для них это - диковинка, лететь в подпространстве 4 минуты (примерно), а выбраться с другой стороны Земли. Конечно, это баловство, мы обойдем планету на форсаже гораздо быстрее, но ведь и это испытания.

-Эй, капитан, - кажется, это входило у меня в моду. - Какой серии здесь элемент подпространственной стабилизации?

-Наша разработка.

Что прозвучало в его словах? Гордость, пренебрежение ко мне, летавшем на чужом корабле? Да ты патриот, Норманн Кох, ты предан Земле! Какая глупость.

-Внимание! Минута до входа в подпространство. Всем быть готовыми. Отчет пошел.

-Все системы работают нормально. Подпространственная стабилизация активирована. Мощность тридцать.

Что значит мощность тридцать? - подумал я про себя. - У них такая силовая установка или ее разгон будет продолжаться? Интересно, неужели наши инженеры все же блеснули? Сейчас узнаем!

-Десять, девять, восемь, семь, - загремели из динамиков зловещие цифры.

-Мощность подпространственной стабилизации тридцать пять! - внезапно почти выкрикнул Кох, и я почувствовал неуверенность в его приказе. Интересно.

-Три, два, один.

Экраны потемнели, корабль потянуло вперед. Хорошо знакомое чувство прыжка охватило меня. В первое мгновение ощущение такое, словно ты еще там, и ты же уже где-то в другом месте, движешься с умопомрачительной скоростью.

-Все системы в норме.

-Центр, я Эверест. Второй этап испытаний завершен. Начинаем третий этап.

-Эверест. Я - Центр. Подтверждаю третий этап.

Вот оно как, почти без задержки по времени работает связь, хотя мы внутри подпространственного коридора. Ну, очень любопытно, хотя причина может быть в нашей близости к Земле. У нас на Вороне не было необходимости поддерживать постоянную связь при отбытии, так что не велика радость, а вот тридцать пять процентов мощности установки стабилизации приятно радуют, ведь она справляется, удерживая реальность внутри корабля. Вроде бы.

Интересно.

-Внимание. Приготовиться к погружению на второй уровень подпространства! Внимание. Три минуты до старта!

-Капитан? - не сдержался я. - Ты знаешь, что такое ошибка времени-пространства?

-Не трусь, Доров, - за веселостью Кох пытается скрыть волнение. - Мы испытываем не сам корабль, то есть не только его. Мы испытываем усиленные экраны, установку подпространственной стабилизации. Ее мощности должно хватить, чтобы пройти и на третий подуровень.

-Ты спятил?

Мы говорили друг с другом в полголоса, но в рубке было необычайно тихо, все словно дыхание задержали.

-На третьем уровне, насколько мне известно, текут потоки чистой энергии. Многомерность пространства там достигает своего пика, ты погубишь корабль и людей. Когда мы летали, космос с опаской относился даже ко второму уровню подспространства, не всякий корабль мог проникнуть на него!

-Мы сейчас идем на тридцати пяти процентах мощности, Доров; второй, и третий уровни нам по зубам. Заодно и узнаем, правда ли это, что на третьем подуровне только энергия.

-Нас расщепит на атомы.

-Третий подуровень - цель испытаний, - не терпящим возражения голосом, сообщил Норманн

Я больше ничего не сказал. Кох был упрямым человеком и офицером, он получил задание и не перед чем бы не остановился. Оставалось превозносить земных инженеров и надеяться, что установку придумали русские, а сделали... да хоть те же немцы, у них все обстоятельно и не терпит суеты. Признаться, мне было немного страшно, самую малость.

-Внимание! Готовность одна минута.

-Мощность установки стабилизации на... семьдесят! Тестирование всех систем.

-Герметичность в норме, двигатели в норме.

Пока шла перекличка, я думал о Рике Ирине - бывшем члене моей команды. Когда-то я летел на корабле с неисправным элементом стабилизации, и мой пилот попал в зону измененной времени-реальности. Самого его закинуло на покрытую снегом одинокую планету, а в результате какой-то хитрой манипуляции пространства-времени мы нашли на корабле его превратившийся в мумию труп, и долгое время считали пилота погибшим. Потом чудом нашли его.

Не хотелось бы так же. Или хуже.

-Все системы в норме, полет нормальный.

-Три, два, один...

Сознание поплыло. Я повернул голову, и мне показалось, что тело расплывается, разделяется на несколько частей, и лишь потом они исчезают, словно вливаясь в меня обратно.

Я поднял руку, с любопытством глядя, как в воздухе остается полупрозрачный след, словно рук у меня несколько.

-Эй, капитан, так не должно быть, - говорю я, и голос вязнет, кажется тягучим.

-Ты же не погружался на второй уровень, - отвечает Кох едко, - и не знаешь, как должно быть. Мощность установки стабилизации семьдесят пять, нет! Восемьдесят!

Ничего не меняется. Может быть, и вправду пространство здесь словно на хлеб намазано?

-Центр, я Эверест. Третий этап испытаний завершен успешно. Начинаем четвертый этап.

И почему мне кажется, что установка не справится?

Ответ приходит с задержкой:

-Эверест. Я - Центр. Подтверждаю четвертый этап.

-Внимание. Три минуты до погружения. Всем быть внимательными.

Снова тестирование систем, а я сижу и вожу рукой перед лицом. Если двигаться совсем медленно, изображение почти не размазывается, и ощущения разделенности не возникает. Любое резкое движение неприятно, кажется, что за тобой тянется хвост груза. Другая гравитация? Несомненно, совершенно иная по принципу действия, другая по структуре с незнакомой человеку физикой. Третий уровень убьет нас.

-Одна минута до прыжка.

-Норманн, поверь моей богатой практике, корабль не удержит третий уровень, я это чувствую.

-Мне плевать на твое мнение, Доров, я не спрашивал твоего совета. Установку стабилизации на сто.

-ЕСТЬ!

-Десять, девять...

Ну что ж, как говаривал Родеррик Стерт - мой учитель и хороший друг: "Если есть долг, то должен быть и интерес. В конце концов, даже на смерть надо идти с чувством первооткрывателя".

Забавная точка зрения, но и она имеет место быть. Не с отчаянием же идти на смерть, в самом деле!

-Три, два, один...

Ничего не изменилось; чувства, что мы перешли на другой уровень, не было, только движения вообще завязли. Мне показалось, я отстаю от времени на миллионы лет. Попытка поднять руку далась с необычайным трудом, и на этот раз у меня стало две руки, вторая по-прежнему лежала на полу. Я потянулся, отщелкивая карабин, и рук стало три. И ноющая тяжесть в мышцах, словно перетрудил тело.

А внутрь кабины прямо через стену внезапно проник плазменный шар, покрытый тонкими, движущими щупальцами замкнутых разрядов. Беловато-желтый ( в моем понимании именно так должна выглядеть шаровая молния) он проплыл через переборку, словно ее и не было, и устремился по широкой дуге. На пути его был навигатор, и столкновение состоялось. Вспыхнуло, на месте человека осталось черное изваяние.

Я знал, что у корабля нет систем аварийной защиты от подобного - ее просто не могли предусмотреть. Нужно было немедленно выводить корабль обратно.

Рубка наполнилась шаровыми молниями, пространство исказилось, поплыло, кресло капитана на глазах стало медленно оплывать, проваливаясь вниз, под пол, а капитан корабля, Норманн Кох, опускался вместе с ним. И никто не шевелился.

Мне казалось, я испытываю перегрузку в десятки же, каждый шаг давался не с трудом, нет, с диким, каким-то титаническим усилием. И речи не могло быть о том, чтобы увернуться от огненных шаров, но мой разум, в отличие от тела, работал необычайно ясно, не теряя ни мгновения. Он словно рассчитывал траектории движения и давал мне возможность разминуться со смертью, но когда шары проплывали мимо, то за спиной, то прямо перед моим лицом, я слышал потрескивающий электрический звук, полный непонятного мне, шуршащего шепота.

А впереди была только одна цель: добраться до вспомогательной консоли и прервать прыжок. Центр рубки свернулся, превратившись в воронку, где смешивалась в огромной центрифуге реальность. Корабль складывался, засасываясь сам в себя.

Не знаю, сколько я шел к консоли, показалось - целую вечность, но на самом деле всего лишь пятнадцать шагов. Потом я задал команду на пошаговое прерывание прыжка, и только то, что я успел заглянуть всем через плечо, понять принципы действия систем и в мгновение ока запомнить основной список команд, нас спасло. Свет мигнул и погас, запястье пронзила острая боль - выгорел напульсник. Загорелось аварийное освещение, и полную тишину прервал протяжный, словно звериный вой. Я оглянулся. Посреди рубки прямо из пола торчала половина тела капитана Эвереста - Норманна Коха. Бешеный вой дошел до пика и оборвался.

Все панели искрили; устремляясь к изогнутому дугой, превратившемуся в оплывший пещерный свод, потолку, тек черный дым; везде плавился пластик, некоторые железные части светились красным раскаленным металлом, другие белым. Корабль потряхивало, словно в ознобе.

В рубке из семи человек было живо только двое.

-Внимание, команды, - хрипловато сказал я. - Испытания завершены. Наша задача - посадить корабль.

Говоря это, я сдирал повязку с запястья, потому что расплавившийся напульсник нещадно жег кожу.

-Докладывать о неисправностях.

-Все системы повреждены, - неуверенно сказал мужчина навигатор. Его голос дрожал, он даже не стал пытаться запустить тестовые мониторы, глазевшие на нас черными провалами. Так, понятно, это паника.

-Встать! - велел я. - Веди меня в двигательный отсек. Как тебя зовут? - обратился я к рыжеволосой женщине, из глаз которой то ли от страха, то ли от едкого дыма текли слезы.

И тут пропала искусственно создаваемая системами обеспечения гравитация. Девушка испуганно вскрикнула, ее приподняло (когда успела отстегнуться?), как и меня тоже, мягко потянуло на расплавленную панель.

Движением заправского ныряльщика, оттолкнувшись от стены, я задал движение и сбил ее с траектории. Мимо проплыло белое, искаженной дикой болью лицо потерявшего сознание капитана...

И мы рухнули на пол. Гравитация восстановилась столь внезапно, что падение было нелепым, заставившим нас растянуться плашмя на покореженном, пошедшем волнами полу.

Я не сдержался, грязно выругался, чем привел всех нас в чувство. Навигатор натужно кашлял у меня за спиной от горького дыма.

-Как звать?! - рявкнул я, встряхивая девушку.

-Кортни, - дрожащим голосом ответила она.

-Связь работает? Мне нужна координация с Земли. Ну же, я не знаю, где у вас что тут было!

-Я попробую наладить, - она тряхнула смешной челкой. - Только гравитация. Она пропадала! Что это значит?

-Что системы жизнеобеспечения умирают, Кортни! Мы должны посадить корабль как можно быстрее, или эта колымага станет братской могилой для всех нас. А у меня в планах ничего подобного не было!

-Антон, - позвал навигатор, - я попробую активировать резервные системы, - он и вправду открыл какой-то люк под расплавленной панелью. Там были на вид целые провода и какие-то блоки, на них даже помаргивали огоньки.

-Это независимый источник, - оживилась Кортни. - Чтобы посылать сигнал SOS, но если его настроить на частоту, можно связаться с Землей. А вот внутренняя связь, наверное... а что мы будем делать?

-Да, кеп, что мы будем делать? - навигатор вопросительно глянул на меня. - Там, за дверью рубки может быть все, что угодно. Корабль неуправляем, толи продолжает движение, толи кувыркается в космосе. Системы жизнеобеспечения могут сдохнуть в любую минуту...

Я прислушался к ощущениям, кивнул своим мыслям. Я знал. Как им объяснить это? Как объяснить простому человеку, первый раз вылетевшему с планеты, что я чувствую вакуум, нутром ощущаю космос и знаю, там, за переборкой герметичность сохранилась.

-А на корабле есть спасательные челноки? - невинно спросил я.

-Конечно, только расположены они под грузовым отсеком.

-Тому, кто проектировал корабль руки надо оторвать и сунуть туда, откуда он их вынул, - проворчал я.

-Это же стандарт космического проектирования, - как-то виновато отозвался навигатор.

-Вот и мне интересно, почему по стандарту все, кто в рубке, должны гибнуть, - от этой насмешливой реплики я удержаться не смог, но, увидев ужас в глазах Кортни, поспешил пресечь панику: - Да погоди ты, возможно, что корабль цел. К тому же именно по стандарту космического проектирования, рубка - наиболее надежное и безопасное место на корабле. В некоторых судов она сама по себе является спасательной капсулой, но земные технари этим пренебрегли...

-Здесь есть скафандры, - вспомнил навигатор, пытаясь вырвать из крепежа панель, закрывающую, видимо, отсек аварийного оборудования. Металл был горячим, шов сплавился. - Мы доберемся до шлюпок...

-На корабле наверняка остались выжившие люди и ваш капитан еще жив, - косясь на потерявшего сознание Коха, я отмел самый очевидный вариант спасения "тех, кто подсуетился". - Может, он и не дотянет, но попытаться обязательно нужно.

Я ожидал, что они начнут возражать, и приготовился отпустить их, но Кортни только тряхнула смешной челкой, а навигатор вовсе промолчал, выжидающе глядя на меня.

-Кортни, дай мне связь с Землей и двигательным отсеком. Ты и Земля будут нашими глазами. Задача Земле: определить наши координаты и вести корабль до посадки. Твоя задача передавать мне указания, я буду направлять корабль вслепую непосредственно из двигательного отсека.

Если там что-то уцелело, - мысленно подумал я, но вслух такие вещи говорить не стал. Служба службой и долг долгом, а инстинкт самосохранения, приводящий к глупой панике, еще никто не отменял.

-Мы умрем, - пробормотали алые в свете аварийных ламп, губы Кортни. То, что я не произнес, она понимала и сама.

-Отставить!

Открыв двери рубки, я замер в нерешительности. Передо мной протянулся центральный коридор и то, что он представлял из себя, заворожило мое потрясенное событиями сознание. Его скрутило, свернуло в спираль и лампы медленно перетекали с потолка на стену, потом на пол. Снова на стену. И эти красные лампы словно бы уходили в бесконечность. И по этой спирали прямо на нас брел человек. Его шатало из стороны в сторону, лицо было залито кровью - он обо что-то стукнулся лбом и рассек кожу.

-Марат? - неуверенно позвал из-за моей спины навигатор, но получил неожиданный эффект: человек внезапно шарахнулся в сторону, испуганный чем-то, закричал и рванул на себя створ бокового коридора.

-Нет! - заорал я.

И вбил каблук в паз аварийного закрытия гермостены, потому что понимал: уже поздно.

Сверху упала тяжелая плита за секунду до того, как человека, вместе с куском коридора вышвырнуло в космос. От просочившегося под дверь хлопка и свиста мы все вздрогнули.

-Что там у вас? - вскрикнула Кортни.

-Все нормально, - через силу отозвался я. Страшная и глупая смерть произвела даже на меня впечатление.

Вдох, выдох.

-И-и-и-и? - совладав с собой, я повернулся к навигатору. - Как тебя вообще зовут?

-Фердинанд Порси, - его голос ощутимо дрогнул, на висках блестели капельки пота. А ведь и правда температура поднялась. Внутренний пожар? Вполне возможно, а локализовать его некому.

-Есть другой путь до двигательного отсека?

-Это через весь корабль, надо надеть кастюмы защиты, иначе, если нас бросит в космос...

-Лучше умереть сразу, Ферди, чем болтаться там, пока не кончится заряд воздуха, - я смотрел на него прямо, не мигая. - Нас некому будет спасти, мы сами спасатели. Поверь мне, я знаю, где есть воздух, а какие отсеки разгерметизированы. Говори, как пробраться на нижнюю палубу и как пройти к отсеку!

-Да просто, - он помялся, - везде есть люки. Вот, - он прошел до самой гермодвери и указал вниз. - Его можно открывать?

Умный мальчик, быстро усвоил, что лучше не дергать за рукояти люков без должной уверенности. Я присел и положил руку на пол.

-Можно!

Он поддел едва заметный зазор, выдвинул кольцо, провернул его и, задержав непроизвольно дыхание, поднял люк. Большая плита подалась, вышла из паза и на кривых петлях мягко отъехала в сторону. Из межпалубного пространства вышла на шарнирах лестница, ведущая вниз. В темноту.

-Никогда не задерживай дыхание, - участливо сказал я, - особенно, если думаешь, что за пределами пространства может быть вакуум, получишь травму легких. Лучше вдохнуть вакуум, чем перед смертью выплюнуть собственные внутренности. Ну, не кисни, фонари есть?

-Есть, кончено, - подавленно кивнул Ферди, и юркнул обратно. -Сейчас я вскрою шкаф. Вот,ч черт!

Я заглянул в рубку. Порси наконец-то справился с дверью, но проку от этого было немного: из шкафа со спасательным снаряжением вытекала расплавленная лужа чего-то серого, все внутри походило на сплавленную скульптуру сумасшедшего.

-Нету у нас ни фонарей, ни скафандров, вопрос отпадает сам собой...

Кортни, надо отдать ей должное, даже не оторвалась от своего занятия: она по пояс залезла под консоль и что-то твердила сквозь зубы по-английски, но разобрать слов было невозможно. Рыжая американка, - подумал я. - Интересно, это натуральный цвет волос или она крашеная?

-Пошли, - позвал я и первым ловко съехал вниз до пола. Межпалубное пространство было большим, все же корабль проектировали серьезно. Наверное.

Я замер, зажмурившись, потом открыл глаза. Простой прием, чтобы хоть немного привыкнуть к темноте, а то после красного полумрака аварийных ламп перед моим взглядом ползали кровавые пятна по черному фону.

-Ни черта не вижу, - Ферди спустился вниз. - А ведь тут можно открыть такой же створ и сразу оказаться в двигательном, он большой, вдоль всего борта тянется и по правой и по левой стороне, потом у кормы сходится. Только вылезем мы за движками, они имеют вытянутую вдоль корабля, форму...

-Ну, значит, что не случается, все к лучшему, - пожал я плечами. В этом коридоре воздух был совсем спертым, почти лишенным кислорода. Я это сразу заметил, потому что пришлось дышать глубоко и часто. Мы тут долго не протянем.- Где он, люк этот?

-Там, впереди, - навигатор прошел пару шагов и внезапно пошатнулся. - Голова закружилась что-то, - виновато пробормотал он и, встав на четвереньки, стал шарить руками. - Где-то он здесь. Нашел.

Я прошел вперед и закрыл еще одну перегородку, чтобы уменьшить пространство, в которое будет уходить из рубки воздух.

-Ее можно открывать?

-Открывай...

Здесь был свет и был воздух. И под нами действительно было машинное отделение. И были даже живые. Пара потерянных механиков бросилась нам на встречу с радостью, которую сложно описать.

Но времени на все это не было. Я пробрался к управляющему пульту, слушая говорок механиков:

- Везде внизу одно и тоже, живых почти нет. Кого-то на переборки намазало, кто-то в отключке валяется, а кого-то втянуло в стены. Я стока трупов насмотрелся, никогда бы не подумал! Только что проблевался, весь завтрак на полу остался...

-Заткнитесь, - попросил я и тронул сгоревший труп, лежащий боком на вспомогательной консоли. Он распался в пыль и волной стек на пол. Сам пульт был цел.

Сзади кого-то скрутило в очередном приступе рвоты.

-В каком состоянии двигатели?! - не оборачиваясь, потребовал я ответа.

-Мы не смотрели, шлюпки проверяли, но не смогли вскрыть аварийные отсеки...

-Людей в стены засосала, - сказал кто-то. -Жуткая какая смерть, и еще эти сгустки плазмы...

-Если хочешь тест, вот здесь, запроси отклик, - парень с каким-то кривым лицом, перекошенным толи от нервного тика, толи травмой, указал мне на выдвижную панель. - Что вообще случилось?

-Элемент подпространственной стабилизации не удержал, - сквозь зубы процедил я, примериваясь к незнакомым визуальным схемам, вглядываясь в вяло горящие индикаторы.

Моя уверенность оправдалась: элемент стабилизации был у двигательного отсека, и он пострадал меньше всего, но внутренняя связь была потеряна, потому что весь остальной корабль был разрушен. Здесь и люди были живые, так сказал механик...

Двигатели отозвались. Тяговая пара работала, но как без маневровых садиться? Только врезаться и то, если нас не унесло за пределы нашей галактики. Да еще вопрос об обшивке остается на первом месте. Если мы войдем в атмосферу, а обшивка повреждена, нагрузкой нас может разорвать на части.

-Эй, парни, вы как, жить хотите?

Все просто молча уставились на меня с мольбой и надеждой. Тот, кого выворачивало наизнанку, даже перестал утирать губы, так и замер с поднесенной к лицу рукой.

-Маневровые двигатели молчат, а без них мы летим только прямо! Ищите неполадку! Живо!

-Давайте попробуем вскрыть аварийные отсеки, ну должны же были уцелеть шлюпки!

-И вы бросите всех тех, кто оказался замурованным в стены? Бросите своего капитана? - резковато спросил я.

-Вы как? - из-за кожуха вышла Кортни. - Кеп! Связь с Землей установлена. Мы вышли точно на том же месте, где вошли в подпространство. Как это возможно?

-Не спрашивай о таких мелочах, рыженькая, - сказал я почти ласковою -Когда удача преподносит тебе подарок, лучше не уточнять, за какие заслуги! Что с поверхности?

-Земля готова давать нам пеленг каждые двадцать секунд. Внутренняя связь мертва.

-Я посажу Эверест, ребята, только запустите мне хоть один маневровый, - взмолился я.

-А как же мы будем ориентироваться? - испуганно спросил механик. - Тут из рубки не докричишься...

-Сделаете живую цепочку, чего сложного? Будете передавать мне координаты, только ради бога, запустите мне маневровый! Мощность тяговых в норме, но чтобы не свалиться на планету, мне нужна траектория, а ее задают маневровые.

-Да не тупые, сейчас сделаем...

И они сделали! Это было каким-то чудом, что все удалось. Каждый из нас знал, что кораблю этому больше не летать; от него остался только элемент подпространственного прыжка, двигательный отсек, да кучка выживших, желающих вдохнуть чистого, лишенного гари воздуха. Кучка тех, кто не хотел мириться со смертью.

Сосредоточившись, положив руки на консоли управления, я снова почувствовал корабль как себя. И во мне не было страха.

Эверест мы посадили там же, где взлетали, на Байконуре. На то же самое место, на посадочную полосу 49. Нам посчастливилось вынырнуть из подпространства там, где мы могли спастись, а не за сотни световых лет от Земли. Это было везение чистой воды. То, что корабль стал разрушаться изнутри, а не с обшивки дало нам возможность остаться в живых при вхождении в атмосферу. Моего умения хватило, чтобы удержать Эверест на траектории, но не скажу, что мы приземлились успешно. Нет, не так. Мы просто грохнулись на полосу 49, разваливаясь на части и вздымая в небо облака адского пламени. За тридцать секунд до посадки я собрал всех людей в рубку, а сам, в одиночестве остался наедине с управлением, высчитывая высоту и скорость по стуку собственного сердца. Я вполне принимал вероятность, что двигатели взорвутся вместе со мной, а рубка была наименее уязвимым местом на корабле. Но сработала автоматика и отстрелила взорвавшиеся топливные капсулы, залив всю полосу огнем и дымом.

Меня швырнуло в сторону, но я предусмотрительно пристегнулся. Все вокруг корчилось и выло. Последним ударом я отключил двигатели и зажмурился. И только убрав руки с консолей, внезапно понял, что мое тело просто рвет на части боль в плече. До этого момента, я, кажется, даже не дышал. И не жил. Я был. Кораблем.

Я сидел в центре погибшей машины, место которой теперь разве что на свалке; все выжившие бросились к люкам, чтобы покинуть душные, полные гари коридоры разлагающегося на глазах трупа, а я не мог уйти. У меня не было сил. Сейчас мне казалось, что Эверест спустился с небес на Землю только потому, что я нес его на своих плечах. Кончено, я приумножал свои заслуги, но никто из выживших не смог бы просадить этот корабль. А я смог.

И я в этом никогда не сомневался.

Мне удалось справиться с незнакомой, только что разработанной системой. Я в слепую опустил корабль на поверхность планеты. Я заглушил двигатели.

Мимо топали ботинки, в коридорах слышались голоса. Пожарные, медики, безопасники.

Я надеялся, что найдет меня Змей, но его, само собой, не впустили.

Визжали пилы, разрезая искореженный потоками энергии металл, соединившийся на молекулярном уровне с пластиком, деревом и живыми тканями людей, а я сидел в кресле, опустив руки, и думал о том, что увидел. Все пространство вокруг менялось, искажалось, молекулы стекались, перемешивались, обменивались электронами, а тела людей оставались неизменными, словно их защищало собственно энергетическое поле стабильности. Теперь я знал наверняка: попадая в область измененного пространства, человек может очутиться внутри предмета, может провалиться сквозь пол или получить слияние с креслом, но не так, как неодушевленные предметы. Его структура останется неизменной, а объект, соприкоснувшийся с телом, разорвет тело изнутри. В любом другом случае человек не уязвим.

Меня обнаружили не сразу, я здорово надышался дымом. Скорее всего, про меня вспомнил кто-то из механиков, а, может быть, рыжая американка Кортни. Только когда меня вывели из Эвереста, я чуть не потерял сознание от яркости света и чистоты воздуха.

Меня усадили в медицинский автомобиль, вкатили обезболивающее и блокаторы, чтобы попавшие с дыханием мне в кровь отравляющие продукты горения не убили тело раньше времени.

А потом сразу же потащили давать отчет.

Я сидел в центре всеобщего внимания, как и остальные выжившие, усталый и потерянный, путающийся в воспоминаниях о том, что случилось. Я отвечал на их вопросы, а каждую минуту в зал совещаний вбегал очередной секретарь со сводками о состоянии корабля и числе смертей.

Отчеты ужасали и удивляли одновременно.

Норманн Кох остался жив, хотя от него теперь осталась лишь половина, но врачи гарантировали, что эту половину они спасут. Я на месте Коха выбрал бы смерть, но, судя по всему, решать ничего сейчас он не мог, потому что его состояние было нестабильным и тяжелым. Кто-то потерял ногу, кто-то руку. Все, кто соприкоснулся с шаровыми молниями, погибли. Слушая эти отчеты, я размышлял вовсе не о том, о чем меня спрашивали, не о полете и не о том, как удалось выжить.

Интересно, - заторможено думал я, - откуда появляются шаровые молнии на Земле? Быть может, когда во время грозы атмосферу пронзают разряды, при некотором стечении обстоятельств идет пробой в ткани мироздания и тогда появляется шаровая молния? Оттуда. С третьего уровня подпространства. Я слышал, некоторые ученые считают такие молнии разумными, они способны менять направление движение, кого-то убивают, кого-то милуют. Быть может, эти сгустки энергии - жители глубин подпространтсва? Может быть, они разумны, может быть нет.

Была не моя очередь отвечать на вопросы, и я устало облокотил голову на здоровую руку. Когда уже нас отпустят отдохнуть?! Кажется, это никогда не кончится.

Как я потерял сознание, не помню.

Глава 4. Пленники Байконура

Я очнулся глубокой ночью. По парапету открытого балкона барабанили капли, холодные порывы ветра то и дело врывались в комнату через приоткрытую дверь. Я лежал под теплым одеялом, а свежий, влажный воздух прояснял мысли.

Я вспомнил все. Свои ощущения, четкую последовательность событий, лица людей, вверивших мне свои жизни. Кажется, я помнил, как они менялись каждое мгновение нашего полета.

Странное ощущение четкости.

Комната озарилась далекой зарницей, но грома не последовало. Наверное, повернули прожектор на поле. Полная тишина, нет гуда разгоняемых двигателей, нет громыхания машин обслуживания, несмотря на то, что дверь приоткрыта. Странная, тихая ночь, и только капли барабанят по железу.

Хорошо, что я вырубился, сидеть на этом адском допросе было просто невыносимо! Я понимаю, что теперь будет долгое расследование. Из космоса на полосу 49 грохнулось ни что иное, как груда металлолома стоимостью в миллиарды долларов, и, прежде чем все забудется, нужно найти виноватого. Нужно определить, по чьей вине столь огромные вложения средств разом попали на свалку, утекли, не оставив после себя ничего.

Что-то будет теперь? Я спас их крейсер... нет, не так. Я спас остатки их экипажа, теперь Земля совсем озвереет, исходя желчью бессилия. Надеюсь, они не узнают, что у меня есть звездолет, ведь теперь у них нет собственного корабля, а лететь надо.

Что там, война? Почему никто ничего не говорит. Или говорят, я просто не в курсе? За эти несколько дней мне не довелось заглянуть ни в один доступный остальным источник информации, я совершенно не представляю, что происходит во Вселенной на самом деле.

Третий уровень подпространтсва. Там не может существовать ничего, кроме чистой энергии. Зачем же инженеры замахнулись на него? Для более быстрого передвижения? Вполне возможно. Для того чтобы вывести землян на принципиально другой уровень полетов? Провалилась ли эта попытка? Не уверен. Третий уровень нам оказался не по зубам, а вот второй - да. И мы достигли этого сами, без чьих либо подсказок или помощи. Нет, конечно, когда закончилась Вселенская Пьеса, Земле подарили теорию принципа энергетических проколов, оставалось применить ее и доработать. И вот теперь в нашем распоряжении второй уровень, а этим секретом владеет разве что Нуарто.

Я облизал губы - хотелось пить - медленно откинул одеяло и сел на кровати. Комната в номере гостиницы, на пол падают разрезанные балконной дверью, тени, плечо кажется деревянным - это обезболивающее. Перевязано запястье - ожог от напульсника. Жалко, что он сгорел, хорошая штука в конечном итоге, хотя он, скорее всего, оказался лишним и только навредил. Хотя, если подумать, на третьем уровне никто кроме меня не смог шевелиться, неужели, это все он? Теперь никогда не узнаю.

Я встал, накинул отельный халат и осторожно заглянул в соседнюю комнату, разглядывая спящего Стаса. Дядя не раздевался, дремал, положив согнутый локоть под голову поверх покрывала. Всегда в готовности оказать мне помощь, мой ворчливый ангел хранитель, несметное число раз спасавший мою непутевую жизнь. Ненавижу врачей, и Стас единственный, кто доказал: он может мне помочь и будет это делать, приняв решение сам, даже если я буду против.

В общей комнате я напился из графина, посидел в кресле, ощущая некое непонятное мне смятение. За окнами опять сверкнуло, дождь усилился.

Гроза. Все-таки это гроза.

Хотелось разбудить Стаса, поговорить с ним - я чувствовал, что сейчас не усну. В голове хаосом метались воспоминания, чувства, мысли; нужно было поделиться с кем-то соображениями и страхами, но будить утомленного дядю было верхней степенью эгоизма. Кто знает, как давно он уснул? Кто знает, сколько вообще прошло времени с тех пор, как мы в облаке взрыва уронили Эверест на планету? Стасу и так из-за меня досталось, пусть себе спит.

Я плеснул в стакан виски, подвигал его по столу и отстранился. Сейчас лучше не пить, алкоголь с лекарствами всегда плохо совместим, а успокоиться можно и по-другому.

Я поднялся, прошел в комнату, вытащил сигарету из пачки и шагнул к балкону.

Сверкнуло, затрещало, словно у меня перед лицом закоротило проводку, и в комнату вплыла сверкающая, шипящая сфера, покрытая протуберанцами.

Я успел испугаться, успел отступить на шаг, но шаровая молния устремилась мне прямо в лицо, и когда она прикоснулся к коже, жуткий высоковольный разряд прошел через мое тело. Сознание угасло молниеносно.

Стас проснулся не от звука, а оттого что в носу засвербело, будто в него набили шерсти. Он продрал глаза и подумал, что в соседней комнате, наверное, что-то упало, потом решил, что ему снился сон, но утомленный разум не смог соотнести дрему и реальность. Нос чесался неимоверно. Стас зевнул. Он не спал больше суток, приглядывая за состоянием Антона, сидел подле постели, ожидая сам не зная чего.

Он знал лишь в общих чертах, что произошло на Эвересте, никто не посчитал нужным поставить его в известность и даже попытка перейти к рукоприкладству с Тверским ни к чему не привела. Полковник лишь обронил, что корабль почти полностью разрушен, а экипаж вернулся на Землю по чистой случайности. И этой случайностью, несомненно, был капитан корабля Ворон - Антон Доров. Это он посадил корабль на Землю, Стас знал.

Серьезный поступок серьезного человека. Врач никогда не сомневался в своем племяннике и по праву гордился им, но сейчас он стал гордиться им еще больше, потому что Антон вернулся сам и еще кого-то спас. Это дорогого стоило!

Врач снова глубоко зевнул, чуть не свернув себе челюсть, и встал, потому что раз уж он проснулся, следовало проверить больного. Так, на всякий случай.

Этот всякий случай (а может быть Титрин, скользнувший вдоль лица врача) и спас той ночью Антону жизни. Когда Змей зашел в комнату и увидел лежащего на полу племянника, он первым делом заорал, требуя медицинской помощи, а дежуривший у двери охранник не стал мешкать.

Потом Стас кинулся к Антону, прислонил пальцы к шее, прислушался, но тот не дышал. Внешне Доров был цел, ничего не давало врачу подсказку, почему у племянника могло остановиться сердце, но врач тогда об этом и не думал. Он несколько раз с силой надавил тому на грудину, пытаясь запустить мотор, вдохнул в его легкие воздух, а потом внезапно вырвал из торшера провод, раскрутил пару и прислонил ее к коже племянника. От короткого импульса тело выгнулось, забилось в судорогах. Опять непрямой массаж сердца и воздух в легкие. Прислушаться. Тишина.

-Дыши же, Антон! - прорычал Стас и снова прислонил провода к груди племянника...

Дверь распахнулось, с грохотом ударила о стену, ярко, ослепляя, вспыхнул свет.

- Здесь остановка сердца, - взмолился Стас, прислушался - вроде есть дыхание?

Его отпихнули; худощавый, похожий на подростка врач быстро раскрыл чехол, прижал к груди Дорова прибор портативного медицинского центра.

-Есть пульс, нитевидный, дыхание слабое, давление шестьдесят на тридцать, ничего, выкарабкается, - скороговоркой проговорил он, поглядывая на застывшую вокруг охрану. -Срочно мне сюда каталку, забираем его.

Потом Антона увезли, оставив дверь открытой, но Стас так никуда и не вышел. Он просидел на полу у открытой балконной двери до самого рассвета, не замечая, как заледенели от холодного сквозняка руки. В душе была пустота. Он чуть не потерял... сына? Друга? Брата? Часть себя!

В шесть утра пришел Тверской. Заслышав чьи-то шаги, Стас нашел в себе силы встать и усесться в кресло в гостиной. Не хотелась выглядеть жалко. Закурил.

-Жив твой племянник, - с порога сказал полковник. - Поражение током, вот что его убило.

-Чего? - уточнил Змей, глядя, как Тверской устраивается в кресле напротив и тоже закуривает сигарету.

-Его ударила молния. Таково заключение экспертов. Ночью на территории космопорта зарегистрированные резкие магнитные вспышки, которые вывели из строя многие наши навигационные системы...

-Вот это меня меньше всего сейчас волнует, в каком состоянии сейчас Доров?

-В удовлетворительном, но без сознания. Впрочем, это дело времени. Через пару дней придет в себя.

-Мозг не поврежден?

-Поврежден, - неприятно улыбаясь, согласился полковник. - Не надо так смотреть на меня, вам не идет, Станислав, ничего непоправимого не произошло. Доров уже приходил в себя, ничего не помнит. Амнезия. Когда очухается совсем, будем смотреть, насколько глубокая, а пока непонятно. В целом, я думаю, он придет в норму, поговаривают, Антон и не человек уже вовсе. Это так?

-Больший человек, чем вы, полковник, - процедил Стас.

-Ну-ну, - Тверской хмыкнул, пододвинул к себе стакан с виски. - Ваш?

Змей отрицательно покачал головой. Полковник понюхал, потом выпил залпом.

-Чего добру пропадать, - пояснил он свои действия. -Сам ночь не спал с вашим племянником. Не находите, это очень странное совпадение?

-О чем вы? - уточнил Стас.

-Станислав Юрьевич, вы готовы послушать о том, что произошло там, на корабле? Я могу рассказать, но с одним условием: скажете, зачем Доров мотался в центр регистрации сделок? Он купил себе корабль?

-Антон мне не отчитывается, - отмахнулся Стас, чувствуя, что моментально взмок. - У него друг в соседнем городке...

-Да ладно заливать! - Тверской затушил в пепельнице сигарету. - Земля оказалась в весьма щекотливой ситуации: мы гарантировали, что предоставим Нуарто корабль, и должны держать марку. Вместо этого по чьей-то глупости, незнанию или просто в результате стечения обстоятельств, лишились боевого крейсера. В распоряжении Земли только грузовые лизинговые корабли, которые курсируют между планетами, а это совершенно не то. Единственный боевой корабль, отвечающий всем требованиям, корабль, на конструирование которого ушли годы и бесконечные средства, мы потеряли. Сейчас мы можем наштамповать таких крейсеров, как Эверест, методика отработана, а недочеты учтены, но все это требует времени, которого у нас нет. Уже через четыре месяца со стапелей сойдет еще один корабль, надеюсь, он будет еще более надежен и технологичен. А пока вся надежда на Дорова. Если ему продали звездолет, это спасет нас. Поверьте, Стас, Доров Земле не нужен, пусть себе живет, если не хочет летать. Мы выкупим у него корабль за любые деньги, ведь сейчас это принципиально важно.

-Что произошло там, в космосе? - уточнил Покровский, игнорируя уговоры полковника.

-Они погрузились до третьего уровня подпространства, - сообщил шеф безопасности Байконура. Стас чуть не поперхнулся собственной слюной.

-Вы что, с ума все посходили? - уточнил он.

-Мы испытывали новую установку подпространственной стабилизации, и испытания прошли с переменным успехом. Там, на третьем уровне из конца в конец курсировали сгустки энергии - шаровые молнии - образования неизученной природы. Они проникли на Эверест и разрушили большую часть внутреннего оборудования. К тому же немного не хватило экранов стабилизации, через девятнадцать секунд после входа нарушилась реальность внутри корабля, начали проходить хаотичные процессы преобразования молекул. Невероятно ценные результаты, повезло, что Доров смог вытащить корабль и посадить его. Мы получили бесценный опыт, но вот совпадение: там, на третьем уровне, шаровые молнии убили многих, превращая их в обугленные тела, а ваш племянник уцелел. Нет, он не единственный, уцелели и другие, но только его нашли через сутки пораженным электрическим током. В результате мощного удара у Дорова наблюдался паралич нервной системы и остановка сердца. Это вы здорово придумали с проводом от розетки, хотя не исключено, что наш специалист успел бы оказать необходимую помощь. Все же Антон пребывал в состоянии клинической смерти около четырех минут, не так уж и много.

Какой же вывод могу сделать я? Образования из третьего уровня подпространства пытались прикончить вашего племянничка, Док.

-Какой-то бред, - проворчал Стас.

-Вы бы видели, что там творилось на Эвересте, пространство взбесилось! Нам повезло, что все материалы, замеры и записи остались целы. На этот счет была разработана новейшая методика защиты полученных экспериментальных результатов, а вот систему автоматического прерывания прыжка в случае начала искажения пространства мы не сделали. Сейчас лучшие умы Земли думают, как доработать стабилизатор. Это был очень полезный полет, но мы не успеваем справиться с поставленной задачей. Через одиннадцать дней корабль Земли должен стартовать к Нуарто.

Стас лишь пожал плечами:

-Это ваши проблемы, я ничего не знаю.

-Сейчас мы с тобой говорим по-хорошему, Док, - Тверской наконец-то отбросил вежливость, глядя на врача откровенно враждебно, - но пока твой племянник отдыхает в полукоматозном состоянии, у нас есть время, и я могу начать спрашивать совсем по-другому.

-Полковник, иди ты со своим угрозами ко всем чертям. Я не первачок, чтобы меня запугивать. Хочешь под пытками услышать ответы - слушай, услышишь много нового о себе.

-Да я и не сомневался. Ладно, Покровский, не горячись. Я все равно узнаю подробности в ближайшие сутки, и тогда мы все вместе будем говорить. И совсем по-другому. Ты будешь делать то, что тебе скажут, потому что любишь свою семью. Дочь, жена, и не важно, что вы в разводе и Света не хочет тебя видеть, а Юля ненавидит, вменяя тебе предательство? Помнишь, как ушел, идя на поводу у своей слабости, Док? Как оставил дочь, когда был ей нужен? Все это не важно, ты же не подвергнешь их жизни опасности?

-Тварь! - Стас сплюнул на красивый бежевый ковер.

-И Доров будет делать, что скажут. Я ведь найду его жену, куда бы он ее не спрятал, тем более что он сам сейчас не помнит, где она.

Полковник хохотнул и вышел, а Стас так и остался сидеть в напряженной позе. Потом достал сигарету и закурил. То, чего больше всего боялся Антон, началось.

Я очнулся в комнате с приглушенным освещением под монотонный писк каких-то медицинских приборов. В голове стоял полный хаос, тело было вялым и липким от холодного пота.

-Пить, - едва слышно даже для самого себя попросил я, и тут же рядом с кроватью кто-то завозился.

-Сейчас, - меня приподняли и влили в рот несколько глотков воды. Я никак не мог сфокусировать взгляд, хотелось снова уснуть, но я силой воли не давал себе это сделать.

-Где я? Что случилось?

-Ты в медицинском центре объекта Байконур, не волнуйся, теперь все будет хорошо, тебя ударила молния. Засни снова, сейчас отдых тебе лучше всего поможет.

-Кто ты?

Молчание. Долгое, тяжелое, такое же тяжелое, как и мое осознание.

-Ты не помнишь? Я твой дядя...

-Станислав, я помню, но все так смешалось... отрывками. Так тяжело, словно это не моя память.

Вздох облегчения.

-Все придет, Антон, я расскажу тебе все, что знаю, чтобы тебе было проще. Остальное будет всплывать, словно вспышка, словно озарение. У тебя амнезия, судя по всему, не очень тяжелая. Не пытайся напрягаться, воспоминания будут приходить с ассоциациями.

-Меня зовут Антон?

Опять молчание.

-Ах, да, помню, Антон Доров, а у тебя прозвище - Змей. Мне тридцать четыре... тридцать пять лет?

-Тридцать два.

-Вот черт!

-Антон?

-ДА!

-Сколько будет семь умножить на шесть?

-Никогда не знал таблицу умножения... сейчас... 42? - это был вопрос.

-Да.

-Я посчитал, не вспомнил, что у меня в голове, цифры путаются?

-Ты раньше отлично считал, Антон, мог высчитать курс корабля, не уступая в скорости компьютерным системам. Сколько будет корень квадратный из 14 тысяч?

-Не знаю... даже не представляю, как сосчитать, но я не помню, чтобы я это умел. Раньше я хорошо видел? Зрение вернется? Почему у меня не двигаются ноги, это паралич?

-Тихо, тихо, - Стас взял меня за руку, - не надо паники. Все это временно, уже через пару дней ты будешь ходить и бегать. Мы поставим тебя на ноги...

-Плечо болит...

-Сейчас позову медбрата, тебе сделают обезболивающее...

-А ты, ты же врач?

-Я здесь никто, Антон, огромного труда мне стоило убедить их разрешить сидеть около тебя сиделкой, а то в номере совсем скучно. Подожди немного...

-Спасибо.

И я уснул, а когда проснулся, зрение полностью восстановилось. Плохо двигались ноги, и пальцы левой руки не шевелились. Впрочем, врачи заверили меня, что это всего на пару дней.

Еще улеглись мысли, против слов Змея, я проснулся самим собой, почти не ощущая провалов в памяти. Пожалуй, я не помнил последние пару недель, но Стас вкратце рассказал мне о том, что произошло. Судя по опасливым взглядом он ожидал, что я буду нервничать из-за произошедшего, но, признаться, мне было все равно. Главное, моя жена в безопасности, а то, что я не помню, куда отправил ее, лишь на руку. Так Тверской не сможет выяснить правду.

Единственное, что меня угнетало - невозможность дать Нате весточку, чтобы она убегала дальше, ведь Тверской в любой момент мог подрядить свои службы на ее поиски. Кто знает, какие технологии ныне в распоряжении Земли? Я слышал, когда бороздил космос, о приборах, способных разыскивать конкретные цепочки ДНК, а в этом случае нас ничего не спасет.

Теперь я был готов отдать Тверскому корабль. Если то, что он сказал - правда, и им нужен только линкор, пусть забирают, к черту все! Это самый лучший вариант из всех, что у меня есть.

На третий день Тверской пришел довольный, помахивая планшетом, уселся на стул и прямо в палате закурил.

-И мне дай, - попросил я.

-Тебе не положено, ты у нас государственный преступник.

Стас встал, вздохнул и собрался выйти.

-Далеко не уходи, Станислав Юрьевич, - напутствовал его полковник. - Наш разговор долгим не будет. Вообще, можешь остаться, это разумно.

Змей замер около двери.

-Мы наконец-то зафиксировали твое проникновение, Доров, на закрытый объект Х73. Ни на минуту я не усомнился, что это может быть совпадением. Слушай, как все было виртуозно сделано, на высшем уровне? Откуда такой профессионализм? Браво. Если бы ты только не сглупил с этими славными девчушками... Я побеседовал с ними, они передавали своему спасителю горячие благодарности - это я так интерпретировал их ужасный рассказ о призраке-убийце, выскочившем из леса. Ты же знаешь, у страха глаза велики, они думают, ты и их тоже убить хотел.

Но вот я натолкнулся на необычайно интересную строчку...

Он повернул планшет ко мне:

-Доров... линкор четвертого класса! Линкор! Здесь не указывается цена, это конфиденциальная информация, но наверняка покупка не из дешевых. Откуда у тебя столько денег, Доров? Хорошо живут лощеные богатеи, покупают военные космические корабли. А сколько раз тебя просили приобрести Земле маленький военный флот?

-Я всегда честно подвал заявки и делал ставки, - буркнул я.

-Только тебе почему-то отказывали. Может, перед тем, как подавать заявки, ты посылал предупреждение, чтобы их не удовлетворяли? Ты предал свою Землю, ты даже не солдат, ты - никто, но возомнил о себе черт знает что! Не думай играть с нами, Доров, я посажу тебя и твою жену пожизненно как государственных изменников!

-Ты ведь не угрожать мне пришел, полковник? - уточнил я.

-Да, сейчас сюда принесут терминальный модуль, свяжешься с портом приписки твоего линкора, и отдашь приказ в кротчайшие сроки перегнать его на Землю. Здесь переоформишь корабль на нас и вали восвояси. И помни свое место, щенок!

Он встал и вы шел. Мы со Стасом переглянулись.

-Я сделаю, что он скажет.

-Сделаешь, - эхом отозвался Змей. - Мы плотно засели, и ты, и я сделаем все.

Больше мы не сказали ничего, кабинет не мог не прослушиваться. Тем же вечером я отослал приказ перегнать корабль на Землю и посадить его на указанную полосу космопорта Байконур. Ответ мне пришел почти без задержки; компания, у которой я базировал линкор, была дисциплинирована до безобразия.

"Корабль РДС35098356 будет переброшен на Землю в течение двадцати семи планетарных часов".

Оставалось посмотреть одним глазком на мое приобретение, передать его Земле и надеяться, что удастся выкрутиться.

На следующий день Стасу разрешили на коляске вывезти меня прогуляться в небольшой садик при больнице. Врач молчал, пока катил меня по дорожке, но я и без него понимал, что в кресле наверняка установлен микрофон. Удовлетворившись удаленным уголком, Стас помог мне встать, и медленно повел через кусты.

-Нас наверняка снимают, - сказал я.

-Других вариантов не имею, - врач пожал плечами. -Сейчас сядем в этих стриженых "фикусах", есть вероятность, что нас там не разглядят.

-Тебе уже выдвигали требования?

-Пока молчат, - дядя закурил и сунул мне в рот сигарету, потом бросил на землю подстилку и помог сесть. Я поежился: пахло подступающим снегом, мокрой ледяной землей и опасностью.

-Вчера твой линкор приземлился, красавец, я даже попялился на него немного, - сказал Стас. Раза в полтора покрупнее Ворона, но очень эргономичный.

-В живую наверняка красивее, чем на изображении, он должен быть похож на волну.

-Именно так, его почистили перед продажей, он в идеальном состоянии. Наши мучители бросились сразу его обследовать, наверное, сегодня же и переоформят. У них осталось совсем мало времени, чтобы освоить системы, доработать устройство и набрать новый экипаж - от старого почти ничего не осталось, да и для такого корабля нужно народу побольше.

-Я бы справился с ним и в одиночку, - отозвался я. - Раньше.

Дядя тактично промолчал и сказал совсем о другом, о том, что больше всего его беспокоило:

-Будем надеяться, после подписания документов мы станем не нужны. Этот полковник - тот чеще подонок, играет совсем уж не честно!

-Ты так не хочешь лететь? - уточнил я. Мне было интересно, я никогда не забывал смутной тоски по космосу, которая мучила меня все эти годы на Земле. Неужели это только у меня?

-Не знаю, Антон, - Стас помедлил. - Ты помнишь, что чувствовал там, в космосе на Эвересте?

-Помню, - согласился я.

-И что же? - этот вопрос был задан с такой жадностью, что я вздрогнул.

-Я чувствовал себя на своем месте, Змей. Я... чувствовал себя кораблем и посадил его так, словно управлял не многотонной тушей, а собственным, пусть и израненным телом.

-Ты капитан, - сказал Стас и замолчал. Больше не нужно было слов, эта фраза все сказала.

-А ты врач космического корабля, - наконец предпринял я попытку.

-Я - врач. Я врач здесь или там, это совершенно не важно. Я не знаю, хочу ли лечить здесь или там, где буду нужен меньшему числу людей, но и ответственность за все ваши жизни возьму на себя. Разом.

-А тут нет ответственности?

-Тут нет привязанности, я лечу незнакомых людей, они проходят через мои руки десятками, не оставляя на душе зарубок. Поверь, их там и так слишком...

-Я всегда хотел вернуться, даже когда проклинал космос, - твердо ответил я.

-Да, знаю.

Этим вечером мы со Стасом напились крепко, а Тверской так и не пришел. Он не торопился переоформлять корабль, но, выпив полбутылки скотча, я, признаться, не придал этому никакого значения. Впрочем, даже если бы и придал, ничего не изменилось бы. Мы с дядей были пленниками, узниками Байконура, покладистыми и готовыми на все. Ну, почти на все.

Прошло три дня с момента прибытия линкора на Землю. Тверской приходил пару раз, расспрашивал, что нужно улучшить на корабле на мой взгляд. Я не был польщен его визитом, мне была неприятна эта фигура, как может быть неприятен враг, превративший твою жизнь в ад. Я при случае с удовольствием придушил бы полковника, но пока еще был не очень-то в форме. Плечо заживало хорошо, я встал на ноги с кресла-каталки, но никуда не делись вялость в теле и быстрая утомляемость.

На прямой вопрос Тверского я ответил, что устанавливать на линкор надо первым делом оружие. Все шахты ракет, все турельные батареи, все пустует - ни один корабль вам не продадут с заряженными оружейными отсеками. Нужно было усиливать его боевой группой легких истребителей, ведь военное положение означало, что кораблю придется воевать, а как будет воевать корабль без хорошей поддержки?

Будь корабль приколот в доках одной из торговых планет, я бы попросил установить отстреливаемые одноразовые усилители впрыска, чтобы в случае смертельной опасности корабль мог единоразово выработать мощный форсаж и уйти из-под выстрела. Такие вещи никогда не бывают лишними.

Тверской слушал меня в пол-уха, и я сразу понял, что он ждал от меня советов по перестройке интеллектуальных систем корабля. Полковник знал, что я летал на полуразумном корабле, но неужели они взялись встроить активный модуль в линкор? На отладку его потребуются месяцы!

О своих наблюдениях я ничего не сказал, продолжая настаивать на оружии, потом спросил, когда будет переоформление линкора.

-Скоро, - отозвался Тверской хмуро. - А пока тебя выписывают. Вставай на ноги, Антон, таким квелым ты никому не нужен.

Весь следующий день я провел в спортзале, под надзором Стаса пытался привести свое тело в порядок. Вымотался до смерти, вечером напился и уснул.

Мы со Стасом почти не разговаривали, нам нечего было обсуждать, а говорить сердечно не позволяла прослушка.

Утром меня вызвали в медицинский центр, сделали пару каких-то уколов, потом отправили в другой кабинет - взяли кровь.

И с чего бы это такое внимание? - озадачился я.

После процедур я вышел на улицу и присел на лавку, раздумывая о том, что сегодня опять придется тренироваться. Тело охотно шло на поправку, и была надежда, что за пару дней я окончательно восстановлюсь.

-Доров? - из-за угла вынырнул Тверской. Был он, как обычно, в своем сером костюме, развязный, свободный, присел рядом и закурил.

-Чего хотел? - неприветливо уточнил я.

-Хорошие новости, я нашел твою жену.

Внутри все оборвалось.

-Ты отправил Нату на заброшенную резиденцию Родеррика Стерта, твоего старого друга, убитого андеанцами. Было это умно. Оказывается, этот участок с домом был записан на подставное лицо, но выкуплен тобой. Очень ловко, пришлось экспертам здорово потрудиться, чтобы это выяснить! Давно не встречал таких хитроумных манипуляций с финансами. Конспиратор!

-Спасибо за помощь, теперь моя семья воссоединится, - натянуто ответил я. - Когда переоформят корабль?

-Это невозможно, - хмыкнул полковник, глядя на меня насмешливо. - Понимаешь ли, наши юристы ничего не смогли сделать. Ты сам подписал договор, ты его хоть читал?

-А что там? - деревянным голосом спросил я.

-Ты купил корабль для личного пользования. Он не может быть перепродан никогда, только утилизирован. Даже передать его невозможно, так как управление РДС35098356 - видал, я уже все циферки запомнил, столько в ваших документах копался - должен быть пилотируем Антоном Доровым. Так что поправляйся, капитан, - слово "капитан" он выплюнул с презрением, которое невозможно было не заметить. - Мы летим.

-Мы? - хрипло уточнил я.

-А ты что думал? Экипаж в сборе, я, так уж и быть, покомандую абордажной группой и побуду твоими личными мозгами. Я - твой ум, совесть и сдержанность, а то ведь натворишь дел. Кстати, ты даже не знаешь, насколько был прав на счет семьи! Мне Натали рассказала, что вы всегда мечтали вместе улететь в космос, и я подумал: а почему бы и нет? Девочка ведь лейтенантские погоны носит, в отличие от тебя, она профессиональный пилот, хотя и не имеет боевых вылетов... Будет вторым пилотом.

-Она беременна, ты в курсе?

-А ты не расчувствовался, я смотрю, - хмыкнул Тверской. - Удивлен. Я думал, ты хуже собой владеешь. Я ей все честно рассказал, как Земле нужен этот вылет, как это важно для тебя, как ты рвешься в космос...

-Падаль...

-... и она все поняла. Девчонка тебя очень любит, Доров, редкая женщина пойдет на аборт ради того, чтобы быть рядом со своим мужиком.

Я встал, сжал в руке окурок, не чувствуя боли от жгучего уголька. Внутри взорвалась пустота, которая эхом ударов сердца стучала в висках.

-Я сделаю все, что скажешь, только отмени все это...

-Поздно, Антон, теперь тебя ничего не держит. Она уже сделала аборт и проходит реабилитацию. Через два дня приедет сюда.

-Признайся, ты заставил ее силой!

-Глупости говоришь, она пошла в клинику сама и сделала аборт, ей никто не угрожал. Не морочь себе голову, теперь все будет просто отлично. Наши эксперты сделали полный слепок твоего корабля для тренажера, госпожа Дорова полетает пока на нем, чтобы обрести хоть какие то навыки. Ясное дело, что учиться подобному пилотированию надо месяцами, но у нас нет этого времени. Думается, ты научишь ее тому, что она не подхватит на лету. Да ты бы радовался, дурак! Тебя ничего не держит, ты сам говорил, что в космосе на своем месте, вот и отправишься туда, где ты нужен. И даже жену не потеряешь, она будет все время с тобой. Я постарался максимально облегчить твою участь, но мне не разрешили набрать твою старую команду. Вон, Дока можешь взять с собой, Покровский, словно покладистая болонка, предан тебе всей душой и телом.

-Я не полечу, - сказал я отстраненно. - Ты совершил ошибку, заставив мою жену сделать аборт.

-Она сама, - встрепенулся полковник.

-Тем хуже для нее. Я никуда не полечу, и завтра же подам на развод. У тебя не осталось рычагов давления на меня, Яр, иди ты...

-Не скажи, ты же не хочешь, чтобы я что-то сделал с семьей Покровского? Ах ты, неблагодарный сопляк! Для тебя все управление старалось, чтобы отмазать от убийств, чтобы жену твою найти и семью объединить, а ты мне тут препираться вздумал?! Ты полетишь, еще как полетишь, или я расскажу, по чьей вине Покровскую мать переехал грузовик, а Покровскую дочь продали сутенеру в Турцию.

Сделав над собой огромное усилие, я разжал кулак. Пепел и раздавленный окурок упали на асфальт.

-Так то лучше, мой дорогой. Завтра тебя допустят на корабль, так что осваивайся.

-Я полечу если... - чеканя каждое слово, прорычал я, - моя бывшая жена останется на Земле. Видеть ее не желаю!

-А я думал, ты попросишь еще кого-нибудь из своей прошлой команды в группу, - хмыкнул Тверской.

-Я не готов подвергать кого-то из друзей тому, что вы сделали со мной, - равнодушие в голосе далось мне с неимоверным трудом.

-Ты снова удивил меня, Доров, в какой-то момент показалось, что ты попробуешь дать мне по роже. Очень хорошо, что ты понимаешь все правильно: ничего не изменится. В вопросах государственных задач нет плохих или хороших методов, есть только цель и результат.

-Это грязно, не стоит посвящать меня в свое дерьмо.

-Ну конечно! Ты же у нас такой герой! Спаситель. У тебя своего дерьма в душе хватает, вот что я тебе скажу. Натали полетит, потому что у нас нет хорошего пилота. Даже второго. Да и первого тоже нет, если не найдем, думаю, придется привлечь Рика Ирина.

-Не вмешивай туда наших, не ломай чужие жизни, - почти взмолился я. - Ты и так уже наломал...

-Только цель, Доров, и результат, - полковник развернулся. -Сейчас тебя вернут в гостиницу, так что не скучай.

Поднявшись на бесшумном лифте, я твердо прошел по коридору, у номера 2111 с одного точного удара вырубил охранника, взял у него пистолет и, развернувшись, пошел прочь. Надеюсь, Стас не слышал, что происходило за дверью его номера и, надеюсь, он не пойдет за мной. Ни к чему. Я ни с кем не готов делить хаос и смятение, я не хочу, чтобы он видел, как я теряю над собой контроль.

Чем же я руководствовался на тот момент?

Яростью. Пониманием, что меня и пальцем не тронут. Почему? Очень просто! Единственный, кто имеет право поднять линкор с Земли, это я. Если не я, то никто. Корабль конфискуют сразу же, как только засекут. Видимо, таков мой контракт о покупке.

Прошла всего неделя с тех пор, как я купил линкор, но мир перевернулся с ног на голову. Калейдоскоп событий захлестнул меня подобно жуткому валу и стер все привычное; словно насмехаясь, отравил жизнь, но выжег все тепло из моей души, поселив там пустоту и отчаяние.

Я назову корабль не Надежда - ее у меня не осталась.

Я бы назвал свой линкор тем чувством, которое сейчас переполняет меня - Ярость - но линкор с таким именем погибнет в первом же сражении.

Я бы назвал линкор "Месть", но он будет обречен скитаться в космосе, пока не найдет свою погибель.

Свой корабль я назову "Шквал". Он будет обрушиваться на врагов так же, как все эти события вылились на меня; он будет стирать их в порошок подобно воде, гибкой и текучей, неуязвимой и беспощадной, потому что стихию невозможно победить или переиграть. От нее можно лишь бежать, надеясь на спасение.

Я ворвался в городишко Байконура, в глазах зарябило от вывесок, ресторанов, баров, лавочек; широкие улицы были полны посетителей, здесь заключались сделки, что-то покупали, продавали, играла музыка, устраивались представления для раззявивших рот инопланетных гостей. Ревели медведи на цирковом шоу животных, высокий разноцветный купол цирка врезался в небо, поднимаясь над приплюснутыми торговыми зданиями. Земля продавала то, что могла продать чужакам: свой колорит.

С приглушенным гудом в небе над нашими головами блеснула искорка: взлетел очередной корабль. Системы космопорта глушили звук, иначе жить в окрестностях Байконура было бы невозможно. Корабли садились, взлетали, прорываясь через низкое, словно отекшее от нескончаемых тяжелых туч, небо; на улицах в полумраке было много народа. Я бездумно пробродил по городу до ранней в это время года темноты, пытаясь вышагать свое отчаяние, потерять его на одной из многочисленных улочек, оставить в одном подсвеченных лазерными сетями, баров.

Я набрался почти до беспамятства и совсем утерял остатки разума, от чего, когда высланная меня вернуть обратно в номер команда во главе с полковником, объявилась, я без заминки достал пистолет. С секунду охваченный дурманом разум размышлял над тем, не перекинуть ли мощность в режим поражения, но меня все же остановила мысль о том, что я не убийца.

Сместившись в сторону, я открыл беглый огонь по Тверскому, с одной лишь целью - отомстить - потому что причиной всего, что произошло со мной за эти дни, несомненно, был именно он.

Заметались вокруг праздно гуляющие люди и гости Земли, закричали в испуге, пытаясь скорее убраться подальше от выстрелов, перекрывающих своими хлопками крики и топот. С полковником было еще четверо охранников, никто из них не решился стрелять, а я, словно, как и раньше, нашел в себе умение предугадывать события чуть наперед. Я стрелял в прорехи между телами еще до того, как они появлялись, и один за другим охранники падали, парализованные мощным оружейным импульсом.

В какой-то момент я потерял Тверского из виду, а потом он возник прямо передо мной, словно из-под земли. Выстрел почти в упор странным образом не возымел ожидаемого эффекта; полковник как-то увернулся, луч чиркнул его по правому плечу, разом парализовав руку. Через секунду Яр мощным ударом ноги выбил пистолет и, крутанувшись по инерции, другой ногой подсек меня, уронив на покрытие. Странно, но я не смог с ним справиться. Успел только ударить, ощущая ту ярость, которая обычно ломала кости и могла переломить железный прут, но нагнувшийся Тверской с легкостью принял сокрушительный удар на предплечье, словно отведя от себя смертельно опасный импульс, а потом аккуратно, без единой зуботычины, развернул меня и защелкнул за спиной наручники. Посидел, придавливая своим весом к асфальту и переводя дыхание, потом сказал даже как-то благодушно:

-Ну, ты и набрался, дружище! Хотя стреляешь зачетно. Всем разойтись! Все нормально! Управление безопасности Космпопорта. Ну, что столпились?! Представление окончилось!

Глава 5. Взлет

Я был предельно собран. Все прошедшие дни, чтобы ни о чем не думать, и не придаваться ненужным чувствам, мы со Стасом провели на Шквале, исследуя его. Я самолично облазил весь корабль, гонял команду из угла в угол, засекая время и пытаясь запомнить, сколько нужно секунд, что бы пройти тот или иной коридор.

Линкор был громадным, четырехпалубным, хотя и самым маленьким в своем классе. На нижних деках располагались веерным типом грузовые отсеки, отсеки орудийных секторов и прочие складские и ремонтные помещения. Эта птичка могла вместить в себя эскадру легких суборбитальных истребителей, численностью в тридцать машин, но сейчас эти камеры пустовали, как и прочие склады. Земля не особенно стремилась вооружить корабль, направляющийся на войну. Под главной палубой таились огромные пространства, в которые можно было загрузить до шестисот ракет, запасные отсеки для батарей турелей просто потрясали; генераторы, установленные для быстрой подзарядки защитных экранов, поражали воображение своими мощностями. Этот корабль мог бы представлять собой огромную военную мощь, но по моим прикидкам его загрузили разве что на четвертинку, так, отплеваться от незадачливого преследователя. Я недоумевал, но оставлял все сомнения при себе.

Третья жилая палуба была заселена разве что на пятнадцать процентов. Линкор четвертого типа нес на себе до трехсот человек абордажной команды, хотя для управления им было достаточно и трех десятков. Десантники, как и истребители, на нашем линкоре не были предусмотрены, и гигантские коридоры пустовали, уходя похожими на станции метрополитена высокими коридорами далеко вперед.

Земных инженеров занимало не вооружение корабля: они демонтировали и теперь устанавливали в сердце линкора собственную установку подпространственной стабилизации, загрузили в систему интеллектуальный модуль, который позволял общаться с кораблем звуковыми командами. Зачем они это сделали, мне было смутно ясно, но, скорее всего, специалисты пытались создать для меня привычную обстановку, резонно полагая, что чем ближе она приблизится по атмосфере к моему предыдущему кораблю, тем более эффективно я буду выполнять свою задачу. И все же создавалось такое впечатление, что земля снаряжает не боевой корабль. То есть не на войну, а для какой-то спецоперации - не для прямого столкновения с возможным противником.

Идея ускорителей, кстати, механикам очень понравилась, но технически ее воплотить не удалось, потому что спроектировать капсулы и предсказать их поведение не представлялось возможным без дополнительных испытаний. Согласитесь, поданный максимальный форсаж не должен был развалить или поджечь линкор, но чтобы провести ряд необходимых опытов, попросту не было времени.

Террор Тверского ослаб, нам дали (хоть и под надзором) завершить свои земные дела. На сколько я знаю, Стас подошел к этой проблеме как всегда обстоятельно: завещал своей дочери Юле клинику и все дела, деньги снял со счета и положил в ячейку в банке, оформив договор о выдаче определенной суммы один раз в месяц своей семье. Да, я искренне восхищался его выдержкой, но сейчас мы были друг другу как чужие. Каждый переживал происходящее сам и даже когда внезапно на борту появился улыбчивый и приветливый Рик Ирин - мой стародавний друг и коллега, сам родом из Канады - даже тогда ничего не изменилось, и партия в шахматы с ним не вернула мне прошлой уверенности.

Рик между делом рассказал, что у них с Мари родилась двойня, но когда ему сказали, что нужно лететь в космос, пилот не задумался ни на мгновение. Его никто не уговаривал, никто не заставлял. Жена была за него только рада (по секрету Рик смеялся, что он вусмерть надоел своей жене тем, что пытался лезть в воспитание их очаровательных малышек, а Мари была категорически против и хотела все делать самостоятельно).

-Она меня не пускала даже подгузник сменить! - шутливо пожаловался он. - Боялась, я - криворукий - сделаю что-то не так! Это высшая степень недоверия, Антон.

Я передвинул коня, вычеркнув его ладью из партии.

-Будь внимательнее.

-Да я то что? В общем, когда я сказал Мари, что надо слетать по военным делам, она послала меня... с миром, кажется, так говорят у вас в России.

-И даже не испугалась, что ты можешь не вернуться?

-А с чего мне помирать? - удивился канадец и поставил мне шах и мат.

-Черт знает что, - проворчал я.

-Раньше ты играл значительно лучше, - согласился Рик.

-Ошибка времени, - напомнил я.

-Ты считаешь, что я не вернусь? - уточнил он, но беззаботность с его лица не исчезла.

-Я боюсь этого. Сам посуди: мы нашли твой труп на палубе Ворона, а тебя самого на Эгиде среди сугробов. Судя по тому, что Земля так озабочена нашим элементом стабилизации, линкору придется много прыгать в подпространстве. А что, если это случится именно сейчас, мы снова попадем в измененную реальность, и тебя убьет к чертям собачьим?

-Если вы нашли мой труп (а в этом сомневаться не приходится), то, значит, это все равно уже случилось. На самом деле я уже попал в это самое искажение пространства-времени. Так чего дергаться?

-У нас в России еще говорят: береженого Бог бережет.

-От предначертанного не убежишь, - парировал канадец, - но я тебе честно скажу, мне совсем не страшно. Не уверен, что это вообще когда-нибудь случится.

-Эм? - я расставил шахматы на свои места, раздумывая, не сыграть ли нам еще партеечку, поднялся и налил себе в стакан минералки - пока я полностью не оправлюсь, Змей велел пить как можно больше безалкогольного. Оглядел уже в который раз каюту. Капитанские апартаменты на линкоре были сделаны с должным размахом, не то, что на Вороне. Двухкомнатный люкс, так бы я охарактеризовал помещение. Спальня, переборкой отделенная от широкой гостиной и по размеру сопоставимая с кают компанией Ворона; душевая и уборная. Холодильное отделение с большим выбором напитков, удобное рабочее место, на котором дублировались все показания из рубки.

-Я сторонник многомерности миров и событий, - отозвался канадец, чем вверг меня в ступор.

-Это еще что за ересь? - строго уточнил я.

-Ну, ты что же не хочешь, чтобы я выжил? - рассмеялся Рик и пододвинул пешку, приглашая.

-Естественно, - ответил я невпопад и сел напротив, но свой ход не сделал. - Естественно хочу, чтобы ты выжил, потому и завел весь этот мутный разговор.

-Не бойся проиграть, капитан, - подмигнул мне канадец. - Шахматы - игра тонкого расчета и потрясающего случая. Я слыхал, тебе здорово досталось, но я позабочусь о том, чтобы это не навредило.

-Это как? - удивился я.

-Элементарно. Присмотрю одним глазком, чтобы Антон Доров где-нибудь не просчитался, пока не войдешь в форму. Не бойся спрашивать меня и Стаса, сейчас мы уже подросли и готовы разделить с тобой необходимую ответственность. Вот увидишь, Антон, все получится. Ну же! Многомерность миров и событий. Я считаю, что мой труп не из этой реальности. Никак не из этой, из другой. В другом слое реальности я жил и там я умер, а здесь буду жить вечно.

-Если реальность не соответствует твоей логике, тем хуже для реальности, так? - усмехнулся я и тоже сделал первый ход.

-Что-то вроде того, - согласился пилот.

-Ох ты ж, Рик, - проворчал я. - Тут не знаешь, что делать со своей коротенькой жизнью, а ты собрался жить вечно.

-Вечно, Антон, вечно, в своих детях!

И осекся. Наверное, Стас ему рассказал, да я и не скрывал, просто не хотел об этом думать или говорить. Зачем умышленно наступать на больные мозоли? Только зря себя истязать. Нет, о подобных моментах в жизни лучше попросту не думать. Забыть.

-Значит, летим? - спросил я.

-Летим, Антон, конечно летим. Мне осточертела Земля, мне здесь не достаточно свободы, не хватает ощущения полета и... не достает настоящей дружбы.

-Что ты думаешь о нашем экипаже?

-Пока ничего, но знаю, что уже после первых минут полета все прояснится, - Рик развивал нашу партию ловко и уверенно. На доске еще были все фигуры, но я уже чувствовал его явное превосходство. - Кто на что способен, кто чего стоит. Учти, по началу нам придется все делать самим, а Змей в это время будет удобно сидеть в медицинском отсеке и слушать свою нетленную классическую музыку.

-Знаешь, ты пока не трогай Стаса, ладно? Он отстранился и имеет на это полное право. На него слишком сильно надавили. Устоявшаяся жизнь на Земле была ему дороже того, что нас с тобой ждет впереди. У него все было хорошо, а я своим звонком о помощи все поломал. Мне не к кому было обратиться, понимаешь? Рана военной боевой турелью - с такой абы к кому не пойдешь.

-Черт!

-Да, это я подставил его. Потому мне придется вернуть Покровского целехоньким на Землю как можно скорее. Чтобы хоть как-то сгладить...

-Эти уроды что врача другого не нашли? - Рик перестал улыбаться, все больше хмурясь, и ходы его стали резче, без подоплеки и вроде бы без подвоха.

-Такого квалифицированного, как наш Змей? Смеешься?

-Нам бы подошел любой другой, если только ты не собираешься снова попадать в плен и там умирать под пытками, - он одарил меня долгим, укоризненным взглядом.

-Было дело, но повторять - нет, спасибо, - я рассмеялся и "съел" его ферзя.

-Это как? - уточнил Рик, разглядывая комбинацию. - В начале партии?

-Не мухлюй, шельма, я знаю, что ты не отвлекся от шахмат ни на мгновение, - усмехнулся я. - Не делай вид, что расстройство за друга может что-то изменить, но ведь и я не имел права пропустить этот ход? Счет идет постоянно!

-На Эгиде под присмотром лернийцев я научился предсказывать на основании расчетов, - пожал плечами Рик. - Очень хорошо, что ты это помнишь.

-Очень хорошо, что ты на моей стороне, - отозвался я.

-Кто тебе сказал такую чушь? - встрепенулся канадец. - Я на своей стороне! Антон, не пытайся на кого-то положиться, все равно то, что предстоит сделать тебе, ты сделаешь сам. Ну, а в остальном мы подсобим. Ты не прав, Стаса не списывай со счетов, он все сделает правильно. Прорвемся! Не тяни с ходом, ходи!

-Дай решиться, - проворчал я. - Что ты думаешь об абордажной команде во главе с Тверским?

-Думаю, что Тверского одного было бы достаточно, чтобы у нас появились проблемы.

-Ты это сказал потому, что я именно это хотел услышать?

-Да.

-Давай, ты никогда больше так делать не будешь? - попросил я.

-Давай.

Ту партию я проиграл всухую.

-Тридцать один человек в команде. С Кортни Эс ты знаком, как и Фердинандом Порси. Кортни - связист. Ферди - навигатор.

-Аха, мои потеряшки...

-Еще ты мог видеть механиков, на корабле технического обслуживания двадцать один человек. Механики, энергетики, группа обслуживания двигателей. Готовить вам будет кок, зовут его Сенди Леделой, парень что надо. От него ничего не требуйте, он кроме операции "Суп с клецками" и "жаркое по-французски" ничего провести корректно не способен.

-Я думал, на столь серьезные вещи, как межгалактические вылеты, набирают людей многофункциональных.

-Не знаю ни одного хорошего повара, владеющего боевыми искусствами или умеющего закручивать гайки, - отмахнулся Тверской.

-Мда, - протянул я. - Чем еще порадуешь?

-Первый пилот - Рик Ирин, второй пилот - Натали Дорова. Ты рад?

Пауза.

-Понимая твою неприязнь, я уменьшил абордажную команду, нас будет всего трое. На шесть турельных отсеков, черт бы побрал эту нехватку кадров! Я все же настаивал на шестерых подготовленных боевых единицах, но мне отказали еще откровеннее, чем тебе. Док, он и в космосе Док, так что вроде все. Можешь познакомиться с моими ребятами, это те двое, что приходили за тобой в клинику. Тот, что пониже - Макс Изъян, но с ним лучше не шутить, он страсть как обижается, когда над его фамилией шутки шутят. А второй, тот самый, которому Док сломал нос, Анатолий Штоль.

-Что-то у обоих фамилии не очень, - проворчал я. - Мы на войну собираемся, а Земля боевой состав урезает? Нахрена нужна такая радость?

-А кто тебе сказал про войну? - уточнил Тверской. -Ты уши то развесил совсем, что ли?

-Яр, - я подступил к полковнику вплотную, взяв его за отворот ненавистного пиджака, - если хочешь, чтобы мы работали вместе, выкладывай все сразу!

Дело происходило на мостике, но присутствовал при этом только Тверской с его ребятами, да Рик. Натали так еще и не объявилась, я с ужасом ждал нашей встречи. Теперь я совсем уж был неуверен в своих чувствах, но одно знал наверняка: НИКОГДА. НЕ ПРОЩУ.

Вместо того чтобы ответить, Тверской лихо выломал мне плечо, и я с трудом успел повернуться, иначе он сломал бы мне запястье.

Отпустил и оттолкнул.

-Не позволяй себе лишнего, "капитан", не на квартирнике. Я скажу тебе все, что считаю нужным, когда сочту нужным.

Губы Изъяна тронула легкая улыбка, второй военный остался с непробиваемым равнодушием на лице. Рик спокойно сидел в кресле пилота, по сотому, должно быть, разу тестируя показания с двигателей, которых в линкоре было ажно восемь штук. Четыре маневровых и четыре маршевых. Серьезное и непривычное богатство. Рику нужно было в точности разобраться, как их балансировать, в какой момент подключать стабилизаторы, чтобы не завалиться на взлетную полосу в первые минуты полета. Он все время был занят делом, и в мои перепалки с Тверским не вступал, ясно давая понять: это совсем не его проблема. Возможно, если бы разборка переросла в драку, он бы и вмешался, и то вряд ли. В принципе, мне это на руку, пусть Тверской считает его ничего не значащей фигурой, отстраненной и не желающей конфликтовать. Если придется действовать против, все умения Рика станут для полковника неожиданностью.

-Тверской, выйдем? - предложил я.

-Рано мне с тобой выходить, Доров, вот поправишься так, что я не буду бояться свернуть тебе шею, и выйдем обязательно.

Он сощурился и, развернувшись, небрежно бросив:

-Завтра в семь утра все на корабле. Шо за дурное название для линкора "Шквал"?! Почти как "Шакал".

Кто-то из его двоих ребят загоготал, наверное, Изъян. По ощущениям, Анатолий понравился мне куда больше,

-Ты разобрался? - постояв немного в раздумьях, спросил я.

-Я то да, а ты? - уточнил Рик.

-Я хочу попробовать двойное управление, поможешь?

-Это как?

-Хочу провести свои испытания, что может эта кроха в условиях Земной гравитации.

-Погубишь корабль, - предостерег меня канадец. - Машинка заточена на маневры в космосе, не думаю, что ей когда-либо придется вести бой в атмосфере. Наша гравитация может развалить линкор на части, он ведь совсем не новый...

-Если Шквал покажет все, на что способен здесь, то я буду знать, чего от него можно будет ждать в космосе.

-А что на счет госпожи Доровой? - осторожно уточнил Рик.

-Попрошу ее удалиться, пусть смотрит и учится, пока взрослые работают, - твердо ответил я.

-Мы должны действовать как команда.

-Не с ней.

Мы помолчали.

-Плохое начало, не находишь?

-Сейчас я не могу с этим справиться, понимаешь? - я упрямо посмотрел на него. -Забудь! Лучше ответь мне, что значат слова Тверского? Мы летим не на войну, на какую-то спецоперацию, в которой оружие - не главное?

-А важна скорость, - поддакнул Рик, - если они так заморочились с монтажом подпространственной установки, значит, нам снова придется побывать, в той глубине, которая тебе не понравилась.

-Не хотелось бы, - помотал я головой.

-А мне любопытно, - хмыкнул пилот. -Но все же хотелось бы понять: зачем ты все это делаешь, зачем летишь? С угрозами в ваш адрес мне все понятно, но ведь есть и еще что-то?

-Да, у меня есть конкретное дело на Нуарто. Я же говорил, что просто так Вселенскую Пьесу Шадумскому не прощу, да и на остальных у меня тоже есть зуб. Как прилетим, первым делом подам прошение в суд присвоить авторское право на Пьесу мне, и пусть только попробуют отказать.

-Вот как ты замахнулся, капитан? - с удивлением пробормотал Рик. - Ну, посмотрим, что из этого выйдет. Завтра я помогу тебе в парном пилотаже, но если грохнемся на Землю - я не виноват.

И вот предвзлетная перекличка началась.

Происходило то же, что и на борту Эвереста, но ощущение было совершенно другим. Я изредка косился на напряженную спину Натали, она остриглась совсем коротко, под мальчика и теперь вовсе не была похожа сама на себя. Сосредоточенная до злости, с упорным, требовательным взглядом. Я сухо поздоровался с ней, она ответила так же и заняла свое место. Наша страшная встреча состоялась.

-Центр, я Шквал. Подтвердите разрешение на взлет.

-Шквал, я Центр. Взлет разрешаю.

-Внимание, внимание, общая готовность. Три минуты до взлета.

Вот сидит Кортни и переглядывается со мной. Она чувствует себя уверенно и ловит каждое мое слово, зная, что пока я рядом, чтобы ни случилось, мы сядем. Это опасная уверенность, но ее функция всего лишь связь и я не буду разубеждать американку.

Странная девчонка. Я бы на ее месте... ни за что бы не взошел на борт корабля после пережитого. Я помню ее ужас, растерянность и то ощущение беспомощности, которое никогда не забудется. И все же она здесь, хотя мне казалось, что после пережитого уже никогда не сможет себя пересилить. Но нет, переступила этот рубеж, и глядит своими выразительными глазищами из-под рыжеватой челки.

-Ты ей нравишься, - перед взлетом толкнул меня в бок Рик.

-Она мне тоже, - ответил я, хотя имел в виду совсем другое, потому что помимо ее страха, я помнил твердость и решимость, с которой она взяла себя в руки, когда впору было сходить с ума. Нет, на эту девчонку я был готов положиться, хотя и понимал, что некоторые задачи ей не по силам. Придет время, и характер подкрепиться знаниями и умениями, тогда она станет незаменима.

Фердинанд Порси тоже неплохо показал себя в прошлый раз тем, что выжил, хотя он и не знал, что делать, но вытянул счастливый билет и это его второй полет. Его руки уже не дрожат, мужчина уверенно вбивает в компьютер вектора взлета. Он тоже справился с собой, хотя мне кажется, что их обоих вдоволь намучили ночные кошмары, в которых раз от раза все повторялось.

А вот сидит Рик. Этот - вообще отдельная история. Он похож на пианиста, на мастера виртуоза, который только и ждет, когда же в зале, полном аплодисментов, воцарится долгожданная тишина. Он выжидает, чтобы начать с пламенного аккорда, который растревожит чужие души.

Сейчас в рубке больше никого нет. Два пилота, навигатор, связист. Никаких специалистов по контактам на корабле не предусмотрено, никаких медсестер, врач на корабле один, зато есть кок. Сколько мы летали на Вороне? Ни разу у нас в команде не было повара. Мы ели вкусную, но одинаковую еду из пакетов, быстро надоедающую в замкнутом пространстве корабля. Мы позволяли себе оттянуться лишь в те часы, когда Ворон приземлялся на планеты. Тогда мы первым делом бежали перекусить в местные рестораны, и самым несчастным человеком во Вселенной становился вахтенный, тот, кто должен был остаться на крейсере. Я помню, как он провожал нас, веселых и готовых к отдыху, и как встречал равнодушным взглядом человека, лишенного всего. Понимая это, я всегда заказывал еду с собой и вдоволь веселился, когда передавал вахтенному пакет и видел его лицо, счастливое и недоверчивое одновременно. Ну а теперь - несомненная роскошь - у нас был кок.

Я внезапно вспомнил, как ворчал Родеррик Стерт по поводу нашей еды из запаянных контейнеров, тюбиков и банок; как он каждый раз брюзжал, что ему не хватает свежесваренного кофе и только что выпеченного круассана, как он хочет коре ягненка или острые баварские сосиски на гриле. Неприхотливость в еде - вот к чему мы привыкли, а тут повар!

-До взлета одна минута.

Вот ведь как, о чем люди думают перед одним из самых ответственных моментов в жизни. Ведь такое не часто бывает, а я думаю о поваре и еде. Да нет, я, в общем-то, не голоден и не нервничаю. Корабль кажется мне понятным, хотя немного смущает новая голосовая отдача команд. Мне не нравится говорить со Шквалом, потому что в нем нет души. В нем лишь бездушный компьютер, а у Ворона было сердце.

-Десять, девять...

-Связь с центром отключить.

-Зачем? - глупо спросила Кортни.

-Выполнять, - все так же сдержано велел я.

Девушка вздрогнула, словно я ударил ее. Первый мой недочет: о том, что должно быть стопроцентное повиновение, надо было говорить раньше. Теперь поздно, но, надеюсь, эти люди достаточно доверяют мне, чтобы не подвести.

-Три, два, один...

Натужно взвыли двигатели. Корабль пошел вверх гораздо тяжелее, чем шел десять дней назад Эверест, но он поднимался ровно, со всей своей боевой мощью и представительной красотой настоящего боевого корабля. На таком не стыдно было бы и перед носом Сатринга проплыть! Он бы оценил.

-Рик, крен, компенсируй.

-Сам вижу.

Не по уставу совершенно. Какая же субординация была на Эвересте! Хочу ли я того же? Да ни за что! Мне предстоит подружиться со всеми этими людьми. Кроме одного. Одной.

-Курс 8-19-36. Придерживаемся?

-Да.

-Высота триста метров. Полет нормальный.

-Капитан, Центр запрашивает, почему мы отключились? Я правильно поняла, связи с рубкой нет, они не слышат, что здесь происходит?

-Да.

Я взялся за рули.

-Второй пилот - не вмешивайтесь. Следите за показаниями приборов, о превышении показаний докладывайте. Порси, фиксируй курс, докладывай о критической высоте. Не дайте нам разбиться, ребятки! Шквал! Открыть носовые щиты.

-Да, капитан, - отозвался корабль равнодушно.

Медленно сдвинулись створки, и я увидел мутную пелену облаков.

-Зачем, Доров, все равно пойдем по приборам, облачность покажет тебе поверхность, только когда мы воткнемся в нее, - встревожено напомнил пилот.

-Так надо. Рик, готов?!

-Так точно!

-Внимание! Боевые учения. Внимание! Боевая готовность! Занять свои места! Ждать дальнейших указаний!

Я взглянул себе под руки и выдохнул:

-Погнали!

Совместное управление - вещь сложная. Маневрирую я, изменяя движение корабля, бросая его из стороны в сторону, задача Рика скоординировать двигатели так, чтобы мы не рухнули при резких поворотах. Один тут просто не в состоянии справиться.

-Вверх, - я подал максимальную мощность на двигатели и выбрал на себя рули. Взвыли, словно бешеные, турбины. Я ощутил на мгновение перегрузку на вскидку в десять - двенадцать "же" и тут же сработали системы внутренней гравитации, защищая нас от нежелательных воздействий.

Ну, хоть эта часть корабля в полной норме, хотя и запаздывает немного. Посмотрим, что дальше.

-Высота три шесть тысяч семьсот.

Я положил корабль на правый борт и сразу заложил вверх. Едва ощутимо продолжало тянуть в сторону, но Рик мигом убрал остаточный эффект - Шквал порхал в наших руках, словно был пушинкой.

Вниз и сразу в сторону. Я ничего не вижу - только облака.

-Критическая высота триста! - завопил Порси.

И вверх!

Мы задрали нос, звук двигателей, почти полностью стихший, нагнал нас, обрушился страшным грохотом.

Вверх! Вверх!

-Левый первый тяговый перегрев, - негромко отрапортовала Натали.

-Подключить охлаждение, - отозвался я.

Нас все тянуло вверх, и там, на самой границе атмосферы я сделал то, что делать не советую никому: увел машину из вертикального движения в горизонтальное. В одно мгновение.

Взвыла сирена.

-Шестерка заглохла! - настойчиво сообщила Натали. - Нагрузка сто восемнадцать, предельная! Все показатели по красным зонам! Выравнивай.

Но я не выровнял. Мы падали с ускорением всех четырех маршевых двигателей по спирали из-за того, что один из маневровых вышел из строя.

-Отключай! - приказал я.

Корабль пошел ровнее - это Рик вырубил еще один маневровый, чтобы не было противотяги. Курс перестал извиваться, но мы все еще падали.

-Полная мощность на маршевые, выбирай машину!

И я снова задрал нос, давая возможность кормовым двигателям остановить падение.

-Все системы перегружены!

-Ну, давай же, вытягивай, - прошептал я себе под нос и корабль, словно послушавшись, остановил падения и ощутимо пополз вверх.

-Учения закончены. Все свободны. Выход на орбиту по плану. Механикам - срочно устранить неисправность маневрового. Всем спасибо.

Я откинулся в кресле, погладил левый руль. Странный жест, вызванный подсознанием, будто оглаживаю скакуна, который только что удачно перемахнул пропасть, спасая своего седока. Имена эта благодарность к неодушевленной машине, чувство притяжения с механизмом, и делает меня капитаном. Я понимаю корабль, он понимает меня...

Дверь рубки распахнулась, и в проеме возникло перекошенное лицо Тверского:

-Ты что вытворяешь?! - заорал он.

Как неожиданно, мне все же удалось вывести его из себя.

-Пройдите на свое место, полковник, - сухо велел я, - взлет еще не закончен, если двигатели провалят мощность, в лучшем случае получите переломы и сотрясения. Я знаю о случаях, когда удар в потолок головой заканчивался переломанными шейными позвонками. И впредь не нарушайте регламента, перемещение по кораблю до окончания маневров запрещено.

Поняв, что препираться бесполезно, Яр развернулся и вылетел вон, а я не приказал - попросил Рика:

-Дружище, ну ради меня, еще одно усилие, поворот на левый борт.

-Неа, ты дал отбой тревоги, а, значит, вместе с Тверским покатятся по полу и все техники, которые тоже пренебрегают безопасностью в силу черт своего характера, - хохотнул канадец, так и не отрывая взгляда от мониторов. Его задача была еще не закончена, пилот выводил корабль на орбиту.

Я вздохнул. Да ладно, это ж была шутка!

-...что у вас происходит?! Шквал, это Центр! Что у вас происходит?!

-Центр, это Шквал. Все в порядке, маленькая проверка систем. Выходим на расчетную траекторию.

Из динамиков прямо нам на головы вылился замысловатый поток нецензурной брани. Выслушав тираду, я усмехнулся:

-Центр, это Шквал. Вас понял. Буду выходить на связь по мере необходимости. Отключаюсь.

-Нам поставили задачу все время быть на связи... - вяло возразила, а скорее даже напомнила Кортни.

Из динамиков снова смачно матерились, и я мило улыбнулся девушке:

-Отключай уже, не видишь, ребята в штабе перевозбудились.

Она вздохнула и крутанула верньер.

-Просматривай сообщения, если по делу - ответим. Рик, каково мнение о корабле?

-Ты купил какого-то монстра. Предельные перегрузки в двадцать один же, ни единая деталь обшивки не деформировалась, экраны сработали автоматически, все цело. Двигатель мне очень понравились, затухание произошло на ста восемнадцати процентах, дали бы больше - подорвали бы. Но этого стоило ожидать, больше не делай так...

-Как? - невинно уточнил я.

-Как делал только что. Ты напугал даже меня, что уж говорить о команде.

-Я чуть в штаны не наложил, сэр, - честно признался Порси. Он плохо понимал, как нужно общаться, потому что странным образом никакого общения по уставу у нас в рубке не выходило.

В довершение всего тренькнул вызов:

-Это медчасть, - подсказала Кортни.

-Ну?

-Доров, ты осел! - с чувством сказал Змей и отключился.

Мы с Риком дружно захохотали, к нам неуверенно присоединился Порси.

Глава 6. Большое сафари

Полет начался. Мы не пользовались вторым уровнем подпространства, потому что я был категорически против, хотя Рик весь изнылся: давай, мол, попробуем. Порси рассчитал, что мы могли бы сэкономить на этом восемнадцать часов, но судя по спокойному поведения Тверского, спешки не было, и я не стал рисковать понапрасну.

Полковник после тех "чудес на виражах", которые мы вытворили при взлете, старался со мной не встречаться. Видимо, его терзало острое желание поколотить меня, а так, как в этом желании мы с ним были абсолютно солидарны, тактика непересечения сейчас была самой оптимальной.

Настала пора оценить по заслугам талант нашего повара. Похоже, Тверской любил хорошо поесть, раз, подбирая команду, тем не менее, взял с собой одного совершенно бесполезного человека, который превосходно готовил! Еда была высшего разряда, даже на Земле я не всегда так хорошо питался, как на Шквале. Отведав тайский острый суп и рагу из ягненка, я наведался в к нему поговорить. Я давно уже заметил, что мысли проносятся в голове, но чтобы озвучить их, порою, у нас просто не находится времени, и мы теряем возможность кого-то поблагодарить или обнадежить.

Повар сидел у себя на кухне, тут было жарко, но он не обращал на это внимания - читал какую-то кулинарную книгу, листая пальцем снизу вверх текст с картинками на гибкой электронной бумаге.

-Сенди?

-Да, капитан? - он вскочил, и во взгляде его скользнуло волнение. Худощавый, похожий на подростка азиат с невыразительными, какими-то незапоминающимися чертами лица. - Что-то не так?

-Все великолепно! - честно ответил я. - Еда превосходна. Думаю, у тебя есть немного свободного времени, я хочу познакомиться с тобой получше. Что ты читаешь?

-Вам тут наверное жарко очень, - засуетился парень, и, предугадывая мои дальнейшие слова, услужливо включил мощную вентиляцию, которая тут же забрала все тепло, нагнетаемое печами. -Я его почти не замечаю, у нас всегда тепло и влажно, я даже привык.

Он спохватился, приподнял часть заслонки, выдвигая широкое сидение, похожее на лавку:

-Присаживайтесь. Я читал не развлекательную литературу, просто повару, как и любому другому человеку, нельзя останавливаться на том, что у него уже есть. Я изучал новые методы термической обработки. Вакуумная жарка позволяет готовить при низких температурах без разрушения полезных веществ пищи. Я же должен кормить вас полезно.

Я достал сигареты, вопросительно глянул на повара.

-Нет, не курю, да вы не беспокойтесь, вытяжка все заберет. Когда готовится пища, многие вещества, жир и дым попадают в воздух, но корабль этот отлично оснащен, ведь нельзя же позволить в замкнутом пространстве скопление вредных веществ.

-Тогда я покурю, с твоего позволения. Что у нас сегодня на ужин?

-Вы точно хотите знать, как это называется? - улыбнулся Сенди. - Из главных блюд Вителло томато (это телятина под соусом из тунца), легкий салат из морепродуктов с ананасами, марципановый швейцарский рулет на десерт. И кое-какие еще блюда, которые наполнят швейцарский стол, ореховые муссы, диетические салаты для тех, кто бережет фигуру. Полковник предпочитает начинать ужин с томатного супа, а на завтра я запланировал каре ягненка с мясным рататуем и акроме из морской рыбы...

-Не знаю, что это, но звучит обнадеживающе, - засмеялся я. - Твои произведения, в сущности, совпадают по интриге с названием, но уверен, все будет необыкновенно вкусно. Скажи, ты сам родом откуда?

-Я то? С Тайвани, - Сенди облокотился руками о разделочный стол и положил поверх кулаков подбородок. - Так уж сложилась, что перебрался поближе к бизнесу, в жизни всякое бывает, вот, не мог оставаться там, где был...

-Наркотики? - уточнил я.

-У меня отец был француз, - зачем-то сказал повар. - Потому меня так и зовут. Но отец бросил нас, а мне же надо было мать и сестру кормить.

-Я угадал?

-Да, капитан. Я окончил кулинарное училище, и готовка - это у меня от природы. Знаете, у нас считается, что человек должен жить так, чтобы не кривить душой в первую очередь перед самим собой. Нельзя что-то делать и чувствовать отвращение к поступкам, это ухудшает карму и приносит болезни. Если то, ты делаешь, не приносит удовольствие, нужно отказаться от этого. Мне не нравилось продавать травку, но выхода сначала не было. А потом вроде как уже не было, но я всегда знал, что не смогу не готовить. Устроился в небольшое кафе, мечтал открыть свой ресторан... и те, кто заставлял меня торговать наркотиками, они тоже обещали, что я смогу начать свое дело. А потом Ярослав Семенович как-то зашел к нам перекусить, как раз тогда, когда меня прижали к стенке силовики наркокартеля. Им очень не нравилось, что я отлыниваю от своих непосредственных обязанностей... А Ярослав Семенович очень хороший человек.

Я глубоко затянулся.

-Он помог мне, вывез нас всех вместе с матерью и сестрой сюда, устроил на работу. Мои девочки сейчас ни в чем не нуждается и им ничто не угрожает. И все это благодаря полковнику. Не могу себе представить человека, который, увидев беду другого, вот так сделал все возможное, чтобы помочь, даже если учесть, что помощь эта не так уж и дорого ему встала. Сильные нашего мира обычно не обращают внимания на таких вшей, как мы. А теперь я, может быть, стану известным, ведь я лечу в космос! Если только удастся, я добуду с других планет такие рецепты, которые станут основой кухни моего собственного дела!

-Скажи, - прервал я размечтавшегося повара, - а что ты еще умеешь делать, кроме как готовить?

-Я? Как обычный человек, - подумав, ответил он, - могу розетку починить, могу машину... водить, могу угнать глайдер, знаю компьютер, но как обычный человек.

-Как же ты можешь быть обычным человеком, если летишь в космос? - задал я странный вопрос и получил от этого застенчивого и похожего на доброго ребенка человека еще более странный ответ:

-Но ведь я еще ничего не сделал, чтобы быть необычным. То, что я готовлю еду в космосе, оно ни чем не отличается от того, что я готовил еду внизу.

Он постучал ногой по полу, и это должно было символизировать Землю. Если бы он знал, что Земля от нас сверху, интересно, он стал бы показывать на потолок?

-Вот раньше те, кто летал в космос, были совсем особенными. Их готовили, крутили в центрифугах, подвергали перегрузкам, погружали в воду и не давали кислорода. А я вот просто хороший повар, мне Тверской предложил готовить на этой кухне, сказал, что у меня не будет помощников, и готовить придется на тридцать человек. Сказал, что нужно будет занимать свое место, когда велят, и пристегиваться; придется изучить правила готовки на кухне - тут ведь все немного по-другому. Если вдруг объявят боевую тревогу, ничего на моей кухне не должно быть травмо- или пожароопасным, ничего не должно быть бесхозным. А в остальном, мне ничего и уметь не надо, кроме того, что я и так умею.

-А если придется повоевать? Сам за себя постоять сможешь?

Кок помедлил, приподнялся, лукаво глянул на меня своими черными-причерными узкими глазками и внезапно, сняв с магнитной панели на столе нож, прицельно метнул его через мое плечо. Вышло это у него быстро и ловко, нож с тихим бряцанием вонзился в пробковую основу для досок, прикрученную к стене.

-Драться не умею, - тут же сообщил он, видя, что мое лицо осталось бесстрастным, хотя нож довольно ощутимо свистнул в непосредственной близи от меня.

-Тверской, насколько я понимаю, неплохой боец, - сказал я.

-Отличный, я таких и не видел никогда. Он - словно Брюс Ли, просто зверь! Черный пояс, самый высший дан, хотя я в этом ничего не понимаю, - Сенди смутился. - Когда меня били четверо силовиков наркокартеля, он сделал их одной левой, я даже не заметил, как у него все так ловко получилось. Он зашел на кухню, хотел поблагодарить за понравившуюся еду, а меня лицом на плиту направляют. Так они учат тех, кто нарушает правила: могут щекой в газовый огонь ткнуть или руку опалить. Иногда пальцы режут, или уши, - повара передернуло. - А Тверской вдруг подался вперед, и эти четверо громил уже лежат, стонут. У кого рука сломана, кто кровью заливается из размазанного носа. Устрашающее искусство.

-Ты бы попросил его поучить тебя, - предложил я. - Немного самообороне, немного стрельбе. Это может пригодиться.

-А ножи? - спросил он изумленно.

-Боюсь, этого недостаточно, хотя и выглядит устрашающе, но не всегда удается убить врага на расстоянии, а вблизи ты знаешь, что с этим ножом делать?

-Салат резать, - он пожал плечами. - Вы правы, я слышал, сейчас есть защитные костюмы, которые удерживают даже импульсные разряды из пистолетов, это так?

-Они были и раньше, генерируют силовое поле. Более того, они существуют уже давно. Когда-то нас брали на абордаж, было страшно. Враги были в защите, которая держала пистолетный выстрел, а импульсники в силу того, что на корабле работают экраны, не срабатывают.

-И как же вы? - изумился повар.

-Нам повезло, у костюмов врага был небольшой недочет - сочленение шлема и ворота. Попавшая туда пуля убивала, но все равно дело дошло до рукопашной, так что ближний бой никогда не надо исключать.

-Я поучусь, но не уверен, что добьюсь успеха. Вот готовка - это мое.

Я улыбнулся, с Сенди все было понятно, но парень мне понравился.

Двигатель починили довольно быстро, и я не преминул проверить и их, чтобы выразить свою благодарность. От действий техников могла зависеть наша жизнь, а дополнительный стимул к хорошей работе никогда не бывает лишним. Старший группы, Вельсом Дези - хмурым дядька, угвазданным смазкой, охотно приветствовал меня:

-А вы на мой внешний вид не глядите, капитан, сами должны понимать, что плох тот техник, который в чистом комбинезоне сидит у кожуха и ничего не делает.

-А я разве что-то сказал? - я протянул ему руку, показывая, что и сам не из чистоплотных и не боюсь испачкаться. Пока шла предполетная подготовка, мы все держались на стороже, пытаясь понять, с кем придется дышать одним воздухом на линкоре. Теперь можно было начинать делать первые шаги к взаимопониманию, и техник мой жест оценил, неловко вытер ладонь о комбинезон и сжал своей черной пятерней мою поданную руку.

-Наша работа грязная, но нужная, - сказал он со значением. - Если я не буду все время совать свой любопытный нос во всякие щели, в этих щелях может развиться болезнь, а уж оттуда она весь корабль заразить может.

Никто и не сомневался.

Атмосфера на корабле (если не считать моих личных счетов с Тверским), уже к третьему дню полета установилась вполне компанейская. Док перестал дуться, хотя в первое время злился, да все больше на себя. Причина была в том, что он посчитал себя умудренным космическим волком, и крепиться к месту не стал. Ну что может произойти во время взлета, в самом деле? А тревога наверняка учебная! В результате из кресла его выкинуло, ударило сначала об операционный стол, потом о потолок. Результат - сотрясение мозга и вывих плеча. Что и говорить, вправлять руку пришлось мне, руководствуясь его перемежающимися с руганью указаниями. Но даже после того, как помощь была оказана, Стас продолжал злиться, видимо из-за того, что позволил себе эту дурацкую выходку. Связаться с рубкой и высказать свое "фи", и вправду было ребячеством. Мы все же не в старом составе, ничего хорошего из подобных выходок не выйдет.

И вот, наконец, мы вышли из последнего подпространственного прыжка у планетарной системы Нуарто. Начальная точка отсчета для всех развитых планет, солнце Нуарто - Лабула, осветила наш выход своими пронзительными лучами, пуская в космос изгибающиеся протуберанцы.

Содружество планет начиналось отсюда, когда-то прогресс Нуарто превышал развитее всех остальных миров, и созданный для объединения Вселенный Парламент решил собрать воедино все заселенные планеты, связать их торговыми нормами и отношениями, взялся приглядывать за всеми, чтобы не допускать вражды и кровопролитных войн. Нуарто боялись и уважали, потому их солнечную систему частенько называли не по имени основной планеты, а просто системой Союза.

Нуарто широко раскинуло сети, пронизав весь космос; оно тщательно собирало и хранило многие секреты мироздания, оно обучало лучших воинов, и им не было равных во Вселенной. Корабли Союза отличались самыми лучшими характеристиками и передовыми технологиями, в случае конфликтов на окраинных планетах, они снимались, подавляя зарождающуюся войну, а потом вершили суд. Для этого у Нуарто был мощный инструмент - универсальная личностная судебная матрица, которая беспристрастно взвешивала и принимала решения. Ее вживляли в чистое от сознания, созданное именно для этого тело, после чего отправляли выполнять вою задачу. Если Контролера убивали, Союз не испытывал неудобств, загружая новую матрицу. Четыре года назад мне "посчастливилось" попасть в неприятную ситуацию, в результате чего пришлось выдать себя за представителя Нуарто. Я не смог убедительно отыграть эту роль, за что и поплатился заменой личности. Жившая в моем теле часть разумного корабля защитила меня, но теперь у меня в голове странным образом существовало сразу два независимых осознания. Впрочем, с момента прилета на Землю, Контролер меня не беспокоил; его сны не вторгались в мой мир, и я почти забыл об этом неприятном инциденте.

И, тем не менее, зная, насколько силен Союз и понимая его роль в освоении и стабильности космоса, я не мог даже в самых смелых фантазиях себе представить то, что увижу...

Все подступы к планете были перекрыты шестью оборонительными кольцами. Внешняя орбита планеты представляла собой бесконечные верфи и ремонтные доки, обслуживающие стояночные станции. Эти циклопические структуры, похожие на гигантские паутины, но целесообразность подобных построек была неоспорима. Монтаж и обслуживание, сборка, ремонт и заправка в условиях отсутствия гравитации требовали гораздо меньших энергозатрат. Многие транзитные корабли не опускались на планету, не загрязняя выхлопами из сопел воздух, что возволяло экономить на системах климатической очистки. Плюс транзитность зоны, что немаловажно для тех, кто следует по маршруту и не очень хочет регистрироваться.

-Капитан, нас запрашивают с планеты, - Кортни посмотрела на меня, ожидая одобрения. Я кивнул.

-Неизвестный корабль, планета Нуарто, назовите себя, - потребовал четкий, похожий на компьютерный, голос.

-Корабль Объединенной Земли Шквал, капитан Антон Доров, - отозвался я.

-Приветствую, капитан. Управляющая система Арта Тура будет координировать ваше движение.

-Вот это да, - шепотом удивился Ферди, неотрывно вглядываясь в мониторы. -Неужели такое бывает?

-Еще как бывает, - хмыкнул я. -Угол тридцать, сектор три, смотри, не обзавидуйся.

Навигатор перевел изображение в указанном направлении, и все, даже Рик, восхищенно вздохнули. Да я и сам, чего таить, был поражен. У Нуарто было три луны, одинаковые, чуть побольше земных, но совсем не безжизненные. Подобного оживления не ожидал даже я. Кольца стационарных космических станций охватывали их тонкими нитями две из них, в стороны расходились похожие на жвала насекомых посадочные площадки; маркированные биологическими знаками, тянулись рядами наборных модулей жилые помещения. Вдоль бортов станций скользили точки роботов-механиков, причаливали и отрывались от стыковки корабли.

Третья луна Нуарто походила на чудовищных размеров кусок сыра. Вся ее поверхность была испещрена ходами, уводящими внутрь, и сканеры Шквала показывали в ней множественные пустоты, наполненные атмосферой. Наверняка внутри ходов установлены шлюзы, а сам спутник полон жизнью, ушедшей под поверхность. Я слышал о таких планетах несколько раз. Когда жизнь на поверхности умирала или была невозможна, и возникала необходимость в колонизации, то создавалась внутренняя инфраструктура. Не так уже и плохо, для некоторых видов, лишенных психологической зависимости, солнечный свет достаточен в объемах ультрафиолетового излучения, испускаемого лампами.

-Серьезно тут у них, - присвистнул Рик. -Антон, ты видел когда-нибудь такое?

-Нет, действительно завораживает. Но для меня открытием стало то, что они используют гравитационные орбитальные лифты, я о таком только в книжках читал... фантастических. Ферди, верни картинку на планету.

-А, - неопределенно сказал навигатор. -Это вот эти столбы что ли?

-Я даже подумать не могла, что бывают подобные масштабы сооружений, - искренне восхитилась Кортни. Я покосился на свою экс-жену: Натали расслабленно молчала, не желая выказывать никаких эмоций.

-Как нам найти путь в этом лабиринте, вот что меня волнует, - озаботился Ферди, перестав удивленно сопеть. -Или мы оставим линкор на орбите?

-Придется садиться, - вспомнив недавний короткий разговор с полковником, проворчал я. -И на этот вопрос нам ответит управляющая система. Арта Тура, мы готовы следовать вашим указаниям.

-Будьте готовы принять координаты коридора, садитесь на полосу шесть-шесть-ноль. Нуарто рад приветствовать экипаж с Земли, это большая честь!

-Видели, ребята, они о нас слышали, - оживился я.

-Капитан, - ойкнула Кортни, перебрасывая тумблеры, - я же все это время забывала связь отключить. Они все слышали...

У нее был такой виноватый вид, что мы с Риком, не сдержавшись, заржали.

-Кортни, - сдержано сказала Натали, - капитан говорил с автоматикой, компьютеру все равно, он ждет ключевых команд.

Американка оглянулась совсем растеряно, и мы снова прыснули со смеху.

-Впредь не забывай, отключай связь не только по приказу, но и в том случае, если между нами начинается диалог, - отсмеявшись, велел я.

-Я принял координаты, - не разделяя наше веселье, сообщил Фердинанл. -Путь намечен, хотя мне вот кажется, туда, куда нас направляет эта автоматика, никакого прохода нет.

-Громкая связь. Внимание экипажу. Приготовиться к посадке, для особенно одаренных: занять места, пристегнуться. Конец связи. Рик, начинай маневрирование, Натали - корректируй.

Девушка выпрямилась, напрягая плечи.

-Выполняю, - согласилась она безжизненно.

Бывает так, что волнение выплескивается рядом хаотичных движений или судорожных неловких поступков. Уж лучше так - спокойное напряжение. Тем не менее, я внимательно смотрел за всеми показателями, не желая пропустить критический момент. Занятый маневрами Рик просто физически не смог бы уследить за всеми параметрами, а своей экс-жене я не то, чтобы не доверял, но не хотел полагаться на человека, который впервые манипулирует жизнями людей, а не программой на тренажере.

-Молодец, Наташка, -Рика разминулся с ремонтной платформой, проход мимо которой был всего метров на триста больше, чем сам корабль. -Так держать.

Я поморщился. Второй пилот и вправду хорошо справлялась с задачей, действуя четко, будто на учениях, но от этих дружеских слов я испытал болезненный укол неприязни.

Линкор завибрировал, входя в атмосферу, но дрожь быстро поутихла. Через полчаса, едва ощутимо качнувшись, Шквал встал опорами на выделенную для нас площадку.

-Всем спасибо, хорошо сработано, - похвалил я экипаж рубки. -Глушим двигатели, назначить дежурного, остальным отдыхать. Сейчас будем разбираться, что тут к чему...

-А мы за трое суток преодолели семьдесят один световой год, - радостно сообщил Ферди. Действительно, ведь диковинка, это сотни триллионов километров!

-Господа! - в рубку вошел Тверской, испортивший радостное настроение момента. Расклад таков: все остаются на местах, Доров и я высадимся на планету и зарегистрируем корабль в Центре.

Я встал, не желая пререкаться с полковником при подчиненных, вышел в коридор, и, направляясь к своей каюте, бросил:

-У меня на Нуарто есть важные дела, так что делать я буду то, что считаю нужным. И тогда, когда захочу. Да, - я остановился, натолкнувшись на злой взгляд Тверского, - я собой я возьму того, кто будет мне полезен.

-Это и есть я. - справившись с собой, буркнул Яр. -Земля поставила перед нами задачу, и ради этого ты сюда прилетел...

-Ошибаешься, полковник, лично я прилетел сюда, чтобы уладить кое-какие юридические формальности в межгалактическом суде, - сказал я, наблюдая, как вытягивается лицо Тверского. Не мудрено, он, видимо, решил, что я хочу избавиться от линкора.

-Ты понимаешь, - сказал полковник с нажимом, - что это предательство? После такого тебе не будет хода на Землю. Мне придется тебе помешать...

-Интересно, как у тебя это выйдет, - проворчал я. -Хотелось бы посмотреть, но не буду терзать тебя дальше, вояка. У меня есть личный интерес, не связанный с известными тебя событиями. Но я уже созрел для того, чтобы выслушать в подробностях о нашей задачи. А то ты все говоришь, что Земля нам велела что-то сделать, а я до сих пор не в курсе.

Яр скрежетнул зубами, отвернулся, видимо пытаясь справиться с собой.

-Только не дури, Доров, - сказал он, растягивая слова. -Нуарто предложило нам поучаствовать в важном мероприятии. Уж и не знаю, как это вообще просочилось в прессу, возможно. Союз сам подбросил эту утку нашим журналистам, чтобы спокойно не жилось. В любом случае, никакой мобилизации кораблей Земля не проводила, а просто лишилась на время лизинговых кораблей... их временно прикололи в связи с происходящим. Конечно, нам выплатят неустойки, но дело не в этом. Эти корабли все равно не отличали необходимым требованиям, это же транспортники...

Я нахмурился. К чему все это?

-А теперь, чтобы зарегистрироваться, нам нужно поторопиться, мы прибыли в срок, но времени не так уж и много.

-Так на что мы подписываемся, Яр? - ощущая нехорошее предчувствие, уточнил я.

-Да какая разница, все равно ходу назад нет! - обозлился полковник.

-Ну?! - я ждал ответа, и Тверской сдался.

-Олимпийские игры по-космически, - глядя на меня в упор, сказал он. - Большой Сафари, соревнование, наградой в котором полностью оснащенная космическая жилая платформа. Небывалый по щедрости приз, но и предприятие в высшей степени опасное, все равно что война. Многие захотят получить такую платформу, и вряд ли при этом пойдут в ход благородные методы. Впрочем, в этом мы как раз другим расам фору дадим, я уверен...

-Тверской? - тоскливо спросил я. -Игра?!

-Антон, подумай, - продолжил уговаривать меня полковник, - на эту платформу можно поселить четыре миллиарда человек, разместив всех с комфортом. Это все равно, что колонизировать Марс и при этом не потратить ни цента! Ты должен понимать, насколько это важно для Земли, это ведь поможет продлить жизнь людям без страха перенаселения. А каков технологический прорыв? Получив платформу, мы обретем знания о всех ее системах и технологиях. Наша наука вырвется на небывалый для людей уровень...

-Яр? - мне казалось, что ноги вот-вот подломятся. -Вы убили моего ребенка, разрушили мою семью, угрожали убить близких Покровского... того самого человека, который восемь лет служил земле не жалея сил... и все ради игры?

-Ты драматизируешь, Антон, - Яр на всякий случай отступил, оглянулся, словно искал поддержки у пустого коридора. - Никто не убивал твоего ребенка, и семью свою ты разрушил сам. Ты же всегда хотел в космос, все эти годы безуспешно пытался приобрести корабль для личного пользования. Да, мы за тобой наблюдали, боялись, что будешь глупить. Так радуйся теперь, что тебе позволили купить этот линкор, кто бы в этом не поспособствовал! Сохраняй хладнокровие и сосредоточься на задаче, нам необходимо победить. Доров...

Я пошел на него, уже не чувствуя ни обиды, ни боли, надвинулся на него бездушным комком ярости, в котором не осталось места здравому смыслу и пустым словам.

-Доров, не дури, у вас с госпожой Доровой еще все впереди...

Договорить я ему не дал, набросился, словно медведь, охватил руками, наваливаясь, сбивая с ног. Когда хочешь просто убить, в драку уже не вмещаются широкие замахи и красивые приемы. Нужно только свалить врага, задавить, затоптать, и бить, бить, пока кровь вместе с соплями не перестанет пузыриться на губах...

Яр вывернулся, оттолкнулся, перекатом через спину поднялся, стер струйку крови, скатившуюся из уголка губ.

-Игры кончились, - констатировал он, - я тебя предупреждал. Ты, Доров, боец, может, и неплохой, но против меня и танк слабоват. Уймись лучше, не позорься.

-Ты за все ответишь, - прорычал я, подаваясь вперед, и пропустил крепкий удар по корпусу. После чего яр профессионально принял меня на колено и, как уже бывало, уложил лицом в пол. Три простых движения, и вот он я, красавец, снова лежу с заломленной за спину рукой.

-Отдыхай, отдыхай, - чувствуя мои попытки, Яр посильнее надавил на кисть. -У тебя звериная сила и ловкость, но этого не достаточно, чтобы тягаться с Тверским, запомни. Думаешь, Земля меня просто так к тебе в няньки приставила?

-Ненавижу, - процедил я.

-Охотно верю, - согласился Яр. -Но предлагаю оставаться профессионалами. Поверь, Доров, ты тоже мне не по душе! Мальчишка-миллионер, возомнивший себя кем-то особенным!

-Я свои деньги потом и кровью заслужил, - я едва сдерживался. Еще чуть-чуть, и уже вовсе не будет боли. Я встану, пусть ломает руку.

-Ты свои миллионы заработал жизнями друзей и случайной удачей, - отрезал полковник. -Не думай, что это зависть. Нет, это презрение. В твоих поступках никогда не было благородства, хотя тебе так хочется в это верить. Ты не ценил то, что тебе досталось, и не помог никому, кроме себя. Тратил свои миллионы, лелея планы, как сбежишь с Земли, которой ты на самом деле обязан всем. Я бы отделал тебя сейчас по первое число, но что это изменит? Тихо, тихо, сломаешь себе предплечье...

Но я не слушал, продолжая медленно отжиматься от пола. Тверской все же не был готов идти до конца, хотя и бросался словами, и, понимая, какую боль я испытываю, отпустил, не желая наносить увечья. Вскочил резво, отступил в сторону и демонстративно сплюнул кровавую слюну.

-Приказы на этом корабле отдает капитан и никак иначе, - потирая запястье, равнодушно сообщил я. -Теперь ты делаешь то, что я говорю, патриот, иначе никаких игр не будет. Я отыграл уже свою партию во Вселенской Пьесе, и сыт по горло содержимым этой выгребной ямы. Все, что Земле известно об этом Сафари, должно быть у меня на рабочем терминале через три минуты.

-Время истекает, регистрация на Сафари почти закончена, пока ты будешь изучать данные, мы все пропустим. - Яр блекло улыбнулся, толи радуясь моему проигрышу, толи насмехаясь над указаниями. -Но ты прав, раздоры среди экипажа не нужны, им незачем знать, что ты "капитан" лишь номинально. Наша разведка прогнулась на славу, теперь мне многое известно, и я не дам тебе все испортить. Чтобы исключить недоразумение, вроде сегодняшнего, придется посвящать тебя в происходящее заранее. Сейчас нам предстоит регистрация, а через двадцать четыре планетарных часа начнется отборочный тур. Это будут жестокие игры, рассчитанные на выживание для капитана и второго офицера с кораблей участников, так что уже очень скоро нам с тобой придется плотно поработать в связке.

Пусть, - отстраненно подумал я, кривя губы, - пусть думает, что победил. Уже вечером он будет просить меня идти ему на встречу.

-Да уж, - зловеще согласился я. - Это будет непросто, тебе ведь нельзя меня потерять...

Механики открыли носовой люк и выдвинули трап. Под брюхо Шквала уже прикатила небольшая пассажирская транспортная платформа, которую Тверской разглядывал, будто диковинку. Теперь для таких, впервые ступивших на чужую планету людей, будет все внове.

Я улыбнулся своим мыслям о прошлом, ступил на мягко качнувшуюся платформу, и взялся за поручень. Полковник деловито залез следом и уставился на меня.

-Чего не едем? - уточнил он нетерпеливо.

-А ты ее попроси? - с сарказмом предложил я, ожидая раздражения в ответ, но полковник на удивление сделал верный вывод и коротко скомандовал:

-Старт!

Транспортник приподнялся и, стремительно, но плавно ускоряясь, поплыл к зданию космопорта. Ветер засвистел в ушах, и Яр ухватился за перила обеими руками - быстрое движение его пугало, хотя платформа была необычайно устойчива.

Я сразу подметил, что огромный космопорт Нуарто заставлен кораблями почти целиком. Почти на каждой взлетно-посадочной площадке громоздились крейсера и небольшие линкоры. Похоже, поучаствовать в Сафари собралось немало инопланетян, позарившихся на богатый приз, но корабли все были легкими, явно не для прямого боя. Еще я отметил, что в порту нет прогулочных яхт или торговых транспортников; все они остались пришвартованы на орбитальных кольцах. Итак, Нуарто расчистило полосы для участников Сафари. Ничего себе масштаб, тут не менее трех сотен корабле и это только то, что видно с траектории нашего движения. Наверняка участников больше. Земля и вправду рассчитывает победить? Да мы одна из самых отсталых планет, на что они вообще рассчитывают? На магию Антона Дорова?

Транспортная платформа, тем временем, стала едва заметно замедляться и, изменив направление, ушла от главного входа к какому-то дополнительному терминалу, нырнула в зев коридора и остановилась - здесь нас уже ждали. Высокий нуарториец с характерными длинными руками и выступающей челюстью, сосредоточенно и вежливо поприветствовал нас, показав открытые ладони, и пригласил за собой в небольшую комнату без окон. Яр нервно озирался, выискивая толи неизвестных врагов, толи скрытые системы наблюдения, и я ощущал тешащее мое самолюбие чувство превосходства.

-Антон Доров, меня зовут Петеро Ан Тен, я ваш временный консультант. Нуарто очень рада, что Земля приняла наше дружеское предложение. Сейчас приложите свою руку к сканирующему устройству, если готовы зарегистрироваться в Большом Сафари. Подтверждая свое участие вы также соглашаетесь с рядом пунктов, главным из которых является сохранение происходящего в тайне. Разглашение известных вам сведений будет расценено как нарушение Устава Сафари, вы будете отстранены от участия, а Земля - исключена из списка союзных Нуарто планет. Так что хорошенько подумайте, готовы ли вы идти на подобное?

-Пара вопросов, Петеро Ан Тен, с вашего разрешение? - мило улыбнулся я, усаживаясь на тонкий, похожий на желе стул. -Что еще я подтверждаю, регистрируясь на Сафари? Каковы мои обязанности и права?

-Вы должны понимать, что Сафари задумано как серьезные Игры, каждый ваш шаг будет зафиксирован, корабли и участников будут сопровождать камеры, материал, накопленный на Сафари, будет скомпонован и реализован по окончании состязаний. Таким образом, вы и ваш экипаж не имеете никаких прав на полученные материалы. В ваши обязанности входит следование указаниям по каждому этапу Сафари, но, в случае необходимости или желания желания, вы имеете право в любой момент сойти с дистанции. Экипажи так же имеют право требовать любую помощь от Нуарто в случае критической ситуации, и вам ее немедленно окажут, но, что закономерно, в этом случае с гонки вас снимают.

-Это в общих чертах, - согласился я, с интересом разглядывая плоский прибор с дугами, в который мне полагалось засунуть руку. Генетический декодировщик, как пить дать!. -Хотелось бы узнать о Сафари подробнее, что нас ждет?

-Эта информация на данный момент недоступна, впереди у вас отборочный тур, в котором который столкнет вас с экипажами других планет, так как сейчас участников слишком много. В дальнейшем всю информацию вы будете получать пошагово, небольшой кусочек головоломки перед каждым новым этапом. Описание, координаты, минимальные необходимые сведения.

-Сколько-сколько вы сказали сейчас участников в Сафари? - поинтересовался я.

-А я не говорил, - Петеро Ан Тен кривовато улыбнулся. Давно подмечено, что на многих планетах улыбка также обозначает дружелюбие, но чаще всего она очень сдержанная, без обнажения зубов. Скорее всего, это все же связано с тем, что у животных показать зубы - верный признак агрессии. -Но в этом нет никакого секрета, ваш номер будет 406, если Земля решится.

-Доров, не тяни, - тут же среагировал на провокацию Тверской.

-Да они мне сейчас руку ампутируют, - сделав круглые глаза, отозвался я, указывая на прибор.

Нуарториец так удивился подобному варварскому невежеству, что издал лишь легкий мычащий звук, сразу не найдя, что ответить.

-Ты гонишь, - растерялся Яр.

-Ну да, - согласился я с каменным лицом и сунул руку в сканер. На секунду вспыхнул свет, на секунду просветив кожу, выделил кости, мышцы и вены.

-Очень хорошо, - с облегчением вздохнул Петро Ан Тен, так как я избавил его от неловкого объяснения, - ваш идентификационный номер 406. Антон, это чип-карта участника, ее должно всегда носить с собой. Она связана напрямую с вашими финансовыми счетами, и с этого момента мы просим вас расплачиваться посредством карты. Это универсальное платежное средство, так что проблем не будет. Еще вам полагается инфокристалл по отборочному туру. Всего хорошего, желаю удачи...

-Нуарто открыто для нас? - уточнил я, вставая.

-Без сомнения, но не забывайте о неразглашении.

-Я прослежу, чтобы он не забыл, - мстительно пообещал Яр.

Транспортник отвез меня и скандалящего Яра к выходу из космопорта. Тверской требовал немедленно вернуться на Шквал и приступить к изучению информации по отборочному туру, но я лишь неодобрительно косился на полковника и отворачивался.

-Да куда тебя несет, Доров?! - не отставал тверской. -Неужели это так срочно?

-Ты как всегда гениально догадлив, - согласился я. -Забыл уже про мое дело в галактическом суде, или думал, пронесет?

-Так что там за дело! Послушай, Антон, если речь о линкоре, я буду вынужден тебе...

-Речь не о линкоре, - отрезал я. -О моих правах. Ну-ка, - я прошелся пальцами по структуре услуг, представляющей из себя большую, мягко мерцающую в воздухе у выхода, схему. -Где тут у нас такси... ага.

Тут же передо мной засветились указатели на подъездную дорожку, где нас уже ожидал транспорт.

-Антон, да послушай ты, -Тверской схватил меня за плечо, - все это может подождать. Сейчас важно это! - он потряс у меня перед лицом информаторием. -Чтобы выиграть, да что там, чтобы выжить, нам понадобятся знания и умения. Я не верю, что участников отборочного тура забросят на курорт! Их слишком много и, чтобы отсеять большую часть, условия будут выбраны самые суровые. Нужно...

-Руки убери, - хмуро потребовал я.

-Что? - на коже Тверского проступили бардовые пятна.

-Руки свои убери, - терпеливо повторил я, - и впредь не забывай, где ты и что делаешь. Не на Шквале, здесь мне достаточно только свистнуть и охрана мигом решит, кто прав: главный герой нашумевшей Вселенской Пьесы или какой-то неизвестный никому землянин...

-Тебя пока еще никто не узнал, Доров, - желчно заметил полковник, но уверенности в нем поубавилось. -И где толпы твоих поклонников?

-Если меня не узнали, Тверской, это не значит, что меня не знают, а вот на счет тебя я уверен на все сто процентов.

Понимая, что я не шучу, руки Яр все же убрал и молча пристроился рядом, видимо решив не унижаться. Что ж, верное решение.

"Такси" уже ждало нас у входа. Аппарат походил на большой шар с силовой дугой, делавший его похожим на Сатурн. Когда мы подошли, часть борта поднялась вверх, открывая просторный салон с двумя широкими диванами бежевого цвета.

-Телохранители вперед, - насмешливо предложил я. Тверской, оскорблено поджав губы, залез внутрь и замер в напряженной позе. Он выбрал диван (как ему казалось) по ходу движения транспорта. Ну-ну.

Я сел напротив и задал системе поиск здания галактического суда. Терминал, расположенный между сидениями, был построен на интуитивном принципе управления, в нем разобралась бы даже собака. Впрочем, не все оказалось так просто, и некоторое время мне пришлось повозиться, чтобы понять: для каждого отдельного сектора Вселенной существуют собственные правовые органы, и обращаться нужно в соответствующий. Пока я изучал навигацию, Яр молчал и даже ни разу, по-моему, не пошевелился. Выбрав, наконец, маршрут, я расслабленно откинулся на спинку и благодушно спросил, глядя, как закрывается люк "такси":

-Скажи мне, полковник, что же так неловко вышло: четыре года прошло с момента, как закончилась Вселенская Пьеса, а Земля с трудом построила один единственный космолет? Каким местом они там вообще думали?

-Они торговали, - помолчав, отозвался полковник. -Ведь торговать выгоднее, чем производить готовый продукт, но ты зря воспринимаешь все в штыки. Именно это торговля помогла за четыре года преобразить Землю, поднять ее на новый уровень. Это торговля зарабатывает нам огромные деньги, часть которых (и заметь, большая), выделяется на космические проекты. И все же земная наука оказалась не готова к тому, чем обзавелась. Получив знания, она, тем не менее, не может собрать космический корабль на коленке. Я уверен, что лет через пятьдесят в средней школе, или, на крайний случай в институте начнут преподавать какую-нибудь "физическую теорию стабильной реальности пространственных уровней"... - Яр шумно выдохнул, давая, видимо, понять, что подборка последовательности этих умных слов отняла у него немало сил. - Но на данный момент лучшие мировые ученые не понимают и половины принципов действия тех технологий, которые уже повсеместно применяются на земле благодаря импорту. Для того, чтобы получить какой-то прибор или устройство, нужно не только знать и понимать, что ты за штуковину материшь, но и разработать методику производства, создать станки, нарастить мощности. Чтобы сделать нанонасечку на деталь, нужно сначала сконструировать точный агрегат, способный наносить ее на изделие. А в результате получится одна единственная часть того сложного, что предстоит собрать. Если бы Леонардо да Винчи на голову свалился "Боинг 777" или "Ми-8", я не уверен, что он смог бы изобрести эффективную этажерку или вертолет. Я вообще не думаю, что это смогло бы дать какой-то толчок развитию авиации.

На самом деле наш Эверест - это грандиозный прорыв, доказавший, что мы способны на многое. То, что он вышел нам комом, этот первый блин... Доров, скажи, ведь земной корабль был не так уж и плох!

-Если сравнивать с челноком НАСА, который лет пятнадцать назад летал до МКС и обратно, то без сомнения, - согласился я.

-А дальше мы сделаем лучше, - не захотев услышать в моих словах скрытого намека, оживился Тверской. -На все нужно время и дополнительные знания, потому Земле так важны технологии космической станции. Методы преобразования биомассы, системы замкнутого жизнеобеспечения, новые виды материалов, да мало ли что еще? Я же военный - не научник, но даже я понимаю, насколько это важно... слушай, а чего этот шар на месте стоит? У них тут пробки что ли, или мы очереди своей ждем?

Я посмотрел на Тверского с легким сожалением и развернул между нами проекционную карту маршрута со стремительно движущейся фиолетовой линией, обозначающей наш путь. Внизу под картой бежали столбики параметров - внешняя нагрузка, скорость движения, число поворотов, высота над поверхностью, ожидаемое время прибытия.

-Чего это? - не сообразил полковник. Все его чувства говорили о том, что мы стоим на месте. Нас ни разу не качнуло, не ощущалось ни ускорения, ни торможений, так что непривычный к неожиданностям, подстерегающим человека в чужих мирах, мозг Тверского заставлял хозяина сомневался в возможности подобного. Я разочарованно покачал головой, не желая отвечать на глупые вопросы, и отвернулся. Уже через три минуты транспортник бесшумно открыл боковой люк, тихо тренькнув "напоминанием о необходимости оплатить оказанную услугу". Я вставил в приемник свою новую чип-карту, и индикатор довольно замигал зеленым, подтверждая операцию.

Интересно, - подумал я отстраненно, - как так вышло, что везде общеприняты цветовые нормы, к которым и мы привычны. Красны цвет означает опасность или запрет, зеленый - одобрение и разрешение, желтый призван привлечь внимание. Откуда вообще это взялось?

-А если бы ты не оплатил? - оторвав меня от размышлений, спросил Тверской. -Дверь же открылась, иди куда хочешь...

-Ну конечно иди, если хочешь получить между лопаток заряд параллизатора, - согласился я. А потом загремишь в изолятор до выяснения. Во все цивилизованной Вселенной с преступностью поступают очень просто.

-И что, тут не нарушают закон? - удивился Яр, недоверчиво глядя по сторонам. Я вслед за ним покинул "такси".

-Есть конечно, - усмехнулся я. -Но их совершают вовсе не такие невежды, как ты, а хорошо оснащенные электронными средствами специалисты. Все, что ты видишь, это защита от дурака. Настоящая опасность всегда незаметна. Нам туда...

Здание суда выглядело слегка нелепо среди похожих на колонны, подпирающие небо, отблескивающих светоотражающим напылением, многоэтажек. Оно походило на приплюснутую летающую тарелку с бегущей лентой центрального входа. Я встал на ступень и меня тут же потянул вперед и вверх между уродливыми низкорослыми деревьями с красными листьями. Некий странный уголок нетронутого ландшафта, созданного неизвестным существом с изощренной фантазией.

-Они тут вообще пешком ходят? - жадно оглядываясь, спросил Яр. -Где местное население?

И вправду на нижнем ярусе Нуарто никого не наблюдалось, зато выше метров пятидесяти похожие на бесконечные рои пчел, скользили летательные аппараты самых разных размеров и форм.

-Деточка, - сказал я полковнику ласково, - в следующий раз я возьму нам "такси" с прозрачными бортами, чтобы ты мог утолить свое алчное любопытство первооткрывателя.

-Или ты, Доров...

-Двери, на которые нас несла бегущая дорожка, внезапно замерцали и растаяли в воздухе, в результате чего потрясенный Тверской замолчал. Лента замерла, мы стояли внутри "летающей тарелки" - огромного помещения, в центре которого в воздухе висела белоснежная столешница.

-Проходите, присаживайтесь, - нуарторийка-секретарь, громко цокая двойными, похожими на копыта, каблуками наверняка наимоднейших туфель, появилась неизвестно откуда и, подавая нам пример, села на воздух около столешницы. Гравитационное сидение охотно приняло долговязое тело.

-Что-то у вас сегодня нет посетителей, - я присел рядом. В первое мгновение, надо скзаать, на подобного рода стулья опускаешь с некоторым недоверием, не видя и не ощущая, что между тобой и полом что-то есть. Но с другой стороны они необычайно удобны.

-Космопорт временно закрыт для приезжих по техническим причинам, так что и вправду никого нет, - согласилась секретарь. -Чем я могу вам помочь?

-Хочу подать заявление на рассмотрение дела личного характера, - сообщил я.

-Хорошо, - нуарторийка пододвинула ко мне лист электронной бумаги и тонкий стилос. -Изложите суть вопроса, пожалуйста, пользуйтесь общепринятым языком для ускорения процесса принятия решения. Если ваше заявление будет расценено веским, начнется судебное разбирательство. Вам придется посетить Суд еще раз в удобное время. Все подробности будут согласованы позднее.

Покивав, я бегло перенес на бумагу свои соображения и требования, перечитал и вздохнул. Что-то я погорячился, пожалуй, когда бежал сюда сломя голову. Ни один вменяемый суд не примет во внимание эти бредовые рассуждения и высосанные из пальца аргументы. Зачем я вообще все это затеял и почему не подготовился заранее должным образом? Ребячество, честное слово, но не давать же теперь задний ход у Тверского на глазах. Засмеет.

-Сверьте еще раз правильность оставленных координат, - попросила секретарь. -Во избежание недоразумений.

Я согласно кивнул, но на листе все было верно.

-Пожалуйста.

-Самое крайнее через двадцать четыре орбитальных часа вы получите ответ, - улыбнулась секретарь. -Что-то еще?

-Нет, благодарю, хорошего дня.

Яр так за это время ничего и не сказал. Шар "такси" так и стоял у края дорожки; залезая в него, я услышал ворчание полковника:

-Ну наконец-то мы можем вернуться на корабль и заняться чем-то полезным...

-Вы, без сомнения, можете все что угодно, пан Тверской, - согласился я, удобно устраиваясь и снова влезая в инфосеть.

-Что это значит, Доров?! - Яр замер в двери, пригнув голову.

-Что у меня на этот вечер другие планы, - невозмутимо пояснил я. -Нуарто - основа всего Союза, нельзя потакать своему невежеству, Тверской. Раз представилась такая возможность, нужно ознакомиться с бытом, архитектурой, и обязательно посетить "Лагуну Горх" - лучшее увеселительное заведение на планете. Смотри, тут написано, что у них можно попробовать местный напиток, история которого насчитывает шесть тысячелетий. Так и называется "Горх", как и местное растение, из которого его изготовляют.

-Доров, ты понимаешь, что уже очень скоро наши жизни будут зависеть от знаний и умений, которыми мы располагаем? - хмуро спросил полковник, садясь напротив.

-Это то, что заботит тебя, - улыбнулся я. -В моих планах погулять и хорошенько отдохнуть, выпить и снять стресс. Вот я только что прочел, что в "Лагуне" есть еще один очень интересный крепкий напиток "ирзим", наверняка он отлично расслабляет...

-И то, что завтра нам. Возможно. Придется воевать с целой армией каких-нибудь тварей, тебя вовсе не интересует?

-Тверской, ты что, тупой? - сдержанно осведомился я. -Вот не интересно, веришь? Более того, усвой: если ты продолжишь ныть, мешая мне отдыхать, я завтра и пальцем не пошевелю ради собственного спасения. Надеюсь, я доступно излагаю?

-Ну ты, - Яр запнулся, в его взгляде мелькнул испуг.

-Давай, скажи это, - подбодрил я полковника. -Твои правила, Тверской, но одна ошибочка вышла: та жизнь, которую ты мне великодушно оставил, мне не нужна.

Я прошелся пальцами по консоли, и стены кабины просветлели. Вокруг нас проносились линии высотных направляющих развязок, обозначенные оранжевыми стрелками; толпились небоскребы, рассеченные многоярусными подвесными садами, в некоторых из которых, против привычных нам законов физики, росла зелень и двигалась вода, разукрашенная цветными огнями. Некоторые сады походили на купола, где деревья торчали из изогнутого потолка. Любопытно, конечно, но погулять не удастся, времени не так уж и много, а я еще хочу надраться до поросячьего визга...

Я ошибся, в какой-то степени погулять удалось. "Лагуна Грох" представляла собой огромную сферу с деревьями над головой и мерцающими струями воды, летящими горизонтально вдоль потолка. Казалось, над столами трепещут искрящиеся нити паутины.

Управляющий был тут как тут, готовый встречать одиноких гостей - ресторан был совершенно пуст, из чего я заключил, что несмотря на то, что порт Нуарто полон, никто из участников Сафари не проявляет столько беспечности, как я.

-О, уважаемые! Я рад, очень рад! Меня зовут Семидери, я хозяин этого изысканного заведения. Вам столик? - вежливо предложил он.

-Антон Доров, - представился я. -Мы бы с другом хотели опробовать ваших напитков. Впервые, знаете ли, на Нуарто.

-О, а... а я думаю, ваше лицом не знакомо! - восхитился хозяин "Лагуны". -А ко мне сам Антон Доров пожаловал, тот самый, с Земли?

Я со значением посмотрел на Тверского, но полковник был чернее тучи, и очередная булавка его уже не тронула.

-Да, - согласился я.

-Талантливейшее произведение, Вселенская Пьеса, динамичный сюжет и неожиданный финал... признайтесь, это все же было не реалити шоу, а постановка?

-Хозяин, - с упреком напомнил я, - вы так и будете держать нас на пороге?

-Ох, простите, - засуетился Семидери и указал на внешнюю веранду, откуда открывался потрясающий вид на город. Едва заметно вечерело, и лазурные, словно воды мальдивского моря, сумерки, сгущались над Нуарто. - И все же, капитан, ответите? - попросил хозяин, отнимая о официанта меню и самолично вручая нам.

-Это было шоу, - усмехнулся я, - никакого подвоха.

-Потрясающе, - покачал головой Семидери. -Вы позволите? Напитки за счет заведения!

-Разоритесь, - хмуро предупредил тверской. -Если можно, мне какую-нибудь штуку, чтобы просмотреть инфокристалл.

-Сейчас все сделаем, выбирайте блюда без стеснения, все высшего качества и соответствует вашему метаболизму!

Итак, к темноте я перепробовал все местные напитки и два вида мясных блюд. Ирзит мне понравился, он походил на пряный коньяк без бьющего спиртного послевкусия, правда от него сразу замутило в голове и я, признаться, уже плохо помнил, что пил или ел дальше. Яр сидел сосредоточенно-кгрюмый, съел ногу какой-то птицы, но в рот ни взял и капли; старательно изучал вверенные консультантом в его руки материалы.

Не помню я и то, как полковнику удалось уговорить меня покинуть "Лагуну", и еще хуже помню, как удалось добраться до Шквала. Меня отпустило уже на борту, когда Яр без стеснения заехал мне несколько раз под дых, заботливо придерживая жертву побоев за плечо. Видимо, он хотел выместить обиду и злобу, но не впечатлил. Может, поутру пресс и поболит немного, но в целом ничего особенного.

-Слабый слева, - на выдохе поделился впечатлением я. -Только еду жалко...

-Что?

Тут Тверской понял, что последует далее, и отстранился, а после отвернулся. Не желая смотреть, как меня выворачивает на пол.

-Ты жалок, Доров, - он сплюнул, дернул меня за шиворот и потащил по коридору. -Живо пошли к врачу.

-Не бойся, это не отравление, - я закашлялся, утираясь.

Полковник, едва сдерживаясь, втолкнул меня в медицинский отсек и задвинул дверь.

-Док!

-НУ? - Змей повернулся в кресле, снял наушники - опять слушает свою музыку.

-Приведи его в порядок, Док, это черте что!

Змей изумленно посмотрел на мою нетрезвую фигуру.

-Это он чего? - уточнил врач.

-Я вообще-то тут присутствую, и сам могу ответить на этот вопрос, - нетвердо пройдя в дальнюю часть медицинского отсека, я уселся на кушетку. - Ну, в общем, решил немного снять стресс.

-Ты напивался каждый вечер в последние дни перед полетом, ты уже должен был снять с себя все стрессы! - заорал Тверской. О, самообладание вконец оставило полковника.

-А чей-то он такой нервный? - уточнил Стас, не двигаясь с места. Казалось, Яр не присутствует при нашем разговоре.

-Волнуется, боится проиграть в очень интересную игру.

-Нда, что за игра? - Змей устроился поудобнее, приготовившись слушать.

-Оказывается, нам предстоят занимательные олимпийские игры космического масштаба, представляешь? - с чувством поделился я. - Большое Сафари! Приз вот большой - орбитальная платформа на четыре мульярда человечек. Ну мы и мы записались в эту игру, представляешь?

Стас пожевал губами, переведя взгляд на Тверского.

-Ну, естественно, - сказал он медленно, - наш командир абордажной группы все знал?

-Естественно да, - согласился я.

-А игра будет, естественно, смертельной? - снова уточнил врач, по-прежнему глядя на все более багровеющего Яра.

-Естественно да, - кивнул я головой, и чуть не свалился с кушетки. Сам удивился, насколько сильно запьянел. С такими, как Тверской, и спиться недолго! - И завтра я буду подвергать свою жизнь опасности, вот Яр и волнуется, вдруг я погибну, это ж Земля сразу выбывает из игры!

-Аааа, - со значением протянул Змей, - значит, наши жизни перемололо ради суперприза?

Врач перещелкнул тумблер, и медотсек наполнился тревожной музыкой.

-Иоганн Себастьян Бах. Концерт номер один - ре минор часть третья, очень подходит к нашему действию, - заключил он с трагической ноткой в голосе.

-Перестаньте паясничать, вы, двое! - рявкнул Яр.

-Чувствуешь себя не в своей тарелке? - с сочувствием спросил я. - Завтра мы с тобой пойдем умирать, так что держись! Немного осталось!

-Я попрошу замены второго участника, - неуверенно сказал Тверской. Он внезапно растерял весь свой вес.

-Думаю, что тебе откажут, ведь участвовать должен капитан и второй офицер, или я что-то не так понял?

-Яр, а ты и вправду убил бы мою жену и продал мою дочь турецким сутенерам? - с задумчиво-напускным видом уточнил Змей.

-Да кому ты нахрен сдался?! - уже не сдерживаясь, заорал Тверской. - Твое присутствие помогло уломать Дорова, ты был нужен, чтобы парный прессинг не казался вам таким тяжелым, чтобы было, кому поддержать другого. Я знаю только часть, которую мне сообщили!

-Кто? - уточнил я, уже зная ответ.

-Объединенное командование Земли, - отозвался Яр.

-Но всю грязную работы выполнял именно ты, так что тебе не привыкать, - я пожал плечами. -Уж коль назвался падонком, получай по заслугам.

-Я ознакомился с информацией, нас завтра с минимумом оборудования высадят на планету - жертву техногенной катастрофы. Там и радиация, и мутировавшие твари и отравленная флора! Это время не даром дали на подготовку, Доров!

-Во, слышал, Змей, завтра Тверской будет меня спасать от... - я загнул палец: - радиации, тварей, - я загнул второй палец, - от флоры и всяких ужасов. Потому что ему нужна платформа орбитальная. Эй, Яр, тебе она точно нужна, эта платформа?

-Мне - нет. Я выполняю приказ.

-Ты не похож на служаку, Тверской, - сказал Змей, - тебя тоже прижали, колись, полковник?

Тверской отвернулся.

И вот тогда мне все стало предельно ясно, но при этом никакой жалости я не испытал.

-У тебя есть тут что выпить? - уточнил я у Змея. - Налей Тверскому, ему тоже надо, а то он сейчас заплачет.

-Не надо мне, - огрызнулся Яр.

-Я предлагаю тебе, Антон, вернуться одному, - с внезапным хладнокровием предложил Стас. - В такой ситуации, в которой вы окажетесь завтра, всякое может случиться. Оружие случайно выстрелит... вам ведь дадут оружие?

-Это будет измена...

Яр совсем растерялся. Мы уничтожили его. Как я и думал.

-Измена кому? Своей планете, которая готова пожертвовать нашими жизнями и жизнями наших друзей и близких?

Я не сдержался и сплюнул на пол. Змей укоризненно покачал головой, пнул ногой шкафчик, из которого выехал портативный уборщик.

-Пусть живет, Змей, - великодушно решил я. - Пусть из кожи вон лезет, чтобы спасти меня, и, быть может, если он вернет меня живым, я проникнусь его целью. Какая там у тебя настоящая цель, Яр? Ты мне все твердил про нее. Цель и результат. Спасти жену, которую такое хорошее объединенное командование обещало посадить пожизненно? Или родителей, которых пригрозили взорвать?

-А то ты не знаешь, как действуют те, кто хотят выполнения приказов? - вяло спросил полковник, и, не рассчитывая на ответ, вздохнул. Поднялся и вышел.

Мы молчали, и только звуки фортепиано и всплески скрипки наполняли медицинский отсек. Иоганн Себастьян Бах. Ре минор. Часть третья. Последняя. Возможно, последняя для меня.

Музыка звучала, перетекала, стихала и зарождалась снова, принося будто бы все новое и новое тревожное дуновение. Я откинулся на кушетке, уставившись в потолок, слушал.

Стас поднялся, набрал в инъектор прозрачной жидкости.

-Не надо, - попросил я.

-Это чтобы завтра голова не болела, с него не протрезвеешь.

-Это хорошо, Стас, а то, если я протрезвею, то моя маленькая победе перестанет приносить наслаждение.

-Я бы не хотел, чтобы ты погиб, - делая укол в сгиб локтя, сказал Змей.

-Да вернусь я, немного еще поиздеваюсь над Тверским, и в случае экстремальной ситуации вмешаюсь. Я же не камикадзе.

-Ты написал заявление в суд?

-Написал, но боюсь, мне ничего не светит. Почему-то мне так кажется. Обещали завтра прислать ответ.

-Значит, игра, да? Опять игра...

-Теперь мы играем в открытую, - вздохнул я. - Утешительного приза не будет. Либо смерть, либо победа, либо ничего.

-Отвратительные условия, племяш.

-Зато не скучно.

Я сел и расстегнул летный комбинезон.

-Осмотри плечо, а то дергает, когда рукой шевелю.

-Рано тебе в бой, - сухо подытожил дядя. - Будешь напрягать руку - будет болеть. Яру придется и вправду постараться, чтобы вы вернулись целыми, если там действительно так опасно.

-Плевать, - отмахнулся я. - Где наша не пропадала? Я спать, а то глаза слипаются.

-Завтра зайдешь, я тебе сделаю блокаду нервного узла, чтобы хоть пару дней плечо тебя не беспокоило. Все, что могу.

-И на том спасибо.

Я широко зевнул, чем заставил зевнуть и Стаса (все-таки зеркальная зевота удивительно навязчивая штука), поднялся, и все так же нетвердо пошел по коридору к себе. В апартаменты. Звучит-то как!

Глава 7. Естественный отбор

Планета Мэй. День первый.

Пришлось собрать команду на летучку, чтобы разъяснить некоторые позиции нашего пребывания на Нуарто. В частности упоминание, что мобилизация, условно введенная на Земле, не имеет никакого отношения к войне, вызвало легкий шок. Пришлось даже по громкой связи запросить родную планету, слегка наплевавшую в наши души, чтобы та сформулировала реальную задачу. Земля с этим делом справилась на все сто, выдав свою коронную фразу: "Задача - победить в большом галактическом Сафари".

Гениальный подход, надо сказать!

Я дал высказаться Тверскому, и тот бегло посвятил наш экипаж в подробности отборочного тура. Нам с ним надлежало высадиться на планете Мэй - захолустной планетке, потерпевшей в своем развитии полнейший крах. Толи сторонние силы помогли, толи она сама себя сожрала, только ныне планета представляла собой смертельный лабиринт из радиоактивных ожогов, отравленных ручьев, кишащих хищниками и мутировавшими растениями непролазных джунглей и прочих прелестей, в число которых входили и возможные области измененного пространства, потому что там испытывались некие установки пространственно временного контроля. Возможно, именно прорыв в технологическом прогрессе и похоронил эту планетку.

Теперь и не разберешь, но фотографии меня не обнадежили.

Брать что-либо с собой запрещалось; всем участникам (чтобы поставить их в равные условия) должны были выдать стандартные наборы, оружие и фиксированное число зарядов к нему.

Всю ночь, по словам Тверского, он провел, тщательно изучая разновидности ядовитых тварей, повадки подвижных растений и прочие вещи, на чем я и прервал его, начав раздавать указания.

ИО капитана - Рик Ирин. Отборочный тур займет неделю. Все это время Шквал проведет на приколе Нуарто до получения дальнейших указаний. Дежурства нести вахтенным методом, корабль не покидать во избежании недоразумений. Из всех людей на корабле я бы отпустил на Нуарто только Змея и Рика, но подобное неравноправие вызвало бы все нарастающее напряжение в команде. Кроме того, гулять по чужой планете или посещать космопорт с его торгово-развлекательным сектором не было нужды, ведь кок у нас был без ложной скромности отменным.

Раздав указания и выслушав возмущения, на которые мне оставалось лишь пожать плечами, я вышел в коридор и тут же вздрогнул - выскочившая следом Ната позвала меня по имени, но я выпрямил спину и, сделав вид, что не слышал, удалился к себе в каюту. Закрыл за собой дверь, и лишь тогда с облегчением вздохнул. Запоздало на меня обрушилась волна стыда за проявленную слабость. Надо было повернуться и выслушать ее со спокойным лицом, что бы она не сказала. И лишь потом уйти.

Пустое.

Я упал в кресло и плеснул себе витаминного коктейля.

Тренькнул внутренний коммутатор. Я дернулся и сам обругал себя. Вдохнул, выдохнул:

-Кто?

-Капитан, это я, Рик. Пустишь?

У меня словно камень с души свалился. Я думал, это - она.

-Шквал, открыть дверь.

-Да, капитан, - раздался ровный, совершенно неприветливый отклик из-под потолка, и дверь отъехала в сторону.

Рик уверенно прошел внутрь и с плохо скрываемой претензией ткнул в меня пальцем:

-Какого черта ты взял с собой Тверского на это дельце, а не меня? Ты мне не доверяешь? Я не понимаю!

-Я не доверяю Тверскому, я бы ему даже ноготь свой не доверил, - миролюбиво стал я оправдываться. - А тебе бы доверил свою жизнь, но так надо. Я нашел способ поставить полковника на место и вдолбить ему раз и на всегда, чего он на самом деле стоит.

-Ты затеял опасную игру в одиночку, понимаешь? Тебе придется быть на этой планете одному, некому будет спину прикрыть. Да мы бы с тобой...

-Мы бы с тобой точно вернулись, - согласился я.

-Я говорил со Стасом, ты совсем не готов к этой вылазке, а это еще больший риск.

-Понимаю, - снова согласился я, - но раньше у меня получалось вылезать из безвыходных ситуаций.

-В этот раз может не выйти!

-Тверской на самом деле дорого стоит, - я почесал за ухом, - пару раз он показывал мне, на что способен. Что бы ни было, сейчас уже поздно все переигрывать. О0бещаю, на следующее опасное задание, где потребуется рисковать жизнью, я возьму тебя. Просто сейчас это уже дело принципа!

-Принципиальные умирают первыми,- канадец достал из кармана небольшой перочинный нож и протянул мне. - Возьмешь с собой, уберешь в берец ботинка. Будет немного неудобно - потом незаметно переложишь в карман. Этот нож сделан из углепластика, острый, с нанокромкой, разрежет любой материал. При этом его не засечет никакой сканер...

-Я думаю, ножи, как и пушки, нам выдадут.

-Оружие лишним никогда не бывает. В ручке под балансиром, - он открутил совершенно неуместный для обычного перочинного ножа колпачок-утяжелитель, - маяк. Активируется нажатием пальцы. Антон, ты меня понял? Игра - игрой, а жизнь жизнью. Если тебя припрет, соскакивай. Позором Земля нас не заклеймит, иначе грош ей цена. Если что-то случится, по этому маяку на помощь прискачем мы и вытянем тебя или вас обоих.

-Вот это номер, - я с уважением глядел, как Рик скручивает обратно нож. - Не ожидал. Откуда у тебя такая игрушка?

-С тех самых пор, как меня швырнуло на чертову Эгиду, - немного покраснев, сказал канадец, - я предпочитаю иметь гарантии. Этот маяк был зафиксирован на Земле, сейчас я внес его позывной в корабельную систему. Знаешь, мне как-то не улыбается, если что, снова оказаться заброшенным неизвестно куда, и чтобы самому выбираться...

-А кто-то говорил о том, что верит в многомерность миров...

-Вера верой, - с чувством ответил Рик, - а страховка - страховкой. Ты кстати тоже об этом не забывай, когда спустишься на ту планетку.

-Вы все так говорите, как будто я легионер с одним мечем против целого войска выступаю, - проворчал я. - Ну, планета и планета, надеюсь, нам дозиметр дадут, мне все еще папой стать хочется. Когда-нибудь.

-Не думай сейчас об этом,- посоветовал Рик. - И да, ты пойдешь с одним мечем против армии, потому что не утрудился изучить опасности. Нет ничего опаснее неизвестности, а положиться на Тверского ты не можешь. Ох, не доведет твое упрямство...

Я молча встал и протянул Рику руку.

-Спасибо за это, - я махнул ножом. - Если суждено, еще увидимся, если меня не станет, позаботься, чтобы все члены экипажа были благополучно доставлены на Землю, а корабль подари суду Нуарто. Пусть они сами разбираются со своими юридическими трудностями.

-Вызывай, если что, - скривился Рик.

Тренькнул интерком, пришла важная почта.

Я подошел к терминалу и открыл почтовый ящик. Там было два письма. Первое от суда Союза, второе от неизвестного отправителя.

Я впился в первое письмо глазами и открыл его. В нем значилась только одна строчка:

В иске отказано за неимением веса запроса.

Я судорожно вздохнул. Надо было как-то подготовиться, а не в лоб идти...

-Что там? - заглядывая через мое плечо, спросил Рик, но и сам все прочитал. -Мммм, а во втором чего?

-Да какая разница? - раздраженно спросил я.

-Открой, - попросил канадец, и я нехотя развернул послание.

Знаю ваш интерес в Суде, но так дела не делаются, капитан Доров. Есть к вам одно предложение: Если вы победите в большом галактическом Сафари и придете в гонке первым, я добавлю весу вашему заявлению и, уж поверьте, иск будет удовлетворен - моя гарантия. Ведь нельзя же отказать:

1. Победителю Галактического Сафари;

2. Человеку, за которого попросили сверху.

И подпись: поклонник, пожелавший остаться неизвестным.

-Вот черт, - только и сказал я.

-Да уж, - согласился Рик. - Кажется у тебя, мой друг, появился новый стимул, если, конечно, твоя цель все еще остается целью...

-И ты туда же? - трагически воскликнул я. - С целями и результатом меня уже Тверской достал!

-А между тем его подход весьма эффективен...

-А переступать через нормы и морали тоже приемлемо?.. - обалдел я.

-А ты не переступай, - легко предложил Рик. - Просто победим.

-Только не говори, что тебе страшно захотелось принести Земле галактическую жилую платформу.

-Нет, Антон, - Рик покачал головой и открыл дверь, чтобы уйти. - Мне просто кажется, нам бросили вызов. Это азарт, я ведь игрок!

Он подмигнул, но я не разделял его радости, потому что думал вот о чем: я надавал Тверскому под зад и прямолинейный полковник нашел способ заинтересовать меня. Сто к одному, никакого поклонника у меня нет, и мой интерес в суде Яр видел, заглянув через плечо и прочтя заявление. Так что один ноль в его пользу, ведь в моей душей все же задета струна надежды.

Стас дал мне на время свой плеер - небольшой, похожий на флеш носитель четырехугольник с сенсорный управлением - и легкие наушники. Музыка, само собой, была позаимствована у дяди, очень уж произвел на меня впечатление этот концерт номер один. Выслушав мою просьбу, Змей ухмыльнулся:

-Эх, Антон, темный ты человек! Никогда бы не подумал, что в свои годы ты впервые обратил на Баха внимание!

-Никогда не поздно приобщиться к прекрасному, - парировал я.

И вот теперь, сидя в тесном чреве скоростного челнока, слабо помаргивающего неоновыми голубыми панелями, я сунул в уши наушники и закурил сигарету, пытаясь для себя определить: это все же концерт номер один? Или часть третья - последняя.

Тверской, напряженно замерший в соседнем кресле, встрепенулся:

-Тебе ничего не позволят взять с собой.

-Я в курсе, - негромко ответил я. -Тссс.

Пам-пам-пам-па-па-па, - отстучал пальцами по подлокотнику такты.

-Не мешай мне приобщаться к прекрасному. Придет время, я оставлю все лишнее здесь, а потом заберу.

-Позер! - выплюнул Яр. - Лучше дай я тебе расскажу, что нас ждет.

-Нет, - я демонстративно прибавил громкости.

Челнок, забравший нас со Шквала, был полностью автоматизирован, он поднялся с Нуарто, окунувшись боками в черную пустоту космоса, и тут же взял в сторону, к замершему в ожидании транспортнику. Этот корабль, похожий на сплетение дуг и волокон, должен был доставить нас к Мэй.

И Тверской и Рик были неправы, я все же глянул в базу данных и кое-что успел узнать о погибшей планете. Ее координаты, ее гравитацию, ее историю. Кстати, гравитация там была выше, чем на Земле. Это означало, что многим расам будет на ней ой как несладко! Да и нам с Тверским полуторная нагрузка на пользу не пойдет. Представьте себе, что ваш вес в одно мгновение стал в среднем больше на перегруженный походный рюкзак. Никакой радости, если учесть, что это только тело без экипировки.

Открылись грузовые люки, и транспортник проглотил наш челнок, на консоли зажглась надпись:

"Внимание, не покидайте свои места. Время до высадки тридцать семь минут после выхода из состояния сна. Время до связи одиннадцать минут".

-Что значит "после выхода из состояния сна"? - уточнил я, выключив плеер.

И провалился в пустоту.

-Видимо, это и значит, - хрипло пробормотал Яр у меня над самым ухом. Закашлялся.

Я потянулся всем телом, которое пребывало без движения больше пяти часов по субъективным ощущением. Подобного следовало ожидать, Мей от Нуарто была значительно удалена, без подпространственного перехода не обошлось и, чтобы пассажиры не успели заскучать, их попросту усыпили.

что через одиннадцать минут к нам на борт поднимется представитель учредителя гонки, обыщет и заберет все лишнее, а также выдаст нам стандартные сведения и стандартную экипировку.

Зевнув, я снова включил плеер, и утонул в звуках.

Через одиннадцать минут на борт и вправду пожаловали визитеры. В кабине вспыхнул приглушенный, чтобы не ослепить нас, свет, открылся люк и на челнок поднялись двое нуарторийцев. Первый нес плоский ручной сканер, второй два рюкзака и какие-то чехлы.

-Уважаемые, - сдержано сказал первый, - разрешите представиться: инспектор Трест. Буду курировать ваш вылет. Сначала немного слов, потом дела. Запрещено брать с собой все. Это тоже, - он указал на мои наушники. - Сдайте, пожалуйста.

Тверской бросил на меня ехидный взгляд.

-Музыка, - сказал я спокойно. - Оставлю пока себе, когда буду десантироваться, брошу на корабле.

-Как скажете, - согласился инспектор, - но если на челноке не окажется плеера и сигарет, вы будете дисквалифицированы независимо от результата. Таковы правила, - последние слава он сказал с легким сожалением, словно понимал, насколько важна музыка.

-Ну, это ясно, - кивнул я.

-Теперь о вашей экипировке. После обыска вам выдадут все необходимое: одежду, обувь, средства защиты от агрессивной среды, медикаменты. Вот портативный прибор, - он положил мне на колени коммуникатор размером с ладонь. Тверской нагнулся и тут же захапал его себе. -В нем счетчик радиации, анализатор воды, но вода на Мей вся настолько отравлена, что эта функция не очень и нужна. Навигатор и маяк. Потеряете прибор - останетесь на планете навсегда. При всем желании мы вас в джунглях не найдем, но конечно гарантируем, что планета будет прочесана вдоль и поперек в поисках выживших на седьмой день после высадки.

В воде вы нуждаться не будете, в ваши стандартные наборы входят фляги по четырнадцать литров. Не пугайтесь, они выглядят так..., - инспектор достал фляжку по виду литровую из странного, черного, словно сморщенного материала. - Внутри колба, между колбой и внешней оболочкой антивещество, так что во фляжке именно четырнадцать литров - максимальный необходимый объем для земного существа. Мы все продумали, но обязаны предупредить, хоть подобных случаев никогда не бывало: материал оболочки фляги необычайно прочен, он выдерживает прямое импульсное попадание, но в случае разгерметизации произойдет сначала мгновенное расширение, затем сжатие. Это будет воронка радиусом около ста метров и внутри ничего. Пустота. Все разорвет, так что будьте бдительны, как говорится, понимайте, что за вещь вы держите в руках. Так же вам выдадут мачете из керамо-стали, она не ржавеет, ее не разъедают кислоты. Естественно, смотрите, чтобы брызги сока растений не попадали на кожу... ну, да вы и сами знаете.

Хм, - подумал я. - Это что за растения такие, в которых вместо сока кислота? Ладно, Тверской еще все мне расскажет.

-Еще индивидуальный медицинский пакет, ничего особенного, только чтобы оказать первуб помощь. А вот это самое важное, - продолжал инспектор и достал небольшой чехол. - Здесь - шприц-тюбик, внутри которого эликсир бессмертия для вас. В случае поражения, отравления или ранения у вас есть одна инъекция, которая спасет жизнь. Если же наступает тяжелое поражение лучше вколоть двойную дозу, но то, как вы будете распоряжаться вещами, решайте сами.

Еще у вас будет сухпай на семь дней, и оружие "Ветер77", слышали о таком?

Тверской согласно кивнул, я не отреагировал.

Помощник инспектора расстегнул чехол и достал оттуда два серых больших автомата с широкими прикладами и короткими дулами.

-Стандартные магазины на тридцать зарядов. К каждому автомату два магазина.

-На семь суток? - обалдело спросил Тверской.

-В том то вся интрига, - ухмыльнулся инспектор. - Вам придется десять раз подумать прежде, чем сделать выстрел, ведь в вашем распоряжении всего шестьдесят выстрелов. Все. Вы все поставлены в равные условия. Мэй - планета большая, но участники будут высажены так, что возможность встречи довольно высока.

-Сколько? - полюбопытствовал я.

-Пятьдесят семь процентов вероятности.

Я прикинул. Значит, на каждые пять километров будет одна пара. Никак не реже.

И сам удивился. А как это я так посчитал? И посчитал ли вообще, или это просто пальцем в небо ткнул? Скорее второе. Наверное. Значит, восстанавливаюсь потихоньку.

-Итак, я продолжу? Вас высадят, и челнок сразу улетит, на седьмой день прилетит в то место, где будет маяк и заберет, если вы, конечно, останетесь живы.

А теперь позвольте? - и он поднял сканер.

Я отложил наушники, сигареты, зажигалку. Встал. Я совсем не волновался, уверенный на все сто - не найдут. И не нашли, что самое удивительное. Вытащили у меня из кармана счастливую монетку - красивый американский доллар с Джорджем Вашингтоном, который мне подарил когда-то Родеррик просто на удачу, а нож в ботинке не нашли.

После обыскали Тверского, но к нему не было никаких претензий. Тогда инспектор пожелал нам удачи и вышел. Люк закрылся за ним, но освещение не погасло, давая возможность разобраться с вещами.

Я закурил снова, глядя, как Яр одевается в пятнистый серо-зеленый комбинезон и напяливает на запястье наш универсальный прибор. Один на двоих. Потом он принялся исследовать остальные вещи, проверил оружие, недобро поглядывая на меня, но сказал лишь одно:

-Достал дымить!

Я обернулся к консолям и провел по сенсору ладонью. Челнок на удивление охотно откликнулся и я уже через мгновение включил системы быстрой вентиляции. От дыма даже следа не осталось.

-Как ты это делаешь? - уточнил Яр. - Это же чужие технологии, совершенно другая машина, ты такую, небось, и в глаза не видел.

-Не видел, - согласился я. - Но ты забываешь, кто я такой.

-И кто же? - он выпрямился, словно бы этот ответ должен был решить для него все вопросы разом.

-Я - капитан космического корабля, - небрежно ответил я и снова включил плеер.

Дрогнул челнок, притух свет.

Распахнулась створка грузового отсека транспортника, челнок выпал в космос, и Мэй предстала перед нами во всей красе. Через панорамные экраны заглянула к нам в кабину зеленая в черных чревоточинах планета. На ней не было океанов, почти ничего голубого, кроме тонких, прорезающих поверхность и похожих на вены умершего человека, рек. Темная зелень, кажущаяся почти серой, и выжженные множественные пятна, словно оспины.

-Ее бомбили, - уверенно сказал Тверской.

Да, - подумал я про себя. - Точечными маломощными снарядами, словно уничтожали какие-то определенные объекты.

Челнок плыл вперед, планета надвигалась, занимая все экраны под волнительны звуки фортепиано, и от грандиозности происходящего у меня защемило сердце. Я расслабленно сидел, а джунгли вплывали в сознание подобно реминорным переливам, оставаясь в памяти чем-то... новым. Я больше не испытывал ни пустоты, ни ярости. Рик был прав: цель, хоть и ненастоящая, внезапно дала мне новые силы и новую уверенность. И если бы сейчас рядом со мной оказалась Ната, возможно, я бы попросил у нее прощения. Просто за то, что, оказавшись подле меня, она подвергла свою жизнь несомненной опасности. Просто за то, что я навлек на нее беду.

Но Натали не было, и мой порыв, рожденной прекрасной музыкой, которая не теряла свою красоту с годами, пропал зря.

Челнок затрясло - мы входили в атмосферу - на мгновение экраны запотели, словно подернулись мутью, потом все очистилось и мы, ломая ветки, со скрежетом и воем сели всеми опорами на почву.

Тверской уже стоял у выхода, подогнав ремни и держа оружие наперевес, когда я только поднимался из кресла, снимая наушники - очень хотелось дослушать произведение до конца, но пора было выдвигаться. Облачиться в комбинезон было делом пары минут, после чего я накинул на одно плечо рюкзак, закрепил за спиной мачете, подхватил автомат и как истинный дилетант повесил его на шею. В последний раз затянулся и, швырнув окурок на пол, растер его ботинком.

-Все, пошли, - скомандовал Тверской.

-Как скажешь, полковник, - мило согласился я и рванул на себя рычаг открытия люка. Плавно изменилось давление, изменилась гравитация. Я недовольно хекнул. Ощущение было такое, словно на плечи повесили рюкзак в сорок кило. Привыкать придется долго, особенно после ранения. Тверской не подал виду, только зевнул, видимо, прочищая уши. Плавно отошла створка люка, пахнуло влажным жаром.

Температура градусов сорок, влажность под сотню.

-Сказали бы, что так тепло, я бы шорты надел, - проворчал я.

-Все тебе сказали, но ты прочесть поленился, - отрезал Яр, после чего спустился вниз, поводя стволом автомата из стороны в сторону. Я последовал за ним и, стоило мне ступить с аппарели на покрытую жухлыми крупными бурыми листьями почву, как челнок задрали люки. Мы поторопились убраться подальше от вспыхнувших белыми столбами двигателей, и корабль, проломив те ветки, которые уцелели при посадке, ушел вверх, осыпав нас листьями и обрызгав соком. Я выматерился сразу же не скрывая свое отношение к планете, и принялся остервенело тереть шею, на которую попала капля. Потом находчиво плюнул на ладонь и стер. Действительно жгло как кислота.

-Ну что, гений, куда нам? - спросил я, и над головой что-то громко хлопнуло.

-Еще челнок, - констатировал Яр. - Теперь они будут хлопать часто, только всю живность здесь поднимут...

И, словно отвечая на его слова, из глубины джунглей донесся тяжелый, оглушительный рев. Завизжало на десятки голосов, захлопали крылья.

Далеко, - машинально отметил я.

-Слышал птиц?

-Зверя слышал, - сказал Яр. - Судя по всему, это и есть их пресловутый самый крупный мутант, похож по габаритам на бизона, внешне - ящерица, обладающая отличной реакцией и бегающая как гепард. Пасть широкая, состоит из костной ткани, зубы в два ряда, клыков восемь...

-А птиц? - снова уточнил я.

-Каких птиц? - Яр дернулся - над нами снова хлопнуло.

Я внимательно посмотрел на Тверского, пытаясь раскусить полковника, но тот был невозмутим, а, значит, не слышал звуков, пришедших из глубины джунглей.

Это же примерно в километре от нас, - понял я. - Что за чертовщина, у меня с головой не в порядке или какое-то из старых умений трансформировалось в утонченный слух? Разберемся.

-Так и будем тут стоять? - поинтересовался я.

-Давай без этого? - попросил Тверской примирительно и махнул в воздухе рукой.

-Нет, давай с этим, - капризно отказался я.

Яр скрипнул зубами.

-Ладно, пошли, нам лучше всего найти себе какой-нибудь укромный уголок. Я видел там скалы, лучше всего пещера или нора. В здешних лесах много ядовитых насекомых, укус которых вызывает жар, а может быть и смертелен...

-Нифига не интересно, - оборвал его я.

-А я не для тебя говорю, - вынимая мачете, огрызнулся Яр. - Я свои знания проверяю!

Ну, тож верно, - подумал я, засчитав полковнику одно очко за сообразительность. - Я же не могу его не слушать, мы слишком близко. Ладно, пусть вещает.

-Растения симбионты, - продолжал Тверской, - имеют яркую раскраску, часто бывают полиморфичны, умеют удлиняться, отращивать шипы. Внутри растений чаще всего смесь кислот, так что это и не растения вовсе. На дереве тоже можно обустроиться, но это не спасет от членистоногих, большая часть которых очень не показана нашему организму. Так что лучше пещера, в ней можно завалить вход. С другой стороны, через щели эти твари тоже могут просочиться, и придется делать подвесные лежанки типа гамаков, чтобы оставалось как можно меньше путей до нас добраться. И, конечно, с пещерами есть проблема: выход один, если нас зажмут, то выкурят оттуда как последнюю лисицу - не спасемся.

Тверской рассуждал словно бы сам с собой, но говорил явно дело. Я и не сомневался в том, что полковник - настоящий профессионал в вопросе выживания. Как он звание получил, неясно. Чаще полковников получают жополизы и словоблуды, командующие другими, но не люди дела.

-Теперь о живности...

-Заткнись, - чистосердечно попросил я, потому что я услышал выстрелы.

Тверской благоразумно замолчал, бросив на меня быстрый взгляд. Прислушался напряженно.

-Стрельнули что ли? - неуверенно спросил он.

А я слышал четкий выстрел и знал расстояние - два километра. Вот тебе и умение, сам с себя тащусь!

-Стрельнули, - передразнил его я.

Тверской резко развернулся, и продолжил идти вперед, осторожно разрубая свисающие отовсюду лианы. Он действовал очень деликатно, а через обрубки старался переступать, да оно и понятно. Если материал мачете не был подвержен повреждению от соков, то наша обувь и одежда имела предел прочности, хотя шили ее из какой-то очень прочной ткани.

Джунгли мне сразу не понравились. В первый час нашего движения я чуть с ума не сошел от обилия звуков вокруг, но очень быстро научился разделять их по удаленность, хотя у меня, честно говоря, разболелась голова.

Нас окружила странная, и очень неприятная жизнь. С веток свисали какие-то коричневые толи пиявки, толи слизни, по стволам бегали забранные в хитиновые щитки многоножки, пахло кислотными испарениями, от которых тут же начали слезиться глаза, а нос заложило.

-Слухай, - не сдержался я, - эта отрава нас не убьет?

-Можешь надеть фильтры, они в индивидуальном гигиеническом наборе, - сказал Тверской и сам засуетился. Интересно, чего он раньше то это не предложил?

Фильтры оказались маленьким тампонами, удобно вставляющимися в носовые пазухи. Они совершенно не ощущались, разве что в первые пару минут, потом я и думать о них забыл. Дышалось через них без усилия, без звука, так что порадовало, а глаза довольно быстро приспособились, хотя мне и показалось это странным. Может, сыграла роль и без того стопроцентная влажность, может, концентрация испарений была не столь велика.

Я все чаще оглядывался. Пробираться через джунгли было сложно, но это полбеды. После нас оставалась отчетливая тропа, по которой любой преследователь мог быстро и бесшумно пройти, застав нас врасплох, и, кроме того, за нами уже увязались странные, пугающие звуки. Частота, с которой повторялись эти потрескивания и пощелкивания говорили о том, что нас преследует целая стая каких-то тварей.

Полковник был несомненно прав, нужно занять наименее уязвимую позицию, забиться в угол, из которого при острой необходимости легко будет уйти, и выжидать. Постоянно шляться по этим джунглям - самоубийство. Вот что опять?!

Тверской резко встал.

-Назад, - с волнением сказал он. Дважды меня просить не пришлось, но через его плечо я рассмотрел впереди между черными листьями и ярко-красными ветками ржавый, проеденный дырами кусок металла, торчащий из почвы.

-Радиация? - уточнил я.

-Фон стал расти, придется обойти, - Яр сосредоточенно пошел по дуге, вырубая нам путь и то и дело поглядывая на прибор. - Какой-то осколок старой войны.

Я поудобнее ухвати автомат - расстояние между нами и источником постоянных пощелкиваний, сократилось, но полковник по-прежнему его не замечал.

Я внезапно подумал, что игры уже пора заканчивать, но все равно ничего не произнес вслух.

-Черт, - проворчал Тверской, - где же эти скалы?..

Листья внезапно расступились, и следующий шаг чуть не стал для Яра роковым. Прямо под его ногами земля внезапно нырнула вниз в глубокий овраг с довольно крутыми, влажными склонами, на которые и ступить-то страшно: верхний слой прелых листьев обязательно поедет под человеческим весом, а схватиться в этих чертовых джунглях тоже особенно не за что, если только рук не жалко...

Тверской, делая шаг, чудом удержался на краю; его нога соскользнула, но я сзади придержал полковника за лямку рюкзака. Еще не хватало, чтобы он скатился вниз и искупался в том чудесном ручейке на дне оврага, имеющем удивительно кислотный, глубокий голубой цвет. В этом ручейке химикатов точно больше, чем молекул самой воды.

-Смотри под ноги, - напомнил я.

-Вроде здесь уже не фонит, пройдемся вдоль? - Яр словно спросил моего совета. Что, спец по выживанию уже сдулся? Очень может быть. Я тоже что-то не воспылал восторгом от этой планетки, все оказалось даже хуже, чем говорили.

Я отмахнулся от потянувшейся ко мне ветки и тут же отскочил в сторону (не посмотрев, куда отскакиваю, но в этот раз повезло), потому что ветка хлестко изогнулась, чуть не ударив меня по физиономии.

-Спокойнее, - Тверской рубанул побег мачете и пошел вдоль оврага. - Судя по всему тесак полезнее пушки.

Как бы не так, - подумал я. - Пока за нами эти щелкуны идут, я автомат из рук не выпущу.

Тут же оглянулся и выстрелил. Даже не задумываясь, просто приподнял дуло и пальнул на движение, хотя не собирался вмешиваться вообще, пока Тверской не поймет, насколько он слаб один. Но с рефлексом ничего не поделаешь, и я не промахнулся. Грохнуло, расплескалось огненным шаром, черный столб дыма устремился к небу.

-Что?! - Тверской даже присел, моментально бросив мачете под ноги, он уже держал палец на спуске.

-Да так, нервы, - невесело хмыкнул я. - Камеру сострелил, похоже. Будет им урок: пусть в инвизе их держат, что за манеру взяли мелькать между деревьями?!

-Видеокамеру? - глупо спросил Тверской.

-А ты думаешь, за нами не наблюдают?! - с легкой издевкой уточнил я. - Да тут весь лес напичкан шарами камер!

-А я и не замечал, - потрясенно пробормотал Яр.

Я, признаться, тоже, заметил - сразу стрельнул, но почему бы не показать превосходство? Пусть думает, что я уже эти камеры много раз видел, а тут просто немного перенервничал, вот и пальнул.

-Ну, ты это, заряды больше не трать, и пошли отсюда. Не дай бог на дымок кто придет проверить...

-Это надо иметь крепкие нервы, чтобы в этих джунглях ходить еще что-то проверять! - выдал я свое чисто дилетантское мнение.

-Есть расы, - невесело ответил Яр, - которые не боятся кислот. Эти заверения, что всех поставят в одинаковое положение, бред сивой кобылы! Как тут будут выживать существа, у которых обычная гравитация понижена, вообще неясно. Я вон в форме, и то не в восторге. Ты, небось тоже?

Я промолчал, кивнув ему, чтобы поднимал мачете и топал дальше. Мне и вправду хотелось уже найти местечко, где удастся обосноваться, и осесть, а еще я, как и Яр, прекрасно понимал: те, кто в более выгодном положении, начнут охотиться за более слабыми, чтобы убрать лишних соперников. Ведь это, возможно, единственный шанс сократить состав противников. Потому нужно осваиваться и действовать как можно скорее.

Овраг стал еще глубже, и я вяло задумался о том, что в случае непредвиденной ситуации деться нам отсюда будет некуда, когда внезапно с ветки над головой Тверского сорвался ярко-салатовый лист.

Скакнув вперед, я отвесил Яру под зад с ноги так, что тот плашмя рухнул на землю, а сам, выхватив мачете, разрубил пополам развернувшуюся в острое лезвие, тварь. Она отчаянно запищала, и забилась между нами.

Тверской вскочил, но против ожидания не стал выяснять со мной отношений, а добавил твари, еще распополамив ее. Бросил короткое "спасибо" и снова встал впереди нашего маленького отряда.

Могу поспорить, ему было и больно и обидно. Ай да полковник, пора мне уже менять о тебе свое мнение!

Я прислушался - пощелкивания прекратились. Отстали гады, возможно, испугались взрыва, дыма или огня, и это не может не радовать! Нам тут своих проблем хватает...

И тут пространство между нами расчертил алый импульс, врезался в ствол, выбив из него водопад коры и осколков. Мы, не сговариваясь, рухнули вниз, я перекатился, ощутив, как вонзился в спину рюкзак, и осторожно выглянул из-за дерева, и тут же убрался обратно, закрываясь от полетевшей щепы. И ни грамма сока! Я приподнялся, окинув дерево взглядом, стараясь запомнить разновидность. Вот такая "елка" мне подойдет, если что-то случится!

-С той стороны стреляют, - негромко сообщил Яр. - Только патроны потратим, если и убьем, то оружие не достанем. Надо отползать, а сзади фон.

-Да мы его уже обошли, - отмахнулся я и поднялся, прячась за деревом.

-Не вздумай! - зашипел Яр, но я его не слушал. Исполин был достаточно широк, чтобы прикрыть меня, так что я, слегка присев, подпрыгнул, ухватившись за нижнюю ветку, помог себе ногами, оттолкнувшись от ствола, и оказался на высоте в метр. Встал устойчиво и выглянул, высунув автомат.

-Не трать патроны!

Но я уже выстрелил и попал.

-Минус один, - сообщил я и выстрелил снова в мелькнувший между кустами силуэт. Как в тире! Мишень коротко вскрикнула. - Минус два. А через овражек перебраться можно, там завалил из бурелома. Если не прогнил, пройдем, как по мосту...

-Ну, ты и стрелок, капитан, - сказал Яр с чистосердечным уважением.

И тут прямо у ствола что-то щелкнуло.

Меня спасло именно то, что я залез на дерево, Тверской же оказался в самой гуще снующих и жалящих тел. Это были твари похожие на крупных игуан с медвежьими лапами, покрытыми короткой, бурой шерстью. Их длинные острорылые морды оканчивались узкими клювами, явно рассчитанными на то, чтобы рвать добычу, и хотя весу в них было килограмм по пятнадцать, стая, высыпавшая на край оврага, сразу окружила уязвимого на земле человека. Тверской начал лихорадочно, но прицельно отстреливать хищников, но тут одна из тварей метнулась сбоку, приподнявшись на задних мускулистых ногах, и рванула его за бедро. В следующую секунду я наградил ее залпом из своего ружья. Не доглядел, но, скорее всего, не успел бы в любом случае - зверей было слишком много, и наш с Яром огонь с трудом их сдерживал.

Жалеть заряды не было ни смысла, ни желания.

Яр как-то странно подался назад, словно потерял опору, но продолжал стрелять. Щелкая уродливыми клювами и посвистывая, твари наскакивали и отбегали, давая нам возможность обороняться, пока последние особи, поняв, что их охота не удалась, не скрылись в чаще. Вокруг Тверского осталось лежать около двух десятков изорванных зарядами тел.

Я перегнулся, глядя, как Яр меняет магазин, но как-то не очень уверенно, не попадая в паз.

-Сильно? - спрыгивая с ветки, поинтересовался я.

Я слышал, как эти твари уходят, пытаться добивать нас никто не собирался. Ну, хоть что-то хорошее.

Тверской пошатнулся, поглядел растеряно, ощупал бедро, пачкаясь в крови.

-Да вроде только куснула, - сказал он вяло. - Даже не вырвала мясо, но мутит...

-Яд, - выдохнул я и скинул рюкзак. Выдернул чехол и прежде, чем Яр успел что-то сказать, всадил ему тюбик в плечо прямо через комбинезон.

Полковник внезапно сел, так и не попав в гнездо магазином, выронил его из рук. Глаза Тверского закатились и подернулись белой пеленой, словно разом пошли катарактой.

А вот к этому я был не готов! Даже в первое мгновение запаниковал. Мы пробыли на Мэй всего пару часов, а у меня на руках уже умирал человек. Хоть и не друг.

Я принялся трясти полковника и думать забыв, что сейчас подставляю джунглям совершенно беззащитную спину, потом взял себя в руки и поднял взгляд. Это дерево спасло мне жизнь, может быть, оно поможет нам и сейчас?

Развилка! В дереве на значительной высоте была развилка. Отсюда ее почти не видно, а когда я забирался на нижнюю ветку, приметил ее в кроне!

Где лучше всего прятаться? Там, где тебя не будут искать. На месте перестрелки никто нас искать точно не будет. Тут запахнет тухлятиной, а множество следов скроет мои передвижения.

Если я вырублю проход на ту сторону, то любой преследователь будет считать, что мы ушли туда...

Я нагнулся, снова потряс Тверского, но полковник был без сознания. Его кожа стала мертвенно бледной, а из носа слабо начала сочиться кровь. Оставалось надеяться, что я вовремя вкатил ему этот укол; в том, что я все сделал верно, уже сомнений не оставалось.

Теперь нужно решить задачку со всеми известными: мой вес плюс вес Тверского плюс повышенная гравитация. Это как вот мне затащить нас обоих на дерево? Это ж сколько в этом уравнении должно быть анаболиков или стимуляторов?

Первым делом надо было обезопасить Тверского. Я быстро перетянул ему бедро, чтобы даже через те раны, которые он получил, не вытекло ни капли лишней крови, потом снял с него рюкзак, снял с себя. С сожалением прислонил к дереву оружие - автомат весил три кило, да еще и при повышенной гравитации казался целым гранатаметным комплексом, никак не меньше!

Ну что, попробуем?

Поднять-то я Тверского поднял, да чуть сам не свалился. Вспомнились слова Змея о том, что рука еще не оправилась. Хорошо, что хоть боль он убрал, и на том спасибо. Кое-как удалось мне повесить Яра на ветку, перекинув через сук словно тяжелую пуховую перину. После этого, уже мучаясь жестокой одышкой, я забрался сам и потащил его дальше, все выше и выше.

Не знаю, что на Мэй творится ночью, но к темноте я просто обязан был все закончить. И настил или гамаки, и прокладывание следов, и позаимствование чужого оружия. Не знаю, кого я там пристрелил, но быть может, у них инъекции такие же, как у нас?

Когда я колол, сразу заметил на тюбике цветную маркировку. Такие всегда наносились на лекарства и я, часто попадающий в руки Стаса, знал, что это обозначает. Цветные полоски были не просто красивыми картинками, это была принадлежность к определенному классу физиологических особенностей. Ясно было как божий день, что шприцы с другими маркировками нам не подходят, потому, дотащив Яра до развилки и с удивлением поняв, что дерево к макушке однозначно расширяется, вместо того, чтобы сужаться, и тут и так есть площадка почти метрового размера, я расположил там раненого и быстро спустился вниз. Сделал еще один подъем, притащив наверх вещи и оружие, развесил их на суках и замер, выжатый словно лимон. Дышать в этой жаре и так было тяжело, тело, несмотря на комбинезон с терморегуляцией, все было липким от пота.

Минутку передохнуть и снова вниз. В голову пришла странная мысль:

Интересно, а Титрин здесь, на планете или он отвалился от меня еще на Земле? В конце концов, его нужны теперь не эксклюзивны, когда вокруг плывут десятки камер?

Первым делом, пока не забыл, я подобрал пустой шприц-тюбик, потом, вооруженный одним лишь мачете, быстро дошел до места, где завалилось несколько деревьев, и перешел по ним на другую сторону оврага. Огляделся и подумал, что хороший следопыт сразу разберет по следам, что к дереву пришли двое, ушел только один. Надо будет подумать, как обороняться на этом дереве, хотя позиция была вполне хороша. Плотное сплетение ветвей давало возможность перебраться на соседнее растение, и скрывало убежище от ненужных взглядов.

Уже спустившись на другую сторону оврага, я услышал в отдалении хлопки выстрелов. Кто-то снова стрелял. Ну, началось.

Я бегло обыскал трупы и понял, что ничего, кроме обойм снять с них мне не удастся. Это были низкорослые карлики с какой-то неизвестной мне планеты (да мало ли этих планет и разновидностей живых существ на них), с серой, пошедшей чешуйками кожей. Маркировка на шприцах говорила сразу - другой метаболизм. Я для проверки вскрыл питательный брикет, там ровными рядами лежали какие-то розовые червяки.

Распихав обоймы по карманам разгрузки, я долго и тщательно возвращался обратно, отказавшись от первоначального плана наломать веток, чтобы соорудить там, на высоте убежище. Я руководствовался исключительно маскировкой, потому больше ничего не тронул и как раз к сумеркам залез на дерево.

Где-то ожесточенно стреляли, кто-то кричал, выл, скребся. Темнота сгущалась, а я сидел наверху, облокотившись о вертикальный ствол, и раздумывал главным образом о том, насколько на самом деле безопасно наше убежище. Лежавший на боку Тверской так в себя и не приходил и, когда ночь набрала свои обороты, я не удержался и вколол ему вторую дозу.

Оставалось лишь ругать себя за все то ребячество, которому придавался все это время. Месть местью, но надо было изучить Мэй вдоль и поперек для собственных, так сказать, гарантий.

Вот теперь я сижу тут, держа на коленях автомат, и не знаю, есть ли крупные хищники, охотящиеся на высоте; есть ли тут змеи или что-то похожее на них; на каких деревьях живут те страшноватого вида многоножки и чего еще мне ждать.

Я сидел на дереве, напряженно слушая, как кто-то рвет на части мертвых ящериц, жадно чавкая, поглощает нежданную добычу, и совсем не был уверен, что к утру мы будем еще живы.

Глава 8. Тяжелые дни

Планета Мэй. День второй.

К утру я проклял все, хотя и был жив. Никто мне не пытался выкурить с дерева, лишь отвратительные, жужжащие насекомые, норовящие тяпнуть за любой открытый участок кожи, сводили с ума. По началу я отмахивался, потом в порыве отчаяния разгрузил рюкзак и надел его на голову. Только не смейтесь, но это было невозможно! Твари жужжали и жалили, заставляя дергаться и злиться. Кто знает, какую заразу переносят здешние кровососущие...

Ночью воздух моментально остыл, тело в узкой развилке затекало, наливаясь тяжелой одервенелостью, но шевелиться было страшно еще и потому, что я боялся в темноте уронить Тверского вниз. Привязать его было нечем, а в себя полковник так и не приходил.

В отдалении то и дело вспыхивала стрельба и, хотя протонные автоматы стреляют негромко, даже далекие хлопки вырывали меня из неспокойной тяжелой дремы, накрывая волной противного, липкого испуга. К тому же, кто-то до самого рассвета чавкал под деревом, так что попытки немного подремать я вскоре бросил, променяв их на бессмысленное вглядывание в плотный мрак. Ночь на Мэй была совершенно безлунная, какая-то студеная, словно бы специально выматывающая. Ближе к середине ночи я неловким движением раздавил какую-то странную, медленно ползущую фосфорисцирующую дрянь, которая размазалась по коре дерева фиолетовым пятном и еще долго слабо мерцала. Зато гнус как ветром сдуло, видимо, жидкости этой гусеницы источали неприятный для насекомых запах.

К утру чувствовал себя так, словно пробежал марш бросок километров на сорок. Вроде никогда не жаловался на слабость тела, но здесь бессонная ночь вместе с повышенной гравитацией вымотали меня безмерно. Может, причина крылась в недавнем поражении током и ранении, кто знает, но факт оставался фактом: я не очень то справлялся с задачей выживания. Хотелось обратно на землю, на удобный ортопедический диван перед проекционной панелью. Хотелось горячего свежесваренного кофе и яичницу с помидорами на завтрак.

Ну да, ничего удивительного не было в том, что, жуя сухпай, я думал об ароматной глазунье и поджаренных тостах. Поверьте мне на слово, любые компактные рационы, гражданские или армейские, имеют вкус лежалой подметки, и примерно такую же консистенцию. Сытость желудка никак не может обмануть привычный к хорошим условиям мозг, а к лучшему, как говорится, обычно быстро привыкаешь.

Напившись, я осмотрел полковника. Яр был теплым, дышал ровно, цвет лица у него стал более живой, но если приподнять веко, глаза все равно были мутными, закатившимися. Было совершенно неясно, как долго он будет валяться вот так без сознания. С одной стороны, мне вполне сносно сиделось на дереве, но кто знает, сколько продлиться неожиданное затишье. Уверен, организаторы Сафари не дураки, и для зрелищности вполне могут применить какие-нибудь внешние воздействия, чтобы заставить забившихся по норма и пытавшихся затаиться участников бежать сломя голову из собственных укрытий. Можно выпустить роботизированных монстров, чтобы те согнали экипажи в одно место, или придумать что-нибудь более извращенное.

Нет, сидеть на этом дереве не выход, надо найти Тверскому еще одну дозу, поднять его на ноги и осторожно перемещаться, теперь уже опасаясь этих пощелкивающих тварей и прочего и прочего.

Я передернул плечами. Перемещаться по местным джунглям - идея еще хуже, чем сидеть на дереве. Но в чувства полковника привести надо, а, значит, придется спускаться и идти на восток, туда, откуда я слышал хлопки сегодня ночью. Если там кого-то прибили, возможно, удастся найти полезные вещи, не потребовавшиеся убийцам. Ведь и я сам не взял с убитых мною ничего, кроме обойм. Дурак, конечно, надо было взять второй прибор-детектор, чтобы обзавестись еще одним маяком...

Но случай все рассудил немного иначе и я лишь чудом не успел спуститься вниз, все сидел, собираясь с силами, все мялся, пытаясь убедить себя, что нужно просто встать и идти.

Именно это промедление, вызванное опаской, или, если хотите, страхом столкнуться с малопонятной и незнакомой природой, которую я определенно не понимал, и спасла мне жизнь. Потому что внезапно прямо под деревом раздались тявкающие хлопки ружей.

Я чуть с дереве не свалился, замер, вцепившись в свой автомат, прекрасно понимая, что стреляют не в меня, да и снизу в кроне этого дерева ничего не разглядишь. Но все равно сердце колотилось страшно.

"Чего вас всех сюда несет, - подумал я с остервенелой ненавистью. -Уже третья пара выходит к елке, но мне встречи Ии с первыми пришельцами хватило выше крыши!"

И тут же сам ответил себе: этот овраг рассекал джунгли на многие километры, и оказавшимся в лесу ничего не оставалось, как двигаться вдоль его края. Никакой мистики, просто топографический казус.

Выстрелы смещались. Я видел, как внизу мелькнул чей-то силуэт - участники палили друг в друга, не жалея зарядов. Вспышки пронизывали лес, хлопки отражались от деревьев. Нужно было вмешиваться, но не потому, что мне было жалко кого-то из своих соперников, нет, мне было чертовски жалко зарядов, которые они тратили столь бездумно. Когда центр стрельбы сместился в сторону, я перебросил через плечо автомат и соскользнул с дерева вниз. Объективно глядя на вещи, мое тело все же смирилось с повышенной гравитацией, и стало двигаться менее неуклюже.

Слева раздались крики, выстрелы стихли. Потом кто-то взвыл страшно. Лес наполнился воплями, криками потревоженной живности, и это было мне на руку - за этой какофонией разбуженного осиного гнезда невозможно было различить хруста попавших под подошву веток. Впрочем, мне стоило торопиться, пока лес не успокоился и пока победители не успели обобрать трупы. Сейчас был шанс получить самую желанную в мире добычу - беззащитную, занятую мародерством.

И я не прогадал. Пробравшись под лианами, осторожно сдвигая листья торцом мачете, чтобы не шуметь лишний раз, я заприметил среди деревьев небольшой просвет, и там же стоял, нервно оглядываясь по сторонам, высокий силуэт. Когда он отвернулся, я продвинулся вперед, и смог увидеть и второго мародера, который склонился над распростертыми на земле телами и судорожно копался в вещах мертвецов. Все вышло очень удачно. Первый заряд размозжил лицо незадачливому охраннику, второй, выпущенный без промедления, достался качнувшейся в сторону фигуре. Этот последний успел повернуться, заслоняясь руками, будто это могло его спасти, но против выстрела "Ветра77" не спасает и легкая броня третьего класса, что говорить о дополнительных тканях и костях. Кажется, его прожгло почти насквозь вместе с руками.

Я не рассуждал о подлости своего поступка, не рассуждал о морали. Очень сложно выживать, придерживаясь принципов, и сейчас я был не готов пытаться примерить на себя образ благородства. Мне нужны были заряды к оружию, нужны были лекарства и единственное, чего я опасался, так это повторения пройденного только что сценария. Мне следовал как можно быстрее забрать свою добычу и смыться, чтобы не получить сгусток плазмы между лопаток от очередного удачливого следопыта. Мой слух подсказывал, что рядом больше никого нет, но расслабляться в здешних джунглях было опаснее, чем переходить городскую магистраль прошлого десятилетия с закрытыми глазами. Потому я еще раз напряженно просканировал пространство вокруг, прикрыв глаза, чтобы зрительные образы не мешали сосредоточиться. В корнях у ног шебуршалась какая-то полосатая дрянь, пытавшаяся прогрызть мой ботинок, и, чтобы не мешала, я раздавил ее.

Вроде ничего больше нет. Я вздохнул, выдохнул, приподнялся, оглядываясь. Над тем местом, где лежало уже четыре трупа, густо нависали ветви и побеги, на одном из которых прилип уже знакомый мне яркий хищник, формой напоминающий большой лист. И медленно-медленно с соседней ветки подползал еще один.

Все, что происходило вокруг, было совершенно чуждо человеческому существованию, и осознание этого давило на разум. Я остался один, как и пророчил Рик; я, честно говоря, толком не понимал, что следует делать.

Вытащив мачете, я осторожно подошел к телам и отмахнулся от листа, метнувшегося ко мне подобно звенящему стремительному мечу. Тварь противно запищала, вторая внезапно подалась назад и скрылась в темной листве. Испугалась, а, значит, она обладает зачатками разума. Могу поклясться, такие вот разумные плотоядные листья еще не раз придут ко мне в ночных кошмарах. Если, конечно, удастся выжить...

Я нагнулся над инопланетянами, первым делом собрал и сложил в кучку магазины. Отсоединил обоймы от четырех автоматов. Оказалось только две полных, одна почти пуста. Остальные они расстреляли толи в прошедшей только что ураганной перестрелке, толи ранее. Судя по всему, я вовремя слез с дерева. С каждым днем достать заряды будет все сложнее.

Теперь багаж и сразу разочарование. Крайнее ко мне тело с прожженной грудью и обожженными выстрелом руками совсем не похоже на человеческое. Лицо в роговых наростах, глаза красные; вытащил чехол - маркировка не та. На руке оплавленный кусок чего-то серого - выстрел расплавил маяк. А вторая пара? Тому, что выл - перерезали горло, почти отделив мощным ударом мачете голову от тонкой шеи. Сначала он получил заряд в живот, после чего был безжалостно добит врагами. Он более похож на меня, с узким, каким-то приплюснутым черепом и длинными, шестипалыми конечностями. И кровь у него яркая, алая, заливает грудь и откинутый назад подбородок. Маркировка... не та...

Внезапно меня что-то схватило поперек груди и дернуло вверх с такой силой, что я чуть сознание не потерял. Рванулся, схватился за красную лиану, сдавливающую ребра подобно кольцам гигантской змеи, и тащившую меня куда-то на высоту. Ощутил острую, рвущую боль по всему телу. Даже не поняв, что происходит, рубанул мачете наотмашь через плечо, чуть не отхватив заодно себе ухо, и грохнулся вниз. Вскочил, метнулся в сторону - как раз вовремя. Лиана, отрастившая шипы и походившая сейчас на полотно бензопилы, хлестанула по земле и трупу с такой силой, что взрыла дерн, а трупу оторвала руку.

Подхватив магазины, лежавшие в сторонке, я, шатаясь и спотыкаясь, кинулся прочь и остановил свое паническое бегство только в своей развилке, где первым делом раздавил трех фиолетовых пауков, ползавших по лицо Тверского. Толи сожрать его хотели, толи замумифицировать на потом.

Настоящая боль пришла только сейчас. Меня трясло, ладонь была содрана до мяса, свое мачете я оставил там, у трупов - когда хватал магазины к автомату, выпустил рукоять.

Первым делом я обработал ладонь антисептиком и перевязал, потом стал оценивать остальные убытки. Комбинезон на груди уцелел, а по спине словно нагайкой съездили. Шипя сквозь зубы ругательства, я снял его и обнаружил неприятного вида разрывы, которые с грехом пополам залатал, соединив края медицинским клеем из аптечки. А вот с ранами где-то между лопаток и ниже к пояснице было хуже. Одетая под комбинезон футболка вся пропиталась кровью, но я не мог обработать раны - не та грация. Если там серьезные повреждения, я вскоре попросту усну от кровопотери; если же раны поверхностные, кровотечение остановится само собой.

Я снял окровавленную футболку, свернул несколько салфеток и, изогнувшись, прижал их к спине там, где гнездились самые жгучие источники боли. Непередаваемое ощущение, если честно, заводить руку за спину, когда она изорвана трехсантиметровыми колючками. Салфетки плотно прилипли к коже (ох уж мне эти новомодные технологии, удобно конечно, но лучше бы регенераторы-дупликаторы переработали, чтобы можно было мгновенно заживлять травмы), после чего, не переставая нецензурно шептать себе под нос всякую успокаивающую чушь, натянул комбинезон обратно. Распихал добытые магазины, проверил автомат, и, напившись, замер в ожидании очередных неприятностей.

К ночи боль усилилась, руку саднило, словно я засунул ее в огонь. Со спиной тоже самое.

Я то и дело потряхивал Тверского в надежде, что он прочухается, но Яр в себя так и не приходил. Состояние у него было коматозное, по-другому не назовешь.

Нужно было хоть немного поспать, но острый пульс боли не давал мне отключиться. В голове роились какие-то странные мысли, то о доме, о том, что я в подвале оставил целую упаковку молока и оно, наверное, испортится; то о корабле, где я забыл отдать какие-то указания. Потом, словно последний издевательский аккорд, прямо подо мной зашуршало, захрустело перед моим лицом возникло нечто, отдаленно напоминающее большую змеиную голову. Рептилия имела две короткие, похожие на плавники, лапы с присосками, а толщиной была с талию десятилетней девочки. От такого прихода я даже заорать толком не смог, в горле так пересохло, что я издал лишь сиплый булькающий звук, ощутив, как стали вялыми руки, а волосы на голове зашевелились. Волна липкого, жаркого страха прокатилась по телу от того, с каким внимание огромная голова уставилась на меня пустыми, белыми глазами. Привычным усилием преодолев оцепенение, я подался вперед и рубанул по уродливой морде прикладом автомата, потом нашарил мачете Тверского и принялся ее кромсать с особым остервенением. Уже после первого удара рептилия обмякла и вскоре с тяжелым треском сверзилась вниз. Она не сопротивлялась и я, отдышавшись, внезапно подумал, что, наверное, эта тварь и не хотела меня съесть. Просто приползла на развилку в привычное для себя место, а тут мы с Тверским. Пока она соображала, что же делать, я проявил чудеса негостеприимства и прикончил зверюгу. Может, она и вовсе травоядная, кто знает, но проверять от чего-то у меня желания не возникло.

Планета Мэй. День третий.

Ночью я вновь не сомкнул глаз и к утру уже перешагнул предел. Зверюга с раскроенной башкой лежала внизу, и разгоревшийся рассвет дал мне шанс полюбоваться ее сюрреалиалистическим размером и тем, что она натворила. А наделала она дел, обломав своей тушей все ветки. Теперь, чтобы спуститься, нужно было бы спрыгнуть с трехметровой высоты, а чтобы залезть - ну, там остались конечно едва выступающие сучки, но я не питал иллюзий - мое тело перестало мне подчиняться. Полученные раны отекли, рука в кулак не сжималась, а спина стала каменной. Слезились глаза, поднялась температура. Скорее всего, меня сейчас мог спасти любой антибиотик широкого спектра действия, так как симптомы более всего походили на заражение крови, но кроме обычного наружного антисептика в аптечке ничего не осталась, а оба спасительных укола я сделал Яру. И, тем не менее, полковник так и не очнулся. Скорее всего, Тверской должен был неминуемо умереть, раз уж двойная доза "эликсира" едва поддерживала в нем жизнь.

Лихорадка усиливалась, и с нею обострялись мои чувства. Тонкий слух терзал сознание миллиардами звуков, как тогда, в первый час на Мэй, когда я толком не понимал, что происходит. Звуки эти, подобно громогласной арии, исполняемый сотнями неумелых музыкантов, врывались в мои мысли, и я мечтал о Бахе с его плавным приглушенным перекатом фортепианных нот и нежными вкраплениями деликатной скрипки. Крики, хруст, сопение, чавканье, щелканье, хлопанье, треск, выстрелы, всхлипы, хрипы и крики сводили меня с ума. Влажная жара спирала горло, хотя здесь, у края оврага, надо которым нависало дерево, то и дело проскальзывал легкий свежий ветерок, который мои легкие ловили с отчаянным всхлипом.

Несколько раз меня рвало. Я не мог есть, только пить, и от опустошающего одиночества, бездействия и усталости впадал в состояние прострации, теряясь во времени.

Уверенный, что не усну, я на минуту прикрыл глаза и провалился в пустоту...

Я снова сидел в рубке Эвереста, но в моем сне она была пуста. Только я и плывущие вокруг плазменные шаровые молнии. В их треске я слышал шепот, но не понимал слов. Сгустки плавали, прикасаясь к приборам корабля своими разрядами, словно в раздумьях ощупывали их и иногда вспыхивали, раскаляя выбранные по какому-то определенному принципу, микросхемы. От панелей то и дело взвивались в потолку черные струйки дыма, ровные, твердеющие на глазах, образовывающие подпорки для проминающегося, складывающегося вглубь корабля потолка. Я с ужасом метался между молниями, уворачивался, но внезапно одна из них, изменив траекторию, ударила меня в лицо.

С приглушенным криком я вскочил, заслоняясь от страшного сна, и в следующее мгновение меня пронзило настоящим, не приснившимся ударом тока. Ноги подломились, когда заряд прошел через мое тело, но сознание не ушло. Я с отвратительной вялостью подумал, что все повторяется.

Я испытывал боль, но другую, не такую, как от ушиба или ранения. Она растеклась по всему телу, прошлась по каждой мышце, словно изучая мою анатомию.

Зрение прояснилось, и я поднял ладони к лицу. На пальцах слабо дрожали легкие электрические разряды. Жуткое и завораживающее зрелище. Маленькие молнии замыкались от пальца к пальцу, но, вместо того, чтобы обугливаться и темнеть, кожа моя оставалась все такой же. Я слышал когда-то давно, что при определенном параметре сухости кожи человек может быть не подвержен глубокому поражению электрическим током, но как все это сочеталась с жуткой жарой и влажностью воздуха, от которой тело сильно потело, мой измученный разум понять не мог. Вообще, о чем я думаю? Что произошло?

Приподнявшись и, наконец, оторвавшись от созерцания собственных рук, я увидел торчащий из-за крайней ветки... белый пушистый загривок. Я встал на нетвердых ногах, опершись о ствол и тут же отдернул руку, потому что ощутил, как стекает электрический разряд на кору. Неприятное ощущение, словно за кожу щиплются блохи. Какое странное сравнение... вроде, не припомню, чтобы меня кусали блохи.

На ветке, бессильно повиснув, замерло мертвое животное. Пасть была открыта, черный язык вывалился и по нему стекала белая, пенистая слюна. Само животное было размером с пуму, и похожее по строению тела на семейство кошачьих, с большой лобастой белой головой и короткими лапами. Мэйская кошка, быстрый и хитрый хищник. О ней я успел прочесть, как и знал то, что в свое время на Мэй их истребляли из-за густого белого меха. Мэйцам, чья планета не знала холода, этот вид казался чужеродным и пугающим. Аборигены считали их за духов умерших и старались не прикасаться даже к убитым телам. Их полагалось уничтожить и сжечь, чтобы не навлечь на себя подземное проклятье мертвых. Кошки эти жили и вправду жили под землей в глубоких пещерах, чьи бесконечные коридоры уходили на многие сотни метров под землю. Там было холодно и смысл в такой шкуре у обитателей пещер несомненно был. Оно и понятно, эволюция в любом уголке Вселенной одинаков рациональна.

Мэйские кошки выходили на поверхность ночью и всегда охотились по одиночке, могли проникнуть в дом и ничего не боялись, от того их считали необычайно опасными.

Лишь счастливая "неслучайность" спасла меня в этот раз. Видимо, когда я уснул, мэйская кошка нашла себе легкую добычу и, пробравшись через крону, вознамерилась мною закусить.

Так что же на самом деле случилось?

Я убил ее разрядом с рук, вот что произошло! Черт возьми, если мои сны начнут перетекать в явь, вскоре останется только возвращаться на Парлак 15 в Школу Союза, и слезно просить главу Сатринга обучить меня пониманию происходящего. Иначе и помутиться рассудком недолго. За свою жизнь я повидал немало паронормальных явлений, центром иных становился и сам, но до сих пор не верил в то, что подобное возможно. Видя без глаз, ощущая события наперед, находя решения задач, у которых решения не было, я всякий раз списывал все это то на удачу, то на чудесные, дарованные моим старым кораблем возможности. И каждый раз, против собственного желания, а чисто интуитивно думал одно и тоже: такого на самом деле не бывает. Черт!

Я потянулся и осторожно потыкал животное, дулом автомата. Голова завалилась на бок и я увидел бьющуюся под челюстью маленькую жилку. Тварь была жива. Кто знает, сколько она провисит так, прежде, чем придет в себя. Самое простое решение - убить, но я почему-то медлил, потом и вовсе отстегнул от автомата ремень из сверхпрочного полимера. Примерил - как раз, чтобы сделать мэйской кошке ошейник. Защелкнул карабины, балансируя на ветке над пятнадцатиметровой высотой, потом, перебравшись через безвольное тело, поволок ее к соседнему дереву, ветви которого так удачно сплелись с моей "елкой", про себя решив, что если тело начнет соскальзывать, пусть падает вниз. Все равно мне эту пятидесяти килограммовую тушу (если прикинуть на глаз), мне не удержать. Выбрав сук покрепче, я прицепил карабин к нему так, чтобы кошка оказалась от развилки в четырех метрах и при всем желании добраться не смогла. Налег всем телом, проверяя, насколько прочна моя привязь, но тут же чуть не взвыл от вспыхнувшей в спине боли.

Навалилась усталость. Заряд закончился. Пропасть подо мной показалась непреодолимой, ветка, по которой я перебрался ближе к соседнему дереву, слишком тонкой, но оставаться подле опасного хищника было глупо и я, взяв себя в руки, перебежал к развилке, пару раз опасно качнувшись и расставив для баланса руки. Канатоходец, как пить дать! Все это я проделал довольно своевременно, потому что мэйская кошка долго разлеживаться не стала. Через пару минут после того, как я устроился подле Яра, она завозилась и взрыкнула возмущенно. Со своего места я видел, как она рванулась в нашу сторону, и приготовился стрелять, если ремень не выдержит. Но он выдержал. Кошка дергалась и крутилась, принялась грызть привязь, но все было бесполезно - такой материал был ей не по зубам.

Поняв, что иной угрозы от кошки, кроме шума, нет, я принялся наблюдать за ней. Животное отвернулось и застыло ко мне, выражая сей презрительной позой свое отношение к сложившейся ситуации. Да, дорогая моя, мы с тобой оба в этой самой части тела, которой ты сейчас ко мне обратилась. Распаковав сухпай, я прицельно запустил в кошку галетой. Не подумайте, не для того, чтобы накормить, просто под рукой ничего другого, чтобы кинуть в животное, у меня не было. Мэйская кошка отреагировала молниеносно, дав мне возможность полюбоваться быстротой и грацией своих движений. Галету она перехватила на лету, изящно извернувшись, и, вместо того, чтобы выплюнуть, прожевала и проглотила. Странная тварь.

Некоторое время кошка смотрела на меня выжидающе и я, не сдержавшись, подкинул ей вторую галету, с которой животное расправилось так же быстро, как с первой. Зверский аппетит, нечего сказать.

Я посмотрел на сухпай, но меня затошнило. Нет, еда сейчас не для меня, пусть уж жрет, ничего страшного. Я уже развернул третью галету, когда обнаружил, что животное улеглось на ветке, неудобно подобравшись из-за короткого поводка, и дремлет, прикрыв глаза. Вот ведь, поела, можно и поспать!

Тверской очнулся в начале ночи, а вот сам я к этому моменту уже был в полуобморочном состоянии. Перед глазами по роговице ползали радужные точки, но против ожидания наблюдать за ними было не забавно. От их мельтешения кружилась голова и тошнота волна за волной подступала к горлу.

Яр внезапно шумно вздохнул и приподнялся, а потом смачно выругался.

-Где я, Доров?! - между нецензурщиной осведомился полковник.

-Пить хочешь? - выслушав тираду, вяло уточнил я.

-Мы где? Что случилось то?

Я понимал, что ему хочется узнать обо всем, да и судя по голосу Тверской хорошо отдохнул и был бодр духом. Только вот я подобным похвастаться не мог.

-Это был яд, тебя укусили ящерки, от которых мы отстреливались, - пояснил я, передавая ему в темноте флягу. Кажется, этой флягой я ткнул ему в нос, но полковник жаловаться не стал. Он провел без воды несколько дней и представляю, какая жестокая жажда его сейчас мучила. - Только быстро не пей, и много тоже не стоит - вырвет.

Яр, судя по звучным глоткам, моим советам не последовал. Пил он долго и потом несколько минут не мог отдышаться. Наконец полковник вздохнул облегченно, и выдал:

-Как же хорошо, даже мысли прояснилась. Вот не даром говорят, что вода - это жизнь! - и без перехода: - Что дальше то было, где мы? у меня с ногой серьезное что-то?

-Серьезно - не серьезно, тебе судить, - отозвался я. - Вроде укус выглядел не очень страшно. Мы с тобой сейчас на том самом дереве, под которым стреляли. Я тебя наверх затащил, вкатил двойную дозу...

-Оба биотика? - уточнил Яр.

-Оба, да и с ними ты провалялся четыре дня... или три. Знаешь, я потерял счет времени. Наверное, все же сегодня третий день. Заканчивается.

-Спасибо, что спас, - неловко помолчав, поблагодарил Тверской.

-Похоже, настала твоя очередь.

В темноте мы друг друга не видели, но я отчетливо почувствовал тихий испуг. Не, ну это нормально, это понятно. Он же должен меня уберечь, или операция сорвется. И тогда... кто-то что-то сделает с близким ему человеком.

Что-то я опять не о том думаю...

-Все в порядке, капитан? У тебя голос странный...

-Да мне тут досталось, Яр, - через силу сказал я. - Может и яду, но, скорее всего, просто зараза какая-то. У меня лихорадка...

-Как подцепил? - Тверской сел поудобнее и чертыхнулся, видимо неудачно пошевелив раненой ногой.

-Красная лиана шипы понавыпускала, а я ей спину подставил. Ну и руку рассадил, хотя там мелочи конечно...

-На красных лианах яда вроде бы нет, на спине разрывы глубокие?..

-Да черт его знает, Яр! - взвился я, неожиданно сорвавшись - Я ж не акробат на свои лопатки глядеть!

Из кустов приглушенно рыкнула мэйская кошка, Яр всполошился:

-Это что?!

-Не боись, рассветет - увидишь. Полковник, у нас тут странное, но безопасное соседство, не обращай внимания.

-Да, ты прав, есть дела и поважнее. Чего-то я не могу нащупать рюкзак, где аптечка...

Он поднялся.

-Осторожнее ты, не сверзись! - шикнул я на него. - Мы ж на дереве, дубина!

-Да я вроде вижу чего-то.

-Ничего ты в темноте не разглядишь!

-Постой, Доров, не нервничай. Не цепной пес, чтобы лаять, уймись. Оставь дела профессионалам, - он не весел хмыкнул, с легким шорохам роясь в карманах. -Да уж, неожиданный поворот сюжета вышел, - продолжал он в полголоса. -Кто бы мог подумать, что за нами типексы увяжутся. И ведь я знал, что они стаями охотятся, но когда высыпали на поляну, уже ничего не смог сделать. Черт, как повезло, что ты был на дереве...

Он щелкнул и узкий лучик фонарика яростно прочертил темноту и уперся в кору.

-Откуда? - обалдел я.

-Протащил через сканеры, - пояснил Яр и значительно убавил мощности. Это правильно, мы на дереве как на маяке, как бы на этот лучик не пришел кто-то погреться.

Полковник быстро мазанул голубоватым пятном по развилке, прикидывая ее размеры и свыкаясь с геометрией, потом бесцеремонно перевел луч мне на лицо. Снова выругался, но уже по другому. Посветил вдоль ветвей, откуда рыкнула мэйская кошка. Присвистнул.

-Даже знать не хочу, как тебе удалось надеть на нее ошейник, и не рассказывай мне, для чего ты просто ее не пристрелил, - потребовал Тверской. -Доров, какого черта было так рисковать?!

-Поверь мне, я не рисковал, - проворчал я. -Когда она сюда сунулась, я спросонья приложил ее прикладом, и поверь, у меня в этом деле уже практика ого-го.

-В каком деле, - не понял полковник, пристраиваясь рядом со мной и жестом показывая, чтобы я ему предъявил израненную спину.

-В деле быстрого реагирования на появляющиеся на этом дереве рожи, - кривясь, я расстегнул комбинезон, спустил его до пояса.

-Ничего хорошего, - лишь бросив взгляд, сообщил Яр. - Сейчас промою, а то под коркой крови ничего толком не поймешь. Потом будем решать.

Я вздрогнул от его прикосновения. Руки полковника показались мне ледяными, но было понятно, что это не он замерз, а я горю.

-С таким жаром до спасения ты не дотянешь, - сообщил мне нерадостную весть Яр. -Нагрузка на сердце, почки и печень тебя убьет. Надо будет достать еще биотик...

-Думаешь, я не пробовал? - проворчал я, кусая губы.

-Расскажи мне эту захватывающую историю, - предложил полковник и он был прав, пытаясь отвлечь мои мысли. Верное решение. -Только не говори, что слез с дерева именно для этого...

-Именно для этого, - согласился я, - так что смотри, не повтори моих ошибок. Этот мир - минное поле даже для того, кто понимает что к чему...

И, кривясь и охая, прерывая рассказ, чтобы отдышаться или выругаться, я поведал ему печальную историю своего похода за добычей.

Яр тем временем тщательно промыл рваные и довольно глубокие раны, после чего оставшимися салфетками прикрыл выглядевшие особенно плохо. От этих манипуляций, от голоса живого человека рядом мне стало легче. Ночь вокруг нас было подозрительно тихой, никто не стрелял, и даже тело рептилии, валявшейся под стволом, никто не пришел есть. Изредка порыкивала мэйская кошка и, видимо, напуганные ее голосом, остальные твари старались держаться от нашей "елки" подальше. Кажется, жизнь налаживалась.

Планета Мэй. День четвертый.

Когда я проснулся, Яра в развилке не было. Он ушел, забрав мачете, автомат и три обоймы, оставив мне одну целую и полупустую. Кошка никуда не делась и внимательно наблюдала за мной, но не проявляла никаких признаков агрессии. Болела голова, температура не спала. Я лежал на боку, скрючившись, и мое тело превратилось в один сплошной сгусток боли.

Сделав несколько жадных глотков воды, я бросил мэйской кошке очередную галету и снова уснул. И, кажется, больше в себя не приходил.

Планета Мэй. День пятый.

Кошка переступала с лапы на лапу. Ее охватило волнение: короткий поводок не давал подойти и обнюхать брата. Она чувствовала себя потерянной.

Второй из ее новой стаи ушел и не вернулся. Как она не слушала, но не слышала его быстрых шагов.

Ей хотелось есть, но ни одна тварь не рисковала лезть на деревья. Днем кошка схрумкала жука, но это была ее единственная добыча за весь день.

И вот, наконец, вернулся второй из стаи. Он был грязен и зол, лез на дерево долго и с натужным сопением. Кошка знала: второй из стаи вернулся без добычи. Она чувствовал его усталость и тоску. От голода она тихо взвыла и, свернувшись клубком, уснула.

Планета Мэй. День шестой.

-Ахренеть!

Я с трудом приподнялся на локте, потеряно оглядываясь, и увидел мэйскую кошку без ошейника. Она, как и ничего непонимающий Тверской, стояла посреди прогалины, пялясь на изменившееся пространство.

-Яр, автомат, - хрипло напомнил я, и тот повернулся к хищнице. Запоздало, надо сказать. Если бы тварь решила нами полакомиться, она бы уже разорвала Тверского на части и приступила к коронному блюду: беззащитный Доров в собственном соку. Но кошка внезапно подскочила и метнулась прочь.

-Тебе лучше? - уточнил Яр, глядя, как улепетывает животное, получившее неожиданную свободу.

Хочешь не хочешь, плохо - не плохо, а надо было вставать и разбираться, что произошло.

Морщась и ругаясь сквозь зубы, я кое-как поднялся и задал самый обычный в такой ситуации вопрос:

-Мы где?

И оказалось, что он совершенно неуместен!

-Не знаю, - честно ответил Тверской, озабочено глядя на меня. - Сядь, сейчас упадешь ведь.

-Как мы тут оказались? - попробовал я зайти с другой стороны.

-Не знаю, - тем же заботливым тоном отозвался полковник.

Я осторожно сел обратно, разглядывая небо надо головой. Никаких лиан, никаких планирующих листов. Вокруг валяются наши вещи, словно бы...

-Пить дай, - попросил я.

Тверской протянул мне фляжку.

-Есть у меня одна идейка на счет того, что это такое, - я глотнул воды. -Похоже, мы попали в пространственную или временную аномалию.

-ЧТО?! - Яр так и не двинулся с места. - И чего теперь, мы все еще на Мэй или где?

-Навигационный прибор у тебя, - вяло напомнил я и отвернулся. Вода пошла обратно сразу же, это при том, что я уже давно ничего не ел, а тело мое сгорало от жара и жажды. Тупое тело.

Утерев губы, я снова осторожно стал пить. Маленькими глотками, делая по нескольку вдохов и выдохов после каждого глотка. Яр склонился и быстро тронул мой лоб.

-Ты провалялся двое суток, но становится только хуже.

-Как и предсказывал, - согласил я. -Сдается мне, у нас вахтенный метод: сначала ты в отключке, потом я. Теперь твоя очередь, с меня хватит!

-Ну, уж нет, - возмутился полковник. - Я тоже пас. Мы на Мэй, ближе к полюсу. Чувствуешь, стало значительно прохладнее? Прямо облегчение какое-то.

-Если день стал прохладнее, то и ночь будет холоднее, - сделал я единственный возможный вывод.

-Надо искать новое убежище, мы тут засиделись...

-Тебя долго не было, я приходил в себя...

-Бывал по делам, - отрезал Яр, но я уточнил:

-По каким?

-По важным, - полковник был очень недоволен моими расспросами.

-И что, не нашел подходящей маркировки? - уточнил я. И так все было ясно.

-Не нашел, сам с трудом ноги унес! Чертова планета, чертовы твари! Два полных магазина отстрелял, пока свою шкуру спасал, и еще один, пока возвращался.

-Повезло тебе, что мне их удалось достать, - ухмыльнулся я и с трудом встал, опираясь на приклад автомата.

-Тут поблизости какие-то камни, но радиации нет, проверим? - Тверской торопливо собирал все наши вещи в один рюкзак. И ежу было понятно, что с тем, что у меня на спине, я вес нести не смогу.

-Как скажешь, - согласился я. От воды мне стало легче, но это не значило, что лихорадка отступила. Ноги были ватными и подкашивались от слабости, хотелось только одного: лечь и снова впасть в беспамятство, но здесь, в отличие от дерева, ни о какой безопасности и речи быть не могло. К тому же произошедшее говорило само за себя: наверняка всех выживших собрали в одном месте, так что теперь округа стала еще опаснее. И, хотя выстрелов до сих пор слышно не было, я бы скорее поверил, что у участников кончились патроны, чем в то, что вокруг никого нет.

-Нахрена все это? - отвечая моим мыслям, проворчал полковник. -Сидели на дереве, никому не мешали, тот на тебе...

-Согласись, это совершенно не зрелищно, когда кандидаты, должные каждое мгновение драться за свою жизнь, прохлаждаются в относительной безопасности и минимальном комфорте...

Яр внимательно глянул на меня, но ничего не сказал. Шутки и предположения, что еще у нас оставалось?

-Да это же разрушенный город, - обалдело выдал Тверской, остановившись и привалившись к стволу дерева. Я заметил, он здорово настрополился разбираться в местных разновидностях фауны и очень ловко решал, за что можно хвататься руками, а что лучше обойти за километр.

Я так не рисковал, но, как и полковник, замер столбом. Камень и стекло смешались с корнями; высоченные деревья, словно окутали своими стволами развалины, делая пейзаж вовсе диковинным. Лабиринт из завалов и зарослей был на первый взгляд непроходим, но Яр, с жалостью глянув на мое бледное лицо, указал кончиком мачете левее:

-Там есть проход. Давай подыщем какой-нибудь целый дом и там забаррикадируемся?

-А это не будет еще опаснее? - уточнил я, подразумевая, что всякие твари тоже могут разработать именно такой план, облюбовав помещения с крышей над головой для своих гнезд.

-Я думаю, что безопаснее места до темноты нам не найти, - веско выдал полковник. - Когда ты последний раз ел?

-Давай мы будем вести светские беседы, когда доберемся до безопасного места? - обозлился я.

Яр ничего не ответил, лихо перемахнув через высокий корень, и с коротким воплем исчез. Вверх поднялся небольшой всплеск пыли, послышалась ругань.

-Ну, коль ругается, значит цел, - пробормотал я, невольно улыбаясь чужому казусу, и с любопытством перегнулся через дерево. Прямо за корнем зиял чернотой провал в земле, в котором быстро оседала пыль. При такой влажности вообще удивительно, что на Мэй существует пыль. Впрочем, скорее всего, помещение, в которое провалился Яр, было герметичным.

-Ничего себе не переломал? - уточнил я, пытаясь разглядеть что-то в темноте.

-Технологический прогресс, мля! - невпопад отозвался полковник.

-Высоко?

-Да метра полтора, и тут очень любопытно, надо сказать, так что падай сюда.

-Я б повременил, оттуда есть нормальный выход? А то я немного не в форме...

-Прыгай, я тебе говорю! - рявкнул снизу полковник.

-Тогда я не ручаюсь за последствия, - проворчал я, но торчать среди развалин, граничащих с открытым пространством, не очень-то хотелось.

-Прыгай, не бойся, тут чистый пол.

Я присел на краю дыры - из-под пальцев вниз посыпался жирный, черный грунт - примерился и в слепую сверзился вниз. Не сдержал короткого вскрика, потому что Яр ловко поймал меня внизу и поставил на ноги, но все же зацепил спину. Перед глазами все поплыло.

-Убери от меня руки, Тверской, - просипел я и присел на пол, задыхаясь от боли.

Полковник что-то виновато буркнул.

Заскрежетало - это Тверской приметив в стене низкую, закругленную сверху дверь, уперся в нее плечом. Створка нехотя сдвинулась в сторону и полковник заглянул в темноту.

-Какой-то магазин? - неуверенно уточнил я, оглядываясь. Похожая на конторку панель, лавки у стен, пустые полки рядами от пола до потолка, глубокие и длинные, словно на них лежало что-то объемное. И все покрыто пылью, довольно толстым слоем отшелушивающегося от стен рыжего крошева.

-Могу и ошибаться, но, похоже, это мастерская, - подсветив открытое помещение, поделился наблюдениями Яр. - В соседней комнате какой-то станок и рулоны материала. Ковры, может, делали или просто одежку. Потому и сухо, чтобы ткани не отсыревали, здесь отличная герметичность была, пока я не провалился через потолок.

-А жители Мэй были карликами, - проворчал я, вставая. Пришлось согнуться пополам, чтобы подойти к Яру и не задеть макушкой потолок.

-Ничего удивительного при такой-то гравитации, - вполне научно высказался полковник. - Более безопасного места и представить нельзя. Выход там, - он указал мне на каменную лестницу в зале с полками, - так что мы в любом случае не застрянем. Сейчас еще проверю, чтобы она открывалась, но, судя по тому, как здесь все сохранилось, проблем не будет. Пойду, поднимусь наверх, все проверю, закидаю листьями дыру. От хищников не поможет, но проход закроет. Может, если повезет, удастся стволом каким-нибудь закрыть. А ты, Доров, иди сюда, - он указал мне на темный угол.

-Какая забота, - немного насмешливо фыркнул я. Тверской, пока обходил помещение, успел соорудил мне из мотка толстой ткани, снятой со станка, что-то похожее на матрац.

Я уселся на подстилку и тяжело вздохнул, закашлялся и поднес к лицу ладонь. Яр подсветил. В мокроте была кровь.

-Похоже, время выходит, - сообщил я равнодушно. В голубом светодиодном луче кровь казалось маслянистой, не ярко-красной, а наоборот, черной.

-Последний раз, когда я смотрел твою спину, - сказал полковник как-то через силу, - не хотел тебя пугать...

-И что там конкретно?

-Чернота от раны расползается, похожая на выборочный некроз тканей. Идет по сосудом, покрывая спину черной сеткой Если отмирают ткани, то хана. Надо найти биостимулятор, мне кажется, эта дрянь до легких добралась. Ты дышишь так, словно тебя одного легкого лишили.

Я ничего не сказал. Признаться, Мэй меня убивала очень быстро и весьма эффективно. То, что я смог на своих двоих дотопать до этого леса, скорее моя заслуга.

-Сейчас пойду наверх, расставлю вокруг пару ловушек, чтобы к нам незамеченным никто не пришел. И попробую еще кого-нибудь пришибить.

Пискнул прибор на запястье Тверского. Он вздрогнул, подсветил экран, вздохнул

-Что?

-Ты попал пальцем в небо, вот что. Нас оповещают, что выживших осталось тридцать семь участников. Чтобы собрать всех в одном месте, был применен пространственный перенос.

-Новость не очень, хотя следовало ожидать, - проворчал я. - Зато шанс встретить кого-то появляется. Я то хотел тебе напомнить, что Мэй большая, а подавляющее число придурков уже остыли, сожраны и даже...

-Без подробностей можно, - оборвал меня Яр, - у меня все нормально с воображением. В общем, отдыхай, капитан, я пойду по делам.

Он помедлил и снял прибор:

-Оставлю тебе, если не вернусь, будет шанс убраться с планеты ... если ты, конечно, проживешь оставшиеся дни с такой-то лихорадкой.

-Не говори глупостей, если ты не вернешься, у меня есть собственный маяк, - я покрутил у него перед носом своим перочинным ножом.

-Тоже протащил? - уточнил полковник без особого удивление.

-Ладно, вот здесь фонарь положу, - кивнул головой Яр и ушел. Я лежал на боку, подложив локоть под голову, и слушал, как заскрипела, открываясь, раздвижная дверь, как взвизгнули ржавые от агрессивности среды, петли, и все стихло. Потом услышал шорох наверху - это Яр закрывал чем-то дыру.

Вокруг было темно. У подземной мастерской не было окон, а светильники, ясное дело, не работали, так как не было источников питания. В этой сухой, прохладной темноте, пахнущей какой-то краской и тканью, я и уснул.

Проснулся я спустя какое-то время и долго лежал в темноте, потом не выдержал и взял фонарик. Стараясь не шевелиться, стал медленно водить узким лучиком по стенам. Не знаю, что там искал, никакие предчувствия меня не волновали, и продиктован мой поступок был разве что скукой, но результат оказался ошеломительным. Я внезапно заметил там, где Яр снимал со станка моток ткани след в пыли - словно черную полоску. Пригляделся, а потом и вовсе поднялся, разгреб пыль, обозначая люк с незначительным зазором. Ну, очень интересно!

В раздумье, я сделал несколько глотков из фляги, потом решительно взял автомат, достал нож и поддел лезвием щель, в котором по моим подсчетам должна была быть петля.

Хрустнул метал - это нанозаточка сделала свое дело. Таким же методом я расправился со второй петлей, а потом с применением грубой силы просто выдрал люк из пола. И сунул туда дуло автомата, но ничего не произошло. Там, внизу было темно и пахло сухой пылью.

Фонарик, прижатый моей ладонью к прикладу, выхватил из темноты ступени и низкий потолок. Я согнулся в три погибели и ступил вниз, мазанул лучом по стене и тут же отшатнулся назад. Над головой что-то противно загудело, вдоль стен пробежала вспышка, и вслед за ней стали разгораться лампы под потолком. Судя по всему, освещение управлялось с датчика движения, но в первый момент произошедшее напугало меня непередаваемо. Все же, запугала меня Мэй... Я неуверенно продвинулся вперед и сел на ступень, выцеливая через все помещение кого-то живого на крутящемся кресле у выключенного терминала. Кресло медленно, очень медленно повернулось, и странный карлик с прозрачным лицом уставился на меня большими, ничего не видящими глазами.

-Кто ты? - спросил я его на межгалактическом.

Карлик не пошевелился, через его прозрачную кожу были видны неподвижные мышцы.

-Я не знаю твоего языка, - разлепив сухие губы, сказал он. - Стреляй.

-Зато я знаю твой, - я легко перешел на язык, который выплыл из глубины моего сознания. Спасибо Ворону за подаренные знания.

Я неожиданно вспомнил Родеррика Стерта, моего специалиста по контактам, который знал, кажется, все языки Вселенной. Он давно уже мертв по прихоти сильнейших на просторах космоса, мертв ради забавы. Так же как мы можем оказаться в любой момент мертвы, ослепленные погоней за сомнительным призом, ради которого не жалко отдать жизнь.

Карлик встрепенулся, поднял голову, вглядываясь в мое лицо.

-Кто ты? Ты прилетел убить меня?

-Нет, это случайность, - я опустил автомат. - Что здесь делаешь?

-Я? - он усмехнулся, и ухмылка эта была похожа на человеческую, полную горечи гримасу. - Я последний из мэй.

-Что случилось на планете?

-А ты не знаешь? - в его голосе чувствовались обвинительные нотки. - Нас всех убили!

-Почему? В большом мире об этом ничего не известно...

Моя рука непроизвольно напряглась на прикладе автомата. В конечном итоге, кто знает, чем может мне грозить этот коренной житель...

-А ты расскажешь всем, если узнаешь сам? - с надеждой спросил карлик.

-Расскажу, - согласился я, разглядывая совершенно лысый, прозрачный череп. Казалось, этот маленький уродец состоит из одних хрящей, мутноватых, скрывающих белесые органы. Одеты на нем были какие-то полуистлевшие лохмотья, и в пыли вокруг него не был не единого следа. Может быть, жители Мэй умеют впадать в анабиоз или состояние управляемой комы.

-Слушай, - зашептал на своем хрипящем языке карлик. -Мы тогда не летали в космос. Мы никогда не летали в космос! Мы делали крылатые катера и плавали над своей планетой. А Мэй - очень большая планета! Но потом прилетели они. Завоеватели, убийцы из галактики Хога. Жителей стали сгонять в колонии и заставлять добывать химру - наш минерал, очень хороший материла силикатной природы. Мы ничего не могли им противопоставить. У них были огромные корабли и страшное оружие, способное расщепить организм до чистого углерода. Они могли становиться невидимыми нашему глазу, меняли обличие и сливались с предметами, словно ящерицы-хамелеоны.

Так не могло длиться вечно и на Мэй прилетели корабли Союза. Они уничтожили чужаков, назвав их преступниками и пиратам, но вместо того, чтобы освободить местное население, нас обвинили в пособничестве и покрывательстве. В прислуживании врагу! Наложили мораторий на развитие планеты. На сто лет!

Везде были наблюдатели с Нуарто, наших детей учили так, чтобы уровень образованности жителей не приближался даже близко к возможному технологическому прогрессу; все испытания, все исследования были законсервированы. Оперирование научными терминами каралось штрафами или публичными наказаниями. Иногда особо рьяных ученых, готовых бороться за свои убеждения, подвергали казни.

Но мы не могли им повиноваться! Еще до прилета завоевателей, я и мои коллеги занимались разработкой систем портального типа, открывающих устойчивые подпространственные коридоры и создающих уверенное поле реальности, чтобы перемещать предметы из одной точки в другую. Установка подобных порталов могла в корне изменить всю Вселенную и методы путешествия по ней. Да, мы не хотели выходить в космос, потому что в силу своей природы боялись его, но мы могли в будущем сделать кое-что получше космических кораблей! После введения моратория часть активистов закопалась под землю, продолжая свои исследования. Несколько десятков научных подземных лабораторий, замаскированных под торговые лавки и мастерские; прятавшиеся в фундаментах административных зданий научные комплексы, вели непрекращающиеся исследования под самым носом у Нуарто...

Он замолчал и долго глядел на меня через зал, заставленный наклонными чертежными планшетами и затянутый какими-то пучками проводов.

-Что случилось дальше? - подбодрил я рассказчика.

-Смерть. Случилась смерть. Одну из таких групп поймали, публично казнили... а потом... потом...

Он зажмурился, но веки у него были совершенно прозрачными, и карлику вряд ли от этого стало легче.

-Нуарто постановило, что мы нарушили мораторий о прерывании технологического прогресса и на все лаборатории были сброшены бомбы. Биологические бомбы. Связь прервалась сразу же, а жители Мэй один за другим скончались в жутких муках. Только я выжил. Эти бактерии из бомб что-то сделали со мной, я не ем, не пью, не двигаюсь и, тем не менее, жив. Я - последний. Моя лаборатория единственная, о существовании которой так и не узнали.

-Как давно это было?

-Семьдесят лет назад. Я так хочу умереть. Я устал от темноты и тишины. Убей меня.

-Я не могу.

-Тогда уходи. Мне остается только продолжать свои разработки. Я добился успехов, но не могу использовать их. нет электроэнергии, нет материалов. Я хочу у мереть, и если ты не можешь помочь, просто уходи.

Я вздохнул, поднялся и вышел. Что можно было сделать для последнего из мэй? Подарить смерть? Наверное, он прав, это лучший выход, но я не хочу в этом участвовать, ведь, нажав на курок, я оборву историю целой цивилизации. Я похороню под гнетом чей-то злобы гениальные открытия и, возможно, великие технологии. Я зря пришел сюда. Эта жизнь теплилась под землей многие годы, для чего-то необходимая, сохраняющая память, а я вторгся в чужой мир и отворил дверь, которую трогать не стоило.

Закрыв люк, я насыпал сверху пыли - благо ее здесь было как на летних проселках Подмосковья - рухнул без сил обратно на свою импровизированную кровать, и даже не заметил, как уснул, а проснулся снова от жалящего укола в плечо и порхания светового пятна по стенам.

Надо мной на коленях стоял Яр, зажав фонарик в зубах.

-Живой? - уточнил я хрипло и закашлялся.

-Ты даже не представляешь, насколько! - усмехнулся полковник и сел рядом, неловко вытянув раненую ногу. - Мешает, - пожаловался он, проследив мой взгляд, - подводит регулярно.

-Могу отрезать, - предложил я без тени улыбки, - чтобы не мешала.

-Твоя пантера объявилась. Ходила за мной, тварей всяких распугивала и, кажется, клянчила сухпай. Никогда бы не подумал! Эту животину даже сперолл испугался, взвыл в кустах, словно я в него пальнул, и тикать. Ты знаешь, что в сперолле килограмм триста полезной плотоядной массы? Да откуда тебе знать, ты же у нас принципиальный...

-С чего бы это мэйской кошке тебе помогать, она же тупое животное...

-И ничего не тупое, - обиделся Яр. - Она очень умна и, по-моему, она нанялась за галеты на нас поработать. Я ее твоей порцией подкармливаю, ты все равно ничего не жрешь...

-Ну вот, мои харчи разбазаривают... - протянул я. - Что ты мне вколол?

-То, что и нужно было, биостимулятор. Удалось словил пришельца. Сероватый парень с планеты Сетра, слыхал о такой? Я что-то не в курсе, ну да ладно. Дурак дураком, попался в простую ловушку. Я натянул лиану, и ствол подпер, почти полчаса корячился - как раз на тропе, по которой мы прошли. Ну, на всякий случай. А он за лиану дернул.

-Пришибло? - уточнил я.

-Да нет, живой, лежит там наверху, ноет, когда меня видит, но кричать боится. Оружия у него не осталось, да и сам он один из пары только выжил.

-Его там пантера не сожрет? - уточнил я.

-Не думаю, я с ним долго беседовал, она к нему привыкла.

-О чем? - уточнил я.

-Да жалился мужик, просил освободить, рассказывал, как нужна ему эта победа, вроде как у них планета на грани катастрофы или что-то такое, у него хреновый общегалактический, лопочет быстро, да и ребра дерево ему переломало, я так и не понял. Заливал, короче, на жалость давил...

-Иди и освободи его, - велел я.

-Что? - не понял Тверской.

-Иди, - разделяя каждое слово, отчеканил я, - и... освободи... его.

-Мда, я слыхал, что от лихорадки мозги вскипают, но не думал, что увижу такое, - усмехнулся Яр.

-Тверской, я не шучу. У него нет оружия, ты отобрал у него медикамент, теперь отпусти беднягу.

-Антон, - почти ласково сказал Яр, - это естественный отбор, ты забыл?

-В любой ситуации надо оставаться человеком, - сухо отрезал я, без стыда вспоминая, как сам стрелял из-за деревьев по мародерствующим стрелкам. Яр моего намека не заметил.

-Ты подумай головой, - едва сдерживаясь, заговорил полковник, - он ведь не упустит повода пальнуть тебе в спину. Зачем так рисковать?

Я вздохнул и встал, подняв автомат. Как же неудобно с ним без ремня, приходится все время держать в руках.

Голова закружилась и я, пошатнувшись, чуть не упал.

-Пойду сам.

-Послушай меня! - заорал Тверской, но я остановил его жестом.

-Я - твой капитан. По меньшей мере, ты обязан мне жизнью, мой шприц достался тебе. Я же тебе обязан рассыпавшейся на осколки жизнью...

-Я не разбивал твою семью и не убивал твоего ребенка, - твердо сказал полковник то, что уже однажды говорил.

-Ну тогда это сделал Господь Бог, случай, случайность... мне плевать! - ровно продолжил я. -Если хочешь играть со мной в одной команде, веди себя соответствующе и попробуй завоевать уважение, потому что доверие мое ты уже потерял.

Я заставил его посторониться и поднялся по ступеням, отодвинул тяжелую дверь, со скрипом подавшуюся вглубь гнезда, и выбрел на поверхность. В ночь. В кромешную, беспроглядную темноту. Но я видел! Как видит человек в сумерках, или при очень плохом освещении.

Я обалдело оглянулся - Тверской поднялся следом и включил фонарик.

-Выруби, - попросил я. - И не свети им перед инопланетянином. Настучит - нам несдобровать.

-А если и настучит, плевать, - проворчал Яр. - Это их проблемы, что не доглядели. Я внимательно читал пункт три дробь тридцать девять. Там говорится, что если что-то было найдено на планете или иным другим образом попало к участникам, то виноват инспектор.

-Интересный пункт, - согласился я. - Отмазывает нас.

-Именно, - согласился Яр. - Кстати, у меня и плохие новости есть. Я разбил прибор, так что осталась надежда только на маячок Рика. С радиацией тоже непонятно как, так что больше я из нашего убежища ни ногой.

-Где этот сетриец то? - уточнил я.

-Прямо, - указал Яр и тут же дернулся - кошка подкралась к нам совершенно бесшумно (я то ее слышал и решил подшутить над полковником) и издала за спиной приглушенный рык.

-Мать твою, - переведя дыхание, подвел итог Яр. - Напугала то как, стервозина! Держи галету.

Я заметил, что руки Тверского после испуга слегка дрожат. Адреналин, приятель, что уж тут поделаешь?!

Я прошел по тропе, прорубленной Тверским, и сразу же увидел и дерево и пленника. Он лежал, распластавшись, и, кажется, ждал конца. Заслышав наши шаги, приподнялся. У него участилось дыхание, сердце колотилось как бешеное, и я отчетливо различал его биение. А, может, для него это нормальная физиология? Или у него два сердца? Не понять, бухает, словно лошадь на галопе копытами перебирает.

-Как тебя зовут? - присаживаясь рядом, мирно спросил я. - Кто ты?

-Я с планеты Сетра, я помощник капитана, зовут Иунозенерик, капитан погиб, - затараторил инопланетянин. Произношение у него и вправду было чудовищное.

-Антон Доров, - с достоинством представился я. - Объединенная Земля, капитан корабля Шквал. Сейчас мы тебя освободим. Маяк остался?

-Конечно остался, - согласился сетриец.

-Доров, не делай этого, он прирежет нас ночью, пока мы будем спать, - заволновался полковник.

-Успокойся уже, а? - с раздражением потребовал я. - Ты ведь будешь себя вести цивилизовано, не так ли, Иуно...з... я буду называть тебя коротко, и не сочти за оскорбление, мы, люди, бываем немного диковаты.

-Ничего страшного! - оживился пленник. - Спасибо за великодушие, капитан.

-Мы поможем тебе, но и ты нам окажешь услугу, - продолжал говорить я. - У тебя есть то, что нужно нам - маяк. Не пугайся, я не хочу его у тебя отобрать. Я предлагаю временный союз. Ты останешься с нами, у нас тут есть довольно безопасное убежище, а потом мы по твоему маяку выберемся с этой планеты. Признаться, она мне уже до чертиков надоела!

-Да, капитан, - согласился сетриец.

-Видишь, Тверской, мы пришли к соглашению, - усмехнулся я.

-Он скажет тебе все, что угодно, лишь бы его освободили, - заметил полковник. - Можно подумать, ты бы поступил на его месте иначе.

-Нет, конечно, - согласился я. - Но я бы испытывал к своим спасителям благодарность.

-Это потому, что ты дурак, Доров, - процедил Тверской.

-Зато я никогда не иду против совести, - с сарказмом сообщил я, думая о том, что совесть у меня - штука весьма избирательная. - Ты мне поможешь поднять ствол?

Сетриец оказался каким-то замороченным. Оказалось, что ничего ему дерево не переломало, потому что у населения планеты Сетра гибкий скелет. Он бы и сам из-под дерева выбрался, да кости встали как-то не так, заклинило его, так что пленник испытывал к нам искреннюю благодарность. Поправочка - ко мне. На Твреского он косился с болезненным испугом.

Я отвел Иуно в наше убежище, потому что оставаться на поверхности было опасно, да еще рой насекомых налетел, и последние метры мы, отчаянно плюнув на все предосторожности, просто бежали сломя голову.

В закрытом помещении звон влетевшего вместе с нами гнуса казался оглушительным и действовал на нервы, но по сравнению с поверхностью тут их было по пальцам пересчитать, хотя они и пикировали, подобно летчика камикадзе в лицо и уши.

Потом полковник по второму разу выслушал историю про гибнущую планету. Ядро Сетры было настолько старо, что по каким-то причинам стало терять магнетические свойства. Траектория движения планеты вокруг местной звезды начала меняться, катаклизмы следовали один за другим. Землетрясения, жуткие извержения, отравлявшие атмосферу продуктами выбросов; изменение температуры, потому что солнце скрылось за постоянной гарью.

Всем было ясно, что планета доживает последние свои витки, и никто не мог с точностью сказать, сколько ей еще осталось: десятки лет или один единственный день.

Проводились самые передовые исследования, бурилисьскважины, в попытке понять причину и добавить катализатор, но все было безуспешно. Планета оказалась слишком стара, и каждый сетриец с рождения знал: настанет момент, когда его любимая планета стряхнет все живое со своей поверхности, и станет бесполезным куском израненной плоти в темноте космоса.

Душещипательная история, надо сказать. У Сетры была веская причина, чтобы победить в галактическом Сафари, но, если копнуть глубже, я уверен: у каждого из участников был свой повод, чтобы рискнуть жизнью. Достаточно веский повод, иначе кто пойдет на смерть?

Глава 9. Счастливое спасение

День седьмой. Планета Мэй.

Я не спал, наслаждаясь неожиданным облегчением. Жар спал, голова стала легкой, словно я отоспался и отдохнул. Биостимулятор и вправду оказался "эликсиром жизни".

Прикрыв глаза, я вслушивался в спокойное дыхание моих спутников и размышлял.

Как мы решаем, - думал я, - кому жить, а кому умереть? Как выбираем время и место? Случайно ли я застрелил тех, других, в зарослях? Одна пара представляла для нас угрозу, они напали первыми и мое убийство, таким образом, оказалось оправданным перед совестью. Я защищался.

Вторую пару я застрелил потому, что не было другого выбора. Мне нужно было лекарство.

Итак: две жизни за шанс получить инъекцию. Много это или мало? В истории мира убивали и за меньшее, но в моем случае снова вступает в игру разум, прикрывающийся вескими доводами. Уверен, любой убийца найдет себе оправдание, любой преступник мотивирует свой поступок со всей логичностью, доступной ему.

К чему все эти сложности? Я увидел угрозу, я устранил ее. Этого достаточно. Но почему же я не тронул сетрийца? Быть может, вскоре он без колебаний прикончит меня, и Тверской прав. Может, не сразу, не сейчас, а потом, когда представится такая возможность. И что же делать теперь? Убивать направо и налево? Да, я мог прикончить беззащитного, попавшего в ловушку инопланетянина, но от чего-то в этой ситуации жестокость мне кажется... излишней? Как цинично звучит! Да, я так решаю. По принципу необходимости. И ничем не отличаюсь от всех остальных...

Углубившись в свои мысли, я пропустил тот самый момент, не расслышал опасность, хотя она была под самым моим носом, и, когда в темноте внезапно возник клубок тел, а комната наполнилась воплями, я даже не сразу сообразил, в чем на самом деле причина.

Схватился за фонарик, но в его узком луче сначала не понял, кто сцепился на полу. А потом мой слух перестроился сам и я, наконец, стал различать смысл воплей:

-Убийца! - орал выбравшийся из своих подземелий через люк единственный уцелевший абориген. - Это вы! Это вы уничтожили мою планету!

Он извивался, душил сетрийца, который, хрипя, елозил по полу.

Ничего не понимающий Тверской отшатнулся к стене, пытаясь понять, что за новая напасть свалилась на нашу голову.

-Грязный убийца! Подлый убийца!

Я рванулся к дерущимся, весьма бесцеремонно схватил карлика за шиворот, и приподнял, но руку мне тут же обожгло болью. Зато сетриец успел сориентироваться и выскользнул, словно змея, прополз по полу и вскочил, держась обеими руками за горло.

-Хватит! - рявкнул я, мельком глянув на порез около сгиба локтя. Он распорол и сверхпрочный комбинезон и кожу, но нанокромка была столь тонка, что крови почти не было.

Вот оно что, абориген умудрился спереть мой нож, и теперь, судорожно сжимая его, целил во что-то, зажатое в руке. Я мазанул по нему светом и замер. Карлик с прозрачной кожей держал в флягу. Без сомнения, лезвие с нанокромкой могло вскрыть оболочку, освобождая антивещество. И после этого последовал бы короткий хлопок. И ничего бы вокруг не стало.

-Эй, полегче, - попросил я. - Если ты это сделаешь, никто не узнает настоящей правды о Мэй.

-Чего ты там бормочешь? - нервно спросил Яр. - Знаешь, кто он? Очередной спасенный тобой?

-Нет, ты главное не рыпайся, ладно? Иначе мы все умрем...

-Что ты там говоришь? - взвизгнул карлик. С Яром и Сетрийцем я говорил на межгалактическом, естественно, абориген ничего не понимал.

-Прошу их не двигаться с места, - покорно пояснил я.

-Вот пусть и не двигаются, я все равно убью его...

-Доров, ты что, понимаешь его язык? Что он говорит?!

-Заткнись, Яр, - немного нервно попросил я. - Если что нужно будет, я расскажу.

И снова перешел на мэйский:

-Почему ты назвал его убийцей?

-Потому что это сетрийцы прилетели на больших кораблях!

-Нихрена себе совпадение, - не сдержавшись, выругался я по-русски.

-Это они убили нас! - продолжал карлик. - Теперь я знаю, зачем провел в заточении все эти года, зачем не мог умереть! Чтобы отомстить! Чтобы убить хотя бы одного!

Его рука с ножом слегка подалась назад, увеличивая замах.

-Подожди, - попросил я. - Месть может быть и другой!

-Какой?!

-Доров, он на пределе, если ударит по фляге, нам кранты, - прошипел полковник.

-Заткнись, без тебя знаю, - отозвался я. - Мы можем сделать все это достоянием гласности, понимаешь? Ты можешь передать нам разработки, все ваши расчеты по порталам. Мы можем раскрыть правду. Зачем убивать одного сетрийца, который ничего не делал? Он и родился то позднее, чем все это произошло. Дети никогда не виноваты в том, что наделали их родители...

Если галактическое Сафари, так же, как и Вселенская Пьеса в реальном времени фиксируется на камеры и транслируется дальше, - подумал я, - тогда это уже не нужно.

Но говорить такое не стоит, вдруг карлик решит, что, раз уж всем все известно, можно под конец уйти красиво?

С другой стороны, кто знает, как вообще осуществляется трансляция. Нам же велели сохранять все в тайне, выходит, материалы будут преподнесены на блюдце зрителям в самом конце, когда в гонке определится фаворит.

-Виноваты! Дети такие же, как родители! Генетическую память никуда не денешь и природу не выжжешь. Только смертью.

-Думай! - видя, как напрягается рука карлика, крикнул я. - На одной чаше весов отмщение и правда, а на другой убийство одного единственного врага!

Пространство расчертил серебристый импульс, карлик вскрикнул, уронил нож, звякнувший об пол, а сам завалился назад. Выпуклая фляга покатилась по полу к ногам выстрелившего Иуно. Яр не заставил себя ждать, резким движением выбил у инопланетянина прикарманенный автомат, после чего уронил того себе под ноги и прижал коленом.

Я рванулся к карлику, но там все было кончено - сетриец стрелял в голову.

-Может, это и был лучший способ разрешить ситуацию? - проворчал Яр по-русски. -Что-то я сам подвис...

-Знаешь, за что этот карлик хотел его убить? За то, что сетрийцы спровоцировали уничтожение его планеты.

Я поднял карлика на руки и, пригибаясь, отнес его вниз. От попадания заряда в голову на ее месте осталась лишь белесая, похожая на гель слизь. Стараясь не испачкаться, я устроил покойника на кресле, вздохнул, думая о том, насколько жестоки отношения между различными планетами, и насколько легко, на самом деле, более сильному решить судьбу более слабого.

Потом поднялся наверх и плотно закрыл люк.

-Ты знал о его существовании? - уточнил полковник. Здесь ничего не изменилось, Тверской по-прежнему прижимал к полу Иуно.

-Знал, - согласился я. - Свяжи его.

-Какого черта?! - заорал Тверской. - Сначала ты притащил одного ублюдка, потом спрятал другого! Да мы только что чуть все в частицы не превратились!

-Это не важно, свяжи его.

-Я выстрелил, потому что он был готов убить нас всех, - слабо подал голос сетриец. -Антивещество...

-А ты заткнись, - посоветовал я, опускаясь на пол.

Осталось совсем немного, скоро нас всех отсюда заберут и я больше никогда не увижу твоей рожи. Прав был карлик: дети - такие же, как родители.

-Вы не поймете, - тихо сказал сетриец. - Ведь есть еще обстоятельства. Есть и другие факты, о которых можно молчать.

-Ничего не хочу знать! - я отвернулся.

Тверской, тщательно связав Иуно, открыл люк, выпустив наружу сноп света, и спустился вниз, видимо, желая обследовать подвал.

-Торговля у нас не вышла, слышите? - повысив голос, настойчиво сказал сетриец. -Мы просили, обещали, умоляли! Их химра - тот самый материал, который мог помочь нам добраться до ядра умирающей планеты. Только он. Такого другого в природе Вселенной не существует. Но нам отказали в спасении, и мы пришли как завоеватели. Сетра взяла лишь столько, сколько было необходимо! Мы никого не убивали... старались не убивать.

Когда Нуарто подогнало миротворческие корабли, мы откатились в свою систему и все дальнейшее - не наша вина!

-Ты понимаешь межгалактический? - терпеливо уточнил я.

-Да, - Иуно удивленно заморгал.

-Что в слове "заткнись" тебе не усно?

Сетриец, открывший было рот, с хлопком закрыл его, глядя на меня испуганно и с глубоким пониманием.

-Вот и поспали, - полковник поднялся к нам. Теперь он говорил только по-русски, чтобы инопланетянин не понимал. - А в принципе не так уж и плохо, через четыре часа, если все нормально, нас заберут. Ненавижу эту планету! Не-на-ви-жу!

-И что с того? А я ненавижу тебя...

-Тебе жалко этого карлика?

-Он просидел тут в одиночестве семьдесят лет, его разум превратился в кашу, - я в полумраке пожал плечами. - Он сам просил меня убить его.

-Тогда я бы на твоем месте за него порадовался, для него весь этот ужас уже закончился. А для нас он только начинается. Ты так и не ответил на мой вопрос, Доров. Найдя подвал и аборигена, ты, тем не менее, промолчал?

-Как видишь, - я кивнул в сторону люка. -Спустись еще раз, только не порть там ничего. Если найдешь какие-то цифровые носители - бери. Планета разрабатывала установки портального типа, за что их и стерли в порошок.

-Весело, - проворчал Яр и нырнул в люк. Вернулся он довольно скоро, хмурый и ни с чем.

Разобраться в чужом оборудовании он не смог. Принципы действия очень сильно отличались от всех знакомых землянам, ничего похожего на информационный накопитель из приборов Яр достать не сумел. А через четыре часа над джунглями загудел челнок.

-Надо будет вернуться сюда потом и разобраться с техникой, - сказал я, заставив сетрийца подняться.

-Мы не найдем этот бункер, мне так кажется, - пожал плечами Яр.

Я лишь криво ухмыльнулся, покосившись на закатившийся в угол нож с нанокромкой. Маяк в нем я тайком активировал только что. Там же я бросил и фонарик, кто его знает, что подумают учредители гонки.

Мы поднялись наверх, и тут же, словно чувствуя что-то, ко мне подлетела мэйская кошка. Зверюга совершенно по домашнему ткнулась мне в бедро. Тверской, уже замахнувшийся на нее мачете (наверное, подумал, пантера решила мне откусить ногу), опустил оружие.

Впрочем, ласкового прощания не получилось: животное ни в какую не желало со мной расставаться и деловито полезло вместе с нами в гостеприимно открытый люк челнока. Попытка выставить кошку обратно успехом не увенчалась: зверь был гибким, будто скользким. После долгой перепалки мы с Яром решили положиться на авось и захлопнули люк. Ну, хочет киса лететь с нами, пусть летит. Если это против правил, пусть организаторы Сафари сами ее ловят и возвращают обратно.

Когда шлюз челнока закрылся, я испытал истинное облегчение. Судя по физиономиям Тверского и сетрийца, они оба испытывали примерно тоже самое. Семь дней в чертовом аду кого угодно вымотают.

К тому же, челнок этот был нашим! Моя счастливая монетка, плеер и курево были на месте!

Кораблик вздрогнул и приподнялся, завыли двигатели. Я сел в пилотское кресло и просмотрел курс. Мы летели на корабль носитель.

-Научи меня? - внезапно попросил Яр.

-Чему? - удивился я.

-Ну, вот всему этому, - он сделал широкий жест. - Как рулить этими посудинами.

-Шефу безопасности не нужны пилотские навыки, - отмахнулся я.

-А человеку нужны, - ответил тот.

Я сунул в уши наушники плеера, но почти сразу понял, что музыка меня больше не трогает. Внутри что-то перевернулось.

-Это очень тонкая наука, Яр, - с раздражением отложив плеер, сказал я и с превеликим удовольствием закурил. - Прежде, чем управлять, нужно научиться азам навигации. А это тебе не семечки лузгать, здесь нужно уметь считать, знать квантовую физику, механику, понимать, как прокладывать курс, находить маяки, определять точки...

Чтобы натаскать хорошего пилота для какой-то машины, нужно несколько лет тренажерных занятий на конкретном агрегате, нужны стандартные программы внештатных ситуаций, маневрирования...

-А как же Шквал? - уточнил Яр.

-У Шквала есть я и Рик Ирин. Этого дьявола переплюнуть сложно, - я усмехнулся. - Ну что, не передумал еще учиться?

-Нет, - обалдело сказал Тверской. - Я думал, все эти аргументы к тому, что мне этому учиться не по силам...

Я коротко взглянул на него.

-Как только покинем корабль носитель, я переключу челнок на ручное управление, и ты сам пришвартуешься к Шквалу...

-Эээ, - протянул Яр.

-И то правда, - согласился я. - Попробуем зайти в грузовой люк, там не нужна такая точность.

-Ммм, - сказал Тверской. Нет, ну как дите малое!

Обыскивали нас на совесть, меня всего излапали, я даже начал ворчать уже. Потом забрали оборудование, которое нам удалось сохранить, вывели сетрийца, а вот мэйскую кошку почему-то трогать не стали. Даже не спросили. Животина по приходе инспекторов забилась под мое кресло, и испуганно выглядывала оттуда, словно совсем домашняя

Я спросил проверяющих про нее, но мне ответили в том ключе, что если решили взять с собой биообразец - ваше право. Планета Мэй не является закрытым объектом, хотя, конечно, кое-что, например осколки былой войны вывозить нельзя.

Это же каким надо быть слабоумным, чтобы потащить с собой радиоактивный кусок? - подумал еще, но потом сообразил, что речь идет о попытке вывезти с Мэй разработки по порталам. Не иначе.

Потом все повторилось с точностью до наоборот. Мы провалились в сон, а когда прозевались, обнаружили, что челнок плывет в пустоте, а на обзорных экранах уже виден Шквал.

-А хорошо смотрится кораблик, - с уважением сказал Тверской.

-Яр, управление на твоем пульте, - подсказал я.

-Как? - испугался полковник.

-Так. Разбирайся, красавчик, я покурю.

-Ты нас угробить решил? - Яр совершенно растерялся.

-Чтобы угробить челнок, надо врезать его в Шквал, так что постарайся этого не делать, - я хохотнул. - Ну же, Тверской, соберись. Теорию ты уже знаешь. Маршевые двигатели задают продольное движение. Мощности их - по правую руку на тачпанели, кладешь ладонь, ведешь вверх. Чтобы за красную линию не зашкаливали.

Маневровые - сфера под левой рукой. Реверсивные - отрицательная область маршевой установки.

Ты визуально видишь цель, ориентируйся на нее. С системами навигации побыстрому разобраться не выйдет, корректировать расстояния буду я, а ты рули себе.

Признаться, я ожидал худшего, но Тверской собрался и после того, как корабль дважды крутанулся вокруг своей оси, он все же выровнял его. Немного прибавил мощности на двигатели, убрав вращение, и двинул челнок к кораблю. На самом деле в задачке "ввести челнок в грузовой отсек" не было ничего сложного. Как в компьютерной игре на самом деле, только реально он подвергал наши жизни опасности и, в случае ошибки, это могло кончиться очень печально. Зачем же я доверил ему управление челноком, хотя кораблик мог и на автопилоте добраться до Шквала и, ведомый системами линкора, спокойно пришвартоваться?

Может, потому, что мне вдруг стало скучно? Или потому, что я был уверен: успею перехватить управление и спасти нас. В любом случае на самом деле мы ни чем не рисковали, хотя, готов поклясться, Тверской считал совсем по-другому и, как малолетний пацан, цеплялся за консоли управления, испытывая жуткую смесь страха и детского восторга от управления настоящим космическим кораблем.

-Мощность левого тягового на три, - посоветовал я, давая запрос на Шквал на открытие грузового люка. У нас был свободен целый отсек, туда бы влез с пяток таких легких челноков, так что я особенно не волновался. А заодно почти незаметно для Яра, скомпенсировал перебор выданной на двигатель мощности, иначе мы бы вошли в стенку отсека под углом в семь градусов, что сулило ободранные бока и погнутые внутренние переборки.

Но с моей помощью Яр успешно провел челнок внутрь. Я выпустил опоры и дал команду на посадку. Откинулся в кресле, ожидая, когда в грузовом отсеке нагнетется атмосфера.

-Ух ты! - восхищенно выдал Яр. - Вот это да!

Кошка из-под моих ног одобрительно взрыкнула.

Док все сделал правильно, организовав карантинную зону и развернув лабораторию. Мало ли, какой дряни мы понахватали на Мэй. Уж я точно чем-то переболел. Отсек был опечатан, и несколько часов Змей просматривал результаты и делал анализы. Досталось и кошке, но та стерпела все довольно стойко. Судя по всему, он был неприятно удивлен состоянием нашего здоровья, так что быстро не получилось. Он обозвал терзавшую меня все это время заразу каким-то замысловатым набором букв и цифр, заклеил то, что еще не поджило на спине, и накачал меня какими-то лекарствами. Спустя три часа, мы были признаны не заразными, и отпущены "под подписку о не выезде". Все же что-то доку определенно не нравилось. Он обещал закончить исследования, и сообщить.

Специально для личного пользования экипажа, по-прежнему с пометной "совершенно секретно", на борт поступила краткая подборка наиболее запоминающихся моментов наших приключений.

Честно говоря, постоянная рвота и натягивание на голову рюкзака, в попытке защититься от насекомых, популярности моему имиджу не прибавила. Самому было неприятно, как и Яру, который, отсмотрев несколько десятков минут, смачно сплюнул на ковер и выматерился. Зато наш экипаж искренне посмеивался над нами.

Кошку я прописал у себя в каюте, потому что побаивался реакции людей и завалился на кровать. Сутки проспал, как убитый, потом накормил зверюгу галетами и сам отправился на кубрик, потому что есть хотелось чертовски. От мысли о сухпаях, меня начинало мутить.

Сенди, завидев меня, засуетился и вскоре выдал настоящую отбивную средней прожарки и вареную картошку, от запаха которых я чуть не отключился. Стараясь не торопиться, по-человечески поел.

-Сенди, Тверской уже появлялся? - уточнил я.

-Капитан не в курсе? Полковник застрял у врача, в его крови нашлась какая-то болезнь, разрушающая лейкоциты. Похоже, вместе с укусом ящера в его кровь попали какие-то бактерии...

-И как он, жить будет?

-Будет, Тверской - настоящий мужик, - с уважением сказал Сенди.

-Что, волновался за него? - уточнил я, но кок меня неожиданно удивил:

-Ни в коем случае, ведь с ним же были вы. Вот жалость какая, я так надеялся, что Ярослав Сергеевич поучит меня обращаться с оружием, как вы велели.

-Ничего, я уверен, что это не надолго, - подбодрил я кока. -К тому же, есть макс и Кевин.

-Я пока потренируюсь ножи метать, - со значением сообщил мне Сенди и запустил в доску здоровенный тесак. Ну, это у него, конечно, ловко выходило, хотя полезность была сомнительная.

Поев, я отправился получать доклад о произошедшем на корабле. Рик встретил меня подтянутым приветствием в рубке, отрапортовал по Уставу, что за время нашего отсутствия на корабле ничего не произошло, все вахты неслись в необходимой последовательности, ни нарушений, ни конфликтов, аж скучно!

-На имя капитана поступило несколько писем, - сказал он, когда я отмахнулся от уставной формы. - Пока ты спал.

-И естественно ты не прочел, - проворчал я, садясь в капитанское кресло и придвигая к себе монитор.

-Естественно не прочел, у меня нету персонального ключа, кстати, а где мой маяк?

-Сходи к нашим инженерам, пусть кто-нибудь сделает новый, тот по определенным причинам остался на Мэй.

-Потерял? - уточнил канадец.

-Ни в коем случае. Оставил, чтобы обозначить место. Очень важное и, сдается мне, очень скандальное место.

Я открыл первое письмо. Кораблю была дана неделя на отдых, кроме того, какая-то комиссия должна была все перепроверить и подвести итоги, после чего нам надлежало прибыть на Нуарто на церемонию открытия Галактического Сафари. На приеме должны были присутствовать все члены команды.

Интересная подробность, надо сказать. А как же вахта? Ладно, с этим мы разберемся чуть позднее.

-О, а это уже интереснее, Рик, - сказал я, оторвав глаза от экрана. Сердце у меня билось часто-часто. Письмо пришло в то время, когда мы только взлетали с Мэй. - Нас поздравляют с прохождением отборочного тура!

-Тот самый неизвестный поклонник? - уточнил канадец.

Сидевшая на своем месте Кортни насторожено глянула из-под своей рыжей челки.

-Именно он, - согласился я. - За нами следят. Позорище то какое.

-И ничего не позорище, - отрезала Кортни. - Ты так мужественно спасал Тверского!

-Угу, а потом так мужественно корчился от лихорадки, - передразнил я девушку, заставив ее покраснеть.

-В любом случае, - усмехнулся канадец, - триумф или позор уже состоялись. Скажи, куда ты засунул нож?

-Пойдем в мою каюту, поговорим? - предложил я. -Кортни, когда тебя должны сменить?

-Лейтенант Дорова и старший лейтенант Порси через час сорок.

-Ну, ты же досидишь тут одна? - попросил Рик.

-О, эти мужчины! - она посмотрела на потолок. - Вечно норовите сесть на нежные женские шеи.

-За это я освобожу тебя от следующего дежурства, вахту возьму на себя, - предложил я.

-О, так идет! - оживилась связистка. - С Земли приходили сообщения общего характера. Нас пытались подбодрить, но мне кажется это маловажным...

-Ты совершенно права, - согласился я, - плевать нам на них с высокой колокольни!

Мы с Риком покинули рубку и вскоре уже сидели за шахматами.

-Зачем ты припер эту кошку с собой? - уточнил канадец, выслушав мой подробный рассказ.

-Просто не смог ее выпихнуть, - я пожал плечами и, нагнувшись, завязал на шее животного красный платок. Этот акт вандализма от хозяина кошка перенесла стоически, лишь удивленно обнюхала новшество.

-Совершенно безобидная животина для тех, на ком есть мой запах, - пояснил я. - Она считает всех людей своей стаей, а меня вожаком. Ну, или что-то вроде того.

-Интересно, почему не Тверского? Ведь он неоднократно подкармливал ее.

-А кто их разберет, тварей этих? Может, именно потому, что я угостил ее разрядом и прочистил мозги? Ладно, что ты думаешь про Мэй?

-Ты и вправду решил все это вынести на поверхность? Я не уверен, что это может кому-то понравиться!

-Ну, ты еще скажи, что теперь нас попытаются убрать...

Но, глядя на серьезное лицо канадца, я понял, что он именно так и думает.

-Я отдам распоряжение автоматическому боту навестись на маяк и проникнуть в подземелье, - сказал я. - Эта штука так мала, что ее проникновение, как и отправка, останутся незамеченными. Возможно, удастся извлечь из оборудования какие-то носители.

-И что ты потом будешь делать с этим знанием, Антон? Зачем ты хочешь показать всем правду? Ты думаешь, она не известна?

-Она известна тем, кто отдавал приказы. Пусть все знают, что на самом деле представляет из себя Нуарто: сборище гуманоидных лентяев, которые принимают решения, не разобравшись в ситуации.

-И кому ты что докажешь? Только станешь их вечным врагом. Опять взбрыкнешь, как черная лошадка...

-Надеюсь, ты не считаешь меня бессловесной овцой? - вопрос был риторическим.

Рик безапелляционно выставил белым шах и мат, после чего откинулся в кресле и сделал большой глоток яблочного сока.

-Если ты позвал меня, чтобы поставить в известность - это одно, - задумчиво сказал он, - а если совета моего хотел, совсем другое. Я считаю, что ты вскроешь гнойник, которому нет равных во Вселенной. Он может стать причиной вспыхнувшей войны и не обязательно агрессия будет направлена против Земли. Огласка того, что ты узнал, может привести к тому, что если, к примеру, сетрийцы выиграют планетарную платформу, то под давлением общественности им ее просто не дадут. Тогда погибнет целая цивилизация.

-А ты думаешь, Сетра имеет шансы на победу? - поинтересовался я.

-А ты решил не дать им этого шанса? - с сарказмом уточнил канадец. - Антон-Антон, ты что и вправду считаешь, что сетриец убил карлика по каким-то личным убеждениям? Да он спасал вас и себя за одно, и думать не думал о том, кто перед ним такой. Он и не знал...

-Знал. Уверяю тебя, знал, ведь стал же оправдываться...

-Он понял, кто перед ним, когда посмотрел на твою реакцию, Антон, - Рик вздохнул. - Ты неправильно выстраиваешь последовательность событий. Сетриец знал о прошлом своей планеты, но и думать не думал, что на Мэй может уцелеть кто-то из тех, к чьей гибели оказались причастны его предки.

-Это оправдания, зачем ты придумываешь их? - обалдело спросил я.

-Потому что события имеют место быть, а верная интерпретация их и есть та самая пресловутая вершина дипломатии, - выдал мой друг.

-Ну, вот, - только и смог сказать я.

-Антон, подумай хорошенько, что ты сейчас собираешься сделать? Ты хочешь обвинить Нуарто в уничтожении целой цивилизации лишь за то, что те поставляли материалы оккупантам.

-Ну, так оно и есть, - согласился я.

-Нет, - ткнув в мою сторону пальцем, веско заявил Рик. - Потому что все немного сложнее. Скорее всего, Мэй была уничтожена за разработку теории порталов.

-Мдаа, - протянул я. - С такой стороны об этом я еще не думал.

-Да ты вообще не думал, Антон! - взвился канадец. - Если сейчас вскрыть этот чирий, могут посыпаться головы, а если тебе удастся завладеть материалами по устройству порталов, так нас сотрут в порошок!

Я потер руками лицо, пытаясь собраться с мыслями.

-Ты вообще можешь жить и не совать нос туда, куда не следует, Доров? - спросил меня Рик. В глазах его плясали озорные огоньки.

-Ну, могу, - вздохнул я. - Надо придумать что-то с этим делом, чтобы с одной стороны не подставиться самим, а с другой все же вскрыть правду.

Рик ухмыляясь, покачал головой:

-Ты неисправим!

- Надо придумать что-то с этим делом, - передразнил мои недавние рассуждения канадец. - За тебя уже кто-то подумал!..

Спустя десять часов автоматический бот достиг цели, навелся на маяк и... не нашел ничего. Следы нашего пребывания остались, отпечатки в пыли, сломанный люк, но лаборатория внутри была пуста, не осталось и следа оборудования и проводов. Только мутные кляксы на полу - кровь карлика - говорили, что я все это не придумал. Мы сидели с Риком у монитора, озадачено поворачивая камеру то в одну, то в другую сторону.

-Оперативненько, - пробормотал я.

Заныла под кроватью кошка. Я не выдержал и открыл дверь каюты. Ну не могу я слушать ее скулеж.

-Этого и следовало ожидать, Антон, - с укором глянув на меня, Рик забрал пульт управления андроидом, и принялся шарить его кривыми щупами по полу. - Сожрет кого-нибудь ведь...

-Да не тронет она никого. Между прочим, животное еще и по нужде тут гадит.

-Для этого есть автоматические уборщики, хотя, если ты припомнишь, еще пятнадцать лет назад ты бы сейчас с савочком за ней бегал.

-Да уж... ты чего там ищешь?

-Хочу забрать маяк, - пояснил он.

Нож был найден и убран в большое чрево корпуса.

-Зато одной проблемой меньше, а то я уж думал грешным делом, ты достанешь все же доказательства...

-Доказательства могу достать я, - раздался у нас за спиной голос.

Рик подпрыгнул, уронив пульт, из-за чего андроид вытворил нечто невообразимое, врезав щупами по стене, а я так просто выругался. Титрин вечно появляется, когда его не ждешь.

-Что ты сказал? - я повернулся.

-Кто это? - глядя на сидящего на покрывале кота, спросил удивленно канадец. - Это он сказал?

-Я вижу, ты завел себе новую зверушку, - титрин с видимым раздражением покосился на дверь, за которую совсем недавно выскользнула мэйская кошка.

-Это не имеет отношения к делу, - отрезал я.

-Имеет, мне неприятно находиться рядом с ней, у меня все время такое ощущение, что меня приглядывают в качестве первого блюда на обед!

-Да не тронет она никого, чего вы все взъелись?! - рассвирепел я.

-Потому что мы, в отличие от стукнутого на голову капитана Дорова, не питаем ненужных иллюзий. Перед нами объект чуждой биологической природы. Неразумный, хищник.

-Ты тоже объект чуждой биологической природы, - напомнил Рик. - Ты вообще кто?

-Я - Титрин, - с достоинством ответил кот. - Личный летописец командора.

-Какая честь, - Рик покосился на меня. - Очень приятно познакомиться.

-И я - разумный объект, - как ни в чем небывало продолжал титрин. - А твоя новая зверушка в любой момент может напасть.

-Не может, уж поверь мне...

-Что-то не верится, - кот смешно пошевелил усами и сменил цвет на черный. Сначала посерел, потом стал каким-то зеленоватым, а потом почернел.

-Извините, - Рик быстро оправился от шока, - вы что-то сказали про доказательства?

-Существует полная версия записи, - охотно ответил титрин. - Где капитан Доров выслушивает рассказ мэйца. И где потом карлик нападает на сетрийца.

-И у кого она? - оживился я, за что схлопотал неодобрительный взгляд пилота.

-Она существует, несмотря на то, что была уничтожена заинтересованной стороной, - отрезал Титрин.

-Ты был там? - ахнул я.

-Я обещал, что буду рассказывать все прежде, чем публиковать, - недовольно сообщил журналист.

-Ай да Доров, скажи, ты специально нанял специалиста?! - Ирин внезапно ударил ладонью о ладонь.

-Я не на побегушках у командора, - внес необходимую ясность кот.

-Ну-ну, уважаемый, не обижайтесь, - тут же замахал руками Рик. - Я прошу прощения за свое невежество.

-Не надо стелиться перед ним, - я сел рядом с титрином. - Ты намерен публиковать ту запись?

-Пока не планировал, хотел выпустить ее вместе с полным отчетом о твоей жизни, - кот слегка наклонил голову. - Формально, если ты попросишь ее у меня, я отдам, но это мой эксклюзив! - его глаза хищно блеснули.

-И ты не подвергнешь себя опасности, выводя эту информацию на публичное обозрение?

-Я - журналист.

Он гордился этим. Эксклюзив, то, чего ни у кого нет, были его целью, и предметами его гордости.

-Тогда у нас будет время подумать, что делать, - ухмыльнулся Рик. - Доров, ты понимаешь, насколько ты везучий человек?

-Рик, а ты тоже не можешь жить спокойно и ни во что не лезть?! - не сдержался я. Мне казалось, мы поменялись местами.

-Неа, - довольно помотал головой канадец. -И не смей пятится, Антон! Ты сам заразил меня этой дрянью, вот и смотри, как оно выглядит на самом деле.

-Кто "оно"? - уточнил я.

-Неудовлетворенное чувство высшей справедливости, Доров! Синдром Бога, если тебе угодно.

-Если на каждом этапе Сафари ты, Антон, будешь открывать по галактическому секрету, я поверю, что у тебя божественное происхождение, - мурлыкнул кот. -Нельзя ли мне кофе?

Глава 10. Смерть меняет людей

Пиликнула система связи, безжалостно вырвав меня из сна.

-Да?

Я постучал по передатчику, но тут звук повторился. Кто-то пришел в гости?

Сев на кровати, я сдвинул в сторону дрыхнущую мэйскую кошку, которая широко зевнула, показав мне белые десятисантиметровые клыки; оправил комбинезон, в котором спал, и отдал команду двери:

-Шторм. Дверь. Открыть.

На пороге стояла Ната. Она как-то испуганно глянула на меня и прежде, чем я успел что-то сказать, вошла.

Дверь за ней с тихим шорохом встала в паз.

У меня в горле встал ком, я даже промычать сейчас что-либо был не в состоянии. Горло сдавило. Мы с экс женой были наедине и, казалось, лучше смерть, лучше третий уровень подпространства, чем эти муки. Но ясно было как божий день, что разговор придется начинать мне. Пауза затягивалась и я, наконец, выдавил:

-Что вы хотели, уважаемая?

-Антон! - вскрикнула она. - Да неужели наша любовь ничего не значила для тебя?

-Значила, и от того мне в тысячу раз больнее, - прохрипел я. - Не надо только устраивать мне здесь сцен. Соблюдайте субординацию! Не забывайте, мы в космосе, и впереди у нас очень сложные к выполнению задачи. Сосредоточьтесь на наших целях, а не глупых чувствах...

Приглушенно заворчала пантера, но тут же огребла от меня между ушей звонкий шлепок.

-Ах, глупых?! - едва сдерживая ярость, закричала Ната. -Глупость жертвовать собой ради любимого, да, Доров?! Я, наконец, поняла, что ты за человек на самом деле! Все твои слова о чести и справедливости, все это ложь! И любовь твоя была ложью! Ты - лживый ублюдок!

Она резко развернулась и вылетела из моей каюты.

О! Женщины. Последние слова всегда должны быть за ними, потому они стремятся сбежать первыми. Уж я бы ей сказал, если бы она не ушла! Да я был просто в бешенстве! Маленькая стерва, считающая, что ей все дозволено! Если бы я не боялся вынести наши личные отношения на поверхность, я бы посадил ее на губу! Да, вздорной девчонке там самое место.

Вскочив, я растер лицо влажным полотенцем и метнулся в медицинский отсек. Меня всего трясло, словно я только что вышел из схватки, и адреналиновая буря еще не улеглась в моей крови. Одного взгляда на мою физиономию Змею хватило, чтобы достать не что иное, как стаканы и бутыль со спиртом. Было ясно, что бежать в кают компанию за чем-то более привычным бессмысленно. Потому дядя плеснул в стакан прозрачной, сунул его в холодильную камеру, мигом выстудив жидкость до приятной густоты, и протянул мне.

-Унесет сразу, - предупредил он, но я уже влил в себя свое спасение.

Спустя четверть часа мы сидели с ним друг напротив друга и негромко разговаривали.

-Настоящую любовь, Антон, такие мелочи не могут разрушить. Одного удара никогда не бывает достаточно, поверь мне, уж я то пожил.

-Ладно тебе прикидываться, Стас, - я курил сигарету и разглядывал бутыль со спиртом. Мне стало легче, дрожь отпустила, но в душе царил полнейший хаос.

-Антон, ты бы простил себя уже, а?

Дядя внимательно смотрел на меня.

-Что?! - я поглядел на него расширенными от удивления глазами.

-Вот только не делай из себя блондинку, Доров, - хохотнул Змей. -Я же знаю тебя как никто другой. Дело ведь не в ней! Ты винишь во всем случившемся себя. Согласись, ты не можешь простить собственную глупость, заставившую тебя сделать очередную ставку на торгах. Теперь не можешь смотреть Натали в глаза, но не потому, что она предала тебя, а потому что уверен: она видит в тебе предмет всех ее бед. Антон, ты боишься, что она произнесет эти слова: "из-за тебя мы потеряли ребенка".

-Она их фактически уже сказала, - стараясь быть безразличным, отозвался я.

-Ну, видимо, потому ты и здесь. Ты всегда отличался излишней эмоциональностью, Антон.

-То есть, я истеричка?

-Ну да.

Я бессильно рассмеялся. Ну не обижаться же на него, в самом деле!

-Капитан?

Я обернулся. Из карантинного отсека вышел Тверской в дурацкой медицинской рубашке до колена.

-Ярослав, вам лежать надо, вы себя в зеркало видели? - уточнил Змей елейным голосом.

-Видел я себя, ничего нового не увидел. Док, хватит надо мной издеваться, не убьет меня эта зараза...

-Убьет, еще как убьет, - пообещал Стас.

Я внимательно вглядывался в лицо Тверского, визуально подмечая признаки его болезни: легкая сетка словно черных сосудов на щеках и шее. Когда мы были на Мэй, Яр как-то сказал мне: хреново выглядит твоя рана, от нее чернота расползается. В результате я здоров, а у него такие же проявления... правда он после этого колол мне биостимулятор...

-Змей, он поправится? - уточнил я.

-Ну да, наши медикаменты позволят убить эту заразу за неделю, а что?

-Просто меня от того же самого биостимулятор, выданный для поездки на Мэй, вылечил видимо гораздо быстрее, - я пожал плечами.

-Вообще-то я пришел не обсуждать здоровье, - Яр присел рядом со мной и покосился на спирт.

-И не думайте, - предупредил Змей.

-У нас свобода мысли и свобода слова, уважаемый, - Яр помял в руках какую-то распечатку. -Но я не об этом. Капитан, ты читал указания?

-Указания к первому этапу гонки? - уточнил я и ухмыльнулся, решив послушать мнение полковника и немного покривить душой. -Там приходило какое-то письмо, но я, признаться, отложил его прочтение до вечера.

-И очень зря. Нам надлежит явиться на церемонию открытия галактического Сафари. Всем. Экипажу до единого человека.

-Тут есть с чем поспорить, - кивнул я.

-Вот и я все думаю, - нахмурился Тверской. - Оставить корабль беззащитным, даже вахтенного снять? А если проникновение? Кто знает, что может случиться в чужеродном обществе?

Змей повернулся и включил какой-то тумблер на панели.

-Глушилка не помешает, да? - уточнил он.

-Как раз хотел попросить, - я облокотился о стол. - Если предположить, что все это затеяно, чтобы упростить проникновение на корабль, чем можно мотивировать подобную операцию? Установкой систем слежения, чтобы картинки постоянно передавались на их приемники?

-А еще есть параноидальная версия, - пожал плечами Стас. - Они могут установить на каждый корабль по взрывателю, чтобы прибавить всем адреналину. Те, кто не справятся с поставленной задачей, будут взорваны.

-Ну, да, версия немного ку-ку, - согласился Яр. - С другой стороны, я бы рассмотрел вот такой вариант: кто-то подкупает комиссию, и она выводит из строя некоторые части корабля в нужный момент у тех, кто не платил. Такое более вероятно. Мне не нравится идея вверить им наши жизни.

-В этом я с тобой солидарен, как ни странно, - я потер висок. - У меня есть план.

-Какой? - настороженно уточнил Яр.

-Очень хороший, а, главное, очень... надежный. Заодно посмотрим, чего стоит наш шеф безопасности.

-Не понял? - нахмурился Тверской.

-Мы уже давали отчет, что один из наших членов экипажа болен и находится в лазарете. Змей покажет его состояние неудовлетворительным, а больного не транспортабельным. Мы оставим тебя на корабле под системой жизнеобеспечения, тем более, что свое любопытство по знакомству с Нуарто ты уже удовлетворил. На любую предложенную помощь будем отказывать без мотивации. Дескать, сами мы не детки уже, справимся. Еще я тебе оставлю Терезу.

-Терезу? - уточнил Змей. - Так ты назвал мэйскую кошку?

-Именно. Ваша задача - никого не пропустить на борт, а в случае невозможности предотвратить проникновение, проследить за манипуляциями. Если речь пойдет о простой установке систем слежения, придется отступиться. Мы все же играем в чужую игру, и правила хотя бы минимальные должны соблюдать.

Если же они протащат сюда бомбу, убивай гадов сразу. Как раздуть из этого скандал я придумаю позже.

-А если они возьмутся что-то портить?

-А если они возьмутся что-то портить, мы им, несомненно, это позволим.

-Но почему? - обалдело спросил Стас.

-Потому что нет ничего такого, что наши инженеры не смогли бы починить. Особенно, если мы будет точно знать, в каком узле неисправность.

-Это - неоправданный риск, - напомнил полковник.

-Это необходимый риск. Особенно, если учесть, что наши противники будут уверены, что в самый ответственный момент мы с дистанции сойдем.

-Экие мы молодцы, - помолчав, сказал Стас. - Все предусмотрели.

-Все очевидное для нас, Змей, - я продолжал хмуриться. - Ты забываешь, мы мыслим как земляне. Что там, в головах наших соперников одни черные дыры разберут, и это очень-очень плохо. Сейчас мне бы не помешало мнение независимого эксперта. Титрин, ты тут?

Тверской приподнял левую бровь, когда из-под стола, отвечая на мой зов, царственно вышел журналист. Сейчас он имел свинцово-серый окрас.

-Командор, Тверской, Покровский, приятно познакомиться, - глубоким тихим голосом поздоровался он.

-Чужой на корабле? - прибалдел шеф безопасности.

-Ну, какой же титрин чужой? - хмыкнул я. - Он журналист. Спирт будешь?

-Я бы лучше кофе, - отказался кот. - С вашего позволения, с пола говорить неудобно...

Я подвинулся, давая место на угловой кушетке коту, а Змей быстро запустил кофемашину. Как не странно, подобные установки на нашем корабле были в четырех местах: на камбузе, в моих апартаментах, в рубке и медицинском отсеке. Так сказать, дежурить со всеми удобствами, хотя совершенно без дисциплины. Очень странное решение, если учитывать, что полет в космос - занятие не для слабонервных. Мы все же военную стратегическую операцию выполняем.

-Ты все слышал, - я сразу насел на журналиста. - Зачем может потребоваться уводить все экипажи с кораблей?

-Чтобы изучить, на какой стадии находятся космические технологии на той или иной планете; какое оружие они смогли разработать, какие новые узлы, - тут же отозвался Титрин. - Вы неправильно подходите к проблеме, потому что считаете, будто кто-то хочет навредить вам лично. Но ведь дело же не в этом! Зачем устраивать такие соревнования, зачем нужен такой приз? Зачем, в конце концов, была нужна Вселенская Пьеса, ответь, Доров, запрягай мозги в работу.

-Чтобы заработать деньги, - отозвался я и замер.

-Именно, командор, - кот принюхался: по отсеку потек дурманящий аромат свежего кофе. -Задача номер один: заработать кучу денег. Украв чужие разработки - а на соревнование брошены самые передовые, самые секретные технологии всех обитаемых миров - можно присвоить их себе, запатентовать и стать их единоправным владельцем.

-Задача номер два, - подражая титрину, продолжил я, - не пропустить новые технологии, которые могут явиться угрозой для планет Союза.

-То-то же, командор! Я научу тебя мыслить глобально, - он фыркнул и, получив чашку с кофе, принялся смешно лакать его, отдуваясь и шевеля длинными усами.

-Самое передовое вооружение, самые новейшие системы навигации, маскировки, технологические нововведения в скороходности, темпоральной и пространственной стабилизации, - продолжал размышлять я вслух. - Они выдвигают в качестве приза орбитальную платформу, зарабатывают огромные деньги за трансляцию и к тому же получают все технологии всех миров. Пока мы будем гоняться за их эфемерными заданиями, умы Нуарто, снявшие слепки систем всех кораблей-участников, оказавшихся достаточно конкурентно способными, будут воспроизводить наиболее значимые технологии и получать на них патенты.

-Угу, и наша подпространственная стабилизация тоже станет их достоянием, - раздраженно подвел итог Тверской. - Делать то чего, капитан?

-А чем плох предыдущий план? - удивился титрин.

-Это в котором надо оставить Тверского на корабле?

-Именно. Интеллектуальная собственность принадлежит мирам? Значит, сохраняется и суверенность принадлежащих Земле кораблей.

-Чисто гипотетически, нас имеют право обыскать, если выдвинут обвинение. По сути, дипломатический иммунитет кораблей фикция.

-Ключевое слово - если. Выдвинуть обвинения довольно сложно. В прошлый раз для этого потребовалось убить кого-то из службы безопасности планеты, так ведь, Доров? И даже тогда корабль не обыскали. А если присовокупить доказательства?... Скажем, зафиксировать проникновение и защиту, то трактовать нападение можно будет как самооборону, - неуверенно предложил Яр.

-А у нас есть подобные технологии? - уточнил Змей.

-Ну, есть же легкие боты, почему бы не демонтировать из них камеры и не переделать их...

-Долго, - сморщился я. - Но можно купить...

-Или попросить у меня, - титрин поднял морду в разводах кофе. На длинном усе повисла коричневая капля. - Но официально материал будет считаться отснятым мною...

-Он нас не облопошит? - уточнил полковник, глядя на титрина в упор. - Ты вообще ему доверяешь, капитан?

-Сейчас, чем кому-то доверять или не доверять, Тверской, проще подписать документ и быть уверенным, что тебя не предадут. Такой документ у меня есть. Все материалы, отснятые в моем окружении, фиксируются. Правообладателем материалов считается журналист, но без моего разрешения ни один из материалов не может быть предан огласке. Осталось договориться: отснятый материал будет опубликован тот час же, если нам выдвинут претензии или попытаются снять с участия в Сафари.

-Доров, будь умнее, - титрин стряхнул с уса каплю. - Не опубликован. Мы пригрозим, что его опубликуем. Если раскрыть все карты сразу, то галактического Сафари не станет, а начнется ну что-то вроде вселенской травли. Нуарто много чего делает за спиной у других миров и, тем не менее, они - центр Вселенной. О существовании компромата нужно говорить очень осторожно, а придавать материалы огласке надо лишь в том случае, если станет ясно: или тебя убьют и вся правда исчезнет, или придется раскрыться. Тогда многие погибнут, все, кто прикоснется к этим тайнам. Потому свои ходы нужно продумывать очень хорошо. Эти материалы, в любом случае, будут дорогой в черную дыру для твоего корабля, командор. Как и те, предыдущие материалы.

-И что делать? - я шумно выдохнул.

-Оставить игры тем, кто знает правила. Если Тверской погонит взашей незваных гостей, да даже если он убьет кого-то, никакого скандала не будет, потому что Нуарто не захочет развития этих событий и появления дополнительных фактов, которые могут выдавить правду на поверхность. Скажут, это был вор, или чистосердечно поведают об установке тех самых систем наблюдения за экипажами.

-А ты - опасная киса, - Тверской погрозил титрину кривым пальцем.

-А я знаю, - казалось, инопланетянин доволен. Вообще он всегда был доволен после чашки хорошего эспресо. Может быть, на них кофеин действует как наркотик? Надо бы проверить как-нибудь - сварить ему кофе без кофеина.

-Сильно не рискуй, полковние.

Перед тем, как всем составом покинуть корабль, я заглянул к Тверскому. На этот раз Яр был не в медицинской рубахе, он лежал в капсуле жизнеобеспечения, но я знал, что там, внутри под приборами вооруженный и готовый к бою человек в штурмовом комбинезоне.

-И без тебя разберусь, Доров, - буркнул Яр. - Знал бы ты, как неудобно тут лежать. Несмотря на то, что док вколол мне какой-то стимулятор, я все равно засыпаю.

-Ты хотел сказать, там лежать удобно, - интерпритировал я. - Не бойся, я выпустил Терезу. На ее шее индикатор и камера. Как только на корабль проникнет объект, сигнал поступит к тебе на панель. Визуально будешь видеть все, что видит Тереза, чтобы не проморгать. И, ради бога, не проспи свой выход.

Я развернулся и вышел. Четверть часа назад Шквал совершил посадку в космическом порту Нуарто, до начала сбора оставалось чуть меньше часа - как раз добраться до места.

Космопорт по-прежнему был закрыт. Я еще раз осмотрел экипаж, построил всех и дал команду на высадку. В какой то момент у меня создалось впечатление, что я веду доясельную группу в зоопарк, потому что для новеньких все было необычным, все вызывало либо замешательство, либо восторг. Они, конечно, сдерживались, как могли, но все равно вызывали у меня улыбку.

На транспортной площадке нас ждал похожий на сигару восьмиметровый кар. Услужливые консультанты загрузили экипаж в машину и отправили по месту назначения. Чтобы утолить жадный интерес, я, как и в случае с Тверским, просветлил обшивку, давая людям возможность полюбоваться проносящимися мимо пейзажами чужого мира. Чтобы не принимать участия в восторженном обсуждении, пришлось отсесть в хвост транспорта и опустить вуаль звуковой изоляции.

Змей с интересом поглядывал за борт, а вот Рик как сел, уставившись в пол, так больше не поднимал головы, о чем-то размышляя. Когда я тронул пилота за плечо, он едва заметно вздрогнул.

-Считаешь? - уточнил я, ловя на себе отстраненный, какой-то потусторонний взгляд.

Рик кивнул и снова опустил голову.

-А ведь могли бы и транслировать игры в реальном времени, - подсаживаясь ко мне поближе, сказал Змей.

-Слишком сложно, - я пожал плечами. -Любой инопланетянин (ну ни людьми же их называть, этих чужих, живущих на других планетах), увидев трансляцию, может испытать желание поучаствовать. Прославиться или оскандалиться. Влезет с помощью, или решит помешать, что перевернет все вверх дном. В нашем случае логично, что организаторы хотят достичь максимально возможного случайного стечения обстоятельств и событий. Ты же знаешь, что даже Вселенская Пьеса имела ограниченное транслирование для тех планет, на которых мы находились в тот или иной момент времени. Да и все, кто попадался нам на пути, были "управляемыми факторами".

-Неужели даже Лерн? - полюбопытствовал Стас.

-Нет, - тихо сказал Рик, который, оказывается, прислушивался к нашему разговору. -Некоторые вещи во Вселенской Пьесе выходили из-под контроля, проект несколько раз был на грани провала, но такое тебе никто не расскажет.

-Это когда же? - не став уточнять, откуда осведомлен мой пилот, спросил я.

-Когда нам продали контрабандные базы данных, к примеру. Их пытались вырвать из наших рук не потому, что боялись отдать какие-то знания о космосе или технологиях. А потому, что там была информация о проекте. Как раз то, о чем ты говорил. Некоторые сострадающие очень хотели избавить нас от ненужного фарса.

-С чего ты взял? - не сдержался Змей.

-Наибольшая вероятность такова, -Рик постучал пальцем по лбу. -У меня было достаточно времени посчитать...

-Когда мне провели замену личности, это тоже был "несчастный случай"? - нехорошо улыбаясь, уточнил я.

-Нет, - отрезал пилот и выпал из разговора.

-Антон, - как-то виновато позвал меня врач. -Скорее всего, произошедшее было просчитано до мелочей. Дело в том, что возвращение твоей личности не случайно. Такое не могло произойти само по себе. Не даром это одна из самых ужасающих технологий по контролю живых организмов, запрещенная во многих развитых мирах. Но вмешательства в твою психику ККЧП, необычайно укрепившее твою матрицу сознания и тех препараты, которые ты принимал, чтобы заглушить боль, помогли личности стать гибкой и устойчивой.

-Ты сам понимаешь, что говоришь, Стас? - равнодушно спросил я, но, честно говоря, едва сдерживался.

-Я то как раз понимаю, что у тебя было больше шансов вернуться, чем у кого-то другого. - строго одернул меняя дядя, прекрасно чувствуя изменившееся настроение.

-Скорее я поверю, что они фальсифицировали замену личности, чем в этот полунаучный бред...

-Ну и зря, Антон. Матрица Контролера до сих пор активна в твоем сознании, я думаю, ты частенько беседуешь с ним, просто не признаешься...

-Сейчас ты придумываешь то, что тебе выгодно, Стас, - обозлился я. -Контролер не проявляется с тех пор, как мы приземлились на Землю. Никакого раздвоения личности у меня нет, и я склонен полагать, что все это были некие галлюцинации, результат гипноза или внушения...

-Могу показать диаграммы активности твоего мозга? - предложил Стас, пристально глядя на меня. Со стороны казалось, он слегка улыбается, но на самом деле врач тщательно изучал мои реакции, вслушивался в ответы, ища изъян. Я остро чувствовал себя, будто проходил психологический тест.

Он знал наверняка, и не верил в мои слова. И правильно делал. Сколько угодно можно врать себе или отказываться от очевидного, но, в конце концов, это только мои проблемы, что у меня в голове, пока я веду себя адекватно складывающимся ситуациям! Чего он пристал?

-Я думал, - миролюбиво сказал я, - что те исследования пропали вместе с Вороном.

-Внешние информационные носители еще никто не отменял, а самые важные или просто интересные результаты я предпочитаю дублировать.

-Предусмотрительный какой, - вздохнул я.

-Значит, Контролер отступился, - не желая останавливаться, продолжал расспросы Змей. -Затаился?

-Стас, сейчас мы об этом говорить не будем, ладно? - я так посмотрел на дядю, что он сразу вспомнил, где находится и как себя следует вести.

-Мы ведь не говорим о чем-то преступном, - немного растерялся он. -Ты вообще ни в чем не виноват, скорее организаторы Пьесы совершили преступление, так что мне кажется, все это останется между нами...

-Не беспочвенно, - вклинился Рик.

-Что? - опешил я.

-Не беспочвенно кажется, - пояснил пилот. -Так и будет. Но вы бы поменьше все же болтали, не на Шквале же.

-Ну, мы собственно уже приехали... Дворец приема, - я провел ладонью по информационной панели, делая запрос. -Впечатляет.

Здание и вправду выглядело внушительно. Слепленное словно бы из матового белого стекла строение возносилось на многие этажи вверх, и проваливалось вниз под нашими ногами. Транспортник приземлился на одну из многочисленных стыковочных площадок, расположенной, если прикинуть на глаз, где-то в районе пятидесятого этажа. Казалось, наш кораблик прижалась к воздушному причалу, покинув небесный океан. С боков, будто ласточкины гнезда. Лепились многочисленные балконы площадки, сады и переговорные.

Я ожидал пышной встречи, некую церемонию открытия игр, совсем забыв о присвоенной мероприятию секретности.

Все оказалось иначе. Нас ждали в холле, и без лишних формальностей провели в залу, полную камер и журналистов, прибывших, казалось, со всех уголков Вселенной. Сначала я приметил Иуно, который наградил меня долгим, внимательным взглядом, потом мимо к помосту прошла команда в форме объединенных войск Нуарто. Значит, они выставили свой корабль. Вот ведь, ушлые ребята! Хотят получить все, да еще и главный приз не отдать случайному участнику. Как ловко придумано... с точки зрения экономии ресурсов.

Зала все наполнялась, прибывали и другие участники гонки, в результате от обилия лиц, разнообразия цветов и нарядов у меня начало рябить в глазах.

Но еще утомительнее оказалась церемония открытия. Ясно было, что нуарторицы попросту тянут время. На языках всех планет участников было рассказано о том, через какие испытания уже пришлось пройти экипажам, чтобы стать участниками Большого Сафари. Говорилось и о том, что всех нас ждет впереди. В общих словах и сравнениях. Никакой дельной информации.

Нам пообещали фуршет и какие-то расширенные конференции с капитанами кораблей.

Мои люди напряженно ожидали завершение, кто-то откровенно скучал, зевая, кто-то откровенно пялился на чудных на вид инопланетян.

Когда же закончилась обязательная часть, я извинился и, собрав экипаж, рванул обратно на Шквал. Боюсь. Мою мотивацию люди не совсем поняли, ведь самое скучное уже прошло и была перспектива поразвлечься, но тут вмешался тиран-капитан и лишил их такой возможности, но открыто протестовать никто не решился. Правда, на обратном пути в транспорте я слышал приглушенный недовольны шепоток, но мало волновался по этому поводу. Меня куда больше интересовало, как прошло с Тверским...

Этот позер сидел на трапе, положив поперек колен винтовку, и с видом бравого коммандос курил сигару. Вот и где он ее взял? К тому же, мне казалось, Тверской не курит...

Рукава его комбинезона были закатаны до локтей, вокруг трапа валялись какие-то осколки и обломки пластика.

-Всем внутрь, - слегка пнув Яра в бедро, велел я. - Напустил уже камер внутрь корабля?

Полковник прицокнул языком и встал.

-Они все равно нашли бы способ...

-Внутрь, всем занять свои места. Состояние - предполетная готовность...

Я разрешил Тверскому говорить только когда мы оказались в медицинском отсеке. Я, Рик и Змей расселись вокруг стола, Тверской с видом взявшего Трою победителя, расхаживал от стены к стене. Врач включил глушилку, я провел сканирование портативным устройством, и только после этого, распечатывая бутылку виски, спросил:

-Выкладывай, что произошло? Где моя Тереза?

-Все произошло, как мы и рассчитали, - хохотнул Яр. - Подвалили ребятки в глухих скафандрах личной защиты с аппаратурой, увешанные с ног до головы техникой и сканерами. Четверо. Не поверишь, вскрыли нижний аварийный люк на раз. Систему безопасности корабля надо бы улучшать - даже оповещение о разгерметизации не сработало. И направились в рубку, а я их там ждал! Видели бы вы, как они у меня кубарем со Шторма выметались! Они, главное, первым делом медицинский отсек запечатали, думали, я там лежу, весь из себя больной, - он многозначительно подмигнул вспрыгнувшему на кушетку коту. - Аппаратуру я им переломал, ну еще пару костей, конечно, что там разберешь внутри скафандров? Только мне кажется, здешние это, из обслуги космопорта, хотя и без знаков отличия. Слушай, спасибо тебе, капитан, что меня оставил. Повеселился на славу! Давай выпьем за это?

Звякнул стеклопластик, плеснулось янтарное виски.

-Дешевка, - глотнув, резюмировал Яр.

-Самогон, - поправил Стас, игнорируя жест Тверского, предлагающий налить еще.

Я отобрал у врача бутылку, а то он уже и пробку закрутил, и, для разнообразия, разрешил еще по одной.

Титрин прошел по кушетке и, взмуркнув, залез ко мне на колени:

-Что, киса, материал аховый? - уточнил я.

-Ты даже не представляешь, насколько. Хоть и не о тебе, - одобрительно шевельнул усами журналист. - Моя душа ооочень довольна.

-А у Титринов есть душа? - предугадывая желания инопланетянина, Змей включил кофемашину.

-У всего, сотворенного Вселенной, есть душа, - убежденно сообщил Титрин. -У воды, у воздуха, у космоса. И глуп тот астронавт, который не познал душу бездны.

-Стремная какая-то оккультистская наука, - выдал полковник. - Я не очень то в этом силен. Мне гораздо больше нравится идея вселенского господства человеческого разума.

-Ты себе льстишь, - успокоил шефа безопасности титрин, - но говорить об этом не вижу никакого смысла, потому отпробую кофе и отправлюсь пересматривать материал.

-Не забудь скопировать все, вместе с подробными приключениями на Мэй, на мой носитель, - напомнил я и заметил, как жадно дернулся кончик пушистого хвоста. Но, словно переча движению, титрин согласно кивнул:

-Сделаю, но учти, кое что даже твоим носителям я не доверю. Есть множество разных способов выкрасть информацию. И не показывай полные ролики экипажу.

-Согласен.

-А как же я? - почти обиделся Стас.

-И я? - уточнил Рик.

-Не хочу, чтобы эта информация кочевала по кораблю бесхозной, - отрезал я. -Все что хотите узнать - пока на словах. Когда все закончится, я все отдам.

-Так уж все, - фыркнул журналист и спрыгнул на пол поближе к кофемашине.

Помолчали. Каждый думал о своем. Не знаю, о чем думал Стас и Рик, но я размышлял о том, что теперь на нашем корабле наверняка полно невидимых камер, а, значит, разговаривать нужно особенно осторожно. Всегда. И везде.

-Знаешь, титрин, оставь пока все записи себе, - глядя, как увлеченно лакает кофе инопланетянин, пробормотал я.

-Как скажешь, - шерсть на загривке инопланетянина приподнялась и опала. Я знал, что журналист оценил принятое мной решение.

-С минуты на минуту должна поступить информация по первому заданию в Сафари, - чтобы прервать молчание, напомнил Яр, - что, Доров, на этот раз будешь читать?

-Буду, - согласился я.

-Ты чего это так подобрел?

-Смерть меняет людей, Тверской, - глядя на него в упор, ответил я.

-Это ты тонко заметил, вот уже и я зову тебя капитаном, - Яр выпятил грудь.

-Что это за непорядок, пациент Тверской? - строго уточнил Стас. - Вы все еще под моей опекой, а ведете себя непристойно. Немедленно переоденьтесь в больничную одежу, и в койку, или я вам в качестве наказания пиявок поставлю на причинное место.

-Нет у тебя пиявок, - обиделся полковник.

-А ты проверь, - хищно предложил Змей. -Черви с планеты Аладуран отлично справляются с функциями очищения крови, являются лицензированным медицинским препаратом и комплектуют базовые скоропомощные комплекты...

-Тьфу ты, - Тверской развернулся и, хлопнув перегородкой, ушел.

Я поймал звериную улыбку Стаса, которая говорила только об одном: ничто не прощается и прощено быть не может. Скорее всего, он прав, и не стоит полагаться на полковника или пытаться найти с ним общий язык.

-Мы выиграли маленькую баталию, - Рик разлил виски. - А предстоит выиграть целое Ватерлоо.

-Надоело мне это вонючее виски, никто не знает, на корабле есть водка? - грустно спросил я.

-Есть спирт, персонально для тебя, Доров, - предложил Стас.

-Не, не сейчас, -я вздохнул. - Мне с него было дурно потом, пришлось даже алкостоп выпить - ныла голова утром. А вообще, какой хрен грузил на Шквал запасы спиртного?! Узнаю, придушу. Это же надо было забить склад сивухой и не предусмотреть прозрачной!

-Я грузил виски, - глухо отозвался из соседнего отсека Тверской. - Правда по накладным это должен был быть виски с двадцати пятилетней выдержкой, а не это дешевой пойло!

-Чтоб тебе спалось хорошо... с пиявками, - проворчал я. - Душа бездны, как занятно, киса. Я подумаю и мы поговорим, ладно?

-Любишь ты говорить о пустяках, - сварливо заметил Стас.

-И вовсе это не пустяк, - сказал серьезно титрин.

-Доооо, - протянул врач.

-Хватит, - я стукнул ладонью по столу. -Рик, глянь, не пришли еще нам инструкции? И давай еще выпьем!

Виски по-прежнему пах резко, инструкции пришли.

-Распечатай, - попросил я и, не дождавшись, когда Рик подойдет к столу, опрокинул сто пятьдесят.

-На, - Рик бросил передо мной распечатки. Я быстро пробежал глазами и прибалдел.

-Шесть этапов гонки, - сообщил я. Змей и Рик чокнулись, выпили. - Шесть координатных точек, шесть маяков. На каждом этапе необходимо забросить маяк по указанным координатам. Или забрать. Ребят, последний маяк... третий уровень подпространства.

Стас поперхнулся, Рик недовольно засопел.

-Земля знала? - я задумчиво мял в пальцах сигарету.

-Это у Тверского надо спросить, - пожал плечами Рик.

-Спросим, еще как спросим, будь уверен, - зловеще сказал я. - Итак. Задание на скорость и смекалку. Кто первый пройдет все этапы, тому подарят платформочку. Хотите посмеяться?

-Не хотим, - уверенно отказался Стас, но я не обратил на него внимания.

-Осталось четырнадцать участников, остальных отборочный тур Сафари отправил на лавку запасных, а лишние отказались, узнав, что ждет их в конце... Ответ за нами

-Я бы сошел с дистанции, если вам интересно мое мнение, - заметил Стас.

-Если бы тебе довелось побывать там, на чудной планетке Мэй, ты бы говорил еще увереннее, - хмыкнул я. - Дайте еще по пятьдесят, черти, я в некандиции.

Рик молча налил нам троим, на этот раз выпили не чокаясь. Каждый думал о своем, и все мы думали об одном и том же. Земля знала о том, каким будет последнее задание. Это означает, что Земля каким-то таинственным способом закинула в верхи Нуарто своего человека. Или, что Нуарто осознанно информирует Землю. И делает она это не просто так, а потому что на Землю у Союза есть какие-то далеко идущие и вряд ли приятные планы.

-Когда укомплектовывали корабль, - медленно сказал я, - пожертвовали оружием и броней ради скорости, и разработали установку усиленной стабилизации подпространства. Сколько, по-вашему, на это могло уйти времени?

-Год? Два? - предложил Стас.

-"В бою побеждает тот, кто успевает смотаться", - так говорил мой дядя, а он был ассом воздушной авиации, - сообщил Рик. - Знаете, как закончил?

-Как?

-В балагане бочками и петлями людей пугал. У него на крыльях шашки стояли, дым разноцветный выпускали. Вот он за двадцать баксов за полет и за соляру до крышки бака, рисковал жизнью, крутясь в желтом и красном дыму. И погорел. Легкая авиация штука такая, непостоянная. Искра от шашки крыло подпалила, хотя непонятно, как вообще такое возможно. А встречный поток раздул так, что на землю остов приземлился обугленный. И, что самое смешное, он самолет посадил. Сам обгорел, конечно. А на земле самолет затушить так и не смогли, и остался мой дядя без своей игрушки. Денег на новую не было, так и зачах без неба.

-Это ты все сейчас к чему рассказал? - удивился я.

-Ну, так, вспомнилось, - Рик вздохнул. - Еще по сотке?

-Наливай за дядю твоего, - Стас облизал губы. - Я вот тоже стар, и тоже чахну как-то.

-Это еще почему? - удивился я.

-Потому что, блин, на такие рейды нужно штатного психолога брать, а лучше двух, - проворчал Рик.

-Это он прав, черт побери, прав, конечно. А то и поплакаться некому, в рамках работы и обязанностей. Ну, чтоб дяди не чахли...

Выпили.

-Ладно, - я встал. - Всем подобрать свои сопли с пола, высушить и использовать по прямому назначению. Мы месяцами в космосе болтались и ничего, а тут без дня неделя, а вы уже носы опустили. Сейчас надерем им всем задницы, отберем мои авторские права и под знаменами на Землю. Пусть знают, кто такие земляне!

Покинув медицинский отсек, я огладил метнувшуюся ко мне по коридору Терезу, и удалился в свои апартаменты, но отдыхать не пришлось: нужно было тщательно изучить все материалы, которые поступили к нам на борт.

Читая бесконечные пункты и правила, узнал кое-что неприятное. Пять из шести заданий - это высадка на планеты. Высадиться на планету с корабля имеют право только офицеры. Только двое и каждый раз разные. Капитан и офицер из верхушки управления. Главный навигатор, первый и второй пилот, главный техник и главный врач. Шеф безопасности не в счет, потому что он уже спускался на Мэй.

Итак, по парам: я и навигатор Фердинанд Порси, я и Рик, я и Вельсом Дези, я и Стас. И я и Натали Дорова.

Отшвырнув распечатку в сторону, я рухнул на кровать, придавив хвост Терезе. Кошка обиженно взрыкнула, но и не подумала убраться на пол. Царское место царской особе вроде нее очень даже подходило.

Меня ждали муки. Как бы я не изворачивался, как бы не увиливал, мне и Наташке придется идти в дело на пару. И ничего, кажется, не может быть хуже.

Отложу на самый конец, - решил я. - Сейчас нас ждет Голубая Корона - планет класса G с адекватной гравитацией и недружелюбным климатом. Очередная Эгида. Только голубой лед, снег и бесконечные вьюги. Таких несбалансированных планет во Вселенной много, чаще всего на них либо холодно, либо нестерпимо жарко. Лед или расплавленное безвоздушное пространство, бешеные ветры. На подавляющем большинстве таких планет нет и не может быть никакой жизни, кроме, пожалуй, искусственно вживленных под поверхность закрытых от внешнего воздействия баз. Но на Короне примитивная жизнь была.

Итак. Каждому кораблю свои координаты установки маяка, чтобы не топтались по головам и не перебили друг дружку сразу. Впрочем, столкновений на орбитах вряд ли удастся избежать.. Шквал неплохо показал себя в атмосфере, но как он справится на границе разделов, если придется принять бой?

Ладно, все решится само, когда будет дан старт. Пока есть время еще немного отдохнуть. Уже очень скоро космические корабли участников гонки уйдут в небо, и если послать всех разом в одно место, то первая же планета может уничтожить почти все экипажи. Вот почему логичнее раскидать по разным задачам, меняя для каждого участника последовательность прохождения этапов. Но можно ли сейчас что-то предусмотреть?

Лернийцы учили, что все можно просчитать, но я самолично доказал им, что есть вещи, которые просчитать даже они не в состоянии.

Я закрыл глаза и вздрогнул. Змей накаркал. Следы прошлого - помещенной в мой разум личности Контроллера - проступили на фоне сомкнутых век. Подселенная в мой разум чужая личина - универсальная исполнительная судебная функция, оказавшаяся необычайно сильной и в чем-то мудрой, - вопреки моим желания пробудилась ото сна, и сейчас я чувствовал его присутствие, хотя не понимал, зачем он пришел. В голову лезли совершенно несвойственные мне выводы и мысли.

Я вскочил, пытаясь прогнать наваждение, принял душ, выпил таблетку снотворного и, так как не учел принятого до этого алкоголя, вырубился прямо в кресле, не успев перебраться на кровать.

Последней осознанной мыслью было: " Да ты же псих, кто же поставил тебя управлять космическим кораблем?"

Я проснулся от настойчивого стука в дверь.

Странно, - подумал вяло, - почему не было сигнала? Или был, а я его не слышал, просто не проснулся?

Застонал, поменяв позу. Тело затекло, а спина ныла. Глянул на кошку: та, обвив хвостом лапы, сидела у подушки и внимательно смотрела на выход.

Стук повторился и снова зазвенел коммуникатор. Ну, точно, слишком крепко спал.

-Шквал. Отклик. Кого там принесло? - не очень то вежливо проворчал я.

-Капитан? - раздался из динамика женский голос. - Простите, я вас разбудила?

-Ой, Кортни, сейчас!

Я вскочил, пнул Терезу.

-Сгинь в ванную, живо, - оттесняя животное за дверь, прорычал я. - Шквал. Дверь открыть. Кортни, заходи.

Тряхнув рыжей челкой, девушка зашла внутрь, огляделась. Видимо, здесь она еще не была, да я и не приглашал, собственно.

-Опять на "вы"? - уточнил я, разглядывая себя в зеркало. Удовлетворившись осмотром, прыснул в рот мятного спрея и прикрыл за собой дверь, чтобы кошка нам не мешала.

Кортни подошла и села в кресло у стола, на котором на магнитной доске были расставлены шахматные фигуры.

-Ничего не могу с собой поделать, - улыбнулась она. - Играете?

-Играю, но в основном с Риком. Интересуешься?

Я сел напротив нее и, спохватившись, предложил:

-Кофе, чаю или чего покрепче? Ты же после вахты?

-Нет, сегодня не моя смена, я так, зашла узнать, как ваше здоровье ну и вообще - как...

-Что, как?

Она смотрела на меня из-под челки как-то заинтересованно что ли.

-Хотела узнать, как там было на Мэй? И ваше мнение - сможем ли мы победить...

Она внезапно шумно вздохнула, словно робела рядом со мной. Я сразу понял: девушка пришла не за этим, не просто поговорить. Ее что-то беспокоило.

-Кортни, - я придвинулся к столу, слегка подался вперед - поза ожидания. - Не хочу казаться невежливым, но мы с тобой через многое прошли на Эвересте, согласна?

Она молча кивнула.

-И сейчас ты пришла не для того, чтобы я развлек тебя рассказами...

-Не правда, - вдруг встрепенулась она. - Я не врала! Я пришла, чтобы вы мне вот что сказали...

-Я скажу, если ты спросишь, - мягко подтолкнул я девушку.

-Это немного личное, - она едва заметно улыбнулась. - Но, мне кажется, этот вопрос смущает меня гораздо больше, чем может смутить вас...

-Тебе для храбрости налить? - совсем запутавшись, уточнил я.

-Нет, не надо, я хотела узнать: вот вы, когда летали на Вороне, вы и весь ваш экипаж так сдружились... как одна команда или даже семья потому...

Она не смотрела на меня, я ждал, давая ей возможность сформулировать то, о чем она думала.

-Ну, потому что вы все мысли их видели? - выпалила Кортни.

-Я - мог, но не злоупотреблял этим, - согласился я, начиная медленно соображать, к чему клонит наша рыженькая. - Но с тех пор я утерял большую часть своих умений и возможностей. Так что можешь не волноваться, в чужие головы свой нос я не сую и мыслей твоих не читаю.

Я заглянул ей в глаза и удивился: там было какое-то разочарование.

-А как же удалось посадить Эверест? - уточнила она.

-С твоей помощью, с помощью выживших механиков, с помощью Ферди, в конце концов. Команда означает, что одно звено дополняет другое. Разорви цепи и ты получишь всего лишь обрывки. А ты думала, я прямо Гудини?

Она как-то странно на меня посмотрела. Никогда не поймешь этих женщин.

-Видели бы вы себя там... на Эвересте, да и здесь. Нет, вы не Гудини, а гораздо, гораздо страшнее и сильнее. Когда вы рядом, невольно появляется уверенность, которой периодически так не хватает.

Я поднялся, присел рядом с Кортни на корточки, поднял ее голову за подбородок, заглянул в глаза.

-Зачем ты полетела снова? - прямо спросил я, хотя ответ уже знал. Я прочел этот ответ в ее взгляде, полном теплоты и нежности.

-Меня тянет к тебе, Антон, - честно ответила она.

-Я не свободен, - невольно ответил я и запнулся. Ой ли?

Она кивнула.

-И почему ты не выбрала кого-нибудь посимпатичнее и поспокойнее? - скорее сам себя спросил я.

-Желаниям не прикажешь, они просто появляются, - сказала она, по-прежнему не шевелясь. - И даже если эти желания остаются лишь желаниями тела, какая сейчас разница? Я не хочу получать от тебя постоянное внимание, Антон, не хочу никаких обязательств. Я просто хочу... прикоснуться к тебе. Можно?

Какой глупый вопрос она задала, честное слово! Глядя в ее открытые глаза, я уже ни о чем не думал.

Глава 11. Первый этап

-Перегрузка, перегрузка, - ворчал я. Мои пальцы метались по сенсорной клавиатуре управляющей панели.- Какого черта, почему недостаточно мощности на контуре охлаждения установки стабилизации? Где наши, едрёна мать, технари?

Нас ощутимо тряхонуло, Кортни, непривычная к перегрузкам, смешно толи хрюкнула, толи икнула. Мне стало ее немного жаль. И себя было жаль, потому что к перегрузке, судя по всему, привыкнуть невозможно. Когда тебя сдавливает со всех сторон и начинает казаться, что тело весит тонну и вся эта тонна опустилась на хрупкие как спички ребра, волей неволей ощущаешь бессилие.

-Мне что, самому все делать?! - простонал я, чем выдавил из легких остатки воздуха.

Второй уровень подпространства преподнес неожиданные сюрпризы. Установка стабилизации держала коридор, но от чего-то отвалилась внутренняя система компенсации перегрузок. Судя по показаниям на моей консоли, там что-то капитально перегрелось. Выйти из коридора было невозможно, проводить работы по устранению неполадки при такой гравитации - сущее самоубийство. Ну и что делать? До выхода еще два с половиной часа.

Ненавижу!

Мы стартовали. Четырнадцать кораблей, получив добро на взлет, ушли в черноту космоса, а после, просчитав вектора, разбежались по указанным вешкам. С самого начала надо было уходить в отрыв, и Тверской, настоятельно мычавший из медицинского отсека о своем, помог мне принять "правильное" решение. Второй уровень подпространства - это экономия минимум в три часа. С этими глубокими реальностями никогда нельзя сказать что-то наверняка. Может оказаться даже больше, ну и к тому же, надо пользоваться благами наших разработчиков. Сделали они экранирующую стабилизацию, будем эксплуатировать.

Но как же могла выйти из строя гравитационка?!

-На старые технологии полагаться нельзя, - выдал непозволительно длинную речь Порси, после чего натужно засипел. Я видел его лишь в профиль, но и так было заметно, как медленно начали синеть у него губы. Это что же, мы сейчас потеряем навигатора?

-Змей, что делать, если при перегрузке человеку плохо? - включив микрофон, крепящийся на шее, спросил я.

-Всем, мля, плохо, - прорычал врач. - Сюда его тащи, если дотащишь.

-Не, я Порси не потащу, - отозвался я и выключил динамик. Синева отлила от лица навигатора.

-Дези, ответь, жестянка негодная, почему гравитация дурит?! - затребовал я кормовой отсек.

-Устраняем, - лаконично отозвался старший механик.

Нет, несомненно, толковый мужик, но материал ему достался сырой. Корабль-то неновый, наверняка налетал немало, так что ничего удивительного. Я привык, что Ворон чинил себя сам, умнейшая ведь была машина, но с таким норовом, что не позавидуешь. Как вспомню, что он вытворял с климатическим контролем, становится грустно. Мы то мерзли, то задыхались... от случая к случаю.

-Никому не говорить, - велел я. - Поберегите силы, проблему скоро устранят.

-А тебе вроде нормально? - сипло отозвался Рик.

-Это приказ! - велел я. - Говорить только если очень приспичит.

Я снова окинул взглядом лица своих подчиненных. И замер. Уж очень была бледна Натали. Следующий!

Губы девушки, совершенно белые, были сжаты в тонкую линию, на бесцветной коже красными пауками расползлись полопавшиеся от перегрузки сосуды, а глаза закатились.

Я нецензурно выругался. Вслух, не сдержался. Только какого-нибудь кровоизлияния в мозг ей и не хватало. Будет у меня на корабле первый труп.

Отстегнулся от кресла и встал. Именно поэтому я не желал брать ее с собой! Потому что с нею неизбежно будут проблемы, чую, будут! Если с нею что-то случится, нет, мне не будет все равно. Я мечтал о ней забыть и больше никогда-никогда не видеть, не вспоминать тепла ее прикосновения, ее поцелуев, ее взглядов, не помнить ее голоса, но вместо этого нес ответственность за ее жизнь.

Наша авантюра с Кортни ничего не изменила в моей душе, я испытывал искреннюю привязанность к рыженькой, прошедшей со мной через катастрофу, но Натали вызывала у меня совершенно другие чувства. Вот о чем я думаю сейчас?

Поймал на себя взгляд Кортни, едва заметно кивнул.

Как тяжело было сделать первый шаг! Как тяжело было преодолеть стену непонимания, разделившую наши жизни, как трудно было бороться с законами физики и законами собственного сердца.

Я отбросил все, подошел, отщелкнул крепления и, убедившись, что девушка без сознания, поднял ее, тяжелую, словно матка бегемота. Казалось, вот-вот у меня разорвутся мышцы. Я чувствовал, как на шее вздулись жилы.

-Рик, управляй!

Как я донес Натали до медицинского отсека, сложно сказать. И как я при этом не надорвался - тоже. Одно мне сказал Змей: я сделал все правильно и очень вовремя. Не знаю, почему, увидев экс-Дорову, Стас стал лихорадочно что-то искать. Может, за женщин он переживает больше? Впервые вижу, чтобы врач так суетился...

В любом случае, приняв новую пациентку, он вогнал мне в шею иглу с каким-то препаратом и выгнал обратно в рубку управлять кораблем. Признаться, от препарата мне полегчало, мысли перестали путаться, и я внезапно осознал, что все же переношу перегрузку лучше других: в обморок не падаю, не синею и даже таскаю на себе грузы. Прямо гордиться можно...

Внезапно, тяжесть пропала. Мне показалось, что я стал невесомым, следующий шаг, сделанный с расчетом на повышенную гравитацию, вывел меня из равновесия, и я смешно рухнул на пол. Хорошо, что никто не видел... кроме наверняка тащащейся за мной камеры, транслирующей происходящее на корабле на всю Вселенную. Интересно, они уже сейчас нас показывают, или приберегут на потом это безобразие? Ну что за скотство?!

Ликующий голос Дези в моем наушнике выдал:

-Неполадка устранена, командор. Все системы работают в штатном режиме! Добраться до неисправности я не мог, пришлось пользоваться зеркалом и щупами! Вы бы это видели! На ощупь, командир, мы починились на ощупь!

-Черт побери, - не сдержался я. - Впредь постарайтесь не допускать такого.

-Командор, это машина, - немного обиженно сказал механик. - Она состоит из частей, как ваше тело состоит из клеток. Некоторые клетки отмирают, это нормальный процесс. Мы не можем все предугадать, это невозможно.

-А вы через немогу делайте невозможное, - резковато велел я. - Вы же с Земли, а это звучит гордо.

-Ну конечно, у землян где-то между завтраком и обедом запланирован подвиг, я помню, командор.

-Шути, шути, - вздохнул я, поднимаясь с пола. - А у меня из-за вашей неполадки, небось, морда как у вампира.

Впрочем, как выяснилось, так выглядят теперь все члены экипажа. Перегрузка была настолько велика, что сосуды полопались у всех и не только в глазах, но и на коже, у кого здоровье послабее. Боди арт на все сто процентов.

Врач затребовал всех на обязательное обследование, всех, без исключения по очереди на раз. Пришлось повиноваться. До выхода из подпространства в указанной точке оставалось два часа. Движения снова стали слегка расплываться - при повышенной гравитации такого не было.

-Выход к Короне - четыре минуты, - доложил Порси.

-Внимание, внимание. Готовность четыре минуты. Всем занять свои места. Мы выходим.

Я задумчиво уставился в потолок, пытаясь сообразить, кого в этот раз возьму с собой. Выбор, если честно, я приберег напоследок. В принципе, операция обещала быть нетрудной. Изучив материалы по планете, я осознал, что живут на ней лишь малоразвитые, ограниченные в своем технологическом прогрессе наисуровейшим климатом, немногочисленные племена, которые не представляют особой опасности для хорошо вооруженного и подготовленного человека. Ну, навроде меня.

Наверное, нужно взять с собой Дези, пока понятно, что особых навыков, кроме искусства выживания, не понадобится. К тому же, Вельсом показал себя с лучшей стороны, когда другие не могли подняться с кресла, он со своей командой механиков лазил по техническим коридорам Шторма, устраняя неполадки. Так что в самый раз.

-А вот и я, - радостно сообщил Тверской, входя в рубку.

-Тридцать секунд до выхода, - доложил Порси.

-Яр, какого черта?!

-Да я тут, с краешку, - невинно откинув боковое запасное сидение и пристегнувшись, сообщил Тверской. - Сбежал от дока. Доров, мне кажется, Покровский меня недолюбливает...

-Десять, девять...

-Тебе нечего делать в рубке, - проворчал я.

-А меня тут док искать не станет. Он все со своими пиявками...

-Три, два, один...

Корабль вздрогнул, перед глазами поплыло и выровнялось. Кортни невольно прижала ладонь ко рту - видимо, девушку затошнило. Меня, признаться, тоже слегка мутило.

-Нет, не нравится мне второй уровень, - сообщил Рик. -Выход на первый уровень. Внимание. Завершение прыжка через пять секунды. Четыре...

-Если врач велел лежать, значит срочно всем вставать, - поддела шефа безопасности Кортни.

-Выход!

-Докладываю! В пределе прямого огня два корабля, - взволнованно затараторил Порси, но я и сам уже видел то, о чем он говорил на своих мониторах. - Первый опознан как корабль планеты Сетра, второй - Бобыроны. Между кораблями ведется плотный огонь на поражение. Сетрийцы в зоне нашего огня. Мы готовы стрелять!

-Прошу разрешение открыть огонь? - хладнокровно спросил Рик и вопросительно глянул на меня.

-Стреляй, одним конкурентом меньше, - уверенно отдал приказ Тверской, но Рик ждал моих слов.

-Мы не будем стрелять, - через мгновение отозвался я. - Нападение с кормы - не наш подчерк. Готовьте челнок и подобранное снаряжение. Кортни, сообщи Вельсому Дези, он пойдет со мной в паре. Вызови к шлюзу Змея, пусть выйдет проводить...

-Да почему же мы не будем стрелять, Доров?! Это же глупо!

-Рик, разворачивай корабль, ориентируйся на координаты вешки. Эти бобыроны - сущие гремлины - у них на корабле достаточно тяжелое вооружение, чтобы покалечить сетрийцев. Пока они будут развлекаться, мы уже улетим отсюда.

-Другого шанса может не быть! - Яр даже вскочил. Откидное сидение, сухо треснув, встало в паз.

-Тверской, - поморщился я, - займись своим непосредственным делом. Долечи свою заразу, иначе потом ни с одной девочкой не сможешь полюбиться. Потом наведи на корабле порядок. Я пошел.

-Челнок готов, - сообщила Кортни. - Снаряжение готово. Дези ожидает на месте.

-Во, шустрый парень, - одобрил я. - Он мне нравится все больше.

И, пройдя мимо покрасневшего шефа безопасности, трусцой побежал к стыковочному отсеку. Там нас с механиком уже ждал Змей.

-Тверского видел? - это было первым, что он спросил, раскладывая чемодан с медикаментами.

-Видел естественно, в рубке прячется, - сдал я Яра с потрохами. - Что, сбежал пациент? Как он, кстати?

-Да вытравил я из него эту мэйскую дрянь, но полковник курс воспитания молодого бойца не прошел, - Змей очень выразительно посмотрел на меня. - Оголяйте плечо, я подобрал отличный набор всякой химии, чтобы не обморозиться и не зачахнуть. Будет хорошим подспорьем в вашем нелегком деле.

-Надеюсь, мы туда ненадолго, - проворчал я, переодеваясь в утепленный, практически герметичный комбинезон. Покрутил в руках легкий, напичканный электроникой шлемом. С штатным оборудованием меня ознакомили еще на земле, так что поблеем возникнуть не должно было.

-Удачи, ребятки, я пойду поохочусь на полковника, - впрыснув препараты, сказал Змей.

-Месть сладка, - напутствовал его я и обратился к механику: -Что, Дези, не ожидал?

-Надеялся, - слегка изогнув губы в улыбке, ответил техник. Был он низковат ростом и худ, словно глиста. Первый раз видел, чтобы он улыбался. А вообще, надень на него очки, и получится классический лаборант химик, которого держат на общажно-стипендиальной диете. Впрочем, внешность человека частенько бывает обманчива. Так было и с Вельсомом. Имя то какое! В роду его были французские крови со стороны матери, а вот отец родился и вырос в Канаде. В результате парень учился ни где-нибудь, а в Москве, что не могло не радовать. При этом по-русски Вельсом говорил мало и хмуро, словно гей, мягко растягивая слова.

-Скажи, тебя в техники корабля за щуплость взяли? - немного бестактно спросил я, задраивая люк челнока.

-Я переспал с одним генералом, - с достоинством ответил Вельсом. Голос его был очень серьезным, но я сразу почувствовал, что надо мной насмехаются нещадно, потому даже не обернулся. Механик ожидал совершенно другой реакции, потому через несколько мгновений расстроено цыкнул языком.

Запищала консоль связи, я перекинул тумблер:

-Что, уже соскучились?

-Связь с кораблем сетрийцев. Они разнесли бабыронов, от них только спасательные шлюпки дрейфуют, - доложила Кортни.

-А я говорил, стрелять надо было, - послышался на дальнем плане голос Тверского, и я удовлетворенно улыбнулся. Сейчас его Змей...

-Какова дальность?

-Мы вне зоны возможного ведения огня. Отдаляемся. Противник не пытается преследовать, начал двигаться курсом на крайний полюс Короны. Но связь с капитаном запрашивает.

-Вот ты где голубчик, - донесся до меня сварливый голос Змея.

-Не-не-не, это не я, - отозвался Тверской. - Док, тебе кажется.

-Ах, у тебя еще и психика пошатнулась, сам себя не узнаешь...

Это последнее что я слышал перед тем, как Кортни переключила меня на канал сетрийцев.

-Капитан Доров? - раздался искаженный помехами голос. - Благодарю, что ответили. Говорит с вами исполняющий обязанности капитана корабля Иунозенерик. Можно просто Иун. Я помню, вам сложно произносить мое имя.

-О, дружище! - от переизбытка чувств, я хлопнул ладонью по переборке. После диалога, услышанного из рубки, настроение мое резко улучшилось. - Чем обязан?

-Нет, это я вам обязан. Все мы. Второй раз вы имели возможность убить меня, но пощадили.

-Не люблю нападать на беззащитных, - поддакнул я.

-Мы не такие уж и беззащитные, как вы подумали, - оскорбился мой инопланетный коллега.

-Ну, с кормы вы выглядели очень даже, - фыркнул я.

-Я понял вас, капитан, - подавив, видимо, обиду, сдержано отозвался исполняющий обязанности капитана. Хочу предложить вам, так сказать, союз. В любом случае, даже если вы не примите наше предложение, мы все равно у вас... в долгу. Пакт о ненападении вас не интересует?

-Ну, как вы могли убедиться, я не нападаю на безоружных или со спины, - с достоинством отозвался я.

-Тогда и мы, в свою очередь, даем вам гарантию, что до последнего не позволим себе напасть на вас. А в конце - пусть победит сильнейший. Мы будем идти до конца. Эта платформа нужна нам. Либо она, либо смерть.

-У вас есть на то веские причины. Но, раз уж вы у меня в долгу, ответьте: как вы столь быстро добрались сюда?

-Протонные ускорители с системой впрыска, Доров. Очень рекомендую.

Вот идиоты, - подумал я. - Ведь советовал же поставить, нет, они все со своим вторым уровнем подпространства.

-Правда, они довольно пожароопасные, но при должном везении...

-Я понял вас, Иун. Удачи.

Я повернулся к Дези, деликатно занявшему место и вроде бы, разглядывающему свои ногти.

-Что, Вельс, порулишь челноком? - я плюхнулся в кресло.

-Хочу посмотреть на работу асса, - отозвался тот. - Я же всего лишь техник. Вот если починить что-то, это я пожалуйста, но рулить... Я вроде даже машину не вожу.

-Научишься, - фыркнул я. - Слушай ликбез.

-Может, не надо? - уточнил механик.

-Ничего ненадобного не бывает, запомни. Все может когда-нибудь пригодиться.

Сажал челнок я, разумеется, сам. И в атмосферу Короны тоже входил сам. Но в космосе у меня Дези вполне успешно порулил немного, чуть не закрутив механизм спиралью. Два двигателя отбалансировать для новичка всегда сложно.

Зато Дези теперь отлично знал, где у нас автопилот. Собственно, координаты вешки были заложены в бортовой компьютер, но я не позволил кораблю лететь по ним. Под непонимающим взглядом Вельсома я, осторожно пройдя через белую муть пурги, посадил челнок в полутора километрах от предполагаемого места высадки.

-Э, капитан, а что так?

Ему и в голову не пришло, что я мог ошибиться, промахнувшись мимо координат. Да и наш миниатюрный кораблик великолепно маневрировал в условиях атмосферы.

-Так надо, Вельс, - сказал я, спускаясь по лесенке в брюхо челнока. Там, прикрепленная тросами и гравитационным захватом, дремала небольшая самоходка. Основанная на принципе магнитных полей машинка великолепно двигалась в тридцати сантиметрах над любой поверхностью, будь то камень, вода или земля. В отличие от мощного рева тяговых сопел челнока, ее двигатели издавали лишь приглушенное стрекотание. Ветер, бьющий в борт корабля, должен был поглотить эти звуки.

-Доберемся до места незамеченными. Это займет четверть часа, зато мы будем уверенны, что подошли тихо.

-Вы думаете, могут возникнуть проблемы? - уточнил механик.

-А ты думаешь, маяк воткнут в чистом снежном поле? - подражая его тону, спросил я. - Пару правил, Вельсом. Во-первых, теперь никаких вы и капитан. Антон. Чем короче, тем больше ты успеешь сказать. Никакой субординации, но команды отдаю я. Военный из тебя никакой, но плазморазрядник все же возьмешь.

-Я неплохой стрелок, Антон, - утешил меня Вельс.

-Вот, так лучше, - согласился я. - Не знаю, что нас там ждет, но уверен: ничего хорошего. Это - испытание, а значит нас ждут хорошо продуманные, остросюжетные приключения

-Ой, я, кажется, уже хочу обратно на Шквал, - сообщил мне механик.

-Прорвемся, Вельс, все равно двум смертям не бывать...

-Мне и одной рано пока, я еще молодой, - Дези проверил все застежки комбинезона, попрыгал, чтобы быть уверенным - ему удобно и ничего нигде не мешает. Я передал механику короткоствольное плазменное ружье, больше похожее на распухший пистолет.

-Тридцать зарядов, в упор лучше не стреляй, сгусток неоднородный, может попасть и на тебя, сам себя подранишь.

Я открыл грузовую аппарель и вытолкнул вездеход на снег. В момент открытия люка внутрь на бешеной скорости ворвался поток ледяного ветра; снежная пыль, колкая и жгучая, посекла лица, и мы поспешили надеть шлемы.

-Связь? - активировав внутреннюю волну, спросил я.

-Слышу тебя прекрасно.

-Поехали, - я выставил на панели у входа таймер и опознавание "свой - чужой", после чего погрузился в серую муть, усевшись на сидение вездехода, которое уже стало белым от несущегося со всех сторон снега.

-Это у них тут день или ночь? - спросил Дези, садясь за моей спиной.

-Ноги на подножку, руками держись за заднюю раму, - подсказал я. - Готов?

-Готов, - согласился механик. - Ну, раз ты не знаешь, будем считать, что день.

Я и вправду не знал, что означает эта серая, почти непроглядная пелена, потому не ответил, сосредоточившись на блеклом экране навигационной системы. Я стремился выполнить задачу и убраться поскорее. Ни единой лишней минуты не хотелось находиться на Короне.

Слегка завибрировал датчик на шее. Продолжая выжимать из вездехода все, что возможно при такой плохой видимости, я наклонил голову, активируя связь.

-Двенадцать минут, полет нормальный, - доложился я, словно был обязан отчитываться перед кем-то. Впрочем, я понимал, что мои ребята, висящие на второй орбитальной дуге Короны за поясом астероидов, испытывают удушливые приступы любопытства и, имея свободную связь, не преминули воспользоваться моментом. Как оказалось, я ошибся.

-Доров, это Тверской. Для тебя стратегическая информация. Фаворит Сафари - корабль Союза.

-Тоже мне, новость какая, на открытии был их экипаж...

-Это крыло номер один. Слышал что-нибудь о нем?

-Понятия не имею, - отозвался я, до рези в глазах вглядываясь в пургу, чтобы не налететь на какой-нибудь камень, торчащий из-под снега. - А должен?

-Думаю, должен. Кораблем этим, между прочим, управляет твой давний дружок. Господин Сатринг.

Я от неожиданности вжал тормоза. Пожалуй, сдали нервы. Вездеход резко осел, Дези за моей спиной нецензурно выразился.

-Вот обязательно было именно сейчас мне портить настроение? - спросил я хрипло.

-А что так? Струсил?

-Если мы столкнемся с Сатрингом нос к носу, считай себя покойником, Тверской. У нас против него нет никакого оружия. Если бы Шквал загрузили боеприпасами, как я просил, тогда можно было бы схлестнуться с его Белой Лионой, и то вряд ли! Черт, у него отличный корабль и отборные бойцы на борту! Не считая истребителей...

-Которые, естественно, до Сафари не допущены, - оборвал меня Яр. - К тому же, раньше ты его уделал! Все хотел спросить, куда делись твои хваленые способности? Я ведь пару раз избил тебя и ни разу ты не дал достойного отпора...

-Вот только дело сделаем, я тебе такой фингал за эти слова поставлю... - я тронул машину.

-Ой, тут помехи, не слышу, какой-то комариный писк, - хохотнул полковник. - Так что же произошло? Судя по материалам, ты обладал даром телепатии и вроде телекинеза, умением активировать скрытые резервы организма... Где оно все?

-Где бы оно ни было, Тверской, туда ему и дорога, - проворчал я. - Эти умения сжирали меня изнутри, я растрачивался за это не только нервными клетками, но и жизненными ресурсами. Нет, такого мне больше не надо.

-И не скучаешь по возможности читать мысли? - в вопросе Яра сквозило любопытство.

-Сейчас не то время, чтобы праздно болтать, - огрызнулся я. - Нет, я не жалею, потому что все это сопровождалось такими головными болями, какие тебе не снились. Я много лет сидел на обезболивающих, потом на наркоте.

-Какие откровения, - хмыкнул шеф безопасности. - Чего-то ты долго возишься... уже давно бы мог забрать маяк. У меня еще одна хорошая новость...

-Я уже боюсь прямо твоих новостей.

-Подкорректировали правила для дальнейших этапов. Видимо, смотреть на вас двоих зрителям уныло. На все дальнейшие задания отряжают троих человек. И вторым обязательно должен быть командир абордажной группы. То есть я. Доров, похоже, я им понравился, я - звезда, которой не гоже пылиться на борту! Так что смотри, не засыпься на Короне, я тебе этого никогда не прощу.

-Да пошел ты, Тверской.

-Сам иди и не забудь вернуться. Я тут тебе очень благодарен, что ты настучал доку...

Я фыркнул и отключился. Мы подходили к заданным координатом, и я уже видел на горизонте странные силуэты холмов. Значит, наша цель где-то под толщей снега.

Покружив вдоль склонов, я внезапно выскочил на протоптанную дорогу. Именно дорогу, по ней ездили и неоднократно, хотя ее уже порядком занесло. Спешившись, я аккуратно разгреб верхний, легкий слой снега и задумался. На снегу глубоко пропечатались следы полозьев и отпечатки чьих то лап размером с мою голову в шлеме. Интересный у них тут транспорт. И аборигены где-то рядом, раз дорога такая оживленная.

-Свинью нам подложили, - сообщил я Дези.

-Там пещера какая-то, - указал механик в сторону. - Это чего, вход?

-Именно, - согласился я, чувствуя, как начинаю злиться. Слева в молочном мареве несущихся снежных потоков отчетливо проступал черный провал. Как я его не заметил первым, спрашивается? - Похоже маяк где-то у аборигенов. И что, нам завалиться к ним и с милыми лицами спросить, где они маяк хранят?

-Может, там никого нет? - без особой надежды уточнил Дези. - Мож, там твари какие, а разумных существ не водится?

-Водится и еще как, видал след полозьев? И твари тоже водятся, это те, которые тяговые.

Я убрал вездеход с дороги, приметил направление, поставил метку на портативном навигаторе, крепящемся у меня на запястье. Теперь мы точно найдем брошенную машину.

-Дальше пешком, оружие наготове, - отдал я приказ и медленно пошел вперед. Заглянул в пещеру, переключился на режим ночного видения. На мгновение темнота вспыхнула и расплылась желтоватыми очертаниями. Казалось, я смотрю через призму аквариума на мир. Тем не менее, изображение было очень четким и детальным.

Вскоре стало ясно: это никакая не пещера и прямо здесь никто не живет. Это лабиринт из спрессованного, мутного льда. Внутри холмов были прорублены гигантские по сечению тоннели. Высота потолков и ширина были такими огромными, что я вначале подумал, что и аборигены тут размером с циклопа. Выяснилось, что все как раз наоборот. Свернув в очередной коридор, мы с Дези выбрались в просторный зал, где грудами лежало что-то огромное и тяжело дышало. Думаю, запашок был здесь еще тот, но герметичная маска полностью спасала от зловония. То тут, то там, на полу лежали груды какого-то дерьма. Слева, очень близко, монотонно вздымался и опадал чей то бок, из глубины ледяного зала доносился утробный храп.

Я осмотрел залу через тепловизор. Определенно, крупные теплокровные животные, видимо, те самые, что таскали местный транспорт. По форме они походили на огромных, ростом примерно со слона, медведей с длинной густой шерстью и широкими лапами. В общих сетях об этих тварях не было ни единого слова. О чем еще я не знаю?

С другой стороны вдоль стен обнаружились загоны, сделанные из ледяных блоков. В них топтались какие-то звери, поросшие не менее густой шерстью, чем медведи переростки. Они то и дело начинали хрипеть и облизывать стены, которые в этом месте поросли странным, слабо светящимся толи мхом, толи плесенью. За всем этим зоопарком приглядывали две долговязые, укутанные в шкуры фигуры. Более точно рассмотреть я не мог. Никакого света в помещении не предполагалось, из чего я заключил: аборигены отлично видят в темноте. Не очень то радостная новость. Осторожно пятясь, я отступил обратно в коридор, сделал Дези знак отходить. На первой же развилке мы свернули в другой проход. Здесь, в темноте я смог поделиться своими наблюдениями с Вельсомом. Механик тактично молчал, давая мне возможность придумать план. Сам он, видимо, ничего предложить не мог. Вот незадача, у меня в голове тоже было пустовато, инициатива, как говорится, на нуле.

Снова развилка и снова зал, в котором топчутся местные поедатели плесени. Застыв у входа, я некоторое время наблюдал за живностью, потом сделал знак механику ждать, и медленно прошел вдоль стены. Признаться, я надеялся взять "языка" и попробовать вызнать у него, где находится заветный маяк, но, пройдя залу до конца, сопровождаемый пристальными взглядами выращиваемых, видимо, на мясо животных, чьи лобастые головы чем-то походили на овечьи, я убедился: тут никого из аборигенов нет.

Идя обратно, я поднял в памяти все, что знал о местных жителях: разрозненные, немногочисленные племена. Поклоняются кто богу льда, кто ветру. Развития никакого, религия сродни первобытному язычеству. Чтобы погода не была с ними сурова, то и дело приносят своим богам кровавые жертвы. Жертвой становится победитель поединка на смерть. Таким нехитрым способом они постоянно сокращают свою численность (а плодятся они довольно быстро), чтобы племя не умерло от демографического взрыва. Во всем, в конечном итоге, есть прикладной смысл. Но содержание ужасало.

Если есть жертвы, - думал я, - значит, есть и жертвенник. Алтарь или статуя бога или что-то вроде этого. Будь я на месте организаторов Сафари, поместил бы маяк именно там, где больше всего аборигенов. Значит, надо искать самое посещаемое место.

-Вельс, - я свернул в коридор и замер. Там, где я оставил Дези, валялся лишь его шлем, с треснутым лицевым щитком. На льду отчетливо было заметно небольшое пятно натекшей крови.

Вскинув автомат, я прижался к стене. Никаких звуков возни не было, а, значит, аборигены куда опаснее, чем я подумал сначала, если смогли бесшумно подобраться и скрутить вооруженного человека. Как вообще можно разбить щиток шлема бесшумно? Что за чертовщина?

Двигаясь вдоль стены, я внезапно услышал какой-то отдаленный рев. Сначала подумал, это в предыдущем зале взрыкнул медведь-гигант, но рев не прекращался и я осознал, что различаю разные голоса. Стараясь не шуметь, я быстро двинулся в сторону звука и вскоре понял, что впереди вижу свет, смазывающий картинку прибора ночного видения. Шлем я снял и оставил у стены: если придется драться, может помешать, а если понадобится, на обратном пути подхвачу. Лица коснулся холод, нос забил отвратительный запах фекалий. Двигаясь все медленнее и осторожнее вдоль края коридора, я дошел до освещенный черты и замер.

Ревела толпа.

Глянув внутрь, я сразу охватил взглядом пространство и все понял. Во-первых, я нашел маяк. Черный продолговатый цилиндр лежал на большой ледяной пластине, имевшей грязный, черно-бурый цвет. Над ней прямо во льду была высечена уродливая маска с открытым в немом крике ртом. Пещера была освещена отвратительно чадящими факелами, горящими на животном жире, и забита приземистыми, сгорбленными, замотанными в свалявшиеся шерстяные лохмотья фигурами, совершенно одинаковыми на вид.

Лица аборигенов походили на шкуру шарпея, все в складках, с глубоко посаженными глазами, закрытыми наросшими на брови мешками. Уродцы чистой воды.

В центре зала стоял Вельсом. Я видел его профиль, на левой щеке и виске механика влажно блестела кровь. Он часто выдыхал и изо рта его то и дело вырывались облачка белесого пара.

Подняв плазменное ружье, я примерился перестрелять аборигенов, но через мгновение со вздохом опустил. Их было слишком много. С полсотни уродцев, они бы просто смяли меня числом. К тому же, какое я имею право убивать? Я, пришедший на недоразвитую планету чужак, волей случая вынужденный вторгаться на чужую территорию?

Я снова выглянул из-за края стены и отметил, что с другой стороны пещеры, прямо рядом с плитой, на которой лежал маяк, есть еще один вход. Значит, сюда можно попасть и иным путем.

В толпе наметилось какое-то движение, гам затих и напротив Вельсома встал широкоплечий уродец. Он низко опустил голову, словно собираясь боднуть человека в живот, и широко развел лапы. Вот черт, будет поединок, а потом победителя нарежут на ремни и разложат по жертвенному столу. Прямо скажу, так себе перспектива.

Я прислонился виском ко льду. Моя бесспорная оплошность, в нашей паре опять только один человек, который знает все о планете. Похоже, люди не учатся на собственных ошибках. То есть я не учусь, а Тверской не подстраховал. Ну и какой он после этого шеф безопасности?!

Ладно, я нашел крайнего, теперь можно придумать план. Если Дези сейчас по быстрому придушит этого хлипкого коротышку, все полсотни аборигенов задавят его и с почестями зарежут. А мне нужно немного времени...

Я прикрыл глаза, рискуя, как и механик, получить по затылку чем-то тяжелым. Сосредоточился. Я ведь знаю... как... внедрять мысли... в чужой... разум.

Время. Тяни время.

В голове зазвенело. Я дернулся, открыл глаза и с удивлением понял, что Вельсом совершенно стеклянным взглядом смотрит в темноту коридора, в которой я укрылся. Хорошо еще, что аборигены заняты своим фаворитом и до сих пор ничего не замечают.

Ну и ну.

Я развернулся, и быстро шагнул назад. Подхватил шлем и нахлобучил его обратно на голову, включил ПНВ и тихо заспешил обратно. Нужно было разобраться в переплетении коридоров и найти выход. При быстром отступлении я не должен заблудиться.

У лабиринта оказалась довольно правильная структура. Коридоры шли кольцами и их рассекали лучи, расходящиеся от главного зала, так что уже через несколько минут я стоял у пролома, находящегося у жертвенника, и лицезрел катающегося по полу Вельсома. Было ясно, что он в любой момент может сломать хребет своему сопернику, но вместо этого механик то и дело ослаблял хватку и под рев хриплых глоток, абориген вновь и вновь оказывался сверху.

-Камасутра, однако, - целясь в горбатые спины, пробормотал я и быстро перевел автомат вверх, метя в стену над противоположным выходом из зала.

Сгусток плазмы ушел в лед, клубы пара и поток воды хлынули сверху, многоголосый вопль непонимания наполнил пещеру. Часть горелок потухла, погружая залу в серый, полный отблесков огня и прожилок черного дыма, туман. Я метнулся к ледяной плите, подхватил цилиндр маяка и заткнул его за пояс. С трудом успел увернуться от каменного топорика, отпихнул шустрого аборигена в сторону. Тот от моего тяжелого пинка отлетел на несколько шагов, скрывшись в наполняющей залу влаге. Слева выскочил еще один силуэт, но я не стал его атаковать. Это, справившись со своим противником, ко мне подскочил Дези.

-Быстро, за мной, - я дернул механика, указывая ему направление.

Судя по всему, Вельсому здорово досталось по голове, он дышал тяжело и бежал неуверенно. Но бежал.

Остановившись, я быстро натянул на него свой шлем, на что механик что-то нечленораздельно промычал. Толи я задел рану на коже, толи он был против. Меня это мало волновало, главное, чтобы он видел, куда бежит.

В коридоре было совершенно темно, но вовсе не так, как бывает в комнате без окон. Лед помогал свету распространяться, все вокруг казалась густым, серо-черным.

-Туда, - пользуясь памятью, я направил Вельсома в левый коридор, когда кто-то обрушился на меня прямо сверху. Я втянул голову в плечи и грохнулся на лед, придавив аборигена. Теперь стало ясно, от чего Вельсом не заметил нападения. Эти странные существа, в чье поселение мы пробрались, каким-то способом умудрялись передвигаться по стенам и потолку, словно не существовало гравитации. При этом все происходило в полной тишине.

Смяв уродца, я вскочил и кинулся догонять Вельсома, который уже выбежал наружу, сразу исчезнув в белесых завихрениях бури.

Догнал я механика уже у схороненного в сугробе вездехода. Он снял шлем и протягивал его мне.

-Ты поведешь, тебе нужнее! - перекрикивая вой ветра, начал он. - Я лицо спрячу за твоей спиной...

-И где наша тачка? - прервал я Дези. Он растеряно оглянулся.

-Здесь, метка здесь, - я пнул нападавший на следы от вездехода снег. - Увели, гады!

-Да как же они его нашли?! -я прочел в глазах Вельсома отчаяние. Ну конечно, до Шквала полтора километра через снежную бурю, а у него голова пробита. Ему нужен отдых, наверняка парень едва на ногах держится.

-Так, а ну-ка за мной, - скомандовал я и, низко пригибаясь, побежал по следам. Ясно стало сразу - машину тащили волоком, толкали, что есть сил, упираясь толстыми ногами в снежный наст. И далеко не утолкали, потому что тяговая сила из аборигенов была некудышная, а в вездеходе было полтонны веса, хотя его корпус был выполнен из сверхлегких композитов нового поколения. Зато движок и гравитационная система тяжелые.

Не пробежав и ста метров, я налетел на старательно сопящие низкорослые фигурки. Бросив вездеход, аборигены разом кинулись на меня, облепили, тыкая своими каменным безделушками кто куда доставал. Только утепленный комбинезон с усиленным скелетом, это вам не фольга, вовсе нет. Шлем, конечно, слабое место, в нем столько электроники, что он просто не может хорошо защищать, а вот комбинезон - другое дело. Стараясь никого не убить, я торопливо раскидал нападавших, оказавшихся на удивление сильными для своей комплекции, увернулся от метко брошенного мне в лицо куска льда, огрел по голове уродца, провалившегося в снег по пояс (ничего сложного, их было всего четверо), и, убедившись, что опасность миновала, завел вездеход. Машина застрекотала и приподнялась над землей, слегка оплавив вырывающимися из сопла голубоватыми язычками, снег.

Так и не участвовавший в потасовке Дези, торопливо залез на сидение за моей спиной.

-Погнали, - с облегчением сообщил я, вжимая рычаг тяги. - Шквал, как слышите меня?

-Слышу, капитан, - отозвалась Кортни.

-Маяк получен, задание выполнено. Ждите координат второй вешки. Как только получите - начинайте просчет вектора. Движение - второй уровень.

-Есть, капитан! Давайте быстрее, у нас без вас никак...

Дикий рев разорвал пелену метели. Он был столь устрашающ, что свист ветра показался детским лепетом. Рука моя метнулась к шлему, и я переключил его в режим теплового видения. И тут же вильнул, потому что огромная, ярко светящаяся алым туша, прыгнула на вездеход. На спине медведя переростка, преследовавшего нас по снегу с невероятной ловкостью, восседала маленькая фигурка аборигена.

-Держись, Дези! - проорал я и вскинул автомат. Понимая, что любая кочка сейчас может вырвать руль у меня из рук, я, тем не менее, держал его одной левой, со второй тщательно выцеливая преследователя. И, подгадав момент, выстрелил твари под лапы. Взметнувшийся клуб пара заставил животное дико зареветь и, отшатнувшись, кинуться совершенно в другую сторону. Сразу стало ясно, что успокоить взбесившееся средство передвижения быстро не удастся, и я отпустил автомат, который повис на ремне, слегка стукнув меня по бедру. Сосредоточившись на управлении, уже через десять минут я закатил вездеход в грузовой отсек челнока и закрыл люки.

Отшвырнув шлем, бросился помогать едва передвигающемуся механику, лицо которого покраснело от посекшего кожу ветра. Усадив Вельсома на пол, я бегло осмотрел голову раненого. Широкая полоса рассеченной кожи над виском, возможно, трещина в черепе и сотрясение. Нужен сканер, нужен настоящий врач.

-Тошнит?

-Да не очень, так, шатает, - через силу выдавил механик. Он явно пытался показать, что в норме, хотя на самом деле лишь храбрился.

-Сиди, я стартону челнок.

Пробравшись по узкому коридору в центр управления, я отдал команду на взлет по координатам и, ощущая, как задрожал кораблик и, вернулся в отсек, прихватив с собой набор первой медицинской помощи. Что-либо серьезное с Вельсомом я делать не собирался, интеллектуальный медицинский блок на его плече уже впрыснул необходимые препараты, благодаря которым механик после страшного удара по голове так быстро пришел в сознание и смог постоять за себя. Но вот рану обработать все же стоило.

Кровоостанавливающее, антисептик и марлевая повязка.

-Прижми и не дергайся, скоро будем, - я вернулся к управлению кораблем, потому что опасался нападения кого-нибудь из участников гонки. Ясное дело, если бы на Шквале кого-то приметили, то мне бы сообщили, но лучше перестраховаться.

Я быстро обежал сканерами пространство и, взяв управление на себя, нырнул в пояс астероидов, прикрываясь им от возможного нападения. И абалдел.

-Шквал, на связь, - вызвал я свой корабль.

-Слушаю, капитан, - тут же ответила дисциплинированная Кортни.

-Боевая готовность. Проникновение на корабль!

И уже более мягко:

-Вы что там, идиоты, делаете, у вас на обшивке присосался спасательный бот. Какого черта, ребята?

-А мы тут от твоей Терезы прячемся, - возмущенно отозвался Тверской, перехватывая связь. - Я уже почти час пытаюсь вытравить ее из технических коммуникаций. Она охотится на нас, между прочим!

-Покормил бы ее галетой, придурок, - проворчал я, поворачивая челнок и проверяя заряд лазерных пушек. Чтобы маленький кораблик мог постоять за себя, на нем было установлено две легкие лазерные турели, которые, тем не менее, были грозным оружием для спасательного бота.

-А я пытался, - это прозвучало, словно обвинение. - Она мне чуть руку не оторвала по локоть! Какой сектор, Доров? Сканеры ничего не видят.

-На глаз, F12-3 или 4. Это бабыроны что ли? Они от отчаяния совсем умом тронулись? Решили отбить транспорт на ходу взамен своего уничтоженного?

-Это был риторический вопрос, да?

-Вы уже идете, да? - тем же тоном спросил я.

-Вся команда в сборе.

-Какого вообще вы отключили экраны?

-У нас проблемы? - пошатываясь, в кресло второго пилота уселся Дези. Я отмахнулся от него раскрытой ладонью, мол, не сейчас.

-Пытались застрелить Терезу...

-Стрелять?! На борту моего корабля?! Тверской, я отдам тебя для экспериментов на месяц Змею. Внимание. Включайте контактный экран. Сейчас я вытравлю эту блоху с нашей шкуры. Всем быть готовыми к удару.

-Есть готовность! - с заминкой доложила Кортни. - Рик дает добро на залп.

Перекинув всю мощность на батареи, я вжал гашетку. И без того приглушенное освещение рубки притухло, заполыхал индикатор низкого заряда, взвыли дюзы, уводя кораблик в маневр, но это было лишним. Спасательная шлюпка, паразитировавшая под днищем Шквала, распухла, расплылась быстро гаснущим взрывом. Обломки метнулись в разные стороны, в том числе намериваясь воткнуться в обшивку, но вспыхнуло голубоватым сиянием силовое поле, тормозя врезавшиеся в бок предметы, и все было кончено.

-Абордажной команде. Проверить сектор. Механикам. Восстановить повреждения обшивки, вернуть герметичность кораблю.

-Пока мэейская кошка шляется по кораблю, механики никуда не пойдут! - безапелляционно заявил Тверской. Он был прав, и я не стал комментировать его слова. Все же, безопасность на борту на нем.

-Капитан, - вклинилась Кортни. - Координаты второй вешки получены, расчет вектора на старт завершен.

-Принято. Иду на стыковку. Врача к шлюзу, у меня раненый.

-Сильно? - взволновано спросила Кортни.

-По дурной голове получил, жить будет.

Я отключил связь.

-Хороший выстрел, Антон, - Дези по-прежнему прижимал к голове салфетку. - Можно вопрос?

-Да, пожалуйста, - я был тоже доволен выстрелом.

-Там, в их логове... я слышал голос. Как ты это сделал?

-Что сделал? - изобразил я удивление.

-Ну, сказал у меня в голове, чтобы я тянул время, - Вельсом смотрел на меня прямо, без обычного для такой ситуации, колебания.

-Тебе показалось, - пожал я плечами. - После такого удара по голове, не мудрено.

-Я точно уверен, что слышал твой голос, - утвердительно заявил механик.

-Не понимаю, о чем ты, - я с нескрываемым сочувствием взглянул на Вельсома. Это должно было его убедить в ошибке.

Поняв, что ничего не добьется, механик отвернулся, глядя на экраны. Мы стыковались.

Глава 12. Проникновение

-Все по углам сидят, а доля врача - иди через нихачу, - с укором сказал мне Змей, осматривая Дези. Вельсом морщился и жалобно поглядывал на меня, словно просил избавить его от страданий. Еще когда мы пристыковались, он тут же собрался идти командовать работами по восстановлению герметичности корабля, за что был мною осмеян, а чуть позднее обруган.

-Да неужели вы всей кодлой не смогли справиться с обычной большой кошкой? - возмутился я. - Это же не биоробот, обычная тварь из необычного леса...

-А ты в курсе, что ее шкура ножом не пробивается? - невинно спросил Стас и распрямился. -Вельсома в лазарет до выяснения.

-Это же какая вещь, - замялся я.

-Ты о чем? - Змей уже думал о другом.

-Из ее шкуры можно сшить отличный бронежилет, - сообщил я, ввергнув врача в замешательство. - Ладно, пойду, угомоню кошку.

-Ее надо выкинуть в космос, - посоветовал Стас. - Ты сам как, неужели цел?

-Удивлен?

-Ты все чаще по кускам приезжаешь или в дырочку, - пожал плечами врач. - Проводишь нас до отсека?

-Естественно провожу, - согласился я, не чувствуя подвоха. - Только отдам приказ на старт.

-Ты с дырой в боку собрался на второй уровень? - уточнил, подходя ко мне, Рик. Я был удивлен разительной перемене людей на корабле. Все были в глухих боевых костюмах, вооружены легкими пистолетами, крепящимися на поясе, и углеродными арбалетами. Последнюю новинку придумали наши умельцы специально для боев в узких коридорах космических кораблей. Помимо огнестрельного оружия, арбалеты были единственным, что могло стрелять в условиях включенных защитных экранов. Арбалет представлял из себя легкую, почти невесомую рамную конструкцию с подприкладным магазином на пятнадцать дротиков, оканчивающихся острым конусовидным наконечником со спиральными алмазными желобками. Арбалет, выстреливая дротик с огромной силой, придавал ему легкое вращательное движение, от чего стрелка пробивала стальной лист в десять сантиметров толщиной.

-А ты считаешь, что дыра в обшивке может быть опасна? - уточнил я, похлопав Рика по плечу. - Хороший костюмчик, нам и такие выдали?

-Видел бы ты, чего у нас в трюмах понапихано, один Тверской знает, - пожал плечами пилот. -Пойдемте-ка, но аккуратно. Антон, не советую питать иллюзий, даже дротик из арбалета ее только отпугивает.

Змей помог Дези встать, поддерживая того под руку, и мы побрели по коридору в сторону медицинского отсека. Я тут же замер, разглядывая стену, разорванную вдоль четырьмя глубокими бороздами.

-Не знал, что у нас такие тонкие переборки, - проворчал я.

-Это отделка коридоров, - ответил Рик.

-Любуешься? - в конце коридора возник Яр, сопровождаемый своими двумя коллегами - Изъяном и Штолем. - Любуйся, любуйся, и не говори, что я тебя не предупреждал.

-Что, говоришь, галеты не помогли? - одними губами усмехнулся я. На самом деле я был здорово встревожен. Если у кошки перемкнуло мозг, это может плохо кончиться.

-Ребята, за мной, - Тверской не стал заострять свое внимание на моих саркастических намеках. - Сектор прорыва обыщем, доложим. Смотри, чтобы твоя мейская киса тебя не загрызла.

С этими словами славная троица удалилась.

-Капитан, - обратился ко мне Рик, - нужно принимать решение.

-Старт, первый уровень подпространства. Элемент стабилизации должен сработать, отсек отсечен от корабля герметичными переборками, - принял я решение. - Механикам. К ремонту не приступать. Проверить отсечение сектора.

-Есть! - Рик развернулся и быстро побежал в сторону рубки. Вот, крепкие нервы у мужика, не боится по коридорам бегать.

-Давай, заводи, - велел Змей, открывая переборку медицинского отсека. - Сажай его в кресло, да, сюда.

-Только побыстрее, мне дело делать надо, - поморщился Дези.

Я распрямился, окинув Вельсома критическим взглядом:

-Пару дней отдохнешь, дружище, механики без тебя разберутся.

И повернулся, но был остановлен подлым приказом.

-Раздевайся, Доров.

Ну вот, опять!

-Мне тоже нужно выполнять свою работу, чтоб вы знали, - проворчал Стас, доставая сканер. -Мало ли, какую заразу вы с планеты притащили на этот раз. Кстати, не забудь выкинуть кошку в космос.

-Аха, щас! - фыркнул я, терпеливо ожидая, когда врач закончит осмотр. - Она может еще пригодится.

-Да как ты ее из коммуникаций вытянешь? Полезешь в технические ходы сам что ли?

-Я уже налазился на Вороне, - отмахнулся я. - Туда соваться - себе дороже, не представляю, как механики умудряются целыми оттуда выбираться. На каждом углу режущие кромки, незаизолированные каналы, штыри, утечки. Бррр.

Я одел обычный бортовой комбинезон из плотной черной ткани, сверху разгрузочный жилет с большим количеством карманов и приоткрыл дверь в коридор.

-Тереза! - позвал я.

Змей так и застыл с салфеткой и антисептическим баллоном в руках.

-Наивный, - отойдя от удивления, вздохнул он. -Никак не определю, это посттравматический синдром или признак слабоумия?

В конце коридора раздалось довольное урчание, и ко мне подошла мэйская кошка, принялась ластиться к ноге, высоко задрав красивый хвост. Просто слов нет, одни горячие эпитеты!

-Что я вам всем говорил? - победоносно улыбнулся я.

-Да уж куда мы без тебя, капитан, - развел руками Стас.

-Скучно, - я взял Терезу за загривок и повел в свои апартаменты. Нужно было запереть шкоду и придумать, куда ее деть; узнать, каковы координаты следующей вешки и каково новое задание. Пока все шло на удивление бойко, а, значит, в скором времени случится беда.

Все оказалось довольно прозаично. Меня даже передернуло и чуть не стошнило. Ротос-2. Система планет Ротос. Всего лишь большая галактическая ярмарка и куча ужасных воспоминаний из прошлого, такого далекого, но не забытого. Ох, с каким усердием меня пытали когда-то на Ротосе-4. Организаторы держали марку, сохраняя интригу для посвященного зрителя. Уверен, Ротос-2 был заданием исключительно для Земли, планета специально для меня. Ни одна другая раса вокруг Ротоса не появится, для них разработаны свои тонкие моменты.

-Скучно, - проворчал я, отрываясь от изучения присланных документов. - Нужен накал. Нужен лоск. Эй, титрин, здесь?

-Естественно, - мой вечный спутник вынырнул из-под кровати, раздраженно зашипел на Терезу, которая, подскочив, словно ужаленная, метнулась в угол; и присел рядом со мной.

-Кофе? - предложил я.

-Это хороший тон, - согласился журналист. Я включил кофемашину.

-Есть идея, как развлечься, интересует? - спросил я.

-Смотря в чем заключается идея, - мурлыкнул инопланетянин.

Я кивнул и поднял портативный сканер - несколько дней назад попросил механиков соорудить новый простенький металлоискатель, ну и чтобы всяческие излучения тоже ловил. Они сделали, пришло время опробовать. И ведь сработало! Самый простой сканер безошибочно указывал расположение электронных камер.

-Уважаемые, - я встал и вытащил из кобуры, висящей в шкафу на штыре, пистолет. Открыл переборку, глядя на экран. - Будьте любезны, покиньте помещение, дайте усталому человеку отдохнуть. И более не посещайте апартаменты капитана, должно же у меня быть личное пространство и интимная обстановка. Иначе я буду вынужден стрелять...

Шар с секунду повисел в воздухе, потом, словно сдавшись, проступил, став видимым, и выплыл в коридор. Я закрыл дверь, на всякий случай включил глушилку. Достал из кофемашины чашку с ароматным "латте" и поставил перед титрином. Кот, нарушая нашу традицию, выжидал, принюхиваясь. Его усы слабо трепетали от нетерпения.

-Скажи, трансляция наших нынешних приключений идет не в реальном времени? - задал я первый и самый важный вопрос.

-С чего ты взял? - уточнил Титрин.

-Второй этап, - я повернул экран монитора так, чтобы журналисту было хорошо видно. -Спуститься на планету Ротос-2 незамеченными, пронести маяк тайно, не пересечься со службой безопасности. Маяк считается предметом класса "Красный"... Ну и как можно в реальном времени транслировать подобное задание? Даже если это будет подборка самых интересных моментов. Тут никакая импровизация не поможет, ты просто высадишься на планету и тебя повяжут...

-Ну, - титрин дернул ухом, - я не имею права ни опровергать, ни подтверждать....

По его виду было понятно: с тем, что показывают зрителями все так же сложно, как со всей организацией в целом. Если прибавить пресловутую секретность, то нас транслируют разве что для очень узкого круга зрителей, способных отвалить за свои развлечения огромные деньги...

-У меня тут родилась одна идея, как немного подзаработать, - сообщил я. -Зная о расположении камер, можно незаметно свинтить с корабля. Для этого мне нужен любой бот, закрытый помехами. Достанешь, и на Ротос мы приземляемся инкогнито. Все, что сможешь снять - твое. Я хочу процент прибыли с продажи, а то, что материалы эти у тебя выкупят, я уверен...

-Как бы за такие дела не пришили, - титрин так задумался, что даже не смотрел на остывающий кофе. Такого с ним еще не было. - И уж повторить такой финт усами нам не дадут. Только фактор неожиданности... да... А ты начинающий интриган, Доров.

-Это от тоски и неудовлетворенности, - я плеснул себе в стакан виски, закурил.

-Какой ненасытный, ну, позови Кортни, - подсказал кот.

Я скрипнул зубами.

-Надо было тебе этот сканер пораньше сделать, да и другой попроще у тебя был.

-Ну ладно, ладно, я вообще вскоре буду достоянием всего мироздания, никаких тайн!

-Тайны начинаются только сейчас, Доров, - сообщил мне журналист. -Чтобы выполнить задуманное, нужна легенда, нужен бот и маскировка. Нужны документы, в конце концов. Творческий подход, вакуум их раздери. Ох, ну и задачку ты мне задал. Уж поинтереснее отношений между двумя особями одного вида!

-Легенда, это туфта, - я глубоко затянулся. - Планета - ни что иное, как большой базар. Мы прибуду на нее как торговцы. Я сейчас долго разглядывал рекламу. На Ротосе-2 проходит крупнейшая зоологическая выставка-продажа со всей галактики. Там представлен самый редкий биологический материал, а у меня в апартаментах мейская кошка, считай, мертвый вид, который некоторые намеревались сначала вышвырнуть в космос, а потом испортить. Ну, да ладно. Как же кстати она у меня в трюме, - я невесело хохотнул. - Регистрируем ее на продажу, платим налог и вот они мы, на Ротосе-2 с полными правами. Находим связного, передаем маяк, сваливаем. Весь процесс ты запечатлеваешь и потом продаешь бесящимся от безысходности и бьющимся в припадке от жадности организаторам. Ну, как тебе такая идейка?

-Не думал, что за связным будут следить? В момент вашей встречи ты снова попадаешь под прицел чужого объектива. Стоимость файла падает...

-А ты сделай так, чтобы они ничего не сняли, - проворчал я. Ну конечно я не думал о подобных мелочах! Я мыслил глобально. Моей задачей было предложить план, дорабатывать его я позвал титрина и, как оказывалось, не зря.

-С организацией плохо, - отмахнулся от моих предложений журналист. Он видел глубже, чем я думал. - Нельзя нарушить правила игры: на планету должны приземлиться трое. Трое - это сигнал, трое - это плохо. Любые тройки будут отслеживать, как только станет ясно, что ты, Доров, покинул корабль. Нужно будет выдать что-то реалистичное, пусть все считают, что вы временно сошли с дистанции. Повздорь с Тверским, хочу, чтобы ссора переросла в драку. Отправь его в лазарет и попади туда сам. О вашей вражде известно, подобное развитие событий не вызовет подозрений.

-Ну, это можно, главное, чтобы мы не поубивали друг друга, - пожал я плечами. - Попробуем разыграть.

-В космопорту все фиксируется на цифру, - продолжал Титрин, - вас все равно заснимут. Начнут искать - дальше будет делом техники. Поддельных документов нужно будет три комплекта. Яхта с системами маскировки, все нужно будет быстро. Мы выходим из подпространства к системе Ротос...

-Через два прыжка. Пока у нас дыра, прямыми червячными ходами мы не пройдем. Два прыжка впереди.

-А ты думаешь, я смогу организовать все отсюда и не быть замеченным? - злобно уточнил журналист, но было видно, что идея его задела. Сильно задела.

-Ну, ты же умная и опасная киса, я думаю, у тебя все получится, - я неотрывно смотрел на кота.

-Ну, так, - сдался титрин, - давай обсудим финансовую сторону вопроса. Я выплачу тебе с пленки... миллион кредитов союзного банка.

Я присвистнул. Не потому, что сумма была гигантской и не потому, что журналист внезапно расщедрился. Отнюдь нет. Я присвистнул потому, что титрин предложил мне сумму. Не процент. Сколько же будет стоить эта съемка, если журналист готов отмахнуться от меня круглой суммой.

Приняв мое молчание за несогласие, кот помрачнел. Между его бровей пролегла глубокая складка. Некоторое время шевелил усами, потом сдался:

-Так понимаю, предложения вроде тридцати процентов тебя не устроят?

Я присвистнул снова, но уже мысленно. Выходит, миллион - это меньше тридцати процентов. Я неопределенно пожал плечами, выжидая, до чего доведет журналиста несуществующая журналистская совесть.

-Пятьдесят на пятьдесят, - выдал титрин со вздохом и открыл рот, чтобы объяснить, как сложно ему будет достать корабль, все организовать, как он будет подвергать свою жизнь риску, но я опередил его:

-Твоя роль не менее важна чем наша, - сказал я, бесцеремонно подняв кота на руки и посадив его напротив себя на стол у терминальной консоли. - Я согласен.

-Ох, выходит, я сделал очень правильное вложение, когда выкупил право быть твоей тенью, - с облегчением вздохнул титрин и осекся. Опасливо покосился на меня.

-М-м-м, - протянул я, смакуя сигарету. - Выходит, ты оказался не самым расторопным, а самым богатым?

Нет, я не знал, как там у них такие дела делаются, я даже представить себе не мог, что право прийти ко мне и попроситься в личные летописцы, надо выкупать. Неужели весь космос построен на деньгах? И кому он платил за это право? Руководству планеты Земля или Союзу? Сколько вопросов и легкий неприятный осадок в груди.

-Не только самый богатый, но и самый дальновидный,- скривился журналист. - Скажем так, я был большим твоим поклонником, от того не смог себе отказать в удовольствии потратиться...

-А если бы я тебе отказал?

Он понял вопрос правильно. Что бы было, если бы он пришел ко мне и предложил свои услуги, а я бы послал его ко всем чертям?

-Я бы сделал очень неправильное вложение всех своих денег,- сказал он, глядя мне в глаза. Он не врал. Он рискнул и получал сейчас свои призы.

Я был большим твоим поклонником, - что-то шевельнулось в сознании. В чем причина беспокойства. В слове "был"? В прошедшем времени? Нет, не то.

-Я знал, Доров, ты окупишь любые мои затраты. Чувствовал.

-Значит, ты купил меня? - усмехнулся я. - И кто же продавец?

-Не тебя я купил, капитан, я купил права на журналистскую хронику. Единоличные права. У Содружества Журналистов Вселенной. Небось, о таком и не слышал.

-Мало ли, о чем я не слышал...

-То-то и оно. Никаких прав на тебя я не имею, но если мы можем договорится, я имею право быть все время рядом. И все материалы, отснятые мной, считаются легальными. Таков журналистский бизнес.

-А те съемки, что делают организаторы Сафари?

-Тут другое, я прибыли не получаю.

Я нагнулся и поднял с пола чашку кофе.

-Считай, мы достигли договоренности, - я поставил ему кофе. - Пей, а то совсем остынет.

Титрин облегченно вздохнул. Похоже, разговор этот был для него тяжелым, а всему виной длинный язык - он сболтнул то, что предпочел бы утаить.

Купил он права на меня, значит.

Я встал, скинул комбинезон и переодел простые удобные брюки. Расправил посеченные старыми шрамами плечи.

-Каждый раз гляжу на тебя без одежды и думаю: а разве после ран, от которых остаются ТАКИЕ шрамы, выживают?

-Как видишь, - я снова опустился в кресло. Старые шрамы меня беспокоили мало, но вот оставленная лазерной турелью отметина до сих пор мешала. Ткани вроде поджили, но рука была слабой, полагаться на нее каждый раз означало риск.

-Все хотел спросить, - глядя на журналиста, спросил я. - Разрешишь нескромный вопрос?

-Валяй, - титрин беспечно лакал кофе.

-Какой ты на самом деле? Я вроде слышал, вы - разумные черви, но это что-то не вяжется с моим пониманием физики материи и пространства.

-А, ты об этом? - титрин поднял голову. - О том, как я ловко прячусь?

-Ну, и об этом.

-Я - клетка, - отозвался кот, задумчиво облизываясь. - Простая клеточная структура. Чтобы менять обличие я заставляю одни клетки отмирать, выращиваю иные, задавая им нужные мне параметры.

-Но это же... - я осекся.

-Больно? - договорил за меня Титрин. - Да, не буду отпираться. Как отрубить палец или оторвать ухо. Я пускаю по клеткам импульсы и мгновенно разрушаю их до атомарных структур, из которых выстраиваю новые. Так я управляю своим размером, весом, формой, цветом. Я могу враз уничтожить все чувствительные центры, кроме одного - того, который является мной, с которого начинаюсь я. Понимаю, тебе сложно понять, но мы, титрины, привыкли так жить. Для нас боль, это неотъемлемая часть существования и, готов поспорить, она доставляет нам куда меньше хлопот, чем вам необходимость ежедневно бриться или подрезать отросшие ногти.

Разные миры порождают разные структуры, Доров. Они живут по-разному, они мыслят по-разному, они чувствуют совсем не так, как ты и у них совсем иные цели, идеалы, законы. Знаешь, почему ты так и не смог понять андеанцев, которые хотели скушать население твоей любимой голубой планеты? Потому что ты примерял к ним свою логику, Доров. Ты считал, что все должны жить так, как вы, по закону разума. Если съешь все сразу, ничего не останется. Если съешь долю, которая не повредит дальнейшему размножению, питаться можно будет долго. Это твоя математика, андеанцы ее не знают.

-Как цивилизация может ею пренебрегать? Это же путь деградации и самоуничтожения. Отсутствие развития... - возмутился я. Определенно, у меня в голове слова титрина не вязались с осознанием Вселенной.

-И, тем не менее, андеанцы летают на корабле такого класса, который уничтожить сможет разве что объединенный флот Союза, - отозвался журналист.

-Но это же все была фикция! Только сценарий, написанный сумасшедшим землянином, купившимся на обещанные деньги!

-А кто тебе сказал, что это так? - удивился журналист. - Андеанцы - старый народец, в их истории много нехороших моментов, и все они очень похожи на то, о чем писал твой соотечественник. Потому их и выбрали для Пьесы. В галактическом Сообществе уже давно бытует правило о реалистичности. Если ты не можешь сделать сюжет реалистичным, даже не лезь. До тех пор, пока Союз не взял андеанцев в жесткие рамки и не придумал для них пищевых симуляторов, они и вправду кочевали на своих гиганских кораблях с планеты на планету, как саранча выедая все, что можно съесть. И никакой деградации в их развитии не наблюдалось, наоборот, их космические, биологически и военные разработки шли семимильными шагами. Потому что они не утруждали себя рамками и пищевым производством. Они прилетали и брали то, что не способно за себя постоять, и совершенствовали свое оружие, чтобы ничто не смогло им помешать. А когда им предложили повторить опыт, указав на отсталую планету Земля, могли ли они отказать себе в удовольствии тряхнуть стариной? Вряд ли.

-Черт, - только и сказал я.

-Ты не очень то любопытен, Доров, - титрин внимательно наблюдал за изменением чувств на моей физиономии. - Если бы мне пришлось пройти через то, через что прошел ты, я бы попытался узнать все о своих прошлых врагах.

-Я был уверен, что этот кошмар для меня закончился, - отрезал я. - И что он был полной инсценировкой! Мне не хотелось даже вспоминать об этом. Узнав о том, кто написал Вселенскую Пьесу, я чуть было не убил этого гада. Сидел напротив него, вот как ты сейчас, разговаривал с ним, прикинулся журналистом (что может быть проще?), и был готов отомстить, но сдержался. Потому что мстить надо расчетливо и веско, мордобой или убийство не всегда дают удовлетворение.

-Ну да, - титрин задумчиво покивал. - Итак, повторим?

Я согласно кивнул.

-Ваша с Тверским задача изобразить драку и попасть в лазарет. В крайнем прыжке к Ротосу ты должен отключить систему внешней безопасности. Это позволит моей яхте нагнать вас и пристыковаться. Из прыжка вы выйдете с прилипшей к обшивке у технического люка слева от рубки яхтой. Внутри нее будут документы на троих и лицензия на торговлю редким биоматериалом. Документы будут на тебя, Тверского и его жену. Три мужика слишком бросятся в глаза, потому никакие возражения не принимаются. С тобой полетит Дорова. К тому же, если все пройдет успешно, это, возможно, будет самое безопасное задание из всех. Я уверен, ты не намерен рисковать женщиной, какие бы счеты с ней у тебя не остались.

Я слушал Титрина с каменным лицом, но не возражал. Во всем этот поганец был прав, в логике ему не откажешь. Чтобы меня не травмировать, он оформит Дорову, как жену Тверского. Они - парочка толстосумов, имеющая свою яхту, зарабатывающая продажей редких видов. Я - их пилот, богатенькие могут себе такое позволить. Приземляемся, Тверской и Дорова отбывают регистрировать мейскую кошку на продажу, я отдельно от них выхожу с корабля и ищу связного. Если не возникнет подозрений, если мне удастся пронести на Ротос-2 маяк, то дальше все пройдет как по маслу. Как только я передам связному маяк, задание будет считаться выполненным, а сам я передуй в разряд преступников, продающих запрещенный товар. Красный свет - это серьезно, это терроризм. Значит, нужно будет уйти как можно скорее.

Я скривился, вспоминая. Ну, ведь было же уже такое, я уже бегал по взлетному полю, в тщетной попытке успеть добежать до своего корабля. А по мне шманали боевыми.

-А никто не говорил, что будет просто, - прервал мои размышления Титрин.

-Я думаю не об этом, - ответил я. - Как бы мы не изгалялись, организаторы не могут оставить все просто так. Как только маяк будет вручен связному, тот передаст информацию обо мне во все Ротоские сети. Мою физиономию и физиономию Тверского узнает каждый солдат из службы безопасности. Как мы вернемся на корабль?!

-Быстро и по поддельным документам, - сразу было видно, у Титрина сейчас нет ответа. Он словно говорил: все будет зависеть от тебя и от стечения обстоятельств. - В любом случае, это Сафари, а не охота за тобой, Доров. Тебя будут стараться не убить, а задержать. Поймают, посадят в каталажку. Чем больше ты потеряешь времени на Ротосе, тем больше отстанешь от других участников Сафари. Так что лучше не попадаться.

-Это понятно, - вздохнул я. - Ладно, будем разбираться по ситуации.

Отвернувшись, я включил громкую связь:

-Дорова, Тверской, Ирин, Змей, немедленно пребыть в мои апартаменты.

Предстояло рассказать им о Ротосе-2 и придумать, как бы это нам с Тверским подраться...

С последним не возникло проблем. Окровавленные, мы вывалились из моих апартаментов под душераздирающие вопли Натали и окрики Змея. Рик пытался помешать нам, но сам получил по лицу и отскочил.

Крови было много, мы уже не дрались, а, хрипло сопя и оставляя на железном рифленом полу темные пятна, душили друг друга до тех пор, пока вновь не была предпринята попытка растащить нас. Растащили. Меня отвели обратно в апартаменты, Тверского Змей увел к себе. Рик принял командование Шквалом, Натали вызвалась приглядеть за мной, пока врач будет заниматься Тверским.

Задание было выполнено, до выхода из подпространства оставалось полтора часа. Как раз хватит на то, чтобы собраться, привести себя в порядок и прибыть на место.

Я проверил комнату на предмет камер. Их, как и следовало ожидать, не оказалось, организаторы послушались моей милой просьбы. В самом деле, кому охота терять дорогостоящую аппаратуру?

Я поспешно отключил систему внешней защиты, проверил, чтобы аппаратура не сбоила. Дальнейший мониторинг должен был осуществлять Рик. Его мы посвятили во все тонкости плана.

Отстранившись от консоли, я глянул на Натали, скромно присевшую в углу. Она сторонилась Терезы, но, почувствовав на себе мой взгляд, тут же ответила. В ее глазах я прочел надежду и радость, ведь я взял ее на второе задание. Разозлившись толи на нее, толи на себя, я резко тряхнул головой и ушел в ванную. Умылся, смывая поддельную кровь. Это была и не кровь вовсе, а отличный кровозаменитель из медицинских запасов. Теперь осталось прикинуться больным, не способным встать с кровати. Диагноз что-то вроде "тяжелое сотрясение мозга" уже минут через двадцать поставит мне Стас. Пока врач будет у меня, Тверской, сопровождаемый незаменимым титрином, проберется к шлюзу. Журналист обежал провести того целым и невредимым по системе вентиляции. Нам с Наташкой и Терезой предстояло проделать то же самое и здесь я надеялся на мейскую кошку. Она лапу набила на ползаньи по этим узким и опасным технологическим лазам. Если я смогу передать ей в голову образ места, куда хочу попасть, она проведет нас. Оставалось дело за малым: заставить ее делать именно то, что нужно мне. Глядя на себя в зеркало, я не к месту засомневался. А вдруг не получится? С тех пор, как я побывал во внутренностях Ворона, у меня наблюдалась довольно неприятная клаустрофобия, которую я старался скрывать сам от себя. А вдруг кошка не послушается и мне придется выбирать путь самому? Вдруг я запаникую?

Тьфу, лучше о таком сейчас не думать. Чего мне вообще бояться? Ну да, корабль, полный всякой разной начинки, проводов и труб. Где наша не пропадала, это же мой корабль!

Я пощупал скулу, поморщился. Для убедительности Тверской все же врезал мне пару раз по лицу, да и я, будем надеяться, не просто так погладил его по носу. Надеюсь, у него он болит даже сильнее, чем моя скула.

Я глянул на часы - время. Быстро оделся в серый синтетический комплект из брюк и летной куртки, слегка потертый и даже на плече зашитый, какие чаще всего носят пилоты-неудачники, работающие не на себя. Немного взлохматил волосы. Сойдет.

Вышел в комнату и снял вентиляционную решетку. Подхватив мейскую кошку поперек брюха, сунул ее в темную дыру под потолком. Тереза удивленно уставилась на меня сверху своими большими блестящими глазами.

-Осторожно, - сдавленно пискнула Натали. Возможно, она имела в виду, что если кошка бросится на меня сверху, то с легкостью перебьет горло. Я даже не обратил на нее внимания. Глядя в красивые кошачьи глаза, я говорил...

Я... знаю.. как... внедрять... мысли...

Шлюз номер шесть. Красная двойная камера. Черная арка потолка. Туда.

Кошка вздрогнула. Попятилась. Обернулась.

Я подпрыгнул и, положив поперек проема локоть, легко подтянулся. Включил фонарик - тонкую трубку, прикрученную к запястью. Без света соваться в технологические коридоры корабля было высшей степенью самоубийства.

-Поможешь? - снизу заглядывала в проем Натали.

-Не заставляй меня жалеть о том, что я тебя взял, - проворчал я, но, повернувшись, руку протянул.

Натали вспыхнула, щеки загорелись злым румянцем, губы сжались в прямую линию. Я узнавал ее. Мою жену. Бывшую жену.

Она оттолкнула протянутую руку и легко скользнула в лаз, с такой сноровкой и стремительностью, что я невольно сдал назад. Взял себя в руки и отдал последние указания:

-Решетку закрой. Двигаемся осторожно. За острые кромки не хватайся, старайся не прикасаться к проводам. Вообще. Под твоими руками на полу изолирующая черная лента, вот с нее ни на шаг. Если где-то подтеки, даже если кажется, что это просто вода, не вздумай прикасаться. Это может оказаться токсичный яд, может даже фонить не по-детски.

Я почувствовал за спиной нарастающее напряжение. Правильно напрягаешься, дорогуша, здоровье жалко? Думала, мы тут в бирюльки играем?

Я дернул плечом, ловя себя на вновь закипающей злости. Все же, на кого я злюсь-то? На нее? Да кто она теперь для меня? Должна быть никем, а вот надо же, я снова сопли пускаю.

-Давай, Тереза, веди, - приказал я кошке и та, словно понимая обычную речь, быстро и осторожно, грациозно, как умеют только кошки, потопала по узкому лазу. Я почапал следом.

Как не странно, мейская стерва привела меня именно туда, куда надо. Первым делом я уже привычно проверил наличие шаров-камер, но их не было. И что им делать в пустом коридоре у вспомогательного ремонтного лаза? Что и говорить, тут даже ремонтники появлялись только тогда, когда что-то начинало дурить в рубке. Вот в рубке камеры наверняка были, а тут - нет. Зато нас уже ждал Тверской. Сидя на корточках у стены, он то и дело поглядывая под потолок. На переносице полковника красовалась небольшая опухоль. Вот это дело!

Спрыгнув, я принялся без лишних слов открывать шлюз. Коротко взвыла сирена. Бесцветный голос под потолком сообщил?

-До выхода из подпространства одна минута. Всем занять свои места.

-Рано открываешь, - посетовал Тверской, помогая Натали спуститься в коридор. - Вдруг там еще нет никакой яхты?

-Давление выровнено, - отозвался я. - Там она, родимая. Только на ней нет элемента подпространственной стабилизации.

Первая створка шлюза отворилась.

-Давай, хватайся за что-нибудь. Если тряхнет и улетишь, мало не покажется.

Тверской кивнул.

-До выхода из подпространства три... два... один...

Меня едва заметно замутило. Так всегда, когда выходишь из подпространства. Впрочем, момент перехода на Вороне чувствовался гораздо жестче, чем на Шквале. Тут стабилизация была доработана, что и говорить, хоть какая-то польза от наших ученых есть.

-Милости прошу, - открывая нутро чужого корабля, я сделал приглашающий жест.

-Ты разберешься с этой малюткой?

-Разберусь. Титрин?

-Последний раз, Доров, - журналист вывернул из-за угла главного коридора яхты. -Съемка должна быть непрерывной, вырезать куски я не буду, ценность материала от этого заметно упадет. Так что больше меня не окликай. И на наличие камер не проверяй, это уже моя задача. Что ты хотел?

-Если все в силе, то твой ответ исчерпал мои вопросы, - отозвался я, заглядывая в рубку. -Можешь исчезать.

-Не забудьте воспользоваться конструкторским гелем, господа, - напомнил кот. -Инструкция на упаковке, ничего сложного. Фотографии, соответствующие документам, уже подгружены. Нужно, чтобы вас нельзя было с ходу визуально опознать по лицам.

-Спасибо, как всегда все детали на тебе, - искренне поблагодарил я инопланетянина.

-Удачи, капитан, - мурлыкнул титрин и скрылся в каюте. Жилых кают на кораблике было две, еще трюм. Тереза с подозрением дергала ухом.

-Отведу кошку вниз, там должна быть клетка. И буду разбираться.

Чтобы убрать Натали с моей дороги, Тверской притянул ее за талию к себе. Я прошел мимо, ведя мейскую кошку за шиворот.

В трюме действительно стояла клетка с блестящими толстыми прутьями, похожими на титан. Возможно, это был совсем другой металл, мало ли их во Вселенной. Когда я затолкал Терезу в клетку, та, почуяв подвох, пронзительно завыла, сверля меня непонимающим, полным страха взглядом.

-Такие дела, девочка, - я присел на корточки. - Ничего личного, но тебе придется стать товаром. Надеюсь, тебя купит кто-нибудь, кому ты будешь нужна, а не для дурацкого зоопарка, где тебя заморят голодом.

-Ишь, какие сантименты, - проворчал у меня из-за спины Тверской. - Не знал, что ты у нас такой чувствительный...

-Нормальные люди друзей не продают,- отрезал я. - Чего приперся?

-Вопрос есть один... важный...

Я прошел мимо Яра, заставив его последовать за собой. Догнав меня у самой рубки, он сказал:

-Мы с твоей женой...

Я окатил его таким ледяным взглядом, что Яр тут же поправился:

-Мы с Наташкой должны будем, изображая мужа и жену, зарегистрироваться, а потом перевезти кошку на ярмарку в нужный павильон. Так вот, мы совершенно не представляем себе, как это - регистрироваться и где эта ярмарка. Если я начну задавать вопросы, будет ли это подозрительно?

-Проблема, однако, - проворчал я и, сдвинув его плечом, поднялся в рубку. Упал в кресло и стал внимательно разглядывать консоль приборов. Мои руки сами перещелкивали тумблеры и крутили верньеры. -Где тут эта чертова защита?!

-Доров, если мы что-то сделаем не так, вся операция коту под хвост.

-Во-первых, вы не должны глазеть по сторонам. Вы - не туристы, а опытные перекупщики, торговцы... ах, вот оно как!

Да, я нашел систему маскировки и была она, признаться, необычайно эффективна. Включив ее, я моментально стер прыщ корабля с борта Шквала. Осталось дело за малым.

-Задраивай люки, Тверской. Мы отбываем.

Яр проворчал что-то, что я не расслышал, и ушел, но уже через минуту вернулся.

-Проверяй давление.

-Все в норме, полная герметизация. Отчаливаем. Я пойду на третью орбиту Ротоса, там появлюсь. Выйду из-под галактического мусора, вон там, - я быстро активировал объемную карту, вспыхнувшую тонкой картинкой в воздухе. Движениями рук приблизил нужное место изображения, сдвигая его в сторону от одной из лун Ротоса-2. - Видали?

-Да уж, они из этой помойки скоро еще одну планету сварганят, - присвистнул Тверской.

-Ну да, - я подал мощность на двигатели. - Тронулись.

Корабль мягко, едва ощутимо качнулся и пошел в сторону. Шквал полностью остановился.

-Так как на счет наших проблем? - снова взялся теребить меня Яр.

За его спиной маячила Натали. Пошла бы она в каюту что ли, не мозолила мне глаза на затылке. Один ее вид злил меня. Вот нахрена вообще Тверской притащил эту гражданку на Шквал?!

-Сядь! - рявкнул я.

Тверской так обалдел, что плюхнулся на соседнее кресло не проронив ни слова. На лбу моей эксжены пролегла вертикальная морщинка. Все-то ты понимаешь, дорогуша...

Я развернулся вместе с креслом и взялся за голову Тверского, растопыренные пальцы оказались на его висках.

-Хочешь знать, как выглядит космопорт Ротоса-2 и что там делать? Как зарегистрироваться, куда идти и что говорить? Как держаться уверенно и не привлекать внимания? Сейчас...

Сейчас...

Тело Яра под моими руками выгнулось, глаза закатились, из носа скатилась тонкая струйка крови.

У меня же в ушах зазвенело и только. Я откинулся назад, глубоко, с хрипом дыша.

-Чтоб я сдох, - выкрикнул Тверской и вскочил. Сделал он это зря. От моих манипуляций, на грани фантастики, артериальное давление у него упало настолько, что закружилась голова и полковник, как вскочил, так и грохнулся на пол. Дорова кинулась помогать ему. Тверскому, не мне.

Я почувствовал болезненный укол ревности, глядя на то, как она взволнованно гладит его по голове и пытается помочь встать. Разозлился в который уже раз на себя и отвернулся.

Так дело не пойдет. Если я не смогу равнодушно глядеть на эксжену, это все очень плохо кончится.

-Как ты это сделал? - Тверской справился с головокружением. - Тут вообще есть чего-нибудь выпить?!

-Сейчас я погляжу, - Натали убежала к каютам.

-Эй, ты чего молчишь? - Яр плюхнулся в соседнее кресло.

-Я не знаю, чего есть на борту, - резковато буркнул я.

-Да я не о том! Как ты это сделал?! У меня в голове, словно взорвалось! Это Ротос-2? Да?! То, что я теперь помню, знаю?! Да я все о нем знаю!

-Это Ротос-4, - я увеличил мощность на двигателях. Мне хотелось побыстрее прибыть на место, и совсем не хотелось с кем-то говорить.

-Черт, Доров, и такие вот умения ты скрывал?! Да если бы на Земле знали, что ты можешь передать все, чем владеешь...

-Они бы расчленили меня на части как подопытный образец, - глядя на него зло, отозвался я. -Ты представляешь себе такую жизнь?

-Нет, я вообще ничего подобного себе не представлял! Вот, когда я спрашивал тебя совсем недавно, ты мне соврал!

-Ты дурак, или где?! - оскорбился я. - Ты меня спросил, я решил попробовать, у меня получилось. Какая неожиданность!

-Ну да, так я тебе и поверил! Ты и мысли читать умеешь, ну скажи, умеешь же?

-Если бы я это практиковал, - сдержано отозвался я, - то избежал бы многих ошибок. И уж тем более не оказался у тебя на крючке. И жизнь свою не потерял бы...

-Да ничего ты не терял, Доров, прекрати заниматься мазохизмом! Думай о том, что происходит сейчас, и получай от этого удовольствие. Ты - авантюрист по натуре, и выполняешь важную часть своей жизни.

-Какую же? - искренне удивился я.

-Месть, - не моргнув, отозвался Тверской. - Ты же должен выиграть эту гонку и получить свое авторское право...

Я кисло скривился, понимая, что Яр имеет доступ к моей почте и знает, почему я изменил свое решение. Глянув на полковника, я тихо прошипел:

-Не смей ее лапать, понял?

-Гы, - сказал Яр, но дальнейшие комментарии опустил, потому что вошла Натали с банкой какого-то тоника.

-Спасибо, подруга, - приветливо сказал Тверской и, поднявшись, поцеловал ее в щечку.

Космопорт Ротоса-2 был намного более убогим чем все то, что мне доводилось когда-либо видеть. Возможно, номера планет соответствовали времени их колонизации, только сразу было ясно: все технологические линии, системы безопасности и контроля значительно устарели. Даже покрытие пола протерлось, цветное напыление осталось лишь в углах. У терминалов контроля пол был вытерт до девственного серого цвета.

Я покинул яхту значительно позднее, чем семейка Вантеров. Такие вот документы сделал им титрин. Сам я - Дарик Смей - был из какой-то захудалой клоаки Морби, о которой я слышал лишь то, что планетарная платформа, похожая на медленно плывущую в космосе гигантскую базу снабжения, представляет из себя центр воровства и торговли, чаще всего нелегальной. И правильно, именно оттуда народ бежал, как из гиены огненной, пытаясь пристроиться хоть куда-нибудь. У родившихся там детей будущего не было.

Зарегистрировавшись, я озвучил целью визита закупку дюзевой створки для яхты и был выпущен из пропускной зоны. Конусы куполов высоко вдавались в желтоватое небо, ни единого здания выше них не было. Торговые и выставочные павильоны должны быть хорошо видны. Узкие, замусоренные улочки, покрытые ржавчиной медленно ползающие и явно не справляющиеся с уборкой роботы. Десятки пузатых электрокаров-такси, стоящих в пробке прямо у выезда их космопорта. Запрещенный на территории отрыв от поверхности, здорово усложнял проезд. Прямо за воротами порта виднелись изогнутые дуги трасс, разбегающихся подобно паутине на разные высоты. В брюхах каров были специальные пазы, которые защелкивались на электрорельсах, давая возможность машинкам одна за другой двигаться по стандартным маршрутам, не расходуя электроэнергию. В нужном месте машинка срывалась с этой ветки и уходила в сторону, пользуясь собственными гравитационно-электрическими двигателями. Сделано это было вовсе не из-за борьбы за чистую экологию, а в силу бешеного количества транспорта. Торговля всегда привлекает много народу, заставляет базироваться плотнее, открывать представительства, склады и торговые точки.

-Эй,- я заглянул в кар к бледноватому водителю с узким лицом. -Нужна инфа в обход терминалов. Хочу друга разыскать, есть идеи?

Ничего противозаконного я не совершал. Ведь всегда есть выбор: запросить у службы информации о местонахождении персоны или расспросить людей. Сейчас мне выгодно оставаться незаметным, а, если учесть, что за связным наверняка ведется наблюдение, то и запрос на его имя могут отследить.

-Заплатишь - отвезу к одному деноиду, у него есть любой товар. Не засветит, гарантия. Что, приятель твой прячется?

-Ты задаешь неуместные вопросы, - я протянул ему плоскую пластиковую карту. Именно такие деньги - кредиты - ходили на Ротосе-2 да и в большинстве уголков Вселенной. Карту эту дал мне Титрин. Надеюсь, за ней нет никаких хвостов.

Чиркнув по гнезду приемника, водитель вернул мне карту.

-Я с тебя по стандартному тарифу взял, цени, - усмехнулся он. - За информацию ни кредита.

-Это почему же? - я уселся на пассажирское сидение кара и водитель тут же бросил машину в узкую прореху в очереди. Кого-то притер, вульгарно оттолкнул, стукнув бортом о борт.

-Люблю прямых инопланетян, которые точно знают, чего хотят, - отозвался он.

-Если есть интерес заработать, можно поговорить, - предложил я.

-Много вопросов назрело, давно на Ротосе не бывал?

-Давненько, - согласился я. Кар стронулся с места, но, преодолев метр, вновь замер.

-Ну тогда спрашивай, - охотно согласился водитель. - Если спросишь что-то, что стоит денег, я предупрежу.

-Экий ты предусмотрительный, - я почесал затылок. - Сам то откуда?

-Да я торианец, здешний я, - водила обернулся и глянул на меня.

-Что-то не похож ты на торианца, - удивился я. - Они же некрупные вроде, волосы фиолетовые...

-А волосы и покрасить можно, - мне показалось, я задел его за живое. -Да ладно, мать у меня торианка, отце залетный. Вот такая сучка - мать моя. Знала, что смешение крови запрещено, а плюнула на все. Потаскуха. А я теперь такой, какой есть.

-А ее чего? - понимая, что лезу совсем уж не в свое дело, я все же задал этот вопрос. Не захочет, не ответит.

-Продали в рудники, - водила открыл окошко и презрительно сплюнул.

-А тебя чего?

-Дикарского сектор, - водила пожал плечами и проехал еще пару метров. - Не знать чужой культуры - невежество. У нас к детям относятся с пониманием, так что отдали меня в приют, вырастили, выучили. Вот, работаю теперь. Стерильный, правда, да ну и шут с ними, с детьми.

-Понятно. А давно на Ротосе-2 торгуют?

-Восемь оборотов тут цикл, а ярмарка уже два как открылась. До зимы еще далеко.

-Да уж, зимой тут неприветливо. Не знаешь, в службе безопасности кто главный?

-От чего же не знать, - водила отчаянно загудел такому же пузатому такси, сунувшемуся в очередь перед самым его носом. - Луи Д'ар, если тебе имя что-то говорит. А зам его - Лиу, жена, значит.

-Говорит, еще как говорит, - проворчал я.

-А ты часом не нелегал? - заподозрил неладное водитель.

-Ну конечно, я нелегал, прошел контроль, зарегистрировался и карточку индивидуальную тебе сунул, - согласился я с сарказмом. - Если я нелегал, то просто таки форменный идиот.

-Ну да, есть такое дело, - смирился таксист.

-Чего интересного происходит? - так, чтобы себя занять, спросил я.

-Как обычно, торговля, - он махнул рукой в сторону и, чтобы я проникся, снова открыл окно, наполнив гулом работающих на мощности двигателей просторный салон. Я придвинулся к окну, чтобы лицезреть, как заходит на посадку очередной корабль. В атмосфере Ротоса-2, над самой моей головой, блеснула очередная звездочка - кто-то проходил плотные слои.

-Тут всегда так, - продолжал водила. - Если ты бывал в системе Ротос, то мне нечего тебе рассказать. Скандалы случаются, но все как всегда. Кого-то прирезали, кто-то протащил "красный свет", кто-то кому-то морду набил... так, как обычно...

Мы, наконец, достигли ворот и, машинка, покинув космопорт, резко заложила в сторону и вверх. Как оказалось, цепляться к основной магистрали водила не собирался. Он сразу рванул на своем движке куда-то вбок, окунувшись в суету замусоренных и небогатых улиц с темными, обшарпанными постройками. Над заведениями приглушенно мерцали названия, но все больше какие-то непритягательные, вызывающие смутную тревогу: Берги Клуб (под ним мелким шрифтом: Любые путешествия); Грудь Памяти (любовь и прочие утехи); Смазочные у Ри, Техцентр Тренд, Наномир.

Я внимательно смотрел, куда везет меня водила. Если прижмут, выбираться придется с боем и, скорее всего, на своих двоих.

-Слушай, что за заведение такое, "Наномир"? - уточнил я.

-Это для импотентов, - рассмеялся водитель. - Или для ненормальных. Воздействие на мозг, виртуальная реальность. Таких заведений тут море. Они дают возможность получить кайф от наркоты или девочек без физического воздействия. Только вранье все это, что не вредно. С девочкой всяко полезнее вживую, это точно. Про наркотики я не в курсе. Только знаю, все эти технологии, заставляющие мозги видеть что-то необычное, испытывать кайф, или еще чего, это все разрушает нейроны. Ты дебилом становишься со временем.

-Ну, понятно, - задумчиво согласился я.

-А мы приехали, - водитель остановил машину, потом сдал назад и въехал в проулок. Подкатил прямо к крыльцу с неброской, даже не неоновой, а обычной, нарисованной белой краской под трафарет табличкой: "Ремонт железа, айти, нано, чип". - Нервничаешь?

Я и вправду напрягся.

-А ты не трусь, я сейчас. Балтик сам подойдет.

-Если все пройдет, с меня двойная плата, - пообещал я.

-Не маши своими ля-ля у меня перед носом, - водитель широко улыбнулся. - А то я слюной захлебнусь.

Через минуту дверь мастерской открылась и оттуда вышел высокий дылда со странным, приплюснутым лицом. В руке он нес портативную информационную систему. Открыл дверцу, сел рядом.

-Чего тебе? - спросил гнусаво.

-Информацию о человеке, но чтобы не через общую базу и без запроса.

-Три сотни будет стоить, - тут же озвучил цену дылда.

-А если не найдешь человека?

-Верну двести пятьдесят, - глянув на меня как на человека, знающего, что спрашивать, ответил дылда. Его голова упиралась в потолок такси. - Мой выход из офиса тоже денег стоит.

-Заметано, - я протянул ему индивидуальную карту. Прежде, чем спросить имя, дылда убедился, что я платежеспособен.

-Подтверди оплату, - велел он, передав мне терминал.

Я ввел нужные цифры, сделка была оплачена. Теперь имя.

-Руар Фер, мне нужно все, что о нем известно.

Дылда кивнул. А через двадцать минут мы с водителем уже ехали по новому адресу. Местный не обманул, все прошло хорошо, за что я тут же щедро отсыпал таксисту. Руар был владельцем легального казино, человеком в высшей степени видным. И как с ним можно встретиться незаметно? Правильно. Проникнуть к нему в дом.

Но оставалось еще одно дело: нужно было забрать маяк. Естественно, он был не со мной, и вовсе не в кармане летной куртки. Красный цвет - это вам не шутка.

Маяк мы вделали в дно клетки, в которой привезли мейскую кошку, и неспроста. Клетка состояла из железа, маяк легко вошел в паз одной из трубок-решеток. Клетку вместе с товаром проверяли на биосканерах, но металл клетки надежно прятал маяк. Оставалось съездить в павильон продажи редких животных и забрать его. Именно туда мы и ехали.

Глава 13. Второй этап. Связной

-Умопомрачительная планета, - это было первое, что сказал полковник, увидев меня.

-Говори на общегалактическом, урод, - шикнул я. Тверской, впрочем, на обидное слово не отреагировал. Его глаза сияли.

-Мы тут обошли всю выставку, насмотрелись! Даже подумать не мог, что эволюция настолько извращенная штука! Тут тааакие твари попадаются, никогда бы не поверил, что оно жизнеспособное.

-Я вот на тебя смотрю и не верю, что такое развиться может, - проворчал я, косясь на неровный ряд клеток. Особенно выделялось вместилище странного, волокнистого чучела, имеющего в длину метров двенадцать, с шевелящимися отростками, покрытыми ороговелыми лезвиями. Решетка у клетки была частая, не металлическая, а силовая, из горящих зеленым светом тонких нитей. В такую хвост сунешь - без хвоста же и останешься. Судя по виду, тварь была в высшей степени плотоядной.

-Твое дело уже перекочевало мне в карман, в любой момент могу отдать... - вспомнил о важном Яр.

-Не здесь, - я поморщился, но Тверской поступил так, как считал нужным. Он сгреб меня в охапку, всем своим видом выражая дружескую радость, и очень ловко, а, главное, совершенно незаметно, переложил цилиндр маяка мне во внутренний карман расстегнутого жилета. Я отстранился и Яр подмигнул.

-Мы зарегистрировались в ближайшей к порту гостинице. "Вета Инкорпора" называется. По мне, неподходящее название для такого милого заведения .

-Тянущего не более чем на пол звезды. Я видел. Оно на территории космопорта и это то, что вам нужно, - прервал я Тверского. - Если придется быстро убираться с планеты, минуете контрольную зону и вы на летном поле. Хотя это может вызвать ненужные подозрения. Вы, вроде как, продаете легалку, могли бы и поближе к своему товару разместиться. Ладно, держи коммуникатор, он подключен к местной связи - купил тут у одного водилы подешовке. У них вечно всякого краденного хлама полно, обычно, пассажиры из карманов теряют.

-О, ты уже покатался? - Натали глядела на меня со смесью восхищения и волнения. - Такие интересные машинки, мы видели. С них, наверное, великолепный вид! Ой, я бы хотела глянуть на Ротос-2 с высоты электротрассы. Нуарто очень впечатлил!

-Ничего необычного, - буркнул я. - Слушайте меня внимательно: хватит разевать варежки. Я поехал, вы тут изображайте из себя продавцов и не проколитесь пожалуйста. Ночь уже скоро, вам придется оставить Терезу и перебраться в отель, сказавшись усталыми. При входе объясните, что хотите нанять смотрителя для товара. Расплатитесь сразу. Как только у меня срастется, я сброшу сообщение на коммуникатор, и вы немедленно грузитесь в яхту. Опоздание очень нежелательно.

Оба моих компаньона кивали на каждое слово, будто китайские болванчики. Ох, и не нравится мне такой подход, неужели нельзя сосредоточиться на деле?!

-Тебе помощь не нужна? - ну наконец-то хоть какая-то здравая фраза из уст Тверского за последние пять минут.

Я отшатнулся - мимо проходил толстый инопланетянин, занимавший своим необъятным телом все пространство прохода между клетками. Он меня чуть к решетке не припечатал.

-Вот, черт, народу тут, - проворчал я, наблюдая за удаляющимся монстром. Дорова придвинулась ко мне и прошептала:

-Оно что же не в клетке? Разумное что ли? Животное какое-то. Сюрреалистическое.

-И почему ты не сменила фамилию? - внезапно спросил я, хмуро глядя на девушку.

-А чтобы тебя позлить, - отозвалась она с неожиданной ехидцей.

Это был первый наш с нею обмен эмоциями с момента после того, как мы повздорили на Шквале. И мне неожиданно стало легче. От вот этих обидных и ничего не значащих слов у меня словно камень с души свалился.

-Вы, дети мои, много чего не знаете. Слон, прошедший мимо нас, с планеты Убанун, у них там очень низкая гравитация, от того масс разрастается до эдаких бегемотовых размеров. По этой же самой причине они почти никогда не выбираются со своей планеты. Для них сойти на Ротос-2 все равно, что стать в десять раз тяжелее.

-И как же они? - спросили хором Яр и Наташка.

-Как, как?! Ротос - система торговых планет, не забывайте. Они заинтересованы в торговле со всеми, потому специально для низкогравитационных планет разработали короткодействующий мышечный стимулятор. Приземлившись, эта тушка купила ряд процедур, которые позволят ее мышцам усилиться так, как если бы в него вмонтировали железный мышечный скелет.

-Во дают, - восхитилась Натали. - Полезная до чего вещь! Наверное, если это человеку вколоть, он силачом станет? Ой, отвлеклась, так тебе помощь нужна или нет?

-От вас, господа, больше вреда, чем помощи, - отмахнулся я. - Отдайте мне уже кодировщик и развлекайтесь тут...

- Ой, да, - Натали снова засияла. - Мы тут погуляем, приценимся. Я бы поменяла мейскую кошку на какого-нибудь недорогого ручного инопланетянина...

-Придушу, - я одарил улыбающуюся парочку ледяным взглядом. - Не забывайте, зачем вы тут.

-Ну конечно, До... - Тверской осекся, сделал странный жест, словно пытался перебороть сам себя, - дорогой, с тобой забудешь. Он покопался в кармане и достал маленький, похожий на сенсорный телефон, приборчик. Вложил мне в руку.

-Я говорил с механиком, этого должно хватить.

Кивнув, я развернулся и вышел из павильона. Оглянулся, глядя на полимерные рамы, создавшие ощущение, что конструкция является переплетением изящно изогнутой арматуры. Павильон для продажи биоматериала явно был новеньким, построенным в этом сезоне. И оживление в нем было эдакое густое, вязкое. Инопланетяне - зеваки, продавцы и покупатели, толпились даже перед выходом; на специально отведенных площадках кто-то выгуливал живность из числа безопасных. Неприятно пахло химией: толи эти твари так воняли на всю таблицу Менделеева, толи так пахли отходы их жизнедеятельности.

Я с внезапным трепетом вспомнил запах теплого коровьего навоза. Нечета этому химическому угару.

Отойдя в стороночку, пропуская электропогрузчик, перевозящий огромные контейнеры, я посмотрел на небо. До заката еще часа четыре, яркие желтоватые блики, скользящие по куполу гравитационного шара, укрывающего планету, были еще яркими. К закату они приобретают насыщенный апельсиновый оттенок. Повезет ли мне застать клиента до того, как он уйдет курировать свое казино? Вряд ли. Казино уже открылось, а это значит, что на квартире его уже не найти. Значит, можно не торопиться, можно зайти куда-нибудь выпить. И чтобы меня запомнили. Если что-то вдруг случится, я смогу занять службы поиском свидетелей того, что я простой пилот. А еще надой зайти прицениться к элементам двигателя для кораблей класса ЭФ, легких прогулочных яхт.

Я заглянул в пару мастерских, расспрашивая о редкой плазменной заглушке для дюза, и мне тут же предложили всяческие замены, которые легко подточить и подогнать. Узконосый уроженец неизвестной мне планеты с очень большими глазами и странным гребнем на лбу, назначение которого (естественно в интересах эволюции) мне было совершенно не ясно, долго и с жаром рассказывал, что прослужит такая заслонка несомненно даже дольше оригинальной, а зазор в пару наномиллиметров не даст значительных утечек и не оставит теплового следа.

Я слушал его уверения и тихо радовался про себя. Вот она, убежденность настоящего продавца, успешного, состоявшегося до мозга костей. Речь идет о тонких космических технологиях, о надежности в среде, в которой любая ошибка оборачивается смертью, а он готов наждаком и лазерным резаком подогнать заглушку, которая определяет подачу легко воспламеняющегося теплоносителя на маневровые двигатели. В случае появления течи, горение не будет отсекаться и корабль начнет оставлять за собой хорошо различимый тепловой след тогда, когда пилот будет уверен в своей полной незаметности.

Но, похоже, продавец свято верил, что он сможет идеально подогнать заглушку. Вполне возможно, ему это было по силам, но я имел веский повод отказаться. Тем более что на самом деле, заглушка эта мне была не нужна.

Распрощавшись с погрустневшим продавцом, я вышел на улицу и снова глянул вверх. Над головой то и дело проносились, приглушенно жужжа, пузатые электрокары. Они походили отсюда на больших цветастых жуков, на бреющем полете перелетающих с ветки на ветку.

-Надо пожрать, - сказал я сам себе, и направился прочь из района технического оснащения. Так уж был устроен Ротос, что все товары и, соответственно, продающие их заведения, были разделены по секторам. Возможно, так пытались бороться с преступностью и развратом. Отделяли сектора высокой торговли от секторов предложения услуг проституции и низкоуровневых питейных заведений. Хорошие рестораны были только в секторе питания, зато там, где располагались бордели, казино и клубы мозговой стимуляция приметил и еще одну статью дохода: бойклуб располагался на углу перекрестка сразу за яркой розовой вывеской, на которой стилизованно изображались всяческие манящие округлости. И у этого бойклуба кипела настоящая драка. Трое торианцев, как всегда худых, бледных и с лилово-фиолетовыми волосами, которые прочно ассоциировались в моем сознании со смесью панков и эмо, ожесточенно били четырех сбезовцев. Служба безопасности с электрошокерами явно проигрывала троим бойцам, а в том, что это настоящие профи, сомнений не возникало. Идущий по улице люд, старательно отводил глаза и переходил на другую сторону улочки. Интересно! У нас на Земле собралась бы целая толпа зевак, но тут подобные вещи видимо были не в моде. Возможно, приезжие боятся, что их могут забрать вместе с участниками драки. Кто его знает. Чтобы не выделяться, я поступил как все и обошел драку стороной.

Спустя час я сидел в заведении классического питания "Ветвь", где подавали все кухни Вселенной, заказывал торианское вино, которое мне всегда нравилось, и бифштекс из какой-то белковой твари. На Ротосе готовили неизменно вкусно и с размахом. Тушку мне подали на широком блюде в каких-то красивых красных, зеленых и желтых листьях. Существо походило толи на броненосца, толи на большую гусеницу, но, когда официант вскрыл ее вдоль хребта, я обнаружил внутри то, что и ожидал: не какую-нибудь слизь, а настоящее, белое мясо. Пахло от блюда просто умопомрачительно, и я не торопясь поужинал под живую музыку со сцены. Выступала какая-то худосочная, будто жердь, леди с желтыми глазами. Многие вещи в большом космосе частенько ассоциировались в моей голове с обычной земной жизнью и не всегда эти ассоциации казались приятными или уместными. Вот и сейчас, глотая отличное торианское вино, обладающее совершенно незнакомым, не имеющим ничего общего с виноградом, букетом, я невесело думал, что у нас с такими глазами кладут в больничку, поставив диагноз гепатит. Впрочем, пела леди очень приятно, голос у нее был легкий, тонкий, звенящий, будто колокольчик.

Я никуда не торопился, наслаждаясь наступающим вечером, но ни на минуту не забывал, что мне предстоит сделать ночью.

Рассчитался я за ужин уже в сумерках и, сунув руки в карманы жилета и втянув голову в плечи, побрел в жилой район. Адрес, который нашел мне торговец информацией, отпечатался в мозгу лучше клейма. Спешить не стоило, вся ночь впереди, но служба погоды Ротоса-2 внезапно дала сбой. Необычный для такого класса почти искусственных планет дождь внезапно полетел из-под купола мелкой, противной пылью; огромная луна планеты плыла, сияя, в серых облаках и казалось, наступила ночь волка. Это такая шутка из прошлого. Ночь волка, когда пробуждаются оборотни - все самые темные и злачные элементы общества выползают на мрачные, залитые ледяным светом улицы, и грабят, убивают, насилуют.

Вот ведь, фантазии какие.

Я передернул плечами. Стало действительно холодно, градусов пять - шесть. Изо рта шел легкий пар, и в приглушенном голубоватом свете уличного освещения казалось, что вокруг сгущаются хмурые тени. Как осенью в Москве, - пронеслась мысль и отступила. Я был слишком далеко от Москвы.

Дома вокруг все росли ввысь. Жилой район застраивался в правильном шахматном порядке, прямых улиц тут не было. С тем, как ночь вступала в свои права, над головой все реже проносились кары. Те, кто не спит ночью на Ротосе-2, развлекается в барах и пабах, в борделях и казино; здесь же, в жилом районе, лишь горят окна и царит совершенная тишина. Сюда даже гул космопорта не достает - это гарантируют арендодатели жилья.

Каждые восемь месяцев торговцы вынуждены менять планету. Зима в системе планет Ротос так сурова, что даже искусственные климатические установки не в состоянии скомпенсировать жуткий мороз. Гораздо проще перекинуть ярмарку на соседнюю планету, где наступила весна. А эту законсервировать. Так что частной недвижимости на Ротосе не существует как класса. Слишком дорого купить себе жилье на каждой из планет системы, слишком дорого его содержать в консервации. Для этого есть служба аренды жилья и это - огромная статья дохода системы Ротос.

Здесь есть площади на любой, даже самый изысканный вкус. Пентхаусы и целые высотки в аренду. Но кому нынче это надо? Хороший торговец живет так, чтобы лишняя копейка не утекала на сторону. По-настоящему богатого человека интересует роскошь, которая не требует больших финансовых затрат. Потому самым большим спросом на Ротосе пользуются небольшие апартаменты от трех до пяти комнат, обставленные по последнему слову техники. И охраняющиеся так же. Системы охраны гарантируют сохранность частной собственности, а любые преступления на планете караются страшно и незамедлительно. Сьезовцы отлично знают свое дело. За драки или хамство, обман в торговле или нарушение морально-этических норм можно схлопотать от штрафа до депортации с планеты. Убийство, продажа запрещенных товаров и взлом арендованной собственности - совершенно другая статья, но сейчас лучше об этом не думать, потому что на Ротосе за воровство положено тоже, что и за убийство. Собственно, отовсюду за проступки, превышающие рамки планетарной морали, положено одно и то же наказание: смерить. Смерть слепая и мучительная, на благо общества. Ссылка на радиоактивную планету-рудник Селла.

Потому попадаться не следовало.

Я невесело хмыкнул, глядя на нужный мне дом. Высотка в пятьдесят этажей. Предел мечтаний и предел высоты. Силовой контур планеты не позволяет строить дома выше, но с пятидесятого этажа наверняка открывается великолепный вид.

Я не пошел к подъезду, а, несколько раз пройдя вдоль внешней стороны здания и убедившись, что вокруг никого нет, торопливо подключил свой кодировщик к пульту эвакуационной шахты тонкими клеммами захватов. Вбив активационный код, я запустил процесс подбора пароля и через пару минут пульт засветился десятками кнопок.

-Вот так-то! - я открыл створки внешнего пожарного лифта и отправился в увлекательное путешествие на тридцать шестой этаж. Открытая кабинка ехала рывками, поскрипывала и вздрагивала, увлекая меня все выше и выше. Усиливавшийся ветер пронизывал мою уже основательно намокшую одежду насквозь, рождая тягучую, выводящую из равновесия боль в плохо зажившем плече.

Я с трудом дотерпел, пока пожарный лифт доберется до нужного этажа и вырвался наружу. Застопорил обычным камнем, подобранным внизу, двери, чтобы мое средство передвижения не сбежало на первый этаж, и пошел вдоль окон по гулкой железной платформе. Мимо проемов, в которых горел свет, приходилось проходить осторожно, встав на четвереньки, чтобы остаться незамеченным.

Руки замерзли и покраснели. То и дело дуя на них в попытке согреть потерявшие чувствительность пальцы, я начинал гадать о том, как стану возиться с сигнализацией. Этот вопрос волновал меня все сильнее.

Сколько я возился с подключением к умной информационной системе дома, не знаю. Замерз я как ледышка, и уже жалел о том, что выбрал именно такой план действия. Но все, как известно, в нашей жизни заканчивается либо успехом, либо провалом, и мой кодировщик справился. Он приглушенно пискнул, и окно открылось, дав мне возможность проникнуть в квартиру. Я охотно полез внутрь, ощущая живительное тепло. Прибор пришлось оставить снаружи, чтобы система продолжала считать, что все именно так, как нужно. Окно я прикрыл, пытаясь скрыть явные следы проникновения, которые могли бы в первые мгновения броситься хозяину в глаза.

Медленно и осторожно обследовав апартаменты, я убедился, что квартирка пуста. Три просторные комнаты: кабинет, заваленный электронными бумагами, с какими-то котировками, развешенными подобно плакатам на стены, и - эка невидаль - двумя томами самых настоящих книг, напечатанных по старинке на бумаге в тяжелых полимерных переплетах ( нынче это вполне может являться предметом антиквариата); спальня - скромная, с трехметровой круглой кроватью и большим, в полстены экраном; гостиная с удобными аморфными креслами, внутренняя часть которых подстраивается под любую форму спины и становится упругой под действием тепла тела. Два санузла, один из которых - главный и самый большой - вмещал в себя круглый бассейн, выложенный приятной для глаза розовой мозаикой. Именно сюда, судя по висящим в обилии полотенцам, хозяин приходит умыться и сполоснуть руки. Вполне возможно, именно сюда он зайдет, когда вернется с ночной утомительной работы по вытрясанию денег из толстосумов, и именно сюда за ним вряд ли последует шар камеры.

Да-да, я остался сидеть в ванной, притворив дверь и выключив свет. В полной темноте и тишине, медленно согреваясь и впадая в дремоту.

Нет, так конечно дело не пойдет. До утра в ванной комнате я усну и, ненароком соскользнув, утону в бассейне (ведь я сижу на самом его краю, чтобы удобнее было побыстрее закрыть за моим связным дверь, когда он войдет внутрь). Кажется, я продумал все, кроме одного: надо было взять с собой кофе.

Я ждал, вглядываясь в кромешную темноту. Потом не выдержал и подсветил экран часов на своем запястье. Прошло ровно пятнадцать минут. Вот, черт!

Я прочувствовал всю безвыходность положения. Пытка тишиной и темнотой оказалась весьма изощренной. Казалось, я уже подумал обо всем, о чем только можно, и теперь размышления заводят меня туда, куда лезть не стоит. А что я буду делать, если Руар Фер не придет? Как я буду его искать, как буду переигрывать план? Сколько еще времени бессмысленно потрачу на Ротосе-2? Наверняка все мои конкуренты уже давно выполняют третий этап, а я тут застрял. Поражение будет очень болезненным не потому, что я проиграю галактическую платформу, а потому что не смогу отомстить.

Тихо запела музыка под потолком. Я настолько не ожидал ничего подобного, что подскочил на месте, прикусив кончик языка, коим все это время, оказывается, незаметно для себя водил по губам, словно исследуя их. Чего только не делает человек, когда размышляет!

Музыка, тем временем, приглушенно текла из-под потолка, медленно разгорелся приятный, желтый свет, щелкнул замок, ударилась о стену распахнутая с усилием дверь. Кто-то выругался, прошуршал мимо ванной. Из гостиной донесся звук включенной телепанели. Хорошо поставленный дикторский голос на общегалактическом рассказывал о падении ставок на уран.

Пришел?! Да неужели!

Я глянул на часы: прошло всего сорок минут моего томительного ожидания. Снова зашуршали шаги, дверь широко распахнулась, на мгновение скрыв от моего взгляда вошедшего торианца. Через секунду край его спины показался из-за двери, и я проворным и сильным движением захлопнул ее.

-Ах, - сказал торианец, повернувшись и вытаращив глаза. Против ожидания, он не стал ни кричать, ни задавать вопросов. Так и замер.

- Руар Фер, - сказал я утвердительно и, подойдя к закивавшему в ответ торианцу, вложил ему в ладонь узкий цилиндр маяка. - Задание, я так понимаю, выполнено?

-Да,- согласился связной, с любопытством осмотрев маяк. - Эко вы быстро пробрались сюда...

-Вы можете не докладывать о выполнении задания незамедлительно? - уточнил я.

-Нет, конечно, - он широко улыбнулся. - Вы провезли на Ротос-2 "красный" предмет, я, как добропорядочный гражданин, обязан немедленно доложить, что вы мне его вручили, господин Доров.

Я неприятно усмехнулся. Пусть он тысячу раз докладывает о Дорове, но ведь такой человек не регистрировался на Ротосе-2. Вот для чего была разыграна вся эта постановка - для того, чтобы было время уйти

-Хорошо, - я достал из кармана тонкий шнурок пластиковых наручников. - Придется мне тогда помочь вам повременить с докладом.

Торианец попятился, но сопротивляться не стал. Лишь приподнял бровь и, когда я стал пристегивать его к крановой дуге, попросил:

-Только не так туго, у меня нежная кожа.

-Как и у всех торианцев, - отозвался я. - Потерпите.

Я наспех обыскал связного, ища все, чем он мог бы перерубить наручники. Ни ножа, ни других твердых предметов у него не нашлось.

-Удачи, - глядя, как я выхожу и быстро закрываю за собой дверь, сказал мне связной. Как мне показалось, совершенно не искренне.

Я спустился вниз тем же путем, каким проник в квартиру: через окно и на внешнем лифте до земли. Только теперь мне не было холодно, от чего-то кинуло в жар, и я чувствовал себя отвратительно. Словно в чем-то ошибся.

Сейчас главное - затеряться, - твердил я себе. - Чтобы снова стать Дариком Смейем, совершенным никем; чтобы успеть пройти контроль до тех пор, пока связной не освободится и не доложит о том, что к нему приходил Антон Доров. Черт! Они ведь могут перекрыть вылет до выяснения. Нужно торопиться!

Быстро шагая по ломаной улице жилого района, я отправил на коммуникатор Тверского сообщение: "Бросай все, встретимся на корабле".

В ответ мне пришло весьма легкомысленное: "No problem, amigo". От такого сообщения у меня стало еще неспокойнее на душе. Перейдя на бег, я выскочил на главную магистраль и ринулся к оказавшемуся кстати маршрутному кару. Машина была сиротливо припаркована у маленького магазинчика, наверное, водила пошел купить себе что-нибудь выпить или покурить. Но, когда я запрыгнул в салон, обнаружилось, меня ожидает сюрприз.

-Документы?

На меня глянуло завораживающее дуло парализатора. А за рулем, судя по всему, сидел вовсе не таксист, а эсбезовец. Неприятная встреча, неужели связной уже отцепился и доложил?

Впрочем, судя по вялому виду стража правопорядка, никто ему ничего не докладывал, его тут поставили либо в оцепление, либо следить непонятно за кем, а я умудрился сунуть свой нос в приоткрытую мышеловку. Эсбезовец был торианцем, крепким, жилистым, довольно крупным для их породы. Таких и только таких берут в службу безопасности. Но все равно я смогу с ним справиться. Короткий удар под дуло и второй по лицу сбоку. Если правильно ударить и попасть по скуле, можно вырубить его одним ударом. Торианцы довольно уязвимы, правда, зная это, стараются не получать по лицу. Их этому чуть ли не с пеленок учат. Но на моей стороне неожиданность.

-Простите, но это же такси? - сказал я, изобразив полнейшую растерянность.

-Тебе может еще мои собственные документы показать? Какого вакуума шляемся в жилом районе ночью?!

-Так это, к другу в гости на рюмку заходил, - я обалдело хлопнул глазами. - На Ротосе-2 нет ни военного положения, ни комендантского часа, чего вы мне тут устроили?!

-Не горячитесь, уважаемый, - одернул меня эсбезовец, - работа у меня такая, покажите индивидуальную карту и можете быть свободны.

Ударить или показать? Да я что, дурак?

Я протянул индивидуальную карту.

-Дарик Смей, планета... а, нет, жилая платформа... О! И каково жить на этой курсирующий по космосу рухляди?!

-Так же как и везде, если ты нищий и не имеешь статуса, - буркнул я.

-Ладно, будьте осторожны. Нам поступала информация об опасной персоне, возможно доставившей на Ротос-2 "красный предмет".

-Красный предмет? Это чего? - уточнил я с любопытством. Если уж ломать комедию, то до конца.

-Вот вам и так, пилот, а простых правил не знаете, - усмехнулся торианец и, наконец, убрал параллизатор. - Небось, пилотскую лицензию-то купили? Ну ладно, - глядя на мое возмущение, торопливо пошел он на мировую. - Это оружие бактериологическое, химическое, вакуумное или временное. Любое оружие массового поражения внутрипланетного характера.

-То есть боевые корабельные заряды не считаются?

-Совершенно верно. Они регламентируются пунктом 4.5.16 законодательства Союза, как вы знаете, это проблемы исключительно космопортов, осуществляющих закупки, хранение, адаптирование и оборот.

-Ну, ясно, - я поглядел за окно. - Пойду, поймаю себе другое такси, а то завтра вставать рано.

-Погоди, - торианец, переходя на ты, первым вышел из кара и, орудуя каким-то прибором, быстро выцепил из потока транспорт.

-Спасибо, - сердечно поблагодарил я эсбесовца.

-Давай, не нарушай, - напутствовал меня торианец и сел обратно в пузатое чрево своей машинки.

-Космопорт, - сообщил я водителю таксокара и с облегчением вздохнул. Как оказалось, рано я перевел дух.

Космопорт встретил меня небывалым столпотворением.

Перекрыли, все-таки перекрыли, - понял я, бросив взгляд на заполненные до отказа вестибюли, на гомонящую, разномастную толпу, возмущенно потрясающую кулаками. Оставалось надеяться, что Яр и Натали уже ждут меня на яхте, а уж сам я выберусь на взлетное поле. Как-нибудь.

Скулу свело судорогой, хотя я и не думал улыбаться. Это от воспоминаний. Вспомнилось, как я бежал по взлетному полю, рыская из стороны в сторону и надеясь, что меня не подстрелят. Тогда подстрелили. Сейчас бы не оплошать.

Уже протискиваясь к краю пропускных ворот контроля, я понял, что план трещит по швам во всех местах. В самом начале негодующей очереди, которую пытались успокоить шестеро эсбесовцев, стояли мои голубки, как и все возмущенно крича о нарушении их прав. Проход на взлетное поле был закрыт.

Приглушенно матерясь, я пробрался к господам, провалившим задание и, схватив Тверского за ухо, дернул его на себя. Яр обидчику такого спустить не мог и чуть не заехал мне в висок локтем, о чем очень пожалел, словив чувствительный подзатыльник.

-Ах, - запоздало опознал он меня.

-На корабле поговорим, сейчас за мной, - процедил я сквозь зубы и бочком пробрался к боковой стене вестибюля, к неприметной дверце - комнате охраны. Как мне было известно, у охраны космопортов всегда есть свой, отдельный выход на взлетное поле. И выкурить их оттуда было необычайно просто.

Приподнявшись, я закрыл ладонью узкую щель визокамеры, с помощью которой подавалась картинка на все мониторы охраны. Не прошло и минуты, как пискнул дверной оповещатель, и дверь распахнулась. Я сунул в щель ногу, а кулаком не глядя ударил в проем. Не промахнулся. Торианец из охраны хрюкнул и осел на пол. Право же, они не ожидали такого хамского нападения.

-Вперед! - я протолкнул на лестницу обалдевшую от такого подхода Натали, Яр, скорчив гримасу, последовал за ней. Виток, еще виток лестницы и дверь с замком.

-Как ее открыть то? - упершись в створку, спросила девушка. Я оттолкнул свою бывшую жену в сторону и сунул в щель индивидуальную карту. Я не особенно надеялся на удачу, но дверь открылась. Хорошую карту мне выдал Титрин, с расширенными правами доступа! Ай да киса!

-Бегом, - скомандовал я и первым подал пример, помчавшись что есть духу к стоящей почти в километре от здания порта яхте. Впрочем, проявив смекалку, Яр метнулся в сторону и оседлал перевозчик, обслуживающий космопорт. Всяко, эта маленькая железяка, похожая на машинку для гольфа, ехала быстрее, чем бежит человек. Улыбаясь, Тверской догнал меня и, притормозив, подал Натали руку.

-Трогай, - я запрыгнул на корму, так как сидячих мест было только два. - Сейчас они узнают, что мы сломали нос секьюрити, и так нам наваляют...

-Не каркай, Доров, - Тверской вырулил из-под брюха черного военного глиссера.

-Прячься за бортами, - велел я и оглянулся. И увидел, как поворачивается дуло пушки. Глиссеры - легкий атмосферный транспорт, а этот, по всему видно, принадлежал охране.

Я даже крикнуть не успел. Мне оставалось либо спрыгнуть, и тогда заряд получила бы между лопаток Наташка, либо остаться и подставиться под удар самому. Я не шелохнулся.

Пушка выплюнула мне в лицо голубоватый импульс и я, без единого звука, рухнул на термоупорное покрытие взлетных площадок. Увлеченно выжимающий мощность из перевозчика Тверской, потери не заметил, а я не мог ничего сделать. Мышцы свело словно судорогой, но я не испытывал боли. Перед глазами плыла муть, мысли путались. Казалось, меня колышет непрозрачный, вязкий кисель.

Вот оно как, получить заряд параллизатора, - это была единственная четкая мысль перед тем, как я отключился.

-Дарик? Дарик Смей? Ну, давайте, приходите в себя.

В нос ударил тошнотворный запах, заставивший меня вздрогнуть. Меня замутило, я отвернулся. Мышцы снова повиновались, я прекрасно помнил, что произошло.

Я открыл глаза и снова зажмурился. Маленькая комната с белыми стенами и белым, мягким освещением. Торианец рядом со мной. Высокий, с тонкими едва различимыми шрамами на коже. Луи. У входа еще одна торианка. Стоит, заложив руки за спину. Волосы ее коротко острижены, взгляд блуждает. Лиу. Муж и жена.

-Не думал, что моей скромной персоной будет заниматься глава службы безопасности, - пробормотал я.

-Господин Смей? - с нажимом спросил Луи. Ни тени узнавания, ни единого намека на то, что мы уже встречались. Странно как-то, не могут же они меня не помнить. Лиу слишком долго истязала меня. К чему вся эта игра?

-На Ротосе-2 чрезвычайное положение, - внезапно взялся пояснять Луи, - запрещен проход через космопорт. И вы, и ваши соучастники сейчас находятся под стражей.

Вот, черт, а чего я хотел? Тверской никак не смог бы поднять в воздух это корыто, на котором мы прилетели.

-В чем нас обвиняют?

-В нападении на эсбезовца. Куда же вы так спешили, что напали на торианца на посту?

-У меня мама заболела, - невинно сообщил я.

-Некий человек по подтвердившимся данным пронес на планету Ротос-2 цилиндр, в котором находится чрезвычайно опасный организм - биологическое оружие. Он передал цилиндр покупателю, а сам скрылся. Вы случайно не знаете этого человека? Его зовут Антон Доров.

В душу мою закралось сомнение. Я не разглядывал маяк. Цилиндр и цилиндр. А что, если внутри и вправду было опасное вещество и все это - гигантская подстава? Ловушка специально для меня?..

-Нет, таких не встречал, - отозвался я.

-В сложившейся ситуации, мы не можем ждать суда, - сказал Луи ровно. - Придется вынести приговор и привести его в исполнение прямо сейчас. Ведь человека, передавшего биологическое оружие, было велено задержать и содержать под усиленной охраной до прилета дознавателя Контролера.

-А я могу отделаться штрафом? - уточнил я наивно.

-Вы отправитесь туда, куда вам надо, Дарик. За нападение на эсбесовца в условиях чрезвычайной ситуации вы и ваши пособники будете выдворены с планеты. Я делаю вам одолжение, Дарик, уж поверьте...

Ай да Луи, ай да торианец. Не просто так он когда-то сказал, что уважает меня. Вот вам и помощь! Настоящая, не оставляющая сомнений. Он сделал вид, что меня не узнал и теперь поможет улететь с планеты!

Не показав радости, я возмущенно заявил:

-Это безобразие, я требую суда.

-Требуйте сколько угодно. Лиу, когда отбывает корабль?

-Через четверть часа, - отозвалась торианка.

-Сопроводи в лучшем виде. Документы на имя Дарика Смея приложи. Его пособников тоже.

-Есть!

Лиу встала и подошла ко мне, взяла под локоть, помогая подняться. Ноги в первый момент подогнулись - остаточное действие параллизатора не заставило себя ждать. Но Лиу, как и прежде неожиданно сильная, удержала от падения.

Она вела меня каким-то коридорами, пока мы не вышли в узкий створ-приемник, выводящий на погрузочную платформу. Прямо к платформе был подогнан корабль, шлюзовая камера открыта. В темноте трюма кто-то ругался, стонал, плакал.

-Это что? - я удивленно повернулся, глядя в лицо торианки.

-Прямой экспресс на планету Селла. Всех, кто нарушил закон, отправляют в рудники.

-Как же так, Лиу?.. - едва слышно спросил я.

-Поверь, мы делаем тебе одолжение, - так же едва слышно ответила торианка. - Так надо.

Я был настолько поражен происходящим, что не стал даже сопротивляться. Дал заковать себя в силовые наручники и погрузить в узкий телоприемник. Охранник задраил капсулу, в шею впилась игла, и я потерял сознание за секунду до того, как криораствор скользнул по моему телу, превращая его в один кусок льда.

Немного погодя Лиу привела в трюм Тверского и Натали. О чем-то некоторое время говорила с охраной, после чего ушла. Яра, угостив зарядом электрошокера, чтобы не мешкал, загнали в капсулу и заморозили, Натали отвели в каюту старшего лейтенанта корабля и там заперли.

Стоя у панорамного окна, выводящего на взлетную полосу, Луи и Лиу следили за взлетом транспорта смерти. Так этот корабль называли другие. Оба они, переглядываясь, улыбались.

На вопрос о том, как это прожженный годами военный и глава службы безопасности всей системы Ротос мог не узнать своего давнего пленника, Луи уже приготовил исчерпывающий ответ.

"Я однажды обещал отправить этого преступника на Селлу грызть уран. Я свои обещания всегда выполняю".

Глава 14. Планета Селла

Корабль смерти "ЭрДжи696", имевший среди четырех членов своего экипажа громкое имя "Карающий", заходил на посадку. В его трюмах в индивидуальных капсулах спали в ледяном плену осужденные цивилизованными планетарными властями преступники, совершившие убийство; воры или приравненные к ним взявшие кредит бедняки, которые не в силах вернуть долглвые деньги; аферисты, пираты, все, кого удалось поймать и обвинить.

Покрытое подтеками частых входов в атмосферу тело транспортника медленно опускалось на страшную, совершенно серую, кажущуюся безжизненной планету с нежным названием Селла. Когда-то это был объект третьей категории "Селаноид", но с тех пор, как его приспособили для широких руднических разработок и сделали планетой-тюрьмой, имя, словно в насмешку над страшным наполнением, немного видоизменилось.

На крайнем к посадке полюсе поверхность планеты казалась оплавленной, превращенной в поблескивающий слюденой ком. Там двенадцать лет назад проводились массовые подземные атомные взрывы в попытке добраться до одной очень глубокой, но богатой ураново-ториевой жилы. От того на полюс в шлюз номер один спускали лишь очень устойчивых к радиации особей, потому что даже спустя двенадцать лет фон там превышал все мыслимые нормы в сотни тысяч раз.

На планете не было ни единой живой бактерии. Огромный кусок скалы, пропитанный застывшим в своем холодном безумии льдом, вращался на удаленной орбите вокруг старого красного карлика, чье притяжение ослабевало с каждым днем. Даже по самым оптимистичным подсчетам, Селла будет непригодна для разработок уже через сто пятьдесят лет. Ищи ее свищи, ничем не удерживаемую, в бескрайности космоса.

Потому и торопятся, потому и отсылают транспорт за транспортом, чтобы успеть выкопать из глубин как можно больше ценной руды. Потому иной раз в новостях появляются скандальные заявления, дескать, осудили невинного, лишь бы на Селле не было перебоя с поставками рабской силы. Только все громкие выкрики быстро утихают, заглушенные политикой и отсутствием доказательств. Слишком быстро мрут там, в темных рудниках со спертой, нагнетаемой климатическими, старыми, как и сама планета, установками, атмосферой. Иногда кажется, что и не было там никаких пылеуловительных фильтров и мембран тонкой очистки. Конечно, на труд в рудники отправляют не райских ангелочков, и каждому при приземлении делают инъекцию биомехов, поглощающих излучение и латающих явно выраженные повреждения, нанесенные гамма частицами. В урановых рудах понамешано множество посторонних веществ, делающих их в тысячи раз более радиоактивными, чем сам уран. Калий-40, торий, радий, да мало ли еще что. И вот, скажем, влетела тебе радиоактивная пылинка в глаз, ты от нее не ослепнешь: нанороботы позаботятся об этом. Только даже их хватает ненадолго, на месяц максимум. Дорогая, если учесть, что на смертниках принято экономить, но совершенно необходимая мера. Даже в средствах индивидуальной защиты жизнь в рудниках ограничивается несколькими месяцами. Это с одной стороны выгодно - от момента наступления тяжелой болезни до смерти проходит совсем мало времени. Здесь о больных никто не заботится и, если у тебя нет сил себя обслужить, ты умрешь очень скоро. С другой стороны, если учесть, что на Селлу везут преступников со всего колонизированного космоса (не считая те галактики, которые имеют астеройды с собственными разработками), то столь быстрая смена "кадров" позволяет отлично справляться с потоком.

-База шесть, это Карающий, прошу разрешение на посадку. Запрашиваю траектории...

Хмурый капитан - лысый с длинными усами и узким, словно приплюснутым лицом - переключил тумблер связи.

-Карающий, это База, вы совсем там ахренели что ли?! Зачем вам навигатор?

-А у меня за навигатора сын хозяина, - хохотнул капитан, покосившись на залившегося краской парня, сидящего перед навигационными консолями. - В прошлый раз он рассчитал мне курс так, что мы чуть на карлик не сели...

-Ты совсем отупел на голову, Бералин?! Зачем ты капитанское место занимаешь?!

-Не капитанское это дело - траектории считать, - проворчал узколицый, принимая расчеты на свой компьютер. - О, двенадцатый шлюз, повезло бедолагам, там самый низкий уровень...

-Сейчас там радиация вовсе поутихла, - согласилась База. - Садись, Карающий, мы свежей крови заждались...

Капитан перекинул траектории на компьютер пилота и расслабленно откинулся в кресле.

-Посадку разрешаю, - скомандовал он и пилот, включив маневровые, толкнул корабль в сторону планеты. Система гравитационной стабилизации на транспортнике была ни к черту, и шестикратная перегрузка ударила Бералина в грудь. Он натужно закашлялся, а потом обрушил поток оскорблений на голову нерадивого пилота, который не мог дать плавное ускорение.

Я проснулся от боли во всем теле. Ощущения после криозаморозки непередаваемые и вам я рассказывать о них не буду. Поверьте, самочувствие отвратное. Слава Солнцу, до этого момента мне не приходилось испытывать ничего подобного! И, надеюсь, подобная практика не повторится!

Зрение фокусировалось плохо, меня шатало, когда охранник, за плечи выудив мою оттаявшую тушку из гнезда, велел стоять и не падать. Всех узников Селлы выстроили в очередь, после чего вдоль строя прошел врач, со скучающим видом делавший какие-то инъекции, и охранник, снабдивший всех узкими титановыми ошейниками, закрывающимися на механический замок. Странное приспособление, хотя я очень быстро понял и зачем оно нужно и почему ошейник не электронный. В условиях высокой радиации электроника быстро выходит из строя, не говоря уже о перекошенных электронных мозгах. А нужны были ошейники для того, чтобы цепью пристегивать их к нужному месту. Так ограничивалась свобода передвижения арестантов.

Тверского от чего-то поставили в конец очереди, Доровой я вовсе не видел и вообще плохо понимал, что происходит. Перед глазами все плыло, в сознание втекали бледные с синими губами лица узников, только что вышедших из криокапсул, равнодушные физиономии охраны, стены шлюза отесанные какой-то гигантской машиной, край аппарели, на которой нас всех выстраивали.

Язык совершенно не ворочался и я, попытавшись задать вопрос о Натали, издал лишь слабый хрипящий звук.

-Не напрягайся, парень, - хохотнул охранник. - Речь вернется к концу дня.

-Внимание, Комендант Базы, - сказал другой охранник громко. - Всем впитывать! Запоминайте, от этого будет зависеть ваша жизнь.

-Вернее то короткое время, которое вы выиграете у смерти, - уточнил Комендант тюрьмы. Высокий, широкоплечий гуманоид с острым носом и глазами-щелочками, в которых не угадывалось никакого выражения, прошелся, оглядывая жалкий строй заключенных. - Опять падаль, - он сплюнул под ноги. Его взгляд задержался на моем лице, и он внезапно ухмыльнулся.

-Итак, слушайте. Сейчас вам выдадут индивидуальные средства защиты. В нашем секторе это всего лишь дыхательные фильтры. Здесь не очень то фонит, господа заключенные, считайте себя счастливчиками.

Это - вип зона Селлы. Вы даже работать будете не руками, а при помощи бурильной техники. Но об этом позднее. База находится под поверхностью, в семидесяти трех метрах, если быть точным. В помещениях рудников и самой базы есть атмосфера, хотя там местами холодновато - все-таки вокруг много льда. Тем не менее, дышите свободно, пока, как говорится, нос не отвалился.

Кормежка пару раз в день, когда охрана будет разгонять вас по камерам. Там самое безопасное место.

На Селле установлены тридцати часовые сутки. Из них вы будете работать двадцать два часа. Что вы делаете все остальное время, меня в принципе мало волнует. Драки разрешены, запрещены групповые бои. Попробуете бастовать или устроить чего-то массовое - всех вышвырну в космос. С вашим братом я не церемонюсь, благо, приход большой. Увести!

Охрана продела тонкий трос через кольца на шеях заключенных и повела их к выходу. Меня почему-то вытолкнули из строя, как и Тверского, и я, будучи совершенной мухой, даже не сразу сообразил, что происходит.

-А вот и наш почетный гость! - Комендант даже изобразил радушную улыбку. - Капитан Антон Доров. Я не ошибся? У вас тут грим после заморозки поплыл, - он потер щеку и я, чисто механически поднял руку и вытер со скулы действительно растаявший конструкторский гель. Наверное, рожа у меня была - в гроб краше кладут, как из помойки с биоотходами...

- И, судя по всему, ваши спутники - Натали Дорова и Ярослав Тверской. Ну и имена у вас, ребята, вот, сколько с разных планет у меня заключенных, но смешнее ваших имен еще не слышал. Язык сломаешь, чтобы выговорить!..

-О, не утруждайтесь, - видя мои потуги, махнул руками Комендант и, откинув сидение от стены трюма у самой аппарели, уселся, закинув ногу на ногу. - Я вам сейчас все расскажу. Натали Дорова была отправлена срочным голубем на ваш корабль Шквал. Таковы правила Галактического Сафари, если вы помните: одна планета, один состав. И - нет, ее не замораживали, так что она в целости и сохранности. А вот почему не замораживали - не моего ума дела. Думается, за нее попросили на Ротосе, откуда вас привезли. Других вариантов быть не может.

А вообще, я не ожидал видеть вас так скоро. Насколько я понимаю из последних вестей с Сафари, вы куда-то провалились как сквозь черную дыру. И вдруг всплыли у меня. Как заключенные. Мило, очень мило. Полагаю, вы не в курсе, что это есть третий этап гонки? Удивительное везение, капитан Доров, я поражен вашей удачливостью. Или это точно рассчитанный план?

Вряд ли...

Еще я поражен вашим самообладанием. Все сложилось для вас так успешно, а вы равнодушны. Наверное, вы плохо понимаете вообще что происходит.

Итак, считаем, что вы не в курсе. Где-то в глубинах наших рудников, пронизывающих всю планету, находится вожделенный маяк. Найдете его, передайте связному по имени Перышко и вы свободны! Вам очень повезло, что вы попали на корабль "Карающий". Понимаю, понимаю, это была не очень то приятная поездочка, но это ведь единственный способ попасть сюда. Системы орбитальной защиты - наша гордость! Шесть боевых орбитальных колец. Когда Селла оторвется, будет очень жалко их потерять. Я заказал у космогеографов прогноз и исследования, надеюсь, они смогут предсказать точное время, когда эта планетка отвалится от карлика. Хотелось бы успеть демонтировать орбитальные кольца.

Ну не смотрите вы на меня такими большими глазами, господа участники или... заключенные, как вам больше нравится. Система обороны и близко не подпустили бы сюда ваш кораблишко, так что вы по адресу попали очень кстати.

Жалко, конечно, что вас оказалось двое. Я думаю, вы это не предусмотрели. Теперь, похоже, решать проблемку вам придется на пару, да, вдвоем. Это будет посложнее, зато, как говорится, если любите свой экипаж, порадуетесь, что больше никто не получит умопомрачительного заряда радиации.

Если станет невмоготу, всегда обращайтесь. Комендант Рын к вашим услугам и снять вас с прохождения могу хоть сейчас, если вы не готовы немного просветить свои кости. Участие ведь добровольное, - он хохотнул, - но исключительно в вашем случае.

Времени у вас хоть отбавляй, ищите свой маяк. Что? Да, естественно на ощупь. Если вы и найдете подсказки, то среди заключенных. Маяк может найти лишь настоящий счастливчик, если вам интересно мое мнение. Рудники Шлюза 12 простираются на многие километры вниз и вширь, а это семьдесят километров тоннелей, штолен, коридоров и колодцев, - он гордо ухмыльнулся. - Что решили? Будете приступать к третьему этапу или вызвать транспорт?

Я взглянул на Тверского. Тот вяло пожал плечами и кивнул. Я тоже кивнул и медленно пошел к аппарели, по которой спустились в неизвестность остальные заключенные. Ничего себе задание: оказаться узником на радиоактивной планете. Остается надеяться, нам дадут возможность двигаться...

-Охрана! - крикнул Комендант. - Приковать их.

Если бы я что-то пил, я бы поперхнулся. Ну и как прикажете искать маяк, если нас прикуют в каком-нибудь коридоре к стене, выдав дробилку или проходчик?

Похоже, такие же мысли одолевали Тверского, потому что он совсем нахмурился, став, казалось, еще более бледным.

-Милая комнатушка, - с трудом ворочая языком, выдавил Яр. Похоже, его все же отпустило. Я пока боялся открывать рот, потому что в прошлый раз при попытке что-то сказать, из уголка рта потекла густая слюна и единственное, чего мне удалось достичь, это странного горлового бульканья.

Яр неловко встал, оглядывая камеру. Железная решетка, ничем не запертая, помещение два на три, из которого выходить не рекомендовалось; в углу дыра, из которой резко тянуло химией. Носовые фильтры немного смягчали запах из канализации, но все равно было неприятно. К тому же воздух на базе пропах смертью, пылью, немытыми потными телами, гниющей плотью и еще чем-то жутким. По этажам, подзадоренные кнутами охраны, забранной в глухие комбинезоны высшей радиационной защиты, быстро скользили ящерицы на длинных цепких лапах. Эти твари то и дело совали свои вытянутые оскаленные морды в камеры, пугая заключенных, и одинаково хорошо перемещались как по полу, так и по стенам.

Арестантов не погнали сразу на работы, да и работники из нас сейчас были, прямо скажем, никакие. Развели по камерам и велели отдыхать. С первоначальным предназначением ошейников я немного ошибся. Никого к стенам не приковывали. Они служили для того, чтобы в случае необходимости переместить большую группу заключенных и избежать неожиданностей. В принципе по рудникам можно было ходить почти свободно, если тебя пропускает охрана. Оставалось сдружиться с конвоем, а для этого им нужно было что-то предложить, но все наше имущество было изъято в счет погашения ущерба от нападения на сбезовцев космопорта Ротоса.

Замкнутый какой-то круг.

Как найти неизвестно что на огромной территории?

Оставалось начинать с конца - искать связного Перышко, который должен был знать хотя бы примерно, где искать маяк. На это оставалось только надеяться.

Прислонившись затылком к стене, от которой вполне могло фонить как от чернобыльского скотомогильника, я вяло размышлял о титрине и прошлом нашем задании, которое мы преодолели! Второй этап Сафари закончился! Интересно, удалось ли журналисту отснять материал? Занимается ли он сейчас реализацией сенсации или находиться где-то рядом, продолжая наблюдать за мной? Хотелось бы верить в то, что он где-то здесь и занимается разведкой, а когда что-то выяснит, незаметно подскажет. Помощь нам определенно потребуется...

Если титрин здесь, я бы взял его третьим в нашу с Тверским команду. А что, это не противоречит правилам Сафари. Наверное. Нареку его офицером своего корабля. Специалист по связям. Хха!

Вспомнился Родеррик Стерт.

Аудитория Университета и вечно подтянутый преподаватель социологии.

"Скажите, вы любите риск?" - спросил он меня тогда.

Ответь я "нет", и ничего этого могло бы не быть. Жил бы как жил, без приключений.

Но я ответил "да" и мы полетели в космос... и вот теперь я тут, едва дышу в маленькой, погребенной под толщей льда и породы конуре.

-Как твое плечо, Доров? - Яр присел рядом, отвлекая он сумбурных мыслей. - И спина? У меня так ноет нога, которую прокусила тварь на Мэй...

Он принялся массировать место недавней раны.

Я по-прежнему молчал, сохраняя неподвижность. Все старые раны тягуче ныли, но боль уже уходила. Нам нужен был план, и я тщетно напрягал свой мутный от заморозки разум, но ничего оформленного родить не мог. Так частенько бывает, что решения нет. Всегда хочется верить, что твой разум непременно справиться с поставленной задачей, но вот он пасует, сдается, и ты погружаешься в унылые размышления, воспоминания и думы о смысле жизнь, о насмешках судьбы, поставивших тебя в безвыходное положение.

-Антон, ты живой?

-Ацтань от мея, Яр, - с трудом выговорил я, коверкая слова. -Дай отдохнуть.

-Да, хреновые дела, - словно не заметив моего раздражения, продолжил бормотать Тверской. -Что-то я надеялся еще потомство оставить, - он подозрительно покосился на стену. -Хоть бы индивидуальные дозиметры дали бы.

-Они просто не хотели тебя нервировать, - уже более четко отозвался я. - Постоянный стрекот, он, знаешь ли, на психику действует.

-Нам какие-то уколы сделали, может, антирад?

-Наноботы, химический антирад слишком дорого стоит и от него приход что надо, - я вздохнул. - Скорее всего впрыснули ботов, которые латают повреждения и используют радионуклеиды в качестве источника собственной энергии.

-Это надежнее?

-Ты не о том думаешь, Тверской.

-Я не могу пока думать ни о чем другом, потому что все равно пока делать нечего, - огрызнулся полковник.

Я медленно сполз по стене, ложась на бок, и негромко позвал на общегалактическом:

-Эй, в соседней камере, давно здесь?

-А тебе какое дело, сопляк? - тут же ответили из-за стены.

-Что, благотворительностью не занимаешься? - тем же тоном ответил я. - Языком потрепать совсем сложно?

-Любая информация стоит денег, - наш сосед явно был корыстен.

-Я думал, деньги тут не в ходу в силу короткой жизни...

-В двенадцатом шлюзе живут дольше, чем ты думаешь, я тут уже седьмой месяц.

-Если здесь есть способ заработать, то я заработаю, так что можешь смело сделать вложение в будущее, - пообещал я.

-Не люблю пустобрехов, - проворчал заключенный.

-Может, все же познакомимся? - не сдержался Тверской.

В соседней камере помедлили, но потом наш собрат по несчастью все же представился:

-Бартик Иха, осужден за убийство сорока семи членов экипажа Музды - военного колонизационного корабля.

Сосед замолчал и я, коротко глянув на Тверского, спросил:

-Что, приземлились незваные гости и родных твоих?..

-Откуда знаешь? - растерялся Бартик.

Лицо Яра тоже выражало крайнее удивление, оттого что я попал пальцем в небо. Но я и не метил в него, я знал. Колонизационные военные корабли опускались на малоразвитые планеты, определяя их пригодность для создания поселения. Не редко они убивали или истязали местных аборигенов в угоду извращенным развлечениям или чтобы не мешали.

-А ты крут, - негромко сказал я. - С какой планеты был корабль?

-Союзные войска, - хохотнул Бартик.

-Сорок семь обученных воинов Нуарто? - теперь пришла пора мне удивляться. - Ничего себе. А сам ты?..

-Маленькая атмосферная планета Вырдин Тосс, ступень развития...

Он замялся, шумно вздохнул.

-Ну, не очень, в общем, никаких космических кораблей, никакого плазменного или лучевого оружия. И население не очень большое, у нас заселен один материк и мелкие острова. Планета хорошая, только гравитация высокая, две здешних единицы. От того мы очень выносливый народ. И сильный. Слышал о тоссах?

-Нет, не слышал, как и ты наверняка не слышал обо мне, - честно сказал я.

-Сам откуда?

-С Земли.

-Да, не слышал.

Бартик замолчал.

-Расскажи, как тут вообще... выживать? - попросил я, пытаясь отвлечь соседа от неприятных мыслей о прошлом, но Бартик внезапно решил выплеснуть на нас свою беду:

-Они мое поселение двигателями маневровыми спалили дотла, сели прямо на крыши. Целый район общины выгорел разом, расплавился и стек на скалу. А я посыльным был, как раз в другую общину поселения меня отправили с письмом. Работа у нас очень... низко классовая, все надо мной смеялись. А именно эта работа меня и спасла.

Я когда узнал, чуть с ума не сошел. Пробрался на корабль чужих и давай убивать всех без разбору. Надеялся, меня в бою прикончат, но нет. Поймали, пытали, судили, заставили выучить межгалактический, а потом показывали, что осталось от моей общины, как уничтожают соседние селения... Хотели, чтобы я убивал своих соплеменников. Потом отправили сюда. Сказали, что я буду еще долго жить и каждую ночь мне будет сниться смерть моих близких. Я не знаю, что такое сны и слава Тоссу. Мне тут рассказали, что у меня мозг по-другому устроен, потому мне и не снится ничего. Но я их вижу все равно. Они чудятся мне в темноте. Неотомщенные...

Тверской, пользуясь тем, что Бартик не видит его, выразительно скривился и покрутил пальцем у виска.

-Ну-ну, - тихо ответил я сразу обоим, и в следующую секунду отшатнулся, потому что серая вытянутая морда сунулась между прутьями решетки и противно зашипела, хлестнув по моей щеке длинным раздвоенным языком. Хорошо я успел убраться от зубов!

-Вот черт!- не сдержался я, садясь на корточки.

Бартик в соседней камере приглушенно засмеялся.

-Привыкай, землянин, тут всегда так: зазеваешься, и пырнет тебя под лопатку сосед ради твоих ботинок. У нас тут жизнь длиннее и многие предпочитают доживать ее с комфортом!

Я молчал и внезапно разговорившийся Бартик спросил:

-Что, хотел поподробнее о Шлюзе 12 узнать? Ладно, расскажу, но за тобой должок будет. У нас тут как: побудка, гонят на работы. Перед этим покормят - в камеры разносят синтетическую белковую бурду. Зато есть точная уверенность, что ешь дрянь из синтезатора, а не чью-то разложившуюся радиоактивную плоть. Работаешь в своем секторе, вода есть всегда. Вода чистая, из автомата, так что пей и не бойся. План работы не выполнил - можно на штрафные штольни попасть, там уровень выше. Несколько раз объем не выполнил, швырнут в космос или отправят на нулевой шлюз. Там даже траммы долго не задерживаются, а говорят у них в теле свинца полно так, что они сами экранируют.

Среди породы попадаются натуральные кристаллы. Ценятся только алмазы, которые можно продать охране. А знаешь, почему ценятся? Ведь эти алмазы сейчас только дурак не умеет делать...

-Не знаю, - чтобы поддержать разговор, сообщил я. Хотя догадался и сосед не разочаровал меня:

-Потому что натуральный. Сейчас мода на все натуральное, а у натуральных алмазов структура другая; настоящий мастер всегда отличит натуральное от искусственного. В общем, осколки алмазной породы у нас за валюту. Если нашел - попробуй утаить, а потом обменять через проверенных людей. Если попадешься охране, могут и побить. Ну и отберут само собой.

Ночью с двадцать шестого по двадцать девятый час суток самые глухие часы, даже вурдалаки спят. Вурдалаками мы зовем ящериц, они никогда не убивают заключенных. Если застали не там где надо, впиваются и начинают кровь пить. Потом отпускают, только ты весь следующий день ходишь квелый, как рыба. Если попался вурдалаку, побольше пей, иначе загнешься даже на наноботах в твоей крови.

-О, я же говорил, что нанороботы, - бросил я фразу, обращенную Тверскому.

-А ты вообще сильно умный, такие долго тут не живут, - хмыкнул Бартик. -Тут выживают тупоголовые качки, способные с одного удара оглушить вурдалака. В самые тихие часы разные всякие развлечения проводятся, тотализатор есть, бои, соревнования. Можно заработать алмазов, еще в ходу обычные кредиты, чаще всего на тотализаторах они крутятся. Можно на победу купить информацию...

-Ты кстати такого заключенного - Перышко - не знаешь?

-Такая информация даже у барыг не продается, - резко откликнулся Бартик. -Это арестантская этика. Запомни, никому ни о ком рассказывать нельзя. Прирежут, и пикнуть не успеешь.

Все, ребята, вы как хотите, а я спать. Да разговаривайте потише, будете мне мешать, я к вам загляну на огонек, искупаю вас поочередно в параше для лучшего сна.

-Не очень то вежливо с его стороны, - шепотом прокомментировал Тверской. - Впрочем, он в своем праве, чувака с планеты, где двойная гравитация, я бы злить не взялся...

-У меня хороший слух, - хмыкнул Бартик из-за стены. - Лучше ложитесь спать, девочки, у вас завтра трудный день.

-Нам еще есть что обсудить, - уперся Тверской, явно заводясь, но я махнул рукой:

-Завтра, Яр, завтра, у меня такое ощущение, что меня сожрали, переварили и...

-Давай без подробностей, Доров? - Яр покосился на дыру в полу и устроился к ней ногами. -Как думаешь, какой резерв у носовых фильтров?

Бартик за стеной многозначительно кашлянул. Я не ответил. Не потому, что побаивался нашего соседа, а потому, что мне действительно было хреново и хотелось лишь одного: вырубиться. И надеяться, что все проблемы решаться, как у нас в сказках принято, с приходом утра, которое всяко мудренее вечера.

Утром кормили белковым концентратом. Это такая слизь, по консистенции похожая на детское питание. Никаких катышков, никаких вкраплений. Совершенно безвкусная, скользкая масса, которая с непривычки тут же лезет обратно при попытке протолкнуть ее в пищевод. Казалось бы, не соленое, не сладкое, не горькое, ничем не пахнет, ну вот чего ему в желудке не сидится?

Тверской давился, но ел, но это было выше моих сил, и я отставил миску, некоторое время сидел, глубоко дыша и борясь с рвотными позывами.

-Не будешь есть, быстро сдохнешь, - подбодрил меня Яр, морщась. - Давай я тебя с ложечки покормлю?

-Я в курсе, отстань, - я снова взял миску, но тут меня избавили от мучений: к камере подошел безликий охранник в комбинезоне защиты. На цепи у него была ящерица, следящая за мной мертвым, но таким внимательным вертикальным зрачком.

-Выйти из камеры! - конвоир грохнул по прутьям трубой электроразрядника. Это чуть покруче электрошокера, гарантировано вырубает любого, подает заряд, мгновенно пересчитывая силу тока на массу и сопротивляемость организма. Интересно, часто у них тут разрядники убивают заключенных в силу переклинившего микропроцессора устройства? Или все же фон здесь не так высок?

Чем страшна радиация? Тем же, чем и неизвестность. Находясь в неведении, но, зная об опасности, становишься раздражительным и нервным, если конечно ты планируешь выбраться и продолжить жить, как жилось. Да, нанороботы защитят меня от скоротечного рака щитовидки или разрушения костного мозга, но кто его знает, сколько рентген мы с Тверским схватили за те десять часов, которые провели в камере, ворочаясь на каменном полу?

Если бы Наташка не сделала аборт...

А вдруг я больше?..

Тьфу! Я тряхнул головой и встал, повинуясь приказу, вышел из камеры.

-Эй, чего сидим? - глухо поинтересовался охранник, глядя на беспечно завтракающего Тверского.

-А я еще не доел, - нагло заявил Яр, продолжая вяло втягивать в себя белковый концентрат. Как он вообще его глотает?!

Охранник, тем временем, что-то для себя решил и, распахнув дверцу пошире, насмешливо приказал своему цепному питомцу:

-Вуль, взять его!

И уродливый лупоглазый Вуль непременно бы взял Тверского, но тот не собирался становиться коктейлем для вурдалака. Он вскочил с места и выбросил вперед колено столь внезапно, что раззявившая пасть ящерица не успела отвернуться, получив жуткий удар под челюсть. Клацнули зубы, откушенный кончик длинного раздвоенного языка упал на пол, давя его рассмотреть: полая трубка, на конце тонкие шипы, которые при укусе наверняка впиваются в кожу. Зубами ящерица только удерживает жертву, языком пьет кровь.

Ящерица взвыла неимоверно, тонко и отчаянно, заметалась, хлеща головой и хвостом по решетке, вылетела на площадку и, врезавшись в охранника, опрокинула того через парапет.

Я судорожно вздохнул, глядя, как взметнулись перед моим лицом рифленые подошвы и, перегнувшись, видел, как плавно падает, уменьшаясь, тело. Главная шахта Шлюза 12 была диаметром метров триста и глубиной не меньше; она уходила вниз, а по окружности располагались больше похожие на клетки камеры. Ярусы соединялись лестницами через каждые пятьдесят метров. Между камерами то и дело зияли дыры боковых коридоров.

Воющая ящерица, чуть не располосовав мне ногу покрытым роговыми наростами хвостом, бросилась куда глаза глядят, шалея от боли и ужаса. Яр вышел и, глянув вниз, хмыкнул.

-Упс, - сказал он без тени сожаления.

-Вот тебе и упс, - передразнил я полковника. - Мы нарвались на неприятности.

-Я, - поправил меня Тверской, глядя, как по узкой дороге яруса к нам бегут ажно четверо охранников.

-В космос на своих двоих пока неохота, - предупредил я.

-Тогда падай и жди, когда перестанут бить, - деловито велел Яр, подбираясь.

-Спасибо за совет, - честно сказать, я все еще не мог решить, что делать. Мы вдвоем справимся с этими охранниками, ну а дальше то что?

-Не вздумай драться, Доров, - словно читая мои мысли, предупредил Яр. -Иначе, вместо того, чтобы в штольнях маяк искать, мы с тобой либо в медкамеру попадем (в лучшем случае, если она тут вообще предусмотрена), либо в космос на Шторм. Убивать нас никто не станет, мы же вип персоны, но навешают так, что врагу не пожелаешь...

-Только не говори, что так и было задумано...

Понимая, что сейчас мне достанется электроразряд, я покорно лег на железный пол. В первый раз в жизни я выбрал что-то разумное и, как оказалось, не зря. Бить меня никто не стал, зато набежавшие серокостюмщики с минуту пинали Тверского, который тоже покорно терпел. Потом его подняли и куда-то утащили. Последнее, что я видел: ухмыляющееся, залитое кровью лицо и губы, шептавшие "разведка".

Идиот!

-Куда вы его? - послушно поднимаясь от пинка, жалобно спросил я.

-В нижние забои. Там один только сброд. Любого другого за убийство охранника выставили бы в космос, вас не велено. Что вы за твари такие?

-А мы знаем секретную тайну, которую комендант Рын очень хочет узнать. Вот он и дорожит нашими жизнями.

-И что за тайна? - похоже, охранник не понимал, что я откровенно над ним издеваюсь.

"Ему интересно, кто выиграет в межгалактическом Сафари", - хотел сказать я, но вместо этого пожал плечами:

-Потому она и тайна.

-Пара часов со мной наедине, и ты бы рассказал все, - сообщил охранник.

-Ф-фу, - не сдержался я. -У меня с ориентацией все в полном порядке...

-Ах ты! - конвоиру моя невинная шутка пришлась не по вкусу, и, вымещая свое возмущение, он без замаха ударил меня по плечу шокером, который оказался еще и отменной дубинкой. - Пашел!

Ну, я и пошел.

Узкие тоннели, освещенные редкими лампами, крепящимися по правой стороне стены, ответвления с фосфоресцирующими линиями, которых нужно придерживаться, чтобы не заблудиться. Совсем не лишняя, надо сказать, предосторожность.

Меня и еще с десяток узников развели по разным залам, то и дело отстегивая ошейники от общего звена.

-Стоять, - приказал конвоир. - Забой семнадцать три твой. Видишь цифры на стенах?

Я кивнул.

Небольшая пещерка, потолок в черных, сочащихся ледяными наростами глубоких трещинах. Холодно и изо рта идет пар. Освещение то и дело "смаргивает", погружая зал и боковые отводы в темноту. Тогда кажется, ты на мгновение ослеп и от тебя больше ничего не зависит.

Один из коридоров оборудован автоматическим конвейером, он скрипит, пластины захлестывают друг на друга, скрежещут, но этот звук слышен лишь отсюда. Всю дальнюю часть зала заполняет гул, грохот вгрызающихся в стены проходчиков, хруст ломающейся породы и в промежутках - шорох осыпающегося песка.

В холодном воздухе стоит осязаемая, похожая на туман взвесь, от которой слезятся глаза и, если бы не носовые фильтры, я бы давно уже расчихался, зуб даю.

В общем, местечко то еще.

В углу стоял покрытый рыжими пятнами коррозии агрегат с внушительным сверлом в передней части.

-Правильно смотришь. Это бур, будешь на нем работать. Петро уже внес последние результаты просвечивания породы в процессор, так что тебе остается только удерживать его и вовремя отворачивать к лифту, когда контейнер заполнится пустой породой. Петро! - крикнул охранник, пытаясь перекрыть грохот. - Петро уважай, иначе получишь по почкам. Он у нас специалист.

-Что такое лифт? - на всякий случай спросил я, глядя, как из темного тоннеля вынырнула не менее темная фигура явного атланта в глухом комбинезоне защиты.

-Вон, - охранник кивнул в сторону конвейера. - Всю пустую руду туда. Кристаллические минералы сдавать, иначе шею свернут. Петро тебе все расскажет.

-Расскажу, - пророкотал у меня над головой гигант. Голос у него был гортанный, испорченный звуковым модулятором и я заподозрил, что передо мной и не гуманоид вовсе.

-И правильно думаешь, - усмехнулся Петро. -Я телепат, - он постучал себя перчаткой по шлему и жест этот вышел очень выразительным. Казалось, я через затемненное стекло разглядел, как он улыбается.

Ну, телепат и телепат. Я привычным усилием закрыл свой разум от внешнего воздействия. Потеряв большую часть своих способностей, я не утратил азов и прекрасно помнил принципы действия и телепатического и ментального воздействия.

-Ой-ой-ой, какой умник, - захохотал гигант. - А что ты еще умеешь?

-Я умею находить неприятности...

-Охотно верю, - подытожил наш праздный разговор Петро. - А теперь о деле. Вон техника, иди, работай. Заводится поворотом ключа. Если что-то нашел - неси мне. За сокрытие найденного я ломаю пальцы.

Он задумался.

-Когда-то давно, циклы и циклы назад, - сказал наконец надсмотрщик, - я зверел здесь в темноте. Приглядывать за смертниками, это занятие не для ангелочков. Здешние законы развращают ум, а любые развлечения быстро приедаются. Когда ты видел анатомию всех живых существ вселенной на примере расчлененных тел, вряд ли можешь чему-то удивиться. Но меня удивили и порадовали тогда. Умельцы, которые мне были очень-очень должны, откупились приемником, способным перехватывать развлекательные платные каналы. Да.

Петро замолчал и я чувствовал на себе его настойчивый взгляд. Казалось, он трогает меня этим взглядом, хотя стоял в нескольких шагах.

-Как сейчас помню этот проект, Вселенская Пьеса, - сказал он, смакуя каждое слово. -Знаешь, Доров, я очень надеялся, ты попадешь к нам намного раньше. И уж даже мечтать не мог, что ты окажешься в Шлюзе 12.

-С чего такая антипатия? - поинтересовался я, не подавая виду. Признаться, такой стороны своей популярности, я, пожалуй, еще не видел. И не скажу, что факт ее существования меня порадовал.

-Не люблю выскочек, - сообщил гигант и очень нежно (для его габаритов) огрел меня шокером так, что я грохнулся на пол и прокатился по нему с метр. - Я тебе тут устрою, как положено!

Этот драный Петро следил за мной "от и до". Я уже с ног валился от усталости, когда по всему подземелью понесся мелодичный звон. Тогда конвоир просто развернулся и куда-то ушел, бросив:

-Пойду, поищу, куда твоего дружка засунули и попрошу местную охрану быть с ним полюбезнее.

Вот скотина!

Заглушив бур и бросив его прямо в узком проходе, я поплелся обратно, вяло вспоминая, как добрался до камеры. Именно в этот момент из темного провала на меня бросилось нечто, даже через фильтры пахнувшее мочой и немытым телом.

Я от неожиданности заорал и чуть не сломал бедняге шею. Лишь в самый последний момент разобрал бормотание и просто оторвал от себя попрошайку. В слабом свете ламп я видел перед собой старика с молодыми глазами, в которых плескались жалкие остатки сознания. Все его тело было черным от пыли, на плечах какие-то лохмотья, кожа покрыта язвами. Он весь дрожал мелкой дрожью, потому что в коридоре было не намного выше нуля.

-Помоги несчастному, шесть месяцев я тут, подай чего можешь... - бормотал заключенный.

-Отстань, а? - с чувством попросил я. - Нет у меня ничего.

-А ботинки? - в глазах попрошайки загорелся неприятный огонек. - Хорошие ботинки, у меня таких нет.

И пошевелил черными пальцами, торчащими из дыры в чем-то, отдаленно напоминавшем тапочки.

-Отдам их, тогда не будет у меня, - я сдвинул к стене этот живой труп, оказавшийся еще более худым, чем мне показалось сначала, и пошел в камеру.

Признаться, зря я не насторожился после встречи с попрошайкой, наверное, усталость взяла свое. Не даром меня предупреждал сосед по камере: "Зазеваешься и получишь заточку под лопатку".

Конечно, я услышал, что кто-то дышит в темном отводе, но среагировать уже не успел. Получив по затылку чем-то тяжелым, я потерял сознание еще до того, как коснулся пола.

Глава 15. Третий этап. Провокации

-Как же, как же, не захотел отдавать мне ботинки. Отличные такие ботинки, а ведь Шека попросил, по-хорошему Шека попросил. Отдай бедняку ботинки, ведь я шесть месяцев здесь...

Вот под какой аккомпанемент я очнулся и пробуждение было не из приятных. Опять! Я даже не попробовал глаза открыть, мне так звезданули по голове, что повезло, если сотрясением отделался. Я лежал и слушал, пытался понять, где нахожусь и что со мной происходит. С удивлением ощутил, что ботинки все еще на мне. Какая ирония.

-Тащите его давайте, окунем в щель, мигом очнется. Сегодня тотализатор будет на любителя, - раздался надо мной твердый хрипловатый голос.

-А че сегодня? - фальцетом ответил кто-то с другой стороны.

-Фафарыч нашел лаз. Там пролезет только малогабаритный ходок, вроде нашего горемыки или вон его.

-Я слышал, Фафарыч уже совал туда кого-то.

-Ну, совал, он застрял, узко там наверное. Бедолага трое суток кричал, потом затих.

-И как этот теперь пролезет, там же труп все перегородил...

-Какой труп, ты чего, его давно крысаки на косточки разобрали. Они его живьем начали грызть, им то чего ждать? Застрявшее тело не сопротивляется! - остряк хохотнул.

-Как Фафарыч вообще заставил заключенного туда лезть? Я бы не полез...

-Если тебе в задницу обещают засунуть плазменный светильник, знаешь ли, выбор невелик.

Снова смешок.

-А Шеке можно ботинки?

Гнусавый голос убогого попрошайки заставил меня открыть глаза. Нет уж, ботинки я свои не отдам...

Зря открыл. Резануло светом, глаза заслезились, рот наполнился вязкой слюной. Я с трудом сглотнул.

-Ты тащи его давай, вон прочухался уже... будут тебе ботинки, в щель все равно только голым пройти можно, как заново родиться.

Смешок.

Меня взяли подмышки и поволокли по полу. Говорливый обладатель хрипловатого голоса шел рядом.

-Убата знаешь, а, Крешь?

-Ну, знаю, Убат, это та обезьяна, которая шесть раз была чемпионом больших боев?

-Именно, мне довелось с ним поговорить как-то не на трезвую голову. Это была его пятая победа, кстати, тогда он попал в захват к хырыху и никак не мог вырваться из щупалец. Его чуть не придушили. И он тогда сказал мне, напившись первача: Варадак, я думал, придется заново родиться.

-И что? - нетерпеливо спросил тащивший меня Крешь.

-А то! Я его спросил, откуда он знает, как чувствует себя рождающийся. А он мне говорит: так все фениане помнят! Во как, убиться так жить и помнить, как ты из утробы вылезал!

-Фу, ну его, - пробормотал Крешь.

-Посторонись, - зычно рявкнул Варадак. - Фафарыч, я тебе игрушку принес! Новый хлюпик, он пройдет в твою щель! Ну же, купишь его у меня?!

Слева раздался гогот, меня бросило в жар, и я сначала подумал, это от удара по голове. Потом понял, здесь просто было жарко, и тепло шло от стен. В лицо плеснули стакан воды из автомата. Лучше бы дали выпить, честное слово!

Я слизнул капли с губ.

-Может, и пролезет, тока он вялый какой-то. Эй, давай, не спи!

Широколицый парень нагнулся, перевернул меня на бок и приятельски похлопал по плечу. Лицо у него было плоское, черты очень не выразительные, а волос не было вовсе.

-Фафарыч меня зовут, дружище, тебе сейчас придется поработать. Но если найдешь чего в щели, я ведь в долгу не останусь, я тебе пару сотен кредитов подкину, понял? На пару сотен кредитов тут можно месяц отлично жить, правда, ребята?

-Дааа...

-Правда, - нестройно поддержали голоса.

Я, щурясь, огляделся. Заключенных было много, не меньше полутора десятков и все смотрели на меня с настороженным любопытством. Это был узкий забой с высоким потолком, от которого шел неприятный жар. Дальняя стена забоя была забрана титановыми пластинами, на которых проступали черные прогоревшие пятна.

-Нене, прыткий какой, не боись, туда тебя не пустим. Там и в термокостюме не пройти, - засмеялся Фафарыч и смех за ним подхватили другие.

Чего они все здесь задорные такие? - с ненавистью подумал я, утирая пот со лба.

-Дайте воды.

-На, - мне передали стакан из быстро разлагающегося пластика. - Над нами протекает лавовая река, так что забой восемнадцать пять очень опасное местечко, правда, ребята?

Ребята подтвердили, и Фафарыч распрямился.

-В любой момент прорвет, и все мы испаримся. Хорошая смерть, быстрая. Ладно, давай о деле: вон твоя дыра. Как мы его назовем, ребята? Правильно! Червяк. Раздевайся!

Фафарыч снял с плеча тонкий трос, а остальные грозно надвинулись на меня, подхватили под руки.

-Сымай все лишнее, брюки оставь, нам тут твоих голых пяток хватит. Смотри, чтобы не чем было зацепиться, там узко неимоверно. Грымзи, тащи танимосол, намажем его для скользкости.

Заключенные едко заржали, быстро помогая мне избавиться от одежды. Так я и остался стоять босиком, в брюках без ремня и с растерянной миной на физиономии.

А ведь раньше я был крутым мужиком, - пронеслось в голове. - Раньше я бы их раскидал, ну хотя бы попытался...

Но внутри была твердая уверенность: надо лезть.

Я еще раз растеряно оглянулся - мне на ногу крепили трос.

-Это еще зачем?

-Если застрянешь, - пояснил Фафарыч, - попробуем вытянуть.

-Не тонковат трос, ты мне ногу повредишь, - обозлился я.

-Лучше быть хромым, чем мертвым, - весьма философски заметил заключенный и, распрямившись, хлопнул меня по плечу.

-Ну же, второпроходец Червяк, давай, неси свое гордое погонялово в недра нашей планеты!

-Мои ботиночки, - нежно пропел над самым ухом Шека и подхватил обувку, намериваясь скрыться, но не успел. Кто-то из заключенных ловко поймал его поперек тела, рванул назад, завалив тщедушного убогого. Ботинки у него из рук вырвали, самого, подняв за ухо, развернули и дали такого пинка, что Шека отлетел к забранной пластинами стене. Чтобы не упасть, он выставил перед собой руки и взвыл. Зашипела кожа, он упал на спину, выставляя обожженные ладони; оставшиеся на металле отпечатки медленно выгорали, пуская в воздух тонкую струйку дыма.

Заключенные ржали, убогий хныкал.

Смотреть на все это мне не хотелось и я, растолкав смертников, подошел к щели в стене, сильно дернув ногой, когда трос натянулся.

-А Червячок то борзый, а, Варадак! - Фафарыч был доволен. - Он из новеньких, я такого не видел еще...

-Он с дружком утром охранника прикончил, - сказал за моей спиной знакомый голос. Я даже не стал оглядываться, там стоял наш сосед по камере - Бартик Иха.

-Пришел посмотреть? - уточнил я негромко, вглядываясь в темноту провала. Оттуда едва ощутимо веяло сквозняком. Фафарыч прав в одном: там что-то есть. Вопрос в другом: насколько то, что в конце расщелины безопасно? И что с этим делать?

-Ну уж не помогать тебе он пришел, - Фафарыч тоже заглянул в щель.

-Он мне задолжал денег, так что с удовольствием посмотрю, - согласился Бартик.

-Вот и славно.

-Тебе чего с этого будет? - я выразительно кивнул на дыру в стене.

-Руководство Селлы даст свободу тому, кто найдет на планете что-то по-настоящему стоящее, - негромко сообщил Фафарыч. - Так что если найдешь, меня выпустят. И всех этих ребят выпустят, я их не оставлю!

-Да! - взревели заключенные.

Меня прижали к стене и начали мазать какой-то вонючей черной дрянью.

-Плечи, плечи пожирнее, - командовал Фафарыч. -Это смазочный материал для буров, хорошая вещь и по идее не токсичная. Вот тебе совет: когда будешь ползти, сильно не дергайся. Застрянешь - пять раз потяни ногой. Трос будет все время натянут, пять рывков будет означать, что мы потянем обратно. И уж тогда - терпи, прошлому лазутчику мы ногу оторвали.

Странно, но на этот раз толпа смолчала. Ну же, ведь смешно!

-А если найдешь все же чего стоящее, ты трос начинай тянуть на себя так, упорно, чтобы натянулся и десять раз дергай, мы сосчитаем. Тока смотри, если обманешь, тебя на запчасти разберем с особым цинизмом, так что за тросик лишний раз не дергай...

Наконец надо мной закончили издеваться, закрепили на предплечье на ремнях небольшую трубку фонарика и напутствовали пожеланием удачи. Я послал всех к черту и сунул голову в расщелину. Это была плоская горизонтальная трещина, от чего мне сразу пришлось лечь на бок, выставив руки в глубину расщелины. Совершенно некуда было деть локти, и я продвигался, подтягиваясь на пальцах и едва смещаясь вперед. Было душно, ведь своим телом я заткнул и без того слабый воздушный поток. Камни больно впивались в плечи и рвали кожу от любого неосторожного движения, местами порода была нетвердой и рассыпалась песчаником, попадая в нос и глаза, лишая рычага. Мне казалось, я ползу уже час, а сзади все доносились крики, кто-то светил тонким лучом, от чего блики плясали по стенам, и Фафарыч подбадривал:

-Во, Червяк хорошо пошел, только что его пятки скрылись!

Только что?!

Я замер, перевел дыхание, осветил расщелину. Острые обломки, смыкающиеся впереди края и странные дыры по стенам.

-Эй, Фафарыч? - крикнул я.

-Чего тебе, Червяк? - тут же отозвался заключенный. Его голос был отчетливо слышен, остальные молчали.

-Почему было не просветить породу?

-Ты ползи, Червяк, ползи! - с ноткой нетерпения крикнул Бартик. - Я деньги поставил, что ты не облажаешься!

-Отдыхаю! - огрызнулся я.

-Не видят светилки ничего, - видимо отпихнув Бартика от щели, пояснил Фафарыч. -Я потому и второго зека гроблю, потому что если есть помехи, значит, есть что прятать.

-Логично, - проворчал я и уже громче, чтобы слышали: - А что тут за дыры?

-Крысаки, они грызут породу, оставляют норы, так что ты не рассиживайся, они ориентируются на небольшие вибрации и приходят проверить, не съедобно ли то, что трепыхается в земле. Большие то вибрации вроде буров им не по зубам...

-Черт, - проворчал я и протиснулся еще на двадцать сантиметров. Стены сжали грудь, навалились воспоминания о корабле, о том, как я лез по его коммуникациям в попытке попасть в рубку... как же давно это было.

Сколько я мечтал на Земле снова улететь в космос, а все получилось совсем не так, как мечталось.

-Дрянь! - я зацепился за какой-то осколок, распорол бок. Посмотрел, вывернув руку. В беловатом свете фонарика сверкнула острая полупрозрачная, словно ледяная грань. Вот те раз, алмаз?

Я сдал назад, с третьей попытки мне это даже удалось, зато стало понятно, что обратно выбраться, не найдя места, где можно развернуться, в принципе невозможно. С тихой тоской я осознал, что пока эта расщелина - билет в один конец.

-Эй, Фафарыч, - ковыряя край породы торцом фонарика и пытаясь вынуть алмазную пластину, снова крикнул я.

-Ну чего тебе, Червяк?

-А почему бы просто не прорезать ход и не посмотреть, что там?

-Потому что руководство не хочет бурить в этом забое, слишком опасно из-за лавовой реки! Ты там ползешь вперед, Червяк? Серьезные люди сделали серьезные ставки, не подведи!

-Ща поползу, ща так поползу...

Вышло небыстро, я ковырял пластинку бесконечно долго, потом подобрал осколок породы с угловатой гранью. Потом пару раз ударил - уж очень мне хотелось получить этот блестящий диск - и, наконец, смог совладать с мягким камнем. Пластинка оказалась размером с ладонь и острой кромкой резала кожу как бритва. Такую вещь бросать не стоит. Без оружия в одном коридоре с какими-то крысаками - нет уж, увольте!

Отчистив пластинку от пыли, я залюбовался ею. Все же это не алмаз, наверное, что-то другое. Вкрапления внутри розовые и серые, словно рисунок. Наверное, от температуры и давления спрессовало несколько разных минералов или запечатлело навечно какое-то растение.

Осторожно, чтобы не пораниться, я зажал зубами свою находку и снова пополз вперед. Только далеко не уполз. Расщелина сначала сделала плавный изгиб, а потом кончилась тупиком.

Сверху прямо над головой был провал, но я находился в весьма невыгодном положении, мне, чтобы перебраться в этот провал, нужно было изогнуться под каким-то немыслимым углом. И хотя тренированное тело хорошо повиновалось мне, на некоторые фигуры даже я был не способен. Я же не занимался йогой! Но и развернуться, чтобы ползти назад было совсем негде. Сверху отчетливо тянуло свежим воздухом. Интересно, насколько он опасен для дыхания, справятся ли фильтры? Ведь там, в неизведанной полости нет никаких очистных установок.

И о чем я думаю в перспективе застрять тут на пару дней, пока не умру от жажды или пока мне какие-то крысаки глаза не выгрызут?

Вот и зачем я подумал о них?

В свете фонарика блеснули безжизненные белые глаза. Рудиментарный, в общем-то, орган под поверхностью в условиях вечной темноты. Я дернулся, подсветил. Длинная, розовая морда, похожее на какого-то слизняка тело с множеством черных трехпалых лапок, вместо ушей - провалы.

Я замер, боясь шелохнуться. Если они реагируют на вибрацию, то... если они достаточно чувствительны, биение сердца меня выдаст.

Крысак повернул морду и скользнул в провал, и был рассечен пополам пластинкой, с таким трудом добытой их стены. Уродливое существо запищало, забилось в конвульсиях, разливая серую кровь, и затихло. Я отпихнул две половинки довольно нежного тельца в сторону и задумался, глядя в открывшуюся пасть твари. Зубов было много, как у пираньи. Если сюда набежит с десяток таких зверюшек и начнет мне грызть ноги, ничего я сделать не смогу. Заживо обглодают, а, когда от боли я потеряю сознание, догрызут. Нет, ну весело же!

-Ну и чего, я тут застрял, да? - проворчал я вслух, крепко зажмурившись и борясь с тяжелым ужасом, наваливающимся все плотнее.

-Нет, - едва слышно отозвалась стена.

-Ну, слава богу, - не сдержал я облегчения. -Титринчик...

-Лезь вверх, - все так же тихо велела стена.

-Шутник, - не сдержался я, но все же выгнулся и стал нащупывать, за что бы можно уцепиться, чтобы подтянуться. Но тут мое запястье сжали слово в тисках.

-Тока не поломай, - еще успел попросить я, и меня потащило вверх. Все тело запротестовало, колени уперлись в край стены. Казалось, вот-вот полопаются жилы. Я даже вздохнуть не мог, так меня изогнуло... и отпустило. Я стоял на ногах в вертикальной шахте, и она была достаточна широка, чтобы расправить плечи. Непередаваемое облегчение! И тут же словно обухом по голове: а как же обратно? Здесь тоже не развернуться, значит, когда полезу назад (ведь руководство не хочет бурить и не захочет, если тут нет ничего стоящего) придется по этой шахте головой вниз что ли лезть? Это если где-то удастся развернуться. И опять же странно, совсем рядом потолок забоя лавой согревается, а тут вполне сносно, хотя ход вертикальный вверх...

Я огляделся, водя лучом по стенам. Если титрин не стал появляться, значит, так и надо и есть причины не продолжать диалог. Я же не дурак какой-нибудь, понимаю, что за любую помощь надо платить.

Дальше пошло легче. Я скалолазанием заниматься еще не пробовал, но надо же было когда-то начинать. К тому же из этой узкой шахты деться было категорически некуда, как некуда и падать. Так, упираясь ногами и руками в одну стену и спиной царапаясь о другую, я поднимался вверх до тех пор, пока не обнаружился боковой отросток, откуда и тянуло воздухом.

-Вот ведь, лабиринт, - говорить вслух в полной пустоте подземелья становилось привычно, это помогало немного разрядить напряженные нервы.

На четвереньках я смог двигаться уже через несколько метров, а потом и вовсе выпрямился, оказавшись на краю подземного помещения, полного...

Фонарик медленно блуждал по тусклым поверхностям каких-то странных железных капсул и механизмов; нагромождения пластиковых коробов и ящиков поднимались на несколько метров в высоту; на потолке виднелись вентиляционные установки, а стены поблескивали странным напылением. А прямо передо мной стоял боевой робот. И все его орудия - похожая на пулеметную установку турель и, видимо, какой-то излучатель с широким кожухом охлаждения - смотрели мне в грудь.

-И кто это такой развитый жил на Селиноиде? - задал я риторический вопрос. - Боевой робот, это серьезный аргумент.

-И не говори...

У моих ног сидел белый кот. Титрин как всегда возник внезапно.

-Журналюжище, знал бы ты, как я рад, - с чувством сказал я, опуская глаза, но остерегаясь двигаться. - Твое присутствие...

-Возможно, хотя нежелательно, - прервал меня титрин. - И это местечко - не захоронение некой цивилизации. Все намного прозаичнее, не находишь?

-Комендант тюрьмы занимается перепродажей боевого оружия? - удивился я. - Потому экранирующее покрытие на стенах и отказ бурить в этом направлении?

-В точку. Все те ребята, что остались в забое, пойдут просить себе свободу за находку, а отправятся в нулевой шлюз на быструю смерть. Кому нужна такая правда?

-То есть, выбираться мне отсюда придется по любому...

-Самому. Экраны не дают работать здесь фиксирующей аппаратуре, так что никто не сможет доказать, что мы что-то видели. В задней части склада есть подъемник, через который выгружают оружие, но он механический и запускается сверху, отсюда через вход не выбраться. Да и боевой робот на взводе не даст никому туда пройти. Только не спрашивай у меня, что делать!

-И не буду, титрин, - хмыкнул я, играя пальцами с алмазной пластинкой. - Ты забыл, кто я такой?

Титрин поднял морду и взглянул на меня. В его взгляде я прочел уважение.

Правильно, меня надо либо бояться, либо уважать.

Я сделал шаг назад, потом еще один.

-Пролезть тем же путем вряд ли выйдет, - можно подумать, титрин открыл для меня какую-то истину.

-Сними веревку с моей ноги, пожалуйста, и помолчи, - попросил я, чувствуя, как голой лодыжки коснулся мягкий мех. Дождавшись, когда узел ослабнет, я поднял руку с пластинкой. Она было толщиной в пару миллиметров, и шанс правильно распорядиться ею у меня был только один. Ежели я мог раньше сломать одним касанием кусок железа, почему я сейчас не могу всего лишь послать свое импровизированное оружие именно туда, куда мне нужно? И, главное, я знаю, куда! Потому что я капитан внеземного космического корабля и в моей многострадальной голове осело столько информации, сколько нет ни в одной базе данных. Если бы я мог самолично вызывать ее из глубин памяти, многих проблем удалось бы избежать, но я, как обычно, даже не подозревал, что знаю устройство боевого робота 07ВХ25, поступившего на производство в системе Союза девять лет назад.

Я усмехнулся и, пригнувшись, метнул пластинку. В следующее мгновение упал, закрывая собой титрина, потому что робот выстрелил. Лучевой пучок, расширяясь, прошел над нами и ударил в свод, расплавив и частично испарив породу. Содержавшийся в ней металл мгновенно раскалился до состояния жидкости и разлетелся белыми брызгами в разные стороны, уронив пару капель и мне на спину. Зашипев от возмущения, я вскочил и бросился к крутящемуся на месте роботу. Нужно было срочно перевести его в ручной режим или отключить вовсе, пока эта громадина не выстрелила еще пару раз и не обрушила потолок.

Увернувшись от поворачивающейся турели, я поднырнул под робота и, вцепившись в плечо, вырвал застрявшую в шейном сочленении пластину. Меня мотнуло и чуть не отбросило в сторону, но я снова вогнал пластину в щель и, орудуя ею как открывалкой, стал отгибать защитный кожух. Робот опять дернулся, я располосовал ладонь о пластину, но все же вскрыл управляющий модуль. Сюда полагалось вставить микросхему ключ, чтобы переключить управление, но я бесстрашно сунул руку внутрь, нащупав провода. Меня ударило током, но проводов я не выпустил и, падая, выдрал их с корнем.

И робота не стало. Механизм скрежетнул, взвыл и затих.

В воцарившейся тишине титрин с укором сказал:

-Ты испачкал мою белую шубу смазкой.

Прижимая порезанную ладонь к штанам, я засмеялся. Грязный, весь в пыли и черных развода от технической смазки, я стоял и смеялся, глядя на совершенно неуместного белого кота, который возмущенно тер лапой ухо, пытаясь привести его к безупречно белому виду.

-Большой склад, - констатировал я очевидный факт. Чего тут только не хранилось! Правда все было закрыто сетками безопасности, но смотреть со стороны никто не мешал.

-Ты не о том думаешь, Доров, - титрин был все еще недоволен.

-Хватит, - возмутился я, - по-твоему, лучше раскаленный дождик, чем пару грязных пятен?

-Они воняют... и от тебя воняет!

Я посветил на ладонь фонариком, разглядывая резаную рану. Пальцы дрожали, рана была глубокой, но кровь вроде остановилась.

-Тебе нужен медик.

Титрин резво пробежал по ряду с боевыми установками плотного огня и исчез за каким-то кожухом.

-Вот это да! - крикнул он.

Я пошел следом и замер на месте.

-Это чего?

-А ты не знаешь? - усомнился титрин, бегая вдоль небольшой (по космическим меркам) машины с широким жерлом пушки на боевой надстройке.

-Знаю... Но не верю. Это что, мобильный орбитальный излучатель?

-Высокоточное оборудование, Доров! Достояние лучших умов Союза, совершенно секретная вещица. Правда, судя по шумихе, развернувшейся в свое время вокруг этой машинки, технологию у кого-то позаимствовали. Присвоили.

-Ну, все как обычно. Если ее удастся завести, можно спокойно пробиться сквозь породу в коридор, судя по тому, сколько я лез, тут не очень то далеко...

-Чтобы пробиться в коридор, хватило бы и робота, которого ты поломал. Ты бы лучше подумал о том, какие это деньги! Вот почему комендант так боится, что Селла может раньше времени оторваться от карлика, нужно успеть вывести склад с оружием прежде, чем это произойдет. А это не так то просто...

Цикла три назад в орбитальных защитных кольцах Селлы были неполадки, из-за которых их пришлось отключить, а на орбиту направить множество кораблей, чтобы охранять тюрьму. А теперь представь, что корабли общаются между собой с помощью кода "свой - чужой", и кораблей в округе, патрулирующих астероид, множество. В таких условиях можно спокойно сесть, разгрузиться и взлететь. Если ты знаешь код, никто ничего не заподозрит.

-А код задает лично комендант. Надо взломать эту зенитку и пойти всех мочить...

-Рассуждаешь, как ребенок, Доров. Ищи свой маяк, а как прищучить коменданта, придумаю я. Оставь иным умам думать умные мысли.

-Ну-ну, - на безобидные подначки я научился не обижаться еще в детстве, так что лишь устало вздохнул. К чему обижаться на глупые слова? Если на них обижаться, они обретают под собой почву, а ты становишься ослом.

-Не трогай установку, кстати, она под защитой, убьешься, - предупредил титрин и умчался дальше вдоль ряда.

-Ну и ладно, - буркнул я, - пойду, попробую починить поломанную игрушку, выбираться то отсюда как-то надо? И нужно очень хорошо подумать, в какую сторону прорубаться, потому что запас батарей ограничен. К тому же с одной стороны лава, с другой вообще коридора может не быть. Схемы ходов то нет.

Нагнувшись, острием пластины я отпорол кусок брючины и обмотал ею руку. Стало значительно лучше, а то боль была просто одуряющая.

Когда лучик фонарика стал тускнеть, я совсем выбился из сил. И разозлился. Я здорово навредил роботу, но не тем, что выдрал провода. Провода я нормально обратно прикрутил. Вся проблема была в том, что я закоротил сети и теперь эта глупая машина никак не хотела запускать ручную программу управления.

-Ну что, Доров, никак? - ехидно уточнил титрин, шевеля усами. Он снова сидел рядом со мной.

-Я же не механик, а капитан, не обязан, знаешь ли, во всяких железяках разбираться, - буркнул я.

-Вот не уверен, что не должен. Капитан должен...

-Бред все это, Титрин, капитан, это тот человек, который готов взять на себя ответственность за все происходящее у него на борту.

-Тогда я вижу только один способ выбраться отсюда, потому что все оружие защищено электрическими сетками, к нему не подберешься. А подпитывается все это богатство из центральной сети.

-И какой же способ выбраться? - уточнил я и, присев рядом с мертвым роботом, выключил выгорающий фонарик. Посидим пока в темноте, свет нам может еще понадобиться.

-Учинить тут разгром, чтобы сработала система оповещения, и комендант пришел проверить, все ли в порядке с его товаром.

-Ты сам пронимаешь, что предлагаешь?

-Отчетливо, Антон. Это - Сафари, ты неприкосновенен, даже зная такую тайну.

-Ее выжгут у меня из мозга, - возразил я. - Комендант меня с такими знаниями не отпустит.

-Отпустит без них, зато ты будешь жив.

Я вздрогнул.

-Доров? Это неизбежно. Ты забыл?

-Да что я забыл?! - не сдержавшись, я закричал.

-Ты должен через все это пройти, - так же спокойно ответил Титрин. - Ты же главный герой чужой пьесы. И пока авторское право не перейдет к тебе, ты будешь лишь марионеткой, играющей в игру чьего-то воспаленного разума.

-Это смахивает на философию о душе бездны. Я подумал, кстати, над твоими словами.

-И конечно, души в пустоте ты не нашел, - отозвался Титрин. - Нет, все это не философия, Доров, а всего лишь умелое руководство. Тебе дают право отыгрывать раунд за раундом, но не более того...

-Невозможно спланировать все это, - я развел руками, хотя прекрасно понимал, что этот театральный жест в темноте не более чем самоуспокоение.

-Мне очень жаль, что ты так думаешь, - совсем тихо сказал Титрин.

-Да почему я должен тебе верить? - вспылил я. - Ты вообще подставное лицо, ты мне не друг, я же не знаю, кто ты на самом деле! Вдруг ты подослан ко мне, чтобы все это воплощалось в реальность!

-Может быть, а может и нет. Не горячись, ты меня пугаешь. Ощущать себя инструментом в чужих руках страшно, осознавать, что за тебя все события уже расписаны вперед - еще страшнее. Но толку с испуга не будет.

-Если так судить, то конец Сафари тоже уже определен? - совладав с собой, спросил я.

-Ты победишь, - без выражения сказал титрин. - Победишь, станешь героем, получишь приз, получишь авторство. Ты - любимчик, и это было понятно с самого начала. Незаурядно харизматичен и прозрачно глуп. Молод и горяч, набит до макушки глупостями о чести и равноправии. Такой герой сейчас востребован во всей Вселенной, погрязшей в дрязгах, корысти, грязи и пошлости.

-Ну, скажи еще, что к Сафари сценарий писал ты...

Мне показалось, я почувствовал короткий взгляд титрина на себе.

-Думаешь, все те интриги, которые остались нерешенными во Вселенской Пьесе, догонят меня сейчас? - так и не дождавшись ответа, снова спросил я.

-А ты думал избавиться от призраков прошлого?

Я сплюнул на пол. Разговор мне категорически не нравился, и титрину я внезапно перестал доверять. Промывка мозгов, на которую мне предлагал пойти этот усатый прохвост, была для меня самым худшим вариантом. Не знаю, как это будет, да и знать не хочу! И точно понимаю: невозможно все предусмотреть, а, значит, у меня есть свобода действий. При таком количестве решающих факторов каждый из них контролировать нереально, нужно только определить слабое место и давить на него.

"Ты победишь, ты станешь героем, получишь приз", - все чушь, все ложь. Вокруг одна ложь, приправленная реалистичными декорациями, и нужно просто об этом помнить.

Мы молчали. Темнота сдавливала сознание, но я старательно раскрывался, давая себе отдых. Время еще есть и можно подумать немного о чем-то отвлеченном, но почему-то мои раздумья все время возвращались в Тверскому. Надеюсь, он еще жив, думается, там внизу жизнь не сахар. Если уж тут мне не понравилось, то что же там?

-Ты разузнал что-то полезное? - чтобы прервать звенящую тишину, спросил я. - Кто такой Перышко?

-Кое-что узнал, конечно, - отозвался титрин. - Это заключенный.

-То же мне новость, кем еще мог оказаться Перышко? - возмутился я.

-Охранником, - отрезал титрин. -Комендантом.

-Круто, - проворочал я. - Круг сузился.

-Сузь его еще больше, Перышко - женщина. В большом авторитете у заключенных, но мне не удалось узнать, как давно она тут. Никто не говорит друг о друге правду. Только какие-то байки. Вычленить из них информацию очень сложно.

-Когда я осматривал склад, заметил решетки на потолке. Такие же решетки я видел в коридорах. Что это, не в курсе? Вентиляция?

-Каналы воздухообмена, - поправил меня наставительно журналист.

-А я что, сказал другое?

-Другое. Это система, по которой циркулирует воздух. Сразу за решеткой находится контейнер регенератор, потому что замкнутая система ходов на Селе должна все же снабжаться кислородом. Кроме того, каналы предназначены для того, чтобы можно было подать в любое помещение газовую смесь, подавляющую агрессию или сознание, если намечается бунт и его нужно предотвратить.

-Эти ходы большие? Я пролезу?

-Нет. Потому что не попадешь в них. На каждом люке защита, лучше даже не прикасаться.

-А сам ты ходил по ним? - уточнил я, задрав голову и глядя в темноту, которая ни чем не отличалась от темноты слева или справа.

-Нет, мне без надобности, я могу пройти у тебя между ног, и ты меня не заметишь, - откликнулся Титрин. Его голос в темноте странным образом менялся, то становился мягче, спокойнее, то вдруг взрывался резким, когда мои вопросы ему переставали нравиться.

-Ты продал материалы с Ротоса-2?

-Не было времени, - отмахнулся журналист. -Я ведь всегда при тебе, а ты весьма стремителен.

-Ну а как Сафари смотрит на твое появление здесь? Ты сказал: "возможно, хоть и не желательно", а теперь появился и сидишь рядом...

-Здесь везде экраны на стенах, никто ничего не узнает. Через ту щель, по которой ты сюда попал, камера не пройдет из-за тех же экранов, которые наводят помехи. Здесь нужно кое что совсем уж специализированное. Да и я все предусмотрел, заглушив тот забой, из которого ты лез. Так что мы защищены до тех пор, пока я не начну шантажировать Коменданта полученной сейчас информацией.

-Постой, постой! - я даже встал. - Ты не передашь информацию властям?

-А зачем, если есть шанс получить процент от сделки по продаже всего этого добра? - казалось, инопланетянин удивлен. Я тоже был удивлен, он мне не казался корыстным, хотя...

-Это будет преступлением, - напомнил я.

-Посмотрим, какие могут быть гарантии, какие риски. Если я решу, что риски превышают все допустимые размеры, можно будет распорядиться информацией по-другому, но тогда придется выдать мое присутствие здесь. Я бы предпочел приберечь этот козырь на потом.

-Нет, погоди, титрин, - я зажег фонарь и вперил тонкий луч в морду кота. - У меня другие планы на этот счет. Так сложилось, что на Селлу мы с Тверским попали вдвоем. Нет ни сканеров, чтобы найти маяк, ни каких других средств. Нас двоих явно мало, чтобы выполнить это задание. Найти маяк, найти связного - да тут сам черт ногу сломит! Нам нужен третий и этим третьим будешь ты, тот, который может пройти везде и услышать любой разговор. Придется тебе поучаствовать в Сафари. Ты путешествуешь со мной и вполне имеешь право считаться офицером моего корабля, в штате как раз не хватает специалиста по контактам. Тем более, ты уже неоднократно доказывал, что знаешь инопланетную психологию куда лучше нас всех и умеешь вести дела разного рода с выгодой для всех.

Ты незаметен и скрытен, потому поможешь мне выбраться отсюда. Поднимись наверх к центру управления и выруби это чертово питание.

-Невозможно, - выслушав мои смешные по своей сути слова, сказал титрин. - Все защищено от дурака, энергия подается с реакторов, везде дополнительные дублирующие сети. Обесточить Селлу нельзя. И вообще, Доров, это не для меня. Я - журналист. У нас с тобой взаимовыгодное сотрудничество и я делаю все возможное, чтобы ты не пожалел о том, что когда-то дал согласие на мое присутствие. Но не надо делать из меня свою ручную зверушку. Это немного коробит мое понимание нашей дружбы.

-Да я и не надеялся даже, но так, попробовал, - усмехнулся я и перевел фонарик на остатки робота. - Тогда сам, все сам!

-Все думаешь его починить? - уточнил титрин.

-Мне б паяльничек, - пробормотал я, крутя в пальцах алмазную пластинку и, погасил фонарик, снова сев. Думать буду, цыц всем.

Глава 16. Урановый выбор

Ни до чего я не додумался и разозлился от этого еще больше. Снова покопался во внутренностях робота, но безуспешно, даже пару раз врезал по нему в тщетной надежде, что дедовский метод кувалды чудом поможет мне, но все было глухо. Ясно же, микросхемы переключения расплавились до черноты, на что я вообще надеялся?

Тогда, упершись плечом в робота, я сдвинул его по полу до места, над которым к потолку крепилась вентиляционная установка.

-На всех установках датчики, - напомнил титрин. - При повреждении они сработают. И система защиты тебя убьет, даже не прикасайся!..

Я ударил алмазной пластинкой, перерубая контакты. Сверкнуло, хлестко вспыхнуло белой дугой и кабель, отвалившись, повис, опасно раскачиваясь.

-Ты сам хотел, чтобы комендант узнал, что здесь кто-то есть! Пусть знает! Пусть попробует промыть мне мозги, пусть вообще попробует меня взять. Турель на роботе, в конце концов, я ее сниму, и пусть охрана попытается меня скрутить...

Титрин издал странный звук, словно бы разочарованно вздохнул.

На голову мне сыпались колкие искры, после третьего удара по крепежам взвыла сирена.

-Вот так!

Я оглянулся, кота нигде не было видно.

Отлично, трусы бегут с корабля первыми, ну а мы - вторыми. Теперь самое сложное.

Закрыв управляющий модуль боевого робота, я поднял передние бронепластины. Если удастся демонтировать автоматную турель, я смогу прорваться на верхний ярус и затеряться среди заключенных. Слишком много тут народу. Надо найти Тверского и тикать отсюда. И ни в коем случае не даться им в руки...

Или пока я буду снимать оружие, уйдут ценные мгновения? И куда я потом с этой базукой? Застряну? Начну убивать? Нет, это неверное решение! Я снова влез на плечи робота и принялся выдирать вентиляционную установку из паза. Алмазная кромка отлично разбивала прочные крепления, так что я засомневался даже, что эта вещь естественного происхождения. Некий артефакт, скорее всего.

В конце концов, выдрав из паза панель, за которой потянулись провода и толстый мягкий гофр, я заглянул в вентиляционную шахту. Она была достаточно широка, и на левой ее стене я увидел толстые скобы.

Зря, зря титрин меня провоцировал! Не он придумывал ход событий, и никто не может контролировать происходящее! Я здесь затем, чтобы им доказать: не все бывает так, как им хочется.

Кто они?

Союз или группа скучающих олигархов Вселенной, скинувшихся по соточке миллиардов кредитов на динамичное развлечение?.. Да мне плевать!

Я приладил обратно на предплечье фонарик, подпрыгнул, шипя ругательства, уцепился за нижнюю скобу, подтянулся практически на одной руке, и полез. Нужно было как можно быстрее выбраться в любой коридор и смешаться с заключенными. Боковой отвод встретился мне сразу и я, не раздумывая, свернул. И увидел вентиляционный выход. Удар пластинкой, еще удар.

Интересно, а почему заключенные до сих пор не воспользовались этими вентиляционными ходами? Впрочем, зачем они им, эти ходы? Так же как и остальные коридоры - это всего лишь элемент замкнутой системы в глубинах мертвой планеты. Хотя, они бы позволили передвигаться незаметно для охраны...

Я замер. Вот он ответ на все мои вопросы! Шипит и плавит камень у моего колена!

Если прикоснешься к панели вентиляции, сгоришь разом - с ужасом осознал я. Этот контакт, который я перерубил первым (и по чистой случайности) подает плазменный текучий заряд. Вот какая защита была на вентиляционных точках! Сгусток растекается по резине, пластмассе, дереву, по всему, через что не проходит электричество. Но теперь он на меня не реагирует, то есть, вообще не реагирует. Уткнувшись в камень, заряд тихо вплавляется, вот и все.

Некогда размышлять. Удача, вот что более всего меня пугает, вот что мне непонятно. Неужели кто-то может контролировать фактор удачи?! А если бы я не взял эту пластинку, меня бы еще крысак в коридоре тяпнул? А вдруг они ядовиты... и все было бы уже совсем по-другому.

С громким треском панель выпала в проход, я спрыгнул вниз и побежал.

Мне нужно было успеть в забой с лавовой рекой, и для начала не лишним было бы сориентироваться в этих незнакомых коридорах. И именно в этот момент в полутемном проходе я увидел скулящую груду тряпья, которая медленно уползала прочь!

-Шека!

-Не трогай меня, - заверещал убогий. - Ааа! Я не виноват! Это не я! Это все не я!

-Заткнись! Веди меня туда, в забой!!!

-Ааа!

Я резко выдохнул. Выла сирена, но никто никуда не бежал, в коридоре было пустынно.

-Слушай, ты получишь хорошие ботинки, если отведешь меня к Фафарычу. Мои ботинки, вишь, те самые, которые ты хотел?

-Зачем тебе к Фафарычу? - жалобно спросил Шека. - Они засунут тебя обратно в щель, а я не получу ботинок.

-Получишь! Ну?

-Я хочу ботинки, - на глаза убогому навернулись слезы и он, поднявшись и пряча обожженные руки в тряпках, хромая засеменил по коридору.

Слева провал в стене, я неосознанно напрягся, но там никого не было. Тянуло ледяной влагой. И как контраст из другого коридора, в который свернул Шека, пошло навстречу тепло.

Я бы нашел и сам. Убогий посторонился, пропуская меня, но дальше не пошел, заслонил спиной узкий в этом месте и низкий коридор. Похоже, его делали не совместно с основными тоннелями.

-Ну что, расходимся? - спросил кто-то. - А, Фафарыч? Сожрали его там, трос то откушен...

-Не откушен, а снят, - возразил заводила.

-А коли и так, мы что, узнаем? Только если он выберется обратно.

-Ну и кто выиграл, как ставки будем отыгрывать? - спросил Крешь.

-Судя по всему, парень меня обманул, не получу я свой должок, - вздохнул Бартик и шагнул в коридор. - Бродяжка, ты опять скулишь? Мало тебя били?

-Оставь его, - я вступил в полосу света, морщась от жара. - Сирена, не слышите?

-Опа, Червяк!

-А что нам до сирены? - спросил Варадак. - Она воет каждый раз, когда кто-то бунтует или пытается сбежать. Такое бывает, обычно находят потом кучку пепла...

-Слушайте, что я скажу, - я понизил голос, почти шептал, но все внимательно смотрели на меня. - Осталось очень мало времени. Я вернулся сюда, а не побежал сразу в камеру, чтобы вы сделали выбор: умереть или жить. То, что находится за этой стеной, принадлежит Коменданту, но при этом способно его убить. Если вы скажете, что нашли одну из его тайн, как думаете, он освободит вас?

Заключенные переглянулись, и Бартик внезапно зашипел:

-Живо все по камерам! Не смейте проронить и слова, если вам дорога ваша шкура! Червяк, на, - он кинул мне тряпку, - вытрись и одежду забери, нужно, чтобы ты выглядел нормально.

-Одевай, одевай же ты, не копайся, - Фафарыч уже совал мне мои ботинки.

-Шека, ты получишь свои ботинки завтра, - пообещал я, глядя на тоскливое выражение лица убогого. - Завтра приходи к моей камере.

-Шека боится вурдалаков, - жалобно сообщил он.

-Тогда Шеке передадут ботинки, иди, спрячься, сейчас будет небезопасно.

-Пошли, - Бартик взял меня под локоть и потащил по коридору. Проходя мимо автомата, выдернул стакан с водой:

-Смой кровь с лица, только не останавливайся. Что ты там видел?

-Тебе лучше не знать, если поймают, никаких поблажек не будет. Мне то не страшно, мне просто мозги промоют...

Я осекся. Оппа, это я сболтнул лишнего, но слова в глотку уже не затолкаешь.

-Почему? - заинтересованно спросил Бартик и прижал меня к стене. Его рука передавила мне горло словно железный прут, а глаза смотрели прямо с явной угрозой. Он и вправду был очень силен, Тверской не ошибся. - Почему тебя не тронут?

-Убери лапу или я сломаю ее, - прохрипел я. - Для меня Союз - сборище таких же скотов и трусов, как и для тебя, но я действительно не тот, за кого вы меня принимаете.

При каждом слове я отгибал руку Бартика, ощущая, как напрягаются жилы, готовы порваться, до тех пор, пока не смог спокойно говорить, а в глазах инопланетянина не появилась легкая растерянность.

В следующее мгновение я вывернул ему сустав, освободившись, и зашагал дальше по коридору, пытаясь сбросить напряжение, способное надолго вывести человека из строя. Этому научил меня Стас, когда как-то наша беседа зашла слишком далеко, а спирту было выпито слишком много. Врач долго тыкал пальцем в диаграммы предельных нагрузок, пытаясь объяснить самому себе некоторые из моих навыков, а потом внезапно переломил ребром ладони монитор. У него было плохое настроение, да.

-Бартик, куда дальше? - замерев на развилке, крикнул я...

-Налево, - с заминкой буркнул тосс, догоняя меня. -Как ты это делаешь?

-После поговорим, отмахнулся я и уже через четверть часа мы в полном молчании вышли к центральной шахте. Пару раз нам приходилось прятаться в боковых отводах от спешащей куда-то охраны, но нервные окрики и буханье ботинок по камню предупреждали нас об их появлении заблаговременно. Один раз нас учуял вурдалак, но охрана так торопилась, что не обратила внимания на попытки ящерицы залезть в коридор. Ее просто безжалостно потащили дальше.

Забравшись в свою камеру и притворив решетку, я облегченно вздохнул и улегся на пол, в первый раз за последнее время ощущая себя в безопасности.

Нервы медленно расслаблялись, в теле появилась неприятная вялость, я видел, что пальцы слегка подрагивают, а учащенное дыхание не выравнивается. Пришлось усилием заставить себя успокоиться. Почему-то сразу вспомнился Яр, как его били, а потом волокли прочь.

-Эй, Бартик, ничего не слышал про моего кореша? - спросил я спустя пару минуту, решая отвлечься.

-Слышал, - отозвался тосс. - Но ты со мной еще не расплатился за прошлый раз.

-Свои кредиты возьмешь у Фафарыча, он задолжал мне за работу. Ведь согласись, я нашел стоящее...

-Если только это то, что я думаю...

-Не думай, Бартик, говорят, это вредно и сжигает много энергии. А энергия, сам понимаешь, это жизнь. Этот Фафарыч, счет за жизнь я ему пока предъявлять не буду...

-Отчего ж, предъяви, - внезапно обозлился тосс. -Мне не нравится такой подход, если тебе интересно мое мнение. Мы здесь все в беде и нечего разводить беспредел. Я бы его вместе с дружками в углу бы отметил, да не выйдет. За ним стоят слишком влиятельные заключенные, так что сам понимаешь... да и чего я перед тобой оправдываюсь, кто ты мне, чтобы тебя выручать из беды?

-А я тебе разве что-то сказал? - удивился я негодованию тосса.

-Да нет, - он помедлил. -Так... Стремление Фафарыча на свободу чуть не привело многих из нас в могилу раньше, чем было запланировано свыше, и я вот думаю: а будет ли для кого-то свобода эта? И что их там ждет? Чего им здесь не хватает? Шлюз номер двенадцать - на самое плохое место во Вселенной, а что там? За пределами? Беззакония, лживая свобода, месть...

-Так что там с моим приятелем? - дослушав тосса, направил я его мысли по другому руслу.

-Внизу свои законы, парню там досталось. Завтра будет участвовать в нырялке. Либо умрет, либо завоюет уважение.

-Бартик, я тут новенький, не забывай. Чего за нырялка то?

-Есть давно затопленные проходы, - я слышал, как скрипнула решетка и увидел тосса в проем. Он зашел ко мне и, плотно притворив дверь и выслушав щелчок запора, уселся напротив. - В тех коридорах вода разве что не хрустит, такая холодная. И глубина порядочная. Но на дне встречаются алмазные стрежни. Такие трубки, серые на вид, сломаешь - внутри алмаз чистейший. Ее достать надо, таково условие соревнования.

Я вздохнул с легким облегчением. Конечно, тут вам не курорт и это не за волейбольным мячиком сплавать на другой конец бассейна, но все же Яр - подготовленный специалист по выживанию. Думая об этом, я легкомысленно изрек:

-И чего такого?

-Тут можно только на везение уповать, - отозвался Бартик и я вздрогнул, приподнялся на локте. Ох уж мне это везение! Уже даже не смешно!

-Там на дне не только алмазные стержни, - продолжал тосс, - но и урановые. Тоже природные образования, трубка и трубка, шершавая, на глаз и не определишь, что это: сверх радиоактивный элемент или драгоценный кристалл. Вот, за урановый стержень схватишься, сразу без руки останешься...

-Ничего себе тут развлечения! - довольно эмоционально высказался я. - А Тверской знает об этом?

-Знает, конечно, - печально согласился тосс.

-И кто в здравом уме пойдет на подобный риск? - впрочем, ответ Бартика подтвердил мои самые неприятные опасения.

-Обычно ныряют, потому что нет выбора. Так устроена Вселенная, что если ты не можешь быть хозяином своей жизни, то неизбежно станешь чьим то служкой. Судя по всему, твой друг не хочет этого, его ведь попользуют сразу... Он там повздорил кое с кем.

-И с кем же?

Бартик некоторое время молчал, потом фыркнул:

-Толи с Перышком, то ли с кем-то из ее покровителей...

Я молчал, хотя внутри у меня все взметнулось, и вопросы уже лезли на язык один за другим, но урок мною был усвоен хорошо: расспрашивать о заключенных на Селле не принято.

Главное, что она нашлась, Перышко эта! Внизу она, и Тверской ее уже нащупал, повздорил с бабой. Ха! Не страшно. Другое дело, что нырять придется...

Я задумался и сам не заметил, как задремал, вслушиваясь, как туда-сюда носится по лестницам охрана, шипят и бьют хвостами по решеткам вурдалаки.

И только одна мысль мне, кажется, даже снилась - так застряла в сознании: мы здесь, чтобы найти маяк. Стержень, так выглядел предыдущий. Неужели маяк там, на дне затопленных проходов? Тогда понятно, почему Тверской согласился нырять, почему идет на такой риск -верит, что это игра в угадайку. Нельзя его пускать! Надо плыть самому, все же у меня чутье получше.

Пронесло - вот первое, что я подумал, когда проснулся оттого, что по решетке прошлась дубинка. Разносили еду. В животе не то что было пусто, его сводило судорогой. Раскалывалась голова, и во рту пересохло. Пальцы на порезанной руке опухли, а во сне, когда я неосторожно повернулся, алмазная пластинка распорола карман брюк. Хорошо, что бедро не проткнула.

Итак, ночь прошла, а я все еще жив и мои воспоминания при мне, я в здравом уме и хорошей памяти.

Бартик на время сна перебрался к себе в нору, но как он уходил, я уже не помнил - усталость сделала свое дело, запутала мысли и внезапно усыпила. Так даже лучше, я хоть немного отдохнул. Перед тем, что меня ждет впереди - не лишнее.

Набрав воды, справив нужду и умывшись водой из автомата, я разделся по пояс и тщательно стер разводы крови от царапин и порезов, обтерся, даже через носовые фильтры ощущая, что этого будет недостаточно. Потом одним махом проглотил скользкую белковую бурду, даже не думая о том, что ем. Спустя местные сутки мне было уже решительно все равно, что есть, лишь бы насытиться.

В мечтах весь последующий день у меня была самая обычная растворимая таблетка аспирина, медленно и с шипением опускающаяся в стакане прохладной воды. Я видел, будто наяву, пузырьки, лентой разворачивающиеся в воде и оседающие на стенках. Грохот бурильной установки сводил с ума, виски ломило и снова хотелось убить Петро, который стоял над душой и сверлил мою спину взглядом через защитный щиток своего шлема. Постоянное напряжение, в котором я пребывал, закрывая свой разум от его телепатии, истощало силы и усиливало головную боль.

Петро с особым удовольствием развлекал меня рассказами, как Тверского вчера били до полусмерти и охранники, мстящие за своего убитого, и заключенные, которые не упустили своего шанса сразу же приспособить его к делу. Я слушал и старался оставаться равнодушным, потому что прекрасно понимал, зачем все это мне рассказывает надсмотрщик: вспыли я, разозлись, и он с легкостью залезет в мою голову, покопается там, поймет, что я видел накануне. Уверен, меры против этих знаний не заставят себя ждать. Во-первых, узнав тайну, Петро приобщится к большим деньгам, которые комендант непременно выручит на сделке по продаже оружия (если не побоится за собственную жизнь, что вряд ли: владея телепатией, можно в принципе не опасаться, что тебя обведут вокруг пальца), а во-вторых, получит возможность уничтожить меня одним махом.

За нерасторопность я несколько раз схлопотал от Петро электроразрядником в бок, что ни в коем разе не способствовало улучшению настроения, и этот день тянулся, тянулся для меня нескончаемо, мучительно долго. Когда же закончилось выверенное время и надсмотрщик убухал своими гигантскими сапожищами по коридору, я метнулся к камерам, с нетерпением ожидая Бартика.

-Чего тебе? - раздражился сосед, оттого что я схватил его за руку, когда тосс проходил мимо моей клетки.

-Фафарыч расплатился с тобой или мне заняться?

-Расплатился, - Бартик ухмыльнулся и осторожно высвободил руку. Он помнил, как я вчера отжал его.

-Тогда мы квиты и я снова попрошу...

-Я что к тебе в помощь нанимался? - в словах соседа сквозило недоверие. -Мне ничего от тебя не нужно, если подумать, а от тебя одни неприятности!

-Бартик, не вороти нос, помоги попасть вниз, туда, где мой друг, - не обратив внимание на недовольство, прямо сказал я. - Ну, отведешь?

-Отведу, - отвернувшись, буркнул тосс. - Позднее. Сейчас не пройти, везде охрана. Вот пожрем, полежим и отведу. Время то пока еще есть...

-Время до чего?

-До того, как твой дружок покончит с собой. В нырялку лезут только смертники. Понимаю, что нагнутым быть не хочется, но и нырять - то еще безумие.

-А тебе делали подобные предложения? - уточнил я.

-Я б тебе в зубы дал за такие вопросы, но ты чудак, совсем мозгами не пользуешься. Я не подставлялся, понял? И за себя постоять могу. Бился пару раз на арене, да, было дело, подмял кого следует, кто на меня лез, и все дела. А друг твой сразу на рожон полез, убил охранника, подставился. Он словно сам предложил себя попользовать, но кто же откажется? Проще всего избитого прессовать, не находишь? Вообще не понимаю, почему он еще по космосу не летает куском замороженного мяса. Он такой же особенный, как и ты?

-Много будешь знать, плохо будешь спать, - отозвался я и замолчал, принимая у охраны свою миску с бурдой.

-С тобой и так не выспишься, - откликнулся через несколько минут Бартик. - Чует мое сердце, наделаешь ты тут дел, сам отмажешься, а нам расплачиваться.

-Скажи, ты считаешь, что был прав, когда убивал солдат Союза? - резко сменил я тему.

-Конечно, - не колеблясь ни секунды, ответил Бартик и вновь перебрался ко мне. Закрыл решетку, отодвинулся от нее к стене, чтобы вурдалак не достал. - Они все убийцы и извращенцы. У них в голове такое, что страшно подумать. Их выжечь надо, чтобы они перестали убивать и истязать миры.

-Ты думаешь, должен быть на свободе?

-Нет, не должен, - Бартик отхлебнул концентрата. - Я там буду убивать, понимаешь? И имя мне - смерть. Не смогу остановиться. Я хочу жить, но еще больше хочу уничтожить их всех. Сжечь эту дрянь, расползшуюся по Вселенной. Не хочу жить с этим бок о бок. Они - всего лишь коррумпированные ублюдки, безнаказанные, но не всесильные. Вот что я думаю, мне нельзя на свободу, потому что я одержим. Во мне не осталось ничего живого. Лучше всего мне сгнить тут и как можно скорее, потому что ненависть съедает меня, делает сердце дырявым, а жизнь черной, полной темноты и образов сожженных огненным смерчем друзей и родных.

Только не надо меня жалеть, понял? Кому она нужна, жалость эта! Сочувствие - тьфу! Не унижай меня.

-Я и не собирался.

Что еще можно было добавить? Ничего. Обещать освободить тосса было глупо, он мог бы подумать, что я нашел способ сбежать, а это еще более усилило бы его недоверие и мой риск.

Да и зачем освобождать его? Тосс никогда уже не найдет согласие с самим собой, любой путь приведет его к смерти. Я потрачу много сил, чтобы вытащить его с Селлы лишь для того, чтобы глядеть, как он умирает от рук солдат.

-Странный ты какой-то, землянин, вы все такие? Зачем твой друг убил охранника? Ведь это было не случайно...

Я посмотрел на Бартика. Кто его знает, случайно или нет? Скорее всего, как раз случайно, Тверской хотел всего лишь разозлить его, чтобы попасть вниз, а вышло так, что ящерица сбросила охранника через парапет. Как такое можно предугадать?

-Он просто хотел попасть вниз, охранник свалился случайно, - проворчал я. - Ты же отказался рассказать нам про Перышко, пришлось выяснять самим.

-Ах, вот оно что, - как-то задумчиво протянул тосс. - Ты, собственно, собрался следом? Чего вам от нее надо?

-А разве это имеет значение? - удивился я.

-Не знаю, ты такой щуплый, но в тебе много силы и уверенности. Откуда что берется, не пойму. И говоришь так, будто гипнотизируешь, будто уверен в чем-то. Не понимаю, в чем тут можно быть уверенным, когда ты - смертник, которому повезло получить отсрочку, попав в Шлюз 12? Но у тебя в голове что-то творится, какие-то планы выстраиваются, ты выкарабкался из той щели, пролез, хотя другим это не удавалось, а потом выбрался оттуда живым. Через какой-то другой ход? Вот, дохлый карлик, я понял!

-Заткнись, - успел сказать я и Бартик, придвинувшись ко мне, к самому моему уху, зашептал:

-То, что ты нашел, это летательные аппараты? Комендант перепродает...

Я хотел отстраниться, но тосс вцепился мне в плечо мертвой хваткой:

-Ты имеешь к ним доступ? Можно отсюда взлететь?! Вы прилетели вытащить отсюда Перышко?! Ну да, баба хороша, я не спорю! Хоть никого и не подпускает к себе. Кто вы ей? Братья? Друзья? Нет, у нее не может быть друзей, с ее то характером. Слуги?

-Бартик, заткнись ради всего святого что у тебя есть, если тебе не надоело жить! - прошипел я, закрывая рот ладонью. В любом месте рядом с нами могла оказаться камера, а я уже один раз опростоволосился, когда мы с Кортни были, как мне казалось, наедине. - Я никогда не видел Перышко!

-Вас нанял кто-то ее освободить? - продолжал допытываться Бартик, не обращая внимания на мое шиканье.

-Мы попали сюда случайно. Сколько не предполагай, Бартик, ты не сможешь предположить того, что происходит. Нет, я не видел никакого корабля, а то, что там спрятано, защищено силовыми сетками, не говоря уже о кодировках запуска, которые без специальной аппаратуры не взломаешь.

-А вот эта проблема решаема. Есть умельцы, которые могут собрать даже простенького робота, было бы чем платить. У Фафарыча просто слишком мало ходовых средств, иначе он бы давно запустил в ту щель ходока, все проще, чем пытаться пропихнуть заключенного. Это дорого, да, но ради такого дела многие скинулись бы серьезными деньгами и сделали бы отмычку. Скажи, там и вправду есть корабль?

-Нет, Бартик.

-Врешь!

-Смысл мне его от тебя утаивать? - возмутился я. - Одному его не поднять с планеты, ты же понимаешь.

-Есть пилоты, есть навигаторы, мало ли, кто тут среди заключенных топчется, - уже с меньшим жаром пробормотал тосс. - А дверь туда?

-Я пробрался через вентиляцию. Мне очень повезло, решетка оказалась с неисправной защитой. Сработала система безопасности, но я уцелел по незнанию. То есть, если бы я знал, что они защищены, я бы не полез и так бы там и остался. По той щели обратно вернуться было бы невозможно.

-А руку обо что поранил?

-Это допрос? - окрысился я.

-Да, и не выпендривайся, отвечай!

В какой-то моменты мы повысили голос, и я снова сбавил обороты, вернувшись к тихому шепоту:

-Робота пытался пристроить к делу, вскрыл обшивку, но напоролся на металлический край. Сам попробуй голыми руками робота раскрутить.

-И чего? Боевой?

-Боевой. Неисправен.

-Ну да, - Бартик задумался, привстал, выглянул в коридор.

-Так зачем тебе Перышко? - громко спросил он.

-Узнать информацию хочу.

-И что же такого ей известно, что ты полез в самое пекло? И как угадал? Откуда знал, что попадете в Шлюз 12 именно к ней?

-Слухами космос полниться, Бартик, а твои вопросы уже начинают меня утомлять. Ты мне в душеприказчики не нанимался.

-Считай, ты со мной расплатился, - поморщился тосс и встал. - Пошли. Самое время.

Я выскользнул из камеры следом за ним, мы проскочили в темный коридор, и быстро зашагали по нему. Уже через шесть поворотов и два спуска я потерялся, перестав хотя бы примерно представлять, куда мы направляемся и как отсюда выбираться.

-Как ты тут ориентируешься? - проворчал я.

-Поживи с мое, разберешься, - отозвался отсс, отпихнув с пути пахнущую мочой тщедушную фигуру, прошел еще несколько шагов и вдруг замер, резко вздернув ладонь вверх в понятном всем во Вселенной жесте опасности. Внимание! Его спина напряглась, он замер. Из-за плеча тосса я видел, как в перекрестный коридор внезапно выползло нечто... странное. Большое, бугристое, похожее на слизня, но сухое, горбатое, перемещающееся подобно гусенице, с множеством черных, блестящих выпуклых кружочков, в три ряда расположенных вдоль спины. Эти кружочки походили на глаза насекомого, но мы не двигалось, и странная уродливая сероватая туша проползала мимо. Все ползла и ползла. Да какого же она размера?!

Бартик все держал руку. Его пальцы неожиданно слабо подрагивали. Я не разделял его волнения, не осознавая опасности, но, тем не менее, полностью доверял тоссу. Пожалуй, глядя на незнакомое проявление фауны, я размышлял о том, что привык знать обо всем во Вселенной. О технике, растениях, животных. Эти знания в моей голове отыскивались незамедлительно, все параметры всплывали сами собой, словно я потратил много лет на изучение, на зубрежку всего того, что одним ударом впихнул в мое сознание когда-то давно полуразумный космический корабль. Но ничего подобного в моей памяти не было.

Наконец, тело твари закончилось, но в коридоре еще несколько минут раздавалось шуршание, словно сотни маленьких мягких лапок скребут по камню.

-Чой-то? - когда Бартик опустил ладонь, шепотом спросил я.

-Местная радиоактивная загадка, - проворчал тосс, осторожно заглянув в коридор.

-Как бы эта загадка не вернулась, - подвел итог я. - Опасная?

-Есть такое. Говорят, это был какой-то негуманоид, но он мутировал так, что не узнаешь. Жрет органику, убивать его никто из охраны не хочет, к чему уничтожать местный фактор устрашения? А заключенным это как водится не по силам. Чтобы его уничтожить, нужен выжигатель и помощнее.

-Но мы же вроде не заинтересовали его с гастрономической точки зрения? Он же вроде не слепой...

-Да, не слепой, но воспринимает только движущиеся объекты, так устроено зрение. И хорошо, а то бы мы с тобой умирали долго. Он питается в основном новичками и дурачками. Ты бы ему подошел, кстати.

-Если бы я оказался дураком, он бы употребил меня и тебя заодно.

-После его питания коридор остается до безобразия грязным, - зачем-то поделился со мной Бартик, осторожно двинувшись вперед. - А так как убирать тут некому, воняет потом очень долго.

-И как эту штуку называют то? - радуясь, что бы направляемся в противоположную от опасной твари сторону, уточнил я.

-Кто как. Если скажешь - ползун - тебя поймут.

Примерившись, тосс ловко нырнул в дыру в полу, уцепился за лестницу и съехал вниз, расставив ноги. Я повторить его фокус не смог и в полумрак, подсвеченный зеленоватыми полосами на стенах, спускался, перехватывая перекладины одной рукой. На железных прутах бородой висела наледь, иней покрыл стены, приглушив свет.

-Как вы тут в такой холодине живете? - передернув плечами, уточнил я, но Бартик счел вопрос риторическим. И в правду, а какая разница? Они тут не живут, а выживают.

Зато отсюда уже слышался гомон множества голосов, крики, улюлюканье, и все больше было полос на стенах. Зеленоватый свет все прибавлялся, узоры сплетались, разбегались в разные стороны, изгибались замысловато так, что невольно залюбуешься, и вдруг, разом, скользнули вверх, вывалились на высоченные своды, иссеченные провалами, полными темноты. Пещера оказалась огромной, на стенах прямо в камне были высечены лестницы, балконы, куда выводили многочисленные коридоры. И везде были заключенные. Гуманоиды и странного вида морфы, одетые кто во что, с оружием и без. Удивительно, но у некоторых на поясах висели похожие на пистолеты пушки в петлях, скорее всего пружинные или огнестрельные одного заряда. Пытаться в здешних условиях сделать что-то более сложное, было проблематично. Впрочем, я не заметил ни одного охранника, а это давало волю фантазии. К тому же Братик сказал, здесь можно достать даже электронную отмычку. Кто им это продает, охрана, небось? За те самые алмазы, которые до этого удалось утаить? Бред какой-то, охране проще отобрать силой.

Гадай - не гадай, а что толку чуть...

Меня кто-то толкнул в спину, я сместился, пропуская плечистого детину с квадратной челюстью и лысым, покрытым ожогами черепом. Огляделся более внимательно, пытаясь запомнить структуру помещения, присвистнул. Мы вышли не внизу, а на один из балконов и хорошо были видны те самые затопленные коридоры, о которых говорил Бартик - черные, широкие ниши, заполненные водой, со ступенями, тонущими в темноте. Вроде из некоторых проступало зеленоватое свечение, но в других было совсем темно. Еще прямо посреди пещеры на естественном бугре была арена, обложенная каменными глыбами - большой, ограниченный стенами провал, из которого можно было выбраться разве что по веревке. Спуститься и любой дурак может, спрыгнув вниз, а вот вылезти самому не получится: стены выглажены до блеска будто специально.

Здесь все было по-другому. Казалось, из тюремных казематов я внезапно попал в беднейшие злачные кварталы захудалого мира, на которые махнули рукой не только власти, но и сами жители. Здесь смешались в круговерть пьяные песни, стоны, гогот и звуки драки.

По периметру стояли столы, вырезанные из камня, с грубыми, покрытыми царапинами столешницами. В глубоких трещинах, будто прожилки, застыло что-то бурок: толи пролитое питье, толи кровь. Между столами бродили белые от недостатка солнца женщины, предлагая в качестве товара собственные тела. У одних во взгляде была пустота, тоскливая отрешенность или страх, граничащий с безумием, другие улыбались вызывающе, с легким сумасшествием тех, кому уже давно нечего терять.

Я видел шныряющих то тут, то там торговцев, предлагающих то, что удалось отобрать у новичков и слабых, или украсть у зазевавшихся. Ближе к арене в огороженной тросами и цветными лоскутами нише, сидела и вовсе странная личность: массивное, расплывшееся тело свисало со всех сторон из широкого инвалидного кресла. Это не мешало гуманоиду глазеть на всех со смесью брезгливости и снисхождения. Стоявшая по периметру и за спиной толстяка охрана говорила сама за себя. Похоже, это был один из влиятельных заключенных Шлюза 12, о которых говорил Бартик.

-Рафчик, - поймав мой взгляд, пояснил тосс. - Местный авторитет. Не вздумай связываться не по делу - пожалеешь и неоднократно. Толстяк может устроить любую сделку и за хорошую плату достанет все что угодно: вещи, препараты...

Я его не слушал. Я смотрел до рези в глазах, не мигая, и терял... терял самообладание. Как юнец! Как глупый юнец!

-Перышко! - заорал я, прыгая вниз. - Тверской, мать твою!

Сдали нервы, и я уже не понимал, что делаю. Я приземлился на стол, расшвыряв какие-то тарелки, врезал коленом в челюсть потянувшемуся ко мне чужаку, соскочил вниз и метнулся мимо арены. Меня пытались удержать, сзади что-то сдержано крикнул Бартик, но я уже перемахнул через разлом, поднял кучу брызг, пересекая затопленную лестницу, и ворвался в толпу охраны. Я уже видел за спинами охраны стоявшего на коленях Яра с разбитым до неузнаваемости лицом, привязанного стальным тросом за запястья к кольцу в полу, видел и Перышко, сидящую рядом с толстяком.

Толпа выла, когда я, слепо маша кулаками, пытался прорубиться через два десятка шагнувших мне на встречу охранников, каждый из которых вмещал в себя двоих таких людей как я. Любой из них мог переломить мне хребет, но было просто невозможно остановиться. И даже скользящий удар в лицо меня, кажется, не остановил. Я еще бежал в мыслях, и мои руки смыкались на тонкой белой шее...

И одновременно я видел потолок и удивительной красоты зеленые узоры на нем. Потом рассеянный свет от этих узоров дрогнул, надо мной нависло одутловатое лицо.

Медленно возвращался слух и крики, и кто-то громко сказал:

-Бросьте вы его, пусть очухается сначала, дальше решим. Есть дела поинтереснее. Нырялка! Что, Перышко, не передумала нырять? Септун готов, видал, в одних портках стоит!

-Не передумала, - звонко ответила она. - Но если вы на стриптиз надеетесь, то это ведь не ко мне.

Дружный смех, похожий на гогот.

-Отвяжите его, пусть ныряет первым, я ему фору даю, - взревел кто-то. Надо полагать, Септун.

Я попытался подняться, не понимая зачем, приподнял голову и снова уронил ее на камни. Все, приехали, второе сотрясение за местные сутки и левый глаз плохо видит. Потолок кружится, свет расплывается...

-Ну, и куда тебя понесло? - рядом со мной на корточки присел Бартик.

-Отойди от него, не видишь, это теперь собственность Рафчика? - прогудело надо головой.

-Моя собственность не может стать чьей-то, - веско отрезал тосс. - Ну, что, допрыгался, землянин? Гляди?..

Я перевернулся на бок и мне стал виден развернувшийся по центру прямо над провалом арены экран.

-Если ты хотел таким замысловатым способом заменить своего друга в этом испытании, то совершил оплошность...

-Заткнись, - прошипел я, глядя, как погрузились в воду ныряльщики. Первой, легко словно стрела, вошла в воду Перышко, следом плюхнулся Яр и уже потом широкоплечий Септун. Руки у него были похожи на две медвежьи лапы, толстые, с оттопыренными пальцами.

Кричали зрители. Кто-то томно стонал в темном углу, улюлюкали и всячески поддерживали участников сидящие за столами. Ближе к экрану собралась целая толпа. Задрав головы, они с интересом смотрели, как мощными гребками продвигаются вперед пловцы.

Затопленные стылой водой штольни были слабо подсвечены линиями на стенах и потолке. Они пересекались; переходы сходились и расходились, пытаясь запутать и задушить в своем водяном плену, но Перышко знала, куда надо плыть, и вот она всплыла в каком-то кармане хлебнуть воздуха, но сразу ушла под воду. Следом, почти не отставая, вынырнул Яр. Задышал шумно, часто-часто, вентилируя легкие, и погрузился, стараясь не отставать от женщины.

Я зажмурился, представив себя на месте Тверского, неожиданно ощущая острый приступ клаустрофобии. Тело стало вялым, непослушным, дыхание само собой участилось, а на лбу выступили капли пота.

Вот оно как, - подумал отстраненно, - окажись там я и вряд ли бы смог сохранить хладнокровие.

Толпа взревела. Я дернулся, приподнялся, чтобы увидеть, как в полностью заполненном водой коридоре сцепились Яр и Септун. Он обхватил Тверского своими лапищами и душил, выдавливая из грудной клетки Яра жалкие остатки воздуха. Искаженная в жутковатом оскале физиономия инопланетянина проплыла по виртуальному экрану, и зрители завыли с каким-то диким, первобытным восторгом.

Звери, - хотел сказать я, но кто бы меня услышал.

Яр, тем временем, тонуть не собирался. Он извернулся, высвободил руку и вдавил пальцы в глаз противника. Тот шарахнулся в сторону, дернулся и ударился спиной о стену, а Яр, выгадав время, нырнул глубже, стремясь ко дну. Септун, помешкав, ушел следом.

Правая рука Яра двигалась плохо, почти не помогая грести, и потому Спетун с легкостью догнал землянина у самого дна, но лишь для того, чтобы в расплывающемся пятне черной крови начать опускаться на пол коридора. Полковник нырял не ради развлечения, он подхватил обломок породы и, улучив момент, пробил им переносицу врага. Отшвырнул угловатый камень, Яр рванулся вверх, но тут везде был лишь потолок коридора. Он с отчаянием ударил в него ладонью, выпуская остатки воздуха, дернулся вперед. Еще и еще.

Мне стало почти так же душно, как Тверскому, я чувствовал сдавливающую легкие боль, ощущал мысли, мечущиеся в его черепе.

"Глотнуть, глотнуть воздуха. Или воды".

И боль в руке. Я чувствовал Яра так, будто сам тонул в том коридоре. Указательный и средний пальцы были сломаны, но боль отрезвила и уже не он - я рванулся вперед с удвоенной силой. И вынырнул в маленький и узкий воздушный карман.

Бесновалась толпа. Я лежал, прикрыв глаза, на границе бреда и сознания, дышал судорожно, будто разом лишился кислорода, и слышал, как Бартик негромко сказал:

-Сейчас подорвут стену, наверняка сейчас...

-Что?

Но прежде, чем Бартик ответил, пол подо мной едва ощутимо вздрогнул и кто-то отчетливо заорал:

-Придавило! Ее придавило! Что, Рафчик, сгорели все твои ставки?

Я слышал, как слева завязалась драка, но не смотрел туда. На виртуальном экране отвалившийся кусок стены придавил Перышко, и она билась в воде, извивалась и дергалась.

-Вот так, - с каким-то мстительным удовлетворением прошептал я, но внезапно увидел Тверского, который, вместо того чтобы плыть мимо, экономя воздух, занырнул и, упершись ногами в пол, приподнял камень, высвобождая женщину. Та не стала себя уговаривать, выплыла, но, вместо того, чтобы грести дальше, в коридор, ринулась назад.

За воздухом, - понял я, глядя, как мутится за ней кровавое пятно, - ногу она перебила, а, значит, женщине очень повезет, если сможет выбраться из затопленных тоннелей.

Яр же, проводив Перышко взглядом, поплыл дальше, и оказалось, что плыть оставалось совсем недалеко. Полковник оказался в подтопленной пещере, наполненной светом, устремился вверх и, выйдя на поверхность, вдохнул порцию воздуха. Надышавшись, нырнул снова, и некоторое время висел в воде, выбирая, потом вдруг встрепенулся и, ухватив со дна какой-то темный предмет, ринулся к выходу.

Перышко он нашел в первом же кармане, она дышала тяжело, губы посинели. Когда Яр всплыл, женщина сказала, к нему особенно не обращаясь:

-Не доплыву без ноги, воздуха не хватит.

-Цепляйся за мой пояс, но держись в стороне, чтобы я тебя не лягнул, - велел Тверской и я сплюнул на пол.

Так он и вытащил ее на потеху всем, даже поднял на руки, когда выносил по ступеням. Я нашел в себе силы подняться и подойти к ним.

-Доров, - как-то растеряно сказала женщина.

-Ванесса. Ванесса Вени? Какая же ты вселенская проститутка! - не сдержался я от оскорбления.

-Спасли куклу, это хорошо, - шурша сервоприводом, сзади к нам подкатился Рафчик. -Теперь можете отдать ей маяк, и валите с моей планеты!

-Маяк? - хором спросили я и Тверской. Яр поднял алмазный стержень, улыбаясь, но толстяк покачал головой, глядя на меня.

-Поищи-ка в кармане, Доров, - подсказал он.

Ничего не понимая, я достал из кармана единственное, чем владел: алмазную пластинку.

-Третий этап Сафари выполнен! - прозвучал с балкона знакомый голос. Я повернулся: там стоял комендант и еще этот телепат Петро. Я привычно закрылся и сразу понял - сейчас упаду от напряжения, а если дам надсмотрщику заглянуть в мысли, то стану легкой мишенью для хозяина контрабандного оружия.

-Требую, чтобы Петро ушел! - закричал я, глядя, как огромную пещеру наполняют стражи с ящерицами на цепях. Их словно прорвало, они сыпались из всех щелей, предупреждая возможный бунт.

Комендант обернулся, пожал плечами и махнул рукой. Петро развернулся и скрылся в коридоре.

-Есть еще одно дело, которое надо закончить, - подал голос Тверской. - Я хочу в качестве приза забрать с собой заключенного. И я имею на это право!

От такой наглости я растерялся немного, но молчать не стал:

-Я тоже!

-Кого? - уточнил комендант, хмурясь.

-Перышко, - крикнул Тверской.

-Бартика, - отозвался я, разрывая Яра взглядом и, нагнувшись, придерживаемый тоссом, снял свои ботинки.

-Рафичк, эти ботинки ты передашь Шеке и без обмана, в уплату за услугу ты получишь все кредиты, которые задолжал мне Фафарыч.

-Не пойдет, - отозвался толстяк. - Не в курсе, чего у вас там и как.

Я шагнул к Тверскому и отобрал у него алмазный стержень и проскреб по нему диском-маяком, высвобождая из-под поверхности кромку драгоценного камня.

-Это стоить больше, чем оплата за услугу, - сказал я утвердительно. Глаза торговца загорелись, он кивнул. - Ты возьмешь себе по чести, а остальное отдашь Шеке. Проследите, - я обернулся к толпе. - Пусть Шека получит свою добычу.

Толпа заголосила, стало быть, меня услышали. Теперь торговцу просто не дадут прикарманить себе все.

Нам подогнали гравитационную тележку с удобными, похожими на ортопедические кресла сидениями, и вскоре мы уже катили куда-то, а я смотрел на Ванессу Вени. Ее миловидное, если не сказать красивое, лицо расплывалось, смешивалось с моими воспоминаниями, наполняя разум тупой болью.

Глава 17. Промежуточные итоги

Тихо шипела вентиляционная установка, нагнетая свежий, слегка отдающий хвоей воздух. Я очнулся, но не открывал глаз. Лежал, прислушиваясь к собственному телу, к внутренним ощущениям и пытался осознать, где я и что произошло. В голове натужные и тяжелые, ворочались мысли о Вороне, скользили калейдоскопом воспоминания из прошлого, смешиваясь с произошедшим только что и чудилось, будто я снова бегу куда-то по узкому коридору, следуя за четкими линиями на стенах и потолке. Я бежал от того - что было, от того, что разорвало мою душу внутри моего тела; от того, что не отпускало и что невозможно было забыть.

Как же изуродовали меня те славные годы, когда я водил передовой корабль Земли, когда был единственным вхожим в галактическое сообщество. Как покоробили те события понимание того, кем я являлся все это время и кем продолжаю быть! Я и не подозревал, насколько ахиллесовой пятой окажется мое оставшееся с детства ощущение несправедливости. И так хочется, чтобы все получили по заслугам, те, кто заслужил добро и счастье, были счастливы. Те, кто лелеял тайные планы и играл чужими судьбами, поплатились за это. А в результате, чем я могу оправдаться перед собственными мыслями? Простой фразой, которая звучит так же резко и безысходно, как равнодушная сталь под ударом молота? "Такова жизнь", - думаю я, и хочется убить кого-то, кто виноват в этом. Есть события, развилки, пути, и никто, ни единая душа не знает, как сложится все дальнейшее, хватит ли сил у человека победить свою слабость, преодолеть страх и хотя бы дойти до конца и убедиться в том, что никакой справедливости не существует. Сможешь урвать свой кусок, сам выцарапаешь из чужих лап должную долю и вот она, справедливость торжествует. Чуть рот раззявишь, глядя в сторону, замешкаешься и остаешься ни с чем, лелея чувство обиды и непонимания...

-Знаю, что ты проснулся, можешь не прикидываться, - проворчал у меня над самым ухом Змей.

Я молчал и врач, не дождавшись, пояснил:

-Ты подключен к приборам, они отображают деятельность твоего мозга. Изменились биоритмы - ты пробудился ото сна.

Я открыл глаза, и сразу все расплылось, особенно плохо я видел левым глазом.

-Сотрясение? - хрипловато спросил я.

-А ты чего хотел? - удивился Стас. - Частичная потеря зрения, нарушение двигательных функций. Тебе здорово надавали по голове, дорогой мой, а череп у тебя не танталовый. В остальном, все привычно для тебя. Ссадины, царапины, порезы.

-Яр?

-Переломан весь. Два пальца на правой руке, трещина в ключице. Ребро сломано. Была порвана селезенка, но его не сходя с места наноботы спасли. Ну и лицо ему подрехтовали.

-Наши технологии позволяют довольно быстро сращивать кости... - пробормотал я, вглядываясь в мутный потолок.

-Скорее склеивать, но не суть важно, - поправил меня Стас. - Тверской уже на ногах, в отличие от тебя. Правда девчонки попервой шарахались от него в коридорах, уж больно рожа полковничья опухла.

-И чего ты ему не убрал отеки с лица?

-Зол я, потом расскажу, - отмахнулся врач.

-Сколько времени?

-Нормально времени прошло, уже сорок семь часов. Только не волнуйся, мы без дела не сидели, понимаем же, что ставки высоки. Рик принял решение считать информацию с информационного носителя, который ты приволок, и корабль уже направляется по новым координатам. Удивительно, что ты вообще что-то нашел на Селле. Откуда он у тебя? Тверской ничего не рассказал толком, упомянул правда, ты крепко психанул, вдруг как с цепи сорвался, пытаясь его спасти. Неужели ты к полковнику так привязался, Антон? Яр сказал, ты даже не думал себя защищать, прорываясь к нему? Что это?

Я облизнул пересохшие губы, прикрыл глаза прежде, чем отвечать.

-Яр много о себе мнит... но он прав.

-Да? - я услышал в голосе врача толику разочарования и неприятное удивление.

-Вроде того, - согласился я. -Психанул, с кем не бывает. Когда увидел Ванессу Вени. Шестеренки заклинило, честное слово. Может быть в первый раз в жизни я вообще ничего не соображал. Нет, можно было предположить, что со мной так поступят, подсунув ее в качестве связного или навязав в помощники, к примеру, но веришь - не ожидал я...

-А, ну да, - как-то сдувшись, согласился Стас. -Это мне как раз понятно.

-Ну а полковник, значит, решил, я к нему прорывался?

-Видимо, ты был весьма убедителен в своем порыве. Расскажи мне все с самого начала, а то ведь я видел тебя в последний раз отбывающим на Ротос-2, а потом нам вернули Наташку и сообщили, что ты на Селе.

-Это долгий рассказ, Змей, в двух словах боюсь тебя разочаровать. Понимая твое любопытство, тем не менее не хочу портить хорошую историю, которую можно рассказать за бутылкой... нашего низкокачественного виски.

-Что ж, я обожду, - Стас всегда отличался рациональностью мышления.

-Титрин, тут?

Тут же, без какого-либо промедления на кушетку поверх приборов вспрыгнул кот. Сейчас он имел огненно рыжий, вызывающе-воинственный окрас. Его пронзительные зеленые глаза оказались прямо перед моим лицом.

-Вот откуда ты всегда берешься, существо нестерильное? - с легкой неприязнью уточнил врач.

-Сгущаюсь из воздуха, - пояснил журналист.

-Смотри, чтобы в момент перехода я не надышался твоими клетками, не люблю чужих внутри себя.

-При всем уважении, доктор, это ваши проблемы, я могу вырастить себе новые клетки, мне старых не жалко...

Стас, подняв глаза к потолку, трагически вздохнул.

-Не надо, не закатывайте глаза, - журналист был как всегда прямолинеен в словах.

-Это такое упражнение доля зрения, с позволения сказать, - вконец разозлился Стас. -Или вы мне станете указывать, как себя уйти на собственном корабле в собственном кабинете?!

-Ша! - одернул я задир. -Чего повздорили?

-А я не знаю, - титрин был сама невинность. -Доктор чего-то не в духе. Не злитесь вы так, доктор, нервные клетки не восстанавливаются. Лучше скажите, что с нашим капитаном?

-Черепно-мозговая травма с нашим капитаном, но сдается мне, это у него с детства, - буркнул Стас.

Я едва заметно улыбнулся. Сарказм врача в какой-то мере мне понятен и приятен. Сам люблю злословить, но не обладаю таким явным талантом на этом поприще.

-Тем не менее, ситуация довольно неоптимистична, - продолжал Стас. -Повреждения сильны. Я определяю сроки полного восстановления примерно в десять дней. Многие технологии Вселенной все еще нам недоступны или неоптимизированны под метаболизм. Мне пришлось отправить отчет о состоянии пациента в МАМу, так как в условиях Сафари значится любая помощь, с расчетом на совет, но неожиданно получил даже больше - чудо прибор и программное обеспечение, способное восстановить мозговую активность и убрать все последствия полученных повреждений...

-Нет... - в один голос ахнули мы с титрином, но наши эмоции были совершенно различной природы. И это меня покоробило.

Я протянул руку, щупвая приборы и пытаясь накрыть ладонью журналиста, которого там уже не было.

Змей, словно не замечая произошедших перемен в настроении, достал из ящика и показал нам некий электронный приборчик, похожий на ободок для волос, обмотанный пучками проводов, оканчивающихся микроскопическими иглами.

-Если отбросить ваши волнения, - сказал врач, бросив прибор на стол, - я решил примерно также. Опробовать неизвестную технологию на Антоне, будто это подопытная крыса? Нет уж! Я делаю ставку на другое: в твоей крови, капитан, остались активные наноботы. Многие погибли и были удалены из организма естественным путем, но кое-что еще осталось и я решил пока их не трогать. О наноботах существуют вполне доступные пространные труды, с которым можно ознакомиться без помех. В процессе изучения я не нашел никакой видимой опасности для пациента, так что пусть малютки поработают еще.

-Все верно, - кота я так и не нащупал. Видимо, он соскочил на пол и был уже где-то под больничной койкой. Я слышал, как он тихо раздраженно шипит, словно сдувающийся воздушный шарик.

-Эта штука наверняка подрихтовала бы мне память, Стас, - сообщил я. - Организаторы Сафари просмотрели отснятый материал, зуб даю, пронюхали кое о чем интересном, чего мне знать было не положено, но что я разнюхал согласно закону всемирного тяготения. Чем ближе я к тайнам, тем больше вероятность, что я в них вляпаюсь.

Нуарто совершенно не выгодно, чтобы этой информацией владел еще кто-то. Как минимум, подобное здорово собьет их рейтинг на галактическом уровне.

Титрин тихо взвыл из-под медицинской койки.

-Он не заболел? - ухмыльнулся Стас, хотя не понимал толком, в чем суть вопроса. - Кофейку вам сделать, уважаемый? А то мне очень хочется услышать кое-какие подробности и частности. -Доров, когда ты растрепал?! - с подвыванием спросил меня Титрин. Похоже, у журналиста были большие планы на оружие коменданта.

-Когда выбрался и спас Бартика и остальных, надо полагать, - припомнил я. -Там, в забое.

-Нет, Доров! Стремление всех спасти тебя погубит! Каков дурак! В забое не было камер, я бы заметил. Я же видел, черт возьми! Там были помехи, сильные частотные помехи, правильные помехи, я сам их...

-Значит, разговор с Бартиком в камере выдал нас. Тосс думал, я нашел космический корабль, чтобы улететь...

-Ну ладно он ничего не знал, но ты?! Ты что, идиот, обсуждать такие вещи под прицелом камер???

-Если хочешь говорить со мной, будь любезен, вылезай из-под кровати, - отрезал я.

-Не могу! Я не в форме, - огрызнулся кот.

Стас тут же с любопытством заглянул вниз, но, судя по вытянувшемуся лицу, ничего не увидел.

Или увидел что-то такое, что его разочаровало.

-Делая скидку на то, что мы все перенесли тяжелое потрясения, скажу: скорее всего Нуарто знало, что у коменданта есть склад оружия.

-О, это очень интересно, - похвалил Стас.

-С чего ты взял? - жалобно уточнил титрин.

-Сам подумай, если есть чем, - едко поддел я журналиста. - Расположение маяка говорит само за себя - на том пути, который непременно должен был вести меня к складу. Ну и конечно, когда тебе задали вопрос, засунуть его обратно кому-то в глотку вряд ли выйдет. Кто же знал, что у камер такая высокая чувствительность к звуку? Стас, сделай уже ему кофе, пусть успокоится, и мне тоже...

-Тебе нельзя, - тут же сообщил Змей. - У тебя серьезные повреждения мозга, кофе повышает давление...

-Понял, понял, не надо подробностей, пожалуйста. Вколи мне обезболивающее, ему выпиши кофе и позови Тверского, раз уже он оправился. В моем понимании происходящего не хватает некоторых фрагментов, которыми владеет только Ярослав. Пусть расскажет.

-Поосторожнее с ним, - попросил Стас.

-Чего это?

-Я тут кроме Тверского еще одну особу починил. Ванессой Вени зовут.

Змей замер, пережидая поток нецензурной лексики, который изливался из меня, снимая напряжение прошедших дней.

-Выкинул бы ее за борт, - подытожил я свою ругань. - Уж от тебя, предлагавшего сделать это с безобидной Мэйской кошкой, не ожидал подобной слабины по отношению к врагу!

-Красиво заворачивает, - пожаловался титрин из-под кровати. - Мой кофе там не? Не готов?

Стас встал и включил кофемашину.

-Яр не даст ее выкинуть, вот что я хотел тебе сказать, - терпеливо пояснил он.

-Это почему? - немного опешил я.

-Потому что никто не даст выкинуть за борт... свою любимую женщину...

-Женщину?! Любимую женщину?! - заорал я, и Стас торопливо вкатил мне в плечо инъекцию из автоматического шприца. Жгучий укол разом успокоил меня, я осел обратно на подушку.

-Нервишки то лечить надо, Антон, - печально улыбнулся врач. - Только не злись, уже не получится, я тебя дал релаксант.

-Я должен во всем разобраться, мне нельзя спать! - возмутился я.

-Так я же тебе не снотворное вколол, все, все успокоились.

Он зажал панель связи и, дождавшись отклика, потребовал:

-Тверского в медицинский.

Приятно потянуло кофе, машина зашипела, выплескивая покрытую пенкой черную густую жидкость в разлагаемый стакан. Стас подхватил его и сунул под кровать, не глядя.

-Как он выглядит? - спросил я шепотом.

-Как лужа, - отозвался врач. Толи пошутил, то ли и вправду?..

-Давай с тобой определимся, - вернувшись к мыслям о делах, начал я. - Мы все помним, чего стоит Ванесса Вени. Она играет те роли, которые ей выписывают. Она не способна на чувства. Сейчас, используя свои обычные фокусы, она в любой момент может захватить корабль...

-Не навешивай клеше, теперь у нее иная роль, - буркнул из-под койки кот.

-Никаких химических составов при ней не обнаружено, - поддержал титрина Змей. - Если все так, как мы думаем, то нынче у нее совершенно другие задачи. Так что все равно непонятно, чего ожидать. Тверской не выпускает ее из каюты... или она не выходит сама. Его мордовороты сторожат дверь постоянно. Может, полковник опасается, что Вени от него сбежит? Или твоего приказа уничтожить ее. Ты правда можешь?

Я поджал губы. Мне казалось, что могу, очень хотелось сказать "да", но язык будто к небу прилип.

-Но еще больший секрет для меня, - не дождавшись ответа, продолжал Стас, - зачем ты взял с собой Бартика. Он всегда будет преследовать собственные цели и может навлечь на нас много бед.

-"И имя мне - месть" - так сказал мне тосс в камере на Селле. И он прав. - Я посмотрел на Стаса тяжелым взглядом. - Он сделает все, что я от него потребую, если мне удастся объяснить, чем это навредит Союзу. Он будет самым преданным нашим союзником, Стас, и самым бесстрашным. И первое, что я поручу ему - наблюдение за Вени. Не хочу, чтобы ее следующий ход оказался для нас неожиданностью. А потом, когда все закончится, я сам убью его.

-Ты? - Змей словно бы не поверил, сел, опершись о стену. - Убьешь его? За что?

-Таким как он не место в этом мире, - с какой-то незнакомой жестокостью сказал я. - Его месть будет так же слепа, как глубокий космос. Тосс уже давно лишился разума и отнимает жизнь просто потому, что помнит: ему эти жизни задолжали. Ты же меня знаешь, Стас, но даже я понимаю, что плату можно взять лишь с того, кто виноват. Бартик же будет убивать всех, кого посчитает пособником Союза.

-И также может повернуться против нас, если заподозрит в чем-нибудь одном им придуманном, - пискляво вставил свое слово титрин. Что-то журналиста совсем развезло.

-Сейчас мы можем сколько угодно спорить, но я вам скажу, что предпочту держать подле себя тосса, лишившегося всего по вине Союза, чем Ванессу Вени, эту дрянную актрису, которая гарантированно припасла в рукаве какую-то пакость!

-Ты забываешь, что Бартик может оказаться такой же куклой, как и все остальные.

-Не такой, - уверенно отказался я. - Другой. Нас сталкивают постоянно с разными исполнителями, которых, определенно, подбирают тщательно и со знанием дело, но любой живой осознающий себя организм действует согласно собственной морали, которую нельзя предугадать до конца. Луи это доказал мне.

-Ты хочешь сказать, что с Ротоса-2 тебя отправили на Селлу не запланировано? - в голосе титрина убавилось писклявости, теперь журналист был растерян

-Я совершенно в этом уверен. Стас, у тебя есть доступ к новостной информации?

-Да, сейчас подключены все каналы связи, - согласился врач, садясь за консоль. - Что ты хочешь узнать?

-Отставка главы безопасности Ротос-2.

Стас помедлил, потом набрал.

-Новости Галактика Зед сообщает: "После короткого разбирательства был отправлен в отставку глава безопасности системы Ротос Луи Д'ар, находившийся на этом посту шесть полных лет по исчислению Ротоса"... Это сколько?

-Умножай на четыре, плюс минус пару месяцев, я не очень хорошо помню...

Я запнулся.

-Ну, вот только не надо огорчаться, - проворчал врач, - ты уже знаешь, что после серьезных сотрясений возможна и вовсе полная потеря памяти. К тому же, после первой амнезии ты оправился эпизодически.

-Что там еще? - раздраженно отмахнулся я.

-Как сообщает Торговая Гильдия, Луи Д'арт превысил свои полномочии без согласования с управляющими органами, от чего и был отправлен в отставку. По некоторым данным он участвовал в преступном сговоре с целью переправить на планету бактериологическое оружие. Это что вот такое? Мне уже кто-нибудь прояснит ситуацию?

-Вот чего я не понимаю категорически, так это того, как им удается скрывать происходящее? - не обратив внимания на крик души Покровского, проворчал я. - Сафари - слишком крупное мероприятие.

-Ничего сложного, Доров, - титрин, наконец, выполз из-под кровати, и был он... совершенно лысым. На розовом кошачьем теле ни шерстинки, только длинные усы топорщатся на морде. -Залог успеха в четкой организации и уверенной лжи. Как всегда. Но выходит, Луи и вправду поступил так, как считал нужным...

-Если все так, откуда он узнал, куда нам дальше? - у меня все равно концы с концами не сходились.

-Узнал, - кот уселся и принялся тереть лапой ухо. - На то он и глава безопасности. Скорее всего, его сняли с должности вовсе не за то, что он помог тебе, а за то, что он засветил своего информатора, чем повлек за собой сложные чистки. Его просто не могли оставить на посту понимая, к какой информации все прошедшее время он имел доступ.

-Выходит, его сняли, а через какое-то время, когда утихнут страсти, их с женой попросту уберут?

-Не исключено, - согласился титрин.

-Я должен связаться с ними, чтобы предупредить...

-Доров, ты зря считаешь его неразумным. Он прекрасно все понимает и воспользуется всеми возможными способами, чтобы скрыться и спастись.

-Получается, из-за меня он разрушил свою жизнь...

-Возможно, он только начнет жить, Антон, - возразил врач. - У меня создается такое не очень приятное ощущение, что всяк во Вселенный - потенциальная кукла для Союза. Захотела тамошняя элита поразвлечься и, если тебе не повезет, постучится в дверь кто-то и сделает предложение, от которого ты просто не сможешь отказаться.

-Формально, отказаться можно, но зачастую выходит так, что тебе делают это предложение, когда уже нет выбора. Так ведь было с Доровом...

-Что с Доровым опять не так? - в медицинский отсек зашел Яр. Лицо его, опухшее, в кровоподтеках, и вправду выглядело неузнаваемо. Нос был сломан, выправлен и заклеен, он смотрел поверх отеков под глазами грустно, будто пытался укорить врача за пренебрежение прямыми обязанностями.

-Что-то долго ты шел, - недовольно упрекнул Яра Стас.

-Я отдыхал, ты мне сам велел, - отмахнулся полковник.

-Я тебе велел отдыхать, а не раскачивать корабль вместе со своей... любовницей.

Я заметил запинку, Стасу хотелось вставить словечко покрепче, но он сдержался и выбрал относительно мягкое. Впрочем, Яру так не показалось:

-Будь осторожнее в выражениях, пилюлькин, - сказал он вроде и насмешливо, но с тихой угрозой.

-И чем же тебя она зацепила? - влез я, переключая на себя внимание Тверского.

-А тебе какая разница? - Яр развалился рядом со мной на выдвинутом из стены кресле.

-Да так, интересуюсь, она половину моего прошлого экипажа поимела, я вот побрезговал, интересуюсь, что тебя привлекло.

Лицо полковника вспыхнуло даже через лиловые разводы от синяков. Вспыхнуло и погасло.

-А я знаю, - спокойно отозвался он. - В курсе чего и как там было, читал отчеты. И кое-что просматривал. И, когда увидел ее, узнал, конечно.

-А можно с самого начала? - попросил я.

-Да-да, пожалуйста, с самого-самого начала, - поддакнул Стас. - Я вам виски налью, если будете хорошо себя вести. Практика положительных рефлексов, говорят, идет на пользу...

-Как у собаки Павлова? - уточнил я. - А как же приятно проведенный вечер?

-Меня устроит приятно проведенный день, Доров, - в голосе дяди прозвучала столь жалостливая просительная нотка, что я, усмехнувшись, принялся неторопливо рассказывать ему, как мы приземлились на Ротосе-2, как посетили ярмарку и как я, потом, выяснил, где находится мой связной. Как одни очень неорганизованные личности попались вместе со мной и были переправлены на Селлу. Рассказал я и о том, что натворил Тверской и после коротенечко пояснил, где нашел информаторий и чем все закончилось. Замолчал, и выжидающе посмотрел на Тверского.

-Давай уже, ставь кусок пазла на место, - подтолкнул я полковника.

-Ну, так, - согласился Яр, - только без подробностей, у меня по ночам зубы болят... эти сволочи знали, как бить. Ад какой-то, честное слово. Если бы знал, к чему все это приведет, веришь, Доров, воздержался бы от подобной развязанной манеры общения. Что уж там, как получилось. Меня вниз приволокли, к тому моменту я уж не особенно соображал, что происходит. Потом немного прочухался, а из меня уже служанку делают, продают какому-то толстому хмырю. Я возразил в вежливой форме, но снова получил причитающееся. Они там совсем нормальных слов не понимают...

Пришел в себя на полу, к кольцу примотан, а этот хмырь сидит в инвалидном кресле, живот почесывает. Рафчик, - Яр прервался, чтобы сопроводить свой рассказ замысловатой фразой нецензурного содержания. Впрочем, его злословие не произвело на Стаса должного эффекта и, не увидев восхищения в глазах слушателя, полковник продолжал: - А рядом с ним Ванесса Вени сидела. И все обращаются к ней так... Перышко. Ну, думаю, все вокруг подставное. Сейчас скажу: "вызовите мне врача и вызовут".

А в левом боку и брюшине такая боль, сдохнуть можно. Понятно же, селезенку порвали. И, уж прости, Доров, говорю этим: "давайте, соскакиваю я отсюда, забирайте меня на корабль".

Ну что мне, сдохнуть что ли? А они смеются и переглядываются. И Ванесса: "о чем ты, совсем мозги отбило?"

Яр сощурился и я, словно его глазами увидел камни пола, забрызганные кровью и рвотой, кольцо в полу и полковника, стоящего на коленях и прижимающегося лбом к полу.

-Я тебя знаю, - прохрипел он, едва ворочая языком. Когда били, он прикусил себе язык и тот опух так же, как все тело. Так ему казалось, во всяком случае. - Видел на экране...

Ванесса оглянулась на толстяка и кивнула ему. Тот пожал плечами и приказал своим охранникам:

-К арене меня, шавки, смотреть я буду, как дубасят друг друга должники мои. Сегодня добрый. Кто встать сможет, замораживать не буду. Убью быстро.

-Кто он, знаешь? - спросила Ванесса, брезгливо отодвигаясь в сторону от грязных пятен и усаживаясь рядом.

-Я сейчас сдохну, мне такие знания без надобности, - Яр сплюнул кровью. Ему чудилась, она идет горлом.

-Да брось, ишь, нежный какой. В тебе наноботов циркулирует, чтоб радиация не сожрала, с любым внутренним повреждением они разберутся, уж поверь. Потому и боль такая, паяют, небось, разорванные сосуды.

-Чего ж обезболивающего не сделали, - зашипел Тверской. Ему хотелось кричать, но он лишь кусал и без того разбитые губы.

-А ты правда видел меня? - с любопытством спросила Ванесса.

-Во Вселенской пьесе, не? - слова давались Яру с трудом.

-Да! - она как-то по-детски засмеялась. - Я тогда была настоящей стервой. И все кажется зря, ведь я здесь.

-Ты разве здесь не потому, что отрабатываешь очередной контракт?

Она задумалась, глядя на Яра, он чувствовал, как ее взгляд сверлит ему висок.

-Ты прилетел на Селлу, чтобы вытащить меня отсюда и предложить контракт? - с неожиданным напряжением спросила она.

-Как ты сюда попала? - Яр крепко зажмурился, пытаясь удержать какой-то горький ком в горле.

-Как последняя неудачница, - она прицокнула языком. - Хотя, вполне закономерно, надо полагать. Когда уничтожаешь воинов Союза, чаще всего оказываешься именно здесь. Впрочем, теперь я живу лучше многих. Завтра буду участвовать в нырялке, понял? Я уже дважды побеждала, а это чего-то да значит! Выйду я отсюда и сама, понял! И те, кто упек меня сюда - они ответят!

-Только не говори, что тебя обманом сюда сослали, - желчно выдал Яр, и его тут же вырвало. Тот самый ком, который жег горло, выпал изо рта, оказавшись отвратительным сгустком чего-то черного и запекшегося.

-О, что-то лишнее в твоем организме, - засмеялась Ванесса неприятно. - Теперь ты уже другой, лишился какой-то части себя.

-Чего за нырялка? - уточнил Яр, стараясь не глядеть на нечто, что наноботы отсекли и выпроводили из его организма. Зато боль в боку притупилась, стала тянущей, но уже не сводящей с ума. Он осторожно разогнулся и, на сколько позволяла цепь, отодвинулся от вонючих луж.

-Для многих - последний шанс. Для тебя тоже, - она поджала губы. - Если конечно нынешнее положение тебя устраивает...

-Да что за нырялка такая? - разозлился Яр.

-Утю-тю, какие мы злобные, - она скривилась. - Не шипи, не угли. Никто тебя не трогал, сам виноват, что так подставился. Говорят, ты убил кого-то из охраны?

-Ящерица его убила, - буркнул Тверской.

-А ты ящерицу эту естественно даже не пугал, - она хохотнула. - Хорошая конечно идея, но судя по тому, что ты - не лучший вариант. Где-то не додумал. А нырялка - испытание... своего рода, зато можно стать свободным. В твоем случае. Или хорошо заработать, как в моем.

-Так как ты попала сюда?

-А кто ты такой, чтобы разговаривать со мной вот так?!

-Друг капитана Дорова, как тебе, кукла?!

Она вскочила, несколько минут пристально смотрела на Тверского странным, немигающим взглядом, потом развернулась, и пошла прочь, бросив через плечо:

-Нырялка - твой последний шанс. Соглашайся, я помогу, если что-то пойдет не так.

-Поможешь мне? Баба, ты много на себя берешь, - пытаясь успокоиться, проворчал Яр. Он уже понял, что сморозил глупость. Он считал свое знание козырем, но, оказалось, спугнул шанс хоть что-то узнать от болтливой девицы.

И сразу же в мыслях одернул себя, потому что задумался том, как она все же хороша, эта Ванесса Вени. Подтянутая, спортивная фигура, выразительные, запоминающиеся черты лица.

Вот о чем ты сейчас думаешь? - спросил он сам себя. - Она к тому же еще и с другой планеты. Ты же вроде мужик нормально ориентированный, может у нее под брюками другое все...

Он скривился, думая о десятке прочитанных отчетов. Такое как надо у нее под брюками, если вспомнить, как она окрутила членов экипажа Ворон, продала в рабство Дорова, и сама чуть было не уничтожила все труды Земли. Тогда как же она оказалась здесь? По предоставленным на Землю данным, галактическое Сафари - ряд жестоких и сложных испытаний, где никто никого щадить не будет. Это же не тот балаган, который назывался "Вселенской Пьесой". Тут нет актеров...

Черт, я совсем запутался, - решил Тверской. - Как оно все работает, вот о чем надо было расспрашивать Вени, а не махать у нее перед носом ненавистным именем из прошлого. Да, что бы ни случилось тогда, какие бы деньги она ни получила за свою роль, играла она ее отменно, а, значит, прочувствовала в Дорове настоящего врага.

-Вот я дурак! - простонал Яр. - И что теперь будет?

-Отведите его ко мне в комнату, я договорилась с Рафчиком, - над самым его ухом прозвенел натянутый напряжением голос.

-Да, Перышко, - хором ответила охрана, и Яр не успел собраться с мыслями, а его уже вздернули на ноги, разбудив нешуточную боль, протащили по коридорам мимо каких-то дверей. Настоящих, железных дверей с механическими замками. Дождавшись, когда черная в полумраке фигурка Вени отопрет замок, впихнули внутрь.

-Мы посторожим? - грудным голосом спросил один из конвоиров.

-У двери, - подтвердил второй.

-Конечно, - ласково согласилась Ванесса и нырнула следом, закрывая створку. Оттолкнула коленом с дороги пытающегося встать на четвереньки Яра, повалив его обратно на пол, и прошла внутрь. Зашуршала в левом углу, взяла что-то и затрясла в руке. Тверской слышал, как булькает в каком-то замкнутом объеме жидкость. От встряхивания в руке женщины разгорался все ярче белый химический световой элемент.

Яр, пытаясь не совсем уж ударить в грязь лицом, пересилил боль и, поднявшись, огляделся. Большая, вырубленная, как и все здесь, в основной породе полость и вправду походила на комнату. Здесь даже был широкий топчан, накрытый какой-то черной, отблескивающей глянцем тканью, и углубление в стене, напичканное системой трубок и каких-то резервуаров.

-Душ можешь принять там, - махнула Ванесса рукой на нишу, - а то от тебя пасет как от отхожего места.

-Спасибо за любезность, - Яр, пошатываясь, двинулся к нише. Даже не задумавшись, что никаких загородок тут нет и в помине, стал раздеваться.

-Это не любезность, ублюдок, - проворчала женщина, снимая мягкие, почти до колен сапоги. -Мне нужна информация. Ты мне расскажешь все, или я из тебя кишки выну.

-А ты грозная, - с легким сарказмом резюмировал полковник, ожидая со стороны воинственной девицы какой-либо реакции, но та лишь кинула в его сторону взгляд, от которого у Яра вновь в горле встал комок. На своем веку Тверской повидал многих женщин: и глупышек с кукольными глазами, и стремительных хозяек, знающих толк в любой работе, которую они безропотно привыкли выполнять. Видал он и бравых коммандос, владеющих передовыми методиками рукопашного боя, способных скрутить голыми руками здоровенного мужика и завалить с удара в лоб быка. Последних Яр особенно недолюбливал, потому что с мужиками в бабьей шкуре всегда сложнее. Чудится тебе женщина, а ведет себя как мужик и обходиться с нею надо как с мужиком, иначе она тебя на стенку намажет. Несоответствие на лицо, что путает мысли и мешает жить.

Но никогда Тверской не видел женственной пантеры, способной на убийство. Инопланетянка, одним словом. Она была простой и понятной, но совершенно другой. Красивой и чужой, опасной и притягательной, опасной не грубой силой, не гонором или манерами, а своими умениями и знаниями.

Интересно, - весьма характерно задумался Яр, - а в постели она какая?

Уронил замаранную одежду под ноги, думая, что простирает ее, как только немного отойдет, и, помявшись, спросил:

-А как тут... работает?

Тонкая рука протянулась через плечо Яра, он ощутил, как ее тело почти коснулось его спины.

Рука перебросила какой-то рычаг и прямо перед лицом полковника потекла вода. Он хотел было обернуться, но Ванесса настойчивым толчком ладони между лопаток направила его под холодные, слабые струи.

-Воды достаточно, но напор не очень, помойся уже, - сказал она, отходя и усаживаясь на кровать, спиной к Яру. - Рычаг перекинешь потом до упора влево, тогда включится конвекция. Вещи развесишь, они высохнут за полчаса.

Не понравился, - с каким-то свойственным лишь ему разочарованием, подумал Тверской и сразу же усмехнулся. Еще бы он понравился, весь избитый, благоухающий кровью, блевотиной и потом! Чего ты там себе думаешь, балбес?

Холодная вода остужала разгоряченное лицо, Яр повернулся, глядя на занятую чем-то Ванессу, и сказал:

-Перышко, ты наш связной.

Она вздрогнула, оглянулась, встретившись с ним глазами.

-Ты должен мне передать что-то? - тихо спросила она.

-У меня того еще нет, - отозвался полковник. - Ты знаешь, что это?

-Информаторий, - сказала она. Тверской видел, как напряглись ее плечи.

-Расскажи мне, как это все работает? - попросил он.

-Что работает? - казалось, она удивилась.

-Вселенская пьеса, Сафари?

-Сафари, о чем ты? - она закинула ноги на кровать и теперь смотрела на Яра уже прямо, не отрываясь.

-Ну, ты же связной? - вопросом на вопрос ответил Тверской.

-Толстый сказал мне, что я должна получить информаторий от того, кто назовет меня связным, - сказала Ванесса. Женщина чувствовала, что они друг друга совершенно не понимают. - Я хочу, чтобы ты мне все рассказал. Что на том носителе? Что за информация нужна Рафчику?

-Чтобы рассказать тебе все это, я должен понять, как устраивали Вселенскую пьесу! - с каким-то всплеском отчаяния в голосе, попросил полковник и передернул плечами - он начал замерзать под ледяными струями.

-Выходи уж, я отвернусь, - Ванесса и вправду отвернулась. - Внизу у твоих ног стоит бутылка, спрысни одежду из нее и ополосни, ткань станет чистой.

Яр, скрипя зубами, нагнулся и сделал все, как велела Ванесса, а женщина внезапно заговорила:

-Доров жив?

-Жив. Был, во всяком случае, когда я в последний раз его видел.

-Тем лучше для него, - она поджала губы. - Я когда-то была персонажем... не очень. Командовала последним кораблем моего народа, мстила и скрывалась, от чего попало в число тех, на кого объявил охоту Союз. Награду обещали за наши головы, даже за информацию о нас, но Нуарто долго оставалось в дураках. Мы прятались, наносили удар и снова убегали, привыкли к безнаказанности, ослабили внимание и как-то попались. Вдруг мне пришло сообщение на терминал с предложением сдаться. Вот прямо так сразу. Я даже не поняла, как оно попало на мой корабль. Вдруг раз, через все системы защиты, не запрос, а просто сообщение. И сирена... вокруг корабли Нуарто.

Что мне оставалось? Только подорвать себя и свой экипаж. Купалианцы повиновались мне и верили беспрекословно, но не потому, что уважали или любили. Они бы разбежались, будь на то их воля, но я владела секретом одного очень интересного химиката, подчиняющего себе разум особей моей расы. Да и многих других. Я уже готова была остановиться, окончить свой путь, когда Нуарто предложило мне выполнить их заказ. За хорошие деньги, разумеется. Уничтожить неугодный корабль. Мне дали его координаты, чтобы вытащить временной петлей из подпространственного прыжка. Для меня это было... ну словно запретные технологии что ли, никогда о таком не слышала. Ну и подумала, что я теряю?

Тогда мы схлестнулись с Доровом и этот мальчишка, он меня одурачил! Разрушил мой корабль, не побоялся ступить на мой борт, чтобы трактовать какие-то условия. Я хотела его убить, но, все обдумав, решила захватить ККЧП. Все же корабль Дорова был целее моей старушки.

В результате, я осталась ни с чем.

-То есть все, что было дальше, это все - стечение обстоятельств?

Она вздрогнула. Яр, развесив свою одежду, вышел из ниши и торопливо присел на край топчана, прикрывшись покрывалом. Оно показалось жестким, словно плащовка, но моментально согрело.

-Видимо, ты и вправду знаешь Дорова или внимательно смотрел пьесу, - сказала она вяло. - Мне поступали... подсказки. Сама бы я убила Дорова, но меня... попросили продать его в рабство. Я послушалась и получила спасение, Нуарто отпустило меня на все четыре стороны, будто бы мы не совершали никаких преступлений против них. Но все уже рассыпалось, моя жизнь, мой экипаж... раскололось, как стеклянный сосуд.

Мы шли за Доровым до конца, я и мой слуга. Землянин. Но, преследуя капитана Черной Птицы, я угодила в страшную ловушку. Если бы не Нуарто, приказавшее отпустить меня и наградить, я бы... не знаю, чтобы сделал со мной Сатринг...

Она замолчала и молчала долго, пока Яр не понял, что рассказ окончен. Тогда он спросил, пытаясь уточнить:

-То есть тебе не выдали сценарий, согласно которому ты действовала?

-Что за глупость? - удивилась женщина. - Ты что и вправду думал, что эта комедия из одного неизвестного? Мы все шли вслепую, и я со своим экипажем и Сатринг со всей своей Школой и боевыми кораблями. И даже андеанцы, у которых не было выбора. Всем просто предлагали появиться в каком-то месте в какое-то время за увесистую оплату. Известный землянин написал сценарий, череду событий, но я думаю, если сравнить, он мало походит на то, что происходило на самом деле.

-И никто не проболтался, - проворчал Яр. - Даже... умирая?

-Умерли только те, кто не знал, - спокойно возразила Ванесса. - Все продумано было... Как тебя звать-то?

-Яр, - отозвался Тверской.

-Какое-то не такое имя, землян так не называют, - она оглянулась, но сразу отвернулась.

-Это коротко от Ярослав, - подсказал полковник.

-Не лучше, - вздохнула Ванесса.

-Ты другая! - обвиняюще сказал Яр. - Что это, как не игра?

-Чего тебе не хватает, землянин, моего пренебрежения? Моей ненависти, жесткости, равнодушия, обмана? Нуарто помиловало меня, вернуло остатки моего экипажа, восстановило мой корабль и что осталось мне? Стать законопослушной гражданкой Союза? Возить этим... паразитам грузы?

-Если ты так ненавидишь их, зачем играла под их дудку? Я не понимаю...

-И не поймешь. Когда на тебя смотрят сотни боевых турелей, а твоя рука лежит на консоли, в которую достаточно ввести цифровой код, чтобы превратить красивые, жаждущие жизни тела в корчащиеся в огне куски боли... да что ты можешь понимать, землянин?

Она смотрела в стену, но могла бы и взглянуть на Тверского, потому что он чертовски хотел увидеть этот взгляд, такой, каким она наградила Дорова при их первой встрече. Взгляд настоящей командующей затерянного в космосе корабля.

-Я отвыкла приказывать, понял? Я не смогла ужиться с новой жизнью и снова вернулась к грабежам и мести, от чего была схвачена и отправлена на Селлу. Смерть моя могла быть быстрой, но вместо этого я попала в Шлюз 12 и живу тут уже три года. Я прибилась к единственной силе здесь, добываю алмазы и могу позволить себе обновляющие инъекции нано ботов каждые полгода. Но, безусловно, это не жизнь. И ничего меня уже не может спасти.

-Тебе надо влюбиться, - фыркнул Яр, которому напрочь отказал профессионализм. Рядом с этой женщиной он начинал думать как-то странно. Он говорил себе: старый хрен, куда ты лезешь? О чем думаешь?! Да, у тебя тело сорокалетнего, но тебе уже давно не сорок. Уже пора бы угомониться! Но он не мог.

-Теперь твоя очередь говорить, - настойчиво потребовала она.

-А ты - терпеливая, - похвалил Яр. - Галактическое Сафари, знаешь о нем? Земля участвует, Доров командует.

-На Вороне? - жадно спросила она.

-Нет, у него линкор четвертого класса. Шквал. Антон купил его с аукциона, корабль поношенный и покупка была подстроена, раньше ему отказывали в подобных запросах.

-А приз какой? - нахмурилась Ванесса.

-Галактическая платформа.

-И что, Доров сейчас здесь?

-Где-то там, - Яр приподнял наименее пострадавшую руку, ткнув пальцем в потолок. На второй, кажется, были сломаны пальцы. Они слегка посинели и не шевелились, во всяком случае, это приносило резкую боль.

-Нам нельзя с ним встречаться, - решительно сказала Ванесса. - Мы загрызем друг дружку.

-За то, что он отверг тебя? - ухмыльнулся Яр, зачем-то решив поддеть женщину.

-За то, что он оказался первым, кто доказал: есть и посильнее меня, - не отреагировала на издевку Ванесса. - За то, что он всегда будет меня подозревать.

-Так и я тебя подозреваю. У меня информация, что связной на планете Селла - Перышко. Нужно найти его и маяк, после чего передать маяк связному. Тогда можно будет убраться отсюда восвояси и приступить к четвертому этапу Сафари. И кого же я вижу, найдя Перышко? Ванессу Вени, которая утверждает, будто ничего не знает. Думаешь, я померю, что ты такая же пешка, как и мы все?..

-Ну конечно, мне нельзя верить потому, что я уже однажды выиграла!

-Ты не выиграла, - Яр придвинулся к ней ближе. - Ты обманула. Командовала кораблем, напавшим на землян, погубила нескольких наших и часть своих! Даже если ты такая же пешка, Ванесса, ты - пешка врага.

-Я - да, - сказала она равнодушно. - Но даже враг может оказать помощь. Если я связной, то когда вы передадите мне информаторий, обретете свободу. И, возможно, у вас будет шанс забрать отсюда кого-то. Я хочу, чтобы ты забрал меня. Моя помощь тебе сейчас - это вложение в собственное спасение. Только ради этого, ты понял?

Я ненавижу Дорова, но первое свидание с ним продлило мою жизнь до сего момента. Какой бы она ни была, эта жизнь, я предпочитаю ее смерти. Быстрой или медленной. И жить мне нравится на свободе, не здесь!

-С чего ты вообще взяла, что мы сможем забрать кого-то из тюрьмы?

-Так бывает, что победителей не судят и им положена награда, это возможно, - нахмурившись, сказала Ванесса. - Скажи, я красивая?

Яр вздрогнул и расслабился. Его отпустило, словно это был тот самый вопрос, единственный, который мог развеять иллюзию.

-Да, - ответил он, улыбаясь. - Как уже выпущенная из ствола пуля.

-У меня давно уже нет никакой химии, если ты думаешь об этом, - сказала она, встала и выглянула за дверь. - Токоо, принеси мне по кредиту болеуталялку. Толстяк знает, я завтра заплачу.

-Сделаю, Перышко, - согласился охранник. Яр удивленно смотрел на Ванессу, массируя висок, но та не отреагировала, так и стояла у двери, пока в щель не сунулась толстая рука и не передала ей какой-то флакон.

Она положила его Яру на колени поверх покрывала бережно, как нечто очень ценное:

-Выпей, оно поможет уснуть. Я сказала, что ты будешь участвовать завтра в нырялке. Через затопленные тоннели нужно будет попасть в зал, там, где на дне лежат стержни. Вперемешку, урановые и алмазные. Какой-то из этих стержней может оказаться тем самым информаторием, который ты ищешь. Это было бы логично, потому что самое укромное и труднодоступное место - именно там. Хороший случай привел тебя сюда вниз.

-Не уверен, - крутя флакон в руке, пробормотал Яр. - И как я найду среди урановых радиоактивных стержней тот, что нужно? Там, небось, фонит...

-Уровень там высокий, вода отравлена, но ты ведь здесь совсем новенький? - она выжидающе смотрела на Тверского.

-Пару местных суток, - согласился он.

-В твоей крови наноботов сейчас столько, что можно и за урановый стержень схватиться, - сказала она негромко. - Мало кто знает об этом и, естественно, никто не расскажет тебе такое. Боты все починят, правда и помрет их изрядно. Но у меня есть еще один секрет. Обещай, что если будет случай, ты увезешь меня отсюда!

-И ты поверишь, если я скажу "да"? Почему? - удивился Тверской.

-Земляне всегда держат свое слово, - она была уверена в этом на все сто, и Яр не стал ее разочаровывать. Спросил о другом:

-Если я тебя возьму с собой, мы все равно попадем на корабль этого зарвавшегося мальчишки Дорова. Он тебя...

-Не смей его так называть, - с плохо скрываемой яростью потребовала Ванесса. - Ты даже его пальца не стоишь.

-Ну, конечно, - кисло ухмыльнулся Яр. - И слово свое я не держу и действую только так, как удобно мне.

-Что же, тогда мне не повезло, - ее голос стал скучающим. - Там, внизу на стенах такие же линии, как в коридорах. Этот зеленый свет распространяется через воду и на торцах алмазных стержней отражается. Уран не обладает такой кристаллической решеткой. Алмаз же в некоторых, редких стержнях, выходит на поверхность. Будешь нырять - ищи зеленый блик.

-А маяк?

-Не знаю.

Она пожала плечами, легла, вытянувшись в струнку, некоторое время смотрела в потолок, потом закрыла глаза. Яр, помедлив, выпил горьковатую жидкость и, тут же ощутив головокружение, опустился рядом. Его сознание стремительно проваливалось в сон.

-Остальное ты знаешь, наверное видел, - Тверской потянулся было к щеке, но отдернул руку. -Ныряли мы, Ванессу придавило.

-Это был единственный толчок за все время, - обратил я внимание полковника на очевидную вещь.

-Я был предупрежден. Ванесса перед самым купанием объяснила, что будет устроен обвал. Где и на кого будет направлен удар, никто не знает. Это - оправданный риск, вот и все. Очередное развлечение.

-Вот как, - я задумался.

-Я обещал Вени, что если мы уберемся отсюда, то возьмем ее с собой. Я сдержал свое слово. Когда мы прибыли на Шквал... пилюлькин был очень зол. Я его таким злым никогда не видел, из чего сделал вывод: нашей гостье... временной пассажирке... опасно находиться без присмотра. Пока я сам был в лазарете, пришлось попросить Макса и Анатолия не спускать с нее глаз. Бартика же, уж прости, я запер в карцер до твоего пробуждения. Сам решишь, что с ним делать.

Вени я никуда не выпускаю, она все время под моим приглядом, потому что я не очень уверен в своих коллегах. Девка эффектная, правда Доров? Ну а пилюлькин решил, будто у меня с ней роман.

-И ты даже не думал об этом? - прищурился я.

-Почему не думал, думал, - не стал отпираться Тверской. - Если у тебя под боком такая баба, как об этом можно не думать? Но это не значит, что я перестал оценивать и делать выводы. Сейчас она под моей защитой, до любой ближайшей планеты, где я ссажу ее. Но координаты возьму непременно, когда все закончится, ухлестну за ней.

-Чего-то я не понимаю, - вяло отозвался врач и обреченно поплелся к шкафам, открыл выдвижную нишу из которой, как из морозилки в тепло палаты потек белесый пар. Покопался там и достал какой-то баллон.

-Обещанный виски? - с надеждой спросил я, но врач помотал головой.

-Ну а чего тут не понять? - словно бы удивился Яр. - Если госпожа Дорова сунулась за обиженным супругом в самое пекло, то почему я не могу верить, что настоящая любовь может спасти даже самую заблудившуюся душу?

-Ты вот это сейчас серьезно? - скривился я.

-Это он заливает, - Змей подошел к Тверскому.

-Чего тебе, пилюлькин? - осведомился тот.

-Заткнись и закрой глаза, я тебе фейс поправлю. И, еще раз меня назовешь иначе, чем по имени отчеству, найдешь у себя в завтраке слабительного столько, что с унитаза двое суток не слезешь!

-Ой, напугал-то как, - пробормотал Тверской, но уже без сарказма, и покорно замер. Не знаю. Не знаю, я бы нашего врача злить не стал. Клятва Гиппократа само собой, но слабительное - священно!

Глава 18. Четвертый этап. Диверсия

Рубка Шквала. Тихо, едва слышно поскрипывает кресло под мерно раскачивающимся на своем месте Риком. Пилот думает и мне не хочется нарушать эту тихую, приятную задумчивость.

Играет музыка, позаимствованная у Змея, снова Бах, снова тихая и пронзительная, переливается мелодия, то успокаивая, то пробуждая.

Я кручу в руках информаторий, вглядываясь в столбцы цифр на мониторах.

Мне кажется, или мы потерпели фиаско? Так спросил меня Рик, когда неизвестный корабль в третий раз ушел в гиперпрыжок. Мы не успевали нагонять его, и он убегал снова. А ведь задание ясно: догнать, взойти на борт и вставить информаторий в управляющий модуль.

Но, если он так и дальше будет убегать, появляясь то там, то здесь, что мы можем сделать? Уповать на удачу?

-Зачем ты взял Бартика с собой? - неожиданно спросил Рик. Я даже вздрогнул.

-Боялся, что он сболтнет лишку про коменданта, - проворчал я, включая сканер. Ну здрасти, милая моя, тут как тут, камера. Повернул показания сканера к Рику, тот кивнул.

-Его бы убили, он понимает это?

-Я думаю, ему все равно. Мы поговорили немного, но Бартик не очень то испытывает ко мне благодарность.

-Что логично, если вспомнить, кто он такой и каковы его истинные цели.

Спина Рика напряглась.

-Засек новый сигнал! Снимаю данные. Просчитывать вектор?

-Зачем? - удивился я.

-Для прыжка, - как-то даже растерялся Рик.

-Ты так и собираешься прыгать за ним по всей Вселенной? - задал я наводящий вопрос. -Считывай всю возможную информацию о классе и параметрах корабля. Может быть, в этот раз получится что-то путное?

-В прошлый раз были слишком сильные помехи, Антон.

-Да, я знаю... О! Да! Так то лучше! - ко мне на терминал посыпались водопадом цифры.

И снова тишина и музыка.

-Ты видишь? - каким-то зловещим шепотом спросил пилот.

Я молчал. Я просто не мог это сказать.

-Это он, - зашептал Рик. - Я узнал его. Все сходится! Сходится, Доров, ты слышишь???

-Слышу, - буркнул я, приподнимая информаторий. - Ну, правильно, чем еще это могло оказаться, а Рик? Прекрасное и непонятное, при этом режет пальцы до кости?

Пилот глянул на зажатый в моей руке диск.

-Будь я проклят, - сказал он через силу, - это что же, его душа?

-И корабль неуправляем, - согласился я. - Совершает случайные скачки, может быть, ищет эту штуковину или вовсе мертв и работает по рендомной программе.

-Надо всего лишь дать стандартный запрос и Ворон ответит, это же наш корабль, Антон! - Рик был возбужден до предела, даже вскочил с кресла.

-Попробуй, - задумчиво разрешил я, понимая, что результата не будет. Нужно было подходить совершенно с другой стороны. - Но через пару часов он снова скользнут в подпространство, и тогда нам останется только ждать выхода.

-У тебя есть идеи? - пилот подался ко мне. - Ну, говори же, Доров! Как я тебя ненавижу за эту вот задумчивость со смыслом!

-Извини. Мне нужна последняя точка его следующего выхода. Боюсь, как бы и этого не оказалось мало, но попытаться стоит. Тем более, добавить новые точки мы всегда успеем. Хочу, чтобы Кортни послала запрос в сектор 15-98-87. Зачем метаться между галактиками, когда можно установить связь? Мне нужны твои старинные друзья.

-Лернийцы? - Рик задумался, потом улыбнулся. - Ты прав, я не смогу рассчитать вероятностные точки по такому малому количеству данных. А они могут. Но их помощь...

-Любая помощь не противоречит правилам Сафари. Другой вопрос, захотят ли они помогать нам и что мы сможем предложить взамен.

-Чего гадать - все скоро узнаем. Я попробую сам поговорить с ними, все же, нас кое что связывает. Антон...

Я повернулся к нему, оторвавшись от цифр, коротко взглянул, но Рик прочел в моем взгляде гораздо больше, чем я хотел ему сказать.

-Ты не рад? - спросил он настороженно.

-Нисколько. Более того, я напуган.

-Я пойду с тобой, не переживай, - подбодрил меня Рик. - Уверен, захочет и Змей, но это мое законное место, понял? Это задание по праву мое!

-Ты разве не понимаешь? - уточнил я. - Это место - могила. Кладбище наших воспоминаний, наших стремлений, нашего отчаянного желания спасти свой дом. Ты помнишь, что случилось с тобой на Вороне, когда был неисправен элемент стабилизации? Да я тебя в карцер лучше посажу, чем возьму с собой! Это будет самая большая глупость, какую я могу сделать...

Он смотрел на меня так... словно с ненавистью, словно я пытался лишить его какого то основополагающего в жизни шанса. Что это? Что он такое знал про Ворона, что хотел сделать?

Неужели эти призраки никогда не отпустят нас?

-Не смотри на меня так, Рик, - попросил я, - если что-то с тобой случится, я ведь не прощу себе. Да и что я потом скажу твоей жене?

-Это не твоя забота, Антон, - жестко отстранил мои доводы Рик. - У каждого свои пути и мой путь просчитан, он пролегает туда, снова к кораблю! Я потерял там часть себя и найду ее, понял? Тебе мне не помешать. Нужно понять, почему вы нашли мой иссушенный труп!

-Это знание слишком опасно, Рик! - чуть не закричал я. - Если во всем виновато какое-то нарушение физики пространства и времени, то это будет последнее открытие, которое ты сможешь сделать!

-Я не могу всю жизнь от этого бегать!

-А кто предлагает тебе бегать? Я предлагаю тебе не совать голову в клетку со львом! Это же петля, она сразу затянется на твоей шее!

-Ты забываешь, что все уже случилось...

-Ничего не случилось, все можно изменить! Я не могу жить и не верить в это, иначе вся жизнь теряет смысл!

-Я - решил. Ничего со мной на Вороне не случится, все что могло, уже произошло, - Рик был непреклонен.

-Как знаешь, - сдался я, ощущая тягучее, вязкое бессилие. - Как знаешь. Мне надо подумать.

Грохнул кулаком по панели, выключая музыку. Тишина оглушила. Корабль плыл в космосе, но был неподвижен, и чернота, рассеченная искрами света, глядела на нас через виртуальные экраны, так похожие на обычное, чисто вымытое стекло.

Где-то там, недостижимо, немыслимо далеко от нас рождались галактики, зажигались и гасли звезды, приходила и увядала жизнь, а мы, замершие, затаившие дыхание, микроскопические букашки, застыли, не в силах разорвать плен тишины.

Корабль класса черная птица снова ушел в прыжок. Нас с Риком сменили на дежурстве Кортни и Натали, от чего я не мог уснуть и изводился в мыслях несколько часов. А что, если они начнут выяснять отношения, что если?

Да что я, в самом деле, будто изменил жене. Натали мне больше никто, почему же я считаю ее своей и обязанным ей чем-то? Предрассудки, честное слово!

В конце концов, не в силах уснуть, я встал и отправился на камбуз. Сенди не спал, он словно был неким агрегатом сродни его печам и конфоркам, всегда встречал меня в отсеке с приветливой и немного застенчивой улыбкой. На удивление, он был тут на своем месте, и мне казалось, что отсек обнищал бы без этого узкоглазого повара.

-Командор, покормить? - осведомился он деловито, крутя в руках свой неизменный, похожий на топорик тесак.

-Да, Сенди, не откажусь, но еще я бы хотел с тобой посоветоваться...

-Как, со мной? - я совсем вывел бедного кока из равновесия. Показалось, он вот сейчас уронит свой тесак, но обошлось. Сенди отложил нож в сторону, достал из холодильной камеры какой-то контейнер, выложил на разлагаемую тарелку овощного рагу и ароматный гуляш, поставил разогреваться.

-Но чем же простой повар может помочь командору? Я ведь не разбираюсь ни в тактике, ни в управлении, да и единственное решение, которое мне дается легко, это то, что мы будем кушать завтра...

-Но ведь у тебя есть собственное мнение, - я вяло плюхнулся на сидение, закурил. - Вот и скажи мне, что делать. Что думаешь ты? Есть человек, который очень хочет в личных целях совершить поступок. И есть общая задача, которую он может поставить под угрозу. К тому же, следуя собственной прихоти, он подвергает свою жизнь опасности, но все равно хочет сделать это...

-Наверное, он хочет послужить Земле? - спросил повар с легкой надеждой.

-Он хочет послужить себе, - напомнил я.

-Что же, он не понимает, что рискует не только своей жизнью? - Повар подал мне тарелку.

-Думаю, он все понимает, но почему-то считает это неважным.

Сенди молчал и я, давая ему время подумать, принялся за еду, как всегда восхитительно свежую, сочетающую в себя умеренность и аромат пряностей.

-Я думаю, - наконец сказал Сенди, - вы можете ему запретить.

-И потерять друга? - уточнил я.

-Да, сейчас он возненавидит вас за то, что не дали ему сделать это. Но пройдет время, он остынет и поймет, что так вы спасли ему жизнь. Есть цели, куда более важные, чем желания каждого из нас. Так я считаю.

-Считаешь? - я пристально посмотрел на него и Сенди пожал плечами.

-Так говорит Ярослав Семенович.

-Он что ли укусил тебя? - не сдержался я. - Ты ему так веришь...

-Я просто не забываю добро, - сказал повар.

Я вздохнул. К чему бы ни привел нас с Сенди разговор, в словах его было то зерно, которое уже проросло в моей душе. Я не пущу Рика на корабль, будь то Ворон или другой боевой крейсер класса Черная Птица. К черту всю дружбу, когда речь заходит о жизни и поставленной задаче. Я, как и предполагал, засажу его в карцер от греха подальше, поставлю там кого-то из охраны, а сам вместе с Тверским и Ферди отправлюсь на корабль. Нужно только определить точно, в какую точку он выйдет.

-Капитан? Рубка! - включилась громкая связь. Сенди от чего-то втянул голову в плечи и немного испуганно посмотрел на потолок. А голосок то приятный, мне нравится, как говорит Кортни.

-Капитан слушает, - отозвался я.

-Связь с лернийцами установлена, - сообщила девушка.

-Соединяй по громкой с камбузом, - легкомысленно предложил я. Динамик зашуршал, щелкнул.

-Линкор четвертого класса Шквал под командованием Антона Дорова вызывает корабль Лерна.

-Корабль Лерна слушает, - отозвался гнусавый голос, толи от природы такой, толи искаженный пространством до неузнаваемости.

-Представьте себя?

-Можете звать меня толстяк или "эй ты", - с сарказмом отозвался динамик.

-А, старый знакомый, - обрадовался я. -Рад слышать!

-Капитан Антон, давайте отбросим сантименты и поговорим о деле. Ваш пилот, Рик Ирин, изложил мне вашу просьбу и так, как мы заинтересованы в его личности, то согласны помочь и рассчитать для вас точные координаты по трем последующим выходам корабля класса черная птица.

-Вот спасибо, - отложив вилку, обрадовался я.

-Но, - словно не заметив моих слов, продолжал лерниец, - ничего во Вселенной не бывает просто так. Согласитесь, за все приходится платить.

-Ваши условия? - натянутым как струна голосом уточнил я.

-Рик Ирин поднимется на борт корабля, в противном случае, сделка не повторится.

-Вот тварь! - прошипел я. Обставил меня! Как же я не догадался, что, изъявив желание договориться с лернийцами сам, Рик обязательно подстрахуется!

-Я согласен, - глядя в тарелку, сказал я. Проигрывать нужно уметь, чего уж тут.

Я все еще придавался унынию, ковыряя в недоеденной еде вилкой, когда под потолком взвыла сирена, и встревоженный голос сообщил:

-Всем, кто меня слышит, говорит технический отсек. Нападение. Внимание. Нападение!

-Вельсом? - я подскочил с места и вылетел в коридор, даже забыв поблагодарить Сенди за еду. Какая уж тут благодарность, когда вой под потолком пронзительно бьет по барабанным перепонкам?!

В проходе я столкнулся со Стасом, который, прихватив какой-то кейс, ринулся вперед батьки в пекло. Если это реальное нападение и если там враг с оружием, то грудью на амбразуру идти просто глупо! Потому Змея я догнал и, шикнув, первым скатился по технической лестнице под главную палубу. И замер, потому что никто никого не атаковал, хотя и последствия ужасали. Под потолок, утягиваемый системами вентиляции, поднимался едкий, химический дым. Воняло оплавленной проводкой, то тут, то там на переборках уродливо пропечатались вмятины, из коммуникаций были вырваны целые куски проводов. Оборудование было обесточено, но подплавленные обмотки говорили сами за себя.

На встречу мне уже вышел Вельсом. Был он, кажется, еще более хмурым, чем обычно, но выражение лица говорило о том, что все уже кончилось.

-Что тут произошло? - уточнил я. - Подавили своими силами?

-Не видел я никого, и ребята мои не видели, - он оглянулся, словно ища поддержки. Первый раз видел его растерянным, он предпочитал держаться уверено и немного развязано.

-И дежурный? - уточнил я.

-Никто ничего не видел, - отозвался он. - Когда сбой пошел, тут тревогу и подняли. А уж когда увидели, - он сделал мне приглашающий жест и я пошел за ним, разглядывая ужасающие разрушения. Тут словно слон пробежался! Большой и очень хищный.

-Установка холодного синтеза не повреждена? - уточнил я первым делом.

-Нет, и двигатели целы, и энергетические цепи почти все. Коммуникации, те что на поверхности, они самые маловажные, понимаешь же. Все, что ценное, оно спрятано поглубже, до него и добраться сложнее.

-И чинить его сложнее, - поддакнул я, но мое дилетантское мнение его не очень то интересовало.

-Отсек лишился связи с рубкой, чтобы подать сигнал тревоги, пришлось подниматься; еще вышли из строя системы самодиагностики, общий пульт теперь отдельно от всего корабля.

-То есть, если кто-то полезет по техническим проходам и начнет вскрывать опечатанные люки, корабль не заметит?

-Блистательное открытие, - проворчал Вельсом. - Если перегреется реактор холодного синтеза, мы тоже не заметим, и это меня беспокоит гораздо больше. У нас повреждений разгребать - на три дня вперед непрерывной работы. Отрезаны насосы второго контура охлаждения, конечно, они вспомогательные, но я все равно не люблю, когда горячее сердце корабля остается на одной веревке. Буду устранять это досадное недоразумение в первую очередь.

-А я тут не бывал, - тыкая пальцем во вмятины на внутренней переборке, - сообщил мне Змей. Казалось, он был заинтересован. Интересное дельце. - Доров, кто мог это сделать?

-Этим, черт возьми, должна заниматься наша внутренняя служба безопасности! - раздраженно отмахнулся я.

-А мы и занимаемся, - противно взвизнул метал - это Яр съехал по лестнице, широко расставив ноги. - Это сделал Бартик.

-Вени, - парировал я.

-Пока ничего не доказано, - тут же насупился Тверской. - Я краем уха слышал, диверсант теперь может перемещаться по вентиляции и техническим проходам? Тогда надо проверить все решетки у меня в каюте и там, где сидит тосс.

-Надо, надо, - согласился я. - Змей, отбой. Всем быть внимательными. Чего-то я не понимаю, что тут происходит.

По лицам механиков, было ясно, что они тоже чего-то в этом мире не понимают.

-Всем вооружиться, - велел Яр, как всегда практичный. -По кораблю передвигаться только парами.

-Дези, будь человеком, пробрось дублирующий кабель связи, нужно восстановить системы оповещения и тревоги внутри корабля иначе, кем бы ни был этот вредитель, мы будем его искать на линкоре до позеленения кишечника.

-Какие патетические сравнения, - сморщился Вельсом. -Это приказ?

Сказал он это с таким вызовом, словно хотел мне сказать: вот взорвется от перегрева реактор, будешь виноват сам. Я снимаю с себя всякую ответственность.

-А он наглый, - буркнул мне под руку Тверской. -Док, пойдем, я провожу тебя до отсека.

-Да, это приказ. Восстановление системы оповещения и охлаждения реактора проводить последовательно.

-Есть, капитан, - протянул Вельсом. - Ну я пошел.

-Вооружиться не забудь, - напомнил я, и механик демонстративно отстегнул от пояса плазменный резак. Весомый аргумент.

-Вахтить по трое, поняли, чумазые? - зычно стал раздавать он указания. - Штепсель, тебе капитан особую задачу дал, соплю по полу бросить к управляющему пульту, и наладить тут все.

Чувствуешь, какая честь?

-А как же холодушка? - донеслось из-за помятых кожухов.

-В топку холодушку, сначала сопли...

Общаются с высоким пониманием, - подумал я. -Ладно, лишь бы дело делали.

От стены заискрило - кто-то из механиков уже включил высокотемпературную сварку. Работы по восстановлению начались, а я, задумчиво нахохлившись, побрел обратно на камбуз. Хотелось доесть свое рагу.

Внутренние технические коммуникации - уязвимое место любого корабля. За каждой стеной, под каждой переборкой есть просторный лаз, по которому может передвигаться человек. Сделано это для того, чтобы до любого места корабля можно было добраться и устранить поломку, а так же как дополнительные проходы на случай серьезных повреждений корабля или других внештатных ситуаций.

Сейчас наш вредитель мог оказаться в любом месте, он мог красться по другую сторону коридора, по которому я шел, и при этом, соблюдая должную осторожность, оставаться незаметным. И, если Мэйская кошка перемещалась по техническим лазам исключительно руководствуясь охотничьими инстинктами животного, да и система оповещения, основанная на датчиках движения, ее засекала то тут, то там, предупреждая экипаж о возможной опасности, сейчас вся эта хитрая система была выведена из строя. Означать подобное могло только одно: диверсант целенаправленно не повредил ни ходовую часть, ни энергетические системы; он освободил себе плацдарм для действия. Если это Ванесса Вени, возжелавшая захватить мой корабль, то она еще хитрее и изощреннее, чем я думаю. С другой стороны, все те вмятины на переборках говорят о необычайной силе неизвестного, а такой силой может похвастаться разве что Бартик. Даже если мы с Тверским возьмемся головами испытать на прочность панели внутренней отделки Шторма, вряд ли сможем оставить такие внушительные повреждения.

Как бы ни были сильны мои антипатии к Ванессе, гораздо разумнее предположить, что здесь постарался тосс, хотя мне совершенно не ясны его мотивы. Очень сложно делать какие-то выводы, когда тебе не ясно, зачем живое существо могло провернуть такую авантюру. По сути своей я ведь спас Бартика, дал ему возможность снова попасть на свободу и, хоть он и не испытывал ко мне особой благодарности, давно по-видимому разучившись вообще ее испытывать, тем не менее простая разумность не должна была ему позволить вот так вредить. Ведь найдем же, ей богу, найдем гада!

Наверняка, там была одна из невидимых камер, осталось выделить ее, отловить, разломать и считать информацию. Хотя, скорее всего, информация внутри нее находится в закодированном состоянии и декодер мне никто не подарит. Какая досадная неожиданность!

-Титрин, кто это был? - негромко спросил я.

Коридор молчал. Толи журналист отбыл для выяснения, толи не хотел со мной говорить после произошедшего, что тоже возможно.

Вздохнув, я оглянулся, но никто не следил за мной. Ладно, сейчас нет смысла развивать панику, посмотрим, что скажет Тверской со своими ребятами, когда все осмотрит.

Я провел рукой по панели индикации и дверь камбуза отъехала в сторону. И с тем, как уходила в стену широкая, рассчитанная на давление в сотни атмосфер, створка, в поле моего зрения вплывала, расширяясь, черная, словно маслянистая лужа. Я на деревянных ногах сделал полшага вперед, чтобы увидеть едва заметно подергивающиеся ноги в полосатых ботинках, похожих на кеды.

-Шторм! Связь! Медицинский отсек немедленно на камбуз, смертельное ранение.

И уже тише:

-Нападение на экипаж...

Я шагнул внутрь, понимая, что ничего не изменить. Стеклянные глаза на совершенно белом лице ничего не видели и едва заметные движения, которые совершали ноги Сенди, были всего лишь остаточными импульсами мозга, смертельными судорогами, которые уже не остановить.

И все равно я упал на колени рядом с мертвецом, надавил руками на область сердца, толкнул с силой, выплеснув из шеи кока вялую кровавую струйку. В страшной ране на горле проглядывала и сломанная трахея, желтоватая, похожая на сломанную кость. Я находился рядом с Сенди от силы минуту, но она растянулась для меня на часы. Я вглядывался в его лицо, искаженное ужасом, и думал от чего-то о том, что Тверской самый настоящий дурак, если взял с собой на борт человека, не способного постоять за себя.

Не спас тебя нож, Сенди. Вот он лежит в стороне, выбитой из твоей кисти страшным ударом. Почти заехал под разделочную панель и теперь, чтобы достать, придется чем-нибудь поддеть его. Этот удар переломал тебе все пальцы, так что, даже если бы у тебя была возможность, ты бы уже не смог эффективно обойтись с лезвием. Что же это за тварь такая?!

Стас оттолкнул меня в сторону, выводя из ступора. Правильно оценив ситуацию, залил страшную рану на шее медицинским клеем и, раскрыв чемоданчик и вытащив из него тонкий, похожий на иглу электрод, воткнул его Сенди в грудь в области сердца.

Ничего не изменилось, Змей не убирал рук, все давил на центр груди; тело повара не выгнулось от электрического разряда, а по монитору аппарата реанимации все падали сверху вниз красные, словно приговор, цифры, содержащие одни нули. Кардиограф нарисовал всплеск и снова в правом углу установилась прямая линия. Прямая, как горизонт.

-Иди, руки помой, - резко приказал Стас. -И лицо.

А я и не заметил, как вытер окровавленной ладонью покрывшийся испариной лоб. Видя мое замешательство, Стас обратился к кораблю:

-Шторм. Громкая связь. Регистрирую смерть Сенди Леделоя в 11-27 по времени корабля. Внимание всем. Совершено нападение, будьте бдительны! Никому не покидать своих мест!

-Это ты правильно, это конечно, - я встал и вышел, но в коридоре замер - оставлять дока наедине с мертвецом было глупо. И он и я были не вооружены.

-Что тут у вас?! - я вздрогнул, дернулся. Со стороны рубки бежал Анатолий Штоль, весь обвешанный оружием. - Арбалет, - он перекинул мне сначала сам арбалет, потом сунул запасную кассету с болтами к нему.

-Повара убили, - сказал я, сунув кассету в карман. Она нелепо торчала под локтем, но я не обратил внимание. Нужно было добраться до своих апартаментов, переодеться в подходящее для военных действий, обмундирование, приладить сбрую под арбалет и взять нож или меч. Хотя, многим ли помог нож Сенди?

-Шторм. Связь. На корабле вводится военное положение. Всем действовать по Уставу.

На случай проникновения на корабль чужих, и вправду была разработана целая инструкция поведения для каждого члена экипажа. Теперь пришло время воспользоваться ею.

Анатолий заглянул на камбуз, скривился.

-Говорил Тверскому, не надо его брать, - прошипел он. И сразу без перехода: - Это не Ванесса Вени сделала. Мы вычислили время, поговорили с механиками. Диверсия в двигательном отсеке произошла с ноли минут, когда дежурный техник-электронщик Юра Картов, согласно инструкции прошел весь отсек до семнадцати минут, когда и были обнаружены повреждения. Дези как раз пришел, чтобы принять ночные отчеты по профилактическим работам и обнаружил всю эту красоту.

В указанное время Ванесса сидела напротив меня, я как раз принес ей завтрак и завтракал сам.

-Флиртуешь с девушкой? - как-то отстраненно и без былой злобы спросил я.

-Охраняю, - тактично ответил Анатолий. - Яр велел за ней приглядывать как можно больше, когда его нет. Он ей не очень то верит, хотя заглядывается. Я замечал.

-Остается Бартик? - проворчал я, проверяя арбалет. -Останься с доком и проводи его до отсека, как только он решится.

-Ему нельзя будет оставаться там одному, - возразил Анатолий и был прав. - Всяко может быть, если эта тварь где-то там, - он потыкал пальцем в потолок. - Из технического отсека Тверской рванул к Бартику, но тот сидел как сидел. Думаешь, он и вправду успел бы пробраться через половину корабля от камбуза?

-Рана нанесена не оружием, - Змей вышел и устало привалился к переборке. -Это костяной нарост с рвущей кромкой. Или какой-то зазубренный коготь.

-Что за черт? - нахмурился Штоль. - Откуда оно у нас, мы ни с кем не стыковались, а с момента приземления на Нуарто не опускались на планеты! Да и на Нуарто Тверской караулил всякое проникновение. Нету в космосе ни одного живого существа, способного просто приплыть и на корабль проникнуть...

-Может, это камеры? - как-то без уверенности спросил Змей.

-Вот вы где, дорогие, - из-за поворота вынырнул полковник, на которого я и Штоль тут же угрожающе направили арбалеты. Я даже передернул взводную перекладину, выслушав, как с щелчком встал в паз бронебойный болт.

-Не шути так, Доров, держи свои нервы при себе. Вы все гадаете? Доктор?

-Коготь или костяной нарост, - тут же услужливо сообщил Стас.

-Это чертов бабырон, - с уверенностью сказал Яр. Мы все с удивлением уставились на него. -Ну чего вы глаза выкатываете? - разразился насмешкой Тверской. -Мэйскую кошку мы вытравили, остатется только предоложить, что когда Доров подорвал автоматическую спасательную капсулу бабыронов, присосавшуюся к Шквалу, кто-то из их экипажа выжил. Отсек с пробоиной был изолирован, но мы же все понимаем, что при должной сноровке можно и успеть попасть в технический лаз.

-Мы уходили в гиперпрыжок. Там не было пространственной стабилизации, - возразил я. -Он бы умер.

-Или нет, - возразил доктор. - Если подумать, он мог и не умереть, но я бы не хотел знать, во что он превратился под действием расплывающихся по коридору прыжка полей.

-И какие муки он перенес, - пробормотал Анатолий. Странная сентиментальность совершенно ни к месту, если вспомнить, что эта тварь только что убила самого беззащитного члена нашего экипажа.

-А что он тут делает? - спросил Змей. А я и не заметил: к стене за спиной Яра жался Бартик. Его насупленное, со сведенными надбровными дугами лицо выглядело совершенно неприветливо.

-Я не могу ему дать оружие, оставить его одного в отсеке значит обречь на смерть, - отмахнулся Яр. - Ванесса сейчас с Изъяном, они идут к нам; в рубке Кортни, Натали и Рик, я велел им запереться. Рубка - единственное место, в которое с бухты барахты не попадешь, когда закрыты и задраены все заслонки, так что эти, можно считать, в безопасности. Ферди я проводил к механикам, ребята они толковые, но уж больно легкомысленные, все о своих железяках пекутся, а ты слышал, как они говорят? Это какой-то язык иностранный, я такого не изучал!

-Не нервничай, - негромко попросил я. - Ты хочешь создать поисковый отряд на нашей базе, нагрузив нас двумя безоружными?

-Я бы дал Ванессе арбалет, если тебе интересно мое мнение, - отозвался Яр.

-А я бы не дал, - вмешался Змей. -Если интересно мое.

-Так, хватит, - оборвал я зарождающуюся перепалку. -Всем надеть гарнитуры. Связь только через них. Бабыроны - разумная нация, нечего радовать его или их громкой связью.

Я нацепил дугу на ухо, надавил на наушник, активируя.

-Как слышите?

-Слышу тебя.

-Слышу.

-На связи, - тут же откликнулись члены моей команды.

-Рубка?

-На связи. Согласно инструкциям громкая связь деактивирована.

-Где Изъян? Где Ванесса? - только и успел спросить я, когда из-за поворота коридора, ведущего к грузовым отсекам, раздался жуткий вопль.

Я метнулся в коридор первым, чуть не столкнувшись плечом с Тверским. Этот тоже считал себя ведущей фигурой на корабле, так что мы чуть было не повздорили и остановило нас только то, что кричали страшно, так, как кричит человек, понимая, что уже умирает. И, когда мы вылетели в грузовой отсек, все стало предельно ясно.

Это и вправду оказался бабырон, да только признать его в разросшимся страшными наростами уродце было практически невозможно. Теперь он походил на черепаху с перекошенным трехглазым лицом и отвисшей челюстью, полной зубов. Глаза у него были белые, с сеткой полопавшихся венозных сосудов. Удивительно мертвые, ничего не выражающие глаза. Из его груди торчало три арбалетных болта - все, что успел выпустить Макс прежде, чем уродец вспорол ему грудь, игнорируя плотный, не рвущийся и не повреждающийся даже лезвием ножа комбинезон. Теперь вывалившиеся на пол кишки несчастного оплели ноги бабырона, и было ясно, что если парень еще жив, ему чертовски повезло. Впрочем, верить в подобное было глупо, ни один человек не перенесет такого, он попросту умрет от болевого шока.

-От, дерьмо, - уткнувшись мне в спину и выглянув из-за нее, сказал Стас. - Сейчас он нас так же на коленку намотает.

-Сначала ее, - указывая на зажатую в правой конечности, хрупкую на фоне многолапого уродца, фигурку, сказал я.

Ванесса была еще жива, но трехпалая лапа так сдавила ей грудь, что вряд ли женщина могла бы даже стонать.

-Чего тебе надо? - выступив вперед, спросил я. - Зачем ты убиваешь моих людей?

-Корабль мне надо, - пророкотало изнутри чудовища. - Ты убил моих, я убиваю твоих. Корабль мне надо.

-А он, похоже, умненький, - проворчал вставший рядом со мной Тверской, и эта его выходка чуть не стоила нам обоим жизни. Метнулся ранее незамеченный нами тонкий, похожий на стальной трос хвост, метя в меня, а я, шарахнувшись в сторону, натолкнулся на неудачно подошедшего полковника. Вот кто его просил лезть?!

Мы кубарем покатились по полу, я чудом не схлопотал хвостом по ребрам.

-Не шали! - высоким голом крикнул Анатолий и выстрелил подряд трижды, метя в глаза. Бабырон отмахнулся лапой, и все стрелки вонзились в крепкие наросты, заменившие существу мышцы. Казалось, боли бабырон не ощущал.

-Тверской, - прорычал я, отталкивая его в сторону. Арбалет валялся далеко в стороне и достать его я уже не мог.

-Корабль мне надо, - взревело чудовище, легко подняв над головой Ванессу.

Я бросился вперед, выдергивая из куртки кассету, вытряхнул из нее болт и, прежде чем кто-то успел что-либо сделать, швырнул кассету бабырону в глаза. взметнулась лапища, слева вроде тоже кто-то метнулся, но я не разглядел, лишь успел увернуться от мелькнувшего хвоста, подпрыгнуть, надеясь воткнуть болт ему в рожу...

Но бабырон оказался быстрее, отшатнулся ловко, и я позорно грохнулся ему под ноги. В следующую секунду тварь пошатнулась, упала на бок, чудом не наступив на меня, хотя сперва собиралась припечатать меня своей увесистой подошвой. Защелкали арбалеты, с неприятным свистом посылая один болт за другим. Оглушающее грохнул пистолет, запахло перегоревшим порохом. Я приподнялся на локте и увидел, что выстрелами тушу бабырона рвет на части, стрелки вонзаются, все же находя уязвимые места под роговыми наростами, а морда твари взрывается от попадающих в нее пуль. Падая, бабырон выронил Ванессу, и теперь женщина неподвижно лежала рядом с каким то большим, закрепленным на магнитных замках, контейнером.

А еще из-под туши бабырона торчали... ноги. Он упал на кого-то, и я сперва подумал, тварь обрушилась на Макса, но потом понял, что жестоко ошибся. Потому что эта была еще одна жертва.

И жертвой этой стал Бартик, который, будто верный пес, вместе со мной бросился на врага в самом начале схватки. Это он, не я, нанес твари удар, сбивший ее с ног, но и сам не успел увернуться.

Я вскочил, закричал, чтобы прекращали огонь. Бабырон уже издох, и нужно было срочно поднять его, ведь в нем не так уж много веса. Оказавшийся под ним тосс не должен был погибнуть... нет, не так!

-Осторожнее, - сказал я, понимая, что все уже кончено. Бабырон весь пророс острыми шипами и, когда мы подняли мертвое, исковерканное тело, увидели, как острия выходят из груди и живота тосса. Бартик застонал тихо, глядя на меня затуманенным взглядом, а изо рта его обильно текла кровь.

-Не надо, - прошептали его губы, когда я попытался зажать рану на его животе.

-Да ладно тебе, сейчас наш медик...

-Я уже вижу их, - сказал тосс едва слышно. - Прощай...

Я вскочил, отвернулся, ощущая не боль потери, а какую то иррациональную ярость. Да что же это?! Вот еще недавно все они были живы и вдруг - рраз, и оборвалось сразу три жизни.

-Изъян?

-Тоже опоздали, - Змей брезгливо переступил через раздавленные кишки, вырванные из мертвого тела. А я всегда думал, что врачи не способны брезговать...

-Куда ты? - Стас прошел мимо Бартика.

-Этот тоже мертв, а она еще жива. Пойду, гляну, чем помочь, - он дошел до контейнера, о который, отлетев, ударилась Ванесса.

"Пусть", - хотел я сказать, но сдержался. Она и вправду была не виновата.

И никто кроме меня не был виноват, надо было сразу проверить, не закрался ли к нам пассажир.

-Это я виноват, - пробормотал рядом со мной Яр. - Мы проверяли все, но больше для формы. Изолировали отсек, я был уверен, что подпространство вытравит оттуда тех, кто мог выжить...

Все виноваты, но теперь уже ничего не изменить. Теперь мы можем только сокрушаться и смотреть в глаза пришедшим во сне друзьям, пытаясь отыскать в их взглядах такое нужное нам прощение.

Глава 19. Корабль класса черная птица

Рик бросил рули и вскочил. Я видел, как его слегка потряхивает от возбуждения, но совершенно не понимал, почему так взволнован пилот. Что так тянет его на корабль, который для него представляет, по моему мнению, самое опасное место в мире? Что он знает, что видел, когда попал во временную петлю?

И так же, как божий день, ясно, что его не остановить. Вот ведь, парадокс!

-Что там может быть? - глядя на экраны, задумчиво спросил Яр. Он был напряжен, как обычно экипирован удобно и неброско, на поясе две кобуры с пистолетами, за спиной арбалет. Бравый вояка, ничего не скажешь.

-Все что угодно, и космос тоже, - проворчал я, хотя понимал: никакого космоса на борту корабля нет. Пока. Но не исключены ловушки, и некому будет загерметезировать отсек, если что-то изменится. Хотя, судя по параметрам с бортового компьютера, корабль исправен и пробудет в таком статическом состоянии, набирая энергию для следующего прыжка, целых два часа. Лернийцы все точно рассчитали, просто диву даешься, понимая, что они способны воссоздавать чудеса простыми (или не очень) математическими действиями. Всего то расчет вероятностей, какая мелочь! В Институте теория вероятности мне не давалась совершенно, а ведь нужно было сдать каких-то шесть задач больше для виду, чтобы засчитали экзамен! Пришлось проставиться, чтобы сосед по общежитию помог...

-Пойдемте уже, - нетерпеливо заныл Рик.

-Скафандры и оружие, никак иначе, - отрезал я, хотя в глазах пилота читалась вера в то, что на борту ККЧП безопасно и иначе не может быть.

-Взял информаторий? - поинтересовался Яр.

-Взял, взял, - я развернулся и направился в грузовой отсек. - Готовьте челнок номер два. В мое отсутствие главный...

Я запнулся. Простая ведь процедура, да язык не поворачивается. Следующая по старшинству Натали Дорова, но назначить ее держать корабль в мое отсутствие? Немыслимо! А кого? Я бы доверился даже Яру, Рику, но оба они со мной. Так кому? Змей частенько был в космосе, он прожил там вместе с нами целую жизнь, столь насыщенную, что многим и не снилось, но при этом никакого отношения не имел к управлению кораблем...

-Давай, - жадно глядя на меня, прошептал Рик.

-Натали Дорова, - процедил я сквозь зубы. И чуть громче, чтобы подхватили динамики:

-На время моего отсутствия зам капитана - второй пилот. Запрещаю принятие каких-либо решений без связи со мной...

Помедлил, потом вздохнул.

-Только в случае экстренной ситуации.

-Есть, - отозвалась рубка звонким женским голосом. Я вздрогнул, зачем-то посмотрел на потолок.

-Кортни, обеспечивай связь.

-Есть!

Еще один бодрый голосок.

В отсеке нас уже ждал Змей, но на этот раз никаких инъекций не последовало, он просто заглянул каждому из нас в глаза, отдельно задержался около Рика, нахмурился и с немым вопросом посмотрел на меня.

-Так надо, Змей, - тихо произнес Рик. Эти слова были только для врача, но я все же расслышал.

Яру же вообще все было нипочем, он торопливо облачался в легкий комбинезон защиты, прилаживал оружие, чтобы было удобно. Через четверть часа, закончив с обмундированием и отложив в стороны шлемы, мы отчаливали со Шквала. Выли маршевые двигатели, и я мягко, но настойчиво маневрировал легким челноком, наслаждаясь послушностью маленькой машины.

-А можно мне? - влез под руку Тверской, но я отрицательно покачал головой. Не до игрушек сейчас, буду сидеть и смотреть, как ведет майор - буду думать. А думать мне нельзя. Потому что слишком неспокойно у меня на душе.

-Шесть километров, сближаемся, - сообщил Рик, щелкая тумблерами. - Гаси или промахнешься.

-Молчал бы, - буркнул я, но мощность скинул, перебалансируя двигатели. Лучше без лихачества, чем потом плыть в космической пустоте изломанными, заледенелыми куклами.

-Стыкуемся, выравниваю давление, нагнетаю атмосферу.

Яр встал, прошел к шлюзу и замер, хищно выставив перед собой арбалет, ожидая всем понятного сигнала, означавшего, что можно открывать заслонку - зеленого глазка над люком.

Я не торопился вставать из-за пульта.

-Ничего не хочешь сказать? - хмуро спросил я.

-Нет, еще успеется, - Рик встал и прошел к Тверскому. Как раз, когда он подошел, загорелся зеленый огонек и Яр открыл шлюз.

-Оба на, - сказал озадаченно полковник, и я поспешил посмотреть, что же так удивило невозмутимого Тверского.

-Ох, не нравится мне это, - прокомментировал Яр.

-Ну, что там у ва...

Я отпихнул Яра плечом в сторону, заглянул в коридор и осекся.

Свет мерцал, как мерцает сердце при аритмии; бился, трепетал, притухая и вспыхивая вновь. На стенах и даже на потолке бурыми брызгами засохли потеки крови. Мне почему-то почудился священник в черной рясе с закрытым капюшоном лицом, идущий по этому коридору. В руках у него ведро, самое простое ведро, полное крови и он кропит, щедро кропит стены своей страшной святостью.

Ну и чудак ты, Доров, - сам накинулся я на себя за такие вот странные, гротескные сравнения. -Чего ты только не видел за свою жизнь, а тут... ну убили кого-то, чего это у тебя нервишки то так пошаливают?

Я надел шлем и первым шагнул в коридор. Корка крови под широкой подошвой неприятно хрустнула.

-Да, - протянул у меня за спиной Рик, - что-то я себе не так представлял встречу со старым другом. Он что, всех убил на своем борту?

-Откуда мне знать? - огрызнулся я, хотя было ясно, что вопрос был чисто риторическим и ни к кому в отдельности не адресованным. Так же как и Яр, я выставил перед собой арбалет, проверил болты, передернул затворную планку, подавая на тетиву стрелку. И свернул за угол. Яр встал рядом со мной.

-Оба на, - как-то бесцветно повторил он. Похоже, у полковника не было других слов. У меня тоже не было слов. Я просто смотрел на обугленные силуэты, намертво впекшиеся в переборку. Раньше я видел такое, когда смотрел фильмы про ядерные реакции. Мол, атомный взрыв превращает человека в пыль, а его отпечаток навсегда может остаться на стене дома или асфальте. Но, клянусь, вживую я никогда бы не возжелал увидеть такое! Даже сама поза сгоревших силуэтов говорила о вспышке ужасной, всепоглощающей боли, убившей этих бедолаг. Датчики на наших костюмах молчали, никакой радиации в коридоре не было.

Впереди что-то заискрило, освещение погасло, погрузив дальнюю часть коридора в темноту.

-Антуражу то, - внезапно весело заявил из-за наших спин Рик и, протиснувшись, первым пошел вперед. - Ну что, горе вояки, - кинул он через плечо, - не думал, что вы окажетесь настолько впечатлительными. Не забывайте, это - театр, играйте, играйте, а то я вам не верю.

-Он свихнулся? - озадаченно спросил Яр. - Может, и на Мэй был сплошной театр, да антураж? А мы с тобой просто такие сякие рохли, что все принимаем на веру?

-Боюсь, он перестал понимать, что нас никто не спасет, если мы подставимся сами; ему кажется, что шоу вроде этого застраховывают его от смерти...

-Нет, ты не раскусил его, - внезапно как отрезал Тверской. - Тут что-то другое. Думаю, лернийцы ему все просчитали, теперь он может сколько угодно подкалывать нас, зная, как все пройдет.

-Может быть, ты и прав, но лучше не расслабляйся, - посоветовал я и вдруг поймал себя на мысли, что мой друг, с которым мы прошли огонь и воду, ведет себя столь непонятно для меня, что я внезапно перестал ему доверять. Словно при одном упоминании о ККЧП его подменили.

Оглянувшись, я пошел за Риком в темноту, включив на шлеме тактические функции: подсветку, целеуказатель и тепловизор. Все вместе, чтобы видеть, если за переборкой спряталось что-то теплокровное. Включил и, охнув, отключил, потому что все поле зрения сразу вспыхнуло красным. Перед глазами поплыли круги.

-Вот это что сейчас было? - прошипел я и, уменьшив касанием яркость, снова включил тепловизор. Все переборки светились, казалось, нас проглотил гигантский космический кит, от того я вижу все нутро светящимся.

Сняв перчатку, я несмело прикоснулся к оставшемуся без брызг крови участку стены, но метал под моей ладонью был совершенно холодным. Так чем же полны все технические переходы за стенами?

-Яр, мощность тепловизара на тридцать, включи. А где Рик?

Я быстро дошел до отворота коридора, заглянул. Здесь свет тоже мерцал, но с почти незаметной для глаза частотой. Никаких следов пилота не было.

-Вот, засранец! - не сдержался я.

-Вот, черт! - вторя мне, откликнулся Яр. - Это чего?

-И мне бы хотелось узнать, чего это. Если только дать фантазии ход и решить, что именно оно скушало весь экипаж, а кого при расчленении не размазало по стенам, того пожгло, перспективка вырисовывается не из приятных.

-А Рик, стало быть, кинул нас?

-Пошли, - вместо ответа, прошептал я. Само как то получилось, что я невольно понизил голос. -Задача - поместить информаторий в капсулу гнезда управляющего компьютера. ККЧП имеют внутренние системы безопасности, способные уничтожить любое инородное тело у себя на борту. Если информаторий - действительно мозги корабля, он уничтожит сам всю ту дрянь, которая сейчас ныкается по техническим ходам.

-Как бы он не уничтожил и нас заодно, посчитав врагами, - Яр как всегда думал глобально, но пессимистично.

-Вариантов особенно нет, нам остается выбирать: либо выполнять задание, либо валить к чертовой матери и бросить здесь пилота. Признаться, я бы выбрал второе...

-Да? - казалось, Тверской был удивлен. - Не побоялся на Мэй, играючи прошел ледяные пещеры и не сплоховал на Ротосе, выкрутился из радиоактивного ада и даешь задний ход? Что, Доров, слишком много воспоминаний? Не жмись ты, это не Ворон!

-С чего ты взял то? - вяло уточнил я, шагая по коридору и стараясь прислушиваться, хотя разве же разберешь что-то за болтовней? Только собственные мысли. Да, я был готов поклясться: причина моего страха не в том, что накатывают какие-то воспоминания из прошлого. И не в корабле была причина, тут что-то другое, гнетущее предчувствие беды что ли...

Нам бы на верхнюю палубу, - отстраненно подумал я. - Лучше бы минуя лифтовую шахту, там мы обязательно окажемся рядом с этим красным нЕчто совсем рядом. Надо пройти до конца и подняться по технической лестнице...

В плане перемещения между верхний и нижней палубой, где находились грузовые и стыковочные шлюзы, ККЧП был спроектирован просто иррационально. Кому в голову пришло сделать всего два пути сообщения - лифтовую шахту и второй технический вертикальный лаз, широкий, но категорически неудобный в другом конце корабля? Да просто руки поотрывать за такое конструкторское решение! Если, конечно, предположить, что проектировал корабль гуманоид, а то ведь бывает, и с щупальцами, тогда с них чего возьмешь, с руконогов, у которых и голова из попы и руки от ушей...

-Эй, погоди, - позвал меня Яр, отрывая от глупых размышлений. И вправду, задумавшись, я совсем потерял бдительность и прошел мимо потенциально опасного открытого помещения! А вот Тверской тормознул, и даже через скафандр чувствовалось его напряжение. Я заглянул через плечо полковника в каюту и не смог удержаться - отшатнулся, тихо вскрикнув. Яр повернулся и внимательно оглядел меня с головы до ног, словно видел меня впервые.

Не в состоянии сдерживать волнение, я высказался ненормативно в том духе, что ничего подобного раньше не видел и больше не желаю, а те, кто все это придумал, извращенцы и ублюдки, и пусть катятся в тартарары, потому что только психопат и урод может такое вот изобразить.

И вправду, в комнате этой смотреть было не на что. В потолке вместо климатического отвода зиял провал именно туда, в полные неизвестным теплым нЕчто технические коридоры, а на полу под этой гноящейся какими-то черными каплями раной были свалены... уже не трупы, а фрагменты костей, перетертые, обсосанные, обглоданные, с остатками заветренного мяса.

-Тише ты, - шикнул на меня Яр и непроизвольно присел: прямо над нашими головами что-то гулко бухнуло. Заскрипел, сминаясь, метал. Казалось, какой-то гигант сжал в руках перегородку, и теперь медленно, со знанием дела сжимает пальцы. Еще удар. Я вжал голову в плечи и рубанул ребром ладони по консоли открытия-закрытия двери. С шорохом стальная плита сдвинулась и быстро скользнула в паз, а внутри каюты даже через перегородку вдруг зашуршало, захрустело ломаемыми костями.

-Что-то у меня зубы заныли, - поделился своими ощущениями Яр. - Как за дверью у стоматолога.

-Этот стоматолог, что по ту сторону, тебе не только зубы почистит, но и печень с простатой, - пытаясь избавиться от липкого, охватывающего меня все сильнее страха, не очень остроумно пошутил я.

-И куда, мать его за ногу, подевался Ирин? У него крыша поехала сразу, это я заметил еще на челноке. Ты в курсе?

-Пошли, - шепотом отозвался я и, стараясь не шуметь, двинулся дальше. - Тут совсем рядом.

-Небось, сожрали его уже, - проворчал Тверской за моей спиной. - Где тут ваша лестница?

-Вон, лезь, - я отступил в сторону и ткнул пальцем вверх.

-Уху, как неизвестность, так лезь Тверской, - забубнил Яр, но, перехватив арбалет поудобнее, одной рукой цепляясь за лестницу и перемещаясь рывками, быстро вскарабкался вверх, в любое мгновение готовый сверзиться обратно в случае опасности. Едва его нога исчезла в проеме над моей головой, свет сморгнул. Я повернулся, чувствуя беду, и не ошибся. Вцепившись перчаткой в круглую трубку лестницы, я смотрел, как медленно разгорается призрачное сияние посреди коридора, как разворачивается провал и как плывет внутри него изображение - словно отражение, другой коридор, чистый, со светом, теплым и ярким.

-Вот он, - прошептал, выходя из-за пространственного разлома, Рик. Казалось, он был заворожен этим зрелищем. - Вот он, Доров! Черт возьми, я был прав и лернийцы тоже! Доров, там ... там, - он ткнул пальцем в текучее, словно ртуть, марево, - там все они живы! Там мой дом!

-Рик! - закричал я, понимая, что истекают последние секунды. - Твой дом здесь! Твоя жена здесь! Твои дети...

-Я им не нужен, - он повернулся, медленно, словно с трудом снял шлем. - И тебе я не нужен, Доров! У тебя появились новые друзья, и я не боюсь оставить тебя одного. Теперь я могу просто уйти туда, откуда появился!

-Да почему не нужен? - опешил я, теряясь в мыслях. Я не понимал, не знал, что нужно говорить, что нужно сделать, чтобы остановиться раскрывающую широкую пасть чудовищную катастрофу. Я видел ее приближение, но не знал...

-Потому что не нужен! - мягко подтвердил Рик. - Потому что я - не я. Не твой и не ее Рик Ирин. Я другой. Это математика, мой друг, та самая, которая позволит мне вернуться домой.

Ты думаешь, что когда нашел меня на снежной Эгиде, это была случайность? Счастливое спасение? Это был ад, Доров. Ад для человека, которого вырвали из его реальности и швырнули в другую. А твой друг, он умер, понимаешь? Я тоже стал тебе другом, я старался быть им, но я - другой человек! И сейчас ты, как мой друг, ты должен понять...

-Ты не можешь, - вымученно простонал я. - Тебе все это чудиться! Ты должен...

-Я все сделал, что был должен! - резко отчеканил Рик. - Я отдал все долги тебе и детям, но, узнав, кто я на самом деле, они и знать меня не желают! Тем проще мне уйти обратно, но вот тебе мой совет: хотя бы не повторяй моих ошибок! Не отпускай тех, кто тебя по настоящему любит! Не гони их прочь!

-Рик!

-Ничего не говори, - пилот покачал головой, в его взгляде читалось разочарование и тревога. - Я думал, ты поймешь... и будешь рад.

-Нельзя радоваться утрате! - я тоже снял шлем, мне было душно в нем, мне было нечем дышать. Время вокруг застыло. Я чувствовал это, я видел, как капля конденсата на шлеме Рика остановила течение, мы падали в небытие.

-Времени нет, прощание затянулось, - пробормотал Рик. -У вас тут все будет нормально и потом... потом, вот, я помогу тебе еще один раз. Доров, помни, левый маршевый на сто сорок, запомнил?! - внезапно перешел он на крик.

-Да, - словно эхо ответил я, хотя ничего не понимал.

Рик улыбнулся, как бывало улыбался, когда мы сидели с ним у меня в каюте за чашечкой кофе и партией в шахматы.

-Играй, Доров, играй, а то я не верю, - он повернулся и шагнул в марево. Повернулся там, на другом корабле, где не было смертей и возможно, ждал другой экипаж и другой Антон Доров. Он повернулся и я, надеясь, что меня можно услышать, зачем-то спросил:

-Значит тело, что мы нашли когда-то на корабле, был он? Рик, мой пилот, погиб сразу?

Отражение помутилось, я больше не видел ничего, лишь быстро смешивающиеся краски; потом они стали таять, и в коридоре снова в полную мощность разгорелся свет.

На стене, напротив меня, проступило внезапно изображение, и я не сразу разобрал что происходит. Стена внезапно подалась вперед, заскрипела, и что-то стало продавливать ее, очерчивая уродливую маску с ужасающе открытым ртом. Тварь все давила, настойчиво, пока железо не лопнуло, проткнутое зубом. Уродливая морда с круглыми глазами и странно карикатурными, но чем-то похожими на человеческие чертами лица, рвалась из технических коридоров и раздавшийся у меня над головой крик оповещал - остались считанные секунды до того, как чудище проломит стену и сожрет меня с потрохами.

-Доров! Скорее! - завопил Яр, чем вывел меня из ступора. Я отпустил арбалет и пулей взлетел наверх, попутно уронив свой шлем. Вот и зачем, спрашивается, было облачаться в эти "доспехи", чтобы потом так глупо потерять их часть?

Впрочем, я об этом совсем не думал и, оказавшись на верхней палубе, метнулся что было сил, по коридору, увлекая за собой Яра. Остановился и, выбил из стены рычаг, управляющий герметизацией отсека. Не зная, где он расположен точно, найти его сходу в узком и малозаметном пазу стены было практически нереально, но ККЧП я изучил как свои пять пальцев.

Грохнула гермодверь и Яр для верности, наверное, еще подпер ее своей спиной. Тоже снял шлем.

-Чего ты там? - спросил он нервно.

-Приведение увидел, - отмахнулся я и пошел по коридору. Сделав пару шагов, отшатнулся - на переборке слева проступила другая маска. Судя по всему, тварь твердо решила скушать нас, и если для этого нужно помять пару десятков железных листов, так это без вопросов...

-Тут еще и приведения, - проскочив мимо выдавливаемой стены, уточнил Яр. - Да кто ж этот корабль конструировал, с такими тонкими переборками, я бы ему...

-Толщина переборок двадцать сантиметров из сверхпрочного сплава, - прервал я полковника. - У нас на Шквале вдвое тоньше...

Я опустил еще одну гермодверь, повернулся и пробормотал:

-И... о, да. Тут водятся всякие приведения.

Открылась каюта, и в коридор вышел, сжимая длинный изящный меч из белого металла, светловолосый юноша с глазами старца. Волосы его, похожие на желтую рожь, были сплетены в толстую косу, какой могли бы позавидовать лучшие красавицы Земли, а на скулах играл легкий румянец.

-Вот и встретились, - сказал Сатринг - глава Школы Союза, готовящей лучших воинов Вселенной. - И ты по-прежнему не научился сначала просчитывать, а потом действовать. Вот от чего твоя плата столь высока...

-О чем это он? - хмуро спросил Яр, который уже давно наставил на Сатринга свой арбалет.

-Не обращай внимания, он так разговаривает частенько об одном ему понятном. Говорят, что шизофрения - не смертельное заболевание, так что за него не волнуйся, - пояснил я Тверскому, и уже Сатрингу: - Чего, спрашивается, тут делает глава Школы?

Не теряя времени, я быстро пошел в сторону управляющей рубки, бесстрашно разминувшись с Сатрингом, и не обратив внимания на выставленное в мою сторону острие меча. Во-первых, хороший костюм удержит удар... скорее всего; во-вторых, Сатринг не будет сейчас нападать, глупо устраивать междоусобицы, когда над головой потолок прогибается, словно сделан не из железа, а из желе какого-то. Да и есть еще третье "но": я один раз уже побил его на Эгиде... ну, может, и не очень побил, но справиться со мной он тогда не смог.

-Видимо, я здесь по той же причине, что и ты, Доров, - благодушно отозвался Сатринг. Похоже, не обиделся.

-И как, у тебя получилось? - я закрыл очередную гермодверь, дождавшись, когда спутники пройдут ее.

-Нет, и у тебя не получится, - на бледноватом лице главы школа играла едва заметная улыбка. - И путь назад отрезан, - продолжал он зловеще. - Пока вы не ввалились и не нашумели, разбудив теренскую водоросль, я мог пытаться что-то сделать, а теперь нас всех съедят.

Он говорил с неприятным, каким-то ироничным спокойствием и, словно бы даже за мстительным упорством.

-А я думал, там это, как его, спрут какой-нибудь, - проворчал Тверской. - Вот я что-то не понимаю, водоросль - это же растение такое. Ей вода нужна...

-Спруту тоже вода нужна, - возразил я.

-И еще водоросль не мясом питается и огонь не изрыгает, - продолжал Яр, словно меня не расслышал.

-Планета Терен состоит из сернистых испарений, азота, водорода и иных газов, сгущенных высоким давлением. На ней существуют очень плотные белковые структуры, способные разлагать все, что попадется на пути.

-Так и пусть переборки жрет, - Яр дернулся, отскакивая в сторону, потому что всем показалось, что потолок вот-вот провалится. - Закрывай заглушку, закрывай! Не хочу ничего знать! Моя белковая структура этого не перенесет!

-Не будет она переборки жрать, - проворчал я, опуская очередной рычаг. - Ей не нужен в организме металл, которого нет в составе клеток. У водоросли костный скелет из углерода, никак не из железа. А вот белок нужен всем...

-Доров прав, может иногда мыслить, когда не забывает об этом, - Сатринг указал в конец коридора: - Вон, почему я не смог разместить информаторий в гнезде, рубка-то задраена.

-Да, как интересно, - проворчал я. - У тебя тоже информаторий?

Ответа не требовалось, и Сатринг промолчал. Мы подошли и я, желая посадить Сатринга в лужу, быстрым движением прислонил ладонь к панели открытия. Ведь в жилом отсеке корабль меня послушался, значит, Яр ошибся - это и вправду Ворон. Я ожидал, что сейчас разомкнутся запоры, с шипением дверь отъедет в сторону, а на лице Сатринга, который тут бродит уже по всей видимости побольше нашего (и скорее всего прошел вместе с кораблем через подпространственный прыжок, так как его Белой Лионы - гигантского космического боевого линкора - нигде нет) и так ничего и не добился, появится потрясенное или даже восхищенное выражение. Но ничего не произошло.

Сатринг коротко хохотнул, пожалуй, это было обидно. Яр потыкал меня пальцем вбок, указал молча на то, как на стене выдавливается гротескная маска.

-Давай, пока я буду ломать дверь, ты побегаешь по коридорам и пошумишь? - шепотом предложил я. - Вроде, нормально прошли, можно увести ее за собой?

-Я тебе не опарыш, Доров, чтобы из меня наживку делать! - возмутился Яр, но Сатринг остановил нашу перепалку:

-У теренской водоросли множество ртов, она может растягиваться на несколько километров и сжиматься. Он уйдет - часть останется здесь, другие рты будут следовать за твоим напарником. Ничего не выйдет, только разделит нас.

-Ну да, ну да, - оглядывая пазы, в которые уходит дверь рубки, пробормотал я. - Сатринг, мечом пробовал?

Я потрогал пальцем царапины на металле, вопрос не требовал подтверждения, но глава Школы вздохнул и сказал:

-Я разочарован, Доров, эта дверь способна удержать давление космоса и трение при входе в атмосферу, рубка - самое безопасное место конструктивно на всех кораблях. Ее нельзя повредить просто так. В рубку, несомненно, есть технический ход, но вряд ли ты полезешь в него, если учесть, что он уже занят пренеприятным телом. Знаешь, как эта штука выгибает металл?

-Усилием воли? - предположил Яр.

Сатринг глянул на него неодобрительно:

-Нет, она растворяет его. Водоросль способна вырабатывать химические составы, разлагающие практически любой материал. Теренская водоросль сама так токсична, что может прогрызть любую даже самую толстую переборку. Она ее проплавит и сожрет нас, где бы мы ни спряталась. Так что даже если информаторий запустим...

-Корабль оживет и сам ее прикончит, не даром же ККЧП считаются одними из самых надежных по противостоянию проникновения! - отрезал я и злорадно добавил: - Итак, мечом ты пробовал.

Сатринг поджал губы.

-А ты не думал, что он вообще неисправен?

-Я не хочу об этом думать, вообще не будем о пустяках, лучше о деле: давай вдвоем? - доверительно предложил я. - Не растерял свои специфические способности?

-Ты растерял, - в упор глядя на меня, словно выплюнул Сатринг. - И неужели ты думаешь, что мы с тобой сможем выломать ее?

-Выломать - нет, а отодвинуть - да.

-И за что ты предлагаешь взяться, чтобы тянуть? - уточнил Сатринг брезгливо. - Или полагаешься на силу разума?

Я оскалился и требовательно протянул руку. Глава Школы колебался лишь мгновение - счеты счетами, а умирать ему не хотелось - и передал мне меч.

Я примерился к стене справа от двери, где висели системы контроля и открытия. Я знаю, здесь внешний металл тонкий, если сбить консоль, под ней будет монтажная ниша, дающая возможность инструментально восстанавливать повреждения. Разобраться не получится, нет инструментов, да и на разбор уйдет много времени. Но, открыв доступ к краю двери, мы сможем взяться за специальную раму, позволяющую в случае крушения вскрыть рубку. Конечно, тут куда лучше подойдет лазерный резак, но за неимением лучшего...

Я изящно расчертил переборку четырьмя быстрыми ударами, рассчитанными на сантиметровый металл. Мечи в Школе делали отменно, в умелых руках они могли срезать конечность, будто тонкие стебли или разрубить вот такое препятствие. Поддев кончиком меча отрез и поймав возмущенный взгляд Сатринга - и вправду я пользовался благородным оружием в не очень благородных целях - отогнул сталь и выломал ее.

-Знаешь что? - сказал я, не оглядываясь. - Выживание - самая важная цель на данный момент, так что даже если я твою зуботычку сломаю, простишь.

-Тыб поменьше трепался, Доров, если есть идеи - торопись, - Яр присел, наставив на стену арбалет. Маска от ударов по металлу замерла, даже назад вроде бы подалась - испугалась водоросль нашей агрессии? Ага, мечтай, скорее от неожиданности отшатнулась.

-О, какая интересная конструкция, - Сатринг заглянул мне через плечо и удовлетворенно кивнул. - Не уверен, что получится, но попробовать стоит. Сколько по техническим характеристикам нужно усилия?

-Около пятнадцати тонн, - проворчал я. Тверской за нашими спинам, кажется, подавился собственной слюной. Ну и чего вот он такой впечатлительный? Обычный гидравлический инструмент способен выдать подобное усилие и даже больше. Наверняка где-то в машинном отделении есть расширитель и большей массы, но только туда уже не пробраться. Не успеем, расшевелили осиное гнездо. Теперь только вперед и надеяться, что информаторий способен нас спасти. Неприятное, надо сказать, допущение.

В отличие от Яра, Сатринг смотрел на стену изучающе:

-Пополам не выйдет, - сказал, наконец. Сказал и посмотрел на меня внимательно, словно сдавая все свои карты. Я понял его: если на него придется семь тонн, он не справится. Либо умрет от разрыва сердца, либо вовсе не сможет свое тело заставить повиноваться. А смогу ли я? На мне усиленный костюм, я могу поднять ну-у-у... если очень напрячься пятьсот кило. Даже близко не лежало к десяти тоннам. Но ведь сейчас речь шла не об этом, а о тех скрытых резервах, которыми я владел когда-то, о способности разламывать металл одним прикосновением. Где сейчас все это, осталось ли во мне или растрачено попросту и забыто?

-Доров, в лоб не выйдет, не утянем мы ее в паз, - Сатринг снова уставился на стену. - Тебе это не по силам. Даже в Школе не вышло бы, это чересчур. Но вот это - несущая система механизма. Что если ее сломать? Разбить?

-Надо пробовать, - согласился я и провел пальцами по похожим на шестерни дугам.

-Вот чувствовало мое сердце - плохо я вооружился, - бурчал за спиной Тверской. - Надо было брать лучевой разрядник, плазменный резак, что угодно. Никаких же правил на этот счет нет, а плазменный резак работает даже на кораблях с включенной системой безопасности. Иначе, как бы техники работали...

-Яр, успокойся, невозможно предугадать все. Плазменный резак в бою - это даже не смешно, короткая струя в пару сантиметров - никакое не оружие.

-Но сейчас, чтобы взрезать дверь, ее бы хватило!

Не став пререкаться, я прикрыл глаза. Понятно же, что все мы на пределе, пусть себе...

Вскрикнул Яр, разорвался металл, я ощутил - словно волной накатил тяжелый прилив - смрад и ужас, сбивший все мысли в отчаянный коктейль. Повернувшись, увидел, как один за другим Яр посылает арбалетные болты в проем, из которого тянутся бардовые с черными разводами конечности, похожие на сплющенные щупальца.

Сатринг встал с другой стороны от меня, взялся за раму и теперь глядел, словно подбадривая. Он был готов создать напряжение в металле, чтобы мне было проще разрушить механизм.

-Давай, - одними губами прошептал глава Школы. - Не подведи, как никогда не подводил. Иначе будет все равно.

Он ведь прав, - отстраняя страх, удушливыми волнами накатывающий из-за перегородок, подумал я, - пока мы существуем, смерти нет, а когда она придет, нас уже не станет.

В ушах зазвенело, и в создание вплыли какие-то образы, я вспомнил снежную Эгиду и то, забытое ощущение, когда искусственная личность Контролера, существующая независимо от меня, пришла на выручку. Я прочувствовал каждой клеткой отстраненное безразличие, которое ощущал, доходя до границы возможностей; то самое чувство, позволяющее заставить тело совершать невозможное. Впервые за долгие годы оно пришло, когда я позвал, под действием страха ли или боязни смерти, оно выползло и покорно вытекло из руки, ударив в стену. При этом я отчетливо расслышал, как что-то хрустнуло в предплечье. Казалось, я ударил кулаком в крипичную стену, хотя прикоснулся к металлу двумя пальцами. Боль растеклась по всему телу и я потерял нить происходящего, разглядывая плывущие перед глазами черные точки. Меня кто-то дернул, что-то кричал Яр, Сатринг принялся заталкивать меня в узкую щель между стеной и я повалился на пол, но уже в рубке ККЧП. Упал неудачно, придавив сломанную руку, вскрикнул. С трудом перевернулся.

Яр и Сатринг старательно толкали дверь, пытаясь закрыться от пролезших внутрь конечностей. Одна из бардовых щупалец обвила ногу Яра, и я видел, как боевой костюм защиты под этим прикосновением шипит, слегка дымясь, и оплывает. Пошатываясь, я поднялся, подобрал меч Сатринга, оказавшийся вместе со мной на полу, и, размахнувшись, одним движением срезал все отростки. Противный, тяжелый звук на пределе слышимости резанул барабанные перепонки - тварь отлично чувствовала боль - и дверь захлопнулась. Яр, нагнувшись, сдернул петлю обрубленной конечности с ноги, но ткань скафандра продолжала плавиться. К тому же, задымилась перчатка. Сатринг, так и не отпускающий рамы двери, оглянулся и сказал быстро:

-Снимай, или до костей разъест.

Тверского уговаривать не пришлось, он быстро сдернул с себя расплавляющийся костюм и подскочил ко мне:

-Информаторий давай...

Я повернулся к хорошо знакомой консоли управления ККЧП. Под главным пультом была приветливо отодвинута блокирующая пластина и зияли темными провалами два процессорных гнезда. Два! И никак иначе. Наша встреча с Сатрингом была определена, даже если бы кто-то из нас попал на ККЧП в одиночку, это ничего бы не изменило - корабль не оживет без обоих процессоров. Странно, я столько знал о Черной Птице, но о подобном даже не подозревал.

-Дай свой тоже, - попросил я, заметив, как содрогнулось тело Сатригнга, вцепившегося в дверь. Видимо, водоросль взялась дергать за раму с другой стороны. - Нужны оба, иначе не выйдет.

-Да? - Сатринг изучающее поглядел на меня, поняв, так же как и я, иронию сложившейся ситуации, потом кивнул: - В кармане мешочек.

Яр доставал сам - я едва держался на ногах. Ощущение были очень нехорошие, как будто температура сорок один, а ты только что пробежал пару километров. Нет ни сил, ни желания, ноги ватные, в ушах звенит и кажется, что вот-вот потеряешь сознание. Очень опасная в таких случаях апатия советует просто улечься на пол и дать надорванному телу отдохнуть, и только разум кричит: не смей. Осталось совсем немного.

-Пошли, - увидев, как Яр взял в руки информаторий, кивнул я. - По моей команде на счет три вставляй в гнездо. Раз, два, три.

Диски ушли в пазы, на панели забегали разноцветные огоньки, зажглись тестовые индикаторы. Развернулись обзорные экраны, по ним побежали ряды символов, которые мне были непонятны. Они падали снизу вверх и казались нескончаемыми.

Windows new century, - с остервенелым отчаянием подумал я, - загрузка еще быстрее, производительность еще выше...

Додумать не успел. Вся рубка дернулась - это водоросль, не терпя неудач, сдавила нас со всех сторон разом. В это же мгновение корабль вздрогнул, словно просыпаясь, по коридорам разнесся ужасающий вой тревоги. Так ККЧП оповещал, что на борту чужие. Я повернулся. С перекошенным от напряжения лицом, Сатринг удерживал дверь, но между переборкой и краем уже появился зазор, в который просунулись десятки тонких отростков. Они отжимали дверь, и Сатринг медленно съезжал по полу, хотя ногами не переступал.

Яр бросился было помогать, но его усилие вроде бы ничего не изменили. Теперь они отползали оба. На негнущихся ногах я подошел и снова срубил отростки, но на этот раз водоросль не отпустила и хватку не ослабила. В щель метнулись еще ленты, одна пролетела у меня перед глазами, заставив озвереть. Если она попадет мне по лицу, это что же, опять пластическую операцию делать?

Я извернулся, обрубил все, что было в пределах видимости, гадая, через сколько минут ККЧП запустит системы безопасности. Сирена все выла, и вдруг я через щель увидел огненный смерч, летящий по коридору. Переборки, закрытые нами, распахивались, и огненная волна замкнутого взрыва, заполняла собой пространство. Ужасающее зрелище и еще более ужасающее наполнение. Корабль распрыскивал высоко горючий аэрозоль, горящий с высокими температурами. Эта вспышка не могла повредить стенам, потому что прогорала моментально, а все поверхности корабля были обработана специальным составом, способным отклонять горение в течение пяти секунд. Зато незащищенные объекты в этом адском пламени сгорали моментально... оставаясь на стенах выгоревшими силуэтами.

-Закрывай! - заорал я, потому что аэрозоль прекрасно проникал во все щели и, не имея возможности налечь на дверь, налег на Тверского. Яр издал сдавленный хрип, но дверь захлопнулась. Сирена утихла. Наступила потрясающая, полная тишина, в которой было слышно, как стучит сердце Яра и тяжело дышит Сатринг.

-Все? - спросил глава Школы растеряно.

Я отошел, грузно уселся на пол у стены, баюкая сломанную руку. Сколько ломал кости - ни с чем несравнимо, гораздо хуже рваных или колотых ран. Организм отзывается тяжелее, тут же появляется слабость. От сломанных костей и ушибов легче потерять сознание, чем от любой другой травмы.

-Похоже, да, - Яр сипло вздохнул, тоже сполз на пол, но там же, под дверью. Сатринг не стал унижаться, прошел по рубке, крутанул капитанское кресло, но присел на него так... не по-хозяйски, словно в гостях.

-Придется посидеть тут немного, - устало сообщил я, шаря глазами и выискивая, что бы такое отломать, чтобы сделать шину. Боль в сломанной конечности не уймется, пока не зафиксировать кость. - Системы регенерации должны очистить воздух и наполнить его кислородом.

-А у меня шлем есть, - сообщил зачем-то Яр. Наверное, хвастался.

-Я рад за тебя, - проворчал я. - Встать можешь?

-Не знаю, мне показалось, меня грузовиком к стене припечатало...

-Сатринг, будь любезен, шкаф слева от двери, там должны быть скафандры и какие-то наборы выживания. Мне бы шину сделать...

- На ККЧП нет регенераторов костной ткани? - очень метко спросил глава Школы, прекрасно зная о характере моей травмы, хотя под скафандром рассмотреть что-либо было невозможно, но поднялся и стал копаться в шкафу. Яр все сидел, и я подумал, не переломал ли его всего внутри, чего он так долго в себя приходит? Только разрыва внутренних органов нам не хватало...

-В медотсеке есть, здесь нет, но должна быть стандартная гибкая шина, жгуты, медикаменты, обезболивающее...

-Нашел.

Сатринг удачно наложил шину поверх скафандра, боль тут же притихла, я даже от анестезии отказался. Только кивнул на Яра, негромко спросив:

-Я его не убил там?

-Смотрю, - согласился Сатринг. Он и вправду просто смотрел на Тверского, но я знал, что этот человек при желании может видеть и через стены. Смотрел он долго, потом сказал: - Импульс прошел через тело, вроде ничего не повредил, но пока парень не встанет. Откуда в тебе столько мощи, Доров? Раньше мне казалось, тебе ее дал ККЧП... но твой контакт с кораблем давно потерян.

Я не ответил, вопрос был риторическим, но Сатринг не унимался:

-А сущность Контролера в твоем сознании, она жива?

-Жива, - согласился я. - Дремлет...

-Ты никогда не боялся, что она возьмет верх?

Этот вопрос меня удивил, я не думал об этом. Когда-то меня подвергли запрещенной во всей Вселенной процедуре по стиранию личности, вживили другую, но Ворон толи сделал матрицу, толи смог как-то защитить меня и я вернулся. Теперь нас было двое, и с тем я был главным, наверное, потому, что Контролер является лишь универсальной судебно-боевой функцией, личностью, у которой одна цель: вершить правосудие в рамках законов Союза. Так и вышло, что под натиском моих эмоций, он отступил, хотя иногда и приходил, не давая забыть о себе.

-Нет, Сатринг, этого я не боюсь, - отмахнулся я.

-А если ты попадешь в ситуацию, когда у Контролера появится задача?

-Вот попаду, тогда и будем решать. К чему ты клонишь, Сатринг? Что я могу сделать - вытравить его из себя? Убить? Он проживает мою жизнь, но не является мной. Когда я сплю - он спит, когда я бодрствую - наверное, наблюдает.

-Похоже на рабство... не думаешь, что он взбунтуется?

-Не знаю, - я вздохнул.

-Могу очистить твое сознание от этой личности, - внезапно сказал Сатринг. - Если доверишься мне.

-Нет, - резковато ответил я.

-Не доверяешь? - глава Школы не удивился и не обиделся, уточнил.

-Не хочу убивать того, кто этого не заслужил. Да и какова цена?

-Все-таки дело в цене, - нахмурился Сатринг.

-Нет, - в который уже раз повторил я.

-А если цена будет ноль? Ничего не попрошу? Ничем тебе не угрожаю, секретов твоих не трону?..

Я покачал головой и прикрыл глаза. Мне не хотелось продолжать этот разговор.

-Контролер достаточно силен, чтобы самому выбрать свою судьбу. Если он захочет исчезнуть, он сам скажет мне об этом.

-Как ты отличаешь свои мысли от его, Доров? - полюбопытствовал Сатринг, помолчав.

-Его нет, понимаешь? Если он приходит, то целиком, как личность. Вдруг появляется, словно входит в комнату. С ним можно спорить, он может убеждать, но он целостен так же, как я сам.

Это сложно понять, вряд ли существуют подобные прецеденты...

-Уже существуют, - сказал глава Школы, и я поглядел на него удивленно.

-С тех пор, как с тобой вышло, проводятся масштабные исследования по совмещению личностей, военные пытаются изобрести универсальные многофункциональные сознания, способные принимать решения в минимальные сроки, реагировать быстро и на основании множества факторов. Живые машины. И у них ничего не выходит. Личности сплетаются, смазывают друг-друга, задавливают, одна берет верх над другой, словно не хочет слушать и принимать стороннее. Видимо, весь секрет в том, что доминирующая личность должна быть одна, остальные вспомогательные...

Он задумался и больше ничего не говорил. Измотанный до предела, я запрокинул голову и, как только мой затылок коснулся переборки, тут же провалился в омут темного сна.

Глава 20. Этап пятый. Сырная голова

Я проснулся в челноке, удобно распластавшись на кресле пилота. Рядом дремал Яр, а челнок шел курсом автопилота и я уже видел борт Шквала, развернувшийся на экранах. Вмешиваться в полет не стал. Для управления кораблем лучше иметь две руки и отдохнувший вид, автопилот отлично справится со стыковкой, эти программы идеально отработаны, выверены и перепроверены.

Я приподнялся и обнаружил на коленях цилиндр очередного маяка. Вот, спрашивается, откуда взялся? Мне дали его организаторы? Сатринг? Куда делся глава Школы?..

Вопросов больше чем ответов, но все какие-то малоинтересные что ли. На меня навалилась апатия, наверное, причина в общей усталости.

Я вяло потыкал в компьютер, вызывая данные локации, но нигде рядом ККЧП уже не было. Похоже, обретя разум, корабль ушел по своим делам, попутно высадив нас. Надо будет спросить у Тверского, когда проснется, помнит ли он что-то о последних минутах пребывания на ККЧП...

Вот смеху будет на Шторме, шеф безопасности ушел в рейд при оружии и в доспехах, а вернулся в подштанниках... Ах-ах-ах, насмешливый Изъян, будь жив, поднял бы его на смех. Но Макса больше нет, Сенди - обычного повара, и того нет. Теперь еще Рик, скольких людей мы потеряем прежде, чем все закончится?

-Няу...

Я вздрогнул, повернул голову, ощущая, как зачастило сердце от неожиданности. Напротив меня на подлокотнике сидел титрин.

-Поздравляю с еще одним этапом гонки, ты фаворит Вселенной, - промурлыкал журналист.

-Все эти смерти делают тебя богатым? - без особого интереса уточнил я.

-Не записывай Рика Ирина в смерти, Доров, он жив и здоров, просто теперь он где-то...

-Сатринг говорил мне про исследования по совмещению личностей. Какие еще исследования проходят на основании наших... приключений? Освоение параллельных реальностей?

-Никто не знает... наверное, кроме лернийцев, о том, откуда взялся двойник Ирина. Это очень интересный факт, на этот счет у науки много гипотез. А чем ты не доволен, Доров, тем, что помогаешь двигать мировые знания, обогащаешь их своим личным опытом? Тебя запомнят как первопроходца не только на Земле, но и в космосе. В учебниках по психосознанию уже есть твое имя.

-Опять никаких авторских прав, - проворчал я.

-Морских свинок не спрашивают, хотят ли они своего упоминания в статистике по изучению заболеваний, - если бы у титрина было схожее с человеческим тело, он бы пожал плечами. В общем-то, его точка зрения меня не оскорбила, даже позабавила. Я - морская свинка. Довольно удачный экспериментальный экземпляр Хомо Сапиенс. А что, разве не так? И возразить то толком нечего!

-Ты пришел развлечь меня или по делу? - уточнил я, потеряв дружелюбие. - Извини, кофе угостить не могу, тут его нет.

-По работе, - согласился Титрин. - Интервью хочу.

-Сейчас?! - возмутился я.

-Да, есть пару минут. Расскажи, почему с Сатрингом вы не стали биться...

-Ой-ли, мы что - чокнутые? Когда вокруг смерть не до жиру.

-И Сатринг решил так же, он ведь на своей родной планете может подобную тварь взглядом испепелить...

-А здесь, видимо, не может. Энергетические потоки во Вселенной неоднородны, есть места, где то, что принято считать магией малодоступно по причине далеких источников силы.

-Тогда как вышло у тебя? Твоя магия не зависит от Вселенной?

Я поперхнулся. Вопрос, безусловно, интересный. Если так, то моя сила вся внутри клеток, какие-то скрытые резервы, о которых частенько пишут, намекая на необычную химию и способы управления ими.

-Спроси у врачей, может, они тебе чего подскажут, - немного резковато ответил я.

-Змей не смог мне разъяснить твоего феномена, - нашелся Титрин. Похоже, он всегда на полшага впереди меня. Иногда создается такое впечатление, что журналист знает гораздо больше обо мне, чем я сам. Впрочем, со стороны, поговаривают, виднее.

Гулко ударился металл, челнок стыковался. Я отвернулся на мгновение, окинув взглядом экраны, чтобы убедится в нормальных параметрах стыковки, а когда обернулся, титрина уже не было. Я, признаться, был настолько измучен, что продолжать праздные разговоры совершенно не хотелось. В свете того, что предстоит следующее задание, у меня очень мало времени на отдых.

А, судя по нашим с Тверским состояниям, еще придется поваляться в лазарете... ой, как же я это не люблю!

Нехорошие предчувствия оправдались, Покровского переубедить не удалось и обоих забрали в лазарет. Яростно расспрашивали, но мы отвечали односложно и вяло. Яра и вовсе подключили к каким-то аппаратам, Змей с подозрением поглядывал на показания приборов, но ничего не разъяснял. Похоже, вколол снотворное, потому что я мигом уснул. А, может, так устал.

Проснулся не сразу, лежал какое-то время в полудреме, прислушиваясь к разговору, не совсем понимая, снится ли мне сон или рядом кто-то говорит.

-У Тверского шизофрения, похоже. Он пережил потрясения, хотя сам рассказывает, что ничего такого...

-А с Доровым чего?

-Наташ, кроме перелома лучевой кости, которую он раздробил в пыль, ничего такого - утомление сильное, упадок сил. Проспится. Меня Тверской волнует, полковник - не последняя фигура и должен идти вместе с Доровым уже завтра на Двухглав.

-Я читала. Сейчас, как главный офицер, имею допуски ко всему. Корабль уже выходит к точке, но если они не поднимутся...

-Ничего не останется, как ждать.

-А стимуляторами их накачать?

-Ты их убить хочешь, девушка? Ради какой такой высшей цели? Ради той земли, которой плевать на людей?

Помолчали.

-Змей, ты полетишь с ними на Двухглав?

-Думаю, да, хотя мне немного не по себе. Я насмотрелся на них по возвращению, наслушался. Мне не впервой идти в бой, но что-то староват я, да, староват. Да и Тверского совсем уж недолюбливаю, он моей семье угрожал и плевать, что его вынудили.

-Нас всех Земля подставила, Станислав Юрьевич, не переживайте. Но как-то так неловко возвращаться, не сделав всего. Не победив. В конце концов, мы же могли отступить в самом начале, а теперь чего халтурить? Это я все к тому... то есть не к тому, что мне Дорова не жалко. Наоборот, когда он вот так лежит, как мертвый, у меня сердце останавливается. Но нужно же победить! Ради тех, кто уже умер. И что самое ужасное, Станислав Юрьевич, сделаем мы дело, и все забудут про нас до следующей оказии... до следующего раза, когда некого будет за глотку взять.

-Ох, девочка, меня по имени отчеству с самого взлета никто не называл. Кажется, в другой жизни все это было, представляю, чего пережили вы.

-Да я то что, я так, - она помолчала. - Мне бы со своими проблемами решить. Похоже, самой все придется. Говорят иногда, знаете, я где-то читала, что тот, кто сильнее, должен поспешить, чтобы успеть спасти любовь. Иначе будет поздно. И не всегда это будет тот, кто действительно виноват. Вам Доров ничего не рассказывал, ну, по дружбе.

-Про что? - в голосе Змея проскользнули невинные нотки.

-Про то, как он с рыжей перепихнулся. Серьезное у ни там что-то или так?..

-Эх, девушка...

-А что я, я ему не изменяла!

-Врешь ты ему, вот что. Все проблемы из-за этого. Понимаю, что для его же блага, но как-то...

-И о чем мне врут? - я приподнялся на локте, обозначая себя. На шею надавил какой-то провод, но я не обратил на это внимания. Да, можно было дослушать и все узнать, но очень не хотелось прикидываться, мне нужно было, чтобы Натали сама мне сказала о том, на что намекал дядя. Если не трусиха и вправду верит, что можно между нами еще что-то решить, пусть правду говорит сейчас и сама.

Она сидела у самого входа на откидном кресле. Когда я уставился на нее, вспыхнула, с укором посмотрела на Змея. В ее взгляде явственно читалось: вы же говорили, что он еще долго не проснется.

-Так что ты мне хочешь сказать? - нетерпеливо переспросил я.

-Только после тебя, - ощетинилась моя бывшая.

-И что же ты хочешь от меня услышать? Извинения?

-Может быть, рассказ о том, как тебе хорошо было с рыженькой? Кортни мне все рассказала!

Змей встал, желая, по-видимому, ретироваться из опасного для жизни участка пространства, но Натали вскочила и пулей вылетела из медотсека.

Мы с дядей одновременно вздохнули, Стас достал бутыль спирта, стаканы. Молча выпили, снимая стресс. Я даже не стал спрашивать, можно ли мне употреблять, ведь я, судя по всему, был накачан медикаментами. Но, раз Змей дал, значит, наверное, можно.

-Вот зачем бабы друг другу такие вещи рассказывают? - с тоской спросил я.

-Можно подумать, мужики молчат, - проворчал Стас. - Не удивлюсь, если Кортни, будучи девочкой такой... своеобразно-наивной, уточнила у Наташи, не против ли она...

-Не против чего? - не понял я.

-Ну, что Кортни будет с тобой встречаться. У женщин бывает такой этикет.

-Что за чушь, зачем спрашивать?... - Я запнулся, ну да, ведь Ната - моя бывшая.

И Кортни ко мне больше не приходила, может, спросила, а Ната запретила, вспылила или еще чего. Та и уступила, Кортни ведь не имела на меня видов...

О чем я думаю? Женщины не мужчины, они не приходят на один раз, даже если уверяют в этом! Не приходят просто так, их желания всегда основаны на чувствах, не на химии. Они ждут взаимности, хотя внешне могут казаться независимыми. Да и химия любая, что женская, что мужская быстро не успокаивается.

-О чем она мне врет, Стас, у нее тоже кто-то есть? Она спала с Тверским? С...

-Не гадай, еще угадаешь, - проворчал Змей. - Вот ты непутевый, нет у нее никого, не смотри на меня так.

-Но тогда что? Ты же сейчас все изменить можешь...

-Только в худшую сторону, племяш, только в худшую... - Стас замолчал. - Сама она тебе расскажет, выпей еще и спи...

-Когда она мне расскажет?! Чего она мне расскажет? Да что же вы меня за дурака держите?

-Не говори глупостей, Доров, ты сейчас не в себе. Расскажет тогда, когда решит тебе отомстить. И я уверен, ты будешь к этому не готов. К женской мести нельзя подготовиться.

-Так помоги мне!

-Ну не могу, обещал я молчать, - Стас вздохнул - Есть дела, в которых нельзя даже оценку давать, не то, что советов. Это мой принцип, Доров, понял? Не нужна мне такая ответственность, чтобы в один прекрасный момент ты с ненавистью мне высказал все, что накипело...

-Да что ты...

-А то, что это обычно заканчивается фразой "если бы ты не влез". Если бы не давал советов, если бы не подтолкнул. Не надо тут, понимаешь ли, - Змей так возмутился, что даже его словарный запас сократился до возмущенных пофыркиваний. - Знаешь что, прекрати над стариком издеваться, или я тебе сейчас по капельнице снотворное пущу.

-Да ты суров, - с досадой проворчал я. - Про Тверского чего?

-Умом тронулся, - лаконично подвел диагноз Стас. - Говорит, видит Сенди, который по коридорам ходит. Изъяна. И шепот слышит, но не понимает. Шизофрения, вот как пить дать. Я его работу мозга изучаю, но там что-то непонятное.

Я пожевал губами:

-Не бери в голову, это пройдет. И это не белочка, у него другое. Это посттравматический синдром так проявляется и виной тому - я.

-Как же это?

-Я умудрился через него... дверь закрыл, слушай, что расскажу...

Когда закончил, мы долго молчали, потом Стас сказал:

-Титрин все расспрашивал, откуда у людей пси способности возникают. Я ему честно сказал: феномен это неизученный. Он и ушел. У нас теперь что, двое таких как ты стало ненормальных?

-Чего там с новым этапом? - я не стал поддерживать тему, чего переливать из пустого в порожнее, если сам ответа не знаю? Если даже за себя отвечать не могу и оценить свои способности не в силах?

-Планета класса g. Хорошая планетка, прямо курорт. Один материк, большой, вокруг океан. Климат мягкий, субтропический, круглый год двадцать восемь градусов по Цельсию, дождички бывают. Пляжи песчаные, отели, вилы. Тропический рай. Слушай, я одно время мечтал на таком вот побережье купить себе домик, сад персиковый вырастить, чтобы инжир рос опять же... ты видел, как он зреет на деревьях? Как у нас сливы, наливается, чернеет.

-И чего не купил, деньги же были?

-Да у нас все не так, то торнадо, то цунами, то землетрясения. Во Франции пожары, в Испании и пожары и толчки. В тропиках то зальет, то смоет. А в России - благодать, наводнение по весне всяко привычнее и предсказуемее, чем все эти волны по шесть метров... так, не решился, в общем. Побоялся семью погубить. У нас тектоническая плита хорошая, стабильная, Валдай недалеко, возвышенность...

-Ты что, к концу света готовишься? - с тревогой спросил я.

-Из молодости осталось, - подумав, сказал дядя. - Знаешь, тогда еще все по-другому было. До контакта со Вселенной. Мы в небо глядели, а беды с земли ждали. Что жахнет кто-то из ядерного оружия, или что прилетят добрые заграничные гости на вертолете и расстреляют. Ты же знаешь, мы преуспели в этом: как строить танки, да ракетоносцы. Гонка вооружений была, все друг на друга косились и ждали подвоха, ждали любого акта агрессии. Простому обывателю казалось, что все струны до предела натянуты. Кто знает, как реально было? Ну, и думали о том, "что если...", всегда с тихой оглядкой на это жили. Обсуждать стеснялись, только так, за пивом вдруг прорвет кого-то и оказывалось - все так живут, вроде как допуская, что вот случится что-то и придется выживать. Кто на даче в погребе запасы хранил, надеясь успеть сбежать из мегаполисов, кто приглядывал внедорожник получше, чтобы сбежать быстрее и в обход тех, кто с пробками станет на наших дорогах. Ты же застал время, когда глайдеров не было, понимаешь же все. Теперь вроде улеглось, Объединенное Правительство Земли у нас, потому что внешний враг есть.

Он замолчал, и я осторожно сказал:

-Теперь ведь еще хуже.

-Да, - согласился Стас. -Теперь еще хуже, я это тогда понял, когда вокруг андеанцы были, а мы... как дураки - пяток тараканов среди полчищ муравьев от них отбивались... Понял с особой остротой, что теперь если что-то случиться, эвакуироваться будет некуда. Со своей планеты никуда не денешься, это тебе не на даче в погребе ныкаться. Потому и надеюсь подспудно, что Объединенное Командование Земли все же не пустой звук, что они не дадут нам погибнуть. Я когда узнал, что мы нормальный корабль собрали... я был рад, Доров! Рад искренне, потому что, имея флот, можно обороняться, можно набрать силу, стать весомыми. И сейчас, уж прости, я согласен с Наташкой: нужна нам это платформа. Это - прогресс в чистом виде. Это рывок, который позволит нам перешагнуть сотню лет исследований... Слушай, давай еще выпьем, меня что-то мучает, - Стас еще налил и я подумал, что если он еще выпьет, будет только хуже. Но перчить не стал, у самого в голове слегка шумело.

Выпили, Змей не торопился продолжать то, что вытекало из души и я, решив избавить его от необходимости возвращаться к этой теме, спросил:

-Так что там про Двуглав этот, ты о планете рассказывал? Материк, пляжи, я понял. Чего на материке, задание какое?

-Одно государство у них на всей планете, живущее за счет межпланетного туризма, ну и море все необходимое дарит. Строй - монархия с парламентом. Король - что-то вроде символа, но очень уважаемый. Праздники, традиции. Вот и мы попадаем в какой-то грандиозный праздник сыра. У них там местные какие-то животные молоко необыкновенное дают, и на материке делаются тысячи сортов разного сыра. В праздник положено всем покупать сыр, пробовать, даже швыряться им. Какие-то состязания, кто дальше сырную головку закинет, кто более меткий. Представления какие-то, даже войны с сыром...

-Стас, - тоскливо спросил я. - Ты мне вот сейчас это зачем рассказываешь?

-Мы летим туда, нужно знать врага в лицо.

-Наш враг, сыр? - удивился я.

-Да нет, планета - чужеродный мир. Она нам враг.

-Так в задании чего?

-Нужно, чтобы маяк попал во дворец, - сообщил Стас и заулыбался. - Чтобы король его увидел. Только туда никого не пускают, чужакам вообще видеть Короля запрещено. Он такой у них, неприкосновенный и неосязаемый.

-Ладно, на месте разберемся, - отмахнулся я. Сейчас совершенно не хотелось думать о том, что будет завтра. - Пускай давай свое снотворное по капельнице.

-Да ты сам уснешь, смотри, Доров, как тебя развезло с двух по пятьдесят.

Дядя улыбнулся и, включив музыку, сказал:

-Рахманинов, Нежность. Слушай... я тут кое-что придумал на счет нашего с тобой завтрашнего путешествия...

Пронзительные солнечные лучи заливали тропинку, делая кроны лиственных цветущих деревьев ажурными, словно плетение изысканной мастерицы кружева. Легкий ветерок, налетающий с моря, приятно обдувал кожу и, если оглянуться, можно было видеть белую полоску песка, за ней лазурь - далекую, бесконечную, до самого горизонта. Небо наполнилось приятным, розоватым цветом и с тем, как опускалось солнца, оно наливалось удивительным фиолетовым свечением. Вот вокруг садовых тропинок стали зажигаться фонари - высокие и низкие, с причудливыми узорами, изображающими танцующих сказочных существ. А, может, на Двуглав это были вовсе не фольклорные существа, откуда знать?

С тем, как подступал вечер, цветущие растения пахли все сильнее, опуская тяжелый полог незнакомых ароматов. Некоторые, окрепнув, набрав густоты пахли вязко, казалось, что ты стоишь на городской свалке. Но налетающий ветерок снова и снова разбавлял вечерние дурманы, делая их вновь приятными.

Везде играла музыка. Разноцветные фонарики и гирлянды увивали деревья, впереди на мощеной улице, зажатой среди невысоких домов с широкими трехярусными балконными верандами, позволяющими отдыхающим обозревать окрестности с высоты, веселились местные и приезжие. Узкоглазые и скуластые жители Двуглав были невысокого роста, худоватые, на взгляд пришельцев неотличимые друг от друга, с загорелой до шоколадного цвета гладкой кожей. У них были длинные руки и хорошо развитые ноги, что выдавало в них существ, много времени проводящих в воде. Но скелеты казались хрупкими, а силуэты тщедушными.

Пахло сыром. Не таким, как на Земле, но узнаваемо. Запах этот спутать было невозможно ни с чем.

Вышедшему из парка, ведущего от космопорта (а от летных полей ходили вдоль песчаных пляжей маленькие удобные электрокары), путнику открылось удивительное зрелище: десятки фонтанов с расплавленным сыром, низвергали блестящие желтоватые и белые потоки. Самый большой из них был, наверное, шести метров в высоту. Подсвеченные красным, зеленым и оранжевым, они выглядели завораживающе. Празднующие подхватывали из корзин, стоящих у каждого сырного водопада, плоские палочки, окунали их в фонтаны и засовывали в рот.

В небе над головой парили сотни горящих воздушных змеев и искусные мастера управляли ими так, чтобы пылающие тела на высоте не сталкивались и не переплетались. Никто не боялся, что сверху посыплются искры.

Я медленно шел среди этого великолепия, завороженный цветастыми свободными одеяниями и пораженный приятной, ритмичной музыкой, звучащей из каждого проулка. Все напевы были неодинаковы, их исполняли разные музыканты, бьющие в обтянутые толи тканью, толи кожей бубны и дующие в разномастные дудочки, но при переходе от одной к другой эти мелодии перетекали, сливаясь в общий мотив.

Света от пылающих над головой воздушных змеев было предостаточно и казалось, в небе парят сотни жарптиц.

Я видел игрища, где нужно было доказать свою меткость, слышал, как призывали на соревнования по поеданию сырка - кто быстрее или кто больше. Прошел мимо сырной горки, с которой за три кредита можно было скатиться, обмазавшись до ушей в ароматном, теплом сырном вареве. Надо сказать, желающих было хоть отбавляй.

Праздник был грандиозен, туристы сидели на высоких террасах за красивыми столиками, наблюдали, снимали диковинные зрелища, пробовали местные деликатесы.

И над всем этим возвышался белый дворец. Пожалуй, я даже в сказках не встречал описания столь красивых сооружений. Наверно, больше всего из виденного мною, он походил на огромный храм, но без куполов. Раскрывающиеся подобно соцветиям башни представляли собой обзорные площадки, и там сейчас тоже шло веселье для избранных. В небе над дворцом распускались каскадами тысячи фейерверков. Это и вправду был особенный день.

Я достал из рюкзака, висящего за спиной, коробку, снял крышку, открывая взорам содержимое, чтобы никто дурного не подумал, шагнул к высоким главным воротам в шестиметровой белой стене, и дорогу мне тут же преградили стражники:

-Проход закрыт, - сказал тот, что стоял слева. Он был крупным для местных, широкоплечий, в ярко-зеленой форме. - Время аудиенции у советников с десяти до двух в первой ратуше справа вперед по улице. Три дня все службы не работают. В замок Киторо вход запрещен, туристы не могут посещать это место, уважаемый, извините.

-Я - Антон Доров, капитан приземлившегося в вашем космопорту челнока с космического линкора четвертого класса Шквал. Звездная система Млечного Пути, планета Земля.

Охранники переглянулись от такого представления, пожали плечами:

-Если у вас важное официальное дело, все равно придется подождать. Ратуша там, - он указал в противоположную от стены сторону.

-Ну конечно, - согласился я, - тем более что мы прилетели как простые туристы, которых вокруг не перечесть. Но есть одно дело, которое заставило меня прийти лично. Зная ваши обычаи, я не могу рассчитывать на какие-либо встречи за пределами ворот, но, узнав о вашем празднике, решил преподнести подарок сам. Король Киторо уже получил от меня запрос и, думаю, ждет этого подарка с нетерпением. Чтобы доказать свою заинтересованность и уважение, я решил передать этот подарок без посредников, хотя король был готов прислать посланца. Итак, это, - я наклонил коробку, чтобы лучше было разглядеть ее содержимое, - самая диковинная вещь на вашей планете.

-Ух ты, - сказал один из охранников. - Зеленая сырная голова.

-Именно так, этот сыр прилетел с нами с Земли, но не стал от этого хуже. Время идет ему лишь на пользу. Я сразу предупредил вашего короля, что наш сыр Рокфор сделан из других ингредиентов и может оказаться несовместим с его пищеварительной системой. К тому же, вид плесени, который используется в этом сыре, может повлиять на дегустатора непредсказуемо, но он заверил меня, что перед употреблением будут проведены все необходимые исследования. Король был очень тронут моим предложением и оказался столь любезен, что выделил нам целый берег у Заостренной скалы. Нас - гостей - сейчас на берегу трое.

-А вдруг там бомба? - сказал один охранник другому опасливо.

-Здесь нет ни металла, ни бактериологического оружия, кроме, конечно, этих зеленых малышек, что делают наш сыр таким вкусным. Но, если вы не хотите принимать подарок, так и скажите королю...

-Мы же все равно не будем его нести сразу его величеству, - сказал левый охранник. - Сначала в лабораторию. Да и с оружием система безопасности его бы не выпустила с корабля... давайте ваш подарок сюда, уважаемый. Надеюсь, на Заостренной скале вам и вашим спутникам понравится, там самые лучшие на материке пляжи.

Когда я вышел на берег, было совсем тепло. С воды несся легкий, приятный запах йода и водорослей, но он был слабым, не вызывающим тошноты. Наоборот, от него словно прочищались легкие.

Скинув ботинки, связав шнурки, я перебросил их через плечо и вошел по колено в отступившую далеко при отливе воду. Весь этот пляж, что сейчас лежал передо мной, на несколько дней принадлежал нам - делегации с Земли. Еще на корабле мы со Змеем тщательно изучили все, что было известно о дворце короля Киторо. Выходило, что нахрапом его никак не возьмешь. Во-первых, шестиметровая стена, увенчанная современной системой защитного магнитного поля. Этот замок можно было бомбить хоть из ядерной ракетницы, наверняка под дворцом есть достаточно источников энергии, чтобы поддерживать силовое поле. Во-вторых, охрана. Еще мы тщательно проверили маяк. Они не испускал никакого известного нам излучения, не проявлял никакой биологической активности. На этот раз без подвохов, обычный пластиковый цилиндр. Так что план Змея, на удивление, был лучшим, что мы могли сделать! Засунуть цилиндр внутрь сырной головки и подарить королю Киторо на трехдневный праздник сыра. Как раз в последний его день.

Брюки намокли, вода приятно плескалась, и это было умопомрачительно! После всего того, что нам пришлось пережить, после льдов и отравленной ядом войны Мэй, после чудовищного космического корабля и давящих на плечи рудников Селлы, я оказался в раю.

Вспыхнул в отдалении на берегу огонек - тут было совсем темно, но вспыхнувшая при затяжке сигарета выдавала издалека. Улыбнувшись, я вышел на берег и остановился подле обширного стола и трех удобных кресел. Сюда не долетала музыка, не горели фонарики.

-Мне нравится ваш вкус, - сказал я, присаживаясь и наливая местной разновидности рома в широкий стакан со льдом.

-Мы подумали, ты тоже устал от показного богатства, - сказал дядя. Он сидел в крайнем к воде кресле, избавившись от одежды и оставшись в одних плавках. С другой стороны Яр в шортах и футболке, водрузив ноги на удобный пуфик, курил...

-Это трава? - уточнил я благодушно.

-Местные курят, незапрещенный наркотик, - отозвался Змей. - Яру от него хорошо, я попробовал, вещь не забористая, расслабляет.

-Не томи, Доров, чего у тебя?

Я стал раздеваться, скинул все - а кого тут стесняться - и направился к воде. Рука еще ныла, даже аппараты Змея, хоть и восстановили костную ткань, но подживать она будет еще долго.

Волны шипели совсем негромко и не могли заглушить мой голос:

-Посылка доставлена.

Глядя, как ушел в кажущуюся черной в темноте воду, Антон, Змей покосился на Тверского:

-Ну и как?

-Думаю, что задание уже выполнено, но я бы до утра тут... отдохнул, - негромко сказал полковник. - От этой зелени у меня в мозгах проясняется. Вообще, док, здорово ты это придумал, засунуть маяк в сыр. Какой еще лучший предлог пронести вещь на территорию замка?

-Ты уверен, что задание считается выполненным, как только он попадет за стену?

-Король будет столь любопытен, что явится в лабораторию, сгорая от нетерпения. Сыр вскроют непременно, он увидит маяк.

Яр снова затянулся, Змей, отхлебнув, крякнул:

-Как же хорошо! Знаешь, я боялся, что Доров втянет меня в какую-то очередную бойню.

-А он бы мог, - беспечно отозвался Тверской, - да ты сам вовремя подсуетился. У тебя талант. А в бойню я б тебя с собой не взял. Не доверяю тебе. Еще подольешь мне перед боем в кофе слабительное...

-Неблагодарный ты, Тверской, человек.

Над краем воды появилась полная луна, крупнее, чем на Земле и ярче свечением, она тут же отбросила на воду ртутную полосу света, изменив мир до неузнаваемости. Теперь он стал серо-черным.

-Все мы такие, - помолчав, сказал Яр. От сигареты с местной травой его, похоже, потянуло пофилософствовать. - Только под себя и гребем. Ты под себя, я под себя, а когда наши интересы пересекаются, выходит так, что прав тот, у кого аргументы сильнее или кулак тяжелее. Смотри, как Доров плывет, красавец - мужик. Я б под командованием такого и дальше по космосу ходил, хотя попервой он мне не приглянулся...

-Это он из-за ранения.

-Да я потом узнал, что у него с плечом, даже зауважал. Дело читал, как он девчонок там на Земле спас, военных покрошил. Повезло ему, все-таки неожиданность сыграла.

-Да я не о том, - отмахнулся врач. - Он сам себя в сердце ранил и не понимает этого. И не готов был понять... ну, до недавнего времени, во всяком случае.

-А, ты про Натали? - догадался полковник.

-Что, завидно?

-Немного, но знаешь, я в последнее время остыл. Пригляделся тут к одной... иностраночке. Знаешь, Змей, вы все Ванессу ненавидите, она такую роль в вашей жизни сыграла... плохую. А в моей - хорошую. Я прикипел к ней. Мы с вами вряд ли друг друга поймем, только Ванесса мне взаимностью отвечает. Я на нее виды имею, но потом, когда все закончится, - поспешно договорил Тверской, потому что Стас воткнул в него злой взгляд. Теперь, при свете луны, были отчетливо видны все эмоции.

-Так, твое дело, - после длительной паузы отозвался Стас. - Но не сейчас, когда все закончится. Думаешь, захочет она с тобой остаться? Словам этой лживой твари я не верю, если увижу, что она тебя окрутила, если выйдет она из своей каюты... я буду следить, Тверской, понял? Это риск большой!

Яр, похоже, пожалел о том, что проболтался. Это трава сделала его разговорчивым, но отступать было поздно:

-Несмотря ни на что, Змей, я не дурак. И все понимаю. Потому сам прошу... понять и приглядывать за мной. У нас остался один, последний рывок. И я знаю, что это будет.

-Знаешь? Откуда? Насторожился Стас.

-Догадался, - Яр многозначительно посмотрел на врача и тот не стал задавать лишних вопросов. Камеры, вездесущие камеры и нельзя говорить начистоту. - Мне после последнего этапа много всяких откровений снизошло, я, может, мысли теперь читаю...

Было видно, что Тверской врет, ну то есть импровизирует. В его словах был один горький смысл: с головой у него теперь и вправду не все нормально.

-Так вот, я думаю, это последнее дело будет таким же легким, как сейчас, - он хохотнул. - Если все не погибнем. Мне интересно, мы в этом Сафари на каком месте? Небось в хвосте плетемся, неудачники. Мы столько времени на Селле потеряли, но тут... я не могу сейчас уйти. Я не готов!

-Да никто тебя и не гонит, кури себе на здоровье, - Стас расслабился, стек поглубже в кресло. -Я и сам... война войной, но отдых по расписанию. Доров наш не утонул там?

-Да нет, вон плывет обратно. Я узнавал у местных, в их морях ничего крупнее полутора метров не водится из рыб, хищников почти нет. Богато живут. Купаться можно когда хочешь, рай первобытный какой-то. Они свою планету берегут, экологию там, как нынче модно, здания нельзя строить высотные. Имидж, - Яр сплюнул в песок. - Тошно мне, Змей, мы не заслужили этого! Зимы проклятой, войн, наводнений, грызни политической, угрозы из космоса. Смотри, как тут все благополучно?

-Зато мы сильнее от всех этих невзгод, не находишь?

-Не нахожу! - почти крикнул Яр, вскочив. - Не все, что выжило, способно распуститься вновь! Оно нас ломает, понимаешь, меняет...

-Где мои шестнадцать лет? - пропел Змей насмешливо. - Сколько время не теряй, а лет все прибавляется. Изменения будут всегда, откуда ты знаешь, кто что заслужил? Живи тем, что тебе досталось и будь счастлив. Смотри, какая ночь, а ты психуешь.

-Ночь в раю, - словно эхо откликнулся Яр и побрел к воде. - Составлю Дорову компанию и искупаюсь еще раз, когда еще доведется такое?

Змей остался у стола один, оторвал сладкую и ароматную дольку местного фрукта, внешне напоминающего помело, сунул ее в рот, ссутулился, облокотившись локтями о колени. Он наблюдал, как Антон пересекся с полковником и, развернувшись, снова поплыл по яркой лунной дорожке. Шипел прибой, песок под голой стопой остывал, приятно холодя кожу.

А Стас сидел, ни о чем не думая, наслаждаясь этим маленьким островком спокойствия. То, что сказал Яр, ничего не изменило. Если не погибнем... к чему сейчас думать о таком? Зачем бояться раньше времени?

Пожалуй, Змей все-таки думал... Он мечтал о том, как было бы здорово оказаться на таком пляже лет тридцать назад, с женой и маленькой дочерью, еще до того, как он стал полевым врачом и увидел море крови, жестокости и боли. Тогда, когда он верил в счастье и оно, посеянное на благодатной почве, разрасталось в их семье удивительными красками. Прожив столько лет, Стас понял одну простую вещь: мы, люди, делаем себя счастливыми сами, как только понимаем, насколько ценны те минуты, которые нам отмеряны. Теперь, повзрослев, Стас старался использовать для этого каждое спокойное мгновение, отсекая все лишнее. Нет, конечно, он не забывал ничего, и три последние смерти, произошедшие у него на руках, не могли не лечь на плечи грузом. И все равно Стас был счастлив. Потому что у него было сегодня. У него было сейчас, ничем не омраченное, полное приятной темноты и плеска волн.

Глава 21. Шестой этап. Погружение

Проснулся поздно и не помнил, как попал к себе в хижину. Накануне позорно налакался, пытаясь снять накопившееся напряжение и залить глубокое непонимание. Давно уже не находился в таком смятении чувств, хотелось хоть немного не думать обо всем бедламе, который случился в моей жизни. Еще хотелось перестать сетовать на судьбу, но, как оказалось, местный черный ром, называемый тырок, способствовал как раз обратному. Ноги он оставлял твердыми, но с головой творил малопонятное.

Что-то я такое вчера ночью учудил, что даже дядю вывел из себя. Не помню что сказал, зато помню, как он меня хворостиной, выломанной из соседних экзотических зарослей, гонял вдоль побережья, пытаясь добиться эффекта алкостопа. Или он тоже надрался и чего-то от меня хотел?

Хоть убей, в голове бардак и гудит в ушах. Поташнивает. Помню только, что улепетывал от него по плотному, приятно удерживающему стопу песку вдоль полосы прибоя. Кажется, голышом.

Повернулся, щурясь, пытаясь по запаху найти, что бы такое глотнуть, чтобы унять пляску датых слонов у себя в голове. Как они там вообще помещаются? Чудится, череп вот-вот взорвется.

Тут еще подозрительно светлеть вокруг начало: то я едва различал белую простынь из пальмового, вымоченного волокна - ткани у них на Двуглав приятные, мягкие, натуральные, слегка сеном пахнут - и вдруг аж глаза закрыть захотелось. Сообразил вовремя, хорошо, не совсем еще мозги заспиртовались:

-Компьютер, освещение на десять, - прохрипел я, с трудом разлепив ссохшиеся губы. Толи местный алкоголь коварен, толи я надулся как воздушный шарик...

Стало темнее, я перевернулся на спину и без интереса уставился в прозрачный потолок. Вся хижина была будто из стекла. Большая полусфера, скрытая под деревьями в приятной тени раскидистых, похожих на гигантские манстеры, листьев с темными прожилками. Автоматика моего убежища справилась, затемнив потолок, и я не мог сказать, какого цвета эти листья, но даже они не могли загородить серовато-белого круга встающего солнца.

Интересно, - отстраненно подумал я, - как у них удается держать купол таким чистым, одной меткой птицы достаточно, чтобы устроить казус, а тут...

Хотя о чем я думаю? Это же, скорее всего, какие-то проекционные системы, неужели можно сделать прозрачный дом? Вообще, я думаю, снаружи эта лачужка вовсе непрозрачна...

Лачуга, как же.

Я повернулся на бок и стал разглядывать богатое убранство просторного помещения. Моя личная вилла была не меньше двадцати квадратных метров и обставлена со вкусом: распахнутые дверки бара, из которого медленно вытекали мягкие белесые языки туманных испарений, говорили о том, что я вчера перед тем, как уснуть, добавил еще, забыв закрыть холодильник. Тем не менее, бар было полон от пола до потолка диковинными разноцветными стеклянными бутылками и глиняными сосудами. И, даже если учесть, что я вчера очень старался его ополовинить, следов моего вмешательства было почти не видно.

В зоне столовой обнаружился круглый стол, заставленный блюдами под прозрачными колпаками, на которых едва заметны белели следы легкого конденсата. Стол я разглядывать не стал, от одной мысли о еде затошнило еще больше.

Перевел взгляд на диван, затянутый бежевой кожей; на подлокотнике система пультового управления, но наверняка есть и голосовое. Судя по всему, против дивана на стене разворачивается проекционный экран, наверняка можно посмотреть программы трансляций со всех планет Вселенной. Это же престиж!

За прозрачной стеной душевая кабина, а дальше в полу джакузи или бассейн. Ощущение, что ты ничем не ограничен, везде все легкое, воздушное, прозрачное, словно ты в комфорте возлежишь прямо на пляже под диковинными раскидистыми листьями.

Вот бы еще голова так не болела! С ней явно что-то не так, я все не могу решиться сделать рывок до холодильника, чтобы что-нибудь хлебнуть! Кажется, если я сейчас свешусь с круглой, удобной кровати, то непременно испачкаю белые полы, с нанесенным на них легким налетом мелкого, почти прозрачного как стекло, песка.

Но ведь нельзя вечно так лежать, я ж как растение сейчас, без глотка живительной влаги засохну! Надо собираться с силами и преодолеть очередные испытания, подсунутые мне с потрясающим упорством издевающейся повсеместно судьбой.

Что-то сарказм у меня прорезался нездоровый и не смешной.

Мелодично тренькнул звоночек, я повернулся, увидев за прозрачной дверью замершего Стаса. Лицо у дяди было непроницаемым и спокойным.

Вот уж кто отдохнул на славу, - с тоской подумал я. - И выпил, и отдохнул, и не переусердствовал. Хотя ведь в самом начале он пил много, как же я то сорвался?

-Открыть, - просипел я, стыдливо потянув на торс простынь. Движение это было подвигом, я ощутил новый приток тошноты и вмиг вспотел, хотя в моем номере люкс царила умопомрачающе приятная прохлада.

Змей вошел, удостоил меня беглым взглядом, присел в кресло напротив кровати. Я заметил, он принес с собой небольшой чемоданчик, какой таскал почти постоянно. Самое необходимое медицинское оборудование - врач никогда с ним не расставался.

-Паршиво выглядишь, Антон, - сказал дядя, глядя на меня пытливо. Вот ведь, издевается же, гад.

-Ну, давай уже свою таблетку счастья, или я пойду похмеляться, - проворчал я. - И попить, а то я впервые узнал, что в сравнении с похмельем, пустыня - просто сочный оазис.

-Думаешь, у меня с собой рассол есть? - Стас не шевельнулся. Ну, правда, нельзя быть таким равнодушным, я ж, в конце концов, родственник его, чего дядя взъелся? Ляпнул вчера лишку что ли?

-Думаю, есть получше, сам-то как огурец, - я скрипнул зубами, присаживаясь, и зажмурился. Слоны из моей головы исчезли, их заменила тяжелая артиллерия, отстреливающая голубиные мысли в моей голове. Потому я даже не дернулся, когда в плечо ударил спуск автоматического инъектора.

-Когда вы уже научитесь передавать лекарства на расстоянии? - пытаясь отвлечься, забрюзжал я. - Электричество по воздуху передаем, информацию - легко, а молекулы так и не научились. Неучи.

-Для тебя специально подумываю перейти к старомодным добрым стеклянным шприцам, какие в моей молодости были. Они, наверное, тебе привычнее, раз новшества не нравятся. Такие шприцы хорошие, кубиков на двадцать, у них еще иглы длинные, толстые...

-Живодер, - я ощущал, как медленно успокаивается желудок. - Воды дай, чем я тебя оскорбил вчера?

-Оскорбил? - Стас впервые за это утро удивился. - Разве?

-Не знаю, а что ты так на меня взъелся? - я рискнул открыть глаза.

-Я взъелся? - Стас был сама невинность. - Просто ты надрался до поросячьего визга, не люблю это.

-Сам то, небось, таблетку отрезвина на ночь принял, чтобы не впадать в беспамятство. Мог бы и со мной поделиться.

-Самый лучший отрезвин, Доров, чувство меры. Не умеешь пить - не пей, чего неясного?

-Ну? - неопределенно выдал я.

Стас встал и налил мне прохладной воды в стакан. Я присосался к нему так, будто не пил уже месяц. Это я, конечно, утрирую, но простая холодная вода доставила мне такое удовольствие, какого я давно уже не испытывал. Вот ей Богу, не вру!

-Ну, Стас, давай на чистоту, чего я вчера наделал, что ты меня веткой по пляжу гонял? Неужели дочу твою обещал обесчестить?

-Ей то чего? - Змей равнодушно плечами пожал. - Она у меня не скромняжка, да и взрослая уже, у нее от бойфрендов отбоя нет. Все жду, когда уже одумается, замуж пойдет? Внуков хочется, я ведь только внешне такой молодой...

-Ну? - снова несодержательно спросил я.

-Наташку не обижай, понял? - резковато сказал Стас. - Твои дела, я не лезу, но никто не заслужил оскорблений! Мы все в одной команде, мы все сейчас на войне, я и Тверскому уже сказал: будет он в Вени шуры-муры накручивать, я их обоих за борт выкину. И тебе говорил, да ты не слушал. Выкинь личные отношения из головы. Тебе и Рик это советовал. Не то время и место не то!

-А-а-а, - протянул я разочарованно. - Все равно ничего не помню, может, и сказал чего лишнего.

-Много чего, жалеть потом будешь, иди вон, искупайся, последний раз, может.

Я встал, прошлепал босыми ногами мимо него, вышел на пляж. Песок еще не успел разогреться солнцем, идти было приятно. Стас пристроился рядом. Только сейчас обратил внимания, что он в цветастых зеленых шортах с красивыми желтыми узорами на штанинах.

-Надеюсь, что не вспомню и не пожалею, - высказал я то, о чем думаю.

-Тебе ведь могут и помочь вспомнить, - на что-то намекнул Стас.

-Ты что ли?

Змей сделал вид, что не понял моего вопроса, принял задумчивый вид и словно сам с собой стал обсуждать:

-Вот ты все ходишь тут голышом, я, конечно, понимаю, что тебе стесняться нечего, но вот камеры...

Я остановился, уставился на него туповато, а Стас продолжал:

-Нет, я думаю, женская половина Вселенной от столь пикантных кадров будет в восторге, они за этот эксклюзив выложат прилично, думаю, в общий эфир такое не пойдет. Но вот за дополнительную плату будет отлично продаваться...

-Черт, - прошипел я. Опять забыл, что все-все-все в скором времени превратится в реалити шоу. Ну и чего теперь делать то? Бежать сломя голову в сторону воды, или еще более глупо - в сторону вилы, чтобы там нервно прикрываться простыней? Ну его, уже насмотрелись на мои мужественные черты, ничего нового не увидят.

Стараясь не поникнуть, я вновь повернул к морю, осознавая, что это, быть может, не самая большая моя проблема. Что там Стас говорил: я лишнего сболтнул? Чего ж я такого сказал о Натали, что он меня прутом по берегу гонял? Вспоминать резко расхотелось, зато захотелось поймать местную камеру и расплавить ее до основания, чтобы ни бита информации изъять не удалось. Не хочу вспоминать ничего, и не хочу, чтобы кто-то слышал это... уж если даже Стас так отреагировал.

-Как Тверской? - зайдя по пояс в мягкую, обволакивающе теплую воду, спросил я.

-Тоже отходит, я ему уколол... отрезвин. Вояка, а как ты пить не умеет.

Змей в воду не пошел, положил чемоданчик на песок, сам сел рядом.

-Не окунешься?

-Уже наплавался, с рассвета вдоль побережья курсирую, завтра еще чего доброго мышцы болеть будут. Я даже Юльке диковинных ракушек набрал, - он как-то странно посмотрел на меня. - Только ведь не нужно этого ничего нашим взрослым детям, ты еще не понимаешь, Доров, но когда-нибудь поймешь. И сами мы не нужны.

На этой пессимистичной ноте я не сдержался, мотнул головой, отгоняя все еще скачущие, будто блохи, мысли, и нырнул, уйдя ко дну туда, где вода казалась попрохладнее. Рывок вышел столь сильным, что я чуть не пропахал щекой по песку - вовремя нос свой любопытный убрал, а то бы стесал его.

Не смотря ни на что, вернулись на корабль в приподнятом настроении. Здесь нас встречали все, Натали тоже вышла, но быстро ушла вместе со Змеем. Похоже, рассчитывала, что дядя ей все расскажет. Доложилась мне правда по всем правилам, что все на корабле нормально, никаких ЧП не произошло, график дежурств поддерживается, механики учудили переделку внутренней перегородки машинного отделения, найдя там какие-то микротрещины. Испросила разрешения идти и побежала за Стасом. Вот он ей сейчас расскажет, как я высказался нелестно, и все...

А что все-то? Опять я думаю о чем-то не том...

Прошел в рубку, поймал застенчивую улыбку Кортни, кивнул ей, плюхнулся в командирское кресло.

-А вы вроде загорели, - сказал американка негромко.

-Да? - без удивления переспросил я.

-Вам идет, капитан. Расскажете, что произошло? Ну, то есть, как все прошло...

Я заметил, что Порси не смотрит на меня, но уши развесил, жадно слушает, что я скажу.

-Потом, ребята, немного осталось, - отмахнулся я, загружая следующее задание. Открыл, пробежал глазами, замер.

Такого я не ожидал. Подозревал, что неспроста земные инженеры так упирали на элемент подпространственного прыжка, но ни разу не думал, что кончится все так заурядно и страшно. Я то полагал, они все на скорость положили, на кон поставили риск против быстроты, чем мы все это время и пользовались, но вот же невезение - все не так.

Значит, третий уровень подпространства? Да еще какой, не просто нырнуть, а забрать маяк. Как его забрать, если любая разгерметизация в подпространстве нарушает целостность систем защиты? Да нас переплавит на атомы, растворит, сожжет плазменными сгустками энергии, живущими там...

Самоубийство! Кто отважится на такое, кто решится? Из подпространства нужно забрать маяк, а после на предельной скорости выйти к Нуарто и приземлиться. Чей маяк первым упадет на землю Нуарто, тот и победил. Такие вот дела, товарищи смертники.

Я сглотнул, даже не стал списывать сухость во рту на утреннее похмелье. От нервов это, нечего прикидываться.

Все вроде просто, даже курс проложен, точка входа во все уровни подпространства, координаты маяка, вектор выхода сразу к планете. Ни гадать не придется, ни задумываться. Иди на смерть, и все.

Я сидел в замешательстве, и никак не мог отдать приказ на старт. Даже не заметил, как вернулась Натали, села в кресло пилота, застыла, как сурикат на бугорке, ожидая приказа. Как старший офицер, оставленный мною на , она также уже успела ознакомиться с материалами по последнему этапу гонки, но либо слишком хорошо владела собой, либо, что логичнее, не очень понимала, чем нам все это грозит и через что придется пройти. Ведь ее не было на Эвересте! Она не видела, как стекает, будто расплавленный пластик, металл; как распадаются на пепел от одного прикосновения огненных шаров, люди. Самое страшное, что ей пришлось перенести: пара минут запредельных нагрузок, когда вышла из строя гравитационная компенсация. И уже тогда она свалилась без сознания.

Может, Ната и читала рапорт о бедолаге Норманне Кохе, оставшемся без половины тела; о числе жертв на не прошедшем испытания Эвересте, но она все равно не представляла, через ЧТО выжившим пришлось пройти. Невозможно это представить, передать или прочувствовать стороной. Может, это и к лучшему. Сам себе никогда не признаюсь, что ни разу в жизни так не боялся. Даже на Мэй не боялся, даже... хотя, боялся, хотя было это гораздо раньше. Испытывал животный страх, когда меня пытала торианка Лиу, удивительно похожая на маленькую неопрятную девочку-подростка с фиолетовыми волосами. Интересно, что с ними сейчас, после того, как они отправили меня на Селлу?

-Капитан?

Я вздрогнул, все смотрели на меня.

-Мне надо подумать, - как-то через силу сказал я.

-Отдавайте команду на старт, - настаивала Натали. Взгляд у нее был упрямый, поза напряженная.

-Я должен посоветоваться, - выдавил я.

-Не вздумай, - жестко сказала мой второй пилот. - Это кончится так же плохо, как в прошлый раз, когда ты советовался с экипажем...

Я вздрогнул, посмотрел на нее. Да что ты знаешь, дура? Мы тогда стояли перед выбором: вернуться на Землю и попытаться защитить ее от страшных вампиров, обзаведшихся технологией уничтожения целых планет, использующих биологические объекты как кормовую базу, или улететь, оставив свою планету на произвол судьбы. Улететь, чтобы заручиться поддержкой Союза, выклянчить у кого-нибудь помощь... Тогда у меня не было выбора, потому что каждый должен был решить для себя, каким героем он хочет стать. Я не мог не спросить их всех, но вышло скверно, мнения разделились, все спорили, и в результате пришлось принимать решение самому. А сейчас чего?! Наши жизни против какой-то дорогущей галактической платформы? Да никто не пойдет на это, когда узнает, каков риск! Если спросить человека: эй, слушай, тут есть шанс на 99,9%, что мы все умрем, пытаясь вытащить из третьего уровня подпространства маяк, а одна десятая процента, что мы победим... то есть не победим, конечно, а уйдем живыми. Что мне ответят? Ведь никто не знает, как поживают конкуренты, никто не в курсе, на каком мы месте в галактической гонке. Что титрин сказал: "Ты фаворит Вселенной"? Но разве можно верить этому инопланетному коту? И разве не могло все измениться, пока мы напивались на милом пляже Двуглава?..

-Капитан? - я повернулся, уставился на Кортни. Американка смотрела на меня из-под рыжей челки с насмешливым пониманием. - Что там, третий уровень подпространства?

Неужели так у меня на лице написано?

И снова, словно она телепат:

-Я видела уже этот взгляд, тогда, в рубке Эвереста. Капитан, ради чего все это было?

-Что? - глухо спросил я, но внезапно вклинился Порси. Уж от кого, а от Фердинанда я такой проницательности не ожидал:

-Для чего мы рисковали все это время? - спросил он твердо. - Чтобы сейчас пасонуть?

-Тогда мы рисковали тремя жизнями, одна из которых не имеет цены, - отозвался я.

-О себе он что ли? - Кортни глянула на Натали, но та не ответила на этот приятельский выпад.

-Боишься рискнуть всем экипажем? - спросила Натали натянуто. - Или...

Кем-то одним? - мысленно продолжил я за нее фразу. Льсти себе, детка, льсти.

-А командование Земли на испытаниях Эвереста не побоялось, - поддержал Порси.

-Я же не командование Земли! Я, черт возьми, ваш капитан, я не могу вас подвергнуть такой опасности!

-Элемент доработали, подправили, - возразил Фердинанд. - Механики перебрали гравитационку до микросхемы, обещают, что сбоев больше не будет. Чего нам бояться? Теперь есть система пошагового прерывания прыжка в случае сбоя внутренних систем, щиты более стабильны, реальность должна сохраниться...

-Нужно достать маяк, - подсказала Натали. - Придется раскрываться.

Я с силой растер ладонями лицо. Пальцы были ледяными.

Фердинанд замолчал, уткнулся в приборы. Информация его ошарашила, теперь все казалось не столь простым и непринужденным.

Как так всегда складывается, что все самые сложные решения принимаются в рубке? - подумал я с тоской. - Сейчас вокруг меня неотесанные новички и мне приходится слушать их советы, как раньше я слушал мнения своего старого экипажа. Я не хочу принимать во внимание мнение Натали! Кортни - смешная, как ребенок. Порси напротив слишком серьезен, не могу я с ним!

Что за чудные мысли лезут в голову?

-Натали, приказ на старт к точке входа по координатам... у тебя на мониторе. Объявить перед погружением десятиминутную готовность!

Я шумно выдохнул, встал, вышел прочь. Понятно, что отсрочил решение, но сейчас нужно переместиться к старту, иначе, если решимся все же, потеряем слишком много времени.

-Внимание, внимание, десяти минутная готовность! Внимание!

Вздрогнул - проснулся. Сморило что-то, задремал или отключился. У меня психика не каменная, идти на смерть никому не хочется. А подпространства я боюсь. Раньше любил очень, глядел в притушенные экраны на Вороне, проникая в перемешивающийся калейдоскоп красок. Они унимали мои головные боли, хотя Змей всегда предупреждал, что это сродни наркотикам. Я не разлюбил пялиться в экраны даже после того, как Ванесса Вени жестоко прервала наш прыжок, выдернув из подпространства, а я потерял зрение. Оно, конечно, потом восстановилось, но пришлось попереживать.

Теперь все по-другому. После погружения на третий уровень я испытывал почти суеверный страх, или он пришел позднее, когда шаровая молния нашла меня на земле, то ли мстя, то ли преследуя по горячим следам спасшегося счастливца? Как я вообще выжил, ума не приложу, сколько миллионов вольт прошло через мое тело?

Я как-то вычитал, коротая время в полете, что от ударов молний погибает около десяти процентов пострадавших, остальные выживают. У некоторых даже сверх способности пробуждаются, они видят людей как биотоки или как отдельные органы, слышат странное, или вовсе рентгеновским зрением обзаводятся. Каких только баек нет и меня уже ничем не удивить. Видели мы все это, проходили, и мысли слышали, и видели то, чего быть не может. Одни только приведения под утесом на Парлаке 15 чего стоили!

Вот оно, когда жизнь-то перед глазами проносится. Не за секунды перед смертью, а когда думаешь о ней, когда решаешь, шагнуть к той черте или нет?

Чтобы поднять в подпространстве маяк, придется останавливать движение. Мы никогда такого не делали, казалось, что процесс входа-выхода неразрывен, но возможно, мы просто не пробовали. Не исключено, что в подпространстве при хорошем источнике стабилизации реальности, можно зависать на длительное время, таким образом, скрывая свое местоположение. Не всякая система способна найти корабль в подпространстве, хотя подобные и существуют - вдернула же нас как-то Ванесса Вени из прыжка.

Тут как раз меня трудности не очень пугают. Невыполнимые задачи Сафари не ставит, а, значит, сброс скорости в подпространстве возможен, как и маневрирование. Но выход из корабля - нет уж! На челноки с манипуляторами невозможно установить стабилизацию. Да и судя по тому, что мне довелось прочесть после гибели Эвереста, в третьем уровне подпространства столь высоки помехи, что любые дистанционные методы управления невозможны. Отсутствие реальности мигом расплавит все электроныные начинки.

И остается в сухом остатке, что нам придется открывать шлюз, подойдя к зависшему маяку. Еще вопрос, как он там сохранится, маяк этот, ведь я сам видел, как разлагаются молекулы веществ под действием третьего уровня. Непонятно, из чего сделан этот маяк, не ясно, как его туда забросили. Если Нуарто обладает подобными технологиями (а, по словам титрина, Нуарто как раз было заинтересовано в повышении своего технического уровня за счет глупых аборигенов вроде нас), то какой им вообще с этого прок? В смысле, если учесть, что они хотели у нас умыкнуть технологию погружения на третий уровень, а теперь выходит, что сами ей обладают...

Ничего не понимаю.

-Внимание, внимание. Трехминутная готовность! Боевому экипажу занять свои места. Внимание...

Я поднялся, взглянул на себя в зеркало. Вздохнул. Собственный взгляд мне не понравился, я словно бы смирился, словно не верил в то, что у нас может получиться. Это плохо, так нельзя.

Открыл бар, хлебнул прямо из горла для храбрости виски, оглянулся, почему-то надеясь увидеть сидящего за столом Рика. Такого, каким я его помнил: двигающего фигуры по шахматной доске.

"Играй, - крикнул он мне на ККЧП, - а то я не верю..."

И еще дал совет, который я не понял.

Левый маршевый на сто сорок, запомнил?! - повторил я про себя. - Может, это будет ключ к успеху, а? Может, они просчитали с лернийцами, как мне подхватить маяк?

Хлебнул еще, решительно поставил бутылку обратно - в глубокий паз с похожими на желе стенками. Когда бутылка достала до дна, оказалась надежно зафиксировнаной в этой амортизирующей подушке.

Вышел в коридор. Три минуты, это так много. Для нас сейчас три минуты равносильны целой жизни, а мне как раз хватит, чтобы дойти до рубки.

-Титрин? - позвал я без надежды. Кот не появился. Чего я вообще хочу? Чего сам хочу, уже не понимаю? Победить? Хочу надеяться? Хочу принести победу Земле? Я и так уже все себе доказал, уже дано. И не чувствую никаких обязательств перед предававшей меня неоднократно планетой - жестоким, всеперемалывающим механизмом власти с выставленной наподобие знамени жадностью, направленной на обогащение в первую очередь себя.

Вот Тверской, у него там кто-то на Земле, кому угрожают, у Стаса тоже. А все, что у меня осталось хоть немного дорогого - оно на этом самом корабле. Это и есть Стас, девочка Кортни с густой, как у пони, рыжей челкой. Это Натали, в конце концов, какие бы пропасти нас не разделили. И я сейчас, ровно через полторы минуты, отдам команду, чтобы рискнуть тем, что мне дорого. Даже зная, что мой экипаж готов, что, возможно, у всех есть причина стремиться победить и идти до конца (ведь я же не знаю толком, по какой причине здесь оказались другие), и, тем не менее, не могу решиться.

-Внимание, внимание, готовность одна минута.

Я развернулся на каблуках, пошел в противоположную сторону от рубки. Первый уровень, это я проживу как-нибудь.

-Капитан Доров, на мостик! - разносится звонкий голос Натали.

-Корабль, связь с рубкой. Натали - стартуй, я буду, как только смогу.

В коридоре никого нет, я разговариваю сам с собой, но в рубке меня слышат. Так устроены системы.

-Антон, второй уровень?

-Первый сначала пройди, - ворчу я, спускаюсь вниз, к каюте, в которой запирают Ванессу. Открываю дверь прикосновением руки к консоли. Захожу.

Она сидит там... одна. Я почему-то был уверен, с Ванессой будет кто-то из ребят: Тверской сам или Анатолий, но она одна. Сидит в кресле у терминала, смотрит в выключенный экран задумчиво. Пристегнута.

Волосы у нее цвета густой зрелой ржи. Она умеет меняться и с тем всегда остается собой - утонченной и надменной. Но сейчас, реагируя на мой визит, поворачивается, смотри с любопытством. Без высокомерия или вызова, скорее вопросительно.

-Внимание, внимание, десять секунд до прыжка, девять...

-Ванесса, - я подошел и лег на узкую кровать, чтобы в момент прыжка не упасть. Не самое надежное положение, но в первые секунды погружения лучше не стоять: ощущение раздвоения вызывает головокружение.

-Да, Антон, давно не виделись...

-Три, два, один...

Корабль качнулся, будто колыбель от нежного прикосновения материнской руки. Шквал удивительно мягко входит в первый уровень подпространства, мощность стабилизационной установки только тридцать процентов.

-Я с вопросами, Ванесса. Поможешь? - тон доверительный, вежливый.

-Если смогу.

-Капитан, жду команды на наращивание мощности. До точки входа во второй уровень четыре минуты.

-Рубка, разрешаю, мощность шестьдесят, - соглашаюсь я с голосом из динамика. Мне нравится решительность Натали, в отсутствии Рика она почему-то перестала робеть, может, считает себя, единственной, на кого я теперь могу положиться? Чего гадаю, не ясно? Мысли о Натали посещают все чаще.

-Ванесса, маневры в подпространстве безопасны?

-Мы мало знаем об этом, есть локационные системы, очень дорогие, - она мне подмигнула, - способные вычленить корабль в тоннеле. Есть петли, способные подцепить его и прервать прыжок. А что, нам предстоит маневрировать во втором уровне прыжка?

-В третьем, - подсказываю, жду, что она не удивится. Но вижу, как брови женщины поползли вверх.

-Нас что, решили убить?

-Не рада, что ввязалась в очередную авантюру?

Она как-то поникла, вздохнула, пожимая плечами. Толи холодно, толи пару раз передернуло.

-Знаешь, выбор у меня невелик, но я не предполагала, что придется с вами в это влезть... думала, когда меня Ярослав забрал с Селинойда, что все мои беды закончились, что теперь я в безопасности и могу побыть самой собой.

-Значит, ты не можешь мне помочь? - не до психоразборов сейчас, нужно ведь решаться.

-А что делать то придется?

-Подхватить маяк в третьем уровне.

Она молчит, смотрит хмуро, я понимаю по ее взгляду, что нам конец.

-А у вас установка, значит, и третий уровень удержит? - спрашивает как-то без интереса.

-Возможно, - я не могу ответить более точно, не могу сам даже себе ответить на этот вопрос. На Эвересте эта установка не справилась, но ее ведь еще доработали, пока переставляли. Не даром же наши механики с ломиками там шастали, уж постучали в нужных местах, я уверен!

-Почему ты не высадил меня с челноком перед прыжком? - я вижу на ее щеках румянец, он какой-то нездоровый. - Отомстить хотел за прошлое, чтобы умерла вместе с тобой?

-Я о тебе забыл, - признаюсь честно. - Чего таить, только сейчас вспомнил. Понадеялся, ты сможешь помочь решить эту задачку. Хотя бы расскажешь мне про маневры в подпространстве. Я не представляю, по каким законам там осуществляется перемещение.

Она думает, жует губы. Понимает уже, что я не соврал, что наши старые обиды забыты и мне просто нет до нее дела.

-Десять секунд до прыжка, внимание, внимание! Обратный отчет. Десять, девять...

-Антон, я не знаю, - говорит быстро, словно пытается все успеть сказать. Я понимаю, что мне надо идти, иначе я не доберусь до рубки. Через второй уровень я пройду, через третий - вряд ли. Даже если он оставит мне время на то, чтобы идти, я не смогу. Слишком велика будет тяжесть тела.

-Не уверена, что тебе поможет, но я слышала о случаях реверсивного движения в подпространстве. Мне кажется, если оно возможно и помогает развернуть корабль к начальной точке входа, то и глушить скорость наверняка можно. Так поступали мои соотечественники в войне, когда за ними охотились...

-Три, два, один.

Рывок.

Все плывет, я чувствую, как наваливается тяжесть и вроде замедляется время, но конечно не так, как на Эвересте в первый раз. Слабее. Сажусь на кровати, Ванесса все еще говорит. Движения смазаны, но следа от раздвоения почти не видно. Мы уже навострились ходить по второму уровню, так ведь действительно быстрее. Почти все прыжки теперь через второй уровень...

-Пираты хорошо научились прятаться. Формально, при начале прыжка можно рассчитать конечную точку выхода и продолжить преследование. Сам корабль изнутри может прервать прыжок, но никто не знает, откуда он вылетит, в каком месте космоса окажется.

-Капитан, жду указаний на погружение. Третий уровень. Расчетное время три минуты двадцать секунд.

-Рубка, разрешаю. Мощность - сто.

Зачем сказал. Итак ведь понятно, к чему мощность экономить, если дальше уже ничего не будет? Нам бы продержаться.

-Прерывание снаружи дает возможность задать точную точку выхода, как тогда мы поймали Ворона. И еще можно развернуться. Вектора позволяют идти по обратному пути, Доров.

-Спасибо, мне идти надо, - я встал и услышал шепот:

-Антон, пожалуйста, вытащи нас. Не важно, что было раньше, это все не мы. И не с нами.

-Свидимся, не ной, - я закрыл за собой дверь. Не хочу, чтобы она шлялась по кораблю.

В рубку шагнул на начале десятисекундного отчета. Идти было далеко, и путь вымотал меня изрядно. К тому же я не сдержался, заглянул в медотсек. Змей в наушниках на полголовы слушал музыку, прикрыв глаза. До момента выхода из подпространства он ничего не сможет изменить, и весь ушел туда, в свои мысли. Музыка помогает ему отойти от реальности. Он ведь тоже понимает, что может ждать нас на третьем уровне.

Сел в кресло.

-Семь, шесть, пять...

-Я тут с вами посижу, - Тверской забредает, садится на откидное кресло. Пристегивается. -Говорят, рядом с капитаном самое безопасное место.

Не по уставу, но уже нет времени. Я понимаю его опаску, он первый, наверное, кто ознакомился с отчетами по погибшему Эвересту.

-Три, два, один...

Наваливается непомерная тяжесть. Совсем другая, в тысячи крат хуже той, что была на втором уровне. Застывает навигатор, Кортни едва-едва поворачивает голову. Сто процентов стабилизации, а время словно застыло. Да и я смотрю в одну точку, на экран, где в распахнувшемся калейдоскопе цветов где-то впереди летит моя цель. Я берегу силы, мне нужно повернуть корабль.

Левый маршевый на сто сорок? Неужели это поможет мне развернуться?

Шаровых молний нет, но пространство за бортом пульсирует, вспыхивает, цвета стекаются, разрываются, не смешиваясь против всех известных людям законов. Мне кажется, сквозь эту пульсацию, я вижу созвездия, но даже не пытаюсь их узнавать. Я не знаю и миллиардной доли космоса, вся моя память капитана космического корабля ККЧП ничего не значит по сравнению с размерами Вселенной.

На экранах плавно стекаются целеуловители, я вижу впереди себя черную точку. Она увеличивается - уже не миниатюрный маяк, к каким я привык, а полноценный буй размером с небольшой глайдер. Все растет и растет и я, наконец, понимаю, почему ее не растворяет это чуждое материальному, пространство. Этот буй сам по себе - элемент подпространственной стабилизации. И я даже знаю, откуда он тут взялся. Это - как озарение, словно ударило током. У Нуарто нет технологии погружения на третий уровень, но есть у какой-то расы, проведшей совсем неудачные испытания. Корабль разрушился, сжался в точку, оставшись сплющенным буем вокруг устойчивого стабилизационного щита. Это - братская могила неизвестного мне экипажа, и от этого еще страшнее. Волосы шевелятся на голове, когда представляешь, что тоже самое могло произойти с нами на Эвересте.

Если я вытащу буй из третьего уровня и отдам Нуарто, у них и без земного корабля появятся далеко идущие разработки. Не очень понятно, откуда сам элемент все еще черпает энергию, но с другой стороны я ведь не знаю, по каким законом идет здесь сворачивание пространства. Быть может, все внутренности этой спрессованной могилы превратились в мощный реактор или вовсе в ней скрывается энергия взрыва сверхновой.

Кортни, наконец поворачивается, я ловлю ее взгляд. Навигатор тоже шевелится, резко отклоняется в сторону, но резкость здесь выдается только тем, что силуэт его расплывается. Во второй раз они уже поживее, чем статуи, но все равно похожи на сморенных дихлофосом мух. Нет, это определенно прогресс.

Значит, развернуть корабль, так, Ванесса? И чтобы это сделать...

Даже думать не хочется, не выходит у меня левый маршевый на сто сорок. Во-первых, мощность в сто сорок процентов сожжет двигатель наверняка. Да и на какой подавать, их, левых двигателей, у меня целых два! Во-вторых, я даже сейчас вижу, что этого делать не нужно. Достаточно приглушить правый или левый борт, корабль мотнется вокруг оси сам. Даже если учесть, что он так же неповоротлив, как мы внутри, все равно что-то здесь не то. И я не готов слепо верить подсказке Рика, потому что привык все решать сам.

Запомнил? - кричал он мне, но я не мог, просто не имел права поступить так. Мне нужно было заставить корабль развернуться и в момент, когда наше движение продолжится, открыть задний шлюз, чтобы заглотить буй. Но я не знал, не подозревал о законах движения в этом энергетическом мире! В какой момент буй окажется под бортом? Как предугадать?

Ну же, остались секунды, что ты выберешь?

Пространство перед лицом качнулось, вспыхнуло, раскидывая огненные протуберанцы. Я слышал шепот чужих слов, я видел, как сгусток плазмы, висящий передо мной, тянется тонкими, потрескивающими разрядами.

Не удержал, - подумал отстраненно, - стабилизации не хватило.

И, стараясь не шелохнуться, не спровоцировать нападения, переставил руку. Отключил систему безопасности прерывания прыжка, чтобы нас немедленно не вышвырнуло наружу. Теперь все. Я всех убил.

Другая ладонь лежала на рычаге левых двигателей, но, вместо того, чтобы выдать на них запредельную нагрузку, я сбавил мощность. Я ничего не видел за расплавленным сгустком света, но чувствовал, как стал натужно разворачиваться корабль.

Отойди в сторону, - взмолился я, понимая, что даже если шар сейчас сместится, мне уже ничего не поможет. Слева что-то шипит, расплавляясь. Сейчас погаснут обзорные экраны, я хоть и разверну корабль, но прогадаю момент, когда нужно открывать шлюз, и буй лишь бессильно ударится о борт, прогремит и уйдет в сторону.

От шаровой молнии внезапно протянулся протуберанец, он коснулся тыльной стороны моей руки и ее пронзил спазм, заставивший сжаться пальцы на переключатели открытия шлюза. Пахнуло жаром, рука разжалась, отпуская шлюз, и он снова закрылся.

Я был убит наповал, растерян, выведен из равновесия. От удара током все мысли смешались, но меня хватило на то, чтобы понять: мы продолжаем разворачиваться, уже пройдя обратный путь ко входу. Значит, только вперед. Идти сейчас обратно равносильно самоубийству, выход должен быть ближе. И выход именно по координатам.

-Корабль Шквал, запрашивает корабль Сетра. С кормы вы выглядите очень даже...

-От, черт, Иунозенерик, ты что ли? - переключаясь на связь и выравнивая двигатели, спросил я.

-Да, капитан Доров.

Тишина. Все и так ясно.

Не успеете, господа, и не надейтесь! Бой здесь, в третьем слое подпространства? Надо рехнуться, чтобы его затеять! Одно повреждение - смерть.

Я выхожу, как раз к точке прыжка.

Напряжение спадает сразу, второй уровень, еще недавно казавшийся тягостным, теперь словно пушинка. Я слышу, как сопит Тверской, оживает Кортни и от чего-то рвет Фердинанда. Что ж, бывает, может, утром скушал что-то несвежее.

-Доров, я даю вам время на разворот. Мы вынуждены вступить с вами в бой.

Снова из динамиков голос Иунозенерика. Какой-то безжизненный, тяжелый, но решительный.

-Мы обязаны вам жизнью, но если не победим - погибнет целая цивилизация. Ну же, капитан, разворачивайтесь, я не могу стрелять вам в корму!

Я не реагирую, поддаю мощности, выжимая из двигателей все возможное, и корабль вырывается на первый уровень подпространства. Как будто в рай попали, тела оказываются изумительно легкими, мысли очищаются и даже то, что меня дернуло током, уже, кажется, забылось. Как эта тварь меня не убила только, не пойму. Прикоснулась же. В прошлый раз от такого прикосновения люди в пыль рассыпались, а я вот цел. И уже рвусь на всей мощности к выходу над планетой Нуарто. Останется только сесть.

-Последний запрос, - мертвый голос из динамиков. - Да даруют вам ваши боги вечную жизнь. Развернитесь, вступите с нами в бой или мы будем вынуждены открыть огонь на поражения вам в корму.

-Пусть стреляет, - зло ворчит Порси, отплевываясь. Он уже приник к экранам. - У нас тут парочка приветов есть, чтобы ракеты сбивать, есть щиты экранирующие. Натали, справишься с маневрированием?

Чего это он раскомандывался? - задумался я, быстро раскрывая консоли ракетных установок. Мало, мало у нас боезапаса, навешали на нас всех этих приблуд для подпространственной стабилизации, а оружия, считай, никакого.

-Доров, поговори со мной...

Я не выдержал, переключил режим в наушник, чтобы команда не слышала, активировал микрофон на шее.

-Слушаю.

-Ты знаешь, почему я должен пойти на эту подлость? - спросил Иунозенерик обреченно. Честный что ли?

-Что, против совести? - почти насмехаюсь. До выхода из подпространства восемнадцать секунд и я разверну корабль. Посмотрим еще, кому этот чертов буй достанется.

-За мной миллиарды ни в чем невиновных, моя совесть сейчас ничего не значит.

-Так же мне Земля говорила, отправляя на подвиги! Дескать, ты ничего не значишь, нам нужны эти технологии и мы тебя и твоих близких в порошок сотрем, если откажешься.

-Доров, у меня все не так, - Иунозенерик совсем вымотан. Я чувствую это через звук, в его дыхании боль от того, как он собирается поступить. - Выходи из подпространства, Доров, разворачивайся, и убей нас. Твой корабль мощнее, я знаю, на нем оружия до потолка трюмов должно быть, это же боевой линкор третьего класса. Но я не смогу жить, слышишь, не попытавшись спасти свой народ!

Корабль качнулся, мы вышли.

-Разворот на обратный курс! Осторожнее, мы у самой орбиты! Не упадите на планету!

Натали уверенно перехватывает рули. Я тестирую боеготовность систем, ракеты в пусковых установках, нужно только нажать на консоль.

Вижу, как небольшой крейсер с расчерченными черными узорами серебряными бортами вырывается в сотне километров от нас. Расстояние - детское по космическим меркам. Я могу выпустить ракеты уже сейчас...

-Доров!

Я жду.

Ради чего рискуем мы? Ради технологий, процветания целой планеты. Цель достойная любых средств.

Ради чего воюют они? Ради жизни.

-Доров, не смей! - Слышу, как вскакивает Яр. - Не смей, с*а!

-Черт с тобой, Иун, жми на гашетку, только не убей нас, - шепчу в динамик и отключаюсь, блокируя капитанской консолью систему вооружения.

Все.

Разворачиваю корабль, подставляя корму под удар. Открываю шлюз.

Чувствую, что Яр пытается меня задушить; вижу, как Натали дергает рули, но они тоже заблокированы, и в этот момент ракета - одна единственная - врезается нам в корму, уходя под днище. Удар мощный, нас бросает в сторону, я чувствую, как корабль, оказавшийся на самой границе орбиты Нуарто, неуправляемо идет в сторону, чувствую гравитацию планеты и понимаю, что ошибся. Что-то я сделал не так.

Нужно было обещать Сетрийцам просто отдать буй, выкинуть его - пусть бы подбирали. А теперь мы, подбитые, получив пинка от страшного разрыва в корме, падаем на Нуарто.

Воет сирена, от рывка Тверской пролетел мимо меня, врезался головой в стену. Лежит на полу, не шевелится.

Все в каком то шоковом состоянии, и я не исключение. Гравитация есть.

Но мы падаем, и все двигатели молчат. Все восемь! Неужели один взрыв мог так покалечить нас... ответ - мог, я не включил никакой защиты, мы приняли ракету на голый корпус. Странно, что нас вообще не разорвало в клочья!

Натали неожиданно приходит в себя первой, я чувствую, как от ее манипуляций заводятся энергетические системы, натужно ревут двигатели. Значит, моя консоль вовсе отрубилась, раз снялась блокировка.

На всякий случай проверяю, но все приборы мертвы. Натали пытается выровнять корабль, бормочет что-то под нос.

-Отчет! - ору я. - Доложить о неисправностях!

-Ненавижу тебя! - в ответ кричит Натали. - Ты убил нас!

-Задние маневровые разрушены, передний левый оторвало, правый не набирает мощность, - слышу голос Кортни, она говорит твердо, словно пытается всем нам пример подать. Сейчас она тоже может видеть показания о состоянии корабля, а уж расшифровывать их учили всех членов экипажа. - Разгерметизации нет, корабль на второй орбите Нуарто, удержаться не можем, не хватает ускорения.

-На первую тоже не ляжем, - рычит моя бывшая. - Какая же ты дрянь, Доров! Два задних тяговых тоже оторваны, мы как в яйце, оставшихся двух движков ни на что не хватит!

-Машинное отделение, восстановите мне маневровые!

-Невозможно, сэр, - невозмутимый голос Вельсома отрезвляет меня окончательно. - Задние разрушены оба, передний левый поврежден - не имею отклика. Правый проваливает мощность. Им даже подруливать не выйдет, он десять процентов едва выдает. Визуально от него мало что осталось, по экранам, так там обрубок какой-то. Мы загерметизировали отсек шесть, что у движков, там пожар. Докладываю о критических травмах техника. Медпомощь уже вызвал.

-Кто-то погиб? - замерев, спросил я.

-Пока нет, но парня опалило страшно. Надеюсь, выкарабкается. А, док, вот и вы, туда, слева...

Я поднялся, хотя корабль опасно накренился на бок, подошел к съехавшему по полу Тверскому, перевернул его. Шишка на лбу знатная, глаз заплыл. Дышит.

Подтащил его, закрепил на ремнях рядом с Фердинандом. Подошел к Натали, поднял ее за шиворот:

-Отойди!

-Убери свои руки, я попытаюсь посадить корабль! - закричала она, уже не сдерживаясь.

-Наташа, сядь в капитанское кресло. У меня больше опыта, я смогу!

-Видела я, что ты смог! Ты... ты...

И тут, неожиданно для меня вмешалась Кортни, смело отстегнула ремень, подошла, взяла Наташку за плечи.

-Он уже посадил нас один раз на планету, посадит и второй, ну же, - рыжая заглянула ей в глаза. - Ну же, без маневровых ты не справишься...

Я уже не обращал на них внимания, пересел за консоли второго пилота, углубился в изучения параметров падения.

-Давай, пристегнись, посадка будет жесткой, - уговаривала Натали Кортни. - Не волнуйся, нельзя тебе волноваться...

Итак, корабль идет на достаточном ускорении, два оставшихся двигателя вроде держат, но у нас завал на правый борт. Если в таком положении мы столкнемся с поверхностью, от нас не останется и мокрого места. К тому же, нам нечем сбросить скорость.

Думай, Доров, думай!

Корабль затрясло - входили в плотные слои атмосферы. Я держал оба маршевых ровно, но нас все равно еще немного повернуло. Теперь мы вовсе на бок упадем.

-Десять тысяч высота, крен сорок семь градусов. Капитан, мы не можем корректировать курс. Рассчитываю место приземления.

-Кортни, запрашивай по расчету помощь. Пусть подгоняют всех...

-Есть!

Звонко и браво у нее получается это "есть", но когда я гляжу на девушку, вижу надежду и мольбу в глазах.

-Внимание-внимание, корабль поврежден. Нас ожидает жесткая посадка. Экипажу покинуть нижнюю палубу немедленно, техникам покинуть машинное отделение, закрепиться на страховочных местах и ждать дальнейших указаний.

-Квадрат рассчитан, - докладывает Ферди, и я замираю. Боюсь двух вещей: упасть на мегаполис и на воду. Не выживем. И так шанс невелик, но при посадке на воду точно погибнем. А при попадании в мегаполис погубим столько народу, что лучше не выжить самим. Как говорил Иунозенерик - не смогу жить, зная...

Но Навигатор успокаивает:

-Какой-то заповедник, почти семьсот гектаров, упадем на границе, помощь быстро не подоспеет...

-Нуарто ответило, что помощь будет в течение двух минут после приземления, - отзывается Кортни. Она старательно избегает слова "крушение", какая суеверная девочка.

-Пять тысяч высота. Крен сорок девять. Наклон к поверхности тридцать один.

Я сбавляю скорость до минимума, если понизить мощность - упадем, потеряв поступательное движение, воткнемся в землю носом. Самый паршивый вариант. Итак у нас рубка проваливается, уже больше тридцати градусов, вместо нормальны пятнадцати для посадки с пробегом. Надо тормозить трением, на нижних палубах никого нет, брюхо стешем о землю, зато есть шанс, что верхние отсеки уцелеют. Только вот рубка... рубка. Если угол столкновения окажется слишком большим, все кто в рубке погибнут.

-Приказываю покинуть рубку!

-Иди ты сам, - вяло отзывается моя бывшая.

-Никуда я не уйду, - вторя ей, говорит Кортни.

-Без меня не управишься, - поддакивает Порси.

-Сажай корабль так, чтобы рубка не пострадала!

-О, это что-то новенькое, Яр очнулся? - я даже оторвался от консоли.

-Дурак ты, Доров.

Можно подумать, я этого раньше не знал.

-Две тысячи, скорость выше нормальной на шестьдесят процентов. Крен сорок девять. Наклон к поверхности тридцать шесть.

-Ребята, пока есть время, валите отсюда, не хочу, чтобы с вами что-то случилось, - прошу, уже зная ответ.

-Тысяча высота. Начинаю отчет по сто метров. Крен на борт прежний, наклон сорок два.

-Кортни, уведи Наташку!

-Не успеем уже, - беспечно отвечает связистка. Ах ты, рыжая хулиганка!

-Девятьсот, восемьсот...

Скорость очень высока, я вижу, как густая сплошная зелень мельтешит внизу, уже различаю отдельные деревья. Порси бубнит показания, на которые у меня уже нет времени отвлекаться.

-Семьсот, шестьсот...

Запинка. Толи сглотнул, толи горло перехватило. У меня тоже все внутри сжалось.

Был бы здесь Рик, мы бы справились, в парном управлении нам равных нет. Он бы подал какую-нибудь идею, а то у меня сегодня что-то с похмелья ум за разум заходит и никаких идей. Вот как посадить эту махину, чтобы не погубить всех? Уже нос накренился так, что я вижу лишь зелень, она стремительно приближается, вычерчивая суровые стволы и редкие прогалины. Носом ведь войдем - верная смерть. Такого удара не выдержит ни один живой человек, никакие системы не скомпенсируют. Надо брюхо подставлять, но как? Маневровый и правда не выдает ничего, я даже потуг его не ощущаю.

-Четыреста, триста...

Левый маршевый на сто сорок, запомнил?!

Да неужели?

Я подал на левый маршевый все, мгновенно заставив зашкалить показатели двигателя. В прошлый раз, когда я изнасиловал движки, он вырубился на сто восемнадцати процентах. Сейчас систем блокирования не было. Корабль начало разворачивать, система искусственной гравитации не справилась, на грудь навалилась жуткая тяжестью.

-Взорвется! - крикнул Фердинанд.

И взорвалось. Двигатель не вынес такого издевательства и разлетелся, бросив нам под брюхо волну взрыва. Рубка немного приподнялась, я даже увидел край неба.

В потом последовал удар, вытряхнувший из меня душу.

Глава 22. Жесткая посадка

Очнулся не в полной темноте, что-то искрило. Еще ощутил сразу: все, отбегался. Что-то навалилось на грудь, перед лицом сполохи и край обшивки, грудь сдавило и в боку ад разгорается. Рискнул, рукой пошевелил - вроде работает, только боль усиливает. Завел за спину, наткнулся...

Пощупал спереди - рука с трудом между оторванной обшивкой и грудью прошла, наткнулась тоже...

Вот, черт!

-Эй, кто-то живой есть? - заныл слева из-за разлома неуверенным голос Фердинанд.

-Есть, - сипло ответил я. - Натали? Тверской? Кортни?

-Я живая, - всхлипнула американка. - Мне только руку... кажется... сломало. Больно очень. И лицом об консоль, я в крови вся... и ничего не вижу!

-Тебе хорошо, а у меня тут что-то тлеет, плавится, а деться некуда, - продолжал ныть Порси. -Пластик течет, как бы заживо не сгореть, чертова рубка развалилась!

-Не нойте, дитятки, мы же живы, - отозвался с другой стороны Тверской. Тоже, значит, живехонек. Голос конечно не радостный, но боли в нем особой не чувствуется. - Наташка, ты с нами?

Тишина.

И в груди спазм родился. Я сначала решил, что это из-за того, что меня куском обшивки насквозь проткнуло, как бабочку иголкой, потом понял - нет, сердце щемит. Приступ что ли сердечный? Вроде, не водилось за мной подобного, но все когда-нибудь впервые бывает. Может, и давление высокое...

Да какое высокое, - одернул я себя. - У истекающих кровью пульс затухает, а ты о давлении...

-Наташ? - позвал тихо. Неужели так? Сам пересадил ее в центр на капитанское кресло, от чего-то подспудно был уверен, что там самая безопасная зона (если конечно забыть о том, как сворачивалось пространство на Эвересте начиная с капитанского места), а что же, вышло не так? Кортни жива, навигатор вон похныкивает, Твескрой почти рядом с ним уцелел, даже я еще имею шансы выжить, а она выходит...

Всхлипнула, заплакала.

-Живая, Наташ? - позвал я. Сердце отпустило.

-Ненавижу, тебя, Доров, скотина ты!

-Наташ, ты цела?

-Не знаю! - выкрикнула. - Надо мной плита нависла, прямо перед лицом, кресло на бок упало, я тут как в могиле, пошевелиться не могу!

-Болит чего?

-Все болит!

-Истерика, - констатировал Тверской. - Не удивительно, мне опять по голове досталось, второе сотрясение за час, что-то много.

-Все что у тебя было ценного, уже давно вытрясли, - огрызнулся я, но тут заорала Ната, прервав мои изыски:

-И никакая у меня не истерика! Доров, скотина, вытащи меня отсюда! Если меня не жалко, сына своего пожалей!

-Чего? - я запнулся.

-Чего слышишь! Если любишь своего ребенка, как говорил, вытащи меня немедленно! Не могу я так, дым тут, мне страшно, я боюсь сгореть! Беременна я!

-Да ты же сказала, аборт сделала... - как-то совсем уж глупо спросил я. От растерянности даже забыл про боль в боку. Только чувствовал, как стекает по обломку железа кровь, даже за криками и звуком искрящейся проводки различал, как крупные вязкие капли одна за другой падают на пол. Не очень часто, но времени у меня с таким кровотечением немного. По-моему, печени у меня теперь больше нет вообще. Эх, как я пить-то теперь буду?

-Не сделала я аборт, просила, чтобы тебе сказали! Мне ведь все рассказали, как ты меня скрыть пытался, как корабль свой прятал, девчонок каких-то чужих спасал, из-за чего все и провалилось! Вот не может на чужих не отвлекаться! А потом мне пояснили, что выбора тебе не дадут. Я сама вызвалась лететь, понял? Чтобы рядом с тобой быть! Чтобы у тебя проблем не было, просила их соврать! Знала, что ты не улетишь, будешь сопротивляться, глупости делать! Надеялась, ты поймешь все сам. Доров, немедленно вытащи меня отсюда, слышишь! Или я тебе никогда всего этого не прощу! Ты же не меня, ты же собственного ребенка убиваешь...

Она говорила, все повторяла, чтобы я ее освободил, чтобы немедленно оторвал свой зад от кресла и полз к ней, а я глупо улыбался, глядя уже ничего не видящими глазами перед собой.

Кровь уходила, и сознание становилось все более гулким, но мое тело, привыкшее к боли, не давало разуму уйти. И я все еще был здесь, глупо улыбался и думал, что у меня будет сын. Ну, будет же!

-Как же ты летала, прыжки подпространственные для женского организма вредные, да еще и с плодом? - перестав хныкать, ужаснулся Порси.

-Мне Змей колол препараты, ничем мне прыжки эти не вредили! Только последний, на третий уровень - не знаю я. Ну же, Доров, чего ты там тянешь! Вытащи меня! Ненавижу тебя.

Я слышал теперь только ее голос, все остальные молчали. Словно мы с ней остались один на один в разрушенном корабле, и она слово за словом рвала мою душу на части. Прав был Стас, она рассказала мне правду именно тогда, когда я не мог этому противостоять. Ее месть оказалась самой жестокой на Земле.

-Я думала, ты любишь меня, меня, такую, какая я есть! Я готова была за тебя все отдать, а ты плюнул мне в лицо, Доров! Ты жалок, под первую же юбку полез! Кортни, ты на меня не обижайся, этот кобель виноват во всем. И в том, что у тебя рука сломана....

-Да я не в обиде, - откликнулась американка и тактично замолчала.

-Ты, Доров, и пальца моего не стоишь! Я твоего ребенка ношу, а ты... ну же, докажи, что ты мужик! Я тут больше не могу, - она закашлялась. - Вытащи меня, ну же!

-Не могу, - прошептал я. - Прости, не могу я.

-Почему не можешь?! - внезапно, почувствовав неладное, гаркнул Яр. Судя по ситуации, с самого начала было ясно, что мы все зажаты намертво, шелохнуться не можем и деваться до прихода помощи некуда, но тут в моих словах его видимо что-то насторожило. Может быть, интонации. -Доров, не отключайся!

-Простите, ребята, - пробормотал я, уже не уверенный, что меня слышат. -Я по совести все сделал. Нам эта платформа для силы нужна была, а им для жизни. Простите, все эти смерти на мне...

-Доров! - голос Натали внезапно стал серьезным. Из него ушли истеричные нотки, и он наполнился ужасом. - Антон, что с тобой?

-Все нормально, Ната, все нормально...

Я уже ничего не мог говорить. На глаза, наверное от боли, навернулись слезы. Дышать было тяжело, но острота в боку притупилась, расслабляя тело.

Как бы не сплоховать под конец и не обделаться, - внезапно подумал с отстраненной тоской, уже зная, что ничего этого мне не избежать. Смерть, она не бывает красивой или благородной. Красивыми и благородными бывают поступки перед смерть. А смерть это всегда кровь, боль, и испражнения.

-Ярослав, ты видишь что? - это, кажется, Порси. Я уже почти не понимаю... -Ты же ниже сидишь, вдоль пола смотри, тут искрит же...

-Вижу плиту, ее оторвало от потолка. И из-под края его рука торчит. Только что не было, опала. Его раздавило... похоже...

Темнота.

Приходить в себя было непросто. Мне сначала показалось, я под тяжелыми наркотиками. Мысли были яркими, очень живыми, будто видения. Словно я пролистывал куски собственной жизни, мягко водя пальцем по сенсорному экрану. Движение, картинка съезжает. Еще и еще. Они смешивались, возникали вперемешку, коверкая мою жизнь. Я видел то детство и бабушкины розовые кусты, такие колючие, что в них могла запутаться кошка, потом вдруг видел заросшую тропинку и скамейку, на которой сидит Родеррик Стерт - мой учитель и друг. И снова он, но только моложе, в безукоризненном костюме входит в аудиторию, где я, изнемогая от жары, до неприличия расстегнутый, пытаюсь срочно накатать курсовую.

Потом вижу Юльку - дочь Стаса. Она стоит рядом со мной на балконе, курит, задает какие-то провокационные вопросы.

Космос...

-Ну что, Доров, опять? - я слышу голос, но не сразу понимаю - это он, мой дядя. Говорит спокойно и с укоризной. - Давай, давай, приходи в себя, чего ты прикидываешься мертвым?

Я открыл глаза, но зрение не вернулось. Ощущение, что надо мной нависает человек осталось, чувствую запах какого-то неназойливого, даже приятного одеколона, а, может, это отдушка шампуня.

-Стас?

Голос слушается, губы пересохли только. Опять ощущение как с похмелья.

-Да, а ты кого ожидал услышать?

-Наташка?

-Целы они оба, и она и ребенок.

-Почему ты молчал, почему не сказал?!

У меня даже голос прорезался, обвинительные нотки окатили Змея с головы до ног.

-Потому что Нате обещал, - он остается невозмутим. - Не моя это тайна, племяш, медицинская. Если пациент не хочет, болтать я не имею права.

-Если бы ты сказал, я бы столько ошибок не сделал...

-Сожалею, Антон, ты сделал бы их гораздо больше. Ты бы думал только о ней, о ребенке, а обязан был взять ее с собой!

-Да я бы ее на корабль не пустил!

-И сам бы не пошел, вот то-то и оно...

Мы помолчали.

-Остальные как?

-Если вкратце, то все живы. Ни одной жертвы твой героический поступок не повлек за собой. Говорят, какое-то редкое земноводное наш корабль раздавил, когда приземлился, три гектара заповедника разнес, кучу птиц согнал с привычных мест, лягушек расплавил, отравил почву. Экологическая, желтозадая тебя укуси макакая, катастрофа. Ты теперь у нас убивец местных лягушек! - Стас глупо хохотнул. - А так нормально. Манри - механик, которого от взрыва ракеты опалило, пересадкой кожи и мышцы лица отделался. Но в госпитале еще полежит, регенерация будет подольше, чем я планировал.

У Тверского сотрясение мозга, но ему, судя по всему, на пользу только пошло. Шизу его на место вставило, он клянется, что больше мертвых не видит и никаких голосов не слышит. Думается, рад, не представляю, что он перетерпел. Видения эти красивыми не бывают. Психотравмы - вещь опасная. В моей практике был один случай, мужичок разбился на глайдере, а вместе с ним его собака. Он эту собаку любил сильно, и после того, как оправился, везде ее видел. Искореженную, обгорелую, с костями наружу и глазами пустыми.

На сильных препаратах сидел и все равно видел. Просыпался от того, что слюна на него капала, и встречался с нею взглядом. Ужасно, наверное, вот так просыпаться и видеть зомби. У него и обонятельные галлюцинации были, вроде запах гари чувствовал.

-И чего? - без особой охоты спросил я.

-Думали, вылечим, боялись, что свихнется совсем и буйным станет. Или покончит с собой. В психиатрии это что-то вроде комплекса вины, он нетрезвым за глайдер сел, да еще электронику всю отключил, чтобы полихачить. Ну и убил собаку, сам выжил, пристегнут же был. Я потом о нем долго ничего не слышал, вроде как не помогли мы ему. Пашка - мой знакомый терапевт - говорит, приходил он через несколько лет. Благодарил. Рассказал, что с психотропов слез, а собака так за ним и ходит. Он привык, теперь ей сухой корм покупает, только не ест она. Призрак же, фантазия его.

-Крепко мужик с мозгами раздружился, - с сарказмом заметил я.

-Может, и не очень. Пашка сказал, в остальном на всех тестах необычайно адекватные реакции, вроде нормальный человек, только привычка дурная рукой воздух гладить и осталась.

-У тебя таких историй сотни, я полагаю?

-А тебя, естественно, не отвлечешь, - хмыкнул Стас. - Ну и ладно, я тебя поразвлечь хотел.

-Ты мне про наших то дорасскажи, сотрясении у Тверского, он уже на ногах? Знаешь, как он его получил то?

-Ну?

-Душить меня вздумал, остановить хотел, и при ударе ракеты летел кубарем через всю рубку, - я даже улыбнулся, но сразу ощутил, что на правую сторону мышцы лица почти атрофировались. Получился оскал нехороший. Впрочем, Стас привык, наверное, к таким вещам, на него моя улыбка не произвела никакого впечатления. Вместо этого он задумчиво протянул:

-Вот оно что! То-то Яр обещает с тобой по-мужски поговорить, когда поправишься. Говорит, у него кулаки чешутся. У нашего земного командования, по-моему, тоже вскоре зачешутся. Не думаю, что Тверской уже на Землю докладывал о произошедшем, или кто-то из рубки разболтал, что на самом деле случилось. Со мной Тверской правда за бутылкой пооткровенничал, но мы все свои здесь.

-А чего ж нукаешь, - удивился я, - если все знаешь?

-Просто хотелось твою версию событий услышать.

-И что, совпали?

-Практически, - Стас помолчал. -Ты бы прислушался, Антон, Земля тебе этого проигрыша не простит. Если экипаж промолчит, то реалити шоу все раскроет, а, говорят, его уже запустили. Вскоре всем станет ясно, почему мы потеряли маяк. В нашем мире с этим просто: предатель ты теперь, Антон. Преступник.

-То все героем был, теперь преступник. Как же это у нас быстро, - проворчал я.

-И не говори, - врач вздохнул. - Знаешь, можно попробовать запросить для вас с Натой гражданство на Нуарто...

-Давай потом об этом, не хочу я думать о последствиях. Хватит с меня всей этой политики, беготни и ужасов. С остальными чего?

-С тобой вот самое неприятное чего, - передразнил Стас. - Как обычно и бывает. Пришлось даже искусственную печень тебе вшивать. Но здесь, на Нуарто, они биологически выращенные, великолепный материал, не хуже прежней будет. Разрывы внутренние, кровь в тебе сейчас вовсе не твоя - заменитель. И, главное, меня тут очень уважают, везде пускают, знаниями делятся! Это очень ценно для меня, обещали помочь с оборудованием. Деньги то у меня есть, не нищий даже по меркам Нуарто, а планета то не из дешевых. Я ведь лучшую на Земле клинику организую, и раньше были впереди планеты всей, а теперь никаких аналогов не будет!

-Если конечно тебя власти не задавят, - подсказал я.

-Не задавят, лицензии на меня какие-то оформят, тут с этим все строго!

-У нас в подворотне нож под ребро, и вся строгость. Или вовсе в заложники возьмут и заставят делиться.

-Да ладно, я же не против, - с легкостью сдался Стас. - Да я и сам передам им технологии, но пока еще у нас их освоят, я все равно буду первым и единственным, - в голосе дяди звучала гордость. - С такими технологиями я кого хочешь на ноги ставить смогу, вот когда тебе плечо турелью проплавило насквозь, мне сколько возиться пришлось, а здесь регенерационные бактериальные растворы...

-Стас?

-Ну что? Про себя не интересно, да?

-Совершенно. Как Кортни?

Стас помолчал, потом бестактно спросил:

-Думаешь с ней восстановить отношения?

-Я тебя про здоровье ее спрашивал! - взорвался я.

-Ладно-ладно, я так, из любопытства, - хихикнул дядя. Только никакого юмора в его словах не было. Я давно уже заметил: когда отказывает зрение, всегда очень четко начинаешь различать интонации и настроения. Толи обостряется слух, толи внимание все уделяется словам и их оттенкам. Слепому, чтобы правду чувствовать, совсем не нужно видеть мимику, которая чаще всего сбивает зрячих с толку.

-Руку залечили, - отвечая на мой вопрос, стал перечислять Стас. - Перелом у девочки был примерно как у тебя, только со смещением, открытый. Натерпелась бедняжка, пока помощь подоспела. Крови, правда, немного потеряла, но у страха глаза велики. Ей казалось, она сейчас от кровопотери умрет. Ты знаешь, вас довольно быстро вырезали, Яр сказал - через пару минут после того, как ты отключился. На Нуарто очень оперативно сработали. В несерьезном подходе их не обвинишь. Организовано, иначе не спасли. Я видел, как тебя выносили. Считай, мертвого. Кусок обшивки отпилили, который тебя проткнул, боялись тронуть, чтобы ты совсем не умер...

-Стас!

-Ну да, Кортни, я помню. Еще ей пластику губы сделали, она здорово личиком приложилась. Наташка оказалась в твоем кресле как в коконе. Она низенькая, макушкой до верха не доставала, и когда потолок обрушился, сминаясь, кресло на жесткий каркас его приняло, накренилось и на бок легло. Наташка в нем пристегнутая так и осталось. У нее ни единого ушиба, только общее сотрясение. Я боялся этого удара, боялся внутренних кровотечений и разрывов - нас всех тряхнуло жестко - но все вроде обошлось. Система гравитации работала и частично скомпенсировала удар, иначе нас всех на переборки бы намазало.

Ферди оказался по другую сторону от отвалившейся плиты, которой тебя чуть не убило. У него ожоги от оплавившегося пластика, он от удара не сразу в себя пришел, грудь чуть не спек всю. Но тоже ничего, ожоги - дело поправимое.

Манри я в капсулу безопасности успел запихать, он больше и не пострадал. От удара у многих сосуды полопались, у Вельсома было кровоизлияние в мозг, в кому впал, но его быстро откачали. Теперь не так, как раньше, вчера уже вышел из госпиталя.

В остальном ушибы, ссадины, еще пара переломов ребер от удерживающих ремней.

Все, кто был на верхней палубе, пострадали только от удара, корпус Шквала выдержал, уцелевшие системы отстрелили двигатели и реакторы. Больше всего досталось именно рубке, и ты ведь знал, когда сажал корабль, что так и будет...

Эти слова Стаса не требовали подтверждения в своей трактовке, но голос все же спрашивал и я ответил:

-Знал, конечно. Боялся, что там никто не выживет, и приказывал убраться, но они все отказались. Заупрямились как бараны, но если честно, Фердинанд мне очень помог. Когда разрываешься между приборами, сложно уследить за всем, а он как хронометр - высота, крены, углы. Все проговаривал.

Я вздохнул, вот ведь как вышло. И спросить решился:

-Зрение опять потерял, это навсегда?

-А что, никого больше видеть не хочешь? - с сарказмом спросил Стас. - Стыдно?

-Нет, не стыдно, - вспылил я. - Ты нас забыл, когда мы к Нуарто за помощью летели против андеанцев?

-Ничего я не забыл, Антон, - хмуро отозвался дядя. - Я тебе никогда не прощу, что нашими жизнями вот так бездумно рискнул, а потом все бросил. Победу отдал другим. Но, черт возьми, пусть все знают: я горжусь тобой. Хочется верить, мое вмешательство в твое воспитание было благотворным!

-Ну да, я теперь Рахманинова знаю, - подначил я дядю. Мне было и смешно, и приятно и немного неловко.

-Глупые у тебя шутки, Доров, - я почувствовал, как рука Стаса легла мне на плечо. У меня был жар - пальцы показались ледяными. - Как только препараты отпустят, вернется твое зрение. С момента посадки третьи сутки только. Так, как тебя потрепало, за один день даже на Нуарто не встанешь на ноги. У тебя на боку шрам уже рубцуется, но организм не обманешь.

-Стесняюсь спросить: мы Сафари то продули?

-А как же? - казалось, Стас удивился. - Продули Иунозенерику, их гибнущей планете уже монтируют новую орбитальную станцию.

-Вот как...

-Он приходил к тебе, ты без сознания валялся. Долго стоял, смотрел, ничего не сказал. Словно запомнить пытался. Потом ушел.

-А Наташка приходила?

-Нет, - мне показалось, Стас печально покачал головой.

-Значит, не заслужил, - я разочарованно вздохнул.

-Мне кажется, тем, что ты пересадил ее в свое кресло, твои грехи искупаются, - сказал дядя задумчиво. - Если бы ты ее не выгнал из-за консоли, этим обрывком железяки располосовало именно ее. Ребенка бы не удалось сохранить, да и жизнь ей. Потому что она тебя слабее...

-Если бы я ее не выгнал из-за консоли, то и корабль не посадил. У меня капитанское управление все выгорело при взрыве...

-Как кстати, - с каким-то непонятным намеком сказал Стас. Я не понял, о чем он. Мысли путались, все равно не получалось думать с полной ясностью.

-До сих пор никто понять не может, как ты Шквал посадил, - звучно почесав кожу, сказал Стас. - Каким-то чудом спас нас всех. Даже Натали мне сказала, что видела... будто магию. Ты нас всех чуть не убил, а потом спас...

-Да не я вас спас, - с раздражением проворчал я. - Рик нас всех спас.

-Что? - опешил Змей.

-Не укладывается в голове, да? - я устало облизал губы. - Дай попить, а?

-Опять похмелье, не умеешь пить...

-Не буду!

Стас хмыкнул, поднес мне к губам холодный край стакана, поддержал голову, пока я пил. Руки обе словно отнялись, я только пальцами мог пошевелить и то сразу накатывал жар.

-Так как же нас всех Рик спас? - дождавшись, когда я снова откинусь на подушку, уточнил дядя.

-Ты только не рассказывай никому, ага? - попросил я. - Хочу сам героем быть...

-Камеры, Доров, - привычно напомнил Стас.

-Как, они все еще здесь? - трагически испросил я. - Ну и черт с ними. Пусть все знают. Когда я на ККЧП провожал его... Рик мне совет дал, велел запомнить. Левый маршевый на сто сорок. Я не понял даже, о чем он, но все равно его слова у меня в голове крутились. Когда мы на третьем уровне разворачивались за буем, я еще подумал, что он это имел в виду. Я ведь тогда совсем не представлял, по каким законам будет двигаться Шквал, если я начну тяги менять...

-И ты?..

-И я подумал, что сто сорок на двигатель разнесут его к чертям собачьим, и не стал рисковать. В подпространстве не до экспериментов. И все получилось! А потом, когда мы падали на Нуарто, крен на правую сторону был, поверхность рядом, и я вдруг вспомнил! Взрыв! Если подорвать двигатель, он ведь изменит нашу траекторию. Пока буду подавать мощность, нас повернет, боком полетим, или вовсе развернет, тогда скорость упадет. А двигатель если повезет, взорвется так, что нас приподнимет и выровняет. Чистое везение, но все лернийцы рассчитали! Или Рик сам, уж не знаю! Так что он нас всех спас...

-Нет, - отказался твердо Стас.

-Что "нет"? - удивился я.

-Не он нас спас, а ты. Именно ты, капитан Шквала, смог правильно распорядиться доставшейся тебе информацией. Именно ты вовремя перегрузил двигатель, ты и никто иной, посадил на Нуарто это раздолбанное корыто!

-Что, хана моей яхточке? - сочувственно спросил я, хотя не понял, кому я сейчас сочувствую.

-Да нет, двигатели починят, реактор отброшенный цел, он закапсулирован. Нуарто обещает за свой счет навесить тебе новые движки, они что-то расщедрились...

-Не понимаю, с чего бы это. Хорошие прибыли с реалити шоу?

-Возможно, нам еще ничего не показывали, но предупредили, что до подведения общих итогов гонки камеры от нас не отстанут. Обещали устроить награждение, когда все члены экипажей встанут на ноги.

-А что, - я помолчал, но решился, - если бы буй не попал к Иунозенерику, мы бы победили?

-Так, да, - согласился Стас, что было логичным. Если Сетра пришла первой, обойдя нас, значит, мы действительно были фаворитами.

-А что Сатринг? Его корабль каким пришел?

-Сошел с дистанции, даже не заглянул в третий уровень, мы с Сетрой уже единственный буй поделили. Но он тоже приходил.

-О, господи, только не это. Тоже молчал?

-И вовсе не смешно. Сатринг принес тебе букет белых цветов, чтобы поправлялся. Сейчас ты их не видишь, когда придешь в норму, у тебя тут у кровати. Похожи на белые лилии, сказал, какие-то Лионы.

-Ах, да, - согласился я. - Много мне чести, цветы из его любимого сада.

-Не знаю, много или мало. Он сказал, что ты познал душу бездны и теперь понимаешь, как можно распорядиться этими цветами. Звучит интригующие, знаешь, о чем он?

Я криво улыбнулся, вспомнив схожие слова про бездну, сказанные мне когда-то титрином.

-Не представляю, о чем это он.

-Ну и ладно, - легко отступил Стас. - Отдыхай, а то ты столько вопросов задал...

-А кто еще приходил?

-А кого бы ты хотел видеть?

-Что у тебя за привычка меня провоцировать? - взвился я.

-Никто больше не приходил, кому ты нужен...

Я вздохнул, подумал о рыжей и промолчал.

Сам не заметил, как уснул.

Новое пробуждение было совершенно другим, словно после приятного послеобеденного сна, когда вялость еще не отступила, но эта вялость приятная, мягкая, напоминающая об отдыхе.

Я зевнул, повернул голову, ластясь к удобной подушке, потянулся...

Вспомнил все. Если тебя заштопали, это еще не означает, что все прошло. Бок наградил меня укоризненной ноющей болью, глаза заслезились.

Я прищурился.

В палате царил полумрак, я лежал на высокой кровати с удобными опорными дугами, все левое плечо, оголенное до шеи, было покрыто какими-то датчиками. Дальше - стойка с аппаратурой, которая даже близко не напоминает мне все то, что я видел на Земле. У стены высокая большая тумба с красивой метровой вазой, в которой распускаются белые огромные цветы. Я видел их раньше на кустах в саду Сатринга, на удаленной планете Парлак 15, но тогда не мог оценить всей их красоты. Сейчас соцветия размером с голову ребенка, срезанные с ветвистых кустов, раскрывались одно за другим, наполняя комнату тем самым запахом, который я принял сначала за отдушку шампуня или одеколон.

На тумбе у самой вазы, свесив белые лапы вниз, возлежал титрин.

-Няу? - спросил он вежливо, и это должно было означать заботу о моем самочувствии.

-Доброго времени суток, титрин, - согласился я. - Зрение вернулось, теперь могу любоваться этими редкими цветами. Когда-то я прочитал все о том, как их растить и ухаживать. Это было очень скучно.

Титрин едва заметно дернул хвостом.

-Хорошо, что ты пошел на поправку. Решил побыть с тобой, пока Покровский отдохнет. Он относится к тебе неверно.

-Почему? - полюбопытствовал я, прислушиваясь к собственному организму. Если верить Стасу, я три дня провалялся без памяти, это если считать, что после проспал совсем мало. И при этом я не хотел есть, только пить.

-Покровский никак не может решить, кто он такой. Он твой родственник, твой друг, твой врач. Если он твой врач, он не должен относиться к тебе с такой привязанностью.

-Почему?

-Потому что когда на кону стоит жизнь, родственников к больному не допускают. Это закон вселенской медицинской практики. Испытывая чувства, врач может совершить ошибку, которая будет стоить пациенту жизни. Он может не пойти на крайние меры, когда другого выхода не останется, и погубить тебя. Врач к пациенту должен быть равнодушен.

-Вот с такой философией врачи становятся самыми циничными и неприятными персонами Вселенной, - проворчал я. - Как видишь, то, что Стас относится ко мне будто к собственному сыну, меня пока не убило.

-Это везение, Антон...

-Мне вот интересно, я звал тебя там, на корабле перед погружением... последним погружением. Но ты не отозвался. Уходил?

Я спросил без насмешки или упрека. И так ведь все было ясно.

-Да, - титрин помедлил. - Считай, струсил. Я ведь тогда на Эвересте был с вами, не знал, на что пойду, и чуть не поплатился за это. Было ужасно, не знаю, как ты сам смог перешагнуть ту черту и снова погрузиться так глубоко. Вы, люди, безрассудны и глупы, ставите какие-то идеалы много выше инстинктов самосохранения, от того вами так и интересуются во Вселенной. А я предпочел слинять, не хотелось повторить подобное снова, ведь всем было понятно, что из третьего уровня можно и не выбраться. Недаром так велика была цена победы - целая галактическая жилая платформа. Да многие миры целиком на такой платформе выживают. Так что я предпочел убраться восвояси, оставил только аппаратуру, но на ней видны одни помехи. Не удивлюсь, если организаторы получили такой же бракованный материал. Ты мне расскажешь, что там было?

Он глядел жадно, едва заметно шевеля усами.

Я повернулся, посмотрел на небольшой столик у противоположной стены, прикинул свои силы, чтобы добраться туда и налить из сосуда воды, которая там наверняка была, но кот, предугадав мои желания, спрыгнул на пол.

Я еще подумал о том, что это будет забавно выглядеть: кот, несущий в передних лапах стакан с водой, а потом мысли закончились.

Титрин, оказавшийся у стола, внезапно вытянулся, шерсть осыпалась, испарилась, не долетев до пола. Его тело изогнулось подобно неверному ростку вьюна, стало полупрозрачным, слабо мерцающим изнутри. Вытянулись побеги, а сверху вместо головы распустились похожие на листья отростки. Своими светящимися прозрачными побегами титрин подхватил графин, приподнял его, и вода потекла из сосуда, наполняя стакан. Когда инопланетянин отпустил графин, его рукоять слабо светилась.

Зрелище было потрясающим. Я впервые видел столь необычное негуманоидное создание, но против описания ученых, не испытывал отвращения. Считается, что человек должен ощущать ужас или отторжение при виде чужого вместилища жизни, но слабо колышущееся в воздухе светящееся существо заставляло меня задержать дыхание, будто я любовался сейчас северным сиянием. Оно и вправду было необычайно красиво, проплыло мимо, подавая похожими на листья отростками мне в руку стакан. Я с трудом подавил в себе желание прикоснуться к этому сверкающему нечто, боясь навредить или оскорбить. Взял стакан, сделал глоток, но титрин не отходил, по-прежнему тянул ко мне свои наполненные светом нити.

Если бы не хотел, отступил бы, - подумал я и прикоснулся к нему. Моя рука словно погрузилась в прохладную, мерцающую воду; я видел, как по телу инопланетянина от моего прикосновения пошла рябь, как под пальцами родились тысячи пузырьков, защекотавшие кожу. Они разбежались по внутренностям титрина, и я, испугавшись, что сделал что-то не так, быстро убрал пальцы. Они слабо светились, с них упала капля света, притянулась к телу инопланетянина, после чего он отплыл в сторону, снова показывая мне процесс преображения. Словно в невидимую форму вдруг стали заливать жидкость, на тумбе у цветущих Лион проступили лапы, потом грудь, хвост, голова с маленькими ушками. Последними притухли кошачьи глаза, они еще некоторое время светились тем светом, объяснения или описания которому у меня не было, потом померкли. Теперь кот был серым, а не белым, как в начале.

-Спасибо, - помолчав, выдавил я. Это была благодарность не только за поданную воду, которую после прикосновения к титрину мне и пить то расхотелось, но больше за то, что он показал мне свое маленькое чудо. Инопланетный журналист понял все правильно, кивнул. Иногда меня поражала его способность разбирать оттенки смыслов, выражаемых мною не очень умело.

-Это одно из твоих обличий?

-Нет, это мое настоящее обличие. Когда мне надоедает быть котом, или куском стены или ночной вазой, я становлюсь таким...

Губы кота растянулись в странной пародии на улыбку.

-А быть ночной вазой, наверное, занятие любопытное, хотя результат предсказуем, - я ответил на его шутку, она нам обоим понравилась

-Я не пытался тебя удивить, - сказал Титрин. -Я хотел проверить. Когда-то ККЧП внедрил в твой разум огромный объем информации, но даже он не мог заставить тебя знать все.

-Ну, я же не ходячая галактическая энциклопедия, в конце концов! Никогда не видел ничего подобного, поверь. Я знаю многое о расах, космических кораблях и галактиках, иногда мое тело вспоминает вбитые в него рефлексы, но это - лишь капля в море, необходимая, чтобы красиво отыграть Вселенскую Пьесу.

-Не думай, что ты марионетка, Доров, - возразил титрин. - В твоей голове скрыты сокровища, но даже ваш высокоразвитый мозг не способен черпать знания из запасенных резервов постоянно, а раскрыть их все разом - значит уничтожить тебя. Вот почему что-то ты знаешь, что-то тебе кажется знакомым, а что-то вспоминается внезапно.

-Интересная теория, но мне сейчас не поможет. Я немного устал.

-Ты обещал рассказать, что произошло на третьем подуровне,- напомнил журналист.

-Я расскажу, но чуть позже. И только тебе, обещаю.

Кот покивал, потом внезапно сказал:

-Сегодня в больнице Кортни, ей разглаживают последние последствия повреждений лица. Я встретил ее в коридоре совсем недавно.

Я даже привстал, забыв о боли в боку:

-Котик, мне надо с ней поговорить, поможешь?

-Помогу, - согласился титрин, - знал, что для тебя это будет важно. Сейчас отлучусь и вернусь...

Я сидел на кровати как на иголках, крутил стакан, делал глоток, но не чувствуя вкуса воды, снова опускал его на край простыни. Когда титрин мягко скользнул внутрь палаты, чуть не выкрикнул вопрос.

-Сейчас придет, - опередив меня на долю секунды, сказал кот. - С нею уже заканчивают медики. Я, наверное, не буду вас стеснять...

-Уйдешь? - с тихой надеждой спросил я.

Кот молча смотрел на меня, потом скользнул под кровать. Понятно, не уйдет, просто не будет мешать. Хотя, какая разница, пусть слушает, сам еще не знаю, что тут произойдет. Когда дело дойдет до раскрытия моих тайн, могу и завернуть эту, если окажется что-то...

Дверь с тихим шорохом отъехала в сторону, вошла Кортни. Все такая же - улыбчивая, глядящая на меня из-под озорной рыжей челки. Никаких следов травм или повреждений.

-Антон, уже лучше? - она замялась на пороге, потом решительно прошла и села на край кровати у меня в ногах. -Я бы и так зашла тебя проведать, зря ты титрина посылал.

-Боялся, у тебя дела, - как-то странно отозвался я. Сам не понимал, что происходит.

-Нет, я же знаю, что нам надо поговорить. Ты ведь этого хотел?

-Да, я вот тут сказать хотел...

-Да погоди ты, - легко отмахнулась она. - Вы ведь мужчины все понимаете не так. Я расскажу, хотя боюсь, мои слова доставят тебе немало хлопот. Я же вижу, как ты разрываешься между чувствами и долгом.

-Умная ты какая, - проворчал я.

Она поджала губы, тряхнула челкой:

-Что между нами было, ты понимаешь?

Глупый какой-то вопрос, близость, что же еще? Она не стала ждать ответа от меня, продолжала:

-Там, на Эвересте мы все шли к смерти. Кох, такой уверенный, отдающий команды, враз исчез, и все сломалось. Вокруг лишь трупы и тут ты, властный, уверенный. Около тебя - словно за стеной китайской, можно не бояться ни ветра, ни бурь. Женщина тянется к силе неосознанно, это заложено у нас в генах. Когда я пришла к тебе тогда, ничего не хотела, понимаешь? Только восхищаться твоей силой, затаив дыхание.

Между нами нет ничего того, о чем ты думаешь. Мы - команда, невольно прикипевшая друг к другу. У меня ведь на земле есть человек, которого я очень люблю. Но там, в космосе, все по-другому! Чувства уступают желанию ощутить под пальцами что-то настоящее. Не знаю, что будет, когда я расскажу ему. Поймет ли он? Да, не перебивай, - она взмахнула рукой. - Я такая же как ты, честная. Прямая. Не буду скрывать ничего. Потому что хочу быть самой собой, а не лживой тварью.

Я и к Натали пошла по этому. Хотела спросить, не возмущу ли ее, если буду... ну, увиваться за тобой. Глупо это было, теперь уж понимаю, но не могла я ведь знать, что у вас там на самом деле. Ты смотрел на нее волком, не разговаривал.

А Натали губы поджала и вдруг говорит: "У меня от него ребенок".

Я ведь тоже знала все это время правду, потому даже близко старалась к тебе не подходить. Не смогла ответить, когда Ната спросила, было ли что-то между нами. Я ведь все сразу поняла, зачем она скрывала, почему все так сложилось.

Да не нужен ты мне был!

Я так оскорблено на нее посмотрел, что девушка осеклась.

-Ты не понял, - пошла она на попятную. - Ты для меня стал словно кумиром, я тебя не знала, но одно твое прикосновение прогоняло страх и давало возможность бороться дальше! Я же с самого начала понимала, что ничего между нами быть не может, но сама обманула себя, придя к тебе в каюту.

-Зачем ты все это сейчас говоришь?

-Потому что прощаюсь, Антон, - она положила руку мне на ногу, ниже колена. - Я улетаю и вряд ли мы когда-то увидимся. Не вспоминай меня, Доров, ни к чему это. На мой запрос с Земли ответили положительно, да и Порси просится, у него мать заболела. Пока Шквал будут чинить, пройдет не одна неделя, а я больше не могу, не хочу так - вдали от тех, кто живет в моем сердце. Ты понял меня, не вспоминай?

-Одни велят мне запомнить, другие не вспоминать, - проговорил я глухо, усмиряя сердце. Теперь я ощущал пустоту, такую же, как тогда, когда Рик шагнул в провал и исчез. Рыжая девчонка была права: в космосе нас связывали не чувства, а некие силы, давящие снаружи. Та самая душа бездны, о которой говорил титрин. Мы были чужды космосу и самими дорогими для нас людьми становились те, кто был рядом. Мы ненавидели их, мы уставали от их присутствия, но ничего иного у нас не было. Это те, кто защищал нас, кто слушал, улыбался нам.

Кортни встала.

-Девчонка, какая же ты еще девчонка, Кортни, - я смотрел на нее в упор с восхищением. - Ты прошла в космос потому, что рядом был я, но ведь цель у тебя была другая!

-Да, - согласилась американка, - хотела оставить свой след во Вселенной. Хотела, чтобы меня помнили, как победительницу Сафари. Наши жизни - как вспышки - короткие и ничего не освещают. Я хочу оставить яркий свет и, несмотря на то, что мы не победили, мне кажется, все получилось.

-И что же, если я когда-нибудь соберусь снова совершать подвиги, не звать тебя?

-Нет,- она покачала головой. - Хватит. Если только Поль поймет, то вскоре мы переселимся в Майями, и я ему нарожаю троих пузатых детишек. Поль у меня толстячок, тебе да него далеко, - она усмехнулась. -Так ты разрешаешь нам с Порси отбыть на Землю? Я подыскала бюро транспортных услуг, меньше чем через неделю прекрасная прогулочная яхточка доставит нас на Землю. Объединенное командование отнеслось к нашей просьбе благосклонно, посадку разрешило.

-А чего ты меня то спрашиваешь? - удивился я.

-Так ты ж мой капитан, - она пожала плечами, как будто все было и так понятно.

-Да ладно, я сейчас капитан больничной койки, - отмахнулся я.

-Я говорила со здешним консулом, который занимается землянами. Он сказал мне, что на Шквал, если только потребуется, выделят и связиста и навигатора. Так что на обратном пути у вас не будет проблем.

-Да о чем ты сейчас говоришь, Кортни? Вали уже на Землю, тебе там, в отличие от меня, будут рады.

-То что мы сделали... то что сделал ты, я считаю это правильным, - вдруг сказала американка. - Если мое мнение тебе интересно.

Я кивнул. Все равно решение уже было принято и воплощено в жизнь.

-Если тебя когда-нибудь пустят на Землю, буду рада видеть в гостях, - внезапно, противореча самой себе, сказал девушка. Тряхнула челкой, и вышла.

Я оглянулся на цветы, долгое время смотрел на них.

Все, наконец, сложилось. Я только что потерял часть себя - семью, члена своего экипажа. Кортни была права: то, что нас сближало там - бездна и пустота - ничего не значило здесь, в мире благополучия и ярких красок. У каждого из нас была своя жизнь, и в ней было достаточно счастья, чтобы пытаться все разрушить. Мне вот еще чинить и чинить.

Титрин не дал мне долго размышлять, выскользнул из-под кровати, почерневшей молнией вспрыгнул на тумбочку. Вообще, черный цвет шел ему больше всего. Посмотрел на меня и бестактно проворчал:

-Как в вашем видовом мире все запутано.

-У вас не так? - поинтересовался я, уже поняв, что задал глупый вопрос. Он же водяной светящийся цветок...

-Так, да не так, - серьезно ответил титрин. - Есть дети и вокруг них появляется семья. Цель родителей защитить свое потомство. Когда нет детей, есть свобода желаний, зачем загонять себя в рамки морали, когда природой все устроено верно?

-Даже не знаю, что тебе сказать. Я что-то ничего в своей морали не понимаю теперь. Оно ведь все просто только когда рассуждаешь в теории.

-Это точно, - согласился титрин.

Я, наконец, полностью сел, свесил ноги, стал снимать с кожи датчики. Никаких игл, они крепились мягкими присосками. Но от всех этих манипуляций запротестовал бок.

-Ты куда? - встрепенулся кот.

-По нужде пойду, - я встал и тут же пожалел об этом. Ноги подломились, я чуть не упал. Ухватился за дугу кровати, чтобы удержать равновесие.

-Сейчас позову кого-нибудь, - титрин метнулся мимо и, когда дверь открылась, смешно врезался в ногу шагнувшего внутрь палаты человека.

Я замер, распрямился.

Ее глаза смотрели на меня спокойно и равнодушно.

-Видела Кортни, она заходила к тебе, и вижу, что после ее прихода тебе стало лучше, - сказала она негромко.

-Кортни приходила попрощаться, она отбывает на Землю, - сказал я, пытаясь понять, чего ждать от бывшей...

Бывшей ли?

-Бросила тебя подружка? - спросила Ната с издевкой.

-Ты не поймешь, и не простишь, - я прохромал вдоль кровати, боясь отпустить бортик, дотянулся до вазы и выдернул из нее умопомрачительный огромный букет. Сатринг ведь знал, что я пойму, как распорядиться этими цветами.

Я повернулся. Выглядел, должно быть, нелепо: в идиотской, как и во всех больницах Вселенной, рубахе, босоногий. Я заставил себя выпрямиться и, чеканя шаг, как идут по плацу солдаты, подошел к ней. Встал на одно колено, выдвинув перед собой, словно защиту, букет белых лион.

-Прости меня, - сказал негромко, не опуская взгляда.

Ничего я не мог сказать ей больше, все, что хотел выразить, было в этих двух простых словах. Знаю, что женщинам этого мало, но сейчас все остальное казалось лживым и маловажным. Потом я буду оправдываться, потом придумывать какие-то ходы или объяснения. Все, что важно, решиться должно именно сейчас. Иначе не будет никакого "потом".

-Антон, - сказала она все так же без выражения и мне показалась, сейчас потолок обрушится.

-Если ты еще веришь в то, что можно что-то сохранить, ну дай же ты мне этот шанс! - попросил я горячо.

Она внезапно опустилась на колени, подалась вперед, обняла крепко, словно никогда и не отпускала.

-Я думала, ты умрешь там, в этом чадящем смраде, - прошептала она, прижимаясь еще крепче. Многострадальный букет белых лион, проделавший такой далекий путь от Парлака 15 до палаты в больнице на Нуарто, оказался безжалостно зажатым между нашими телами. Крупные белые лепестки осыпали наши колени, но я ни о чем не жалел.

Глава 23. Реалии победы

Все налаживалось. Змей рьяно занимался впитыванием чужого медицинского опыта, и я не уставал удивляться его потрясающему умению и желанию учиться. Меня от апатии избавляла лишь мысль, что я слишком многим задолжал разом своим глупым и по-своему храбрым поступком.

Никто меня не осудил, что удивительно. Никто из землян. Даже Тверской, грозившийся почесать кулаки о мое лицо, встретил радостно, что показалось мне совсем неуместным. Я тогда чуть не поперхнулся, увидев его идущего на встречу по мраморной дорожке, проложенной через больничный сад. Как так выходит, что все подобные учреждения во всей Вселенной чем-то схожи. Уму непостижимо! Нет, конечно, в бедных мирах, где царит клоака, ты не найдешь приятных парков и светлых больничных палат. Там в железных коробках тебе окажут не самую лучшую медицинскую помощь и вышвырнут вон, содрав всю наличность, а если наличности не хватит, то могут и побрезговать помогать. Но на благополучных планетах все как-то очень похоже: приветливый персонал, высокие потолки, строгие медсестры и сады рядом с госпиталем, чтобы больной мог вырваться на воздух и отдохнуть.

Так вот встретил меня Яр как раз там, да был он не один. Весьма трогательно он держал за руку Ванессу Вени. В волосы женщины были вплетены красивые красные ленты и такие же ленты охватывали оголенную до плеча руку Тверского. Я знал, что такие ленты остаются по местному обычаю после бракосочетания.

И еще я был потрясен до глубины души тем, как смотрела на своего супруга Ванесса. Сейчас она казалась мне завороженной, внимательной и улыбчивой. Вот как на самом деле выглядит женское счастье во всех мирах.

Теперь я уже не мог смотреть на купалианку с неприязнью, но все равно как-то сторонился, потому, подхватив его под локоть, попросил отойти. Ванесса поняла и не возражала.

Отойдя, я первым делом начал задираться:

-А как же инопланетная анатомия? - довольно насмешливо спросил я.

-Детей у нас с ней не будет, - казалось, Яра мое нахальство не задело. - Но, думаю, это не беда. Когда придет срок - усыновим.

-Ух ты, как все продумал!

-Ты забыл меня поздравить, - в голосе полковника скользнуло недовольство, я сразу понял, что дальше лезть в их дела не стоит.

-Надеюсь, у вас все сложится, - я хлопнул его по плечу. - Видал, я как новый? Сейчас выпишут, обещали, во всяком случае.

-Так потому я за тобой и приехал, - Яр оглянулся, махнул рукой. Ванесса как раз присела на сделанное из каких-то пластиковых дуг кресло, задвинутое под раскидистый куст с отцветшими, скукожившимися соцветиями. - Ну, мы приехали, - поправился Яр. - Сегодня вечером будет церемония. Короткую версию наших злоключений уже с руками отрывают разные телекомпании. Четвертый день крутят по платным каналам, а всякие интересные подробности и вовсе купить можно только для личного просмотра.

-Я думал, они это на месяц растянут, - удивился я.

-Не выгодно затягивать, боятся спада интереса. Да и на Сетре уже монтируют галактическую платформу, пока никто не пронюхал, нужно раскрыть интригу самим. Награждение вечером, нам придется быть всем оставшимся составом.

-Не хочется чего-то, - поморщился я.

-Еще бы. Это тебе не лавры победителей собирать. Твой же выбор, чего приуныл?

-Зато ты теперь не унываешь! - я оглянулся: из здания больницы, похожего на огромную надувную домашнюю колбасу, вышел Змей. Кивнул нам приветливо, давая понять, что заметил.

-Из наших хоть кто смотрел? - уточнил я.

-Все смотрели, кроме меня, я только про Корону посмотрел, любопытно, как вы там с Дейзи местных аборигенов отгоняли. А вот себя со стороны видеть как-то не хочется, чудится, я не очень фотогеничный. Особенно на Селиноиде, там вообще было жалкое зрелище.

-Аналогично, - согласился я.

-Обсуждаете? - Стас подошел к нам, поздоровался крепким рукопожатием с Тверским. Я заметил, что отношения между ними выровнялись. Из откровенно враждебных превратились в приятельски-нейтральные. - Слышал о вашей свадьбе, поздравляю, извините, без подарка. Вы на бракосочетание не приглашали, вот я и не озаботился.

-Да ладно дуться, док, тут - как в Вегасе: пришел - расписали. На Землю вот вернемся, я такую пьянку закачу - зашатаетесь! Надеюсь, вы не пропустите?

-Даже и не знаю, - хмурость в голосе скрыть не удалось.

Змей тактично промолчал, Тверской покивал:

-Да, Антон, тебе пока лучше на родину не лезть, могут ведь и публично четвертовать.

-Мне такие шутки не по нутру, - отозвался я. - Что мы тут стоим, поехали уже куда-нибудь, я бы перекусил. И вообще, как у нас дела обстоят, где экипаж? Корабль мой где?

-Шквал на стапелях в лучшем доке Нуарто, меня туда водили, показывали, что да как, - двинувшись к выходу из парка, быстро стал рассказывать Яр. - Вельсом как оклемался, сразу на борт рванул. Внутрь никого с самого начала не пустили, а теперь Дези с командой техников на корабле постоянно. Как и раньше, чтобы неповадно на наши разработки было заглядываться. Но, думаю, уже никаких вредностей ждать не придется. Можно кого-то из дежурных оставить, сейчас от чего-то каждый готов эту церемонию пропустить, хотя по началу всех очень интерес мучил.

-И это понятно, не мы ж победители, - пожал плечами Змей. - Простая психология. Кому охота смотреть, как твои лавры пожинают другие?

-А я так считаю, мы все равно победили, и победа эта честная, да заслуженная, - Яр подхватил под ручку Ванессу. - А так все знают, где собраться, народ обвыкся, к тому же нас уже на улицах узнают. Знаменитости, значит.

-Через сколько Шквал удастся поднять?

-Дези мне сказал, еще пара недель, - как-то виновато отчитался Тверской. - Я ему верю, он в этом деле понимает - что надо мужик. Он из гвоздя сверло сделать может и молотком реактор починить, настоящий человек. Я ему завидую, если честно, гляжу, как он своей оравой технарей управляет, от сквернословия уши заворачиваются, но они ведь все понимают. И результат всегда отличный.

Ванесса хихикнула.

-Тут есть приятное местечко, я последнее время в нем обедаю, - предложил Стас. - До церемонии этой глупой два часа, успеем перекусить и отдохнуть. Думаю, парадной формой озадачиваться не будем?

-А было бы неплохо, - мечтательно проворчал Яр. - Белая у нас, с эмблемами Объединенной Земли. Загляденье. Пусть бы знают, как выглядят настоящие победители.

-Тогда что же, обед отменяется? - немного обижено спросил я.

-Да, престиж превыше всего! - твердо отозвался Яр.

-Понты у тебя превыше всего, полковник, - буркнул я, но в глубине души был с ним согласен.

И явились мы при всем параде, но обалдели сразу. Потерялись. Нам казалось, что открытие Сафари было грандиозным? Чушь. Теперь стало понятно, что церемония та была закрытой, снимали ее только местные СМИ, а приглашенными были только многочисленные организаторы.

Сейчас весь центр Нуарто превратился в волнующиеся толпы. Теперь, когда все карты были раскрыты, на планету привалило огромное количество туристов, желающих увидеть все своими глазами. Везде в воздухе были развернуты голограммы из центрального дворца, и с тем, как подступали сумерки, они становились ярче и живее.

Нас провез ко дворцу целый картеж их прозрачных глайдеров, по большому аппарату на каждую команду. Я видел и Сатринга, но в отдалении - поговорить так и не удалось. От чего-то остро хотелось поблагодарить его за букет цветов, пришедшийся как нельзя кстати.

Все пытались произвести друг на друга впечатление, нет, не зря мы принарядились! Игра стоила свеч. Все пытались показать себя еще лучше, чем они есть на самом деле. Даже те, кто остался не у дел.

А мы по праву считали себя победителями, пусть и без пальмы первенства в руках.

Когда нас доставили в главный зал дворца, когда притих гул, а на подиум поднялся высокий управитель Нуарто в золоченом камзоле, показавшимся мне немного старомодным церемониальным нарядом, то в душе вдруг родился странный, ни с чем несравнимый подъем. Я только сейчас осознал, что в этой смертельно опасной олимпиаде мы выжили. Почти все! И мы вернемся домой. Пусть мне теперь пути туда нет, но остальным все же будет не стыдно вернуться обратно.

Управитель звучно и с напускным пафосом говорил о том, через какие невзгоды и передряги пришлось пройти экипажам, потом была минута молчания по тем, чьи корабли были полностью уничтожены. Я бы по бабыронам не скорбел, но нарушить торжественность момента было нельзя. Мы стояли ровным строем, глядели перед собой, и все, все до единого улыбались. Может, немного невесело, но улыбались.

Потом говорили послы, благодарили организаторов за возможность участвовать в таком грандиозном по масштабам предприятии.

Слова, слова.

Потом пришло время награждать, и я выслушал, как восхваляли помощника капитана Иунозенерика, который, даже потеряв своего ведущего, смог довести дело до конца. О том, как он храбро сражался, взвалив на себя все тяготы командования, и о том, какую смелость и ум он проявил в борьбе за жизнь собственного народа. Ну да, национальный герой.

И с тем, мне не хотелось сплюнуть на пол, как часто бывает, когда выслушиваешь лесть, доставшуюся кому-то просто так. Иунозенерик и вправду заслужил все эти слова, только ему одному известно, чего стоила сетрийцу эта победа. Легкой ее не назовешь, это точно.

Потом их осыпали лепестками, играл гимн Сетры.

Я видел, как опустил взгляд Тверской, рядом вздохнула Натали. Как второй (и единственный теперь) пилот, ее место оказалось плечом к плечу со мной. Я бы хотел ее подбодрить, но сейчас не то время.

Может, она плохо себя почувствовала? - подумал я с тревогой, но отогнал эту мысль. -Нормально все с ней. Я сам мандражирую.

-Теперь пришло время отдать честь другому экипажу, - внезапно сказал Иунозенерик, выступая вперед, и Управляющий, кивнув, повернулся... к нам. Я заметил, как с другого конца возвышения насмешливо улыбается, глядя на меня, Сатринг.

-Никто не преуменьшает заслуг Сетры и галактическая жилая платформа досталась им по праву, но не лишним будет вспомнить, кто даровал им эту победу. Те, кто прошли все испытания с честью, не стреляя в спину и помогая тем, кто попадался у них на пути. Те, кто одержал победу и передал ее гибнущей цивилизации - они перед вами!

Змей, стоящий рядом с Тверским, закашлялся. Я ловил на себе испуганные и полные надежды взгляды своих соотечественников.

-К сожалению, - продолжал Управляющий, - галактическая платформа всего одна и приз всегда достается победителю, но сегодня, по просьбе Сетры и влиятельных людей, знающих не понаслышке о благородстве и доблести экипажа с планеты Земля, нами решено было учредить еще один приз. Приз наших симпатий. Капитан Доров!

Я вышел, как и подобает, четко, ровно, встал напротив Управляющего, но не смог скрыть накатившего на меня напряжения. Словно лом проглотил.

-Примите эту скромную награду от планетарной системы Союза, - он протянул мне небольшой прозрачный ифно-крисалл. - Здесь именно то, что вам необходимо: все данные о применяемых на галактических платформах технологиях. Конечно, получить готовую модель землянам было бы интереснее, но ведь и чертежи могут многое рассказать и многому вас научить. Я думаю, это достойная награда за ваше благородство!

Я протянул руку и взял кристалл, сердце частило, а дыхание наоборот сперло. Я повернулся, взглянул на экипаж, и те внезапно подобрались, выпрямились, отдавая мне честь. Все разом, словно их для этого тренировали, громко и восторженно выкрикнули два коротких и один длинный:

-Ура! Ура! Урааа.

Я вырвался из казавшегося душным зала дворца на попавшийся на пути открытый балкон на большой высоте. Меня утеряли в суматохе, начавшейся после церемонии награждения. Повезло. Я уже ничего не понимал и не хотел понимать. У меня внутри все клокотало, я даже про жену забыл, хотя старался от нее не отходить. Не выдержал, опять нервы сдали. Совсем-совсем негодный стал.

Сейчас у меня в нагрудном кармане парадной формы лежало сокровище, которое сделало все смерти на Шквале не бесполезными. Я враз обрел и прощение Земли, и признание, вернув себе собственную уверенность. Признаться, в какой-то момент я позорно начал сомневаться, верно ли поступил. Возможно, перед страхом начала гонений или признания меня предателем, но невольно задумался об этом.

Но теперь все изменилось и меня не в чем обвинять! Земля получит именно то, что хотела: технологии галактических платформ, важную и ценную информацию, которая добавит нам мощи и знаний, улучшит наши социальные условия. Никакого перенаселения Земле больше не грозит.

Слева фыркнул кот, прошел передо мной, заставив отстраниться от парапета балкона. Я не успел убрать лицо, и пушистый хвост титрина скользнул мне по подбородку.

-Рад? - спросил он муркающим голосом. Похоже, настроение у журналиста было благодушное. Небось, кофе напился.

-Поражен, - признался я. - Даже в горле пересохло, а я вылетел оттуда как пробка из бутылки, бутылку то и забыв.

-Чем ты удивлен? - уточнил журналист.

-Я много общался с тобой, и у меня создалось такое впечатление, что Союз - скопище жадных и хитрых тварей, пытающихся всех обвести вокруг пальца.

-Нет абсолютного зла во Вселенной, кому как не тебе это понимать, - возразил титрин. - Твои враги становятся женами твоих друзей, а убийцы оказываются всего лишь ширмой событий. Противники склоняют головы перед твоими поступками и приносят тебе в палату цветы, а потом не считают зазорным замолвить за Землю пару слов.

-Ах, Сатринг, - протянул я. - Он уже выступал в роли нашего спасителя однажды...

-Не надо мешать все в одну кучу. Когда-то ты был куклой в чужом спектакле, но этот спектакль был твоим. Все зависело от тебя и твоих друзей, от того, насколько слаженно вы работаете, насколько чувствуете друг друга.

-Жалко только, что я отдал свою победу Иунозенерику, - пробормотал я.

-Жалко? - титрин был удивлен.

-Теперь я не получу своего авторского права, ведь мне его обещали за победу, - я вздохнул. - Ты просил рассказать, что случилось там, на третьем уровне подпространства? Но я хочу, чтобы это осталось только между нами. Я боюсь за свою жизнь и жизнь своей семьи.

-Вот оно как, - казалось, титрин разочарован, но наш уговор был жестким: он не имел права разглашать то, чего я не хочу публиковать. И все же любопытство журналиста было безграничным: - Конечно, Антон. Это твое право.

-А камеры?

Кот оглянулся, покачал аккуратной ушастой головой:

-Нас, наконец, оставили в покое, можешь смело говорить...

-Там, на нижнем уровне пространства я не знал что делать, не знал, как поведет себя корабль. У нас был очень мощный элемент стабилизации, но и он не справился. Начало что-то плавиться и я уже не понимал, где находится тот буй, который мне надо подхватить кораблем. К тому же я не знал, как создать нужное движение, которое мне позволит быстро заглотить маяк. И тогда передо мной появился шар, тот самый, от прикосновения которого сгорали люди. Он притронулся ко мне, но я не сгорел, моя рука сжалась, и шлюз открылся именно тогда, когда это было необходимо. Так я получил маяк, благодаря контакту с неизвестной мне энергетической субстанцией. Она исчезла сразу, а дальше нас догнал Иунозенерик, призывал драться, но я вышел пошагово из подпространства, боясь завязывать там бой. Любое повреждение обшивки могло закончиться трагически.

Кот так и сидел, забыв закрыть пасть. Его беловатый язык торчал наружу, казалось, он застыл на середине зевка. Потом он нагнулся, провел подбородком по камню парапета, словно этим усилием пытаясь закрыть рот, повернулся, вывернувшись, улегся на бок с изяществом, присущим лишь кошачьим, но продолжал глядеть на меня неотрывно.

-Удивил тебя? - наконец нарушил я молчание.

-Потряс, - так же, как недавно я, ответил Титрин. - Мы не будем сейчас это обсуждать, ты прав, подобное может быть слишком опасным. Не хочется тебя в какой-то момент найти в застенках лабораторий, у которых даже номерного знака нет. Но ты меня поразил. Я был с тобой не честен, и теперь жалею об этом...

-Что, разглашал мои страшные тайны? - усмехнулся я.

-Нет, обманул с самого начала...

Он все никак не мог сказать, и я снова подначил его:

-Документы на наше сотрудничество подделал?

-Да нет же! - титрин вскочил. - Я про авторское право тебе соврал!

-Что, его никак мне передать нельзя было изначально, даже если бы мы победили? -насторожился я.

-Опять нет, - титрин поднялся, оперся мне на грудь лапами и заглянул в глаза. - Авторское право на Вселенскую Пьесу принадлежит... мне.

Я отшатнулся, но кот знал это наверняка, он устоял и опустился обратно на парапет. Больше не смотрел в мою сторону.

-Я был тем, кто пришел на Землю и предложил Шадумскому написать сценарий о приключениях его соотечественников в чуждом мире бесконечного космоса. Это я был тем, кто подверг тебя всему тому ужасу, что пришлось пережить. Я был началом, катализатором. Потом за дело взялись другие. Мне лишь принадлежало авторское право на Вселенскую Пьесу, и я удачно им распорядился. Я приглядывал за тобой с самого начала, очень хотел, чтобы ты не погиб. Потом уже, когда пришел и бесстыже глянул в твои глаза, когда за чашкой кофе ты как-то рассказал мне, ЧТО значит для тебя эта злополучная книга, я тогда понял, что натворил. Понял, что не все меряется деньгами и не все поступки стоит совершать. Но было поздно.

И я продолжал. Я пообещал тебе авторское право за победу, потому что понимал так же, как твоя жена: тебе нужны цели и стимулы, чтобы не сломаться под натиском Объединенного Командования Земли. Я, как никто другой, понимал, что если ты упрешься, тебя можно будет разрезать на части, но ничего не измениться.

Вижу, как ты смотришь на меня. Мы никогда не были друзьями. Я - журналист, пытающийся выиграть для себя сенсацию. Многие из моих советов ты принимал, другие казались тебе неверными. Я понимаю, что дал плохой совет тебе там, в пещерах Селлы, породив сомнения на счет моей искренности или планов, но я не знал иного выхода! Поверь, я не пытался сжить тебя со свету или предать. Никогда не пытался, но невольно своими поступками предал. Ты можешь меня ненавидеть...

Я знал, чем закончится мой проект, знал, что Шадумский просто напишет книгу, и лишь я сам дам ей продолжение. Я буду с этим жить, как придется и тебе. Ну что, брезгуешь мной?

Я закрыл глаза, заслонив лицо ладонью, засмеялся негромко, вымучено.

-Пустое это, титрин, пустое, - проговорил с натугой, сам себе не веря. - Я изменился. Изменился ты. Авторское право принадлежит тебе, пусть так, но и Шадумский - не невинная овечка. Он гордится тем, на что обрек нас, в отличие от тебя, который пытался что-то исправить, хотя и погряз в собственной лжи. Сейчас я не готов простить тебя, титрин, я не хочу тебя больше видеть.

-Это честно. Авторское право принадлежит тебе, не мне. Еще на старте, еще до того, как ты выиграл Сафари, я заказал переоформить его на тебя, вся эта бюрократия - дело затяжное, только закончили. Теперь вся Вселенная запомнит тебя как героя, как участника и хозяина собственной судьбы. Авторское право на Вселенскую Пьесу у тебя. Ты можешь вернуться на Землю, теперь у тебя нет преград, можешь прийти к Шадумскому и швырнуть ему в лицо договорами и документами. Его никто не вспомнит, он покарал сам себя своей гордостью, в этом ты прав. А я, пожалуй, пойду, чтобы не быть навязчивым.

Он оттолкнулся от парапета и скользнул вниз, но когда я перегнулся, то далеко внизу под стенами дворца лишь нестройно колыхалась толпа приезжих и зевак.

-Нет, титрин, - пробормотал я. - Моя месть будет лежать на блюде и стыть. Все это не сейчас. Сейчас я поступлю по-другому. Я запрошу гражданство на Двуглаве, планете вечного лета, очень уж мне там понравилось. С таким кораблем и деньгами, которые у меня остались, смогу там хорошо устроиться. Хочу, чтобы моя жена и дети забыли, наконец, про все эти кошмары, чтобы они жили на райском материке, не знали горя, купались в чистейшей воде, смотрели на цветы и кушали фрукты.

Но, конечно, сначала спрошу Наташку, вдруг не захочет...

Content

Федорова Евгения Ивановна Авторское право