Геннадий Ищенко

Счастливчик Ген

Часть 1

Глава 1

День не задался с самого утра. На первом же уроке классная, которая помимо русского и литературы вела у нас английский, решила проверить мою добросовестность. Зазубренные накануне вечером слова почему-то никак не желали вспоминаться, и мой новый дневник украсила первая в этом году двойка. Самым обидным было то, что еще перед выходом в школу я знал их всех, но возле доски под взглядами ребят и преподавателя не смог выудить из памяти ни одного. На алгебре я долго не мог сосредоточиться на решении задания и закономерно наделал ошибок. Добила меня новость, которую я случайно узнал из разговора двух девчонок нашего класса. Оказывается, моя любовь, с которой я сидел за одной партой, неровно дышит к одному из мальчишек девятого класса. Они болтали на перемене в пустом классе и не видели меня за приоткрытой дверью. Поэтому все последующие неприятности уже воспринимались как нечто само собой разумеющееся. На последнем уроке, которым был труд, я полчаса елозил напильником по стальному прутку, но так и не выполнил задание. Сил не хватало, а насечка на напильнике давно была заглажена моими предшественниками. Зато на натертом пальце образовалась водянка, не ставшая ждать моего возвращения домой и лопнувшая от неловкого движения при собирании портфеля. Учитывая то, что все повреждения на мне заживали долго и имели обыкновение воспаляться, радости мне это не прибавило.

Дома на второе вместо обещанной жареной картошки была приготовлена перловая каша, которую я тихо ненавидел. Пообедав без всякого аппетита и выслушав от матери все, что она обо мне думает, я уселся делать домашнее задание на завтра. Поскольку только что началась вторая неделя обучения, по некоторым предметам заданий на дом еще не задавали, и много времени на работу не ушло. В этом году я с нетерпением ждал занятий и с радостью отправился в свой седьмой класс не от великой любви к учебе, а оттого что просто все лето провел совершенно один и соскучился по общению с одноклассниками. Наш военный городок представлял собой огороженную забором воинскую часть и построенные рядом три пятиэтажных дома офицерского состава. Впритык к этой части находилась другая, на территории которой располагалось здание нашей школы. Все это со всех сторон было окружено лесами, которые, как и большинство лесов Белоруссии, состояли в основном из елей и сосен. Обычно на лето мы всей семьей уезжали к родителям отца на Украину, или к родителям матери в Азов, но в этом году уехать не получилось, в отличие от моих друзей, которые, как назло, все разъехались сразу же после окончания занятий. Сбор ягод и грибов — занятие, конечно, увлекательное, но заниматься этим все лето одному…

Почему-то я совсем не удивился, когда позвонил отец и сообщил, что на обед не явится. У них опять тревога, и он отправляется на удаленную точку. Так в нашей части называли позиции ракет противовоздушной обороны.

В последнее время эти тревоги почему-то объявлялись довольно часто, и мой отец, занимавший должность заместителя командира полка по связи, целыми днями пропадал на различных объектах. Чем такое могло быть вызвано в мирном одна тысяча девятьсот шестьдесят четвертом году, я не имел представления. Но эта тревога означала, что отец не сможет выполнить своего обещания и посидеть со мной сегодня с паяльником над моим первым собственноручно собранным транзисторным приемником. Детали были исправными, схему я собрал правильно, но динамик, кроме треска и завываний, выдавать что-либо другое отказывался напрочь. Стойко приняв очередной удар судьбы, я решил убить время у телевизора, но по программе не было ни мультиков, ни художественного фильма, а концерт народного творчества и какой-то спектакль я мог смотреть только с целью нагнать сон. Попытка сунуться в комнату к сестре сагитировать ее на пару партий в шахматы успеха не имела. Настроение у нее почему-то было не лучше, чем у меня, но на дом задали гораздо больше, и ей было не до шахмат. Неужели и нам в одиннадцатом классе будут столько всего задавать? Надежду вытянуть ребят поиграть в баскетбол на расположенной рядом с нашим домом спортивной площадке убил начавший накрапывать дождь. Я немного постоял в своей комнате перед книжной полкой, пытаясь сообразить, что бы почитать, но так и не смог ничего выбрать. Содержание немногочисленных томиков Казанцева, Беляева, Гуревича и Стругацких я знал практически наизусть. Обычно, чтобы меня уложить пораньше, родителям приходилось прикладывать определенные усилия, сегодня я сам улегся в кровать в восемь вечера. Удивившаяся мама даже поинтересовалась, здоров ли я? Услышала утвердительный ответ, покачала головой и пошла досматривать телевизионный спектакль.

Сколько я так лежал, думая о несправедливостях мира и растравливая свою сердечную рану, которая мучила сильнее воспалившейся водянки, сказать трудно: незаметно пришел сон. Такого мне еще никогда не снилось. Во-первых, сон был необычно отчетливый, создающий полное ощущение реальности. А во-вторых, мне снился огромный космический корабль. Мы все в то время после полета Гагарина были немного помешаны на космосе. Я, например, перечитал всю научно-популярную литературу, относящуюся к космосу и космонавтике. Это уже не говоря о фантастической художественной литературе, которой в библиотеке городка было довольно много. Но то место, где я оказался, не походило ни на что виденное мной раньше. Огромных размеров помещения, огороженные совершенно прозрачными стенами, за которыми ярко сияли звезды, и стелющаяся под ногами едва заметная в свете звезд лента дороги. Сколько такое продолжалось, сказать было трудно. Внезапно стены потеряли прозрачность и надвинулись на меня с пугающей быстротой. Исчез бесконечный коридор с дорогой, и теперь я стоял в обычной комнате городской квартиры с гладким паркетным полом и потолком не выше того, который был у нас. Из мебели в комнате присутствовал лишь маленький полированный журнальный столик и пара кресел. Из одного из этих кресел на меня с усмешкой смотрел киноактер Вячеслав Тихонов.

— Ну что остановился? — спросил он. — Проходи и садись. И вообще, будь как дома.

— Извините, — спросил я. — Это точно сон?

— Был сон, — ответил Тихонов. — Сейчас ты уже не спишь.

— А как я тогда здесь оказался? И для чего?

— Умный мальчик, — одобрительно кивнул головой актер. — Никакой паники и все вопросы по существу. Начнем с того, что это место — одно из помещений машины пространства. У вас бы эту машину назвали звездолетом, что не совсем соответствует ее сути. Но это неважно. Я не тот, кого ты сейчас видишь. Этот образ тебе нравится, поэтому я его принял.

— Вы пришелец?

— В некотором роде. Я представитель расы, которая обогнала вас в развитии на сотни тысяч лет. Мы можем гасить и зажигать звезды, мгновенно перемещаться от звезды к звезде и листать тысячелетия вперед и назад. Для нас в этой Вселенной не осталось тайн. Жить мы можем бесконечно долго, пока сохраняется интерес к жизни. Вот тут мы и подошли к причине твоего здесь появления. Интерес к жизни у нас поддерживают самыми разными способами. Кто-то еще не потерял тягу к научной работе и занимается исследованием других вселенных. Кому-то интересно играть роль богов на планетах с другими расами. А некоторые, такие как я, играют.

— Как играют? — не выдержал я. — Сколько же вам лет?

— Больше пяти тысяч, — проинформировал меня пришелец. — А играю я с другими представителями своего вида. Выбираем мы один из миров, населенных разумными, чаще всего гуманоидами. Таких миров в этой галактике великое множество. Каждый из нас ищет себе одну особь из местных для нашей игры. Имеется два условия. Первое — это возраст, он не должен превышать пятнадцати лет по вашему счету. А второе — особь должна сама изъявить желание участвовать в игре.

— А что за игра?

— Каждый из нас выбирает мальчишку или девчонку и посылает их в одну из стран другого, как правило, более отсталого мира. Игроков редко бывает больше десятка. Если объект погиб, он выбывает из игры. Если он живет жизнью обычного обывателя, он тоже выбывает из игры и для нас уже интереса не представляет. Ваша задача — подняться как можно выше в том обществе, куда вы попадете. Как только первый из вас достигнет достаточных высот, игра заканчивается. Если это будешь ты, значит, игру выиграю я.

— А что в таком случае получу я? — спросил я, все еще не воспринимая происходящее всерьез.

— Да что угодно, — пожал плечами пришелец. — Выполняется одно любое твое желание.

— Почему только одно, а не три?

Пришелец на мгновение застыл, затем его изображение снова задвигалось.

— Насмешил, — сказал он. — Надо брать то, что дают. Я тебе не джин и не золотая рыбка. Одно любое желание это очень много. Можешь пожелать, например, вечную жизнь или место властелина того мира.

— А почему того, а не нашего? Вернуться назад за желание не считается?

— Возвращают вас по желанию и так. Иначе для вас в этой игре не было бы никакого интереса. А почему не ваш мир… Понимаешь, малыш, есть у вашего вида одна паршивая особенность: рано или поздно, но все миры, населенные людьми гибнут. Иногда это чистая случайность, чаще вы сами уничтожаете свой мир. Всем человеческим мирам с передом в технический этап развития свойственны одни и те же черты. Во-первых, это сильный рост популяции, с которым вы не можете либо не хотите справляться. А во-вторых, это крайняя разобщенность населения планет. Все это приводит к быстрому истощению природных ресурсов и усилению борьбы за их остатки, а также к уничтожению среды обитания из-за огромного количества отходов. Войны и нарушение глобального климатического равновесия довершают дело и быстро превращают когда-то цветущую планету в могильник. За полмиллиона лет своего развития мы ни встретили во вселенной ни одной уцелевшей человеческой цивилизации, преодолевшей планетарный этап. Максимум, чего вам удавалось достигнуть, это небольшие базы и поселения на соседних планетах, которые медленно угасали после гибели материнской цивилизации.

— Значит, и мы тоже?

— Вне всякого сомнения. В этом смысле вы ничем не отличаетесь от остальных.

— А в чем отличаемся?

— Некоторые довольно сильно отличаются внешне. В отдельных случаях имеет место отклонения в геноме. Большинство же может давать совместное потомство. И это удивительно. Феномен расселения человечества по галактике до сих пор не имеет объяснения. Кто-то чуть больше миллиона лет назад потратил уйму времени и сил, расселяя по всему звездному скоплению десятки тысяч колоний одного из самых бесполезных видов разумных.

— Я все-таки так и не понял, почему мне нельзя отдать наш мир?

— Потому, что ваш мир — это слишком нестабильное образование. Когда-то предпринимались попытки все-таки объединить человечество и дать ему знания для преодоления этапа планетарного развития. Но это привело только к чудовищной войне в той звездной системе, причем выжившие использовали все свои оставшиеся ресурсы для того, чтобы отыскать еще уцелевшие очаги цивилизации и все уничтожить. С тех пор вмешиваться в человеческие цивилизации вашего уровня развития не то что запрещено, просто не принято. У вас бы это назвали дурным тоном.

— А все-таки? Неужели для вас такое слишком сложно?

— Какой хитрый мальчик! — засмеялся пришелец. — У вас такое называется подначивать. Ты сначала победи, а потом мы с тобой поговорим. Может быть, ты и убедишь меня сыграть на твоей планете свою игру.

— А как будет выглядеть тот мир? Там на шпагах дерутся?

Год назад мы по нескольку раз подряд посмотрели кинофильм «Три мушкетера», после чего разобрали себе наиболее привлекательные роли, назначив девчонок без их ведома кого королевой, кого миледи, а кого Бонасье. Несколько месяцев кипели страсти и шли сражения самодельными шпагами. Как только никто не остался без глаза!

— Могут быть и шпаги. Основное условие — это отсутствие развитых информационных систем, а выбор осуществляется случайным образом из списка миров, люди в которых не имеют сильных внешних и наследственных различий с вами.

— А какое-нибудь оружие нам дадут?

— Ваше оружие — это ваши мозги. Вы не будете знать ничего о мире, куда вас посылают. На вас будет ваша одежда и обувь, и больше ничего. Язык тоже придется изучать самостоятельно.

— У меня с языком плохо. Учишь, учишь и все без толку. В голове почти ничего не задерживается.

— Это потому, что тебе это особенно и не нужно. Когда прижмет, выучишь. Память у тебя хорошая. Так что ты решил?

— А как же родители?

— Я могу сделать так, что они будут знать о том, что ты жив и воспримут твое исчезновение совершенно спокойно. Искать тебя, конечно, будут, но недолго.

— Тогда я согласен.

— Ты так до конца и не поверил в то, что это на самом деле, — покачал головой пришелец. — Но, может быть, это и к лучшему. Согласие дано, все формальности соблюдены. Пора тебе возвращаться обратно. Сейчас ты проснешься в своей кровати, оденешься и выйдешь на улицу. Сильно тепло не одевайся. Одно из условий состоит в том, что вас забрасывают на начало лета, чтобы облегчить первичную адаптацию. По крайней мере, в миры, где сезоны резко отличаются.

Все померкло, и я открыл глаза в своей кровати.

«Приснится же такое, — думал я, вскакивая с кровати и поспешно одеваясь. — Что же это я делаю?!»

Тело абсолютно не подчинялось, продолжая застегивать вельветовую куртку. Потом я натянул носки и тихонько вышел в большую комнату, где спала мать. Отец со службы сегодня так и не пришел. Тихо пройдя в коридор, я обулся и, стараясь не шуметь, вышел, прикрыв за собой дверь. Тело никак не реагировало на мои панические мысли и, деловито перебирая ногами, выбежало из подъезда на асфальтовую дорожку и шагнуло прямо в возникший передо мной круг темноты.

Переход из тьмы к яркому свету был так резок, что я непроизвольно зажмурился. Постояв так пару минут, прикрывая глаза рукой, я потихоньку их открыл и осмотрелся. Был яркий солнечный день, скорее, даже утро. Я стоял на довольно большой площади круглой формы, мощеной булыжником. Камни под ногами немного стерлись или были стесаны, и стоять было удобно. Мимо меня туда-сюда сновали мужчины и женщины в довольно странных нарядах и головных уборах. Видимо, мое появление прошло никем не замеченным, так как обращать внимание на мою необычную внешность начали только сейчас. Но никто не спешил выяснить, откуда я такой взялся и не подходил с вопросами. Мужчины неодобрительно покачивали головами и шли дальше, а женщины просто отводили взгляд. Детей я поблизости не увидел.

Площадь со всех сторон окружали двухэтажные каменные постройки, на первых этажах которых были, судя по всему, лавки или магазины. Лошадей пока видно не было, но в воздухе явственно попахивало навозом и еще чем-то неприятным и явно канализационным. Люди на первый взгляд ничем не отличались от моих соотечественников, кроме одежды. На большинстве мужчин были обтягивающие штаны из тонкой кожи разной степени потертости или грубой, толстой на вид материи и что-то вроде колетов времен д'Артаньяна, надетых на рубашки с длинными рукавами. Головы большинства покрывали широкополые шляпы с загнутыми краями, а на ногах у всех поголовно были башмаки из грубой кожи. Женщины носили платья, которые плотно облегали верхнюю часть тела, расходясь от талии широким подолом. Плечи и грудь у всех были закрыты, а у многих еще и задрапированы пышными отложными воротниками. Головы были покрыты либо платками, завязанными почему-то сзади, либо маленькими шапочками, вообще не имеющими полей. Большинство шло не с пустыми руками, неся с собой корзины и сумки. Причем в одну сторону все шли с пустыми корзинами, а обратно возвращались с какими-то плодами, овощами и другими продуктами. С той стороны, откуда шли с покупками, доносился ослабленный расстоянием многоголосый шум, из чего я сделал вывод, что там, наверное, располагается городской рынок. Страха почему-то не было вовсе, было чувство растерянности. Солнце начало припекать, и я машинально расстегнул куртку, вызвав еще один неодобрительный взгляд проходящего мимо мужчины. С чего-то надо было начинать знакомство с этим миром, и я решил начать его с рынка.

Постепенно людей становилось все больше. Я шел, стараясь не обращать внимания на бросаемые на меня взгляды. Теперь я смог более внимательно рассмотреть окружающих. Прежде всего, местные не отличались высоким ростом. Я по росту в классе среди мальчишек был середнячком, а редко кто из здешних мужчин мог смотреть на меня сверху вниз. Женщины и подавно были ниже меня, даже с учетом забранных под платки и шапочки волос, кстати, очень густых. Среди мужчин не было видно ни одного бритого начисто лица. Непременно присутствовали или борода, или усы, а чаще и то, и другое вместе. Правда, сильно заросших было мало, видимо, мужчины в большинстве свою растительность регулярно подбривали. Я давно покинул площадь и теперь шел по улице, так же мощенной булыжником, ширина которой позволила бы впритирку разъехаться двум легковым автомашинам. По обеим сторонам возвышались все те же двухэтажные дома, сложенные из красного кирпича. По обе стороны от дороги располагались выложенные камнем канавы, в которых журчала какая-то дрянь, распространявшая вокруг канализационную вонь. Возле многих домов канавы прикрыли каменными плитами с отверстиями для слива нечистот, но и там дышать было тяжело.

Дорога вывела меня на площадь, гораздо большую той, на которой я появился в этом мире. Вся она была заставлена небольшими лавками, которые располагались довольно ровными рядами, и запружена народом. Все шумели, переговаривались и торговались у прилавков. Голоса были гортанные, и слов я, естественно, понять не мог.

В нос ударил аромат копченостей от колбас, развешанных в лавке, мимо которой я прошел. Рот немедленно наполнился слюной, в животе заурчало.

«Чертовы пришельцы, — подумал я. — Не дали нормально собраться. Можно было захватить с собой чего-нибудь пожевать. Да и на продажу или обмен тоже».

Надо было думать, что делать дальше. Бесцельное блуждание по рынку меня не устраивало. Решив, что надо найти кого-нибудь, кому могла понадобиться помощь носильщика, я пошел дальше уже более целенаправленно. Пришлось поискать с полчаса, прежде чем я увидел пожилую женщину с полной корзиной продуктов, которой требовалась помощь. Не в силах держать корзину, она поставила ее у ног и теперь оглядывалась вокруг, явно подыскивая кого-нибудь на роль носильщика. Тащить такую тяжесть не хотелось, но другой случай мог и не подвернуться, поэтому я поспешил приблизиться. Остановившись перед женщиной, я рукой показал сначала на корзину, а потом на себя. Решение прикинуться глухонемым пришло сразу, это снимало часть моих проблем. Не буду же я, в самом деле, в рыночной толкотне объяснять ей чистым русским языком кто я такой и откуда.

Мой внешний вид произвел ожидаемое впечатление: она нахмурилась и что-то сказала с вопросительной интонацией. Я пожал плечами и показал рукой на свои уши и рот. Ее выражение лица смягчилось, во взгляде мелькнула жалость. Жестом велев мне забрать поклажу и следовать за собой, она повернулась и, больше не обращая на меня внимания, быстрым шагом куда-то пошла. Ручка у корзины была широкая и пальцы не резала, но вот вес… Овощи и фрукты, уложенные в корзину в плетеных сетках, тянули килограммов на пятнадцать. Поднять я такое еще мог, долго тащить… тоже, как оказалось, смог, хотя к концу пути руки у меня просто отваливались, да и ноги просто кричали о том, что не могут сделать больше ни шагу. Мы несколько раз куда-то сворачивали, но я, занятый корзиной, за дорогой не следил и теперь вряд ли смог бы найти рынок без посторонней помощи. Женщина открыла незапертую калитку в невысоком аккуратном заборе, огораживающем большой одноэтажный дом, и пошла по усыпанной гравием дорожке к входной двери. Я, ругаясь про себя так, как никогда не осмелился бы выразиться при родителях, поволок за ней корзину, загребая гравий ногами. Поднявшись по невысоким ступеням, она достала откуда-то из платья длинный ключ непривычной формы и отперла им дверь. У порога лежало что-то вроде половичка, о который я поспешно вытер ноги и почти бегом догнал хозяйку, чтобы выронить из рук корзину на указанное место и растянуться с ней рядом. Дома меня тяжелой работой никто не загружал, а сам я своими мышцами не занимался. В новом учебном году было пока только два урока физкультуры, и наш учитель еще не успел из нас выбить летнюю лень и хоть немного привести в форму. Поэтому дотащить груз я дотащил, но никуда двинуться дальше был не в состоянии. Мне было просто все равно, что со мной будут делать, лишь бы сейчас не трогали и дали хоть немного полежать. Женщина сразу поняла, что я не притворяюсь, и кого-то позвала. На ее зов из комнаты в коридор выбежала молодая девушка лет шестнадцати, и они вдвоем стащили меня со злополучной корзины и поволокли, как я понял, на кухню. Там меня усадили на стул и напоили чем-то горячим и сладким с фруктовым вкусом. Некоторое время женщины переговаривались взволнованными голосами, а я потихоньку приходил в себя.

«Пить уже дали, — медленно крутились в голове мысли. — Хорошо бы еще и накормили».

Меня опять схватили в четыре руки.

— Отпустите, — вяло отмахнулся я. — Дайте чуть-чуть полежать, потом я сразу уйду.

Тотчас в мои волосы вцепилась чья-то рука и без всякой жалости задрала голову. Уставившись мне в глаза, хозяйка дома начала что-то гневно выговаривать. Видимо, ругала по поводу лжи о моей неспособности вести разговор.

— Отпустите, — попросил я. — Больно же. Ну не могу я говорить на вашем языке. А есть сильно хочется.

Старшая из женщин перестала кричать, и они обе озадаченно посмотрели друг на друга. Затем мою голову опять же за волосы повертели в разные стороны, внимательно рассматривая. Особого внимания удостоились почему-то уши. Насмотревшись на меня вдосталь, женщины о чем-то переговорили, затем младшая подошла к плите и загремела посудой. Через пару минут мне в руки всунули глиняную тарелку, полную умопомрачительно вкусной каши с мясом, которую я, позабыв о слабости, быстро умял, неловко орудуя деревянной ложкой непривычной формы.

— Спасибо, — поблагодарил я. Сразу захотелось спать, и я вспомнил, что в мою последнюю ночь на Земле поспать удалось в лучшем случае часа три.

Девушка забрала у меня пустую тарелку и ушла, а хозяйка для чего-то достала кошелек и высыпала из него на стол небольшого размера монеты, судя по цвету серебряные. Видимо, оно здесь тоже ценилось, и я с сожалением вспомнил об оставшихся дома полтинниках двадцать пятого года выпуска. Насколько я знал, серебро, из которого их изготавливали, было достаточно чистое, а по весу полтинники на глаз был раза в три тяжелее местных монет.

Пересчитав монеты, она о чем-то задумалась, потом решительно все ссыпала обратно в кошель, завязала его и опустила куда-то в складки платья, где у нее, по-видимому, находился карман. Потом хозяйка поднялась со стула и жестом приказала мне сделать то же самое. Я немного отдохнул, а самое главное, поел, так что ноги меня уже вполне нормально держали, по крайней мере без груза.

Она вывела меня из дома и, не оглядываясь, куда-то пошла. Я потащился за ней, надеясь, что понял ее правильно, и меня пригласили с собой, а не просто выставили из дома. К счастью, долго идти не пришлось. Минут через десять мы подошли к одноэтажному дому немного меньших размеров, чем дом моей спутницы. Забор отсутствовал, и женщина поднялась по ступенькам и постучала в дверь специально для этого закрепленной колотушкой. Послышались шаги, и дверь отворила молодая девушка, с которой произошел короткий разговор, после чего нас пригласили войти.

Через пару минут я попал в комнату, где царил полумрак. Из-за слабого освещения я не сразу заметил пожилого мужчину с роскошной седой шевелюрой, одетого в бесформенный балахон темного цвета. При виде нас он учтиво приподнялся со стула, что-то сказал и приглашающе махнул рукой в сторону еще нескольких стульев, стоящих напротив него. Надеясь, что понял его правильно, я добрался до одного из них и с облегчением уселся, ожидая, что же будет дальше. А дальше случилось следующее. Моя спутница что-то довольно долго объясняла седому, после чего высыпала серебро из кошелька на стоящий перед ним столик. Мужчина поднялся и подошел к моему стулу. Одной рукой он взял меня за подбородок и приподнял голову, чтобы смотреть мне в глаза. Не в моем положении было показывать характер, но я разозлился. Что они в самом-то деле? Одна тягает за волосы в благодарность за то, что я с ее корзиной чуть не надорвал пуп, а другой хватает за подбородок! Я хотел дернут головой, но не успел. Все закружилось, в глазах замелькали цветные пятна, в ушах зашумело. Седой отпустил мое лицо и опять забрался в свое кресло. Он что-то сказал, и через миг после этого его слова сложились у меня в голове в осмысленную фразу:

— Как вы себя чувствуете, молодой человек?

— Я вас понял! — воскликнул я, но он отрицательно помотал головой.

— Для того чтобы мы поняли ваши слова, вы должны этого захотеть. Тогда вместо тех непонятных звуков, которые мы слышим сейчас, появится осмысленная речь. Я вложил в вашу голову большой словарный запас нашего языка. Причем к каждому слову приложен образ, которому оно соответствует. Вы подсознательно переводите звуки нашей речи в цепочку образов и подставляете вместо них наиболее подходящие по смыслу слова своего языка. На самом деле все сложнее, но принцип вам должен быть ясен. Поскольку ваше подсознание еще плохо ориентируется в новом языке, значение сказанных фраз вы будете получать с небольшой задержкой. Но после небольшой практики это пройдет, и чужая речь будет восприниматься вами легко и естественно. А вот говорить вам будет сложней. Мало знать, как звучит слово, его еще надо уметь выговорить. Помимо разговорной речи вы получили еще и грамотность. Но должен предупредить, что в самое ближайшее время надо тренироваться в написании слов. Если вы таким образом не закрепите полученные знания, то через пару десятков дней все забудется, и придется или повторять сеанс, или учиться писать самостоятельно.

Я сосредоточился и, как велели, захотел говорить на чужом языке:

— Спасибо за знание. Без языка очень плохо, а способностей его быстро выучить самостоятельно у меня нет.

Видимо, я все сказал правильно, но со смешным акцентом, так как седой заулыбался, а приведшая меня сюда женщина рассмеялась.

— Благодарить надо не меня, — сказал мне мужчина. — А госпожу Альшу. Именно она оплатила твое обучение. Ты, парень, вообще откуда взялся? Никогда не слышал такого языка.

— Я издалека, — тщательно подбирая слова, сказал я. — Но откуда и почему я сюда прибыл, пока сказать не могу.

— Молодец, — одобрительно сказал седой. — Вроде и не соврал, а ничего конкретного не выдал. Лет то тебе хоть сколько?

— Скоро исполнится четырнадцать.

Вот тут я их удивил. И госпожа Альша, и седой с изумлением уставились на меня во все глаза. Седой даже встал и обошел меня вокруг, внимательно разглядывая.

— Да, черты лица детские, — подвел он итог своим наблюдениям. — А по росту я бы дал тебе лет семнадцать. И форма ушей странная. Тебе маленькому уши не оттягивали?

Только теперь я обратил внимание на странную форму ушей местных. У женщин уши были прикрыты волосами, и я не мог их видеть. Да и многие мужчины, которых я встречал на улице, носили волосы до плеч, тоже скрывающие уши. Но у седого волосы были сзади собраны в хвост, и уши выставлены на всеобщее обозрение. Понятно, почему он спрашивал про мочки: на его ушах с почти круглой ушной раковиной они практически отсутствовали.

— Я такого не помню, — ответил я чистую правду.

— Ты меня заинтересовал, — сказал седой, снова усаживаясь на свой стул. — То, что ты не хочешь рассказывать о себе незнакомым людям, понятно. Но, если будет желание познакомиться поближе, приходи. Помогу советом и не только. Я не всегда работаю за деньги. Не пренебрегай таким предложением, я их делаю не слишком часто.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я, внезапно вспомнив, что мне некуда идти. — А не могли бы вы сказать, где я смогу заработать в вашем городе на еду и ночлег? Так получилось, что когда я уходил из дома, не смог с собой взять ничего, кроме одежды.

— Об этом можешь не беспокоиться, — улыбнулась мне госпожа Альша. — Пока останешься у меня, а там посмотрим. Благодарю вас, почтенный Маркус, нам с мальчиком пора домой. Я не думала, что он еще так молод и дала нести продукты с рынка. Так он у меня дома вместе с корзиной и упал. Самое главное мы сделали, и теперь он сможет отдохнуть.

— До свидания, госпожа Альша, рад был вас увидеть и помочь. Как хоть тебя зовут, парень?

— Зовите Геннадием.

— Странное имя, никогда такого не слышал. Пожалуй, оно слишком длинное и тяжело для языка, да и ненужное внимание к тебе будет привлекать. Предлагаю его сократить до Гнадия. Что-то такое есть у горцев. Ну а я, как ты уже слышал, маг Маркус Страд.

Вот так с новым именем в сопровождении сердобольной госпожи Альши я направился к ее дому. По пути я постарался хоть кое-что узнать о стране, куда меня занесло и о старом маге, наделившем меня знанием языка. Кое-какие сведения о мире можно было узнать, покопавшись в собственной памяти. Каждому вложенному слову соответствовал смысловой образ, который мог дать мне понять, что, например, собой представляет местный год.

— Госпожа, Альша, можно узнать, что умеют делать маги?

— Во-первых, лучше тебе называть меня по имени — Клара. А, во-вторых, у вас что, магов не было?

— Не было. Во всяком случае, я с ними не сталкивался. У нас вообще жизнь сильно отличается от того, что я вижу у вас. А по имени это как? Госпожа Клара?

— Госпожа это для посторонних. Домашние у нас называют друг друга по именам или по степени родства. А ты, пока будешь жить у нас, считай себя членом моей семьи.

— А кто еще в семье, та девушка?

— Алина? Нет, это служанка. Вся моя семья разбежалась. Сын служит в королевском флоте, и я его вижу несколько раз в году, а дочь вышла замуж и уже лет пять живет у побережья. За все время они с мужем так меня и не навестили. Сначала муж не мог оставить дело, потом родилась внучка. Вроде в этом году обещали приехать, если опять чего-нибудь не помешает. А муж погиб больше десяти лет назад во время войны с королем Лашем. Так что пока всей семьи — одна я.

— А про магов расскажете?

— Что они могут? Вылечить почти любую болезнь или наоборот сделать так, чтобы ты заболел. Еще могут подчинить себе человека или нескольких. Здесь все зависит от силы и опыта мага и от самих людей. Или вот, как сейчас, передать какие-нибудь знания и навыки. Погоду могут предсказать. Есть и другие способности, но я их сама толком не знаю. Зачем оно мне?

— А огнем швыряться могут?

— Первый раз о таком слышу. Это же, сколько силы нужно? Где это ты мог такое видеть?

— Я о таком в книге читал. Но там написано, что это неточно.

— Все это ерунда! — убежденно сказала Клара. — Если бы такое можно было делать, все маги служили бы в армии короля, и тебе пришлось бы учить язык самостоятельно.

— Расскажите о королевстве, — попросил я. — А то я ничего о нем не знаю.

Из рассказа Клары я понял, что королевство, в которое мне посчастливилось попасть, называется Орсел, и протянулось оно с севера на юг почти на тысячу лиг. Что такое земная лига, я не знал, но мой внутренний переводчик выдал именно такое название используемой мере длины и подсказал, что в лиге тысяча шагов. Мысленно проведя несложные вычисления, я подсчитал, что протяженность королевства Орсел была километров семьсот. В ширину оно было в два-три раза меньше длины. На севере имелось довольно обширное побережье с теплым морем, в котором можно было купаться круглый год. На юге нас отделяла от соседей гряда высоких гор, не имевших проходов, пригодных для лошадей. А вот на западе и востоке проходила легко преодолеваемая граница с десятком различных королевств. Они ее время от времени и преодолевали с оружием в руках. Большие войны были редко, но мелких конфликтов хватало. В настоящее время правил король Игнар Орсел. Род королевской династии, как у нас, так и у соседей, совпадал с названием королевства. Большинство обычаев и верований тоже не имели больших отличий. Об остальном мире у Клары было довольно смутное представление. Как и у нас, короли правили, опираясь на дворян, которые тоже делились по степени знатности. В моем внутреннем словаре нашлось место и герцогам, и графам, и баронам. Были и дворяне, не имеющие титулов. В моем мозгу сразу же мелькнула подсказка — шевалье. Почему почти все аналогии были из стран Западной Европы, я не знал. Видимо, уклад жизни здесь мало напоминал средневековье Руси, хорошо известное мне по трем зачитанным книгам Яна.

До дома Клары было недалеко и, хотя мы не спешили, дорога много времени не заняла. Немногочисленные встречные провожали меня неодобрительными взглядами. Заметив мое недоумение по этому поводу, Клара сказала, что здесь не слишком привечают чужаков, а моя одежда и отсутствие головного убора сразу выдают меня с головой.

— Поэтому, — добавила она. — Завтра первым делом идем с тобой к портному и заказываем нормальную одежду. Пока на тебя только пялятся, а потом все может кончиться куда как плохо. На тебе не написано, что ты еще несовершеннолетний. А по росту такому любой даст не меньше шестнадцати.

— А с какого возраста у вас считаются совершеннолетними?

— Когда как. Для парней это пятнадцать-шестнадцать лет, реже младше. А для девушек то же самое, но на год меньше. Родители сами решают, созрели ли их дети для самостоятельной жизни. Ладно, мы с тобой уже пришли. Потом дома еще поговорим.

Хотя служанка была дома, Клара, уходя, заперла дверь своим ключом, и теперь ее пришлось открывать снова.

— Тебе тоже надо будет заказать ключ, — сказала она. — У нас принято запирать входную дверь. Грабежи крайне редки, но зачем напрасно искушать судьбу?

В доме она позвала служанку:

— Алина, подойди, пожалуйста, к нам. Этот мальчик будет какое-то время жить у нас. Относись к нему, как к моему сыну.

— Мальчик?

— Пусть тебя не вводит в заблуждение его рост. На самом деле ему нет еще и четырнадцати. Звать его… Послушай, — обратилась она ко мне. — Не нравится мне то имя, которое вы с Маркусом придумали. Какое-то оно не благозвучное.

— У меня есть еще и короткое имя — Гена.

— Это лучше, но как-то слишком мягко, что ли. Для девушки бы подошло, но ты парень. Давай, назовем тебя Ген. Коротко и звучит по-мужски.

— Так тоже иногда обращаются.

— Ну и прекрасно. Алина, покажи ему комнату Ральфа, думаю, что она подойдет. А ты иди, отдыхай, скоро обед. А потом мы с тобой поговорим.

Комната оказалась раза в два больше той, что была у меня дома, но обилие громоздкой мебели скрадывало ее размеры. Стены комнаты были оклеены светло-зеленой тканью, а большое окно с довольно чистым стеклом пропускало много света. На потолке никаких светильников не наблюдалось, лишь на письменном столе стояла пузатая фитильная лампа, очень похожая на ту, что была у нас когда-то дома. Только мы свою заправляли керосином, а в эту заливалось, как я узнал позже, светильное масло. Служанка забрала из шкафа немногочисленную одежду жившего здесь когда-то сына хозяйки и ушла, а я снял туфли и забрался на широкую мягкую кровать, покрытую сверху тонким ковром. Так получилось, что с самого появления в этом мире, у меня не было возможности подумать над тем положением, в котором я оказался. Вначале я был слишком растерян случившимся, потом тащил проклятую корзину и ни о чем другом думать не мог, а дальше мною уже распоряжалась Клара.

Мои мысли свернули к той встрече во сне. Для чего это существо, стоящее неизмеримо выше человека, снизошло до беседы со мной? Время для него ничего не значит, но все равно прикидываться киноактером, чтобы вызвать симпатию у мальчишки, объяснять ему все самому… Я был уверен, что при желании он мог бы легко донести до меня все, что хотел. И как можно устать от жизни? Это было выше моего понимания. Немощные, больные старики изо всех сил цепляются за жизнь. А тут при таком могуществе, когда у твоих ног тысячи звездных систем и стоит только захотеть… Я попробовал представить, каково это, если все мои желания будут осуществляться в момент их появления. Представить не получилось, не хватило воображения, но мысль о том, что такая жизнь может быть скучной, уже не казалась мне настолько глупой. Просто масштабы жизни этого существа выбивались из моего повседневного опыта, и я мог о нем рассуждать с таким же успехом, с каким какой-нибудь муравей мог думать о человеке, прошедшем мимо муравейника к пригородному поезду. В чем для них интерес в этой игре? В нашей непредсказуемости? Или в выборе тех, кого они ставят здесь вместо себя? Эта мысль вернула мой интерес к собственной персоне. По глупости я умудрился попасть в другой мир и, если хочу отсюда когда-нибудь выбраться и попасть домой, должен играть по чужим правилам. Пока мне везло. Почти сразу я нашел дом и получил знание языка. Теперь надо было как можно быстрее осмотреться и лучше изучить чужую жизнь. Я здесь не один, и все будут стараться выиграть, чтобы получить главный приз, или хотя бы лучше устроиться здесь. Значит, тянуть время нельзя, чтобы не попасть в разряд обывателей, о которых по окончании игры благополучно забудут. И еще, меня удивляло собственное спокойствие. Не во сне, там я не принимал происходящее всерьез. Ведь, когда я потерял контроль над телом и выбежал из дома в ночь, мне было так жутко, что если бы я тогда мог, то орал бы на всю улицу. А попал сюда, и страх как отрезало. Может быть, это такой подарочек от пришельцев всем игрокам на первое время, чтобы со страху не наделали глупостей? Не было и тоски по дому и родным. Или еще не пришло время?

С удивлением я обнаружил, что во мне просыпается интерес к тому, что мой пришелец назвал игрой. Я никогда не был по натуре лидером, хотя и под чужое влияние не попадал. Мешала застенчивость, питаемая неуверенностью в собственных силах. Физической силой я никогда особо не отличался, а по успеваемости в классе был чуть ниже среднего. Отчасти в этом были виноваты преподаватели школы, в которой я учился до переезда из одного военного городка в другой. Уровень преподавания там был существенно ниже, как и требования к учащимся. Поэтому для меня было морально тяжело из отличников моментально угодить в троечники. До сих пор стыдно вспоминать, как новая классная говорила всему классу, держа в руках мой диктант:

— Ни один из моих учеников не написал бы слово шел с буквой «о».

Она, конечно, сильно преувеличивала: была у нее пара учеников из мальчишек, живших в селе возле железнодорожной станции, которые могли написать еще не такое. Да и девчонки не все поголовно были такими уж грамотными. Но стыдно мне от этого меньше не было. Это было в начале четвертого класса. С тех пор медленно, но верно я выбирался в хорошисты, и к началу этого учебного года троек у меня уже давно не было. Все это я говорю к тому, чтобы стало понятно, что в жизни и учебе я занимал среднюю нишу и претендовать на нечто большее не мог. А хотелось.

Я очень рано начал читать, причем в разное время мне нравилась разная литература. Было время, когда я запоем читал книги о животных, потом увлекся путешествиями, военной литературой, детективами. Свое знакомство с фантастикой я начал с Беляева. Я прочитал его первую книгу в восемь лет и так и не понял, что это вымысел, пока родители не удосужились мне это объяснить. С тех пор этот жанр литературы всегда был у меня на первом месте, не мешая, правда, читать и другие книги. В нашей библиотеке я был единственным мальчишкой, которого библиотекарь допускала лазить по стеллажам и самому подбирать себе книги для чтения. Фантастика стала для меня тем, чем не могла стать жизнь. Я погружался с головой в мир грез, читая и перечитывая все то хорошее, что можно было взять в библиотеке или купить. К сожалению, хороших книг всегда было мало. Может быть, подсознательно я всегда ждал от жизни чуда, и потому так легко купился на предложение пришельца?

Как бы то ни было, теперь у меня был шанс попробовать изменить и себя, и свою жизнь. И никакая лень, никакие отговорки уже просто не имели право на существование. Пришелец был прав, когда говорил, что мои неудачи с изучением английского вызваны не отсутствием способностей, а отсутствием необходимости. Абсолютное большинство из нас, даже те, кто смогут его все-таки выучить, все равно через несколько лет забудут из-за полной ненадобности. И зачем тогда все? Теперь мне надо будет ломать себя ежедневно, ежечасно, если я хочу чего-нибудь добиться. Надо обязательно воспользоваться предложением Маркуса и постараться с ним подружиться. У меня уже были мысли, чем можно заинтересовать пожилого мага. Надо поговорить о нем с Кларой, а до того рассказать ей о себе все. Если она мне поверит, это может очень помочь в дальнейшем. Решено, сегодня все и расскажу. В крайнем случае, если все пойдет не так, как я думаю, придется просто уйти из ее дома.

Глава 2

Долго предаваться своим мыслям мне не дали. Примерно через час после того, как я завалился на кровать, в комнату зашла Алина. Бросив на меня оценивающий взгляд, от которого я покраснел и поспешил слезть с кровати, она сообщила, что обед готов, и они с госпожой Альшой ждут меня на кухне.

Кухня в доме не сильно отличалась от нашей, если не считать того, что была по площади раз в пять больше, и вместо газовой плиты стояла дровяная с четырьмя конфорками. Как я узнал позже, она использовалась только для приготовления пищи, а комнаты отапливались из пристройки с тыльной стороны дома. Общая часть стены между домом и пристройкой играла роль трубы, отводящей дымовые газы, за счет чего и происходил нагрев. Зимы в королевстве были мягкими, и такого отопления вполне хватало.

На обед была та же каша с мясом, тушеные овощи, похожие вкусом на кабачки и немного зачерствевший хлеб. Запивать это предлагалось подслащенным фруктовым отваром, который мой внутренний переводчик окрестил компотом. Поскольку я не так давно уже ел перед походом к Маркусу, особого аппетита не было, но я все-таки съел все, что было наложено, так как не был уверен, что после разговора с Кларой здесь задержусь. Поев, я поблагодарил женщин за вкусный обед.

— Сразу видно правильное воспитание, — довольно сказала Клара. — А еда и вправду вкусная. Алина очень хорошо готовит. Она вообще девушка во всех отношениях замечательная, повезло ее жениху.

— То-то он меня оставил на целых полгода и умотал с торговым караваном отца. А мне тут одной приходиться скучать, — девушка со значением посмотрела на меня, опять вогнав в краску.

— Ты же знаешь, что для купцов дело превыше всего, — возразила Клара. — Приедет он, никуда не денется. Ладно, ты здесь все убери, а мне надо поговорить с Геном. Пошли в мою комнату, там нам будет удобно.

Комната Клары была гораздо больше моей. Как я понял, раньше она жила здесь с мужем, а после его смерти убрала часть мебели и поменяла кровать. От этого комната, казалось, еще прибавила в размерах.

— Садись в кресло, — показала она мне рукой на низкий мягкий стул, действительно похожий на кресло. Сама уселась точно в такой же и выжидающе посмотрела на меня.

— Вы мне сильно помогли, — начал я. — Я попал в очень тяжелое положение, очутившись в вашем городе без денег и знания языка. Все началось с того, что мне приснился сон…

Я рассказывал долго со всеми подробностями, стараясь говорить так, чтобы было понятнее. Клара слушала с неослабевающим интересом, внешне ничем не показывая мне своего недоверия. Наоборот, по ходу рассказа она переживала за бедного ребенка, вырванного из своего мира и оторванного от семьи. Мысль о множестве обитаемых миров не вызвала у нее никакого удивления. Когда я спросил почему, она начала объяснять. Из ее объяснений я понял, что здесь верят во многих богов, причем часть из них почитается в разных странах, тогда как других признают только где-то в одном месте. Каждый бог обязательно за что-то отвечает, поэтому человек сегодня может обратиться к богине плодородия Лакрише, если ему требуется прибавление в семействе, а завтра перед походом на врагов вознести свои молитвы богу воинов Гахту, который по поверьям с Лакришей не в ладах. У каждого бога есть свой мир, и после смерти человек вновь рождается в одном из них. Где именно, сказать заранее трудно, но если владелец этого мира почитался им при жизни, то при втором рождении он не будет забыт богом и получит достойное воплощение. Молиться можно было в храмах, в которых обычно устанавливали алтари сразу нескольким богам, не враждовавшим между собой, а можно было заказать себе домашний алтарь и возносить молитвы, не покидая дома. Раз в год силу алтаря приходилось обновлять, приглашая для этого жрецов и делая подношение храму. Но вообще-то, как я понял, особой религиозностью жители Орсела и соседних королевств не страдали, и никаких преследований на религиозной почве не было.

— Значит, ты посланник бога, — задумчиво сказала Клара, выслушав мой рассказ. — Пожалуй, об этом никому знать не следует. Разве что Маркусу можно рассказать. Дальше него не уйдет, а посоветовать он может многое, да и помочь своим искусством. Нашему королю может не понравиться человек, посланный неизвестным богом для того, чтобы достичь вершин власти.

— Это не бог, просто пришелец.

— Ты его можешь называть по-разному, но для меня это бог, причем очень сильный. Никто из наших богов не может убирать звезды с небосклона. Я подумаю, чем тебе можно помочь. Ты слаб физически и не владеешь мечом, хотя сам сын офицера, а значит, дворянин. Надо отдать тебя в школу меча. В нашем городе их несколько. Там тебя подтянут физически и научат работать мечом на очень приличном уровне. И слишком много времени это не займет, если обучаться с помощью магии. Но на все нужны деньги. Если заинтересуешь Маркуса, он может дать тебе знания техники работы мечом и так, но в школу все равно поступать придется, поскольку без практики от этих знаний толка мало. Кроме того, в дальнейшем тебя придется еще многому учить. Муж в свое время вложил большие деньги в торговый дом Траппа под десять процентов годовых. Именно на эти деньги мы и живем, и платим налоги в магистрат. Еще он сдал на хранение в банк дома Креджа немалую сумму денег, за что приходиться ежегодно платить. Эти деньги на крайний случай.

— Платить банку за вложенные деньги? — удивился я. — Это они вам должны выплачивать проценты за пользование вашими деньгами.

— Они гарантируют сохранность денег и сами ничего не выплачивают. Если прекращаешь платить ты, то должен немедленно забрать свои деньги, или плата за сохранение будет браться уже с них. Завтра мы с тобой идем к портному, а после сходим посоветоваться к Маркусу. Посмотрим, что он нам скажет. В крайнем случае, заберу часть денег у Креджей.

— Зачем вам этим заниматься? — спросил я. — Зачем такие траты? Кто я для вас?

— Интересный вопрос, — она протянула руку и потрепала мне волосы. — Для чего я вообще живу, знаешь?

— Откуда мне знать, если я с вами только сегодня утром познакомился?

— Вот и я уже давно этого не знаю. Дети разбежались и живут каждый своей жизнью, я в их жизни стою где-то на последних местах. Так и должно быть, но мне-то от этого не легче. Если бы еще был жив муж… Целыми днями я только и делала, что убивала время. Я надеюсь, что с твоим появлением моя жизнь хоть ненадолго обретет смысл. А деньги? Я их все равно на следующее перерождение с собой не заберу. Меньше после меня останется детям? Не беда, пусть зарабатывают на жизнь сами. Я обучила сына и выдала замуж дочь и больше ничего им не должна. А с моей смертью им все равно перепадет немало. А в том, чтобы ты быстрее обрел силу, я заинтересована. Ведь в соседних королевствах есть посланники других богов. Если кто из них достигнет пределов власти в своем королевстве, а боги решат продолжить свою игру, ему останется только война. И если ты к этому времени не сможешь ему противостоять…

— Что может сделать один человек? Тем более ребенок?

— Человек может при желании сделать очень много, а посланник бога — еще больше. А дети имеют обыкновение вырастать. Да и не такой уж ты ребенок. Через год, если пройдешь обучение, да накачаешь мышцы, вполне можешь стать совершеннолетним. Ты ведь уже пачкал постель?

Я не стал отвечать, только кивнул головой, в который уже раз за сегодня покраснев.

— Такого не надо ни смущаться, ни стыдиться. Не знаю, как с этим у вас, а у нас к такому подходят просто. Ты каждый день должен есть, иначе умрешь. Ты же не стыдишься этой потребности? Потребность в женщине у мужчины не так очевидна, но без ее удовлетворения начинает портиться характер, и приходят болезни. То же и у женщины. Боги не зря создали нас такими, мы прекрасно дополняем друг друга, продлевая род и получая от этого удовольствие. Что в этом может быть плохого?

— Но я еще несовершеннолетний.

— Ну и что? Это только говорит о том, что ты еще не готов к самостоятельной жизни. Хотя чрезмерное увлечение плотскими удовольствиями в твоем возрасте может принести вред здоровью. Здесь никто лучше самого человека не скажет, нужно ему это или еще нет.

— Моя мать мне никогда бы такое не сказала.

— Я не твоя мать, ты прав. Но тут, видимо, дело в другом. Какая жизнь, такие и обычаи. Наши обычаи одни, у вас для вашей жизни больше подходят другие. Но сейчас ты живешь в нашем мире по нашим законам и обычаям.

— Алина перед обедом…

— Что, приставала к тебе? Ну тут ты смотри сам. Она имеет жениха, значит, уже не девушка и отвечает за свои поступки. Дурных болезней у нее нет, жених в дороге уже три месяца, а ей, видимо, приспичило. От нее не убудет, а тебе такой опыт не помешает. Но в таких делах привыкай решать сам, нужно тебе это или нет. Если нет, гони ее от себя, ничего с ней не случится. Перебесится или найдет другого. Не отравит же она тебя, в самом деле.

Естественно, она меня не отравила. Она просто пришла ночью и получила то, что хотела. Я ничего не смог поделать ни с ней, ни с самим собой. Из этого случая я сделал вывод, что если красивая девушка домогается парня, то она его все равно получит, хотя бы на одну ночь. Под утро она меня покинула, не слишком довольная, а я решил на будущее, на ночь запирать дверь в комнату. Свое любопытство я удовлетворил, опыт, как говорила Клара, получил, но совершенно не выспался и чувствовал сильную слабость. Видимо, такое мне действительно было еще рано. Впрочем, я напрасно беспокоился, и в дальнейшем никаких поползновений на меня у служанки не было. Ей хватило одного раза, чтобы понять, что большой рост в моем случае еще не говорит о моей физической зрелости. Видимо, она нашла себе утешителя, так как в последующие дни была весела и время от времени в отсутствие Клары отпускала в мой адрес шуточки, заставляющие меня смущенно краснеть. Одна ночь из меня мужчины не сделала.

На следующее утро после моего появления у Клары мы, как и собирались, после завтрака отправились к портному, прихватив в руках мою вельветовую куртку. Идти до него оказалось еще меньше, чем до мага. Дом ограждения не имел и, постучавшись, мы уже через пару минут имели удовольствие беседовать с самим мастером Салхом Арданом. Низенький, полный Салхом, выглядевший лет на пятьдесят, приветливо поздоровался с Кларой и сразу приступил к делу.

— Неужели вы, мадам, наконец-то, завели себе ухажера? — пошутил он. — Молодой человек довольно странно одет. Это причина вашего визита? Я угадал?

— Вы, как всегда, догадливы, мастер. Не насчет ухажера, конечно, а во всем остальном. Этот молодой человек мой родственник, и он издалека. По меркам своей страны он одет очень хорошо, но вы сами должны понимать, как на такую одежду будут реагировать наши люди. У меня к вам предложение. Надо его прилично одеть, пошив необходимое, или переделав из готового что-нибудь подходящее. Взамен я отдам вам эту куртку. Погодите возражать, сначала посмотрите, какой качественный материал и какая работа! Видите, как обработаны швы? А пуговицы? Они не похожи ни на дерево, ни на раковину, скорее, на кость, если бы не черный цвет. Фасон сильно отличается от того, что у нас обычно носят. Он такое надеть не сможет, но вот кто-нибудь из приближенных его величества — вполне. Им на мнение обывателей плевать, а чтобы щегольнуть необычным нарядом, денег не пожалеют.

Салхом взял в руки мою куртку и внимательно ее осмотрел снаружи и с изнанки, потер пальцем черные, блестящие пластмассовые пуговицы и согласился на обмен.

— Есть у меня тут наряд на вашего парня, — сказал он Кларе. — Заказал мне один барон для своего сына, а потом отказался брать. У сыночка ноги колесом. На лошади ездить, конечно, удобно, но вот демонстрировать такое я бы тоже не стал. Спрашивается, зачем тогда заказывал? Его сын как раз ростом с него (кивнул он на меня), правда, в груди малость побольше будет, но шилось по желанию заказчика в обтяжку, так что, думаю, сойдет и без переделки. Пройдемте в примерочную.

Первым делом я натянул штаны, шитые из тонкой кожи. Они плотно обтянули мне ноги, но когда я по просьбе мастера в них прошелся и несколько раз присел, стало ясно, что движений они не стесняют. Зато мой внешний вид в них очень стеснял меня.

— А ничего, — мастер обошел вокруг меня. — У вас красивые ноги, все девушки вашими будут. А то, что между ногами еще подрастет.

Я бы ему ответить, где я хотел видеть его девушек, но не позволило воспитание и отсутствие в местном языке слова «гроб». Как я узнал позже здесь обходились без него, хороня покойника прямо в земле в сидячем положении.

— А для чего эти прорези по бокам? — задал я вопрос, обнаружив на каждой штанине по паре прорех, через которые вполне можно было оценить степень волосатости обладателя штанов.

— Как для чего? — удивился мастер. — А вы походите по летней жаре без них, тогда поймете. Давайте, быстрее надевайте рубашку и колет, у меня сегодня много работы.

Я быстро поменял рубашку и надел кожаную безрукавку, застегнув ее на несколько пуговиц из какого-то медного сплава. Кажется, это была латунь.

— Почти впору, — пробормотал мастер, зачем-то меня, щупая и оттягивая безрукавку. Как я и думал, в груди чуть широковата, а в остальном все просто отлично.

— Я думаю заниматься с мечом, — сообщил я ему. — Так что мясо должно нарасти.

— Это замечательно! — почему-то обрадовался за меня мастер. — Тогда вам непременно потребуется костюм для занятий. Приходите ко мне, как постоянному клиенту сделаю скидку. И приносите еще что-нибудь вроде этого.

Он кивнул головой на бывшую мою куртку.

— Такого больше нет, — вздохнул я.

— Тогда можете принести свое белье. Не на продажу, просто я никогда такого не видел. Сниму мерку, а вам за костюм придется меньше платить.

— Мы посмотрим, — неопределенно ответил я, радуясь, что прошлой ночью удалось сберечь трусы, которые нетерпеливая Алина чуть было не пустила на тряпки. — Спасибо вам, мастер.

— Ну вот теперь ты похож на человека, — удовлетворенно сказала Клара, когда мы вышли на улицу. — И даже тратиться не пришлось. Куртку, конечно, жаль. Не знаю, видел ли ты, но я заметила, как Салхом в нее вцепился. Можешь мне поверить, он на ней заработает немало денег. Мы быстро обернулись, может быть, прямо сейчас сходим к Маркусу? Отсюда ближе, чем от нашего дома. А ты постарайся запомнить дорогу, я не смогу с тобой постоянно ходить.

Клиентов у мага, по счастью, не было, так что нас без ожидания провела к нему та же самая девушка, которая встречала в прошлый раз.

— Рад, что ты все-таки пришел, Гнадий. Здравствуйте, госпожа Альша! — поздоровался с нами Маркус. — Присаживайтесь, сейчас Грая принесет чай.

— Здравствуйте, Маркус, — отозвалась Клара. — Этого молодого человека мы решили называть Геном, а то с вашим Гнадием можно язык сломать. С вашего позволения, я его ненадолго оставлю и схожу по своим делам. Он хочет вам рассказать то, что я от него уже вчера слышала.

Чаем оказался травяной отвар, слегка подслащенный, не имеющий по вкусу ничего общего с известным мне напитком.

— Пей, — сказал мне маг, поняв, что раньше я такого не пробовал. — Это очень полезный напиток, хотя и не такой вкусный, как компот, который предпочитает большинство. Так что ты хотел мне сказать?

— Я хотел рассказать вам, как я попал в Орсел и попросить совета.

Как и Кларе, я ему все рассказал подробно, ничего не скрывая.

— Теперь вы знаете все, — закончил я рассказ. — Госпожа Альша посоветовала мне для начала поступить в школу меча, что я, наверное, и сделаю. А у вас я хотел попросить совета, как мне лучше действовать дальше. Конечно, если вы поверили в то, что я говорил.

— Ты не врал, — задумчиво сказал Маркус и, заметив мой вопросительный взгляд, пояснил. — Все маги могут чувствовать ложь. Мне не понравилось то, что ты рассказал. И дело тут не в тебе. Если бы ты появился один, в этом не было бы ничего страшного. Но, когда посланцев богов много, и они должны начать борьбу, каждый в интересах своего господина… Такая игра богов может иметь разрушительные последствия и для нашего королевства, и для соседей. К сожалению, здесь ничего поделать нельзя. И госпожа Альша права: в наших интересах, чтобы ты быстрее обрел силу. Я постараюсь тебе помочь, чем смогу.

— Я не хочу, чтобы мне помогали просто так, — сказал я ему. — Может быть, можно сделать так, чтобы и мои знания приносили хоть какую-то пользу?

— Похвальное стремление, — усмехнулся маг. — У тебя есть что предложить?

— Я слишком плохо знаю и ваш мир, и государство, в которое попал, — начал я. — У вас не найдется книг, из которых я смог бы узнать больше? А то у Клары только несколько любовных книг.

— Она разрешила тебе называть ее по имени? — спросил Маркус и, получив утвердительный ответ, продолжил. — Значит, она фактически приняла тебя в семью. Тебе здорово повезло, Ген. Я давно знаю Клару. Она, конечно, добрая женщина, но у нас здесь тоже свои порядки и правила. Клара для своей семьи разобьется в лепешку, тогда как для человека постороннего и пальцем не пошевельнет. Что поделаешь: такова жизнь. Книги у меня есть, и я их тебе дам. Можно было бы сбросить эти знания напрямую, но их тогда все равно пришлось бы закреплять чтением. А тебе, тем более сейчас, читать полезно, чтобы вскорости не потерять этот навык. И предметы для письма тоже возьмешь. Начинай тренироваться уже сегодня. А сейчас я сброшу тебе все знания, необходимые для твоей школы. Там не только меч, но и бой без оружия. Этому вас тоже будут учить, хоть и меньше. Только сразу предупреждаю, чтобы ты не вздумал пользоваться этим сам. Твое тело еще к такому не готово, можешь запросто порвать связки. Я тебя, конечно, подлатаю, но о занятиях тогда придется надолго забыть. А заниматься я тебе рекомендую в школе мастера Лонара. Это и близко от вас, и денег он берет немного меньше других. А качество преподавания везде примерно одинаковое. Теперь еще одно. Из твоего рассказа я понял, что твой отец офицер. Это так?

— Да, он заместитель командира полка.

— А сколько бойцов в полку?

— Точно не знаю, но если примерно, то десять-пятнадцать сотен. А к чему эти вопросы?

— К тому, что по статусу ты дворянин, причем вполне можешь претендовать на титул барона. Поскольку своего поместья у тебя нет, то насчет титула пока никому ничего говорить не будем. А вот твое дворянство надо подтвердить. Сейчас мы с тобой сходим в магистрат, где и уладим все формальности. А по пути купим тебе меч. Не дело благородному юноше ходить без меча, даже если ты пока не умеешь им владеть.

— Но у меня нет на это денег…

— Подожди немного, — Маркус вышел в другую комнату и вскоре вернулся, бросив на стол кошелек, который вчера получил от Клары. — Этого с лихвой хватит для магистрата, а клинок я выберу и куплю тебе сам. А теперь посиди спокойно. Прошлый раз ты почему-то порывался удрать, а такое мешает. Передавать навыки гораздо сложнее, чем слова или образы, так что ты уж наберись терпения и посиди спокойно.

Все было, как в прошлый раз, но продолжалось значительно дольше. Когда голова перестала кружиться, а шум в ушах стих, я попробовал вспомнить что-нибудь из области фехтования, но никаких отличий в себе от того, что было до сеанса, не обнаружил.

— И не пытайся, — поняв, что я пробую проделать, сказал Маркус. — Навыки загружаются в память гораздо глубже того же языка. Они начнут всплывать только тогда, когда ты начнешь обучение.

— А вы сами умеете фехтовать?

— Конечно. Как бы я иначе смог научить тебя тому, что сам не знаю? Все маги по статусу приравниваются к дворянам и учатся защищать себя и с оружием, и без него.

— А как узнать, есть ли у меня способности к магии?

— Ну больших способностей у тебя точно нет, это можно увидеть сразу. Потом посмотрим внимательнее, может быть, что-то и есть. Даже небольшие способности, если их попытаться развить, могут сильно пригодиться в жизни. Хотя бы та же способность различать ложь. Уже пришел в себя? Тогда нечего рассиживаться. Пока нет твоей новой родственницы, пошли, сходим в магистрат.

Маркус предупредил служанку, что сказать госпоже Альше, если она вернется в его отсутствие, прихватил с собой небольшую, плоскую кожаную сумку, похожую на папку, только без «молнии» и вместе со мной вышел из дома. До магистрата пришлось идти довольно долго и, чтобы не терять времени даром, я попросил своего спутника рассказать что-нибудь об этом городе.

— Расвел это второй по величине город королевства после столичного города Арлана. Столица находится почти в середине страны, ну а наш город лигах в ста от нее в сторону гор. Вокруг города обширный район, где население занимается преимущественно сельским хозяйством. Земли здесь плодородные, дожди идут достаточно часто, а при теплом климате удается за год получить два урожая. Очень хорошо развито животноводство. Мясо продается населению, а кожи идут в слободу кожевенников. Своими кожами и кожаной обувью Расвел известен далеко за пределами королевства. Еще здесь развито гончарное производство и изготовление бумаги.

— Если здесь сельское хозяйство, значит, лесов нет или очень мало, — сказал я. — Где в таком случае брать щепу для производства бумаги?

— Вижу, что ты в этом деле кое-что смыслишь, — усмехнулся Маркус. — Из щепы получать бумагу трудно, и она получается грубой. Мы ее получаем из тростника, который режут в среднем и нижнем течении Нады. Это одна из двух самых крупных рек королевства, которая берет начало в горах и течет через всю страну к побережью. Ты меня пока лучше не перебивай, просто слушай. А свои вопросы задашь позже, если будет время. Так вот, основная добыча железа — в горах. Там же плавят и очищают руду. Многие кузнецы перебрались к горам, ближе к производству нужного им сырья, но и у нас их немало. Железные слитки везут с гор сюда, где они идут преимущественно для выделки мечей и наконечников для копий и стрел. Правит городом магистрат, но есть еще и королевский наместник, граф Фар. В повседневные дела он не вмешивается, а отвечает за вербовку солдат в армию короля, судит дворян за совершенные преступления, и в случае войны обязан мобилизовать все ресурсы близлежащих территорий в помощь королю.

Порядок в городе поддерживает стража, которая подчиняется непосредственно магистрату. Если тебя вдруг за что-то задержат, не вздумай оказывать сопротивление. Убьют без разговоров, а потом будут разбираться. В горячке и твоих браслетов могут не увидеть.

— Каких браслетов?

— Ах, да, ты же не знаешь. Все дворяне носят браслеты, таков обычай. У короля таких браслетов два, по одному на каждой руке. Они у него из золота и очень массивные. Если бы у него был сын, он носил бы те же браслеты, но немного поуже. А его дочь, которой пятнадцать лет, обходится золотым кулоном с гербом династии. Женщин традиция с браслетами не затрагивает. Браслеты могут быть и серебренные, и бронзовые. Два узких бронзовых браслета это для сына мелкого шевалье, которому не светит наследство. Это, как ты понимаешь, самый низ.

— А что будет у меня?

— Два узких серебряных браслета. Сын барона без права наследования. Извини, но ничего большего сразу добиться не удастся. Заканчиваем разговоры, мы с тобой уже пришли. Это здание и есть магистрат.

У большого построенного на площади здания вдоль всего фронтона располагалось десятка два ступенек, ведущих сразу к трем двустворчатым дверям. Это было первое здание, виденное мной в городе, которое имело несколько колонн, поддерживающих выступающую вперед часть второго этажа. У каждой двери стояло по два стражника, отличавшихся от прохожих наличие беретов с бронзовой кокардой, изображающей герба города, легких мечей у пояса и двухметровых копий, которые они придерживали рукой, уперев черенок в пол. Увидев, что мы направились к средней двери, стоящие у нее стражники покрепче ухватили копья и сделали шаг навстречу.

— Вы кто такие и по какой надобности? — спросил один из стражников.

— Городской маг Маркус Страд с просителем к главе магистрата по личному делу.

— Предъявите, пожалуйста, знак.

Маркус выудил из прорези в своем балахоне висевший на шее золотой диск, с выбитым на нем изображением глаза и предъявил его страже.

— Все в порядке, вы можете проходить.

Сразу за входными дверями располагалась не слишком большая прихожая, из которой вправо и влево уходили коридоры, а прямо начиналась длинная лестница, ведущая на второй этаж.

— Нам сюда, — сказал Маркус, ступив на лестницу. — На первом этаже располагается всякая мелочь, а верхушка магистрата заседает наверху. Главой у них мой старый знакомый Дашт Хней. Думаю, что с твоим делом у нас проблем не будет.

Маркус прекрасно ориентировался в магистрате, и уже через несколько минут мы вошли в большой кабинет главы этого учреждения.

— Маркус! — нам навстречу из-за стола поднялся невысокий, полный господин, который с радостной улыбкой на лице поспешил к магу.

— Здравствуй, Дашт! — Маркус обнял приятеля и похлопал его по спине ладонью, подвергнувшись точно такой же процедуре с его стороны.

— Вижу, что ты по делу, — сказал глава, посмотрев в мою сторону. — Кто этот молодой человек?

— Это мой хороший знакомый, которому пришлось бежать из своей страны. Ничего удивительного, что он обратился ко мне за помощью. Дело в том, что его отец носит у него на родине титул барона, но, кроме меня, здесь это подтвердить некому.

— Ничего страшного, твоего слова мне вполне достаточно. Только ведь ты знаешь правила. За подтверждение магистратом титула необходимо внести в его казну взнос.

— Сколько? — спросил Маркус.

— Только из уважения к тебе — двадцать серебряных. Сейчас я вызову помощника, он все и оформит вместе с твоим протеже. А мы с тобой пока немного посидим и поболтаем. Веришь ли, сегодня с самого утра ни одного порядочного человека, кроме тебя.

Он позвонил в колокольчик и поручил меня заботам появившегося в дверях чиновника, в нескольких словах объяснив ему, что нужно сделать. Ответив тому на несколько вопросов и заплатив два десятка монет из выданного магом кошелька, я стал счастливым обладателем пары узких серебряных браслетов, которые тут же на месте подогнали под мою руку. После этого порученец главы доставил меня обратно к нему в кабинет. Сам бы я, пожалуй, искал его полдня.

На обратном пути к дому мага мы зашли в небольшую лавку, над дверью которой красовалась эмблема наших чекистов. До колокольчиков над дверью здесь еще не додумались, и нам пришлось некоторое время постоять у пустого прилавка, пока не соизволил выйти хозяин.

— Что изволят…, - начал он, но увидев Маркуса, просиял. — Привет, пропавший! Напомни, когда я тебя видел в последний раз? Кто мне обещал пять партий в лаш?

— Привет, Стен! — Маркус подошел вплотную к стойке и похлопал хозяина по спине. Видимо, это был общепринятый жест приветствия для друзей.

— Раз не один, значит, снова по делу. А когда же игра?

— Будет тебе игра. На днях обязательно забегу. А пока помоги подобрать клинок моему юному другу. Что-то среднее по длине, не слишком тяжелое с приемлемым балансом и ценой.

— С каких это пор у тебя в друзьях ходят юные рубаки? Хотя именно этот на рубаку не тянет. Кажется, я знаю, что вам нужно. Подождите немного, сейчас я его найду.

Он ушел и почти сразу вернулся, неся в руках меч в ножнах длиной около метра вместе с рукояткой.

— Вот, принес на продажу один сотник. Сталь очень хорошая, и баланс, как ты сказал, приемлемый. Но сейчас пошла мода на тяжелые клинки, и этот никто брать не хочет. Так что отдам совсем дешево, особенно тебе. Всего за три золотых.

— Да, это недорого, — согласился маг, отсчитывая три золотых монеты. — У тебя к нему дворянский пояс есть?

— Есть, как не быть. Всего пару серебряных. Сейчас принесу.

— Заплати, — велел мне Маркус. — Серебра я с собой взять не догадался.

Я послушно добавил две серебреные монеты.

— Теперь надевай пояс и крепи меч. Давай я тебе помогу, а то полдня провозишься. Вот так надо. И следи, чтобы при ходьбе он не путался у тебя под ногами и не набил мозоль на заднице. Ничего, со временем привыкнешь.

Как оказалось, Клара уже закончила все свои дела и теперь вместе со служанкой пила на кухне чай с булочками.

— Тебя можно поздравить? — спросила она, увидев на мне дворянский пояс с мечом. — И браслеты уже нацепил. Сколько мы вам должны, Маркус?

— Я только помог Гену, причем в основном из тех денег, которые вы мне заплатили в прошлый раз. И давайте не будем больше об этом говорить, у вас впереди и так большие траты. Сейчас я подберу обещанные книги и провожу вас в школу меча мастера Лонара. Я его немного знаю, может быть, удастся немного уменьшить плату за обучение.

— В этом городе есть хоть кто-нибудь, кого вы не знаете? — проворчала Клара. — Я вас еще девчонкой помню, и всегда, о чем бы ни зашел разговор, вы могли что-то сказать обо всех значимых людях в городе.

— Когда очень долго живешь и часто оказываешь людям услуги, поневоле начинаешь обрастать связями. Давайте не будем задерживаться, время к полудню, скоро уже и обед.

Он вышел и вскоре вернулся, неся довольно тяжелую сумку с книгами, которую с видимым облегчением вручил мне.

— По времени не ограничиваю, прочитаешь — вернешь.

— Может быть, возьмем носильщика? — предложила Клара, видя, как меня перекосило в одну сторону.

— Ерунда, — возразил маг. — Ему это полезно. Просто переложим книги в две сумки. В школе у него не такие нагрузки будут.

Переложенные в две сумки книги легче не стали, но нести их теперь было гораздо удобнее. Как и говорил Маркус, до школы Лонара было рукой подать. Идти от дома мага пришлось не больше десяти минут, никуда не сворачивая. Школа помещалась в одноэтажном доме, занимающем раза в четыре большую площадь, чем дом Клары, и была со всех сторон окружена небольшим садом. На стук в дверь вышел сам хозяин.

— Какие гости! — воскликнул он. — Маркус! Пришел позвенеть мечами? Кто эта красавица рядом с тобой? Ты, часом, не женился?

— Это моя знакомая, госпожа Альша, — ответил маг. — Я бы, может быть, и женился, но я для нее слишком стар. А здесь я совсем по другой причине. Видишь этого молодого человека? Так вот, из этого задохлика нужно как можно быстрее сделать человека. Теорию я ему сбросил, теперь дело за практикой.

— Заходите, — пригласил нас мастер, открывая дверь. — Такие вопросы на улице не решаются.

Усадив всех в комнате для приема клиентов, Лонар обратился ко мне:

— Я могу взяться за обучение, но при том условии, что вы оставите все ваши дворянские замашки за порогом этого дома. Я учитель, вы ученик. Я говорю, вы делаете.

— Как скажите, учитель, — покорно сказал я. — Я постараюсь не доставить вам неприятностей.

— Хорошо, — довольно сказал он. — Тогда осталось обсудить вопрос оплаты. Обычно с новичков я беру десять золотых за начальную подготовку и еще столько же, если они желают продолжить обучение. Это не считая работы мага, которую с парнем уже проделали. Он хоть что-нибудь умеет?

— Я умею быстро бегать, мастер, — решил пошутить я, но не преуспел.

— Очень хорошо, — серьезно сказал он. — Это умение тебе тоже понадобится. — Так что вы решили?

— Завтра я внесу первую часть платы за обучение, — сказала Клара.

— А я сразу заплачу вторую, — добавил Маркус.

— Я что-то не понял, — Лонар перевел взгляд с Клары на Маркуса. — Госпожа, наверное, родственница молодого человека. Но с какой радости платить тебе?

— Госпожа ему не родственница, — возразил маг. — Хотя и приняла в своем доме. А мои мотивы позволь не раскрывать. Я не могу тебе пока сказать в чем тут дело. Просто поверь, что это нужно сделать, и сделать хорошо. Слишком многое зависит от этого мальчика.

— Мальчика?

— Ты не первый, кто обманывается в его возрасте. Ему еще нет четырнадцати. Скажи, где лучше пошить одежду для занятий?

— Если он не слишком брезглив, то ничего шить не нужно. Ученики у меня занимаются не слишком долго и, уходя, чаще всего оставляют свою одежду здесь. Подберем подходящую по размеру, постираете, и пусть приходит.

Плату за обучение мастер так и не скинул, но хоть на одежду тратиться не пришлось. Поскольку руки у меня были заняты книгами, Клара взяла отобранную одежду, и мы покинули школу. Маркус направился к себе, уговорившись, что завтра я выберу время его навестить и проверить свои способности к магии, а мы с Кларой свернули на улицу, откуда нам было гораздо быстрее попасть домой.

Глава 3

На обратном пути я рассказал Кларе о своем разговоре с Маркусом и о нашем с ним походе в мэрию.

— Это хорошо, что он взял тебя под свое покровительство, — одобрительно кивнула она. — Маркус сильный маг, и у него большие связи. Если бы он захотел, мог бы прекрасно устроиться при дворе.

— А почему не захотел?

— Не знаю. Маркусу уже очень много лет. Меня познакомили с ним еще девчонкой, и уже тогда он выглядел так же, как сейчас. Наверное, ему многое просто надоело, и вполне устраивает та жизнь, которую он ведет.

— Маги так долго живут?

— Кто как. Но большинство, конечно, живут дольше обычных людей. Если ты можешь вылечить у других почти любую болезнь, разве ты не позаботишься о себе? Магов даже мор не берет. А когда человек всегда здоров, он и жить будет дольше.

— Что еще за мор?

— Это когда от болезни вымирают целые города. По счастью, такое бывает очень редко. На моей памяти в нашем королевстве не было. А у западных соседей случалось. Тогда еще вдоль всей границы стояли солдаты и из луков убивали всех, кто пытался ее перейти. Маги в таком случае помогают мало. Ну вылечит маг нескольких человек, а потом будет просто смотреть на то, как вокруг него умирают остальные. Маги ведь не волшебники из детских сказок, и силы у них не безграничные. Если потратят лишнее, сами могут заболеть.

На пороге нас встретила Алина. При виде моих ног, затянутых в кожу, ее глаза расширились, и девушка непроизвольно облизнула губы. Потом, видимо, что-то вспомнив, тяжело вздохнула и пошла накрывать стол к обеду. За обедом при виде браслетов последовал еще один всплеск интереса к моей персоне. Меня все это начало злить, поэтому когда Алина прижала меня в коридоре к стене своими выпуклостями и спросила, понравилась ли мне прошедшая ночь, и не желаю ли я ее повторить, я, сделав над собою усилие, просто отодвинулся от девушки и пожелал ей развлечься на стороне.

— Чтобы что-то хорошо получалось, надо часто тренироваться.

— Я буду тренироваться, — заверил я служанку, стараясь смотреть ей в глаза и при этом не алеть, как маков цвет. — Я буду очень стараться… когда придет мое время. И я не думаю, Алина, что это будет с вами. Честно говоря, мне трудно такое принять, когда девушка, собираясь выйти замуж за одного, при этом развлекается с другим. А сейчас извините, у меня много дел.

Она фыркнула, крутанулась на месте, чувствительно хлестанув меня по лицу своей гривой, и гордо удалилась в свою комнату. Дверь моей комнаты приоткрылась и в коридор выглянула Клара.

— Ты долго намерен так стоять? Сам же сказал, что много дел, вот давай и будем заниматься делами. А девчонок отложишь на потом. Скоро за тебя возьмется мастер, и, я думаю, сил на них у тебя еще долго не будет. И не смущайся, ты все сделал правильно. То, что вы один раз покувыркались, тебя ни к чему не обязывает. А сейчас у нее разгорелись глаза на твои браслеты, а это может плохо кончиться.

Ничего не говоря, я зашел в комнату и начал разбирать книги. Чтобы понять надписи на обложках, в них приходилось пристально всматриваться. Всего в мои руки попало семь книг. Кроме того, Маркус положил в сумку еще деревянную дощечку, с одной стороны залитую воском. В проделанное в торце дощечки отверстие была вставлена остро заточенная палочка размером с небольшую авторучку.

— Это хорошо, что он положил принадлежности для письма, — сказала Клара. — Никогда такими не пользовался? Для обучения — самое то. Берешь стило и пишешь на воске слова. После все легко загладить рукой и снова использовать. Бумага для такого слишком дорога. Что у тебя там за книги?

— «Атлас земель известных и изученных», — начал перечислять я. — «Науки естества или как развить ум», «Трактат о сущности бытия», «Летописи смутного времени», «Искусство магии», «Самые знатные роды», «Тактика и стратегия». Это все.

— Этого тебе хватит с головой. Большинство дворян вообще за всю свою жизнь две-три книги прочитают и тем гордятся. Так что, пока нет других занятий, занимайся чтением и письмом. Завтра ты к Маркусу когда пойдешь?

— Думаю, после завтрака. Это нормально?

— Конечно. Тогда я тебя к нему провожу, а потом зайду к Лонару оплатить обучение. А ты уже на следующий день сможешь начать занятия.

— А что с деньгами? Десять золотых это, видимо, большая сумма?

— Порядочная, — призналась Клара. — Но гораздо меньше того, чего я ожидала. Так что, может быть, выкрутимся и без того, чтобы идти к Креджам.

— Вам от меня одни убытки, — мне было очень неудобно, что она на меня так тратится. — Смогу ли я хоть когда-нибудь вам чем-то отплатить?

— Оставь эти глупые мысли! — рассердилась Клара. — Чтобы я такого от тебя больше не слышала. Деньги, к твоему сведению, для того и предназначены, чтобы их тратить. В общем, я пошла, а ты садись и занимайся пока светло. А то будешь потом при свете лампы портить себе глаза. И лежа не читай, пользы в этом тоже мало. А если всякие озабоченные девицы будут мешать, скажешь мне.

Она вышла, а я, перед тем как заняться изучением книг, забрался в кровать, чтобы обдумать все, что сегодня случилось. Почему-то думать лежа мне было легче. Прежде всего, следовало признать, что полоса везения, начавшаяся вчера со встречи с Кларой, продолжалась, и сегодня я очень сильно упрочил свое положение и продвинулся в реализации планов. Немного беспокоили изменения в собственном поведении. Я словно скачком внезапно повзрослел на несколько лет. Все мое поведение, все поступки не соответствовали тому, как я вел себя дома. Неужели смена условий жизни может так сильно, а главное — так быстро менять человека, придавая несвойственную ему ранее серьезность и предусмотрительность? Выходило, что так оно и есть. Еще немного повалявшись, обдумывая, как мне отблагодарить мага, я слез с кровати и взял в руки первую книгу. Поначалу читать было трудно. Незнакомые закорючки медленно складывались в слова, слова выстраивались во фразы, смысл которых не всегда был для меня ясен. Да и написано было слишком вычурно. Дома я такую муть ни за что не взялся бы читать, здесь выбирать не приходилось. Устав продираться через витиеватые фразы, я брал дощечку и стило и начинал переписывать из книги отдельные фразы, а потом снова брался за чтение. Устав от «Трактата о сущности бытия», в котором в основном описывались многочисленные местные боги и их взаимоотношения, я взялся за чтение «Наук естества», время от времени заглядывая в «Самые знатные роды», чтобы зазубрить очередное название графского или герцогского родов. Баронов было, как собак нерезаных, и запомнить их всех было нереально. Читать «Науки» было смешно, но и интересно. К своему удивлению, я узнал, что арифметика здесь довольно развита, что, очевидно, произошло из-за потребностей банкирских и торговых домов. Все операции с числами производились аналогично. Немного подумав, я пришел к выводу, что для десятичной системы счета трудно придумать что-нибудь более удобное. По крайней мере, у нас за столько столетий так и не придумали. Объяснение устройства мира и медицину я просмотрел мельком, чтобы составить представление о бредовых теориях местных ученых. Вообще же, просматривая книги, я поражался, насколько сходным путем развиваются наши цивилизации. Даже набор нелепостей об устройстве мира повторял многие «достижения» ученых Земли времен Раннего Средневековья. К тому времени, когда начало темнеть, я понял, что надо прерваться, так как новые данные уже просто не воспринимались.

Я так устал или, скорее, отупел, от учебы, что лег спать, забыв закрыть дверь, за что и поплатился. Ночью я внезапно проснулся в положении, исключающим любую попытку вырваться, а утром Алина выскользнула из моей комнаты на этот раз куда более довольная. Утром перед завтраком ко мне заглянула Клара.

— Эх, молодежь, — сказала она мне осуждающе. — Ты вчера такие правильные слова говорил. И что в итоге? Алина полночи орала в подушку и мешала мне спать, а у тебя утром синяки под глазами.

— Я забыл закрыть дверь, — удрученно начал оправдываться я. — А она… Одним словом, не мог я вырываться. Да и желания уже не было. Клара, а как девушка в вашем королевстве может заставить парня на ней жениться?

— Думаешь в правильном направлении, — одобрительно кивнула Клара. — Причина может быть только одна — ребенок. Причем, дворянин может и откупиться. Но денег в таком случае придется заплатить немало. В твоем случае это где-то полсотни золотых. Ты для нее — выгодная партия, даже при том, что у тебя ни денег, ни поместья. Сменить статус слишком заманчиво, так что ты с ней поосторожнее. Лучше вообще прекратить всякую связь, пусть дожидается своего жениха. А у тебя с завтрашнего дня занятия.

Насколько она права, я имел возможность убедиться уже за завтраком. Алина всячески демонстрировала мне свое расположение, пытаясь устроиться рядом, прижаться бедром и распускала под столом руки, отчего я подавился кашей и был вынужден позорно спасаться от служанки бегством в свою комнату. Клара вначале искренне потешалась надо мной, но, видя, что Алина не унимается, сделала ей выговор и заставила заняться делом.

Вскоре после завтрака мы с Кларой направились к Маркусу. Маг был дома и, узнав, что Клара идет расплачиваться с Лонаром, отдал ей и свой кошелек.

— А теперь давай займемся с тобой, — сказал он мне. — Завтра с утра ты уже должен быть на занятиях. А после них у тебя будет только одна мысль — быстрее добраться до кровати. Может быть, останутся силы на чтение. А для магии ты мне нужен свежий и полный сил.

Мы прошли все в ту же полутемную комнату, где я уже был два раза.

— Сначала я хотел бы посмотреть твой потенциал, — сказал Маркус, усаживаясь напротив меня. — Посиди спокойно, это недолго.

Мы посидели друг напротив друга минут пять, причем на этот раз я совершенно ничего не почувствовал.

— Как я и предполагал, почти полное отсутствие способностей, — со вздохом констатировал Маркус. — Обучать тебя магии нет никакого смысла. Но все же кое-что я тебе дать смогу. Во-первых, я значительно улучшу твою память. Это довольно сложная процедура, и далеко не всякий маг может такое сделать, но польза может быть большая. Память станет почти абсолютной. Мало того, ты сможешь по желанию забывать отдельные события. Иногда у человека есть воспоминания, которые мешают ему жить, для тебя это не будет проблемой.

Во-вторых, я усилю твою интуицию. Это не предвидение ближайших событий, которое бывает у отдельных магов, но очень на него похоже. И наконец, я постараюсь, насколько это будет возможно, ускорить твою реакцию. Вообще-то, такое можно делать только с согласия короля или его наместника. Но тебе это не подходит. Чем позже о тебе узнает наместник и его окружение, тем лучше. Во всяком случае, к этому моменту ты уже должен будешь уметь себя защитить.

— А насколько быстрее я буду?

— Трудно сказать. Скорость реакции состоит из трех частей. Первое — это реакция мозга на опасность. Ее ускорять можно только тренировками, чтобы ты все делал, не раздумывая. Вторая часть — это сигнал от мозга, например, руке. Я его вижу как слабую вспышку света, бегущую от мозга к мышцам руки. Вот это можно ускорить и существенно. Ну а третья часть — это действие самой руки. Здесь скорость зависит от силы мышц и эластичности связок и тоже увеличивается тренировками. Реально общее время реакции редко когда удается уменьшить больше, чем в два раза. Но можешь мне поверить, что такое улучшение дает человеку громадное преимущество. Только об этом пока никто не должен знать. Если все-таки узнают, что это сделал я, да еще без одобрения наместника, крупные неприятности мне гарантированы.

— От меня не узнают, — заверил я его. — А это все долго делать?

— Все, кроме памяти, делается быстро, а там придется повозиться. До обеда в любом случае закончим.

На этот раз ощущения были, и ощущения в основном неприятные. Да и сидение неподвижно пару часов тоже не доставило мне удовольствия.

— Постарайся пока не делать резких движений, — предупредил маг. — Перво-наперво Лонар займется твоим телом. А вот когда ты будешь похож на человека, тогда уже можно будет показать, на что ты способен.

— Я что-то вообще не чувствую в себе никаких изменений, — сказал я.

— А что ты хотел почувствовать? Скорость реакции будет возрастать постепенно по мере перестройки тела в течение нескольких дней. Интуиция сработает, когда тебе будет угрожать опасность. А вот память проверить легко. Возьми на столике книгу.

Я взял книгу небольшого формата и прочел раскрытую наугад страницу. Это был какой-то заумный философский трактат, и я вообще ничего не понял из прочитанного, но легко повторил текст по памяти.

— Теперь для тебя не будет проблем изучить те книги, что я тебе дал. Но это у тебя пока заработала только короткая память. Ты почти сразу запоминаешь все необходимое. То, что ты только что прочел, можешь, кстати, забыть. Там написана полная чушь, и книга здесь лежит просто для солидности. Самое интересное начнется только через несколько дней, когда начнет просыпаться дальняя память. Ты сможешь по желанию выборочно вспоминать любые события своей жизни, начиная с момента рождения. Правда, человек запоминает не все, а где-то треть увиденного. Очень старым людям такое давать опасно, они нередко уходят в свои воспоминания, полностью выпадая для внешнего мира. К чему такое может привести, понятно.

— У меня тоже есть для вас подарок, — сказал я магу. — Тот продавец оружия говорил, что вы играете в лаш. Я не знаю, что это за игра. Мой переводчик подсказывает слово «нарды», но я дома в них никогда не играл. Знаю только, что это доска с лунками, по которым передвигают круглые фишки в зависимости от того, сколько очков выпадет в кубиках. Но я могу предложить вам игру получше. Когда-то в нее играли только короли и полководцы, но потом приобщились и другие. Сейчас в нее играют во всем мире самые разные люди. Повсеместно проводятся соревнования. Самые сильные игроки одной страны встречаются, чтобы выявить, кто из них сильнейший. А потом и эти сходятся на мировых соревнованиях, определяя лучшего из лучших.

— Интересная идея, — задумчиво сказал Маркус. — С разными странами у нас, боюсь, не получится, но вот такой турнир в королевстве организовать можно. Так что это за игра, в чем заключается?

— В нее не слишком трудно научиться играть, правила там простые. Но вот у игры возможности очень большие. В вашем лаше, если там так же, как и в нардах, бросают кубики, многое зависит от случайности. А вот в этой игре место для случайности нет. У нас ее называют шахматы, и для игры тоже требуется своя доска и два набора резных фигурок двух цветов. Если дадите чем писать и бумагу, я все подробно разрисую. На этой доске, кстати, можно играть и в другие, менее сложные игры.

— Ты меня заинтриговал. Будет тебе бумага и перо с чернилами, только мы с тобой засиделись, а госпожа Альша, наверное, нас ждет опять на кухне. Я только пройду и предупрежу, что мы уже закончили. А ты пока пройди в соседнюю комнату. Там светлее, и рисовать будет удобнее.

Клара на этот раз меня ждать не стала, предупредив через служанку, что идет домой. За обучение она заплатила, и мне надо завтра с утра идти на занятия. Поэтому я, не торопясь, нарисовал гусиным пером шахматную доску и все фигуры, с непривычки посадив пару клякс, и дал Маркусу все необходимые разъяснения. Не знаю, какая будет судьба у меня в этом мире, но, глядя на горящий предвкушением новой игры взгляд мага, я был точно уверен, что судьба шахмат здесь будет завидной. В запасе у меня были еще шашки, карты и домино. Шашки я не любил и играл ими только в «Чапая», выбивая расположенные напротив фишки щелчком пальцем по своим. А в козла мы часто резались с моим дедом в Азове. Там же играли и в карты в подкидного дурака, но уже всей семьей.

Маркус начал уговаривать задержаться у него на обед. Я вспомнил Алину и согласился. Еда что в доме у Клары, что у Маркуса была вкусной, но разнообразием не отличалась. Та же каша с мясом, те же тушеные овощи и хлеб. Только у Клары был неизменный компот, а здесь для разнообразия подавали чай, до которого сам Маркус был большой охотник. Пообедав, я попрощался с магом, выклянчив у него еще томик законов королевства Орсел. Вообще-то законов было множество, причем, в каждом городе свои. Но это больше касалось простолюдинов. Благородное сословие судили как раз по законам, изложенным во взятой книге. Едва я успел сделать полсотни шагов по направлению к своему дому, как впереди раздались азартные крики, и из-за угла выскочил парень лет шестнадцати в типичной одежде горожанина, но без шляпы и с перекошенным отчаянием лицом. Увидев меня, он заметался, не зная, что делать. Не знаю, что двигало мной в тот момент, но я отступил и махнул ему рукой в переулок, куда он и бросился, мимоходом бросив на меня благодарный взгляд. Буквально через несколько секунд из-за того же угла вывалила целая толпа преследователей, среди которых были городские стражники, легко узнаваемых по беретам с кокардами. Они быстро окружили меня, причем, стражники обнажили мечи.

«Ну вот, — подумал я. — Сколько ходил с Кларой, и все было нормально. Стоило только один раз выйти самому, как сразу влип в историю».

— Что нужно господам? — вежливо спросил я, обращаясь к самому на вид наглому стражнику.

— Бросай меч на землю! — приказала эта наглая рожа. — И не вздумай им здесь махать, если дорожишь жизнью.

Мне было совершенно ясно, что, упустив беглеца, они решили отыграться на мне. Я помнил предостережение насчет опасности, связанной с сопротивлением городской страже, но эти хамы меня разозлили. К тому же, если бы я бросил меч, то отгреб бы с их стороны кучу неприятностей. И когда бы еще со мной разобрались! Поэтому я поступил совершенно противоположным образом.

— Может быть, тебе еще заодно отдать мой кошелек? — спросил я, стараясь выглядеть не менее наглым, чем стражник. — Нападение без причины на сына барона вам даром не пройдет!

— Покажите браслеты! — потребовал другой из стражников.

Я приподнял руки, чтобы рукава рубашки не прикрывали браслеты.

— Действительно, благородный, — сказал один из горожан.

— Это ничего не значит! — не захотел сдаваться наглый. — Он мог эти браслеты украсть или снять с тела. Что-то мне не нравится, как он говорит. В любом случае его надо отвести в магистрат.

— Значит, вместо того чтобы ловить преступников, вы занимаетесь ловлей честных граждан?

— На вас не написано, что вы честный гражданин!

— А где на мне написано, что я преступник?

Мои слова немного сбили их с толку, стражники собрались вместе и принялись тихо совещаться. Чтобы их дожать наверняка, я сообщил им, что совсем недавно вышел из дома городского мага Маркуса Страда, и они могут это проверить, послав кого-нибудь к господину магу, дом в двух шагах. Правда, я не гарантирую того, что он не проявит неудовольствия тем, что пришедших к нему в гости хватают прямо у порога его дома. Последнее сыграло решающую роль. Маркуса в городе знали и, видимо, побаивались.

— Прощения просим, — примирительно сказал один из стражников. — Обознались, с кем не бывает. Вы не скажете, милорд, куда побежал вор?

— Туда он побежал, — сказал я чистую правду, махнув рукой в переулок.

За то время, пока они здесь меня мурыжили, вор вполне мог при хорошей физической форме пробежать полгорода. Они и сами это прекрасно понимали, поэтому быстро собрались и ушли совсем в другую сторону.

Дома я сразу же рассказал Кларе о случившимся.

— Ты все сделал правильно, — сказала она. — И это еще раз показывает, насколько ты повзрослел за те дни, что живешь у нас.

— Как можно повзрослеть за несколько дней? — спросил я, оглядывая себя, насколько это было возможно.

— Не внешне, можешь себя не рассматривать. Изменились твои слова и поступки. Когда ты мне рассказывал о своем мире, это была речь ребенка, очень эмоциональная и не слишком связная, хотя я заметила, что ты пытался излагать свои мысли так, чтобы мне было понятно. Сейчас ты говоришь так, как говорит взрослый, причем, умный взрослый. И со стражей ты поступил так, как сделал бы умудренный опытом и очень предусмотрительный человек. Если бы ты им сдался, бить они тебя не стали бы из-за браслетов. Но вот денек просидеть в нашей тюрьме пришлось бы. А там, знаешь ли, не слишком приятно. Пока еще какой-нибудь чиновник соизволил бы послать за мной или Маркусом.

— Я и сам заметил изменения в своем поведении, — сознался я. — Только объяснить такое пока не могу.

— Может быть, это связано с тем, что дома ты вел беззаботную жизнь ученика, и все важные вопросы за тебя решали другие? — неуверенно предположила Клара.

— Об этом я тоже думал, — со вздохом сказал я. — Не получается. Так измениться за пару дней… Может быть, это из-за того, что у нас было с Алиной?

— А, ерунда! — махнула рукой Клара. — От двух-то раз ничего в тебе особенно не поменялось бы. Что-то тут другое. А не виноват в этом тот бог, который тебя послал?

— Я думаю, что они должны играть честно, а это подразумевает невмешательство, иначе какая может быть игра с их-то способностями?

— Это, если вмешиваться по-крупному и так, чтобы было заметно. Многое еще зависит от правил игры, что допускается, а что нет. У нас мужчины играют в основном в кости и в лаш, причем, часто на деньги. Там за жульничество могут и убить. А вот у женщин есть такая игра — млашка. Правила игры там немного проще, чем в том же лаше, но допускается друг друга обманывать. Если никто не заметил, и ты выиграла, то потом можно даже похвастаться, и все будут восхищаться твоей ловкостью. А, если заметили, заработаешь штрафные очки и запросто можешь проиграть. Может быть, и у них так?

— Может быть, — пробормотал я, пытаясь понять, радоваться мне тому, что у меня украли кусок детства, или это, наоборот, повод для огорчения?

Если бы я сейчас попал домой, такое изменение вызвало бы нешуточные осложнения. Мне просто нечего было бы делать в своем классе. Меня уже совершенно не интересовало все то, чем мы там занимались, помимо занятий. А сами занятия с моей теперешней памятью… С другой стороны, моя неожиданная взрослость серьезно повышала шансы на выживание и победу в игре. Конечно, при условии, что все остальные не получили того же самого.

Поскольку я уже обедал, то сразу пошел к себе, удостоившись по пути в комнату многообещающего взгляда Алины. Вот еще тоже проблема. Если бы я дома услышал, что моего внимания домогается взрослая девушка, то просто бы в это не поверил. А если бы она мне это доказала делом, то преисполнился бы гордости и вряд ли особенно думал о последствиях. Наверное, она вертела бы мной, как хотела. Здесь же я сам от такого отказываюсь и не потому, что мне неприятно общество Алины или то, что она вытворяет, а только из опасения о возможных последствиях. Что это, если не признак зрелости?

Щеколда, на которую изнутри запиралась дверь в мою комнату, была точь-в-точь, как шпингалеты на наших окнах, только размером раза в два больше. Поэтому, запирая дверь, я напевал про себя примерно следующее:

— Первым делом, первым делом — шпингалеты, ну а девушки, а девушки потом!

К моему величайшему сожалению, голос у меня был не слишком красивый, да и правильно воспроизводить мелодию не получалось. Надо будет поговорить с Маркусом, может быть, он что-нибудь сможет сделать. Надо пользоваться возможностью улучшить себя. Даже, если я и не выиграю, вряд ли долго задержусь в обывателях. Значит, если не прибьют, домой все равно попаду. А дома такое всегда пригодиться, магов-то у нас не водится.

Первая попытка проверки новых способностей на книгах немного разочаровала. Да, я теперь все запоминал с первого прочтения, но читать быстро пока не получалось. Кроме того, мои движения приобрели порывистость, и я чуть было не порвал лист книги. Хорошая реакция это неплохо, но быть таким дерганным… Я попробовал контролировать движения, сделать их более медленными и плавными. Не сразу, но получилось. Через некоторое время я заметил, что скорость чтения тоже понемногу стала возрастать. Сами буквы уже не казались такими чужими, и текст воспринимался уже не словами, а фразами. Если так пойдет и дальше, то я эти книги дня за три перечитаю. Я попеременно занимался чтением и письмом почти до самой темноты, впервые запалив лампу с помощью огнива. Процедура оказалась несложной. Как и объясняла Клара, я снял с лампы стеклянный колпак, положил прямо на фитиль лампы небольшой кусочек трута (нечто вроде сушеного мха) и, пока он не успел пропитаться маслом, начал ударами кремня по железу высекать сноп искр, направляя их на трут с фитилем. Уже от второго удара трут начал тлеть, а после того, как я осторожно на него подул, вспыхнул небольшой язычок пламени, от которого тут же занялся фитиль. Потом осталось только пальцем сбросить чадящий комок, в который превратился трут, и надеть колпак. Быстро и ненамного больше мороки, чем со спичками.

Один раз Алина подошла и подергала дверь, сначала тихо, а потом и сильней. В коридоре за дверью раздались шаги, и голос Клары выговорил служанке все, что она думает об озабоченных девицах, которые мешают мальчику заниматься из-за того, что у них зуд в одном месте. После этого все стихло, и дальше меня уже никто не беспокоил.

Утром хмурая девушка, подавая на стол, чуть не разбила тарелку, грохнув ее передо мной на стол, за что тут же получила выговор от Клары. Я поймал себя на том, что мне ее немного жаль, но усилием воли выбросил всякую жалость из головы. Ей был нужен не я, а мои браслеты, а мне себя сейчас связывать с девушками было нельзя. И рановато, и сильно отвлекало бы от основных задач, да и кто может сказать, что со мной будет завтра?

Завтрак мне достался облегченный, как и советовал Кларе мой новый учитель, сказавший, что от меня с полным животом толку будет мало. Поэтому я съел пустую кашу, запил ее компотом и направился на свое первое занятие, прихватив уже выстиранную тренировочную одежду и сняв с пояса меч, а с рук — браслеты. Клара порывалась меня проводить, но я отказался, справедливо полагая, что один доберусь куда быстрее.

Тренировка у Лонара уже шла. Как я понял, с каждым учеником он занимался индивидуально. Мне он предложил переодеться, снять обувь и босиком идти в зал. Когда я все это проделал, то подвергся внимательному изучению, как самим мастером, так и магом, который у него подрабатывал. Тут же подобрали для меня программу подготовки, над чем и как издеваться в первую очередь. В первый день нагрузка была относительно небольшой, но к концу занятия я был выжат, как лимон. Перед уходом маг еще поработал массажистом, втирая мне в руки и ноги какую-то приятно пахнувшую мазь.

— Тебе не только увеличивают с помощью мази эластичность кожи, — сказал мне учитель. — Корис одновременно с помощью магии залечивает многочисленные мелкие повреждения в мышцах и связках, а так же ускоряет рост мышечных волокон. Учти, что после занятий тебе нужно есть много мяса. Я об этом говорил госпоже Альше, но напомнить лишний раз не помешает.

— А насколько поможет магия? — спросил я, ожидая, пока впитаются остатки мази.

— Во-первых, завтра у тебя будет меньше болеть тело, — пояснил Лонар. — А, во-вторых, мышцы нарастут раза в три быстрее, чем без магии. Значит, мы с тобой гораздо быстрее сможем приступить к самим тренировкам. Таких дохлых учеников в моей практике еще не было. Ну ничего, я из тебя еще сделаю человека!

Получив такое бодрящее замечание, я развесил для просушки свою тренировочную одежду и направился прямиком домой. Клара, видимо, поняла мастера слишком буквально, и дома меня ждала большая тарелка, наполненная до краев только что сваренным мясом. Дома мне такого количества мяса хватило бы на неделю. Здесь я его как-то умудрился съесть все, демонстративно оставив только последний кусок, после замечания Алины, что мясо это очень хорошо, потому что оно придает мужчине силы. Спать после еды вредно, особенно с полным животом, но я ничего не смог с собой поделать. Глаза просто закрывались, а мозги, несмотря на все вновь приобретенные способности, отказывались усваивать текст. Плюнув на все, я дал себе зарок на будущее так не наедаться, проверил дверь и завалился спать, не разбирая кровати и не раздеваясь.

Проснулся я очень рано, когда за окном еще было темно. Все тело изрядно болело и просило его не трогать и никуда сегодня не посылать. Если это была боль, изрядно ослабленная магией, то что бы я чувствовал без нее? После вчерашнего переедания во рту было мерзко. Я поднялся и, стараясь не шуметь, прошел в туалет, где сделал все дела, а заодно почистил язык и прополоскал рот. Надо будет найти что-нибудь для чистки зубов. Щеток и пасты здесь, естественно, не найдешь, но что-нибудь все равно придумать можно. Обычно Клара для этих целей вскоре после ужина съедала плод, немного похожий вкусом на яблоко. Он счищал остатки пищи с зубов и, видимо, дезинфицировал полость рта, так как дыхание у нее по утрам было свежим. Где Алина хранила эти плоды, я не знал, поэтому пришлось терпеть до завтрака. Поев свою кашу, я выпросил «яблоко» и на этот раз налегке пошел на занятия, гадая, что в отношении меня сегодня придумает мастер.

Глава 4

Следующие несколько дней слились в один большой кошмар. Лонар каждый день наращивал нагрузки и, несмотря на все усилия мага, на следующий день у меня болело все. Силы я, как ни странно, восстанавливать успевал, но вот боль от времени только становилась сильнее. Я вообще по жизни боль терпеть не мог в самом прямом значении этих слов. Теперь терпеть приходилось. Маг обмолвился, что болевые ощущения можно совсем снять, но тогда процесс укрепления организма резко замедлится. Я чуть было не согласился на все, только чтобы эта пытка прекратилась, но тут же заткнулся: прояви я малодушие один раз, и можно смело выходить из этой игры. Вот только рассчитывать, что потом обо мне кто-нибудь вспомнит, не приходилось. К Маркусу я за это время не заходил ни разу, в конце дня сил хватало только для того, чтобы добраться до дома, съесть опротивевшее мясо и завалиться на кровать с очередной книгой. Впрочем, сегодня я дочитал последнюю и сейчас думал, чем бы таким себя занять, чтобы при этом еще почти не двигаться. Спать до захода солнца, да еще с полным животом, я зарекся. Для этого хватило и одного раза, когда я весь следующий день настолько плохо себя чувствовал на занятиях, что хотелось лечь прямо здесь на полу и сдохнуть. Мелькнула, правда, одна мысль насчет того, чтобы издать книгу наших сказок, которые, благодаря пробудившейся памяти, я помнил наизусть. Но для такого сначала надо было ознакомиться со сказочным творчеством здесь и немного прийти в себя. В таком состоянии активный отдых мне был противопоказан. Меня даже Алина не трогала после того, как ей все-таки удалось подловить меня в кровати, а я в ответ на ее объятия заорал как резанный. Таким меня и застал Маркус, видимо, решивший, что если гора не идет к Магомету…

— Лежит один и скучает, — констатировал маг, зайдя в мою комнату вместе с Кларой. — А по дому такие девушки бегают. Я бы на твоем месте…

Меня непроизвольно передернуло.

— Я лучше поскучаю, — торопливо сказал я. — Или попрошу у вас еще книг. Все, что брал раньше, уже прочитаны.

— Ему сейчас не до девушек, — засмеялась Клара. — Пару дней назад наша красавица решила проверить, как сказывается мясная диета на… ну вы поняли на чем.

— И как, проверила? — рассмеялся Маркус.

— Вы смеетесь, а я в первый момент подумала, что опять осталась одна. Никогда не слышала, чтобы человек так кричал!

— А ну-ка, покажи тело. Одеяло, говорю, сними. Так, мышцы окрепли и прибавили в объеме. Еще не норма, но уже кое-что. Еще дней десять таких тренировок и можно переходить к отработке техники работы с мечом. Остальное доберешь потихоньку в процессе обучения. Сам виноват, нельзя так запускать свое тело.

— А книги у вас еще есть? Я после тренировок ничем, кроме чтения, заниматься не могу. А рано спать, тоже не получается.

— Будут тебе книги. Завтра подберу и с кем-нибудь передам, если не смогу прийти сам. Кроме книг других вопросов нет?

— Я хотел узнать, нельзя ли магически улучшить голос?

— Это как? — не понял маг.

— Я вот прекрасно помню мелодию, а правильно ее спеть не получается. Что-то можно сделать с голосовыми связками?

— А с ними ничего делать не надо. Если ты плохо поешь, то причин может быть несколько. Прежде всего, у тебя могут быть дефекты слуха. Но ты говоришь, что чувствуешь мелодию, значит, это не наш случай. Еще могут быть дефекты памяти, когда не могут запомнить все оттенки мелодии. Но это опять не с твоей памятью. И, наконец, это плохое управление голосовыми связками. Его можно существенно улучшить длительными тренировками. Но, как я понял, ты не хочешь терять времени. Устранить такое несложно. Твой голос не изменится, но ты сможешь им хорошо владеть. Тебе сделать сейчас?

— А можно?

— Ну почему же нельзя? Ты сейчас не в лучшей форме, но и работы тут совсем немного. Лежи и не дергайся. Вот и все. Только, как и во многих других случаях вмешательства в работу тела, результатов придется ждать несколько дней. Это все вопросы?

— Еще я хотел с вами посоветоваться. У меня после прибытия сюда за несколько дней сильно поменялось поведение, словно я сразу повзрослел на несколько лет.

Я пересказал Маркусу наш с Кларой разговор, и спросил, что он обо всем этом думает.

— Очень может быть, — пожал плечами маг. — Тебе просто подправили психику. Чем отличаются дети от взрослых, кроме строения тела? В первую очередь это поверхностное мышление. Ребенок чаще всего не задается вопросом о причинах того или иного явления, принимая его как данность. Ему не свойственно задумываться о долговременных последствиях своих поступков. У него свои мотивы, свое окружение. Большинству детей не приходится решать серьезных вопросов и брать на себя ответственность. Перемены в твоей жизни запустили процесс взросления, а кто-то просто его ускорил, подтолкнув тебя в нужном направлении. Ты говорил, что прочел много книг для взрослых. Значит, у тебя очень большой словарный запас, который в той жизни тебе был не нужен и почти не использовался. Теперь ситуация изменилась, отсюда и взрослая речь.

— И что же делать?

— Как что? Радоваться, конечно. Высшая сущность, пусть и в своих интересах, сделала тебе ценный подарок, увеличив на несколько лет срок полноценной взрослой жизни. Ну и твои шансы уцелеть тоже повысились. А теперь, если у тебя больше нет вопросов, перейдем к моим.

Маркус достал из большой сумки великолепно сделанную шахматную доску и высыпал на стол кучку фигурок белого и черного цвета, искусно вырезанных из кости.

— Какая прелесть! — я взял в руки коня и внимательно осмотрел.

Косторез не просто наметил контуры коня, он выточил из кости почти его точную уменьшенную копию. Остальные фигурки тоже имели мало общего с известными мне фабричными шахматами, представляя собой настоящее произведение искусства. Их просто не хотелось выпускать из рук.

— Вижу, что понравилось, — сказал довольный Маркус. — А теперь покажи, как всем этим играть.

Превознемогая боль, я сел на кровать и пригласил мага сесть рядом, после чего быстро расставил фигуры и стал объяснять правила игры. С памятью у Маркуса проблем не было, поэтому он все схватывал на лету. После мы сыграли пробную партию, и я ожидаемо выиграл. Вторую партию играли медленнее, и я по ходу игры объяснял свои ходы и его ошибки. А третью партию я позорно проиграл.

— Вы только не очень гордитесь, — предупредил я довольного мага. — Я, вообще-то, очень слабый игрок и обыграть меня не слишком сложно. Я когда-то читал небольшую книжку, где приводились записи партий выдающихся шахматистов и куча шахматных задач. Если получится ее вспомнить и записать, то можно на чужом опыте сильно поднять свой уровень игры.

— А как можно записать партию? — удивился Маркус.

Пришлось объяснять ему принцип нумерации и запись ходов.

— Ты еще сам не представляешь, что привнес в наш мир, — сказал он мне на прощанье. — Эта игра, возможно, даст тебе больше, чем дал бы я или Клара.

— Игра — это только игра, дружбы она не заменит.

Почти вышедший за дверь, Маркус остановился и удивленно обернулся ко мне.

— Ты не по годам мудр, — сказал он. — Похоже, ты начал напрямую усваивать опыт тех людей, чьи книги прочитал. Мой тебе совет на будущее. Не стоит слишком показывать свой ум другим без крайней на то необходимости. Такое, скорее всего, вызовет либо зависть, либо подозрения. Ум это тоже оружие, а не всякое оружие следует держать на виду.

На следующий день Маркус не пришел, но обещание сдержал, и меня на столе ожидала стопка из пяти самых разных книг. Это было кстати, так как вчера я от безысходности взялся читать один из куртуазных романов Клары. Как и ожидалось, любовная история некоего герцога и дочери короля излагалась столь высокопарно, да еще и с режущими даже мой дилетантский глаз оборотами, что меня хватило только на полчаса. Однако один важный факт я, к своему великому удивлению, оттуда выудил. Оказывается, в этом мире, или, по крайней мере, в той его части, куда я умудрился попасть, практически повсеместно не применялись доспехи. Считалось нормальным использовать шлем для защиты головы и небольшой круглый щит, которым можно было отбить меч или отвести копье. Некоторые очень редко использовали толстые кованые наручи, которые применялись вместо щита, или как дополнение к последнему. Традиция уходила корнями вглубь веков и истинную причину такого запрета на латы, кольчуги и просто стальные нашивки на кожу в своих книгах я не нашел. Поблагодарив Клару, я вернул ей недочитанную книгу и спросил, продаются ли книги с детскими сказками.

— Хочешь таким способом вернуться в детство? — спросила озадаченная Клара. — У меня таких книг нет, но у соседей есть дети. Так что, если это не срочно, завтра спрошу.

Я заверил, что никакой срочности нет. Я просто хотел ознакомиться с тем, что здесь пишут для детей, потому что знаю много отличных сказок и могу составить из них книгу. Но сначала надо убедиться, что ничего подобного здесь нет.

На книгах Маркуса я продержался целых три дня. К моему удивлению и радости, боли начали потихоньку уменьшаться, хоть и не исчезли совсем. Занятия на износ начали приносить плоды: мышцы окрепли, заметно увеличились в размерах и начали приобретать рельефность. Сегодня Лонар, осмотрев меня в конце занятия, сказал, что, пожалуй, допустит меня к обучению уже через пару дней.

Маркус как знал, что я закончил чтение, и навестил нас к ужину, принеся мне еще несколько книг.

— Мои уже закончились, — сказал он, попивая чай, который в честь его прихода заварила Алина. — А эти я взял у друзей. Так что ты с ними осторожнее.

— Как дела с шахматами? — с интересом спросил я. — Небось, уже полгорода в них играет?

— А ты как об этом узнал, сидя дома? — притворно удивился Маркус. — Пока игроков всего человек двадцать из числа моих друзей. Но игра быстро распространяется. Сейчас все косторезы города режут твои фигурки. А на днях глава магистрата подарит шахматы королевскому наместнику. Думаю, что ему тоже захочется попробовать Игру королей. Так, если ты не понял, сейчас называют твои шахматы.

— Я тут недавно прочитал одну книгу, — сказал я, отставив в сторону шахматную тему. — Из которой с удивлением узнал, что у вас здесь не принято защищать свое тело в бою железом. Не скажете, из-за чего такой странный обычай?

— Что же тут странного? — удивился Маркус. — Затягивать себя в железо это занятие для трусов. Воину достаточно оружия, чтобы защититься и взять жизнь врага. Боишься оружия? Значит, тебе нечего делать на поле боя.

— А стрелы? — возразил я.

— Стрелы летят с обеих сторон. Стрелу можно отбить мечом или щитом, или просто от нее увернуться. Не сумел, значит, плохо учился. Погоди, тебя еще будут учить их отбивать, по первому времени пятная тупыми стрелами.

— А кто такое первый придумал?

— Насколько я знаю, такое было всегда, и у нас, и у соседей.

— А если кто-нибудь первый оденет своих людей в броню? Что такому войску смогут противопоставить остальные?

— Так никогда не делалось, — уже не так уверенно возразил Маркус. — Кто может решиться на то, чтобы его прилюдно объявили трусом?

— Да любой из посланцев богов, — ответил я. — Мы все из одного мира, а там броня в ваше время считалась самым обычным явлением.

— Ты меня встревожил, — признался маг. — Для нас отсутствие лишнего железа на человеке настолько привычно и естественно, что о таком просто не задумываешься.

— Есть опасность и помимо таких, как я, — сказал я, загребая из миски оставшиеся пирожки, которые исчезали во рту Алины с волшебной быстротой. — Не жадничай, дай и другим поесть. Девушкам вообще много теста противопоказано. Сейчас твою талию можно обхватить двумя руками, а будешь налегать на пирожки, растолстеешь, и не сможешь проходить в дверь. Жених приедет, что скажет?

— Не больно-то ты ее обхватываешь! — по-своему интерпретировала мои слова Алина. — Захотел бы, и никакого жениха не было бы!

Она вскочила и убежала к себе в комнату.

— Совсем распустилась девчонка, — с осуждением сказала Клара, глядя на мое растерянное лицо. — Как бы не пришлось менять служанку.

— Так что ты хотел сказать насчет еще одной опасности? — вернул разговор в конструктивное русло Маркус.

— Вам известен относительно небольшой участок суши вашего мира. Судя по той книге, что вы мне дали, это два десятка королевств и острова, населенные дикарями. С запада известные земли окружает огромная пустыня, перейти которую ни у кого не получилось. На юге тянется обширная горная гряда на много дней пути. От нее в разные стороны отходят целые горные системы. Есть ли страны за этими горами, вы не знаете. Север это длинное изрезанное побережье, вдоль которого ведется морская торговля. Оттуда делаются набеги на острова дикарей. А вот восток это обширные леса, населенные самыми разными племенами и народами. Время от времени они совершают набеги на близлежащие королевства. Те, в свою очередь, любят потрогать мечом лесовиков. И так все тянется не одну сотню лет. Я прав?

— Вообще-то, прав, но я не совсем понимаю, к чему эти рассуждения.

— Сейчас поймете. Ваши корабли плавают только вдоль берега, или удаляются в море?

— В основном вдоль берега. В море ходят только на острова в хорошую погоду и при попутном ветре. И всегда такой поход это большой риск.

— У меня не было книг по мореплаванию, но из ваших слов можно сделать вывод, что здесь плавают под прямыми парусами и против ветра ходить не могут.

— Разве такое вообще возможно? — удивился Маркус.

— Я не совсем правильно выразился. Если ветер дует в лоб, то прямо против него под парусом не пойдешь. А вот под острыми углами к ветру ходить можно, только нужно переделать парусную оснастку. А для ориентации в открытом море при отсутствии звезд нужен компас. Поскольку такого слова в моем словаре нет, можно сделать вывод, что он вам неизвестен.

— Объяснить, что это такое, можешь?

— У вас известны куски железной руды, которые притягиваются друг к другу?

— Попадаются такие диковины.

— Вот если взять такой кусок и ненадолго приложить к легкой железной стрелке, которую закрепить на иголке, чтобы свободно вращалась, то она своим концом всегда будет повернута в одну сторону. Относительно этого направления можно определять остальные.

— Все это очень интересно, но при чем здесь броня?

— А при том, что вы с такими кораблями не смогли нормально обследовать побережье дальше, чем на несколько дней пути, и ничего не знаете о народах, которые могут там жить. И вовсе необязательно, чтобы там жили одни дикари. И необязательно они будут придерживаться ваших странных понятий о мужестве и взглядов на защиту. И если корабли с такими закованными в броню пришельцами приплывут сюда, будет плохо. А у вас еще каждый сам за себя. Постоянных военных союзов нет?

— Нет, — мрачно ответил Маркус. — Союзы заключаются очень редко для нападения, и никогда для защиты. Считается, что если ты сам не можешь защитить свою землю, значит, и прав на нее у тебя быть не должно. Вообще, войны у нас — явление редкое.

— В моей истории такие нашествия — не редкость, — сказал я. — Но для вас это пока не самая большая опасность. Может, случится, а, может быть, и нет. Все эти рассуждения к тому, что в ваших ограничениях немного смысла, и существуют они до сих пор только потому, что вы волей случая оказались отрезанными от других стран и живете изолированно, придерживаясь обычаев, которые никто, кроме вас, соблюдать не будет. А с нашим появлением, может быть, перестанет соблюдать и кто-нибудь из вас. Объявят трусом? Можно потерпеть, а потом развесить хулителей на деревьях.

— Давай пока об этом закончим, — предложил Маркус. — Мне нужно будет кое с кем поговорить, а потом мы продолжим этот разговор. Или не продолжим. А сейчас мне пора идти. Скоро совсем стемнеет, а пользоваться ночным зрением я не люблю.

— А что это за зрение? — спросил я. — Судя по названию, вы можете видеть в темноте?

— Не в полной. Немного света все-таки должно присутствовать. Вижу, Ген, что у тебя сразу загорелись глаза. Вот жадный человек, все ему обязательно нужно подгрести под себя! Ну не обижайся, поговорим мы и об этом, но не сейчас. Тебе, кстати, пора отдыхать. Еще можешь сходить успокоить девушку, не дело, когда девушка одна плачет в подушку.

— Ага, — сказал я. — Вы, наверное, хотите, чтобы потом в подушку плакал я. Знаю я, чем закончится такое утешение. А если у нее будет ребенок? Денег на уплату штрафов у меня нет, да и не смогу я бросить своего ребенка. А связывать себе руки пока тоже не могу. Пусть лучше она сейчас поплачет, чем потом нам плакать вдвоем.

— Ладно, это я так предложил, — дал задний ход маг. — Ты у нас человек умный. Как считаешь нужным, так и делай.

— Так и сделаю, — пообещал я, забирая с собой отобранные у Алины пирожки. — Только ведь я тоже не железный, и уже не совсем тот мальчик, который о женщинах знал только из рассказов более старших приятелей. Если она от приставаний перейдет к слезам, меня надолго не хватит.

— Эх, молодежь! — проворчал Маркус, забирая сумку с уже прочитанными книгами. — Слава богам, что для меня все это уже позади и неважно.

— Иди отдыхать, — сказала мне Клара. — И не вздумай ломать глаза, читая с лампой. Некуда тебе так спешить. Ну перечитаешь ты сейчас все книги. Что потом читать-то будешь?

Я послушался и ушел к себе, испытывая смутное беспокойство и жалость к обиженной мной девушке. У ее двери я слегка притормозил и прислушался. Рыданий из-за двери слышно не было. Все еще с тяжелым сердцем я улегся спать, оставив дверь незапертой, но этой ночью меня никто не побеспокоил.

Два дня занятий со снарядами и беготней прошли, и мастер выполнил обещание, начав отрабатывать со мной элементы фехтования. Он показывал стойки, приемы и переходы, которых я вроде никогда не знал, но стоило мне взять в руки тренировочный деревянный меч, и тело само начинало довольно точно воспроизводить показанное. Для закрепления было достаточно десяток раз повторить прием, чтобы при случае выполнить его легко и естественно.

— Главное, что тебе сейчас нужно добиться — это отработать все элементы, — говорил мне Лонар. — Потом разучишь связки, и последним этапом будут спарринги, на которых ты должен будешь выбрать себе стиль боя.

— А какой стиль боя у вас, учитель? — спросил я, уже примерно зная, что он мне ответит.

— У меня много стилей. Выбрать из них единственно верный для успешного противостояния противнику — это и есть искусство. Но этому вас будет учить уже жизнь. А у нас с вами после меча еще будут занятия по борьбе без оружия. Причем это вы будете без оружия, а у противника оно как раз будет.

— И много еще будет занятий, мастер?

— Это, Ген, будет всецело зависеть от тебя. Отойдем в сторону, у меня есть к тебе разговор. Знаешь, я заметил, что, когда ты начал изучать защитные блоки, скорость твоих движений возросла выше той, которая должна быть у этого тела. Тебе делали магическое ускорение? Молчишь. Значит, делали. И я даже догадываюсь, кто именно это сделал. А со временем могут догадаться и другие. Разрешения вы не испрашивали? Можешь меня не бояться, я к наместнику не пойду. Я этот разговор к чему завел? Хотел тебе посоветовать это без лишней необходимости никому не показывать. Учись двигаться в обычном темпе. А работу в ускоренном мы с тобой отработаем как-нибудь потом, когда ты будешь уже неплохо владеть мечом, и поблизости не будет посторонних. А на всякий случай придумай правдоподобное объяснение. Скажи, например, что это сделали по разрешению еще на твоей родине.

— Значит, и вам делали, учитель?

— Ты здесь чужой, так что можешь не знать. Я служил в личном полку его величества. Этот полк охраняет как столицу, так и покои королевской семьи. Незадолго до моего увольнения была попытка смены династии. Тогда была убита сестра короля, но остальных мы спасли, хотя король и был не слишком сильно ранен. С заговорщиками удалось покончить, и Игнар Орсел щедро наградил особо отличившихся. Помимо денег и очередных званий, нам была дана привилегия на магическое изменение тела. Кто захотел, тот этим воспользовался.

— А можно спросить, учитель, кого спасали лично вы?

— В этом нет секрета. Спас я в тот раз принцессу Лану. Ей тогда было двенадцать, совсем еще девчонка. Ладно, что-то мы с тобой заболтались. Бери меч!

Я рассказал об этом разговоре Маркусу, и он одобрил совет Лонара.

— Я еще не спрашивал, что ты придумал по своей родине? Где у нас проживала семья барона Делафер?

Я непроизвольно улыбнулся. В наших детских играх я был Атосом и, когда при нашем походе в мэрию за браслетами встал вопрос о моем роде, недолго думая, решил позаимствовать род графа де ла Фер, назвавшись Геном Делафер.

— Я решил выбрать Коларию, — ответил я на вопрос. — Это одно из самых дальних королевств. Они постоянно воюют с лесными племенами, и там нередки случаи, когда вырезаются целые рода благородных, и простой шевалье в одночасье может стать бароном. С одной стороны, отношение здесь к их титулованным дворянам довольно пренебрежительное, с другой стороны, проверить мои слова практически невозможно.

— Хорошее решение, — одобрил маг. — А отношение к себе недолго и поменять. Древность рода это, конечно, важно, но у нас в королевстве с этим так не носятся, как у других, и многое зависит от того, чего ты сам стоишь.

— Как дела с шахматами?

— Я думал, ты уже не спросишь, — ухмыльнулся Маркус. — Заразил ты всех своей игрой. Уже и лаш забыт. Во дворе наместника все просто помешались на Игре королей. Кинулись в Расвел заказывать фигуры, а здесь все мастера декады на три уже загружены заказами. Так некоторые отправили людей с такими заказами в столицу. Там, естественно, заинтересовались, что это такое и для чего. Одним словом, наделал ты дел. Ты говорил, что на такой доске можно играть и в другие игры. Что для этого нужно, кроме самой доски?

— Только два набора по два десятка одинаковых фишек двух разных цветов. Фишка может быть круглой или любой другой формы. Главное, чтобы она умещалась на клетке, и ее можно было перевернуть. Понятно, что две стороны фишки должны чем-то отличаться.

— Такое сделать несложно. Можно даже использовать для начала дерево. Сегодня же закажу, а потом приду тебя пытать.

— А что за это получу я? — засмеялся я. — Как насчет ночного зрения?

— Понимаешь, — потер лоб рукой Маркус. — Сделать тебе его не проблема. Проблема в том, что ты не маг, и не сможешь им управлять. Поэтому на солнечном свете ты будешь просто слепнуть. Давай я тебе просто повышу остроту и чувствительность зрения. Это даст тебе определенные преимущества, в том числе и в сумерках, и не потребует магических способностей. Называют такое сумеречным зрением.

— А когда такое можно сделать? — загорелся я.

— Да сейчас и сделаем, авансом.

Так я обзавелся еще одним ценным свойством, а Маркус уже на следующий день ушел от меня с новой игрой.

После нескольких дней поиска у своих знакомых Клара все-таки принесла мне книгу детских сказок, а, скорее, страшилок. Впечатления на меня она не произвела, все было слишком убого.

— В книжных лавках продаются пустые книги для записей? — спросил я Клару, возвращая ей книгу.

— Вообще-то, нет, — ответила она. — Но можно заказать. А тебе для чего?

— Хочу все-таки записать свои сказки. Мне всего-то и надо, что поменять имена на местные. Как вы думаете, за сколько такое можно будет продать?

— Прежде, чем что-то сказать, я должна эти сказки сама услышать, — резонно сказала Клара. — Если они взаправду так хороши, как ты говоришь, можно не писать самому, а пригласить писца. А то видела я, как ты пером пишешь. Что ни слово, то клякса. Так никаких чернил не напасешься.

Я на пробу рассказал ей «Золушку» и «Спящую красавицу». Результат превзошел все ожидания: Клара просто разревелась.

— Такое не то что для детей, для взрослых будут брать, — говорила она, утирая слезы. — Это же надо так написать! Завтра же схожу к одному купцу, который торгует книгами. У него несколько писцов эти книги пишут. Думаю, что сумею его заинтересовать.

— А как здесь смотрят на то, что книгу написал дворянин?

— Нормально смотрят. Писательство это очень почетное занятие. Дворяне как раз больше всего и пишут. У соседей даже король написал книгу.

На следующий день, когда я вернулся со своих занятий, меня уже поджидал дома почтенный купец и книгоиздатель Альфар Лангрен с писцом и заготовкой для книги. Он вместе с нами пообедал, с удивлением глядя, как я уничтожаю большую тарелку мяса, после чего мы с ним немного поторговались и сошлись на том, что прибыль будем делить пополам. Он ушел, а я отправился отдыхать и надиктовывать писцу текст. Имена сказочным героям я уже придумал заранее. А через три дня Альфар нас посетил снова и показал мне первую готовую книгу, на титульном листе которой было написано: «Занимательные истории, рассказанные для детей и взрослых благородным Геном Делафер». Обычно на выпуск книги уходило гораздо больше времени из-за ее оформления, но я убедил купца, что в книгах главное это содержание, и не стоит тратить слишком много времени на украшательство.

Отношения с Алиной складывались сложно. Со мной она стала держаться ровно, но утром по глазам было видно, что девушка плакала. Это доставало меня больше, чем былые приставания. Хуже всего, что меня самого начало к ней тянуть. То ли причина была, действительно, в ненормально большом количестве съедаемого мной мяса, то ли я уже просто физически не мог спокойно относиться к молодой красивой девушке, которая почти постоянно была рядом. Клара заметила, что я стал уделять Алине больше внимания, чем прежде.

— Ты что-то, наконец, для себя решил? — как-то спросила она, имея в виду девушку. — Я же вижу, что ты к ней неравнодушен. А она, похоже, думает уже о тебе, а не о твоих браслетах. Алина дочь моих хороших знакомых. Девушка из богатой семьи и могла бы у меня не работать. Просто родители решили ее чем-нибудь занять после помолвки, когда ее жених уехал надолго. А тут мне понадобилась служанка. Они и решили, что ей самой будет полезно заняться домашней работой.

— Вы мне ее что, сватаете? Я сам еще несовершеннолетний даже по вашим меркам. И я не знаю, что со мной будет завтра. В конце концов, я младше ее на два года!

— Глупость говоришь, — отрезала Клара. — Ты на себя давно смотрел в последний раз? Ах, да, у тебя же в комнате нет зеркала. Тогда можешь раздеться и зайти посмотреть на себя в мою. Я, так и быть, на это время уйду на кухню. Только смотри, чтобы Алина тебя в таком виде не застала. Бедная девочка может просто не выдержать. Ты сильно подрос и сейчас на полголовы ее выше, а мышцами оброс так, что любо-дорого посмотреть. Немудрено, что она в тебя влюбилась. Разница в возрасте — вообще ерунда, а насчет неопределенности будущего… Кто из нас может с полной уверенностью сказать, что нас ждет завтра? Если так рассуждать, то вообще надо всю жизнь прожить одному, не связывая себя ни с кем никакими узами.

— А если мне придется вернуться домой?

— Если любит, пойдет за тобой.

Вот так вот поговорили, а мне после этого разговора ночью снилось такое, что хоть теперь самому бежать дергать дверь в комнату девушки или для разнообразия попытаться залезть в окно.

Глава 5

Сегодня у меня был выходной. Вчера мастер предупредил, что завтра его не будет в городе, не будет и занятий. Мне он посоветовал все же проделать дома некоторые упражнения, и я собирался последовать этому совету. Но все равно выходной это выходной. Я впервые за месяц нормально позавтракал и решил пробежаться к Маркусу. Однако пришлось немного задержаться из-за визита моего компаньона Альфара Лангрена, который пришел к нам с первой выручкой от продажи нашей книги.

— Здесь полсотни золотых, — сказал он, кладя на стол кошель. — А вообще-то, у меня заказов на месяц вперед. И в столицу ушли только первые книги. Думаю, скоро от желающих купить вашу книгу не будет отбоя. У вас нет желания написать что-то еще? Я бы тогда дополнительно набрал писцов.

— Если опять сказки, — сказал я. — То могу вам надиктовать еще пару таких книг. Можно и больше, но там еще надо подумать.

Я еще все-таки плохо знал местную жизнь, а не все земные сказки можно было рассказывать, не меняя деталей сюжета. Окрыленный купец ушел, пообещав после обеда прислать писца, а я взял довольно увесистый кошелек и вложил его в руки Клары.

— Это еще что за фокусы, — сразу вскинулась она, бросив кошелек обратно на стол. — Зачем мне нужны твои деньги?

— У нас в семье деньгами всегда ведала мама, — сказал я рассерженной Кларе. — Здесь вместо матери у меня вы. Посудите сами, зачем мне деньги, если вы меня полностью содержите? Разве что поменять немного золота на серебро, чтобы на всякий случай были карманные деньги.

Клара часто заморгала, ее лицо приняло какое-то беззащитное выражение и, уронив голову на руки, она вдруг зарыдала. В первый миг я просто растерялся, но потом бросился к ней и, обняв за плечи, прижал к себе.

— Не надо плакать, пожалуйста, — как маленькой говорил я ей. — Если я чем-то обидел, только скажите, я все постараюсь для вас сделать.

— Вот почему я ни разу не слышала таких слов от своих детей, — утирая глаза платком, сказала женщина. — И денег они мне никогда не давали, только все время брали. Извини, когда ты сказал, что я у тебя вместо матери, я просто не выдержала. Я слишком сильно к тебе привязалась, Ген, слишком сильно полюбила. Ты мне тоже как сын. И перестань мне теперь выкать, разве так говорят с близкими людьми?

Мне повезло: Маркус оказался дома, и у него не было в гостях ни одного посетителя.

— Заходи, Ген, — махнул он мне рукой. — Сейчас Грая подаст чай, тогда и поговорим.

— Сколько можно пить этот чай, — проворчал я. — На меня пусть не готовит. Только позавтракал, причем, очень плотно, куда еще пить?

— Не хочешь — не пей, просто посиди рядом. А я, с твоего позволения, все-таки выпью.

— Послушайте, Маркус, — сказал я, когда мы уселись за любимый столик мага, где он обычно чаевничал. — У меня возникли вопросы, на которые, я думаю, лучше всего сможете ответить вы. Первый вопрос такой. В одной из книг упоминается о второй жене некоего барона. У вас что, многоженство?

— Скажем так, если у тебя есть желание взять вторую жену, и первая против такого не будет возражать, то окружающие признают их брак. Естественно, он будет должен иметь возможность их содержать. Но практикуется такое очень редко. Или когда одна из жен добровольно признает свое подчиненное положение, или когда жены являются подругами и без проблем делят своего мужа. Частенько вторую жену берут в деревне, но это, по сути дела, батрачка, с которой время от времени развлекается не только муж, но и вся его мужская родня. Обычно это сироты или просто девочки из многодетных бедных семей. Реже такое встречается в состоятельных семьях. Этот вопрос ты мог бы и Кларе задать. Она бы тебе высказала свое отношение к такому браку.

— Я и хотел, но она сейчас малость в расстроенных чувствах, — я рассказал Маркусу, о последних событиях.

— Она рассчитывала заменить тебе мать, а тут ты сам такое сказал. Вот она и не выдержала. Будь с ней ласковей, Ген, она очень одинокая женщина, и тебя любит. Я ответил на твой вопрос? Тогда давай следующий.

— Я нигде не нашел в книгах, на чем держится власть благородного сословия.

— Как на чем? — не понял Маркус. — На обычаях и традициях. На военной силе, наконец.

— Вы меня неправильно поняли. Я имел в виду совершенно другое. Откуда, из каких источников складывается богатство дворянства? Крестьянин выращивает хлеб и скотину. На каком основании он делится своим трудом с феодалом? У вас есть рабство?

— Я понял, что ты хотел узнать, — кивнул головой Маркус. — Это общеизвестно, поэтому в книгах и не встречается. Крестьяне у нас лично свободны и вольны идти на все четыре стороны. Но все более или менее пригодные для обработки земли давно распределены между дворянами. Поэтому крестьяне волей-неволей вынуждены их у дворян арендовать, выплачивая заранее согласованную арендную плату. Большинство мастеров работают в городах и платят налоги в магистрат. Все благородные, а так же магистраты городов отчисляют процент от своих доходов в казну короля. Рабство в той или иной форме существует во всех королевствах. Но рабы невыгодны, и их очень мало. Используются они в основном в качестве слуг, иногда — личной охраны. Попадают в рабы или пленные, за которых вовремя не внесли выкуп, или должники. У тебя все?

— Еще было бы интересно узнать новости с шахматного фронта.

— Последняя новость заключается в том, что его величество всерьез увлекся твоей игрой и, по слухам, желает облагодетельствовать ее создателя.

— А вот этого, пожалуйста, не надо! Пусть он лучше вас облагодетельствует. А я и на книжках неплохо заработаю.

— С девушкой что решил?

— А что здесь можно решить?

— Ты только не придуривайся, ладно? Я же вижу, что она тебе нравится. И она тебя любит.

— Что вы все навалились на ребенка? — постарался отшутиться я. — Мне это еще рано, а ее интересую не я, а мои браслеты. Откуда вы взяли, что она меня любит?

— Я маг, — ответил мне Маркус. — И такие вещи могу чувствовать. Может так и было, как ты говоришь, но сейчас все не так. А тебе надо учиться разбираться в людях. На одной силе далеко не уедешь. А насчет мальчика, ты давно в последний раз смотрелся в зеркало? Посмотрись, увидишь много интересного.

Мы еще немного поговорили, потом Маркус принес свои шахматы, и я показал ему несколько шахматных задач, которые вспомнил из сборника. Идею он понял моментально, а задачи записал на листе бумаги. Я присмотрелся к доске, оба ряда клеток были пронумерованы местными цифрами и буквами. Посидев еще немного, я решил отправиться домой и немного покачать мышцы. Клары дома не было, а Алина в последнее время выходила из своей комнаты только по необходимости. Я решил воспользоваться моментом и посмотреть на свое отражение. Качество бронзового зеркала Клары было неважное, зато размеры позволяли рассмотреть себя в полный рост. Я зашел к ней в комнату и, чтобы было лучше видно, снял рубашку. Майку я уже давно не носил из-за летней жары, так что в золотистом диске отразился голый по пояс парень с моим лицом и впечатляющими мускулами. Неужели я набрал такое всего за один месяц? За спиной послышался тихий вскрик. Я обернулся и увидел Алину, которая стояла в дверях и круглыми глазами смотрела на меня с удивлением и восхищением. Вид спереди ее окончательно добил, но, к моему изумлению, она вдруг закрыла лицо руками и выбежала из комнаты. Быстро натянув рубашку, я выскочил следом. Дверь в комнату девушки была приоткрыта, и оттуда доносились приглушенные рыдания. Я слегка постучал пальцами о косяк, но не услышал никакой реакции и зашел.

Алина лежала на кровати и ревела в подушку. Я тихонько подошел и сел рядом.

— Я тебя чем-нибудь обидел?

Ответом был новый взрыв рыданий. Я наклонился и обнял вздрагивающие плечи девушки, за которые развернул ее к себе. На красивом девичьем лице была написана такая тоска и безнадежность, что мне стало страшно.

— Не надо так плакать, ладно? Ну что мне сделать, чтобы ты успокоилась?

— Ничего не надо! — замотала она головой, разбрызгивая слезы. — Вы меня не захотели любить, когда пришли сюда бедным и слабым. А сейчас вы сильны и красивы, а вскоре будете и богаты. Зачем вам какая-то купеческая дочь? Поначалу я хотела вас привязать к себе, чтобы получить дворянство. Мы с Ласом друг друга не любили, просто уважали, и нам было хорошо вдвоем. Родители настояли на помолвке, потому что мне уже шестнадцать, а Ласу в дом нужна хозяйка. Наши семьи давно дружили, поэтому родители решили, что Лас для меня будет хорошей партией. Так бы, наверное, и было, если бы не появились вы. Я не знаю, когда злость на вас за пренебрежение и желание возвыситься ушли, а вместо этого появилась симпатия и искреннее влечение. А сейчас моя жизнь кончилась. Клара наверняка выставит меня вон. Мне неважна работа, неважны деньги, мне важно, что я не смогу видеть вас каждый день! Это как наваждение, вы отняли у меня радость жизни! Уже давно ничего не доставляет удовольствие, на душе так тяжело, что хочется забраться на крышу нашего магистрата и броситься на камни вниз головой!

Не надо было быть магом или обладать большим жизненным опытом, чтобы понять, что девушка совершенно искренне говорит то, что думает. Меня захлестнула волна нежности к этой малышке. В нашем мире, если судить по росту, я бы ей дал не больше двенадцати лет.

— Успокойся, — сказал я, приглаживая гриву ее волос. — Все не так плохо, как ты думаешь.

От моей ласки она на мгновение застыла, а потом схватила своими руками мои и зашептала горячо и сбивчиво:

— Ты не бросай меня, ладно? Не надо на мне жениться. Я понимаю, ты не можешь, у тебя свои планы. Но ведь капельку тепла ты мне можешь подарить? Я ведь не прошу многого. Только быть рядом с тобой и хоть иногда получать твои ласки! Разве я так уж некрасива?

— Я никогда не встречал такой красивой девушки, — сказал я совершенную правду. — И клянусь чем угодно, что ты мне не безразлична!

Я начал целовать соленое от слез лицо, вспыхнувшие радостью глаза, приоткрытые губы. Потом я подхватил ее на руки и понес в свою комнату. Что было дальше — никого не касается, это было только наше. Могу лишь сказать, что мне еще никогда не было так хорошо, и я совершенно уверен, что могу сказать то же самое и о моей любимой.

Утром я проснулся из-за того, что Алина громко сопела носом мне в ухо. Девушка обхватила меня руками, видимо, чтобы не убежал, а для страховки еще забросила сверху ногу. Так я и лежал, боясь шевельнуться, чтобы не разбудить это маленькое чудо, пока к нам в комнату не заглянула Клара.

— Вот ты где! — сказала она проснувшейся от хлопка двери девушке. — Я, конечно, за вас рада, давно надо было так, но Гену сейчас на занятия, а завтрака нет. А это, помимо всего остального, тоже одна из обязанностей жены.

Алина, как была голая, вскочила с кровати, ничуть не стесняясь Клары, быстро натянула платье и помчалась на кухню.

— И как это понимать? — спросила Клара. — Просто решили поразвлечься, или это нечто большее?

— Второе, — ответил я. — Мы любим друг друга. Вы можете поговорить с родителями Алины по поводу разрыва помолвки с Ласом, и о нашей свадьбе?

— А куда я денусь? — пожала плечами Клара. — А еще раз услышу «вы», получишь подзатыльник.

«Вот так и рушатся грандиозные планы, — думал я, идя на занятие. — Что бы ни случилось, я ее тут одну не оставлю. А если мне не пойдут навстречу и не позволят ее забрать с собой, то пусть катятся ко всем чертям! Тоже здесь останусь!»

Сегодня у мастера появился новый ученик. Вообще-то, у него занималось двенадцать человек, причем, все дворяне. Поначалу реакцией на мое появление были недоумение и насмешки. Потом, когда учитель стал гонять меня, как каторжника, насмешки сменились безразличием. Я словно перестал для них существовать. Все были крепкими мужчинами в возрасте от семнадцати до двадцати пяти лет, и их реакция на задохлика была понятна. Но время шло, я усердно занимался и потихоньку различия в нашем внешнем виде стали сглаживаться. Сначала я начал удостаиваться от некоторых учеников приветствия по утрам, а в день, когда учитель дал мне в руки меч, ко мне подошли сразу двое познакомиться. Сейчас я уже знал их всех, как и они меня. Новенький, в отличие от всех нас, был мальчишкой. Его в виде исключения всем представили на первом же занятии. Новый ученик оказался племянником королевского наместника Ником Сажем, двенадцатилетним сыном графа Сажа. Судя по списку, попавшему в мои руки от Маркуса, это был древний и влиятельный род. В один из коротких перерывов, которые в течение занятия устраивал учитель, Ник подошел ко мне, наверное, как к самому младшему из всех.

— Привет! — сказал он. — Меня вам представили, а как зовут тебя?

Мне очень не хотелось знакомиться с родственником наместника и заявлять о себе раньше времени, но он не оставил мне выбора.

— Меня зовут Ген Делафер, сын барона.

— Я такого рода не помню, — сказал мальчишка. — Да и небольшой акцент еще чувствуется. Ты иностранец?

— А ты что, все их запоминал? — удивился я. — Я, когда читал список, запоминать баронов даже не пытался, уж очень их много.

— Такой я запомнил бы только из-за необычности.

— Ты прав, я сам из Коларии.

— Издалека, — удивился Ник. — К нам от вас редко когда приезжают. А каким ветром принесло тебя, если не секрет?

— Какой там секрет, — махнул я рукой. — Соседи сговорились и втроем напали на отца. Я хотел вместе со всеми стоять на стенах, но отец сунул мне за пазуху кошель с золотом и выпихнул в подземный ход, закрыв дверь на засов.

— Значит, теперь ты барон?

— Толку от титула, который никто не может подтвердить. Да и имения нет. Замок разрушен, земли захвачены. Хорошо еще, что один из ваших магов знал отца и определил, что я не вру.

— Погоди, как ты сказал? Делафер? А книгу со сказками не ты написал?

— Я, а что, понравилась?

— Еще бы! Я вообще ничего лучше не читал! Мне ее дядя подарил совсем недавно. Сказал, что ее написал, должно быть, мудрец. Вот он удивится, когда узнает, что ее писатель учится махать мечом у старого Лонара!

— Какой же я идиот! — дошла до меня мысль о том, что я наделал. — Рано или поздно, мои книги попадут в другие королевства, и по надписи на обложке любой из посланников сразу установит мое имя. Негров сюда присылать не будут, а кто из европейцев или жителей Штатов не читал той же Золушки? Желание заработать сыграло со мной дурную шутку. Если среди заброшенных ребят отыщется кто-то не слишком разборчивый в средствах, вывести меня из игры ему будет несложно. Стрела или арбалетный болт, или просто удар ножом в бок в переулке от случайного прохожего. Эти мысли выбили меня из колеи, из-за чего я получил от учителя несколько довольно болезненных ударов деревянным мечом по пальцам.

— Ген, — окликнул он меня. — Не спи. Завтра начнешь тренироваться с другими в учебных поединках. А еще дней через шесть-семь возьмешь в руки настоящий меч.

Познакомившись с настоящим писателем, да еще написавшим такую замечательную во всех отношениях книгу, Ник прилип ко мне, как банный лист. Его, в отличие от меня, не изматывали развивающими тело упражнениями, для своего возраста и роста он и так был неплохо развит.

Он быстро вытянул из меня адрес Клары, а когда узнал, что я накоротке знаком с магом Маркусом, пришел в совершенный восторг.

— Это же самый сильный игрок в Игру королей! — восторженно кричал он, размахивая руками. — Слушай, познакомь меня с ним. Ну чего тебе стоит?

— Граф, — с показной издевкой сказал я. — Где ваши манеры? Разве можно себя так вести?

— Да ну, тебя! — рассмеялся мальчишка. — Ты сейчас слово в слово повторяешь то, что я постоянно слышал от статс-дамы Ольмы Кошт, когда последний год болтался в королевском дворце в Арлане.

— Принцессу видел?

— Конечно. Лана получала этих замечаний еще больше меня. Мы с ней там такое вытворяли! А сейчас меня выперли к дяде, а на нее опять навалились учителя. Жаль ее, веселая и очень красивая девушка, а в компании этих вяленых рыб совсем зачахнет.

— А почему до сих пор не замужем?

— Это ты меня спрашиваешь? — удивился Ник. — Я тебе не король Игнар, откуда мне знать? Когда это принцессы сами решали свою судьбу? Так познакомишь с магом?

— Давай, я сначала сам у него спрошу насчет тебя, — ушел я от прямого ответа.

С трудом дождавшись окончания занятий, я почти бегом припустил к Маркусу. На этот раз у мага был клиент, и пришлось немного подождать, пока он освободится.

— Что-то случилось? — спросил встревоженный Маркус, распрощавшись с довольным посетителем. — Ты еще никогда не появлялся у меня прямо с занятий, да еще с таким хмурым лицом.

— Я вам еще ни разу не говорил, что я идиот? — начал я.

— Еще вроде нет, а что, есть основания, чтобы сделать такой вывод?

— Еще какие. Прежде всего, я влюбился.

— Это пройдет, — успокоил он меня. — Когда-нибудь, со временем.

— Вам бы все шутить. Это Алина, в ближайшее время я хочу на ней жениться.

— Добилась все-таки своего. Так я и думал. Но особых причин для беспокойства не вижу, она хорошая девушка, и не доставит тебе много хлопот.

— Есть причины, — заверил я его. — Прежде всего, моя взрослость, скажем так, не совсем полноценная, иначе я не допустил бы столько глупых ошибок, свойственных мальчишке.

— И что же это за ошибки?

— Прежде всего, это то, что я от своего имени выпустил книгу, а скоро их будет вообще несколько. Мало того, что я этим привлек к себе внимание в королевстве, что вообще-то может быть и полезно, я тем самым дал знать всем моим противникам из числа участников игры, кто я такой, и где меня искать.

— Да, действительно, — согласился Маркус. — Здесь ты не додумал. Но, если это и случится, то еще очень нескоро. К тому же этим ты можешь заработать немалые деньги, что тоже немаловажно.

— А так же арбалетный болт в спину, — язвительно добавил я. — Или еще чего-нибудь подобное.

— У вас так делают? — удивленно поднял брови маг. — Это же бесчестно.

— Иногда у меня возникают сомнения в том, кто из нас ребенок, — вздохнул я. — Ладно, слушайте дальше. У Лонара сегодня появился новый ученик, племянник нашего графа. По моему роду он понял, что это я являюсь автором сказок и пришел в восторг. Вот еще признак мальчишества. Взрослый человек выбрал бы себе более неприметное название рода чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Теперь то, что обо мне узнает наместник — только вопрос времени. И, по-моему, не слишком большого.

— Он о тебе и так бы узнал, — пожал плечами маг. Если бы ты не хотел так выделяться, проще было бы сказаться купцом. Но тогда и твои возможности были бы не в пример меньше.

— Это еще не все, слушайте дальше. Если графу придет в голову мысль проверить мои слова по части происхождения, я горю синим пламенем.

— Почему горишь? — не понял Маркус.

— Не обращайте внимания. Это такое выражение из моего мира, означающее то, что человек попал по-крупному. Я сказал, что родом из Коларии, а сам о ней почти ничего не знаю. Там хоть на этом языке разговаривают?

— Язык-то тот, — ответил Маркус, лицо которого приняло озабоченное выражение. — А вот говор у них совсем другой. Как-то я об этом не подумал.

— Зато о своей легенде должен был подумать я. Я о таком столько книг прочитал, а отнесся как к чему-то второстепенному.

— Ну не надо на себя слишком наговаривать, — возразил маг. — У тебя, если помнишь, и других забот хватало. Кто мог подумать, что молодого Сажа принесет в Расвел, да еще именно в школу Лонара?

— Вы его знаете?

— Лично не знаю, но достаточно наслышан. Личность довольно примечательная. Очень умный, но шкодливый мальчишка. Вечно попадает во всякие передряги. А если неприятностей почему-то долго нет, он их организует сам. Об их похождениях с дочерью короля много болтали. Если интересно, по свободе могу просветить. А сейчас я, кажется, знаю, что делать. Выходцев из Коларии у нас очень мало, но я знаю одного такого человека. Он живет совсем недалеко, за городом лигах в десяти отсюда и занимается разводом лошадей. У него, кстати, можно будет купить для тебя хорошего коня.

— А зачем мне конь, я их видел только в кино, да на картинках? Еще у одного деда есть, он ее запрягает в повозку.

— А вот это действительно плохо! Где ты видел дворян, которые не могли бы ездить на лошади? Это у нас в городе их используют мало, так как магистрат ввел налог на уборку навоза. И не маленький. От него освобождаются только крестьяне, которые по утрам завозят в город продукты. Всем остальным, кто хочет передвигаться на четырех ногах, приходится платить. Оттого в городе так мало лошадей. А вот за городом без них вообще никуда. Значит, сделаем так. Сейчас ты идешь домой, а я схожу к Лонару и договорюсь о том, что завтра ты на занятия не приходишь. А с утра берем экипаж и едем к моему знакомому. Там я тебе поставлю этот говор, а ты попытаешь Герхарда об особенностях его родины. Он человек умный и сам поймет, что тебе нужно знать. Заодно я дам тебе необходимые знания для того, чтобы ездить на лошади и вообще уметь с ней управляться. Рано ты расслабился! Это только знания, навыки тебе придется нарабатывать самостоятельно. Герхард даст тебе несколько уроков, но этого мало. У тебя деньги на покупку коня есть?

— А сколько нужно?

— Хороший конь может потянуть и на десяток золотых. Добавь еще пяток серебряных за сбрую.

— Это для меня теперь не деньги.

— А говорил, не надо было писать книг. У меня ведь золото тоже во дворе не растет, так что все ты делал правильно. Иди сейчас домой к своей невесте и постарайся доставить девушке удовольствие. В ближайшем обозримом будущем у тебя это вряд ли получится. Боль в ногах и синяки на заднице я тебе гарантирую. Если к этому добавить то, что ты ежедневно получаешь у Лонара, поверь, у тебя будет только одна мысль — отлежаться. Причем, желательно, одному.

Первым, кто меня встретил, была Алина. Она бросилась мне на шею, а я обхватил руками ее плечики, зарылся лицом в гриву волос и на какое-то время выпал из реальности. Потом были торопливые жаркие поцелуи и пробежка в мою комнату, где я постарался выполнить пожелание Маркуса, подарив моему чуду всю свою любовь и нежность без остатка. Отдышавшись, Алина сообщила мне радостную новость: Клара была у ее родителей, и они не против расторжения помолвки с Ласом и нашей свадьбы. Естественно, они хотели бы со мной встретиться.

— Обязательно к ним сходим, — пообещал я. — Причем прямо сегодня. Скоро должен прийти писец от Лангрена, а потом и сходим. Это будет не поздно? Дело в том, что я должен буду завтра уехать с Маркусом по делам на весь день, а потом буду не в лучшей форме.

— Что-то случилось? — встревожилась она.

— Пока ничего. И не случится, если мы с ним сделаем все, что нужно. Ты на лошади хорошо ездишь?

— Конечно, а как же иначе? — удивилась Алина. — Ведь это единственный способ передвижения купеческих караванов.

— А вот я не очень, а, скорее, вообще никак. Там, где я жил, большинство передвигалось иначе. Я сам из очень далекой страны, но об этом, кроме тебя и моих друзей, никому другому знать не следует. Даже твоим родителям. Для всех остальных я приехал из Коларии, где от набега соседей погибла вся моя семья.

— А на самом деле? — требовательно спросила девушка. — Извини, но я хочу знать о тебе все. И можешь не опасаться, у меня смогут отнять жизнь, но не твои тайны.

— Я им отниму! — пообещал я неизвестным злоумышленникам. — На самом деле меня сюда перенес из другого мира один неизвестный тебе бог. Чтобы вернуться назад я должен играть по его правилам с другими такими же, как я, которые теперь проживают в других странах. А моя семья жива и здорова, но осталась там.

— Ты уйдешь к себе, а как же я? — в ее взгляде был даже не страх, ужас.

— Неужели ты могла подумать, что я тебя оставлю, — покрывая ее лицо поцелуями, прошептал я. — Уйдем вместе, а, если не получится, я останусь здесь с тобой.

Поцелуи плавно переросли в нечто большее, после чего я опустошенный, но счастливый остался валяться на кровати, а любимая умчалась на кухню готовить для меня еду. Так как я сегодня задержался у Маркуса, они с Кларой успели пообедать без меня.

Едва я успел умять свое мясо, как заявился писец, которому пришлось уделить больше трех часов. Хорошо еще, что этот писал гораздо быстрее того, что был в первый раз, и мне удалось надиктовать ему все четыре сказки, которые я приготовил для второй книги.

Потом я выпросил у Клары часть золота на завтрашнюю поездку и для других целей и сбегал в находящуюся недалеко от нас ювелирную лавку. Там я подобрал понравившийся мне золотой кулон для матери Алины. Камней на нем не было, но очень тонкая работа радовала глаз. Дома я нацепил меч, который на моем поясе уже не был только признаком статуса, Алина как-то по-особому расчесала мои немного отросшие волосы, и мы направились к ее родителям. Идти было довольно далеко, и мы прибыли на место, когда уже начало смеркаться. Дом родителей Алины оказался двухэтажным и по размеру гораздо большим, чем дом Клары, из чего автоматом следовал вывод, что мне попалась богатая невеста. По дороге девушка успела рассказать мне о своей семье. Семья была большой. Помимо родителей у нее были еще два брата и сестра.

— Живы еще дед с бабушкой по линии отца, — говорила Алина. — Но они живут в столице. Там у нас есть еще дом. Отец предлагал им переехать сюда, но дед не хочет. А жаль, старики — очень хорошие люди, у них всегда весело. Остальные родственники более дальние в основном по линии мамы, и живут в самых разных местах.

Дверь нам открыл слуга. Это был вообще первый мужчина, которого я видел в этой роли. Я хотел незадолго до нашего выхода отправить кого-нибудь предупредить родителей Алины, чтобы не свалиться им, как снег на голову, и не поставить хозяев в неловкое положение, но милая меня отговорила.

— Ты идешь не сам, а со мной. А с Кларой они уже об этом уговорились, причем время специально никто не назначал. Мои родители очень милые люди, и гостю всегда будут рады, тем более такому, как ты.

И сейчас я имел возможность убедиться в правоте ее слов. Меня приняли, как родного, наплевав на мои браслеты и сословные предрассудки. Все были искренне рады за Алину, которая не скрывала от домашних своего счастья. Только во взгляде ее сестры, которая была на два года младше, иногда мелькала зависть. Посидев с ними с час и поговорив на разные темы, я понял причину такой радости. Девушек выдавали замуж, начиная с четырнадцати лет, а незамужняя шестнадцатилетняя девица считалась здесь чуть ли не старой девой. Среди знатных и богатых родов браки по любви вообще были редкостью. К своим шестнадцати Алине не повезло встретить понравившегося парня, которого смогла бы принять семья, и помолвка с сыном старых друзей была вынужденной мерой. Вот они и радовались за дочь и сестру, что она все-таки нашла свою любовь, а то, что ее муж дворянин, и дворянкой станет она сама, только добавляло радости.

На улице уже совсем стемнело, и добираться обратно нам предложили на наемном экипаже.

— Незачем рисковать, — рассудительно говорил отец Алины, крепкий немолодой уже мужчина с приятным, умным лицом. — Сейчас пошлем Края, он все сделает.

— Правильно говоришь, Грасс, — одобрила мать, красивая женщина лет на десять моложе своего мужа. — Зачем искать неприятностей? Хоть и нечасто, но случаются и грабежи, и убийства. Причем как раз по ночам. Только нечего Краю по темноте мотаться одному, пусть идут вдвоем с Глакхом.

Я не возражал, и братья, прихватив на всякий случай кинжалы, торопливо ушли. Алина для разговора уединилась с родителями, а я остался ждать экипажа в обществе ее младшей сестры, которая по внешности была более молодой копией моей невесты.

— Повезло Альке! — говорила она, бросая в мою сторону многозначительные взгляды, выбирая наиболее выигрышные, с ее точки зрения, позы, чтобы я мог оценить ее прелести, и вообще без свидетелей флиртуя напропалую. Что-то девицы в этом мире слишком раскованные, причем даже такие молодые. Если бы нас сейчас оставили одних в доме на всю ночь, я бы не поручился за то, что она не покусится на мою невинность, наплевав на то, что я жених сестры.

К счастью, вскоре возле дома застучали по брусчатке копыта лошадей, и мы с Алиной, попрощавшись с моими новыми родственниками, забрались на мягкое заднее сидение открытого экипажа. Кучер взмахнул кнутом, и лошади рванули с места.

— А нельзя ли ехать потише? — сказал я кучеру, чуть не откусив при этом язык.

Амортизаторы, как и шины на колесах, отсутствовали напрочь, и экипаж нещадно трясло.

— Никак нельзя, ваша милость, — не оборачиваясь, прокричал мне кучер. — По темному времени только так и ездим, да и то иногда нападают.

Он как накаркал. Не успели мы проехать и половины пути, как из-за угла дома, перекрывая дорогу лошадям, выбежало больше десятка мужчин.

Глава 6

На улицах Расвела фонарей отродясь не вывешивали, и в царящем полумраке лишь еле-еле выделялась лента дороги и более темные пятна окружающих ее домов. Окна на ночь закрывали ставнями, а небо с утра было затянуто тучами, так что для человека с обычным зрением нападающие представлялись смазанными серыми тенями. У меня в этом плане было большое преимущество. Своим сумеречным зрением я мог разглядеть и контуры домов, и фигуры бандитов.

— Быстро под сиденье, и не вздумай высовываться, — успел я шепнуть Алине, после чего распахнул дверцу и выпрыгнул на мостовую, одновременно извлекая меч.

Наверное, я не смог бы сделать того, что сделал, если бы не сильный страх за любимую девушку. За всю свою жизнь, я убил только одно живое существо — воробья из рогатки. А потом стоял над жалким трупиком, в который превратилась до того весело чирикающая птица, и чувствовал себя дрянью и глупцом. Больше я в птиц никогда не стрелял.

А здесь были не птицы, а люди, но я подскочил к первому, пытающемуся запрыгнуть в экипаж, и без колебания ударил его мечом у основания шеи. Мне плескануло кровью прямо в лицо, но, по счастью, не залило глаза, и я успел зарубить еще одного из нападавших, прежде чем на меня бросились сразу двое, вооруженные длинными кинжалами. Меня они почти не видели и заученными движениями чертили перед собой воздух ударами клинков. Я же их видел прекрасно и уложил одного за другим ударами в грудь. Покончив с ними, я повернулся к экипажу.

Вместо кучера на козлах сидел какой-то детина, который уже собирался отогнать захваченное имущество в тот переулок, откуда выскочили нападавшие. Еще один бандит стоял на подножке экипажа, а трое остальных двигались по направлении ко мне. Я впервые применил ускорение, что было силы прыгнув к тому, кто мог вот-вот нашарить внутри экипажа мою Алину. Не ожидавшие от меня такой прыти, да еще едва видевшие, грабители проморгали мой маневр, и их еще на одного стало меньше. Я успел наискось сверху вниз рубануть стоявшего на подножке и, когда он с жутким криком опрокинулся навзничь, занять его место. Обернувшийся на крик верзила получил колотую рану в грудь и, выпустив вожжи, молча, растянулся на брусчатке. Лишь зазвенел по камням выпавший из его руки тесак. Не теряя времени, я запрыгнул на козлы и, подхватив вожжи одной рукой, другой что было силы ударил одну из лошадей мечом плашмя. Она рванулась, чуть было не перевернув экипаж, но я тут же огрел и вторую, после чего обе поняли, что от такого возницы ничего хорошего ожидать не стоит, а надо улепетывать что есть силы.

Я гнал коней минут пять, после чего с трудом их остановил и бросился к Алине. Только хорошая реакция и сумеречное зрение помогли мне избежать удара кинжалом, который девушка нанесла из-под сидения, заметив мое движение.

— Слава богу, с тобой все в порядке! — вырвалось у меня. — Больше на ночь глядя я и сам без нужды никуда не пойду, и тебя не пущу. И откуда у тебя, кстати, кинжал, которым ты мне чуть не выколола глаз?

— Прости, я не думала, что это ты. А кинжал выронил тот разбойник, которого ты зарубил.

— Выбирайся из-под сидения и будем думать, как найти дорогу к дому. Я и днем-то в городе почти не ориентируюсь, тем более сейчас.

— А где наш кучер?

— Убили, наверное.

— Пошарь на козлах под сидением, там они обычно держат факелы именно на тот случай, когда нужен свет. Наверное, лучше них город вообще никто не знает, но такой ночью, когда не видно ни зги, и они могут заблудиться. Экипажи ночью редко ездят, этому кучеру братья заплатили вдвойне.

— А он и согласился на свою беду. Надо было мне быть умнее, и предупредить Клару, что мы можем заночевать у твоих. Завтра все равно на занятия не идти.

— Что толку по-пустому сокрушаться о не сделанном? Ты факелы нашел?

— Факелы нашел, ищу огниво. Ага, вот и оно!

Через пару минут Алина узнала место, где мы остановились. Для меня все дома были одинаковыми, да еще в свете факела, но девушка, всю жизнь прожившая в этом городе, ориентировалась в нем не хуже кучеров.

— Езжай прямо еще пару кварталов, — велела она мне. — А потом повернешь направо. Тогда вскорости будет наш дом. Смотри его по левой стороне, уж дом Клары ты узнать должен.

До нашего дома факел не дотянул, но уже пошла знакомая мне улица, и я не стал возиться, зажигая другой. Возле калитки я остановил экипаж и соскочил с козел.

— Я привяжу лошадей к забору, и пусть стоят до утра, а ты иди вперед и предупреди Клару. Если она меня увидит первой, с ног до головы залитого кровью, боюсь, для нее это может плохо кончиться.

Так и сделали. Я остался возиться с лошадьми, которых постарался покрепче привязать к забору, а Алина побежала в дом, где ее встретила встревоженная Клара, ждавшая нашего возвращения. Правда, Клару мы все равно перепугали, так как оказалось, что кровью окатило не одного меня, на Алину тоже попало достаточно. А она ее еще и размазала по лицу. Я, когда зажигал факел, больше смотрел по сторонам и эти мазки не заметил. А вот Клара все прекрасно рассмотрела и от страха чуть не разбила лампу. Мое появление она восприняла уже более спокойно, несмотря на то, что я до пояса был весь в потеках крови и, как оказалось, колет был разрезан ударом кинжала. Один выпад я все-таки пропустил, но, по счастью, клинок до тела не достал, а только испортил одежду.

— Это уже не отстираешь, — с сожалением сказала Клара. — Завтра наденешь что-нибудь из вещей сына, и пойдем пройдемся по лавкам. Деньги теперь есть, поэтому надо справить одежду, да и к свадьбе заказать тебе праздничный дворянский костюм, а Алине новое платье.

— А мы с Маркусом хотели с утра ехать за город.

— В этом можно ехать, если только ты решил податься в разбойники. При виде тебя в таком облачении, все будут без возражений складывать на дороге все самое ценное, умоляя, чтобы ты только сохранил им жизнь.

— Ну, а штаны хоть отстирать можно? На них и крови всего ничего, да и кожа все-таки? — с надеждой спросил я.

Видел я одежду ее сыночка, когда Алина ее убирала из моей комнаты. Самые маленькие вещи там были мне на вырост, даже с учетом того, что я подрос и раздался в плечах.

— Можно попробовать, — сказала Алина. — Снимай штаны!

— Это я всегда с радостью, — пошутил я, стягивая свою одежду. — Ты бы тоже переоделась, да заодно еще и умылась, а то похожа на вампира.

— А кто это?

— Это такие мертвые люди, которые пьют человеческую кровь, чтобы казаться живыми. Выдумка из моего мира.

— На себя бы посмотрел! — фыркнула девчонка, подхватила мои штаны и пошла на задний двор, где у нас было корыто и стояли бочки с водой.

В какой-то книге про войну я прочитал эпизод, как молодого солдата колотило после боя, когда он в первый раз заколол штыком врага. Я же не испытывал абсолютно ничего, кроме усталости и раздражения из-за испорченной одежды, и того, что очень нужная поездка накрывается медным тазом. Может быть, так случилось из-за того, что я дрался в темноте и плохо видел своих противников, или сыграли свою роль постоянные нотации Лонара, но, скорее всего, дело было в том, что они покусились на самого дорогого для меня человека. Во всяком случае, спал я эту ночь хорошо, а проснувшись, уделил внимание Алине и пошел в одних трусах во двор посмотреть, что со штанами.

— Надо будет придумать халат, что ли, — сказал я сам себе. — Нормального белья нет, а весь день ходить в коже…

Штаны почти отстирались, но еще не совсем просохли. Поеживаясь от утренней прохлады, я натянул их сырыми и пошел мерить рубашки, которые для меня еще вчера отобрала Клара. Самая маленькая из них в штаны не влезла, и пришлось надеть ее поверх, заодно закатив рукава. Мой вид почему-то рассмешил Алину. Отсмеявшись, она попробовала, это, как она выразилась, платье с меня стянуть. Мы устроили возню, в результате которой я оказался на полу, а она на мне сверху, пытаясь расстегнуть ворот. В таком виде нас и застал Маркус, пришедший, чтобы меня забрать.

— Я вам не помешал? — спросил он, увидев нас в такой двусмысленной позе. — Я человек деликатный, но мы, если ты помнишь, куда-то собирались ехать с утра. Зачем ты заказал экипаж, я же вроде говорил, что сделаю это сам?

— Значит, его за ночь не украли? Слезай с меня, милая, подурачились и хватит. Это не то, о чем вы подумали, Маркус. Я не заказывал экипаж и не могу сейчас никуда ехать по той простой причине, что мне просто нечего надеть. Вчера поздно вечером мы возвращались на этом экипаже от родителей Алины. На полдороги на нас напали какие-то мерзавцы. Кстати, большое вам спасибо. Без вашего подарка, я имею в виду сумеречное зрение, мы бы не выкрутились. А так, мне удалось отбиться и удрать. Кучера они, скорее всего, убили. Ну, а я в драке испачкался в крови, как мясник.

— Так, — лицо Маркуса сразу приняло серьезное выражение. — Плохо. Уехать сегодня вряд ли выйдет. Сейчас я поеду на своем экипаже в магистрат и все там улажу. Они наверняка пришлют своего дознавателя. И от гильдии возчиков кто-то должен приехать справиться, как было дело и забрать экипаж. А одежду надо срочно заказать. То ты у нас такой весь из себя предусмотрительный, то забываешь делать очевидные вещи.

— У меня из-за занятий не было ни лишнего времени, ни сил, — запротестовал я. — А к тому, что есть лишние деньги, я еще не привык. Да и появились-то они совсем недавно.

— На что другое находишь и время, и силы, — насмешливо возразил маг, смерив взглядом покрасневшую Алину. — С одеждой я тебе помогу. У меня есть знакомый портной, который, я думаю, по моей просьбе не откажется навестить денежного клиента. Тебе не стоит ходить в таком виде по улицам, да и страже можешь понадобиться в любой момент. Прямо из магистрата и поеду. Кстати, обо всех подобных происшествиях обычно докладывают наместнику. Поэтому по возвращении я все-таки сброшу тебе все навыки езды. Если тебя пригласит граф, и отказаться будет нельзя, ты, по крайней мере, не упадешь с лошади. Сразу тебя в любом случае никто проверять не будет, так что время съездить к Герхарду у нас с тобой будет.

Он торопливо ушел, а мы занялись своими делами. Точнее занялись Клара с Алиной. У меня дел не было, и я в меру сил мешал им на кухне готовить, пока меня оттуда не прогнали. По пути в свою комнату я остановился перед дверью комнаты Алины, открыл ее и вошел. Комната иногда может многое сказать о человеке, который в ней живет, даже если это его временное пристанище. Я с любопытством осмотрелся. В первое мое посещение я был всецело занят девушкой и по сторонам не смотрел. А посмотреть было на что. Во-первых, в комнате царили идеальный порядок и чистота. Чувствовалось, что здесь каждая вещь лежит на своем месте. Я тоже не любил беспорядка, но таким аккуратистом не был. Над кроватью на крючке висел музыкальный инструмент, представляющий собой нечто среднее между гитарой и балалайкой. Только корпус у него был какой-то пузатый. На небольшом столике стояла квадратная деревянная рамка с натянутой на нее тканью, на которой с большим искусством был вышит олень на фоне деревьев. Вышивка не была закончена, из чего я сделал вывод, что шила, скорее всего, моя невеста. Впечатлившись, я вышел из комнаты и вернулся на кухню.

— Алина, у тебя над кроватью висит музыкальный инструмент, ты на нем умеешь играть?

— Это вилона? Конечно, умею. Странный вопрос: зачем бы она мне была нужна, если бы не умела?

— А почему я твоей игры никогда не слышал?

— А я сейчас редко играю. Да и не слишком громко, если дверь закрыть, то даже в коридоре еле слышно.

— А оленя ты вышивала?

— Я, а что?

— Здорово получилось, мне понравилось. А чего я еще о тебе не знаю?

— А много ты вообще обо мне знаешь? Да и я о тебе всего чуть.

— Я знаю, что ты самая замечательная на свете!

— Это я тоже знаю, — засмеялась девушка.

— Какое самомнение! Я думал, ты скромнее.

— Ну вот, — притворно обиделась Алина. — Я с ним тут во всем соглашаюсь, как примерная жена, и я же, получается, виновата! Сейчас станешь рядом, и тоже будешь готовить.

Дурачась, она плеснула на меня водой.

— Мне нельзя, — запротестовал я. — Я дворянин, что люди подумают? Это же урон чести!

— А я уже почти твоя жена! Кто-нибудь может мне сказать, что это дворянка делает на кухне?

— А ведь ты права, — задумался я. — Не то чтобы я был против, готовишь ты вкусно. Но если в доме после нашей свадьбы не будет служанки, это может дать повод для разговоров. Да и у тебя уже не будет столько времени для кухни.

— Берем служанку? — вмешалась Клара. — Можно договориться, чтобы она просто приходила готовить.

— Только старую и некрасивую! — поставила условия Алина. — А то знаю я этих служанок, сама такая. Не успеешь оглянуться, мужа уведут!

— А может быть, твою младшую сестру? — съехидничал я. — По-моему, она не против заменить тебя во всех смыслах. И она гораздо моложе! Готовить-то хоть умеет?

— Ах, ты! — я удостоился очередной порции воды.

— Хватит вам резвиться! — рассердилась Клара. — Нашли место. Слушай, Ген, шел бы ты отсюда, что ли, а то мы обеда сегодня не увидим. Кстати, мне кажется, или кто-то тарабанит в калитку? Вышел бы посмотреть.

В калитку действительно стучали двое: пожилой солидный господин, оказавшийся дознавателем магистрата, и знакомый мне стражник с наглой мордой. Я быстро снял напоминающую платьице рубашку, нацепил браслеты и вышел встречать гостей голый по пояс.

— Добрый день, господа! — поздоровался я, открывая калитку. — Вы, наверное, из магистрата по поводу ночного происшествия?

— Да, милорд, — подтвердил дознаватель. — Смел Крош, к вашим услугам.

Представлять стражника он не счел нужным.

— Прошу в дом, господа, там и поговорим. Должен извиниться за свой внешний вид, но после всего одежда пришла в негодность, а новую еще только буду заказывать.

— Не беспокойтесь, милорд, мы только выслушаем ваш рассказ о вчерашнем происшествии и больше не будем вам докучать.

Я провел их в свою комнату и предложил дознавателю стул. Второго стула в комнате не было, и стражник остался стоять. Я сам расположился на кровати и быстро без излишних подробностей рассказал о нападении. Поскольку лиц я не видел, никаких дополнительных вопросов с их стороны не последовало. Дознаватель извинился за доставленное мне беспокойство и ушел, забрав с собой так и не сказавшего ни одного слова стражника. Зачем он его с собой брал, я так и не понял. Я только хотел было закрыть калитку, как возле нашего дома остановился экипаж, из которого на дорогу спрыгнул бородатый господин лет пятидесяти, крепкого телосложения и довольно прилично одетый.

— Извините, милорд, — обратился он ко мне, успев заметить браслеты. — Вы не знаете, это случайно не наш экипаж привязан к забору вашего дома?

— Понятия не имею, — пожал я плечами. — А вы, собственно, кто?

— Эдмон Лошан, к услугам вашей милости. Я глава гильдии извозчиков этого города.

— Тогда вы имеете полное право забрать экипаж. Сожалею, но вашему человеку я помочь уже ничем не мог. Скорее всего, его убили сразу же, но проверять это я не стал. Был бы я один, тогда еще может быть, да и то не уверен. Их оставалось еще трое, а в темноте не так уж сложно пропустить удар. А у меня была девушка, которая мне дороже собственной жизни. Так что я предпочел оттуда удрать.

— Никто вас, милорд, не обвиняет в трусости, или в том, что вы бросили Нэша. Вы правы, его сразу убили, метнув нож в сердце. А при падении он еще размозжил себе голову о мостовую. Обычно мы так поздно не ездим, а Нэш рискнул, соблазнившись высокой платой, и проиграл. Спасибо хоть экипаж с лошадьми сохранили, будет работа для его старшего сына.

— Пожалуйста, но зря вы меня благодарите: я не экипаж для вас спасал, а свою девушку и самого себя.

Кивнув ему на прощание, я закрыл калитку и пошел к женщинам, которые уже заканчивали готовку.

— Кто там был? — спросила Клара.

— Люди из магистрата и председатель гильдии возчиков.

— А, Эдмон. Значит, с этим делом покончено, или должен прийти кто-то еще?

— Вроде уже все. Теперь надо ждать Маркуса с портным, других гостей, похоже, не будет.

Однако я ошибся, и буквально минут через десять калитку пришлось открывать еще для одного гостя. Я не стал на этот раз светить своим торсом, и открывать побежала Алина. С недавних пор этот гость стал в нашем доме дорогим, причем в самом прямом смысле этого слова. Альфар Лангрен и на этот раз пришел к нам с кошелями, набитыми золотом.

— А это откуда? — с удивлением воззрился я на два кошеля, каждый из которых был больше принесенного им в прошлый раз. — Вы же совсем недавно приносили деньги.

— Поступил большой заказ от двора, который оплачен авансом. Заказ мы закончим выполнять на днях, а это ваша доля.

— Выгодное это, оказывается, дело — книгоиздательство, — сказал я, в некотором замешательстве глядя на кучу золота. — Еще что-ли книгу написать?

— Я с радостью возьму все ваши книги, — заверил меня Альфар. — С тех пор, как госпожа Альша нас познакомила, мои доходы возросли в пять раз. Только, если можно, чуть позже, сейчас у меня все люди заняты.

— Ну и что будем со всем этим богатством делать? — спросил я у женщин, когда купец ушел.

— Прежде всего, убрать с глаз, тем более, если должны прийти посторонние люди, — рассудительно заметила Клара. — А потом придумаете. Вам обоим одной одежды и обуви сколько нужно. И простой, и парадной на свадьбу.

— Тогда приготовьтесь обе к тому, что с вас будут снимать мерки, — предупредил я. — Есть у меня идея, что еще заказать этому портному. — А хорошего башмачника здесь кто-нибудь знает?

— Я знаю, — сказала Клара. — Даже двух.

— Вот и прекрасно. Я только немного раскручусь с делами, тогда вместе сходим. И еще одно. Надо купить бумаги и тонких угольных чертилок. Клара, ты не можешь это взять на себя? Надо было озадачить Альфара, но у меня просто при виде золота все остальное вылетело из головы.

— А чертилки зачем?

— Тяжело мне рисовать тем, что вы здесь называете пером, — признался я. — Не столько рисую, сколько ставлю кляксы. Ладно, оставим это пока. Слышите? Экипаж остановился у калитки. Это наверняка Маркус с портным.

Это действительно был маг, который привез с собой мастера Гоша Крама и его помощника.

— Прежде всего, — говорил я портному. — Мне нужно два комплекта обычной одежды на меня. Все из хороших материалов, и чтобы не стесняло движения. Потом нужен будет еще парадный дворянский костюм для меня, и такое же платье для этой молодой леди. Кроме того, я хочу у вас заказать еще один вид одежды, который я здесь ни у кого не видел. Это чисто домашняя одежда. Называется халат, и шьется только из тонкой ткани, никакой кожи. Бывают и зимние халаты, для которых берется более толстая ткань. Но это пока не к спеху. Халаты надо пошить на всех троих.

— И что же из себя представляет этот халат? — заинтересовался мастер.

— Это очень удобная одежда вроде женского платья, только верх делается не облегающим, как в платьях, а более свободным, а нижняя часть не колоколом, а просто чуть расширяется книзу. Длина где-то до середины голени. Можно сделать пуговицы, а можно обойтись и без них. Спереди халат разрезан по всей длине. Надевается в рукава, запахивается и завязывается поясом. Удобно такое надеть, встав с кровати по необходимости, или когда не думаешь никуда выходить. И телу гораздо легче в нем, чем в вашей коже. Женские халаты обычно украшают разными элементами и делают из более ярких тканей. Мужские — более строгие.

— Любопытно, любопытно, — потер руки мастер. — Больше ничего не нужно?

— Еще неплохо пошить нижнее белье. Здесь носят только длинные рубашки из толстой ткани, а я предлагаю шить трусы и майки. Майку я вам сейчас покажу, а трусы есть только одни, и они на мне. Поэтому посмотрите, когда меня будут измерять. За хорошую работу я и заплачу хорошо. А халаты и белье могут стать ходовым товаром.

После примерок мастер получил аванс и отбыл вместе с помощником, а мной занялся Маркус. Сеанс магии длился минуты на этот раз без всяких внешних эффектов.

— Все вспомнится, когда сядешь на лошадь, — сказал маг. — Я купил тебе рубашку и колет из готовых. И новую шляпу. Все должно налезть. Поэтому сейчас обедаем и едем к Герхарду. По-быстрому узнаешь все, что нужно, попробуешь себя в качестве наездника, да и коней себе купим. Да, я тоже решил, что передвигаться верхом будет быстрее, и куплю у Герхарда лошадь. Пока у тебя нет своей конюшни, пусть обе покупки стоят в моей. Есть у меня конюшня, ты ее просто не видел, так как она находится на заднем дворе. У вас тоже там место есть, можно небольшую построить. И калитку сделать шире. Всего-то и дела, что убрать одну из клумб Клары. Потом еще лошадь для жены купишь. Налог я заплачу в магистрат сам за нас обоих, с тебя просто больше сдерут. Потом, кстати, отдашь. Надо привыкать жить на свои средства, тем более что они у тебя появились.

— Может быть, сейчас послать кого-нибудь за извозчиком? — предложил я. — Чтобы потом не терять времени.

— В этом нет необходимости, — ответил Маркус. — Я договорился с извозчиком, что он отвезет мастера и вернется за мной. Поэтому давайте не будем терять времени, его у нас и так не слишком много. Ген, иди, переодевайся, а женщины пока накроют на стол.

Мы быстро поели традиционную кашу с мясом, и я в который уже раз решил, когда появится свободное время, научить женщин готовить борщ. Сам я его ни разу не готовил, но неоднократно видел, как варит мать. Что-то вроде лука и моркови регулярно попадало на наш стол, а я был уверен, что если поискать на рынке, то и заменители капусты с картошкой можно будет найти. В чистом виде аналогов земным фруктам или овощам мне здесь пока не попадалось, а из молочных продуктов мы покупали только сыр, твердый и не слишком вкусный. Я поцеловал Клару в щеку и подошел к Алине. Здесь поцелуями в щечку не ограничилось, и пришлось вмешаться Маркусу, проинформировавшему меня, что извозчик прибыл, а время уже к полудню. Отпустив раскрасневшуюся девушку, я нацепил меч и поспешил вслед за магом. Идя за ним следом, я заметил то, на что раньше не обратил внимания: к поясу Маркуса тоже был пристегнут меч.

Езда по тряской мостовой не располагала к разговорам, поэтому до самых городских ворот мы молчали. Когда экипаж выкатил на пыльную грунтовую дорогу, тряска почти исчезла, зато время от времени нас обдавало пылью от проносившихся навстречу экипажей и всадников.

— Скучаешь по родителям? — неожиданно спросил Маркус.

Я показал ему глазами на кучера, но маг только рассмеялся.

— Можешь при нем говорить абсолютно свободно, — сказал он. — Все равно он не расслышит ни слова. Точнее, расслышать расслышит, но просто не обратит внимания на твои слова. Соответственно, в памяти у него ничего не останется. Даже, если он сразу после поездки попадет в руки к другому магу, тот ничего не сможет узнать. Это не наносит вреда здоровью, поэтому допускается использовать. Любой, кто везет мага, об этом знает, но мы платим немного больше, а им наши секреты не нужны.

— Нет, можно сказать, пока не скучаю, причем, благодаря вам. Проснулась долговременная память, и я теперь могу в деталях вспомнить любой эпизод нашей жизни. Стоит только закрыть глаза и настроиться, как прошлое оживает. Причем, я вспоминаю даже запах и вкус того, что ел, например, за праздничным столом. Недавно просмотрел празднование Нового Года, когда мне было всего шесть лет. Что такое Новый Год? Это такой праздник, который у нас празднуют, когда уходит один год, и его сменяет другой. В домах ставят спиленные елки, всячески их украшают специальными красиво сделанными игрушками, конфетами, вешают елочные гирлянды. Это цепочка цветных огоньков, которые горят постоянно или могут зажигаться и гаснуть. В ночь перед Новым годом все веселятся и накрывают праздничные столы. Мы на елку еще вешали мандарины. Это такие кисло-сладкие небольшие плоды с удивительным вкусом и запахом. Тому, кто их не пробовал, объяснять бесполезно. Они растут на юге, а мы жили гораздо севернее. Завозили их на продажу только под Новый Год, поэтому для меня мандарины навсегда связаны с этим праздником. Мы тогда жили бедно. Не мы одни, вся страна. Совсем недавно закончилась очень большая и страшная война, унесшая жизни тысячи тысяч людей, и полностью разрушившая сотни городов и тысячи деревень. Мы в ней победили, но потери были столь велики, что все силы уходили на восстановление разрушенного, ни на что другое средств не хватало. Отец покупал этих мандаринов совсем немного, только чтобы порадовать нас, сами родители их не ели. Я был очень жадным до сладкого, а по молодости лет совесть во мне еще не утвердилась. Поэтому ночью, когда все спали, я ползком добрался до елки и под щелканье сделанного отцом переключателя гирлянд слопал один за другим все мандарины, даже не убрав следы преступления в виде шкурок. Утром сестра, которой было чуть больше восьми лет со слезами жаловалась матери, что я сожрал на елке все вкусное. Знаете, Маркус, родители ведь меня за все мои четырнадцать лет так ни разу и не ударили. Хотя уверяю вас, было за что. У меня замечательные родители, и я надеюсь, что тот, кто меня сюда заманил, не соврал, и они действительно не мучаются из-за моей пропажи. То же самое могу сказать и о сестре, хотя у меня с ней всякое бывало.

— Мы подъезжаем. Видишь изгородь? Это уже владения Герхарда, а за поворотом дороги будет и его дом.

Герхард оказался крупным, изрядно побитым сединой мужчиной с веселым прищуром красивого, хоть и немного подпорченного шрамом лица, и с не менее веселым характером. Принял он нас очень гостеприимно, искренне обрадовавшись приезду Маркуса, и сразу же, несмотря на возражения, потянул за стол. Есть мы все-таки не стали, просто посидели за компанию, пока он насыщался. По ходу этого действа Маркус рассказал ему о моих проблемах, объяснив мое желание выдать себя за выходца из Коларии, стремлением скрыть настоящее место рождения из-за кровников.

— Ему надо немного рассказать о таких специфических моментах, которые не могут не знать твои земляки, — говорил Маркус. — Ваши словечки и все такое. У парня абсолютная память, так что можешь дважды одно и то же не повторять. А потом я ему поставлю коларский говор. Напоследок дашь ему урок верховой езды. Учти, что парень видел коня только на картинках. Я ему сбросил свою память всадника, но это все надо закреплять. Понятно, что за один раз этого не сделать, но хоть он не будет смотреться на лошади, как собака на заборе. И подбери нам пару хороших жеребцов. С ценой не скромничай, деньги у нас есть. Если есть сбруя, лучше их сразу оседлать. Сбрую тоже внеси в цену. И сделать это нужно быстрее, чтобы мы успели вернуться до темноты. Прошлой ночью на Гена с невестой напали бандиты, так он их покрошил и спас девушку. Его приемная мать тогда сильно переволновалась. Не стоит такое повторять дважды. Задача ясна?

Глава 7

Герхард вываливал на меня все, что только мог вспомнить такого, что, по его мнению, обязательно должен был знать уроженец Коларии. Такого набралось много, начиная от законов, свойственных только этому королевству, заканчивая двумя сотнями наиболее употребительных слов лесовиков, которые должен был знать любой житель пограничья, чтобы суметь допросить пленника, или хотя бы с ним договориться. На это ушло часа два, после чего хозяин позволил магу залезть к себе в голову, чтобы считать особенность речи, о которой сам Герхард уже успел подзабыть.

Освоившись с говором Коларии, Маркус принялся за меня. Сеанс длился всего несколько минут, после чего я больше часа учился говорить с акцентом под жизнерадостное ржание Герхарда. Наконец начало получаться нечто, что он счел приемлемым, и мы отправились в загон к лошадям.

— Здесь уже объезженные кони, — сказал хозяин. — Причем, самые лучшие. Выбирайте на свой вкус. Когда выберете, сами и оседлаете, сейчас слуга принесет сбрую.

— Мне вон того красавца! — показал Маркус на одного из жеребцов. — Нет, не тот, а рядом с ним, кауровой масти.

Герхард открыл загон, и они вдвоем двинулись к выбранному коню, который по мере приближения людей заволновался и начал бить о землю копытом левой передней ноги.

— Какой красавец! — похвалил его маг, протягивая коню взятый у Герхарда плод, внешним видом напоминающий яблоко.

Конь принюхался и, вытянув шею, осторожно взял у человека плод с ладони. Пока он ел «яблоко», Маркус ждал, после чего надел ему узду и повел к выходу из загона.

— Теперь вы, Ген, — предложил Герхард.

— А как его выбирать? По мне, так они все один лучше другого.

— Ладно, вижу, придется вам помочь, — он пронзительно свистнул, и кони рванули вдоль загона. Немного отбежав, они остановились и посмотрели в нашу сторону.

— Как вам тот вороной двухлетка? Смотрите, какой грациозный!

— Что-то он какой-то нервный, что ли, — с сомнением сказал я. — Для хорошего наездника конь просто замечательный. Но вы же знаете, какой из меня пока наездник.

— Не прибедняйтесь. Сила в руках и ногах у вас есть, как и что делать, вы тоже знаете. Надо просто немного поездить разными аллюрами и привыкнуть именно к этому коню. Давайте к нему подойдем. И держитесь более уверенно. Кони прекрасно чувствуют отношение к ним человека.

При нашем приближении конь насторожился, но убегать не стал. Он косил взглядом почему-то на меня, а не на Герхарда, словно подозревая, кого ему предстоит таскать на своей спине.

— Хороший, мальчик! Возьмите плод и дайте ему.

Я взял «яблоко» и протянул коню. Во время всех этих манипуляций конь не сводил глаз с «яблока», причем, когда хозяин отдал мне плод, бросил на него недоуменный взгляд, словно говоря:

— Зачем дал вкусное этому придурку? Сам что ли не мог покормить? У него небось и руки не мыты.

Тяжело вздохнув, словно смиряясь с неизбежностью кормления из моих рук, конь цапнул «яблоко» с ладони, едва не отхватив мне палец.

— Да это не конь, а какой-то зверь! — возмутился я, отдернув руку. — Чуть не откусил палец, да еще смеется!

На морде коня явственно читалось довольное выражение то ли оттого, что слопал вкусный плод, то ли оттого, что ему удалось меня напугать. Подозреваю, что второе ему доставило гораздо большее удовольствие.

— Надевайте быстрее узду. Видите, он в хорошем настроении. Да не бойтесь вы его, ничего он вам не сделает. Ну разве что куснет, играя.

— Вы его зубы видели? — ну не хотелось мне совать ему пальцы в рот. — Может быть, выбрать кого спокойнее?

— Стыдитесь, Ген! Как с разбойниками рубиться, вы готовы, а как сунуть коню в пасть трензель, так вам пальцев жалко!

Плюнув на подначки Герхарда, я взял у него узду, подошел к коню и со второй попытки набросил ее ему на голову. Потом прикрикнул на замотавшего головой коня, ухватил его одной рукой за морду, а когда он открыл рот, собираясь укусить нахала, быстро сунул в него трензель, оттянул узду на лобную часть и застегнул подбородочный ремень. Взял в руку повод и повел недовольного коня к выходу из загона, где уже на полностью оседланном жеребце сидел Маркус.

Примерно так же я его седлал. Знать и уметь — вещи немного разные, в чем я имел возможность еще раз убедиться. Конь, которого я про себя окрестил Зверем, всячески мне мешал, но я все же с горем пополам закончил дело и вскочил в седло. Зверь, видимо, смирился с таким седоком, больно куснув меня напоследок в плечо. Получив по морде, он обиделся, но перестал выделываться и в дальнейшем слушался повода. Видя, что я в общем неплохо сижу в седле и правлю конем, Маркус предложил:

— Может быть, отпустим экипаж и доберемся до города верхом? Заодно и потренируешься. Ехать тут всего ничего, но время уже позднее.

Я согласился, и маг спешился, чтобы расплатиться с кучером за наем экипажа и с Герхардом за лошадей, а я остался его ждать в седле, поглаживая по шее удивленного таким обращением коня.

До города очень быстро добрались рысью, заплатили за въезд коней стражникам на воротах и, грохоча подкованными копытами по булыжной мостовой, понеслись по почти пустым улицам к дому Маркуса. Пока добрались, пока расседлали, обтерли и накормили коней местным аналогом овса, начало уже смеркаться.

— Я этим занимаюсь в последний раз, — недовольно сказал маг. — Завтра же найму конюха. Смотри, уже темно. Может быть, тебя проводить?

— Ерунда, — ответил я. — Еще не стемнело, а идти тут совсем недолго. Ничего со мной не стрясется, снаряд дважды в одну воронку не падает.

Последнего выражения, сказанного по-русски, Маркус не понял, но меня отговаривать идти одному не стал.

До дома я добрался, вообще никого не встретив. С наступлением темноты город словно вымирал. Если где и ходила стража, мне она ни разу не попадалась. А такого идиотизма, как у арабов, когда сторож ходит ночью по улице и орет, чтобы все спали, потому что в благословенном Багдаде все спокойно, и стучит при этом в колотушку, здесь не было. Здесь даже дворовых собак, которые могли бы устраивать шумные ночные переклички, в центре города почему-то не держали.

Калитка была заперта, но стоило в нее один раз стукнуть, как хлопнула дверь, и раздались быстро приближающиеся шаги. Не спросив, кого это несет в столь поздний час, Алина распахнула калитку и бросилась мне на шею.

— Соскучился? — спросила она, оторвавшись от моих губ.

— Не очень, — честно сознался я. — Как-то некогда было скучать. А вот как только закончил с конем, сразу о тебе вспомнил.

— Ах, ты! — девушка чувствительно укусила мое ухо. — Ты меня рассердил, теперь будешь отрабатывать! А коня все-таки купил. И как назвал?

— Ты что кусаешься, больно же. Назвал Зверем. Он такой же, как ты — так и норовит грызануть.

— А ты думай, что говоришь. Мы с Кларой здесь переволновались. Уже темно, а тебя все нет. Хоть все сделал, что хотел? А насчет ушей, так на то они у тебя такие большие, чтобы их грызть.

Она постаралась ухватить второе ухо, но я не дал.

— Пошли в дом, что мы тут с тобой застряли. Сама сказала, что Клара волнуется. А я еще к тому же проголодался.

— Ой! Я совсем забыла!

Она молнией метнулась к входной двери, и, когда я перешагнул порог, с кухни потянуло запахом жареного мяса, и было слышно, как Алина гремит посудой.

— Наконец-то! — Клара меня обняла, уткнувшись лицом в грудь. — Что-то я совсем расклеилась. Не помню, чтобы я так когда-нибудь волновалась из-за своих детей.

Я тоже ее обнял и поцеловал в макушку начинающие седеть волосы.

«Как же я ее здесь оставлю? — мелькнула мысль. — Она же одна от тоски умрет. Вот что я такого сделал, чтобы эта отнюдь не сентиментальная женщина так полюбила совершенно чужого мальчишку?»

— Идем на кухню, поужинаешь, — сказала она, оторвавшись от меня. — Слышишь, тихо? Значит, твоя невеста уже все приготовила. Всем она хороша, вот только на кухне от нее всегда много шуму. Совершенно не может тихо управляться с посудой.

— А мне это теперь и не надо! — откликнулась с кухни Алина. — Благородной даме возиться с посудой…

Мы зашли на кухню, и я сразу набросился на еду, почувствовав зверский аппетит.

— Вредно есть перед сном, — с полным ртом просветил я женщин. — Только такое вкусное мясо само в рот прыгает. Давай, Клара, возьмем служанку только для вида, а готовить по-прежнему будет Алина.

— Ты ешь, ешь, — ехидно сказала девушка. — Тебе до сна еще не скоро. Рассердил почти жену, теперь будешь отрабатывать.

— Ты смотри, не загоняй мальчика, — предупредила Клара. — Ему надо хорошо выспаться перед занятиями.

— Еще вопрос, кто кого загоняет! — фыркнула Алина. — Поел? Вот и иди готовить постель. А я сейчас буду, только уберу здесь по-быстрому.

— Вот скажи, Ген, почему так устроена жизнь? — Алина, уставшая, но умиротворенная, лежала рядом, обняв меня одной рукой, а второй гладила мои разлохмаченные волосы. Ее грудь прижималась к моему боку, и я чувствовал, как сильными частыми толчками бьется ее сердце.

— Это ты о чем? — спросил я подругу.

Говорить самому не хотелось, лень было даже пошевелить языком. Но ее я готов был слушать хоть всю ночь напролет.

— Ну как, о чем? Вот живут два совершенно разных чужих человека, не зная о существовании своей половины. А встретились, и уже жить не могут друг без друга, и нет никого родней. Родители меня очень любят, всегда баловали, как говорят, душу в меня вложили. Но вот появился ты, и я готова бросить их здесь и идти за тобой без оглядки, только позови. А оставишь, и всякая жизнь для меня полностью теряет смысл. То же, наверное, и у тебя. Я чувствую, что ты меня любишь по-настоящему. Ты сам сказал, что если тебе не позволят меня забрать, останешься здесь. И дело не только в той радости, которую мы дарим в постели. Это только часть того, что я чувствую и хочу от тебя получать. Я хочу всегда быть рядом, во всем помогать и делить все радости и беды пополам. Я хочу от тебя детей, и не одного-двух, а много! Счастливая семья это когда много детей, когда можно вот так лежать с любимым мужчиной, ни о чем не думая и слушая рядом детские голоса и смех. Я красивая и сильная женщина, и у нас должны быть хорошие дети.

— Спи, женщина, — поцеловал я ее в висок. — Рановато нам пока думать с тобой о детях. Я сам хочу того же, но впереди у нас много всякого. Я из-за этого и влюбляться не хотел. И не столько из-за того чтобы себя не связывать, хотя и это тоже, сколько из-за того чтобы не подвергать опасности любимого человека.

— Я дочь купца. Опасность всегда живет с нами рядом. Это постарев и разбогатев, купцы уже никуда не ходят с караванами, посылая детей или приказчиков. А в молодые годы это обычное дело. Причем иногда и женщины ездят. А дороги длинны и опасны. Есть и разбойники, и другие любители легкой наживы. Иной раз и кое-кто из баронов с дружиной выходят на дорогу поправить свои дела. Свидетелей в таких случаях не остается. А зимой еще и дикие звери лютуют. Поэтому и не бывает среди купеческих дочерей неженок, как у дворян.

— Совсем не бывает? — не поверил я.

— Случается, — призналась Алина. — Но такое бывает редко. Так что за меня можешь не бояться. Я и с кинжалом могу управиться, и нож бросить. А из лука стреляю не хуже королевских гвардейцев. Правда, только из охотничьего, их лук мне не натянуть. Я люблю красиво одеваться и вкусно есть, но, если надо, могу ходить в самой простой и грубой одежде и есть черствый хлеб.

— Какая мне досталась замечательная жена! — сказал я, покрывая ее лицо поцелуями.

— Хватит, Ген! — со смехом сказала она, отодвигаясь. — А то я не выдержу, и тебе не придется спать совсем. Мало тебе было своего коня? Завтра и так ноги будут болеть с непривычки, хоть вы и ездили недолго.

Если бы не Алина в это утро я бы проспал и точно опоздал на занятия. Она сама встала чуть свет, приготовила мою утреннюю кашу и пошла меня будить.

— Просыпайся, Ген! Я и так тебя не будила до последнего. Теперь надо торопиться. Твоя каша на столе, а рубашку я разгладила. Ну же!

Вставать не хотелось, хотелось спать, по крайней мере, до вечера. Но моя любимая лучше меня знала, что мне надо делать. Подгоняемый ее толчками, я вылез из кровати, морщась от боли в ногах, посетил туалет и направился на кухню заправляться кашей. Прожевав ее без всякого аппетита, я поспешил в школу, потому что время действительно поджимало. Когда я переоделся и вошел в зал, Лонар уже был там, гоняя учеников. Увидев мое состояние, он хмыкнул и отправил меня разминаться. Постепенно я втянулся в занятия, и даже боль стала беспокоить меньше. В перерыве ко мне подбежал Ник.

— Привет, Ген! Слышал новость? На улице пекарей порубили шайку старого Мерла! Ночью жители слышали душераздирающие вопли, но, конечно, никто из них на улицу и носа не высунул, а утром стража нашла изрубленные трупы. Больше десятка!

— Меньше, — ответил я. — Всего шесть. Слышать я не слышал, но видеть эти морды, к сожалению, пришлось. Правда, к счастью, было темновато, и подробностей я не разглядел.

— Так это был ты! — аж задохнулся от восторга мальчишка. — Господа! Мы тут с вами обсуждали, кто бы это мог справиться с головорезами Мерла, а, оказывается, это наш Ген!

Меня сразу окружили ученики Лонара, да и сам учитель подошел ближе.

— Как же тебе это удалось? — спросил меня Лен Дарт, восемнадцатилетний наследник имения и титула отца, барона Хнея Дарта.

— Просто повезло, — объяснил я. — Во-первых, было темно, как в бочке, и они сами мало что видели, шли больше на звук, а у меня поставлено сумеречное зрение, так что хоть и плохо, но я их видел. А, во-вторых, страх — это великий стимул.

— Вы их боялись? — с презрительной миной на лице спросил самый молодой после меня ученик Хенк, шестнадцатилетний сын графа Лея. — Да еще имея перед ними такое преимущество?

— Лично я их не боялся. Опасался, это да. Их все-таки было девять рыл, и их кинжалы, с которыми эти мальчики очень умело обращались, ненамного короче моего меча. Да и не так уж хорошо я их видел. Один удар даже умудрился пропустить. Распорола колет какая-то сволочь, а он у меня один. Сменную одежду заказать еще не успел, так что потом полдня пришлось сидеть дома. А боялся я за свою невесту, которая была в экипаже. Они убили кучера, и собирались угнать экипаж. Я тогда насилу успел в последний миг.

— А кто ваша невеста, Ген?

— Самая красивая девушка на свете.

— Это понятно, но все же, кто она?

— Вряд ли ты ее знаешь, Ник. Она дочь очень известного в этом городе купца Грасса Хелмана.

— Фи! — опять скривился Хенк. — У вас так мало денег, Ген, что вы готовы взять в жены купчиху?

— Если вы дурак, — обратился к вспыхнувшему от гнева Хенку мальчишка. — Лучше молчать и никому этого не показывать. Денег у Гена и сейчас довольно, а через несколько лет он вполне сможет выкупить имение вашего отца. Ген — автор книг, которые отрывают с руками в столице и всех более или менее значимых городах королевства. И если он хочет взять в жены девушку, то, несомненно, только по любви. А статус жены определяется статусом мужа, и никакого урона чести в таком нет.

Если бы подобное сказал я, Хенк тут же вызвал бы меня на поединок. Но слова несовершеннолетнего графа Сажа ему пришлось проглотить. Но было видно, что злобу он затаил и по отношению и ко мне, и к мальчишке, и при случае попытается отомстить.

— Так, всем заниматься! — вмешался Лонар. — А ты пока погоди. Расскажи подробно, что там было.

Я рассказал ему историю со всеми подробностями, не скрывая того, что один раз перешел на ускорение.

— Вам повезло, Ген, — сказал мне учитель. — Причем повезло дважды. Ваш кучер все-таки немного проскочил место засады, прежде чем его убили, и вся банда не смогла навалиться на вас сразу. Кроме того, сам Мерл почему-то пожадничал и не дал своим людям зелье кошачьего глаза. По выражению вашего лица можно сделать вывод, что вы не знаете о чем речь. Есть такой настой, который так сильно расширяет зрачки, что резко увеличивает чувствительность глаз в сумерках. Правда, после его приема можно видеть нормально только то, на что устремлен глаз, на заднем плане все будет размыто. Он очень дорогой, но достоверно известно, что Мерл его использовал. Может быть, у него были планы на своих ребят на день, поэтому зелье и не применили. Эффект от его применения длится около суток, и днем приходится где-нибудь отлеживаться в темном месте, чтобы не ослепнуть. На будущее имейте в виду и лучше лишний раз по темноте не разъезжайте, тем более с девушкой.

На следующем перерыве Ник ожидаемо опять очутился возле меня.

— Знаешь, Ген, я рассказал о тебе дяде. Он очень заинтересовался, но должен был как раз ехать в столицу. Сказал, что после этой поездки, обязательно с тобой познакомится.

— Ну и зря. Прежде, чем что-то делать, бывает полезным немного подумать. Тебе никогда не говорили, что ты поступаешь поспешно?

— Много раз. А что я сделал не так?

— Если бы у меня было такое желание, я бы мог встретиться с наместником и без твоей рекомендации. Более того, я это и хотел сделать, но только после окончания учебы.

— Но почему?

— Я иностранец, и не хотел пока привлекать повышенного внимания к своей персоне. Можешь мне поверить, что на это есть причины. А с Хенком ты зря связался, он при случае постарается отыграться.

— Ты знаешь, сколько у меня уже таких Хенков?

— Ну и глупо. Зачем попусту плодить врагов?

— А если бы ты не выдержал и вызвал его на дуэль? Он, может быть, и дурак, но мечом владеет пока лучше тебя.

— У тебя уроки по законодательству были?

— Были, а что? Нам его вместе с принцессой Ланой преподавали.

— Удрал с урока или не учил?

— Удрал, конечно. А как ты узнал?

— Очень просто. По одному из этих законов дворянин, приехавший из другого королевства на жительство и еще не присягнувший на верность королю, считается гостем, и его нельзя вызвать на дуэль без дозволения короля, либо его наместника. Иначе это будет не дуэль, а убийство. Точно так же и я без разрешения не смогу сделать то же самое.

— Ну и ладно, подумаешь! Слушай, познакомь с Маркусом, ты же обещал!

— Узнать, что он думает по этому поводу, а не познакомить. Честно говоря, я в последнее время совсем замотался и забыл. Но при первой же встрече узнаю.

— Тогда с невестой познакомь!

— Это можно. Ты, вообще-то, где живешь?

— За городом в замке у дяди. У меня здесь в школе свой конь, а к окончанию занятий приезжает провожатый, который то ли охраняет меня в городе, то ли охраняет город от меня.

— Шутник. Он сможет забрать твоего коня и провести в каком-нибудь трактире час-два? А потом подъехать по указанному адресу?

— А почему нельзя забрать коня с собой?

— Потому, что дом, в котором я сейчас живу, для этого не предназначен. Я и своего коня временно поставил к Маркусу, пока не построю конюшню и не заменю калитку на более широкую. Сейчас ты сможешь попасть внутрь вместе с конем, только перемахнув через ограду на одну из цветочных клумб моей приемной матери.

— Я понял. Думаю, что сумею договориться с Гартом — это лейтенант моего дяди.

Сегодня Лонар должен был куда-то выехать, и поэтому он несколько раньше закончил занятия и вообще отменил их на завтра. Охранявший Ника лейтенант уже ждал его у коновязи на заднем дворе школы.

— Пойдем со мной, — попросил меня Ник. — Он обязательно захочет посмотреть на того, с кем меня отпускает. Заодно сам ему скажешь адрес.

Гарт был еще молодым человеком чуть больше двадцати лет с умным, располагающим к себе лицом и фигурой борца-тяжелоатлета. У него и конь был под стать всаднику — здоровенная такая животина, к которой я не подошел бы несмотря ни на какие уговоры Герхарда. Такой не пальцы, голову откусит.

— Гарт, — начал Ник. — Я ненадолго съезжу в гости к барону Делафер. Это сочинитель тех самых сказок, из-за которых поднялся такой шум в столице. У него здесь в городе свой дом, а у Лонара мы вместе обучаемся. К тебе будет просьба забрать моего Чуба и подъехать с ним за мной через пару свечей к дому барона.

— Вы в курсе, кого пригласили в гости, барон? — осведомился лейтенант. — Если у вас в этом городе только один дом, то советую вам хорошенько подумать.

— Это ты меня назвал шутником? — повернулся ко мне Ник. — По-моему, это вы все надо мной подшучиваете!

— Ник преувеличивает, лейтенант, я не могу наследовать титул отца и называться бароном. Естественно, я знаю, что он племянник наместника и о его репутации. Но, думаю, на пару свечей нас хватит, а прилегающий к дому район города сильно не пострадает. Я бы пригласил и вас, но дом не приспособлен для лошадей. Если вы не против, я не буду говорить вам адрес, просто проводите нас до места, это буквально в нескольких минутах ходьбы. А неподалеку есть и трактир с коновязью, где можно будет подождать Ника.

Гарт не стал взбираться на своего монстра, а пошел вместе с нами пешком, ведя коней под уздцы. Было видно, что после слов мальчишки о моем писательстве, он мною сильно заинтересовался. По пути особенно не говорили, задав друг другу по паре ничего не значащих вопросов. Когда добрались до дома, лейтенант кивнул мне и отправился с конями к указанному трактиру, а я постучал в калитку и чуть отступил назад, чтобы было видно молодого Сажа. Мне почему-то не хотелось, чтобы Алина бурно проявляла свои чувства в его присутствии. Я угадал. Судя по звуку шагов, моя невеста не шла, а бежала, желая быстрей на мне повиснуть. Увидев рядом со мной мальчишку, она замерла, а мгновеньем позже, заметив его браслеты, сделала изящный реверанс и отступила в сторону, освобождая нам проход. Я повернулся к Нику, чтобы пригласить его в дом и понял, что он сейчас просто не поймет моих слов: мальчик потрясенно смотрел на Алину во все глаза, забыв про все правила этикета.

— Эй, очнись! — потряс я его за плечо. — Хотел познакомиться с девушкой, так знакомься. Только пройди хотя бы в калитку. Ник, это Алина Хелман, моя невеста. Алина, это Ник, младший сын графа Сажа.

В доме процедура знакомства повторилась с Кларой, которая расцвела, когда я назвал ее приемной матерью. Мальчишку усадили за стол и накормили, как и меня — мясом. Он был непривычно молчаливым и послушно жевал мясо, не сводя глаз с девушки. После еды все прошли в комнату Клары, как самую большую. Понемногу разговорившийся Ник рассказал нам о том, что они вдвоем с принцессой вытворяли в королевском дворце. Некоторые их забавы показались мне излишне жестокими, другие было трудно слушать без смеха. Когда он выложился, я попросил Алину что-нибудь сыграть.

— Исполни для нас что-нибудь, пожалуйста, а то я до сих пор в неведении об этой грани твоих талантов.

Она послушно принесла инструмент и спела песню о несчастной любви юноши и девушки, которым жестокие родители так и не дали соединиться. Сама песня, на мой взгляд, была так себе, но вот исполнение… Алина пела сильным красивым голосом этот убогий текст под не слишком мелодичную музыку с таким чувством, что невольно вызывала сочувствие к этой паре. Потом была еще одна песня, по смыслу и качеству музыки не очень отличающаяся от первой. Жаль, что я был обделен поэтическим даром, да и в музыке был чистым потребителем. Какое поле деятельности для одаренного человека! Когда по моим внутренним часам прошло часа полтора, я высказался в том смысле, что Нику пора бы и домой, Гарт, наверное, уже заждался. Ник без возражений встал, простился с женщинами и вместе со мной направился к калитке, возле которой его действительно уже дожидался лейтенант с лошадьми.

Глава 8

Сегодня не было занятий, и я с утра намеревался сходить с женщинами к обувщикам сделать заказы, но буквально после завтрака с незапланированным визитом заявился Ник. И не один, рядом с ним шествовало существо, при взгляде на которое внутри меня начал зарождаться страх и стремление рвануть в дом и там запереться. Представьте себе кошку. Представили? Теперь увеличьте ее до размеров очень крупной собаки, замените ей морду на… даже не знаю, с чем это можно сравнить. Немного от льва, что-то есть от медведя. Добавьте верхние клыки длиной почти с ладонь и получите примерно то, что притащил в наш дом мальчишка.

— Привет, — поздоровался он. — Познакомься, это Лана. Она мой друг и защитник, подарок дяди на день рождения. Что ты так на нее уставился, ларш что ли не видел?

— Не видел, — отрицательно мотнул головой я. — А зачем она здесь? Тебе что-то угрожает? И почему ты без сопровождения?

— Не мне, — его лицо сразу потеряло веселость и стало таким мрачным, словно мальчишка недавно похоронил кого-то из близких. — Опасность угрожает тебе и Алине. Слушай, давай об этом потом поговорим? А охранение в лице Гарта вместе с лошадьми отправилось в трактир. Так ты меня пустишь в дом, или так и будем разговаривать на улице?

— А это, — указал я рукой на ларшу. — Никого в доме не подерет?

— Как ты можешь о ней такое говорить? — возмутился он. — Вы в своей Коларии вообще дикие? Все знают, что ларша нападает только в случае опасности для охраняемого человека!

В дополнение к его возмущенному воплю я получил насмешливый взгляд больших желтых глаз. Вот хоть меня убейте, но она поняла о чем речь!

— Ты мне так и не ответил, зачем привел ларшу?

— Это мой подарок Алине.

— И где этот подарок хранить?

— Ларша почти всегда находится рядом с охраняемым.

— И сколько она жрет мяса? — спросил я, запирая за ними калитку.

— Не больше, чем ты, — ехидно ответил мальчишка. — А если жалко мяса, можешь выпускать ее на ночь охотиться. Порядочные люди по ночам не ходят, а грабителей не жалко. В магистрате тебе еще спасибо скажут.

— Ты что, так уже делал?

— Нет, — с сожалением ответил он. — Наш замок слишком далеко от города.

— Проходи в дом, — сказал я, отворяя дверь. — Вместе с подарком.

Клара подарка ожидаемо испугалась, хоть и не так сильно, как я. Видимо, она достаточно слышала о ларшах. А вот Алина пришла от нее в восторг.

— Кто это у нас такой славный? — опустившись перед зверюгой на колени, ласково вопрошала она ларшу, запустив руки в густой мех на шее. — Как нашу девочку зовут?

Довольная ларша прищурила глаза и заурчала, как трактор.

— Ее зовут Лана, — ответил за ларшу довольный Ник. — Это мой подарок.

— Вы шутите? — спросила Алина, с удивлением уставившись на мальчика. — Такое чудо стоит не меньше сотни золотом, а скорее всего, гораздо больше. Что скажут родители?

— Она моя, — насупился Ник. — Это подарок дяди ко дню рождения, что я с ним сделал — только мое дело.

— Дядя точно тебе плюх не отвалит? — спросил я. — Люди не любят, когда к их подаркам так относятся. А если подарок еще и такой дорогой…

— Дядя меня никогда не бьет! — вскинулся Ник.

— Что, совсем никогда? — не поверил я.

— Ну почти. Было пару раз, когда он не выдержал, — сознался мальчишка.

— У тебя на редкость терпеливый дядя, — язвительно сказал я. — А почему имя ларши кажется мне знакомым? Принцессу, случайно, не так же зовут?

— Она не обидится. Скажите, в случае чего, что я назвал.

Ник тоже опустился на колени, положил руки на морду зверя и медленно и четко произнес:

— Лана, служи этой женщине, охраняй ее от всех, кто попытается вредить. Она твоя новая хозяйка.

Ларша села на задние лапы, внимательно посмотрела на мою невесту и внезапно обслюнявила ей щеки длинным розовым языком.

— Ты ей понравилась! — сделал вывод Ник. — Теперь забота о ней целиком на тебе. Кушает она все, но больше предпочитает мясо. Отберите у Гена половину обеденной порции, ей хватит, а он уже скоро брюхо наест. В вашем садике где-нибудь у забора надо выбрать небольшую площадку, перекопать и показать Лане. Все свои дела она будет делать там.

— А если весной ей понадобиться пара? — спросил я.

— Ген, ты откуда такой взялся, если не знаешь очевидных вещей? — возмутился мальчишка. — Их еще щенками выхолащивают, чтобы не было гона, во время которого они могли бы покалечить хозяев. В дальнейшем они растут среди людей и к возрасту двух лет могут различать сотни три слов. А Лане уже три.

— Так они разумны? Сколько же ей еще жить?

— Полуразумны. А живут лет до тридцати.

— Кто-то стучит, — вмешалась в наш разговор Клара, до того неодобрительно смотревшая на новую квартирантку. — Вы идите в комнату к Гену, а я пойду открою.

Через несколько минут в нашу веселую, и где-то даже клыкастую, компанию влился Маркус, пришедший меня навестить.

— Ник, — обратился я к мальчишке. — Сбылась твоя заветная мечта. Перед тобой сам Маркус Страд, великий маг и шахматист!

— А это, значит, и есть Ник Саж самый знаменитый шалопай королевства? — спросил Маркус, глядя с усмешкой на ничуть не смутившегося Ника. — Слава о твоих похождениях бежит впереди тебя. Небось, у тебя уже не задница, а сплошная мозоль?

— Наслышаны мы уже о его похождениях, — рассмеялась Алина. — Он нам вчера о них рассказывал.

— Думаю, что далеко не обо всех. Рассказать?

— Не надо! — быстро сказал Ник. — У вас же тоже в жизни, наверное, не все получается.

— Ладно, не буду, — опять усмехнулся Маркус. — А что здесь делает Защитник?

— Это мне Ник подарил, — сказала Алина.

— Что, серьезно? — не поверил Маркус. — Такой зверь на рынке в столице потянет на три сотни золотом. Дядя тебе шкуру не спустит за такие подарки, Ник?

— Это мое дело! — насупился мальчишка.

— Просто так такие вещи не делаются, — задумчиво сказал маг. — У тебя, парень, должны были быть веские причины для такого подарка. Объяснишь?

— Не сейчас, — скосил глаза на Алину Ник.

— Алина, возьми своего Защитника и покажи ему территорию вокруг дома. Ах да, это самка. Лана, значит. Ну-ну, принцесса будет в восторге.

— А откуда вы узнали кличку? — удивился я.

— Имя, а не кличку, — поправил он меня. — Они по-своему разумны, и кое-кто из магов может с ними общаться, в том числе и я.

— В магии есть что-нибудь, чего вы не умеете? — проворчал я, когда Алина вместе со следовавшей у ее ноги ларшей вышли из комнаты.

— Очень мало, — улыбнулся Маркус. — Тебе повезло подружиться с одним из самых сильных магов королевства. Давай, Ник, излагай, что хотел.

— Когда я вчера в первый раз увидел Алину, — сглотнув, начал Ник. — Меня поразила ее красота. Вы все, наверное, просто к ней привыкли и не замечаете, насколько прекрасна эта девушка. В ней все совершенно! И это в том скромном платье, что она носит сейчас. Представь, Ген, как она будет выглядеть, если ты ее нарядишь в красивое платье. От нее нельзя будет отвести глаз! И она не одна из дворцовых красавиц, которых от кукол отличает только наличие естественных потребностей. Она добра, умна и наделена множеством талантов. Может быть, я в ваших глазах еще мальчишка, но я твердо понял, что главное для мужчины в этом мире это красота, и в первую очередь это красота женщины! За любовь красавицы отдают жизнь, не говоря уже о состоянии! А сколько крови пролили из-за них?

— Ты перечитал любовных романов, Ник, — начал я. — Алина, конечно, девушка красивая, но…

— Тебя убьют, Ген, — как-то безнадежно ответил мальчик. — Человеческие зависть и вожделение не имеют границ. Алина затронет сердца многих. Среди них наверняка будут люди и богаче тебя, и выше по положению. Когда дело касается любви, люди забывают про все. Гибнет дружба, рушатся семейные связи, многие готовы идти на преступления. А первым препятствием на пути к ней будешь ты. Все очень быстро поймут, что пока ты жив, девушки им не видать. Думаешь, ты после этого долго проживешь? Дуэль или наемный убийца, какая разница? Им просто невдомек, что на самом деле твоя смерть ничего им не даст. Я же вижу, как она тебя любит. Если ты умрешь лет через десять, и у нее останутся от тебя дети, может быть, это даст ей силы жить дальше. Сейчас она просто уйдет вслед за тобой, и не достанется никому.

— А он дело говорит, — озабоченно сказал Маркус. — Я, конечно, видел, что твоя невеста хороша, но не подумал насколько. Я уже как-то давно не интересуюсь женщинами в этом плане.

— А о Гене и говорить нечего, — добавил Ник. — Вчера Алина говорила, что буквально охотилась за тобой, а ты от нее отбрыкивался. Это правда, или она так пошутила?

— Правда, правда. Есть у меня в жизни цель, которой эта любовь будет помехой.

— Ну ты и дурак, Ген! — убежденно сказал Ник. — Отказываться от Алины, отказываться от любви! Да это самое важное в жизни человека ради чего стоит жить!

— Тебе-то откуда о таком знать? Из книжек? Ну сглупил, но и у нее поначалу это к любви имело очень мало отношения. Может быть, она меня и полюбила из-за того, что я отбрыкивался.

— При чем здесь книжки? У меня что, своей головы нет?

— Есть у тебя голова, — успокоил его маг. — Ты своей умной головой об этом дольше нас думал. Надумал что-нибудь, кроме Защитника?

— Надумал. Если не можешь стать неприметным, надо приложить все силы, чтобы достигнуть самого высокого положения! Стать богаче, известнее, сильнее в обращении с оружием, окружить себя друзьями и дружиной. Тогда появится хоть какой-то шанс. И то, если король на Алину не сделает стойку. А еще лучше взять второй женой принцессу, и стать вторым человеком в королевстве. Я хорошо знаю Лану, вы бы друг другу понравились. А с Алиной они прекрасно поладят.

— Ты думай, о чем говоришь! — я постучал костяшкой пальца по голове. — Да, я старался до поры быть как можно более незаметным. Думал посидеть тихо по крайней мере до окончания занятий у Лонара. Да, я люблю Алину, и мы в самом ближайшем будущем поженимся, но брать вторую жену, да еще принцессу…

— А что, принцесса? — недоуменно спросил Ник. — Она ничем от других девушек не отличается, все то же самое.

— Хватит об этом! — отрезал я. — Еще что-нибудь предложить можешь?

— Могу, — вздохнул мальчишка. — Сегодня должен приехать дядя. Тебе надо срочно попасть к нему на аудиенцию и подать прошение на жительство. Пока ты в статусе гостя короны, твои возможности во многом ограничены. Принесешь клятву верности королю, возможности возрастут. У твоего отца был какой титул?

— Барон.

— Вот я и попробую сделать так, чтобы он и тебе подтвердил баронский титул. Он с большим увлечением прочитал обе твои книги.

— А если он еще узнает, что Ген является автором Игры королей… — добавил Маркус. — Думаю, Ген, скрывать это уже не стоит.

— Вы что, серьезно? — у мальчишки округлились глаза. — Да король его милостями завалит по самые уши!

— Лишь бы он в этих милостях не захлебнулся, — недовольно сказал Маркус. — У родных твоей невесты в столице есть дом?

— Есть, а ты откуда знаешь?

— Очень многие богатые купцы их строили. Спрашиваю на случай, если тебя вызовут в столицу. Есть у меня там один приятель, который родился с мечом в подмышке. Может быть, он тебя поднатаскает за короткое время. Кстати, знает много так называемых «подлых приемов», которые вам Лонар показывать не будет. А насчет визита к наместнику, думаю, Ник прав, без этого не обойтись. Ладно, вы здесь веселитесь, а я пойду к себе. Подумаю, чем еще тебе можно помочь магией.

Он ушел, но особого веселья у нас не получилось. Ник был мрачен, и у меня после нашего разговора тоже поводов для веселья было мало. Видя, что нормально пообщаться не получится, Ник стал прощаться.

— Давай я тебя провожу до трактира, — предложил я ему. — Так сказать, сдам с рук на руки твоему лейтенанту.

— Давай, — согласился мальчишка. — Ты надумал, когда посетишь дядю?

— Понимаешь, — задумался я. — Мне не слишком хочется пропускать занятия у Лонара. Кто его знает, сколько я еще смогу их посещать. А свободное время в таком случае у меня появляется только после обеда. Сможет ли наместник меня принять, когда я освобожусь, или все-таки придется договариваться с Лонаром?

— Если дядя, как обещал, приедет сегодня, я у него спрошу, — пообещал Ник. — Скорее всего, завтра после занятий просто поедешь со мной. Взять для этого еще одну лошадь, или поедешь на своей?

— Мне проще заскочить к Маркусу за своим конем, чем потом думать, куда пристраивать вашего. Смотри, ваши кони у коновязи. Значит, и Гарт должен быть в трактире.

Я открыл дверь трактира и мы вошли внутрь. Так получилось, что в местный общепит я еще не попадал и трактир изнутри видел впервые. Не сильно просторный зал, всего раза в два больше комнаты Клары, был заставлен массивными, деревянными столами и такими же массивными скамьями. Если здесь когда и бывали драки, о которых я читал в книгах, они явно проходили без использования мебели. Народа в это время дня было всего человек десять, хотя зал мог вместить и с полсотни посетителей.

Гарт сидел за крайним столом и, увидев нас, приветливо кивнул мне, как старому знакомому.

— Освободились раньше? — спросил он Ника и, получив утвердительный кивок, добавил. — Сейчас домой?

— А куда же еще? Что в этом городе такого интересного, чтобы здесь задерживаться? Повидался с друзьями и ладно.

— Ларшу пристроил? Хозяйку признала?

— Все нормально, Гарт, поехали.

— Нормально, так нормально, — лейтенант бросил монету подбежавшему слуге. — Дяде-то что скажете?

— Правду, — буркнул Ник и, никого не дожидаясь, пошел к лошадям.

Они уехали, а я вернулся к дому, думая, успеем мы теперь до обеда навестить башмачников или нет. Так ничего и не надумав, я обратился с этим вопросом к Кларе.

— А что ты сегодня еще хотел сделать? — вопросом на вопрос ответила она.

— Я хотел тебя попросить договориться, чтобы сделали калитку для лошади и небольшую конюшню на заднем дворе. А то неудобно будет каждый раз бегать к Маркусу, когда понадобится конь. Мне еще и Алине лошадь покупать. И мы планировали взять экипаж и съездить к ее родителям, договориться насчет срока и места проведения свадьбы. Как здесь вообще свадьбы устраивают? Жрецы нужны?

— Зачем вам жрецы? — удивилась Клара. — Прикинете, кого приглашать, и разошлете приглашения. В условленное время собираетесь в доме жениха или невесты и празднуете, как любой праздник. Причем вы должны хоть символически одарить всех гостей. В этот же день или на следующий идете в магистрат, где вас записывают в книгу. Это бывает нужно для урегулирования имущественных споров. Вот, собственно, и все, для всех вы теперь муж и жена.

— А если кто решил развестись? Такое допускается?

— Еще не успел жениться, а уже думаешь о разводе, — пошутила Клара. — Допускается, и довольно легко решается, если есть согласие обеих сторон. В противном случае это проблема. Ладно, давайте все-таки сходим к башмачникам, а потом, после обеда каждый займется своим делом.

Женщины собрались на удивление быстро. Больше всего времени потратили на уговоры Ланы. Ларша ни в какую не хотела отпускать мою невесту одну. Что уж там Алина ей наобещала, я не знаю, но, в конце концов, зверюга нехотя согласилась и улеглась дожидаться хозяйку в палисаднике.

Идти было минут пятнадцать, в течение которых я, задав вопрос по поводу женской обуви, узнал много такого, о чем в книгах не пишут как раз по причине всеобщей известности. Оказалось, например, что туфли и сапоги на высоком каблуке можно было носить только дворянам. Вообще-то, запрета как такового на высокий каблук не было, но на купчиху, осмелившуюся такое надеть, все поголовно будут смотреть, как на женщину недалекую и безнравственную. Высоким мои женщины считали каблук в два пальца, на большее то ли не хватило фантазии, то ли подходящих материалов. На вопрос, как на каблуках ходить по брусчатке, последовал ответ, что обувь на каблуках это для праздников, а в повседневной жизни все ее носят вообще без каблуков. А на праздник можно взять и экипаж. Я уже знал, что женщины из благородных семей, как правило, не носят браслетов, а украшают свою грудь кулоном с изображением герба мужа, причем кулоны должны быть непременно золотые и, желательно, с камнями. Я уже составил себе герб, выдернув отдельные детали из десятка других, приведенных в книге. Если я что и нарушил, все отнесут на происхождение. Что взять с этих дикарей из Коларии? Теперь надо было еще заказать кулон для будущей жены у ювелиров.

Заодно я узнал, что непременное ношение головных уборов это просто обычай, никак не связанный с религией. Волосы допускается оставлять открытыми только под крышей, под пологом леса и при купании в море или реке. Наказания за нарушения этого и других запретов, история возникновения которых скрывалась в глубине веков, не предусматривалась. Просто все, вне зависимости от своего социального положения, будут смотреть на такого нарушителя, как на быдло.

Несомненно, что я услышал бы еще немало интересного, но мы уже пришли.

— Если все закажем здесь, больше никуда ходить не будем, — предложила Клара. — Мы только-только успеваем обернуться до обеда.

Едва мы зашли в дом башмачника, как в нос шибанул запах кожи и какой-то химии, от которой я уже успел отвыкнуть. Как позже выяснилось, дом делился на две половины: рабочую и жилую, где было почище и почти не воняло. Принял нас сам хозяин, которому я и объяснил, что именно нам нужно. Я у него заказал себе две пары сапог, полегче на лето, и потеплее на зиму, праздничные туфли и легкие сапоги для Алины, и то же самое для Клары.

— Сапожные носки в каком количестве делать? — спросил мастер.

Из дальнейшего разговора выяснилось, что это носки, заменяющие портянки и хорошо впитывающие пот и грязь. Чтобы они не сползали, имелись специальные завязки крест накрест. Подумав, я заказал всем по три пары. Заплатив аванс за заказ, мы с Алиной поспешили домой, а Клара прямо от башмачника отправилась договариваться о строительстве конюшни. Дома после процедуры облизывания ларшей Алина со своим Защитником пошла в трактир, хозяин которого держал курьеров. За небольшую плату с их помощью можно было доставить сообщение в любой конец города. Мы хотели заказать экипаж для поездки к Хелманам. Я остался дома и очень кстати, так как не прошло и нескольких минут после ухода Алины, как подъехал экипаж с портным и его помощником, доверху груженный пошитой по нашим заказам одеждой. Я пригласил всех в дом, где быстро примерил все, что было сшито на меня. Все было сделано аккуратно и прекрасно сидело по фигуре. Дворянский наряд почти полностью повторял мой повседневный, но и работа, и материалы были существенно лучше, а к рубашке пристегивался большой кипельно-белый кружевной отложной воротничок. В комплект к одежде прикладывалось еще несколько таких же воротничков, что было в общем очень разумно. Стоило один раз в таком проехаться по пыльной дороге, и воротничок надо было менять, не забыв предварительно помыть шею. Халат, выполненный согласно моих объяснений, меня полностью удовлетворил: ткань была мягкая, а одежда вышла удобная для носки дома, как я и хотел. Женские наряды я смог оценить только на глаз, но и там качество ткани и богатство отделки радовали глаз, а в том, что по размерам все будет впору, я не сомневался. Поэтому я не стал дожидаться прихода женщин и расплатился с довольным мастером, а после его отъезда разнес наряды по комнатам.

До трактира было рукой подать, и моя радость надолго не задержалась. Как я и предполагал, все сшитое на девушку подошло идеально. В новом наряде она была так хороша собой, что я чуть было не отложил поездку для других дел. Довольная произведенным впечатлением, Алина со вздохом сняла свой дворянский наряд: носить его ей пока было не по чину. Халатик я ей помогал надевать сам и потом долго любовался, на девушку, ставшую удивительно близкой и домашней. Других слов для описания охвативших меня чувств я не нашел. Эта демонстрация мод с надеванием-раздеванием меня так завела, что мы побросали обновки и, пока не было ни Клары, ни заказанного экипажа, уединились в моей комнате.

Потом пришлось помогать Алине срочно разогревать обед и накрывать на стол, одна она уже не успевала. Клару ждать не стали, поели сами и покормили ларшу. Времени до прибытия экипажа как раз хватило, чтобы убрать за собой посуду и переодеться. Ларша на этот раз увязалась с нами, и, к моему удивлению, ни кучер, ни лошади на нее никак не отреагировали.

Ехать на экипаже, конечно, быстрее и не так устаешь, но тряска по мощенной булыжниками дороге сильно выматывает. Прошлый раз от нашей пешей прогулки я получил гораздо больше удовольствия. Подсказать, что ли, гильдии извозчиков идею амортизаторов? Резины для колес здесь точно еще долго не будет.

Родители Алины встретили нас с распростертыми объятиями. Они уже знали о ночном нападении и о его результатах, и были мне бесконечно благодарны за спасение дочери. А я испытал чувство неловкости из-за того, что мы не додумались послать к ним курьера тогда утром. Сразу же был накрыт стол. Так же, как и мы, хозяева уже пообедали, поэтому на стол поставили только чай и сладости. Ларше предложили тарелку вареного мяса, которую она умяла и пошла на свежий воздух полежать в тени деревьев.

Пришлось всей семье подробно описать ночные события. Грасс сразу заявил, что это его вина, надо было просто никуда нас не отпускать на ночь глядя. На это его жена Лона возразила, что тогда мать Гена до утра сошла бы с ума от страха за сына. Просто надо сделать выводы и наносить визиты пораньше, как сейчас. Братья Алины молчали, а ее младшая сестра Лея желчно завидовала. Ради нее пока никто не рисковал жизнью, бросаясь с обнаженным мечом на толпу разбойников. Были мы у них недолго, договорившись, что свадьбу сыграем через два дня в полдень в их доме.

— Давай обратно пойдем пешком? — предложила Алина. — Хоть в экипажах и мягкие сидения, меня, пока ехали, всю растрясло. А сейчас, после того как поели вторично, трястись и подавно не хочется. Ну придем мы чуть позже, что за беда?

— Да я только «за», — согласился я. — Заодно по пути я тебя поспрашиваю обо всем понемногу. Как показал утренний разговор, я еще могу погореть на незнании тех мелочей, которые должен знать.

— А можно и мне задать тебе один вопрос?

— Ты у меня можешь спрашивать вообще о чем угодно, от тебя у меня тайн нет.

— Тогда ответь, почему ты не захотел брать в жены принцессу Лану?

С минуту я приходил в себя от услышанного.

— Подслушивала? — наконец выдал я нечто осмысленное. — И много удалось услышать?

— Не специально, — начала оправдываться девушка. — Вы уже заканчивали разговор, когда мы подходили. Я просто чуть задержалась. Уж больно интересно было слушать, как Ник тебе сватает принцессу, а ты отбрыкиваешься. Прям как от меня в начале нашего знакомства. Вот мне и стало интересно, почему?

— А то, что я люблю только тебя и никто другой мне не нужен, это уважительная причина?

— А разве, взяв в жены еще и ее, ты перестанешь любить меня?

— Тебя я буду любить, пока дышу.

— Тогда в чем же дело?

— Разве можно любить сразу двоих?

— Сразу нельзя, — засмеялась Алина. — По очереди можно. У моего дяди было две жены, и они прожили до самой смерти душа в душу. И я точно знаю, что он их обеих любил. Вот у одной женщины два мужа быть не может, это уже будет распутство. И ни в одном королевстве такого никогда не было. Оно ведь и в природе так. У оленя, например, всегда больше одной самки, но никто никогда не видел, чтобы одна самка бегала с несколькими оленями.

— К чему вообще весь этот разговор? — удивился я. — Тебе что, больше не о чем поговорить? Не собирался я брать второй жены и не буду, мне и тебя хватит.

— А почему вы тогда заговорили на эту тему? Не просто же так Ник начал этот разговор? И лицо у него было такое, как будто любимую собаку похоронил. И Маркус ушел от нас озабоченный. Ты молчишь, но я догадываюсь, что у тебя проблемы. Это никак не связано со мной? Что ты мнешься, обещал же ничего от меня не скрывать.

— Ну ладно. Мы с тобой еще не говорили, как и почему я к вам попал. Слушай…

Я подробно рассказал об игре, вкратце описав мой родной мир так, чтобы ей было понятно. Закончил я нашим утренним разговором.

— Тебя действительно могут убить из-за меня? — ее лицо стало бледным, как мел. — Только отвечай правду!

— Не знаю, может быть, это только фантазии Ника. Но обещаю сделать так, чтобы этого не произошло.

— Недаром умные женщины, принося подношения богини судьбы, просят для своих будущих детей не красоты, а счастья, — горько сказала Алина. — Какой прок в красоте, если она угрожает любимому? Если я немного подпорчу свое лицо, ты меня не разлюбишь?

— Дурочка! — я прижал ее к себе и поцеловал в висок. — Да я лучше сотню рож подпорчу тем, кто попытается нам навредить, чем такое допущу! И незачем так себя растравливать раньше времени. Пока у нас с тобой все хорошо, постараемся, чтобы так было и дальше.

Я постарался сделать все, чтобы прогнать у нее грустные мысли и, когда мы подходили к дому, любимая уже начала улыбаться моим шуткам.

А возле дома кипела работа. Несколько рабочих разобрали часть забора в углу, на стыке с соседями и теперь устанавливали там что-то вроде маленьких ворот. Еще трое срыли две клумбы Клары и начали засыпать гравием широкую дорожку от ворот к дому. За домом слышались визг пилы и стук нескольких молотков. Видимо, там делали конюшню.

— На днях купим овса и переведем сюда моего Зверя, — сказал я Алине. — Наймем служанку и работника, который будет следить за конюшней и купим тебе хорошую лошадь. Тогда до твоих родителей верхом будем вообще быстро ездить.

— А служанку я уже наняла, — сообщила Клара, выходя из двери нам навстречу. — Завтра обед будет уже готовить она.

— Красивая? — немедленно поинтересовалась Алина.

— Красивая, — подтвердила Клара. — Точнее, была красивой лет тридцать назад. Угомонись, никому, кроме нас, твой Ген не нужен. И ему, кроме тебя, ни одна не нужна. Он и на тебя повелся еле-еле. И как только ты его уломала? Вы хоть все сделали, что хотели? Ну и прекрасно, Идите в дом и зверя с собой забирайте, пока он мне всех рабочих не распугал.

— Платья впору? — спросил я. — Халат понравился?

— Хорошие платья, красивые. Где только их носить? А то, что ты называешь халатом, вещь действительно очень удобная. Похожа на платья, которые носят крестьянки в восточных королевствах.

— Как, где носить? — притворно удивился я. — А на балах?

— Кто же меня туда пустит?

— Закон гласит, что любой член семьи дворянина, родной или приемный тоже наделяется дворянским достоинством, — сообщил я. — А, значит, и ты, как моя приемная мать. Вот только это, к сожалению, не распространяется на твоих детей.

Глава 9

Когда утром следующего дня я появился в школе Лонара, меня со всех сторон окружили ученики.

— Это правда, что вы автор Игры королей? — спросил меня самый старший из нас, шевалье Сален Шон. — Или это очередной розыгрыш Сажа?

— Ну правда.

— А почему раньше молчали?

— А я и сейчас молчал. Кто вам растрепал, Ник? А мне чего языком молоть? Придумать я их придумал, но сам играю хуже Маркуса.

— Ну вы и сказали, — засмеялся Лен. — Маркус как бы не лучше всех в королевстве играет. В нашем городе, во всяком случае, точно.

Вообще-то я немного прибеднялся. Запомнив тот сборник шахматных этюдов и задач, я мог бы вполне прилично играть, пользуясь чужими заготовками.

— Вы мне лучше бы вот в чем помогли. Где в городе можно найти хорошую ювелирную мастерскую? Мне надо к свадьбе заказать невесте кулон, но работа ювелира, чья лавка находится недалеко от нас, меня не впечатлила. Город я еще знаю плохо, а к моим женщинам с этим обращаться не хотелось бы.

— А какой суммой располагаете, Ген? — спросил Лен.

— Хотелось бы уложиться в полсотни золотых. Но, если сделают шедевр, можно и приплатить.

— В таком случае могу порекомендовать одного мастера. Берет он дорого, но его работа того стоит. Я говорю о старом Савре. Ему из столицы заказывали кулон для принцессы Ланы.

— Если это тот кулон, который я на ней видел, то ты не прогадаешь, — сказал вынырнувший откуда-то Ник. — Очень оригинальная и тонкая работа.

— Ладно, — подошел Лонар. — Поговорили и хватит. Пора заниматься.

— Ген, — обратился он ко мне. — У меня был Маркус и просил насколько это можно ускорить ваше обучение. С сегодняшнего дня я буду заниматься с вами сам. Оставьте деревянный меч, возьмите стальной вон на той стойке. Это обычный легкий меч вроде того, что у вас на поясе, только без заточки. Постараюсь вам ничего не сломать, но синяки гарантирую.

— Учитель, — сказал я ему, беря в руки один из десятка закрепленных на стойке мечей. — Я не смогу с вами заниматься завтра, у меня свадьба. Если вы сможете освободиться к полдню, я бы хотел вас на нее пригласить. Это будет в доме купца Хелмана на улице Копейщиков.

— Посмотрим, — неопределенно ответил Лонар. — Защищайтесь!

Уже к первому перерыву я был чуть живой, в многочисленных синяках и ссадинах. Меч порхал в руках учителя как пропеллер вентилятора, нанося удары с самых разных направлений. Большую часть мне каким-то чудом удавалось отбивать, но того, что пропускалось, с лихвой хватило, чтобы отбить у меня все, что можно, и все, что нельзя, кроме растущего желания задушить учителя голыми руками. Ник попытался подвалить ко мне на перерыве, но маг его прогнал. Корис, действуя мазями и магией, минут за двадцать сделал из меня человека, и избиение продолжилось. В конце тренировки после третьей обработки Кориса я так разозлился, что без всякого ускорения умудрился чувствительно зацепить Лонара.

— Не зря я с вами вожусь, — с некоторым даже удивлением сказал он мне, сам втирая мазь в посиневшее плечо. — Давно уже никому из учеников не удавалось меня достать. Из вас будет толк, нам бы только времени побольше. Знаете, наверное, завтра я отменю все занятия и буду на вашем празднике.

После занятия мы ушли втроем: я, Лен и увязавшийся с нами Ник. В отдалении ехал Гарт, ведя на поводе коня мальчишки. Идти на этот раз пришлось не меньше получаса. Все тело болело, и я думал о том, как расстроится Алина, увидев меня в таком виде. Вместе с тем, я был благодарен Лонару: сегодняшняя тренировка словно сломала внутри меня какой-то барьер, сразу подняв мое мастерство на одну ступеньку вверх. Для этого он, наверное, надо мной полдня и издевался.

Сам Савр с покупателями не работал, за него это делал его сын. Отца он вызывал в тех редких случаях, когда считал это необходимым. У сына под рукой всегда было несколько демонстрационных образцов работы отца.

— Я бы хотел заказать в вашей мастерской кулон для своей невесты, — сказал я сыну Савра. — Беда в том, что свадьба завтра в полдень. Так получилось, что я не смог обратиться к вам заблаговременно. Если вы или ваш отец отложите другую работу и успеете в срок сделать мою, я готов доплатить за срочность.

— Что должно быть на кулоне? — деловито спросил он, не отметая мое предложение сходу.

— Мой герб. Вот на этом листе я нарисовал примерно то, что хочу там увидеть. Естественно размеры надо уменьшить до размеров кулона. Вы камни граните?

— Да, конечно.

— Я хочу, чтобы вместо глаз были два мелких рубина.

— Вообще-то камни на кулоны обычно ставят женам титулованных дворян, причем, бароны их заказывают очень редко.

— В законах об этом ни слова. Есть какие-то запреты?

— Нет, что вы, милорд, — в его тоне заметно добавилось уважения. — Просто общепринятая практика. У вас очень необычный герб, не скажите, что он должен символизировать?

Лен с Ником, до этого с удивлением пялившиеся на мой рисунок, навострили уши.

— Все просто, мастер. В тех местах, откуда я родом, змея символизирует мудрость. Кобра в атакующей позе словно предупреждает всех противников, чтобы шли стороной. Иначе последуют стремительный бросок и неизбежная смерть. Недаром это существо принято изображать вместе с богом праведной мести.

— А сломанный меч?

— Это символ того, что для расправы с врагами мне не нужно оружие.

— Работа будет стоить полсотни золотых, — принял он решение.

— Устраивает. Вот тридцать в задаток, остальные завтра, когда получу кулон.

— Кулон доставят утром, диктуйте адрес, — сказал он, убирая кошель и мой рисунок. — Меня заинтересовал ваш заказ, я сам им займусь.

— Дом Клары Альши на Зеленой улице недалеко от трактира одноглазого Нэша. Может быть, за работу все же возьмется ваш отец?

— Отец сейчас работает редко, совсем постарел. Не беспокойтесь, качество работы будет не хуже, чем у него.

— Надеюсь, что оно будет соответствовать цене и тем отзывам, которые я о вас слышал.

— Не беспокойтесь, милорд, мы еще ни разу не подводили своих клиентов.

Когда мы вышли от Савра, Лен с нами распрощался: он снимал комнату неподалеку, и ему с нами было не по пути. Когда мы остались вдвоем, не считая следовавшего за нами Гарта, Ник сказал:

— Я вчера говорил о тебе с дядей. На занятиях поговорить об этом не получилось, слушай сейчас. Он тобой заинтересовался еще до поездки в столицу, когда я сказал о твоем авторстве сказок. А когда узнал, что и Игра королей тоже твоя придумка, то захотел срочно с тобой встретиться. Но потом передумал, узнав, что у тебя на носу свадьба. Тут дело вот в чем. Сейчас ты гость короны и, если возьмешь в жены простолюдинку, это будет только твоим делом. Если после свадьбы ты присягаешь королю, твоя жена уже идет как приложение к тебе, то есть ее новый статус признают без проблем. А вот, если ты становишься подданным Орсела до свадьбы, да если еще за тобой признают право на баронский титул, то такое бракосочетание уже требует одобрения наместника. Почему дяде нежелательно его давать, я не знаю. У него тут свои враги, и свои сложности. Я в них не вникал, неинтересно. Поэтому он и отложил встречу на пару дней. Я слышал, что его величество поручил дяде разыскать автора Игры королей, поскольку в столице знают, что ее начал распространять маг Расвела Маркус Страд. До нашего с ним разговора дядя хотел его вызвать к себе. Может быть, еще и вызовет. Одно дело — слова племянника, да к тому же еще мальчишки, другое — свидетельство уважаемого человека, с которого все и началось.

— По мне, чем позже, тем лучше.

— Тогда ладно. Скажи, что ты там с гербом начудил.

— А что? Заметил нарушение канонов?

— Вообще-то, нет, но…

— На гербе должны быть живые существа, как-то характеризующие владельца. Обычно это звери или птицы, хотя я видел и рыб. Не знаю, додумался кто-то еще, кроме меня, изобразить гадов, но на их изображение прямого запрета нет. Так?

— Так, но…

— Идем дальше. Кроме животных, должно быть изображение чего-нибудь убойного, например, меча или копья. В справочнике я у одного барона вообще катапульту видел.

— Точно? — не поверил Ник.

— Абсолютно точно. У меня тот же меч, а что поломанный, так нигде не сказано, что он обязательно должен быть целым. В том же справочнике я видел сломанное копье. Чем меч хуже?

— Когда ты так говоришь, все вроде правильно. А вот твой герб все равно будет смотреться странно и жутковато. Точно все коларийцы дикари, потому у них и гербы такие! И как только ты такую игру смог придумать?

— Вы с этой игрой совсем чокнулись! Интересная игра, не спорю. Но придавать ей такое значение это чересчур. Ты мне лучше скажи, дядя уже заметил пропажу Защитника?

— Пока вроде нет, — Ник помрачнел. — Мне, наверное, не стоит этого дожидаться. Лучше я с ним сам на эту тему поговорю, дешевле выйдет. Поеду-ка я домой, а то вон Гарт совсем извелся. Завтра, если получится, я обязательно побываю на вашей свадьбе.

До дома я доковылял в гордом одиночестве. Первым, кого я встретил, был Маркус.

— Идем в твою комнату, болезный, — сказал маг. — Нечего на меня так удивленно смотреть. Я вчера попросил Лонара ускорить твое обучение, и нетрудно было догадаться, во что это для тебя выльется. Сейчас я тебя немного подправлю, чтобы завтра ты смог произвести на людей приятное впечатление. Чудес не жди, подхлестну восстановительные процессы примерно так же, как у вас это делает Корис, но без мазей и немного сильнее. Резервов у твоего тела достаточно, так что все должно получиться. Мяса сегодня в рот не бери, нагрузка на организм и так большая. Только легкая пища. Я там горшок с медом принес, можешь есть сколько влезет. Только поспеши, а то к нему твоя невеста присосалась. Оказывается, она у тебя сладкоежка. Пока это не страшно, но к старости может разнести.

— До той старости надо еще умудриться дожить. Спасибо за заботу, Маркус, не знаю, что бы я без вас делал.

Колдовал надо мной маг недолго, но результаты его работы проявились сразу же. Начала уходить боль, меньше стала усталость.

— Боль я просто снял, — предупредил он меня. — К лечению это не имеет отношения. Вообще-то, боль полезна, она подстегивает восстановление организма. Но не в твоем случае: больше, чем я его подстегнул, ускорять уже нельзя, так зачем тебе страдать понапрасну? Иди на кухню заправляйся, а потом примеришь обувь, недавно ваш заказ доставили от башмачника. Заказ на зимнюю обувь он пока выполнить не успел, а то, что сделал, по качеству просто превосходно. Твои женщины уже все примерили, все впору. Алина просто в восторге, хотя ходить на таких каблуках…

Поблагодарив Маркуса, я направился на кухню, где умял поданную мне новой кухаркой горячую кашу с маслом, положив в нее несколько ложек меда. Ларда, как звали кухарку, нанялась к нам только готовить, все остальное нам пока предстояло делать самим.

Мне никогда не шили обувь на заказ, всегда покупали готовую, которую потом долго приходилось разнашивать под свои ноги, с определенным ущербом для самих ног. Поэтому я слегка удивился, когда, натянув сапоги, обнаружил, что нигде ничего не жмет и не натирает. Сшиты они были классно, но сильно пованивали тем, чем обычно воняет новая обувь. Поэтому я их вынес проветривать во двор. Лежавшая у крыльца Лана поморщилась на запах и ушла отдыхать в другой конец палисадника. Я прошел посмотреть, как все сделали с конюшней, утром было не до того. От небольших ворот с запором изнутри и ушками для навесного замка снаружи вдоль забора шла широкая, усыпанная гравием дорожка, которая заходила за дом прямо к небольшому аккуратному домику конюшни. Зайдя внутрь, я обнаружил там два стойла, и два еще пустых отделения: под упряжь и для корма. На выходе я столкнулся с Кларой.

— Ларша сказала, что ты здесь, — пояснила она и, увидев мое вытянувшееся от удивления лицо, рассмеялась и добавила. — Я у нее спросила, где Ген, а она почему-то поморщилась и мотнула головой в сторону конюшни. Я тебя искала, чтобы сказать, что к вашей свадьбе с нашей стороны все готово. Два экипажа на утро я заказала, денег на подарки наменяла…

— Какие подарки? — удивился я. — Для кого? Это мы их должны дарить? У нас вроде наоборот: подарки дарят гости новобрачным.

— А у нас считается, что вы и так счастливы, зачем еще что-то дарить? Вот вы и делитесь таким образом своим счастьем с друзьями. Подарки чисто символические, но я не знаю, сколько народа будет со стороны родственников Алины, поэтому золотом разбрасываться не будем, достаточно серебра. Кстати, от Альфара посыльный принес еще кошель с золотом. Поменьше, чем в прошлый раз, но тоже немало.

— Когда только успевает, — сказал я. — У меня создается впечатление, что он это золото сам делает.

— С твоей помощью, — засмеялась Клара. — К нему пошли заказы из других городов, так что он послал человека в столицу завербовать к себе на работу несколько писцов и закупить бумаги. Здесь он уже всех подходящих людей к себе сманил.

Дверь конюшни отворилась, распахнутая когтистой лапой, и в проеме возникла Лана. Она зашла внутрь, обошла Клару и толкнула меня башкой в сторону выхода, весьма чувствительно толкнула.

— Тебя, наверное, Алина ищет, — предположила Клара.

— У нас для такого иной раз используют собак, — сказал я. — Только они не толкаются, а деликатно берут в зубы штанину и тянут, показывая, что надо идти.

— Если тебя своими зубками возьмет за ногу Лана, останешься без штанов, или без ноги.

— Ладно, мама, пошли, а то она вроде опять собирается толкаться, а у меня после тренировки и так все тело — сплошной синяк.

Я направился к двери, чтобы выйти и, услышав за спиной всхлипывания, обернулся. Клара плакала, прикрыв лицо руками.

— Я все ждала, когда ты меня так назовешь, — сказала моя приемная мать. — И боялась, что могу не дождаться. Ты иди, сын, я сейчас выплачусь и приду.

— Вот еще! — я обнял ставшую для меня дорогой женщину и начал целовать в макушку ее волосы, среди которых кое-где уже виднелась седина. — Надо не плакать, а смеяться. Наши врачи утверждают, что смех продлевает жизнь. Давай я вытру слезы. Плохо, что у вас нет носовых платков. Наверное, просто насморком никто не болеет.

— А что это такое? — понемногу успокаиваясь, спросила Клара.

— Небольшой лоскут тонкой, мягкой ткани, с помощью которого можно прочищать нос или, как у вас вот, вытереть слезы. У женщин еще могут быть украшения вроде вышивки. Периодически платки положено стирать.

Провожаемые Ланой, мы зашли в дом, где Клара пошла приводить в порядок лицо, а я нашел любимую в своей комнате, куда она уже пару дней как перебралась, прихватив свои немногочисленные пожитки.

— Что-то случилось? — спросил я. — Это ты направила за мной ларшу?

— А почему что-то должно непременно случиться? А если я просто по тебе соскучилась? Ты обо мне думал в своей школе?

— Нет, — честно ответил я. — Очень тяжело думать о чем-то хорошем, когда тебя избивают мечом, причем на этот раз для разнообразия железным. Но вот после занятий все мои мысли были о тебе.

— А ну покажи! — она задрала мне рубашку. — Бедный! С чего это Лонар так зверствовал, на тебе же живого места нет!

— Ну, ему тоже досталось, — не без гордости сказал я. — Если бы это был реальный бой, он был бы убит. Правда, до этого я бы сам умер раз двадцать. Но учитель похвалил, сказал, что его давно никто не задевал. Кстати, я пригласил его на свадьбу, и он сказал, что будет.

— Его трудно задеть, — задумчиво сказала Алина. — Он один из немногих «барсов», оставшихся в живых. Так называли гвардейский полк нашего короля, куда отбирали лучших из лучших. Это хорошо, что он тебя похвалил, значит, у тебя есть шанс стать мастером меча.

— Это Маркуса надо благодарить. Не знаю, что бы я делал без его магии.

— Не скажи, — не согласилась Алина. — Маркус очень сильно сэкономил тебе время. То, на что у других уходят годы, ты сделаешь за несколько декад. Но, если нет таланта и терпения, никакие знания не помогут.

— Он меня и сегодня подлечил своей магией, сказал, что к свадьбе уже оклемаюсь. Но сегодня ночью, боюсь, я буду недотрогой. В том смысле, что лучше тебе до меня не дотрагиваться, а то вместо тебя буду кричать я, а Клара перепугается и прибежит смотреть, кто это меня режет.

— Такое я помню, — засмеялась Алина. — Я тебя обнимать, а ты как заорешь! Я тогда от неожиданности чуть заикой не стала! Но ты можешь не беспокоиться, я сама хотела предложить сегодня спать раздельно. И еще дней пять. Тебе ведь сейчас не нужен ребенок?

— А почему именно сейчас?

— Милый, ты в некоторых вещах наивен, как ребенок. Или просто ничего о них не знаешь. Не знаю, как в вашем мире, а у нас женщина, вошедшая в детородный возраст, может зачать ребенка только в некоторые дни, которые регулярно повторяются. В другие просто ничего не выйдет. И каждая такие дни чувствует, как я сейчас. Помнишь, как я за тобой бегала? Лас меня поманил сладким и умотал на полгода. Если бы я его любила, или хотя бы вышла замуж, ничего такого не было бы. Как-нибудь перетерпела. Не было бы и в том случае, если бы я могла от тебя случайно родить ребенка. А так, я просто развлекалась без каких-то последствий, если не считать того, что в тебя влюбилась.

— Я уже говорил, что хочу от тебя детей, но ты права: сейчас это было бы несвоевременно. К тому же, мы с тобой еще очень молоды, и необходимости в какой-то спешке я не вижу.

Чем ближе Ник подходил к кабинету дяди, тем сильней его начинало трясти от волнения. Порки он не боялся. В отношении него дядя обычно обходился словами, за все время отвесив ему всего пару оплеух, когда слов, по его мнению, оказалось мало. Дома иной раз за проказы ему доставалось намного больше. Но он мог решить, что с него довольно общества племянника и отправить его домой. А дома не было ни Гена, к которому его в последнее время тянуло со страшной силой. Не было и его невесты, которую Ник полюбил с первого взгляда пусть и мальчишеской, но любовью. Жизнь в замке Саж, который уже давно стал для него слишком тесным, без друзей и Алины теряла для него всякий смысл.

У дверей кабинета графа Верона Фара, как обычно, стоял кто-то из гвардейцев. Мальчишка так и не запомнил их всех по именам, да и не считал нужным этого делать.

— Дядя у себя? — спросил он, кивком поздоровавшись с солдатом. — У него кто есть?

— Граф у себя, посторонних нет, милорд.

— Благодарю, — он без стука открыл первую дверь, но уже во вторую постучал и, дождавшись приглашения, вошел.

— А, это ты, — приподнял голову от бумаг граф, уже немолодой, но еще очень крепкий невысокий человек с некрасивым, но мужественным лицом. — Очень хорошо, что ты пришел сам, я уже хотел было за тобой посылать. Скажи, что это еще за история с Защитником? Ты вообще в своем уме, что делаешь такие подарки? И кому? Какой-то купеческой дочери! Влюбился что ли?

— А вам, значит, все уже доложили? Я как раз по этому вопросу и шел. Только для начала вы мне ответьте, пожалуйста, на один вопрос. Вы мне Лану подарили, или как?

— Я понимаю, к чему ты клонишь. Подарок твой, значит, и распоряжаться им тебе. В другом случае, может быть, ты был бы и прав, и я не сказал бы слова против, но надо же, в конце концов, иметь чувство меры! Ты думаешь, что если я подарил тебе Защитника за три сотни монет, у меня золото валяется под ногами? Как бы не так, мой дорогой! Этот подарок был для тебя, и моих денег в нем только половина, а остальные дал твой отец. Догадываешься, как он обрадуется твоей очередной выходке? Сегодня же поедешь и заберешь Защитника назад.

— Нет! — Ник ожидал подобного и приготовил убийственный аргумент. — Я этого не сделал бы ни в коем случае по своим причинам, о которых никому знать необязательно, но даже если бы захотел, ничего не получится: запечатление состоялось. Теперь Лану можно забрать от той девушки только мертвой.

Против ожиданий мальчика, дядя не впал в ярость, а наоборот, сразу успокоился.

— Рассказывай все по порядку! — велел он племяннику. — И садись, наверняка ведь устал после своих занятий.

— А чего тут рассказывать! — Ник знал, что когда дядя говорит таким тоном, лучше сразу выполнять, но ерепенился по привычке. — Я не знаю, откуда появился этот Ген, из Коларии, или откуда-то еще, но он свою жизнь спокойно точно не проживет. Это очень сильный и значительный человек. Не в смысле физической силы, хотя он и там не слаб.

— Я понял, что ты хочешь сказать, излагай дальше.

— Я не знаю, в чем тут дело, но он словно притягивает к себе людей. Ему помогла и стала его приемной матерью Клара Альша, причем тогда, когда не имела понятия ни о его знатности, ни о талантах. А она, по слухам, была довольно замкнутой и эгоистичной женщиной. Ее даже дети за сколько лет так ни разу и не навестили. Один из лучших магов королевства, если не самый лучший, Маркус Страд стал ему другом, несмотря на разницу в возрасте и свои привычки. Стоит только Гену захотеть, и Маркус сразу же выполняет желаемое. И это тот самый Маркус, который в свое время отказал в помощи принцу Стаху.

Ради Гена дочь очень богатой купеческой семьи Расвела бросает своего жениха. Здесь многие, конечно, могут сказать, что девушке захотелось дворянства.

— А разве это не так?

— Не так. Может быть, это и сыграло какую-то роль, но сейчас она его любит так, что не мыслит без него жизни.

— Женщины большие притворщицы.

— Не тот случай, дядя. Она действительно готова отдать за него жизнь. А ведь он долго ее от себя отгонял. У него, видите ли, цель!

— Какая еще цель?

— Не знаю. Просто он сказал, что любовь может стать препятствием на пути к цели. Это любовь к такой-то девушке!

— Что, так красива?

— Не то слово. Я ведь довольно долго околачивался в столице в королевском дворце. Его величество, по-моему, всех мало-мальски симпатичных женщин туда стащил. Так вот, большинство из них ей и в подметки не годятся! И ведь, если бы только это! Она умна, нежна, превосходно играет и поет, и обладает кучей других достоинств. А завтра Ген сделает ее своей женой и повесит на шею кулон. Она почти всегда довольно скромно одета, несмотря на достаток семьи. Ген думает это исправить. Представляю, как она будет выглядеть во всем блеске дворянского праздничного наряда!

— Да ты просто в нее влюбился! Не рано ли?

— Влюбился, — не стал отрицать очевидного Ник. — Пусть и не так, как влюбляетесь вы.

— А Защитника ей для чего подарил?

— Он ей нужнее. Как только подобное чудо появится в свете, ее свобода и честь, и жизнь Гена будут в опасности.

— Вот в чем дело, — задумчиво сказал дядя. — Такое вполне возможно, если справедлива хотя бы половина того, что ты здесь говорил. Значит, говоришь, что тебя к нему тянет?

— Я был бы счастлив стать его другом.

— Ишь ты! Как-то все это на тебя непохоже. Ладно, иди. Наказания пока не будет, мне надо подумать.

Вот и настало утро последнего дня моей холостяцкой жизни. Сказал бы мне кто-нибудь пару месяцев назад, что я из задохлика превращусь в накаченного парня и возьму себе жену в четырнадцать лет! В жизни не поверил бы!

Мы не очень плотно перекусили кашей с тушеными овощами, натянули праздничные наряды и стали ждать экипажи. Я нервничал, потому что обещанного кулона так и не принесли. Наконец, когда я уже было решил, что придется самим ехать к ювелирам, в калитку постучал сын Савра, который только что закончил работу и никому не доверил нести заказ. Я расплатился прямо на улице, не глядя на работу, так как из-за поворота уже появились заказанные экипажи. Я почти бегом вернулся в дом, чтобы предупредить своих. Сменив повседневную обувь на праздничную дворянскую, мы вышли из дома, оставив на хозяйстве кухарку. Мне пришлось нести довольно увесистый мешок, наполненный кошелями с серебром. В первый экипаж уселись мы с Алиной, а во второй посадили Клару в компании с недовольной ларшей.

Кучера взмахнули кнутами, лошади рванули, и экипажи, грохоча и подпрыгивая на неровностях брусчатки, повезли меня к новой жизни. Сейчас я почему-то отчетливо понял, что не просто обретаю семью, породнившись с одним из самых богатых купеческих родов королевства, не просто становлюсь женатым человеком, я почти физически ощущал, что время, отпущенное мне кем-то для спокойной жизни, подходит к концу, и возврата к прежней жизни уже не будет. Это рождало волнение и чувство тревоги, но стоило мне только перевести взгляд на веселую, празднично одетую Алину, как все прочие мысли ушли без остатка.

Когда-то, еще в той жизни, меня поразила красота миледи в исполнении Милен Демонжо. Так вот, моя Алина была несравненно лучше! Платье, которое она одела на сваьбу, немного напоминала наряд миледи, когда та убегала от мушкетеров в конце фильма, но было гораздо наряднее. Прочь все посторонние мысли, для них будет завтрашний день.

Глава 10

Мне неоднократно встречалась в книгах фраза о том, что от еды ломились столы. Сейчас я мог наблюдать нечто подобное. Количество приглашенных Хелманами на свадьбу дочери было больше трех сотен, еще какое-то число мест зарезервировали за непредвиденными гостями. Как бы ни был велик дом, столько людей он не вместил бы при всем желании, поэтому свадьбу вынесли во двор, поставив столы в несколько рядов. Вот эти самые столы сейчас и ломились от всевозможных яств и напитков. Как я понял, самих родственников, кроме семьи Алины, не предвиделось, слишком все были далеко, а старики в столице сказались больными и приглашали после свадьбы нас к себе. В основном гости были представителями банкирских и купеческих домов Расвела, а так же верхушкой магистрата. Я таких сборищ не люблю, и не такой хотел бы видеть свою свадьбу, но против традиций не попрешь. Обычно молодые ездили регистрировать свой брак в магистрат уже после свадьбы. Но Маркус нажал на председателя магистрата Дашта Хнея, который сидел здесь же на почетном месте, и чиновника вместе с книгой доставили к дому Хелманов. Поэтому свадьба началась регистрацией, а не наоборот. Я переговорил с чиновником, после чего тот составил запись и прочитал ее всем присутствующим:

— Благородный Ген Делафер берет в жены девицу Алину Хелман по собственной воле и с ее согласия, желая разделить с ней и свою жизнь, и свой род. Союз зафиксирован в книге регистрации города Расвела от шестого дня второй декады середины лета года пять сотен одиннадцатого. В той же записи Ген Делафер дает позволение своей супруге, Алине Делафер распоряжаться всем его имуществом, как своим.

Присутствующие зашумели: очень редко мужья так доверяли своим женам, да еще сразу после свадьбы, а не много лет спустя.

— Господа, я еще не кончил, — продолжил чиновник, переждав шум. — Здесь же Ген Делафер принимает в свою семью Клару Альшу в качестве приемной матери и дарует ей те же имущественные привилегии, что и своей жене. Напоминаю, что согласно законам другие дети Клары Альши-Делафер не могут претендовать на имущество ее новой семьи, если иное не будет записано со слов ее главы. У меня все.

Регистратора куда-то увели и накачали вином, а веселье пошло полным ходом. Собравшиеся чиновники и дельцы постепенно разогрелись и стали больше похожи на людей. Здравниц в нашу честь не звучало, здесь такое было не принято. Каждый набивал живот деликатесами, запивая все это чудесным, по словам ценителей, вином. Лично я вина терпеть не мог, и виноват в этом был все тот же фильм «Три мушкетера». Нашим кумиром был Атос, благородный, как я теперь понимаю, алкоголик. Все мальчишки по натуре обезьяны, и подражание кумирам у них в крови. Вот и мы решили попробовать, каково это — накачаться вином? Карманных денег нам не давали, потому что в военном городке, по мнению родителей, они были просто не нужны. Совершенно случайно мы узнали, что в ларьке на железнодорожной станции в двух километрах от городка, где принимали пустые винные бутылки, можно поживиться. Там оказался плохо закрепленным лист фанеры в пристроенной рядом с ларьком развалюхе, куда эти бутылки и сносились после приема. Стащив оттуда десятка три бутылок, мы, набравшись нахальства, сдали их в тот же ларек, и на вырученные деньги купили три бутылки дешевого портвейна. Кажется, копеек тридцать не хватило и их пришлось клянчить у родителей, что-то им наврав. Портвейн распили поблизости в лесу, после чего каждый съел по луковице, чтобы отбить запах. Результатом такого подражания киношному герою стало сильное опьянение, после чего нас всех троих начало полоскать. Очистив желудки, все еще пьяные, воняющие перегаром пополам с луком, мы побрели по домам за справедливым возмездием. С тех пор я вина не любил, ни плохого, ни хорошего.

Свадьба продолжалась часа три, и о нас почти все уже успели забыть.

— Может быть, ну их, пусть себе веселятся, а мы уйдем в дом? — предложил я Грассу. — Никто из них ничего, кроме кувшинов с вином, уже не видит.

— Нельзя, — ответил отец Алины. — Кто-нибудь обязательно заметит, пойдут разговоры о неуважении. Оно вам надо? Лучше еще немного потерпеть.

— Маркус, — обратился я к недалеко сидевшему магу. — Я хочу подарить жене кулон. Можно сделать так, чтобы все увидели его изображение?

— Есть такой раздел магии — магия иллюзий, — сказал маг не совсем трезвым голосом. — В теории как создать иллюзию, ничего сложного нет. А вот на практике такое мало кто может. Вообще, менять свойства вещества с помощью магии, даже такого разряженного, как воздух, очень сложно. У большинства на такое просто нет сил. Я после твоей иллюзии на следующий день, как маг, буду несостоятелен. Что там у тебя на кулоне?

— Герб, чего же еще? — я открыл коробочку, которую мне принес сын Савра, и достал из нее золотой диск сантиметров восьми в диаметре. — Вот, можешь посмотреть.

Маркус взял у меня из рук кулон, к которому крепилась золотая цепочка, посмотрел на изображение и вздрогнул.

— Это твой герб? — спросил он. — Ты был в своем уме, когда его выбирал?

— А чем тебе не нравится? Ни одного нарушения требований геральдики. Да и почему я должен отвечать за фантазию предков?

— Захотелось пошутить? Ну так и я сейчас пошучу. Господа! — голос Маркуса перекрыл нестройный шум веселья. — Ген Делафер хочет подарить своей супруге символ ее дворянского статуса — этот кулон. Поскольку изображение очень маленькое и не всем видно, я с помощью магии создам его увеличенное изображение. Смотрите!

Маркус пьяно покачнулся и махнул руками. Из-за его спины над обомлевшими гостями в небо на добрых пять метров взметнулось изображение готовой к атаке королевской кобры с пылающими алыми глазами. В наступившей тишине было слышно, как кого-то из гостей вырвало. Долго держать изображение маг не мог, и гадина, повисев в воздухе секунд десять, истаяла. Но свое дело она сделала: гости стали торопливо прощаться. Еще сразу по приезде я ссыпал все серебро в большой котел, который поставили возле калитки, естественно, с внутренней стороны. Предполагалось, что каждый из гостей возьмет себе жменю монет. Но, глядя на то, сколько людей пригласили Хелманы, я начал опасаться, что не всем хватит денег даже на сувениры. Теперь же, когда площадка со столами пустела со сказочной быстротой, многие гости покидали двор, даже не приближаясь к дарам новобрачных. В результате больше половины монет остались нам.

— Надо было тебе показать свой кулон не в конце веселья, а в самом начале, — шутил Грасс. — Сколько тогда сэкономили бы на выпивке и закусках!

После ухода гостей нанятые на это мероприятие слуги начали быстро убирать все следы гулянки, а мы прошли в дом, оставив на крыльце ларшу, которая прищуренными глазами наблюдала за бестолковой суетой людей.

— Ради твоего счастья пришлось пожертвовать пятью клумбами, — то ли в шутку, то ли всерьез сказала Лона. — Их срыли и утрамбовали землю, чтобы можно было поставить столы. Попробуйте после такого разбежаться!

— Я ее теперь никому не отдам! — сказал я ей, обнимая жену под завистливым взглядом Леи.

— А что символизирует ваш герб, Ген? — спросил меня старший брат Алины Край.

— Если кратко, то мудрость и силу. И еще предостережение.

— Ага! — ехидно сказала Лея. — Полезешь, укушу!

— Примерно так, — согласился я. — Я все время высматривал своего учителя, но так и не увидел. Наверное, не получилось прийти.

— Лонар? — спросил Маркус. — Был он в самом начале. Недолго посидел, выпил пару бокалов вина и ушел. Даже, по-моему, серебро из котла зачерпнул на счастье.

— А вот Ника не было, — сказала Алина.

— А я и не думал, что дядя его сюда отпустит, — сказал ей Маркус. — Разве здесь место для мальчишки? Есть и еще моменты, но главный, конечно, этот: на пьянке мальчику делать нечего.

— Вот ты и дворянка, и моя жена, — сказал я Алине. — Чувствуешь в себе какие-нибудь изменения?

— Голова от вина кружится, — смеясь, сказала она. — Да диск на груди с этой страшилой. А в остальном все то же самое. Как ты был моим, так и остался!

— Ген, подойдите к нам, пожалуйста, — позвал меня Грасс. — Мы хотим сделать вам подарок.

Я подошел к стоящей в кружок семье Хелманов. Маркус все-таки немного перебрал вина, и по нашей просьбе мага уложили спать в одной из комнат, а Клара расположилась неподалеку в кресле у окна.

— Держите, — Грасс вручил мне лист бумаги с записью и немного расплывчатым оттиском печати. — Это чек на предъявителя в банкирский дом Креджа на тысячу золотых. Это наше вам приданое. Рекомендую их посетить и переделать счет на ваше имя. Так будет надежнее.

— А не много ли? — осторожно спросил я. — Мы без денег не сидим, а это очень большая сумма.

— Берите, берите, Ген, — замахал он на меня руками. — Я вам не даю ничего сверх того, что должен. И не так это затруднительно для семьи. А вам всегда пригодится: деньги лишними не бывают.

Пока добрались до дома, нас снова изрядно растрясло.

— Попрошу Маркуса, чтобы съездил с тобой к Герхарду, — сказал я жене. — Выберешь там себе лошадь получше. А мать попросим нанять конюха и отправить его закупить корма. Тогда я и своего Зверя сюда перегоню. Хоть проблем с быстрым передвижением не будет. У вас женщины как ездят, в мужских седлах или седла специальные?

— Седла для всех одинаковые. Ездят в основном в мужских штанах, а если надо ехать в платье, на лошадь дополнительно застилают попону, чтобы потом не вонять конским потом, и слуга помогает забраться на лошадь и с нее слезть.

— Значит, надо приобрести для тебя костюм для верховой езды и попону для лошади. У тебя времени достаточно, вот и займись. И не забывай везде брать с собой Лану.

— С ней забудешь. У меня такое впечатление, что она относится ко мне, как к своему несмышленому ребенку. Ты как себя чувствуешь после вчерашнего?

— Почти нормально, благодаря Маркусу. К завтрашнему дню буду готов к новой обработке.

— А сегодня что будем делать?

— Раз от тебя нужно держаться подальше, пошлю курьера к нашему благодетелю Альфару. Пусть выделит писца для записи третьей книги, пока есть время.

— Опять сказки? А можно мне послушать?

— А ты что, маленькая?

— Ну, Ген, пожалуйста!

— Да шучу я! Тебе теперь все можно, ты моя вторая половина!

— А почему не первая?

— Потому, что назови тебя первой, быстро заберешься на шею и ножки свесишь.

— А тебе уже и жалко поносить жену?

— Не жалко, но носить тебя я предпочитаю на руках, — я подхватил ее на руки и закружил по комнате. — Так я могу тебя целовать.

Я начал демонстрировать преимущества такого способа переноса жены, целуя у нее все, до чего мог дотянуться. Некоторое время она блаженствовала, закрыв глаза, потом глубоко и часто задышала и начала вырываться.

— Прекрати, я больше не могу! Вот не выдержу сейчас, и в придачу к конюху надо будет вскорости нанимать няню!

Я с трудом оторвался от Алины и поставил ее на пол. Жена покачнулась и ухватилась за меня рукой.

— Мало того, что я опьянела от вина, а тут еще ты со своими поцелуями! Да еще и крутил по комнате. У меня теперь голова кружится, помоги добраться до кровати.

Я снова подхватил ее на руки, отнес в свою комнату и опустил на кровать.

— Вот так и буду тебя всю жизнь носить на руках! Как же я тебя люблю!

— Ловлю на слове, — засмеялась жена. — А сколько времени от меня отбивался?

— А сколько времени ты мне будешь об этом напоминать?

— Всю жизнь! — опять засмеялась она. — Женщины такого пренебрежения не прощают. Помоги снять платье, помнется.

— Я лучше Клару попрошу помочь, мне тебя сейчас раздевать опасно.

Под ее счастливый смех я вышел из своей комнаты и постучал в комнату матери.

— Кто это у нас там такой вежливый? — донесся из-за дверей голос Клары. — Это ты, Ген? Можешь зайти.

Я зашел и увидел безуспешно пытающуюся освободиться от платья Клару.

— Ну что за платья у этих дворян? — пожаловалась она. — Все, конечно, красиво, но ни надеть, ни снять самой не получается, тем более, что меня немного развезло. Так что ли лечь? Так потом намучаешься разглаживать.

— У Алины та же проблема. У дворян есть на это служанки, а вы утром помогали друг другу. Давай я расшнурую твое платье, а ты потом поможешь жене.

— А у самого руки отвалятся?

— Не могу я сейчас, — немного покраснел я. — Слишком она меня возбуждает, а время для этого неподходящее. Или ты хочешь побыстрее стать бабушкой?

— А ты, значит, детей пока не хочешь. Вообще-то правильно, куда вам спешить? Спасибо, что помог со шнуровкой. Сейчас я надену халат и помогу твоей благоверной. А ты иди, займись каким-нибудь делом, тогда и мыслей лишних меньше будет. Проверено на практике.

Я последовал ее совету, переоделся в свою повседневную одежду и сходил в трактир к Нэшу заказать курьера. Уже через час после этого в калитку постучался знакомый писец от Альфара, и я долго диктовал ему книгу, стараясь говорить с выражением. Клара заснула в своей комнате, а Алина, надев халат, расположилась на моей кровати и внимательно слушала, иногда вставляя на удивление дельные замечания. Большинство из них я указал писцу записать и, по-моему, сказки от этого только выиграли. Когда мы так общими усилиями, наконец, закончили книгу, и писец отбыл восвояси, я поделился с женой своими творческими планами.

— Думаю, что со сказками пока надо закругляться. Я их еще немало знаю, но большинство надо сильно переделывать. Лучше я для разнообразия выпущу одну книгу, которую прочитал совсем недавно. Эта история про одного принца по имени Гамлет. Это трагедия, там есть и любовь, и смерть, посмотрим, как такое воспримут читатели. Там, кроме имен, ничего переделывать не надо.

— Пиши, пиши, — засмеялась Алина. — Отец правильно сказал, что золото лишним не бывает. Накопим его побольше и купим какое-нибудь имение. И будешь ты у нас, скажем, бароном.

— У нас говорят, что мечтать не вредно, — засмеялся я. — Спускайся с небес на землю, и давай подумаем о другом. Вам с Кларой срочно нужна служанка. Ларда нанималась только готовить и на эту роль не годится. Сами вы даже платье надеть не сможете. Мне тоже нужен слуга, и по статусу, и для выполнения разных поручений, чтобы я, как сегодня, например, не мотался за курьером. Далеко не всегда у меня будет такая возможность. В доме остались свободными только бывшая твоя комната, и комната для гостей. Поэтому желательно нанять тех, кто живет неподалеку. Клара должна хорошо знать всех соседей, надо будет ее утром в дополнение к конюху еще и этим озадачить.

Утром я быстро позавтракал, поблагодарил Ларду, чмокнул в щечки своих женщин и побежал на занятия получать очередную порцию плюх.

Мое появление в тренировочном зале вызвало оживление среди учеников. Первым ко мне подошел Ник.

— Извини, — сказал он. — Я не смог быть на твоей свадьбе. Дядя не пустил, сказал, что мне там не место. Держи подарок.

Он протянул мне золотой перстень с ограненным темно-зеленым камнем размером с горошину. Изумруд, что ли?

— Твой дядя был совершенно прав, — сказал я, принимая подарок. — Хотя мне и жаль, что тебя с нами не было, но там была самая натуральная пьянка. Я сам еле высидел. Пришлось с помощью Маркуса показать им мой герб, чтобы разбежались, а то пришлось бы терпеть до самого вечера. Видишь, какая от моего герба польза, а он тебе тогда почему-то не понравился.

— Он мне и сейчас не нравится, — хмуро ответил мальчишка. — К нам утром приехал один офицер. Он почему-то не желает жить в замке дяди и квартирует в городе. Так вот он рассказал, что твой герб и то, как ты им пугал гостей, сейчас самая обсуждаемая новость в городе. И, судя по всему, обсуждать ее будут еще долго. Ты этого добивался?

— Если не ошибаюсь, кто-то мне не так давно говорил, что если не можешь стать незаметным, надо стать самым заметным и сильным. С заметностью у меня все в порядке, а за силой я прихожу сюда. Ты мне лучше скажи, за этот перстень с тебя шкуру не сдерут?

— Если за ларшу не содрали… А перстень это подарок Ланы. Не от той, которая ларша, — пошутил он. — А принцессы. Так что кому его дарить — это только мое дело.

— Привет, Ген! — подошел Сален. — Что это вы с гербом учудили на свадьбе? Об этом со вчерашнего дня весь город гудит.

— А что не так?

— Ваш маг малость перестарался, говорят, кто-то даже обмочился. А по поводу герба… вы разве не знаете? Ах, да! Вы же из Коларии. Есть у нас то ли легенда, то ли предание об одном дворянине, которого Алхом избрал своим орудием и поместил на его герб свой символ. Этот дворянин со змеей на гербе по воле бога праведной мести много чего совершил, и хорошего, и плохого. Но, если верить легенде, в стороне от его дел не остался никто, все королевство долго лихорадило. Вот все сейчас и судачат, может то вовсе и не легенда была, а самая настоящая быль?

— Здравствуйте, Ген, — подошел Лен. — Интересные у вас были предки. Выбрать себе такой герб! Вы сейчас самый известный человек в городе, а когда все узнают, кто придумал Игру королей, станете самым известным и в королевстве. А я буду ходить и хвастаться тем, что имел честь обучаться под одной крышей с вами!

— Дался всем вам мой герб! — начал сердиться я. — Если хотите знать, королевская кобра это довольно миролюбивая змея. Она и человека предупреждает, прежде чем напасть, да и кусает чаще всего, не используя яда, просто чтобы отогнать.

— Королевская? — спросил Лен.

— Да, у нас ее так называют из-за размеров. Это самая крупная из всех известных ядовитых змей.

К нам подошли остальные ученики, но появился Лонар и всех разогнал заниматься делом.

— А ты иди за мной, — сказал он мне.

Мы прошли в одну из комнат учителя, где он указал мне рукой на стул и сел сам.

— Прежде всего, позволь тебя поздравить с браком. Со свадьбой не поздравляю, — он ухмыльнулся. — Видел, какая у тебя была физиономия на этом сборище денежных мешков. Меня надолго не хватило, а сейчас жалею, что не остался и не досмотрел до конца. Жена у тебя замечательная и красавица, каких поискать. Такое богатство нужно уметь защищать. Я постараюсь дать тебе все, что смогу и успею, а пока даю в подарок вот это.

Он взял со стола длинный сверток и развернул ткань. На свет появился меч в простых ножнах и с рукояткой, тоже ничем не изукрашенной. Но, когда Лонар наполовину вытащил меч из ножен, я ахнул: струящийся по голубоватому металлу клинка узор не оставлял сомнений в том, что это была лучшая сталь этого мира, и стоил такой меч баснословно дорого.

— Бери и владей, — сказал он, видя мою нерешительность. — И не сильно переживай, я за него денег не платил. Этот клинок достался мне как трофей, и я подарил его своему сыну.

— А почему теперь передариваете мне?

— Сын погиб вместе с моей женой и дочерью. Их всех подло убили друзья и родственники тех заговорщиков, от которых мы спасли семью короля. Так они отомстили мне и еще кое-кому из наших. Бери, думаю, он попадет в хорошие руки. Мне не о ком теперь заботиться и не для чего особенно жить. Почему бы не помочь тебе?

Я взял в руки довольно легкий, заточенный до остроты бритвы клинок, и для пробы взмахнул им несколько раз. Меч казался продолжением руки, и просто покорил меня своей хищной красотой.

— Оставь его пока здесь, после занятий заберешь. Я не хочу, чтобы ученики разболтали всему городу об этом подарке. Ты ведь у нас теперь личность знаменитая. Пошли, будем вправлять тебе мозги, пока ничего не мешает.

На этом занятии я пропустил уже гораздо меньше ударов и достал учителя дважды.

— Ты очень быстро учишься, — заметил он в конце занятий. — Из всей группы тебе сейчас сможет противостоять, пожалуй, только Сален. Сейчас тебя обработает Корис, и до завтра можешь быть свободным. Да, подарок не забудь. Замотай его обратно в ткань и так неси. Ткань завтра можешь вернуть, если ненужна.

После того, как надо мной поколдовал маг, я стер с тела остатки мази, переоделся и пошел забирать подарок. Потом пришлось еще подождать Сажа, которого учитель почему-то немного задержал. Я хотел с ним поговорить, да и он со мной, я полагал, — тоже.

Я оказался прав: освободившись, Ник вылетел из школы, как ошпаренный и, не заметив меня, припустил по улице в направлении нашего дома. Мне пришлось дважды окликнуть мальчишку, прежде чем он притормозил и оглянулся.

— Ну и к чему такая спешка? — насмешливо сказал я. — За тобой даже лейтенант на лошади не поспевает.

Я показал рукой в направлении Гарта, который еще только отвязывал повод Чуба от коновязи.

— Я думал, ты ушел один, — немного смущенно ответил Ник. — Послушай, Ген, знаешь, чего я за тобой бежал?

— Откуда мне? Я ведь не маг, чтобы читать мысли.

— Просто мне стало интересно, ты головой думаешь, или другим местом?

— А что я еще сделал не так?

— Ты все сделал не так! Для чего ты ляпнул ученикам, что кобра на твоем гербе королевская?

— А что в этом такого? Называем мы ее так из-за размеров.

— Это для тебя в этом нет ничего особенного, а тот же Хенк, который вместе с другими все слышал, не упустит случая пустить слух, что ты выдаешь себя за пропавшего принца Глая, сына свергнутого лет десять назад короля Коларии. Ему должно быть лет восемнадцать, так что по возрасту подходишь.

— Мне только четырнадцать!

— Врешь!

— С чего мне врать?

— Заткнись и слушай. О том, что ты еще несовершеннолетний, никто не должен знать. Тебе шестнадцать лет, так всем и говори, тем более что по виду тебе все дадут больше. Иначе получишь кучу неприятностей. Пока ты гость короны, под действие наших законов о совершеннолетии не попадаешь. Но и принести присягу нашему королю не сможешь еще два года. Твои родители могли бы уменьшить этот срок вдвое, объявив тебя совершеннолетним в пятнадцать лет, но их нет в живых. А приемная мать такого права не имеет. Все понял?

— Все, кроме того, при чем здесь принц?

— Змея — символ мщения, название «королевская» говорит само за себя. Дальше объяснять?

— Это просто совпадение.

— И ты будешь ходить по городу и каждому это объяснять? Или наймешь глашатаев?

— Ладно, я все понял. Ты мне скажи, чего стоит ожидать от твоего дяди?

— Дядя слухам не верит, хотя должен учитывать их воздействие на обывателей. Тебя он, скорее всего, пригласит в ближайшие пару дней через Гарта.

— Ты к нам зайдешь?

— Я бы с радостью, но дядя задерживаться запретил, и дал по этому поводу четкие инструкции Гарту. Поговорить он нам не помешает, но если я…

— Понятно. Ну что же, тогда прощай. Надеюсь, после разговора со мной твой дядя снимет с тебя подобные ограничения, а то Алина по тебе соскучилась.

Лицо Ника осветила радостная улыбка, и он вприпрыжку припустил к лошадям.

Степень своей популярности я смог оценить при подходе к дому. Обычно в это время все соседи сидели за четырьмя стенами, и встретить кого-нибудь из них можно было только случайно. Теперь передо мной была довольно оживленная улица, по которой фланировали взад и вперед самые разные люди. Почти в каждом палисаднике работал или изображал работу кто-то из соседей. Все они со мной вежливо здоровались и провожали взглядом. Некоторые даже набирались смелости попытаться завязать разговор, но я, оправдываясь усталостью после занятий, эти попытки пресекал и довольно быстро добрался до дома.

— Мы уже наняли конюха, — обрадовала меня с порога Алина. — И корм он успел купить. Пойдем со мной, кое-что покажу.

Кое-чем оказался мой Зверь, стоящий в гордом одиночестве в новой конюшне. Мне он откровенно обрадовался и стал требовать внимания, всячески хулиганя. Я уже знал, что конь по натуре не злой и по-настоящему кусать не будет, просто пугает. Но, чтобы сделать ему приятное, в притворном испуге отдернул руку, когда он так же притворно собрался меня цапнуть. Зверь пришел в прекрасное расположение духа, показав нам оскаленные зубы.

— Смотри, он смеётся, — удивилась жена. — Или мне это просто кажется?

— Ничего не кажется, — я подошел вплотную и, обхватив коня руками за шею, прижался лицом к теплой бархатной коже. — Его надо было не Зверем назвать, а Весельчаком.

Зверь, словно возражая против такого несерьезного имени, протестующе замотал головой, а потом, когда я отстранился, положил мне ее на плечо и тяжело вздохнул.

— Откуда он здесь?

— Маркус привел. Я с ним на завтра сговорилась съездить насчет покупки коня. Ты не против?

— А с чего это я должен быть против, если сам такое предлагал? Пока не забыл, запомни, что мне не четырнадцать, а шестнадцать лет. Если кто узнает, что я по местным законам еще несовершеннолетний, могут быть неприятности.

О том же самом я поговорил и с Кларой, затронув и другой вопрос.

— Мам, а банк Креджей далеко?

— Не слишком, пешком можно дойти. А что?

— Надо переделать чек. Сейчас, попади он в чужие руки, мы теряем мешок золота. А у нас не сегодня-завтра в доме появятся слуги. Сходим? Или все-таки закажем экипаж?

— Если без каблуков, лучше все-таки сходить.

Так мы и сделали. Минут за двадцать добрались до банкирского дома и переписали чек на мое имя. По моему требованию туда же было вписано, что я доверяю Алине и Кларе снимать с моего счета любые суммы вплоть до полной его ликвидации и никаких претензий к банку в этом случае иметь не буду.

Когда мы вернулись домой, Алина сидела на моей кровати и рассматривала подаренный Лонаром меч.

— Откуда такое чудо? — спросила она.

— Учитель подарил.

— С чего это ему делать тебе такие дорогие подарки?

— Я ему тоже задал этот вопрос. Знаешь, что он ответил? Меч взят как трофей в бою и подарен сыну. Сын, как и вся семья, погиб от рук заговорщиков. Особых целей в жизни у него нет, вот он и решил подарить оружие, которое вызывает у него тяжелые воспоминания, хорошему человеку, то есть мне.

— И ты в это веришь? Он мог спокойно выручить за него полсотни золотых, если не больше. Он тебе в отцы, случайно, не набивался?

— Зря ты так, — обиделся я за Лонара.

— Просто пытаюсь понять, что же в тебе такого, что тебе помогают разные люди, причем, часто себе в ущерб?

Глава 11

Следующий день начался, как обычно, если не считать того, что еще вечером Алина ушла в бывшую свою комнату, чтобы мы оба смогли нормально выспаться. Поэтому утром я проснулся на супружеском ложе в гордом одиночестве. Жена приоткрыла дверь в нашу спальню, увидела, что я уже встал с кровати, и пошла к себе досыпать. Завтрак теперь был не ее заботой, а Маркус должен был заехать еще нескоро.

Я пришел чуть позже остальных, и Лонар уже начал занятия. Наскоро переодевшись, я взял меч и начал тренироваться в паре с Саленом. Из пяти схваток три остались за мной, что очень удивило моего противника, считавшегося в группе самым сильным. Лонар объявил перерыв, и я смог услышать от других учеников последние новости о самом себе.

— Я же тебе говорил, что кто-нибудь из них пустит этот слух, — сказал подошедший первым Ник. — Теперь ты у нас уже принц, хоть и непризнанный. Больше половины считает, что ты — это пропавший Глай, есть еще сторонники того, что ты внебрачный сын нашего Игнара. Но о таком стараются говорить тихо, на ухо соседу. До чего-то додумаются завтра?

— А чего это вы все на меня уставились? — зло спросил Хенк. — Я слухов не распускал, очень надо!

— Какая разница, кто пустил слух, — сказал Лен. — Главное, что в ближайшее время горожанам будет о чем поговорить.

— А если это Гену выйдет боком? — повернулся к Лену Ник. — Может это ты разболтал, весельчак?

— Очень мне надо, — оскорбился Лен. — Здесь и без меня болтунов хватает.

— Перестаньте ссориться, — сказал я. — Какая мне разница? Я не подумал, кто-то растрезвонил, а горожане и рады: такая тема для пересудов!

— Слишком много болтаете, значит, еще не устали, — подвел черту под спором Лонар. — Всем заниматься! Ген в пару со мной.

И понеслось. Мы провели с Лонаром тоже пять схваток и, к моему удивлению, одну из них я выиграл чисто, а в еще одной победителя было определить сложно: Лонар взломал мою защиту и нанес удар, но и сам немного раскрылся. Мне этого хватило. Оба удара были нанесены практически одновременно.

— Ну что же, — сказал Лонар, потирая грудь, куда пришелся удар. — Еще немного и тебя можно будет считать мастером. Ты меня удивил. Магия только сокращает время на обучение, мастерство человек зарабатывает себе сам. Но я никогда не видел, чтобы человек, впервые взявшийся за меч, так быстро обучался. Теперь попробуем поставить тебя против группы. Так, Лен, Колиш и Хенк против Гена. И постарайтесь не переломать друг другу кости.

Что можно сказать об этой схватке? Я их выбил всех троих. Первый попал под удар Лен и отошел в сторону, потирая ушибленное плечо. Вторым был откровенно слабый Колиш. Хенк держался дольше всех, но и он пропустил сначала удар в бок, а потом и в грудь.

— Замечательно! — хлопнул в ладони Лонар. — На сегодня на этом все. Все ушибленные становятся в очередь на обработку к Корису, остальные могут быть свободными.

Я поставил меч в стойку и собрался идти переодеваться.

— А ты разве не воспользуешься услугами мага? — удивился учитель. — Я тебя пару раз чувствительно задел, без магии завтра заниматься не сможешь.

— Я сегодня должен встретиться с Маркусом, он подлатает.

— Тогда до завтра.

Из дверей школы мы вышли вместе с Ником.

— Дядя сказал, чтобы ты завтра был готов с ним встретиться, — сообщил мне Ник. — Ты сейчас домой или к Маркусу?

— Домой, маг должен быть у нас.

Но моим планам не суждено было сбыться. Совсем рядом со школой нас перехватил здоровенный по местным меркам мужчина, одетый как попугай. Малинового цвета льняная рубашка была заправлена в кожаные штаны, крашенные в темно-желтый цвет. Поверх рубашки был неизменный колет с огромных размеров воротником, обильно подшитым кружевами. На запястьях здоровяка красовались широкие серебряные браслеты, демонстрируя каждому, что они имеют дело с полноправным бароном. Шляпа на его голове была под стать всему остальному — большая и крашенная в светло-зеленый цвет.

— Ген Делафер? — осведомился он у нас обоих одновременно.

Меня он определенно не знал и вопрос задал нам как первым, покинувшим школу.

— Это я, — отозвался я. — Чем обязан?

— Я имею желание вызвать вас на бой до смерти. Барон Солинджер, к вашим услугам!

— А причина дуэли? — я был растерян и в первую минуту не сумел этого скрыть.

— А разве нужна причина, чтобы подраться? — ухмыльнулся он. — Впрочем, есть и причина. Я терпеть не могу самозванцев, тем более, если их называют принцами!

— Лично я себе никаких титулов не присваивал, — возразил я. — А если меня так называл кто-то из горожан…

— Теперь не будут, — успокоил он меня.

Гарт увидел, что у нас проблемы и подъехал ближе.

— В чем дело? — осведомился он. — Гарт Деларей, лейтенант короны.

— Обычное дело между дворянами, лейтенант, — ответил барон. — Наместника оно не касается.

Из школы толпой вышли остальные ученики и поспешили к нам, предвкушая развлечение. Кто-то из них, сообразивший в чем дело раньше других, побежал обратно в школу за Лонаром.

— Вы неправомочны вызывать этого господина, барон, — возразил Гарт. — А он не имеет права принимать ваш вызов без согласия наместника. А такого согласия наверняка нет. Он гость короны, а вы должны знать закон.

Из школы быстро вышел Лонар в сопровождении Лена и направился к нам.

— Я знаю закон, — не согласился барон. — Если один из дворян согласен взять на себя ответственность перед короной, то второй уже не имеет законных поводов для отказа. И я такую ответственность беру на себя!

— Что здесь происходит? — спросил подошедший учитель. — На каком основании ты останавливаешь моих учеников, Солинджер?

— А, Лонар. Пришел посмотреть, как я сейчас выпущу кишки этому самозванцу? Что же, если ты его учил, значит, он уже что-то может. Вот сейчас мы и посмотрим, что именно.

— Тебе придется драться с ним, Ген, — сказал Ник. — Законных поводов отклонить вызов этого придурка у тебя нет. В противном случае тебя ославят так, что придется уезжать из королевства и, желательно, подальше.

— Ген, — подошел ко мне Лонар. — Хочу предупредить. Ты, вообще-то, и сам должен знать, но все же… Ни в коем случае не вздумай пользоваться ускорением. Это будет убийство, и тебя осудят. А под контролем магов мы все вынуждены будем сказать правду.

— Не буду я им пользоваться, Лонар. Ты мне вот что скажи, если вызов насмерть, я могу не убивать этого придурка?

— Это я-то придурок! — взревел барон, услышав мои слова. — Да я тебя сморчок за такие слова сейчас буду нарезать ломтиками!

Я этого и добивался, оскорбляя его прилюдно, гнев в бою плохой советчик. Но он тут же уровнял наши шансы.

— Мало того, что сам самозванец, так еще и тянет в благородные свою купеческую подстилку!

Никогда до этого момента я не испытывал такой всепоглощающей ненависти. Руки сами перешли на ускорение, сорвали с пояса увесистый кошель, набитый серебром и без размаха, но довольно сильно запустили его наглецу в физиономию. Удар пришелся по зубам и разбил лицо.

Барон сплюнул зуб вместе с кровью на брусчатку, улыбнулся и одним движением достал свой меч, который был и больше, и тяжелее моего. Я тут же отстегнул свой и отбросил ножны, чтобы не мешали двигаться. Все присутствующие раздались в разные стороны, образуя круг. Понимая, что нужно срочно успокоиться, я воспользовался советами Маркуса, сосредоточив все внимание на лобной части головы, повторяя гортанное слово, которое он мне дал для подобного случая. Времени у меня было немного, но, когда барон внезапно с места прыгнул вперед, горизонтальным ударом меча, метя перерубить мне ноги, я был уже готов. Я подпрыгнул, пропуская лезвие под собой и, пока барон восстанавливал равновесие, успел нанести ему небольшую резаную рану на руке. На лице Солинджера появилось удивленное выражение. Из-за цвета ткани крови не было видно, просто чуть ниже плеча на рубашке появился разрез и темное пятно, которое начало увеличиваться в размерах. Я не обольщался: этому быку, чтобы его свалить, надо было нанести десятка два таких ран. Но первый успех все равно придал уверенности. Барон понимал, что мое преимущество в подвижности и скорости и вознамерился прижать меня к ограде одного из домов. Долго я не мог с ним играть в догонялки, для этого было слишком мало места. Страха почему-то не было, была злость на этого вырядившегося болвана, осмелившегося посягнуть на самое дорогое. Маркус вложил в меня свое знание боя, и там были не только те приемы, которые мы отрабатывали у Лонара. Я сразу нашел то, что было нужно. Это было чертовски рискованно, но никакого другого способа покончить с бароном я найти не мог. Он был неплохим бойцом и теперь относился ко мне с должной осторожностью, так что первый мой успех, так и остался последним. Солинджеру почти удалось прижать меня к забору. Парни за моей спиной разбежались, чтобы не попасть под раздачу. Еще пару шагов…

Я бросился вперед прямо на меч барона. Его недоумение успело смениться радостью, когда он нанес короткий горизонтальный удар, собираясь смахнуть мне голову. Он не успел самую малость. Со всей возможной скоростью, на которую я был способен, не прибегая к ускорению, я рухнул на колени, завалился на левый бок, одновременно выбрасывая руку с мечом вверх. Мой меч вошел в барона снизу вверх, чуть выше паха и разрезал ему живот до ременной пряжки. Я выпустил меч из рук и откатился влево. Барон пару секунд простоял, с изумлением глядя на вываливающиеся из разреза в штанах синеватые кишки, а потом заорал так, что у меня заложило уши. Он все-таки попытался сделать ко мне шаг и достать мечом, но его ноги подогнулись, меч выпал из рук и зазвенел по камням, а он сам неловко упал на мостовую. С минуту его били конвульсии, пока все не затихло.

Я поднялся, отряхивая штаны и рубашку, и подобрал сбитую ударом меча шляпу. Шляпа была безнадежно испорчена: меч барона разрубил тулью. Чтобы не позориться, я все равно нацепил ее на голову. Затем подобрал свой меч, стряхнул с него кровь и всякую гадость, отер о штаны барона и вложил в ножны, которые мне принес бледный Ник. Видимо, меч не только вспорол брюшину, но и разрезал кишки, так как в воздухе стало явственно попахивать дерьмом.

— Выживший в поединке должен оплатить уборку мостовой, — сказал мне Лонар, чуть не вызвав у меня приступ истерического смеха. — Надо заплатить хозяевам этого дома, они все сделают. В том кошельке, которым ты выбил зуб барону, серебро?

— Да, — я принял у одного из учеников свой кошель и с трудом его развязал. — Сколько нужно?

— Десятка монет хватит. Давай сюда, мы сделаем все сами, а вы с Ником идите.

Никто, кроме Лонара, так ничего и не сказал, все молча смотрели на меня, кто с уважением, а кто и со страхом. Гарт отъехал от нас на обычную дистанцию, и мы продолжили свой путь, так драматически прерванный любившим подраться бароном.

— Я не нарушил каких-то правил? — спросил я Ника. — Что-то остальные себя странно вели.

— Никакого нарушения не было, — успокоил меня Ник. — Барон сам не оговорил условий поединка, кроме того, что он будет до смерти. В этом случае допускаются любые приемы. А то, как все отреагировали… Они просто тебя уже заранее похоронили. Все, за исключением Лонара, и, может быть, Салена. Я сам за тебя испугался. Барон опытный боец, даром что одевается, как шут. Он в Расвеле до моего появления числился первым оригиналом. Но я мальчишка и для него не в счет. А тут весь город начал судачить о тебе, вот он и не выдержал. У него в столице есть влиятельная родня, поэтому он и рискнул взять на себя ответственность за нарушение закона. Ладно, меня сейчас Гарт погонит домой. Пока не забыл, у вас в Коларии, может быть, этого не придерживаются, но у нас с этим строго. У тебя завтра на аудиенции на пряжке ремня или где-то на видном месте на одежде должен быть твой герб.

На подходе к дому меня остановил один из обывателей, которые все еще в значительном числе гуляли в его окрестностях.

— Извините, милорд, — сказал он, догоняя меня. — Это, конечно, не мое дело, но у вас грязь на спине. Вы не против, если я помогу очистить?

— Буду благодарен, — ответил я. — Упал во время поединка, глаз на спине еще не отрастил, а присутствующие сказать не удосужились.

Скрывать происшествие у школы я не стал. И так уже сегодня полгорода об этом узнает, а завтра это будет основной темой разговора горожан. Он осторожно отряхнул мне пыль со спины и я, поблагодарив за услугу, вошел домой почти в нормальном виде, если не считать испорченной шляпы, которую я сразу снял. Но Маркуса, который сидел в компании женщин в комнате Клары, мой внешний вид не обманул.

— Рассказывай, что случилось! — потребовал он.

— Ничего особенного, — небрежно отмахнулся я. — Ну вызвал меня на поединок какой-то придурок, ну испортил шляпу, подумаешь событие!

— Какой поединок? — всполошилась Клара. — Ты хоть не ранен?

Алина ничего не сказала, только сильно побледнела и прижала руки к груди.

— Вот надо вам, Маркус, быть таким наблюдательным? — с досадой сказал я. — Только женщин перепугали. Успокойтесь, видите же, что жив и здоров. Лучше последствия тренировки уберите. Я не стал ждать, пока освободится Корис в расчете на вашу помощь.

— Кто это хоть был? — спросил маг, поднимаясь со стула и растирая руки, как он это делал всегда перед лечением.

— Некто барон Солинджер. Вы его должны знать. Ему было трудно пережить, что вместо него местной достопримечательностью стал я. Он и не пережил.

— Знаю, — кивнул головой Маркус. — Пустой человек, но боец неплохой. Как же тебе удалось победить?

— А я теперь не без вашей помощи почти что мастер меча. Из пяти схваток у Лонара получилось победить только в трех. А этого борова я уделал одним из тех ваших приемчиков, которые не отрабатывают в школе.

— Свободный бой без всяких условий? И ответственность за вызов он, наверное, тоже взял на себя?

— А вы откуда знаете?

— Так ведь ты не первый, кого он вызывает. И в список вызванных в основном попадают приезжие дворяне, чаще всего из других королевств, у которых здесь нет влиятельной родни. Он хоть и спесив, но не полный дурак…, был.

— А что за родня у него в столице? С их стороны неприятностей ожидать не стоит?

— Довольно отдаленные родственники по линии жены. Отмазать его от коронного суда они еще могут, но ни во что другое вмешиваться не станут, так что неприятностей от них можешь не ждать. Зато завтра разговоров в городе прибавится. Ты не только освободил горожан от этого сумасброда, некоторые выходки которого надолго обеспечивали головной болью и магистрат, и наместника, ты еще оставил без хозяина крупное имение. У барона нет ни жены, ни детей, да и других прямых наследников не осталось. Такое нечасто бывает. Давай, снимай колет и рубашку. Женщины при желании могут отвернуться. Сегодня ты молодец, всего пара ушибов и ссадины на коленях.

— Да? А я и не заметил. Это когда я нырял под его меч, пришлось шлепнуться на колени на мостовую.

— Эффективный прием, но рискованный. Я, помню, его долго отрабатывал. Все, я закончил, можешь надевать одежду, к утру будешь как новенький.

— Спасибо. Вы лошадь купили?

— Купили, купили. Алина выбрала себе самую красивую кобылу из табуна. Твой Зверь в нее сразу втрескался по уши. Теперь следите, чтобы раньше времени не было приплода. Ты ведь разведением коней не собираешься заниматься?

— Там будет видно, — я подошел к уже немного отошедшей от испуга жене и обнял. — Ты как? А вот слез не надо. Кто мне расхваливал, какие закаленные ко всяким невзгодам купеческие дочери? Не ты?

— Я теперь не купеческая дочь, — сквозь слезы улыбнулась Алина. — Я слабая дворянка, а они в большинстве в таких случаях или плачут, или падают в обморок. Так что все нормально.

— Обмороков мне для полного счастья не хватало! — я аккуратно руками вытер ей глаза и поцеловал их по очереди. — Соберешься падать в обморок, предупреди. А сейчас пойдем, покажешь покупку, а потом вы меня попробуете накормить.

— Что, такой голодный? Может быть, сначала поешь? Лошадь никуда не убежит.

— Нет, сначала конюшня. Я, может быть, потом вообще во двор не выйду. И, пока не забыл, на моем праздничном наряде, на плече рубашки, вот в этом месте надо вышить наш герб. Я завтра после занятий заскочу переодеться и забрать Зверя, после чего еду на аудиенцию к наместнику. Так что пусть конюх к моему возвращению оседлает коня, чтобы мы с Ником не теряли на это времени.

— Я тоже пойду к себе, — сказал нам Маркус. — Думаю, что завтра граф перед твоим визитом захочет поговорить со мной. А ты готовься. До официального представления ты для местного дворянства как бы не существовал. С завтрашнего дня все изменится. Ты будешь давать присягу королю?

— А куда я денусь? Жить в королевстве с семьей на птичьих правах…

— Интересное выражение, — хмыкнул маг. — Но смысл ясен. Надо будет использовать самому. Эх, все бы это хотя бы дней через двадцать. Меч ты успел освоить на приличном уровне, а вот бой без оружия, боюсь, тебе изучать не дадут. Ну да ладно, что-нибудь придумаем.

Он ушел, а следом в конюшню направились мы с Алиной. Клара с нами не пошла, лишь, когда я собрался идти, взяла мою руку и на мгновение прижала к своей щеке. И этот ее жест сказал мне гораздо больше, чем могли сказать слова.

— Этой дуэли нельзя было избежать? — спросила жена, когда мы вышли из дома.

— Нет. Неужели ты думаешь, что я принял вызов из-за врожденной драчливости, подвергая опасности и свою жизнь, и ваше счастье? Я попробовал решить дело миром, но ему была нужна драка. Давай не будем об этом, ладно? Вот и пришли. А конюха куда дели?

— Он пошел на рынок заказать еще корма. Смотри, какая красавица! А твой Зверь ей уже всю холку обслюнявил. Надо было перегородки в деннике сделать выше.

— Да, красавица, — я с удовольствием разглядывал удивительно грациозную гнедую кобылу, пытаясь представить, как на ней будет выглядеть жена.

Примерно через час появился конюх. Корм, который он заказал, должны были привезти завтра вечером. Он рассказал кухарке, а та передала Кларе, о чем судачил весь рынок. Оказывается, это не меня вызвали на поединок, а я сам бросил вызов Дурному барону, как за глаза называли в городе барона Солинджера, за оскорбление своей жены и убил его чуть ли ни первым выпадом. Не удовлетворившись достигнутым, я, то есть принц, разрубил Дурного барона на несколько частей и бросил через забор кошель с золотом на очистку дороги. Покупатели и продавцы горячо обсуждали наш поединок, за товары в этот день никто особенно и не торговался. Рынок был центром распространения любых сведений, начиная от королевских указов и, заканчивая слухами и сплетнями. Следовало ожидать, что завтра эта новость обрастет дополнительными подробностями и будет обсуждаться на каждой кухне. Дурной барон был личностью неприятной, и симпатии горожан были целиком на моей стороне. Больше в этот день ничего примечательного не произошло, если не считать того, что от Альфара Лангрена принесли еще золото за продажу первых двух книг. Сейчас все его писцы трудились, дружно переписывая третью. А я думал, стоит ли сразу запускать в работу «Гамлета» или все-таки подождать? Кто бы мне сказал, сколько времени должно уйти на написание книги.

На следующий день все занятие в школе для меня прошло в непрерывных поединках с Лонаром. Теперь мы с ним распределили победы и поражения примерно поровну.

— У тебя несомненный талант к мечу, Ген, — говорил он мне. — Фактически мне тебя в этом уже нечему учить. Тебе нужно только постоянно тренироваться и не запускать тело. Ты в таком возрасте, когда любая нагрузка сразу приводит к изменениям в мышцах. Позднее их развивать будет гораздо сложнее. Эх, нам бы еще хотя бы три декады дали позаниматься. Борьба без меча играет в моей школе вспомогательную роль. Меч просто не всегда и не везде можно использовать. Например, в тесных помещениях чаще гораздо удобнее кинжал. Но этому тебя и жена может научить. Для купеческих детей, в том числе и девочек, это основное вид оружия и их учат владеть им профессионально. А если кинжала нет под рукой, в ход идет все, до чего можно дотянуться, например, пивная кружка в трактире. Когда же у тебя вообще ничего нет, остаешься ты сам, твои руки и ноги, которые тоже можно использовать, как оружие. На такое обучение я запланировал три декады. И это при условии, что все приемы, правила и перемещения вколочены в твою голову магией. Без такого заниматься пришлось бы вообще годы. Тот офицер, который сопровождает молодого Сажа, от имени графа просил сегодня немного сократить для вас двоих время обучения. Так что еще пара поединков, и вы с Ником можете быть свободными. Услугами Кориса пользоваться будешь?

— Наверное. Я сегодня с Маркусом могу и не встретиться.

Закончив занятия, мы вышли из школы и пошли ко мне домой, как всегда, в сопровождении Гарта, чтобы я мог переодеться и захватить коня. Пока я собирался, Ник получил законный повод пообщаться с Алиной. К моему удивлению, она тоже соскучилась по мальчишке, и они вдвоем уселись на кухне болтать и пить чай, попросив меня не слишком торопиться. Я натянул на себя разглаженную рубашку, которая стараниями жены обзавелась на рукаве чуть ниже плеча моим гербом, надел черные штаны из тонкой кожи в обтяжку, такого же цвета колет, пристегнул к рубашке широкий кружевной воротник и прицепил к кожаному поясу меч, подаренный Лонаром. Сапоги дожидались меня в прихожей, а оседланного Зверя конюх уже вывел на улицу. Вспомнив о еще одном предмете, который непременно украшал пояса дворян, я прицепил на свой небольшой кошель, куда засыпал золотые и серебряные монеты вперемешку.

— Мне жаль прерывать ваш разговор, — сказал я, заглядывая на кухню, но тянуть время и дальше неприлично, а твой дядя может принять такое за неуважение с моей стороны. Так что собирайся и едем. Гарт, наверное, уже перебрал все известные ему ругательства.

— Сам виноват! — огрызнулся мальчишка. — Его тоже приглашали в дом. И с лошадьми у вас сейчас проблем нет. Не захотел, пусть теперь терпит. Но ты прав, дядя не любит, когда его заставляют ждать. До свидания, Алина, рад был встрече с вами. Надеюсь, дядя сменит гнев на милость, и у меня будет возможность бывать у вас в гостях. Лана вам не доставляет хлопот?

Лежащая в ногах жены ларша приоткрыла глаза и насмешливо оскалилась.

— Никаких хлопот, — ответила Алина. — Она умеет быть незаметной.

— Езжай и постарайся вернуться быстрее, — шепнула она мне, когда Ник вышел в коридор. — Я буду ждать и волноваться.

Со времени моей первой поездки на лошади, я совершил еще две конные прогулки верхом на Звере. Это не сделало из меня хорошего наездника, но в седле я теперь держался нормально и мог проехать пару десятков лиг без того, что бы на следующий день обращаться к магу за помощью в излечении боли и потертостей. А от нашего дома до замка наместника было лиг на пять меньше.

В этом направлении я из города еще не ездил и с любопытством осматривал все, что встречалось по дороге. Город давно перешагнул крепостную стену, за которой раньше стояли только кузницы и постройки кожевенников, где те занимались выделкой кож. Они и сейчас здесь стояли, распространяя вокруг себя гарь и вонь застарелой мочи. Я и раньше знал, что мочу использовали для выделки кож, но одно дело знать, а совсем другое, когда от вони слезятся глаза.

— Как они здесь живут? — крикнул я Гарту. — Здесь же невозможно дышать.

— Привыкли, — равнодушно ответил лейтенант. — Живут они в городе, там у них три квартала рядом с красильщиками. А работают здесь. Кто их с этим пустит в город?

Дорога была пустой, и мы не растягивались в цепочку, а скакали рядом.

— Когда от них сильный ветер, то вонь и до дядиного замка иной раз доходит, — крикнул Ник. — Приходится все окна закрывать. И ничего не поделаешь: кожа — один из основных товаров Расвела.

Еще минут пять скачки, и из-за поворота дороги показался замок графа Фар, предки которого когда-то основали город и способствовали освоению этого края, а сам граф, как и его отец в прошлом, управлял им волей короля.

Глава 12

Меня проводил до кабинета графа молодой офицер, как две капли воды похожий на Гарта. Только у того усы едва прикрывали верхнюю губу, а у этого были немного длинней, и загибались книзу. Братья, что ли?

— Шевалье Ген Делафер к его светлости, — представил меня сопровождающий стоящему у двери гвардейцу.

— Заходите, шевалье, — сказал солдат. — Его светлость уже о вас справлялся. Постучите во вторую дверь.

Он любезно открыл передо мной первую дверь и, когда я зашел, снова ее прикрыл. Я оказался в просторном тамбуре и, как и говорили, постучал во вторую дверь.

— Можно войти, — раздался из-за двери приятный мужской голос, и я зашел в просторный кабинет наместника.

Верон Фар сидел в самом конце кабинета за массивным столом. Рядом с ним находился невысокий, под стать самому графу, человек неопределенного возраста из тех, кому можно дать и сорок, и пятьдесят лет. Подойдя ближе и увидев обильную седину в его волосах, я решил, что, скорее всего, ему все-таки пятьдесят.

— Садитесь, шевалье, — предложил граф, кивком головы указав мне на стул.

Я сел и с любопытством посмотрел на дядю Ника. Красавцем его назвать было трудно, лицо, скорее, некрасивое. Но глаза умные, взгляд твердый. Граф несколько мгновений тоже меня изучал, видимо, пришел к каким-то выводам и задал первый вопрос.

— Шевалье Ген Делафер, вы появились в моем городе шесть декад назад. По какой-то причине вызвали сочувствие Клары Альши, которая, не зная о вашем благородном происхождении, решила заменить вам мать. Или все-таки знала?

— Не знала, милорд. К тому времени деньги, выданные отцом, закончились, и был в отчаянном положении.

— В каких отношениях находитесь с магом Маркусом Страдом?

— Смею надеяться, в дружеских, милорд.

— Вы интересный человек, Ген. Можно мне вас так называть наедине для экономии времени?

— У нас с вами, милорд, видимо, разные понятия слова «наедине».

— Не обращайте внимание на Сафруса, — засмеялся граф. — Это мой маг, и здесь он только для того, чтобы подтвердить истинность ваших слов.

— Как вам будет угодно, милорд.

— Так вот, в вашем отчаянном положении вам предложила помощь и поддержку женщина, не очень склонная к милосердию по отношению к неизвестному бродяге. Потом вам бесплатно оказал магические услуги на сотни золотых один из самых сильных и замкнутых магов королевства. До того вот уже много лет он общался со считанными приятелями, в основном это были игроки в лаш. Иногда еще, правда, оказывал платные магические услуги. Практически не умея обращаться с мечом, что само по себе уже странно для благородного юноши, вы за очень малое время учебы стали мастером. Можете объяснить?

— Я, милорд, успел хорошо изучить и Клару Альшу, и Маркуса Страда и могу со всей уверенностью утверждать, что высказанное в отношении них мнение полностью неверно, а для поведения, которое дало вам повод к таким высказываниям, у каждого из них были свои причины. Теперь то, что касается меня. Я в семье третий и самый младший сын. Особых воинственных наклонностей у меня не было, я больше пропадал в библиотеке, где запоем читал книги. Поэтому, когда замок окружили враги, и я выказал желание встать на его защиту, отец сунул мне за пазуху кошель с золотом, вытолкнул в подземный ход и запер за мной дверь на засов. Несколько дней я просидел в соседнем лесу, пока не узнал от знакомых крестьян, что замок взят штурмом, и все его защитники погибли. Оставаться в тех местах я не мог, поэтому добрался до побережья и заплатил за провоз капитану находящегося в порту Солы корабля, идущего в Орсел. Дальше, я думаю, все понятно. Насчет моих способностей к фехтованию, я уже наслышан от своего учителя. Сильно помогла магия, а за остальное мне надо благодарить отца.

— Подтверждаю сказанное, — сказал маг.

Еще только тогда, когда я готовился к этому визиту, у нас состоялся разговор с Маркусом о том, как можно обмануть мага.

— Есть только один единственный способ, Ген, — говорил Маркус. — Ты должен сам поверить в то, что говоришь. Заучи все, что ты захочешь рассказать о своей прежней жизни, а я тебе помогу в это поверить. Когда вернешься, внушение снимем.

Так что я сейчас не притворялся сыном барона Делафер, я им был.

— Допустим, — согласился граф. — Уже здесь вас полюбила дочь одного из самых богатых купцов нашего города.

— Извините, милорд, — не очень вежливо перебил я его. — Но я не думаю, что это хорошая затея — обсуждать мою личную жизнь.

— Вы думаете? — с любопытством посмотрел на меня граф. — Будь по-вашему. Тогда перейдем опять к вам. Вскоре по прибытии вы выпускаете одну за другой две книги, а сейчас на днях должна выйти третья.

— Будет и четвертая, — проинформировал я его. — Возможно, и другие. В этом есть что-то плохое?

— Конечно, нет. Я сам купил две ваши книги и жду третью. Я просто пытаюсь вас понять. Вы знаете, что король объявил награду автору Игры королей?

— Слышал что-то такое.

— А почему тогда молчали?

— А я от природы человек скромный, — позволил я себе пошутить. — А, если честно, просто не хотел раньше времени привлекать внимания к своей персоне. Хотелось вначале закончить школу Лонара. Мне кажется, недавние события с участием барона Солинджера являются наглядным подтверждением моей правоты.

— Это не очень сообразуется с выходом книг под вашим именем, не находите?

— Нахожу. Очень были нужны деньги, я и сглупил, не подумав.

— И какие у вас планы на будущее?

— Я хотел бы остаться в королевстве и принести присягу верности его королю. Или к тому есть препятствия?

— Ни в коей мере, я сам хотел вам предложить то же самое. Я даже могу подтвердить ваш баронский статус, если все наследники погибли вместе с вашим отцом. Как давно существует баронство Делафер?

— Вообще-то, Де-ла Фер были графами, — сказал я чистую правду. — Лет пятьсот назад.

— Подтверждаю, — опять произнес маг.

— Что же случилось?

— Не знаю, милорд. Предки передо мной не отчитывались, а ответа в семейной библиотеке я не нашел. Скорее всего, от графства достаточно долго отгрызали куски соседи, пока оно не потеряло право на этот статус. Но это только мои предположения.

— Довольно правдоподобно, — задумчиво сказал граф. — Но я могу подтвердить только ваше баронство. Объявить вас графом может только сам король. Давайте, я вам предложу следующее. Вы приносите клятву верности Игнару Орселу, а я объявляю о вашем баронском достоинстве. Естественно, ваша жена будет иметь тот же статус. Кроме того, я обращусь к его величеству с ходатайством о передаче вам не имеющего законных наследников баронства Солинджера. Думаю, король на это пойдет.

— И что я должен буду сделать взамен?

— А почему вы, Ген, думаете, что от вас что-то потребуют?

— Помилуйте, граф! У нас в Коларии, по крайней мере, в той ее части, где я жил, бытует поговорка о том, что бесплатный сыр бывает только в ловушках для мышей. Кому так много предлагают, с того много и спросят. Так что?

— Пока ничего конкретного. А вообще, быть в моей партии и оказывать мне всю возможную помощь.

— И вы мне поверите на слово?

— Вы интересный и где-то даже таинственный человек, Ген. Но я хорошо научился разбираться в людях: в спину вы не ударите. Нет в вас для этого подлости. А вот верным соратником стать можете.

— Я постараюсь.

— Значит, договорились. Когда будете приносить присягу?

— А когда это можно сделать?

— Да хоть сейчас. Просто скажите в моем присутствии, что клянетесь блюсти верность королю Игнару Орселу. Вашу клятву, в случае необходимости, подтвердит Сафрус.

Я встал, обнажил меч, как того требовал ритуал, и произнес нужные слова.

— Поздравляю, — сказал граф. — Теперь вы полноправный барон нашего короля. Сегодня же я подпишу указ и отправлю копии в магистрат и в столицу первому министру. Вы сегодня еще не обедали, поэтому приглашаю вас отобедать вместе с нами. Вы не против?

— Почту за честь, милорд.

— В кругу моих близких, когда рядом нет посторонних и слуг, разрешаю вам быть менее официальным. Достаточно просто Верона.

— Тогда я должен знать, кто еще входит в этот ближний круг, кроме Сафруса. Не хотелось бы по незнанию пустить гулять по городу еще одну сплетню, подтверждающую фантазии горожан о моем отношении к королевскому роду.

— Похвальная предусмотрительность, — одобрительно сказал граф. — Близкий круг это моя семья, мой племянник, с которым вы сдружились, секретарь и командир моих гвардейцев. С семьей я вас познакомлю за обедом. Там же должен быть и командир гвардии. Ну, а секретарь сейчас подойдет. Что же касается этих слухов, поверьте, ни один серьезный человек не примет их всерьез.

В дверь негромко постучали. Это оказался обещанный секретарь, худощавый мужчина лет тридцати с каким-то неживым лицом, на котором жили и двигались только глаза. Даже, когда он говорил, движения губ было почти совсем незаметно.

— Гран, — обратился к нему граф. — Заготовь указ о подтверждении баронского достоинства на имя Гена Делафера в трех экземплярах. Выдели молодому человеку провожатого, который отведет его в гостевые покои. Ген сегодня отобедает с нами, а пока пусть немного отдохнет от своих занятий и дороги.

Я почтительно поклонился наместнику и вышел из кабинета вслед за секретарем. Замок у графов Фар был большим, и до гостевых покоев пришлось идти минут десять, поднявшись на второй этаж. Проводил меня сам секретарь.

— Так будет быстрее, барон, — сказал он мне. — Пока мы с вами доберемся до моих апартаментов, чтобы я мог вызвать слугу, а потом вам придется возвращаться, лучше уж я сам.

— Господин граф разрешил в кругу семьи и в вашем присутствии называть его просто по имени. У вас такое практикуется часто?

— Только по отношению к друзьям и родственникам, барон. Видимо, вы сильно заинтересовали его светлость.

— Тогда и вас, Гран, я попрошу наедине не напоминать мне лишний раз о моем баронстве, достаточно просто имени.

— Как скажите, Ген, — на его лице появилось мимолетное выражение, которое при некоторой фантазии можно было принять за улыбку. — Вот это у нас и есть гостевые покои. Сейчас, кроме вас, здесь никого нет. Выбирайте любую комнату и отдыхайте. Поскольку вы у нас гостем ненадолго, закреплять за вами слугу не будем. На обед вас позовут и проводят.

Он приветливо кивнул и поспешил удалиться, а я выбрал крайнюю из четырех гостевых комнат и вошел. Комната была немного меньше моей, и чуть ли не половину ее занимала огромная кровать. Я снял сапоги и улегся на ее край. Если не сильно разбрасывать конечности, места на ней осталось бы еще на десяток таких, как я. Раз есть время хоть немного отдохнуть, будем отдыхать, а заодно и обдумаем ситуацию.

Судьба снова уже в который раз улыбнулась мне в тридцать два зуба.

Я не обольщался, если мне пока везет, это вовсе не значит, что так будет всегда. Да и сегодняшнее везение еще, возможно, придется отрабатывать. Пока все шло примерно так, как мы с Маркусом и предполагали. Сегодня весь город, в том числе и благородная часть его жителей, узнает о том, что я присягнул королю и наделен баронским достоинством. Это давало в будущем много преимуществ, но в настоящем могло существенно осложнить мне жизнь и помешать занятиям. Получить баронство Солинджера было очень заманчиво, по размерам и богатству оно не слишком уступало иному графству. Если король на это пойдет, я обрету на этой земле крепкие корни и хорошую базу для игры. А так же длинную очередь завистников и недоброжелателей. Ладно, это пока еще вилами писано по воде, будем, как умные люди, решать проблемы по мере их возникновения.

Долго лежать мне не дали, но немного отдохнуть я все-таки смог. Где-то через полчаса в дверь постучал слуга и пригласил господина барона к обеду. Пришлось топать за моим провожатым в другой конец замка, где располагались помещения для приема пищи. Семья графа обедала в малой трапезной, большая обычно использовалась редко в основном для праздников и приемов. Из-за того, что мы долго шли, все остальные уже были за столом, обильно заставленным кувшинами и блюдами.

— Барон Ген Делафер! — провозгласил слуга, пропустил меня вперед и вышел из трапезной, прикрыв за собой дверь.

— Садитесь, Ген, — граф указал рукой на свободный стул. Наш гвардеец почему-то задерживается, и мы его ждать не будем. Познакомься с моей семьей. Это моя жена Лона, эти милые барышни мои дочери. Старшую зовут Сола, младшую — Лиса. Ника вы уже знаете, а этот юноша — мой сын и наследник Маркус, тезка вашего друга.

У жены графа, женщины лет тридцати, были безупречные черты лица, грива густых каштановых волос, забранных по-домашнему в «хвост» и стройная, насколько я смог оценить, фигура. Настоящая зрелая красавица. Сола была копией матери, только лет на пятнадцать моложе, а Лиса внешностью не походила ни на мать, ни на отца. Хоть ее имя произносили с ударением на первом слоге, я ее сразу переименовал в нашу лису, на которую девчонка походила и внешне, и поведением. Маленькая, верткая и непоседливая с веселым нравом, вздернутым носиком и огромными глазищами на лице, которое в изобилии покрывали веснушки. Этой девчонке, которая с первого взгляда вызвала у меня искреннюю симпатию, было лет десять или чуть меньше. Вот Маркус уже походил на отца, но, в отличие от него, был почему-то мрачен и неприветлив. По возрасту он, наверное, был на год младше Солы. Встретили они меня по-разному. Графиня очень по-доброму улыбнулась, сразу превратившись из холодной красавицы в милую обаятельную женщину. Старшая сестра бросила на меня мимолетный взгляд, едва заметно кивнула и больше уже не обращала внимания. Зато младшая начала флиртовать вовсю, обстреливая меня заинтересованными взглядами и постепенно пододвигая ко мне свой стул, стараясь делать это незаметно. Маркусу же я был вообще по барабану, как, впрочем, и все остальные. Он уткнулся в свою тарелку и, молча, ел, изредка подкладывая себе чего-нибудь из других блюд. Ник на мое появление тоже не отреагировал. За едой разговоров не вели, пока не наступил черед десерта. Маркус попросил у отца разрешения встать из-за стола и, получив, покинул трапезную. Определенно, у него были какие-то неприятности.

На десерт было что-то вроде моего любимого «Наполеона», нарезанного в виде пирожных. Мать такого никогда не делала, и поэтому я мог лакомиться «Наполеоном» не каждый год, когда мы приезжали в Азов к ее родителям, и бабушка специально для нас его пекла. Запивать торт предлагалось традиционным компотом. Вот за поеданием этого лакомства мы и болтали обо всем на свете, а в первую очередь о моих написанных книгах и о тех, которые я еще только собираюсь написать. Я рассказал о третьей книге сказок и о том, что после нее хочу написать совсем о другом. Лиса, которая уже перекочевала ко мне впритирку, потихоньку преодолев разделяющие нас два метра, тут же спросила, о чем же будет эта книга. Я минут за десять умудрился им пересказать «Гамлета», глубоко поразив всю семью, даже Сола не осталась равнодушной.

— Такого еще никто не писал, — задумчиво сказал граф. — Думаю, успех у ваших книг будет огромный. Я подписал указ и разослал и в магистрат, и в столицу. Готовьтесь, Ген, думаю, его величество, захочет вас увидеть. И вряд ли он для этого приедет сюда, ехать придется вам. А я вас на завтра приглашаю после занятий к нам на обед, но уже вместе с женой. Надеюсь, вы нам не откажете. И попрошу вас больше не мотаться по городу ночью. В прошлый раз вам сильно повезло, будет жаль, если такой талант погибнет по глупости.

Я заверил его в том, что такое больше не повторится, поблагодарил за гостеприимство и начал прощаться.

Одного меня не отпустили, дав в сопровождение двух гвардейцев. На обратном пути я уже не вертел головой во все стороны, торопя Зверя, так как сильно задержался в гостях, а дома Алина наверняка места себе не находит от беспокойства. Быстро преодолев расстояние, отделяющее замок графа от городских ворот, мы вихрем пронеслись по улицам, стараясь держаться посередине и никого не сбить. По счастью, народа было мало, а экипажи нам не попались совсем, так что скоро я уже соскочил с коня у палисадника дома Клары, помахал на прощание рукой гвардейцам и постучал в калитку.

Из-за угла дома появился конюх, но выскочившая из распахнувшихся дверей жена побежала к калитке, опередив его, откинула засов и бросилась мне на шею. Подхватив Алину на руки и не обращая внимания на ставших уже привычными зевак, я понес ее в дом, предоставив конюху заниматься Зверем.

— Почему так долго? — всхлипнула жена, уткнувшись носом в мою грудь. — Мы с матерью чего только не передумали! А почему от тебя ванилью пахнет?

— Торт ел, — ответил я, занося ее в дом. — Граф пригласил на обед. Отказываться в таких случаях не принято. Да, спешу тебе сообщить, что с сегодняшнего дня ты уже баронесса, а завтра, после моих занятий мы оба приглашены на обед к наместнику.

— Наконец-то! — раздался сердитый голос Клары.

Я с Алиной на руках повернулся, и увидел на пороге нашей комнаты Клару с ларшей. Обе смотрели на нас с осуждением.

— Нельзя так сильно задерживаться и волновать близких, — сказала мне Клара и добавила для жены. — А ты не должна никуда убегать без своего Защитника. Закрыла Лану в комнате и убежала, а она, пытаясь открыть дверь, всю ее поцарапала.

Отчитав нас таким образом, Клара скрылась в своей комнате. Ларша ничего не сказала, но взгляд, которым она одарила жену, был очень выразительным.

— Неудобно получилось, — сказал я. — Сходи, скажи Ларде, что я не буду сегодня обедать, а я пойду вымаливать прощение у матери.

На мой стук в дверь Клара буркнула что-то неразборчивое.

— Мама, можно войти? — попробовал я подлизаться.

Каждый раз, когда я называл ее мамой, Клара млела и готова была мне простить любые прогрешения.

— Чего тебе? — в приоткрывшуюся дверь спросила Клара.

Я поймал ее руку и начал ее целовать.

— Что ты делаешь, шальной! Всю руку обслюнявил. Иди лучше жену облизывай! — она делала вид, что сердится, но я видел, что уже прощен.

— Ну не мог я приехать раньше, мама! — сказал я покаянным голосом. — Наместник пригласил на обед, а отказаться было бы верхом неуважения. Если бы мы успели нанять мне слугу, я бы мог его послать предупредить вас, чтобы не волновались. Сегодня я принес клятву верности королю, а наместник подтвердил мой баронский титул. Так что ты теперь мать барона. Документы об этом в магистрат уже посланы. А на завтра мы с Алиной приглашены в графский замок на обед.

Дверь полностью открылась, явив мне задумчивую Клару.

— С тобой одна морока, — сказала она мне. — Все приходится делать в спешке. Теперь вот надо бежать за лентами. Кстати, жена тебе, наверное, не говорила, но с завтрашнего дня у нас в доме будут и слуга, и служанка. Сговорились с одной молодой парой, живущей в квартале отсюда.

— Что еще за ленты? — спросил я.

— А ты что, думаешь, дворянки ходят в косынках?

— А что, нет?

— Вообще-то, иногда ходят. Но на прием, званый обед или бал женщины делают праздничные прически и закрепляют их с помощью специальных лент, чаще всего шитых золотом. Получается нечто вроде той же косынки, только более красиво.

— Где уже выходцу из Коларии знать такие тонкости, — начал я валять дурака. — У нас в семье все ходили простоволосыми, и это считалось нормальным. Но для того и нужна мать, чтобы помочь и поправить, не так ли? А ты вообще лучше всех, я за тобой, как за каменной стеной.

— Иди уже, подлиза, — ее глаза смеялись. — Ленты я, так уж и быть, куплю. А завтра приглашу к нам помочь соседку, живущую за три дома от нас. Она несколько лет была личной служанкой баронессы, так что в прическах должна разбираться. Она с тех пор, как о тебе начали говорить в городе, все набивалась к нам в гости. Теперь на радостях от того, что можно будет декаду хвастать перед соседками, она Алине такую прическу соорудит, что графиня обзавидуется.

— Ларду я предупредила, — сказала Алина, выходя из кухни. — У тебя на сегодня что-то намечено или будешь отдыхать?

— Я бы отдохнул, — вздохнул я, со значением взглянув на жену. — Но раз ты не можешь составить мне компанию, займусь делом. Надо сегодня еще съездить в магистрат поменять браслеты на баронские, а на обратном пути заехать к Маркусу и рассказать ему о результатах моего визита к наместнику. Потом уже можно будет и отдыхать.

Я так спешил соединиться с семьей, что совсем забыл сказать конюху, что предстоит еще одна поездка, и Зверя не нужно расседлывать. Теперь оба, и конюх, и конь были недовольны. Конюх — проделанной лишней работой, а конь — тем, что его опять отрывают от Красотки. Красоткой жена после долгих мучительных раздумий окрестила свою кобылу.

В магистрате мне быстро и без лишних разговоров поменяли браслеты, так как там все уже были в курсе по поводу повышения моего статуса. Даже денег почему-то доплачивать не пришлось, хотя баронские браслеты были и шире, и тяжелее тех, которые у меня были раньше. После магистрата я, как и намечал, заехал к Маркусу. Вопреки его ожиданиям, Маркуса по моему вопросу к наместнику не вызывали, и он тоже с нетерпением ждал моего приезда. Рассказать подробности визита, было делом десяти минут.

— Насчет ушей вопросов не было? — уточнил маг.

— Нет, не было. Тему дуэли граф тоже не затронул.

— А чего ему ее затрагивать? Убив барона, ты очень многим оказал услугу. С городом и магистратом тебе и самому должно быть понятно. Для родственников его покойной жены он со своими выходками был постоянной головной болью. Так что в глубине души они тебе тоже будут благодарны. За выходки барона графу постоянно доставалось от первого министра, а первому министру — от короля. И призвать к порядку самого барона на законном основании было нельзя, законов он не нарушал, или нарушал ровно настолько, чтобы отделываться мелкими штрафами. А ведь раньше вроде был неплохим человеком. А как родами вместе с ребенком умерла его жена, на пару лет заперся в своем замке, а потом пошел куролесить.

— Как думаете, у графа что-нибудь получится с баронством?

— Трудно сказать. С одной стороны, король к тебе заочно благоволит за игру, да и законных наследников у Соленджера нет. А с другой, слишком это баронство лакомый кусок, чтобы отдавать его пришлому чужаку, пусть даже и по протекции наместника. Скорее всего, все решит ваша личная встреча. Сумеешь понравиться королю и доказать свою полезность, он быстро заткнет рты крикунам, а ты действительно станешь бароном, а не только по титулу. Думаю, что, как только король познакомится с указом наместника и прочтет сопроводительное письмо по поводу баронства, он сразу же вызовет тебя в столицу. Ты какие-нибудь еще игры, кроме шахмат и шашек знаешь?

Я представил короля, забивающего «Козла» в домино в компании с первым министром или играющего в «Подкидного дурака» в кругу семьи, и, не выдержав, заржал.

— Я сказал что-то смешное? — спросил Маркус, видя, что я не могу справиться со смехом.

— Знаете, Маркус, — отдышавшись, сказал я, утирая слезы. — Я с вашей помощью столько всего сумел вспомнить, что, либо успел забыть, либо вообще в свое время не понял. Игры там тоже есть.

— Не вижу в этом ничего смешного, — пожал он плечами. — Ты прочитал, по твоим словам, много сотен книг, которые сейчас можешь вспомнить дословно. Естественно, что там должно быть много полезного.

— Я смеялся не из-за этого. Есть у нас одна игра, в которую играют еще больше, чем в шахматы. Она проще шахмат, но тоже по-своему увлекательная. Только вот играет у нас в нее больше простой народ. И когда я представил себе короля… Нет, все равно не поймете, а я не смогу объяснить. Это надо пожить в моем мире, тогда будет понятно. Но попробовать стоит. Правда, как и в шахматах, здесь нужно сначала изготовить необходимое. Вы мне поможете?

— А куда я денусь? Вот тебе бумага и чернила с пером. И постарайся ставить меньше клякс.

Минут через десять я нарисовал все виды костей в домино и их примерные размеры.

— Закажу сразу два набора, — сказал Маркус. — Расскажешь правила игры, может быть, некоторых удастся заинтересовать. А то шахматы для многих слишком сложны, а шашки почему-то большого распространения не получили. Ты сейчас домой?

— Да, поеду отдыхать. Надо сегодня лучше выспаться, завтра будет сложный день.

Глава 13

Сегодня Лонар поручил присматривать за учениками Салену, а сам ушел со мной в другую комнату, где мы долго разбирали особенности боя в тесном помещении с оружием и без. Естественно, Ник успел растрепать о моем баронстве всем, кто еще не успел услышать об этом в городе. Но таких было немного. Новость о том, что я присягнул королю и получил баронский титул, распространилась по городу со скоростью степного пожара. Наряду с этим, как водится, в ход пошли и самые нелепые выдумки. Ник откровенно потешался, когда на перерыве ему о них рассказали остальные, а потом позже, давясь от смеха, пересказал все эти домыслы мне.

— Ты меня давно переплюнул, — смеялся мальчишка. — Даже во время пика моей популярности обо мне так много не говорили. Ты — основная тема разговоров во всех трактирах. Ругаются, спорят до хрипоты, дело доходит до рукоприкладства. Кое-кто даже бьется об заклад на то, когда тебе дадут графа. Что в тебе такого, Ген, что обыватели сходят с ума?

— А как отнеслось к этому дворянство, не в курсе?

— Пока не успел узнать, дня ведь еще не прошло. Но и там, наверное, фантазируют вовсю, правды-то все равно никто не знает. Но у горожан в любом случае фантазия богаче будет. Готовься, что скоро, как минимум, половина всех дворян Расвела будет набиваться тебе в друзья. И отказаться, не обидев, будет очень непросто.

— Ну их, эти слухи. Давай поспешим, чтобы не заставлять себя ждать твоего дядю и его семью.

— Сколько тут ехать! — отмахнулся Ник. — А твой дом вот он. Вы не экипажем едете?

— Была охота на нем трястись. За городом по грунтовой дороге еще ничего, но, пока доедешь до ворот, всю душу вытрясет! Нет, грунтовка лучше.

— Это ты по ней не ездил после дождей. Вскачь коня не пустишь, быстро выдохнется, да и скользко. Даже, если не полетишь в грязь вместе с конем и доберешься до места, будешь в этой грязи с ног до головы. А экипажи в распутицу вообще не ездят. А к тряске можно привыкнуть.

— Ладно, если хочешь, можешь привыкать, а мы лучше верхом. По крайней мере, в хорошую погоду. Пошли, поторопим Алину, да и мне тоже надо переодеться.

Торопить жену не пришлось, когда мы зашли в нашу комнату, она была уже готова к дороге. Мы с Ником в полном обалдении уставились на то чудо, которое стояло посередине комнаты, придирчиво рассматривая себя в недавно купленное бронзовое зеркало, закрепленное мной на дверце одежного шкафа, как это часто делали в моем мире.

Пышные волосы Алины были убраны наверх и уложены в замысловатую прическу, скрепленную с помощью атласных, шитых золотом лент. Обычно прикрытая волосами шея, сейчас ласкала глаза изяществом формы, плавно переходя в покатые плечики, открытые широким декольте. На званый обед к графу жена надела платье, которого я на ней еще не видел. Верх был из темно-зеленого шелка и облегал ее тело, как вторая кожа, частично открывая плечи, грудь и спину. Такого на горожанках я еще не видел. От талии, которую я мог обхватить ладонями рук, платье расходилось широким подолом, подшитым шелковыми лентами. На спине была шнуровка, выполненная из той же ткани, что и платье, и поэтому малозаметная на его фоне. Края декольте и рукавов были отделаны кружевами. Жена почувствовала, что в комнате не одна и обернулась. Посмотрев на наши ошарашенные физиономии, она рассмеялась, подошла и чмокнула покрасневшего Ника в щеку.

— С тобой целоваться не стану! — заявила она мне. — Одним поцелуем, вижу, дело не обойдется, ты меня всю изомнешь, а то и вовсе…

Она искоса посмотрела на Ника и перевела разговор на другую тему:

— Как видишь, я почти готова. Сейчас надену серьги и твой кулон, и останется только обуться. Конюх лошадей уже подготовил, так что дело только за тобой. Твоя одежда разглажена, служанка отнесла ее в бывшую мою комнату, так что можешь туда идти одеваться.

Я собрался минут за пять и мы, простившись с Кларой, вышли к лошадям. Я подхватил жену и забросил ее на лошадь, а потом еще помог расправить платье.

— Попону то когда успели купить?

— Я сегодня с утра конюха послала. А заодно купили и кожаные штаны, которые поддевают в таких случаях женщины.

— Так ты в штанах?

— Они короткие, — объяснила жена. — Прекрасно облегают тело и длиной по колено, видно не будет. Платье поверх лошади, попробуй поездить в седле в одной нижней рубашке, весь зад натрешь.

Я вскочил на Зверя, и мы выехали на улицу и пристроились за лейтенантом. При взгляде на Алину самообладание впервые на моей памяти покинуло Гарта, он побледнел, нервно сглотнул, но тотчас взял себя в руки, учтиво поклонился и занял место во главе нашей маленькой кавалькады. По городу мы ехали гуськом, но за воротами сбились в кучу, чтобы можно было переговариваться на ходу. Сильно лошадей не гнали, так как время в запасе еще было.

— От этого дворянства одни убытки, — смеясь, сказала жена. — А толку всего чуть. Слугу тебе взяли, а про лошадь для него не подумали. Много теперь толку с того слуги? Будет сидеть в доме и получать деньги ни за что, а нам, в случае чего, и послать некого. Теперь надо будет и покупать лошадь, и переделывать конюшню, раз сразу об этом не подумали.

— Опыт — дело наживное, — отозвался я. — А гонца, если что, и граф, я думаю, найдет.

В замке графа я отдал повод Зверя подбежавшему слуге, сам взял с лошади жену на руки и под завистливые взгляды гвардейцев отнес ее к входу в донжон и поставил на ноги. Ходить ей даже на таких не очень высоких, по моим понятиям, каблуках по булыжникам не стоило.

У входа нас встретил управляющий графа Лонтар. Он рассыпался в комплиментах Алине, забыв со мной поздороваться, после чего повел нас в гостиную. Там уже собралась вся семья графа, кроме Маркуса. На меня они отреагировали, как на своего, то есть никак, ограничившись кивками разной степени приветливости. Алина вызвала гораздо более сильную реакцию.

— У вас хороший вкус, Ген, — одобрительно сказала графиня. — Если бы мой Верон был лет на двадцать моложе, а я — чуть подурней собой, обязательно постаралась бы оградить его от общества вашей жены.

— Вы прекрасны, баронесса, — граф взял протянутую руку Алины и слегка сжал ее ладонь в своих.

Здесь было не принято целовать руки чужим женам, их вот так пожимали, выказывая свое уважение или восхищение другими способами. Сола сдержанно кивнула, но не смогла скрыть зависти во взгляде. Зато Лиса сдерживаться не собиралась.

— Какая ты красавица! — восхищенно произнесла она. — У Маркуса челюсть отвалится, когда увидит. Живо забудет свою Марту.

— Ты тоже очень красивая! — вернула ей комплимент жена.

— У меня веснушки, — пожаловалась девочка. — И никак свести не получается!

— А зачем их сводить? Они тебе очень идут и совсем тебя не портят.

— Мама тоже так говорит, — вздохнула Лиса. — А вот младший Хорн думает иначе.

— Он или глуп, или ничего не понимает в женской красоте, — Алине явно понравилась девочка. — Гони его в шею, тогда он сам за тобой бегать будет.

— Я ему скажу, — пообещала Лиса. — А вот и Маркус!

Вошедший наследник кивнул мне, перевел взгляд на Алину и застыл.

— Кажется, я его обучал манерам, — задумчиво сказал Верон. — Но теперь я лучше понимаю Ника. Кстати, баронесса, а своего Защитника почему не взяли? Я не отнимаю чужих подарков.

— Лана сильно задержала бы нас в дороге, а брать экипаж мы не захотели. Пришлось выдержать с ней бой и обещать целый вечер расчесывать шерсть. И все равно она осталась недовольной.

— Раз мы здесь по-семейному, — сказал Алине граф. — Я вам своих сам представлю, в том числе и ту статую у входа. Я уже говорил Гену, теперь повторю и вам. Когда нет посторонних, к которым относятся все, кроме моего секретаря и командира гвардии, называйте нас по именам, а мы вам тоже не будем лишний раз напоминать о титуле. Вы не против?

— Помилуйте, милорд, как я могу быть против?

— Верон. Неужели мое имя так трудно выговорить? От вашего мужа я его пока так и не услышал.

— Просто не представилось случая, Верон, — сказал я под смех присутствующих.

Оттаявший Маркус повторил с моей женой процедуру пожатия рук, а граф поименно перечислил всех своих, кроме Ника, специально для Алины, и все дружно направились в малую трапезную обедать.

Обед прошел весело в первую очередь благодаря моей жене, которая неожиданно для меня оказалась очень умелым собеседником, быстро находя темы для разговора, интересные всем присутствующим, живо и с юмором рассказывая истории, как из своей жизни, так и из богатой на приключения жизни своих родных.

— Если бы вы знали, сколько усилий мне пришлось приложить для того, чтобы завоевать своего мужа! — со смехом рассказывала она. — И ведь внешне ничего примечательного в нем не было. Силой он не отличался и книг тогда еще не писал, но я сразу поняла, что это необыкновенный человек, которому суждено великое будущее. Как же он от меня отбивался! Даже дверь в свою комнату на ночь запирал!

— И чем же вы его взяли? — с любопытством спросила Лона.

— Самым сильным оружием в своем арсенале, — продолжала веселиться Алина. — Слезами. Стоило мне при нем разреветься, как он сломался и бросился меня утешать. Это, сами знаете, чем обычно кончается, а потом он, как порядочный человек, просто не мог на мне не жениться!

— Да, слезы женщины — страшная сила, — согласился Верон. — Неужели все так и было, Ген?

— Ну если отбросить некоторое преувеличение, то, в общем, очень похоже.

Входная дверь в трапезную распахнулась, и появившийся слуга доложил, что в гости к господину наместнику проездом прибыл граф Мален Сат, и просит его принять.

— Надо было ему припереться именно сегодня! — в сердцах сказал Верон. — Не принять я его не могу. Вот что, будьте с ним осторожнее, Ген. У этого мерзавца очень влиятельные родственники, и он не слишком склонен соблюдать законы. А вот боец он сильный, и вам пока не по зубам. Очень любит задирать не понравившихся ему чем-то дворян и вызывать их на поединок. За ним уже не один десяток покойников, а поделать ничего нельзя: клан Сат стоит за него насмерть. Ладно, пригласите графа от моего имени сюда и передайте, чтобы для него принесли обед.

Слуга скрылся, а вместо него через несколько минут в трапезную вошел высокий, одетый во все черное, мужчина, чем-то мне напомнивший графа Рошфора из «Трех мушкетеров».

— Приветствую, дорогой граф! — вполне дружески поздоровался он с хозяином.

По крайней мере, фальши в его голосе я не заметил. Потом он поприветствовал всех членов семьи, включая Ника, и получил в ответ вежливые кивки. Когда взгляд Малена, обежав стол, натолкнулся на Алину, его глаза на мгновение расширились, но граф моментально взял себя в руки. На меня он никак не отреагировал.

— Не представите мне своих гостей, граф? — спросил Мален, садясь на указанное ему место.

Слуги тут же заставили этот участок стола блюдами и принесли кубок и кувшин с вином.

— Сегодня у меня в гостях, помимо вас, находятся барон и баронесса Делафер.

— Странное название рода, но, кажется, я его где-то слышал.

— Вы могли его слышать, граф. Ген — автор нашумевших книг-сказок, о чем известно очень многим. А вот о том, что он еще автор Игры королей, пока мало кто знает.

— Наверное, это книги, — кивнул головой Мален. — Про игру я что-то слышал, но до нас она еще не дошла. А как зовут баронессу?

— Мое имя Алина, — ответила жена, но вы можете обращаться и по титулу.

Мален кивнул и принялся есть, обильно запивая съеденное вином. Насытившись, он откинулся на спинку стула и повернулся ко мне:

— Вы счастливец, барон! Иметь такую женщину в женах. Только зря она себе выбрала мальчишку. Зрелый мужчина может намного больше дать женщине во всех смыслах. У меня к вам деловое предложение. Вы мне одолжите свою жену на одну ночь, я взамен выплачу вам сотню золотых. Я почти уверен, что после этой ночи, ваша Алина не захочет к вам возвращаться. Я сейчас холост, и она мне в качестве жены подходит. Красива и в меру ершиста — очень пикантное сочетание, не находите?

За столом наступила полная тишина. Пролети сейчас комар, его все бы услышали. Я не слишком удивился, особой злости тоже не было. Видя, какими глазами он смотрел на мою жену, я ожидал нечто подобное. Он намеренно нас оскорблял, чтобы я не выдержал и первым вызвал его на поединок. Этим я бы снял с него часть вины и позволил бы выбрать вид оружия. Однако, я ничего не успел предпринять, вмешалась жена.

— Вам никогда не говорили, что вы наглец, граф? — сказала она.

— Много раз, — усмехнулся Мален, — Признаться, я уже привык.

— А то, что вы дурак?

— Вы первая. А почему, собственно?

— Я вам понравилась, и вы вознамерились сделать меня своей собственностью. Основным препятствием на пути к этому вы посчитали моего мужа. Вы очень просчитались. Основным препятствием являюсь я сама. И смерть Гена здесь ничего не решает. Думаете, если его не будет, я начну искать, за кого зацепиться еще? Возможно, многие дворянки так бы и сделали. Только вы просчитались. Я баронесса всего один день, а еще совсем недавно до брака была купеческой дочерью.

— И что это меняет? — пожал плечами Мален.

— Очень многое, если не все. В случае смерти мужа я не стану падать в обморок или заламывать руки и хвататься в поисках поддержки за первого попавшегося мужчину. Я всю свою жизнь без остатка положу для того, чтобы найти того, кто это сделал, а, найдя, отомстить. Я его просто уничтожу, а если не смогу этого сделать сама, найду того, кто сможет. Денег для этого у меня и моей семьи хватит.

— Купеческая гадюка!

— Была купеческой. Граф, — обратилась она к Верону. — Какому богу вы поклоняетесь?

— Гахту, а к чему такой вопрос?

— Ну что же, поклоняться богу войны и разрушений это нормально для воина. А кому поклоняется ваш гость?

— Тоже Гахту, — процедил Мален.

Не ответить на подобный вопрос в этом мире считалось оскорблением богу.

— Тогда мы и обратимся за судом к вашему богу. Вы оскорбили благородную девушку, сравнив ее с продажной шлюхой. Что в таком случае говорят заветы Гахта? Не помните? Тогда я вам сама напомню! Слово в слово я, конечно, не помню, но в его книге записано примерно так: «Кто из благородных оскорблен другим благородным словом или делом, будь он мужчиной или женщиной, тот имеет право вызвать на бой до смерти оскорбившего его. Причем, если женщина оскорблена мужчиной, она имеет право на три удара, и пока она их не нанесет, мужчина имеет право только защищаться.» Дальше цитировать не буду, скажу лишь, что он оставляет выбор оружия за оскорбленным. Я, как оскорбленная сторона, вызываю вас, граф Мален Сат на бой до смерти немедленно. Вы можете выбирать любое оружие, а я выбираю… вот эти вилки, — Алина указала рукой на большие двузубые вилки для мяса, не уступающие длиной иному кинжалу.

— Они немного грязные, — продолжала она. — Но для вас сойдут. Вы мне их одолжите, Верон? И еще, мне бы желательно переобуться. У вас найдутся ненадолго ботинки без каблуков, Сола?

— Все, что нужно — в вашем распоряжении, Алина, — сказал Верон. — Не скажите, что вы задумали?

— Нет, — ответила жена. — Пусть это будет для него сюрпризом. Смертельным. Этот господин — уже труп, просто он об этом еще не догадывается.

— Я убью тебя, дрянь! — прорычал Мален. — Здесь и сейчас!

— Сейчас, но не здесь. Мы с вами выйдем во двор, зачем пачкать дом хозяев вашей кровью?

— Что ты задумала? — тихо спросил я, когда немного пришел в себя.

— Верь мне и ни во что не вмешивайся.

А что мне еще оставалось делать? Я решил держаться рядом и, если у нее ничего не получится, наплевать на все правила, но защитить ее от этого мерзавца или, по крайней мере, погибнуть рядом с ней.

Сола сама сбегала за башмаками и принесла две пары, из которых жена выбрала чуть меньшие по размеру. Я прихватил три вилки и повел Алину, опирающуюся на мою руку во двор, куда в предвкушении зрелища уже стекался народ.

Что я могу сказать о том, что случилось дальше? Думаю, Мален уже догадывался, как именно Алина собирается использовать вилки, но сделать уже ничего не мог. Его бы просто не выпустили из замка. В отличие от дуэли, где бегство одного из дуэлянтов грозило только потерей чести, бегство с суда бога просто не предусматривалось и каралось смертью на месте. И никакая родня ему в этом случае не помогла бы. Все произошло быстро и не слишком зрелищно. Поединщики стали шагах в десяти друг напротив друга. Граф достал свой меч, а жена взяла у меня все вилки сразу. Я стал совсем близко, чтобы в случае чего успеть вмешаться. Но вмешательства не потребовалось. Как она почти одновременно умудрилась метнуть все три вилки, лично я заметить не успел, настолько быстро двигались ее руки. Граф даже ухитрился одну из вилок отбить мечом и упал замертво на камни двора, выронив зазвеневший меч. Одна из вилок пробила ему горло, а вторая почти по самую ручку вошла в грудь.

Толпа восторженно зашумела, сдвигаясь к упавшему телу, а жена взяла меня за руку и, повернув голову к Верону, сказала:

— Граф, из-за этого невежи мы не дождались десерта. Ваше предложение отобедать еще в силе, или мне ехать домой без сладкого?

Вся толпа ловила каждое ее слово, и не приходилось сомневаться, что уже завтра эти слова баронессы Делафер будет обсуждать весь город. Не замечал за ней раньше склонности к театральным эффектам. С другой стороны, а что я вообще о ней знаю?

— Конечно, баронесса, мое предложение по-прежнему в силе. Десерт сейчас подадут.

Мы поднялись на второй этаж и опять в том же порядке расселись за столом, откуда слуги уже убрали грязную посуду и сейчас расставляли блюда с пирожными и неизменный компот.

— Не скажите, Алина, где вы так научились метать столовые приборы? — спросила Лона. — И кодекс Гахта откуда знаете?

— В купеческих семьях редко обучают владению мечом, но луком и кинжалом — в обязательном порядке, даже девочек. Не часто, но и женщины водят караваны, а в пути всякое случается. Но мой дядя по отцу был исключением.

— Это случайно не тот, у которого было две жены? — спросил я.

— Он самый. Так вот, он был настоящим воином и, по-моему, в совершенстве владел всем тем, что придумали люди, чтобы отбирать жизнь. Он частенько бывал у нас и по просьбе отца научил братьев некоторым приемам работы с кинжалом, а так же метать все, что может втыкаться. Со мной этим тогда никто специально не занимался, но я постоянно крутилась рядом и все запоминала. А когда они уходили с заднего двора, то все свои железки оставляли рядом со старым спиленным деревом, которое служило мишенью. Вот с ними я и игралась вместо кукол.

— А что случилось с твоим дядей? — спросил Ник. — Он умер?

— Их засыпало горным обвалом, весь караван. Та дорога была единственным проходом в Сонтар, и их откопали очень быстро при расчистке. Но все были мертвы. Дядя пытался прикрыть собой жен, но там не мог выжить никто. Кодекс он оставил у нас в доме как раз перед этим неудачным походом, я прочла его уже значительно позже.

— Представляю, что об этом начнут завтра болтать горожане, — сказал Верон. — Раньше основной темой для пересудов был Ген, теперь вы еще подлили масла в огонь.

— Мне тоже надо зарабатывать авторитет, — засмеялась Алина. — Такой, как сейчас, чтобы было меньше желающих отбить меня у мужа. Несмотря на все свои способности, он все-таки слишком мало времени занимается с мечом, чтобы я за него была спокойна. Подождите, я еще у него уроки брать буду. Надо только нашего мага попросить все мне сбросить. А я его научу работать с кинжалом. Вот только места в нашем доме для таких занятий нет, а заниматься во дворе — это значит устроить всем соседям бесплатное развлечение. У вас, Верон, нет на продажу лишнего имения? Деньги вроде есть, в доме скоро золото некуда будет складывать.

— На продажу нет, могу так отдать, — пошутил Верон. — Вопрос должен на днях решаться королем. Давайте, наверное, Ген, не доверять такого письмам, а сами поедем завтра в столицу. Думаю, в таком случае решение скорее будет в вашу пользу. А король быстрее узнает о смерти графа Сата из первых рук. Его родня все равно поднимет вой, так что король должен быть в курсе всего. В числе жертв графа были верные королю люди, так что, убив этого мерзавца, вы и короне оказали услугу.

— А какая вообще расстановка сил в королевстве? — спросил я. — Я как-то раньше всем этим не интересовался из-за занятий.

— Если коротко, — начал Верон. — То вместе с королевским кланом Орсел у власти находятся союзные ему кланы герцогов Малвей, Ланше и Фар. Их противники это кланы герцогов Ланиш и Сат. Клан герцога Кнора Ланиша держит запад королевства и имеет очень тесные связи, в том числе и родственные, с одним из наших западных соседей — королевством Гардия. Клан герцога Орена Сата контролирует северо-запад, в том числе и часть побережья, и враждуют с кланом Фар. Есть еще один клан герцога Ника Сантона на востоке, он лоялен королю, но в политическую жизнь старается не вмешиваться.

— А вы надолго думаете отобрать у меня мужа? — спросила Алина.

— Самое меньшее дня на два-три, а скорее всего, дней на пять.

— Столько я подожду, — со вздохом сказала жена. — Но старайтесь не задерживаться. Наверное, со временем я привыкну к расставаниям, но сейчас каждый день, пока его нет, тянется невыносимо медленно.

— Так всегда сразу после свадьбы, — засмеялась Лона. — У меня поначалу точно так же было. А потом привыкла.

— Если бы у меня был такой муж, как ваш Ген, — мечтательно прикрыв глаза, сказала Лиса. — Я бы тоже не хотела с ним разлучаться.

Когда все дружно отсмеялись, девчонка, возмущенная таким отношением, заявила:

— Что вы все ржете. Что, как маленькая, то и помечтать нельзя?

— Ну тебя с такими мечтами! — вытирая выступившие от смеха слезы, сказала Сола. — У меня теперь глаза будут красные.

Вконец обиженная, Лиса наложила в свою тарелку несколько пирожных и, задрав и без того вздернутый носик, не спрашивая разрешения отца, удалилась в свою комнату заедать сладким свои огорчения.

— Может быть, вам, Алина, пока мы с Геном будем в отъезде, безопаснее побыть у нас? — предложил Верон. — Дня через три-четыре родственники графа непременно узнают о приключившемся с ним несчастье. Добавим еще дня три на дорогу, а потом находится в городе без охраны для вас будет небезопасно.

— Мне не хочется бросать Клару, да и дома все-таки как-то…

Она замолчала, не найдя подходящего слова.

— А если взять в охрану двух-трех наемников? — предложил я. — Кажется, я видел их контору недалеко от магистрата. Они надежны?

— Вполне надежны и профессиональны, и это действительно неплохой выход, — согласился со мной Верон. — Только тогда и Защитником не пренебрегайте. И вашу Клару предупредите, чтобы одна никуда не ходила, обязательно брала с собой охранника. Если все получится с баронством, переедете к себе в замок. А после набора дружины будете там в полной безопасности.

— А это далеко от Расвела? — спросил я.

— Граница баронства это примерно шесть свечей верхом. Добавьте еще одну до замка.

Опытным путем я уже успел определить, что одна свеча здесь горит около тридцати минут. Всего получается три с половиной часа.

— Много, — сказал я. — Часто посещать город не получится.

— А кто вам мешает оставить за собой дом? — возразил Верон. — И ночевать там при необходимости. Или остановиться у нас, вам здесь всегда будут рады. А родня графа за вами не вечно будет гоняться, хотя опасность от них я бы до конца со счетов не сбрасывал.

— Ладно, — подвел я итог беседе. — Доставили мы вам сегодня хлопот, да и себе сложностей на будущее. Спасибо за гостеприимство, но нам пора ехать. Если завтра в Арлан, я хотел бы повидать Маркуса и узнать об одном своем заказе. Он как раз для столицы и делался. Когда мне завтра подъехать?

— Вы сами тоже один не мотайтесь, Ген. Я лучше за вами завтра с утра пришлю своих гвардейцев. И попросите Маркуса сообщить Лонару, что ни вас, ни моего племянника несколько дней на занятиях не будет.

Тепло простившись с хозяевами, мы с женой под охраной троих гвардейцев графа благополучно добрались до дома. Ссадив жену, я быстро на Звере доехал до жилища мага, где обстоятельно рассказал ему о сегодняшних событиях и забрал один из двух уже изготовленных комплектов костей домино.

Глава 14

Из Расвела мы с графом выехали в сопровождении двух десятков гвардейцев. Порядок следования был такой: впереди нас, минутах в десяти скачки двигалась группа из пяти всадников, а уже за ними — все остальные. Дорога была широкая, и гвардейцы старались держаться так, чтобы закрывать графа со всех сторон. Особенно плотным становилось окружение, когда дорога подходила к лесу. Впрочем, кустарник тщательно вырубали, так что незаметно подобраться из леса к дороге днем было нельзя. Я держался рядом с графом и, поскольку двигались неспешной рысью, нам удавалось на ходу беседовать на разные темы, не сильно повышая голос.

Дорога до столицы заняла у нас часов семь. Примерно на полдороги между Расвелом и Арланом стоял придорожный трактир, где обычно делали длительную остановку те, кто перегонял караваны или путешествовали экипажем. Мы в нем всего лишь слегка перекусили и восполнили компотом потерю влаги в организме. Солнце припекало вовсю, и легкий ветер не приносил облегчения. Вина в такую жару никто пить не стал.

В самом начале пути Верон пытался больше узнать обо мне, но быстро бросил эту затею. Вся моя жизнь в Расвеле была как на ладони, поэтому я ничего и не скрывал, но чего-либо интересного для себя граф так и не услышал. Рассказав несколько придуманных заранее историй из моего прошлого в Коларии, я попросил его самого рассказать о дворянском обществе Орсела. Он описал мне подробно каждый из кланов и рассказал, какой из них и кого пристроил в ближнее окружение короля на все значимые должности при дворе. Давались подробные характеристики многих влиятельных персон, как среди друзей, так и среди врагов. Я в своей памяти их так и раскладывал на три кучки: друзья, враги и ни то ни се. В третью категорию попадали значительные фигуры, в отношении которых Верон не мог сказать ничего определенного. К кланам они не примыкали и в борьбе за власть напрямую замечены не были. Надо будет по возвращении домой поговорить с тестем, чтобы он так же развернуто охарактеризовал общество купцов и банкиров. В который уже раз я про себя поблагодарил Маркуса за безупречную память. До попадания в этот мир моя память почему-то легко запоминала что-то для меня интересное, и с большими усилиями и ненадолго запоминала нужное, но, увы, не вызывающее интереса.

Столицу увидели издалека. В отличие от Расвела, в Арлане селиться снаружи окружающей город крепостной стены было запрещено, а вся зелень на значительном расстоянии тщательно сводилась. Поэтому город было очень хорошо видно с любых направлений. Сама стена особого впечатления не производила ни высотой, ни толщиной кладки. Две сотни лет Орсел жил без крупных войн, что наложило свой отпечаток и на столицу. О защитных укреплениях заботились, время от времени их ремонтировали, но не более. В воротах стоял караул из трех солдат и сержанта, вооруженных копьями и короткими мечами. Сами ворота были широко открыты. Ни рва с водой, ни подъемных мостов или решеток, известных мне по нашей истории, в Арлане, как и в Расвеле, не было.

Увидев на одежде всадников герб графа, солдаты без разговоров раздались в разные стороны, освобождая проезд. Изнутри столица почти ничем не отличалась от Расвела, лишь в самом ее центре высились несколько дворцов, тогда как в моем городе самым высоким было здание магистрата, а дворцов знати не было вовсе. Живущие в городе дворяне обходились не слишком высокими, но просторными особняками.

Еще когда я только собирался в дорогу, жена снабдила меня адресом столичного дома Хелманов с наказом, если будет такая возможность, повидать стариков, а то и вовсе у них остановиться. Я рассказал об этом графу, но ему подобное не понравилось.

— Я не знаю, когда вы мне можете понадобиться, Ген, — сказал он мне. — И не имею никакого желания разыскивать вас по городу. Поэтому остановитесь вместе с нами во дворце герцога Грасса Фара. Как я вам уже говорил, это глава нашего клана и первый министр короля. Его дворец, кстати, рядом с королевским. А ваши Хелманы наверняка построили свой дом в купеческих кварталах, а это вам ехать через полгорода. Сделаем все дела и, если останется время, дам вам провожатых, и навестите свою купеческую родню. Но не раньше.

Улицы в Арлане были шире, чем в Росвеле, но и движение на них было заметно оживленнее. Туда-сюда сновали кареты и экипажи, проносились всадники, как по одному, так и группами, по обочинам пешим порядком шли горожане. Запах навоза и нечистот с непривычки здорово шибанул в нос, особенно после того, как мы полдня провели на свежем воздухе. А я еще кривил свой нос в Расвеле! Да в нем, по сравнению со столицей, дышалось так легко, как в у нас в городском сквере. Хотя надо отметить, что никто никакой гадости на головы прохожим не лил. Такого маразма здесь не было. На моих глазах в дыру в плитах, прикрывающих сточную канаву, пожилая женщина вылила какую-то дрянь из ведра. Трудно представить, как жили в средневековой Европе, когда такое лили на головы и под ноги!

У меня громко заурчало в животе: несмотря на съеденные в трактире хлеб и ветчину, есть хотелось страшно. Даже городская вонь аппетита не отбивала.

— Потерпи, скоро уже приедем, — улыбнулся Верон, услышав издаваемые мной звуки. — Сразу же и пообедаем.

Это «скоро» вылилось часа в два. Чем ближе мы подъезжали к центру города, тем больше на улицах было и конных, и пеших, а от экипажей стало не протолкнуться.

— Неудачное время, — пояснил граф. — Утром и к вечеру народу на улицах гораздо меньше.

Наконец, после толкотни, долгого ожидания проезда и ора, мы все-таки пробились к нужному дворцу. Впустили нас сразу, едва увидели графа.

— Отведи своего коня сам, — сказал мне Верон. — У герцога здесь три конюшни. Будешь знать, куда бежать при необходимости, и не так зависеть от слуг. Иногда что-то проще сделать самому, чем с их помощью. Только давай побыстрее, а я пока подожду в парке, чтобы тебе меня потом полдня не искать.

Я вместе с гвардейцами посетил одно из зданий конюшен, где пристроил Зверя, поручив его заботам конюхов, а сам почти бегом вернулся в замковый парк, где граф уже в нетерпении расхаживал взад-вперед.

— А, наконец-то! — воскликнул он. — Я не собирался никуда уезжать и отпустил своего слугу по его просьбе навестить родных. А теперь без Мара, как без рук. Он всегда сопровождал меня в поездках и был посвящен во многое. Я бы сейчас оставил его с тобой и не потерял бы времени. А гвардейцев использовать бесполезно: они сами ничего здесь не знают, так как дальше казармы им ходу нет.

— А слуги герцога? — спросил я.

— Попробуй быстро найти нужного человека. А я здесь о своем приезде никого не предупреждал. Идем быстрее, скоро герцогу на ежедневную аудиенцию к королю, хорошо бы успеть с ним встретиться до этого.

Мы почти бегом преодолели не очень большой парк, больше похожий на кусочек леса, и вышли к одному из двух подъездов, охраняемых стражей.

— Я к Первому министру, — бросил Верон лейтенанту. — Этот молодой дворянин со мной.

— Да, ваша светлость, — поклонился графу офицер. — Только пусть назовет свое имя, мы должны его записать.

— Это барон Ген Делафер. Теперь все?

— Все в порядке, ваша светлость, вы со своим спутником можете проходить. Первый министр еще во дворце.

Мы прошли в большой холл, откуда по широкой лестнице поднялись на второй этаж и, преодолев длинный коридор, очутились в обширной приемной, в которой не было никого, за исключением очень низкого, толстого человека с неприметной внешностью и нескольких гвардейцев герцога, охраняющих вход в его кабинет.

— Здравствуйте, ваша светлость! — воскликнул толстяк, оказавшийся секретарем герцога.

— Здравствуй Лей. Милорд у себя?

— Да, но скоро должен идти на аудиенцию.

— Скажи ему, что я здесь и мне нужно совсем немного времени, причем, желательно, до аудиенции.

Секретарь зашел в кабинет герцога и спустя пару минут показался вновь и пригласил графа войти.

Верон жестом приказал мне оставаться на месте, а сам поспешил в кабинет. Не было его, наверное, недолго, но я нервничал, и время тянулось со скоростью улитки. Наконец, он выглянул в дверь и поманил меня рукой. Я быстро пересек приемную, прошел мимо расступившихся гвардейцев и шагнул за дверь.

Рабочее место герцога находилось в противоположном конце очень длиной комнаты, больше похожей на широкий коридор, но он сам в компании графа и секретаря стоял почти у самой двери.

— Так это вы являетесь автором Игры королей и книг-сказок? — спросил он меня.

— С позволения вашей светлости, — учтиво поклонился я.

— Но ведь он еще так молод! — почему-то с возмущением обратился герцог к Верону.

— Этот недостаток со временем пройдет, — пожал тот плечами.

— Ладно, я вам верю, и поговорю с королем. А вы со своим юным гением садитесь во второй экипаж и езжайте следом. Его величество, может быть, захочет его увидеть. Лей, распорядитесь, чтобы подали второй экипаж. И побыстрее, мы уже и так опаздываем.

Поездка в экипаже, видимо, была обязательной принадлежностью ритуала визита Первого министра к королю. Во всяком случае, другой причины брать экипаж, когда от одного дворца до другого неполная сотня метров и почти полностью отсутствуют зеваки, я не видел. Мы выехали на двух экипажах под охраной десятка конных гвардейцев из ворот дворца герцога на большую круглую площадь, на которую выходили фасады трех дворцов. Один из них был «нашего» герцога, второй принадлежал королю, чей был третий, я не знал, а спросить у Верона не решался. При посадке в экипаж граф приложил палец к губам, показывая тем самым, что в этой поездке болтовня не приветствуется. Кортеж проехал всего пару минут, после чего втянулся в открывшиеся ворота королевского дворца и покатил по широкой аллее парка прямо к одному из подъездов.

Дворец герцога был построен в виде буквы П и имел центральную часть и два крыла. А вот дворец короля состоял из комплекса нескольких зданий, соединенных переходами. Как я узнал чуть позже, эти переходы представляли собой анфилады комнат и залов разной протяженности.

Этот мир не переставал меня поражать. Моя мать закончила исторический факультет Ростовского университета, но так и не смогла устроиться на работу по специальности. В школах военных городков, где нам довелось жить, вакантных мест учителя-историка не было. Даже просто найти какую-нибудь работу для жен офицеров было той еще проблемой. Будучи профессиональной домохозяйкой и растеряв некогда полученные в университете знания, она почему-то упрямо таскала с собой при всех переездах кучу вузовских учебников. Еще, будучи маленьким, я листал «Историю Древнего мира» и другие книги, рассматривая иллюстрации. Намного позже, научившись читать, я выборочно прочитал и часть учебников. Вскоре все, конечно, забылось за ненадобностью. Теперь я мог вспомнить все прочитанное и сравнить. И сравнение во многом было в пользу этого мира или, по крайней мере, того небольшого его куска, куда мне повезло попасть. Порохом здесь в буквальном смысле этого слова еще не пахло, так что во многом я бы отнес уровень развития Орсела и соседних королевств к двенадцатому или тринадцатому векам того, что было в Европе. Но вот уровень жизни и здоровья людей приятно отличался от того, что было в той же Западной Европе. Ни дикой антисанитарии, ни рахита у горожан, ни целого букета болезней, терзавших средневековый мир Земли и периодически выливающихся в опустошительные эпидемии. Конечно, я все еще не слишком хорошо здесь освоился, не был ни разу, например, в сельской местности. Но те крестьяне, которые торговали на рынке Расвела, выглядели здоровыми и вполне довольными жизнью. Может быть, отчасти сыграли свою роль изоляция от остального мира, магия и длительное отсутствие опустошительных войн, не знаю. Но дворец короля меня поразил красотой и богатством отделки помещений. В земной истории такого достигли гораздо позже, причем, выжимая из населения все соки. По крайней мере, в учебниках было сказано именно так.

Шли мы по дворцовым переходам довольно быстро. Герцог торопился, а из-за боязни показаться провинциалом постоянно попадавшимся навстречу придворным, я не мог вертеть головой, так что многого просто не рассмотрел. Аудиенция происходила в специально предназначенных для этого апартаментах. Нас остановили уже на подходе к месту встречи. Герцог прошел сквозь почтительно расступившуюся охрану, а остальным предложили подождать в соседнем помещении, вдоль стен которого один к одному стояло несколько мягких то ли диванов, то ли кушеток, в мебели я никогда толком не разбирался.

Ждать пришлось долго. Граф молчал, а я, помня его жест, тоже не раскрывал рта, рассматривая от нечего делать богато выполненные шелковые гобелены с изображениями сцен охоты. Я волновался во дворце герцога, понимая как сильно зависит судьба моей семьи от того, какое у него обо мне сложится мнение. Здесь и сейчас решалось еще больше, но почему-то волнение напрочь исчезло, осталось только желание, чтобы это тягостное ожидание поскорее закончилось. Наконец, из-за дверей показался богато одетый придворный, пригласивший графа войти. Я незаметно от разглядывания гобеленов перешел к обдумыванию событий последних дней, к тому, что уже сделано, и что еще только предстоит сделать.

Из раздумий меня вывело то, что кто-то начал трясти за плечо. Подняв глаза, я увидел, что это проделывает удивительно милая особа лет пятнадцати или чуть старше.

— Вам плохо, шевалье? — с тревогой спросила она, увидев, что я очнулся.

— До того, как вы взялись вытрясти из меня душу, было очень хорошо, — пошутил я. — А что заставило вас предположить, что мне плохо?

— Извините, — она смутилась и слегка покраснела. — Просто вы застыли, как одна из тех статуй, которые стоят в стенных нишах переходов. Дыхания видно не было, и глаза не двигались, вы даже на меня не отреагировали!

— А почему, собственно, я на вас должен реагировать? Нет, вы, конечно, очаровательная девушка, и на вас приятно посмотреть…

Сначала от моих слов у девушки округлились глаза, а потом она захохотала, заставив обернуться охрану у дверей.

Отсмеявшись, она промокнула выступившие слезы рукавом и присела на кушетку рядом со мной.

— Давно я уже так не смеялась, — сообщила она мне. — Здесь очень редко бывают люди, которые не знают меня в лицо. Кто вы такой, шевалье?

Мои баронские браслеты были прикрыты кружевными манжетами рубашки, и мой статус собеседница определила в основном по возрасту и бедной по сравнению с другими обитателями дворца одежде. Я уже начал догадываться, с кем меня столкнула судьба в королевской приемной. Судя по возрасту и свободному поведению в таком месте, это была ее высочество принцесса Лана.

— А кто же это заставил вас так смеяться в прошлый раз? — спросил я, проигнорировав вопрос об имени.

— Был тут один такой мелкий и вредный, — ответила она, превращая мои подозрения в уверенность.

— Я передам Нику, что вы его помните, — пообещал я и добавил с вопросительной интонацией. — Ваше высочество?

— Догадались, — с досадой сказала она. — А себя почему-то называть не хотите. Ника-то откуда знаете?

— Он со мной дружит, а, кроме того, влюблен в мою жену. А я…, - я приподнял руки, позволяя манжетам слегка сползти, открывая баронские браслеты.

— Так вы женаты, — как мне показалось, с сожалением сказала она. — И, несмотря на возраст, уже полноправный барон. Значит, родителей уже нет в живых. Погибли? Такое чаще всего бывает на границах. Или в других странах, где мало порядка. Скорее, вы иностранец, в чертах лица есть что-то неправильное.

Она бесцеремонно осмотрела меня со всех сторон, сразу заметив почти неприкрытые не успевшими отрасти волосами уши.

— О, боги! А кто это изуродовал вам уши, и для чего?

— Никто мне их не уродовал, — с некоторой долей обиды ответил я и, решив над ней немного пошутить, продолжил. — Они у меня такие от рождения. Но это даже хорошо, что я вам не понравился. А то Ник мне вас сватал второй женой, все расписывал, какая вы славная, и как вы сразу меня полюбите. Выходит, врал. И даже перстень с изумрудом подарил, якобы от вас.

В первый момент она меня просто не поняла, потом до нее дошло, и я имел удовольствие наблюдать превращение принцессы озадаченной в принцессу свирепую.

— Да как он только посмел! — зашипела она не хуже тех гадюк, которых я встречал в лесу во время походов за грибами. — Да как вы осмелились мне такое сказать?

В этот момент открылась дверь в комнату приемов, и все тот же раззолоченный придворный объявил:

— Барон, Ген Делафер! Его величество Игнар Орсел желает вас видеть!

Я вскочил с кушетки и шагнул к двери, но забывшая в гневе все приличия принцесса вцепилась в меня руками.

— Куда?! Я еще с тобой не кончила!

— Извините, ваше высочество, но мы с вами еще даже не начинали! — мне было смешно, пиетета к ее титулу я не испытывал и почему-то был абсолютно уверен, что мне все сойдет с рук. — Оставь меня, сумасшедшая, кружева порвешь!

Видя, что добыча ускользает, и почти ничего не соображая от накрывшего ее бешенства, девушка прыгнула на меня, повалила на паркетный пол, уселась сверху и начала в упоении в клочья рвать мой кружевной воротник. Проделывала она это молча, только сопела носом от напряжения, поэтому я явственно расслышал, как чей-то голос со сдерживаемым смехом сказал:

— Ну, наконец, ей хоть кто-то понравился. Теперь я верю, граф, всему, что вы говорили об этом молодом человеке. Моя дочь любого может довести до бешенства, наконец-то, нашелся кто-то, кто ей не по зубам. Однако, на всеобщем обозрении находиться в такой интимной позе принцессе не пристало. Разнимите их!

Чьи-то руки вежливо, но твердо ухватили принцессу за плечи и попытались от меня оторвать. Она отпустила воротник и схватила меня за горло. Я, естественно, начал задыхаться и захрипел. Закончить процесс удушения девушке не дали, все-таки оторвали от меня и поставили на ноги. Я, в свою очередь, поднялся и отвесил низкий поклон королю. О том, какой у меня сейчас вид, я старался не думать. Сам виноват, чего ради я ее драконил, спрашивается? Нашел место и время!

— Может быть, вы мне скажете, чего не поделили с моей дочерью? — спросил меня король.

Короны на стоящем рядом со мной пожилом мужчине не было, и одеждой он не слишком отличался от окружающих его придворных. Но его лицо носило такую печать властности, что, встретив его одного в другой части дворца, я ни на секунду не усомнился бы, что это и есть глава королевства.

— Извините, ваше величество, — еще раз поклонился я. — Я лишь передал ее высочеству слова нашего общего друга Ника Сажа.

— И здесь не обошлось без моего племянника, — покачал головой Верон. — Но от вас, Ген, не ожидал. Не успел жениться…

— Так твой племянник еще жив? — деланно удивился король. — В провинции народ проще, я думал за каверзы его там быстро где-нибудь прикопают, или же научат уму-разуму.

— Лана, — обратился он к дочери, которая уже немного пришла в себя, и только, время от времени, бросала на меня испепеляющие взгляды. — Иди на женскую половину и приведи себя в порядок. Да, обрывки кружева, что ты содрала на память с нашего гостя, разрешаю взять с собой. Какой - никакой, а трофей.

Принцесса перевела взгляд с меня на свои руки с зажатыми в кулачках обрывками ткани, брезгливо бросила их на паркет, вздернула подбородок и гордо удалилась, не удержавшись и бросив на меня напоследок еще один уничижительный взгляд.

— Ладно, — продолжил король. — На вашего протеже я посмотрел. Даже если не считать занятия, за которым я его застал, личность явно незаурядная. Но моя дочь привела его в неподобающий вид. Этот воротник и росписи на лице… У вас ведь не карета, а открытый экипаж, герцог? Я так и думал. Значит, обратно вы его не повезете, а то завтра в городе только и будет разговоров о том, что принцесса, наконец-то, нашла себе партию. Слухи и без того пойдут, — кивнул он на гвардейцев, которые старательно изображали из себя предметы интерьера. — Раз он пострадал от рук моей дочери, мне им и заниматься. Клер, подойдите сюда! Возьмите этого потерпевшего и отведите в гостевые покои. И пусть его быстро приведут в подобающий вид. А мы с вами господа продолжим.

Он развернулся и направился к себе. Следом двинулись герцог, явно недовольный устроенным мной балаганом, и подмигнувший мне граф, у которого, видимо, по поводу произошедшего было несколько иное мнение.

— Пройдемте со мной, господин барон! — обратился ко мне гвардеец, которого подозвал король. — Только сначала вытрите кровь на лице. Идти нам с вами достаточно далеко, народа по пути повстречается много, а кровавые полосы на вашем лице от ногтей принцессы трудно выдать за результат, скажем, случайного падения или столкновения с кем-либо.

— Сильно подрала? — спросил я, ощупывая лицо. — И когда только успела? Не хочется пачкать рубашку. Вас ведь Клер зовут?

— Клер Корвель, к вашим услугам, господин барон!

— Давайте сделаем так. Вы пойдете впереди, а я сразу за вами. Надвину пониже шляпу и постараюсь не наступать вам на пятки. Так вообще мало кто заметит.

— Хорошо, господин барон, — сказал он и первым пошел к выходу из приемной, а я последовал следом, надвинув шляпу на глаза и опустив голову.

Идти пришлось минут двадцать. Мы несколько раз куда-то сворачивали, спускались и поднимались с этажа на этаж, пока, наконец, не добрались до места. Поскольку я мог видеть только пол и ступени, то дорогу не запомнил.

— Все, господин барон, пришли, — сказал мой провожатый. — Сейчас я вас сдам с рук на руки господину Бару, а уж он вам окажет помощь. На вопрос не ответите?

— Смотря какой вопрос, — я поднял голову, осматриваясь.

— Вы понимаете, господин барон, что о том, что произошло, наши ребята все равно будут между собой болтать? Мне интересно, как нашей принцессе удалось повалить такого крепкого парня, как вы. В вас же весу, наверное, раза в два больше будет.

— У вас не принцесса, а дикая кошка, — просветил я его. — Пусть она и меньше весит, но, когда на тебя так прыгают, устоять на скользком паркете трудно. А когда такого еще не ожидаешь… Не мог же я ее руками хватать. При моей силе у нее все руки были бы в синяках. Думаете, и тогда королю было бы смешно? Может быть, и так, но проверять как-то не хотелось.

— Вы правы, — согласился Клер и постучал в одну из дверей, располагавшихся по одну сторону коридора, в котором мы с ним сейчас стояли. — Господин, Бар!

Стучать ему пришлось порядочно, пока не отворилась дверь, и на пороге не появился господин с ничем не примечательной внешностью и довольно скромной по здешним меркам одеждой. Каждый гостевой покой состоял из трех комнат, расположенных анфиладой и Бар находился, по-видимому, в самой дальней из комнат.

— По приказу короля передаю вам господина барона. Его надлежит поселить в гостевых покоях и помочь залечить лицо и привести в порядок одежду.

Поклонившись нам, гвардеец развернулся и поспешил обратно на пост.

— Назовитесь, пожалуйста, господин барон, если вы только у нас не инкогнито, — попросил он меня. — Я кастелян Среднего дворца Нил Бар. Сейчас мы все для вас быстро сделаем.

— Барон Ген Делафер, — представился я.

— Кто же это вас так разукрасил, барон? — спросил кастелян, перебирая ключи на поясе. — Вот это ключ от ваших комнат, прошу сюда. Сейчас идите, помойтесь, а я приглашу мага. А уж после всего займемся вашей одеждой.

— Вам это очень нужно знать? — спросил я у него, забирая ключ. — Нет у меня особого желания об этом рассказывать. Думаю, еще до вечера все сами узнаете.

— Слухи по дворцу разносятся быстро, — согласился он. — Только есть разница в том, слушать то, что рассказывают, или рассказывать самому. Открывайте дверь. Вот это гостиная, дальше будет спальня и последняя комната с удобствами. Думаю, разберетесь, а я побежал за магом.

Я подивился про себя его откровенности и принялся осматривать свои апартаменты. Первым делом прошел в туалетную комнату, где был рукомойник с носиком почти привычного мне вида, и вымыл лицо и руки. В спальне висело небольшое бронзовое зеркало, в котором отразилась моя разрисованная ногтями принцессы физиономия и всклокоченная шевелюра, а от кружевного воротника осталось лишь несколько обрывков.

«Хорошо это я пошутил, — подумал я. — Шутка как раз в стиле Ника. И по возрасту больше ему подходит. Не преувеличиваю ли я своей взрослости? Вот что меня в тот момент тянуло за язык?»

Глава 15

— И что вы по-поводу произошедшего думаете? — спросил король, вся веселость которого пропала сразу же, как только он зашел со своими гостями в помещение для аудиенций, и гвардейцы прикрыли за ними двери.

— А что тут можно думать? — герцог был недоволен и не собирался этого скрывать. — Это надо у Верона спрашивать, кого он ко мне притащил и с таким жаром расхваливал. Ген — то, да Ген — это. А на деле — самый настоящий мальчишка!

— Что скажешь? — обратился к графу Игнар.

— Говорил и говорю, что этот парень, несмотря на свою молодость, необычайно способная личность и может принести нам в будущем немало пользы.

— Это все слова, а факты?

— Будут вам, ваше величество, и факты.

— Разрешаю без величеств. Излагай свои факты и имей в виду, что на баронство Солинджера у меня уже есть кандидаты. И то, что барона убил он — это не аргумент.

— Первый раз я о нем услышал от своего племянника. Он познакомился с Геном в школе меча Лонара.

— Это случайно не тот самый Лонар…

— Тот самый, ваше величество.

— Верон! Я же ясно сказал!

— Ладно, не буду. Мальчишка попал в переплет. Он был младшим сыном барона Делафер из Коларии и проживал с родными вблизи границ с лесами. На младших часто не обращают особого внимания, и Ген в этом отношении исключением не был, тем более что, кроме наследника, у него был еще один старший брат. Мальчишка закопался в библиотеке, которая, по его словам, была очень большой. Бароны Делафер собирали ее несколько поколений. Когда на отца насели объединившиеся соседи, он Гена просто выпер из замка. Сунул кошель с золотом и вытолкал в подземный ход, заперев за ним дверь. Отсидевшись в соседнем лесу, мальчишка узнал о гибели всех родных и принял решение добираться до побережья и морем покинуть Коларию. В Расвеле он появился без единой монеты и, говоря на своем чудовищном языке. А вы знаете, как у нас относятся к чужаку, особенно, если это бродяга.

— Что-то не очень сходится, — заметил король. — Мои ветераны обычно за свои услуги берут дорого, вряд ли Лонар был исключением. Откуда у мальчишки появились деньги?

— Его подобрала и усыновила состоятельная вдова, которая среди соседей славилась жестким характером и отсутствием сантиментов.

Она неплохо живет на проценты по вкладам, сделанных еще ее мужем, но, чтобы поднять приемыша, свободных средств у нее было маловато. Ему помогли.

— И кто же у вас там такой щедрый, что станет сорить золотом ради, как ты выразился, чужака?

— Есть у нас такой маг, Маркус Страд. Вот он и помог, а заодно оказал ему бесплатно магических услуг примерно на сотню золотых.

— Постой, тот самый Маркус Страд, что в свое время отказал мне в услуге? Тот, который входит в первую тройку?

— Тот самый. Вам он отказал, а Гена фактически принял в друзья. Как я уже говорил, Ген практически меча в руках не держал, да и вообще, физически был слабо развит, разве что ростом высок. Парню понадобилось меньше двух месяцев, чтобы развить тело до нужных кондиций и стать фактически мастером меча. Конечно, ему сильно помогла магическая поддержка Маркуса, но все остальное он сделал сам. Я говорил потом с его учителем. Лонар поражен упорством и успехами своего ученика, такого на его практике еще не было. Кстати, поединок, в котором Ген завалил барона Солинджера, был его первым реальным боем. Барон был, конечно, с придурью, но хорошим бойцом. Вам напомнить, скольких он убил в поединках?

— Не стоит, продолжай.

— В него влюбилась дочь одного из самых богатых купцов города, и недавно они сыграли свадьбу. Я признал их баронский статус и пригласил Гена с женой отобедать. Это было вчера. Юная баронесса поразила меня своей красотой и умом. К нам не вовремя занесло Малена Сата…

— А этому у тебя что понадобилось?

— Не знаю, не успел узнать. Он запал на жену Гена и за столом прилюдно оскорбил обоих, рассчитывая разделаться с мужем и завладеть женой. Ген не успел его вызвать, вместо него это сделала его жена, бросив Малену вызов волей Гахта. В качестве оружия она выбрала три вилки с моего стола. Одну граф даже успел отбить, но две остальные поставили крест на его бесчинствах и на нем самом. После поединка она потребовала у меня обещанный десерт.

— Какая женщина! — восхитился король.

— Полегче, ваше величество, — засмеялся Верон. — Алина безумно любит Гена, готова за него убивать других, а, если потребуется, то и умереть самой. Ее красота и любовь — только для него.

— А твой племянник?

— Он влюблен в жену Гена и боготворит его самого. Своего защитника отволок Алине. Причем они, что интересно, сразу соединились.

— Что же в этом парне такое особенное, если к нему липнут самые разные люди? Вот, и ты тоже.

— Не знаю, я заметил только уши. Они у Гена странной, вытянутой формы.

— Игру королей точно он придумал?

— Может быть, и не сам, а разыскал где-нибудь в библиотеке. Во всяком случае, в Орсел ее принес он и отдал Маркусу. Насчет книг вы тоже должны знать. Уже вышла третья, и он собирается писать четвертую. Это уже будут не сказки. Ген нам рассказал, о чем будет писать, и все были поражены.

— Мою дочь он тоже поразил, — ухмыльнулся король. — Попробую сегодня вечером узнать, что это такого он ей сказал, что она его оседлала при всем народе, да еще и расцарапала в кровь лицо.

— Так кому будем отдавать баронство? — спросил граф. — Должен вам напомнить, что родичи Малена его убийства не простят. А обеспечить безопасность своей новой семье Гену гораздо легче в своем имении, чем в городском доме.

— Отдадим мы баронство твоему Гену, — поморщился король. — Я его почти обещал другому, но теперь придется переиграть. Ты прав, этот парень может стать полезным.

Маг появился удивительно быстро. Это был слегка полный, пожилой человек на полголовы ниже меня с добрым усталым лицом.

— Кто же это вас так разрисовал, молодой человек? — спросил он, почти слово в слово повторяя вопрос кастеляна. — Похоже на женские коготки. Вы что, обидели девушку? Они, конечно, создания сумасбродные, но, обычно, без причины не царапаются.

— Неудачно пошутил с принцессой, — признался я.

Врать не хотелось, все равно не позднее завтрашнего утра об этом все узнают.

— Так это Лана вас покарябала?! — поразился маг. — Чем же это вы ее сумели достать? До вас такого пока никому не удавалось. Берегитесь теперь, у женщин любовь и ненависть рядом ходят. Все, я вас подлечил. К утру все заживет, надо будет только снять струпы пальцем. Всего хорошего.

Вслед за магом почти тотчас же пришел портной с подмастерьем. Оказалось, что принцесса разодрала не только воротник, но и верх рубашки.

— Можно зашить рубашку и подшить к ней новый воротник, — предложил мне мастер. — Под колетом видно не будет. Пока походите так, а мы тем временем сошьем вам новую рубашку. Если хотите, можем и камзол сшить. Соглашайтесь, господин барон. Все равно за все платит король, а лучше меня, вам одежду никто не сошьет.

— Делайте, что хотите, — махнул я рукой. — Главное, чтобы эту одежду быстрее привели в порядок.

— Тогда постойте немного, сейчас мой подмастерье вас измерит.

Едва они управились, пришел граф с радостным известием, что победа за нами, и баронство, почитай, уже у меня в кармане.

— Мы правильно сделали, что не стали доверять письмам, и приехали сами, — сказал он. — Еще день-два и имение досталось бы другому. А теперь, может быть, ты мне все-таки расскажешь, чего ради принцесса тебя объезжала?

— Неудачно пошутил, — буркнул я. — Я судил о ней по словам Ника и не думал, что она так нервно отреагирует на мои слова. Если судить по тому, что он рассказывал об их проделках…

— Одно дело, когда шутишь ты, а совсем другое, когда над тобой. Постарайся так больше не шутить с членами королевской фамилии, от наследника, например, порванным воротничком не отделаешься. Король на твою шутку закрыл глаза, но завтра об этом будут болтать не только во дворце. Тебе мало, что о тебе судачит весь Расвел, хочешь того же и в столице?

— Ну сглупил, теперь что, вешаться?

— Вешаться не надо, надо будет при случае извиниться перед Ланой. Ты остаешься на ночь здесь, а я сейчас еду к герцогу. Тебе что-нибудь нужно из твоих вещей?

— Если не трудно, то передайте кем-нибудь седельную сумку с красной нашивкой. Там у меня домашняя одежда и принадлежности для новой игры.

— Пришлю с кем-нибудь из гвардейцев. Сюда их не пустят, так что ты предупреди кастеляна, чтобы послал слугу встретить.

— Может быть, ты расскажешь отцу, почему тебя приходится оттаскивать от парня с помощью гвардейцев? Причем даже не оттаскивать, а стаскивать с него. Ты понимаешь, какой повод для всякого рода слухов дала? Да еще и подрала барона Делафер в клочья. Он такое точно заслужил?

— Этот мальчишка — Ген Делафер? — не веря сказанному, спросила Лана, которая вся красная от смущения сидела в своей комнате, нервно теребя платье и не смея взглянуть на стоявшего рядом отца. — Тот самый писатель?

— И еще, он автор Игры королей, которая тебе так понравилась. Он сегодня приехал вместе с наместником из Расвела по поводу одного имения, освободившегося от хозяина благодаря его мечу.

Лана была совсем раздавлена. Сколько раз она шутила над придворными, и не все ее шутки были безобидными. А вот стоило кому-то пошутить над ней, чтобы она повела себя хуже, чем базарная торговка. Она подготовила объяснение для отца, но сейчас, когда узнала личность оскорбителя, все заготовки разлетелись вдребезги.

— И большое имение? — сказала она, чтобы что-то сказать.

— Порядочное. Пять тысяч золотых годового дохода. Только ты не об этом должна сейчас думать, а о том, как все это преподать для толпы. Есть у тебя предложения, как все объяснить? Молчишь? Значит, нет. Надо будет вас свести с Геном. У него фантазия богатая, вместе что-нибудь придумаете.

— Только не с ним! — выпалила Лана.

— Так, — внимательно посмотрел на дочь Игнар. — А теперь рассказывай все и подробно. С чего все началось?

— Я хотела увидеть герцога, а проще всего было перехватить его у твоего кабинета после аудиенции. По пути я увидела парня на кушетке, который застыл неподвижно и даже, казалось, не дышал. Подошла к нему, потрясла за плечо и спросила, что с ним? Он поначалу не понял, что я принцесса, и мы перебросились парой фраз. А потом все-таки догадался, вспомнил о Нике и привел его слова.

— И что?

— И все. Дальше я почти ничего не помню. Кажется, его вызвали к тебе, а я не пустила. Он меня еще бешеной назвал.

— Правильно назвал, видела бы ты себя в тот момент. Что за слова?

— Он сказал, что женат, — еле слышно ответила Лана. — И еще, что Ник говорил, будто я в него сразу же влюблюсь, и сватал к нему меня второй женой.

— Ну и что? Мало ли что мог болтать этот шалопай? Что-то раньше тебя его слова так не задевали. Все дело в Гене? Он тебе понравился? Именно поэтому ты так взбеленилась? Можешь не отвечать, по тебе и так все видно.

— Мне уже пятнадцать лет! Через год меня вообще запишут в старые девы. Сколько той жизни осталось, чтобы безвылазно сидеть в этом дворце! Все порядочные дворяне давно имеют свои семьи, а тот мусор, который плавает вокруг меня, мне и даром не нужен!

— Ты еще долго собираешься на меня кричать?

— Драться нельзя, кричать тоже нельзя, а что можно? В соседних королевских семьях есть пара принцев подходящих мне по возрасту и не обремененных женами. Ты меня за них отдашь?

— Ты же знаешь, в каких мы отношениях. Делать им такой подарок я не могу. Тебя просто попытаются использовать для давления на меня. Поверь, такой брак не принесет тебе счастья.

— А какой принесет? У герцога Кнора Ланиша есть холостой сын семнадцати лет, но они наши враги. Кто еще? Пройдемся по графским семьям?

— Чего ты от меня хочешь?

— Я хочу немного счастья, — заплакала девушка. — Не ходить по коридорам дворца раззолоченной куклой, а иметь свою семью, любимого мужа, рожать ему детей. Я хочу жить, папа! В кои веки мне попался парень, который вызвал не брезгливость, а симпатию, но и он оказался женатым! Наверное, я оттого так и разозлилась, что жутко позавидовала его жене. А тут еще эти дурацкие слова Ника…

Я стянул с себя кожу и надел доставленный халат. Теперь бы еще под душ! Увы, о душе приходилось только мечтать. Вот будет собственное баронство, обязательно что-нибудь подобное сооружу. А пока я обмылся в бадье с помощью симпатичной смешливой служанки, которая одной рукой лила мне на спину воду, а другой ее терла, норовя забраться пониже. На ее «невинное» предложение снять с бедер полотенце и помыться целиком, я ответил, что там я везде смогу дотянуться и сам, и ее помощь мне не понадобится. Видя, что я такой тупой, что намеков не понимаю, она напрямую предложила с ней развлечься, получила отказ и, закончив свою работу, удалилась, презрительно фыркнув напоследок. Едва я снова облачился в халат, в дверь постучали. Я ее приоткрыл и пропустил внутрь женскую фигурку, закутанную в плащ. Думая, что это вернулась служанка, я бесцеремонно распахнул плащ и обомлел: на меня с возмущением смотрела принцесса Лана.

— Вы всегда так грубо поступаете с девушками, барон? — срывающимся от негодования голосом спросила она.

— Извините меня, ради бога! — с раскаянием в голосе произнес я. — Я тут недавно мылся. Девушка, которая мне в этом помогала, по-моему, чересчур пеклась об удовлетворении потребностей гостя. Причем, всех. Пришлось ее выпроводить. Когда вы зашли, я подумал, что она опять вернулась, и не стал церемониться.

— За кого меня только не принимали, — горько сказала Лана. — Но вот за шлюху — в первый раз.

— Что вы такое говорите, Лана! Я и так перед вами кругом виноват, не надо делать мою вину еще больше! Простите и за дурацкую шутку, и за то, что об этом теперь будут болтать.

— Я, собственно, из-за того и пришла, чтобы решить, что теперь говорить по этому поводу. Конечно, теперь что ни скажи, все равно не поверят, но, в любом случае, говорить нам надо одно и то же.

— А что именно, есть предложение?

— Можно пустить слух, что мы давно знакомы, — сказала Лана. — Что вы обещали на мне жениться, а вместо этого женились на купеческой дочери. После такого все решат, что я обошлась с вами еще слишком мягко.

— И будут крутить пальцем у виска! — подхватил я. — Имея в виду мои умственные способности. Принцессы, они все жестокие, или вы такая одна?

— Я вообще единственная и неповторимая! А вы получите только то, что заслужили!

— Да я бы и не спорил, одной сплетней обо мне больше, одной меньше… Но такое бросает тень на мою жену, а это последнее, что я хотел бы сделать.

— Любите ее?

— Очень.

— Счастливая. Расскажите мне о ней.

— Что рассказать? — не понял я.

— Какая она? То, что красивая — понятно. А как человек?

— Она умна, обладает массой талантов и готова все в жизни разделить с любимым человеком и отдать ему всю себя без остатка!

— Так о женщине может сказать только любящий ее мужчина, — с завистью сказала Лана. — Как бы я хотела, чтобы и обо мне кто-нибудь говорил так же! При такой любви она, наверное, ревнует вас ко всем другим женщинам?

— Зачем? — удивился я. — Если она знает, что мне, кроме нее, никто не нужен? Она, кстати, слышала слова Ника, которые вас так рассердили. Ее при разговоре, естественно, не было, но его конец она невольно подслушала, возвращаясь в дом после прогулки с Защитником.

— И что она сказала? — с каким-то жадным любопытством спросила Лана.

— Сказала, что если мне такое будет надо, она не имеет ничего против. У ее любимого дяди было две жены, и прожили они всю жизнь в любви, вместе и погибли. Мол, будет вторая жена или нет, но она уверена, что меньше я ее из-за этого любить не буду.

— А вы?

— А что я? Как к такому отношусь? Трудно сказать, я и на одной-то женат всего несколько дней. У нас двоеженство как-то не принято. Давайте оставим эту тему. Мне, пока мы разговаривали, пришла в голову мысль о том, какую сплетню можно пустить. Я скоро буду писать четвертую книгу об одном принце. Это не сказка, а быль. В конце все, в том числе и сам принц, погибают. Можно все представить так, что я дал вам почитать черновик «Гамлета», а вы в знак протеста против такой концовки меня немного отмутузили. Мне, естественно, пришлось все это вытерпеть. Это подогреет интерес к книге, прославит вас, как натуру утонченную, и уведет разговоры от любовной темы. Во всяком случае, я на это надеюсь.

— Тогда я должна хоть приблизительно знать, о чем будет эта книга.

Я предложил девушке снять плащ и усадил на единственный в моих покоях стул. Сам уселся рядом на край кушетки и начал рассказывать историю принца датского. Вначале я хотел лишь обрисовать содержание в самых общий чертах, но незаметно для себя увлекся и стал рассказывать почти дословно. Лана была очень благодарной слушательницей. Она очень эмоционально реагировала на мой рассказ, полностью отрешившись от реальности и прибывая в мире, выдуманном великим драматургом. К сожалению, рассказ шел не в стихах, а в прозе. Поэзии здесь фактически вообще не знали. В песнях и балладах использовалась так называемая «гладкая речь», которая к стихосложению имела очень отдаленное отношение. У меня по ходу рассказа мелькнула мысль, что, если посидеть, можно перевести все это в стихи и стать первым здесь поэтом. С моей памятью это было бы не слишком сложно. Обычно в этом мире я наловчился довольно точно определять время по своим внутренним часам. Сейчас я бы не смог сказать, сколько его прошло, час, два или больше. Лана понемногу переместилась со своим стулом ко мне вплотную. Только, в отличие от хитрюги Лисы, она это сделала непроизвольно. Рассказ уже подходил к концу, как дверь без стука отворилась, и в мою гостиную зашел король.

— Можешь продолжать, — сказал он мне, смотря на нас со странным выражением на лице.

Принцесса, до того не заметившая его появления, вскочила и быстро отодвинулась со своим стулом подальше. А я немного разозлился: в этом мире я уже успел привыкнуть к самостоятельности и уважительному к себе отношению, и был готов терпеть бесцеремонность только от дорогих для меня людей. Эти комнаты выделили для меня, и я в какой-то степени считал их своими, поэтому и сказал королю то, чего не осмелился бы сказать в другом случае:

— Вам никогда не говорили, ваше величество, что перед тем, как войти, надо постучаться?

— А ты, братец, нахал, — одобрительно сказал король. — Не слышал о таком выражении, что король везде дома? А в нашем случае и подавно. А если не хочешь, чтобы тебя застали за чем-то неподобающим, запирай дверь на ключ.

— Извините, ваше величество, — пробормотал я, покраснев.

Король был в своем праве, а я, кажется, немного обнаглел.

— Вот так-то лучше. Ну и что мне с вами обоими делать? — король перевел взгляд с меня, на красную от смущения дочь. — Поженить что ли?

— Зачем ты так, отец? — из глаз Ланы хлынули слезы, и она, закрыв руками лицо, выбежала из комнаты.

— Зря вы с ней так! — вступился я за принцессу.

— А как надо? Может быть, подскажешь моему величеству? — ехидно спросил король. — У меня была сильная, волевая девочка. И что ты с ней сделал? Дерется, льет слезы… Если ты думаешь, что я от такого зятя, как ты, в восторге, то глубоко заблуждаешься. Мало того, что мальчишка, так еще всего лишь барон. Был бы хоть графом…

— Род де ла Фер был когда-то графским, — не подумав, ляпнул я.

— Да? — в его глазах зажегся огонек интереса. — А что, баронство по размерам не уступает иному графству. Дай землю младшим сыновьям баронов, помоги им деньгами и прими вассальную клятву… Можно кому из обедневших баронских родов по соседству денег подкинуть, чтобы они, пусть даже формально, перешли под твою руку. А там указом дадим тебе графский титул.

— Я не собираюсь брать в жены вашу дочь.

— Не понял, чем тебе Лана не угодила? Не нравится или есть другие причины?

— У меня уже есть жена!

— Это не причина, чтобы не взять другую. Или ты слаб, как мужчина?

— Ничего я не слаб! — возмутился я. — Просто я люблю одну женщину и не представляю, как это можно любить двух сразу!

— Да точно так же, — пожал плечами король. — Можешь сразу, а можешь и по очереди. Лишь бы жены нормально ужились.

— Я совсем не об этом, — покраснел я. — Я о настоящей любви.

— Ты когда женился-то?

— Дней десять уже прошло.

— А, тогда ладно, — сразу успокоился король. — Вернемся к этому разговору позднее, когда у тебя гон закончится. Сразу все будешь воспринимать немного по-другому. А сейчас покажи мне новую игру. Граф сказал, что она у тебя здесь. Я, собственно, из-за нее и зашел.

— Тогда, ваше величество, нужно пройти в спальню. Для этой игры нужен стол, в гостиной его нет.

— Лучше бы ты в спальню дочь пригласил, — проворчал король, следуя за мной. — А потом, как порядочный человек, сразу женился бы. Ну или голову потерял. А то приходится уговаривать взять в жены одну из лучших девушек королевства. Какой-то ты, право, ненормальный…

Поскольку стул был всего один, я подтащил стол ближе к кровати, на нее и уселся. Король занял стул, и приготовился слушать мои объяснения.

Я разложил костяшки домино и начал учить короля играть в козла. Правила были несложные, так что он все запомнил быстро. Счет я царапал специально захваченным стилом на восковой дощечке. Первую партию, как и вторую, король продул, но уже третью выиграл и вошел в азарт. После пятой партии он позволил мне называть себя по имени, предупредив:

— Только здесь и сейчас. Ляпнешь такое в другом месте, будешь наказан. Кстати, что это на тебе надето? Немного похоже на женское платье.

— Это одежда для дома. Называется халатом. Мне намного удобнее в ней, чем вам сейчас в камзоле и штанах. Просторно и не жарко, а, если станет прохладно, можно запахнуться плотнее.

Мы сыграли еще пару партий, после чего Игнар сгреб все костяшки и ушел, перед этим задав вопрос, сколько времени я еще собираюсь быть в столице.

— Я хотел навестить родственников по линии жены, но, наверное, на этот раз не получится. Буду просить графа выехать завтра до обеда. Из-за этого графа, которого успокоила моя жена, от клана Сат можно ожидать любой гадости. Поэтому, пока я не разберусь с баронством и не перевезу в него женщин, они в городе будут подвергаться опасности. Я сказал, чтобы наняли охрану, но это больше для собственного успокоения. Много людей не наберешь, а два-три охранника для серьезных людей — не препятствие.

— Разумно, — согласился король, махнул мне рукой и удалился.

Я запер дверь на ключ, сбросил халат и забрался в постель. Сразу заснуть не получилось, и я еще долго лежал, вспоминая события этого суматошного дня. Постоянно вспоминалась Лана. Как она слушала мой рассказ, как искренне переживала за Офелию! И все залитое слезами лицо, перед тем, как она убежала. Вот не могу я выдерживать женских слез! В том мире я вообще ни разу не видел, как плачут взрослые люди. Вот плачущих детей — много раз, но цена детским слезам — копейка. Они их часто льют по поводу и без. А если взахлеб рыдает взрослая девушка, все внутри переворачивается и требует помочь. Как-то незаметно я провалился в сон. Утром меня разбудил посыльный от графа, который требовал, чтобы я побыстрее собрался и прибыл во дворец герцога. Одевшись и побросав в сумку немногочисленные вещи, я вместе с посыльным покинул королевский дворец. После основательного, но быстрого завтрака мы простились с герцогом и тем же составом, что прибыли в столицу, выехали обратно в Расвел. Так мне и не удалось тогда услышать, что именно придумали по поводу вчерашнего происшествия во дворце и в городе.

Глава 16

На обратном пути граф со мной разговаривал мало. Как я понял, король вчера вечером кем-то передал графу о моем желании выехать раньше. Очевидно, он к этому добавил и свой комментарий, что полностью со мной согласен. У графа на сегодняшний день были в столице какие-то свои планы, но графы с королями не спорят, и ему пришлось подчиниться. Верон каким-то образом узнал, что я долго был наедине с королем, но ничем не выдал своего любопытства. Я на всякий случай молчал. В моем мире обсуждать королей было не принято, не думаю, чтобы здесь было иначе.

На этот раз в трактире не останавливались, утолив жажду водой из фляг. Меня все больше охватывало беспокойство, неосознанно я передавал свое нетерпение Зверю, который постоянно порывался вырваться вперед. Верон, видя мое нетерпение, приказал ускорить ход, поэтому в Расвел мы прибыли задолго до обеда. Граф дал мне в провожатые пару своих гвардейцев, а сам с остальными людьми не стал заезжать в город, свернув на дорогу к замку. Перед расставанием он меня предупредил:

— Будьте готовы, Ген, завтра с утра ехать в баронство. Я вам дам с собой своих гвардейцев, чтобы ни у кого не возникло сомнений в ваших правах. Королевским указом баронство передано в вашу полную собственность и переименовано в Делафер. Оставить или сменить управляющего, будете решать сами на месте. Имейте только в виду, что хозяйство там большое, а хорошего управляющего найти трудно. То же самое и с баронской дружиной. Воинов у барона было мало, и вы не спешите их сходу разгонять. Потом не так просто будет набрать новых.

— Я постараюсь уговорить проехаться со мной Маркуса, — сказал я. — Это существенно упростило бы мне все дела: в присутствии мага врать поостерегутся.

— Да, с магом вам будет проще, — согласился Верон. — Примите от них присягу, а тех, кто откажутся ее давать или будут неискренними, гоните в шею. Не буду больше задерживать, вижу, как вам не терпится домой. Передайте от меня привет жене и матери.

— Спасибо вам за все, граф! — ответил я. — Поверьте, того, что вы для нас сделали, я не забуду. Передайте и от меня привет жене и детям. Если все будет в порядке, скоро увидимся.

Добираясь до дома по городу, я мысленно поблагодарил магистрат за его налог на отходы жизнедеятельности четвероногого транспорта. Если бы у нас было столько лошадей, как в столице, домой я попал бы еще очень не скоро. Но все мои волнения оказались напрасными: дом по-прежнему стоял на своем месте, а с его обитателями тоже ничего не случилось.

Надо хоть изредка ненадолго покидать свой дом и расставаться с родными, чтобы понять, насколько все это важно для человека. Я обнимал двух самых дорогих для меня в этом мире женщин, а о мои ноги с громким мурчанием терлась ларша. Потом они обе разом спохватились и потащили меня на кухню обедать. Я ел, а Клара, подперев рукой подбородок, счастливо на меня смотрела. Алине этого было мало. Она поставила свой стул рядом с моим, села и прижалась так, чтобы не мешать мне насыщаться.

Пообедав, я поблагодарил кухарку, подхватил жену со стула на руки, и понес в свою комнату, пригласив Клару присоединиться. Хорошо все-таки, что здесь такие маленькие женщины. Я мог полдня носить жену, не спуская с рук. Я ее не отпустил и тогда, когда уселся на кровать. Алина только немного завозилась, устраиваясь на мне поудобнее, а Клара, чтобы нам не мешать, села на стул.

Я рассказал им все и со всеми подробностями.

— Значит, вы теперь владельцы огромных земель? — Кларе все еще не верилось, что у меня все получилось.

— Не вы, а мы, мама, — поправил я ее. — Завтра с утра надо только туда съездить и разобраться. А потом можно будет перевозить и вас.

— Я с тобой! — заявила жена.

Тон, каким это было сказано, отказа не предусматривал.

— А я, наверное, никуда отсюда не поеду, — сказала Клара. — Я в этом доме всю жизнь прожила. Дом вам в Росвеле все равно будет нужен. И приезжать вам сюда придется часто. Поскучаю, конечно, не без того.

— Зря ты от Ланы отказался, — сказала Алина то, чего я от нее никак не ожидал услышать. — Ты, несмотря на свой ум, многого у нас еще не понимаешь. Думаешь, принцессой быть хорошо? Чем выше девушка занимает положение в обществе, тем труднее ей устроить свою судьбу. А Лане не повезло вдвойне. При ее родах умерла мать, и рядом с девчушкой не было ни одного родного человека. Отец ее, к счастью, любит, но он постоянно занят. Брат, когда был меньше, иногда уделял немного времени, а сейчас у него своя жизнь. Вот она и жила одна во дворце. А любой дворец рано или поздно заселяют скорпионы, фаланги и прочая мерзость. Нет, иногда там попадаются и порядочные люди, но какое им дело до маленькой принцессы! Это вокруг наследника с малолетства водят хороводы. Не видя от окружающих ничего хорошего, она сама стала платить им той же монетой. Думаешь, она с Ником от скуки забавлялась, устраивая каверзы придворным? А в тебе она сразу почувствовала человека, настоящего и надежного.

— И сразу же пустила в ход когти, — добавил я.

— А не надо было так глупо шутить. Ты ее ударил в самое больное место. Это она тебя еще слишком быстро простила, я злилась бы еще пару дней. А вообще, удивительно, как в таких условиях выросла такая славная девчонка.

— И откуда это ты так много о ней знаешь?

— А я часто бывала в столице с отцом. Останавливались мы с ним у стариков. Кстати, плохо, что ты их все-таки не смог навестить. Если ты прав, и слухи о твоей потасовке с принцессой пойдут гулять по городу, они услышат и могут обидеться тому, что был рядом и не навестил. Надо будет им написать письмо, и все объяснить. Так вот, о принцессе всегда много говорили в городе и чаще всего говорили правду. Ее в столице всегда любили и жалели. Ник о Лане тоже много говорил. Мне кажется, мы бы с ней поладили. И это только то, что касается самой принцессы. А теперь поговорим о задании бога и вашей игре. Сейчас ты начал свое восхождение к власти и богатству маленькими шагами. Так тебе придется долго идти, хватит ли времени? А брак с Ланой сразу бы сделал тебя третьим человеком в королевстве. Кстати, если ты станешь принцем, я сразу получаю статус графини, а если к тому времени уже буду графиней, то герцогини. Неплохо для купеческой дочери? Не то чтобы мне это было сильно нужно, просто говорю к тому, что в таком браке много плюсов, а минусов лично я пока не вижу.

— А третью жену у вас брать можно? — спросил я, пытаясь за иронией скрыть свое смущение темой разговора. — Или это уже перебор?

— А потянешь? — съехидничала жена. — Не материально, материально ты своими книгами и десять жен прокормишь. Но ведь, не хлебом единым жива женщина. И потом, с одной женой, особенно если это будет Лана, я еще готова тебя делить. А вот, если вдруг появиться третья, я думаю, что мы с Ланой тебе обкорнаем, сам знаешь что. Пусть уж в таком случае вообще никому не достанется! Так что ты это в своих планах учитывай.

— Ну не то у меня воспитание! Это надо мусульманином родиться, а у нас сотни лет твердят, что у мужчины должна быть одна женщина, а все прочее — это разврат. Думаете, легко через себя переступить? Если бы я вдруг увлекся Ланой, при том, что и тебя любил бы не меньше, все равно в душе ощущал бы себя по отношению к тебе предателем.

— Значит, тебе к этой мысли просто надо привыкнуть, — сделала вывод Клара. — Ты сегодня куда-нибудь собираешься?

— Собираюсь, но позже. Надо навестить Маркуса, рассказать новости и постараться уговорить ехать завтра с нами. Коней брать не будем, закажем экипаж. Дождей дней десять не было, так что по грунтовой дороге доедем быстро и без особой тряски. А Алина сможет взять с собой защитника. Так и мне будет спокойнее, а то мало ли что в баронстве может случиться. Вот только оставлять здесь тебя одну на охранников…

— Поезжайте спокойно, кому я нужна? А ребята, которых мы заказали, очень опытные и ускорением владеют. Два человека дежурят днем, и два — ночью. А если я куда иду, то один из них всегда идет со мной. Соседи посмеиваются, что я, как стала знатной дамой, уже и шагу ступить не могу без охраны.

— Лучше пусть смеются соседи, — возразил я. — Чем мы с Алиной будем плакать. Я бы тебя одну ни за что не оставил. Просто еще прошло слишком мало времени, и опасность для нас пока невелика.

Мы посидели пару часов, говоря на самые разные темы, после чего я все-таки сменил халат на повседневную одежду и пошел к конюшне. Зверь уже немного отдохнул и вовсю заигрывал с Красоткой, чье общество, в отличие от моего, ему не надоело. Пришлось растоптать его надежду на приятный вечер в компании красавицы-кобылы и седлать самому, так как жена, полагая, что я больше из дома никуда не двинусь, на сегодня отпустила конюха.

Маркус, по счастью, был дома.

— Садись и рассказывай! — велел он, усаживая меня за свой чайный столик. — Сейчас Грая принесет чай и пирожные, заодно и подкрепимся.

За чаем с бисквитными пирожными я рассказал магу все о своей поездке в столицу не менее откровенно, чем женщинам.

— Правильно сделал, что отказался, — неожиданно для меня сказал Маркус. — Если ты так понравился Лане, то еще ничего не окончено. А быстрое согласие могло уронить тебя в глазах короля, после чего дело до свадьбы могло вообще не дойти. А так ты его удивил, что, поверь, не так легко сделать. Попробуй найти в королевстве дворянина, который отказался бы от такого брака, причем согласились бы даже в том случае, если бы принцесса была горбата. Мой тебе совет: в следующий раз отпихивайся не так активно. В браке с двумя нет ничего плохого или противоестественного. Выиграть же можно очень много, как в плане личном, так и для целей твоего бога. Если по-крупному начнут играть твои противники, у тебя будет гораздо больше возможностей им противостоять. В этом и мы все заинтересованы, потому что такое противостояние — это война.

— Завтра мы с Алиной едем вступать в права владения баронством. Вы не прокатитесь с нами в экипаже? С магической поддержкой можно будет быстро проверить управляющего, слуг и дружину. Если кто замыслил недоброе, задавая определенные вопросы, их можно распознать по лжи. А в дороге можно поговорить, есть темы для обсуждения.

— Почему не прокатиться? Ты экипаж еще не заказывал? Тогда я и закажу. Сопровождение от графа будет?

— Да, он обещал дать гвардейцев.

— Тогда я приеду на всякий случай пораньше, заодно у вас и позавтракаю.

— Плохо, что опять ничего не получается с занятиями у Лонара, — пожаловался я. — Как приеду, надо будет к нему сходить и обговорить, как заниматься дальше.

— Ты сам-то дома хоть чем-нибудь занимаешься?

— Каждый день делаю разминочный комплекс. Только сегодня пришлось пропустить, слишком рано разбудили и сразу погнали собираться в дорогу. Еще через день занимаюсь с мечом. Где-то с пару свечей, больше пока ничего не получается.

— Плохо! Тебе надо срочно наращивать мастерство, а ты вместо этого рискуешь растерять и то, что есть. Разберешься с баронством и попробуй все-таки хоть пару декад регулярно походить к Лонару. Этого должно хватить, чтобы закончить обучение. А потом я на твоем месте не поскупился бы на личного учителя. Есть у меня на примете один такой в столице, я тебе о нем уже как-то говорил.

— И сколько могут стоить его услуги?

— Вообще-то, дорого, но не для тебя. Примерно золотой в день. Но, если он согласится, то за три-четыре декады сможет тебя так подтянуть, что достойных противников для тебя будет мало.

— А он берет деньги за время или еще и за количество учеников?

— Если полный наем, то за время. Но, чем больше учеников, тем хуже будет подготовка каждого. А с чем связан этот вопрос?

— Я очень боюсь за Алину. И я не могу постоянно быть рядом с ней. Если бы вы сбросили ей, как и мне в свое время, технику владения мечом, то он мог бы тренировать сразу двоих. Мне неудобно об этом говорить, но я только недавно узнал расценки магов на оказание различных услуг. Если посчитать, сколько я вам должен, то получится круглая сумма. Раньше у меня денег не было, теперь их в достатке. Но ведь вы ничего не возьмете?

— Мог бы всего этого и не говорить, с тебя я не возьму ничего.

— А с Алины?

— Жена пойдет в пару к мужу. Все, что надо по мечу, я могу ей сбросить в дороге.

— Может быть, возьмете деньги хотя бы за нее? Я не хочу ограничиваться только этим.

— Что нужно еще?

— Все то же, что и у меня. Она должна владеть ускорением и видеть в сумерках.

— Сделаю и это. Только, может быть, не сразу. Многое будет зависеть от того, сколько сил я потрачу в твоем баронстве.

— А как у вас обстоят дела насчет владения кинжалом и метанием ножей?

— Естественно, владею. Поживи с мое, еще и не тому научишься. А эти умения иной раз могут быть очень полезны. Да, что я тебе говорю, вспомни Алину и ее вилки. Только в метании знание не главное. Практика там еще важнее, чем в мече.

— Вы дайте знания, а практику жена обеспечит. Точно так же на первых порах и я ее могу с мечом подучить. Заодно и сам потренируюсь.

— Тогда давай садись. Пока есть возможность, сразу и сброшу. А за ночь успею восстановиться.

Утром Маркус приехал, как и обещал, до завтрака. Экипаж остался ждать нас у калитки, а маг вместе с нами поел отварного мяса с какими-то клубнями, слегка напоминающими картофель, но более сладкими. С тех пор, как у нас появилась своя кухарка, питание стало более разнообразным, и одно и то же блюдо больше двух раз подряд на столе не появлялось. Едва успели позавтракать, как пришли двое наемников, которые работали днем, а ночная стража отправилась отсыпаться. К своему делу они относились серьезно, что меня немного успокоило. Долго ждать обещанный графом эскорт не пришлось: минут через десять к дому прибыл десяток гвардейцев под командованием лейтенанта Гарта. Маркус и я с Алиной забрались в экипаж, следом за нами туда же запрыгнула ларша, и экипаж тронулся. Я обернулся назад и помахал рукой вышедшей нас провожать Кларе. Она улыбнулась, поправила выбившуюся из-под косынки прядь уже седеющих волос, и тоже помахала мне рукой, чуть щуря глаза от утреннего солнца. Такой я ее и запомнил.

До городских ворот пришлось потрястись, но, когда выехали из города, тряска почти совсем исчезла, зато появилась пыль от встречных повозок и верховых. Пришлось немного потерпеть, пока мы не свернули на дорогу, ведущую на север в сторону побережья. Здесь по утреннему времени движения почти не было, не стало и пыли.

Сначала мы немного поболтали, при этом Маркус привычно «выключил» восприятие нашего разговора кучером. Охрана двигалась в некотором отдалении, и можно было говорить абсолютно свободно, без риска, что услышат посторонние. Потом маг занялся женой и, как мне и обещал, сбросил ей знание техники работы мечом. Много времени это не заняло, поэтому до окончания пути мы подозвали к себе Гарта, от которого узнали все последние новости из замка наместника. Лучше бы мы этого не делали. Оказывается, граф не выдержал и по секрету рассказал своей жене о моем «романе» с принцессой. Их разговор услышала прячущаяся под дверью Лиса и разнесла эту пикантную новость по всему замку. Я не обольщался, рано или поздно, но приехавшие из Арлана все равно просветили бы местное население в этой части. Однако, слушать такое все равно было неприятно, тем более что рассказанное к реальным событиям имело очень отдаленное отношение.

Баронский замок, который и был конечной целью нашего путешествия, совсем не соответствовал моим представлением о средневековой крепости. Рва перед крепостной стеной не было, не было и подъемного моста. Дорога просто подошла к воротам замка и здесь закончилась. Ворота хоть и были сделаны из толстых дубовых досок и обшиты полосами железа, но для тарана вряд ли представляли серьезное препятствие. Сама стена была высотой всего в два моих роста, хотя и довольно толстой кладки. Караульная служба велась в замке, как положено. Ворота были закрыты и заперты на засов. На наш стук подошел стоявший в охране воин, который, узнав, кого принесло, побежал созывать остальных. Ворота нам открыли только после того, как на них стоял полный караул во главе со старшим. Здесь же уже дожидался и управляющий — невысокий пожилой человек с приятным лицом и связкой ключей на поясе. Оглядев замок, на первый взгляд не уступающий тому, который был у наместника, я подумал, что ключей на поясе управляющего явно маловато. Скорее всего, они просто символизировали его должность.

— Я вас приветствую, господа, — поклонившись, сказал он. — Я являюсь управляющим замком и имением покойного барона Солинджера, мое имя Сол Лардок. Прошу вас предъявить документ, на основании которого произошла смена владельца.

Гарт спешился, достал из седельной сумки бумагу и отдал ее Солу.

Тот внимательно прочитал королевский указ, вернул его лейтенанту и сказал мне:

— Наслышан о вас, господин барон. Не представите мне своих спутников?

— Конечно, уважаемый Сол. Эта милая дама — моя жена, баронесса Алина Делафер. Это маг города Росвела Маркус Страд, а командует отрядом гвардейцев наместника его лейтенант Гарт Деларей.

Ларша не стала дожидаться, пока ее представят, выпрыгнула из экипажа, подошла к управляющему и демонстративно зевнула, показав внушительный набор зубов.

Сол слегка побледнел, но тут же взял себя в руки и сказал:

— Господа, вы, наверное, захотите ознакомиться со своим имением. Я готов оказать в этом свою помощь. С чего вы намерены начать? Хочу заметить, чтобы не показаться невежливым, что к столу вас не приглашаю потому, что обед будет готов и подан примерно через две свечи.

— Сейчас определите гвардейцев в казарму и укажите им место в конюшне для лошадей. Лошадей из экипажа кучер распряжет сам, их надо будет только накормить. А потом я хотел бы в первую очередь собрать здесь гарнизон замка, поговорить с людьми и принять присягу у тех, кто согласится ее мне дать. Уже после обеда то же самое проделаем и со слугами. С вами будет отдельный разговор. Все имение мы сегодня, естественно, осмотреть не успеем, это дело не одного дня. Поскольку мы сегодня же вас покинем, ограничимся осмотром замка. Задача ясна?

— Конечно, господин барон. Сейчас все сделаем.

Скоро лошадей отвели в просторную конюшню, распрягли и накормили, а гвардейцы в ожидании обеда направились отдыхать в казарму.

— Господин барон, по вашему приказанию гарнизон замка построен! — доложил мне капитан здешних стражников Край Ронк.

Гарнизон состоял из пятнадцати бойцов, включая самого капитана. Все были людьми пожилыми, но крепкими на вид.

— Господа! — обратился я к собравшимся. — Прежде всего, хочу заявить, что я не вызывал на поединок вашего прежнего господина. Он сделал это сам, причем, без какого-либо повода с моей стороны, за что и поплатился. Вы вольны сейчас уйти, но, если у кого есть желание служить мне в прежнем качестве, у того я готов принять присягу. Желающие пусть сделают шаг вперед!

Строй качнулся и дружно приблизился ко мне на один шаг.

— Я рад, что вы решили остаться, освободив меня от мороки с набором новых солдат. Единственное, что я хочу сделать — это принять присягу у каждого в отдельности и в присутствии мага. То, при каких обстоятельствах произошла смена владельца имения и вашего господина, позволяет предполагать наличие людей, затаивших зло к новым хозяевам. Если среди вас обнаружатся такие, они просто получат расчет и покинут замок. Подходите ко мне по одному, начиная с капитана.

Я быстро принял у всех присягу, задавая каждому несколько одинаковых вопросов и выслушивая на них ответы. Не соврал никто, и теперь на этих людей я вполне мог положиться.

Нас позвали в трапезную замка, но Маркус внес свои коррективы в мои указания.

— Давай все-таки вначале закончим со слугами, особенно теми, которые готовят на кухне и подают на стол. Что-то мне не хочется быть отравленным. Много времени это не займет, обед еще не успеет остыть.

Так и сделали. По счастью, отравителей среди слуг не было. Были такие, которым не по душе пришлась смена хозяина, но я им опять рассказал причину смерти Солинджера. Все знали драчливый характер прежнего барона, и причин мне не верить ни у кого не было. Слуги остались на местах, а мы отдали дань искусству местного повара, с удовольствием съев его стряпню.

— Теперь мы хотели бы поговорить с вами, — сказал я управляющему. — А заодно ознакомиться с денежным состоянием имения. Где это лучше всего сделать?

— Для этого лучше всего спуститься ко мне, — предложил Сол. — Там вы сможете посмотреть расходные книги и проверить мои слова. Хотя, при наличии мага, это можно сделать и так.

Все спустились на первый этаж и прошли в просторную комнату, где управляющий обычно вел дела. Из разговора с ним я узнал, что суммарный годовой доход имения приближался к шести тысячам монет золотом. Барон из этих средств расходовал мало и время от времени клал большие суммы в банкирский дом Креджей. По закону мне досталась только земля и недвижимое имущество. Поскольку наследников у Солинджера не было, все его деньги отходили банку. В наличии имелось примерно пять сотен золотых и еще векселя, которыми часто расплачивались оптовые покупатели зерна и мяса. По ним получалось еще пара сотен золотом. Немало, но я рассчитывал на большее. Солу задали несколько вопросов, на которые тот честно ответил. В общем, как управляющий, он меня устроил, о чем я ему и сказал. Довольный Сол повел нас осматривать замок. Осмотр занял пару часов и изрядно нас утомил. Если бы не моя новая память, черта с два, я запомнил бы бесконечную череду помещений, лестниц и переходов. Чердачные помещения и подвалы мы смотреть не пошли. Замок был просто огромен, он строился и достраивался прежними владельцами в течение нескольких поколений. Зачем такое было нужно, управляющий ответить не мог. Сейчас в замке, рассчитанном на пребывание больше пяти сотен людей, их жило чуть больше пятидесяти.

— А почему такая малая дружина? — спросил я. — Ведь средства позволяют сделать ее гораздо больше.

— А для чего? — удивился Сол. — Войн владетели королевства не ведут между собой уже больше сотни лет. В этом одна из задач королевской власти. А для охраны от возможного разбойного нападения их сил вполне достаточно.

— Вы хорошо знали прежнего владельца, Сол? Что вы можете о нем сказать?

— Сложный вопрос, — задумался управляющий. — Я здесь всего три года и не застал того времени, когда еще была жива его жена. Но слуги говорят, что тогда это был совсем другой человек. Жену он боготворил. Когда она умерла родами вместе с ребенком, он просидел в замке пару лет, никуда не выезжая. С тех пор он и изменился. Со своими слугами и крестьянами он по-прежнему остался добрым и отзывчивым хозяином, но вот на стороне… Все эти бесконечные дуэли и прочие бесчинства… Если хотите знать мое мнение, то я думаю, что он просто помешался от горя. Хотя в повседневной жизни я за ним странностей не замечал.

Решив все дела, мы быстро собрались и, захватив с собой часть золота для перевода в банк, поспешили отправиться в обратный путь. В дороге разговаривали мало. Маркус не сильно потратился в баронстве, как маг, и нашел в себе силы запустить Алине ускорение, после чего она заснула, положив голову мне на колени. А во мне почему-то, чем дальше, тем больше стало расти чувство беспокойства и страха. Когда перед городскими воротами мы расстались с лейтенантом и его гвардейцами, я не выдержал и попросил кучера ехать быстрее.

— Что-то у меня неспокойно на душе, — объяснил я Маркусу и проснувшейся жене. — Уже свечи четыре не нахожу себе места от беспокойства. Как бы с Кларой чего не случилось.

В этом мире к предчувствиям относились серьезно, и мое волнение передалось остальным. Поэтому все, кроме ларши, смирились с тем, что при быстрой езде и тряска будет больше. Ларша, когда ее достала тряска, просто выпрыгнула на ходу из экипажа и помчалась за нами длинными прыжками, клацая когтями по булыжникам дороги. Когти у нее не втягивались в лапы, как у кошек.

Когда мы подъезжали к дому, уже начало смеркаться, но это не помешало нам сразу заметить множество народа возле нашего забора. Не дожидаясь остановки экипажа, я распахнул дверцу и бросился к калитке через толпу уступающих мне дорогу людей. Во дворе тоже были посторонние. Мне что-то хотел сказать дознаватель магистрата Смел Крош, но я не стал останавливаться. У порога лежало тело одного из нанятых охранников. Я почти влетел внутрь дома, в глубине души уже осознавая, что спешить некуда, что я безнадежно опоздал.

Она сидела в своей комнате, на своем стуле внешне такая же, как всегда. Только она не встала при моем появлении, не улыбнулась мне своими добрыми любящими глазами и не укорила в задержке. Клара была мертва, и кто бы что ни говорил, но настоящей причиной ее смерти был я. Именно мне хотели отомстить те, кто сегодня прервали ее жизнь. Вся напускная взрослость вмиг исчезла, я опустился перед ней на колени, обхватил руками ее ноги и затрясся в рыданиях.

Глава 17

Сколько я так просидел — не знаю. Когда я все-таки пришел в себя, обнаружил рядом с собой заплаканную Алину, а на кровати Клары мрачного Маркуса в компании с дознавателем магистрата. Я вытер слезы, обнял жену и помог ей подняться, после чего подошел к Смелу Крошу.

— Известно, кто это сделал?

— И да, и нет, господин барон.

— Послушайте, Смел. Отставьте ваших баронов, по крайней мере, сейчас. Для вас я просто Ген. И не надо говорить загадками.

— Дело в том…, Ген, что мы знаем, что вашу мать и ее охранников убили люди из братства поклонников Кашны, но кто именно в этом замешан…, - он пожал плечами. — Они есть в любом городе любого королевства, но все убийства выполняются настолько чисто, что никто даже не смог бы им их приписать, если бы не оставляемые на теле жертв знаки.

— Какие еще знаки?

— Вырезанный на теле жертвы, чаще всего на лбу, символ богини — треугольник.

Кашна была в местном пантеоне богиней смерти и сестрой богини плодородия Лакриши. Одна из сестер дарила жизнь, вторая ее отнимала. Но, если культ Лакриши существовал во всех королевствах совершенно открыто, то последователей Кашны почти повсеместно преследовали, а все известные храмы были разрушены две сотни лет назад. Это было связано в первую очередь с тем, что ее последователи, помимо ритуальных убийств, занимались еще и заказными, причем, нарушая при этом как заветы остальных богов, так и все человеческие законы. Они широко использовали магию и для увеличения своих возможностей, и непосредственно для выполнения заказов.

Я подошел к телу Клары и, присмотревшись, обнаружил у нее на лбу небольшую полоску срезанной кожи в виде треугольника.

— Как именно ее убили?

— Скорее всего, просто нанесли сильный удар в одну из точек на груди. Обычно за этим следует мгновенная остановка сердца. А, может быть, просто ударили, много ли нужно пожилой женщине? После осмотра тела можно будет сказать точнее.

— Их кто-нибудь видел?

— Их — нет, соседи увидели во дворе тело одного из охранников и вызвали стражу.

— А собак пробовали пускать по следу?

— Это как? — не понял дознаватель.

— Обычно дают понюхать какую-нибудь вещь преступника или просто место преступления и приказывают вести по следу. У вас что, нет охотничьих собак?

— Охотничьи собаки у нас есть, но я ни разу не слышал, чтобы их использовали таким образом.

— Вы можете доставить сюда хоть одну? И учтите, Смел, что это нужно сделать быстро. Чем больше мы с вами будем терять время, тем сильнее выветрятся следы.

— У одного моего знакомого есть охотничий пес. Сейчас я распоряжусь, чтобы его сюда быстрей доставили.

Смел ушел за собакой, а я подошел к Маркусу.

— Вы сумеете объяснить собаке, что от нее требуется? — спросил я. — С ларшей вы, насколько я помню, общались.

— Ларши это разумные создания, Ген, — задумчиво ответил Маркус. — У них даже есть нечто вроде своего языка, крайне примитивного, правда. А у собак больше образное мышление, к тому же очень хаотичное. Некоторые могут после длительной тренировки понимать отдельные слова. Но для такого собаку надо развивать. На охоте срабатывают охотничьи инстинкты, но люди для собак добычей не являются.

— Это еще, как сказать, — мне вспомнились овчарки, которыми фашисты травили заключенных. — Собаку можно воспитать так, что она вообще ни на кого, кроме людей и охотиться не будет.

— Неужели такое в твоем мире практикуется?

— Не то чтобы повсеместно, но кое-кто использовал. Нам с вами найти бы какую-нибудь вещь, принадлежащую убийцам.

— Я на эту тему со Смелом не разговаривал. Надо пойти, узнать у стражников, может быть, они что нашли.

Я вышел на крыльцо и рядом с телом охранника увидел знакомого стражника с наглой мордой. Впрочем, сейчас она была не наглая, а растерянная и бледная.

— Подойдите сюда! — приказал я ему. — Как именно убиты охранники?

— Один задушен, а другому перерезали горло, господин барон.

— Какие-нибудь вещи напавших найдены?

— Нет, они никогда ничего не оставляют.

— А посторонние следы? Надо внимательно здесь все осмотреть. Возможно найдем отпечатки чьих-то ног, которые не сойдутся с отпечатками обуви наемников. Только осторожно, чтобы самим не натоптать.

Он посмотрел на меня с недоумением, не понимая, чем нам могут помочь какие-то следы, но спорить не посмел. Некоторое время мы с ним и еще одним охранником осматривали все участки с мягкой землей. Наконец, поиски увенчались успехом: на заднем дворе на краю одной из грядок Клары мы нашли отпечаток узкой подошвы. Нога самой Клары была гораздо меньше, а подошвы погибших стражников — шире.

— Никому здесь пока не ходить! — предупредил я. — Будем ждать дознавателя. Вы не знали погибших?

— Знал, господин барон, один из них раньше служил в страже, а второй был его другом.

— У них остались семьи?

— Они редко создают семьи при такой профессии. У Гора, по-моему, где-то осталось мать, а про Гурда, извините, вообще не знаю.

— Скажите своему начальству, чтобы узнали, если можно. Они погибли у меня на службе, и я должен позаботиться об их близких.

— Сделаю, господин барон, — парень бросил на меня уважительный взгляд, при виде которого у меня мелькнула мысль, что, возможно, он не так уж и плох, как можно судить по лицу.

На улице уже совсем стемнело, когда к нашей калитке подъехал экипаж, из которого выбрался дознаватель и еще один мужчина средних лет с крупным псом на поводке. Я ждал их вместе с Маркусом у крыльца рядом с телом.

— Здравствуйте, господа! — обратился к нам человек с собакой. — Я чиновник магистрата Мал Халк, а это мой пес по кличке Нэш. Что мы должны сделать?

— Надо пройти за дом. Там мы нашли отпечаток ноги убийцы. Надо заставить пса взять след. Возможно, он приведет нас в их логово.

— Попробую, — неуверенно сказал хозяин пса, когда мы подошли к отпечатку. — Нюхай, Нэш, нюхай!

Пес обнюхал грядку и в недоумении уставился на хозяина, явно не понимая, что от него требуется.

— Попробуйте поработать с ним, Маркус, — попросил я мага. Надо передать ему, что необходимо найти человека, которому принадлежит отпечаток ноги и заставить стать на след.

Некоторое время у Маркуса ничего не получалось, затем пес, казалось, понял. Он опустил к земле нос, сделал несколько кругов по двору, таская за собой за поводок своего проводника, а потом устремился опять на задний двор, где остановился у высокого забора и начал громко лаять.

— Будем ломать забор? — спросил подошедший Смел.

— Скорее всего, они проникли на наш двор из соседнего, — предположил я. — Давайте пройдем с псом по параллельной улице, возможно, он там возьмет след.

Так и получилось. Едва мы прошли шагов двадцать, как пес учуял след и быстро повел нас вдоль улицы, никуда не сворачивая. Мы с Маркусом в темноте ориентировались неплохо, а вот Смел и хозяин пса бежали почти вслепую. Больше я никому следовать за нами не разрешил. И так шума было достаточно. Пробежав минут десять по прямой, мы свернули один раз, потом другой и, наконец, остановились у большого одноэтажного дома. Пес подбежал к калитке, попробовал открыть ее лапой и, когда не получилось, вознамерился залаять.

— Заткните ему пасть! — прошептал я. — И вообще, касается всех: чтобы не было никакого шума! Смел, у вас сколько стражников владеет ускорением из тех, которые околачиваются у нашего дома?

— Трое.

— Тащите их сюда. Но только их, Смел! И пусть захватят побольше факелов. Вы поняли, где мы сейчас находимся?

— Да, я знаю этот дом. Хозяин умер, наследников нет, а его уже год, как выставили на продажу.

— Вот и приведете сюда своих ребят. Только сами не суйтесь, ради бога! И пса отсюда заберите. Свое дело он сделал, а, если вдруг поднимет лай, может нам все испортить. Жаль, что нет Лонара, одному мне будет трудновато.

— Почему одному? — удивился Маркус, извлекая меч. — Я еще не разучился этой штукой махать, а в темноте вижу получше тебя.

— Тогда подождем стражников и начнем.

— Умнее было бы вообще дождаться утра и подтянуть сюда больше стражи. По светлому времени им тогда и ускорение не поможет.

— Ты прав, но я хотел бы взять хоть одного из них живым, а в твоем варианте их, скорее всего, просто изрубят на куски.

— Не слишком ли ты самоуверен?

— Маркус, я просто не могу дождаться утра! Я весь сгорю изнутри!

Послышался негромкий шум шагов и бряцанье оружия.

— Так, всем слушать меня! — сказал Маркус. Сейчас мы все, кроме Смела, который убежит отсюда без оглядки, зайдем во двор. Там вы рассредоточиваетесь и приготавливаетесь зажечь факелы. В дом идем я и Ген. Как только услышите шум драки, зажигаете факелы и куда-нибудь втыкаете, чтобы освободить руки. Дальше рубите всех, кто выбежит из дома, кроме нас, конечно. Всем все ясно? Тогда начинаем.

Он подошел к калитке, легко подтянулся, ухватившись за ее верх, перегнулся через край и мечом открыл едва звякнувший засов.

Один за другим мы вошли во двор вслед за Маркусом, заперев за собой калитку. Стражники заняли свои места, а мы с магом пошли к дому. Входная дверь ожидаемо оказалась запертой. Все окна фасада были прикрыты местным аналогом ставней и заперты изнутри. Наши ставни представляли собой две створки, сдвигаемые вместе, а местные состояли из одного, сбитого из досок щита, повешенного над окном. Утром такой ставень поднимали и упирали в стену длинным железным штырем, а на ночь наоборот опускали, а штырь пропускали через отверстие в стене и клинили изнутри. Оставив стражников со стороны фасада, мы прокрались на задний двор. Но и здесь и дверь, и все окна были закрыты.

— Тебе надо забраться под навес над дверью, — шепотом сказал мне маг. — И висеть там с мечом наготове. Как только откроется дверь, руби любого, кто покажется, и не давай закрыть дверь. Забудь о том, что ты хотел кого-то захватить живым, это постараюсь сделать я. А ты постарайся просто выжить и отвлечь на себя часть их внимания. А если кого-нибудь зацепишь, будет совсем хорошо.

Недоумевая, как Маркус заставит местных ниндзя открыть дверь, я забрался под навес, ухватившись одной рукой за стойку, а второй извлек меч и, чтобы легче было держаться, уперся им в лутку двери. Маг спрятался за крыльцом, откуда тотчас раздался жалобный кошачий вопль, от которого я чуть не свалился вниз. Вопль повторился, полный вселенской тоски. Потом там будто заплакал ребенок. Под конец плач перешел в жуткий многоголосый визг, не оставляющий сомнений в том, что под крыльцом сцепились как минимум два матерых кошака.

Не знаю почему, но у нас в военном городке кошки были редкостью. Зато у стариков в Азове в каждом дворе этих друзей человека было немерено. По вечерам, а иногда и ночью, они время от времени устраивали концерты подобные тому, какой я сейчас мог слышать в исполнении Маркуса. Наши враги обладали железными нервами и долго это терпели. Целых пять минут или чуть больше. Я уже начал уставать так висеть, когда клацнула задвижка, и в приоткрывшейся двери появилась рука с кувшином, полным водой. Взмах руки, и струя воды летит за крыльцо. Взмах моего меча, и отрубленная кисть руки вместе с кувшином падает на крыльцо. Я мягко спрыгнул вниз и нанес колющий удар в проем двери, попав во что-то мягкое. Отчаянный крик полный боли и страха тут же оборвался. Я рывком выдернул меч на себя и отскочил от падающего тела, которое своим весом открыло дверь нараспашку. Мокрый Маркус сделал еще только первый шаг на крыльцо, а я уже изо всех сил рубился с новым противником. Мы оба дрались, ускорившись до предела, и в скорости были примерно одинаковы. Но у моего врага была пара мечей, которыми он прекрасно владел, а у меня не было ни щита, ни кинжала, и приходилось отбивать оба его клинка одним своим. Я не всегда успевал и уже заработал пару не очень серьезных, но болезненных, ранений. Противнику удалось оттеснить меня от двери, но захлопнуть ее он не успел, вмешался Маркус. Меня отнесло в сторону, а оказавшийся на моем месте маг первым же ударом выбил у убийцы из руки один из клинков, а вторым смахнул ему голову, отскочив от ударившей из разреза струи крови. Тело завалилось назад и с глухим стуком упало в коридор. Некоторое время было тихо, затем хлопнула дверь парадного крыльца и там, где мы оставили стражников, раздались крики и звон клинков.

— Беги к парням! — крикнул мне Маркус, а сам нырнул в дверной проем, перепрыгнул через лежащее тело и побежал вглубь дома.

Я послушно бросился бежать, обогнул дом и в свете догорающих факелов увидел картину боя. Один из стражников отскочил в сторону, держась за раненное плечо, а два других, перейдя в ускорение, медленно пятились под градом ударов всего одного противника, вооруженного двумя мечами. Как я ни спешил, Маркус все равно оказался быстрее. Выскочив в открытую дверь, он в несколько прыжков преодолел расстояние, отделяющее его от убийцы, и нанес ему со спины удар мечом по голове плашмя. Тот как стоял, так и рухнул, не выпустив мечей из рук. Если бы не Маркус, стражники в горячке боя изрубили бы упавшего на куски. Парой ударов он выбил из их рук оружие, а одному, осмелившемуся возражать, еще отвесил подзатыльник.

— В общем, так, — сказал он стражникам. — Спасибо за помощь. Двое здоровых берете раненого и бегом к своим. И учтите, что вы довольно долго были в ускорении, и скоро вас накроет откат. Скажите Смелу, что здесь все закончено, пусть выдвигает часть своих людей сюда.

Стражники, судя по всему, этот откат уже начали чувствовать. Больше всего на свете им хотелось улечься прямо здесь на истоптанных запущенных клумбах, и чтобы их больше никто не трогал. Но они уже почувствовали на себе, что с магом спорить чревато ущербом для организма, поэтому без лишних слов подхватили раненного товарища и потащили его прочь.

— Быстрее! — сказал мне Маркус. — Пока никого нет, хватаем этого и несем в дом.

Я уже тоже начал чувствовать накатывающуюся слабость от излишнего напряжения тела и кровопотери от ран, но подхватил бесчувственного убийцу со своей стороны и безропотно вместе с магом потащил его в дом.

— А теперь уходи отсюда и не смей заходить, что бы ни случилось, — приказал мне Маркус, крепко связывая пленника раздобытой где-то веревкой. — Лучше сядь где-нибудь и немного отдохни.

Я был не в том состоянии, чтобы спорить: слабость усилилась, накатило безразличие и чувство запредельной усталости. Спустившись с крыльца, я уселся прямо на землю, прислонившись спиной к стене дома, и закрыл глаза.

Отчаянный крик человека, которому как минимум заживо сдирают кожу, заставил меня всего лишь приоткрыть глаза. Подобные крики прозвучали еще несколько раз, затем все стихло. Послышались шаги, и на крыльцо вышел Маркус. Его тоже шатало от слабости, но мне было много хуже.

— Пленнику удалось развязаться, — устало сообщил мне маг. — Эти последователи Кашны такие искусники. Недаром все предпочитают не брать их в плен, а кончать на месте. Я и кончил… при попытке к бегству. А заодно кое-что узнал о его столичных приятелях и о том, кто вас заказал. Но об этом пока надо молчать. Э, да ты, Ген, совсем скис! И еще раны! Почему молчал?

Ответить я не успел: в ушах зазвенело, накатила темнота, и я потерял сознание.

Очнулся я в своей кровати уже под утро. Раны были перевязаны и почти не болели. Болела душа от ощущения невозвратимой потери и чувства вины. Рядом, отстранившись от меня, чтобы не задеть раны, спала Алина. За окнами шелестел дождь. Я лежал и тихо плакал, и небо плакало вместе со мной. Ушла та, которая протянула мне руку помощи в отчаянном положении, которая полюбила меня всем сердцем, и которую полюбил я. Она увидела во мне сына и заменила мать. А я так мало уделял ей внимания, занятый грузом навалившихся проблем и своей любовью. И ничего уже не переиграешь. Можно лишь прижаться губами к холодному лбу, попорченному какими-то мерзавцами, и попросить прощения. Если хоть отчасти верно то, во что здесь верят, она услышит, поймет и простит. Беда только в том, что вколоченное воспитание атеиста не позволяет найти утешение даже в этом. Тихонько, чтобы не разбудить жену, я сполз с постели, не засовывая руки в рукава, накинул халат и тихо вышел из комнаты.

На ночь ее оставили в том же кресле. Я зашел в бывшую комнату Алины, взял ее стул и, постанывая от боли в раненной руке, принес его в комнату матери. Я просидел рядом с ней, пока не рассвело и, не пришла жена. Она подошла молча, осторожно обняла меня за плечи и прижалась щекой к щеке.

— Не надо предаваться отчаянию. Ты думаешь, ей там приятно видеть, как ты себя терзаешь? Сегодня мы ее похороним, но будем помнить и любить. И отомстим!

Утром дождь закончился, и летнее солнце быстро высушило землю. Похороны организовал магистрат, за что я был очень благодарен Дашту Хнею. Я все еще не пришел в норму ни физически, ни морально. Маркус перенапрягся прошлой ночью, и помочь мне не мог. Проститься с Кларой пришло неожиданно много народа. Люди подходили один за другим, ласково гладили ей правую руку и молча уходили. Никаких угощений местным ритуалом не предусматривалось, так что халявщиков здесь не было. Были только те, кто уважали ее при жизни и пришли проводить на новое перерождение. Когда я опустил Клару в могилу, как здесь положено в сидячем положении, и ее начали засыпать землей, примчался Верон с племянником. Граф ничего не сказал, лишь сочувственно посмотрел на мое осунувшееся лицо, зато Ник не был таким деликатным.

— А нас ты не мог пригласить? — со слезами в глазах и обидой в голосе сказал мальчишка. — Я, если хочешь знать, к ней относился, как к родному человеку. Друг, называется!

— Не трогай его, Ник, — попросила Алина. — Гену и так больше всех досталось. Поверь, ему было не до того.

Вечером на экипаже к нам ненадолго заехал немного оклемавшийся Маркус.

— Извини, но я тебя пока не в силах лечить, — смущенно сказал он. — Может быть, смогу уже завтра. Хотел попросить Кориса, но они с Лонаром куда-то уехали на пару дней. А вам я хочу сказать вот что. Мой пленник, перед тем как умереть, мне кое-что рассказал. Заказал вас слуга графа Малена. К Верону он не заезжал, поэтому о нем и не узнали. Почти все деньги графа были у него. Наверное, он побоялся просто так возвращаться, потеряв господина, а, может быть, действительно его любил, кто знает? И мы не узнаем, пока его не поймаем и не намотаем кишки на кулак. Но пока это все не к спеху. Кроме того, он сообщил мне, где находится дом последователей Кашны в Арлане. У меня есть к тебе предложение. Давай поговорим на эту тему с наемниками. Они потеряли двоих и очень злы. А там почти все владеют ускорением. Возьмем этих ребят и прогуляемся в столицу. Все последователи Кашны вне закона, так что никаких неприятностей со стороны короля не будет. Еще и похвалят. А наемникам еще дополнительно приплатим тем золотом, что там найдем. Кстати, в том доме, где мы с тобой резвились при обыске найдено золото. Не слишком много — всего две тысячи монет. Нам с тобой полагается по пятьсот. Думаю, в столице будет не меньше. Ты что, так и будешь дальше киснуть? Или все-таки встряхнешься и ответишь ударом на удар?

Маг нашел правильные слова. Он не пришел с утешениями, он принес мне месть. Где-то и, по-моему, не в одной книге я читал, что месть это бесполезное, мало того, вредное занятие. Написавшие такое просто сами ни разу не испытывали боли потерь по чужой вине. Месть полезна уже тем, что сокращает число мерзавцев и служит сдерживающим фактором для многих других. Еще она позволяет человеку легче перенести свою боль, найдя, пусть и на короткое время, важное и полезное дело.

Нашел его и я. Утром следующего дня Маркус меня все-таки подлатал, и мы вместе с ним верхом навестили гильдию наемников.

— Ваше предложение нас полностью устраивает, — довольно сказал нам ее глава Орен Манрой. — И за ребят расквитаемся, и работать будем не даром, да и славу на таком заработать можно. Последний раз гнездо этой мрази уничтожили лет десять назад и не в нашем королевстве. Я вам выделю самых опытных и быстрых. Сейчас заказов не слишком много, так что могу набрать два десятка парней.

Из гильдии я завернул к Лонару, а Маркус по своим делам направился в магистрат. Учитель вел занятия с учениками, часть которых уже сменилась. При виде меня он объявил перерыв и уединился со мной в одной из комнат.

— Извините, господин барон, что из-за отсутствия не мог быть на похоронах госпожи Клары и разделить ваше горе, — с искренним сочувствием сказал он.

— Вот мы уже и на «вы», — с горечью сказал я. — Давно я стал для вас господином бароном, Лонар?

— С тех пор, как перестали быть моим учеником, с ними я могу не слишком придерживаться приличий.

— Я все-таки надеялся, что нас с вами связывают не только заплаченные за обучение деньги. Несмотря на разницу в возрасте и общественном положении, я хотел бы вас видеть другом.

— Ты этого действительно хочешь? — спросил он, снова переходя на «ты».

— А вы как думаете?

— Тогда и ты называй меня так же. И спасибо тебе за то, что покончил в городе с черными убийцами.

— Их так называют? Не знал. На днях мы с Маркусом и наемниками собираемся почистить еще одно такое место в столице.

— Я с вами! — твердо сказал Лонар. — И не отказывай мне в этом, если считаешь своим другом.

— Я только рад, но зачем вам это? Там, правда, должно быть много золота…

— Не «вам», а «тебе». И золото тут ни при чем. Я тебе уже говорил, что мою семью убили по заказу заговорщиков. Так вот, исполнителями были как раз последователи Кашны. Я тогда долго их искал, но так и не нашел. Теперь, благодаря тебе, у меня появилась возможность вернуть долг. Когда едем?

— Завтра. На сегодня еще есть дела, да и жену я на это время отправлю к наместнику. Не хочу повторять такие ошибки дважды.

— Тогда я на пару дней отменю занятия, и завтра с утра подъеду к тебе.

Дома я нашел жену на кухне, где она готовила обед в компании Ника, который со вчерашнего дня не вылезал из нашего дома. Нашей кухарке повезло: ее в доме при нападении не было. Но пожилая женщина так перепугалась, что сразу же взяла расчет, а новой на ее место мы еще не нашли.

— Картина маслом, — сказал я. — Баронесса готовит мужу обед, а ее друг, граф ее морально поддерживает.

— Слава богам! — сказала Алина. — Первый раз пошутил. Как твои раны?

— После лечения Маркуса почти не беспокоят. А как у нас здесь дела?

— Не знаю, куда девать деньги, — то ли в шутку, то ли всерьез пожаловалась она. — И за книги две сотни золотых принесли, и из магистрата еще пятьсот. Те, правда, с золотом морочиться не стали, доставили чек на твое имя.

— Деньги лишними не бывают, — изрек я банальность. — Надо вообще собрать все лишнее золото и отнести к Креджам. А тебя, Ник, попрошу проводить Алину к графу и попросить его позаботиться о ней до моего возвращения. Лейтенант с тобой?

— Гарта сегодня нет, дали в сопровождение двух гвардейцев.

— Сегодня я не поеду! — воспротивилась жена. — Ник, ты сможешь за мной заехать завтра с утра?

— Конечно, смогу. А ты куда собрался? — спросил у меня мальчишка.

— Надо кое-кому в столице, как говорит Лонар, вернуть долги. Устрою им небольшую войну. Учитель, кстати, со мной.

— Я тоже с вами! — вскинулся Ник. — Я ускорением владею, ты же знаешь!

Я универсальным, одинаковым в обоих мирах жестом покрутил пальцем у виска:

— Ты вначале подрасти. Ускорение это, конечно, хорошо, но еще и сила нужна, а тебя первым же ударом вколотят в землю по уши. Да и кто тебя пустит? Мы едем всего на пару дней, если ничего не задержит в столице. Надеюсь, ты проследишь, чтобы с Алиной ничего не случилось. А драк в твоей жизни еще будет достаточно.

Расстроенный мальчишка вышел во двор искать утешение в обществе развалившейся на крыльце ларши, а я взялся за жену.

— Мы можем завтра выехать очень рано. Ника еще не будет, а тебя одну я и на минуту оставлять не хочу!

— Я не знаю, что такое эта минута, — ответила она, глядя мне в глаза. — Но время воздержания прошло и эту ночь я хочу провести с тобой. Тем более что твои раны к ночи затянутся. Это надо и мне, и тебе. А обо мне можешь не беспокоиться. Попрошу Ника подъехать пораньше. И еще, я и раньше не была беззащитной, а теперь не буду такой и подавно. Уже начало проявляться ускорение, а в замке я попробую с Ником позаниматься мечом.

— Ты только осторожнее с ускорением, — предупредил я, прижимая ее к себе. — Там все надо делать очень осторожно и постепенно, чтобы не навредить.

— Я буду очень осторожна, — прошептала жена, нашла своими губами мои, и нам стало не до разговоров.

Глава 18

Перед тем как мы въехали в столицу, Маркус устроил небольшое совещание, пригласив отъехать от остальных, кроме меня, еще Лонара и возглавившего наемников Орена Манроя.

— Сейчас мы разделимся, — сказал он. — Я с господином бароном еду в магистрат. Надо сделать все в соответствие с законом. Стражники нас подстрахуют, но мешать не будут. А часть золота в казну короля и так придется отдать. Остальные скрытно небольшими группами по три-четыре человека, оставив предварительно лошадей на постоялом дворе, подтягиваются к улице мечников. Надо незаметно окружить большой двухэтажный дом, стоящий подле храма Всех богов. У него две небольшие башенки с разных сторон и флюгер в виде кошки. Не ошибетесь, другого такого там нет. Постарайтесь хоть что-нибудь выяснить о его обитателях. Причем делать это надо вдали от самого дома. Мы постараемся долго не задерживаться, но если сработаете плохо и спугнете черных убийц, начинайте работать, не дожидаясь нас. И зря людьми не рискуйте. Раз взяли арбалеты, постарайтесь их в первую очередь и использовать. Некоторые из жильцов во время боя могут находиться вне дома и попытаться помочь своим. Так что, если стражники не успеют замкнуть оцепление, следите не только за домом.

— А магистрат не захочет провести захват сам? — спросил я. — Чтобы всю славу взять себе и не делиться ни с кем золотом?

— Конечно, захочет, — согласился Маркус. — Но по закону такого права не имеет, а с тобой и подавно не захотят связываться, после всех слухов о твоей связи с королевской семьей. Да и я в королевстве не самый последний из магов.

— Тогда я сейчас пойду, проинструктирую своих, — сказал Орен. — Здесь это сделать удобнее, чем в городе.

В магистрате нас действительно попытались оттереть от захвата гнезда братства Кашны, взяв все в свои руки.

— Все операции против преступности в городе это внутреннее дело магистрата, — сухо сказал нам помощник главы Ласт Хней. — Сообщите все, что вам известно, и по результатам магистрат определит вам сумму вознаграждения.

— Согласно никем не отмененного указа отца нынешнего короля, — возразил ему Маркус, насмешливо глядя на чиновника. — Любой дворянин имеет право предпринять любые действия по пресечению деятельности членов братства Кашны, и все органы государственной власти должны ему в этом содействовать. Противодействие является изменой короне и строго карается. Вы, Хней, не признаете этого права за бароном Делафер? Тогда хотелось бы узнать, на каком основании вы это делаете. Если серьезных оснований нет, мы проведем захват своими силами, а на вас подадим жалобу в коронный суд.

— Я такого не говорил, — начал оправдываться чиновник. — Я лишь хотел сказать, что более целесообразно действовать сообща.

— По-моему, я вам именно это и предлагаю. Мы осуществляем захват, а вы нас страхуете и разгоняете зевак. Мешать наши силы как раз нецелесообразно: у нас сильная сработанная команда, в которой все владеют ускорением на высоком уровне, в отличие от ваших стражников.

— Надеюсь, вы помните, что обязаны сдать в казну половину всех захваченных ценностей? — пошел на попятную Хней. — Стражники выйдут в указанное вами место немедленно.

— Это двухэтажный дом на улице мечников возле храма Всех богов. Дом уже окружен моими людьми, а ваша задача создать второе кольцо окружения. Мы сейчас едем туда и даем вашим людям время рассредоточиться. Потом начнем.

— Простите, но этот дом принадлежит уважаемому Лансу Колдину, купцу и члену магистрата!

— Я и не думал, что он будет бесхозным, — сказал ему Маркус. — У такого места должно быть хорошее прикрытие. Я на вашем месте задержал бы этого купца и держал под крепкой стражей, пока со всем не разберемся. В случае чего, потом просто перед ним извинимся. Гораздо хуже, если он окажется замешан, а вы ничего не сделаете. Тогда коронный суд будет разбираться уже не с ним, а с вами.

Из магистрата мы ехали со всей возможной скоростью и успели в самую последнюю минуту. Видимо, кто-то из наемников все-таки допустил ошибку и противник начал действовать первым. Я их понимал: сидеть в центре столицы в окружении, в ожидании неизвестно чего мог только идиот.

Дом выбросил во двор с полсотни бойцов, сразу же пошедших на прорыв в режиме ускорения. Они выбежали из распахнувшихся дверей двух подъездов и устремились к забору, огораживающему дом вместе с небольшим садиком. Половина наших людей стояли на параллельной улице, остальные сторожили дом со стороны фасада. У каждого наемника с собой было по два заряженных арбалета, один в руках, и один за спиной. Последовал залп, за ним — другой, и два десятка нападающих кубарем покатились по земле и остались лежать неподвижно. От стрельбы из арбалета в упор не спасало никакое ускорение. Остальные проломили забор и схватились с наемниками врукопашную. Уровень подготовки у них был примерно одинаковый, но противников было больше, и нашим пришлось плохо.

Я соскочил со Зверя и, не заботясь больше о коне, с обнаженным мечом включился в схватку. На этот раз мне попался хоть и искусный мечник, но с одним клинком. Я, наоборот, предусмотрительно запасся кинжалом и теперь теснил своего противника, пока не прижал его к остаткам забора. Здесь он допустил ошибку, а я, переступив через его тело, подбежал к наемнику, который с трудом отбивался сразу от двух противников. Мы с ним их поделили, после чего прикончили, сначала он, а несколькими мгновениями позже и я. Прежде, чем драться дальше, я осмотрелся. Десятка три убийц валялись на земле ранеными или убитыми. Но и у нас были потери. Два человека не подавали признаков жизни, и еще несколько человек были ранены. Если бы не Маркус и Лонар, многие могли бы уйти. Вряд ли их смогли бы задержать стражники, которые только начали создавать кольцо оцепления. Мои спутники перехватили сразу пятерых бойцов в черном и связали их боем, пока оставшиеся на ногах наемники не покончили с остальными. Потом эту пятерку просто перебили, окружив со всех сторон. Добив раненных черных, кроме одного, мы стащили всех своих к одному из крылец дома, и Маркус начал оказывать первую помощь раненным. Убитых было трое. Честно говоря, мы никак не ожидали, что противников будет так много, иначе подготовились бы получше и не понесли бы таких потерь. Увидев, что стражники начали подтягиваться ко двору, наемники отрядили троих, которые быстро освободили трупы от оружия и кошельков. Из толпы стражников выделились двое, которые прошли через разрушенный забор и направились к нам. Впереди шел настоящий гигант. По росту он почти на голову был выше меня, а в плечах как бы ни в два раза шире. Подобного здоровяка я вообще видел в этом мире впервые.

— Приветствую, господа, — поздоровался он с нами. — Я сотник столичной стражи Стах Грай. Магистрат поручил мне проследить за сбором трофеев.

— Подождите немного, господин сотник, — сказал Маркус. — Сейчас я закончу оказание первой помощи нашим раненным, и мы с вами допросим пленного. Это будет проще, чем обыскивать весь особняк. Бой был тяжелый, мы не ожидали такого сопротивления.

— Я видел, — кивнул головой Стах. — Я владею ускорением и смог все подробно рассмотреть. Никогда не думал, что этой погани столько развелось в столице королевства. Вы славно сражались, мы подождем.

Много времени оказание помощи не заняло. Пока Маркус своими способами подхлестывал восстановление пострадавших, два наемника быстро и со знанием дела перевязали им раны. Потом им в помощь оставили одного из наших, а сами подошли к лежавшему на земле пленному. Его уже связали и привели в чувство.

— Я с тобой долго не намерен разговаривать, — сказал ему маг. — Времени на размышления не даю, решай сразу. Или ты нам сообщаешь, где находятся ценности, и мы отдаем тебя представителям магистрата, или я заставлю болеть каждую частицу твоего тела. Такое не выдерживает никто. Все равно ты нам все расскажешь, но тебя потом придется убить. В первом случае ты тоже вряд ли сохранишь свою жизнь, но избегнешь пыток и проживешь чуть дольше.

Пленный, видимо, уже сталкивался с магами и знал, на что они способны. Поэтому он не стал изображать из себя героя, а в нескольких словах объяснил, где что искать.

— Подежурьте пока с ним, — приказал Маркус двум наемникам. — Не исключено, что он соврал, и тогда придется прибегнуть к пыткам.

— А разве вы не можете распознать ложь? — удивился я.

— Не в этом случае, — поморщился Маркус. — Парень очень силен ментально и тренирован на такое. Я тебе об этом уже говорил. Нужно заставить себя поверить в собственную ложь, и никакой маг ее не распознает. Ты это сумел сделать с моей помощью, их такое учат делать самим. Не будем больше терять времени. Господин, Стах, прошу вас пройти с нами.

Мы осторожно проникли в дом, держа наготове оружие. Нельзя было исключить того, что кто-то затаился внутри в надежде отсидеться или заставить неосмотрительных заплатить высокую цену.

— Вначале осмотрим то, о чем нам рассказал черный, — сказал Маркус, направляясь в трапезную комнату на первом этаже. — А потом все-таки быстро осмотрим все остальное.

Двоих оставили на всякий случай контролировать коридор, а сами вошли в помещение и подошли к большому камину.

— Давайте вместе, — предложил Лонар одному из наемников.

Они с силой налегли на правый угол камина, который нехотя понемногу начал поворачиваться, утопая в стене. Открылся узкий проход, куда мог протиснуться любой из нас, кроме Стаха.

— Зажечь факелы? — предложил Орен.

На стенах трапезной их было закреплено несколько в специальных подставках.

— Не стоит, — отказался Маркус. — В темноте я и так вижу, а для факелов там мало места, задохнемся.

Он первый скользнул в отверстие, повозился там немного и позвал:

— Господин барон, идите сюда. Здесь несколько сундуков, одному их вытаскивать неудобно.

Я тоже пролез внутрь, пачкая одежду о камни, и, перейдя на сумеречное зрение, увидел в двух шагах от себя мага и несколько небольших ящиков.

— Беритесь за ручку, Ген, — тихо сказал Маркус. — Они тяжелые, заразы, но придется тащить, по-другому вынести не получится.

Как оказалось, сундуков было три, соответственно, и мне пришлось три раза пятясь тащить их за одну ручку, тогда как Маркус помогал за другую изнутри. Все бы ничего, но одежду я перепачкал изрядно в каменной крошке и саже. Пока Лонар с Ореном возились с замками, один из наемников по моей просьбе немного почистил мне одежду примерно так же, как мы иногда выбивали ковер. Ключей у нас не было, а замки были навесные. Немного поковыряв их кинжалом и ничего не добившись, Орен плюнул и быстро обрубил одним из трофейных мечей. Два сундука на три четверти были заполнены золотыми монетами, в третьем были украшения из золота и какого-то металла серо-стального цвета. Многие из них были с камнями.

— Как все это будем делить, Маркус? — спросил Орен мага, из которого в этот момент пара наемников выбивала пыль и сажу.

Он был массивнее меня и больше извозился в грязи.

— Погодите, Орен, дайте привести себя в порядок. Сейчас примчится кто-нибудь из магистрата, как вы думаете, буду я с ним разговаривать в таком виде? Точнее, будет ли он? Да и не видел я пока еще наших находок.

Немного очистившись, он осмотрел сундуки и распорядился:

— Вытаскивайте золото из сундуков и раскладывайте на четыре кучи. Драгоценностями займемся позже.

Пришлось потратить довольно много времени, пока два сундука не опустели, а на полу выросли четыре внушительные горки золотых монет.

— Теперь две кучи грузим в сумку и отдаем Стаху для передачи в магистрат. Здесь положенная половина отчислений в пользу города и короля. Одну кучу забираете вы, Орен, как договаривались. А остальное мы с Лонаром и господином бароном делим на троих. Сколько всего получилось?

— Четыре тысячи двести тридцать монет.

— Солидно. Теперь по украшениям. Если все отдать на оценку в магистрат, то свою долю мы увидим еще очень нескоро и в сильно урезанном виде. И не надо нам демонстрировать недовольство, Стах. Вы прекрасно знаете, что я говорю правду. Поэтому, делим остальное точно так же. Только на этот раз раскладывать буду я сам. Я неплохо разбираюсь в камнях и могу оценить качество работы. Поэтому, если и ошибусь, то ненамного.

На этот раз дележка заняла еще больше времени, но и драгоценности, в конце концов, были поделены и заняли свои места в сумках.

— Разделимся группами по два-три человека, — продолжал командовать маг. — И быстро все здесь осмотрим. Здесь будут работать дознаватели, так что вещи лучше не трогать. Разве что опять найдем золото. И будьте по-прежнему осторожны. Я не верю, что здесь кто-то прячется, но все равно будьте начеку.

Мы осмотрели особняк очень поверхностно и не нашли, ни спрятавшихся темных, ни драгоценностей. Оставив кропотливую работу с гнездом братства Кашны дознавателям магистрата, мы забрали свои трофеи и поспешили убраться подальше от дома, окруженного толпой стражников и любопытных. Наемники направились на постоялый двор, где были оставлены лошади. Раненным предстояло отлеживаться пару дней, чтобы иметь возможность добраться верхом до Расвела. Своих покойников они оставили страже, оплатив подобающие похороны. Родственников у них в Расвеле не было, так что не было и необходимости отвозить туда тела.

— Ну, у кого из вас какие планы? — спросил Маркус у меня и Лонара.

— Прежде всего, незачем таскаться с золотом, — сказал Лонар. — Я ехал сюда не из-за него, но и отказываться не буду. Но возвращаться нам, может статься, придется одним, а при этом тащить в дорогу такое… Предлагаю обменять золото в одном из банкирских домов на именные чеки, а драгоценности поделить. Их там не так и много, да и весят они поменьше.

— Зато стоят побольше, — усмехнулся Маркус. — Точно оценить не берусь, но и на пять сотен монет могут потянуть. Но с банком идея хорошая. Здесь недалеко есть один. Принадлежит семье Монрой, в нашем городе есть их отделение.

— У меня все деньги в банке Креджей, — сказал я.

— Какая разница? — пожал плечами Маркус. — Можно и к Креджам, но до них отсюда далековато ехать.

Мы сдали свое золото и получили чеки, после чего Маркус поделил драгоценности на глаз, просто рассыпав их жменями по трем сумкам.

— Что будем делать дальше, домой?

— Я все-таки хотел бы навестить родственников, — сказал я. — Много времени это не займет, а если не приеду, старики могут обидеться. Вы можете поехать со мной.

— У меня здесь много бывших сослуживцев, — сказал Лонар. — Воспользуюсь случаем и тоже задержусь на денек.

— А я за две сотни лет жизни везде обзавелся знакомствами, — усмехнулся маг. — А в столице тем более найду где переночевать и провести время с пользой. Так что лучше тебе ехать знакомиться с новой родней одному, а не тащить нас с собой. Завтра за пару свечей до обеда встретимся у южных ворот.

Однако нашим планам не суждено было сбыться: не успели мы разъехаться каждый по своим делам, как раздался конский топот, и из-за поворота улицы появился всадник, который оказался гвардейским лейтенантом, посланным королем с приказом доставить нашу троицу во дворец.

— Я предполагал, что так может случиться, — сказал нам Маркус. — Но не думал, что так быстро. Делать нечего — придется ехать.

Мы развернули коней и в сопровождении гвардейца быстро добрались до королевского дворца. Свой четвероногий транспорт мы повели в конюшню сами, хоть лейтенант и предлагал для этого услуги своих подчиненных. Зверь на меня все еще злился за то, что я бросил его одного у дома, и какие-то люди пытались его увести. Поэтому, когда я снимал с него седло, он не больно хватанул меня зубами за плечо, скорее намечая укус, чем желая причинить боль.

При выходе из конюшни нас перехватил один из придворных и, чуть не подпрыгивая от нетерпения, повел к самому большому из дворцов.

— Поторопитесь, господа! — уговаривал он нас, хотя мы и без того спешили. — Его величество ждет! Уже три раза о вас справлялся!

— Даже, если спросит в четвертый, я все равно не собираюсь бежать, — ответил ему Маркус, заработав в ответ возмущенный взгляд.

— Представляю, как мы с вами выглядим сейчас на фоне этой роскоши, — сказал я Маркусу. — Как два трубочиста, не иначе.

— Лично меня это не трогает, — ответил он. — Я к королю в гости не набивался. И совершенно непонятно, к чему такая спешка.

Охранявшие кабинет короля гвардейцы при виде нас поспешно расступились в разные стороны то ли освобождая нам проход, то ли из боязни, что мы запачкаем им мундиры.

— Хороши! — с усмешкой сказал Игнар, поднявшийся из-за стола, чтобы лучше нас рассмотреть. А ты почему нормально выглядишь, Лонар? Эти двое, как я понимаю, подрабатывают чисткой каминов. А ты почему к ним не присоединился, не испытываешь недостатка в деньгах?

— Очень смешно, ваше величество, — сказал Маркус. — Только если бы нам сказали заранее, что вы хотите нас видеть, и не было бы такой спешки, мы вполне успели бы привести себя в порядок.

— Тебе скажешь, — ответил король. — Сразу найдешь множество отговорок, чтобы не приехать. Забился в свой Расвел и глаз не кажешь. Только Ген почему-то сумел тебя оттуда вытянуть. Грех было этим не воспользоваться.

— Я просто помог другу.

— Вот, — с внезапно прорезавшейся горечью сказал Игнар. — Мальчишка только появился и сразу же попал в твои друзья. А сколько такого добивался я? Что в нем такого особенного, чего нет у меня, не ответишь?

— Пока не могу. Может быть, все-таки перейдем к тому, зачем мы вам нужны? У нас сегодня был длительный переход из Расвела, тяжелый бой, да и после пришлось повозиться. Хотелось бы отдохнуть. А у Гена на сегодняшний день были свои планы.

— Перетопчется, — отрезал Игнар, снова переходя на свою обычную ироничную манеру разговора. — От него одного беспокойства было больше чем достаточно, а теперь, когда вы собрались втроем, вы мне всю столицу на уши поставите. Точнее, уже поставили.

— Мы только исполнили свой долг, — спокойно ответил Маркус. — И все сделали в полном соответствие с указом вашего батюшки. Или вам жалко черных?

— Черных мне не жалко. Мне жалко этого молодого человека, которого я не теряю надежды заполучить в зятья. Может быть, скажете, Ген, для чего вам все это было нужно? Стало скучно жить, или мало дохода с нового имения?

— Они убили в Расвеле мою мать, — ответил я. — Так что я в своем праве. Те, кто это сделал, умерли в ту же ночь, за жизнью остальных мы пришли сегодня. Золото это хорошо, но для нас не главное.

— Я не знал. Тогда понятно. Мать у тебя заказали из-за графа?

Я, молча, кивнул головой.

— Клан Сат еще отреагировать не успел, это подсуетился слуга графа, — пояснил Маркус. — Охранников наняли, но черные их положили.

— Я бы хотел задержать вас всех на сегодня. Для каждого у меня есть свой разговор. Поэтому сейчас идите отдыхать и приводить себя в порядок. На обед приглашаю за свой стол, а позже и поговорим. Кстати, там будет и Лана. Она будет рада видеть своего спасителя, не говоря уже о Гене. Не буду больше задерживать. Идите, вас проводят.

Проводили нас в те же самые гостевые комнаты Среднего дворца. Кастелян встретил меня, как принца.

— Рад приветствовать вас, ваше высочество! Ваши комнаты готовы, вот ключи. Сейчас прибудут слуги и помогут вам привести в порядок одежду и обмыться. Вами, господа, тоже займутся, возьмите ключи.

— Вы в своем уме, Нил? — уставился я на него. — Какое я вам высочество?

— Ну как же…, - забормотал он. — После обручения с принцессой…

— Вот так случайно узнаешь новости о своих друзьях, — невозмутимо сказал Маркус, забирая из рук смущенного кастеляна ключи от своих комнат. — Можно сказать, мимоходом. Да и чего там такого важного в обручении, тем более с принцессой? Вы идете Лонар?

Мой бывший учитель, молча, взял свои ключи и следом за Маркусом пошел выбирать себе комнаты.

— И кто же это вам сказал об обручении? — спросил я Нила, отпирая входную дверь комнат, в которых жил при прошлом посещении короля.

— Да все говорят, — растерянно ответил он. — Только дата свадьбы, по-моему, еще не определена. Я вот спросил у принцессы когда, так она сказала, что это зависит от вас.

Черт бы побрал мои выходки! Я так и не удосужился узнать, что именно в Арлане говорили о нас с принцессой. Скомпрометировал девушку и умотал восвояси. И что ей при таких слухах оставалось говорить? Оправдываться и утверждать, что ничего не было?

В эту поездку я не собирался задерживаться и о сменной одежде не подумал, не было даже халата. Помогать мыться пришла та же самая служанка, что и в прошлый раз. Но на этот раз она вела себя почтительно и никаких вольностей себе не позволила. С собой она принесла рубашку и штаны, которые я с облегчением натянул на чистое тело сразу же после ее ухода. А потом сел и задумался, что же делать дальше. Король, по-видимому, не против моего брака со своей дочерью. В том, что Лана ко мне неравнодушна, я ни капли не сомневался, она достаточно ясно дала это понять. Мне девушка тоже нравилась, но главным чувством, которое я испытывал по отношению к ней, была жалость. Но ведь и в случае с Алиной все тоже началось с жалости. Жена достаточно настойчиво подталкивала меня к мысли о втором браке, прямым текстом говоря, что будет рада видеть Лану рядом с нами. Стоит ли тогда брыкаться мне, если я могу сделать счастливыми двух девушек и добиться для своих целей того, чего не достигнешь другими способами? Решив для себя, что сам я шагов в этом направлении делать не стану, но если последует, повторное предложение, то отказываться не буду, я взял в руки сумку с драгоценностями, высыпал их на стол и стал придирчив рассматривать. Мне хотелось хоть как-то загладить свою вину и сделать Лане приятное, подарив девушке пару красивых безделушек. Сам я к ним был равнодушен и в камнях совершенно не разбирался, но у девушек на украшения был свой взгляд, и я должен был признать, что они отчасти правы. По крайней мере, даже моя жена, которая и так для меня была красивее всех на свете, делалась еще привлекательнее, нацепив, например, красивые серьги. Я и для Ланы подобрал серьги. Маркус черпал украшения ладонью, не глядя, и мне попадались достаточно красивые вещи, к которым я не смог подобрать пары. После долгих поисков я нашел пару одинаковых сережек, выполненных в виде золотых дисков, усыпанных множеством мелких ограненных алмазов. Техника огранки здесь была на высоте, и при повороте серьги, по ней пробегала волна искрящегося голубоватого света. Полюбовавшись, я отложил их в сторону, собрав остальное обратно в сумку. Затем я подошел к зеркалу, чтобы привести в порядок прическу. Взяв гребень, оставленный служанкой, я расчесал уже изрядно отросшие волосы и осмотрел себя еще раз. Рубашка была, по моему мнению, излишне украшена кружевами, а штаны чересчур откровенно меня обтягивали, заставляя чувствовать себя голым.

Я только отошел от зеркала, как дверь без стука открылась и порог переступила Лана. Вот что здесь за манера у коронованных особ открывать дверь без стука! И я тоже хорош! Ведь говорил же король, что незапертая дверь это все равно что приглашение войти. Ну что стоило ее запереть? Хорошо, что я успел отойти от зеркала, а если бы нет? Что она могла подумать, увидев, что я любуюсь своим отражением?

Лана молча подошла ко мне вплотную с опущенной головой.

— Извини меня! — сказала принцесса, подняв на меня глаза, в которых стояли слезы. — Это я сама пустила слух о нашем обручении. А то здесь начали говорить такое… А теперь все просто судачат, когда свадьба.

— Это я должен просить у тебя прощения, — ласково сказал я девушке. — Не знаю как, но я постараюсь загладить вину. А, как первый шаг, возьми от меня в подарок вот это.

Я взял ее руку и положил в нее серьги. Лицо девушки моментально изменилось, наполнившись радостью и счастьем.

— Ты тоже меня любишь! — радостно воскликнула она, обхватила мою немного обалдевшую голову руками и, привстав на цыпочки, припала к губам в неумелом поцелуе.

Может быть, кто из вас и смог бы на моем месте оттолкнуть от себя девушку, я, несмотря на растерянность и неожиданность для меня ее поступка, не смог и ответил на поцелуй. Она застонала и обвисла на моих руках. Именно в этот момент черти принесли короля.

— Ну, наконец-то! — раздался его голос из-за моей спины.

Принцесса мигом пришла в себя, отстранилась от меня и проскочила мимо отца из комнаты в коридор.

— Ты с ней осторожнее, — посоветовал мне будущий тесть. — У моей дочери вообще никого не было. Видишь, как смущается даже родного отца? Это тебе не придворные шлюхи. Не скажешь, что она такого сделала, чтобы тебя уломать?

— Вы, как всегда, вовремя, Игнар, — язвительно ответил я. — Надеюсь, разрешение называть вас по имени наедине все еще в силе, и я не нанес оскорбления короне. А принцесса ничего не сделала, сделал я. Я подарил ей пару серег, и она этому обрадовалась.

— Еще бы ей не обрадоваться! — усмехнулся король. — Когда парень дарит девушке сережки, он тем самым признается ей в любви и заявляет о своем намерении связать с ней жизнь. Не знал? Ну, значит, теперь уже знаешь. Свадьбу-то, когда думаешь сыграть?

Глава 19

На обед я отправился вместе с королем. Я хотел было прихватить с собой и Лонара с Маркусом, но Игнар воспротивился.

— Когда король идет в компании своего будущего зятя — это нормально, — сказал он мне. — А вот, если он будет служить провожатым для вашей компании — это уже поймут неправильно. Учись оценивать свои поступки с точки зрения своего окружения. Можно, конечно, и наплевать, но ни к чему хорошему такое поведение в конечном итоге не приведет. Разница в положении провинциального барона и принца, пусть даже не наследного, не просто велика, она огромна. Придется восполнить пробелы в твоем воспитании. У тебя как с памятью?

— Благодаря Маркусу, память у меня абсолютная, — успокоил я его. — Так что длительной дрессировки не потребуется, запоминаю все с первого раза.

— Что он тебе дал еще, кроме ускорения?

— Только сумеречное зрение. Ну еще кучу всяких знаний и навыков, часть из которых я пока не освоил.

— А вот мне в услуге отказал, — недовольно сказал Игнар. — Когда я просил за Стаха. Магический потенциал у тебя, какой?

— Никакого. Точнее, что-то есть, но так мало, что не стоит упоминания.

— Ладно, у тебя зато других талантов достаточно. Новую книгу не начинал?

— Мне в последнее время было как-то не до этого.

— Ничего, теперь тебя трогать поостерегутся. Одно дело — нанесший им ущерб барон, а совсем другое — мой родственник. У черных, я думаю, тоже ума хватит не трогать тебя и твоих родных. Хотя сегодня вы их крепко прижали. Мне еще не докладывали подробностей. Скольких они потеряли?

— Полсотни убили, и одного раненного передали магистрату.

— Ценностей много взяли?

— Больше четырех тысяч золотом и с полмешка украшений. Особняк мы осмотрели очень поверхностно. Может быть, стража еще чего-нибудь найдет.

— Серьги оттуда?

— Да, свое золото мы сдали в банк, все остальное забрали с собой.

— Прибыльное это дело — резать черных. А для меня и подавно: пальцем о палец не шевельнул, а тысячу золотых заработал, да еще кучу украшений. Будет что вешать на любовниц, не напрягая казну.

— Наемники потеряли троих. Не думали мы, что их будет так много.

— Я сам не думал, — нахмурился Игнар. — Давно до них никто не добирался. Слишком чисто работают, не оставляют ни следов, ни живых свидетелей. Понятно, что на столичных ты вышел по наводке тех, кто был в Расвеле. А вот их как-то нашли?

Я подробно рассказал о затее с собакой.

— Интересная идея, и совершенно непонятно, как до нее никто не додумался раньше.

— А меня во всем этом вот что интересует. Раз у братства столько золота, значит, они его достаточно зарабатывают. Наверняка заказными убийствами. Пусть они очень чисто убивают. Но ведь их можно отслеживать по заказчикам. Почему этого не делают?

— Далеко не все так просто. Твоя мысль слишком очевидна. Так пытались действовать неоднократно, но на выходе всегда получали только трупы тех, кого собирались использовать. Ведь как сделать заказ?

— И как? — заинтересовался я.

— Обычно для этого используется городское дно, которое братство держит за горло. Достаточно пойти в нижний город и в одном или двух кабаках поговорить с местными завсегдатаями, как почти наверняка в братстве узнают, что тебе надо кого-то убрать, и ты готов щедро оплатить услугу. Причем, те, кто от тебя такое услышат, сами никуда не побегут, пошлют других. Эти другие, в свою очередь передадут сведения по цепочке. В случае малейшего подозрения, просто ликвидируют пару звеньев и все. Позже они найдут тебя уже сами и скажут свои условия. Деньги тоже передаются не просто так, а оставляются в условленном месте. Пробовали мы уже не раз выступать в качестве заказчиков. Может быть, у них есть свои люди в магистрате, может быть, причина в другом, но мы просто теряли людей.

— Значит, надо было набрать опытных людей, никак не связанных с магистратом и его стражей, и создать свою службу, магистрату не подконтрольную.

— Интересная мысль, — сказал Игнар. — Берешься осуществить?

— Там будет видно, — не стал я сразу отказываться. — Посмотрим, что еще скажут хозяин особняка и раненый черный.

— Мы уже пришли. У меня на обеде только семья и ближний круг. Иногда кого-нибудь приглашаю, как твоих друзей сегодня. Обычно все представления осуществляет мажордом, но для вас я сделаю исключение, представлю сам. Мы сегодня пришли раньше других, обычно я стараюсь появляться самым последним.

Стоящие по обе стороны дверей в трапезный зал гвардейцы, пока мы проходили внутрь, вытянулись во фрунт и, казалось, даже забыли дышать. Внутри, в большом зале были расставлены столы в виде нашей буквы «Т». Король с семьей садился за два сдвинутых вместе стола, к середине которых был приставлен длинный ряд столов для придворных. Придворных сажали строго по рангу: чем выше в дворянской иерархии находился человек, тем ближе он сидел к королю. Сейчас за королевским столом сидел только один юноша лет восемнадцати с длинными волосами и некрасивым лицом, очень похожим на лицо самого Игнара. Этот юноша никем иным, кроме наследного принца Стаха, быть не мог. За столами для придворных сидели с десяток мужчин и женщин разного возраста. Один из мужчин, сидящий в самом конце ряда столов, при виде короля вскочил и выкрикнул:

— Его величество, король Игнар Орсел!

Еды перед ним на столе не было. Очевидно, это и был мажордом.

Игнар провел меня к своему столу и усадил за одно место слева от себя. Справа от него оказался наследник.

— Место слева для Ланы, — сообщил он мне вполголоса. — Никто не предполагал, что ты сегодня будешь за этим столом. Сейчас тебе принесут все необходимое.

Действительно, не прошло и минуты, как передо мной уже стояло пустое блюдо, лежали нож и вилка, а блюда с пищей на королевском столе прибавились в числе. Ложек специально не клали, так как жидкая пища не подавалась, а в блюдах с овощами и кашей они уже были, чтобы каждый мог наложить себе их содержимое. А до всякого рода извращений вроде разных столовых приборов для мяса и рыбы здесь еще не додумались. Король представил меня, не вставая с места.

— Господа! Хочу представить всем жениха моей дочери, барона Делафер.

И до этого на меня смотрели почти все присутствующие, после слов короля придворные начали шумно переговариваться, обсуждая новость. Наверное, такое поведение здесь было естественным, хотя я на месте короля счел бы это неуважением к своей персоне. В этот момент один из слуг привел моих друзей, тоже вымытых и переодетых. Их уже представлял мажордом. Последней в зал зашла Лана, переодевшаяся к обеду в платье нежно-голубого цвета, которое необыкновенно ей шло. На ушах принцессы уже покачивались мои серьги, бросая на ее лицо голубые блики. Увидев меня рядом с королем, она как-то вся словно засветилась от счастья и поспешила занять место рядом со мной.

— Какая же ты красивая! — шепнул я ей истинную правду: и так очень симпатичная, в этом наряде со счастливой улыбкой на лице она выглядела сущей красавицей.

— Сегодня самый счастливый день в моей жизни! — шепнула она в ответ.

— Ну что, сестренка, — довольно громко сказал со своего места Стах. — Все-таки добилась своего, уломала барона!

Его взгляд, который я при этом поймал, вряд ли можно было назвать приветливым или дружеским. Король на мгновение нахмурился, потом счел за лучшее оставить разборки на будущее и принялся за еду, подав пример всем остальным.

Слова принца словно стерли радость с лица девушки и родили у меня чувство раздражения и тревоги.

— Не обращай на него внимания и ешь, — сказал я по-прежнему шепотом. — Такое говорят только с целью, оскорбить или унизить. И не столько тебя, сколько меня. Не надо доставлять ему такого удовольствия. Пусть лучше видит, что ты счастлива, а его слова, скорее всего, продиктованы просто завистью. Наверное, у твоего брата с любовью не все в порядке.

Она благодарно на меня посмотрела и последовала совету. Некоторое время все молча ели. Наконец, король насытился, вытер лицо салфеткой и негромко, но, специально не понижая голоса, спросил:

— Ты надумал, когда будем играть свадьбу?

— Мне надо сперва съездить в Расвел за женой. Я уехал всего на пару дней и оставил ее на попечение Верона. Думаю, что можно назначить на третий день, начиная с сегодняшнего.

— Так и объявим, — согласился Игнар. — Лана, тебе никого не напоминает вон тот господин?

— О боги! — оживилась принцесса. — Это же Лонар. Откуда он здесь?

— Ген привез, — кивнул на меня Итнар. — Кстати, теперь, пожалуй, можно уже всем сказать. Господа! Счастлив всем объявить, что сегодня моим зятем и его друзьями, которых я пригласил на обед, уничтожено здесь, в столице гнездо братства Кашны. Убито больше полусотни бойцов и захвачена гора золота. Немногим ранее они проделали то же самое и в Расвеле. Еще никогда за последние десять лет, ни у нас, ни в соседних королевствах братство не несло таких потерь. За заслуги в этом важном деле, которому так много внимания уделял мой отец, барону Делафер моим указом возвращается графский титул, некогда бывший у его предков. Его личные владения будут увеличены за счет короны. Остальные участники этого подвига тоже будут награждены.

Он встал со своего места, и это послужило сигналом для остальных, которые начали поспешно покидать столы.

— Держись возле меня, — сказала Лана. — А не то они тебя сейчас уболтают. А лучше вообще сбежать, пусть твои спутники отдуваются.

Однако сразу сбежать не получилось. Вначале меня притормозил король, сообщивший, что еще зайдет вечером или вызовет меня к себе. Потом подошел с поздравлениями принц. Я ему почему-то не нравился, но после объявления отца он старался этого не показывать и держаться со мной в рамках приличий. Когда же я от них освободился, дорога к двери уже оказалась перекрыта. Часть присутствующих допытывалась подробностей у Маркуса с Лонаром, остальные, пропустив короля, заняли позицию у дверей и ждали, пока от меня отойдет принц. Я подал Лане руку, на которую она охотно оперлась, и пошел на прорыв.

— Граф! Вас можно задержать на несколько мгновений? — обратился ко мне стоящий ближе других пожилой, еще крепкий мужчина с красивым волевым лицом и длинными седыми волосами. — Его величество нас не представил, так позвольте представиться самому. Граф Сален Рудек, двоюродный брат короля по линии матери. Я не буду отнимать у вас время на пустую болтовню. Хочу просто сказать вам спасибо. Чуть больше десяти лет назад братство Кашны убило моего младшего сына. Я тогда потратил много времени и золота, но все же нашел и уничтожил их гнездо, хоть и не в нашем королевстве. Это и была последняя внушительная победа над ними, о которой много говорили в свое время. Вы же сделали много больше из благородных побуждений!

— Не совсем так, граф, — ответил я ему. — Дело в том, что совсем недавно в Расвеле они по заказу убили мою мать. Я лишь отдавал долги, благородство здесь ни при чем.

— Я вам сочувствую! — сказал Сален, и я без всякой магии понял, что это не просто положенная в таком случае фраза, а он говорит от души. — Позвольте считать себя вашим другом! Я, конечно не Маркус Страд, но тоже кое-что могу. Не отказывайтесь, друзей никогда не бывает слишком много.

— Я и не собирался отказываться, — ответил я. — Надо быть дураком, чтобы отказываться от предложения, идущего от чистого сердца. Вы мне симпатичны, граф, я постараюсь стать вам хорошим другом.

Я поклонился довольному графу и стал еще на пару шагов ближе к двери, столкнувшись на этот раз с молодой дамой.

— Статс-дама Ольма Кошт, — представилась она.

— По рассказам Ника вы мне представлялись совсем другой, — признался я. — Пожилой и занудливой.

Ольма слегка запрокинула голову и рассмеялась так заразительно, что на лицах многих помимо воли появились улыбки, в том числе и на моем.

— Вы долго общались с этим шалопаем? — спросила она, справившись со смехом. — И до сих пор считаете этого мальчишку другом? Значит, у вас незаурядный талант воспитателя, мы здесь все вместе не смогли с ним сделать того, что получилось у вас одного. Да вот ваша невеста не даст соврать, хоть и от нее в пору их знакомства весь двор стонал.

— Так уж и весь! — рассмеялась принцесса. — Мне до Ника далеко. Я вам всем пакостила по мелочам, и почти всегда было за что!

— Ник подрос, — сказал я. — Теперь у него есть любовь и ему не до шалостей.

— Да ну? — удивилась Ольма. — И в кого это влюбился молодой Саж?

— В мою жену, — признался я.

— Тогда понятно, почему он вас не трогает, — опять рассмеялась Ольма. — Рада знакомству, граф. Надеюсь, после свадьбы вы переселитесь в столицу и вас можно будет часто видеть. Умные и искренние люди сейчас редкость, а вы как раз из таких.

Увидев последнюю преграду на пути к заветной свободе, моя невеста нахмурилась и непроизвольно сжала мою руку. Это была женщина лет семидесяти или чуть больше с фальшивой, словно приклеенной к лицу улыбкой, и большими, слегка навыкате выцветшими глазами.

— Ларна Сорма, баронесса, — представилась она. — В недавнем прошлом я была воспитательницей принцессы. Я так за нее рада! Мы все любим нашу Лану, очень вас прошу, граф, будьте с ней нежнее и не обижайте!

— Непременно, баронесса, — пообещал я. — Даю вам слово, что я буду последним, кто ее обидит. А сейчас дайте нам, пожалуйста, пройти.

Поскольку она явно не была намерена уступать нам дорогу, а собиралась еще долго пичкать меня пожеланиями, такими же фальшивыми, как и она сама, я обогнул ее и даже слегка отодвинул, чтобы пройти. Ее общество было неприятно Лане и наверняка не без причины, с чувством такта она была знакома только понаслышке, а значит, и я с ней особо церемониться не собирался.

— Здорово ты ее отшил! — одобрительно сказала Лана. — Терпеть ее не могу! Насквозь лживая старая стерва. Отец ее вынужден терпеть, чтобы не испортить отношение кое с кем из клана Малвей, а я уже в свое время натерпелась, хватит! Пойдем со мной, я покажу тебе свои комнаты.

Я ничего не имел против, опять попавшись на незнании элементарных вещей. Здесь невеста могла пригласить жениха в свои комнаты только для выполнения супружеского долга. При местной легкости нравов такое воспринималось всеми в порядке вещей, и каких-либо нареканий не вызывало. Мне же все равно в этом дворце заняться было нечем в ожидании вечера, на который король что-то для меня подготовил.

Идти пришлось минут пятнадцать, и я с грустью вспомнил дом Клары, где все было рядом. Если придется здесь жить, надо будет что-то обязательно сделать, чтобы ежедневно не терять массу времени на хождения. Наконец Лана сообщила, что мы пришли. У дверей ее комнат охраны не было, был пост при входе в женскую половину покоев королевской семьи, который мы прошли несколькими минутами раньше.

Открыв дверь небольшим ключом, Лана пропустила меня, зашла сама и заперлась изнутри.

— Теперь нам никто не помешает, — довольно сказала она. — Пойдем, я покажу тебе спальню!

Я пошел за ней, уже догадываясь, к чему этот визит в спальню. Она привела меня в комнату, размером с нашу трехкомнатную квартиру на Земле, половину площади которой занимала огромная кровать.

— Я хочу, чтобы ты показал мне, как надо любить, — сказала Лана, подняв на меня свои огромные глаза, полные ожидания и страха. — Я в этом совсем ничего не понимаю, и мне немного страшно. Ты просто об этом помни, когда будешь делать то, что вы обычно делаете с женой. Я тебя очень люблю и хочу быть тебе настолько близкой, насколько это возможно в любви. Ты мне поможешь раздеться? Эти платья снять одной, ничего не порвав, просто не получится.

Конечно, я ей помог, куда мне было деваться? Я постарался быть очень осторожным и нежным с этим взрослым ребенком, наивным в любви в свои пятнадцать лет. Это продолжалось, пока она не завелась и не завела меня. После я уже ничего не помню.

Мы валялись измученные и все мокрые от пота, но со счастливыми улыбками на лицах.

— Это было волшебно, — чуть шевеля распухшими от поцелуев губами, сказала Лана. — Я тебя теперь никому не отдам.

Она немного подумала и добавила:

— Кроме твоей первой жены. Расскажи мне о ней. Я даже не знаю ее имени.

— Имя у нее замечательное, как и она сама, — начал я рассказ. — Алина. Она на год старше тебя и немного красивее. Но красота в ней не главное, главное это то, что она любит меня так, что не ответить на такое чувство взаимностью просто невозможно. Она родом из купеческой семьи, обладает сильным характером и многое умеет. У нас о таких женщинах говорили, что она вторая половина мужчины, подразумевая, что без нее он неполноценный, а часто вообще не может жить. Когда я рассказал о тебе, она меня долго ругала. Сказала, что ты очень хорошая девушка, которой в детстве досталось мало хорошего. Что если ты меня любишь, то мне вовсе не стоит маяться дурью и упираться, а надо жениться и постараться сделать тебя счастливой. Что ты — та, с которой она согласна меня делить. Она думает, что станет тебе подругой, а наш брак был бы вообще немыслим без ее согласия, какие бы чувства я к тебе не питал.

— А я ее уже заранее люблю! — сказала Лана. — За тебя, за ту радость, что ты мне подарил и будешь дарить дальше, за веру в меня и сочувствие. Я всегда мечтала о сестре, но отец после смерти мамы не стал жениться вторично, а довольствуется любовницами. Теперь у меня такая сестра будет.

Мы еще долго лежали и говорили на разные темы, знакомясь друг с другом. Хотелось пить, но лень было даже шевелиться. Я изрядно вымотался за сегодняшний день даже без учета визита в спальню невесты. Хорошо, что до вечера еще было достаточно много времени, и я надеялся, что удастся отдохнуть. Но Лана отдохнула первой, подползла ко мне и начала баловаться, в результате чего весь мой отдых пошел насмарку. После этого она заснула усталая и умиротворенная, а я лежал и думал, как могут отреагировать мои родители, если я заявлюсь домой с двумя женами, причем, одна из них — принцесса. Ну и о многом другом в том же духе.

Собираться вместе на ужин здесь было не принято, каждому слуги приносили еду в его апартаменты. Вот такой слуга с подносом, на котором была еда в судках и кувшин с ягодным компотом, и разбудил нас неизвестно через сколько времени после того, как я вслед за невестой провалился в сон.

Лана встала, натянула на голое тело ночную рубашку и пошла открывать дверь. Слуг здесь, по-видимому, не стеснялись. Принцесса никого не уведомила о том, что будет не одна, поэтому ей принесли обычный ужин на одну персону. Впрочем, несмотря на то что эта персона едва доставала макушкой мне до подбородка и была как бы ни в два раза легче, еды вполне хватила нам двоим.

— Неужели ты это все обычно съедаешь одна? — спросил я. — Чтобы тебя прокормить, у меня не хватит денег.

— Нет, конечно, — засмеялась она. — Просто положено накладывать с избытком. Наверняка, пока посуду отнесут на кухню, слуги доедят остальное.

— Родная моя! — сказал я, и она аж вся засветилась от счастья. — Мне надо срочно встретиться с твоим отцом. Он хотел вечером поговорить, а за окнами уже темнеет. Ты можешь распорядиться, чтобы кто-нибудь из слуг меня проводил? Я во дворце пока совершенно не ориентируюсь.

— Я тебя сама с удовольствием провожу. Только помоги мне надеть платье. Или позвать служанку?

— Лучше пусть поможет служанка, а я подожду в коридоре. Там столько завязок, что я непременно запутаюсь. Одно дело тебя раздеть, совсем другое правильно зашнуровать платье, чтобы на тебя потом не бросали косые взгляды.

Ждать пришлось долго, за окнами стало совсем темно, когда Лана вслед за служанкой покинула свои комнаты.

— Что так долго-то? — не смог я скрыть своего недовольства. — Неужели столько времени требуется, чтобы надеть платье?

— А прическа? Ты мне все волосы спутал. Пока Глая все расчесала и уложила, вот тебе и время. Ничего страшного, если отец немного посердится, скажу, что виновата я. Давай, пошли быстрее, вечером он обычно работает в кабинете южного дворца, а туда добираться долго.

— У вас здесь везде добираться долго, проворчал я, — подавая ей руку. — И зачем было столько строить? Жить нужно скромнее!

Король действительно был сердит тем, что я куда-то запропастился, но стоило ему увидеть лицо дочери, как он мигом все понял и сменил гнев на милость.

— Садись на стул и жди, — сказал он мне. — Сейчас я прикажу доставить остальных. Они здесь недалеко, ждут, пока тебя разыщут. А ты, красавица, можешь быть свободна. Надолго я твоего жениха не задержу. Можешь пока прогуляться или подождать в приемной, этот разговор не для твоих ушей.

Он отдал распоряжение секретарю, и буквально минуты через три в кабинет зашли Маркус и Лонар.

— Присаживайтесь господа, — махнул рукой в сторону стульев Игнар. — Я уже говорил Гену, что у меня к вам недолгий разговор. Ваш налет на гнездо черных наделал в столице изрядного шуму. А скоро об этом узнает и все королевство, да и соседи тоже. Такое дело требует награды. Гена я уже наградил, указ о присвоении ему титула графа подписан еще днем. Теперь давайте разберемся с вами. Лонар, я подписал указ и в отношении вас, отныне вы шевалье. И ради всех богов не надо спорить и упираться! Я помню, что вы мне сказали, когда отказались от дворянства в прошлый раз. Спасая принцессу, вы просто выполнили свой долг, а за такое не награждают. Это очень спорное утверждение, но я с вами тогда спорить не стал. Тем более, что скоро случилось несчастье с вашей семьей, и вам вообще стало не до этого. А теперь вам отвертеться не удастся!

— Я думаю, что он и не будет отказываться, ваше величество, — влез я, воспользовавшись тем, что король сделал паузу, ожидая ответа новоявленного шевалье. — Вы мне предложили заняться черными. Я, вообще-то, согласен, но хочу поставить задачу шире. Нужно создать службу, которая занималась бы вопросами, связанными с безопасностью королевства и королевской семьи. Сейчас, насколько я знаю, такой службы нет. Вопросы безопасности я трактую широко. Здесь и борьба с черными, и с крупными бандитскими группами, раскрытие заговоров и внешняя разведка.

— Что ты подразумеваешь под внешней разведкой? — заинтересовался король.

— Королевство две сотни лет не вело ни с кем масштабных войн. Все ограничивалось только пограничными конфликтами и борьбой с пиратством. Но так не может быть вечно. Рано или поздно, но кому-нибудь придет в голову мысль, что мы с вами слишком хорошо живем, и неплохо бы это исправить.

— Ты хочешь готовиться к войне? — нахмурился Игнар.

— Пока нет. Я просто хочу, чтобы если сегодня кто-то из соседей начнет готовиться к такой войне, завтра мы с вами об этом уже знали и могли принять ответные меры.

— Это может быть полезным, — кивнул головой Игнар.

— Стража для такого не годится по многим причинам. Вот я и хочу создать службу безопасности и поручить это дело вам, Лонар. А для этого дворянский статус вам просто необходим. А лучше немного погодя дать еще и баронский титул.

— Дело говоришь, — одобрил Игнар. — Ну что, Лонар? И теперь будешь отказываться?

— Теперь не буду, — спокойно ответил мой учитель. — Только сначала мне надо уладить все дела в Расвеле.

— Как и мне, — сказал я. — А так же мне надо еще сыграть свадьбу. В своем нынешнем статусе я за такое дело и браться не буду.

— С этим решили, — подвел итог король. — Теперь с вами Маркус. Вы по-прежнему не хотите стать придворным магом?

— По-прежнему, — подтвердил маг.

— А личным магом принца Гена? — спросил я. — Мне не хотелось бы с вами расставаться, Маркус. Кроме того, и мне, и Лонару будет нужна магическая поддержка. Вы же знаете, что в будущем всякое может быть.

— На это я согласен.

— А в чем причина? — не понял Игнар. — Почему вы отклоняете предложение одного принца, чтобы принять предложение другого? В чем разница?

— Разница в принцах, — пояснил Маркус. — Точнее в том, чем они будут заниматься, и для чего потребуется моя помощь. Стаха пока интересуют только женщины, вот пусть с ними и развлекается, только без меня. А у Гена настоящее, нужное всем дело. И ему действительно потребуется помощь.

— А если помощь потребуется мне? — прищурился Игнар.

— Если для дела, то я готов помочь, а если, как вашему сыну, для увеличения потенции…

— Ваша позиция мне ясна, и, в общем, устраивает, — сказал Игнар. — Кое-что из того, о чем вы говорили, я не совсем понял. Никто ничего по этому поводу не хочет добавить?

— По этому поводу могу дать пояснения я, — ответил я. — Но только после свадьбы, так как в этом разговоре для меня в моем нынешнем положении есть определенный риск.

— Ну что же, надеюсь, после свадьбы ты будешь со мной более откровенным. Завтра утром, сразу после завтрака выезжайте в Расвел и улаживайте там свои дела. Я вам дам в сопровождение два десятка гвардейцев, с ними же и вернетесь. А я пока займусь приготовлениями к свадьбе. У меня всего одна дочь, и я хочу, чтобы эту свадьбу надолго запомнили.

Глава 20

— Что будем делать с домом Клары? — спросил я жену. — Надо бы его сохранить, но поселить здесь кого-то — значит подвергнуть его риску. А оставить дом просто закрытым, все равно что его лишиться.

Я приехал из Арлана всего час назад, был накормлен Алиной на кухне, выпотрошен по части новостей и увлечен в спальню на предмет выполнения супружеского долга. Наверное, Алина хотела выяснить, по силам ли мне управиться с двумя женами и, не охладел ли я к ней из-за прелестей принцессы. Получив на оба вопроса твердое «да», она сейчас лежала в кровати рядом со мной, забросив по привычке на меня ногу и прижимаясь к боку.

— Может быть, поручим его заботам моей семьи?

— Ты так не ценишь жизнь своих близких? — удивился я. — Не сегодня-завтра родственники графа узнают о его кончине и начнут действовать. Это нас с тобой они не достанут в королевском дворце. И то нет гарантии, что не попытаются. А твоих родственников защитить много сложней. Их связь с тобой вообще афишировать нельзя.

— Извини, это я глупость предложила, — призналась Алина. — А у тебя мысли есть? Может быть, все-таки продать?

— Не хочется, если честно. Он мне и как память дорог, и вообще еще может пригодиться. Продадим только, если не найдем другого выхода. А деньги отправим ее детям. Надо им, кстати, написать о ее смерти, пусть хоть деньги с ее счета поделят. И слезь с меня, пожалуйста, мешаешь думать.

— Вот! — она больно ткнула меня локтем в бок. — Раньше не мешала, а как появилась другая, так вот вам, уже мешаю! Сейчас заставлю замаливать грехи! Вот так…

— Золото мое, давай в другой раз! — я боком скатился с кровати и стал подбирать разбросанную по ковру одежду. — Мне еще к графу ехать и в магистрат, и к твоим родным, и вообще дел еще много. А на тебя я сердит. Кому было сказано сидеть у наместника? Я с Ника шкуру спущу.

— Я и сидела у них весь вчерашний день, — начала оправдываться жена, тоже потянувшаяся за одеждой. — А сегодня решила ненадолго съездить домой. И не одна, а под охраной. Ты же видел гвардейцев! А еще ларша…

— Много те два гвардейца сделают! Чтобы больше такой самостоятельности не было. Я уверен, что ты в безопасности, а ты вон что вытворяешь! А если бы с тобой что случилось?

— В таком случае у тебя еще Лана останется.

— Глупая! — я ее обнял и поцеловал, взъерошив волосы. — Лана — это Лана, а ты — это ты. И тебя мне никто не заменит.

Она ловко воспользовалась тем, что я близко и расслабился. Одежда опять оказалась на полу, а мы — на кровати.

— А зачем тебе в магистрат? — спросила Алина, когда мы окончательно угомонились. — Может быть, я вместо тебя схожу?

— Да вот пришла в голову мысль договориться насчет дома с Даштом Хнеем. Пусть пустит слух, что я продал дом магистрату, а для большей достоверности временно поселит в нем пару стражников. А ты лучше сходи в банк к Креджам и попроси их перевести ее счет детям. Я тебе дам ее завещание, там указаны имена и место жительства. Пусть еще у нас со счета снимут двести золотых и добавят каждому по сотне за дом. Только надо не забыть сделать об этом отметку в счете, чтобы они знали, за что деньги. Тогда и письма писать не надо.

— Хорошо, я схожу. Только, когда поедешь к графу, не ругай Ника. Я, когда уезжала, немного схитрила, так что мальчик ни в чем не виноват.

Председатель магистрата был у себя.

— Рад вас видеть в добром здравии, барон! — поднялся он из-за стола мне навстречу. — Вы по делу, или случилось чудо, и вы решили меня навестить просто так?

— Граф. Со вчерашнего дня королевским указом мне присвоен этот титул. А чуда не случилось, Дашт, конечно, я к вам по делу. К моему величайшему сожалению, нет у меня пока времени просто так ходить по гостям.

Я изложил ему мою просьбу.

— Сделать такое будет нетрудно, — задумчиво сказал Дашт. — Есть у меня в страже парни, которые еще не обзавелись семьями, можно будет парочку таких и поселить. Опасности для них никакой, и дом будет в сохранности. А вы надолго собираетесь уезжать из города, если не секрет?

— От вас никаких секретов. Через пару дней у меня свадьба с принцессой Ланой. Сегодня я должен решить все свои вопросы, а завтра утром с женой отбыть в столицу. Здесь я теперь буду бывать только наездами.

— Если бы мне кто-нибудь сказал тогда, что парень, дворянство которого я подтверждаю, скоро станет нашим принцем — ни за что бы не поверил, — покачал головой Дашт. — Примите мои поздравления. Если вам, милорд, что-то будет нужно, вы всегда можете рассчитывать на содействие магистрата и на мое лично.

Я его поблагодарил, попрощался и, забравшись на Зверя, направился к тем из трех городских ворот, откуда было всего ближе к замку наместника. Дорога много времени не заняла и вскоре я уже сидел в окружении всей семьи Верона, включая и его самого. Чуть позже подошел и Ник. Здесь все уже знали, что я стал графом и женихом принцессы от тех гвардейцев, которых король выделял нам в сопровождение. До завтрашнего утра они остановились в казармах замка Фар и, конечно, не держали рты на замке.

— Я давно и хорошо знаю Лану, и очень за нее рад, — сказал граф. — Маркуса, как я слышал, вы тоже с собой забираете?

— И Маркуса, и Лонара.

— Лонара — ладно, а вот из-за Маркуса у вас могут быть натянутые отношения с наследником.

— Уже успел заметить, что он от меня не в восторге. Не объясните в чем причина?

— Почему не объясню? Лиса, выйди ненадолго!

— Ну, папа…

— Тогда закрой уши.

Девчонка зажала ладонями уши и даже зажмурила глаза, только бы не прогоняли.

— К большому неудовольствию короля наследник не слишком горит желанием заниматься государственными делами, зато не пропускает мимо себя ни одной смазливой мордашки. Наш король тоже в этом смысле не промах, но знает меру, да и внимание своим фавориткам уделяет в свободное от основных забот время. Видя, что его возможности, как мужчины, сильно не дотягивают до желаемых кондиций, он обратился к магам с просьбой увеличить ему потенцию. Сделать такое можно, но редко кто берется. Во-первых, очень часто подобное влечет за собой различного рода расстройства и, почти всегда, сокращает жизнь мужчине. А когда дело касается наследника трона… В общем, сами должны понимать, чем такое чревато для мага. Во-вторых, мало кто такое может сделать. Здесь важна не сила, а опыт целительства. Таких на все королевство наберется в лучшем случае с десяток. Двое в столице отказались, одному из-за этого даже пришлось уехать. Кроме них, ближе всех оказался наш Маркус. Наследник не стал обращаться к нему напрямую, попросил отца.

— То, что он отказал королю, я уже знаю, — сказал я. — Теперь понятна реакция принца: ему отказал, а какому-то выскочке ни в чем нет отказа.

— Совершенно верно. И еще, наследник это головная боль короля. До сих пор у него не было выхода, сын-то один, а Лану на трон не посадишь: девушку просто съедят. А вот с вашим появлением расклад немного меняется. Вы, как в вашей игре, вроде проходной пешки и до превращения в ферзя остался один ход. Теперь в критической ситуации король может оставить трон и дочери с учетом того, что реально править будете вы. Вряд ли такое когда случится, но для наследника это кнут. А кто из нас любит кнуты?

— Спасибо за разъяснение, Верон. Попытаюсь все же найти со Стахом общий язык.

— Рискну дать вам совет. Если с общим языком ничего не получится, уговорите Маркуса ему помочь. Пусть лучше трудится в поте лица в постели, чем сеет смуту и строит вам пакости. Толку от него, как от государя, по моему мнению, не будет никакого.

— За совет спасибо. Можете не беспокоиться, дальше меня не уйдет. У меня к вам просьба. Мне самому сейчас просто некогда заниматься баронством, которое его величество переименовал в графство. Я составил распоряжение о назначении своим полномочным представителем отца Алины Грасса Хелмана. Это в основном для управляющего имением Лонтара. Но я еще не удосужился изготовить свою печать. Не заверите бумагу печатью советника?

— Конечно, давайте ваше распоряжение. А вообще, с печатью не тяните. На вас, как на принца, король много чего навешает. И будет внимательно наблюдать, справляетесь или нет.

Закончив дела у графа, я со всеми тепло простился. Ник ко мне так и не подошел, чувствуя себя виноватым, а я его трогать тоже не стал.

Домой я попал как раз к обеду. На кухне графиня, в лице моей жены, кормила охраняющих ее гвардейцев собственноручно приготовленным обедом. Кухарку мы так и не успели найти. Я к ним присоединился и с удовольствием отдал долг ее стряпне, не столько потому, что было так уж вкусно, сколько потому, что отказался от угощения у графа и успел здорово проголодаться. Свежих продуктов в доме не было уже несколько дней, а что такого вкусного можно приготовить из круп и вяленого мяса?

Гвардейцы с моим приходом быстро выскребли свои тарелки и, поблагодарив хозяйку, удалились на свой пост.

— Ну как, сходила к Креджам?

— Да, все сделала, как ты говорил.

— Я оформил доверенность на твоего отца. Нам осталось только навестить твоих родителей, рассказать все новости и уговорить отца проследить за Лонтаром. Вообще-то, я управляющему доверяю, но оставлять совсем без контроля не хочу. Да и встретиться не помешает, когда еще увидимся? Твой отец хоть на похороны Клары приезжал, а как выглядят остальные, я уже скоро и не вспомню.

— Когда поедем?

— Да прямо сейчас. Тогда останется только собрать то, что мы захотим взять с собой в столицу.

Перед поездкой к Хелманам пришлось еще минут десять уламывать ларшу, чтобы осталась дома одна.

Когда под рукой конь, а дороги в городе почти свободны от транспорта и пешеходов, добраться к нужному месту трудности не представляет. Алина открыла калитку своим ключом, и мы отвели четвероногий транспорт к дальнему крыльцу и привязали к одной из стоек навеса, после чего направились к центральному входу.

— Посмотри на своего коня! — остановила меня жена, когда я уже взялся за ручку входной двери. — Такой же бабник, как и его хозяин.

Злодей, пользуясь относительной свободой вовсю обхаживал Красотку, норовя подобраться к ней сзади. Кобыла кокетничала, но воли ему не давала.

Первым, кого мы встретили в доме, был сам хозяин.

— Обрадовали! — сказал он, обнимая поочередно сначала меня, а потом дочь. — Я уже сам намеревался к вам наведаться. Думал, не загордилась ли моя дочь, став баронессой?

— На этот счет можете не волноваться, — успокоил я его. — Видите сами, приехала, несмотря на то, что уже графиня, а через пару дней станет вообще герцогиней.

— Вы шутите, Ген?

— Какие тут шутки! Вчера король своим указом сделал меня графом, а через два дня я женюсь на его дочери.

Грасс в обалдении вопросительно посмотрел на Алину.

— Все в порядке, папа! Это я настояла на этой свадьбе. Точнее, сначала я, а потом уже Ген сам завелся. Только не вздумай называть его милордом. Обидится и сразу уедет. Мы для вас те же, что и раньше. Кстати, если хотите стать дворянами, это без проблем. Такое даже я смогу сделать, только после свадьбы.

— Вы нас угостите чем-нибудь? — спросил я, чтобы немного направить его мысли в другое русло. — Согласен даже на один компот. Заодно мы вам кое-что расскажем. И семью соберите, я по вам всем уже соскучился.

— Мы сегодня отпустили слугу, а кухарка будет позже. Но я сейчас скажу Лоне, и они с Леей все сделают. Глакх в отъезде, а Край должен быть дома. Проходите пока в гостиную, мы быстро.

Грасс очень быстро пришел в себя и внешне никак не проявлял своего отношения к изменению нашего статуса. Лона искренне радовалась за дочь, а сестра, как я и думал, завидовала со страшной силой. Впрочем, известие о том, что мы сможем возвести ее в дворянское достоинство, позволило ей как-то примириться с успехом старшей сестры. Краю в первый раз доверили проводку семейного каравана, и он мыслями был в своих делах и не слишком волновался тому, что Алина выбилась в высшее дворянство. Мы пили уже порядком надоевший мне компот, ели сладкие булочки и обсуждали дела. Грасс без возражений согласился помочь мне проконтролировать действия управляющего графством. Он постепенно передавал свое дело сыновьям и мог располагать свободным временем.

— Передайте Лонтару, чтобы увеличил дружину замка вдвое, — попросил я. — Пусть оставит себе резерв средств на непредвиденные расходы, а все остальные деньги, которые ему не потребуются для управления поместьем, переводит на наш счет.

Обговорив все дела и дав женщинам вволю наговориться, я стал торопить Алину домой.

— Нам с тобой еще надо собраться, а слуг нет. Да и темнеет уже. Поехали, не последний раз видитесь.

Домой добрались без приключений, и были встречены обеспокоенными нашим долгим отсутствием гвардейцами. Я повел лошадей в конюшню, а жена пошла разбираться с вещами, что нужно взять с собой. Потом к этому важному делу подключился и я. Мы возились с барахлом часа два, пока не определились окончательно. Получилась изрядная куча вещей, книг и оружия. С трудом получилось все это увязать в четыре седельные сумки.

— Лучше потом что-нибудь выкинуть, — сказала Алина. — Чем оказаться без необходимого. Денег у нас с тобой достаточно, будет ли время на покупки? Да и жалко оставлять хорошие вещи, к которым я привыкла. А кое-что дорого просто, как память.

Ужинать сегодня не стали, накушавшись сладостей у Хелманов. Алина пошла ложиться спать, а я перед этим вышел во двор и стал свидетелем смены караула. Отдежурившие гвардейцы поспешили вернуться в замок, а, приехавшие им на смену, числом в пять человек повели коней на задний двор, после чего заняли каждый свое место. Заперев на всякий случай дверь, я зашел в спальню, разделся и забрался в кровать.

— Давай сегодня просто поспим, — сонно сказал Алина, чуть от меня отодвигаясь. — Что-то я устала.

— Спи, графиня, — я поцеловал ее в висок и почувствовал, что она улыбнулась. — У нас еще завтра утром будет время, пока не приедет эскорт.

— Ага, будет! — с сарказмом отозвалась жена. — Вот увидишь, что Маркус приедет ни свет ни заря. И вообще, ты мне весь сон перебил. Не вздумай теперь спать сам, сейчас будешь отрабатывать!

— Как бы мне не пришлось просить Маркуса увеличить потенцию не наследнику, а себе самому, — подумал я обнимая жену. — Особенно, если и Лана так же войдет во вкус.

Жена как в воду глядела: едва только рассвело, как заявился Маркус, да не один, а с Лонаром. Они завели своих лошадей, среди которых, помимо собственно верховых, были еще две заводные, груженные даже не сумками, а тюками, и направились к запертой двери, естественно, нас разбудив. Пришлось мне идти открывать.

— Привет, — зевая, сказал я. — Что за спешка? Могли приехать и попозже.

— Это ты у нас оставляешь за собой дом, — возразил мне Маркус. — А мы с Лонаром свои продали. Да и нечего вам валяться, Верон постарается отправить вас пораньше, так что не позже, чем через пару свечей гвардейцы уже будут здесь. А вы, наверняка еще и не ели.

— Мы еще даже толком и не встали. Заходите в дом и немного подождите, сейчас я помогу жене по-быстрому приготовить завтрак.

— Ничего не надо, — остановил меня Маркус. — Мы уже поели, а вам, чтобы не возились и не тратили время, привезли окорок, свежий хлеб и по паре луковиц.

— За мясо и хлеб спасибо, это кстати. А свой лук ешьте сами. Хоть бы подумали, как от меня потом будет вонять, Лана в обморок упадет.

Маркус оказался прав: едва мы успели переодеться и умять по паре бутербродов, как показался эскорт. Почти одновременно с ним подошли два молодых парня в беретах стражников, которым мы отдали ключи от дома. Оседлать коней и загрузить их сумками было делом десяти минут.

Вскоре наш отряд выехал из города и рысью двинулся по дороге в столицу. В пути гвардейцы хотели, как они это всегда делали при сопровождении важных персон, окружить нас со всех сторон, чтобы прикрыть от внезапного нападения, но я воспротивился. Мне вовсе не улыбалось двигаться в такой толпе и глотать пыль от их лошадей. Кроме того, дорога была долгая, и я хотел поговорить со своими спутниками без свидетелей. Как оказалось, Маркус хотел того же.

— Давайте, милорд, проедем немного вперед, — предложил он мне и добавил для командира гвардейцев. — Мы не будем далеко отрываться.

Мы отдалились на полсотни шагов от остальных и могли разговаривать, не понижая голоса.

— Я правильно понял, что ты хочешь поручить Лонару службу, которую думаешь использовать против других участников игры?

— Да, это в числе прочего.

— Тогда я на твоем месте посвятил бы его в свою историю, как ты это сделал со мной. И лучше это не откладывать. Он должен быть в курсе всего, чтобы работать с открытыми глазами и осознать всю важность и значение порученного. Ты же не хочешь, чтобы он занимался одними черными?

— Нет, конечно. Сейчас с ним и поговорю. Мне еще после свадьбы тестя посвящать. Не слишком хочется, но надо. Одно утешение, что ему потом деваться будет некуда.

— Ты не особенно этим утешайся, а подумай лучше, как его убедить в своей полезности. Если Игнар решит, что ты — угроза трону, его и дочь не остановит. Если сам не надумаешь, посоветуйся со мной. Вместе что-нибудь придумаем, время для этого еще есть.

Маркус немного отстал и присоединился к остальным, а меня догнал Лонар, которому я в общих чертах рассказал об игре и о том, откуда я такой взялся. Услышанное Лонара не обрадовало.

— Наверняка эти боги выбирали не простых смертных. Если остальные наделены такими же талантами, как и вы, они довольно быстро достигнут в своих странах высокого положения. А что дальше, война?

— Опасность не в их способностях, а в их знаниях, которые легко можно пробудить с помощью магии.

— Какой вред может быть от знаний? — не понял Лонар.

— Мы слишком далеко ушли от вас в развитии, и очень много знаем. А людям свойственно все, что можно, в первую очередь применять для уничтожения себе подобных. Это трудно объяснить вот так, на ходу. Просто поверьте, что в этом большая опасность. Позже я расскажу вам об этом более подробно.

— Значит, у вас дворян нет?

— В нашей стране уже нет, в некоторых других подобное разделение осталось.

— А ваш отец военный и командует многими?

— Да, на этом основании Маркус и соотнес его положение со статусом барона. А де ла Фер действительно были графами, только очень давно.

По поводу своего происхождения я решил с Лонаром ограничиться полуправдой, зная его щепетильность в вопросах чести. Я ответил еще на несколько его вопросов, и мы придержали коней, чтобы соединиться с группой и не трепать попусту нервы гвардейцам.

Мы постоянно обгоняли тяжело груженные обозы. Лето подходило к концу, близился сезон дождей, и купцы спешили воспользоваться хорошей погодой, чтобы успеть перебросить как можно больше грузов. Возле знакомого трактира на полдороге к столице стояло сразу два обоза, и все столики были заняты. Есть мы не хотели, просто купили у трактирщика холодного молока в кувшинах и выпили его прямо в седлах, после чего продолжили путь. Возле ворот в Арлан, в которые упиралась дорога, выстроились в очередь три обоза. Мы их, естественно, ждать не стали. Достаточно было командиру гвардейцев назвать мое имя, как караванщиков тут же заставили сдать назад крайнюю упряжку и пропустили нашу кавалькаду, приветствуя меня, как члена правящего дома. Вот в городе до меня никому никакого дела не было. Дороги, как и в мой первый приезд, были забиты, и чем ближе мы подъезжали к королевскому дворцу, тем тяжелее было проехать. Если бы я ставил перед собой целью покушение на себя самого, то лучшего места вряд ли смог бы найти. В этой толчее можно было спокойно сделать прицельный выстрел и уйти, не особо торопясь. Однако все когда-нибудь заканчивается, закончился и наш путь, когда за спинами захлопнулись створки ворот большого дворца. Гвардейцы сразу же убежали, торопясь устроить лошадей и успеть к позднему обеду, а мы в сопровождении слуг, увешанных вещами, направились в то же крыло дворца, где находилась королевская резиденция. Здесь в наше распоряжение временно выделили несколько комнат. Одни слуги сложили вещи в комнатах, другие, приставленные к нам на первое время, быстро все разложили по шкафам.

— Ваша светлость, — обратился ко мне слуга в ливрее, отделанной шитыми золотом галунами, я личный слуга его величества. Он хотел, чтобы вы по прибытии незамедлительно его навестили. Вы приехали поздновато, и обед уже прошел, но вам и вашим спутникам его доставят в комнаты. Вам придется пообедать позже, сейчас прошу следовать за мной.

Я шел за слугой, гадая, чем могла быть вызвана подобная спешка. Долго идти не пришлось, слуга привел к уже знакомой приемной, в которой не было никого, кроме гвардейцев у дверей кабинета.

— Приветствую, ваше величество! — сказал я сразу при входе, отвесив Игнару почтительный поклон. — Вы желали меня видеть?

— Заходи, у меня есть к тебе важный разговор. От его результатов зависит не только то, будет ли у тебя свадьба с моей дочерью. Если твои ответы меня не устроят, ты вообще можешь лишиться всего, что имеешь, в том числе и жизни.

Я похолодел, внешне стараясь остаться спокойным. Чтобы говорить подобное у короля должны были быть очень веские основания. Что он мог узнать?

— Я вас слушаю, Игнар, — отбросил я формальности. — Разрешение на приватное общение наедине все еще действует?

— Действует. Я хочу вначале ознакомить тебя с письмом от моего посланника в Хорти, которое пришло вчера. Я тебе его перескажу своими словами. Есть у тамошнего короля Глада дочь тринадцати лет именем Хнея. Не знаю, известно ли тебе, что женщины там редко садятся на лошадей, а принцесс так и вовсе таскают в паланкине или возят в закрытых каретах. Вот в таком паланкине в начале этого лета и несли Хнею по одной из улиц столицы. В районе рынка принцесса услышала шум и приказала носильщикам поднести ее ближе. Опасности для девочки не было, так что офицер, который командовал охраной, не вмешался. Шум был связан с тем, что какой-то мужчина пытался силой увести с собой высокую странно одетую женщину. Она сопротивлялась и на бесплатное развлечение начала собираться толпа. Девушка, несмотря на свой рост и непристойную для женщины одежду, была красива и принцессе понравилась. Хнея вмешалась, в результате чего выяснилось, что незнакомка обещала мужчине отдаться ему, если ее накормят, а после того, как он выполнил свою часть договора, попыталась сбежать.

Договаривались с помощью жестов, так как девушка языка не знала, а то, что она говорила, никто понять не мог. Видимо, она сильно оголодала, если оценила себя так дешево.

Принцесса приказала заплатить мужчине за еду и забрать незнакомку во дворец в свои покои. Офицер пытался возражать, но девчонка уперлась, и он уступил. Король очень любил дочь, и исполнение долга могло выйти офицеру боком. Во дворце с девушки сняли ее нелепые штаны, покупали и позвали придворного мага. Маг вложил в ее голову знание языка Хорти и немного подлечил. При осмотре обнаружилось, что, помимо роста, она отличается от прочих женщин еще очень вытянутыми ушами.

Игнар со значением посмотрел на мои уши, уже наполовину скрытые отросшими волосами.

— Девушку звали…, - Игнар посмотрел в письмо и прочел. — Мэ-ри Смит. Эта Мэ-ри была при принцессе то ли служанкой, то ли новой игрушкой. Так было до тех пор, пока не обнаружилось, что девушка знает массу сказок и забавных историй и умеет их рассказывать так, что у Хнеи от ее рассказов захватывало дух. Постепенно между ними возникло нечто вроде дружбы. Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы однажды вечером Мэ-ри не попалась на глаза королю. Ему она понравилась, и последовал приказ привести ее к нему на ночь. Дурочка не поняла своего счастья и начала отбиваться, крича, что она еще девочка, что ей нельзя… Король взял ее силой, но результатом был сильно разочарован. К тому же, его удивило, что взрослая женщина сохранила девственность и запачкала его постель. Заинтересовавшись, он на следующий день вызвал к себе мага и велел привести Мэ-ри. Результаты расспросов его не удовлетворили. Девушка отмалчивалась или врала. Тогда маг по приказу короля применил боль. Когда она закончила кричать и немного пришла в себя, слова потекли рекой вперемешку со слезами. Оказалось, что ее в этот мир забросил кто-то из богов. Кто именно, она сама не знала. Ее целью было забрать как можно больше власти. Разные боги прислали в наш мир своих посланцев с тем же самым заданием и с любопытством стали наблюдать, что же из этого выйдет. Тому, кто победит, была обещана власть над нашим миром. Король не внял слезам дочери, и Мэ-ри при большом стечении народа отрубили ее ушастую голову. Игры богов заканчиваются для смертных слишком большой кровью, чтобы он мог позволить себе проявить снисходительность. А теперь я хочу послушать, что такого скажешь мне ты, чтобы такую снисходительность проявил я.

Конец первой части

Часть 2

Глава 1

Я подготовил вариант разговора с королем, основанный на полуправде, но теперь он летел ко всем чертям. Спасти меня могла только правда, поданная в выгодном для меня свете. Пришлось импровизировать.

— А чего вам хочется самому, Игнар? — тщательно подбирая каждое слово спросил я. — Не как королю, а как человеку? Что вы чувствуете по отношению ко мне?

— Тебе это так важно знать? Ну что же, я из этого секрета не делаю. Лично мне ты симпатичен, но при решении твоей судьбы это в расчет приниматься не буде. Как и чувства к тебе моей дочери.

— Тогда я вам сейчас расскажу все без утайки, а уж вы потом сами решайте, представляю я угрозу трону или нет, и чего от моего появления может быть больше, пользы или вреда. Меня в ваш мир действительно послал тот, кого вы можете назвать богом. Таких богов собралось несколько, и от скуки они решили сыграть в игру, но не непосредственно, а чужими руками. Их всего около десятка и у каждого свой игрок. Задача ставилась забраться как можно выше в человеческом обществе, а обещалась не власть над вашим миром, а выполнение одного любого желания. Власть это только один из вариантов. Мне, например, предлагали личное бессмертие. На самом деле я был гораздо моложе, чем сейчас выгляжу, практически еще мальчишкой и на это купился. Точнее, согласился, не приняв всерьез то, что мне предложили во сне. Я мог у вас погибнуть или скатиться на дно жизни. Мальчишка со внешностью взрослого мужчины, не обремененный ни его опытом, ни деньгами, ни знанием языка… Но мне повезло встретить женщину, которую соседи считали жесткой и эгоистичной. Она пожалела и приютила меня, а впоследствии полюбила, как своего ребенка. Маг, которого все считали нелюдимым отшельником и эгоистом, принял в моей судьбе большое участие, помогая всем, что в его силах. Причем помогал не из какой-то там любви ко мне, по крайней мере поначалу, а из голого расчета. Я почти сразу открыл кто я такой и Кларе, и Маркусу. Ему, как и вам, все это крайне не понравилось. Но, в отличие от вас, он понял, что при наличии многих игроков устранение одного из них ничего не решает, зато может ослабить то королевство, где такой фигуры уже не будет. Именно поэтому он всячески способствовал тому, чтобы я как можно быстрее набрал силу. Мне, в отличии от этой Мери, вообще почти все время везло. Лонар, потерявший всю семью, принял меня, как сына. Меня полюбила замечательная девушка и решила связать со мной свою судьбу. Ко мне с симпатией отнесся ваш наместник, да и вы сами. О Лане я уже молчу. Я не рвался и не рвусь к власти. Я не вызывал на дуэль этого чокнутого Солинджера, чтобы освободить для себя имение, я не искал любви вашей дочери и в свое время отклонил ваше предложение о браке с ней. Вы можете позвать мага, чтобы он проверил искренность моих слов. Во мне нет подлости, и я верен своим друзьям и родственникам. И уж, во всяком случае, я не пойду к власти по головам. Наш мир намного более развит, чем ваш. Именно в этом и заключается опасность, а не в каких-то наших особых талантах. Мы научились убивать в войнах гораздо лучше вас. И если кому-нибудь из посланцев богов удастся достаточно приблизиться к трону и наглядно продемонстрировать то, какие преимущества могут дать такие знания… Вы уверены, что все владыки относятся к войне с такой же неприязнью, как и вы? Нет? Вот в таком случае только я один смогу вовремя распознать угрозу и уменьшить потери, а со временем и подготовить достойный ответ. Для того я и хотел создать службу Лонара, а не только для борьбы с черными. И я собирался рассказать вам о себе после свадьбы. А вот ваша дочь узнала бы об этом раньше.

Я замолчал, давая ему понять, что высказал все, что хотел.

— Значит все твои книги…

— Я никогда никому не говорил, что сочинил их сам, — перебил я его. — Даже на обложке написано, что это сказки, рассказанные мной. Я лишь пересказал чужие истории, творчески их переработав, чтобы не возникало лишних вопросов.

— Хитро придумано.

— Это придумал не я, а мой издатель, — открестился я. — А с играми пришлось признать авторство. Я же не мог объяснять всем и каждому, что они из другого мира.

— А твое происхождение…

— У нас сейчас нет титулования, как у вас, и уже давно. Положение человека определяется той работой, которую он выполняет. Мой отец является офицером и командует тысячами солдат. У Маркуса не возникло никакого сомнения, что его статус для вас не ниже баронского.

— Ты меня озадачил, — признался Игнар. — Я не рассматривал твой вопрос с точки зрения полезности. Пожалуй, во всем том, что ты сказал, есть смысл. Ответь мне на один вопрос, ты мою дочь действительно любишь?

— Если бы не любил, не стал бы жениться. Еще совсем недавно я не мог понять, как это можно любить сразу двоих. Теперь сам их люблю, и обе они для меня дороги. Если не верите, можете позвать мага.

— Мне не надо верить, или не верить. Я знаю, что ты мне не солгал.

— Так вы маг? — догадался я.

— Очень слабый. Всех моих способностей хватает всего лишь на то, что бы определить, соврали мне или нет.

— Очень полезное качество, — не согласился я. — Особенно для короля. Я вот в магии вообще ничего не могу. Так что вы решили со мной делать?

— Женить, что же еще? А после свадьбы займешься тем, чем и собирался. А насчет твоего мира и вашего оружия мы с тобой еще поговорим. И попроси Маркуса стимулировать тебе рост волос. Ни к чему тебе теперь светить своими ушами.

— Где сейчас может быть Лана?

— Наверняка, как только узнала о вашем приезде, сразу же побежала в предоставленные вам покои. Так что ищи ее у себя.

— Тогда я, с вашего позволения, побежал. Жена наверняка волнуется, Лана соскучилась, а обед заждался.

— Иди, но передвигайся шагом, как и подобает принцу. Завтра после завтрака обговорим все подробности церемонии и тебе сошьют одежду для свадьбы. И еще, — король посмотрел на меня взглядом, в котором на миг мелькнуло тоскливое выражение. — Прошу тебя, попробуй подружиться со Стахом. Я верю, что ты сможешь.

Я кивнул головой и вышел из кабинета. Спина была вся мокрая от пота. Чертовы пришельцы с их детскими играми! Я прошел гвардейцев, вышел из приемной и остановился, будто налетел на стену. Только что в голове мелькнуло что-то важное! Память послушно воспроизвела мою последнюю мысль. Какой же я дурак! Кто сказал, что пришелец мне говорил правду? Вот будут могучие и мудрые существа играть в такие детские игры? Могучие, может быть, и будут, а вот мудрые — вряд ли. Любая игра ведется по определенным правилам. Должны быть и критерии отбора участников игры. Мне почти все время везло, и я почему-то был уверен, что и другим должно везти не меньше. Пример Мэри ломал всю схему. Судя по поведению, она как была, так и осталась девчонкой. Неужели мой пришелец мухлевал? И другие такого не обнаружили? А были ли вообще эти другие? Может быть, этот чокнутый просто так развлекается? Что я вообще о них знаю? Этот разговор со мной, какая-то детская похвальба… Может быть, просто папаша подарил сынку за хорошую успеваемость эту их машину пространства, вот сыночек и развлекается по-своему на каникулах. А отцу до этих забав сына дела нет. И подбор детей становится понятен. Ну кто из взрослых поверит в то, во что поверил я, и будет играть по этим правилам? Я перечитал фантастики и мечтал о других мирах. Мне их и дали, а заодно повесили в конце пути конфетку — выполнение желания, как ишаку перед мордой клок сена. Взрослый на такое не купится, по крайней мере, умный взрослый. Можно, конечно, силой выдернуть людей из их мира и забросить в этот. Только большинство пошлет пришельца куда подальше и постарается просто устроиться получше. А, может быть, пацану взрослые и неинтересны. Ну и что мне это дает, что меняет? Пока, наверное, ничего. Вот, если я найду других, возможно, с кем-то из них можно будет договориться. Этакий договор о ненападении.

Я вытер пот со лба рукавом рубашки, в очередной раз подумав о том, что надо бы ввести моду на носовые платки. Румата Эсторский у Стругацких ввел, чем хуже я? Живот требовательно заурчал, и я, отбросив на время все посторонние мысли, сделал пробежку по длинному пустому коридору. Все равно никто не видит, а увидят, так я еще пока не принц!

Едва я открыл дверь в наши комнаты, как у меня на шее с визгом повисла Лана. За ее спиной за нами с улыбкой наблюдала жена.

— Твоя жена — просто прелесть! Я о такой сестре всю жизнь мечтала! И такая красивая!

Она вознамерилась меня поцеловать, перед этим вопросительно оглянувшись на Алину.

— Можете миловаться, — рассмеялась жена. — А я пойду, разберусь с вещами, а то слуги все, что можно перепутать, перепутали. Только ты с ним недолго, Ген еще не обедал. А без еды мужчина становится злой, и толку от него немного.

Нацеловавшись вдосталь Лана потянула меня за стол, где стоял поднос с остывшим обедом. Так как здесь обед состоял, кроме каши, в основном из холодных закусок, то я немного потерял, умяв его холодным.

Лана пристроилась рядом: она получала от зрелища моего насыщения не меньше удовольствия, чем я сам от процесса еды. Точно так же моя мать любила наблюдать за отцом, когда он ел.

— Вы там закончили? — заглянула к нам в комнату жена. — Поешь, и идите сюда, расскажешь, чем был вызван срочный вызов к королю. Я уже начала волноваться.

Когда я все доел, Лана выглянула в коридор и поманила рукой слугу, который там околачивался в ожидании указаний. Он забрал поднос с посудой и понес на кухню, а мы с Ланой зашли в спальню, где Алина уже развесила вещи в шкафах по-своему.

— А это откуда, такое чудо? — обрадовалась моя невеста, увидев развалившуюся на полу у кровати ларшу.

— Подарок Ника, — пояснил я. — Между прочим, он назвал ее в твою честь Ланой. Так что теперь, если я тебя позову, на зов будут оборачиваться две головы.

— Паршивец, я ему уши оборву!

— Многие пытались, — пожал я плечами. — Давайте сядем на кровати?

— Может быть ляжем? — с намеком промурлыкала Лана.

— Э-э, нет! — отодвинулся я от невесты под смех жены. — Вы девочки как хотите, но спать я с вами буду по очереди. Или вам хочется, чтобы я обратился за помощью к Маркусу? Да и неудобно как-то, не привык я еще к такому.

— Я тебе дам Маркуса! — нахмурилась жена. — И не думай даже! Да старик тебе такого и не сделает. Хочешь через три десятка лет сам стать стариком? Я лучше лишний раз одна посплю, больше высплюсь.

— Я что-то не поняла, о чем речь? — растеряно спросила Лана.

— Намекает на то, что у него на нас двоих за один раз не хватит сил, если не обратиться за помощью к магу. Во-первых, это очень вредно, а, во-вторых, всего у тебя хватит, если мы с Ланой хорошо постараемся. Ишь, засмущался! Не бойся, не будем мы тебя вдвоем гонять, по крайней мере, пока не привыкнешь, что у тебя две жены, и каждая, как ты любишь говорить, твоя половина!

— Одна половина, — показал я рукой на жену, потом на невесту. — Вторая половина. А где же тогда я?

— А ты теперь в нас. Слушай, Лана, давай его зацелуем?

Я попытался удрать на кровать, но не успел, был на нее повален, после чего мои девочки еще долго резвились, пока у всех троих не распухли губы.

— Отстаньте, шальные! — я, наконец, скинул их с себя и перелез на другой конец кровати. — Алина, ты ведь хотела услышать причину моего вызова к королю? Тогда угомонитесь обе. Растрепаны, как лахудры, глаза горят, платья помяли! Вам теперь и в коридор в таком состоянии выйти нельзя.

— А мы и не выйдем! — отозвалась жена. — Лана, останешься сегодня с нами?

— А как Ген? — чуть смущенно спросила принцесса.

— А вот мы и проверим, сколько в нем силы, — припечатала Алина. — Такие предрассудки нужно душить сразу. Раз жены, значит ничего постыдного между нами быть не может! А свадьба это только формальность, все равно Лана тебя уже узнала, как мужчину.

Как вы думаете, были ли у меня против них какие-нибудь шансы? О том, что было дальше я просто скромно умолчу. Единственно, в чем я уверился после ночи ударного труда, что жены между собой точно поладят, а мне нужно как можно больше есть, причем, преимущественно мясо. Раньше мне оно помогало. А про мой вызов к королю до утра благополучно забыли.

Утром девушки помогли друг другу затянуть шнуровку на платьях, расчесать и уложить волосы, после чего Лана чмокнула Алину в щечку, более основательно приложилась ко мне и убежала в трапезную. Нам к завтраку приглашения от короля не было, так что поели у себя. Это было кстати, так как после бурно проведенной ночи у меня болело все, и идти никуда не хотелось. Пожалуй, последний раз я себя так чувствовал, когда Лонар вколачивал в меня науку фехтования тренировочным мечом.

Когда я сказал об этом жене, она рассмеялась и сказала, что все это дело привычки. Привык тогда, привыкну и сейчас.

— А со временем Лана умерит свои аппетиты. Вспомни, как я с тебя не слезала после свадьбы. Вот увидишь, все наладится.

Долго нам прохлаждаться не дали: не успели слуги убрать посуду, как пришли портные, которые тщательно измерили не только меня, но и жену. На вопрос «зачем», последовал ответ, что по личному распоряжению его величества нужно пошить для герцогини парадное платье. Драгоценности для этого из казны уже получены.

Портных сменил церемониймейстер, который всех подробностях обрисовал порядок свадебной церемонии и наше в ней место. Потом некоторое время нас никто не трогал, и я рассказал жене о разговоре с королем.

— Пожалуй, так даже лучше, — немного подумав, высказала она свое мнение. — Никаких недомолвок между вами не осталось, теперь нужно только посвятить во все Лану.

При последних словах дверь отворилась, пропуская мою невесту.

— Ты что, за дверью стояла? — пошутила Алина. — Идите с Геном в спальню. Нет, не за этим, ему просто надо тебе кое-что важное рассказать. А я это уже два раза слышала. Пока вы разговариваете, я выйду погулять с ларшей, чтобы она сделала все свои дела.

— Далеко не уходи, — предупредила ее Лана. — Отец должен пригласить вас на обед. Хочет познакомиться с будущей родственницей.

Жена забрала своего Защитника и ушла в парк, а я с Ланой уединился в спальне. Она никак не могла настроиться на серьезный разговор и все норовила забраться мне на колени. Пришлось начать с того, что ее отец вчера чуть было не разорвал наше обручение. Вот тут она сразу оставила игривый тон, ощетинилась и стала внимательно слушать, что я ей говорю. По сути, я ей рассказал все то, о чем вчера говорил королю, а так же коротко пересказал услышанное от Игнара о Мэри. Из всего рассказанного ее поразило только то, что отец готов был со мной разделаться, наплевав на любовь дочери и ее счастье. То, что я из другого мира ее абсолютно не трогало, а игры богов вообще не интересовали. На ее отношение ко мне рассказанное никак не повлияло.

Жена долго не гуляла, и слава богу, потому что не успела она с ларшей дойти до наших апартаментов, как появился посыльный от короля с известием о том, что его величество желает видеть нас на своем обеде. Мы оставили ларшу в комнатах, пообещав принести поесть и ей, и поспешили втроем в трапезный зал. Как оказалось, придворные уже заняли свои места за столами, но ни короля, ни наследника пока не было. Мажордом представил вначале Лану, а потом и графа с графиней Делафер, после чего мы заняли свои места. Слева от королевского места появился еще один стул и столовые приборы для моей жены. Даже после свадьбы, когда она станет герцогиней, Алина, в отличии от меня, не будет являться членом королевской семьи, но разлучать мужа и жену за столом король не стал. Следом за нами пришел наследник. Стах небрежно кивнул присутствующим и сел на свое место. Его взгляд обежал столы с сидящими за ними придворными и прошелся по нам. При виде Алины вся его напускная меланхолия исчезла, и после в течение всего обеда он постоянно посматривал в ее сторону, досадуя, что отец закрывает ему обзор. Последним, как обычно, пришел Игнар. Внешне он остался равнодушен к красоте Алины. Поздоровался, сказал дежурный комплимент и занялся едой. Однако, Лана, которая его отлично знала, сказала мне потом, что моя жена его сильно зацепила.

— Если бы это был не ты, а кто другой, очень может быть, что она вскоре оказалась бы в его постели. Папочка не привык себе отказывать.

Я в этом имел возможность убедиться немного позже, когда у меня состоялся разговор с королем.

— Повезло тебе! — с нескрываемой завистью сказал он. — И дело даже не в красоте, среди моих фавориток есть не хуже. В ней чувствуется сила и ум, а ее любовь и преданность к тебе будут рождать в мужчинах зависть еще большую, чем ее красота. Лана на меня обижалась за то, что я так и не женился. Всем хороша твоя невеста, ей бы еще чуть больше ума. С момента смерти жены в моей кровати побывало столько красавиц… Но, веришь ли, ни одна меня, как мужчину, так и не полюбила. Им всем от меня всегда было что-то надо. И зачем Лане такая мачеха? То, что они мне могут дать, я от них и так беру.

Вечером я оставил своих женщин в комнатах болтать между собой, а сам зашел к Маркусу. Очень кстати, у него был Лонар. Я им рассказал о вчерашнем разговоре с королем, а потом долго рассказывал о том, как я себе вижу новую службу и ее работу. Книжный опыт оказался очень полезным, так как собственного опыта создания спецслужб здесь еще не было. Несколько раз меня поправляли, причем делали очень дельные замечания, которые после недолгого обсуждения обычно принимались.

На ночь Лана ушла к себе, поскольку перед свадьбой невесте полагалось ночевать в своих комнатах одной. Жена меня не трогала, и я хорошо выспался. Завтракали мы опять в комнатах, и это было последним за сегодняшний день, что мы делали спокойно, не торопясь. Потом портные принесли готовое платье жены и мою одежду, после чего набежали слуги, которые часа два приводили нас в порядок, начиная с пальцев ног, и, заканчивая прическами. У жены было невообразимо красивое платье, состоящее из облегающего лифа из голубого атласа, открывающего плечи и имеющего глубокое декольте, и пышной, шитой золотом юбки из ткани более насыщенного, почти синего цвета. На лифе спереди мелкими алмазами были выведены узоры, похожие на те, какие у нас шьют из бисера. Как умудрились закрепить на ткани камни, я так и не понял, но эффект был потрясающий. На голове ей соорудили высокую причудливую прическу, полностью открывающую шею. Из драгоценностей она надела серьги с алмазами в тон к платью и мой кулон с коброй. Меня обрядили почти так же пышно, разве что алмазов пожалели, видимо, весь запас ушел на жену. Но красивее всех оказалась одета Лана. Серебристо-жемчужное платье облегало ее как вторая кожа, не скрывая великолепной точеной фигуры. Внизу подол сильно расширялся и был подшит лентами в тон остальной материи. Волосы были отброшены назад, достигая талии, и ничем не крепились. Грудь девушки украшало ожерелье из крупных жемчужин, а на руках виднелись золотые браслеты причудливой формы, украшенные камнями. Но самым красивым в ней были огромные, сияющие счастьем и любовью глаза.

Саму свадьбу я запомнил урывками. Точнее, память все добросовестно зафиксировала, и потом я имел возможность в подробностях просмотреть все от начала до конца. Но тогда сознание многое пропустило. На свадьбе с Алиной я был совершенно спокоен, сейчас меня просто трясло от волнения, и мне стоило больших усилий взять себя в руки. Я хорошо запомнил процедуру в храме Всех богов, когда Игнар отдал мне свою дочь. Мне на руки нацепили широкие золотые браслеты с крупными рубинами — символ ненаследного принца, а Алине надели на голову небольшой золотой венец — герцогскую корону. Потом была толпа дворян и отдельно стоящие десятка три мужчин и женщин — представители герцогских родов, которые смогли прибыть на свадьбу. Сначала нас поздравили они, потом настал черед остальных дворян и верхушки магистрата. Перед тем, как сесть за столы праздновать, мы с Ланой проехали по Королевской площади, жменями рассыпая серебро, которое собирал народ. Застолье почти совсем не запомнилось, хотя я и выпил-то чуть. Когда дело пошло к ночи, нас отвели в опочивальню, расположенную в левом крыле южного дворца, которое полностью отдали в наше распоряжение. Алине предложили спальню рядом, куда она и пошла отдыхать, напоследок ободряюще улыбнувшись Лане. А потом мы остались только вдвоем и в тот момент для меня не осталось ничего, кроме приоткрытых губ жены, ее горящих восторгом глаз и всепоглощающей нежности и любви.

Утром я проснулся первым. Лана лежала рядом, уткнувшись лицом мне в грудь и забросив на меня ногу. Ну что у них обеих за манера забрасывать на меня ноги. Неужели так им удобно спать? Дверь тихонько отворилась и вошла Алина. Она улыбнулась мне, сбросила с плеч халатик, под которым ничего не оказалась, и пристроилась у меня с другого бока. Я поцеловал ей щеку и поймал губами ухо.

— Не надо, — остановила она меня шепотом. — Это хорошо, что ты отдохнул, но не будем будить девочку, пусть еще поспит. А мы с тобой просто полежим, мне и так приятно.

— Не могу я с тобой просто так лежать, когда ты в таком виде. Халат, что ли, надень, я все-таки не железный.

— Я не сплю, — позевывая сказала Лана. — Ты пришла к мужу? Давайте я отползу к другому краю и не буду вам мешать. Он меня вчера совсем измучил.

— Ну знаешь ли! — возмутился я, но был укушен за ухо Алиной. — Ты чего грызешь, больно же!

— А ты чего девочку мучил?

— Ее замучишь, сама кого хочешь замучит! — возразил я, и получил укус в другое ухо уже от Ланы.

— Дурные примеры заразительны! — нравоучительно сказал я, закрывая пострадавшие уши руками, но девушки начали хватать меня за другие части тела. Результатом их хулиганства стало то, что мы опоздали на завтрак. Все уже ели, и мы заняли свои места под выкрики мажордома и насмешливым взглядом короля.

— Первый день семейной жизни, — заметил он, накалывая вилкой большой кусок мяса. — А у вас обоих уже круги под глазами. Ты дочь поберегла бы мужа. У герцогини он был красивый и цветущий, а у тебя какой-то загнанный. Я понимаю, что ты унаследовала мой темперамент, но у меня на принца большие планы, а так ты его быстро доконаешь.

Голоса он специально не понижал и все сказанное стало общим достоянием. Придворные начали шушукаться, бросая на нас кто насмешливые, а кто и завистливые взгляды.

— Это ненадолго, ваше величество, — заметила Алина. — Скоро они оба привыкнут.

— Ген, — тише, уже только для нас сказал Игнар. — Зайди в канцелярию и составь там указ о новой службе. Примерно прикинь штат и потребные суммы. Как закончишь, пусть мне принесут, подпишу. Любовь любовью, но надо начинать и работать. Потом надо съездить в магистрат. Владелец особняка, где вы порубили черных, лишился головы, а его наследники — права на имущество. Там поработали дознаватели, но так ничего стоящего не нашли. Я распорядился отдать особняк тебе под новую службу. По-моему, это символично, если вы будете там работать. Место удобное, и дом большой. Подключай своих друзей и начинайте набирать кадры. Все, что надо от меня, я сделал. Дальше вы уж как-нибудь сами.

— Нам нельзя подкинуть еще несколько слуг? — спросил я. — А то отдали половину дворца, а людей почти нет. Мне утром даже некого было отправить за мясом для ларши. Придется грабить ваш стол.

— Грабь, — великодушно разрешил Игнар. — Здесь всего в избытке. Все равно слуги растащат. А людей я тебе немного, но дам. Потом остальных сам наберешь. Зайди в казначейство и получи потребные суммы. А на будущее найди для этого надежного человека. Не дело принца этим заниматься. У тебя вообще много работы. Надо сходить в казармы гвардии и лично ознакомиться со всеми офицерами, изучить схемы патрулирования дворцов, то, кого и для каких целей ты имеешь право использовать. Сходи к моему секретарю, он выделит тебе на время человека, хорошо знакомого с дворцовым хозяйством. С твоей памятью ты вскоре все должен знать лучше него. Для нормального управления нужно изучить работу канцелярии и казначейства, наладить связи в магистрате. А вам, герцогиня, тоже не дело сидеть, ничего не делая. Надо знакомиться с высшим светом, становиться для них своей. В этом вам сможет помочь дочь, она их почти всех хорошо знает. Только не доверяйте ее характеристикам всецело, моя дочь не всегда объективна. И не надо на меня так возмущенно смотреть, говорю, что есть.

— Сегодня же всем этим и начну заниматься, — согласился я. — Только надежные и грамотные люди с неба не падают, пока еще найдешь… Мне бы пока хоть на время одного такого, кому можно доверять. Потом верну.

— Ты вернешь! — усмехнулся Игнар. — Не знаю, в чем тут дело, но люди к тебе прилипают намертво, не оторвешь. Ладно, есть у меня такие, одним поделюсь. Но остальное — только сам. Набирайте мясо для своего зверя и позовите слугу, он отнесет. Если нужен, я сегодня до обеда буду в кабинете или на своей половине. Герцогиня, не хотите сменить герб? Ваш муж теперь будет носить королевский, а вам осталась эта гадина. Королевского вам предложить не могу, но поспособствовать в Геральдической коллегии это в моих силах.

— Благодарю за заботу, ваше величество, — улыбнулась Алина. — Но я воспринимаю этот символ несколько по-другому. Это не гадина, а королевская кобра. Я в змеях не разбираюсь, но Ген утверждает, что она никогда не нападает первой без причины. Но, если причина есть, следует немедленная расплата. И она всегда предупреждает перед нападением. По-моему, это очень хороший символ.

— Ладно, дело ваше. Вы уже поели? Тогда завтрак можно заканчивать. Вперед, принц, вас ждут дела. И постарайтесь оправдать те надежды, которые я на вас возлагаю!

Глава 2

Прошло несколько дней, заполненных беготней и ознакомлением с дворцовым хозяйством и людьми. Королевский секретарь выделил мне в помощь невысокого молодого человека с невзрачной внешности со звучным именем Арман Корн, оказавшегося совершенно незаменимым в части помощи при изучении мной различных вопросов, начиная от дворцового хозяйства и заканчивая работой всех служб городского магистрата. Подозреваю, что ему тоже магически улучшили память, потому что на любой заданный мной вопрос по местной бюрократии или высшему свету немедленно следовал точный и исчерпывающий ответ. И это при том, что вряд ли парню исполнилось больше семнадцати лет и к дворянскому сословию он не принадлежал.

Король подписал ряд указов по новой службе, и работа завертелась. Мне передали в пользование особняк у храма, а казначейство выделило три тысячи золотом. Пока мы не обзавелись собственной охраной, охраняли особняк гвардейцы. Маркус с Лонаром туда переселились из королевского дворца, и в последние дни я их почти не видел. Они изучали несколько листов бумаги, на которых я собственноручно нацарапал этим ужасным пером все, что мне вспомнилось по основам агентурной работы и организации таких контор, как КГБ, и готовили встречные предложения.

Я честно попытался выполнить данное королю обещание наладить отношения со Стахом, но не преуспел. Принц больше мне не хамил, но и идти навстречу моим попыткам сближения с ним не собирался. Масло в огонь подлило то, что у меня установились очень теплые отношения с офицерами гвардии и рядовыми гвардейцами. Я общался к ним вежливо и доброжелательно, в отличие от наследника, который относился к гвардейцам свысока со слабо скрытым презрением. Гвардия здесь являлась личным воинским подразделением, и была своя у всех дворян, занимающих высокие государственные посты. Мне это напомнило гвардию Решилье или мушкетеров Людовика. Гвардейцы короля охраняли его самого и королевскую семью, как во дворце, так и на выезде. Кроме того, они постоянно патрулировали территорию дворцового комплекса и использовались королем и его окружением для самых разных поручений. Никаких особых привилегий это воинское подразделение не имело и набиралось в основном из младших сыновей мелкопоместных дворян, чьи владения располагались в королевском домене.

Сегодня после завтрака я собирался с Арманом навестить командующего столичным гарнизоном генерала Ланса Брага, но на выходе из трапезной ко мне подбежал гвардеец.

— Милорд! — обратился он. — Ваш маг очень просил заехать к нему, если у вас нет никаких неотложных дел.

Мне не нравилось, когда ко мне обращались словами «Ваше Высочество», это было слишком помпезно. С придворными я ничего поделать не мог, но гвардейцам настоятельно рекомендовал называть меня милордом. Коротко, уважительно и не режет слух. Так они ко мне теперь и обращались.

— Передай, что я скоро буду, — сказал я ему, после чего обратился к женам. — Вы еще не передумали ехать в гости по приглашению? Я прямо сейчас иду в конюшню и еду в особняк. Маркус по пустякам просить не будет, значит, у него что-то важное. Вы сейчас домой?

Домом мы между собой называли свои комнаты в выделенной нам части дворца.

— Конечно, — даже удивилась Лана. — Ведь не можем же мы с Алиной ехать к графам Рудек в таких нарядах!

— Действительно, — согласился я. — Нечего вам меня позорить в этих тряпках, да еще перед Рудеками. Побежите переодеваться, скажите Арману, что поездка к генералу откладывается на завтра, а сегодня он может быть свободен. Мы с ним собирались ехать вскоре после завтрака, так что он, наверное, сейчас меня уже поджидает в приемной.

В это время городские улицы были почти свободны от пешеходов и экипажей, так что я в сопровождении двух гвардейцев добрался до особняка в считанные минуты. Поломанный черными прежний хлипкий забор уже был заменен на крепкую ограду, возле ворот которой каменщики выкладывали сейчас стены караульного помещения. Оставив Зверя на попечение одного из солдат охраны, я направился в ту часть здания, которую мои друзья облюбовали себе для работы.

— Хорошо, что ты приехал! — сказал мне Маркус, ставя на стол чашку с недопитым чаем. — Есть вопросы, для решения которых необходимо твое присутствие. И вообще, мы с Лонаром хотели поговорить с тобой о важных вещах.

Лонар сидел тут же. Чай он уже выпил и теперь с удовольствием подкреплялся пирожками.

— Приветствую вас, милорд, — слегка привстав, поздоровался он.

В отличие от Маркуса, Лонар, после того как я породнился с королем, даже наедине называл меня милордом и обращался только на «вы».

— Что-то случилось?

— Пока еще нет, — успокоил меня Маркус. — Но может случиться. Ты присаживайся, вон пирожки есть вкусные. Чаю налить?

— Ты же знаешь, что я только из-за стола.

— Не хочешь — нам же больше достанется. Но давай, садись: разговор будет долгий. Прочитали мы твои записи, и должен тебе сказать, что почти ничего из них использовать в работе нельзя. Может быть, в твоем мире это все уместно, но нам совершенно не подходит. Ты предлагаешь создать нечто вроде королевской канцелярии, которая будет заниматься преступным миром, заговорами, посланцами богов и вообще всем, что угрожает стабильности королевской власти. Так вот, такая организация неизбежно окажется подконтрольной королю.

— И что в этом плохого? — не понял я.

— Тебе слишком долго везло, — вздохнул Маркус. — Поэтому ты живешь только сегодняшним днем и далеко вперед не заглядываешь. Все твое благополучие держится на расположении короля. Поверь, достаточно одного его указа, и ты лишишься всего: земель, денег в банкирских домах, титула, а то и головы. И этой организации, возглавить которую сразу найдется много желающих. У тебя в этом мире пока нет связей, нет влиятельной родни и очень мало друзей.

— Все это так, — согласился я. — Только с какой стати Игнар будет это делать?

— Игнар не будет, а вот Стах сделает почти наверняка. Я тебе уже говорил, что у меня обширные связи? Так вот, я эти связи в последнее время использовал. Меня хорошо знают, поэтому разговоры носили доверительный характер. Все плохо, Ген! Отношения между королем и наследником и раньше были не очень теплыми, а с твоим появлением они испортились совсем. Стах из тех, кто хочет иметь все, ничего не делая. Как получилось, что в королевской семье вырос такой урод, я не знаю, но это сейчас уже неважно. Важно то, что он считает твое появление угрозой своему положению наследника, и что основания так считать у него есть. Ты ведь пробовал с ним сблизиться?

— Пробовал, но пока результатов нет.

— И не будет. Я бы особенно не беспокоился, учитывая, что Игнар еще не стар и власть отдавать сыну не собирается, но в последнее время наследник затеял какую-то возню. Раньше его ничего, кроме придворных шлюх, не интересовало, теперь же он начал встречаться кое с кем из генералов, в частности с командующим столичного гарнизона, и резко изменил отношение к некоторым ключевым чиновникам в канцелярии отца. В его окружении начали мелькать представители клана Ланиш, а вчера на приеме в резиденции у Сантонов, где был и Стах, видели посланника короля Гардии.

— Подождите! — потер я лоб. — Клан герцога Ника Сантона традиционно не вмешивается в политические дрязги. Да и с Гардией у них общих интересов мало. Сантоны на востоке, а Гардия на западе, с ней больше клан Ланиш заигрывал.

— Все когда-нибудь меняется, — пожал плечами Маркус. — Хотя, скорее всего, Стах просто воспользовался случаем, чтобы встретиться с посланником на нейтральной территории.

— Заговор? — спросил я.

— Очевидно. Король на поведение сына предпочитает закрывать глаза. Я точно знаю, что первый министр имел с ним беседу по поводу наследника.

— И чем она закончилась? — задал я не очень умный вопрос.

— Я на ней не присутствовал, а герцог Грасс Малвей меня почему-то забыл проинформировать. Но он срочно вывез свою семью из столицы, а гвардии в его дворце заметно прибавилось. Выводы можешь делать сам.

— Есть что посоветовать?

— Пока все это только первые ростки, но, если не заняться прополкой, то вскоре могут быть и плоды. Король этим заниматься не хочет, а у нас нет ни сил, ни возможностей. Тебе я бы посоветовал снять со счетов все свои деньги и купить где-нибудь неподалеку от столицы хороший дом, например в Холме. Это всего четыре свечи скачки отсюда. Причем покупку надо оформить на чужое имя. Лонар может найти человека, который это сделает и будет хранить дом. Там и золото можно спрятать, и твою семью укрыть на время в случае чего. Очень хорошо, что у тебя такие отношения с гвардейцами, укрепляй их и дальше. Лучше всего с кем-нибудь из них вообще подружиться. В случае опасности у тебя будет на кого положиться. За Лану я особенно не боюсь, ничего ей Стах сделать не посмеет, а вот Алина для него чужая, да еще и выскочка из купцов. Если ситуация резко ухудшится, лучше ее вообще под каким-нибудь предлогом вывезти из столицы и укрыть в твоем доме. Пусть немного поскучает, зато целее будет. Это то, что я могу предложить по твоим личным делам. Теперь по поводу нашей организации. Предлагаю создавать ее по типу ордена на принципах преданности тебе лично и борьбы против пришельцев извне. Для такого прежде всего нужно много денег, тех трех тысяч, которые ты вытряс из короля, будет мало. Кроме того, всем привлекаемым в орден надо будет рассказать правду об Игре, или, по крайней мере, часть правды. Теперь твой черед, Лонар.

— Ядро ордена, по моему мнению, должны составлять отставные военные, — начал Лонар. — Это позволит сэкономить время на обучение, и будет являться дополнительной гарантией их верности. Во-первых, они, как никто другой, представляют разрушительные последствия, которые может иметь война, развязанная посланцами богов. А, во-вторых, большинство из них лично преданы Игнару, и если его сынок начнет что-нибудь замышлять против отца… Есть и такие, кто, как и я, пострадали от братства Кашны. Эти будут тебе особенно верны. Привлекать лучше всего тех, кто не обзавелся семьями и не против помахать мечом. Естественно, что всех нужно будет проверить с помощью магии.

— Я думаю привлечь еще несколько магов, — добавил Маркус. — Чтобы, если со мной что-нибудь случится, вы не остались совсем без магической поддержки. Кроме того, надо будет магически всех улучшить и дать знания языков соседей. Я, к сожалению, хорошо знаю только один. В Гардии говорят на нашем языке, даже акцента нет. В Хорти Глад своего пришельца казнил. А вот в четырех остальных королевствах, имеющих с нами границы, языки разные и на наш не походят. Я ведь правильно понял, что работать будем пока только по соседям?

— На всех нам не хватит сил, — сказал я. — А если заварушка начнется вдали от наших границ, у нас будет время подготовиться. Только сможем ли мы обойтись совсем без молодежи?

— Почему совсем? — отозвался Лонар. — Воспользуемся обычной в таких случаях практикой: уже принятые в орден будут приводить в него других кандидатов. Вы сами, милорд, могли бы привести со временем кого-нибудь из гвардейцев. Или этого вашего юного гения, которого вам одолжил секретарь Игнара. Особого риска здесь нет, в случае чего Маркус заблокирует воспоминания о встрече.

— Это как? — не понял я.

— Помнишь, как я обезопасился от кучера? — спросил Маркус. — Здесь нечто похожее. Я не могу стереть воспоминания, я их только временно заблокирую. Если не вмешается другой маг, через декаду все само забудется. А для вмешательства нужно знать, что к человеку применяли магию.

— Сколько человек вы смогли бы привлечь, Лонар? — спросил я.

— Трудно сказать, — задумался он. — Я только начал над этим работать. С полсотни человек это точно, но, скорее всего, их будет гораздо больше. Все упрется в деньги: хоть мы будем делать упор на идею, требовать от людей, чтобы они работали за свои деньги совершенно неразумно. А нам надо еще купить несколько домов, оружие и много еще чего по мелочи.

— Оружие я попытаюсь взять в королевском арсенале, а насчет денег еще поговорю с королем. Что нужно в первую очередь?

— Личное оружие у них в большинстве свое, — ответил мне Лонар. — К которому каждый привык. Так что мечей нужно всего чуть. А вот арбалеты нам потребуются. Армейский арбалет — штука тяжелая и не очень удобная, но гарантированно прошьет насквозь незащищенного человека шагов за сто, а то и больше. Причем, выстрел будет гораздо точнее, чем из лука. Делают их только для армии и личной гвардии вельмож, и в свободную продажу они запрещены.

— А с языками все-таки что будем делать? Платить магам?

— Зачем же? — удивился Маркус. — Так нам никакого золота не хватит. То есть, заплатить, конечно, придется, но только один раз, чтобы выучить эти языки мне. Я уж, так и быть, обучу всех бесплатно.

— Надо срочно найти человека, которому можно было бы поручить распоряжаться всеми финансами ордена, — заметил Лонар. — И вообще, быстрее сформировать руководство. Много мы с вами сами не сделаем. Этим я и займусь в первую очередь.

— Может быть, у тебя есть кто-нибудь в городском гарнизоне? — спросил я. — Мне кажется, что главная опасность будет исходить оттуда. Поблизости никаких других значительных воинских сил нет, а совершить переворот без согласия Ланса Брага не получится. Не будет же кто-то снимать солдат с границы с соседями? Вряд ли они войдут в положение заговорщиков и терпеливо подождут, пока те не вернутся.

— Армию на границе в таких случаях не трогают, — подтвердил Лонар. — Не в тех мы отношениях с соседями. Лет тридцать назад в Ланге случилась смена династии и большие волнения. Свергнутый король мог использовать пограничные войска и вернуть трон, однако он предпочел удалиться в изгнание, чем пускать к себе армию соседей.

— Я знаю Ланса, — сказал Маркус. — При живом короле он не изменит присяге и не предаст. Отсюда проистекает, что, если кто-то планирует использовать солдат гарнизона, Игнар к этому времени должен быть уже мертв.

— Мне все это очень не нравится, — мрачно сказал я. — Если принц убьет отца, скорее всего, это убийство постараются повесить на меня. А в этом случае меня постараются осудить и убрать как можно быстрее, а то и вовсе убить при захвате дворца, а потом задним числом обвинить во всех грехах.

— Ты хорошо изучил королевские дворцы? — спросил Маркус.

— За несколько дней? Я только изучил общую планировку и расположение тех помещений, которыми пользуюсь, или где приходилось бывать. Ну еще схему патрулирования гвардейцами территории. А к чему этот вопрос?

— К тому, что вдоль ограды помимо ворот расположено несколько обычно запертых калиток. Надо позаботится достать ключи к паре из них и продумать пути отхода, если придется срочно бежать из дворца.

— А как же вы? — спросил я. — Думаю, мной дело не ограничится. Если возьмутся за меня, вас здесь тоже в покое не оставят.

— Мы тебе еще не все сказали, — усмехнулся Лонар. — Дознаватели магистрата пропустили, а мы случайно нашли довольно большой подвал с клетками для пленников. Вход отлично замаскирован, так что занести туда провизии и воды, и можно сидеть, пока не уляжется суета и не снимут оцепление.

— Значит, основные вопросы мы обговорили, — подвел итоги Маркус. — Работу в общих чертах распределили. Сейчас меня интересует только один вопрос. Ты говорил, что вы научились убивать в войнах гораздо лучше нас, и эти знания другие игроки могут применить. А ты сможешь, в свою очередь, их использовать при необходимости? Если нет, то толка от всей нашей работы будет немного.

— Все не так просто, — начал я объяснять. — Многого вообще нельзя сделать, так как нет ни нужных инструментов, ни нужных веществ. И мне не хотелось бы нести всякую дрянь в этот мир, пока для нас нет явной угрозы. Но кое-что сделать можно. У меня есть две мысли, но они обе требуют большой подготовки. А для этого мне нужно будет, скорее всего, надолго отлучаться из столицы. Сейчас, пока моя семья под угрозой, я этим заниматься не могу.

— Есть один вариант, — задумчиво сказал Маркус. — Он даст тебе возможность нормально работать и вывести своих жен из-под удара. Единственный недостаток в том, что его нельзя выполнить сейчас. У королевской семьи в прибрежном Карсе есть своя летняя резиденция. Это что-то вроде небольшого дворца, построенного для отдыха еще дедом нынешнего короля. С тех пор короли там бывали считанное число раз, в отличие от других членов их семей. Можно отправить вас туда на отдых. Все равно твоего непосредственного участия в создании ордена пока не требуется. Разве что достать еще денег.

— А почему нельзя это проделать сейчас?

— Лето заканчивается, — пояснил Маркус. — Еще декада или чуть больше и зарядят дожди. В экипаже по дорогам не проедешь, да и верхом — сущее мучение.

— А если на корабле вниз по течению Нады, а потом вдоль побережья до Карса? — спросил я. — Какая необходимость тащиться по дорогам?

— Вообще-то, можно, — задумался Маркус. — Но там только грузовой порт и постоянного сообщения нет. Если даже найдешь корабль, условия путешествия для женщин будут тяжелые. Плавание займет дней пять и то, если не будет штормить. На Наде много мелей, поэтому корабли движутся только пока не стемнеет, а на ночь становятся на якорь. А в сезон дождей там часто бывают короткие, но сильные шторма. Потопить не потопит, а вышвырнуть на мель может.

— А в это время сильно холодает?

— Нет, еще две-три декады стоит довольно теплая погода, просто сверху все время льет.

— Тогда оставим этот вариант на крайний случай. Тем более, что для реализации моих планов лучше быть ближе к горам, чем к побережью, да и моя помощь здесь будет не лишней. Может быть, мне попробовать все-таки откровенно поговорить с королем?

— Думаешь, у тебя получится то, что не вышло у первого министра? — с сомнением сказал Маркус. — Король ведь не дурак, и сам все прекрасно понимает. Только не верит тому, что у сына хватит духу поднять на него руку. Или не хочет в это верить.

— Ладно, попытка не пытка, заодно и денег попрошу. Когда сможете купить для меня дом? Если снимать деньги у Креджей, их нужно куда-то девать. Это больше двух тысяч, не буду же я их прятать под подушкой?

— Домом займемся через пару дней, — сказал Лонар. — Но все деньги я бы в него не тащил, мало ли что? Ты охоту любишь?

— Не знаю, еще не пробовал.

— Возьми хорошую охрану из гвардейцев и под любым предлогом погуляй в окрестностях Арлана. Задача — найти удобное место для тайника. Потом вернешься туда один и спрячешь часть денег. Тогда при любом развитии событий голым не останешься.

Я покинул особняк и со своим сопровождением вернулся во дворец. Дороги потихоньку начали заполняться экипажами, и на обратную дорогу мы потратили гораздо больше времени.

Настроения идти на обед и любоваться на физиономию Стаха не было, поэтому я решил провести это время у себя, а после отправить слугу за едой на кухню. Поднявшись по парадной лестнице, я свернул в коридор, ведущий в наше крыло дворца и, никого не встретив, добрался до своих комнат. Жены должны были вернуться ближе к вечеру, так что дома у нас никого не было. Раньше перед дверьми постоянно околачивались несколько слуг в ожидании, когда они понадобятся кому-нибудь из нас. Меня местные порядки постоянно держать слуг перед дверью в апартаменты господ раздражали, так что я сразу распорядился выделить им две комнаты неподалеку.

Открыв запертую дверь, я сбросил сапоги, прошел в гостиную и развалился на диване.

Все было плохо. Чем более высокое положение я занимал, тем больший груз проблем взваливал на свои плечи. Жертвой этого взлета стала Клара, теперь опасность нависла и над Алиной. Маркус с Лонаром тоже могли пострадать по моей вине. В то, что Стах захочет разделаться с сестрой, я почему-то не верил. В последнее время я как-то совсем не вспоминал о доме, о родителях. А вот сейчас вдруг вспомнил и затосковал о времени, когда самым большим огорчением в жизни была полученная за невнимательность тройка. Этот мир дал мне очень много, почти ничего не требуя взамен. Теперь, похоже, наступало время, когда мои долги могли предъявить к оплате. Прикинув по времени, что королевский обед уже должно быть закончился, я встал, обулся и направился в рабочий кабинет тестя.

— Его величество у себя? — спросил я у гвардейского лейтенанта, возглавлявшего охрану.

— Да, милорд, — ответил он. — Король только что зашел.

Игнар даровал мне право входить без стука, но я все-таки стучал каждый раз, когда требовалось войти. Постучал и сейчас и, услышав в ответ что-то невнятное, вошел.

— А, это ты, — король сидел за своим столом, устало откинувшись на спинку кресла. — Почему не пришел на обед, были причины?

Я вдруг решился и сказал то, что думал:

— Настроение паршивое, не хотелось его делать еще хуже, обедая в компании вашего сына.

Некоторое время он молчал, переваривая мой ответ.

— Ты долго думал, прежде чем мне такое сказать?

— Нет, — признался я. — Это был экспромт. Но сути дела это не меняет. Я не смогу выполнить своего обещания по поводу вашего сына. Он не желает со мной хороших отношений, и в отношении моего будущего у него совсем другие планы. И не только в отношении моего. Похоже, ему стало надоедать ждать того времени, когда вы уступите ему место на троне. Причем для того чтобы это ускорить, он готов принять помощь от кого угодно и заплатить за это немалую цену. И, естественно, не из своего кармана.

— И чего же ты хочешь?

— Странный вопрос…, - я сначала немного растерялся, потом пришла злость. — Чего хочу? Прежде всего, я хочу, чтобы не пострадали близкие для меня люди! Своей жизнью жертвовать тоже как-то не хочется. Вы всю жизнь отдали этому королевству, заботились о его процветании, как и ваши предки, теперь что, все это пустить по ветру? Вы ведь понимаете, что дело не во мне. На меня лишь попытаются свалить вину за вашу преждевременную смерть. Дальше для вашего сына придет время оплачивать долги за оказанные услуги. Той же Гардии или клану Ланиш. И вы думаете, союзные вам кланы будут на такое спокойно смотреть? Закончится это кровавой смутой, в которую будут втянуты и пограничные войска. Конец может быть таким, что вам и посланников богов с их оружием не надо будет!

— Я спрашиваю, чего тебе нужно от меня сейчас?

Мой ответ его удивил:

— Денег.

— Я могу узнать на что ты умудрился за несколько дней потратить три тысячи золотых, и для чего тебе нужны еще деньги?

— Мне нужно срочно создавать организацию, которая может свести к минимуму вред, принесенный королевству действиями принца Стаха, выполнит все то, о чем мы с вами говорили и спасет при необходимости жизни моих близких. Все, полученные от вас деньги, еще не потрачены, просто они могут понадобиться уже в ближайшем будущем.

— Получишь у казначея еще пару тысяч. Больше можешь не просить, не дам. Что-нибудь еще?

— Еще нужно немного оружия, — вспомнил я свое обещание по поводу арсенала. — Главным образом арбалетов.

— Немного это сколько?

— С полсотни.

— Я распоряжусь, получишь в арсенале. Это все? Тогда оставь меня сейчас.

Я кивнул и вышел, едва не столкнувшись в дверях с первым министром.

— Добрый день, ваше высочество! — поздоровался он.

— Здравствуйте, герцог, — ответил я. — Не ходили бы вы пока к королю, не стоит. Лучше уделите мне совсем немного времени. Давайте отойдем. Я знаю, что у вас вчера была беседа с королем, и знаю о чем. Вот чего я не знаю, так это того, что вам ответил Игнар, могу только догадываться. Не просветите?

— Почему бы и нет, принц? Но потребую от вас взамен ответную любезность. Расскажите, о чем сами с ним говорили, если после такого к нему и зайти нельзя?

— Да о том же самом, что и вы.

— И что он вам ответил?

— Дал все, о чем я просил, только бы я быстрее от него отстал.

— Я вчера у него, в отличие от вас, ничего не просил, в остальном все было так же.

— И что вы еще собираетесь предпринять, кроме вывоза семьи и увеличения числа гвардейцев?

— Уже узнали? — он одобрительно с нескрываемым интересом посмотрел на меня, словно увидел впервые. — А сами что думаете?

— А что тут думать. Все роли в предстоящем спектакле уже расписаны, и моя мне не нравится. И, в отличие от вас, мне своих жен вывозить некуда. Да и сильно мне не нравится тот финал спектакля, который готовят для этого королевства. Пока я почти ничего не в силах сделать, но и подставлять шею под нож не собираюсь. Придется побарахтаться.

— Может быть, побарахтаемся вместе?

— Очень возможно, герцог. Сейчас мне надо идти, но завтра у меня будет свободное время. Вы мне не уделите немного своего?

Глава 3

Я ничего не стал говорить своим девчонкам, когда они через пару часов заявились уставшие, но довольные проведенным днем и полные впечатлений. Зачем? Достаточно и того, что у меня на душе скребли кошки. Расстраивать еще и их, да к тому же на ночь глядя? Конечно, я им выдам отредактированную версию событий, но это будет уже завтра.

Алина, в отличие от принцессы, сразу заметила, что со мной что-то не так.

— Что-то случилось? — спросила она, пытливо заглядывая мне в глаза.

— Конечно, — ответил я. — Вы меня бросили и умотали развлекаться, а я тут один без внимания и заботы загибаюсь. Придется вам теперь доказывать, что вы меня еще любите.

Я притянул ее к себе и поцеловал в губы. Нехитрый прием сработал, и когда жена от меня оторвалась, ее мысли были уже совсем о другом.

— А меня? — подставила губы Лана. — Я тоже готова доказать свою любовь. Хоть сейчас!

— Сейчас только аванс, — ответил я, после поцелуя. — Вы, может быть, в гостях только и делали, что ели, а вот я успел проголодаться, и пока меня не накормят, буду злой и слабый. Какая любовь без мяса, сестру вон спроси.

Как-то так получилось, что жены между собой начали называть друг друга сестрами.

— Ага! — смеясь, подтвердила Алина. — Я тогда еще не насытилась совсем как ты сейчас, и по полночи с него не слазила, так знаешь, сколько он мяса жрал?

О том, что я в то время выкладывался на тренировках и набирал мышечную массу, она скромно умолчала.

— Сейчас прикажу слуге принести больше мяса, и будем тебя кормить! — пообещала Лана. — Я не знала, что это так влияет, а то бы ты на одном мясе сидел! Заодно и ларшу покормим, а то в гостях были одни сладости, а она такого не ест.

— Девочки! — забеспокоился я. — Много мяса, да еще на ночь, — это вредно. Пусть лучше принесут больше овощей.

— А полночи обещаешь? — не отстала Лана. — На овощах?

— Отстань, шальная! — засмеялся я. — Врет она все, не было такого. Я тогда так уставал на тренировках, что приходил совсем без ног. Да ей так много и не надо было.

— Зато мне надо!

— Развестись, что ли? — задумался я.

— Я тебе разведусь! — Лана укусила меня за ухо. — Отдай уши, жадина, они у тебя вкусные!

— Если голодная, то иди за слугой, пусть тащит с кухни всего и побольше. А мои уши не для того, чтобы изгрызли. Шевелись, чем быстрее поужинаем, тем быстрее будет все остальное!

Мои девчонки спасли меня от безрадостных мыслей и бессонной ночи. Вымотанный, но счастливый, я незаметно для самого себя провалился в сон.

Утром, когда все привели себя в порядок, перед самым завтраком я все-таки рассказал вкратце о своих вчерашних встречах и о том, что я на них узнал. Алина помрачнела, а Лана расплакалась.

— Стах раньше таким не был, — всхлипывала она. — Года три назад мы с ним даже дружили. А потом появился этот мерзавец Колин, и брата словно подменили. Это он приохотил Стаха к женщинам. А отец всегда был бабником, так что счел это нормальным. Как же, мальчик вырос! Я никому никогда не говорила о причине того, почему больше не общаюсь с братом, а вам скажу. Два года назад он предложил мне заняться с ним любовью. Зря я тогда промолчала, надо было все рассказать отцу. Может быть, тогда у него изменилось бы мнение о его наследнике.

— Кто такой этот Колин? — спросила Алина.

— Какой-то баронский сынок из западных кланов. Через год отец его за что-то прогнал, но было уже поздно.

— Ладно, не реви! — я вытер ей изготовленным по моему заказу носовым платком лицо. — Нам сейчас на завтрак, а у тебя глаза красные. Я сегодня должен по этому вопросу встретиться с герцогом Малвеем, обещаю, мы постараемся что-нибудь придумать.

На завтрак мы пришли, когда все, кроме короля, уже были на месте. Мои жены дружно проигнорировали кивок принца и уселись на свои места, демонстративно не глядя в его сторону. Я, против обыкновения, ограничился едва заметным ответным кивком. Стах вспыхнул и приподнялся со своего места, разворачиваясь в нашу сторону, но в этот момент в зал вошел король, так что принц был вынужден усесться обратно.

После завтрака мы вернулись домой, где я оставил жен, и в компании с поджидавшим меня Арманом направился в казначейство за обещанным золотом.

— Золото для вас подготовлено, принц, — сказал мне королевский казначей граф Сторн Фар. — Только, если вам оно еще потребуется, вы уж, пожалуйста, не сочтите за труд предупредить меня об этом заранее. Тогда я усажу за работу чеканщиков, а то вашими стараниями готовых монет почти не осталось.

Он слегка сдвинул губы в намеке на улыбку, показывая мне, что все сказанное — не более чем шутка. Я его поблагодарил и двинулся налегке к казармам гвардейцев, а сзади следовал Арман, несущий две кожаные сумки с золотом.

— Приветствую вас, милорд! — поздоровался со мной капитан гвардейцев. — Вам нужны услуги моих парней?

— Здравствуйте, Лен. Да, мне нужно в сопровождение несколько гвардейцев для поездки в особняк. Пусть хорошо вооружатся, у меня с собой крупная сумма денег.

Он выделил в мое распоряжение пять человек, после чего мы пошли за лошадьми, благо конюшни были рядом с казармами. Переезд, как всегда утром, много времени не занял и обошелся без происшествий. Мы передали золото Лонару, и я попросил его прислать людей к арсеналу за арбалетами. Немного поговорив с друзьями, я поспешил обратно во дворец. Я не знал, когда у герцога выдастся время на разговор со мной, поэтому и не хотел отлучаться надолго. Узнав, что меня еще пока никто не спрашивал, я провел Армана в свой кабинет, где мы взяли большую карту королевства, и он долго по ней отвечал на мои вопросы. Закончив, я хотел вернуться в наши комнаты, но был оттуда выгнан женами: к ним заявился мастер-портной с несколькими девушками, которые сейчас снимали мерки с моих красавиц. Виновником этого визита был я сам. Я сказал, что необходимо пошить для них брючные костюмы, чтобы, если вдруг придется бежать, они не путались в юбках. Местные женщины штанов вообще не носили, это считалось неприличным. Такого не было даже для езды на лошадях. Ездили в тех же платьях, садясь боком в специальные женские седла. Я взял лист бумаги и перо и довольно умело изобразил несколько женских силуэтов в жакетах и брюках. Моя сестра раньше увлекалась модой, и мне несложно было вспомнить картинки из ее журналов. Дав принцессе с герцогиней несколько пояснений по отдельным деталям, я вдохновил их на пошив необычной одежды, которую они теперь и пытались с помощью портного воплотить в ткань, и стать законодательницами новой моды.

Я вышел в коридор, решая, чем лучше заняться в оставшееся до обеда время. Здесь меня и перехватил посланец герцога.

— Ваше сиятельство! — поклонился мне молодой офицер, которого я прежде не видел во дворце. — Его сиятельство, герцог Грасс Малвей просил передать, что у него сейчас выдалось свободное время, и если у вас имеется такое желание, вы могли бы его провести вместе.

— Имеется у меня такое желание, — ответил я. — Герцог, как обычно, в северном дворце?

— Да, ваше сиятельство, если вам будет угодно, я могу вас провести.

— Моему сиятельству будет угодно, — согласился я. — В северном дворце я был всего пару раз, так что с вами будет быстрее. Вы, вообще-то, кто такой? Я вроде знаю в лицо всех офицеров королевской гвардии, а вас что-то не припомню.

— Я лейтенант гвардии герцога и его племянник, — слегка смущенно ответил он. — Барон Гарт Ларнэ, к услугам вашего сиятельства!

— Послушайте, барон, — сказал я. — Наши гвардейцы уже знают, что мне приятнее, когда ко мне обращаются просто «милорд». К вам будет просьба делать то же самое. По какой дорожке идем? Нам к левому подъезду или к правому?

— К правому, милорд.

— Вас можно называть просто по имени? — спросил я.

Парень мне понравился. В нем странным образом застенчивость сочеталась с решительностью, лицо было славное и открытое, плохим, по моему мнению, такой человек быть не мог.

— Почту за честь, милорд.

— Может объясните, Гарт, что в королевском дворце делают гвардейцы герцога? Ему что, здесь угрожает опасность?

— Я не могу, милорд обсуждать такие темы, — ответил мне лейтенант. — Могу лишь вас проинформировать, что два дня назад во дворец герцога прибыл дополнительно отряд его гвардии, а со вчерашнего дня его повсюду сопровождает десяток гвардейцев, в том числе и я. Выводы вы можете сделать сами. Мы с вами пришли, прошу в эту дверь.

По знаку лейтенанта охраняющие кабинет герцога гвардейцы расступились, а он сам открыл передо мной дверь.

— Прошу вас, принц! — сидящий за большим столом герцог слегка приподнялся со своего места. — Присаживайтесь, где вам удобно. Может приказать подать напитки?

— Пожалуй, не стоит. Скоро обед, не будем портить аппетит. Вас не оскорбит, если я предложу наедине называть друг друга по именам?

— Конечно, нет. Вы правы, так гораздо удобнее. Вчера вы меня заинтересовали, Ген. До этого я вас считал, простите ловким парнем, который удачно возвысился посредством брака. Вы не обижены?

— Не обижен. Со стороны для многих это может выглядеть именно так.

— А на самом деле?

— А на самом деле я люблю своих жен и любому перегрызу за них глотку. Вы удовлетворены? Может быть, от обсуждения моих моральных качеств перейдем к более насущным проблемам? Или вы считаете, что их можно решить увеличением числа гвардейцев?

— Я так не считаю, но и выхода пока не вижу. Король упрямо закрывает глаза, когда речь заходит о сыне. Его можно понять, но мне от этого понимания легче не становится. Все это может очень плохо кончиться, в том числе и для меня лично.

— Вы, может быть, и уцелеете, а вот меня Стах уже приговорил. Поэтому я не могу просто ждать развития событий. Как вы думаете, что он запланировал?

— Убийство короля, что же еще? Несмотря на всю свою любовь Игнар пока жив и в силе корону просто так не отдаст.

— Это мне понятно. Мне интересно знать, как он все это проделает.

— Скорее всего, яд, — пожал плечами Грасс. — Король крепкий мужчина и убить его не так-то просто. Наследник, конечно, смог бы, но короля все время охраняют, а он не хочет пачкаться сам или просто боится. Поэтому найдет исполнителя среди слуг и подсыпет яду в еду или питье.

— Значит, — сказал я. — Число исполнителей может быть очень невелико. Если Стах не станет этого делать сам, то остаются только личный слуга короля и те слуги, которые накрывают на стол. Правда, ужин, который королю приносят в покои, могут отравить и на кухне.

— Вижу, что вы уже что-то придумали, — сказал мне Грасс. — Не поделитесь?

— Мне будет нужна ваша помощь. Надо собрать всех, кто так или иначе сможет стать причастным к отравлению короля, и я с ними поговорю. Я постараюсь найти нужные слова и убедительные доводы, чтобы любой из них, если на него выйдет наследник, немедленно прибежал к вам или ко мне.

— Это можно будет сделать. Но Стах может действовать через другого. Если вы хотите предъявить слугу королю, вряд ли это подействует.

— Я придумал кое-что получше, — сказал я. — Как вы думаете, если король умрет от яда, что будет делать принц?

— Если он решит сразу же разделаться со сторонниками отца или, например, с вами, то не станет обращаться к гвардии, не те у него с ней отношения. Скорее всего, он введет во дворец солдат городского гарнизона, которые и зачистят всех, на кого он покажет пальцем.

— А сам до этого останется во дворце или побежит к Лансу Брагу?

— Может быть, и побежит, а, может быть, пошлет кого-нибудь. Возле него в последнее время крутятся разные подозрительные личности, так что кого послать он найдет.

— Это плохо, — задумался я. — Надо найти способ выманить его из дворца. Я над этим подумаю. Вы знаете какого-нибудь ловкого человека, который за деньги может зарезать родную мать?

— Ну у вас и сравнения, Ген! Но я понял, что вы хотели сказать. Знаю я такого человека и могу вас с ним свести. Но сначала расскажите, что задумали.

— Ничего такого сложного. Мы обрабатываем слуг и один из них прибегает к нам с ядом. Дальше я думаю запереть короля в его покоях, а чтобы Игнару не было скучно, туда же можно запустить и этого слугу, пусть поделится своей новостью и с королем.

— Игнар будет в ярости.

— Зато останется жив, а это главное. Потом мы начинаем кричать, что король был отравлен и скончался. Если у меня все получится, то Стах постарается побыстрее добраться к генералу Брагу. Скорее всего, они уже сговорились. Сначала я хотел, чтобы они привели сюда солдат, а мы им предъявили живого короля. Браг не сделал по сути ничего противозаконного и сразу даст задний ход. А вот наследнику этого сделать не удастся. Один прямой вопрос о яде, и либо он признается в попытке отравления отца, либо королевский маг уличает его во лжи. Я узнавал, своих мыслей он скрывать не может.

— Как я понял, теперь вы от этого по какой-то причине отказались?

— Причин две. Первая заключается в том, что мне просто жаль короля, и не хочется делать его палачом собственного сына. А вторая — я просто боюсь, что у него на это опять не хватит духа. Даже если он отречется от Стаха и заключит того в какое-либо узилище, проблема до конца не исчезнет, как и угроза для всех нас. Поэтому я решил, что будет лучше, если мы решим все сами за короля.

— Он все равно догадается, — заметил Грасс.

— Постараемся это пережить.

— Вы, Ген, жестокий и решительный человек.

— Если бы вы знали, Грасс, каким я был совсем недавно! Я бы и сейчас со всем этим не стал связываться, а взял бы своих девочек в охапку и вывез куда-нибудь в надежное место, но беда в том, что, если у Стаха все получится, такого места в королевстве просто не останется. Здесь скоро все заполыхает огнем. А у соседей, можете мне поверить, тоже наверняка появятся свои проблемы. А насчет жестокости… Я несколько раз пытался наладить с принцем нормальные отношения, но ему это не нужно. Я могу многое простить, но только не то, когда собираются уничтожить тех, кто мне дорог. Я уже потерял мать, хватит с меня потерь.

— И как вы собираетесь избавиться от наследника? Наверное, с помощью того человека, о котором меня спрашивали?

— Да, я хотел, чтобы он записался солдатом в городской гарнизон и убил принца до выступления Брага.

— А если король не поверит в его виновность?

— Стах наверняка не будет подкупать слугу сам, пошлет кого-нибудь. А я с помощью гвардейцев перехвачу всех, кроме него самого. А уж маги правду вызнают.

— А если у убийцы ничего не получится или он просто за это дело не возьмется?

— У меня будет еще один вариант. А если и он не сработает, придется ограничится разоблачением принца, и пусть тогда Игнар решает сам.

— А почему вы так настойчиво хотите спасти жизнь короля? — с любопытством спросил Грасс. — Ведь в случае гибели и короля, и наследника принцесса Лана становится королевой. У меня нет никаких сомнений, что в этом случае реально правили бы королевством вы.

— Потому и стараюсь, что совершенно этого не хочу. Во-первых, я для такого слишком ленив и недостаточно честолюбив. А, во-вторых, в ближайшем обозримом будущем мне нужно будет много свободного времени и нормальная, не разоренная беспорядками и смутой страна.

— Вы странный человек, Ген. Ваши мотивы мне непонятны, цели неясны, но почему-то я к вам испытываю симпатию, что для меня в такой ситуации несвойственно. Вы предложили рискованный, но, в общем, реальный план. Я вам помогу хотя бы потому, что у меня самого плана нет, а делать что-то надо. За стенами дворца я со своими гвардейцами не отсижусь. Попытаться прорваться и уйти — это можно, но все это только отсрочка. Вы правы в том, что смута и разборки охватят полстраны и закончатся вторжением соседей. Никто серьезно не воевал две сотни лет, но обид и взаимных претензий от этого меньше не стало. Перед тем, как начинать действовать, я проведу всю необходимую предварительную работу и дам вам знать, когда буду готов. Вы сейчас от меня куда собрались, к себе?

— К наследнику. Сделаю уж это неприятное, но необходимое дело. Пугну его так, чтобы у него и мысли не было здесь отсиживаться после убийства отца.

От апартаментов герцога до дворца, в котором обитал Стах, было не меньше пятнадцати минут хода, поэтому я успел прикинуть, что буду ему говорить. Двери, ведущие в крыло дворца, где помещались жилые комнаты принца, охраняли два головореза, разодетые с павлиньей пышностью. Но покрытые шрамами морды и мозолистые от рукояток мечей ладони выдавали их с головой. А если еще внимательно посмотреть в цепкие, неприязненные глаза… Точно такой же пост был и возле дверей спальни, где сейчас находился Стах.

— Передайте принцу, что я хочу с ним говорить! — приказал я одному из охранников.

— Ваше высочество, — довольно вежливо отозвался тот. — Хозяин велел никого не принимать, у него там дама.

— Мне это без разницы. Твое дело — передать, а за помеху пусть он на меня сердится, я это как-нибудь переживу.

Охранники переглянулись, и один из них скрылся за первой парой дверей. Вернулся он почти сразу же, оставив передо мною открытую дверь.

Я вошел в обширную гостиную, отделанную с такой роскошью, какая мне еще не встречалась даже в апартаментах короля. Комнаты в покоях Стаха, как и везде здесь, шли анфиладой, и в спальню вела следующая дверь, которая тоже оказалась открытой.

— Заходите, принц! — раздался из нее голос наследника. — Что вы там стали, как не родной? Или мы с вами будем перекрикиваться?

Я пересек гостиную и вошел в спальню, уже понимая, что я там увижу.

И сама спальня, и кровать у принца были раза в два больше тех, что некогда были у принцессы. На смятых простынях бесстыдно разметалась необыкновенно красивая девица, чье потное тело и бессмысленные глаза не оставляли никаких сомнений, чем она занималась несколько минут назад.

— Что, хороша? — проследив мой взгляд, спросил Стах. — Хочешь, уступлю?

Он сидел на краю кровати обнаженный, набросив на бедра нижнюю рубашку своей подруги.

— Нет, спасибо, — отказался я. — Мне вполне достаточно жен, я на чужое рот стараюсь не разевать. Извини за прерванный процесс, но есть важный разговор. Давай ненадолго выйдем в гостиную, а то твою даму из спальни сейчас можно удалить, только вынеся на руках. Да и нечего мне в твоей спальне делать, особенно, когда ты без штанов.

— Ты говори, да не заговаривайся! — разозлился он. — Я к этим…, которые попирают все заветы богов, не отношусь!

— Значит, ты их не все попираешь, а только отдельные? — поддел я его. — Например, почтение к родителям?

Он поспешил встать, затянув рубашку на бедрах и заправив ее так, чтобы не сползала, и следом за мной вышел в гостиную.

— Говори, что хотел, и выметайся! — отбросив показную вежливость, зло сказал Стах.

— Не беспокойся, я тебя надолго не задержу. Ты очень неосторожно готовишь свержение отца. Другой на его месте тебя уже допрашивал бы в пыточных подвалах. Во дворце об этом не знает разве что самый недогадливый. А скоро и таких не останется. Я примерно представляю, какую участь ты для меня приготовил и понимаю, что у тебя все может получиться. Так вот, хочу тебе сказать, чтобы ты не слишком радовался, следующее. У меня здесь уже довольно много друзей и, благодаря твоему отцу, довольно много денег. Я предпринял меры, чтобы не пострадать самому и спасти своих жен. Но, в любом случае, что бы ни случилось, если король умрет по твоей вине, тебя отыщут, в какую бы щель дворца ты ни забился. Я попросил, что бы, когда тебя будут убивать, не слишком торопились. А теперь иди и заканчивай начатое, если сможешь!

Я развернулся и вышел, чувствуя спиной его ненавидящий взгляд.

Очень хотелось отдохнуть, прийти домой, лечь на кровать и ни о чем не думать. Я пересилил себя и направился в сторону конюшен. У меня сегодня был день неприятных разговоров, и осталось провести еще один такой разговор. Обед, наверное, придется пропустить, если я сейчас пойду обедать, то сегодня уже вряд ли найду в себе моральные силы для поездки в особняк. Время для поездок было самое неподходящее, и я медленным шагом продвигался в толпе конных и пеших, запрудивших улицы.

— Что-то случилось? — спросил меня Лонар, увидев на пороге. — Вид у вас какой-то осунувшийся.

— Арбалеты получили? — спросил я, не отвечая на его вопрос.

— Да, полсотни армейских, да еще десяток кавалерийских выпросили. Повезло, арсеналом командует мой старый однополчанин. Так мы и болтами хорошо отоварились, и мечей взяли, правда, немного. Смысла набирать не было, большой необходимости в них нет, а качество так себе.

— А Маркус где?

— Поехал вербовать магов.

— Ладно, хотел поговорить с вами обоими, но разговор откладывать не хочу. Ты хорошо знаешь расположение казарм городского гарнизона?

— Был там, у приятелей несколько раз, а что?

— Ланс Браг обычно находится за оградой, или у него есть какой дом поблизости?

— Он холост, ни жены, ни детей. Дом есть, но Ланс его недалеко от казарм и построил внутри ограды.

— А сколько там ворот?

— Там хорошая ограда и мощные ворота. Нечто вроде крепости, небольшой штурм выдержит. А ворот всего двое, но большие. А вам зачем?

— Погоди, сейчас объясню. Последний вопрос только. В гарнизон легко наняться на службу?

— Если хорошо владеешь оружием и уже где-то служил, то возьмут без проблем. Есть только одно ограничение — солдат должно быть ровно две тысячи. Если возникает вакансия, ее заполняют. Но обычно все штаты заполнены.

— Есть задача — сделать так, чтобы наследник, который после убийства отца побежит к Брагу, обратно живым не вышел. Меня обещали познакомить с крупным специалистом по этой части, но нам надо подстраховаться. Ворота далеко друг от друга?

— С полсотни шагов.

— А от ближайших домов сколько?

— Примерно сотни полторы.

— Если два-три стрелка одновременно пальнут из арбалетов?

— Получим труп. Узнать насчет домов?

— Да, пожалуйста. Иначе придется тащить своих людей внутрь. И самим создавать вакансии, понимаешь? И риск для них в этом случае возрастет многократно.

— А, может быть, подстеречь его по пути? Там всего-то две улицы.

— Нельзя, он должен добраться до Брага. Иначе я бы его вообще во дворце убил бы и не морочил вам головы.

— Ладно, я все понял. Буду работать. Вы, почему без сопровождающих?

— На улицах и так не протолкнешься, а я еще свиту потяну. Только лишнее внимание привлеку, а если что, они там и коня не сразу развернут, пользы от них никакой. Поеду так. И выеду прямо сейчас, а то я жен не предупредил, думал, что обернусь быстрее. Теперь будут волноваться. Я даже не представлял, насколько был прав.

Сначала меня всего зацеловали и залили слезами, а потом дали волю нервам, языкам и рукам.

— Ты что творишь, принц недоделанный?! — шипела на меня кошкой Алина, приготовив свои коготки для моей физиономии. — Уехал один незнамо куда, без охраны, никого не предупредив!

— А если бы мой братец немного лучше шевелил мозгами и направил за тобой одного из тех типов, что возле него околачиваются в последнее время? — вторила ей Лана. — Ты вообще о нас хоть немного думаешь? Или, как некоторые, — в постели думать некогда, а после — поздно?

— Ну виноват! — принял я самую правильную в таком положении тактику. — Постараюсь исправиться и больше так не делать. Меня сегодняшний день немного выбил из колеи. Прекратите мне драть лицо, оно у меня не для этого. Садитесь лучше на кровать, я вам расскажу о результатах моих хождений и разговоров.

Мой рассказ изобиловал подробностями и длился больше часа.

— Вы мне пожевать ничего не захватили? — спросил я по его окончании.

— Захватили, — сказала Алина. — Но так перенервничали, что сами все съели. Ничего, потерпишь, уже скоро ужин. План твой неплох и дает неплохие шансы на успех, если не случится ничего непредвиденного.

— Только король мне такого никогда не простит.

— Ему тебя не прощать, а благодарить надо будет! — рассердилась Лана. — За спасенную жизнь и за то, что ты взял на себя решение того, что он сам решить не может. Он плох и как король, и как отец! Ни один хороший король не поставит чувства к неблагодарному отпрыску выше интересов королевства, подвергая опасности жизни тысяч подданных. В нашем воспитании он вообще никакого участия не принимал. Да, мы не знали ни в чем отказа, питались и одевались лучше других, у нас были лучшие учителя. Ну и что с того? Да, он нас любил, но вся любовь проявлялась в подарках, которыми он нас заваливал. Мы росли среди чужих, безразличных к нам людей, а отец мог только мимоходом потрепать по голове, направляясь к очередной шлюхе! Мне повезло встретиться с тобой, иначе и из меня через несколько лет выросла бы расчетливая стерва. В дворянских семьях воспитанием детей обычно занимается мать, моя умерла вскоре после родов, но отца это не извиняет. Прошу тебя, если меня вдруг ждет судьба матери, не повторяй его ошибок! Хорошо, что есть Алина, надеюсь, она меня заменит детям!

— Это кто тут у нас собрался умирать? — я притянул ее к себе и начал целовать соленые от слез глаза. Надо ли говорить, чем это закончилось?

Глава 4

На следующий день у меня состоялся короткий разговор с первым министром по поводу моего плана в части работы со слугами.

— Как вы думаете, — спросил он. — Стоит ли их всех собирать в одном месте?

— Думаю, нет, — ответил я. — Мне, конечно, было бы удобно обработать всех за один раз, но, боюсь, что этим мы привлечем слишком много внимания. Со слугой короля я поговорю один на один, подавальщиков пусть кто-нибудь из ваших людей соберет в одном из помещений для слуг, а с поварами и кухонными работниками я и побеседую на кухне после ужина, когда они будут относительно свободны.

— Я послал сигнал о встрече тому человеку, который вам нужен и жду ответа. Как именно вы хотите его подстраховать?

— Куплю один из домов возле ворот гарнизона и посажу туда несколько арбалетчиков. Дистанция там не очень большая, если кто и промажет, принца это не спасет.

— А кем будете вылавливать людей принца? Задействуете гвардейцев?

— Как раз по этому и некоторым другим вопросом хотел поговорить с их капитаном после нашей с вами встречи.

— К принцу ходили?

— Ходил и испортил ему весь процесс.

— Это ничего, — усмехнулся Грасс. — Он сейчас, когда не занимается заговором, почти все время в процессе. Наверное, кто-то из магов все-таки с ним поработал, не способен нормальный мужчина на такие постельные подвиги. Сильно его напугали?

— Насчет того, напугал или нет, — не знаю, но то, что разозлил это точно. Похоже, он не трус, но теперь поостережется укрываться во дворце, что и требовалось.

— От меня что-то еще требуется?

— У меня очень мало людей, которым я бы мог доверять. Может быть, одолжите мне ненадолго своего племянника? Мне он понравился.

— Могу даже отдать насовсем, — засмеялся герцог. — Если он сам не будет против. У меня их еще трое. Я с ним на эту тему поговорю.

Капитан гвардейцев Лен Ланше, как я и рассчитывал, оказался в казармах гвардии.

— Приветствую вас, милорд! — поздоровался он со мной. — Опять куда-нибудь собрались и нужно сопровождение?

— Нет, Лен, — ответил я. — У меня к вам очень важный разговор, и я хотел бы его провести с глазу на глаз, так, чтобы нам никто не мешал.

— Тогда могу предложить фехтовальный зал. Он у нас большой и в это время почти всегда пустой. А если кого и принесет, без нужды к нам не подойдут.

Фехтовальный зал действительно был большой, размером почти с наш школьный спортзал, и сейчас в нем никого не было.

— Сколько лет вы в гвардии? — начал я издалека.

— Скоро уже три десятка, а с чего такой интерес к моей персоне, милорд?

— Сейчас объясню. Только прежде хотелось бы узнать, как вы оцениваете принца Стаха?

— Я не могу давать оценку членам королевской семьи! — отрезал капитан. — Тем более наследнику.

— Это похвально для человека верой и правдой прослужившего три десятка лет дому Орсел. Но я спрашивал не мнение капитана королевской гвардии, а ваше мнение, как человека, на глазах которого вырос сын Игнара. И поверьте, что это не просто праздное любопытство, дело касается жизни короля и судьбы всего королевства.

— Вот вы это к чему, — задумался Лен. — До меня доходили слухи, что у Стаха с королем не все в порядке, но я не думал, что дойдет до такого. Я, в отличие от моих подчиненных, и короля, и наследника в последнее время вижу редко. И, если честно, не стремлюсь видеть чаще.

— А что так? — полюбопытствовал я. — Есть причины?

— Вы во дворце недавно, а я здесь провел большую часть жизни. До смерти жены король был совсем другим человеком. А когда умерла королева Лариния, его будто подменили. Вместо волевого, целеустремленного владыки на троне оказался слабохарактерный, падкий на женщин человек. Он не забросил дела, и не спихнул их на свое окружение, но занимался ими так, как занимаются нужной, но тяготящей работой. А с детьми он не занимался вообще. Я тогда еще был помощником прежнего капитана и много времени проводил подле короля, так что мог все это видеть своими глазами. Стах рос нормальным мальчишкой, веселым и умным, хотя было заметно, что ему не хватает родительского тепла. Он попытался сблизиться с отцом, но у того на уме были одни женщины. А после появился этот барончик, который пристрастил принца к вину и шлюхам. Именно тогда король и потерял сына, даже этого не заметив. Много позже он решил приобщить его к управлению королевством, но тот уже ничем серьезным заниматься не желал. А теперь появились вы…

Он замолчал, и я закончил за него:

— И Стах почувствовал во мне угрозу своему положению наследника и начал действовать.

— Примерно так, — согласился Лен.

— А какие у вас отношения со Стахом?

— Сейчас вообще никаких. Последний раз мы с ним часто виделись лет пять назад, когда его здесь учили фехтованию. Тогда он держался с гвардейцами дружески, сейчас он нас и в медную монету не ставит. Были случаи, когда он специально давал моим парням унизительные задания, нередко и хамство с его стороны. Все это приходится терпеть. Я ответил на ваш вопрос? Теперь мне хотелось бы узнать, к чему весь этот разговор, и что вам от нас нужно, милорд?

— То, что я вам скажу, Лен, для многих уже не секрет, но все равно болтать об этом не следует. А то, о чем попрошу, уже секрет, и не только мой, но и некоторых первых лиц королевства, обеспокоенных тем, как развиваются события и бездействием своего короля. Вы готовы об этом молчать, даже если откажите мне в помощи?

— Я буду молчать, говорите.

— В скором времени наследник попытается убить отца и занять его место. Скорее всего, его попробуют отравить, но я полностью не исключаю и другие варианты. Отравителями я займусь сам, а вы поработайте с гвардейцами. Пусть будут внимательнее и не допускают к королю подозрительных людей. Особое внимание на выездах. Один бросок кинжала…

— Я понял, это мы сделаем.

— Да, это ваш долг. А теперь я вас попрошу сделать то, что вашим долгом не является. Я постараюсь нейтрализовать отравителей, но Стаху об этом докладывать не буду, наоборот, повсюду раструблю о смерти короля, чтобы спровоцировать принца на дальнейшие действия. По моим расчетам он побежит к Лансу Брагу. Задача ваших людей в этом случае беспрепятственно пропустить Стаха и захватить всех, кто может быть вместе с ним, а так же останется сторожить его покои. Ну и еще не мешать мне, когда я на время запру короля в одной из его комнат.

— Это все?

— Не совсем. Есть и еще кое-что. Слуга, получивший яд, должен связаться со мной или первым министром, но сам лично он к нам бежать не сможет. За ним вполне могут наблюдать. Поэтому в тех местах, которые я вам укажу, должны находится ваши люди. Если кто из слуг к ним подойдет и попросит нам что-либо передать, это надо будет сделать незамедлительно, а за слугой ненавязчиво наблюдать с целью обеспечения его безопасности. И еще одна личная просьба. Я пару месяцев занимался мечом, получив перед этим все знания мастера с помощью магии. Но нормально доучиться у меня не получилось. Кто-нибудь из ваших людей не мог бы со мной позаниматься? А то боюсь, без практики я растеряю и то немногое, чему успел научиться.

— Это несложно. Приходите, милорд, либо утром через четыре свечи после завтрака, либо вечером за пару свечей до ужина. Я подберу вам мастера, который оценит ваш уровень и поможет его увеличить.

— Тебя ждет Маркус, — сообщила мне Алина, когда я добрался до наших комнат. — Сказал, что будет в приемной.

Она валялась на диване с книгой в руках, Ланы в комнатах не было.

— Где сестра?

— Взяла парочку гвардейцев и направилась в арсенал.

— Что ей там надо? — удивился я.

— Это сюрприз, — засмеялась жена. — Если мастер успеет с работой, то будет и второй сюрприз.

— Надеюсь, приятные. Что ты там читаешь?

— «Любовь варвара» некоего Лашта Кронга.

— Ну и как тебе любовь варвара?

— Не знаю, не пробовала, — засмеялась Алина. — А если ты про книгу, то с твоими она и рядом не лежала. Но ты ведь у нас писательство забросил, приходится довольствоваться тем, что есть.

— Вот закончим с этим заговором, обязательно «Гамлета» напишу, как обещал. И Альфару в Расвел отправлю для тиражирования. Интересно, сколько он на наш счет успел положить золота? Ладно, заболтался я с тобой, а Маркус ждет.

Мои рабочие комнаты находились рядом с нашими жилыми, так что мне надо было всего-то пройти два десятка шагов по коридору. Маркус сидел на одном из стульев в приемной, которая у меня вообще никогда не запиралась, в отличие от кабинета, и дремал. Услышав звук открывающейся двери, он проснулся и потер глаза.

— Извини, совсем не выспался. Уже третью ночь подряд не получается нормально поспать, не одно, так другое. Немного раскрутился с делами и решил вот заехать, чтобы ты лишний раз сейчас к нам не мотался.

— Как вопрос с домом, решен?

— Купили мы дом по твоему заказу. Очень удобно расположен, так что, если солдаты Брага его не спалят, можно будет потом использовать на нужды ордена. Три сотни золотом с нас за него содрали.

— Главное, что все-таки купили. А золото как пришло, так и ушло. Как дела с кадрами?

— Лонар уже больше сотни членов набрал, а у меня пока получилось привлечь только двоих магов. Сейчас провожу проверку и ставлю всем, у кого нет, ускорение. Надеюсь, разрешение на это ты задним числом дашь?

— Я тебе теперь на что хочешь разрешение дам. Сегодня утром от резчика принесли мою печать, так что готовь все документы, которые не требуют утверждения королем, я заверю. Да и для короля, если есть, тоже неси. Подпишем пока король жив, и не держит на меня зла за сына. С обучением языками как?

— Пока обучаюсь один я. Я тебе уже как-то говорил, что нельзя запихивать в голову сразу несколько языков. Вот я и изучаю их в день по одному. Два уже знаю, два осталось. Еще и из-за этого не получается выспаться: много времени уходит на закрепление полученных знаний. Я тебя пока не буду отвлекать на дела ордена, занимайся Стахом. А после надо будет объяснить тем, кто уходит к соседям, что им собственно искать, и на что обращать внимание в первую очередь. Да, людей в купленный дом я уже заселил, и оружие готово. Так что здесь мы сделали все, что нужно.

— Перед тем, как ты уедешь, я хотел задать один вопрос. У вас используют птиц для передачи сообщений?

— А разве их для этого можно использовать? — удивился Маркус.

— У нас использовали. Есть такие птицы, которых разводят в специально сделанных домиках. При этом в отличие от клеток, птицы вольны этот домик покидать, но на кормежку и сон возвращаются обратно, и людей к себе подпускают. А если, уезжая, забрать с собой в клетке одну или несколько таких птиц, а потом выпустить на волю, привязав к лапке маленький свиток с письмом, то голубь, как зовут птицу, издалека найдет дорогу домой, и там с него снимут и прочтут написанное.

— И как далеко его можно отпускать от дома?

— Тысячи полторы лиг. И летит он напрямую. Так что, если не попадет на обед какому-нибудь хищнику, прилетит раз в пять быстрее, чем послание доставит конный гонец. И ни у кого никаких подозрений не вызовет. А связь это у нас самое слабое место.

— Я вообще первый раз слышу о том, что птицы могут лететь в нужное место.

— Это потому, что у вас здесь нет холодов. У нас зимой стоят сильные морозы, и птицы от них улетают на многие тысячи лиг на юг, где тепло. А потом возвращаются к теплу на место прежних гнездовий.

— Я поговорю с одним магом, — пообещал Маркус. — Он сам еще молод и любит заниматься всем новым. Вот пусть найдет птиц поумней, и с ними поработает.

— Поумней не надо. Голубь — птица глупая, но привязанная к дому. Из этого надо и исходить. Умная не полетит по прихоти хозяина на тысячу лиг. Если у нас получится, будет очень здорово.

Простившись с Маркусом, я вышел из приемной и стал свидетелем возвращения Ланы. Она как раз подходила к нашим дверям, шествуя налегке, а за ней брели гвардейцы. Один тащил какой-то деревянный и, видимо, тяжелый щит, а второй нес в каждой руке по сумке с каким-то железом, которое позвякивало в такт его шагам. Когда я подошел к дверям, они уже скрылись в комнатах. Я прошел следом и увидел, как один из гвардейцев устанавливает щит, оказавшийся мишенью, в малой гостиной на один из пустых крючьев, вделанных в стену. Второй с облегчением опустил сумки на пол и украдкой вытер рукавом пот со лба. Покончив с делами, оба попросили у принцессы позволения уйти, и были отпущены. Столкнувшись со мной, они приветствовали принца правящего дома и побыстрее выскочили вон.

— Ну и для чего у нас висит в гостиной это украшение, при переносе которого получил грыжу гвардеец? — спросил я, обозревая толстую овальную доску с грубо нарисованным силуэтом и многочисленными следами от попадания острых предметов. — А в сумках кинжалы?

— Там много чего есть, в том числе и кинжалы, — пояснила Лана. — Я хотела научиться работать мечом, чтобы ты за нас меньше волновался, но Алина сказала, что смысла в этом нет.

— Конечно, нет, — подтвердила та. — Я старше и больше физически развита, но все равно для мужчины не соперник. Для такого я должна не просто хорошо владеть мечом, а быть в этом на голову выше соперника. А это годы тренировок. А с метательными ножами я без усилий положу несколько сильных мужчин, особенно если от меня этого не ждут. И ей нужно то же самое. А еще нужно попросить Маркуса поставить сестре ускорение.

— А разве тебе не делали? — спросил я.

— Стаху делали, а мне нет. Женщинам такое редко когда делают.

— Маркус сейчас не в форме. А вот королевского мага озадачить можно, тем более что у меня к нему есть разговор. Чуть позже вместе и сходим. А как с ускорением обстоит дело у тебя? — спросил я у Алины.

Она ничего не ответила, лишь лукаво прищурилась и вдруг внезапно оказалась возле меня, почти мгновенно преодолев разделяющие нас пять шагов. Я успел заметить лишь смазанное движение и ощутил сильный порыв ветра. Сомневаюсь, что бы я на него успел отреагировать, даже предварительно перейдя в ускорение.

— Это во сколько же раз ты стала быстрей? — ошеломленно спросил я.

— А я знаю? — вопросом на вопрос ответила она, глубоко и часто дыша. — На много, наверное. Плохо только, что почти сразу же начинаю задыхаться. Но на два-три удара меня точно хватит.

Лана развязала одну из сумок и вытряхнула из нее на ковер кучу кинжалов и метательных ножей разных размеров.

— Сестра говорила, что с тобой уже занималась, — сказала она мне, протягивая парочку выбранных наугад ножей. — Покажи, чему научился.

— Она больше собиралась, чем занималась, — проворчал я. — А практики у меня было чуть.

Из пущенных мной в мишень ножей воткнулся в цель только один. Второй я закрутил недостаточно сильно, поэтому он ударился в мишень плашмя, отлетел и вонзился в пол.

— Ему бы только полы портить, — насмешливо сказала Алина. — Сестра, покажи, как нужно.

Лана подхватила еще два ножа и, играючи, всадила их в центр мишени.

— Это и был первый сюрприз? — спросил я Алину. — И где же вы тренировались?

— Нашли в саду место, которое слабо просматривалось с дорожек, и там бросали в деревья, — созналась она. — Зато теперь девочка сможет за себя постоять, особенно если еще потренируется. Тебе, кстати, тоже неплохо бы.

— Куда я теперь денусь? — пожал я плечами. — Когда вы создали все условия. Вторым сюрпризом были брючные костюмы?

— Слушай Алина, — сказала Лана. — Что он такой догадливый, что даже противно! Такой сюрприз испортил!

— Зато я придумал, где вам носить с собой это железо, — я указал рукой на оружие на полу. Под жакеты можно повесить перевязь с несколькими ножами, но лучше ввести моду на дамские сумочки и носить ножи в них.

— Что еще за дамские сумочки? — спросила Алина. — Что это ты придумал на этот раз?

— Небольшие сумки из крашенной кожи примерно таких размеров или меньше, — я показал руками, какими должны быть сумки. — Их можно богато украсить вышивкой или еще чем-нибудь, и носить через плечо на ремешке или в руках. Такое не слишком удобно в ваших платьях, а в брюках будет в самый раз. Когда должен прийти мастер?

— После обеда, ближе к вечеру, — ответила Лана.

— Давайте вместе сходим к магу, — предложил я. — А после пойдем обедать. По времени как раз должны успеть.

Надо сказать, что, прожив несколько месяцев в мире без часов, я начал сам гораздо точнее чувствовать время.

Королевского мага мы в его покоях не застали, но слуга сообщил, что господин маг изволит прогуливаться в саду. Мы тоже прогулялись, прежде узнав, что любимым местом прогулок старика была тенистая аллея недалеко от его комнат. Там мы с ним и встретились.

— Вы не меня случайно ищите? — спросил маг после взаимных приветствий.

— Именно вас, уважаемый Сторн, — сказал я ему. — И совершенно не случайно. У меня к вам два разговора. Один касается этой юной леди, которая в нашей семье оказалась обделенной. Мы с Алиной владеем ускорением, а Лана — нет. Насколько я помню по своему собственному опыту, для мага такое — дело не слишком сложное. По крайней мере, для сильного мага. Вот у меня к вам и просьба, сделать для принцессы такое сейчас. Поверьте, что для спешки есть веские причины.

— Мне не надо верить или не верить, — ответил мне маг. — Я и так знаю, что вы говорите правду. Пойдемте на скамейку. Это необязательно, но лучше Лане расслабиться. У нее не будет головокружения, а мне будет легче работать.

Минут через десять он закончил и повернулся ко мне:

— Давайте ваш второй разговор, принц. Время к обеду, скоро мне его принесут, а я не люблю есть холодное.

— Так там же и так почти все холодное, — удивился я. — Разве что каша.

— Мне готовят по отдельному заказу, — терпеливо объяснил Сторн. — Ну же, так что же вам от меня еще нужно?

— Сущая безделица. Я хочу, чтобы в грядущей заварушке вы остались живы. Придется магически свидетельствовать признания самых разных людей, а вашим словам у короля будет больше веры. Я опасаюсь, что кое-кто, не будем пока называть имен, может вас зарезать просто так, на всякий случай. Хотя бы для того, чтобы приписать ваше убийство мне. Обещаете никуда не лезть и остаться в живых?

Мага моего ранга не так легко убить, — серьезно сказал он мне. — Но при желании можно. Я еще не устал от жизни и буду осторожен.

Он не стал задавать мне никаких вопросов, просто пожелал на прощание удачи. Я поблагодарил, удача мне нужна была, как никогда.

Обед прошел, как обычно в последнее время, без шуток и привычных разговоров. Все чувствовали напряженность за королевским столом и сидели, уткнувшись в свои тарелки.

Я проводил жен домой ждать портного, а сам вернулся обратно, чтобы встретиться с личным слугой короля. Этот крепкий седой старик служил еще отцу Игнара и был предан королю абсолютно. Вообще-то, с ним можно было и не говорить, но я счел нелишним, чтобы он был в курсе интриги наследника. Слуга большую часть времени находился подле короля и мог заметить такое, что легко мог упустить я. Сантар только что вернулся с обеда, который у него был в стоящем отдельно помещении, которые были построены для прислуги с тыльной стороны каждого дворца. В отличие от остальных там он только принимал пищу, а жил во дворце в двух комнатах недалеко от королевских покоев.

Я счел нужным сделать то, чего не сделал бы никто на моем месте, я постучал в его дверь, вместо того чтобы просто войти.

— Ваше высочество? — удивился он, открыв мне дверь. — Пожалуйста, проходите. Зачем же было стучать, вы в своем праве.

— Я не так давно стал высочеством, Сантар, чтобы забыть элементарные приличия и без стука вламываться в комнату человека, который отдыхает после обеда, человека, который во много раз старше меня. Вы позволите присесть принцу?

Он не нашел слов, только почтительно поклонился и отступил в сторону, освобождая мне проход. Я прошел и уселся на единственный в комнате стул, а он остался передо мной стоять, ожидая, что еще выкинет этот странный принц. Я не стал его сильно разочаровывать.

— Садитесь, Сантар, хотя бы на кровать, незачем передо мной стоять навытяжку, вы не новобранец. Я пришел к вам с очень серьезным разговором, точнее, с просьбой. Я буду с вами полностью откровенным и хочу того же от вас.

Старик помолчал, глядя на меня почему-то с любопытством, и сказал такое, что я от неожиданности чуть не свалился со стула.

— Если бы это мне предложил кто-нибудь другой, пусть даже король, я бы ответил согласием, но раскрывать душу не стал бы. Вы, принц, совсем другое дело. С вами единственным я могу говорить то, что действительно думаю. С остальными так нельзя: нижестоящие просто не поймут или извратят сказанное, а вышестоящие сразу побегут к королю с требованием укоротить мне язык. Я не слишком цепляюсь за жизнь, но и сам ее укорачивать не собираюсь, поэтому не открылся бы и королю. Вы здесь чужак, глядя на вас, я почему-то вижу взрослого ребенка, который не живет, а играет в жизнь. Придворная жизнь для всех обитателей этих дворцов является единственно правильной. Они для нее рождены и иной жизни не мыслят. Вы же придерживаетесь этикета и общего порядка вещей только для того, чтобы не слишком выделяться, для вас все это ничего на самом деле не значит. Я понял для чего вы пришли. Вы здесь пока всецело зависите от короля и очень много теряете с его смертью, может быть, даже жизнь. Понятно ваше стремление это предотвратить. Но вы зря пришли ко мне за помощью, я не стану вредить королю, но и действовать во вред принцу тоже не буду. Стах уже подходил ко мне с намеками, даже предлагал дворянство. Я не ответил ни да, ни нет. Он все прекрасно понял и отстал. Мои предки служили предкам Игнара, служу и я. Раньше до того, как король сломался, у меня были в жизни цели, сейчас целей уже нет, остался только долг. Так получилось, что я последний в роду, и с моей смертью род угаснет. Боюсь, что если ваша жена не удержит с вашей помощью власть, то и нынешняя династия может угаснуть еще на моих глазах. Вы хотите, чтобы я опекал короля, защищая его от принца? А чего ради? Если король, наконец, возьмется за ум и разберется с сыном, Стах получит, что заслужил. Если все выйдет у принца, король получит заслуженную кару за то, что бросил своих осиротевших детей, когда им нужна была его любовь и поддержка. За все в этой жизни надо платить. Вас хочу предостеречь только в одном: не думайте, что Стах ничего не сделает своей сестре, для принца родственные связи уже не имеют значения.

— Может быть, в том, что вы говорите и есть смысл, — тщательно подбирая слова, начал я. — Только вы не учли того, что в случае смерти короля разразится смута, которая унесет жизни тысяч невинных.

— Почему же не учел? Королевству давно нужна была встряска, а среди тех, кто погибнет, невинных будет найти непросто.

— Вы не примеряли на себя плащ первого министра? — язвительно спросил я. — Это речь политика, а не слуги.

— Служба у короля оставляет много свободного времени, а во дворце богатая библиотека.

— А почему вы меня все-таки не боитесь? Может быть, ваши предположения не так и верны?

— Возможно, — пожал он плечами. — И что вы сделаете? Наказывать слуг короля имеет право только он сам, а он это делает крайне редко. Побежите к нему на меня жаловаться? Вряд ли это к чему-нибудь приведет, особенно сейчас, когда вы сцепились с его сыном.

— Ладно, — сказал я, поднимаясь. — Не хотите — как хотите. Для меня, в конце концов, важно то, что от вас вред королю исходить не будет.

Что-то меня в разговоре с Сантаром зацепило, и всю дорогу домой его слова не шли у меня из головы. Жен не было ни в большой гостиной, ни в малой. Зато в спальне меня ждал обещанный сюрприз. При моем появлении с кровати поднялись две красавицы в облегающих брючных костюмах из тонкой шерсти, от вида которых у меня захватило дух.

— Интересно, — почему он на меня голую не смотрит такими глазами? — спросила одна из них, в которой я, немного придя в себя, узнал Алину.

— А я в этом и так чувствую себя голой, — призналась Лана. — Не представляю, как в таком можно показаться людям?

— Ничего вы не понимаете в женской красоте! — сказал я им, не в силах оторвать от них глаз. — Когда вы голые, вы прекрасны. Ваш вид ласкает глаза, но совершенно не оставляет простора для фантазии.

— Если у тебя плохо с фантазией, — засмеялась Алина. — Я сейчас сброшу это бесстыдство и докажу, что у меня ее хватит на двоих.

— Это совсем не то, — возразил я. — Когда вы в платьях, глаза любуются всем, что до талии, а ниже у всех эти пышные юбки, которыми вы метете полы. А сейчас вы действуете на мужчину, как…

Я не нашел слов и замолчал.

— Это мы заметили! — опять засмеялась Алина. — Мастер, когда осматривал на нас свою работу, то краснел, то бледнел, а потом засобирался и убежал. Наверное, или к жене, или в веселый дом.

— Я этот костюм буду только для тебя надевать, — сказала мне Лана. — Или если бежать придется в спешке на лошадях, да еще ночью.

— Глупости говоришь! — сказал я. — Вы просто не привыкли. В костюме легче и удобнее, о красоте я уже не говорю. У нас девушки часто носят брюки или короткие юбки вот досюда (я показал ладонью чуть выше колена). Религиозных запретов на такое нет, просто никто до этого не додумался. А вам можно. Вон простолюдинки ходят все задрапированные по горло, а дворянки щеголяют декольте до пупа!

— Так уж и до пупа!

— Это я немного преувеличиваю и говорю к тому, что чем выше социальное положение женщины, тем ей больше позволено. А остальные смотрят на них. Если принцесса в таком вышла, значит, ничего постыдного в этом нет!

Во входную дверь кто-то постучал.

— Вот мы сейчас это и проверим, — сказал я женам. — Я пойду, открою, а вы подождите в малой гостиной. Если это подходящий объект для опыта, я его туда приведу.

Объектом оказался лейтенант Гарт Ларне.

— Приветствую вас, милорд! — поздоровался он. — Герцог просил вам сообщить, что подавальщики собраны и все ждут только вас.

— Сейчас пойдем, Гарт, — сказал я. — Дядя вам больше ничего по поводу меня не говорил?

— Он говорил, что вы хотели бы меня видеть в своем ближнем кругу. Если это так, то я буду счастлив вам служить.

— Думаю, мы подружимся. А пока, перед тем, как мы уйдем, я бы хотел представить вам своих жен. Давайте пройдем в гостиную.

Под восторженным взглядом парня, который на минуту, забыв приличия, пожирал моих девочек глазами, они мило зарумянились и опустили глаза.

— Позвольте вам представить барона Гарта Ларне, — сказал я женам. — Он будет со мной работать, так что вы в дальнейшем будете часто видеться. А это, Гарт, мои жены. Имена называть, или вы их и так знаете?

Гарт спохватился и отвесил дамам глубокий поклон.

— Простите мое поведение, — сказал он. — Но я ничего прекраснее ваших жен в жизни не видел. Не скажете, у какого портного шилась эта прелесть?

— Конечно, скажут, — ответил я за жен. — А вам для чего?

— Непременно пошью такое же для своей жены!

— И она рискнет выйти в этом на улицу? — спросил я, бросив на девушек многозначительный взгляд.

— А что в этом такого, если даже принцесса носит? — удивился он. — А будет стесняться, пусть дома надевает и радует мужа.

Глава 5

Когда я в сопровождении Гарта вошел в большую комнату, где меня в компании первого министра и десятка гвардейцев дожидались семь подавальщиков дворцовой кухни, они уже дошли до нужной кондиции. Слуги вообще обычно не ждут от вызова к господам ничего хорошего, а если еще вызывают такие персоны…

Я поздоровался с Грассом, приветливо кивнул гвардейцам и обратился к их старшему, с которым уже был знаком.

— Послушайте, Ник, выведите сейчас всех своих людей и постойте немного у двери в коридоре. Здесь прозвучит такое, что вам слышать не стоит.

Когда они вышли, я повернулся к изрядно перетрусившим слугам.

— Все, что вы сейчас от меня услышите, должно в вас и умереть, если не хотите, чтобы оно умерло вместе с вами. В ближайшее время к вам могут обратиться с предложением сыпануть в еду или питье короля какую-нибудь гадость. При этом вам наобещают кучу золота и, может быть, часть обещанного выдадут авансом. Не исключено, что при этом вам будут угрожать в случае невыполнения разделаться и с вами, и с вашими близкими. Так вот, если вы после этого не побежите к ближайшему гвардейскому патрулю и не передадите через гвардейцев весть о вашем нанимателе мне или первому министру, то участь ваша будет печальна. Выполните вы этот заказ или нет, но в качестве расчета заработаете только сталь под ребра. Зачем платить такие деньги, когда можно поступить гораздо проще, избавившись заодно от опасного свидетеля. А за компанию перережут и ваших близких. Мало ли что вы могли им разболтать? А если король будет отравлен, то первым делом будут перекрыты все выходы из дворца, а потом с помощью магов виновные будут выявлены и примерно наказаны. Причем, наказаны, невзирая на лица. И определять наказание буду лично я. Если кто не слышал, я сам выходец из Каларии. Мы не только там воюем с дикарями, мы с ними еще торгуем, а иногда даже и дружим. Они большие затейники по части наказаний. Жизнь в лесах скучная, вот они и развлекаются, как могут. Есть среди этих развлечений одно, которое я думаю применить к отравителю. У человека надрезается кожа на голове вокруг волос, после чего все волосы вместе со шкурой с головы просто сдираются. Но это только начало. Дальше делаются многочисленные надрезы на коже, и сама кожа сдирается с тела тонкими полосками. Это очень больно, не все доживают до конца. Чтобы вы своими воплями не мешали отдыхающим и не перепугали полгорода, вам вставят палку в зубы. Я сам человек цивилизованный и без большой необходимости такое делать не буду. Долго, тяжело, да и грязно. Но я вывез из тамошних лесов одного дикаря, который у меня сейчас в слугах. Видеть вы его не могли, так как я его еще не привез сюда из Расвела, но это дело недолгое. Он большой специалист в этом деле и давно соскучился по любимому занятию.

Я внимательно осмотрел подавальщиков. Теперь лица у них были не просто белые, они посерели и покрылись потом. В глазах слуг плескался ужас, а на штанах одного из них расплылось темное пятно.

— Если же вы после поступления заказа свяжетесь с нами, — перешел я от кнута к прянику. — Мы сумеем защитить и вас самих, и ваши семьи в течение тех нескольких дней, пока будет вестись следствие. Потом вы уже никому не будете нужны, и мстить вам никто не будет. В награду тот, кто нам поможет получит сто золотых. Вот, собственно, и все, что я хотел вам сказать. Стоит ли еще раз предупреждать, что обо всем здесь услышанном нужно держать язык за зубами, или вы об этом догадаетесь сами?

— У вас в Коларии действительно так делают? — спросил меня герцог после того, как слуги покинули комнату.

— Нет, — сознался я. — Сам придумал.

— Довольно убедительно говорили.

— А что было делать? Мне самому противно, но напугать их было необходимо. Что там с вашим убийцей? Я вечером поговорю еще со слугами на кухне, и в нашем плане остается только он.

— Пока молчит. Но он иногда может по несколько дней не отзываться. В крайнем случае, обойдемся вашими стрелками.

Я взял себе на заметку оговорку герцога насчет наемного убийцы. Значит, Грасс иногда пользуется его услугами для своих целей.

— А врачи во дворце есть?

— А зачем вам, Ген? Гораздо проще пользоваться услугами магов. А врачи есть, куда же без них. Для слуг, например, да и кое-кто из дворян пользуется. Не так уж и много по-настоящему сильных магов, да и денег за свои услуги они берут немало.

— Если мне принесут яд, я должен знать, как он действует. Он может убить короля через пару свечей, а может и через день. И когда мне объявлять о его смерти, чтобы это было правдоподобно?

— Я все понял. В дворцовом комплексе два врача, один из них живет в доме для слуг возле вашего дворца, где обитает второй, если честно, не знаю, но узнать нетрудно.

— Наверное, хватит и одного, — ответил я Грассу. — Что-то я сегодня устал. Пожалуй, пойду сейчас домой, мне еще кухонную прислугу запугивать после ужина.

Дома жены уже успели переодеться и достать у кастеляна южного замка ключи от калитки в ограде, находящейся неподалеку от центральной аллеи парка нашего дворца. Мы устроились в малой гостиной, и я рассказал девушкам обо всем, что удалось сегодня сделать.

— После ужина еще поработаю пугалом на дворцовой кухне, и останется только поговорить с этим убийцей герцога, — закончил я свой рассказ.

Потом в ожидании ужина мы по очереди бросали с кушетки ножи в мишень, благо Лана их натащила много, и не нужно было каждый раз ходить их выдергивать. Когда принесли ужин, я выпил свой компот, съел пару кусков мяса с хлебом и отправился на кухню следом за слугой, тащившим из нашей комнаты туда же поднос с грязной посудой.

Я нашел старшего повара и приказал ему собрать всех поваров и подсобных рабочих в разделочной. Когда все собрались, я насчитал тридцать два человека. То, что я им говорил, не слишком отличалось от сказанного подавальщикам и возымело похожий эффект. На этот раз никто не обмочился, но перепуганы были все.

Неожиданно один из поваров хлопнулся на четвереньки и, плача, пополз ко мне с причитаниями:

— Ваше высочество! Пусть боги будут свидетелями, не стал бы я этого делать! Я уже решил, что завтра утром сам разыщу короля и все расскажу, как на духу! Не мог я не взять этот проклятый яд, всю семью обещал вырезать душегуб проклятый!

Он попытался поцеловать мой сапог, но я отдернул ногу.

— Кто и когда дал вам яд? — спросил я его. — И не тряситесь вы так! Вы же не пошли на преступление и во всем сознались. Ничего вам не будет, еще и обещанное золото получите.

— Ваше сиятельство! Это было как раз в перерыве между обедом и ужином. Мы на ужин гораздо меньше готовим, так что иной раз можно ненадолго оторваться от готовки. Я и оторвался, когда Остин сказал, что ко мне пришли. Я его никогда раньше не видел! Страшный такой тип. Роста среднего, крепкий, а вся морда в шрамах. Отозвал меня в сторону, взял за ворот, встряхнул пару раз и сказал, что, если я дорожу своей жизнью и жизнью своих близких, то должен выполнить поручение, которое мне дают очень большие люди. Сунул мне в руки мешочек с золотом и сказал, что это только задаток. А потом сказал такое, что я чуть тут же не упал в обморок. Говорит, мол, добавь в утренний соус из криги для королевского стола содержимое этого флакона. И сует мне небольшой стеклянный флакон.

— Именно в утреннюю пищу, ты ничего не перепутал? — спросил я его, забирая из рук повара небольшой пузырек из мутного темно-зеленого стекла с такой же пробкой.

— Этот соус очень острый, ваша светлость! — начал объяснять повар. — И кроме короля его никто не ест, ни принц, ни принцесса.

А вот о такой возможности я не подумал. Значит, все запланировано на утро, и нужно действовать прямо сейчас.

— Вы все, — обратился я к персоналу кухни. — Должны держать рот на замке. Если кто проболтается, потом сильно об этом пожалеет. Ведите себя так, как будто ничего не произошло. Сейчас домываете посуду и идете отдыхать.

— А я, ваше высочество? — со слезами запричитал повар. — Меня ведь теперь на мелкие кусочки порежут!

— До завтрашнего утра, пока ты не добавишь яд в соус, тебя никто не тронет, а после вместе с семьей будут охранять гвардейцы. Все, разошлись по местам и занимаетесь делом!

Я вышел из кухни и быстрым шагом пошел к выходу, через который слуги обычно покидали дворец. Уже стемнело, но дорожка, ведущая к дому слуг, была хорошо видна, так что я быстро пробежался, пользуясь тем, что в этой части парка в пределах видимости не было ни единой живой души. Нападения на себя я не опасался: не станет наследник поднимать шум пока жив король и рисковать главным ради второстепенного. Врача я отыскал почти сразу.

— Мне нужна ваша консультация, — сказал я, усаживаясь на предложенный стул. — Только должен сразу предупредить, что дело идет о коронном преступлении, в котором замешаны очень высокопоставленные лица. Болтать здесь просто смертельно опасно. Мне нужно определить, что за яд находится в этом флаконе, и сколько может прожить человек, который его примет с пищей.

Врач осторожно взял из моих рук флакон, открыл пробку, которая, оказывается, была промазана какой-то смолой, понюхал содержимое и с отвращением отставил на стол.

— Это отвар гриба раши, ваше высочество, — сказал он. — Очень редкий и сильнодействующий яд, но действует не сразу, особенно, если его принимать с жирной пищей. Точное время сказать затрудняюсь. Многое зависит от дозы и от самого человека. А примерно, это от двух до четырех свечей. Вначале появляются рези в животе, рвота и сильная слабость. Вскоре после этого начинаются судороги, человек теряет сознание и умирает. Медицина против него бессильна, а маг может помочь, если только окажет помощь немедленно.

— Спасибо, вы мне очень помогли, — сказал я ему, забирая флакон и возвращая пробку на место. — Прощайте и помните, что молчание в вашем случае продлевает жизнь.

Я покинул дом слуг и пошел к парадным подъездам среднего дворца, зная, что наверняка застану там караул гвардейцев. Так и оказалось. Я подошел к двум десяткам гвардейцев, охраняющим три подъезда, выслушал их приветствия, поздоровался сам и отозвал в сторону лейтенанта Ланса Строга.

— Лейтенант! — сказал я ему. — Капитан вам в отношении меня никаких приказов не давал?

— Было приказание выполнять все ваши распоряжение, милорд!

— Вот и выполняйте. Перво-наперво отправьте человека к Лену. Пусть усилит охрану ворот и периметра. Позже я с ним на эту тему еще сам поговорю. Второе — надо отправить гвардейцев к королевскому магу и забрать старика в надежное место. Если будет возражать, наплюйте, потому что у себя дома он эту ночь вряд ли переживет. Завтра с утра на королевской кухне должен быть наряд гвардии. Его задача — изолировать помещение кухни и не допускать, чтобы кто-нибудь, кроме подавальщиков в него входил или выходил. Скажите Лену, что я буду у него через пару свечей, пусть постарается быть на месте. Все, я пошел.

— Вам не нужно охранение? — обеспокоено спросил Ланс. — Разумно ли в такое время ходить одному, да еще по темноте?

— Спасибо за заботу, Ланс, но мне тут идти всего нечего, а в темноте я немного вижу. Да и не должен сегодня на меня никто нападать.

До южного дворца я опять добрался бегом и перешел на шаг, только выйдя на освещенную площадку перед фасадом. Через несколько минут я уже открывал входную дверь в наши комнаты.

— Где тебя столько носило? — накинулась на меня Лана. — У тебя совесть есть? Неужели трудно было предупредить?

— Подожди, сестра! — остановила ее Алина, тревожно глядя на меня. — Рассказывай, что случилось!

— Я, конечно, виноват, но есть и извиняющие меня обстоятельства. Стах начал действовать, и один из поваров получил яд, чтобы завтра утром отравить королю пищу.

— Подожди, — не поняла Алина. — А как же мы? Мы ведь все едим одно и тоже. Он что, всех нас решил потравить?

— Для короля отдельно готовят какой-то острый соус, который кроме него никто не ест, — пояснил я.

— Точно! — подтвердила Лана. — Из криги его делают. По-моему, гадость редкая, как только он его ест.

— Алина, возьми перо и бумагу и пиши, а я продиктую, — попросил я — Это будет быстрее, сама знаешь, как я вашими перьями пишу.

Она послушно взяла лист бумаги и перо, обмакнула его в чернила и выжидающе посмотрела на меня.

— Диктую. Маркус! Все начнется завтра утром через пару свечей после завтрака. Пришли за моими девочками своих ребят, вывези их в безопасное место и сохрани во что бы то ни стало. Твоим стрелкам полная готовность. Обещанного герцогом человека нет, так что они теперь — основной вариант. Сделают дело и пусть сразу уходят. Все остальное по плану. Ген. Написала?

— Написать-то я написала, но жду от тебя объяснений. С какой стати мы с Ланой должны тебя бросать и куда-то ехать?

— Да, объясни! — влезла Лана.

— Вы же умные девочки, что вам объяснять? Мне завтра многое предстоит, и я должен думать о деле, а не о том, где вы, и что с вами. Я во все это влез в основном только из-за вас. В вас вся моя жизнь, и, если с вами что-нибудь случиться, у меня просто не будет ни сил, ни желания жить дальше.

— А если что-нибудь случиться с тобой? — закричала Алина. — Ты о нас подумал?

— Я только и делаю, что о вас думаю, — возразил я. — А со мной ничего не должно случиться. Я завтра вообще почти все время буду с королем. Давай сюда бумагу, сделаю оттиск печати. Теперь я побежал к казармам гвардейцев, надо поговорить с капитаном.

— Нечего тебе туда бегать! — отрезала Алина. — Ты уже за сегодняшний день достаточно набегался. Сейчас Лана найдет кого-нибудь из гвардейцев и пошлет его к капитану. Придет он к нам сам, не развалится. Ты принц или нет? А если принц, то и капитаны к тебе должны бегать, а не наоборот.

— А я несогласная от тебя уезжать! — заявила мне Лана. — Раз нам всю жизнь жить вместе, то и опасности нужно вместе встречать!

— Красиво говоришь, — сказала ей Алина. — Только прежде нужно научиться это делать. Со временем так и будет, а сейчас муж прав: мы ему будем только мешать. Ты идешь искать гвардейцев, или это сделать мне?

Лана фыркнула и выскочила в коридор.

— Я с тобой согласна, Ген, — сказала Алина. — Только уж ты, пожалуйста, постарайся не рисковать. Очень это приятно слышать, что в нас вся твоя жизнь. Но ты тоже должен знать, что и для нас значишь не меньше. Я готова наплевать и на богатство, и на титул и уехать в любую глушь, лишь бы быть рядом с тобой. Лана, я думаю, тоже.

— Я постараюсь, — пообещал я, притягивая жену к себе и зарываясь лицом в ее волосы. — Мне самому не нужна была бы власть, если бы не опасность, которая исходит от таких, как я.

— Меня вытурили, а сами здесь обнимаются! — раздался обиженный голос Ланы. — Я тоже хочу!

— Иди сюда, малыш, — повернулся я к ней. — Я бы с огромным удовольствием сгреб бы вас обеих в охапку и никуда не отпускал!

Она подбежала ко мне и тоже прижалась к груди. Мы так стояли довольно долго, пока не раздался стук в дверь. Стучал капитан, который для скорости добрался до нас верхом.

— Приветствую вас, милорд, — сказал он. — Мне передали, что вы хотите меня видеть.

— Здравствуйте, Лен. Вы выполнили мою просьбу насчет мага?

— Конечно. Но Сторн был очень недоволен.

— Мне сейчас, если честно, на такое плевать. Завтра он нам с вами еще спасибо скажет. Королю утром должны дать яд, излечить от которого может только маг. Я лично на месте заговорщиков одновременно убрал бы и мага, чтобы уже было надежно. Они, я думаю, не глупее меня. У меня к вам будут еще просьбы. Насчет кухни вам передали?

— Утром там будут мои люди, охрану на воротах я тоже усилил.

— Насчет охраны ворот… Сколько ваших гвардейцев владеют ускорением?

— В той или иной мере владеют все.

— Вот пусть и будут готовы его использовать.

— Милорд!

— Вы на меня не кричите, капитан! Лучше напомните, в каких случаях закон и заветы богов запрещают такое делать.

— В любом бою!

— А вот здесь позвольте с вами не согласиться. На войне при встрече с благородным противником применять нельзя. На дуэлях и поединках волей богов — тоже. А если на вас напали наемные убийцы или грабители, вы тоже будете играть в благородство? Схватка с пиратами — это тоже бой, но с ними используют все способы борьбы. Есть, что возразить?

— Вы правы, но…

— Я прав без всяких «но». Вы выполняете приказ и свой долг. Любой обитатель дворца или его гость, кроме членов королевской семьи, обязан выполнять все ваши требования. И если он этого не делает, то ничем для вас не должен отличаться от разбойника или грабителя. Видел я людей принца. Все рожи в шрамах, настоящие головорезы. Думаю, что они все владеют ускорением и для того, чтобы вас пройти, без колебаний пустят его в ход. А вы не выполните приказ и потеряете людей.

— Я все понял, милорд.

— Сразу сейчас пошлите кого-нибудь к первому министру. Мы действуем с ним заодно, и он должен знать, что все начнется завтра утром, и быть готов. А потом вот с этим письмом надо направить наряд гвардейцев в мой особняк, где дежурят ваши люди. В письме я прошу друзей вывести из дворца своих жен сразу после завтрака. Так мне будет спокойней. Теперь еще одно. В арсенале много арбалетов?

— Сотни три-четыре, точно я не знаю.

— Заберите их все и распределите командам, охраняющим ворота. Утром поставите на боевой взвод. Кто знает, как пойдут дела с Лансом Брагом. Может быть, он не дождется короля и отдаст приказ ломать ворота. Хотелось бы избежать кровопролития, но нерешительность сейчас может стоить большой крови в будущем.

— Сделаем, милорд. Что-нибудь еще?

— Пожалуй, что все. Только берегите себя, Лен, особенно завтра. И без сопровождения — никуда!

— Все дела на сегодня сделал? — спросила Алина, когда капитан ушел.

— Кажется, все.

— Это тебе только кажется. Раздевайся и ложись в кровать. Сейчас будешь делать самое важное за сегодняшний день дело. А с сестрой окажу тебе в этом посильную помощь!

Дома я всегда просыпался с трудом, и часто матери приходилось меня будить в школу. Здесь я почему-то всегда просыпался, едва на улице начинало светлеть. Вот и сегодня я осторожно выпутался из женских рук, стараясь при этом не разбудить их обладательниц, зашел в большую гостиную и сделал свой обычный разминочный комплекс. Потом опять вернулся в спальню, прошел через нее в туалетную комнату и обмылся в ванной, черпая воду ковшиком из стоящей рядом бочки. Я уже был одет и расчесан, когда мои дамы только начали просыпаться.

— Ты чего так рано вскочил? — позевывая, спросила Алина. — До завтрака времени еще много, можно было и полежать.

— Знаю я, чем заканчиваются такие лежания, — возразил я. — А мне сегодня расслабляться нежелательно.

— Размечтался! — фыркнула она. — Ничего бы не было, ты нас вчера совсем загонял!

— Настоящий зверь! — поддакнула из-под одеяла Лана.

— Балаболка, а еще принцесса! Вставайте обе и приготовьте то, что возьмете с собой. Надеюсь, что вы еще сегодня вернетесь во дворец, но кто его знает, как все обернется. После завтрака у вас на это не будет времени.

Они нехотя встали с кровати и занялись сначала собой, а потом вещами. На завтрак мы отправились несколько раньше обычного, причем, Алина прихватила с собой пару метательных ножей, повесив их на заранее пришитые петельки в складках юбки.

— Так вот что ты себе пришивала! Почему мне не сказала? — возмутилась Лана. — Я бы себе тоже сделала!

— Тебе нельзя. У меня на юбке глубокие складки, у тебя этого нет и те, кому это не надо, могут увидеть, что ты увешалась железом и насторожиться. Вот закажем эти дамские сумки, о которых муж говорил, будет и у тебя с собой оружие.

Завтрак прошел, как обычно в последнее время, быстро и скучно. Стах явно нервничал и с облегчением вздохнул только тогда, когда отец густо полил мясо своим соусом и принялся есть.

— Когда пойдешь запирать отца? — спросила Лана, когда завтрак закончился и мы вышли в парк.

— Сейчас вас провожу и займусь.

Мы вышли на аллею, ведущую к южному дворцу, чтобы жены могли забрать свои вещи и переодеться. Когда до выхода из парка осталось не больше сотни шагов, моя обостренная магией интуиция буквально взвыла, и в следующее мгновение из кустов на аллею выпрыгнул один из тех висельников, которых я видел в покоях наследника. Я шел, держа жен под руки с двух сторон, и единственное, что успел сделать, когда у него в руке появился нож, это отбросить девушек в разные стороны и попытаться отбить нож, взмахнув руками перед грудью. В ускорение я перешел и даже нож отбил, но неудачно: лезвие до кости прорезало мне левую руку. Боль хлестанула по нервам, я заорал и упал ничком, спасаясь от второго ножа. Вот никогда дома я не умел терпеть боль и здесь, похоже, не научился. Я только начал подниматься, уже понимая, что не успеваю, и что через мгновение третий нож будет торчать из моей груди, когда между мной и убийцей метнулась Лана. До того у нее пока ничего не получалось с ускорением, сейчас вышло. Я рванулся изо всех сил, пытаясь сбить ее на землю, но не успел и это. Успела Алина. Она неожиданно появилась сбоку от убийцы, что-то сделала, и он сломанной куклой упал на дорожку, выронив звякнувший нож. Даже сейчас в ускоренном режиме я не смог отследить ее движений. Остановить свой бросок я уже не мог и лишь постарался схватить Лану и закрутить свое тело, чтобы она упала на меня, а не на камни дорожки. Меня подвела раненая рука. Опять накрыла боль, да так, что потемнело в глазах, и я хорошо приложился о камни, выронив при этом жену, которая покатилась кубарем и застряла со своим платьем в кустах. Постанывая, я поднялся на ноги. Убийца лежал, не шевелясь, видимо, мертвый. Рядом с ним лежала Алина, грудь которой ходила ходуном. Лана стонала и пыталась выпутаться из веток. Я сам ободрал правый бок, а кровью из раненной руки была пропитана вся рубашка, да и на дорожке ее было много набрызгано. Первым делом я подошел к нападавшему и убедился, что он мертв. Жена перерезала ему горло до самого позвоночника. Алина уже почти отдышалась и сейчас делала попытки подняться. Я ей помог и мы, опираясь друг на друга, побрели к Лане. Совместными усилиями освободили ее платье, оставив в ветвях клочья ткани от нижних юбок. После этого мне стало совсем плохо: в ушах зазвенело, навалилась такая слабость, что ноги подкосились, и я рухнул на дорожку, ударившись раненной рукой. Боль погасила сознание.

Пришел я в себя уже в наших комнатах переодетый и с перевязанной рукой. Как оказалось, Алина, которая пострадала меньше нас, пришла в себя и добежала до дворца, откуда вернулась уже с гвардейцами. Меня доставили домой, и знакомый мне врач сделал перевязку, а Алина умудрилась поменять рубашку. Лана отделалась легко, она лишь поцарапала ноги ветвями и растянула на них связки, воспользовавшись ускорением без необходимых предшествующих тренировок. Я попытался подняться, но был остановлен подбежавшей Алиной.

— Лежи и не смей вставать! — сказала она мне. — Сейчас привезут мага, и он тебя немного подправит. Если бы ты не отшвырнул меня в кусты, ничего этого не было бы. Я уже вытянула нож и успела бы покончить с этим гадом еще до его первого броска.

— А меня всю исцарапал! — отозвалась с кушетки Лана.

— А ты молчи! — сказали мы с Алиной хором.

— Пострадала по своей вине, — добавил я. — Ну кто просил меня спасать? И нужно ли мне спасение такой ценой? Раз сейчас будет маг, значит, я скоро буду в порядке. А вы быстро собирайтесь и уматывайте, времени почти совсем не осталось.

— Я не могу! — запротестовала Лана. — У меня раны!

— Еще как сможешь. Алина, поднимай эту притворщицу и быстро к воротам. Люди от Лонара здесь?

— Он сам приехал, — хмуро отозвалась жена. — Сейчас соберемся и уйдем, дождемся только мага.

Через несколько минут послышался шум и к нам в комнаты, постучав, зашли Лен со Сторном.

— Меня предупреждали, а сами не убереглись, милорд! — укорил меня капитан.

— Подождите, Лен, — прервал я его. — Сторн, вы можете меня немного подлатать? Это надо сделать быстро, времени почти нет.

Маг подошел ко мне и ненадолго застыл, казалось, к чему-то прислушиваясь.

— Вам очень повезло, ваше высочество, — сказал он. — Нож был отравлен, но он сразу выпал из раны, а яд вымыло кровью. Попало его в вас всего чуть. Слабость, вызванную кровопотерей, я уберу, но потом все равно придется несколько дней полежать. Бок затянется совсем скоро. А восстановление пореза я ускорил, но заживать будет дня три-четыре, порез глубокий.

— Мне все равно, лишь бы я смог сейчас встать и нормально ходить часа три.

Сторн немного постоял надо мной, водя руками, после чего я почувствовал себя вполне сносно и смог встать.

— Я сейчас к королю, — сказал я Лену, а вы подберите слугу поглупее и отправьте его к принцу с известием о кончине отца. Скажите еще, что и меня убил неизвестный. А чтобы он не тянул с бегством, пусть добавит, что разъяренные гвардейцы начали занимать дворцовые помещения и скоро будут и у него.

— Вам дать кого-нибудь в сопровождение?

— Дайте мне лучше лошадь и помогите на нее взобраться. Ваши люди в королевской приемной предупреждены?

— Все, как мы и договаривались. Пойдемте, я вам сам помогу. За жен не беспокойтесь, сейчас мы их отправим, лошади уже готовы.

Через минут пять я с трудом слез с коня, оставив его одному из гвардейцев, дежурящих у парадного подъезда, а сам, как мог, поспешил в приемную короля.

— У себя? — спросил я парней, стоящих у дверей. — Кто-нибудь еще есть?

— Король у себя, милорд, у него никого нет.

— Закроете за мной двери и, пока я не скажу, никому, включая его величество, их не открывать. Если мне будут сообщения, три раза стукните в дверь, я подойду. Все ясно?

— Не беспокойтесь, милорд, все сделаем.

Я без стука открыл внутренние двери и зашел в кабинет короля.

— Наконец, ты перестал стучать, — оторвался от бумаг Игнар. — Что-то срочное? Если да, то излагай, у меня мало времени.

— Да не то, чтобы очень срочное, — сказал я, садясь на стул. — Хотел поздравить вас со вторым рождение. А спешить нам с вами пока незачем. Все равно гвардейцы в ближайшие часы отсюда никого не выпустят.

Глава 6

— Объяснишь? — спокойно спросил Игнар.

— Это будет несложно, — ответил я ему. — И объясню, и доказать свои слова при необходимости тоже могу.

— Что у тебя с рукой?

— Сегодня ранили отравленным ножом возле южного дворца.

— Ты был один?

— Нет, с женами. Лана пыталась прикрыть меня собой, но, к счастью, в этом не преуспела. Убийцу зарезала Алина. Она феноменально ускоряется, правда, потом падает замертво от отката.

— Ладно, продолжай.

— Вчера вечером один из слуг вашего сына, которого ему презентовали Ланиши, пытался подкупом и запугиваниями заставить одного из поваров подложить яд в ваш утренний соус. Повар все осознал и открылся мне и первому министру. Я сегодня за завтраком наблюдал за Стахом. Ваш сын очень беспокоился, что у вас до этого соуса руки не дойдут. Все беспокойство разом прошло, как только вы доели мясо, политое отравой. До этого принц активно искал себе сторонников из числа противников правящих кланов, встречаясь также с посланником Гардии и командиром столичного гарнизона. К последнему он должен был сбежать при известии о вашей смерти.

— Так должен был или сбежал?

— Это мне вот-вот должны доложить. Слышите стучат? Сейчас все новости и узнаем.

Я сходил к двери, выслушал, что мне передали, и вернулся к королю.

— Принц Стах покинул дворец, как только узнал о вашей гибели. Кстати, ему сказали, что покушение на меня удалось.

— Зачем ему тогда сбегать? Он мог послать гонца к Брагу и подождать его солдат здесь.

— У него не очень хорошие отношения с гвардией, — пояснил я. — Вот ему и сказали, что гвардейцы очень им недовольны. Рисковать он не стал.

— Тебе надо было выманить его из дворца. Для чего? Чтобы убить?

— Я вам обещал постараться наладить с вашим сыном нормальные отношения и сделал для этого все возможное. Стах очень ясно дал мне понять, что он меня уже приговорил и выполнение этого приговора — это только вопрос времени. И ладно бы только я! Моя старшая жена пошла бы в комплекте со мной. У меня был разговор с вашим слугой. Знаете, о чем он меня предупредил? Сказал, чтобы я не обольщался, Стах не будет щадить свою сестру. Их размолвка началась, когда она отказалась быть ему любовницей, а теперь между ними вообще ничего общего нет. Вы так способствовали тому, чтобы я стал вашим зятем только для того, чтобы погубить мою семью, в том числе и собственную дочь? Не слишком ли большая цена за столь поздно проснувшуюся любовь к сыну?

— Я всегда любил своих детей! — не выдержал Игнар.

— Да? И в чем эта любовь выражалась конкретно, кроме ничего не стоящих для вас подарков? Лана очень сильно на вас обижена, но умудрилась как-то сохранить к вам любовь. А вот Стах не смог. Сейчас вы для него только досадная преграда на пути к трону. Власть он понимает, как безграничную свободу. Что это еще тяжелый труд и огромная ответственность он или не знает, или не хочет знать. Он ведь не собирается править государством, править будут другие. Те, кто оказал ему поддержку деньгами, людьми и своим влиянием. И ваши прежние союзники будут на такое спокойно смотреть? Для чего он ведет сюда солдат? Не для того ли, чтобы расчистить места во дворцах для новых союзников? А ведь это война! А если еще вмешается Гардия, заполыхает так, что вам никаких игр богов не надо будет. Хотя я не исключил бы полностью то, что ко всему этому не приложил руку пришелец, окопавшийся в Гардии. Хотя вашего сына это в любом случае не извиняет.

— Его убьют? — спросил Игнар, слушавший вторую часть моего монолога с прикрытыми глазами.

— Не знаю, но это очень возможно. И не надо все валить на меня, Стах очень многим значительным персонам оттоптал ноги.

— И что в таком случае требуется от меня?

— Сейчас только выйти и показаться Брагу и солдатам. А потом желательно жениться с целью рождения наследника. Если не успеете его вырастить сами, это сделаем мы.

— А почему тебе самому не занять трон? Все задатки имеются.

— Я не хочу править, и Лана не хочет. К тому же мне нужны свободные руки и много свободного времени, и вы знаете, для чего.

— Ты не будешь этим заниматься вечно, а я не могу начать жизнь сначала. У меня для такого просто нет сил. Так что готовься через несколько лет принять корону. Точнее, официально будет править дочь, ты для этого права не имеешь. Я в тебе не ошибся, но сейчас лучше уйди, я не хочу тебя видеть. Я никуда отсюда не выйду до прихода солдат. Скажете, когда мне идти. Да, двери можно больше не запирать.

Я вышел от короля и пошел в сторону ворот. Дальнейшие события должны были произойти там. Я все сделал правильно, но на душе было гадко. Возле всех ворот собралось около двух сотен гвардейцев — почти все, кем располагал Лен Ланше. Первый министр свою гвардию не прислал, предпочитая отсидеться под ее охраной в северном дворце. Ждать пришлось минут тридцать, по истечении которых дворцовая площадь начала заполняться солдатами. Когда их там скопилось тысячи две, вперед вышел пожилой офицер, который спокойно подошел к воротам и обратился к стоящему по другую сторону ограды капитану гвардейцев.

— Открывай ворота, Лен, или мои ребята возьмут их штурмом. Король с наследником убиты, а принцесса замужем за тем, кто это все устроил. Я займу дворец и обеспечу условия Совету герцогов выбрать новую династию. Заговорщики будут арестованы и предстанут перед судом.

— Потише на поворотах, Ланс, — ответил капитан. — Король жив, а принц Делафер в заговоре не участвовал. А взять дворцы штурмом не так уж и просто. Это далеко не все мои парни, а есть еще гвардия первого министра. У тех, кто стоит у ворот с собой по три снаряженных к выстрелу арбалета, кровью умоетесь.

— О смерти короля мне сказал наследник и у меня нет повода ему не верить. Предъявите короля, и мы уйдем в казармы. Нарушать присягу никто не собирается.

— Тогда вам придется немного подождать, сейчас я пошлю за их величеством.

— Приветствую Ланса Брага, — вышел к воротам я. — Я тот самый принц Делафер, которого вы объявили заговорщиком и убийцей. Нельзя ли узнать подробнее, кто именно вам об этом сказал, и как погиб наследник?

— Ну почему же нельзя? — ответил Ланс, с любопытством глядя на меня. — Нам все равно ждать короля. О вашем участии в заговоре мне поведал принц Стах. А убили его из нескольких арбалетов из дома напротив казарм, когда мы только начали движение сюда.

Послышался перестук копыт нескольких лошадей, и из-за поворота аллеи показался король, ехавший на своем жеребце, в сопровождении двух конных гвардейцев. Когда они приблизились к воротам, король спешился и дал гвардейцам знак открыть створки. Ворота были поспешно открыты, и Игнар подошел вплотную к Брагу.

— Ты хотел убедиться в том, что я жив? — с иронией спросил он Ланса. — Надеюсь, ты в этом убедился. Где мой сын?

— Убит, ваше величество! — почтительно ответил тот, склонив голову перед королем. — Простите, мы ничего не могли поделать. Стреляли издалека из нескольких арбалетов. Три болта попало в него, один ранил моего слугу. Наследник умер мгновенно. Когда мы захватили дом, откуда были произведены выстрелы, там уже никого не было.

— Привезите его сюда, — скорее попросил, чем приказал Игнар. — Сегодня я буду прощаться с сыном, завтра его похоронят в семейном склепе. А его убийц я рано или поздно найду.

Король уехал, солдаты гарнизона под предводительством своего капитана начали покидать площадь, а я подошел к Лену, стоящему в толпе своих подчиненных.

— Кого-нибудь из людей Стаха захватили? — спросил я.

— Только одного, милорд. Еще двое убиты при оказании сопротивления. Вы были правы, они использовали ускорение. У меня один человек ранен, если бы мы не были к этому готовы, потери были бы больше.

— Кажется, их было больше, — вспомнил я. — Я видел пятерых.

— Всего было шестеро. Одного убила ваша жена, еще двоих — мы, один взят в плен, и еще один ушел вместе с принцем, мы не могли его задержать. Куда делся шестой, еще предстоит выяснить. Надеюсь, допрос пленного все прояснит.

Я кивнул головой и попросил:

— Немного погодя направьте кого-нибудь в особняк дать команду, чтобы доставили обратно моих красавиц.

— Сделаю, милорд. Еще и своих людей добавлю для охраны, а то мало ли что может случиться. Кое-кто сегодня получил хороший щелбан по носу. Как бы ни возникла мысль отыграться.

Покончив с делами, я направился домой с одной только мыслью завалиться в кровать и хорошенько выспаться. Рана болела, голова кружилась от слабости, а на душе, как я уже говорил, было мерзко. В последние дни я переступил через многие моральные запреты, которые раньше составляли основу моей личности. Сделать это было необходимо, но легче мне от этого не было. Что-то я об этом читал в книгах. О том, что поступки монархов не зависят от их душевных качеств, а определяются только целесообразностью. И еще о том, что рано или поздно большинство из них начинают искать простые пути.

Дома без посторонней помощи я даже не смог снять рубашку, а идти за слугой не хотелось. Может быть, в том, что они подпирают стены коридора напротив комнат господ, есть смысл? Плюнув на одежду, я сбросил сапоги, запер дверь и завалился спать на кушетку, постаравшись устроится так, чтобы не потревожить больную руку. Я не проснулся, когда приехали жены и накрыли меня одеялом. Сегодня королевского обеда не было, и личные слуги каждого вельможи принесли еду и питье в их комнаты. Жены перекусили в особняке, есть не хотели и оставили все принесенное для меня. Царапины Ланы, подлеченные Маркусом, уже прошли, не осталось даже следов. Жены уселись невдалеке от моей кушетки и долго о чем-то негромко переговаривались. Один раз я проснулся, сходил сделать свои дела, почти не открывая глаз, был избавлен от рубашки и штанов, и снова заснул под их тихий разговор. Не просыпаясь для еды, я проспал остаток дня, вечер и всю ночь. Проснулся я уже под утро страшно голодный. Рука почти не болела, вчерашней слабости как не бывало. Увидев на столе кучу еды, я устроился возле нее, не утруждая себя надеванием одежды и стараясь не двигать больной рукой. Остановился я только тогда, когда стало трудно дышать, а еды на блюдах сильно поубавилось. Пока я насыщался, ко мне подходила ларша, которая вопросительно посмотрела на оставшееся мясо, демонстративно распахнув пасть. Пришлось с ней поделиться. Я подошел к кровати и долго смотрел на своих девочек, которые в мое отсутствие спали, одинаково свернувшись калачиком. Самые милые и самые родные, два существа, ради которых я был готов на все. Именно тогда я совершенно отчетливо понял, что никогда не вернусь домой, что мое место здесь, рядом с ними. И пошел этот пришелец со своей игрой туда, куда нормальных людей не посылают. Раз я во все это ввязался, то буду работать, но не для того, чтобы играть и что-то там выиграть, а чтобы не дать играть остальным. Особенно, если их игры затронут мой дом.

Как оказалось, в день похорон члена королевской семьи есть вообще не полагалось, даже кухню на сегодня полностью закрыли. Я уже наелся впрок как минимум до вечера и попытался заставить жен все-таки доесть остатки моего завтрака. Там было еще достаточно мяса и хлеба, так что им бы хватило. Жены единогласно отказались, заявив, что они не голодны, а нарушать традиции без необходимости не стоит. Я пожал плечами и оставил все для ларши. При всей разумности ларш ей было бы трудно объяснить, почему нужно голодать.

Для прощания тело принца усадили в кресло в одном из залов восточного дворца, в котором Стах жил последние пять лет. Один из болтов попал ему в лицо, поэтому на голову принца набросили вуаль. В зашторенном полутемном зале этого оказалось достаточным, чтобы рана не бросалась в глаза. Мы простояли немного рядом с ним для приличия и с облегчением покинули зал. То ли здесь всегда так быстро хоронили принцев, то ли церемония похорон Стаха оказалась скомканной, но управились мы очень быстро. Два гвардейца подхватили кресло с телом, внесли в склеп и установили в свободную нишу. Вот и все похороны. Позже рабочие заложат нишу камнем. Король ушел с похорон, даже не посмотрев в нашу сторону. Как бы он ни понимал умом мою правоту, я был тем человеком, который отнял у него вчера сына. И то, что этот сын хотел убить его самого, ничего не меняло. Пройдет еще немало времени, прежде чем стихнет эта боль.

Вечером к нам пришел маг. Он еще раз надо мной поколдовал, обрадовал тем, что рана очень быстро затягивается, и на прощание поблагодарил за спасение жизни. За ним появился еще один посетитель.

— Вот, зашел попрощаться с вами, милорд, — сказал мне Лен Ланше. — Его величество дал мне полный расчет. Он так и не смог мне простить того, что пусть и на благо, но против его воли, по моему приказу гвардейцы заперли его в собственном кабинете. Пока гвардией руководит мой заместитель. Я не стал с ним говорить о вашей просьбе насчет фехтования. Когда полностью заживет ваша рана, у гвардии будет новый капитан, с ним и поговорите.

— А вы теперь куда? — спросил я.

— Найду, куда пристроиться, — ответил он. — Деньги на первое время есть, а там посмотрим. Я еще достаточно силен и вынослив для своего возраста и хорошо владею мечом, так что работу найду.

— А если работу предложу вам я? Нужную, интересную и немного опасную?

— Это не в особняке ли, милорд? — спросил бывший капитан.

— В нем самом. Я создал свой орден, который будет бороться со всем тем, что угрожает как королевской власти, так и безопасности королевства вообще. Никаких подробностей вы от меня, конечно, не услышите, пока вы не с нами. Настоятельно советую подумать и, если надумаете, обратитесь к Лонару или Маркусу.

Он ушел, а я собрал остатки своего завтрака и накормил ларшу, которая в знак признательности облизала мне руки.

— Надо дать ей другое имя, — сказал я девушкам. — Что вы скажете на имя Лина?

— А разве есть такое имя? — спросила Алина.

— В моем мире это сокращенный вариант нескольких женских имен. Тебя бы, например, так звали.

— Ну спасибо! Сначала кошку назвал именем одной жены, а теперь переименовал на другую!

— Это не я, а Ник, — запротестовал я. — А потом здесь сокращение имен вообще не используется.

Я опять подошел к ларше и, глядя ей в глаза, сказал:

— Теперь тебя зовут не Лана, а Лина. Запомнила? Вот и умница! Кстати, Алина, что-то ты своего Защитника слишком часто бросаешь дома. Если бы Лина была с нами в день нападения, мы бы легче отделались. А так толку с нее совсем никакого, совсем разленилась, даром только жрет мясо.

Ларша посмотрела на меня с осуждением и ушла в спальню.

— Ген, что будем делать с отцовым подарком? — спросила Лана. — Он нам сегодня подарил апартаменты Стаха. Только, если ты не знаешь, жить там еще год нельзя.

— Когда это он успел? — удивился я.

— Ты перед похоронами ненадолго отошел, он мне и сказал, чтобы мы эти комнаты забирали себе. Как военный трофей.

— Так и сказал? Надо твоего отца чем-нибудь отвлечь от подобных мыслей. А комнаты завтра осмотрим. Там могут быть интересные для нас записи.

— Там не просто бумаги могут быть, — сказала Лана. — Стах каждую декаду получал из казны на свои нужды полторы сотни золотых. И денег этих он на своих шлюх не тратил. После его смерти кастелян комнаты запер. Так что, может быть, часть золота где-то там и хранится, брат мотом не был.

— А он не мог положить эти деньги в банк?

— У нас не принято, чтобы принцы клали деньги в банки, ты у нас один такой. Кстати, ты успел закрыть счет у Креджей?

— Нет, — сказал я. — Были такие планы, но все случилось слишком быстро. А теперь уже и смысла в спешке нет.

— Ген, у тебя рука еще болит? — спросила Алина.

— Побаливает, когда двигаю. Завтра уже должен быть в норме, а что?

— Поспал бы ты сегодня на кушетке, что ли? Лежать с тобой рядом просто так — тяжело, а заниматься любовью тебе еще рано.

— Да, — поддержала ее Лана. — Набирайся пока сил, потом долги отдашь.

— Пока не забыла, — сказала Алина. — Надо будет все-таки выбрать время и навестить моих стариков. На меня они точно обидятся, скажут, что загордилась и носа не кажет. Здесь от дворца всего-то со свечу верхом ехать, правда, если дороги не сильно заняты.

Утром мы сходили на завтрак, а после него осмотрели комнаты Стаха.

Кастелян, молча, с поклоном отдал Лане ключи и, испросив разрешения, удалился. Комнат было на две больше, чем у нас и обстановка в них была заметно дороже. Меня больше интересовал кабинет принца, туда я и направился. Однако, осмотр кабинета, а потом и остальных комнат, ничего не дал. Если в них и было что-то спрятано, то для того, чтобы его найти требовались тщательные поиски, а не поверхностный осмотр.

— А это еще что такое? — спросил я, показывая на непонятное устройство на столе Стаха.

В полированную дощечку были вставлены вертикально два круглых стержня, на каждый из которых было нанизано множество деревянных дисков.

— Это календарь, — пояснила Лана. — Никогда не видел? Видишь, каждая десятая пластинка более темного цвета? На них еще и номер есть. Прошел день, и ты перекладываешь пластинку из одной стопки в другую. Темные пластинки отсчитывают декады, а совсем черные — сезоны. Они тоже помечены и идут в порядке смены: лето, первый сезон дождей, зима и второй сезон дождей. На пластинках можно делать пометки, чтобы чего-нибудь не забыть. Вот, смотри, Стах что-то писал.

— Заберем с собой и посмотрим потом, — решил я. — Не будем сейчас терять на это времени. Я думаю съездить до обеда в особняк по делам. И чем быстрее, тем лучше, пока дороги еще относительно свободны.

Однако сразу уехать не получилось, так как у наших комнат нас дожидался Верон Фар.

— Рад вас видеть, граф! — совершенно искренне сказал я. — С тех пор, как мы с Алиной здесь обосновались, вы как забыли о нашем существовании. А ведь наверняка заезжали в столицу из Расвела.

— Рад вас приветствовать, — поклонился Верон. — Принц, принцесса, герцогиня!

— Послушайте, Верон, — остановил я его. — Может быть, не стоит перечислять всех по титулам? Если уж вам так трудно звать меня по-прежнему Геном, то называйте просто милордом, а жен — миледи. Они не обидятся. Вы пришли нас просто навестить или по делу?

— По делу, милорд. Я хотел просить за молодого Сажа. С тех пор, как вы уехали, Ник буквально угасает. От мальчишки одна тень осталась. Не могли бы вы ему позволить ненадолго вернуться ко двору?

— Ничего не имею против, — улыбнулся я. — Буду рад его видеть. Только, Верон, передайте ему, что он может возвращаться при одним условии. Никаких выходок быть не должно. Король и раньше подобное с трудом терпел, а сейчас он и вовсе не в том настроении. Если согласен, пусть приезжает.

— Благодарю вас, милорд, думаю, он согласиться.

— Как у вас дома, Верон, все в порядке?

— С момента вашего отъезда ничего не изменилось. Вас часто вспоминают, особенно Лиса. Кажется, она имела на вас виды.

— Славная девочка, — улыбнулся я. — Передавайте привет и ей, и всем остальным. Ответьте мне на один вопрос, если вас не затруднит. Меня интересует, почему уже столько времени во дворце не видно первого советника короля? С герцогом Фаром все в порядке?

— Здесь нет никаких секретов, милорд. Просто незадолго до вашей свадьбы герцог с разрешения короля отбыл в свой домен по чисто семейным делам. Скоро должен вернуться.

— Вы извините, Верон, но я должен ехать. Если хотите, можете составить компанию моим женам. Нет? Тогда прошу нас не забывать и заглядывать хотя бы иногда.

Когда я заглянул в казармы взять сопровождение, то узнал от гвардейцев не слишком обрадовавшую меня новость. Король приказал гвардии снять охрану моего особняка. Не то, что бы она нам была сейчас так нужна, вовсе нет. Просто этим приказом король давал мне понять, что отныне я должен рассчитывать только на себя. Дождавшись, пока конюхи оседлают Зверя, я в сопровождении пятерых гвардейцев довольно быстро добрался до особняка ордена.

— Хорошо, что ты приехал, — сказал мне Маркус. — У нас много изменений, а глава ордена не в курсе. Да и посоветоваться кое о чем надо. Лонар сейчас в отъезде, так что пошли в мой кабинет.

Он привел меня в небольшую комнату, которая в моем понимании на кабинет вовсе не походила хотя бы из-за наличия большого дивана и низкого столика, на котором стояли шахматы и недопитая чашка с чаем.

— Присаживайся, — показал он мне рукой на один из низких мягких стульев. — Или ты предпочитаешь диван? Разговор будет долгим. Прежде всего, я тебе немного отчитаюсь о проделанном. Сейчас в ордене около трехсот братьев…

— Как ты сказал? — удивился я. — Братьев? Странно, до сих пор у меня с понятием брата ассоциировалось совсем другое слово. А сейчас ты говоришь о совершенно иных понятиях, а перевод один и тот же. В моем мире ордена носили по большей части религиозный характер. Так там, действительно, их членов называли братьями.

— А какая тебе разница? Видимо, твой внутренний словарь, которым ты неосознанно пользуешься, просто не смог подобрать более близкого по значению слова. У нас нет религиозных орденов, только братства.

— А в чем разница?

— Главная в том, что из ордена можно выйти, причем, на своих ногах, а из братства тебя только вынесут. Орден может образовываться для выполнения неких целей и ликвидируется по их достижении, а братство — это навсегда. Постарайся меня пока не перебивать, вопросы, если они будут, задашь потом. Так вот, мы считаем, что больше трехсот членов нам пока не надо. Просто не хватит ресурсов, да и управлять таким количеством людей сложно. Ядро ордена, которое занимается управлением, тоже создано. Люди набираются опытные и в особом обучении не нуждаются. Снаряжения достаточно, разве что достать еще арбалетов.

— Я сейчас ничего не могу просить у короля, — покачал я головой. — По крайней мере, пока.

— Ладно, как-нибудь перебьемся. Я сейчас потихоньку сбрасываю братьям знания языков, а они работают над их закреплением. Но пока забрасывать людей к соседям смысла нет. Вот-вот зарядят дожди, и дороги станут слабо проходимыми. У нас и так связь — это слабое место, а тут еще это… Поэтому решили пока поработать по другим направлениям, а заодно заработать немного денег. Удалось перетянуть к нам одного из самых опытных дознавателей магистрата, и он сделал копии допросов уцелевшего черного. Не выдержав пыток магией, он сдал одно из гнезд братства Кашны на побережье. Команда ликвидаторов туда уже послана. Мы опережаем магистрат, а если учесть, что эти гнезда заодно являются и хранилищами золота… Другая группа послана к Самскому перевалу, где окопалась большая разбойничья ватага, которая грабит купцов. Уже больше десятка караванов там бесследно исчезло. Купцы предложили пятьсот монет золотом, да еще добыча. Засылаем и отдельных братьев, преимущественно в домены, контролируемые враждебными королю кланами. Для тебя, кстати, есть новость, причем, не очень приятная. Один из братьев, отправленных раньше других в домен Сат, передал, что отец, убитого Алиной графа Малена Сата, публично заявлял, что он твоей семье смерти сына не простит. Это было как раз перед твоей свадьбой с Ланой. После свадьбы он утих, но я бы этим особо не обольщался. Как видишь, есть и успехи, но много и проблем. Самая главная это отсутствие у ордена нормальной базы. Этот особняк ее не заменит. Мы даже нужное количество лошадей купить не можем потому, что их негде держать.

— Этой беде легко помочь, — сказал я. — Под базу я готов отдать замок Делафер, он мне совершенно не нужен. Там не одна сотня воинов поместиться и обширные конюшни. Зачем только бароны Солинджер такое выстроили? Сегодня же напишу распоряжение управляющему имением с указанием всемерно вам содействовать. И все доходы с имения, чтобы не клал на счет, а пускал на ваши нужды. На содержание людей и лошадей должно хватить. За собой застолблю только отдельно стоящий флигель и часть подвалов. Они мне будут нужны для опытов. С птицами ничего не получается?

— Работы начались, но ты слишком скоро хочешь получить результат.

— Есть что-то еще?

— Дом, который мы купили для арбалетчиков, пришлось оставить. Сейчас в него заявиться — все равно, что признаться в убийстве наследника. Так что три сотни золотом в минус.

— Я посмотрю, сколько у меня денег на счетах и, скорее всего, помогу. Да и написание новой книги, которой я собираюсь заняться, должно принести немало денег. И еще посоветую пощупать городское дно. Там должно оседать немало ценностей. Только берегите людей. Там своя специфика, мало уметь махать мечом. Лучше подключите к этому вашего дознавателя. В магистрате знают много ключевых фигур дна, но не трогают по разным причинам. Самая главная из них — это страх. А вот мы себе можем это позволить. Естественно с конфискацией всего ценного. Только, если на такое решитесь, то нужно полностью зачищать и главарей, и их окружение. Иначе отгребем неприятностей, такое не прощают.

— А ты чем сам собираешься заняться, кроме написания книг?

— Занятий у меня, Маркус, до фига. Надо, немного подлечившись, основательно заняться мечом и борьбой без оружия, а то так и останусь недоучкой. И не всегда мое положение меня защитит. Нужно обрастать связями, постараться привлечь в орден влиятельных людей. Одного такого я уже знаю. И, наконец, буду готовить свои сюрпризы для других участников игры. Инструкцию братьям, о которой ты говорил, в части того, на что обращать внимание, прежде всего, я напишу в самое ближайшее время.

Глава 7

Я успел до начала обеда обговорить все дела с Маркусом и вернулся обратно, когда жены уже начали волноваться. Сигналом на обед был удар в било, который повторял специальный слуга в каждом из дворцов. Я уже говорил, что начал здесь гораздо лучше чувствовать время. Но мое чувство времени было ерундой по сравнению с тем, с какой точностью чувствовали время местные. Мне говорили, что придут через три свечи, и действительно заявлялись через полтора часа, а жены определяли время обеда или завтрака без всякого била с точностью в несколько минут. Вот и сейчас первым, что я услышал, появившись на пороге наших комнат, были слова Алины:

— Где тебя носит? Сейчас уже будет сигнал к обеду!

— Так и я уже готов, в отличие от вас.

— А почему это мы вдруг не готовы? — удивилась Лана.

— Ну как же! — сделал я удивленное лицо. — Вместо брючных костюмов на вас почему-то надеты платья!

— Ты в своем уме? — возмутилась Алина. — В этом идти на обед?

— А ты хочешь в брюках сразу же поехать на званый прием? — делано удивился я. — Я-то думал, что вы сначала покажетесь немногим придворным и посмотрите на их реакцию. Обед, по-моему, для этого подходит идеально.

— Это, по-твоему! — вставила свое слово Лана. — Да мы всем своим видом испортим аппетит!

— Ну и ладно, нам же больше достанется, — пошутил я. — Вы неправильно к этому подходите. Если бы так вырядилась какая-нибудь простолюдинка, это для нее могло бы закончиться плохо. А вы выше слухов и пересудов. Была в моем мире когда-то одна графиня, которая, для того чтобы ее муж снизил непомерно высокие налоги на своих подданных, проехала на лошади голой через весь город. А в еще более древние времена в одной стране право ходить обнаженными присвоили себе аристократы. А тут какие-то брюки, в которых вы, кстати, замечательно выглядите.

В этот момент на улице ударили в било, положив тем самым конец спору.

— Пошли быстрее! — начала толкаться жена. — Наденем мы твои брюки в следующий раз.

Мы успели до прихода короля. Зайдя в зал под привычные крики мажордома, я сразу увидел за столом новое лицо. Где-то в середине столов для придворных сидел мужчина средних лет в форме капитана дворцовой гвардии. Когда король занял свое место за столом, по его сигналу мажордом представил всем этого человека:

— Новый капитан гвардии, барон Свен Маршан!

Капитан поднялся и, повернувшись в нашу сторону, почтительно поклонился, после чего сел обратно. Мне он почему-то сразу не понравился. По окончании обеда мы отправились к себе, прихватив дожидавшуюся нас в коридоре Лину.

— Что-то есть неприятное в этом новом капитане, — сказала нам Лана по пути домой, подтвердив мои ощущения. — И в нашу сторону он как-то недобро посмотрел. Ты бы был с ним поосторожнее, мой отец ничего просто так не делает, значит, для чего-то эта замена была нужна, а неповиновение Лена — это только предлог.

— Посмотрим, — неопределенно ответил я. — Будем решать задачи по мере их возникновения. Сейчас мне потребуется ваша помощь. Я буду диктовать новую книгу, а кто-нибудь из вас ее записывать. Причем, это будем делать в два этапа. Книга написана в… стихах.

— Что такое эти стихи? — спросила Лана.

— Это трудно объяснить без примеров. У нас все песни так написаны, а вот ваши песни — это просто рассказ о чем-то под музыку. В стихах все фразы должны быть одного размера и заканчиваться сходными по звучанию, но не одинаковыми словами. Это называется рифмой. Со своей памятью я легко смогу подобрать рифму почти к любому слову. Сложность в том, что для того, чтобы рифмовать фразы, часто приходится менять их содержание. Но и впечатление от рассказа в стихах намного больше. Когда я был у Маркуса, я попросил, чтобы мне купили книги для записи и писчие принадлежности, чтобы не искать это здесь. Сначала все запишем в прозе максимально близко по содержанию, а потом я уже попробую записанное рифмовать.

Первой писала Алина, потом ее сменила Лана, но в этот раз «Гамлета» полностью мы записать не успели.

— Надо было позвать профессионального писца, — говорила Алина, тряся правой рукой. — Тогда успел бы все записать и гораздо быстрее, чем с нами.

— Знаю я этих профессиональных писцов, работал уже с ними. У них и память тоже профессиональная. Он вполне сможет прийти домой и по памяти записать книгу, пусть даже и с ошибками. А мне это не нужно. Спасибо вам за помощь, закончим в другой раз. А сейчас я поработаю для Маркуса.

Я уселся за бумагу, чтобы написать инструкцию для братьев, которые должны были отслеживать деятельность таких, как я, и задумался.

Я уже и раньше не раз думал о том, что могу противопоставить чужим попыткам подмять под себя Орсел. Противопоставить, используя знания моего мира. Получалось, что не так уж и много. Первое, что приходило на ум — это латы. Вроде бы в идее все очень просто. Защищенная латами, армия несет на порядок меньшие потери, чем без брони. А дальше начинаются сложности, и неприятие местными вояками защиты броней — это самая небольшая из них. При нынешних технологиях обработки металлов изготовить более или менее качественную броню — та еще задача. И даже не кольчугу или пластинчатый панцирь, а самый простой набор лат, чтобы воин мог в них нормально двигаться и не пасть от первой же стрелы. Арбалеты я вообще не рассматривал, вспомнив строчки из учебника истории, что из мощных арбалетов пробивались почти любые доспехи. Попробуйте наделать таких доспехов на армию. Сколько на это потребуется лет? Десять? Двадцать? А денег?

Второе, о чем я думал, это были зажигательные смеси. Греческий огонь когда еще применяли! Здесь тоже были свои сложности. Прежде всего, нужна была нефть. Здесь ее знали и даже добывали в небольших количествах вместе с битумом. Однако добыть нефть — это даже не полдела. Какие горючие смеси я знаю? Для коктейля Молотова нужны спирт и бензин. Делать перегонку нефти и дистиллятор? А потом еще нечто вроде огнемета? Теоретически возможно, практически пуп надорву. А для греческого огня нужны сера и селитра. Но если они у меня будут, то куда легче сделать черный порох. И возни с ним гораздо меньше. Я уже узнавал, что вещество по всем свойствам похожее на серу здесь добывают в небольших количествах и используют при лечении кожных и некоторых других болезней. Добывать ее просто. Берут кувшин с небольшим отверстием в днище, и засыпают его землей, в которой много серы. Сосуд начинают нагревать, и расплавленная сера вытекает из кувшина в подставленную внизу емкость. Потом ее размалывают в порошок и продают аптекарям. Древесный уголь для пороха получить не сложно, а нужный сорт древесины можно подобрать экспериментально. А вот с селитрой была проблема. Мне ее нужно было много и быстро. Можно, конечно, ходить по выгребным кучам или соскребать селитру с досок скотных помещений и очищать растворением в воде и выпариванием. Но это Сизифов труд, и много я ее, таким образом, не наберу. Поэтому лучше всего было найти место, где природа за десятилетия проделала бы за меня эту работу. Поскольку селитра под открытым небом прекрасно растворяется дождевой водой, то искать следовало в пещерах, где много гниющей органики. Поэтому мне нужны были пещеры, в которых обитали бы летучие мыши. Я боялся, что в этом мире их просто не будет. При всей внешней схожести многих растений и животных, иные из них разительно отличались, а некоторых не было вовсе. Но, к счастью, были в местных горах и пещеры, были в них и летучие мыши, причем, как говорят, в огромных количествах. Сразу после сезона дождей я собирался устроить экспедицию в горы и все посмотреть на месте, а если повезет, сделать запас селитры. Насчет создания огнестрельного оружия я не питал никаких иллюзий. Местные мастеровые, конечно, смогли бы сварганить ружье с фитильным, или даже кремниевым, запалом, но дальность стрельбы и скорость перезарядки такого оружия были бы не лучше, чем у арбалета. Зато стоило бы оно бешеные деньги. И к чему тогда возиться? Пушки давали определенные преимущества, но изготовить орудия было еще сложней. Я думал использовать порох иначе. Китайцы еще черт-те когда применяли нечто вроде ручных гранат. Гранаты я оставил на будущее, а сейчас хотел сделать основной упор на пороховые бомбы, начиненные металлоломом, которые запускались бы на противника с помощью катапульт. Это стало бы поистине страшным оружием, применение которого привело бы к большим потерям и панике в рядах неприятеля. Даже одна удачно выпущенная бомба могла разогнать крупный отряд кавалерии. Попробуйте управлять обезумевшей от страха лошадью! Фитили для нормального использования бомб годились мало, нужны были детонаторы, которые подрывали бы заряд при ударе о землю. Самое простое было бы использовать гремучую ртуть. Из прочитанных книг я знал, что для ее производства нужна сама ртуть, а также азотная кислота и спирт. К сожалению, подробностей того, как именно ее сделать, в книге не было, указывалось только, что процесс очень опасный и чреват взрывом. Как делали азотную кислоту в древности, я знал. Металлическая ртуть тоже не должна была быть большой проблемой. Проблемой было то, что в этом мире не было придурков, пытающихся химическим путем создать золото из других веществ. Единственной заменой отсутствующим алхимикам могли стать аптекари, которые единственные здесь занимались тем, что с большой натяжкой можно было назвать химией. Были еще и красильщики, но те в качестве помощников подходили мне еще меньше. Я не собирался сразу хвататься за производство пороха и нести первым в этот мир такое страшное по местным меркам оружие. Но подготовиться было просто необходимо. Если ничего не делать сейчас, то потом в случае необходимости я просто ничего сделать и не успею. Поэтому нужно было как минимум создать в подвалах моего замка в графстве большие запасы серы и селитры, опробовать сам процесс производства пороха и решить вопрос с детонаторами.

Я не думал, что остальные игроки смогут придумать что-то другое. Вряд ли кто дойдет до использования отравляющих газов или примитивной бактериологической войны. Поэтому и инструкцию написал с расчетом обнаружения таких, как я, по тем действиям, которые собирался предпринять сам.

Пока еще не начало темнеть, я решил сходить познакомиться поближе с новым капитаном, а заодно договориться с ним о тренировках и взять охранение для поездки в особняк. Рука уже совсем не болела, и я думал приступить к обучению уже с завтрашнего дня, а свою инструкцию хотел отдать как можно раньше из-за грозившей вот-вот установиться непогоды. Может быть, у Маркуса получится до дождей отправить хоть кого-то. У меня не получилось ни первого, ни второго. Свен Маршан встретил меня настороженно и отказал и в тренировках, и в эскорте, причем, даже не стараясь скрывать своего пренебрежительного ко мне отношения.

— В связи с попыткой переворота у гвардии сейчас очень много других забот, — ответил он, насмешливо глядя мне в глаза. — Поэтому ничем не могу вам помочь, милорд.

— Вы всего лишь барон? — спросил я, соображая, чем вызвано его неприкрытое хамство. — Не герцог? Я точно понял мажордома?

— Какое это имеет значение? — его напускная веселость разом исчезла, уступив место откровенной неприязни.

— Самое прямое, — на этот раз насмешка сквозила уже в моем голосе. — Хамите не по чину. Для вас я не милорд, а ваше высочество. Милордом я разрешил себя называть вашим подчиненным, отнюдь не вам.

— Брачный титул!

— Вот, что вам не нравится. Я, барон, и без этого титула гораздо выше вас по положению. Делафер были графами больше шести столетий назад, когда ваши предки гусей пасли. Ваша наглость, конечно, должна иметь объяснение, и не сами вы отказываете мне в услугах гвардии. Кто приказал, король?

Он мне не ответил, но я уже в его ответах и не нуждался.

— Ладно, обойдемся и без вашей помощи, — сказал я. — А вы бы все-таки подумали своей головой. Иногда такое бывает полезным. Его величество жениться вторично не хочет, и единственной легитимной наследницей трона является одна из моих жен. И что в таком случае ожидает вас? Впрочем, вы мне уже неинтересны.

— Что так быстро? — спросила меня Лана. — Ты же вроде собирался в особняк.

— Я и поеду, но хотел сначала поговорить с вами. Король отказал мне в услугах гвардии. Новый капитан открыто хамил, даже не пытаясь как-то мотивировать свой отказ. Твой отец явно хочет подмять меня под себя и лишить самостоятельности. Меня такое не устраивает по многим причинам.

— И что думаешь делать? — спросила Алина.

— Завтра сообщу ему, что вместе с семьей покидаю дворец и поблагодарю за гостеприимство. Весь высший свет воспримет это как плевок в сторону его величества, и будет прав. А чтобы это заявление не было голословным, сегодня же сниму все деньги у Креджей и отдам на хранение ордену с просьбой подыскать для нас в городе достойное жилье. Помимо всего, так будет надежней, так как король имеет право арестовать наши счета в банке и, чтобы я не выделывался, может этим правом воспользоваться.

— Я с ним завтра сама поговорю! — прошипела Лана. — Я, как принцесса, имею право на выплаты из казны, но за все время не получила ни одной монеты!

— А вот тебе пока встревать не стоит, — остановил я ее. — Иначе это будет просто скандал в благородном семействе. — Обещаю, что передам ему твои претензии.

— Так ты собрался ехать без эскорта! — дошло до Алины.

— Ничего страшного. Сейчас улицы уже опустели, и на Звере я туда мигом домчусь, а обратно братья доставят. Только вы зря не волнуйтесь из-за моей задержки, мне еще в банк ехать.

— Ты чего это, на ночь глядя? — удивился Маркус, увидев меня на пороге своего кабинета.

— Держи обещанную инструкцию и распоряжение для Лонтара, — я положил ему на стол два листа. — Сам писал и всего пара клякс. У тебя сейчас свободные люди есть?

— Если быстро, то десяток могу найти прямо сейчас, а если подождешь, то и полсотни собрать смогу. Тебе зачем?

— Его величество решил испытать меня на прочность. А мне не хочется терять самостоятельность, я к ней уже как-то успел привыкнуть. Поэтому хочу сейчас пустить кровь банку Креджей и забрать у них все сбережения, которые лежат в столичном отделении. Это нужно для покупки дома, а так же для того, чтобы король не наложил на них руку. Пусть побудут пока у вас. Заодно завтра подыщите приличный особняк, куда я мог бы переехать с семьей, но пока не покупайте. Есть у меня такое подозрение, что его величество может дать задний ход. Родная дочь и единственная наследница уходит из дома — это же позор!

— Да, такого он от вас точно не ожидает, — согласился Маркус. — А особняк мы подыщем, король ведь может и упереться. Завтра же, пока с неба не льет, купим с сотню лошадей и перегоним в твое графство. Заодно надо купить и корма для них, и перебросить в замок часть людей, пусть начинают там обустраиваться.

В банкирском доме меня явно не ждали. Думаю, что они уже подумывали, чтобы на сегодня его вообще закрыть.

— Я хотел бы узнать, сколько всего денег у меня на этом счете? — спросил я у благообразного пожилого работника стоящего за конторкой, передавая ему лист своего счета.

Два вооруженных до зубов охранника мрачно и подозрительно уставились на сопровождающих меня братьев. Служащий немного покопался в бумагах, после чего озвучил итоговые цифры:

— Всего на этом счете одна тысяча пятьсот тридцать золотых.

— Значит, сейчас я у вас забираю из них полторы тысячи, а тридцать пусть там полежат, счет я пока закрывать не собираюсь. У меня на нем еще в Расвеле порядочная сумма лежит.

— Извините, но я сам не распоряжаюсь такими суммами! — его лицо сразу покрылось потом, а охранники разом напряглись и ухватились за рукоятки мечей.

— А вам и не надо, — любезно улыбнулся я. — Своими суммами я распоряжаюсь сам. Ваша задача — мне их выдать. А если не можете этого сделать сами, позовите того, кто может. Я могу и подождать, только недолго.

Служащий испарился, и вместо него я буквально через несколько минут имел удовольствие беседовать с одним из членов семьи Креджей.

— Мариус Кредж, — представился он. — Мне сказали, что вы, ваше высочество, собираетесь закрыть у нас свой счет.

— Я подумаю об этом, — кивнул я. — Если мне немедленно не выдадут моих денег. Пока же я хочу только снять часть своих средств. На этом же счете в Росвеле лежит еще больше тысячи монет.

— Не извольте беспокоиться, — заверил он меня. — Деньги уже считают. У нас все делается быстро, мы вас не задержим. Вот, соблаговолите поставить здесь свою подпись.

Я расписался и минут через пять покинул банк, предоставив братьям тащить золото. Мы вскочили на лошадей и в сопровождении остальных охранников, которые дожидались нас во дворе банка, понеслись к особняку. Улицы практически полностью опустели, и можно было гнать лошадей без риска кого-нибудь сбить. До особняка добрались без происшествий, оставили золото казначею ордена и в том же составе выехали к королевскому дворцу.

— Наконец-то! — Алина подошла ко мне и поцеловала в губы. — Мы уже начали волноваться.

— Да, и теперь тебе придется нас утешать, — добавила младшая, тоже прикладываясь к моим губам. — И утешать будешь долго, и за сегодня, и за вчера. Раз ездишь верхом, значит, с рукой все в порядке.

— Куда я от вас денусь! — я подхватил ее на руки и начал целовать сам. — Хочешь, прямо сейчас начну расплачиваться?

— Хочу!

— Подожди, — остановила ее Алина. — Пусть сначала поужинает, а то его только на поцелуи и хватит. Деньги хоть снял?

— И деньги снял, — сказал я, ставя недовольную Лану на пол. — И дом Маркус подберет, но пока покупать не будет.

— А чем мы вообще располагаем?

— Полторы тысячи я снял сейчас. Еще где-то с тысячу лежит в Расвеле, а триста пятьдесят в банке Мороев, плюс сумка с драгоценностями, которую я вам оставлял. Что с ней, кстати?

— Стоит, что с ней сделается? Мы с Ланой себе там кое-что отобрали, что понравилось. Немного, примерно треть. Остальное можно отдать Маркусу на нужды ордена. Я думаю, что его услугами нам теперь придется часто пользоваться.

— Только перед тем, как отдавать, я там еще пороюсь! — сказала Лана.

— А что тогда там останется на отдачу? — рассмеялся я. — Не думал, что принцессы такие барахольщицы! Бери пример со старшей.

— Я тебя сейчас за такие слова покусаю!

— Сначала поужинаем, а потом кусай, — разрешил я. — Ты сейчас голодная, отгрызешь что-нибудь от мужа, сама потом жалеть будешь!

— Ах ты!

Одним словом, ужина мы ждать не стали, но никто об этом не жалел, кроме Лины. Кажется, слуга стучал в дверь, но, не дождавшись ответа, ушел. Ларша осуждающе посмотрела на кутерьму на кровати и ушла спать в гостиную.

Видимо, капитан доложил королю о нашем с ним разговоре, потому что Игнар, придя на завтрак, с нескрываемым любопытством на меня посмотрел, ожидая, какая будет ответная реакция на унижение. Я, как обычно, с ним поздоровался и больше за завтраком не разговаривал.

Когда Игнар поднялся, оповещая тем самым всех о конце застолья, я к нему и обратился:

— Ваше величество, вы могли бы уделить мне совсем немного времени? Мне надо с вами поговорить, можно даже по пути к вашему кабинету.

На его лице мелькнула довольная улыбка, почти тотчас сменившаяся высокомерным выражением.

— О чем разговор? Мне сейчас как-то недосуг заниматься делами.

— Нет — так нет, — отозвался я. — Просто не хотелось быть невежливым и покидать ваш дворец, не поблагодарив за гостеприимство.

От неожиданности он даже сбился с шага.

— Как это покидать? Ты в своем уме?

— А что в этом такого? Нам у вас не нравится, возможности устроится получше у нас есть, так почему бы и нет?

— Обиделся?

— На вас? Нет, на королей не обижаются. Но терпеть хамство от ваших холуев не намерен. Я вынужден беспокоиться о своей безопасности и о безопасности семьи, а мне отказывают в охране. Мне что, заводить свою гвардию? Я могу, только боюсь, что у вас будут возражения.

— А если я арестую твои счета?

— А на каком основании? Впрочем, я такое предвидел и вчера снял с них почти все деньги. Дом для нас уже нашли, так что проживем как-нибудь.

— Я не позволю тебе подвергать опасности свою дочь!

— Там она будет подвергаться опасности меньше, чем здесь. У меня есть свой орден, в котором три сотни классных бойцов — это больше, чем вся ваша гвардия. И без охраны ее никто не оставит.

— Чего ты хочешь?

— Вообще-то, я уже вам сказал, что хочу уехать.

— На каких условиях ты согласен остаться?

— Замена капитана гвардии на вменяемого человека. Естественно, все ограничения должны быть сняты. И еще, Лана обижалась на то, что ей, в отличие от брата, из казны за все время не выплачено ни монеты.

— Тебе и так выдали пять тысяч!

— Из которых я себе ничего не взял. И вы это прекрасно знаете. Все ушло на дело, которым вы меня сами обязали заняться, на дело, важность которого для королевства можем оценить пока только мы с вами, но когда-нибудь оценят многие.

— Хитер! Я ему даю деньги, особняк, а он, используя все это, создает себе орден!

— Я, между прочим, и своих денег немало вложил и предоставил ордену свой замок в качестве постоянной базы. Я член вашей семьи, и орден служит в первую очередь ее интересам. Вы должны нас поддерживать, а не ставить палки в колеса!

— Я уже должен?

— А вы как думали? Естественно, вы нам должны, как отец, как глава семьи, как правитель королевства! Или вы, как некоторые сопляки, уверены, что король сам по себе, и ни за что отвечать не должен?

— Тебе корону сейчас отдать?

— Перебьюсь, носите ее сами. Только решите для себя сами, прав я был или нет так недавно, разменивая жизнь вашего сына на вашу? Если не прав, то готов принять наказание. А если прав, то оставьте придирки и мелочную месть и извольте не мешать, а помогать, мне и без того нелегко.

— Останетесь здесь, — припечатал Игнар. — А я подумаю над твоими словами.

— Мы сегодня планируем поездку к родственникам моей старшей, но до особняка придется добираться без охраны.

— Будет охрана. Вы когда намерены выехать?

— Через пару свечей. Лучше выехать раньше, пока дороги не запружены транспортом.

— Вот ваш эскорт и лошади к этому времени и будут готовы.

— Благодарю, ваше величество! — я уважительно поклонился. — Прошу простить, если некоторые…

— Ты мне лучше скажи, — прервал он меня. — У вас там все такие?

Не став слушать ответа, он свернул на другую аллею и ускорил шаг.

А я немного постоял на месте, думая, что он хотел сказать последней фразой, после чего направился обратно к тому месту, где под охраной Лины меня остались ждать жены. Увидев меня, они поспешили навстречу.

— И чем закончился разговор? — спросила Лана, подоспев ко мне первой. — Ты ему все сказал?

— Обещал подумать над моими словами. Охрана для нас на сегодня будет. Пошли собираться, лучше выехать раньше. А вы пока уговаривайте ларшу, чтобы не капризничала и не просилась с нами. Вот сделаем вам карету с амортизаторами, тогда будем брать ее с собой.

Что можно сказать об этой поездке? В эскорт нам выделили десяток гвардейцев, сам капитан постарался с нами не встретиться. Добирались до стариков Алины довольно долго, даже несмотря на полупустые улицы, уж больно далеко от дворцов они жили. Дом оказался не меньше особняка ордена, а старики очень жизнерадостными и приняли нас просто великолепно. Уже через час у меня было ощущение, что я их не один год знаю. Гвардейцев усадили в отдельной комнате за стол, где было в достатке и выпивки, и закуски. Мы тоже отдали дань их гостеприимству за столом, который ни в чем не уступал королевскому, после чего удалились в гостиную и долго беседовали на самые разные темы. Что удивительно, они общались с нами на равных, несмотря на титулы. С таким поведением я здесь столкнулся впервые и был очень удивлен до тех пор, пока Алина мне не шепнула, что они оба не сильные, но все-таки маги и прекрасно чувствуют эмоции собеседника. Магией дед Алины в свое время профессионально заниматься не пожелал, оставшись в купеческом сословии, а его жена всегда и во всем была с ним согласна. Прожили они вместе уже больше шестидесяти лет, но магия позволила и к преклонному возрасту сохранить и силы, и ясность мышления.

К вечеру, когда дороги столицы начали очищаться от людей и транспорта, мы покинули гостеприимный дом Хелманов.

— Поспешите, — сказал нам дед Алины. — Погода стала меняться и скоро должен начаться дождь, а вы без плащей. Лето закончилось, теперь надолго зарядят дожди. В это время только и ездить в гости, берите карету и приезжайте. Все равно вам в вашем дворце нечего будет делать.

Я ничего не сказал ему на это, просто приветливо кивнул на прощание. Работы было непочатый край, и частые поездки в гости были пока не для меня. Мы успели в самый последний момент: нам осталось дойти до ступеней парадного подъезда южного дворца с полсотни шагов, когда по веткам деревьев застучали первые капли еще по-летнему теплого дождя.

Глава 8

Унылая пора! Очей очарование! Переместить бы сюда Александра Сергеевича. Интересно, что бы он написал о первом сезоне дождей, который здесь заменяет осень? Листва не облетает, солнца не видно, а сверху почти все время льет. Иногда дождь лишь слабо моросит, чаще льет, как из ведра. И так весь сезон, все шестьдесят дней. Дороги приходят в полную негодность. Верхом, имея заводного коня, еще можно ехать с горем пополам, а вот экипажи, или тем более крестьянские возы, утопают в грязи по колесную ось. Подвоз продуктов в города прекращается, причем, не на шестьдесят дней, а на больший срок, так как потом наступает зима, которая отличается только отсутствием дождей. Морозов, которые могли бы проморозить грязь, нет, и приходится долго ждать, пока все потихоньку просохнет. Люди приспособились и перед дождями делали в городах огромные запасы продовольствия и дров. Дрова не использовали для отопления, как я понял, температура редко когда понижалась градусов до десяти. Они шли только на помывку и приготовление пищи. Подвоз продовольствия из ближайших сел все-таки был, но продуктов было немного и за них приходилось платить двойную цену. Ни один крестьянин не рискнул бы выехать из дома, не запрягая в свой воз не меньше четверки коней, а такое могли немногие.

Даже на королевских обедах вместо свежесваренного мяса начали подавать вяленое и копченое. А вчера первый раз подали сало. Единственным плюсом было почти полное исчезновение канализационной вони, к которой я уже успел привыкнуть. Потоки воды начисто промыли все сточные канавы, и в городе впервые за сколько времени ничем не воняло. Транспорта и пешеходов на улицах резко поубавилось, в непогоду большинство предпочитало сидеть дома или забежать в соседний кабак, если были лишние деньги. Цены в них на выпивку и закуску тоже подскочили.

Я пользовался предоставленной возможностью и по полдня пропадал в фехтовальном зале. Король так и не заменил капитана, а я не стал на этом настаивать. По молчаливому уговору все наше общение свелось к обмену кивками при встрече, его — уважительному и моему — небрежному. По всем вопросам я обращался к его помощнику.

Вторым делом, которое отнимало много времени, была поэзия. Помучившись три дня, я все-таки перевел в стихотворную форму первую сцену. Получилось здорово, но я ужаснулся предстоящему объему работы. Алина прочитала написанное и пришла в восторг.

— А можно попробовать мне? — попросила она.

— Пробуй, — великодушно согласился я. — Только возьми другую книгу.

Через пару дней она показала мне свой вариант второй сцены. Девушка работала, когда я был на тренировках, и успела срифмовать текста в три раза больше меня. Прочтя ее вариант, я был поражен: мой собственный текст по качеству рядом с ним и близко не лежал. У меня была просто рифма, а у нее свой неповторимый стиль.

Я выдрал исписанные мной с таким трудом страницы и вручил ей обе книги со словами:

— Твой перевод намного лучше, да и работаешь ты быстрее меня. Держи книги и работай, будешь первой поэтессой этого мира.

— Но у нас женщины не пишут книг! — испугалась она.

— Другие не пишут, а моя жена будет писать. А на обложке, если хочешь, напишем наши имена вместе.

— Вот почему ты такая? — внезапно всхлипнула Лана. — И шьешь, и играешь здорово, а теперь еще и книги пишешь, а я вот ничего не умею!

Конечно, мы бросились ее утешать.

— Шить и играть я тебя могу научить, — пообещала Алина. — Научила же я тебя метать ножи.

— Это точно, — сказал я, обнимая младшую и вытирая ей слезы. — Но, по-моему, так лучше бы не учила. У меня от ваших ножей уже голова болит.

Действительно, Лана от безделья по полдня с перерывом на прием пищи развлекалась, сидя в малой гостиной на диване и один за другим втыкая в мишень ножи из своего мешка. Дело, конечно, полезное, но когда ты занят литературным текстом, а кто-то рядом раз за разом втыкает что-то в доску, это потихоньку начинает раздражать.

— А писать стихи?

— Как же я тебя этому научу, если я не знаю, как у меня получается? Читай, как пишут другие, и пробуй сама. Может быть, и получится.

Совместными усилиями Лану успокоили, но этот случай заставил меня задуматься. Мрачная дождливая погода и отсутствие солнца действовали всем на нервы, делая их раздражительными. Особенно это сильно проявлялось, если человеку нечем было себя занять. Младшей вовсе не была свойственна хандра и плаксивость, а вот теперь после всего одной декады дождей, она расклеилась. Что же будет к концу сезона?

— Завтра я съезжу в особняк, — сказал я женам. — И поговорю с Лонаром, чтобы он подобрал для вас из женщин ордена такую, которая смогла бы хоть немного научить вас работать мечом и просто защищаться без всякого оружия. Есть у него несколько таких. Заодно вообще физическую форму поднимете, лежа целыми днями на диване можно так растолстеть, что нам придется менять двери. И зачем вы мне тогда такие будете нужны?

Конечно, после такого заявления они обе дружно на меня набросились. Пришлось спасаться от них на кровать, где они меня догнали и доказали, что форма ими еще не потеряна.

— Не знаю как вам, а мне судьба стать толстым точно не грозит, — отдышавшись, заявил я.

— Сам виноват! — сказала довольная Лана. — В следующий раз не будешь обзываться!

— Вот займется вами тренер, сразу за постельные игры забудешь, — пригрозил я.

— Никогда!

— А вот посмотрим. Ты лучше у старшей спроси, какой я был после тренировок.

— Если не считать того случая, когда ты меня чуть заикой не сделал, заорав, как резаный, когда я с тебя начала стаскивать одежду, то в целом терпимо, мне хватало.

Я выбрал время, когда очередной ливень перешел в морось, закутался в плащ и на недовольном тем, что приходится мокнуть, Звере в сопровождении таких же недовольных гвардейцев посетил особняк.

— Ты плащ-то сними, — остановил меня Маркус на пороге своего кабинета. — И вытряхни в коридоре, мне здесь лишняя вода ни к чему, и без того сыро. А дров мы за делами запасли мало.

Избавившись от плаща, я был усажен в кресло и напоен горячим чаем.

— У меня от этого дождя скоро отрастут жабры, — пожаловался я. — Хорошо еще, что есть чем заняться. В гвардии достаточно мастеров меча. Им тоже особо заняться нечем, так что сейчас по полдня звеним мечами. Зато и результаты есть.

— Ты ко мне приехал жаловаться на дождь, хвастаться своими успехами или по делу?

— А что, нельзя совместить? Или вы такой занятой? А дело у меня к вам есть, точнее к Лонару. Он хоть на месте?

— Нет его сейчас. Нам удалось провернуть одно дело, так он сейчас зачищает концы. Помнишь, ты предлагал потрясти тех, кто держит дно города? Их еще зовут черными баронами. Так вот одного такого мы вчера ночью и потрясли. Хорошо так потрясли, и с хорошим результатом. Всю ночь мы из его особняка вывозили ценности, а потом работники магистрата все утро из него же вывозили трупы.

— Всех положили? — спросил я.

— Взрослых всех. Там даже прислуга была из своих, а жена хозяина — та еще стерва. А вот его детей оставили в живых. Я им подправил память, и завтра с частью ценностей отправим в твой замок, будут воспитанниками ордена.

— А что магистрат?

— Вначале были в ужасе, что могут подумать на них. А когда мы взяли ответственность на себя, сразу успокоились.

— А стоило так себя раскрывать?

— Нам надо зарабатывать не только деньги, но и репутацию. Надо, чтобы орден имел большой авторитет и в дворянстве, и у простонародья. Вот подожди, по моим расчетам наши братья уже должны были очистить и перевал по заказу купцов, и вычистить гнездо черных на побережье. Если бы не дожди, я бы уже знал точно.

— А как дела с почтовыми птицами?

— Пока не знаю. Маг, который этим занимается, выбрал три, по его мнению, подходящих вида. Пока он магически закрепляет у них в мозгах приоритет дома. А получится или нет, мы сможем узнать только после дождей. Домой то они захотят вернуться, вот найдут ли дорогу?

Где-то в особняке залаяла собака.

— Вы что, завели собак? — удивился я.

— А чему ты удивляешься? Сам же первый применил собаку для выслеживания черных. Мы их натаскиваем разыскивать людей по следам, уже есть успехи. Жаль, что собак нельзя использовать в дождь, у Лонара было бы меньше работы.

— А чем конкретно он занят?

— Двоим из окружения барона удалось сбежать. Точнее, сбежал только один, а второй в этот день не ночевал дома. Теперь их нужно найти и ликвидировать.

— А что конкретно вы вывезли?

— Золотом и серебром примерно семьсот монет, много украшений, ткани в тюках, дорогая посуда, оружие и много всего по мелочи. Заодно забрали все продовольствие, которого нам надолго хватит и даже поленницу дров. Чай, который ты пьешь, как раз на них кипятили.

— А что, дров купить нельзя?

— Продовольствие еще в небольших количествах завозят, а дрова — нет. Не выгодно сейчас такой груз возить. Все дровами запаслись, это одни мы так пролетели. Так что у тебя за дело? Говори, может быть, и я тебе с ним смогу помочь, и не придется ждать Лонара.

— У меня жены от безделья киснут, особенно младшая. Вот я и хочу их загрузить тренировками. Мастерами не будут, но кое-чему научатся, да и для здоровья полезно. У нас в гвардии одни мужчины, а бой у женщин сильно отличается от нашего. Поэтому и тренером им желательно определить именно женщину. Найдете такую искусницу?

— Для тебя все найдем, причем, прямо сейчас. Есть несколько кандидаток, но я бы рекомендовал Кару. Ей чуть больше тридцати лет, из которых она два десятка лет проработала наемницей. Очень порядочная и симпатичная женщина, и отличный специалист. Может научить и благородному бою, и подлому, и защищаться без оружия.

— Бывшая наемница и порядочная? — не поверил я, зная какая репутация у здешних наемников.

— Зря сомневаешься. Наемники всякие бывают, а мы своих людей перед приемом в орден тщательно проверяем. Позвать?

Кара оказалась стройной, крепкой женщиной, выглядевшей моложе озвученных Маркусом лет, симпатичной и с коротко остриженными волосами. Таких коротких причесок у женщин в этом мире я еще не видел. Лицо было симпатичное, но вот глаза… Заглянув в них, любой, не накаченный вином или брагой, любитель женской натуры сразу отправился бы искать себе другой объект для ухаживания. Вместо привычного платья на ней был облегающий кожаный костюм и берет наемника. Если бы не формальная принадлежность к гильдии наемников за такое одеяние женщина могла бы и пострадать.

— Я хотел бы попросить вас, Кара, заняться с моими женами боевыми искусствами, — сказал я. — Маркус охарактеризовал вас с самой лучшей стороны. Вы мне поможете?

— Конечно, мастер, — ответила она. — Почту за честь!

Для всех братьев ордена его глава всегда был мастером, вне зависимости от титула и занимаемой должности, а его воля ставилась превыше воли короля. Не в последнюю очередь именно из-за этого короли не испытывали большой радости по поводу создания орденов, особенно боевых.

— Тогда собери свои вещи и возьми с собой все необходимое для тренировки, — сказал Маркус. — И для мастера куртку возьми. Лучше вам, Ген, тренировать жен не у гвардейцев, а подобрать подходящее помещение во дворце. У Кары ты, кстати, тоже многому можешь научиться. Подлый бой и бой без оружия ты у Лонара изучить не успел. Пожалуй, я сейчас съезжу с вами. Надо будет сбросить принцессе технику владения мечом. Хоть Кара и будет учить ее немного другому стилю боя, но куда легче кого-то переучить, чем научить чему-нибудь неумеху. А многие базовые приемы практически не отличаются. Да и сумеречное зрение им лишним не будет.

За время моего пребывания в особняке дождь прекратился, так что мы добрались до дворца, даже не надевая капюшоны. У ворот Кара соскочила со своей лошади и передала ее повод одному из братьев, которые нас сопровождали.

— Лошадь мне здесь будет не нужна, мастер, — пояснила она мне. — А братьям пригодится. А я пробегусь.

— Дай руку! — сказал я Каре, и, когда она мне ее несмело протянула, одним рывком вскинул ее на Зверя и усадил перед собой.

Гвардейцы открыли ворота, и мы поспешили к конюшням, поскольку опять начался дождь, который усиливался с каждой минутой. Отдав лошадей конюхам и натянув капюшоны, мы вышли уже под ливень.

— Заходите быстрее! — торопила нас Алина. — Только вытряхивайте свои плащи в коридоре! Здравствуйте, Маркус! Боги, вы же все мокрые! Проходите в комнаты, сейчас что-нибудь придумаем.

— Не надо так суетиться, — остановил ее Маркус. — Ну намокли немного, ничего страшного. У вас камин в гостиной зажечь можно?

— Я не знаю, — растерялась жена. — Мы его еще ни разу не разжигали. Может быть, позвать слуг?

— Дай Каре полотенце протереть волосы, а я сейчас распоряжусь, чтобы принесли горячий чай, — сказал я. — У вас, Маркус, обувь не промокла? Нет? Ну и прекрасно. Остальное на нас высохнет, в комнатах достаточно тепло.

Едва я успел познакомить жен с Карой, как в гостиную без стука вошел король. Между своими здесь действовало простое правило: не заперто, значит, можно заходить. Он с нескрываемым интересом посмотрел на Кару, ответил на приветствие Маркуса и уселся в одно из кресел.

— Я сейчас иду распорядиться насчет чая, — сказал я. — На вашу долю заказывать, ваше величество?

— Закажи, — согласился Игнар. — Только погорячее. Мерзкая погода. Хоть я к вам шел переходами, а погреться не помешает.

Я ненадолго вышел, приказал принести чай и быстро вернулся обратно.

— Он отказал, — говорил король Маркусу. — Сказал, что не может рисковать.

— Я его понимаю и целиком поддерживаю, — ответил маг. — Сторн очень опытен, но усиление памяти в вашем возрасте никто не возьмется делать, это только для молодых. Вмешательство в работу мозга на таком уровне после тридцати лет не проводят, слишком велик риск потерять рассудок. Да и зачем вам это? Чтобы лучше помнить или научиться забывать?

— Это мое дело, — нахмурился Игнар.

— Это вам так только кажется, ваше величество! — сказал Маркус. — Если вы обращаетесь за помощью к магу или врачу, они должны тщательно взвесить последствия своих действий. Вы не кто-то там, вы — король! И от вашего душевного состояния зависят судьбы многих людей. Я вам сейчас объясню на примере. Ген, ты заставил себя забыть боль и горечь событий, связанных с убийством Клары?

— Конечно, нет, — ответил я. — Это неразрывно связано с моей любовью к ней, это — часть моей жизни, пусть даже и горькая часть. Забыть это, значит, предать ее, я этого никогда не сделаю.

— Вот! — поднял вверх указательный палец маг. — Все наши воспоминания это, по сути, и есть мы сами. Все они связаны между собой причинно-следственными связями и, вырывая часть воспоминаний, причем, важную для вас часть, вы разрываете эти связи, что неизбежно приведет к деформации личности. Для вас такое недопустимо.

— Так что, теперь с этим жить? — горько сказал Игнар.

Лана подошла к отцу, обняла его и прижалась лицом к его щеке.

— У каждого из нас есть тяжелые воспоминания, папа, — сказала она. — Это надо просто перетерпеть и со временем будет легче. Надо постараться жить не прошлым, а будущим.

— Ты очень изменилась, дочь, — ответил король, обнимая ее в ответ. — Это слова не девочки, которой я тебя всегда считал. Теперь вся моя надежда только на тебя. Учись у своей семьи, рано или поздно тебе все равно придется меня заменить.

Он поднялся и вышел, ни с кем не прощаясь.

— Каждый раз, когда ко мне за помощью обращается его величество, ему приходится в ней отказывать, — сказал Маркус. — В один прекрасный момент ему это надоест, и у меня будут неприятности. А пока их нет, давайте я сделаю то, зачем сюда приехал.

— А зачем вы приехали? — поинтересовалась Лана. — Разве не для того, чтобы нас проведать?

— И для этого тоже, — улыбнулся маг. — И чтобы вас с Алиной немного улучшить магически. Тогда Каре будет легче делать из вас бойцов. Садитесь обе на кушетку и постарайтесь поменьше двигаться. Я собираюсь дать вам много и сразу, а это нелегко.

Он провозился с девушками с полчаса, после чего сделали перерыв, чтобы выпить чай, принесенный слугами. Потом пришлось ждать окончания процедуры примерно еще столько же.

— Я убрал у вас некоторые нарушения в организме, — сказал он женам. — Вам, принцесса, сбросил знания по работе с мечом. Только это мужская техника. Когда будете учиться, Кара покажет, что надо делать по-другому и как именно. Кроме того, у вас обеих теперь будет сумеречное зрение, а так же гораздо лучшая память. Надо бы еще обострить интуицию, но это уже в другой раз, так как я сейчас выложился полностью. Так что поеду домой отдыхать.

— Давайте, я позабочусь о сопровождении, — сказал я, но Маркус отказался, заявив, что трое братьев из нашего эскорта остались дожидаться его в одном из трактиров на Королевской площади.

Он уехал, а я вызвал кастеляна и поручил его заботам Кару, поручив поселить наемницу в одной из пустующих комнат в нашем крыле и обеспечить питанием. Кастелян заверил, что все будет выполнено в лучшем виде и ушел, прихватив с собой Кару и ее вещи.

— Завтра оценим ее уровень, — сказал я женам. — Но Маркус отзывался очень положительно, и не верить ему причин нет. Лана, ты заметила, что твой отец сделал на нее стойку?

— Трудно было не заметить, — ответила младшая. — Но это уже их дело. Кара не девочка, вот пусть сама за себя и решает. Мой отец хоть и кобель, каких поискать, но еще ни одной женщины насильно в кровать не тянул, сами прыгали.

Утром я опять задействовал кастеляна, и вместе с ним отыскал подходящую комнату для занятий. Я забрал у него от нее ключи и поспешил с женами на завтрак.

— Сегодня я в последний раз принял ваши отговорки насчет брюк, — сказал я им по дороге. — Завтра, если на вас будут платья, пойдете на завтрак без меня.

Незадолго до окончания завтрака король, как бы между делом, поинтересовался, для чего я привез ту леди, которую он вчера у нас видел, и куда она девалась.

— Это мастер меча, Кара Лано, — ответил я. — Я поселил ее в гостевых покоях нашего дворца. Она будет тренировать моих жен, да и я у нее кое-чему подучусь.

Он, молча, кивнул и продолжил трапезу.

— А ведь Кара его сильно зацепила, — поделилась с нами Лана после окончания завтрака. — Я его хорошо знаю, так что могу судить. Теперь он всех своих прежних фавориток разгонит и начнет обхаживать ее. Получится ли только что-нибудь? Он, наверное, и забыл давно, что это такое — ухаживать за женщиной. Зачем ему это было, если возле спальни желающие и так в очередь выстраивались?

— Лишь бы он не стал на нее давить, и это не сказалось на занятиях, — сказал я. — А так, пусть развлекаются, как хотят. Сама говорила, что Кара человек взрослый. Вы с Линой сейчас идите домой и немного отдохните, а я сбегаю к герцогу Малвею и узнаю, куда задевался Гарт Ларне. Все равно сразу после еды никаких занятий не будет.

Я шел в северный дворец и думал, что все эти переходы, соединяющие дворцы, появились, несомненно, из-за сезона дождей. На улице опять был ливень, и ветер швырял дождевые струи в стекла левой для меня части перехода. В такой дождь не поможет ни плащ, ни зонты, если бы они здесь были. А так можно было добраться в любое здание, кроме домов слуг, казарм гвардии и конюшен, оставаясь сухим.

Я не договаривался с герцогом о визите, но, по счастью, он был в своем рабочем кабинете.

— Первый министр у себя? — спросил я у гвардейцев. — Занят?

— Подождите, ваше высочество, — попросил меня старший поста. — Я сейчас о вас доложу.

Он скрылся за дверью буквально на минуту, после чего вышел и пригласил меня заходить.

— Здравствуйте, ваше высочество! — поздоровался со мной Грасс Малвей.

— Мы же вроде договаривались без высочеств.

— Кто вас знает, принц. Тогда во мне была нужда, а теперь наследника нет, и вы по-прежнему в фаворе у короля. А к нам за все время ни разу не пожаловали.

— Если вы такой всезнающий, Грасс, то должны бы знать, что я не всегда был, как вы говорите, в фаворе. И у меня было достаточно неприятностей. Сейчас появилась возможность, и я зашел у вас узнать, куда подевался Гарт.

— А вы что, правда, не знаете?

— Если бы знал, не спрашивал бы, — я начал сердиться. — Мне кажется, вы меня подозреваете в чем-то постыдном. По-моему, я не давал вам таких оснований!

— Мой племянник узнал, что новый капитан гвардии отказал вам в ее помощи и, не разобравшись толком, вызвал его на дуэль. Мальчишка лишился двух пальцев на правой руке и был тяжело ранен в живот. Королевский маг спас ему жизнь, но барону еще долго потребуется восстанавливать здоровье. Сейчас он в своем имении, это в двухстах лигах отсюда.

— Вот оно как! Он, конечно, вел себя оскорбительно, но только выполнял волю короля. Сейчас он меня точно недолюбливает, но вежлив и предупредителен, хотя я стараюсь с ним лишний раз не общаться. Раньше у меня к нему счетов не было, теперь будут.

— Будьте с ним поосторожнее, Ген, — перешел герцог на прежний доверительный тон. — Он сам превосходный боец, и у него очень влиятельная родня. Официально они вам, конечно, ничего не сделают, но вот устроить неприятности чужими руками…

— Благодарю за совет, Грасс. Я не буду лезть на рожон, как ваш племянник. Жаль, что сейчас дожди, я бы его навестил. Передавайте ему от меня привет при случае.

Дома меня ожидала радостная весть: жена закончила работу с «Гамлетом». Я забрал у нее рукопись и долго читал, не в силах оторваться. На мой взгляд, у нее получилось гораздо лучше того перевода на русский язык, который и послужил основой для ее творчества.

— Завтра же передадим Маркусу, — пообещал я. — Он все равно, несмотря на непогоду, кое-куда посылает курьеров. Вот пусть твой перевод и доставят в Расвел Альфару. А сейчас пойдемте оценим уровень нашего тренера. Костюмы для тренировки вам обещали дошить завтра, так что пока я буду работать один. А вы посмотрите.

Оценить уровень подготовки Кары мне не пришлось, оценивала она.

— У вас есть задатки, мастер, — сказала она, второй раз подряд выбивая у меня из рук меч. — Но нужно больше тренироваться.

Было обидно, так как до того она еще три раза меня достала, несмотря на все мои попытки уйти в глухую оборону. Ее меч порхал с такой скоростью, что было трудно уследить, хотя ускорение она точно не применяла. При этом она еще несколько раз перебрасывала его из одной руки в другую, сбивая меня с толку.

— Мне не совсем понятно, — произнес я, растирая ноющее запястье. — Я проводил учебные поединки с мастером меча и нередко выходил победителем. А победить вас у меня вообще ни одного шанса не было. Почему так?

— Вас тренировал Лонар?

— Да, а почему ты спрашиваешь?

— Наверное, вам просто не довелось полностью закончить обучение. Вы научены так называемому правильному бою. Его применяют только в дуэлях, да и то не всегда. После него, обычно, учат реальному бою с мечом, в котором оружием является не только сам меч, но и все тело бойца. Один удар вы пропустили, не заметив подсечки. Еще один, когда я отвела ваш удар не мечом, а рукавом куртки. В реальном бою у меня там был бы наруч. Есть еще так называемый подлый бой, который использует некоторые специфические приемы и в обычном бою не применяется. А вот, скажем, против разбойников применяют и очень часто. Лонар такому не учит, а я могу. Продолжим?

— Завтра. Вы меня больно ранили, вернее, больно ранили мое самолюбие. Мне надо все обдумать и по шагам просмотреть наши поединки. Возможно, тогда я лучше пойму ваш стиль боя.

Мы сняли тренировочные кожаные куртки с нашитыми на них железными пластинами, привезенные из особняка Карой, поставили в угол затупленные тренировочные мечи и покинули зал, заперев двери.

— Вам будет скучно сидеть одной в своей комнате, — сказал я Каре. — Предлагаю вам провести время с нами. Вы видели много интересного, о чем можете рассказать, а мы вам взамен дадим почитать написанную нами только что книгу. Так сказать, проверим, как она подействует на неподготовленного читателя. Согласны? Время до обеда еще есть.

Она, действительно, знала много интересных историй и чужих, и своих собственных, и прекрасно умела их рассказывать. Посреди одного такого рассказа к нам зашел король.

— Рассказывайте дальше, — потребовал он. — Мне тоже интересно.

Сначала Кара немного смущалась, но вскоре сама увлеклась и перестала обращать внимание на Игнара. При дефиците книг и грамотных людей, искусство рассказчика играло в жизни людей большую роль, и Кара владела им в совершенстве.

— Вы замечательная рассказчица леди Кара, — похвалил ее Игнар, когда рассказ был закончен.

— Я не леди, — покраснела Кара.

— Это упущение легко исправить. Вы сегодня занимались с моей дочерью?

— Пока нет, ваше величество, у нее еще не готов костюм. Я тренировалась с принцем.

— И какой итог? — спросил Игнар.

— Она меня несколько раз достала, — ответил я. — У меня ее достать пока не получилось.

— Превосходно! — развеселился король. — Такое нужно отметить. Приглашаю леди Кару на свой обед. Вы ведь поможете девушке не заблудиться?

Глава 9

Естественно, мы помогли. В вещах Кары нашлось вполне приличное платье, которое слуги быстро привели в порядок. Мои девушки подобрали ей комплект из серег и кулона и, несмотря на возражения, помогли с прической. Видно было, что бывшая наемница понравилась не только королю. Хотя какую там прическу можно соорудить из густых, но коротко подстриженных волос? Расчесали волосы и скрепили их сзади черепаховым гребнем. Больше было разговоров.

— Костюмы сами наденете или вам помочь? — опять пристал я к женам.

— Дались тебе эти костюмы, — проворчала Алина. — Давай, что ли действительно наденем, а то ведь не отстанет. А за столом запятнаем их соусом, чтобы больше не приставал.

— И сумочки возьмите.

— А их то для чего?

— Что-то вы у меня с этим дождем совсем расслабились. У нас и кроме Стаха врагов достаточно. Положите несколько ножей, самим же будет спокойней. А если кто будет приставать, а меня рядом не окажется, берете сумку за ремешок и с размаху ею нахала по морде. Если учитывать, что в сумках полно железа, то не хуже кистеня должно сработать.

— Тебе бы только шутить! — продолжала ворчать старшая, натягивая брюки. Провалится твоя затея, вот увидишь!

Одевались они в спальне, оставив уже готовую к обеду Кару в большой гостиной. Поэтому, когда мои жены туда вошли, помахивая сумочками, для нее это было сюрпризом. На мгновение Кара застыла, как вкопанная, ее немаленькие глаза округлились и стали еще больше, а щеки зарумянились.

— Видите, какой эффект! — довольно сказал я. — И это у женщины. А уж все мужчины теперь мне точно завидовать будут!

— Хватит скоморошничать! — Алина уцепилась за меня с одного бока. — Пошли быстрее, времени у нас совсем мало.

— Да, пошли быстрее! — поддержала ее Лана, цепляясь за другую руку. — А не то я вообще никуда не пойду! Лучше сидеть голодной, чем в этом!

— Выше нос, девочки! — сказал я женам. — Если вы станете смущаться, весь эффект пропадет. Вы у меня здесь вообще самые главные! Вот увидите, не сразу, но эта мода приживется.

Если бы кто-нибудь меня спросил, чего я так настаиваю на этой демонстрации мод, я, наверное, сразу затруднился бы ответить. Скорее всего, я просто устал от средневековья. Читать о нем интересно, а вот жить… Даже будучи одним из первых лиц королевства я постоянно сталкивался с ограничениями и неудобствами. Например, поездка в расположенный совсем рядом Расвел не укладывалась в один день, а более дальние путешествия занимали недели. Мыться из ковшика, постоянно нюхать канализационную вонь и придерживаться этикета, который я уже давно тихо ненавидел… И это еще при том, что магия обеспечивала жизнь без болезней, по крайней мере, для самых обеспеченных жителей, а длительное существование без больших войн позволило свести бедность к минимуму.

Я почему-то совсем не скучал по оставленной на Земле семье. То ли так сделал пришелец, чтобы тоска по дому не мешала мне участвовать в его дурацких играх, то ли в этом было виновато усиление памяти, позволяющее мне заново переживать прошлое, создавая иллюзию общения с родителями и сестрой, но за ними я не скучал. А вот за той жизнью скучал и сильно. Мне очень не хватало новых книг, телевизора, даже картошки и маминых блинчиков с творогом. Эти холодные мясные закуски меня уже достали. Закончится сезон дождей, обязательно сам схожу и посмотрю на городском рынке, из чего здесь можно сварганить борщ. Я не собирался двигать здесь прогресс, по крайней мере, пока — слишком уж я был ограничен и во времени, и в возможностях. Янки при дворе короля Артура из меня явно не получится, несмотря на то, что в целом я знал гораздо больше героя Марка Твена. Знать и мочь — вещи разные. Но вот менять жизнь к лучшему по мелочам, особенно когда мне этого ничего не стоило, как, например, в случае с носовыми платками… Одежда была из того же ряда. Как я знал, уже многие носили дома халаты, а ведь не прошло и полугода, с тех пор как для моей семьи сшили первые. Эти платья с юбками в форме колокола смотрелись на женщинах красиво. Но попробуйте в таком походить постоянно, особенно учитывая жаркий местный климат. А сколько ткани идет на пошив! Там ведь еще и несколько нижних юбок. Я бы на своих жен и короткие платья нацепил вроде школьных платьев у наших девчонок, но в такой вызывающей одежде они уж точно никуда не вышли бы. Попробую хотя бы с брюками.

Мы шли почти пустыми переходами под мерный шелест дождя и дробный перестук каблучков девушек. Сзади за нами бесшумно следовала Кара. Туфель у нее не было, да она их никогда и не носила, предпочитая сапоги на мягкой подошве с короткими голенищами. Жены поняли мои слова буквально и шли, задрав подбородки и не глядя по сторонам. Но то, как они в меня вцепились, показывало, что их спокойствие напускное. Ничего, все новое всегда требовало жертв. Пусть сейчас поволнуются, потом сами будут благодарить.

Немногочисленные встречные слуги и придворные реагировали на наше шествие одинаково — впадали в ступор. Когда мы подошли к входу в трапезный зал гвардейцы караула отреагировали несколько иначе: они с таким нескрываемым восхищением уставились на девушек, позабыв и про службу, и про этикет, что те мило порозовели и потупили глаза. Входя внутрь, я впервые не услышал вопля мажордома. Бросив на него взгляд, я невольно улыбнулся. Вскочивший при нашем появлении слуга, пытался что-то сказать, но, кроме шипения, не смог издать ни звука. Все разговоры смолкли, и за столами установилась тишина. Почти все присутствующие смотрели на моих дам с изумлением.

— Вы идите на свои места, — сказал я женам. — А я усажу Кару. И выше носы, отступать вам уже некуда!

Я сделал то, чего и добивался, я их разозлил. Сердито посверкивая глазами, они оторвались от меня, и пошли к своим креслам, опять напустив на лица надменное выражение. Я подвел Кару к самому концу стола и усадил. Один из слуг почти тотчас поставил перед ней блюдо. Где он его интересно взял? В руках, по-моему, ничего не было, из-за пазухи, что ли, достал?

— Господа! — объявил я придворным. — Рад вам представить гостью его величества, леди Кару Лано!

Внимание придворных мигом переключилось с моих жен на возможную будущую фаворитку. Тем более что девушки уже спрятали свои ножки за столом, и смотреть стало особенно не на что. Едва я уселся на свое место, как зашел король. Не услышав обычных приветственных выкриков, он с удивлением посмотрел в сторону еще не пришедшего в себя мажордома и увидел рядом с ним Кару. Просияв, Игнар направился к ней.

— Моей гостье не подобает сидеть в конце стола, — сказал он, предлагая руку женщине. — Прошу вас пройти со мной!

Он провел смущенную таким вниманием Кару и усадил ее на то место, где прежде сидел Стах. На моих жен он при этом внимания, естественно, не обратил, тем более что я ему их загораживал.

Обед прошел очень оживленно, чего уже давно не было. Король был весел, шутил и переговаривался с гостьей, придворные за своими столами тоже вовсю шушукались, обсуждая женскую часть нашего стола. Мои девочки тоже начали отрывать глаза от тарелок, настороженно посматривая в сторону придворных, но так и не увидели на их лицах того, чего боялись увидеть — насмешки. Наконец, король встал сам и помог подняться Каре, на всеуслышание заявив, что будет рад ее видеть за своим столом постоянно. Поднялись и мы. Вот тут Игнар уже не мог не заметить, во что одеты девушки.

— Это еще что такое? — спросил он у дочери, изумленно подняв брови. — А ну повернись!

Лана демонстративно повернулась, уперев одну руку в бок. Поза, по-моему, получилась потрясающая.

— А что? — спросила она. — Тебе разве не нравится? В Коларии это сейчас последняя мода!

Игнар перевел взгляд с дочери на меня и обратно.

— Это ты их в это обрядил? — спросил он у меня.

— При чем здесь я? — сделал я удивленное лицо. — У них и без меня есть вкус. А шил костюмы лучший портной. Получилось очень удобно и красиво. Разве вам не нравится?

— Как вам этот вид? — повернулся король к Каре.

— Я привыкла к штанам, ваше высочество. При моей работе они гораздо удобнее платья, а запретов на их ношение нет. А эти еще и пошиты замечательно и прекрасно подчеркивают все достоинства фигуры.

— Слишком подчеркивают, — проворчал Игнар. — Раньше вы своими юбками хоть что-то скрывали. Бедные мужчины! Вот вы, леди, надели бы такое?

— Почему нет? Если такое надевает принцесса, то в этом нет никакого позора. Конечно, это только для тех, у кого красивая фигура.

— Да, вам бы пошло, — обласкал взглядом ее фигуру Игнар. — Надо будет заказать для вас. Сделаешь для меня, дочь?

— Я попробую, — со вздохом отозвалась Лана. — Только у мастера и так сейчас на такие костюмы много заказов. Но мне, думаю, он не откажет.

Король кивнул нам и покинул зал. Не успели мы сделать и нескольких шагов, как оказались в окружении придворных.

— Принцесса, — умоляюще обратилась к Лане Ольма Кошт. — Замолвите за меня словечко мастеру. — Я за ценой не постою!

— Моя жена такой костюм вряд ли наденет, — сказал мне граф Рудек. — А вот дочери очень должно подойти. — У кого шили, милорд?

— Это обращайтесь к моим женам, Сален, — ответил я. — Они с ним дело имели, я лишь нарисовал, как должно выглядеть.

— А вот я такое никогда бы не надела! — с деланным возмущением заявила Ларна Сорма.

— Конечно, баронесса, — сочувственно обратился я к ней. — Я бы тоже не надел такие брюки с кривыми ногами.

Вокруг засмеялись, а Ларна покраснела, не зная, что сказать в ответ.

— Извините, господа, — сказал я сразу всем. — Но нам пора. Леди Кара, вы идете с нами?

Видимо, за время обеда те, кто нас до него видели, растрезвонили о нарядах моих жен всем, кому успели, потому что на обратном пути мы встретили уйму народа. Теперь шокированных не было, все, делая вид, что идут по своим делам, с жадным любопытством пялились на девушек. Я ожидал любопытства или возмущения, но никак не такого всеобщего интереса.

— Чтобы я его еще хоть раз надела! — Лана, возмущенно шипя, сдирала с себя брюки.

— Осторожнее с ним, не порви, — посоветовал я. — А то, когда через декаду половина придворных дам будет в таких щеголять, тебе и надеть будет нечего. Я сейчас поеду в особняк, так что можете мне дать адрес портного, а сделаю заказ для Кары. Да и к Ольме надо мастера направить.

— Март Хортин, Зеленый переулок в двух кварталах от магистрата, — сказала Алина, тоже меняя костюм на халат. — Пусть спросят, там его все знают. А для чего тебе в орден?

— Хочу передать твой перевод «Гамлета» и немного развеяться. Дождь вроде не сильный. Долго я не задержусь.

Дождь действительно почти стих, и я, накинув плащ и засунув рукопись за пазуху, добрался до гвардейских казарм, взял с собой в сопровождение троих и после посещения конюшни выехал в направлении резиденции ордена. Мы проехали больше половины пути по почти пустым улицам, по которым лишь иногда проносились, грохоча, экипажи и проходили пешеходы, жмущиеся к стенам домов от брызг из-под колес и копыт, когда неожиданно сработала моя интуиция. Из находящегося впереди переулка потянуло угрозой, а минутой позже, перекрывая нам дорогу, оттуда вышло пять закутанных в плащи фигур. Я оглянулся: в сотне шагов позади было еще три человека, которые медленно приближались. Я не был обучен кавалерийскому бою и никаких иллюзий насчет того, что удастся прорваться, у меня не было. Поэтому я первым делом покинул седло и отвел Зверя к краю улицы. Гвардейцы сделали так же. После этого мы все вместе, перейдя в ускорение и обнажив мечи, бросились вперед на более многочисленную группу. Однако противники в скорости нам не уступали. При первых же звуках сражения жители домов по обеим сторонам улицы с лязгом закрыли засовы на дверях. Гвардейцы связали боем всех пятерых, и мне противника не досталось, поэтому я обернулся к подбегающей сзади группе, засунул меч в ножны и вынул из перевязи три захваченных с собой метательных ножа. Одним из них мне удалось убить здоровяка, который бежал впереди всех. Захрипев, он упал на брусчатку мостовой с ножом в горле. Второго удалось только ранить в плечо, третий нож отбил мечом последний из нападавших. Я решил схитрить и сделал вид, что пытаюсь проскочить между ним и домами, а сам резко развернулся и бросился к раненному. Купившийся на мою хитрость противник, громко матерясь, развернулся и бросился вслед за мной, но не успел. Первым же ударом я обезоружил раненного, а вторым разрубил ему ключицу. Оставив его умирать, я попытался расправиться с последним из троицы, но задача оказалась мне не по силам. Он был шире меня в плечах и значительно сильнее, в скорости мне не уступал, а в искусстве владения мечом, пожалуй, превосходил. Я мог только пятиться, стараясь отбить все его атаки. На мгновение, разорвав дистанцию, я успел бросить взгляд на товарищей. Увиденное не слишком обрадовало. Два неизвестных и один гвардеец лежали на дороге в лужах крови, а три оставшихся противника оттесняли двух гвардейцев в мою сторону. Вряд ли мы вышли бы победителями из этого боя, помог случай. С той стороны улицы, где дрались гвардейцы, раздалось приближающееся цоканье многих копыт по брусчатке. Лицо моего противника исказилось ненавистью. Выругавшись, он оставил меня и метнулся к нашим лошадям. Ему не повезло нарваться на моего Зверя, который сдал немного назад, а потом, оправдывая свое имя, резко ударил чужого передними ногами. Я не стал смотреть, что сталось с головой врага, по которой пришелся удар копытом, чтобы не расстаться с обедом. Спешить на помощь гвардейцам тоже не было нужды: подоспевшие конные числом в семь человек быстро обезоружили нападавших и сейчас вязали им руки. Ко мне подъехал их предводитель.

— Счастлив был оказать вам услугу, ваше высочество! — отвесил он поклон, пригнувшись к шее коня. — Барон Ник Кошт, к вашим услугам! Куда прикажете доставить этих негодяев?

— Вы очень вовремя, барон, — отозвался я. — Без вашей помощи нам пришлось бы плохо, спасибо. Доставить их лучше всего в мой особняк возле храма Всех богов. Это совсем недалеко, мы как раз туда ехали. Вы, кстати, не родственник Ольмы Кошт?

— Родной брат, ваше высочество.

— Тогда тем более приятно, что эту услугу мне оказали именно вы. Поверьте, я такие вещи не забываю. Давайте не будем терять времени, дождь, кажется, опять собирается усиливаться. Возьмем с собой только тело гвардейца, остальных потом уберет стража, их предупредят из особняка.

Я подошел к гвардейцам, которые привязывали к лошади тело своего погибшего товарища.

— Поезжайте назад, Глан, — сказал я одному из них. — По прибытии о происшествии доложите капитану. Меня проводят люди барона, а обратно — уже свои собственные. Спасибо вам, мы еще поговорим после.

Ник проводил меня до ворот особняка. Его люди пинками загнали туда же троих связанных злоумышленников, и мы расстались.

— Рассказывай! — сказал мне Маркус.

Лонар сидел здесь же в кабинете у столика и пил чай.

— Мне надо было передать с нашим курьером в Расвел рукопись книги одному человеку. Ну и еще кое-что сделать. После обеда я взял троих гвардейцев и поехал к вам. На полпути на нас напали. Грамотно перекрыли дорогу спереди и сзади. Видимо, некоторое время следили и определили, что я к вам езжу именно этой дорогой. На будущее надо будет менять маршруты случайным образом. Их было в два раза больше, а в остальном они нам ни в чем не уступали, поэтому нам пришлось плохо. Помогло, что по этой дороге проезжал со своими людьми брат Ольмы Кошт. Они помогли связать оставшихся в живых противников и доставить их сюда. Вот, собственно, и все.

— Как думаешь, кто это может быть?

— Я думаю, что после допроса вы мне это сами скажете. А, вообще, версии всего две. Либо мне хотели так отомстить за Стаха и срыв захвата власти, либо это месть за смерть графа Малена Сата. Лично мне кажется, что это второе.

— Кому передать рукопись в Росвеле?

— Моему издателю Альфару Лангрену. Кроме того надо донести до мастера-портного Марта Хортина в Зеленом переулке, что его ждут во дворце короля. Пусть обратится к моим женам, и пусть не тянет, это завязано на короля. Еще мне нужны туфли для Кары.

— Это еще для чего? — поднял брови Маркус.

— Она понравилась королю. Причем, по-моему, не просто понравилась, там дело серьезнее. Он занимается тем, чем не занимался уже, бог знает сколько лет — ухаживает за женщиной. Скорее всего, она на днях получит дворянство.

— Даже так? — Лонар допил свой чай и пересел в кресло поближе. — Надеюсь, никакого принуждения там нет?

— За кого вы меня принимаете? — даже обиделся я. — За сводника? Они взрослые люди, а нажимать на нее я не позволю. Но мне кажется, что она сама ничего не имеет против его внимания.

— Как быстро нужен башмачник? — осведомился Маркус.

— Чем быстрее — тем лучше, у него ведь еще на работу уйдет пара дней.

— Что-нибудь еще?

— Есть еще пара вопросов. Мне нужен выход на производителей сота. Это такой желтоватый порошок, который применяют аптекари. Если поджечь, горит со страшной вонью. Мне надо договориться, чтобы они поставили мне этим летом мешков десять. Добыча сота — это очень неприятная процедура, поэтому предупредите сразу, что я им заплачу двойную цену. И еще нужно найти человека, который хорошо знает пещеры в горах на юге, и был бы достаточно надежен. Мне он понадобится, как только прекратятся дожди и немного просохнут дороги.

— Постараемся выполнить быстрее. Еще вопросы?

— Да все, наверное. Разве что расскажите, чем закончилась эта история с черным бароном.

— Одного из двух сбежавших подельщиков мы нашли и ликвидировали, — ответил Лонар. — Второй успел удрать, по слухам, к побережью.

— Выделите мне охрану, я своих гвардейцев отпустил. И как только будут результаты по пленным, сразу передайте. И нет никакой необходимости ездить самим, передайте посыльным записку для меня. Если в тексте будет слово «сын», я пойму, что нападение связано со Стахом, а если «бродяга», — то с графом. И сообщите об инциденте в стражу магистрата, чтобы они не дергались и побыстрее убрали тела.

По приезде пришлось зайти к капитану гвардейцев и подтвердить рассказ его подчиненных. После этого я нашел их самих.

— У меня вопрос, Глан, — обратился я к тому из них, имя которого знал. — Этот парень, который погиб, откуда он? Семья у него осталась?

— У Фара остался только старший брат, который унаследовал имение. Фар с ним не очень ладил, скорее, они друг друга недолюбливали. Так что, если у вас, милорд, появилась мысль позаботиться о семье человека, который погиб, защищая вас, то можете ее оставить, это не тот случай.

— А вы от меня, конечно, ничего не возьмете?

— Правильно думаете, милорд, — рассмеялся второй гвардеец. — Это наша работа, за которую нам платит король. Мы горды тем, что смогли вам помочь. Простите, милорд, это ведь было не случайное нападение, вас ждали?

— По-видимому. Вас, кстати, как зовут? А то вашего товарища я знаю, а вас — нет.

— Сантором, милорд. Я вопрос задал потому, что если есть замышляющие против вас зло, то в следующий раз надо брать охраны побольше. Если бы не люди барона, нас бы скоро смяли.

— Ну как съездил? — спросила Алина, едва я переступил порог. — Ничего не случилось?

Во всем, что касалось меня, она обладала какой-то феноменальной чувствительностью и всегда могла понять, когда у меня неприятности.

Пришлось все рассказать женам и сидящей с ними Каре.

— Вам надо было взять меня! — с осуждением сказала Кара. — Если бы с вами что-то случилось — это было бы катастрофой, и не только для ордена.

Все братья ордена в общих чертах были в курсе того, чему они должны были противостоять.

— А если бы что-то случилось с вами, король меня все равно убил бы, — отшутился я. — В ордене допросят пленников, и мы будем знать, чья это работа. И примем меры, чтобы подобное впредь не повторилось. Насчет портного я договорился. Не забудьте только за просьбу Ольмы. Мало того, что она лично мне симпатична, как человек, так сегодня ее брат, считайте, меня спас. А заодно и насчет башмачника, надо вам Кара сделать нормальные туфли.

— Отец уже один раз прибегал, не выдержал, — наябедничала Лана. — Сказал, что подписал указ по поводу Кары. Теперь она у нас благородная леди. Крепко же ты его зацепила! Только насчет брака не рассчитывай. Отец, может быть, будет не против, но в качестве королевы Совет герцогов тебя не примет.

— Да я и не претендую, — пожала плечами Кара. — Я нравлюсь ему, он нравится мне, почему это обязательно должно кончаться браком?

— В истории моего мира были нередки случаи, когда фаворитки имели гораздо больше власти, чем законные королевы, — сказал я. — Только надо предусмотреть возможные неприятности со стороны твоей предшественницы. Как ее там звали?

— Баронесса Люси Хенк ее звали, и сейчас так же зовут. Красивая, у отца других не бывает, но стерва редкостная. Так что пакости с ее стороны более чем вероятны. Более того, я буду очень удивлена, если их не будет. Но ты теперь сама дворянка и можешь защищать свою жизнь, невзирая на лица.

— Мне не так легко навредить, — сказала Кара. — Хотя за предупреждение спасибо, поберегусь. Мастер, то, что вы из другого мира, известно всем братьям. Но никаких подробностей никому не говорят. Вы бы не могли хоть чуть-чуть о нем рассказать. Или это секрет?

— Для вас — не секрет, как-нибудь расскажу, — пообещал я. — Король, кстати, об этом моем секрете знает. Ладно, вы тут общайтесь, а мне нужно немного отдохнуть, выложился я сегодня все-таки полностью.

Я оставил женщин и уединился в спальне. Я им не врал насчет усталости, пришлось довольно долго активно двигаться в ускоренном режиме, а такое никогда не проходит даром. Плюс к тому, я испытал сильную нервную встряску, очутившись на грани смерти, и сейчас к физической усталости добавилась какая-то опустошенность. Придется женам сегодня спать отдельно, я чувствовал себя ни на что не способным. Я попытался прокрутить в голове события сегодняшнего дня, но незаметно для самого себя соскользнул в сон. Жены меня на ужин будить не стали.

Утром от вечерней хандры не осталось и следа. После завтрака, на который жены к разочарованию многочисленных «случайных встречных» пришли в обычных платьях, появился портной с подмастерьем. Они измерили Кару и были направлены к Ольме. Следом за ним пришел башмачник, снял мерку с ног Кары и пообещал сделать туфли к завтрашнему утру. Только закончились примерочные хлопоты, как принесли тренировочные костюмы для девушек.

— Немного погодя начнете заниматься, — сказал я. — Костюмы готовы, и никакие отговорки не принимаются. А пока вы будете отрабатывать те упражнения, которые вам даст Кара, она будет учить меня.

Когда завтрак немного улегся в желудках, мы провели первую тренировку. Поиздевавшись над девчонками, Кара сделала вывод, что Алину после небольшой предварительной подготовки можно допускать до работы с мечом.

— А вам, принцесса, — говорила она Лане. — Еще работать и работать. Мышц практически нет, а то, что есть, это не мышцы, а так… Единственный плюс — это то, что вам ни к чему заниматься растяжками, гибкость и так великолепная. Так что пока займемся наращиванием мышц.

— А я не стану такой…, - Лана изобразила рукой в воздухе нечто неопределенное.

— Не беспокойтесь, фигура не пострадает, — поняла, что ее волнует, Кара. — Наоборот, внешне станете более привлекательными.

Во время тренировки к нам заглянул Игнар, сделал жест рукой, чтобы продолжали и не обращали внимания на его присутствие, и долго с удовольствием смотрел, как его симпатия гоняла нас по всему залу.

Перед самым обедом прибежал гвардеец и передал для меня письмо из особняка. Там была только одна строчка следующего содержания: «Не беспокойтесь, бродяга вас больше не побеспокоит».

— Значит, все-таки отец Малена Сата, — сказал я Алине, которая с недоумением смотрела на записку. — Не выдержал старик и решил нам отомстить за убийство сына. Если я правильно понял Маркуса, он направил к нему ликвидаторов. Ну и ладно, не мы первые начали.

— Мастер, — сказала Кара. — У нас есть еще пара свечей до обеда. Может быть, выполните обещание и хоть немного расскажите о своем мире? Интересно же!

— Вам интересно, — задумался я. — Мне тоже, наверняка, было бы интересно. А вот мои жены почему-то так ни разу не подошли ко мне с такой просьбой. И ладно, если бы не было любопытства, так ведь есть! И что после этого прикажите о них думать?

— Мне тоже интересно! — возразила Алина. — Просто я думала, что тебе о таком рассказывать тяжело. Если бы я потеряла всех родных, друзей и просто знакомых, и очутилась в совершенно другой жизни, я без слез о родном мире и рассказывать не смогла бы!

— А я об этом просто не задумывалась, — растерянно призналась Лана. — Получается, я не любопытна?

— А вот мы сейчас это проверим! — сказал я ей. — Садитесь рядом. Раз обещал, значит, расскажу. Только постарайтесь меня не перебивать, лучше потом зададите свои вопросы.

Глава 10

Я рассказывал слушавшим меня, затаив дыхание, женщинам о возникновении на Земле древних цивилизаций, о нескончаемой череде войн, о том, что начавшая однажды технический путь развития европейская цивилизация необратимо изменила лицо мира и об этих изменениях, стараясь говорить понятным им языком. За имеющийся в моем распоряжении час мне удалось, в общем, донести до них то, что я хотел. Естественно, что о многом я умолчал. Закончив, я спросил:

— Вопросы у кого-нибудь есть? Только задавайте побыстрее, у нас с вами мало времени.

— Мне не совсем понятно, почему вы так часто воюете, — сказала Алина. — И откуда взялось столько людей? Мы уже двести лет живем без войн, и сейчас воевать не собираемся. Кто в этом виноват, боги?

— Я уже над этим думал. Скорее всего, в этом виновато то, что женщины нашего мира не чувствуют, когда у них возможно зачатие. Люди не могли планировать численность своей семьи, поэтому повсеместно в семье было около десятка детей, а то и больше. Быстрый рост численности населения часто приводил к тому, что людям уже не хватало пахотных земель и других благ, которые они могли создать своим трудом. Есть и другие моменты. У вас здесь закрытая и не очень большая часть мира, причем все народы живут практически одним укладом, и нет разделения на кочевников и землепашцев. Многое зависит еще и от религии. Думаю, что войны — это более естественное состояние отношений между людьми разных стран с разной религией и уровнем развития. Ваши предки две сотни лет назад сошлись в такой войне, что перебили почти все население. Долгое время после этого воевать было просто некому, а у уцелевших возникло острое чувство неприятия войны. Постепенно, пусть и гораздо медленнее, чем это было бы у нас, население росло, а плоды той войны забывались. Ваша агрессивность находит выход в нескончаемой череде пограничных конфликтов с соседями. В случае с некоторыми я их назвал бы вялотекущей войной. Вечно такое положение сохраняться не может. Хоть и медленно, но население растет, его убыль в конфликтах незначительная, а большие эпидемии крайне редки, и последняя была уже давно. Конечно, в большинстве королевств свободных земель еще надолго хватит, но, чтобы их освоить, надо приложить массу труда. Часто людям представляется, что гораздо проще взять и отнять у соседей, чем долгим трудом добывать самому. А боги? Если бы люди сами не хотели воевать, ничего бы они сделать не смогли. Кажется, ударили в било.

— Да, это сигнал на обед, — сказала Лана. — За дождем плохо слышно. Давайте пойдем, поговорить можно и по дороге.

— Форма одежды праздничная? — спросил я. — Костюмы? Видели, сколько собралось народа, чтобы на вас посмотреть, а вы всех разочаровали.

— Наденем мы твои костюмы, — согласилась Алина. — Заболтались так, что времени на шнуровку нет, в брюки влезть проще.

— А мне и в брюки после вашей тренировки влезть трудно, — отозвалась Лана, быстро натягивая на себя одежду. — Все тело болит и просит, чтобы его не трогали.

— Это еще что, — успокоил я ее. — Вот завтра будет болеть по-настоящему. И магией эту боль снимать нельзя, а то вся польза от тренировок пропадет. Я это уже проходил, знаю.

— Ты не муж, а изверг! — она ухватилась за мою руку. — Нет, чтобы посочувствовать несчастной девушке! Давайте быстрее, а то придем последними, опять все будут пялиться!

— Это кто у нас здесь несчастная? Ты? Хочешь, пожалею? — я чмокнул ее в щеку. — И чего бояться, когда на тебя смотрят? У тебя не убудет.

— Кто же так целует? Смотри, как нужно!

— Хватит вам целоваться! — вмешалась Алина. — Нашли время. Сейчас точно опоздаем и придем после короля.

— Вот видишь, Кара, — в шутку пожаловалась Лана. — Уже и к мужу приложиться не дают!

— Весело вы живете, — с легкой завистью отозвалась Кара. — А вот у меня с мужчинами так и не сложилось.

— Иди ко мне третьей женой, — предложил я. — Ну его на фиг этого короля. Ну что он может? То ли дело я!

После такого заявления я получил тычки сразу с двух сторон, и мы на ходу, шутя и переговариваясь, почти бегом направились в трапезную.

На этот раз при виде нас мажордом исправно прокричал все, что полагается. Вот еще дурацкая традиция, от которой я с удовольствием избавился бы. Я даже сказал однажды об этом королю, но Игнар не согласился.

— Прежде, чем что-то отменять, надо подумать, стоит ли? Люди консервативны и не любят менять традиции и свои привычки. Думаешь, мне самому доставляет удовольствие слушать его крики? Вовсе нет. Но это одна из традиций королевской власти, к тому же от него временами бывает и польза: когда появляются новые люди, мне не приходится их представлять самому.

Мы все-таки немного опоздали, король уже сидел на своем месте, хотя еще и не начал трапезу. Я помог девушкам рассесться и уселся сам. Оглядев стол, я поморщился — сегодня у нас был рыбный день. Рыбу я не очень любил и не умел нормально есть, особенно такую, как местная речная, в которой была масса мелких костей. Как только обед закончился, и король под руку с Карой удалился, ко мне подошел граф Рубек.

— Я перед обедом у короля был в магистрате по делам, — сказал он мне. — И там узнал, что орден, который в последнее время наделал столько шума, уничтожая банды преступников, совершил еще одну убедительную победу над черными, разгромив их гнездо на побережье. В магистрате, правда недовольны, что им перешли дорогу, перехватив и славу, и добычу, но поделать ничего не могут. Там же мне сказали, что этот орден ваш, принц. Это правда?

— Да, Сален, я являюсь его главой.

— Я хотел бы, если вы не против, в него вступить. Если честно, никакого смысла в своей теперешней жизни я не вижу, теперь он может появиться. Не отказывайте мне в этом, принц, вы же знаете мое отношение к черным!

— Я и не отказываю. Просто давайте вы как-нибудь нас к себе пригласите на вечер, и мы с вами обо всем поговорим.

— Ваше высочество! — остановила меня Ольма, когда мы распрощались с Рудеком. — Хочу поблагодарить за мастера.

— А я вас, баронесса, хочу поблагодарить за брата. Если бы не он, мы с вами здесь сейчас не разговаривали бы. Кстати, хотел вас обрадовать. Скоро здесь должен появиться молодой Саж. Разрешение на это ему дано, но мальчишка почему-то задерживается, видимо, мешает погода.

— Зря я только обедала! — расхохоталась Ольма. — От вашей новости у меня теперь будет несварение. Одна надежда, что он все-таки немного повзрослел.

У нее был чудесный, волнующий смех. Девушка это прекрасно знала и не слишком себя сдерживала.

— Видимо, прибыл гонец с побережья, если в магистрате знают о результатах нашей операции с черными, — сказал я девушкам по дороге домой. — Если это был наш гонец, то ко мне должен кто-нибудь приехать из особняка.

Я как в воду глядел. У дверей наших комнат в компании гвардейца меня дожидался Лонар.

— Лонар! — радостно завизжала Лана и повисла на шее у своего спасителя, до невозможности смутив гвардейца.

Она вообще относилась к своему спасителю, как к родному человеку, особенно после того, как он из-за ее спасения лишился всей семьи.

— Проходите в комнаты, — сказал я Лане. — Нечего обниматься в коридоре.

— Подождите, милорд, — обратился ко мне Лонар. — У меня с собой человек, с которым вы хотели поговорить. Но для его пропуска нужен ваш приказ.

— Конечно. Вы слышали? — обратился я к гвардейцу. — Нужно пропустить и привести этого человека ко мне.

— Будет исполнено, милорд!

— Ну и какие результаты по побережью? — спросил я, закрывая дверь в коридор. — Курьер прибыл?

— Вы уже знаете? Прибыл утром и привез несколько чеков на разные банкирские дома на сумму больше полутора тысяч золотых. Немного не повезло, из информации, которую удалось получить у выживших пленных, они куда-то вывезли часть золота незадолго до нашей операции. Куда именно они не знали. Ребята подготовились очень хорошо и в ближний бой вступать не стали, положили всех из арбалетов. Совсем без потерь, к сожалению, обойтись не удалось. У них тоже оказались арбалеты, и двое еще спрятались в доме. Уничтожено тридцать четыре человека и еще трое захвачены ранеными, допрошены и тоже ликвидированы. Мы потеряли двоих убитыми и еще столько же ранеными. Раны довольно серьезные, но ребята не пожалели денег на магов и один раненый уже в строю. Второму отращивают отрубленную кисть руки и раньше, чем через пару лет, его нельзя будет использовать.

— В магистрате сильно разозлились?

— Пыхтят, но ничего сделать не могут. Мне на их злость… У них в запасе была фора по времени, никто не виноват, что они чухались.

— А кого вы ко мне привезли?

— Вы же хотели видеть специалиста по горам? Вот он такой специалист и есть. Мишан долго охотился в горах и хорошо их знает. И вообще, он прекрасный боец и порядочный человек, не обремененный женой и детьми. Вчера у меня с ним была беседа, после которой я предложил ему вступить в орден, и он согласился. Магически его Маркус проверил, так что вы можете быть с ним достаточно откровенными.

— Я поговорю с Мишаном, но если он подойдет, постарайтесь не использовать парня в операциях, он мне нужен для другого.

— Что будем делать с золотом?

— Это вы меня спрашиваете? — удивился я. — Вы гораздо лучше меня в курсе всех дел ордена, вам и решать. Лучше скажите, как обосновались в моем замке?

— Перебросили туда две сотни братьев и больше сотни купленных лошадей. У вас очень большой замок, туда вполне можно запихнуть еще столько же, и будет не тесно. С управляющим никаких проблем нет, братьев обеспечивает всем необходимым. По отзывам очень умный и толковый человек. После дождей думаем обеспечить лошадьми всех.

— Если будем и дальше так активно зарабатывать деньги, то со временем количество членов ордена можно будет немного увеличить. Пока же старайтесь просто компенсировать естественную убыль при проведении операций. Как там, кстати, с заказом купцов?

— От той группы пока известий нет.

В дверь постучали — прибыл брат Мишан.

— Вы беседуйте, — сказал мне Лонар. — А я с братьями подожду в трактире. Раз чистим дно города, не дело нашим разъезжать в одиночку.

— Садись на диван, — сказал я брату.

Мишан был крепким широкоплечим мужчиной среднего возраста с приятным мужественным лицом, мне он сразу понравился. Жены еще с приходом Лонара уединились в малой гостиной, закрыли дверь и нам не мешали.

— Меня в первую очередь интересуют пещеры в горах, в которых обитали бы летучие мыши. Причем, желательно, чтобы были брошенные ими пещеры, в которых долгие годы лежит их кал. Есть такие?

— Там всякие есть, мастер, — ответил бывший охотник. — Мышей очень много, и в те пещеры, где они живут сейчас, лучше совсем не соваться, могут порвать. Да и этот их кал там поверху еще жидкий. Вляпаешься, потом долго отмываться — вонючий страсть! А в брошенных он уже слежался и даже кое-где покрыт какой-то белой коркой, как будто солью посыпан. Я в таких пещерах не раз укрывался в грозу.

— Вот этот белый налет меня и интересует. Как ты думаешь, сколько его можно будет набрать?

— Трудно сказать, мастер, — задумался он. — На помете его мало, но там еще и на стенах эта соль видна. Думаю, если брать чистый с самого верха и отбивать со стен, то и тогда набирать можно мешками. А если с грязью…

— Понятно, — остановил я его. — Как вообще дорога до гор? Сколько нужно ждать после прекращения дождей, чтобы проехать?

— Примерно треть дороги это обычный грунтовой тракт. Если нужно проехать быстро, то лучше вообще не ждать, а взять с собой заводных коней и ехать. Тяжело, но там вдоль тракта достаточно постоялых дворов, так что можно отдохнуть. А остальная дорога — это песок и камень. Там уже начинаются предгорья, и грязи почти нет. До Тарска так вообще весь сезон дождей железо с гор везут.

— Тогда готовься, как только дожди пойдут на убыль, выедем с тобой и братьями караваном в горы за этой солью. Постарайся пока никуда не лезть, чтобы нам потом не пришлось искать себе другого проводника.

— Ну что? Все твои собеседники разбежались? — спросила меня Алина, когда я зашел к ним в малую гостиную. — На сегодня с делами все, или еще кто будет?

— Пожалуй, все, — ответил я, плюхнувшись на кушетку. — По крайней мере, я больше ничего не планировал.

Младшая сразу же перебралась мне на колени и полезла целоваться.

— До тебя же нельзя дотронуться, — сказал я, оторвавшись от ее губ. — Сама сказала, что тело требует, чтобы его не трогали.

— А ты трогай осторожно! — промурлыкала она, пытаясь стянуть с меня рубашку. — В тех местах, которые не болят.

— Пошли лучше в спальню, — предложила Алина. — Кровать удобнее кушетки. И надо ларшу не забыть покормить.

Лежащая здесь же Лина с благодарностью на нее посмотрела и облизнулась.

— Я согласна на спальню, только пусть он меня туда несет!

Вот чертовка! Знает, как мне нравится их носить на руках и вовсю этим пользуется. Я подхватил младшую, а старшая пошла своим ходом, закрыв дверь перед носом ларши.

— Ген, — сказала Алина. — У меня есть к тебе серьезный разговор. Да брось ты сестру на кровать и послушай.

— Как это брось? — возмутилась Лана. — И вообще, любовь и серьезные разговоры несовместимы. Давай потом, а?

— Ничего не потом, это как раз любви касается. У меня с сегодняшнего дня наступают дни зачатия. Так вот, я не хочу воздерживаться, я хочу иметь от тебя ребенка. Наше положение достаточно прочное, а опасности будут всегда. Если с тобой что-нибудь вдруг случится, ребенок даст мне силы жить дальше. Мне с тобой очень хорошо, но, в конце концов, боги придумали это не для забав, а для продления жизни.

— Я бы тоже хотела, — печально сказала Лана. — Но пока зачать не могу. Только через полгода-год.

— Ты точно этого хочешь? — спросил я Алину, взяв ее руками за плечи.

— Да, — прошептала она, запрокидывая голову, чтобы мне было удобнее ее целовать. — Поэтому начни с меня, так надо, младшая подождет.

Утро началось с визита Ника. Он прибыл в Арлан еще вчера вечером и остановился во дворце герцога Фара. Я утром открыл двери, чтобы позвать служанку для жен, но помимо девушки, увидел молодого Сажа, подпирающего стену. Я пропустил служанку в комнаты и поманил Ника рукой.

— Что ты там стоишь, как неродной? Давай заходи. Только дальше гостиной ни шагу, жены еще не одеты.

Он зашел, смущенно переминаясь и не зная, как ему со мной себя вести.

— На людях можешь называть высочеством или милордом, а назовешь так здесь — дам в ухо, — помог я ему. — Понятно? Что язык проглотил, здороваться когда будешь? Раньше ты куда бойче был. Что подрос, это я вижу, молодец! А почему такой худой? Дядя на продуктах экономит?

— Здравствуй! — несмело улыбнулся он. — Спасибо за разрешение приехать. Я у дяди совсем закис.

— Оно и видно, — я приоткрыл дверь в малую гостиную и позвал ларшу. — Вот, поздоровайся со своим подарком. И учти, что теперь ее зовут Лина.

Ларша подошла к мальчишке и совсем по-кошачьи боднула его головой так, что он еле устоял на ногах.

— Переименовали, значит, — он присел на корточки перед ларшей и почесал ей баки.

— Ник! — радостно сказала голова Ланы, просовываясь в приоткрытую дверь. — Привет, что так задержался-то? Подождите, сейчас мы закончим.

Сейчас длилось еще минут десять, после чего жены в своих костюмах выпорхнули к нам в комнату, заставив мальчишку приоткрыть от удивления рот и покраснеть.

— Для того чтобы такое увидеть, стоило влезть в брюки! — сказала Лана. — Ник Саж засмущался!

— Что ты парня совсем в краску вогнала, — заступился я за него. — А то не знаешь, как вы действуете в этих шмотках на неподготовленную аудиторию! Берите свои сумочки и пойдем. Ник, ты с нами?

— Я не получал приглашения его величества, — ответил он. — Так что просто вас провожу.

— Считай, что получил приглашение от его высочества, — хлопнул я его по плечу. — Король сейчас счастлив, и твой вид, надеюсь, ему аппетита не испортит. Только одно условие — сядешь рядом с Ольмой. И чтобы без выпендрежа!

Ник кивнул и пристроился за нами. Вот только долго выдержать вид моих девочек сзади, затянутых в брюки, ему не удалось. Покраснев в очередной раз, он нас догнал и пошел рядом с принцессой.

— Что это в такую рань в переходах столько народа? — немного поборов смущение, спросил мальчишка у Ланы. — Когда я здесь жил, такого не было.

— Это они все вышли на нас посмотреть, — по секрету сообщила ему принцесса. — Ничего, сегодня должны принести такие же костюмы и для твоей Ольмы, и для Кары, а через декаду половина придворных дам их таскать будет. Когда Ген заставил нас напялить брюки в первый раз, я жутко стеснялась. А потом привыкла, в них гораздо удобнее, чем в платьях, и времени на переодевание куда меньше тратится.

— А кто такая Кара?

— Это наша тренер по боевым искусствам и новая любовь моего отца.

Пока мы добрались до трапезного зала, Лана успела рассказать Нику все наши новости, включая неудавшуюся попытку меня убить родственниками Малена.

— Весело живете! — с завистью в голосе сказал Ник. — А я последние несколько декад безвылазно проторчал у дяди, чуть не сдох от скуки.

Короля с Карой еще не было. Мажордом прокричал нас, потом запнулся на непредусмотренном Саже, но добавил и его. Ник, как и договаривались, направился к Ольме, поздоровался и сел рядом. Вскоре после нас пришла Ларна Сорма, а потом и сам король, который о чем-то весело рассказывал раскрасневшейся Каре. Игнар сразу заметил сидящего напротив дверей Ника, удивленно поднял брови, но отложил выяснение причин его появления на окончание обеда.

— Это я его пригласил, — негромко пояснил я. — Он так по нам соскучился, что примчался до завтрака. Нас он не объест, а безобразий устраивать не будет, дал слово.

Король хмыкнул, выразив тем самым отношение к благоразумию молодого шалопая, но отвлекся на Кару, и Ник был забыт.

После окончания обеда у выхода меня перехватил граф Рудек.

— Послушайте, принц! У меня к вам будет большая просьба посетить нас завтра за четыре свечи до ужина. Мы устраиваем званый ужин, так что можно будет и повеселиться, и поговорить о делах. Если можно, попросите ваших жен приехать к нам в костюмах. Моя дочь пошила себе нечто подобное, но боится выходить в брюках к гостям одна. Многие просто не знают, что это новая мода, принесенная вами из Коларии. И если принцесса с герцогиней…

— Конечно, Сален, мы будем.

— Ну и какие на сегодня будут планы? — спросил я нашу веселую компанию. После отдыха — тренировка — это понятно. А вот на вторую половину дня, идеи есть?

— У меня есть, — высказалась Лана. — После тренировки давайте устроим опять отдых. Естественно, когда пообедаем. У меня после вчерашнего все болит, а что будет сегодня, об этом даже не хочется думать.

— Это скучно, — сказал я. — Я вообще-то, хотел съездить в каретные мастерские насчет амортизаторов к нашему экипажу, но, наверное, ничего не получится. Вон, какой дождь льет, не переставая. И как только Ник к нам добрался относительно сухой?

— А меня привезли в карете и выпустили прямо возле перехода, вот и не успел промокнуть. А вообще льет знатно, такие дожди обычно бывают в середине сезона, — сказал Ник. — Расскажи подробно, как на вас напали? Лана говорила, что их было в два раза больше, как же вам тогда удалось отбиться?

— Дураки они все, потому и отбились. Кто так планирует покушения? Собрали профессионалов, переправили их через полстраны, следили, как именно и куда я езжу. И все закончилось пшиком, из-за того, что сначала мы смогли дать отпор, а потом вмешался случай в лице людей барона Кошта.

— А как надо было? — спросил Ник.

— Хочешь узнать? Тогда подойди поближе, я кричать не буду, мало ли ушей в этих переходах? Я бы снял комнатку в одном из домов по маршруту следования приговоренного к ликвидации человека, причем, лучше на втором этаже. И удобнее, и дешевле. На дело послал бы, скажем, троих, и пусть бы они дежурили у чердачного оконца. Мы по улицам обычно едем рысью, для опытного стрелка попасть — не проблема. А гвардейцы вряд ли даже сразу сообразят, откуда произведен выстрел. Вполне можно успеть уйти черным ходом через дворы соседей.

Ник даже остановился, пораженный простотой идеи.

— А почему так тогда никто не делает? — спросил он. — Режут, травят, а вот чтобы из самострела так, как ты сказал, лично я не слышал.

— Потому что голова у людей так устроена, что они всегда стараются использовать то, что знакомо и привычно. Был у нас один король Александр второй, которого хотели убить злоумышленники. Они покушались на него много раз, но всегда пытались подобраться к нему вплотную, чтобы… применить оружие ближнего боя. А ведь можно было убить его из другого оружия, которое стреляет гораздо дальше и точнее арбалета, но никто просто до этого не додумался.

Мы свернули в свой коридор, в котором я увидел дожидающегося нас Маркуса.

— У нас неприятности, — вместо обычного приветствия сказал он. — Надо поговорить.

— Ник, — обратился я к мальчишке. — Извини, но мне надо заняться делом. Приходи завтра с утра, можешь к завтраку, можешь чуть позже. Если захочешь с нами потренироваться, захвати во что переодеться. Я поговорю с королем насчет комнат для тебя, чтобы ты лишний раз не мотался под дождем. А то в нашем крыле не осталось ни одной свободной. Разве что Кара совсем переедет к королю. Если не против, завтра поедешь с нами к графам Рудек. У него младший сын как раз твоего возраста.

Мы прошли в комнаты, и жены тактично оставили нас вдвоем, удалившись в спальню переодеваться.

— Что случилось, Маркус? — спросил я мага, усаживая его на кушетку. — О каких неприятностях вы говорили?

— Вернулась группа, которая ездила по заданию купцов. Перевал они расчистили, но понесли большие потери. Нарвались на грамотно устроенную засаду, где их из безопасных для нападающих позиций обстреляли стрелами. Пришлось отступить, потеряв пятнадцать человек убитыми, при этом было ранено еще два десятка. Разбойничью ватагу они потом нашли и уничтожили, потеряв при этом еще несколько человек. Задержала их не столько непогода, сколько необходимость хоть немного подлечить раненных, там было много тяжелых, иначе их бы просто не довезли.

— Золото купцы выплатили?

— Еще нет, но куда они денутся? Скорее всего, сегодня переведут деньги. Братья еще почти на тысячу золотых привезли и денег, и других ценностей. К сожалению, из-за раненных много товаров пришлось оставить. Их сложили в одной из пещер, в которых скрывались разбойники, и заложили вход камнями. К лету можно будет все вывезти.

— Вы помните, Маркус, наш разговор насчет доспехов? Не кажется ли вам, что, если бы наши люди были ими защищены, таких потерь бы не было? Думаю, что пора отбросить предрассудки и заняться броней. У нас не так много людей, чтобы мы могли себе позволить так по-глупому терять опытных бойцов.

— Братья будут недовольны.

— А потерей своих товарищей они довольны? Вы, как дети, честное слово! Это орден или нет? Тогда извольте выполнять! Вы против кого боретесь, против благородного противника? Ваши противники это бандиты и убийцы, для истребления которых все средства хороши! Именно так все братьям и объясняйте. Сейчас же начинайте работать в этом направлении, денег у вас должно на все хватить. Лучше всего договориться с несколькими толковыми оружейниками об их переезде в мой замок. Там есть большая кузница, а вот кузнеца нет уже давно. Будет мало места, построим еще одну или две. Опыта у них по производству доспехов нет никакого, так что еще какое-то время уйдет на раскачку. В первую очередь надо всех обеспечить хотя бы шлемами и нагрудниками. Щиты нужно нормальные изготовить, вместо тех крышек от бочонков, которых я у вас видел. Кольчуги или пластинчатый панцирь это дело будущего и, скорее всего, не такого уж близкого. Но даже то, о чем я вам сказал, позволит уменьшить потери в несколько раз. Кстати, почему они не использовали арбалеты?

— Просто не успели. Из-за дождя долго держать арбалет на взводе нельзя, тянется тетива.

— Вот вам еще работа на будущее. Кузнецы должны уметь тянуть железную проволоку. Если не могут, я подскажу, как это сделать. Если взять не меньше десятка тонких нитей из хорошего железа и свить их между собой, то получится канатик, который прекрасно заменит жильную тетиву и позволит сделать дугу арбалета стальной. Скорость взвода немного упадет, зато стрелять будете гораздо дальше. И не стесняйтесь говорить на каждом углу о своих успехах. Об ордене и его победах должно знать как можно больше народа. Имеются возражения?

Глава 11

Прошло двадцать дней. Мы усиленно занимались тренировками, ездили по гостям, а Алина почти все свободное время занималась сказкой «Руслан и Людмила», которую я для нее записал. Теперь она переводила текст в стихотворную форму или, как здесь окрестили стихи после появления в продаже «Гамлета», в гладкую речь. «Гамлет» наделал много шума. Книга пользовалась большим успехом, чем все то, что я написал до этого, вместе взятое, а к Алине все, включая короля, стали относиться как к земному воплощению Лакриши. Поначалу это ее нервировало, но потом потихоньку привыкла. Я явно недооценил воздействия поэзии на неподготовленные умы местных жителей.

Вообще люди этого мира, по крайней мере, здесь в Орселе, оказались очень восприимчивы к новому. Очень сомневаюсь, что в нашем земном средневековье так быстро распространилась бы мода пусть и на очень удобную, но откровенную одежду. Конечно, сказывалась разница в религии: ничего похожего на христианство с его многочисленными ограничениями и запретами здесь не было. Прошло не так уж и много времени, а во дворце короля, дворцах вельмож и вообще на приемах у знати все чаще дамы начали появляться в брюках. Причем, не только те, кому это, безусловно, шло. Местные дамы с не очень ровными ногами сами додумались заказывать широкие брюки, в некоторых случаях больше похожие на длинные юбки, прошитые посередине. В любом случае такая одежда была, несомненно, удобнее прежней, особенно в теплый сезон, и требовала в разы меньше ткани.

Кстати, насчет религии — три дня назад меня посетил верховный жрец Гахта Орест Макрон и, не ходя вокруг да около, сразу предложил взять мой орден под покровительство своего бога. Я посоветовался с Маркусом и Лонаром, и мы решили это предложение принять, несмотря на то, что пришлось раскошелиться на пятьсот золотых. И без того высокая репутация ордена взлетела на недосягаемую высоту, особенно в среде воинов. Помимо того, что у нас отпала проблема пополнения кадров, в будущем, если возникнет такая необходимость, авторитет ордена позволил бы сломить предубеждение вояк насчет защиты броней.

За прошедшее время нашему дознавателю удалось докопаться еще до одного черного барона, дом которого был взят штурмом и разграблен. На этот раз маленьких детей в нем не было, и все его обитатели были вырезаны подчистую. Добыча, правда, была гораздо скромнее первого раза, но и потерь мы не понесли, не было даже раненных.

Опыты с птицами вроде бы закончились благополучно, и требовалась только хорошая погода, чтобы окончательно все проверить. Лонар договорился с тремя оружейниками и одним мастером по изготовлению щитов о переселении в мой замок и, дождавшись временного затишья, они в него переехали. Я зарисовал все виды доспехов, которые помнил по иллюстрациям из учебников, и вручил Лонару для передачи мастерам. Подготовка и рассылка агентов тоже шла полным ходом. К соседям было заслано уже три десятка человек и готовилось еще столько же.

С королем вроде удалось наладить отношения. Кара окончательно переселилась в пустующие уже много лет покои королевы, находящиеся рядом с покоями самого Игнара, а ее комнаты по соседству с нами занял Ник. До того ни одна из фавориток короля не переступала порог комнат покойной королевы. Тот факт, что для Кары было сделано исключение и то, что безродная прежде наемница волей короля уже носила титул баронессы, ясно показали всем, что у короля это не просто очередное увлечение.

Видя, что положение ордена и моей семьи очень прочны, и в моем непосредственном присутствии необходимости нет, я дал задание своим магистрам, как я назвал Маркуса и Лонара, готовить экспедицию в горы. Дожди резко ослабели, хотя и стали по-зимнему холодными, и я решил не ждать их окончания. С периодом дождей жизнь здесь замирала, летом я ожидал, что события могут помчаться вскачь, и лучше к этому подготовиться заранее. Вопрос с серой мы решили, теперь дело было за селитрой. Попутно я приказал закупить больше железа и найти мастеров, способных изготавливать мощные катапульты.

Сегодня после тренировки, на которой присутствовал и Ник, я собрал вокруг себя всех, включая Кару, и разразился речью.

— Через несколько дней я вас надолго покину, — начал я. — Думаю, что путешествие займет три декады, но мы можем и задержаться. Я вместе с братьями караваном выезжаю к горам. Это очень важная поездка, и от ее результатов многое зависит. Ждать хорошей погоды мы не можем. Но за меня можете не беспокоиться: со мной будет три десятка братьев, простуды я не боюсь, а на тракте достаточно много постоялых дворов, чтобы можно было обсохнуть и отдохнуть. Я больше за вас тревожусь. Кара, ты присмотри за девушками, а они, в свою очередь, пусть помогут тебе. Расположение Игнара это, конечно, хорошо, но с тобой могут постараться разделаться. Слишком много женских ножек ты оттоптала своим появлением, слишком много надежд пошли прахом. А женщины такого прощать не склонны. Ты, Ник, тоже за всеми присматривай, да не так, как в прошлый раз. В случае чего беги к помощнику капитана, проси гвардейцев и скачи к моим магистрам, они помогут.

— Я еду с тобой! — безапелляционно заявила Алина. — Я, если ты помнишь, купеческая дочь и к такому подготовлена!

— Мне все равно, чья ты дочь, главное, что ты одна из тех, без кого мое существование теряет смысл. Поэтому, а также потому, что нельзя оставить Лану одну, ты тоже останешься дома. Я должен спокойно делать дело, а не постоянно оглядываться, где ты, и что с тобой!

— А как же я без тебя? — растерянно спросила Лана, на глазах которой заблестели слезы.

— Вам будет нелегко, — согласился я. — Мне — тоже. Но это сделать надо обязательно. В конце концов, прочность чувств проверяется разлукой. А вы у меня девочки сильные. Учись игре на вилоне, как начала, повышайте мастерство на тренировках, а вот разъезжать с визитами пока лучше прекратить.

— Не беспокойтесь, мастер, — заверила меня Кара. — Я их так загружу тренировками, что разом все дурные мысли уйдут. Тем более что у них уже кое-что начало получаться. Ну и присмотрю, само собой.

— Может быть, я с тобой? — без всякой надежды спросил Ник, уже зная, что я ему отвечу.

— Твое место здесь, — сказал я ему. — Было бы дело летом, еще куда ни шло. Но и тогда мне пришлось бы связываться с твоими родителями, брать с собой в такую поездку несовершеннолетнего без их на то согласия, я права не имею.

Вот так вот поговорили. После этого жены стали стараться не отходить от меня ни на шаг, ловя каждый миг близости, а ночи… Впрочем, об этом лучше умолчать.

Подготовка к экспедиции в ордене шла полным ходом. Всего предполагалось, что кроме меня и проводника поедут десять братьев. Я не слишком-то врал женам, говоря о тридцати сопровождающих — предварительно думали взять больше людей. Но потом решили меньше привлекать к себе внимания, путешествуя толпой. Да и устроить столько людей на постоялых дворах, особенно после Тарска, было бы затруднительно. В дорогу купили чуть больше трех десятков крепких лошадей из расчета того, что мы десяток сейчас используем для перевозки необходимых грузов, а остальные пойдут под седлом, обеспечивая возможность смены уставших лошадей на ходу. А обратно уже по хорошей дороге можно будет всех лишних загрузить селитрой. Для ее перевозки было заказано изготовить восемь десятков кожаных сумок, килограммов на двадцать селитры каждая. Матерчатые мешки не годились из-за характера груза. Стоило только попасть с ними под дождь…

Сегодня мне сообщили, что все готово, и я назначил выступление на завтра, а сам пошел поговорить с королем, зная, что он сейчас ждет Кару с тренировки. Я сам сегодня тренировку пропустил, чтобы лучше отдохнуть перед дорогой. Следуя его примеру, я, пройдя гвардейцев, без стука открыл незапертую дверь и вошел.

Игнар в ожидании Кары играл сам с собой в шахматы.

— А, это ты! — обрадовался он. — Что, уже закончили свою тренировку? Садись, сыграем партию, пока Кары нет.

— Я сегодня не тренируюсь. И зашел не просто так, есть серьезный разговор. Завтра я уезжаю по делам ордена декады на три в горы на юге. Экспедиция большая и хорошо подготовлена, так что опасности для меня там быть не должно. Но мало ли что может случиться. Поэтому попрошу присмотреть за моими женами, да и за Карой тоже. Она сильная, но немного самоуверенная женщина, и ее появление многим здесь нарушило планы. Я с женщинами говорил, они будут помогать друг другу, но и ваша помощь, в случае чего, лишней не будет. Ник, хоть он и мальчишка, тоже будет наготове и в случае опасности задействует орден. А если я вдруг не вернусь, не бросайте их одних.

— Этого мог бы мне не говорить, — ответил Игнар. — Лана — моя дочь, а Алина — это вообще чудо, на нее молиться хочется. Тебе ехать обязательно?

— Да, это связано с подготовкой ответа, в случае, если посланцы богов все-таки начнут свои игры. Если ждать до лета, я могу и не успеть.

— А если никто ничего не начнет?

— Тогда все, что я приготовлю, так и останется лежать в подвале моего замка под охраной ордена. Мне война нужна не больше вашего.

— Езжай спокойно. На время твоего отсутствия я приставлю к охране девчонок надежных людей, да и за Карой присмотрят. Они достаточно опытны в таких делах и знают, что, в случае чего, с них живьем сдерут шкуру. А на всякий случай пока посидят во дворце без балов, тем более что ты должен вернуться к началу зимы. И только попробуй этого не сделать. Лану все равно ждет трон, ты не можешь оставить ее с этим одну.

Когда я вернулся домой, жены уже помылись после тренировки и влезли в свои халатики. Мне не хотелось им говорить, что завтра мы расстаемся, но молчать было нечестно, и я сказал.

— Завтра еще до рассвета я уезжаю.

Конечно, Лана, как я и ожидал, заплакала. Алина оказалась покрепче, но и она покусывала губы, чтобы не разреветься.

— Мне что, тоже с вами поплакать? — спросил я. — Что же это вы меня заранее хороните?

— Не смей так говорить! — вскинулась Алина. — Это просто печаль от разлуки, а не то, о чем ты сейчас сказал! Пойдем в спальню, до обеда еще достаточно времени. Я хочу просто с тобой полежать, просто обнять и лежать, и ничего больше.

— А я? — сквозь слезы выкрикнула младшая.

— И ты тоже, — согласилась Алина. — Куда же мы без тебя?

Они коллективными усилиями освободили меня от одежды, сбросили свои халатики, под которыми ничего не было, и полезли обниматься. Конечно, долго я такого выдержать не смог и «просто лежанием» дело не ограничилось.

— Я хочу тебе сказать, — сказала старшая, когда мы успокоились. — Я еще не совсем уверена, но, кажется, у нас будет ребенок. Так что ты обязательно возвращайся. Это очень плохо, если у ребенка нет отца. Не надо меня так целовать, а то я опять заведусь, и мы опоздаем на обед. У нас еще впереди целый вечер, успеешь нам доказать свою любовь!

После обеда нас навестил Маркус.

— Вот приехал с последним визитом, — сказал он мне. — Завтра увидится не придется. Ты должен быть со своим конем за пару свечей до рассвета на южных воротах. Караван придет туда же по трем улицам, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. На воротах стоят сочувствующие ордену люди, так что о том, когда и через какие ворота вы покинули город и в каком составе, никто посторонний знать не будет. Я привез с собой трех телохранителей для твоей семьи. Надо дать команду, чтобы их пропустили. Это лучшие, каждый из них стоит троих гвардейцев, а с учетом того, чем мы их снабдили, еще больше. Поселишь их где-нибудь поблизости, и они будут постоянно по одному дежурить в коридоре у дверей.

— Пойдем, — сказал я. — Я тебя провожу и заберу твоих людей. А заодно дам команду конюхам, когда надо оседлать Зверя. А братьев я поселю в помещении для слуг. Мой слуга пока не нужен, а служанка поболтается в коридоре, твоим парням не так скучно будет.

Я сделал все дела и послал своего слугу на кухню.

— Заберешь на кухне ужин и мясо для Защитника и оставишь в большой гостиной. Потом до моего приезда здесь ты не нужен, о чем и предупреди кастеляна, он тебе работу найдет.

— Сейчас слуга принесет ужин, — сказал я девушкам. — Поедим сами и накормим ларшу. А потом идем в спальню и делайте со мной, что хотите!

— Больше всего я хочу тебя никуда не пускать! — сказала Алина. — А все остальное… Как ты там говорил свою поговорку? Перед смертью не надышишься, кажется? Так и мне тебя всегда будет мало, как и Лане. Так что не будем мы тебя гонять, тебе еще перед дорогой надо выспаться, а вставать рано.

Я проснулся раньше того времени, которое для себя наметил, осторожно слез с кровати, не разбудив спящих жен, и быстро собрался в дорогу. Съев остатки вчерашнего ужина, я надел плащ, захватил собранную дорожную сумку и вышел в коридор, заперев дверь своим ключом.

— Отдашь моим женам, как проснутся, — приказал я дежурившему брату, передавая ему ключ. — И удачи вам.

— И вам удачи, мастер! — ответил он, уважительно поклонившись. — Мы их сбережем.

До ворот я хотел добраться один, но старший наряда гвардейцев не позволил.

— Приказ короля, милорд, — сказал он мне, давая знак двоим своим подчиненным следовать за мной. — Не велено отпускать вас одного без сопровождения.

Я, в общем, ничего против не имел и проехался до ворот в их компании. Там меня уже ждали трое братьев с заводными лошадьми. Увидев, что я не один, гвардейцы попрощались и отправились обратно. Нам пришлось подождать, пока прибудут остальные братья и грузовые лошади, после чего стражники открыли ворота, и мы выехали на тракт. Шагах в десяти от ворот брусчатка заканчивалась, и начиналось то, что здесь называли дорогой. Ноги лошадей по щетки ушли в липкую холодную грязь. Под начавшим светлеть небом, с которого сыпалась морось, они побрели по тракту, с усилием выдергивая ноги из грязи, наверняка проклиная двуногих недоумков, обрекших их на такую муку неизвестно за что. Так мы ехали часа три, после чего все поменяли лошадей. Я тоже сменил Зверя на черную без единого пятна кобылу, и взяв своего жеребца на длинный повод. Так мы пересаживались еще два раза, пока не добрались до большого одноэтажного постоялого двора. Чистить и заводить лошадей в конюшню пришлось самим, так как хозяин на сезон дождей отпустил конюха домой в расположенную неподалеку деревню. Братья хотели избавить меня от этой работы, но Зверя я все-таки почистил и покормил сам, оставив им заводную лошадь. Слава богу, что повар был на месте, и через пару часов нас накормили горячей кашей с мясом и определили по комнатам. Для помывки условий не было, поэтому каждый почистился, как мог. За сегодняшний день мы проехали немногим более шестидесяти лиг. До заката было еще немало времени, но лошади устали, и дотемна мы не успели бы добраться до следующего постоялого двора. Поэтому решили двинуться в путь лишь только рассветет и договорились с хозяином о раннем завтраке.

На следующий день все повторилось с той только разницей, что мы сделали на одну пересадку больше, пропустили один постоялый двор и остановились во втором, пройдя за день лиг восемьдесят.

— Завтра местность начнет повышаться, — сказал мне Мишан. — До обеда еще будет грязь, а потом дорога станет гораздо лучше, так что после ночевки дня за три достигнем гор. А потом еще день добираться до пещер. Там уже трактиров не будет, но в горах холодней и дожди редки, можно спокойно ночевать в палатке.

— А когда будет Тарск?

— Так завтра и будет. Мы как раз в одном из его постоялых дворов и остановимся. До гор это вообще единственный город на нашем пути, да и в горах будет не город, а, скорее, поселок горняков.

Так все и оказалось. Помучившись еще несколько часов, мы выехали на более сухой участок дороги. Лошади сразу пошли быстрее, и до темноты мы уже миновали городские ворота Тарска и въехали в один из его постоялых дворов. Здесь уже были постояльцы и помимо нас, но мест хватило. Утром после завтрака несколько братьев сходили на местный рынок и докупили продовольствие и овес для лошадей. Загрузив купленное на своих животных, мы выехали из города и двинулись дальше. На следующий день на ночевке случилось небольшое происшествие. В караване среди братьев была и одна сестра, причем, прехорошенькая девчонка. Братья знали ее характер, держались с ней дружески и ухаживать не пытались.

На свою беду, на нее положила глаз ночевавшая в одном с нами постоялом дворе подвыпившая компания возчиков, которые везли в Тарск слитки железа. Они как раз сидели в трапезной и ели традиционную кашу с мясом, обильно запивая еду брагой, когда мы в сопровождении хозяина заселялись в свои комнаты.

— Смотри, какая птичка! — указал рукой на Лашу, идущую следом за мной с сумками в руках, один из возчиков и, повысив голос, окликнул девушку. — Краля, ты не согреешь кровать одинокого, но щедрого мужчины?

— Подержи, Крон, — Лаша сунула в руки идущего за ней брата свои сумки. — Эти придурки слишком накачались брагой и по-хорошему не уймутся. Разрешите, мастер?

— Помощи не надо? — спросил я, ставя вещи на пол у лестницы на второй этаж, чтобы смотреть представление с комфортом.

— Пока нет, думаю, что вообще справлюсь сама.

Она повернулась и направилась к возчикам, улыбаясь здоровому мужику, который с предвкушающей ухмылкой начал выбираться из-за стола. Первый удар хрупкой девушки заставил его согнуться пополам, при этом он со всего размаха стукнулся мордой об стол и изверг содержимое желудка в тарелки сотрапезников. Вторым ударом его вынесло из-за стола вместе с табуретом. Несколько секунд до пьяниц доходило, что же, собственно, произошло, пострадавший при этом ворочался на полу, силясь вдохнуть воздух. Лаша была одним из лучших мастеров рукопашного боя ордена и отличалась крайне независимым характером. При этом она не терпела выпивох, а если те еще покушались на ее честь…

Возчики вскочили из-за стола, при этом двое вытащили из-за пояса кинжалы, а третий ухватил кнут.

Лаша, которая успела отойти шагов на пять, повернулась к ним и, смерив мужиков безразличным взглядом, спокойно сказала:

— Еще один шаг, и я оторву вам яйца. Незачем вам плодить таких же ублюдков, как вы сами. А тем, кто хватается за оружие, вдобавок переломаю кости.

Девушка резким ударом руки по столешнице соседнего стола отломила кусок доски сантиметров в пять толщиной, бросила для хозяина пару серебряных монет на починку и пошла к вещам, провожаемая оторопевшими, начинающими приходить в себя возчиками. Когда пьяный угар чуть отступил, они сразу увидели ухмыляющихся братьев и поняли, что мы одна компания. Желание заступаться за пострадавшего приятеля сразу прошло. Более того, они и его удержали, что-то объясняя на ухо и показывая на нас руками.

Мы забрали свои вещи и пошли за хозяином, который с облегчением вздохнул, поняв, что драки не будет. Братьев заселяли в комнаты по два-три человека, мне и Лаше выделили отдельные помещения. Оставив вещи, мы спустились вниз принять пищу. Возчики уже удалились в свои комнаты, и мы были в трапезной одни. Лаша, попросив разрешение, села за один стол со мной.

— Не скажешь, как удалось сломать дерево такой толщины? — спросил я. — Да еще такой ладошкой.

— Это несложно, мастер, — ответила девушка. — Край столешницы не скреплен поперечиной, а била я ребром ладони вдоль волокон. А ладонь — вот она, смотрите.

Она протянула мне руку. Нижнее ребро ладони представляло собой сплошную мозоль, твердую, как та же доска.

— Вот надо тебе было так уродовать свои руки? — спросил я. — Женская рука создана дарить нежность и ласку, а не ломать кости.

— Эти руки могут делать все, о чем вы говорили, — возразила она. — Если у вас будет желание, вы сможете в этом убедиться. Для вас я готова согреть постель.

— Не будем об этом, Лаша, — немного смутился я. — Я женат и люблю своих жен.

— А при чем здесь это? — не поняла она. — Я не добиваюсь вашей любви, мастер, и не посягаю на права ваших жен. Просто хотела подарить себе и вам немного радости. Воздержание для мужчин вредно, а занятия любовью снимают усталость. Но раз вы не хотите, не смею настаивать.

Слуга принес пищу, и мы принялись есть, прервав этот неприятный для меня разговор. За едой я невольно время от времени бросал взгляды на девушку. Она была очень славная, и у меня не было никаких сомнений, что, если бы я не был женат, без колебаний принял бы ее предложение.

Больше никаких происшествий не случилось и через пару дней к вечеру мы прибыли в поселок горняков. Железо добывалось не в самих горах, а в нескольких лигах севернее, поэтому и поселок поставили недалеко от месторождения возле небольшой горной речки. В нем был лишь один постоялый двор, да и то небольшой, скорее, даже трактир, к которому хозяин пристроил несколько комнат. К счастью, приезжих, кроме нас, не было, так что, хоть и с трудом, но все поместились. При этом мне пришлось делить одну комнату с Лашей. После позднего ужина мы разошлись по комнатам. Я пропустил девушку в комнату и сказал, что подожду в коридоре, пока она ляжет.

— Зачем, мастер? — не поняла она. — Я вам мешаю?

— Мешать вам буду я, — неуверенно ответил я.

— Вы боитесь, — сделала она вывод. — Заходите в комнату, поговорим.

Мы зашли в небольшую комнатушку, и я от души чертыхнулся. В комнате, как и говорил хозяин, было две кровати, но сдвинутые вместе, причем такие узкие, что лежать на них, не соприкасаясь, было невозможно. А раздвинуть не получалось, свободного места было чуть.

— Сядьте, мастер и послушайте, — сказала Лаша. — Я очень хорошо знаю мужчин, причем знаю во всех смыслах этого слова. В прошлом я была жрицей Лакриши. Вижу, что вы не поняли. Она не только богиня плодородия, но и любви. Поэтому нас учили всему тому, что люди в ней используют, учили опытные наставники. А также учили всем особенностям поведения мужчин. Вот вы, к примеру. У вас две красавицы-жены, которые каждый вечер дарят вам свою любовь. К такому быстро привыкают, как к пыльце шохи, и с большим трудом и недолго могут без этого обходиться. Прошло всего несколько дней, но вам уже тяжело без женщины, а что будет дальше? Я вам предложила себя без всяких задних мыслей, просто сбросить напряжение, но вы почему-то предпочитаете мучиться.

— Я люблю своих жен и не хочу им изменять.

— А в чем измена? — не поняла она. — Измена — это когда ради одной женщины бросают другую, забывая и про свою любовь, и про обещания. Вы что, боитесь после ночи со мной променять своих жен на меня, забыть о своей любви к ним?

— Не в этом дело! — ответил я. — Я иначе воспитан. В моем мире близость с другой женщиной, пусть даже и кратковременная, однозначно трактуется как измена.

— Но сейчас вы в другом мире, — возразила она. — И здесь другая мораль. — Здесь женщина будет рада, если в длительной поездке найдется та, которая поможет ее любимому пережить разлуку. Лишь бы такое не отразилось на их отношениях. Но, когда любят друг друга по-настоящему, такого не боятся. Вы, по слухам, и вторую жену не хотели брать из-за своего воспитания. Думаете, вашим женам будет приятно, если вы рядом со мной проворочаетесь всю ночь, в попытках задавить свои желания?

Вот тут она меня уела, крыть было нечем. Но все равно я не мог через себя переступить.

— Нет, — сказала она. — С вами надо не так.

Не говоря больше ни слова, она быстро начала раздеваться, освобождаясь от своего походного кожаного костюма. При этом девушка стала так, чтобы перекрыть мне путь к двери. Оставшись в одной нижней рубашке, она вдруг медленно и плавно закружилась на месте в странном завораживающем танце. Я просто не мог оторвать от нее глаз. Одна поза перетекала в другую, рождая растущее желание, смывая все прочие мысли. Я пришел в себя уже в постели, когда все закончилось. Видимо, она меня выжала полностью, так как прижимающееся ко мне женское тело уже не вызывало абсолютно никаких желаний. Хотелось просто спать.

— Спасибо, мастер, — шепнула девушка. — И не корите себя зря: танцу Лакриши ни один мужчина долго сопротивляться не может.

Всю ночь я проспал, как убитый, а, проснувшись под утро, отодвинулся от заворочавшейся Лаши, встал с кровати, оделся и спустился в трапезную. Я был ей благодарен, но чувствовал себя неудобно и не хотел продолжения. Признавая справедливость ее доводов, в душе я все равно испытывал стыд.

После завтрака, когда уже совсем рассвело, мы выехали к горам, которые заняли весь горизонт, вырастая в размерах по мере нашего к ним приближения. Горы были не слишком высокие, снежные шапки на них были совсем небольшие, да и то не на всех. Дождь прекратился совсем, но из-за низкой плотной облачности было пасмурно.

— В горах лучше всего летом, — сказал мне Мишан, который ехал рядом со мной. — Когда тепло и солнце освещает вершины, сердце радуется. А сейчас они у меня рождают только печаль и давят на душу.

Я удивился сентиментальности бывшего охотника, на меня горы не давили. Я еще в них ни разу не был, и мне было просто интересно. Понял я его уже гораздо позже, когда после обеда на ходу мы приблизились к горам вплотную. Мрачные каменные громады, громоздившиеся одна на другую, казалось, нависали над нами, рождая безотчетное чувство тревоги. Мишан вел нас из поселка не по прямой, а забирал на восток, чтобы быстрее выйти к тому участку горной гряды, где были пещеры. До вечера нам удалось добраться до места и разбить лагерь у подножья горы, от которой, по словам Мишана, было всего три-четыре свечи ходу до ближайшей пещеры. Лаша, которая после той ночи держалась от меня на расстоянии, сделала намек на то, что в одной палатке ночевать было бы гораздо удобнее, но я демонстративно ее проигнорировал, и девушке поставили палатку отдельно, хоть и рядом со мной. Ни для кого из нашего отряда не было секретом, что вчера мы были близки, но все это воспринимали как само собой разумеющееся. А как же еще ночевать вдвоем с женщиной в таких комнатах? А когда я отправил девушку в отдельную палатку, на лицах многих читалось явное недоумение. Не будь я их главой, еще и у виска покрутили бы пальцем. Ну что за нравы!

Глава 12

Один пещерный зал переходил в другой, и повсюду была так нужная мне селитра. Больше всего грязно-желтых скоплений было на стенах дальних пещер, где было суше всего, и слой гуано нередко был толще одного метра. Виднелись и выделения селитры на самом гуано, особенно там, где кал мышей образовывал возвышения. Я знал из книг, что основным источником селитры является сам гуано, в котором ее почти треть по весу. Но мы не могли сейчас возиться с выпариванием, уж очень много времени это бы заняло. Мы зажгли масляные лампы и молотками начали отбивать со стен пластинки селитры, очищать ее от грязи специально взятыми щетками и складывать в мешки. Особенно много налета было в самой дальней из пещер. Там на полу у нескольких огромных куч слежавшегося гуано набрали сразу три мешка селитры.

— А где обитаемые пещеры? — спросил я Мишана. — Далеко отсюда?

— Свечей пять ходьбы отсюда, мастер, — ответил он. — Но туда я, если честно, не хотел бы соваться. Грязно, воняет сильно, да и опасно. Если мышам покажется, что вы представляете для них угрозу, запросто смогут порвать, когти у них знаете какие?

— У летучих мышей? — с недоверием спросил я. — Какого же они размера?

— Примерно такого, — он руками показал размер крупной кошки.

— Ничего себе! У нас они гораздо меньше. Лагерю они никак не угрожают?

— Нет, охотятся они далеко отсюда на птиц и мелкую живность. На людей не бросятся, если не лезть к ним в пещеры.

— Не полезем, — успокоил я его. — Нечего нам там делать. А такие пещеры с солью еще есть?

— Здесь поблизости есть немного меньшие по размеру. А в дне пути отсюда есть еще и обитаемые, и брошенные пещеры. Но это все, других пещер в этих краях нет.

— Думаю, что нам и этих пока хватит. Соберем все налеты, а если потом понадобится больше, то обыщем другие пещеры или начнем получать эту соль из остатков помета. Долго, но там ее несравненно больше.

В этот день мы собрали только восемь мешков, после чего спустились мыться и обедать или, скорее, ужинать, если судить по времени. Последующие дни слились в нудную, грязную и однообразную работу. Мы очищали зал за залом, собирая в день мешков по десять. Еще в первый день я опробовал кусочек отложений в костре. Ярко вспыхнувшие угли показали, что это все-таки селитра, а не какой-нибудь другой минерал.

Все-таки нужное количество селитры мы здесь не набрали, и пришлось переносить лагерь к другой группе пещер. Удобного для стоянки места там не нашлось, но нам осталось работы на пару дней, так что это было не страшно. За все время работы никто из братьев не задал ни одного вопроса, для чего мы собираем эту гадость. Раз сам глава молчит и ползает на коленках по мышиному дерьму, значит, так надо. Отличный инструмент для себя я получил в лице ордена, созданного в основном стараниями моих друзей. Без него браться за реализацию моих идей даже не стоило. Наконец, к исходу шестнадцатого дня с момента нашего отбытия из столицы, все работы были закончены. И вовремя: продуктов для людей в лагере осталось на пару дней, а овес для лошадей закончился сегодня утром, и вечером их пришлось отогнать попастись на пару лиг от лагеря. Масло для ламп тоже подошло к концу.

Утром следующего дня, закрепив на каждой свободной лошади по четыре сумки с селитрой, мы свернули лагерь и покинули горы, двинувшись в обратный путь. Несмотря на то, что продуктов осталось совсем мало, поселок горняков мы обогнули и остановились только у одиноко стоящего постоялого двора. Не к чему нам было лишний раз светиться со своим грузом, лучше немного потерпеть. Становиться на постой мы не стали, рассчитывая до темноты еще немало пройти, просто поели и закупили провизию и весь овес, который хозяин согласился нам продать. Дотемна дойти до следующего места ночевки не получилось, но дорога была хорошей, а все братья владели сумеречным зрением, так что мы еще двигались часа три, пока не увидели у дороги постоялый двор, ни одно из окон которого не светилось. Постояльцев на нем не было, а хозяин и немногочисленные работники крепко спали. Пришлось долго стучать в ворота, прежде чем нам открыли. Мы сняли все комнаты, в одну из которых перенесли все сумки с селитрой. Пока мы возились с грузом и обихаживали лошадей, нам приготовили ужин.

Когда я после еды зашел в свою комнату, единственная кровать в ней была уже занята.

— И как это понимать? — спросил я у Лаши, отведя глаза в сторону: смотреть на то, что и как мне демонстрировала бывшая жрица, у меня просто не было сил.

— Я очень устала, мастер, — сказала девушка. — И мне очень тоскливо. Через несколько дней вы уже будете дома в кругу семьи. Я уже один раз помогла вам, пусть и против вашей воли. Помогите и вы мне хоть однажды. От вас не убудет, а я клянусь, что больше ни разу вас не побеспокою. В отличие от вас, у меня семьи нет и не предвидится, разве что считать семьей созданный вами орден.

— А почему вам не создать свою семью? — удивился я. — Вы замечательная девушка и можете сделать счастливым любого мужчину.

— Я могу любого мужчину довести до изнеможения и подарить ему радость, которую мало кто из женщин способен доставить. Но это не любовь. Кому я нужна, кроме как для постельных утех? Никто не выращивает дерево в саду, если оно не способно цвести и давать плоды. Я вижу, что вы не знаете, что всех жриц Лакриши делают бесплодными.

На последних словах ее лицо жалобно скривилось, и из глаз полились слезы. Вот почему я не могу выносить женских слез?!

Этой ночью я существенно расширил свой опыт и заснул только под утро совершенно без сил. Тем удивительнее было то, что я проснулся с рассветом, полный сил и без малейшего желания поспать. Лаша сдержала слово и больше за все время пути на меня не покушалась, хотя я иногда ловил на себе ее взгляды, от которых сердце сжималось от жалости к этой девушке.

За три дня пути на нас не пролилось ни одного дождя, и первый закапал только тогда, когда местность начала сильно понижаться, а дорога постепенно превращаться в болото. Этот участок пути вымотал и людей и лошадей, которым теперь пришлось идти без отдыха, так как все заводные лошади шли под грузом. Последний день был самый тяжелый. Некоторые лошади просто отказывались идти, и приходилось лупить несчастных животных плетьми. Слава богу, что в столицу мы успели добраться дотемна, да еще дождь надолго прекратился.

— Привезете груз в орден, — сказал я Мишану, который у нас в отряде был и проводником, и старшим группы. — А потом переправьте его в замок и сложите во флигеле. И будьте осторожнее с огнем.

До дворца я добирался долго, Зверь вымотался и еде передвигал ноги, а начавшийся холодный дождь бодрости ему не прибавил. У ворот я соскочил с коня и несколько раз стукнул в ворота сапогом, пока из караульного помещения не появились гвардейцы, которые ушли туда от дождя, ошибочно полагая, что сегодня уже никого не принесет.

Я отдал им Зверя, который от усталости даже забыл укусить взявшего повод гвардейца, и пошел в казармы. Первым, кто мне там встретился, был Глан.

— Милорд, вы приехали! — радостно вскричал он.

— Я только с коня. Глан, мне нужно где-нибудь помыться и сменить одежду. Не могу я заявляться к своим весь мокрый и в грязи, жен перепачкаю. Кстати, во дворце все в порядке? А то, может быть, парни на воротах меня просто пожалели и не стали ничего говорить?

— С вашими все в порядке, милорд. А вот одного из ваших магистров вчера подстрелили, не насмерть, правда, только ранили.

— Это кого, Лонара или Маркуса?

— Лонара, бывшего гвардейца.

— Ладно, я сейчас даже волноваться не в состоянии, до того устал. Раз не Маркуса, а Лонара, то маг его вытянет. Где у вас здесь вода?

— Пойдемте, милорд, я вам помогу. Только заскочу к себе, надо взять запасной мундир, ничего другого предложить не могу.

— Подойдет и мундир, иди быстрее, я подожду.

Я дождался гвардейца, с его помощью смыл с себя всю грязь, вытерся и влез в новый, но великоватый для меня мундир. Ничего, главное, что чисто. Грязь я уже успел возненавидеть всеми фибрами души.

У родных дверей я увидел одного из охранников ордена, болтающего со служанкой. Болтовня не помешала ему насторожиться при звуке моих шагов. Увидев меня в гвардейском мундире и сразу узнав, он просиял и, сделав шаг к двери, открыл ее передо мной и предупредил:

— Мастер, у вас король.

Я шагнул за порог, и за спиной с мягким стуком закрылась дверь.

Они были здесь все. Король вместе с Карой сидели на кушетке, Алина расположилась в кресле у горящего камина, у ее ног свернулась ларша, а Лана о чем-то спорила с Ником. При моем появлении все на мгновение застыли. В первое мгновение всех ввел в заблуждение гвардейский костюм, узнали меня мгновеньем позже. Недоумение в глазах жен исчезло, а сами глаза стали в два раза больше. С радостным визгом девушки бегом устремились ко мне и почти одновременно бросились на шею. На вас никогда с разбегу не прыгала девушка? Пусть даже и легкая? А две сразу? А если вы еще измотаны дорогой и еле стоите на ногах? Одним словом, они меня повалили на ковер и оказались сверху, обе одновременно.

— Почему меня ни разу так не любила ни одна девушка? — спросил король. — Да встаньте вы с него, затопчите, останется вам вместо мужа один мундир. Кстати, ты когда успел вступить в мою гвардию? Нет, я не возражаю, хотя это и непорядок, так как своих гвардейцев утверждаю лично. Но почему принц в чине рядового? Это урон чести! А тебе, Ник, на такое пялиться еще рано, брысь отсюда!

Прозвучали торопливые шаги, и послышался хлопок двери. С меня, наконец, слезли, хотя по-прежнему продолжали целовать в два рта. Хорошо, так бы и лежал. Подошла Лина и внесла свою лепту, лизнув мне щеку шершавым языком.

— Дамы, довольно! — заявил Игнар. — Нацелуетесь еще. Отпустите его хоть ненадолго, никуда он теперь не денется. Я с ним переброшусь парой слов, и мы с Карой уйдем, а вы тут милуйтесь, хоть до утра. Хотя я бы на вашем месте поберег мужа, что-то у него вид какой-то дохлый.

Последние слова короля насчет дохлого вида живо привели моих жен в чувство, и они в четыре руки начали меня поднимать.

— Девочки, да пустите вы меня, шальные! — сказал я. — Сам поднимусь.

Они не послушались, и совместными усилиями я был водружен в ближайшее кресло. Лана тут же забралась мне на колени, подставив под поцелуи мокрое от слез лицо, а Алина пристроилась за спинкой кресла, обняв меня сзади и уткнувшись лицом в мои волосы, отросшие уже до приличной по местным понятиям длины.

— Они невменяемые, — сказал Игнар Каре, имея в виду моих жен. — Ген, скажи только, нормально вы съездили, все сделал, что хотел? И мы уйдем, подробно поговорим завтра.

— Да, все сделали, что надо, и без особых происшествий.

Король довольно кивнул, предложил руку Каре, и они нас покинули.

— Вот мы и одни, — сказал я в перерывах между поцелуями. — Только девочки, вы уж меня извините, но я так вымотался, что, кроме поцелуев, ни на что не способен. Нужно немного отдохнуть и отоспаться хотя бы до утра.

— А мы ни на что такое и не рассчитывали! — ответила Лана.

— Врешь, — разоблачил я ее. — Глаза выдают. Алина, ответь ради бога, будет у нас ребенок, или ты тогда ошиблась?

— Будет, и это уже точно. Пойдем, путешественник, мы тебя уложим в кровать. Там ты нас хоть будешь целовать по очереди, а то здесь к тебе одна младшая присосалась. Заодно будешь рассказывать, как съездил.

— Так все-таки, целовать или рассказывать? — сказал я, снимая с колен Лану и поднимаясь. — Эти два занятия как-то слабо совмещаются.

— Конечно, целовать! — решительно выбрала младшая. — Рассказ подождет.

— А не заведетесь? — усомнился я. — Будете потом полночи ворочаться или побежите к охраннику в коридор, а мне расстройство и урон чести.

— Какое тут заводиться! — сказала Алина. — У меня из всех чувств к тебе сейчас — одна жалость. Похудел, осунулся, круги под глазами!

— Это у него не от дороги, — сказала Лана. — Наверное, нашел себе в девицу и ублажал ее со всем старанием! Признавайся, было?

— Было, — признался я. — Только пару раз.

— А вот теперь подождут поцелуи! — сказала Алина, толкнув меня на кровать. — Садись и рассказывай!

Я им все рассказал насчет Лаши, честно и без утайки, как было.

— У тебя не было ни одного шанса, — задумчиво сказала Алина. — Если жрица Лакриши захотела кого-нибудь затащить в кровать, она это сделает, и желание или нежелание мужчины никакого значения не имеют. Раньше, еще до большой войны юношей из знатных семей, которые могли заплатить храму, перед свадьбой отводили к жрицам, и те учили их искусству любви. За это требовали большие деньги, но, говорят, что оно того стоило. Она тебе показала много нового?

— Достаточно, — ответил я. — Все, что она вытворяла, я не запомнил, только кое-что.

— Вот это кое-что нам завтра и продемонстрируешь! — сказала Лана. — А что пожалел девушку, в этом ничего плохого нет, она ведь тоже тебе помогла. Только чтобы больше с ней никакого дела не имел. Я об этих жрицах тоже достаточно слышала. Если иметь с ними близость часто, то мужчина привязывается так, что рвутся и любовные, и семейные связи.

— Мне во всем этом непонятно только то, как ее отпустил Храм, — сказала Алина. — Слишком много в них вкладывают, слишком много секретов они знают, чтобы их отпускали. Ты о ее бывшем жречестве не распространяйся. Может быть, она сбежала из храма, а тебе сказала только потому, что доверяет.

— А что может быть, если узнают? — спросил я.

— Ничего хорошего, — хмуро ответила жена. — Или вернут в храм, или убьют. И ты ничего не сможешь сделать, они в своем праве. Ладно, хватит уже о ней. Давай мы поможем стянуть с тебя этот мундир, ты в нем смешно выглядишь. Кстати, что-то мы совсем забыли! Ты есть хочешь?

— Слава богу, хоть одна жена вспомнила, что мужа полагается кормить, — пошутил я. — Успокойся, не хочу я есть. В дороге немного перекусил, а сейчас только хочу спать.

— Спи, — разрешила Алина. — Отстань от него, сестра. Все равно толку от него сейчас никакого, вон глаза закрываются. Он и целуется нехотя, словно делает нам одолжение. Мы от него все получим утром.

О чем они еще между собой говорили, я уже не слышал, заснул. Утром они действительно свое взяли, причем, не по одному разу. В результате на завтрак мы никуда не пошли. У меня на это просто не было сил, а у жен — желания. Пересилив себя, Алина накинула на плечи халатик и добрела до входной двери. Приоткрыв ее, девушка попросила охранника ордена крикнуть слугу и приказать ему от нашего имени принести завтрак с кухни нам в гостиную. К тому моменту, как слуга это приказание выполнил, я был уже так голоден, что готов был съесть даже ларшу. Жены, в отличие от меня, есть особенно не хотели, только сидели рядом за компанию, время от времени забирая у меня с тарелки кусок мяса для Лины. Я успел поесть и немного привести себя в порядок, когда к нам пожаловал Маркус.

— Здравствуй! — обрадовался я. — Хорошо, что ты приехал. У меня в планах было ехать к вам с утра, а самочувствие пока не очень, не успел за ночь отдохнуть.

— С ними отдохнешь, — ухмыльнулся маг, имея в виду моих жен. — Сидят довольные, как две ларши, нализавшиеся сметаны. Небось, всю ночь тебе спать не давали.

Алина с Ланой синхронно фыркнули и демонстративно вышли из гостиной, оставив нас одних.

— Только утро. Ладно, давайте поговорим о деле. Насколько все серьезно с Лонаром?

— Серьезней некуда, он уцелел только чудом. У меня нет никаких сомнений, что действовали черные. Мы им крепко прищемили хвост, так что в том, что они нам ответили, ничего удивительного нет. Лонар попал в грамотно подготовленную засаду. С вечера нас уведомили, что будут утром ждать в магистрате кого-нибудь из руководства. Он и поехал. Лил сильный дождь, и он использовал карету. За три квартала до магистрата на них напали. Стреляли из трех мест из арбалетов отравленными болтами. Первым же выстрелом убили брата, который сидел на козлах за кучера, а потом нашпиговали карету болтами. Лонару очень повезло. Первый болт его только ранил, да и то прошелся вскользь, распоров плечо. Он успел ускориться и упасть ничком на дно кареты, поэтому остальные болты прошли над ним. Добить его не успели, появился отряд стражи. Они вблизи магистрата часто мотаются, даже в дождь. Так что черным пришлось уносить ноги. Кто-то из стражников заменил убитого брата и отвез карету с Лонаром, которому к тому времени стало совсем плохо от яда, к нам в особняк. К месту происшествия сразу направили отряд ордена, но выяснить личности убийц не удалось. Нашли дома, из которых были произведены выстрелы. Стреляли из окон второго этажа двух рядом расположенных домов и из дома на противоположной стороне. В первых двух домах комнаты сдавались жильцам, а в отдельно стоящем доме жил один хозяин. Все жильцы оказались мертвы, а из соседей посторонних видел только один, но внимания не обратил и не запомнил. Собаки след взяли, но только до улицы, дождь смыл все следы. Когда поехали разбираться в магистрате с тем, кто мог участвовать в подготовке засады, обнаружили в одной из комнат тело первого советника председателя магистрата. Все жертвы убиты холодным оружием, и у всех на телах знаки черных. Сразу же была опрошена стража на всех воротах, но в то утро в город въехало только несколько крестьянских подвод, а выехавших не было вовсе.

— Значит, они еще в городе, — сделал вывод я. — И единственная зацепка это один из соседей.

— Слабая зацепка, — сказал Маркус. — Сам он внешности неизвестного не помнит, а сканирования памяти делать не желает. Магистрат нам в содействии отказал, а сами мы к нему силу применить не можем.

— А если заплатить?

— Предлагали сотню золотом, отказался. Видимо, он замешан в чем-то противозаконном, если боится кого-либо допускать в свою память. Ты тоже права его заставить не имеешь, только король. Мы хотели обратиться к Игнару, но братьев к королю не пошлешь, а сам я был занят лечением Лонара. Очень сильный яд. Ему попало всего ничего, но еще немного и я бы его не вытянул.

— Я поговорю с королем, думаю, разрешение будет. Как тогда намерены действовать?

— Как обычно, — пожал плечами Маркус. — Сканируем память, сбрасываем образ художнику, и он рисует десятка два портретов, которые развешиваются у ворот и в самых людных местах.

— А где граф Рабек, почему его не отправили к Игнару?

— Он выехал по своим делам, сегодня должен вернуться.

— Надо дать от его имени объявление о вознаграждении в триста золотых тому, кто сдаст обладателя физиономии, изображенной на портрете. Вам с этим связываться не стоит, среди местной швали слишком много таких, кто имеет на орден зуб, королю тоже не стоит — с ним побоятся связываться. А вот Сален это хорошая кандидатура. Достаточно солидный человек, как-никак родственник короля, но к властям отношения не имеет, и о его связи с орденом мало кто знает.

— Тогда сделаем больше портретов и развесим их в нижнем городе в районе притонов.

— А как дела в ордене вообще?

— Неплохо. Уже почти все агенты или заброшены к соседям, или находятся в пути. Зимой с ними свяжутся и передадут птиц. Это, конечно, если с птицами все получится. В боевых отрядах уже четыре сотни братьев, и больше пока набирать не будем. В столице размещено около сотни, остальные на базе в замке. Время от времени людей небольшими партиями отправляем в Расвел немного развеяться. Из-за грязи ездят не все, хотя там дорога получше, чем была у вас.

— А может быть, просто поговорить с хозяйкой одного из небольших веселых домов, где девушки поприличнее, чтобы переехала в замок? Тогда и людей не придется гонять в такую даль.

— Попробуем.

— А как вы контролируете, что агент прибыл на место, и как именно его найдет курьер с птицами?

— По прибытии на место, как только устроится и определится с местом жительства, агент отправляет письмо любым банковским домом, чьи отделения имеются в Арлане, на адрес одного из двух купленных нами домов. Способ медленный, но надежный. Из тех, кого отправляли первым, не отчитался только один. Наверное, погиб.

— Добытую нами соль в замок отправили?

— Отправят после обеда. К вечеру груз будет в Расвеле, а на следующий день — в замке. Сот для тебя начнут добывать уже через пару декад после окончания дождей, как только земля немного просохнет. К лету обещали выполнить весь заказ.

— Когда закончатся дожди, мне понадобится древесный уголь. Надо найти хороших углежогов, которые готовят уголь для кузнецов, и заказать угля из разных пород древесины. А потом я определю, какая древесина подходит больше всего.

— Ты бы сразу сказал, что нужно еще, чтобы я мог заранее занять людей.

— Потребуются хорошие бочонки для хранения вина такого веса, чтобы мог поднять один человек. Бочонки, где уже хранилось вино не подойдут, только новые. Всего их нужно с сотню. Кроме того, надо изготовить штук пять ручных ступок и пестиков из бронзы вроде тех, в которых аптекари растирают порошки, но раз в пять большие по размеру. Закупите с десяток жаровен. Это пока все. Может быть, потом еще что-нибудь понадобится по мелочи.

— Ты когда собираешься к королю?

— Сейчас и пойду. Он вчера высказал пожелание со мной поговорить, а мы и на завтрак не пошли, так что я его еще сегодня не видел. Неудобно получилось.

— А ты немного умерь аппетиты своих жен. Все хорошо в меру, они должны думать не только о своих удовольствиях, но и твоем здоровье.

— Мы давно не виделись, — вступился я за девушек. — Обычно у нас все в рамках допустимого. Ты мне лучше скажи насчет Лаши. Как получилось, что у нас в ордене жрица Лакриши?

— Бывшая. И кроме меня и теперь тебя об этом никто не знает, и знать не должен. Бежала она из Храма, при этом пролив кровь. Если о ней узнают жрицы, мы ее защитить не сможем. Я ее здесь в столице и не использую, специально для вашего похода из замка сюда переправил.

— Зачем?

— А ты не догадываешься?

— Вот уж от тебя я такого не ожидал! Ты что, действительно считаешь, что я такой кобель, что две-три декады не могу прожить без женщины?

— Но ведь с ней тебе было гораздо легче? Я ее просил вмешаться только тогда, когда тебе станет плохо. Она и вмешалась.

— Не так уж и плохо мне было, вполне мог терпеть. По-моему, ей самой это было больше нужно, чем мне.

— А если даже и так? Зачем терпеть? Это обязательно скажется на деле. А так вы помогли друг другу, да еще жены тебе спасибо скажут за науку.

— Уже сказали.

— Вот видишь. Ты Ген попал в другой мир с совсем другой моралью, а продолжаешь цепляться за то, что окружало тебя в том, время от времени сам создавая себе проблемы на ровном месте. Судя по твоим рассказам, в твоем мире подобная связь могла бы привести к разрыву с женой. А здесь, если ты все рассказал женам, почти наверняка они еще и порадовались за тебя.

— Так все и было, — согласился я. — Но, если честно, у меня такое все равно в головы не укладывается. Наверное, для этого просто нужно время. Маркус, вы подождете меня здесь? Я постараюсь обернуться быстро. Если король даст добро, сразу же заберете этого несговорчивого свидетеля. А пока меня нет, может быть, усилите женам интуицию?

— Хорошо, давай их сюда, а сам постарайся не задерживаться.

Я нашел жен в спальне, развалившихся на кровати с книгами в руках.

— Прекращайте читальню, — сказал я им. — Я побежал к Игнару, а Маркуса пока оставляю вам.

— Зачем он нам нужен! — фыркнула Лана. — Лезет не в свое дело и покушается на наши права!

— Ваши права устанавливает не Маркус, а я. Это, во-первых. А, во-вторых, марш обе в гостиную на магический сеанс. Маркус увеличит вам интуицию. И давайте быстрее, у него мало времени, а я долго бегать не буду.

Короля в кабинете не оказалось и пришлось бежать в его покои, где я и застал и его, и Кару.

— Вы чего пропустили завтрак? — задал он вопрос, едва увидев меня.

— Все претензии к вашей дочери, — ответил я. — Лично я был не в состоянии, а жены без меня идти не захотели.

— Молодец, дочурка! — ухмыльнулся он. — Вся в меня!

— Игнар, — сказал я. — Давайте поговорим о деле. Нужна ваша помощь. Черные совершили покушение на Лонара и нужно допросить свидетеля со сканированием памяти. Он упирается, а магистрат демонстративно от дела отстранился, и помогать не хочет.

— Сами виноваты, — ответил король. — Не надо было перехватывать у них добычу. Ладно, подожди немного, сейчас напишу бумагу.

Он вышел в соседнюю комнату, где был письменный стол и бумага с пером и чернилами, и принялся что-то писать.

— Как тренировка моих дам? — спросил я Кару.

— Они очень неплохо успели продвинуться, особенно Лана. Не потому, что усерднее занималась, просто у Алины изначально подготовка была значительно выше.

Вошел Игнар и протянул мне исписанный лист бумаги.

— Здесь разрешение на арест одного человека. Имя впишите сами. Раз дело касается черных, можете особенно не церемониться. А чиновникам магистрата я прочищу мозги, чтобы не смели вставлять палки в колеса твоему ордену.

Глава 13

Прошло пять дней с момента моего приезда из экспедиции. На улице немного похолодало, зато дожди почти прекратились. Фактически наступила местная зима, хотя на календаре Стаха, который теперь стоял в нашей малой гостиной, на стержне, символизирующем будущее, остались еще двенадцать «дождевых» пластинок.

Соседа убитого домовладельца забрали в орден, сканировали память и передали в магистрат для суда. Оказывается, он пару лет назад убил свою жену. Мотивы его преступления нам были неинтересны. В магистрате есть свои маги, вот пусть и разбираются. Портрет человека, который заходил к соседу свидетеля незадолго до нападения на Лонара, был написан одним из лучших художников Арлана, растиражирован и развешен во многих людных местах и на всех городских воротах. За поимку этого человека граф Рудек пообещал триста золотых. К самому графу после этого под видом слуг приставили десяток боевиков ордена, которые охраняли его дом, а также самого графа и его домашних, куда бы они ни отправлялись. Своим женам, пока не пойманы черные, я вообще запретил покидать дворцы, да и сам ездил только в орден по крайней необходимости и с хорошей охраной. Результатов от наших мер пока не было.

Жизнь зимой во дворце была скучна до невозможности. Кроме занятий с Карой других дел у меня не было. Точнее дел было много, но заниматься ими мешали еще непросохшие дороги и угроза со стороны черных. У жен хоть были и другие занятия. Алина уже больше чем наполовину перевела в стихи «Руслана и Людмилу» и каждый вечер два-три часа сидела с задумчивым видом, грызла перо и время от времени что-то записывала. Результатом ее задумчивости, помимо новых рифмованных строчек поэмы, были чернильные пятна на пальцах. Лана увлеклась обучением игре на вилоне. Ее уже учили когда-то в детстве, но тогда инструмент ее не заинтересовал, и от того обучения мало что осталось. По мне, так лучше бы она маялась бездельем вместе со мной, чем терзала ни в чём неповинный инструмент и наши уши. Хотя, с другой стороны, — хоть какое-то занятие. Безделье приводило к тому, что жены, особенно младшая, пытались убить время в постельных играх, причем Лана, в отличие от Алины готова была ими заниматься, не считаясь с моими возможностями. Надо было срочно их чем-нибудь занять и найти возможность покидать дворец. А для этого необходимо было в первую очередь разделаться с черными. Обдумав, что еще можно сделать в этом направлении, я после обеда отпустил жен идти домой в сопровождении Ника и Лины, а сам направился к первому министру. Грасс, как обычно в это время, был у себя и сразу меня принял, выставив какого-то придворного, заявившегося к нему с прошением.

— Приветствую вас, Ген, — поздоровался он. — Давненько вы у нас не появлялись.

— А я вообще давненько нигде не появлялся, был в отъезде, — пояснил я. — А сейчас у меня к вам важное дело. Мне срочно понадобился тот ваш знакомый, с которым вы обещали меня познакомить, и который опоздал явиться на веселье.

— Не хотите ли вы, чтобы он для вас поймал того типа, портреты которого висят на каждом углу? — попробовал догадаться герцог.

— Вы, как всегда, потрясающе догадливы, Грасс, — ответил я. — Это для него работа немного не по профилю, но я готов за живого заплатить пятьсот золотых.

— Большие деньги, — задумчиво сказал Грасс. — Дорого же вы оцениваете этого черного.

— Не дороже своей собственной жизни. Эти черные вяжут меня по рукам и ногам. И потом, они чуть не убили моего друга. А деньги ему заплатить у меня есть.

Я действительно собирался заплатить из собственного кармана, истратив весь гонорар за «Гамлета», лишь бы решить проблему. Лишних денег у меня, в отличие от ордена, было много.

— Вы непременно хотите встретиться с ним сами, или достаточно того, что я передам ваш заказ?

— Мне важен результат, действуйте так, как считаете нужным. Как там Гарт, выздоравливает?

— Если не считать пальцев, которые ему отращивать еще долго, он уже здоров и рвется в столицу. А у меня есть определенные сомнения, пускать его сюда или не пускать. Похоже, неприятность, в которую он попал по своей глупости его так ничему и не научила.

— Тогда придержите его до тех пор, пока не просохнут дороги. Вся дурь обычно от безделья. В тот раз я его просто не успел загрузить работой. Дел у меня для вашего племянника достаточно, главное, чтобы можно было нормально передвигаться по дорогам.

— Так и сделаю, — кивнул Грасс. — А вашим делом займусь уже сегодня. Не знаю, получится то, что вы хотите, или нет, но заказ он получит быстро. Прошлый раз ничего не получилось из-за того, что его не было в городе.

О возможной предстоящей трате я счел необходимым сообщить женам.

— Пятьсот золотых — это очень много, — сказала Алина. — Но, если ты считаешь это необходимым, значит, делай.

— Мне хватает и тех денег, которые теперь выплачивают из казны, — добавила Лана. — А золото со своего счета можешь тратить куда хочешь, тем более, если это поможет отменить запрет на поездки. Я скоро в этом дворце от скуки сдохну. А деньги вы с Алиной на книгах еще заработаете.

Однако и в этот раз тратиться на знакомого убийцу Грасса, чтобы найти черных, не пришлось, они меня сами нашли. И если бы не Маркус со своей магией, поработавший над моей интуицией, то на этом для меня все бы и закончилось. Все случилось на следующий день после обеда, когда впервые с начала дождей небо начало очищаться от облаков, и в просветах засияло солнце. Не знаю, что на меня нашло, но вдруг захотелось съездить в особняк просто посидеть с Маркусом за чашкой чая, поговорить с еще неважно чувствующим себя Лонаром, просто хоть ненадолго сменить обстановку. Сообщив Алине о своем решении, я забрал с собой пятерых, довольных предстоящей поездкой гвардейцев, забрался на не менее довольного Зверя и выехал через распахнутые ворота на Королевскую площадь. Обычно я с парнями из сопровождения в пути не болтал, но на этот раз, то ли из-за хорошего настроения, вызванного солнечной погодой, то ли потому, что среди них был Глан, и нам было о чем поговорить, но мы болтали на самые разные темы до самого особняка. Потом я направился к друзьям, а гвардейцы расположились во дворе в построенных для отдыха беседках. Несмотря на холодную по местным понятиям погоду, идти в особняк они не захотели.

Я пробыл с друзьями недолго. У Маркуса были свои дела, и уделить мне много времени он не мог, а Лонар болтать просто так был не расположен. Вид он имел неважный, но Маркус сказал, что через пару декад все последствия ранения должны пройти. Мы попили чаю, мне сообщили последние малозначительные новости, и я рассказал о своем визите к первому министру и о сделанном заказе. После этого я отправился домой, получив напоследок совет все-таки воздерживаться от поездок, не вызванных необходимостью.

И когда мы ехали в особняк, и когда возвращались обратно, время от времени встречали кареты, которые нас обгоняли, либо ехали навстречу. Эта карета ничем от остальных не отличалась, но, когда расстояние до нее сократилось до двух десятков шагов, на меня внезапно накатила такая жуть, что я сразу понял — еще несколько мгновений и я умру. Ни о чем больше не думая я перешел в ускорение и соскользнул с коня в сторону от дороги. Одновременно с моим движением ехавшая до того довольно тихо карета резко ускорилась и свернула прямо на нас, заставив гвардейцев поспешно сместиться в сторону. В открытом окне с моей стороны мелькнуло чье-то лицо, и я, по-прежнему ни о чем не думая, рухнул на залитую грязью мостовую. Глухой удар над моей головой в сену дома показал, что я не зря изгадил свою одежду. Подняв голову, я увидел торчащий в кладке стены на высоте примерно одного метра арбалетный болт. Рывком поднявшись, я поймал повод Зверя и очутился в седла. Гвардейцы опасности не почувствовали, и никто из них ускоряться не стал, поэтому до них только сейчас начало доходить, что произошедшее — это не просто выходка пьяного кучера.

Не теряя на них времени, я бросился в погоню за каретой, которая как раз скрылась за поворотом улицы. Как я и думал, моя охрана тут же помчалась за мной следом. Когда мы через пару минут догнали карету, она стояла посреди улицы совершенно пустая, а внутри на полу валялся разряженный арбалет. Я быстро осмотрелся. Скрыться черные могли только на относительно небольшом участке улицы с десятком домов. Палисадников у них не было, везде стены домов подступали вплотную к дороге. Черт, как бы пригодилась сейчас собака! Но терять на нее времени было нельзя. Пока доеду в орден, пока вернусь — преступники успеют скрыться, а следы на мокром камне долго не держатся. Хотя, почему бы не попробовать поработать собакой самому? Я отдал приказание двум гвардейцам сторожить карету и присмотреть за лошадьми, а остальным спешиться и следовать за мной. Подбежав к двери ближайшего дома, я к ней приник и прислушался к себе: не возникнет ли хоть тень опасности? Ничего не почувствовав, я приказал одному из гвардейцев стучать в дверь, а сам бросился к следующему дому. Повезло мне только с четвертой попытки. От двери, к которой я прикоснулся, дохнуло холодом и опасностью. Очень слабо, но достаточно, чтобы я мог с уверенностью сказать, что, по крайней мере, один из черных сюда зашел.

— Все сюда! — крикнул я гвардейцам, двое из которых тарабанили в двери, а один разбирался с открывшим дверь хозяином дома. — Ломаем эту дверь!

Однако сказать было гораздо легче, чем сделать. Хорошо еще, что дверь открывалась вовнутрь, иначе мы бы никогда ее не открыли. Повезло еще и с тем, что привычных мне засовов на дверях не было, а чтобы закрыть замок нужен ключ. Видимо, ключа у черного не было, и он просто закрыл дверь на задвижку, которую мы после нескольких попыток и выломали дружными усилиями.

— Вы двое, — сказал я гвардейцам. — Остаетесь у входа. Здесь никто не должен пройти. Но убивать только в крайнем случае. А ты пойдешь со мной. Будь готов в любой момент перейти в ускорение.

Первым делом мы проверили дверь, выходящую на задний двор. Она была распахнута, но на самом дворе никого не было. Мы выбежали на дорожку, усыпанную мелким гравием, и в ее конце увидели на газоне отчетливые свежие отпечатки мужских сапог, идущие к соседнему забору. Гвардеец уже было хотел бежать следом, перемахнув через невысокий забор, но я его остановил.

— Не спеши. Что-то тут не так. Вот смотри, зачем для того, чтобы перелезть через забор понадобилось сходить с дорожки? Не для того ли, чтобы оставить нам эти следы?

Я внимательней присмотрелся к самим следам и камням дорожки.

— И следы по краям не очень четкие. Такое впечатление, что кто-то прошелся до забора и обратно, пятясь задом по свои собственным следам. У забора, там, где следы, очень мягкая влажная почва. Если бы я перелезал через забор, то подтянулся бы на руках и сильно оттолкнулся ногами. Тогда последние следы были бы глубже, особенно там, где отпечатки носков. А когда все это проделывалось, на подошвы налипла земля. Ее немного, но в конце дорожки камни чуть более грязные, причем здесь и здесь, как раз там, куда он должен был поставить ноги. Жаль, что дальше не посмотришь: мы с тобой все затоптали, но и увиденного довольно.

— Думаете, милорд, он все еще в доме?

— Почти наверняка.

— И на что он может рассчитывать, спрятавшись в доме, который все равно перероет стража?

— Трудно сказать. Многое зависит от того, давно они обосновались в этом доме или нет. Если давно, то здесь могут быть тайники, которые вряд ли заметит стража, а то, что мы используем собак, они могут не знать. Могут быть и другие возможности.

— А почему все-таки не уйти через забор?

— Куда? Смотри, двор открытый и укрыться там негде. Дом у соседей двухэтажный и окна первого этажа довольно высоко, а дверь почти наверняка заперта. Лезть в окно это шум и потеря времени. Пока разобьешь окно, очистишь его от осколков и заберешься внутрь, хозяева могут опомниться и двинуть чем-нибудь тяжелым или острым.

Разговаривая, мы подошли к двери. Я сделал знак гвардейцу помолчать и быть наготове. Зайдя в дом, я закрыл за собой двери, задвинул щеколду и обмотал ее кожаным ремнем, найденным в комнате рядом с выходом. Теперь, чтобы ее открыть, потребуется время. Попытка использовать интуицию, к успеху не привела.

— Скорее всего, он все-таки на первом этаже, — шепотом сказал я гвардейцу. — Забираться выше — это загонять себя в ловушку. Окна на зиму заделывают, а по таким крышам, как здесь, далеко не уйдешь, тем более по мокрым, шею сломаешь. Начнем обыскивать комнату за комнатой, начиная с левого края дома, здесь их меньше. И постарайся не дать себя задеть, они оружие смазывают ядом.

Однако никого искать не пришлось. Черный, видимо, за нами наблюдал и, увидев, что его хитрость разгадана, решил прорываться. А может быть, счел, что сможет справиться с нами и заодно выполнить задание? В конце полутемного коридора появилась невысокая фигура, которая быстрым скользящим шагом двинулась в нашу сторону.

— Он не достал меч, — шепнул я напарнику. — Берегись ножей.

Я сам достал пару метательных ножей, которые всегда носил с собой не только в поездках, но и во дворце. Мы были готовы к броску, поэтому, когда он последовал, рухнули на пол. Я упал удачно, пропустив над собой нож, а вот гвардейцу не повезло. Уловив его движение, убийца успел бросить нож ниже, к тому же парню помешал быстро упасть меч, который он держал в руке. В результате гвардеец заработал рану, неопасную в любом другом случае, кроме этого. Оружие было отравлено, и полученной дозы яда оказалось достаточно, чтобы гвардеец потерял сознание.

Я метнул свои ножи, не вставая с пола из очень неудобного положения. Один нож пролетел мимо, но второй глубоко вошел в правую ногу черного. Ни стона, ни крика не последовало. Убийца за рукоятку выдернул из раны нож и, не целясь, швырнул его в меня, другой рукой извлекая из ножен меч. Я уклонился от ножа и через мгновение уже стоял на ногах тоже с мечом в руках. Занятия с Карой, хоть и не очень продолжительные, сильно повысили уровень моего мастерства и обогатили опытом применения довольно специфических приемов боя, так что я был почти спокоен за исход схватки. Уровень черного был ниже моего, что выяснилось очень быстро, стоило нам лишь обменяться несколькими ударами. Вообще все слухи о них, как о непобедимых бойцах, оказались здорово преувеличены. Они хорошо владели оружием, но брали вверх не за счет этого, а за счет хорошей подготовки убийств, внезапности и применения ядов. Постепенно я теснил черного в конец коридора, обращая особое внимание на защиту, чтобы не дать ему себя зацепить. У меня не было никакого сомнения, что его клинок отравлен. Когда мой противник уперся спиной в стену, он понял, что проиграл, и попытался ткнуть себя своим собственным мечом, но не успел. Воспользовавшись тем, что он на мгновение отвел от меня меч, я эфесом своего ударил его в висок, стараясь бить не слишком сильно.

— Тщательно его свяжи, — приказал я одному из двух оставленных у входа гвардейцев, который прибежал на помощь на шум боя, а сам пошел в другой конец коридора.

Помогать раненному не пришлось, он был уже мертв. В этот момент со стороны входной двери раздались крики и звон клинков, и я изо всех сил бросился туда. Я успел вовремя: тот самый тип, портреты которого мы развесили по городу, теснил сторожившего вход гвардейца внутрь здания. В узком коридоре они могли драться только один на один. Но я и не собирался состязаться с ним в фехтовании. Я достал тот нож, который раньше неудачно бросил и позже подобрал с пола, и, выбрав мгновение, метнул его из-за спины гвардейца, попав черному в плечо руки, которой он сражался. Ободренный помощью гвардеец удвоил усилия и скоро сильным ударом выбил у черного меч из раненной руки. Ни сбежать, ни убить себя ему не позволили, оглушив ударом по голове, как и его напарника. Оставив гвардейцев вязать второго пленника, я вышел на улицу и похолодел: оставленные сторожить карету гвардейцы неподвижно лежали возле нее на брусчатке. А ведь я специально оставил там Глана, чтобы не подвергать его опасности. Удружил, называется. Как мы узнали позже, один из убийц спрятался под днищем кареты, выждал, пока мы ушли и напал на не ожидавших этого гвардейцев. Много времени, чтобы нанести им раны отравленным оружием ему не потребовалось, после чего он, вместо того, чтобы ускакать на одном из коней, пошел выручать своего напарника. Стоя над телами гвардейцев, я дал себе зарок никогда не использовать гвардию для своей охраны без крайней на то необходимости. Гвардейцы были неплохими рубаками, но против темных с их арсеналом запрещенных приемов применять их было нельзя. Я решил по возвращении поговорить с королем, чтобы ордену разрешили держать мою охрану в дворцовых казармах.

Два гвардейца принесли тело своего товарища, погибшего от отравленного ножа, и мы положили в карету сначала его, а потом и остальных. Обоих черных, уже начавших приходить в себя, перебросили через лошадей и привязали к седлам. После этого я с одним из гвардейцев внимательно осмотрел дом, и в одной из комнат мы обнаружили свежий труп прилично одетого человека средних лет, видимо, хозяина дома. После этого мы закрыли входную дверь, привязали на длинный повод к карете лишних лошадей и поехали в особняк.

— Я рассчитываю, — говорил я Маркусу. — Что вы их выпотрошите по полной программе. И постарайтесь узнать, кто их предупредил о моем выезде из дворца. Конечно, они могли найти и подготовить дом по маршруту следования и за то время, которое я сидел у вас, но, скорее всего, у них было все-таки больше времени. Я достаточно долго был в казармах, потом седлали коней, так что при желании кто-то из слуг вполне мог их предупредить. И выясните, куда девались остальные. А я поеду домой, впереди еще неприятный разговор с королем. Я постараюсь его убедить допустить братьев во дворец и выделить им место в казармах. Так что приготовьте человек десять на случай, если я его уломаю. Не хочу больше использовать гвардию, для черных у них очень слабая подготовка.

Разговор с королем начался с того, что он на меня наорал. Я узнал о себе много нового, а заодно был предупрежден, что ни одного солдата больше не получу. А если я оставлю его дочь вдовой, то… Здесь он на некоторое время замолчал, видимо, сразу не найдя слов о том, что же тогда со мной можно будет сделать.

Я воспользовался паузой и сказал, что сам больше не хочу пользоваться услугами гвардии. Слишком уж у них слабая подготовка против черных. И рассказал о своей идее моей охраны силами ордена.

— Посмотрим, — буркнул Игнар.

Выговорившись, он немного остыл.

— Два пленных черных в руках ордена помогут нам нанести сильный удар братству Кашны, — сказал я. — Они не могут не знать, где находится гнездо, а защиту от магии, если она у них есть, Маркус взломает.

— Если передадите их мне после допроса, считай, что договорились с казармами для твоих людей, — сказал Игнар. — Что тебе еще может понадобиться, чтобы справиться с этой заразой?

— Если можно, было бы неплохо подчинить мне стражу магистрата. Не по текущей работе, просто чтобы в экстренных случаях я мог их привлечь к работе или, при необходимости, получить интересующие меня сведения. Сейчас они с нами на контакт не идут.

— Сделаю, но не постоянно, а, скажем, на три декады, а там посмотрим. Сведениями, полученными от черных, поделитесь?

— Это добыча ордена. Но, если будет что-нибудь интересное, напрямую не связанное с их гнездом, то все расскажем.

— Жмоты, — усмехнулся король. — Вы хоть не забудьте об отчислениях в мою казну, когда пошлете своих людей их грабить.

— Это обязательно, — пообещал я. — Вас орден обманывать не намерен. У меня будет просьба. Пусть руководство гвардии передаст мне список родных погибших гвардейцев. Я постараюсь им помочь.

— А что сам не сходишь?

— Я не виноват в гибели этих ребят, они просто выполняли свой долг, но, не знаю почему, но мне стыдно сейчас смотреть в глаза их товарищам. Вот когда отомстим черным…

— Ладно, считай, что договорились по всем вопросам. Пусть орден присылает людей. Десятка точно хватит?

— Должно хватить, я в городе развязывать войну не собираюсь.

— Вот пусть десять человек и присылают. И придумайте какую-нибудь форму для них или хотя бы нашивки, чтобы было видно, кто болтается по территории. Ты дома был после всего?

— Пока нет, сразу забежал к вам. У меня старшая не хуже дознавателя магистрата, сразу догадается, что что-то случилось. Врать я не хочу, а скажи правду и, пока они не покажут мне, насколько я им дорог, и какая я свинья из-за того, что рискую своей жизнью, не думая о них, вырваться к вам не получится.

— Тогда быстро иди домой, пока они о твоих приключениях не узнали от других. Слез и упреков будет гораздо больше, — он усмехнулся. — И отрабатывать за их обиды больше придется.

— Что случилось? — с тревогой спросила Алина, как только я показался на пороге малой гостиной, где она с младшей коротала время.

— А как ты догадалась, что что-то произошло? — поинтересовался я. — Каждый раз ты об этом догадываешься, а я не пойму, как.

— Когда муж уезжает чистым, а возвращается грязный, как свинья, — это должно означать что-то серьезное. Привычки просто так ползать в грязи я за тобой не замечала. Не увиливай от ответа, что произошло?

— На меня на обратном пути напали черные. Три гвардейца погибли, но нам удалось захватить черных в плен и, я надеюсь, что Маркусу удастся выжать из них много полезного. А мы сэкономили кучу денег, которые теперь не нужно никому платить.

Все было точно так, как я говорил королю. Вначале пришлось все рассказать женам со всеми подробностями. Потом были слезы, упреки, ласки, и закончилось все это в постели, где мне пришлось лечить их расстроенные по моей вине нервы старым, как мир, способом. Увлекшись лечением, мы пропустили ужин, но главный повар, который к такому уже привык, оставил для нас холодные закуски, а для ларши мясо.

Утром нас посетил Маркус.

— Есть много новостей, — сказал он. — Во-первых, узнали, из какого гнезда прилетели эти птенчики. Есть довольно крупное отделение братства в Гортане. Это город на западе в домене герцогов Ланиш. И, что самое интересное, Кнор Ланиш о них знает и этот наезд на нас братства — это не их месть в ответ на наши действия, а заказ самого герцога. У них стояла сильная защита от чтения памяти. При попытке ее обойти или взломать, черные должны были погибнуть от остановки сердца.

— Как же вам удалось снять защиту? — заинтересовался я.

— А я ее и не снимал, — ухмыльнулся Маркус. — Я позволил им умереть, а потом опять запустил сердце. Программа свою работу выполнила и после смерти разрушилась. Чем мы и воспользовались. Только ты не думай, что такое легко сделать. Мне пришлось вскрыть им грудную клетку и напрямую руками массировать сердце, одновременно воздействуя магией. Я не знаю в Орселе ни одного мага, который способен на такое, и вы об этом не распространяйтесь.

— Королю о герцоге Ланише сказать придется.

— Мы то скажем, но доказательств все равно никаких, одни только слова.

— Черные еще живы?

— Без тебя мы их судьбу решать не стали, так что пока живут. Я их даже немного подлечил.

— Это хорошо. Надо отдать их королю. Взамен он разрешает поселить в дворцовых казармах десять братьев для моей охраны. Только им нужно сделать какую-нибудь отличительную нашивку.

— Я даже знаю, какую. Твой прежний герб вполне подойдет. Только убрать сломанный меч, а вот гадину оставить.

— Это можно. А что сказали об остальных своих братьях?

— А их всего-то трое и было. Ты просто не поверишь, но через пару дней после нападения на Лонара, одного из черных зарезали в пьяной трактирной драке. Так что тебе в очередной раз крупно повезло, если бы их вчера было трое, все могло бы сложиться совсем по-другому.

— Когда отправляете людей в Гортан?

— Отправим завтра. Поедут одвуконь четыре десятка человек в сопровождении одного из магов. Заодно и птиц проверят в деле. Сейчас все изучают сведения по гнезду. Черных нужно вырезать, а золото вывести, и при этом не потерять людей. Операция должна быть произведена очень быстро. Если о нас узнают Ланиши, это равноценно провалу, вряд ли кто тогда вообще оттуда унесет ноги. Поэтому все должно быть тщательно продумано. А черных отдадим королю дня через два, это уже не должно ни на что повлиять.

— А что насчет слуг? Кто-нибудь обо мне доносил черным?

— А об этом я с тобой хочу поговорить без свидетелей.

— Девочки, — обратился я к женам, внимательно слушавшим наш разговор. — Оставьте нас ненадолго, пожалуйста.

— Очень нам нужны ваши секреты! — фыркнула Алина и, гордо задрав нос, удалилась в соседнюю комнату.

Следом за ней, молча, бросив на меня обиженный взгляд, ушла Лана.

— Теперь по вашей вине, Маркус, мне придется отрабатывать полночи. Надеюсь, что известие того стоит.

— Суди сам. Капитан королевской гвардии является человеком Ланишей. Именно он через одного из своих людей в гвардии предупредил черных о твоей поездке.

— Ничего себе! Доказательств, конечно, никаких?

— Нет, они об этом просто знали, а контактировали с гвардейцем по имени Сален. Так что свидетелями они быть не могут.

— Значит, и к королю с этим идти рано. Ладно, придумаем что-нибудь, чтобы вывести его на чистую воду. Я тут забросил удочку королю по поводу стражи магистрата. Он обещал ее мне подчинить на три декады.

— Это может быть полезно. Если нам откроют архивы следственной службы, мы сможем очень качественно почистить городское дно. Потом и в городе легче станет работать, и казну ордена существенно пополним. Да и саму стражу можно будет привлечь к чистке, а потом с ними поделиться добычей. Тридцать дней пройдут, а хорошее отношение с этими ребятами останется. Везунчик ты, Ген, даже неприятности превращаются у тебя, в конечном счете, в удачу и прибыль.

Глава 14

С того дня, когда на меня напали темные прошло восемнадцать дней. Дожди уже давно прекратились, установилась солнечная и ветреная погода, и дороги начали постепенно просыхать. На мой взгляд, было даже тепло, хотя местные считали иначе. Каждый день слуга разжигал нам камин в большой гостиной и приносил несколько охапок дров. Подбрасывали их в огонь сами жены, чтобы в комнатах меньше вертелись посторонние. Тяга была неплохая, и дым уходил в каминную трубу, но все равно легкий запах сгоревшей древесины чувствовался даже в спальне. Впрочем, мне это даже нравилось. Все чаще крестьяне из окрестных сел начали завозить в город свежее мясо, сбереженные овощи и даже дрова. Городской рынок начал оживать, а в нашем рационе появились блюда, приготовленные из овощей и свежего мяса.

Король сдержал слово, и теперь в казармах гвардии прописался отряд ордена из десяти человек. Братьев одели в одежду, пошитую из темно-зеленой шерсти, украшенную шевронами с изображением готовой к броску кобры. Теперь, выезжая куда-нибудь, я брал с собой пятерых из них, и еще пятеро оставались на случай, если куда-нибудь соберутся жены. В отличие от гвардейцев у каждого из братьев при охране наших персон был под рукой снаряженный к бою арбалет, а под мундирами скрывались нагрудники из тонкой, но довольно прочной стали. Кроме того, по моему совету, для каждого из них была изготовлена специальная портупея, позволяющая крепить меч на спине и имеющая специальные крепления для метательных ножей и кинжала. Здесь мечи так никто не носил, но братья быстро оценили пользу новшества. Длинных клинков почти никто не использовал, а короткими при таком ношении пользоваться было удобнее. Я и сам начал использовать этот способ ношения, позволявший, например, при беге не занимать руки дурной работой, придерживая болтающийся и норовящий попасть под ноги меч. Как говорят, дурной пример — заразительный. Увидев своего принца, носящего меч за спиной, многие дворяне, в основном из молодых, поступили так же.

Поначалу после гибели гвардейцев я не раз замечал неприязненные взгляды, которыми меня одаривали некоторые из их товарищей. Но после того как орден передал королю черных, и по его указу они были прилюдно обезглавлены на Королевской площади, неприязнь ко мне исчезла. Король исполнил и второе обещание — мне подчинили городскую стражу. Конечно, я не сидел в магистрате и не управлял ее работой, но люди ордена прочно окопались в архивах следственной службы, копируя необходимые документы и делая выписки из других. Поначалу все эти новшества были приняты в штыки начальником стражи шевалье Лонаром Эсталем. Пришлось мне серьезно поговорить с тезкой нашего магистра и объяснить, что не собираюсь без крайней необходимости вмешиваться в работу, и его, и его подчиненных, и вообще все это только на время, после чего он несколько успокоился.

От ушедшей в Гортан группы пока известий не поступало, но это не слишком беспокоило: дорога была дальней и по-осеннему плохой. Все запланированные нами агенты были отправлены к соседям и многие уже отчитались письмами через банкирские дома. Еще перед их отправкой я подумывал, какой бы ввести шифр, чтобы попавшее в чужие руки донесение не привело к неприятностям. Но потом вспомнил старый прием революционеров, которые писали на свободной от обычного ничего незначащего письма части листа молоком, а потом читали написанное, подержав письмо над огнем. Нагретые нами письма исправно выдавали скрытую фразу, что ничего не обнаружено. Или посланцы богов пока никак себя не проявляли, или наши братья еще не смогли найти следы их деятельности.

Тренировки с Карой продолжались каждый день. Эта женщина сумела существенно повысить мой уровень боя. Если раньше у меня не получалось выиграть у нее ни одной схватки, то теперь мы с ней бились на равных. Жены тоже многому научились, особенно Алина. Мышцы у девушек хоть и не сильно, но увеличились в размерах и стали намного крепче. Былой «кисель» Ланы превратился в твердые шарики, которые в напряженном состоянии было уже не продавить, а у Алины они даже приобрели рельефность. Алина фехтовала уже на приличном уровне, хотя до мастера меча и не дотягивала. Она переняла стиль боя Кары, который был характерен постоянными быстрыми перемещениями бойца, обилием ложных выпадов и обманных приемов. Девушка не столько отбивала клинок противника, сколько отводила его в сторону или вообще уклонялась от ударов. Работала она очень быстро, что помогало держаться на равных и с более сильными противниками. Лана таких успехов пока не достигла, отставая от старшей и по скорости, и по силе, но в части техники владения мечом мало в чем ей уступала.

— Ей только не забрасывать тренировки и через год-два она догонит сестру, — говорила Кара, перенявшая у моих девчонок манеру называть их сестрами. — А Алина уже сейчас имеет вполне приличный уровень, и со временем вообще сможет стать мастером меча. Другое дело, что, по моему мнению, ей это не нужно и вполне достаточно того, что есть.

Ник тоже все время занимался с нами, успешно осваивая женский стиль боя, который позволял мальчишке какое-то время успешно противостоять взрослым противникам.

По моей просьбе в фехтовальном зале гвардии устроили нечто вроде соревнований. Пять выбранных случайно гвардейцев встретились в тренировочном бою с моей старшей. Игнар, узнав об этом, тоже пожелал присутствовать. Из пяти схваток жена выиграла две и довольно долго продержалась против остальных противников. Лана тоже надела куртку и попробовала драться с гвардейцами, но ничего не получилось. Они просто не могли поднять меч на свою миниатюрную принцессу и только делали вид, что дерутся, поддаваясь изо всех сил. Конечно, она все это прекрасно видела, но была довольна тем, что повыпендривалась передо мной и отцом, и погоняла по залу несколько мужиков. Король тоже остался доволен.

— Вы, герцогиня, — сказал он Алине. — Настоящий боец. Здорово вас натренировала моя Кара. А ты, дочь, хоть и слабее, но уже достаточно ловко обращаешься с мечом и, в случае чего, сможешь немного продержаться, пока придет помощь. А со временем станешь только сильнее.

Сегодня я думал после тренировки съездить в орден где-то на пару часов, чтобы успеть до обеда, но делать этого не пришлось. Орден приехал ко мне сам в лице Лонара, который уже полностью оправился от последствий действия яда. С собой он привез одного из пяти магов ордена — того самого, который у нас занимался, помимо прочего, собаками и птицами. По указанию Игнара каждый из моих магистров мог провести во дворец одного-двух человек без чьего-либо разрешения. Практически все разговоры о делах ордена велись в присутствии моих жен, вот и сейчас они расположились в креслах у горящего камина и внимательно слушали наш разговор.

— Сегодня прилетели обе птицы, которых выпустили в Гортане, — говорил Лонар. — А это почти три сотни миль напрямую. На их лапках были листочки бумаги с двумя крестиками. Так что можно считать, что наш поход удался и о гнезде братьев Кашны в Гортане можно забыть. К сожалению, шифр мы еще не разработали, а молоко для птичьей почты не годиться. Один дождь и… Так что подробностей акции мы пока не знаем.

Когда отправляли людей выжигать гнездо черных, договорились, что три креста на записке будут означать, что все прошло великолепно, два — хорошо, а один — плохо, но все же не полный провал. Чистая бумажка означала бы гибель группы при невыполнении основной задачи.

— Значит, гнездо они уничтожили и смогли из Гортана уйти, — подытожил я. — Вопрос только в том, насколько велики потери, и какую добычу удалось захватить. А насчет шифра… Есть у меня одна идея, которая поможет обойтись без всяких шифров, по крайней мере, пока. Как ты смотришь на то, чтобы сделать мой родной язык внутренним языком ордена? С помощью магии такое сделать несложно, а выгода может быть большой. Братья смогут при необходимости вести свои беседы и в присутствии посторонних.

— Интересная мысль, — сказал Лонар. — Как твое мнение, Лашар?

— Можно попробовать, — отозвался маг. — Ничего сложного в этом я не вижу.

— Сможете снять у меня знание языка сейчас?

— Если вы, мастер, мне доверяете копаться в своей голове, то почему бы и нет?

— Если вы доверяете мне, то с какой стати я не должен доверять вам? Да и не подсмотрите вы там ничего интересного при всем желании. Я говорил по этому поводу с Маркусом. Снять знание языка довольно легко, а вот целенаправленно копаться в памяти — это гораздо сложнее и требует много времени и сил. Он прав?

— Да, сканирование памяти, особенно выборочное, — это очень сложное дело и не всякому под силу. А снять знание языка и передать его другому, может почти любой маг.

— Вот давайте и попробуем. Насколько я помню, надо сесть и расслабиться. Я готов, приступайте.

Маг несколько минут сидел неподвижно, потом сказал:

— У вас в голове заложено несколько языков. Скажите несколько слов на том, который я должен выбрать.

Действительно, я неплохо понимал и украинский, и белорусский языки, да и какой-то запас английских слов, наверняка, присутствовал. Поэтому я по его просьбе произнес пару десятков слов на русском.

Маг, молча, кивнул и продолжил работу. На то, чтобы стать русскоязычным ему потребовалось минут десять.

— Скажите, пожалуйста, медленно какую-нибудь фразу, — попросил он.

— Что вы собираетесь делать со своими птицами дальше? — задал я ему вопрос по-русски, медленно произнося каждое слово.

— Отправим пару братьев с птицами кораблем по Наде до побережья, — так же медленно на чистом русском ответил он мне. — Там они птиц выпустят и, если все будет нормально, начнем их развозить агентам.

Если честно, то у меня на глазах чуть не выступили слезы — так приятно было слушать родную речь.

— Это нехорошо! — запротестовала младшая. — Мы не поняли, о чем вы говорили!

— Что и требовалось доказать, — довольно сказал Лонар. — Берем на вооружение.

— Уважаемый, Лашар, — начала подлизываться Лана. — А вы не могли бы прямо сейчас передать мне знания языка моего мужа?

— И мне! — сразу же присоединилась Алина. — Для ордена это может быть полезно.

— Ну раз для ордена, тогда, конечно! — засмеялся я. — Сможете, Лашар?

— Рад оказать вам услугу, — ответил маг. — Принцесса, герцогиня, примите удобную позу и расслабьтесь. Начнем с той, которая первой попросила.

На каждую из жен ушло минут по пятнадцать. Чтобы не терять зря времени мы с Лонаром удалились в малую гостиную поговорить, где и уселись на кушетку, откуда я предварительно согнал ларшу. Когда Лашар закончил с женами, он попросил их еще немного посидеть, не вставая, а сам тем временем пригласил нас.

— Можете проверить работу, мастер, — сказал он мне.

— Алина у меня примерная жена, — по-русски сказал я. — А Лана — вредина!

— Это почему я вдруг вредина? — вскинулась младшая, довольно быстро говоря тоже на русском.

Я, в свое время, на местном языке так быстро говорить сразу не мог.

— Потом объясню, — засмеялся я. — Когда гости уйдут.

— Хочешь, я еще раз подтвержу то, что ты только что сказал? — спросила Алина. — Насчет того, что я примерная жена и умница?

— Насчет умницы я тебе ничего не говорил. Давай, говори что хотела.

— Я просто хотела сказать, что надо сделать как-то так, чтобы другие маги не могли считать этот твой русский язык. А то поймают кого-нибудь из братьев, и ваш секретный язык сразу перестанет быть секретным. И еще, надо иметь в виду, что кто-то из посланцев богов его может знать.

— Действительно, умница, — согласился я. — Я об этом как-то не подумал. Это можно сделать, Лашар? Я имею в виду не пришельцев, а защиту памяти.

— Я не смогу, а вот Маркус сделает. Ставится защита, которая при попытке считать какую-то область памяти, стирает в ней всю информацию. Человек просто забудет этот язык. Работа очень тонкая и требует большого опыта. Если такое попробую сделать я, то вместе с русским вы можете забыть и свой родной язык. Понятия останутся, а вот соответствующие им звуковые образы слов и их написание бесследно исчезнут. Потом придется с вами долго возиться.

— А если защитить, таким образом, всю память? — спросил я. — Получается, что все воспоминания сотрутся? Это же будет не лучше смерти.

— Потому такое и не применяют, — пояснил маг. — Только для каких-то небольших областей памяти, где есть важная информация, которую необходимо защитить от других.

— А почему мои жены сразу же довольно быстро болтают на чужом языке? Я этому учился несколько дней.

— Женщины, — пожал плечами маг. — У них своеобразное мышление и повышенная способность к запоминанию. Многое еще зависит от индивидуальных способностей.

— Да уж, способностями к изучению других языков я никогда не отличался. Лонар, ты не заскучал, когда мы все дружно начали болтать на незнакомом языке?

— Нет, не заскучал. Но нам уже пора обратно. Маркус как-нибудь заедет поставить вам защиту.

— Не стоит болтать по-русски при посторонних, — предупредил я жен, когда гости ушли. — По крайней мере, без необходимости.

— А ты можешь рассказать стихи на своем языке? — спросила Алина. — Мне было бы интересно послушать.

— Хорошо, — согласился я. — Я знаю множество стихов. Послушайте вот эти. Может быть, узнаете. У лукоморья дуб зеленый; златая цепь на дубе том. И днем и ночью кот ученый все ходит по цепи кругом. Идет направо — песнь заводит, налево — сказку говорит…

Я все-таки старался читать поэму не слишком быстро и с выражением. Жены притихли, по-моему, они даже дышали через раз. Все рассказать до сигнала на обед я им не успел.

— У меня получилась ерунда! — всхлипнула Алина. — Вот это стихи!

— Давайте не пойдем на обед! — поддержала ее Лана. — Очень хочется дослушать, чем все закончилось.

— Стихи стихами, — возразил я. — А обед обедом. Вы как хотите, а я голосую за обед, стихи, в отличие от него, никуда не денутся. Стихи у тебя, Алина, замечательные. Просто сейчас ты слушала те, что написал один из лучших поэтов нашего мира. А чем все закончилось, вы и так знаете.

— А ты можешь спеть песни на своем языке? — загорелась Лана. — Ты говорил, что у вас и слова в стихах, и музыка куда лучше нашей!

— Я вам и поэму дочитаю, и песни спою, я даже станцую, но только после обеда. Пошли быстрее, опоздаем, а я есть хочу!

— Пошли, сестра, — со вздохом сказала Алина. — А то он до тех пор, пока не поест, будет злой и бесчувственный. Мужчины, они все такие.

На обед жены меня потащили почти бегом, а за столом навалили в мое блюдо кусков, и Лана, сидящая рядом, все время пихалась локтем, чтобы я быстрее жевал. Едва Игнар встал, как девушки почти выволокли меня из-за стола и, под удивленные взгляды придворных и самого короля, потащили к выходу. Ольма хотела о чем-то со мной поговорить, но была ими проигнорирована. Хорошо еще, что в Арлан приехал дядя Ника, и мальчишка убежал на обед в замок герцога, от него они так просто не отмахнулись бы.

Первым делом я дочитал поэму, после чего Лана потребовала песню.

— Жаль, что я не умею играть на вашей балалайке, — сказал я, заработав возмущенные взгляды девушек. — Но Маркус утверждал, что поправил мне голос и я смогу довольно точно воспроизвести мелодию. Так что я вам буду петь без аккомпанемента. Только отвернитесь, а то я немного стесняюсь. Как-никак первый эстрадный опыт.

— Ты давай, не выделывайся, а пой! — по-русски подбодрила меня принцесса.

— Я вам спою песню о любви. Только, вообще-то, ее должна петь девушка, именно от нее и идет рассказ о любви.

Я настроился на «Простую девчонку» в исполнении Клавдии Шульженко и запел, стараясь подражать ее манере исполнения:

— Говорят, что я простая девчонка

Из далекого предместья Мадрида

И в шумных кварталах мне не место

Ведь здесь веселье и суета!

Песня очень понравилась, только попросили уточнить несколько непонятных слов.

— Такое трудно сыграть на вилоне, — задумчиво сказала Лана. — Но попробовать можно. Что еще споешь?

— Могу «Голубку» предложил я. — Это из репертуара той же самой певицы. Голуби — это такие птицы, которые живут рядом с людьми, но в отличие от остальных они могут летать, и вообще более свободны. И разводят их не на мясо или перо, а просто для красоты. Хотите?

Они хотели и я запел:

— Когда из твоей Гаванны уплыл я вдаль,

Лишь ты угадать сумела мою печаль.

Заря золотила ясных небес края,

И ты мне в слезах шепнула — любовь моя…

Эта песня понравилась больше.

— Хорошая песня, — утирая слезы, сказала младшая. — Душевная. Споешь еще?

— Как-нибудь в другой раз, — отказался я. — У меня много таких песен, в которых полно непонятных для вас слов. Так что репертуар еще нужно подобрать. Тогда и спою, и стихи прочитаю, у того же Пушкина, например много сказок в стихах.

— А почему только сказки? — спросила Алина. — Почему не что-нибудь серьезное?

— По двум причинам. Первое — это то, что я стихами не слишком увлекался и читал только то, что проходили в школе, ну и еще Пушкина. В основном его сказки, но не только. Соответственно, это и запомнил. А второе — это то, что остальные стихи вы просто не поймете. И не потому, что не хватит ума, просто наша жизнь слишком отличается от всего того, что вам известно.

— Это ты так думаешь! — упрямо заявила Лана. — Что там не понять в стихах?

— Как хочешь, — усмехнулся я. — Слушай, только вопросов потом не задавай, все равно не отвечу.

И зачитал им отрывок из стихотворения о Василии Теркине «Кто стрелял?» Конечно, они ничего не поняли.

— Это нечестно! — высказалась Лана. — Ты специально такое стихотворение подобрал!

— Точно, — согласился я. — Еще из самых простых. Маяковского вам, что ли почитать? Нет, не буду. Лучше подождите, пока я подберу то, что вам будет интересно и понятно.

— Тогда пойдем в кровать, — нашла достойную замену поэзии младшая.

— Угомонись, — сказала ей Алина. — Так ты его совсем загоняешь. Еще до ужина свечи четыре, а тебе уже кровать. Смотри, как он напугался, сейчас тебе полночи будет стихи рассказывать.

— Можно подумать, что ему это не надо! — обиделась Лана. — Этот зверь, если ему позволить еще и третью жену приведет!

— Надо, конечно, но ты должна и меру знать. Или хочешь, чтобы муж побежал к магам за помощью? А потом стал стариком в сорок лет?

— Что, Ген, я тебя действительно того…, - испугалась Лана. — Почему же ты мне ничего раньше не говорил?

— Потому что мужчине сказать жене такое стыдно, — объяснила за меня старшая. Он и так старается, как может, а тебе все мало. Это не ему нужно было двух жен заводить, а тебе двух мужей!

Результатом этой отповеди стало то, что принцесса разревелась.

— Я не зналааа, — всхлипывала она. — Мне было просто скучно. Я виновата, что он мне никогда не отказывааал? А теперь, оказывается, я его…

— Хватит! — я обнял Лану и прижал к себе. — Хочешь в кровать, значит, пойдем в кровать, только не плачь. На платок, вытри слезы, а то развела здесь сырость.

— Потакаешь ее капризам, — осудила Алина. — Но если вы в спальню, то я с вами. Только тогда ночью я его тебе трогать не позволю, так и знай!

На следующий день Маркус прислал мне записку, в которой сообщил, что сегодня вечером решено нанести ряд ударов по черным баронам силами ордена и стражи, и мое присутствие необходимо. Прибыть нужно было сразу же после ужина, что я и сделал.

— У нас на сегодня три цели, — объяснял мне маг. — Это купец Ник Легаш по кличке Живоглот, который держит восточный конец городского дна, булочник Бран Корден, который днем выпекает очень вкусные булочки, а по ночам верховодит среди сотни бандитов, убийц и грабителей и помощник главы магистрата Хней Лорден. Последний вот уже лет пять, пользуясь своим положением и доступом к следственному архиву магистрата, держит за горло пяток воровских группировок и потихоньку их доит. Ну и прикрывает от стражи, само собой. Люди уже распределены по группам наши и стража вперемешку. Тебе не надо ничего делать, просто посидишь здесь у нас. Если раньше времени возникнут сложности с магистратом — прикроешь. А вообще мы все тщательно спланировали, и неожиданностей я не ожидаю, но мало ли что. Для этой операции мы отозвали почти две сотни братьев с базы, и еще участвует около сотни стражников. Слухи среди обитателей дна расходятся моментально, так что цели будем потрошить одновременно. Бандитов планируем просто вырезать, как в прошлые разы, вместе с главарями. А вот воров можно и пощадить, у меня есть сведения, что на королевский флот требуются галерники. Вот мы их туда и отправим, пусть приносят хоть какую-то пользу. Ценности будем сносить сюда, потом все пересчитаем, поделимся со стражей и передадим налоги в казну. Мы с Лонаром будем осуществлять оперативное управление в наиболее значимых местах, а ты покомандуй здесь. Это не должно занять много времени. Все, кроме Живоглота, живут здесь, в центре, а к нему добираться почти до восточных городских ворот. Люди туда уже посланы, по остальным выходят сейчас. Вроде ничего не забыл, побежал, мне пора.

Пару часов, в течение которых проходила операция по зачистке криминала, я проскучал. Бегали курьеры, братья приносили и складывали ценности в одной из комнат, где находились казначей ордена и его помощник, во двор особняка приводили связанными будущих галерников, а я все сидел без дела почти до самого конца, когда хоть немного, но и мне получилось поучаствовать в общем деле. Уже все полностью закончили с булочником и помощником главы магистрата, когда на карете к нам примчался сам глава.

— Немедленно прекратите произвол, принц, и остановите резню! — потребовал он. — Почему вы схватили Хнея? Да еще без согласования со мной! Я буду жаловаться королю!

— У вас неверные данные, — спокойно сказал я ему. — Хнея не схватили, а убили на месте за оказание сопротивления страже магистрата. Он являлся главарем преступной группировки и наверняка был бы казнен по приговору суда, так что своим сопротивлением он только упростил нам всем жизнь. Остальные преступники арестовываются, убиваем лишь тех, кто оказывает сопротивление. С вами, кстати, еще будет разговор на тему, как вы, работая столько лет с Хнеем Ларденом, не заметили его преступной деятельности. Или все-таки заметили? Разрешение на доступ в следственный отдел, которым он воспользовался в преступных целях, подписано вами.

— Мало ли я подписываю подобных бумаг, — испугался глава. — И я не могу отвечать за всех моих подчиненных, их у меня, не считая стражи, почти сотня человек.

— Об этом будет отдельный разговор, — добил я его. — При штате в полсотни человек, у вас работает в два раза больше. Точнее, может быть, они и не работают, но вот числятся наверняка. Причем, среди них пять человек это ваши родственники. Есть что сказать?

— Ваше сиятельство! — он сильно побледнел, на лбу выступил обильный пот. — Может быть, я могу как-то загладить… Скажем, щедрые пожертвования на благо ордена…

— Если щедрые, — сказал я, сделав упор на слове «щедрые». — Тогда, может быть, и загладите. Но при условии, что численность магистрата будет сведена к штатной. Если вам этого недостаточно, то подайте прошение на высочайшее имя, только по каждому человеку должно быть обоснование.

Напуганный глава умчался собирать пожертвование, и нам уже никто не мешал закончить начатое. Уже к полуночи подвели итоги. Уйти не удалось никому из крупных фигур. Часть мелочи, конечно, разбежалась. Около двух сотен бандитов всех мастей нашли этим вечером свой конец и почти семь десятков воров поздоровее отобрали для королевского флота. Денег и ценностей было снесено ориентировочно на три тысячи золотом.

— Думаю, их надо поделить поровну между орденом, стражей и казначейством, — сказал Маркус. — И оповестить всех о роли ордена в сегодняшних событиях. Фактически среди преступников столицы осталось одна мелочь. Постепенно все станет по-прежнему, но какое-то время здесь будет легче дышать. А мы заодно увеличили свои финансовые возможности.

Оставив всех заканчивать дела, я со своей охраной отправился во дворец. Еще вечером, когда стало ясно, что придется задержаться, я отправил женам записку с гонцом, что у меня все в порядке, опасности никакой нет, но придется задержаться и, чтобы меня не ждали. Я прекрасно понимал, что пока я не вернусь, девушки спать не лягут, но хоть волноваться будут меньше.

Естественно, они меня ждали. Жены сидели у камина, держась за руки, и не сводили глаз с входной двери. Только одного взгляда на эту картину было достаточно, чтобы я ощутил жгучий стыд за то, что заставил волноваться своих малышек, таких беззащитных и одиноких в мое отсутствие. Ведь мог все бросить пораньше, не было там такой работы, которая требовала бы моего присутствия. Я подошел к ним, опустился на колени и обнял сразу обеих. Говорить я им ничего не стал, что могли сказать слова? Они и так увидели и мое раскаяние, и мою нежность и любовь.

Глава 15

Через пять дней прибыла группа, которую посылали в Гортан. Они потеряли шесть братьев, и еще восемь человек было ранено по большей части легко.

— Очень повезло, что с нами был маг, — рассказывал глава группы. — Иначе мы раненных не довезли бы. Поначалу все шло так, как мы и запланировали. Проникнуть вечером в особняк графа Раднея оказалось несложно. Они там находились под негласным покровительством герцога Кнора Ланиша, да и собственной охраны было достаточно, так что никто нападения не опасался. Тем более что само гнездо располагалось в нижней, подвальной части особняка, а гости мотались к графу постоянно. Вот и мы под видом знатного гостя и его охраны отправили шесть человек и стали ждать. Охрану графа сняли тихо, сначала в самом особняке, а потом в парке, и пошла основная группа. Сработали четко, никто в городе ничего не услышал. Сильное сопротивление оказали сами черные на входе в гнездо, но мы их просто расстреляли отравленными болтами. Вырезать остальных потом проблемы не составило. Никто из них такой наглости от нас не ожидал, несмотря на всю их подготовку, черные ненадолго просто растерялись. Нам этого времени хватило. Через пару свечей в особняке не осталось ни одного живого человека, кроме нескольких служанок и детей графа, которых заперли в подсобном помещении. Потерь мы не понесли, если не считать сломанного запястья руки у одного из братьев — опомнившийся черный, развлекавшийся с девицей в своей комнате, умудрился огреть брата по руке подсвечником. Ему оказали помощь и приступили к обыску особняка. Основные находки, как и ожидалось, были сделаны внизу. Братство Кашны там вообще здорово устроилось. Обширное подземелье отделано с такой роскошью, что если и уступает по красоте королевским дворцам, то ненамного. Немало золота и драгоценностей нашлось в покоях братьев, но основная добыча — это казна, на поиски которой мы и затратили больше всего времени. Пленные указали место ее хранения только приблизительно, так как точное расположение, очевидно, знало только руководство гнезда, а взять их в плен не удалось. В общей сложности взяли больше трех тысяч золотом. Драгоценностей собрали несколько сумок. Мы их не оценивали — не до того было. Когда все закончили, до закрытия городских ворот осталась пара свечей, не больше. Приходилось торопиться. Выехали двумя группами, чтобы не так сильно обращать на себя внимание. Оставленные в городе до нападения братья купили десяток повозок и нагрузили их всякой всячиной. Присоединившаяся к ним часть группы, которая и везла основные ценности, уходила под видом купеческого обоза и его охраны. У них никаких проблем на воротах не возникло. А вот второй отряд наскочил на усиленный патруль городской стражи. Что там в них показалось подозрительным старшему стражи, так и осталось неизвестным. Стражники потребовали спешиться и вместе с ними пройти к казармам стражи для прохождения проверки. Естественно, делать этого было нельзя. Стражников там всего было то ли семь, то ли восемь человек. Убедить их расстаться миром не получилось, драться было тоже нельзя: ворота находились недалеко и, заслышав шум боя, охрана первым делом их бы закрыла. Поэтому по сигналу старшего стражников утыкали болтами и, не теряя времени, рванули к воротам.

— Болты были отравлены? — спросил мрачный Маркус.

— Да. Мы не собирались драться в городе. Но в случае столкновении должны были действовать максимально быстро и тихо. Если бы мы стреляли обычными болтами, почти наверняка кто-нибудь из раненных поднял бы тревогу.

— Если станет известно, что мы использовали отравленное оружие, пусть даже и против черных, репутации ордена будет нанесен большой ущерб, — сказал Лонар. — А если узнают, что наши люди применили его против стражи, от нас многие отвернутся. Этого ни в коем случае нельзя допустить. Эту операцию никто не должен связать с орденом, пусть думают, что это были разборки черных между собой. Рассказывай, что там было дальше.

— Дальше командир этого отряда принял решение уходить самостоятельно, отвлекая на себя возможную погоню. Через ворота они прошли нормально, но уже к обеду следующего дня их начала догонять большая группа конных. Оторваться никак не удавалось, поскольку дорога была такой, что коня вскачь не пустишь. А вот они двигались быстро, часто меняя коней. Нашим же пришлось двигаться в сторону от деревни, где перед въездом в город оставили сменных лошадей. Видя, что схватки избежать не удастся, братья выбрали удобное место для засады и начали расстреливать погоню, когда она показалась из-за поворота дороги, огибающей в том месте небольшую рощу. Удалось сделать по два выстрела, после чего сошлись врукопашную. Противников все еще было в два раза больше, так что победа нам досталась дорогой ценой.

— Надеюсь, отравленных болтов вы там не применяли? — спросил Лонар. — Кто вообще были эти люди?

— Все отравленные болты мы выбросили вскоре после того, как покинули город. А преследовавший наших отряд принадлежал герцогу Ланишу.

— Больше вас не преследовали?

— Может быть, и преследовали, не знаю. Братья забрали себе заводных лошадей и быстро пошли одвуконь, через пару дней соединившись с основной группой. Перед этим им пришлось еще полдня провести на месте схватки, подлечивая своих раненных, чтобы они смогли продолжить путь. Основная группа перед этим заехала в деревню, где оставили телеги и забрали своих коней. После этого двинулись к месту сбора. Когда оба отряда соединились, вам и отправили птиц.

— Яд, который мы захватили у черных и использовали в Гортане, еще остался? — спросил я.

— Есть еще немного, — ответил Маркус. — А вам для чего, мастер?

В присутствие других братьев, кроме Лонара, он обращался ко мне подчеркнуто уважительно.

— Спрячьте его подальше, — сказал я. — Применять будем лишь в крайних случаях при условии, что такое применение будет одобрено и вами, и мной. Еще не хватало нам с вами порушить все то, что создано таким трудом и кровью наших товарищей только из-за того, что возникло желание искать простые решения.

— Герцог все равно поднимет шум, — заметил Лонар.

— Ну и пусть поднимает, — ответил я. — Все равно у него нет никаких доказательств того, что это наша работа. А подозрения к делу не пришьешь. Да и не будет он сильно шуметь: у него самого рыльце в пушку, не в его интересах раздувать эту историю. Орден он, может быть, замарает, но и сам вымажется в дерьме по самые уши.

— Извините, мастер, я не совсем понял ваши слова насчет подозрений, — обратился ко мне глава группы. — Для чего их пришивать?

— Не обращайте внимания, Стах, — ответил я. — Это просто такое выражение из моего мира, означающее, что ты о чем-то догадываешься, но обвинить кого-то на основании своих догадок не можешь. Ваша группа сработала очень хорошо. Вас просто подвела случайность, от которой никто не застрахован, особенно, когда действует на чужой территории.

— У меня много кандидатов на вступление в орден, — сказал Лонар. — Мы с вами решили пока не увеличивать число его членов, но шесть человек, взамен погибших надо принять.

— Примем, — согласился Маркус. — Когда твои люди с птицами должны быть на побережье, завтра?

— Если ничего не задержит в пути, то через два дня.

— Почти пять с половиной сотен лиг. Если птицы будут лететь по прямой с короткими ночевками, им потребуется всего пара дней, не больше. Значит, через четыре, максимум пять дней они должны прилететь. Группы для передачи птиц агентам готовы?

— Все давно готово, — ответил Лонар. — Ждем только результата. Каждому отвезем по три граши. Одну со своим отчетом они должны будут отправить сразу же, чтобы мы могли проконтролировать, долетят они или нет, а пара останется с ними. Пошлют только тогда, когда действительно будут, важные сообщения. Шифр им передадут вместе с птицами.

— Ладно, я вас оставлю, — сказал я. — У меня сейчас по расписанию литературные чтения. Обучили мы моих жен языку ордена на мою голову. Теперь у меня по полдня или поэзия, или проза. Вообще-то, мне с ними приятно сидеть и рассказывать, слушательницы они замечательные. Только вот меры ни в чем не знают, все им мало. Еще и петь приходится.

— Петь? — удивился Маркус. — И что же вы им поете, мастер?

— Песни моей родины, что же еще? Ваши петь вообще невозможно: музыки нет, текст корявый. А голос вы мне подправили, спасибо.

— А можете что-нибудь спеть нам? — спросил Лонар.

— Я еще в ордене не пел! — рассмеялся я и, увидев, что он готов обидеться, добавил. — Ладно, но только одну песню, мне уже давно пора идти, а голос надо поберечь для дома. Мне еще полдня перед женами выступать. Спою-ка я вам песню о тревожной молодости. Слова там вроде все понятные, даже слово снег знаете, хотя его здесь не бывает. Забота у нас простая,

Забота наша такая:

Жила бы страна родная, -

И нету других забот.

Когда я закончил, все некоторое время сидели молча. Чувствовалось, что на них моя песня произвела большое впечатление. Даже Стах, который еще не знал языка и не понял ни слова из пропетого, не остался равнодушным.

— Теперь я понимаю ваших жен, — сказал Маркус. — Действительно, ничего общего с нашими песнями.

— Это вы еще не слышали, как у нас поют с музыкальным сопровождением, — вздохнул я. — Ваши инструменты так же плохи, как и ваши песни. Если когда-нибудь появиться такая возможность, обязательно займусь их усовершенствованием.

Маркус ошибся со своим прогнозом на два дня, птицы вернулись в свой домик с побережья к вечеру седьмого дня, считая со времени нашего разговора. По прикрепленным запискам прочли, что братьев задержал в пути сильный ветер. На следующий день пять небольших групп ордена с закрытыми тканью клетками с грашами отправились в соседние королевства. А еще через восемь дней после этого в «голубятню», как стали называть домики для грашей, прилетела первая птица. Через декаду их было уже больше четырех десятков. Шесть птиц так и не прилетели, видимо, погибнув в пути. На всякий случай мы направили к их агентам братьев проверить, все ли с ними в порядке. Мне во дворец тоже передали клетку с двумя птицами, так сказать, на крайний случай. Клетка была красивая, птицы — тоже ничего, так что мы их определили в большую гостиную. По ночам они иной раз начинали орать, но до спальни их крики не долетали и нам не мешали. Ухаживали за ними братья, которые несли караул у наших дверей. Им оставляли ключ, чтобы они могли в наше отсутствие и накормить птиц, и почистить клетку.

Наши тренировки с Карой прекратились сами собой. Сначала от них отказалась Алина, живот которой заметно увеличился в объеме. Она боялась, что резкие движения и вообще физические нагрузки могут повредить плоду. Потом все реже начал посещать их я. Я уже перерос свою учительницу, и только время от времени заходил позвенеть с ней мечами. Потом начал сачковать Ник, Алины на тренировках не было, а дальнейшие занятия уже мало что ему давали в части роста мастерства. Оставшись одна, Лана после трех занятий тоже отказалась заниматься, и Кара прекратила ежедневные хождения в наш дворец к великой радости Игнара, который полюбил ее неожиданно сильно для бабника с таким стажем, как у него.

Алина записала «Руслана и Людмилу» на русском языке, долго сидела с этими записями в руках, читая и перечитывая, а потом решительно убрала в ящик стола свою почти законченную рукопись, и начала все сначала. Я попытался возражать: работу она проделала огромную, а стихи, на мой взгляд, получились очень даже неплохие. Возражал только до тех пор, пока она не дала мне прочесть то, что из-под ее пера вышло на этот раз. Действительно, все познается в сравнении. Прежде были просто рифмованные строчки, сейчас это были стихи, написанные в совсем другой манере. Я не знаток поэзии, и мне трудно это объяснить, но я просто сразу понял, что и в нашем мире с таким даром моя жена обязательно создала бы себе имя. Если бы у меня и так не было к ней огромного уважения, я бы преисполнился им сейчас.

В Лане поэтический дар так и не прорезался. Зато она все-таки неплохо научилась играть на своем скверном аналоге гитары. Девушка, благодаря улучшенной магом памяти, сходу запоминала и слова, и музыку тех песен, которые я им исполнял, и требовала новых. Я уже спел все песни, которые знал в исполнении Шульженко, то, что подходило, по моему мнению, из репертуара Магомаева, Пьехи, Миансаровой, а ей все было мало. Вот и сейчас, стоило мне приехать из ордена, как она начала выжимать из меня очередную песню.

— Ну что тебе стоит? Родная жена, можно сказать, принцесса должна у мужа выпрашивать песню, как милостыню!

— Ну ладно, — согласился я. — Спою, так и быть, только ты ко мне больше сегодня с песнями приставать не будешь, договорились?

— Договорились! — согласно кивнула она, устраиваясь на моих коленях.

Вроде и женщина, а посмотришь — девчонка девчонкой!

— Я спою вам песню, которая называется «А годы летят». Рановато мне еще такое петь, а вам слушать, но запас песен у меня не безграничный, а эта мне нравится.

Алина оторвалась от своей поэмы и тоже приготовилась слушать, мои песни она любила не меньше младшей.

— Вот так и живем, не ждем тишины,

Мы юности нашей, как прежде, верны.

А сердце, как прежде, горит от того,

горит от того, что дружба превыше всего.

— И ничего не рано! — сказала мне Лана, когда я закончил петь, вытирая слезы моим носовым платком. — Душевная песня. Вот так и у нас вся жизнь пролетит, не успеешь оглянуться!

Каждая вторая спетая мною песня неизменно вызывала у нее слезы.

— Ты хотя бы сама эти песни пела, — сказал я ей. — А то только слушаешь, да музыку подбираешь. А у тебя замечательный голос, куда лучше моего!

— А она и так поет, — выдала сестру Алина, снова устраиваясь за рукописью. — Только когда тебя нет, при тебе она петь стесняется.

— Это дело поправимое, — сказал я им обеим. — В дальнейшем будем поступать так. Вы вдвоем мне споете одну из тех песен, что уже знаете, а только после этого я для вас пою что-нибудь новое.

— Это шантаж! — вскинулась младшая.

— Ты где слов таких нахваталась? А еще принцесса! Я своим пением доставляю вам удовольствие, а я от вас что-нибудь получать должен?

— Пошли в спальню! — сразу предложила Лана. — Я разве отказываюсь?

— Нет уж, это я от тебя и так получу. А не будешь петь, и тебе песен не будет! А раз стесняешься одна, то вдвоем с сестрой петь гораздо легче.

Надо сказать, что мы дома почти все время болтали по-русски. Вначале это было нужно для закрепления магически полученных знаний, а потом жены заметили, что общение на родном языке доставляет мне удовольствие, да и сами привыкли. Конечно, они помнили мои слова, что нежелательно так говорить при посторонних, но, то и дело, об этом забывали в присутствие Ника. Тот, естественно, пристал ко мне с просьбой научить.

— Это секретный язык ордена, — сказал я ему. — Когда подрастешь, если тебя в него примут, то будет тебе и язык. А сейчас, извини, не могу.

— А они? — возразил молодой Саж, показывая рукой на девушек. — Тоже в ордене?

— Они — это моя семья, единственные родные для меня люди в этом мире. И от моих девочек у меня секретов нет… почти.

— Значит, все-таки есть от нас секреты? — сразу заметила мою оговорку Лана.

— Есть, — согласился я. — Есть вещи, которые вам просто не нужно знать. А в ордене действует правило, что если кому что-то знать не нужно, он это и не знает. И такой порядок не из-за недоверия.

Я уже сегодня был в ордене, поэтому удивился, когда к нам под вечер приехал Маркус.

— Что-то случилось? — спросил я его по-русски, игнорируя Ника.

— Мне трудно сказать, насколько это важная новость, — ответил мне маг. — Но через пару свечей после твоего ухода прилетела граша от агента из Гардии. В записке написано следующее: королевский двор, сера, много. Я помню твою инструкцию, на что обращать внимание в первую очередь. Сера там стояла одной из первых.

— Значит, Гардия, — сказал я. — А как обстоят дела с серой у нас? Поставки по заказу начались?

— Пока нет. Земля там только начала просыхать. Я узнавал, первые поставки начнутся примерно через декаду.

— Вот что, Маркус, нужно скупить всю серу, которая есть в столичных аптеках и переправить в замок. Мельницы и жаровни готовы?

— Жаровни уже в замке. Из заказанных десяти чашек с пестиками для растирания пока готовы только две.

— Мне пока больше и не нужно. Бочонки готовы?

— Готовы, но мы их пока не отправляли. Дороги еще не слишком хороши для возов, а спешки в этом деле, как ты сам сказал, нет.

— Тогда, когда купите серу, организуйте мне сопровождение в замок и доставьте туда купленную серу и чашки. С углежогами договорились?

— Договорились и купили по небольшому мешку угля трех пород деревьев, с которыми они работают. Все это пока в ордене.

— Значит, и уголь отправите вместе со мной.

— Все это я сделаю. Хотелось бы знать, для чего это все? И чем нам могут грозить большие закупки серы королевским двором Гардии?

— У меня от тебя секретов нет. Но лучше не рассказывать, а показать. У тебя нет желания наведаться в замок вместе со мной? Мы за три дня вместе с дорогой, думаю, управимся, а здесь пусть пока покомандует Лонар. А сера в Гардии это очень плохо. Если это то, о чем я думаю, то это война. И почти наверняка война именно с нами.

— Я поеду, — сказал Маркус. — Завтра выполним все твои поручения, а послезавтра сразу после завтрака будь готов к поездке, я вместе с эскортом подъеду прямо к дворцовым воротам.

Маркус попрощался со всеми и уехал к себе.

— Видишь пользу от языка ордена? — спросил я у Ника. — Мы свободно разговаривали, а тебя никто не гнал — все равно ничего не поймешь.

— Я язык знаю, но тоже почти ничего не поняла, — призналась Лана. — Ясно только, что послезавтра ты едешь в графство на три дня. И еще ты говорил о войне с Гардией.

— Ты больше болтай, так я Маркуса попрошу тебе знание языка стереть. Не будет тебе ни песен, ни стихов. Хоть Ник и свой человек, но разговор был не для его ушей.

Младшая обиделась на меня и ушла в спальню.

— Зря ты на нее так! — попеняла мне Алина. — Кое в чем она еще ребенок. Ты бы не ее ругал, а лучше важные разговоры вел не в ее присутствии. Сказал бы, мы бы и вышли.

— В следующий раз непременно так и сделаю, — пообещал я. — Тебе с поэмой еще долго возиться?

— А что, нужны деньги?

— Самому что ли обидится? — в потолок сказал я.

Алина отложила рукопись, подошла ко мне и обняла за плечи.

— Ну извини, — прошептала она. — Подумаешь — неудачно пошутила.

Она уселась мне на колени и прильнула к губам. Лана заводила меня своей страстью, а с Алиной я сходил с ума от ее нежности и ласк.

— Пойдем в спальню, — слегка охрипшим голосом сказала жена. — Ну его, этот ужин! Слуга потом все равно что-нибудь принесет, а охранник накормит ларшу. А то подрастет еще немного малыш, и мне уже многого будет нельзя. То-то младшей будет радость развлекать тебя за нас двоих!

Я, ничего не говоря, подхватил ее на руки и понес в спальню, на ходу закрыв дверь ногой.

— Меня прогнали, а сами втихаря целуются! — возмутилась младшая. — И не вздумайте мне врать! Вон, губы у обоих, как оладьи! Я тоже хочу!

Если кто-нибудь подумает в процессе моего рассказа, что я чем-нибудь недоволен и хочу отговорить кого-либо от того, чтобы брать двух жен, это будет ошибочное мнение. В двойном браке, как и в любом явлении вообще, можно отыскать и положительные стороны, и отрицательные. И чего для вас будет больше, за вас самих никто не скажет. Лично я был счастлив.

Следующий день прошел, как обычно, и ничем особенным не запомнился, кроме того, что жены были особенно ласковыми и предупредительными, и не отходили от меня ни на шаг.

О нашем путешествии в графство писать не буду, скучная, долгая и достаточно грязная поездка. Дороги в основном уже просохли, но сверху грязи еще хватало. Коня уже можно было пустить рысью, не рискуя его при этом загнать, но и сам конь, и всадник собирали на себя достаточно грязи из-под копыт, как встречных конников, так и от попутчиков. Для скорости мы выехали, имея каждый по заводному коню, и несколько раз во время пути их меняли. В Расвел не заезжали, объехали его стороной, свернув на дорогу, ведущую к моему замку. Остановились только один раз в придорожном трактире, пообедав в пустом трапезном зале, после чего вновь погнали коней, чтобы до темноты успеть доехать до места. Замок показался, когда солнце скатилось к краю горизонта, и на землю легли длинные тени. Пока мы до него добрались, начало смеркаться. Все сильно устали, и люди, и лошади. Поэтому мы сунули поводья лошадей в руки подоспевших братьев, подхватили свои сумки и пошли приводить себя в порядок. По пути я устало отмахнулся от управляющего, который хотел дать мне отчет о делах графства и от старшего брата Ралфа Саднея, который заправлял здесь силами ордена, и тоже хотел о чем-то поговорить. Надеюсь, и Лонтар, и Ралф меня правильно поняли. Помывшись и кое-как приведя в порядок одежду, я зашел в отведенную мне комнату, бросил сумку с вещами и повалился в кровать.

Поговорить с ними утром после завтрака все-таки пришлось, но я прямо сказал, что у меня много дел и чтобы они говорили покороче. Потом, не теряя больше ни на что времени, я занялся тем, ради чего сюда и приехал — изготовлением пробной партии пороха. При этом я время от времени давал пояснения, находящемуся рядом Маркусу.

— Этот порох, — говорил я. — Полностью изменил ведение войн и дал толчок развитию многих областей знания, повлиявших впоследствии на жизнь всех людей. Если есть исходные вещества для его изготовления, делать его несложно. Можно просто все измельчить и смешать с небольшим давлением. Но я знаю способ и получше.

Я действительно знал такой способ, и все пропорции смеси, причем не из прочитанных книг, где ничего подобного не было. Наше государство, по-видимому, очень беспокоилось, что кому-нибудь придет в голову заняться изготовлением черного пороха кустарным способом. По крайней мере, никакой конкретики в книгах не было. Единственное исключение это учебник истории для ВУЗов, в котором приводились пропорции китайских пороховых составов, а насчет Европы говорилось, что они были другими. Как я понял, то, о чем писали, применялось из-за малого содержания селитры в основном, как топливо для ракет. Получил я свои знания совершенно случайно. Порох я, конечно, сделал бы и без них, но провозиться пришлось бы намного дольше. А так я точно знал, что и как делать. Источником моих знаний был старшина Скворцов. Помимо прочего, он у нас в части заведовал вещевыми складами, которые мы называли каптерками. Сыновья офицеров практически не интересовались ни работой отцов, ни самой частью, которую от городка отделял высокий забор и небольшое одноэтажное здание КПП. Я в этом смысле немного был исключением. Во время учебного года я на территории части тоже не появлялся, мне было просто не до того. А вот летом, когда не было школы, и разъезжались приятели, положение несколько менялось. Мы тоже уезжали, но не каждый год и всего на один месяц. А таких месяцев в лете, как известно, целых три. Поэтому, намучившись от безделья, я частенько посещал территорию части, в основном ту ее часть, где работали подчиненные отца — связисты. Меня все прекрасно знали и даже вопросов не задавали, когда я заходил в помещение штаба в поисках отца, бегал к связистам или просто болтался по территории. Даже иногда кормили в солдатской столовой, когда я в нее забредал. Хотя мать такое не поощряла, так как ее готовка оставалась мною невостребованной. Вот в одно из таких «путешествий» по части я все и узнал. Скворцов, которого я тогда знал просто, как старшину, находился в одной из каптерок в компании двух солдат. Что-то они там перетаскивали и пересматривали, а к тому времени, когда меня принесло к каптеркам, решили сделать перекур, во время которого старшина и завел разговор, который меня заинтересовал. На меня они особого внимания не обратили.

— Это было году так в пятьдесят шестом, — начал он. — Я тогда жил в своей родной деревне Зубки. Это в Гродненской области возле Беловежской пущи. Слышали про такую, небось? Я тогда был заядлым охотником. Помимо того, что интересно, еще и немалая прибавка к тем невеликим доходам, что тогда были. Там вообще-то заповедник, но не везде, часть леса открыта и для посещения, и для охоты. Правда, у нас просто так не возьмешь ружье и не пойдешь охотиться на того же лося — голову оторвут. А вот зайцев я бил и на кабанов тоже ходил. Вообще-то, тоже не совсем законно, но у нас на такое глаза закрывали. Зайцы обжирали зимой кору на саженцах, а кабаны тоже гадили изрядно. Их даже время от времени частично отстреливали, но свиньи размножаются быстро. Так что никто бы из-за них не побежал к нашему участковому меня закладывать. Все бы хорошо, но вот с охотничьим припасом было плохо, особенно с порохом. Капсюли я еще ухитрялся покупать у знакомого егеря, а дробь и картечь сам рубил из плавленого свинца, но с порохом была просто беда. Вот меня мой дед и научил, как его самому сделать.

— Это, наверное, опасно? — спросил один из солдат.

— Это, если как при Петре делать, то опасно. А моим способом никакой опасности нет, канительно, правда. Прежде всего, нужны сера и селитра. Серу я достал у нашего ветеринара, а селитры дал агроном за пару заячьих шкурок. Только предупредил, что селитра кальциевая и порох из нее будет хреновый. Заодно рассказал, как ее можно превратить в калиевую. Повозиться пришлось изрядно…

Я сразу навострил уши, когда услышал, что порох, оказывается, можно сделать самому. Он тогда все подробно объяснил, но я понял лишь то, что сам я его никогда не сделаю и потерял интерес к их разговору. Сейчас все это сильно пригодилось.

— Основное в составе, — продолжал объяснять я, попутно измельчая кусочки селитры пестиком. — Это вот эта соль, которую мы вывезли из пещер. Вообще-то, ее можно соскребать с досок в хлеву или готовить самому из навоза или другой дряни, но это долго и муторно. А в пещерах ее можно взять готовой или в большом количестве получать, настаивая остатки мышиного дерьма, и выпаривать потом жидкий остаток. Для хорошего пороха эта соль мало пригодна, но я пока попробую с ней. Потом усадим братьев делать соль получше. Вот я измельчил соль. Для сухого способа изготовления пороха ее надо измельчать в порошок, но нам достаточно и так. Высыпаем ее в жаровню и туда же добавляем серу, которая у нас и так уже достаточно измельчена. Пропорции я беру пока на глаз, потом можно будет делать точнее. Теперь уголь. Этот не пойдет: он очень мягкий, и золы много. Возьмем этот, который потверже. Потом мы проверим с разным углем, от его состава и качества тоже сильно зависит скорость горения.

Я измельчил уголь, всыпал его на жаровню, долил немного воды и тщательно все размешал до состояния жидкой кашицы. Потом поставил жаровню на край плиты и стал перемешивать смесь деревянной ложкой.

Вскоре смесь закипела и постепенно начала густеть. Когда перемешиваемое начало постреливать капельками во все стороны, я снял с плиты жаровню и отставил ее остывать.

— Когда все остынет, — сказал я Маркусу. — Останется только растереть в крупный порошок то, что получилось. Только это нельзя делать с применением железа, все может воспламениться. Если у нас сейчас получится хоть плохой порох, на этом и остановимся. Для того чтобы сделать хороший, нам нужен поташ. Это тоже такая соль, но получают ее из золы. Я расскажу братьям, как его добывать, пусть пока этим и занимаются, дело это не быстрое.

Когда все остыло, я перевернул жаровню, выбил на стол небольшой пороховой кругляш и разломал его на несколько частей. Одну такую часть я растер в порошок и ссыпал все горкой в жаровню.

— А теперь проверим, — я взял лучину, запалил ее от плиты и поднес к пороху.

Даже догадываясь, что за этим последует, я все равно отшатнулся от яркой вспышки.

— А ничего, — пробормотал я, провожая взглядом поднимающийся к потолку клуб черного дыма. — Не такой и плохой порох получился. Теперь приготовим остальное, и я вам еще кое-что покажу.

С остальным пришлось повозиться, но, когда я закончил, в моем распоряжении оказалось около литра пороха. Я распорядился принести не очень большой сундучок из тех, в которых повара хранили перец и душистые специи, и небольшую свечу. Ссыпанный в сундучок порох занял его на две трети. Сверху я поставил свечу, обложив ее со всех сторон бумагой, осторожно поджег и закрыл крышку. Повесить на петли замок было делом нескольких секунд, после чего я бегом припустил прочь к стоящему в отдалении Маркусу и другим братьям. Можно было не рисковать и попробовать сделать фитиль, но я не захотел возиться. К тому же бумага предохраняла порох от случайной искры, а с моей селитрой получить качественный фитиль было проблематично. Того, что свеча погаснет, спалив весь кислород, я не боялся, так как заранее сунул под крышку небольшую щепку.

— И чего мы здесь ждем? — спросил Маркус.

Я ответить не успел, за меня это сделал сундучок, разлетевшись в щепки со страшным грохотом. Единственная его уцелевшая часть — крышка — отлетела от места взрыва на полсотни шагов.

— Вот примерно этого! — сказал я. — Это я взял немного пороха и положил его в не слишком пригодную для этого оболочку. А если сделать все, как надо, то при взрыве будут со страшной силой разлетаться обрезки железа, убивая и калеча всех вокруг. Это называется бомба. И если таких бомб наделать много, да еще из хорошего пороха, а потом метать из катапульт в боевые порядки противника…

— Я понял, — ответил Маркус. — Действительно, это страшно.

Глава 16

Зима потихоньку подходила к концу. В замке работа по перегонке кальциевой селитры в калиевую шла полным ходом. В больших котлах братья варили золу, а потом процеживали остывший отвар и выпаривали поташ. Отдельная «бригада» смешивала его в нужных пропорциях с привезенной нами селитрой и после кратковременной варки получали на выходе то, что надо. В замок привезли бочонки, в которые пока ссыпали готовую к употреблению селитру. Начала поступать и сера. Ее проверяли и, при наличии комков, перетирали в мелкий порошок. Одним заходом завезли весь нужный мне древесный уголь и поместили его пока в одном из подвальных помещений, где был очень сухой воздух. Кроме того, орден начал закупать большие партии железа. Все это тоже свозилось в замок.

Я старался по максимуму использовать оставшееся до дождей время. Окончательно определилась конструкция снаряда. По ряду причин от металлического корпуса пришлось отказаться. Подарок супостатам «от принца Гена» имел вид обыкновенного деревянного ящика с ручками для удобства переноса, сколоченный из очень крепкого дерева. В этот ящик вставлялся другой размерами поменьше, а промежуток между ними заполнялся обрезками железа, а при его недостатке просто крепкими камнями небольшого размера. Вся соль была во внутреннем ящике, где располагался заряд. Он состоял, собственно, из ящика и крышки. В ящик закладывалось тридцать килограммов пороха и взрыватели. Я все-таки решил отказаться от взрывателей на основе гремучей ртути. Подробностей процесса ее изготовления я не знал, знал только, что большие отклонения от него приводят к взрыву. Рисковать своей жизнью и жизнями других людей не хотелось. После недолгих раздумий я придумал инерционный искровой взрыватель на основе обыкновенного огнива. Представьте себе круглый стальной стержень, по которому свободно перемещается пластинка из углеродистой стали. Причем и форма сечения стержня и отверстие в пластинке не круглые, а квадратные, чтобы пластинка не вращалась, а двигалась строго определенным образом. На ее пути с двух сторон закрепляют пластинки кремния так, чтобы при своем движении пластинка кресала ударила в кремень и высекла сноп искр. Три таких устройства располагаются в ящике взаимно ортогонально, и все это хозяйство не слишком плотно засыпается порохом. Теперь при выстреле из катапульты ускорения будет недостаточно, чтобы кресало продавило пороховую массу и нанесло удар о кремень. То есть снаряд гарантированно не взорвется при выстреле. А вот при ударе о землю ускорения будут на порядок больше и один из взрывателей обязательно сработает. Какой именно — будет зависеть от того, каким местом ударится снаряд о землю. После снаряжения внутреннего ящика он закрывается крышкой, и виток к витку обматывается не очень толстой железной цепью. Ах, да, совсем забыл! Он еще снаружи покрывается воском после того, как гвоздями забьют крышку. Теперь в не очень сыром месте, его можно хранить годами без риска того, что порох отсыреет. В теории все должно прекрасно работать, на практике перед массовым производством моих бомб следовало испытать хотя бы одну. Не дожидаясь этих испытаний, чтобы не терять времени, мы загрузили кузнецов производством взрывателей и цепей. И внешние, и внутренние ящики тоже были заказаны. Дело осталось за метательными орудиями. А вот с ними дела были плохи. Очень небольшое количество баллист и требюше остались лишь в городах, находящихся поблизости от границ, где постоянно тлел огонь пограничных конфликтов. Это были тяжелые стационарные машины, непригодные к перевозке. Некоторые из них могли метать мои гостинцы метров сто пятьдесят - двести, не более. В принципе, меня это устроило, но таскать такие махины, которые и весили по нескольку тонн, по местным дорогам было нереально. Маркус нашел мне несколько специалистов, которые занимались ремонтом различных метателей и, при необходимости, могли их изготовить сами. Все четыре специалиста, ознакомившись с тем грузом, который нужно было метать в противника, единогласно заявили, что больше чем на сотню шагов такое не метнешь, а машина получится такой, что перевозить ее можно будет только по частям. Да и обслуживать должны человек сто. Количество людей для меня было не критично, но вот вес… Скрепя сердце, пришлось его уменьшать вдвое. Посовещавшись, мастера решили, что для такого весе требюше они мне сделать могу. Перевозить его в сборе, по-прежнему будет нельзя, но вот в разобранном состоянии — вполне возможно. А на месте можно будет собрать за полдня. Груз при этом обещали забросить не меньше, чем на двести шагов.

— Понимаете, ваше высочество, — говорил мне один из них, еще не старый человек с приятным открытым лицом. — Такого никто очень давно не строил. С уменьшением веса снаряда уменьшается нагрузка на всю конструкцию и масса противовеса. Применяя лучшие материалы, мы, может быть, ваш груз и на триста шагов зашвырнем, но утверждать этого сейчас я не берусь.

Договорились, что они берут с собой бригаду плотников и едут в мой замок, где и соорудят для меня свой требюше. Если их работа меня устроит, я пообещал сделать заказ на десяток машин. Пришлось поговорить с Игнаром и убедить его оплатить расходы на метатели хоть наполовину. Срочно уточнили заказ по ящикам в сторону уменьшения их размеров. Число поражающих элементов между ящиками тоже уменьшили, как и размеры звеньев цепи.

— Там от одной цепи при взрыве будет столько осколков, — говорил Маркус. — Что больше ничего особенно и не нужно.

Все-таки решили между ящиками класть с сотню небольших обрезков железа для увеличения поражающей способности. Штыри для взрывателей тоже пришлось укорачивать. Всем пришлось плотно поработать, зато сейчас все основные вопросы были решены, и до лета мы должны были успеть подготовиться.

— Надо будет сделать еще несколько десятков мин, — сказал я Лонару. — По сути, они ничем не отличаются от снарядов, только размеры побольше и внешнего ящика не нужно. Взрыватели в них ставить не нужно, сработают от фитиля. Теперь у нас качественная селитра и фитиль — не проблема. Такой снаряд не кидают, а закапывают в месте, где потом должен пройти неприятель или под крепостной стеной. Лишь бы на все хватило пороха.

— Не хватит, пошлем людей за селитрой еще раз, — ответил Лонар. — Там ее еще много осталось?

— В виде выделений не больше половины того, что мы уже привезли. А если заниматься выпариванием, то в десятки или даже в сотни раз больше. Я затрудняюсь сказать даже приблизительно. Но сейчас посылать нет смысла, до дождей не успеем. Может быть, только летом, если позволит обстановка.

Отсутствие угрозы со стороны черных и сухая солнечная погода позволили моим женам прервать свое затворничество и начать посещать званые вечера и просто ездить в гости к знакомым. Часто вместе с ними ездил и я, особенно, когда они направлялись к графу Рудеку, с которым я по-настоящему сдружился. По гостям ездили в карете, где по моим рисункам мастера каретного дела поставили листовые рессоры. Полностью тряска, конечно, не исчезла, но стала заметно меньше и на мягких сидениях больших неудобств уже не доставляла.

Дома девушки по-прежнему донимали меня просьбами насчет песен и стихов. Все, что, по моему мнению, было бы им понятно без длительных объяснений, они из меня уже вытянули. Пришлось читать и петь уже то, что этих самых объяснений требовало. К моему удивлению, это не охладило их пыл, наоборот, они с видимым удовольствием слушали мои объяснения новых слов, открывающие им кусочек чужой таинственной и непонятной жизни. Особенно их поразило то, что в моем мире люди могли летать. Они дружно потребовали от меня объяснений, как такое возможно. Вы никогда не пытались объяснить, почему летает самолет, принцессе с герцогиней, у которых нет даже начального образования? С гордостью могу заявить, что мне это, в конце концов, удалось.

— Ты столько всего знаешь, — сказала мне Алина. — Никогда не возникало желание поделиться с другими своими знаниями?

— Знания это не всегда благо, — ответил я. — Большинство моих знаний здесь бесполезны, их просто нельзя ни к чему применить. А некоторые так просто опасны. Я уже думал об этом. В том, чтобы поделиться знаниями с немногими смысла мало, а давать их всем, кто может и хочет учиться… Может быть, когда-нибудь я именно так и сделаю. Все равно рано или поздно вы до всего этого додумаетесь сами, я лишь облегчу вам путь познания. А знания для уничтожения себе подобных люди всегда применяли, и будут применять, тут уже ничего не поделаешь. Единственное, что мне приходит на ум, это постараться сделать Орсел настолько сильным, чтобы ни у кого из соседей даже мысли не возникло на него напасть. И самим не проводить политику захватов. Игнар не вечен, и когда-нибудь тебе, Лана, придется занять его место. Так что возможность попробовать добиться того, о чем я говорил, у нас будет.

— А поучить нас? — спросила Алина. — Хотя бы тому, что, по твоему мнению, сможет нам пригодиться.

— Можно попробовать, — согласился я. — Вот начнется сезон дождей, сразу появится время, тогда и займемся учебой.

В конце зимы в королевском дворце традиционно проводились балы, на которые знать съезжалась со всего королевства. На время забывались обиды и старая вражда. Непримиримые враги могли встретиться и нормально общаться. Конечно, это только в том случае, если вражда носила политический характер, если людей разделяет кровь близких, никакие традиции не погасят в их сердцах ненависти. Но и в этом случае они не станут сводить друг с другом счеты. К своему ужасу мои жены узнали, что я не умею танцевать ни одного танца.

— Что вы так переживаете? — успокоил я их. — Я и дома не умел танцевать. Сестра пыталась научить вальсу, и ничего не вышло. Поэтому пойдем по пути наименьшего сопротивления. Маркус, наверняка, за свою почти двухсотлетнюю жизнь все ваши танцы перетанцевал. Вот я его и попрошу сбросить мне в голову эту премудрость, а потом с вами попробуем, что получилось.

— А что это за танец — вальс? — сразу же заинтересовалась младшая.

— Давай научу, — предложил я.

— Ты же сам сказал, что не умеешь.

— Зато я запомнил все объяснения сестры. Скорее всего, у нее со мной тогда ничего не получилось из-за моей робости и плохой координации движений, потому что ничего сложного в этом танце нет.

Я быстро объяснил сущность движений в вальсе.

— Теперь давай с тобой станцуем, — предложил я Лане. — Музыки нет, так что я ее буду напевать.

Я начал напевать музыку одного из известных мне вальсов, и под этот «аккомпанемент» мы закружились по комнате в вальсе. И чего там, спрашивается, было сложного, что я никак не мог научиться? Когда я отпустил раскрасневшуюся Лану, попробовать новый танец захотелось Алине.

— Тебе сейчас только танцы танцевать, — попытался я ее отговорить. — Тяжело же с животом.

Алина прекрасно понимала, что мои слова были продиктованы любовью и заботой, а все равно обиделась, даже слезы навернулись на глаза. До беременности она такой обидчивой не была. Я поцеловал повлажневшие глаза, вывел жену на середину комнаты и, бережно обняв, закружил в танце.

— Жаль, что на балу такое не станцуешь, — сказала она, когда я, не закончив танца, усадил ее в кресло. — Наши музыканты вальс не сыграют, а ты при всем желании для всего зала петь не сможешь.

— Конечно, не буду, — согласился я. — Это же, как говорит папочка младшей, урон чести. Принц я или не принц? А вашими инструментами мы обязательно когда-нибудь займемся. Мне самому хорошей музыки очень не хватает.

— Если послушать все то, что ты рассказываешь о своем мире, — сказала Алина. — То тебе у нас много чего должно не хватать. Самолетов у нас нет…

— Если ты сейчас станешь перечислять все то, чего у вас нет, — засмеялся я. — То тебе времени до вечера не хватит. А на самолетах я сам еще не летал. Поначалу, когда я сюда только попал, действительно было очень тяжело. А потом привык, причем достаточно быстро. А когда появилась ты, я понял, что главное в жизни человека — чтобы рядом с ним была любимая, человек, для которого не жалко отдать все, включая саму жизнь. Та, которая дарит радость и наполняет жизнь новым смыслом. Без вас мне сейчас вообще ничего не нужно, именно вы придаете мне сил жить и бороться. У меня на родине есть такие птицы — лебеди. Здесь их, к сожалению, нет. Когда они образуют пару, то живут вместе всю жизнь. А если кто-то один из них погибает, то другой поднимается высоко в небо, складывает крылья и камнем падает на землю. Вот и вы для меня одни единственные и на всю жизнь. Постарайтесь себя сберечь, если не хотите, чтобы я уподобился тому лебедю.

Как вы думаете, они отреагировали на мои слова? Они разревелись, обе. А потом потащили меня в кровать лечить нервы, которые я им расстроил.

К моменту начала балов я все-таки научился танцевать все, что здесь обычно танцевали. Маркус действительно знал все танцы и без возражений запихнул свои знания в мою голову. Но мне еще долго пришлось тренироваться с младшей, уж очень все у них было сложно. Множество фигур, построений и переходов с подскоками и приседаниями. Некоторые танцы показались мне смешными, некоторые были, безусловно, красивы. Единственным недостатком, по моему мнению, было то, что партнеры за все время танца практически не касались друг друга. Балы проходили в самом большом зале и прилегающих к нему помещениях восточного дворца, где в свое время жил наследник, а в распоряжение тех гостей, которым в столице негде было остановиться, предоставили многочисленные гостевые покои среднего дворца. Празднества проходили ежедневно в течение шести дней. Это, по сути, были единственные мероприятия такого масштаба, и число гостей нередко было так велико, что приходилось задействовать еще один зал поменьше и дополнительно приглашать музыкантов. Так было и на этот раз. Я с женами по просьбе Игнара ходил и в большой зал, и в меньший, перезнакомившись за это время почти со всем высшим дворянством королевства. В зале только танцевали, вели разговоры и подкреплялись разложенными на столиках деликатесами и напитками уже в других, расположенных рядом комнатах. Первый бал открыл сам Игнар под руку с Карой, которая уже имела титул графини, а отдуваться дальше он предоставил мне.

— Ты принц, — сказал он мне. — И правая рука короля. Так что бери жен и будьте за хозяев, а я хоть раз от всего этого отдохну.

Он и отдыхал, не выпуская руки Кары, чтобы не давать повода другим дамам претендовать на его внимание. Они, по-моему, вообще ни одного танца не пропускали.

На второй день празднеств прибыл со своей женой и свитой герцог Кнор Ланиш. После уничтожения орденом гнезда черных в его городе и посланной самим герцогом погони, никаких обвинений в наш адрес с его стороны так и не поступило. Мы с ним познакомились и представили друг другу своих женщин, после чего он попросил меня о разговоре, и мы с ним отошли в сторону, предоставив женам общаться самостоятельно.

— Давно хотел с вами познакомиться, ваше высочество, — сказал Кнор.

— Хочу спросить, — перебил я его. — Вы большой сторонник этикета, герцог? Может быть, для простоты общения наедине будем называть друг друга по именам?

— Если вас это не оскорбит, то почему бы и нет? Этикет — вещь, несомненно, важная, но не в приватном общении. Я хотел с вами поговорить откровенно о недавних событиях в Гортане. Я знаю, что уничтожение черных — дело рук вашего ордена, хотя и не имею никаких доказательств. Догадываюсь так же, почему вы не раструбили об этой очередной победе над черными по всему королевству. При этом вы меня немного обидели, но я смолчал. Знаете почему?

— Откуда мне знать? — ответил я. — Могу только догадываться.

— Вы можете мне не верить, но я ничего не знал о гнезде братьев Кашны в городе. После того шума, что устроили ваши люди, я начал разбираться и выяснил, что графу и его подопечным оказывал негласную поддержку мой младший брат. В наказание следующие пару лет он проведет на границе. Пусть помашет мечом и немного подумает, кого стоит использовать в своих играх, а кого — нет. Я — не мерило добродетели, но с этой силой связываться бы не стал. И претензий у меня к вам не было бы совсем, хоть вы и вторглись на мою территорию, если бы ваши люди не применили яд при встрече со стражей. Я понимаю их резоны, но все равно это непростительно. Я промолчал тогда, не желая раздувать скандал из-за брата, но это не единственная причина. Если честно, я с интересом и сочувствием наблюдаю за становлением вашего ордена, и мне не хотелось подписывать ему смертный приговор. У нас уже с полсотни лет не было ни одного ордена, а ваш преследует благородные цели. Ну и вы меня сильно заинтересовали, Ген. Я не последний человек в этом королевстве, и у меня повсюду есть свои люди. Мне постоянно доносят обо всем важном, что происходит в государстве, в том числе и о вашей деятельности. А она очень многоплановая и во многом для меня непонятна. Такое впечатление, что вы куда-то все время торопитесь, и страшно боитесь опоздать. Мы с вами относимся к разным лагерям, но вы ведь не можете отрицать того, что я своим молчанием оказал вам услугу? Может быть, поделитесь, чего вы так опасаетесь? Это явно не черные, и не преступники, с которыми вы боретесь.

— Мне трудно с вами разговаривать на эту тему, Кнор, — медленно подбирая слова, сказал я. — Да, ваше молчание избавило нас от необходимости врать и изворачиваться, и я вам за него благодарен. Но вы просите об откровенности в вопросе, где я не могу быть полностью откровенным даже со своими друзьями. А ведь вы к числу моих друзей не относитесь. Давайте я для начала задам вам один вопрос. Как вы относитесь к Гардии?

— Теперь мне трудно быть с вами полностью откровенным, — усмехнулся герцог. — Отвечу вам общими словами. У меня хорошие отношения с королевским двором Гардии и многими значимыми людьми в провинции. Мы очень неплохо торгуем, причем для западных провинций Орсела никаких ограничений в торговле нет. Я ответил на ваш вопрос?

— Пожалуй. А как бы изменилось ваше отношение к Гардии в случае ее нападения на Орсел? Если бы это был не один из множества пограничных конфликтов, а полноценная война?

— Естественно, я бы попытался отразить нападение. Я не идиот, чтобы рассчитывать на то, что его величество Галид позволит мне и дальше управлять провинцией, у него желающие занять мое место в очередь выстроятся. Но я, извините, в возможность такой войны не верю.

— Я не могу вам привести доказательства своих слов, но я уверен, что этим летом Гардия совершит нападение на Орсел, причем на этот раз они не будут довольствоваться малым, а попытаются захватить и присоединить к себе все королевство. При этом будет использовано оружие, которое еще не использовали в войнах ни разу, оружие, которое может им позволить это сделать.

— И вы пытаетесь этому помешать? — спросил Кнор. — И орден создан не только для борьбы с черными?

— Присмотритесь к окружению Галида, — сказал я. — У вас, в отличие от меня, такая возможность есть. Появились ли в нем новые люди, которые занимаются странными и непонятными делами? Если посчитаете нужным, потом поделитесь информацией. Хоть мы и в разных лагерях, есть вопросы, которые нужно решать сообща. Даже волки и олени спасаются вместе от лесного пожара.

— Я присмотрюсь, — кивнул мне герцог. — Спасибо за разговор, принц, было приятно познакомиться.

— Взаимно, герцог, — ответил я. — Рассчитываю на ваше благоразумие.

Мы забрали каждый своих жен и разошлись веселиться.

— Что ему было нужно? — спросила Алина.

Она, в отличие от Ланы, не танцевала и почти не имела знакомых среди гостей. Я старался уделять внимание им обеим, и не раз ловил на себе завистливые взгляды, бросаемые мужчинами. Девчонки в своих придворных туалетах были ослепительно красивы, и даже заметно увеличившийся живот Алины, ее не портил. Жены неизменно сопровождали меня повсюду, вежливо отшивая приезжих красоток, желающих со мной пофлиртовать.

— Какой цветник! — притворно огорчался я, показывая им рукой на множество действительно красивых девчонок вокруг и зарабатывая при этом два синхронных тычка локтями под ребра. — А у меня никакой возможности развлечься!

— Я тебя сегодня ночью так развлеку, — многообещающе сказала младшая. — Ты у меня после на этих шлюх и не взглянешь. А если и взглянешь, все равно уже ни на что не будешь способен!

— Так его, сестра! — поддержали ее с другого бока. — Имеет женами таких красавиц, как мы, а все равно при виде юбок глаза свести не может!

— Уже и пошутить нельзя! Вы полегче бейте по ребрам, локти у вас острые, больно же!

— Ах, у нас уже и локти острые! — возмутилась Лана. — Ты еще скажи, что у меня коленки острые, я тогда сама не знаю, что с тобой сделаю!

— Коленки у тебя хорошие, гладкие, — начал подлизываться я, видя, что она уже не шутит. — И вообще здесь, кроме вас, и посмотреть не на кого.

— Зато какие здесь мужчины! — притворно закатила глаза Алина. — Посмотри, как одет вон тот. А какие плечи! И ноги почти не кривые — мечта женщины!

— Знаете что, — сказал я. — Может, хватит уже веселиться? Посмотрели на других, показали себя, пора бы и домой. А Алине вообще вредно столько ходить. Говорил же Игнару, что нужно поставить стулья вдоль стен.

Примерно так же мы развлекались оставшиеся четыре дня, после чего гости начали торопливо разъезжаться. На календаре осталось всего четыре зимних диска, а многим предстоял неблизкий путь, и быть застигнутым дождями в дороге не хотелось никому.

Второй сезон дождей обычно был гораздо короче первого. Кроме того, очень часто появлялось солнце, которого в первый сезон дождей я не увидел ни разу. Да и дороги после этих дождей сохли гораздо быстрее, так как вместо зимних холодов на смену дождям приходила теплая ветреная погода. В этом году дожди пошли строго по календарю. Проснувшись утром от шума ливня за окнами, я встал и первым делом переложил в календаре последний зимний диск.

— Дождь! — высунула голову из-под одеяла Лана. — Теперь надолго зарядят, опять ездить только в карете.

— Во всем плохом всегда можно отыскивать что-то хорошее! — нравоучительно заметил я.

— И что же хорошего ты нашел в дожде? — скептически спросила она.

— Перво-наперво это то, что дожди промоют канализацию и дышать станет легче.

— Это да! — согласилась принцесса.

За зиму не выпало ни одного более или менее сильного дождя, и канализационная вонь уже всех достала.

— Во время дождей я вынужден меньше заниматься делами и больше времени уделять вам.

— Пусть все время идут дожди! — закричала младшая, немного приспуская одеяло. — Начинай уделять мне внимание!

— Ну что ты орешь? — из-под одеяла показалась заспанная голова Алины. — С вечера не науделялась? Вставай лучше, нужно привести себя в порядок к завтраку, растрепанная как лахудра!

Подшучивая друг над другом, мы оделись, вымыли лица, расчесали волосы и в компании чем-то недовольной ларши направились на завтрак. А после завтрака ко мне приехал Лонар. Ехал он в одной из тех карет, которые орден переделал по примеру нашей, поставив рессорную подвеску, и поэтому почти не промок.

— Новости из Гардии, Ген, — сказал он. — И новости плохие. Один из агентов сообщил, что для армии срочно строятся несколько мощных баллист и идет дополнительный набор в армию, а второй выпустил птицу без текста на записке. Это знак провала. Третий наш человек пока молчит, и что с ним — неизвестно. Нужно, не дожидаясь лета, начинать мобилизацию армии. Тебе надо сходить с этим к королю.

— Как у нас дела в замке?

— Все предварительные работы закончены, братья варят порох и перетирают полученные пороховые диски в порошок. Скоро начнут собирать первые снаряды. До лета со всем этим должны успеть. Требюше почти готов, осталось совсем немного работы. Доспехами обеспечены все братья, сейчас готовим их для армии. Тебе надо будет через декаду туда съездить, испытать и метатель, и снаряд. Если все пройдет нормально, сразу же начинать постройку других требюше.

— К королю я схожу сегодня же. Заодно закину удочку насчет того, чтобы непосредственно мне подчинили хотя бы часть сил, с одними братьями действовать будет тяжело. На каждый требюше нужно больше полсотни народа, а мы их планируем десяток. Слушай, Лонар, скольким мы пока отказали в приеме в орден?

— Человек сто пятьдесят, может быть, немного больше.

— Принимай всех, только предупреди, что впереди большая война и, может статься, братьям ордена придется встретить ее первыми. И надо срочно приготовить доспехи и на них тоже.

— Размещать их, где будем?

— Сотню переправляй в замок, они там точно лишними не будут. А полсотни оставь в особняке, а то в замке скоро ни одной свободной комнаты не будет. Солинджеры как знали, когда строили такую махину, что когда-нибудь пригодится.

Когда Лонар уехал, ко мне подошли жены.

— Мне страшно, Ген! — сказала Алина. — Страшно за тебя. Боюсь, что ты уедешь и больше не вернешься. И жизнь закончится!

— Не говори глупости! — обнял я ее. — Я умирать не собираюсь, а у тебя будет ребенок.

— А у меня и ребенка не будет! — всхлипнула Лана. — Хотя вчера, когда вы были вместе, меня почему-то всю затрясло. Раньше такого никогда не было.

— Это у тебя в первый раз такое? — спросила Алина. — Сильное было ощущение?

— В первый, — покивала Лана. — Я даже сначала думала с мужем не спать, а потом он меня поцеловал…

— И что дальше?

— А дальше я уже думать не могла! Как будто ты не знаешь!

— Поздравляю! — улыбнулась старшая. — Ты начала чувствовать время зачатия, но вчера не побереглась. Так что, может быть, в тебе уже зреет его семя.

— И сегодня беречься не буду! Хочу ребенка и все! Чем я хуже тебя? А случится плохое, будем растить его детей вместе!

Глава 17

Разговор с королем начался трудно: Игнар мне не поверил.

— Мой посланник сообщил, что никакой подготовки к войне в Гардии не ведется.

— И когда это было? — спросил я.

— Примерно две декады назад, а что?

— У меня гораздо более свежие известия. Послание принесла птица сегодня утром, а времени лета ей дня четыре, максимум — пять.

— Какая еще птица? — поднял брови Игнар.

— На моей родине есть птицы, с помощью которых раньше передавали небольшие записки, пользуясь тем, что где бы их ни выпустили, птицы всегда летели к дому хозяина в свое гнездо. По моей просьбе маги ордена вывели таких птиц здесь. У каждого агента в других королевствах их несколько.

— Хитро придумано. И что же он передал еще, помимо известия о мобилизации?

— Король заказал для армии большие баллисты. Точно такие же будут строить и для моих целей. Еще раньше от другого агента было сообщение, что король скупает в большом количестве сорт.

— А что это? — спросил Игнар.

— Такой желтый порошок, который иногда используют врачи и аптекари. И я для производства своего оружия. Только я, как и Галид покупаю сорт мешками. Есть и другие признаки того, что там заняты тем же самым, что и я.

— А чем именно ты занят? Я, знаешь ли, как-то этим не очень интересовался.

— Я с помощью ордена создал образцы очень сильного по местным меркам оружия, а до лета должен изготовить его в достаточных количествах, чтобы уничтожить армию вторжения. А сейчас для меня заканчивают делать мощный требюше, с помощью которого я буду забрасывать это оружие в боевые порядки противника. Требюше будет разборным, чтобы его можно было перевести к месту боя. Дней через десять я еду в свое графство испытывать и метатель, и сами снаряды. Если требюше меня устроит и по дальности, и по весу, я закажу еще девять таких же метательных машин. Надеюсь, вы хоть частично поможете мне оплатить этот заказ, мои собственные возможности не безграничны.

— Я поеду с тобой и посмотрю все на месте сам, а потом решим вопрос оплаты.

— Мне надо будет передать в подчинение пехотную часть где-то на тысячу человек.

— Для чего тебе столько?

— Как минимум по полсотни человек для взвода требюше, это уже пятьсот. Остальные нужны для боевого охранения и выполнения оперативных задач. Я просто не имею право положить весь орден в первом же бою.

— Это тоже будем решать только после поездки.

— Пожалуйста, — пожал я плечами. — Время еще есть. Хорошо бы подчинить мне вообще все силы на границе. Хотя бы из тех соображений, что я, в отличие от ваших генералов, буду знать, что собираются использовать, и как этому лучше противостоять, а они просто потеряют людей.

— Потом, — сказал Игнар. — Все потом.

— Можно и потом, — сказал я, поднимаясь. — Не хотел вам это говорить — еще подумаете, что я хочу таким образом свести счеты. Но ввиду того, что на носу война, все же скажу. Ваш капитан гвардии — человек Кнора Ланиша. Доказательств предоставить пока не могу, но в сказанном уверен. Верить или не верить мне — дело ваше.

— А о чем ты сам с ним так мило беседовал на балу? Я имею в виду герцога, а не капитана.

— Мы не очень чисто сработали по гнезду черных на его территории. Пострадали посторонние. Он промолчал и на балу объяснил мне, почему он это сделал. В порядке ответной любезности я предупредил его о намечающемся нападении войск Гардии. Он при этом первым попадает под удар. А щадить его Галид не будет.

— Он поверил?

— Не то, чтобы очень, но обещал отнестись к моим словам серьезно и проверить своими силами.

— Это хорошо. Возможности в Гардии у него немалые, а если опасность будет реальной, информацией он поделится, это в его собственных интересах.

Я вернулся домой, не слишком довольный разговором с королем: решение важных вопросов откладывалось на достаточно большой срок. Время еще было, но я предпочел бы видеть со стороны короля больше поддержки моим планам.

— Отказал? — спросила Алина, увидев мое невеселое лицо.

— Да нет, — ответил я. — Отложил решения всех вопросов до нашей совместной поездки в графство. Посмотрит, что мы там успели сделать, а потом будет решать.

— Может быть, мне с ним поговорить? — спросила Лана.

— Ага, — кивнул я головой. — Муж не справился сам и прислал жену. Думаешь, у него после этого добавится ко мне уважения? Нет уж, лучше подождем.

— Тогда спой! — предложила Алина. — Что-нибудь веселое, сразу станет легче.

— Мне с таким настроением только «Черного ворона» петь, — усмехнулся я. — Рассказывал я вам о воронах?

— Ты сначала спой, потом расскажешь.

Я им и спел, точнее, провыл, песню, которую прекрасно помнил по кинофильму «Чапаев». Там ее, правда, исполняли не полностью, так я что слышал, то и исполнил. Потом объяснил, что к чему и еле успел выскочить в коридор под удивленным взглядом охранника ордена. Иначе они вдвоем меня точно побили бы. Немного постояв за дверью, я ее приоткрыл и заглянул в гостиную.

— Можно заходить? Уже не сердитесь?

— Поет всякую гадость, а потом задает глупые вопросы! — сердито сказала Алина. — Если бы не живот и охрана в коридоре, я бы тебя и там догнала. Кто все время твердил, что песня должна быть жизнеутверждающей? Кто пел, что легко на сердце от песни веселой? Не ты? Мало нам нервотрепки, так ты еще похоронные песни поешь?!

— Ну извините, — покаялся я, заходя и закрывая за собой дверь. — Неудачно пошутил, с кем не бывает? Что-то я, девочки, устал. Устал от этой гонки, от ожидания беды, от ответственности. Вы мне здорово помогаете, но напряжение все равно накапливается. Скорее бы уж прорвался этот гнойник в Гардии! Теперь еще придется все доказывать королю. А подчинит войска, так предстоит еще уламывать генералов. Это вам не братья ордена.

— Бедненький! — пожалела меня младшая, уселась на колени и начала целоваться.

У нее все способы утешения сводились к одному.

Десять дней прошли довольно быстро. Я в это время в основном развлекался. Съездили втроем навестить стариков Алины, несколько раз выбирались в гости к Рудекам и другим дворянам, с которыми свели близкое знакомство, а один раз, пользуясь отсутствием дождя и солнечной, уже достаточно теплой погодой в сопровождении братьев и юного Сажа выбрались на конную прогулку за город. За воротами сразу свернули с дороги, которая опять постепенно превращалась в болото, и направились к виднеющейся вдалеке роще. В грязи все равно перепачкались, зато получили удовольствие. Единственное, что я сделал полезного для дела за это время, так это обучился у Маркуса языку Олани — одного из соседних королевств, и закрепил полученные знания в разговорах с братьями. В тот день, когда прилетела гарша из моего замка с запиской о том, что все готово к испытаниям, и ждут только меня, я предупредил Игнара, что едем завтра утром и с вечера сам собрал необходимое в дорогу.

В этот вечер Алина впервые с начала беременности почувствовала себя неважно и ушла от нас спать в гостиную на кушетку.

— Может быть, позвать мага? — встревожился я.

— Это совершенно нормально, Ген, — успокоила меня жена. — Когда мама вынашивала Лею, у нее еще больше тошнота была, она к мужу вообще не подходила.

— Неужели и мне будет нельзя? — поразилась младшая.

— Какая же ты еще девчонка! — улыбнулась Алина. — Когда будешь вынашивать своего ребенка, поймешь, что есть вещи поважнее постельных игр. Кстати, ты так ничего и не почувствовала? Значит, напрасно Ген старался. И нечему тут огорчаться: не получилось в этот раз — получится в следующий. В первый раз вообще редко у кого получается зачать, да это и не нужно. Ты еще не готова стать матерью. Что для тебя важнее — быстрее родить ребенка, или чтобы он был здоровым и крепким?

— Моя мать Стаха родила в четырнадцать! — возразила Лана.

— И умерла родами в шестнадцать. И кому такое нужно? Иди лучше развлекай мужа за нас двоих, да так, чтобы у него за все время поездки мысли были только о тебе. Ну и обо мне немного.

— Вот вроде умные вы женщины, — сказал я, целуя Алину и укрывая ее одеялом. — А все никак понять не хотите, что никого мне, кроме вас, не нужно. И от времени мои чувства к вам становятся только сильнее.

— Пойдем в спальню, — потянула меня за руку младшая. — Слышал, какой мне дали наказ? Не будем мешать сестре, пусть отдыхает. Это нам с тобой отдыхать еще нескоро. Только выгони из спальни ларшу, а то она все время вздыхает, отвлекает только!

Выехали мы перед самым рассветом, перед этим наскоро позавтракав прямо на дворцовой кухне. Как всегда в грязь взяли для всех сменных лошадей. Стояла пасмурная погода, но дождя, по счастью, не было. С нами в путь отправился и Маркус, который захватил с собой из особняка в качестве охраны пятерых братьев. Король тоже взял с собой охрану из десятка гвардейцев. Дорога была очень трудной, и в первый день нам удалось добраться только до Расвела. Король с гвардейцами направился ночевать к своему наместнику, а я решил воспользоваться случаем и навестить Хелманов, отправив Маркуса с братьями отдыхать в свой дом.

Дома я застал только старшее поколение и Лею, ее братья были в разъездах с караванами, которые переправили товары зимой, и должны были вернуться только к началу лета. Хелманы моему появлению очень обрадовались. Но, когда они узнали, что у Алины будет ребенок, то пришли в полный восторг, по крайней мере, Грасс и Лона. Лея и раньше завидовала сестре, сейчас эта зависть просто перехлестывала через край. Поэтому я ничуть не удивился, когда она разбудила меня среди ночи, пытаясь залезть под мое одеяло. Одежды на нахалке не наблюдалось и я, перед этим обласкав взглядом ее фигурку, отвесил ей по заднице такой шлепок, что она с визгом мигом слетела с кровати и, всхлипывая, выскочила за дверь. Нет, ну что за оторва, в самом-то деле!

Утром я наскоро позавтракал и простился с родственниками. Лея к завтраку так и не вышла. Я заехал к себе домой, поздоровался со стражниками, которых в дом для его охраны заселил Дашт Хней, и увидел, что маг с братьями уже тоже позавтракали и теперь седлали коней. Через полчаса мы уже были у городских ворот, где по уговору должны были встретиться с королем. Его пришлось немного подождать, после чего мы прежним составом двинулись по дороге, ведущей к моему замку. Она была не так разбита копытами лошадей и колесами повозок, как та, по которой мы добирались сюда из столицы, так что двигаться было немного легче. Но и ехать нам предстояло гораздо дальше. Когда мы достигли цели, все были совершенно измотаны и люди, и лошади, а я мысленно дал себе клятву, если когда-нибудь придется управлять этой страной, хотя бы начать строить здесь нормальные дороги. Это не дело, когда почти треть дней в году никуда нельзя нормально добраться.

Как и в прошлое мое посещение замка, мы пренебрегли ужином и, немного почистившись, завалились спать, только теперь мне пришлось делить одну комнату с Маркусом, так как замок был битком забит, как братьями, так и людьми, которых орден нанял для выполнения самых различных работ.

Утром у меня проснулся зверский аппетит, так что я с большим трудом дождался завтрака. Насытившись, мы вместе с мастерами, которые строили требюше, и Ральфом Саднеем пошли к месту установки метателя. Требюше имел такие внушительные размеры, что у меня возникли сомнения, что такую махину можно куда-нибудь перевести, пусть даже и в разобранном виде.

— Ваше высочество может не беспокоится, — успокоил меня один из мастеров, когда я ему это высказал. — Оба противовеса заполняются песком или землей и перед разборкой освобождаются от груза. Балка и основание тоже легко разбираются. А ворот, как вы видите, стоит совсем отдельно. Машина уже взведена. Вчера мы ее опробовали с ящиком, наполненным камнями, примерно того же веса, что и боевой снаряд. Дальность стрельбы была около двухсот шагов. Мы, вообще-то, ожидали большего, но в ваши требования все равно вписались.

— Уложите снаряд в захват, — приказал я Ральфу, и по его знаку два брата принесли небольшой деревянный ящик, уложили его в специальный захват на конце балки и обвязали тонкой веревкой.

— Цель — это край леса, — сказал нам мастер. — Вчера ящик ударился примерно о середину ствола одной из тех сосен, так что, не будь препятствия, он бы упал шагов на тридцать дальше.

— На всякий случай немного отойдем, и начинайте! — сказал я, первым отходя от требюше. Все последовали за мной, а один из братьев потянул за веревку спускового механизма. Балка освободилась и, ускоряясь, пошла вверх под действием тяжести противовесов. Когда она приняла вертикальное положение, крепление ящика не выдержало и он, кувыркаясь, полетел в сторону леса. В стоящие на краю деревья снаряд не попал, пролетел между ними. В то же мгновенье в месте его падения что-то сверкнуло и вспухло большое облако черного дыма. Почти тотчас же с небольшой задержкой по ушам ударил звук разрыва. Во все стороны от места попадания, кувыркаясь, полетели сучья и оторванные взрывом ветки.

— Не очень зрелищно, — сказал я Игнару. — Но если бы поблизости от места падения снаряда в плотном строю стояли солдаты, очень многие из них были бы покалечены или убиты разлетающимися от центра взрыва металлическими осколками. Пойдемте, посмотрим поближе.

Вблизи результаты испытания производили большее впечатление. Пару деревьев вообще вывернуло с корнем, несколько других имели сильные повреждения. Многие деревья были посечено обрезками железа и разлетевшимися звеньями цепи. В месте падения ящика дымилась небольшая воронка.

— Не хотел бы я находиться поблизости от места падения такого ящичка, — нервно передернув плечами, сказал один из мастеров другому.

— Отойдем! — сказал мне Игнар и продолжил, когда мы с ним удалились шагов на тридцать от остальных. — Сколько таких снарядов у вас есть?

— Пока штук тридцать, к лету будет около сотни. Чтобы сделать больше, надо опять направлять людей в горы.

— И всеми собираешься стрелять из своих требюше?

— Я не думаю, что потребуется полностью уничтожать всю армию Гардии, достаточно очень сильно их напугать. Если пехотинцы в считанные мгновенья потеряют несколько сотен солдат убитыми, остальные впадут в панику. А ведь много будет и раненных, и контуженых взрывами. А с кавалерией совсем просто. Один взрыв поблизости от лошадей и они обезумеют. Потом всех кавалеристов придется собирать по окрестным лесам. Только все это и для нас справедливо. Поэтому я и хочу раньше попасть на границу и поработать и с офицерами, и с солдатами. Надо вообще там осмотреться и все изучить, потом это делать будет некогда.

— А справятся здесь без тебя?

— А для чего я создавал орден и подбирал людей? Много бы я сделал сам? Здесь каждый знает, что он обязан сделать. И эти люди мне преданы.

— А мастера? Они не проговорятся?

— Кузнецы и плотники работают здесь по договору с орденом, здесь же и живут вместе с семьями. А те, которые заняты метателями, останутся здесь, пока не закончат выполнение заказа, то есть до начала лета. Потом уже, если кто и проговорится, большого вреда не будет.

— Чем тебе могу помочь я?

— Мы уже об этом говорили. Нужно хотя бы наполовину оплатить заказ на требюше, у одного меня не хватит денег. Ну и приказ командующему войсками на границе о его подчинении мне. Если есть возможность, то, не поднимая большого шума, хорошо бы, пока есть время, создать пусть и небольшой армейский резерв. И уберите вы, ради всех богов, капитана гвардии! Я верю большинству гвардейцев, но у капитана в гвардии есть и свои люди. При желании, он сможет очень больно нас с вами ударить. Герцогу Ланишу в случае войны смута и смена власти вроде бы не нужны, но я не могу полностью исключить того, что он все-таки спелся с Галидом.

— Ладно, там посмотрим, — буркнул Игнар, недовольный тем, что я опять поднял тему капитана.

— Ну что, будем возвращаться? — спросил я. — Нам еще пару дней на дорогах грязь месить.

— Сначала я хочу посмотреть, как ты тут устроился. Немного времени на это я себе позволить могу, когда еще доведется сюда попасть!

Осматривать мои владения Игнар отправился в сопровождении Ральфа и Маркуса, и задержало нас его любопытство на пару часов. Поэтому мы прибыли в Расвел, когда уже стемнело. Мне не хотелось шляться в темноте по городским улицам, поэтому я принял предложение Верона у него переночевать, и отправился в его замок вместе со своими людьми.

Здесь мы первым делом помылись и переоделись в чистую одежду, после чего немного посидели с хозяевами за ужином и отправились спать в выделенные каждому комнаты. Ночью меня опять разбудили.

— Что за дело! — подумал я, нашаривая в темноте худую девчоночью ногу. — Кого это мне подсунули на этот раз?

Я рывком сдернул одеяло и в полумраке спальни увидел испуганно сжавшуюся на моем ложе Лису, без признаков одежды на теле. Снятая ночная рубашка валялась здесь же, на полу.

— Это что за явление? — как можно строже спросил я, хотя меня душил смех. — Вот твоя рубашка, одевайся, я отвернусь.

— Но принц…, - жалобно сказала девчонка. — В другой раз у меня уже не будет шансов…

Все мое самообладание куда-то испарилось, и я захохотал так искренне и самозабвенно, что, когда пришел в себя, юной соблазнительницы рядом уже не было.

— Надо мне было стать принцем, — думал я, размазывая по лицу слезы. — Чтобы в мою кровать прыгали все девицы, от мала до велика. Вот счастье-то! Хорошо еще, что эту дурочку никто не видел. На меня она за этот ржач должна была обидиться смертельно. Хотя пусть лучше на меня обижается, чем пестует свои фантазии, которые могут закончиться бог знает чем.

Я снова улегся и, поворочавшись с полчаса, заснул. За завтраком девчонка появилась, но сидела на своем месте с пунцовыми щеками и демонстративно не смотрела в мою сторону.

Едва закончили есть, сразу начали собираться в дорогу. Король торопился, и я тоже всеми фибрами души хотел быстрее очутиться дома среди родных людей, подальше от осточертевшей грязи. Благодаря тому, что мы не слишком жалели коней, удалось попасть в столицу еще до темноты.

— Мы проводим вас до Королевской площади, ваше высочество, — сказал мне Маркус. — И не нужно отказываться, вы уже ездили в сопровождении гвардейцев. А, в случае чего, они не вас будут закрывать от опасности, а его величество.

Я махнул рукой: не хотят отдохнуть раньше — это их дело. Произошедшее в течение следующих нескольких минут показало, насколько я был неправ. На подъезде к площади острое чувство страха, вызванное проснувшейся интуицией, буквально смахнуло меня с коня. Я почти мгновенно ускорился, освободил правую ногу от стремени и, перенеся вес тела на левую ногу, навзничь упал на брусчатку дороги, успев крутануть тело, чтобы освободить вторую ногу и упасть не спиной, а на бок. Приземлился я хреново, сильно ударившись коленом о камни, и тут же вынужден был откатиться в сторону, чтобы не попасть под копыта Зверя, который с диким ржанием встал на дыбы. В следующий миг он замолчал, рухнул на дорогу рядом со мной и засучил ногами. Когда я поднялся, постанывая от боли в колене, конь был уже мертв. Арбалетный болт, который предназначался мне, пробил ему ногу. Раз коня убила такая рана, вне всякого сомнения, болт был отравлен. Шагах в сорока от меня у стены дома валялся арбалет, а двое братьев волоком тащили к нам стрелявшего. Мне потом рассказали, что после выстрела он пытался перерезать себе шею ножом, но один из братьев успел выстрелить из арбалета. Болт попал в руку, державшую нож, выбил его, попутно срезав еще два пальца. Подбежавшие братья оглушили убийцу, связали руки за спиной ремнем и подтащили его к нам.

Я опустился перед Зверем на здоровое колено и потрепал рукой его челку. При жизни он любил со мной играть, делая вид, что ему не нравится моя ласка, и намечал укус, хватая меня губами за пальцы. Видимо, коню перед смертью было очень больно, потому, что в его глазах и после смерти была боль. И еще — недоумение. Я поцеловал уже остывший нос и поднялся на ноги, скривившись от боли.

— Он тебя спас, — сказал мне подошедший Маркус. — Не специально, конечно. Просто, когда ты падал, убийца успел заметить направление падения и прицелиться, но, когда он нажал на спуск, твой конь дернулся и принял в себя болт. Мы просто не успели отреагировать, извини. Этот тип уже был в ускоренном режиме, а ты в него перешел практически мгновенно. Лично я успел заметить, как идущий вдоль улицы прохожий с корзиной в то же мгновение оказался с арбалетом в руках, повернутым в твою сторону. А ты тут же исчез с лошади. А вот быстро упасть у тебя не получилось.

— Если бы я еще и упал с ускорением, я бы себе переломал все кости о камни, — мрачно сказал я. — И так колено здорово расшиб. Маркус, оставь пока возле Зверя кого-нибудь. Сейчас вместе поедем в орден и займемся этой тварью. А заодно надо направить сюда братьев с телегой. Пусть вывезут Зверя за город и закопают.

— Не переживай ты так, — попытался успокоить меня Маркус. — Подберем тебе отличного коня.

— То просто кони, — ответил я ему. — А этот был другом. Помогите мне забраться в седло, сам я сейчас не смогу.

Пока мне подвели другого коня и помогли на него взобраться, Игнар выехал из окружения гвардейцев и подъехал к нам.

— Что думаешь с ним делать? — спросил он, указав рукой на пленника, которого перебросили через седло заводного коня и теперь туго бинтовали руку, чтобы он раньше времени не истек кровью.

— Повезу в орден, а там допросим с пристрастием. Вряд ли человек, который хотел перерезать себе горло будет о чем-нибудь рассказывать добровольно.

— Я с вами! — сказал король.

Я пожал плечами и тронул коня каблуками, скривившись от боли в ушибленной ноге.

— Ехал бы ты домой! — сказал мне Маркус, видевший мои гримасы. — Допросим мы его и без тебя, а потом кого-нибудь пошлем доложить о результатах. Только сначала я тебя немного подлечу магией, а то завтра ты вообще ходить не сможешь.

— Конечно, подлечишь, — согласился я. — Но вначале — допрос.

От места нападения до особняка было всего минут десять ходьбы, доехали мы еще быстрее. Однако допроса с пристрастием не получилось.

— Он под магическим контролем, — сообщил нам Маркус, внимательно осмотрев пленного. И, скорее всего, снятие контроля его убьет. Придется использовать опробованный мной метод.

Сделать он ничего не успел. Пленный пришел в себя, внимательно всех осмотрел, нахмурился, увидев меня в целости и сохранности, и рванул зубами воротник рубашки.

— Мертв! — констатировал Лонар, когда бившие пленного судороги стихли.

— У вас есть такая практика, зашивать яд в воротник? — спросил я Маркуса.

— Первый раз о таком слышу, — сказал маг.

— А вот в моем мире это была довольно распространенная практика среди агентов, — сказал я. — Понимаешь, к чему я веду? Этому типу меня заказал кто-то из моего мира и, скорее всего, это тот самый пришелец, который окопался в Гардии. Перед войной меня решили убрать, чтобы их ходы для вас были полной неожиданностью.

— Очень похоже на правду, — согласился маг. — Давай, я тебя подлечу, да поедешь домой. Магия магией, но с таким ушибом нужно как следует полежать.

Провозился он со мной полчаса, но уже сразу после лечения мне стало заметно лучше.

— Нет ни перелома, ни трещин, — сказал он, закончив свои манипуляции. — Просто сильный ушиб. Сегодня и завтра полежишь в постели, а потом можешь хоть танцевать. И женам скажи, чтобы не приставали, а то лечение затянется.

Верхом мне ехать домой не пришлось, Лонар велел заложить карету. Игнар оставил своего коня гвардейцам и забрался ко мне, устроившись на сиденье напротив.

— Устал, — немного смущенно пояснил он. — Женам о нападении говорить будешь?

— Буду, но не сейчас. Зачем им трепать нервы, на ночь глядя? А совсем скрыть не получится. Было слишком много свидетелей, завтра полгорода об этом будут судачить. Они тоже все равно узнают, так что уж лучше сказать правду, тем более что они сразу заметят отсутствие Зверя. Пока просто скажу, что ушиб колено, тем более что так оно и есть.

Карета подъехала к дворцовым воротам, створки которых медленно развели в стороны высыпавшие встречать короля гвардейцы. Наконец-то, мы были дома.

Глава 18

— И далеко отсюда находятся позиции противника? — спросил я молодого лейтенанта Лада Хнея, которого приставил ко мне провожатым генерал Глас Хорниш.

— Какие позиции, милорд? — спросил он недоуменно. — Гардейцы у наших границ постоянно лагерями не стоят, если вы это имеете в виду.

Пошел уже третий день, как я приехал на границу с Гардией, имея на руках предписание короля о подчинении мне всех сил, занятых сдерживанием этого, пожалуй, самого беспокойного соседа королевства. Граница проходила по равнинной местности, покрытой густыми труднопроходимыми для армии лесами. Люди здесь, за исключением немногочисленных охотников, не селились. Поселения были, но только по берегам большой реки Лерши, которая брала начало в тех же горах, что и Нада, но гораздо западнее. Начинаясь на территории соседнего с Гардией королевства Донхей, она пересекала почти всю Гардию с запада на восток и дальше текла уже по нашей территории, впадая в Наду в ее нижнем течении. Естественно, что Лершу использовали и мы, и гардейцы в первую очередь для торговли. Для Гардии эта река была особенно важна, так как, в отличие от Орсела, она не имела другого выхода к морю. На границе, на берегу Лерши был построен небольшой порт, в котором проводили досмотр торговых судов Гардии. В порту постоянно находились три боевых корабля, немного похожих на галеры с одним рядом весел. Почти вся граница приходилась на домен Ланиш, но охранялась как силами герцогов Ланиш, так и королевскими войсками. Северную часть границы охраняли солдаты генерала Зага Ланиша. Это была самая многочисленная группировка, насчитывающая в своем составе две с половиной тысячи пехотинцев и почти пять сотен всадников. Генерал построил себе замок в двух десятках лиг от границы, возле которого постепенно вырастал небольшой городок. Постоянных стычек с гардейцами у нас не было, и солдаты Зага лишь периодически патрулировали свой участок границы и берега Лерши вблизи порта.

Южнее реки шла зона, охраняемая генералом Дарном Макроем, у которого в распоряжении было примерно две тысячи пехоты и сотня всадников. Это уже были коронные войска. К ним же относилась и последняя группа, располагающаяся еще южнее, под командованием генерала Гласа Хорниша. Это была самая малочисленная группа в полторы тысячи пехотинцев и три сотни всадников.

Крупные столкновения с соседями случались редко, и всегда им предшествовала серия пограничных инцидентов. Причем, почти все стычки происходили в зоне ответственности коронных войск.

Мое появление, как я и ожидал, приняли в штыки. Я прибыл в ближайший к границе город Гелес, стоящий на берегу Лерши, в сопровождении полусотни братьев и двух десятков королевских гвардейцев и первым, кому я нанес визит, был Заг, который приходился герцогу племянником. Если честно, я на его содействие особенно и не рассчитывал. Так и получилось. Послать меня прямым текстом, не вступая в конфликт с королем, он не мог, но разговаривал, не скрывая своего превосходства и презрения к выскочке, которым он меня в глубине души считал. Из этого разговора я сделал два вывода. Первый — это то, что лезть к генералу Загу с советами не следует, а на его помощь лучше не рассчитывать, а второй — это то, что ничего тревожного, по его мнению, Кнор Ланиш не накопал, иначе его генерал вел бы себя со мной по-другому. Ну и ладно, все равно этот визит сделать было необходимо. Посмотрим, как запоет Заг, когда соседи обрушат на него свои гостинцы. Хотя, судя по прошлым действиям, первый удар примут на себя все-таки коронные войска.

Плюнув на одного генерала, я в тот же день посетил другого.

В Дарне Макрое спеси было не меньше, чем в племяннике герцога, но, в отличие от последнего, хамить мне он все-таки поостерегся, хотя упирался всячески, и я понял, что, либо его нужно менять, либо рассчитывать только на свои силы. Я не стал с первой же встречи на него давить, решив сначала поговорить с третьим из генералов, да и вообще разобраться в обстановке, прежде чем что-то менять. Здесь мне повезло больше. Глас Хорниш оказался отличным командиром, лишенным амбициозности своих коллег то ли из-за того, что имел всего лишь титул барона, то ли просто потому, что родители не экономили время на его воспитании. Хотя и он мое появление принял без восторга. Но вот с ним я сразу решил поговорить начистоту.

— Мне нужно поговорить с вами без свидетелей, Глас, — сказал я ему. — Мне есть, что вам сказать, но это не для посторонних ушей. Давайте немного пройдемся вдвоем, где нет посторонних.

— Прежде всего, — продолжил я, когда мы отошли в безлюдную сейчас часть лагеря. — Я сюда приехал не просто так, чтобы поболтать с вами или в поисках новых впечатлений. Поверьте, я нашел бы, как провести время с большей пользой. Дело в том, что ваше вялотекущее противостояние с Гардией заканчивается. Галид наконец решился на большую войну, и основания для такого решения у него были. Сезон дождей закончился, и уже установилась достаточно теплая погода. Декада-другая и дороги просохнут. Тогда все и начнется. Гардия собрала большие силы и имеет такое оружие, какого нет у ее соседей. А у нас к войне никто не готов. Силы разобщены, другие генералы в возможность большой войны вообще не верят. Вам не устоять, Глас. Они пройдут по вашим костям и пойдут дальше.

— Допустим, — сказал Глас. — И что предпринимает его величество?

— Его величество прислал сюда меня, а сам занялся мобилизацией. Вы ведь уже давно сидите здесь безвылазно?

— Не так и давно, всего года три.

— Для меня это давно. Я сам в Орселе всего год, даже меньше. Вы что-нибудь слышали о моем ордене?

— Слышал лишь, что кто-то организовал орден для борьбы с черными. У них даже что-то, кажется, получилось.

— Орден организовал я с помощью своих друзей. И черные — это только одна из задач. И «что-то» в нашем случае мало подходит. За полгода мы уничтожили четыре их гнезда. А основной задачей и было противостояние таким угрозам, как нашествие из Гардии. Через несколько дней сюда начнут прибывать братья ордена, которые доставят и будут охранять новое оружие, подготовленное как раз для гардейцев.

— И сколько же у вас братьев?

— Прибудет четыре сотни, и каждый из них стоит троих ваших бойцов. А с помощью нового оружия можно уничтожить тысячи противников.

— Звучит слишком фантастично. Что же это за оружие?

— Это я вам скажу только тогда, когда орден перекроет подходы к границе. Я хочу исключить возможность появления на гардейской стороне наших перебежчиков. Если они узнают, что нам есть, чем ответить, могут отложить вторжение, а потом ударить тогда, когда я буду не готов. Сейчас могу вам сказать только то, что это оружие будет забрасываться в ряды врагов с помощью мощных метательных машин. Поэтому мне вначале необходимо выбрать место для боя, где можно было бы установить требюше на небольшой возвышенности, что позволит существенно увеличить дальность стрельбы. Еще лучше, если метатели будут прикрыты от противника рощей с не очень высокими деревьями. Еще мне нужно выбрать площадку для лагеря ордена. Там же поблизости будут сооружаться склады для нового оружия. Бригада плотников уже нанята и дожидается в Гелесе. Дайте мне опытного офицера, хорошо знающего местность. Я хотел бы с его помощью все здесь осмотреть.

Генерал без возражений отдал приказ Ладу Хнею показать принцу все, что его интересует. Вот теперь мы и осматривали уже третий час с лейтенантом местность поблизости от их лагеря. Я нашел хорошее место для строительства укрытий для деталей метателей и боеприпасов, а так же временного жилья для самих братьев. Место было довольно ровное, рядом протекала небольшая речушка с чистой водой, да и строительный лес не надо было везти издалека — шагах в трехстах во множестве росли высокие стройные деревья, похожие на сосны. Уже завтра утром сюда можно будет направить плотников. А вот поле будущего боя нужно было искать в другом месте, подходящих возвышенностей поблизости не было.

— Несколько холмов есть ближе к месту расположения соседей, — сказал Лад. — Это еще примерно пару лиг, ваше высочество.

— Ладно, — согласился я. — Посмотрим еще и там и будем на сегодня закругляться.

Мы вернулись к лошадям, рядом с которыми оставили охрану, и проехали рысью минут десять в указанном направлении.

— А что, неплохие холмы, — сказал я, объезжая один из десятка холмов, выстроившихся почти в линию. — И высота подходящая. Только придется вырубать кустарник и делать площадки.

— Грунт рыхлый, мастер, — сказал один из братьев. — Наши требюше после нескольких выстрелов могут сверзиться вниз.

— Ничего, им много стрелять не придется, — ответил я. — А по краю забьем в ряд колья, чтобы укрепить склон.

Я еще объехал несколько холмов и убедился, что на каждом вполне можно разместить по три-четыре метателя на высоте метров тридцать. Это может увеличить дальность стрельбы шагов на сто. Впереди, как по заказу, длинной полосой почти параллельно холмам вытянулась роща молодых лиственных деревьев.

— Она далеко простирается? — спросил я у Лада, показывая рукой в направлении реки.

— Не знаю, ваше высочество, — ответил лейтенант. — Это уже участок соседей, нам здесь появляться не рекомендуется.

Пришлось проехаться и посмотреть самим. Деревья росли достаточно редко, чтобы между ними быстро передвигался пехотинец, а вот верхом, если где и проедешь, времени потеряешь много. Мы объехали рощу, сделав изрядный крюк. Оказалось, что в ширину деревья росли на пол-лиги всего, а дальше была обширная вырубка. Лишь кое-где виднелись нетронутые человеком островки деревьев. Просто идеальная позиция для моих планов. Осталось теперь ее должным образом подготовить и придумать, как заманить сюда противника.

День за днем я все лучше знакомился с будущим театром военных действий. Постепенно начали вызревать разные варианты противодействия вторжению, зависящие от того, на кого именно обрушится первый удар, и как себя дальше поведут захватчики. В подготовленный плотниками лагерь в сопровождении братьев начали поступать детали первых требюше и снаряды. Часть братьев я оставил в лагере, остальных отправил с обозами обратно. Обрадовал Игнар: отдельным обозом в мое распоряжение прибыло три сотни опытных мечников и большой груз продовольствия. Теперь людей должно было хватить. Чтобы не терять времени, на выбранных холмах начали спешно оборудовать позиции для метателей, а внизу, возле каждого такого холма сколачивались сараи, в которые чуть позже планировалось перенести часть снарядов. Когда были готовы две первые площадки, я приказал обозникам вести детали очередного требюше туда.

Это была адски тяжелая работа — затащить на площадки детали метателей, и там их собрать. Несмотря на то, что с обращенного к лагерю склона холма был вырублен весь кустарник, а на площадках вкопали столбы с блоками, через которых канатами затягивали детали механизмов, на подъем приходилось задействовать до сотни человек. Когда два требюше уже стояли на своих площадках, землей, убираемой при расчистке следующих площадок, начали набивать их противовесы. Я прикинул объем предстоящих работ и ужаснулся.

— Все машины на холмы поднимать не будем! — сказал я мастеру, руководящему работой. — Два уже подняли, поднимем еще четыре, а остальные поставим внизу, в разрывах между холмами. Выстрелят один раз, если не хватит тех, что на холмах, и противник все-таки пойдет в наступление. А на зарядку тех, что наверху, поставим в два раза больше народа, и успеем сделать еще по одному выстрелу. Вкопайте там еще по одному блоку, чтобы каждая команда снизу тянула свой противовес.

— Все сделаем, принц! — кивнул мастер. — Да не беспокойтесь вы так. Дороги уже просохли, так что все успеем и доставить, и собрать.

— В Гардии дороги тоже просохли, — ответил я ему. — А начали они, наверняка, раньше нас.

Все-таки, к счастью, мастер оказался прав и к тому моменту, когда началось вторжение, шесть метателей уже стояли на своих позициях, на холмах, еще четыре — внизу, а необходимый запас снарядов хранился в укрытии возле каждого метателя. Мы успели пристреляться, запустив пару ящиков, заполненных землей и камнями, и теперь знали рубеж действенного огня. Я даже приказал заранее взвести все требюше на холмах. Я собрал всех солдат и офицеров и рассказал, с чем они могут столкнуться в грядущей войне и как нужно действовать, чтобы уцелеть. Свои планы я, естественно, не раскрыл никому. Теперь осталось только ждать. Дня за три до начала боев мне пришла в голову мысль, что имеет смысл поговорить с капитанами порта и боевых кораблей. Не откладывая, я с приличным эскортом в тот же день отправился воплощать свои мысли в жизнь, оставив руководство на приехавшего Маркуса.

Моряки встретили меня еще хуже армейцев, но это был королевский флот, и никакого желания с ними церемонится у меня не было. Я потому и взял с собой почти сотню отборных бойцов, что предполагал нечто подобное.

— Вас, наверное, еще никогда не вешали за измену, барон? — задал я вопрос капитану порта. — Так я это легко могу исправить прямо сейчас. А заодно повешу рядом с вами сушиться на солнышке и остальных несогласных.

— За что повесить? — выдавил из себя капитан порта, с которого мигом слетела вся спесь.

— За шею, — любезно пояснил я. — Иногда вешают и за ноги, но, по-моему, это негуманно.

— Я хотел спросить, за какую вину, ваше высочество? — совсем сник барон, вспомнив, наконец, мой титул.

— Ну как же? — деланно удивился я. — Невыполнение приказа старшим по званию в военное время. Правда, насчет петли я ошибся. У вас статус барона, так что вам полагается плаха. Жаль, палача я с собой не взял, но среди моих людей кого только нет, думаю, и палач найдется.

— Но ведь сейчас нет войны! — попробовал возразить один из капитанов.

— Вы чем слушали, милейший? — холодно сказал я. — Раз член королевской семьи, получивший всю полноту власти над пограничными территориями из рук короля, заявляет, что война идет, значит, так оно и есть. Мне надоело с вами спорить. Или вы безоговорочно подчиняетесь воле короля и делаете все, что я вам прикажу, или через одну свечу станете на голову короче. Решайте быстро, мое терпение на исходе.

Нетрудно догадаться, что они выбрали.

— Мы выполним все, что угодно вашему высочеству! — заверил меня капитан порта.

— Моему высочеству угодно следующее, — сказал я. — Приведите все свои силы в состояние полной готовности. Никаких увольнительных и пьянок. Один из кораблей должен постоянно патрулировать реку, но на территорию Гардии не заходить. В случае если от них будет корабль, досмотреть, но осторожно — на нем может быть десант. После досмотра, вне зависимости от его результатов, корабль арестовать. Если пытаются прорваться по воде — всех на дно!

Вернувшись, я собрал вместе всех офицеров и руководство ордена.

— Пришла пора раскрыть вам мои планы, — сказал я. — Сейчас я буду рассуждать за руководство Гардии, как бы я поступил на их месте. Сама Гардия по размерам и численности населения меньше Орсела и, даже если они раньше начали готовиться к войне, намного больше воинов, чем у нас они не наберут при всем желании. Хорошие солдаты на грядках не растут. Значит, они будут брать другим. И секретное оружие — это только часть того, что я думаю использовать. Помимо него я обеспечу себе в одном месте подавляющее превосходство в силах и надену на воинов броню.

— Они этого не посмеют сделать, мой принц! — воскликнул Глас. — От них все отвернутся!

— Еще как посмеют, генерал! А тех, кто повернется к ним спиной, они ударят в спину! Пришли новые времена, новые правила ведения борьбы. Это на дуэли бесчестно надевать доспехи, а на войне все средства хороши!

— Гахт…, - начал Глас.

— Мой орден находится под покровительством Гахта, — прервал я его. — А каждый его брат наденет в бой доспехи. И Орест Макрон это благословил! Я хорошо помню запреты Гахта, о доспехах там нет ни слова.

— У нас их все равно нет, — привел последний довод генерал.

— Мы вам выдадим, — пообещал я. — Всем не хватит, но тем, кто пойдет в передних рядах, дадим. Там будет шлем, нагрудник и наручи. Нагрудник только называется нагрудником, он закрывает грудь, живот и пах. Кроме того, часть солдат закрепит защитные пластины на спине, для чего — я скажу позже. Продолжаю на месте, где меня прервали. Прежде, чем начинать масштабное наступление, я постарался бы максимально уничтожить войска противника здесь, на границе. Здесь собраны лучшие, и, если их не станет, дорога к столице окажется свободной. Когда еще удастся собрать новую армию, и успеют ли? Воевать обычными способами, даже при наличие доспехов чревато большими потерями. Как бы я ни относился к Загу и Дарну, у них профессиональное войско и железная дисциплина. Постоянное патрулирование границы не даст их застать врасплох, то есть существенных потерь не избежать. И что же делаю я?

— И что же вы делаете, мастер? — подыграл мне Маркус.

— А я гружу рабочих и войска на корабли и сплавляю их по Лерше. Не доплывая лиг пять-шесть до границы, я пристаю к правому берегу и высаживаю всех на берег. Там много удобных мест для высадки, я узнавал. Дальше я силами рабочих, да и армии тоже, прорубаю достаточно широкую дорогу к сухопутной границе, туда, где их армию никто не ждет. Одновременно плотами сплавляются детали метателей. Не думаю, что только мы одни такие умные, что сделали их разборными. Проделав дорогу, я вывожу вперед достаточные силы, чтобы расчистить себе плацдарм и удержать его пока везут и устанавливают метатели.

— Допустим, вам это удастся, мой принц, — сказал генерал. — Но потом на вас навалятся и сомнут!

— Так я только этого и добиваюсь, чтобы навалились! — сказал я. — Моя первоочередная цель — сократить число ваших солдат, не потеряв при этом своих. Против кого мне создавать плацдарм? Я думаю, что первый удар будет направлен не против Ланишей, а против коронных войск, причем, скорее всего, против Дарна. До него ближе, да и сил у него больше, поэтому его уничтожение будет для нас болезненней. Дарн обязательно попробует выбить противника за линию границы, особенно, если большую часть сил спрятать так, чтобы их просто не было видно. Еще и метатели захотят захватить. Два-три залпа гардейцы сделать смогут. Всех не уничтожат, но панику посеют и обратят в бегство. Останется бросить вслед за бегущими кавалерию. Если учесть наличие у всадников доспехов, то деморализованная пехота никакого сопротивления оказать не сможет и будет полностью вырезана. А части конных можно дать и уйти, чтобы посеять панику в рядах воинов Зага. Помчатся они именно к Ланишу, а не сюда. У того и сил больше, и авторитета, чем у вас, Глас. Что в таком случае сделает Заг? Я думаю, что он просто отойдет вглубь территории, чтобы потом разобраться в ситуации и получить подкрепление. Или договориться с гардейцами, такого варианта я тоже не исключаю. А потом придет и ваш черед, генерал! Как я предполагаю, у противника будет примерно пятикратное превосходство в силах, да еще доспехи… На вас и метатели не понадобятся, просто задавят числом. А покончив с вами, уже без проблем захватывается порт, через который начинают подвозить подкрепление, создавая ударный кулак. Метатели потом могут потребоваться только для разрушения крепостных стен и, возможно, для генерального сражения, если нашему королю удастся наскрести для него силы. Поскольку Кнор Ланиш не мог не узнать о готовящейся войне, но молчит, я склонен полагать, что он сговорился с Галидом. Сдержит в отношении него свое слово король Гардии или нет, но Игнар от Ланишей помощи не получит.

— А как, исходя из этого, будем воевать мы? — спросил Глас.

— Хоть кому-то это может показаться подлостью и предательством, но мы пока ничего делать не будем, и сейчас я объясню почему. Нам нужна большая война с Гардией, чтобы раз и навсегда убрать этот гнойник. Один народ, один язык, одна вера и два королевства, которые собачатся двести лет. Пора положить этому конец и объединить страны. Если мы сейчас вмешаемся, например, зайдем на территорию Гардии и воспрепятствуем строительству дороги, то только оттянем начало войны и где, когда и какими силами ее начнут гардейцы, уже знать не будем. Ничего хорошего не случится, если мы поддержим Дарна Макроя. Действовать совместно он не хочет, мы только понесем потери. Даже до метателей нам добраться не дадут, обстреляют бомбами и выведут кавалерию. Добьемся только того, что и солдат Дарна не спасем, и сами погибнем без всякого толку. Я же предлагаю следующее. Дождемся, когда остатки разбитого корпуса генерала Дарна бросятся к Ланишу, и сами атакуем неприятеля, но не позиции метателей, а часть тех сил, которые бросят на нас. Задача — связать их боем и увлечь за собой, устроив ложное бегство. Для тех, кто там будет на переднем краю, даем защитную пластину на спину, от стрел должна хорошо помочь. Отступить с минимальными потерями нам поможет роща перед холмами. Пехота через нее легко пройдет, а вот кавалерия — уже нет. А это будет главная ударная сила, которую против нас пошлют. Хотя и пехоты там будет достаточно. Но пехота будет осторожничать, дожидаясь, пока кавалерия не обогнет рощу и не ударит нас с тыла. Наша задача — одним броском преодолеть зону обстрела, и вывести из-под удара своих людей. А потом мы отплатим противнику той же монетой. Выбравшуюся из рощи пехоту врага накроют огнем требюше, стоящие на холмах, а по кавалерии отработают стоящие слева между холмами метатели. Им достаточно будет пары попаданий, чтобы кони убили и перекалечили половину всадников, а остальных придется ловить в Гардии. Зачистив оставшихся в живых здесь, мы выдвигаемся к позициям вражеских метателей и их атакуем с целью захватить и уничтожить.

— А обстрел? — спросил кто-то из офицеров Гласа, забыв про субординацию.

— Он не так уж и страшен, если правильно действовать, — пояснил я. — Перво-наперво запомните, что атаковать нужно не в плотных порядках, а рассыпавшись по полю. Держаться друг от друга подальше. При этом потерь не избежать, но они будут многократно меньше. Снаряды летят относительно медленно, многие могут успеть отбежать в сторону. Только при этом не создавать толкотню и не мешать товарищам. И не идти, а бежать, тогда нас накроет только один залп, перезарядить метатели они просто не успеют. После уничтожения их орудий стараемся сделать то же самое и с лагерем на Лерше, причем, используем еще и моряков, пусть ударят с реки. Если у противника еще останется достаточно сил, и он нам будет не по зубам, отходим и ждем войска, которые должен прислать король. О том, что будем делать дальше, сейчас пока говорить не будем, до этого сначала нужно дожить. Говорю для тех, кому может прийти в голову мысль посетить лагерь гардийцев и поделиться с ними моими мыслями. Хорошо перед этим подумайте, стоит ли? Наш лагерь по периметру контролируется братьями ордена, которым дан приказ стрелять в дезертиров отравленными болтами. Орден не использует отравленного оружия против противников, но дезертиры и предатели это не противники — это мусор. У меня все. Есть вопросы?

— Где будете лично вы, мой принц? — спросил меня один из самых молодых офицеров.

— Там, где это будет нужно больше всего, — улыбнувшись, ответил я. — А в атаке на метатели я буду рядом с вами. Еще вопросы?

Больше ни у кого никаких вопросов не было.

— Раз всем все ясно, — подвел я итог. — Идите сейчас к своим людям и объясните им все то, что я вам сейчас сказал. Обычно солдату не следует знать, зачем ему отдают тот или иной приказ, но сейчас особый случай. Пусть знают, что от их стойкости зависит судьба королевства, судьба их близких. Особое внимание на маневр отступления, чтобы притворное бегство не превратилось в настоящее, и на защиту от бомб. И предупредите, чтобы не ходили отливать далеко от лагеря, чтобы невзначай не отстрелили причиндалы.

— Рискованный ход — раскрыть всем свои планы, — заметил Маркус, когда мы вышли из штабного домика. — Но ты прав: в предстоящей заварушке это может сильно помочь. Надеюсь, что предателей среди них не будет. Братья, конечно, люди опытные, но и охраняемая территория не так и мала, проскочить все-таки можно. И они не могут этого не понимать.

— Если у кого-нибудь получится удрать и все сообщить врагу, будем действовать по второму варианту, — сказал я. — Там даже потери будут меньше, правда, и результаты не такие впечатляющие.

В стороне от лагеря что-то закричал часовой. Послышался конский топот и какая-то суета. Через пару минут к нам подвели солдата из корпуса Дарна.

— Ваше высочество! — обратился он ко мне. — Господин генерал приказал передать, что на нашем участке границы со стороны Гардии замечены крупные воинские силы. Наш корпус приведен в боевую готовность!

— Передай генералу мою благодарность, — ответил я. — Мы будем готовы. И еще, это не для генерала, а для тебя и твоих товарищей. Если вас пошлют отбивать вражеские метатели, не идите колонной, старайтесь держаться дальше друг от друга. Они в вас не камнями будут стрелять, а гораздо более страшными снарядами, которые при падении со страшным грохотом разрываются на части, убивая и калеча своими осколками. Надо быстрее преодолеть зону обстрела, тогда можете уцелеть. И учти, что в засаде может быть конница. Если придется отступать, держитесь группами, побежите — вырежут всех. Понял?

— Понял, мой принц! — по-военному ответил он. — Непременно передам парням. Спасибо вам за заботу!

— Разве это не противоречит твоим планам? — спросил Маркус.

— Нет. Их все равно погонят на метатели. Может быть, с моей подсказкой хоть кто-то сможет уцелеть.

— Ладно, не трави себя. Ты и так сделал все, что в человеческих силах. Идем поспим, кто знает, удастся ли нам выспаться завтра?

Глава 19

На следующий день я взял с собой охрану из братьев и отправился к соседям посмотреть своими глазами, что там у них происходит. Стояла уже почти по-летнему теплая погода, дорога, по которой мы ехали, полностью просохла, поэтому мы пустили коней вскачь и потратили на дорогу меньше часа. Правда, потом от места лагеря корпуса Дарна пришлось еще столько же добираться до границы вначале верхом, а потом уже спешившись и оставив коней под охраной. Мы не стали мешать Дарну, который вместе со своими офицерами сам наблюдал за гардейцами из временного лагеря, куда переместили почти половину его солдат, а устроились в стороне на небольшом холмике, откуда и могли видеть, как на обширной вырубке постепенно накапливались солдаты, все в одинаковой одежде грязно-зеленого цвета. Кожа курток у солдат была выкрашена в тон лесной растительности и при таком расстоянии видно было плохо. Этот мир еще не знал военной формы, тем более маскирующей расцветки. Наоборот, военные, особенно офицеры, стремились одеваться в яркие цвета. Особенно был популярен красный. Наверняка так одеть армию посоветовал пришелец.

— Их там, наверное, уже тысячи три, — сказал один из офицеров Гласа. — А вот кавалерии я пока не вижу.

— Будет и кавалерия, — сказал я. — Они еще не до конца прорубили дорогу. А эти пехотинцы просто прошли лесом. Должно быть, к вечеру все закончат, а атакуют уже к утру.

Так и получилось. Примерно через час после побудки прискакал один из трех оставленных нами наблюдателей с сообщением, что гардейцы захватили себе плацдарм на нашей стороне, отбросив солдат Дарна.

— Они закончили дорогу, — докладывал солдат. — И бросили в обход заслона, который оставил генерал, две группы кавалерии. Поэтому, чтобы не попасть в окружение, командовавший заслоном офицер приказал срочно отступить. Боя у них не было. Сейчас из того места, откуда мы могли вести наблюдение, видно, что на плацдарме собралось больше тысячи пехотинцев, а количество всадников вообще оценить трудно. Извините, мой принц, но подобраться ближе не получается, они пустили конные разъезды, а нас слишком мало. Так что там может быть и в два, и в три раза больше солдат.

— Вы все сделали правильно, — успокоил я его. — И дальше не надо рисковать. Мне не нужна точная численность противника, мне надо знать, чем он занят. Позавтракай и отведешь туда смену, а сами потом возвращайтесь на отдых.

Целый день ничего не происходило, а под вечер прискакал один из наблюдателей, который рассказал, что число гардейцев заметно увеличилось, среди них появились рабочие, которые сейчас заняты земляными работами.

— А что предпринимают наши? — спросил Маркус.

— Ничего не предпринимают, господин магистр, — ответил солдат. — Они просто сидят и ждут. Отбыло несколько гонцов к генералу Загу, и два из них при мне вернулись обратно.

— Ну и мы подождем, — сказал я. — Вроде все уже подготовили. Осталось только взвести те метатели, которые стоят у подножья холмов. Пошли туда людей до обеда, пусть сделают.

Когда ждешь чего-то важного, время тянется со скоростью улитки. До вечера прибыл еще один наблюдатель. Противник начал сборку больших метателей, судя по внешнему виду, — баллист. Причем, еще тех баллист — римских, а не стрелометов, которые так позже стали называть. Дарн атаковать не решался, обмениваясь гонцами с генералом Загом, и я его прекрасно понимал: врагов навскидку было в полтора раза больше, чем солдат у генерала. Но и нас он о помощи не просил.

— Наверное, завтра все решится, — сказал я Гласу. — Прикажите, генерал, чтобы все ваши люди сейчас отдыхали. Охранение обеспечит орден. Пусть только получат и примеряют доспехи. И выделите тех, кто будет в передних рядах, пусть возьмут дополнительную броню.

Утром на завтрак выдали одну кашу без мяса. Все, молча, сжевали свои порции, еще раз проверили экипировку и начали выдвижение в сторону противника. Через пару часов впереди раздались глухие раскаты взрывов, и минут через пятнадцать на взмыленных лошадях примчались наши наблюдатели.

— Утром мы заметили, — рассказывал старший группы. — Что на плацдарме осталось всего около тысячи человек пехоты. Остальные пехотинцы и кавалерия куда-то исчезли. Соседи это тоже сразу увидели и, видимо, решили воспользоваться. Двумя колоннами они вышли к позициям гардейцев и их атаковали. Шла только пехота, конница Дарна в атаке не участвовала.

— Какая у него конница, — махнул рукой Глас. — У нас всадников и то больше. Они так и шли до позиций гардейцев колоннами?

— Нет, господин генерал. Несмотря на ругань офицеров, они рассыпались по полю и побежали к метателям.

— Как это вы интересно могли слышать их ругань? — спросил Глас.

— Я оставил ребят на прежнем месте, а сам проехал вперед. Они подняли пыль, почти ничего не было видно.

— Ладно, рассказывай дальше.

— Дальше гардейцы дали залп из баллист и среди наших с грохотом начали появляться клубы дыма. Многие попадали убитыми или ранеными, но далеко не все. Кажется, им навстречу выскочила кавалерия противника, но точно не скажу: у меня конь от шума сбесился и понес. Хорошо еще, что он поскакал почти в нужную сторону. Пока я с ним справился, там уже все закончилось. Если кто и выжил, я их не видел, и мои ребята — тоже.

— Глас, — сказал я генералу. — Поднимайте людей. Нам все равно вступать в бой, а если поторопимся, может быть, поможем уцелевшим. Всю свою кавалерию давайте за холмы. В этом бою для нее места нет. Маркус, конных братьев отошли туда же. Через рощу смогут пройти только пешие.

Мы выступили из лагеря и быстрым шагом двинулись к месту боя. При подходе я крикнул шедшим впереди бойцам:

— Всем копья наизготовку, лучникам приготовиться! Сбились плотней! Командуйте, Глас, а то я голос сорву так орать.

В колонну мы не строились, неровная местность и обилие кустарника никак не способствовали такому перемещению. Двигались толпой, в которой солдаты и братья были заранее разбиты на небольшие группы по семь — десять человек. Противника увидели, когда вышли на более открытое место. Сотен пять всадников гоняли небольшие еще уцелевшие группы корпуса Дарна и добивали их одну за другой на наших глазах.

— Лучники, — закричал Глас. — Начали! Целься в лошадей, на них доспехов нет!

Полторы сотни наших лучников ускорили шаг, на ходу опустошая колчаны. Ржали и падали раненые кони, валились на землю сбитые стрелами всадники. Как оказалось, защита на гардейцах была гораздо хуже нашей. Им просто всем на кожаные куртки нашили многочисленные железные бляхи. Рубящий удар они держали неплохо, а вот колющий — уже нет. И большинство стрел попадали в незащищенные места, лишь изредка отскакивая от блях. Скоро стрелы закончились, и бойцы, отбросив луки, взялись за мечи. Как оказалось потом, мы своим вмешательством позволили выбраться с поля боя двум сотням солдат Макроя. Понеся заметные потери, вражеская конница вышла из боя, отступив на расстояние, недоступное для стрел. В этом бою мы вывели из строя сотни три всадников. С нашей стороны было лишь несколько легко раненных. Однако, скоро ситуация кардинально изменилась. На поле боя появились вражеские лучники. Они открыли прицельный огонь, а ответить им было нечем. Теперь потери начали нести мы, хоть и гораздо меньше, чем до того гардийцы. При отсутствии цельных доспехов и ростовых щитов устоять под дождем стрел было невозможно. Хорошо еще, что стрелы у них быстро закончились. Теперь враг должен был выпустить против нас пехоту. Кавалерия в армиях этого мира из-за отсутствия лат сражалась только с кавалерией и использовалась для преследования и добивания уже разбитого войска. Опрокинуть готовый к сопротивлению строй пехотинцев, имеющих на вооружении двухметровые копья, конница не могла.

Мы не стали брать в этот бой арбалеты. Армейский арбалет — очень громоздкая и тяжелая штука и требует много времени на перезарядку. Быстро с ним бежать, да еще через лес — задача для атлета. А чтобы нормально использовать арбалетчиков, их нужно поместить в середину каре и охранять мечниками или копейщиками, пока они перезаряжают свое оружие и ведут огонь. Людей для такого построения у меня было мало. Я раньше не сталкивался с здешней армией, только с гвардией, которая больше занималась охраной знатных персон, а не сражениями в поле, поэтому только сейчас увидел, насколько беззащитны бойцы против метательного оружия. И это при наличие хоть какой-то защиты. А до того был только небольшой щит, который пехотинец носил, закинув на ремне за спину. Им, конечно, можно было прикрыться от одиночной стрелы, но не от массированного обстрела. Наша собственная защита тоже требовала улучшения. Так конечности, кроме наручей ничем не защищались, соответственно, и ран в них было много. А попробуй бежать со стрелой в ноге!

Пауза в бое закончилась, когда появилась вражеская пехота. Их было много, намного больше нас.

— Отступаем к роще! — скомандовал я. — Помогайте раненным и держитесь группами. Да шевелитесь вы быстрее! Задержимся — сомнут! Офицерам передать команды по цепочке!

До накатывающегося на нас вала ощетинившихся сталью людей оставалось шагов двести, когда мы в том же порядке, в котором наступали, припустили бежать в сторону рощи. Ожившая кавалерия дважды пыталась врубиться в наши ряды. Приходилось останавливаться и отбиваться копьями. Мы нанесли всадникам немалый урон, но зато их пехота начала наступать нам на пятки. Слава богу, что среди них не оказалось лучников, они смогли бы отстреливать нас на выбор. Не сильно нам тогда помогли бы пластины из тонкой стали на спинах. Да и не у всех они были. Задерживали раненные, которым приходилось помогать. Уже перед самой рощей задние ряды наших бойцов повернулись к преследователям и по команде разом метнули копья, сначала свои, а потом и те, что им передали из передних рядов. С такого расстояния промахнуться в плотный строй людей было невозможно. Пронзенные копьями гардейцы падали десятками, а мы, задержав, таким образом, преследователей, поспешили скрыться в роще. Копья нам теперь были не нужны и только задержали бы отступление.

Бег через эту рощу я запомнил на всю жизнь. Было уже по-летнему жарко, а при длительном беге в доспехах и коже создавалось ощущение, что я попал в парилку. Пот заливал глаза, одежда постоянно норовила зацепиться за сучья и кустарник, меч уже больше не казался продолжением собственной руки, а ноги начали наливаться свинцовой усталостью. А ведь я еще не тащил за собой раненного товарища, как некоторые. Когда деревья поредели, и мы выбежали из рощи, преследователи были шагах в пятидесяти от нас. Не останавливаясь, мы бросились к холмам, а гардейцы наоборот немного притормозили, чтобы осмотреться и оценить обстановку. Однако долго им так стоять не дали. Задние ряды, еще находящихся в роще людей, пытались побыстрее из нее выбраться и напирали на своих товарищей. Когда мы, наконец, добежали до подножия ближайшего холма, у края рощи скопилось уже тысячи две народа, а из-за ее края показалась вражеская кавалерия, шедшая в обход. Увидев ее, пехота приободрилась и качнулась вперед. Братья не сплоховали, и требюше дали залп. Шесть снарядов, кувыркаясь, пролетели над нашими головами и врезались в плотную массу людей. Еще четыре таких же гостинца упали среди конницы. Все снаряды взорвались почти одновременно. Когда мощное взрывное устройство, начиненное сталью, срабатывает в человеческой толпе — это страшно. Когда же их целый десяток… Когда смолкли звуки разрывов, стало слышно, как заходятся криком от нестерпимой боли сотни людей. А прислуга требюше, которые стояли на холмах, уже производила их перезарядку для повторного выстрела. В первые мгновенья за дымом и поднятой взрывами пылью не было ничего видно. С той стороны, где находилась кавалерия, доносились отчаянные крики людей и конское ржание. Из облака пыли выносились отдельные лошади, некоторые, волоча по земле своих седоков, а со стороны рощи, тоже скрытой дымом, слышался несмолкаемый многоголосый вой. Вроде я недолго осматривался, но за это время увеличенная вдвое прислуга метателей успела их зарядить и сделать повторный залп. Взрывы на мгновенье приглушили человеческие крики, а когда они смолкли, крики и стоны стали еще громче. Хотелось упасть на землю, заткнуть уши или бежать отсюда без оглядки, лишь бы этого не слышать. Я не сделал ни того, ни другого, я просто пошел к месту бойни. Поднявшийся ветер сдул в сторону пылевое облако, и стали видны лежащие на земле многие сотни тел. Почти все лежали неподвижно, но некоторые пытались ползти, испуская при этом жуткие крики. Многие из уцелевших были обожжены, у многих виднелись жуткие раны, и почти все они были контужены. Я обнаружил, что рядом со мной стоит бледный Глас.

— Я отправил в преследование всю кавалерию, — сказал он мне. — Гардейцы удирают без оглядки, но их еще раза в три больше, чем нас и надо бить, пока они не опомнились. А с этими что будем делать?

— Безнадежных добить, — сделав над собой усилие, сказал я. — Остальных разоружить и оказать посильную помощь.

Он кивнул и пошел исполнять приказ. А я стоял в трех шагах от мечника, который рукой с оторванными пальцами пытался засунуть в разорванный живот вывалившиеся оттуда синие кишки, перепачканные в земле и саже, и думал, что я сделаю с теми, кто начал эту войну. Впервые с того самого момента, как я очутился в чужом мире, на улицах Расвела, мне отчаянно захотелось проснуться в своей кровати в нашем городке, и забыть все случившееся, как страшный сон. Минутная слабость прошла, я вынул меч и милосердным ударом оборвал жизнь мучившегося у моих ног человека. Вокруг ходили наши солдаты с оружием в руках и делали то же самое. Изредка они поднимали раненного, который пострадал не слишком сильно, и несли к холму, где ему оказывали первую помощь. Как потом оказалось, при взрывах у неприятеля погибло около тысячи человек, и в два раза больше порубили наши конники при преследовании бегущих.

— Людям надо хоть немного отдохнуть, — сказал мне Маркус. — И нам надо дождаться конницу. Что будем делать потом? Сразу двинемся захватывать баллисты или сначала вернемся в лагерь?

— Думаю, в лагерь, — ответил я. — Надо отнести туда раненных, и своих, и чужих. Здесь для их содержания нет никаких условий. Оставим часть сил охранять требюше и снаряды, и пусть побыстрее закапывают останки. В такую жару уже к утру здесь будет трудно дышать. Сегодня, Маркус, я получил хороший щелчок по носу. Я все время живу чужим книжным опытом, своего собственного у меня до обидного мало. Я вроде все правильно и красиво распланировал. Но я не был ни в одной битве, и многое стало для меня откровением. Тем более что не все у вас делается так, как делали на Земле. Из-за этого была пара моментов, когда все висело на волоске, и мы вывернулись буквально чудом. Я не хочу больше так рисковать. Давай в лагере сядем вдвоем и еще раз все обдумаем. Как у нас говорили, один ум — хорошо, а два — лучше.

Через пару часов вернулись конники Гласа и наши братья, все забрызганные кровью.

— Я был во многих заварушках, — сказал нам с Маркусом старший брат, руководивший погоней. — Но за два десятка лет службы я убил раз в пять меньше народу, чем за один сегодняшний рейд. Это сродни работе мясника. Мы их гнали и рубили всю дорогу вплоть до поля, где стоят их машины. Из пеших не ушел никто, разве что где-нибудь спрятался в роще. А вот сотни две конных мы так и не догнали, не рискнули туда сунуться.

— Вы все сделали правильно, Славий, — сказал я. — Понятно, что твои люди устали, но к вам будет еще одно поручение, последнее на сегодня. Сейчас выезжайте в наш лагерь и все там хорошенько осмотрите. Если все в порядке, дайте нам знать и можете отдыхать.

— А метатели? — спросил он.

— Это мы уж как-нибудь сами, — ответил ему Маркус. — И не сейчас, а ближе к вечеру, как стемнеет. Если грамотно сработаем, может быть, вообще обойдемся без потерь.

Конница ушла к лагерю, и вскоре нам навстречу выслали гонца с сообщением, что с лагерем все в порядке. Более того, в нем собрались чуть больше двух сотен уцелевших бойцов Дарна.

— А он сам? — спросил я.

— Говорят, погиб, когда пытался организовать отход своего корпуса. После этого отступление превратилось в паническое бегство. Спаслись лишь те, кто вспомнил сказанные вами слова и не поддался панике.

— Это очень кстати, что они уцелели и сейчас в нашем лагере, — сказал Маркус, когда гонец отправился обратно в лагерь. — Две сотни отличных солдат, которые мечтают отомстить за гибель своих друзей.

— Скажи, Маркус, — спросил я его. — Почему у каждого лучника был только один колчан? И у наших, и у гардейских? Это что, традиция или одно из правил Гахта, о котором я ничего не знаю? У нас в ордене, да и у гвардейцев, в ходу все больше арбалеты, так что я с этим раньше как-то не сталкивался.

— Ну и вопросы ты задаешь, — потер лоб рукой маг. — Даже не знаю, что на это ответить. Традиция, наверное. Просто все знают правило — один человек — один меч, один лучник — лук и колчан. Это же очевидно.

— Не для меня, — покачал я головой. — Если бы у них сегодня было, скажем, по три колчана, мы бы легко удерживали погоню на расстоянии и не понесли бы таких потерь. Тридцать два человека, убитых в спину! А мечей, если хочешь знать, может быть и два. Только сложно учиться работать двумя, мало у кого получается. И ответь мне, пожалуйста, пока мы еще не добрались до лагеря на один вопрос. Почему я такой дурак?

— Ты в этом точно уверен? — усмехнулся Маркус. — И что же послужило основанием для такого вывода?

— Моя слепота. Что я предложил сделать после уничтожения основных сил противника?

— Штурмовать позиции метателей, захватить их и уничтожить. По-моему, правильный план.

— А, по-моему, совершенно дурной. Ну подумай сам, зачем нам их штурмовать? Идти атакой по пристрелянной площадке, рискуя своими жизнями, и жизнями своих людей? Не проще ли просто войти в лес парой лиг левее, обойти их позиции и захватить их с тыла? Вот почему я вам говорил глупость, а никто из вас мне не возразил ни слова?

— Мне такое просто не пришло в голову, — медленно ответил Маркус. — Есть укрепленные позиции, их нужно штурмовать. Обходы и окружения у нас, конечно, применяются, но не в таких случаях. Если бы дело касалось обычной осады, такой обход мало что дал бы, поскольку все подходы к машинам тщательно охраняются. А вот в нашем случае основная опасность исходит не от охранения, а от самих машин. А их при всем желании не развернешь, по крайней мере, быстро. Только там где-то должно быть еще тысячи две их солдат, как бы ни нарваться.

— Не должно их там быть, — сказал я. — Если бы они там были, ничего у нас сегодня, скорее всего, не вышло бы. Я рассчитывал, что против жалкого по численности корпуса Гласа никто не будет использовать все силы — это просто не нужно. Если бы не наша ловушка, они бы нас в порошок стерли. Поэтому выгодно после уничтожения Макроя отправить часть сил захватить порт с суши. Обычно половина моряков пьянствует по кабакам или валяют девчонок в веселом доме. На это и расчет. Но я им там накрутил хвосты, так что морячки сидели в полной боевой готовности. Думаю, это было для гардейцев неприятным сюрпризом. А мы сделаем им еще один такой сюрприз, захватив сегодня ночью их лагерь. Пойдут только братья, для которых темнота — не препятствие. А остальные подождут перед позициями метателей, нервируя прислугу и отвлекая на себя внимание. Как тебе план?

— Замечательный. Только до самого момента его осуществления давай не будем этот план озвучивать.

Вышли, когда уже совсем стемнело. Перед этим провели построение и посчитали людей. После боя мы уже подсчитывали, сколько у нас осталось своих людей, и сколько пришло от соседей. Сейчас итоговые цифры не совпали — не хватало двоих, пришедших к нам из корпуса Дарна.

— Хорошо, если они просто дезертировали, — озабоченно сказал Глас. — А если это были шпионы гардейцев? Тогда они узнали наши планы, и нас наверняка уже ждут.

— Вот и хорошо, что ждут, — успокоил его Маркус. — Сейчас мы с принцем берем две сотни братьев и идем в обход позиций метателей, после чего их захватываем. Ваша задача, генерал — с остальными людьми остановиться перед их позициями на безопасном расстоянии и демонстрировать подготовку к атаке. Пусть немного понервничают и отвлекутся на вас.

— А почему вам не взять с собой солдат?

— Все члены ордена владеют сумеречным зрением, — пояснил я ему. — А от солдат в ночном лесу толку будет мало. Да и не стоит ломиться такой толпой, мы и братьев берем только половину. Главное наше преимущество — это внезапность. А вот когда мы перебьем прислугу у метателей, тогда придет и ваш черед.

Ночные хождения по лесу, даже тогда, когда ты различаешь контуры деревьев и кустарников — удовольствие еще то. Одежда постоянно за что-то цепляется, ветки норовят ударить по глазам, а под ноги лезет всякая дрянь вроде поросших мхом ям или упавших валежин. Попробуйте в таких условиях передвигаться тихо! И еще трудно было выдержать направление. Если бы не Маркус, мы бы там полночи ходили кругами. Маг как-то чувствовал направление и шел впереди, периодически тихим голосом указывая направление движения. Шли довольно медленно и к лагерю противника вышли только часа через два. Впереди показалось открытое пространство, слабо подсвеченное пламенем горящего в отдалении костра.

— Разобрались на тройки и работаем! — отдал приказ Маркус. — В первую очередь убираем охранение, потом прислуга. Пошли!

Поначалу нам вообще никто не встретился. Мы вышли из леса на просеку, вырубленную в лесу еще на территории самой Гарди, и пару сотен шагов шли до промежуточного лагеря, в котором у костра сидели два солдата. На этот раз мы не собирались устраивать забеги по лесу, поэтому каждый взял с собой арбалет. Солдат наше появление совсем не встревожило. Наверное, в их представлении люди, идущие со стороны места их высадки на реке, могли быть только своими. Их заблуждение длилось до тех пор, пока братья не окружили лагерь и не навели на них арбалеты.

— Если хотите жить, отвечайте быстро и правдиво, — сказал я напуганным солдатам. — Среди нас находится маг. Первая же ложь будет для вас последней. Где находятся ваши бойцы?

— Ваша милость, не убивайте! — у более молодого от страха тряслись губы, и он торопливо говорил, давясь словами. — Пара тысяч на кораблях переправилась на ту сторону реки для захвата порта. Здесь осталось только три сотни мечников, и еще примерно столько же конников сегодня вернулись из боя. Ну и обслуга машин с пару сотен будет.

— Всего пару сотен? — не поверил я. — Как же они тогда взводят машины?

— Так им мечники помогают, — объяснил солдат. — Как раз совсем недавно все охранение собирали, чтобы взводить.

Мы с Маркусом переглянулись. В отличие от требюше, постоянно держать во взведенном состоянии баллисты было нельзя: жильные канаты сильно растягивались. Раз их взвели на ночь, значит, нас ждали, и наши дезертиры сбежали не просто так. Солдатам связали руки, заткнули рты кляпами и забрали с собой. Убивать не хотелось, а оставлять здесь было нельзя: они предупредили бы о нашем присутствии своих товарищей, которые могли вернуться с осады порта. На подходе к основному лагерю им связали еще и ноги и уложили в стороне от просеки. Почти все охранение собралось вместе с обслугой у метателей. Солдаты возбужденно переговаривались и показывали руками в сторону нашего лагеря. Очевидно, наша хитрость удалась, и все внимание гардейцев было приковано к людям Гласа. Возле самих машин по понятным причинам костров не разводили, но их было достаточно всего в паре сотен шагов от них, так что ничего не мешало нам разобрать цели и сделать залп, в результате которого мы выкосили сразу почти две сотни противников. Оставшиеся в живых несколько минут пытались укрыться за машинами, дав нам возможность перезарядить оружие, а потом неожиданно для нас начали бросать на землю оружие и выходить, заложив руки за голову. Их быстро отвели к кострам и начали вязать руки. Мы не рассчитывали на такую массовую сдачу в плен и не запаслись веревками, поэтому гардейцев связали их собственными поясами.

Затем настал черед машин. Мы сняли с захватов, уложенные в них снаряды, выполненные в виде толстых деревянных чурок с вставленными фитилями, произвели холостые выстрелы, а потом перерубили канаты. После всего этого, как договаривались, один из братьев вышел перед позициями метателей и помахал двумя зажженными факелами. Уже через полчаса после этого лагерь гардейцев заполнили ликующие бойцы Гласа.

— Генерал, — сказал я ему в ответ на поздравление с победой. — Еще ничего не закончилось. В любой момент могут вернуться гардейцы, которые отправились захватывать порт. А их там две тысячи, хоть я и надеюсь, что моряки их ополовинят. Поэтому берите сейчас половину людей и вывозите отсюда все снаряды и оружие. Заодно отконвоируете всех пленных в наш лагерь и обеспечите их охрану. А мы здесь сразу начнем готовиться к приему кораблей с десантом. В этом лагере оставим с полсотни человек, а остальных перебазируем к реке. Попробуем захватить их врасплох и взять в плен. Но это может и не получиться, так что настраивайтесь на бой с еще сильным противником. Всех тех, кто не будет нужен в лагере гоните сюда. И снаряды складывайте под охраной подальше от огня. Да, жильные канаты машин мы обрубили в месте крепления. Нужно их вырезать совсем и тоже забрать с собой. Такие канаты очень трудно сделать, думаю, нам они еще пригодятся. Маркус, у нас сколько птиц осталось?

— Еще пять гаршей есть.

— Нужно послать одну с отчетом о сегодняшних результатах и попросить короля поторопиться с присылкой подкреплений. А лучше, на всякий случай, пошлите сразу двух и затребуйте у Лонара, чтобы срочно привезли еще птиц взамен тех, которых мы уже послали.

Глава 20

— Как думаешь встречать корабли? — спросил меня Маркус.

— Многое будет зависеть от того, насколько сильно их потрепали моряки. Капитаны говорили, что часть берега, примыкающая к порту, заболочена, поэтому далеко от порта десант высаживать не будут. А значит, есть шанс, что их заметят и атакуют с кораблей. Тем более что я приказал одному кораблю все время курсировать вдоль берега, а двум остальным находиться в готовности. А три боевых корабля — это серьезно. Они вполне могут потопить два, а то и три вражеских судна. А их там всего-то четыре было. Мы договаривались, чтобы наши корабли сразу бой не начинали, дали возможность перебросить с нашего берега на тот как можно больше сил. Две тысячи человек, пусть даже сюда входят экипажи кораблей, за один заход не перевезешь, понадобится пара рейсов. Очень хотелось бы обойтись без боя и захватить неповрежденными корабли гардейцев. Да и убивать без необходимости не хочется. Но просто так они не сдадутся, если позволим, то просто уйдут вверх по течению на свою территорию. Вот что, пошли кого-нибудь к Гласу. Пусть оставят нам три снаряда.

— Сейчас сделаю. А что ты надумал?

— Если у них осталось три или четыре корабля, нам с ними не справиться. Мы не сможем их захватить, а они не отобьют у нас место высадки и все остальное. Обменяемся ударами, может быть, нанесем им потери, но это и все. Они смогут уйти, предупредив тем самым подкрепление, которое будут сплавлять дня через два. И уведут с собой нужные мне корабли. Поэтому предлагаю в таком случае их просто топить.

— Снарядами? — догадался Маркус.

— Конечно. В отличие от наших, эти взрываются при поджигании фитиля. Не сразу, а через некоторое время, достаточное для полета снаряда. Они не очень тяжелые, два человека легко поднимут.

— Хочешь зажечь фитиль и забросить такой подарочек на корабль?

— Угадал. Они должны подходить к самому берегу, причем даже с учетом весел три корабля сразу могут пристать, берег здесь широкий. Но они могут что-нибудь заподозрить, поэтому нужно подстраховаться. Возьмем барабаны с канатом от баллист и установим на берегу так, чтобы не бросались в глаза. Возле каждой баллисты есть канатные растяжки для дополнительного крепления. На конце каждой — крюк. Зацепим корабли этими крючьями, и, вращая барабаны, подтянем к берегу. Арбалетчики не дадут им носа на палубу высунуть, а не сдадутся — забросим на корабли их же снаряды. Не знаю, из чего их сделали, но взрываются сильно, кораблям должно хватить.

— Из малонга их сделали, — пояснил Маркус. — Есть такое дерево, которое отличается необыкновенно прочной древесиной. Единственное — прочная древесина у него только снаружи, а вот сердцевина мягкая. Ее можно выдалбливать или выжигать и получать трубы, которые почти не гниют. Твой план вполне может сработать, только нужно все постараться сделать быстро. Кто знает, когда их принесет. Пойду, распоряжусь насчет бомб и барабанов. Да и всех братьев, у кого с собой арбалеты, заодно сюда подтяну. Пусть начинают готовить себе позиции.

Он ушел, и вскоре берег начал заполняться людьми. Один за другим сюда прикатили и поставили на вкопанные стойки два барабана с канатами, к концам которых привязали железные крючья. Сами барабаны располагались на границе с лесом, а канаты с крючьями протянули к самой воде. В прибрежных кустах разместили три бомбы и спрятали четырех крепких мужчин. Братья принялись рыть песок подальше от края берега, чтобы ямы не наполнялись водой. Одни копали трофейными лопатами, другие относили в сторону песок. К счастью, когда начало светать и появились корабли, укрытия были готовы и приняли в себя сотню арбалетчиков. Еще столько же их спрятались поблизости в лесу.

Заслышав скрип уключин и плеск весел, я взял огниво и запалил небольшой костер рядом с кустами. Теперь зажечь фитили проблемы не составит. После этого я уселся на песок и стал ждать.

Я решил, что встречу гардейцев первым, но это право мне пришлось с боем отвоевывать. И Маркус, и приехавший из лагеря Глас были против того, чтобы я так глупо, по их мнению, собой рисковал. И вот теперь я сидел шагах в тридцати от воды и смотрел, как из темноты и стелющегося над водой тумана показались и начали быстро приближаться корабли. Не четыре или три, а всего только два. Когда они подплыли совсем близко, я заметил, что вместо некоторых весел торчат обломки, а на корпусе видны подпалины. Они, определенно, побывали в бою. Прозвучали слова команды и весла замерли, а корабли еще немного проплыли по инерции и уткнулись носом в берег. С одного из них соскочил здоровенный бородатый мужчина с перевязанной рукой.

— Какой идиот зажег здесь костер? — спросил он меня, собираясь разбросать наш костер по берегу ногой. — Вас за пару лиг видно! Где Маджед?

— Не имею ни малейшего понятия, — пожал я плечами. — Эй, уважаемый, я вам говорю! Не стоит трогать наш костер, если не хотите получить болт в ногу!

— Да как ты смеешь со мной разговаривать в таком тоне?! Ты знаешь, кто я такой?

— Понятия не имею, — вторично пожал я плечами. — А кто вы такой, я думаю, вы мне сами скажете на допросе. Вас там, в кораблях, вообще-то, много?

Он остановился, как будто наскочил на скалу.

— А ты сам кто такой? И что тут вообще твориться?

— Я принц Ген. Основная часть ваших войск уничтожена, остальные сдались в плен. Машины приведены в полную негодность, снаряды вывезены. Я пришел принять у вас капитуляцию. Хотя, если будете валять дурака, могу ваши корабли взорвать. Рекомендую не двигаться!

Эти слова были сигналом. Из своих укрытий поднялись братья и взяли под прицел и моего собеседника и палубы обоих кораблей, на которых было уже немало солдат десанта, с испугом и изумлением прислушивающихся к нашему разговору. Двое братьев отложили свои арбалеты, пробежали мимо растерявшегося амбала и забросили крючья на носы кораблей. Тотчас же начали вращаться барабаны, натягивая канаты, и корабли выползли чуть дальше на берег.

— Все, кто хочет жить, должны оставить оружие на кораблях и выйти на берег с поднятыми руками, — громко, чтобы всем было слышно, сказал я. — Много времени на раздумья, к сожалению, вам дать не могу, потому что устал и хочу спать. Окажете сопротивление — утыкаем болтами и взорвем ваши посудины вашими же снарядами.

Я сделал знак, и из леса показались еще арбалетчики, а из кустов с бомбами в руках поднялись прятавшиеся там солдаты. Вот тут их по-настоящему проняло. На палубу со звоном и грохотом посыпалось оружие, а безоружные солдаты и моряки выбирались за борт и, подняв над головой руки, выходили на берег.

— Идите по просеке прямо к бывшему вашему лагерю, — сказал я всем. Война для вас уже закончилась. Всем вам гарантируется жизнь и, когда закончится война, — возвращение на родину. Раненным окажут помощь, но уже тогда, когда вас переведут в тыл, пока потерпите. Если кто решит бежать в лес, подумайте, стоит ли? В лесу еще долго будет темно, и далеко вы не уйдете. А брать вас в плен вторично, никто не будет. По берегу или лесом вы далеко уйти не сможете, а помощи тоже не дождетесь. Ваш десант с подкреплением будет перехвачен, а других кораблей Гардии здесь еще долго не будет.

Сдача в плен приняла массовый характер, с каждого борта в воду прыгали десятки людей. Сопротивляться в безнадежной ситуации не захотел никто. Стоящий рядом со мной бородач каким-то тоскливым взглядом обвел бредущую сдаваться толпу, выругался и швырнул к моим ногам свой меч вместе с поясом.

— Подождите, — остановил я его. — Давайте пройдемся с вами вместе, заодно и познакомимся. Я вам себя назвал, теперь хотелось бы услышать ваше имя.

— Можете радоваться, принц, — мрачно ответил он. — Вы поймали крупную рыбу. Вам выпала честь беседовать с братом короля Гардии, адмиралом Солом Гардом.

— Действительно, крупная рыба! — согласился я. — Подберите свой меч, адмирал, не дело, что он валяется на песке. Если дадите мне слово не пытаться бежать и не использовать оружия, можете оставить его у себя. Если нет, я его у вас потом заберу, но до лагеря, в любом случае, несите его сами.

Он удивленно на меня посмотрел, но меч поднял и пошел по просеке рядом со мной.

— Не развеете моего недоумения, Сол? — спросил я. — Не обижаетесь, что я так фамильярно? Можете и меня называть просто Геном, я не обижусь. Вы ведь старше Галида? Как получилось, что на троне сидит он, а не вы?

— Я гадал, о чем вы меня собираетесь спросить, но никак не думал, что вопрос будет об этом. Но я отвечу, секрета здесь нет. Я не рожден для трона, и добровольно уступил его брату. Мне претит дворцовая суета и интриги придворных. С детства я мечтал о море, о надутых ветром парусах. Мне снились дальние походы и далекие острова. Я дрался с пиратами и освобождал красавиц. Одним словом, я был неисправимым романтиком, принц. А романтикам трон противопоказан.

— А в этот поход вы отправились не для того, чтобы проложить себе дорогу к морю?

— Вы можете мне не верить, но я был против этой войны, да еще такими средствами. Но при дворе мое слово теперь значит немного. А мечта… Что это за мечта, если для ее осуществления нужно пролить реки крови?

— А вам не кажется, Сол, что это нелепое разделение одного народа на два государства затянулось? Между нами практически нет никакой разницы, а мы двести лет пускаем друг другу кровь.

— Кажется, принц. Вопрос только в том, какая династия останется в результате такого объединения.

— Все-таки называйте меня по имени, или и я буду тыкать вам вашим титулом. Я, Сол, тоже не был рожден для трона. И я не больше вашего хочу править. Я не мечтал о кораблях, я мечтал о звездах. Вам будет трудно меня понять, но постарайтесь поверить, что я совсем недавно был романтиком и фантазером. А теперь я из-за вас должен строить оружие, которое будет отнимать жизни у тысяч людей. А впереди меня неминуемо ждет трон, поскольку король однажды проявил слабость, а исправлять его ошибки уже поздно. И я не желаю продолжать с вами эту войну и завещать ее своим детям. Я объединю наши королевства, Сол, чего бы мне это не стоило.

— Значит, я умру, — спокойно сказал он. — Победитель будет просто вынужден вырезать всю королевскую фамилию проигравшей стороны.

— С какой стати? — удивился я. — Галида я казнил бы наверняка, его сына, скорее всего, — тоже. А вы и ваши дети, если они у вас есть, должны просто официально отказаться от всяких претензий на трон.

— И вы нам поверите? — с сомнением спросил он.

— А почему бы и нет? Вам я верю уже сейчас без всяких клятв. Мне не нужно быть магом, чтобы понять, что вы мне не врали, когда говорили о себе. А вот ваши дети… Надеюсь, вы их правильно воспитали. Но мою надежду мы и подкрепим их клятвой на алтаре Всех богов в присутствии всех герцогов королевства. А у вас будет не море, а океан. Я знаю, какие для этого нужны паруса, и что нужно делать, чтобы в нем не заблудиться.

— Вы пришелец, как и она! — воскликнул Сол. — Так вот почему мы проиграли!

— Вы имеете в виду это? — я убрал свои волосы и показал ему ухо.

По выражению его лица я понял, что не ошибся.

— И кто в пришельцах у вас? — спросил я. — Судя по вашим словам это девушка?

— Молодая девушка, почти девчонка, — ответил он, нехотя. — Появилась чуть меньше года назад и околдовала и моего племянника, и брата. Красивая, как змея, и такая же ядовитая. Эта война — целиком ее рук дело. Раньше Галид собачился с вами на границе, скорее, по традиции, выиграть он не надеялся. Она дала ему знания, а вместе с ними и надежду. Принц вскоре должен на ней жениться. Таково было ее условие. Хотя она могла и не ставить условий, мальчишка и так в нее влюбился без памяти.

— А как же титул?

— Она уже полгода, как графиня.

— Мы уже почти пришли, Сол. Так как насчет меча? Даете слово?

— Возьмите его, Ген. Не стоит смущать ваших людей видом вооруженного пленника. А бежать, бросив в плену своих людей, я в любом случае не собираюсь.

— Последний вопрос. Как ее зовут?

— Она назвалась, как Ольга Шатрофа. Сейчас она графиня Олия Занга.

— Надо же, соотечественница! Спасибо, адмирал и прощайте. Я постараюсь выполнить все, что обещал.

— Узнал у него чего-нибудь важное? — спросил подошедший Маркус.

— Узнал, кто пришелец в Гардии. С адмиралом нужно обращаться деликатнее, он может в будущем стать ценным союзником. Послушай, Маркус, нужно набрать команду гребцов хоть на один корабль. Мне срочно нужно в порт, а посуху добираться слишком долго, да еще, боюсь, солдаты Ланиша паром сожгли.

Набирать гребцов не пришлось, как и ехать в порт говорить с капитанами, они пожаловали ко мне сами. Точнее, один из них.

— Мастер! — ко мне подбежал один из братьев, которых оставляли стеречь корабли. — Вам нужно пройти к месту высадки. Появился один из наших кораблей и чуть не протаранил те, которые мы захватили. Еле успели их остановить. Теперь они требуют кого-нибудь из начальства, или вас, или генерала Гласа.

Это оказался корабль капитана Гука Санлея, а требовал начальство сам капитан. Узнав меня, он приказал спустить шлюпку и уже минут через десять мы с ним разговаривали, сидя на очень удобных для этого бомбах гардейцев. Я посмеивался про себя, представляя реакцию бравого капитана в случае, если бы он узнал, что за чурка находится под его задом.

— Если честно, ваше высочество, то мы не очень поверили насчет войны, — рассказывал он. — Но все ваши приказы были исполнены в точности. Когда мы увидели, что гардейцы высаживают десант вблизи порта, то, как вы и говорили, дали им сделать еще один рейс и напали перед высадкой. А капитана порта о десанте предупредили, само собой, как же иначе? Один корабль сразу протаранили, и он пошел ко дну. Гардейцев было так много, что мы не стали брать пленных. Их бы на борту оказалось больше, чем нас. Рисковать мы не стали. Потом кораблю Салена удалось поломать весла правого борта на еще одном корабле, и он сразу потерял ход и был взят на абордаж двумя другими кораблями, а я погнался за вот этими посудинами, которые начали удирать, надеясь скрыться в тумане. В конце концов, им это удалось, но до того я их один раз все же догнал и хорошо пощипал.

— Я видел следы вашей работы, — кивнул я на подпорченные корабли. — У вас были потери?

— Как же без потерь, ваше высочество, — вздохнул он. — В таком деле совсем без потерь не бывает. Побито у меня восемь матросов и еще с десяток раненных. И у других должны быть потери, особенно в абордажных командах. Они же не рабочих перевозили или там грузы, а бойцов. Только тем и совладали, что навалились с двух кораблей с разных сторон. А их потери можете посчитать сами. На корабле команда под сотню человек, да две сотни они брали на перевозку. В первом корабле все пошли на дно, а во втором, может быть, кого и захватили. Только это вряд ли, потому как началась драка в порту, и они спешили присоединиться, не стали бы они возиться с пленными. Да и я, когда преследовал корабли, под сотню человек положил на обоих.

— Ну да, — подтвердил я. — С обоих кораблей взято в плен около пяти сотен солдат и моряков. Так и выходит, что вы можете на свой счет записать эту сотню. А что там в порту?

— Этого я, ваше высочество, точно вам сказать не могу, но, думаю, что их там побили, а остатки загнали в плавни. Потемну их добивать не будут, а вот завтра с утра…

— Послушайте, Гук, — сказал я. — Я собирался в порт, но раз уж вы сами сюда добрались, то я на эту поездку терять времени не буду. К вам у меня будут поручения. Выполните, я вас не обижу, не выполните — и на дне морском найду. Перво-наперво зайдете в порт и передадите мой приказ. Гардейцам завтра предложить сдаться в плен, а тех, кто откажется, можно и вырезать. Капитанам остальных кораблей набрать провианта дней на пять и идти сюда, ко мне. Если есть потери в абордажных командах, пусть восполнят их численность из солдат гарнизона порта. Причалить они должны в любом удобном месте чуть ниже по течению. Я ожидаю корабли противника с подкреплением, так их задачей будет прижать эти корабли к берегу или уничтожить. А для вас у меня будет отдельное задание.

Я вытащил из пошитого в моей куртке внутреннего кармана лист бумаги, завернутый для сохранности в тонкую кожу, и протянул ему.

— Возьмите это и отдайте адмиралу Гарту Малвею. Это приказ короля о передаче в мое ведение всего королевского флота. Ниже я дописал то, что мне от него потребуется. На всякий случай вы это тоже должны знать. Он должен выделить из состава флота, патрулирующего побережье, не меньше десятка гребных судов. Если будет больше — только лучше. Парусники мне здесь не нужны. Все корабли пусть срочно направит сюда в мое подчинение. По пути они должны забрать солдат, которых выделил мне герцог Ник Сантон. Их там будет тысяч пять. И пусть в это лето на эти корабли не рассчитывает. Путь к побережью долог, постарайтесь нигде не задерживаться и ни во что не ввязаться. От того, как вы выполните это поручение, слишком многое зависит. А если адмирал начнет выпендриваться — знаю я моряков, общался — передайте, что я прибуду туда лично и повешу его на самой высокой мачте, несмотря на то, что он у нас граф, и не раз оказывал услуги короне. Сейчас решается судьба королевства, и личным амбициям места нет, так ему и передайте. Вы все поняли, вопросов нет?

Вопросы у него были, вот только задавать он мне их не стал. Хорошо, что сюда приплыл именно Гук, он мне сразу показался самым умным из всех троих.

Корабль отплыл, и я поспешил в лагерь: дела на сегодня еще не закончились.

— Я отправил вслед за пленными кое-кого из братьев, — сообщил мне Маркус, когда мы встретились. — Надо их срочно профильтровать, и выделить ключевые фигуры, а потом их допросить. Когда они опомнятся, работать будет труднее. Сам я сейчас тоже туда — с магом им будет проще. А ты, может быть, немного отдохнешь? Здесь братья и сами справятся.

— Может быть, и отдохну, но позже. Вначале все-таки выполним самое первоочередное для встречи вражеского подкрепления. Вы при допросах делайте упор именно на него. Кто должен встречать, есть ли какие условные сигналы и прочее в том же духе. И готовься завтра выделить мне с полсотни самых сильных бойцов из братьев. Ты здесь продолжишь работы по организации встречи гостям, а я навещу генерала Зага Ланиша.

— Я, кажется, понял, что ты хочешь сделать. Думаешь, пятидесяти братьев тебе хватит? У него три тысячи бойцов.

— Если все сделать по уму, так еще и много будет. Эх, забыл я спросить у Гука про паром.

— А если воспользоваться одним из кораблей, не проще ли будет?

— Для меня — проще, а вас это ослабит. Если паром разрушен, то так и придется сделать, хоть и не хочется.

Маркус уехал в наш лагерь, а я остался в лагере гардейцев, где через пару часов и заночевал. Утром меня разбудил гонец с известием, что прибыли корабли, и их капитаны ждут указаний. Я решил, что завтрак подождет, и будет лучше проехаться и на все посмотреть самому, чем гонять сюда капитанов. Поэтому я верхом в сопровождении провожатого направился к ним сам. Капитаны выбрали для стоянки место, где русло реки немного изгибалось и выступ берега, густо поросший лесом, полностью закрывал корабли от возможного наблюдателя, находящегося выше по течению. Корабли стояли шагах в десяти от берега, скрепив борта, чтобы было удобно переходить с судна на судно. Весла с этих бортов были втянуты внутрь. Моряки даже установили нечто вроде понтонного мостика из пустых бочонков и досок, по которому можно было перебежать на берег, не замочив ног. На берегу уже горели костры, на которых варилась каша, от запаха которой мой рот сразу же наполнился слюной. Разговор с капитанами состоялся здесь же, на берегу.

— Мы все выполнили, мой принц! — отрапортовал мне один из них, величая меня на армейский манер.

— Вы тут хорошо устроились, — сказал я, кивнув на корабли. — Не помешает, если будет нужно срочно отчаливать?

— Не беспокойтесь, мой принц, — ответил второй из капитанов. — Мы будем в готовности очень быстро.

— Тогда слушайте. Ваша задача стоять здесь и ждать нашего сигнала. По реке не плавать — можете спугнуть их транспорт. По сигналу двигаетесь вверх по реке и перекрываете путь отхода вражеским кораблям. Причалить они должны по эту сторону реки всего с лигу от вас. Так что имейте в виду, что противник может быть недалеко, и не слишком шумите. Скорее всего, будет два или три корабля. Мы должны постараться их захватить, а уж если не получится, тогда будем жечь или топить. После захвата выделите на них команды гребцов и перегоните в порт. Не получится за один раз, сделаете два рейса. Пленные — не ваша забота, мы ими займемся сами. Скоро должен появиться человек из нашего лагеря с результатами допроса тех, кого мы захватили вчера, тогда вам уточнят задачу. Вы проезжали мимо парома, Ланиш его не разрушил?

— Действует паром, мой принц.

— Хорошо, тогда прощайте, и желаю вам удачи.

В лагере я первым делом хорошо поел, а потом оставил все дела на старшего брата Стаха и в сопровождении охраны выехал к Маркусу.

— Допрос пленных ничего особенного не дал, — рассказывал мне маг. — Сколько всего будет подкрепления, и когда конкретно приплывут корабли — никто не знает. И никаких специальных сигналов не предусмотрено. У них на берегу все время должны были сидеть наблюдатели и указать кораблям место причаливания. На ночное время для этого предусматривалось использовать факелы. Никто из допрашиваемых не врал, я проверил.

— Людей для меня приготовил?

— Все давно готово, ждут только тебя. Ты вообще хоть позавтракал?

— Позавтракал, спасибо. Меня немного задержали капитаны кораблей. Там все в порядке, следить за работами я поручил Стаху. Маркус, сейчас мне некогда, в вот когда вернусь, я попробую поговорить с Солом. Если он нам поможет, спасет тем самым немало жизней.

— Думаешь, поможет? — с сомнением сказал Маркус. — Ладно, может быть, пока ты вернешься, все уже и закончится. Ты главное действуй там осторожнее, а то прибьют ненароком. Что я тогда твоим женам скажу?

Говорил он вроде в шутку, но в голосе сквозило нешуточное беспокойство.

Дорога до переправы через Лершу, сама переправа и дальнейший путь до замка Зага Ланиша заняли у нас в общей сложности полдня. В замке генерала, как и ожидалось, не оказалась. Несколько перепуганных слуг, которых оставили охранять хозяйское имущество, пояснили, что господин граф уехал со всем своим войском в Гелес и там ждет подкреплений. Городишко возле замка оказался брошенным, там мы вообще никого не нашли. Мы пообедали всухомятку тем, что захватили с собой из лагеря, и выехали на дорогу к Гелесу. В город мы попали перед самым закрытием ворот, когда уже почти совсем стемнело. На ночь решили Ланиша не тревожить, а разделиться и заночевать на двух, расположенных рядом, постоялых дворах. Обычно они стояли наполовину пустые, сейчас из-за наплыва беженцев мы с трудом устроились на ночлег, заплатив хозяину вдвое против обычного. Утром мы встали раньше других постояльцев, позавтракали и, соединившись, отправились в особняк, принадлежащий генералу. В нем он жил до постройки замка, в нем же остановился и сейчас. Свой корпус Заг расположил за городскими стенами, развернув там палаточный лагерь, а с собой взял только охрану. Эта охрана поначалу допускать нас в особняк отказалась.

— Ничего не могу поделать, милорд, — то ли не узнавая меня, то ли делая вид, что не узнает, ответил уже немолодой офицер охраны. — Господин генерал отдал приказ его не беспокоить. У него важное дело.

Пришлось прибегнуть к силе раньше, чем я хотел. Отпихнув офицера от калитки, братья с взведенными арбалетами в руках быстро заполнили двор особняка, мигом отбив у охраны всякое желание оказывать сопротивление. Один молодой солдат дернулся было ухватиться за меч, но в него даже стрелять не стали. Получил по голове прикладом арбалета и был вместе с остальными заперт на конюшне.

Растолкав слуг, я вошел в спальню генерала. «Дело» оказалось хорошенькой брюнеткой лет шестнадцати, которая за процессом меня даже и не заметила. Зато заметил Заг.

— Какого демона вас принесло, принц! — прорычал он, оторвавшись от девчонки. — Приказал же никого не впускать! Дармоеды, выпорю всех!

— Знаете, граф, — брезгливым тоном сказал я генералу, бросая девушке ее платье, чтобы оделась. — Боюсь, что вам пороть уже никого не придется. Как бы ни выпороли вас самих перед тем. Как отведут на плаху. Охрана ваша мною арестована, как и вы сами. Давайте, одевайтесь быстрее, не заставляйте гнать вас на улицу в таком виде.

На несколько мгновений он потерял дар речи, но опомнился быстро.

— А вы отдаете себе отчет о возможных последствиях ваших действий? — спросил он меня, потянувшись за одеждой. — Я ведь вам не какой-нибудь безродный выдвиженец!

— Последствия? — усмехнулся я. — Как я уже вам говорил, для вас последствия будут очень печальными. А для меня их не будет вовсе. Если бы не было войны, я бы не стал связываться с вашим кланом, в этом вы правы. Только у нас с Гардией сейчас не обычный пограничный конфликт, к которым все давно привыкли, а полноценная война. Мы уже потеряли больше полутора тысяч человек убитыми, а гардейцев погибло и взято в плен тысяч шесть. В ближайшее время в мое распоряжение прибудут все резервы короны. Даже Ник Сантон присылает пять тысяч солдат, вам это ни о чем не говорит? Если ваш клан посмеет остаться в стороне или стать на сторону противника, то, прежде чем разбираться с Гардией, разберутся с ним. Вас больше не будет, Заг. И уж тем более никто не станет требовать у меня отчета, почему я осмелился казнить труса и предателя!

Отправив Зага в наш лагерь под охраной десяти братьев, я с остальными добрался до места расположения корпуса и потребовал сбора его офицеров.

— Здесь может отдавать приказы только генерал Заг Ланиш, — насмешливо ответил мне молоденький офицер.

Я сделал знак рукой, и наглец полетел на землю, сбитый ударом кулака одного из братьев. Несколько его товарищей схватились за мечи, но замерли под прицелом арбалетов.

— Идет война, какой не было уже двести лет, — сказал я им. — Под вопросом существование самого королевства, а ваш генерал позорно бежит с поля боя и развлекается с девочками. Он мною арестован и, скорее всего, в ближайшее время будет казнен. Хотите попасть с ним заодно под раздачу, как дезертиры, трусы и предатели короны? Через несколько дней здесь будет тысяч десять войска. И я вам всем не позавидую, если к этому времени вы не будете стоять плечом к плечу с моими солдатами. А на заступничество Ланишей можете не надеяться. У них сейчас рыльце в пушку, и они будут делать все, чтобы оправдаться. Вас всех просто сдадут. Больше я вам ничего говорить не буду. Если через четверть свечи здесь не соберутся все офицеры корпуса, я уезжаю, а вы тогда спасайте свои шкуры, как хотите.

Примерно через час я от них уехал, а спустя еще пару часов весь корпус двинулся походной колонной в направлении границы.

Глава 21

Меня не было два дня, но за это время лагерь неузнаваемо изменился. Маркус установил дополнительное охранение со стороны границы, после чего разбил пленных на бригады и, раздав им инструмент, приказал строить в лагере навесы от дождя и ограду. Было уже начало лета и, если бы у меня был термометр, то он, наверное, даже ночью не показал бы температуру ниже двадцати градусов. Так что необходимости в домах или палатках не было. А вот дожди время от времени шли, и защитить от них пленных было необходимо, нам еще среди них больных не хватало. Навесы делались из досок. Распускать бревна на доски вручную — занятие нелегкое, но пленных было под тысячу человек, и все, кроме раненных, приняли участие в работе. Забор строили без всяких изысков, просто вкапывая очищенные от сучьев и веток стволы молодых деревьев с таким расчетом, чтобы все, что делается в лагере, было видно, а человек между столбами пролезть не мог. Были и попытки побега, но они быстро прекратились после того, как возле лагеря на полдня вывесили для всеобщего обозрения трупы беглецов. Корпус Зага прибыл на следующий день после меня. Их сильно задержала паромная переправа, так что пришлось там же у реки и заночевать. Я их всех подчинил Гласу, и велел ставить лагерь и включаться в общую работу. Недоверчивое отношение ко мне и моим словам у солдат и офицеров корпуса начало уступать место чувству глубокого уважения и даже страха, когда они увидели огромную толпу пленных гардейцев и побеседовали с уцелевшими бойцами Дарна Макроя. Теперь у меня вместе с ними было уже больше четырех с половиной тысяч бойцов, да еще тысяча пленных. Всю эту ораву надо было чем-то кормить. Мы немало продовольствия захватили в лагере гардейцев, но основные поставки шли по реке, так как местного населения возле границы было мало. Сегодня с утра к нам, наконец, прибыло первое пополнение, давно обещанное королем. Их вчера вечером высадили с кораблей у паромной переправы, так что, как и корпусу Зага, им пришлось ночевать у реки. Пришло два отряда, которые отправляли порознь, но из-за шторма на Наде первый отряд задержался на пару дней, и все прибыли одновременно. Первый отряд из пяти сотен мечников и тех сотен лучников привел уже знакомый мне барон Лас Хенк, и с ним у меня проблем не возникло. А вот второй отряд в четыре сотни мечей привел граф Гарт Сантон, которого я не знал. Ко мне он относился, подчеркнуто уважительно, но с подчиненными был на редкость груб и, что самое главное, таких дураков, как он, надо было поискать. Немного с ним пообщавшись, я отстранил его от командования и отправил Игнару обратно. С этим пополнением нам из ордена привезли десятка два птиц, так что я обо всем отчитался королю и попросил подобных типов ко мне больше не присылать. Лас Хенк привез мне письмо от короля. Прочитав его, я улыбнулся. Игнар сообщал, что посылал своего доверенного человека на переговоры с герцогом Ореном Сатом по поводу войны с Гардией. Результатом этих переговоров стало решение руководства клана Сат выделить мне три тысячи бойцов. Непосредственное руководство ими они, правда, оставили за собой, поставив во главе корпуса графа Нила Сата, но заверили короля, что у меня с ним никаких проблем не возникнет. Вечером, когда я уже собрался отдыхать, в лагерь пожаловал представитель клана герцогов Ланиш граф Глан Ланиш и в ультимативной форме потребовал со мной разговора.

— Вы нетактичный человек, граф, — огорошил я его первой же фразой, когда он появился у входа в мой домик. — Вижу же, что приехали с неприятностями. Нет, чтобы заявиться ко мне утром, как это делают все порядочные люди, так вас принесло на ночь глядя. Хотите испортить мне сон?

Он некоторое время молчал, переваривая услышанное, потом вздохнул и сказал:

— Это вы так шутите, принц? Я к вам спешил, как только мог, у меня гребцы на корабле жилы рвали, а тут у вас настроение на ночь…

— А в чем интересно причина такое спешки? Вас так беспокоит судьба Зага Ланиша, или есть другая причина?

— Первое.

— Ну это не вам ее решать, и даже не мне, а королю, поскольку преступление вашим родственником совершено против короны. Я сгоряча решил было отрубить ему голову, но потом передумал. Палача у меня здесь нет, много пищи он не потребляет, а с первой же оказией я отправлю этого мерзавца в столицу. Пусть его обезглавят на Королевской площади — воспитательный эффект будет намного больше.

— Если вы это сделаете, все узнают о ваших подвигах в Гортане!

— Поздно спохватились. После разгрома гардейцев, в котором орден сыграл определяющую роль, его авторитет уже не замарать. Особенно, если этим займутся предатели интересов королевства.

— Будьте осторожнее в выражениях, принц!

— А то, что? Вызовете меня на дуэль? В военное время не получится. А за свои слова я привык отвечать. Не знаю, может быть, вы не в курсе, но я поделился с Кнором Ланишем информацией об угрозе королевству со стороны Гардии, и он обещал сделать то же самое для меня, но до сих пор молчит, хотя его возможности в этом королевстве существенно больше моих.

— Вы никому не сможете доказать, что такой разговор имел место!

— А я никому ничего доказывать не собираюсь. Я собираюсь передать труса и предателя в руки коронного суда. А он уж пусть дальше решает.

— Если вы не пойдете нам навстречу, мы перекроем вам поставки продовольствия!

— Милый, граф! — я распахнул ему объятия. — Я был не прав, когда хотел отложить с вами встречу до утра! Вы принесли мне радостную весть, теперь я буду спать, как ребенок. Позвольте я вас за это поцелую!

— Вы что, принц?! — шарахнулся от меня к двери граф.

— Не хотите целоваться? Дело ваше. То, что вы мне только что сказали, прозвучало в моих ушах, как музыка. Герцог Ланиш сам предоставил мне доказательства своей государственной измены, грозя перекрыть продовольственные поставки королевской армии, ведущей неравную борьбу с внешним врагом!

— У вас не будет доказательства словам, сказанным без свидетелей!

— А я на что? — произнес Маркус, выходя из-за ширмы.

— Это подло! — Гарт схватился за меч.

— Почему? — я сделал вид, что удивлен его высказыванием. — Вы попросили о встрече, но ни разу не упомянули, что она должна быть приватной. Да и не столь уж важно чье-то свидетельство. Ради того, чтобы утопить главу вашего клана, я готов пройти свидетельство истинности магами.

— Я говорил от своего имени, — выдавил из себя граф.

— Сядьте! — сказал я ему. — Чего вы вскочили? Давайте поговорим как серьезные люди. Вы можете мне сказать, что хочет ваш герцог? Нет? А чего хотите вы, граф? Неужели того, чтобы Галид огнем и мечом прошелся по Орселу? Неужели вы думаете, что это упрочит ваше положение? Может быть, поначалу вас и не тронут. Но потом придет и ваш черед. За все нужно платить, и платить будут не вам, заплатите вы сами. Веры вам как предателям не будет, а ценности для королевской семьи Гардии вы представлять не будете. А им своих вассалов награждать нужно. Догадываетесь, за счет кого все это будет делаться? Сначала начнут вырезать сторонников Игнара, потом возьмутся за Сантонов, а потом очередь дойдет и до вас! У вас ведь есть свой замок, построенный предками, любимая жена и дети. Почему же вы так рветесь всего этого лишиться? Власть, вот что не дает покоя вашему герцогу! Только ведь не будет ему королевской короны ни в каком случае! А потерять сможет все. А в случае, если вы сейчас поддержите меня, вы поможете присоединить к нам Гардию и прекратить столетнюю войну. Да, вы многократно усилите королевскую власть, но и сами усилитесь многократно! Если же Кнор и дальше будет мне ставить палки в колеса, мне придется принять меры. И, боюсь, что они вам не понравятся. Сейчас у меня около шести тысяч бойцов, а через несколько дней прибудет еще пять тысяч от Сантона, и еще три тысячи дает клан Сат. Да, да, граф! Тот самый клан Сат, который за последние полсотни лет не дал королю ни одного солдата! Орен понял, в отличие от вашего герцога, что бывают моменты, когда не до разборок и мелочных сведений счетов, а стоит вопрос выживания всех! И справиться в таких случаях можно только всем вместе. А вы противопоставили себя всем, даже своим прежним союзникам. Вместе с моряками флотилии гребных судов у меня через декаду будет под двадцать тысяч бойцов. Как вы думаете, много мне потребуется времени, чтобы пройти по вашему домену, выжигая гнезда семьи Ланишь? И еще учтите, что у меня есть средство разрушить стены ваших замков и свести свои потери к минимуму. И меня не отвлечет Гардия. Они уже потеряли шесть тысяч человек, в ближайшее время у них еще будут потери. На какое-то время им будет просто не до нас. Так что езжайте к Кнору и расскажите ему все, что от меня услышали. И пусть он определяется с кем ему идти до конца. И пусть знает, что доверия моего ему пока не будет в любом случае. Это доверие еще надо будет заслужить! А ваш засранец пока останется у меня.

— Думаешь, будет от этого толк? — спросил Маркус, когда граф уехал.

— Будет! — с уверенностью сказал я. — Герцог мне показался умным человеком. Узнав, что у гардейцев ничего не вышло, он последует за остальными. Он понимает, что мои слова — это не пустые угрозы.

— А почему не стал говорить с адмиралом?

— Мне его жалко, если честно. Да и не простят потом предательства ни ему, ни его семье.

— А вот у него немного другое мнение. Как раз перед появлением этого графа он просил передать, что хочет с тобой поговорить.

— Зная тебя, могу предположить, что он ждет меня за дверью.

— Немного в стороне, — усмехнулся Маркус. — Я не хотел, чтобы его увидел граф.

Он приоткрыл дверь и крикнул в темноту, чтобы привели адмирала, и через пару минут охранник пропустил в комнату Сола Гарда.

— Садитесь, адмирал, — сказал ему Маркус. — И беседуйте. Не буду вам мешать.

Он вышел, плотно закрыв за собой дверь.

— Вы не боитесь оставаться со мной наедине? — удивился Сол. — А если бы я задумал недоброе?

— Если бы я вам не доверял, Сол, — устало сказал я. — Мне достаточно бы было для доверия такого поведения Маркуса. Он один из самых сильных магов королевства. Давайте быстрее поговорим о том, с чем вы ко мне пришли. Если честно, что-то я сильно устал за сегодняшний день.

— Я постараюсь вас сильно не задержать. Только один вопрос, что вы будете делать, когда подойдет подкрепление?

— Хотелось бы их всех взять в плен, — ответил я. — Я хочу создать единое государство, к чему мне зря убивать его будущих подданных, лить лишнюю кровь и плодить ненависть? Ее и без того достаточно много. Но наши возможности ограничены. Если придет пара кораблей, то такое может получится, а вот если их будет больше… Они ведь могут не побоятся того, что окружены и схватиться за оружие. Вряд ли тогда у нас будет много пленных. Я так понял, что вы хотите мне что-то предложить?

— Я мог бы их встретить и направить солдат по просеке в лагерь. Мне было бы гораздо проще после этого убедить матросов сдаться.

— Это решило бы много наших проблем, но вы хорошо взвесили все возможные последствия для себя лично и для своей семьи? Мы, конечно, постараемся, чтобы в Гардии об этом узнали как можно позже, но никаких гарантий в этом я вам дать не могу. А после войны вне зависимости от ее исхода вы туда вернуться не сможете, слишком будет велик риск.

— Мой брат изрядный мерзавец, жаль, что я это понял слишком поздно. Он и так может свалить на меня все неудачи этого похода и отыграться на моей семье. Заодно на будущее сократит количество возможных претендентов на трон.

— Послушайте, Сол, я вам хочу кое-что предложить. Вы знаете, что я сам из другого мира. В моем мире были такие области, как ваша, которые долго по тем или иным причинам были изолированы от остального мира. Потом, когда этой изоляции приходил конец, более сильные пришельцы из внешнего мира заливали кровью отставших соседей. Я боюсь, чтобы подобное не произошло и здесь. С помощью моих знаний можно делать гораздо более совершенные корабли, на которых можно плавать по-настоящему далеко и исследовать все окружающие земли. Разве не об этом вы мечтали всю жизнь? После войны ваши мечты могут осуществиться. Деньги у меня есть, знания — тоже. Нужен только энергичный, влюбленный в море человек. А вашу семью мы постараемся вывезти. У нас в Гардии перед войной были свои люди, три человека. Один из них успел подать сигнал того, что его обнаружили, и исчез, второй исчез, не успев этого сделать. Но мы позже направили туда еще несколько человек, не напрямую, а через Хорти. С их помощью мы постараемся спасти ваших родных. Вам только нужно будет записать, кого и где искать, и что нужно сказать каждому, чтобы они поверили, что эти люди от вас. Согласитесь, что спасать людей против их воли будет затруднительно.

— Если вы это сделаете, — он в волнении схватил меня за руку. — Я ваш друг на всю жизнь!

— Для меня, Сол, — сказал я ему. — Это большая честь. Берите бумагу.

На следующий день мы начали срочно менять наши планы с учетом участия в них адмирала. Он поговорил кое с кем из своих бывших подчиненных и показал мне на крепкого невысокого мужчину лет тридцати с некрасивым, но внушающим доверие лицом.

— Это мой друг и помощник шевалье Ник Сандом. Он тоже не верит в победу в этой войне, и хотел бы оказать помощь в деле спасения наших ребят. Проблем с родственниками у него не предвидится, их у него просто нет.

Видя частые контакты с нами адмирала, в лагере пленных на него начали посматривать косо. Поэтому, а еще для удобства претворения в жизнь нашего плана, его, а так же Ника, перевели поближе к месту встречи десанта и поставили там отдельную палатку. Оба продолжали оставаться под негласным наблюдением, о чем Маркус честно предупредил Сола.

— Вы не должны обижаться, адмирал, если заметите слежку. — Мне хочется вам верить, и я проверял вас магией, но магия не абсолютное средство от лжи, а в жизни всякое бывает. Мы просто вынуждены страховаться, слишком много зависит от того, как все пройдет.

Все произошло вечером следующего дня. Мы выставляли наблюдателей чуть выше по течению, чтобы иметь небольшой запас по времени. Когда из-за поворота реки показался нос первого корабля, наблюдатель взял в руки весла и погнал легкую лодочку, прижимаясь к берегу. Поэтому мы узнали о прибытии подкреплений почти за час до того, как они появились у места высадки. Сразу же все пришло в движение. Побежал гонец к капитанам, были подняты по тревоге и заняли свои места все те, кого планировалось задействовать в операции, а адмирал со своим другом расположились на берегу. Кораблей оказалось всего три. Они медленно двигались посередине реки один за другим и, увидев размахивающего руками адмирала, начали резко табанить веслами, почти остановившись на месте. Потом все три корабля развернулись носами к берегу и, выдерживая между собой дистанцию, малым ходом направились к берегу. Было видно, что палубы на кораблях заполнены солдатами. Корабли ткнулись носами в берег почти одновременно, а матросы для удобства десантирования втянули внутрь весла.

— Все в порядке, адмирал? — крикнул один из приехавших, судя по одежде, — капитан корабля. — Можно выгружать десант?

— Конечно, Сандер, — ответил Сол. — Кто старший десанта?

— Это я, Сол, — ответил пожилой офицер со шрамом через все лицо.

— Олес! — обрадовался Сол. — Ты очень кстати! Строй своих орлов и гони их по просеке в лагерь. Дальше выполняй все распоряжения старшего по лагерю. Потом встретимся и поговорим, я пока разберусь с этими посудинами. Сандер, как освободитесь от солдат, не торопитесь отваливать, надо еще принять груз.

Солдаты гуськом шли в носовую часть судна, перелазили через борт и спрыгивали в воду. В месте высадки было мелко, и все намочили только обувь.

— Вы что, не могли оборудовать причал? — недовольно сказал Олес. — Теперь сушить сапоги.

— Не ворчи, старый друг! — ответил адмирал. — Раз не оборудовали, значит, было нельзя. Со штурмом порта ничего не получилось, и корабли Орсела время от времени здесь шляются. Не могли мы ничего строить, сразу бы себя выдали.

— Что, все так плохо? — помрачнел офицер.

— Все гораздо хуже, чем ты думаешь, — негромко ответил ему Сол. — Ты главное мне верь, и я постараюсь всех вытащить из этой задницы с минимальными потерями.

Солдаты, которых было около шести сотен человек, построились в колонну и во главе с офицером со шрамом направились по просеке к лагерю.

— Когда подадут груз, адмирал? — спросил Сандер. — Не хотелось бы задерживаться, если здесь плавают боевые корабли Орсела.

— Сейчас подойдет один человек, с ним и решим, — не совсем понятно для Олеса ответил Сол. — Ты мне можешь сказать, почему так задержали подкрепление? Мы вас еще дня четыре назад ждали. Да и людей привезли немного.

— Все плохо, адмирал! — сказал капитан. — В Стани узнали, что мы сцепились с Орселом и воспользовались этим, чтобы захватить долину Ори. Сейчас все резервы брошены туда, вам дали все, что смогли наскрести.

— Все гораздо хуже, чем ты думаешь, — повторил Сол фразу, которую до того говорил Олесу. — Нас разбили и в порту, и здесь. Все корабли захвачены, а машины, на которые возлагались основные надежды, разрушены. Все, кто остались в живых, взяты в плен. Вам отсюда тоже не уйти, если попробуете вырваться — уничтожат прямо здесь. А не получится здесь, так совсем рядом ждут корабли. Я пришел сюда только потому, что вы мои люди, и я против вашей бессмысленной гибели. Я тоже пленник, Сандер, пусть тебя не вводит в заблуждение меч на моем поясе. Посмотри!

Он сделал жест рукой в сторону находящегося в полусотне шагов леса, и из него к кораблям выбежали две сотни бойцов с заряженными арбалетами в руках, сразу взявшие под прицел палубы кораблей.

— У вас нет ни луков, ни арбалетов, Сандер! — сказал ошарашенному капитану Сол. — Быстро отчалить не получится, вы потеряете половину людей, а потом вами займутся корабли. Вон они уже вышли на позицию.

Слушавшие своего адмирала люди повернулись в том направлении, куда он показал рукой, и увидели, что отход им перекрывают два боевых корабля, развернутые для таранного удара.

— Бросайте свое оружие на палубу, — продолжил Сол. — И выбирайтесь на берег. Пойдем к остальным, придется посидеть в лагере до конца войны.

Видя, что они попали в безнадежное положение, матросы принялись снимать с поясов мечи и кинжалы и бросать их на палубу. Кое-кто украдкой бросал оружие за борт. После этого они выпрыгивали в воду и брели к берегу. Подошли еще сотни три мечников, которые помогли братьям разбить матросов на группы человек по пятьдесят каждая и отконвоировать в лагерь. Вместе с ними пришел и Ник Сандом.

— Как все прошло с десантом, Ник? — спросил друга адмирал.

— Без проблем. Их разместили по палаткам, а потом повели на помывку. Многие удивлялись, для чего такое нужно, но никто и не подумал протестовать. Помыть их помыли, только вот своего оружия они после этого обратно уже не получили.

— А как там Олес?

— Увидел меня и просил передать тебе, что ждет объяснений. Таким сердитым я его еще не видел.

— Все прошло, как мы с тобой и думали, — сказал мне Маркус. — И нечего на меня злиться. Не пустили его самого, видишь ли! А чего тебе туда нужно было самому лезть? Нервы хотел пощекотать? Адмирал и сам прекрасно справился, а появись там ты, и неизвестно еще, чем бы все закончилось.

— Капитаны корабли перегнали? — спросил я.

Я понимал, что Маркус был прав, но побороть чувство раздражения сразу не получалось. Когда я собирался идти к адмиралу, меня попросту заперли в собственном доме, и открыли дверь, когда уже все закончилось.

— Один перегнали, остальные на очереди. Там на один корабль восемь десятков гребцов нужно, да еще после рейса надо им дать хоть немного отдохнуть.

— Как новеньких встретили в лагере?

— Бурных криков радости я не слышал, — усмехнулся Маркус. — А адмирала я туда не пустил, и его друга тоже. Отвели к нему офицера, который сопровождал десант, а после разговора вернули его обратно в лагерь.

— У нас много солдат из разных подразделений. Пока есть время, надо заняться боевым слаживанием. Среди уцелевших бойцов Дарна вообще не осталось офицеров, одни солдаты. Надо дать им офицерами нескольких братьев, у которых есть такой опыт.

— Кажется, меня направили правильно! — в открывшуюся дверь зашел улыбающийся Лонар. — Привет всем!

— Вот это сюрприз! — настроение у меня сразу выправилось. — Ты здесь как оказался? И на кого оставил орден?

— Прибыло очередное пополнение, ну и я заодно с ним. А орден, слава богам, есть на кого оставить. Надоело мне, если честно, в столице сидеть. Так можно совсем мхом зарасти. Держи, — он передал мне два письма. — Это от твоих жен. Новости послушать хотите?

— Выкладывай уж, — поторопил его Маркус. — Видно же, что есть, что сказать.

— Первая и самая, по-моему, важная новость — это то, что твоя старшая издала свою книгу. Вам, наверное, трудно будет представить, но все королевство буквально сошло с ума. Помните, когда вышел «Гамлет», какой на него был спрос? Так вот по сравнению с ее последней поэмой, можете считать, что первая книга и даром никому была не нужна! Помимо вашего издателя в Расвеле Алина отдала право писать ее книгу еще двоим купцам в столице. И все равно книг не хватает. Раньше покупали в основном дворяне, а теперь все подряд. На ее чтении даже стали зарабатывать деньги. Купил я, допустим, ее поэму и отдаю кому-нибудь почитать. Так вот читающий должен выложить гораздо больше денег, чем я сам за нее заплатил. Это чтобы у меня ее просто не сперли. Потом, конечно, когда он мне ее вернет, то получит свои деньги назад за вычетом тех, которые я с него удержу за чтение. Хитро придумали? А кто-то уже стал учить наизусть и берет деньги за пересказ. Я сам, когда прочитал, чуть не прослезился! Я не знаю, что ты еще сделаешь в своей жизни, Ген, но самое главное в ней ты уже сделал! Ты нашел Алину и научил ее гладкой речи. Теперь многие пытаются так писать, но пока ни у кого так красиво не получается. Так что она сейчас самая известная женщина королевства!

— Это первая новость, — засмеялся Маркус. — А вторая?

— Ваши победы произвели на всех огромное впечатление. Ген сейчас самый популярный человек после своей жены, а в наш орден уже выстраиваются очереди.

— Ты хочешь нас пустить по миру? — спросил Лонара Маркус. — Ведь договаривались же прекратить прием!

— Ты сначала дослушай до конца, а потом уже будешь ругать. Или не будешь. Тут вот какое дело. Твои жены, Ген, обратились к жителям столицы с призывом собирать деньги для нужд армии, чтобы раз и навсегда разбить Гардию, и прекратить эту войну. Они даже организовали сбор денег на Королевской площади и выступили перед собравшимися. Алина при всех сказала, что все деньги за свою новую книгу, а это уже тысячи золотых, она отдает на вооружение и содержание солдат, а потом Лана спела песню. Я там присутствовал и могу сказать, что ничего подобного не слышал. Слова песни написала Алина, а музыку они взяли, как мне потом сказали по секрету, из какой-то твоей песни. Текст там про борьбу за свободу, про тебя Ген и про тех, кто тебе мешает нашу свободу отстаивать. Можете мне не верить, но люди на площади плакали!

— Ты тоже плакал? — ехидно спросил Маркус.

— Мне было некогда, — вернул ему улыбку Лонар. — Я организовывал сбор денег и следил, чтобы их не разворовали.

— И много собрали? — спросил я.

— Когда я уезжал, в казначейство поступило не меньше пятидесяти тысяч золотых и деньги еще привозили. Причем, собирали уже не только в столице, но и в других городах. Кто-то организовал еще сбор средств в помощь ордену, так что нам тоже немного перепало.

— Этот кто-то — это, случайно, не ты? И немного — это сколько?

— Я сам такого сделать не мог — слишком на виду. А собрали около десяти тысяч золотом, так что я счел возможным принять еще пару сотен братьев. Все равно замок стоит почти пустой. И в экспедицию за селитрой в горы кого-то посылать нужно. Не хочется мне это дело отдавать в руки королю.

— У тебя еще новости есть, или уже выдохся? — спросил я. — А то мне не терпится прочитать письма.

— Ты читай, а мы пока с Маркусом поговорим. У вас же тоже, наверное, есть для меня новости? Вот мы их с ним и обсудим. А потом поговорим об остальном.

Я внимательно прочел письма, длинное и подробное от Алины и совсем короткое, но очень эмоциональное от Ланы.

— Ты что, плачешь? — встревожился Маркус, оторвавшись от разговора с Лонаром.

— Я? Нет, это так…, - я тыльной стороной ладони вытер повлажневшие глаза. — Представляешь, малыш уже толкается! Сафрус говорит, что будет мальчик. Вы это действительно можете определять?

— Конечно, можем. А что пишет Лана?

— Неважно, — я невольно покраснел и, сложив письма, убрал их за пазуху. — Вы наговорились? Тогда идите поближе, обсудим план дальнейшей компании. Ты сколько людей с собой привез?

— На этот раз прислали только стрелков, да и то немного. Двести лучников и сотня арбалетчиков. Денег то собрали много, но деньги — это еще не армия.

— Ничего, — сказал я. — Скоро у нас всего будет в достатке. А вот гардейцам не позавидуешь, войны на два фронта они не выдержат.

Глава 22

Шла вторая неделя с того момента, когда пятнадцать гребных судов, пришедших по моему приказу с побережья, перегруженные бойцами клана Сантон, стали на стоянку недалеко от понтонной переправы. Следом за ними на своих собственных кораблях приплыли три тысячи воинов клана Сат, и последними к нам присоединились Ланиши. Кораблей у них не было и две тысячи их бойцов добирались до нас вдоль берега через Гортан. Итого под моим началом собралось тринадцать с половиной тысяч мечников, три тысячи кавалерии и чуть больше тысячи лучников и арбалетчиков. С теми кораблями, что уже были в порту, с учетом захваченных у гардейцев, в нашем распоряжении находилось двадцать восемь гребных судов, которые могли за один раз взять на борт максимум семь тысяч человек. С учетом лошадей всю армию я мог перевести за четыре рейса. Мы дождались кораблей с продовольствием и по реке вторглись в пределы Гардии.

План компании был прост. Столица королевства, город Салтан находилась на берегу Лерши. Нормальных дорог от наших границ в центральную часть Гардии не существовало, все пользовались рекой. Поэтому и мы должны были максимально быстро по ней проплыть и штурмом захватить столицу королевства. Дело осложнялось тем, что кроме большого количества деревушек по берегам Лерши, там же стояли и укрепленные замки, которые оставлять за спиной было опасно. А замок графа Ника Лешнея, который был третьим по счету, своими катапультами простреливал реку почти до противоположного берега, и мог доставить нам неприятности. После замков, вверх по течению мы должны были миновать еще три города, причем, первый же из них — Паринос, имел укрепленный порт с мощными баллистами. Следующий город — Сантина можно было бы и пропустить. Хотя и захват его для нас трудностей не представлял. В нем жили в основном купцы, рыбаки и корабельщики. Ни военного флота, ни укреплений в нем не было. Зато в последнем — Ротане всего этого было с избытком, поскольку именно он был базой военного флота Гардии. Первым у нас по плану был замок барона Сардена. Мы его штурмовать не стали, взяли хитростью. С сотню братьев с лошадьми высадили на берег за пару лиг до замка. Они надели на себя зеленые куртки гардейцев и лесом обогнули баронский замок, подъехав к нему по дороге, ведущей от следующей нашей цели — замка барона Година. Представившись присланным барону подкреплением, они спокойно заехали в замок и захватили ворота и самого барона. Большая часть солдат гарнизона была заперта в казармах, а оставшиеся не стали изображать из себя героев и быстро сдались. Барону был поставлен ультиматум. Или он присягает на верность королю Игнару, или вместе с семьей отправляется в Орсел, где будет дожидаться решения своей участи. Барон посмотрел в умоляющие глаза жены и испуганные глазенки детей, вздохнул и решил принять присягу. Маркус при этом присутствовал и подтвердил искренность его слов. Довольным таким исходом солдатам барона вернули оружие, погрузились на корабли и двинулись к следующей цели. За три лиги до замка барона обнаружилось удобное место для высадки. Корабли поспешно начали освобождаться от десанта и спускаться вниз по течению, чтобы перевезти остальных. Мы с Лонаром сошли с первой партией и лесом подошли к замку Година на расстояние шагов триста. Здесь лес заканчивался, а со стороны реки он был вообще весь вырублен до самого берега.

— Солидная крепость, — заметил Лонар, рассматривая замок, укрываясь за деревом. — С ходу мы его не возьмем. И уловка с куртками здесь не пройдет. Видимо, кто-то из рыбаков их уже о нас предупредил, барон явно подготовился к осаде.

Действительно, замок немногим меньше того, куда я поселил орден, был крепким орешком. Рва и подъемного моста у него не было, их здесь повсеместно никто не применял, но массивные, оббитые железом ворота были заперты, а многочисленные солдаты устанавливали сейчас на стенах котлы для нагрева смолы и масла. На видимой нам части стены стояло пять «скорпионов», не слишком больших, но способных доставить атакующим немало неприятностей. Сейчас для них снизу доставляли слегка оббитые до примерно одинаковых размеров каменные ядра на глаз весом килограммов по пять.

— Я не сильно большой специалист по камням, но, по-моему, стены сложены из мягкого камня, — сказал я. — Это явно не гранит.

— Это песчаник, причем, довольно мягкий. Здесь у реки его очень много. Против тарана долго не продержится, но если делать нормальный таран, способный защитить от ядер и смолы, провозимся очень долго.

— У меня есть идея получше, — сказал я Лонару. — Давай отсюда выбираться.

Пока мы возвращались к своим, я рассказал магистру о римской «черепахе» и о том, что я хочу с ее помощью сделать.

— А что, очень даже может получиться, — воодушевился он. — Повозиться тоже придется, но куда меньше. Надо только будет потренировать людей.

В лагере я собрал всех уже прибывших командиров и объяснил им свой замысел.

— Давайте этим займутся мои люди, — предложил Нил Сат, которому я присвоил чин генерала.

— Не возражаю, — согласился я. — Только возьмете в команду четырех братьев, которые будут работать с минами. Им их и тащить, так что делайте щиты больших размеров, чтобы всех прикрыть. И пришлите своих ребят ко мне, мы подберем им шлемы. И щит на шлеме держать удобнее, чем на голове, и, если попадут камнем со «скорпиона», не так больно будет. Когда изготовите первый щит, позовите меня.

Он кивнул и ушел в свой корпус, куда я тотчас же отправил четырех, знакомых с минами братьев. На работу по изготовлению толстых, сбитых из досок, щитов ушел весь день, в течение которого наш флот перевез всех, кроме кавалерии. В предстоящем деле она была не нужна, да и удобного для расположения места у реки было мало. Когда был готов первый щит, меня об этом известил вестовой Нила. Я захватил с собой арбалет и провел проверку неказистого изделия, напоминающего больше не щит, а плохо сколоченную дверь. Болт пробил дерево насквозь и в нем застрял.

— Пойдет, — сделал я вывод. — В нас будут стрелять с большей дистанции, так что должен выдержать. А на всякий случай набейте на его еще грубой кожи, да не снаружи, а изнутри. А то у вас не дерево, а сплошные занозы. Кожа должна быть на кораблях.

С утра начались тренировки с «черепахой». Поначалу у них ничего толком не вышло. Потребовалось гонять солдат весь день с небольшими перерывами на отдых, чтобы при движении колышущаяся завеса из щитов не сдвигалась в стороны, открывая бегущих.

— Этого хватит, — сказал я. — Пусть до утра отдыхают, перед рассветом начнем.

Рано утром, когда край неба только начал светлеть, войска начали группироваться в той части леса, откуда мы с Лонаром наблюдали за замком. Когда все было готово, двадцать пять людей Нила образовали «черепаху», в глубине строя которой укрылись четверо братьев со своими гостинцами. «Черепаху» заметили, когда бойцы успели пробежать треть расстояния до стены замка. Бежали они тихо, но края щитов соударялись между собой, что и услышали часовые на стенах. Раздались крики, и звук ударов в било, на стене зажгли факелы. Уже через пару минут на этом участке стены столпилось под сотню солдат, у некоторых в руках были луки. Люди перегибались через стену, пытаясь рассмотреть, что происходит. Со стены на землю полетело несколько факелов. Потом раздались слова команды, и «черепаху» обстреляли из луков. Естественно, результата это не дало. Щиты украсились парой десятков воткнувшихся в них стрел, а наши ребята за это время подбежали к стене почти вплотную. Офицер на стене продолжал командовать. Под одним из котлов начали срочно разжигать костер, а несколько воинов принесли от ближайшего «скорпиона» ядра и принялись бросать их в «черепаху». Глухие удары подтвердили попадания, но к видимым результатам это не привело. Щиты только на короткое время немного проседали в месте удара, но недостаточно сильно, чтобы можно было достать людей стрелой. Появилось и несколько арбалетчиков, которые разрядили свое оружие вниз, но и эта попытка остановить «черепаху» провалилась. Если болты и пробивали щиты, до людей они не доставали. Бойцы внизу перегруппировались, подняв щиты выше и раздавшись в стороны, чтобы братьям было легче работать. Найдя наиболее неровный и растрескавшийся участок стены, они быстро выкопали возле него яму в мягком грунте, уложили в него мину и начали сильными ударами загонять в землю с противоположного от стены края ямы ряд захваченных с собой толстых кольев. Потом между кольями и миной уложили один из щитов внешнего ряда. Конечно, взрыв все это снесет, но долю секунды эта преграда задержится, отразив часть взрывной волны. Хоть и примитивный, но направленный взрыв. Учитывая качество стены, я надеялся, что его должно было хватить. В конце работы яму сверху прикрыли еще одним щитом, чтобы мину не залили водой и «черепаха» начала смещаться вдоль стены, чтобы заложить вторую мину метрах в пятидесяти от первой. Видя, что имеющимися средствами щиты не пробить, в замке начали готовиться к вылазке.

— Арбалетчики, пошли! — скомандовал Лонар. — Следите за «скорпионами», парни. Если будете хлопать глазами и поймаете ядро, я хоронить то, что от вас останется, не буду.

Сотня арбалетчиков врассыпную выбежала из леса, вызвав крики на стене, и приблизилась к замку на пару сотен шагов. Теперь те, кто пойдут в вылазку через ворота, неизбежно попадали под град болтов. Несколько человек на стене начали разворачивать в их сторону один из «скорпионов».

— Не успеют, — спокойно сказал, стоящий рядом со мной барон Хенк. — Пока развернут, потом его еще взводить. А наши уже заканчивают.

Действительно, вторая мина уже была готова. Очевидно, братья зажгли фитиль, потому что «черепаха» качнулась влево и, гремя щитами, бойцы попятились к заложенной первой мине. Длина уже зажженного фитиля была взята с запасом, чтобы они смогли успеть поджечь второй фитиль и отойти до взрыва. Сверху кто-то пытался лить воду, но она стекала по оставленному сверху щиту, не причиняя вреда. Расчет «скорпиона» взвел механизм и поспешно сделал выстрел. Дистанция стрельбы была очень мала, и уклониться от ядра никто бы не успел, но прицел был взят неверно, и ядро пролетело над головами арбалетчиков и врезалось в одно из деревьев на краю леса, перебив его пополам. В ответ несколько человек выстрелили по расчету, и один из его бойцов с криком сорвался со стены и упал во двор замка. Тем временем наши бойцы, не разрывая щитов, развернулись и побежали обратно. Вслед им полетели стрелы. Люди на стене были в растерянности, не понимая смысла происходящего, и стреляли больше от злости, чем в надежде причинить вред.

Наши были на полпути от замка, когда взорвалась первая мина. Вторая громыхнула секунды через три. Несколько мгновений ничего не происходило, потом мы услышали слитный крик ужаса людей на стене. Потом стало видно и действие взрывов. Участок стены метров пятьдесят длиной пошел волнами и начал разваливаться на наших глазах. Почти все рухнуло внутрь замка, подняв огромную тучу пыли.

— Вперед! — скомандовал я и рванулся к пролому одним из первых, но был пойман за локти двумя, оказавшимися рядом, братьями.

— Вот так его и держите, — одобрил Маркус, извлекая меч из ножен. — Когда мы добежим до стены, можете отпускать, но не раньше. И не злись, сам должен понимать, что командующему ходить врукопашную не пристало.

— Отпустите! — сказал я братьям. — Не буду я туда бежать, не видите что ли, что уже все кончено?

Конечно, замок еще не был полностью захвачен, но сотня за сотней наших бойцов исчезали в проломе, и звуков боя слышно не было. Подавленные случившимся, солдаты барона бросали оружие и поднимали руки. Как оказалось позже, сам барон был при взрыве на стене и погиб. Его смерть ускорила падение замка. Первым, с кем я столкнулся во дворе замка, был генерал Нил.

— Убедительная победа, мой принц! — сказал он. — Всего-то один день потеряли, да и то не на сам штурм, а на его подготовку. А потери при штурме вообще смехотворные — всего пара раненных солдат, и еще одному на голову упал камень. Так он благодаря шлему почти и не пострадал.

— Благодарю, Нил, — ответил я, смотря куда ступить ногой. — Как вообще обстановка?

Эта часть двора была завалена битым камнем, и было нетрудно повредить ноги.

— Все солдаты сдались без сопротивления. Полез драться только сын барона. Ему на вид лет шестнадцать, но мечом владеет отменно. Двух наших солдат именно он ранил, к счастью для него не слишком серьезно. При взрыве погиб его отец и еще десятка полтора бойцов, их придавило камнями. Остальные воины заперты в казарме. Семья барона в своих покоях, раненного мальчишку отнесли туда же.

— А что за рана?

— Кто-то из наших засветил ему плашмя мечом по голове. Ничего, голова крепкая, заживет.

— Как к ним пройти?

— Пойдемте, я покажу. У барона, кроме сына, еще две дочери. Младшей всего лет десять, в вот старшая уже взрослая, лет четырнадцать будет. Славненькая такая девчонка! Если бы ни ваш приказ, я бы и сам с ней не прочь поразвлечься. Хорошо с вами воевать, мой принц, но скучно. Ваши братья солдатам даже служанок трогать не дают. Не знаю, кто этим больше недоволен, солдаты или служанки.

— Балаболка, а еще генерал! — улыбнулся я.

Молодой, веселый и внешне беззаботный Нил мне нравился, несмотря на свою принадлежность к клану Сат. Кажется, я ему нравился тоже. Мы прошли в донжон и поднялись на второй этаж к комнатам семьи барона, возле дверей в которые стояли в охране несколько наших бойцов. Вся семья барона собралась в одной из трех спален у лежащего на кровати юноши с перевязанной головой.

— А нечего железом махать, когда видно, что уже проиграли! — ответил Нил на брошенный на него полный возмущения взгляд юноши.

— Так это ты его? — догадался я.

— А что, мне и дальше нужно было смотреть, как он портит моих солдат? Если бы ни я, его там бы и убили, а так жив и относительно цел.

— Это бесчестно, бить сзади! — возмущенно сказал юноша, поморщившись от боли при резком движении. — Деритесь, как подобает!

— Вы не на дуэли, — сказал я ему. — Еще и спасибо должны сказать графу за то, что он вас спас. Это война, никто с вами бы фехтовать не стал, порубили бы вас солдаты за своих друзей. И кому от этого было бы лучше, вашей семье? Ваш отец погиб, сейчас вы в семье единственный мужчина, а ведете себя как мальчишка! Да, извините, забыл представиться. Принц Ген, командующий армией Орсела.

Когда я это сказал, все дамы, включая десятилетнюю дочь покойного барона, встали и изобразили нечто вроде реверанса. При этом я успел поймать взгляд, брошенный на меня старшей дочерью, полный странной смеси страха и любопытства. Красавицей ее назвать было трудно, но сочетание огромных серых глаз, вздернутого аккуратного носика и приятного овала лица, усыпанного веснушками, складывалось в столь очаровательный облик, что хотелось смотреть еще и еще, не отрываясь.

Я поймал себя на том, что пялюсь на девушку, которая уже покрылась румянцем от смущения, и отвел взгляд.

— Вот и я о том же, — со смешком сказал Нил, заметив мое внимание к девушке. — На тебя вон тоже действует. Ладно, вы здесь говорите, а у меня еще дела!

— Мне нужно решить, что с вами делать, — сказал я всему семейству, когда Нил ушел. — Я не предлагал вашему мужу, баронесса, перейти на сторону короля Орсела. Перед походом я опросил пленных обо всех тех, с кем мне, скорее всего, придется иметь дело, и о вашем муже в том числе. Они единодушно утверждали, что делать такое не следует из-за явной бесперспективности, ваш муж, по их словам, на такое не пошел бы. С одной стороны, такая верность короне делает ему честь. Но есть и такое понятие, как здравый смысл. Не надо прожигать во мне взглядом дырку, молодой человек. Как вас зовут всех, кстати? А то я вам представился, а вы мне пока что нет.

— Меня зовут Алина, — представилась баронесса. — Мои дочери — Сани и Лодия, а этот, как вы выразились, юноша — наследник имения Сантон.

— Он уже, милая Алина, не наследник имения, и никогда им не будет, если по-прежнему будет себя так вести. На что вы, собственно, рассчитываете? На победу Галида? Ее не будет, как не будет и самой Гардии. Ваш король вторгся в наши пределы без объявления войны, нарушив при этом все принятые рамки ее ведения. Теперь война вернулась к вам. Хотите быть ему верны? В таком случае я уже сегодня буду вынужден отправить вас в Орсел. А уже там вашу судьбу будет решать король. Женщин в любом случае ничего страшного не ждет, вам даже помогут устроиться сообразно вашему положению. А вот с вами, Сантон, много сложнее. Если и дальше будете вести себя как враг, с вами и поступят как с врагом. С чего это кто-то будет с вами нянчиться? А если примите сторону Орсела, то уже сегодня станете полноправным бароном. От вас даже не потребуют поддерживать нас в этом походе, просто сохраняйте нейтралитет. Естественно, что вашу искренность должны будут подтвердить маги. Для нас же сейчас главное — не получить удар в спину. Большого вреда вы при всем желании нам не учините, но неприятности от вас могут быть. Решайте прямо сейчас, потому что нет у меня больше времени вас уговаривать. Если бы не ваши сестры, я бы вам уделил еще меньше времени. Смешно, право, когда принц уламывает даже не барона, а его сына. Итак, ваш ответ?

— Ваше высочество! — обратилась ко мне баронесса. — Я могу вас попросить о небольшом одолжении? Вы не могли бы оставить меня совсем ненадолго наедине с сыном?

— Хорошо, Алина, я подожду в гостиной.

— Спасибо, принц, Сани вас развлечет.

Я хмыкнул про себя, кивнул и вышел из спальни. Девушка покорно вышла вслед за мной. Интересно, в какие это игры они так играют? Чтобы проверить возникшую мысль я повернулся к Сани, взял ее рукой за подбородок и приподнял голову.

— И как же вы намерены развлекать меня, Сани?

Она взглянула на меня со страхом, к которому теперь примешивалась еще и надежда.

— Разрешите, принц, я покажу вам мою спальню.

Я еле отвел взгляд от ее глаз. Черт, как она может так действовать на мужчин?! Еще несколько мгновений и я бы согласился. И на спальню, и на все остальное, что она мне бы предложила. Что-то здесь было не так.

— Визит в спальню мы с тобой отложим, — сказал я ей. — Мне нужно ненадолго выйти, а ты пока побудь здесь.

Маркуса мне долго искать не пришлось, он сам меня искал и, узнав у Нила, куда я направился, уже поднимался по лестнице на второй этаж.

— Ты очень кстати, — сказал я ему. — Здесь присутствует одна девица, которая только что помимо моей воли чуть было не затащила меня в кровать. Хотелось бы знать, почему я при виде ее глаз начинаю сходить с ума. Это магия?

— Я такой магии не знаю, — сказал он. — Где она сейчас?

— В гостиной. Это дочь покойного барона, Сани.

— Подожди меня здесь, я должен на нее взглянуть.

Он зашел в гостиную, а я начал мерить шагами большую прихожую, почему-то я никак не мог взять себя в руки. Маркус отсутствовал совсем недолго.

— Я поговорил с ними со всеми, — сказал он. — Мальчишка согласен принести присягу с условием, что его не заставят воевать против Галида. Нас это сейчас вполне устраивает.

— А что не так с Сани?

— С ней все так. Дело в том, что вы с ней обладаете высшей степенью духовного родства. Если говорить твоими словами, то эта твоя половина. Если хочешь иметь третью жену, тогда иди к ним. Если нет, тогда тебе ее лучше больше никогда не видеть, ты долго не сможешь этому противиться. Такое очень редко бывает с людьми. Если бы ты был свободен, я бы сказал, что тебе очень повезло. Сейчас — не знаю.

— Маркус, сделай что-нибудь! — меня начало трясти. — Я не хочу ее забывать, я должен уйти, но я не могу этого сделать!

— Вон у стены стул, сядь! Теперь смотри мне в глаза и положи ладони в мои руки! Все, можешь встать. Успокоился?

— Да, спасибо. А что ты сделал?

— Что мог, то и сделал. Ты теперь пару декад как мужчина полностью несостоятелен. Можешь даже опять с ней встретиться, но не советую. Если для тебя такая встреча может пройти без последствий, то у Сани эти последствия будут наверняка. Ты для нее идеал, единственный и неповторимый. И не поняла она это еще только по молодости лет. Если вы встретитесь еще… Ты же не хочешь, чтобы она в тебя влюбилась? В ее ситуации отвергнутые девушки часто накладывают на себя руки.

— Я немедленно еду в лагерь. Надеюсь, ты все организуешь с присягой.

— Конечно. Потом надо будет еще проверить всю дружину. Там могут быть непримиримые противники Орсела. Таких нужно или изолировать, или просто убить.

— На твое усмотрение. Занимайся здесь, а я пока начну переброску войск к замку графа Ника Лешнея. Нам туда и кавалерию везти, так что провозимся долго. Да и по окрестным селениям нужно проехаться, купить продовольствия, из Гортана его уже слишком далеко тащить.

По рассказам адмирала замок графа представлял для нас серьезное препятствие на пути к столице. Он был построен совсем недалеко от реки на высоком обрывистом берегу, что в сочетании с высокими стенами самого замка позволяло обстреливать Лершу на всю ширину на большом протяжении довольно тяжелыми снарядами. От самой реки вокруг замка лес был полностью сведен не меньше, чем на пол-лиги, и незаметно подобраться к стенам было нельзя. В самом замке помимо многочисленной графской дружины располагался и отряд мечников в две сотни человек, присланных Галидом. Сол говорил, что при штурме нам будут противостоять пять сотен сильных бойцов. Считалось, что взять такой замок без длительной осады и больших потерь нельзя. Из-за баллист мы не могли использовать и свой главный козырь — один из больших требюше, детали которого находились на двух плотах и буксировались кораблями в последнюю очередь после перевозки всех войск. Собрать этого монстра под обстрелом замковых баллист было нереально. Я дал указание сделать высадку наших сил за три лиги до замка графа у большой рыбацкой деревни, откуда к замку шла относительно неплохая дорога. Во время длительных штормов первого сезона дождей рыбаки возили по ней в замок продовольствие. Земля здесь на две трети состояла из речного песка, и большой грязи в дожди не было. В этой части реки левый берег Лерши был высокий и обрывистый, и деревня рыбаков находилась в единственном месте, где он сильно понижался, давая возможность нормально высадиться. Пока шла высадка первой партии, я с небольшим отрядом кавалеристов проехал по дороге в сторону замка. Почти за лигу до него мы неожиданно встретились с разъездом графа. Всадников противника было в два раза меньше нас поэтому, не приняв боя, они развернули лошадей и унеслись в сторону замка. Ехать дальше такими малыми силами было неразумно, и мы вернулись к месту высадки.

— Значит, они о нас теперь точно знают, — подвел итог нашей неудачной разведки Маркус. — Что думаешь делать? Ни за что не поверю, что у тебя нет никакого плана на этот случай.

— А почему ты так думаешь? — с любопытством спросил я. — Думаешь, я такой гений в военном деле?

— Вот как раз этого я не думаю, — усмехнулся он. — Просто ты очень дотошно выспрашивал множество подробностей обо всех возможных препятствиях и у адмирала, и у других пленных, а потом долго ходил с задумчивым видом. Я, в отличие от других, тебя гением не считаю. Просто, ты сам говорил, что вы все время воюете, значит, вы должны уметь это делать хорошо. А мы две сотни лет не воевали, а только цапались. Естественно, многое забыли. Так что говори уже, что надумал.

— Подкоп я надумал. Незаметно к крепости не подберешься, а длительная осада чревата большой потерей времени и сил. Адмирал говорит, что от обрыва на берегу до стены крепости всего шагов сто-сто пятьдесят. Если там песчаный грунт, то реально докопаться до стен и заложить мины. С крепости наши работы видно не будет, нужно только песок убирать куда-нибудь в сторону. А чтобы местные не сообщили защитникам замка о нашей затее, нужно окружить замок так, чтобы никто из них не проскользнул. А для графа устроим представление на кромке леса у дороги. Снаряды с баллист туда не долетают, так что мы можем спокойно изображать кипучую деятельность по подготовке к штурму. Можно начать строить осадную башню, даже две. Это отвлечет внимание гарнизона от работ на берегу.

— А подкоп не завалится, если там песок?

— Обязательно завалиться, — кивнул я. — Придется рубить лес и ставить крепи. Там не может быть сплошной песок, наверное, только верхние несколько метров, а дальше обязательно более плотный грунт. На песке крепость не поставишь, тем более такую. Так что пообедаем и начинаем распределять силы. Кого там на оцепление, кого изображать подготовку к штурму, а остальных на работы по подкопу. Чтобы оцепить замок со всех сторон, придется проводить людей лесом, рекой нам воспользоваться не дадут.

В этот день мы успели плотно окружить замок кольцом дозоров, поставить небольшой лагерь в месте будущей постройки башен и послали людей валить лес на крепи. Как только немного стемнело, мы взяли у местных хорошую большую лодку и проехались к месту будущего подкопа, прижимаясь к берегу, чтобы нас скрывала кромка обрыва.

— Ты был прав, — сказал мне Маркус, оглядев обрыв. Локтей семь-восемь песка, а потом идет песчаник. Его, наверное, и использовали и в качестве фундамента, и как строительный материал. Здесь придется делать помост, чтобы добраться до песка.

— Зато копать будет легко, — сказал я. — Знай только отгребай песок и крепи тоннель. Народа у нас много, посменно можно копать и днем, и ночью. А часть людей выделить на вынос песка, а то тут такая гора получится, что и обрыв не скроет.

— С завтрашнего дня и начнем, — подвел итог Лонар, который не усидел в лагере и отправился с нами. — Здесь мы можем не просто заложить мины рядом со стеной, а вырезать для них ниши в фундаменте. В здешних местах песчаник слабый.

— Было бы здорово, — согласился я. — Так можно даже порохом обвалить большой участок стены. Только работать нужно очень тихо, звук по камню передается очень хорошо. Возьмем этот замок, и останутся только города.

— С ними тоже решил, что делать? — спросил Маркус.

— Так, общие наметки. Решать окончательно будем на месте. Самые большие сложности будут перед столицей в Ротане. Флот — это серьезно. Боюсь, что без серьезных потерь город не взять.

Глава 23

Копать пришлось целых три дня. Иногда в сплошном песке начинали попадаться камни, что сразу резко тормозило работу. Работали в три смены и к концу третьего дня уткнулись в основание одной из башен.

— Надо прокопать ход вдоль стены, — говорил я брату Марку, который ведал всеми работами по проходке тоннеля. — Стены толстые, так что закладывать будем сразу три мины, одну под башней и пару — по бокам. А как прокопаете, начнем долбить выемки во всех трех местах сразу. Ночью долбежкой заниматься нельзя — могут услышать. А днем — запросто. Там и так шума много, постоянно кто-то стучит, орет или топает. А мы еще и сами пошумим, отвлечем внимание. Что там, в основании, тоже песчаник?

— Да, мастер, — ответил он. — Камень слабый, при сильном ударе начинает слоиться. Пока все неподвижно, он прекрасно держит вес стен, но если мы тряхнем основание, думаю, все посыпется.

Когда прорыли ход вдоль стены и установили крепи, несколько человек принялись с помощью зубила и кузнечного молота крошить камень, проделывая выемки под мины. А мы к этому времени, как и обещали, устроили небольшой шум, пустив пару небольших кавалерийских отрядов мотаться вдоль замковых стен на расстоянии шагов в триста. Прицельный выстрел из лука или арбалета, да еще по скачущему всаднику на таком расстоянии — это из области фантастики. Использовать баллисты тоже глупо. Сначала на стенах встревожились, и на ту сторону, где мы развлекались, набежало много народа, но потом они успокоились, видя, что мы мучаемся дурью, и вреда от наших скачек никакого нет. До конца дня все работы закончить не успели, поэтому штурм отложили на следующее утро. Самая большая сложность при взрыве была в том, чтобы точно рассчитать время подрыва всех зарядов, и сделать его достаточно большим, для того чтобы братья успели убраться из тоннеля. Фитили пришлось свивать из нескольких, причем, на заряды, заложенные в стены, их сделали короче, чем на тот, который был под башней. При первом же взрыве свод коридора над остальными зарядами наверняка рухнет, и будет ли под песком гореть, пропитанный селитрой фитиль, проверять не хотелось. Это все-таки наша самоделка это не бикфордов шнур. Поэтому сколотили деревянные короба и уложили их сверху на растянутые по коридору фитили. Как только рассвело, мы подняли людей и вывели их на рубеж атаки к кромке леса в непосредственной близости от берега. Я хотел уменьшить потери в людях, поэтому в первых рядах поставили много лучников. На одежде солдат графа не было даже железных блях, а небольшие щиты — плохая защита от стрел. Арбалетчиков из-за низкой скорострельности их оружия было меньше. Им дали задание отстреливать королевских солдат, на куртках которых была хоть какая-то защита. У нас не было связи с теми, кто запалил фитили, поэтому первый взрыв прозвучал для всех неожиданно. В стороне замка что-то глухо бухнуло, потом еще раз. Было видно, как у стены взметнулась куча песка и каменного крошева. Люди на стенах вразнобой закричали, многие побежали спускаться к лестницам.

— Стоит зараза! — высказался, находящийся рядом со мной, Лонар, имея в виду стену.

Громыхнуло в третий раз уже у башни.

— Смотрите! — закричал Нил, который выехал ближе к реке, чтобы было лучше видно. — Она падает!

Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее, башня начала клониться в сторону от замка и рухнула, превратившись в нагромождение камней. Ослабленные взрывами стены по обе стороны от башни как-то осели, и почти мгновенно развалились на протяжении сотни метров, подняв в воздух большую тучу пыли, почти полностью закрывшую от нас замок.

— Нужно подождать, пока осядет пыль, — сказал Маркус. — Вести туда сейчас людей это безумие. Мы там себе все ноги переломаем, да и вообще, как драться, если совершенно ничего не видно?

— Выводим всех людей из леса, — решил я. — Пусть полюбуются. Может быть, желание драться поубавится. По сути, мы свою задачу уже выполнили — разрушили стену, с которой велся обстрел реки. Если там еще и уцелела баллиста или две, стрелять из них с того, что осталось от стены, решится разве что безумец. Строим людей и ведем к пролому. Если у графа не хватит ума сдать замок, тогда атакуем. Как раз к этому времени и пыль осядет.

Мы построили солдат в две колонны и двинулись к замку. Всего в этих колоннах было тысяч пять бойцов, остальные находились в лагере или окружали замок. А большую часть кавалерии еще вообще не перевезли от замка барона Година. Но осажденным вполне хватило и этого количества. Когда мы приблизились к пролому, пыль уже почти осела, и мы увидели выходящих из распахнутых ворот защитников замка, которые бросали свое оружие на дорогу и отходили в сторону. От этой толпы отделились двое и зашагали в нашу сторону. Мы с Лонаром выехали им навстречу.

— Господа, с кем имею честь говорить? — спросил у нас более низкий, немного полноватый мужчина, камзол которого был обильно украшен кружевами, теперь серыми от пыли. — Я граф Ник Лешней, а мой спутник служит офицером в армии короля Галида. Я бы хотел спросить о нашей дальнейшей судьбе.

— Я принц Ген Орсел, командующий нашей армии, — представился я. — А это боевой магистр моего ордена. А судьба у вас, граф, будет такая. Господину офицеру и его солдатам придется немного поскучать за оградой, пока не закончится война. Не нужно так хмуриться, офицер. Поверьте мне, что она надолго не затянется. А с вами, граф, будет отдельный разговор. Ваша семья здесь?

— Нет, ваше высочество. Перед самой осадой я отправил жену с сыновьями в столицу.

— Не очень предусмотрительно было с вашей стороны их туда посылать, — заметил я. — Лучше бы выбрали провинцию. Надеюсь, ваши родные при штурме столицы не пострадают. Перед вами же сейчас выбор: или вы приносите присягу королю Игнару и остаетесь здесь графом, или составляете компанию своему спутнику. К вашему утешению могу сказать, что воевать против короля Галида вас не заставят, будете до конца войны просто сохранять нейтралитет и восстанавливать свой замок.

— А что со мной и моей семьей сделает Галид, когда война закончится?

— Галид тогда уже ничего не сможет сделать, граф. Правление Галида, да и он сам, пожалуй, закончится вместе с окончанием войны. У нас есть твердое желание объединить оба королевства. Как вы понимаете сами, правящей сейчас в Гардии династии в этом новом королевстве места нет.

И средств для выполнения такого объединения у нас достаточно. Решайте быстрее, времени у меня мало, мы и так с вашим замком долго провозились. И имейте в виду, что желающие занять ваше место выстроятся в очередь.

— А тут и думать нечего, ваше высочество, — сказал граф. — Конечно же, я принесу присягу вашему королю.

— Тогда идите, поговорите со своими людьми. Тех, кто откажется вам служить после вашей присяги Игнару, ждет плен, а тех, кто согласится — проверка магами на искренность. Когда все закончите, оружие вашим людям вернут. Рад, что вы показали себя разумным человеком, и нам не пришлось лить кровь.

— Планы не поменялись? — спросил меня вечером Маркус.

Мы полностью закончили с графом и его людьми, а пленных определили во временный лагерь, изгородь для которого они весь день строили сами. Корабли успели сделать один рейс и привезти большую часть нашей кавалерии. Недавно они ушли во второй рейс, чтобы завтра до обеда доставить сюда остальных и детали требюше.

— А с чего нам их менять? — удивился я. — С замками разделались, теперь очередь за Паринасом. Завтра к вечеру высадим вблизи города первый десант. Я, естественно, пойду с ним. Надо тщательно осмотреть окрестности города и его систему обороны. Адмирал мне кое-что рассказал, но этого мало, нужно посмотреть на все своими глазами.

Паринас был довольно крупным городом, и незаметно к нему приблизиться у нас никак не получилось бы. Соваться к нему с флотом было занятием самоубийственным. Войск в городе было немного, но в небольшом отдалении от порта на склоне высокого холма были созданы позиции мощных баллист, с которых Ларша полностью простреливалась камнями размером с бычью голову и зажигательными снарядами, изготавливаемыми из смолы какого-то хвойного дерева. У нас на кораблях такие тоже были, но совсем небольшие под стать маленьким скорпионам, расположенным на корме почти каждого корабля. Рассчитывать проскочить город ночью тоже не приходилось. Наблюдали за рекой и наводили метатели люди с магически улучшенным зрением, и темнота им не была помехой.

— Я пойду с тобой, здесь и Лонар с Нилом справятся. Ты, кстати, Нилу доверяешь?

— А чего я ему не должен доверять? Только из-за его принадлежности к клану Сат? Так победа в этой войне им тоже выгодна. А вообще он мне нравится, гнили в нем совсем не чувствуется.

— Ты знаешь, что твои новшества по части введения воинских званий не всем нравятся?

Мне надоела бесхребетная организация армии в Орселе, и несколько дней назад я начал ее менять. Раньше были только генералы, которые командовали отрядами численностью от двух до пяти тысяч бойцов, называемыми корпусами. Мог быть еще и командующий, который возглавлял вообще все. Остальные командиры были просто офицерами, их права и обязанности распределяли сами генералы, причем, все это постоянно менялось, и постоянной структуры не существовало. Я разбил корпуса на отряды по тысяче человек и назвал их полками. Соответственно, назначенные ими командовать офицеры именовались полковниками. Более низким званием было капитанское. Капитаны командовали отрядами численностью в две-три сотни человек. Самых младших офицеров, у которых в подчинении было не больше сотни бойцов, я, естественно, обозвал лейтенантами.

— Перебьются! — отмахнулся я. — Надо будет еще заставить их честь отдавать. Вы давно нормально не воевали, но при настоящей войне отсутствие в армии порядка и организации это прямой путь к поражению. Я уже здесь год живу, но вы меня, Маркус, временами просто поражаете! То, что для меня является естественным и само собой разумеющимся, до вас или совсем не доходит, или доходит очень туго.

— Пример привести можешь?

— Да ради бога! Вот ты недавно спрашивал, как мы будем брать города. За другие сейчас не скажу, но вот Паринас, если мне все рассказали правильно, мы возьмем без малейших затруднений, несмотря на все его метатели. Тот, кто создавал оборону города, почему-то выстроил ее только против угрозы со стороны реки. Все баллисты направлены туда, все защитные сооружения прикрывают только это направление. Баллисты установлены на склоне холма на высоте в две сотни локтей. Не знаю, насколько удобно постоянно ходить вверх и вниз, но обзор оттуда прекрасный и снаряды летят далеко. Вот только сектор обстрела не очень широкий, а в обратном направлении они не смогут стрелять принципиально, холм мешает!

— Ты хочешь их просто обойти! — сразу же догадался Маркус.

— Конечно. Это же напрашивается само. Причем, никаких инженерных сооружений, препятствующих такому обходу нет и в помине. Что это, Маркус? Самоуверенность или такой способ мышления? Если противник решит захватить столицу, он, несомненно, двинется по реке. А увидев грозную крепость Париноса, он обязательно высадится в порту и полезет штурмовать ее сооружения в лоб! Как тебе такая логика?

— В чем-то ты прав, наверное, — потер рукой лоб Маркус. — Лично я так бы и сделал. Раз есть сооружения, мешающие движению флота, нужно совершить вылазку и их разрушить.

— Надеюсь, что наш противник и дальше будет действовать так же.

— А пришелец? Эта Олия Занга?

— Она девчонка, Маркус! Они у нас в войне вообще мало что смыслят. Куклы, наряды, обсуждение мальчишек. Да, она может знать рецепт производства пороха, и ей сразу бросится в глаза отсутствие доспехов, но этого же мало! Пусть она много читала, и кто-нибудь из твоих коллег улучшит ей память. Этого совершенно недостаточно. У девчонок просто иначе работают мозги. Не у всех, но у многих.

— Будем надеяться, что ты прав, — вздохнул маг. — Давай сегодня раньше ляжем, утром слишком много дел.

— Сейчас ляжем. Я слышал, кто-то из наших сегодня приезжал из замка Година, и ты вроде с ним разговаривал. Там у нас все в порядке?

— Мальчишка уже поправился. Ходит вокруг пролома и строит планы, как его заделать. Дружина, кроме двух человек, принесла ему клятву верности. Этих двоих мы переправили к остальным пленным. Продовольствие для нас он собрал.

По молчаливому согласию о Сани мы не сказали ни слова. Днем дел у меня было много, и посторонние мысли посещали мою голову редко. Но вот ночью… Почти каждую ночь мне снилась девушка с серыми глазами. Мы не занимались с ней ничем предосудительным, просто гуляли и говорили. Утром, проснувшись, я тщетно пытался вспомнить, о чем же были эти разговоры. А потом приходил день с его заботами, и я обо всем забывал до следующей ночи.

Утром, едва успели позавтракать, начали прибывать корабли флота, которые сразу же становились под разгрузку. Мы оборудовали несколько причалов, на которые по широким сходням выбирались люди, ведя за собой нервничающих и упирающихся лошадей. Экипажам кораблей дали отдохнуть и принять пищу, после чего началась погрузка мечников и стрелковых подразделений. Для ускорения движения я распорядился в походе о смене части гребцов перевозимыми солдатами. Вечером им в бой все равно не идти, а экипажам помогут. В этой войне матросы пока сами не воевали, но физически выкладывались больше всех остальных. Прибыть на место высадки мы успели за пару часов до того, как стало смеркаться. Незадолго до того, как первый из кораблей уткнулся носом в песчаный берег, на котором находилась большая рыбацкая деревня, мы сделали остановку и высадили две сотни солдат, которые лесом подобрались к этой деревне и не дали сбежать ее жителям. Нам они были не нужны, но если бы им дали уйти, в городе о нас узнали бы гораздо раньше. В мои планы такое не входило.

Из деревни к городу вела проселочная дорога. Пользовались ею, видимо, редко, так что колеи были едва видны, а кое-где уже начал разрастаться кустарник. Переночевав в лагере, мы с Маркусом утром сходили в деревню, где за серебряную монету купили на себя одежду местных рыбаков, пару корзин с их уловом и взяли на время телегу, запряженную парой неказистых на вид лошадок. Дорога до города заняла часа три. Надо сказать, что перед выездом мне пришлось выдержать с магом настоящий бой, прежде чем я его все же убедил в необходимости такой поездки, причем, именно с моим участием. Как я и думал, никто на нас никакого внимания не обратил. На воротах пришлось заплатить за въезд несколько медяков, после чего мы добрались до городского рынка, где избавились от рыбы, продав ее перекупщику за те же несколько медных монет. Потом мы оставили воз с лошадьми на одном из постоялых дворов, заплатив конюху за то, чтобы он приглядел за нашим добром и накормил лошадей. После этого мы уже могли спокойно прогуливаться по Паринасу от самого порта до верхнего города, уходящего амфитеатром по склонам двух огромных холмов. Именно на этих холмах и стояли порядочных размеров баллисты и казармы солдат, которые охраняли и орудия, и их расчеты. Как мне и говорили, никаких укреплений, кроме зарослей кустарника, на обратных от города склонах холмов не было. Можно было, расцарапав лицо и потрепав одежду, забраться по холмам и свалиться буквально солдатам на голову. И никакого штурма не потребуется вовсе. Усталые, но довольные, мы купили для вида на рынке несколько живых гусей, забрали у конюха свой транспорт и под гусиный гогот покинули город, которому осталось входить в состав королевства Гардия всего несколько часов.

В своем лагере я первым делом переоделся, после чего приказал объявить построение трех полков, которых собирался использовать при захвате города. Три полка быстро собрали строй в десять шеренг.

— Слушайте внимательно и передайте тем, кому из-за расстояния плохо слышно, — громко сказал я, встав посередине строя. — Завтра еще до рассвета выходим на исходные позиции и с первыми лучами солнца захватываем город. Сопротивления я не ожидаю, так что запрещаю убивать тех, кто сдается в плен. Солдат нужно захватить врасплох, обезоружить и закрыть в казармах. Затем захватываем арсенал, магистрат и порт. Никакого мародерства быть не должно. Это уже фактически наш город, и грабить его жителей я не позволю. Из военной добычи дополнительно к жалованию всем участникам захвата города будет выплачена премия. Дополнительно предупреждаю любителей женского пола. За насилия буду вешать, невзирая на чины и прошлые заслуги. Всем все ясно? Вопросы есть?

— А если по взаимному согласию? — спросил из рядов молодой голос, породив волну смешков, пробежавшую по рядам солдат.

— Если вы станете развлекаться во время штурма, пусть даже и по взаимному согласию, тогда повешу за пренебрежение долгом. Понятно сказано? Разойдитесь!

Утром всех подняли часа за три до рассвете, быстро накормили и, построив в колонны, погнали к городу. Не доходя до него с пол-лиги, колонны начали распадаться, и солдаты врассыпную, стараясь держаться своих полков, вошли в лес. Через полчаса мы уже были у подножья нужного холма. Придерживая оружие и матерясь, когда попадались колючие кусты, солдаты и офицеры начали забираться на холм, расходясь в разные стороны. Подъем длился до тех пор, как закончился лес, и пошли сплошные заросли кустарника. Держась края леса, бойцы с двух сторон обогнули холм и оказались прямо над позициями баллист и казармами гарнизона.

— Пошли вниз! — скомандовал Лонар и добавил, поймав за шиворот бросившегося вниз солдата. — Бежать с горы нельзя, не сможете остановиться!

Минут через десять позиции метателей и казармы были захвачены. Солдаты оружия с собой не носили и сопротивления не оказали. Кое-кто из офицеров схватился за меч, но с ними не церемонились, отобрали оружие и, как и остальных, загнали в казармы. Мы оставили у захваченных объектов уже свою охрану и начали спускаться в нижний город по длинным каменным лестницам. Немногочисленная городская стража никакого сопротивления не оказала, сразу сложив оружие. Поэтому захват магистрата прошел без инцидентов. Я уселся за стол его председателя и приказал привести сюда всех захваченных в здании. Когда это было выполнено, я сказал:

— Господа, спешу вас обрадовать. Ваш город теперь находится совсем в другом королевстве. Король у вас, естественно, тоже сменился. Это его величество Игнар Орсел, а я являюсь мужем его дочери и командующим армии. От вас я ожидаю полного содействия работе военного коменданта, которого я вам назначу на время, пока идет война. В ваши непосредственные дела он вмешиваться не будет, только контролировать порт. Я же хотел осмотреть городские склады, где часть купцов хранит свои товары. Не нужно так меняться в лице, я не собираюсь никого грабить. Если мне что-нибудь потребуется для военных нужд, я заплачу нормальную цену. Это уже наш город, поэтому армия грабежами тоже заниматься не будет. Мы взяли под контроль порт и гарнизон города, решим несколько своих проблем и уйдем захватывать столицу Гардии. Вы не ослышались, мы собираемся присоединить к своему королевству не только ваш город, но и все остальное ваше королевство. Можете мне поверить, что ваш город от этого только выиграет. Кто председатель магистрата?

— Я, ваше высочество, — поклонился мне невысокий человек с большими залысинами и печальными умными глазами. — Кнор Галиш, к вашим услугам.

— То, что вы к моим услугам, — это только вежливая форма речи, или вы действительно готовы сотрудничать?

— Я готов помочь вам, принц, всем, чем смогу.

— В таком случае занимайте свое место и работайте, — я освободил его кресло и вышел из-за стола. — Мне нужен провожатый для осмотра складов.

— Мой заместитель, Стах Матей вас проводит, ваше высочество, и поможет решить все вопросы.

К складам, которые находились в районе порта, нас отвезла одна из карет магистрата. Две сотни кавалерии, которые дожидались окончания штурма недалеко от городских ворот, уже вошли в город, и сейчас меня сопровождал десяток всадников охраны. Мы осматривали склады до самого обеда. Я указал на ряд товаров, которые мне требовались для армейских нужд, и попросил посчитать их цену и подготовить к отправке. Мы уже заканчивали осмотр, когда в одном из помещений я натолкнулся на большой штабель легких тюков.

— Что в них? — спросил я Стаха.

— Это волокно сармы, ваше высочество, — подобострастно ответил чиновник. — Сырец.

— Офигеть! — сказал я. — Я забираю все до последнего тюка! Немедленно доставить этот груз на корабли, я за него расплачусь в первую очередь.

Когда я еще только знакомился с этим миром сначала по книгам, а потом, терзая вопросами друзей, я обнаружил, что здесь никто не додумался до такой глупости, как курение. То ли причиной того, что никто не глотал дым, было отсутствие здесь аналога табака, то ли причина в другом, но курильщиков не было вообще ни в одном из королевств. У меня в семье никто никогда не курил, так что я этому был только рад. Все остальные пороки, присущие людям, этот мир стороной не обошли. Здесь точно так же процветало пьянство. Крепких напитков вроде водки не было, но низкий процент содержания спирта в местном пойле легко компенсировался количеством выпитого. Было и несколько видов наркотиков, но они были дороги и использовались редко. И была еще сарма. Насколько я понял из книг, эту траву использовали вроде нашего льна для производства ткани. Но имелось у нее и еще одно интересное свойство. Если поджечь высушенную сарму или отходы при ее обмолоте, выделялся густой черный дым, вдыхание которого приводило к появлению галлюцинаций необыкновенно реальных и жутких одновременно. Очищенное волокно такими свойствами не обладало. Это явно не было действием наркотика, поскольку не наносило прямого вреда и не вызывало привыкания. Косвенный вред заключался в том, что человек под действием нестерпимого страха на время терял рассудок и даже мог наложить на себя руки. В некоторых королевствах дым сармы даже использовали для пыток. Поэтому меня поразило то, что все же находились любители и этой гадости. Оказывается, если вдыхать совсем чуть-чуть дыма, человек может частично контролировать свои видения, и они уже не столь страшны. В чем здесь радость для «курильщика» лично я не понял, а Маркус объяснять не стал, сказал только, придурки всегда были, есть и будут. Теперь, наскочив на запас этой травы, я понял, что могу устроить своим противникам полноценную химическую войну. Достаточно зажечь эту гадость так, чтобы ветер сносил дым на врага, и вскоре любое войско превратиться в стадо обезумевших животных. Эффект после исчезновения дыма сохранялся еще некоторое время, так что возможность справиться потерявшими разум людьми и не надышаться самому у нас была. Примерно через час человек пришел бы в себя уже связанный и без оружия.

В Паринасе мы простояли три дня. Я понимал, что эта задержка лишает нас преимущества внезапности, но ничего поделать не мог. Армия устала, а еще больше устали экипажи гребных судов. Для солдат поход не был особенно сложным и почти не сопровождался потерями, но здесь не только разучились воевать, они и лишения, связанные с войной, долго уже переносить не могли или не хотели. Все-таки моя сборная армия не была армией в полном смысле этого слова, такой армией ей еще только предстояло стать. Солдаты получили свое жалование и обещанные надбавки и сейчас спускали все это в трактирах и веселых домах. Девушек на всех не хватало, и многие из моих бойцов сговаривались с горожанками, щедро отсыпая им серебро. Здесь нас нагнал корабль, присланный Игнаром, который привез большую сумму денег. Кроме золота я получил в руки еще два бесценных подарка — письма от жен. Я страшно по ним соскучился и боялся, что военная компания может затянуться и ребенок у Алины родиться без меня. Я читал и перечитывал строчки, написанные милыми руками, нюхал бумагу, вдыхая запахи благовоний, которыми пользовались жены и еще немного пахли письма. В эту ночь мне впервые не снилась девушка с серыми глазами.

А на следующее утро мы начали грузиться на корабли и под мерные удары весел по воде двинулись к своей следующей цели — городу Сантина. Я все-таки решил не оставлять за спиной крупный город, принадлежащий Галиду. Купцы и корабелы были нам не противники, и я рассчитывал, что много времени мы там не потеряем. Дорога заняла два дня из-за того, что судов на всех не хватало, и войска перевозились в несколько этапов. В порт вначале отправили один корабль без десанта, чтобы он смог легко уйти в случае опасности. Опасения оказались напрасными — наш корабль был с почестями принят членами магистрата, которые изъявили желание принять и весь наш флот. Когда пришли остальные корабли, мне тоже пришлось встретиться с этой братией. На встрече присутствовал и Маркус, который остался чем-то недоволен.

— Не нравится мне это, — сказал он мне после ухода чиновников. — Вроде они не врали, но какой-то осадок от этой встречи у меня остался. Я понимаю, когда Игнару принесли присягу бароны, да и тот же граф. Во-первых, у них не было особого выбора, а, во-вторых, ты оставил лазейку для их совести, заявив, что не будешь использовать их против Галида. А Паринас мы вообще взяли штурмом, и поставили магистрат перед фактом. А этим-то, с какой стати кидаться в объятия Игнара? Совсем под боком находится весь военный флот Гардии. Да и войск в Ротане достаточно. Они вполне могли попросить помощи, и им бы в ней не отказали. Не понятно мне это.

— Может быть, дело в том, что вы все-таки один народ? — предположил я. — Если бы мы говорили на другом языке, верили в других богов и придерживались иных обычаев, то и встреча могла быть совсем другой.

— Мне кажется, что ты недооцениваешь того, что мы двести лет были врагами, — хмуро сказал маг. — Похожесть еще ни о чем не говорит. Иной раз родные братья насмерть бьются. Как хочешь, а я приму свои меры и усилю караулы.

Глава 24

Маркус оказался прав. За три дня до нашего прихода в город проникло две сотни воинов Галида, переодетых в крестьянскую одежду. Они вышли на связь с магистратом и подчинили себе его стражу. А сегодняшней ночью попытались захватить и уничтожить корабли. Удвоенный Маркусом караул в полсотни матросов отчаянно отбивался и был почти полностью вырезан, но сохранил нам флот. Когда поднятые по тревоге солдаты ворвались в порт и перебили нападавших, у причалов догорало два корабля и еще один только начал разгораться. Его удалось потушить и исправить все нанесенные повреждения. К счастью, на сгоревших кораблях не было мин или снарядов для требюше, иначе мы бы так легко не отделались. Помимо погибшего караула были и еще потери. Из увольнения не вернулось более семидесяти человек. Здесь уже постаралась стража. Два десятка тел мы нашли, остальных отыскать так и не удалось. Городская стража и члены магистрата из города исчезли, прихватив свои семьи.

— Это работа Олии, — сказал мне Маркус. — У нас так никто не воюет. Говоришь, что у девчонок мозги повернуты в другую сторону?

— Моя ошибка, — признался я. — Не ожидал от нее такого. У самого была мысль с помощью переодетых солдат захватить ворота, но счел вариант с холмом более выгодным. Пришлось бы наступать на позиции солдат, карабкаясь на холм. Они успели бы подготовиться и нанести нам большие потери.

Настроение было подавленное. Еще никогда в этой войне у меня не гибло столько людей сразу. Однако предаваться душевным терзаниям было некогда, нужно было срочно решать дела. Я оставил военным комендантом барона Хенка, выделив ему пять сотен солдат.

— Послушайте, Лас, — сказал я ему. — Я понимаю, что вы рветесь в бой, но это задание гораздо сложнее, чем просто махать мечом. Сантина для нас очень важна, постарайтесь сохранить город и не дать застать себя врасплох. Найдите общий язык с местными, купите себе среди них помощников, наконец. Тщательно контролируйте ворота и порт. Если вернется кто из стражи или магистрата — повесите. Семьи трогать не нужно. И похороните ребят, как подобает, а то нам больше задерживаться нельзя, задул попутный ветер.

Лас посмотрел на меня удивленно, не понимая, чем так важен ветер для гребных судов, но спрашивать ничего не стал, кивнул, молча.

В поход взяли самые боеспособные части, и к первым кораблям прицепили плоты, на которые вместо снятых деталей требюше уложили связанные вмести тюки сармы. После Сантины Лерша стала еще уже: здесь теперь с трудом разошлись бы четыре гребных судна, а нормально маневрировать могло вообще только одно. Но глубина повсюду была большая, а берега по обе стороны реки высокие и обрывистые. По сути, мы сейчас плыли в каньоне, который за тысячи лет выточили в камне воды реки. Ветер по-прежнему продолжал дуть нам в спину и, если бы я знал какие-нибудь молитвы и верил в их действенность, я бы сейчас точно помолился, чтобы он не поменял направления и не стих. Плыли мы почти до вечера с парой небольших остановок для отдыха гребцов. А потом нас встретили. В этом месте река делала небольшой поворот. Когда мы его выполнили, то увидели десятка три вражеских судов, которые полностью перегородили реку, убрав весла и скрепив борта. Все корабли были повернуты к нам кормой и корабельные баллисты изготовлены для стрельбы. До дистанции действенного огня нам оставалось проплыть еще метров триста.

Естественно, мы туда не поплыли. По моей команде матросы отвязали все три плота, отбуксировали их одним кораблем выше по течению метров на сто и надежно закрепили на месте, столкнув в воду с каждого по три больших камня, обвязанных длинными канатами. Течением их чуть снесло вниз, но камни зацепились за неровности дна и плоты остановились. Потом три кучи тюков были облиты маслом и подожжены. Сделав свое черное дело, экипаж этого корабля немного сдал назад и поставил судно на якорь.

Тюки с сармой быстро разгорелись и небольшой, но постоянно дующий ветер, понес черный дым на корабли гардейцев, заполняя им весь каньон. Наверное, на кораблях решили, что мы хотим к ним незаметно приблизиться под покровом дыма, не дав им по себе прицельно стрелять. Свою ошибку они поняли сразу, как только дымная стена достигла первых кораблей. Нас разделяло больше половины лиги, но отчаянные крики, полные ужаса, доносились совершенно отчетливо. Тюки горели с полчаса, после чего к плотам подплыли на лодке и остатки костров залили водой. Выждав еще немного, чтобы ветер выдул остатки дыма, мы пустили на разведку головной корабль. Его экипаж доплыл до корабельной баррикады, произвел ее осмотр, и нам подали сигнал, что опасности нет. Когда мы по одному растащили корабли, выяснилось, что в живых осталось всего треть их экипажей. Остальные либо лежали в лужах крови на палубе, зарубленные собственными товарищами, либо утонули, бросившись в воду. Оказалось, что если долго дышать дымом сармы, помутнение рассудка заканчивается глубоким обмороком. Поэтому мы первым делом собирали уцелевших, но находящихся в бессознательном состоянии матросов, и вязали их по рукам и ногам. Потом всем пришлось опять стать на якорь и ждать, пока выделенные из каждого экипажа матросы перегонят все захваченные корабли в Сантину и сдадут там пленников. Длилась эта эвакуация пленников и трофеев весь вечер и всю ночь. Измотанным работой матросам, уходящим в рейс с последним кораблем, дали задание оставаться в городе и отдыхать. Все равно толку от них сейчас было мало, а Хенку не помешает иметь под рукой свое судно.

На следующее утро снялись с якоря и двинулись вперед малым ходом. Река сузилась, и течение стало быстрее, а гребцов в экипажах не хватало. Я все искал место, где было бы можно высадить людей, но берега стали почти отвесными и о высадке нечего было и думать. Несколько раз мы видели на берегу людей, которые сразу прятались, несмотря на то, что никакого вреда мы им не смогли бы сделать при всем желании.

— С момента боя мы больше не видели на реке кораблей, — сказал я Маркусу. — Хороших дорог здесь, по словам адмирала, отродясь не бывало, поэтому если кто из тех, кого мы видели, и захочет предупредить о нас коменданта Ротана, быстро это сделать им не удастся. Высадится, чтобы осмотреться и напасть на город с суши, не получается, а заходить в порт днем — это безумие, нас там всех быстро перетопят. Поэтому предлагаю напасть ночью, пользуясь тем, что у нас в общей сложности больше шести сотен людей, для которых темнота — не проблема. На причалы плыть не на кораблях, а на лодках. Они у нас могут взять сразу больше сотни человек. Адмирал говорил, что корабли к причалам ставят очень тесно, а наблюдение ведут в основном за тем участком реки, откуда может последовать нападение. Так что шанс проскочить у нас есть. Причалы наверняка охраняются, а на отдельных кораблях и кое-кто из экипажей может быть. Если сможем тихо высадиться и захватить порт, то половину дела, считайте, уже сделали. Почти все боевые корабли мы захватили, да и война со Стани у Гардии солдат требует, так что слишком много сил в Ротане сейчас быть не должно. Даже если не удастся сразу захватить крепость, ее нужно блокировать и заняться городом. Никуда они не денутся, потом доставим мины и вынесем ворота. Солдат в самой крепости никогда много не было, а сейчас и подавно, наверное, всего сотни две-три, чтобы только с баллистами могли управиться. Есть у кого что добавить?

Добавления и уточнения были только по количеству и составу первой десантной партии, в целом мой план приняли без изменений.

Мы подплыли к городу, когда уже начало темнеть и стали на якорь за пол-лиги до места, где левый берег Лерши сильно понижался, а она сама становилась шире, образуя сильно вдающуюся в берег бухту, в которой и был построен порт. Люди неплотно поели и немного отдохнули, после чего начали заполнять лодки, уключины на которых обильно смазали маслом. В первую партию Маркус меня не пустил, да я и сам не очень рвался, поскольку на причалы планировалось высаживаться не с лодок, а вплавь, да еще с оружием, а плавать я толком не умел. Конечно, я стал несравненно сильнее, чем когда-то, но сила это еще не все, к ней неплохо было бы приложить и умение. Дальше я могу рассказать о том, как проходила высадка только с чужих слов.

Лодки незаметно зашли в бухты и малым ходом почти в полной темноте приблизились к причалам, после чего с них соскользнули в воду десятка два братьев, вооруженных кинжалами и метательными ножами. Выбравшись на крайние корабли, они почти бесшумно принялись перемещаться с корабля на корабль, продвигаясь, таким образом, ближе к набережной. Выходить на причалы было рискованно, люди с магически улучшенным зрением и у гардейцев имелись. Пару раз на кораблях натыкались на спящих матросов. Рисковать мы не могли, так что живых за братьями не оставалось. Сам порт охраняли четыре наряда по три человека в каждом. Еще три десятка солдат спали тут же в караульном помещении. У караулки слегка покачивался на ветру большой масляный фонарь, который и составлял все освещение порта. Основная сложность была в том, чтобы скрытно рассредоточиться по набережной, подобравшись на расстояние броска ножа к бойцам всех четырех нарядов, чтобы при нападении никто не успел поднять тревогу. Это пришлось делать ползком, надолго замирая на месте, если кто из солдат оказывался поблизости. Выкрашенные ореховым соком тела братьев, лежащих неподвижно на набережной, заметить было очень трудно. А вот когда человек слегка приподнимался и начинал двигаться, сделать это было уже гораздо легче. Поэтому ликвидация нарядов заняла часа три и, к счастью, их за это время никто не брался сменять. Несильный вскрик, чей-то хрип и звон выпавшего из горла ножа — вот и все звуки, ставшие результатом одновременной стремительной атаки братьев на караулы. Солдаты в караулке так и не проснулись ни от этого шума, ни тогда, когда к ним пришла смерть в облике пяти братьев, неслышно проскользнувших в незапертую дверь караульного помещения. Как мы потом узнали, нам здорово повезло, что буквально за несколько дней до нашего появления находившихся здесь опытных вояк отправили драться в долину Ори, заменив их молодым пополнением. Те вряд ли позволили бы перерезать себя во сне. Дальше можно было уже не так таиться. Лодки высадили всех людей, и ушли к кораблям за следующей партией, а высадившиеся начали внимательно осматривать корабли и территорию порта. На этот раз обнаруженных людей, если они не оказывали сопротивления, уже не убивали, а сгоняли в найденное недалеко от караулки пустое складское помещение под охрану. Мы с Маркусом поплыли с третьей партией, которая помимо людей захватила еще большое количество арбалетов и болтов к ним. Следующими должны были пойти лучники, а всего до рассвета мы надеялись успеть забросить в порт тысячи две бойцов. Учитывая малочисленность местного гарнизона, этого должно было хватить. Когда в порту скопилась половина этого количества солдат и матросов, мы начали выдвижение к магистрату с целью захватить и обезвредить городскую стражу. К счастью, нам это удалось, иначе в городе мы бы не удержались. Мы почти без шума захватили и согнали в подвал магистрата семь десятков стражников, и там их заперли, оставив охрану, а сами почти бегом устремились к воротам крепости. Здесь нас впервые заметили, подняли тревогу и обстреляли из луков, без особого, впрочем, результата. Мы ответили стрелами на стрелы, и несколько человек с криками упали со стены на внутренний двор. Остальные попрятались, но начали изо всех сил лупить в било. Вот тут мы, наконец, поняли, в чем просчитались. Ротан, в отличие от Сантины, населяли не торговцы и рыбаки с корабелами, ее населяли в большинстве семьи солдат и военных матросов. И почти в каждом доме имелось оружие, и сейчас его пустили в ход. Мы начали нести потери от болтов и клинков, которые пускали в ход женщины и подростки. В тесноте городских улиц трудно было защититься, когда из окна или внезапно распахнувшейся двери в спину летел болт, или наносился удар клинком. Поначалу мои бойцы еще сдерживались, пытаясь просто отобрать оружие и запереть обезумевших женщин в домах. Но потери росли, нападения множились, и они, в конце концов, рассвирепели и начали в ответ убивать всех подряд. Ни до того, ни после я не был так близок к тому, чтобы плюнуть на все, скомандовать отход и, погрузив своих людей на корабли, уплыть домой. Наверное, меня остановило только то, что у нас просто не было возможности уйти, не взяв крепость. Лодки не успели бы эвакуировать всех, а корабли потопили бы баллисты крепости. Я смотрел на валяющиеся на городских улицах тела своих бойцов и убивших их женщин и детей, и мой счет к Ольге Шатровой стремительно увеличивался. Постепенно мы все же брали город под контроль. Нападения горожан на солдат стали реже, а из порта к нам постоянно подходило подкрепление. К рассвету всякое сопротивление прекратилось.

— Мы потеряли убитыми под четыре сотни человек, — говорил мне Маркус. — И еще почти столько же ранены, к счастью, по большей части легко. Сколько погибло горожан, пока никто не скажет. Честно сказать, я от них такого не ожидал, хотя это прекрасная иллюстрация того, что я тебе говорил о двух сотнях лет ненависти. Не простое это будет дело — создать из двух королевств одно. Кто-то это примет легко, а кто-то и вот так.

Он показал рукой на улицу, где в двадцати шагах от нас лежал мертвый мальчишка лет тринадцати с почти перерубленной шеей. Рядом с ним валялся разрубленный арбалет.

— Прежде чем их всех убьют, — сказал я ему, имея в виду защитников крепости. — Я их заставлю собрать и похоронить все тела с улиц. Ведь не могли не знать, сволочи, чем все закончится!

— В такие мгновения редко думают головой, — ответил он. — Но лично я ничего против не имею. Не важны намерения, важны последствия. Что будем делать с крепостью? Их там должно быть очень мало, но мне не хочется опять терять людей.

— Мне этого хочется не больше твоего. Поэтому посылай людей за минами. Парочки, я думаю, хватит. И пусть возьмут кого-нибудь из местных в качестве проводника. Должен же здесь быть хоть кто-то вменяемый.

Мины притащили ближе к вечеру. Наши матросы попытались сделать еще несколько рейсов по светлому времени, чтобы подвести еще подкрепление, но из крепости по ним довольно точно выстрелили из баллист. Попасть не попали, но ядра упали в опасной близости от лодок, окатив гребцов водой, и было принято решение больше так не рисковать. С прибытием мин судьба крепости была решена. Наши лучники не давали защитникам крепости высунуть из-за стен носа, поэтому братья спокойно поднесли и уложили мину под ворота, запалили фитиль и поспешно удалились. Первым взрывом сорвать ворота не получилось, их только вогнуло внутрь и вырвало несколько петель. Пришлось пожертвовать еще одной миной, после чего остатки ворот, кувыркаясь, улетели во двор крепости, убив при этом пару ее защитников. Остальные, очумело тряся головами, побросали свое оружие на брусчатку двора. К кораблям тотчас же отправили лодку, и вскоре наш флот уже вошел в гавань и занял те причалы, где раньше швартовались захваченные нами военные корабли.

В тот же день я приказал собрать на площади перед магистратом все население города, которого оказалось на удивление мало. Фактически это был даже не город, а база военного флота Гардии, где жили только военные, члены их семей и те, кто их обслуживал. Рядом с магистратом быстро сколотили помост, с которого я и обратился к жителям. Всего их пришло тысячи две. Солдат со мной было совсем мало. Они редким кольцом окружали помост, чтобы ни у кого не родилась мысль метнуть в меня нож, и стояли в проходах на площади, проверяя, чтобы никто не протащил на собрание оружие посерьезнее ножа. На всякий случай в самом магистрате укрылось с полсотни братьев, но на площади об этом никто не знал.

— Я постараюсь говорить громче, чтобы было слышно всем! — повысив голос, как только мог, чтобы не сорваться в крик, сказал я. — Я вижу в глазах многих из вас ненависть. А ведь это я вас должен ненавидеть, а не наоборот! Именно Галид с помощью ваших мужей развязал эту войну, принеся на землю Орсела боль и смерть! И до того в нашем противостоянии почти всегда первый удар следовал с вашей стороны, мы лишь давали сдачи. Но на этот раз был не просто пограничный конфликт, к нам вторглось семь тысяч ваших воинов, во главе с братом короля, вооруженных варварским оружием. Нам пришлось приложить немало сил и пролить кровь, чтобы их разбить. Чаша нашего терпения переполнилась! Двести лет один, некогда разделенных народ, постоянно проливал кровь без цели и смысла! Мы решили положить этому конец и объединить два королевства в одно. У нас один язык, одна вера, сходные обычаи. Что нам с вами делить? Вот сейчас, пользуясь тем, что вы отправили к нам воевать своих лучших солдат, на вас напало королевство Стани. Сделали бы они то же самое, если бы мы были едины? Никогда! По пути сюда мы захватывали в бою замки и города. И всегда предпочитали не убивать своих противников, а брать их в плен. Сегодня он противник, завтра — подданный, а послезавтра может стать другом! Мирное население и подавно никто не трогал. Ваш город стал исключением. Страх за своих мужей и воспитанная в вас ненависть к Орселу толкнула ваших женщин и детей выйти на улицы и бить в спины моим солдатом. Их было слишком много и мои солдаты, защищаясь, вынуждены были убивать. Итог этой бойни это четыре сотни убитых вами моих солдат и в два раза больше горожан, в большинстве своем женщин и детей. Для моей армии такие потери будут невелики, но вот родственникам и друзьям убитых вы принесли горе. Не думаю так же, что сильно обрадуются ваши отцы и братья, когда вернутся живыми из плена и обнаружат свои пустые дома. Мы собираемся захватить вашу столицу, а для этого мне нужно собрать все свои силы в кулак и дождаться подкреплений. Это я буду делать в вашем городе. А потом мы уйдем и оставим вам правителем военного коменданта. Пройдет еще немало времени, прежде чем вы снова сможете выбрать себе магистрат. Но если вы надумаете опять наносить нам удары из-за угла, пестуя свою ненависть, то этого города больше не будет. Для Галида это было место, откуда можно было наносить удары по Орселу. В таком качестве мне этот город не нужен. А вот как кузница кадров для нового флота объединенного королевства он вполне может подойти. Флота, который не будет плавать только по этой не слишком большой реке, а выйдет в океан, сожжет пиратские гнезда и откроет для королевства новые земли. Но все это возможно только тогда, когда наше объединение вы примите сердцем. Если же вы останетесь врагами, город будет предан огню, а вас выселят с теми вещами, которые сможете унести в руках. Вижу, что до многих мои слова так и не дошли. Очень жаль. Когда тренируют бойца, у него развивают силу удара, отрабатывая его на подвешенном на канате кожаном мешке, набитом опилками. Если боец ударит мешок и не сможет его отбить на обратном ходе или уклониться, то получит этим же мешком по морде. Должен ли он при этом винить за свою боль мешок? Или все-таки самого себя? Больше я вас убеждать не собираюсь, и так сорвал голос. Осталось только одно. Обычно, когда мы берем пленных, даже тех, кто сдался в самый последний момент, когда сопротивляться совсем нет сил, мы относимся к ним уважительно и покушаемся только на их свободу, а не жизнь. В вашем городе кое для кого и в этом придется сделать исключение. Взятые в плен стражники посидят до конца войны в одном из лагерей, и вернуться домой. А вот тридцать два обитателя вашей крепости, которые ударили в набат и после ее взятия остались в живых, будут казнены по моему приказу, потому что призвали вмешаться в бой женщин и детей, что повлекло гибель многих сотен человек. Сами они в этом бою не участвовали, благополучно отсидевшись за стенами. Сейчас их сюда приведут, и я хочу, чтобы они посмотрели вам в глаза. Сначала я хотел их заставить самих убирать и хоронить всех жителей города, погибших по их вине. Но взятие крепости затянулось, и мы не могли позволить телам и дальше лежать на улицах. Их вид терзает душу, да и жарко уже. Так что похоронили мы их сами. Я ухожу, а вы попрощайтесь со своими героями и посмотрите на них в последний раз. Еще до захода солнца все они будут повешены.

Я спустился с помоста в полной тишине и скрылся в здании магистрата. Позже мне рассказали, что так же молча горожане смотрели на приговоренных к смерти. В их сторону пока что никто не плевался, но уже само молчание говорило о многом. Я не обольщался: сколько речей ни произноси, какие правильные слова ни говори, а все равно не станешь другом тому, у кого только что убил кого-нибудь из близких. Но была надежда, что со временем ты не будешь ему, по крайней мере, врагом. За те три дня, что я провел в Ротане, не было ни одного покушения, только пару раз мальчишки бросались в солдат камнями. На второй день мы подтянули все свои силы. Все войска в Ротане не поместились, и часть их расположили за городом. На третий день, наконец-то, прибыла давно обещанная помощь. Десять гребных судов привезли мне полторы тысячи мечников и пять сотен лучников и арбалетчиков. Последним я особенно обрадовался, так как хотел сделать основной упор именно на стрелковые подразделения, чтобы свести к минимуму собственные потери.

— Спасибо вам большое, граф! — поблагодарил я старшего конвоя. — Вы очень кстати, теперь мы сможем попробовать закончить эту войну. К вам будет просьба. В Сантине находятся трофейные корабли. Посадите на десяток из них половину своих гребцов и отгоните в Орсел. Поплывете обратно по течению, так что это будет нетрудно сделать. Только вначале помогите перебросить солдат ближе к столице.

— Вы собираетесь атаковать столичный порт? — спросил граф. — Может быть, и нам в этом поучаствовать?

— Это нереально, там слишком сильная защита, нам все корабли на дно пустят. Я думаю высадиться лигах в десяти от города и наступать по суше.

— А хватит сил? Наверное, для защиты столицы Галит собрал все войска.

— Может быть, и собрал, — усмехнулся я. — Только вот собирать ему особенно некого. Неудачная война с нами и нападение короля Стани съели все его резервы. Вы забыли, когда в последний раз осаждались большие города. По моим данным у Галида в столице всего пара корпусов, плюс стража и дворянское ополчение, если его удастся собрать.

— А что, может не удастся? — спросил граф недоверчиво.

— Собрать то он, может быть, и соберет, но вряд ли много. Я постарался, чтобы всем стало широко известно то, что перешедшим на нашу сторону дворянам оставляются и титулы, и имения. Так что в лучшем случае у него будет тысяч семь солдат, вряд ли больше. А длина оборонительной стены Салтана почти девять лиг. И как ее такими силами защищать?

— И как? — с любопытством спросил граф.

— А никак. Ни он не сможет защитить свою столицу, ни наш Игнар — свою. Нужно просто не допускать к ней противника и бить его в другом месте. Если бы не война со Стани, у Галида еще был бы шанс. Не победить, просто свести эту партию вничью, заключив мир и отделавшись контрибуцией. А сейчас он уже проиграл и я больше озабочен не предстоящим сражением, а тем, чтобы он не удрал с сыном и всей казной. Будет потом мутить воду. Значит, поможете? Нужно будет сделать четыре ходки, а с вашей помощью надеюсь уложиться в три. Да и в случае, если против нас бросят остатки флота, который базируется в столичном порту, ваши корабли лишними точно не будут.

До удобного для высадки места вблизи столицы, о котором мне говорил адмирал, было всего пять часов плавания, так что мы управились с переброской войск за один день, после чего разбили лагерь и расположились на отдых. Экипажи кораблей графа переночевали вместе с нами, а с утра развернули корабли и отправились в Сантину. Я решил оставить на кораблях половинный экипаж, а освободившиеся две тысячи матросов взять с собой. В бою они мне были не нужны, но для оккупации столицы людей нужно было много. Перед тем как выступить я собрал всех офицеров в штабной палатке.

— Сегодня или в крайнем случае завтра будет решаться судьба этой войны, — сказал я им. — Защищать столицу Галид не в состоянии, значит, он постарается дать нам бой на подступах к ней.

— Но у него же будет в два раза меньше солдат, — возразил Нил. — И то это в лучшем случае. На что он может рассчитывать при таком соотношении сил?

— Мыслишь правильно, генерал, — усмехнулся я. — А рассчитывать он будет, скорее всего, на свои снаряды. Баллисты с собой не больно потаскаешь, а под них нас теперь не заманишь. Единственная для него возможность нас ополовинить — это завлечь на участок, где его мины уже заложены, и все подорвать вместе с нами. Для этого они должны вначале на нас навалиться, а потом притворно бежать, увлекая нас в нужном направлении.

— А мы на это не поведемся? — спросил один из полковников.

— Если мы покажем, что разгадали его планы, Галиду останется только драться. В этом случае мы, конечно, победим, но и цену за эту победу заплатим немаленькую. А я больше не хочу терять своих людей. Поэтому преследовать мы их будем, но только до определенного предела. Мины таких размеров, да еще в большом количестве, абы где не поставишь. Думаю, что сумею угадать заминированный участок. Если мы тупо на него попрем, люди Галида побегут поджигать фитили. А потом туда сунуться уже никто не посмеет. А мы по моему сигналу прекращаем преследование и обращаемся в бегство. Что будет делать противник, если учесть, что про мины знает в лучшем случае десяток-другой человек?

— Я бы остановился на месте и в недоумении чесал затылок, — под общий смех сказал все тот же полковник.

— Кто-то остановится, кто-то будет продолжать бежать, а найдутся и такие, кто за вами погонится. Одним словом, воцарится бардак. Тем более что у него не корпус, где все действуют как один, а сборище вооруженных людей. Наша задача загнать на это поле их самих, когда фитили уже подожжены, и ничего изменить нельзя. Задача облегчается тем, что у нас есть кавалерия, а у Галида ее практически нет. Ваша задача — донести до каждого солдата, что мы будем делать и для чего. От точности и своевременности выполнения ваших приказов будет зависеть все. А моя задача — вовремя обнаружить ловушку и предупредить о ней вас. Если с этим ничего не получится, то бросаем все игры и начинаем обстрел гардейцев из луков и арбалетов, максимально сокращая их численность. В прямое столкновение не вступать до последней возможности. Боевое построение я покажу при подходе к столице. Жаль, что так и не получилось все это отработать на учениях, но у нас никаких маневров не предвидится, так что, думаю, справимся.

Глава 25

С час мы двигались походной колонной. Никакое другое построение применить было нельзя, потому что по обе стороны дороги рос густой лес. Потом он начал понемногу редеть, исчез подлесок, а вскоре начали попадаться все в больших количествах старые и новые вырубки, постепенно сливающиеся в обширные пространства, поросшие лишь мелким кустарником. Столица постепенно сводила вокруг себя леса. Чуть дальше встретилась первая деревня, за ней они пошли одна за другой. Дорога разрезала их всех пополам, разбрасывая крестьянские избы по обе стороны от себя. Мы шли, поднимая за собой шлейф пыли, не обращая внимания на испуганно прячущихся в своих домах крестьян. Даже деревенская живность, казалось, притихла, а, может быть, ее просто не было слышно за топотом пятнадцатитысячной колонны. К концу третьего часа пути исчезли поля крестьян и сами деревни. Селиться вблизи Салтана деревенским не разрешалось. Дальше уже до самой столицы шли обширные луга, перемежающиеся небольшими рощами. Мы сделали небольшой привал и слегка перекусили. После привала я построил корпуса в некое подобие каре, но не квадратные, а сильно вытянутые по ходу движения. В середину строя поместили стрелков, а кавалерия следовала сзади. Вперед пустили лишь несколько кавалерийских разъездов, которые осматривали встречные рощи на наличие возможных засад. Шли пятью колоннами, уже не придерживаясь дороги. Особенно не спешили: мне надо было дать противнику время обнаружить наше войско и подготовиться. Еще через пару часов марша местность начала немного повышаться, и вдали показались стены столицы и возвышающиеся над ними башни дворцов. Вернулась наша конная разведка с донесением, что видели всадников, которые при нашем приближении унеслись вскачь. Мы прошли еще немного и сделали последний привал.

— Ожидание закончилось, — сказал я своим офицерам. — После начала движения у вас должна быть полная готовность к бою. Вряд ли нам дадут подойти вплотную к столице.

Так и вышло. Беспрепятственно мы дальше прошли лиг пять, после чего разведчики сообщили, что за ближайшей рощей скрывается противник. Командовавший королевской армией понял, что напасть внезапно не получится, и из-за рощи начали выходить отдельные отряды, строясь перед нами в видимом беспорядке. Если там и была конница, мы ее не видели. Всего против нас оказалось, как мы и ожидали, на глаз тысяч восемь бойцов. Никаких переговоров они устраивать не собирались, немного постояв, вражеский строй двинулся в нашу сторону.

— Стрелкам подготовиться! — пронеслась по рядам команда.

По этой команде передние ряды пехотинцев в колоннах просто присели на землю, прикрывшись щитами, оставляя перед стрелками свободное пространство. Первыми вступили в бой арбалетчики. Стрельбу вели только передние три ряда, передавая после выстрела свое оружие в задние ряды и получая взамен готовые к бою арбалеты. Непрерывная стрельба из сотни арбалетов в плотные ряды людей, очень слабо защищенных от метательного оружия — это серьезно. Убитые или раненные воины Галида падали сотнями. Чтобы быстрее сойтись с нами врукопашную они перешли на бег. В дело вступили семьсот лучников, обрушив на наступающие порядки противника дождь стрел. Я давно отошел от принципа «один лучник — один колчан» и покупал для своих парней стрелы везде, где только можно, а так же требовал их от короля. Хорошую стрелу изготовить не так-то просто, но мне удалось снабдить своих лучников двумя, а кого и тремя колчанами. Так что у каждого лучника были не меньше шести десятков стрел и сейчас они торопливо опорожняли колчаны. Может быть, у того, кто командовал гардейцами, и была мысль перед ложным отступлением пощипать нас в рубке, не знаю. Даже если и так, ничего у них из этого не вышло. Потеряв от обстрела больше тысячи бойцов, они не выдержали и обратились в бегство, уже не притворное, а самое настоящее. Игры с минами были не самоцелью, главное для меня было — это максимально сократить численность противника, так что я бросил за ними в преследование кавалерию. Две тысячи всадников обтекли колонны пехоты и устремились вслед за отступающими, выкашивая их последние ряды. Так продолжалось до самой рощи, где у гардейцев прятались всадники. Их было немного, человек триста, но перед гибелью им удалось задержать наших на время достаточное для того, чтобы солдаты успели получить спрятанные в роще пучки дротиков и пустить их в ход. Потеряв с полсотни бойцов, конница отступила. Нам здорово повезло, что не только Гардия взялась за нас всерьез, но то же самое сделало в отношении нее самой и королевство Стани. Как я узнал позже, там тоже появился пришелец. Родом он был из Польши, а по возрасту мы с ним были ровесниками. Ему не повезло жениться на принцессе не потому, что у короля Стани не было дочери подходящего возраста, просто рабов за принцесс не выдают. Как он умудрился попасть в рабство, я так и не узнал. Королю его подарил какой-то купец, и мальчишка Дарну чем-то понравился. Как он убедил короля отринуть столетние правила ведения войны и заняться броней — осталось тайной. Но королевство Стани от своих соседей отличалось не только заметным количеством рабов, но и гораздо более развитым кузнечным делом. Это, а еще наличие богатых месторождений железной руды, позволило Дарну довольно быстро изготовить доспехи на большую часть своей армии. Раб попробовал делать и порох, но, то ли селитра была низкого качества, то ли он неправильно подобрал смесь, но результат короля не впечатлил: порох неплохо горел, но очень слабо взрывался. Горючие смеси, которые получали из древесной смолы, и те горели лучше, а мороки с ними было куда меньше. Броня у воинов Стани была гораздо лучше того, что находилось на крашеных куртках гардейцев, и последним пришлось плохо. Пороха для наглого соседа у Галида не нашлось, все было отправлено в Орсел, а то, что произвели в последнее время, Олия убедила оставить на черный день. Поэтому в долину Ори бросали обычных солдат, которые там гибли тысячами. Именно поэтому в решающий момент у Галида практически не оказалось стрелков, они были единственной силой, способной эффективно противостоять воинам Дарна, и поэтому все воевали со Стани.

Отбившись от нашей кавалерии, гардейцы построились в нечто, напоминающее колонну, и быстрым шагом пошли в сторону города. Возле рощи они оставили пару сотен своих раненных, которые побросали оружие и обреченно уселись на землю, отдаваясь на волю победителей.

— Дадим им немного оторваться, чтобы у меня было время оценить местность, — сказал я Нилу. — Прикажите, генерал, чтобы пока собрали стрелы.

Стрелы после боя мы собирали всегда, даже поломанные, которых было большинство. За три наконечника можно было выменять у мастеров одну отличную боевую стрелу.

После получасовой задержки мы возобновили преследование гардейцев, которые успели отойти лиги на три. Я рассчитывал, что они будут быстро отступать только до минного поля, а там притормозят и дождутся нас. Это помогло бы мне точнее определить место, где для нас приготовлен сюрприз. Несмотря на то, что мы не проводили предварительных тренировок, все было разыграно как по нотам. Как я и ожидал, враги остановились перед большим лугом, трава на котором чем-то неуловимо отличалась от росшей по соседству. Я в который уже раз пожалел об отсутствии бинокля, рассмотреть подробности у меня не получалось.

— Тебе не видно, что не так с травой на том лугу, который сзади них? — спросил я у Маркуса, показав рукой на гардейцев.

— Видно плохо — слишком далеко, но, думаю, она немного завяла. Скорее всего, ее где-то нарвали и побросали на землю, чтобы что-то прикрыть. Думаешь, это и есть то место?

— Скорее всего. Собираем всех офицеров и готовим атаку.

Гардейцы ждали пока мы не подойдем почти вплотную, а потом начали пятиться, стараясь сильно не нарушать строй. Мы не спешили, надо было дать время пущенной в обход кавалерии зайти им в тыл. Наконец, я решил, что времени прошло достаточно, и приказал дать сигнал к наступлению. Прогудел трубач, и мы устремились на солдат противника, заставляя их сначала ускорить отступление, а потом и вовсе повернуться к нам спиной и дать деру. Мы преследовали гардейцев до середины луга, после чего по сигналу развернулись на месте и бросились бежать в обратном направлении, смешав строй. Этот маневр стал сигналом для кавалерии, которая уже перекрыла гардейцам путь к отступлению и теперь выдавливала их обратно на луг. Я находился в стороне от всего этого безобразия и внимательно искал тех, кто мог поджечь фитили, поэтому и смог увидеть, как недалеко возле кустов из-под земли один за другим вылезли трое мужчин и, не оглядываясь, бросились бежать. Прозвучал третий и последний сигнал и наши всадники развернули коней и погнали их прочь от луга.

Солдаты и офицеры Галида остались одни, в изумлении наблюдая, как в разные стороны от них удирает и пехота, и кавалерия противника. Среди них, видимо, все-таки оказался кто-то из тех, кто знал о минах, и ему удалось организовать и вывести часть людей до того, как ловушка сработала. Часть, но далеко не всех. Когда на лугу стали рваться, заложенные в прорытые траншеи, мины, вздымая столбы земли, на нем оставалось еще тысячи три солдат. Далеко не все из них при этом погибли или были ранены — примерно только половина, но, когда стихли взрывы, оставшиеся в живых начали бросать оружие и поднимать вверх руки. Большинству тех, кто покинул луг еще до взрывов, тоже не удалось далеко уйти, вернувшаяся кавалерия врубилась в толпу, в которую превратились солдаты Галида, и погнала их к городу, истребляя сотнями. Долго такое продолжаться не могло, гардейцы сломались и, бросая оружие, становились на колени. Армии у короля Гардии больше не было.

К столице мы двигались долго из-за следовавшей за нами колонны пленных, многие из которых были ранены. Тех, кто не мог идти сам, несли на сделанных на скорую руку носилках те пленные, которые не получили ранений. Еще издали мы увидели широко распахнутые городские ворота и толпу людей перед ними. Подъехав ближе, я понял, что важные господа в камзолах, стоящие впереди всех, это члены городского магистрата. Толпа состояла из горожан, среди которых изредка мелькали мундиры стражников. Не доезжая до них полсотни шагов, я спешился и дальше пошел пешком, ведя коня на поводу.

— Ваше высочество! — приветствовал меня полный пожилой человек низкого роста, одетый богаче других. — Позвольте поздравить вас с победой и заверить, что жители города будут рады оказать вам любое содействие. Магистрат…

— Не нужно меня поздравлять, уважаемый, Хоган, — нарочно погромче, чтобы слышали в толпе, сказал я. — Такая победа вызывает у меня не радость, а чувство горечи. Мы с вами — один народ, разделенный на два столетия. Орсел за всю свою историю ни разу не нападал на Гардию. Вот и сейчас мы только защищались. Ваш король, который развязал эту войну, понесет заслуженное наказание. Династии Гардов больше не будет, как не будет и вашего королевства. Один народ должен и жить в одной стране. Я рад, что вы изъявили желание помочь. Война окончена и эти люди уже не пленные. Многие из них ранены. Я буду вам признателен, если магистрат возьмет на себя оказание им помощи. Есть еще раненные на дороге к Ротану, возьмите кого-нибудь провожатым, он покажет. Надо так же похоронить несколько тысяч тел. Я обращаюсь к стражникам магистрата с призывом продолжать охрану жизни и имущества жителей столицы. Никто не собирается вас разоружать. В этой войне мы старались меньше убивать, а больше брать в плен. В ближайшее время все пленные вернутся по домам. Сейчас мы решим все первоочередные вопросы, после чего займемся захватчиками Стани. Даю вам слово, что они будут вышвырнуты за наши пределы. Хочу только предупредить тех, кто испытывает по отношению к нам гнев и ненависть. То, что я сейчас такой добрый, означает лишь то, что вы пока ничем не вызвали моего недовольства. Лучше бы вам его и дальше не вызывать. Сейчас мы займем королевские дворцы, там у меня будет резиденция. В ближайшем будущем желающие смогут обратиться ко мне или кому-нибудь из моих помощников.

Не говоря больше ни слова, я вскочил в седло, дождался, пока мои солдаты немного оттеснят толпу и в их окружении въехал в город. В городе народ тоже не прятался, многие выходили на улицы и стояли, пока мы проезжали. Не было слышно ни приветственных криков, ни проклятий. Скорее, большинство жителей отнеслись к нам настороженно, но в то же время с любопытством. Почти все королевские гвардейцы из дворцов бежали, те немногие, которые все-таки остались, были без оружия и, увидев нас, распахнули ворота.

— Лейтенант гвардии! — браво отрапортовал мне молодой офицер, сделав непонятный, но явно приветственный жест рукой. — Жду ваших указаний, ваше высочество!

— Все указания получите от генерала, — указал я рукой на Нила. — Где королевская семья?

— Король исчез, его сын — тоже, — ответил лейтенант. — Невеста принца в своих покоях.

— Выделите мне провожающего, я хочу ее увидеть, — приказал я ему. — Маркус, вы со мной? Нил, разместите войска и назначьте старших. Да, организуйте свое питание. Пока со всем не разберемся, питаться на дворцовых кухнях запрещаю. Не хватало еще, чтобы вас здесь потравили.

Я подозревал, что Ольга красива. Вряд ли избалованный женским вниманием принц без памяти влюбился бы в простую безродную девчонку. Увидев ее сейчас, я понял, насколько она красива. Идеальная фигура, затянутая в облегающее платье, сшитое, скорее, по земной моде, ничем особенно не отличалось от фигур других красивых женщин. Но вот лицо… Такое просто бесполезно описывать, перечисляя черты лица с сопутствующим их описанием. Его нужно один раз увидеть, чтобы потом вспоминать вновь и вновь. Она ждала меня в своей гостиной, сидя у окна в одной из тех поз, которые по-настоящему красивые женщины отрабатывают, а потом демонстрируют мужчинам, на которых хотят произвести впечатление.

Я подошел к ней вплотную и молча, остановился. Она, видимо, ждала, когда я заговорю, но я молчал, поэтому говорить первой пришлось ей.

— Ты выиграл, — сказала она. — Поздравляю! Что теперь потребуешь за свою победу?

— А что бы потребовала ты? — с любопытством спросил я.

— Власти над этим миром.

— Зачем тебе это? — я был немного удивлен ее ответом. — Почему не бессмертия?

— Само по себе бессмертие мало что дает. Она только убирает старение, убить тебя могут как любого другого человека. А власть… Тебе говорили, что у Земли нет будущего?

— Я в это не слишком поверил.

— А вот я ей поверила. И решила, что власть одного человека над целым миром позволит здесь создать единое государство, свободное от многих пороков нашего мира.

— Ты все время говоришь «ей», это о ком?

— Та, которая перенесла меня сюда. Выглядела как Любовь Орлова, и голос тоже ее.

— И как ты себе это представляешь, власть над целым миром? Все вдруг дружно решат, что ты лучшая кандидатура в королевы, отринут вековую вражду и предрассудки, и объединятся вокруг твоей особы? Или пришельцы пришлют сюда орды роботов, которые выкосят несогласных?

— Я думаю, что они нашли бы способ, раз обещали. Да и какая разница? А что думаешь ты?

— А ничего. Я им просто не поверил. И в их дурацкие игры играть не собирался. Я на вас не нападал, лишь отвечал ударом на удар. Тебе вот безразлично, превратят ли в твоих послушных марионеток людей, населяющих планету, или здесь все зальют кровью ради объединения, которое просуществует в лучшем случае лишь до твоей смерти.

— Ладно, что сейчас об этом говорить. Скажи лучше, какой будет моя судьба?

— А что по этому поводу можешь предложить мне ты?

— У тебя уже есть две жены, может быть, возьмешь еще одну?

— Мои жены друг другу, как сестры, ты в нашу семью не впишешься. Ты отравлена властью, Ольга. Ради власти ты развязала эту войну, унесшую жизни многих. У меня к тебе очень большой счет, настолько большой, что платить придется здесь и сейчас. Я уже давно приговорил тебя к смерти, и события последних дней только утвердили меня в этом решении.

Она сразу вся сникла.

— Я боялась, что ты примешь именно такое решение. Ты боишься, что я ради победы могу убить тебя, даже будучи твоей женой. Поэтому не поверишь ничему, что бы я ни говорила. Как именно меня убьют?

— Тебе отрубят голову на Королевской площади. Там еще должно быть достаточно народа.

— Не стоит себя утруждать. Для меня это слишком грязная смерть. Лучше так…, - она быстрым движением опрокинула в рот содержимое небольшого флакона, который до этого все время держала открытым в руке.

На мгновение она замерла, словно прислушиваясь к чему-то в себе, а потом уже мертвая обмякла в моих руках.

— Не пожалеешь? — спросил Маркус, до того стоявший недалеко от входа и слушавший наш разговор. — Такая красота!

— Я бы гораздо больше пожалел, если бы прельстился ее красотой. Не будем больше об этом говорить, я сделал то, что был должен, но это не значит, что мне сейчас легко.

Я взял на руки тело Ольги, отнес его в соседние покои и положил на кушетку.

— Нужно срочно разобраться со слугами. С теми, что не сбежали. Здесь без магии не обойдешься. Поможешь?

— Куда я денусь, — пожал он плечами. — Сейчас возьму того бравого лейтенанта, и займемся и слугами, и поварами. А завтра еще надо будет проверить магистрат и его стражу. Оружие ты им оставил, а их там с тысячу человек будет. Как бы ни было неприятностей, проверить я смогу только верхушку.

— Ваше высочество! — во входную дверь заглянул один из моих вестовых. — К вам прибыл один из братьев ордена по срочному делу, пускать?

— Пускай.

В гостиную Ольги вошел один из наших агентов в Гардии Ларс Брани с небольшим мешком в руках.

— Ларс! — обрадовался я. — Рад видеть тебя живым. Мы уже начали волноваться, последняя птица когда еще была, да и то без записки!

— Здравствуйте, мастер! — поздоровался он. — Местные как-то узнали о нашей связи через птиц. Одного нашего брата так и взяли из-за гарш, а свою я еле успел выпустить. Я к вам не с пустыми руками. Принца моим людям перехватить не удалось, но вот короля…

Он подошел ближе и развязал мешок. Как я уже и начал догадываться, в нем была голова Галида. Я в этом мире уже на чего только не насмотрелся, но от вида этого обрубка меня замутило.

— Как получилось его взять? — спросил я, справившись с тошнотой.

— Золото, мастер, — ответил Ларс. — Вы мне его с собой изрядно дали. Вот я и заплатил людям, для которых нет большой разницы, чью голову отрезать. Да и часть казны у него с собой была и сыграла роль приманки. Так что мы с ними разделили захваченное: им золото, а мне этот мешок.

— Сегодня все просто сговорились облегчить мне жизнь, чтобы я не брал грех на душу, — сказал я. — Еще бы принц ненароком убился — было бы совсем хорошо. Семью адмирала вывезли?

— Вывезли, мастер. Дело было бы совсем легким, если бы не сынок, который уперся и уезжать не хотел категорически.

— И как же убедили?

— Галид помог, — кивнул на голову Ларс. — Положение в столице было тревожное, так он начал аресты тех, кто мог этим воспользоваться, ну и других тоже. Вот парня и арестовали. А мы за ним все время следили и освободили в последний момент. Костоломов из службы охраны Короны пришлось там же возле их кареты всех положить.

— Ты ведь немного маг, Ларс? — спросил я.

— Совсем немного, мастер. Вас что именно интересует?

— Нужно провести проверки людей на ложь. Это сможете? Вот и отлично, поможете магистру. А голову пусть выставят на всеобщее обозрение.

Мне пришлось пробыть в Салтане почти пятнадцать дней, пока в ответ на наше сообщение о победе и просьбу переправить наши требюше и запас снарядов, в столичный порт не пришло восемь кораблей, которые доставили не только все, что я просил, но еще тысячу мечников в качестве подкрепления. Мне предстояло выполнить свое обещание и выбить войска Стани, которые к тому времени почти полностью сломили всякое сопротивление и захватили всю долину Ори. Драться обычными методами с бронированной армией Дарна мне не хотелось, потери были бы слишком велики. Поэтому я решил применить нашу артиллерию, благо вояки Стани пороха еще не нюхали и вполне могли попасться в заранее подготовленную ловушку. За время этого ожидания мы вычистили обслугу королевских дворцов от всех недовольных сменой династии. Чистке подверглась и стража, но в меньшей степени. Поскольку Галид умер, прежняя вассальная клятва для дворянства уже не действовала, и ко мне валом повалили бароны и графы королевского домена для принесения вассальной клятвы Игнару и подтверждения своих прав. А вот герцоги изъявлять покорность не спешили. Ни один из пяти герцогских домов не прислал ко мне своего представителя. Это нужно было срочно менять. Но вначале на очереди был Дарн. Я оставил в столице наместником короля генерала Нила с пятью тысячами солдат, а сам с остальной армией двинулся в долину Ори. Требюше нас немного задержали, так что на дорогу мы потратили девять дней. Еще перед выходом я отправил вперед кавалерийскую разведку с таким расчетом, чтобы к нашему приходу они уже были в курсе дел по расположению войск и планам Стани и по тому, что вообще осталось от войск, посланных Галидом. Оказалось, что не все так плохо, как я думал вначале. Во-первых, захвачено было меньше половины территории долины и наступление продвигалось вперед черепашьи темпом. По неизвестным причинам генералы Дарна осторожничали сверх меры. А, во-вторых, от армии гардейцев остался еще почти целый корпус под командованием генерала Сарка, который вовсе не собирался никуда бежать, а постоянно перемещался по долине, время от времени, нанося войскам Стани довольно болезненные удары. Наше появление было воспринято с радостью и никаких проблем с их стороны вроде не ожидалось. Используя данные разведки, я решил поймать противника на живца. Роль такого живца должен был сыграть Сарк. Я откровенно поговорил с генералом, объяснив, что именно я хочу сделать, и он после недолгих раздумий согласился. Мы начали срочно оборудовать позиции и ставить требюше. Никаких возвышенностей здесь не было, но нам большая дальность стрельбы была не нужна. Была даже мысль вообще отказаться от метателей, устроив такое же минное поле, какое для нас приготовил Галид, но потом я все же передумал. Порох это все-таки не динамит, сила взрыва намного меньше. Солдаты Галида прорыли на лугу глубокие траншеи, уложили свои мины и шнуры к ним, сведя их в одно место. А потом еще все закрыли коробами наподобие тех, которые мы использовали в подкопе. Потом все это зарыли и тщательно замаскировали. А эффект от взрывов был, в общем, невелик. Тех, кто находился совсем рядом с взрывом, калечило или убивало. А вот в трех-четырех шагах уже можно было уцелеть. Земля сильно гасила взрывную волну и силу разлета осколков. А если еще учесть защиту воинов Стани… Требюше установили сразу за узкой полоской леса, которая их прекрасно скрывала, но не мешала вести огонь через лес. Правда, верхушки некоторых деревьев пришлось спилить и стрелять придется вслепую, но стрижку леса заметить было трудно, а требюше мы пристреляли. Разброс наших снарядов был приличный, так что мы накрывали хороший участок луга перед лесом. Перед операцией пришлось еще почистить лес от кустарника, чтобы воины Сарка проскочили его как намыленные. Когда все приготовления были закончены, дали знать Сарку и он совершил дерзкое нападение на отряд мечников Стани в пятьсот человек, вырезав их всех. Подобная наглость требовала примерного наказания. Против него бросили сразу два корпуса, которые попытались взять бойцов генерала в клещи. Окружения не получилось, но Сарку наступали на пятки. Он едва успел чуть оторваться от преследования и скрыться в лесу, как появились пять тысяч мечников Дарна и бросились за ускользающей добычей. Большую жатву в этой битве требюше не собрали, всего чуть больше тысячи человек. Но свое дело они сделали: враг в панике бежал, преследуемый выскочившей из-за леса кавалерией и угодил прямо под ураганный огонь тысячи луков и арбалетов. При стрельбе с близкого расстояния лучники легко находили уязвимые места в броне, арбалеты же прошивали ее насквозь. Обезумевшие воины даже не попробовали изрубить стрелков. Теряя сотни своих товарищей, они попытались уйти из-под обстрела, и были без труда добиты двумя моими корпусами, вышедшими им навстречу, и вернувшимся корпусом Сарка. К концу резни солдаты Стани начали сдаваться, но люди из корпуса Сарка пленных не брали, перебив всех. Потеряв треть всех своих сил, командующий вторжением Стани Сард Лори немного отступил, собирая отовсюду свои разрозненные отряды, после чего выслал ко мне парламентера с предложением о переговорах. Мне очень хотелось решить дело миром, но Лори просто так с захваченных земель не ушел бы, а делать им территориальные уступки я не мог и не хотел. Этого бы мне не простили. Мне нужна была убедительная победа. Прикинув все свои возможности, я собрал совещание всех старших офицеров, пригласив на него и Сарка.

— Я долго думал, как быстро выбросить врага из королевства, не понеся при этом слишком больших потерь, — начал я излагать результаты своих раздумий. — Мне видится только одна возможность — самим вторгнуться в королевство Стани и захватить один из его городов. Захватим с собой пару требюше и весь запас снарядов. Пусть потом попробуют нас оттуда выгнать. У Сарда Лори на нашей территории всего десять тысяч человек, а у Дарна тоже с резервами не густо. У нас же с учетом солдат Сарка сейчас тринадцать тысяч бойцов, причем броня на моих воинах не сильно уступает броне воинов Стани, а солдаты Сарка после последних событий все надели трофейные доспехи.

Генерал Сарк пришел от моего предложения в восторг и предложил захватить город кузнецов Сантар.

— Это будет не просто пощечина самолюбию Дарна, — говорил он. — В этом городе делается половина всех доспехов для его воинов. Можно, уходя, забрать с собой всех мастеров и их семьи. У них самих такое в порядке вещей. Пусть потом трудятся на нас, отрабатывая свою свободу.

Мы так и сделали. Подобной наглости от нас никто не ожидал и Лори обнаружил, что его противник исчез только тогда, когда вторично послал ко мне парламентера. Эх, не додумались мы оставить на своем месте небольшой отряд, который бы его задержал! Куда мы ушли, стало ясно еще через пару дней, когда мои воины спокойно заехали в городские ворота Сантара, повязали охрану и пропустили в город несколько сотен воинов. Одновременно моя кавалерия обложила кузнечную слободу, где стояли кузнецы, и велась работа по производству доспехов. Забрали и всех кузнецов, и готовые доспехи, переломав в кузнецах все, что можно. Потом мы захватили и семьи кузнецов и ушли, перед этим качественно ограбив город. Дарн был в ярости и бросил против нас свой единственный резерв, который находился у него под рукой — королевскую гвардию. О чем он думал, направляя в погоню полторы тысячи гвардейцев за моими тринадцатью, остается только гадать. Конечно, никто из них назад не вернулся, а мы обзавелись шестью сотнями великолепных скакунов. Попытка Лори перехватить нас на границе привела только к тому, что ему достались детали одного требюше, которые мы вынуждены были бросить. Там оказалось и несколько снарядов, что стало для солдат Дарна очень неприятной неожиданностью, когда они, не разобравшись, начали все это жечь. По пути в долину мы уничтожили еще несколько гарнизонов Стани, что стало последней каплей: Лори был срочно вызван в столицу королевства и казнен за измену. Новый командующий Сантей Лежи пришел в Ори с пополнением в две тысячи человек и с твердым намерением проучить нас за наглость. Но и Нил прислал мне четыре тысячи воинов, из которых половина была бывшими пленными, решившими взяться за оружие, чтобы вместе с нами выбить захватчиков с родной земли. Я их немного погонял, притирая к своим ребятам, и уже не скрываясь, двинул на Лежи семнадцатитысячную армию. Использовав преимущества рельефа местности и подавляющее превосходство в стрелках, мы нанесли противнику большой урон, фактически так и не вступив с ним в прямое соприкосновение. Потеряв полторы тысячи бойцов, Лежи отдал приказ об отходе на свою территорию, устоять против двукратно превосходящих сил, он не имел никаких шансов. На этом, собственно, война и закончилась. По возвращении в столицу состоялись грандиозные празднования. А по их окончании Игнара признало сразу два герцогских дома. По моим данным признание факта объединения королевств остальными домами было только вопросом времени. А потом пришел корабль и я узнал, что стал отцом.

Эпилог

Вот уже пять дней, как я был дома. Все эти дни в Арлане шли нескончаемые праздники. Королевство чествовало своих героев, и первым в этом списке числился я. Поэтому, хочешь не хочешь, приходилось отрываться от семьи и куда-то мчаться получать подарки и поздравления. На Герцогском Совете было единогласно решено изменить мой статус на наследного принца. Клан Сат после того, как я оставил Нила наместником Галида в Салтане стремительно менял свое отношение к королевской власти, а Ланиши не протестовали, поскольку прекрасно понимали, что это просто пустая формальность, поскольку, если на трон взойдет Лана, реально все равно буду править я.

Те немногие часы, когда я никому, кроме моих девочек, не был нужен, я полностью посвящал им, и еще сыну. Лана спешила выполнить все, что обещала мне в письмах, Алина, если в этом ей и уступала, то ненамного. В их объятиях я полностью выпадал из реальности, а придя в себя, занимался с Ольгом, как назвали сына на семейном совете еще до моего похода на войну. Этот маленький комок плоти я полюбил сразу и навсегда. Ребенок родился исключительно здоровый, даже вмешательство Сафруса не потребовалось. По характеру он был очень спокойный и пока только ел и спал. Ну и еще выделял остатки съеденного. Убирать за ним жены не давали никому, все делали сами.

— Насколько мне проще с Ланой, — говорила мне старшая. — А ты, дурак, еще не хотел на ней жениться! Что бы я тогда одна с ребенком делала? Няньку брала бы?

Лана действительно без памяти любила Ольга и посвящала ему все свое свободное время. Интересно, когда Алина закончит его кормить грудью, ребенок будет различать, кто из них его мать?

Когда сын лежал в кроватке, его никогда не пеленали, только накрывали простынкой. Детскую ему пока делать не стали.

— Подрастет немного, тогда и сделаем ему отдельную комнату, — сказала Алина. — А пока пусть лежит в нашей спальне.

Принимали пищу тоже у себя, жены категорически отказались оставлять сына на кого-нибудь даже ненадолго. Сегодня после того, как все позавтракали, и слуга унес посуду, Алина уселась писать поэму о прошедшей войне, Лана, что-то напевая себе под нос, занялась со служанкой своей прической, а я, убрав пеленку, осторожно взял сына из кроватки, прижал к себе и отправился с ним в малую гостиную на кушетку. Посреди гостиной в кресле меня ждал Вячеслав Тихонов.

— А почему не Любовь Орлова? — спросил я. — Мне она тоже нравится.

— Как догадался?

— О том, что никаких других игроков нет, а это ты так развлекаешься? А чего тут догадываться, глупо было поверить в твою версию.

— Остальные поверили, — он немного помолчал, затем добавил. — Ты выиграл, за мной исполнение желания. Ты его уже загадал?

— А ты что, сам узнать не можешь? Для тебя человек должен быть, как открытая книга.

— Это неинтересно, теряется все удовольствие от общения.

— А как же остальные игроки? Я думал, что их будет больше четырех.

— Их и было больше. Двое, о которых ты не знаешь, погибли, еще двое кое-как устроились, но сильно продвинуться у них нет ни сил, ни желания.

— Они не мои соотечественники?

— Нет, вас было только двое. Один мальчишка из Западной Германии и еще девчонка из Штатов.

— Ну и пусть себе тогда живут, как хотят. Ты мне вот что скажи, ты у меня вроде в гостях, а подарков от тебя я не вижу.

— Каких подарков? — спросил он, удивленно подняв брови. — С какой это стати я тебе должен что-то дарить?

— У порядочных людей принято, находясь в гостях, следовать обычаям хозяев. А у нас принято одаривать хозяев подарками. Ты, правда, не человек, но тоже вроде разумный…

— И чего же ты хотел бы в подарок? — с любопытством спросил он.

— Мешок картошки достать сможешь? Или это для тебя слишком сложно?

Посреди гостиной на мозаичном паркете появились три джутовых мешка, приставленных друг к другу, набитых, судя по внешнему виду, крупным картофелем.

— Прорастет? — спросил я. — Ты овощебазу ограбил?

— А я знаю? — пожал он плечами. — Думаешь, я понимаю, что и как делает моя техника? Захотел — она и выполнила, а, как и откуда это мне знать неинтересно. А прорасти должна, нагреву или облучению она не подвергалась. Желание теперь говорить будешь?

— Не придумал я еще желание. Ты мне еще до этого мира говорил, что вы можете управлять временем. Что-то там про тысячелетия туда-сюда. Можешь узнать, когда я умру?

Его изображение на мгновение мигнуло, потом восстановилось обратно.

— Ну знаю я, когда ты умрешь, что дальше?

— Вот и заскочи ко мне перед этим с таким расчетом, чтобы мы успели поговорить. Жизнь у меня, надеюсь, длинная? Вот и отлично, подумать над желанием время будет.

— Думаешь так легко шастать по времени? Чем дальше в прошлое или будущее, тем больше энергии требуется, и зависимость там нелинейная.

— Если ваша цивилизация легко заглядывает за тысячи лет, что такое для вас срок человеческой жизни?

— Так то цивилизация, а это я. У меня энергия на контроле.

— Я так и знал, что ты мальчишка, — направил я на него указательный палец. — Или, может быть, девчонка? Или у вас делятся как-то по-другому?

— Можешь считать мальчишкой. А как узнал?

— Ха! Стал бы взрослый представитель продвинутой цивилизации играть в подобные игры, да еще с детьми? Конечно, нет! У тебя хоть родители есть?

— У нас только один родитель. Но это неважно. Ты первый, кто догадался. Ладно, я к тебе заскочу, как ты хочешь, а для родителя что-нибудь придумаю.

— А можешь показаться в своем настоящем виде?

Он не ответил, просто человек внезапно исчез, и на его месте появилось странное, но не вызывающее у меня неприязни, существо. У него была почти треугольная форма головы. Нос отсутствовал, рот был очень маленьким, зато глаза занимали почти треть лица и были сильно выпуклые. Роста он был примерно такого же, как и я на Земле, волосы на голове отсутствовали, а форму тела из-за бесформенной пышной одежды я определить не смог.

— У тебя нет отторжения, — заметил он, причем, рот шевелился не в такт словам. — Обычно мой вид вас пугает.

— А как же твое поведение в человеческом образе? — спросил я. — Мимика, жестикуляция и все остальное?

— Это машины, — ответил он. — Они формируют изображение и меняют его, переводя мои действия в привычный для вас вид. Я получил удовольствие от твоей игры. Правда, тебе почти все время везло, но дураку и везение не в счастье. Шансы выпадают многим, мало кто ими может воспользоваться. Я решил, что одной картошки будет мало.

Рядом с мешками появилась гитара, порядочная стопка книг и еще какой-то кулек.

— Когда я просмотрел твою дальнейшую жизнь, то понял, что возвращаться ты не собираешься. Поэтому мои подарки будут для тебя нелишними. Книги — это учебники за всю школу. Ты ведь из-за меня недоучился? Вот и сможешь восполнить пробелы в образовании, а заодно не надо будет переписывать по памяти остальные учебники. Там еще есть все те книги, которые напишут Стругацкие. Это ведь твои любимые писатели, я не ошибся? Еще есть песенник в комплект к гитаре. Многих песен из него ты слышать не мог, в твое время их еще не написали.

— А мелодия? — спросил я. — Если там есть ноты, то для меня они по-прежнему лишенные реального содержания закорючки.

— Это мы сейчас поправим, — он театрально щелкнул пальцами. — Теперь ты прекрасно знаешь, какому звуку соответствуют эти, как ты говоришь, закорючки. Можешь спеть по нотам простую мелодию, или наоборот, переложить мелодию на ноты.

— А в пакете что?

— Борщ сварить хотел? — изображение опять изменилось, и из кресла мне подмигнул Тихонов. — Вот и сваришь со временем. Там семена свеклы, капусты лука и моркови. А белый корень, как мне подсказали, и здесь есть.

Поблагодарить я не успел, он исчез раньше.

— Что это за мешки? — спросила Лана, выходя из спальни вместе со служанкой. — Кто так держит ребенка? Отдай немедленно, ты же ему шейку сломаешь!

На голове у нее была уложена замысловатая прическа.

— Можете идти, Лея, — сказал я служанке. — И скажите герцогине, что я ее просил зайти.

— Что это за мешки? — спросила вошедшая Алина. — Я же тебе показывала, как нужно держать ребенка! У тебя что, много сыновей?

Я уже заметил. Что чем дальше, тем больше поведение жен становилось все более похожим. На одинаковые ситуации они и реагировать стали одинаково.

— У нас был гость, — ответил я, отдавая сына матери. — Тот самый пришелец, благодаря которому я сюда попал. А эту кучу барахла я у него выклянчил. В мешках находится картошка. Если хорошо прорастет, то года через три можно уже будет употреблять в пищу. Есть еще и семена разных овощей. Книги это учебники для школы, новые песни и истории моих любимых писателей. А этот инструмент называется гитарой, и мы его подарим Лане.

— А что ты подаришь мне? — спросила Алина.

— А что я тебе могу подарить, не картошку же? Давай, я подарю тебе свою любовь!

— Тогда я никуда не еду и остаюсь с вами! — сказала Лана. — Любовь — это святое!

После того, как она спела песню о борьбе за свободу перед народом на площади, эту песню пели все, но на каждом приеме или званом ужине принцессу все равно просили ее спеть. У нее был замечательный голос и прекрасный музыкальный слух, и исполняла она ее с таким чувством…

Выдержав паузу, Лана расхохоталась, и одним движением распустила волосы, которые так долго укладывала Лея.

— Дурацкая прическа, лучше так! Шучу я, обещал любить, значит, люби, а я по-быстрому съезжу на прием и обратно. Уговор — мою гитару без меня не трогать!

— Это и есть твое желание? — спросила Алина, когда младшая вышла за дверь. — Не продешевил?

— Я вообще не стал загадывать желание, — ответил я, глядя ей в глаза. — Что я мог пожелать? Желание всего одно, а нас трое, а если считать сына, то и четверо! Да и что я мог пожелать лично для себя? У меня есть вы, и я счастлив. А то, чего мне не хватает, я смогу добыть сам. Теперь, когда есть картошка…

— За что мне такое счастье? — прошептала Алина, запрокидывая голову, чтобы мне ее было удобнее целовать. — Ген, если бы ты с ним ушел, меня бы в этой жизни и ребенок бы не удержал! Ты, пожалуйста, думай о нас с младшей почаще. Сколько раз ты рвался в драку в первых рядах? Мне Маркус все рассказал. Разве это дело правителя? Случись с тобой что…

— Можешь об этом не беспокоиться, — сказал я, подхватывая ее на руки. — Мне обещана очень длинная жизнь!

* * * *

Прошло девяносто шесть лет. Пришелец, обещавший мне долгую жизнь, не обманул. Вот уже пятнадцать лет, как я похоронил Алину, Лана ушла еще раньше.

После окончания войны со Стани, Игнар недолго правил объединенным королевством. Через пару лет он отдал мне трон, женился на Каре и они вместе уехали жить в один из дворцов на побережье. Совет Герцогов против этого брака не возражал, поставив только одно условие: Кара не должна была иметь от Игнара детей.

Получив в свои руки всю полноту власти, я использовал ее для всемерного усиления королевства, которое и без того стало самым сильным государством известной нам части мира. Большую помощь в этом мне оказал орден, который очень скоро распространил свое влияние на все королевство и даже за его пределы. Мы продолжали изготовление пороха, увеличивая его запасы на случай войны. Кроме того, много его использовали для производства щебня в карьерах. Я все-таки начал строительство нормальных дорог, которые пусть медленно, но неуклонно надежно соединяли разные части королевства. Титаническая работа, которую, быть может, закончат мои дети. С помощью тех самых кузнецов, которых мы в свое время вывезли из Стани, и которые осели в Орселе навсегда, были отлиты первые пушки, заменившие неудобные и громоздкие метательные машины. Теперь, когда пороха было в избытке, и никто не дышал в затылок, это можно было сделать. Я выполнил свое обещание, данное Солу Гарду: в океан вышли корабли с косым парусным вооружением и компасом. Более полувека мы пытались расширить границы мира, но не слишком в этом преуспели. Адмирал нашел в двухстах лигах от нашего побережья обширный островной архипелаг, который мы присоединили к своему королевству, сразу увеличив его в два раза. Многочисленность населения и фора по времени в развитии артиллерии и кораблестроения были гарантией того, что мы сможем удержать нами же открытые земли. На этом все удачи закончились. После неоднократных попыток удалось обогнуть наш материк, но радости это достижение не принесло. Незанятая людьми часть материка оказалась нагромождением горных систем и краем бесплодных пустынь. Исключение составлял Лес, который начинался на границе с Коларией и на несколько тысяч лиг широкой полосой тянулся с севера на юг. Но там были свои, не самые дружелюбные обитатели. Попытки уйти далеко в океан на поиски других материков пока приводили только к одному результату — суда просто растворялись в его просторах без следа.

Я не стал держать свои знания в секрете, хотя и всеобщим достоянием тоже не сделал. Сосредоточием знаний стал орден. При нем были открыты школы, в которых набирали способных к обучению ребят. Девочки в них тоже были, но только в виде исключения, поскольку общество к такому было еще неготово. Обучение велось на языке ордена, и постепенно русский язык в этом мире стал считаться языком учености, выполняя здесь ту же функцию, которую в средневековой Европе играла латынь. Я сам не занимался улучшением производства стали, выделки кож, тканями и сельским хозяйством. Всем этим и многим другим занялись эти ребята, которые впитали в себя знания советской средней школы. Медленно, часто на ощупь они постепенно улучшали в королевстве различные производства, принося в казну короля и ордена так необходимые для развития средства.

За все время моего правления ни одно из моих начинаний не окончилось крахом, за что я получил в народе прозвище счастливчика. Алина родила мне троих детей, Лана — еще двоих. Мы никому не доверили воспитания своих детей, занимались этим сами. Я никак не мог понять своих соседей-королей. Для чего плодить и выращивать детей, которые после твоей смерти вцепятся друг другу в горло в борьбе за трон? Мне есть чем гордиться, мы воспитали в детях искреннюю любовь друг к другу, преданность и верность старшему брату, которому они стали надежными помощниками и верными друзьями. Три сына и две дочери, пятнадцать внуков и одиннадцать правнуков. Многие из них жили под одной крышей со мной, я постоянно был окружен вниманием и заботой. Уже тридцать два года, как я передал корону старшему сыну, устав от власти и почувствовав, что силы уже не те, чтобы нормально управлять королевством. А теперь этих сил не осталось вовсе. Я чувствовал, что конец уже близок и ждал появления своего пришельца, как вестника смерти с печалью и надеждой. Когда-то во времена моей беззаботной юности мне было непонятно, как можно устать от жизни. Теперь я испытал это на себе. Прожитые годы и горечь потерь давили невыносимым грузом, тело предавало разум, теряя последние силы. Я ждал и дождался.

— Привет, — раздался уже позабытый голос давно умершего киноактера. — Тебе осталось по вашему времени два часа. Надеюсь, твоей жизни оказалось достаточно, чтобы решить, чего же тебе от меня потребовать?

— Да, теперь я знаю, — сказал я. — Лично мне уже ничего не нужно, я прожил завидную жизнь во многом благодаря тебе, спасибо. Единственную вину я чувствую по отношению к своим родителям, которые дали мне жизнь и вкладывали в меня душу, а я их оставил, чтобы жить своей жизнью, понадеявшись на твои слова, что они это легко перенесут. Сестра через несколько лет выйдет замуж и наверняка куда-нибудь уедет. А они останутся совершенно одни без помощи и поддержки, особенно в старости. Понадобилось прожить длинную жизнь и самому стать отцом, чтобы это понять. Ты можешь создать мою полную копию, чтобы подменить меня в ночь исчезновения?

— Атомарную копию создать можно, но не с моими возможностями. Можно сделать проще, поменяв вероятностную линию будущей реальности. Правда, если узнают, что я полез в вероятности, запросто могут отобрать машину пространства и выдать что-нибудь классом попроще.

— А если это перевести на нормальный русский язык? Так чтобы даже король понял?

— Для понимания это очень сложно, но внешне будет выглядеть так, будто ты раздвоился. Одна копия отправится сюда, вторая останется в кровати.

— Именно это мне и нужно. И еще, можешь сделать так, чтобы тот я когда-нибудь, когда будет способен, смог принять память моей жизни. Я так устал от жизни, что почти рад смерти. Но где-то, в глубине души еще теплится искра жизни, и рождается протест… Если ты сделаешь то, о чем я тебя прошу, частица меня останется в нем.

— А ничего, что на Земле он к этому времени уже умрет? Или, приняв в себя твою память, ощутит собственную ущербность?

— У меня не осталось сил с тобой спорить. Можешь выполнить?

— Куда я денусь, если обещал. Это вы люди известные лгуны. Мы обещаем редко, но, пообещав, всегда выполняем.

— Деда! — в комнату вбежала маленькая девочка лет восьми. — Ты что, сам с собой разговариваешь? Ой, деда!

Она остановилась перед креслом, в котором сидел ее дед, бессильно свесивший костлявые руки и неподвижными глазами вглядывающийся в мозаичную картину, с которой, обнявшись, на него с улыбкой смотрели две девушки, бывшие для него некогда и целью, и смыслом жизни.

Ночь с 10 на 11 сентября 1964 года.

Если бы кто-нибудь мог находится этой ночью в моей спальне, он наверняка просто не поверил бы своим глазам. В районе двух часов ночи я заворочался и открыл глаза.

— Приснится же такое! — пробормотал один я, вскакивая с кровати и бросаясь к одежде.

— Приснится же такое! — пробормотал второй я, переворачиваясь на другой бок и закрывая глаза.

* * * *

Прошло почти полвека. Пожилой мужчина шел с работы домой по почти пустым улицам провинциального города, подняв воротник, чтобы ветер не так задувал под куртку ту смесь снега и дождя, которая валилась с неба второй день подряд. Сегодня было много работы, он устал и спешил быстрее оказаться в тепле своей квартире.

— Извините, вы не скажете, который час? — спросил его чем-то знакомый голос.

Он машинально выудил из кармана мобильный телефон, посмотрел на дисплей и ответил. Только после этого он бросил мимолетный взгляд на обгонявшего его мужчину и поразился, как тот похож на молодого Тихонова. И голос точь-в-точь его. В следующий момент его качнуло и бросило на ограду городского парка. Сердце колотилось как сумасшедшее, а в памяти всплывали разрозненные картины, складываясь в одно целое — прожитую не им жизнь. А обогнавший его мужчина постоял немного, глядя на человека, который, обхватив голову руками, проживал за минуты десятки лет жизни, так непохожей на его собственную, вздохнул и исчез.

Content

Геннадий Ищенко
Счастливчик Ген

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Часть 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог