Тамоников Александр Александрович

Бой в Ливийской пустыне

Александр Тамоников

Бой в Ливийской пустыне

Глава 1

Триполи, Ливия, здание Международной миссии по правам человека.

Вторник, 12 июня. После завтрака руководитель французской делегации Ален Бретон, поднялся в приемную главы миссии американца Джона Реста. Бретона встретила секретарь, очаровательная Катрин, миниатюрная темнокожая красотка. Поговаривали, что она была любовницей Реста. Скорей всего слухи, хотя почему бы и нет? Бретон бы не отказался переспать с этой «шоколадкой», наверняка активной, страстной и без особых предрассудков молодой, кокетливой и симпатичной… Видимо, это чувствовала и Катрин, в присутствии Бретона поигрывая высокой для ее фигуры грудью, открывая ее чуть ли не до сосков. Так было и на этот раз. Поправив майку, под которой заколыхалась грудь, улыбнувшись, приоткрыв полные губы и обнажив белоснежные ровные зубы, Катрин воскликнула: – О! Мсье Бретон! Доброе утро. Вы, наверное, поздно вернулись вчера, вечером я не видела ни вас, ни ваших коллег.

– Привет, Кэт, – ответил на приветствие Бретон, – это не мы вернулись поздно, дорогая, это ты, видно, рано легла спать. И не уверен, что одна. Кстати, вчера я не застал здесь и мистера Реста. И это около десяти часов, когда наконец хоть немного спадает жара и члены миссии предпочитают проводить время во внутреннем дворе.

Катрин притворно вздохнула:

– Ох уж мне эти сплетни. Будто молодая женщина не может спать одна.

– Такая, как ты, Кэт, не может.

– У вас, между прочим, в делегации мадам Реньо очень даже ничего, как впрочем, все француженки. И мила, и общительна, а главное, в свои тридцать пять, одинока. Вот она точно без мужчины не может.

– Почему?

– Вы еще спрашиваете? Инесса только официально дважды была замужем. И если после разводов не подалась в монастырь, то одиночество явно ей противопоказано. Тем более вы с ней часто остаетесь наедине.

Бретон рассмеялся:

– Ну, хорошо, будем считать, мы в расчете. Шеф у себя?

– А где ему быть? Все с кем-то говорит по телефону, кучу бумаг каждый день изводит, а я, честно говоря, вообще не понимаю, зачем мы здесь? Чьи права защищаем?

– Как чьи? Человека, людей.

– С какой стороны и каким образом?

– Это тебе шеф объяснит. Он один?

– Один-одинешенек, мсье Бретон.

– Будешь докладывать о моем прибытии?

– Вы же с Рестом друзья?! Проходите.

– Благодарю.

Послав секретарше воздушный поцелуй, глава французской делегации вошел в кабинет руководителя миссии.

Рест, закатав до локтей рукава белой рубашки, просматривал почту.

– Привет, Джон! – поздоровался с ним Бретон.

– А, Ален?! Привет. Давно вернулся из Эс-Сидра?

– Еще вчера. Около десяти часов вечера. Поднялся сюда, но ни тебя, ни твоей музейной секретарши не застал.

– Почему музейной? – удивился Рест.

– Потому что в музее всегда хочется потрогать понравившийся экспонат. Особенно тот, что не доступен. Или ущипнуть за задницу строгую экскурсовода с непроницаемой холодной физиономией фригидной дамы.

– А ты, оказывается, баловник, Ален. У меня подобного желания никогда не возникало.

– Ты посещаешь музеи?

– Редко, но бывает.

– Кто бы мог подумать. Но тебя понять можно. На кой черт сдались какие-то сотрудницы пыльных музеев, когда под боком такая красотка, как Кэт?

Рест отложил в сторону почту:

– Между прочим, я женат, Ален.

– И что? Когда жены являлись серьезной помехой в любовных делах на стороне?

– Давай не будем об этом, а перейдем к делу. Ты что-нибудь выяснил по интересующему нас вопросу?

– Конечно. Я не работаю вхолостую.

Бретон достал из кармана флеш-карту:

– Держи, шеф! На флешке практически вся информация по планам поставки нового наркотика из Афганистана в Европу. Весьма, кстати, любопытная информация. Наши боссы в ЦРУ, думаю, будут не в восторге от нее.

– В наркотрафике замешаны наши люди?

– И люди весьма влиятельные. Но… все на флешке.

– Информация достоверная?

Бретон с укором посмотрел на Реста:

– Джон! Я двадцать лет в разведке. И ни разу через меня не проходила дезинформация. Перед тем как передать материал, я лично и очень тщательно проверяю его. И ты, Джон, прекрасно знаешь это.

– О’кей. Я посмотрю, что ты накопал. И отправлю информацию в Штаты. Вот только…

– Тебя что-то смущает?

– Ты же сам говоришь, что на флешке компромат на влиятельных людей.

– Ну и что? Сейчас они влиятельные, при должностях, завтра окажутся за решеткой.

– Ладно, я все сам посмотрю, оценю.

Бретон подошел вплотную к Ресту:

– Не нравится мне твое настроение, Джон.

– Оно мне тоже не нравится. Как и то, чем мы тут занимаемся.

– Предупреждаю, Джон, информация, какой бы она ни была, должна уйти в Лэнгли.

– Это я буду решать.

– Ошибаешься, мой друг. По-твоему, я напрасно рисковал своей шкурой и своими помощниками, понятия не имевшими, что выполняют работу агентов Центрального разведывательного управления США? Не отправишь информацию ты, отправлю я. Но тогда, Джон, и тебе сидеть за решеткой.

– Если упомянутые тобой влиятельные люди не всадят до этого пулю в лоб.

– Э-э, Джон, смотрю, на тебя плохо действует жара. Соображаешь плохо. А может, ночью Кэт так измотала тебя, что ты не в состоянии адекватно оценивать ситуацию?

– Да при чем здесь Кэт?

– Ни при чем. Но и ты ничем не рискуешь, Джон. Кто достал информацию? Я. И если кого-то и решат убрать, в случае попадания разведданных не в те руки, то не тебя, а меня.

Рест невесело усмехнулся:

– Конечно. Я в этом деле как бы ни при чем, да? Отправлял информацию, не ознакомившись с ней?

– Ну, тогда у нас один-единственный выход обезопасить себя.

– Сенатор Алекс?

– Нет! Советник президента.

– Гридман?

– Он самый! Против Гридмана не рискнет пойти даже директор. Следовательно, покровители влиятельных лиц первыми сразу и сдадут своих подопечных. Так уже было.

– О’кей! Ты намерен вернуться в Штаты?

– Да, через Европу, но… после того, как встречусь с одним человеком в Дарадже.

– Не понял, что еще за дела?

– Это, Джон, извини, пока секрет.

– Но он тоже проходит по делу с наркотой?

– Нет! У него есть информация о поставках русскими оружия Каддафи.

– Полковник мертв, какая теперь разница, кто поставлял ему оружие?

– Это, Джон, смотря какое оружие. Но… все! На этом тему закроем. Обещаю, как только вернусь, ты станешь первым человеком, после участников сделки, естественно, который узнает все подробности этого дела. Но не ранее.

– Черт! И когда все это закончится?

– Скоро, Джон! Совсем скоро. Если в нашем управлении не решат иначе…

– Нет, уж. Если в Лэнгли решат нагрузить нас еще какой работой в этой чертовой Ливии, я подам рапорт об отставке. Пенсию, слава богу, заработал.

Бретон усмехнулся:

– По-моему, ты и без пенсии неплохо проживешь в собственном уютном домике в родном Техасе.

– Как и ты!

– Как и я! Я вот что подумал, а не выпить ли нам виски, Джон?

– В такую жару?

– Тебе же все равно сидеть в миссии под кондиционером. Это мне париться в машине несколько сот миль. А виски гораздо лучше пива. И не потеешь, и напряжение уходит.

– Ну, если только немного. Со льдом.

– Конечно, немного. Для поднятия тонуса.

Рест вызвал секретаря.

Катрин вошла, не забыв поиграть пышной грудью:

– Слушаю, сэр!

– Два виски со льдом!

– Содовую?

– Я же сказал, два виски со льдом, какая, к черту, содовая?

– Да, сэр! Минуту!

Фыркнув недовольной кошкой, у которой из-под носа утащили кусок колбасы, и отчаянно, демонстративно виляя выпуклым задом, секретарша вышла из кабинета.

– Зачем ты так грубо с ней, Джон? – улыбнулся Бретон. – Или ночью она что-то сделала не так?

– Я не спал с ней. И довольно!

– Ну, ну, не горячись. Я на твоем месте уложил бы ее в постель.

– Не сомневаюсь. Но у тебя есть мадам Реньо, не так ли?

– К сожалению, Инесса предпочитает мне Армэля.

– Этого сопляка?

– Ты бы видел мужские достоинства этого сопляка. Я видел. В сауне. Размер, скажу тебе, впечатляет. А Инессе такой и нужен.

– Понятно.

– Может, «шоколадку» одолжишь? Все равно ведь не спишь с ней?

– Она не захочет.

– Я уговорю.

– Нет! И в конце концов, Ален, в городе полно шлюх. Эту породу не выведет никакая война. Выбирай прямо у здания миссии любую, какую только пожелаешь.

– Я тебя понял, Джон! А насчет Кэт не беспокойся. Только смотри, чтобы доброжелатель какой не сдал тебя супруге. А то выйдешь на пенсию, а жить будет негде.

– А ты думаешь, жена в Штатах хранит мне верность? Черта с два. С ее темпераментом, без мужика и неделю не выдержать.

Бретон развел руки:

– Я ничего не слышал. Это твои личные дела.

– Да, дела, – Рест нажал клавишу селектора: – Катрин! Тебя послали за виски или прокладки менять? Сколько можно ждать?

Через секунды секретарь внесла в кабинет поднос с бокалами виски, в которых таял лед, ломтиками лимона, закрепленными по краям бокалов.

– Ваш виски, сэр!

– Благодарю!

– Я могу идти?

– Конечно!

– Слушаюсь!

У двери Катрин обернулась:

– А прокладки, сэр, мне сегодня ни к чему.

Рест чуть не поперхнулся:

– Что?

– Прокладки, говорю, сэр, мне не нужны. Критические дни наступят позже, если…

Руководитель миссии бросил ломтик лимона на стол:

– Уйди, Кэт!

Бретон вновь рассмеялся, у него было явно хорошее настроение.

– Да, а в голове у твоей «шоколадки» пусто.

– Зачем ей мозги? Лишняя тяжесть.

– Ладно, Джон, проедусь-ка я с группой в Дарадж, а ты до моего возвращения передай информацию и советнику, и начальству в ЦРУ. Так будет и спокойнее, и надежнее.

– Ты хочешь прямо сейчас выехать?

– Только продукты заберу, мои люди оповещены о поездке и, наверное, уже ждут возле машины.

– Может, оружие с собой возьмешь?

Бретон вытащил из-за спины «кольт»:

– Я без оружия, Джон, даже в сортир не хожу. Привычка, знаешь ли.

– Я имею в виду оружие посерьезней.

– Чтобы отморозки из племен повстанцев прибили нас из-за пары штурмовых винтовок? Нет уж, обойдемся тем, что не видно, но защититься при необходимости сможем.

– О’кей, дело твое!

– До встречи, Джон!

– Удачи, Ален!

Бретон обошел свои апартаменты, если таковыми можно было назвать двухкомнатный номер с кондиционером и душем. Сканером он проверил помещение на предмет прослушивания. Убедившись, что его никто не слушает, Бретон достал из шкафа чемодан, извлек из него современную спутниковую станцию связи, набрал по трубке с толстой и короткой антенной номер. Ждал недолго. Ему ответили на английском языке с явно выраженным восточным акцентом: – Да, мсье Бретон?!

– Ассолом аллейкум, Абдалкадир!

– Ва аллейкум, Ален.

– В десять ноль я со своей группой выезжаю в Дарадж.

– У нас все готово.

– Прекрасно, мой друг.

– Маршрут не изменился?

– Ты же местный, Абдал, и кому как не тебе знать, что до Дараджа ведет одна-единственная дорога через Эль-Азизия Джаду и Налут.

– Ну почему? В Дарадж можно проехать и минуя Джаду, через Гарьян.

– Я этой дороги не знаю.

– Ее знает твой водитель.

– Мы пойдем по ранее обговоренному маршруту.

– Хоп, Ален. Встретимся там, где оговорено. Ты решил, что делать с мадам Реньо?

– Да. Но об этом при встрече.

– Жду!

Бретон отключил станцию, уложил трубку в чемодан, сложив стержень-антенну. Осмотрелся. На стуле висел летний костюм. Он очень нравился Бретону, но брать с собой ничего нельзя. А жаль, костюм бы еще пригодился.

Он вышел во двор, где у внедорожника кучкой стояли водитель Ихаб, доктор Армэль Гро и помощница Бретона Инесса Реньо.

– Ну, что? – спросил Бретон. – Готовы к последней поездке в глубь страны, господа?

Гро улыбнулся:

– Военные в таком случае не говорят слово «последней», они говорят «крайней».

– О’кей. Готовы ли вы к крайней поездке в Дарадж?

– Конечно.

Бретон повернулся к водителю-ливийцу:

– Ихаб! Нас не подведет твой старый автомобиль?

– Он еще как минимум лет десять пробегает, мсье.

– Ну, что ж, тогда прошу занять места в машине.

Водитель, Гро, Реньо и сам Бретон сели в салон. Ихаб тут же включил кондиционер. Завел двигатель и вывел «Тойоту» с территории международной миссии.

Бретон взглянул на часы: 10.07. Все шло по плану.

Он повернулся к водителю:

– Ихаб?! А это правда, что Эль-Азизия, где мы будем проезжать, является чуть ли не самым жарким местом на всей планете?

– Я скажу так, мсье Бретон, в Азизии не жарче, чем, скажем, в Триполи или Дарадже, хотя последний город находится гораздо южнее, но, как утверждают метеорологи, в Эль-Азизии действительно была зафиксирована самая высокая температура воздуха в тени. 57,8 градуса. Хотя было это давно, в сентябре 1922 года, по-моему, 13-го числа.

– 57,8 градуса в тени? – воскликнул Бретон. – Сколько же тогда было на солнце?

– Слышал, вода в кувшинах кипела.

– С ума сойти, – проговорила с заднего сиденья мадемуазель Реньо.

– Сейчас, Инесса, тоже не прохладно.

– Но не 60 градусов.

– Да, всего 31.

Расстояние от Триполи до Эль-Азизии составляло сорок семь километров, но Ихаб вел внедорожник медленно, аккуратно объезжая часто встречающиеся воронки от бомб, оставшиеся после воздушных ударов самолетов НАТО. Иногда ему приходилось съезжать на плато. В 10.37 водитель доложил Бретону: – Мсье, за нами следует армейский джип.

– Ну и что?

– Ничего, не считая того, что он догнал нас на выезде из Триполи, а догнав, выровнял скорость и едет вот уже пять минут, точно повторяя наши маневры.

– И что в этом странного? Дорога плохая, вот джип и пристроился сзади, чтобы не попасть в какую-нибудь яму.

– Дорога хорошо просматривается. Джип мог бы и без нас прекрасно обойти препятствия.

– Ну тогда остановись, подай сигнал водителю следующей за нами машины, чтобы и он остановился. У него и спроси, почему тот идет следом за твоей «Тойотой».

– Вы шутите?

– Ничуть. Тебе же кажется, что он преследует нас, не так ли?

– Я бы сказал, сопровождает.

– Ну вот! Спроси, какого черта водитель джипа сопровождает нас.

– И спрошу, поворот со спуском пройдем, минуем полуразрушенный дом, остановлюсь.

– Давай, – кивнул Бретон, чему-то криво усмехнувшись.

Остановиться «Тойоте» пришлось раньше, чем это наметил водитель. Пройдя поворот и выйдя на пологий спуск плато, Ихабу пришлось резко тормозить. И причиной этого были не воронки от бомб, а стоявший посреди дороги «Ниссан».

– Какого черта? – изобразил недоумение Бретон.

– А сзади встал джип, – сказал Армэль Гро.

– Может это подразделение службы безопасности Переходного национального Совета? – предположила Реньо.

– Как же?! Безопасности. По-моему, это бандиты, которых сейчас в Ливии развелось, как стай голодных гиен. Вопрос: что им надо?

– А вот мы это сейчас и узнаем.

Бретон достал «кольт», привел его в боевое положение.

Реньо воскликнула:

– Пистолет? Ален, ради бога, убери оружие. Кто бы ни были эти люди, вряд ли «кольт» испугает их. А вот разозлить может. Ты бы лучше сообщил об опасности в Триполи.

– Поздно, дорогая.

Из заблокировавших дорогу автомобилей вышли шесть человек. Трое из «Ниссана», трое из джипа. Они были вооружены российскими автоматами «АК-74». Бретон открыл дверку, так же вышел на дорогу, бросив спутникам:

– Оставайтесь на местах, постараюсь поладить с этими ребятами. И никаких попыток связаться с Триполи.

Бретон оказался перед высоким арабом в полевой натовской форме.

– Как доехали до места, мсье? – спросил он.

– Хорошо.

– Ну, тогда мы приступаем?

– Да!

Троица прошла мимо главы делегации, который, стоя спиной к «Тойоте», спокойно прикурил сигарету.

Неизвестные между тем окружили машину миссии по правам человека. Высокий араб – видимо, старший среди неизвестных – открыл заднюю дверку, один из его подчиненных правую переднюю. Старший араб произнес:

– Все на выход!

– Но какого черта? – воскликнул Гро.

Его схватили двое и выбросили на дорогу. Доктор Гро упал в пыль обочины. К его затылку приставили ствол автомата.

Ихаб вышел сам, встал у капота, положив руки на горячую крышку, раздвинув ноги. Он привык подчиняться силе. Реньо же продолжала оставаться в машине.

Высокий араб нагнулся, заглянул в салон:

– Вам, мадемуазель, требуется особое приглашение?

– Мы сотрудники Международной миссии по правам человека. У нас мандат, выданный вашим же руководством, руководством повстанческих сил.

– Откуда вам знать, мадемуазель или мадам, кто руководит нами? Прекращайте болтать и выходите на улицу, иначе с вами поступят так же, как с вашим коллегой. У нас, знаете ли, к женщинам отношение особое. Если женщина не подчиняется мужчине, то ее очень строго наказывают. Не думаю, чтобы вы хотели применения силы.

– Черт-те что происходит в вашей стране. Мы…

Араб прервал ее резким окриком:

– А ну быстро из машины, грязная французская шлюха.

– Что?

Инесса от изумления и возмущения широко открыла глаза.

– Что вы сказали?

Арабу надоело упрашивать женщину. Он отошел от «Тойоты», кивнул стоявшему в стороне соплеменнику:

– Гафар, займись бабой! Но только вытащи ее из машины.

– С удовольствием.

Гафар, открыв левую заднюю дверь, за волосы выволок, кричащую от боли Реньо, подтащил к лежавшему в пыли Гро. К ним подвели и Ихаба.

И только Бретон оставался вне разворачивающейся драмы. Он продолжал спокойно курить в десяти метрах от «Тойоты», совершенно не обращая внимания, что происходит у него за спиной.

Его окликнула Реньо, после того как араб отпустил ее:

– Эл?! Что все это значит? Почему ты в стороне? Что происходит?

Бретон обернулся. Усмехнулся. Взглянул на араба:

– Ты медленно работаешь, Абдал.

– Бретон?! – закричала Реньо.

Руководитель делегации поморщился:

– Заткните ей пасть и работайте, работайте.

Гафар влепил Инессе пощечину:

– Прикрой рот, шлюха, тебе еще предстоит им поработать.

Ихаба, Гро и Реньо отвели в полуразрушенный дом.

Старший араб приказал:

– В хибаре французов разделить: мужчин – в левую комнату, женщину – в правую! «Тойоту» – за здание, «Ниссан» – вниз. Джуда!

– Да, господин?

– Действуй по плану, смотри, чтобы все было чисто, и быстрее доставь сюда ствол.

– Слушаюсь.

Араб повернулся к подошедшему Бретону:

– Так каково решение по мадемуазель, Ален?

– Эту стерву разложить прямо на полу и изнасиловать. Так, чтобы она больше не встала.

– За что ты мстишь ей, можно узнать?

– Это тебя не касается.

– Хоп! Остальных отработать после?

– Да!

– Они должны видеть, что будет с бабой?

– Хватит того, что мои коллеги, – на слове «коллеги» Бретон скривился в ухмылке, – услышат. Что по заложнику?

– Мы взяли его на пути в аэропорт.

– Он точно русский?

– Точнее не бывает. Работал врачом в госпитале.

– Взяли аккуратно?

– Естественно! Джуда повез его на плато.

– О’кей! Ну что, мой друг, Абдалкадир, если Ихаба и Гро мы лишим удовольствия смотреть, как твой маньяк разделает мадемуазель Реньо, то нам, думаю, не стоит отказываться от подобного зрелища. Или ты против?

– Я насмотрелся вволю на эти кровавые оргии.

– Что ж, отказаться твое право. Будь с Ихабом и Гро, а я посмотрю на работу твоего маньяка.

– Зрелище не для слабонервных, Ален.

– У меня крепкие нервы.

Бретон вздохнул:

– Бедненькая Инесса, знаешь, Абдал, мне даже стало жаль ее.

– Так отмени приказ, и она подохнет, как и остальные, быстро и практически безболезненно.

– Нет! Дела надо всегда доводить до конца.

– Но что даст тебе изнасилование бывшей помощницы? Я бы понял, если бы ты ее сам… но…

– Меньше слов, Абдал.

– Идем, Ален, Гафар дисциплинированный палач. Он ждет приказа. Как бы слюной от нетерпения не подавился.

– Идем.

В доме Абдалкадир прошел в комнату содержания Ихаба и Гро, Бретон зашел в помещение напротив, где на приготовленных заранее грязных матрасах с разбитым лицом лежала Реньо, а рядом тяжело дыша стоял уже раздевшийся догола человек Абдала.

Женщина, увидев Бретона, кинула в его сторону:

– Будь ты проклят, скотина.

– Ты не хочешь узнать, почему я так поступил?

– Мне и без объяснений понятно, что ты продался бандитам.

– Нет, дорогая, ты не права. Ален Бретон не продается.

– Заметно. Господи! Как же мы не поняли тебя?!

– Я профессионал. Ты умрешь, Инесса. Тебя не страшит смерть?

– А ты сможешь подарить жизнь? Или продать?

– Я могу многое. Но ты умрешь. Сожалею, Инесса, но так надо.

– Сволочь, мерзавец, тварь, – закричала женщина, приговоренная предателем на страшную казнь.

Бретон кивнул арабу:

– Она твоя, Гафар!

Бандит набросился на Реньо, как хищник на легкую добычу. Начал рвать на женщине одежду, каждую попытку сопротивления пресекая сильными ударами. Гафар сопел:

– Сейчас, шлюха, сейчас, сейчас я накормлю тебя…

Бретон, прикурив очередную сигарету, отошел в угол, откуда стал смотреть на начавшееся кровавое действо.

Гафар словно обезумел, добравшись до жертвы, отданной в его полное распоряжение. Сорвав с бедной, избитой женщины одежды, он несколькими ударами выбил ей зубы:

– Это, тварь, чтобы у тебя не возникло желания нанести мне вред. Теперь твои укусы буду доставлять только удовольствие. Ну-ка, стерва, ну?

Араб вогнал свой огромный член в разбитый рот Реньо. Схватил за волосы и дернул на себя. Отпустил, опять дернул.

– Давай, шлюха, давай, делай свое дело. Вы француженки любительницы этого.

Инесса задыхалась, но Гафар продолжать рвать ей рот.

Реньо потеряла сознание. Араб быстро привел ее в чувство сильной пощечиной. Женщина закашлялась. Гафар сжал груди Инессы. Так, что из сосков выступила кровь. Грубо вошел в нее, забросив ее ноги за голову. Реньо уже не чувствовала боли. А араб двигался словно бешеный, останавливаясь на секунды, издавая при этом рычание дикого зверя. Он был неутомим.

Бретон никогда раньше не видел подобного. Его тошнило от этого кровавого насилия, но он смотрел на зверство араба, чувствуя, как от желания поднимается и его плоть. Он закрывал глаза и тут же открывал их, издавая слабый стон. Руки его дрожали. А маньяк продолжал насилие. Гафар перевернул окровавленное тело Реньо на живот, рывком поднял его. Женщина не удержалась на коленях. Тогда бандит вошел в нее сзади лежа. И закричал от боли и удовольствия. Готов был кричать и Бретон в углу. Он вспотел. Дрожащими пальцами вытащил сигарету, никак не мог прикурить. Прикурив, увидел завершение оргии. Гафар, обхватив руками голову Инессы, дернулся несколько раз и с криком от сильнейшего удара оргазма резко рванул голову женщины в сторону, ломая шейные позвонки жертвы. И тут же встал весь в крови и в поту. Судороги пробивали изнасилованное, истерзанное тело Реньо.

– Все, мсье!

Араб тяжело дышал.

Бретон затушил окурок, вышел из комнаты, прислонившись спиной к прохладной стене у двери. Его била дрожь.

Подошел Абдалкадир:

– Ты в шоке, Эл?

– Не то слово… Абдал. Такого я еще не видел.

– Теперь тебя будет преследовать мысль самому повторить увиденное.

– Я не смогу… вот так, как твой безумец Гафар.

– Сможешь. Когда-нибудь сможешь. Возьми, это успокоит тебя.

Старший араб протянул Бретону короткую сигарету.

– Марихуана?

– Да!

– Нет. В машине осталась фляжка с виски. Пошли кого-нибудь за ней.

– Но мы теряем время, Ален?!

– А я потеряю рассудок, если не выпью, – закричал Бретон.

– Хоп! Не кричи, я тебя хорошо слышу.

Он отдал команду арабу, охранявшему вход, и тот через пять минут принес заветную фляжку. Бретон сорвал крышку, поднес флягу ко рту, большими глотками ополовинил ее.

Выдохнул воздух:

– Уф! Как вода прошла.

Абдалкадир забрал фляжку:

– Достаточно!

– Да! – кивнул Бретон. – Достаточно. Сделай, пожалуйста, так, чтобы я больше не видел Гафара.

– Тогда выйди на улицу. Он должен еще отработать водителя и твоего доктора.

– Что, кроме него, этого сделать некому?

– Есть, но палач – Гафар. Зачем отбирать у него его же хлеб?

– Вы кого угодно сведете с ума.

Абдалкадир вплотную сблизился с Бретоном:

– И кого ты имеешь в виду под этим кого угодно?

– Всех. И себя в том числе.

Араб неожиданно рассмеялся:

– Ты прав. Поэтому нас боятся и нам подчиняются. Тебе стоит посмотреть еще на подобные казни.

– Нет, с меня и этого довольно.

– Эх, Ален, совсем скоро ты станешь таким же. Одно дело работать на нас, другое – быть среди нас. Ты выбрал второе, следовательно, просто обречен стать таким же, как мы, как я и как Гафар тоже.

– Я на улицу! Заканчивай здесь!

– Конечно, мсье!

Пока Гафар убивал Инессу, подчиненный Абдалкадира, Джуда отъехал на джипе метров на двести от полуразрушенного здания. Открыл багажник, вытащил оттуда связанного мужчину лет тридцати:

– Ну вот, господин Владимиров, вы на свободе, – сказал он на ломаном русском языке.

– Почему вы похитили меня? Я врач, я лечил, а не убивал людей. Лечил и повстанцев.

– Много говоришь. Проверь, паспорт при тебе?

– Вы что, отпускаете меня?

– Да. Ты нам больше не нужен.

– Ничего не понимаю.

– А тебе и не надо ничего понимать. Паспорт на месте?

Сергей Владимиров, работавший в Трипольском военном госпитале хирургом, прощупал карманы. Паспорт оказался в заднем кармане брюк.

– Документы на месте.

– Хоп.

Джуда неожиданно выхватил «кольт» и выстрелил Владимирову в руку. Русский врач схватился за рану. Араб быстро подошел к нему, сунул в ладонь «ПМ». Владимиров машинально взял его и тут же отбросил:

– Зачем мне оружие? Мне нужен бинт. Почему ты ранил меня?

– Я всего лишь исполнял приказ, а бинт? Пожалуйста.

Араб взял из машины санитарный пакет, которые часто использовались в госпитале. Бросил его к ногам Владимирова:

– Ты врач, ты знаешь, что делать. Ранение пустяковое, я стрелял так, чтобы не задеть кость.

– Я чувствую, что кость не задета.

Российский специалист разорвал пакет, достал из него бинт, начал перевязывать рану.

Джуда же забрал санитарный пакет. Отнес его и пистолет в машину. «ПМ» аккуратно опустил в целлофановый мешок. Подошел к Владимирову, который закончил перевязку и ждал, что последует дальше, плеснул на одежду бензин из бутылки. Сказал: – А теперь ступай к дороге и по ней иди до Триполи. Это где-то двадцать километров, но ближе к городу тебя подберут, а может быть, ты встретишь машину и раньше. Ступай, ты свободен.

– Не знаю, что за игру вы затеяли…

Джуда оборвал врача:

– Или ты уходишь, или я пристрелю тебя. Это мое последнее слово.

Русский, пожав плечами, стряхивая с себя бензин, пошел к дороге.

Араб вернулся к дому. Вынес пакеты и мешок.

Абдалкадир спросил:

– Ты все сделал, как надо?

– Да, господин.

– Хорошо. Передай пистолет Гафару, пусть заканчивает работу.

Джуда вошел в здание. Вскоре оттуда прозвучали два выстрела. Из дома вышел палач и двое арабов. Гафар доложил:

– Все, Абдал, мы можем уходить.

Из проема двери полуразрушенного здания потянуло дымом, и через несколько минут пламя поднялось выше стен. Крыша дома была обрушена. Абдалкадир, несмотря на огонь, прикрывая голову платком, прошел в здание. Впрочем, тут же вернулся.

– Да, теперь мы можем ехать. Джуда, – окликнул он араба, отпустившего русского врача, – подпали «Тойоту» и к джипу. Уходим!

В 11.35 джип и «Ниссан» спустились за поворот и тут же свернули на плато. В переднем «Ниссане» кроме водителя ехали Абдалкадир, Гафар и Бретон. Главарь банды бросил за спину:

– Гафар! Приведи в рабочее состояние спутниковую станцию.

– Да, господин!

Через минуты он передал трубку начальнику. Абдалкадир набрал номер:

– Асад? Я!

– Ассолом аллейкум, Абдал!

– Ва аллейкум ассолом. Ты готов к вылету?

– Да, Абдал. Экипаж на месте.

– Вылетай в район эвакуации. К твоему прибытию и мы подойдем!

– Слушаюсь.

Передав трубку Гафару, Абдалкадир достал из бардачка пакет, протянул его Бретону:

– Здесь деньги, документы и приказ пилоту самолета, что ждет тебя в Бенгази. Туда долетишь вертолетом бывших ВВС бывшей Джамахирии и из Бенгази чартерным рейсом в Кандагар.

– Ты уверен, что гражданский самолет долетит до Кандагара?

– Подразделения противовоздушной обороны сил по поддержанию мира, – усмехнулся Абдалкадир, – пропустят этот борт. Данный вопрос решен с американцами.

– Будем надеяться, что так и произойдет.

– Спутниковую станцию возьмешь с собой. С борта самолета, когда войдете в воздушное пространство Египта, свяжешься с Мусаллахом. Он встретит тебя. Вот только вряд ли Хайрулла будет доволен тем, что от тебя разит спиртным.

– Плевать. Я не мусульманин, мне пить не запрещено.

– И все же лучше не делать этого больше.

– Я учту твой совет.

Колонна из двух внедорожников остановилась на плато через полчаса езды. И тут же с северо-востока в небе показался вертолет «Ми-8», окрашенный в песчаный цвет, без знаков различия. Вертолет медленно приземлился метрах в двухстах от колонны. Машины подъехали к нему. Из «Ми-8» по трапу на землю спустился араб в форме ВВС Ливии, без шевронов и погон.

Он пожал руку Абдалкадиру, указав кивком головы на Бретона:

– Это и есть тот человек, которого я должен доставить на аэродром в Бенгази?

– Да! И кто он, тебе, Асад, знать не надо.

– Мне все равно. Я исполняю приказ.

– Правильно. Как Бенгази? Я имею в виду аэродром? С него еще можно летать?

– «Боинг» же приземлился?! Осталась одна, резервная полоса после бомбардировок да пара вертолетных площадок. Но уже начались восстановительные работы.

– Хоп!

Абдалкадир повернулся к Бретону:

– Эл! «Ми-8» доставит тебя по назначению. Хайрулле привет. Буду ждать сеанс связи с ним и переброски первой партии товара. Удачи тебе.

– И тебе удачи, Абдал.

Бретон пошел было к вертолету, но на полпути остановился, обернулся:

– А таким, как Гафар, я не стану!

Абдалкадир усмехнулся:

– Посмотрим! Счастливого пути.

Бретон и командир экипажа поднялись на борт вертолета. «Ми-8» медленно оторвался от земли, поднимая облако пыли, набирая высоту и скорость, пошел на северо-восток.

Абдалкадир сел в джип, отдал короткую команду, и колонна из двух внедорожников пошла по плато к дороге Сабха – Триполи, через Мизду и Гарьян.

Пересадка из вертолета в «Боинг» на аэродроме Бенгази заняла двадцать минут. В 13.40 лайнер, сделав короткую пробежку, поднялся в воздух. Спустя сорок минут второй пилот вышел в салон, единственным пассажиром которого являлся пропавший без вести сотрудник миссии по правам человека и старший офицер спецотдела Центрального разведывательного управления США Ален Бретон…

– Господин, – обратился к нему пилот, – мы в воздушном пространстве Египта!

– Я понял, благодарю.

Пилот прошел через салон в туалет, вернулся в кабину пилотов.

А Бретон снял с багажника чемодан, положил его на свободное сиденье, открыл, включил спутниковую станцию, на трубке набрал длинный номер.

Ему ответили тут же:

– Мусаллах! Слушаю тебя, Эл!

– Я над Египтом.

– Это мне известно. Хочу знать, как отработали план твоего исчезновения люди Абдалкадира?

– А разве он не доложил об этом?

– Я хочу знать твое мнение.

– Абдал прекрасно справился с задачей. Особенно по Инессе.

– Когда трупы миссии обнаружат, то именно насилие над женщиной более всего привлечет внимание СМИ. Необъяснимая жестокость порождает негодование, протест, поднимает волну возмущения. А в результате журналисты, как легавые, начинают собственное расследование. И мы имеем нужный нам шум. Но поговорим об этом у меня дома? Кстати, я приготовил тебе неплохой сюрприз. Надеюсь, ты оценишь его по достоинству.

Бретон проговорил:

– Я бы предпочел получить подтверждение перевода оговоренной ранее суммы на мой счет.

– Твои счета, Эл, закрыты.

– Что?

– Не падай в обморок. Закрыты счета на имя Алена Бретона, но открыты на другое лицо. Тебе в любом случае менять обличье, имя и фамилию. Как говорится, рождаться во второй раз. Поэтому я позаботился, чтобы твоими средствами не воспользовался кто-то другой. Или я сделал что-то неправильно?

– Ты мудрый человек, Хайрулла.

– Жизнь заставляет просчитывать все на несколько шагов вперед. Сейчас как никогда подтверждается поговорка – выигрывает сильнейший. Слабые погибают. Мир для сильных, слабым в нем отведена только роль рабов. Мы с тобой, Эл, относимся к разряду сильных людей, посему именно за нами будущее. Но я уже утомил тебя. Отдыхай. У нас будет время для бесед в тени чинар за чашкой хорошего кандагарского чая.

– После которого срывает крышу?

– Во всем надо знать меру, Эл. До встречи.

– До встречи.

Бретон отключил спутниковую станцию, уложил ее обратно в чемодан, который отправил на багажную полку. Откинулся на спинку удобного кресла. Закрыл глаза. Лететь ему предстояло еще более семи часов.

«Боинг-717», совершив промежуточную посадку в Иране, в 23.40 местного времени благополучно приземлился в аэропорту Кандагара. Бретона у трапа, как и обещал, встретил один из влиятельных полевых командиров движения Талибан Хайрулла Мусаллах.

– Рад приветствовать тебя, Ален, на многострадальной земле Афганистана, – поприветствовал Мусаллах Бретона.

– Ну а как я рад, ты даже представить себе не можешь, – улыбнулся в ответ, пожимая полевому командиру руку, Бретон.

– Ну почему? Представляю. Перелет сильно утомил?

– Более семи часов в небе, даже в комфортабельном лайнере, согласись, удовольствие малоприятное.

– Ничего, главное ты без проблем ушел из Ливии, а усталость снимет то, что я приготовил тебе в качестве сюрприза. Но не будем терять времени.

Он повернулся к стоявшему неподалеку «Форду». Водитель тут же подогнал внедорожник к самолету.

Пройдя по ночному Кандагару, автомобиль въехал в ворота большого особняка, удачно вписавшегося в холмистую местность пригорода. Мусаллах и Бретон вышли из машины. Тут же перед ними вырос афганец. Низко поклонившись, он доложил хозяину: – Саиб! У нас все готово!

– Хорошо.

Мусаллах повернулся к Бретону:

– Это мой помощник и секретарь, Бахтияр. Образованный молодой человек, владеет несколькими языками.

Он взглянул на помощника:

– Бахтияр! Мы с гостем недолго поговорим у меня в кабинете, затем спустимся на ужин.

– Уточните, пожалуйста. Когда подавать блюда.

– Как только мы спустимся в большую комнату.

– Понял.

– Да, и держи в готовности наш сюрприз.

– С этим все в порядке. Господин Бретон будет доволен.

– Свободен.

Мусаллах провел бывшего агента ЦРУ в свой, обставленный в европейском стиле, кабинет.

– Странно, – проговорил Бретон, оказавшись в рабочем помещении полевого командира.

– Что ты видишь здесь странного, Ален?

– Насколько мне известно, члены Талибана фанатично религиозные люди. Чтут законы и обычаи предков.

– Ну и что? Это правда.

– Но тогда почему в доме одного из лидеров движения кабинет обустроен в стиле неверных?

Мусаллах улыбнулся:

– Каждое правило, Ален, и тебе об этом хорошо известно, имеет исключения, которые только подтверждают правило. Здесь я работаю. Ко мне на компьютер стекается много информации, я использую новейшие спутниковые системы связи. А поэтому обстановка подобрана исключительно для удобства работы. И потом, мне часто приходится встречаться и с европейцами, и даже с американцами, да, да, Ален, американцами. Сегодня у меня в доме ты. Тебе было бы удобно вести разговор, лежа на ковре? Если да, то мы перейдем в соседнюю комнату, она представляет собой традиционно мусульманское жилище.

Бретон поднял руки:

– Нет, Хайрулла, лучше я устроюсь в кресле. Я спросил только из интереса.

– Надеюсь, мой ответ тебя удовлетворил?

– Вполне.

– Тогда присаживайся.

Бретон сел в кресло у небольшого столика, напротив устроился Мусаллах. Он хлопнул в ладоши. Тут же в дверях появилась женщина, с ног до головы закутанная в белые одеяния. Видны были только ее черные покорные и какие-то безжизненные глаза: – Да, господин!

– Принеси нам чай!

– Слушаюсь, господин.

Женщина неслышно удалилась, прикрыв за собой створки резных деревянных дверей.

– Одна из жен? – поинтересовался Бретон.

– Нет! Наложница. Я купил ее в Герате. Недорого обошлась.

– В Герате рынок рабынь?

– Можно сказать и так. В афганских семьях много детей. Они вырастают. Мальчики становятся мужчинами и продолжают дело предков, у них в жизни много дорог. Девушки же лишены выбора. Их участь быть рабой. У мужа или другого мужчины. Бедные семьи не могут в нынешних условиях прокормить большую семью. Поэтому часто отец продает своих дочерей, чтобы вырастить сыновей. Замечу, Ален, сам продает, без какого-либо принуждения, хотя надо признать, что нередко красивых женщин забирают силой. Но на то она и сила. Сильные владеют миром.

Бретон утвердительно покачал головой:

– Я уже это слышал. В Ливии.

– Абдал сильный и умный человек.

Наложница талиба внесла поднос с чайником, пиалами, чашкой, наполненной сладостями. Поклонилась и вновь так же неслышно, словно по воздуху, вышла из кабинета.

– Молодая? – спросил Бретон.

Мусаллах рассмеялся:

– А зачем бы я покупал старуху? Мне в этом плане старшей жены хватает. Маноле – пятнадцать лет. Возраст невесты.

– Она уже никогда не сможет выйти замуж?

– Ну, почему? Я могу отдать ее какому-нибудь нищему. Вопрос: согласится ли Манола выйти за него замуж? Пословица: «С милым и в шалаше рай» – полный бред. Да, возможно, птица и не запоет в золотой клетке, но вряд ли променяет ее на такую же клетку из ржавого железа.

– Ладно, Хайрулла. Ваши законы я уважаю, но, честно говоря, не понимаю, да и не хочу понимать.

– Тебя никто не заставляет принимать ислам, однако исполнять законы нашей страны ты обязан.

– Ты имеешь в виду законы, принятые официальной властью под диктовку американцев?

– Нет, я имею в виду законы шариата. Те законы, что установлены на контролируемой Талибаном территории, ведь ты находишься в Кандагаре, а не в Кабуле. Кстати, ты уже нарушил их.

– Имеешь в виду спиртное?

– Да.

– Я выпил, будучи вне территории контролируемой движением, и давай перейдем к делу.

– Хорошо. Сейчас уже поздно, и разговор у нас будет короткий, более предметно поговорим завтра.

– Отличная идея.

– Ты уверен, что в Лэнгли проглотят твою дезинформацию по Низару Аль-Галади?

– Да.

– Джон Рест, твой начальник по команде СИ-8, станет усердствовать в твоих поисках?

– Думаю, да, но поиски не дадут результатов. И в этом не будет ничего странного. В Ливии ежедневно пропадают сотни людей.

– Но ты же все-таки сотрудник ЦРУ?!

– Работавший под прикрытием миссии по правам человека. Главарям банд, что сейчас рыщут по всей Ливии в поисках добычи, как стаи шакалов, без разницы кого грабить, насиловать, убивать. Они получили свое – анархию, а с ней полную свободу действий. И пользуются этой свободой весьма активно.

Бретон улыбнулся:

– И данной ситуацией умело пользуются ваши люди.

– Нам удалось не только внедрить их в отряды повстанцев, но и возглавить эти отряды. Поэтому-то Ливия и выбрана одним из плацдармов расширения влияния Аль-Каиды в Европе.

– А заодно и организации массовых поставок нового наркотика в страны Старого Света, не так ли? Кстати, Хайрулла, я до сих пор не знаю, что представляет собой этот наркотик, получивший устрашающее название «Эфа».

– А вот об этом и обо всем остальном, мы поговорим завтра. На сегодня достаточно. Сейчас ужин и… сюрприз.

– Ты хочешь положить ко мне в постель экзотическую шлюшку?

– Ты угадал только с постелью, но какой это будет сюрприз, если я все выложу тебе о нем?!

– Значит, в любом случае женщина. И это хорошо, это то, чего мне не хватало в последнее время.

– Тогда идем вниз?! Ты не откажешься от прекрасно приготовленного мяса из молодого барашка?

– Не откажусь. Если бы к нему добавить еще бокал виски?!

– Ты неисправим. Хорошо, как я уже говорил, каждое правило имеет исключение. Я сделаю исключение для тебя, ибо желание гостя закон.

Бретон и Мусаллах рассмеялись и пошли на первый этаж мужской половины дома, в большую комнату, где вовсю суетился с ужином помощник хозяина дома, Бахтияр.

Глава 2

После сытного ужина, хозяин дома провел гостя по коридору к двери торцевой части здания. Мусаллах взглянул на Бретона:

– Очень надеюсь, что сюрприз придется тебе по вкусу.

– Посмотрим!

– Смотри!

Хайрулла раскрыл створки. В комнате, освещенной множеством свечей, на топчане, устланном толстым матрасом и шелковыми простынями кроваво-красного цвета, стояла на коленях, спиной к мужчинам, закутанная в белый балахон женщина. Ткань закрывала ее всю.

Бретон хмыкнул:

– Хм! Начало интригует, что дальше?

Мусаллах трижды хлопнул в ладони.

Женщина сбросила с себя балахон. По ее плечам рассыпались локоны золотистых волос, открылась спина и узкий круглый, как спелые небольшие дыни, зад.

У Бретона произвольно поднялись брови. А вместе с ними и мужское достоинство.

Мусаллах еще раз хлопнул в ладони.

Женщина резко обернулась, и Бретон буквально застыл, увидев перед собой необычайной красоты лицо незнакомки.

Женщина легла на спину и раздвинула ноги. Бретон проглотил слюну. Посмотрел на Мусаллаха:

– Откуда у тебя эта дива? И кто она?

– Нравится?

Бретон впился глазами в раскрывшиеся половые губы молодой женщины, обрамленные завитушками таких же, как и на голове, золотистых, аккуратно подстриженных волос, проглотил комок. Перевел взгляд на ее полные груди с торчащими вверх сосками в ореоле розовых овалов.

– Не то слово, Хайрулла. Но ты не ответил на мой вопрос.

– Совсем недавно эта красотка обслуживала неверных, солдат французского гарнизона. Имела неосторожность в сопровождении всего двух офицеров выйти в город за покупками. В результате офицеры лишились жизни, а мадемуазель Элиза Клодель попала в руки полевого командира отряда белуджей. Мы с ним давно знаем друг друга, однажды я спас ему жизнь. Поэтому он подарил мне эту красотку, ну а я решил оставить ее тебе.

Бретон облизнулся:

– Хороша кошка, черт побери.

– Она твоя, Эл! Можешь делать с ней все, что хочешь. А ты, Лиза, – Мусаллах перевел взгляд на женщину, – постарайся угодить во всем своему господину. Ибо в противном случае я продам тебя кровавому Али. У него очень плохая привычка. Али убивает женщин после того, как насладится ими. Впрочем, немногие доживают до того, как он утолит желание. Ты все поняла?

– Я все поняла, господин, – ответила Клодель, кокетливо и зовуще глядя на Бретона.

– Вот и хорошо. Эл, – Хайрулла взял Бретона под руку, – туалет и душ здесь же за ширмой, на столике под салфеткой разные штучки для усиления удовольствия, их, между прочим, собирала сама французская шлюшка. Ну и последнее, поговорим, хорошо ли отдохнешь, так что, в шкафу у окна найдешь пару бутылок шампанского и бокалы.

– Благодарю, Хайрулла.

– Для друга я готов на все. И потом, я к спиртному имею косвенное отношение. Но предупреждаю, это последнее, что ты выпьешь в Афганистане.

– О’кей, Хайрулла!

– Не говори так, Эл, не люблю! Приятных тебе ощущений.

Хайрулла вышел. Бретон приказал женщине:

– Прикройся, пока я не приму душ.

– Тебе не нравится мое тело?

– Ты хороша, но прими совет на будущее, не задавай ненужных вопросов, а исполняй то, что тебе говорят.

– Ты француз?

– А ты тупа? – повысил голос Бретон.

– Все, дорогой, молчу, извини. Я жду тебя.

Бретон сбросил халат, в который переоделся перед ужином. Прошел в душевую кабину, встал под струи освежающей теплой воды. Закрыл глаза, представляя, как он возьмет эту чертовски красивую шлюху. И вдруг перед ним, словно кадры из документальной хроники, начали мелькать сцены развратной, смертельной случки палача Гафара с несчастной Инессой Реньо. Бретон открыл глаза, дернул головой. И будто наяву услышал слова Абдалкадира: «Скоро ты станешь таким же, как Гафар».

– Черт, – проговорил Бретон, – мне еще видений не хватало, и все же ошибается Абдал, таким, как его палач, я не стану.

Он вышел из душа.

Женщина тут же сбросила с себя шелковое покрывало, присела:

– Я твоя, дорогой?!

– Выпить хочешь?

Элиза удивленно посмотрела на нового любовника:

– Выпить? Здесь? Разве это возможно?

– В шкафу шампанское. Открой бутылку, наполни бокалы.

– Прекрасно. Минуту.

Она соскочила с постели, и Бретон получил возможность оценить ее стройную, сексуальную фигуру.

Элиза с бокалами присела на край широкого топчана. Бретон лежа принял один из них. Выпил шампанское залпом.

– Гадость, конечно, предпочитаю виски, но здесь и это слишком большая роскошь!

Элиза отпила немного:

– А я люблю шампанское. Как все французы.

– Что у тебя под салфеткой на столике? – поинтересовался Бретон.

Элиза улыбнулась:

– Посмотри сам!

Она допила шампанское, забрала бокал у Бретона, поставила посуду на пол, подошла к столику, откинула салфетку. Бретон увидел различные тюбики, баночки, шары на тонкой нитке, фаллоимитатор и… плетку. Не бутафорскую, самую настоящую плетку.

– А это зачем? – он указал на плетку.

– Ты знаешь, Эл, я могу так называть тебя?

– Можешь!

– Так вот, Эл, однажды, это было давно, во Франции, я оказалась в постели у мулата. Не буду описывать, что он делал со мной, это неинтересно. Интересно другое. Мулату простого секса, хотя он изощрялся, как только возможно, оказалось мало. Никак не мог достичь оргазма. И тогда он стал избивать меня ремнем, одновременно продолжая случку. Мне было больно, я кричала, а мулат только сопел и двигался все быстрее. И неожиданно произошло то, чего я никак не ожидала. Боль вызвала у меня такой удар неожиданного кайфа, что я, извини, даже описалась. И мулат кончил вместе со мной, дико закричав на весь отель. Я потом два дня не могла встать с постели, а раны залечивала больше недели.

– Так ты мазохистка?

– Нет! Ну, по крайней мере, не большая любительница боли. Однако совсем не против, если у тебя появится желание заняться жестким сексом.

Бретон усмехнулся, вспомнив Гафара:

– Ты даже представить не можешь, что такое настоящий жесткий секс. С болью, которая сводит с ума.

Элиза с интересом посмотрела на Бретона:

– А занимался таким сексом?

– Нет. И тебе не советую. Но хватит болтать, займемся делом.

– С чего ты хочешь начать, дорогой?

– С того, что лучше всех делают француженки.

– Прекрасно! Я могу рассчитывать, что и ты не откажешь мне в оральных ласках?

– Можешь, если мне понравится твоя работа.

– Она понравится тебе.

Элиза встала перед Бретоном на колени, положила голову ему на грудь. Он схватил ее упругую ягодицу. Женщина начала целовать шею партнера, грудь, соски, постепенно опускаясь ниже. Наконец она добралась до возбужденной плоти Бретона, нежно лаская ее проворным языком. Бретон застонал от удовольствия. Ласки продолжались недолго. Элиза знала толк в сексе. Она резко перешла к активным действиям, и Бретона хватило на несколько минут… От сильного оргазма он закричал, одновременно сжав изо всех сил ягодицу партнерши. Отпустил ее, когда кайф прошел. Выдохнул воздух: – Уф! Да, Лиза, ты профи в своем деле.

Она положила голову на его волосатую грудь:

– Тебе было хорошо?

– Я же просил, не задавать глупых вопросов. Тем более ты сама прекрасно знаешь ответ на него.

– Теперь твоя очередь.

– Подождешь. Скажи, как ты оказалась в гарнизоне западной коалиции.

– Очень просто. Завербовалась, прошла медосмотр, недолгую подготовку и была отправлена сюда в подразделение обеспечения.

– К тебе, наверное, выстраивалась очередь?

– Нет!

Бретон удивился:

– Что, неужели кто-то лучше тебя делал минет?

– Не в этом дело. Я обслуживала командира батальона. А он не желал делить меня с подчиненными.

– Не дурак, этот командир батальона.

– Но слабый по части секса, странно, что жена еще не сбежала от него.

– А до того, как завербоваться в армию, чем занималась?

– Не догадываешься?

– Проституцией?

– Любовью, дорогой, сексом. За деньги, естественно.

– А это не проституция?

– Обычные шлюхи ублажают клиентов лишь бы заработать. Они имитируют кайф, подыгрывают партнерам, но удовольствие получают крайне редко. Отрабатывают свое. Я же всегда получала кайф от случки с клиентами. А хочешь знать, кто был первым моим любовником?

Бретон положил ее ладонь на свою плоть:

– Хочу, Лиза!

Начав возбуждать Бретона, Клодель улыбнулась:

– Не поверишь, первым моим клиентом был отчим.

– Он взял тебя силой?

– Нет! Папочка был очень скромным и очень стеснительным человеком, учителем. Делал замечания, когда я надевала слишком короткую юбку.

– Как же он тогда стал твоим первым любовником?

– Мать моя часто болела. Заболела и той весной, когда мне исполнилось двенадцать лет. Отчим отвез ее в больницу. Вечер прошел, как всегда, мы поужинали, разошлись по комнатам. А ночью я пришла в их спальню. Отчим, так и понять ничего не успел. Я запрыгнула на него. Он пытался увернуться, сбросить меня, но бесполезно. Так я лишилась девственности и испытала в первый раз оргазм. Самоудовлетворение в ванной не в счет. Это баловство. Поймал кайф и папочка. Мать так и не вышла из больницы, а мы с ним стали жить уже открыто. Пока он не надоел мне и я не ушла из дома. А на улице меня быстренько подобрали сутенеры. В принципе, я этого и хотела.

– Значит, у тебя многолетний опыт в сексе.

– Добавь, дорогой, в разнообразном сексе.

– Понятно! Убери руку.

– Ты восстановился и, по-моему, что-то обещал мне.

– Конечно, дорогая.

– О! – воскликнула проститутка. – Ты назвал меня дорогой! Это хороший признак. Надеюсь, ты не отдашь меня дикарям? Ведь старший афганец подарил меня тебе?

– Ляг на спину и шире раздвинь ноги, дорогая, разговор продолжим позже!

Бретон впился в плоть Клодель, и она закричала.

Ночь пролетела быстро. На рассвете Элиза уснула безмятежным сном ребенка. Бретон, прикурив сигарету, смотрел на нее. В принципе она не дала ему чего-то такого, что он раньше не испытывал. Но ему было хорошо с этой развратной, пропустившей через себя сотни мужчин, шлюхой. А вот почему она понравилась ему, Бретон ответить не мог. Странно, но ему казалось, что он давно живет с Элизой, хотя провел с ней первую ночь. Он погладил ее спину, она поежилась и повернулась на бок. Бретон погладил ее ягодицы. Девочка хорошая. Да и не нужна ему другая. Жениться он не собирался, раз не женился в сорок лет, заводить детей тем более. Бретон терпеть не мог детей. Особенно маленьких, доставали своим криком. Ну, а как секс-машина Элиза более чем подходила ему. Он принял решение оставить Клодель при себе, тем самым по сути сохранив ей жизнь.

В 7 часов Бретон поднялся, прошел в душевую, побрился, принял душ. Проснулась и Клодель:

– Ты уходишь, дорогой?

– Да, у меня дела.

– А что будет со мной?

В ее глазах читался страх. Сейчас она больше походила на нагадившую девочку, ожидавшую наказания родителей, нежели на прожженную проститутку.

– Боишься, что я откажусь от тебя?

– Да. Ведь тогда хозяин продаст меня какому-нибудь дикарю или, еще хуже, Али. А это… это, Эл, смерть. Мучительная смерть.

– Но ты же сама говорила, что любишь, когда тебе доставляют боль?

– Боль, но не мучения. Долгие и нестерпимые.

Бретон подошел, присел на край постели, положив руку на ногу женщины:

– Ты понравилась мне. Но где гарантия, что за спасение ты когда-нибудь не ответишь черной неблагодарностью? Предательством?

Элиза схватила руку Бретона:

– Эл! Клянусь всем святым, я буду верна тебе до гроба. Я буду делать все, что ты прикажешь, и не только в постели. Я стану твоей рабой и никогда не предам тебя.

– Это только слова, Лиза.

– Но мне нечем больше поклясться. Поверь мне, и ты не пожалеешь. В конце концов, ты всегда сможешь убить меня или вернуть дикарям.

– Хорошо! Я поверю тебе. Но учти, дорогая, если у меня появится хоть малейшее сомнение в твоей преданности, то я убью тебя. И так, что истязания дикарей покажутся тебе детской шалостью. Ты согласна на такие условия?

– Да, Эл, я на все согласна.

– О’кей! Сиди здесь и жди меня. Все, что надо, тебе принесут. Из этой комнаты ни ногой. Понятно?

– Да, Эл!

– Ну а позже мы обговорим наши дальнейшие отношения. Но уже сейчас я обозначу их основной принцип. У тебя нет никаких прав, только обязанности.

– О’кей, Эл!

– Жди! И не скучай! Плетку же выкинь, не провоцируй меня.

– Да, Эл!

Запахнув халат, Бретон вышел из гостевой комнаты. В коридоре встретил помощника Мусаллаха, Бахтияра.

Тот поклонился:

– Ассолом аллейкум, мсье Бретон.

– Привет. Ты меня ждешь? Или всю ночь простоял под дверью, слушая, как я забавлялся с проституткой?

– Я только что подошел.

– Зачем? Ведь с твоим хозяином было договорено, что я выйду, когда хорошенько отдохну. Откуда ты узнал, что я встал и собирался покинуть комнату?

– Душ, мсье! Он только в этой комнате мужской половины дома. Я услышал шум воды. Подумал, если гость принимает душ, то не для того, чтобы вновь лечь спать.

– Вывернулся?

– Я сказал правду. Я всегда говорю правду.

– Боишься потерять теплое место?

– Не хочу, чтобы мне отрезали язык, как Алиму, что до меня служил хозяину.

Бретон покачал головой:

– Дикая страна, дикие нравы.

Бахтияр взглянул на Бретона, и Ален увидел в глазах помощника ненависть.

– Тебе что-то не понравилось в моих словах? – нагнулся к афганцу Бретон.

– Нет, мсье, – процедил помощник полевого командира.

– Что нет? Ты согласен с тем, что я сказал?

– Извините, я лучше промолчу.

– Но тогда и не смотри на меня зверем. Знай свое место. Где я могу надеть нормальную одежду?

– В большой комнате, она ждет вас.

– А Хайрулла проснулся?

– Саиб встает рано. Он сейчас в кабинете.

– Так это же рядом.

– Да, дверь направо.

– И Хайрулла там?

– Да! Хозяин приказал дождаться, когда вы проснетесь, проводить вас в комнату, чтобы вы переоделись, позавтракали, и сопроводить к нему в кабинет.

– А без тебя я дороги не найду?

– Извините, мсье, я исполняю приказ.

– Ладно. Идем переодеваться! Кстати, что у нас на завтрак?

– Для вас приготовили жаркое, по рецепту французской кухни. Из напитков чай, кофе, морс, на выбор.

– Кофе хороший?

– У нас все натуральное, качественное. Кофе бразильский.

– Тогда будем пить кофе.

– Слушаюсь!

В 8.20 Бретон вошел в кабинет Мусаллаха.

– Эл? Салам. Как провел ночь? Хотя можешь не отвечать, сам вижу, она удалась.

– Да, Элиза профи в своем деле. Я хотел бы, чтобы она стала моей.

– Лиза и так твоя. Или забыл? Я же подарил ее тебе. Только прими совет, Эл, будь с ней жестким. До трех-четырех месяцев щенок овчарки послушный, как ребенок, впрочем, он и есть ребенок, только быстрорастущий. А потом начинает проявлять самовольство, команды хозяина исполняет плохо, суют свой нос куда не надо. Чтобы из щенка получился хороший пес, надо в это время вывести его во двор и избить до полусмерти. После чего приласкать, пожалеть. И тогда он навсегда запомнит, кто его хозяин, и будет служить преданно. Так и женщины. Дай им немного воли, на шею норовят сесть, капризы выставлять. Нельзя давать им расслабиться, Эл. Если что, бить следует нещадно.

– Я запомню твой совет.

– Да ты присаживайся, как говорят русские, в ногах правды нет.

Бретон сел в кресло напротив Мусаллаха.

– Итак, – проговорил хозяин кабинета, – настало время поговорить о главном. Мы создали совершенно новый по качеству и силе воздействия наркотик, которому дали название «Эфа». Оно дано не от названия песчаной змеи, а от растения, которое произрастает на огромных территориях и до сего времени использовалось исключительно в медицинских целях. «Эфа» оригинальный и страшный наркотик. Достаточно одной таблетки, чтобы человек испытал такое наслаждение, по сравнению с которым оргазм мелочь. Главное достоинство этого наркотика в том, что в течение первого месяца регулярного его употребления у наркомана не возникает непреодолимой зависимости от него. Он пьет таблетки, получает сильный кайф, и наутро его не ломает. Нет ломки, нет тяги, но остается желание вновь испытать удовольствие. И употребление «Эфы» кажется ему безвредным. Кстати, применение «Эфы» практически снимает зависимость от других, даже тяжелых препаратов таких, как героин. Ну, или по крайней мере, сильно ослабевает ее.

Бретон усмехнулся:

– Тебя послушать, Хайрулла, твои химики создали не наркотик, а лекарство от него. Лекарство, доставляющее удовольствие.

– А так оно и есть, но… только первый месяц, дорогой. С шестой недели постоянного употребления «Эфы» организм наркомана начинает стремительно погибать. Отказывают печень, почки, поражается желудок, кровеносная система, разрушается мозг. По результатам практических исследований, никто из «кроликов», людей, которым мы давали «Эфу», дольше трех месяцев не проживал. Три месяца, по-моему, выдержала лишь одна женщина. Остальные погибали через полтора-два месяца.

Бретон поинтересовался:

– И сколько «кроликов» ты посадил на «Эфу»?

– Семьдесят человек, разного пола, возраста, наркоманов и никогда не пробовавших дряни, даже слабой анаши.

– Женщина, что продержалась дольше остальных, относилась к какой категории?

– Странно, но она была конченой наркоманкой, и я еще сомневался, стоит ли тратить на нее препарат? А видишь, оказалась самой стойкой. Но это неважно. В конце концов главное не в том, сдохнет ли наркоман от «Эфы» через полтора или через три месяца. Главное, что первый месяц он будет жрать таблетки днем и ночью и находиться в полной уверенности, что нашел безвредный кайф, мечту любого наркомана.

– Но гибельность «Эфы» через те же три месяца будет выявлена, и наркоманы узнают, что на самом деле представляет собой эта «панацея».

Мусаллах усмехнулся:

– А разве тот, кто колит героин, глотает и нюхает всякую дрянь, не знает о том, что он обречен? Знает и… продолжает колоться. Но героин надо еще приготовить. Он стоит дорого. «Эфа» же – обычная таблетка, которую легко замаскировать под любое лекарство, тот же аспирин, скажем. Препарат даже немного похож на аспирин. Он имеет кисловатый привкус.

– Ты пробовал наркотик?

– Да, один раз. И мне очень хотелось продлить удовольствие.

Бретон кивнул:

– С препаратом мне все понятно, непонятно другое, почему ты не направишь его в Россию? Через Туркмению это сделать не так сложно.

– Да нет, Ален, с юга продвигать наркоту в Россию с каждым годом все труднее. Потери таковы, что они практически сводят прибыль к нулю. Южное направление русские прикрыли. Реализовывать же «Эфу» в среднеазиатских республиках бывшего Союза не выгодно. Во-первых, местные наркоманы сидят традиционно на анаше, что выращивают на своих полях или берут дешево в Чуйской или Ферганской долинах. А во-вторых, у жителей этих республик просто нет столько денег, чтобы тратить их на новые наркотики. Поэтому мы решили организовать поставку «Эфы» в Европу.

Бретон рассмеялся:

– Интересно, о чем думали главы европейских стран, поддерживавших революционное повстанческое движение в странах Северной Африки и Ближнего Востока? Ну уж точно они не думали о том, что их вмешательство обернется наркотической экспансией против них самих.

– Европейцы пошли на поводу у США. И стали заложниками политики Вашингтона. Но шайтан с ними. Мы сейчас должны как можно быстрее перебросить крупные партии «Эфы» в Грецию, нестабильная ситуация в которой сыграет нам на руку. Но сначала направить службы борьбы с наркоторговлей Евросоюза по ложному следу, который открыл для них ты, Ален. Мы должны убедиться, что сброшенная в Лэнгли дезинформация сработала.

Бретон откинулся на спинку кресла:

– ЦРУ проглотит «дезу», Хайрулла. Мне интересно, Низар Аль-Галади догадается, что его банально подставляют?

– Я недавно разговаривал с ним. Он уверен, что мы ведем честную игру. Уже сегодня вечером в Ливию чартерным рейсом будет отправлена крупная партия продукции, имитирующей «Эфу», которую Аль-Галади должен на время попридержать на складах у Эль-Азизии. А дальше посмотрим, какие меры предпримет противник, в частности Управление по борьбе с наркотиками США и соответствующие службы Старого Света.

– Ну, если ЦРУ передает материалы по «Эфе» Управлению по борьбе с наркотиками США, то последние, уверен, не станет делиться информацией с европейцами. И предпринимать ничего кардинального не будет. А станет также наблюдать за ситуацией, дабы оценить обстановку, просчитать степень угрозы, понять, против кого конкретно направлены действия наркоторговцев. И даже, возможно, пропустят товар в Европу. По большому счету, США интересует только собственная безопасность. Сильная, сплоченная Европа, да еще поддерживающая хорошие отношения с Россией, Вашингтону не нужна. Белый дом привык диктовать свои условия, а не выслушивать чьи-то, даже своих союзников.

– Но тогда тем более все должно сложиться превосходно. Пока Штаты будут устанавливать контроль над базой у Эль-Азизии, мы спокойно наладим основной маршрут из Сурта в Грецию, на Кипр и Крит. И даже на Балканы, постепенно захватывая рынки таких государств, как Испания, Италия, Франция, стран Бенилюкса.

Бретон прикурил сигарету:

– На словах все выглядит очень уж просто и легко.

– А ты знаешь, Эл, когда мы только планировали организацию наркотранзитов в Россию через Таджикистан, то эта затея многим показалась бредовой. И у скептиков были более весомые основания для сомнений, нежели в случае с Африкой. Граница между Таджикистаном и Афганистаном охранялась российскими пограничниками, их поддерживали войска мотострелковой дивизии, приданные ей авиация и артиллерия, путь лежал через неприступные перевалы и коварный Пяндж. Казалось, только сунься к реке – и тут же попадешь под огонь русских. Но маршруты все же открыли? А когда русские ушли, так вообще никаких проблем с переправкой опиума-сырца у нас не возникало. А в Ливии сейчас полная анархия. Границы открыты, бывшую Джамахирию заполонили представители всевозможных организаций и движений. Мы контролируем сейчас в Ливии более трети всех формирований так называемого Переходного национального Совета. Под нашим контролем такие стратегически важные города, как Бенгази, Мисураба, Сурт, Зувара. Наши позиции сильны в целом и в богатом нефтью регионе Ливии, Киренаике. А это и аэродромы, и порты. Мы не прекращаем деятельность в Тунисе, Египте, Сирии.

Бретон отложил сигарету, выпустив к потолку струю дыма:

– Так, уважаемый Хайрулла, у Талибана скоро для войны в самом Афганистане сил не останется.

– Останется. Нам хватит сил и для борьбы с армией западной коалиции. Тем более что так называемые силы по поддержанию мира обделались в Афганистане да и в Ираке по полной. И теперь только в высоких штабах думают, как вывести отсюда войска, сохранив лицо. Чтобы не получилось второго Вьетнама.

– Ну, Хайрулла, это уже слишком. При всем моем уважении к движению Талибан все же далеко не вьетнамская армия, поддерживаемая вооруженными силами Советского Союза. Да, Вашингтон намерен вывести свои войска из Афганистана, но они не побегут. А если что, то развернутся, получат поддержку и так ввалят вам, что Талибану придется отводить свои отряды обратно в Пакистан.

– Хоп, Эл, пусть уходят как победители. Лишь бы ушли, а мы тут потом разберемся, кто истинный хозяин в стране.

– В этом я не сомневаюсь. Но давай вернемся к теме. Меня совершенно не интересует, то, что связано с противостоянием Талибана и сил по поддержанию мира в Афганистане.

– А что конкретно тебя интересует, Эл?

– А ты не догадываешься?

– Нет!

– Хитришь, Хайрулла. Ты говорил, что мне в любом случае придется менять внешность, имя, фамилию, поэтому все мои средства переведены на счет лица, которым и должен я стать.

– Все верно, – улыбнулся полевой командир.

– Смена личины стоит дорого, ты готов оплатить и пластику, и подготовку документов. Ты даришь мне шлюху, в конце концов. И все это в благодарность за то, что уже сделано?

Мусаллах продолжал улыбаться.

– А разве твоя работа не стоит подобной благодарности?

– Возможно, она стоит гораздо больше, вот только не в ваших привычках, Хайрулла, платить людям за то, за что можно и не платить. Если я отыграл свою роль и больше не нужен Талибану, то почему не убрать меня? Тем более тогда, когда я нахожусь в полной твоей власти? Ты не убираешь. Это значит, что я еще нужен тебе. В каком качестве, Хайрулла? Давай говорить начистоту, каким образом ты планируешь в дальнейшем использовать меня?

– Я всегда был высокого мнения о тебе, Эл. Ты настоящий профи.

– Обойдемся без комплиментов.

– Хорошо.

Мусаллах поднялся, прошелся по кабинету, перебирая четки:

– После того как ты станешь другим человеком, я по согласованию с Пешаваром намерен использовать тебя по нескольким направлениям. Во-первых, никто, кроме тебя, лучше не справится с решением задачи по организации работы основного маршрута поставки «Эфы» в Европу. Во-вторых, у тебя налажены отношения с Абдалкадиром и его людьми, а также ты имеешь собственную агентурную сеть и в Ливии, и в Тунисе, и в Египте…

Бретон прервал полевого командира:

– А еще в Алжире, Нигерии и Чаде.

– Вот именно. Посему ты станешь нашим представителем в Северной Африке.

Но и это еще не все. Мы намерены наращивать производство нового наркотика. И если в Европу, а через нее и в Россию, мы могли бы внедрить его, в принципе и без твоего участия, то вот без тебя переброску «Эфы» непосредственно в США вряд ли.

Бретон удивленно посмотрел на Мусаллаха:

– Ты хочешь забросить «Эфу» и в Штаты?

– Конечно! Не справедливо лишать американскую молодежь удовольствия, доступного европейцам и даже русским.

– Молодежи Штатов хватает дерьма, что прет из Южной Америки.

– Вот именно, друг мой, дерьма, и дорогого дерьма. Мы же дадим ей качественный и дешевый наркотик. Доступный для всех слоев общества. И ты будешь контролировать поставки «Эфы» в США, вернувшись на родину. Представляешь, каким средствами станешь ворочать?

– Я представляю, какую охоту устроят за мной спецслужбы Штатов.

– Наша программа по внедрению «Эфы» в страны мира ограничена по времени. Мы понимаем, что распространение этого наркотика приведет к катастрофе, сопоставимой с последствиями ядерной войны в плане уничтожения живой силы противника. Поэтому непосредственно производить и реализовывать «Эфу» будем один, максимум два года. После чего просто бросим это дело, зачистив все следы, которые могли бы вывести спецслужбы ведущих держав на нас.

– Но, как говорится, свято место пусто не бывает. Кто-то обязательно и тут же подберет столь прибыльный бизнес.

Мусаллах улыбнулся:

– Верно. Вот на них и обрушатся спецслужбы мира. Мы же останемся в стороне. Главное в бизнесе, да и в жизни что? Знать меру и вовремя уйти из-под удара, подставив под него другого.

Бретон проговорил:

– Что-то подсказывает мне, козлом отпущения ты видишь своего арабского коллегу Абдалкадира.

– Я этого не говорил.

– А еще, Хайрулла, видится мне, что и я стану через год лишним и опасным свидетелем.

– О себе не беспокойся. С закрытием программы «Эфа» наша деятельность не прекращается. Устранение таких профи, как ты, непозволительная роскошь для движения. И очевидная глупость. Чего не могу сказать о наших ливийских друзьях.

Бретон кивнул:

– Ты прав. Убивать меня не только глупо, но и небезопасно. За годы службы сначала в бывшем уже Управлении специальных планов, национальном агентстве геопространственной разведки и, наконец, в ЦРУ я научился надежно страховаться. Прав ты и в том, что у меня много собственных агентов и не только в стане противника, являющихся профессионалами высокого уровня подготовки. Так что мое устранение невыгодно.

– Поэтому, повторюсь, за себя ты можешь не волноваться.

– У нас на сегодня все?

– Спешишь залезть под юбку?

– Хочу проехаться с ней за город. Не все же сидеть в твоем доме?

– Хорошо. Но… Эл, до того, как поехать с любовницей на природу, нам необходимо заключить контракт на дальнейшее сотрудничество, под который будут выделены деньги для подготовленных мероприятий, в частности проведения пластической операции.

– Так какие проблемы? Давай бланк контракта, я подпишу его.

Мусаллах вздохнул:

– Не все так просто. Бумаги подписывать не надо, это лишнее, да и зачем оставлять компромат против себя.

– Тогда о каком контракте ты говоришь?

– Ты должен кое-что сделать, а мой помощник запечатлеть это на камеру.

– Ваши методы не меняются. Я должен расстрелять заложников?

– Приятно иметь дело с тобой, Эл.

– Значит, бумага не компромат, а видеосъемка расстрела – материал, полностью компрометирующий меня. Не находишь, что это полная чушь?

– Формальность, Эл. И позировать перед камерой будет Ален Бретон, ты же в скором времени станешь Робертом Флоренсом.

– Об отпечатках пальцев и сетчатке глаз ты не подумал? Изменить физиономию, убрать шрамы, разные пятна, скорректировать фигуру – это легко, но пальчики-то и глаза останутся прежними? А они зафиксированы в ЦРУ. И твоя пленка может сыграть роковую роль в моей жизни. Так что давай лучше обойдемся без расстрельной формальности и подпишем обычный контракт.

– Нет, Эл, к сожалению, выставляемые условия не моя прихоть. Я исполню приказ. А насчет пальчиков и глаз тоже можешь не беспокоиться. С тобой будут работать лучшие врачи. Они сделают так, что ты превратишься в другого человека. Совершенно другого человека.

– Разве такое возможно?

– Сейчас возможно то, что было невозможно еще вчера. Прогресс!

– Что будет с врачами после операции?

– На твое усмотрение.

Бретон быстро принял решение:

– Они должны исчезнуть. Весь медперсонал, который будет причастен к операции. В живых не должен остаться никто, кто увидит меня до операции и тем более после.

– Хоп, Эл!

– Может, начнешь называть меня Роб? Чтобы привыкнуть быстрее? Кстати, когда намечена операция?

– Предварительно, на 19-е число, в частной клинике пригорода Исламабада.

– Операция должна пройти ночью, медперсонал подлежит ликвидации на месте, при необходимости госпитализации подбери для отлежки другое место. Решение по персоналу обслуживания после операции то же, что и по обычным медикам, – ликвидация!

– Да, Эл! Все так и будет. А сейчас нам необходимо заключить контракт.

– Ладно! Кто жертвы?

– Американцы. Их взяли в плен у Кабула месяц назад. У себя они числятся без вести пропавшими. Их уже не ищут.

– Сколько солдат?

– Трое!

– Чтобы быстрее закончить формальности, – на слове «формальности» Бретон сделал ударение, – мне нужен русский автомат «АК».

– Тебе дадут «АК-74».

– Тогда идем, закончим с этим быстрее, да поеду я с Лизой куда-нибудь подальше от города.

– Я подскажу тебе одно прекрасное место. И выделю охрану.

– Без нее обойдусь!

– Нет, Эл. Пока приказы здесь отдаю я! Охрана будет сопровождать тебя повсюду.

– Ну-ну!

Мусаллах и Бретон прошли из дома во двор, зашли в здание сбоку от гаражного навеса, спустились по бетонной лестнице в прохладный подвал, коридор которого заканчивался помещением, закрытым массивной решеткой. Охранник включил свет, и Бретон увидел троих избитых, обросших, грязных полуголых молодых мужчин, лет двадцати пяти.

Мусаллах подал знак охраннику, тот открыл калитку решетки. Полевой командир и бывший сотрудник ЦРУ вошли в камеру. Молодые люди прижались друг к другу. Мусаллах взглянул на Бретона:

– Вот твой контракт, Ален.

– Зачем тебе убивать их, Хайрулла? Почему не затребовать за них выкуп? Думаю, американцы пошли бы на сделку.

– Янки, может быть, и пошли бы, только я не имею с ними никаких дел.

– Принцип?

– Если хочешь, то да.

– Интересно, Хайрулла, в восьмидесятых годах к тебе в плен попадали русские?

– То было другое время. Один русский был в плену у моего отца. Раненым взяли, одного из взвода, что проводил разведку в Панджшере.

– Его вы тоже казнили?

– Не успели. Сбежал. А потом лагерь разгромила русская авиация. Не сравнивай русских с американцами. Те умели воевать и умирать достойно, как воины, эти нет.

В камеру вошел помощник полевого командира с автоматом и видеокамерой. «АК-74» передал Бретону:

– Как и просили, магазин полон.

Один из американцев приподнялся:

– Я не знаю, кто вы, но вижу, что европеец или даже соотечественник. Неужели вы убьете нас? Мы же сдались в плен, когда нам была обещана жизнь.

Бретон посмотрел на Мусаллаха:

– Это так, Хайрулла?

Ни один мускул не дрогнул на физиономии талиба:

– Да!

– Но раз вы обещали им жизнь, то должны…

Мусаллах прервал Бретона:

– Я никому ничего не должен. Да, мы обещали им жизнь при условии добровольной сдачи в плен. И выполнили обещание. Пленные жили, пусть и как скоты. Но сколько жизни отведено каждому из них, знает только всевышний. Сегодня суждено погибнуть американцам, а завтра, возможно, и всем нам. Не тяни время, Ален, у тебя же еще прогулка с очаровательной мадемуазель Клодель?!

Бретон передернул затворную раму, загоняя патрон в патронник.

Американец, что обращался к нему, закричал:

– Нет! Не надо! Прошу вас! Мы готовы на все…

Его оборвал сосед:

– Не унижайся, Майкл, нас не пощадят.

– Но я не хочу умирать.

Бретон выстрелил в лицо американца, которого звали Майкл. Тот рухнул на своих товарищей, заливая их кровью. В подвале прогремели еще две очереди.

Бахтияр опустил камеру:

– Я все снял, саиб!

– Отлично, – сказал Мусаллах.

Он вытащил из кобуры пистолет, подошел к дергавшемуся в судорогах, окровавленным телам американских солдат и выстрелил каждому в голову.

– И зачем? – опуская автомат, спросил Бретон. – Итак понятно, что я убил их.

– Привычка, Эл!

Он повернулся к помощнику:

– Кассету мне на стол. И смотри, Бахтияр, никаких копий!

– Да, саиб!

– Ступай.

Бретон прикурил сигарету. Он смотрел на трупы.

– Что-то не так, Эл? – спросил Мусаллах.

– Да нет, просто парни могли бы жить, останься на родине. Но захотели заработать. Вот и получили расчет. А ведь в Штатах у них наверняка остались родители, девушки, возможно, жены и дети. Идиотская политика, идиотская война.

– Весь мир таков, Эл. Стал таким.

– Ты веришь в конец света, Хайрулла?

– Нам, Эл, смерть не страшна.

– Я спросил, веришь ли ты в конец света?

– Не думал об этом.

– А ведь нам всем отвечать пред богом за грехи свои.

– Не знаю, как ты, а я чист перед Аллахом.

– Как знать? Но ладно, пошли отсюда.

Мусаллах и Бретон поднялись наверх.

Хозяин усадьбы указал на автомобили под навесом:

– В твоем распоряжении, Эл, любая из этих машин.

– И даже новенький «Кадиллак»? Кстати, где ты приобрел его?

– В Пакистане, неплохой внедорожник, да? Красивый, мощный.

– На фоне ослов с арабами он впечатляет.

– Каждому свое!

– Я передумал выезжать на природу.

Хайрулла бросил на Бретона быстрый взгляд:

– Позволь узнать почему?

– Расхотелось.

– После американцев? Я думал, у тебя крепкие нервы.

– Дело не в нервах, Хайрулла. Просто твои люди не дадут провести время так, как я хотел бы. Ты же не отменишь свое решение об охране? Поэтому я останусь дома. С Лизой мы неплохо отдохнем и в моих так называемых апартаментах.

– Что ж, как хочешь.

– Распорядись, пожалуйста, насчет обеда и ужина, чтобы его подали в мои комнаты.

– Кальян?

– Нет! Вдыхай эту наркотическую дрянь сам.

– Дело твое.

Оставив Мусаллаха во дворе, Бретон поднялся в свои комнаты. Клодель сидела перед зеркалом, занимаясь ресницами и бровями.

– Это ты, дорогой?

– Это я, дорогая. Бросай косметику, принимай душ и в постель.

Элиза удивленно посмотрела на Бретона:

– Что, прямо сейчас?

– Ты что-то имеешь против, – нагнулся к ней Бретон.

– Нет, дорогой!

– Так какого черта наводить макияж. Отрывай свою задницу от пуфа и в душ.

– Да, да, конечно!

Сбросив с себя летний костюм, Бретон настроил кондиционер на максимальную мощность, лег на широкий топчан. Он думал о сексе с проституткой, совершенно выбросив из головы убийство трех молодых американских парней. И в этом был весь Ален Бретон.

Глава 3

Москва, 15 июня.

Старший лейтенант Шинкевич остановил такси у супермаркета. Обернулся к сидевшему сзади Грачеву:

– Здесь выйдем.

– Что-то никакого увеселительного учреждения не наблюдаю.

– Оно рядом за углом, пешком дойдем.

– Ладно, – кивнул связист отряда специального назначения «Z».

Шинкевич рассчитался с таксистом.

Тот, приняв деньги, спросил:

– Надолго, ребята, решили зависнуть в «Вампире»?

Шинкевич не без удивления посмотрел на молодого парня:

– Ты знаешь это кафе?

– Еще бы. Я тут все в округе знаю.

– Нам посоветовали «Вампир» как вполне сносное кафе, что ты о нем слышал?

– Есть места и получше, но, в общем, и «Вампир» – кафе нормальное, одно неудобство, рядом с банком. Стена общая.

– Ну и что?

– А то, что на зданиях камер видеонаблюдения немерено натыкано. Какой скандальчик, мордобой, менты в момент срисуют.

Грачев спросил:

– А что, публика в «Вампире» агрессивная?

Таксист вздохнул:

– А кто из нас не агрессивный, когда немного на грудь кинет?

– Это точно. Девочки?

– Девочки в «Вампире» что надо, без особой экзотики, правда, но красивые. Только для такого заведения дороговато. За ночь штук двадцать берут.

– Отрабатывают?

– Это да. Я частенько сюда одного адвоката раньше возил. Потом подружек к нему на хату доставлял. Известная личность, не хотел ненужной огласки.

– А где девочки услуги оказывают? – поинтересовался Шинкевич.

– Есть комнаты на втором этаже, но это для рядовых случек, а так апартаменты в новом доме, что не виден из-за супермаркета.

– Без наколов бадыга?

– Нет, в «Вампире» все по-честному. Заплатил – получил.

– Ладно! Выходим, Грач!

Таксист протянул Шинкевичу визитку:

– Мой телефон. Понадоблюсь, вызывайте. Смогу, подлечу сразу.

Старший лейтенант взял визитку:

– Давай, парень, удачи! А может, и до встречи.

– Вам приятно провести время. А утром вызывайте. Пока дороги не забьются пробками, со скидкой довезу.

– Учтем!

Офицеры специального секретного отряда вышли на улицу. Шел не по-летнему мелкий, прохладный дождь.

Грачев поежился:

– И чего мы тут вышли? Что, не могли прямо к «Вампиру» подъехать?

– До него ходьбы пять минут. И я решил, что неплохо перед тем, как завалиться в кафе, взять в супермаркете пузырь водки да проглотить его в укромном местечке. Наверняка в кафе будут подавать всякие коктейли да вискарь, а от этой бурды меня выворачивает.

– Слушай, Блондин, – так называли в отряде старшего лейтенанта из Белоруссии Федора Шинкевича, – а откуда ты вообще узнал про этот «Вампир»? Сколько лет обитаю в Москве, ни разу даже не слышал об этом кафе, а ты у нас наездами, и в курсах.

– Интернет – великое достижение последних десятилетий.

– Так ты по рекламе его вычислил?

– Да!

– Я-то думал, ты уже был там.

– Какая разница, Грач? Понравится – останемся, не понравится – свалим. Тем более такси, считай, под задницей. Вызовем своего таксиста, он нас в другое место отвезет. Но, думаю, нечего шарахаться. У нас всего два дня отпуска осталось. Если начальство завтра же не нагрузит работой. Так что надо пользоваться моментом. А то бросят к черту на кулички давить всяких придурков, не до расслабухи будет.

Грачев согласился:

– Ладно! Расслабимся. Но уговор, если снимем телок, то только до восьми утра и чтобы поблизости друг от друга. Утром вместе на базу вернемся.

– Да не потеряемся, Андрюх.

Офицеры спецназа зашли в супермаркет, купили бутылку «Русской», в буфете прихватили пластмассовые стаканчики, на закуску взяли бутерброды. Упаковав все это в пакет, вышли на улицу. Дождь прекратился.

– Вот это дело, – посмотрев на темное небо, сказал Шинкевич, – дождь, конечно, лучше жары, но сейчас он совершенно не нужен. Вопрос: где пузырь раздавить? У въезда на стоянку хорошее местечко, но там тачка ППС стоит. Специально, что ли?

– Ага, прямо по твою душу.

– Почему по мою? По наши, грешные души. А точнее, по закону подлости. Как будто других мест для них мало.

– Служба есть служба, – сказал Грачев.

– Чего? – протянул белорус. – Это у них-то служба? Их бы к нам в отряд, пусть даже в резерв.

– Каждому, как говорится, свое.

– Согласен, но куда двинем? С водкой нас в кафе вряд ли пропустят, не будешь же из-за такой мелочи корочки светить?

Грачев осмотрелся, произнес:

– По той стороне пятиэтажки-хрущевки. Между ними должны быть дворы, детские площадки. Раньше строили по уму, чтобы всем хорошо было, и мужикам, насчет водочки да партии домино, и детям. Всем. Это сейчас налепят высотки одну к другой так, что из окон видно все, что в соседнем доме делается. Раньше было по-другому.

– Тогда во двор пятиэтажки?

– Больше некуда.

– Пошли.

Во дворе нашли место на качелях, у сломанной «горки», все остальное пространство, включая «зеленую» зону, было уставлено машинами.

– Вот тебе и простор, – усмехнулся белорус.

– У вас в Минске лучше, что ли?

– У нас в Минске, Андрюха, за подобную парковку в момент со всех тачек номера поснимали бы. У нас никто и не ставит машину в неположенном месте.

– Ну да, конечно, я и забыл. У вас же еще советский порядок.

– И ничего плохого, кстати, в нем нет. Это не только мое мнение, это мнение большинства народа. И не раздувай политическую тему. Считаешь, что у нас диктатура, считай, сколько влезет.

– Да ладно, Блондин. Давай стаканы и бутерброды.

Шинкевич достал тару и закуску, Грачев открыл бутылку.

Разлил водку по стаканам:

– Вздрогнули!

– Ага!

Офицеры выпили, закусили, прикурили по сигарете.

Шинкевич посмотрел на часы:

– 23.10! А кафе, как верить рекламе, ночное… Нормально. Успеем. Надеюсь, девочек местные ребятишки и адвокаты не разберут.

– Кто знает?!

– Ерунда, но давай допивать. Спешить нам некуда, а вот поторопиться стоит.

Грачев улыбнулся:

– Это как?

– Молча, Андрюха, молча!

Добив бутылку, офицеры положили ее и стаканы в пакет, двинулись к выходу со двора, на углу бросили пакет в урну.

К кафе с необычным названием «Вампир» подошли в 23.35. На подходе Шинкевич проговорил:

– Не пойму, почему бадыге дали такое название? «Вампир», ничего получше придумать не могли?

– Хозяин, видно, с юмором, – усмехнулся Грачев. – Вампир что делает? Кровь высасывает, а кафе бабки из клиентов.

– Да, юморной мужик.

На входе Шинкевича и Грачева встретили два охранника.

– Пардон, господа, – сказал один из них, преграждая дорогу, – мы обязаны проверить вас.

– Документы предъявить? – спросил Грачев.

– Документы ваши нам не нужны. В кафе запрещено проносить оружие, в том числе и газовое, электрошокеры, ножи, свое спиртное, ну и, естественно, наркоту.

– Все это можно приобрести внутри? – взглянул на охранника Шинкевич.

– Вы хотите, чтобы мы не пустили вас. Так это тоже запросто.

– Шуток не понимаешь? – улыбнулся Грачев.

– Я сюда поставлен не шутки шутить.

– Ладно, ладно, – вышел вперед Шинкевич, – положено проверять, проверяйте, ничего из названного вами у нас с собой нет.

Охрана проверила сканером офицеров, расступилась:

– Милости просим в «Вампир»!

– Это звучит как милости просим в ад.

– Скорее в рай, господа.

Основной зал довольно большого кафе, с полукабинами вдоль стен, длинной стойкой бара, танцплощадкой и балконом над кабинами, встретил Шинкевича и Грачева оглушительной клубной музыкой и полумраком, пробивающимися лучами цветных прожекторов, меняющих направление и частоту включения в такт музыке. Посреди танцевальной площадки в самых неестественных позах, что больше являлось эффектом светомузыки, дергались молодые парни и девушки. За стойкой бара не было ни одной свободной тумбы. А вот за тумбой, вокруг освещенных однотонным мощным светильником были хорошо видны девочки в откровенно открытых одеждах, чулках, туфлях на высоких каблуках, таких же красивых, как и развратных, бросавшие откровенные взгляды на мужчин.

– Ну и грохот, – проговорил на ухо Шинкевичу Грачев, – оглохнуть, к чертям, можно. На полигоне во время стрельбы из гранатометов тише.

– Сравнил, там простор, здесь замкнутое пространство, зато гляди, за стойкой какие шлюшки?! Ягодки.

– Это они сейчас ягодки, а с утра посмотришь – и за голову схватишься, как я мог с такой страшилой в постель лечь.

– Утром ерунда, главное сейчас. А еще главнее, что без девочек не останемся.

– Что, сразу к ним пойдем?

– Так не принято. Да и не станут они напрямую базарить. Они же дамы, их надо сначала угостить, комплиментов, как лапши, навешать. Потом договориться.

– Да ладно, Блондин?! На хрена все эти загоны? Подвалим, снимем да по номерам. Да и где здесь присесть? Кабины все заняты, у стойки толпа, хотя людей-то, в общем, немного, человек пятьдесят.

К офицерам подошел молодой парень в черных брюках, лакированных туфлях, белоснежной сорочке с закатанными до локтей рукавами, повязанной ядовито-желтым галстуком.

– Добрый вечер, господа! – поздоровался он.

– Привет, – ответил Грачев.

– Вижу, вы у нас впервые?

– Да! – сказал Шинкевич. – И начинаем сомневаться, то ли заведение выбрали?

– А что не так?

– Ты администратор? – повернулся к нему Грачев.

– Можно сказать, и так.

– Ну, тогда скажи, где здесь можно устроиться двум солидным мужчинам? Заказать приличное пойло, пригласить девушек. Все же забито. Вы бы предупреждали на входе, мест нет.

– Ну почему нет? Для солидных мужчин у нас есть все, чтобы приятно провести время.

Шинкевич посмотрел на администратора, прочитав на визитке его имя:

– И где, Паша, здесь это все?

– На балконе! Когда играет музыка и работают прожектора, снизу его не рассмотреть, зато сверху хорошо видно все. Правда, столик на балконе обойдется вам в сто баксов, но, поверьте, сервис наверху стоит этих денег.

– Три штуки, короче, да? – спросил Шинкевич.

– Да, всего три тысячи рублей, но принимаем и валюту.

– Кому платить? Тебе?

– Нет, пойдемте, я провожу вас до лестницы. Подниметесь на балкон, выберете столик, позовете официанта, ему оплатите места и все остальное, что только ни пожелаете.

– Ну это другое дело, – воскликнул Грачев, – а музыку потише сделать нельзя?

– За деньги, господа, можно все, и вам это известно не хуже меня, но наверху, уверяю вас, гораздо тише, нежели в общем зале, где в основном тусуется молодежь.

– Как насчет дури, Паша? – посмотрел на администратора Грачев.

– Все вопросы к официанту. Но тяжелых наркотиков в кафе нет. Но это только в здании кафе. Так вы идете?

– Конечно! – ответил Шинкевич.

Администратор подвел офицеров к лестнице, которая находилась у прохода в туалеты и у которой стоял внушительного вида лысый охранник и худой парнишка в строгом костюме при бабочке.

Администратор кивнул охраннику, тот отошел в сторону. Вперед вышел парень.

– Леня! Принимай клиентов!

Парень сразу надел на лицо приветливую улыбку:

– Здравствуйте, господа, прошу пройти за мной.

– Привет, Ленчик, – подмигнул ему Грачев.

Официант, Шинкевич и Грачев поднялись по лестнице на балкон, где вдоль перил с отдельными лампами стояли столики с кожаными креслами. Шинкевич быстро по привычке осмотрел балкон. Здесь народу почти не было, толстяк, на коленях которого восседала длинноногая с распущенными волосами девица. Смеялась она неестественно над чем или от чего, оголив полные мускулистые ляжки до черных трусов, чуть ли не на плечи толстяка положив пышные груди. Да две пары, скорей всего бизнесменов средней руки и их секретуток. Хотя, возможно, и жен.

Официант обвел рукой балкон:

– Выбирайте, пожалуйста, столик, господа.

Грачев указал на средний, между столиками толстяка и бизнесменов.

– Этот!

– Прекрасно! Павлик предупредил вас, что здесь места платные?

Шинкевич достал из кармана стодолларовую купюру:

– Держи!

– Благодарю. Меню на столе, как будете готовы сделать заказ, позовете меня, я отойду в сторону, чтобы не мешать вам.

– Погоди, Ленчик, – остановил его Грачев. – Сейчас уже за полночь, а ваш «Вампир» работает…

Официант не дал договорить офицеру:

– Я все понял, не беспокойтесь… Вы можете отдыхать до утра.

Официант отошел. Грачев открыл меню:

– О! Тут не только клоповник да коктейли, но водка имеется. Стоит, правда, триста граммов как полтора литра, но все же. Значит, заказываем водку?

– Водку! – кивнул Шинкевич. – Два по триста.

– Согласен! Надо бы шампуня взять, для подружек.

– Не спеши, может, они текилу предпочитают. С ними отдельно разберемся.

– А на закуску чего брать? Я лично жрать не хочу. Да еще перед сексом.

– Я тоже не хочу, но мы же VIP-клиенты, так что заказывать придется, и не салаты, а что-нибудь посерьезней.

– Да тут салат стоит как две порции шашлыка.

– У тебя, Грач, бабок нет? Завтра начальство забросит отряд в горы, там ни рубли, ни доллары, ни евро не нужны будут.

– Но я ни хрена не понимаю в меню.

– Не ломай макушку. Пусть официант выберет закусь сам.

– Он тебе выберет. Все, что указано в меню, на стол выставит.

– Сиди спокойно!

Шинкевич подозвал официанта. Тот подошел, угодливо нагнул голову:

– Да, господа?

– Нам, короче, водки, два по триста, воды минеральной. А закуску выбери на свой вкус, но учти, мы сюда не ужинать пришли.

– Понимаю. Что-нибудь еще?

– А ты не знаешь?

– Догадываюсь, однако вы сами должны определиться с желаниями.

– Девочки нам нужны.

– Они за столиком и у стойки бара. Отсюда их хорошо видно. Девушки отменные, чистые, без каких-либо предрассудков. Я пока выполню заказ, а вы выберете себе подруг. Они, кстати, время от времени встают и проходят вдоль стены, так, чтобы клиент мог оценить фигуру, достоинства. Доставлю заказ, вы скажете, с кем хотели бы провести время.

– Но мы должны знать, кто какие услуги оказывает, – сказал Грачев.

– И с этим определимся! Не сомневайтесь, вы останетесь довольны и еще не раз придете к нам. Либо мы к вам. Кафе обслуживает постоянных клиентов и у них на дому.

– Нормально! Давай, Ленчик, не задерживайся, мы с девочками определимся быстро.

– Хорошо!

Шинкевич и Грачев устремили взгляд на проституток. Те действительно по очереди и как по команде вставали, проходили по залу вдоль торцевой, покрытой гобеленом стены, выставляя напоказ свои достоинства, садясь на место и поднимая глаза на балкон. Одну из них увел какой-то парень из зала.

Шинкевич спросил товарища:

– Ну что, Андрюха, кого выбрал?

– Брюнетка слева, с короткой прической в розовых чулках ничего. И фигурка у нее что надо, особенно попка. Круглая, аккуратная.

– Грудь маленькая!

– Нормальная. А тебе что, самый большой размер нужен?

– Я, – прикурил сигаретку Шинкевич, – уважаю крупных и плотных баб. Как та сучка, что толстяка облепила.

– Так внизу две такие же.

– Не слепой. То-то и плохо, что две, и обе чертовски привлекательны.

– Бери блондинку. У меня будет брюнетка, у тебя блондинка.

– Не-е, возьму ту шатенку с пучком.

– Так она раскрашена, как картина авангардиста?!

– Ничего! Лишнее смоет.

– Ну, гляди, дело твое!

– У, бляха-муха, я уже готов разложить ее!

– В чем проблема? Соседний столик пуст. Действуй, она уместится, а ноги поднимет, как раз в потолок и упрется.

– Грач! Помолчи, а?

– Понял, молчу!

Вернулся официант с подносом. Выставил на стол графины с водкой, рюмки, тарелки с каким-то непонятно из чего приготовленным салатом, блюда с жареным мясом в обрамлении всевозможной зелени:

– Думаю, это придется вам по вкусу, господа.

– Ладно, – не глядя на заказ, произнес Грачев, – давай теперь по девочкам.

Официант подошел к перилам балкона:

– Слушаю вас, господа.

Шинкевич затушил сигарету:

– Мне телочку что справа, нет слева, а… черт, давай все же ту, что справа, из тех двух, которые на одном диване сидят. Крупные которые.

– Понял.

Официант взглянул на Грачева.

– А мне брюнетку с короткой стрижкой в розовых чулках.

– Отличный выбор.

Он достал из кармана сотовый телефон.

– Погоди, Ленчик, – остановил его Шинкевич, – ты объясни, что за условия траха у вас, сколько, как?

– Хорошо. Значит, так. Выбранные вами девушки поднимутся сюда. Как посидите, поговорите или сразу, без подготовки, договорившись обо всем с ними, позовете меня. Рассчитаетесь за заказ. Я вызову машину ко входу, которая отвезет вас к дому, где находятся апартаменты, двухкомнатные благоустроенные квартиры. Этот дом недалеко. Переезд займет минуты. Девушки оказывают любые услуги на ваше усмотрение. Апартаменты под охраной. Расценки следующие, два часа – пять тысяч рублей, четыре часа – восемь тысяч, ночь или восемь часов – пятнадцать тысяч. Если вдруг девушки не подойдут вам, вы сообщите об этом охране, которую увидите в подъезде, и мы подвезем вам других. Но такого на моей практике еще не случалось.

– Ясно, а что они пьют, ваши девушки?

– Вообще-то им не рекомендуется пить больше бокала. Здесь, в кафе. Я имею в виду бокала вина. Естественно, если клиент пожелает, чтобы они пили больше, как, например, мужчина справа от вас. В апартаментах есть разное спиртное, от легкого вина, до виски.

– А водка? – поинтересовался Шинкевич.

– Есть и водка, – улыбнулся парень. – В апартаментах и девушки могут пить столько, сколько позволит клиент. И это спиртное в счет оплаты услуг не входит.

– Пойдет! Давай сюда девочек.

Официант нажал клавишу вызова:

– Мари! Бери с собой Свету, и поднимайтесь на балкон.

Он отключил телефон:

– Минуту, господа.

И действительно спустя пару минут к столику подошли выбранные офицерами проститутки. Они посмотрели на официанта.

Он распорядился:

– Мари, твой мужчина справа, Света, твой слева.

Девушки присели рядом с Шинкевичем и Грачевым.

– Привет, мальчики.

– Привет, девочки, – ответил Грачев.

Официант сказал:

– Я буду рядом.

– Давай.

Шинкевич притянул к себе крупную девицу:

– Водочки?

– Я бы выпила шампанского!

– Ленчик, – подозвал не успевшего отойти официанта, – шампанского.

Мари тоже выбрала шампанское.

Но расслабиться офицерам не удалось.

Не успел официант принести шампанского, как в холле раздались хлопки. Никто из присутствующих в зале и на балконе, включая персонал, не обратил на них внимания. И только спецназовцы поняли, что означают эти хлопки.

Шинкевич отпустил проститутку:

– Грач! Слышал?

– Слышал. Похоже «Винторез» или одиночные из «Вала»!

– О чем вы? – удивленно взглянула на Грачева брюнетка.

– О том, дорогая, что скорее всего нам будет не до секса.

– Но почему?

– Так, девочки, выполнять все наши команды, ясно?

– Но что…

Ее слова прервала хлесткая автоматная очередь, сбившая со стен часть прожекторов. Оборвалась музыка. Кто-то внизу дико закричал. Прогремела вторая очередь. Шинкевич крикнул Грачеву:

– Уходи с девицами в конец балкона. Там вторая лестница.

Грачев схватил за руку брюнетку:

– За мной, Мари, Света, не отставай.

– Но что произошло?

– То, что часто показывают по телевизору. Но, отставить базар, быстро за мной!

– Сидите там как ни в чем не бывало и не высовывайтесь за перила, – приказал Шинкевич, – я оценю обстановку, подскочу!

– Понял. Вперед, девочки. Быстро, мать вашу!

Грачев увел проституток.

Шинкевич, укрываясь за массивными балясинами ограждения, смотрел вниз. В зал ворвались пятеро мужчин в спортивных костюмах в масках и с автоматами «АКС-74У» – автоматами, имеющими укороченные стволы. Один из неизвестных дал еще одну очередь в потолок и крикнул: – Всем на пол! Это захват! За неповиновение или оказание сопротивления расстрел на месте.

Беззаботно танцевавшая до этого молодежь рухнула на пол, собираясь машинально в кучу, стараясь укрыться друг за другом. К ним бросились проститутки и официант. Бармен, администратор и крепкого телосложения охранник остались на месте. Более того, охранник вырвал из кобуры травматический пистолет.

«Дурак, – подумал Шинкевич, – бросай пукалку, падай на пол».

Но охранник выстрелил. Резиновая пуля ударила в спину того, кто стрелял в потолок. Бандит повернулся и, что-то выкрикнув, всадил в тело охранника длинную очередь. Второй бандит выстрелил в неподчинившегося бармена, снеся ему полчерепа. Администратор поздно понял, что произошло. Он поднял руки, сдаваясь. Но третий бандит уже направил на него короткий ствол автомата и нажал на спусковой крючок. Короткая очередь отбросила администратора на охранника.

– Эх, Паша, Паша, дурила! – тряхнул головой Шинкевич, продолжая наблюдать за тем, что происходит внизу, не выпуская из виду главную и ближнюю ко входу лестницу. Соседи по балкону, не дожидаясь отдельной команды, забились под столы. Правильно, в принципе, сделали. Но бандиты уже пролили кровь, и теперь, каковы бы ни были их цели – ограбить посетителей, снять кассу или захватить кого-то из всей толпы, – они уже не остановятся, так как перешли ту отметку, что называется точкой возврата. Тройное убийство не оставляло бандитам иного выхода, как брать всех оставшихся в заложники, что кардинально меняло общую обстановку. Впрочем, просчитать до конца, что будут делать неизвестные бандиты или террористы, пока не представлялось возможным. Ненадолго. Вскоре их планы стали ясны спецназовцам.

В зал вошли еще шесть вооруженных человек. За ними четверо, трое из которых внесли в помещение ящик и большую ширму, которые установили у торцевой стены. После чего двое из них по задней лестнице начали подниматься на балкон. Шинкевич бросился к столику, где обосновались Грачев и проститутки.

– Все на пол. Под стол. Лежать не двигаться! – произнес он, сбрасывая с кресла выбранную для секса Свету. Грачев уложил рядом с собой Мари, приказав ей:

– Лежать тихо, не дергаться. Если хочешь жить. И ни при каких обстоятельствах не подавать голоса, пока это не потребуют бандиты.

– Но кто они?

– Узнаем! Молчи!

Грачев шепнул Шинкевичу:

– Надо с Трепановым связаться.

Белорус кивнул, вытащил из кармана миниатюрный динамик, вставил в ушную раковину, подтянул к себе руку, дважды нажал на установщик времени часов. Окошко фиксирования даты мигнуло зеленым светом. Спустя десять секунд Шинкевич услышал голос помощника представителя России в «Совете шести» генерала Белоногова полковника Трепанова: – Принял экстренный вызов. Что произошло?

– Мы с Грачем в кафе «Вампир».

– Дальше?

– Кафе только что захвачено вооруженной бандой.

– Прелестно. Продолжай.

– Банда в масках, вооружена автоматами «АКС-74У».

– Сколько человек в банде?

– Пятнадцать, может, больше. Точно установить не удалось.

– Профи?

– Черт их знает. Одеты в спортивные костюмы, маски самодельные. С ходу завалили трех человек из персонала, администратора, бармена и одного из охранников, скорей всего положили и охрану на входе. Посетителей кафе уложили на пол, трое из банды пронесли к торцевой стене ящик и ширму. Установили ширму, что происходит за ней, не видно.

– Я тебя понял. Связываюсь с Белоноговым. Ведите себя, как обычные посетители. Дальнейшие ваши действия будут определены дополнительно. На меня выходить только в экстренных случаях.

– Понял. До связи!

Шинкевич отвел руку в сторону.

Проститутки смотрели на него, открыв рот:

– А чего это было? С кем ты разговаривал?

– С вашим сутенером, Света, чтобы понизил тариф из-за неудобств, испытываемых сейчас в кафе.

– Ты шутишь?

– Да! А ты молчи.

Грачев повернул к себе брюнетку:

– И ты ротик закрой на замочек.

– Вы не обычные клиенты.

– Конечно, Мари, мы VIP-клиенты, раз оказались на балконе этого дерьмового заведения.

Шинкевич кивнул Грачеву:

– Посмотри вниз!

– Момент.

Андрей немного изменил положение и смог видеть, что происходило внизу. А там бандиты окружили лежавшую толпу. И было их в зале восемь человек. Один из которых, видимо старший, зашел за стойку, выбросил в проход тело бармена, снял со стеллажа бутылку виски. Посмотрел этикетку, забросил за спину, уселся на место бармена, положив перед собой автомат и радиостанцию малого радиуса действия, но оснащенную системой кодирования сигналов и блокирования приборов пеленгации. Двое у центральной лестницы балкона, внизу на выходе тоже двое. Ну и двое рядом. Итого в кафе четырнадцать, нет, пятнадцать человек, один как был при ящике и ширме, так и оставался там. В фойе наверняка человек пять. Пара человек, видимо, на крыше, хотя на крыше может быть и один боевик. Что говорил таксист? Кафе находится в одном здании с банком. Точно, слева было здание двумя этажами выше. На крышу банка бандиты посадить наблюдателя не в состоянии, но и оставить без внимания подход сверху тоже не могут. Значит, одного «дятла» посадят на крышу кафе, там можно замаскироваться за рекламными щитами и вести наблюдение за подходами к объекту с трех направлений внизу по улицам и сверху со стороны банка. Банк! Не ради ли него затеяли игру эти кровавые мальчики?

Предположением Шинкевич поделился с Грачевым.

Тот пожал плечами:

– Вполне возможно, посмотреть бы, что духи делают за ширмой и что в ящике, который они пронесли к стене.

– Вот и я о том же, на хрена закрываться от зала ширмой, занеся туда ящик явно не с хозяйственным мылом. Только как посмотреть?

Снизу раздалась команда:

– Внимание всем, мобилы бросить к стойке. Потом обыск. У кого найдем телефон, завалим. Выполнять.

Двое бандитов на балконе вышли на середину VIP-зала:

– Вас тоже это касается.

Толстяк, две парочки, Шинкевич и Грачев отбросили сотовые телефоны. Один из бандитов ногой сдвинул их в кучу. Боевики сели на диван у окна, напротив столика, под которым лежали толстяк и его спутница.

В это время, когда в зале установилась тишина, вдруг голос подала женщина толстяка:

– Ну все, блин, я больше не могу.

Толстяк пытался ее удержать:

– Лежи, сука.

– Да пошел ты!

Проститутка вылезла из-под стола.

Бандиты наставили на нее автоматы:

– Куда, стерва? Назад, к своему уроду!

– Мне в туалет надо.

Один из боевиков усмехнулся:

– Что, обоссалась?

– Пока нет, но на подходе.

– Под себя ссы, курва!

Женщина была сильно пьяна и не могла реально оценивать сложившуюся ситуацию:

– И вы пошли на хер. Вот сяду сейчас перед вами.

Снизу раздался крик:

– Эй, наверху! Что у вас?

Боевик, что усмехался, ответил:

– Да шлюха тут бухая вдрабадан в сортир захотела. На хер посылает, не подчиняется.

– Ты не знаешь, что делать?

– Да что с нее взять, шеф?

– Убей ее!

– А может, трахнуть сначала? Слишком уж аппетитная.

– Я тебя сам трахну, идиот. Выполняй приказ.

Бандит поправил автомат и нажал на спусковой крючок. Пули разорвали грудь женщины, выбив из нее фонтаны крови. Она рухнула в кресло, под ней растеклась лужа.

– Обоссалась-таки, сука!

– У трупов всегда так, что внутри, все прет наружу. Ты, жирная свинья, – крикнул он толстяку, – а ну вылазь.

– А я что? Я ничего. Я исполняю ваши приказы.

– Вылезь, не бойся, не тронем.

Толстяк выбрался из-под стола, на пол упал бумажник. Он нагнулся за ним.

– Стоять, – отдал приказ боевик, – а ну-ка брось лопатник сюда.

Толстяк подчинился.

Бандит, поймав портмоне, раскрыл его:

– Ого! Да тут полно «зелени», ты кто будешь?

– Васнецов, Дмитрий Николаевич.

– Да мне по хер твое имя, промышляешь чем?

– Так, бизнесмен, дело у меня небольшое.

– Еще бабло есть?

– Мелочь!

– Высыпай все на пол.

Толстяк вывернул карман. На пол упало несколько мелких купюр и с десяток монет.

– Это себе оставь. А сейчас оттащи свою шлюху к лестнице да гляди, ты на прицеле. Дернешься – отправишься вслед за ней, понял?

– Да, да, понял.

– Работай, бизнесмен.

Толстяк оттащил труп женщины, положил у стены напротив лестницы, вернулся, по команде бандитов забился под стол. Боевики пересчитали банкноты, поделили их между собой, портмоне кинули толстяку.

Снизу вновь раздался громкий крик:

– Наверху! Что у вас?

– Все ништяк, шеф!

– Вы не сидите там, посматривайте за клиентами да в окна. Скоро сюда должны менты нагрянуть. Выстрелы были слышны на улице.

– Да, шеф!

Бандиты встали, пройдясь по балкону, один встал у крайнего справа окна, другой у левого. Затем они сошлись на середине. Тот, кто убил женщину, крикнул вниз:

– У нас спокойно, на улице ничего подозрительного.

– Смотрите там.

– Понятно!

Часы на руке Шинкевича провибрировали сигналом вызова. Он тихо ответил:

– Блондин.

– Трепанов. Что в кафе?

– Боевики убили еще одного человека. Проститутку.

– Что-то уж слишком агрессивно они настроены.

– Значит, на серьезное дело вышли. Нервничают, хотя по их старшему, что находится за стойкой бара, этого не скажешь.

– Что делают бандиты?

– Основная часть держит на прицеле отдыхавших, а вот за ширмой у торцевой стены чем-то один занимается. Таксист, что подвозил нас, говорил, что кафе соседствует с банком. И эта стена, судя по всему, является общей и для кафе, и для банка.

– Думаешь, цель бандитов банк?

– Предполагаю.

– Проверим, чем они там за укрытием занимаются. К кафе подогнали машину с «Рентгеном», сейчас просветим заведение.

– Наших тоже подняли?

– Да, они переброшены вертолетом к Кремлю. Скоро будут у объекта. Вам надо определить, откуда с наименьшим риском возможно провести штурм.

– Это я и сейчас могу сказать. Балкон очистим мы с Грачом, оттуда ударим по их старшему и открытым внизу целям. Рыл пять-шесть в зале срубим…

– Ты погоди, Блондин. Не гони лошадей. Никаких действий, пока не просчитаем их цель и не получим полную информацию по содержанию ящика, не проводим. А то устроим фейерверк с десятками трупов и обрушением здания, если в ящике – взрывчатка.

– Понял.

– Ты скажи, как тащили ящик, легко или с напрягом?

– Ну будто в нем килограммов десять.

– Понятно. Отслеживать обстановку, быть на связи. Повторяю, никакого геройства.

– Есть никакого геройства. Предупреждение.

– Да?!

– Боевики, что пасут нас на балконе, время от времени смотрят в окна за подходами к зданию с улицы. Думаю, им надо показать ментов. Немного и в качестве оцепления. Подогнать автобус спецназа.

– Это решим. Все, отбой!

– Отбой!

Проститутки, слышавшие то, что говорил Шинкевич, широко открытыми глазами смотрели на своих бывших уже клиентов.

– Ну что так смотришь, Светик-самоцветик? – спросил у своей девушки Шинкевич.

– Вы кто?

– Тебя это не касается. Ни тебя, ни твою подругу. Лежите спокойно, и все будет, как надо, вот только расслабиться нам сегодня, к сожалению, уже не удастся.

– Да какая сейчас может быть расслабуха? – воскликнула Мари.

Грачев закрыл ей рот рукой:

– Ты захотела прилечь рядом с подругой, что обслуживала толстого? Молчать всем!

Но бандиты услышали голос Мари.

Один из них подошел к столику, под которым лежали офицеры со шлюхами:

– Так! Кажется, еще непонятливые объявились?

Ответил Грачев:

– Да все спокойно, начальник, шлюха, дура, чулком за стойку стола зацепилась. А так мы ничего.

– Ты кто будешь? – нагнулся к нему боевик.

– Бродяга. Откинулся недавно, вот решил погулять, не получилось. Но мы не в претензии. Ваши дела – это ваши дела.

Бандит усмехнулся:

– Еще бы ты имел претензии?! За что сидел-то?

– Ты извини, браток, но такие вопросы не принято задавать.

– Деловой, да?

– Да нет, просто привык, чтобы все по понятиям было.

– Отдыхай пока, бродяга. Погуляешь еще.

Боевик отошел от стола. Подельник спросил его:

– Чего там?

– Все нормально! Сиделец тут оказался. Кайфануть после зоны хотел.

– Возмущается?

– Нет. Сказал же, все нормально.

– Ты у него справку об освобождении смотрел?

– А на хрена? Кому нужна его справка?

– И то верно. Но смотри за ними. Эти ребята не сопляки, что внизу девок своих давят.

– Ладно. Что на улице?

– Пока тихо.

– Блин, быстрее бы Косой со своими петардами управился?!

– Так все одно, до обеда нам тут торчать точно.

– Кто знает, может, шеф и раньше ситуацию разрулит.

– Ага! Только переговоры с властью сколько времени отнимут.

– Ты че ноешь? Подписался на дело, так выполняй, что прикажут. За то бабло, что получим после всего этого дерьма, можно и потерпеть. Глянь, отблески маяков, никак ментура подскочила.

Бандиты выглянули в окно. Тут же один из бандитов крикнул вниз:

– Шеф! Менты кафе оцепляют.

– Спецназ?

– Не-е, пока пэпээсники, хотя автобус с тонированными окнами на углу встал. Но из него никто не выходит.

– Спецназ! Штатских, крутых тачек, не видать?

– Пока нет.

– Смотрите. И клиентов своих из виду не выпускайте.

– Так, может, их в общую кучу бросить?

– Ты делай свою работу, Лист, а решения здесь принимать буду я.

Грачев повернулся к Шинкевичу:

– Слыхал?

– То, что старшего бандюка на балконе Листом кличут?

– Да. А Косой, видать, у них за ширмой работает.

– Интересно, наши уже развернули «Рентген»?

– Я тебе и без системы просвечивания скажу, что за ширмой в ящике взрывчатка. Потому как бандюки хотят взорвать стену и проникнуть в банк, прикрываясь заложниками.

– Так доложи Трепанову о своих соображениях.

– Сам вызовет.

Помощник представителя России в «Совете шести» не заставил себя ждать. Часы белоруса провибрировали сигналом вызова, Шинкевич ответил:

– Блондин!

– Мы просветили здание, – услышал он немного искаженный голос полковника Трепанова, – в зале пятнадцать террористов. За ширмой один из боевиков минирует стену, он устанавливает взрывные устройства направленного действия. Отсюда становится очевидным цель террористов, захвативших кафе. Они намерены подорвать стену и проникнуть в помещение банка, из которого ведет ход в подвал, где находится хранилище. Там, по данным руководства банка, сосредоточена наличность в сумме более двадцати миллионов долларов, десяти миллионов евро и около пятидесяти миллионов рублей. Денежное хранилище и есть цель боевиков.

– Но бандитов встретит охрана?!

– Которая ничего не сможет сделать, потому что бандиты наверняка возьмут с собой заложников как прикрытие. До хранилища боевикам придется взорвать две сейфовые двери и решетку, взломать сами сейфы, но, видимо, они просчитали, сколько для этого потребуется взрывчатки, и имеют ее при себе. Отряд переброшен к тыловой части кафе.

Шинкевич спросил:

– А что они не выставили наблюдение на крыше?

– Выставили, и не одного, двоих, но наши ребята сумели скрытно войти в мертвую для них зону. Дабы не допустить потерь среди заложников, кроме тех, что уже имеют место быть, нам необходимо провести штурм объекта до того, как боевики подорвут стену. Наши парни смогут сбить наблюдателей с крыши и захватить фойе, в котором на данный момент находятся пять боевиков. В дальнейшем штурмовая подгруппа будет иметь возможность ликвидировать только тех боевиков, что находятся ближе ко входу. Это семь человек. До остальных с ходу им не дотянуться. Таким образом, основная штурмовая группа реально сможет уничтожить половину банды. Каковы ваши возможности, исходя из обстановки, складывающейся на балконе и в секторе видимости?

Шинкевич доложил:

– Двоих боевиков на балконе мы снимем. Думаю, что успеем ликвидировать минера, не допустив до взрывных устройств других боевиков. Ну и, пожалуй, ликвидировать главаря тоже сможем. Это на данный момент четыре человека.

– Значит, четверо после первой атаки останутся целы и невредимы?

– Да, и они могут положить кучу народа из заложников, ими же прикрывшись. К тому же нам неизвестно, не имеет ли каждый член банды или кто-то отдельно пульты дистанционного управления взрывателями основных устройств, закладываемых у стены. Подрыв такого количества взрывчатки гарантированно обеспечит обрушение не только стены, но и всего кафе. Следовательно, под реальной угрозой гибели окажутся все без исключения заложники, мы и наши ребята из штурмовой группы, что пробьются ко входу в зал.

Трепанов проговорил:

– Об этом мог и не говорить. Последствия одновременного подрыва всей имеющейся у бандитов взрывчатки просчитать несложно. Нам надо найти решение, при котором мы имели бы возможность одновременного и быстрого уничтожения всей банды. А для этого нам не хватает всего двух человек на том же балконе.

Грачев, слышавший переговоры Трепанова с напарником, взглядом указал Шинкевичу на окна. Белорус быстро оценил обстановку:

– Кажется, есть решение!

– Слушаю.

– Стена балкона имеет два широких, примерно два на два метра окна, частью завешанных плотными шторами, но свободными от решеток. Если снять тех, что на крыше, и поднять туда снайперов, то затем с помощью лебедок можно подвести их к окнам со стороны улицы.

– Да вижу я эти окна. И снять наблюдателей не проблема, и подвести ребят к окнам тоже. Проблема в другом. У бандитов вне здания наверняка остались свои люди, передающие старшему банды всю информацию о происходящем в районе кафе. А значит, как только мы займем крышу, это станет известно главарю. И он заставит нас убрать снайперов. Под угрозой расстрела заложников.

– Но бандиты общаются между собой и с теми, кто остался вне объекта либо по сотовым телефонам, либо по радиостанциям ограниченного радиуса действия. Следовательно, их можно заблокировать.

– Можно! Но на это требуется время. И отсутствие связи – тот же сигнал опасности для главаря.

– Ну, тогда придется проводить штурм с потерями.

– Ты представляешь, сколько человек успеют расстрелять бандиты до того, как мы достанем их?

– Представляю. А также представляю, как обрушится кафе от подрыва взрывчатки, но другого-то выхода у нас, получается, нет?

– Подождем, сейчас сотрудники ФСБ и чиновники городской власти попытаются завязать с бандитами переговоры. Немного, но у нас будет время просчитать вариант действий, исключающий гибель заложников и бойцов отряда.

– Хватит ли его?

– Вам быть в готовности отработать основные цели на балконе. До связи!

– До связи!

Шинкевич отключил часы-радиостанцию.

Взглянул на Грачева:

– Такие вот дела, Грач!

– Слушай, а если нашим забросить через окна заряды с нервно-паралитическим газом? А колбы бросить катапультой в окна можно за считаные минуты. Никакой наблюдатель извне не успеет предупредить главаря банды.

– Газ – это хорошо, Грач, если бы он уже был здесь. А пока его забросят, пока мы поймаем колбы и бросим вниз, кто будет валить наших охранников, главаря банды и минера? Мари и Света?

– Черт! Но должен же быть выход из сложившейся ситуации?

– Должен, и Трепанов, уверен, найдет его. А пока нам, Андрюха, остается лежать под столом. И все тихо, духи пошли на обход. Молчим.

– Вибровызов отключи, вблизи его слышно.

– Поучи отца.

Офицеры спецназа, оказавшиеся в гуще событий, замерли под столом. Бандиты прошлись по балкону, где-то с минуту смотрели в окна. Внизу гнетущую, мертвую тишину разорвала трель городского телефона, что стоял на стойке бара.

Глава 4

Москва, у кафе «Вампир».

Специализированный автомобиль «Фольксваген», штаб антитеррористической операции, припарковался за углом вне видимости из кафе. Рядом встала и пассажирская «Газель» с тонированными стеклами, в которой находились бойцы отряда «Z». Полковник Трепанов, прибывший к кафе с Шинкевичем и Грачевым, приказал связистке лейтенанту Шаровой связаться с главарем банды, организовавшим захват. Определив городской номер по компьютеру, Шарова набрала его. Длинные гудки звучали долго, и связистка хотела уже прекратить попытку, как услышала в динамике грубый мужской голос: – Кафе «Вампир»!

Шарова протянула трубку Трепанову:

– Есть связь, товарищ полковник.

Помощник генерала Белоногова начал переговоры:

– Алло?! Я старший офицер Федеральной службы безопасности. Мне поручено…

Главарь банды прервал Трепанова:

– Всего лишь какой-то задрипанный старший офицер? Я думал, со мной пожелает пообщаться более крупная рыба.

– А придется общаться со мной!

– Уверен?

– Абсолютно. Потому что никто больше с тобой разговаривать не станет. Признаюсь, и у меня особого желания на это нет, но такая уж работа. Это первое. Второе: только от меня зависит, выйдешь ли ты из кафе или останешься там навсегда.

– Какого черта? – закричал главарь банды. – У меня шестьдесят заложников, четверых я приказал завалить. Могу прямо сейчас еще десяток расстрелять, а ты решил диктовать условия? Нет, офицер ФСБ, ставить условия буду я. Как поймешь это, перезвони. А я, чтобы ты сговорчивее стал, двух шлюх лично пристрелю. Они же мусор, такие же, как вы. Их не жалко.

– Подожди! – сменил тон Трепанов. – Разве я выставил тебе условия? Я просто обозначил свои возможности. Но готов выслушать твои требования.

– Шлюх пожалел? Это хорошо. Будут тебе требования, позже. Номер твоего телефона?

Шарова указала на монитор компьютера. Трепанов с него продиктовал цифры.

– Как называть тебя, сотрудник ФСБ?

– Полковник!

– Ну, а я Шеф. Просто Шеф. Жди, полковник!

Трепанов передал трубку Шаровой. Она спросила:

– Тяжелый случай, Александр Владимирович?

– Уже то, что бандиты при захвате кафе безо всякой на то весомой причины расстреляли четверых заложников, говорит само за себя. С такими не договариваются, Лена, таких уничтожают.

– Будете готовить штурм?

– Да, альтернативы просто нет. Если не влезут политиканы, для которых пиар стоит дороже человеческих жизней, то в ближайшее время отряд пойдет на штурм. А нам надо как можно быстрее составить план операции. Вызови-ка ко мне Седова!

– Есть, товарищ полковник.

Связистка связалась с «Газелью». Командир отряда явился через минуту.

– Присядь, Валера, – указал на стул Трепанов.

– Ну что в кафе?

– Говорил я с главарем банды…

Полковника прервал вошедший в салон штабной машины представитель России в «Совете шести» и непосредственный куратор отряда генерал-полковник Белоногов. Офицеры поднялись.

– Всем здравствуйте! Присаживайтесь.

Генерал занял место руководителя, взглянул на помощника:

– И о чем ты говорил с главарем банды, Александр Владимирович?

Трепанов передал начальнику суть переговоров. Белоногов, выслушав, проговорил:

– Так, да? Значит, в кафе около шестидесяти заложников, четверо из них убиты, среди заложников случайно оказавшиеся два твоих бойца, Грачев и Шинкевич. Удерживает заложников банда численностью двадцать два человека, под руководством некоего Шефа.

Белоногов повернулся к связистке:

– Елена Дмитриевна? Надеюсь, вы записали переговоры Трепанова с этим Шефом?

– Так точно, товарищ генерал.

– Тот применял прибор искажения голоса?

– Нет!

– Хорошо. Срочно передайте запись в технический центр, а с ней мой приказ попытаться установить, кто скрывается под кличкой Шеф!

– Есть, товарищ генерал.

Белоногов погладил подбородок.

– По докладам Шинкевича, террористы внесли в зал ящик и ширму, которые установили у торцевой стены. Стены, отделяющей кафе от помещения ООО «КБ Гранд». Что может быть в ящике и для чего ширма?

– Мы просветили кафе. В ящиках взрывчатка. Вернее, взрывчатые устройства направленного действия. Один из боевиков по кличке Косой устанавливает устройства на стену.

– Значит, цель бандитов – банк?

– А заложники – прикрытие от попыток блокировать их в банке и способ шантажа.

– Как обычно!

– Вы связывались с владельцем банка?

– Да! Он в своем офисе.

– Кто такой?

– Известная личность. Гогорян Рудольф Арменович. Имеет связи в правительстве, а значит, и доступ к операциям с бюджетными средствами. И хотя банк особо не рекламируется, денег через него проходит много. Так, Седой, – генерал взглянул на командира отряда, – давай-ка свяжись с главой банка, передай убедительную просьбу прийти сюда. Но так, чтобы никто не знал об этом. Я имею в виду окружение банкира и его охрану. Безопасность обеспечь нашими ребятами.

– А если не пожелает принять приглашение?

– Ну тогда скажи, что отправишь к нему боевую группу и его волоком притащат сюда.

Седов улыбнулся:

– Я предпочел бы, чтобы банкир отказался принять приглашение. Не люблю я их.

– И что за времена настали? – проговорил Белоногов. – Всем хочется крови. Мир постепенно, но неотвратимо сходит с ума. Работай, майор! А ты, Лена, – повернулся генерал к связистке, – попробуй организовать сеанс связи с Блондином?!

– Одну минуту, Александр Владимирович.

– Минута, Лена, это много!

– Секунду!

– Вот это другое дело.

Лейтенант-связист набрала на компьютере номер Шинкевича. И тут же доложила:

– Блондин на связи!

Генерал принял трубку:

– Блондин! Белоногов!

– Здравия желаю, товарищ генерал.

– Здравствуй. Как вы там с Грачевым?

– Хреново. Лежим как тузики трусливые под столом.

– Трепанов доложил мне, что вы можете устранить до четверых боевиков, в том числе главаря, а главное – минера террористов. Это так?

– Кроме минера еще двух человек, что подошли к нему. На данный момент можем, но что будет через минуту, пять, десять, сами понимаете, сказать не в состоянии никто.

– Вам нужна поддержка!

– Да, для того, чтобы полностью взять под контроль всю банду и одновременно нанести по ней удар. Четверо из них, если провести атаку от входа и с балкона, все же останутся вне досягаемости и будут иметь возможность расстрелять большую часть заложников.

– Я все понял.

– Вопрос разрешите?

– Давай!

– Переговоры дали что-нибудь?

– Нет! Пока нет. Мы готовим штурм. Так что будьте в готовности к активным действиям.

– Мы всегда готовы!

– Вас не контролируют боевики?

– Со стороны, поэтому и имею возможность говорить.

– До связи!

– До связи!

Белоногов вернул трубку связистке.

Трепанов доложил:

– Переговорил с банкиром, обещал подойти с минуты на минуту.

– Хорошо! Так, какие соображения по штурму?

– Нам дадут его провести?

– Выезжая сюда, я разговаривал с Самим. Он поручил мне снять проблему силами отряда «Z», обещав, что никто не будет вмешиваться в наши действия.

– Все ясно. Варианта штурма три.

– Давай по порядку.

– Первый – атака от входа и с балкона. Этим мы нейтрализуем главаря банды и минера, но не избегаем потерь. А при наличии устройства рискуем получить обрушение здания.

– Так какого, извини меня, черта предлагаешь подобный вариант?

– Я не предлагаю, я делюсь мыслями.

– Не надо таких мыслей. Продолжай.

– Второй вариант – подрыв стены туалетов и проникновение в кафе второй штурмовой подгруппы, которая нейтрализует боевиков, остающихся вне зоны поражения при штурме по первому варианту.

Генерал кивнул:

– Это уже ближе к теме. Минусы данного варианта?

– Все те же дублирующие устройства, с помощью которых боевики в ходе штурма могут успеть подорвать взрывчатку.

– А что показал «Рентген»? Он должен был высветить эти устройства.

– У боевиков мобильные телефоны. Дистанционка может иметь такой же вид.

– Дальше?

– Вариант третий – установка взрывчатых устройств направленного действия в банке. Встречный взрыв. При этом, если применить устройство, по мощности уступающее тем, что ставят бандиты, то взрывная волна пойдет в сторону банка, обрушение же стены не повлечет за собой обрушения крыши кафе. После подрыва штурм с трех направлений.

Генерал покачал головой:

– Кафе не обрушим, развалим банк! Хороший вариант.

Поднялся Седов:

– Разрешите предложить четвертый вариант?

Белоногов кивнул:

– Конечно. Что ты придумал, Седов?

– Я предлагаю провести штурм по второму варианту с использованием страховки от применения дистанционных взрывателей.

– И что это за страховка?

– Подрыв внутри кафе заряда ослепляющего действия.

Генерал с интересом посмотрел на командира отряда:

– Ну-ка, ну-ка, подробней!

– Первую штурмовую подгруппу возглавлю я. Мы пойдем через центральный вход, отстрелив по возможности как можно большее количество бандитов в фойе.

– Это понятно!

– Мой заместитель капитан Коновалов возглавит вторую штурмовую подгруппу. Она выйдет к стене туалета. Коновалов установит взрывчатку и после подрыва атакует банду со стороны туалетов, имея задачу ликвидировать четырех террористов, которых мы не сможем снять, проведя штурм с двух направлений.

– Ты повторяешься, Валера!

– Это я говорю для того, чтобы вам был понятен весь общий замысел.

– Ну, ну! С балкона по террористам ударят Блондин и Грач, так?

– Так точно!

– И где страховка?

Седов улыбнулся:

– А страховка – выстрел из гранатомета «ГМ-94» зарядом 03-150 «Вспышка»; его сделает полевой врач, француз Жан Додье, он же Хирург. Из подъезда дома, что напротив банка и кафе. Заряд пробьет окно и разорвется над залом. В результате применения «Вспышки» мы как минимум на пять минут выведем бандитов из строя, кроме, естественно, тех, кто будет находиться в фойе и за ширмой. Но тех отработает моя подгруппа и Блондин с Грачом. Выстрел Додье послужит сигналом для общего штурма.

Трепанов заметил:

– Коновалов не будет видеть Хирурга.

– Ему я продублирую сигнал по связи!

– А что? – Белоногов посмотрел на Трепанова. – Отличный вариант! А главное – неожиданный для боевиков. Не думаю, что их главарь с помощниками просчитывали и его. Тогда бы они имели защиту глаз. А бандиты ее, судя по докладам Блондина и картинке «Рентгена», не имеют. Кого, Седов, поставишь снимать наблюдателей на крыше кафе?

– У меня практически все снайперы.

– Так! – Генерал хлопнул рукой по столу. – Вариант штурма с применением спецсредств утверждаю. Майору Седову через пятнадцать минут представить расчет сил и средств, а также поминутный график действий отряда с конкретными задачами каждому бойцу. Пятнадцать минут тебе, Валера!

– Есть!

– Свободен.

Майор Седов вышел из штабной машины, а лейтенант Шарова доложила:

– Сигнал вызова с телефона кафе, товарищ генерал.

Белоногов кивнул Трепанову:

– Займись. А ты, Лена, дай-ка мне наушник.

Одновременно в салоне появился банкир:

– Здравствуйте, господа…

Белоногов приложил палец к губам и указал банкиру на кресло. Гогорян понял и сел на стул, на котором сидел Седов.

Трепанов взял трубку:

– Полковник на связи!

– А это я, полковник, Шеф!

– Узнал.

– Ну и ладненько. Слушай наше требование. И не перебивай! Терпеть не могу, когда меня перебивают. Злой становлюсь, стреляю.

– Я слушаю тебя, Шеф!

– Нам нужны деньги!

– Ну это понятно, – проговорил Трепанов.

– Не перебивай, полковник, я же предупреждал?!

– Слушаю.

– Слушай. Так вот, сколько государство платит за гибель людей в результате различных катастроф? По-моему, миллион рублей за каждого, я не ошибаюсь?

Трепанов ответил:

– Ты не ошибаешься.

– В нашем государстве человеческая жизнь всегда стоила дешево. Я оцениваю ее в пять раз дороже. В пять миллионов рублей за человека. У нас пятьдесят девять заложников. Путем нехитрого расчета получаем, что за сохранение им жизни власть должна заплатить нам, уж коли допустила подобную ситуацию, триста миллионов рублей. Округляя, получим сумму в десять миллионов долларов США купюрами, бывшими в обращении. Согласись, полковник, не слишком высокая цена за жизнь совсем еще молодых парней и девочек.

– А компенсации родственникам четырех человек, что вы уже убили, ты готов заплатить в том же размере?

Главарь банды резко повысил голос:

– Компенсации будете платить вы, гребаная власть, добившая всех своими глупыми реформами и воровством.

Белоногов показал Трепанову, чтобы тот успокоился.

Помощник генерала сказал:

– Ладно, не кипятись. Но мне надо время обсудить данный вопрос с руководством. Лично у меня таких денег нет.

– Они лежат совсем рядом, полковник, в банке «Гранд», что соседствует с кафе. Прижмите банкира, что вам вполне под силу, и он как миленький выложит нужную сумму. Да еще спасибо скажет за то, что не запросили больше. Впрочем, можешь сорвать с него пяток лимонов. Обещаю, об этом никто не узнает.

– Я постараюсь решить этот вопрос. Как проведем обмен?

Главарь банды усмехнулся:

– Не торопись, полковник. Вопрос обмена обсудим, когда я увижу в кафе чемоданы с деньгами. Соберешь нужную сумму, звони, я на проводе, а номер «Вампира», вот поистине подходящее название для увеселительного заведения, тебе известен. Кстати, здесь есть и наркота. Ее приготавливал обслуживающий персонал, так что в актив нам можешь записать прикрытие одной из точек распространения наркотиков.

– Мне представить тебя к медали?

– Не надо ерничать. А то ведь я могу разозлиться. Хочешь, прямо сейчас из окна на улицу мои люди выбросят пару трупов?

– Не надо. Я все понял. Жди звонка.

– Жду, полковник, очень жду. А еще больше его ждут несчастные молодые люди, сжавшиеся от страха и трясущиеся, сбившись в толпу. Они очень хотят оказаться на свободе.

Главарь отключил связь.

Белоногов положил на стол наушник. Взглянул на банкира:

– Господин Гогорян?

– Да, я Гогорян Рудольф Арменович, председатель совета директоров коммерческого банка «Гранд»!

– Слышали требования террористов?

– Да. Очень жаль, что молодые люди попали в руки бандитов, но не понимаю, зачем вы вызвали меня?

– Вам сказали, кто я?

– Вы генерал-полковник Белоногов, советник президента.

– И вы не понимаете, по какой причине я пригласил вас сюда? Заметьте, пригласил, а не вызвал.

– Не понимаю. Банк не имеет никакого отношения к трагедии.

– Да? Вы хорошо знаете, где и что расположено в вашем банке?

– Естественно.

– Тогда ответьте, что у вас находится непосредственно за стеной, разделяющей банк и кафе?

– Это охраняемая комната, из которой ведет ход в подземное хранилище.

– Хранилище, где находится наличность, так?

Банкир внимательно посмотрел на генерала:

– Я обязан отвечать на ваши вопросы?

– Я ни на чем не настаиваю, подумайте только, если убрать стену, разделяющую банк и кафе, то бандиты, имея оружие, взрывчатку и заложников как прикрытие, смогут проникнуть в подземное хранилище?

– Что? Вы считаете, что банда, захватившая заложников, нацелена на банк?

Белоногов повернулся к Трепанову:

– Александр Владимирович, передайте-ка мне снимок, сделанный системой просвечивания объектов «Рентген».

Получив четкую черно-белую фотографию крупного масштаба, генерал протянул ее банкиру:

– Посмотрите на это, Рудольф Арменович. Очень интересный снимок.

– Что это?

Банкир повернул фото влево-вправо:

– Извините, но я ничего не могу понять.

Трепанов наклонился над банкиром, карандашом начал водить по снимку:

– Это кафе. Вот стойка бара, стоят бандиты, лежат заложники, у бандитов оружие. А вот стена, разделяющая банк и кафе. На стене уже установлено одно устройство. Еще несколько таких зарядов в ящике. Темная полоса – это ширма, закрывающая минера от зала. Минера, что крепит на стену взрывные устройства.

– Ну и?

– Вот вам, Рудольф Арменович, и ну и! На стену бандиты устанавливают взрывные устройства направленного действия. Примерно через полчаса, – Трепанов взглянул на часы, – минер, что укрыт от зала ширмой, закончит работу. Еще минут двадцать бандитам потребуется, чтобы подготовить заряды для подрыва дверей, решеток и сейфов внутри банка, а также вывести группу заложников, дабы лишить и вашу охрану, и нас возможности пресечь их действия. Ориентировочно в три часа бандиты пойдут на банк. Сколько денег у вас сейчас в хранилище?

– Семьдесят миллионов долларов в разной валюте и рублях, – машинально проговорил банкир и, подняв голову, спросил: – Так террористы планируют ограбление банка?

– Именно так, Рудольф Арменович, именно так, – ответил Белоногов. – А захват кафе всего лишь подготовительный этап главной акции банды.

– И что делать? – Банкир растерянно смотрел на руководителей секретного отряда спецназа. – По-моему, террористы запросили десять миллионов долларов? Банк мог бы выделить эту сумму, ведь вы все равно вернете ее, не отпустите же бандитов?

Белоногов и Трепанов переглянулись:

– А если придется отпустить их с вашими деньгами? Обстановка может сложиться по-всякому.

– Это, конечно, плохо, но все же лучше, чем потерять семьдесят миллионов да еще допустить разрушение здания, пусть и частичное повреждение оборудования, уничтожение сейфов и сейфовых дверей.

– Вы ни слова не сказали о неизбежных потерях в составе охраны банка.

– И это, понятно, тоже.

– Банкир всегда остается банкиром, так, Рудольф Арменович? Главное – деньги, остальное – мелочь. Человеческая жизнь в том числе.

– Ну зачем вы так?

– А как иначе, если вас действительно больше всего волнуют деньги?

– Извините, господин генерал, но в конце концов это моя работа.

– Еще скажите, обязанность святая! Ладно, закончим не нужную никому дискуссию. И тратиться вам не придется. Мы не допустим развития событий по сценарию боевиков. К вам же у меня требование. Вот сейчас не просьба, а требование, которое вы обязаны выполнить неукоснительно.

– Да, да, я слушаю вас, – взбодрился банкир.

– Сейчас вернетесь в свой офис и отдадите команду подготовить десять миллионов долларов к выносу из здания банка. В чем вы обычно перевозите большие суммы?

– Для этого у нас есть специальные бронированные контейнеры, в которых размещают по два миллиона.

– Значит, заполняете пять контейнеров, укладываете их в машину и ждете команды.

– А как насчет расписки?

– Какой расписки? – спросил Белоногов.

– Ну как же? Вы ведь, получается, берете у нас деньги, значит, должны дать расписку. Как я потом отчитаюсь за столь крупную сумму перед советом директоров, если вдруг она попадет к бандитам?

– Вот вы о чем? Будет вам расписка, Рудольф Арменович. Получите на Лубянке, в кабинете директора. А заодно там же объясните, каким образом коммерсант банка с небольшим уставным капиталом получил доступ к бюджетным средствам.

– Я все понял! Обойдемся без расписки. Не надо ничего. Я возьму всю ответственность на себя.

– А как насчет премиальных? – издевательски спросил Трепанов.

– Что? – переспросил банкир.

– Премиальные за то, что мы вам вернем деньги в целости и сохранности? Ситуация-то непростая, вдруг исчезнет пара контейнеров? Во время штурма возможно все.

За своим рабочим столом, уставленным всевозможной техникой, еле сдержала смех связистка. Белоногов погрозил ей пальцем.

Банкир же воспринял все всерьез:

– Понимаю! Я готов заплатить премиальные. Назовите сумму.

Генерал не выдержал:

– Так! Хватит цирка. Идите к себе, господин Гогорян, и готовьте контейнеры с машиной и охраной, после чего ждите в офисе команды. О нашем разговоре никому. Вы хорошо меня поняли, никому, даже своим ближайшим коллегам. На все вопросы один ответ: распоряжение Кремля. Это понятно?

– Понятно!

– Ступайте! Вас проводят!

Банкир вышел из машины.

Трепанов воскликнул:

– Ну и натура. Действительно, мешок!

– Ты тоже хорош, – улыбнулся Белоногов, – нашел с кем шутить. А где у нас Седов?

– Здесь я, товарищ генерал, – вошел в штабную машину командир отряда.

Указал на часы:

– Ровно пятнадцать минут.

– Докладывай!

– Штурмовые подгруппы сформированы и готовы к работе, снайперы и Хирург выведены на позиции, осталось проинструктировать Блондина и Грача, и можно начинать операцию.

– Передай команду подгруппам выйти на рубежи штурма, Коновалову провести минирование тыльной стены кафе. С рубежа проинструктируешь подчиненных, оказавшихся в кафе, кстати, не подскажешь, как они оказались в этом «Вампире»?

– Отпросились расслабиться. Отпустил. То, что пойдут в кафе, не знал. Завершим операцию, спросим, как они оказались в «Вампире»!

– Работай!

Седов присел на стул у столика связистки:

– Лен, вызови-ка мне по очереди Котенко, Коновалова и Шинкевича.

Поставив задачи штурмовым подгруппам, Седов около минуты ждал, пока ответил Шинкевич. И это вызвало некоторое напряжение у руководства отряда. Наконец белорус ответил:

– Блондин!

– Я – Седой!

– Ты чего не отвечал?

– Бандиты рядом прогуливались.

– Сейчас говорить можешь?

– Иначе молчал бы и дальше.

– Впрочем, тебе предстоит больше слушать.

– Слушаю, командир.

Седов проинструктировал спецназовцев, волею случая оказавшихся внутри объекта, захваченного террористами. Спросил:

– Как понял меня?

– Понял!

– Грач слышал меня?

– Нет, но я ему все передам.

– Главное, Блондин, обезвредить минера и его помощников, а также главаря банды.

– Да понял я все!

– Уверен, что сумеете быстро снять находящихся на балконе?

– Странный вопрос.

– Я это вот к чему. Бурят, что направлен на отработку наблюдателей на крыше, контролирует и окна балкона. Докладывает, что практически постоянно видит двоих вооруженных бандитов.

– Да, они все чаще торчат у окон.

– Бурят может снять их.

– А может и не снять! Не нагружай Рому лишней работой. С этими на балконе мы разберемся. Не пропустить бы разрыва «Вспышки», а то «ослепнем».

– Не пропустишь! Закроете глаза, как услышите звон разбитого стекла.

– Все ясно! Задача ясна. Один вопрос, Седой!

– Ну?

– Белоногов спрашивал, какого хрена мы завалились в это кафе?

– И Белоногов, и Трепанов интересовались. Так что подготовьте правдоподобную легенду, будто случайно оказались в «Вампире».

– Так мы действительно случайно попали сюда.

– Ну, да, конечно, случайно попали в кафе, где пасутся красивые шлюхи и предоставляются шикарные апартаменты.

– Ты откуда узнал об этом?

– Оттуда, откуда и вы. Ладно, все это хрень, готовьтесь к бою, парни, штурм примерно через десять минут!

– Принято!

– Удачи и до встречи!

Седов положил на столик трубку. Шарова улыбнулась:

– Шинкевича и Грачева на девочек потянуло, товарищ майор?

– А почему бы и нет, Лена? Здоровые мужики без женщин не могут.

– Так, извини, Валера, мне надо принять факс.

Командир отряда обратился к Белоногову:

– Разрешите убыть в первую штурмовую подгруппу?

– Разрешаю.

– Один вопрос, вы отдадите приказ Додье запустить в кафе ослепляющий заряд?

– Сам отдашь. С этого момента вся операция на тебе, Валера! Связь только в экстренных случаях и, естественно, доклад после завершения антитеррористической операции. Уничтожение террористов тотальное.

– По-другому не получится.

– Ты своих береги. Отряд ждет серьезная работа.

– А здесь что, разминка?

– Выполнять приказ, майор Седов!

– Есть, товарищ генерал.

Седов покинул штабной автомобиль и тылами вышел к полосе кустарника небольшого сквера, где разместилась первая штурмовая подгруппа в составе французского капитана компьютерщика Филиппа Лероя, на этот момент вооруженного одноразовым гранатометом «Муха», турецкого капитана ликвидатора Бекира Озбека, также имевшего на вооружении «Муху», и прапорщика снайпера Котенко, вооруженного кроме автомата «АКС-74» снайперской винтовкой бесшумного боя «Винторез». Из сквера по станции малого радиуса действия Седов вызвал на связь своего заместителя, на время операции командира второй штурмовой подгруппы капитана Коновалова: – Пегас! Седой!

– На связи!

– Готов?

– Стена заминирована. Бойцы на позиции.

В подгруппу Коновалова входили украинский прапорщик ликвидатор Ефим Давыдюк, второй белорусский офицер отряда старший лейтенант Семен Голуб, немецкий снайпер лейтенант Свен Аппель и боевой пловец, на данный момент – стрелок – лейтенант Адриан Кампос.

– Жди команды!

– Принял.

Седов переключился на прапорщика снайпера Романа Николаева:

– Бурят! Седой!

– На связи!

– К работе готов?

– Так точно!

– Цели видишь?

– Как мишени на полигоне.

– Отстрел бандитов внутри помещения не разрешаю.

– Понял, работаю по крыше.

– Давай.

И последним, приказав подгруппе приготовиться к атаке, майор Седов вызвал на связь французского врача лейтенанта Жана Додье:

– Хирург?

– Да?!

– Выстрел через три минуты в правое от тебя окно второго этажа. Время пошло.

Седов показал своим подчиненным три пальца, тут же загнув один. И вызвал Коновалова:

– Пегас! Проникновение на объект и атака с ходу спустя пять секунд после подрыва стены.

– Принял!

Отключив станцию, Седов, не сводя глаз с часов, передернул затвор автомата. Начался обратный отсчет.

А в это время в штабной машине связист Шарова передала генералу Белоногову лист стандартной бумаги:

– Товарищ генерал, информация технического отдела по главарю банды.

Белоногов отложил лист:

– Потом посмотрим. Сейчас не до него.

В машине, как и на улице, наступила гнетущая тишина.

В 2.42 ночную тишину разорвал громкий хлопок, и из подъезда дома, стоявшего напротив кафе и банка, к первому окну увеселительного заведения метнулась молния. Лейтенант Додье, применив многозарядный гранатомет «ГМ-94», произвел выстрел с ослепляющим зарядом. Внутри здания заряд разорвался мощной вспышкой. Одновременно с выстрелом Додье по крыше кафе открыл огонь снайпер Николаев. Он снял боевиков двумя точными выстрелами, бросив в эфир: – Я – Бурят! На крыше чисто!

Седов передал команду Коновалову:

– Пегас! Подрыв!

Отдал приказ своей подгруппе:

– Штурм!

Лерой и Озбек ударили по входу из гранатометов «Муха». И вся первая подгруппа рванулась к кафе под вопли раненых, контуженых и до смерти перепуганных неожиданным изменением обстановки бандитов.

Прогремел взрыв и с тыла здания. Это произвел подрыв капитан Коновалов. Вторая штурмовая подгруппа бросилась через туалеты к основному залу кафе.

Как только раздался звон разбитого стекла окна-витрины, старшие лейтенанты Шинкевич и Грачев закрыли глаза. Прозвучавший следом хлопок вызвал крик и заложников, и бандитов. Мощная вспышка мгновенно ослепила всех, и этого не ожидал никто. Кроме офицеров отряда «Z». Схватились за физиономии и двое боевиков на балконе. К ним и рванулись спецназовцы. Свернув шеи бандитам и завладев автоматами, они быстро разошлись по команде Шинкевича. Сам белорус бросился к крайней лестнице, Грачев – к перилам балкона. Вспышка не вывела из строя трех бандитов, скрывавшихся за ширмой, но деморализовала их. Они стояли, глядя друг на друга, в каком-то оцепенении. Шинкевичу не составило никакого труда двумя короткими очередями уничтожить группу минирования, не задев взрывчатки. После чего он перевел огонь вниз по бандитам, находившимся ближе к стене. Грачев всадил в главаря очередь, двумя выстрелами срезал еще двух боевиков. В это время в зал ворвались основные штурмовые подгруппы. Не прошло и минуты, как все террористы были ликвидированы. Спецназовцы обступили заложников. Седов крикнул: – Спокойно, молодые люди! Мы спецназ. Вы вне опасности. Открывайте глаза, привыкайте к естественному освещению, продолжая оставаться на месте.

Коновалов поднял голову наверх, увидел улыбающихся Шинкевича и Грачева:

– Как там у вас?

– Нормально, – ответил Шинкевич, – кто, если не секрет, запускал ослепляющий заряд?

– Хирург, а что?

– А то, что возьми он немного ниже, то попал бы в перила. Хоть с нами посоветовался бы.

– Что теперь об этом? Сколько у вас заложников?

– Семеро! Одна женщина убита.

– Понятно, пусть приходят в себя, и спускайте их вниз!

– Есть!

Шинкевич подошел к толстяку, лежавшему под столом и часто моргавшему покрасневшими глазами:

– Как дела, бизнесмен?

– Что это было?

– Молния ударила в кафе и всех бандитов уничтожила.

– Кого?

– Бандитов, что захватили кафе.

– А вы кто?

– Ангелы-хранители. Спустились с небес, чтобы прекратить это безобразие…

– А?!

Толстяк явно не понимал, что произошло, и еще находился не в себе.

– Ты давай вылазь, бизнесмен, не надоело еще крючиться под столом?

– По-моему, вы тоже не в креслах сидели. Вы ведь развлекались с дамочками по соседству?

– Ну, видно, с тобой порядок. Вылазь. Бандиты, что забрали твои деньги, у окна лежат. Можешь вернуть бабло.

– Да? Это я сейчас, это мы быстро. Какие суки? Совсем оборзели.

– Забирай свои бабки и ступай вниз, там тебя примут.

– Ага?! Понял.

Грачев отправил в общий зал две пары.

Офицеры подошли к своему столику, под которым продолжали лежать проститутки. Сели в кресла.

Шинкевич нагнулся:

– Мари! Не надоело еще корчиться на полу?

– Глаза потекли.

– Меньше красить надо.

– А что произошло?

– Ничего! Просто больше нет ни террористов, ни заложников.

Светлана сказала:

– А я видела, как вы завалили боевиков, как стреляли вниз, кто вы?

– Да вылазьте, хватит вопросов…

Девушки выбрались из-под стола. Мари держала платок у глаз. Света присела на край кресла, не сводя взгляда с двух автоматов, брошенных офицерами на стол:

– Вы менты, да?

– Нет! Круче.

– Круче?

– Вы знали, что кафе захватят, и специально пришли сюда?

– Если бы знали, что здесь появятся бандиты, то не снимали бы вас, а встретили их еще на входе. Нет, Светик-самоцветик, мы оказались тут случайно и, видно, вовремя.

– И что теперь с нами будет?

– А что может с вами быть? Домой пойдете. Или туда, где обитаете. С нами облом вышел. Хотя это у нас облом, вам-то что? Наверстаете упущенное.

– И нас не арестуют?

Грачев взял за руку проститутку:

– А ты что, сообщница террористов? Может, ты на бандитов работала?

– Скажешь тоже? Я честная девушка.

Грачев рассмеялся:

– Да уж, честнее не бывает.

Снизу послышался голос Седого:

– Блондин, Грач, вы чего там застряли?

Шинкевич вздохнул:

– Вот и все, красотки. Погуляли. Идем вниз.

Мари взяла его за руку:

– Знаешь… Я тут недалеко живу. Вот визитка, в ней адрес, телефон. Захочешь, позвони, приходи. Прямо домой.

– У меня зарплаты не хватит чаще одного раза в месяц тебя навещать.

– Да брось ты! Так приходи, без денег. Понравился ты мне.

Грачев повернулся к Светлане:

– А меня ты не пригласишь? Вот твоя подруга готова товарища моего принимать без бабок?!

– Приходи, – спокойно ответила девушка.

– Куда?

– Мари скажет. Правда, я в другом конце города хату снимаю.

– Это ничего. Но вряд ли мы с тобой еще увидимся. Хотя кто знает. Ладно. Пошли вниз, а то Седой сам сюда придет.

– А кто такой Седой? – спросила Мари.

Шинкевич изобразил испуг:

– О Мари, лучше не спрашивай, страшный человек. Он бандитов без оружия на куски рвет. С ним лучше не связываться. Так что, если представится и спросит, что видели, слышали, как с нами оказались, отвечайте, ничего не видели, ничего не слышали, а с нами за одним столом оказались случайно. Бандиты, мол, к нам усадили. И убедительней лапшу вешайте. Если Седой не поверит, то допроса в подвале Лубянки вам не избежать. Оттуда, конечно, отпустят, но отправят прямиком в отдел полиции. А вам это надо?

– Нет!

– Вот и говорите, что сказано, ясно?

– Да!

– А теперь пошли вниз.

Шинкевич, Грачев и проститутки спустились вниз.

Девушки хотели было смешаться с толпой, но Седов остановил их:

– Минуту, красавицы. У меня к вам будет несколько вопросов.

Белорус шепнул Мари:

– А я что говорил? Теперь держите ухо востро.

– Да, да, помню, что мы враги себе?

Шинкевич доложил командиру отряда о выполнении поставленной задачи.

Седов кивнул:

– Сработали неплохо, вот только какой черт занес вас в это кафе? Клубнички посочней захотелось?

– Не поверишь, командир, таксист посоветовал этот «Вампир». Можешь проверить, у нас осталась его визитка. Позвоним – подъедет, подтвердит мои слова.

– Таксист, значит?

– Ну не сами же? Даже снять никого не успели, как эти уроды, – старший лейтенант указал на трупы, – весь кайф обломали.

– Не успели? А кто же тогда с вами спустился?

– Их к нам сами бандиты подсадили.

– Блондин?! Ты знаешь, кому будешь мозги крутить?

– А ты сам у них спроси.

Седов повернулся к девушкам:

– Как вы оказались за одним столом с господами, что стоят за моей спиной?

Мари неожиданно возмутилась:

– Мы что, обязаны перед вами отчитываться?

– Я задал вопрос.

– Эти, как их, боевики подсадили.

– А к ним как попали?

– Как и все. Вытащили из зала, провели на балкон, усадили за столик ваших подчиненных.

– На балконе пустых столиков не было?

– Ну, почему? Были и не занятые.

– Тогда почему вас подсадили именно к нашим парням?

– А это вы у них спросите.

За Мари вступился Шинкевич:

– Командир, ну чего ты достал их? Кстати, девочки очень помогли нам.

– И чем же, интересно?

– Они отвлекали бандитов, когда я выходил на связь.

Подал голос и Грачев:

– А что, командир, за претензии? Ну даже если и сняли мы их, то что? Имеем полное право.

– Вы уверены, что они не были связаны с бандитами?

– Ну это уж слишком. Конечно, уверены.

– Ладно, – Седов взглянул на красоток, – если помогли, то спасибо, можете идти. Куда идти-то есть?

– Вы только отпустите.

– Уже отпустил. Блондин, проведи их на выход. Передай оцеплению, чтобы пропустили.

– Есть!

Шинкевич пошел с Мари и Светой к выходу.

Грачев сказал:

– А представляешь, командир, насколько сложнее было бы решить проблему, если мы не оказались бы внутри здания?

– Тебе тоже прогуляться не помешает.

– Понял!

В кафе прибыли генерал Белоногов, полковник Трепанов. С ними группа саперов управления, которая сразу ушла за ширму.

– Ну что тут у нас? – спросил Белоногов.

Седов доложил:

– Операция по освобождению заложников успешно завершена. Все боевики уничтожены. Среди бойцов отряда потерь нет. До штурма боевиками убито четыре человека из состава обслуживающего персонала кафе. Во время операции особо отличились старшие лейтенанты Шинкевич и Грачев.

– Что по взрывным устройствам?

– Саперы работают.

Радиостанция Белоногова издала сигнал вызова. Он ответил:

– Слушаю!.. Да, Лилия! Заместитель главы администрации? Переведи связь на мою станцию… Да, генерал Белоногов, …проблема снята, …четверо, …нет, не могли, …потому что террористы убили их во время захвата. При штурме ни один из заложников не пострадал. …Да, конечно, отчет будет отправлен вам в ближайшее время. …Понял, буду!

Генерал отключил станцию. Повернулся к Седову:

– Бойцов в машину и на базу. Отдых. В десять ноль-ноль, как и было запланировано, совещание.

– Очередной выход?

– Все узнаешь на совещании.

– А в час вам к Самому?

– Да.

– Значит, дело предстоит серьезное.

– Для этого и сформирован отряд «Z». Давай, Валера, не теряй времени.

– Есть!

Седов подал команду бойцам, и отряд «Z» покинул здание кафе «Вампир». К Белоногову подошел полковник полиции.

– Тарасов Игорь Сергеевич! – представился он.

– Очень приятно. Журналистов много понаехало?

– Хватает, товарищ генерал! А еще больше родственников заложников. Оцепление едва сдерживает натиск.

– Усильте оцепление.

– Я уже вызвал дополнительные силы.

– Мы забираем взрывчатку и уходим. Труп главаря банды за стойкой бара. По нему всю имеющуюся у нас информацию получите через час. Разберетесь с остальными трупами. Заложников отпустите после нашего убытия. Пообщайтесь с прессой, нас не светить. Операцию по освобождению заложников для прессы проводил спецназ МВД.

– Понял!

– Вот и прекрасно. Да, предупредите банкира Гогоряна, чтобы также о нас никому ни слова.

– А вы сами его не предупреждали?

– Лишнее предупреждение не помешает.

Станция Белоногова вновь издала сигнал вызова.

– Это наверняка по банкиру.

Ответил:

– Слушаю тебя, Лилия!

– Вас просит на связь господин Гогорян!

– Соедини!

– Господин генерал, это Гогорян, – услышал в динамике Белоногов.

– Я узнал вас.

– Слышал стрельбу!

– Еще что?

– У меня все готово. И машина, и контейнеры с деньгами.

– Они не понадобятся.

– Да? Хорошо. Тогда я даю команду вернуть контейнеры в хранилище?

– Делайте что хотите.

– Еще вопрос можно?

– Ну?

– Ко мне тут журналисты пытаются пробиться.

– Примите, но ничего не сообщайте. Вы же ничего не знаете, ведь так?

– Да! Я ничего не знаю. А что я делал ночью в банке?

– Послушайте, Гогорян, мне плевать на то, что вы делали ночью в банке, может, вас жена из дома выгнала.

– Я все понял. Не беспокойтесь, господин генерал, журналисты от меня ничего не узнают.

– Надеюсь! И больше прошу не беспокоить меня. Вам предстоит встреча с сотрудниками МВД. Вот с ними и общайтесь. Все, отбой!

Белоногов отключил станцию.

Секретная группа пронесла мимо ящик. К генералу подошел офицер в бронированном костюме:

– У вас отличные стрелки, Дмитрий Сергеевич. Положить пули точно в бандитов, которые держали в руках взрывные устройства, это круто.

– А других мы не держим, подполковник. Все забрали?

– Так точно!

– Какие взрыватели бандиты устанавливали на устройства?

– Радиодетонаторы.

– Значит, планировался дистанционный подрыв?

– Так точно!

– Хорошо, свободны!

– Есть!

Генерал кивнул Тарасову:

– Мы уходим. Начинайте свою работу!

– До свидания, товарищ генерал.

– Счастливо.

Белоногов взглянул на Трепанова:

– Идем, Александр Владимирович.

– Едем сразу на базу?

– Нет, сначала надо отчет по штурму кафе в администрацию передать. А его еще написать надо. Потом за город.

– В общем, предстоит бессонная ночь.

– Да ее, ночи-то, и не осталось. Светает на улице.

– И, кажется, дождь будет, небо заволокло.

– Дождь, это хорошо.

– Особенно когда спишь под него.

– Ты прав. Но и без сна хорошо. Свежо, дышится легко.

Генерал и полковник вышли на улицу. Тут же ко входу подошел служебный «Мерседес». Усаживаясь на заднее сиденье, Белоногов приказал водителю:

– В управление!

Глава 5

«Газель» с отрядом «Z» шла по проспекту в сторону МКАД достаточно быстро. Пробками было забито встречное направление. Офицеры, сложив оружие в багажном отделении, развалились на сиденьях, испытывая наступающее после напряженной боевой работы расслабление.

Снайпер Николаев приобнял Грачева:

– Ну как, Андрюша, погуляли?

– Тебе что, делать нечего? – ответил вопросом на вопрос связист отряда.

– А что делать-то? Сиди в салоне, машина доставит на базу.

– Ну вот и сиди.

– Хорошую девочку снял?

– Очень!

– Жаль, что облом вышел, да?

Грачев посмотрел на Николаева, сбросил с плеча его руку:

– Отвали, Бурят!

– Да, хуже нет, когда ломают кайф. А вы уже и насчет хат договорились?

– Отвяжись, Рома, не зли.

Прапорщик Давыдюк усмехнулся:

– Ты, Рома, у него лучше спроси, каково было раком под столом стоять?

Француз Филипп Лерой воскликнул:

– Господа! А мне кажется, наши друзья лукавят.

– Откуда слово-то это взял? – покосился на него Шинкевич.

– С кем поведешься. Я вот думаю, что парни успели поиметь девочек. Ведь их охраняли всего два идиота, и то большей частью контролируя подходы к зданию. У Андрея и Федора было время на сеанс любви, женщины же находились рядом с ними, под одним и тем же столом, а сбоку их закрывали кресла.

Николаев нагнулся к Грачеву:

– Так и было, Андрюха?

– Нет! И если не отвалите, я начну бить морды.

Разговор спецназовцев прервал Седов:

– А ну закрыли рты. Подремите лучше, пока есть время.

– Нам предстоит еще какая-то работа? – поинтересовался турецкий капитан Бекир Озбек.

– Скорее всего. На десять часов генерал назначил совещание, а на тринадцать ноль-ноль его вызвали в Кремль.

– Ну, тогда точно предстоит серьезная работа…

Офицеры замолчали. Они умели ценить время.

«Газель» заехала на территорию загородной базы «Колитвино» в 5.10. Остановилась у главного корпуса.

Седов приказал:

– Сдать оружие и в столовую, там чай с бутербродами, и спать. Подъем отряду в девять тридцать. С десяти ноль-ноль – боевая готовность «повышенная». Вопросы есть, вопросов нет!

– У меня вопрос, командир, – выступил вперед Шинкевич.

Но Седов не стал слушать.

– Я сказал. Вопросов нет! А если что-то личное, то подойдешь отдельно. Всем на выход.

Спецназовцев встречал комендант базы полковник Будин, врач майор Цейман и медсестра, Виктория Муравьева.

Первым к Седову обратился Цейман:

– Раненые есть, Валерий Николаевич?

– Обошлось, слава богу.

– Помощь не нужна?

– Нет.

Цейман с Муравьевой направились к медпункту.

Комендант поинтересовался:

– Генерал Белоногов сегодня прибудет на базу?

– Да! В десять ноль-ноль здесь в корпусе совещание. Как быстро вы можете организовать быстрый завтрак? Чай, кофе, бутерброды.

– В течение десяти минут!

– Давайте. После этого отряд пойдет на отдых. С десяти ноль-ноль на базе боевая готовность «повышенная». Это касается всех!

– Я понял, обеспечим!

– И охрану предупредите, генерал может приехать раньше.

– Да, конечно. Тяжело в кафе было? Хотя о чем я спрашиваю? Конечно, тяжело.

– Как обычно.

– Среди заложников потери есть?

– Да, Геннадий Петрович. Вас еще что-то интересует?

– Извините, Валерий Николаевич.

– И все же странный вы человек, Геннадий Петрович… За что мне извинять вас?

– Ну хотя бы за то, что сую нос не в свои дела.

– У нас у всех общие дела. А подробности проведенной отрядом операции, естественно в сильно искаженном виде, вы сможете узнать в выпусках новостей.

– В том-то и дело, что в сильно искаженном виде.

– А зачем вам правда? Зачем лишние напряги? Операция прошла успешно, в ходе штурма ни один из заложников не пострадал, боевики уничтожены. Все до одного. Остальное ерунда.

– И кого же убили эти отморозки?

– Администратора, бармена, охранника в зале и проститутку. Думаю, в целях устрашения остальных.

– И еще, Валерий Николаевич, боевики – кавказцы?

– Да нет. Большей частью славяне, если так можно их назвать. Но займитесь, пожалуйста, завтраком, ребятам еще отдохнуть надо. Никто не даст гарантии, что после совещания отряд не повезут прямиком на военный аэродром.

– Да, да, конечно! Через десять минут офицеры могут пройти в столовую.

– Прекрасно…

Седов прошел в свой номер, принял душ, переоделся в спортивный костюм. В столовую не пошел, ограничился чашкой крепкого кофе. Присел за стол, прикурил сигарету. Позвонить бы Гале, да рано, а так хочется услышать ее голос. И она осталась в неведении, куда это так срочно вызвали его. Впрочем, сейчас звонить смысла нет. О «Вампире» она узнает из утренних новостей. А после совещания, когда прояснится обстановка, он сам позвонит ей.

В номер вошел заместитель капитан Коновалов:

– Бодрствуешь, командир?

– Как видишь. В машине тянуло в сон, сейчас его как рукой сняло. Но надо. Вот покурю, таблетку в рот и отбой на три часа.

– Белоногов даже не намекал, чего нам ждать?

– Нет! Похоже, точно он сам на момент штурма ничего не знал. И сейчас наверняка получает задание.

– Я слышал, на полигоне антитеррористического центра нам пополнение готовят?

– Прикомандировали двух немцев, одного украинца, трех испанцев, одного или двух бельгийцев и, по-моему, одного норвежца. Наших собрали человек пять из разных ведомств.

– Крупное пополнение.

– Хорошо, если из всех отберут двух-трех человек, а возможно, создадут группу поддержки из специалистов различных профилей. Дабы усиливать отряд в зависимости от характера предстоящих задач. Испанцы – боевые пловцы, про остальных сказать ничего не могу. Зачем нам пловцы, когда в отряде уже есть один, Кампос?

– Значит, командование планирует мероприятия под водой.

– Логика у тебя, Юра, железная. Естественно, боевые пловцы будут работать под водой, а не летать на дельтапланах. Но смысл гадать? В свое время все узнаем. Пока прибывшие спецы только начали подготовку в центре. А ты знаешь, чтобы довести их до нужного уровня, потребуется немало времени.

– Ладно, командир! Пошел я спать!

– Вот это верное решение. И проверь остальных. Завтрак уже должен закончиться. Всем спать!

– Сделаю.

Заместитель ушел. Седов потянулся. Принял таблетку для сна из арсенала специальной боевой аптечки и лег, не раздеваясь, на кровать. Он запрограммировал сон до 9 часов.

Во всем корпусе наступила тишина. Личный состав отряда «Z» отдыхал.

Командир подразделения проснулся ровно в 9.00. Принял душ, выпил чашку кофе, оделся в повседневную для отряда облегченную форму, вышел в коридор. В холле находился дневальный роты обеспечения и охраны базы.

– Сержант! Общий подъем в девять тридцать. В девять пятьдесят – построение личного состава у корпуса. Если будет дождь, то в холле первого этажа!

– Я в курсе, товарищ майор!

– Это хорошо. Я на территории.

– Извините, где будете точно, если потребуется вызвать вас?

– У корпуса или у пруда.

– Понял.

Седов прошел к водоему. Присел на борт одной из весельных лодок.

– Хорошо здесь. Вот бы Галю сюда привести. Уйти к ограждению в рощу, шашлык пожарить, бутылку хорошего вина распить, на лодке поплавать по озеру. Отличное место для отдыха. Не зря его профсоюзные чиновники под себя облюбовали. Знали, как отдыхать от работы тяжелой. Им было можно, а вот майору Седову нельзя. Нельзя раскрывать секретный объект. Но да ладно. – Он посмотрел на часы. 9.30. – Пора в корпус, развеялись, теперь к делу.

Седов вернулся к корпусу, перед которым уже выстроился отряд. И, практически тут же к шеренге подъехал «Мерседес» генерала Белоногова. Генерал и его помощник полковник Трепанов выглядели уставшими. Было заметно, что они в эту ночь так и не сомкнули глаз.

Седов подал команду:

– Отряд, смирно, равнение на середину!

Генерал отмахнулся:

– Отставить! Обойдемся без этого. Отдохнули?

– Так точно.

– Ты объявил повышенную готовность?

– Да.

– Отменяю. Боевая готовность постоянная. Личному составу находиться на территории, а ты, Седов, вместе с Коноваловым следуй за мной в штабной отсек.

Белоногов в сопровождении Трепанова направился к корпусу.

Седов обратился к строю:

– Слышали? Всем находиться на территории. Готовность для сбора пять минут. Капитан Озбек, предупредите коменданта об изменении степени боевой готовности. Разойдись!

Строй рассыпался. Появился Будин, так что Беку не пришлось оповещать коменданта, он все сам слышал. Седов с Коноваловым пошли следом за руководством отряда. Дошли до лестницы, как подъехала «Волга» второго помощника генерала Белоногова капитана Бровина. С ним, на удивление Седова, прибыл и его друг подполковник Крылов, чья жена познакомила майора с Галиной, ну и связист Шарова, тоже явно не получившая возможности отдыха.

Крылов нес кейс, Бровин – кипу планшетов, запечатанных гербовой печатью.

– Толик? А ты-то тут с какого бока оказался? – улыбнулся Крылову Седов.

– Ну, во-первых, здравствуйте, Валерий Николаевич, а во-вторых, я, если ты еще не забыл, до сих пор служу в управлении.

– Привет, Толя. Смотрю, ты не в духе. Или не рад видеть старого товарища?

– Рад! Кстати, старый товарищ вполне мог заехать в гости.

– Извини, так уж получилось, хотел, не вышло.

– Ну, конечно, молодая женщина рядом, любовь-морковь и прочие помидоры.

– Ты с Ларисой поругался, что ли?

– Нет, просто мы не сошлись с ней во мнениях.

– И насчет чего?

– Насчет того, как надо строить семейные отношения.

Седов покачал головой:

– Удивляюсь я вам, сколько лет прожили, сына воспитали, можно сказать, а все отношения выясняете.

– Посмотрим, как у тебя будет в этом плане. Так, нам вообще-то надо в штабной отсек!

– Мне тоже! Тебе помочь?

– Кейс нести? Благодарю, справлюсь.

– Тебе, Толик, сейчас просто необходимо пропустить сто граммов водки.

– Ты прав, Валера. Но… нельзя. А тебя я на самом деле рад видеть. Слышал, как вы бандюков в кафе «Вампир» разделали.

– Откуда, если не секрет?

– Ты телевизор или радио включи! И все секреты сразу узнаешь. Правда, по ящику сообщают, что операцию по освобождению заложников блестяще провел спецназ МВД, это несправедливо.

– Да какая разница, Толя? Главное, сняли угрозу? Сняли. А кто снял, совершенно неважно.

– Вот так всегда, – вздохнул Крылов, – подвиги совершают одни, а награждают других.

– Нашел о чем думать.

Офицеры поднялись в штабной отсек. Крылов положил кейс на стол Белоногова, Бровин устроился с планшетом за отдельным столиком. В комнате связи заняла свое место лейтенант Шарова, проверив работу аппаратуры. Настенные часы пробили 10 часов.

Белоногов начал совещание:

– Общая обстановка, товарищи офицеры. По данным внешней разведки, в Афганистане, предположительно рядом с Кандагаром или в самом городе талибам под руководством известного полевого командира Хайруллы Мусаллаха удалось получить новый сильнодействующий, по оценкам специалистов, смертельный наркотик, которому дано название «Эфа» по растению, из которого он вырабатывается. Понятно, что наркотик получили не сами талибы, у них ума не хватит, а захваченные ими и принужденные к работе или нанятые специалисты, в прекрасно оборудованных лабораториях. Мусаллах, по тем же разведданным, планирует организовать трафик нового наркотика в Европу через Ливию, а возможно, и Тунис. Пока у нас есть информация, что он тесно связан с Низаром Аль-Галади, командиром или начальником, как угодно, крупного формирования повстанцев, не особо подчиняющегося Переходному национальному Совету, но и не вступающего в открытое противостояние с ним. Разведка США получила данные своих агентов, работающих в Ливии под прикрытием миссии по правам человека, согласно которым именно через Низара Аль-Галади Мусаллах и намерен организовать наркотрафик в Европу. Наша разведка, не отвергая информацию агентов США, считает, что к трафику «Эфы» имеет прямое отношение полевой командир Абдалкадир, базирующийся в Триполи. К нему срочно переброшен из Афганистана Муштала Сердарьяр, как бы для усиления отряда. Интересная деталь. Двенадцатого июня французская делегация под руководством агента ЦРУ Алена Бретона выехала из Триполи в Дарадж.

Белоногов взглянул на второго помощника:

– Бровин, карту Ливии на стол!

Капитан выполнил приказ.

Генерал повторил:

– Значит, делегация миссии во главе с Аленом Бретоном, офицером ЦРУ, выехала в Дарадж, это почти на границе Ливии с Тунисом в Триполитании. Как видите, дорога в обозначенный город проходит через Эль-Азизию, где свил гнездо Низар Аль-Галади.

Но до Эль-Азизии делегация не доехала. Вечером того же дня случайно проезжавшие мимо люди увидели сгоревший, ранее почти разрушенный дом на плато между Триполи и Эль-Азизией. Вызвали патруль одного из формирований Переходного национального Совета. В результате осмотра дома были обнаружены два практически сгоревших трупа мужчин и сохранившийся труп зверски изнасилованной и убитой женщины. Экспертиза показала, что в доме были найдены трупы входивших в состав делегации доктора Армэля Гро, водителя ливийца Ихаба и Инессы Реньо. За зданием найден также сгоревший остов автомобиля делегации. А часом раньше другим патрулем по дороге к Триполи был задержан гражданин России, работавший в Ливии врачом в госпитале, капитан медицинской службы Владимиров Сергей Антонович.

Седов воскликнул:

– А он-то как на плато оказался?

– Вот тут-то и начинается самое интересное в происшествии между Триполи и Эль-Азизией. Владимирова задержали раненым. Ранение легкое, скользящее. Естественно, у повстанцев возник вопрос, откуда ранение. Уж что говорил им наш капитан, неизвестно, но его слова решили проверить. И повезли к сгоревшему дому. А там уже был найден «ПМ», из которого, как было выяснено в результате экспертизы, были застрелены Гро и Ихаб. На пистолете отпечатки пальцев Владимирова. А также в стороне патруль обнаружил санитарный пакет, бинтом из которого капитан сделал себе перевязку.

Коновалов проговорил:

– Так это что получается, наш военный специалист, врач, участвовал в нападении на представителей миссии по правам человека? Но это же бред.

– А отпечатки? – спросил Трепанов.

– Ничего не понимаю.

Седов сказал:

– Думаю, Владимирова специально подставили.

– И ты прав, Валера, – кивнул Белоногов, – мы связались с нашими дипломатами, что еще остались в Ливии. Они сообщили, что Владимиров пропал без вести за трое суток до трагедии у Эль-Азизии, то есть утром девятого июня. Пропал прямо из госпиталя.

– Похищение? – спросил Коновалов.

– Да. Боевики все продумали. Они похитили российского специалиста и держали у себя до захвата французской делегации. Уничтожив ее, ранили Владимирова, вложили ему в руку ствол, дали санитарный пакет, из которого он взял бинт, и отпустили. Дело сделано. Отпечатки на пистолете и на санитарном пакете, сами понимаете, улики неопровержимые. А Владимирову ничего не оставалось, как идти в сторону Триполи. Не умирать же на плато? Уверен, он и не подозревал, в какой капкан загнали его бандиты. И сейчас он находится в тюрьме.

– Да-да, попал капитан.

Седов проговорил:

– Помнится, вы, товарищ генерал, говорили, что делегацию возглавлял агент ЦРУ Ален Бретон. Но его трупа в доме или рядом обнаружено не было?!

– Да. Трупа Бретона обнаружено не было.

– Из этого следует, что боевики его похитили?

Белоногов прошелся по штабному отсеку:

– У меня есть основания считать, что разгромом колонны с делегацией повстанцы вывели Бретона из игры.

Седов удивленно спросил:

– Из какой игры?

– Наша агентура в Кандагаре сообщила, что в двадцать три сорок того же дня на аэродроме приземлился «Боинг-717» с одним пассажиром на борту. Агенты внешней разведки выяснили, что лайнер был зафрахтован талибами, а пассажира, европейца, с аэродрома доставили в усадьбу-крепость Мусаллаха. Думаю, что этим пассажиром был мистер Бретон.

– Ладно, – кивнул Седов, – пусть так. Бретон – агент ЦРУ, работал и на повстанцев. Его завербовали талибы, он отработал какую-то задачу и был переброшен в Афганистан. Первый вопрос, что это была за задача такая, что после ее решения для Бретона нанимают самолет для переброски в Афганистан. И второй вопрос, для чего талибы или повстанцы зверски насилуют женщину, оставляя ее труп напоказ? И почему в дом не был подброшен четвертый труп, который могли бы выдать за изуродованное тело Бретона?

Белоногов присел в кресло:

– Я тоже думал об этом! И пришел к выводу, Бретон сбросил в ЦРУ дезинформацию по Низару Аль-Галади. Сбросил для того, чтобы американцы или европейцы взяли ложный след. Правительство западных государств прекрасно понимает, чем может закончиться для их стран массовое внедрение новейшего смертельного наркотика «Эфа». И пока будут разрабатывать Аль-Галади, готовить и проводить антитеррористические акции, талибы спокойно осуществят переброску зелья по другому каналу.

– Но тогда, Дмитрий Сергеевич, – сказал Седов, – Бретона тем более следовало убрать вместе со всеми. Он свое отработал, зачем талибам тащить его к себе в Афганистан? Не из чувства же благодарности?

– Нет, конечно. Значит, Бретон отыграл еще не всю отведенную ему роль в этой дьявольской игре. Для чего-то он нужен талибам.

– И что должны сделать мы? – спросил Коновалов.

– То, что определено «Советом шести» и нашим российским руководством. Первое – выявить настоящий, основной канал доставки «Эфы» из Афганистана в Ливию и из Ливии в Европу. Выявив, прикрыть его. Думаю, не стоит объяснять, что значит прикрыть.

Седов усмехнулся:

– Не стоит! Прикрыть – значит уничтожить и базу, и наркоту, и тех, кто стоит за торговлей смертью.

– Верно. Второе – освободить из заключения Владимирова, которого после трибунала ждет одно – смертная казнь. Как это сделать, не знаю, но Владимиров должен быть освобожден и отправлен на родину.

– Неплохо. Значит, летим в Ливию?

– И это еще не все! Прикрытие наркотрафика включает в себя не только отработку объектов в Северной Африке, но и в Афганистане. С выяснением судьбы мистера Бретона и по возможности захватом этого ублюдка.

Коновалов воскликнул:

– И это все должен сделать отряд?

– Да, капитан, – ответил Белоногов. – И все это должен сделать отряд «Z». Естественно, при организации полного обеспечения и прикрытия подразделения, чем уже занимаются наши коллеги из спецслужб России, Германии, Франции и Турции. Но в основном наша российская служба внешней разведки. Все же мы имеем неплохие позиции в Ливии в отличие от западных держав, особенно США, но Штаты нас не интересуют. Кроме их предателя Бретона и еще, пожалуй, главы миссии, также сотрудника ЦРУ господина Джона Реста. Пока тот вроде вне подозрений, но по нему активно работают.

– Что подразумевает под собой обеспечение прикрытия боевой работы?

Белоногов взглянул на Трепанова:

– Твой выход, Александр Владимирович.

Полковник поднялся, открыл кейс. Достал из него компьютер, включил его.

– Товарищи офицеры. Первое, что нам необходимо сделать, это провести переброску отряда в район применения. Я консультировался в СВР, как безопасней это сделать, и мы пришли к выводу, что переброску подразделения спецназа целесообразней провести непосредственно в Ливию через Алжир. Конкретно в населенный пункт Гарьян, где СВР имеет прочные позиции, фактически формирования во главе с агентом внешней разведки, имеющим влияние в регионе. Его имя будет сообщено нам позже, при согласовании взаимодействия работы отряда и агентурной сети. Переброску осуществим воздушным путем. В Алжир самолетом Аэрофлота, в Ливию из Алжира вертолетом агента СВР. Гарьян удобен во всех отношениях. Он находится в двадцати километрах от Эль-Азизии, в шестидесяти от Триполи. В распоряжении отряда будет свой вертолет. И люди агента влияния как прикрытие.

Трепанова прервал Белоногов:

– Пока все! Бровин передаст вам информацию, касающуюся предстоящей операции, которой присвоено кодовое название «Зной», и вместе с Крыловым будет помогать вам в подготовке отряда. На Бровине и Крылове обеспечение подразделения всем необходимым для работы в Африке и Афганистане. Отряду с завтрашнего дня боевая готовность «военная опасность». Дальнейшее обсуждение операции сейчас не имеет смысла. В тринадцать ноль-ноль у меня встреча в Кремле с представителями Совета, директором Службы внешней разведки, возможно, с президентом России. На этой встрече должно быть принято окончательное решение по предстоящей работе. Более конкретно определены задачи, исходя из этого мы разработаем план операции и приступим к его реализации после утверждения в Совете. Общая обстановка и задача вам ясны. Готовьте личный состав. Продолжим совещание после моего возвращения. Вопросы?

Седов улыбнулся:

– Ну с вашим вторым помощником все понятно, на то он и помощник, чтобы помогать, но чем нам может быть полезен подполковник Крылов?

Анатолий посмотрел на товарища:

– Ты что-то имеешь против меня?

– Ну что ты, Толя. Я всего лишь спросил, чем ты можешь быть полезен отряду на этапе подготовки боевого выхода?

Ответил Белоногов:

– Крылов займется вооружением, спецсредствами, оборудованием, средствами связи, всем, что будет решено взять с собой в Ливию. Согласованием порядка и времени вылета отряда. Подготовка операции не займет много времени. Уверен, что переброску в Африку Совет решит провести уже завтра. Суд над Владимировым повстанцы постараются провести быстро, мы должны опередить их. И Крылов будет весьма кстати. Чтобы ты мог сосредоточиться исключительно на подготовке подчиненного личного состава.

– Понял, товарищ генерал!

Белоногов поднялся.

Седов подал команду:

– Товарищи офицеры!

Бойцы отряда поднялись, приняв положение «смирно!».

– Товарищи офицеры, – ответил генерал и кивнув Трепанову: – Выезжаем, Александр Владимирович, – вместе с помощником вышел из штабного отсека. Вскоре его «Мерседес» покинул территорию секретной загородной базы.

Проводив генерала, командование принял Седов.

– Юра! – обратился он к Коновалову. – Давай собери личный состав, обозначь им суть предстоящей операции, не вдаваясь в подробности, и займись всем тем, что может потребоваться нам в Ливии и Афганистане. Впрочем, пока по Ливии проведи расчет. Главное – вооружение и спецсредства. Судя по всему, тюрьму, где содержится Владимиров, придется брать штурмом. Грачеву прикажи определиться со связью. И проверить все имеющиеся у нас станции. А я тут вместе с Крыловым и Бровиным посмотрю документы. Да, обед назначь на четырнадцать ноль-ноль. После обеда и до прибытия Белоногова продолжение подготовки, всем пройти медосмотр. Больных в отряде быть не должно.

– Понял.

Коновалов направился к ожидавшим внизу бойцам антитеррористического секретного подразделения специального назначения.

Крылов подошел к Седову:

– Не ожидал от тебя такой подлянки, Валера.

– О чем ты, Толик?

– С этого момента, я тебе не Толик, а товарищ подполковник. Какие будут указания, товарищ майор?

– Во-первых, товарищ подполковник, прекратить заниматься ерундой. На хрена тебе торчать тут, а потом мотаться по складам, аэродромам, штабам, если это мог сделать и Бровин. Ведь так, Гена? – Седов повернулся к Бровину.

– Мог бы, конечно, – ответил второй помощник генерала, – но, честно говоря, без особого удовольствия.

– Во! – поднял палец Седов, повернувшись к Крылову. – Слышал? Даже молодой Бровин не хотел бы заниматься вопросами обеспечения. А ты еще обижаешься.

– Я не обижаюсь!

– Тогда мир?

– А войны никто никому не объявлял.

– Значит, мир, давай, Гена, свои бумаги, посмотрим, что там приготовили для нас штабисты.

Крылов отходил быстро и уже через десять минут как ни в чем не бывало обсуждал с Седовым переданную информацию.

Больше всего его удивила справка по Ливии до военного переворота:

– Это же надо?! Вот тебе и Ливия.

– Что такое, Толя?

– Ты только послушай, как жили ливийцы при Каддафи.

Седов откинулся на спинку кресла:

– Ну, давай просвети.

– Так, во времена Каддафи каждому ливийцу выплачивалась дотация в одну тысячу долларов. Пособие по безработице составляло семьсот тридцать баксов. Неплохо, да? Это по нынешнему курсу выходит где-то двадцать две тысячи рублей. На эти бабки можно и не работать. Зарплата медсестры, штука – тридцать тысяч рублей. Если родится ребенок, то родители получают семь тысяч долларов – это маловато. Но вот новобрачным давалось просто так шестьдесят тысяч долларов. Прикинь, Валер, ты женился, и тебе тут же на счет почти два лимона. И это на покупку квартиры. На открытие личного бизнеса выплачивается материальная помощь – двадцать штук баксов. Но главное дальше. Крупные налоги были запрещены. Образование и медицина бесплатные, сеть магазинов для многодетных семей с символическими ценами на продукты питания. У нас бы их ввели. Торгаши тут же все скупили бы и на рынок. А там выставили бы по своей цене. Ни хрена детям не досталось бы. Так, дальше, за продажу просроченных продуктов большие штрафы и арест. Часть аптек с бесплатным отпуском лекарств. Во, слушай, за подделку лекарств – смертная казнь. Прикидываешь, если бы нам такой закон, то и аптек бы не осталось, вернее, аптекарей. Далее, квартплаты не было. Платы за электричество тоже. А вот это хреново.

– Что хреново, Толик?

– Сухой закон. Продажа и употребление спиртных напитков при Каддафи были запрещены. Но зато с машинами лафа. Кредит на покупку автомобиля был беспроцентный. Ты понял, вообще без процентов, при этом пятьдесят процентов стоимости оплачивало государство, а бойцам народного ополчения вообще шестьдесят пять процентов. Хаты тоже шли за полцены. Половину брало на себя государство, запретив риелторов. Понятно, что цены на квартиры не прыгали, как у нас. А вот это жесть.

– Чего там?

– Ты внимательно послушай. Бензин в Ливии стоил дешевле воды, а точнее, четырнадцать центов, это сколько по-нашему, сейчас прикину.

Крылов достал калькулятор, посчитал, воскликнул:

– Ни хрена?! Литр бензина в Ливии стоил, ты только вдумайся, Седой, четыре рубля сорок копеек, если брать курс один к тридцати одному, а если к тридцати, то четыре рубля двадцать копеек. Вот бы нам такие цены?! И что обидно, Ливия-то покрыта в основном бесполезной пустыней. Да, есть там нефть. Но не больше же, чем в России? Так почему у них четыре рубля бензин, а у нас под тридцать?

– У них сколько народа?

– Около шести миллионов. А площадь Ливии один миллион семьсот пятьдесят девять тысяч пятьсот сорок квадратных километров. Сравним с Россией. Население – сто сорок три миллиона человек, территория семнадцать миллионов девяносто восемь тысяч двести сорок шесть километров. Получается, на каждого русского приходится одна десятая квадратного километра, это сколько в гектарах? Сейчас. Так одна десятая – это десять гектаров. А в Ливии? На одного ливийца тридцать гектаров, но в основном песка. Пахотной земли всего один процент. Получается, нормальной земли на каждого ливийца приходится чуть-чуть. А у нас вся земля хорошая, да еще леса сколько, рек?!

Седов прервал товарища:

– Кончай ерундой заниматься. Сколько и чего на кого приходится. Хорошо жили ливийцы. Но теперь все меняется, сами страну разграбили. А ты, Толик, лучше географию изучай.

– А чего география. Ливия граничит с Алжиром, Чадом, Египтом, Нигером, Суданом и Тунисом. Это по суше. В стране господствуют бесплодные плоские равнины с огромной Ливийской пустыней, на западе возвышенные плато, на юге пустыня Идехан-Марзук, на севере Аубари. Говорю же, одна пустыня. Самая высокая точка – Бикку Битти, две тысячи двести шестьдесят семь метров, самая низкая – двадцать четыре метра. Климат на побережье средиземноморский субтропический, на юге – пустынный, тропический, с резкими сезонными и суточными колебаниями температур и низкой влажностью воздуха. Средняя температура июля на севере – двадцать семь – двадцать девять градусов, на юге – тридцать два – тридцать пять градусов. В январе – на севере одиннадцать-двенадцать градусов, на юге – пятнадцать-восемнадцать градусов. В Эль-Азизии была зафиксирована рекордная высокая температура пятьдесят семь целых и восемь десятых градуса. Дожди зимой, летом сухо, в пустынных районах ветры и пыльные бури – гибли и хамсин. Наверное, как в Афгане и Средней Азии «афганцы». Животный мир беден. Млекопитающие больше грызуны, зато много хищников, шакалов, гиен, а также змей, ящериц. Короче, климат что надо.

Седов спросил:

– Ты закончил?

– Тут еще много различного материала, достопримечательности, кухня.

– И что едят там?

– Много чего. Ливийская кухня представляется, как одна из самых вкусных в мире. Время отстает от нашего на два часа. Основные праздники тебя интересуют?

– Религиозные, остальные наверняка отменили за редким исключением.

– Хорошо, религиозные праздники. Итак, Ид-иль фитр, блин, язык сломаешь, – праздник разговенья, Ид-иль адха – праздник жертвоприношения, Ид-иль маулид – день рождения пророка Мухаммеда.

– Достаточно!

– А больше в справке ничего не указано. Так тут еще есть информация по одежде, но сейчас мужчины наверняка все поголовно носят военную форму, и рекомендации, как вести себя, о чем говорить, о чем лучше молчать. Традиции и прочее. Но это ты сам читай.

– Брось бумаги на стол. Прочитаю.

– Займемся подготовкой отряда?

– И чем конкретно?

– Ну хотя бы подбором оружия.

– По вооружению определимся не ранее уточнения конкретных боевых задач, как и по всему остальному.

– Тогда что делать будем?

– Пойду-ка я позвоню Галине.

– Она сама тебе не звонила?

– Нет! Я выключил телефон перед штурмом кафе.

– Тогда звони, а то она места себе, наверное, не находит.

– А твоя Лариса за тебя спокойна?

– Я в отличие от тебя, Валера, всего лишь тыловая крыса, и Лариса прекрасно знает, что ни в каких боевых акциях участия не принимаю.

– Вам легче.

– Да я бы не был столь категоричен, но ладно, мне выйти?

– Сам пройдусь по территории, душно здесь, в корпусе.

– А по мне нормально.

Седов поднялся, похлопал товарища по плечу:

– Вот и сиди здесь, на связи. Белоногов или Трепанов могут позвонить в любое время.

– Но им скорее будешь нужен ты?

– Передашь Шаровой, чтобы переключила связь на мой телефон. А если он будет занят, то на радиостанцию. Но я скоро вернусь.

– Давай! А я скопирую документы по Ливии, дома покажу, вот Лариса удивится.

– Ты не влезь в секретную информацию?!

– Да тут ее и нет. За исключением периода революции. Но это жену не заинтересует, а вот уровень жизни в какой-то африканской стране – очень даже.

– Ну и зачем?

– Пусть знает, как люди живут.

– Жили! Повстанцы устроят жизнь веселую.

– Если бы не американцы, никакого бы переворота не было. И чего они повсюду свой нос суют?

– Позвони Обаме да задай ему этот вопрос. Он человек вежливый, образованный, все тебе по полкам разложит.

– Обойдусь и без Обамы.

– Дело твое!

Седов вышел из здания главного корпуса, прошел аллеей до ближайшей скамейки. Присел. Достал сотовый телефон, набрал по памяти номер. Галина ответила почти сразу:

– Валера? Ну, слава богу, позвонил. Я пыталась сама дозвониться, но у тебя был отключен телефон.

– Я его случайно выключил.

– Перед штурмом кафе?

– О чем ты, Галя?

– Об освобождении заложников в кафе «Вампир». Об этом сейчас на телеканалах только и говорят.

Седов постарался изобразить изумление:

– Подожди, Галя, в Москве террористы опять много людей взяли в заложники?

– Ты совершенно не умеешь притворяться, Валера. Ты же был там.

– Да я впервые о захвате от тебя слышу. И если кто-то из спецподразделений и штурмовал кафе, то не мы, находящиеся на базе. Скорей всего заложников освободил спецназ МВД.

– Именно так официальные лица и заявили.

– Им, значит, ты не веришь.

– Я верю, Валера, своим глазам!

– Не понял?

– Ты бы хоть маску на лицо надел.

– Хочешь сказать, что попал под видеокамеру?

– Да, Валера. И прямо на весь экран.

– Черт! Вроде журналистов поблизости не было.

– Почему ты обманываешь меня, Валера?

Седов вздохнул:

– Я не обманываю, а не хочу, чтобы ты нервничала по пустякам.

Галина воскликнула:

– Освобождение заложников ты называешь пустяком?

– Галь! Это моя обычная работа, пора бы уже привыкнуть…

– Конечно, как же я забыла. Но пойми, Валера, к этому невозможно привыкнуть.

– У тебя всегда есть выбор, Галь, ты знала, кто я и чем занимаюсь, когда мы начинали жить вместе. Если сейчас ты понимаешь, что не можешь больше находиться в ожидании, в напряжении, давай расстанемся. Это будет больно, но по крайней мере честно.

Галина сменила тему:

– Ты сегодня приедешь домой?

– Не знаю! Вряд ли.

– Командировка?

– Скорее всего.

– И как всегда неизвестно куда и на сколько.

– Да.

– Звонить сможешь?

– Нет!

– Ну, что ж, я буду ждать тебя. И где бы ты ни был, помни всегда, я люблю тебя.

– Я тебя тоже люблю.

– Возвращайся, пожалуйста, быстрее, хотя что я говорю? Это зависит не от тебя.

– Да, это зависит не от меня.

– Одно прошу, Валера, береги себя.

– Обязательно.

– Ты расстроился?

– Нет, все нормально. До свидания, Галя.

– Я жду тебя, Валера.

Седов отключил телефон. Прикурил сигарету.

К лавке неслышно подошла переводчик капитан Верицкая:

– Скучаете, Валерий Николаевич?

– Отдыхаю.

Подумал: тебя только сейчас не хватало.

– Может быть, прогуляемся до пруда?

– На лодке покатаемся, да?

– Я была бы не против.

– Это мне известно. Извините, Людмила Константиновна, но у меня нет никакого желания кататься на лодке, даже с такой очаровательной дамой, как вы.

– Жаль. Ну что ж, нет так нет. Вы не будете против, если посижу рядом?

– Да сидите сколько угодно, только в одиночестве. Мне пора в корпус.

– Минуту назад, уверена, вы и не думали уходить отсюда.

– Вы ко всему прочему умеете и мысли читать?

– Увы, подобным даром господь меня обделил. Да это и к лучшему. Каково было бы жить, зная наперед, что произойдет в ближайшее время и то, что о вас думают другие.

– Скучно вам здесь. Возвращались бы в Москву?

– Одинокой женщине везде одинаково плохо. Но идите, майор, вам же надо работать?!

– Пока!

Седов бросил в урну окурок сигареты, резко поднялся и быстро пошел в сторону главного корпуса.

Генерал-полковник Белоногов и полковник Трепанов задержались на два часа. Совещание продолжили в 15.00 в том же составе.

Белоногов выложил на стол документы:

– Итак, майор Седов! Задачи отряду «Z» определены. Ввиду того, что суд над гражданином России Владимировым может состояться уже на следующей неделе, то первой задачей подразделению является освобождение нашего врача. А затем работа по каналам переброски наркотика «Эфа». Поэтому переброска отряда назначена на завтра. Маршрут подтвержден, самолетом Аэрофлота отряд совершает перелет в Алжир, конкретно в аэропорт города Константины, административного центра одноименной провинции, или по-арабски, вилая Константина. Там отряд будет ждать вертолет «Ми-8», командир экипажа Омар Арбени. Он доставит вас из Константины в ливийский город Гарьян. Прямиком на территорию бывшей войсковой части правительственных войск, ныне базы военного формирования повстанцев, которым руководит агент СВР Мухаммад Аль Дин. Он примет вас, разместит в своей усадьбе. Оттуда вы и начнете действовать. Мухаммад Аль Дин уже проинструктирован насчет ваших задач и окажет посильную помощь. У него неплохие связи в руководстве Переходного правительства и есть свои люди во многих городах страны, в том числе и в Триполи, и в Эль-Азизии, и в Бенгазе. В общем, в Ливии работать с Аль Дином. Президент на встрече особо отметил необходимость освобождения из плена Владимирова. Он назвал это делом чести. Понятно, что нашей с вами чести.

Седов поднял руку:

– Вопрос разрешите?

– Давай! – разрешил Белоногов.

– У нас есть данные, где точно находится Владимиров и что собой представляет объект, где он содержится…

– Нам известно одно. Российского врача повстанцы держат в секретной тюрьме, расположенной где-то в пригороде Триполи. Али Дин должен узнать местонахождение этой тюрьмы.

– А этот Аль Дин не сдаст весь отряд ребятам из Аль-Каиды?

– Служба внешней разведки гарантирует надежность своего агента.

– Гарантии – это хорошо, но хотелось бы иметь запасной объект, куда мог бы отойти отряд в случае возникновения нештатных ситуаций, хотя бы для обеспечения экстренной эвакуации.

Генерал отрезал:

– Подобный вариант не рассматривается, Седов!

– Ясно! Будем надеяться, что Мухаммад окажется порядочным человеком.

– Я могу продолжить? – не без сарказма спросил Белоногов.

– Извините, товарищ генерал.

– Благодарю. Итак, освобождение Владимирова является первой основной задачей отряда. Капитана следует вытащить из тюрьмы и перевезти в Гарьян, откуда Аль Дин обеспечит его переброску в Алжир, а оттуда в Москву. Вторая задача отряда – проверка информации мистера Алена Бретона, переданной им через Джона Реста в Лэнгли, а конкретно базы Низара Аль-Галади у Эль-Азизии. Если окажется, что Бретон перед своим таинственным исчезновением сбросил в Штаты «дезу» и Аль-Галади является подставной фигурой в наркотрафике «Эфы» из Афганистана в Ливию и далее в Европу, то отряд должен приступить к решению третьей задачи в африканском государстве. Поиску основной базы наркоторговцев с уничтожением ее. Опять-таки с использованием возможностей агента СВР Мухаммада Аль Дина.

Седов вновь поднял руку.

Трепанов недовольно покачал головой. Белоногов же присел рядом с командиром отряда:

– Что на этот раз желаете узнать, Валерий Николаевич? Замечу, что вы совершенно утеряли чувство такта. И соблюдение субординации и дисциплины стало для вас понятием расплывчатым, необязательным к исполнению.

– Товарищ генерал, я считаю, что уточнение задачи целесообразней проводить в ходе ее постановки, а не после, когда что-то реально можно упустить.

– Ладно, Седой, спрашивай.

– Если Аль Дин такой влиятельный агент, имеет личное воинское формирование, контролирует территорию, пользуется влиянием среди руководства повстанцев, то наверняка его усадьба-крепость плотно упакована и оружием, и спецсредствами, и боеприпасами, и радиостанциями.

– И что?

– Зачем нам тащить из России все перечисленное, если можем вооружиться и экипироваться у Аль Дина?

– Если это шутка, Седой, то поверь, она не слишком удачная. Кстати, ты подготовил расчет вооружения и средств, необходимых для выполнения боевых задач боевой операции «Зной»?

Поднялся Коновалов:

– Так точно, товарищ генерал. Расчет проведен.

– Давай его сюда.

Заместитель Седова положил перед генералом лист стандартной бумаги.

– Так, и что у нас по расчету? Основное оружие автоматы «АКСМ-74». У снайперов «СВДС» и «Винторезы», у ликвидаторов плюсом бесшумные пистолета «ПСС», многозарядный или магазинный гранатомет «ГМ-94». Два гранатомета «РПГ-7», с четырьмя выстрелами к каждому, две «Мухи», два огнемета «Шмель». Вот гранатометы, кроме «ГМ-94», и огнеметы – лишнее. Их действительно хватает у Аль Дина. И «РПГ», и «Мух», и «Шмелей». А также разных гранат. Следовательно, за исключением последних вооружение по сути планируется взять штатное?

Седов кивнул:

– Там в списке не указаны ножи и пистолеты для всего личного состава, но мы посчитали это лишним.

– Хорошо. С вооружением ясно. Спецсредства?

– Заряды с усыпляющим и нервно-паралитическим газом калибра гранат «ГМ-94», дымовые шашки, ракетницы и фонари, – доложил Коновалов, хотя все оборудование было указано в списке.

– Связь?

– Две спутниковые станции и импульсные радиостанции ограниченного радиуса действия с генераторами увеличения мощности.

– То есть тоже штатные средства связи?

– Этого, думаю, будет достаточно, товарищ генерал. Лишнего брать тоже нельзя, отряду наверняка придется вести маневрирование, особенно при решении задачи по Владимирову, в дальнейшем совершать марши. Поэтому берем лишь необходимое.

– Почему в расчете не указана бронезащита?

– Какая бронезащита, Дмитрий Сергеевич? Капитан Бровин во время вашего отсутствия связывался с метеорологической службой, так она сбросила информацию, что сейчас на севере Ливии температура днем не опускается ниже отметки в сорок два градуса. И это в тени. При переходе в пустынной местности мы просто сваримся в «панцирях», как яйца в скорлупе. А если тащить защиту дополнительным грузом, то это выжмет отряд настолько, что он не только не сможет выполнить задачу с ходу, а вообще вряд ли дойдет до рубежа подготовки штурма.

– А как насчет вероятных потерь, майор? – задал вопрос Трепанов.

– Так в бронезащите нас завалить будет гораздо легче, нежели без нее. Она хороша при ведении обороны или проведения штурма с ближнего рубежа, в засадах. Но не в пустыне.

Белоногов согласился:

– Ладно. В общем-то, ты, Седов, прав. Но бронезащиту, причем в полном комплекте, включая шлемы, приказываю взять с собой. А на месте уже определишь, использовать ее или нет.

– Есть.

– Ну вот, в принципе, и все!

Поднялся Крылов:

– Извините, товарищ генерал, я не услышал, что делать мне?

– Тебе?

Белоногов, казалось, забыл о подполковнике. Но нашелся быстро:

– А тебе, Анатолий Владимирович, проконтролировать, чтобы отряд взял с собой все, что указано в расчете, и особенно бронезащиту. Ну и заодно проводишь товарища. Вы же с Седовым друзья, не так ли?

– Так точно, товарищ генерал.

– Ну вот, а спрашиваешь, что тебе делать? С отрядом остается полковник Трепанов, я убываю в управление. Сегодня бойцам отбой после ужина, подъем в три ноль-ноль. Автобус приедет за отрядом в… Вылет с подмосковного военного аэродрома в семь ноль-ноль. Вопросы переброски боевого отряда с руководством Аэрофлота решены, время согласовано. Крылову, вот тебе, Анатолий Владимирович, еще работа, получить подтверждение готовности лайнера к перелету в Алжир. До 18.00, кто желает, может переговорить по связи с семьями, не раскрывая, естественно, ближайших панов. После 18.00 отряду проверить средства и с 20.00 полное молчание в эфире. Это не касается, понятно, полковника Трепанова, подполковника Крылова и майора Седова. Все, товарищи офицеры.

Генерал повернулся к Трепанову:

– Я в управление. Проводишь ребят. По возможности и я подъеду на аэродром.

– Да, Дмитрий Сергеевич.

– Не сопровождайте, сам дорогу найду. Если не встретимся, то удачи тебе, Седой!

– Без нее мы никуда, Дмитрий Сергеевич!

Белоногов уехал. Седов собрал весь подчиненный личный состав, поставил бойцам предварительную задачу, довел до них распорядок дня. Крылов связался с Аэрофлотом, получил подтверждение на вылет самолета «ТУ-154» чартерным рейсом Москва – Константина. Коновалов провел радиоигру на территории базы. Связист отряда проверил работоспособность немецких спутниковых станций «Вега». После ужина личному составу был объявлен отбой до 3.00 пятницы, 15 июня. Трепанов занялся проверкой подразделений обеспечения базы.

В 4.00 на базу прибыл автобус с тонированными стеклами.

Поездка до аэродрома заняла чуть более часа, МКАД в это время не был забит. «ТУ-154» Аэрофлота стоял на площадке у вышки управления полетами. Командир экипажа, человек сугубо гражданский, по-военному доложил Трепанову о готовности к вылету. Бойцы заняли места в салоне, забрав туда и багаж, оружие, спецсредства, оборудование, радиостанции, и под личным контролем Крылова бронекостюмы.

У трапа остались Трепанов, Крылов и Седов.

Полковник посмотрел на часы:

– Похоже, Белоногов не сумел вырваться из Москвы.

– У него дел и в управлении хватает.

– Да, теперь руководство не отстанет, пока вы не закончите операцию «Зной»!

– Интересно, сколько сейчас градусов в Ливии? – проговорил Седов.

Крылов ответил:

– Немного, Валера, я у метеорологов узнавал, сейчас в Триполи всего двенадцать градусов, у нас здесь гораздо теплее.

– У нас посадка в Константине в десять двадцать местного времени?

– По графику, да! В Гарьян вы должны прибыть ориентировочно, с учетом всех условий, в четырнадцать тридцать, и тогда там будет уже очень тепло.

– Ничего не поделаешь. Главное, чтобы с агентом СВР все срослось. А то попадем как кур во щи.

– Прорветесь.

– Само собой, вот только куда? В пустыню?

Трепанов не ответил. Отошел от офицеров.

Седов взял за руку Крылова:

– Ты отсюда домой поедешь?

– Ну не на базу же? А что?

– Ты завтра позвони Галине? Скажи, я не смог связаться с ней. И передай, что командировка, мол, не опасная, сопровождение военных грузов в Сирию. Единственно, в Дамаске придется ждать обратного борта. В общем, успокой ее.

– Переживает?

– Да.

– Значит, любит!

– Так ты сделаешь, что прошу?

– Само собой. Часов в десять и позвоню. Только не поверит она мне.

– Знаю, но подсознательно твои слова на нее подействуют.

– Ты в психологию между боевыми выходами ударился?

– Нет, просто узнал Галю.

– Как будто Галя твоя какая-то особенная. Все бабы…

Седов прервал Крылова:

– Женщины, Толик, а не бабы.

– Какая разница? Все женщины одинаковы. Им дай соломинку, и они за нее держаться до конца будут.

К трапу подъехал «Мерседес» Белоногова.

Генерал вышел из машины. К нему направился Трепанов.

– Успел. Это хорошо.

Генерал взглянул на часы:

– Еще двадцать минут. Поднимемся на борт.

Пожав каждому офицеру руку и пожелав удачи, представитель России в «Совете шести» покинул самолет.

Трап отошел от лайнера. Экипаж вырулил на взлетно-посадочную полосу. Ровно в 7.00 московского времени, взревев двигателями, «ТУ-154» пробежал и взмыл в воздух, набирая высоту. Обойдя Москву и дождевые облака, экипаж взял курс на юго-восток.

Глава 6

«ТУ-154» совершил посадку в аэропорту алжирского города Константина ровно по расписанию, в 12.20 местного времени. Лайнер, вырулив со взлетно-посадочной полосы, остановился в стороне от аэропорта. Седов прошел в кабину пилотов, спросил: – Почему не подкатили к аэропорту?

– А вы посмотрите вперед, – кивнул на стекло кабины командир экипажа.

Перед носом самолета, перегораживая бетонку, стоял открытый «Хаммер» с четырьмя вооруженными мужчинами в камуфлированной форме.

– А теперь направо, майор!

Седов повернул голову.

Слева от самолета стоял грузовик, набитый солдатами.

– Не слишком гостеприимно вас встречают, майор, – сказал помощник командира корабля, – остановили вдали от аэропорта, окружили, трап не подают. Похоже, мы вместе с вами поимеем серьезные проблемы.

– Сидите спокойно, я уточню обстановку.

– Учите, – повернулся к нему командир экипажа, – самолет накрыт колпаком радиопомех.

– Даже так? Но ничего, у нас спутниковые станции, которые разбивают подобные колпаки.

Седов вернулся в салон. Офицеры припали к иллюминаторам.

Коновалов поинтересовался:

– И что за дела, командир?

– Людей отведи от иллюминаторов, высунулись, как птенцы из гнезда?!

Коновалов отдал соответствующую команду, Седов же приказал Грачеву:

– Грач! Срочно связь с Центром!

– Есть, командир.

Старший лейтенант открыл чемодан, но набрать номер не успел. Где-то за бортом послышался рокот вертолета, а вскоре из пилотской кабины вышел командир экипажа:

– Ситуация изменилась, майор! На полосу сел вертолет без знаков различия, из него вышел какой-то человек, переговорил со старшим «Хаммера», солдаты уехали, а со стороны аэропорта к нам подают трап.

– Где сейчас человек из вертолета?

– Стоит под дверью.

– Он один вышел из вертолета?

– Да!

– Готовьтесь лететь обратно.

– Отдых черт с ним, но нам необходимо заправиться, чтобы горючки до Москвы хватило. Баки пусты.

– Решим этот вопрос.

К «ТУ-154» был подан трап. По нему поднялся человек из вертолета, стюардесса открыла дверь, в салон вошел довольно молодой человек в гражданском летнем костюме.

– Здравствуйте, господа, – поприветствовал он бойцов спецназа и экипаж на чистом русском языке, – извините за опоздание и как следствие некоторые неудобства при прибытии в Константину. Кто из вас господин Седой?

Командир отряда вышел вперед:

– Седой это я! Кто вы?

Ливиец взглянул на стюардессу. Та ушла в кабину пилотов.

– Я – Хасан Фархуни, помощник и секретарь Мухаммада Аль Дина.

– Очень приятно. Здравствуйте.

– Вы еще раз извините меня. Нам пришлось делать вынужденную посадку, оттого и прибыли сюда с опозданием.

– Я могу узнать причину вынужденной посадки?

– Сбои в работе навигационной системы, так доложил мне командир вертолета. Борттехник устранил неисправность, но на это потребовалось время.

– Нас будет проверять таможня?

Фархуни улыбнулся:

– Нет! Вас здесь не будет проверять никто. Господин Аль Дин решил все вопросы по линии Переходного национального Совета, являющегося в настоящее время правительством страны. Вы представлены как дипломатические сотрудники одной из стран Европы. Честно говоря, даже я не знаю, какой именно.

– Твой хозяин действительно влиятельная фигура, – перешел на «ты» Седов.

Фархуни не обратил на это внимания.

– Ну, скажем, не хозяин, рабов у нас нет, а полевой командир, так будет вернее. И в этом качестве да, он действительно пользуется и авторитетом, и влиянием. Как среди своих людей, так и повстанцев.

– Почему Аль Дин пошел против законного правительства?

– Господин Седой! Вам должны были разъяснить ситуацию с положением Аль Дина в Ливии.

– Ты можешь не отвечать на вопрос.

– Ну, почему же? Господин Аль Дин открыто не контактировал с Муаммаром Каддафи, но поддерживал с ним неплохие отношения. И в начале гражданской войны готов был поддержать лидера Джамахирии, но… кое-где, – он улыбнулся, – посчитали, что Аль Дину следует воздержаться от этого, а затем, когда повстанцам оказали поддержку страны НАТО, мой командир получил приказ встать на сторону мятежников.

Седов внимательно посмотрел на Фархуни:

– А ты неплохо, для помощника и секретаря, осведомлен о делах своего шефа.

– Командира, господин Седов, у нас нет ни боссов, ни шефов.

– Ну, хорошо, командира.

– Так на то я и помощник.

– А кое-где это где?

Фархуни вновь хитро улыбнулся:

– Далеко, господин Седов.

– Ладно! Ты позаботился, чтобы «ТУ-154» заправили и он мог как можно быстрее вылететь в Москву?

– Конечно!

Фархуни посмотрел на часы:

– Вылет российского самолета назначен на четырнадцать ноль-ноль московского времени.

– Через три часа?

– Да.

– Слушай, а где это ты наловчился так хорошо говорить по-русски, Хасан?

– В прекрасном городе Санкт-Петербурге.

– Учился там?

– Да. Но давайте перейдем на борт «Ми-8». Вас ждут в Ливии.

Седов крикнул в салон:

– Внимание всем! Выход на бетонку, посадка в «вертушку». Вперед!

Из кабины пилотов вышел командир экипажа самолета:

– Вы уходите, наши действия?

Седов кивнул на ливийца:

– Вот, наш друг обещал, что вас обеспечат всем необходимым и на четырнадцать ноль-ноль по Москве назначен вылет самолета в Россию.

– Значит, я могу связываться со службами аэропорта?

Ответил Фархуни:

– Конечно, но после того, как улетит вертолет.

Командир экипажа «ТУ-154» кивнул:

– Так, значит, так!

– Счастливого вам возвращения на родину.

– И вам, майор, удачи.

Пожав руку командиру экипажа, майор Седов и Фархуни покинули борт.

В 12.30 местного времени «Ми-8» оторвался от бетонки и взмыл в воздух, набирая скорость и высоту, взяв курс на юго-восток. В 14.40 он благополучно приземлился на площадке у большой усадьбы, огороженной со всех сторон высоким трехметровым забором. Седов и Фархуни спустились на землю. Валерий спросил: – Это и есть база Мухаммада Аль Дина?

– Усадьба.

– Не бедная усадьба.

– Так сам командир далеко не бедный человек, а вот, кстати, и его машина.

Из-за угла каменного забора появилась последней модели «БМВ».

– Почему он без охраны? – поинтересовался Седов.

Фархуни усмехнулся:

– Здесь Аль Дину бояться некого.

– Понятно, а где техника для отряда?

– Подойдет!

«БМВ» остановилась напротив вертолета.

Из машины, открыв переднюю дверку, вышел коренастый, крепкий мужчина лет пятидесяти:

– Господин Седой?

– А вы Мухаммад Аль Дин?

– Разве помощник не представил меня?

– А разве Хасан должен был еще кого доставить к вам?

Аль Дин рассмеялся:

– Узнаю русских. Юмор при них в любой ситуации.

Полевой командир, агент СВР, как и его помощник, говорил по-русски совершенно без акцента.

– Приветствую вас на земле Ливии, господин Седой.

– Благодарю. Места у вас красивые.

Вокруг города лежала безжизненная каменистая пустыня.

И вновь Мухаммад рассмеялся:

– Вы правы, места здесь красивые.

Полевой командир и командир отряда пожали друг другу руку.

Седов спросил:

– Вы тоже учились в России, господин Аль Дин?

– В Союзе, господин Седой, еще в Советском Союзе, я окончил Военную академию имени Фрунзе.

– Так вы военный?

– А что, не заметно?

– Заметно. Но давайте перейдем к делу.

– Конечно!

Аль Дин повернулся к машине, подал рукой сигнал водителю.

– Сейчас подойдет автобус, и ваших людей отвезут в специально подготовленный дом, где им будут предоставлены уютные комнаты со всеми удобствами.

– А командиру отряда предстоит находиться вне этого дома?

– Вы мой гость, господин Седой. Лично для вас подготовлена отдельная комната в моем доме.

– Думаю, это не совсем правильно и удобно. Вы же военный, господин Аль Дин, и должны знать, командир должен быть вместе с подчиненными.

– Я хотел, как лучше, но если вы желаете находиться с подчиненными, то, пожалуйста, комната для вас приготовлена и в гостевом доме.

Подъехал автобус «Мерседес».

Седов передал команду отряду покинуть борт вертолета и пересесть в автобус.

Когда спецназовцы с десантными сумками проходили мимо полевого командира, Седова и Фархуни, Аль Дин взглянул на российского майора:

– Скажите, Седой, глупо, но я должен называть вас именно так.

– Ничего. Как вас мне называть?

– Как удобно. Думаю, удобнее просто по имени.

– Хорошо, Мухаммад, вы что-то хотели спросить?

– Да! Мне сообщили, что отряд состоит из бойцов шести стран. Ну, с русскими, украинцами, белорусами, понятно, но спецы из стран НАТО? Германии, Турции, Франции? Они что, наемники? Но вроде и советский, а затем и российский спецназ вполне обходился и без наемников. Более того, иностранцы только обучались в Союзе и России?! Кто эти люди?

– Как вы правильно заметили, Мухаммад, мы не пользуемся услугами «солдат удачи». В этом нет никакой необходимости. Офицеры, что входят в отряд, это профи из указанных вами стран. Они равноправные члены боевого подразделения, подчиненного Совету представителей шести государств, так называемому «Совету шести». Более полную информацию, при желании, я сообщу вам позже. И постараюсь объяснить, почему создано интернациональное подразделение, хотя задачи, которые ставятся перед ним, мог решить и российский спецназ. Естественно, в части, не касающейся закрытых, секретных данных.

– Само собой. Прошу в мой автомобиль?

– У вас отличная машина.

– Я, господин Седой, иногда могу позволить себе дорогие покупки.

– Не сомневаюсь.

Полевой командир, его помощник и командир отряда «Z» сели в «БМВ», и колонна из лимузина и автобуса пошла к южной стороне усадьбы, к центральным воротам, откуда начиналась одна из улиц города Гарьяна. Вертолет остался на месте. Дорога заняла считаные минуты, и в 15.10 автомобиль и автобус остановились на просторной площадке перед глухой стеной большого дома.

– Странное расположение усадьбы, господин Мухаммад, не находите?

– Ну, почему? Здесь все размещено, как и принято в мусульманских странах. Окна домов выходят во внутренний двор. Там же места отдыха, игр для детей. Внутри усадьбы небольшой сад, землю приходится издалека завозить. Очень дорогая земля. С водой пришлось повозиться, пока не пробили глубокую скважину. Внешне, согласен, усадьба выглядит мрачно, но внутри, впрочем, вы сами сможете убедиться, что внутри дома и усадьбы все удобно и уютно. Я придаю своему жилищу большое значение. Это мой дом, моя крепость.

– Посмотрим.

Мухаммад окликнул помощника:

– Хасан! Займись размещением гостей. Затем узнай, что они хотели бы видеть в меню ужина, и дай команду поварам обеспечить гостей тем, что они пожелают.

– В этом нет никакой необходимости, Мухаммад, – остановил полевого командира Седов, – вы же помните, чем вас кормили в столовой академии?

Аль Дин улыбнулся:

– Помню!

– Вот вам и меню!

– Я понял вас! Хасан, размещай гостей, поварам передай команду приготовить ужин на восемнадцать ноль-ноль из блюд, что обычно заказывали российские советники и специалисты.

– Слушаюсь!

– Ну а мы, если не против, осмотрим усадьбу?

– Хорошо, – согласился Седов, – только быстро. Нам надо в срочном порядке снимать проблему по Владимирову.

– Я в курсе. И кое-что уже приготовил для вас по этому вопросу.

– Прекрасно!

Седов передал свою сумку снайперу Николаеву и пошел вместе с Аль Дином смотреть его усадьбу. Главный дом с просторным тенистым двором внутри не поражал воображение особым великолепием, он был красив, но лишен всевозможных излишеств. Ухоженный сад, в основном из финиковых пальм, апельсиновых и оливковых деревьев, занимал большую часть усадьбы, в его конце стоял гостевой дом. Мухаммад Аль Дин указал на этот дом: – Здесь будет размещен весь отряд.

Седов попросил:

– Мне хотелось бы узнать о жизни ливийцев больше, чем я получил в справочной информации.

– Вы любознательный человек.

– Мне необходимо понять, в какой обстановке придется работать, дабы не допустить незначительных, казалось бы, ошибок, которые смогут повлиять на исход операции.

– Это правильный, профессиональный подход. Ну, что ж, я постараюсь пополнить багаж ваших знаний о стране пребывания. Ливийцы, если можно так выразиться, смесь местных берберских народов и пришлых арабских племен. Большее количество ливийцев называют кхоалоагли, или, в переводе, сыновьями солдат. Это те ливийцы, что произошли от браков оттоманских солдат с ливийскими женщинами, они проживают главным образом в Мисрате, Тажоуре, пригороде Триполи, Эз-Завии, но западнее столицы государства. Также в стране проживают туареги – берберское население и племенные тебу, сосредоточенные на юге, ведущие кочевой или полукочевой образ жизни. Иностранцев мало, это граждане других африканских наций, прежде всего египтян и тунисцев. Ливийские берберы и арабы составляют девяносто семь процентов населения Ливии. Вероисповедание – ислам суннитского толка, официальный язык арабский. Ливийцы говорят на ливийском диалекте арабского языка, входящем в магрибскую группу диалектов. Для ливийцев очень важна семейная жизнь. Большинство населения проживает в квартирах или домах, но многим по душе кочевой образ жизни. Поэтому богатые ливийцы-горожане в выходные дни стремятся в пустыню даже в очень жаркое время, ставят палаточные городки, подобные бедуинским стоянкам. Но с автомобилями вместо верблюдов и электрогенераторами для переносных кондиционеров. Употребление алкоголя в стране запрещено. Человек в возрасте пользуется авторитетом. Женщин в бизнесе нет. Собака и свинья считаются нечистыми животными. Держать даже охранного пса в доме запрещено. К иностранцам отношение негативное. Сейчас это проявляется гораздо острее, чем раньше.

Седов прервал полевого командира:

– Это касается и граждан таких стран, как Афганистан, Сирия, Иран, я не говорю о соседях?

– В меньшей степени.

– Понятно. Курить-то не запрещается?

– Нет. Курение принято везде.

– Это уже лучше.

– Из одежды кто-то носит национальные, кто-то европейские костюмы, это касается мужчин. Одежда женщин консервативна. Как все мусульманки, они обязаны носить платье и прикрывать лицо. Не рекомендуется распространяться о политике и жизни, особенно о США и Израиле. Это враги страны.

– Даже после переворота?

– Даже после переворота. Так что еще? Одной из самых важных необходимостей в жизни ливийца является его жилище. Раздельные спальни для родителей и детей, причем мальчики и девочки после десяти лет должны также спать раздельно. Мусульманской женщине запрещается купаться в общей ванне, поэтому надо иметь ванную комнату для женщин. Мебель должна быть простой и практичной. Нельзя держать дома изображения живых созданий, всего, что наделено душой. Но можете повесить картину какого-нибудь дерева, гор, строений. Идеальная жена должна иметь три достоинства – быть приятной своему мужу, во всем подчиняться ему и ничего не делать против его желаний. Жена должна заботиться о доме, ведении домашнего хозяйства. Главенство в семье принадлежит мужу. Особое отношение мусульман к Корану. Суры из Корана принимают безоговорочно, так как это книга Аллаха. Мусульманин должен посещать мечеть и пять раз в день совершать намаз, молитву. Пятница, лучший день недели, субботы в исламе не существует. Коллективный пятничный намаз – праздник. Вы, Седой, хоть и решили кормить своих подчиненных обычной пищей, но все же рекомендую попробовать и национальные блюда, салат из бобов, ливийский суп, тушеную рыбу, печень с рисом, молоко с шафраном, обильно заправленные специями овощи.

– Я понял вас, Мухаммад. Нам следует заняться делами.

– У вас есть время на отдых.

Седов посмотрел на полевого командира:

– Вы должны знать, как говорят в России, отдохнем на пенсии.

Мухаммад улыбнулся:

– Хорошо, к делу так к делу, прошу в дом.

Полевой командир и майор российского спецназа прошли в жилище Аль Дина, вошли в его кабинет, обставленный современной европейской офисной мебелью.

Седов усмехнулся:

– Если мне не изменяет память, совсем недавно вы говорили, что мебель в ливийских домах должна быть скромной и практичной.

– Верно. Здесь и находится то, что необходимо мне для работы.

– Ясно!

Аль Дин предложил Седову кресло у стола-приставки рабочего места самого хозяина кабинета.

Валерий принял предложение. Кресло оказалось мягким, удобным.

Аль Дин устроился напротив:

– Итак, первое, что вы должны сделать в Ливии, так это решить проблему с господином Владимировым, по стечению обстоятельств обвиненным в заказном убийстве членов миссии по правам человека и изнасиловании женщины. В преступлениях, которые и в мирное время всегда карались смертной казнью.

Седов взглянул на Аль Дина:

– Вы верите в то, что врач, лечивший до этого людей, кстати, и раненых повстанцев тоже, собираясь убыть в Россию, вдруг решил убить ливийца, французов, зверски изнасиловать женщину, похитить главу делегации, по нашим данным, агента ЦРУ США? Для этого каким-то образом нашел сообщников, которые также непонятно куда делись, и устроить засаду в двадцати с лишним километрах от Триполи? И будучи раненным, почему-то не скрыться с сообщниками и похищенным мистером Алексом Бретоном, а идти в сторону Триполи, открыто, как ни в чем не бывало?

Мухаммад покачал головой:

– Все это, конечно, глупость, я благодаря своему помощнику ознакомился с показаниями Владимирова. И он показал, что был похищен в Триполи неизвестными лицами и доставлен к месту трагедии. Он не видел ни заложников, ни тех, кто их растерзал. Владимирова вывез на автомобиле один из бандитов на плато. Там ранил его, но легко, зная, куда стрелять. Затем, пользуясь состоянием врача, этот бандит вложил ему в здоровую, правую руку пистолет «ПМ» и передал санитарный пакет, из которого раненый извлек бинт для перевязки раны. После чего бандит отпустил врача, советуя идти к Триполи.

– Это похоже на правду.

– Служба безопасности Переходного Совета обнаружила этот пистолет и санитарный пакет, замечу, с отпечатками пальцев Владимирова, у полуразрушенного дома, где были убиты члены делегации миссии по правам человека и водитель-ливиец, а их автомобиль и трупы сожжены, кроме тела женщины.

– Чтобы показать, как русский врач изнасиловал французскую женщину?

– Скорее всего.

– И члены миссии были расстреляны именно из «ПМа», с отпечатками пальцев Владимирова?

– Да.

– Неужели следствию непонятно, что врач говорил правду и его просто подставили?

– Какое сейчас в Ливии следствие, Седой? Кому его проводить? Специалисты либо покинули страну, либо были убиты повстанцами. А сами они разбираются быстро. Есть отпечатки? Есть! Взяли Владимирова недалеко от места преступления? Недалеко. Значит, он и убийца. Кстати, суд по врачу должен состояться в среду, двадцатого июня. Мне известно, что и приговор уже вынесен – смертная казнь. Приговор обжалованию не подлежит. Значит, Владимирова расстреляют в четверг. Такие вот дела, господин Седой.

Седов прикурил сигарету с молчаливого согласия хозяина кабинета:

– Значит, в среду. Через четверо суток. Мы должны вытащить его.

– Я в курсе. И, как говорил, провел работу в этом направлении.

– Могу узнать ее результаты?

– Так она для вас и проводилась. Начнем с того, что Владимиров полностью признал свою вину, да иначе и быть не могло. С ним работали профессиональные головорезы. Он помещен в секретную тюрьму в пригороде Триполи. Это даже не тюрьма в прямом понимании слова, тюрьмы разрушили повстанцы, освобождая из них своих собратьев. Под тюрьму оборудована гауптвахта бывшей войсковой части бывшей правительственной армии.

Командир отряда «Z» спросил:

– Схема секретной тюрьмы, план коммуникаций, порядок охранения территории и пути скрытного подхода к ней у вас есть?

– Только общая информация, в основном касающаяся охраны объекта.

– И в этом заключается ваша работа по Владимирову? – повысил голос Седов.

– Не горячитесь, господин Седой! – спокойно произнес Аль Дин, указав на сигарету. – У вас пепел на костюм упадет.

Седов стряхнул пепел в пепельницу.

– Не горячиться? У меня всего четверо суток для решения задачи первого этапа общей операции и практически никакой информации по объекту. Той информации, по заверению СВР, которой вы должны были обеспечить меня.

– Успокойтесь, Седой! Я могу завтра же представить вам и схемы, и планы. Но это ничего не даст.

– Почему?

– Потому что прямой штурм секретной тюрьмы может привести только к одному – крупному провалу. Охрана тюрьмы отобьет атаку. Владимирова же пристрелят в камере, как только прозвучат первые выстрелы. В итоге, как я уже говорил, – полный провал.

– Почему же вы не сообщили в Центр, что операция по освобождению Владимирова невозможна? Или все же при определенных условиях возможна?

Аль Дин категорично заявил:

– Штурм невозможен. Объясню почему, во-первых, объект охраняют два подразделения повстанцев общей численностью более двухсот человек. Одна смена караула насчитывает около сорока человек. Во-вторых, территория очищена от деревьев и представляет собой открытое пространство, ночью освещаемое прожекторами с шести вышек. На каждой вышке установлены пулеметы. За «колючкой», границей части, по всему периметру – минное поле шириной в двадцать метров. Исключение составляет узкий проход за воротами въезда на территорию, но они прикрыты двумя бетонными дотами и двумя БМП в капонирах. В-третьих, сама гауптвахта представляет собой сильно укрепленный, говоря языком военных, взводный опорный пункт. Согласен, можно применить установки разминирования, что у меня есть, сделать проходы в минных полях, можно даже из гранатометов, в которых также нет дефицита, срубить вышки и войти на территорию. Но это все! На открытом пространстве ваш отряд в тринадцать человек вынужден будет остановить продвижение и занять круговую оборону, а другими словами, попадет в безвыходное положение. Вас просто перестреляют по одному на этом открытом участке.

– Мы можем применить дымовую завесу.

– Хорошо. Отряду удастся сблизиться с гауптвахтой. И это уже максимум того, чего вы добьетесь. Бетонные плиты гауптвахты «РПГ» не пробить, а караул откроет огонь из скорострельных пушек, снятых с БМП. Теперь скажите, Седой, остаются ли у вас шансы на освобождение врача и отход? Ни единого. А почему я не сообщал обо всем этом в Центр? Ответ прост. У меня есть план, как вытащить вашего соотечественника из плена, не прибегая к бесполезному штурму.

– Вот как?

Седов прикурил очередную сигарету:

– И что это за план?

– Начальником тюрьмы с недавнего времени назначен некий Муамар Наджим. Сволочной, скажу вам, тип. Он до переворота служил в органах безопасности. Поняв, что Каддафи долго не продержаться против обрушившейся на него махины НАТО, Наджим быстренько переметнулся на сторону повстанцев. А до этого от Каддафи бежал один из его телохранителей, майор Мансур Харузи. Тоже шакалья порода. Так вот Наджим назначен временным начальником тюрьмы, у меня есть данные, что в скором времени он получит высокий пост в новом МВД, чуть ли не заместителя министра. Посему сейчас Наджим лезет из кожи вон, чтобы угодить руководству Переходного Совета. И это у него получается. Наджим даже семью перетащил на территорию части. К себе не подпускает никого, кроме, естественно, прямого начальства и… упомянутого мной майора Харузи.

Седов поинтересовался:

– Почему для Харузи начальник тюрьмы делает исключение?

– Я тоже долго думал об этом, пока не получил очень интересную информацию из надежных источников. Согласно этой информации, Наджим во время службы у Каддафи арестовал одного человека, якобы работавшего на американскую разведку. Сделал Наджим это тихо, нигде не засветив себя. Как ему казалось. Но об этом чуть позже. Человека этого подвергли пыткам, и он признался во всех обвинениях. Его казнили. И вроде ничего особенного, ну подставил кого-то рвавшийся к повышению Наджим, да только полностью засекретить данную акцию Наджим не смог. О подробностях этого темного дела каким-то образом узнал майор Харузи. А главное, человек тот оказался братом ныне весьма влиятельного полевого командира, занявшего после переворота должность в самом Переходном национальном Совете. Когда Наджим, уверенный в том, что его грязные делишки останутся в тайне, переметнулся к повстанцам и начал продвигаться по карьерной лестнице, о нем вспомнил майор Харузи, в отличие от предприимчивого предателя Наджима получившего скромную и временную должность комиссара небольшого населенного пункта на юге Ливии. И как не вспомнить, если у Харузи на руках убойный компромат против Наджима? В общем, майор добился встречи с начальником тюрьмы. Наджим, видя, что Харузи представляет для него серьезную угрозу, не пошел на физическое устранение майора, что было бы логично. Харузи оказался хитрее Наджима. Подстраховался, а скорее всего просто обманул трусливого Наджима, заявив, что если начальник тюрьмы предпримет что-либо против него, то компромат тут же уйдет к полевому командиру, чьего брата Наджим подставил под расстрел. Во имя молчания майор потребовал должность в правительстве. Наджим устроил на хорошую должность Харузи. Они договорились. И хотя, понятное дело, яростно ненавидят друг друга, каждый вторник вечером встречаются. И встречаются на территории части, в казарме, переоборудованной под дом начальника тюрьмы. Повторяю, каждый вторник.

Седов спросил:

– Что дают им эти встречи?

– Этого я не знаю. Думаю, таким образом Харузи держит под контролем Наджима. А уж о чем они разговаривают, неизвестно. Может, в нарды играют, чай пьют. А между этим обсуждают текущую ситуацию.

Командир отряда затушил окурок:

– С отношениями Наджима и Харузи мне более-менее понятно, но я не услышал ничего, касающегося вашего плана освобождения Владимирова.

– У нас не принято торопиться, господин Седой. Будьте терпеливы.

– Хорошо. Слушаю вас очень внимательно.

Аль Дин продолжил:

– Майор Харузи для встречи с Наджимом приезжает в Триполи вечером в понедельник, где-то в двадцать – двадцать один ноль-ноль. Останавливается в доме, отошедшем ему после гибели близких родственников, до конца стоявших против повстанцев. Этот дом находится недалеко от тюрьмы, в безлюдном сейчас районе города. Две соседские усадьбы и высотный дом разрушены в результате бомбардировок авиации НАТО. Ближайшие соседи проживают через квартал.

– Кажется, я начинаю вас понимать, – проговорил Седов.

Аль Дин улыбнулся:

– Я же говорил, будьте терпеливы. Так вот вечером по понедельникам каждой недели Мансур Харузи приезжает в Триполи и останавливается в доме своих родственников. Один и без охраны.

– Почему в понедельник? Тем более без охраны?

– На это у Харузи есть причина. Весомая для любого мужчины причина.

– Женщина?

– Да! Вдова погибшего в боях за Триполи бывшего сослуживца Харузи, Гафара Багдади, Захира. Они тайно встречаются накануне визита майора в тюрьму.

Седов проговорил:

– Тайно – это хорошо.

– И последнее по данной информации. Утром Харузи едет к Наджиму на своей машине, внедорожнике «Хонда». Примечательно, что караул его машину не проверяет, не досматривает и даже не останавливает, беспрепятственно пропуская на территорию секретного объекта. Это происходит около десяти часов. Харузи подъезжает прямо к казарме-дому начальника тюрьмы. Там они и встречаются. Обратно майор выезжает после намаза и обеда, где-то около пятнадцати ноль-ноль, и следует прямо к себе в населенный пункт. А точнее, в Эль-Увайнат.

– Замечательно. Вот только как использовать данную ситуацию?

Аль Дин развел руки:

– Это уже решать вам, уважаемый господин Седой! В конце концов вы являетесь командиром спецподразделения. Я могу лишь обещать вам всевозможную помощь и поддержку, естественно, если это не будет сопряжено с риском моего провала.

– Я понял. Будем думать. Мне необходима схема войсковой части с указанием расположения постов охраны, информация по режиму несения службы внешним и внутренним караулом, план гауптвахты и жилища начальника тюрьмы. Адрес дома, где Мансур Харузи встречается с любовницей.

– С женщиной-вдовой, – поправил его Аль Дин.

– Хорошо, с женщиной-вдовой. А также карта пригорода Триполи, ну и естественно, пара машин, которые не вызовут подозрения в столице вашей страны.

– Желаете посмотреть объекты?

– Конечно.

– Хорошо. Все документы будут представлены вам в воскресенье. Машины стоят в гараже усадьбы, выбирайте любые. А чтобы их не остановили, в Триполи или по дороге, автомобили поведут мои люди.

– Договорились. А сейчас я просил бы проводить меня в гостевой дом и показать отведенные мне комнаты.

– Это сделает помощник. Вы не против? Мне сейчас принимать лекарства.

– Вы больны?

– Язва желудка. Но это вас не должно беспокоить.

– Операцию бы лучше сделали, чем таблетки глотать. Язва вещь такая, сегодня просто язва, завтра…

– Рак, хотите сказать?

– Вы сами должны об этом знать.

– Знаю. Поэтому операция уже проведена.

– Вы очень предусмотрительный человек.

– Благодарю.

Мухаммад Аль Дин вызвал помощника, приказал:

– Хасан, проводи гостя в его комнаты гостевого дома.

– Для господина Седова приготовлены комнаты здесь, господин?!

– Гость желает быть со своими людьми, и желания гостя, Хасан, что?

– Закон!

– Исполняй приказ!

Фархуни провел Седова в гостевой дом. У входа на скамейке перед искусственным прудом сидел капитан Коновалов.

Хасан сказал:

– Ваши комнаты – первые справа.

– Хорошо. Свободен!

Командир отряда отпустил помощника хозяина усадьбы, присел рядом с заместителем:

– Какие дела, Юра?

– Наши обустроились, сейчас ужинают.

– А ты чего не пошел с ними?

– Нет аппетита, да и бутерброды взял с собой. Ты-то пойдешь в столовую?

– Нет, если поделишься бутербродами.

– Поделюсь. Какова обстановка, командир?

– В общем-то, хреновая.

– Владимиров плотно закрыт?

– Суди сам.

Седов передал заместителю суть своего разговора с полевым командиром.

– Да-да, – проговорил Коновалов, – задачка перед нами не из простых. Будем работать через Харузи?

– А другого выхода нет. Вот только как заставить и майора, и начальника тюрьмы делать то, что надо нам?

– С Наджимом легче, его можно семьей припугнуть. Мол, не подчинишься, всех… Это действует. А вот с Харузи? По всему, малый он хваткий, хитрый, не чета начальнику тюрьмы. Поначалу, думаю, примет условия игры, цена которой его собственная жизнь, на территорию проведет штурмовую группу, сведет с Наджимом. А вот дальше предсказать его действия невозможно. И если он выйдет из-под нашего контроля, то всей операции хана. Как и всем бойцам штурмовой подгруппы, да и Владимирову. Харузи не посмотрит на то, что Наджим и его семья у нас. Поднимет тревогу, зная, что мы убьем начальника тюрьмы. Да на семью его майору наплевать. Главное, он предотвратит диверсию. И тогда без Наджима получит возможность занять высокий пост в новом правительстве.

– Ты прав, – вздохнул Седов, – значит, остается одно – играть на опережение и убирать Харузи в доме начальника тюрьмы.

Коновалов посмотрел на Седова:

– Это выход, а дальше?

– А дальше заставим Наджима вывезти Владимирова с территории, якобы по приказу его начальства. Семью придется изолировать.

– По-серьезному?

– Да нет! Не будем же мы убивать жену и детей араба? Просто обложим их в какой-нибудь дальней комнате муляжом взрывчатки, предупредим, чтобы не дергались. Скажем – вернется муж, освободит. Часа три так они просидят. А потом пусть поднимают шум. Мы уже успеем вернуться в Гарьян.

– Но Наджима нам тоже нельзя отпускать.

– Нельзя.

– Значит, и его, как Харузи, ликвидируем?

– Посмотрим. С ним, в принципе, можно проделать то, что повстанцы проделали с врачом. Показать, как настоящие убийцы подставили нашего врача.

– А кому это нужно? Следствию? Начальству Наджима? Его по-любому за пособничество неизвестным, похитившим Владимирова, казнят. А до этого пытать будут. Так не лучше ли будет убрать его и концы в воду.

Седов невесело усмехнулся:

– Что-то я здесь, кроме как в пруду да в фонтане, воды поблизости не наблюдаю. Но ты прав, сейчас не время для игр. Наджима уберем, как только окажемся в безопасном месте.

– Ты говоришь, уберем, значит, планируешь наше совместное участие в акции?

– Нет! Ты останешься в усадьбе Аль Дина. Если мне и тем, кого возьму с собой, вытащить Владимирова и уйти не удастся, то на тебя ляжет командование отрядом и решение остальных задач. Отбоя и приказа на возвращение мы из Москвы не дождемся.

– Работаем во вторник?

– Да! Завтра – полная адаптация. В воскресенье разведка и в понедельник захват Харузи. Черт, я совсем забыл о его любовнице. Придется изолировать и Захиру. Слишком много проявляется второстепенных факторов, которые могут повлиять на исход операции.

– И это еще без учета того, что произойдет, если операция удастся. На поиски Владимирова и его похитителей руководство повстанцев наверняка бросит силы немалые.

– Надо с Аль Дином это обговорить. Завтра сделаю. А сегодня отдых. Как комнаты в гостевом доме?

– Шикарно. Все удобства, спутниковое телевидение, кондиционеры, душ, мягкие постели. Как номера люкс в приличном отеле.

– Вот и хорошо. Ты дождись наших и передай приказ закрыться в комнатах. Объяви отбой. Я пойду посмотрю свои апартаменты, приму душ, переоденусь.

– А как же бутерброды?

– Где они?

– В моем номере.

– Ну, так идем. Перекусим по-быстрому.

На следующий день Седов в 8 утра направился к главному дому. Бойцы отряда вставать не спешили. Но кое-кто уже плескался под душем.

Во дворе майора остановил рослый охранник с автоматом.

Отдал команду на английском языке:

– Стоять! Руки держать на виду.

– Я к Аль Дину, – сказал Седов.

– Мне известно, кто вы, но порядок есть порядок, я вызову Фархуни и выполню его распоряжение, а до этого прошу стоять смирно.

– Хорошо, подчиняюсь.

Внимательно следя за Седовым, охранник по рации вызвал Фархуни.

Помощник появился практически тут же, кивнул охраннику:

– Все в порядке, Абдул.

Повернулся к Седову:

– Господин Аль Дин сможет принять вас через полчаса.

– И что делать эти полчаса?

– Можете прогуляться по саду, пока не жарко, а можете пройти ко мне, я угощу вас отменным чаем. Его рецепт передан мне отцом, а ему дедом.

– Предпочитаю чай.

– Тогда прошу со мной.

Фархуни провел Седова в приемную кабинета.

– Это и есть твоя комната, ты что, и спишь здесь?

– Я сказал, мы можем пройти ко мне, подразумевая служебное помещение. А комнаты мои рядом.

– Ясно!

Фархуни включил телевизор и принялся колдовать над приготовлением чая. Телеканалы показывали одно и то же. Руководство повстанцев в каком-то городе, где их встречает толпа вооруженного, ликующего народа. Затем Рим, над посольством Ливии поднимают флаги Переходного Совета. Вновь город Ливии, люди разбирают завал. Повсюду валяющиеся, полуобгорелые фотографии и картины бывшего лидера бывшей Великой Социалистической Народной Арабской Джамахирии полковника Каддафи. Седов с пульта выключил телевизор. Фархуни подал майору пиалу с чаем, от которой исходил какой-то особенный, приятный аромат.

– Уверен, господин Седой, что больше нигде в мире не вкусите лучшего чая.

– Знаешь, Хасан, я не знаток напитков.

Командир отряда мелкими глотками выпил чай.

– Вкусно. Отдает мятой.

– Мятой? Нет, это не мята, это трава, название которой я вряд ли смогу перевести на русский язык.

– Вкусно.

Седов передал пиалу Фархуни. В это время в приемную зашел Мухаммад Аль Дин:

– Доброе утро, господин Седой!

– Салам аллейкум, господин Аль Дин.

Полевой командир улыбнулся:

– Ну тогда, ассолом аллейкум!

– Пусть так! Мне надо посоветоваться с вами.

– Пройдем в кабинет.

Российский офицер и агент внешней разведки, как и вчера, устроились в креслах у стола-приставки.

– Я весь внимание, – сказал Аль Дин.

Седов довел до него предварительный план освобождения Владимирова.

Аль Дин внимательно выслушал. Недолго подумав, проговорил:

– Ну что ж, план неплох, честно говоря, я тоже не смог придумать ничего другого, как использование Харузи, с последующей его ликвидацией на территории тюрьмы. Вы абсолютно правы, что пытаться длительное время держать майора под контролем очень рискованно. А вот с семьей Наджима вы переусердствовали. Зачем имитировать минирование помещения жены Муамара и его детей? Так можно до смерти испугать. Почему просто не усыпить их газом небольшой концентрации?

– А если у кого-то из членов семьи заболевание легких или дыхательных путей? Тогда газ даже в слабой концентрации может вызвать смерть, а у нас нет ни малейшего желания причинять кому-то из семьи вред.

– Насколько я знаю, и жена Наджима, и четверо его детей абсолютно здоровы. Так что можете применять газ.

– Откуда у вас данные по здоровью семьи начальника тюрьмы?

– Я обязан знать о противнике все! И я это знаю. А откуда? Вам это надо, господин Седой?

– Хорошо. Тогда мы усыпим и женщину Харузи.

– Ее вообще можно отпустить. Будьте уверены, она не станет афишировать свою связь с Харузи.

Седов кивнул:

– Хорошо. Завтра в воскресенье я намерен провести разведку. Осмотреть дом, где майор принимает женщину, а также понаблюдать за тюрьмой.

– Дом вы осмотрите без проблем, а вот наблюдение за территорией войсковой части небезопасно. Откуда вы собираетесь организовать это наблюдение?

Седов указал на лежавшей на столе карте точку:

– Это один из холмов, в трех километрах от тюрьмы. Здесь я и планирую установить пост.

– Что хотите узнать, господин Седой?

– То, что необходимо мне для работы.

– Коротко и понятно. Хорошо. Вам потребуются две машины.

– Да. Машины, которые повстанцы в Триполи не стали бы проверять, подвергать досмотру. Это можно устроить?

– Можно. Автомобили поведут мои люди. У них с собой будут специальные пропуска. Никто вас не остановит. Но стоять и у холмов, и у дома Харузи нежелательно.

– Ваши люди высадят моих ребят и отойдут. Заберут по вызову.

– Хорошо. Пусть ваш связист, господин Седой, обговорит с помощником порядок связи!

– Конечно.

– Когда точно по времени вы намерены в воскресенье выйти на разведку?

– А когда это удобнее всего сделать?

– В полдень, когда жара загоняет людей в тень.

– Значит, часов в одиннадцать и тронемся.

– Хорошо. К этому времени все будет готово.

– Ну, кажется, на сегодня все!

– Я вот что подумал, господин Седой, майор Мансур Харузи сильный противник. Он способен поднять тревогу уже на въезде, просчитав вариант его устранения в доме начальника тюрьмы. И шансы уцелеть на участке у ворот у Харузи хоть и мизерные, но есть, а вот в доме Наджима их не будет.

– Что предлагаете?

– Отработку майора спецпрепаратами, подавляющими волю. Я могу предоставить такие препараты.

– У нас есть они, но дело в том, что после психического воздействия Харузи будет выглядеть не как обычно.

– Думаете, охрана заподозрит неладное?

– Да! И вести автомобиль он не сможет.

– Логично, принимайте решение сами. Как ваши люди, господин Седой, привыкают?

– Акклиматизацию проходят нормально.

– А на вас, смотрю, смена климата и разница во времени не действуют?

Седов улыбнулся:

– Действуют, просто я стараюсь не показывать вида.

– И это вам удается.

– Позвольте откланяться, господин Аль Дин?

– Буду нужен, заходите. И вообще заходите, посидим, поговорим, сыграем в шахматы.

– Я не силен в шахматах. Но за приглашение спасибо. До встречи.

– До встречи.

Командир отряда вернулся в гостевой дом, прошел в комнаты специалиста по компьютеру и спутниковой связи, французского капитана Филиппа Лероя. Тот поднялся при виде командира.

– Доброе утро, Хакер!

– Доброе, командир.

– Мне нужна связь с Москвой.

– С кем конкретно?

– С Енисеем!

– Присядьте в кресло, станция развернута, я настрою аппаратуру и вызову нужного абонента.

– Давай!

– Один вопрос.

– Да?

– Проверку на предмет внешнего прослушивания проводить? Внутри никаких приборов контроля нет.

– Конечно, проводить. Мы на войне, Хакер!

– Есть!

В девять часов десять минут Лерой передал трубку спутниковой станции «Вега» командиру отряда.

Седов услышал:

– Енисей на связи!

– Седой!

– Рад слышать тебя.

– У нас с размещением порядок.

– Что по задаче номер один?

– Аль Дин очень помог нам. Информацию, что он сообщил, Хакер передаст в Москву сегодня же. Завтра я намерен провести разведку. В понедельник вечером начинать операцию по реализации задачи освобождения врача, так как суд над ним, а скорее подобие суда назначено на среду. Приговор же готов – смертная казнь. Приговор должен быть приведен в исполнение в четверг.

– Понял.

– Предварительно решение вы также получите с информацией Аль Дина. Завтра представлю на утверждение окончательный план решения первой задачи операции «Зной»!

– Я понял тебя. Как парни?

– Как всегда.

– Ты мне скажи, Седой, освобождение врача реально?

– Да!

– Степень риска?

– Высокая, но не критическая. Мы решали задачи в более сложных условиях.

– Передам твои слова генералу.

– А вместе с ними и привет.

– Обязательно. Когда ждать следующего сеанса связи?

– Завтра, ближе к семнадцати ноль-ноль местного времени.

– Это значит около пятнадцати часов по Москве. Хорошо. Я постоянно на связи.

– Отбой, Енисей!

– Удачи, Седой.

Командир отряда вернул трубку Лерою:

– Вот пока и все, Хакер! Как чувствуешь себя?

– В комнатах хорошо под кондиционером, на улице жара давит.

– Ты больше на улице будь. Как аппетит?

– С этим порядок.

– Давай готовься к завтраку!

– А чего к нему готовиться? Надел рубашку и пошел!

– Так надевай!

– Есть!

Воскресным утром 17 июня у ворот усадьбы Мухаммада Аль Дина встали два внедорожника, «Форд» и «Шевроле». Седов подошел к машинам вместе с помощником полевого командира, Фархуни. Тот представил водителей:

– Это Ашур Джабал, он поведет «Форд», а это Мустафа Суваиль, водитель «Шевроле». Они не говорят по-русски, но неплохо владеют английским языком.

Седов пожал руки ливийцам.

Фархуни объяснил:

– Ашур и Мустафа не просто водители. Господин Аль Дин привлекает их к мероприятиям разведывательного характера.

– Разведчики, значит?

– Да.

– Ну, что ж, тем лучше, по крайней мере знают, как вести себя на выходе.

– Этому их учить не надо, – согласился Фархуни.

Седов обратился к водителям-разведчикам:

– Господа, я попрошу вас подождать. Выезд в одиннадцать ноль-ноль.

Ашур Джабал кивнул:

– Есть, господин Седой!

– Ну, вот и хорошо, а пока попейте чаю.

– Мы найдем чем заняться.

Фархуни спросил командира отряда:

– Вы возьмете с собой оружие?

Седов взглянул на помощника Аль Дина:

– Это так важно для тебя?

– Не для меня, для водителей.

– Нет, оружия при нас не будет. Как, впрочем, и каких-либо документов. Только средства наблюдения.

– Понятно.

Седов направился к гостевому дому, Фархуни остался у машин.

Войдя в дом, командир отряда вызвал к себе капитана Коновалова, немецкого лейтенанта Свена Аппеля, турецкого капитана Бекира Озбека и российского прапорщика Романа Николаева.

Прибывшие разместились вокруг стола в гостиной. Седов, поинтересовавшись самочувствием бойцов, сказал:

– Я собрал вас для того, чтобы сообщить…

Коновалов, улыбнувшись, добавил:

– Пренеприятнейшее известие…

Седов сделал ему замечание:

– Помолчи, Пегас.

И продолжил:

– Собрал вас здесь для того, чтобы сообщить, что ровно в одиннадцать ноль-ноль мы убываем в Триполи.

Офицеры переглянулись.

– Обстановка по Владимирову на настоящий момент такова…

Седов довел до подчиненных обстановку.

– А посему нам необходимо посмотреть дом, где Харузи встречается со своей любовницей, и понаблюдать за тюрьмой, где содержится наш врач. Выезжаем на двух машинах. Я и Бурят, – Седов взглянул на Николаева, – работаем в доме, Бек и Ганс на холмах. Задача наблюдателей – оценить объект на предмет прорыва изнутри, от гауптвахты через ворота к дороге Триполи – Бенгази. Думаю, никакого прорыва не понадобится, и штурмовая подгруппа, состав которой я определю позже, решит задачу по-тихому, но все же вероятность прорыва исключать нельзя. Я с Бурятом выезжаю на «Форде», Бек и Ганс на «Шевроле», что уже стоят у ворот усадьбы. Водители имеют опыт разведки, так что учить их, куда следует отойти и как вернуться, не надо. Связь поддерживаем через «Призраки» по необходимости, в кодированном режиме. Уточнение задач или корректировка действий по ходу разведки. Оружие с собой не берем. Это, естественно, не касается кинжала Бека. А вот оптику, Бек, взять не забудьте.

Бек ответил:

– Есть!

– Вопросы ко мне?

Поднялся Коновалов:

– Моя задача на время разведки?

Седов ответил:

– Находиться с оставшимся личным составом.

– Отряду боевая готовность повышенная?

– Нет! Постоянная. В повышенной нет никакой необходимости.

– Понял!

Седов отпустил офицеров:

– Сбор у машин в десять часов пятьдесят минут!

В назначенное время спецназовцы вышли к воротам.

Водители попросили их сесть на заднее сиденье, чтобы их не было видно со стороны. Ровно в 11.00 Фархуни подал сигнал, ворота открылись, и два внедорожника друг за другом выехали на улицу, прорезающую Гарьян на две части и выходящую на шоссе Эль-Азизия – Триполи. Столицу Ливии колонна прошла по небольшим улочкам, второстепенным дорогам. Рядом с полуразрушенным высотным домом «Форд» остановился. «Шевроле» обогнал его и пошел дальше.

Джабал повернулся к Седову:

– Напротив многоэтажки, рядом с разрушенной усадьбой нужный вам дом. Советую пройти сначала в усадьбу, а уже оттуда войти в жилище Харузи. Я встану немного впереди, чтобы контролировать ваше передвижение и при необходимости прикрыть вас. Оказавшись в доме, подайте сигнал. Отъеду в центр. По вызову подъеду прямо к разрушенной усадьбе, там и подберу вас, если не поступит каких-либо других указаний.

– Хорошо, Ашур, – сказал Седов, приказывая прапорщику Николаеву: – Вперед, Бурят, за мной!

Офицеры спецназа вышли из машин, быстро перешли улицу, через проем в заборе вошли в сад. Спустя пять минут они уже находились в доме майора Мансура Харузи, тыловая дверь которого оказалась закрытой лишь на засов.

Седов включил радиостанцию Р-10 «Призрак»:

– Друг, Седой!

– Да?!

– Мы на месте.

– Ухожу в центр, жду вызова.

– Давай, до связи!

– До связи.

Офицеры обошли комнаты, стараясь не оставлять следов.

Станция командира отряда издала тихий сигнал вызова.

– Седой! – ответил Валерий.

– Бек! Мы на холме. Территория просматривается хорошо. Приступаем к наблюдению.

– Хорошо, мы тоже в доме. До связи!

Отключив станцию и положив ее в чехол, закрепленный на брючном ремне, Седов взглянул на Николаева:

– Смотришь центральный вход, прихожую, холл, кухню-столовую. Внимание окнам. Я осматриваю гостиную, спальни, чердак, подвал. Выхожу в сад. Оцениваю обстановку вне дома. Сбор в гостиной через полчаса. В случае опасности – тревожный сигнал. Далее действия по команде. Все понял, Бурят?

– Да, командир!

– Работаем аккуратно! Вперед!

Глава 7

В 11.5 °Cедов вернулся из сада, оставив обувь на улице. В гостиной его уже ждал Николаев. Командир отряда присел напротив подчиненного:

– Неплохой дом и усадьба достались Харузи. Здесь боевую группу держать можно, до ближайших соседей далеко, почти квартал. Забор высокий, густой сад, дворик уютный внутри. Ниоткуда никого не видно.

– Если только из девятиэтажки, – проговорил Николаев.

– Здесь, видимо, не принято шарахаться по брошенным домам. Я внимательно осмотрел высотное здание. Кроме тощего кота, никого не заметил. И ничего не заметил, я имею в виду что-то похожее на временное жилище.

– На ночь в девятиэтажку вполне могут прийти бездомные, сейчас занятые поиском пищи.

– Ну тогда они скорее в соседние усадьбы пойдут. Там удобнее. Какие мысли насчет захвата Мансура Харузи?

– Мысль одна, мне придется остаться здесь и встретить майора.

– Почему? Мы можем войти в спальню и ночью, когда любовники натешатся ласками.

– Уверен, что сможем? Это сейчас дом закрыт основательно только с центрального входа, а после того, как заявится Захира, хитрый Харузи наверняка закроет все двери и решетки окон на крепкие запоры. Бесшумно их не вскрыть, даже отмычкой. А если Харузи услышит посторонний шум, то он успеет подготовить нам встречу.

Седов кивнул:

– Верно, но и по прибытии сюда Харузи тщательно проверит дом и усадьбу.

– Тут я его и возьму! Встану за дверью спальни, а как войдет – вырублю, спеленаю, и ты подойдешь. Захиру придется нейтрализовать в прихожей. Но это, думаю, не составит труда. Струя газа в лицо, даже закрытое платком, и она уснет. Положим в спальню. Потом с майором поговорим.

Командир отряда задумался. Николаев был прав в том, что Харузи может закрыть дом и тогда его бесшумно не вскрыть. Ночью тихо, любой шум будет слышен, даже скрип отмычек. Да еще не факт, что замки поддадутся отмычкам.

– Хорошо, Бурят! Будь по-твоему. Но учти, тебе здесь сидеть без пищи более суток.

– Главное, вода есть.

– Я бы мог, конечно, попросить Ашура подвести продукты, но от них и запах останется, и тара. Вынести мусор за пределы усадьбы ты не сможешь.

– Да не надо ничего, командир. Голодание на пользу.

– Тогда действуем так. Я завтра подъеду к усадьбе в пятнадцать ноль-ноль, до прибытия Харузи буду находиться в соседнем слева от улицы и крайнем доме. Майор должен подъехать по той же улице, что и мы. Увижу его «Хонду», предупрежу тебя. Как только он поставит машину, закроет ворота и пройдет в дом, перейду в эту усадьбу. При необходимости поддержу, прикрою тебя.

– Да справлюсь я с ним, командир.

– Не говори гоп, мы не знаем, что собой как боец представляет этот Мансур.

– Как скажешь!

Седов переспросил:

– Значит, думаешь устроить засаду в спальне? В столовой удобнее. И он зайдет туда, привезет же с собой какие-нибудь продукты?!

– Насчет столовой вопрос, а вот спальню он осмотрит точно. Хотя бы для того, чтобы включить кондиционер, пульт которого лежит на кровати. Жара спадет часам к десяти вечера, а до этого париться, трахая свою любовницу, он не станет.

– Ладно, – согласился Седов.

Он достал радиостанцию, включил ее:

– Бек!

Турецкий капитан ответил тут же:

– На связи!

– Как у тебя дела?

– Хорошо. Позицию нашли прекрасную, неглубокая канава и колючий кустарник рядом. Территорию видим.

– Что происходит в части?

– Ничего особенного. На вышках шесть солдат, у них пулеметы. У ворот шесть человек. Рядом с дотами еще двое. У гауптвахты, действительно представляющей собой сильно укрепленный пункт, трое. Смены пока не проводилось.

– Остальные что делают?

– Больше никого не видно.

– Хорошо. Наблюдаете еще час, до смены. Смотрите, как она проходит, докладываешь мне, и ждите подхода машины.

– Понял, Седой!

Седов отключил станцию.

– Через час-полтора, если смена караула проводится по стандартному графику, я уеду.

– Давай.

Время тянулось медленно, наконец в 13.30 радиостанция Седова сработала сигналом вызова.

– Да?! – ответил командир отряда.

– Бек! Только что охрана тюрьмы провела смену караула.

– Странный у них график.

– Интересно то, что смена проходила поэтапно, в тринадцать ноль-ноль сменилась группа часовых или караульных, уж и не знаю, как их назвать, затем через пятнадцать минут на вышки поднялись новые люди, и только после этого в здание гауптвахты вошли шесть человек. Столько же и вышло оттуда буквально минуту назад.

– Значит, на гауптвахте шесть человек?

– Да. Дом начальника тюрьмы за гауптвахтой, окружен забором из колючей проволоки, под маскировочной сетью.

– Ясно, выходите к дороге, но скрытно, стараясь не попадаться на глаза местным и водителям проезжающих мимо машин.

– Я понял.

– До встречи.

Седов переключился на водителей:

– Ашур, Мустафа!

– На связи, – ответили почти одновременно люди Аль Дина.

– Наша работа на сегодня окончена. Начинаем отход.

– Подъезжаем.

Седов отключил станцию, взглянул на Николаева:

– Ну, давай, Бурят, поаккуратней тут.

Николаев улыбнулся:

– Не в первый раз, командир.

– Здесь, в Ливии, в первый!

– Это ничего не меняет.

– Смотри, Харузи может изменить свой график.

– Да все будет нормально, командир.

– Ладно. Удачи!

– И тебе того же.

Командир отряда вышел из дома, осмотрелся, прошел из усадьбы Харузи в соседнюю усадьбу. Встал у пролома забора. Практически тут же капотом к городу напротив встал, подняв облако пыли, «Форд» Джабала.

Седов запрыгнул на заднее сиденье:

– Пошел, Ашур!

– А ваш напарник?

– Я должен докладывать тебе, где мой подчиненный?

– Извините!

Джабал повел машину в сторону центра.

Седов поинтересовался:

– Почему не используем маршрут прибытия к объекту?

– Он перекрыт. Экскаватор, что работал на расчистке завалов, задел неразорвавшуюся бомбу, сброшенную самолетами НАТО. От взрыва экскаватор перевернуло, и он загородил улицу. Но мы и по центру пройдем без проблем.

– Мустафа в курсе изменения маршрута?

– Да! Он уже догоняет нас.

Седов обернулся. Сквозь пыль увидел очертания сближающегося «Шевроле»:

– Шустрый малый этот Мустафа.

Так как Седов сказал фразу на русском языке, Ашур переспросил:

– Что вы сказали?

– Синхронно работаете, – уже на английском ответил командир отряда.

– А?! Это так, господин Седой!

Ашур довольно улыбался. Он, как и любой восточный человек, любил, когда его хвалят.

Обратный путь занял двадцать минут.

В 14.10 колонна из двух внедорожников въехала на территорию усадьбы Мухаммада Аль Дина.

Помощник полевого командира проводил Седова в кабинет.

– Что дала разведка, господин Седой? – спросил Мухаммад.

– То, что мы и ждали от нее. Сориентировались в доме Харузи, оценили здание, подходы к нему. Да, кстати, у меня к вам вопрос.

– Слушаю.

– Днем в полуразрушенных зданиях, что окружают усадьбу Харузи, я не увидел ни одного человека. Вечером ситуация остается такой же?

– Вы имеете в виду, не укрываются ли в этих зданиях на ночь бездомные?

– Именно!

– Нет! Это у нас не принято. Для людей, по той или иной причине лишившихся крова, разбиты палаточные городки на западе городе. Там бездомным дают пищу, воду, медикаменты. Предоставляют спальные мешки. Зачем лезть в развалины? И потом, с двадцати трех часов в стране действует комендантский час, надо признать, что ограничения контролируются только в крупных городах. Но в Триполи за этим следят формирования Переходного Совета. Нахождение после указанного времени вне жилых домов и лагерей строго карается.

– Однако это не мешает Захире как-то пробираться в дом своего мужчины?

– У нее есть пропуск. Да и живет Захира недалеко, а в районе усадьбы Харузи патрули появляются редко.

– Ясно.

– Одна новость для вас, господин Седой.

Командир отряда взглянул на Аль Дина:

– Плохая или хорошая?

– Не знаю. Но мне сообщили из Эль-Увайната, что Харузи собрался выехать из города раньше обычного. И если не будет никуда заезжать, то его прибытие в Триполи можно ждать уже к тринадцати часам.

– Интересно, почему он принял подобное решение. Может быть, у него до встречи с женщиной запланирован контакт с кем-нибудь из бывших сослуживцев или представителей руководства ПНС?

– Возможно. Я на всякий случай передал своему человеку в Эль-Увайнате приказ организовать сопровождение господина Харузи до города Сабха, где его сменит другой человек. Ну а от Мизды до Триполи, через Гарьян, майора проведут люди из охранения усадьбы.

Седов покачал головой:

– То, что у Харузи может состояться контакт с кем-то кроме Захиры, на операцию не влияет. Если только этот контакт не запланирован в усадьбе Харузи.

– Вы оставили там своего человека?

Седов взглянул на Аль Дина:

– Почему вы так решили?

Полевой командир улыбнулся:

– Потому, уважаемый Седой, что я поступил бы точно так же. Ночью проникнуть бесшумно в дом Харузи, если тот принял бы меры предосторожности, а он их обязательно принял бы, было бы весьма проблематично. Другое дело, когда в здании уже находится свой боец.

– И теперь, если Харузи приведет в дом еще кого-то, этому бойцу придется уходить из здания. Прятаться в соседней усадьбе.

– Он успеет вернуться, когда Харузи выйдет на улицу, как у нас принято, проводить гостя или гостей. Хотя я был бы не прочь узнать, с кем он встречался и о чем вел разговоры.

– У нас есть время поставить недалеко от дома прослушивающее устройство.

– А у Харузи будет время эту прослушку обнаружить. Он проверит дома на предмет контроля за ним…

– Чего опасается Харузи?

– Наверное, не хочет, чтобы кто-то, слишком любопытный, узнал о его любовной связи со вдовой.

– Но он же не нарушает ваши законы?

– Это с какой стороны посмотреть. Но, ладно, в принципе, после вашей встречи с майором, надеюсь удачной, Харузи перестанет интересовать меня.

– Мы не обговорили, где ликвидировать Наджима и куда будем вывозить Владимирова. Рано или поздно на его поиски, а также на поиски начальника тюрьмы будут брошены значительные силы.

– Наджим вам нужен только для того, чтобы вывести с территории войсковой части господина Владимирова. Везти его по Триполи опасно. Вдруг сумеет подать сигнал случайному патрулю? Поэтому его необходимо убрать до въезда на улицы города. Тело сбросить в любую воронку, которых хватает вдоль дороги. Владимирова же везете сюда. Передаете его мне. Ну а я отправлю его на родину.

– Мне надо согласовать этот вопрос со своим командованием.

– Конечно, господин Седой! Но это не моя инициатива, это указание Центра.

– Я понял!

– Сколько человек намерены привлечь к операции по освобождению Владимирова?

– Ровно столько, сколько войдет в машину Харузи.

Подумав, Седов проговорил:

– Я вот думаю, как безопасней организовать отход? А до этого освобождение врача. Наджима, для того чтобы вывезти Владимирова с гауптвахты, придется оставлять без контроля. Я же, человек совершенно посторонний, не могу сопровождать начальника тюрьмы?! И вот тут он получит возможность попытаться переломить ситуацию.

– Наджим ничего не станет предпринимать. Он трус. А вот начальнику внутреннего караула его поведение действительно может показаться подозрительным. И действия начальника караула просчитать невозможно. Если он поднимет тревогу, то вам уже из тюрьмы не уйти. Повстанцы не будут жалеть семью Наджима, имея цель любой ценой нейтрализовать вас.

– И что посоветуете, уважаемый господин Аль Дин?

– Что посоветую? – задумался полевой командир. – А что, если Харузи проведет вас не скрытно, а открыто, под видом спецконвоя, который якобы должен доставить Владимирова в другое место? Хотя нет, это не пройдет. Заместитель Наджима, начальник охраны, наверняка затребует подтверждение приказа. И естественно, такового не получит, а получит приказ на ваш захват. Как вывезти Владимирова? Сейчас ничего толкового не приходит в голову. Возможно, позже найдем решение?

– Мне в семнадцать ноль-ноль, через два часа представлять в Москву на утверждение окончательный план операции. Так что времени на принятие решения очень мало. Те же два часа.

– Да-да, – задумался Аль Дин, – времени мало. И не так просто оказалось.

– Вы говорили о приказе на перевозку Владимирова в другое место.

– Да.

– Его можно заполучить?

– Настоящего, официального распоряжения, естественно, нет, а вот сделать, как говорят в России, «липу», качественную «липу» вполне. Фальшивый приказ сделает Фархуни. И он совершенно ничем не будет отличаться от настоящего. Подписи, печати, бланк. Вот только и подтверждения, сам понимаете, он иметь не будет.

Седов закурил сигарету:

– Что ж, придется рисковать.

– Вы нашли решение проблемы?

– Наджим может затребовать доставку Владимирова к себе домой?

– В служебный кабинет. Шайтан, как я не подумал об этом, кабинет начальника тюрьмы находится в его же доме, в нежилой, служебной половине казармы. Там у него, по моим данным, только телохранитель, он же секретарь или помощник. Больше никого нет.

– А дом-казарма отделена от всей остальной территории «колючкой», накрытой маскировочной сетью. У Наджима должен быть факс, так?

– Вообще-то должен.

– Приказ может быть отправлен по факсу или его должен доставить курьер?

– Сейчас возможно все. Старые инструкции и порядки не действуют, новых или еще нет, или они не доработаны. В настоящее время не знаешь, что и ждать. Из Триполи по обычному телефону могут позвонить и приказать занять оборону Гарьяна, не объясняя, от кого, от каких сил. Такое уже бывало.

– Факс примет помощник Наджима?

– Должен он.

– А вы отправить приказ по факсу можете?

– Вам известен номер начальника тюрьмы. Я имею в виду номер телефона связи с руководством? Мои люди не смогли узнать его. Мобильный, номер телефона в доме – да, служебный в кабинете – нет!

– Если вы узнаете номер?

– Тогда никаких проблем.

– По-нят-но! Так! А если приказ доставить Владимирова к начальнику тюрьмы для дальнейшего этапирования его в другое секретное место лично Наджимом начальнику караула передаст помощник или секретарь, это вызовет у начкара подозрения?

– Думаю, нет. Если помощник будет вести себя, как обычно. Но скорей всего начальник караула сам приведет Владимирова в кабинет Наджима.

– Оставив вместо себя кого-либо из подчиненных, так?

– Должно быть, так.

– И временно исполняющий обязанности начальника караула приступит к исполнению этих обязанностей по инструкции, да?

– Конечно!

– Значит, он сосредоточится на охране других заключенных. Ведь в тюрьме сидит не один Владимиров?

– Там еще с десяток арестованных, ждущих трибунала.

– А если начкар задержится, то это тоже не будет являться чем-то необычным?

– При вызове вышестоящим начальником – нет.

– Это все, что я хотел услышать.

– У вас готов план?

– Да! И вы узнаете о нем, после того как Москва утвердит его. Потому что мне необходима ваша помощь в Триполи. А сейчас я ничего не имею против обеда.

– Приказать Хасану подать его в кабинет? Я тоже не обедал.

– А мои люди?

– Пообедали, кроме тех, которых вы брали с собой в город. Они сейчас должны быть в столовой.

– Ну, что ж, сюда так сюда. Где помыть руки?

– Вторая дверь слева по коридору в сторону выхода из дома.

– Понял!

После обеда Седов вызвал к себе заместителя капитана Коновалова и ликвидатора капитана Озбека. Офицеры прибыли тут же, устроились вокруг стола гостиной.

– Завтра начинаем первый этап операции. Обстановка на данный момент следующая.

Седов довел до офицеров обстановку и план освобождения Владимирова.

– Самое трудное ждет нас на территории части. Посему непосредственно в тюрьму пойдем я и капитан Озбек!

Турецкий офицер спокойно кивнул:

– Есть, командир.

– В доме Харузи мы отработаем бывшего майора и нейтрализуем его любовницу. Разговариваю с Харузи я. Утром едем с Мансуром в «гости» к Наджиму. Я, Бек и Харузи. Тебе, Пегас, – повернулся Седов к Коновалову, – используя транспорт Аль Дина, подтянуть к тюрьме отряд, забрав по пути Бурята. Рассредоточить личный состав следует вот здесь, – Седов указал на карте два рубежа. – Это на случай, если нам с Беком и Владимировым придется прорываться через КПП. С собой взять гранатометы «РПГ-7» и выстрелы к ним. В случае прорыва в первую очередь следует сбить пулеметчиков с вышек, поджечь БМП и развалить долговременные огневые точки – доты у контрольно-пропускного пункта. Далее задымить местность. Отход следом за нами, через город на Гарьян.

Коновалов проговорил:

– А ты уверен, что вам удастся проскочить открытое пространство?

– Я, Пегас, вообще-то рассчитываю провернуть дело тихо, но если поднимется шум, то мы к КПП пройти успеем. А вот дальше без прикрытия не прорвемся.

– Хорошо. Допустим, произошел сбой, и ты вынужден будешь осуществлять прорыв, допустим, мы уничтожим основные огневые точки противника, проскочим город. Но выходом к Гарьяну мы просто подставим Мухаммада Аль Дина. Ведь он наверняка получит приказ из Триполи заблокировать дорогу и уничтожить наглецов, напавших на секретную тюрьму.

Седов прикурил сигарету:

– Все верно, Пегас, так оно и будет.

Коновалов удивленно посмотрел на командира отряда:

– Что значит так оно и будет?

– Люди Аль Дина заблокируют дорогу и расстреляют колонну диверсантов из гранатометов. Но тогда, когда мы оставим машины.

– А трупы?

– После обстрела внедорожников в упор кумулятивными гранатами? После них металл плавится, а люди сгорают без следа. Но, думаю, до этого дело не дойдет.

– И что же это за план такой придумал, что на прикрытие выходит весь отряд?

Седов кратко, но подробно изложил офицерам суть плана.

– Понятно, – сказал Коновалов, – рискованный план.

– У тебя есть другие предложения?

– Нет!

– Значит, будем работать по моему плану, если, естественно, его утвердит Центр. А ему ничего другого не остается. Если мы не освободим Владимирова во вторник, то в среду трибунал повстанцев приговорит его к смертной казни, а утром в четверг духи расстреляют нашего врача. Где-то на рассвете, как это принято. Не выводя на улицу, в коридоре бункера. Или где-нибудь в другом месте, где пройдет судилище.

– Но ты понимаешь, насколько тонка грань между успехом и поражением, жизнью и смертью!

– Вот только пафосных речей произносить не надо?! Отряд «Z» и комплектовался, дабы решать подобные задачи.

Капитан Озбек, сохраняя полнейшее спокойствие, обратился к Коновалову:

– Да не волнуйся, Пегас. Все будет как надо.

– Вернемся к тебе. На территории тюрьмы, в доме-казарме Наджима, семью начальника усыпишь ты, Бек. Я после недолгого разговора нейтрализую Харузи. Как только начальник караула доставит в дом Владимирова, ликвидируешь помощника и начкара. Работаем из «ПСС». Наджима и Владимирова в машину на переднее сиденье, сами садимся на заднее и подъезжаем к КПП. Я держу на прицеле начальника тюрьмы. Если он успеет подать сигнал охране, то ты, Бек, валишь его, перепрыгиваешь вперед, выкидываешь труп на улицу и пробиваешь заслон охранения. Выходишь на дорогу. Удастся нам отойти от части метров на пятьсот, отряду отбой и самостоятельный отход. Не успеем, придется валить и охрану. Если же пройдем КПП без проблем, то сразу за поворотом я приказываю Наджиму остановить машину и убираться. Он выйдет на дорогу. Ты, Бек, пристрелишь его и сбросишь в воронку или канаву. После чего отход. Всем. Главное успеть до Гарьяна, покуда не обнаружится похищение заложника. Здесь Мухаммад нас прикроет.

– Хорошо, что план не предусматривает ликвидацию женщин и детей.

Командир отряда внимательно посмотрел на заместителя:

– Ты чем-то недоволен, Пегас? Я что, принимаю решение на ликвидацию боевиков из спортивного интереса? Или потому, что жажду крови? Или все же этого требует обстановка? Ну что молчишь? Говори.

– Скажу! Зачем убивать помощника, начкара, Наджима да и Харузи, когда и против них, как в случае с женщинами и детьми, можно применить спецпрепараты?

– А может, до того, как они уснут, мне им колыбельную спеть? Ты забыл, как повстанцы поступили с делегацией миссии по правам человека? Как они подставили Владимирова и обрекли на смерть? Или Наджим не знает всей правды? А узнав, отпустил бы врача? Нет, Пегас, каждый из этих четверых, не задумываясь, расстрелял бы и Владимирова, и остальных заключенных секретной тюрьмы. А также всех нас, попади мы им в руки. И не просто расстреляли бы, а подвергли бы пыткам. А если ты считаешь, что предлагаю слишком жесткий план, то оставайся в усадьбе Аль Дина. После завершения первого этапа операции Мухаммад отправит тебя в Москву вместе с Владимировым.

Голос подал Озбек:

– Не время выяснять отношения. А ты, Пегас, не прав. Повстанцы, которых Седой решил ликвидировать, те же террористы, а значит, приговор им может быть один – смерть. Тот приговор, который они вынесли ни в чем не повинным людям. Таково мое мнение.

– Ладно, – сказал Коновалов, – я действительно что-то поддался эмоциям…

– Соберись. Значит, так, мы с Беком выезжаем в Триполи завтра в полдень. Тебе, Пегас, вывести отряд на указанные позиции во вторник, в десять ноль-ноль, о чем доложить мне по связи. Вопросы ко мне есть?

– Нет вопросов.

– Готовьтесь. Пегас! Зайди к Аль Дину, реши вопрос по гранатометам. Каждый боец должен иметь по «РПГ» и сумке с четырьмя выстрелами.

– А действия Аль Дина в случае экстренного отхода?

– Этот вопрос я решу с ним сам. Выполнять приказ!

Отпустив офицеров, Седов прикурил очередную сигарету. Подошел к окну. Подумал, не понравилось Коновалову, что придется по сути расстреливать безоружных людей. И неважно, что они враги, что этого требует обстановка. И это… хорошо. Значит… не зачерствела еще душа. Можно подумать он, Седой, пошел бы на этот шаг, будь еще хоть какой-то, пусть даже мизерный шанс освободить врача без кровопролития. Но этого шанса нет. Не предоставил его противник.

Седов посмотрел на часы:

– Черт, без пяти пять. До сеанса связи с Москвой меньше пяти минут.

Он прошел в комнату Лероя:

– Хакер, быстрее настраивай свою аппаратуру, до связи три минуты.

Капитан улыбнулся:

– Да все уже настроено, командир. Осталось набрать номер.

– Хорошо.

– Начать набор?

– Подожди. Сеанс должен состояться ровно в семнадцать ноль-ноль по местному времени.

– Понял!

В назначенное время Лерой передал трубку спутниковой станции командиру отряда, доложив:

– Полковник Трепанов на связи.

– Здравия желаю, Александр Владимирович.

– Здравствуй, Валера.

– Готов доложить план проведения первого этапа операции «Зной».

– Очень внимательно тебя слушаю.

Седов доложил обстановку, сложившуюся на данный момент вокруг секретной тюрьмы, а также довел план мероприятий по решению поставленной задачи. Трепанов, выслушав командира отряда, спросил:

– Уверен, что тебе удастся заставить работать на себя Мансура Харузи?

– Приложу все силы, чтобы добиться этого.

– А если майор проявит фанатизм и пошлет тебя куда-нибудь… в Сахару?

– Применю психотропные препараты.

– Они по-разному действуют на людей. У кого-то подавят волю, а кого-то опустят в могилу. Либо, напротив, могут спровоцировать необузданную ярость. А без участия Мансура, как понял, твой план – пустые хлопоты.

– Александр Владимирович! Отряд послан в Ливию решать конкретные задачи. Освободить Владимирова мы сможем только с помощью Харузи. Иного выхода у нас просто нет. Взять тюрьму штурмом мы не в силах. Привлечение для этого формирования Аль Дина исключено. Поэтому либо вы утверждаете план, либо придется отказаться от освобождения врача.

– Не горячись, – сказал Трепанов, – я понимаю всю сложность твоего положения, но утверждать план Белоногову. Как он скажет, так и будет. Я немедленно свяжусь с ним и в течение получаса сообщу тебе его решение. Не исключено, что он сам выйдет на тебя.

– Понял. Остаюсь на связи!

Седов переключил трубку на режим ожидания.

Лерой спросил:

– Какие-то проблемы, командир?

– А когда, Хакер, у нас на выходах не возникало проблем? Особенно во время подготовки основных мероприятий? Работать-то приходится в экстренном режиме.

– Да, – согласился Лерой, – это так.

Спутниковая станция сработала сигналом вызова. Командир отряда включил трубку:

– На связи!

Услышал голос генерал-полковника Белоногова:

– Добрый день, Седой.

– Добрый, Дмитрий Сергеевич.

– План твой утверждаю, но с поправками. Отряду из Гарьяна на прикрытие штурмовой группы решения задач по Владимирову не выходить. Тебе же провести первый этап только в случае вербовки или принуждения Харузи к сотрудничеству. Если по каким-либо причинам отработать Мансура не удастся или возникнут серьезные основания считать, что он может выйти из-под контроля, то этап прикрыть. Харузи ликвидировать. Подгруппе отойти в Гарьян. Откуда начать второй этап операции.

– Значит, если Харузи не удастся привлечь к работе, то на Владимирове ставим крест?

Генерал вздохнул:

– Да, к сожалению. Я не имею права из-за него рисковать всем отрядом. Или штурмовой подгруппой. Нам предстоит решать более важную задачу по наркотрафику. Как понял меня, Седой?

– Да понял я все!

– И запомни, я запрещаю тебе самовольные действия… Никакой самодеятельности.

– Я же сказал, Дмитрий Сергеевич, все понял.

– Ну а понял, работай! Удачи!

– Благодарю. До связи!

Седов отключил трубку, передал ее Лерою:

– Вот так, Хакер!

– А что так?

– Ничего!

Седов прошел в комнату Озбека.

Тот лежал на кровати спальной под прохладными струями кондиционера. Поднялся при виде командира. Спросил:

– Ваш план утвержден?

Седов присел:

– Да, но с поправками.

Командир довел до турецкого капитана суть корректив, внесенных генералом Белоноговым в представленный на утверждение план, фактически кардинально менявших его.

Озбек проговорил:

– Я заставлю этого ублюдка Харузи работать на нас.

Седов улыбнулся:

– Рвешься в пекло, Бек?

– Мы не должны оставлять русского специалиста в руках повстанцев. Это будет подло, не находите?

– В общем, Бек, работаем завтра по обстановке. В конце концов, Москва не сможет определить, нарушили ли мы приказ или коварный Харузи в какой-то момент переиграл нас. Но, Бек, ты понимаешь, что произойдет, если мы допустим хоть малейший промах?

– А что произойдет? Примем последний бой.

– Ты настоящий воин, Бек. Отдыхай.

Седов направился к выходу, но Бекир Озбек остановил его:

– Командир?! Может, тебе не стоит идти в тюрьму?

Седов удивленно посмотрел на подчиненного:

– В смысле?

– Отработав Харузи, я и один справлюсь в доме Наджима. А если что, то отряд потеряет только одного человека и сможет продолжить операцию.

– Ничего умнее не придумал?

– Ну, тогда пошли вместо себя кого-нибудь другого. Командир должен командовать отрядом.

– Должен. Но он должен и беречь подчиненных. В общем, эта тема не обсуждается. В тюрьму идем вдвоем, а уже там как карта ляжет. Эх, выпить бы сейчас?

– У меня ничего нет.

– Да знаю, что ты не пьешь. Да и нельзя сейчас расслабляться. Давай, до завтра!

– До завтра, командир!

Понедельник 18 июня.

В 11.05 из ворот усадьбы Мухаммада Аль Дина выехал внедорожник «Форд», ведомый Ашуром Джабалом. На заднем сиденье, вооруженные бесшумными пистолетами «ПСС», находились командир отряда «Z» майор Седов и ликвидатор турецкий капитан Бекир Озбек. Миновав Гарьян, Седов включил радиостанцию Р-10: – Бурят! Седой!

Прапорщик Николаев с некоторым опозданием ответил:

– Бурят на связи!

– Ты еще живой там, в усадьбе?

– А что мне будет?

– Доложи обстановку!

– Обстановка спокойная. Ночью смотрел соседние усадьбы, наблюдал за высоткой. Никого не заметил. Странно, у нас бомжи давно оккупировали бы подобные места.

– Здесь не у нас. Значит, никого?

– Никого!

– Это хорошо. Мы едем к тебе. На подъезде вызову тебя, выйдешь в крайнюю усадьбу, я передам тебе оружие, бутерброды и баллон с газом.

– Да я и без этого справлюсь с Харузи. И без еды обойдусь.

– Ты хорошо знаешь Харузи? Вы давно знакомы? Вместе подготовку проходили?

– Нет, но…

– Не надо, Бурят, никаких «но». Получится взять Харузи без применения спецсредств, хорошо. Не получится, усыпишь его. Страховка, она знаешь…

– Знаю, лишней не бывает. На связи!

– Давай!

«Форд» благополучно проехал отрезок дороги от Гарьяна до Триполи без проблем, путями, известными только Джабалу, прошел столицу Ливии. Седов вызвал Николаева. На обочине, в нескольких метрах от пролома в стене крайней полуразрушенной и брошенной усадьбы остановился.

Водитель сказал:

– Нам здесь долго стоять нежелательно.

– Я быстро!

Седов осмотрелся через окна внедорожника, вышел из машины, проскочил в пролом. За ним его ждал прапорщик.

Командир отряда передал ему пистолет, баллон, пакет.

– Здесь, – указал он на пакет, – бутерброды. Пакет не забудь спустить в унитаз. Он-то работает?

– Работает. И даже горячая вода есть.

– Это потому, что система водоснабжения автономная.

Николаев усмехнулся.

– Ты чего лыбишься, Бурят? Тебе весело?

– Нормально. Просто вспомнил, как в унитазе нашел хреновину такую, снизу водой брызжет, как клапан нажмешь. Теплой водой. Думал, для чего она? А потом допер. Это чтобы подружка Харузи могла подмыться.

– Тьфу, – сплюнул на землю Седов, – нашел над чем голову ломать.

– Не-е, удобная вещь. Интересно, у нас такие подмывальники продаются?

– Себе купить хочешь?

– Почему нет?

– О работе думай!

– Так я готов, командир!

– Давай двигай обратно в дом. Мы встанем на позицию наблюдения. Связь, как договаривались.

– С тобой Бек?

– Да!

– Нормально.

– Ступай!

Проводив прапорщика, Седов вернулся в машину. Джабал развернул внедорожник, проехал метров тридцать и на перекрестке остановил «Форд»:

– Здесь будет хорошо! Отсюда видны подъезды к дому Харузи.

– Но и нас видно, – сказал Седов.

– Ну и что? Майор знает номера машин господина Аль Дина. А у нас не принято совать нос в чужие дела. Мало ли что за интерес у влиятельного полевого командира в этом районе? Харузи если пойдет по главной дороге, то проедет как раз мимо нас, сворачивая к дому. Увидит номера и успокоится.

– Почему-то он решил приехать в Триполи раньше обычного.

– Так у него и узнаете причину.

– Тоже верно. Ждем.

Седов вызвал Николаева:

– Бурят!

– Да?! – Прапорщик ответил на этот раз тут же.

– Перекусил?

– Еще до того, как зайти в дом. В брошенной усадьбе. Там и пакет выбросил.

– Сейчас в доме?

– Да!

– Ты смотри, после бутербродов не засни.

– Заснешь тут! А вообще я бы не против подремать.

– Выспишься в Гарьяне.

– Не уверен.

– Ладно, ждем!

Бывший майор ливийской службы безопасности Мансур Харузи появился в 15.00. Именно в это время Джабал проговорил:

– А вот и наша «Хонда»!

– Надо определить, один ли он в машине.

– Постараюсь.

Харузи тоже увидел подозрительный внедорожник, стоявший на обочине за перекрестком. Проговорил:

– Что за шайтан? Кто это может быть?

Он сбросил скорость, не стал включать поворотник, показывая, что намерен проехать прямо. Но сблизившись с «Фордом», увидел номерные знаки стоявшей машины. Облегченно вздохнул. Эти номера стояли на машинах Мухаммада Аль Дина, одного из руководителей повстанческого движения. Что тут делал «Форд»? Это бывшего майора не касалось. Он свернул к дому. Вышел из машины, открыл ворота, вернулся, загнал внедорожник на территорию. Стал закрывать ворота.

Джабал доложил:

– Майор в машине один, я это хорошо видел. Сзади на сиденье пакет и автомат.

Седов кивнул и включил радиостанцию:

– Бурят!

– Я! – ответил прапорщик Николаев.

– Гость у ворот!

– Я его вижу.

– Будь осторожен, Харузи наверняка вооружен. В «Хонде» у него автомат.

– Все будет, как учили, командир. До связи!

– Давай, Бурят!

Седов отложил рацию в сторону:

– Ну вот! Сейчас начнется.

Джабал повернулся к командиру отряда. Спросил, как и прежде, по-английски:

– Уверены, что ваш человек один возьмет майора?

– Иначе послал бы к нему на помощь напарника, – ответил Седов.

– Да, ваш прапорщик упаковал бы Мансура.

– Все! Прекратили разговоры. Ждем!

В салоне наступила тишина.

А Мансур Харузи, поставив «Хонду», забрал из салона пакет с продуктами, оставив на сиденье автомат, прошел во внутренний двор. Здесь остановился у неработающего фонтана, поставил на плитку пакет, достал пистолет, внимательно осмотрел окна дома. Занавеска правого окна от центрального входа была специально сдвинута в сторону и держалась на тонкой нити. Если кто-то осматривал здание в его отсутствие, то задел бы эту нить и ткань закрыла бы все окно. Но оно было в порядке. Поставив пистолет на предохранитель и вставив его за брючный ремень, подняв пакет, Харузи открыл входную дверь, не разуваясь, зашел в холл. Прислушался. Тишина, нарушаемая только тиканьем старых, привезенных прежними хозяевами из Испании напольных часов в гостиной. Никакого постороннего запаха, никаких следов на покрытых тонким слоем пыли полах. Окончательно успокоившись, бывший майор зашел на кухню, поставил пакет на стол. Придет Захира, разберется, приготовит ужин. Не мужское это дело возиться у плиты. Харузи присел на стул, прикурил сигарету. Час назад закончилась его встреча с одним из лидеров Переходного Совета. Деньги сделали свое дело, и теперь Харузи мог рассчитывать на высокий пост в будущем правительстве и без помощи Наджима. А значит, завтрашний визит к начальнику тюрьмы станет последним. Контактировать с ним больше не имело смысла. Да и с Захирой пора заканчивать. В следующий раз отправит сюда надежных людей, и пусть они встретят женщину у многоэтажки. Много ли ей надо? Удар ножом в сердце и все! Захира умрет, а труп ее сожрут гиены и шакалы в пустыне. Дети останутся сиротами, так разве мало сейчас сирот? Отправят в приюты. Они меньше всего интересовали Харузи. А место Захиры займет молоденькая красавица из Эль-Увайната. Она станет женой будущего влиятельного чиновника, матерью его детей, хозяйкой этой усадьбы. И не только этой. Харузи приберет и соседние земли. Построит новый большой дом, а этот сделает домом жены и детей. Тогда он сможет спокойно обзавестись еще одной, а затем и третьей, четвертой женой. И будет жить, не зная ни в чем недостатка.

Бывший майор потушил окурок сигареты. Вышел из кухни-столовой, заглянул в спальню. Он открыл створки дверей и успел сделать два шага к широкой и шикарной дорогой кровати, как прозвучало слабое движение за спиной. Он обернулся, выхватывая пистолет, но от сильного удара в голову, потеряв сознание, рухнул на ковер.

Николаев потер кулак:

– Нормально!

Он перевернул безжизненное тело майора на живот, свел руки за спину, крепко связал специальной бечевкой. Развернул Харузи на спину, похлопал по щекам. Майор не подавал признаков жизни.

– Черт! Неужели завалил? – не на шутку перепугался русский прапорщик. – Не должен…

Он приставил палец к шее плененного. Облегченно вздохнул. Пульс прощупывался четко. Живой, скотина. А хлюпиком оказался. В России мужики и не так бьют, когда сойдутся, и не валятся подкошенным снопом. А этот свалился, будто его обухом огрели.

Николаев извлек из чехла радиостанцию:

– Седой! Бурят!

– На связи!

– У меня порядок.

– Взял-таки майора?

– А куда бы он делся?

– Газ?

– Кулак.

– Живой?

– Дышит, но без сознания.

– Мы с Беком идем к тебе.

– Давайте, задняя дверь на щеколде, откроете легко.

Приняв доклад Николаева, Седов тронул за плечо водителя:

– Харузи наш. Мы с Беком уходим. Дождись прапорщика и вези его в Гарьян. Завтра, с десяти ноль-ноль быть на установленном месте.

– Слушаюсь, господин Седой! Я подвезу вас к проему стены.

– Давай!

Высадив офицеров отряда «Z» у полуразрушенной усадьбы, Джабал вышел из внедорожника, открыл капот.

Седой и Озбек, легко открыв дверь, вошли в дом, прошли в спальную комнату. Увидев безжизненное тело Харузи, командир отряда взглянул на Николаева:

– Ты не завалил его случаем, Бурят?

– Не-е, командир. Живой, шакал. Только слабый. Знал бы, потише ударил.

– Давай к машине. Дальше мы без тебя.

– А может, остаться?

– Выполняй приказ! А ты, Бек, – повернулся Седов к Озбеку, – приведи-ка в чувство этого мерзавца. Думаю, без нашатыря не обойтись.

Николаев сказал:

– Аптечка в столовой, на стене слева.

– Ты еще здесь? – спросил Седов.

– Мне оружие и баллон вам оставить?

– У нас все свое при себе.

– Ну, тогда пошел!

– Давай.

Озбек обратился к Валерию:

– Извините, Седой, один вопрос Буряту.

– Спрашивай!

Капитан повернулся к прапорщику:

– Я смотрел полы, на них слой пыли. Как тебе удалось не оставить следов?

– Замести, Бек! Оставить мы их оставили. А как? Пылесос в обратку. В контейнер пыль со двора, распылитель кверху и вперед. Облако садится равномерно. Только до этого всю старую пыль, чтобы лишнего не было, убрать пришлось.

– Хитро!

– А ты думал?! Ладно, удачи вам, парни, пошел.

Прапорщик скрылся в саду.

Озбек принес нашатырь, от которого бывший майор тут же очнулся.

Покрасневшими глазами посмотрел на неизвестных:

– Кто вы?

Седов присел перед ним:

– Это как посмотреть. Либо твоя жизнь, либо смерть.

– Ничего не понимаю.

Разговор велся на английском языке:

– А что тут понимать, господин Харузи, ты захвачен, скажем так, в плен.

– Вы знаете, на кого подняли руку?

– А вот этого не надо. Нам все прекрасно известно о тебе. Но… в принципе, не ты нужен нам.

– А кто? Моя женщина?

– Нет. Нам нужен русский врач, которого подставили, закрыли в тюрьму, которому послезавтра должны вынести приговор и в четверг казнить.

– Но при чем здесь я?

– Чтобы освободить Владимирова, нам необходимо попасть в тюрьму.

– Вы с ума сошли? Это невозможно.

Седов усмехнулся:

– Ну почему же? С твоей помощью вполне возможно.

На физиономии бывшего майора образовалось крайнее изумление.

– С моей помощью? Но каким образом? Я не имею никакого отношения к секретной тюрьме.

– Ну, не такая уж она и секретная, раз мы знаем о ней.

– Вы русские?

– Какая разница?

– Повторяю, я не имею никакого отношения к тюрьме.

– К самой тюрьме нет, а вот к ее начальнику, такому же преступнику, как и сам, имеешь. Разве вы не встречаетесь на территории секретного объекта по вторникам каждой недели? После того, как насладишься ласками Захиры?

– Откуда вам все это известно?

– Нам еще больше известно, господин Харузи. Но достаточно прелюдий… Я предлагаю тебе выбор. Либо ты завтра проводишь меня и моего друга в дом Муамара Наджима, либо я убиваю тебя. Здесь и сейчас.

Харузи пришел в себя и сумел оценить, что попал в серьезный переплет. Эти неизвестные, обладающие, похоже, полной информацией о его делах с Наджимом, шутить не намерены. Они внушали угрозу. Но и помогать им – значит, подставить себя под пулю палача повстанцев. Он лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации и не находил его.

– Так ты поможешь нам?

Седов достал пистолет «ПСС», приведя его к бою.

– Или мне из этой бесшумной игрушки, заклеив твой поганый рот, начать всаживать в тебя пули? Сначала в ноги, это больно, сам знаешь, потом в яйца, а потом в живот, прямо в солнечное сплетение. Это еще больнее.

– Но меня все равно расстреляют, узнав, что я помогал похищению Владимирова. И пытать будут не менее изощренно, чем вы.

– Нет. Если ты поможешь нам, то пострадает лишь Наджим. Без этого не обойтись. А ты останешься в стороне.

– Каким, интересно, образом?

– Так ты решил помочь нам?

– Если вы действительно сможете сделать так, чтобы на меня не пало подозрение.

Седов кивнул, поднялся, пододвинул к Харузи кресло, сел в него.

– А ты сам подумай, сможем мы сделать это или нет. Завтра ты на своей машине доставишь нас к дому Наджима. Это в твоих силах, так как твоя машина не останавливается караулом и не досматривается. Нас часовые через лобовое стекло не увидят, и уж тем более через тонированные боковые стекла. Мы входим в дом. Тебя вырубаем, скажу откровенно, сделаем это достаточно грубо, и бросаем в подвал здания, где закрываем. Ну, а уж остальное мы сделаем без тебя. Семья Наджима будет усыплена. Сон продлится три-четыре часа, после чего жена начальника тюрьмы освободит тебя, и ты тут же поднимешь шум. Твоя легенда для руководства такова: ты спокойно, как обычно, и один, подчеркиваю один, во вторник приехал к своему приятелю. Поболтать, поиграть в шахматы, или чем вы там обычно занимаетесь. Наджим, который, что ты заметил сразу, выглядел как-то странно, нервно. Ты спросил, в чем дело, и тут начальник тюрьмы нанес тебе удар. Очнулся ты в подвале связанным. Кричал, звал на помощь, но все бесполезно. И только спустя несколько часов тебя услышала и выпустила жена Наджима. Тогда-то ты и узнал, что начальник тюрьмы, забрав Владимирова, вывез его с территории. Естественно, как патриот своей страны, а точнее, верный пес новой власти поднял тревогу, сообщил о произошедшем непосредственно в Переходный Совет или куда-то еще, что нас не волнует. В результате Владимирова похитил Наджим, которого вполне могли купить за большие деньги, а ты стал жертвой коварства предателя. Как тебе такой расклад?

Харузи, подумав, ответил:

– Расклад неплохой. Но если повстанцы захватят Наджима, то он расскажет правду, и тогда меня ждут еще бо́льшие…

Седов не дал договорить майору:

– Наджим после нашего визита уже никому ничего не расскажет.

– Вы убьете его?

– Да! После того, как он вывезет Владимирова с территории тюрьмы.

– А где гарантия, что вы не убьете меня после того, как отыграю свою роль?

– Здравый смысл. Нам надо, чтобы ваши ищейки думали, что Владимирова похитил именно Муамар Наджим. К тому же к начальнику тюрьмы есть серьезные претензии со стороны родственников заключенных, которых он посылал на плаху. Рано ли поздно, но кровная месть свершилась, и Наджима убили бы. Поэтому он не мог не думать, как обезопасить себя. В Ливии это сделать практически невозможно, можно оттянуть исполнение приговора, используя положение, обещанное ему в новом правительстве. Но полностью обезопасить себя и семью он в Ливии не смог бы. Другое дело – эмиграция в Европу под чужим именем. Но для этого нужны деньги, много денег. Кое-что у Наджима, конечно же, есть, но достаточно ли? Поэтому господин Муамар Наджим вполне мог пойти на сговор с кем-то, кто желал заполучить Владимирова за большие деньги. Логично, господин Харузи? Ты же знаешь начальника тюрьмы как самого себя, так вот и ответь, мог Наджим пойти на предательство ради спасения собственной шкуры?

– Мог, – не задумываясь, ответил бывший майор ливийской спецслужбы, – однако я не пойму, почему и в данной ситуации вам оставлять меня в живых?

– А кто пустит следствие по ложному следу? Жена Наджима? Или его дети? Им никто не поверит, да и вряд ли будут слушать. А вот ты совсем другое дело. Тебе поверят, тем более что мы обставим все естественно и правдоподобно. Вот поэтому мы должны, просто обязаны оставить тебя в живых. На себя ты показания давать не будешь, а обвинениям против Наджима следствие поверит.

Харузи проговорил:

– В логике вам не отказать. Но по факту похищения Владимирова будут работать не дилетанты, а профессионалы. Вас же могут увидеть в доме Наджима. Либо его помощник, либо жена, дети, да в конце концов обычный солдат, вдруг оказавшийся в ненужное время в ненужном месте. И если это выяснится, то моя легенда лопнет как мыльный пузырь!

Седов улыбнулся:

– Ты тоже далеко не дилетант, майор. Нас могут увидеть, ты прав. Случайность нередко сопровождает нашу жизнь и работу. Но почему лопнет твоя легенда? Посторонних людей гораздо проще привезти в часть самому Наджиму, ну а уж спрятать на время твоей изоляции вообще не составит никакого труда.

– В принципе, вы правы. Значит, вы намерены вдвоем провернуть такое серьезное дело?

– С твоей, Мансур, помощью!

– Вы рисковые парни.

– А нам есть за что рисковать. За Владимирова очень хорошо платят, а нам, как, впрочем, и всем, нужны деньги. Большие деньги.

– Сколько, если не секрет, вам обещали за свободу русского?

Седов и Озбек рассмеялись. Бек ответил:

– Много, майор. Очень много. Нам хватит, чтобы свалить из вашей вонючей Ливии и наслаждаться жизнью где-нибудь на Гавайях.

– Так вы наемники?

– Не задавай ненужных вопросов. Ты согласен, или, – Седов поднял пистолет, – начать медленно убивать тебя? За твою смерть мы не получим ни цента, но это доставит мне удовольствие. Хоть что-то.

– Я согласен, – ответил Харузи, – скажите только, что вы намерены сделать с Захирой? Я буду не против, если она исчезнет так же, как и Наджим.

Седов удивился:

– Ты хочешь нашими руками убрать свою любовницу?

– Она всего лишь женщина. Одна из тысяч ей подобных.

– Но у нее же дети?

– У Наджима тоже дети. И их вместе с матерью ждет после смерти отца-предателя позорное будущее.

Вперед выступил Озбек:

– Хорошо.

– Делайте с ней, что хотите. Для меня Захира больше не существует.

– Конечно! Ты найдешь себе молоденькую жену, если уже не присмотрел девочку лет двенадцати или нескольких девочек. Вряд ли кто в Эль-Увайнате решится пойти против твоей власти.

– Вам не кажется, что это мое личное дело?

Седов приказал Озбеку:

– Прекрати. Пройдись по усадьбе, посмотри, что к чему. Осмотри машину, прикинь, откуда удобнее действовать. В общем, оставь нас!

– Хоп!

Бекир Озбек вышел из спальни. Седов посмотрел в безжалостные глаза Харузи. И сейчас душу его не терзало то, что придется уничтожить бывшего майора. Человек, хладнокровно решив убить любимую женщину, сделав сиротой ее детей лишь из-за того, что эта женщина просто надоела ему. Это не человек…

– Значит, Мансур, договорились?

– Да!

– Ну и хорошо.

– Освободите меня.

– Не считай нас за идиотов. До выезда тебе придется быть связанным. Потерпишь ради новой, беззаботной жизни в окружении малолетних жен.

Харузи отвернулся. Сейчас, когда противник раскрыл, как ему казалось, свои карты, бывший майор думал, как перехватить инициативу. И это представлялось не таким уж и трудным делом. Надо только все хорошенько просчитать, чтобы выбрать момент и вырваться из рук наемников где-нибудь на территории тюрьмы. Уйти из-под контроля так, чтобы они вынуждены были защищаться, не имея возможности нанести вред ему, Мансуру Харузи. Времени на обдумывание у него было много, и он был уверен, что найдет решение. Об одном не думал предатель, что Седов прекрасно понимал, о чем думает плененный ливиец, который, естественно, не предполагал о том, что жить ему осталось меньше суток.

Глава 8

Озбек вернулся через полчаса, доложил:

– В округе все спокойно.

Седов указал на Харузи:

– Оттащи его в соседнюю спальню, там положи на ковер, привяжи руку к ножке кровати, свяжи ноги, заклей рот.

– Но мы же договорились?! – воскликнул плененный Мансур.

– Да, на завтра, а сегодня я не хочу рисковать, кто знает, что в твоей голове, Мансур. Так что до утра придется потерпеть.

– А если я захочу пить или в туалет?

– Мы будем навещать тебя каждый час до двадцати трех часов. Как только решим проблему с твоей женщиной, один из нас постоянно будет находиться рядом с тобой. Так что и водой напоим, и горшок дадим.

– Как я узнаю, что Захира мертва?

– У нее есть что-нибудь такое, с чем она не расстается даже в постели?

– Да, перстень, который я ей подарил.

– Отлично. Мы принесем его тебе. Этого достаточно?

– Пожалуй, да!

– Ну вот и все…

Седов кивнул Озбеку:

– Действуй!

Турецкий капитан оттащил бывшего майора в соседнюю спальню.

Вскоре вернулся:

– Все в порядке, командир.

– Ты его надежно спеленал?

– Самостоятельно освободиться не сможет.

– Так, а где его оружие, спецаппаратура, с помощью которой он должен был проверить дом?

– Пистолет на столике, сканер в столовой. Кстати, он там продукты принес, можно и поужинать.

– Поужинать? – переспросил Седов. – А что? Это мысль.

Перекусив, Бек разложил блюда по столу, так, чтобы было видно, ужинали два человека, мужчина и женщина.

Седов проверил Харузи. Тот лежал на ковре. Было заметно, что майор пытался освободиться, но только крепче затянул узлы, сделанные Беком.

Постепенно начало темнеть. Озбек вышел на улицу, Седов приготовил баллон с газом, устроился в прихожей у самых дверей.

В 21.10 турецкий капитан вызвал командира отряда:

– Седой? Гостья приближается к усадьбе.

– Идет открыто?

– Да, но ей просто негде прятаться. Захира торопится.

– Красивая?

– Лицо закрыто платком, фигура вроде ничего. Так, подошла к калитке ворот, открывает, у нее свои ключи.

– Это было и раньше известно. Все, Бек, связь прекращаем. Зайдешь в дом следом за ней, еще раз проверим обстановку вокруг усадьбы.

– Понял. Отбой.

Седов отключил станцию, вложил ее в чехол, встал сбоку от створки массивной двери, закрытой на ключ Харузи.

Женщина открыла дверь:

– Мансур?! Это я!

Она сделал два шага:

– Мансур?!

Удар газа в лицо мгновенно лишил ее сознания.

Она ударилась бы о ступени, но Седов подхватил ее на руки, отнес в комнату, которая ранее служила детской. Уложил на небольшую кушетку, снял платок:

– Красивая!

Следом вошел Озбек, спросил:

– Вы что-то сказали?

– Я сказал, красивая женщина. И что она нашла в этом ублюдке Харузи?

– Защиту и поддержку, став вдовой. Женщине без мужа с детьми прожить сложно. Точнее, выжить сложно. Вот она и приняла ухаживания Харузи. Ей просто ничего другого не оставалось.

Седов поднял ее руку, снял с безымянного пальца правой руки перстень, единственное на руках украшение.

Озбек проговорил:

– Харузи слышал, как она звала его.

– И что?

– Мы же обещали завалить женщину у многоэтажки.

– А кто-то, помнится, изъявил желание до этого поиграть с дамой в любовь. На улице это опасно.

– Я все понял!

– Подождем час, потом я обрадую майора, что теперь у него нет любовницы.

– Собака этот Харузи, – с ненавистью проговорил Озбек.

– Кто бы спорил, Бек! Но что поделать, если приходится работать с подобным материалом.

– Это вы правильно сказали, материалом.

В полночь Седов вошел в спальню, где находился бывший майор. Тот при виде Валерия задергался. Командир отряда сорвал со рта ленту:

– В чем дело? Пописать захотел?

– Вы впустили Захиру в дом. Почему? Мы же договорились…

– Успокойся, – прервал его Седов, – мы договорились убить твою любовницу. Но до этого мой напарник изъявил желание позабавиться с ней… Ты, кстати, не против. Не мог же приятель ласкать твою женщину на улице? Поэтому мы дали ей зайти в дом. А сейчас напарник понес труп к развалинам.

– Так вы убили ее?

– Мой приятель задушил ее. А вот это, – Седов бросил на грудь Харузи перстень, – доказательство, что Захиры больше нет. Узнаешь свой подарок?

Харузи стряхнул его на ковер:

– Узнаю. Это тот самый перстень. Захира очень радовалась, когда я подарил его ей!

– Ты еще поплачь. Сам же просил убрать женщину. Мы бы ее не тронули.

– Ладно, дело сделано.

– Нет, Мансур, это так, шалости. А сейчас спать. Подъем в восемь ноль-ноль. После чего и начнется настоящее дело.

– Не боитесь, что сбегу?

Валерий наклонился над Харузи:

– Во-первых, при всем желании ты уйти от нас не сможешь. А во-вторых, мы с приятелем давно ничего не боимся. Даже идти вдвоем на объект, который охраняют две сотни солдат или как их сейчас называют? Воинов Сил Сопротивления? Ты понял меня, Харузи?

– Понял!

– Спокойной ночи!

– Я хочу в туалет и пить!

– Правильно, перед сном надо обязательно сходить в туалет.

Седов вышел из спальни, приказал капитану Озбеку:

– Бек! Своди Харузи в туалет, дай попить и уложи обратно на ковер. До четырех утра находишься рядом с ним. После я сменю тебя.

– Да, командир.

В 8.0 °Cедов, сделав Захире укол снотворного, разбудил уснувшего под рассвет Харузи:

– Вставай, Мансур.

Бывший майор открыл глаза:

– Хорошо сказали, вставай, только как это сделать? Ваш напарник связал меня крепко. Потребуется время, чтобы размять руки и ноги.

– Оно у тебя есть.

В спальню вошел Озбек:

– Доброе утро.

– Привет, Бек! Пусть Харузи приведет себя в порядок. Да смотри за ним.

– Конечно! Если что, я отрежу ему палец на ноге.

– Ну, зачем так жестоко, достаточно просто сломать.

В 9 часов офицеры спецназа усадили Харузи за стол в столовой:

– Перекуси.

Мансур отказался:

– Нет аппетита.

– Как хочешь. Тогда звони Наджиму, подтверждай, что подъедешь, как всегда, к десяти часам, пусть предупредит охрану, или караул пропускает твою машину без предупреждения?

– Не знаю. Я подъезжаю, солдаты открывают ворота, поднимают шлагбаум, а предупреждает их об этом Муамар или нет, мне неизвестно. Я хотел бы знать, надежно ли вы укрыли труп Захиры?

Седов взглянул на Бека. Капитан усмехнулся:

– Не беспокойся. Если ее и найдут, то не скоро. Впрочем, я могу назвать точное место, если ты хочешь вывезти ее в пустыню на корм гиенам и шакалам.

– Не надо. О нашей связи никто не знает, кроме Наджима. И женщина сама виновата, что одна без мужчины шлялась по району, где попала в руки голодных бандитов.

– Тоже верно.

Седов протянул Харузи его же сотовый телефон. Несмотря на недавние ожесточенные бои, бомбардировку, мобильная связь в Триполи продолжала функционировать. Харузи набрал номер:

– Муамар? Ассалам аллейкум, уважаемый. Как твои дела?

– Ва аллейкум, – ответил начальник тюрьмы, – слава Аллаху, у меня все хорошо. Ты у себя?

Седов слушал переговоры ливийцев через наушник, подсоединенный к телефону Харузи.

– Да! Только что проводил Захиру. Она подарила мне необыкновенную ночь.

– Ты всегда так говоришь после встречи с ней. Хорошая женщина, почему тебе не взять ее в жены?

– Я думаю об этом. Но поговорим подробнее при встрече. Я буду у тебя, как всегда, в десять часов.

– Хорошо. Жду. Нам есть что обсудить.

– Ты интригуешь меня. Скажи хоть, плохое или хорошее обсуждать будем?

– Хорошее, Мансур, очень хорошее.

– Уж не получил ли ты назначение на должность министра внутренних дел?

– Все при встрече. Приезжай. Я прикажу подать на завтрак рыбу.

– И чай, Муамар.

– Хорошо.

Харузи выключил телефон. Седов забрал его:

– Ну что ж, пока игра идет по нашему сценарию. Не забывай, Мансур, о том, что я говорил тебе вчера.

– У меня отличная память.

– Переодевайся, через полчаса поедем в гости к твоему другу.

– Он мне не друг.

– Да мне плевать на ваши отношения. Нам нужен русский врач.

– Вы его получите, если сохраните мне жизнь.

– Не будем возвращаться к уже обговоренному.

«Хонда» с Харузи за рулем и офицерами спецназа особого отряда на заднем сиденье выехала с территории в 9.40. Мансур остановил машину у поворота, закрыл дверь, вернулся в автомобиль, произнес короткую молитву и повел внедорожник, объезжая воронки и колдобины, к секретной тюрьме на окраине Триполи.

На подъезде к объекту Харузи обернулся к Седову:

– Мы не обговорили, как представить вас Наджиму. Он выйдет лично встречать меня и увидит нежданных гостей.

– Пусть это не беспокоит тебя. Главное – войти в дом.

– Хорошо.

«Хонда» прошла контрольно-пропускной пункт без каких-либо проблем. Солдаты, убедившись, что в машине Харузи, открыли ворота, подняли шлагбаум. Внедорожник прошел по плацу мимо гауптвахты, огороженной колючей проволокой, въехал в ворота внутренней территории и остановился возле большой казармы, у входа в которую стоял улыбающийся ливиец.

– Это и есть Наджим, – проговорил Харузи.

– Хорошо. Выходим и сразу в дом. Ответы на вопросы внутри здания. И смотри, Мансур, одно неверное движение, слово, и я пробью твой череп бесшумным выстрелом…

– Не надо меня пугать.

Бывший майор вышел из машины одновременно с Седовым и Озбеком. Наджим, пошедший было навстречу товарищу, остановился:

– Что это значит, Мансур? Кто эти люди?

– Свои. Идем в дом, там все объясню.

Пожав руку начальнику тюрьмы, Харузи бесцеремонно направился к зданию. Наджиму пришлось следовать за ним в сопровождении неизвестных. В холле он вновь задал вопрос Харузи:

– Кто эти люди, Мансур?

Бывший майор усмехнулся:

– Они тебе сами представятся.

Седов вышел вперед:

– Где ваш помощник, господин Наджим?

– Там, где ему и положено, в кабинете служебного отсека. Но вы не представились.

– Мы те, кому нужен один ваш заключенный, а именно господин Владимиров, и вы нам его отдадите, иначе с вами будет так, как с Харузи.

Седов выхватил «ПСС» и выстрелил в бывшего майора. Харузи, так и не успев ничего понять, рухнул на ковер, заливая его кровью из простреленной головы. Седов представил ствол ко лбу начальника тюрьмы, приказав Озбеку: – Бек! Семья!

– Понял!

Турецкий капитан, зная схему здания, пошел в половину, где должны были находиться жена Наджима и его дети.

– Вы убьете их?

– Нет, Наджим. Они останутся жить, но при условии, что ты сделаешь то, что скажу я.

– Что я должен сделать?

Свободной рукой Седов обыскал начальника тюрьмы. Оружия не обнаружил. Сотовый телефон бросил за кресло:

– Первое, господин Наджим, вы должны убрать труп своего приятеля. И сделать это быстро!

– Но кровь на ковре?

– И ковер убрать. Живо!

Не пришедший в себя начальник тюрьмы машинально выполнил приказ страшного «гостя». Оттащил труп Харузи в ближайшую комнату, туда же отправил ковер с кровавым пятном. И все это под прицелом Седова. В холл вошел Озбек: – Порядок. Они все находились в одной комнате. Я усыпил и жену, и детей. Как минимум три часа сна им обеспечено.

Седов взглянул на Наджима:

– Вот видишь, мы только усыпили твою семью, а Харузи, согласись, давно заслужил смерти.

– Я должен убедиться, что моя семья жива.

– У тебя на это три минуты.

Командир отряда посмотрел на Озбека:

– Отведи его к семье, пусть убедится, что жена и дети спят.

Пока Бек водил начальника тюрьмы в женскую половину, Седов по радиостанции Р-10 вызвал на связь Аль Дина:

– Да?! – ответил агент СВР.

– Мы в доме, помощник на месте. Через пять минут посылайте по факсу приказ об этапировании Владимирова в любое другое место.

– Хасан готов. Через пять минут помощник начальника тюрьмы получит нужный документ.

– Вот и славненько, до связи.

Бек привел Наджима. Седов спросил:

– Ну? Мы не обманули вас?

– Нет! Но я не могу отдать вам Владимирова. За это меня подвергнут пыткам и казнят, а семья без меня погибнет.

– Мы все продумали, Наджим. Слушайте внимательно, что вам предстоит сделать. И тогда ни вам, ни вашей семье ничего не будет грозить.

Седов довел до начальника тюрьмы суть плана.

– Что скажете, Наджим?

– Ну, если так. Да, похоже, у меня нет выбора.

– Выбор есть всегда, не всякий его находит. Но, внимание, по-моему, сюда кто-то идет!

В коридоре слышались торопливые шаги.

– Это помощник, Тамиз.

– Работайте, Наджим, мы за дверью. Если что пойдет не по нашему плану, вы все здесь умрете. Пожалейте хотя бы детей.

Седов и Озбек вошли в комнату, в углу которой лежал труп бывшего майора. Командир отряда приказал:

– Приготовься, Бек! Как только приведут Владимирова, ты обрабатываешь помощника и начальника караула.

– Я все хорошо помню.

– Ну, будем надеяться, что прорвемся.

– Все будет хорошо, командир. Хотя, конечно, ничего хорошего в этой бессмысленной бойне нет.

– Они же террористы, Бек?!

– Наджим, да, Харузи, да, но начкар и помощник?

– Все! Тихо.

В холл вошел помощник начальника тюрьмы:

– Господин Наджим, из аппарата Переходного Совета по факсу поступил странный приказ.

– Что за приказ?

– Вот он, прочтите сами.

Наджим принял бланк:

– Ну и что в нем странного? Возможно, руководство изменило решение по Владимирову. Русские могли за него предложить деньги или оружие. А возможно, и обменять на кого-нибудь из окружения Каддафи, кто успел улететь в Москву. Не исключено, что решено провести не закрытый трибунал, а открытый суд. Кто знает, Тамиз, что у руководства на уме? А мы обязаны исполнять приказ!

– Вы должны лично доставить в Совет русского врача.

– Я внимательно прочитал приказ.

– А почему вам запрещается брать с собой охрану?

– Не задавай ненужных вопросов. Наш «Хаммер» на стоянке?

– Так точно.

– Подгони его к выходу и поставь рядом с машиной Харузи. Кстати, вот тебе и ответ на твой вопрос. Мансур будет сопровождать меня.

– Понял!

– Как поставишь «Хаммер», ступай к начальнику внутреннего караула. Передай приказ ему лично доставить сюда пленного. Если уж мне лично вести Владимирова, то пусть и Низар доставит сюда русского врача лично.

– Разрешите мне поехать с вами?

– А кто останется тут? Нет. Я поеду с Мансуром. У нас бронированный «Хаммер», город под полным контролем сил Переходного национального Совета, да и везти Владимирова недалеко. Честно сказать, я даже рад, что произошло именно так, с русскими шутки плохи. И если они решат отомстить за врача, то здесь вместо объекта будет выжженная пустыня.

– Вы считаете, что русские могут пойти против нас?

– Очень даже просто, Тамиз, но тебе не кажется, что ты теряешь время?

– Извините!

Помощник начальника тюрьмы, забрав приказ, быстрым шагом вышел во двор.

Седов подошел к Наджиму:

– В нашу работу может вмешаться ваш заместитель, он же начальник охраны объекта?

– Нет! – кратко ответил Наджим.

– Так категорично? Почему не сможет?

– Потому что его нет в части. Младший сын заболел, и Низар отпросился, чтобы показать ребенка специалистам военного госпиталя.

– Но он может вернуться.

– На сегодня я предоставил ему выходной, потому как завтра предстоял весьма трудный день.

Наджим вздохнул:

– Никто и подумать не мог, что кто-то решится освободить Владимирова.

– Вам так хочется смерти невинного человека?

– Мне не хочется самому сдохнуть, как собака.

– Вы выбрали опасную работу, господин Наджим. На вашей совести немало прерванных и искалеченных жизней. Что не мешало до этого вам продолжать служить, делать карьеру.

– Я исполнял свою работу.

– Вот и мы исполняем свою.

– Вы прибыли из России?

– Без комментариев.

У входа остановился бронированный камуфлированный «Хаммер».

– Хорошая машина, – проговорил Седов. – Интересно, из пулеметов, что установлены на вышках, можно пробить броню «американца»?

– Нет! Только из крупнокалиберного оружия, да и то в бока. Ну, и естественно, из пушек БМП. Они прошьют броневик насквозь.

– Надеюсь, мы не допустим этого.

– Я не хочу подыхать.

– Никто не хочет, вот Харузи тоже не хотел.

– Кстати, а зачем вы его убили? Можно было так же усыпить.

– А вот он, господин Наджим, просил, чтобы мы завалили вас. По случаю предложив самому вывезти с территории тюрьмы Владимирова. Вы чем-то мешали ему, господин Наджим.

– Собака! – процедил сквозь зубы начальник тюрьмы.

Телефон внутренней связи продребезжал сигналом вызова.

– Что это? – спросил Седов.

– Начальник караула звонит. Наверное, решил получить подтверждение приказа.

– Как у вас все сложно. Я должен слышать ваш разговор.

– Конечно!

Наджим, подойдя к аппарату, нажал клавишу громкой связи:

– Слушаю!

– Это Аль-Багдади!

– Я понял, что тебе?

– Тамиз принес приказ…

Начальник тюрьмы перебил начкара:

– Тебе что-то непонятно?

– Я хотел…

– А не надо хотеть, – повысил голос Наджим, – надо исполнять приказ! Жду вас с русским врачом.

– Еще один вопрос, господин Наджим.

– Ну?

– У нас здесь небольшое ЧП.

– В чем дело?

– Арби ночью решил развлечься с украинской медсестрой. Да переусердствовал. Не выдержала она его ласк.

– И ты не знаешь, что делать? Перед сменой караула отправь Арби с трупом на дежурной машине за город. Пусть выбросит труп на плато. В отчете укажи, что шлюха сдохла от внезапной остановки сердца. И не забудь приложить заключение медика. С Арби же я разберусь позже. А сейчас не забивай голову всякой мелочью, веди сюда Владимирова.

– Слушаюсь, господин Наджим!

Начальник тюрьмы положил трубку.

Седов спросил:

– И часто вот так у вас умирают заключенные?

– Сюда доставляют весь сброд, которому в любом случае предстоит умереть.

– А вы не задумывались, что этот сброд такие же люди, как вы, и что они ни в чем не виноваты?

– Мне плевать на это. Я выполняю приказы.

– Понятно! Я отхожу. И смотрите, не окажитесь с подчиненными на линии огня.

Седов прошел к Озбеку:

– Бек, готов?

– Так точно!

– Если Наджим дернется, вали и его!

– Я все помню!

Вскоре в холл вошли трое. Помощник Наджима, крупного телосложения, в натовской форме, начальник караула и измученного вида, заметно ослабевший и потерявший надежду на спасение российский врач, Сергей Владимиров.

Начальник караула доложил:

– Русский по вашему приказанию доставлен. Мои дальнейшие действия, господин Наджим?

– Освободи его.

Начкар снял наручники с врача.

– Разрешите идти?

– Это, Низар, теперь решаю не я.

– Что?

В глазах и помощника, и начальника караула мелькнуло удивление. Всего лишь на мгновение, потому, что выстрелил Бек. Тамиз и Низар рухнули на пол.

Спецназовцы вышли из комнаты. Седов кивнул Озбеку:

– Бек! Помоги Наджиму отнести тела в комнату, и давайте сюда труп Харузи.

Командир отряда взглянул на Наджима:

– Тебя это тоже касается!

Бек подтолкнул начальника тюрьмы:

– Работай!

Седов подошел к пленнику:

– Сергей Антонович Владимиров? – по-русски спросил Седов.

Врач растерянно ответил:

– Да! А кто вы, извините?

– Мы – призраки! Спецназ! Вот прилетели из Москвы, чтобы вытащить вас из плена и доставить на родину.

– Господи, я не сплю?

– Только ради бога, не падайте в обморок. Операция не закончена, самое главное и опасное еще впереди.

– Я… я свободен?

– Да, но должны подчиниться мне.

– И меня не казнят?

– Вы еще плохо соображаете, но это объяснимо.

– Да, вы правы, не знаю, как вас называть…

– Седой!

– Седой?

– Вас что-то смущает?

– Все!

– Понятно!

– Вы должны знать, Седой, что к бойне между Эль-Азизия и Триполи, я не имею никакого отношения. Меня банально похитили и подставили.

– Я все знаю. Присядьте, пока мы подготовим отход, наберитесь сил.

– Благодарю.

Владимиров присел на край стула.

Седов спросил:

– Вы также благодарили бы своих палачей, когда они завязывали бы вам глаза перед расстрелом?

– Извините!

– Успокойтесь и постарайтесь привести себя в порядок!

– Да, да, я постараюсь.

Наджим и Озбек вынесли из комнаты труп Харузи.

Седов показал начальнику тюрьмы свой пистолет.

– Из него был убит бывший майор. Я отдам вам его, как только машина отойдет от тюрьмы на безопасное расстояние. Ну а вы доложите руководству о предательстве Харузи и о том, как сумели отобрать у него оружие, с помощью которого Мансур заставил вас вывезти Владимирова. И все будет выглядеть так, что Харузи продался неверным и, пользуясь своим положением, угрожая расправиться с семьей, заставил вас исполнять его команды. К ордену, понятно, вас не представят, но и особо не накажут. Да, вы упустите Владимирова, но само по себе это не явится серьезным происшествием. Врач не дипломат и не военный советник высокого ранга, суд над которым вызвал бы резонанс в мире. Но вы не дали уйти предателю, сумев переиграть его в смертельной схватке. После того, как он передал русского врача неизвестным людям арабской внешности.

Наджим без энтузиазма покачал головой:

– Кто знает, чем это все закончится?

Седов посмотрел на начальника тюрьмы. Он-то знал ответ на этот вопрос, но, естественно, промолчал. Забрав приказ в то время, как Озбек изъял из кабинета факс, командир отряда приказал:

– К «Хаммеру» проходим быстро, без задержек! За руль садится Наджим, рядом Владимиров. Передвигаемся по территории медленно. Главное – выйти за пределы территории. Наджим!

Начальник тюрьмы повернулся к Седову:

– Вы все поняли?

– Я давно все понял!

– Вынужден еще раз предупредить. Провал операции грозит всем нам смертью, но вас и вашу семью ждет страшная, мучительная смерть в отличие от нас.

– Давайте все быстрее закончим, – раздраженно заявил начальник тюрьмы.

– Тогда внимание. Бек! Труп!

Озбек взвалил на себя тело Харузи.

– Владимиров, готов?

– Да!

– Вперед к машине! – отдал приказ командир отряда «Z».

Труп Харузи Бек положил в багажник. Сам сел на заднее сиденье, рядом с ним устроился майор Седов. Место водителя занял начальник тюрьмы, рядом – Владимиров, которого пробивала нервная дрожь.

Наджим завел двигатель:

– Я готов!

– Выезжай и действуй, как договаривались.

Бронированный «Хаммер» вышел со двора дома-казармы начальника тюрьмы и медленно пошел через плац к КПП. Там, увидев начальника, караул без лишних вопросов поднял шлагбаум и открыл ворота. «Хаммер» вывернул на улицу.

– Куда теперь? – спросил Наджим.

– Высматривай место, где ты мог бы «схватиться с Харузи. Это должен быть участок с глубокими воронками и кюветом.

– Есть здесь такой, за поваленным деревом. Впереди, метрах в пятидесяти, видите?

– Да, останавливайся там.

Проехав поваленное дерево, Наджим остановил «Хаммер»:

– Что-то я не вижу машины, которая должна подобрать вас.

– Ты помоги Беку вытащить к воронке тело Харузи, а я свяжусь со своими людьми. Он же передаст тебе ствол, якобы вырванный у бывшего майора.

Наджим и Озбек вышли из машины. Подошли к багажнику. Озбек выхватил пистолет и выстрелил начальнику тюрьмы в лоб. От удара пули тело Наджима отбросило к кювету. Седов по радиостанции вызвал Джабала:

– Ашур! Седой!

– Слушаю вас!

– Ты на месте?

– Да, с десяти ноль-ноль, как и было приказано.

– Отлично! Езжай по дороге в сторону тюрьмы. Увидишь «Хаммер». У него забери нас.

– Понял, еду!

Владимиров повернулся к Седову, открывавшему дверь своей стороны:

– Вы убили начальника тюрьмы и его приятеля?

– Да, а вам их жалко, Сергей Антонович?

– Нет, но это… страшно.

– Знаете, если мы не сделали бы этого, то завтра вам было бы гораздо страшней, ну, а про день казни я и не говорю.

– Меня должны были казнить?

– Да! Но теперь еще немного, и вы будете в безопасности.

Седов вышел из машины. Они вместе с Озбеком оттащили трупы Муамара Наджима и Мансура Харузи в ближайшую глубокую воронку. Сбросили их вниз.

– Не мешало бы и «Хаммер» спрятать?! – проговорил Озбек.

– Все равно найдут. А нам не до этого. Вот и Джабал. И у нас есть как минимум час, чтобы уйти в Гарьян.

«Форд» остановился у «Хаммера».

Джабал также вышел из внедорожника, погладил капот «американца»:

– Хорошая машина, крепкая.

– Вот бы тебе такую, да, Ашур?

– Не отказался бы.

– А попасть в руки тех, кто остался в тюрьме?

– Нет.

– Тогда разворачивай машину. Чем быстрее уйдем из Триполи, тем больше шансов выжить. Всем!

– Я понял.

Джабал развернул «Форд», Седов помог Владимирову перейти в другую машину, его на этот раз усадили на заднем сиденье рядом с Беком. «Форд», поднимая облако пыли, пошел к городу. Триполи миновали без проблем. На дороге к Эль-Азизия встретили патруль, но тот не обратил никакого внимания на машину влиятельного полевого командира Мухаммада Аль Дина.

В полдень «Форд» въехал на территорию усадьбы Аль Дина.

Седов повернулся к Владимирову:

– Ну вот и все, Сергей Антонович, можете считать этот день, девятнадцатое июня, своим вторым днем рождения.

Владимиров неожиданно для всех закрыл лицо руками и заплакал.

Озбек пожал плечами:

– Успокойтесь, Сергей Антонович.

– Да, да, извините… спасибо вам за все!

– Не стоит благодарностей.

Офицеры, врач и водитель покинули салон «Форда». У дома их встречал сам Аль Дин:

– Вы провели блестящую операцию, Седой.

– Что, в тюрьме уже хватились Наджима и Владимирова?

– Да, недавно по связи прошло сообщение о похищении русского врача, найден бронированный «Хаммер», тела начальника тюрьмы и Мансура Харузи, помощника Наджима и начальника караула. Я связался с одним из руководителей сформированной поисковой группы и должен вас поздравить, у него нет никаких зацепок. Похитителей никто не видел, отпечатков пальцев вы не оставили. Вы настоящие профи.

– Благодарю. Позаботьтесь, пожалуйста, о Владимирове. Врача держали в скотских условиях, он наверняка голоден, ему необходима медицинская помощь, а я свяжусь с Москвой.

– Конечно, господин Седой, я позабочусь о враче.

Передав Владимирова людям Мухаммада Аль Дина, Седов с Озбеком прошли в гостевой дом, где их ждали бойцы отряда.

– С возвращением, командир, – улыбаясь, пожал Валерию руку капитан Коновалов, – мы тут себе места не находили.

– Все нормально, Пегас. Где у нас Хакер?

– Я, командир, – вышел из группы офицеров французский капитан.

– Мне нужна связь с Москвой.

– Это не есть проблема. С кем будете говорить?

– Вызывай Центр.

– Есть.

Седов распорядился:

– Беку отдых, остальным, – он посмотрел на боевых товарищей, – тоже пока отдых.

Командир отряда прошел в комнаты компьютерщика.

Лерой держал в руке трубку:

– Связь установлена, генерал ждет звонка.

Седов принял трубку, набрал номер. Тут же услышал в ответ:

– Приветствую тебя, Валера.

– Здравия желаю, Дмитрий Сергеевич. Я, наверное, сначала должен был доложить о результатах первого этапа операции полковнику Трепанову, но решил не тратить время. Надеюсь, Александр Владимирович не будет иметь ничего против.

– Не будет, он рядом со мной.

– Тогда передайте ему привет.

– Он слышит тебя и также передает привет. Докладывай о результатах первого этапа.

– Есть. Утвержденный вами план отработан полностью, без сбоев. Владимиров освобожден и доставлен на базу Аль Дина, люди которого оказали нам бесценную помощь. Наджим, его помощник, начальник караула тюрьмы и Мансур Харузи уничтожены. По сообщению Аль Дина, формированиям повстанцев, брошенным на наш поиск, след взять не удалось. Мы его не оставили.

– Я в курсе. Молодцы. Озбеку и Николаеву благодарность.

– Ну, а мне, судя по вашим словам, следует ожидать как минимум медали, – улыбнулся Седов.

– Тебе не хватает наград, Валера? Если так, то дело за медалью не станет.

– Да шучу я. Наши дальнейшие действия?

Генерал Белоногов перешел на сугубо служебный деловой тон:

– Первое, Седой: Владимирова передать Аль Дину. Он организует переправку врача в Алжир, а оттуда в Москву. Все для этого необходимое он получит по каналу разведки. Второе. По данным той же разведки, из Афганистана, а точнее, с базы Хайруллы Мусаллаха в Ливию, к известному тебе Низару Аль-Галади отправлена крупная партия наркотиков. Но что интересно, под видом «Эфы» на базу Аль-Галади брошен в основном порошок мела и немного героина. Это означает, что база Низара Аль-Галади является подставной, о чем, впрочем, и о том, что переброшена не «Эфа», Галади не догадывается. Чего добиваются талибы, перебросив к Эль-Азизии «пустышку»? По нашему мнению, Мусаллах желает посмотреть, как отреагируют на это спецслужбы, и в первую очередь американские, так как Бретон сбросил в Штаты информацию именно по базе Аль-Галади, да еще связал ее с Россией. А что должны сделать американцы, узнав о подтверждении информации Алена Бретона? Для начала установить наблюдение за базой. Однако по данным СВР, Центральное разведывательное управление США не планирует каких-либо действий против наркоторговцев.

Седов удивленно спросил:

– Почему?

– Да потому что наркотрафик из Афганистана в Европу не грозит безопасности Штатов. Ну а если серьезно, то не те позиции у американцев в Ливии, чтобы они могли бросить сюда подразделение для работы по наркоте. У них более глобальные задачи. Впрочем, решение которых, очевидно, встречает сильное противодействие со стороны тех, кого они и подняли против Каддафи. Местные повстанческие отряды находятся под контролем международных террористических организаций и не собираются подчиняться Белому дому. Они вообще никому не собираются подчиняться, стремясь установить в стране свой режим. И в Ливии еще прольется кровь. Но к теме. Американцы на базу Аль-Галади не пойдут. Но если Хайрулла Мусаллах увидит, что работа Бретона прошла вхолостую, то его дальнейшие действия просчитать будет сложно. И мы вряд ли узнаем, где находится основная база. Либо, что еще хуже, талибы начнут искать новые пути наркотрафика. При этом уберут лабораторию из района Кандагара. Они научились страховаться. Тем более имея в советниках таких хоть и мерзавцев, но в деле – профи, как Ален Бретон. А посему роль американцев должен сыграть отряд «Z». Сегодня он отдыхает, а завтра в десять часов я поставлю задачу подразделению по базе у Эль-Азизии. К этому времени у меня будет дополнительная информация как из Ливии, так и из Афганистана. Вопросы ко мне есть?

– Нет, Дмитрий Сергеевич, вопросов нет.

– Ну, тогда до связи, Седой?

– До связи, Центр!

Седов отключил трубку, вернул ее Филиппу Лерою:

– Завтра в десять ноль-ноль – сеанс связи. С девяти часов находись на месте.

– Понял, а на сегодня все?

– Все! Отдыхай.

– Да я уже устал отдыхать. Быстрее бы на дело.

– На дело знаешь кто ходит?

– Кто?

– Почитай российские детективы.

– Из русских писателей я люблю Шолохова и Чехова.

– А Достоевского читал?

– Читал. Но у него все слишком мрачно. Впрочем, я не знаток литературы. Во Франции Достоевский и Толстой пользуются большой популярностью и по сей день.

– Значит, хочешь размяться? Засиделся в гостях у Аль Дина?

– Не отказался бы.

– Разомнешься. Еще вспоминать будешь, как хорошо было в гостевом доме Мухаммада, с кондиционером, душем, всеми удобствами.

– Возможно, но это будет потом, а сейчас сидеть в этой благоустроенной клетке, скажем так, неуютно.

– А я с удовольствием приму душ и высплюсь.

– Понятно, вы же работали.

– Всем здесь найдется работа, Хакер, не переживай! Завтра в девять быть на связи с Москвой.

– Я все понял, командир, повторять не надо.

– Повторение, Хакер, да будет тебе известно, мать учения.

– Слышал об этом.

– Вот и хорошо. Я к себе.

– Приятного отдыха, командир!

– Тебе того же.

На следующий день, в среду 20 июня в 9.5 °Cедов зашел к Лерою:

– Доброе утро, Хакер!

– Доброе, командир. Как отдохнули?

– Прелестно. Выспался на несколько суток вперед.

– А я не мог уснуть.

– Что такое? Не заболел ли?

– Да нет, просто не мог уснуть.

– И часто такое бывает с тобой?

– Этой ночью впервые.

– Плохой признак. Надо проконсультироваться у специалистов.

– Вы имеете в виду спецов Аль Дина?

– Я имею в виду специалистов Совета.

– Где они, а где мы.

– Так у тебя твой волшебный чемодан с собой. Используй его. Да, кстати, время выхода в эфир. Спутниковая станция готова?

– Так точно.

Лерой взглянул на часы:

– Еще минута.

– Начинай набор номера.

Французский капитан набрал номер генерал-полковника Белоногова:

– Центр? Хакер! Здравия желаю… Благодарю… Так точно, на месте… передаю.

Лерой протянул трубку Седову.

– Доброе утро, Дмитрий Сергеевич.

– Здравствуй, Валера. Сначала свежие разведданные. По базе у Эль-Азизии. Низар Аль-Галади держит товар в небольшом лагере в трех километрах от города. Более подробную информацию тебе даст Аль Дин.

– Аль Дин? – удивился Седов.

– Да. У него работает свой человек в окружении Аль-Галади.

– А где у Мухаммада нет своего человека?

– Это ты у него спроси. Теперь задача. Совместно с Аль Дином спланировать и провести мероприятия по имитации попытки установления контроля над базой Аль-Галади. Охрана объекта должна вас увидеть. В дальнейшем следует разгромить эту базу. Но… не силами отряда.

– Лагерь у Эль-Азизии должны атаковать люди Аль Дина?

– Нет! Другое формирование повстанцев.

– Ничего не понимаю.

– Аль Дин введет тебя в курс дела. Потребуется встреча с представителем указанного формирования, встречайся, я разрешаю.

– Что нам даст разгром базы Низар Аль-Галади?

– Выход на главную базу. Вчера из Кандагара в Пакистан выехал Ален Бретон в сопровождении наложницы Мусаллаха Элизы Клодель, ставшей с подачи Хайруллы любовницей Бретона, и небольшой охраны. По данным разведки, Бретон с любовницей направляются в пригород Исламабада, где ему должна быть сделана пластическая операция.

– Даже так? Значит, Мусаллах по-серьезному решил использовать Бретона. Не для того он оплачивает дорогую операцию, чтобы пропавший без вести сотрудник ЦРУ мог спокойно вернуться к мирной жизни весьма обеспеченным человеком.

Генерал согласился:

– Верно. Скорее всего Бретон, с измененной внешностью, под другим именем и должен будет доставить «Эфу» на основную базу в Ливии. Более надежного курьера Мусаллаху не найти. Бретон повязан с ним кровью, и Хайрулла всегда сможет сдать его.

Седов поинтересовался:

– А этой, Элизе, тоже будут менять внешность?

– Не исключено, на ее сопровождении настоял сам Бретон. Возможно, у него проявились чувства к мадемуазель Клодель. Тогда ей также должны сменить имя, сделав новые документы. Чтобы и далее находилась при любовнике.

– Как я понял, все движения Бретона находятся под плотным контролем Службы внешней разведки?

– Ты не хуже меня понимаешь, насколько хрупок этот контроль. Но пока, по данным, что я получаю из СВР, разведка ведет его плотно. В Пакистане также готовы принять его.

– А сколько дней потребуется, чтобы Бретону сделали операцию и он оклемался после нее?

– Наши спецслужбы утверждают, что при работе высокопрофессиональных хирургов и создании всех условий реабилитации Бретон, или кем он станет, уже через неделю сможет вернуться к полноценной жизни. Во всех смыслах.

– Ну, насчет профессионалов в области медицины у талибов проблем нет. У них хватит средств нанять любых пластических хирургов любой страны. И сделать это скрытно. Вот только, думаю, специалистам этим уже не суждено будет вернуться домой.

– Да! Я тоже думаю, что операцию проведут втайне и свидетелей ее среди медперсонала и лиц, организовавших операцию, талибы не оставят. Но это нас не касается. В общем, ты работай вместе с Аль Дином, по базе у Эль-Азизии, как только станут ясны планы Мусаллаха по Бретону, я сообщу о них отдельно. Дополнительно уточню и последующую задачу.

– Значит, я должен продолжать действовать в Ливии в тесном контакте с Мухаммадом Аль Дином?

– Да.

– Но вы представляете, сколько вопросов мне придется уточнять с вами? Это, практически, постоянно быть на связи.

– Я разрешаю тебе принимать решения совместно с Аль Дином без дополнительных согласований.

– Вы удивляете меня, Дмитрий Сергеевич.

Слышно было, как генерал усмехнулся:

– Ты поговори с Мухаммадом. Уверен, после разговора ты перестанешь удивляться. И сомневаться в чем-либо, точнее, в рамках, естественно, проводимой на данный момент операции.

– Я все понял!

– В случае необходимости на связи Трепанов. Я ближайшие дни буду занят в «Совете шести».

– Есть!

– Работай, Седов!

– И хотелось бы ответить, что от работы кони дохнут, да безделье гораздо хуже. Работаю.

– Удачи. Отбой!

– Отбой!

Седов передал трубку Лерою.

– Что-то не так, командир? – спросил французский капитан.

– Почему ты так решил?

– Вид у вас, извините, такой, словно вам стало известно об измене собственной жены. Одним словом, задумчиво-растерянный.

Командир отряда наклонился к Лерою:

– Если бы, Филипп, я узнал, что любимая женщина мне изменяет, то выглядел бы разъяренным. Понял?

– Нет!

– Плохо! Вырубай аппаратуру и передай Коновалову, чтобы через пару часов собрал весь личный состав в комнате совещаний.

– О! Вы получили приказ на применение отряда?

– Выполняй, что сказано, я к Аль Дину.

– Есть, командир!

Седов вышел из гостевого дома, прошел к дому полевого командира. Во дворике его встретил помощник Мухаммада:

– Доброе утро, господин Седой! Господин Аль Дин в кабинете и ждет вас.

– Скажи мне, он вечером, ночью или утром выходил на связь с Центром?

Фархуни по-восточному хитро улыбнулся:

– Мне, господин Седой, об этом совершенно ничего не известно.

– Тебе, который обеспечивает связь с Москвой?

Хасан вздохнул так, будто у него увели отару:

– Что поделать? Я всего лишь помощник.

– И помощник хороший. Надежный.

– Благодарю вас, господин Седой, но прошу в дом. Можете не разуваться.

– А как же насчет обычаев?

– Для вас сделано исключение.

– Ты пойдешь со мной?

– Конечно. И даже приготовлю вам чай или кофе, если прикажете.

– Пусть тебе Аль Дин приказывает. Пойдем, помощник!

Мухаммад Аль Дин встретил Седова посреди кабинета:

– Здравствуйте, уважаемый Седой! Рад вас видеть отдохнувшим.

– А уж как я рад, вы даже представить не можете. После того, как узнал, что за моей спиной ведутся тайные переговоры. И с кем? С моим же непосредственным командованием.

– Поверьте, Седой, я всего лишь предложил план работы по Аль-Галади по запросу, заметьте, не вашего командования, а резидента внешней разведки на Ближнем Востоке. Да у меня и нет возможности связаться с вашим командованием.

– Значит, резидент СВР тоже участвует в нашей операции?

– И в тесном контакте с вашим генералом и своим начальством в Москве. Но это их дела. Проходите, присаживайтесь, кофе?

– Благодарю. Давайте по работе. Что интересного вы предложили Москве, так заинтересовавшее мое командование? Настолько заинтересовавшее, что я получил приказ на совместные с вами действия без каких-либо дополнительных согласований. Чего ранее никогда не бывало.

Аль Дин откинулся на спинку кресла и, перебирая четки, начал доклад:

– Постараюсь изложить все по порядку. Возникнут вопросы, спрашивайте.

– Спасибо.

– Итак. По организации имитации активного наблюдения за лагерем Низара Аль-Галади, которое должно стать известно наркоторговцу. Я предоставлю вам две машины, два пикапа. Не мне вас учить, как вести имитацию наблюдения, посему вы получите карту района Эль-Азизия, с указанием местонахождения резиденции Низара Аль-Галади и лагеря, где складирован груз из Афганистана.

Седов спросил:

– Каким образом духи перебросили порошок?

– Воздушным путем, используя частный самолет «Боинг-717». Он приземлился в Мисурате. Груз автомобилями перевезен к Эль-Азизии.

– Понятно. Дальше?

– Как и сколько времени вести наблюдение, решите сами, в это я не вмешиваюсь. Но в случае необходимости мои люди вас прикроют. Теперь по ликвидации этой базы. Не сомневаюсь, что подчиненный вам отряд и без посторонней помощи разгромил бы и лагерь, и резиденцию Низара Аль-Галади, но я тут подумал и решил предложить другой вариант, при котором отряд не участвовал бы непосредственно в акции у Эль-Азизии.

Седов усмехнулся:

– Вы решили своими формированиями нанести удар по соседу?

– Нет, мне это совершенно не нужно. К акции уничтожения лагеря я планирую привлечь одного и ранее занимавшегося наркоторговлей, а ныне весьма влиятельного руководителя повстанческого движения, а именно господина Сахаба Лудиена.

– Подробнее о нем, пожалуйста.

– До переворота Лудиен являлся по сути вторым человеком в наркотрафике Ливии, дела у него шли неплохо. Сахаб, алжирец по происхождению, получал солидную прибыль, занимаясь закупкой различных наркотиков по всему миру, хранением его на складах юга страны и перепродажей наркобаронам Восточной Европы. Война ему была не нужна, и он пытался остановить конфликт в самом его зародыше. И это удалось бы сделать. Но в Белом доме решили свалить Каддафи, а поэтому мятеж в Ливии стал неизбежным. Поняв это, Лудиен сформировал свой отряд и действовал против правительственных войск. Лучше бы он не делал этого. Однажды войска Каддафи нанесли удар по его базе в Малуте, где находились крупные запасы наркотиков, о чем солдаты и офицеры и не догадывались. В результате штурма Малута правительственные войска разбили банду Лудиена и стерли с лица земли его хранилища, видимо считая, что в них хранится вооружение или боеприпасы. Тогда еще, в начале переворота, подобные рейды правительственных войск не были редкостью. И не вмешайся в ливийский конфликт США и страны НАТО, то Каддафи быстро успокоил бы мятежников, и того, что творится сейчас в стране, не было бы…

– Это я понимаю. Но какое отношение Лудиен имеет к нашей операции?

Аль Дин поднялся из кресла, прошелся по кабинету:

– Все очень просто, Седой! Сахаб Лудиен перед штурмом Малута завез на склады крупную партию наркоты. Он получил деньги за товар, который должен был переправить в Албанию. А в это время войска уничтожают весь его товар. Что делать Лудиену? Часть долга он мог бы погасить за счет собственных весьма приличных средств, но только часть, а наркобароны требуют исполнения обязательств в полном объеме. А теперь представьте, что Сахаб Лудиен узнает о наличии нового наркотика практически у себя под носом, и у кого? У Низара Аль-Галади, никогда, скажем так, не входившего в наркокартели, а работавшего самостоятельно на свой страх и риск? Как думаете, что он сделает?

– Решит проблему за счет Аль-Галади?

– Конечно. У Лудиена крупное воинское формирование, он имеет вес и связи в Переходном Совете, а кто такой по сравнению с ним Низар Аль-Галади? Мелкий торговец, который вдруг заполучил новейший наркотик да еще в большом количестве.

Седов прикурил сигарету:

– А Лудиену не придет в голову, почему мелкому наркоторговцу вот так просто кто-то сбросил крупную партию новой наркоты?

– Конечно, Лудиен поймет, что Аль-Галади не случайно получил столь ценный груз. Что за торговцем из Эль-Азизии стоят влиятельные силы за рубежом. Но деваться-то ему некуда. Ему надо любым путем восстановить прежнее положение в наркобизнесе. И потом, он, конечно, рискует, но с другой стороны, захватом наркотика Лудиен покажет тем, кто является владельцам товара, что он более силен, нежели какой-то Аль-Галади и с ним иметь дело гораздо привлекательнее и выгоднее. А ущерб он возместит. Потом, когда переведет на себя трафик нового наркотика. Зная Сахаба Лудиена, уверен, что он, несмотря ни на что, пойдет на базу Аль-Галади. И тогда получится следующее. Американцы, предупрежденные о планах талибов, контролируют поставку груза Низару Аль-Галади, устанавливают наблюдение за лагерем у Эль-Азизии. И наводят на эту базу якобы работающего на ЦРУ Сахаба Лудиена. Мне кажется, все логично. В Афганистане поймут, что их замысел удался, и раскроют свою основную базу.

Задумчиво выкурив сигарету и затушив окурок в пепельнице, Седов взглянул на Аль Дина:

– В принципе, план неплох. Одно неясно, кто сбросит Сахабу Лудиену информацию по переброшенному Аль-Галади ценному товару? Будь то настоящий наркотик, я бы не задал этот вопрос. В этом случае доброжелателем мог быть любой более-менее информированный человек. Но в лагере Аль-Галади наркотика практически нет? А это совершенно другой расклад. За информацию доброжелатель рискует потерять голову. И он ее потеряет.

– А вот этот вопрос, господин Седой, позвольте решить мне.

– У вас есть смертник?

– Нет, у меня есть человек, который сумеет дезинформировать Лудиена и сделает это так, что никто не пострадает, кроме, естественно, охраны лагеря и Сахаба Лудиена. Причем источник информации останется неизвестным.

– Разве подобное возможно?

Аль Дин улыбнулся:

– Мы здесь, господин Седой, тоже без дела не сидим и тоже кое-что умеем.

– Ладно, – ответил Седов, – раз так, по рукам!

– Ну вот и хорошо. Одну минуту.

Он прошел к сейфу, открыл его, достал зеленого цвета папку, положил ее перед командиром отряда:

– Здесь карты, схема. Пикапы пригонят сегодня ночью. В четверг можем приступать к игре с наркоторговцами.

– А вот это, когда и к чему приступать, буду решать я, господин Аль Дин.

– Конечно, господин Седой. Вы амбициозный человек. Впрочем, как и любой профессионал вашего уровня.

– Водители будут ваши?

– Как скажете. Но безопаснее мои.

– Хорошо, я еще подумаю над этим. Когда вы сумеете внедрить дезинформацию Аль-Галади?

– Мой человек уже занимается этим.

– Ясно. У нас все?

– По работе да. Предлагаю позавтракать вместе.

Седов махнул рукой:

– А давайте. Как говорится, война войной, а обед по расписанию.

Глава 9

В четверг 21 июня два пикапа «Тойота» и «Ниссан» в 8 утра выехали с территории усадьбы Мухаммада Аль Дина. Вели автомобили разведчики полевого командира Ашур Джабал и Мустафа Суваиль. В салонах разместились восемь бойцов отряда «Z». В усадьбе остались полевой врач, французский лейтенант Жан Додье, боевой пловец-ликвидатор немецкий лейтенант Адриан Кампос, компьютерщик капитан Лерой, немецкий снайпер лейтенант Свен Аппель и украинец прапорщик Давыдюк. Колонна из пикапов прошла Гарьян и с дороги, ведущей к Эль-Азизии, по команде майора Седов, старшего головной «Тойоты», свернула к населенному пункту на запад. Пересекли дорогу Дарадж – Триполи и уткнулись в пустыню, представляющую собой песчаные холмы с каменистыми вершинами, изобилующую разной высоты каменными заграждениями. Все офицеры были облачены в форму американских спецназовцев, имея при этом российское оружие, что не являлось на Востоке, особенно в Афганистане, чем-то необычном. Российское стрелковое оружие превосходило американское и натовское в условиях использования в горно-пустынной местности по всем показателям. Дорога по пустыни и объезд занял у спецов сорок минут. В 8.40 колонна остановилась у большого бархана. Офицеры отряда и водители спешились. Ашур Джабал указал рукой на восток: – Лагерь Аль-Галади в километре отсюда, если идти прямо.

Седов сверился с картой:

– Да, так оно и есть.

– Мы с Мустафой будем ждать вас здесь.

– Хорошо.

Седов приказал заместителю построить отряд. Обойдя шеренгу, встал посредине перед строем:

– Задача вам ясна. Двумя подгруппами выходим на рубеж наблюдения, отстающий от объекта на триста метров. Рассредоточиваемся на барханах, холмах, любых возвышенностях. Подход к лагерю скрытный. Доклад о выходах на рубежи. Далее действия по моей команде. Связь держим между собой постоянно, используя режим закрытой, импульсной связи. Вопросы ко мне есть?

Вперед вышел Шинкевич:

– Разрешите?

– Давай!

– Наши действия в случае неожиданного контакта с противником?

– Ты имеешь в виду, контакт в ходе марша?

– Так точно.

– Хороший вопрос, а главное, ответ тебе на него известен не хуже меня. В случае внезапного столкновения с вероятным противником, которого, по данным Аль Дина, здесь нет, и если нет возможности уйти от контакта, действия – по обстановке с отходом на исходный рубеж. Еще вопросы есть, Бурят?

– Никак нет.

– Кому еще что-то неясно?

Вопросов больше не было.

Седов отдал приказ:

– Разойтись по подгруппам!

Офицеры разошлись. Возле Седова встали связист лейтенант Грачев, снайпер прапорщик Котенко и капитан Бекир Озбек. К Коновалову подошли снайпер прапорщик Николаев и белорусы, старшие лейтенанты Шинкевич и Голуб.

Две подгруппы выстроились в колонны.

Седов поднял руку:

– Внимание, по указанным маршрутам, к объекту вперед!

Колонны начали движение.

Им хватило двадцати минут, чтобы выйти на рубежи наблюдения. Скрытность передвижения обеспечивал рельеф местности. Седов вывел свою подгруппу к западному рубежу. Бойцы рассредоточились на холмах, среди камней вершин. Грачев прилег на песчаную площадку за большим валуном рядом с командиром группы. В 9.30 на связь с ним вышел капитан Коновалов: – Седой! Пегас!

– Слушаю!

– Мы на месте. Подгруппа рассредоточилась за кстати подвернувшейся каменной грядой на возвышенности, в двухстах восьмидесяти метрах от объекта. Лагерь видим хорошо.

– Мы тоже на рубеже. Два часа наблюдаем, не обнаруживая себя.

– Понял.

– Конец связи.

Седов отключил радиостанцию, выглянул из-за валуна:

– А ну, что тут у нас. Вид – лучше не придумаешь. Так, лагерь в низине, территория имеет практически правильную форму прямоугольника.

Командир отряда обернулся к Грачеву:

– Запись идет?

– Так точно.

Командир отряда специально комментировал увиденное, дабы его слова были записаны на флеш-карту диктофона.

– Итак, территория – правильный прямоугольник. Внутри одно здание саманного типа, караульное помещение, по углам лагеря вышки, но посты по одному человеку, вооруженному автоматом «АК-74», выставлены только на северо-восточной и юго-западной вышке. Еще один человек на «собачке» у караульного помещения. Техники на территории нет. Забор представляет собой бетонные столбы высотой два метра, с рядами колючей проволоки. Признаков минных полей, установки «путанки», стелющегося проволочного заграждения, не замечено. Ворота – деревянный каркас с «колючкой», закрыты накладным брусом. Прожектор на северо-восточной вышке. По ее конструкции в землю уходит электрический кабель. Электричество подведено также и к караульному помещению. Ближе к восточной стороне периметра ограждения сооружение из камня, сходящее крышей к земле. Видимо, вход в подземные хранилища. К нему также подходит электрический кабель. Судя по составу смены, караул состоит из десяти или одиннадцати человек, три смены по три человека, начальника караула, возможно, его помощника или разводящего. От объекта отходит дорога на восток к Эль-Азизии. Пока все!

Седов сделал отмашку связисту.

Грачев выключил диктофон.

Командир отряда отполз на площадку, взглянул на Грачева:

– А теперь давай ты, Грач, выдвигайся на позицию наблюдения и внимательно смотри за объектом и подступами к нему.

– Есть, командир.

Утренняя прохлада быстро сменилась жарой. Седов посмотрел на термометр, закрепленный на руке вместе с компасом:

– Неплохо. Десять часов, а уже двадцать семь градусов. Что-то будет дальше?

Грачев обернулся:

– А что будет? Пекло будет градусов в сорок.

– Вот прогреем косточки, никакой сауны потом не захочется.

– Не-е, командир, я люблю париться…

Седов прервал Грачева:

– Ты за объектом смотри.

– Да смотрю! Часовые на постах, больше на территории никого. Интересно, в караулке кондиционер есть? Отсюда не видно.

– У ливийцев даже в палатках он есть.

– Тогда еще ничего. А то внутри здания после обеда вообще пекло…

– Берберы народ к жаре привычный.

Время тянулось медленно. До 13.20, когда со стороны Эль-Азизии, откуда дул слабый горячий ветер, послышался рокот дизеля грузового автомобиля. И тут же сигналом вызова сработала радиостанция командира отряда. Валерий ответил: – Седой!

– Пегас! – услышал он голос Коновалова. – Похоже, к объекту идет машина.

– Я слышу!

– Смена караула?

– Вряд ли. Скорее доставка пищи и воды. На территории ни полевой кухни, ни емкости для воды нет. Но посмотрим. Будьте внимательны. В случае если на грузовике прибудет подразделение повстанцев и начнет обход прилегающей территории, тут же отход в глубь пустыни. Скрытный, Пегас, отход!

– Понял!

Видимо, начальник караула и старший грузовика поддерживали между собой связь, потому что, как только старенький «Форд» с тремя бойцами в кузове выехал из-за поворота, из караулки вышел ливиец без оружия и быстро направился к воротам. Он снял брус, распахнул ворота. «Форд» въехал на территорию.

Седов подполз к Грачеву:

– Давай быстро сюда прослушку «Пробой»!

– Секунду!

Не успел грузовик остановиться, как Седов уже надел наушники, направив чувствительный микрофон «Пробоя» в сторону объекта. «Форд» встал прямо у караульного помещения. Один из бойцов спрыгнул из кузова, откинув вниз задний борт. Два других подтянули к борту два бидона. Вчетвером они занесли их в саманное здание. К старшему машины вышел высокого роста, широкоплечий ливиец. Говорили они на непонятном языке, Седов ничего не мог понять. Но разговор повстанцев записывало специальное устройство прослушки. Позже Фархуни переведет разговор. Впрочем, общались ливийцы недолго. Прибывшие бойцы вынесли из здания два пустых бачка, без труда забросили их в кузов. Туда же забрались и сами, закрыв борт. Старший машины пожал руку начальнику караула и сел в кабину. «Форд» пошел к Эль-Азизии, караульный закрыл ворота. А в 14.00 начальник караула провел смену часовых. И вновь на территории все стихло.

Седов снял наушники.

– Ни хрена не понял, – сказал он, протянув наушники и микрофон Грачеву. – Можно больше и не прибегать к ним. Будет достаточно того, что в Гарьяне переведут разговор духов.

– Значит, жратву в караулку привезли?

– Да! Обед. Запишем, 13.20–13.40 – доставка пищи и воды, смена часовых в 14.00. Ждем следующей смены.

Жара становилась невыносимой.

Грачев проговорил:

– Это уже не сауна, а крематорий какой-то. Надо хотя бы как-то создать тень, что-то взять с собой в следующий раз.

– Обойдемся. Да и недолго мы будем пасти объект. Завтра засветимся. Посмотрим, как отреагирует на это караул и сам господин Низар Аль-Галади.

– Так понятно, как отреагирует. Усилит караул. Выставит выносные посты раннего обнаружения противника, возможно, решит заминировать подходы, подтянет технику, если она у него есть.

– Посмотрим.

– Значит, кого-то все же придется оставить здесь?

– Да, но не из числа наших парней.

– Не понял?!

– А тебе, Грач, и не надо ничего понимать. Достань тюбики, тоже пообедаем.

– Терпеть не могу эту пасту, что нам из Центра подготовки космонавтов подкинули. И как только они месяцами питаются этой гадостью на орбите?

– Человек, Грач, привыкает ко всему.

– Видал бы я такие привычки.

Проглотив содержимое тюбиков, весьма питательную, богатую витаминами смесь, запив ее отваром верблюжьей колючки, утоляющей жажду лучше воды, офицеры уложили пустые тюбики в карманы и продолжили наблюдение.

В 16.00 начальник караула провел следующую смену караула, а в 17.40 на том же «Форде» на объект прибыл новый караул, состоящий из десяти человек. Смену боевики провели быстро, в 18.20 грузовик пошел обратно к Эль-Азизии.

Седов продиктовал в диктофон:

– Смена постов проводится через каждые два часа, начиная с 18.00, когда на службу заступает новый караул из десяти человек, доставляемый из Эль-Азизии. На этом наблюдение 21-го числа завершено. У объекта остаются два человека для контроля над лагерем в ночное время.

Грачев спросил:

– И кто эти счастливчики, которым предстоит еще и ночь провести здесь?

– Один из них ты.

– Я? Почему?

– Потому что ты, во-первых, связист и у тебя аппаратура, а во-вторых, потому, что так решил я, твой командир.

– А кто еще останется?

– Узнаешь, он подойдет сюда на эту позицию.

– Ну, хоть так, отдохнуть по очереди сможем.

– Командир обязан заботиться о своих подчиненных.

– Мы это ценим.

– Еще бы.

Седов включил радиостанцию:

– Пегас! Седой!

– На связи! – ответил капитан Коновалов.

– Снимаемся и выдвигаемся к машинам, сюда к Грачеву пришлешь Бурята, они посмотрят за лагерем ночью. Как понял?

– Понял! Выполняю!

Командир отряда продублировал команду бойцам своей подгруппы. Проинструктировал Грачева:

– Старшим на посту остаешься ты, Грач. Наблюдение за объектом осуществлять непрерывно, по очереди, которую установишь сам. В случае каких-либо кардинальных изменений в обстановке доклад по связи мне. Вопросы?

– Вопросов нет, – вздохнул Грачев.

– Диктофон мне, прослушка остается у тебя. Завтра утром вернемся. Давай не скучайте тут.

Забрав диктофон, Седов спустился к участку между холмов, где его уже ждали Котенко и Озбек, коротко приказал:

– За мной!

Первая подгруппа начала марш к месту стоянки автомобилей.

В 19.30 пикапы вернулись в усадьбу Аль Дина.

Командир отряда, отправив личный состав на ужин, направился в кабинет полевого командира.

– Что дало наблюдение, Седой? – спросил Аль Дин.

– Ничего особенного, вот, кстати, диктофон, надо перевести запись.

– Сделаем.

– Ожидал увидеть нечто более серьезное. А там база не база, лагерь не лагерь, а не пойми что. Хранилища под землей, охрана никакая.

– Низар Аль-Галади считает, что ему некого опасаться. Вы проявили себя?

– Нет. На завтра отложил данное мероприятие. Оставил двух человек, посмотреть за лагерем ночью, дабы получить полную картину охранения объекта.

– Понятно. А у меня новость.

– Хорошая или плохая?

– Кому как. Мне удалось сбросить Сахабу Лудиену информацию о наличии у Галади крупной партии наркотиков из Афганистана. Как мы и ожидали, Лудиен также схватился за эту информацию и приказал готовить штурмовой отряд. По моим данным, он планирует провести захват груза из Афганистана в воскресенье, 24 июня. Сейчас в Малут собираются его отборные головорезы.

– Лудиен так легко проглотил «дезу»?

– Ну, во-первых, не дезинформацию, а точные данные о переброске к Эль-Азизии груза, нового наркотика. А во-вторых, ему не до проверок. Лудиену требуется срочно поправлять дела в наркобизнесе. Для него это вопрос жизни или смерти.

– Хорошо! Значит, в воскресенье база Аль-Галади будет разгромлена?

– Боевики Сахаба камня на камне от нее не оставят, вскроют все хранилища. Не исключено, что найдя на складах подставу, они ринутся в город громить усадьбу Галади.

– И это сойдет с рук Лудиену?

– Конечно, нет. Я предупрежу руководство Переходного национального Совета о намерениях Сахаба. Триполи вынужден будет отреагировать на предупреждение. И силы для этого у Совета есть.

– Короче всех столкнешь лбами, так?

– Не всех, а только наркоторговцев и руководство нового режима. Разве в этом есть что-то плохое? Я не хочу, чтобы Ливия, моя родная страна, стала плацдармом для ведения наркотической войны против Европы. Я вообще не хочу, чтобы в моей стране люди гибли от этой гадости.

– Посмотрим, что из вашей затеи получится, господин Аль Дин.

– Посмотрим. Вы на отдых, господин Седой?

– Да. Поужинаю, приму душ и спать. Признаюсь, ливийская жара вымотала меня похлеще любого рейда.

Аль Дин поинтересовался:

– Завтра планируете выезд, как и сегодня, в восемь утра?

– Да, с теми же бойцами. А вот в воскресенье вам придется направить к лагерю своих разведчиков, заснять на пленку действия головорезов Сахаба Лудиена.

– Это не проблема!

– И завтра, думаю, одному из ваших разведчиков предстоит остаться у лагеря, если, заметив нас, начальник караула вызовет подкрепление из Эль-Азизии и люди Галади пойдут на зачистку местности.

– Суваиль?

– Что Суваиль?

– Мустафа Суваиль останется.

– Поставьте сами ему задачу, хорошо?

– Конечно.

– Тогда до свидания, господин Аль Дин.

– Я подумал, мы поужинаем вместе.

– Благодарю. На этот раз я перекушу вместе с подчиненными.

– Желание гостя закон! Когда вам нужен перевод?

– Утром, все утром!

– До свидания, господин Седой.

– Да, забыл спросить, что по Владимирову?

– Он, – Мухаммад Аль Дин посмотрел на часы, – сейчас уже, наверное, летит над территорией России.

– Вот как? Оперативно.

– Зачем держать человека, который рвется на родину? Состояние его на момент отправки было нормальным. Медики дали разрешение на вылет, я отправил его в Алжир и оттуда получил сообщение, что самолет Аэрофлота благополучно вылетел из Константины.

– Вот и говорю, оперативно.

Поужинав, Седов прошел в комнаты капитана Филиппа Лероя:

– Как дела, Хакер?

– Да какие здесь дела, командир? Скука.

– Надо было тебя в пустыню взять. Тогда ты оценил бы по достоинству свое временное жилище… Может, тебя с собой взять…

– Кто заменит меня здесь?

– Мы заберем с собой и аппаратуру. Жара ей не навредит.

Лерой улыбнулся:

– Благодарю, командир, но лучше я останусь здесь.

– Тогда давай мне связь с Трепановым.

– Одну минуту.

– Не торопись, я покурю.

Командир отряда прикурил сигарету. Затушив окурок, он принял трубку, набрал номер старшего помощника Белоногова:

– Енисей! Седой!

– Приветствую тебя, Валерий Николаевич. Как прошел первый день наблюдения за объектом?

– Объект представляет собой слабо укрепленный, огороженный колючей проволокой участок местности размером тридцать на пятьдесят метров с четырьмя вышками по углам, причем часовые несут службу на двух вышках. Состав караула десять человек. Дневной режим – стандартный, смена постов через каждые два часа. Пища доставляется грузовиком из Эль-Азизии. Подходы хорошие. Снять охрану можно за считаные секунды, применив снайперов и гранатометчиков.

– Вопрос по ликвидации базы Аль-Галади будет решать Аль Дин.

– Я в курсе. Он уже сбросил Лудиену нужную информацию. В связи с этим прошу уточнить задачу отряду.

– До воскресенья включительно вам находиться в усадьбе Аль Дина. Это пока все!

– Понял. По Бретону есть что-нибудь?

– Да! По данным разведки, в пригороде Исламабада девятнадцатого числа ему тайно была сделана пластическая операция. По мнению наших специалистов, Бретон уже через неделю вернется в Кандагар. Служба внешней разведки гарантировала слежение за Бретоном, обещала передать нам снимки его измененной внешности, а также подруги Бретона, Элизы Клодель. Их мы переправим тебе по каналу Хакера.

– Считаете, мне следует ожидать прибытия мистера Бретона в Ливию?

– Считаю, что это вполне возможно. На базе Мусаллаха готовится к отправке очень крупная партия настоящей «Эфы». Следовательно, наркоторговцы планируют переброску ее на основную базу в Ливии, местонахождение которой пока нами не выявлено.

Седов воскликнул:

– Тогда чего отряду прохлаждаться в Гарьяне? Надо искать эту базу. И готовить прием товара.

– Мы, Валера, здесь тоже не семечки лузгаем. Переброска такой большой партии возможна только воздушным путем. У талибов есть «Боинг-717», они могут зафрахтовать и более вместительный самолет. Аэродромов для принятия таких бортов в Ливии осталось не так уж много. Мы узнаем, где талибы планируют посадить самолет. И тогда к месту посадки будет переброшен отряд. Тебе останется проследить, куда вывезут груз. Таким образом, мы получим информацию по основной базе. Ну, а дальше, отряд нанесет удар по ней. Пока это предварительный план. Окончательное решение Совет примет, как только самолет талибов вылетит из Кандагара. Ну а окончательное решение по ликвидации базы принимать тебе.

– Понятно. А если духи отправят самолет не в Ливию, а, скажем, в Тунис, Алжир или Чад?

– Если это произойдет, то тебе будет изменена задача, только и всего.

– Ладно, с этим разберемся. Аль Дин сообщил мне, что отправил Владимирова в Россию.

– Да. Самолет из Константины приземлился в Москве час назад. По докладам медиков, встречавших его, состояние нашего бывшего пленника удовлетворительное. Владимирова поместят на время в закрытый госпиталь. Что ты еще хотел узнать о нем?

– Ничего. Завтра продолжаю наблюдение за объектом с обнаружением себя.

– Будьте осторожны.

– Обязательно, хотя с такой «крышей», как Мухаммад Аль Дин, работать можно, не оглядываясь. Прикроет.

– В зоне своего влияния – да. Но не думаю, что и основная база находится рядом с Триполи. И там Аль Дин не сможет прикрыть отряд.

– Значит, обойдемся без «крыши». Не в первый раз.

– У тебя уставший голос, Валера.

– В полной экипировке под солнцем Ливии – это не на побережье Черного моря. Жара вымотала до предела.

– Я понял тебя. Отдыхай. О сеансе связи доложу Белоногову, как только он освободится.

– Он что, до сих пор заседает в Совете?

– Скажем так, генерал пока еще не освободился.

– Тогда до связи, Александр Владимирович, и привет Белоногову.

– Передам. До связи, Седой!

Командир отряда передал трубку Лерою:

– На сегодня все. Я к себе. У нас кто дежурный?

– Так я до утра дежурю.

– Значит, меня беспокоить, если только Грач не выйдет на связь.

– Понял.

– Подъем отряду завтра в семь ноль-ноль. Пока, Хакер!

– Спокойного сна, командир!

На следующий день в пятницу, когда большинство бойцов охраны Мухаммада Аль Дина вернулись с пятничного намаза, майор Седов вывел личный состав ко двору. Ашур Джабал и Мустафа Суваиль подогнали пикапы. К командиру отряда подошел Аль Дин: – Приветствую тебя, Седой!

– Доброе утро, у вас сегодня праздник?

– Пятничная молитва всегда праздник, потому как лучший день недели, день очищения и радости.

– Я слышал об этом. Ну, у кого праздник, а у кого работа.

– У нас тоже работа, ибо не требуется, чтобы мусульманин не работал в течение всей пятницы. Требуется остановить работу на время молитвы.

– Сложно все у вас.

– Это наша религия, и она значит для нас все. Во имя Аллаха каждый мусульманин готов, не задумываясь, отдать свою жизнь.

– А как же охрана базы Аль-Галади. Ее что, должны были вывезти с объекта в мечеть?

Аль Дин улыбнулся:

– Нет, конечно. Служба есть служба, но и караул совершал намаз, а как? Это вы узнаете от своих наблюдателей. Я вот о чем хотел предупредить вас. Появление посторонних у объекта может вызвать непредсказуемые последствия, будьте осторожны…

– Конечно. Кстати, что по записи?

– Фархуни перевел запись. На ней ничего касающегося наших планов и вообще базы Аль-Галади.

– Но о чем-то эти двое разговаривали?

– Обсуждали предстоящую свадьбу сестры начальника караула. Вам интересно, как у нас выдают девушек замуж?

– Нет! Больше ни о чем они не говорили?

– Больше ни о чем.

– Понятно! Благодарю.

– Диктофон мой помощник передал вашему связисту.

– Добро!

– Удачи вам.

– Благодарю.

Мухаммад прошел в дом, Седов отдал команду – к машинам и по местам. Два пикапа, как и вчера, начали движение по объездному маршруту к месту стоянки.

В 9.00 подгруппы вышли на свои прежние позиции.

Седов, отправив к Коновалову Николаева, спросил связиста:

– Как прошла ночь, Грач?

– Чертов климат, командир. Днем изнывали от жары, а ночью впору было костер разводить.

– Ты мне по объекту докладывай?!

– А что объект? Караул нес службу в штатном режиме, часовые менялись каждые два часа. Ночью никто сюда не приезжал, по барханам да холмам носились стаи шакалов, появлялись гиены, но те вели себя осторожнее.

– Прожектор часовые использовали?

– Временами. Освещая подходы со всех сторон. Светили недолго, видимо, всего лишь исполняя требования инструкции. А вот где-то в шесть утра весь караул вышел на улицу. Напротив казармы поставили помост небольшой. На базу приехал их священник. На внедорожнике.

– Имам.

– Что?

– Имам, говорю, приезжал.

– Да мне без разницы, имам так имам. В общем, он поднялся на помост, караул расположился перед ним. Имам прочитал молитву и уехал. Караул вернулся в караулку. Интересно, что на время молитвы вниз спускались и часовые с вышек.

– Понятно. Завтрак караулу еще не привозили?

– Так его доставила машина имама. На ней же увезли пустые бачки.

– Ясно. Значит, очередная смена заступила час назад?

– Так точно. Сегодня долго торчать здесь будем?

– Нет! В десять часов, сразу после смены обозначим себя и посмотрим, что предпримет караул.

– Просто обозначимся или снимем хоть одного часового?

– Просто обозначимся. А ты пострелять хочешь?

– Да нет, наверняка еще настреляемся.

– Ладно, отдохни еще час.

Старший лейтенант Грачев вздохнул:

– Да какой сейчас отдых, солнце припекать начинает. Не знаю, как вы, а я бы ни за какие деньги не согласился служить здесь, даже советником в Триполи.

– А тебе предлагали должность советника?

– Нет, я так говорю…

– Советником, кстати, в Ливии служить было можно. Платили прилично и в пустыне сидеть сутками не заставляли. Но ладно, закрыли тему.

Седов вызвал Коновалова:

– Пегас!

– Да? – ответил заместитель командира отряда, командир второй подгруппы наблюдения.

– После смены часовых в десять часов подождешь, пока караульные уйдут в казарму, и где-то минут через пятнадцать начнешь маневрирование. Но аккуратно, чтобы духи случайно не подстрелили кого.

– Я помню задачу.

– Давай! При необходимости отход к машинам по моей команде.

– Принял!

– До связи!

– До связи!

Седов отложил рацию, через оптический прицел осмотрел территорию лагеря, часовых на вышках, саманный дом-казарму, служащую людям Низара Аль-Галади караульным помещением, вход в подземное хранилище. На нем задержал взгляд. Из-под массивной металлической двери сейфового типа, которую подрывом гранаты не откроешь, тянулся в землю совсем крохотный провод. Только опытный взгляд спецназовца мог заметить его, да и то при помощи оптики. Всего каких-то миллиметров семь тонкого провода, выходящего из-под двери и тут же уходящего в землю. Вблизи, непосредственно у выхода его не заметишь. Седов проговорил: – Интересно, а что это за провод?

К нему подполз Грачев:

– Какой провод?

– Посмотри через бинокль на дверь входа в подземелье.

Грачев поднес бинокль:

– Ну?

– Внизу, между дверью и грунтом слева.

– Так это нитка какая-то.

– Это, Грач, не нитка. Это провод. А вот от чего и к чему ведет, неизвестно.

– Внутреннее освещение?

– Для освещения протянут кабель.

– Так для чего тогда провод?

– А знаешь, Грач, по-моему, это провод электродетонатора.

– В принципе, похож, но уж слишком короток, чтобы точно определить.

Седов продолжал размышлять:

– А если это провод электродетонатора, то, значит, подземные хранилища заминированы.

– Ну и что? Нормальная страховка.

– Странно, что Аль Дин ничего не говорил об этом. Предусмотрел практически все и по объекту, и по резиденции Аль-Галади, а вот о том, что хранилище заминировано, словом не обмолвился.

– Так может, это просто отрезанный кусок проводки или времянка лагеря?!

– А ну вызови-ка на связь господина Аль Дина. Его станция работает на нашей частоте, позывной «Аладдин».

– Аладдин? Как в песне?

– Как в восточной сказке.

– Понял.

Связист склонился над радиостанцией:

– Алладина вызывает Седой!

Ответил помощник Аль Дина:

– Фархуни!

– Хасан! Мне нужен твой начальник.

– Минуту!

Вскоре Седов услышал в динамике голос Аль Дина:

– Слушаю вас, что произошло?

– Почему сразу произошло?

– Мы не планировали сеанса связи.

– Ничего не произошло, по крайней мере пока. У меня вопрос.

– Да?!

– Более тщательным осмотром входа в подземные бункеры мной замечен кусок провода, применяющегося для соединения электродетонатора с подрывным устройством. Из этого можно сделать вывод, что хранилища заминированы, но вы об этом ничего не сказали мне. Почему?

– У меня нет данных о минировании складов. Впрочем, я могу пробить этот вопрос.

– Пробейте. О результатах сообщите мне.

– Хорошо. Вам не придется долго ждать.

Седов отключил гарнитуру.

Грачев спросил:

– Все? Выключать станцию?

– Переведи ее в режим ожидания.

– Есть.

Ждать Седову действительно долго не пришлось, уже через десять минут Мухаммад Аль Дин вызвал на связь командира отряда:

– Седой! Аладдин!

– Слушаю!

– Вы оказались правы, хранилища объекта действительно заминированы.

– Я понял. До связи!

Седов вернул гарнитуру связисту.

– Теперь вырубай «арбалет».

Он посмотрел на часы:

– Так! Без пяти минут десять. Что у нас в лагере?

В это время из караульного помещения вышли четверо, один из которых отдал короткую команду, двое пошли к вышкам, один остался у входа. В 10.00 смена часовых была завершена.

В 10.15 Седов перевел прицел на северную каменную гряду, за которой укрывалась подгруппа капитана Коновалова. Заместитель приступил к маневрированию. Сначала на левом холме появилась фигура Николаева. Появилась и тут же скрылась, затем над грядой поднялись Шинкевич и Голуб и стали через бинокли смотреть на лагерь.

Седов проговорил:

– Не стоять долго.

Он отдал команду своей подгруппе:

– Внимание. Прикрываем вторую подгруппу. Без команды огня не открывать. Ну какого черта вы торчите над грядой?

Часовой с юго-западной вышки увидел белорусов. Поднял ко рту портативную радиостанцию. Часовой противоположного поста резко перебросил пулемет на перила корзины северной стороны и дал очередь в направлении белорусов. Хорошо, что в последнюю минуту они успели упасть за надежное каменное укрытие. Из караулки выбежали четверо человек, они разбежались по территории к вышкам. Следом за ними из здания выскочили еще двое, перебежали к корпусу входа в подземелье.

Начальник караула остался в здании.

– Сейчас начкар наверняка вызывает по связи Галади, – сказал Грачев.

– Перехватить его переговоры можно?

– Надо было брать с собой Хакера. Я не смогу.

– Ясно. Ждем. Самое интересное и веселое ждет нас впереди.

– Да уж, веселее некуда будет, если сюда нагрянет вся банда Галади. У него сколько человек в подчинении?

– Около двухсот.

– Неплохо. Точно, повеселимся вволю!

– Мы воевать с ними не будем.

– Это понятно, слинять бы успеть.

– Успеем!

Караул занял оборону. Не видя противника, часовой прекратил огонь.

Седов отметил, обращаясь к Грачеву:

– Грамотно расположились духи. Одно плохо, для них я имею в виду, они не контролируют ни одной высоты. Перебить их не составит труда.

– Подмогу ждут.

И действительно, буквально спустя двадцать минут после того, как показали себя бойцы второй подгруппы, со стороны Эль-Азизии послышался рокот быстро приближающихся к объекту дизелей.

– Похоже, у Галади есть на вооружении бронетехника, – проговорил Седов, – сюда идут по меньшей мере либо два бронетранспортера, либо две боевые машины пехоты. Они, наверное, предпримут обход лагеря.

Командир отряда вызвал Коновалова:

– Пегас! Седой!

– Да?!

– Быстро уходи к машинам.

– Принял, выполняю!

Седов отключил свою Р-10.

Грачев взглянул на него:

– А нам не пора тоже рвать отсюда?

– Необходимо оценить силы противника, выходящего на усиление караула.

– Оно нам надо, командир? Ведь не мы же будем работать по объекту?

– Кто знает?! Обстановка может измениться. И если Сахаб Лудиен по каким-либо причинам откажется от затеи захватить товар, то придется нам ликвидировать базу.

Грачев указал на поворот дороги:

– Грузовик.

И тут же добавил:

– А правее по движению усиление противника, две БМП… Слева бронетехники нет.

– А в кузове грузовика почти целый взвод, так, еще один автомобиль. Еще взвод. БТР. «Хави». Итого примерно рота. Бойцов у Аль-Галади хватает, а вот с техникой напряги. Хотя он наверняка оставит часть банды в Эль-Азизии.

Боевые машины пехоты, зайдя во фланг бывшей позиции второй подгруппы отряда, открыли по каменной гряде огонь из скорострельных пушек, постепенно перенося его вглубь и на север. Отстреляв примерно половину боекомплекта, БМП встали за грядой.

Машины вошли на территорию базы. Бойцы Галади спешились и частью устремились ко входу в подземелье, частью, спрыгнув с грузовика, до ворот пошли в обход лагеря, захватывая территорию шириной в сто – сто пятьдесят метров. Обойдя базу, они заняли круговую оборону на господствующих высотах. Бронетранспортер поднялся на холм справа от дороги. «Хави» встал у караулки. Из него в здание перебежали три человека. И на этом движение подкрепления прекратилось.

Седов проговорил:

– Ясно! Усилили охрану, обстреляли территорию, где находились неизвестные, и заняли оборону по всем правилам военного искусства. Но допускают серьезную ошибку, которую, возможно, еще исправят.

– Это в смысле сосредоточения больших сил на самой базе?

– Да! Накрыть ее из минометов не составит никакого труда. И тогда будут уничтожены караул, взвод поддержки и главари, что разместились в караулке. И бронетехника стоит открыто. Гранатометчики с дальних позиций легко сожгут и БМП, и бэтээр! Но это уже проблема Галади. Передай нашим команду на отход.

В 10.15 отряд вышел к стоянке машин.

Ашур Джабал подошел к Седову:

– Мы слышали пулеметную и пушечную стрельбу.

– Это часовой и подошедшие БМП обстреляли сектор, где заметили нашх людей…

– Как еще никто не пострадал?!

– Они к моменту подхода подкрепления из Эль-Азизии находились уже вне сектора. А вот пулеметчик с вышки мог срезать двоих. С этим разберемся. Нам надо оставить здесь Суваиля.

Джабал кивнул:

– Я знаю.

Он подозвал напарника.

– Мустафа, – обратился к нему Седов, – тебе надо остаться.

– Слушаюсь.

– Твоя задача: очень осторожно посмотреть за действиями боевиков Низара Аль-Галади.

– Я знаю, что мне делать, – ответил Суваиль, – господин Аль Дин проинструктировал.

– Хорошо. Ключи в машине?

– Да!

– Тогда удачи тебе! Мы возвращаемся в Гарьян.

Седов крикнул:

– Бурят! Ко мне.

Прапорщик Николаев подошел:

– Я, командир.

– Поведешь «Ниссан».

– Ключи?

– В машине.

– Никаких проблем.

– Всем по машинам.

В половине одиннадцатого колонна пикапов покинула место стоянки и в 12.20, благополучно обойдя базу в пустыне и Эль-Азизию, вошла на территорию усадьбы Мухаммада Аль Дина.

Седов тут же поднялся к полевому командиру.

– Рад видеть вас, господин Седой, – как всегда, радушно встретил гостя хозяин дома.

– Ух уж эти восточные обычаи, мы же четыре часа назад расстались.

– Но я действительно рад видеть вас.

– Хорошо. Скажите, Мухаммад, какие силы может собрать Сахаб Лудиен для нанесения удара по базе Галади?

– Сотни две, с десяток боевых машин, даже два танка и один вертолет, а что?

– Я вот о чем подумал. Если склады заминированы, то Аль-Галади в принципе понимает, что прибывший к нему товар могут попытаться захватить конкуренты.

– Логично.

– Логично-то логично, но Хайрулла Мусаллах допустил непростительную ошибку, перебросив к Эль-Азизии «пустышку». Представляете, что может произойти, если люди Лудиена обнаружат подставу?

– Но для этого, как мне сообщил верный человек, Аль-Галади и приказал заминировать склады. Чтобы товар ни при каких обстоятельствах не попал в чьи-либо руки.

– А если он не сумеет провести подрыв складов? Или не успеет? Или не сработают детонаторы, да мало ли еще что может произойти? Ведь тогда весь план дезинформации спецслужб и в первую очередь ЦРУ о том, что талибы планируют организовать наркотрафик через Аль-Галади, летит к чертям. Если обнаружится, что на базе Галади «Эфой» и не пахло, то всем и в первую очередь спецслужбам, работающим в Ливии, станет ясно, что база у Эль-Азизии – подстава, они начнут искать основную базу, практически сводя на нет нашу работу. Впрочем, Мусаллах быстрее узнает о том, что его планы потерпели в Ливии крах и «Эфа» сюда не пойдет. Талибы найдут другой путь доставки смертельного наркотика в Европу. А нам надо прищучить их именно здесь.

Аль Дин посмотрел на Седова:

– Как вы сказали? При-щу-чить?

– Ну, прижать, взять.

– Понимаю. И что предлагаете?

– Самим подорвать склады, если, конечно, это возможно. Но для того чтобы определить, возможен подрыв или нет нашими силами, необходимо заполучить схему минирования, а главное – способ, каким Галади планирует уничтожение товара.

– Вы же сами говорили, что из склада в грунт уходит провод.

– Да, но этот провод не может быть протянут до усадьбы резиденции Аль-Галади. Следовательно, он, скорей всего, соединен с радиоприемником, на который должен поступить сигнал с передатчика, после чего вся адская машина придет в действие.

Аль Дин проговорил:

– До воскресенья обнаружить приемник? В пустыне, среди барханов, холмов, под каким-нибудь камнем?

– Этого не требуется. Достаточно просто узнать, в каком квадрате находится приемник, с погрешностью до километра.

– Но что это даст?

– Сначала, господин Аль Дин, надо узнать место установки приемника, а что это нам даст, определим позже.

– Ну, хорошо, я постараюсь получить интересующую вас информацию. А если моему человеку не удастся это сделать?

– Тогда, господин Аль Дин, придется нам с вами, объединив силы, захватить склад до подхода к ним формирований и техники Лудиена. И рвать эти чертовы склады из гранатометов.

– Вступать в бой?

– Да!

– Подобного развития событий допустить нельзя.

Седов развел руки:

– Тогда ищите приемник.

– Подождите.

Аль Дин вызвал по телефону помощника:

– Хасан, зайди ко мне!

Фархуни появился тут же:

– Слушаю, господин.

– Хасан, ты сейчас можешь вызвать на связь Усама Рахмани?

– Вызвать-то я смогу, но ответит ли он?

– Делай что хочешь, но чтобы в течение часа я мог переговорить с ним.

– Понял! Разрешите идти?

– Иди! Мы ждем сеанса связи здесь, в кабинете.

Фархуни вышел в приемную.

Седов посмотрел на Аль Дина:

– Нескромный вопрос, Мухаммад?!

– Да?

– Кто такой Усама Рахмани?

– Мой человек, внедренный в окружение Аль-Галади.

– Неплохо. А в окружении Абдалкадира у вас случайно нет своего человека?

– Случайно есть, но не в ближайшем окружении. Он командир небольшого отряда. Пока ближе к Абдалкадиру ему подойти не удалось. Да, впрочем, и работает он недавно.

Седов улыбнулся:

– Похоже, вы везде расставили своих людей.

– Не без помощи из Москвы.

– Но и в вашем окружении могут оказаться агенты и Аль-Галади, и Абдалкадира, и Переходного Совета, и даже Лудиена?!

Аль Дин спокойно ответил:

– Не могут, господин Седой, а есть. Но только Переходного национального Совета.

– Но тогда им известно о нас?! – воскликнул Седов.

– Нет! На время вашего пребывания в усадьбе они удалены из Гарьяна и находятся под личным контролем верных мне людей. И том, что агенты Совета не имеют информации ни по вам, ни по СВР, говорит то, что подчиненному вам отряду без проблем удалось провести акцию по освобождению Владимирова.

Диалог Аль Дина и Седова прервал появившийся с трубкой спутниковой станции Фархуни:

– Господин! Рахмани на связи!

Полевой командир взял трубку:

– Усама! Это я!

– Да, господин, слушаю вас.

– Уверен, что можешь спокойно говорить?

– Да! Я сейчас за пределами Эль-Азизии. Один.

– Мне специалисты подсказали, что провод к детонаторам не может тянуться до усадьбы Галади, а значит, он проложен до устройства, принимающего сигнал из Эль-Азизии.

– Это так, господин.

– Так? – повысил голос Аль Дин. – Почему же в твоем докладе об этом нет ни слова?

– Вы хотели узнать, заминирован ли объект. Я вам ответил, вы запросили схему минирования, я передал ее вам. О том, как должен или может быть осуществлен подрыв, вы не спрашивали. На незаданный вопрос я ответить не мог.

– Ясно! Надо срочно узнать, где находится этот приемник и что он собой представляет.

Седов добавил:

– А также по возможности с какого передатчика и на какой частоте работают приемно-передающие устройства.

Ответ последовал тут же, и это было неожиданно, как для Аль Дина, так и для Седова:

– Приемник радиосигнала находится внутри ближнего холма южной стороны периметра ограждения. Передатчик – портативная радиостанция Аль-Галади. А вот частота, на которой работает эта станция, мне не известна. И узнать это в срочном порядке, к сожалению, не смогу.

Аль Дин кивнул:

– Черт с ней, с частотой. Разберемся.

Полевой командир прекратил связь с агентом.

– Ну, вот, господин Седой, видите, все просто!

– Нам просто повезло. Я к себе!

– Возникнет необходимость, заходите, но только предупредив помощника. Сегодняшний день я хочу посвятить семье.

– Хорошо! Семья – это святое.

– Вы правы, господин Седой. Для мусульманина семья – основа общества, и отношения в семье должны быть здоровыми и гармоничными.

– Ну, это не только у мусульман.

– Но у нас данному аспекту жизни придается гораздо большее значение, нежели у представителей других конфессий.

– Пусть так. До свидания!

– До встречи, господин Седой!

Командир отряда прошел в гостевой дом, в комнаты Филиппа Лероя.

– На месте?

– Где же еще быть?

– Мне надо знать следующее…

Седов поведал французу обстановку вокруг базы Галади.

– И вот встает вопрос, можем ли мы, в случае если по каким-либо причинам Аль-Галади не взорвет склады, сами подорвать их?

Лерой включил аппаратуру:

– Где, говорите, находится передатчик?

– В холме, южнее базы.

– Так! В холме. Не вижу.

Он переключил компьютер:

– Есть такое дело. Приемник в пятидесяти метрах прямо напротив караульного помещения, на глубине полутора метра.

– Что он собой представляет?

– Портативная радиостанция, японского производства с мощным блоком питания, обеспечивающим непрерывную работу в режиме ожидания приема до десяти суток. В настоящий момент активирована. Судя по излучению блока питания, ресурс не выработан и на пятьдесят процентов.

– Значит, до воскресенья этот приемник не заглохнет?

– Нет!

– Частоту его работы определить можешь?

– Могу.

– И для этого тебе не надо, чтобы работал передатчик?

– А зачем? Я запущу программу сканирования частоты, и она быстро выдаст нам требуемое.

– Так, прекрасно. А теперь ответь, ты можешь со своей аппаратуры послать сигнал на приемник, дабы активировать детонаторы?

– Почему нет? Пробью код активации и передам сигнал. Склады взлетят на воздух.

– Сколько тебе надо времени для определения кода?

– Минут десять.

– Так мало?

– Да это мелочь, командир. Все равно что просчитать код сигнализации автомобиля.

Седов покачал головой:

– И что будет с миром при таких темпах прогресса в электронике?

Лерой пожал плечами:

– Это один бог знает. Но в любом случае прогресс уже не остановить.

– Ладно, готовь аппаратуру к подрыву складов.

– Есть! О готовности доложить?

– Обязательно.

Командир отряда прошел в свои комнаты, разделся, взял полотенце, намереваясь идти в душ, как заглянул французский капитан:

– Докладываю, командир, к подрыву базы Аль-Галади готов.

– Уже?

– Я же говорил, это как… как у вас? Как два пальца?

– Молодец, ступай к себе.

– Так я правильно выразился, как два пальца об асфальт?

– Я потом скажу тебе, как правильно.

– Понял!

Лерой закрыл дверь. Седов покачал головой. Да, действительно супертехника. Скоро и оружия не потребуется. Компьютерами друг друга мочить будем. Прогресс, мать его!

После душа командир отряда прилег на кровать спальни и под свежими струями кондиционера незаметно уснул.

Разбудил его дежуривший по отряду врач подразделения лейтенант Жан Додье:

– Командир! Извините!

Седов открыл глаза. За окном еще светло.

– Что случилось, Хирург?

– Вас просил зайти Мухаммад.

– Срочно?

– Как сможете, но лучше до ужина.

– А сколько сейчас времени? – Свои часы Валерий оставил в гостиной.

– Девятнадцать тридцать!

– Вот как? Неплохо я отдохнул. Передай Аль Дину, буду через пятнадцать минут.

В 19.45 майор Седов вошел в кабинет полевого командира, там же находился и Мустафа Суваиль.

Аль Дин поднялся:

– Я пригласил вас, чтобы вы выслушали доклад остававшегося у базы разведчика, если, конечно, это представляет для вас интерес.

– Представляет.

Седов присел в кресло:

– Я готов!

Мухаммад позвал Суваиля:

– Повтори, Мустафа, свой доклад для господина Седого.

– Слушаюсь.

Из доклада Седов узнал, что боевики подразделения усиления охраны базы прочесали местность на удалении двухсот метров от объекта. При этом один взвод, боевая техника и караул продолжали занимать круговую оборону. В 19.00 они отошли к Эль-Азизии, оставив с караулом бронетранспортер и двенадцать человек дополнительной охраны, занявшей позиции вне объекта, на удалении в пятьдесят метров от периметра ограждения и на расстоянии между постами, обеспечивающем взаимную видимость.

В завершение доклада Суваиль сказал:

– Старший подкрепления докладывал с улицы по радиостанции в Эль-Азизию, что часовые на вышках видели двух вооруженных людей, облаченных в форму американского спецназа. Откуда они появились, куда отошли, выяснить не удалось. Это все!

Седов встал:

– Ну и прелестно. Благодарю, Мустафа.

Аль Дин сказал:

– Сегодня же талибы в Афганистане узнают, что их план сработал. А мы будем ждать воскресенья. Кстати, господин Седов, вы выяснили, сможете ли подорвать склады самостоятельно?

– Выяснил! Сможем!

– Хорошо! Ужин?

– Давайте!

Суваиль вышел, через минуту помощник внес в кабинет блюда ужина. А в 20.20 Гарьян накрыла песчаная буря… Явление здесь не редкое.

Глава 10

Воскресенье, 24 июня. Помощник Аль Дина через дежурного по отряду поднял майора Седова в 5 утра. Валерий, наскоро умывшись, пришел в кабинет полевого командира, по пути отметив, что в усадьбе охрана поднята по тревоге. Сам Мухаммад был одет в военную форму.

– Доброе утро, господин Аль Дин, – поздоровался Седов.

– Доброе.

– Смотрю, вы привели в повышенную боевую готовность свою охрану?

– Не только охрану, но и все подчиненные мне формирования. Из Триполи поступил приказ главы Переходного Совета оказать поддержку воинским подразделениям для предотвращения боестолкновения между силами Сахаба Лудиена, на данный момент скорым темпом выдвигающимися к Эль-Азизии из Малута, и Низара Аль-Галади. В Триполи не понимают, в чем причина конфликта командиров, ранее действовавших совместно против правительственных войск, и желают избежать кровопролития.

– Аль-Галади также поднял своих людей?

– Да, по сообщению Усама Рахмани, полчаса назад на базу отправились около ста пятидесяти бойцов Галади с имеющейся техникой. Но отряд Лудиена гораздо больше и сильнее.

Седов поинтересовался:

– Ваш человек в Эль-Азизии не сообщил, почему Галади отправил на базу почти все свои силы? Ведь Лудиен может сначала атаковать его резиденцию, после уничтожения которой и самого Низара положение Сахаба значительно укрепится в плане проведения основной операции. Думаю, лишившись командира, люди Аль-Галади не станут стоять насмерть, защищая склады.

Аль Дин ответил:

– Усама сообщил, что Низар Аль-Галади с оставшимися у него бойцами покинул Эль-Азизию, направившись навстречу войскам Переходного Совета.

– Понятно. Как мы узнаем, что будет происходить на базе?

– Об этом нам доложит Усама Рахмани, который отправился на объект вместе с главными силами Галади. Кроме этого, в район базы я еще в три часа отправил Ашура Джабала и Мустафу Суваиля. Они займут дальние позиции на северных холмах и будут иметь возможность видеть практически все, происходящее на базе.

– Сколько времени требуется Лудиену для подхода к лагерю?

– Не более получаса, еще минут десять на развертывание формирований и техники, затем штурм.

– Ясно! Вы продолжайте отслеживать обстановку, я отлучусь ненадолго и подойду.

– Хорошо.

Седов вернулся в гостевой дом, разбудил Лероя:

– Хакер, подъем! Готовность к работе через десять минут.

Не задавая лишних вопросов, французский капитан встал с постели, накрыв ее покрывалом, быстро умылся, в гостевой открыл чемодан с аппаратурой. Включил компьютер, пробежался пальцами по клавишам клавиатуры, доложил: – Я готов, командир!

– Отлично! Значит, задача прежняя, по моей команде произвести подрыв складов у Эль-Азизии.

– Понял.

– Я буду у Аль Дина, оттуда и передам команду.

– Есть, командир.

Седов вновь прошел в кабинет Мухаммада.

Аль Дин с ходу сообщил:

– Отряды Лудиена вышли на рубеж, отстоящий от складов не менее чем на километр, техника начала развертывание в линию. Об этом доложил Джабал.

– А что делают люди Аль-Галади?

– По сообщению Усама Рахмани, они заняли круговую оборону, сосредоточив БМП и бронетранспортер, а также бо́льшую часть своих бойцов на юго-западном направлении. Откуда и двинутся к объекту силы Лудиена.

– Где формирования Переходного Совета?

– Только что вышли из Триполи. Мне так же приказано идти в Эль-Азизию. Я выслал туда отряд численностью в сто человек.

– И ни войска Совета, ни твои бойцы уже не успеют ничего сделать!

– Так и было задумано.

– Да! Представляю, что будет у базы.

– Ничего необычного для нынешней Ливии, – спокойно произнес Мухаммад Аль Дин. – Два полевых командира повстанцев устроят междоусобную бойню, причина которой останется неизвестной. Так уже было не раз. Но, по-моему, я уже говорил об этом.

Спутниковая станция Аль Дина издала сигнал вызова.

Мухаммад поднял трубку:

– Слушаю.

Он говорил на местном диалекте, и Седов не понимал его. Впрочем, разговор был коротким. Отключив трубку, Аль Дин повернулся к Седову:

– На связь выходил Джабал. Отряды Лудиена начали обстрел базы из орудий танков, БМП и пулеметов бронетранспортеров, продолжая сближаться с объектом. Уничтожены все четыре вышки. Обороняющиеся открыли ответный огонь. Из засады им удалось поджечь один «Т-62» Лудиена.

– В общем, началось!

– Да, господин Седой.

Станция вновь пропищала сигналом вызова.

На этот раз на связь вышел Усама. Он сообщил о том, что войска Сахаба Лудиена начали штурм объекта. Сразу следом за ним поступил доклад Джабала.

Аль Дин продублировал его Седову:

– Бойцы Аль-Галади оказались весьма подготовленными воинами.

– В чем дело?

– Они из одиночных позиций, выдвинутых вперед, уничтожили более половины бронетехники Лудиена, а точнее, шесть единиц. У Сахаба остался один танк и три БМП. Но силы неравны. Передовой отряд Лудиена гранатометным обстрелом подорвал караульное помещение, его второй танк сжег две БМП, еще несколько минут, и банда Лудиена захватит базу.

– А Аль-Галади медлит с подрывом.

– Или в ходе боя вышел из строя приемник сигналов, или был перебит кабель.

– Это невозможно. Видимо, Аль-Галади вышел из зоны действия передатчика. Не успел провести подрыв. Мы исправим это.

Седов достал из чехла портативную радиостанцию Р-10:

– Хакер! Седой!

– На связи!

– Подрыв!

– Есть!

Не успел Седов выключить станцию, как вздрогнул дом Аль Дина, задребезжали стекла. Командир отряда подошел к окну. Над Эль-Азизией поднимался огненно-черный гриб.

– Вот так, – проговорил Седов, – успел Аль-Галади.

Станция Валерия сработала сигналом вызова.

– Хакер!

– Да?!

– Хранилище в трех километрах западнее Эль-Азизии уничтожено мощными фугасными зарядами без нашего вмешательства.

– Ну и хорошо. Но склад уничтожен точно?

– Так точно. На мониторе картинка из космоса. Спутник показывает всю территорию бывшей базы. Там, где ранее находился вход в подземелье, эпицентр взрыва, превративший лагерь в огромную воронку, внутри которой занялся сильный пожар. База уничтожена.

– А люди, что ее защищали?

– В живых остались только те, кто занимал позиции севернее бывших складов. Там видно перемещение людей. Запад и юг затянут дымом, на восточном направлении видны две машины, они разворачиваются.

– Понял. Продолжай наблюдение на своей аппаратуре.

Седов, отключив станцию, повернулся к Аль Дину:

– Все люди Галади, что находились на территории складов, скорее всего погибли.

– А это мы сейчас проверим.

Он вызвал по связи своего агента:

– Усама, ответь!

В динамике молчание.

Полевой командир повторил несколько раз:

– Усама!

Мухаммад хотел отключить станцию, как услышал голос разведчика.

– Усама? Жив?

Далее переговоры пошли на непонятном Седову языке. Он сидел на краешке стола и курил сигарету.

Аль Дин опустил трубку, поднял голову вверх, с силой выдохнул воздух:

– Ху!

– Ну что там? – спросил Седов.

– Ад! – кратко ответил Аль Дин.

Он вызвал Фархуни. Помощник тут же явился.

Мухаммад приказал:

– Всем нашим отрядам, за исключением отряда охранения, на технике срочно убыть в район базы. Что? Хорошо… Да, уважаемый, – кому-то другому ответил Аль Дин, – понял, уже выполняю. – Полевой командир вернулся к переговорам с помощником: – Задача отрядам организовать совместно с войсками Совета, которые также должны выйти в район базы Галади, преследование формирований Лудиена с целью принуждения их к сдаче. Но… Хасан, предупреди наших командиров, чтобы они особо не усердствовали в преследовании. Мне надо, чтобы люди Лудиена успели укрыться в Малуте. Выполняй!

Аль Дин бросил трубку в кресло.

Седов смотрел на него.

Мухаммад кивнул, поняв, что российский офицер ждет от него перевода разговора.

– Усама Рахмани жив, но ранен. Потому и ответил не сразу, бинтовал рану. По его докладу, база неожиданно взлетела на воздух, уничтожая и защитников, и нападавших. Самого Рахмани спасло то, что его взрывной волной отбросило за конструкции упавшей вышки, но осколок успел задеть ногу, вызвав сильное кровотечение. Склады уничтожены полностью, под землей бушует огненный смерч. Видимо, кроме фугасов, на складах находились емкости с огненной смесью. Из воронки, доложил Усама, слышен гул от пожара.

– Потери сторон?

– Ну с людьми Аль-Галади все ясно. Те, кто занимал позиции на территории, погибли. Шанс выжить получили только те, кто был за территорией. Но и отряды Лудиена понесли значительные потери. Рахмани сообщил, что только взрывом уничтожено около сотни бойцов Сахаба, прорвавших оборону периметра ограждения. Вся техника сожжена.

– А с кем ты еще говорил?

– С представителем Переходного Совета. Приказ его ты слышал.

– Пленить боевиков Лудиена?

– Да!

– Но ты приказал своим командирам не делать этого!

– Постараться не допустить пленения.

– А что, в Малуте это сделать нельзя?

– Мои отряды в Малут не пойдут. Да и подразделения Совета тоже. Одно дело – взять в плен людей Лудиена у места боя, другое – посягать на его территорию. Это может привести к мятежу на западе и юге, где не очень довольны правлением Переходного национального Совета.

– Ладно, – встал Седов. – Мы к этой бойне имеем косвенное отношение. Главное, что сидящие в Кандагаре наркодельцы узнают о том, что произошло недалеко от города Эль-Азизия в Ливии. Талибы получат подтверждение тому, что план их более чем удался. Теперь к Эль-Азизии и Малуту будет пристальное внимание Переходного Совета, талибы спокойно смогут бросить груз на основную базу. А мы его должны перехватить и уничтожить вместе со складами и теми, кто решил сделать деньги на торговле смертью.

– Но уже без меня, господин Седой, – вздохнул Аль Дин.

– У вас и здесь будет немало хлопот.

– В этом вы правы. Чаю?

– Давайте, сейчас уже можно. Как думаете, когда закончится эпопея с базой Галади?

– Для вас часа через два, для нас, ливийцев, не скоро. Если Переходный Совет не воспользуется благоприятной обстановкой и не сумеет примирить противоборствующие кланы.

– Ну что ж, подождем, я имею в виду, момент, когда отряд останется вне игры.

– Подождем! А больше нам ничего и не остается.

Он вызвал помощника:

– Хасан!

– Да, господин!

– Сделай-ка нам чаю.

– Сладости к чаю принести?

Аль Дин посмотрел на Седова.

Командир отряда отрицательно покачал головой:

– Мне не надо.

– Не надо, Хасан, – сказал Аль Дин.

В 7.20 Аль Дин получил доклад командира, руководившего действиями формирований Мухаммада о том, что преследование отступающих сил Лудиена результатов не принесло, боевики, участвовавшие в нападении на базу Низара Аль-Галади, успели скрыться в городе Малуте, входить в который преследовавшие отряды не стали. После этого Седов покинул дом Аль Дина и прошел в гостевой дом, в комнаты Филиппа Лероя.

Тот встретил командира отряда докладом:

– Пять минут назад по спутнику выходил на связь полковник Трепанов. Хотел говорить с вами, я объяснил, что вы у Аль Дина, тогда полковник приказал связаться с ним, как вернетесь.

– И что же ты тогда бездействуешь? – спросил Седов.

– Не понял?!

– Давай трубку, Хакер! Приказы командования надо выполнять.

– А разве я не выполняю?

Французский капитан передал командиру отряда трубку спутниковой станции «Вега».

Майор набрал по памяти номер.

Трепанов ответил тут же:

– Седой? Приветствую тебя.

– Доброе утро, Александр Владимирович.

– Почему не докладываешь о результатах второго этапа работы по Галади?

– Потому что эти результаты, проверенные и уточненные, я узнал буквально десять минут назад.

– Слушаю тебя.

– План Аль Дина полностью оправдал себя. Формирования Сахаба Лудиена около шести часов утра, подойдя к базе от Малута, с ходу атаковали ее. Предупрежденный об опасности Аль-Галади предпринял меры по обороне объекта. Но его подразделения, если так можно назвать обычные банды, хорошо, надо признать, обученные и умеющие воевать, все же защитить базу от превосходящих по всем параметрам сил противника не могли. Впрочем, Аль-Галади, как известно, страховался. Он убыл перед штурмом объекта из Эль-Азизии и, поняв, что лагерь будет захвачен, используя дистанционку, подорвал хранилища вместе с находящимся внутри товаром. Уничтожение подтверждено. Потери ливийцев с обеих сторон значительные, по предварительным данным, около трехсот человек и тринадцати единиц боевой техники. Аль-Галади потерял практически все свои силы, остатки формирования Сахаба Лудиена отошли в Малут. Думаю, что уже сегодня в Триполи начнутся серьезные разборки по данному столкновению.

– Аль Дин не попал под подозрение?

– Нет! Он получил приказ вмешаться в конфликт вместе с силами Переходного национального Совета. Мухаммад выполнил приказ. Он вне подозрений.

– Значит, провокация удалась на славу?

– Не провокация, Александр Владимирович, не надо обижать Аль Дина, а продуманный маневр, который, кстати, позволил отряду остаться в тени для решения главной задачи.

– Ну, ладно, пусть будет так. Можно рассчитывать, что уже сегодня о разгроме базы Аль-Галади узнают в Афганистане. И тогда они начнут подготовку к переброске «Эфы» на настоящую базу. Нам остается ждать.

Седов поинтересовался:

– Что по Бретону, Александр Владимирович?

– Вербин выслал на компьютер Хакера фото Бретона после пластической операции. Она прошла удачно. Для предателя.

– Что вы имеете в виду?

– То, что всех специалистов, имевших к ней отношение, талибы убрали.

– Вот как? Это значит, Мусаллах возлагает на Бретона серьезные надежды и намерен использовать его в каких-то весьма важных делах.

– В торговле «Эфой»! Что может быть еще серьезней и важней для Мусаллаха? Кстати, Бретона теперь величают Робертом Флоренсом, а его подружку Элизу Клодель – Бертой Флоренс. В Исламабаде им были сделаны паспорта граждан США. И по документам они муж и жена. Богатая, бездетная семья, занимающаяся историей Востока.

– И с американским гражданством свободно путешествующая по Афганистану?

– Так в сопровождении талибов, друг мой.

– Где сейчас эта семейка?

– Пока в Пакистане, в Исламабаде. По данным разведки, возвращение Бретона и его «супруги» в Кандагар планируется на среду, 27 июня. Но, возможно, исходя из событий, имевших место в Ливии, Бретон будет переправлен в Афганистан и раньше.

– А что по «Боингу»?

– Самолет находится у владельца в Пакистане. За ним смотрят.

– Ну что ж, значит, ждем прилета «Боинга-717»?

– Да! Отряд находится на базе Аль Дина в полной готовности немедленно убыть в любой район Ливии, Туниса, Алжира или другой североафриканской страны. Аль Дину передадут приказ держать при усадьбе вертолет уже с сегодняшнего вечера.

– Я все понял.

– Не расслабляйся, Валера, все только начинается.

– Как начнется, так и закончится. Отряд выполнит поставленные перед ним задачи, лишь бы разведка точно навела на цель.

– Это хорошо, что ты уверен в своих силах. Хакеру быть постоянно на связи. Тебе тоже. Усадьбу Аль Дина без особой необходимости не покидать. В случае возникновения экстремальной ситуации все действия подразделения только по согласованию и с разрешения Центра.

– Понял.

– До связи, Седой!

– До связи, Александр Владимирович.

Афганистан. Предместье Кандагара. Воскресенье, 24 июня.

Хайрулла Мусаллах прогуливался по саду, что делал, по обыкновению, с того момента, как приобрел особняк с усадьбой на окраине Кандагара. Больше всего он любил сидеть на топчане, накрытом ковром, возле открытого искусственного водоема, за кальяном, глядя на то, как в янтарно-синей воде плавают золотые рыбки. Но в это воскресенье ему пришлось прервать обычное занятие.

Мусаллаха догнал его помощник, Бахтияр Халид:

– Простите, саиб, срочные новости из Ливии.

– Что за новости?

– Сердарьяр сообщил, что база Низара Аль-Галади сегодня с утра подверглась нападению формирований известного полевого командира Сахаба Лудиена.

– Подробности, – кратко бросил Мусаллах.

– Муштала Сердарьяр сказал, что подробности всего, что произошло с подставной базой у Эль-Азизии, он доведет лично до вас.

– Хорошо. Ступай в дом и обеспечь связь с Сердарьяром, а затем с Абдалкадиром.

Помощник поклонился:

– Слушаюсь, когда вы соизволите говорить с названными людьми?

– Через десять минут.

– Понял.

Халид тихо, как кошка, скрылся за поворотом аллеи.

Мусаллах дошел до пруда, из чана взял горсть корма, бросил в воду. Рыбки тут же начали хватать его. Взглянув на кальян, хозяин дома, известный среди талибов полевой командир и крупный поставщик наркотиков, имеющий собственную лабораторию недалеко от города, вернулся в дом. Прошел в свой кабинет, где его уже ждал помощник. Спутниковая станция в кейсе лежала на столике для игры в нарды. Мусаллах забрал у помощника трубку, набрал длинный номер. И почти тут же услышал голос своего эмиссара в Ливии, Сердарьяра: – Ассолом аллейкум, саиб!

– Ва аллейкум, Муштала. Бахтияр передал мне твое сообщение, которое не может не радовать нас. Но мне нужны подробности.

– Я готов доложить их!

– Тогда не трать время.

Сердарьяр рассказал Мусаллаху о появлении у базы Низара Аль-Галади американских спецназовцев. О том, что они всего один день вели наблюдение за объектом. Попытка Галади, подведя дополнительные силы, перехватить их, не увенчалась успехом. Все вроде бы закончилось, но в 6 утра сегодняшнего дня база неожиданно подверглась нападению отрядов Лудиена.

– Сахаб захватил лагерь? – с напряжением в голосе спросил Мусаллах.

– Его люди прорвали оборону людей Галади, но Низар успел подорвать склады.

Мусаллах облегченно выдохнул воздух:

– Это хорошо. Это то, что надо. Но каковы американцы? Сами не стали штурмовать базу, хотя легко могли сделать это. Они нашли более рациональный вариант. Использовали финансовые трудности Сахаба Лудиена и направили его людей на захват так нужного Лудиену наркотика. Хитро и грамотно сработано, ничего не скажешь. Даже странно, что подобную авантюру провели американцы. Один вопрос: откуда они появились?

– По моим данным, их перебросили с базы Алжира.

– Ясно! Ты сообщил мне хорошую новость. Но теперь у тебя прибавится работы. Вскоре мы перебросим настоящую партию «Эфы», часть которой ты сразу же отправишь в Европу из Сурта по ранее разработанной схеме, а часть вместе с Бретоном улетит в Штаты.

– В Штаты? – удивился Сердарьяр. – Но мы планировали бросить на Кипр и в Грецию весь товар?

– Я решил изменить план.

– Так, значит, Бретон не будет контролировать меня в Ливии?

– Нет! Я доверяю тебе. И в Африке, как предполагалось, Бретону делать нечего. Пусть осваивает рынки собственной страны.

– Но его, саиб, наверняка ищут?! Он же официально пропал без вести.

– Ищут Бретона, а в Штаты полетит Роб Флоренс с очаровательной супругой, Бет Флоренс.

– Ничего не понимаю.

– Бретона больше не существует. Вместо него в игру вступает Роберт Флоренс.

Муштала задумчиво проговорил:

– Кажется, я начинаю понимать. Бретону изменили внешность? И не только внешность, но и все остальное, способное выдать в Флоренсе Бретона.

– Я не буду говорить, что именно сделали с нашим другом Элом, но опознать его как Бретона невозможно.

– А как я узнаю его?

– Так на борту сопровождать груз будут только два пассажира, супружеская чета из США Флоренс.

– Понятно. Могу ли я узнать, когда следует ждать товар?

– Пока нет. Но о вылете «Боинга» ты узнаешь за сутки, тебе хватит суток, чтобы подготовить встречу?

– Да, саиб!

– Ну и хорошо. Жди сообщения и готовься к работе. Серьезно готовься. Еще раз съезди в Сурт, убедись, что рыбаки на месте и сделают свое дело. Потребуется, заплати им аванс. Свяжись с капитаном сухогруза, уточни, где его команде предстоит принимать груз с лодок и катеров рыбаков. В общем, все еще раз проверь. Сам понимаешь, срыв акции по твоей вине будет иметь одно наказание – смерть. И твою, и твоей многочисленной семьи. Успех же гарантирует более чем достойную жизнь.

– Я все понимаю и не допущу сбоя.

– Надеюсь. Да хранит тебя всевышний, Муштала. До связи.

– Благодарю. До связи.

Переговорив с эмиссаром, Мусаллах переключился на ливийского полевого командира Абдалкадира:

– Салам, друг!

– Салам, Хайрулла.

– Мне тут один человек сообщил из Ливии интересные вещи. Хотелось бы получить подтверждение информации.

– Если ты о нападении на базу Галади, то она разгромлена бандой Сахаба Лудиена. Весь товар на складах уничтожен. Потери с обеих сторон…

Мусаллах прервал Адбалкадира:

– Меня не интересуют потери, благодарю тебя.

– Ты понес значительный ущерб, Хайрулла.

– Что поделать. Серьезные дела нередко требуют жертв. А прибыль чередуется с убытками. Таков бизнес, Абдалкадир. Благодарю за информацию.

– Всегда готов быть тебе полезен.

– Я знаю!

Мусаллах отключил трубку, бросил ее помощнику, приказав:

– Срочно свяжись с Исламабадом, мне надо знать, когда Бретон сможет вернуться в Кандагар и приступить к работе.

– Слушаюсь, господин!

– Ответ мне нужен как можно быстрее!

– Да, саиб!

– Ступай!

Подумав, Мусаллах набрал номер телефона владельца небольшой авиакомпании, Суджана Бутафара, предоставлявшего наркоторговцам свои самолеты, естественно, за очень приличные деньги.

– Суджан? Ассолом аллейкум, как дела?

– Салам, Хайрулла, благодарю, у меня все хорошо. Как ты?

– Тоже благодаря всевышнему в порядке. Наш договор по «Боингу-717» остается в силе?

– Это смотря когда и как ты намерен использовать самолет.

– К сожалению, точную дату я назвать не могу.

– Это плохо, Хайрулла. Сам понимаешь, на мои борта большой спрос, и держать для тебя самолет, неся убытки, я не стану.

– Ты получишь оплату за «Боинг» с учетом вынужденного простоя.

– Это другое дело. Куда предстоит лететь «Боингу»? Опять в Ливию?

– Сначала в Ливию, а конкретно в Бенгази, ну а затем в Соединенные Штаты Америки, точный маршрут я сообщу позже.

Бутафар не смог скрыть изумления:

– В Штаты?

– Ты не сможешь обеспечить перелет за океан?

– Это потребует значительных затрат.

– Скупой ты человек, Суджан, ничего, кроме денег, тебя не волнует.

– Ну почему же, еще семья, дом.

– Но на первом месте деньги.

– Ты знаешь способ прожить без них?

– Смотря как жить.

– Хорошо жить, Хайрулла.

– Я заплачу тебе столько, сколько нужно. Можешь сегодня переслать мне счет.

– Боюсь, ты откажешься от заказа, увидев сумму в счете.

– А ты не бойся, Суджан. Но и не наглей особенно.

– Ты знаешь, Хайрулла, мне слово «совесть» абсолютно ничего не говорит. Я не знаю и не хочу знать, что это такое. Как, впрочем, и «наглость». Счет вышлю к вечеру, надо все просчитать. А твоему помощнику представить всю необходимую информацию для оформления заказа. За исключением, пожалуй, описания груза. Лезть в чужие дела не в моих правилах.

– Поэтому-то у тебя и нет отбоя от клиентов.

– Возможно.

– Бахтияр сбросит тебе всю необходимую информацию, а если к вечеру придет счет, то завтра я проплачу его.

– Приятно иметь дело с достойными людьми.

– До свидания.

Мусаллах отключил телефон. Вызвал помощника. Проинструктировал его насчет заказа самолета. Приказал:

– Деньги, Бахтияр, уже завтра должны быть у Суджана Бутафара.

– Слушаюсь, саиб. Перед вашим вызовом на связь выходил Исламабад.

– Ну и?

– Господин Бретон, простите, господин и госпожа Флоренс прибудут в Кандагар вечером вторника 26 июня.

– Хорошо. Передай Фариду, чтобы готовил груз.

– Слушаюсь.

Бретон, изменивший обличье и получивший новые документы, вместе с Элизой Клодель, получившей имя Берта и статус жены господина Флоренса, 26-го числа, как и было договорено, вертолетом «Ми-8» прибыли в предместье Кандагара. От площадки в усадьбу полевого командира их доставил джип. Встречать чету Флоренс вышел сам Хайрулла Мусаллах: – О! Неужели это ты, Эл?

Бретон усмехнулся:

– Я сам не узнал себя, когда медики сняли бинты и поднесли зеркало.

– Хирурги поработали на совесть. Документы в порядке?

– В полном. Тебе дорого обошлась эта операция.

– Она стоила того, пройдем ко мне в кабинет.

На Элизу, или Берту, наркоторговец демонстративно не обращал внимания. Пришлось ей самой тащить сумки в покои теперь уже, пусть и формального, мужа.

Мусаллах и Бретон устроились за небольшим столиком.

– Как понимаю, ты вытащил меня из Пакистана не для того, чтобы посмотреть, насколько успешно прошла пластическая операция.

– Конечно. Но перед тем как продолжить разговор, мне надо сделать один звонок.

Полевой командир набрал номер Бутафара:

– Салам аллейкум, Суджан.

– Салам, Хайрулла, – ответил владелец авиакомпании.

– Ты получил деньги?

– Да. Скажи, когда и куда подать самолет?

– На аэродром Кандагара, завтра, желательно в 9 утра.

– Хоп, Хайрулла. Мои люди свяжутся с аэропортом, решат формальности, и завтра утром встречай «Боинг-717». Кстати, я мог бы дать тебе лайнер и побольше.

– Не надо.

– Но ему предстоит делать несколько промежуточных посадок для дозаправки, иначе он не долетит до Штатов.

– Это мои проблемы. Экипаж будет прежний?

– Да! Стин Венсон и Алим Дарди. Но по твоему желанию я могу заменить пилотов.

– Не надо. Венсону и Дарди я доверяю.

Суджан Бутафар изобразил изумление:

– Ты и кому-то доверяешь?

– В плане профессиональной подготовки.

– С этим я согласен. Но если Венсон умеет держать язык за зубами, то Дарди данным, весьма ценным качеством не обладает.

– Давай начистоту, Суджан?!

– Конечно!

– После того как экипаж отработает на меня, его придется убрать.

– Ты хочешь, чтобы я лишился двух прекрасных пилотов? А ты представляешь, сколько стоит сейчас хороший летчик?

– Я не только возмещу убытки, но и заплачу сумму, которая позволит тебе нанять два полноценных экипажа.

– Что ж. Если так, то ничего не имею против увольнения Венсона и Дарди, хотя, признаюсь, командира мне жалко терять.

– Жалость – чувство, недостойное воина.

– Я бизнесмен, Хайрулла. Не забывай об этом. Поэтому вопрос с Венсоном и Дарди ты должен решать сам и в Кандагаре, после возвращения самолета из Штатов.

– Конечно, Суджан.

– А перед этим оплатить мне издержки.

– Разумеется.

– Завтра в 9.00 «Боинг-717» будет в твоем распоряжении. Если же возникнут трудности с соблюдением формальностей…

Мусаллах прервал владельца авиакомпании:

– В Афганистане никаких трудностей не возникнет, а у себя в Пакистане постарайся решить вопросы ты.

– Хоп, договорились. Меня беспокоил Кабул, но если там проблем не возникнет, то в 9.00 завтра самолет будет в Кандагаре.

– Благодарю, Суджан.

Мусаллах отключил телефон, повернулся к Бретону:

– Ну и как мне тебя называть, Эл?

– Я должен привыкнуть к новому имени.

– Верно, тогда перейдем к делу, господин Флоренс. Завтра в 9.00 утра, как ты слышал, Суджан Бутафар передаст нам самолет, который вывозил тебя из Ливии. Где-то до обеда люди одного из моих командиров, Бабура Фарида, загрузят багажный отсек контейнерами с «Эфой». Ты у нас теперь с госпожой Флоренс археолог и историк или наоборот, что неважно. По документам, зафрахтуешь самолет ты, Роберт Флоренс, груз также принадлежит тебе. В контейнерах разная аппаратура, всевозможные находки, разрешенные к вывозу. И порошок для приготовления лекарств, который передали тебе аборигены Афганистана. «Эфа» как наркотик специалистам неизвестна. Так что таможенники ничего не заподозрят. У них, если будет досмотр, больше возникнет вопросов к черепам да кувшинам, что будут загружены в часть контейнеров.

Бретон прервал Мусаллаха:

– Но кто в Ливии будет проверять самолет? Какие таможенники?

Мусаллах кивнул:

– Верно, в Бенгази, где «Боинг» совершит посадку, никто борт проверять не будет. Его встретят люди Мушталы Сердарьяра и вывезут товар в Сурт, откуда «Эфа» морским путем пойдет в Европу. Но Бенгази только промежуточный пункт рейса, зафрахтованного тобой «Боинга».

Бретон удивился:

– Не понял? Что значит промежуточный пункт? Ты намерен переправить самолет еще куда-то?

– Да, Роб, или господин Флоренс, «Боинг-717», разгрузив половину товара, направится в США!

– В США?

Удивление Бретона сменилось изумлением.

– Но… Хайрулла… раньше об этом не было договоренности. По крайней мере на начальном этапе совместной работы. Я должен был стать твоим представителем в Северной Африке и руководить трафиком наркоты из Ливии, Туниса или Алжира в страны Европы. Почему ты изменил свое решение?

Мусаллах вздохнул:

– Я бы ответил тебе, почему изменил решение, но не стану делать этого, – он вдруг повысил голос, – потому, что я плачу за все, потому что «Эфа» принадлежит мне, потому что только я решал и буду решать, кому из моих подчиненных, к коим относишься и ты, когда и что делать. Ясно тебе, Эл, или Роб?

Бретон поник:

– А мне представлялось, что мы партнеры.

– Мы станем партнерами, Роб, – уже спокойно сказал Мусаллах, – когда ты внесешь хотя бы треть той суммы, которую я запустил в это дело. Вот тогда, да, мы станем партнерами.

– Это огромные деньги.

– Ты легко их заработаешь. С твоим опытом и хваткой сделать это несложно. А пока, Роб, ты будешь работать на меня. Подумай лучше, куда в Штатах безопаснее всего бросить груз.

– Туда, где Роберт Флоренс и его жена Берта приобретут недвижимость и переведут на счета местных банков крупные суммы. Человек, позволяющий себе фрахтовать самолеты и летать по всему миру, должен быть богат.

– Ты назови место, Роб, остальное мы решим в течение суток. И с недвижимостью, и со счетами.

– У меня есть время подумать?

– Час! И здесь, в этом кабинете.

– Но почему?

– Потому что Берта Флоренс будет только мешать тебе. Час, Роб. В двадцать один ноль-ноль мы встретимся и примем окончательный план переброски «Эфы» в США.

– Ты представляешь, сколько проблем возникнет при согласовании рейса в Штаты? Да еще с промежуточной посадкой для дозаправки лайнера.

– Это не твои дела, господин Флоренс. Займись тем, чем надо. В девять часов я вернусь.

Полевой командир и наркоторговец Хайрулла Мусаллах вышел из кабинета. Бретон-Флоренс ударил кулаком по столу:

– Черт бы побрал этих дикарей. Надо же такое задумать, бросить наркоту сразу в США? И открыто, официальным рейсом частной авиакомпании. Хотя… с другой стороны, почему бы и нет? Мусаллаху и тем людям, что стоят за ним, а это очень влиятельные люди, не исключено, что и в Штатах, необходимо как можно быстрее освоить рынки сбыта нового наркотика. Охватить «Эфой» как можно больше пространства. И тогда спустя совсем короткое время у Хайруллы от потенциальных покупателей отбоя не будет. И чем рискует он, Бретон? Наверняка уже организовано прикрытие. Груз пойдет в Штаты, иначе Хайрулла не стал бы отправлять борт за океан, одновременно с транзитом наркоты в Европу. Это не Аль-Галади подбросить «пустышку», это огромные деньги и настоящий перспективный наркотик. Тут не до риска. Следовательно, «Боинг» с «Эфой» пойдет в США. Место найти нетрудно, небольших аэропортов в Штатах много. Вопрос: долго ли Мусаллах продержит Бретона в своих представителях? На дом и счета надеяться не приходится. Они как появятся, так и исчезнут. А на слова Хайруллы тем более. Скорей всего он планирует использовать новоиспеченного Флоренса только на начальном этапе дела. Как только будет установлено постоянное и беспрепятственное снабжение покупателей наркоты в Штатах, он, Бретон, станет не нужен коварному дикарю Мусаллаху. И тот прикажет убрать его вместе со шлюхой Элизой, или Бертой. Свидетели Мусаллаху не нужны. Не нужен станет и Бретон. Зачем Хайрулле компаньоны? Нет, он бывший сотрудник ЦРУ, нужен наркоторговцу на начальном этапе большого бизнеса. И Мусаллах все рассчитал верно. Бретон, как никто другой, наиболее подходящая для этого фигура. Потом, когда наркотрафик будет поставлен на широкую ногу, когда наркоторговцы подкупят местных чиновников и «Эфа» рекой станет литься в Штаты, нужда в Бретоне отпадет. А значит, Хайрулла решит убрать его. Но… от начала дела до стабильной работы требуется время. И время немалое. Учитывая сложности с доставкой «Эфы» из Афганистана, месяца три. Проект рассчитан на год-два, значит, за эти три месяца можно переиграть Мусаллаха. Продать первые партии, переведя прибыль в Пакистан или куда скажет Хайрулла. Развернуть дело и запросить крупную партию «Эфы». И вот выручку от этой партии положить себе в карман. Точнее, в мешки, никаких карманов не хватит, чтобы уложить в них деньги от продажи, без сомнения, весьма перспективного товара, который будет пользоваться бешеным спросом. И который станет доступен не только богатым и среднему классу, но и любому нищему, получающему пособие. Перевести деньги на заранее подготовленные счета в банках стран Южной Америки и исчезнуть, как уже однажды исчез Ален Бретон, глава делегации миссии по правам человека. Оставив в качестве утешительного приза для грязного афганца его же шлюху Элизу Клодель, ныне миссис Флоренс. Конечно, Мусаллах будет взбешен. Он предпримет всевозможные меры по поиску и Бретона, и похищенных денег, но надолго ли его хватит? В конце концов Мусаллах прекратит поиски и смирится с убытками. Он их перекроет быстро. Да и тратить большие суммы на наемников не станет. Понимая, что он, Бретон, тоже может нанять наемников, и если решил бежать, то уж наверняка позаботился о безопасности. Ведь Бретон же не тупой помощник Мусаллаха Бахтияр, а офицер Центрального разведывательного управления США. Мусаллах прекратит бесполезные поиски, и тогда у Бретона реально может начаться новая, обеспеченная жизнь. Не зависящая ни от кого. А Хайрулла пусть травит мир, пока его не возьмут за задницу спецслужбы или не отрежут яйца вместе с головой кровожадные и беспощадные конкуренты, дефицита в которых у Мусаллаха не будет. Да! Так и надо делать. Начинать работу. Вести себя почтительно, послушно и в то же время активно, дабы добиться результата. И… готовить пути отхода. Также спокойно, не спеша, просчитывая каждую мелочь.

Бретон-Флоренс прошелся по кабинету:

– Итак! Место в Штатах, где можно относительно безопасно посадить «Боинг». Это должен быть небольшой город, с небольшим аэропортом. Желательно ближе к Атлантическому побережью.

Сел за стол, включил компьютер. Через поисковую систему запросил портативную карту Атлантического побережья Соединенных Штатов Америки. Смотрел на монитор недолго. Выключил компьютер, присел в кресло, закурил сигарету.

Ровно через час, в 21.00, явился Мусаллах:

– Ну, что, Эл-Роб? Ты нашел то, что искал?

– Да!

– И что это за место?

– Один городок с небольшим аэропортом, способным принимать лайнеры типа «Боинга-717».

– Название?

– Кель! И до мегаполиса сравнительно недалеко, всего шестьдесят миль по прямой магистрали. Кстати, в Келе в свободной продаже и аренде весьма дорогие коттеджи. А счета можно открыть в банках мегаполиса. Там это не вызовет подозрения. Но самое главное, городок находится недалеко от Атлантического побережья, хотя «Эфу», уверен, удастся легко сбыть в мегаполисе. Все же пять миллионов жителей, это немало.

– Как ты нашел этот Кель?

– По Интернету. Открыл карту побережья…

– Я тоже хочу взглянуть на него.

– Как скажешь!

Бретон-Флоренс показал на мониторе место расположения американского провинциального городка Кель.

– Что ж! Неплохой вариант! Одобряю твой выбор, Роб! Ты хорошо поработал и сейчас можешь заняться своей «женой», – Мусаллах рассмеялся, – если, конечно, она еще не надоела тебе.

– Не надоела!

– Рад за тебя!

Глава 11

Среда, 27 июня. С утра хозяин усадьбы в Гарьяне Мухаммад Аль Дин выехал в Эль-Азизию для примирения сторон в конфликте между командирами повстанческих формирований Низаром Аль-Галади и Сахабом Лудиеном. Пока солнце не разогрело воздух, майор Седов решил прогуляться по саду усадьбы. Однако прогулку прервал оставшийся при доме помощник Аль Дина, Фархуни. Он догнал Валерия на аллее: – Извини, господин Седой, но мне звонил ваш офицер, Хакер, он очень интересовался, где вы, просил найти вас и передать, что вам следует срочно пройти к нему.

– Я же только вышел из гостевого дома? Почему Хакер позвонил тебе?

Помощник Аль Дина пожал плечами:

– Это мне неизвестно.

– Совсем разленился, на улицу, кроме приема пищи, не выходит.

– Это так, господин Седой.

Выбросив только что извлеченную из пачки сигарету в урну, командир отряда «Z» пошел к гостевому дому. Вошел в комнаты французского капитана:

– Хакер! Тебе не кажется, что ты оборзел?

– Что значит оборзел?

– А то, что, вместо того чтобы оторвать задницу и самому найти меня, отправляешь помощника Аль Дина.

– На то он и помощник.

– А ты пока еще офицер секретного отряда. Служба медом показалась? Так я устрою тебе разминку после полудня, когда жара достигнет апогея. Желаешь по солнышку пробежать кросс километра этак в три?

– Никак нет, командир. Я все понял.

– Понял он. Ну что у тебя?

Лерой доложил:

– На связь выходил полковник Трепанов, я сообщил, что вы у Аль Дина, тогда он передал приказ вам связаться с генералом Белоноговым.

– С генералом? Во сколько я должен связаться с ним?

– Как только сможете.

– Спутниковая станция включена?

– Так точно! Связь с Москвой устойчивая.

– Давай трубку.

Приняв трубку станции «Вега», Седов набрал длинный номер.

Представитель России в «Совете шести» ответил незамедлительно:

– Седов?

– Я, Дмитрий Сергеевич.

– Что у Аль Дина?

– Улаживает конфликт по базе Аль-Галади.

– Когда должен вернуться?

– Не знаю, но я могу связаться с ним и попросить приехать в усадьбу.

– В принципе, этого можно не делать. А теперь слушай, какая обстановка складывается по планам талибов.

– Слушаю, Дмитрий Сергеевич.

Седов кивнул Лерою на записывающее устройство. Капитан включил запись.

– Значит, так! По данным внешней разведки, Ален Бретон в новом обличье и под именем Роберт Флоренс срочно вызван из Пакистана в Афганистан. 26-го числа он уже прилетел в резиденцию Хайруллы Мусаллаха. Сегодня утром в Кандагар прибудет и «Боинг-717» авиакомпании известного пакистанского афериста Суджана Бутафара. Тот самый самолет, что перевозил Бретона из Ливии в Афганистан. Предполагаю, что Бретон-Флоренс вызван в Кандагар вместе с любовницей для того, чтобы сопровождать партию наркотика на основную базу. Разведке удалось узнать, что сразу по прилете «Боинга» талибы начнут его загрузку «Эфой». Они намерены бросить в Ливию, а конкретно в Бенгази, весьма крупную партию, тонн шесть смертельного груза. Считаю, что переброска состоится сегодня же, ближе к вечеру, чтобы прибыть в Бенгази завтра утром. Твоя задача: сегодня же убыть в район Бенгази. Переброску организует Мухаммад Аль Дин. Он же обеспечит встречу отряду и его прикрытие. Ты должен, укрывшись у агента Аль Дина, с утра 28-го числа установить контроль над аэропортом. По прибытии лайнера отследить, куда будет брошен груз. По данным разведки, эмиссар Мусаллаха, Муштала Сердарьяр получил приказ вывезти наркотик в город Сурт, что находится на берегу залива Большой Сидр и имеет порт. Скорее всего часть груза талибы планируют к немедленной переброске в Европу. Как только прибудет самолет из Кандагара и бандиты начнут разгрузку, связь со мной. Я уточню задачу отряду. Как понял меня, Седой?

– Понял вас, товарищ генерал-полковник!

– Ты должен быть предельно аккуратен. От действий отряда зависит очень многое, и за ними внимательно следит штаб «Совета шести». Мы не имеем права пропустить «Эфу» дальше Ливии. Это понятно?

– Так точно!

– Доклады лично мне перед вылетом к Бенгази, по прибытии в район названного города укрытие отряда и установление контроля над аэропортом. Ну и далее по плану. Вопросы есть?

– Как быть с техникой? Нам надо как минимум три внедорожника, не привлекающие к себе внимания.

– Этот вопрос решит Мухаммад Аль Дин.

– Он случайно не метит на место Каддафи?

– Вопроса не понял.

– Слишком уж у него большие возможности в Ливии. Хотя и влиятельного, но всего лишь полевого командира.

– С агентом СВР действительно повезло. Хотя я неправильно выразился. Разведке удалось создать эффективную агентурную сеть. Еще вопросы есть?

– Никак нет!

– Переводи отряд в повышенную готовность и действуй!

– Есть!

Седов вернул станцию Лерою:

– Ну вот, Хакер, и закончилось наше пребывание в Гарьяне.

– Приступаем к основной операции?

– Да! Передай личному составу готовность к сбору, я к Фархуни.

– Есть, командир.

Командир отряда прошел в дом Аль Дина, в приемную полевого командира. Помощник Фархуни находился на месте.

– Хасан! – обратился к нему Седов. – Мне надо знать, когда вернется господин Аль Дин.

– У вас что-то срочное к нему?

– Да!

– Минуту!

Фархуни взял радиостанцию, переговорил с Мухаммадом, доложил:

– Господин Аль Дин передал, что прибудет в усадьбу через два часа.

Седов посмотрел на часы.

– Нормально. Сообщи, как вернется.

– Слушаюсь, господин Седой.

Валерий вернулся в гостевой дом и отдал приказ отряду собраться в комнате совещаний. На совещании он объявил подразделению повышенную боевую готовность. Довел до офицеров ближайшую задачу по переброске в район Бенгази.

В 10.40 позвонил Фархуни:

– Господин Седой? Господин Аль Дин вернулся в усадьбу, ждет вас в своем кабинете.

Командир отряда направился к полевому командиру.

Аль Дин как всегда приветливо встретил российского майора:

– Ассолом аллейкум, господин Седой.

– Ва аллейкум ассолом, уважаемый господин Аль Дин, кажется, я правильно ответил на приветствие?

Мухаммад улыбнулся:

– Еще немного, и вы начнете говорить на нашем языке.

Седов вздохнул:

– Боюсь, такой возможности мне не представится. По крайней мере, на данный момент.

– Вы получили свежую разведывательную информацию?

– Да. Вчера, во вторник, Ален Бретон, или по новым документам, Роберт Флоренс, вместе со своей подружкой, ставшей ему формально супругой, прибыл в Кандагар.

– Почему такая срочность?

– Потому что сегодня в Кандагар должен прилететь «Боинг-717», который доставлял Бретона из Ливии в Афганистан. Завтра самолет должен доставить крупную партию «Эфы» в Бенгази, ну а оттуда в Сурт. Ну, а как будут развиваться события дальше, можно только догадываться. Генерал предполагает, что часть груза наркодельцы немедленно отправят в Европу, часть где-то складируют. Задача отряда – уничтожить всю партию «Эфы», не выпустив ее из Ливии.

Аль Дин принял сосредоточенный вид:

– Что требуется от меня?

– Во-первых, транспорт.

– «Ми-8» я вызову немедленно.

– Гранатометы.

– Сколько?

– Пара штук «РПГ-7», и четыре выстрела, думаю, хватит.

– Что еще?

– Генерал сказал, что проблему с техникой решите вы.

– Сколько вам надо машин?

– Три внедорожника.

– Будут.

– Белоногов также утверждал, что в Бенгази нас встретит и укроет один из ваших помощников.

– Махмуд Бантасе. Он получит приказ до вашего вылета.

– Возможно, нам будет нужна помощь в Сурте.

– В Сурте, – задумчиво проговорил Аль Дин. – Так, при необходимости свяжитесь с Хамидом Хавазом. Он мой человек в портовом городе. У него есть люди. Номер его станции, момент.

Мухаммад Аль Дин вырвал листок из записной книжки, записал на нем номер, протянул лист Седову:

– Держите. Я также свяжусь с ним, прикажу исполнять все ваши распоряжения. Что еще?

Седов развел руки:

– Все! У меня просто нет слов, господин Аль Дин.

– Работаем.

– Это заметно. А что по Галади и Лудиену?

– Они получили предупреждение, что если подобные столкновения повторятся, то их отряды будут уничтожены, а они сами казнены за нарушение приказа Переходного национального Совета о прекращении всяких боевых действий.

– Думаю, это предупреждение охладило их пыл.

– Если организовать еще одну провокацию, то Лудиен, несмотря ни на какое предупреждение, пойдет на Галади или на кого-то другого, у которого будет наркотик.

– Он что, без головы?

– Скоро останется без головы. В наркобизнесе не прощают ошибок и случайностей.

– Черт с ним, с этим Лудиеном. Нам надо решать свои задачи.

– Вызываю вертолет?

– Да. Отряд готов к переброске в район основных действий.

– Я уже привык к вам.

– Да и мы не прочь еще побыть в вашей усадьбе, но… работа есть работа.

– Да, это верно.

По спутниковой станции в присутствии Седова Мухаммад Аль Дин набрал номер:

– Омар? Салам. В двенадцать часов ты должен быть у меня. …Естественно, с машиной! …В район Бенгази. …Да, с нашими друзьями. …Нет, после высадки там, где укажет Бантасе, возвращение на базу. …Жду!

Аль Дин бросил трубку на стол.

– «Ми-8» будет здесь в назначенное время. Гранатометы вам передаст Фархуни, впрочем, из нашего арсенала вы можете взять все, что посчитаете нужным. Мой агент в Бенгази, Махмуд Бантасе, кстати, сумевший внедриться в группировку Сердарьяра и знающий Абдалкадира, встретит вас и вывезет к себе в усадьбу, находящуюся недалеко от аэропорта, он же подберет место для наблюдателя. У него же вы получите автомобили. В Сурте отряду будет оказана вся возможная помощь. Необходимые распоряжения я отдам перед вылетом подразделения.

– Что бы мы без вас делали, господин Аль Дин?

Мухаммад ответил:

– Решали бы задачи. Вы это сделали бы и без меня.

– Благодарю.

– Вертолет приземлится на площадке. Сразу же можете начинать погрузку. Около четырех часов вы будете у Бенгази. Если смогу, провожу, если нет, не обессудьте, не исключено, что меня вызовут в Триполи. Но при необходимости связывайтесь по спутнику. Чем смогу, помогу. И… удачи вам, Седой!

– Еще раз благодарю.

Аль Дин пожал руку Седову, проводил до приемной, где приказал помощнику:

– Фархуни, открой для наших гостей арсенал. Пусть они возьмут все, что захотят.

– Слушаюсь, господин.

Фархуни вышел из дома вместе с Седовым.

Командир отряда спросил:

– Где мы сможем довооружиться?

– В гостевом доме. Вернее, в подвале дома. Я открою его.

– Ну что ж, идем в гостевой дом.

Ровно в 12.20, словно по расписанию, на вертолетной площадке приземлился «Ми-8». Седов с Фархуни, а Аль Дина действительно вызвали в Триполи, подошли к вертолету. У трапа стоял командир экипажа – Омар Арбени. Он доложил Седову: – Вертолет к вылету готов, маршрут мне известен. Время полета три часа сорок минут.

– Хорошо.

Валерий повернулся к Фархуни:

– Не надо нас провожать.

– Я буду молиться за вас, господин Седой.

– Спасибо…

Командир отряда по рации вызвал заместителя:

– Пегас! Давай ребят к «вертушке»!

– Есть!

Подразделение из тринадцати человек подошло через три минуты. Кроме штатного вооружения, бойцы спецназа имели при себе два гранатомета «РПГ-7» и сумки с четырьмя запасными выстрелами к ним.

Седов приказал личному составу занять места на борту, подозвав к себе капитана Лероя. Помощник Аль Дина ушел, командир экипажа занял место в пилотской кабине.

Седов приказал:

– Срочно связь с Белоноговым.

Лерой удивился:

– Что, прямо здесь?

– Почему нет? Место удобное, безопасное.

– Но из-за шума двигателя, вы не услышите друг друга.

– Услышим, пошевеливайся, Хакер!

Лерой привел «Вегу» к работе, подал командиру трубку. Одновременно экипаж начал разгон винтов. Грохот поднялся неимоверный, на что Валерий не обращал никакого внимания. Белоногов ответил:

– На связи!

– Седой!

– Это я понял. Вылетаешь?

– Слышите шум двигателей?

– И очень даже хорошо. Значит, время… Сколько лететь до Бенгази?

– По докладу командира экипажа, три часа сорок минут.

– Так! Это значит, вы прибудете в район ориентировочно в шестнадцать тридцать. Остальные вопросы с Аль Дином решил?

– Да. Нас встретят, накормят, напоят, обогреют и спать уложат.

– Оценил. Следующий сеанс связи по графику.

– Так точно!

– Чистого неба вам…

– Так оно здесь без единого облачка, Дмитрий Сергеевич.

– Ну, тогда до связи, майор!

– До связи, товарищ генерал.

В 12.50, «Ми-8» плавно поднялся в воздух и направился на северо-восток. В 16.27, опережая график Омар Арбени посадил «Ми-8» на небольшом плато среди невысоких холмов. К вертолету тут же из-за бархана подъехали двадцатиместный старенький с виду автобус с плотно зашторенными окнами и «Шевроле». Седов спустился по трапу. К нему подошел коренастый ливиец в камуфлированной форме: – Махмуд Бантасе.

– Седой!

– Мне приказано доставить вас к себе в усадьбу и помочь в организации наблюдения за аэропортом, выделив три внедорожника. И оказать всевозможную поддержку в случае крайней необходимости по вашему запросу.

– Оперативно работаете, ребята. Один вопрос, Махмуд, где вы так хорошо научились говорить по-русски?

Бантасе улыбнулся:

– У меня жена русская. Работала здесь в госпитале. Женились, двое детей. Сейчас я отправил ее на родину в Ростов.

– Понятно!

Седов подал знак рукой, личный состав отряда спустился на бетонку, выстроившись в шеренгу.

Командир отряда указал на автобус:

– Это для нас, парни, быстро занять места.

Бойцы секретного подразделения разместились в автобусе.

Бантасе предложил Седову поехать с ним.

Вертолет Арбени взмыл в воздух.

Устроившись на заднем сиденье легкового автомобиля, Седов спросил:

– Далеко отсюда до Бенгази?

– Нет, – ответил Бантасе, – около пяти километров.

– Аль Дин говорил, что ваша усадьба находится рядом с аэропортом?

– Да, в частном секторе. В нем осталось немного жилых домов после того, как авиация НАТО нанесла по городу воздушные удары, одно полуразрушенное здание на окраине сектора весьма удобно для наблюдения за аэропортом и безопасно.

– Посмотрим.

В 17.20 автобус, пройдя мрачные и пустые кварталы брошенных, разбитых домов, сожженных участков, уничтоженных бомбардировкой садов, въехал в открытые ворота довольно обширной усадьбы с большим домом и сохранившимся садом.

Ворота за автобусом и «Шевроле» тут же закрылись.

Седов поинтересовался:

– Странно, как бомбы не задели ваш участок, Махмуд.

– Случайно.

– Да, другим повезло меньше.

Махмуд Бантасе показал гостям свое жилище, комнаты, где могли разместиться спецназовцы, Седова пригласил в большую комнату, где на ковре уже стоял чайник и пиалы. Бантасе прилег, опершись на подушки, Седов сел, скрестив под собой по-восточному ноги. Махмуд разлил ароматный напиток. Командир отряда спросил: – Вы обладаете информацией по банде Абдалкадира – Сердарьяра?

Бантасе кивнул:

– Конечно, я же служу у него. Удалось внедриться.

– Что представляет собой противник?

– Дом Сердарьяра на другом конце города, хороший большой дом. Правая рука Мушталы – Джафар ибн Дуни. Абдалкадир подчинил Сердарьяру отряд в пятьдесят боевиков. Все они участвовали в боях против правительственных войск Каддафи, но кроме этих зачастую неудачных столкновений, большого боевого опыта не имеют. Люди Сердарьяра мастера по части мародерства. Но недооценивать их тоже не следует. Даже самое безобидное животное, загнанное в западню, подчиняясь инстинкту, становится опасным зверем.

– Где база Сердарьяра?

– А вот базы как таковой у Муштала в Бенгази за городом в непосредственной близости нет.

Седов удивленно посмотрел на Бантасе:

– Не понял. Куда же он повезет ту часть груза, что должна на время остаться в Ливии?

– Это и для меня загадка, – вздохнул агент Аль Дина, – я смотрел за его усадьбой, никаких работ по сооружению временных складов в ней не велось, а имеющиеся хозяйственные постройки для хранения такого ценного груза совершенно не пригодны, да и сама усадьба уязвима в военном плане.

– Что вы имеете в виду?

– Я передам вам схему усадьбы Сердарьяра с прилегающей к ней территорией, и вы, как профессионал, все сами поймете.

– Хорошо. Но где-то Сердарьяр должен припрятать часть груза из Кандагара?

– Я думаю, он доставит весь груз из Бенгази в Сурт. Вот там, в порту, у него есть ангары. Часть тут же отправит в Европу, а часть попридержит под охраной на складах.

Седов поставил пустую чашку:

– Хороший чай, в меру крепкий и какой-то легкий, бархатистый.

– Это рецепт моих предков. На протяжении веков мы завариваем чай только по этому рецепту.

– Хороший чай, – повторил Седов, – но вернемся к нашим проблемам. По подтвержденным данным, Сердарьяр должен часть груза тут же отправить в Европу. Как он планирует это сделать?

– В гавани уже стоит сухогруз, принадлежащий частной греческой компании. На нем «Эфа» и должна быть доставлена в Грецию. Оттуда дальше на восток и север.

– Но к сухогрузу наркотик еще надо подвезти?

– Да! Для этого Абдалкадир и Сердарьяр привлекли небольшие рыбацкие лодки, шхуны. Сейчас, сами понимаете, в Ливии работу найти практически невозможно, соседи тоже особо не приветствуют переселенцев, рыбакам удается продать малую часть улова. Поэтому они готовы взяться за любую работу. А наркоторговцы предлагают хорошие деньги.

– Эти мелкие суда уже в порту?

– Да! И они доставят наркотик к сухогрузу за короткое время…

– Ясно. Охрана складов в порту?

– Сегодня туда должен убыть наряд в двадцать человек.

– Вы хотите сказать, караул?

– А какая, собственно, разница?

– Значит, на разгрузку и сопровождение наркотиков из Бенгази в Сурт Сердарьяр может отрядить тридцать бойцов?

– Меньше. Человек десять будут охранять его дом, в составе личных телохранителей у Сердарьяра пять человек. Так что на охрану автомобиля с «Эфой» он отправит не более пятнадцати человек. Да и некого ему опасаться на побережье.

– Это ему так кажется.

Бантасе улыбнулся:

– Вы правы. Завтра у наркодельцов будет непростой день.

– Я бы сказал иначе, завтра для многих из них наступит конец света, тот конец, который они готовят другим.

– Вы когда намерены выставить наблюдение за аэропортом?

– В пять утра. Ночью смотреть за ним не имеет смысла.

– Вы сами осмотрите предлагаемую позицию?

– Конечно. Вместе с человеком, что будет осуществлять наблюдение.

– Тогда после ужина отдохните. Жара немного спадет, и я отвезу вас к месту, определенному под позицию. После чего вы получите внедорожники, их пригонят из Эль-Барди.

– А где это?

– На границе с Египтом.

– Хорошо! Значит, выезжаем около восьми часов?

– В двадцать один ноль-ноль. Без десяти девять подходите со своим человеком к переднему двору.

– А где я смогу отдохнуть?

– Да прямо здесь…

– Я должен находиться вместе с подчиненными…

– Тогда пройдемте в столовую. Оттуда пойдете вместе с ними в комнаты отдыха.

– Договорились.

В 21.00 Бантасе, Седов и Николаев выехали к полуразрушенному дому, откуда можно было контролировать весь аэродром.

По возвращении командир отряда приказал Лерою связаться с Москвой. Капитан, развернув станцию, протянул трубку Седову, доложив, что связь с Москвой устойчивая. Валерий набрал номер.

Белоногов ответил:

– Добрый вечер, Валерий Николаевич.

– Здравия желаю, товарищ генерал.

– Вы в Бенгази?

– Так точно. В доме-усадьбе Махмуда Бантасе, агента Аль Дина.

– Контроль над аэропортом установил?

– Решил сделать это в пять часов утра. Позицию осмотрел, хорошая позиция. По докладу Бантасе, у Сердарьяра в Бенгази нет базы, пригодной для хранения «Эфы», но есть люди в Сурте, куда он планирует, а скорей всего уже перебросил отряд охраны из двадцати человек.

– Значит, Сердарьяр потащит весь груз в Сурт?

– Да. В море наркоту ждет греческий сухогруз, с берега до него наркотик должны доставить рыбаки, уже нанятые для этого дела.

– Понятно. Твое решение?

– Уничтожить «Эфу» и охрану по пути из Бенгази в Сурт. Предположительно на участке дороги между Бенгази и городом Марса-эль-Бурейка, ближе к Бенгази.

Генерал взял паузу, видимо глядя на карту Ливии.

– Ну, что ж, – проговорил он. – Выбор, в принципе, правильный. Так как организовывать засаду тебе придется ночью, то план третьего этапа операции «Зной» ты должен доложить не позднее пяти ноль-ноль местного времени с полной расстановкой сил и средств, а также временного расчета.

– Я понял, Дмитрий Сергеевич.

– Учти, Седой, «Боинг-717» прибудет в Бенгази завтра утром.

– Я надеюсь, мне сообщат, когда он вылетит из Кандагара?

– Конечно!

– Понял! В пять ноль-ноль доклад плана реализации задачи второго этапа операции «Зной»!

– Ты имеешь все необходимое для проведения этого этапа?

– Так точно!

– Тогда, до связи, Седой!

– До связи, Дмитрий Сергеевич.

Седов отключил трубку. Положил ее на ковер.

– Я к хозяину дома, ты будь на связи, Хакер!

– Я и так на связи!

Валерию было не до отдыха.

Он прошел в комнату Бантасе.

– Что-нибудь случилось, господин Седой?

– Мне нужна крупная карта Ливии, лучше, северной части страны, схема порта в Сурте, данные о технике и вооружении, средствах связи, имеющихся у Сердарьяра, а также информация о настоящем местонахождении Абдалкадира Насира, Мушталы Сердарьяра, его помощника Джафара и личного состава, подчиненного Сердарьяру формирования.

– Я все могу передать сейчас. Мои люди отслеживают ситуацию у дома Сердарьяра и в Сурте, люди Аль Дина держат под контролем базу Абдалкадира, состав техники и вооружения мне известен.

– Ну тогда, уважаемый Махмуд, я очень внимательно слушаю вас.

Бантасе пожал плечами:

– Абдалкадир в Триполи. Муштала Сердарьяр у себя в усадьбе, а вот помощник его Джафар ибн Дуни находится за городом. С ним четырнадцать боевиков, грузовой, крытый тентом автомобиль «Форд», пикап «Ниссан», кузов которого оборудован под перевозку людей. Вооружение отряда Джафара: российские автоматы «АК-74», один пулемет «ПК» с коробкой под ленту, заряженную пятьюдесятью патронами, пистолеты. У Джафара с собой американская радиостанция, действующая на сорок километров, а также портативная спутниковая система. Средства связи в кабине «Ниссана». Отряд ждет. Вероятно, приказа Сердарьяра.

– Чтобы убыть на аэродром. Ясно. Что по Сурту?

– Двадцать боевиков переброшены на склады. Находятся внутри ангара, на улице не появляются. Вооружение то же самое, что и у бойцов Джафара. А вот по связи только радиостанция. До Бенгази она не достанет.

– Это и не нужно. Караул предупредят на подходе. Какая техника у этих ребят?

– Грузовик.

– Понятно. Карты?

– Одну минуту!

Бантасе подошел к глухой стене, открыл дверку потайного, совершенно незаметного сейфа:

– Карты северной территории страны у меня нет, а вот всей Ливии – без проблем, как и схема порта Сурта. Да, схема усадьбы Мустафы нужна?

– Все давайте, все пригодится… может быть.

– Хорошо!

Бантасе передал Седову карты и схемы.

– Да, господин Седой, машины в городе, по первому запросу подойдут в указанное вами место. У меня вопрос: вы планируете задействовать в качестве водителей моих людей или своих?

– Естественно, своих.

– Тогда просьба. После операции уничтожьте машины.

– А эвакуация отряда?

– Эвакуацию я вам обеспечу. В течение трех часов отряд будет доставлен в Гарьян или в место, которое укажете вы.

– Добро.

– Выезд в двадцать один ноль-ноль подтверждаете?

– Да!

Пройдя в помещение, отведенное под расположение отряда, Седов вызвал заместителя капитана Коновалова и компьютерщика капитана Лероя. Офицеры уединились в небольшой комнате. Командир отряда разложил карту и схемы:

– Внимание на карту. Завтра утром в аэропорт Бенгази должен прибыть «Боинг-717», зафрахтованный наркоторговцем Хайруллой Мусаллахом. Погрузочно-разгрузочные работы, судя по имеющимся данным, будут осуществлять люди из охраны груза под командованием помощника Сердарьяра, Джафара ибн Дуни. Всего пятнадцать человек. Они должны и сопровождать весь груз в Сурт. Здесь, в Бенгази у наркодельцов подходящего склада нет, да он и не нужен, так как в Сурте они планируют сразу переправлять рыбацкими судами часть «Эфы» на греческий сухогруз, а для временного, недолгого хранения, у Мушталы есть в Сурте ангар, куда он уже выслал двадцать человек охраны. Все люди Сердарьяра вооружены российским оружием, у них автоматы «АК», пистолеты, пулеметы «ПК». Наша задача известна. Предлагаю провести нападение на грузовой автомобиль с наркотой и пикап охранения вот здесь!

Седов поставил крестик на карте, добавив:

– На участке между Бенгази и Марса-эль-Бурейка.

– Почему там? – спросил Коновалов.

– Потому что, судя по карте, на указанном участке с одной стороны дорога вплотную подходит к морю, а с другой она как бы прижата каменистыми холмами. И потом, оттуда нам легче будет уходить в район эвакуации. Ночью, в два часа выезжаем в данный район, смотрим местность, уточняем место засады, определяем позиции и порядок действия. Ты же, Бурят, – Седов повернулся к прапорщику, – в двадцать один ноль-ноль поедешь со мной к месту наблюдения, которое нам нашел Махмуд Бантасе. Там посмотрим, останешься ли на ночь на позиции или вернешься, чтобы выйти на нее в пять утра. Это еще будет зависеть от того, когда «Боинг-717» Хайруллы вылетит из Кандагара. Значит, тебе, Пегас, – обратился Седов к заместителю, – готовить отряд к выходу, сбор всем перед воротами усадьбы без десяти минут два. Буряту в двадцать сорок быть у меня. Вопросы? Вопросов нет. Да, Бурят, возьми у Хакера вторую спутниковую станцию «Вега», так надежнее будет.

– Понял.

– Свободны.

Ровно в 20.30 по вызову Седова в усадьбу Махмуда Бантасе прибыли внедорожники «Форд», «Тойота», «Шевроле». А в 21.0 °Cедов, Бантасе и Николаев выехали к аэродрому. По частному сектору они пробирались чуть более получаса, остановились у трехметрового забора.

– Это здесь, – сказал Бантасе.

Ливиец и российские спецназовцы вышли из машины, обошли развалины. Махмуд провел их на уцелевшую часть плоской крыши, когда-то, видимо, богатого дома. Седов сразу оценил позицию:

– Да, место прекрасное, взлетно-посадочная полоса как на ладони.

– Отсюда весь аэропорт как на ладони, – уточнил Николаев.

Седов взглянул на него:

– Ты чем-то недоволен, Бурят?

– Я был бы полезен при штурме колонны, а тут мог бы и боевой пловец контролировать обстановку.

– Ты, наверное, забыл, Бурят, что нельзя обсуждать приказы и решения командования…

– Да помню я все. Так что мне делать сейчас? Возвращаться или оставаться здесь?

Седов принял решение:

– Оставайся. К утру обустроишься как следует, отдохнешь!

– Как и куда мне отходить после сброса информации по движению духов после разгрузки борта?

Ответил Бантасе:

– Сейчас водитель отвезет нас с господином Седым в усадьбу и вернется. Он будет ждать окончания вашей работы, Бурят. И отвезет к месту эвакуации, которое определит ваш командир.

– Ясно! А ваш водитель по-русски говорит?

– К сожалению, нет.

– Плохо. Тогда пусть в тачке сидит.

– Так и будет!

– Все, Бурят? – спросил Седов. – Задача ясна?

– Как белый день.

– Ну и прекрасно. И смотри, от тебя зависит половина дела. Разгромить колонну в две машины с пятнадцатью духами не проблема, если мы будем точно знать, когда она вышла на маршрут.

– Узнаете!

– И еще, Бурят, мне надо знать, что будет делать Бретон с «супругой»! У тебя есть фото новой физиономии Бретона и Клодель?

– Есть! Но наверняка их встретит Сердарьяр и отвезет на свою фазенду.

– Не факт, Бурят, не факт. Ладно, мы уезжаем.

– Удачи вам на трассе, командир!

– Тебе тоже удачи, Бурят, встретимся.

– Обязательно.

Седов с Бантасе вернулись в усадьбу, где у ворот командира отряда ждал капитан Лерой.

– Что случилось, Хакер? – спросил Седов.

– На связь выходил Центр, я объяснил, где вы находитесь. Москва просила срочно связаться с Центром сразу после вашего возвращения.

– Понял!

Валерий повернулся к Бантасе. Тот сказал:

– Я все понял. И буду находиться у себя.

Седов кивнул Лерою:

– Идем, Хакер! Надеюсь, связь с Москвой устойчивая?

– Так точно, командир.

В 22.00 командир отряда вызвал по спутниковой станции генерал-полковника Белоногова:

– Седой на связи, Дмитрий Сергеевич.

– Прими информацию, «Боинг-717» с двумя известными тебе пассажирами на борту и грузом весом в шесть тонн полчаса назад вылетел из Кандагара. Переброска груза началась. Борт прибудет в Бенгази ориентировочно в шесть ноль-ноль местного времени. Ты готов к встрече гостей из Афганистана?

– Так точно! В два ноль-ноль отряд убудет в район планируемой засады. Брать духов будем на участке между Бенгази и Марса-эль-Бурейка, ближе к Бенгази в квадрате …

– Ясно!

– Вопрос, Дмитрий Сергеевич?

– Да?

– Если Сердарьяр и Бретон не поедут в Сурт, проводим акцию их уничтожения в Бенгази?

– Это я решу дополнительно. Но Сердарьяр должен сопровождать груз, следовательно, он возьмет с собой и Бретона-Флоренса. Тот должен ознакомиться с обстановкой для дальнейшей работы, ну, а куда уж супруга от мужа?

– Я понял!

– Не хочу, но должен еще раз напомнить тебе, «Эфа» ни при каких обстоятельствах не должна дойти до порта.

– Так точно!

– Связь после третьего этапа операции, тогда же уточнение дальнейшей задачи или по необходимости. У меня все! Удачи!

– Благодарю.

Седов передал Лерою трубку спутниковой станции:

– Можешь паковать аппаратуру.

– Это не займет много времени.

В 1.50 четверга 28 июня личный состав отряда «Z» построился у входа в дом, напротив трех стоящих в колонну внедорожников.

Быстро проинструктировав бойцов, Седов отдал приказ занять места в машинах. Ровно в 2.00 колонна покинула усадьбу Махмуда Бантасе и пошла из Бенгази по побережью залива в сторону города Марса-эль-Бурейка. Путь до заданного квадрата прошли без проблем. Ночью движения на дорогах практически не было. Патрули же в основном несли службу в населенных пунктах у определенных объектов.

В 2.4 °Cедов – старший головной машины – обратился к водителю старшему лейтенанту Шинкевичу:

– Впереди поворот видишь?

– Вижу…

– Вот за поворотом, пройдя метров пятьдесят, тормозни.

– Понял!

Решение об остановке командир отряда продублировал старшим «Ниссана» и «Шевроле».

За поворотом колонна встала. Седов осмотрелся, приказал водителям убрать внедорожники за высокий холм, рядом с которым пролегала грунтовка, личному составу спешиться и спрятаться у небольшой скалы, закрывающей береговую линию между шоссе и заливом.

Дождавшись подхода бойцов, отдал приказ:

– Сейчас разойтись, осмотреть холмистый участок на предмет организации засады. Давыду выбрать позицию раннего обнаружения противника в ста пятидесяти метрах отсюда в сторону Бенгази, Гансу – позицию прикрытия и блокирования шоссе со стороны Бурейка, язык сломаешь называть полностью ливийские населенные пункты. Задача ясна?

– Так точно! – ответил за всех капитан Коновалов.

– Сбор здесь же через полчаса. Хакер, Хирург, Скат, на месте, остальные вперед!

Отправив основную боевую группу отряда, Седов повернулся к оставшимся офицерам:

– Вам, подгруппе резерва, осмотреть большой холм на предмет оборудования на его вершине командного пункта. Хакер – старший! Вопросы есть?

– Никак нет!

– Пошли!

В 3.20 все бойцы отряда, за исключением лейтенанта Свена Аппеля и прапорщика Давыдюка, доложивших по связи о выборе дальних позиций и оставленных на них, собрались вокруг командира отряда. Доклады были короткими и сводились к тому, что место для засады выбрано удачно, позиции можно организовать на всей гряде холмов и применить маскировку. Седов, приняв доклады, развел бойцов по позициям. На крайнем восточном холме обосновался старший лейтенант Голуб, рядом с ним, на холме повыше занял позицию прапорщик Котенко, вооруженный кроме обычного оружия гранатометом «РПГ-7». На большом холме, на вершине и пологом косом склоне разместили командный пункт, где заняли позиции сам майор Седов, капитан Коновалов, старший лейтенант Грачев, ниже подгруппа резерва и обеспечения – капитан Лерой, лейтенанты Жан Додье – полевой врач и лейтенант Кампос. Левее на двух холмах разместились капитан Озбек, так же, как и Котенко, вооруженный гранатометом «РПГ-7», и старший лейтенант Голуб. Многозарядный гранатомет с газовыми зарядами различного назначения был передан связисту отряда старшему лейтенанту Грачеву, который развернул и станцию «Арбалет». В 4 утра командир отряда «Z» получил доклады о готовности каждого бойца к выполнению поставленной задачи. Начался бьющий по нервам самый тяжелый период ожидания.

В 5.35 станция Лероя издала сигнал вызова.

– Это Бурят, командир, – доложил капитан.

Седов принял трубку:

– Слушаю тебя!

– Только что в Бенгази совершил посадку «Боинг-717».

– Это наш самолет?

– Да. Его поставили у ангаров, и к нему подъехали две машины, грузовая и пикап.

– Докладывай, что происходит в режиме реального времени!

– Есть. Так, открывается дверь лайнера, по трапу, секундочку, а, по трапу спускается сам господин Бретон-Флоренс.

– Любовница с ним?

– Нет! Вышел только второй пилот, следом за Бретоном. Еще одна машина подкатила. Это Сердарьяр. Обнимается с Бретоном. Люди ливийца начали разгрузку самолета, контейнеры переносят в грузовик. Бретон и Сердарьяр о чем-то переговариваются между собой. Еще две машины. Ну, вся компания собралась.

– Что ты имеешь в виду?

– Прибыл господин Абдалкадир Насир.

– Даже так? Какой же дорогой он приехал? Видимо, находился в Бенгази, но не у Сердарьяра. Что дальше?

Прапорщик Николаев продолжил:

– Теперь трое разговаривают, а к лайнеру подошел топливозаправщик.

– Элиза Клодель так и не выходила из самолета?

– Нет!

– Странно.

– А еще странно то, что, перетащив в грузовик семьдесят контейнеров, люди Сердарьяра прекратили разгрузку.

– Это значит, они выгрузили две тонные восемьсот килограммов наркотика.

– Добавили еще пять контейнеров.

– Три тонны.

– Да. Грузовик отъехал к ангарам. Непонятка, командир.

– Что такое?

– Бретон пожал руки Абдалкадиру и Сердарьяру, поднялся обратно на борт, трап убрали, двери лайнера закрыли, топливозаправщик ушел.

Седов воскликнул:

– Что это значит?

– Не знаю. Так. Выстраивается колонна, впереди две машины. «Лэнд Ровер» Абдалкадира, «Лексус» Сердарьяра, но оба наркоторговца сели во вторую машину, с ними девять человек охраны, считая водителей, далее грузовик, в кузове вместе с контейнерами шесть человек, замыкающий пикап, в кабине четыре боевика, в кузове – пять. Колонна начала движение в сторону выезда из аэропорта. Всего в ней двадцать шесть духов, включая главарей и их помощников.

– А «Боинг»?

– А вот «Боинг» начал выруливать к взлетно-посадочной полосе.

– Ничего не понимаю, самолет возвращается с половиной груза и Бретоном в Афганистан?

– Не знаю!

– Так, тебе пока отбой!

Командир отряда, отключившись от станции Николаева, набрал номер Белоногова. Генерал ответил тут же:

– Слушаю!

Седов доложил обстановку:

– Это что же у нас получается, Валера? Либо Мусаллах почему-то решил вернуть Бретона и половину груза в Кандагар, либо талибы решили направить его в Европу, параллельно сухогрузу? Но куда именно?

– Мне-то что делать, Дмитрий Сергеевич? Местных торговцев и груз отряд уничтожит, а лайнер нам не достать.

Генерал отдал приказ:

– Работай по грузу и духам, движущимся к Сурту. После отработки колонны отход на имеющейся технике в район эвакуации. Отход согласуй с Бантасе.

– А самолет?

– Будем отслеживать, куда он полетит. И исходя из этого, принимать решения.

– Понял!

– Жду доклада по колонне. Отбой.

Седов вернул трубку Лерою, подозвал Грачева:

– Срочно связь с Бантасе.

– Есть!

Переговорив с агентом Аль Дином в Бенгази, по портативной радиостанции Р-10 командир отряда отдал приказ подразделению на полную готовность.

В 6.10 Давыдюк сообщил, что колонна из двух внедорожников, грузовика и пикапа прошла поворот. Да Седов и сам увидел в бинокль машины наркоторговцев. Приказал по связи:

– Внимание, штурм по команде… Беку из «РПГ» уничтожить головной внедорожник, Коту пустить два гранатометных выстрела в грузовик. Остальным – массированный огонь по второму внедорожнику и боевикам, которые успеют спешиться.

Колонна, сбавив скорость, втянулась на участок засады.

Седов отдал приказ:

– Всем! Штурм!

И тут же две молнии метнулись к головной машине и грузовику. Это капитан Бекир Озбек и прапорщик Котенко из «РПГ-7» произвели выстрелы в назначенные цели. «Лэнд Ровер» сгорел практически тут же и полностью, грузовик от первого попадания гранаты опрокинулся, второй выстрел разнес его на куски. Одновременно по второму внедорожнику и пикапу бойцы спецназа открыли огонь из автоматов, применяя подствольные гранатометы. Выскочить на шоссе удалось немногим. Кто-то бросился под колеса машин и был срезан Голубом, кто-то рванул к морю и остался лежать на гравии, а кто-то, потеряв голову, бросился к холмам. Пули достали и их.

Седов отдал команду:

– Прекратить огонь!

Наступила тишина.

Командир приказал Коновалову, Озбеку и Котенко спуститься к колонне, зачистить участок засады и подорвать оставшуюся невредимой технику, особое внимание уделив контейнерам, что могли не сгореть во время гранатометной атаки. Подгруппа зачистки спустилась вниз. На связь вышел Бантасе: – Седой! К вам идет автобус. Ваш наблюдатель в салоне. Сожгите внедорожники, и автобус доставит вас на плато, к месту стоянки вертолета.

– Он уже прибыл?

– Да! Омар Арбени перебросит вас в Гарьян к Аль Дину.

– Я понял.

– А «Боинг» улетел. И пошел он на северо-запад.

– Долго ли ему развернуться?

– Ваша правда. Удачи, Седой!

– Давай, Махмуд, спасибо тебе!

Отключив радиостанцию и получив доклад Коновалова о том, что колонна и все боевики уничтожены, майор Седов приказал белорусам и Додье подорвать машины, на которых отряд прибыл в район засады. После чего подошел к Лерою: – Связь с Москвой, Хакер!

Французский капитан передал Седову трубку спутниковой станции:

– Дмитрий Сергеевич, это я!

– Слушаю тебя!

– Колонна с боевиками и наркотиком, следовавшая по маршруту Бенгази – Сурт, уничтожена полностью. Ликвидирован Абдалкадир, Муштала Сердарьяр, их помощники Бахтияр и Джафар. Ожидаю прибытие автобуса для выхода в район эвакуации, где отряд, по заверениям Бантасе, уже ждет вертолет Омара Арбени. Потерь среди личного состава нет.

– Я понял тебя. Отряд ждут и в Гарьяне. Мухаммад Аль Дин обещал уже сегодня перебросить вас в Алжир, ну а там в Константине отряд ожидает самолет.

– А что по «Боингу», Дмитрий Сергеевич? Бретон полетел в Европу?

– Нет! По последним разведданным, которые я получил буквально несколько минут назад, «Боинг-717» летит в США.

– В Штаты? – удивился Седов.

– Да, вот такую бяку подбросил нам Хайрулла Мусаллах.

– Лайнеру нужна дозаправка, иначе он просто не долетит до Штатов.

– Он и дозаправится где-нибудь на Багамах.

– Его что, нельзя арестовать при дозаправке?

– Нельзя. И не спрашивай почему. Талибы позаботились о беспрепятственном перелете зафрахтованного «Боинга» в США.

– Черт побери всех продажных чиновников. Одно утешает, что они беспредельничают не только в России.

– Слабое утешение.

– Каково ваше решение, если не секрет?

– Придется сдавать и Бретона, и груз ЦРУ.

– А гарантия того, что «Эфа» не пойдет в Европу и Россию из Штатов, есть?

– Нет! Но у нас нет выбора… Ты же давай возвращайся в Москву.

Седов удивился:

– Не понял? А этап в Афганистане. Его что, отменили?

– Нам нечего делать в Кандагаре.

Удивление командира отряда возросло.

– Не понял, товарищ генерал-полковник, что значит нам нечего делать в Кандагаре? А база и лаборатория Мусаллаха?

– Обстановка изменилась. Талибы сбили два транспортных вертолета Сил по поддержанию мира, американских вертолета. Погибло более тридцати солдат и офицеров американской армии. Такое без ответа оставлять нельзя, вот американцы и решили ответить. Они провели массированный ракетный обстрел Кандагара и прилегающих к нему территорий. Два «Томагавка» попали точно в базу Мусаллаха, разнеся и лаборатории, и склады в пыль. Попал под раздачу и Хайрулла Мусаллах с Бабуром Фаридом. Они во время обстрела находились на базе. Уничтожение базы и главарей наркобизнеса подтверждено сообщениями агентов российской Службы внешней разведки.

– Ну хоть что-то полезное сделали американцы.

– Сомневаюсь, что они знают об уничтожении базы производства новейшего наркотика. Но да бог с ними.

– Подошел автобус, Дмитрий Сергеевич.

– До связи из Гарьяна.

– До связи!

В 9.47 вертолет «Ми-8» Омара Арбени плавно приземлился на вертолетной площадке территории, подконтрольной Аль Дину. Мухаммад лично приехал встретить отряд. Обнял Седова, офицеров. В 10.00 отряд уже находился в знакомом гостевом доме. Валерий принял душ, вышел в гостиную. Там его ждал капитан Филипп Лерой, командир отряда поинтересовался: – Москва вызывает на связь?

– Нет, командир! Я тут подумал, а ведь мы можем остановить «Боинг».

Седов внимательно посмотрел на компьютерщика:

– Ты не перегрелся, Хакер?

– Нет! Мы действительно можем оставить «Боинг» талибов или, по крайней мере, попытаться сделать это с неплохими шансами на успех.

– Ты это серьезно, Хакер?

– Так точно!

– Каким образом мы можем остановить «Боинг».

– Долго рассказывать, да и извините, боюсь, вы не поймете многого из сказанного. У меня есть план, как уничтожить «Боинг». Я сделаю все возможное, чтобы он не долетел до Штатов, но для этого мне необходим выход на один российский спутник из группировки боевых космических летательных аппаратов, а именно, на спутник серии «Плес», неважно, на любой из спутников этой серии. Я понимаю, что это секретное оружие России, но если мне дадут возможность поработать с этим спутником, то талибы получат неплохой сюрприз. Впрочем, как и американцы.

– Со спутников «Плес» невозможно атаковать цели, находящиеся в атмосфере.

– Я знаю. Этого и не потребуется. Решение необходимо принять как можно быстрее, «Боинг» в полете уже три часа сорок минут, с учетом промежуточной посадки ему осталось лететь до Штатов около десяти часов. Это вроде много, и в то же время мало.

– Ни хрена я тебя не понял. Но ладно, давай связывайся с Москвой, я подойду через минуту.

Переодевшись, Седов прошел в комнату Лероя:

– Связь устойчивая?

– Так точно, господин Седой, – улыбнулся Лерой.

– Ты не радуйся раньше времени.

– А я и не радуюсь.

Командир отряда взял трубку:

– Дмитрий Сергеевич? Седой. Мы в Гарьяне.

– Когда Аль Дин обещает перебросить вас в Алжир?

– Мы еще не говорили на эту тему, ребята приводили себя в порядок, сейчас отправились на завтрак.

– Я все понял, приятного и тебе аппетита.

– Извините, Дмитрий Сергеевич, что у нас по «Боингу»?

– Да ничего. В воздухе взять его мы не можем, сдадим властям США.

– Тут у Хакера есть предложение. Он говорит, что может остановить «Боинг».

– Вот как? Каким же образом?

– Поговорите с ним сами?

– Давай!

Седов передал трубку Лерою. Тот представился:

– Хакер! …Так точно! Есть.

Француз говорил минут десять, закончив монолог словами:

– Поэтому мне требуется выход на спутник серии «Плес». …В зависимости, где будет находиться цель. …Сто процентов дать не могу, девяносто семь. …Жду. …Передаю.

Седов принял трубку:

– Да, Дмитрий Сергеевич!

– Отряду оставаться в Гарьяне до отдельной команды.

– Вы решили принять план Хакера?

– Да. Признаюсь, задуманное им – неожиданно и сложно в решении, но уверенность капитана убедительна. Я обеспечу ему допуск до наших секретных спутников. Тебе же контролировать работу Хакера. И предупреди Аль Дина, что эвакуация отряда откладывается как минимум на десять часов.

– Понял. Сделаю.

– Делай, и посмотрим, что получится из затеи твоего компьютерщика. Связь по необходимости. Отбой!

– Отбой!

Отключив трубку, Седов протянул ее капитану Лерою:

– Ну, смотри, Хакер, ребята не простят тебе этих десяти часов лишнего пребывания в Гарьяне.

– Я договорюсь с ними.

– Идем на завтрак!

После завтрака Седов довел до Аль Дина решение командования о переносе времени эвакуации и предупредил об этом весь личный состав, отправив всех на отдых.

Сам же обосновался в кресле комнаты Лероя, который застыл перед своей разложенной на столе аппаратурой.

Эпилог

Двенадцатый час находился в полете «Боинг-717», учитывая время, затраченное на промежуточную посадку для дозаправки лайнера на Багамских островах. Никто не проверял «Боинг». Самолет заправили и дали разрешение на взлет.

В салоне Ален Бретон, он же по документам Роберт Флоренс, открыл бутылку виски, плеснул темно-коричневой жидкости в бокалы, взглянул на сидевшую рядом «супругу»:

– Вижу, ты устала, Бет?

– Никак не привыкну к новому имени.

– Выпей! Усталость пройдет. Скоро начнем снижение и примерно через час приземлимся в аэропорту небольшого, но чертовски уютного городка Кель, где нас ждет шикарный дом. Не знаю, как у тебя, а вот у меня длительный перелет вызвал острое желание. Если бы не экипаж, который может выйти в салон в любую минуту, то я прямо здесь в креслах и сейчас с преогромным удовольствием разложил бы тебя.

– Успеешь.

– К сожалению, придется потерпеть.

Он поднял бокал:

– За тебя, крошка! За нашу новую жизнь.

– Под контролем людей Мусаллаха? – усмехнулась Элиза Клодель, ставшая с недавнего времени Бертой Флоренс.

– Это не должно тебя смущать. Работать с талибами мне.

Элиза-Берта потянулась:

– Как же мне повезло. Если бы не ты, то я до сих пор удовлетворяла бы развратные прихоти вонючего дикаря. А так скоро приеду в собственный дом, наберу ванну, лягу в горячую воду, а затем в чистую постель, где мы займемся сексом. Обед в ресторане. Красота.

– Ты должна помнить, кому обязана всем этим.

– Я помню, Эл, и никогда не забуду.

– О’кей! Но называй меня Роб.

– Как скажешь, дорогой Роб.

Бретон откинулся на спинку мягкого кресла. Посмотрел в иллюминатор. За бортом чистое, без облачка, небо, ярко светит солнце, внизу безграничные просторы океана. Хорошо. Это не Ливия и не Афганистан.

В кабине пилотов также царило полное спокойствие. Все системы лайнера функционировали в штатном режиме.

Командир экипажа, Стин Венсон поинтересовался у помощника Алима Дарди:

– Что намерен делать по прилете в Кель?

– Проконтролировать разгрузку самолета.

– Это понятно, разгрузка, доклад Хайрулле и Бутафару, обед, отдых, а дальше?

– Закажу в номер отеля местных шлюх и отдамся их ласкам.

– Они дорого обойдутся, ведь проституток наверняка привозят в Кель из мегаполиса?!

– Плевать! Заплачу сколько надо. Когда еще попаду в Штаты?

– А как же религия?

Дарди скривился:

– Стин?! Какая религия? Ислам остался на Востоке. А США – территория дьявола.

– Значит, здесь можно все?

– Да!

– Ну, тогда я с тобой, если ты, конечно, не против.

– Я не против, но… что это?

– В чем дело, Алим?

– Мы отклоняемся от курса на юг.

Командир экипажа посмотрел на приборы:

– Странно, но это так. Похоже, у нас сбой в работе автопилота. Переходим на ручное управление.

– Автопилот отключен, возвращаю лайнер на прежний курс.

– Сброс скорости до семисот пятидесяти километров в час.

– Стин! – воскликнул второй пилот. – Ручное управление не действует, самолет не слушается штурвала.

– Что за черт?! Приборы показывают, что все системы работают, как положено.

– Но мы продолжаем отклоняться от курса.

– Бред какой-то, у меня штурвал тоже не работает. Немедленно свяжись с аэропортом!

– Связь отсутствует.

– Как это так? Пятнадцать минут назад ты говорил с диспетчером Келя.

– Да, но это было пятнадцать минут назад. Сейчас же у нас с землей связи нет, как, впрочем, и со всем остальным.

– Переходим на дублирующую систему!

– Не работает!

– Ничего не понимаю. Приборы в порядке, повреждений нет, полет проходит нормально, но с отклонением на юг. Мистика какая-то.

– Стин! Мы начали снижение.

– Еще не лучше!

– Кажется, я начинаю понимать, что происходит, – проговорил Дарди.

– Что?

– Нас ведут, Стин, с земли через спутник, контролируя все системы и управление.

– Разве такое возможно?

– На нашем самолете не установлен блок защиты от посторонних сигналов, и кто-то использует это.

– Но кто?

– А я знаю? – крикнул Дарди. – Но очевидно одно, этот кто-то имеет доступ к секретным военным спутникам.

– Куда нас ведут? – неожиданно спокойно спросил Венсон.

– Сейчас проверю.

Дарди включил компьютер. Побледнел.

– Что с тобой? – спросил Венсон.

– Я не верю своим глазам. Нас наводят на Вашингтон.

– Что?

– Что слышал, – взревел Дарди, – кто-то ведет лайнер на Вашингтон. Высота четыре тысячи метров, снижение продолжается со скоростью шестьсот километров в час. Полет проходит в штатном режиме. Но без нашего участия, Стин.

– Надо что-то предпринять.

– Что предпринять, если мы сейчас такие же пассажиры, как парочка, что жрет виски в салоне?

Бретон, услышавший шум в пилотской кабине, поставил бокал на столик, поднялся.

– Ты далеко? – поинтересовалась Элиза. – Если в туалет, то я первая.

– Ступай в сортир, я пройду к пилотам, что-то у них не так.

– Что?

– Занимайся собой!

Бретон прошел в кабину. Услышал слова Дарди. Спросил:

– Это кто еще, кроме нас с Бертой, жрущих в салоне виски, пассажиры на самолете?

– Мы, мистер, Флоренс, – ответил Дарди, – экипаж судна.

– Мне не до шуток, господин Дарди.

– Поверьте, нам тоже!

– Что здесь происходит?

– Ничего, если не считать, что кто-то ведет лайнер на Вашингтон.

– Что значит кто-то ведет лайнер?

– А то, мистер Флоренс, что самолет управляется извне, – сказал Венсон, сняв наушники и откинувшись на спинку кресла пилота, – и наводят лайнер на Вашингтон.

Командир корабля посмотрел на часы:

– Минут через десять появятся истребители противовоздушной обороны.

Мелкая, противная дрожь пробила тело Бретона.

– Неизвестные повторяют сценарий одиннадцатого августа две тысячи первого года?

– Не совсем. Тогда на башни-близнецы наводили самолеты сами пилоты, сейчас же мы выступаем в качестве заложников, а террористы находятся на земле, скорее всего в самих Штатах.

– Но Мусаллах заверял, что нас должны беспрепятственно пропустить в Кель, у него агенты в мегаполисе.

– Да? Видимо, тот, кто что-то должен господину Мусаллаху, посчитал необязательным платить по счетам.

– А вот и истребители, – проговорил Дарди.

Бретон посмотрел налево, направо. С обеих сторон лайнер сопровождали многоцелевые истребители «F-16». В кабинах видны головы летчиков.

– Подайте им сигнал, что не можете управлять самолетом, что у вас нет связи, пусть наведут «Боинг» на полосу аэропорта Вашингтона.

– Это не в их силах.

– Откуда вам известно, может, они смогут что-то сделать?

– А груз?

– Да черт с ним! Лишь бы живыми остаться.

– Надолго ли?

– По грузу проблем не возникнет, делайте хоть что-нибудь.

Венсон закрыл глаза, его охватило безразличие. Дарди же сумел удержать себя в руках. Он начал подавать сигналы летчику правого от лайнера истребителя.

Пилот ведомого «F-16» вызвал на связь ведущего:

– Стом! Второй!

– На связи…

– Помощник командира экипажа «Боинга» сигнализирует, что не в состоянии управлять лайнером, связь отсутствует. Просил помощи. В пилотской кабине замечено постороннее лицо.

– Интересно! Экипаж не может управлять лайнером, а «Боинг» совершает маневры, производит снижение. Двигатели работают исправно, внешних повреждений не заметно. Кто же тогда ведет самолет? Господь бог?

– Помощник командира «Боинга» подавал еще какие-то сигналы, смысл которых я понять не смог.

– Информацию принял… Расходимся и садимся лайнеру на хвост!

– Выполняю!

Истребители стремительно отошли от лайнера.

Бретон спросил:

– Как думаете, летчик истребителя все понял?

– Откуда мне знать?! – нервно крикнул Дарди. – Вы видели, что истребители ушли.

Венсон, продолжая находиться в ступоре, проговорил:

– Сейчас командир ведущего Сокола, – «F-16» называют «сражающимися соколами», – ведет переговоры с землей. А мы между тем вошли в зону безопасности Вашингтона и, соответственно, в зону немедленного реагирования средств ПВО.

– Нас не могут сбить! – закричал Бретон.

– Запросто, – безразлично ответил командир экипажа.

Пилот ведущего истребителя вышел на связь с командным пунктом:

– Дарт! Я – Стом-один.

– Слушаю тебя, – ответил командующий авиабазой.

– Помощник командира «Боинга» сообщил посредством сигналов, что экипаж не контролирует самолет, связь вышла из строя, как и вся система управления. Сам же лайнер выглядит вполне управляемым.

– Мы получили информацию по этому «Боингу». Он вылетел из Кандагара, совершил две промежуточные посадки, в Ливии и на Багамах. По весьма странному стечению обстоятельств, лайнер нигде и никем не досматривался. На его борту, по нашим данным, контейнеры с медицинскими препаратами, археологическое оборудование, тоже странный набор. Я не помню, чтобы США закупали в Афганистане медицинские препараты, да и археологические работы на территории, контролируемой талибами, американцы или европейцы проводить не могут по определению. Их либо уничтожили, либо взяли бы в заложники, а на борту, принадлежащего, между прочим, Суджану Бутафару, замеченному в связях с талибами, находятся всего два пассажира. Граждане США, мистер Флоренс и его супруга. Как они попали в Афганистан, что делали там, неизвестно. «Боинг» должен был совершить посадку в аэропорту городка Кель, что недалеко от мегаполиса, а оказался на триста миль южнее. Что это? Необъяснимая случайность? Или попытка повторения воздушной атаки?

– Поведение экипажа действительно выглядит более чем странным. А если учесть, что «Боинг» вылетел из Кандагара, то он вполне может быть использован террористами. Каково решение по объекту, сэр?

– Мы же не хотим, чтобы этот «Боинг» снес Белый дом? А посему решение может быть одно – команда «Шторм».

– Вы отдаете приказ сбить лайнер?

– И немедленно!

– Команду принял! Выполняю.

Командир ведущего истребителя переключился на своего ведомого:

– Второй! Я – Первый! Команда «Шторм»! Атакую «Боинг»!

– Второй, прикрываю!

Ведущий «F-16» провел маневр захода на цель, и, когда лайнер оказался в квадрате электронного прицела, пилот отстегнул предохранительную крышку рычага управления и нажал на красную кнопку. С пилонов крыльев сошли две ракеты класса «воздух – воздух», включившиеся реактивные двигатели понесли их к цели. Не прошло и нескольких секунд, как «Боинг» превратился в огненное облако, рассыпающееся тысячами искр. Американские ракеты на куски разнесли самолет талибов. Факелами рухнули в океан фрагменты самолета, тел пилотов, Бретона и Элизы Клодель, так и не познавшей прелестей богатой жизни, а также контейнеров со смертельным, горящим в воздухе наркотиком. Истребители, пилоты которых выполнили поставленную задачу, пошли на базу.

А в далеком ливийском городе Гарьяне капитан Лерой выключил компьютер.

– Ну, вот и все! – сказал он, обращаясь к майору Седову. – Нам удалось подставить «Боинг» под удар американских перехватчиков. «Эфа» не вышла за пределы Ливии.

– Да-да, – протянул потрясенный увиденным на мониторе командир отряда «Z», – многое я видел в своей жизни, но такое?! Зрелище, скажу тебе, Филипп, впечатляющее. Ты гений, капитан.

– Нет, командир, я не гений, я просто умею хорошо выполнять свою работу. И не более того.

– У меня нет слов, Лерой!

– А придется найти, спутниковая станция подает сигнал вызова.

Седов принял трубку:

– На связи!

– Седой, где Хакер?

– Рядом!

– Ну, молодец, настоящий профи! Это же надо подставить «Боинг» под истребители ПВО США?! Молодец. Никто в Москве не ожидал подобной развязки.

– Надо его к награде представить, – предложил Седой.

– Представим! Всех представим! Я на доклад в Совет, вы начинайте отход. Маршрут прежний: Гарьян – Константина – Москва. На военном аэродроме вас встретит Трепанов. У меня все! Ну, Хакер… до связи и до встречи!

Седов отключил трубку, положил ее на стол:

– Слышал? – спросил у Лероя.

– Да!

– Тогда сворачивай свою чудо-аппаратуру и собирай манатки.

– Понял!

– Да, Хакер… чего уж там?! Уважаю! В Москве выпьем за твои мозги. Хорошо выпьем!

Майор Седов вышел в коридор гостевого дома, крикнул:

– Дежурный!

Из боковой комнаты появился лейтенант Додье:

– Я, командир!

– Передай всем: построение в полной экипировке у здания через полчаса. Возвращаемся в Москву!

– В Москву? – удивился Додье.

– Ты что-то имеешь против?

– Никак нет!

– Командуй! И передай парням, не донимать меня вопросами, почему летим в Россию… Иначе организую работу в Афгане.

– Понял!

Седов прошел в свои комнаты. Присел…

Ну, вот и эта операция завершена. Не так, как планировалось, но завершена успешно. А это главное. И это хорошо. Это значит, что уже завтра он увидит Галю. Возможно, всего на несколько дней, но эти дни будут только для них двоих. Не в этом ли истинное счастье, непонятное и недоступное другим? Впрочем, другие не в счет! Предвкушение встречи с любимой прекрасно, но… надо собираться. Впереди Москва, Галя и очередное задание. Оно не заставит себя ждать. Уж об этом-то есть кому позаботиться в «Совете шести»! Безделье отряду «Z» при любом раскладе не грозит. Все, что угодно, только не безделье. Но у каждого свой путь в этой жизни, свой выбор. Он свой выбор сделал и не жалеет об этом. Как и все парни отряда. Отряда специального назначения, подразделения повышенного риска.

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог

Content

Тамоников Александр Александрович Бой в Ливийской пустыне