Юлия Комольцева

Абонент недоступен

1

Хлопья белой пены были похожи на снежные вершины Швейцарии, а еще на прибой у берегов Средиземноморья. Наверное. Так ей казалось. Судя по фоткам в Интернете и репортажам из жизни звезд.

Она не бывала заграницей. Пока.

– Ланка! Ланка, мы елку принесли! – Донеслось до нее, сбивая истому.

Она окунулась в ванную с головой, вынырнула и снова услышала призывные крики родителей. Солидные люди: мама – кандидат наук, папа – профессор, – а так вопить из-за ерунды! Под Новый год будто крышу сносит.

– Руслана, ну ты где?!

В Караганде. Вот где ей на самом деле хотелось сейчас оказаться. Хотя, нет, Швейцария все-таки предпочтительней. И по расстоянию оптимально, и условия рулят.

…– да в ванной она, – раздался бабушкин голос, – уж часа два плещется!

– Ну, русалка и есть!

Сами назвали, сами издеваются. У нее проблем валом, а тут еще родоки прессуют. Помыться толком и то нереально! А выйдет она, так вообще буча начнется. «Елку помоги поставить, стол давай накрывать, подарки упаковывать, гостиную украшать». А еще так: «С Лордом погуляй, шарфик не забудь, пуговки все застегни, носовой платочек возьми». Или эдак: «Что это за мальчик?! Почему у той девочки серьга в носу?! Какой еще клуб в два часа ночи?!».

Она снова нырнула, будто прячась. Но ведь до совершеннолетия в ванной не просидишь! Почти год остался! В принципе можно и сейчас взбунтоваться, только нервные клетки жалко. Свои. У родителей-то их все равно не осталось. Из-за каждой мелочи прискребываются, откуда нервам взяться?

– Ты выйдешь сегодня? – Светским тоном осведомилась матушка за дверью. – Нужна твоя помощь.

Вот! Какая помощь? Домработница Лена вполне справляется со своими обязанностями, опять же бабушка всегда на подхвате, да и дед в целости и сохранности – может оторваться от сериалов и потрудиться на благо семьи.

Что им от нее-то надо?!

Именно сегодня, сейчас, когда ей необходимо расслабиться и помечтать. Времени осталось совсем ничего, а она должна решить, как выглядеть: прелестной нимфой, женщиной-вамп, подростком в стиле унисекс. Что придется по вкусу Артуру?

… Ах, Артур, Артур! Королевское имя, королевская осанка, королевский надменный взгляд агатовых глаз. Его стиль избран давно и прочно: победитель. А ей остается покориться. Только вот засада, кроме нее, побежденных целая толпа. Скачешь, скачешь, чтоб заметили… Машешь, машешь, будто потерпевшая кораблекрушение…

– Руслана, сколько можно ждать!

Окей, не будем об Артуре. Досада мешает сосредоточиться. Хотелось налить полный таз и, выскочив прямо нагишом из ванны, обрушить водопад на маму-кандидата и папу-профессора. На бабушку, дедушку, домработницу и спаниеля Лорда – до кучи! Гоблины! Вместо того, чтобы отправить единственную дочку и внучку на каникулы в ту же Швейцарию, на худой конец – в Турцию! – они пополняют и без того стройные ряды домашней библиотеки! Вместо брюликов – скромное золотое колечко к 17летию. Даже чиахуа забраковали, такую прелесть! – нет, выбрали кокера! Ну и как это все назвать, если не ущемление прав человека?!

– Жалуйся в ООН, – советовала в таких случаях Алена.

Лучшая подруга, блин!

Где-то в глубине души – ну, очень глубоко, на самом дне, наверное! – Руслана по-своему любила и деда с бабкой, и маму с папой. Даже Лорда и Светлану.

Но любить – это одно. А терпеть изо дня в день – это другое.

Итак, не будем отвлекаться, приказала она себе. Проблема номер один: совсем не остается времени на достойный педикюр. Оставим так. Проблема номер два: лак впарили липовый, не фига он не светиться!

– Ланочка! Деточка, тебя к телефону!

А вот и она, проблема номер три.

– Пусть на сотовый звонят! – Крикнула она в ответ.

Деточка. Никто в этом доме не принимает ее всерьез. И прямо отсюда, плавненько и не торопясь выплывает проблема номер четыре, самая важная и главная: Новый год. В пять вечера вся тусовка встречается у Тимура, от него на двух тачках прямо в новогоднюю сказку под названием «Липовка». Или «Сосновка». Что-то типа этого. Коттеджный поселок, где Тим выпросил у родни домик в аренду на праздник. Не люкс, конечно, – Ланка с остальными была там летом, – но для убойной вечеринки самое оно! Так вот, вряд ли ее семейство будет того же мнения. Мирных переговоров даже ожидать глупо. Поэтому всплывать из ванны не хотелось.

На полочке ожил мобильник, Ланка вылезла все-таки, завернулась в полотенце, и, нажав прием, скучным голосом изрекла:

– Привет, Ален.

– Ясно, – сразу вникла в ситуацию подруга, – тоска и грусть тебя съедают.

– Снедают, – поправила начитанная Ланка.

Некоторое время они вяло препирались, как правильно. Алене надоело первой, и она решительно потребовала отчета о проведенной работе с предками.

– Не проводила еще, – вздохнула Руслана, разглядывая свежую татушку на щиколотке.

Мама-кандидат и папа-профессор явно придут в экстаз. От тату и от планов дочери на Новый год. Разом поседеют.

– Хоть удочку-то закидывала? – Спросила подруга.

– Мне целая сеть нужна. Или ящик тротила. Ты же знаешь, как меня прессуют!

– Сама виновата, – небрежно заметила Алена и продолжала, не допуская возражений, – достань бабла и сваливай от них, давно пора! А так, ясный перец, они тебе жизни не дадут, ты ж на дотации…

– А ты?! – Яростно прошипела Руслана. – Много заработала?

Аленка только хохотнула в ответ. Демократичность ее предков была хорошо известна всей тусовке. Без долгих рассуждений, у нее дома позволялось курить, выпивать («только не берите всякое пойло, попробуйте из нашего бара»), да и вообще на ушах стоять. Главное, чтобы в этот момент отец Алены не корпел бы над очередной статьей. Покуда он работал, двери гостеприимного дома были на запоре, в остальное же время, – просим, просим. И на карманные расходы Алена получала стабильно и щедро. Самое главное, без всяких попреков и расспросов, что она с этими деньгами делает.

Руслана не завидовала воздушной подруге, – они были знакомы так давно, что это чувство утратило остроту. Лишь изредка, как сейчас, например, возникали в голове вопросы: «а если бы у меня так?!».

Царили бы в ее семье такие свободные нравы!

Но увы, – ее родители безнадежно старомодны. Они сами, их взгляды, их принципы, их требования к единственной дочери, – устарели!

Однажды Руслана заявила об этом вслух, – вот крику-то было…

Она вспомнила об Аленке, услышав на том конце провода щелчок зажигалки. Подруга так вкусно затянулась, что Руслане почудился аромат сигарет.

Даже такое малости она лишена! Словно пятиклашка должна скрываться с папироской.

Может, и впрямь, пора уже объявить автономию?

– Что молчишь?

– Думаю, где можно раздобыть того самого бабла, – честно ответила Руслана.

– Заработать, – отчеканила Алена.

Руслана скептически хмыкнула:

– Объявления что ли клеить? Или майонез с маслом в супермаркете рекламировать?

Алена же совершенно серьезным тоном добавила к этому списку создание контрольных и рефератов, вышивание крестиком, торговлю пирожками собственного сочинения, участие в интернет проектах, ремонт сотовых телефонов, мытье автомобилей и сбор стеклотары.

– Если я что-то забыла, ты сама у ребят спроси, – подвела она итог.

– У каких ребят? – Хмуро поинтересовалась Ланка.

– У наших, из тусовки, из класса. Почти все работают.

– Что, и крестиком реально кто-то вышивает? – Хихикнула Руслана.

– Катюха Звягинцева, бисероплетение, вязание крючком и на спицах, – словно процитировала Алена. – Кстати, хорошие деньги поднимает, мать с братиком в Турцию вот отправила.

Руслана помолчала, переваривая информацию. Это как же так получилось, что она до сих пор была не в курсе?! А с другой стороны, откуда у нее время узнавать о чужих заморочках. В своих бы разобраться.

– Ну, в конце концов, соври, – предложила подруга, – скажи, что просто ко мне идешь.

Руслана скептически ответила, что одно только имя Алены приводит ее семейство в негодование. Она поморщилась, вспомнив, сколько было криков в прошлом декабре. Поначалу родители даже слышать не хотели, что Руслана собирается встречать Новый год у подруги.

– Тебе только шестнадцать! – Восклицал папа таким тоном, словно речь шла о бессознательном ясельном возрасте. – И ты собралась на всю ночь уйти из дома!

– К тому же Новый год – семейный праздник! – Вторила мама.

– Что ты, что ты, девочка! – Причитала бабушка. – Как же мы без тебя?

Словно Руслана собиралась на целый год в далекие страны, а не потусить у елки в компании друзей.

– Семейный праздник, – закатывала глаза Ланка, – вы же своих кентов каждый год приглашаете, и…

– Следи, пожалуйста, за языком, – перебивала матушка, – что у тебя со словарным запасом!

– Так я по факту!..

– Да! Это традиция – отмечать Новый год дома в кругу семьи и друзей…

– Ваших друзей, – перехватывала она инициативу.

– Пригласи своих, – предлагал дед, не отрываясь от очередного «мыла».

Вот Руслана тогда потешалась, представив за одним столом солидных ученых дядек, их не менее ученых жен и орду старшеклассников.

Когда волна возмущения схлынула немного, Ланка зашла на второй круг. Она была очень убедительна и красноречива. Несколько дней неослабевающей атаки, и домашние начали потихоньку сдавать свои позиции. Обретенной свободе Руслана радовалась с оттенком досады. Конечно, ни у нее одной болела голова от предков, но никому, кроме нее, не приходилось выпрашивать наивысшего благословения.

На самом деле ситуация – нелепая, обидная. В шестнадцать лет так унижаться! Другие поступают, как считают нужным, на крайняк потом поскандалят, стерпят попреки. А ей дурно становится от одной мысли, что придется выяснять отношения. Проще смолчать, солгать, притвориться пай-девочкой.

Но теперь с нее довольно!

Оказывается, она заявила об этом вслух, потому что на том конце провода оживилась Алена:

– Ясно, втирать ты не хочешь, а правду сказать боишься. Замкнутый круг.

– Ничего я не боюсь!

– А еще боишься, что твой ненаглядный Артур узнает, как тебе пришлось выкручиваться, – не слушая ее, язвительно продолжила подруга.

Руслана аж поперхнулась от ярости.

– Ну ты… ну ты и стерва! – Выдохнула она в трубку.

– Ага, я такая, – легко согласилась Аленка, – лучше быть стервой, чем такой жвачкой, как ты! Тянешь, тянешь, сколько можно? До старости за тобой родители памперсы менять будут?

Руслана поняла, что у подружки очередной воспитательный порыв. Время от времени Алена принималась ее лечить, вправлять мозги, чтобы «научить драйву», как она выражалась.

Как будто мало без нее учителей! Хотя, само собой, программа обучения у всех разная.

– Сбавь обороты, – холодно оборвала Руслана.

– Вот такая ты мне больше нравишься.

– А ты мне вообще не нравишься!

– Понятное дело! Тебе нравится Артур!

– И что? – Разозлилась Руслана окончательно. – Вот скажи, что в этом такого, а?

Аленка ответила не сразу. Подумав, четко сформулировала:

– Ничего такого, если бы не твоя нерешительность! Ты ведь и с ним, как резинка жевательная мнешься и тянешься. Искусство флирта, рыбка моя, еще никто не отменял. Перезагрузка тебе нужна, вот что…

Подруга, судя по всему, завелась серьезно.

– А то, между прочим, – продолжала она с нарастающим раздражением, – найдется кто-нибудь посмелей. Ты хоть просекла, что Ромашова на нем вплотную висит, а? И она-то уж точно зажигать там будет! А ты такую возможность упускаешь…

– Ничего я не упускаю, – перебила Руслана печально.

Нелька Ромашова действительно на Артуре висит, но грузит даже не это, а тот факт, что он не против.

– Ладно, давай позже перетрем, – решительно заявила Руслана и отключилась.

Чтобы остановить приступ великой депрессии, необходима активность. Хотя бы вот волосы посушить что ли… За шумом фена к тому же не слышны родительские претензии за дверью.

Сушилась она долго, тщательно, но укладываться пока не стала, позволив длинным прядям струиться в художественном беспорядке. Отражение в запотевшем зеркале выглядело туманным, будто намек. На красоту? На обаяние? На будущий сногсшибательный блеск?

Руслана не стремилась стать гламурной девицей, продвинутой и модной во всех отношениях, сексапильной, неотразимой светской львицей. Она согласна была выглядеть очаровательным львенком, трогательным, наивным, просто симпотным. Лишь бы зацепить Артура…

… Ах, Артур, Артур!

– Руслана!

Она топнула ножкой, но вышла все же. Матушка стояла в коридоре перед зеркалом, прикладывая к ушам серьги.

– Эти? – Повернулась она к дочери. – Или те?

– А в чем ты будешь?

Руслана могла бы и не уточнять. Если с аксессуарами время от времени случался прогресс, то костюмы у матери многие годы оставались неизменны по форме и колеру. Юбка и пиджак. Юбка и блуза. Светлых, если не сказать блеклых, тонов.

– Почему бы тебе джинсы не примерить? – Пошутила девушка, не дождавшись ответа.

Даже брюки матушка надевала чрезвычайно редко, считая, что такой наряд губит женственность, утонченность стиля.

– Ланочка, помоги нам с сервировкой, – мимоходом попросила бабушка, фланирующая из кухни в гостиную.

– Угу.

Потеснив матушку, Руслана тоже пробилась к зеркалу. Ничего нового там не показали. Из всех достоинств – светлые, вьющиеся волосы, очень длинные и очень легкие. Дунь, – разлетятся в стороны, как пушок.

Руслана дунула. Волосы разлетелись. Красиво.

– Мам, скажи по чесноку, я – страшная?

– Как сказать?! – Изумилась матушка.

– Ну, честно, честно!

– Ты – очень миленькая, – задумчиво улыбнулась мать, – а волосы у тебя просто роскошные!

Вот именно, что только волосы! Лоб – с веснушками, нос – загогулиной, губы – тонкой ниткой, хоть силиконом качай!

Да и в глазах – вселенская скорбь, от которой саму себя крючит.

Руслана попыталась изобразить веселую лукавость и кокетливость. Зеркало беспощадно отразило нервно моргающую девицу с оттопыренной губой.

До знакомства с Артуром она считала себя в меру раскованной, симпатичной, упитанной и воспитанной, словом, комплексами не страдала. И с парнями зажигала, и с девчонками успевала потрещать, и читала запоем, а по ночам от души чатилась на самые разнообразные темы. Жизнь тогда казалась беззаботной и жутко интересной. Не взирая даже на дотошное семейство! Были чудесные рассветы, когда, зевая в постели, босой пяткой ловишь солнечного зайчика, включаешь радио и неожиданно слышишь любимую Мадонну, а из кухни несется уже аромат кофе и свежеиспеченных блинчиков, и знаешь, что впереди длинный и суматошный день, наполненный до краев. Были дивные вечера, когда чужое дыхание согревало губы, и полумрак скрывал лицо напротив, путая реальность и фантазии, и можно было поверить в сказку, словно в детстве. Были разочарования, боль, страх. Томила неизвестность, порой неуверенность в собственных силах. Но неизменным фоном оставались книги, музыка, дружище Аленка, мамина сдержанная ласка, папин специфический, однако всегда добрый юмор, – поддержка, опора. У них в тусовке говорят: «антистресс».

С появлением Артура антистрессы и антидепрессанты действовать перестали. Руслана не замечала их. «Ничего не вижу, ничего не слышу!». Сначала по собственной воле она забросила все, что любила прежде. Моэма не дочитала, на выставку собак не сходила, театральную премьеру пропустила, ролики закинула на балкон, интернет забыла оплатить. Времени было жаль, ее время принадлежало теперь только ему! Она думала о нем, сочиняла стихи про него, мечтала, как будет с ним. Макияж, прическа, одежда – на это теперь тратилось много часов и средств. И так уж вышло, что совсем пусто стало в голове. Наверное, не зря так много болтают про разлад сердца и разума! Ее сердце было наполнено, как никогда, через край готова была хлынуть нежность. А вот рассудок …

В минуты полной откровенности Руслана признавала, что ведет себя попросту, как балда. Но что она могла изменить, если язык отнимался при виде Артура? В крайнем случае, сам по себе нес околесицу и чушь! Она так боялась выглядеть идиоткой, что страхи ее сбывались с поразительной быстротой!

Итак, переосмыслив все это, она решила заняться самосовершенствованием, вспомнила прежние увлечения, набросилась на книги. Ничего не оседало в голове! Сосредоточиться было невозможно. Закрывает глаза – он перед ней. Открывает – все равно он! Всегда. Везде. Попала! Пропала…

Но сегодня у нее есть шанс. Она все продумала! Новый год – особый праздник, может и глупо так думать в семнадцать лет, но Руслане больше не на что было надеяться. Только на чудо. А когда случится чудо, если не в новогоднюю ночь?!

Артур всего лишь человек, из плоти и крови, убеждала она себя. Она не должна бояться, она скажет ему все: про него, про себя, про то, что возможно между ними. Она скажет красиво, постарается. Она будет его новогодним подарком.

Сегодня и навсегда.

– Ты грезишь наяву? – Вдруг услыхала она и очнулась.

Матушка печально, озабоченно смотрела Руслане в глаза.

– Не нравишься ты мне что-то, доченька, – заявила с привычной прямотой.

– В том-то и фишка, – пробурчала Руслана, – я и сама себе не нравлюсь.

Но тут же она перебила себя. Так нельзя, что за пораженческие настроения?! Руслана мгновенно перестроилась и игривым тоном заметила:

– А ты, мамусик, наоборот, мне очень нравишься! Во всех ты, душечка, нарядах хороша!

Матери всегда было приятно услышать от дочери цитату из классики.

Всегда, но не этот раз. Татьяна Павловна, поморщась, возразила, что имеет в виду не внешний вид, а состояние души. Руслана тоже скорчила гримаску. Иногда родительская манера выражаться доставала ее невероятно!

– Не кривись, ты отлично понимаешь, о чем я, – матушка взяла ее за плечи, развернула к себе.

Видимо, предстояла душеспасительная беседа.

– Нет, я не собираюсь читать тебе нотации, – прочитав в ее лице, как в книге, поспешила заверить мать, – я просто советую в Новом году взять себя в руки.

– Я присоединясь, – неожиданно выглянул из кабинета отец.

Татьяна Павловна лишь бровью повела, и муж ее так же стремительно исчез.

– Мам…

– Погоди, это не все. Если ты думаешь, что я не замечаю, что твориться с тобой, ты глубоко ошибаешься. В конце концов, и я когда-то была молода. И я не ханжа!

С последнем заявлением Руслана могла бы поспорить. Но сочла момент неподходящим. Молча кивнула.

– Ты влюбилась, и влюбилась неудачно, – прошептала Татьяна Павловна, и уже громче добавила, – это не повод, чтоб распускаться, наоборот! Девочка моя, ты себя губишь, это факт. Извини, конечно, но ты недопустимо пополнела, все это время валяясь на диване и мечтая…

– Мама!

– Это же правда! А что ты читаешь?! Желтую прессу! А что ты смотришь?! Этот аморальный «Дом-2»! Твой сленг и раньше меня пугал, но теперь это звучит просто невыносимо, ты забыла родной язык вообще!

– Мама!

– Руслана! Начни меняться уже сегодня, сейчас, и не потому что, я прошу, а ради самой себя!

Мать снова повернула ее к зеркалу, тихонько проворковала, щекоча Руслане ухо:

– Стоит этой русалке с прекрасными волосами открыть рот, и все очарование исчезает. Понимаешь?

И уже по-деловому добавила:

– К нам приглашены Воронцовы с сыном. Володя – совершенно поразительный молодой человек, умница, полиглот, недавно побывал на стажировке в Англии… Не перебивай меня! Тебе будет полезно пообщаться с нормальным юношей. Разумеется, будут еще папины коллеги, но вряд ли среди них найдется для тебя подходящий собеседник, в последнее время, как я уже отметила, ты абсолютно разучилась говорить по-русски.

– Вау! Так вот, в чем дело, – протянула ошеломленная Руслана, не реагируя на упреки, – вы что же, смотрины затеваете?

На это абсурдное предположение Татьяна Павловна только плечами пожала. Мол, отказываюсь понимать, о чем речь.

– Просто блеск! Но ты, мамусик, просчиталась, у меня другие планы!

Матушка приподняла брови вопросительно. И Руслана, пока не кончился запал, выдала тираду, смысл которой заключался в том, что она взрослый человек и сама решит, как отметить ей чудесный праздник Новый год.

– Выражайся яснее, – поморщилась матушка, – что ты этим хочешь сказать?

Между тем бабушка, так и не дождавшись внучку, вышла в коридор и замерла, упершись кулаками в бока.

– А и говорить нечего, – заявила она вместо Русланы, – опять, небось, к подружке своей собралась!

– В точку! – Кивнула Ланка.

Матушка небрежно качнула головой:

– Ты, конечно, взрослая, и сколько угодно можешь навещать своих подруг! Только, будь любезна, прояви уважение к своей семье и ее традициям. Мы встречаем Новый год дома! И точка.

Руслана молча кинулась к себе в комнату. Некоторое время она походила там взад-вперед, а также из стороны в сторону. Это бесцельное шатание никакого толку, конечно, не имело. Но ей показалось, что теперь она готова продолжать переговоры.

– Мама! – Позвала Ланка. – А также папа! Я вам напоминаю, если вы вдруг забыли: мне семнадцать лет.

– А ума все нет и нет! – Всплеснула руками бабушка, которая официального приглашения не получила, но зашла и даже с комфортом устроилась в кресле.

Руслана бросила на нее испепеляющий взгляд. Бабушка фыркнула. Она была немножко хулиганка, и раньше они всегда ладили. Но даже ей – насмешливой, бесконечно доброй, умеющей в любой проблеме увидеть светлую сторону, – было невдомек, что «девочка созрела».

– Мне семнадцать лет, – с нажимом повторила Руслана, – и я не имею ни малейшего желания отмечать Новый год в компании сыночка ректора!

Папа вздохнул и сел рядом с бабушкой. Мама, вздернув брови, напомнила, что кроме желаний существуют еще обязанности.

– Тюленю ясно, куда вы гнете: сойтись поближе с олигархами, – яростно рассуждала Ланка, – Воронцов ведь не только ваш новый начальник, да, мамусик? Владелец заводов, газет, пароходов! Это какой же у него наследник страшный, что решили свести его всего лишь с профессорской дочкой! На королеву красоты я не тяну, правда? И приданым вроде не сильно богата…

Родители синхронно качали головами, сокрушаясь. Матушка снова было завела речь о долге. Руслана в негодовании заметалась по комнате:

– Значит, я должна торчать за столом с этим ботаником и снобом?!

– Торчит морковка на грядке, – отрезала мать.

– Имечко-то какое противное – Володя! Он не Ильич случаем? – Не слушая, продолжала она в запале. – А остальные эти ваши! Которым сто лет в обед! И я обязана их развлекать светской беседой, да? Лопать ананасы и слушать про внешнюю политику США?!

– Не вредно было бы, – добродушно проворчал отец.

Руслана перевела дыхание. И чуть было не отвесила поклон перед выступлением.

– Папочка! Мамочка! Я уезжаю к Алене. Вернее, даже не к ней. Мы отправляемся за город, большой компанией. Все будет чики-пуки и окей. А сейчас, еще раз простите, у меня и так времени впритык!

– Чего, чего? – Не поняла бабуля.

– Никуда ты не поедешь, – устало произнесла мать, – в конце концов, это просто неприлично! В прошлом году ты хотя бы предупредила заранее, но и тогда я согласилась лишь потому что…

– Мне не нужно твое согласие, мамочка, – перебила Руслана, – я поеду, и все! Я просто ставлю тебя в известность!

– Что ж, – ледяным тоном заявила Татьяна Павловна, – тогда я тоже напомню тебе кое-что: семнадцать – это еще не совершеннолетие, и пока ты живешь в этом доме, будь добра уважать его правила и традиции.

Отец взял Руслану за руку, похлопал по ладони и обронил, что в первую очередь нужно успокоиться.

Ерунда какая! Она и так спокойна, очень спокойна. Она просто ненавидит выяснять отношения, у нее опыта нет, ее любимая поговорка: тише едешь, дальше будешь! А сейчас ее вынуждают кричать, доказывать, или просто бежать подальше от этой тотальной тирании. Высказавшись примерно в этом духе, Руслана обнаружила, что никто ее не слушает. Остальные тихонечко беседовали между собой.

Лоханулась…

Получилась обычная детская истерика, и теперь родители лишний раз убедились в ее полной несостоятельности. Отнеслись к ее словам, как к реву в магазине, когда малыш просит двадцать пятую по счету машинку. Никакого смысла! Каприз.

Друг за другом милые родственники стали выходить из ее комнаты.

– Послушай, ты вполне можешь остаться при своих интересах, – обернулась на пороге матушка, – завтра утром вызовем такси, и отправишься к своим друзьям.

Она не спрашивала, не советовала. Она диктовала условия задачи. Руслана в отчаянии упала в кресло.

Просто финиш! Но ведь, если на то пошло, не привязали же ее! И не встанут стеной у двери!

Надо собираться.

В комнату с пронзительным лаем ворвался рыжий вихрь. Руслана поймала его за шкирку, прижала к себе:

– Лордик, миленький мой, что мне делать?! А если все-таки встанут? Посадят меня на цепь потолще твоего поводка, а?

В окно лезть? Ну да, плетется веревочная лестница из старых простыней и вперед, с девятого этажа навстречу свободе и счастью. Руслана отпустила щенка, потрясла головой, выкидывая из сознания яркую иллюстрацию собственной глупости и, как следствия, романтической гибели.

Значит, опять врать. А что остается реально? Нельзя же предвидеть реакцию семейства детально и поэтапно. Чисто физически шансы не равны. Интеллигентные, конечно, люди, и пальцем ни разу в жизни ее никто не тронул, но… Рисковать сегодня она не имеет права.

Последствия, конечно, необратимые. Однако, это – потом.

2

У парадного элитной высотки на окраине города толпилась молодежь. Припаркованная рядом машина была открыта, так что прохожие могли насладиться голосом Димы Билана.

«Воздушные» мальчики и девочки отправлялись в приятное путешествие с единственной целью: оторваться по полной! Раздавались возбужденные голоса, взрывы беспричинного хохота, сладкие чмоки вместо приветствий и последние напутствия родителей с балкона.

– Чумовые у тебя все-таки предки, – то и дело хлопали по плечу Тимура, хозяина тачки, – на 18 лет – машина, на Новый год – коттедж!

– Он же не мой, – смеялся тот, – тетушка до сих пор рада, что мы летом его не спалили, так что, ключи дала, буквально, не приходя в сознание.

Кто-то уже открыл шампанское, девчонки завизжали, отказываясь пить из горлышка, особо благородные предлагали пожалеть водителей и не вводить в искушение.

– Надо было на такси ехать, – прозвучало запоздалое предложение.

– Я лучше потерплю, – заявил Санек, водитель второй машины, – зато при своих колесах.

Тимур солидарно кивнул. Он был самым старшим, да еще и владельцем движимого и недвижимого имущества, так что само собой считался сегодня распорядителем.

– Ну что, сверим часы, – прокричал он, – пора отвальную командовать?

– Какое! – Возмутился народ. – Аленка с Киром из мага еще не вернулись. Русалки нет, Сергеевы не подгребли еще.

– А чего в маге? Вроде запаслись всем.

Маленький, юркий паренек лет шестнадцати кинулся объяснять, от возмущения подпрыгивая на месте:

– Так сигареты же запретили в ларьках продавать! Я вчера сунулся, мне кукиш, вот и…

– … а Русалка разве едет? – Уточнила тихонько одна девица, тоненькая и беленькая, у другой, – рыженькой и потолще.

– Вроде бы. Аленка говорит, у нее там какие-то напряги дома.

– В смысле?

– Ну, жмут родоки-то! Она ж у нас профессорская дочка, прынцесса! А мы так, прослойка общества. Низшее сословие, типа того.

– Светик, ты прелесть! Опустила подружку ниже плинтуса!

– Ой, Нелли, только без передачи! – Закатила глаза рыженькая. – Я к Русалке со всем респектом, но она в последнее время что-то чудит. А напряги у нее всегда были, хотя Новый год – святое дело, поехать вроде собиралась. Вообще-то, куда Артур, туда и она.

– Куда я? – Насмешливо встрял в разговор смуглый, черноволосый обладатель голливудской улыбки. – И кто это – она?!

Нелли тотчас улыбнулась в ответ, да еще ослепительнее: недавно инкрустировала брильянтик, по науке – сделала скайс. Помимо каменного сияния вниманию Артура представлялись наивно распахнутые голубые глазки, кудри цвета топленого молока, персиковые щечки, медовые губки и еще много всякого разного, интересного.

Зябко поежившись под шубкой, Нелли на миг прижалась к нему. Запрокинула голову. Их подбородки соприкоснулись, лица оказались вплотную.

– Извини, – мяукнула девушка, читая в его глазах, стоит отодвинуться или оставить все, как есть.

Артур явно еще не был готов. Взгляд излучал доброжелательность и некоторое недоумение.

Чертов осел! Или зазвездился совсем со своей цыганистой красотой, или от рождения дурак!

– Ты извини, Нелли, – он помог ей обрести точку опоры, взявши за локоток, но быстро отпустил, – так о ком вы говорили, а?

– О тебе. Я всегда говорю только о тебе, ты же знаешь!

– И не только говорит! – Раздался поблизости сердитый возглас.

Это вернулась из магазина Алена – высокая, крепкая, с коротким ежиком темных волос, – она всегда выглядела уверенно и несколько воинственно.

– Приветствую вас, прекрасная амазонка, – поклонился Артур, и в голосе его звучали разом язвительность и восхищение, – тебя, похоже, не устраивает наш с Нелей тет-а-тет?

Нехилый удар по хребтине прервал его речь. Артур повернулся, чтобы ответить на приветствие, и увидел перед собой невозмутимую физиономию Лехи – бой-френда Алены, нагруженного пакетами.

– За сигаретами вот сходили, – скромно отчитался он, приподняв груз над головой.

То ли силу демонстрировал, то ли щедрость души, с которой прикупил полсупермаркета.

– И че ты исполняешь? – Артур, потирая спину. – Поясницу чуть не сломал, слоняра!

– Массаж? – Предложила Нелли, медленно и со вкусом стягивая перчатки.

– Ланка не объявилась? – Сорвала ее наступление Алена.

Блондинка не преминула заметить, что вряд ли вообще это случиться.

– С ее академиками добром не договоришься, – хихикнула она, – я вообще удивляюсь, что вы на нее всерьез рассчитывали, нашему Русику в десять вечера бай-бай пора, а не…

– Захлопнись, – оборвала ее Алена и отошла от сладкой парочки, чтобы еще раз перезвонить подруге.

Сотовый недоступен, а домашний занят. Где же прохлаждается эта идиотка, пока у нее из-под носа уводят парня?! О, кажется, есть связь…

– Лана! – Зарычала в негодовании Алена. – Ланка, ты где? Ты знаешь, сколько времени?!

Ответом было неясное шипение, труба у подруги, видимо, садилась. Аленка разъярилась окончательно и набросилась на неповинного Леху:

– Что стоишь? Грузи пакеты! Где Тим?! Дай прикурить!

– Тебе все и сразу, или по пунктам? – Уточнил ее хладнокровный друг.

Алена только рукой махнула. К ней приблизилась Света:

– Можно твою мобилу? А то моя на холоде совсем сдохла! Наберу Пашку с Машкой.

Машка с Пашкой – близнецы Сергеевы – тоже еще не подошли. Аленка молча протянула трубу, решив, что поднимется к Тиму – надо было попудрить носик. И попробовать дозвониться до подруги с домашнего телефона.

Только за ней хлопнула подъездная дверь, как рядом со Светиком нарисовалась Нелли.

– Дала? – Тихо спросила она.

– Вот. И зачем тебе ее труба?

– Тсс, потом объясню. Так, маленький прикол. Спасибо за услугу.

Света пожала плечами.

– Сама могла бы попросить. Влом что ли?

– Говорю же, прикольчик хочу устроить. Только не разболтай раньше времени, окей?

– Вас приветствует программа «Розыгрыш», – понимающе хихикнула Светик.

Довольно улыбаясь, Нелли присела в свободное авто, прикрутила радио, закинула ногу на ногу, и неторопливо стала набирать смс-ку. Стерла. Закурила. Следующий вариант ей понравился больше, но тоже был не идеален.

Она выглянула наружу:

– Артурчик, плиз, дай мне шампусика!

– Чем занята? – Подавая пластиковый стаканчик с шипучкой, поинтересовался Артур.

– Только тобой, – честно ответила девушка, делая глоток, – айн момент, и я целиком твоя.

Артур в тон ей заявил, что готов прождать хоть сто лет. Он отошел к ребятам, а Нелли с удовольствием допила шампанское, закурила, и восхищаясь сама собой, третий раз набрала текст. Во-от!

Получи, фашист, гранату!

Кажется, так выражается ее отчим.

Нет, разумеется, Руслана Богатырева, которой было отправлено смс, – не враг ей! И не соперница вовсе. Даже смешно думать об этом. Руслана с ее старомодными косами, неуверенным блеянием, неврастеничка и зануда!

Фи!

Хотя, если вспомнить, была когда-то конкретная девчонка. Нормально общались. А в этом году что-то ее накрыло.

Артуру в кайф, что ему в рот глядят, ежу понятно. А Руслана именно этим и занимается! Только вот за новогодним столом это будет совершенно некстати. Так или иначе, третий лишний.

С другой стороны, Нелли не раз представляла свой окончательный триумф. Куда как забавней увести парня прямо из рук, перехватить на взлете. Но глупо упускать такой шанс: разом избавиться от пресной физиономии Ланки, напакостить ей и ее вредной подружке, и получить Артура в свое полное распоряжение на всю новогоднюю ночь!

План оформился в считанные мгновения, стоило Нелли услышать рассуждения Светика. Оставалось сопоставить нервозность Алены и опоздание Русланы. И – «оп, оп, смс-ка пошла, пошла, хорошо пошла!». Дошла бы! Нелли верила в свою удачу: кто сдает, тому и прет! Это Алене не повезло, дозвониться она не смогла, а смс-ку Ланка точно получит.

Теперь жмем кнопочку «удалить». Затем «вызов» – надо же поздравить всех знакомых и друзей с наступающим! Так приятно желать людям счастья, и слушать пожелания в собственный адрес. Тем более, за чужой счет.

Закуриваем еще сигаретку, вытягиваем прекрасные ножки, и радуемся жизни. Ну и что там с балансом? Осталось 9 рубликов, не густо. Прости, Алена, но тебе сегодня так не удастся пообщаться с подружкой! Продолжаем разговоры. Потом снова – «удалить», и следы преступления уничтожены.

Она ничем не рискует. Улик не оставила, свидетелей тоже. Светик? Да ее собственный бой-френд всерьез не принимает, в случае чего никто и слушать не станет.

А если Русалка появится все-таки, вряд ли ей будет дело до какой-то смс-ки! Ну, прочитает, удивится, да забудет в суете. Тем более Артурчик на глазах, некогда даже читать-то. Руслана в нормальной обстановке тупит, а сейчас, перед дорогой да от предвкушения романтической новогодней ночи совсем, наверное, зависнет. Не, в этом смысле опасаться вообще нечего.

Да в конце концов, по барабану, даже если все откроется.

– Светик, – Нелли протянула телефон подруге.

– Готово?

– Ага, возвращай. Хотя, стой, погоди, еще одну фишку придумала!

Нелли опять – уверенно и без всяких раздумий – залезла в меню телефона. Через минуту на сотовом Алены была установлена переадресация звонков.

– Все просто, детка, – пропела Нелли.

Теперь любой вызов Алене пойдет на левую «симку», номер которой Нелли методом тыка выбрала в своей записной книжки.

– Если что, ты не в курсах, почему на счету пусто, – предупредила она Светика.

Света возмущенно ойкнула:

– В этом прикол?!

– Почти. Не канючь, я потом тебя отмажу. А сейчас подыграй, андестенд?

Светик – лапочка, хоть немножко и дурочка. Но с ней приятно иметь дело. И с Машкой Сергеевой, например, тоже. А вот Алену придушить иногда охота. Интересно, показалось или в реале Артур на нее запал? Слишком часто в последнее время он Алену достает по любому поводу, не в наглую, а типа смутно. Если бы не Леха, неизвестно что получилось бы! Сама-то Алена понимает, что происходит? Пацан, от которого бедная Русалка без памяти, флиртует с ее же лучшей подругой. Жесть!

А еще ее, Нелли, стервой называют.

Да Артур и не нужен-то ей особо. Самовлюбленный индюк! Только и знает, что скалиться и позировать. Моделька. Кен недоразвитый. Такому как раз нужна Барби, а она себя не считает безмозглой куклой. Ланка, в принципе, тоже не глянцевая пустышка, и за фигом ей этот карамельный мальчик, непонятно! Но ведь переклинило, совсем без башки девчонка стала!

Нелли мысленно посмеялась, осознав, что нашла в своих поступках благородную цель. Отвадит заблудшую овечку от глупого барана.

А может ну их к черту, вообще переиграть все обратно, пускай радуются.

Или развлечься все-таки? Хоть и баран, а какой красавец! Улыбнется, – зябко ежится сердце. И взгляд такой, что сами собой ноги к нему несут.

Русалку – на дно! Убираем ее совсем, контрольным выстрелом.

Нелли дождалась, когда вышла Алена, и убедилась, что телефон вернулся к владелице. Потом достала свой сотовый. Последней модели, со всевозможными прибамбасами.

Стерва, значит, стерва! В этом сезоне модно, кстати. Так что, если ее и раскроют, оправдываться Нелли не станет! Она ведь просто имидж поддерживала. Соответствовала навешанному ярлыку.

Удобно жить в двадцать первом веке! Хоп, и одним нажатием кнопки отправлено следующее послание. Как раз на номер того абонента, с чьего телефона было отослано первое. Прикольнько получилось, а? Зацените, какой талант, какая гибкость мышления, какая фантазия!

Нелли жалела только об одном: не с кем пока было разделить вкус победы.

Лично она сама от себя пришла в полный восторг, и вышла из машины королевой. Выплыла.

– Артур, налей-ка мне еще шампанского!

– Легко…

– Ты с кем едешь, Нелька? – Подскочил взъерошенный, озабоченный Тимур. – Со мной или с Саньком?

Она неторопливо сделала глоток и улыбнулась:

– С Артурчиком!

Тот рассмеялся польщено, а Тим пробурчал, что ему надоели эти вечные любовные страсти-мордасти.

– Народ рассаживать пора, а вы тут лав стори затеяли. Давайте уже, на первый-второй рассчитайсь!

Все разом засуетились, чуть не сталкиваясь лбами.

– А что, отваливаем?

– Пашка с Машкой пришли? Ага, вот вы, чего так долго? Опухнешь тут, пока всех соберешь! А Катюха где? Леха, Леха!

– Да не вопи ты, я тут.

– А девчонка твоя? Они с Катькой не вернулись еще, что ли? Давай рысью за ними.

– Да вон они курят стоят, что ты надрываешься?

– Ага. Угу. А Русалку кто-нибудь видел? Пришла она? Ну, давайте, давайте, звоните. Пиво загрузили? А это что за чемоданы?

Началось столпотворение. Багажники не хотели закрываться, моторы не хотели заводиться, дамы не хотели тесниться, придавленные со всех сторон кавалерами, и раз десять каждая прыгала с места на место, устраиваясь удобней. Откуда-то раздалась команда: «отдать швартовые», и первая машина, набитая под завязку, выехала с парковки. На дорогу выскочили Алена с Катей, следом Леха, и все трое неистово замахали руками, будто провожая пароход.

– Вы чего? – Удивился Тим. – Садитесь! Машут они!

И сам машинально поднял руку, словно дирижер перед выступлением.

Потряс головой, сбрасывая оцепенение:

– Ну, вроде все. А, где твоя подружка, Ален? Одну ее ждем.

– Не жди, – вздохнула Аленка и сунула ему под нос свой мобильник.

Тимур прочел: «Дома скандал, никуда не еду. Не звони пока. С Новым годом!»

– Я так и знала, что она не поедет, – грустно резюмировала Катюха, прочитавшая через плечо, – контры с родоками никому не нужны!

Леха пожал плечами и заявил, что, смотря, какая тема. Если бы его так прессовали, так он бы давно…

– Ты – мальчик, – перебила Алена.

– Я – мальчик? – Изумился тот. – Да я мужчина в полном расцвете сил!

И незамедлительно бросился доказывать это утверждение, подхватив Алену на руки. Наблюдая за ними из машины, Нелли покосилась на Артура, который сосредоточенно разглядывал собственный окурок.

– Брось думки думать! – Проворковала она, прижимаясь плотней.

Как и предполагалось, о Русалке никто сильно не беспокоился. Нелли презрительно скривила губы: стоило аферу затевать? Развлеклась, конечно. И Артур теперь в полном ее распоряжении.

Наконец, и эта машина была укомплектована. Несколько мгновений погудев от избытка чувств, водители тронулись с места.

– Странно, что номер не определился, – проворчала вдруг Алена, снова читая смс от подруги, и перевела задумчивый взгляд в окно, – телефон у нее, видать, глючит по-страшному.

– А может, анонимку спецом поставила, – предположил, пожав плечами, Леха.

– Зачем?

– Ну мало ли… Расслабься, ничего с твоей Ланкой не будет. Иди сюда!

Алена, вздохнув, прижалась к его сильному плечу. В конце концов, с подругой, действительно, ничего не случилось. Разборки с родителями не считаются! А загружаться под Новый год – просто глупо. Впереди дорога дальняя, веселая, а там – целая ночь безумств!..

Нелли, исподтишка прислушиваясь к разговору и наблюдая за лучшей подругой Русалки, не смогла сдержать победной улыбки.

3

Город казался рождественской открыткой. Ланка сбилась с шага, поймав себя на этой мысли. Странно, что в таком состоянии она еще замечает что-то! Но, елы-палы, как же красиво было вокруг! Сказочно. Нереально. Улицы будто замерли, хотя повсюду суетился народ, спешили прохожие, навьюченные покупками, гудели машины, бабахали вдали первые фейерверки. Но ветви деревьев, укутанные в роскошные белоснежные пончо, словно затаили дыхание. А ранние сумерки осторожной рукой художника, едва наметили пурпурные всполохи заката в бледных небесах, – точно смутная улыбка застыла на лице.

И Руслана тоже улыбнулась, все не двигаясь с места. Еще минуту назад она сама себе напоминала героя фильма «В движении». Ей непременно нужно было шевелиться, нырять в толпу, всплывать на поверхность или нетерпеливо топтаться на месте.

Хотя, нет, не так! Есть ли уж сравнивать с кинематографом, так поначалу был «Побег из Шоушенка». Или «Беги, Лола, беги!». Или проще: «Ну, погоди». Естественно, она чувствовала себя загнанным зверьком – зайцем. А ее семейство приняло обличье волка.

Опять не так! Пару часов назад в момент неудачных переговоров с родственниками, Руслана словно участвовала в трагедии всех времен и народов «Ромео и Джульетта». А что? Все сходится. Влюбленные томятся от чувств, а их близкие – настоящие монстры! – встают на пути горячих сердец. И все кончается весьма плачевно. Не стоит, конечно, уточнять, что Артур вовсе даже не торчал у нее под окнами, – с серенадой или без. Мало того, даже не догадывался о ее страсти. Или догадывался, но – не четко.

Ладно, «Ромео и Джульетта» с натяжкой и некоторыми оговорками.

А дальше тоже классика. Потому что первое, что приходит на ум для сравнения – «Отцы и дети». Непонимание, отчаяние, горькое сознание, что перед тобой стена. Бейся, бейся, толку – ноль!

Кажется, она даже всплакнула, после того как родители вышли. Но быстро включилась, нанесла макияж, уложила волосы, примерила новые туфли, а следом и новое белье, – все любовно, неторопливо и со знанием дела – смотри «Глянец» или «Секс в большом городе».

Затем сложила шмотки в поношенный, старый рюкзак, для отвода глаз.

И настала очередь комедий. К примеру, «Лжец, лжец» с потрясным (хотя уже немного староватым) Джимом Керри. Кажется, героя этого фильма наказал его собственный сын, лишив возможности врать. Последствия собственного обмана Ланку нисколько не смущали. Она шла напролом, словно Крепкий Орешек, Прекрасная Няня и Остап Бендер вместе взятые. Сумасшедший коктейль сопоставлений породил невиданную наглость.

– Мамусик, папусик, – как ни в чем не бывало, окликнула Лана уже в коридоре, обуваясь, – я сбегаю Никушу поздравлю. Не скучайте.

Никуша – соседка с третьего этажа, педагог младших классов Вероника Николаевна – была всего на пять лет старше Русланы. И являлась уникальным экземпляром, место которого в историческом музее. Как минимум! Красавица, умница, спортсменка, – разве что не комсомолка! – она все свободное время тратила на чужих отпрысков, учебники по психологии, тренировки и тренинги!

– Никушу?! – В коридоре возникла удивленная физиономия матушки. – А разве она не уехала?

– Конечно, уехала! – Заявила всезнайка-бабушка.

Ну да, уникальность Вероники не исчерпывалась буднями! Она и в праздники умудрялась блажить по крупному. В ее интерпретации это называлось «следовать традициям». В день учителя Ника навещала своих стареньких педагогов, 8 марта собирала девичник и непременно пекла пироги, 23 февраля несла букеты к памятнику Защитникам Отечества и рассылала открытки всем знакомым мужеского полу. Ну, а Новый год встречала в деревне в окружении многочисленной родни.

Исключительная девушка! Исключительная дура?! Нет, Руслана не могла так думать о подруге. Иногда она ей завидовала – легко жить по расписанию, – но чаще жалела.

Теперь из всего спектра чувств осталась только досада. Очень вовремя бабушка вспомнила об идеальности Никуши!

Некоторое время Руслана потратила, доказывая, что Ника собиралась ехать с вечерним автобусом, а сейчас ждет не дождется младшую подружку. Матушка не особо вслушивалась, а бабушку вскоре нейтрализовала Лена, призвав на кухню. В принципе, Руслана была на сто процентов уверена в своей легенде. Ореол святости, окружающий Нику, некоторым образом захватывал и ее, так что вряд ли родные что-нибудь заподозрят.

К тому же они у нее все-таки ужасно наивные! И твердо верят в благотворное влияние Никуши. Впрочем, с той же силой, наверное, они убеждены, что есть рамки, которые Руслана не переступит ни при каких обстоятельствах.

Понаставили везде флажков, побросали буйки, и успокоились.

А она – не жертва и не дрессированный тюлень!

– Ну, так я пошла, – беззаботно крутнувшись на каблуках, попрощалась Ланка.

Это был поворотный момент. Мать все-таки заподозрила что-то и остановилась на полпути в гостиную, уставясь на сапоги дочурки. Перевела взгляд на лицо. Изогнула бровь в недоумении:

– К Никуше при полном параде?

– Должен хоть кто-то оценить мой прикид! – Парировала Руслана. – Раз уж на вечеринку я сегодня не попадаю…

Удар был предвиден, просчитан и отбит с точностью до миллиметра! Браво!

– Передавай привет, – сделала ручкой матушка, – и пожелай ей и ее родным всяческих благ, и…

Руслана не стала дослушивать, и, пробормотав «обязательно, всенепременно, будет исполнено», выскочила за дверь.

«Оковы тяжкие падут, темницы рухнут и свобода…».

Не, свободу она еще не ощущала полностью. Теперь в качестве сравнения вспомнилась старая, добрая мелодрама «Сбежавшая невеста». Конечно, если опять отбросить детали: сбегала Руслана не из-под венца, а всего-навсего от собственной семьи. Но облегчение, вероятно, было похожим. Потому как: вольному воля!

Выскочила на улицу, устроилась в скверике по соседству и достала сигареты… Фух! Вау! После такого напряга она заслужила эти мгновения абсолютной нирваны. Но потом пришли мысли, – одна другой страшней и нелепей. «Преступление и наказание» отдыхает.

Если предки уже очухались и пустились в погоню?!

Если сейчас в этом скверике на нее наткнуться их высокопоставленные гости и за ухо приведут в дом родной?!

Если кто-то из тусовки проедет мимо и увидит этот позор?!

Тусовка! Где она теперь, тусовка-то! На краю города, у Тима, откуда проще всего выезжать. Время икс почти подошло, стало быть…

… чего она сидит, спрашивается?!

И Руслана рванула с места. Уже на бегу ее застала мысль о том, что дорога к Тимуру вряд ли будет краткосрочной. Значит, она опоздает. Значит, надо предупредить.

Ланка прервала движение, чтобы набрать Аленку. Помехи были жуткие: то ли труба глючила, то ли в новогодние праздники нереальное количество абонентов нарисовалось… Дома у Тима занято, сотовый не доступен. Леха не берет, Сергеевы тоже…

И чего получается? Никому она не нужна, всеми брошена! И это в канун Нового года! «Один дома», сиквэлл – часть вторая. Хорошо, конечно, что ее бандиты не преследуют. Но, с другой стороны, еще не вечер!

Нужные маршрутки пролетали мимо битком набитые. В автобус пробиться было не реально. Оптимизм улетучивался. Со всех сторон пихались, толкались, и даже бодались изредка. Предпраздничная суматоха вдруг стала раздражать невероятно. Хотелось завопить во весь голос: «Тормозните, оглянитесь!». Она не завопила, но остановилась сама. Вот тут-то и увидела чудесную, новогоднюю сказку, в которую превратился их провинциальный городок. Середнячок, – твердые тройки по географии, экономике, архитектуре.

Летом в меру зелено, осенью непременно грязь по колено, а зимой сугробы того же размера, которые весной опять образуют лужи и слякоть. Бревенчатые избушки наравне с элитными заковыристыми многоэтажками, бабули, торгующие семечками и молоком рядом с мегамаркетами, в неоновом свете рекламных щитов – побитые фонари, искореженные скамьи на остановках, развалины помоек прямо у подъездов, отблеск костра, разведенного бомжами под мостом.

Нормально. Удовлетворительно.

А сегодня, сейчас город вдруг выбился в отличники. Да что там, явно шел на золотую медаль. Все кругом переливалось, сияло, – и не вычурным ослепляющим блеском, – а тихо и нежно. И снег посыпал вдруг, медленно, крупно.

Руслана застыла с телефоном в руке, в самой гуще толпы.

На мгновение все вокруг показалось придуманным, – всего лишь декорациями были эти деревья в снегу и этот калейдоскоп рекламных огней. Всего лишь ожившими марионетками были прохожие. А главная героиня – она, – остолбенела вдруг. На самом интересном месте! Забыла роль, не выучила текст, растерялась.

Ей вообще неизвестно, что в сценарии, вдруг отчетливо поняла Руслана. Что-то случится с ней сегодня… А еще завтра, и послезавтра. И потом. Она не знает, – что. Но впервые задумалась об этом, остановилась, словно столкнувшись с собственной тенью.

Что происходит?! Какая-то чушь лезет в голову, а времени в обрез, и давно пора штурмом брать автобус, или бегом бежать к Артуру!

Руслана стряхнула с пальто снежинки, вместе с ними сбрасывая и философские бредни, и странное предчувствие. Приятно щекоча ладонь, завибрировал сотовый. Ну, наконец-то! Звонила Аленка.

– Я не могу уехать! – Пожаловалась Руслана вместо приветствия.

Подруга отреагировала дико: проскрежетала зубами, а затем принялась хрюкать. Ланка заорала:

– Вы чего там?! Уже накосячились?

Членораздельного ответа так и не последовало: в трубке что-то пыхтело, ревело и сипело одновременно. Чертыхаясь, Руслана нажала отбой и перезвонила сама. На этот раз Аленка вообще не отзывалась.

– Вот ты какой, северный олень! – Протянула Ланка угрожающе. – Ну, я тогда такси вызову!

Конечно, оставалось только разговаривать сама с собой, раз лучшая подруга общаться не в состоянии! Спустя минуту стало совсем дурно. Прервав увлекательную беседу с собственной персоной, Ланка переговорила с диспетчером такси. Тачку обещали через полчаса, а то и сорок минут! Час пик, новогодний вечер, машин не хватает, бла-бла-бла, извините, подождите…

Атас! И чего, правда что ли, пехать до Тимура на двух своих?!

Вместо этого Руслана кинулась к обочине в надежде поймать частника. Кое-как выбравшись из сугроба, она принялась лихорадочно махать рукой, во второй зажав телефон, будто гранату. Скосив глаза, стала набирать текст, чтобы высказать подруге все, что накопилось.

Письмо получилось длинным! Но отправить его Ланка не успела, пиликнули входящие, и на дисплее появилось послание от Аленки. Проснулась совесть у кикиморы! Давно бы так! Лучшая подруга на стрелку опаздывает, разборки с предками учиняет, а самое главное, – сгорает в любовной лихорадке! – и где группа поддержки?!

«Дуй на фонтан. Подберем там около семи. Сю-сю!», прочитала Руслана и расхохоталась так, что едва не вывалилась за обочину. Для человека непосвященного – ну, элементарно чайника, – это послание выглядело бы китайской грамотой. На какой такой фонтан дуть и – зачем?! Ветром заделаться? И что там можно подобрать? Монетки, что килограммами валяются на дне? Так сейчас не сезон, все сугробами покрыто… И кто по собственной воле подписывается диким именем Сю-сю?!

Жалко чайников. Жизнь их скучна и однотонна. А Руслана с Аленкой даже из такой мелочи, как смс, делают настоящее шоу!

Не дай себе засохнуть, а также закиснуть и зависнуть!

Подпись означала пламенную любовь и нежную дружбу, а заодно стёб над теми же чувствами у других. Не фига сюсюкать! Позволено не каждому.

Фонтан на площади – новое место стрелки. Сжалились над ней, бедолажкой, решили подъехать, чтоб через весь город не пилила. Сто пудов, сами не успевают ни черта, вот и переиграли.

Подберут, стало быть, ее. Можно расслабиться и отойти от обочины, все-таки ездить с частниками как-то … того… несолидно. Да и опасно, в конце концов.

Руслана включила музыку в телефоне, достала наушники.

Теперь время есть, она зайдет куда-нибудь глотнуть кофе и подождет такси. И – помечтает. Спокойно, размеренно, смакуя, и выдумывая все новые и новые подробности, она представит себе встречу с Артуром. Мысленно отрепетирует отдельные фразы. Погримасничает, тренируя мышцы лица. Настроится, в общем.

«Настройся на лучшее», как раз пропело радио. А дальше полилась надрывная мелодия, – свеженький хит на вечную тему. Лав ми ту, лямур-тужур, шерше ля фам, я подарю тебе звезду, а также луну и норковую шубу!

На самом деле музыка трогала. И слова, помимо воли, пробирались в сознание. Ерунда, конечно, попса галимая. Просто под настроение попали.

Но что-то такое подступило к горлу… слезы?

Руслана сердито переключила станцию.

Кофе! Пирожное! Сигарету! Порядок значения не имел. В ближайшем кафе вытянув ноги за столиком, она получила желаемое и приготовилась к нудной беседе с самой собой. Время от времени ее пробивало на такие фишки. Мысли ведь не выбираешь, они сами являются.

Итак, что мы имеем? Намокшие ресницы, раз. Размазанную помаду, два. Неуверенность, страх, отчаянную веру в чудо. Три, четыре, пять.

Раз, два, три, четыре, пять, вышел зайчик погулять. В надежде встретить другого зайчика. И…

Какая тупость! Разве можно так распускаться из-за одной тоскливой песенки?!

Кофе горчил. Пирожное горчило. Ну и сигарета, само собой, оказалась горькой! Ко всему прочему, ноги затекли. Она подвигала ими неловко, едва не опрокинув шаткий пластмассовый столик. Показалось, что все посетители в кафе уставились в этот момент в ее сторону. Каракатица!

Приступ самокритики следовало немедленно прекратить. Радио отключить вовсе! Зубы сцепить, нервы в кулак, и идти напролом. Как там по плану? Легкий флирт, парочка загадочных, умных фраз, томность во взгляде. Не прокатит – пустим в ход тяжелую артиллерию. В конце концов, ноги у нее ровные да гладкие, бюст почти третьего размера и волосы шикарные!

Ему не устоять!

Сегодня – особенный день. Точнее, ночь! Главное, не свалиться в обморок, подобно истеричным барышням позапрошлого века. Нельзя, так себя доводить, нельзя так себя унижать. Впрочем, сейчас модно быть несчастной влюбленной, есть в этом какой-то шик. Страдания облагораживают, – кажется, так.

Но, кроме того, от них рукой подать до шизофрении. Во всяком случае, она слишком уж часто говорит сама собой! И с Артуром, который не слышит ее в упор!

Руслана ничего не могла поделать с этим. Даже сейчас, раздосадованная собственной беспомощностью, она продолжала мысленный диалог с ним. Да ладно бы в прозе! В последнее время стихи падали с души, словно спелые яблоки.

Слышишь, это моя любовь

Навзрыд, взахлеб, – беспредел!

Песня без музыки и без слов —

Ошибка в программе. Del!

Видишь, это моя рука,

Нежность на кончиках пальцев.

Я лишь коснусь твоего виска…

Замри. Посмотри. Останься!

Знаешь, неправда, что жизнь игра.

Жизнь – это бой без правил.

Ты – мой нокаут. Сердце – дыра,

Мир вокруг – в черной оправе.

И что – кому от этого легче? Психоаналитики советуют почаще высказываться о наболевшем, однако, толку – ноль. Зироу. Один сплошной зироу!

А, еще горечь, которая не проходит. И ощущение собственного безумия.

Иногда ей казалось, что это не кончится вовсе! Даже если они будут вместе – а они будут!!! Но останется горячо внутри, так горячо, что и слезы счастья не остудят, не успокоят. Она ведь и не помнила, как жила раньше, – не могла остановиться и вернуть себя, прежнюю.

Артур появился, а она пропала. Кто она, какая, – Руслана не знала сейчас. Все, что было в ней – о нем и для него. Получается, себя потеряла. Именно! Именно потерянной она чувствовала себя все чаще и чаще. Значит, они на самом деле – половинки! Пошло, банально, бе!

Как же это так получается, когда стараешься понять саму себя, и придать словам больше значения, все оборачивается, наоборот, пшиком?! Тошно думать.

Она вызвала такси, и, чтобы отвлечься, долго объясняла диспетчеру, куда следует направить машину. Посетители снова приглядывались и прислушивались. Неизвестно, как там с шизофренией, но мания преследования у нее точно нарисовалась!

Руслана рассмотрела в этом во всем один здоровенный плюс: в своих думках она не заметила, как пролетело время. Когда такси остановилось возле фонтана, было без четверти семь. Она успеет сделать круг почета и проветриться.

Она успела сделать пять кругов! И проветрилась так, что заиндевели щеки! А эти крендели все не показывались! На ум пришло запоздалое соображение, что ее непросто узнать в сумерках. Руслана переместилась поближе к обочине, достала сотовый и попыталась, не снимая перчаток, набрать номер. Пальцы не слушались. Телефон не реагировал.

Все против нее! Какой чудесный день, какой чудесный пень!

– А я тебя вот так, – стягивая перчатки, пробормотала она, обращаясь к сотовому, – и еще так вот!

Дисплей мерцал загадочной темнотой. Разрядился, гад! На таком морозе она и сама скоро отключится.

Ну где эти заморыши, крокодилы пупырчатые, гоблины кособокие?!

– Тепло ли тебе, девица? – Участливо осведомилась Руслана у трубы, изворачиваясь и запихивая ее в карман кофточки.

Послонялась еще. Снова достала, подышала, потерла в ладонях. Осталось только искусственное дыхание сделать.

Порожняк.

Еще минут десять и встречать ей Новый год у фонтана в роли ледяной фигуры.

Таксофоны! Как же она раньше не подумала! Теперь вприпрыжку, – не дозвонюсь, так хоть согреюсь. Подбадривая эдак саму себя, Ланка действительно побежала с прискоком к ближайшему супермаркету. Тут должны быть телефоны. И они тут были, – целых два. Один не работал, второй тоже. Вероятно, в честь праздника. Отгулы взяли. Что ж, аппаратам тоже нужен отдых.

А мне нужен врач, поняла она.

Самое ужасное, что часы в магазине показывали почти восемь.

– Они у вас правильно идут? – Заикаясь от холода и страха, уточнила Руслана у продавца.

Тот безучастно кивнул.

Руслана прервала прыжки на месте и продолжила бег с препятствиями.

Теперь-то уж точно ребята подъехали и ждут не дождутся, когда она наговорит им кучу теплых, приветственных слов. Особенно достанется Алене!

В окрестностях фонтана никого, похожего на ее друзей, ни оказалось. Знакомых машин тоже не наблюдалось. Мыслей в таком количестве и эмоций такого качестве у нее еще никогда не было! Все и сразу! Только вот плакать на морозе жуть как неприятно…

Топиться – холодно. Под колеса бросаться – не красиво. Можно залезть на горку и позволить малышне себя раздавить. То-то прелесть!

Какие еще варианты? Помотаться по городу в поисках действующего таксофона. Купить новый сотовый. Вернуться домой.

Ладно, а что вообще происходит?! Куда делись ее друзья и подруги? И самое главное, где сейчас Артур! С кем?!

А если они в аварию попали?

Эта мысль привела Руслану в состояние полной прострации, и некоторое время она тупо глядела перед собой, застыв на месте. Ее опять толкали со всех сторон. Толпа была неделима на людей, – словно мутный поток, – но в голову пришла спасительная мысль. Утопающему бросают круг, она же сама его добудет.

– Извините! Простите! – Завопила Руслана, хватаясь за первое попавшееся пальто.

Оно принадлежало мужчине, довольно молодому и энергичному. Во всяком случае, он остановился не сразу, и Ланка по инерции тащилась следом несколько метров.

– Ой, – удивился мужчина, притормозив все-таки, – вы что делаете?

– Вишу на вас, – признала она очевидное и затараторила, – простите за беспокойство, но мне срочно надо позвонить, а труба села! Я заплачу, не волнуйтесь!

– С наступающим вас! – Добавила совсем уж подхалимски.

– И вас, – машинально кивнул мужик.

Вот что значит, буря и натиск! Так же машинально он достал сотовый и без лишних слов передал в пользование девушке.

Абонент временно недоступен, услышала она раз пять подряд.

– Можно еще? Никак не могу дозвониться!

Кажется, молодой человек занервничал, но кивнул, доставая сигареты и настраиваясь на долгое ожидание. Руслана в панике позабыла все номера, спуталась, кому уже звонила, а кого не набирала еще.

Вдруг она поняла, если авария, дома у Тима точно должны знать!

Но там не снимали трубку. Квасят у друзей? Вышли освежиться? Или едут уже в больницу?!

– Еще один номерок, – умоляюще простонала она, тоже пытаясь закурить.

– Переверни, – сказал мужчина.

– А?!

– Сигарету переверни!

Оказывается, фильтром надо наружу! Сигарета полетела в сугроб. С каким удовольствием Руслана пульнула бы туда же бесполезный телефон!

4

Мать, конечно, обиделась жутко. Про отца и говорить нечего – от негодования чуть собственные усы не сжевал. Кажется, впервые в жизни не нашел подходящих слов. Так и попрощался молча, снисходительно тряхнув ладонью, даже с Новым годом не поздравил.

Провались он пропадом, этот Новый год!

Ведь изначально планировал отмечать вместе с ними, все равно альтернативы особой не было. Да и соскучился, несколько месяцев не виделись. Думал, посидят тихо-мирно в тесном семейном кругу, мать ватрушек напечет его любимых, огонь в камине разведут, с отцом в шахматы поиграют. Простенько и со вкусом.

Поиграли. Дотянули до последнего момента и поставили его перед фактом. И сами удивляются, – что это ты, сыночек, так злишься?! Вот таких представлений он терпеть не мог!

– Валера звонит, – сообщил сотовый, отрывая от воспоминаний.

– Ну, Валера так Валера, – с хмурой готовностью отозвался он. – Здорово!

– С наступающим, Димыч! Ты где, как, чего?

– Попунктно отвечать? Или это звонок вежливости?

– Чего-то ты злой, – догадался друг детства, – давай бросай своих стариков, они и на пару повеселятся. Подкатывай, мы тут тебя раздобрим. И одобрим по полной программе! Я тебе знаешь, какую рекламу сделал, девочки прямо с ума сходят.

Дима проворчал, что рекламу делать – это его работа, а не Валерина. И с ума сходить сейчас не модно.

– А что модно?

Поддерживать светскую беседу не хотелось. Валерка, конечно, парень душевный и все такое, и тоже не виделись они давно, за приезд только выпили бегом-бегом, не поговорили даже толком. Горячее время было, предновогоднее. А сейчас паршивое настроение дружеской попойкой не перебить. Тем более, с девочками! Знаем, плавали. Кому-то помогает, а его враз на философские завихрения потянет.

Иногда собственное упрямство и принципиальность доводили до ручки!

– Не приедешь что ли? – Разгадал его молчание друг.

– Нет.

– Ну, отцу с матушкой привет, респект и прочее.

Валера попрощался, чтобы через минуту снова определиться. Дима собрался уже работать, но, ругнувшись, нажал прием.

– Не, я так не могу, старик! – Услышал он. – У тебя точно все в норме? И вообще, ты где находишься, что там за шум? Радио?

– Допрос по форме, – хмыкнул Дима, – это рация, я на смене.

– Ты… чего?! В Новый год бомбишь?!

– Бомбят террористы, чудила! Я работаю. Все, пока, с наступающим!

Мало ему родительских стенаний, еще и Валера нарисовался! Мальчики из хороших семей не должны ишачить в такси, да?

Это нонсенс, повторяла мама. Вульгарно, шипел в усы отец. Худо-бедно, Дима вопрос утряс. Мальчик – это вообще не про него, забыли! Извоз – дело благородное, запомнили! Ко всему прочему, существовали контраргументы: материальная независимость и тотальная нехватка времени. Перед следующей поездкой ему абсолютно некогда заниматься поисками работы по специальности. Некогда и не нужно! А машина – хорошее вложение средств, не должна простаивать.

Так что, такси – временное пристанище.

Но мама уточняла все-таки: временное помешательство. Однако, была толерантна. По ее собственному выражению. Отец же повторял:

– Не одобряю! Самостоятельность можно проявлять на более высоком уровне! Не говоря уж о том, что ты совсем не знаешь город, а заниматься делом без профессиональной подготовки, – как минимум, безответственно!

Тяжело с умными людьми. Они знают так много разных слов!

Первый же заказ немного примирил его с действительностью. Предстояло купить и доставить черный перец. Один пакет. Обычную приправу в обычной упаковке. Восемь рублей нуль-нуль копеек. А стоимость самого заказа – сто пятьдесят рэ.

Абсурдность ситуации, как обычно, подействовала отрезвляюще. Пока на свете встречаются люди, не готовые встречать Новый год без перца, можно расслабиться.

У каждого свои тараканы, – вот что пришло на ум.

В супермаркете Дима провел больше времени, чем в пути, – очереди были с километр. После добрался до коттеджного поселка, долго препирался с охраной, и, наконец, оказался в шикарном холле шикарного особняка. Тут его сразу же перехватил дядечка в синей униформе, и, выяснив суть вопроса, сдал с рук на руки тетечке в белоснежном фартуке и поварском колпаке. Забрав приправу, она исчезла, а Дима приуныл, решив, что будет встречать Новый год в чужом доме под лестницей. Но дядя в униформе вернулся за ним, довел до черного входа и, хлопнув по плечу, вложил в Димину руку купюру. Виртуозный жест, просто из кинофильма! Ему самому никогда не удавалось столь элегантно вручить чаевые, хотя в остальном манеры он имел вроде неплохие.

На улице он переложил деньги в портмоне. Черный перец обошелся нуворишам в полтысячи.

Улыбаясь, Дима сел в машину и еще раз оглядел дом за кичливыми колоннами.

Вполне может быть, что именно здесь сейчас его родители.

Ладно, они во всяком случае не доводят дела до крайностей и абсурда. Просто зануды. И снобы, – но это только время от времени.

Он торопливо включил радио, словно сбегая от собственных размышлений. И всю дорогу бурчал под нос, вроде подпевая, и не позволяя себе задуматься. У въезда в город, заметив «левака», Дима притормозил. В машину заглянул парень чуть помоложе его, не совсем трезвый, но приличного вида.

– Командир, мне на Ленина. Ты цветочный по дороге знаешь? – Беспокойно уточнил он.

– Найдем, – пообещал Дима.

И вправду, нашел.

– Возьми три букета, можно одинаковые, – распорядился клиент, протягивая деньги.

– Не, старик, – засмеялся Дима, – только не это, я цветы выбирать не умею!

– Да по барабану! Хватай любые. У меня времени – ноль! – Для пущей убедительности он помахал перед Диминым носом мобильником, и добавил с горечью, – хоть бы, стервы, жили в одном районе! Не, как нарочно подобрались, с разных концов города!

Посмеиваясь над бедолагой, Дима отправился все-таки за букетами. Чтобы любвеобильный молодой человек потом свалил их в охапку на заднем сиденье.

По первому адресу дверь не открыли. По второму швырнули букет с балкона и попытались следом выкинуть и дарителя. Дима скакал внизу, в свете фонаря разглядев баскетбольного роста девицу в бигудях.

Третья оказалась самой разумной. Цветы приняла, а ухажера – нет. Дима даже из двора выехать не успел, а клиент уже выскочил обратно.

– Куда теперь? По первому возвращаемся?

– Не, братан, не судьба! Вези меня в кабак. С новым годом, с новым счастьем, так ведь? А эти мочалки… Знаешь, прикол? Про женщин или хорошо, или ничего! А хорошего-то и нет. По человечески хотел, всех поздравить, каждой по колечку выбрал, цветочки вот.

– Ну, поздравил ведь, – утешил Дима вполне резонно.

Следующий заказ заставил его долго копаться в атласе и по рации совещаться с ребятами. Впрочем, так было с большинством адресов! Сейчас хотя бы число клиентов выросло. Еще месяц назад он в гордом одиночестве катался по городу, изучая окрестности и зазубривая названия улиц, – надо же было отзываться на призывы диспетчера! По времени ориентироваться тоже не сразу научился.

Словом, забот хватало. Ровно столько, чтобы не успевать задуматься всерьез. Любые мысли сбивались крутыми поворотами, дотошными гаишниками, заковыристыми улочками на окраине, колдобинами, рытвинами, просто ямами на дорогах, странной нумерацией домов в спальных районах, лихими чайниками, едва слезшими с горшка!

Это было кстати.

Незнакомый город быстро и безболезненно вошел в его жизнь. Вряд ли Диме удалось бы так скоро и так много узнать о нем без такси. Несколько месяцев он вообще не подозревал о его существовании, даже название ничего не говорило. Но отца пригласили сюда, – должность была завидной, времени на размышления не оставили, – и Дима особо не сопротивлялся переезду, переводу в другой вуз. По большому счету ему было безразлично.

То есть, наоборот, равнодушия в нем тогда как раз и не было! Литры боли, километры тоски, тонны злости, и… да, и еще что-то. Кажется, это принято называть любовью. Он точно не знал определения. Душа, заполненная до краев, в любое мгновение могла надорваться. И впервые в жизни Дима поплыл по течению, чтобы не утонуть в собственных воспоминаниях, не хвататься за надежду на их воскрешение.

Да, отъезд пришелся кстати.

Плотину не сорвало. Кое-где кое-как он подлатал и подправил. Терпимо.

… Навалившись грудью на руль, он смотрел в сумрак маленького дворика. Прибыл вовремя, спасибо ребятам. Только вот клиент долго не выходит, и радио здесь не ловится. Пришлось настроиться на собственную волну – темную, высокую, устрашающую, – Диме показалось, что он никогда не всплывет на поверхность.

Он выскочил из машины, смутно мечтая залезть с головой в сугроб. Хлопнула подъездная дверь, на крыльце образовалась дама в шубе и широкополой шляпе.

– Извините, вы на вокзал? – Окликнула она.

Дима ответил, что он, и распахнул дверь.

– Благодарю, – с некоторым удивлением отреагировала пассажирка, усаживаясь.

Он в свою очередь тоже подивился, разглядев ее поближе. Пассажирке было явно за шестьдесят – лицо сморщенное, будто печеное яблоко, – а голос звучал колокольчиком. Да и держалась она прямо, двигалась уверенно, даже с грацией.

Дима сел за руль и выключил рацию. Ему нравились люди, выделяющиеся из толпы, и сейчас он с удовольствием предвкушал интересную беседу. Это был самый оптимальный вариант: ежедневные столкновения с чужой жизнью, подчас до такой степени непохожей на твою, что границы реальности стирались начисто. Общаться нормально он не мог, пока не мог. А пассажиры держали его на плаву. Особенно, такие, как эта дама.

Он угадал. Даже имя пассажирки оказалось оригинальным и вызывающим.

– Меня зовут Злата Амбросьевна, – представилась она, когда машина тронулась, – я очень люблю скорость, так что гоните, юноша!

Всю дорогу она развлекала его байками из своей жизни – «жизни великосветской львицы, Дима!» – иронизируя над собой и над целым миром. Поведала о том, что этот Новый год встречает в поезде. Дима мимоходом удивился отсутствию багажа, но Злата Амбросьевна тотчас все объяснила. Она едет не в гости, а просто так.

– Осуществить давнюю мечту, – смакуя каждое слово, произнесла она, – почувствовать движение времени, понимаете, Дима? Каждого мига.

Он понимающе улыбнулся. Идея увлекательная.

– Приехать из старого года в новый?

Но пассажирка с досадой отмахнулась:

– Вовсе нет! Новое, старое, – такие размытые понятия, Дима! Разве может человек, словно ящерица или заяц, сменить шкуру? Вылезти из старой или поменять цвет? Абсурд! Наши старые личины никуда не исчезнут, это ведь не просто кожа, а?

– Да, да, – пробормотал он, несколько пристыженно.

Подсознание играло с ним злые шутки. Он в самом деле надеялся на такую возможность: возможность замены. И чтобы амнезия вдобавок!

– Мы больше похожи на деревья, – продолжала рассуждать Злата Амбросьевна, – круг за кругом, каждое событие, каждая веха оставляет свой отпечаток, – навсегда. Я в этом убеждена! Из жизни ничего не возможно выбросить. Да и надо ли, Дима? С наступающим вас! Я желаю вам смелости и добра!

Она первой сориентировалась в пространстве: оказалось, что они уже подъехали, пора прощаться. Дима не смог притормозить сразу, внутри разогнавшись до предела.

Огромным усилием остановил водоворот мыслей.

– Извините, пожалуйста, – втиснувшись все же на парковку, виновато буркнул он.

Почему – смелости? Почему – добра?! Он производит впечатление забитого, злобного труса?!

– Вас тоже с наступающим! – Помогая ей выйти, пожелал он.

– Спасибо, Димочка! Извините и вы, если что не так…

– Счастливого пути!

Смелости? Добра?

Он вдруг разозлился на себя. Безусловно, тетка интересная и слегка не в себе, – как раз такие его завораживали. Но неужели стоит обращать внимания на ее слова? Воспринимать всерьез?!

Но она же права! Ему не хватает именно смелости. И доброго отношения к миру. К жизни.

Он, как заяц, притаился и ждет подвоха, ловушки, шума погони.

Случайные слова случайного человека. И только. И точка. Скоро Новый год, он тоже встретит его в дороге, он встретит его достойно и радостно, он не боится будущего, и прошлое тоже вскоре перестанет его пугать!

Дима решил не включать рацию, а взять с вокзала «левачка». Мелькнула мысль подвезти бесплатно какую-нибудь деревенскую старушку, прибывшую к внукам в гости. А что, заделаться Дедом Морозом на полставки…

Усмехнувшись, он медленно тронулся вдоль обочины. Облагодетельствовать абы кого не хотелось: Дима выглядывал подходящего клиента зорко и тщательно. И едва не сбил девушку, выскочившую на дорогу с другой стороны. А вот и Снегурочка, промелькнуло в голове…

* * *

До Нового года оставалось 5 часов, 14 минут. Согласно большим настенным часам на здании вокзала. Как она оказалась здесь, это отдельная история. История болезни. Амнезии, если точней. Потому что Ланка напрочь забыла, зачем унеслась в Фонтана на остановку, каким образом втиснулась в автобус, и почему выбрала именно этот маршрут. Сознание было полностью отбито, вместе с боками, плечами и ногами. Может быть, она бы и вышла раньше, но это было нереально чисто физически.

Чувствуя себя зубной пастой, которую выдавили из тюбика, Ланка очутилась на улице и, только услышав гул поездов, поняла, что происходит. Инстинкт привел ее сюда, не иначе! Разборки с родителями, непонятки с друзьями, и вот все планы летят в черную дыру, и мозг отказывается работать в нормальном режиме. Но ее чувства к Артуру явно сильней интеллекта. Это Ланка уже осознала целиком и полностью. Теперь в очередной раз убедилась. Ноги сами принесли ее на вокзал.

5 часов и 14 минут.

Она теряет время зря!

Руслана метнулась к кассам, но головокружительный запах свежих пирожков будто ударил по голове. Голод погнал к ларьку со снедью.

– Тебе каких, дочка?

– Всяких, – нечетко ответила Ланка, рискуя подавиться слюной.

Видели бы ее родные! Воспитанная, культурная девушка из приличной семьи вгрызалась в непропеченное тесто, урча будто подзаборная кошка. На бегу! Не помыв руки!

Интересно, сколько она вообще сегодня нарушила запретов? И то ли еще будет!

Сейчас купит билет, сядет в электричку, доедет до места и встретит Новый год в компании любимого! Так нарисовалось в воображении: четкий, разумный план. Только заметавшись взглядом по названиям населенных пунктов, Руслана пошатнулась от ужасной мысли. Третий по счету пирожок упал в желудок холодным камнем. Закон подлости продолжал работать: она забыла название поселка!

– Липовка, – вслух произнесла Руслана, подбадривая себя, и тут же добавила растерянно, – или Сосновка?

Забыв о предательском поведении телефона, она автоматически вытащила его и несколько секунд тупо смотрела на безжизненно-черный экран.

Ладно, главное, не падать духом. В минуту была куплена карточка и атакован свободный таксофон. Только безрезультатно. Все номера, которые она помнила, были либо заняты, либо вне доступа. Пара знакомых, не вписавшихся в новогоднюю компанию, ответили все же, но лучше бы и не отвечали. Насчет поселка они были не в курсе, зато так активно зазывали Ланку в свою тусовку, что она еле устояла перед соблазном.

Может, и правда?

Встретить Новый год, как человек, без всяких метаний и подвигов? Ее сегодняшние скачки в пространстве похожи на нелепую попытку бабочки проломить каменную стену. Бьется, бьется этакий мотылек, а толку – нуль.

В городской квартире или на площади в веселой компании вполне себе праздник получится. Без Артура. Ах, Артур, Артур… Снова одного только его имя привело ее в экстаз. Ну и пусть она похожа на туземца, впервые увидевшего чайное ситечко, ну и пусть ее дикий восторг любой цивилизованный человек принял бы за признак сумасшествия. Внутри все пело и плясало: Артур!

Надо действовать! Пирожки доедены. Телефонная карточка вычерпана до дна. Сосновка или Липовка, вот в чем вопрос. Это как в Тырнете, главное, правильно сформулировать запрос, и получишь то, что нужно.

Проблема номер один: она не знает, куда ехать.

Проблема номер два: она не знает, как узнать, куда ехать.

Проблема номер три: она не знает, на чем ехать и стоит ли ехать вообще!

Проблема номер четыре: кажется, с головой у нее не в порядке!

Начнем с начала, велела она себе.

Итак, Сосновка или Липовка? Какое дерево ближе, симпатичней? А может… пусть, на самом деле, все решит жребий? Орел – Сосновка. Решка – Липовка.

Или наоборот.

Руслана достала монетку. И почему-то только сейчас, поглаживая пальцами маленький, прохладный металл, вспомнила важную деталь. Вот уж точно, память человеческая – явление необъяснимое, не поддающееся никакой логики!

Там был монастырь. Или церковь. Или развалины монастыря или церкви. В общем, ориентир знатный. Когда они приезжали летом, Тим даже что-то рассказывал про это тоном опытного экскурсовода. Ланка, еще не пораженная недугом по имени «Артур», заинтересовалась и слушала внимательно. Но не запомнила деталей. Или забыла уже потом, занедужив. Как забыла еще много чего.

Не будем о грустном, приказала она себе, и твердой поступью уверенного в себе человека, вышла из здания вокзала. Теперь план выглядел так: найти таксиста, внушающего доверие, рассказать про примету Сосновки или Липовки, посулить хороший гонорар и … вперед, к счастью! Таксисты народ продвинутый. Сам не знает, так навигатор подскажет. По рации опять же уточнить можно. Руслана четко представляла себе, как должен действовать таксист. Оставалось только наметить жертву.

* * *

Погруженная в море раздумий, она едва не врезалась в машину, и чуть сама не стала жертвой. За малым обошлось без ДТП. Из машины, с которой Руслана едва не слилась в объятьях, выскочил высокий кудлатый парень.

– Вы как? – Услышала Ланка.

– Чудесно! Замечательно! Окей, как говорят американцы! Мерси баку, как говорят французы!

Водитель сканировал ее тревожным взглядом.

– Неужели, задел? – пробормотал он. – Пойдемте, на вокзале должен быть травмпункт.

– Ариведерчи, как говорят в Италии.

– Я понимаю, что виноват! Извините, пожалуйста! Кроме шуток, надо в травмпункт, опирайтесь и…

Так это то что нужно! Руслана от внезапного озарения даже злиться перестала. Какая разница, кто виноват, главное, теперь ясно, что делать!

– Со мной все в порядке. Вы работаете? Мне нужно такси!

Вот так. Раз считает себя виноватым, будет на задних лапках скакать, и в миг отыщет Сосновку с монастырем. Или Липовку с развалинами. Еще и скидку сделает.

Настроение стабилизировалось. Русалка она и есть Русалка, выплывет, выскользнет из любой передряги!

Не дожидаясь ответной реакции, она обошла машину, достала сотовый и с деловым видом стала щелкать по клавишам. А что такого? Водитель не в курсе, что телефон отключен, а записывать номер такси – первое правило безопасности, когда ловишь частника. Еще пара царственных шагов, гордо вскинутый подбородок, выжидательно приподнятые брови, и вот уже лохматый верзила с виноватым выражением лица спешит открыть пассажирскую дверь.

– Вы точно себя нормально чувствуете? – Спросил он, усевшись за руль.

– Абсолютно.

– Удара не было, я видел. Но вы могли споткнуться и…

– Я же сказала, все отлично. Не вибрируйте. Пригород знаете?

Он развернулся к ней. Руслана нетерпеливо забарабанила пальцами по коленям. Изучающий взгляд нервировал. Она вспомнила, что совсем недавно любого незнакомца рассматривала в качестве потенциальной второй половинки. Ну да, смешно и глупо. Как говаривала Раневская, половинка есть у таблетки и задницы, а человек изначально целый. Теоретически Руслана была согласна. Но вот в жизни хотелось другого. Чтобы слиться в экстазе, и «в добрый путь на долгие года…». Какое счастье, что появился Артур – уж он-то точно целый! А значит, и Ланка не просто приложение.

– Вы что, собрались за город под Новый год?

Вот куда ее унесло? Опять к Артуру! Пока только мысленно, увы…

– А вы что-то имеете против? – Улыбнулась Руслана, стараясь вернуть боевой дух. – Мне нужно в поселок, но есть проблема, я точно не знаю названия. Сосновка или Липовка. Там монастырь. Вы не в теме?

Парень закатил глаза. Синие, кстати. Или наоборот, совсем не кстати?

Руслана поерзала, снова вспомнив о собственном легкомыслии. Раньше цвет глаз мог конкретно выбить из колеи. Ага, девочка из приличной семьи, читает Шекспира в подлиннике, цитирует Гете, разбирается в психологии, и тут же, пожалуйста, набита стереотипами из любовных романов, как подушка синтепоном. Жесть, одно слово.

Фактурный мальчик какой, пронеслось в голове. Синеглазый, лохмы торчат, как у шибко занятого ученого, плечи во! Как девочки в классе хохмят: не хочу суженого, хочу широкоплечего!

Куда теперь уволок ее поток сознания?

– Вы что молчите? Знаете, где такой поселок искать? Если нет, можно ведь навигатором воспользоваться.

– Правда? – С притворным удивлением протянул водитель. – Точно можно? Вы уверенны?

– О! Все мужчины одинаковы, лезут в бутылку, стоит только им что-то подсказать. Я вас не хотела обидеть. Мне главное, доехать.

Несимпатичный он вовсе. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Подумаешь, глаза. Гонор так и прет, хоть на вид уже двадцать с гиком, подростковый возраст миновал, а мальчик все в себя не придет, видимо.

– Заметано. Значит, шашечки ни к чему.

– Вы о чем?

– О старом анекдоте. Вам шашечки или ехать? Бинго! Верный ответ – ехать! Монастырь в Сосновке, это я точно знаю, недавно возил одного мецената, он на строительство денег дает.

Ланка удивилась:

– А что же у мецената личного водилы нет?

– Да приболел. У водил это случается.

Тон ядовитый, как у обиженной прислуги. Губы поджаты. Руслана посмотрела специально. И, правда, сильно гордый. Чем водила ему не угодил? Нормальное слово.

– Мы уже едем, да? – По-дурацки обрадовалась она.

Прозвучало еще и подхалимски.

– Вы меня извините, – отрывисто произнес водитель, – я погорячился. Не обращайте внимания, на качестве поездки мое настроение не скажется.

Руслане стало совестно. И любопытно.

– С девушкой поссорились, да? Поэтому в Новый год таксуете?

Уголки губ дернулись вверх. Она развернулась к нему, устроилась поудобней и душевно завела:

– Да вы не переживайте, все будет хорошо! Вы ей подарок замастрячьте погламурней, в клуб завалитесь, знаете, новогодняя программа в «Витязях» отпадная, правда туда не пробиться сейчас… а вот, вспомнила, наши еще «Репку» хвалили, тоже под Новый год что-то сверхъествественное замутили…

Он засмеялся. Машина остановилась на светофоре, и Руслана, тоже невольно заулыбавшись, смотрела, как незнакомый парень гогочет. Молодец, похвалила она себя. Добрая девочка. Поддержала человека в трудную минуту, даже настроение повысила. Садись, пять!

Она развернулась, откинулась на сиденье, как человек, честно выполнивший свой долг. А что? Возлюби ближнего своего… И вернется к тебе сторицей… Смысл такой, кажется. И не такая уж она эгоистка, серьезно. Просто не всегда вот так получается, от души кому-то посочувствовать. Как там, у сатирика? Я – человекофил, но из последних сил.

У нее своих заморочек – тьма!

А парень все похихикивает. М-да. Будем надеяться, что это у него не истерика.

– Из города выезжаем, пристегнись.

Пронесло. Отхохотался.

– Ничего, что на ты? Меня Димой зовут, а тебя?

Начиная с трехлетнего возраста, этот момент ее все еще смущал. Назвать свое имя, и услышать адекватный ответ, удавалось редко.

– Лана.

– Не понял? Светлана?

– Просто Лана.

– Да это не просто, – улыбнулся он, – правда, и у меня сокращенный вариант, полное не люблю. Ты свое, похоже, тоже не очень?

– Руслана меня зовут. Представляешь, как повезло?

Дима смешно приоткрыл рот и покачал головой.

– Трудно тебе. Придется Людмила искать.

Ну вот, что она говорила? И так девять раз из десяти!

Ладно, в глубине души она понимала, что кокетничает немного. Необычное имя – нестандартная личность, небанальная судьба, и все такое. Повезло, можно сказать. Хоть одну мудрую вещь совершили родители. Трудно, конечно, но и плюсы найти можно. Артур, когда познакомился с ней, тоже все шуточки отпускал. И сейчас периодически его пробивает на что-то вроде: «Русалочка, принцев не осталось, может, я сгожусь?». За флирт не считается, но уже спасибо, что не молчит.

Она же едет! Машина едет и везет ее к Артуру! Правда?!

Вырвалось вслух.

– Что? – Повернулся Дима.

– Мы уже выехали из города?

– Пост сейчас будет.

– А долго до Липовки?

Он покосился, напрягаясь.

– Мы же в Сосновку.

– Да я путаю все время. Сосновка так Сосновка. Долго до нее?

– Двадцать километров почти.

Руслана нетерпеливо уточнила:

– А по времени?

– Двадцать километров. Больше ничего не скажу. Дорога часами не измеряется.

Оригинально. Может, он правда, ученый какой? Или это водительские примочки?

– А тебе восемнадцать есть? – Вдруг спросил ученый таксист.

Руслана сглотнула, мигом теряя оптимизм. Не ученый, и не таксист. Сексуально озабоченный юрист! Даже в рифму сложилось. Значит, не зря. Мысли прыгали, как блохи.

– Так как? Справила совершеннолетие?

Сказать правду, в надежде, что поперек закона не попрет?

Совсем она рехнулась, однако! Номер не записала, только вид сделала, за город они уже выехали, ни полиции, ни прохожих, никто не помешает остановить машину и…

– Ну я так и думал, что нет. Ты уверенна, что тебя родители отпустили в поселок на ночь глядя под Новый год?

– А вам какое дело?

– Ты же в моей машине едешь. Мало ли кто там тебя ждет, в деревенской глуши. Отвечай потом.

– Я к бабушке еду, – пискнула Руслана, ощутив себя Красной шапочкой перед пастью голодного волка.

– Дима, – добавила она, откашлявшись, – вы не волнуйтесь, претензий к вам не будет, вы главное, довезите меня до Липовки…

– Сосновки!

– Да черт с ней!

– А дом бабушкин тоже не помнишь?

– Помню! Очень помню! Честное пионерское.

Кажется, теперь истерически хохотала она. Даже слезы на глазах выступили. И в носу засвербило страшно.

– Что-то серьезное случилось? – Спросил Дима, деликатно подождав, пока она высморкается.

Руслана молча помотала головой.

– Да брось. Такая нарядная, гордая и одинокая, в канун Нового года едет к бабушки в деревню. Шедевр! В чем соль? Из дома выгнали? С парнем поругалась?

* * *

Он толком не знал, зачем устроил допрос с пристрастием. Самого зануды злили, и никогда не лез с расспросами даже к друзьям. Но девчушка развеселила его, и хотелось ответить тем же. Хохмач выискался! Лучше бы анекдот рассказал, отвлек. А тут как у доски – сплошные вопросы!

Дима сначала решил, что она – взрослая. Отстраненно заметил и победительный взгляд, и ослепительные улыбки, и манеры. А шапочку сняла, так вообще блеск! Как многие парни, чумел от длинных волос. Чисто с эстетической точки зрения.

В общем, конфетка. Валера бы пятерку поставил. Но тот же Валерка сразу бы раскусил, что она малолетка. Школьница. А Дима повелся на уверенный тон, королевскую осанку и речь. Впрочем, с последним – перебои. Заинтриговала даже. То высокосветская львица, ни дать ни взять недавняя пожилая дама с замысловатым именем, а то отвязная девица, шпарящая на непонятном сленге. Чума-а-а, как они выражаются. И еще вот это: улет, полный улет.

В его школьные времена тоже что-то такое практиковали. Словарь для избранных. Круг посвященных. Это и с Дианой его сблизило – интерес к словам, к звукам, к языкам, к пониманию, к разнообразию, к миру…

У них было полным-полно общих интересов. Это не спасло.

И как это получилось, что сейчас он поддался воспоминаниям?

Вероятно, физиономия была соответствующая. Будто уксуса хлебнул. Пассажирка разглядела и целую лекцию прочитала на тему «как развлечь девушку». Журнал «Менсхелф» отдыхает. Фрейд нервно курит в сторонке. Все будет чики-пуки между женщиной и мужчиной, стоит последнему хорошенько потратиться и попрыгать на задних лапках. Наивная маргаритка!

Да разве он жалел денег? Да разве не прыгал?!

Стоп! Где тут в памяти педаль тормоза?!

Или хотя бы передачу переключи, велел себе Дима. Вот, пожалуйста, пассажирка интересная. Займи голову-то! Не красотка, но хорошенькая – папа сказал бы, милая. Заметно, что добрая, хотя привыкла командовать, и самооценка явно завышена. Глазки умненькие, но шальные какие-то, как у котенка трехмесячного. И коготки есть, все как полагается.

Ну славная, славная, уговаривал себя Дима. Когда Диана лезла в мысли, ему и крокодил казался симпапончиком. А тут действительно, миленькая Русалка.

От его допроса она заметно напряглась и попросила включить погромче радио. Все к вашим услугам, мадмуазель. Однако, он не отступал, и, сменив тон на доверительный, потихоньку вынудил к разговору. Пока «раскалывал», аж вспотел. Но дело того стоило. А то, серьезно, отвечай потом. Ладно, перед родителями юной пассажирки, а вот перед совестью… Ведь странно на самом деле – куда едет, не знает, телефон у нее молчит, сама никому не звонит, а между тем Новый год на носу. Искательница приключений. Внятных объяснений не последовало. Но кое-что он понял. Потому как очень знакомо это: контроль, давление, постоянные нотации. Тут не то что в Сосновку, на Северный полюс сбежишь. Только вот конкретно Русалку что там ждет? И кто?

И почему он чувствует, что имеет к этому отношение?

Ответственный потому что, ответил Диме внутренний голос. Сдать девчонку с рук на руки, и дело в шляпе. Хотя ясно, что в деревенском домике встретит ее вовсе не бабуля божий одуванчик.

– Ты не против, если я закурю? – Светским голосом осведомилась школьница.

Дима знал, что лучше молча кивнуть. Не его забота. Но сказал все-таки:

– Твои легкие против.

– А ты зануда, да? – Она кисло улыбнулась и пробурчала в сторону, – и куда столько учителей на меня одну?

– Ну, извини. Делай, что хочешь. Только окошко приоткрой слегка.

Некоторое время ехали молча. По машине гулял ветер, запах сигарет и Элвис Пресли.

Она закрыла окно и вдруг спросила:

– А твоя девушка тебе сразу понравилась? С первого взгляда?

Дима пожал плечами:

– Скорее, да, чем нет.

– А давно вы знакомы?

– Со школы.

– И так долго вместе? Тебе лет двадцать, да?

– Будет скоро.

– Святые сосиски! И что, с другими не встречался?!

Он потянулся к пульту магнитолы.

– Переключу, ладно? Меня эта песня вымораживает!

Заразился. Всегда цеплял от пассажиров интересные словечки и выражения. Теперь в Новом году у него точно все будет «полный улет».

Она отвернулась к окну. Поняла. Конечно, ей по барабану и он, и его мифическая девушка. Обычный дорожный треп. А он – тряпка! Сколько можно вздрагивать, переводить тему, делать вид, что ничего не было, когда было все… Все!

Слюнтяй!

– Руслана, ты извини, я…

– Помню, – перебила она, – на качество вождения твое настроение не влияет!

Нет, а если серьезно, мы точно доедем?

– Ну, конечно, – тут же бодро откликнулся он, – ты метели напугалась что ли?

– Метель? Какая метель?

Руслана вгляделась. В свете фар кружились снежные вихри. Она притихла, свернувшись клубком.

– Заснула что ли?

Тяжелый вздох в ответ.

– Хватит себе ужасы придумывать. Все нормально будет. Машина на хорошем ходу, мотор – пальчики оближешь, а остальное – мелочи жизни. Расслабься, детка!

– Хорошо, бабка!

– Ну вот, так-то лучше. И не молчи, пожалуйста. Такая тоска, а! Радио не ловит, сидюшник у меня полетел…

– А говоришь, машина хорошая…

– Магнитола в машине не главное! – Назидательно изрек Дима. – Тем более, если не один едешь. Давай, начинай…

– Что начинать?

– Скорбную повесть о своей жизни.

Она фыркнула.

– Вот еще!

– А что? Говорят, со случайными попутчиками легче всего откровенничать. Так что, изливай мне душу, не стесняйся!

Руслана посмеялась, и чинно сложив руки на коленях, выдала:

– Выросла я в семье приличной и обеспеченной. Дано мне было хорошее образование, привиты полагающиеся манеры и навыки. Я, например, отлично вышиваю крестиком и могу поддержать любую светскую беседу…

Он кивнул:

– Ну, это правда, язык у тебя подвешен…

– Так вот. Жила я себе, поживала, добра наживала…

– Прошу без вот этих общих фраз! Меня интересуют кровавые детали, интимные подробности!

– Да, сэр, как скажите, сэр… – Руслана осеклась, мельком взглянув в окно, и завопила:

– Ой, мамочки!

Вместе с ней взвизгнули тормоза – он среагировал быстрей. Еще бы секунда, и тень, метнувшаяся перед машиной, распласталась бы под колесами.

* * *

Руслана приоткрыла глаз, потом второй. Боязливо покрутила головой.

– Мы живы? Это волк был, да?!

– Нет, носорог! – Сердито возразил Дима, открывая дверь. – Обычная дворняжка. Дорогу перебегала в неположенном месте.

Ланка нервно хихикнула, подхватила:

– А тут все места неположенные, светофоров нет, пешеходных переходов тоже не наблюдается.

Он повернулся к ней, успокаивающе улыбнулся и вышел из машины. Руслана машинально выскочила следом, хотя еще секунду назад сидела, сжавшись в комок.

Ее моментально засыпало снегом, словно кто-то огромный опрокинул сверху ведро. Нахлобучило, буквально. Ветер почти стих, но снегопад был такой, что вокруг ничего не разглядеть. Откуда-то сбоку раздавалось тихое поскуливание.

– Эй! Дима! – Встряхивая головой, будто ослиц, позвала Руслана. – Ты где?

Он вместо ответа тихонько посвистел. Хотелось думать, что не ей.

– Ну где ты? Не бойся, – уговаривал Дима, – не бойся, я же не нарочно! Сама хороша, лезешь под колеса!

– А ты уверен? – Крикнула Руслана, разглядев его, продвигающегося к обочине, где возвышались громадные сугробы.

– В чем?

– Ты уверен, что это собака, а не волчара из леса?

– Уверен, уверен! Что ты вообще здесь делаешь? Садись в машину!

– Ну уж нет!

Она ринулась к нему, придерживаясь за машину. И услышала:

– Ну вот, ничего же страшного! Что ты стонешь, как раненая?

– Дима! Ты где?

– Да здесь мы. Вернись в машину.

Раскомандовался! Ее трясло, и если бы не этот окрик, Руслана бы точно залезла в салон. Страшно холодно. То есть, и страшно, и холодно. Зубы стучали, и само собой изо рта вместе с паром вырвалась нервная речь:

– Задавил, да? Насмерть, да? У нас Лордика вот так чуть один сундук не сшиб. Я не говорю, что ты сундук! Это метель виновата, и собака кретинка, бездомные они такие глупые, ничего не соображают. Ты не думай, я зверей люблю вообще-то, и собак особенно, но дикие они – как волки. Один раз на меня так накинулись…

– Уйди в машину, тебе говорят!

В темноте она не видела его лица, но по голосу догадалась, что ее сейчас стукнут. Как заметил в свое время Остап Бендер, возможно ногами.

Главное, не зареветь! У нее и так стресс на стрессе сидит и стрессом погоняет! Ее утешать надо, успокаивать, и скорее довезти до Липовки. Сосновки? В общем, к Артуру!

А этот лохматый сам виноват, и сам орет!

Руслана топнула ногой. Я мстю, и мстя моя ужасна – на коврик с сапога осыпалась внушительная кучка снега. Вот тебе, вот!

Открылась задняя дверь, послышалось бурчание Димы и настороженное потявкиванье. На сиденье образовалась лохматая, темная туша.

– Уф! У тебя случайно с собой поесть нечего?

– Это что? – Руслана ткнула пальцем в собаку.

– Это млекопитающее о четырех ногах, умеет лаять, дом сторожить и под настроение тапочки хозяину приносит!

– Очень смешно, – фыркнула она, – и что ты собираешься с этим млекопитающем делать?

– А разве непонятно? Зажарю и съем!

– Еще смешней! Ты что переохладился там? Куда ты ее потащишь, а? Она же смотри, целая и невредимая, здоровенная какая. Она тебе щас весь салон загадит.

Он пожал плечами.

– Что же она, дура что ли?

Во взгляде Русланы нарисовалось: кто тут дурак, очевидно! Дима только усмехнулся. Он развесился вдруг. Собаку-то спас, как ни крути!

Он тронул машину, напевая что-то бравурное и невнятное. Пассажирка нахохлилась, всем видом демонстрируя неодобрение. Ему было все равно. Псина живая, и ладно. Впервые за долгое время Дима поддался порыву, и не хотел об этом жалеть. В конце концов, он всегда мечтал о собаке. У этой явно нет хозяина. А теперь – будет!

Он все громче напевал. Радостный лай служил отличным фоном. Концерт дня! Новогодний огонек на колесах.

– Вот не понимаю я таких людей! – Вдруг выпалила Руслана.

Дима сделал вид, что к нему это не имеет никакого отношения.

– Сначала сделают, потом подумают! Она же страшная, грязная, огромная вон какая! Куда ты ее денешь? У тебя же наверняка нет условий!

Он лишь ухмыльнулся, вспомнив новый дом, который тут приобрел отец. Внутри можно балы закатывать, а снаружи вертолет посадить без ущерба для сада. Красиво жить не запретишь.

– Придется арендовать футбольное поле, – миролюбиво согласился Дима и уточнил, – для выгула.

– Я серьезно! Мы в ответе за тех, кого приручили!

Он посмотрел на нее с насмешкой.

– Ты серьезно взялась меня воспитывать? Или это что такое?

– Я думала, ты нормальный! А ты, – она махнула рукой, – да ладно, что корячиться, мне сугубо фиолетово!

Вот именно, подумалось ему. Равнодушие – отличная броня. Хочешь свободы, независимости, спокойствия, просто сиди под панцирем, как черепаха. И проживешь двести лет к тому же. Умница Русалка, схватывает на лету. Сначала делаешь вид, что тебе безразлично, потом привыкаешь и действительно, все становится «пополам» и «поровну», как говорят семнадцатилетние.

Петь расхотелось. Он понимал, что врет самому себе, и все его принципы разбивались об одно только имя: Диана. Обида не отпускала, боль не проходила, горечь не проглатывалась. И равнодушием тут не пахло, хотя он твердо знал, что и от любви ничего не осталось. Все просто. Если не вскрыть рану сразу, она нагноится.

– Ты не переживай, – сказал он, чтобы перебить собственные мысли, – Шарик в надежных руках!

Попытка улыбнуться провалилась. Дима чувствовал, что гримаса скривила лицо.

– Шарик?

– Ну пусть будет Тузик. Эй, будешь Тузиком?

– А может это Дама! Ты бы проверил сначала.

Ему показалось, или она тоже была на грани срыва?

– Давай так, ты звонишь родителям, говоришь, что с тобой все в порядке, а я обещаю, что назову собаку по-человечески… то есть, нормально назову, и обеспечу косточкой в любую погоду! Будкой тоже.

– Классная речь. Я только не поняла, при чем тут мои родители.

Диме все-таки хотелось попробовать себя в роли Деда Мороза. Пусть хотя бы кому-то будет хорошо и спокойно. Он попробовал убедить ее, что это взрослый поступок: дать знать, что с ней все в порядке. По собственной инициативе она вряд ли это сделала раньше, да и не собиралась, очевидно. Очень знакомо: назло маме уши отморожу.

Руслана отбрыкивалась, но вяло. Призналась, что телефон разрядился. Дима протянул ей свой и услышал насмешливо-восхищенное:

– Грамотная труба. Я думала, ты подкрученный. А ты – крутой дядька, выше только звезды, да?

Он одарил ее красноречивым взглядом, и девушка, снисходительно поведя плечиком, стала набирать смс-ку. Настала его очередь язвить:

– Шикарный выход. Ты не производишь впечатления трусихи.

– А кого? – Она вскинула на него неожиданно напряженный, неуверенный взгляд. Будто другой человек занял место в машине. – Какое впечатление я произвожу?

Дима сказал, что нормальное. Хотя это было неправдой. Чего же нормального в том, что девушка едет непонятно куда, неизвестно зачем в канун Нового года.

Она думала о том же. Все, что ей хотелось сейчас – развернуть машину. На каком километре от города до Русланы вдруг дошла простая мысль о том, что Артур даже не ждет ее?

Новогодний подарок, ага. Он найдет ее утром под елочкой, и будет счастлив.

Глупые бредни влюбленной идиотки!

Она тихонько сказала, как спела:

– Закрою душу и не кричи, нет сил, послушай, искать ключи, и нет надежды сломать засов, закрыта дверь в мою любовь…

– Новый хит?

– Старые песни о главном. А почему ты едешь так медленно, а трясет так сильно? – сменила Ланка тему.

– Трасса кончилась, тут бездорожье жуткое. Не помнишь разве?

Она пожала плечами. Постучала телефоном по подбородку. Звонить – даже Алене! – не хотелось. Если дом не найдет, тогда уж ясно, придется. А так зачем сюрприз портить? Явится как Снегурочка, чудо чудное, вот радость-то всем!

Сотовый так неожиданно задергался в руке, что Ланка чуть не выронила его. На экране светился знакомый номер. Начинается! Конечно, родители, получив сообщение, теперь будут названивать до следующего года!

– Поставь на недозвон, ладно? – Попросила Руслана.

– Все-таки трусишь? Они тебе по телефону не выпорют!

Дима все еще надеялся разрядить обстановку. Вид у новой знакомой никуда не годился. И на лбу было написано большими буквами: КАКАЯ Я ДУРА! Она страшно жалела, что пустилась в эту авантюру, но явно никому и никогда в этом не признается.

– Если что, я успею тебя в город отвезти до Нового года, – тем же игривым тоном заметил он.

Руслана хранила молчание, как последнюю драгоценность.

Едва въехали в деревню, услышали собачий лай, и пес на заднем сиденье тоже оживился. Дима сбавил скорость до минимума. Спросил, куда теперь. Ланка пыталась в свете редких фонарей зацепиться за какую-нибудь знакомую деталь.

– Ты говорила, что помнишь дом.

Ответом были судорожные рыдания.

5

Он конкретно психанул. Ситуация не нравилась ему с самого начала. Руслана понравилась, а ситуация – нет. Думал, потреплется, узнает, чем дышит нынешняя молодежь, вспомнит свои школьные приколы. Но на заднем плане все горел маячок: что-то тут неладно.

Как искать дом в деревне?

Что делать с рыдающей пассажиркой?

Дима вышел из машины, чтобы не сорваться на маленькую дуру. Итак, как на его месте поступил бы Дед Мороз? Подстегнул оленей и объехал всех окрестных жителей. Да? Или нет?

Он проверил колеса. Попрыгал по сугробам. Полюбовался на избушки, в свете фонарей и луны. Что еще?

– Успокоилась? – Дима заглянул в машину.

– Извини, пожалуйста. Поедем обратно.

– В смысле? В город?

Руслана судорожно вздохнула и закивала. Если бы она читала его мысли, согласилась бы с каждой. Она, действительно, дура. И даже не маленькая, – большая дура! Крупнокалиберная!

Дима сел за руль. В машине стояла тишина, нарушаемая клацаньем зубов. Безымянная собака пробовала на вкус обивку сидений.

– Надо ее покормить, – произнесла Ланка задумчиво.

– Так что, разворачиваемся? Ты резко передумала встречать Новый год с бабушкой?

Еще одна попытка свести дело к шутке вызвала новый шквал слез.

– Ну, перестань, а? Скажи толком, что случилось?

У Русланы вырвался стон:

– Эта не та деревня! Понимаешь, не та!

Он очумело покрутил головой. С девицей не соскучишься! Дима спросил, уверенна ли она. И услышал в ответ, что ей нужен коттеджный поселок, а это – глушь деревенская.

– Ты что, не видишь, тут избушки-развалюшки одни!

– А чего ты орешь?

– А почему у тебя навигатора нет? У всех нормальных таксистов есть! Мне как обычно везет, нарвалась на самого умного!

– Причем тут навигатор?! Ты хоть понимаешь, как он работает?

– Сам дурак!

– Чего?! А ну выметайся из машины!

– Куда я пойду, ты совсем уже?! У меня и так из-за тебя вся жизнь к чертям!

– Ну ты штучка! Сама все забыла, а кто-то виноват!

Собака лаяла вместе с ними, и все это походило на семейную свару супругов, которые прожили вместе лет двадцать пять и жутко друг другу надоели.

Приказав барбосу заткнуться, Дима бросил машину назад. Дорога была узкая, снег накидан с обеих сторон так, что сугробы почти доставали до окон. Он решил выехать задом, но забуксовал.

– Что ты делаешь?

Дима бросил ей телефон. Хотелось кинуть в нее и чем-то потяжелей.

– Это подарок? – Усмехнулась Ланка.

– Звони, выясняй, куда ехать. Хватит из себя строить!

Руслана объяснила ему по пунктам. Первое: что ей делать, она решит сама. Второе: звонить некому. Третье: куда ехать, она и так знает. Четвертое…

Она осеклась, и он понял, что сейчас опять зарыдает. Точно, спрятала лицо в ладонях! Плечи задрожали. Да что ж такое, ёперный театр! Увеселительная поездка оказалась. На нервной почве он скоро начнет выражаться как дворник дядя Леша.

– Ты можешь взять себя в руки? Или тебя в сугроб засунуть?

Сквозь всхлипывания донеслось, что ей там самое место. Что она никому не нужна, и даже Новый год не может встретить по-человечески. Не говоря уж о всей жизни в целом. Все кончено!

– Ты эмо! – Догадался Дима.

– А ты гопник!

Сотовый сообщил: Валера звонит!

Руслана перевела дыхание, и протянув ему трубу, деловито уточнила:

– А полностью Валерия, да? Твоя девушка?

– Дедушка!

Дима ответил. Только затем, чтобы услышать нормальный человеческий голос. Удостовериться, что где-то в мире еще остались адекватные люди. Но Валера не убедил его. Он уже явно сидел за праздничным столом, и не бездействовал. Девичий гомон ворвался в трубку, заглушая призывные вопли друга присоединиться к ним.

– Последний заказ закончу, и приеду, – сдался Дима, косясь на Руслану.

Может, правда, ее того… в сугроб? Очень уж созвучны ее рыдания с его собственным нытьем. Себя он презирал, ее жалел, а в итоге ничего хорошего!

– Ты будешь звонить, в конце концов? И родителей с ума свела, и сама изревелась, и парня мучаешь!

– Какого парня? Я к друзьям еду!

– Высокие отношения! Даже не знаешь, где друзья живут!

Руслана попросила, чтобы он перестал орать. Дима попросил, чтобы она перестала валять дурака. Общение налаживалось. Границу они давно перешли, и из случайных попутчиков превратились в двух скандалистов, отдавивших друг другу ноги в трамвае, или пихающихся в очереди.

– Извини, – прозвучало синхронно с обеих сторон.

И повисло насупленное молчание. Пить мировую, закуривать трубку мира никто не собирался.

– Правда, извини, – повторила Руслана, – я просто дико расстроилась! Эти Сосновки, Липовки, и с телефоном затык…

– Разрядился, – перевел Дима для себя.

– Не цепляйся, а? Сколько сейчас времени? Может, успеем еще в Липовку?

– Мы в Липовке! – Он кивнул за окно.

– Ну, в Сосновку! Ладно навигатор, карта хоть у тебя есть?

С другой стороны, зачем? Этот вопрос упал на нее и придавил. Зачем искать, ехать, беспокоиться? И так понятно, что не судьба. Теперь Ланка уже даже не бабочка, таранящая стену, а гусеница, что ползет по рельсам! Очевидный голяк.

Если ты не знаешь, куда плывешь, попутного ветра не будет!

Кажется, так.

– Дай телефон! – решительно сказала она.

Все надо доделывать до конца. Новый год еще не наступил, ага? Есть время бросить судьбе вызов!

Вне доступа: один, другой, третий номер.

Дима между тем пытался выехать. Машина буксовала, и надрывное рычание мотора страшно раздражало Ланку. Для полноты картины не хватало только застрять!

Он попробовал вперед. Руслана продолжала мучить сотовый. Как там? Или пан, или пропал! Сцепив зубы, она окончательно решила, что возвращаться – плохая примета. Лучше встретить Новый год прямо на дороге, чем признать свое поражение. Так она хотя бы будет уверенна, что сделала все.

– Делай, что должен, – вдруг пробурчал Дима, – и будь, что будет!

Мысли что ли читает?! Руслана генеральским тоном велела:

– Дай карту! Сами будем искать!

– Сначала выехать надо!

– А ты вон туда заедь, развернешься, и…

Ой-ой, она забыла, что мужчинам категорически нельзя подсказывать. Разве что на контрольной по алгебре. Если бы взглядом можно было поджечь, от Русланы осталась бы сейчас кучка золы.

Синие глаза метали молнии.

А машина все буксовала. Ланка закурила, чуть опустив стекло и все-таки набралась смелости еще раз намекнуть, что надо свернуть ко двору, развернуться там и нормально выехать.

Дима стукнул по рулю и стал орать. Орал он долго и не совсем бессмысленно. Руслане удалось вычленить несколько внятных фраз. Согласно им выходило, что он научился ездить еще в 12 лет, а кроме того, знает восемь языков, закончил школу экстерном, получил красный диплом, стажируется в Америке, общается с весьма умными и взрослыми людьми, и не позволит какой-то малолетней курице трепать ему нервы.

Курица хихикала в кулак.

Дима заехал во двор, задев шину, вкопанную вместо забора. К дому вела тропинка, а площадка, на которой он пытался развернуть машину, была просто утоптанна. Так что колеса не сильно-то слушались.

– Получается, ты вундеркинд? – Невинным голосом осведомилась Руслана.

– Иди на фик!

Как он устал! Это невероятное что-то! Истерика заразна, оказывается. Нервозность передается воздушно-капельным путем. Реально очень хотелось придушить наглую девицу, у которой настроение скачет, словно давление у больного.

– Подышу свежим воздухом, – сообщила Руслана и выскочила наружу.

Он с удовольствием представил, что сейчас выскочат хозяева и поленом ее, поленом!

А если развернуться быстренько и газ на полную?

Быстренько не получалось. Машина не хотела расставаться с пассажиркой.

Он выглянул в окно:

– Может, толкнешь, раз уж там топчешься?

– Я? Ты серьезно? Давай я лучше за руль сяду, а ты толкай! А хочешь, морально поддержу? Плясать умею, колесом пройтись. Или вот песенки разные знаю!

Она завела дурным голосом:

– Взрослому Димочке холодно в лесу…

– Руслана!

– Валенки теплые я ему снесу!

Старческий голос прозвучал как железом по стеклу:

– Я вот вас сейчас из берданки!

Ланка взвизгнула, кинувшись к машине, поскользнулась и брякнулась. Есть справедливость на свете, мелькнуло у Димы в голове. Но он тотчас устыдился и вышел. Все-таки, девушка. Пусть полоумная, истеричка, гламурно-развязная, но ведь женского же полу. Слабого. А тут – хозяин нарисовался, да не с поленом, а с берданкой. В тулупе, валенках, шапке-ушанке, лихо сдвинутой на бок. Такой пульнет и не почешется. В своем праве, скажет.

– Погодите! Извините! – Дима поднял руки, словно сдаваясь.

В руках старика действительно угрожающе поблескивало что-то длинное.

– Ироды! И орут, и рычат! – Старикан повел берданкой по колесам. – Застряли что ли?

– Дед, извини, – еще раз покаялся Дима, – видишь, правда, завязли.

– А нечего по чужим дворам шарится. Вы к кому ехали-то? К Светке поди?

Дима глянул в сторону пассажирки. Ничего, сама справилась, поднялась, отряхивается с независимым видом.

– Ты к Светке ехала?

– Я тебе сказала, мне поселок нужен! Коттеджи! Там одни заборы стоят как одна эта развалюха!

Дед проследил за полетом ее руки, указывающей на его дом. Недовольно крякнул:

– Чегой-то развалюха? Сто лет еще простоит! Давайте-ка разворачивайте оглобли и фыр… шоб я вас тут через минуту не чуял!

– Мы не можем фыр! У него тачка ваша ровесница, тоже вот-вот развалится!

Она понимала, что момент неподходящий для иронии. Шутки неуместны. Два разъяренных мужика запросто в сугроб ее запихают да там и оставят. Замолчать бы и тихонько занять свое место в зрительном зале. То есть на пассажирском сиденье. Рано или поздно, водитель решит все проблемы. Это его работа, в конце концов!

– У вас там кто еще? – Кивнул дед на стекло, за которым царапался и взвизгивал пес.

Дима молча открыл дверь, и найденыш выпрыгнул, радостно лая. Чуть не сбив с места парня, налетел на деда. Шапка упала в снег. Берданка последовала за ней.

– Полкан! Полканчик! Ты ж мой дурачина! Ты куды ж убег?! Я весь день тебя искал, зверюга окаянная!

Руслана с Димой ошалело переглядывались. Пес с дедом обнимались. Серьезно! Старикан тискал Полкана, а тот, положив передние лапы на плечи хозяину, облизывал его лицо. Хвост при этом вертелся, как флюгер.

– Ну хоть кому-то хорошо, – пробормотала Ланка.

И Дима мысленно согласился, хотя с собакой расставаться было жаль. Он уже считал ее своей. С другой стороны, роль Деда Мороза все же удалась. Подарок доставлен. Старичок счастлив.

– В дом, робята, пойдемте в дом! У меня такая самогонка, что ни в сказке сказать, ни матом сформулировать! – Заглушая немного напряженный смех незваных гостей, старик ворковал уж совсем ласково, – вот спасибо, так спасибо! Где вы его подобрали, черти? И как меня нашли? Это же какая радость, ум прям отшибло! Полкан, сторожи!

Дед поднял берданку и повел ею, будто указкой. Дима с Ланкой автоматически присели. Полкан, ликующе взвизгивая, бросился гонять по периметру. Демонстрировал рвение. Было ясно, что счастлив не только хозяин.

Дима в который раз решил, что работа таксиста – сплошное приключение. Не зря он за баранку устроился. Жизнь во всей красе, чего только не увидишь и не услышишь!

– Спасибо вам за приглашение! Но нам ехать надо, – он, косясь на ружье, подошел все-таки поближе к деду, поинтересовался, не знает ли тот, в какую сторону коттеджный поселок. Липовка, кажется. Старик сунул берданку подмышку и принялся разглагольствовать, что житья нет от «энтих контеджей», потому как пока их строили всю дорогу через Сосновку окончательно разбили.

– Разве через вашу деревню в Липовку ехать? – Уточнил Дима.

– А ты, мил человек, проходь в дом, я тебе с собой самогонки налью и все обскажу чин чином. Что мы как не родные на крыльце тремси? Вы мне Полкана привезли, а я вас на холоде держу! Ну-кось!

И старик подпихнул Диму к входу. Все той же берданкой. Руслана панически замахала руками:

– Не надо ему самогона! Вы нас очень обяжите, если быстренько объясните дорогу!

Про себя она сделала вывод, что летом Тим их вез кругом, чтоб подольше порисоваться за рулем. А напрямую короче и проще, значит. Ах, Артур, Артур… Если все пойдет как надо, через полчаса максимум она его увидит! И все-таки сбудется мечта идиотки – поводить с любимым хоровод вокруг елочки.

А дальше, будь что будет!

– А я говорю, зайдем! – Упорствовал дед.

– Ты иди, – разрешила она Диме, – я пока попробую все же дозвониться, уточнить адрес.

– Не замерзнет краля-то? – Озаботился хозяин.

Ей пойдет на пользу, подумал Дима. Охладит горячую голову.

Мужчины зашли в дом. Полкан кружил по двору, поднимая снежные вихри. Руслана посмотрела вокруг и поняла: все что не делается, к лучшему. Новогодний город ни шел ни в какое сравнение с зимней деревней. Странно, что она не заметила раньше, как улыбается месяц и мерцают звезды в чернильном небе, отражаясь в пене сугробов. Настоящий сказочный вечер.

Вот бы еще друзьям оказаться в соседнем доме. Даже не всем. Хватит одного Артура.

И с чего она решила, что все напрасно? Ну да, не ждет он ее. И наверняка, не пытался остановить остальных, подождать Ланку, заехать к ее родителям, отпросить. В общем, не совершал никаких телодвижений в ее сторону.

Ну и? Сердцу горячо от любви. И ведь не скажешь: «горшочек, не вари!». Нежность – не каша. Ее много не бывает. И она совершенно не зависит от обстоятельств.

Хлопнула дверь. На крыльце возник Дима, за ним хозяин. У таксиста оттопыривались карманы, красноречиво демонстрируя благодарность старика.

– Полкаша!

Дед выставил перед собакой миску с едой, а Диму увлек куда-то за дом. Руслана напрасно терзала сотовый, пока не догадалась набрать номер Аленкиной матери. В какие дальние дали укатывал ее мозг, если до сих пор это не пришло в голову?! Марина Андреевна отозвалась весело, как и полагается нормальному человеку в новогодний вечер.

– Андреечка Мариновна! – Голосом утопающего взмолилась Ланка, даже не заметив оговорки, – скорее спасите меня!

– Русенька? Что случилось?

Она ненавидит свое имя, вот что случилось! Русенька! Пусенька и иже с ними! Даже на краю отчаяния эта билиберда имеет смысл и конкретно вымораживает! А мама Алены на том конце провода беспокойно верещит, мешая сформулировать главный вопрос.

– Я отстала! – Наконец выкрикнула Ланка. – И не помню названия поселка. Еду на такси! Мариночка Андреевна, скажите мне быстренько, как называется место, куда мы собрались!

Вот как на такую речь отреагирует родительница семнадцатилетней девушки? Вызовет санитаров, как минимум. И себе, и дочери подруги.

Но Руслана знала наверняка: мама Ланки – исключение из правил. Ни тебе причитаний, ни лишних вопросов.

– Сейчас гляну, у меня где-то записано. Русенька, а ты мне пока на всякий случай номер такси продиктуй.

Вот это, деловая женщина!

Ланка торопливо стряхнула снег с номерного знака. Во-о-от! Теперь все правильно и хорошо. Подстраховалась на крайний случай. Давно пора. А то нюни, сопли, собаки, кони… Нет, коней еще не было, кажется.

– Русенька, это Березовая роща, – услышала Лана, когда закончила диктовать цифры.

– Что?!

– Поселок Березовая роща. Боря, Евгений, Роза…

– Погодите, погодите!

… я вас мигом проглочу!..

– Какая Роза, Андреечка Мариновна?! Липовка или Сосновка, никаких берез! Вы что-то перепутали. Там еще монастырь! И дома такие… все богатые! Они пока строились, всю дорогу тут в деревне разбили. Мы сейчас в деревне, – уточнила Ланка, подытожив.

Тишина в трубке. Димин сотовый приказал долго жить.

Руслана растерянно огляделась. И что это было?!

Водитель с хозяином дома, оказывается, не теряли времени даром, расширяли колею, чтобы машина могла развернуться. Старик командовал, Дима работал лопатой. Любо-дорого смотреть!

– Дим, у тебя зарядка автомобильная есть? – Спросила она.

Вероятно, голос был странным. Что-то Диме так не понравилось в ее тоне, да так сильно, что лопата была забыта.

– В чем дело? Плохие новости?

– Телефон вот отключился.

– А что ты успела выяснить?

– Что нам … то есть мне… мне надо в Березовую рощу. Не в Сосновку и не в Липовку.

Запрокинув голову, Руслана расхохоталась. Полкан в испуге отскочил за дом. Дед проворчал:

– Ох, грехи наши тяжкие…

Дима не ворчал и не прятался. Он ей вкатил оплеуху. И, не дав опомниться, сунул под нос пластиковую бутылку.

– Быстро, глотай! Ну!

Руслана глотнула с надеждой, что это цианистый калий, и сейчас все мучения прекратятся. Рот обожгло самогонкой. Из глаз полилось, из носа, кажется тоже. Красота! Мало того, что внутри полный раздрай, так еще и снаружи неописуемо кошмарит!

– Вота яблочком закуси! – Сердобольно вздохнул подошедший старик.

Ланка захрустела яблочком, давясь и кашляя. Она хорошая, послушная девочка. Не метелка какая-то. Закусывает вот. В чужой деревне на чужом дворе, за несколько часов до Нового года, за много километров от Артура!

Очень хорошая, а главное – умная какая девочка!

– Самокритика великое дело, – сказал на это Дима. Оказывается, она думала о себе вслух.

– Садись в машину, сейчас выедем.

– А зачем? Мне и тут хорошо! Я к вам пришел на веки поселиться! Теперь все равно, где, значит, тут!

Дима молча взял ее под руку и повел к машине под сокрушенное бормотание старика и лай Полкана.

Дима – хороший мальчик, думала Руслана. Добрый, отзывчивый. Но что такое он лепечет, пытаясь ее успокоить? Что зарядка имеется и телефон возродится? Что Березовая роща не так уж далеко?

– Как же, недалеко, – услышала она будто сквозь вату голос деда, – в другой стороне от города, километров за…

– Я и говорю, близко совсем! – Перебил его Дима.

Затем они душевно попрощались и со стариком, и с собакой. Машина выехала. Руслана тихонько и безразлично икала.

* * *

Обмануть ее не удалось. Дима надеялся, что убедит пассажирку в доступности Березовой рощи, а сам потихоньку свернет к городу, откуда ей уже никуда не деться. Волей неволей, вернется домой. Хватит, накатала приключений себе на задницу!

А про него и говорить нечего. Сегодняшний вечер побил все рекорды абсурдности. Мелькнула мысль, что лучше уж было согласиться на предложение родителей. Светский раут по сравнению с этой поездкой – не такое уж страшное испытание.

Но все было, как было, и он медленно вел машину сквозь пургу. Тише едешь – дальше будешь.

– Пожалуйста, не надо возвращаться, – услышал Дима между иканиями, – я заплачу по двойному тарифу, Дима! Ведь есть еще время!

– Ты серьезно? Хочешь еще и Березовую рощу поискать? А потом что: Еловый бор? Дубки? Поселок «Ивушку»?! На, попей и успокойся.

Она забулькала колой.

– А ты правда школу закончил экстерном?

Резкий поворот. Уж лучше бы дальше икала!

– Я не понимаю, раз ты такой умный, почему в такси ездишь?

– С народом общаюсь. Чтоб поглупей стать.

– Ну серьезно, Дим! Интересно же! Или ты наврал? Хотя я сразу усекла, по тебе видно, что парень ты непростой. Такой… колоритный!

Вот лиса так лиса! И как быстро в себя пришла! И снова осанка тебе, пожалуйста, и глазки блестят, и улыбочка. Ой, ямочка какая. Раньше не разглядел. Умилительная прямо. Так и тянет…

Тпру! Где тормоз?! Он вроде из бутылки и глотка не сделал!

– Ты кадришь меня что ли?

– Скажешь тоже! Меня парень ждет.

Мечтательно-горький вздох. Без психоаналитика ясно, о чем она думает: не дождется, и кто-то другой в Березовой роще станет обладателем ценного приза. Точнее, кто-то другая.

Дима высказался в духе своего отца. Мол, один день ничего не решит. Если есть чувства, они никуда не денутся. И плюнь на Березовую рощу, не трать деньги, время, нервные клетки. Все и так очевидно: слишком много нелепостей, и это не случайно.

– Еще скажи, судьба! – Засмеялась Руслана. – Я-то думала, ты нормальный…

– Эту песню мы уже слушали, – буркнул Дима.

– Да правда! Даже не просто нормальный, а оригинальный. И в Америке-то стажировался, и языки знаешь. Сколько, я забыла?

– Восемь.

– Ну вот! У нас в Березовой рощи, знаешь, какая компания? Классная! И только тебя не хватает! А девушке своей ты смс-ку напишешь. Ну или позвонишь, если смелый.

Вот теперь все понятно. Стратег, а не Русалка! А то ямочки-улыбочки! Он повелся, признаться. Клеит, не клеит, Дима решил, что она так добивается его расположения в надежде уговорить на продолжение поездки. А тут – совсем другой масштаб!

– Серьезно думаешь, что мне будет весело в компании малолеток?

– А тебе разве не льстит, когда заглядывают в рот? Ты же звездой вечера будешь, гарантирую! И вообще у нас чумовая туса!

Дима рассмеялся и включил радио. Ланка выключила. Она начинала ему нравится, хотя и бесила изрядно. Далеко пойдет с таким упорством.

– Ты послушай только, ведь не каждый год такие встречи бывают, да? Вдруг нас судьба свела! Ты сам говорил, что все не случайно. А если в той «Роще» ты свою любовь встретишь, и про школьную эту подружку думать забудешь? У нас знаешь, какие девочки? Не пожалеешь!

– Кого? Девочек не пожалею?

– Дима! Пожалуйста, поехали!

Дима всплеснул бы руками, если мог. Выматерился бы, если умел. Раздражение искало выхода, и он просто нажал на газ.

– Ну в крайнем случае, развернешься и быстренько поедешь, куда тебе надо. Вот давай посчитаем, даже если до поселка километров двадцать, то ты…

– Тридцать пять, – уточнил он.

– А куда мы так несемся? – Вдруг заметила она. – Не терпится от меня избавиться, да? Ну давай, давай, еще в сугроб зарули! А вот эта сосна прям как для нас придумана!

Странный эффект дает дедова самогонка, подумал Дима. У Русалки и так перебои в настроении, и своей дури хватает, а теперь вообще границы размыло. Развезло девицу, проще говоря.

Покричав, она притомилась и закуксилась. Дима сам с собой спорил: зарыдает все-таки или нет? Делаем ставки, господа! Мысли были нехорошие, и ему стало стыдно.

– Говори адрес.

– Я не хочу домой! Ну, пожалуйста!

– Спасибо!

– Издеваешься? А если кругом ехать? Может, быстрей получится, а? Сколько сейчас?

Он кивнул на табло, где светились часы.

И охнул вместе с Русланой. До Нового года оставалось меньше трех часов.

– Я же понимаю, в дороге все может случиться, – зачастила она, – потому и предлагаю не рисковать, а остаться с нами, втыкаешь?

– Я воткну сейчас! Кляп! Кому-то тут! Ты меня достала! Ты же не дура, правда! Куда еще мы поедем, если тебя не ждут, и дом ты не помнишь! Да мы на трассе где-нибудь встрянем сейчас посреди леса, и хороводы будем вокруг елки водить! У меня бензин на нуле! И нервы на пределе!

Она спокойно посоветовала хлебнуть из волшебного бутылька. Такое ощущение, что спецом выводила. Одно движение руки, и девица летит в сугроб, а он – в счастливом одиночестве в город. Если действовать двумя руками, вполне реально придушить. Чтоб наверняка!

Почему-то вместо этого он свернул к заправке.

– Если желаешь, посети дамскую комнату, – разрешил Руслане.

Та фыркнула в ответ совершенно по-кошачьи. И, устроившись с ногами на кресле, заявила, что желает только одного – спать! И проснуться в Березовой роще, добавила уже мысленно.

Дима ушел. Размяться, купить чего-нибудь вкусненького, людей посмотреть, себя показать. А то ощущение необитаемого острова становилось все сильней и сильней.

В магазине была очередь, но он не торопился. Взял себе кофе и гамбургер, со вздохом вспомнив мамины пирожки. И пельмени, которые они все вместе лепили под Новый год. До того, как появились большие деньги и домработница.

Ладно. Родители сейчас вместо пельменей, наверняка, лакомятся лобстерами, закусывая анчоусами. Экзотика его не греет. Он простой, как валенок, однажды и Диана заявила, что в быту Дима примитивный до ужаса. Все равно, что есть, где спать, что носить и проч. Он подумал тогда, что это комплимент. Наивняк, как выразился бы Руслана.

Дима глянул за окно, высматривая пассажирку. С нее станется покурить на заправке. Но знакомой фигуры не наблюдалось. Притомилась девчонка, должно быть.

Он затарился под завязку продуктами и даже шампанское прихватил. Все-таки Новый год. Дома наряжена елка, пусть нет пирожков и пельменей, и не с кем чокнуться бокалами. Не поедет он никуда, ни в Березовую рощу, ни к Валере. А дома зажжет камин, вытянет ноги и будет смотреть на огонь. До следующего года. Примитивный, жалкий, одинокий. На луну что ли повыть?

Вместо этого он взял еще кофе. Магазин опустел, все спешили к праздничным столам, и продавщица тоже весьма красноречиво косилась на часы. Пожелав счастливого нового года, Дима вышел.

* * *

В машине тихо сопели. Он усмехнулся, недоверчиво приглядываясь. Спала, правда. Она спала, свернувшись клубком, как котенок.

Погладить? Или вышвырнуть шкоду вон? Ни то, ни другое не прельщало. Он бросил пакеты назад, сел за руль, вставил ключи, но не стал заводиться.

Почему-то именно сейчас в сознание вплыл очевидный факт: рядом существо женского пола. Необузданное такое существо. Юное и неопытное. Влюбленное, и готовое по этому поводу мчаться на край света, спорить, доказывать, топать ногами, пить самогонку, соблазнять незнакомого парня своими подругами.

Значит, не прельщает она тебя, иронично прозвучало в голове. Ну-ну.

Улыбка сама собой растянула губы. Дима видел спутанные волосы, кусочек щеки, маленькую ладошку, сложенную лодочкой. И потерянно улыбался. Странные вычисления происходили в его голове. Минус на минус дает плюс, это, конечно, неоспоримо. Но с чего он решил, что у нее тоже минус?!

Надо бы узнать поточней.

Если бы принц вместо поцелуя разбудил принцессу вопросом, как бы закончилась сказка?

Дима приподнялся на локте и сделал то, о чем смутно мечтал с тех пор, как она сняла шапку. Дунул на пряди, – разлетелись. Дунул еще – сморщился нос. Он засмеялся чему-то.

Минус на минус равняется плюс?

Пусть во сне она решит, что ее целует принц. Тот самый принц, к которому она так спешила. Быть может, и самого себя удастся обмануть. Или вылечить. Или хотя бы на время забыться.

Дрогнули и поднялись ресницы, и он увидел в бездонной темноте ее зрачков свое отражение. Как близко…

Он стал целовать ее. И она отвечала.

Это было сладко. Это было долго. Это было неожиданно мучительно. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Но руки он убрал. Спрятал за спину, да еще и в кулаки сжал.

Что вдруг на него нашло?!

Они открыли глаза одновременно, словно всплыли на поверхность из мутной воды. И отшатнулись в разные стороны. В карих глазах он прочитал все тот же вопрос: что на тебя нашло?!

Должен быть ответ. Но Дима его не знал.

Первобытный инстинкт? Тоска? Желание развлечься? У нее на лбу отчетливо проступил список вариантов.

Дима помотал головой, читая ее мысли.

– Я не хотел тебя обидеть.

– Я знаю, – серьезно ответила она.

Артур, надрывалось сердце, словно потерянный в лесу ребенок. Ау! Где ты? Ах, Артур, Артур…

Чужие губы забрали нежность, предназначенную тебе.

А на меня-то что напало, лениво размышляла Руслана, откинувшись в кресле.

Неожиданная, непонятная апатия сковала ее ледяной коркой. Ничего, ничего мне не надо, проносилось в голове туда-сюда. А пульс бешено стучал в виски. Парадокс. Снова тело и душа в разладе.

– Мы едем или что?

Вместо ответа он рыкнул мотором. Огни заправки через минуту остались позади.

Руслана хотела спросить, куда именно он намерен ехать, но тут поймала на себе его напряженный взгляд.

– Что?

– Ничего.

– Смотри на дорогу!

– Смотрю.

– Ты на меня пялишься!

Он стиснул зубы. Ну и пялится, и что? Ему хотелось повторить. И продолжить. И почувствовать что-то еще кроме тоски, что свила гнездо в горле, мешая нормально дышать, пялиться на девушек, улыбаться, целоваться, просто жить на полную громкость.

– Дима! Я серьезно говорю! Мне, что, назад пересесть?

– Все нормально.

– Завязывай так смотреть! Ничего не будет!

– Да ладно, – ухмыльнулся он, чувствуя себя дегенератом. Будет! Пусть не с ней, но теперь у него все будет!

Как та старушка ему пожелала? Смелости и добра? Он осмелел настолько, что решился на это странное путешествие с более чем странной пассажиркой, завести собаку, заехать на чужой двор, принять в дар самогонку… поцеловать спящую принцессу…

Только неясно, кто кого разбудил.

Что-то не так в этом мире, подумал колобок, дожевывая лису.

И пускай! Правила существуют, чтобы их нарушать, да? Смелость – зачет! Осталось сделать добро. Ему вспомнился пес Полкан. Значит, и тут все гладко.

– Ты обалдел?! Куда так гонишь?!

Машину немного закручивало, это да. Но сбавить обороты? Он же смелый! Он не едет, летит!

Оголтело и весело шумела кровь во всем теле. Он снова и снова бросал взгляд на Ланку. И забыл сбросить скорость на очередном повороте. Машину занесло.

– Дима!

– Держись!

В голове мигом прояснилось. Он выкрутил руль, вдавил газ в пол и выдернул ручник. Но было поздно – сугробы уже летели навстречу. Машина съехала в кювет, увязла в снегу и прочно встала. Хорошо, еще на колеса, – не на бок, ни на крышу! Повезло, считай.

– Повезло, – вздохнул Дима.

– Повезло?! – Завопила Руслана, и маленькие кулачки принялись отбивать на его груди барабанную дровь. – Огрызок ты косорукий! Олень безбашенный! Дебилоид у…

Он залепил ей рот поцелуем, как пластырем. Ни крику, ни вздоху не вырваться. Когда она обмякла, успокоившись, Дима за плечи отодвинул ее от себя, но не отпустил.

– Дышите ровно, вы взволнованны! – Велел он и ей, и себе. – Пойду посмотрю, что там.

Дверь не открывалась, прижатая снегом. Дима подналег, чувствуя спиной тяжелый взгляд. Словно перфоратором в стенку.

– Баклан, – кинула вслед Руслана.

Он был уже далеко. По крайней мере, в мыслях. Хорошо, что догадался у деда лопату попросить с собой. Откопаться можно. Но выехать? Проваливаясь по колено, Дима достал фонарик и обошел машину, оценивая размер бедствия.

– И чем ты занимаешься?

Руслана выглядывала в окно. Он посветил ей в лицо, и она скрылась.

– Дим, чего делать-то, а? Ты знаешь, сколько времени? Что теперь-то?

Эвакуатор – это раз. Попутки и встречные – это два. Больше вариантов нет. И шансов тоже.

Высоко поднимая ноги, Дима вернулся к водительскому месту, проверил, зарядился ли сотовый, и вручил его Руслане.

– Займись делом. Номер техслужбы в набранных есть.

– А ты?

– А я пошел ловить удачу за хвост.

Кое-как он выбрался на дорогу. Как и ожидалось, вокруг было пусто, тихо и темно.

С Новым годом, с новым счастьем!

* * *

Джинсы вымокли и задубели, в ботинки набился снег, и непонятно, чему их владелец улыбался.

– И неясно прохожим в этот день непогожий, почему я веселый такой!

Прохожих не было, как и проезжающих. Мелькнула идея позвонить Валере или кому-то из знакомых таксистом. Но кто под праздник в здравом уме и твердой памяти? Если и найдутся такие, не подпишутся. На то и здравый ум, чтобы не рисковать застрять тут вместе с ним. Тогда какой смысл торчать здесь, если ему хотелось совсем другого, и в глубине души он уже смирился и даже вот – обрадовался!

Дима съехал с обочины на заднице, как в детстве.

Сердце радостно заколотилось сразу в нескольких местах.

– Дозвонилась? – С надеждой спросил он, заглянув в машину.

Надежда была, соответственно, на отрицательный ответ.

– Угу, дозвонилась! Очень мило потрещали с мальчиком Васей. Меня приглашали к новогоднему столу. Только завтра утром. Точнее, к обеду. Раньше он никак, ну никак не сможет! У него ножки плохо ходят, и глазки плохо видят. А, и еще и головка бо-бо!

Тщательно скрывая улыбку, Дима уселся и похлопал Ланку по плечу.

– Ну, не расстраивайся так. Логично, что люди в праздник отдыхают.

– Но ведь есть же какие-то дежурные… я не знаю! А вдруг у нас тут авария конкретная!

Она метнула в него горячий взгляд. Опять придумала что-то!

– А давай гайцам позвоним, соврем, что правда шмякнулись! А что? Это даже и не ложь, ты не обязан говорить, что сам дундук, маленько приукрасишь, скажешь, какой-то черт на фуре не туда выехал и тебя того… или корова! Точно, это была корова! Они же обязаны приехать!

– Ланка, перестань! Не буду я никуда звонить! Застряли так застряли, в этом есть положительные моменты.

Кажется, она собиралась его ударить. Пока раздумывала, куда именно, Дима быстро сообщил:

– А ты знаешь, что я на заправке купил? Мно-о-го всяко-о-ого! Давай, перебирайся назад, будем стол накрывать. Поляну, так вы говорите?

Она бросила косой, напряженный взгляд. Он всерьез намерен провести праздник прямо здесь?! И никаких попыток выбраться?

– Мне понравилось с тобой целоваться, – признался он.

Она закатила глаза. Приятно, конечно. Но явный перебор. С глубокомысленным видом он подытожил:

– Поэтому мы будем встречать Новый год в машине посреди леса!

Тупо, как баран на новые ворота, она смотрела в окно. Что вообще происходит в мире?!

Добрый дедушка Мороз, я буду хорошей девочкой, только, плиз, поменяй местами того на этого! Диму – в Березовую рощу. Артура – сюда! И не надо никаких брюликов, Канарских островов и горных вершин, и даже от нового нетбука можно воздержаться. Дедушка Мороз, ну что тебе стоит!

А ведь тебе тоже понравилось, билась еще одна мысль. И вообще ситуация … заводит. Если не брать во внимание порушенные планы, почти поруганную честь и явное помешательство. Настоящее приключение!

– Опля! – Дима отодвинул водительское кресло вперед.

Ее сиденье тоже сдвинули, очищая пространство. И подумалось им почти одинаково: вот бы так просто и легко можно было освободить сердце. Или хотя бы голову от всякого хлама.

Разулись, сели по-турецки. Руслана с хозяйственным видом извлекала коробки с едой, Дима гремел бутылками.

– А как же ты поедешь, если выпьешь? – Опомнилась она.

– Не хочу тебя расстраивать, но мне кажется, я успею протрезветь. Ты хорошо помнишь, что твориться на улицах первого января?

– Что?

– Ни-че-го! И ни-ко-го! Это в городе, заметь. А тут даже не федеральная трасса. Пусто будет числа до третьего.

Она ахнула, а Дима не выдержал, и засмеялся. Ну и шутки. Жить с ним в одной машине трое суток? Они за пару часов чуть ли ни в друзей превратились. Хотя едва не поубивали друг друга. Всем печалькам печалька. Ей вспомнились героини любовных романов, которые вот так же приблизительно относились к своим возлюбленным: от страсти до яростной злобы. Но нет, ничего похожего она не чувствовала. Симптомы те же, диагноз – иной.

– Ирония судьбы, или с легким паром, – произнес Дима.

Она усмехнулась.

– Ты тоже об этом думаешь? А вот правда, у тебя девушка, я влюблена, а мы сидим здесь… угарная история, короче!

Чтобы скрыть внезапное смущение, она засуетилась, превращая коробки из-под еды в одноразовые тарелки. Дима перелез вперед искать нож и вилки.

Все нашлось: и посуда, и столовые приборы, и даже стаканчики. Все нашлось: и еда, и напитки. Все нашлось: и елка новогодняя за окном, и звезда над ней. Все нашлось, только они потерялись.

Странный вечер, это слабо сказано. Негромко работало радио, создавая иллюзию некоторой нормальности, напоминая о том что «Новый год к нам мчится, скоро все случится…» и о чем-то еще знакомом, привычном. А разговор то вяз в трясине неловкости, то летел на всех парах, заправившись хохотом. Пусть не ровесники, но они были все же одного поколения, и в целом понимали друг друга: похожие фильмы смотрели, одни книги читали, и принципиальной разницы в их мирах не было.

Возможно, при других обстоятельствах они подружились бы крепче. Или, действительно, влюбились бы. Так думала Ланка. Шампусик давал о себе знать. Легкость бытия казалась головокружительной. Алена упрекала, что она флиртовать не умеет? Быть может, с Артуром и не умеет. А с Димой получается!

Он то и дело касался ее, будто бы невзначай. Ямочка на щеке не пропадала больше, – Ланка улыбалась, словно дразнила. Он видел, понимал, это игра, и готов был поставить на кон многое. Диана, которая давно уже не была его девушкой, мелькнула в беседе и провалилась в тартарары. Он рассказывал о стажировке в Америке, работе в рекламном агентстве, Дэвиде Дроге, который был для него кем-то вроде кумира, рекламном титане Бернетте, придумавшем образ ковбоя Мальборо.

Возможно, он рисовался. Даже вероятней всего. Но Диме было «сугубо фиолетово», как это выглядит и зачем он это делает. Дошло бы и до жирафа, что между ними не будет ничего серьезного. Поэтому возможно все. Ее кокетство, его бравада. Ее намеки и желание казаться загадочной. Его откровенность и многословность.

В эту игру играли с пещерных времен и ничего нового с тех пор не изобрели. Появились айфоны, плазменные панели, аськи и мейлы, и слова утратили первоначальный смысл, зато достигали адресата мгновенно. Но извечное притяжение преодолеть было невозможно, и придумать ему замену – немыслимо. Инноваций в этой области тоже не предвиделось.

Вот девушка, а вот парень. Их тянет друг к другу. И точка. Вернее, многоточие…

6

Сугробы за окном напоминали пену в ванной. Окунуться бы, нырнуть с головой, и ни о чем не думать.

Пожалуй, думалось бы и на дне океана.

Или это было вовсе не мыслеобразование, а что-то другое? Царапали осколки мечты. Угрюмой тенью наползал стыд. Но ровно и горячо светила Димина улыбка, близко-близко. И Руслана невольно улыбалась в ответ, не жалея ни о чем. Было и было. Хорошо же было? Прекрасно! Упоительно!

Грамотная девочка, начитанная, а эпитетов больше не нашлось.

Наверное, потому что опыта маловато. И вся предыстория чересчур подкосила ее умственные способности. Остались одни эмоции, такие разные и так много, что хотелось уже перевернуть эту страницу и оказаться на следующей. Узнать, чем дело кончилось. Расслабиться немного.

– Ты плачешь?

Он беспокойно поднялся на локте.

– Это нервное.

– Ясно. А я-то думал, это слезы счастья.

За иронией что-то пряталось. Дима сам не знал точно, – что именно. Он чувствовал себя победителем, но виноватым. Словно соперник был изначально слабее, однозначно из другой весовой категории. Самая нелепая борьба – с самим собой, силы слишком неравны. Так кого же он поборол, соблазнив эту девочку? Свою меланхолию? Одиночество?

– Ты фаталист, да? – Вдруг спросила она.

Кажется, это было ответным ударом на его сарказм.

– С чего ты взяла?

– Это очевидно. Ты веришь в судьбу, в роковые совпадения. Я тебе совсем не нравилась, пока не стало ясно, что мы зависли тут надолго! – Она махнула назад. – Вернее, там. Ты решил, что раз так много всего происходит, значит, сама судьба нас свела, да?

Дима восхишенно присвистнул и тоном Шурика из советской комедии попросил дурашливо:

– Помедленней, пжлста, я записываю!

– Разве я не права?

Вообще-то ей полагается вздыхать у него на груди и любоваться на звезды. А ему – упасть на колено, просить прощения за свой порыв и клясться, что до свадьбы больше ни-ни. А что? Как честный человек, он теперь обязан жениться!

Если честно, он не понимал, что ее так накрыло. Вроде не злилась, но и особой нежности не ощущалось. То ли дело пять минут назад. А теперь прикрылась одеждой, спокойствием, психотерапевтическими беседами.

– Я в курсе, что девочки реагируют на это не так, как мальчики, – он постарался говорить с ней в тон: расслабленно, чуть насмешливо, отстраненно. – Другое непонятно: почему ты плачешь?

– Сказала уже, от нервов!

– Ты думаешь, твой парень узнает, что тут было, и вашим отношениям каюк?

– Кирдык, – усмехнулась Ланка.

– Ну?

– Не лечи меня, а? Ты бы в себе разобрался.

Он высказался в том духе, что у них неплохо получалось разбираться вместе. Эффект случайного попутчика все же работал, и, если вспомнить, что они друг другу наговорили, какие тайны и секреты открыли, по идее должна наступить ремиссия. Освобождение и расслабуха. Но нет ни того, ни другого.

Заметив, что Руслана дрожит, он перелез вперед, подкрутил печку посильней.

– Давай поедим?

– Романтичное предложение, – грустно засмеялась она, – а сигарет ты не покупал случайно?

Он молча достал из кармана пачку.

– Почему бы нам не расслабиться и просто получать от жизни удовольствие? Ланка, слышишь? Пусть я фаталист, а ты, наоборот, прешь против ветра, сейчас мы оба застряли и…

– И согрели друг друга физически и духовно, так?

– Хотя бы так, а что в этом плохого?

Она выбросила сигарету, так и не прикурив. Да ничего плохого, согласилась. Просто все не так.

Еще повезло, что он обошелся без банальностей типа «тебе было хорошо?» и «давай повторим!».

Она бы согласилась, возможно.

И с тем, и с другим. Самое странное, что об Артуре думалось меньше всего. По чесноку, – совсем не думалось. И вовсе не потому что Димины руки, губы и прочее заслонили весь свет. Горечь несбывшихся надежд стояла комком в горле, словно сегодня наступал ни Новый год, а надвигался апокалипсис. Дальше – пустота.

Артур мелькнул бесплотной тенью за окном, и пропал.

Она внимательно осмотрела Диму. Он даже засмущался немного. У нее в голове четко оформилось: оказывается, я ханжа. Или просто старомодная? Что-то смущало, что-то было неправильно.

Накосячила, признала Русалка.

Но если по уму, мухи отдельно, котлеты отдельно. Плюсы налево, минусы наоборот. Разложим по полочкам, как советуют психологи. Синие глаза – это плюс. Секс со случайным попутчиком – это минус. Ласковые руки – это плюс. Секс через пару часов знакомства – это минус. Он полиглот, вундеркинд, крутой мен, прикидывающийся обычным бомбилой, – это плюс.

Секс с ним – это… это что?!

Сбилась. Слишком часто повторялось в рассуждениях одно слово, которое хотелось превратить в дело. То ли она нимфоманка, то ли Димин опыт намного превышает ее собственный, и этим все объясняется.

Взрослый, умелый, нежный, – это плюс.

Они расстанутся без последствий – тоже.

Новый год она встретит более чем оригинально – но еще непонятно, плох или хорош этот факт.

Вот другая новость явно из негативных. Как встретишь Новый год, так и проведешь. Стало быть, жить Ланке в такси.

– Давай все-таки поедим, а?

Он зануда. И это снова минус. Вдруг в городе ему придет идея продолжить знакомство? И куда его, действительно в их тусу?!

Может и правда, лучше перекусить, еще выпить, и проснуться уже в Новом году.

– А сколько времени? – встрепенулась она.

– Не бойся, я слежу. До часа икс еще сорок минут.

– Шампусик остался? Хоть что-то у нас должно быть по правилам!

Дима с притворным удивлением спросил, когда это она так резко полюбила правила. И тут Руслана поняла, в чем позитив – с ним она не старалась быть лучше, чем есть на самом деле. Да, строила глазки в какой-то момент. Юлила в чем-то. Притворялась. Но это была игра, легкая и естественная. А в целом она чувствовала себя в безопасности, не ломала голову над каждым словом, не следила за каждым жестом.

Он прав – расслабиться стоило. Что сделано, то сделано. Что написано пером, не вырубишь топором. Без труда, не вытащишь и рыбку из пруда. Не, это другая тема.

В общем, надо жить и радоваться. Перенимать опыт, а потом показать Артуру, на что она способна – скромная девушка из приличной семьи, ага!

Пошло, но лучше так, чем нюни разводить.

– Наливай! – Приказала она. – Проводим Старый год.

* * *

В какой-то момент юношеский максимализм отпустил вожжи, и стало свободней дышать. Принимать то, что есть, не сожалея о том, чего не было, и что могло бы быть, и так далее до бесконечности.

Вглядываясь в эту ночь, когда и она уже стала воспоминанием, Руслана иной раз опять впадала в рефлексию. Примерно так: если бы это случилось с ней раньше, если что-то подобное произошло с кем-то из подруг, картинка получилась бы совсем другая. Авантюрно-приключенский роман. Остросюжетный. С элементами мистики. Винегрет, а не кино.

Ей все виделось то в черно-белом цвете, то слишком ярко слепило глаза, так что деталей не разобрать.

Взрывы хохота – беспричинного. С обоих сторон, причем. Словесный пинг-понг. Тишина, падающая как занавес перед антрактом. Поцелуи, биение чужого сердца рядом, искаженное лицо, и в синих глазах – ее отражение.

Бой курантов из магнитолы. Шутки, притянутые за уши. Поздравления, и снова поцелуи. Коробка передач жутко мешалась, да и в общем салон оказался малопригодным для романтики. Но смех звучал все естественней.

Визги, вопли, песни, хоровод вокруг сосны по колено в сугробах, снеговик с пластиковым стаканчиком вместо морковки, надрывное веселье. Дискотека под радио, чтобы согреться. И опять поцелуи, и холод уже не грозит. И теснота в машине не ощущается. Вот только ноги упираются куда-то, и, кажется, все тело в синяках.

А ночь летит вперед, и в самый темный час перед зарей они засыпают в неудобных позах, но крепко-накрепко.

… – У тебя жвачка есть? – Спросила Руслана, стараясь не дышать в его сторону и не смотреть на него при свете дня. Точнее, чтобы он не смотрел.

Кивок вперед.

– Там.

– А вода?

– Снега же полно.

Он тоже говорил сквозь зубы. С брезгливостью ощупал лицо – за ночь образовалась щетина. И что-то еще мешало жить. Дима поерзал и вытащил из-под спины куртку и пластиковую ложку. Попытался вытянуть ноги и вздохнуть полной грудью. Ланка уже интенсивно жевала, хихикнула:

– Тоже мне принц на горошине!

– Доброе утро!

– Ну прям, – не согласилась она.

Покряхтывая и постанывая, отнюдь не от страсти, страдальцы выползли на свежий воздух. Все искрилось от снега и солнца. Полноценный день, а не утро. Дима помахал руками, не приходя в сознание. Руслана просто села в снег.

– Не дури! Простудишься!

– А кофе ты не догадался купить, случайно?

– У нас дедова самогонка осталась.

– Не смешно!

Он помог ей подняться, и некоторое время они стояли друг против друга. Без смущения и неловкости, внимательно и серьезно проникая взглядами.

– Я говорил, что ты красивая?

Не дав ответить, он прижал ее голову к своему плечу.

– С Новым годом, Русалка!

Ланка боднула его.

– С новым годом, дельфин!

Что бы там ни случилось, кто бы ни ждал ее за поворотом, куда бы еще не занесло ее влюбленное сердце, эту ночь смело можно было занести в список самых необыкновенных. Не то чтобы чудо, но где-то рядом.

У него же не было четких формулировок. Просто каждым нервом Дма ощущал полноту жизни. Вот он, – молодой, сильный, умный, и может все! Энергия забила ключом, и поцелуи пошли по сотому кругу. А потом, когда Руслана приходила в себя, он, все еще чувствуя себя всемогущим, копал снег вокруг машины. И была уверенность, что осилит в одиночку проложить новую трассу.

Ближе к обеду им повезло. А какому-то деревенскому чудику, что ринулся в город пополнить запасы, еще больше. Он помог Диме вытащить тачку, поделился бензином и, прихватив самогонку, умчался в полном восторге.

Через полчаса они были в центре города.

Дима великодушно предложил зайти вместе, в качестве группы поддержки.

– Скажем, что я твой парень, ну снесло башню от чуйств, с кем не бывает. Извинимся, покаемся, что у тебя, родоки, совсем гоблины?

Она приподняла брови насмешливо.

– И этот человек знает восемь языков?

– С кем поведешься! Пошли!

– Не, Дим. Спасибо, конечно, но я сама.

Она сжала руки на коленях, собираясь с силами.

Он напряженно соображал, целовать ее на прощание или не стоит.

– Ладно, аривидерчи!

– Позывной 73, если что.

– А если ничего?

– Тот же самый. Вызывайте, доставим с ветерком, куда пожелаете!

– Ну да, ну да, – скептически покачала она головой.

С видом кающегося грешника он приник губами к ее ладони.

– Это было исключение! Простите, извините, больше не повториться!

Вот она, истина. Повторения не будет, понимали оба. Как и продолжения. Конец истории, музыка, титры. Угнетало ли это? Скорее нет, чем да.

– Было здорово, – с улыбкой признал он.

– Точняк!

– Может, все-таки пойти с тобой? Я ведь соучастник, как не крути!

Руслана засмеялась, но с оттенком горечи.

– Тогда светит другая статья. Как преступной группе. Все, Дим, закругляемся! Удачи на дорогах!

Он все же поцеловал ее.

Он знал, что как только вернется в свою жизнь, эта девочка станет казаться сказкой, новогодним виденьем, не имеющим ничего общего с реальностью. Не то чтобы их планеты слишком далеки, а то и в разных галактиках. Дело не в этом. Просто слишком много всего и сразу, но за внешней экспрессией – полный нуль. Вакуум.

Она целовала его, подсознательно оттягивая момент встречи с родителями.

Приятного мало. То есть, поцелуи как раз приятны… ммм…. а вот то, что будет потом!

Попроситься в напарники и гонять с ним по городу до скончания века? У них все неплохо получилось вроде. Как в романах: и физически, и морально на твердую пятерку. Но если следовать логике сюжета, она вскоре выяснит, что ждет ребенка, и он женится на ней не по зову сердца, а из чувства долга. После они будут долго и муторно выяснять отношения, спать в разных комнатах, мучиться подозрениями, сомнениями и токсикозом. Последнее – персонально для нее.

Полет фантазии приглушил страх.

Она провела ладонью по колючей щеке, шепнула ему на ухо что-то нежно-щемящее и неопределенное. Он кивнул, чувствуя тоже самое: смутную, необъяснимую ласковую грусть. Разжались объятья. Руслана вышла из машины, а он смотрел ей вслед, и хотя сиял день, силуэт ее казался туманным, словно уже таял в дымке прошлого.

* * *

Первым делом он выспался. А когда очнулся, родители уже были дома, и пополам с упреками нагрузили его подарками, поздравлениями и приветами от знакомых и незнакомых высокопоставленных лиц.

В голове еще чувствовалась сонная одурь, и будто бы дым стоял, как в накуренной комнате. По инерции он отвечал на вопросы, примерял подарки, которые следовало примерить, любовался теми, коими следовало именно любоваться, брился, питался, куда-то звонил, кого-то поздравлял. А вечером отправился все-таки к Валере. И кажется, удачно заменил автомобильный романтизм на гостиничную койку. Номер-люкс.

Эдак я по рукам пойду, подумал Дима с некоторой гордостью, проснувшись второго января с незнакомой на вид девицей.

И циником стану, добавил.

Третьего он опять отдыхал с другом, но теперь чисто в мужской компании. Баня, пиво, задушевный треп. Родители давят, бензин дорожает, рекламный бизнес процветает, так выпьем за это! И за то!

К Рождеству он пришел в себя. Но это был уже не он. Тормоза отказали начисто. За неделю ему удалось сделать то, на что почти два года не хватало сил. Научиться мысленно не вздрагивать при имени Дианы. Не гнать воспоминания. Не прятаться от жизни за баранкой и чужими заботами.

Когда в голове прояснилось, он засел за учебники. Отец, заглядывая к Диме, радостно поглаживал усы. Мама выражала готовность подавать чай собственноручно и печь пирожки хоть каждый день. Гордились. Впрочем, когда Дима снова сел за руль, радости поубавилось.

А ему было «сугубо фиолетово». За эти дни он вспоминал Руслану нечасто, но как-то очень ослепительно, отчетливо. Будто впадал в краткосрочный анабиоз. И раскатывая в такси, признал, что надеется на случайную встречу. Вряд ли она вызовет его специально. А так… Город небольшой, рано или поздно, они увидятся. Он будет рад. Вот так все просто. Почему-то ему не приходило в голову пригласить ее на свидание или что-то в этом духе. Как они говорит? Оттопырится… Или поколбасится? А также поплющиться, насвинячиться и чисто конкретно потусить. Нет, это прошлый век. Сейчас организуют тематические пати-вечеринки: испанские, японские, пиратские, советские. Валера звал на такую. Дима предпочел-таки баню.

Любопытно, чем закончились у Ланки разборки с родителями. И с ее парнем. Если верить поговорке про новый год, вряд ли они будут проводить время вместе.

Неужели он всерьез рассчитывает взять на себя эту роль? Ну вот если представить на минуточку: случай их все– таки столкнул, на свидание они сходили, пусть даже в китайский ресторанчик с шарманщиком, обезьянкой, предсказаниями на бумажках, странной музыкой и прочими модными штуками. А дальше? Поболтали, посмеялись, провели вместе ночь. Еще одну. Не получится, она школьница. Но ведь каникулы…

В этом месте размышления забуксовали. Он осознал, что воображение занесло далеко, а логики в мыслях ни капли.

Он хотел ее видеть. Но не хотел отношений с ней. Даже физического плана.

Надо было фотку попросить. Или снять ее на сотовый. Не догадался, не до этого было. А ведь в каждой шутке лишь доля шутки…

Конечно, он мог бы просто приехать по знакомому адресу, подождать и сделать вид, что случайно мимо проходил.

А зачем? Собственная невнятность напрягала. Возможно, ему просто хотелось поделиться с Ланкой хорошим настроением, недавним открытием, что можно жить с широко раскрытыми глазами, и сказать ей спасибо за это. Неспроста же именно она оказалась рядом.

Фаталист и есть!

Наверное, поэтому он резко свернул с пути, когда буквально на голову упал выгодный заказ. Не в такси, а по основной работе. Знакомый отца открывал сеть ресторанов и в разговоре ляпнул, что все рекламщики – тунеядцы и пустомели. Денег, мол, просят уйму, а в ответ – тишина. Дима вступился за коллег. И в пылу беседы чуть не на спор взялся раскрутить ресторатора. Таксовать стало некогда. Вспоминать Русланку тоже. Рекламное агентство, куда Дима устроился еще на втором курсе, когда перевелся учиться в этот город, было не слишком известным. Средней руки креативщики. Но он занимался любимым делом, выше головы прыгнуть не пытался. Пока не появился этот дядька со своими ресторанами. Дима закусил удила, словно действительно поставил на кон что-то важное. Угу, корову проигрывал. До Америки оставалась пара месяцев, и он должен был успеть доказать, прежде всего себе самому, что сделал правильный выбор. С твоими способностями, говорила матушка, ты мог бы стать кем угодно: от космонавта до юриста, от политика до миротворца. А выбрал неблагородную и неблагодарную профессию! Отец примирительно заявлял, что работать в рекламе в Штатах совсем не то, что у нас. На это была вся надежда. Сынок вырвется на американскую землю обетованную, встанет на ноги, и на самом деле наймет применение своим гениальным способностям.

О способностях Дима наслушался с детства. У него действительно была уникальная память, крепкая воля, феноменальная работоспособность. Только не было уважительной причины, почему это все нужно отдать рекламе? Игра в слова. Владение умами. Четкость, отглаженность формулировок. Возможно, как все в юности, пытаясь переменить мир, найти ответы на все вопросы разом, он понял, что это невозможно и отыскал свой способ скрыть разочарование. Не сдался, так ему казалось. Раз неизвестно, как остановить войны, коррупцию, болезни, непонятно, что такое любовь, и почему она проходит, непостижимы размеры вселенной и местонахождение черных дыр, куда проваливается один носок из пары, то можно хотя бы раскопать самое верное, самое точное выражение. В идеале: «Все будет Кока-кола» или «Живи на яркой стороне».

Он стремится как раз к этому: выразить себя. Пусть в словах. Слово – это его дело, получается. Каждому свое, он выбрал это.

И в рестораны будет ходить народ! Валом!

Сначала ему доверили только роль мальчика на побегушках: он налаживал контакты с прессой, держал в кулаке секретарш, искал грамотного веб-мастера и копирайтеров, чтобы засветиться в Интернете. С наполнением сайта все изменилось. Название никак не вписывалось в концепцию, материалы выглядели беспомощно и жалко. Он не спал вторые сутки, пил кофе литрами, зарос до бровей. И сам написал несколько коротких рекламных статей, придумал пару вариантов «имени» для ресторанной сети. Главный хмыкнул, подправил, и пошел к заказчику на поклон. А заказчик ни много, ни мало вознамерился состязаться с Макдаком, который еще не захватил город, но был на подступах. Предложения Димы оценил, настоял, чтобы ему отдали бразды правления. Проект был внушительный, у отцовского знакомого, кроме новых ресторанов по всему городу работали пекарни, кафе с игровыми центрами для малышни и кое-что еще по мелочи. Мужик с размахом. Но по-русски несобранный. А Дима насмотрелся в Америке другого, и пытался пересадить это на родную почву. Понятно, что силенок у него было маловато еще, как и опыта. Зубки не прорезались до конца, но хватка просматривалась железная. Его подставляли свои же, строили козни конкуренты, главный хватался за голову при виде сметы и незнакомых терминов. Дима организовывал соцопросы, и на чужой скептицизм неизменно приводил в пример гуру рекламы Огилви.

– Смотрели «Унесенные ветром»? Это были бы военные хроники, если бы не его исследования! Народу нужна была любовная сага, и он ее получил!

Барышни млели. Парни рвали на себе рубахи и волосы. И каждый спрашивал себя, где раньше был этот лохматый верзила. Диме некогда было дойти до парикмахерской, но даже родители не развивали эту тему: он почти не показывался на люди, так что опозорить благородное семейство не имел возможности.

Он подводил теоретическую базу, копался в книгах по психологии, генерировал идеи, постоянно с кем-то созванивался, списывался в аське, сопоставлял, проверял, подбирал нужные слова. Словом, горел на работе.

И, как представлялось в самых дерзких мечтах, он взял эту высоту. Ко дню всех влюбленных приурочили открытие сразу нескольких точек в разных концах города и официальную вечеринку для избранных. Диме пришло приглашение. Предварительно ресторатор лично жал руку и растроганно сопел над рекламным буклетом. Ну или сердито. Потому что денег на все Димины задумки пришлось потратить много, очень много.

По городу разъезжало несколько десятков троллейбусов, украшенных эмблемой ресторана. И почти столько же такси с колобком на крыше и лисьей мордой. Картинка выглядела в целом живописно: лиса пыталась проглотить колобка, тот улыбался во весь рот, а слоган гласил: «Ресторан «Колобок»… Прикатится сам!». Это была одна из линий развития – доставка еды на дом. На сайте ресторана, разумеется, тоже главным героем была круглая сказочная булочка. Тут она поразительно походила на смайл. Дима использовал простые арифметические действия. Грустный смайлик плюс фирменный хлеб – опять же колобок, порезанный на дольки и украшенный зеленью так, что выглядел цветком, – и в сумме: смайлик с улыбкой. Основные надежды возлагались на воздушный шар в виде колобка, который решили запустить в день открытия, и, если затраты себя оправдают, повторить к 8 марта.

Дима ходил гордый, как индюк. Принимал поздравления коллег – неискренние, благодарность главного – в валюте. Раздумывал, что зря не начал карьеру раньше. Строил, понимаешь, из себя Золушку. Хотел посмотреть изнутри, что такое российская реклама в провинции. Чуть не слетел с катушек от скуки. Результат еще неизвестен, конечно, и бренд не раскручен, об этом еще думать и думать, – название в таком виде запатентовать нельзя. Мозг работал в режиме нон-стоп. Дима просыпался в холодном поту от пришедших во сне вариантов: Коболок и Колобочка. В душе продолжал игру в слова: КолАбок, Коллобокк, мистер Колобок, у Колобка… Ел, не ощущая вкуса, перебирая: Колобок и К, Колобок и Лиса, Колобок и сыновья…

– Ты отлично поработал, сынок, – банально, но от души поздравил его отец однажды вечером.

Потряс в воздухе газетой.

– Статья про Мишкины рестораны, а по местному каналу утром сюжет был. На телевидение тоже ты его пробивал?

Дима расхохотался:

– Неужели, сработало? Пап, это партизанский маркетинг. Михаил твой Иванович жлоб еще тот!

Отец попросил быть поаккуратней с формулировками. И признался, что ничего не понял: какие партизаны, что сработало? Последовала короткая, но внушительная лекция. Мол, когда денег нет, заказчик стонет, а результат нужен, иначе вложений больше и не последует, берется малобюджетный вариант и оригинально обыгрывается. Он подсмотрел идею у больших бизнесменов: на день арендовали вагон пригородной электрички, оформили в стиле будущих ресторанов, прицепили вывеску и кормили бесплатно всех желающих. Меню простое: фирменное блюдо и чай. И люди сыты, и деньги целы: по сравнению с минутой эфира и рекламными модулями вышло намного дешевле.

– Отдача же полная, как видите! – Подытожил лектор.

Матушка ласково пригладила ему вихры, как в детстве. И обратилась к отцу с тревожно-обреченным видом:

– Думаешь, у него это серьезно?

– Но ведь получается, Кать, – пожевав усы, ответствовал тот и снова потряс газетой, – вот, черным по белому. Хвалят, восхищаются, ждут открытия.

Они вздохнули, кажется, прощаясь с иллюзиями. Сыну не суждено стать космонавтом или хотя бы политиком. Какая жаль… Печалька, выразилась бы Руслана.

Дима сказал по-взрослому:

– Там видно будет.

7

Очки запотели от напряжения. Волосы стояли дыбом. Экран подмигнул, файл свернулся, пока она подбирала точное выражение, и подборка фотографий поплыла в ноутбуке, окуная в прошлое. Семейный выезд на природу: бешеные пляски радостного Лордика, притихшая на пеньке мама, бабушка с папой у костра, Ланка в гамаке. Прошлый Новый год: многие фотки заретушированы в целях конспирации. Классная вечеринка: Алена, Ланка, Артур… Ах, Артур…

Она пошевелила мышкой, возвращая файл на место. И двумя пальцами стала набирать текст. Получалось быстро, не так, конечно, как слепой машинописью, но для самоучки неплохо. С маникюром пришлось расстаться. Длинными ногтями неудобно клацать. Зато вот – появились очки. Стильно, серьезно, все, как у больших. Не то чтобы зрение резко упало, но глаза уставали, слезились, и она решила перестраховаться. Тем более, очки очень шли к короткой стрижке. Русланка постриглась чуть ли не впервые в жизни. И сначала, увидев себя в зеркале в парикмахерской, едва удержалась от рыданий. Выглядела, словно птенец новорожденный. Но на удивление всем понравилось. Алена сказала: «зачетно!». Мама сказала: «Крошечка-хаврошечка». Артур ничего не сказал, но смотрел заинтересованно. Правда-правда.

На Артуре она, как обычно, сбилась, и снова несколько минут лицезрела фотки. Протерла очки. Покачала ногой. Взъерошила перышки еще больше. Мысль не шла.

– Кофе, сигарету и пожрать, – велела она тоном хирурга, требующего скальпель.

И поплелась на кухню.

– Лен, у нас поесть есть?

Домработница махнула в сторону холодильника. Мол, полно. А поухаживать за великой труженицей?

Бабушка вошла на кухню следом и поинтересовалась, когда Ланка научиться готовить сама. Хотя бы что-то элементарное.

– Я умею яичницу жарить, – с притворной обидой та надула губы, – и картошку, и бутерброды с чем угодно! И вообще, не все сразу! Только работать начала, дайте мне привыкнуть!

Считалось, что Ланка нашла подработку по той простой причине, что ее лишили карманных денег. Эпопея с Новым годом даром не прошла, и отголоски звучали до сих пор. Мама общалась с дочерью сквозь зубы и только по необходимости. Папа все время вздыхал при взгляде на Ланку. Словно она не Новый год отметила без родителей, а как минимум, превратилась в Сонечку Мармеладову. Дедушка с бабушкой тоже не отставали.

А уж какой был скандал первого числа, и вспоминать тошно!

При появлении в отчем доме на Ланку обрушился водопад упреков, угроз и жалобных стенаний. Причем с четырех сторон, ведь в праздники все были дома. Воспринималось обрывочно: обзвонили больницы, морги… дурацкая смс-ка… скорую деду… давление… бессердечная эгоистка… гости… испорченный праздник… никакой ответственности… где ремень…

И прочее в том же духе.

Только когда она заплакала от усталости и всех потрясений, шквал немного поутих. Сквозь всхлипывания, Ланка придумала какие-то оправдания, объяснения, в общем, показания давала. Версия была, разумеется, подретуширована и мало походила на действительность. Судьи по мере рассказа утратили интеллигентность окончательно, высказывались хором и не совсем цензурно, и на полном серьезе хватались то за ремень, то за валерьянку. Адвокатом выступал Лорд, облизывая Ланку, и радостным от встречи лаем стараясь всех заглушить.

Кое-как успокоились. Но концерт продолжился сольными номерами. Пока Ланка отмокала в ванной, ей промывала мозги мама, потом настала очередь бабушки, а за ужином взял на себя роль обвинителя дед. Вместо же «спокойной ночи» на сон грядущий она выслушала отцовскую речь о том, что беречь честь надо смолоду, так же как уважать родителей, чтить традиции и вообще иметь совесть!

Утром народные заседатели вынесли вердикт. Руслане искренне было их жаль: переживали же, волновались, а потом еще и головы ломали, чем и как наказать ее эффективней. Но, услышав приговор, она пожалела саму себя. Ее лишили карманных денег и свободы: комендантский час до 20.00. Кроме того, отобрали всю приличную одежду. На полке остался спортивный костюм, пара свитеров и джинсы.

Сначала она металась, как лев в клетке. Вопила, что это перебор. Топала ногами, оставшись одна. Снова выбегала к родным и, стараясь говорить спокойно, приводила веские аргументы, что силой они ничего хорошего не добьются, и нельзя унижать ее человеческое достоинство. Опять плакала. Выдвигала ультиматумы. Давала обещания. Но все было бесполезно: как один стояли на своем!

Ах так, решила она. Ах вот как, разозлилась она. Ах вы вон чего, распалялась она.

Ну, держитесь! Я всем покажу! Я докажу!

Неизвестно, что, как и кому именно она собиралась доказывать. Руслана рассматривала варианты самоубийства и побега. Хотела вызвать Диму – он бы точно довез ее куда надо и бесплатно. Но вот куда?!

Может, соврать ему, что беременна, и поселиться у него? Интересно, как отреагируют его предки? Идея, конечно, так себе, в порядке бреда…

Наконец, удалось дозвониться до Алены. Подруга зависала в Березовой рощи три дня, и не с первого раза поняла, что происходит в жизни Ланки. В ее речи рефреном звучало:

– Как мы гудели! Русик, как мы гудели!!!

Только угроза бросить трубку подействовала. Алена включила мозг и засыпала Ланку вопросами. Выяснив, что Новый год подружка провела вовсе не дома, и услышав про смс насчет фонтана, Алена впала в ярость. Часа два она пыталась доказать, что не писала ничего подобного. Руслана в ответ старалась убедить, что это не имеет значения. С горем пополам выбрались из паутины подробностей, непоняток, случайностей и нелепостей. Прозвучало имя Артура, и Ланка сразу поняла, что зря. Подруга тут же принялась юлить, съехала с темы, сменила тон. В общем, ясно.

– Нелька его окрутила, надо понимать?

– Что-то я не слышу особой печали в твоем голосе, – удивленно протянула Алена.

– Да потому что у меня столько тут всего происходит, что голова отваливается! Горевать некогда. Приходи, поговорим по-человечески.

Оказалось, что и это недоступно. Визиты гостей не входили в программу. Семья высказалась однозначно: наказание сурово, но справедливо, раз ты ради друзей начхала на родных, этими друзьями теперь придется пожертвовать!

Тут уж Руслана взбеленилась, закатив самую натуральную истерику. Но дрожа от негодования и рыданий, икая и проглатывая окончания слов, она поняла, что ничего не изменит таким образом. Гоблины и есть!

– Гулять-то я могу, по крайней мере?!

– Свежий воздух необходим, – заявила мама, – ты будешь дышать на балконе, или во дворе, где тебя видно из окна.

– А поводок? А намордник? Не забыли купить?

– Будешь хамить, отберем телефон и отключим интернет!

Это стало последней каплей. Идея созрела. Бежать некуда, травиться и вешаться – неэстетично! Надо обрести свободу и независимость, Алена постоянно талдычит об этом, и она права.

Нужны деньги. Нужна работа!

А пока Руслана успешно делала вид, что ни наряды, ни улица, ни друзья ей неинтересны. Хотели зацепить на крючок? А вот фигу вам! Пусть глупо, по-детски, но что оставалось? С гордым видом она сидела сутками напролет в комнате, перед компом. И видимость стала реальностью. Вместо чатов и форумов, Руслана однажды забрела на сайт копирайтеров, и застряла там. Теперь и правда некогда стало думать о чем-то другом. Здесь можно было заработать, не выходя из дома. То что доктор прописал!

Они думают, что ее удалось сломать? Они решили, что имеют право распоряжаться ее жизнью? Они взяли на себя роль судей и диктаторов?

Но у нее свои правила!

В знак протеста она постриглась, тогда-то и услышала впервые в новом году ласковые слова от мамы и бабушки. Вероятно, ее непривычный, беспомощный вид настолько обескуражил, что они уже жалели о приговоре. Одежда вернулась в шкаф, были разрешены прогулки. Но теперь она по собственной воле торчала дома, только в оптику однажды выбралась. И на все расспросы честно ответила, что намерена работать.

Оказалось, сказать легче, чем сделать.

– Чего ты вообще за это взялась? – Недоумевала в телефонных переговорах Алена. – Уперлась тебе эта журналистика!

– Так это все, что я умею. Сочинения всегда пищу на пятерки, ты же знаешь.

– Сравнила!

– Это то же самое! – Горячо убеждала Руслана.

То ли себя, то ли подругу – непонятно. Просто не было других вариантов. Либо она не видела их. А тут идеальные условия: придумываешь слова, складываешь их в предложения, тыкаешь пальчиками по клавишам, и получаешь денежки, не сходя с кресла. Кошелек веб-мани она завела в первую очередь. И там пока не было ни рубля.

Но – она упорно читала чужие статьи и материалы по копирайтингу, журналистике, литературоведению. Пухла от обилия информации и безумно радовалась этому обстоятельству. Не было сил думать об Артуре. Лишь невнятные видения иногда мелькали перед глазами. Некогда было вспоминать Диму и Новый год. Осмысливать все, что произошло.

– Вы даже телефонами не обменялись? – Однажды спросила Аленка, когда уже сто раз было все говорено-переговорено, обмусолено со всех сторон и подвергнуто жесточайшим насмешкам, чтобы не разводить нюни.

Ланка пожала плечами:

– А зачем?

Поначалу, узнав про Диму, подруга чуть не жгла ее каленым железом, выпытывая подробности. Мало-помалу, выудила. Не все, но большую часть. И страшно удивлялась, и в чем-то завидовала, за что-то ругала нещадно, и требовала живописного портрета главного героя.

– Ну такой высокий, лохматый, – повторяла Ланка, – синеглазый, жуть! То есть, здорово красиво. Взгляд отпадный.

Добавить к показаниям было нечего. Запомнился его смех – слишком громкий, словно пытался заглушить тоску или неуверенность. Его нежность – огненная! – чуть не ошпарилась! Его руки, мужские, властные, надежные руки, чье тепло предназначалось вовсе не ей.

Случайная, приятная, одноразовая встреча. О чем говорить?

– В другое бы время ты бы все мелочи и детали перетерла! – Обижалась Аленка, решив, что это работа сбивает Руслану с толку.

Она была права лишь наполовину. Ланке не хотелось вытаскивать на свет новогоднюю сказку. Пусть принц вовсе и не принц, а таксист с дурацкой прической, и в обшарпанной кожанке. И даже принимая во внимание его работу в рекламном агентстве, экстернат, склонность к языкам – если не соврал! – она-то видела в нем именно того, кого видела. И в какой-то момент почувствовала влечение, или воображение сыграло с ней злую шутку. Так или иначе, хотелось думать об этом, как о новогоднем приключении. Без пошлости и банальностей типа «случайная связь». Без препарирования подробностей.

Однако, чем упорней она избегала разговоров о той ночи, тем больше мыслей на эту тему рождалось в голове.

И Руслана написала статью: «Как необычно провести Новый год». Она перевернула свою ситуацию с ног на голову, рассмотрела с разных углов, посетовала на цены, политиков, упадок нравственности, привела несколько цитат из умных книжек, придумала цифры липового соцопроса, в общем, навертела-накрутила. Три дня правила и сокращала. А после выставила на аукцион статей.

Заказчик нарисовался, когда Ланка уже отчаялась и написала еще десяток текстов.

На кошелек упали первые сотни. И дело пошло. Она писала о маникюре и макияже, о вечной проблеме «отцы и дети», о том, как выбирать собачий корм, туфли, сумочку на все случаи жизни, о литературе, подростковом сленге, рекламе. Все, что случалось с ней когда-либо нашло отражение в статьях. Все, о чем только мечталось – тоже. Самое невероятное – их покупали и просили еще, еще! Профессионал бы оценил: простенько, но со вкусом. Чувствовалась свежесть юности, отсутствие стереотипов, а слог у Ланки, и правда, всегда был легкий.

Каникулы давно кончились, и это сильно мешало существованию. Первый день учебы поверг Ланку в ступор. Она догадывалась и по виду подруги, и по ее обрывочным фразам, что Нелька замутила с Артуром конкретно.

Как выражалась бабушка, разговор на эту тему портил нервную систему.

Но одно дело – разговор и догадки, и совсем другое, когда все видишь собственными глазами.

В первую неделю учебы Ланка заработала много денег. Потому что много-много-много писала. Фрустрация, как выразилась бы мама. Или сублимация? Короче, чтобы не утонуть в слезах, пришлось бить лапками по клаве. Темы статей были соответствующие: как избавиться от ревности, как удержаться от убийства, как улыбаться, когда хочется плакать.

Темпы нарастали. Глаза уставали. Слепая машинопись была все-таки освоена. Вместо обеда Ланка глотала учебники.

– Доченька, ты уже прозрачная стала, – как-то заметила мама, – может, хватит себя изводить?

Ну вот, бездельничала – не нравилось. Работает – тоже плохо.

– Все хорошо в меру, – услышала она в ответ на свои насмешливые заявления.

Мера? Не многовато ли рамок? Неужели, им самим нравится вес раскладывать по полочкам, регламентировать, контролировать… Впервые в жизни Ланка всерьез задумалась об этом мире – мире взрослых. Еще один маленький шажок, и она кажется там по полному праву. И? Сердце попискивало будто зуммер на сотовом. От страха или предвкушения, точно неясно.

Приближался день влюбленных, когда в ответ на очередную статью ей кроме гонорара пришло письмо из редакции. Предлагалось явиться в офис и обсудить возможности дальнейшего сотрудничества.

… зачисление в штат, тупо перечитывала Ланка.

И так всегда, подумалось ей. На личном фронте сплошные потери, зато какие перспективы в профессиональном плане! А все и сразу – невозможно? А вместо этого письма любовное смс от Артура – нельзя?

Добрый дедушка Мороз, я уже не никогда не буду хорошей девочкой, но я – благоразумная, трудолюбивая, упорная молодая женщина, и мне очень хочется быть счастливой!

* * *

Машину надо бы сменить. Пусть имидж – ничто, согласно старой рекламе, но ездить на этой колымаге перспективному специалисту все равно, что явиться на собеседование в рабочем наряде дворника.

А с другой стороны, жалко. Этой лошадке он многим обязан, и она видела кое-что такое, от чего иной раз воспоминания мурашками бежали по спине.

Чувствительны вы батенька стали, усмехнулся он сам над собой.

Дима стоял на светофоре, мысленно окунувшись в прошлое и прикидывая, как быть с будущим, и вдруг боковым зрением выхватил из толпы знакомый силуэт.

Автоматически вырвалось:

– Русалка!

Ясное дело, она не услышала.

Он дотянулся до пассажирского кресла, открыл окно и повторил призыв громче. Прохожие оглядывались, но не те. Загорелся зеленый.

Дима тронул машину в некотором раздражении. Оглохла она что ли?! Или это не она?

День казался испорченным, настроение тоже. Неизвестно, по какой причине, он счел за плохой знак ее нежелание остановиться и поболтать.

Или все же ошибся? Это была не Руслана? Получается, он и не помнит ее. Данный факт тревожил невероятно, то ли Дима волновался за собственную память, то ли… нет, больше причин не было.

Устал разве что. До открытия ресторана оставалось несколько суток. Карьера складывалась, гонорар получен, перспективы – самые радужные. А его колотило от напряжения, словно последние дни он провел, засунув пальцы в розетку. И тут еще Ланка мимо прошла!

Фаталист и есть! Такая мелочь выбила из колеи в самый ответственный момент.

… Слышать его она не могла. Шапочка плюс наушники с Элвисом. Танцующей походкой Ланка двигала на собеседование. Жизнь сияла радугой, хотя внешне производила унылое впечатление: февраль шагал рядом, серый, студеный. Насмехался ветрами, нахлобучивал темным бессолнечным небом. Но банальная истина усвоилась сердцем, ни разумом: свет есть всегда, даже если не виден. Тонкий луч или ослепляющая звезда, не так уж важно. Раньше она подсчитывала проблемы, а теперь стала вести учет радостей. Их было немного, но ведь они были! И еще была уверенность, что она разделит их рано или поздно с кем-то пополам. Ни саму себя растерзает на части, ни приткнется безвольной куклой к сильному плечу, а свободной походкой пристроится рядом. Или позволит кому-то идти вместе с ней.

Артуру?

Ланка верила, что возможно и это. Но зависимость от него так наследила в душе, что хотелось прибраться. Встряхнуться. Вздохнуть полной грудью, освобождено и легкомысленно. Она так соскучилась по самой себе! Самодостаточность – слово из умной, чужой статьи. Высокопарное, необходимое ей сейчас. Слишком тяжелы оказались кандалы чувств, безответных и безрадостных. Быть может, она только придумала свою любовь. Или врала теперь, отказываясь от нее, распиливая цепи отчаянно, будто сбегающий с галер раб.

До весны было далеко, но корка на сердце уже таяла. Ланка выключила плеер и запела сама, про себя:

«Каблучки отстукивают дробно: я свободна, я свободна, я свободна…».

8

Над городом летел колобок – воздушный шар в виде всем известного сказочного героя. Прохожие останавливались, задирали головы, смеялись, снимали на мобильники. Движение, не слишком интенсивное по случаю выходного, совсем затормозилось. Водители тоже люди, и нечасто встречают в небе колобков.

В центре у большого, живописно оформленного здания толпился народ. Импозантный дядька принял от длинноногой девицы ножницы из бархатной коробочки и разрезал ленточку, открывая вход в новый ресторан. Суета и гвалт разом усилились, хотя в числе приглашенных были только журналисты – бывалые люди, – и особо почетные гости. Остальные пришли чисто посмотреть. Простому люду предлагалось посетить «Колобок» завтра, и обеспечено было, как гласила рекламная заставка на большом экране перед рестораном: круглый год сплошное удовольствие!

Внутри звучала музыка, официанты все как один в костюмах колобка – еще одна Димина задумка, – разносили блюда. Мероприятие же в целом было похоже на все остальные такого же рода. Поздравительные речи, ответные благодарности, звон бокалов, тарелок и вилок.

Бледный молодой человек в костюме и при бабочке отразился в зеркале перед Димой, и он не сразу распознал в нем самого себя. Отпад, сказала бы Русалка.

– Отпад! – Произнес ее голос за его спиной. – Это ты?!

– Вроде, – неуверенно согласился Дима, поворачиваясь.

И открыл от удивления рот. В прямом смысле этого слова.

– А это ты?!

Она запомнилась ему миленькой девочкой с пушистыми длинными волосами: немного чокнутой, самоуверенной, напористой, дерзкой. Черты лица стерлись из памяти, будто кто-то нажал клопку «Del». А теперь он смотрел на нее и ясно понимал, что не мог забыть эти глаза, губы, ямочку на щеке. Ничего особенного в целом. Эксклюзив лично для него. И пусть сейчас перед ним стояла совершенно другая Руслана: похожая на воробья, больше, чем на котенка, растерянная, с наивной, лучистой улыбкой, – ему стало не по себе от мысли, что она могла пройти мимо. На ней было нечто розовое, летящее, короткое, и впервые с той ночи Дима вспомнилась татушка на тонкой щиколотке, и все остальное – поочередно, а потом разом. Уши возгорелись.

И в ее взгляде он прочел то же изумление, тот же страх, ту же робкую радость. Это еще сильней бросило в краску.

– Ты откуда здесь?! – Одновременно накинулись они друг на друга.

И оба сделали шаг назад. Ланка восхищенно присвистнула:

– Серьезно, выглядишь отпадно, я бы тебя не узнала!

– Аналогично!

– Прямо профессор! И стрижка тебе очень идет!

Где тот парень в мешковатой куртке, неслись скорым поездом мысли, куда делись вихры, сжатые губы, тоскливый взгляд. Она видела перед собой принца, ни много, ни мало. Но сказки теперь не для нее. А жаль. Какая жаль…

– О твоей стрижке я не могу сказать то же самое, – с улыбкой признался он, – длинные волосы тебе больше шли, если по чесноку.

Последнее выражение вызвало шквал хохота. Немного натянутого и слишком громкого. Кого-то они пытались спугнуть этим. Тени прошлого? Неловкость настоящего момента?

Ланка покусала губы и изобразила серьезность:

– Такие выражения я больше не употребляю. По долгу службы вынуждена вспомнить родной язык и тщательно подбирать слова.

– Чего, чего? У кого ты на службе, я не понял?

– У народа! Пишу статьи на всякие сайты, и…

– Погоди! Ты что делаешь?

– Не понимаю, что тебя удивляет, – с притворным равнодушием она пожала плечами, и розовая ткань чуть сползла, притягивая Димин взгляд.

Он отвел глаза. Поскрежетал зубами.

Пишет статьи, напомнил себе суть беседы, она – журналист! Его прекрасная русалка трансформировалась в барышню-интеллектуалку, коротко остригла шикарные волосы, надела розовое платье, сводящее с ума, и пришла в его ресторан!

Ресторан-то уж точно не твой, напомнил внутренний голос.

А она?

А она задавала вопросы, не ответив толком сама. Что ты делаешь? Зачем? Почему мы вдруг встретились? Последний был написан на лбу, но не озвучен. И ответа на него быть не могло.

– Давай присядем, – тоном джентльмена предложил Дима, чувствуя себя так, словно разгрузил вагон угля в одиночку.

– Я на работе, – напомнила она, – мне надо опросить еще парочку гостей. Ты гость?

– Вроде того.

Он повел ее к свободному столику, усадил и замер, рассматривая, как она расправляет складки на коленках. Тебе не шестнадцать, опять вмешался кто-то изнутри. Голос разума, наверное.

– Ты чего, Дим?

– Ничего.

Она рассмеялась русалочьим, колдовским смехом. Все поняла. Погрозила пальчиком.

– Смотри на дорогу!

Его сложило от смеха пополам. И успокоился он только когда подошел официант. Вернее, подкатился колобок. Когда был сделан заказ, Руслана заметила:

– А здоровская придумка, да? И пиар акция мощная, я читала, даже шар запустили. Представляешь?

На него опять напал смех.

– Что?

– Это я придумал.

– В смысле?

– Колобка я придумал.

– Ты … ты сказку написал? Это же русская народная!

– Ланка, это моя пиар-акция! И я с удовольствием дам тебе интервью.

Минуту она смотрела, не мигая.

– А! Ты для этого меня пригласил?

– Ты сама пришла, – напомнил Дима, – а за стол я тебя позвал, чтобы похвалиться, это правда.

Снова немигающий взгляд.

– Ничего не понимаю. Ты серьезно? Тебе доверили рекламную компанию ресторана? Ты же говорил, что в агентстве на побегушках, изучаешь профессию с низов, я же помню!

– Это случайно вышло. Как с тобой.

– Как со мной?

Теперь истерический смех овладел Русланой.

– То есть, ты заехал не туда?

– Как раз туда. Как с тобой, – повторил он с нажимом.

И взял ее за руку. Она перевела взгляд на его пальцы. Их сила и нежность были знакомы. Но это было короткое, мимолетное, ничего не значащее знакомство. Так?

Или как?

Наперекосяк.

В голове будто шторм. Ланка уткнулась в тарелку, ничего не разглядела там, и решительно подняла глаза на Диму. Странный у него был взгляд. Ласковый, но сердитый одновременно. Если такое возможно вообще.

– Я тебя совсем не вспоминал.

– А я тебя, – парировала она.

– Ты могла бы вызвать такси. Позывной я оставил.

– Ты мог бы приехать, адрес знал.

– Мы совсем друг другу не подходим.

– В точку!

– Я сюда заглянул на пять минут. У меня ведь тоже работа…

– И что же, решил остаться из-за моей неземной красоты?

Он отвел взгляд и сказал, что ее красота вполне земная. Ему хотелось попробовать свои силы здесь и сейчас, не откладывая, не доверяя судьбе то, что можно сделать самому. Попытка это объяснить стоила больших усилий, потому что Дима все время думал о другом. О ее ямочке. О ее плечах. О ее щиколотках.

Заработался, бедолага, поставил диагноз внутренний цензор. Ему сегодня не молчалось.

– Сбежим отсюда?

– Ты серьезно?

Ланка спросила глупость. По его глазам она видела все, что было нужно увидеть. И млела. И пугалась. С чего вдруг? Почти два месяца молчания, полного равнодушия с обеих сторон, а потом вдруг эта буря в стакане!

Или он решил расслабиться, а жертва выбрана наобум. Точней, подвернулась под руку уже знакомая, что ж отказываться, подыскивать другую, нарваться на кота в мешке…

– Ты же сама не веришь в то, что говоришь! – Гаркнул он так, что на них стали оглядываться.

Ага, оказывается, она рассуждала вслух. Не рассуждала, бредила! Если уж откровенно, ни в чем подобном его обвинять нельзя, просто невозможно. Он не такой. Он – нелепый, грустный фаталист. Он – умный дурак, потому что ничего не смыслит в реальной жизни, в девушках, в себе самом. Он – добрый и сильный. Собаку собирался приютить, Ланку утешал, машину сам в одиночку откопал… и вообще…

У него такие синие-синие глаза. Кто сказал, что это неважно?

В человеке все должно быть прекрасно!

– Дима! Добрый вечер!

Оба повернули головы на голос и в недоумении уставились на элегантную полную даму под руку с не менее элегантным усатым мужчиной. Ланка тормозила по-страшному, пытаясь оценить все, что пришло до этого на ум. Дима завис по той же причине: собственные чувства внушали тревогу за трезвость рассудка. Потому его родителям пришлось немного потоптаться у столика, прежде чем он вообще признал их.

– Познакомишь нас со своей дамой?

– Это не дама. Это Ланка. Ланка, это моя папа и мой мама. То есть, наоборот. Ну ты понимаешь.

Мама и папа переглянулись с разочарованием. Сын явно напился. Повод, конечно, был, но чтобы вот так! Аж язык заплетается! Папа грыз усы, мама сделала попытку отойти. Дима, наконец, отмер:

– Ой, простите! Садитесь!

– Да что уж там, – махнул рукой отец, – отдыхайте, мы еще с Иванычем не здоровались, его журналисты атаковали. Ты потом подойди, я хочу тебя кое с кем познакомить. А, да вот они… Дима!

Он поманил сына. Руслана отвернулась к окну. Журналистской хватки ей еще явно не хватало. Эмоции по боку, и в бой! Расспрашивать, вынюхивать, оценивать.

С кем же это, интересно знать, его хотят познакомить?!

Любопытство победило. Руслана повернулась и увидела Диму, который целовал руку… маме. Не своей, чужой. То есть, не чужой! Ее маме. Ее родной маме!

– Руслана?!

А вот и папа. Ее папа.

Две пары родителей уселись за столик, где только недавно было тихо и спокойно. Ну пусть, не очень спокойно, но более камерно, вот.

Заговорили разом, а еще воспитанные люди, такие сдержанные, опытные, такие все из себя воспитатели. Галдели погромче бабусек дворовых. Размахивали руками, задавали вопросы, сами на них отвечали. Выпили что ли сверх меры?

– Ты что-нибудь понимаешь? – Шепотом осведомилась она у Димы.

Он стоял рядом. Взял ее за плечо, и этот жест не укрылся от остальных. За столиком воцарилось молчание.

– Значит, так, – лекторским голосом объявил Дима, – поправьте меня, если я ошибусь, хорошо? Мне видится такая картина: наши родители решили нас познакомить, в перспективе поженить… не надо наступать мне на ногу, мама! … вот… потому что сами давно дружат, да? А, только папы давно, со школы, а мамы недавно познакомились, как мы сюда переехали. Ну это не главное. Главное, что под Новый год решили вы нас свести… папа, отпусти мой рукав! … назовите это иначе, без разницы! И обломались!

– Дима!

– Сынок, я от тебя не ожидал! Что за тон, что за речь?!

Руслана дернула его за руку.

– Это ты сейчас что такое рассказывал?

– Они сами все рассказали, ты просто не поняла!

– Руслана! – Напрасно взвывала к ней мама. Кто-то стучал вилкой по бокалу, но тишины не ожидалось.

Кавардак у нее в голове рос с каждой секундой. Генеральная уборка понадобиться, это очевидно, и еще хорошо если обойдется без помощи профессионалов. Психоаналитик не помешал бы.

– Я что-то такое припоминаю… смутно… – пробормотала Ланка и вскинула на Диму удивленный взгляд, – но ты же вроде как… этот… Володя.

Он хмыкнул. Терпеть не мог это имя. Коротко объяснил, что из Владимира трансформировался в Диму. Иногда родители в приступах воспитательного порыва представляли его официально. Он спросил с ласковой насмешкой:

– А если тебе сказали, что надо познакомиться с Димой, ты бы осталась?

Она потрясла головой, укладывая информацию. Но та не умещалась уже никуда. Дима нагнулся ниже, совсем близко, и выдохнул жарким шепотом:

– Предложение сбежать остается в силе.

– Теперь придется, – с видом великомученицы согласилась она.

– Уходим огородами. Короткими перебежками. И по одному.

– Есть, товарищ генерал!

* * *

Они встретились на улице. Долго смеялись, обрывочно пытаясь выяснить, что это такое сейчас произошло, и что могло произойти раньше, если бы… да кабы…

Дима сказал, что очень рад, что все получилось, как получилось, и даже если у них ничего не получится, получается, что не зря они получили второй шанс, чтобы…

В этом месте она не выдержала и, подпрыгнув, повисла на нем, поцелуем остановив невменяемую тираду.

Очуметь, не встать, сказала Алена после откровений подруги.

Совет да любовь, сказал Валера, получив ответ на вопрос, с кем Дима встречает следующий Новый год. И недоверчиво хмыкнул.

Да ничего серьезного мы не планировала, сказали родители обеих сторон, но раз уж так вышло, то почему бы и нет?…

Судьба и за печкой найдет, сказала бабушка, узнав без особых подробностей историю.

А Дима с Русланой сказали друг другу:

Февраль – дорога до весны,

И не напрасно

Земля под снегом видит сны

О солнце ясном.

А мне смотреть бы на тебя

Не насмотреться

Рука в руке, глаза в глаза,

И сердцем к сердцу…

* * *

Предстоял серьезный разговор, и она решила подойти к делу по-умному. Как взрослый человек. Для начала прочитала несколько статей по поводу отношений с парнями. У нее ведь отношения с парнем! Ни какая-нибудь там возвышенная любовь, или, наоборот, примитивные страсти, а настоящие серьезные отношения.

Еще раз – отношения!

От слова «относится». Она относится к нему с уважением, разве нет? Поэтому надо взять себя в руки, перестать истерить, задирать нос и притворяться, что ей дела нет до того, что он уезжает. Уезжает далеко и надолго. А потом – вообще насовсем. Он же собрался жить в Америке.

Раньше как-то об этом не думалось. Некогда было и не до этого. Если и велись разговоры, то совсем на другие темы, и Дима сам недавно признался, что о стажировке напрочь забыл. Она верила. Но вот уже несколько дней эта новость, которая совсем не была новостью, если разобраться, отравляла существование им обоим.

Разлука только усилит чувства, сказала мама.

Найдет себе американочку, сказала Аленка, которая с некоторых пор была зла на всю мужское население планеты.

А Руслане и сказать было нечего.

Ну правда, что тут скажешь? Не уезжай? Забей на карьеру и учебу? Возьми меня с собой? Не забывай меня?

Все нелепо и глупо. Поэтому она искала слова заранее, хотя это было невозможно, ведь цель не определена. Чего она хочет? Ну с этим ясно.

Просыпаться и засыпать рядом с ним. Забыть, что вокруг существует что-то еще, кроме их поцелуев, голубиной воркотни, ссор по невнятным причинам, сладких примирений.

Это еще хорошо, что я не влюблена, думала Ланка.

И не люблю его вовсе. А то совсем бы… того…

Или тогда бы все было проще? Когда любишь, не думаешь о последствиях. Можно рвануть за ним хоть на край света или валяться в ногах, действительно, умоляя его не уезжать. В любви как на войне, все средства хороши. А она что-то прикидывает, размышляет, взвешивает. Нет, нет, это здорово, что у нее не любовь.

В глазах стояли слезы. Руслана сняла очки, вытерла глаза и снова стала читать благоглупости в женских журналах. Сама такие пачками выдает. Так чем они помогут ей? Протестируют, крепкие ли у них отношения? Поставят точный диагноз: любовь или все-таки нет?

Если уж сердце сомневается, значит, – нет! Или оно, бедное, надрывается: нет, нет, нет!? Чтобы не разорваться.

Запищал сотовый. Дима спросил, готова ли она. Руслана ответила, что готова, и через минуту спустилась к нему. Машину он так и не поменял, катались в старой. Хотя Ланка предлагала отправить ее в музей имени Нового года. Шутила.

– Поужинаем в «Колобке»? – Спросил он, как о деле решенном.

Ей было все равно.

За столиком вяло ковырялись в тарелках, и так же апатично текла беседа. Ни о чем. Наконец, она взяла быка за рога.

– Мы сегодня прощаемся?

– Я уезжаю только на следующей неделе.

– Хочешь сказать, еще есть время? Последний ужин впереди?

– Ланка, не надо так. Думаешь, мне легко?

Она сквозь зубы ответила, что он прячет голову в песок наподобие страуса, а это всегда легче, чем искать выход.

Он спросил, какой выход имеется в виду. Выход куда?!

Еще бы поинтересовался, откуда! В этом вопросе наблюдалась, кстати, солидарность. Дима тоже искренне считал, что любовь – не их случай. И это радовало. Он вообще последнее время много и часто радовался. И при этом сохранял твердость рассудка, так во всяком случае, показывали отчеты по работе. Голова трудилась четко, со спокойной уверенностью. И на душе было легко. Так бы он подумал, если бы слово «душа» входила в мужской лексикон. Но с тех пор как Дима справился с прошлым, словарный запас на любовную тему практически иссяк. Мысли тоже в это русло не заплывали. Он ощущал себя будто в тихом, чистом море.

И вдруг эта стажировка. Конечно, не вдруг. Но как-то совершенно не кстати. Все было так славно и так естественно, что с каждым днем крепла уверенность, будто это навсегда.

Лев Толстой был прав, говоря о счастливых семьях, которые похожи друг на друга. Пусть они с Русланой не семья. У них эти… отношения. Связь? Неважно, как называть. Главное, им вместе комфортно, уютно, и именно так выглядит счастье: ее сияющие глаза, ее ладонь на его груди, цокот каблучков, когда она выбегает к нему навстречу, и становится с каждым шагом все ближе. Ближе…

Все было на своих местах. А теперь?

По большому счету он не хотел сдавать экзамен на расставание. Просто не имел такого желания, и все! Он возьмет ее с собой, вот что! Подумаешь, одиннадцатый класс! Переведется и окончит школу в Америке.

Или он не поедет никуда. То есть, поедет, но не сейчас. Может всякое случится, они устанут друг от друга, к примеру.

Дима смотрел на нее сейчас, и при этой мысли стало больно.

Устать от этой ямочки? От смеха, который эхом звучит в нем самом? От ее рассказов о работе, школе, семье, от ее молчания, когда каждую мысль он мог прочитать во взгляде, и приходил в буйный восторг, если угадывал…

Ты должен ехать, сказал на днях отец, как будто Дима сам не знал этого.

Делай, что должен, и будь, что будет.

Беда в том, что теперь он твердо знал еще кое-что: будет плохо. Сейчас хорошо, а без нее будет не очень. Или очень НЕ…

– Отвези меня домой, – попросила Руслана, – мы сегодня не поговорим, только настроение друг другу испортим.

Вероятно, его мысли она тоже угадывала на раз.

Плохо-то плохо, но изменить он ничего не может. Вместе погорюют, она всплакнет, наверное.

– Подожди, Русалка, не убегай! Мы же будем по скайпу общаться, будем созваниваться! В конце концов, это всего на пару месяцев! А как люди в армию уходят?

Она пожала плечами и отвернулась. Знать не хочу ни про каких людей, успел прочитать он в ее глазах.

– У нас жизнь впереди! – Ляпнул банальность он.

И взял ее за руку. Она выдернула.

Вот тебе и мудрые советы из журналов. Вот тебе и серьезная беседа, взвешенные аргументы, совместные поиски оптимального решения. Компромиссы, ага.

Она не желала никаких компромиссов. Она мечтала только о том, чтобы он примчался завтра с букетом роз, упал на одно колено, и сделал ей предложение. Все. Тогда жизнь впереди, действительно. А иначе – она кончилась!

Конец! Руслана рыдала в подушку, повторяя мысленно это слово. Конец всему! И неважно, встретит ли он там американочку, как выразилась Алена, или она тут познакомится с русским. И скайп не поможет, и телефон не спасет. Потому что он сделал свой выбор, и этот выбор не в ее пользу.

Карьерист чертов!

Да, она в курсе, что для мужчин главное – дело. А любовь на втором месте. Или на третьем, после друзей?

Причем тут любовь, поинтересовался ехидный голосок внутри нее. Ты же недавно радовалась, что любовью и не пахнет?! Все тихо, спокойно, разумно, красиво. А как дошло до первой трудности, так и лапки свесила.

Она подскочила и, не глядя на время, всхлипывая, стала набирать смс для него. Мол, я была дурой, поезжай спокойно, буду ждать, это все ерунда, мелочи жизни.

Стерла. Начала снова. Мол, извини за истерику, упреки, я сорвалась, хотя не имею на этого никакого права, я же не твоя невеста, у нас все легко и просто, пусть так и остается…

Стерла.

Роман получается, а не сообщение!

Набрала номер и долго ждала ответа, кусая губы и принимаясь использовать подушку в качестве боксерской груши. В трубке гудело и гудело. Хоть бы он себе мелодию какую поставил! Все забывал, все не до этого. Растяпа, в общем! Такой несовременный, жуть! Телефон грамотный, стрижка отпадная, манеры королевские, а сам ужасный недотепа по жизни.

И зачем она с ним связалась? Даже на звонки не отвечает! Обиделся, что ли?

– Руслана? Что случилось? – Наконец, услышала она его голос.

– Ничего! Я уже не могу тебе позвонить просто так?

– Просто так в три часа ночи?! Тебе не спится?

Представь себе, рявкнула она и отключилась. Ну, идиотка! Кретино остолопо! Позвонила, чтобы тут же нажать отбой. Больной, проснитесь, примите снотворное!

Он перезванивал минут десять, прежде чем она ответила.

– Что тебе надо?

– Хочешь, я приеду?

– В три часа ночи? – Ехидно спросила Ланка.

– Да хоть в пять!

– Правильно! Что время-то терять, когда всего неделька осталась! Пользуйся, пока я под боком, да?

Теперь отключился он. Что и требовалось доказать. Она ему не нужна, и никогда не была нужна. Просто их прибило друг к другу взрывной волной прежних чувств. Как подумала! Не статьи ей надо писать, а любовные саги.

Правильно сделала, что осталась сегодня дома, надо побыть одной, хоть каплю гордости сохранить. Что она, действительно, как марионетка? Пока он спокоен и ласков, и ей хорошо, а теперь в равнодушие ткнул, как кутенка в прорубь, и она захлебнулась послушно. Нужно лапками бить, всплывать и снова самой, одной, зато целой, невредимой!

Ворочалась, ворочалась, вздыхала тяжело. И чего так накрутила, спрашивается? Ведь все придумала от начала до конца, а на самом деле все не так, как в действительности. Сама не понимает, о чем думает, что чувствует, запуталась.

Перезвонила все-таки. Она же разумный человек. Расставаться надо цивилизованно. Ну да, в четыре часа утра!

– Дим, ты спишь?

– Уже нет.

– Не злись!

– Не буду. За рулем злится вредно. Для пешеходов.

– Ты шутишь? В смысле, про руль – это шутка?

– Ланка, выходи давай, я уже близко. Сможешь потихоньку проскочить?

– Огородными тропами? – Уточнила она, улыбаясь воспоминаниям.

– Ага, по-партизански.

Апрельская ночь, нетеплая еще, но ясная и безветренная, накрыла их, словно наседка крылом. Стоя у машины, они целовались так, словно уже было долгое расставание. Птенцами, выпавшими из гнезда, колотились сердца. Пищали от страха. Не слышали, не видели, как подошло утро. Безумная надежда, что время остановиться, погасла вместе со звездами, и солнце безжалостно открыло новый день. Приближая их к разлуке.

Эпилог

– Деточка, тебя к телефону!

Пожалуйста, радость номер один. Она – деточка! Ей восемнадцать давным-давно, а она все «деточка»! Дедушка такой милый, вот если бы он еще не отвлекал ее посреди рабочего дня, вообще блеск. Почему невозможно все и сразу?

– Пусть звонят на мобильный.

– Так он у тебя отключен, наверняка, – вступила бабушка, – ты же сама говорила, что отключаешь, чтобы тебе не мешали.

Извольте, радость номер два – она работает! А родные-то, родные: знают об этом, гордятся вот, понимают, зачем она отключает телефон!

Язва ты все-таки, сказал бы Дима.

– Я так соскучился, – сказал он в телефон на самом деле.

– Мне прям один абзац остался!

– Завязывай и выходи, все равно в праздники никто не работает, даже твоя газетенка!

– Сам ты газетенка! У нас тираж знаешь какой!

Он рассмеялся:

– Да ты и сама не знаешь.

Радость номер три, с глупой улыбкой резюмировала она. Он приехал. Он звонит ей. Он смеется.

Через полчаса Ланка, стиснутая в объятьях, сбилась со счета. Все не так. Радостей полным-полно, и без порядковых номеров. Это высшая математика, поняла она, и возгордилась в душе. Вывод для гуманитария сногсшибательный.

– О чем ты думаешь? – чуть насмешливо спросил Дима.

Ее важный, сосредоточенный вид забавлял невероятно.

– О тебе.

– И что ты обо мне думаешь?

– Только хорошее!

Он улыбался все шире.

– А чем докажешь?

– А куда мы едем? – Вдруг поинтересовалась она, осматриваясь.

– У меня для тебя новогодний сюрприз. Я снял квартиру.

– В каком плане?

– Тебя планировка интересует?

– Дим, я серьезно!

– Ты такая смешная, когда серьезная!

Она приняла надменный вид и спросила, понял ли он сам, что сказал. Дима заворожено кивнул, наблюдая, как она сдувает невидимую прядь со лба. Волосы отросли, и теперь ее лицо казалось словно в облаке.

– Я снял квартиру для нас, – сообщил он, не отрывая взгляда от Ланки, – надолго.

Она приоткрыла рот.

– Мы будем там жить? Мы с тобой?

– Для начала мы там встретим Новый год. А то с тебя станется опять рвануть в какую-нибудь глушь, упасть в сугроб, и…

– В сугроб упал ты! Вернее, твоя машина!

– Это я так остановился. Хотел проверить, умеешь ли ты целоваться, или мне показалось!

– Проверил?

– Еще не на сто процентов!

Он глядел на нее и не мог наглядеться. Будто весь этот год они не встречались каждый день, не целовались до умопомрачения, не обнимались до хруста в ребрах, не плавились от нежности, конца и края которой не было…

– Дим, а как ты думаешь, вот ты бы уехал тогда, и что?

– Чего ты вдруг вспомнила?

– А не вдруг… – Руслана отвернулась, закусила губы, но не смогла сдержать признание, – знаешь, как я боюсь все время!

– Чего, глупая?

Что все кончится, сформулировала она мысленно. Произнести это вслух было еще страшней. Вот почему не бывает все и сразу? Чтобы и любовь, и счастье, и не бояться потерять это?! Хотя, если не бояться, то, наверное, это и не любовь, и не счастье.

Разумом постичь это было нереально. Страх был в глубине души, но ведь кроме него было еще что-то, иначе и его бы не было. Это как змея, кусающая свой хвост. Лихо закрученный узел.

С философией у нее всегда было туго.

Лучше уж радоваться жизни без всяких рассуждений.

– Смотри, снег пошел! Дим!

– Вижу.

– Что ты врешь, ты на меня пялишься!

Ну и пялится. Имеет полное право!

– Дима!

– Что? – Он невинно похлопал ресницами.

– Смотри на дорогу!

Content

Юлия Комольцева
Абонент недоступен

1

2

3

4

5

6

7

8

Эпилог