Борис Гребенщиков

Правдивая автобиография Аквариума

От составителя и редактора

Когда мы начинали работу над изданием по случаю аквариумного двадцатилетия, мы хотели лишь свести воедино пеструю и разноречивую информацию по этому поводу, обобщить и уточнить обрывочные сведения, и наконец-то увековечить в полиграфическом виде несколько текстов, очень популярных среди широкого круга поклонников группы «Аквариум»; они имеют широкое хождение в самиздате, но, передаваясь из рук в руки, претерпевают многочисленные изменения, появляется путаница, каждый следующий читатель, перепечатывающий текст, по мере сил пытается привести его в божеский вид, вносит отсебятину, и цепочка испорченного телефона порою до неузнаваемости калечит авторский вариант. Включенный в эту книгу текст «Правдивой автобиографии Аквариума», написанной Борисом Гребенщиковым в 1980-м году (кстати, если бы текст, который в распечатках датируется «10.08.80», был действительно написан после фестиваля Тбилиси-80, это, вероятно, заметнее отразилось бы на содержании манускрипта[1]), мы публикуем в авторской редакции 1992-го года. По заявлению автора, восстановить исторический вариант текста не представляется возможным, и, редактируя первый, попавшийся нам в самиздате, мы были вынуждены руководствоваться только здравым смыслом, и, в частности, исключить при публикации некоторые наиболее запутанные сентенции, первоначальный смысл которых нам оказалось затруднительно восстановить.

Исследуя данный вопрос, мы выяснили, что «Правдивая автобиография» — ни что иное, как личное письмо Бориса Гребенщикова Артему Троицкому, долженствовавшее, видимо, разъяснить известному московскому критику историю и смысл явления «Аквариум» вскоре после первого появления группы в столице. По просьбе автора письма, из текста исключена наиболее занудная его часть, предназначавшаяся лично адресату.

Ольга (Лёля) Сагарева

последние дни апреля 1992 г.

Из предисловия к книге «Аквариум 1972–1992» (Алфавит. Москва. 1992)

Вариант первый

Группа «Аквариум» была задумана и осуществлена в июле 1972 года после того, как Борис Гребенщиков, начинающий, но уже известный в определённых кругах гитарист (певцом он стал потом, когда на юге попробовал свои вокальные возможности в смутной группе грузин, жуликов и авантюристов — исполняли «Христа», «Блэк саббат» и ещё чёрт-те что) приехал в Ленинград, имел столкновения с советской милицией из-за прописки. Приехав в город на Неве, Борис решил:

а) пора создавать свою группу,

б) надо писать песни на русском языке.

Он призвал своего друга, однокашника и великого драматурга абсурда — Джорджа и взял его к себе в группу ударником. Они вдвоём начали писать песни, вдохновленные творчеством Джорджа Харрисона, прежде всего обращая внимание на тексты песен. Поскольку ни аппаратуры, ни инструментов (кроме гитары за 9 руб. 30 коп. и ф-но) не было и не предвиделось, то писание песен было их единственным занятием. Кроме Харрисона, большим источником вдохновения являлась существующая в те годы «Пре-панк» великолепная и очень бардачная группа «Санкт — Петербург». Попутно искались подходящие музыканты.

Приблизительно в январе 1973 года к ансамблю примкнул довольно смутный знакомый Бориса — Михаил Файнштейн, который имел уже опыт игры в ленинградской группе «Психоделическая фракция», где ребята играли Фрэнка Заппу, Хендрикса и «Крим». Кстати, Борис Гребенщиков с 1969 по 1971 год тоже играл в одной из школьных команд и поражал девчонок, исполняя «Сэтисфэкшн» на чистейшем английском языке и ещё что-то из репертуара «Троггэ».

Потом до 1975 года продолжалась первая фаза «Аквариума», во время которой Гребенщиков успел выкрасть из другой группы старого друга — пианиста Андрея Романова (Дюша). Вместе они сумели записать два «лонгплэя» (плёнки по 30–40 минут) и одну «сорокопятку».

Первый «лонгплэй» — «Искушение святого Аквариума» — представлял из себя извращения двух идиотов (БГ и Джорджа, занимавшихся сюрреалистической «аммагаммой»: некие непонятные желудочные звуки, стуки, плёнки задом наперед, петли, стихи, отдельные куплеты песен и фразы. Очень смешно, но очень плохо записано. Для пластинки характерно название последней вещи — «Пение птиц и птичек на могиле сдохшего уха».

Затем вышла «сорокопятка» с песнями «Верблюд-архитектор», «Менуэт земледельцу», «Мария-Луиза № 7» и «Я знаю места». Это был более традиционный «рок абсурда», то есть абсолютно идиотические тексты, но более-менее нормальные гармонии.

Второй «лонгплэй»: на нем Дюша учится играть на флейте, и мы, не имея возможности записывать «электрические» песни, снова записываем 40 минут «акустических», худшие из которых приближаются к нормальной советской эстраде, лучшие — к характерному абсурду.

Всё это время «Аквариум» почти не выступает, а сидит преимущественно на юге, пьёт портвейн и поёт песни (свои и «Битлз»), или же репетирует на факультете прикладной математики Ленинградского университета, где в то время Борис Гребенщиков учится. Аппаратура стоит в подсобке, и её вполне достаточно, чтобы изредка играть на свадьбах.

Одновременно, а именно летом 1974 года, на базе группы людей и девочек, шатающихся вместе с «Аквариумом», от нечего делать зарождается самодеятельный театр, сначала играющий чисто импровизированно (все пьесы — джорджевского абсурда) в Инженерном Замке и на ступенях, нисходящих к летнему саду. Осенью приходит знакомый полупрофессиональный режиссер Эрик Горошевский (воспитанник Г.Товстоногова), ставит всё дело на профессиональные рельсы — с декорациями, репетициями, интригами, любовными приключениями и… тем самым лишает «театр» всей жизни и энергии. После месяца репетиций, там же на факультете ПМ, ставится пьеса, следует её премьера, и театр, вместе с аппаратурой «Аквариума» торжественно вышибается из здания университета. Но массовое помешательство сценой не проходит, и даже БГ, не говоря уже о Джордже и Дюше, идиотически верит, что театр достигнет супер-синтеза рок-музыки и театра абсурда. Не верит этому только бас-гитарист, которому не на чем играть, у которого нет денег и который по своему обыкновению бегает за бабами.

В начале 1975 года происходит два решающих и определяющих дальнейшую судьбу события:

а) «Аквариум» играет акустику на каком-то концерте в студенческом клубе вместе с акустической панк-группой «Акварели», где на виолончели «служит» некий иисусоподобный, тихий и очень интеллигентный Сева Гаккель. Он видит высоту «Аквариума» и понимает, что ему больше нечего делать в «Акварелях».

б) БГ долго и продолжительно болеет. Во время болезни он много думает о театре и замечает, что театра много, а музыки мало. После выздоровления следует разрыв, бурно радующий басиста Михаила Файнштейна, но оставляющий по ту сторону рампы Джорджа и Дюшу. В ответ на призыв, брошенный Борисом в космическое пространство, появляется Гаккель и занимает своё полноправное место в «Аквариуме».

Вскоре следует распродажа аппаратуры, которую всё равно некуда ставить, и длительный период (до 1979 г.) домашних репетиций. Файнштейн отслуживает год в армии, его по болезни отпускают домой в родной Ленинград, и он занимает своё место за бас-гитарой, которой по-прежнему нет.

В 1977 году появляется ещё один идиот в нашей компании по кличке Фагот Фаготов — единственный в мире анацефал, доживший до 23 лет. Хотя, впрочем, для игры на фаготе отсутствие головного мозга — не помеха. Первое время в «Аквариуме» он проводит, приходя к Гаккелю домой в то время, когда тот достаёт виолончель, чтобы позаниматься для музыкальной школы. Затем Фагот обычно садится на диван, достаёт из кармана портвейн «Кавказ», употребляемый им для того, чтобы полностью лишить себя способности мыслить. В это время Гаккель, как хозяин квартиры, свято соблюдает законы гостеприимства: идет на кухню ставить чай и тупо взирает на фаготовы попытки стать ещё большим идиотом, чем он есть. В 1977 году Фагот и Дюша уходят в армию, где за два года принимают более или менее аквариумовские настроения. К периоду с 1975 по 1979 годы относятся следующие достижения:

а) участие в днях рождения «Битлз» (идея справлять их концертами с участием всех желающих музыкантов была рождена БГ). Забавно и мило поначалу, тупой фарс после.

б) поездка на таллинский фестиваль популярной музыки в 1976 году, куда «Аквариум» никто не звал, а поехали сами, за свои деньги, в качестве гостей-зрителей. При попытке прослушаться для участия в фестивале, после первой же песни кто-то из авторитетной комсомольской комиссии воскликнул: «Да это же символизм какой-то — ахматовщина» и нам, естественно, отказали. Однако когда у организаторов кончились желающие сыграть, то попросили нас. Мы поломались из виду, а затем охотно сыграли песни четыре, вызвав неожиданно бурную реакцию зала (играли акустику). Где-то через полгода из случайно попавшейся газеты «Молодёжь Эстонии» мы узнали, что получили приз, кажется, за самую интересную и разнообразную программу. Хотелось бы знать, где он теперь.

В Таллине познакомились с «Машиной времени». Знакомство началось с того, что Макаревич пытался соблазнить мою жену и увести её в свой номер, но им пришлось забрать и меня вместе с ней. Там мы сильно напились, и моя жена осталась нетронутой. Мы очень сильно подружились с Макаревичем и остаёмся по сей день лучшими друзьями. Кроме того, он выяснил, что я тоже музыкант, и ему мои песни нравятся. Они экспортировали в Москву (1976 год), а мы их в Ленинград. Мы Москве понравились, но не привились, они Ленинграду особо не понравились, но привились и стали самой модной группой.

В 1977 году съездили в Тарту, где акустикой вызвали некоторое недоумение публики. Кончилось всё скандалом.

В 1979 году съездили в Архангельск (уже полуакустически, то есть с ударником, взятым напрокат), опять в Тарту (дни молодёжи) — хорошо живут, слушай, — потом Куйбышев (три аншлаговых концерта). Я заметил, что девочкам нравятся мои песни. Далее, осенью — на фестиваль в Черноголовку, под Москвой, потом Клайпеда и опять Москва. Потом был мой день рождения. Все в тумане, все перепились.

В 1978 году было относительно тихо, БГ загорелся творчеством Боба Дилана и всё лето писал песни («Укравший дождь», «Уйдёшь своим путём», «Дорога № 21», «Сталь», «Почему не падает небо»). Летом того же года записал сольный «лонгплэй» с Майком (Михаилом Науменко, известным по песням «Ты — дрянь», «Моя сладкая N». Он назывался «Все братья-сёстры» и разошелся по Союзу в умопомрачительном количестве — около 20 штук. Популярность «Аквариума» резко возросла. Незнакомые люди узнают песни, а БГ узнают на улицах.

Осенью 1979 года сели на базу ленинградского металлургического завода и стали официальной группой (самодеятельной). Мы довольно долго морочили им головы и играли на рабочих утренниках до конца года. В январе 1980 года перешли в ДК им. Цюрупы. Бедное руководство — оно не представляло себе, какое стихийное бедствие берет на себя, укрывая под своей крышей «Аквариум». Вот и вся история «Аквариума», вернее не история, а хронология, но это ещё не всё.

С 1975 года штаб-квартирой членов группы являются апартаменты Всеволода Гаккеля (где бы они не находились, а с того момента они менялись уже 6 раз). А поскольку старинная мудрость гласит, что «Аквариум» — это не музыкальная группа, а стиль жизни, и сами пятеро музыкантов вместе с их музыкой — только повод для занимательного времяпровождения, то естественно, что Гаккель ведет самый беспокойный образ жизни. Никто не помнит того дня, когда он занимался бы виолончелью (что ему необходимо), ибо меньше пяти гостей у него дома в любой момент времени не бывает, будь то день или ночь. Он пьёт и много курит, хотя хотел бы не делать ни того, ни другого, и, напившись, всегда мучается весь следующий день, но вечером вновь напивается в дым. Поэтому он избрал своеобразный метод игры на виолончели, который не требует занятий. Сева всегда играет спонтанно, не стараясь сыграть как надо, и это у него получается лучше, чем у Роберта Фриппа.

Другой участник нашего ансамбля — Михаил Файнштейн (по-русски — Васильев). Фигура противоречивая. Самой характерной чертой его игры на бас-гитаре является способность начисто забывать свою басовую партию, даже разученную самым тщательным образом, через 30 секунд после выхода с репетиции. Забывать при этом на века. В сочетании с полной неинформированностью по поводу названия песен и их текстов (он может играть песню 2–3 года и не знать ни её названия, ни слов, ни гармонии) это становится одним из самых интересных стилей современной рок-музыки. Идея его сводится к тому, что во время концерта он становится на сцене так, чтобы видеть гриф гитары БГ и по положению пальцев определять, какой аккорд играется в данный момент.

Вторая его характерная черта — это то, что он считается сексуальным символом «Аквариума». Многие дамы верят этому и охотно соглашаются провести с ним ночь. При всём при этом он иногда играет талантливо, особенно если не на бас-гитаре, а на самодельных барабанчиках, сделанных им из пустых пивных банок.

Самой значимой фигурой «Аквариума» в 80-е годы чуть было не стал Фагот Фаготов. В обществе людей, делающих большую ставку на неспособность думать и нежелательность этого процесса, круглый идиотизм — самая выгодная черта. Так же, как Сид Вишоз своим стилем выражал идею «Секс пистолз», что приводило остальных членов группы в замешательство, так же Фагот смущал всех в «Аквариуме». При этом он остаётся верен всем идеалам коллектива: он всегда делает не то, не так, не с теми и не тогда. Он даже живет не так как все — в самом дальнем и самом дурацком районе Ленинграда — в Весёлом Посёлке (хотя «живёт» не то слово: он иногда ездит туда ночевать, обычно в самое неподходящее время). Он больше всех придаёт «Аквариуму» изрядную экзотичность, и хотя неплохой музыкант, не имеет никакого чувства меры. Тоже претендует на право считаться сексуальным символом «Аквариума», но не может даже этого, хотя общителен как дворняжка.

Андрей Романов (Дюша) — флейта, ф-но, вокал — талантлив, но безалаберен до предела. На репетициях появляется редко и обычно пьяным. На концертах тоже обычно пьян в усмерть. Моя песня «Мой друг-музыкант» посвящена ему, о музыке и об «Аквариуме» говорит раз в десять больше, чем играет. Правда, когда играет трезвым, то играет хорошо. Вместе с Фаготом написал единственную вещь в репертуаре «Аквариума», не написанную на мои слова и музыку инструментальную композицию «Дженевер» (правда, «Артур» мы писали вместе, то есть я писал, а он бегал за портвейном).

И, наконец, начальник группы — БГ, Борис Гребенщиков, то бишь я. В 1964 году впервые услышал «Битлз» и понял, зачем живу. В 1968 году научился играть на гитаре. Основные влияния на мою музыку: «Битлз», Джорж Харрисон (больше всего), «Троггэ», Марк Болан, Дэвид Боуи, Лоу Рид, Донован, Боб Дилан, «Грэйтефул дэд», «Стрэнглерз», Элвис Костелло, Брайан Ино, «Джетро талл», «Фри», «Фэмили», Брайан Фэрри, Меланье, Фрэнк Заппа, а также балдею от «Мэднесс». Этому списку имен — легион. Играть никогда и нигде не учился (в отличии от Фагота — музшкола и музучилище, Гаккель 1ФТВ, Дюша — музшкола), так как нигде образования по музыке не получал, то в 1980 году играю примерно так же, как и в 1968. Помимо перечисленного на меня сильно повлияли: Клячкин, Окуджава, Вертинский и Макаревич.

Я такой же идиот, как и все остальные, но ещё и с сильным креном в сторону востока, поэтому везде склонен вставлять восточные термины: Карма, Дао, Джа и т. д. Помимо песен пишу просто стихи, прозу, картины маслом, люблю вкусно готовить и делать замысловатые полки для книг. В совершенстве знаю английский язык и уже 5 лет читаю преимущественно «Фэнтези» (ненаучная, сказочная фантастика) и «Нью мьюзикл экспресс».

ПОСТСКРИПТУМ

С 1977 года по сию пору хобби «Аквариума» — играть старые рок-н-роллы, что немало усугубляет их скандальную репутацию в Ленинграде и других городах Советского Союза. Часто группа играет в гриме или в ином малопристойном виде — полуголыми, с зелёными бородами, в тёмных очках.

ПОСЛЕСЛОВИЕ.

ПЕРЕЧЕНЬ НЕКОТОРЫХ НАИБОЛЕЕ ИЗВЕСТНЫХ ПЕСЕН С УКАЗАНИЕМ ИСТОЧНИКА ВДОХНОВЛЕНИЯ:

«Укравший дождь» — Дилан, как сердитый молодой человек + размышления о том, почему не дают «зелёного света» советской рок-музыке.

«Почему не падает небо» — только одно вдохновение.

«Сталь» — Дилан на 100 % (см. ссылки на Пушкина, Вергилия. Последняя фраза песни из «Новых историй Ци Се» Юань Мэя). Наблюдения из окна в коммунальной квартире.

«Дорога № 21» — половина фраз в песне — цитаты из «Дао дэ цзин» и Чжуан Цзы, «луна в реке рукой» — намек на смерть Ли Бо, утонувшего в пьяном виде.

«Нам всем будет лучше» — «Грэйтефул дэд».

«Ключи от моих дверей» — Боб Дилан и его «Убежище от бури» + один роман.

«25 к 10» — моя личная печальная судьба (?), примерно Дилан. Рыбак и начальник заставы в конце — Чжуан Цзы и человек, которому приписывается «Дао дэ цзин».

«Тарелка» — Фрэнк Заппа.

«Контрданс» — как явствует из названия, ответ на «мазурку» Макаревича — горькое размышление о том, что он — суперзвезда, а я ещё нет.

«Кто ты такой, чтобы мне говорить» — впечатление от приезда в Ленинград некоего волосатого и бородатого человека, выслушавшего нас и сказавшего, что мы — дерьмо.

«Марина» — Брайан Фэрри + «Стоунз». Пример того, как песня, начавшаяся со злобного выпада в сторону неврубающегося ни во что женского пола, перерастает постепенно в гневное обвинение мужчин в том, что они ещё большие дураки и ничего не понимают в жизни, то есть не врубаются.

«Держаться корней» — первая проба в рэгги. Сравните с Марли «Вутс рок регг».

«Телевизор» — чистейшая переработка песни «В поисках детектива» Элвиса Костэлло, по счастью, чуть забытую + личные наблюдения за собственной семьёй — тёща, жена и т. д.

«Зеркальное стекло» — чистое вдохновение.

«Иванов» — что-то из потустороннего мира + поэзия Брайана Ино.

ПОСЛЕ ПОСЛЕСЛОВИЯ И ПОСЛЕ КОНЦА

Если же пускаться в безответственные теоретические спекуляции по поводу моей группы «Аквариум», то:

а) как явствует из истории, люди приходят в него «случайно» и остаются в нем (Джордж, покинувший «Аквариум» ради театрального поприща, до сих пор является нашим другом, вертится вокруг нас и даже чуть было не стал нашим менеджером). Музыканты связаны не музыкальными узами, а дружескими, поэтому никто не стремится играть лучше другого, а репетиции обычно перерастают в питиё чая, пива, портвейна, водки, коньяка и т. д.

б) «Аквариум» = БГ + Гаккель (минимальный рабочий состав), остальные в любой комбинации.

в) постоянного ударника не было никогда, ибо Джордж был плохим ударником, Флирт — приятным, но не более, а Губерман просто дурак. Мы ожидаем, что ударника к нам приведёт бог, Карма или Дао.

г) «Аквариум» хоть и детище БГ (да и питаемая им знергетическая система), но не его соло. В концертах БГ создаёт определённые вибрации, которыми он отчасти кормится сам и кормит слушателя.

д) БГ любит сравнивать «Аквариум» с американской группой «Грэйтефул дэд». Разница лишь в том, что у них есть аппаратура, деньги и всё остальное, а у «Аквариума» нет ничего.

е) у «Аквариума» нет стиля, нет эстетики — это абсолютно всеядное животное. Но у всего, что играет «Аквариум» — будь то регги или ска, чистый панк, нью вэйв, диланизмы, рок-н-роллы есть общая черта — полная неотрепетированность, бардачность и несоответствие одного другому.

ж) несмотря на кажущуюся интеллектуальность, мы намного большие идиоты, чем «Рамонез». Единственный аналог — мы и они это некая семья.

ОТ АВТОРА

Всё, написанное выше — полный бред, также как и наша музыка. Что бы не значили эти слова — УРА!!!

С уважением,

ВАШ БОРИС ГРЕБЕНЩИКОВ.

10.08.80 года

Вариант второй

Группа «Аквариум» была задумана и осуществлена в июле 1972 года, после того, как Борис Гребенщиков, начинающий, но уже известный в определенных кругах гитарист, приехал в Ленинград с юга, где имел столкновения с советской милицией из-за прописки.

Вернувшись в город на Неве, Борис решил:

а) пора создавать свою группу,

б) надо писать песни на русском языке.

Он призвал своего друга, однокашника и великого драматурга абсурда — Джорджа и взял его к себе в группу ударником. Они вдвоем начали писать песни, вдохновленные творчеством Джорджа Харрисона, прежде всего обращая внимание на тексты песен.

Поскольку ни аппаратуры, ни инструментов (кроме гитары за 9 руб. 30 коп. и ф-но) не было и не предвиделось, то писание песен было их единственным занятием. Кроме Харрисона, большим источником вдохновения являлась существующая в те годы «пре-панк» великолепная и очень бардачная группа «Санкт-Петербург». Попутно искались подходящие музыканты.

Приблизительно в январе 1973 года к ансамблю примкнул довольно смутный знакомый Бориса — Михаил Файнштейн, который имел уже опыт игры в ленинградской группе «Психоделическая фракция», где ребята играли Фрэнка Заппу, Хендрикса и «Крим». Кстати, Борис Гребенщиков с 1969 по 1971 год тоже играл в одной из школьных команд и поражал девочек, исполняя «Сэтисфэкшн» на чистейшем английском языке и еще что-то из репертуара «Троггз».

Потом, до 1975 года, продолжалась первая фаза «Аквариума», во время которой Гребенщиков успел выкрасть из другой группы старого друга — пианиста Андрея Романова («Дюша»). Вместе они сумели записать два «лонгплэя» (пленки по 30–40 минут) и одну «сорокопятку».

Первый «лонгплэй» — «Искушение святого Аквариума» — представлял из себя извращения двух идиотов (БГ и Джоржа), занимавшихся сюрреалистической «аммагаммой»: некие непонятные желудочные звуки, стуки пленки задом наперед, петли, стихи, отдельные куплеты песен и фразы. Очень смешно, но очень плохо записано. Для пластинки характерно название последней вещи — «Пение птиц и птичек на могиле сдохшего ума».

Затем вышла «сорокопятка» с песнями «Верблюд-архитектор», «Менуэт земледельцу», «Мария-Луиза No. 7» и «Я знаю места».

Это был более традиционный «рок абсурда», т. е. абсолютно идиотические тексты, но более-менее нормальные гармонии. Второй «лонгплэй»: на нем Дюша учится играть на флейте, и мы, не имея возможности записывать «электрические» песни, снова записываем 40 минут «акустических», худшие из которых приближаются к нормальной советской эстраде, лучшие — к характерному абсурду.

Все это время «Аквариум» почти не выступает, ездит «стопом» по Прибалтике, пьет портвейн и поет песни (свои и «Битлз»), или же репетирует на факультете прикладной математики Ленинградского университета, где в то время учится Борис Гребенщиков. Аппаратура стоит в подсобке, и ее вполне достаточно, чтобы изредка играть на свадьбах. Одновременно, а именно летом 1974 года, на базе группы людей и девочек, шатающихся вместе с «Аквариумом», от нечего делать зарождается самодеятельный театр, сначала играющий чисто импровизационно (все пьесы — джорджевский абсурд) в Инженерном замке и на ступенях, нисходящих к Летнему саду.

Осенью приходит знакомый полупрофессиональный режиссер Эрик Горошевский (воспитанник Г. Товстоногова), ставит все дело на профессиональные рельсы — с декорациями, репетициями, интригами, любовными приключениями и… тем самым лишает «театр» всей жизни и энергии. После месяца репетиций, там же, на факультете ПМ, ставится пьеса, следует ее премьера, и театр, вместе с аппаратурой «Аквариума», торжественно вышибается из здания университета. Но массовое помешательство сценой не проходит, и даже БГ, не говоря уже о Джордже и Дюше, идиотически верит, что театр достигнет супер-синтеза рок-музыки и театра абсурда. Не верит этому только бас-гитарист, которому не на чем играть, у которого нет денег и который, по своему обыкновению, бегает за бабами.

В начале 1975 года происходят два решающих и определяющих дальнейшую судьбу события:

а) «Аквариум» играет акустику на каком-то концерте в студенческом клубе вместе с акустической панк-группой «Акварели», где на виолончели «служит» некий иисусоподобный, тихий и очень интеллигентный Сева Гаккель. Он видит выступление «Аквариума» и понимает, что ему больше нечего делать в «Акварелях».

б) БГ долго и продолжительно болеет. Во время болезни он много думает о театре и замечает, что театра много, а музыки мало. После выздоровления следует разрыв, бурно радующий басиста Михаила Файнштейна, но оставляющий по ту сторону рампы Джорджа и Дюшу. В ответ на призыв, брошенный Борисом в космическое пространство, появляется Гаккель и занимает свое полноправное место в «Аквариуме».

Вскоре следует распродажа аппаратуры, которую все равно некуда ставить, и длительный период (до 1979 г.) домашних репетиций. Файнштейн отслуживает год в армии, его по болезни отпускают домой в родной Ленинград, и он занимает свое место за бас-гитарой, которой по-прежнему нет.

В 1977 году появляется еще один идиот в нашей компании, по кличке Фагот. Первое время в «Аквариуме» он проводит, приходя к Гаккелю домой в то время, когда тот достает виолончель, чтобы позаниматься для музыкальной школы. Затем Фагот обычно садится на диван и достает из кармана пятновыводитель «Sopals», употребляемый им для того, чтобы полностью лишить себя способности мыслить. В это время Гаккель, как хозяин квартиры, свято соблюдает законы гостеприимства: идет на кухню ставить чай и тупо взирает на фаготовы попытки стать еще большим идиотом, чем он есть. В 1977 году Фагот и Дюша уходят в армию, где за два года принимают более или менее аквариумовские настроения. К периоду с 1975 по 1979 годы относятся следующие достижения:

а) участие в днях рождения «Битлз» (идея справлять их концертами с участием всех желающих музыкантов была рождена БГ). Забавно и мило поначалу, тупой фарс после.

б) поездка на таллинский фестиваль популярной музыки в 1976 году, куда «Аквариум» никто не звал, а поехали сами, за свои деньги, в качестве гостей-зрителей. При попытке прослушаться для участия в фестивале, после первой же песни кто-то из авторитетной комсомольской комиссии воскликнул: «Да это же символизм какой-то! Ахматовщина!» и нам, естественно, отказали. Однако, когда у организаторов кончились желающие играть, то попросили нас. Мы поломались для виду, а затем охотно сыграли песни четыре, вызвав неожиданно бурную реакцию зала (играли акустику). Где-то через полгода из случайно попавшейся газеты «Молодежь Эстонии» мы узнали, что получили приз, кажется, за самую интересную и разнообразную программу. Хотелось бы знать, где он теперь?

В Таллине познакомились с «Машиной времени». Знакомство началось с того, что Макаревич пытался соблазнить мою жену и увести ее в свой номер, но ему пришлось забрать и меня вместе с ней. Там мы сильно напились, и моя жена осталась нетронутой.

Мы очень сильно подружились с Макаревичем и остаемся по сей день лучшими друзьями. Кроме того, он выяснил, что я тоже музыкант, и ему мои песни нравятся. Они экспортировали нас в Москву (1976 год), а мы их — в Ленинград. Мы Москве понравились, но не привились, они Ленинграду особо не понравились, но привились и стали самой модной группой.

В 1977 году съездили в Тарту, где акустикой вызвали некоторое недоумение публики. Кончилось все скандалом.

В 1978 году было относительно тихо, БГ загорелся творчеством Боба Дилана и все лето писал песни («Укравший дождь», «Уйдешь своим путем», «Дорога 21», «Сталь», «Почему не падает небо»). Летом того же года записал сольный «лонгплэй» с Майком (Михаилом Науменко, известным по песням «Ты — дрянь», «Моя сладкая N»). Он назывался «Все братья — сестры» и разошелся по Союзу в умопомрачительном количестве — около 20 штук. Популярность «Аквариума» резко возросла. Незнакомые люди узнают песни, а БГ узнают на улицах.

В 1979 году съездили в Архангельск (уже полуакустически, т. е. с ударником, взятым напрокат), опять в Тарту (Дни молодежи), потом Куйбышев (три аншлаговых концерта). Я заметил, что девочкам нравятся мои песни. Далее, осенью — на фестиваль в Черноголовку, под Москвой, потом Клайпеда и опять Москва. Потом был мой День Рождения. Все в тумане, все перепились.

Осенью 1979 года сели на базу ленинградского металлического завода и стали официальной группой (самодеятельной). Мы довольно долго морочили им головы и играли на рабочих утренниках до конца года. В январе 1980 года перешли в ДК им. Цурюпы. Бедное руководство — оно не представляло, какое стихийное бедствие берет на себя, укрывая под своей крышей «Аквариум». Вот и вся история «Аквариума» — вернее, не история, а хронология. Хотя, это еще не все.

С 1975 года штаб-квартирой членов группы являются апартаменты Всеволода Гаккеля (где бы они ни находились, а с того момента они менялись уже шесть раз). А поскольку старинная мудрость гласит, что «Аквариум» — это не музыкальная группа, а стиль жизни, и сами пятеро музыкантов вместе с их музыкой — только повод для занимательного время провождения, то естественно, что Гаккель ведет самый беспокойный образ жизни. Никто не помнит того дня, когда он занимался бы виолончелью (что ему необходимо), ибо меньше пяти гостей у него дома в любой момент времени не бывает, будь то день или ночь. Он пьет и много курит, хотя хотел бы не делать ни того, ни другого, и, напившись, всегда мучается весь следующий день, но вечером вновь напивается в дым. Поэтому он избрал своеобразный метод игры на виолончели, который не требует занятий. Сева всегда играет спонтанно, не стараясь сыграть как надо, и это у него получается лучше, чем у Роберта Фриппа.

Другой участник нашего ансамбля — Михаил Файнштейн (по-русски — Васильев). Фигура противоречивая. Самой характерной чертой его игры на бас-гитаре является способность начисто забывать свою басовую партию, даже разученную самым тщательным образом, через 30 секунд после выхода с репетиции. При этом забывать на века. В сочетании с полной неинформированностью по поводу названий песен и их текстов(он может играть песню 2–3 года и не знать ни ее названия, ни слов, ни гармонии) это становится одним из самых интересных стилей современной рок-музыки. Идея его игры сводится к тому, что во время концерта он становится на сцене так, чтобы видеть гриф гитары Гребенщикова и по положению пальцев определять, какой аккорд играется в данный момент. Вторая его характерная черта — это то, что он считается сексуальным символом «Аквариума». Многие дамы верят этому и охотно соглашаются провести с ним ночь. При всем при этом, он иногда играет талантливо, особенно если не на бас-гитаре, а на самодельных барабанчиках, сделанных им из пустых пивных банок.

Самой значимой фигурой «Аквариума» в 70-е годы чуть было не стал Фагот Фаготов. В обществе людей, делающих большую ставку на неспособность думать и нежелательность этого процесса, круглый идиотизм — самая выгодная черта. Так же, как Сид Вишоз своим стилем выражал идею «Секс пистолз», что приводило остальных членов группы в замешательство, так же Фагот смущал всех в «Аквариуме». При этом он остается верен всем идеалам коллектива: он всегда делает не то, не так, не с теми и не тогда. Он даже живет не так, как все — в самом дальнем и самом дурацком районе Ленинграда — в Веселом Поселке (хотя «живет» — не то слово: он иногда ездит туда ночевать, и то обычно в самое неподходящее время). Он больше всех придает «Аквариуму» изрядную экзотичность, и, хотя неплохой музыкант, не имеет никакого чувства меры. Тоже претендует на право считаться сексуальным символом «Аквариума», но не может этого, хотя общителен.

Андрей Романов (Дюша) — флейта, ф-но, вокал — талантлив, но безалаберен до предела. На репетициях появляется редко, и обычно пьяным. На концертах тоже обычно пьян в усмерть. О музыке и об «Аквариуме» говорит раз в десять больше, чем играет. Правда, когда играет трезвым, то играет хорошо.

И, наконец, начальник группы — БГ, Борис Гребенщиков, то бишь я. В 1964 году впервые услышал «Битлз» и понял, зачем живу. В 1968 году научился играть на гитаре. Основные влияния на мою музыку: «Битлз», Джордж Харрисон (больше всего), «Троггз», Марк Болан, Дэвид Боуи, Лу Рид, Донован, Боб Дилан, «Грейтфул дэд», «Стрэнглерз», Элвис Костелло, Брайан Ино, «Джетро талл», «Фэмили», Брайан Фэрри, Мелани, Фрэнк Заппа, а также балдею от «Мэднесс». Имя этому списку — легион. Играть никогда и нигде не учился (в отличие от Фагота — музшкола и музучилище, Гаккель и Дюша — музшкола), т. к. нигде образования по музыке не получал, то в 1980 году играю примерно так же, как и в 1968. Помимо перечисленного, на меня сильно повлияли Клячкин, Окуджава, Вертинский и Макаревич.

Я такой же идиот, как и все остальные, но еще и с сильным креном в сторону востока, поэтому везде склонен вставлять восточные термины: Карма, Дао, Джа и т. д. Помимо песен пишу просто стихи, прозу, картины маслом, люблю вкусно готовить и делать замысловатые полки для книг. В совершенстве знаю английский язык и уже пять лет читаю преимущественно «Фэнтези» (ненаучная, сказочная фантастика) и «Нью мьюзикл экспресс».

Постскриптум

С 1977 года по сию пору хобби «Аквариума» — играть старые рок-н-роллы, что немало усугубляет их скандальную репутацию в Ленинграде и других городах Советского Союза. Часто группа играет в гриме или в ином малопристойном виде — полуголые, с зелеными бородами, в темных очках.

Если же пускаться в безответственные теоретические спекуляции по поводу группы «Аквариум», то:

а) как явствует из истории, люди приходят в него «случайно» и остаются в нем (Джордж, покинувший «Аквариум» ради театрального поприща, до сих пор является нашим другом, вертится вокруг нас и даже чуть было не стал нашим менеджером). Музыканты связаны не музыкальными узами, а дружескими, поэтому никто не стремится играть лучше другого, а репетиции обычно перерастают в питие чая, пива, портвейна, водки, коньяка и т. д.

б) «Аквариум» = БГ + Гаккель (минимальный рабочий состав), остальные в любой комбинации.

в) постоянного ударника не было никогда, ибо Джордж был плохим ударником, Флирт приятным, но не более, а Губерман — просто дурак.

г) хоть «Аквариум» и детище БГ (да и питаемая им энергетическая система), но не его соло. В концертах БГ создаются определенные вибрации, которыми он отчасти кормится сам и кормит слушателя.

д) БГ любит сравнивать «Аквариум» с американской группой «Грейтфул дэд». Разница лишь в том, что у них есть аппаратура, деньги и все остальное, а у «Аквариума» нет ничего.

е) у «Аквариума» нет стиля, нет эстетики — это абсолютно всеядное животное. Но у всего, что играет «Аквариум» — будь то регги или ска, чистый панк, нью вэйв, диланизмы, рок-н-роллы — есть общая черта — полная неотрепетированность, бардачность и несоответствие одному другому.

ж) несмотря на кажущуюся интеллектуальность, мы намного большие идиоты, чем «Рамонез». Единственный аналог — мы и они — это некая семья.

ОТ АВТОРА

Все, написанное выше — полный бред, также как и наша музыка. Что бы не значили эти слова — Ура!

С уважением,

Ваш Борис Гребенщиков

(1980)

Примечания

1

Точно известно (по заявлению автора), что текст был написан летом на даче. Однако летом 79-го года Гребенщиков еще не был знаком с А.Троицким. На данном этапе загадка разрешению не подлежит — Прим. ред.

Content

Борис Гребенщиков
Правдивая автобиография Аквариума

От составителя и редактора

Вариант первый

Вариант второй

Примечания