Евгений ЧеширКо.

Рассказы.

I

Онлайн

Ну вот и все… Ушла… И вроде бы и не изменилось ничего, как тыкал пальцами в буквы, так и тыкаю. Как не было никого в квартире, так и нет. Одна разница — раньше около её имени зелёный значок был, вроде как говорил — нормально все, ты не один! А вот сейчас красный — нет никого! Ты теперь хоть обпишись, а тебе все равно никто не ответит. А с другой стороны — так и не было никого! Никто не сидел, рядом, не смотрел на тебя, не говорил с тобой. Да и ты за все время ни одного слова не произнёс. И ничего же не изменилось вроде, а как-то сразу пусто стало на душе…

Раньше, лет 15 назад, как было? Телефон домашний, и то не у всех. Вышел из дома, и ты сразу для всех «оффлайн». Ищи, свищи ветра в поле.. На улице встретил знакомого — обрадовался, на целый час с ним заговорился и не заметил. И эмоции искренние, настоящие были. Люди запоминали адреса друг друга. Настоящие адреса — улица такая-то, дом такой-то. Записывали их в блокноты, записные книжки. Не дай Бог такую потерять! Ты что!..

Сейчас не так. Встретятся на улице два человека, вроде бы и знают друг друга долго, и есть о чем поговорить, что обсудить… А как то не хочется что-ли… спросят друг у друга: » Как дела?», ответят также на автомате: «Нормально» и разбегутся в разные стороны. Созвонимся, спишемся… Спишемся! И слово то такое придумали…

Ну а что слово? Слова новые появляются, старые, ненужные уходят. Спишемся… Не поговорим, не посидим, не обсудим. Спишемся. Удобнее так для всех. Сидишь себе на диване в своей квартире, хочешь — в трусах, хочешь — в костюме клоуна, да хоть голый сидишь. Тыкаешь в кнопочки на клавиатуре или на экране и вроде как общаешься. Задаешь вопросы, отвечаешь на чужие, свое мнение выражаешь, шутишь, смеешься… Только смеешься как? Две кнопки нажал: двоеточие и скобку — считай посмеялся, а для особо ленивых можно даже одну нажать — список твоих эмоций на экране. Смайлики, улыбочки, колобки с флажками. Только это не ты улыбаешься, это эти колобки смеются. Им весело, они радуются, обнимаются, целуются, катаются по полу от смеха. Это они там, в своем мире виртуальном. А двое сидят у мониторов и думают, что это их эмоции. А лица у обоих каменные, не прошибешь.

Ну так вот, сидят, значит эти двое и «списываются». Перед экраном не нужно хорошо выглядеть, не нужно думать о том, хорошо ли рубашка поглажена, не пахнет ли изо рта, начищены ли ботинки. Не нужно заботиться о своей речи, не надо вообще ни о чем заботиться. Просто молча сидишь и набираешь текст. Тебе задали вопрос, можешь хоть пять, хоть десять минут думать, как бы так поостроумней ответить. Не знаешь чего-то? Свернул окошечко, «загуглил», и вот он, мистер Всезнайка перед вами!

А она?.. Да я ее даже не видел ни разу. Познакомились то ли на форуме на каком-то, то ли на сайте знакомств. Не помню уже. В жизни всех своих друзей растерял. А может и не растерял, вроде бы все также, созваниваемся иногда, встречаемся, разговариваем. Но темы уже совсем не те. У одного машина сломалась, второй, наоборот, новую купил, у третьего теща приехала, четвертому зарплату на две тысячи меньше выплатили, чем в прошлом месяце… И самое важное — это им о своих проблемах рассказать, а чужие их мало волнуют. Высказались все по очереди, а чаще одновременно, и разошлись по домам. Вот и все общение. Да и встречи эти все реже и реже. Потому что это ж идти нужно куда-то, как-то соответствовать, одеваться, деньги тратить… Лучше дома посидеть. Даже футбол лучше смотреть лежа на диване, а рядом чтобы ноутбук стоял. И когда наши забивают, набирать в чате: » Гоооол! ура! пьем!!» и выпивать. Ты ж не один, с тобой вон сколько друзей смотрят! Вот так и живем…

О! Зелененький значок! Ну наконец-то! Я думал, снова в одиночестве вечер проведу. А нет! Она онлайн!!!!

Привет :)

У двери

Звякнули ключи. Рука остановилась на полпути к замку. А что там за дверью? Что там меня ждет? Сейчас я зайду и в нос сразу ударит этот запах… Во всех квартирах он свой. Когда там все хорошо, люди живут в любви и понимании, то обязательно пахнет чем то вкусным. Когда наоборот, в семье не все гладко, то и пахнет сразу по другому, чем то резким. А самый неприятный запах в квартирах, где живут одинокие люди. И никакими освежителями ты его не выгонишь. Нет, это не вонь от пропавших продуктов, не смрад от грязного белья. Не все же одинокие — люди нечистоплотные. Наверное именно так и пахнет грусть, отчаяние, безысходность.

И этот запах сейчас сразу же ударит мне в лицо, стоит только открыть дверь. Рука опустилась вместе с ключами. Да ладно запах, Бог с ним. Тишина — вот что самое страшное. Даже и не знаю, когда у меня появилась эта привычка, но каждый раз, входя в квартиру я здороваюсь. Знаю, что здесь никого нет, я один, но от дежурного: «Привет, я пришел!» избавиться никак не получается. Ни разу еще никто не ответил. Я еще понимаю, люди с котами здороваются, с собаками, некоторые даже с кактусами, но это хотя бы живые существа! Они на тебя как то реагировать могут. Радуются, есть просят… хотя с кактусом я загнул конечно, как же он отреагирует? Хотя квартира тоже не особо эмоциональна.

Тишина… сидишь на кухне, куришь или чай пьешь. Или и то и другое одновременно. И думаешь. А что остается делать? Сидишь и думаешь — помыть за собой кружку или пускай накопится посуды побольше, а потом разом как вымою все! И серьезно так над этим размышляешь, взвешиваешь все за и против, приходишь к какому то выводу, чаще ко второму конечно же.

Но не это важно. Самое главное, что все эти решения судьбоносные, все эти великие рассуждения — это все в голове. А вокруг тишина. И хотелось бы даже, чтобы кто нибудь возмутился этой кружкой непомытой, а нет никого…

Или смотришь фильм какой-нибудь и что-то тебе так понравится, рассмеешься прям в голос. Жмешь на паузу, перематываешь назад, встаешь с дивана, чтобы позвать кого-нибудь вместе посмеяться, постоишь так секунду, садишься обратно, смотришь еще раз… А как то и не смешно уже. Не потому что второй раз не смешно, а потому что не с кем поделиться своей радостью.

Или сидишь на работе, конец рабочего дня, все сразу собираться начинают домой, спешат. И ты вместе с ними. Торопишься, быстрей, быстрей! Выходишь на улицу быстрым шагом, идешь, почти бежишь. А потом резко так вспоминаешь… И сразу почти останавливаешься и медленно так, не спеша идешь домой. Там же все равно не ждет никто. Идешь по улице, вывески всякие читаешь, обьявления… Подходишь к двери своей и замираешь, прислушиваешься, принюхиваешься. Что там? Может есть кто? Наверное даже ворам бы обрадовался…

Ладно, хватит рассуждать. Рука снова поднялась и привычным движением крутнула ключ на два оборота. Хотелось на два, а получилось на один. Это еще что такое? Дверь скрипнула и приоткрылась.

Она стояла в прихожей и улыбалась. Просто так стояла и улыбалась. А пахло чем то вкусным…

20 минут

Это случилось в начале февраля. Как обычно, подойдя к подьезду своего дома, Алексей достал связку ключей и, уже открывая дверь, увидел, что в сугробе снега лежит какая то вещь. Подняв ее и отряхнув, он увидел, что это обычная кнопка. Пластиковый корпус размером в спичечный коробок, посередине круглая кнопка, а над ней небольшой электронный циферблат.

Оглянувшись, в поисках хозяина, и никого не увидя, он бросил предмет в карман и зашел в подьезд, решив, что завтра распечатает обьявление о найденой вещи и наклеит его на доску обьявлений у подьезда. А может, хозяин сам догадается сообщить таким образом о пропаже.

Уже вечером, сидя на диване и пролистывая сегодняшнюю газету, он вспомнил о необычной находке. Достав ее из кармана куртки, он принялся внимательно изучать ее.

Через пару минут догадка пришла в его голову. «Да это ж наверное брелок сигнализации от машины!» — подумал он. «Ну тогда еще проще». Подойдя к окну, в надежде на то, что сейчас сработает сигналка одной из припаркованых машин, он нажал на кнопку…

— Добрый вечер!

Алексей резко обернулся на голос и застыл в удивлении. Мужчина стоял посередине комнаты и слегка улыбался. Он бы одет в длинный плащ, в руках был чемодан.

— Пожалуйста, не пугайтесь, и не делайте резких и необдуманных движений. Сейчас я постараюсь все обьяснить, а вы постарайтесь все очень быстро понять, потому что у нас очень мало времени. — сказал мужчина.

— Вы кто такой? Как вы вообще…

— Очень внимательно меня слушайте. Вы держите в руках прибор, с помощью которого я здесь появился.. Через 20 минут, я уйду отсюда вместе с ним и вы меня больше никогда не увидите. 20 минут уже пошли, вы можете убедиться в этом, посмотрев на циферблат.

Алексей быстро глянул на кнопку и увидел на дисплее мелькающие цифры. Обратный отсчет дошел уже до 19:14.

— В течение этого времени, вы должны будете принять одно решение. В ваших интересах, принять его как можно скорее, так как по истечении указанного времени, вы будете убиты. — абсолютно без эмоций произнес незнакомец. — конечно же, если вы все таки не примете никакого решения.

— Какое на хрен решение, что вы несете? — Алексей отошел от шока, вызванного внезапным появлением человека.

— К сожалению, как показывает моя практика, — продолжил мужчина, — люди не всегда адекватно реагируют на мои слова и пытаются произвести на меня нападение. Во избежание курьезов, на время моего присутствия, вы будете лишены возможности передвижения по квартире.

Алексей с ужасом понял, что не чувствует своих ног и, действительно, не может сделать ни одного шага.

— Что за… Вы вообще понимаете, что вы…

— У вас осталось мало времени, поэтому я продолжу, — перебил его незнакомец, — Мое предложение состоит в следующем: в течение оставшегося времени, вы должны будете нажать на кнопку и назвать число от одного до десяти тысяч. Это принесет вам определенный материальный доход. Смысл в том, что называя число, к примеру 100, я умножу его на тысячу и вы прямо сейчас получите чек на 100000 условных единиц, в указанной вами валюте. Есть одно но — в мире погибнет 100 абсолютно незнакомых и никак не связанных с вами людей. Исключены родственные связи, рабочие, контакты из социальных сетей, в общем, говоря проще, этих людей вы никогда не видели и даже не догадываетесь об их существовании. Нижняя планка — число 1, верхняя — 10000. Ежедневно в мире погибает порядка ста шестидесяти тысяч людей, поэтому, смерть еще нескольких тысяч не будет явно заметна. У вас осталось… — человек вопросительно взглянул на Алексея, — ну в общем, сами посмотрите на таймер.

Алексей как завороженный глянул на прибор. 17:42.

— Я не знаю, что за штуки вы вытворили с моими ногами, но вы просто больной! Скоро ко мне в гости придут мои друзья и вы отгребете по полной! Я вам это гарантирую!

— Ах да! Совсем забыл! Что бы во что то поверить вам же нужно чудо! — человек хлопнул себя по лбу, затем вытянул руку с раскрытой вверх ладонью. — любой предмет, который вы сейчас назовете, окажется в моей руке. Побыстрее пожалуйста!

— Хрен собачий! — крикнул Алексей, — ты, сука, меня достал уже…

Незнакомец брезгливо поморщился и кинул что то к ногам молодого человека, а сам принялся вытирать руку о плащ.

— Мдааа, такого я еще не слышал, — улыбаясь, проговорил мужчина.

Алексей посмотрел под ноги и, действительно, на полу валялся собачий… он самый.

— Алексей, у вас осталось не больше пятнадцати минут. Напомню еще раз — не приняв никакого решения, вы будете убиты мной. В обратном случае, вы только приобретете, ничего не потеряв.

Алексей перевел взгляд с пола на человека.

— Это что, все правда что ли?.. Как звали моего первого домашнего питомца?

— Это был попугай Гарик, он улетел в открытое окно 18 мая 1987 года. Еще есть вопросы?

— Да. Кто вы такой?

— Вам, Алексей, это знать необязательно. Советую вам поторопиться. На кону ваша жизнь и ваше благосостояние, а вы про попугаев…

Молодой человек взглянул на таймер. 16:02.

— Но почему я должен вам верить?

— А вот тут, вы совсем меня не удивили. Это самый распространенный вопрос. Но отвечать я вам на него не буду. Вы можете все проверить на себе. Можете дождаться окончания отсчета и отправиться в последнее путешествие в мир иной, а можете назвать число и стать богатым человеком, ничего не потеряв. Вам решать. — Мужчина устало потер лоб и уставился на Алексеея. — Приняв решение, нажимаете на кнопку, останавливаете таймер, называете число, я умножаю его на тысячу, выписываю чек и ухожу. Все остальное вас не должно заботить.

— То есть, я получаю деньги за жизни людей?

— Абсолютно верно, за жизни людей, которых вы никогда в жизни не видели.

— Но ведь это же… Как так можно? Они же люди… живые!

— Алексей, с вами очень сложно. В таком случае, дождитесь окончания отсчета и адьос! Никто кроме вас, не пострадает. Только вот вы об этом уже не узнаете, да и к тому же ни один человек в мире этого не оценит и не скажет вам спасибо. Вы просто умрете. Ни за что. Просто так.

Алексей задумался. » Если это не розыгрыш и, все именно так, как говорит этот человек, то это очень хреново. Он прав, нет смысла умирать, если есть вариант жить, ведь это логично… Но какой ценой? А какой ценой? Мне за это еще и заплатят денег! Если я скажу ему число один, то где то в мире погибнет один человек, а я даже и не узнаю об этом. Мне будет все равно, зато я получу… так… один умножить на тысячу — тысяча. Ну, например, евро, он же сказал в любой валюте… итого… сколько там на наши? где то 46 тысяч рублей. Просто так… А если… я скажу максимальное число — 10000… умножаем на тысячу.. десять миллионов и еще на сорок шесть… да это ж почти полмиллиарда рублей!! Но погибнут десять тысяч человек.. Сколько это? Но я же их не знаю…»

Алексей посмотрел на таймер. На дисплее светились цифры 11:28. Он положил палец на кнопку и замер.

— Скажите, у меня конечно же глупый вопрос, но все таки… Я не первый, к кому вы приходили с вашим предложением?

— Далеко не первый, — усмехнулся человек. — и далеко не последний.

— И что обычно люди выбирают? — спросил Алексей.

— Вы прям как в магазин за колбасой пришли, — рассмеялся незнакомец, — что берут?… К сожалению, не могу сообщить вам эту информацию. Во первых, это строго конфедициально, во вторых, я не веду подобную статистику.

Алексей сам понял, что сморозил глупость и неожиданно вспомнил тот летний день, когда не стало его бабушки. Они гуляли по городу, ему было лет семь. Бабушка купила ему мороженного, они присели на лавочку в тени городского сквера, и она умерла. Просто умерла. Потом уже врачи диагностировали инсульт, но он еще не знал, что это такое. Он даже не знал, что такое смерть. Она решила познакомиться с ним, когда он был еще ребенком. Ужас и страх, непонимание и боль, все всплыло из недр его памяти и он вновь, как будто пережил в душе тот страшный день.

На похороны пришло около ста человек. Он помнил, как любил ее, помнил как любили ее другие люди — знакомые, родственники, друзья, он помнил, как не могли оттащить от могилы дедушку и мать…

— Будь ты проклят, сволочь! Зачем ты сюда пришел, сука! — Алексей попытался броситься на человека, но парализованные ноги ни на миллиметр не позволили ему сдвинуться с места. — Скотина! Зачем ты пришел, тварь!!!

— Это обычная реакция, не вы первый, не вы последний! — человек сложил руки на груди, — Тем более, что вы сами меня позвали, нажав на кнопку. Ваша любознательность дала вам шанс разбогатеть!

— Сука! Какой ценой! На хрен мне такие деньги!

— То есть вы выбираете первый вариант? Принести себя в жертву, ради жизни других людей, которые вполне могут оказаться насильниками или убийцами, к примеру, а может быть и неизлечимо больными, для которых смерть — это то, о чем они мечтают?! Выбор жертв абсолютно произвольный, между прочим!

Алексей посмотрел на таймер — 04:03.

— В принципе, это полностью ваше решение, и я не могу и не должен никак на него влиять. Ваш выбор, ваша жизнь, ваши деньги.

» А что если правда! Может быть какой нибудь насильник, который не заслуживает жизни погибнет, а я еще и денег получу просто так! Хотя, с другой стороны, я не могу судить, кому жить, а кому умирать.. Тем более, что я не узнаю, кто умер — маленький ребенок или убийца-рецедивист. Да что же делать то? За что мне это?»

Алексей закрыл руками лицо, от безысходности слезы текли по щекам. Душа просто раздиралась надвое чьими то огромными руками, не оставляя ничего на ее месте.

Человек оживился и поставил чемодан на пол.

— Алексей, мало времени. Десять, девять, восемь, шесть, пять, четыре… три… два…

— Один!..

Разговор с внуком

— Деда! А расскажи, как было, когда ты маленький был!

Мальчонка поудобнее устроился на скамейке и замер в ожидании. Дед улыбнулся, потрепал его по голове и погрузился в воспоминания. Через несколько минут, как будто вынырнув из прошлого, он заговорил.

Раньше то оно все лучше было! Что там говорить! Я когда маленький был, даже сотовых не было ещё! Что ты так смотришь? Не веришь что ли? Это сейчас вам повшивали эти процессоры или как их там… Все под рукой. Задницу даже с дивана поднимать не надо. А я вот маленький был когда, что мы только не делали! По гаражами прыгали, в лес ходили, костры жгли… Как это зачем? Ну интересно же. Или вот на рыбалку… Тогда ещё можно было. Романтика! А в озерах, представляешь, даже купаться можно было. И я купался, а как же! Сейчас все испоганили… А от дождя не прятались, кстати! Наоборот, все выбегали и босиком бегали. Весело было. Что говоришь? Не, тогда от дождей не умирали ещё. Даже пить можно было! Ну что я тебе, врать что ли буду? Сам попросил рассказать. Ну вот и слушай тогда. В гости друг к другу ходили. Ну вот что ты заладил? Энергии много тратится… Помешались все на своей энергии. Конечно пешком. По парку иногда прогуляться, потанцевать… Музыка, так за неё вообще молчу. У нас музыку тогда ещё люди писали. Даже профессия такая была — композитор. Ну вот как тебе объяснить? Нравилось им. Тьфу ты! Не рационально! Зато для души! Не, внучок, душа есть! Что ты мне не говори, а она есть.

Дед несколько минут помолчал, глядя на пролетающий мимо аэромобиль, и продолжил:

А вот картошку жареную ты наверное и не пробовал никогда? Эх, а в угольках запеченую, да с шашлычком.. Ну как что? Мясо это такое жареное. Ну тогда ещё ели. Да не кривись ты, не кривись! Не знаешь ты просто, вот и все. И поесть можно было, когда захочешь, а не как сейчас… Напридумывали чепухи какой то. Растворы эти внутривенные, смеси питательные.. Как дети, ей богу! Ни вкуса, ни запаха, так… Лишь бы ноги не протянуть…

Ну а невеста то у тебя есть в школе, а? Ну подружка? Как? Гелфэнт? Гелфренд? Дурость какая! Гелфренд… Прям Гэндэльф какой то! Ну из фильма это, не смотрел что ли? Да какое старье? Зато интересный. Хотя книжка интересная тоже. Помню в детстве, под одеялом с фонариком читал, чтоб родители не видели, что не сплю.. Ну какая подсветка? Раньше книжки без подсветок были. Ну вот так вот. Днём читали или свет включали. Да нельзя было раньше сразу в мозг закачивать! Так же интересней! Да что ты будешь делать! Рационально, внучок, рационально! Ещё и интересно к тому же и познавательно! Не понимаешь ты ничего!

Чего? Когда умирать? Да я ж откуда знаю? Это одному Богу известно. Чего? Не, не буду продлеваться. Да потому что не правильно это как то. Не по человечески. Сколько отмерено человеку, столько и жить надо. А эти ваши продлевания — бесовщина все это. Есть Бог, внучок, есть! Он все видит. Ну какие доказательства? Это просто верить нужно и все. Он во всем помогает. Ну не хочешь, не верь!

У меня друг один был, мы с ним как то в клуб пошли. Ну танцуют где все. Да не релаксрум никакой. Просто так танцуют, радуются, морды бьют друг другу… Ну раньше можно было иногда. Но так, чтоб не до смерти и чтоб инвалидом не остался. Ну как это зачем, внучок? Вот придешь со своей как там… Гелфинд в эту… В релаксруму, а там какой нибудь другой парень начнёт к ней, как бы так сказать, ну знакомиться в общем. Ты вот что будешь делать? Что?? Поменяетесь, если договоритесь? Ну это… Раньше морду били за такое. Мда… Не, не аннигилировали тогда ещё. Так, поболит пару дней, и пройдёт.

Ладно, внучок, пойду я, отдохнуть надо немножко. Заговорился я тут с тобой. Давай, не балуйся тут.

Внук отключил встроенную в плечо камеру, голосом набрал текст: «Дед жжет» и стал просматривать комментарии.

«Вот это он у тебя конкретный старпер!»

«Мой тоже продлеваться не стал, пустили уже на удобрения»

«Да он наверное ещё и Ельцина помнит))))»

«Душа есть!!! Пацталом!!!»

«В музей его сдай»

…

Дед сидел в своей комнате и о чем то думал.

— Есть душа, внучок, есть! Ты её только не потеряй в этом странном мире. А я за тебя помолюсь.

Слеза упала на старенькую клавиатуру.

Железное сердце

Сколько лет прошло с той войны? Да он уже и не помнил. Старый стал. Ну а что удивительного? Молодежь сейчас неплохая, что бы там не говорили. Все с этими… как их там?.. компьютерами, навигация у них. Ну а что? Прогресс он на месте не стоит.

Снова молодость вспомнилась… Родился бы в другое время, был бы мирным землепашцем, а тогда другие были нужны. Те которые убивать умели. И вот пришлось, стать таким же… Но ведь за правду сражался! Конечно за правду! Поэтому и победили.

Потом отправили на отдых. Но не забывали! Тоже спасибо. Некоторые до сих пор в болотах лежат. Вот за них обидно конечно. Никто их и не искал особо. На войне оно как? Пропал, убили — жалко, но времени нету на сантименты. Ранили — подлатали и снова в бой. И у меня рана есть. Так и не зажила. Специально оставили, чтобы люди приходили, смотрели, вспоминали.

Сколько же лет то прошло? Никак не упомнить уже. Ну ничего. Не важно уже. Это тогда важно было. Каждый день как последний. А сейчас не важно. Мы ж победили.

В груди что то захрипело. Что такое? Что это? Какое то знакомое чувство… Из прошлого… Еще и еще раз. Уже не хрипит, уже прям рокочет! Да это ж… Завели!!! Что случилось то? Как война? Как фашисты? А я только вспоминал как мы… Ну что ж, видно снова время пришло! Один раз уже победили и сейчас победим!

Т-34 покачнулся и сьехал с постамента, разминая застывшие гусеницы. Влево, вправо… башня в порядке.

Ничего! Сейчас покажем молодежи, как мы и без компьютеров воевать умеем! Вперед! За правду и памятники сражаются!

Неудачный день

Бывает так — не заладится день с самого утра. Встанешь с кровати, да каааак наступишь в кошачье дерьмо, которое твой кот предусмотрительно подготовил тебе на утро! Материшься, скачешь на одной ноге в ванную, запрыгиваешь туда, а там каааак подскользнешься на кафеле, да кааак ебанешься головой прямо об умывальник! А падая, в попытках хоть ногой зацепиться за что нибудь, обязательно размажешь все дерьмо по стенкам. Лежишь на холодном полу, из башки кровища хлещет, дерьмищем воняет, и думаешь:

«День то начался только! Пять минут только прошло, а события так стремительно развиваются, что я не успеваю их анализировать!».

Да нет конечно, не так ты думаешь, мысли совсем другие. Чаще всего такие: » Б#@$яяяяя! Сукаааа!!! Аааааа!!! Какого х%я!!!!». Ну как то так в общем. У всех по разному, не все ж книжки читают… Ну вот, встаешь потом, включаешь воду, чтобы смыть с себя позор кровью, то есть и кровь и позор смыть. И тут… Х%як! А воды нету! Ни х%я нету воды. Это потом уже вспоминаешь объявление в подъезде о том, что «…в связи с профилактикой будет отключена…» ну и так далее по тексту. А сейчас обидно. Даже не то чтобы обидно, а хочется убить человека просто. Желательно того, кто к этому всему причастен. Садишься, значит, на краешек унитаза и думать начинаешь — а кто ж виноват то? И тут, неожиданно, как всегда, вспоминаешь, что на девять утра встреча назначена у тебя с возможными инвесторами в ваше производство. Важная такая встреча! И с этой мыслью, забываешь про все остальные, про говно, про кровищу забываешь, про кота-фашиста своего тоже. Побриться надо, зубы почистить, да рубашку погладить. И пиздовать на пятой передаче в офис… Берешь бритву, да бляяя!! Воды ж нету ни х%я!!! Мысленно расчленяешь какого нибудь работника ЖКХ, четвертуешь его, потом за ребро на крюк подвешиваешь и оставляешь умирать.

Только вот месть эта никак с проблемой не позволяет справиться. Бежишь вниз, подбегаешь к своей машине, то есть к тому месту, где она стоять должна. А нету её ни хера ! И только сейчас вспоминаешь, что ты её вчера в автосервисе на ночь оставил, чтобы они клапана отрегулировали. Поздно приехал, поэтому оставить пришлось. Едешь, трясешься в автобусе, думаешь о взаимодействии электронов, а мысли плохие все равно в голову лезут. А как же им не лезть то? Дырка в башке то не затянулась ещё, вот и лезут в нее. Ну вот, значит, приезжаешь на работу, а там… А там, бл@ть, нету никого! Вообще никого! А охранник смотрит на тебя как на ебанутого и говорит: «Молодой человек! Сегодня офис не работает, сегодня суббота!». А ты смотришь на него как на Архангела Михаила, ну как на него смотрят? Как будто видишь первый раз. Ну вот смотришь так на него и говоришь: » Спасибо, совсем заработался!», а сам думаешь: «Да бл@ть, за что????!!!». Идёшь так потихонечку на остановку, садишься на скамейку, а рядом девушка садится и что то спрашивает у тебя, что то говорит, а ты смотришь на неё и не слышишь ни х%я. Да потому что уже влюбился в неё, потому и не слышишь ничего. А потом через год берешь, да и женишься на ней, а ещё через год рождается у тебя сын. А потом повышают тебя и ты уже начальник.

А мораль тут какая?

Неисповедимы пути Господни.

И х%й его знает, в какое г@вно наступить ещё придётся.

Вот так то…

Проводник

Есть такая тенденция в нашем мире — все неприятные события всегда происходят неожиданно и внезапно. Это только к хорошему можно долго готовиться, предвкушать, наслаждаться ожиданием. А плохое — раз, и случилось. Никогда подготовиться не получается. Так и в этот раз произошло. Максим закрыл фиксаторы на сноуборде и немного попрыгав на месте, придавая себе уверенности, соскользнул со склона.

Каждый человек с возрастом начинает искать свою свободу. Сначала сам ограничит себя со всех сторон, а потом ищет свободу. Кто то книги пишет, кто то жене изменяет, кто в гараже сутками просиживает, кто то бухает. А Максим обретал свободу в этом скольжении на доске, по незаезженным ещё трассам. Сноуборд… Это было его страстью. А особую пикантность добавляла опасность. Опасность заключалась в том, что места, которые он выбирал для спусков, трассами назвать было нельзя. Это были просто крутые склоны гор. Он хотел быть первым. Над словами друзей, призывавших его одуматься и не дергать судьбу за яйца, он только смеялся.

Доска скользила отменно. В груди появился знакомый огонёк, адреналин закачивался в кровь непрерывно. Вибрацию он почувствовал не сразу. Успел лишь сообразить, что пространство вокруг как то неестественно меняется. Поплыл горизонт, затем удар, ноги сами собой оказались выше головы, руку потянуло куда то за спину, и уже теряя сознание, Максим понял, что его догнала лавина.

…

Судьба иногда жестока к людям, иногда благосклонна. А иногда ей как будто становится скучно, и она решает поиграть со своими любимыми игрушками — людьми, в какую нибудь необычную игру. С нестандартными правилами. Так случилось и сейчас. Максим очнулся, пробыв в отключке около часа. Первое, что он увидел — яркий, слепящий снег. Открыв глаза и сразу же зажмурившись, он привычным движением потянулся к голове, чтобы опустить на глаза солнцезащитные очки. Но ничего не произошло. Максим не смог даже пошевелиться. Для того, чтобы вспомнить все и понять в какой ситуации он оказался, ему потребовалось не больше секунды.

Лавина протащила его в своём теле несколько сот метров, остановившись, она погребла его под собой, напоследок сыграв с ним злую шутку. Максим был похоронен под снегом, моментально превратившимся в жидкий бетон. Лишь только на поверхности, как памятник человеческой неосторожности, торчала его голова.

«Вот это я попал! Так. Ничего. Как минимум — я живой, могу дышать. Это уже хорошо. Да это, блин, очень хорошо! Осталось откопаться и выйти к людям. Как же мне повезло! Интересно, в каком положении я нахожусь? Если горизонтально, то значит выбраться будет проще. Сейчас попробуем… Руки… Чёрт! Руки за спиной, почти у поясницы. Но я их хотя бы чувствую и вроде бы они не поломаны. Слегка могу пошевелить пальцами. Ноги… Проклятье… Судя по ощущениям, я практически стою. Получается, мои ноги закопаны как минимум на полтора метра. Это хреново. Зато пальцы на них шевелятся. Вроде бы все конечности целы. Голова только гудит. Наверное, когда она меня подхватила, шмякнула башкой о какой нибудь камень. Поэтому и вырубило. Так, самое главное — не паниковать. Спокойно. Все могло быть гораздо хуже. У меня голова на поверхности. Чёрт! А если начнётся пурга? Тогда мне точно крышка. Успокойся! Не паниковать! Всё! Пока все хорошо. Холодно только и пить хочется. Надо позвать на помощь. Сейчас меня услышат и откопают.»

— Помогитееее!!! Я здееесь!! Люююдииии!!! — Максим прислушался. Тишина. Сколько раз он наслаждался этой горной тишиной, сидя на краю очередного неизвестного склона. Сейчас же она показала себя с другой стороны. Сейчас она его совсем не радовала. — Люююдиииии!! Помогите!! Сухооов!!! — Он расхохотался над своей неуместной шуткой, вспомнив начало любимого фильма. — Мда… Вылезу, обязательно посмотрю его еще раз. Помогитеее!!!

«Чем больше кричишь, тем больше пить хочется. Хреново… О! У меня ж мобильник в кармане! А… Ну да… Мне от этого не легче. Будет очень обидно сдохнуть здесь, особенно когда для того, чтобы спастись, всего то нужно сделать звонок с мобильного. Хотя, не факт, что здесь есть связь. Да по фигу на связь. Нужно всего лишь откопаться. Так. Рука. Пальцы. Раз-два, раз-два. Я конечно знал, что снег после остановки лавины спрессовывается, но чтобы настолько… Жесть. Пальцами еле-еле шевелю. Надо бы попробовать перевести хоть одну руку перед собой. Сейчас… Сука!! Вообще не двигается. Ещё солнце это.. Что то мне это все перестаёт нравиться. Выжил под лавиной, чтобы так глупо сдохнуть… Да не собираюсь я помирать! Что за мысли!? Ничего. Скоро меня начнут искать. Блин! Я же никому не сказал. Ну и что? В отеле заметят, что я ночью не пришёл и сообщат спасателями. Ночью! Сейчас, судя по солнцу, часа три. Завтра утром, в лучшем случае, начнут работать спасатели. И найдут меня к обеду. Хотя… Они даже не знают, где меня искать. Да и вообще, будут ли искать? Да будут конечно. Только вот где? Говорил мне Лешка — купи передатчик! А все денег жалко было. И эта уверенность, что со мной ничего не случится… Как глупо!»

Максим ещё раз попытался высвободить хотя бы одну руку, но снег был неприступен и тверд как бетон. Все, что он мог делать, это крутить головой по сторонам.

«Пить хочу. Может снега поесть? Нельзя. Ещё больше захочется. Что ж делать то? Холодно. Ещё холоднее стало. Это уже не весело. Ночь я точно не протяну. Думай, думай! Интересно, сколько до канатки? Так, я поднялся на ней, потом этот гонщик отвез меня на снегоходе… Сколько мы ехали? Минут двадцать. И потом я ещё минут тридцать шёл по хребту, выбирал место для спуска. Хреновый из меня выбиратель. Не зря я на выборы не хожу. И вниз по склону сколько? Да хрен его знает. Даже голову назад повернуть не могу. Короче, неутешительно. Вряд ли меня там услышат. Далеко, блин.»

Максим задумался. Перспективы были не очень радужными. Мысль о том, что здесь придётся провести ночь, лишала его надежды на спасение. Он прекрасно знал, что подружка гипотермия придёт к нему в гости гораздо раньше спасателей.

«Сейчас бы в ванну горячую. Специально номер в отеле с джакузи бронировал. Думал, приду, возьму глинтвейна, сяду в горячую воду… Хорошо… А я тут как дурак торчу. Надо делать что то. Блин, теперь ещё и поссать приспичило. Ничего, пока терпимо. Может раскачаться попробовать? Влево, вправо. Да хрен там. Вообще без толку. Холодно. Дрожать уже начинаю. Это очень плохо. Очень.»

…

Ещё час Максим пытался хоть как то себя спасти. Крики, попытки освободиться самостоятельно, оставались безрезультатны. Солнце потихоньку опускалось к горным вершинам, забирая у него надежды на благоприятный исход.

«Неужели я тут умру? Я не хочу умирать. Не хочу! Я же жить только начал. У меня и семьи то нет. А как же мама? Мамочка! Как же она без меня? Отец, брат, сестренка младшая… Как они будут без меня?! А вот так и будут. Ты их когда последний раз то видел? Все времени у тебя нет. Даже позвонить. Секундное дело — набрал, спросил как дела, сказал, что все хорошо. Даже этого не делал. А когда с кентами бухал где нибудь в кабаке, сбрасывал входящие от матери. Потому что неудобненько как то перед друзьями. Ты же взрослый, ты же самостоятельный, тебе , в принципе, не должна мама звонить, потому что засмеют. Да… Ошибался. Как же их увидеть то хочется ещё разок. А вот девушки тоже нету. Все не такие. Все для меня не подходили. То нос большой, то вконтакте долго сидит, то борщ не так готовит. Я ж один такой в мире, пуп земли, блин! Все искал немую фотомодель, закончившую кулинарное училище и Оксфордский университет. А я что из себя представляю? Может и есть такие на земле, но я для них кто? Крутой сноубордист? Да, я так и думал всегда. Когда знакомился с какой нибудь девушкой, сразу загружал её этой ненужной информацией о количестве спусков и как я крут, что спускаюсь всегда в одиночку. Ну и что? Пригодилось мне это в жизни? Лучше бы физику в школе учил или геологию. Что там нужно учить, чтобы знать, сойдёт лавина или нет?! Да неважно уже. Всегда думаешь, что ты бессмертный. Пока в такую вот жопу не попадешь… Блин, дрожу как нокиа моя первая на вибровызове. Холодно. Пальцев уже почти не чувствую. И пить хочется. И ссать. А что я терплю то? Как будто в театре. Ладно, придётся в штаны обоссаться. Сейчас… О.. Блин.. Так полегче… Мда. Последний раз лет 25 назад так делал. Пить хочу. Может все таки попробовать снег?»

Максим опустил голову насколько это было возможно, и стал грызть снег. Набирая полный рот, он разжевывал его, затем проглатывал воду. От жажды это его не спасло, стало только холоднее.

«Может попробовать так себя выгрызть отсюда? Да хрен там. Руки за спиной, а подбородок упирается в шею. Сейчас солнце за хребет зайдет, и все… Аааа… Сука!!! Судорога!!»

Его лицо исказилось до неузнаваемости. Судорога схватила икроножную мышцу. Дикая боль пронеслась по всему телу. По щекам покатились слезы. Боль была ужасная, и в разы её усиливала неспособность что нибудь сделать. Снежный панцирь убивал Максима с особой извращенностью и изысканностью. Пальцы рук и ног сначала ныли, теперь он перестал их чувствовать. Дрожь била все тело, накатывая волнами. Жажда усиливалась с каждой секундой. Снег помогал справиться с ней на пару минут, затем она возвращалась снова. Максим съел весь снег, до которого смог дотянуться ртом. Теперь не осталось надежды даже на него.

«Ну вот и все. Скоро сдохну. Говорят, замерзнуть — самая лёгкая смерть. Сейчас захочется спать, засну и не проснусь. И всё… Был я, и нет меня. А мир этого даже не заметит. Всем по херу, что я тут подыхаю. Я не хочу умирать!!!! Господи! Спаси меня! Я ж молодой ещё! За что мне все это? Я обещаю,если выберусь, буду ходить в церковь! Пожалуйста, помоги мне!»

Максим кричал снова и снова, но силы стали покидать его. Сон накатывал, пытаясь закрыть его глаза навсегда.

«Не спать только! А хочется как… Может пять минут? Сейчас закрою глаза и буду считать про себя до ста. Так точно не засну. Всего пять минуточек.. Спать.. Не буду… Не бу…»

Очередная судорога вытащила его из тёплых объятий смертельного сна, подарив взамен несколько минут адской боли.

«Ни хрена это не гуманная смерть! Да что я вообще думаю?! Я не собираюсь тут подыхать! Я собрался просто немножко поспать и потом домой. Чуть чуть отдохнуть. К маме нужно будет заехать, давно просила. Серегу с Витьком тоже увидеть надо… Сейчас отдохну и пойду сначала к маме, потом Сереге наберу… И совсем и не холодно тут. Удобно, тепло… Хорошо…»

Волна дрожи заставила Максима открыть глаза и вскинуть голову. В нескольких десятках шагов от него шёл человек. Он был одет в белую рубашку и чёрные брюки. Человек шёл по снегу, наклонив голову, как будто что то высматривая в сугробах.

— Я тут!!!! Я здесь!!! Помогите!!! Помогите!!!

Человек замер, повернул голову и неспешным шагом направился к Максиму. Подойдя к нему вплотную, человек сел прямо на снег и стал любоваться горным пейзажем, слегка запрокинув голову.

— Брат, дружище!! Я думал, я сдохну тут!!! Как вы меня нашли? Да не важно. Я замёрз ужасно. Я так… Лавина сошла, а я на доске… И тут очнулся… Пить хочется… — Максим не мог остановиться, бессвязные слова вылетали из него сами собой.

— Как зовут тебя? — спросил мужчина, продолжая рассматривать окрестности.

— Максим!

— Максим, ты только не истери, но по моим расчетам ты умер уже. И прими это как данность. Без лишних вопросов и обсуждений. Хорошо? — человек повернул голову и посмотрел на молодого человека.

— Брат, ты что? Ну хорош уже, как же я умер? Я ж с тобой разговариваю! Ну правда, не смешно. Помоги мне откопаться. У тебя рация есть? Блин, я думал я тут окочур…

— Умер. Всё. Откопают тебя люди. Если найдут конечно, — холодным голосом перебил его незнакомец.

Максим только сейчас обратил внимание на странный наряд человека.

— А ты кто? Не люди что ли? Хорош прикалываться, помоги, а?

— Нет, Максим, не люди. Я — Проводник, приятно познакомиться. Тебя когда лавиной накрыло, я вон там сидел, — он махнул рукой куда то в сторону гор, — наблюдал за тобой. Честно говоря, думал, что откопаешься. Но, к сожалению… Не судьба видно.

— А что ж не помог то, а? Сидел он там, наблюдал… Ты что, бросишь меня здесь, что ли?

— Ты. Умер. — с расстановкой повторил Проводник.

— Я. Не. Умер. — скопировал его Максим.

— Ладно, не буду спорить с тобой. Но сейчас ты пойдешь со мной. Я провожу тебя до пересадочной станции. А дальше о тебе позаботятся другие. Все не так уж плохо, Макс! — человек изобразил подобие улыбки, — поздравляю с началом новой… новой, так сказать, жизни. Пойдём! — человек протянул руку Максиму.

— Ты дурак? Или прикидываешься? Я, блин, пять часов пытаюсь вылезти из этого гребаного снега, а тут ты мне протягиваешь свою милую рученку. Что я должен сейчас сделать? Хлопнуть себя по лбу, сказать: «Ну ладно, что уж там! Пойдём, так пойдём» вылезти и пойти? Что ж я раньше то не додумался? Я закопан. Помоги вылезти.

— Максим, всего один вопрос. Тебе холодно?

— Да мне очень, понимаешь, очень холо… — он осекся на полуслове, и в этот момент понял, что ему совсем даже не холодно. Тело не дрожало, судороги не повторялись. — Чёрт, мне не холодно, но это значит только одно. Это значит, что я конкретно уже отморозился и если ты меня не вытащишь, то я действительно сдохну.

— В принципе, обычная реакция, — усмехнулся Проводник, — сейчас немного послушай меня и не перебивай. Ты умер. Я пришел, чтобы отвести тебя в то место, где положено быть умершим людям. Если ты и дальше будешь упрямиться, то я просто уйду. А ты будешь сам искать то место. И, скажу тебе честно, вряд ли найдешь его самостоятельно. Тебя переведут в категорию Неучтенных, говоря вашим языком. Будешь вечно шататься в этом мире, и проклинать тот день, когда отказался идти со мной. Видел когда нибудь привидения, ну или призраков, как там у вас их называют? Ну вот, примерно таким ты и станешь. Скажу тебе честно, мало приятного в таких хождениях. Смерть — не конец. Стать Неучтенным — вот конец, причём страшный и мучительный. Я тебя долго уговаривать не буду. Ты тут посиди, или как ты там расположился? В общем, подумай. Я пока прогуляюсь, нравится мне тут, красиво! — Незнакомец встал и отойдя метров на пятьдесят, сел на снег и продолжил любоваться земной природой.

«Больной какой то! Откуда он вообще тут взялся? Расхаживает по горам чуть ли не в смокинге, со свадьбы что ли сбежал или из психушки! Блин, а что если правда все это? Вдруг я на самом деле умер? Да ну, бред какой. А вот если все так и есть? Перспектива не радует… О! Скажу ему, что я согласен, он меня откопает и все, пойду греться в джакузи. Тьфу ты! Давно надо было ему так и сказать. Он же дурачок, ему надо поддакивать.»

— Эй, Проводник! Давай откапывай, я согласен! Пойдём, покажешь свою эту станцию! У вас там водка хоть есть?

Мужчина встал, молча подошёл к Максиму, присел на колено и запустил руку в снег за его спиной. Через секунду он вытащил на поверхность руку Максима. Крепко ухватившись за неё, Проводник, уперевшись ногами стал вытягивать остальное тело.

— Ни фига себе ты монстр! — Максим с удивлением смотрел, как сантиметр за сантиметром он выходит из объятий снежной ловушки.

— Гидрокарбонат натрия внутривенно…

— Что ты сказал? — Максим посмотрел на мужчину.

— Ничего я не говорил. Не упирайся.

— Перитонеальный лаваж. Готовьте оборудование.

— Блин, да с кем ты разговариваешь? — Максим уже по пояс был освобожден.

Проводник замер, прислушиваясь. Затем отпустил руку и взглянул в лицо Максима.

— До встречи, Макс! Мы ещё увидимся, надеюсь, не скоро. И это… К матери заедь все таки, договорились? — Проводник улыбнулся какой то печальной улыбкой и, развернувшись, неспеша зашагал прочь.

— Стой! Куда ты! Да что ж ты за человек такой? У меня ж ноги ещё под снегом! — закричал Максим.

Проводник обернулся.

— Самое главное — чтобы сердце не под снегом было! Удачи тебе, везунчик!

В глазах поплыли разноцветные пятна, Максим открыл глаза.

— Ещё одно одеяло, и подготовьте к ингаляции. Нормально, жить будет. Счастливчик, едри его в калошу! Всю ночь там провалялся, откопался до пояса, потом все, обрубило. Чуть чуть силенок не хватило. Ступни отморожены, скорее всего под ампутацию. Да пусть спасибо скажет, что вообще живой остался. Эмчеэсовцы говорили, что он даже в сознании был, представляешь?! Какого то проводника звал. Ну а что такого? После таких приключений ещё не такие глюки бывают.

Слабость накатила новой волной, в голове помутилось и Максим снова потерял сознание.

Реинкарнация

-…А хочешь, человеком будешь?

— Человеком?.. — оно задумалось, — сначала я был камнем, человек пришёл и распилил меня, чтобы построить себе жилище, затем я был деревом, он пришёл и убил меня острым оружием, а затем сжег в огне, потом я был рыбой, он обманом поймал меня и съел. В следующий раз… Не помню уже… А! После этого я был носорогом и он убил меня ради забавы, даже когда я стал озером, он пришёл и отравил меня. Что потом было?.. Я был жуком и он проткнул меня острой иглой. Я умирал очень долго. Затем я стал цветком и жил в его доме, но он забыл обо мне и я умер без воды. Даже когда я был котом, маленький человек задушил меня веревкой. Когда я стал муравьем, он заживо сжег меня круглой стекляшкой… Отец! Ты же говорил нам, что мы должны любить Человека? Почему он такой жестокий? За что он так издевается над нами?

— Дитя моё, это твое последнее воплощение в этом мире. После ты пойдешь дальше. Если ты хочешь узнать ответы на свои вопросы, ты знаешь, что нужно сделать.

— Но я ведь ничего не вспомню там, на Земле? Ничего из моих прошлых жизней?

— Нет.

— И, возможно, я стану таким же, как и те, кто убивал меня?

— Возможно.

— Хм… Хорошо. Тогда я стану…

* * *

-… Подсудимый, вам понятен приговор?

— Да, понятен.

— Обжаловать его вы можете в установленные сроки. Но… Скажу вам честно, за убийство сорока человек, вы все равно будете расстреляны, несмотря на все ваши апелляции. И ещё… Я так и не понял вашего мотива. Вы же не сумасшедший, судебная экспертиза это признала, скажите, зачем вы их убивали?

Человек ухмыльнулся.

— Не знаю. Мне кажется, я кое что вспомнил…

Откровение. Полжизни.

Он видел этот сон, наверное, уже сотню раз. Он снова шел мимо этой заброшенной часовни, небо опять хмурилось, ветер бил порывами прямо в лицо, лес вокруг поляны темнел и, как-будто пытался приблизиться, протягивая к нему костлявые ломаные руки.

— Я здесь, выходи! — сказал он.

Существо не заставило долго себя ждать. Длинные паучьи лапы осторожно показались из-за стены полуразрушенной пристройки. Аккуратно ощупывая землю, оно приближалось к нему. На секунду показалось, что в этот раз оно то ли напугано чем-то, то ли слегка растеряно. Каждый следующий шаг длился на мгновение медленнее, чем раньше.

Молодой человек сразу это заметил, но решил, что будет вести себя также, как обычно. Расстегнув пуговицу на рукаве, он закатал его до локтя и присел на траву. Существо остановилось в двух шагах и замерло.

— Что встал? Давай, приступай! — парень протянул оголенную руку.

Существо не шелохнулось, только мощные муравьиные челюсти клацнули друг об друга.

— На! Пей! — парень откатил рукав выше локтя. — Давай побыстрее!

Никакой реакции не последовало. Оно стояло, слегка покачиваясь на тонких лапах под порывами ветра. Парень смотрел на создание с удивлением.

— Ну хочешь, я помогу тебе? — он поднял с земли острый камешек и, слегка помешкав, резко провел им по руке. Красная жидкость медленной тягучей струей поползла к ладони. Молодой человек вытянул руку и немного придвинулся к существу.

Оно слегка наклонило набок свою осиную голову и уставилось на него своим равнодушным взглядом насекомого. Парень опустил руку и посмотрел на существо. Раньше оно без лишних прелюдий накидывалось на него, прогрызало вену на руке и пило кровь до тех пор, пока из-за стены не раздавался этот страшный голос. Тогда оно, как таракан на кухне, которого застали врасплох, включив свет, мгновенно убегало, быстро перебирая лапами, и он просыпался. В этот раз что-то изменилось.

Парень медленно встал на ноги и сделал шаг назад. Существо не двинулось. Тогда он маленькими шагами стал обходить его сбоку, приближаясь к стене. Тварь, как богомол, также медленно поворачивало голову, не выпуская его из зоны своей видимости. Приблизившись к углу строения вплотную, молодой человек на секунду отвернулся от существа, но тут же резко обернулся. Ничего не изменилось, оно сидело на том же месте без движения. Немного поколебавшись, молодой человек шагнул за угол.

Она стояла прямо перед ним. Это ее голос каждый раз пугал существо. Парень не испытывал страха. Равнодушие ко всему миру охватило его, больше никаких чувств не было.

— Почему он не пил сегодня? — спросил он.

Она была на две головы выше его. Непропорционально длинные руки висели как плети почти до колен, слегка сгорбившись, она стояла абсолютно неподвижно. В глубине черного капюшона невозможно было рассмотреть ни одной черты лица.

— Когда это все закончится? Когда? Я так больше не могу! Перестаньте меня мучить!.. Пожалуйста.. — молодой человек сполз по стене на землю и закрыл глаза руками, — Что ты молчишь? Скажи мне, что все это значит? Вы с ума меня свести хотите?! Я не понимаю ничего! Я не понимаю!!!

Парень перешел на крик. Она не двигалась.

— А может я уже.. того?! а? не молчи! не молчи, гадина! чего тебе от меня нужно?

— Закрой свой рот и слушай меня, — она как будто стала даже немного выше, — как ты можешь быть настолько глупым? Я являюсь тебе в одном и том же сне уже десятки раз, а ты не делаешь никаких выводов. Хорошо, я объясню тебе, что все это значит.

Она немного помолчала и продолжила:

— Тебе 26 лет, и, поверь мне, почти половину своей жизни ты уже прожил. Половину жизни! Ты понимаешь это? Что ты делал все это время? Я уже не говорю о том, КАК ты жил, я спрашиваю у тебя — ты ВООБЩЕ жил? От тебя было бы гораздо больше пользы, если бы ты сдался на органы. Я следила за тобой последний год — у меня не было никаких оснований для продления контракта с тобой. Я не буду объяснять тебе очевидных вещей о том, что каждое действие должно преследовать определенную цель. Твоя жизнь бесцельна. И не смеши меня своими заслугами! Ты перевел бабушку через дорогу, ты спас котенка или подал нищему? — она засмеялась, — в чем твоя уникальность? Если бы не было тебя, на твоем месте был бы кто то другой, который справился с этим не хуже тебя. В чем ты лучше других? Ты заменим! Абсолютно и во всем! Ты не нужен этому миру.

Парень скорчился на траве и с ужасом поднял на нее взгляд.

— Ты… ты за мной пришла? Это конец?

— Даже сейчас, когда я стою перед тобой, ты цепляешься за свое никчемное существование! Ты даже не в состоянии понять элементарных вещей. Ты не пытаешься даже их понять. Ты не задаешь мне вопросов, ты боишься! Ты трясешься в страхе! Ты — ничтожество!

Молодой человек опустил голову.

— Кто это существо? Что это все значило? — уже с равнодушием спросил он.

— Ты не узнал? — она засмеялась, — Это был ты! Язык метафор для тебя тоже слишком сложен. Ты — паразит, который берет чужое добро, ничего не отдавая взамен. Это был твой образ, так ты выглядишь на самом деле. Ты ему даже не сопротивлялся, ты давал ему свою кровь добровольно, потому что так было всегда.

Она выпрямилась и, вздохнув, продолжила:

— Ты стал неинтересен даже для меня! Ты мне не нужен! Продолжай существовать. Я бы закончила контракт, но там за тебя просили. — с этими словами она развернулась и, не спеша пошла в сторону леса.

Парень открыл глаза. Из руки продолжала сочиться кровь.

«Приснится же такая чушь, аж руку себе рассчесал» — подумал он.

— Знаешь что он сейчас сделает? — спросила она у существа. Оно повернуло голову в ее сторону,- он просто полезет в сонник и ничего не поймет.

Существо клацнуло челюстями и замерло в ожидании.

Вечная любовь

Он обнял её и прикоснулся губами к её щеке.

— Ну что ты? Боишься что ли? Я с тобой, ничего страшного. Со мной можно не бояться, ты же знаешь!

— Знаю, поэтому я тебя и полюбила! — улыбнулась она.

— А я тебя тоже люблю! И никогда не оставлю, обещаю!

— И это знаю, дорогой мой!

— Все то ты знаешь…

Она нащупала его ладонь и крепко сжала в своей. Несколько минут они просто смотрели друг другу в глаза. Сколько в них было любви, сколько теплоты и счастья.. Весь окружающий мир как будто замер, наблюдая за ними. Солнечный луч, скользнув по шторам, притаился на их руках. Как будто само солнце остановилось, чтобы взглянуть на эту удивительную пару.

— Прощай, любимый!

— Нет, милая, я с тобой!

Так их и нашли. Старик, в парадном кителе, увешанном орденами, и старушка, в старой гимнастерке и пилоткой на седых волосах. Они держались за руки и смотрели невидящими глазами друг на друга.

Эту любовь не смогли разрушить ни свинцовые дожди, ни огненные смерчи, ни даже самый страшный её враг — время.

Они не боялись смерти. Они были с ней знакомы. Смерть боялась их, и пришла только тогда, когда они её позвали.

Два бойца.

Два победителя в Великой войне.

Два любящих человека.

Два сердца, остановившихся в одну секунду.

Русский Иван или Стереотипы

Иван проснулся раньше обычного. Медведь Федор уже не спал, а сидел в углу избы и бренчал на балалайке. Надев лапти, Иван пошёл в ванную.

— Ах вы ж сволочи капиталистические! Опять горячую водку отключили! — пробурчал он и стал умываться спиртом из самовара. Умывшись и позавтракав икрой, Иван протер звезду на ушанке и пошёл на работу.

Он работал на матрешечном заводе, а недавно устроился на полставки в русскую мафию. Друг Николай из КГБ звал его к себе, но Иван, пораскинув мозгами, решил, что хоть в мафии и нет соц пакета, платят там все таки больше. Пока взяли на испытательный срок, но один из работников через месяц должен будет уйти в декрет, и он надеялся, что именно его поставят на вакантное место на полный оклад.

С этими мыслями Иван шёл по тайге. Пару раз злые чеченцы обстреляли его с Кавказских гор, но Иван, ловко увернувшись от пуль, показал в их сторону здоровенный кукиш. Чеченцы удивились, сели на заниженную белую приору, и, по привычке высунув руки из окон, укатили восвояси.

Иван выдавил в рот походную водочную бутылку и, погрузившись в свои мысли, зашагал дальше. Два вопроса мучили его уже долгое время: «Что делать?» и «Кто виноват?». И если на второй вопрос ответ был очевиден — во всем были виноваты американцы. То на первый он никак не мог найти ответа. Уйдя полностью в себя, Иван чуть было не столкнулся с проезжавшим мимо велосипедистом-медведем. Покрыв друг друга трехэтажным матом и слегка поборовшись на руках, соперники разошлись по своим делам.

Иван вспомнил о Путине и на душе стало легко и приятно. Он даже попытался улыбнуться, но у него это снова не получилось. Из всех ему знакомых людей, улыбаться умел только Гришка Ковыряйло, но он был наполовину евреем, а наполовину заместителем начальника цеха по вкладыванию третьей матрёшки в четвертую. Иван слегка ему даже завидовал. Когда ему было весело он, щурил свои славянские глаза и поглаживал густую бороду. А вот улыбнуться никак не получалось.

Закурив беломорину, Иван снова подумал о том, что на дворе июль, а снега меньше не становится. Накануне приходили из ЖЭКа на плановый осмотр реактора, сказали, что урановых стержней в этом году придётся нарубить самому. Сергей Сидоров, начальник рудника на соседней улице, пообещал подогнать пару повозок взамен на двадцать автоматов АК. Придётся опять выплавлять их из метеорита, упавшего неподалёку ещё в мае.

Поклонившись памятнику Ленина, Иван, насвистывая Калинку-Малинку, решил станцевать вприсядку. Такое часто с ним бывало, просто русская душа развернулась и так захотелось справедливости… Хоть волком вой! Он обнял березку и заплакал. Где то вдалеке затянул песню гармонист, а Иван стоял и думал:

«Да пусть даже мы такие, пускай все о нас думают плохо и нет у нас друзей во всем мире. Пускай! Зато мы русские, и любим свою Матушку Россию так, как никто не любит во всем свете свою страну! И живём, может быть, не богато, зато душа у нас есть! Мы — Русские и с нами Бог! Суворов ещё сказал…»

Справедливая Несправедливость

— Вы хотите подать аппеляцию или просто пялитесь на меня? — девушка за столом скучающим взглядом уставилась на Федора.

— Дда… Тут такая проблемка получилась… В общем…

— Гражданин, вы или по делу говорите, или идите уже, куда там вас направили?! — взгляд девушки переставал быть скучающим, а переходил в следующую фазу негодования.

Федор собрался с мыслями и выпалил свою просьбу на одном выдохе.

— Дело в том, что я с моим другом одновременно сюда пришли, а нас отправляют в разные… места.

Интерес девушки к происходящему изначально был умножен на ноль, теперь же она смотрела на Федора, как на полиэтиленовый пакет.

— Вот бланк, заполните где-нибудь в сторонке, и принесете сюда. Только постарайтесь без ошибок. Проходите, не видите, за вами очередь?

Федор взял бумагу, вытащил из стакана, стоящего на столе, авторучку и отошёл от недружелюбного создания.

— Ну что там? Что сказала? — Михаил подпрыгивал на месте от нетерпения.

— Да что, как обычно. Держи, заполняй. — с этими словами Федор протянул своему другу канцелярской набор бюрократа. Ручку и форму для заполнения.

— Ну это… Как-то… А договориться не получилось?

— Вот иди и договорись! Что ты ей скажешь? Что у тебя жена и двое детей? Тут это не прокатит. Или шоколадку ей сунешь? — Федор задумался. — может к этим сразу подойти, напрямую попробовать?

Оба посмотрели в сторону «этих» и сразу передумали.

— Ладно, давай заполняй, может так получится…

Через несколько минут Михаил поднял голову и посмотрел на своего друга.

— Слышь, Федь! А в причине подачи заявления что писать?

— Не знаю, напиши, что не согласен с решением о распределении.

Несогласный снова склонился над бумагой.

— Миш, скажи мне честно, хотя бы сейчас. Это ты тогда меня с этими акциями подставил?

Рука Михаила, резво выписывающая причину подачи заявления, замерла в воздухе. Он отложил лист и встал в полный рост.

— Федь, ты… Ты извини меня, но, блин, да… Это я. Ну пойми меня, у меня тогда Света на пятом месяце была, и фирма наша только на ноги становилась… А тут эти.. Я ж не знал, откуда они. Угрожали, сволочи… Я за Светку боялся! Прости, Федь! — слова вырывались из Михаила неудержимым потоком. Федор опустил глаза и замер, складывая в голове недостающие детали пазла.

— То есть, ты меня, своего лучшего друга, сдал. — он пристально посмотрел в глаза Михаила. — я четыре с половиной года отсидел, от меня ушла жена, конфисковали квартиру, отвернулись все друзья… Это всё из-за того, что ты переживал за свою Светку? Из-за того, что ты трясся за свою задницу? Из-за этого ты подставил своего лучшего друга?

На Михаиле не было лица. Он пытался что-то возразить, но слова застревали в горле и, кроме утробного мычания, наружу ничего не выходило.

— Ну ты и сука, Миша! Я же тебе как брату доверял! А ты вот так вот со мной… Знаешь что? Да пошёл ты! Гнида ты! А я тут за тебя ещё прошу что-то…

С этими словами Федор развернулся и, не прощаясь, направился бодрой походкой прямо к «тем», на которых они с Михаилом с опаской поглядывали несколько минут назад.

— Добрый день! Ваш пропуск, пожалуйста. — огромный детина, ростом не меньше двух с половиной метров протянул руку, больше похожую на совковую лопату. Федор вложил в неё свернутый пополам лист бумаги и оглянулся на своего бывшего друга. Михаил стоял на том же месте, неестественно сжавшийся, сгорбленный и смотрел на него.

— Это ваш друг? Вместе прибыли? — спросил громила, просматривая пропуск.

— Бывший друг. А прибыли вместе, — ответил Федор.

— Причина отправки?

— Там же написано! Смерть, в результате автокатастрофы. Занесло машину, вылетели с моста.

Здоровяк обернулся к своему коллеге, ничем не уступающему ему в росте.

— Позови… — и сделал характерное движение бровями. Тот понял все с полуслова и неспешно направился куда-то в сторону.

— Что там? Проблемы какие? — Федор занервничал.

— Нет, все так, как должно быть, — слегка улыбнулся громила, — ожидайте.

Через минуту вернулся второй великан в сопровождении двух созданий. Издалека они ничем не отличались от людей, но с каждым их шагом, сердце Федора все глубже и глубже уходило в пятки. Он узнал их без лишних представлений. Вместо привычных глаз, в глазницах горели ярко красные сгустки материи, пальцы на руках были вдвое длиннее обычных, изо рта, то и дело вырывался раздвоенный язык, обнажая тонкие, как иглы, белые клыки.

За собой они вели бледного, как штукатурка, Михаила.

— Так! — здоровяк приосанился и достал из кармана блокнот. — статья… Не помнишь? — спросил он у своего коллеги. Тот молча покачал головой.

— Ладно, сам найду… А! Вот! — он зажал страницу пальцем и взглянул на Федора. — Киселев Федор Георгиевич, согласно статье 56 Кодекса о распределении, я отменяю действие вашего пропуска. Вы будете направлены в зону отрицательной энергии на срок, который установят лица, которым я полностью передаю право распоряжения вами по своему усмотрению. Можете уводить!

Два существа схватили за руки Федора и молча направились туда, откуда появились.

— Сука! Это ты опять меня подставил! Тварь! Даже здесь ты как был сволочью, так ты ей и остался!

— Как? Это я должен был туда направиться! — Михаил тряс своим пропуском перед лицом громилы. — Его за что? Он не при делах! Вы перепутали наверное что-то!

— Ох и не люблю я эти формальности, — проговорил здоровяк, пряча блокнот в карман. — Тебе этого передали уже? — обратился он к своему сослуживцу, не обращая внимания на крики Михаила. Тот так же молча кивнул.

— Теперь ты. Смирнов Михаил Васильевич… Слушай, эти ушли уже, поэтому я без официоза, нормальным языком тебе обьясню. Хорошо? — Михаил кивнул.

— Ты по распределению в Ад попал, сам знаешь из-за чего. Из-за того, что друга своего предал когда-то. Но есть три вещи, которые аннулируют некоторые из грехов. Первое — покаяние. Ты перед ним покаялся в своём поступке, причём искренне. Второе — прощение. Твой друг тебя не простил, поэтому отправился в Ад. Так что, добро пожаловать в Рай! Кстати, меня тоже Михаилом зовут. Тезка! — Архангел приоткрыл массивную дверь за спиной и, приглашающим жестом предложил войти.

— Но это несправедливо! Так не должно быть! Пусть меня возьмут вместо него! — Михаил попятился от двери.

— А! Третий пункт забыл! — Архангел почесал голову и, схватив Михаила за шею, мощным рывком отправил его в приоткрытый дверной проем, — третий пункт — это самопожертвование. Спасибо, что напомнил!

Он захлопнул дверь и переглянулся со вторым ангелом.

— Что ни говори, Гавриил, а не все ещё потеряно, как думаешь?

— Да уж… Пока грешники попадают в Рай, не переведутся святые на Земле…

Добро и Зло

Однажды Добро встретилось со Злом.

— Ну что? Всё ещё веришь в своих людишек? — усмехнулось Зло, — посмотри, что они делают! Они убивают своих братьев, они воруют у своих друзей, не помнят родства, играют в любовь, забывают…

— Остановись! — перебило его Добро, подкинув несколько веточек в огонь, — давай сегодня просто посидим у костра, поговорим, отдохнем, а?

— От кого я это слышу?! — Зло ухмыльнулось своей наглой улыбкой, но все же присело напротив, — ну скажи честно, сдаешься? Всё? Понял, наконец, что их уже не изменить? Со временем они становятся только злее, кровожаднее и равнодушнее! И это моя заслуга! Моя победа!

— Устал я что-то, — Добро подняло глаза на небо, — посмотри вокруг, красиво то как, правда? Звезды светят, небо чистое такое… Давно, наверное, не отдыхал?

Зло скривилось и оглянулось вокруг.

— Ты мне тут зубы не заговаривай! Красиво ему… Ты знаешь, скольких усилий мне стоило всего добиться? Все это я сделал сам, с нуля! Я работал…

— Да что ж ты такой нудный? У тебя, кроме как о работе, других тем нет, что ли? — Добро подвинулось поближе к огню и протянуло к нему руки.

— А о чем ещё нам с тобой разговаривать? — Зло почесало затылок, — я даже и не знаю…

— Да ни о чем! Просто посидим с тобой, поговорим. Только не о работе! Давай, а? Давно мечтал все бросить на денек, да вот так… Возле костерка… Это же хорошо! Сам посмотри!

Зло недоверчиво покосилось на него, но все же уселось поудобнее.

— Да как-то нам и разговаривать с тобой не о чем… Но отдохнуть нужно, ты прав! Сегодня столько дел было…

— Мы ж договорились! — Добро неодобрительно качнуло головой, — не о работе. А если не о чем, так мы можем и помолчать просто. А завтра на озеро на целый день. Ты как?

Зло задумалось на секунду.

— А давай! Мне уже спешить некуда! Все как нужно идёт! На озеро, так на озеро!

…

Зло проснулось и прищурилось от лучей утреннего солнца.

— Я уснул что-ли? Добро! Добро! Ты где? — оно резко подскочило и оглянулось по сторонам. Невдалеке виднелся силуэт, — ты чего там делаешь? Я спрашиваю — я уснул что-ли? Подойдя к сидящему, оно взглянуло ему в лицо и мгновенно побледнело.

— Хитрость! Ты что здесь делаешь? Где Добро?

— Ночью ещё ушло, — виновато опустила глаза Хитрость, — попросило тебя не будить, а посидеть с тобой, пока не проснешься… Вот я и сижу…

Зло опустились на землю и схватилось за голову.

— Ты совсем дурная? Ты почему меня не разбудила? Иди как ты… к Глупости! — Зло вскочило, махнуло рукой и бросилось бегом из леса.

…

Добро вбежало в Город. Лицо и руки были расцарапаны в кровь лесными кустарниками, дыхание сбилось. Добежав до главной площади, оно без сил упало на брусчатку.

— Я здесь, люди, я здесь! Я не смогу его дольше задерживать! Скоро оно проснется и побежит по моим следам! У вас очень мало времени!

И улыбнулись люди друг другу.

И забыли они о ревности и предательстве, о злобе и зависти, о равнодушии и отчаянии.

И вбежало Зло в Город, и увидело, что все придётся начинать сначала.

Но теперь сделать это будет гораздо сложнее.

Посмотрите вокруг! Быть может, Добро вбежало в Ваш Город?…

Она любила осень

Она любила осень. Любила сидеть у открытого окна и наблюдать, как тихие порывы ветра срывают желтую листву с деревьев, и они тихо падают на мокрый асфальт. Любила разглядывать облака и представлять, что это и не облака вовсе, а сказочные звери. А ещё она любила кофе. Чёрный кофе с корицей.

* * *

— «Скала», » Скала», приём. «Зверобой» на связи.

— «Зверобой». Я — » Скала».

— Наблюдаю противника. Девятиэтажка в двадцать седьмом квадрате.

— Сколько?

— Один.

— «Зверобой», действовать по ситуации. Как понял?

— Понял тебя, понял. По ситуации.

— Отбой.

Палец лег на спусковой крючок. Так… Раз, два… Замер. Выстрел. Валим, валим!

* * *

А вот это облако на медведя похоже. Она улыбнулась. В синих глазах отражалось такое же синее небо. А сейчас уже на котёнка. Больно. Больно в груди. Мам…

По полу растекалась красная жидкость, смешиваясь с недопитым кофе. Пахло корицей.

Она так и не дождалась осени. А ведь так её любила…

Всем погибшим в необъявленных войнах посвящается.

Как Петр Никифорович мир познавал

Петру Никифоровичу не спалось. Он вышел из дома, и неожиданно встретил Игната Николаевича. Неожиданно, в первую очередь, для второго, так как в это время он самозабвенно скручивал колёса с «Волги» Петра Никифоровича.

— Игнат Николаевич! Хочу отметить, что вы весьма не правы! — Петр был как всегда резок в высказываниях.

— А не пошёл бы ты на хрен? — добродушно осведомился Игнат, открутил очередной болт и положил его на мнение Петра.

Так Петр Никифорович узнал, что такое демократия.

* * *

Однажды Петр Никифорович застрял в лифте. И просидел там около трёх часов.

— Ну почему же так долго? — вполне справедливо спросил он у пьяного лифтера.

— А потому! — лаконично ответил он, — что я тут один, а вас до фига!

Так Петр Никифорович узнал о том, что он не одинок во Вселенной. А лифтер одинок.

* * *

Однажды Петр Никифорович весь день провёл в туалете.

Так он узнал, что не все йогурты одинаково полезны.

* * *

В один из дней, Петр Никифорович прогуливался по городу. И неожиданно провалился в открытый канализационный люк. И все бы ничего, но следом за ним, в этот же люк провалилась соседка по подьезду Любовь Семеновна.

Так Петр Никифорович узнал о том, что любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждешь.

* * *

Однажды Петр Никифорович весь день смотрел Дом-2.

В этот день он ничего не узнал.

* * *

Один раз Петр Никифорович разговаривал с человеком, а на самом деле думал о своём.

— О чем вы сейчас думаете? — спросил человек.

— О своём, — честно ответил он.

— Ну и идиот же вы! — заметил человек.

Так Петр Никифорович узнал, что правда не всегда бывает полезной.

* * *

Однажды Петр Никифорович встретил на улице своего знакомого.

— Здравствуй, Валера! — улыбнулся он.

— Здравствуй, незнакомый мне человек, — ответил ему Валера, и пошёл по своим делам.

Так Петр Никифорович узнал, что Валерий не собирается отдавать долг.

* * *

Однажды Петр Никифорович отправил посылку почтой России.

Так он познал бесконечность.

* * *

Один раз Петр Никифорович пришел на работу раньше обычного.

Так он узнал, что руководитель отдела — Федор Иванович Обычный, приходит на работу в 7:30.

* * *

Однажды Петр Никифорович украл из библиотеки книгу. Книга оказалась не очень интересной, и он, со свойственной ему честностью, решил вернуть её на место. А украсть другую. Но библиотекарша Людмила Васильевна уличила его в краже, и от всей души огрела Петра Никифоровича по голове хрестоматией за 10 класс общеобразовательной школы.

Так Петр Никифорович узнал, что искусство требует жертв.

* * *

Однажды Петр Никифорович заблудился в лесу. Он весь день просидел на пеньке, в ожидании спасателей.

Так он узнал, что никому на хрен не нужен. Встал и, расстроенный, пошёл домой.

* * *

Один раз Петру Никифоровичу позвонили и сказали, что если он не подпишет указ о выделении из муниципального бюджета двух миллиардов рублей, его пристрелят как бешеную собаку.

Так Петр Никифорович узнал, что его номер телефона отличается от номера мэра города всего на одну цифру.

* * *

Как-то раз Петра Никифоровича сбила машина. Не насмерть, но все же ему было достаточно обидно. После этого казуса, его ударило электрическим током, когда он захотел починить розетку. В завершение всего, он постирал в стиральной машинке свой паспорт. А потом он нашёл на улице юбилейную десятирублевку с изображением Юрия Гагарина.

Так Петр Никифорович узнал о том, что нет худа без добра.

* * *

Однажды Петр Никифорович посмотрел Евровидение.

Так он вспомнил, что именно съел сегодня на завтрак.

* * *

Один раз ночью, Петр Никифорович увидел Домового. Тот что-то записывал в тетрадь.

Так Петр Никифорович узнал о том, что скоро выйдет одиннадцатая часть дневников.

Обычный случай в офисе

Он вскочил из-за стола и выбежал в приемную.

— Анна! Это что такое? Десять миллиардов входящих? У меня в контактах всего семь с небольшим миллиардов адресатов. Откуда ещё три?

— Гражданин начальник, входящих было ещё больше, дело в том, что я удалила однотипные письма. Осталось десять.

— Сколько раз я просил не называть меня гражданином начальником? Что за… Мне не нравится такое обращение!

— Но вы же до сих пор так и не определились со своими именем! И, кстати, я тоже никакая не Анна!

— Ну да, до имени пока руки не доходят, — смутился он, — а вас я же должен как то называть? Секретарша не очень подходит. Может, помощница? Как вам? И вообще, мне нравится Анна, значит вы — Анна! Примите, пожалуйста, это как истину!

Он походил по кабинету и снова подошёл к её столу.

— И что мы со всем этим будем делать? Раньше, я кое-как успевал рассмотреть за день четыре, максимум пять миллиардов. Я просто не успею! У меня не останется времени на другие дела!

Анна пожала плечами и уставилась в монитор.

— Благодарности и отзывы тоже в этих письмах, или ты их уже скинула в другую папку?

— Вы же знаете, что я давно уже настроила почту, чтобы такого рода письма попадали в спам.

— То есть, там остались только просьбы и предложения, да? — Анна молча кивнула.

Он схватился за голову и присел в кресло.

— Нет, я определённо не успею… Ладно, пригласи ко мне этого… Я у себя подожду, — с этими словами, он зашёл в свой кабинет.

* * *

Дверь открылась без стука.

— Привет! Что случилось? Горишь на работе? — вошедший ухмыльнулся своей безобразной улыбкой.

— Горишь ты, а я — работаю. Садись, помощь нужна, — он кивнул на соседний стол, — ноутбук взял?

— Взял.

— Логин знаешь, пароль: «goodday777». У тебя сколько сегодня?

— Да так… — гость махнул рукой, — мелочевка, в основном — упоминания.

— Понятно. Значит, делаем так. Мои четные, твои — нечетные. Только без фанатизма, договорились?

— Ну ты же меня знаешь… — протянул гость.

— Да в том то и дело, что знаю, — недоверчиво покосился на него хозяин кабинета, — если бы была возможность доступа у кого-нибудь другого, я бы к тебе в последнюю очередь обратился! И не радуйся так, я завтра пароль поменяю!

— Очень нужны мне твои пароли! — гость покачал головой, — ты же лучше меня понимаешь, что они сами, своими обращениями к тебе, вяжут тебя по рукам и ногам. Сколько ты времени убиваешь на эти письма? Хотя… мне это только на руку, спасибо, что пригласил!

— Я им обещал, поэтому должен рассматривать всё, что мне приходит! А тебя я позвал, только потому, что не успеваю. Они, действительно, в последнее время все свои проблемы на меня валят. И вообще, давай не умничай! Поехали.

Дьявол кивнул, склонился над ноутбуком и открыл первое письмо.

«Господи! Останови эту войну! Я прошу тебя!»

Так… Удалить…

В начале было слово

В начале было слово, после появился он. И видел он рассвет мира, и закат эпохи ящеров. Наблюдал как люди добывали огонь и жались друг к другу в сумраке пещер. Он смотрел на воздвижение пирамид и царство фараона. Он рассматривал труды Да Винчи, когда тот работал над ними. Видел рассвет и закат Атиллы, пил воду из Рубикона, когда через него проходили легионеры Цезаря. Он помнил, как русские воины прибивали щит на ворота Царьграда. Он любовался красотой Софийского собора, сразу после его постройки. Он шёл вместе с Наполеоном по Европе до самой Москвы и обратно вместе с Кутузовым. Он видел подъём Советского союза и его крах. Он видел все. Он ведал все. Он помнил все. Но никто его не видел, не знал и даже не догадывался о его существовании.

Он застегнул куртку от пронизывающего ветра и облокотился на спинку скамейки. «Я был великим, а стал посмешищем» — подумал он. «Я мог целую вечность наблюдать за жизнью этого прекрасного большого мира, и жить в своём маленьком мире со своими радостями и печалями.. Я был беззаботно счастлив, пока не случилось это страшное событие»

Мысли его все чаще и чаще уносились в тот день, когда он перестал быть Всем для себя, и стал Всем для других, но своё Я он потерял безвозвратно. «Время — жестокая вещь.. Оно дало мне вечность, но в один миг отобрало покой.» — он снова тряхнул головой, пытаясь отогнать эти мысли, которые приносили ему столько страданий..

Он встал и пошёл по тротуару. Бесцельно, ведь теперь он никуда не стремился как раньше. Теперь все знали, что там где происходит историческое событие, там будет он. Люди не искали сенсаций, люди искали его, потому что знали, что где он, там мир становится другим. Вот и сейчас, обернувшись, он увидел толпу, следовавшую за ним по пятам. Он не кричал на них как раньше, не пытался скрыться ото всех.. Нет. Он устал. Он хотел покоя. Но ему его не дадут. Он знал и это. За все нужно расплачиваться рано или поздно. Его время пришло..

«Я стал смешон, я перестал быть собой.. Как можно было так тупо спалиться во Фрязино?»

Белые штаны мелькнули за поворотом и скрылись в наступающих на город сумерках..

Зачистка

Сергей выглянул из-за развороченной снарядом стены, и быстро заскочил обратно. Пока есть время, можно перезарядиться. Он сел на землю и, обшарив лежащий труп, вытащил из разгрузки два магазина, набитых патронами.

— Извини, дружок, но мне они сейчас нужнее, — вполголоса проговорил он и посмотрел в лицо убитого.

«Что за война такая? Вот лежит парень, такой же как я. Рядом встанет — не отличить. Светловолосый, голубоглазый… Раньше хоть по таким признакам различались. Чёрный, бородатый — значит, скорее всего, враг. А сейчас что? Вот, даже крестик на шее висит…»

Сергей вздохнул и закрыл глаза солдата своей рукой.

— Где же этот сучонок?..

Уже два дня подряд отряд Сергея терял своих бойцов от рук неуловимого снайпера. Ни засады, ни растяжки не помогали его обезвредить. В конце концов было принято решение бить наверняка. Сергей, как командир отряда, сам вызвался сыграть роль мишени. Он прекрасно понимал, что эта роль может стать последней в его жизни, но отправляя матерям цинковые гробы с молодыми пацанами, он уже не мог сдерживать слез. А потом и они исчезли. В груди ничего не осталось. Не было даже ненависти к противнику, война размолола его сердце в пыль, которая оседала где-то внутри грязными комками. И он понимал, что отмыться от неё уже вряд ли получится. Эмоции превращались в четкие задачи. Есть снайпер, нужно его уничтожить. Всё.

Сергей резко выдохнул, и рывком бросился к дыре в здании на противоположной стороне улицы. Почти рыбкой запрыгнув в неё, он замер, прислушиваясь.

«Что же он? Поближе что-ли подпускает? Если он меня увидел, то сейчас эта дыра в прицеле. Только я высунусь, он меня и щелкнет.»

Глаза Сергея уже привыкли к темноте, он оглянулся в поисках другого выхода. Чуть правее, за горой кирпичных обломков, он заметил ещё одно отверстие в стене. Пригнувшись, он перебрался через завал и, присмотрев конечную точку следующего броска, прыгнул в пролом. Пуля чиркнула по железному прикладу автомата, чуть не выбив его из рук. На ходу определив предположительное место выстрела, Сергей запрыгнул в окно многоэтажки. Ещё не успев остановиться после прыжка, он уже отдавал команду в динамик выхваченной из разгрузки рации:

— Кедр, Кедр! Мотылёк на связи. Засёк? Офисное здание!

— Засёк, Мотылёк, передаю координаты. Отбой.

Сергей облокотился о стену и, привычным движением потянулся к карману с сигаретами. Очень хотелось закурить. Похлопав по пустому карману, он негромко выругался. Сигареты на боевом выходе — первый признак суицидника. Присев на корточки, Сергей вытер со лба липкий пот, и вспомнил, как они с младшим братом, в детстве прятались за гаражами и первый раз в жизни втягивали в себя едкий табачный дым. Кашляли как старики, но тогда они казались себе такими взрослыми… Сергей улыбнулся. Где ж сейчас мой братик? Давно уже не созванивались. Да как тут созвонишься? Война идёт. Не до этого.

Первый взрыв вырвал его из воспоминаний. Сергей вскочил и отбежал от окна в противоположный конец помещения.

— Ну вот и отстрелялся ты, стрелок Ворошиловский…

Артиллерийский обстрел длился не больше минуты. Сергей выждал ещё некоторое время и осторожно выглянул из окна. Пыль ещё не осела. Офисное здание, из которого работал снайпер, невозможно было разглядеть. На этом задача Сергея заканчивалась. После уничтожения, он должен был скрытно отойти и вернуться на свои позиции. Так бы он и сделал, но что-то ему подсказывало, что дело выполнено не до конца. Немного поколебавшись, он рванул к разрушенному зданию.

Сергей прекрасно знал о том, что иногда снайперы работают с группой прикрытия, но даже это почему-то его не остановило. Добежав до здания, Сергей замер, прислушиваясь. Тишина. Только потрескивали горящие остатки облицовки. Сооружение не было разрушено полностью. Уцелела даже лестница, ведущая на верхние этажи. Заходить внутрь было очень опасно. Неизвестно, задели ли снаряды несущие конструкции. Если да, то оно могло обрушиться в любой момент, похоронив под собой Сергея. Но что-то не давало ему покоя. Переставив оружие на автоматический режим стрельбы, он стал подниматься по лестнице.

Вообще было непонятно, почему снайпер в этот раз выбрал это здание для своей огневой позиции. Три этажа. Тонкие стены… Может быть он на это и расчитывал, зная, что за ним ведётся охота? Может он подумал, что в этом месте его уж точно не будут искать? Достаточно одного выстрела и нужно менять позицию. Но почему он выбрал это место первым? Непонятно.

Сергей осторожно, шаг за шагом наступал на ступени. Поднявшись на второй этаж, он краем глаза увидел, даже, скорее почувствовал, движение справа. Тело сработало рефлекторно. Вскинув автомат, Сергей уже практически нажал на спусковой крючок, но палец замер. В углу комнаты, под кучей обломков лежал человек. Да и человеком его уже было сложно назвать. Сплошное кровавое месиво. Но оно шевелилось.

Сергей в два шага преодолел расстояние между ними. Дуло автомата было направлено на человека.

— Ну что, стрелок, допрыгался ты! Моих пятерых положил. А сейчас сам подыхаешь. Только ты будешь долго умирать. Я тебе помогать не буду. Будет время у тебя подумать о своей хреновой жизни.

Человек пошевелился и слегка приподнял голову, посмотрев на Сергея.

— Ты… — прохрипел он. Глаза его расширились, было видно, что он пытается что-то сказать, но каждый звук давался ему с большим трудом.

Сергей понимал, что сейчас должен уйти, но вместо этого, он наклонился над человеком. Его лицо было измазано кровью, на которую уже налипла оседающая пыль. Человек смотрел на него огромными, расширенными глазами. Пару секунд Сергей вглядывался в его лицо, а потом время вокруг остановилось.

— Братишка… Братик… Ну зачем же ты так?..

* * *

Бойцы отряда Сергея увидели его издалека.

Он медленно шёл, аккуратно переступая с ноги на ногу.

Автомат болтался на плече.

На руках он нес человека с оторванными ногами и без руки.

Сергей нес своего убитого брата…

Неспокойные соседи

Я слышу эту ругань из-за стены, практически каждый день. Не дают даже поспать. Они думают, что я ничего не слышу, а на самом деле, стенка у нас тонкая. Вчера кричали из-за какой-то машины. Она, кажется, её сломала, а он в который раз пообещал её бросить и уехать. Снова плач, слёзы… Уже привык. Помню, как поначалу, когда я здесь только поселился, слышал, что они вообще хотели меня убить. Чем-то я их очень раздражал, наверное. Думаю, что шутили. Как можно человека убить, даже если он им не нравится? Но потом ничего… Успокоились, но между собой не перестали гавкаться.

Я то тихий, спокойный, в их дела не лезу особо… А он недавно ещё и пить начал. То песни орет, то к ней пристает. Один раз ударил даже. А мне что делать? Сижу вот, слушаю все это. Но мне кажется, они все равно любят друг друга. Если бы не любили, разбежались бы уже давно. А они живут. Надеюсь, что успокоятся все-таки когда-нибудь. Думаю, приду как-нибудь к ним, скажу: «Ну что вы ссоритесь то? Хватит уже!». Они посмотрят так друг на друга и скажут: «А и правда! Что это мы?». И заживут счастливо.

А вообще, я тут по распределению оказался. Особого выбора не было. Ну, так, значит так… Ничего не поделаешь. Недавно гости к ним какие-то приезжали, слышал, спрашивали что-то обо мне. А им то дело какое? Все им нужно… Потом уехали, эти двое давай снова ругань поднимать! Как то не так он на какую-то Машку смотрел. Вот нашли из-за чего орать!..

Я их, честно говоря, и не видел ни разу. Только слышу. Но мне и этого хватает. Могут и ночью начать отношения выяснять. Вот это, вообще, хуже всего. Не сплю, слушаю. А здоровье — оно же не железное. Голова как начнёт болеть… А я то молодой ещё. С чего бы ей болеть? Все из-за нервов. В общем, не дают они мне покоя… А так хочется, чтоб все спокойно было! Сил уже нет.

Сегодня к ней врачи приезжали. Сказали, что ей нельзя так нервничать, потому что может случиться самое плохое. Интересно, а что это — самое плохое? Они уехали, а она давай снова рыдать… Да так жалостливо… Аж у меня мурашки по коже.

Но я думаю, что все наладится. Все хорошо будет! Я их все равно люблю!

Они же мои родители, а мне скоро уже рождаться…

Цвета Жизни

— Говори, не молчи!

— Солнце… Совсем оно не желтое. Оно белое, правда?

— Не, это облако белое, а солнце желтое.

— А вот радость, она какая? Наверное, оранжевая. Вы как думаете?

— Радость, радость… Я думаю, что тоже жёлтая.

— А тоска — серая. Боль — яркая такая… Наверное, коричневая, да?

— Да, да. Коричневая, только не яркая. Говори, говори. Не замолкай.

— Страх — тягучий такой. Как нефть. Чёрный страх. Сон тоже тягучий… Медленный..

— Глаза открой! Открой и не закрывай! А то буду тебя по морде бить. Понял? Ты художник что-ли?

— Не. Учусь только… Учился. Второй курс училища закончил. А вот правда какого цвета?

— Правда… Может белая?

— Может и белая. Кто её знает?! Её ж не видел тут никто. А я… А я все время думал, что война, что она черно-белая. Представляете? Черно-белая. Фильмы смотрел старые и думал, что там, где воюют, там все черно-белым становится само. А там, где мир, там цветное все. А она не черно-белая, слышите? Она черно-красная. Чёрная и красная… Война… Чёрная и крас…

— Глаза открой! Открой глаза, я сказал! Стимуляторы есть у кого? Коли! Открой глаза, пацан! Открой! Пульс… Сейчас мы тебя вытащим, сейчас… Глаза открой!!!

* * *

Врач вышел из палатки и достал сигарету. Проходивший мимо заместитель командира отряда остановился и, порывшись в кармане, достал оттуда зажигалку.

— Закат сегодня прям необычный! Вон небо какое красное. Говорят — к погоде хорошей. Или наоборот? Не знаете, Иван Федорович?

— Серебристое… — задумчиво прошептал врач.

— Что? Серебристое?

— Горе, Паша, серебристое. Материнское горе — оно серебристое… Цинковое…

II

Новая религия

— Ну и почему вы считаете, что я должен обратиться в вашу веру?

— Как же вы не понимаете? Это новая мировая религия! Скоро она останется одна! Куда вы тогда побежите?

— Хорошо, допустим. Когда человеку плохо — он идёт в храм. Куда он пойдёт в вашем случае?

— Ему не будет плохо! Если он будет с нами, ему будет хорошо всегда! Наш храм — вокруг нас, у каждого из нас. Дома, на работе, в гостях… Везде! Только вот хочу вас предупредить. Если вы не поддержите наши догмы, вас сгнобят ваши же друзья! Мы учились на ошибках ислама и христианства. Наша вера — не на крови, люди принимают её самостоятельно. А если не принимают, то становятся изгоями в глазах своего окружения! Вот и всё.

— А как же право на выбор религии? Ведь у нас светское государство?!

— Абсолютно верно! Но разве кто-то запрещает в нашем государстве быть лучше других?

— То есть, вы хотите сказать, что ставите себя выше всех?

— Да, и мы этого не стесняемся. Разве вам не надоело подставлять другую щеку, если ударили по одной? Или слушать заповеди каких-то стариков в чалмах? Это прошлый век! Мы — лучшие представители человечества, и с каждым днём нас становится больше! Человек достоин того, чтобы быть лучшим!

— Но я слышал, чтобы стать одним из вас… для этого нужно много денег..

— Поверьте, не так уж и много! Тем более кредитная система нашей страны неплохо развита! Плюс — для вас это станет отличной мотивацией к стремлению подняться по карьерной лестнице.

— Но я и так уже замотивирован по самое не могу! У меня трое детей, а жена сидит с ними дома.

— О! Дети! Они поддерживают наши взгляды ещё более охотно, чем взрослые! Поверьте, когда они вырастут, они поблагодарят вас за то, что вы выбрали свой путь вместе с нами!

— Да?… — молодой человек задумался и потёр подбородок.

— Не обижайтесь, но я скажу вам правду. Сейчас вы — никто! И звать вас — никак. Хотите прожить так всю жизнь? Пожалуйста! Только ваша жена уйдёт от вас к другому, к нашему человеку, дети будут стесняться вас, а в конце концов забудут о вашем существовании. В старости вы останетесь один на один с собой и вашими консервативными взглядами. Вы станете неинтересны никому!

— Но… А как же… Ведь я хороший отец, заботливый супруг…

— Да бросьте вы! Кому это сейчас нужно? Нашли чем похвастаться! Вот и сидите дома перед зеркалом и рассказывайте себе, какой вы хороший! Кто это оценит? Мир меняется в лучшую сторону! Сейчас такие как вы не интересуют никого! Уж поверьте мне!

— Наверное вы правы…

— Конечно правы! Вы ещё сомневаетесь? Ну так что? Вы сделали свой выбор?

— Да. Я тоже хочу быть лучшим!

— С вас 40 000 рублей.

Молодой человек передал деньги и взял в руки икону. На ней было изображено яблоко, надкусанное кем-то с одной из сторон.

«Наверное, сам Бог надкусил это яблоко!» — подумал он и вышел из торгового центра другим человеком. Адептом новой мировой религии, под названием — Мода.

P.S.

Три признака религии:

1. Вера в сверхъестественное.

Ведь именно лабутены делают вас самой неотразимой женщиной на земле.

А автомобиль S-класса превращает вас в альфа-самца.

2. Организованное поклонение высшим силам.

iPhone 6 ждали с ещё большим нетерпением, чем второй приход Иисуса.

3. Стремление согласовать жизнь с требованиями Бога.

Бог требует выглядеть модно! Бог говорит, какой цвет в этом сезоне в тренде!

Но не забывайте о том, кто носит Прада…

Расставание

— Ты очень странный в последнее время, мы стали реже видеться. Что случилось?

— Ничего.

— Но я же чувствую, твоё отношение ко мне изменилось.

— Ничего не изменилось, просто нам нужно иногда отдыхать друг от друга.

— Раньше ты так не говорил, мы проводили вместе дни напролет, и ты был рад этому.

— Ты знаешь… Дело в том, что наши отношения, как бы так сказать, ни к чему не приводят. У нас ничего не получится. Так будет лучше для меня.

— А обо мне ты подумал? Как буду я без тебя? Ты — эгоист! Неужели я для тебя ничего не значу?

— На самом деле, ты очень много для меня значишь. Слишком много, понимаешь? Я стал жить не своей жизнью. Я проживаю твою жизнь. Мне это очень не нравится.

— Тогда в чем проблема? Это же так хорошо!

— Я не люблю тебя, вот в чем. И никогда не любил.

— Как? Не может быть! Мы же столько лет вместе, я помогала, когда тебе было плохо, я радовалась вместе с тобой твоим победам… Вот она, твоя благодарность за все это!? Ты просто сволочь!

— Да, это так, но…

— Какое «но»? О чем ты говоришь, вообще? Я отдавалась тебе полностью, без остатка, какой же ты…

— Я знаю это и ценю, но больше не могу так жить. Это тяжело, нам нужно расстаться. Раз и навсегда. У тебя много поклонников, ты найдёшь себе кого-нибудь получше. А я… Я переживу. Постараюсь пережить это расставание.

— Ты все равно не сможешь без меня. Ты вернешься! Тебе будет плохо и ты приползешь ко мне, понял? Вот увидишь, приползешь!

— Нет, после этих слов, я не хочу тебя видеть. Прощай!

— Хм.. Скорее, до встречи.

* * *

— Привет!

— Привет, я бросил её!

— Поздравляю, но уже слишком поздно…

— Что ты имеешь ввиду? Что значит поздно?

— Просто поздно. Мне стыдно быть с тобой. Наши дети видели вас вместе. Мне стыдно смотреть им в глаза. Я устала придумывать для них истории, пытаясь тебя оправдать. Я не хочу больше такой жизни. Мы уезжаем, а ты… Ты оставайся с ней.

— Но я бросил её! Мы расстались уже навсегда! Почему ты мне не веришь? Почему?

— Потому что я слышала это уже много раз. Все твои обещания, все твои клятвы — пустой звук. Всё. Это решение окончательное и я не хочу тебя видеть. Прощай!

* * *

Он сидел в пустой квартире, тупо глядя на стену. Жена подала на развод и уехала с детьми в другой город. Переживания по этому поводу привели к тому, что его уволили с работы. Друзья практически отвернулись от него. Жизнь потеряла смысл. Надев куртку, он спустился в магазин.

— Водка есть?

— Есть.

— Дайте одну.

Взяв в руки бутылку, он посмотрел на неё.

— Я же говорила, что ты вернёшься! Вот ты и пришёл. Ну ладно, пойдём к тебе, я пожалею тебя… Со мной ты забудешь обо всем. Пойдём… Теперь мы будем вместе до самой смерти. Я тебя не брошу…

Жестокие Игры

— У тебя какой уровень уже? — подростки сидели на скамейке и обсуждали свою любимую онлайн игру.

— Мой уже на сорок шестой перешёл, а твой? Ты, кстати, своего как назвал?

— Мой Сашка пока на сорок четвёртом. Недавно устроил его на новую работу, а там за начальника мой сосед играет. Мы с ним как-то не очень дружим, он взял и уволил его, представляешь?

— Вот гад! Это который с 39 квартиры?

— Ага. Петька Кузнецов.

— Слушай, а мой же в налоговой работает. Давай его попрессуем за это!

— Ну если хочешь… Мне своего нужно устраивать теперь. У него же жена…

— А за жену кто играет?

— Не знаю, вроде не из нашего города кто-то. Но неплохо рубится, кстати! У неё умения всякие развиты неплохо. Борщ — 16 уровень из двадцати, прикинь?!

— А я своего не стал женить. На фиг надо? Одни проблемы потом. Я его по карьерной лестнице развиваю.

Парень достал планшет и нажал на кнопку включения.

— Нужно посмотреть, вчера весь день не заходил, так его машина сбила.

— Ты, кстати, пореже авторежим включай, а то у них потом управление сбивается. Начинают сами что-то делать, сложно управлять.

— Видел фишку? Смотри!

Подростки уставились на экран, где отображались параметры главного героя, а в небольшом окне можно было посмотреть, чем именно он сейчас занимается.

— У него голод 54 процента. Покорми его.

— Да денег же нету! Я ж тебе говорю, с работы уволили.

— Он что, бухает что-ли? — парень засмеялся, — смотри, жена уйдёт, борща не будет. Придётся тебе новую игру начинать.

— Да не уйдёт. Сейчас…

Парень коснулся пальцем бутылки на столе и она полетела на пол. Главный герой стал недоуменно осматриваться по сторонам, чем рассмешил подростков.

— Прикольный он у тебя. Пошли его в магазин. Пусть хоть анакомов купит.

— Ну, это можно. На анаком должно хватить. Так… Сейчас… Идти за продуктами. Все, пошёл.

— Смотри прикол! Только звук нужно включить… О! Глянь! — Парень ткнул пальцем по ноге спускающегося по лестнице, главного героя. Тот споткнулся и, пролетев несколько ступенек, грохнулся на бетонный пол. Подняв голову, он крикнул: «Да, блин, за что, Господи!?». Подростки рассмеялись в голос.

— Ты ему юмор прокачиваешь?

— Да ничего я ему не прокачиваю. Вообще, надоел он мне. Я, наверное, новую игру начну. Не интересно с этим. Не нравится он мне. Хочешь, я тебе пароль от профиля дам, будешь его прокачивать?

— Не, мне моего хватает. Много времени на него трачу.

— Ну, как хочешь… Так… Где тут? Ага. Удалить профиль. Пока, Сашка!

Парень ткнул пальцем в экран. На нем появилось окно: «Вы хотите начать новую игру?».

— Ладно, потом начну, побежал я, мне ещё уроки учить. Пока!

— Пока, я тоже пойду. Давай, до завтра!

* * *

Александр лежал на холодном полу в подъезде и тер ушибленное колено.

— Что ж за жизнь, а? Позавчера с работы ни за что, ни про что поперли, вчера машина сбила, сегодня, блин, с лестницы упал… Как-будто прям ангел-хранитель от меня отвернулся…

Он попытался встать, ухватившись за перила, но рука, вдруг, стала какой-то ватной, а в груди сильно закололо. «Пока, Сашка!» — раздался голос в его голове, в глазах потемнело, и он рухнул на пол.

— Сердце… Сердце… Кажется, всё…

P.S.

А Вы не надоели ещё Вашему Игроку?..

Что можно сделать от скуки

— Ну заходи уже, что ты там топчешься?..

Денис нерешительно шагнул в кабинет. Всего пару часов назад он ехал на работу. Всё произошло очень быстро. Сначала он тронулся на светофоре на секунду раньше, чем это следовало сделать, затем, уже выехав на перекрёсток, он только и успел заметить приближение слева чего-то очень быстрого. Другой водитель решил проскочить на мигающий сигнал, но не успел. Удар пришелся прямо в дверь, где сидел Денис. Потом приехала скорая, но Денис уже не ждал её. За ним пришли другие. Через некоторое время, девушка, заполнявшая документы на ресепшене, радостно объявила ему, что он стал юбилейным посетителем их заведения и, вручив какой-то пропуск, сказала, что он выиграл час общения с Руководителем Проекта перед отправкой по месту назначения. Потом его долго вели по длинным коридорам и оставили около двери, предложив войти.

— Здравствуйте, — скромно пробормотал Денис.

— Привет, привет, — Руководитель улыбнулся и приветливо махнул рукой.

— Я тут… Вроде как выиграл…

— Да заходи уже. И дверь прикрой, а то дует.

Кабинет Бога был небольшим. Он сидел за столом, на котором стоял монитор. Рядом, около стены, находился небольшой диванчик. Денис, слегка поколебавшись, прикрыл дверь и подошёл к столу.

— Присаживайся, чувствуй себя как дома, — улыбнулся Бог, — у нас тут новые акции постоянно, как видишь. Ну, чтоб не скучно было. Рассказывай.

— Что рассказывать? — Денис присел на краешек дивана и уставился на Бога.

— Как дела, что интересного, может вопросы какие есть? Да расслабься ты! Сидишь, как на собеседовании!

— Просто я в первый раз с вами общаюсь и даже не знаю…

— Во-первых, переходим на ты, во-вторых, у тебя всего час перед отправкой, поэтому советую тебе этим воспользоваться.

— Перед отправкой куда? В ад или рай, да?

— Ну вот и вопросы появились, — Бог улыбнулся и откинулся на спинку кресла, — до отправки в Коллектор. Вы там напридумывали себе столько всего, что иногда аж смешно становится. Ад, Рай… На моей идее, на моём проекте зарабатывают всякие ушлые товарищи. Но я на них не обижаюсь.

— А вы… Ты ещё и обижаться можешь?

Бог посмотрел на Дениса ироничным взглядом и усмехнулся.

— Я в своё время надиктовал товарищам немного о себе. Вроде бы все верно записали. А вы вместо того, чтобы читать и думать, читаете и лоб себе в поклонах расшибаете. Сказал же — по образу и подобию своему вас создал. Это значит не только, что у меня тоже две ноги, две руки и ненужный аппендикс. Это значит, что у меня, как и у вас есть различные чувства и эмоции. В том числе и чувство юмора, и нетерпеливость, и обижаться тоже умею. Вот смотри, садись на моё место, — Бог встал с кресла и жестом пригласил Дениса пересесть, — да не стесняйся, говорю — садись.

Денис робко встал и, сделав пару шагов, уселся на место Бога. Тот в это время сворачивал какие-то окна на экране. Затем открыл вкладку «Связь». В выпавшем меню, кликнул по первой попавшейся ссылке и на экране появилось изображение какого-то храма. Бог с помощью стрелок на клавиатуре приблизил изображение к одиноко стоящей у иконы женщине. Её губы шевелились, читая какую-то молитву.

— Сейчас звук включу, подожди, — нажав кнопку включения на колонках, хозяин кабинета прибавил громкость.

-…да приидет царствие твое, да будет воля твоя… — женщина читала молитву, постоянно осенняя себя крестным знамением.

— Бу-бу-бу, бу-бу-бу… И так каждый раз, — Бог стоял у стола, скрестив руки на груди, — вот представь, как бы ты реагировал, если бы перед тем, как кто-то с тобой хотел поговорить, он непременно читал бы какой-нибудь стих, а потом ещё и общался с тобой на устаревшем языке? Ты кем работал?

— Я? Менеджером по продажам.

— Ну вот приходит к тебе покупатель, растягивается на полу, и начинает: «Менеджер наш, иже еси в офиси… Товар наш насущный продай нам днесь…», как бы тебе было? Ни фига ж непонятно! И так каждый день, одно и то же, с утра до вечера. Ну есть же нормальный язык. Можно же просто свои мысли или просьбы излагать. Разве не так? Или вы думаете, что я остановился в развитии тысячу лет назад и со мной именно так нужно разговаривать? Вроде как с ребенком, а то ж не поймёт ничего! И откуда у вас такая уверенность, что чтобы поговорить со мной, обязательно нужно идти в храм? Вы думаете, там в иконах микрофоны вмонтированы, что ли? Вот смотри.

Бог снова склонился над клавиатурой и с помощью стрелок вылетел из храма. На экране появилось изображение обычной улицы. Мышкой кликнув по проходящему мимо человеку, он открыл меню и выбрал строку: «Мечты и желания». На экране открылся текстовый документ.

— Вот, читай. «Господи, когда уже у меня будет машина?» Что я должен сделать? Скинуть её на голову ему? Или что? Никакой конкретики. Человек сам не знает что хочет. Даже вопрос сформулировать не может. Чем я могу ему помочь?

Бог поставил курсор в поле «Ответ» и снова наклонился над клавиатурой.

— Никогда.

— Но почему? Разве ты не даёшь всем то, что они у тебя просят? — Денис посмотрел на Бога.

— С чего это? Я вам кто, Якубович что ли? Да, да, я иногда тоже смотрю развлекательные передачи, — пояснил Бог, заметив удивленный взгляд Дениса, — говорил же вам: «Не упоминайте всуе». Надо бы новую версию вам надиктовать, а то сам уже не помню, что эти словечки означают. Например, не упоминайте от нефиг делать. Так понятней будет. Был у меня случай. Каждый день одна девушка мне сообщения посылала: «Хочу мужа, чтобы любил меня». Да такая упрямая, каждый день по сто раз одно и то же. Ну свел её с одним. Любил, очень любил. Только вот бухал. Ну и помер через восемь лет. Она теперь мне угрозы шлёт. «За что? Я в тебя не верю!..» А я то тут причём? Что ни проблема, то я виноват.

— А как же войны, когда людей неповинных убивают? Почему ты не вмешиваешься?

— Ну начинается… Скажи-ка мне, я тебе сейчас дам автомат и скажу убить какого-нибудь человека тебе незнакомого. Ты пойдёшь?

— Нет. Я ж его не знаю.

— Ну а вот есть такие, которые идут. Вы ж вроде не дети малые. Хотите убивать — идете и убиваете. Что с одной стороны, что с другой.

— А в чем тогда вообще твоя работа заключается?

Бог удивлённо посмотрел на Дениса.

— Вот так вопрос! Ты действительно думаешь, что у меня только и дел, что разводить вас по углам и выслушивать ваши требования? Уже даже не просьбы, а именно требования! Астрономию в школе проходили? Ну вот. Наверное помнишь, сколько звёзд во Вселенной, сколько галактик? Почему вы вдруг решили, что вы важнее всего? Что я вам что-то должен? Почему вы думаете, что вы одни во всем мире? У меня дел знаешь сколько? Я вам дал самое главное — жизнь и разум. А как вы ими распорядитесь — это ваше дело. Личное дело каждого. И вообще, видишь кнопку?

Денис посмотрел на монитор и увидел небольшую кнопку с надписью «Завершить проект и вернуться к начальным настройкам».

— Иногда очень хочется нажать и начать все заново. Только одно останавливает — я столько сил и времени вложил в этот проект… Ладно, вставай, я присяду.

Денис пересел на диван.

— А вот ты про Коллектор что-то говорил. Это что такое?

— Коллектор… Это… Как бы тебе объяснить? — Бог ненадолго задумался, — в общем, мне разницы нет, как вы вели себя при жизни. Когда-то я просто распределил чистую энергию на всех, созданных мною людей. Вы называете эту энергию душой. Но, как ты знаешь, энергия не бывает бесконечной. Она определена постоянным количеством. В процессе жизни, человек эту энергию разбавляет своей. Как правило, негативной. Вы называете это грехами. После смерти его душа попадает в Коллектор. Это как большой блендер. Там все перемешивается и заново распределяется на новых людей. Именно поэтому и нельзя встретить двух одинаковых людей. Каждый следующий обладает энергией, по составу нигде ранее не встречающейся. Только есть два момента. Первый — чем больше людей на планете, тем меньше моей первоначальной энергии в каждом из вас. Это даже вы заметили, когда начали рассуждать о том, что чем дальше, тем менее «душевными» и более «нечеловечными» становятся люди. Поэтому все эти войны, болезни и так далее, в какой-то степени происходят и в моих и в ваших интересах. Второй момент — своими грехами, своей негативной энергией, вы разбавляете эту смесь. С каждым годом она теряет свою ценность и свою силу. Мне понравилась одна ваша поговорка, она очень точно описывает этот процесс: «Если в литр варенья добавить ложку говна, то получится литр говна». Без обид, но так оно и есть.

Бог взглянул на часы и перевёл взгляд на Дениса.

— Время. Тебе пора уже. Есть ещё вопросы?

— Да. Один. Зачем ты все это создал? Для чего? Какая цель у твоего проекта?

Бог встал с кресла, улыбнулся и подошёл к молодому человеку.

— А вот на этот вопрос я тебе не отвечу. Всё. Иди. Тебя проводят.

Денис встал.

— Ну… До свидания тогда… Честно говоря, не знаю как прощаться с Богом, мне раньше не приходилось…

— Давай, пока. Удачи тебе!

— До свидания…

Дверь открылась и молчаливое существо махнуло головой, приглашая Дениса следовать за ним. Кабинет опустел. Бог стоял и смотрел на дверь.

— Какая цель? Самая обычная. Как и у любого родителя. Чтобы хоть кто-нибудь сказал мне: «Спасибо», а не упрекал меня в том, что я делаю не так. Чтобы хоть кто-то оценил моё произведение искусства, чтобы хоть кто-то посмотрел на себя и сказал: «Бог, а ты ведь создал крутую вещь! Весь этот мир — это же офигенная штука! Спасибо тебе». Хотя… С другой стороны, просто скучно было, вот и сделал…

Бог улыбнулся своим мыслям, сел в кресло и уставился в монитор…

Нет врага хуже амнезии

— Ну что, бедолага, рад ты или не очень?

Два парня сидели на траве, опираясь спинами о ствол высокого дерева, и наблюдали как в нескольких метрах от них трое людей копали землю.

— Конечно рад, — ответил «бедолага», — сколько же можно было ждать?

— Между прочим, мог бы сейчас тут и не сидеть…

— Витя, ну мы же договаривались с тобой, на эту тему не говорить!

— Ладно… — протянул Виктор, — дело прошлое. Слушай, я смотрю, а ты неплохо так русский выучил. Почти без акцента говоришь!

— Да… Времени много было. Жаль, что ты мой язык не захотел учить.

— Еще чего! Нашелся тут учитель! Если б ты русский учить не стал, я б с тобой до сих пор не разговаривал, а не только первые десять лет. Ишь ты… Как ляпнешь что-нибудь, хоть стой, хоть падай.

Молодые люди помолчали, наблюдая за работой.

— По-моему не там они копают. Разве не левее нужно, а? Смотри, там же камень вон тот вроде ближе был? — нарушил тишину Виктор.

— Нет, правильно всё. Только лопатами своими слишком… как это по-русски? слишком лихо в землю тыкают.

— Тыкают… — передразнил его парень, — это мы вам навтыкали. А лопатой копают.

— А может и не навтыкали, ты откуда знаешь?

— Здрасти, приехали! Как это откуда? Забыл, как мы вас гнали? Да и вообще, не может по другому быть. Нашу страну кто только не пытался захватить. Ни у кого еще не получилось.

— Ладно, ладно, не заводись. Знаю я, — парень задумался на несколько минут, — Вить, мы с тобой может и не увидимся уже. Ты на меня зла не держи. Не я ту войну начинал. Ты ж знаешь, меня призвали. Я учителем был…

— Ой, не начинай! Все мы тут учителя да трактористы. Что ж ты тогда мне штык в живот воткнул?

— Война потому что, Вить. Если б не я, ты бы мне воткнул.

— Так я и воткнул.

— Ну, вот поэтому и сидим тут.

Парни снова замолчали. Тишину нарушали лишь трое человек с лопатами, которые неспеша продолжали рыть яму.

— А мне у тебя не за что прощения просить, — произнес Виктор, — а на тебя я не в обиде. Поначалу шибко я на тебя злился, конечно. Дочку свою так и не увидел. Письмо получил от жены, а на следующий день ты тут… Хотя, кто его знает, может, если бы не ты, я б через неделю погиб? Тут дело такое… Война… В этом ты прав, конечно. Но ничего, — приободрился Виктор и похлопал Генриха по спине, — вот откопают нас сейчас, похоронят по человечески, может и с родными своими свидимся! Да, Генка?

— Виктор, я же просил тебя не называть меня так! Я — Генрих, а никакой не Генка.

— Да ладно тебе! Считай семьдесят лет у нас… прожил, или как сказать? Пролежал. Значит, Генка уже! — засмеялся парень, — слушай, а помнишь того, как его там? Которого три года назад выкопали? Ну, вон там лежал он, у ручья!

— Фридрих?

— Да, точно! Так он так и продолжал свои «хайльгитлеры», да? Я ж не понимаю, о чем вы там с ним лопотали.

Генрих поморщился.

— Да, Вить, люди разные бывают. Он до последнего верил во все эти идеалы, которые нам навязывали. Превосходство расы и так далее… Надеюсь, после той войны такого больше не повторится никогда.

— Нет, ну ты посмотри на него! Превосходство расы.. И что? Что он, медленнее чем я гнил в земле? Чем он лучше то? Был бы лучше, не получил бы саперной лопаткой промеж глаз от Сереги!

— Вить, я понимаю, ты понимаешь. Но не все же такие!

— Не все, — проворчал красноармеец, — а если мы с тобой не такие, что ж мы друг друга искромсали так? За что? Вроде понятно всё — ты мне враг был. Я — тебе. Только вот я за свою землю воевал, а ты ко мне приперся. Выходит, я прав, а ты — нет.

— Да я и не спорю. Только не сам я пришел. Меня послали. Тебя бы послали и ты пошел бы. Куда бы ты делся? А вот такие, как Фридрих, те сами шли. Вот и вся разница.

— Ладно, Генка, не распыляйся! Бог нас рассудит и каждому воздаст по делам его. Не нам судить. Нам с тобой нечего делить уже.

Их разговор прервал крик одного из копателей:

— Мужики! Есть, нашел! Череп, кажется…

* * *

Прошло больше двух часов с того момента, как копатели обнаружили останки солдат. Парни так же сидели у дерева и радовались тому, что их наконец-то нашли и скоро они обретут долгожданный покой на своей Родине. Каждый на своей.

— Да откуда ж я знаю, что потом, Генка? Отпоют нас, да пойдем дальше, куда скажут. Сколько ж можно тут высиживать? Смотри, тебя первого вытаскивают. Пойдем, посмотрим?

Два солдата встали и подошли к краю ямы, которая стала для них общей могилой на долгие семьдесят лет. Останки немца уже сложили в специальный ящик и грузили в автомобиль.

— Ну вот и все, Виктор! Тебя наверное, на второй повезут. Прощай, мой бывший враг, который стал другом только после смерти. Прости меня за все!

— Да подожди, скорее всего вместе поедем. Успеем еще попрощаться!

— Смотрите! — произнес один из копателей, самый старший на вид, — сегодня мы нашли героя, который погиб здесь, сопротивляясь захватчикам нашей земли! Мы найдем его семью и похороним со всеми воинскими почестями! Да, он не смог остановить эту заразу, которая пришла к нам и осталась на нашей земле на долгие годы! Но он сражался, и убил одного из своих и наших врагов! И сам погиб смертью храбрых! Слава воину! Хайль Гитлер! А этот совок пусть продолжает гнить в своей яме. Закапывайте!

* * *

Два солдата стояли и смотрели друг на друга.

— Вить…

— Да не надо ничего говорить, Ген. Понятно всё… Езжай…

Генрих кинулся к Виктору и обнял его за плечи.

— Вить, это ошибка какая-то, не может этого быть! Не может! Так не должно быть! Они просто не понимают, что делают! Они, посмотри, они молодые совсем! Они не правы, Виктор, они не знают…

По щекам красноармейца катились слезы. Оказывается, даже мертвые умеют плакать…

Причина для жизни

Андрей открыл глаза и сразу понял, что проспал. Скорее всего, он просто выключил будильник когда он зазвонил и, решив полежать минуту с закрытыми глазами, благополучно уснул. Такое с ним бывало. Жена на прошлой неделе вышла в отпуск и уехала с детьми к родителям, оставив его задыхаться в городе от жары и планов продаж, поэтому разбудить его никто не удосужился.

Уже в дверях, судорожно зашнуровывая ботинки, Андрей вспомнил, что его автомобиль сейчас в автосервисе и до работы придется добираться на общественном транспорте. Ругнувшись вслух, он схватил папку с документами и выбежал из дома. Остановка была не так уж и далеко, но перспектива трястись в переполненном автобусе около тридцати минут, его совсем не радовала. Добежав до перекрестка, он остановился на светофоре. У перехода людей было немного. Все, кто хотел и проснулся вовремя, уже давно были на работе. На табло светофора горели красные цифры, с каждой секундой приближаясь к нулю. 38, 37, 36…

Бросив взгляд на остановку через дорогу, Андрей увидел, что к ней приближается его автобус. Возможно, в другой ситуации, он поступил бы по другому, а возможно и нет. Как бы там ни было, но он кинулся через дорогу, решив, что если он продолжит ждать зеленого света, то, скорее всего не успеет на этот автобус, и ему придётся ждать другой еще минут 20. Андрей не успел даже повернуть голову, но каким-то местом чуть ниже спины, ощутил приближение больших неприятностей. Это место его еще не подводило. И в этот раз не подвело. Визг тормозов раздался откуда-то слева. Ступор мгновенно сковал все мышцы его тела и он замер, не в силах двинуться. «Вот и всё..» — промелькнула мысль в голове и Андрей зажмурил глаза.

Секунда, две, три, десять… Ничего не произошло. Медленно разжав веки, он повернул голову влево и его нос тут же уткнулся в горячую решетку радиатора грузовика. Прочитав слово «КАМАЗ», и мысленно поблагодарив создателя мира, а заодно и тормозной системы этой машины, Андрей перевел взгляд на водителя. Его лицо застыло в гримасе ужаса. Выпученные глаза смотрели прямо на Андрея. «В моей ситуации лучше извиниться» — подумал он и, приложив руку к сердцу, попытался изобразить на лице раскаяние. Водитель не реагировал. Посчитав, что извинений достаточно, Андрей аккуратно выглянул из-за грузовика и, убедившись, что за ним никто не едет, быстро перебежал дорогу, на ходу жестом дав понять водителю автобуса, чтобы он открыл дверь и запустил его. Водитель как-будто не замечал его, а продолжал смотреть на Камаз. Андрей подбежал к закрытой двери и постучал пальцами по стеклу. Ноль эмоций.

— Откройте дверь, пожалуйста! — закричал он, продолжая тарабанить по стеклу. Водитель даже не пошевелился, — да что ж такое! Вы меня слышите? Кто-нибудь! Скажите ему, чтобы он дверь открыл! — обратился он уже к пассажирам.

Андрей сделал пару шагов вдоль автобуса, решив, что, возможно, первая дверь не работает и, неожиданно столкнулся с голубем. Он уже давно стал замечать, что эти птицы уже совсем обнаглели, и летают по городу как хотят. Могут даже иногда задеть крылом лицо человека и, не извинившись, полететь дальше. В другой ситуации он бы даже не удивился, но наглость этого голубя просто зашкаливала. Он даже не летел. Он просто висел в воздухе с расправленными крыльями. Андрей не удивился. Он оторопел от удивления. Несколько секунд он разглядывал наглого голубя, затем протянул руку и дотронулся до его головы. На ощупь она была как… Как голова голубя.

— Очень смешно… — пробурчал Андрей и оглянулся по сторонам, пытаясь убедиться в том, что не его одного удивляют висящие в воздухе голуби. И тут он понял, что, судя по всему, он все еще спит и ему это только приснилось. Всё, что окружало его, застыло. В самом прямом смысле слова. Ни один автомобиль не двигался, люди замерли в неказистых позах, даже ветер не гонял обрывки газет и полиэтиленовые пакеты по тротуару. Время остановилось.

«Это что за… флэш-моб?.. И с каких пор в них принимают участие птицы?» — хотел было сказать Андрей, но почему-то смог выдавить из себя только одно нецензурное слово. Взглянув на остановку, он увидел трех человек. Две девушки, судя по их позам, разговаривали друг с другом, что-то рьянно обсуждая. Так они и замерли. Одна с открытым ртом, другая с протянутой вперёд ладонью. Но больше всего внимания привлек человек в темном плаще, стоявший неподалеку. Слишком уж странной была его одежда для жаркого августа. Андрей подошел к нему и махнул рукой перед лицом. Никакой реакции.

— Да что ж такое то, а? — парень отвернулся от незнакомца и принялся осматривать окрестности.

— Мне нравятся такие моменты, — голос из-за спины заставил Андрея вздрогнуть и резко обернуться к человеку в плаще, — тишина, никакого движения… Статика. В ней есть своя красота, правда?

— Это розыгрыш, да? А как вы голубя подвесили, а?

— Нет, Андрей, не розыгрыш. Это я остановил время. Иногда у меня это получается сделать вовремя, — улыбнулся незнакомец, — правда, очень ненадолго. Так что у нас мало времени. Пойдем, я покажу тебе все и обьясню, — с этими словами он двинулся через дорогу.

Ошарашеному Андрею ничего не оставалось, как последовать за ним.

— Обычно люди сразу замечают свое тело, странно, что ты не обратил на него внимания, — произнес человек, приближаясь к Камазу.

— Какое еще тело? Что вы несете?

— Твое. Вот это, — он махнул рукой и Андрей замер в оцепенении. Прямо перед грузовиком стоял он, зажмурившись и как-то неестественно скрючившись.

— А как же… А я?

— Обьясняю популярно. Ты выбежал на дорогу прямо перед грузовиком. Я был тут по своим делам, увидел эту ситуацию и решил, что, возможно, ты еще не хочешь умирать. Остановил время и сейчас мы стоим здесь с тобой. Скажу честно, твои дела плохи. Его скорость, твоя поза… Все это говорит о том, что скорее всего, в следующее мгновение вот эта буковка «А» пробьет твой висок, твои мозги вылетят на радиатор, по инерции ты пролетишь метров пять и ударишься еще и затылком об асфальт, что приведет к твоей смерти. Мгновенной. Так что поздравляю, долго мучиться не будешь. Теперь у меня к тебе пару вопросов. Первый — хочешь еще пожить?

Андрей стоял и смотрел на странного человека выпученными от удивления глазами.

— Вы, вообще, кто? Вы думаете, что я совсем идиот? Я не знаю, зачем вы придумали весь этот розыгрыш, зачем сделали какую-то куклу, похожую на меня и устроили весь этот цирк, но очень советую вам перестать дурачить меня!

— Хорошо, секунду, — человек подошел к телу у грузовика и зарустил руку во внутренний карман пиджака, выудив оттуда маленькую книжечку и мобильный телефон. Повернувшись к Андрею, он протянул это ему.

— Это ж мой паспорт, — растерянно пробормотал он, — черт… И мобильник мой. Вот царапина на экране.

— Можешь сравнить. В твоих карманах все тоже самое.

Через секунду Андрей уже держал в руках два абсолютно одинаковых паспорта и мобильных телефона.

— Так что, получается, что это правда я? И все, что вы говорите… А вы кто?

— Ненужный вопрос. Андрей, мало времени. Пожить хочешь еще? Я могу тебе помочь. Отделаешься сотрясением и сломанной… — человек задумался, — скорее всего сломанной рукой и трещиной в бедре. Да. Трещиной.

— И что мне нужно для этого сделать?

— Практически ничего. Назвать всего одну причину, почему ты должен жить. Другими словами, переубедить меня в том, что твоя жизнь важна.

— И всё?

— И всё. Очень простое задание, — ухмыльнулся незнакомец, — начинай.

— У меня есть дети. Сын и дочка. Вот вам одна самая главная причина.

— И что? У многих есть дети. Но их родители рано или поздно умирают. Разве не так?

— Так, но я живу для того, чтобы поднять их на ноги. Им будет тяжело без меня.

— Они погибнут?

— Нет, но всё же…

— Они вырастут и без твоего участия. В детских домах живут дети совсем без родителей, а у твоих останется мать. Дальше.

— Жена. Ей придется одной их воспитывать.

— Она умрет от этого?

— Да нет же! Но ей будет очень тяжело! Сейчас она не работает…

— Отличный повод устроиться на работу. Следующая причина. Эта не пойдет.

Андрей задумался.

— Мои родители! У мамы слабое сердце, она может не перенести эту трагедию.

— Умрет?

— Не знаю, возможно.

— Бывает. Но это тоже не пойдет. Завтра она может посмотреть какой-нибудь фильм ужасов и погибнуть по этой же причине. Продолжай. Еще.

— Мне кажется, я еще не выполнил свою цель в жизни.

— А какая у тебя цель?

— Не знаю. Люди рождаются с какой-то целью. Они не могут жить просто так. Мне кажется, что я в этой жизни не сделал ничего такого, чем могли бы гордиться мои дети.

— Что ж, сочувствую. Но это не причина, по которой ты должен жить. Это говорит только лишь о том, что ты жил и не задумывался о том, как жить. Причиной не является. Еще?

— Но я не хочу умирать! — Андрей оглянулся на свое тело, — я хочу еще жить! Хочешь, я пообещаю, что до конца своих дней буду заниматься благотворительностью? Буду помогать больным, бедным, сиротам!

— Во-первых, если бы ты хотел жить, ты бы переходил дорогу на зеленый свет. Во-вторых, больные, бедные и все остальные прекрасно обойдутся и без твоей помощи. До сегодняшнего дня обходились ведь?!

— Да, я понимаю, что неправильно жил, но разве чтобы понять это, нужно умереть?

— Заметь, я не говорил, что ты неправильно живешь. Я, всего лишь, предложил тебе получить второй шанс. А погибнешь ты не поэтому, а только лишь из-за своей неосторожности. Но мы уходим от темы. Еще варианты есть?

Андрея бросило в жар.

— Но… Я ведь не самый худший из людей! Почему я должен сейчас умереть?

— Опять двадцать пять… Я и не говорил, что ты хуже других. Возможно, что даже лучше. Но Мать Тереза не стала от этого бессмертной, правда?

Андрей молчал, отчаяние охватило его.

— Еще есть причины? — незнакомец, видимо, устав от разговора, облокотился на бампер Камаза.

— Я… Я просто жить хочу…

— Хотел бы, не побежал бы на красный свет. В этот момент ты больше хотел на работу, чем жить, правда? А ведь ты не любишь свою работу. Получается, еще больше ты не любишь жизнь. Всё логично.

— Нет, просто я проспал и…

— Мне становится скучно с тобой, Андрей. Еще есть вариант?

— Я еще молод. Разве люди не должны умирать в старости?

— Нет, не должны. Дальше.

— Да не знаю я причин!!! — Андрей перешел на крик, — что ты мучаешь меня? Откуда я должен знать, зачем я живу?

— Очень жаль. Очень, — незнакомец помолчал, — я дал тебе шанс. Ты им не смог воспользоваться. Ладно, давай отойдем на тротуар.

— Ну пожалуйста! Я не хочу умирать! Не убивай меня!

— Я тебя и не убиваю. Сам, без моей помощи обойдешься, — с этими словами, человек в плаще схватил Андрея за рукав и потянул к тротуару.

— Смотреть будешь?

Андрей молчал, пытаясь вырваться из цепких рук человека. Но ничего не получалось.

— Ну, как хочешь, я запускаю время.

Грузовик сорвался с места, раздался глухой удар и тело Андрея, кувыркнувшись в воздухе, приземлилось на асфальт в нескольких метрах. Люди со всех сторон побежали к месту аварии. Было видно, как лужа крови под телом расползалась с каждой секундой все шире и шире. Незнакомец взглянул на Андрея.

— Ну вот и всё. Пойдем?

— Куда?

— Пойдем, пойдем. По дороге расскажу. Кстати, у тебя будет время, чтобы придумать причину, по которой тебя должны будут пропустить в Рай. Есть варианты?..

58 дней

Воскресное утро выдалось замечательным. В безоблачном небе светило яркое солнце, свежий ветер от реки бодрил и приносил запах свежести. Двое друзей, прикупив в магазине две бутылки пива, вышли на набережную.

— Голова болит, ужас… Вот это мы вчера дали жару! — морщась и держась за висок, сказал Леха, — давай вон на ту лавочку присядем. Похмелиться нужно срочно.

— Да уж, последняя бутылка была лишней, — улыбнулся его друг, — слушай, там дед какой-то сидит, давай на другую?

— Сань, не напрягай! Подвинется! Если я сейчас не подлечусь, ты меня до другой лавочки на себе потащишь.

Два друга, подошли к скамейке и, усевшись, открыли бутылки. Старик, лишь слегка покосился на них и снова погрузился в свои мысли, видимо, решив обойтись без нравоучений.

— Два месяца, Сань! Два месяца зарплату не платят! Всё завтраками кормят, — продолжил начатый ранее разговор, один из парней.

— Ну оклад то, наверное, выплачивают?

— А что мне оклад? Копейки… Все продажники на процентах живут. Они их и не выплачивают. Говорят — доллар, санкции… В общем, бред всякий.

— Да уж, я тоже собирался со своей в сентябре в Турцию сгонять, а теперь из-за этого доллара никуда не поедем, наверное.

— А цены видел? Вчера зашел в магазин, офигел просто! Сыра нет нормального, а какой есть — цена в два раза больше, чем раньше была! Мясо вообще на вес золота! Как жить то? Куда правительство смотрит?

— А у меня ж тачка кредитная. Как выплачивать, не знаю. Еще Катька со своим айфоном… Теперь она хочет шестой.

— Не, ну шестой то поприкольней будет, — Леха отхлебнул из бутылки и зажмурился, — о, вроде легчает.

Старик, все это время сидевший без движения, повернул голову в сторону парней.

— Ребят, а сколько, говорите, зарплату не платят?

— Два месяца, дед, не платят! Два месяца! Это не страна, а… Не знаю, как назвать! Валить отсюда нужно! Срочно!

— Два месяца, — протянул старик, — 58 дней — это тоже почти два месяца.

— Дед, а ты прям Капитан Очевидность! А что за точность? До пенсии уже дни считаешь? — Леха растянулся в улыбке, радуясь своей шутке.

— Тяжело вам, наверное, ребят?

— Тяжело? Дед, ты посмотри, что творится! Доллар сколько уже? 73? Цены растут! Жена в одной шубе второй год ходит, в клуб отдохнуть не выберешься… Про бензин вообще молчу! Что за фигня? У тебя, дед, наверное в молодости не было таких проблем! Все бесплатно, квартиры просто так давали, на работу устраивали, ипотек не было! Рай, а не жизнь. А сейчас — хочешь жить, умей вертеться. Посмотрел бы я на тебя, если бы тебе два месяца зарплату не платили! Или пенсию, что там ты получаешь?!

— Да, ребят, тяжко вам… У нас и правда, наверное, попроще было всё…

* * *

Два солдата сидели на бетонном полу у развороченного окна, прижимаясь спиной к остаткам уцелевшей стены.

— Вась, что они стреляют все время, а?

— Да делать им, наверное, нечего, вот и стреляют, — устало улыбнулся боец.

— Сколько мы уже тут, не помнишь? А то у меня после вчерашнего обстрела голова до сих пор гудит.

— Не знаю. Месяца полтора, наверное. Не меньше… Возьми вот, воды выпей, полегчает.

Солдат протянул флягу и аккуратно выглянул из-за стены.

— Сейчас опять пойдут. Отдохнут немного и пойдут. На кой черт им этот дом сдался? У тебя табачка не осталось, Федь?

— Ага, один сплошной табачок… Давно уже нету.

— Покурить бы сейчас, — Василий вздохнул, — ничего, справимся. Сейчас добьем эту гадину… Не мы, так товарищи наши добьют. Ничего, Федь, ничего… Это так, трудности временные. Еще немножко потерпеть нужно, — Василий пошевелил ступней, — вот только сапоги уже есть просят. Второй год в одних хожу.

— Почты уже два месяца нет. Как там жена моя? Живая? Мы с ней собирались к морю сьездить. Мечта у нас такая была. Да вот теперь, не скоро, видать, получится.

— Сьездишь еще, не переживай! И внуки твои еще сьездят! Слушай, а в Турции какое море?

— А черт его знает! Турецкое, наверное, — солдат помолчал, задумавшись, — связи до сих пор нет? Не знаешь?

— Нету. Немцы всё распахали. Вот бы какой нибудь аппарат нам, чтобы без проводов был. А то сколько связистов уже там лежит… Вчера шестого с катушкой убило.

— Шестой уже… — Федор отхлебнул из фляги, — о, вроде легчает…

Солдаты пару минут посидели молча.

— Ничего, Вась! Тяжко нам, а детям нашим, наверное, проще будет!

Василий хотел было что-то ответить, но его слова утонули в грохоте надвигающегося огненного ада.

— К бою!..

* * *

Последнее письмо немецкого солдата Эриха Отто, отправленного из Сталинграда.

4 января 1943 года:

«…58 дней мы штурмовали один – единственный дом. Напрасно штурмовали… Никто из нас не вернется в Германию, если только не произойдет чудо. А в чудеса я больше не верю. Время перешло на сторону русских.»

* * *

P.S.

Что сейчас для нас 58 дней?

Две невыплаченные зарплаты.

Два просроченных платежа по кредиту.

Рост курса доллара на 45 рублей.

Одна отмененная поездка на отдых за границу.

Четыре перенесенных похода в ночной клуб.

Действительно, тяжко жить стало.

Как хорошо, что нас не слышат те, для кого 58 дней превратились в 58 ежедневных встреч со смертью. Один дом в Сталинграде, который оборонял отряд сержанта Павлова, вся немецкая армия не могла взять 58 дней. Так и не взяла.

А нам два раза зарплату не выплатили… Беда.

Судьба

Федор шёл по улице, погруженный в свои мысли. Поставщики снова стали делать мозги, а это грозило ему большими проблемами с начальством. Никто и слушать не хотел о том, что причиной всему послужило то, что они нашли других агентов сбыта, которые платят им откаты в космических размерах. Шерифа не волнуют проблемы негров. Поэтому крайним остался Федор. Еще этот драндулет, который заводится через раз… А все потому, что прибавки на работе как не было, так и не будет. В следствие чего, жена каждый день пилит его своей виртуальной пилой последние полгода. Федор тяжело вздохнул. И тут случилось то, чего вряд ли можно было ожидать от Федора. Внезапно он понял, что не хочет быть главным героем рассказа.

— Эй, автор! А ты там ничего не попутал, а? Мало того, что ты рассказал сейчас о всех моих проблемах, так ты же на этом не остановишься! С твоими героями постоянно задница какая-то случается! То под Камаз попадут, то под лавину! Чего ты ко мне привязался то? Посмотри сколько людей на улице! Вон дед идет, ему все равно помирать скоро… Иди про него расскажи что-нибудь!

— Федор, я понимаю ваше негодование, но рассказ, к сожалению уже начат. Я же не могу после всего этого сказать, что жил он долго и счастливо и все у него было хорошо?! Согласитесь, это глупо.

— Глупо? Ничего себе! Интересно, что ты для меня приготовил? Метеорит мне на голову шлепнется? Или может, просто подавлюсь бубликом? Откуда ты взялся, умник такой? Нет уж! Я с места не сдвинусь, пока ты от меня не отлепишься со своими рассказами, понятно?

— Федор, не ставьте, пожалуйста, меня в неудобное положение! Знаете, сколько людей сейчас наблюдают за нашим дурацким спором?

— Да хоть миллион! Люди! Вам самим то не жалко таких как я? Что он себе позволяет? Вам бы самим понравилось, если бы вашей жизнью распоряжался этот паренек? Да я его вообще боюсь! Нет уж, спасибо! Я все сказал! Я в этих твоих испытаниях участвовать не собираюсь, ясно?

— Хм… Интересно. То есть, я правильно вас понял? Вы думаете, что это именно ваше решение и вы отказываетесь принимать участие в моем рассказе?

— Именно так я и думаю.

— А вам не приходила в голову мысль, что вся эта сцена именно так и задумывалась?

— Что ты имеешь в виду? Хочешь сказать, что ты придумал это все, и я так и должен был поступить? В таком случае, это самый глупый рассказ, который я видел в жизни.

— А давайте отойдем от рассказа. Как вы думаете, все события в вашей жизни абсолютно случайны? Вы можете на них повлиять?

— Конечно могу. Я сейчас мог промолчать и со мной обязательно приключилась бы какая-нибудь история. И, уверен, что я вряд ли бы остался живым. Знаю я тебя… А я сказал, что не хочу участвовать в этом, и со мной ничего не случится! Я изменил свою жизнь!

— Федор, еще раз задам вам вопрос. Почему вы решили, что мой рассказ именно так и не задумывался? Как разговор автора с одним из персонажей?

— Да потому что… Потому что… Да ну… Ты это серьезно, что ли?

— Очень серьезно.

— Хорошо. Я сейчас уйду и всё. Твой рассказ закончится и ты его никогда не опубликуешь, потому что тебе будет стыдно опубликовать такую чушь! Всё, пока!

Федор развернулся и пошел по улице. Он думал об этой нелепой ситуации, а сам незаметно поглядывал по сторонам, потому что не был уверен в том, что сейчас из-за угла не вылетит на полной скорости мусоровоз и не расшибет его к чертовой бабушке…

— Да никуда я не поглядываю! Слушай, ты меня раздражать начинаешь! Отвали от меня! Что непонятно то?

— Могу вам абсолютно честно сказать, что скоро уже конец.

— В смысле — конец? Ты это брось!

— Нет, нет! Вы останетесь в живых, не переживайте.

— Ох… Спасибо тебе огромное, батюшка! Не оставил детишек без кормильца, век помнить буду… Это хотел услышать? Фиг тебе! Всё, я пошел! Теперь уже точно!

— Да, идите, Федор, всего хорошего вам!

— И тебе не хворать, — пробурчал он и решительно направился в сторону остановки.

* * *

Говорят, что все в этой жизни случайно. Все встречи, знакомства, события. Но ведь каждый из вас всю предыдущую жизнь шел к тому, чтобы сегодня прочитать эти строки.

Вы скажете, что это не так? Вряд ли я вам поверю, потому что вы их УЖЕ прочитали.

Стажерка

Виктор открыл глаза. Лунный свет падал из окна и, слегка освещая полупустую комнату, упирался в противоположную стену. Повернув голову, он увидел знакомый силуэт.

— Ты опять стоишь? — усталым голосом спросил Виктор, — тебе самой не надоело тут околачиваться?

— У меня работа такая. А что, я смущаю?

— Ну как сказать?.. Честно говоря, надоела ты уже немного.

— Я тебя жду, вообще-то.

— А я пока никуда не собираюсь, понимаешь?

— Это тебе так кажется! У меня есть список, я тебе уже показывала, но если ты не веришь, то я еще раз покажу, — с этими словами она извлекла из вороха своих одеяний толстую потрепанную тетрадь.

— Ты знаешь куда себе свой список присобачь? Достала уже. Дай поспать, а?

— У нас выспишься. Что ты нудный такой? Говорю тебе — пойдем уже!

— Слушай, ты! У меня дел еще знаешь сколько? Дай пожить! Что ты ко мне привязалась?

— У меня дел не меньше, поверь.

— Да уж верю, — задумчиво протянул Виктор и на некоторое время замолчал, — меня одно удивляет. Я ж не пью, не курю. С чего бы мне помирать? Как это будет выглядеть? Лег спать и не проснулся? От чего?

— Сейчас посмотрим, — смерть открыла тетрадь и стала листать страницы, ища нужную, — ага, вот. Виктор Михайлович. Написано, что сердечный приступ.

— Да я здоров, понимаешь? С чего у меня приступ будет?

— Все вы здоровы до поры, до времени.

Виктор встал и подошел к окну. Город уже просыпался. В некоторых окнах дома напротив уже горел свет, люди готовились к новому дню, варили кофе, умывались, чистили зубы. А для него этот день мог и не настать.

— А что потом, а? — он резко повернулся к своей ночной гостье, — что будет дальше со мной?

— Сам увидишь. Я тебе не могу рассказать.

— А если я откажусь? Вот ты ходишь ко мне третий день, а я буду продолжать отказываться идти с тобой?

— Честно говоря, те кто поопытнее, вообще не разговаривают. Просто я на стажировке, пока не научилась правильно все делать. Но в моих полномочиях применить силу. Конечно же не физическую, как ты понимаешь. Поэтому, все равно пойдешь со мной. Как бы тебе этого не хотелось.

Виктор сел на кровать.

— А может ты мне просто снишься? Откуда мне знать, что все это на самом деле?

— А, секундочку. Сейчас… — смерть положила на постель тетрадь и направила костлявую руку в сторону Виктора.

— Ах ты ж! — резкая боль в груди моментально согнула его пополам, и он оказался на полу, хватаясь за сердце, — отпусти! Хватит, отпусти! Больно же!

Смерть опустила руку и помогла Виктору подняться.

— Теперь веришь?

— Верю, — протянул Виктор, потирая грудь.

— Ну тогда ложись как-нибудь покрасивее, я постараюсь, чтоб не больно было.

Виктор лег на спину и закрыл глаза. Смерть присела рядом и положила холодную руку ему на грудь. Резкая боль и всё. Все чувства как-будто отключились.

— Все что-ли?

— Да, всё. А ты боялся, — усмехнулась смерть и открыла тетрадь, — так, небольшие формальности. Сейчас форму заполним и пойдем.

— Форму? А справки мне хоть не нужно собирать?

— Не умничай, времени мало. Давай я сама заполню, а ты распишешься, хорошо?

Смерть достала ручку и стала быстро переписывать данные из тетради.

— Готово. Держи, вот тут распишись в уголке.

Виктор сел, взял листок и пробежался по нему глазами.

— Вот тут только исправь. У меня день рождения 17 июля, а ты написала 18.

Смерть выхватила листок из его рук и поднесла к своему лицу.

— Ну все правильно, восемнадцатое. У меня в тетради также напис… — осекшись на полуслове, она подняла свои глаза на Виктора, — вот это мне сегодня влетит…

— Дура ты! Вот ты кто! — сказал Виктор и оглянулся на свое неподвижное тело…

Одноклассник

О! Славка что-ли? Ну точно, Славка! Одноклассник мой. За партой одной сидели. Эх, было время… Помню, однажды, подожгли дымовуху с ним в туалете. Сколько шума потом было! На педсовет нас вызывали вместе с родителями. Да, досталось нам потом дома. Гулять нас долго потом не выпускали. После школы тоже друзьями были. Один раз даже влюбились в одну девушку. Чуть не подрались! Потом посидели, поговорили, вроде решили, что нельзя из-за девчонки дружбу терять. Потом ты в столицу уехал на заработки, а я тут остался. Сначала перезванивались, а потом как-то перестали. Ну а что, наверное, даже дружба на расстоянии заканчивается…

Но я тебя часто вспоминал. Много чего вспомнить можно. Интересно, помнишь ты, как меня с тобой местные гопники перепутали? Мы ж похожи с тобой были — оба голубоглазые, русоволосые, высокие. Досталось мне тогда, мама не горюй! А потом мы им отомстили все-таки! Ох и били мы их тогда… Да чего только не было… А ты не знаешь, наверное, ты как уехал, я ж через три года на той девчонке женился все-таки… Ну вот получилось так, ты уж извини. Хотя, у тебя, наверное, тоже жена есть, дети… В общем, встретились мы с ней как то на дискотеке, ну и понеслось. Сам знаешь, старые чувства… Женились. Катькой ее зовут. Да ты ж помнишь, зачем я тебе говорю? А год назад дочка родилась у нас. Дашка. Я хотел Алисой назвать, а назвали Дашкой. Ну, бывает так… Ты ж знаешь, с женщинами спорить — себе дороже…

А что там в руках у тебя? А… Ну я так и думал. Опасная штука у тебя в руках, Славка! Вот такой штукой вчера Катьку с Дашкой и убило. Шли они домой через парк, и вот как раз такая и прилетела. Сразу насмерть, Славка, представляешь? А что на шее у тебя висит? Крестик? И у них такие же висели… За что ж ты так с нами, а?

Горы, которые простили

Основано на реальных событиях. Имена действующих лиц изменены.

Кабинка фуникулера, слегка раскачиваясь, поднималась вверх. Парень с девушкой рассматривали сказочные пейзажи, открывающиеся их взору.

— Смотри, какой водопад там! Вот красиво!

— Вроде и не далеко, может, по быстрому сгоняем туда-обратно? Пофоткаемся?

— Да это так кажется только. На самом деле — далеко очень. В горах расстояния всегда кажутся меньше, чем на самом деле.

— Ну, завтра с утра можно будет сходить. Рано выйдем, к обеду вернемся. Там, наверное никто ни разу не был!

Сергей с сомнением посмотрел на ледник, который раскинулся на вершине противоположной стороны горного ущелья. Даже отсюда было видно, как по отвесному склону срывались тонны талой воды. Водопад манил своей недоступностью и красотой.

— Посмотрим завтра на погоду. Если дождя не будет, что-нибудь придумаем.

* * *

Утро выдалось на редкость тихим и спокойным. Снежные вершины блестели и переливались на фоне синего безоблачного неба.

— Ну что, идем? — Даша зашла обратно в номер отеля с небольшой веранды, запустив вместе с собой поток морозного воздуха. В этих местах даже летом было прохладно.

— Ну что ж, пошли, — Сергей потянулся и встал с кровати.

Быстро одевшись и перекусив легким завтраком, они взяли фотоаппарат и вышли налегке из гостиницы. Решено было подняться на канатке до первого уровня, оттуда пройти сквозь лес по дороге, ведущей к Русской поляне. Именно там, поток воды, стекающей с ледника впадал в горную реку, несущую свои холодные воды по дну ущелья. Прогулка началась замечательно. Свежесть соснового леса придавала сил и уверенности. Туристов было мало. Большинство предпочитало наслаждаться красивыми видами с обзорных площадок, поднимаясь туда по канатной дороге. Выйдя на поляну, они остановились. Справа открывался роскошный вид на водопад.

— Слушай, а вчера сверху казалось, что до него как-то ближе будет, — Даша посмотрела на Сергея.

— Ну да, и подьем не казался таким крутым… Ну так что, идем или лучше в другой раз?

— Ну здрасти! Раз вышли, так нужно идти.

Немного полюбовавшись видом, они подошли к берегу горной реки. Силу потока можно было оценить по разломанным пополам стволам деревьев, упавших в воду где-то выше по течению. Вода с шумом перекатывалась через огромные валуны, разбиваясь на тысячи брызг, которые, разлетаясь во все стороны, создавали в воздухе небольшие радужные пятна. Около получаса им понадобилось на то, чтобы найти наиболее подходящее для переправы место. Вооружившись длинными палками, которые можно было использовать в роли упора, они начали переправу. Ширина реки не превышала и десяти метров, но поток даже у берега сбивал с ног. В ледяной воде ноги теряли чувствительность уже через пару минут. Приходилось идти боком, широко расставляя ноги, наклонившись практически параллельно воде и опираясь на выставленный в направлении течения шест. Любое неосторожное движение, и бурлящий поток мог забрать их с собой в незабываемое путешествие по порогам, за несколько минут превратив их в два булькающих мешка с костями. Хуже всего им пришлось на середине реки. Вода в некоторых местах доходила до груди и наклоняться, чтобы сильнее опереться на палки, не удавалось. Скользкие камни на дне так и норовили выскользнуть из под ног, лишив их опоры и хоть какого-то равновесия. Но, спустя некоторое время, им все же удалось перебраться на противоположный берег.

Сидя на большом камне и выжимая свою одежду, они думали, что преодолели самое сложное препятствие на их пути. В этот момент они еще не знали, как сильно заблуждались. Немного отдохнув, они начали подъем.

* * *

Учиться на чужих ошибках — привилегия дураков. Так считают те, которые называют себя людьми, многое повидавшими в этой жизни. Как правило, они всегда держатся уверенно, знают, что делать в той или иной ситуации, первыми смеются над рассказом о неудаче своих знакомых, а потом со снисходительной улыбкой обьясняют «недотепе», что именно он сделал не так, и как нужно было поступить, чтобы избежать негативных последствий. Но чаще всего, оказавшись в трудном положении, они первыми опускают руки и отдаются на милость судьбе. Нельзя сказать, что наши герои были из этой категории людей. Скорее их можно отнести к тем, кто слово «беспечность» приравнивает к модному слову «крутость». Такие люди с возрастом или становятся умнее, или лежат под плитой, где как раз их возраст и указан.

* * *

Спустя два часа, путники были уже ровно на середине пути между переправой и водопадом. Путь проходил по руслу речки, которая начиналась у его подножия. Да и руслом это было сложно назвать. Дело в том, что тая, ледник вымывал из своего тела огромные куски скальных пород, которые, падая сверху, катились вниз по склону ущелья. Размер этих кусков был разным. От самых мелких камешков, до глыб, размером в большой двухэтажный дом. За сотни лет образовалась эдакая каменная река, по которой, пенясь и бурля, протекала уже речка из талой ледниковой воды. Именно по этому каменному потоку и пробирались к своей цели двое путешественников. Слева высились отвесные скалы, справа буйной зеленью разливалось море кустарника, где-то вдалеке незаметно превращаясь в дикий нетронутый лес. Сергей шел молча, уже понимая, что на подьем уйдет, как минимум, четыре часа. Столько же времени уйдет и на спуск. На часах было ровно два часа дня. То есть к переправе они должны были вернуться к восьми часам вечера. Канатная дорога уже не будет работать, поэтому спускаться в поселок им предстоит своим ходом по красивой лесной дороге. В крайнем случае, можно будет обратиться к леснику, чей домик они успели заметить по пути на поляну. У домика Сергей видел «буханку», на которой, судя по всему, лесник сам ездит вниз за припасами. Вроде бы все складывалось достаточно оптимистично.

— Ты посмотри, какой он огромный! — Было видно, что Даша устала, но пыталась не показывать это своему другу.

— Ага, только что-то мы идем, идем, а он все не приближается и не приближается! Это как в том анекдоте про чукчу, помнишь?

— Не, не помню. Расскажи!

— Ну старый такой… Чукча идет по тундре, тащит домой моржа за хвост и песню напевает. А у них же песни знаешь какие? Что вижу, то и пою. Ну вот идет он, значит, и поет: «Я — удачливый охотник, убил моржа, семья довольна будет, вот иду я по тундре, тащу свою добычу жене и детям, а чум все ближе и ближе…».Тут геолог ему навстречу идет. Говорит: «Что ж ты, чукча, за хвост его тащишь? Тебе ж неудобно так! Ты за бивни его возьми и тащи. Так легче будет!». Послушался чукча, взялся за бивни, идет дальше, да песенку свою продолжает: «Вот какой я хороший охотник, тащу я добычу свою жене и детям, а чум все дальше и дальше…»

— А! Ну да, старый анекдот, — улыбнулась Даша, — честно говоря, уже есть хочется, а мы ничего и не взяли с собой.

— Кто ж знал, что так долго идти будем? Зато вода есть, и то хорошо.

* * *

Через четыре часа после начала подьема, уставшие, голодные, но счастливые, они добрались до водопада. Он оказался еще больше, чем они ожидали. Около пятидесяти метров в высоту, он поражал воображение. Еще больше радовала мысль, что они — одни из немногих, кому посчастливилось здесь побывать. Сила стихии осязалась здесь каждой клеткой тела. Острые скалы черного цвета окружали их со всех сторон. Чтобы услышать друг друга, им приходилось кричать. Шум падающей воды заглушал все остальные звуки. Долгое время они просто не могли оторвать глаз от этой холодной красоты. Именно в такие моменты, голову посещают мысли о вечности и ничтожности человека в этом мире. Никогда ему не победить силы природы. Никогда их не обуздать. Со всеми своими технологиями и инновациями. Стоит этим силам лишь захотеть, и плотины огромных гидроэлектростанций разлетаются как карточные домики, самые высокотехнологичные и сейсмоустойчивые постройки рушатся на глазах, целые дома с легкостью подхватываются смерчами и ураганами и улетают в небо. Нет на Земле сил, способных противостоять этой сокрушающей силе.

Путники решили не терять время зря и устроили фотосессию на фоне этого мрачного, но красивого места. Они не сразу заметили, как небо над ними из голубого превратилось в серое. Туман спустился с ледника практически мгновенно. Сначала мелкий, а затем проливной дождь обрушился на них сверху. Будто дух, охраняющий эти заповедные места, проснулся и, увидев незванных гостей, решил напомнить им, кто здесь хозяин.

— Дашка, надо уходить. И чем быстрее, тем лучше, — Сергей упаковывал фотоаппарат в чехол и озирался по сторонам.

— Холодно как стало резко! — Даша поежилась, — вот дураки мы! Оделись, как на прогулку. В следующий раз будем знать. Ну ладно, давай спускаться.

Бросив последний взгляд на величественный водопад, Сергей первым направился вниз. Пройдя сотню метров по склону и пару раз посколзнувшись на камнях, которые от дождя стали скользкими, как мыло, они остановились.

— Даш, нам, кровь из носу, а до темноты нужно перебраться через реку. Переходить ее ночью — значит подать заявку на премию Дарвина.

— Какую премию?

— Да не важно. Ночью не перейдем никак. Это точно, — Сергей вытер рукавом мокрое лицо и продолжил, — по камням мы будем еще дольше спускаться, чем поднимались. Во-первых, мы уставшие уже, во вторых — скользко очень, в третьих — мы много времени потратили на фото. В общем, или ускориться нужно, или мы ночевать будем здесь. А это совсем не радует.

— Смотри, — Даша протянула руку куда-то за спину Сергею, — можно срезать. Возьмем чуть левее и по этим зарослям спустимся. Так мы не будем делать крюк. Там переправимся, выйдем не на поляну, а сразу в лес. Дойдем до дороги, она все равно параллельно реке идет, а по ней уже до лесника. Сэкономим много времени. О! Глянь, там ручей сквозь эти кустарники бежит! Прям по нему пойдем и выйдем к реке.

Да, действительно, срезать можно было довольно большой крюк. Сергей, немного подумав, направился к ручью.

* * *

Первое время путь казался легким, несмотря на непрекращающийся ливень. Ручей вымыл всю землю со своего пути, поэтому кусты растительности, кое-где доходящие до пояса, не мешали их продвижению. Сначала они пытались перепрыгивать с камня на камень, чтобы не сильно замочить ноги, но через время,поняв всю безуспешность этих попыток, решили идти прямо по воде. В кроссовках противно хлюпало, былое хорошее настроение испарилось без следа. Шли молча. После начала спуска прошло уже больше часа. Ручей из под ног исчез внезапно. Просто в какой-то момент он вышел из своего русла и тек дальше сплошным потоком воды, расширяясь с каждым метром все шире и шире. Через несколько метров уже было не разобрать — то ли под ногами ручей, то ли просто дождевая вода стекает вниз по склону. Заросли высокой травы стали превращаться в причудливые кустарники. Где начинается один и заканчивается второй, определить было невозможно. Хитросплетения веток образовывали одну сплошную массу, которая поднималась еще на метр выше голов горе-путешественников. Приходилось продираться сквозь заросли. Мало того, что сухого места на них давно не осталось, так еще и колючие ветки били по лицу и рукам, оставляя на них кровоточащие царапины.

Истерика у Даши началась в тот момент, когда они заметили, что идут уже не по земле, а по толстым веткам, сплетения которых не давали возможности наступить на твердую поверхность.

— Да мы умрем здесь! Мы не выйдем отсюда никогда! Посмотри! Там дальше еще хуже! Мы застрянем здесь и умрем просто! — она кричала и размахивала руками, еще больше их раня. На лице не было видно слез, потому что они перемешивались с каплями дождя, кровью из разодранного лица и грязи.

Сергей, еле удерживаясь на ногах, пробрался к ней и прижал ее к груди.

— Все нормально, Даш, успокойся! Я уже шум реки слышу. Прислушайся, чуть-чуть осталось, — на самом деле, шум дождя давно уже притупил их слух, и кроме него нельзя было ничего разобрать. Незаметно вытащив из кармана мобильный телефон, Сергей, продолжая обнимать Дашу, включил экран. Ни одного деления приема сигнала.

«Вот это уже совсем плохо» — подумал он, — «возвращаться смысла нет. Тогда мы точно до темноты не успеем. Уже темнеет. Выход один — идти дальше. Но сколько осталось до реки? 100 метров или 5 километров? Мы и так еле ползем через эти джунгли. Что дальше то будет?»

— Дашка, совсем чуть-чуть осталось! Ну-ка, взбодрись! Давай песни петь, давай? Ничего на свете лучше не-е-ту, чем бродить…

— Да заткнись ты! Ты понимаешь, что мы погибнем здесь? Понимаешь? Никто нас искать не будет! Мы никому и не сказали даже, куда мы собрались! Тут даже костер не разведешь! Просто сдохнем здесь! — она закрыла лицо руками и затряслась.

— Даш, нужно идти, понимаешь? Я на самом деле реку слышу. Тут немного совсем! Нельзя сдаваться! Нужно идти!

* * *

Сергей продирался сквозь кустарники, слыша за спиной редкие всхлипы. Сумерки потихоньку превращались в темноту. Сплетения веток становились все гуще и гуще. В некоторых местах они настолько плотно прилегали друг к другу, что приходилось подолгу на ощупь искать место, где можно было пробраться сквозь них. Пытаясь казаться веселым, он продолжал напевать детские песни, чтобы хоть как то показать Даше, что все в порядке. Но наступил тот момент, когда жгучие щупальца паники все-таки схватили и его. «Мы ведь, действительно, можем погибнуть!». В тот же момент, что-то под ногами хрустнуло и он провалился куда-то вниз.

* * *

Полет был недолгим. Пролетев несколько метров, он шлепнулся в воду.

— Река, Дашка! Мы вышли! — кричал он, совсем не чувствуя боли. У берега реки глубина была совсем небольшой. Вода немного не доходила ему до коленей. Взглянув вверх, он увидел, что берега как такового здесь и не предусматривалось. Отвесная стена, по которой вверх уползали корни и ветки этого проклятого кустарника, заканчивалась метрах в трех над ним.

— Сергей! Ты где? — послышалось сверху.

— Я тут, Даш, внизу! Постарайся аккуратно по корням спуститься! Мы вышли, Дашка!

Через несколько минут, они уже стояли по колено в ледяной реке. Даша была похожа на черта, потому что пока спускалась вниз, цепляясь за ветки и корни, успела измазаться так, что комья глины и грязи ровным слоем покрывали ее с ног до головы. Сергей выглядел не лучше.

Их радость несколько поутихла, когда они посмотрели на реку. Первая переправа показалась им райским местом. Здесь же был сплошной бурлящий поток. Кое-где из под воды выглядывали верхушки валунов, но перебраться по ним не было никакой возможности. Ночь уже практически наступила. Слева невдалеке виднелись два огромных камня, лежавших посреди реки. Каждый из них был размером в небольшой микроавтобус. Расстояние между ними было непреодолимым. Даже Сергей не смог бы перепрыгнуть с одного на другой. Поток воды огибал их с двух сторон, между ними же он просто бесновался, превращаясь в ревущую стремнину, будто злясь на то, что они попались ему на пути. Спасение было так близко, но пять метров между камнями, делали его недосягаемым.

Путники уже не чувствовали ног. Ледяная вода сковывала движения мгновенно. Еще раз взглянув на два камня, Сергей замер от изумления. В густых сумерках он отчетливо увидел, что между ними лежит ствол небольшого дерева. Он мог бы поклясться, что буквально минуту назад, когда он разглядывал их, никакого ствола там не было.

— Пошли, Дашка! Быстрее!

После нескольких попыток преодолеть расстояние от берега до первого камня, они наконец-то добрались на него. Сопротивляясь водному напору, так и норовившему оттолкнуть их от него, они кое-как взобрались на глыбу.

* * *

Ствол дерева оказался тоньше, чем ему казалось снизу. Толщиной сантиметров в десять, скользкий от воды и совсем не крепко закрепленный, он лишал возможности перейти по нему стоя.

— Дашка! — он взял ее лицо в руки и заглянул в глаза, — я сейчас поползу по нему, если он выдержит меня, то тебя тем более. Смотри и запоминай, как именно я буду это делать. За мной поползешь ты. Слышишь меня? Сначала ты ляжешь на него, потом руками подтянешь себя немного. Правой ступней обхватишь ствол сверху. Слышишь? Запоминай! Правой ступней сверху. Просто положишь ее на ствол, колено свесишь вниз. Ясно? Левую ногу опустишь вниз, поняла? С помощью нее ты будешь балансировать. Ни в коем случае, не цепляйся ею за ствол! Запомнила? Левую ногу вниз!

Даша смотрела на него равнодушными глазами. Сергей понял, что еще чуть-чуть и она совсем отчается. А это хуже всего. Она может просто сесть на камень и отказаться что-то делать.

— Я пополз. Смотри внимательно. Ты тоже сможешь, — с этими словами он лег на ствол. Возможности смотреть куда-либо еще, кроме как вниз, у него не было. Поток ревел в метре под ним. Немного повернув голову влево он увидел, что дальше начинаются пороги. Это означало только одно — любое неосторожное движение и он с вероятностью 90 процентов, труп.

* * *

Говорят, в такие моменты вся жизнь проносится пред глазами. Неправда. Ничего перед ними не проносится. У Сергея, к примеру, перед глазами очень медленно проползали сантиметры скользкого дерева. Вот то, что время начинает тянуться как резина — вот это правда. Эти минуты показались ему вечностью. Лишь когда пальцы, после очередного подтягивания, воткнулись в камень,он облегченно вздохнул. Выбравшись на него, он обернулся. Даша сидела на другом камне и рыдала. Ей было очень страшно.

— Дашка! Это совсем просто, Даш! Давай, аккуратно! — Сергей пытался перекричать шум гремящей воды, — делай все, как я тебе говорил! Ты сможешь, я знаю! Тут то осталось — переползти и все! Смотри сколько мы сегодня всего испытали! Давай, Даш!

Даша не двигалась.

— Ну что ты, в самом деле? Ну, вставай! Вставай уже!

Сергей размахивал руками, кричал, уговаривал, но никак не мог заставить ее подняться. Уже потеряв всякую надежду, он тоже сел на камень.

— Даш! Тебя же дома ждут! Слышишь? Мама, папа… А ты сидишь там… Что они делать то без тебя будут, а?

Девушка убрала руки от лица, всхлипнула и поползла…

* * *

Они смутно помнили, как выбирались на берег, как молча шли по ночному лесу. Уже сидя в теплом домике лесника, закутанные в одеяла, они равнодушно слушали рассказы старика о том, что лет десять назад единственный навесной мост на тот берег решили демонтировать из-за участившихся случаев гибели людей на переправе. Трупы людей вылавливали в поселке в нескольких километрах ниже по течению. С тех пор, даже местные не ходят за реку. О том, что экскурсии на водопад строго запрещены из-за постоянной угрозы камнепада. О том, что многих людей, которые зачем то все же шли туда, так и не нашли. О том, что на том берегу он часто видит медведей, а недавно заметил, что у одной медведицы появился выводок и что встреча с ней очень опасна. Да много о чем он говорил, а они сидели молча и думали о своем…

С тех пор прошло уже много времени, но Сергей до сих пор не уверен, действительно ли, он просто не заметил ту спасительную соломинку, которая их и выручила или, все же, ее и на самом деле там не было в тот момент, когда он первый раз посмотрел на камни. А если и была, то откуда она там появилась? Кому понадобилось переходить реку в этом гиблом месте, а главное — зачем?

Вряд ли когда-нибудь он узнает ответ на свой вопрос, но когда он оказывается в компаниях, где начинаются разговоры на тему существования Бога или Ангелов-Хранителей, он закуривает сигарету и хитро прищуриваясь, молча улыбается.

50/50

Иван открыл дверь и вошел в кабинет. За столом сидела молодая девушка и стучала пальцами по клавиатуре.

— Здравствуйте, — она отвлеклась от монитора и взглянула на вошедшего, — ваше имя, фамилия, отчество, дата рождения?

Иван назвал и оглянулся по сторонам. Кроме двери, через которую он сюда попал, в противоположной стене были еще два выхода без каких либо указателей и табличек.

— Так, Иван Евгеньевич… — девушка слегка прищурилась и уставилась в монитор, — вы присаживайтесь, не стесняйтесь. Сейчас быстренько все посчитаем и пойдете.

— А что посчитаем? — молодой человек присел на стул, стоящий у стола.

— Посчитаем уровень вашей положительной и, соответственно, отрицательной накопленной энергии. Переведем в проценты, и, по реультатам определим ваше дальнейшее место пребывания. Либо зона отрицате…

— Вы можете нормальным языком говорить? — перебил ее Иван, — выходит, я все-таки умер?

— Да.

— И теперь вы будете решать, куда мне идти, в ад или в рай?

— Ну, если использовать вашу терминологию, то да, — равнодушно ответила девушка.

— Понятно, — вздохнул Иван, — ну, считайте. А где, кстати, ангелы?

— На работе, согласно распорядку дня. Итак, начнем.

Девушка стукнула по клавиатуре и принялась читать текст с монитора.

— Иван Евгеньевич… Родился… тра-та-та, это мы пропустим. Вашу биографию, я думаю, вы сами помните. Ага, вот начало таблицы. Сейчас я быстро все данные в программу вобью и всё. Так, спасенных человеческих жизней — 0, спасенных жизней других существ — 3, испорченных настроений — 15467. Это на 5,6% превышает среднестатистический показатель, поэтому пойдет в минус. Дальше. Поломанных судеб — 1, случаев мести — 516. Это хороший показатель, ниже среднего. Немного уменьшит коэффициент от поломанной судьбы. Случаев лжи… Ну, тут очень длинное число, зачитывать не буду. Но вы не расстраивайтесь, оно в пределах нормы.

— Скажите, а поломанная судьба… Можно узнать, чья?

— Да, конечно, секунду, — девушка кликнула мышкой, — Анастасия Михайловна, ваша первая жена. После развода вышла замуж за…

— Всё, не продолжайте, понятно, — помрачнел Иван, — значит, правду говорили.

— Продолжим?

— Да, давайте.

— Оказаний помощи нуждающимся — 1560. Это очень хорошо. Почти на 50% превышение нормы. Предательств два, но оба прощенные. Убийств людей — 0, убийств других существ — 10436.

— Ого! Да это вранье! Я не убивал никого!

— В это число входят также комары, тараканы и так далее.

— А, ну если так, то возможно, — немного успокоился Иван, — это тоже в минус?

— Ну не в плюс же, — улыбнулась девушка, — далее. Невыполненных обещаний — 16700.

— Да там половина из них, это обещания курить бросить и кран починить!

— Тем не менее. Я оперирую лишь цифрами, поэтому не перебивайте меня, пожалуйста. Случаев беспричинного гнева — 38980.

— Это всё из-за телевизора и новостей, — пробурчал Иван.

— Случаев искреннего сочувствия — 1798, раскаяний — 1405, случаев ненависти — 715, краж — 16.

— Каких еще краж?

— В 1983 году, апрель, 18 число. Два яблока на рынке. В том же году, 22 июля…

— Да бросьте вы, мы тогда еще детьми были, развлекались так! Нас один раз даже поймали!

— К сожалению, в списке раскаяний этого инцидента нет.

— Да что там раскаиваться то? Подумаешь! — Иван махнул рукой.

— Иван Евгеньевич, вы меня постоянно перебиваете. Давайте так сделаем. Я сейчас все данные вобью, программа посчитает, а потом вы уже зададите все, интересующие вас вопросы. Хорошо?

— Да вбивайте, я то что?

— Отлично, — с этими словами девушка стала молча стучать по клавишам. Минут через десять он в последний раз щелкнула мышкой и улыбнулась, — вот и всё. Подсчет займет не больше тридцати секунд. Волнуетесь?

— Ну, честно говоря…

— Не волнуйтесь, — не дослушав, перебила его девушка.

Некоторое время они молчали.

— Всё! — обрадованно воскликнула хозяйка кабинета, — Ваш результат…

— Ну? Куда мне?

— Да ну, не может быть! — глаза девушки удивленно хлопали ресницами.

— Что там?

— Подождите секунду, небольшая техническая неполадка.

Девушка сняла трубку со стоящего на столе телефона и приложила к уху.

— Вы не могли бы зайти ко мне? У меня тут… В общем, проблема небольшая. Ага. Хорошо, жду.

— Да что у вас там произошло? — не унимался Иван.

Через пару минут в кабинет вошел высокий мужчина. Даже не взглянув на Ивана, он подошел к девушке.

— Что случилось? — низким басом спросил он.

— Вот, — девушка указала на монитор, — все вбила, запустила счетчик и вот такое получилось…

— Хм… Ну и что нам с ним делать теперь?

— Я вас поэтому и попросила зайти.

— Да что там случилось то? — Иван не на шутку разволновался.

— Дело в том, — задумчиво произнес мужчина, — что счетчик выдал не совсем обычную процентовку. Ровно 50% с кучей нулей после запятой. Получается, что формально мы не можем направить вас ни в одно из мест пребывания. Странно, я такого раньше не видел.

— И что мне теперь, до смерти тут сидеть? В смысле, до… Что там у вас вместо нее тут?!

— Не кричите, пожалуйста! Вы нам мешаете!

Какое то время, мужчина с девушкой что-то негромко обсуждали.

— Ребят, я придумал! — Иван встал со стула, — а давайте я сейчас какой-нибудь комплимент отвешу девушке, вы мне его в плюс запишите, да я пойду уже?!

— К сожалению, графы «Комплименты» наша программа не предусматривает. Зато есть графа «Случаи лести». Можете попробовать.

— Тогда нет, я лучше не буду, — снова уселся на стул Иван.

— Не выйдет, — произнес мужчина, — учитываются только прижизненные действия. Сейчас вы хоть голым бегайте тут, это нигде не зачтется.

Еще несколько минут прошли в обсуждениях.

* * *

— … поэтому я другого выхода не вижу, ты согласна? — услышал Иван последний обрывок фразы мужчины.

— Согласна. Не будет же он, и правда, сидеть тут. Раз нет другого выхода, то ничего не поделаешь, — ответила девушка.

Мужчина подошел к Ивану и остановился в двух шагах от него.

— Встаньте, молодой человек.

— Что? Зачем? Что вы на меня так смотрите?

— Встаньте, вы плохо слышите?

Иван встал со стула, боязливо озираясь по сторонам.

— Что вы решили? Что вы молчите? Скажите уже, что…

Резкий удар в грудь заставил Ивана согнуться пополам. Мужчина подошел ближе, схватил его за подбородок и, приподняв лицо нанес еще один, сильный удар. Перед глазами Ивана все поплыло и он потерял сознание.

— Пульс есть! Отключить дефибриллятор! Дыхание?

— Есть дыхание. Слабое.

— Подготовьте инъекцию адреналина. На всякий случай…

— Жить то будет, как думаете, Степан Васильевич?

— Пока неизвестно. 50 на 50. Не отвлекайтесь!

Часть вторая

Иван распахнул дверь и ворвался в уже знакомый ему, кабинет.

— Вы что тут, издеваетесь что-ли надо мной? — он быстрыми шагами подошел к столу, возле которого до сих пор стоял высокий мужчина и сидела девушка, — по-моему, это совсем не смешно!

— Иван Евгеньевич?! — удивленно захлопала ресницами девушка, — это вы снова?

— Иван Евгеньевич, это вы снова? — передразнил ее Иван, — нет, черт побери, это представитель компании Microsoft к вам пожаловал на плановую проверку лицензий вашего программного обеспечения!

— Чего? — недоуменно протянул мужчина.

— Того! Я опять умер! Вот чего!

— А врачи?

— А врачи не умерли!

— Нет, я имел в виду…

— Да мне неинтересно, что вы там имели в виду! Я снова здесь, как вы можете сами это наблюдать!

— Вы, Иван Евгеньевич, после того, как мы вас отправили обратно, добрались туда или нет?

— Добрался. Услышал, как врач сказал, что может выживет, а может и нет. Потом снова отключился и оказался в коридоре за этой дверью.

— Ну, это уже хорошо, — почесывая подбородок, сказал высокий мужчина, — вы успели что-нибудь там сделать? Что-нибудь такое, что может повлиять на вашу статистику?

— Ага. Выбежал из больницы с капельницей, перевел бабушку через дорогу и побежал обратно помирать.

— Я так понимаю, вы шутите? — мужчина задумался и повернул голову к девушке, — а давай еще раз посчитаем.

Она нажала на несколько кнопок и уставилась в монитор. Через несколько мгновений, она посмотрела на мужчину и отрицательно покачала головой.

— Нет. Снова 50%.

— И? Что делать будем? Отправьте меня уже куда-нибудь! Мне уже надоело туда-сюда бегать!

— Куда ж мы вас отправим? Может еще раз попробуем?

Иван потер свою ушибленную грудь.

— И что? Я второй раз уже умер. Думаете, на третий оживу?

— Честно говоря, вряд ли. Но, может, вы успеете какой-нибудь поступок сделать, чтобы хоть как-то на результат повлиять.

— И какой же? У меня там куча трубок во рту, даже сказать ничего не смогу, не то, чтобы подняться и что-то сделать.

Мужчина задумался и облокотился на край стола.

— Так, давайте по порядку. В том положении, в котором вы сейчас находитесь, мы не можем отправить вас ни в одно из мест пребывания. Здесь вы тоже долго находиться не сможете. До первой проверки. Да и что вы тут делать будете? Все рабочие места заняты. Остается только один выход — отправлять вас обратно. Или вы выживете, или должны успеть как-то изменить статистику.

— А если не успею?

— Ну, не обязательно же что-нибудь хорошее делать? Дотянитесь до скальпеля, да воткните его во врача. И говорить ничего не нужно! — улыбнулся мужчина.

— Ага, конечно. И вы меня в ад сразу упечете? Нет уж, спасибо!

— Вы видите другие способы решения проблемы?

— Да я и не должен их видеть! Ваша контора, ваши проблемы. Решайте уже что-нибудь! Или я буду жалобу писать!

— Иван Евгеньевич, не говорите глупостей! Жалобу он писать собрался! Мы вместе с вами пытаемся найти выход из этой ситуации, а вы тут истерите!

Иван сделал недовольное лицо и тяжело вздохнул.

— Я, честно говоря, в ад не очень хочу. Может есть какие-нибудь другие варианты?

— Сейчас я отправлю вас обратно еще раз. Вам нужно сделать действие, с положительной энергетической направленностью. Скорее всего, у вас будет очень мало времени на это. Поэтому советую вам подумать заранее, что вы сможете сделать. Есть идеи?

— Сказать я ничего не смогу, это точно, — Иван почесал затылок, — да и встать тоже. А если и встану, то что? У меня, к сожалению, нет в кармане бутылки коньяка и коробки конфет, которые я смогу вручить врачу. Что мне, руку ему пожать и опять коньки отбросить? Вот удивится он, наверное!

— Нет, это всё не то. Да и вообще, почему вы так уверены, что вы снова умрете? Может, на этот раз они вам помогут!

— Как видите, до сих пор не помогли, раз я здесь. Вот угораздило же именно мне в такую заварушку попасть!

Несколько минут все молчали, Иван напряженно думал.

— Нет, ничего в голову не идет.

— Ладно, давайте попробуем еще раз, может, на месте придумаете что-нибудь?! — мужчина подошел к Ивану.

— А у вас других способов не быва… — дыхание снова перехватило и он провалился в темноту.

* * *

— Ну, на какой результат ставишь? — обратился мужчина к девушке.

— Ой, да я и не знаю даже, — усмехнулась она и пожала плечами, — такая необычная ситуация!

— А я вот думаю, что все-таки… — мужчина посмотрел на девушку и увидел, что та пытается сдержать смех, смотря куда-то ему за спину. Медленно повернув голову, он тяжело вздохнул и в отчаянии взмахнул руками. На пороге, оперевшись на дверной косяк и сложив руки на груди, стоял Иван.

— Я вот не понимаю, вам смешно что-ли? — он был бледным от злости. А может и не от злости, а от того, что просто умер.

— Нет, нет! Что вы?! Это мы тут просто на другую тему разговаривали, — попыталась оправдаться девушка.

— Рассказывайте, успели что-нибудь? — быстро перевел тему мужчина.

— Нет. Открыл глаза и всё. Опять… По-моему, они уже аппараты свои от меня отключают.

— А они что? Не заметили ничего?

— Заметили, — ироничным тоном ответил Иван, — сказали: «Здраствуйте, Иван Евгеньевич, будьте добры, распишитесь в свидетельстве о смерти!».

— Расписались?

— Вы дурачок или прикидываетесь? — Иван сокрушенно помахал головой, — ничего я не успел, понимаете? Всё! Попытки закончились! Аппараты отключают!

В кабинете повисла тишина.

— Ну, что делать? Звони всем, объявляй общее собрание, — обратился мужчина к девушке, — будем вместе думать…

Часть третья

Актовый зал был полон. Иван вошел в него вместе с мужчиной из кабинета. Никто не обратил на них особого внимания, поэтому они беспрепятственно пробрались к длинному столу, стоящему на неком подобии сцены. За ним уже сидели два человека.

— Здравствуйте, — робко поприветствовал их Иван и присел на краешек стула, на который ему указал мужчина. Сидящие за столом откровенно скучали, зевая во весь рот и даже не пытаясь это скрыть.

— Здрасти, здрасти, — пробубнил один из них, даже не посмотрев в его сторону, — все на месте уже?

— Да я, честно говоря, не в курсе, — откликнулся Иван.

— Еще бы ты в курсе был! Я вообще-то не у тебя спрашивал!

— Ааа… Я просто подумал…

— Раньше думать надо было. Сейчас мы за тебя будем размышлять. Не стыдно тебе?

— Чего это мне стыдно должно быть? — удивился Иван.

— А посмотри, сколько работников от дел отвлекаешь!

— А что же ваши сотрудники не могут свои прямые обязанности выполнить так как нужно?

Мужчина посмотрел на него скучающим взглядом и глубоко вздохнул.

— Потому что, дружок, ты у нас первый такой уникум. Раньше такого не было.

— Ну вот, видите, я ж не виноват в том, что…

— Ой, да помолчи ты уже, — поморщился мужчина и закинул ногу на ногу, — и без тебя тошно. Голова еще разболелась…

Взгляд Ивана скользнул по костюму незнакомца и опустился на ногу, которой тот раскачивал в воздухе.

— Ох ты ж!.. Это еще что? — впечатленный увиденным, он даже подпрыгнул на своем стуле.

— Где? — озабоченно спросил незнакомец и, проследив за взглядом Ивана, уставился на свои ноги, — что не так?

— Это у вас… Копыта что-ли?

— Ну да, а что смущает? — мужчина непонимающим взглядом смотрел на Ивана.

— Вы… Вы… Дьявол?

— Ой, что это у тебя? — владелец копыт подскочил со стула и стал тыкать пальцем куда-то в сторону ног Ивана.

— Где? — не на шутку испугался он, — что там?

— Это у тебя что? Ботинки что-ли? — дьявол изобразил на лице страх и растерянность, — ты… Ты… Человек?

Иван стоял и молча переводил взгляд со своей обуви на кривляющегося дьявола.

— Это вы шутите так? Да, я человек, а это ботинки. А что не так?

— Ну вот и я думаю, что все так. Что за реакция? Я — руководитель отдела негативной энергии и, согласно внутренним инструкциям, хожу на копытах. Почему это так тебя пугает? Ты ж не пугаешься, наверное, когда видишь у себя врача в белом халате? Или милиционера в форме?

— Полицейского, — поправил Иван.

— Слушай, а ты при жизни тоже такой нудный был? Тебя только за это нужно в мой отдел направить. Не люблю зануд!

— Почему это я зануда? У нас закон приняли и милицию переименовали в…

— Заткнись уже, а?! Мне это интересно, думаешь? Мне до твоей душонки дела вообще нет. Думаешь, оно мне надо? Плюс один, минус один… Мне вообще, все-равно. Своих дел хватает.

Иван обиженно замолчал, но терпения хватило только на несколько минут.

— Скажите, пожалуйста, а вон тот человек, который рядом с вами сидит — это кто? — подвинувшись, шепотом спросил он у дьявола.

— А это… — сделав страшное лицо, прошептал он, — это ужасное создание, не смотри ему в глаза, иначе…

— Я слышу всё, вообще-то, — светловолосый мужчина посмотрел в их сторону и улыбнулся, — руководитель отдела положительной энергии, сокращенно ОПЭ. Привет, рад знакомству!

— Здравствуйте, и я тоже очень рад. Наверное… — ответил Иван.

— Как дела? — продолжал улыбаться новый знакомый.

— Простите, что вы спросили?

— Я говорю, как дела? Что смурной такой?

— Вы у меня спрашиваете как дела? Вот так просто?!

Светловолосый глянул на своего коллегу и рассмеялся.

— Да уж, ты был прав! Ладно, давай уже начнем заседание. Вроде как все в сборе, — с этими словами он поднял правую руку вверх, призывая всех к тишине. Через несколько секунд он добился своего и в зале воцарилось молчание.

— Уважаемые коллеги! — светловолосый встал со стула и обратился к присутствующим в помещении, — сегодня у нас произошел нестандартный случай. Недавно, как вы все помните, отделом инноваций было предложено интегрировать в работу нашей компании, последнее достижение отдела информационных технологий. А именно, программное обеспечение, позволяющее автоматизировать процесс распределения душ по энергетическим отделам. До сегодняшнего дня программа показала себя с самой лучшей стороны, что, несомненно…

— Я сейчас усну, — устало шепнул дьявол Ивану, — у вас там тоже собрания так проходят?

— Ага, еще хуже бывает! Вот мой начальник мог полтора часа разговаривать без остановки, и так толком ничего и не сказать.

— Полтора часа?! Ты, наверное, во время собрания умер?

— … а если вам неинтересно, может вы хотя бы не будете мешать тем, кто пришел сюда с целью разобраться в проблеме? — жестким тоном спросил руководитель ОПЭ.

— Всё, всё, молчим, — откликнулся дьявол и характерным движением показал, как он застегивает свой рот на молнию.

— Ну так вот… Сбили меня… На чем я остановился?

— На способах регулирования автоматизации процессов обработки информации в условиях современного мира, — тут же нарушил свое обещание дьявол.

— Ага… — протянул светловолосый, — да. И вот такая ситуация у нас получается, в общем. Ни туда, ни сюда, отправить не можем. Какие есть предложения?

В зале сразу стало шумно. Все принялись бурно обсуждать услышанное.

— В первую очередь, очень хотелось бы послушать руководителя информационного отдела.

С задних рядов тут же встал и направился к сцене человек. Ну, или существо, похожее на человека. Его длинные волосы были аккуратно зачесаны назад и перетянуты резинкой, образуя небольшой хвостик. Одет он был небрежно и безвкусно. Дойдя до сцены, он обернулся к присутствующим и начал свою речь.

— А что сказать то? Тут всё понятно. Программа подсчитывает введенные данные и выдает результат. Никто не застрахован от того, что исходники могут оказаться равнозначными. Я то тут причем? — обратился он к светловолосому.

— Да никто тебя и не обвиняет, — раздраженно ответил он, — скажи, что делать будем?

— Ну, вы уж извините, но меня это вообще, в последнюю очередь волнует. У меня задача какая? Следить за…

— Ой, всё, иди уже! — не выдержал дьявол, — сейчас начнет свою песню, что ему никто не доплачивает, что у него работы по горло… Слышали уже.

Парень с хвостиком хмыкнул и направился на свое место.

— Коллеги! Давайте уже по существу? — руководитель ОПЭ окинул взглядом присутствующих, — какие предложения есть?

— Обратно его отправьте, что тут думать?! — выкрикнул кто-то из зала.

— Отправляли уже, там его врачи вытащить не могут, — откликнулся с первого ряда, уже знакомый Ивану, мужчина, которого он видел в кабинете.

— Может монетку кинуть? — скромно спросила женщина, сидящая во втором ряду.

— Может вы уже работать начнете, а не фигней страдать? — жестко парировал дьявол, — скажите, вот зачем нам ваш отдел вероятностных совпадений сдался? Чем вы там, вообще, занимаетесь?

— Вообще-то, мы расчитываем варианты изменений судьбы отдельно взятого человека, — обиженно отозвалась женщина.

— Ага. А то, я как к вам не зайду, так постоянно сидят, кофе литрами гоняют. Вы по кофейной гуще что-ли расчитываете?

— Так, успокойтесь, — прервал перепалку светловолосый, — у всех времени что-ли много? Давайте уже решим проблему и разойдемся по своим делам!

Заключительная часть

— Что молчите? — дьявол окинул взглядом сидящих напротив него коллег, — есть предложения?

В зале наступила тишина. Никто из работников не мог сообразить, как поступить в данной ситуации.

— Дармоеды! За что зарплату получаете? Сидят они…

— Да тише ты! — прервал его светловолосый, — что ты орешь постоянно? Аж в ухе зазвенело!

— Лучше б у тебя в голове что-нибудь зазвенело! Что они молчат все? — дьявол замер с протянутой в сторону зала, рукой.

— А у самого есть идеи? — ухмыльнулся его коллега, — орать то и я умею, а вот предложить не могу ничего.

— Слушай, а что ты молчишь всё время? — дьявол повернул голову к Ивану, — как будто оно нам больше всех надо! Ты сам куда хочешь?

— Ну… Вообще-то, при всем уважении… — Иван почесал подбородок и смущенно потупился, — честно говоря, не очень хотелось бы к вам.

— Чего так?

— Ну как? У вас же там мучаются… Грешники, котлы…

— А! — дьявол хлопнул себя по лбу, — ну конечно, а я то и забыл совсем! Ну, тогда да, тогда конечно… Слушай, а расскажи, что там еще?

— Я? Я думаю, вы лучше меня знаете, что там.

— Знаешь, когда сюда шел, ничего такого там не видел. Вот и спрашиваю — а какие там еще нововведения в мое отсутствие появились. Я смотрю, ты гораздо лучше информирован, чем я!

— То есть, вы хотите сказать, что всё это просто выдумки людей? Про ад, про котлы, про грешников?

— У меня к тебе встречный вопрос, — дьявол сделал серьезное лицо и голосом ведущего телепередачи, продолжил, — как вы считаете, какой вид топлива используется в отделе… ой, простите, в аду? Вариант А — природный газ, вариант Б — дрова, вариант Г — восковые свечи, вариант Д — коровьи лепешки.

— Да не морочьте мне голову! Я откуда знаю, что там у вас вообще происходит?

— Ну и почему тогда ко мне не хочешь?

— Потому что… Просто не хочу и всё тут!

— А к нему хочешь? — дьявол махнул головой в сторону своего соседа.

— К нему хочу, — Иван скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула.

— Только сейчас захотел или всегда хотел?

— Всегда.

— А что ж ты жил, как… не знаю даже, как тебя назвать! Ни то, ни сё! 50 на 50! Это ж надо быть таким занудой, чтобы вот с таким результатом помереть? Ты, получается и не жил вообще! Ты в курсе, что дети с таким результатом рождаются? Понимаешь, что это значит? Это значит, что ты прожил свою жизнь и ни на один процент не сдвинул свои показатели! Выходит, от тебя толку никакого! — дьявол вскочил со стула и принялся ходить по сцене.

— Да угомонись ты! — светловолосый махнул в его сторону рукой, — что пристал к нему?

— Я пристал? Да это он как банный лист тут прилепился!

— Так! Тихо! — светловолосый встал и хлопнул ладонью по столу, — ситуация сложная, можно сказать, неразрешимая. Взвесив все аргументы, я принял решение, отправить его, — он вздохнул и бросил быстрый взгляд на Ивана, — отправить его в нулевой сектор.

Тревожный шепот пошел по рядам, постепенно превращаясь в гудение. Даже дьявол от удивления не мог вымолвить ни слова.

— Тихо! Соблюдайте тишину, пожалуйста! — светловолосый снова сел на стул.

— В нулевой? До такого даже я б не додумался! — дьявол с сочувствием посмотрел на Ивана.

— Что это еще за нулевой? Почему? Что там? — парень не на шутку разволновался.

— А это друг мой, такое место, в котором тебе даже мой отдел раем покажется!

— Не нагнетай, не все там так плохо, — возразил светловолосый, — да и другого выхода я не вижу. Объясняю. В нулевой сектор отправляются те, кто по результату набирает 100% положительной или отрицательной энергии. Такие… как сказать, чтоб понятней было? Такие души не подвержены переработке, поэтому в наших отделах им делать нечего. В нулевом секторе они подвергаются, своего рода, заморозке и хранятся там вечно.

— Но у меня же не 100! У меня ровно половина! За что меня туда? — Иван сидел с широко раскрытыми глазами и смотрел то на одного руководителя, то на другого.

— Извини, но больше у нас подсобных помещений нет. А тебя куда-то нужно направить, — светловолосый встал и подошел к Ивану, — извини, это конечно же, в какой то степени, наша вина, но… Давай, вставай уже быстрей, мне людей нужно распускать. Коллега, придержите его руки.

— Да почему! За что меня туда? Я не хочу! — Иван пытался вырваться из цепких рук дьявола, которые схватили его сзади за локти, но у него ничего не получалось. Светловолосый положил руку на его лицо…

* * *

— Подождите!

Дверь распахнулась, и в зал вбежала девушка. В руках она держала открытый ноутбук.

— Стойте, подождите!

— Что там у тебя? — светловолосый недовольно поморщился, — что-то срочное?

— Да, вот… Смотрите, — девушка поставила ноутбук на стол и кивнула на экран, — я сейчас решила еще раз все пересчитать, и данные поменялись!

— Как это поменялись? — дьявол выглянул из-за плеча Ивана, — так ты что, успел там что-то сделать, когда тебя обратно отправляли?

— Ничего я не успел, — Иван дернул рукой, но безрезультатно.

— Да отпусти его пока! — светловолосый уже рассматривал таблицу на экране, — иди сюда, посмотри.

Пару минут девушка что-то тихо объясняла руководителям, пальцем указывая на разные столбики. Через некоторое время, светловолосый обернулся к молодому человеку.

— Иван, а ты когда второй раз обратно возвращался, ты куда попал?

— Туда же, в палату больничную.

— А кроме врачей ты там видел кого-то?

— Видел, — буркнул он и тяжело вздохнул.

— Кого?

— Настю…

— Настя — это жена твоя бывшая, правильно?

Иван кивнул.

— На твоем счету ее поломанная судьба. Ты в курсе?

— В курсе, — Иван опустил голову и принялся рассматривать свои ботинки.

Светловолосый подошел к нему и поднял голову за подбородок.

— За что ж ты с ней так, а? Она любила тебя так, как никто и никогда тебя не любил! Ты обманывал ее, предавал, издевался, смеялся над ее чувствами… За что?

Иван сжал зубы, пытаясь сохранить самообладание.

— Она всё тебе отдавала, ничего не жалела для тебя, а ты… Не ценил ее, не берёг, а потом еще и бросил. Что ж ты так, Ваня?

Светловолосый прищурился.

— А знаешь, что она там делала? Знаешь? Отвечай!

— Нет, не знаю.

— Знаешь, Ваня, прекрасно знаешь! Как только она узнала, о том, что ты в больнице, она прибежала к тебе! Чтобы просто быть рядом, когда тебе плохо. А еще… Еще она тебя простила за всё, представляешь? И всю ночь возле твоей койки просидела. Молилась она за тебя… Мне молилась. Знаешь, что говорила? Чтобы я ее жизнь забрал, а тебя в живых оставил. Вот так то, Иван. Такие дела… Теперь у тебя 51 процент положительной энергии. Потому что несколько минут назад она над твоим телом сказала, что ты — лучшее, что было в ее жизни и она до сих пор любит тебя. Она не считает, что ты поломал ей судьбу.

Плечи Ивана задрожали, слезы покатились по щекам.

— Да поздно уже жалеть, Иван, поздно. Забирайте его, коллега! — светловолосый последний раз взглянул на парня и направился в сторону выхода, — собрание окончено! Все по рабочим местам!

— Как? Почему к нему? У меня же 51 процент положительной энергии! Почему?

— Ну, все правильно, — дьявол подошел к Ивану и взял его под руку, — третий параграф Устава: «Субстанции, превысившие при подсчете результатов, отметку в 50% положительной энергии, отправляются в отдел отрицательной энергии, для уравнивания исходных данных, для последущего направления по месту рождения». Мой отдел потому так и называется, что мы излишки отнимаем. Сейчас мы тебе этот процент оттяпаем, память подотрем, и снова обратно, на землю, — дьявол улыбнулся, — кстати, я тебе и место уже подобрал. Настя твоя скоро забеременеет. Вот она обрадуется, правда?

— Да вы что удумали?! Это ж ад какой-то! — закричал Иван.

— Нет, Ваня, ад у тебя начнется, если я вдруг позабуду память тебе стереть! За прощение тоже нужно расплачиваться. Всё, пойдем. Как говорится, добро пожаловать!..

Вкус правды

С самого детства нас учат тому, что врать — это плохо. Конечно же, это правильно… Поэтому наш герой решил провести хоть один день в году, ни разу не соврав.

Игнат проснулся не от будильника, как это задумывалось с вечера, а от похоронного марша. В принципе, эта мелодия никогда не сулит ничего хорошего. Но так вышло, что она, ко всему прочему, стояла на контакте начальника в его телефоне.

— Игнат, а ты где? — искуственно-ласковым голосом спросил шеф.

— Я? Дома, — честно ответил он.

В течение пяти последующих минут Игнат узнавал о том, кто он такой, что он не совсем прав в данной ситуации, а также о том, что его шеф достаточно хорошо владеет информацией о его родословном древе. Выслушав сенсационную новость о том, что он произошел совсем даже не от обезьяны, а от другого животного, которое даже не является приматом, Игнат вскочил с кровати и стал быстро одеваться. Через десять минут он уже сидел на заднем сидении такси, которое везло его на работу.

* * *

— Ты слышал, что я вчера говорил? — начальник сидел в своем кожанном кресле и исподлобья смотрел на Игната.

— Да, вы вчера много чего говорили.

— Слышал, что я сказал на счет опозданий?

— Ах, вы об этом… Да, слышал.

— И что я сказал?

— Вы сказали, что тот, кто опоздает более чем на полчаса, может писать заявление по собственному желанию.

— И что ты можешь сказать по этому поводу?

— Я могу сказать, что вы — самонадеянный идиот. И, кстати, так думаю не один я, а практически весь наш отдел, кроме секретарши Люды, которая стучит на всех нас и думает, что вы повысите ей за это зарплату. Но вы ее не повысите, потому что вы жадный остолоп.

Глаза шефа стали похожи на два бильярдных шара. Обошлось без рукоприкладства, но через полчаса Игнат уже выходил со всеми документами с места своей бывшей работы.

* * *

Через несколько минут позвонила хозяйка квартиры, которую он снимал, Татьяна Григорьевна.

— Игнат, тут такое дело… Цены растут везде. В общем, со следующего месяца я тоже на 2 тысячи поднимаю аренду. Хорошо?

— Нет, не хорошо.

— В смысле? — удивилась хозяйка.

— В том смысле, что это ни черта не хорошо. Я и так плачу за вашу квартиру по завышенной цене. Когда я въехал туда, там не было ничего, кроме блохастого кресла и стола на кухне. За два года я практически полностью ее обставил, сделал косметический ремонт вашего клоповника, между прочим, за свой счет, так как вам важно только получить деньги за аренду, а как я там живу — вас это совсем не волнует. И после этого вы говорите мне, что повышаете цену? Вы просто жадная женщина, вот и все.

На том конце провода повисла пауза, затем послышалось яростное пыхтение.

— До первого числа. Живешь там до первого числа, понял? Чтобы потом духу там твоего не было! Всё, — в трубке раздались короткие гудки.

* * *

Проходя мимо какого-то офисного здания, Игнат заметил, что у двери стоит очень симпатичная девушка и роется в своей сумке в поисках пропуска. Резко выдохнув, он направился прямо к ней.

— Девушка, я не знаю, как вас зовут, но хочу вам сказать, что вы очень красивы, и я почему-то подумал о том, что вы бы могли стать моей женой.

— Ничего себе, прям так сразу? — улыбнулась девушка.

— Да. Мы могли бы стать отличной парой. Единственное, что вас скорее всего смутит, это то, что меня сегодня выгнали с работы, поэтому моих финансовых запасов, пока я не найду другую, хватит, чтобы пару раз сводить вас в кафе. А если вы будете пить не кофе, а чай, то, пожалуй, даже на четыре похода хватит.

— Вот так откровение, — рассмеялась девушка, — а где ж мы жить будем?

— Вот, кстати, еще одна проблема. Помимо работы, меня сегодня еще и со съемной квартиры выгнали. Я понимаю, что это не совсем то, что вы бы хотели услышать, но это так, — Игнат виновато опустил глаза, — хотя, это всё — не такие уж и большие проблемы.

— И как же вы представляете нашу дальнейшую жизнь?

— Очень хорошо представляю. Могу рассказать. Сначала я найду другую работу, потом сниму другое жилье. Мы с вами будем встречаться, гулять по парку за ручку, ходить в кино, часами разговаривать по телефону. Всем своим подругам вы будете говорить, какой я хороший, а я точно также буду отзываться о вас в кругу своих друзей. Потом мы в первый раз поссоримся из-за пустяка. Долго не будем разговаривать, но я приду к вам с цветами и вы меня простите. В один из дней, я решусь сделать вам предложение, вы согласитесь. Первое время все будет хорошо. Потом я начну разбрасывать свои носки по всей квартире, а вас это будет ужасно раздражать. Меня же будет бесить ваша болтовня ни о чем. Я буду делать вид, что слушаю вас и даже кивать головой. На самом деле буду думать о том, в какой цвет покрасить стены в своем гараже. Вы начнете говорить своим подругам, что я вас совсем не понимаю. Они будут сочувственным взглядом смотреть на вас, а в глубине души радоваться тому, что не так уж у вас все и хорошо. Я, в свою очередь, начну все больше времени проводить на диване у телевизора, ходить по квартире в майке-алкашке с большим жирным пятном на груди от позавчерашнего борща. Я перестану дарить вам цветы и замечать новые платья. Поэтому вы будете таять, когда ваш, постоянно гыгыкающий шестидесятилетний коллега Виталий Константинович, будет отвешивать вам комплименты образца эпохи застоя. Еще вы будете каждый день напоминать о перегоревшей лампочке в туалете, а я буду отвечать вам, что в туалете свет только мешает сосредоточиться. В один из дней, вы решитесь развестись, и даже переедете к своей маме. Когда я пойму, что не умею так же вкусно варить борщ, я снова превращусь в того молодого романтичного парня. Мы опять будем гулять по парку, я буду дарить вам цветы. Ко мне вернется утраченный дар замечать, что вы обрезали пять миллиметров своих волос, а также способность разбираться в том, подходит ли к вашим туфлям эта сумочка, или лучше одеть те, зеленые. Вы снова переедете ко мне, потому что будете думать, что я исправился и осознал ошибку. Так вы будете говорить всем. На самом деле, вы просто поймете, что не можете жить без меня, а я — без вас. Через месяц романтика закончится, но вы больше никуда не уйдете, потому что мы станем понимать, что вы любите меня в этой майке-алкашке с жирным пятном. А я вас, с этой страшной огурцовой маской на лице.

Девушка стояла и смотрела на Игната своими, и так огромными, глазами.

— То есть вы думаете, что после вашего рассказа я тут же побегу с вами в ЗАГС?

— Честно говоря, думаю, что в свете последних событий, вы скажете мне что-нибудь обидное, а может, еще и пощечину влепите…

— Извините, но я опаздываю, всего вам хорошего, — с этими словами девушка зашла в здание.

* * *

Игнат шел по тротуару глядя себе под ноги, когда его сзади догнала та самая девушка.

— Молодой человек, я подумала тут… В общем, вы рассказали мне сейчас всю правду. И, знаете… Я подумала, что хуже такой семейной жизни сложно что-то представить. Но ведь, так оно часто и бывает. Гораздо хуже наслушаться несбыточных обещаний, а потом каждый день разочаровываться в своем выборе. А в вашем случае, можно быть готовым к самому худшему, но потом каждый день радоваться от того, что на самом деле все гораздо лучше. В общем… — девушка слегка покраснела, — в общем, меня Ирина зовут…

* * *

P.S.

С помощью лжи и обмана можно заработать много денег.

С помощью лицемерия можно обзавестись широким кругом «нужных» знакомых.

С помощью подхалимства можно построить неплохую карьеру.

Единственное, что нельзя получить с помощью лжи — это Счастье и Любовь.

Но каждому, как говорится, свое.

Просто работа

— Ну что, долго еще воевать будем?

— Да я ж откуда знаю? Не нам ведь решать.

Два парня сидели на стволе поваленного дерева и разговаривали вполголоса.

— Грустно это все. Наших вчера много погибло.

— С каких пор это они вашими стали? Все мы тут одного поля ягода.

— А что тогда одни прячутся по подвалам, а другие артиллерией утюжат, а? Хочешь не хочешь, а начнешь делить на наших и не наших.

— Получается, я тебе тоже уже не свой?

— Да ты то причем? Я ж не про нас, а про них говорю. Они ж этого не понимают.

— Ну да, согласен. Им не объяснишь… Кстати, а что там с жалобой? Отправили уже?

— Сто раз отправляли. Пишут — работайте, разберемся. Да что-то никто не торопится.

— Дел, наверное, много. Хотя, войны всегда в приоритете стояли на рассмотрение.

— Давно уже не стоят. Ты не в курсе, что отменили приоритеты? Теперь всё в порядке живой очереди. Поэтому и творится такой ужас.

— Не, не в курсе был. Ну тогда понятно всё. Долго еще не отдохнем.

Парни помолчали.

— Слушай, а тебе как вообще? Нормально, что убивают людей мирных? Дети гибнут, старики. Как тебе? Ничего не ёкает внутри?

— Так! Успокойся! Ты лучше меня знаешь наш устав. Мы об этом не должны думать. Клиент и только клиент. Точнее, его безопасность. А обо всем остальном отдел статистики позаботится. Ну и остальные службы тоже. Но это потом. Так что не истери! У нас работа другая и задумываться мы о таких вещах не должны.

— Не должны, — передразнил своего собеседника парень, — знаю, что не должны, а все равно страшно смотреть.

— Страшно? Ну и шел бы тогда в другой отдел. Да в тот же отдел статистики. Сам же документы подавал. Знал же, что такое может быть?

— Я документы еще 30 лет назад подал. Тогда не было такого. По крайней мере, на моем участке.

— Тогда не было, сейчас есть… Никогда не угадаешь, где с клиентом окажешься. Так что не ной.

— А я и не ною. Просто говорю, что чувствую. Или это тоже уставом запрещено?

— Нет, не запрещено. Только лучше не думать об этом. Легче будет. Поверь мне, я в этом деле подольше тебя. Да и вообще, не по своему желанию я к своему попал. Распределение есть распределение. К кому приставили, с тем и работаешь. А если не работаешь, то ты знаешь, чем это грозит, — мужчина поежился, — туда мне попадать совсем желания нет. Так что, не нам их осуждать.

— Да я и не осуждаю. Ладно, пойду я, мой уже проснулся, наверное.

— Ага. И мне пора. Ты своему скажи, что скоро опять обстрел будет. Пусть не высовывается особо.

— Да если б он меня еще слушал… — парень встал, и, взмахнув на прощание белоснежным крылом, зашагал в сторону блокпоста.

* * *

Бойцы стояли вокруг лежащего на носилках солдата.

— … и, в общем, вынесло меня взрывной волной, наверное. Потому что, как выходил — не помню. Помню свист, потом громыхнуло, очнулся уже тут.

— Везунчик ты, Саня! Практически, прямое попадание… Да уж, Бог тебя уберег. Повезло! Ладно, грузите его и в больничку. Давай, Сань. Лечись. Потом поговорим.

Друзья аккуратно перенесли носилки в подоспевший УАЗик медицинской службы и захлопнули дверь.

— Ага, Бог… Конечно… Ему больше заняться нечем… Ну и тяжелый же ты, парень! Чуть не надорвался пока тебя выносил!

— Что говоришь? — Саня повернул голову в сторону водителя.

— Ничего я не говорил, лежи молча, сейчас поедем уже. А что ты в перьях весь? Под подушкой, что ли прятался?

— Да пошел ты!..

— Ладно, не злись. Держись крепче, поехали…

Операция

Василий шел по улице в очень плохом настроении. Он то ускорял шаг, то, наоборот, резко останавливался, делая вид, что неожиданно вспомнил о невыключенном утюге. Наконец, его терпение лопнуло.

— Товарищ, вам самим не надоело за мной ходить? Я не знаю, чья это была шутка, но пошутили и хватит уже. Хотите, я посмеюсь даже? Ха-ха. Идите уже домой!

Высокий парень с двумя белоснежными крыльями, который следовал за ним в двух шагах от самого дома, удивленно обернулся.

— Я к вам обращаюсь, — неистовствовал Василий, — не прикидывайтесь дурачком!

— Ко мне? — крылатый, как то по-детски, ткнул себя пальцем в грудь.

— Да, черт возьми, к вам! Что вы меня позорите? Иду себе на работу, никого не трогаю… Что вы прилипли ко мне, как банный лист?

— То есть, вы меня видите?

— Я еще и слышу вас к тому же! И то, что вы шаркаете своими тапочками по асфальту, раздражает меня не меньше вашего дурацкого наряда!

— А как же так получилось? — молодой человек почесал свой светлый затылок, — вы точно ко мне обращаетесь?

— Я… Честное слово, я сейчас вас по лицу ударю! Вы с какого отделения сбежали?

— Да что вы орете на меня, в самом то деле?! Я, вообще то, ваш ангел-хранитель! Попрошу не повышать на меня голос!

— Ааа… Вот так даже… — протянул Василий, — А вашего лечащего врача можно как-нибудь сюда телепортировать? Я с ним поговорить хочу?

— Как вы со мной разговариваете? — возмутился ангел, — я тут хожу за ним, оберегаю от всяких неприятностей, а он еще и наезжает на меня! Ну, знаете ли…

— Избавьте меня, пожалуйста от одной неприятности, в таком случае! Идите домой! Вы пьяны, по-моему.

— Ах так! Ну тогда посмотрите вон туда, — с этими словами ангел протянул руку к строящемуся зданию, отделенного от тротуара жестяным забором, — никого там не видите?

Василий обернулся и посмотрел в указанном направлении. Облокотившись на забор, и поглядывая на наручные часы, в черном одеянии с капюшоном, стоял силуэт. Люди проходили мимо, абсолютно его не замечая.

— Это еще кто? Тоже из вашего шапито? — спросил у ангела Василий.

— Нет, это смерть ваша. Заждалась вас уже. Хотите, познакомлю?

— Да, черт вас всех подери, вы кто такие? Что пристали ко мне, а? Молодой человек! — Василий остановил проходящего мимо парня, — скажите, не могли бы вы вызвать полицию? Меня вот этот человек преследует.

— Какой человек? — парень подозрительно покосился на Василия и, на всякий случай, отступил на пару шагов.

— Вот. Этот. Человек. С. Крыльями, — выделяя каждое слово указательным пальцем, направленным в сторону ангела, ответил Василий.

Парень быстро оглянулся по сторонам, как будто пытаясь понять, в какую сторону ему лучше стартануть от этого сумасшедшего.

— Простите, но… Дело в том, что… Может я не рассмотрел, а где этот человек с крыльями?

— Да вот же он, — закричал Василий, тыча в грудь ангелу, — вот этот, туды его в качель, человек!!!

Парень, судя по всему, окончательно решив, в какую сторону ему лучше удалиться, не заставил себя ждать и, быстрым шагом направился дальше по улице, иногда оглядываясь.

— Вот видите, он меня не видит, — уже спокойным голосом резюмировал ангел.

— Вот достал ты меня, а! Кто вас нанял? Леха? Серега? Ох и устрою я им…

— Да что вы так разнервничались? Пойдемте, я вас познакомлю все-таки со смертью.

— Вот так предложение.. Ну что ж, пойдем. Может она поадекватнее будет.

Через минуту молодые люди уже подходили к забору. Черный силуэт, заметив их, оживился и приветливо махнул рукой ангелу.

— Ну что, я акт приема-передачи заполнила уже. Сейчас распишешься или потом?

— Да тут дело такое, — замялся ангел, — в общем, он нас видит, представляешь? Это как так получилось, не знаешь?

Смерть взглянула на Василия откуда то из темноты опущенного капюшона и засмеялась.

— Как это — видит?

— Еще и слышу, к тому же, — вставил слово Василий.

Смерть вздрогнула и отпрыгнула от него.

— Ох ты ж… Ничего себе! Правда что-ли?

Ангел кивнул.

— И что теперь?

— Я не знаю. Ты, говоришь, документы уже заполнила?

— Ну, вообще-то, да.

— А что там в причинах?

— Несчастный случай. Кирпич с пятого этажа строящегося здания, — смерть махнула рукой в сторону стройки.

— Чего? Какой еще несчастный случай? — Василий немного напрягся.

— Такой. Самый обычный. Что вас удивляет? Вот документ. Тут все написано.

Василий вырвал из рук смерти бумагу и принялся ее изучать.

— У тебя было такое раньше? — шепнул ангел в капюшон.

— Неа, — также шепотом ответила смерть, стряхнув с плеча ангела белое перышко.

— И что делать будем?

— Без понятия.

— Интересно, — оживился Василий, — а почему тут нет места для моей подписи? Вообще-то, меня этот документ в первую очередь касается!

— Ого! Вот это запросы! — удивилась смерть, — может вам еще смс нужно было прислать: «Уважаемый Василий, сегодня в 8:40 вы отбросите коньки. Наденьте выходной костюм»?

— Смешная шутка. Очень, — с каменным лицом ответил Василий, — и что вы мне сказать хотите? Если я сейчас пойду мимо этого здания, то на меня упадет кирпич?

— Ага, — кивнула смерть.

— Так я сейчас на другую сторону дороги перейду и ничего со мной не случится! — ухмыльнулся Василий.

— Ой, проблема прям! — пожала плечами смерть, — тогда вас машина собьет. А я исправлю 8:40 на 8:50. Делов то…

— А ты тогда на кой черт мне сдался? Ты ж ангел-хранитель! Чего не охраняешь?

— Потому что ваш срок вышел. Все умирают рано или поздно. Моя задача — сделать так, чтобы человек до этого срока дожил. А не сломал себе шею раньше времени. Вот и всё.

— Ааа… Это как наш Пенсионный фонд, только наоборот, да?

— Ну, можно и так сказать, — усмехнулся ангел.

— Интересно… — Василий с сомнением взглянул на леса строящегося здания, по которому резво передвигались строители, — вот так ситуация…

— Ладно, давай уже, иди. Дел много! — вздохнула смерть.

Василий замер на месте и уставился куда-то в сторону.

— Эй! Я к тебе вообще-то обращаюсь! — смерть дернула его за руку.

Девушка шла навстречу Василию. Их взгляды встретились. Что-то внутри разлилось теплом по всему телу, голова слегка закружилась. Он стоял и смотрел в эти огромные глаза, которые приближались к нему с каждой секундой, не в силах проронить и слова.

Ангел слегка улыбнулся и незаметно толкнул его в спину. Василий шагнул навстречу, на ходу вспоминая все слова, которые в один момент вылетели из головы.

— Девушка… А… Вы не знаете, как тут… В общем, это… Я, кажется, влюбился в вас…

Девушка кокетливо улыбнулась, взмахнув ресницами, и остановилась.- Ну вот, еще и умудрился влюбиться напоследок, — задумчиво произнесла смерть и покачала головой.

— Почему это напоследок? — раздался приятный голос за ее спиной, — ты уж извини, подружка, но я его забираю.

Смерть резко обернулась. Любовь стояла перед ней в таком же одеянии, как и она. Отличался лишь цвет. Белый капюшон был слегка сдвинут набок.

— Это на каком таком основании? — возмутилась смерть.

— Ну ты ж сама прекрасно все знаешь! На основании моего права вето, — судя по голосу, она улыбалась.

— Ах вот как! — неожиданная догадка мелькнула в голове костлявой. Она резко схватила ангела за горло, — это ты? Это ты специально этот цирк устроил, да? Говори!

Ангел не мог сдержать смеха.

— Ну не обижайся, а? Просто любовь к 8:40 не успевала. А как мне еще время потянуть? Пришлось показаться и тебя показать. Ты уж прости.

Смерть бросила под ноги документы и быстрым шагом направилась вдоль забора. Большой кусок белого кирпича с глухим стуком шлепнулся прямо ей на голову.

— Нет, ну это уже просто издевательство, — пробурчала она и, отряхивая пыль с капюшона, ускорила шаг.

Дурак

— Ну что, сыграем?

— В переводного?

— Да как скажешь! Хоть в заводного.

— Ну давай. Сдавай. Как обычно?

— Да, как обычно. Козырь крести. Тебе сегодня везет!

— У меня семерка.

— А у меня шесть.

— Ходи.

Черт вытащил карту и кинул на стол.

— Как, вообще, оно?

— Что оно? — Ангел отбился и стал набирать карты из колоды.

— Дела, говорю, как?

— А… Да пойдет. Работаем потихоньку. Сам как? Что с клиентами?

— Да ты знаешь, в последнее время как-то поменьше стало. То ли дело было лет двадцать назад… В очередях простаивали неделями! Сейчас спад. У тебя что?

— А у меня наоборот. В Раю пятый корпус скоро открывать будем. Да куда тащишь столько? У тебя ж в руках две!

— Ой, извини, не заметил, — черт улыбнулся и положил одну карту обратно.

* * *

— Миш, ты сделал, что я тебя просила?

Парень оторвался от монитора и непонимающим взглядом посмотрел на жену.

— Что ты вылупился? Каждый день тебе говорю — почини ты эту розетку! У меня фен из-за нее сгорит скоро!

— А, розетку… Да, да. Сейчас.

* * *

— Ну а начальство как? А что козырь? Забыл.

— Крести, — ангел потер переносицу и кинул карту на стол, — начальство довольно. Статистика хорошая, что им еще нужно? А вот к десяточке еще одна десяточка!

— А у меня дамочка! У нас начальство лютует. Планы не выполняются. Совсем беда… Вот, приходится шабашить.

— А ты в другой регион переведись. Говорят, на западе сейчас ваши, вообще, в масле катаются.

— Так там язык нужно знать. Вот говорил мне куратор — учи английский! Эх, не послушал я его тогда, теперь вот, страдаю. А ты как с языками?

— Да такой же, как и ты. Держи три восьмерки.

* * *

Михаил вышел из кладовки с двумя отвертками. Почесав одной из них спину, он подошел к розетке. Та уже неделю держалась на одном честном слове.

— Тааак, что тут у нас? — протянул парень и присел на корточки.

* * *

— Тут же еще, понимаешь какое дело… На первом круге и на пятом совершенно разные товарищи обитают, а план начальство ставит одинаковое на всех. Ежу ж понятно, что убийц всегда меньше будет, чем каких-нибудь там врунов. А требуют со всех одинаково. Знакомый один недавно предлагал на второй круг по блату перевестись.

— Ну, а ты что?

— Так не бесплатно ж! Сто душ запросил! А где я их возьму, если у меня план — 120 в месяц, а я кое-как 80 только набираю!

— Сто? Ничего себе расценки! Ну, что тебе сказать, сочувствую. Сколько у тебя там карт, не вижу?

— У меня две осталось.

— Козыри? — ангел прищурился.

— Да прям сейчас я тебе и сказал, — рассмеялся черт.

— Ну ладно, держи короля.

— Валет крестей.

— Ага… Ну, держи тогда второго короля. Козырного.

— А у меня тузик такой же, — ехидно рассмеялся черт и бросил карту на стол, показав ангелу пустые руки.

В углу заискрило и тело Михаила с глухим стуком грохнулось на пол.

— Всё, дружище, — черт встал из-за стола и направился в угол, — как договаривались. Этого я забираю. Пойдем, криворукий.

— Мужики, а вы кто такие? Вы чего тут у меня на кухне делаете? — Михаил приподнялся на локте и уставился на направляющегося к нему, черта.

— Эмчеэсовцы мы. По вызову приехали. Вставай уже!

— Какие еще?.. Да что происходит, вообще?!

— По пути расскажу. Продул тебя твой ангелок. Дураком остался.

— Кто остался?

— Давай, вставай уже, — черт попытался схватить парня за воротник, но рука прошла сквозь тело, отчего он чуть не потерял равновесие, — это еще что за?.. Ты чего? — он обернулся к ангелу.

— А того! Туз козырный еще в середине вышел! Вот он, в отбое лежит! Так что, сегодня ты дурак, понял? — с этими словами он встал из-за стола и подошел к Михаилу, — и ты дурак! Видишь же, что изоляция слезла, какого черта ты туда свою отвертку тычешь? Вызови электрика что-ли, раз у самого руки из… не оттуда растут!

— О! — оживился черт, — а может тогда на электрика еще разок, а?

— Пошли уже, шулер! Как договаривались, два месяца на проходной за меня постоишь, а там видно будет.

* * *

— Кать! Кааать! Давай лучше электрика вызовем, а?

— А чего? У самого ума не хватает что ли? Ох и муж мне достался… Ладно, пойду к соседу схожу, пусть он придет и починит.

— Не, к соседу не иди, лучше в ЖЭК позвони, пусть оттуда пришлют.

— А что так?

— Да ничего, — Михаил оглянулся по сторонам, — сосед мне еще пятьсот рублей не отдал…

Тихие Игры

— Пап, а что это такое? — мальчик держал в руках охапку разноцветных лент.

— Это, сынок, игра такая, хочешь научу?

— Хочу!

— Вот смотри. Я вот эту ленточку надеваю на пальцы, а эту на другую руку. Смотри. Раз и они переплелись, а вот сейчас убираю этот палец и… Теперь они параллельны, а здесь еще одна через них проходит.

Мальчик смотрел на это волшебство широко открытыми глазами.

— А теперь вот сюда продевай свой пальчик. И тяни вот за ту ленту. Теперь то же самое, только другой рукой. И тоже тяни. Оп! И теперь ты тоже играешь. Интересно?

— Очень! — заулыбался малыш, — так красиво получается!

— Да, очень красиво иногда выходит, — ответил отец, — в эту игру можно и одному играть. Сейчас… Раз, и теперь все ленточки на твоих пальцах!

— Спасибо, пап!

— Не за что, сынок, учись.

Маленький бог сидел на траве и увлеченно перебирал пальцами, с улыбкой наблюдая за возникающими на его руках новыми узорами. Судьбы людей то пересекались и снова расходились в разные стороны, то заплетались в тугие узлы. Иногда они перетирались друг об друга и обрывались, свисая с маленьких рук безжизненными лоскутами.

— Пап, ты не будешь меня ругать?

— Нет, сынок, у нас их много, — с легкой печалью в голосе ответил отец, — играй, сынок, играй, но только помни о том, что каждую из этих лент я сплел своими руками.

Вторая Война

— Чего сидите, сынки? Кого ждете?

Старик в старом потертом ватнике подошел к отряду, расположившемуся на обочине у грунтовой дороги.

— Дед, тебе чего? — спросил один из них.

— Как это чего? Кто у вас старшой? Разговор есть.

— Ну я, — нехотя откликнулся высокий парень в камуфляже, — говори, что хотел?

Старик оглянулся по сторонам, как будто пытаясь убедиться, что никакие лишние уши его не услышат.

— Я знаю где артиллерия стоит. Вчера ночью подогнали и замаскировали. Мимо пройдешь и не увидишь ничего.

— Чья артиллерия, дед? — старший пытался сделать вид, что ему это неинтересно, но можно было заметить, как в глазах на секунду вспыхнул и тут же потух недобрый огонек.

— Как это чья? Ихова, будь они неладны.

— Чья ихова, дед? Перепил что-ли? — парень кинул недолгий взгляд на незванного гостя и положил руку на автомат Калашникова, лежащий на коленях. Старик насупился и посмотрел на него из-под седых бровей.

— Ты меня тут своей пукалкой не пугай! Ишь ты! Не таких видали…

— Дед, не мельтеши тут, иди домой лучше. Тебя там бабка уже наверное заждалась. Ты где живешь то? Откуда сам?

— Вон там я живу, — старик махнул рукой в сторону небольшого леска. Лесом его было сложно назвать. Скорее, небольшая лесополоса, некогда кем-то посаженная, а затем брошеная.

— Где там? На дереве что-ли?

— Нет, не на дереве, — глухо отозвался гость.

— А где? В землянке? Я спрашиваю — дом твой где?

— Разбомбили мой дом нехристи. Негде жить, вот и живу в леске.

Парень с подозрением посмотрел на одежду старика. Вещи были старыми и потертыми, но, в целом, он выглядел вполне опрятно.

— Что-то ты, дед, заливаешь, по-моему, — парень поднялся на ноги и, прищурившись посмотрел ему в глаза. Выцветшие зрачки старика спокойно встретили взгляд молодого человека.

— Как звать тебя?

— Степан Михайлович.

— Фамилия?

— Васильков.

— Документы есть?

— Нету документов. Я ж говорю — дом мой разбомбили. Глухой что-ли?

Парень помолчал и снова посмотрел в глаза. Несколько секунд они смотрели друг на друга, не проронив и слова. В глазах молодого человека зарябило и он почувствовал, как будто веки наливаются свинцом.

— Сынок, я говорю — артиллерия там. Я сам видел, — заговорил дед спокойным голосом.

Парень протер глаза рукой и наморщил лоб. Ощущение тяжести тут же исчезло.

— Устал я чего-то, — пробубнил он себе под нос и снова посмотрел на старика, — а чего ты там делал-то? Откуда данные у тебя, Степан Михайлович?

— Мимо проходил, — уклончиво ответил дед.

— Не нравишься ты мне чего-то, — парень оглянулся на своих друзей по оружию. Те не обращая на них никакого внимания, спокойно сидели и негромко разговаривали, предоставив своему командиру разбираться со странным гостем.

— А я тебе и не баба, чтобы нравиться. Я тебе говорю, где эти вражины стоят, а ты не хочешь меня слушать. Тогда на кой черт ты тут вообще делаешь? Отдай свою стрелялку кому-нибудь, да к мамке домой иди. Чего ты вылупился на меня?

— Дед, не перегибай, — взгляд парня стал жестким и колючим, зрачки сузились и уставились двумя точками на старика, — ты думай, что говоришь, а не то договоришься. Думаешь, ты один тут такой умный? В мой дом тоже снаряд прилетел. И черт с ним, с домом, там жена у меня с дочкой была. А теперь нету их. Понял? И я буду этих чертей стрелять этой стрелялкой, как ты говоришь, до тех пор, пока ни одного не останется. Уяснил? И не тебе судить, что мне делать и куда идти.

— Ладно тебе, — голос старика стал мягче, — не бузи. Карта есть у тебя?

— Ну есть, и что?

— Давай отмечу, где они свои пушки поставили.

Командир немного помедлил, но все-таки достал из рюкзака аккуратно сложенную карту и карандаш.

— Ну на, рисуй.

Оба склонились над картой. Через пару минут парень уже складывал ее обратно в рюкзак.

— Значит так, дед. Пойдёшь с нами. Мы твою информацию проверим и, не дай Бог, что-то окажется не так…

— Проверяй, сынок, проверяй. Мне бояться нечего…

Отряд двинулся в расположение.

* * *

Ночь уже близилась к рассвету, когда во тьме вспыхнула сигнальная ракета.

— Ну слава Богу, — с облегчением вздохнул мужчина и вытер рукавом пот со лба. Несмотря на довольно прохладную погоду, его одежда была мокрой. Через несколько минут из темноты появилось несколько человек.

— Все живы? — мужчина кинулся к ним навстречу.

— Да, бать, нормально все, — ответил командир отряда.

— Что там? Было что-нибудь?

— Пять установок. Айдаровцы вроде. Закопали по самые лопухи. Правду дед говорил, мимо пройдешь и не заметишь. Координаты правильные, можно начинать утюжить. Этих не жалко, пусть по полной крошат. Деду нужно еды хоть собрать немножко. Не обманул.

— Да я из-за этого деда чуть не поседел!

— Чего так? — парень взглянул на мужчину уставшими глазами.

— Вы как только вышли, пошел я к нему поговорить. Думал — может еще чего расскажет, а его нету!

— Как нет? Сбежал что-ли?

— Я его в тот кабинет посадил, охрану у дверей выставил… Говорят — не слышали ничего, не видели. И дверь снаружи заперта.

— Через окно?

— Да я ж говорю — в кабинет на первом этаже. Нету там окон! Я думал — всё… Значит на засаду вас вывел, а сам на ногу дал, гад. Ну, сволочь, увижу — пристрелю.

— Ладно, бать. Потом разберемся. Все ж нормально, не обманул он нас. Поспать бы сейчас…

* * *

— Командир, может заглянем в гости к нашему разведчику?

— Какому разведчику еще?

— Ну деда помнишь? Он же говорил, что вот тут в лесу живет. Хоть тушенки ему скинем немного.

Молодой человек посмотрел на часы.

— Да, нужно деда поблагодарить.

Через пару минут они уже заходили под тень первых деревьев.

— Под ноги смотрите, аккуратнее. В цепь постройтесь, мы тут его быстро найдем, — командир отдал указания и шагнул вперед.

Полчаса поиска ничего не дали. Никаких признаков проживания человека даже и близко не было. Бойцы собрались в кучку и присели на подстилку из сухих листьев. Командир молча стоял неподалеку и задумчиво смотрел на землю.

— Ну нет и нет, — закуривая, произнес один из парней, — чего его искать?

— Да набрехал конечно, — откликнулся второй, — испугался, наверное, вот и придумал историю. Командир, может он леший, а? Командир! Ты чего? Серега!?

Молодой человек сидел в нескольких метрах от них, повернутый спиной. Его плечи беззвучно тряслись. Парни вскочили и подбежали к нему. Один из них попытался что-то сказать, но слова так и застряли в его горле. Перед ними стояла небольшая, проржавевшая во многих местах, пирамидка с помятой звездой на вершине. Рядом лежала, наполовину занесенная землей, металлическая табличка. Боец наклонился, взял ее в руки протер от грязи и остатков сгнивших листьев. На ней было выбито всего два слова: «Неизвестный солдат»…

Бойцы уходили молча, стараясь как можно тише наступать на землю. А на могиле солдата лежала, придавленная двумя банками тушенки, небольшая картонка, на ней синей ручкой было написано: «Васильков Степан Михайлович. Спасибо тебе, отец.»

Тяжелая работа

— Чертова работа, чертовы люди, чертов мир! Сил уже нет! За что мне такое наказание? Как мне с этим всем справиться? — мужчина сидел в удобном кресле и смотрел на врача.

— Я понимаю вас, но давайте по порядку, — спокойным голосом ответил доктор, — что именно вас больше всего раздражает?

— Да всё! Понимаете? Мир катится к чертям собачьим! Неужели вы этого не видите?!

— И всё таки?

Пациент вскочил с кресла и принялся расхаживать по кабинету. Доктор положил на стол авторучку и блокнот и терпеливо наблюдал за мужчиной. После нескольких кругов тот, немного успокоившись, вновь опустился в кресло.

— Продолжим? — спокойным голосом спросил врач.

— Да, доктор, извините.

— Расскажите, что именно вас раздражает в большей степени.

Мужчина на секунду задумался.

— Ложь! Меня больше всего раздражает ложь!

— Вас кто-то обманул?

— Да люди обманывают друг друга каждый день! По сто тысяч миллионов раз за день! А знаете что, доктор, больше всего раздражает? Что люди не ищут правды. Все принимают эту ложь как должное. Как будто так и должно быть! А сами врут, врут и еще раз врут друг другу, мне, себе. Всем.

— Может быть какой-то случай запомнился вам больше других? Расскажите мне о нем.

— Я этих случаев могу рассказать столько, что у вас блокнота не хватит записывать, — мужчина выдохнул и немного помолчал, — с самого безобидного можно начать. Вот возьмем культуру. Вы, доктор, видели картины, которыми восторгаются люди? Вы их видели? Этот идиотский черный квадрат… Я полдня просидел напротив него и знаете что? Кроме черного, чтоб ему пусто было, квадрата, я ничего там не увидел! Представляете, доктор? Это просто черный, мать его, квадрат! Кто сказал людям, что это шедевр? Почему они поверили ему? Да, в конце концов, как это произошло? Но на этом не остановились! Затем они стали брать холсты, и просто размазывать по ним разноцветные краски. И знаете что? Люди стали восторгаться и этим! Скажите мне, как можно сравнить два холста, измазанные краской и определить, что здесь шедевр, а что нет? Как это можно сделать? Не знаете? Вот и я не знаю. А вы придите на какую-нибудь выставку подобных картин и посмотрите на лица людей. Таких умных и загадочных лиц вы больше нигде не увидите! И когда ты оказываешься среди них, ты чувствуешь себя идиотом. Как будто тебе в магазине продали резиновую колбасу. Ты возвращаешься в магазин, чтобы вернуть ее и видишь, что за ней стоит очередь. Тебе становится стыдно, ты возвращаешься домой и начинаешь есть ее, одновременно думая: «Ведь там была такая очередь за этой колбасой! Наверное, я просто ничего не понимаю, на самом деле она очень вкусная». Жуешь ее, кое-как глотаешь и продолжаешь думать о том, что ты просто необразованный тюфяк, раз не чувствуешь вкуса этой прекрасной колбасы… И точно так же в картинной галерее. Через несколько минут ты делаешь такое же умное и чертовски вдумчивое лицо и ходишь мимо этих холстов, на которых кроме разноцветных пятен ничего нет, а сам украдкой поглядываешь на людей рядом с тобой. А они поглядывают на тебя. Вы ни черта не понимаете, как реагировать на этот кошмар, но никому не придет в голову сказать: «Товарищи! Сдается мне, что на этих картинах нарисовано какое-то дерьмо!». Потому что его забьют кисточками до смерти! Ведь согласиться с этим, значит признать то, что ты два часа ходил тут как дурак и ни черта не понял!

Мужчина замолчал на несколько минут, переводя дыхание.

— Все врут сами себе! А потом начинают врать другим. Те смотрят на них и думают: «Ты посмотри, какие умные люди! Я ни черта в этом не разбираюсь, но я сделаю вид, что понимаю их. Для этого я буду с важным видом кивать головой». И вот уже двое стоят и обсуждают то, в чем одинаково не понимают. И так по цепочке… Где правда, доктор?

— Это всё, что вас волнует?

— Нет. Посмотрите на мир. На людей в этом мире. Да что далеко ходить — посмотрите телевизор! Даже там уже врут, не скрываясь и не думая о том, поверит им кто-то или нет. Достаточно выйти, встать перед камерой и сказать какую-нибудь чушь. Всё! Этого хватит.

— Хватит для чего?

— К примеру, для того, чтобы начать войну и убить тысячи людей. Просто так. Все очень просто стало, понимаете?

«Вы сволочи, вас нужно убить!».

«Простите, но почему это мы…»

«А уже не важно — почему. По качану! Мы так решили. До встречи в другом мире.»

И сотни людей встают и идуть убивать. Потому что им так сказали. Всё. Других доводов не нужно. А потом эти люди идут в храм и делают там такие скорбные лица, что мне хочется расплакаться. Ложь! Кругом ложь! Как до этого дошло?

Врач поднялся из-за стола, подошел к кулеру и, набрав в пластиковый стаканчик воды, поднес своему пациенту.

— Спасибо, — мужчина в несколько глотков выпил воду и отдал стаканчик врачу.

— Что еще вы хотите рассказать?

— Я хочу сказать, что я не зря начал с культуры, а закончил войной. Вы мне скажете — войны были всегда, такова жизнь… Но ведь именно культура должна заставлять людей думать своей головой. А что она делает сейчас? Она заставляет прекратить думать, а просто подчиниться мнению большинства. Если ты думаешь иначе — тебя клеймят и изгоняют из своего стада. А управлять такими людьми и заставлять их грызть глотки друг другу — это дело техники. Вот и весь сказ.

Несколько минут в кабинете царила тишина. Первой ее нарушил доктор.

— Ну что, полегчало хоть немного?

— Да, пар выпустил, немножко легче стало.

— Меняемся?

— Давай.

Дьявол снял белый халат и протянул его Богу вместе с блокнотом и авторучкой, а сам сел в освободившееся кресло.

— Доктор, недавно я стал замечать, что люди стали слишком много думать…

Почти жизненная история

— Добро пожаловать или посторонним вход воспрещен, — обладатель голоса замолчал и тяжело вздохнул, — меня зовут Андрей. А тебя Олег, да? Будем знакомы, — снова наступила тишина, потом послышался шорох переворачиваемого листа газеты, — тьфу ты! Газетенка то июльская! А нынче уже август вроде… Да просыпайся уже, хорош прикидываться!

Олег открыл глаза. Свет солнца тут же ударил по ним, заставив его снова их закрыть. Постепенно он привык к свету. Летнее небо не предвещало плохой погоды. Ни одного облачка. Тишь, да гладь. Некоторое время Олег наслаждался синевой, думая о том, что они с Валеркой уже давно собирались съездить на рыбалку, а все никак не получалось. То у него, то у Валерки. Вот всегда так. Ни на что времени нет. То работа, то еще какие-то дела обязательно появятся. Да и дела то, вроде бы, не особо и важные, можно их и отложить. Это ж такое счастье — побыть на природе, вдали от города, сидеть себе на берегу озерца с удочкой в руках, слушать, как птицы поют… Да, на следующие выходные обязательно нужно поехать. Прям с ночевкой. Взять палатку и рвануть в субботу. Отключить телефон, чтоб не доставал никто и отдыхать. Нужно только свечи зажигания поменять в машине, а то в последнее время… Стоп! Машина! Олег одним резким движением поднялся на ноги. За секунду память вернулась к нему полностью. До того самого момента, когда он решил обогнать медленно ползущую по трассе фуру. В это время он разговаривал с кем-то по телефону. Отвлекся на секунду, а когда снова посмотрел на дорогу, увидел только две яркие фары прямо перед собой. Потом всё… Темнота.

— Ты чего такой дерганый?

Олег повернул голову на голос и остолбенел. На могиле, закинув ногу на ногу, лежал человек. Головой он опирался о железный крест, а в руках держал потрепанный кусок газеты. Судя по лицу и позе этого человека, он не испытывал никаких угрызений совести или других подобных эмоций. Олег оглянулся по сторонам. Да, определенно, он находился на кладбище. Но даже этот факт его не особо смутил. Здесь было много людей. Все они вели себя так, как-будто находились на пляже Черного моря. Кто-то негромко разговаривал друг с другом, кто-то просто прохаживался без дела, третьи лежали на земле и дремали.

— Что за?.. — Олег еле удержался от крепкого слова, — мужик, что тут происходит вообще?

— Где? — мужчина напряг шею и приподнял голову, осматриваясь вокруг, — да вроде бы ничего особенного не происходит. Все как обычно, — с этими словами он снова уткнулся в газету.

— Как это ничего? А ты, вообще, какого улегся на могилу? Вообще что-ли офонарел?

— Моя могила, что хочу, то и делаю, — равнодушно ответил мужчина.

— В смысле — твоя?

— В прямом — моя. Вон фотка висит, хочешь — сравни.

— Сейчас я тебе сравню, сейчас я так тебе сравню!… — Олег решительно сделал пару шагов, намереваясь скинуть с могилы этого вандала, но так и замер с протянутой рукой. С фотографии на кресте, на него смотрел точно такой же мужчина, который сейчас с равнодушным видом лежал на рыхлой земле.

— Не самая удачная. Могли бы и другую выбрать, но и так сойдет. Не на паспорт же, — улыбнулся отдыхающий, — тебе еще не прилепили. Ну ничего, потом и у тебя появится, не расстраивайся.

Олег медленно обернулся. За спиной стоял деревянный крест, со всех сторон заваленный венками и цветами. На нем темной краской были аккуратно выведены его фамилия, имя, отчество и две даты через черточку.

— Ты только не паникуй, Олег! Я сам два дня никому не верил, бегал тут как угорелый. Потом уже осознал, привык. Не так тут и плохо.

— Придурки! — в сердцах бросил Олег и направился к выходу из кладбища.

— Ты только сильно не разгоняйся, — крикнул ему вслед мужчина, — лоб расшибешь!

— Да пошел ты!

Пройдя быстрым шагом метров тридцать, Олег со всего маху налетел на что-то твердое. Внимательно посмотрев перед собой, он не увидел никаких препятствий и снова зашагал вперед, тут же воткнувшись в невидимую стену еще раз.

— Да что такое? — вытянув руки вперед, он медленно двинулся вперед. Тут же руки уперлись во что-то твердое и холодное. Со стороны он напоминал мима, который ощупывает воображаемую стену. Разница была лишь в том, что стена была вполне материальной, только невидимой. Отойдя на несколько метров, Олег разогнался и изо всех сил бросился плечом на препятствие. С таким же успехом он мог попытаться сдвинуть с места многоэтажный дом. Никакого толка. Ничего не понимая, он медленно направился к, уже знакомому ему, мужчине.

— Мужик, это что там за стенка? Что-то я не пойму.

— Мы ее зоной называем. А ты как хочешь.

— А выход где? Где дырка?

— Нету дырки, — ухмыльнулся мужчина, — сколько лет?

— Каких лет? Что — сколько?

— Тебе сколько лет?

— Двадцать девять, а что?

— Ну вот, значит, радиус твоей зоны 29 метров. Центр — твоя могилка. В ее пределах можешь ходить где угодно. Дальше не получится. Мне вот 43 было. У меня чуть больше она. Слушай, а вот тут в газетке пишут, что на Марс скоро полетят. Правда это?

— На сникерс полетят. Мужик, я что, правда умер что ли? И что это за занимательная арифметика такая? Метры-годы?

— Ну вот такая. Какая есть. Ничего не поделаешь. У нас тут баба Дуся есть одна, с соседнего ряда, в 96 лет померла. Мы ее так и называем — Баба Дуся Стометровка, — мужчина рассмеялся, — так вот у нее зона до самого домика сторожа доходит. А у него телевизорчик небольшой там стоит. Вот она туда ходит сериалы смотреть через окно. Ну и новости последние нам рассказывает, а то тут с этим совсем туго.

— Мужик, я правда умер?

— Правда, правда. И чем скорее ты к этому привыкнешь, тем проще тебе будет. Меня, кстати, Андрей зовут. Будем знакомы.

— Олег… — растерянно произнес молодой человек.

— Да знаю, — улыбнулся Андрей, — мы тут все подписаны, как в картотеке. Конфету будешь?

Олег мотнул головой и присел на землю, пытаясь нащупать в кармане пачку сигарет.

— Курить хочешь? Не получится, — сказал Андрей, — сигарет то полно, люди приносят, а вот спички оставить или зажигалку — ума ни у кого не хватает. Говорят, на том конце у кого-то есть, но, сам понимаешь, не допросишься. Во-первых, сам не сходишь из-за зоны, приходится как в той игре, передавать через кого-то. А во-вторых, никто не даст по той же причине. Сам один раз кому-то газетку передал почитать и все, с концами…Так что бросай.

— А спите вы где?

— Смешной ты. Ты ж помер! Где хочешь, там и спи. Тебе сейчас хорошо — вон сколько цветов! Как король будешь дрыхнуть первое время. И земля еще рыхлая. Потом, конечно, пожестче будет. Некоторым везет — им родственники лавочки ставят. На них поудобнее, чем на земле… Родственники эти еще… У тебя много?

— Кого?

— Родственников, говорю, много?

— Ну… Как у всех.

— А у меня тут жена только осталась. Дети разъехались, редко приезжают. А жена как придет, и давай слезы лить. Нет, чтоб рассказать, что нового в мире творится, анекдот какой-нибудь новый, к примеру. Или книжку какую-нибудь принести… Нет, стоит, слезами заливается… Вот дождусь я ее тут, настучу ей по башке за то, что она такая неинформативная у меня.

— А с ними как-то общаться можно?

— Олег, ну ты как маленький прям! Нет конечно! Мы то их и слышим и видим, а они ж думают, что мы уже где-то непонятно где. Но это ж не их вина, в принципе… А рассказать не получится никак. Так что будешь своих встречать, провожать, а вот поговорить не выйдет.

Андрей заерзал и перевернулся на бок, подставив руку под голову.

— Хоть бы подушку кто принес…

— И сколько тут сидеть, а?

— Да я ж откуда знаю? Пока никто никуда не уходил. Все, кого принесли, тут и находятся. Ты не переживай, привыкнешь. Скучновато бывает, но ничего.

Олег в отчаянии обхватил голову руками.

— То есть, все эти сказки про рай и ад — это все обман? Выдумки? Ничего и нет на самом деле, а после смерти все будут вечно торчать возле своих гниющих костей? Так что ли?

— Нет, Олег. Ты еще не понял что ли? И ад есть и рай. Только люди не совсем правильно их толкуют.

— Ну а где же? Почему тогда я здесь?

Андрей вздохнул и, схватившись за крест, сел на могиле.

— Жизнь, Олежик, это и есть рай. Самый настоящий. Я не знаю — есть ли на свете Бог, но если он есть, то он очень щедрый. Он сразу отправляет нас в рай. Сейчас ты еще не понимаешь всего, а через некоторое время ты сам увидишь, каким ты был счастливым пока жил. Ты мог делать все что угодно. А вот сейчас у тебя есть только кружок земли с радиусом в 29 метров, по которому ты можешь путешествовать и свидания с родственниками несколько раз в год. Всё! Больше у тебя ничего нет, — Андрей ненадолго замолчал, — жаль, что этого не понимают люди при жизни. Ноют, как все плохо, как тяжело жить, сколько у них проблем… Знал бы я наперед, что все будет именно так, я бы, Олег, свое время в раю не потратил бы так бездумно. Но, к сожалению, живым людям это не дано знать.

Андрей протер рукавом свое фото и посмотрел на Олега.

— Вот такие дела, дружище… Так что привыкай, — с этими словами он достал что-то из кармана и кинул Олегу. Тот вскинул руку и сжал в кулаке летящий предмет. Раскрыв ладонь, он увидел на ней маленькую конфету, завернутую в красно-белый фантик.

— Барбарис, — вслух сказал Олег.

— Ага. Подарок от райских жителей, — Андрей снова прилег на землю и раскрыл газету.

Сказка о Змее, Богатыре и дорожных работах

Богатырь поправил шлем и слегка натянул поводья. Конь остановился моментально. Немного посидев в седле, щурясь и беззвучно шевеля губами, Богатырь вздохнул и принялся спускаться на землю. Наконец ему это удалось.

– Никуда не уходи, понял? – обратился он к коню, обрадовавшемуся остановке и сразу же опустившему голову к земле в поисках зеленой травы.

Еще раз поправив сдвинувшийся на затылок шлем, он подошел к камню.

– Так, что тут у нас? – еле слышно прошептал он. – Налево пойдешь – коня потеряешь.

Богатырь обернулся и посмотрел на своего спутника.

– Не, не пойдет. Мне пешком совсем не с руки ходить. Да и вообще, что это за предложение такое – коня потеряешь?! Интересно, хотел бы я посмотреть на того, кто туда пошел! Подходит он, значит, к камню, читает эту надпись. И что дальше? Что его должно заставить туда пойти? Дай, думает он, коня потеряю, а то скучно как-то, да и давно я ничего не терял! Так, что ли? Это, в общем, не подходит. Что тут дальше? Прямо пойдешь – ничего не найдешь, ибо проезд закрыт, ведутся дорожные работы.

Богатырь попытался почесать затылок, но получилось лишь поскрести ногтями по металлу.

– Дорожные работы… Значит, мне тоже не туда. А направо что тут? Ага. Направо пойдешь – смерть свою найдешь. Вот радость-то какая! Смерть свою найду! И что ж мне теперь делать?

Он еще раз оглянулся на коня. Конь щипал траву и подозрительно поглядывал на своего хозяина.

– Жалко как-то животину. Да и самому помирать неохота. Эх, была не была. Может, не так смерть и страшна на самом деле, как о ней говорят. Пойду направо, – с этими словами он подошел к коню и вставил ступню в стремя.

* * *

Через несколько часов пути Богатырь спешился у входа в пещеру. Несколько раз проверив, легко ли вынимается меч из ножен, он шагнул внутрь.

– Эй! Есть тут кто? – крикнул он и замер, прислушиваясь.

– Нету тут никого, – раздался хрипловатый голос.

– А ты кто?

– Змей, – недовольно пробурчал кто-то.

– Ну выходи тогда, Змей, биться будем! – Богатырь развернулся и вышел на свет.

– А на кой? – послышалось из пещеры.

– Ну… Надо так, – замешкался воин, – а! Люди просили из деревни. Говорят – девок у них ты таскаешь!

– Каких еще девок? – Из пещеры послышалось шевеление.

– Обычных девок. Женских…

– Каких-каких? – Было слышно, что источник голоса приблизился ко входу.

– Ну обычных. Говорят – таскаешь, значит, таскаешь.

– А сам-то видел ты это?

– Сам не видел, – немного растерялся богатырь, – но раз люди говорят…

– А ты им верь больше, они тебе еще и не то расскажут!

Богатырь оглянулся по сторонам, не зная, что ответить. Ведь он действительно в глаза не видел ни Змея, ни этих самых девок.

– Змей!

– А?

– А кто тогда их таскает?

– А я откуда знаю?

– Вот так… И что мне делать теперь, – сам у себя спросил богатырь.

– А я почем знаю? Иди обратно, скажи им, что это не я, – отозвался Змей.

– Нет, не пойдет так! Давай вылазь наружу, разбираться будем.

– Ох… Принесла тебя нелегкая…

Через несколько секунд из пещеры выглянула огромная чешуйчатая голова и прищурилась от яркого солнечного света.

– Ну?

– Весь вылазь давай!

– Весь не хочу, жарко тут. Давай по делу – чего надо?

– Там на камне написано, что, если сюда пойдешь, смерть свою найдешь. Это правда?

– Это смотря сколько ты меня тут доставать будешь. И вообще, чего тебе нужно? Поинтересоваться пришел или как? Девок никаких я не таскаю, так что это не повод.

– Змей, ну чего ты как маленький? – дернул плечом воин. – Я богатырь, ты – чудище поганое. Что мы делать должны, когда встречаемся? Драться до последней капли крови. Не прикидывайся как будто первый раз слышишь!

– Ты говори, да не заговаривайся! Ишь ты! – обиженно хмыкнул Змей. – Это с каких таких пор я – поганое чудище? Ты, вообще, первый раз меня видишь. Откуда такие выводы?

Богатырь поправил спадающий шлем и уставился на «чудище».

– Вот ты, – разочарованно протянул он, – не можешь мне подыграть, что ли?

– Интересный ты! Это что за игры такие? Пришел тут, обзываться начал, на драки какие-то меня провоцировать… А сам, что интересно, первый раз меня в глаза видит. Так не пойдет. Иди лучше, куда шел.

Голова втянулась в пещеру, но через несколько секунд снова появилась снаружи:

– И коню своему скажи, пусть газон мне не топчет. Не для него я его сажал, – голова снова скрылась под каменным сводом.

Богатырь в отчаянии взмахнул руками и прислонился спиной к скале. Конь посмотрел на него с сожалением и продолжил щипать зеленую траву. Несколько минут прошли в тишине.

– Змей, – протянул воин.

– Чтоб тебя, – послышалось из пещеры.

– Змей, ну, может, ты хотя бы одну девку за свою жизнь утащил? Какую-нибудь маленькую девчушку, а?

– Хм, не помню я такого.

– Может, город сжег?

– Нет.

– Может, деревеньку?

– Не было такого.

– Может, будку собачью по ошибке? Или скворечник, к примеру?

– Да достал ты меня уже, богатырь! Чтоб ты провалился там, где стоишь!

Воин посмотрел себе под ноги и для пущей уверенности топнул ногой по земле. Ничего не произошло. Тем временем огромная голова снова показалась из пещеры:

– Слушай, вояка! Давай уже по-честному? Тебе чего надо? Ты ж не просто так сюда притопал?

– Да тут дело такое… – Богатырь опустил глаза и откинул сапогом камешек, – жена у меня есть…

– Сочувствую, дальше?

– Ну… В общем… Говорит, что я никудышный какой-то. За что ни возьмусь, ничего у меня не получается. Говорит, что не понимает, зачем за меня замуж вышла, и всё такое. Вот я и решил подвиг сделать какой-нибудь, чтобы она меня совсем пропащим не считала. Понимаешь?

– Я с ней согласен даже. А от меня чего нужно?

– Помоги, а? Я тут, пока стоял, план придумал. Раз уж не получается у нас с тобой по-честному подраться, давай тогда вроде как договоримся?

– О чем?

– Ну смотри, – богатырь заговорщицки оглянулся по сторонам и подошел поближе к Змею…

* * *

Василиса наполнила оба ведра из ручья и, взвалив на плечи коромысло, направилась домой. Темная тень скользнула по земле и исчезла. И в ту же секунду сзади послышался страшный рык. Василиса медленно поставила на землю ведра и, поудобнее ухватившись за один конец коромысла, замахнулась им на звук. Удар пришелся прямо между глаз Змея.

– Эй, мать, ты чего? – схватившись когтистой лапой за ушибленное место, проревел тот.

– Какая я тебе мать, чудо-юдо ты змеиное? – Второй удар не заставил себя ждать. Коромысло, прочертив в воздухе незамысловатую дугу, опустилось на вторую лапу.

– Ай! Да успокойся ты! Чего накинулась?

– Я тебе сейчас покажу! Будет он меня еще пугать тут!

В ту же секунду из леса с криком «Любимая моя, я тебя спасу!» на своем коне появился Богатырь. Быстро преодолев расстояние до места событий, он попытался лихо спрыгнуть со спины коня, но сапог предательски застрял в стремени, поставив Богатыря в весьма неудобное положение. Змей вспомнил, что он все-таки Змей, и неуверенно сделал шаг навстречу к Василисе. Та, увидев, как скачет на одной ноге ее суженый, решила контратаковать. Град ударов посыпался на Змея.

– Да чтоб тебя… Угомонись! Перестань! Хватит! – только и успевал выкрикивать тот, прикрываясь лапами.

– Василиса! Я сейчас, секундочку, – кряхтел Богатырь, пытаясь высвободить сапог, а вместе с ним и ногу.

– А ну катись отсюда, отродье чешуйчатое, – кричала она, продолжая наступление.

– Это ты мне? – замер Богатырь и, поняв, что не ему, принялся скакать дальше.

– Да хватит уже! Это он меня попросил тебя напугать, – не выдержал Змей.

Василиса застыла с поднятым орудием и медленно повернулась к воину:

– Чего? Ванька! Он правду говорит?

– Ну… Не могу сказать, что врет, – немного смутившись, ответил Ванька Богатырь.

– Ах ты ж козлина! Ну держись… – Василиса, забыв о Змее, с коромыслом наперевес двинулась к Ивану…

* * *

Много лет прошло с тех пор.

Василису стали в народе называть Василисой Опасной, но из-за ошибки в одной из летописей, а может, и из-за глуховатого летописца стала она Прекрасной. Змей зарекся помогать людям, переехал подальше от людей в горы и сменил фамилию, чтоб его не нашли больше. А Иван после знакомства с коромыслом совсем дураком стал.

Кстати, говорят, дорожные работы по сей день не закончились, поэтому никто в эту деревню до сих пор попасть и не может, чтобы проверить – правда это или всего лишь сказка.

III

Шантажистка

— Бабка! Бабка!!!

— Чего орешь? Совсем уже из ума выжил?

— Всё, помирать буду.

— Ну помирай, чего орешь то?

Федор Степаныч помирал с завидной регулярностью. Раз в неделю из комнаты обязательно раздавался его крик, сообщавший о скором планируемом склеивании ласт. Его жена, Клавдия Михайловна, уже давно привыкла к показательным выступлениям своего мужа и относилась к ним, как к очередному выпуску любимого сериала — вроде бы уже и знаешь сюжет, и концовку можно предположить, а все равно идешь смотреть.

— Чего опять удумал, старый? — спросила она, зайдя в комнату, и, подойдя к кровати, на которой, в трагичной позе возлежал Федор Степаныч.

— Всё, на этот раз точно, — уверенно сообщил он, — вызывай попа, пусть отпевает.

— Вот дурной! Ты сначала помри, а потом уже все мероприятия будем проводить. Живого ж какой дурак отпевать будет?

— Ну, пусть придет, чаю пока на кухне попьет. А я уж постараюсь к его приходу подгадать. Чтоб два раза не ходил.

— Вот сколько лет с тобой живу, а все понять не могу — как я за такого дурака замуж то вышла? За что ж мне наказание такое?

— А это потому что противоположности притягиваются, — улыбнулся старик, — но не в нашем случае. Я говорю — попа зови! Чего стоишь? Сейчас помру. Точно тебе говорю!

— Ой, да ты каждый раз точно помираешь, а как с кухни борщом запахнет, так сразу воскресаешь! Чудо прям расчудесное! Кому расскажи, не поверит никто.

Федор Степаныч прикрыл рукой глаза и откинулся на подушку.

— Вот в кого ж ты вредная такая? Послал мне Бог на мою голову…

— Слушай, старый, а давай я лучше тебе врача нашего участкового вызову?

— Не поможет мне врач, — сказал Федор Степаныч голосом, которому позавидовали бы лучшие артисты Большого театра, — всё, отжил я свое, пришло мое время…

— Так! Вот держи пульт от телевизора, включай и смотри. А у меня дел еще полно. Ясно?

— Вот же вредная старуха! Помереть по-людски даже не даст! — пробухтел старик и выдернул из рук старухи пульт.

Клавдия Михайловна вышла из комнаты и обернулась. Несколько секунд она смотрела на письменный стол, стоящий в углу комнаты, а потом, удостоверившись, что муж включил телевизор, подняла руку и поманила кого-то пальцем. Смерть нехотя поднялась и подошла к старушке.

— Я тебе говорила, чтоб ты сюда не ходила больше? — шепотом произнесла старушка.

— А чего это вы мне указываете куда мне ходить, а куда — нет? У меня вообще-то все согласно графику. А у мужа вашего уже давно все сроки вышли. Еще полгода назад.

— Слушай, ну договаривались же — или вместе с ним или никак!

— Ну, а что я сделаю, если не приходит мне на вас ориентировка?

— Ну раз не приходит, то и ты не приходи.

— У меня план, понимаете? Нельзя мне возвращаться с пустыми руками.

Старушка задумалась.

— Ладно, давай тогда как обычно. Ты ж по хорошему все-равно не уйдешь. Держи, — Клавдия Михайловна протянула руку. Смерть аккуратно взяла ее своими холодными костлявыми пальцами и прижалась к ней губами. Лицо старушки побледнело и покрылось маленькими капельками пота. Веки стали тяжелыми и начали давить на глаза. Через минуту старушка покачнулась и схватилась руками за стенку.

— Хватит, — еле выдавила она из себя, с трудом шевеля пересохшими губами.

Смерть отпустила руку и та безвольно повисла у туловища.

— Тут даже на неделю не хватит, — сказала костлявая, — максимум — дня три, не больше.

— Ну хоть три дня твою морду противную не видеть. Все, иди уже с глаз долой, — старушка покачнулась и, придерживаясь за стенку, направилась в комнату.

— Чего ты? Плохо тебе? — старик убавил громкость телевизора.

— Да нет, Федь… Все хорошо, сердце что-то побаливает… Все хорошо. Пойду сейчас прилягу, пройдет все. Все хорошо, Федь, ты не беспокойся.

— Полежи конечно, полежи, Клав. Я пойду пока покурю.

Старик с трудом встал и вышел на кухню. Смерть стояла у холодильника, облокотившись на столешницу.

— Опять ты? Я тебе говорил — или с ней меня забирай, или чтоб духу твоего тут не было! Я тебе ее не отдам!

— Я ж вам говорила — нет на вас распоряжения. Так что вашу жену я с собой беру.

— Ну ты и карга старая! На, кровопийца, пей! А ее не трожь, поняла? На сколько там хватит?

Смерть обхватила протянутое запястье старика.

— Дня на три, не больше.

— Ну хоть так… И чтоб я тебя тут не видел эти три дня, поняла? Потом придешь, сразу ко мне. Только попробуй ее хоть пальцем тронуть!

— Как скажете, как скажете… — усмехнулась смерть и прильнула губами к руке.

Дипломатия

— Сашка, а твой папка сильный?

— Конечно, — гордо расправил плечи мальчуган, — он меня одной рукой может поднять. А маму даже одной левой поднимает. А у тебя?

— И у меня сильный, — ответила девочка, — я один раз видела, как он целую тонну поднял!

— Да не ври! Тонну никто не может поднять!

— Не хочешь, не верь! Я то знаю, что мой папа может, — девочка пожала плечами и бросила камешек в речку.

— Ага, конечно! Тонну… Врешь ты всё!

— Да не вру! Я сама видела!

— Вруха ты!

— Да сам ты вруха!

Дети замолчали и некоторое время молча смотрели на воду. Первым тишину нарушил мальчик.

— Дашка, а ты своего папку давно видела?

— На прошлые выходные, а что?

— Ничего, просто, — вздохнул Сашка, — я тоже в воскресенье последний раз видел. Потом он ушел и не приходил пока что.

— Слушай! — Даша придвинулась к мальчику и хитро улыбнулась, — а давай их познакомим? Давай? И сюда приведем. Они будут рыбу ловить с удочками и помирятся!

— Думаешь, помирятся?

— Не знаю. А что, разве когда рыбу вместе ловят, ссорятся?

— Рыбу? — задумался Сашка, — не помню я, чтобы кто-то ссорился на рыбалке.

— Ну вот! — захлопала в ладоши девочка, — давай знакомить?

— А как? Они ж не захотят, наверное…

— Ну, не знаю, если я своего папу попрошу, он все сделает! — девочка гордо тряхнула светлыми локонами волос, — он меня знаешь как любит? Аж… Аж до неба!

— Мой тоже, вообще-то, все сделает, если я попрошу! — обиженно огрызнулся мальчик.

— Ну тогда давай знакомить, чего ты?

— Нет.

— Почему?

— Потому что мой папа тогда твоего убьет.

— Зачем? — Дашка распахнула свои, и так огромные глаза, и прикрыла рукой рот.

— Не знаю, он так сам говорил.

— Как? Говорил, что убьет моего папу?

— Нет, не твоего, а вообще… Я не помню уже, но как-то так сказал.

— Ну тогда надо быстрее их мирить, Сашка! А то мы с мамой завтра уезжаем уже!

— Куда? — Сашка вскинул голубые глаза на девочку, но тут же вспомнил, что нельзя девчонке показывать то, что она ему нравится, и, тут же стал с равнодушным видом ковырять на руке несуществующую болячку.

— Не знаю. Так папа сказал. Он тут останется, а мы с мамой уезжаем куда-то.

— Жалко… — протянул мальчик, — а когда приедешь?

— Не знаю, — девочка бросила еще один камушек в реку.

— Ну тогда не получится нам их помирить.

— Да ничего страшного, давай тогда потом. Все равно помирим.

— А когда?

Девочка ненадолго задумалась.

— Давай после войны?

— После войны? — мальчик склонил голову набок и улыбнулся, — давай, а во-сколько?

— После уроков. Я домой схожу, пообедаю и с папой сюда приду. А ты тогда со своим приходи. Только пусть удочку свою берет, а то у нас одна.

— Ну давай, договорились? — мальчик протянул руку. Девочка ухватилась за нее и сильно встряхнув в рукопожатии, отпустила.

— Ну всё, Сашка, я тогда пошла домой. Нам еще вещи нужно собирать.

— Садись на раму, я тебя подвезу! — мальчик вскочил с места и поднял с земли старенький велосипед.

— Не, не надо! Я до дома за пять минут дойду, а тебе в твою деревню долго ехать. Езжай, я сама дойду. Пока! — Даша улыбнулась и, смущенно махнув рукой на прощанье, побежала в сторону виднеющихся невдалеке домов.

— Даш! Дашка!!! Не забудь, после войны тут же!

— Ага, после уроков! А то меня мама голодной не отпустит!

— Пока, Даш!

— Пока, Сашка!…

Риелтор

— Скажите, а вы сдачей в аренду не занимаетесь?

— Нет, к сожалению, только продажами.

Пожилой мужчина вздохнул и принялся дальше листать каталог.

— Дорого у вас, если честно. Я недавно сам просматривал варианты, там подешевле было.

— Нашли что-нибудь подходящее? — хитро ухмыльнулся молодой человек.

— Если бы нашел, к вам бы не обратился, — буркнул мужчина, — развелось вас тут… Все хорошие варианты позабирали и сидите, спекулируете.

— Не спекулируем, а предлагаем вам. Чтобы вы не тратили много времени на поиск, мы делаем эту работу за вас.

Мужчина, пропустив мимо ушей последнюю фразу агента, ткнул пальцем в страницу каталога.

— Вот эта есть еще? Расскажите про нее.

— Отличный выбор! — с заученной интонацией произнес парень, — свежая, светлая. Очень хороший вариант.

— Совсем убитая, наверное? — прищурился мужчина.

— Нет, что вы! Мы убитыми не торгуем. Очень чистая, симпатичная.

— Торг будет?

— Ну вы же понимаете, — расплылся в улыбке агент, — торг дело такое… Посидеть нужно, обсудить…

— Ну, я и так сижу. Давайте обсуждать!

Мужчина явно нервничал. Его раздражал этот холеный паренек, который, скорее всего, просто пытался втюхать ему не то, что хотелось бы купить клиенту, а то, что нужно было продать агенту. Это чувствовалось и очень бесило.

— Она еще есть в продаже? — глядя прямо в глаза молодому человеку, спросил мужчина.

— Конечно, есть! Наша база данных обновляется ежедневно, поэтому у вас в руках самая актуальная информация на этот момент. Все вариан…

— Я это уже слышал, — перебил мужчина разошедшегося продавца, — цена вопроса?

— О цене рано еще говорить. Не хотите чаю?

— Нет, спасибо, я не хочу чаю! Давайте уже быстрее к делу перейдем!

— Ну, не хотите, как хотите. А я, пожалуй, налью себе чашечку.

Молодой человек встал со стула и направился к шкафу. Из него он извлек небольшую кружку и принялся неспеша заваривать чай. Через несколько минут он присел обратно с дымящейся чашкой в руке.

— На чем мы с вами остановились? Не напомните? Кстати, будьте любезны, передайте, пожалуйста, вон ту вазочку с печеньем.

— Вы издеваетесь что-ли? — мужчина негодовал, но все же подвинул к парню вазу, — давайте уже решим вопрос и разойдемся по своим делам!

— Я только за, — отхлебнув из чашки, ответил парень, — вы окончательно определились с выбором?

— Да, да, да и еще раз да! Я ее забираю!

— Даже смотреть не будете?

— Да оформляйте уже, хватит мне мозги компостировать!

— Как скажете, как скажете… — проговорил агент и достал из стола папку с договорами, только я попрошу вас полностью рассчитаться сейчас.

— Хорошо, — раздраженно ответил мужчина и открыл свой чемодан.

* * *

Сергей пригнулся и выбежал из-за угла здания. Из окна противоположного дома тут же раздалась автоматная очередь. Каким-то шестым чувством он увидел, как сзади его догоняют маленькие фонтанчики, вырывающиеся из земли. Пять метров, два, один… Всё. Практически впечатавшись в остатки сгоревшего танка, Сергей перевел дыхание. В этот раз он оказался быстрее. Стрелок еще пару раз выстрелил по танку короткими очередями и замолчал.

— Что, Леха, страшно? Ты не бойся. Один раз помирать.

Леха был еще совсем молодым парнем. Молчаливый и всегда задумчивый, он старался избегать общения. В редкие минуты отдыха, начищая свой автомат, он изредка бросал взгляд на своих гогочущих сослуживцев, за что и получил свое прозвище — «Кощей». Он недавно попал в отряд Сергея, но в таком горячем бою оказался впервые. Сейчас он сидел на земле, облокотившись спиной на разорванную гусеницу танка и дрожал.

— Леха, ты слышишь меня? — Сергей схватил его за плечо и сильно встряхнул.

— У меня дочка… Дочка родилась… Три месяца… Дочка… А я… Страшно… Не видел… Как же… Страшно… А я… Она болеет, денег не было, а я сюда… Много денег нужно. А где их взять? Негде… А она очень болеет… Врачи сказали… — бессвязные слова вырывались из него как из пулемета.

Размахнувшись, Сергей влепил ему пощечину и еще раз встряхнул.

— Ты чего тут нюни распускаешь, дурачок? Слышишь меня?

Леха посмотрел на него отрезвевшим взглядом и захлопал глазами.

— Слушай меня, — Сергей придвинулся к нему поближе, — Сейчас я отвлекаю этого стрелка чертового, а ты со всех ног мчишь к вон тому БТРу сгоревшему. Понял?

Леха закивал головой.

— На счет три. Раз. Два…

За спиной Сергея что-то глухо ударилось об землю. Даже не оборачиваясь, он понял, что это.

— Ложись!!!

Леха упал набок и замер. Сергей со всего маху навалился на него сверху, прикрыв его своим телом. Взрыва гранаты он уже не услышал.

* * *

— Всё? Можно забирать? — мужчина нетерпеливо посматривал на часы.

— Да, конечно, — агент сделал приглашающий жест рукой.

Подойдя к лежащему солдату, клиент схватил его за волосы и попытался приподнять. Убедившись, что одной рукой сделать это не получится, он поставил на землю свой чемодан и схватился за волосы двумя руками.

— Да что такое? В чем дело? — обратился он к агенту, стоящему неподалеку.

— А в чем проблема? — удивился тот.

— Ну… Не получается что-то…

— Ну так и не получится, — улыбнулся парень.

— В смысле? Я ж купил его душу. Почему не получится?

— Вы разве не видели, как он погиб? Вон, парень под ним шевелится. Живой. А если бы не Сергей, был бы мертвый. Что непонятного-то? Самопожертвование! Во! — парень с умным видом поднял вверх указательный палец, — сами понимаете, это отменяет все договоры.

Мужчина отпустил волосы и принялся отряхивать руки.

— То есть, ты хочешь сказать, что ты меня кинул?

— Почему сразу — кинул? Все по закону. На момент подписания договора и расчета, он живой был. Так что, извиняйте…

— Ах ты ж, гад! Тогда возвращай мне ту душу, которой я с тобой рассчитался.

— Тоже не получится, к сожалению. Вон он, Алексей Иванов. Как видите — живой. Правда, контуженный скорее всего… Если я не ошибаюсь, он вам свою душу продал в обмен на здоровье своей дочери, которая недавно родилась? У нее какая-то болезнь была не очень хорошая, правда?

Мужчина стоял и молча смотрел на агента исподлобья.

— Ну, так вот теперь и дочка здоровая вырастет, и Леха живой останется. И Сергей отправится в очень хорошее и приятное место. И, что самое важное — все по закону. Разве вы не рады? — агент улыбнулся и развел руками.

— Ты… Ты не агент, ты — мошенник! Я… Я буду жаловаться на тебя! Ты обманул!

— Жалуйтесь на здоровье. Кстати, возьмите визитку. Наше агентство «Риелтор от Бога» всегда будет радо видеть вас снова и снова.

Дьявол плюнул на землю, развернулся и быстро зашагал прочь, яростно размахивая чемоданом.

Суд

Прокурор закинул ногу на ногу и откинулся на спинку стула.

— То есть, уважаемый защитник, вы считаете, что обвиняемый ни в чем не виновен?

— Абсолютно ни в чем, я настаиваю на этом! На мой взгляд, пострадавшие самостоятельно причиняли себе травмы и увечья различной степени тяжести, — ответил адвокат и хлопнул ладонью по столу.

— Вы сами понимаете, что вы говорите? — рассмеялся обвинитель, — сами причиняли себе увечья?! Да вы, вообще, в курсе количества жертв? Вы ознакомились с материалами дела? Это просто смешно!

— Хм… Это все ваши аргументы? Ваш примитивный юмор не является доказательством того, что…

— Я протестую, Ваша честь! Защитник переходит на личности!

— Протест принят, — судья, для пущей важности, стукнул молотком по деревянной подставке, — впредь, попрошу стороны обойтись без оскорблений.

— Хорошо, — кивнул адвокат, — как скажете. Я лишь хотел сказать, что вы не предоставили ни одного прямого доказательства того, что мой подзащитный был причастен хоть к одному преступлению. Вот и все.

— И показания свидетелей тоже для вас неубедительны? А еще фото и видео? Нет? Странно… Во всех цивилизованных судах, это является прямым доказательством вины.

— Да что вы говорите, — адвокат артистично развел руками и прикрыл глаза, — а я ж не знал! А я то думал, это все шуточки ваши! Какие, к чертям показания? Хоть один из ваших свидетелей узнал обвиняемого? Нет! Хоть на одном из ваших фото присутствует мой подзащитный? Нет! На видео? Тоже нет! О чем вы говорите тогда?

— Возможно, но я и не обвиняю его в предумышленных убийствах. Я обвиняю его в другом. Во всех этих случаях, на лицо — оставление в опасности, халатность. Вы и это будете отрицать?

— Конечно буду, — фыркнул адвокат, — и попробуйте со мной поспорить! Где написано, что мой подзащитный обязан был оказывать какую-либо помощь пострадавшим? Покажите мне? Где?

— Да это недопустимо просто даже с моральной точки зрения! При чем тут — где написано? Может и нигде, но это не отменяет факт бесчеловечного отношения к пострадавшим, что, соответственно, говорит о вине подсудимого.

— А не кажется ли вам, что вы перегибаете? — адвокат оперся на стол двумя руками и привстал со стула, — не кажется ли вам, что мой подзащитный имел полное моральное право вообще не заботиться о судьбах этих самых пострадавших? Хочу вам напомнить, что именно он создал эту организацию, в которой они работали. А в уставе этой самой организации, нет ни слова о том, что руководитель несет какую-либо ответственность за действия своих подчиненных.

— И что? Любой устав до тех пор является правомерным, пока его положения не противоречат основным законам.

— То есть, вы хотите сказать, что если руководитель занят своими делами, а в это время его подчиненные перестреляли друг друга только потому, что им так захотелось… Это значит, что он несет ответственность за их действия?

— Абсолютно верно, — спокойно кивнул прокурор и скрестил руки на груди.

— Ну, знаете ли… — адвокат в отчаянии взмахнул руками, — в общем, ваша честь, я настаиваю на невиновности моего подзащитного. На мой взгляд, он не должен нести ответственность за идиотизм других людей. Это вообще ни в какие ворота не лезет…

— Я попрошу вас выражаться яснее, — судья еще раз постучал по деревяшке.

— Куда уж яснее! Что непонятного то? — адвокат развел руки в стороны, взывая к справедливости, но увидев равнодушные взгляды сидящих в зале людей, продолжил, — В общем, я хочу сказать, что мой подзащитный невиновен. А если вы посчитаете все же, что это не так, то у него есть смягчающее обстоятельство. Он сам пришел с повинной и настаивал на суде. Вот такие дела. У меня все.

Защитник сел на стул и, подперев рукой голову, уставился на прокурора.

— Ваша честь, уважаемые участники процесса, принимая во внимание тяжесть совершенных обвиняемым преступлений, я настаиваю на высшей мере наказания. У меня тоже все, — прокурор закончил свою непродолжительную речь и сел на краешек стула.

— Подсудимый, вам предоставляется последнее слово, — обратился судья к обвиняемому.

— Мне нечего сказать, — тихо ответил он и прикрыл лицо руками.

— Да скажи им! — выкрикнул адвокат, — как это нечего?! Скажи, как есть! Что ты, как не знаю кто?

Подсудимый лишь молча покачал головой.

* * *

— Объявляется приговор! — судья поправил очки и открыл папку, — в ходе судебного разбирательства было установлено, что подсудимый, действительно, является причастным к совершенным преступлениям. Поэтому признается виновным по статьям: преступная халатность и оставление в опасности. Учитывая то, что его бездействие привело к огромному количеству жертв, он приговаривается к высшей мере наказания, а именно — к отстранению от занимаемой должности с лишением всех прав и привилегий. Суд принял во внимание то, что подсудимый сам явился с повинной, учел все заслуги на его месте работы и положительные характеристики коллег, и постановил заменить высшую меру наказания на более мягкую. Итак, осужденный приговаривается к исправительным работам на том же месте работы пожизненно, с испытательным сроком в вечность, — судья захлопнул папку, — заседание объявляется законченным.

* * *

— Ты знаешь, я себе судный день как-то по другому представлял, — Дьявол открыл клетку и, зайдя внутрь, присел рядом с Богом на скамейку. В пустом зале его слова разнеслись гулким эхом.

— Я тоже, но потом решил, что так будет справедливо. Я это все затеял, мне и расхлебывать, люди тут не при чем. Поэтому они и должны судить меня. Что я сделал правильно, а что нет.

— Ну и дурак, — усмехнулся Дьявол, — ты думал, они тут рассыпятся в благодарностях? Ага, конечно… Держи карман шире! Это ж люди! Неблагодарные создания, каких свет не видывал! На что ты надеялся то?

— На них надеялся. Может, еще не все потеряно, а? Может еще можно что-то исправить в их головах, как думаешь?

— Ну точно дурак! Наивный, глупый, старый дурак!

— Я может и дурак, а из тебя адвокат вообще никакой, — Бог похлопал Дьявола по плечу и, встав со скамейки, вышел из клетки.

Штурм

Бетонная стена, к которой прижался Василий, выстрелила в его лицо очередью маленьких осколков.

— Ах ты ж, чтоб тебя! — ругнулся он, вытирая кровь со щеки, — ты смотри на них — стреляют, гады! Колька, а ну, шмальни-ка в их сторону.

Молодой красноармеец Николай Григорчук почти всю войну прожил под оккупацией. Когда фашисты захватили его родной Харьков, он ушел в партизаны, где и дождался солдат Красной Армии. Затем были проверки и допросы, но желание молодого человека отомстить за своих погибших друзей, пересилило все неурядицы и он был зачислен в ряды одного из соединений, продолжавших наступление. Он сразу сдружился с Василием. Точнее, Василий сам принял под свое крыло молодого паренька, чем-то неуловимо напоминавшего его сына, которого он не видел уже года три. Что с ним, где он — никакой информации не было с тех пор, как жена в одном из писем написала, что сын Сережка ушел добровольцем на фронт, несмотря на все наказы отца оставаться с матерью. Видимо он, как и многие его друзья, тоже накинули себе по паре лет, сказав военкому, что ему уже есть восемнадцать.

— Вась, ты гляди-ка! Это что, этот самый что-ли? — спросил лежащий, у угла полуразрушенного здания, Федор Богданович. Коренной минчанин, он встретил войну в своем родном городе, после чего пришлось отступать со всеми до самой Москвы. Но ни на минуту он не сомневался в том, что когда-нибудь он вернется в Минск и выгонит захватчиков из своего родного города.

— Кто? — Василий подполз к нему и аккуратно выглянул из-за угла.

— Ну, Рейхстаг или как его там? Где Гитлер сидит!

— Он самый, Федька, он самый. Дошли! — он похлопал Федора по плечу и отполз обратно, — сегодня-завтра будем там. Авось, и самого Гитлера этого в плен возьмем. Дадут нам сразу по звезде…

Фонтанчики от пуль снова пробежались по, уже и так выщербленной стене, к которой прижимались трое солдат. С одной стороны стена, с другой — обломки зданий, создавали небольшое углубление, которое могло хоть как-то обезопасить их от шальной пули.

— Твою ж… Колька! Ты чего там притих?

— Страшно, дядь Вась, — Николай прижался к стене и, обхватив винтовку двумя руками, смотрел на своего сослуживца, — сколько мы сюда шли — страшно не было, а сейчас страшно. Вроде как и конец уже скоро. До Берлина дошли, а помирать не хочется.

— А кто ж тебя помирать то заставляет, дурачок? — негромко рассмеялся Василий, — чуть-чуть потерпеть осталось. Ты это брось! Вон, за углом через площадь Рейхстаг уже! Соображаешь? Ну-ка перестань тут сопли разводить!

Николай кивнул и еще крепче сжал винтовку.

— Сейчас дождемся подкрепления и будем атаковать. Последний раз, Колька, представляешь? Всё! Конец! Один разок поднатужиться осталось, а потом…

Земля под ними содрогнулась, прервав речь Василия и, через несколько секунд, мир вокруг утонул в море огня, дыма и пыли.

— Наши… Артподготовка… Лежать… — Василий пытался перекричать грохот взрывов, но потом, поняв тщетность своих криков, схватил Кольку за воротник и толкнул вниз. Федор откатился от угла и вжался в землю. Огненный смерч закончился через пять минут и, тут же, сзади послышалось многоголосое эхо, слившееся в одно мощное «Ура!»

— Взвод! На штурм Рейхстага, к чертям собачьим его душу, зигзагами! Впере-е-е-ед! — Василий вскочил с места и ринулся к углу здания. Краем глаза он заметил, как вслед за ним из-под слоя пыли поднялись двое его боевых товарищей. На площадь, изрытую снарядами, с параллельной улицы уже выбегали солдаты соседних подразделений. Каждый хотел первым подняться по ступеням этого здания, к которому они столько шли.

— Не отставать! — крикнул он, оглянувшись через плечо и, тут же, споткнувшись обо что-то, упал на землю. Федор с Николаем тут же остановились и принялись поднимать упавшего товарища.

— Да сам встану, не останавливаться! — Василий обернулся и увидел, как сзади их догоняют другие красноармейцы, вбежавшие на площадь вслед за ними, — а ну бегом! А то не успеем Гитлера взять! — крикнул он и вскочил на ноги. Солдаты бежали прямо на них. Подобрав с земли винтовку, Василий развернулся лицом к Рейхстагу и, сделав пару шагов, увидел широко открытые глаза Николая.

— Чего раззявился? А ну… — он замолчал, увидев как сквозь молодого харьковчанина пробежал один из солдат. Обернувшись, он замер в изумлении. Солдаты бежали сквозь них, абсолютно их не замечая.

— Это еще что такое?

За бегущими вперед солдатами, со всех улиц и переулков, медленно выходили другие бойцы. В разорванных гимнастерках, в пятнах крови и пыли, они медленным шагом шли через площадь. И не было им числа. Уставшие, но с горящими глазами, устремленными на Рейхстаг, они молча шагали к нему. Через некоторое время вся площадь оказалась заполнена этими солдатами.

— Батя! — невысокого роста паренек кинулся к Василию и повис на его плече.

— Сережка! Сынок!!! Живой! Ты как тут?

— Да как и ты, бать! Только не живой я, — смутился солдат, — под Тихвином погиб, а ты где?

— Как это — погиб? — удивился, подошедший с Николаем, Федор.

— Ну как? Как и другие — Сергей задрал гимнастерку и показал всем страшную рану на груди.

— Твою ж… Сынок, да ты ж ранен! — Василий подхватил под руки сына.

— Бать! Не ранен, убит. Как и ты. И вы тоже, — немного смущенно добавил мальчик.

Товарищи переглянулись друг на друга. Федор схватил Николая за плечо и резким движением, развернул к себе спиной, одновременно задирая его гимнастерку.

— Матерь божья… — дымящийся осколок торчал в спине Николая, немного выглядывая наружу, — Вась, правду малец говорит… Видать, накрыло и нас там, у стеночки…

Солдаты замолчали, глядя друг на друга.

— Вот такие дела, — пожал плечами сын, — но ничего, главное — дошли! Победили! Смотрите!

На крыше Рейхстага появилось какое-то движение. Через несколько секунд над ним взметнулось и принялось развеваться на ветру алое знамя.

— Вот теперь точно победили! — Василий прижал к себе своего сына и закрыл глаза.

Миллионы глаз смотрели на это знамя. Миллионы душ, убитых в этой страшной войне, вместе с живыми шли до самого конца. Чтобы увидеть свое знамя над оплотом фашизма. Чтобы увидеть, что они погибли не зря. Чтобы победить…

— Армия! Парадным маршем! Левое плечо вперед! Шагом… Марш!

Они шли рядом. Русский солдат Василий, его шестнадцатилетний сын Сережка, украинец Николай, беларус Федор и еще миллионы и миллионы людей, сломавших хребет фашистам.

Они уходили гордо подняв голову.

Они сделали свое дело.

Они верили, что такое больше не повторится…

Чеканя шаг, они шли, растворяясь в лучах майского солнца.

Вечная память Героям.

Когда не тает снег

Октябрь в этом году выдался мокрым. Чуть ли не каждый день, с неба срывался снежок и пытался застелить землю, как-будто стараясь скрыть от людских глаз грязь и мусор, валявшийся где попало. Земля сопротивлялась, мгновенно превращая снег в такие же грязные лужи, в которых отражалось низкое серое небо. Старик переступил через одну из них и, что-то пробурчав себе под нос, направился дальше, оглядываясь по сторонам, негромко вздыхая и покачивая головой. Вдруг, резко остановившись, он запрокинул голову, прислушиваясь. Немного помедлив, он прибавил ходу и направился к одной из воронок.

— Что у тебя тут случилось?

— Ты кто? — боец правой рукой неуклюже вскинул автомат, а левой схватился за живот, из которого, пропитывая грубую ткань, сочилась красная жидкость. Резкие движения заставили лицо солдата сморщиться от боли. Автомат тут же упал на землю.

— Дед Пихто, — ответил старик, — что там у тебя? Зацепило?

— Зацепило, зацепило… Дед, сходи за помощью, а? Я сам до наших не доползу.

— Не, сынок, не пойду. Они меня все равно слушать не станут.

— Станут, дед! На, возьми мой смертник. Скажи, что я тут живой.

— Оглох что ли? Говорю ж — не будут меня слушать.

— Ну ты и сволочь! Видишь же — помираю. Что ты за человек?!.

Старик подошел поближе и наклонился над солдатом.

— Дай погляжу. Руку убери.

— Нечего там глядеть. Осколок…

— Беда, — вздохнул старик и огляделся по сторонам, — не жилец… Ну ладно, помогу чем смогу.

Две минуты прошли в тишине. Старик стоял рядом и оглядывался по сторонам.

— Дед!

— А?

— Ну помогай, чего стоишь? Не видишь, хреново мне?!

— Помолчи, сынок, не трать силы. Пригодятся еще. Видишь, снег тает?

— И что? — солдат посмотрел на землю.

— И то, что хорошо это. Вот когда перестанет таять, будет плохо.

— Мать твою, дед! Ты… Иди отсюда к чертям! Издевается еще надо мной…

— А я тебе говорю — послушай старого человека! Пока тает, все не так уж и плохо. Плохо будет, когда… — старик прищурился и уставился куда-то вдаль, — ага… Вот уже хуже. Значит так, сиди тут и не дергайся, понял? Как мышка.

— Да пошел ты…

Дед, не обращая внимания на слова парня, направился навстречу приближающемуся силуэту. Через несколько десятков шагов они встретились.

— Опять ты, старик? — прошипела фигура в капюшоне.

— Ага, я. Потеряла кого? — добродушно ответил он.

— Не мешай мне, старый. Я чую… Где он?

— Кто?

— Мой… Где он?

— Не знаю я про кого ты мне говоришь. Кто твой то?

— Я чую его, он где-то здесь… Еще живой…

— Да нету тут никого вроде, — старик развел руки в стороны.

Смерть мотала головой из стороны в сторону, хищно принюхиваясь.

— Здесь, тут он, — прошипела она.

— Ну ладно, сдаюсь, — покачал дед головой и махнул в ту сторону, откуда пришла смерть, — там он лежит, у оврага.

— Я там была. Там нет никого.

— Ну, значит мимо прошла, бывает… Пойдем, покажу.

Сделав несколько шагов в противоположную от солдата сторону, смерть резко остановилась.

— Есть кто живой? — со стороны деревни показалось несколько человек. Они шли цепью, внимательно смотря себе под ноги. Старик заметно побледнел.

— Пойдем быстрее, а то найдут его раньше тебя, останешься сегодня с носом.

Смерть недоверчиво покосилась на него, затем оглянулась в сторону приближающихся людей, но все таки зашагала вслед за своим проводником. Они уже почти подошли к оврагу, как сзади снова раздался окрик.

— Живые есть?

И тут же послышался слабый голос солдата.

— Я… Здесь я…

Смерть, оскалившись хищными зубами, толкнула старика в грудь. Тот, еле удержавшись на ногах, схватил ее за длинный подол двумя руками. Длинная рука наотмашь ударила его по лицу, дед на секунду разжал ладони, но тут же попытался снова ухватиться за ее длинные одежды. Рука схватила воздух и он упал лицом в грязь.

— Стой, снег еще тает! Стой, сволочь черная!

Смерть огромными прыжками приближалась к раненому бойцу. С другой стороны к нему бежали люди из розыскной команды. Старик, с трудом поднявшись на ноги, смотрел на разворачивающуюся драму. Расстояния стремительно сокращались…

* * *

— Дед, видишь, спасли меня, а ты говорил…

Солдата медленно несли на носилках. Старик ковылял рядом.

— Кстати, а что ты там про снег говорил? При чем тут снег то?

— При том, сынок, что слушать меня нужно было, — тяжело вздохнул старый, — сказал же тебе — сиди тихо. Чего орал?

— Как это чего? А как бы они меня нашли? Ты ж не захотел мне помогать. Так что там со снегом? Вроде не тает уже. Белое все.

— Вот в том то и дело, что не тает, — старик взял солдата за руку и приподнял так, чтобы ее было видно бойцу. Прямо на безжизненной ладони возвышался небольшой сугробик снега.

— Ладно, сынок, счастливого пути. Прости меня, что не уберег, — старик виновато улыбнулся и растворился в воздухе.

Сказка

Богатырь поправил шлем и слегка натянул поводья. Конь остановился моментально. Немного посидев в седле, щурясь и беззвучно шевеля губами, богатырь вздохнул и принялся спускаться на землю. Наконец ему это удалось.

— Никуда не уходи, понял? — обратился он к коню, обрадовавшемуся остановке и, сразу же опустившему голову к земле, в поисках зеленой травы.

Еще раз поправив сдвинувшийся на затылок шлем, он подошел к камню.

— Так, что тут у нас? — еле слышно прошептал он, — налево пойдешь — коня потеряешь.

Богатырь обернулся и посмотрел на своего спутника.

— Не, не пойдет. Мне пешком совсем не с руки ходить. Да и, вообще, что это за предложение такое — коня потеряешь!? Интересно, хотел бы я посмотреть на того, кто туда пошел! Подходит он, значит, к камню, читает эту надпись. И что дальше? Что его должно заставить туда пойти? Дай, думает он, коня потеряю, а то скучно как-то, да и давно я ничего не терял! Так что ли? Это, в общем, не подходит. Что тут дальше? Прямо пойдешь — ничего не найдешь, ибо проезд закрыт, ведутся дорожные работы.

Богатырь попытался почесать затылок, но получилось лишь поскрести ногтями по металлу.

— Дорожные работы… Значит мне тоже не туда. А направо что тут? Ага. Направо пойдешь — смерть свою найдешь. Вот радость то какая! Смерть свою найду! И что ж мне теперь делать?

Он еще раз оглянулся на коня. Конь щипал траву и подозрительно поглядывал на своего хозяина.

— Жалко как-то животину. Да и самому помирать неохота. Эх, была не была. Может не так смерть и страшна на самом деле, как о ней говорят. Пойду направо, — с этими словами он подошел к коню и вставил ступню в стремя.

* * *

Через несколько часов пути, богатырь спешился у входа в пещеру. Несколько раз проверив, легко ли вынимается меч из ножен, он шагнул внутрь.

— Эй! Есть тут кто? — крикнул он и замер, прислушиваясь.

— Нету тут никого, — раздался хрипловатый голос.

— А ты кто?

— Змей, — недовольно пробурчал кто-то.

— Ну, выходи тогда, Змей, биться будем! — богатырь развернулся и вышел на свет.

— А на кой? — послышалось из пещеры.

— Ну… Надо так, — замешкался воин, — а! Люди просили из деревни. Говорят — девок у них ты таскаешь!

— Каких еще девок? — из пещеры послышалось шевеление.

— Обычных девок. Женских…

— Каких, каких? — было слышно, что источник голоса приблизился ко входу.

— Ну, обычных. Говорят — таскаешь, значит таскаешь.

— А сам то видел ты это?

— Сам не видел, — немного растерялся богатырь, — но раз люди говорят…

— А ты им верь больше, они тебе еще и не то расскажут!

Богатырь оглянулся по сторонам, не зная, что ответить. Ведь он, действительно, в глаза не видел ни Змея, ни этих самых девок.

— Змей!

— А?

— А кто тогда их таскает?

— А я откуда знаю?

— Вот так… И что мне делать теперь? — сам у себя спросил богатырь.

— А я почем знаю? Иди обратно, скажи им, что это не я, — отозвался Змей.

— Нет, не пойдет так! Давай вылазь наружу, разбираться будем.

— Ох… Принесла тебя нелегкая…

Через несколько секунд из пещеры выглянула огромная чешуйчатая голова и прищурилась от яркого солнечного света.

— Ну?

— Весь вылазь давай!

— Весь не хочу, жарко тут. Давай по делу — чего надо?

— Там на камне написано, что если сюда пойдешь, смерть свою найдешь. Это правда?

— Это смотря сколько ты меня тут доставать будешь. И, вообще, чего тебе нужно? Поинтересоваться пришел или как? Девок никаких я не таскаю, так что это не повод.

— Змей, ну чего ты, как маленький? — дернул плечом воин, — я богатырь, ты — чудище поганое. Что мы делать должны, когда встречаемся? Драться до последней капли крови. Не прикидывайся, как-будто первый раз слышишь!

— Ты говори, да не заговаривайся! Ишь ты! — обиженно хмыкнул Змей, — это с каких таких пор, я — поганое чудище? Ты, вообще, первый раз меня видишь. Откуда такие выводы?

Богатырь поправил спадающий шлем, и уставился на «чудище».

— Вот ты… — разочарованно протянул он, — не можешь мне подыграть что-ли?

— Интересный ты! Это что за игры такие? Пришел тут, обзываться начал, на драки какие-то меня провоцировать… А сам, что интересно, первый раз меня в глаза видит. Так не пойдет. Иди лучше, куда шел.

Голова втянулась в пещеру, но через несколько секунд снова появилась снаружи.

— И коню своему скажи, пусть газон мне не топчет. Не для него я его сажал, — голова снова скрылась под каменным сводом. Богатырь в отчаянии взмахнул руками и облокотился спиной о скалу. Конь посмотрел на него с сожалением и продолжил щипать зеленую траву. Несколько минут прошли в тишине.

— Змей, — протянул воин.

— Чтоб тебя… — послышалось из пещеры.

— Змей, ну, может ты хотя бы одну девку за свою жизнь утащил? Какую-нибудь маленькую девчушку, а?

— Хм, не помню я такого.

— Может, город сжег?

— Нет.

— Может, деревеньку?

— Не было такого.

— Может, будку собачью по ошибке? Или скворечник, к примеру?

— Да достал ты меня уже, богатырь! Чтоб ты провалился там, где стоишь!

Воин посмотрел себе под ноги и, для пущей уверенности, топнул ногой по земле. Ничего не произошло. Тем временем, огромная голова снова показалась из пещеры.

— Слушай, вояка! Давай уже по честному? Тебе чего надо? Ты ж не просто так сюда притопал?

— Да тут дело такое… — богатырь опустил глаза и откинул сапогом камешек, — жена у меня есть…

— Сочувствую, дальше?

— Ну… В общем… Говорит, что я никудышный какой-то. За что ни возьмусь, ничего у меня не получается. Говорит, что не понимает, зачем за меня замуж вышла и всё такое. Вот я и решил подвиг сделать какой-нибудь, чтобы она меня совсем пропащим не считала. Понимаешь?

— Я с ней согласен даже. А от меня чего нужно?

— Помоги, а? Я тут пока стоял, план придумал. Раз уж не получается у нас с тобой по-честному подраться, давай тогда, вроде как, договоримся?

— О чем?

— Ну, смотри, — богатырь заговорщецки оглянулся по сторонам и подошел поближе к Змею…

* * *

Василиса наполнила оба ведра из ручья и, взвалив на плечи коромысло, направилась домой. Темная тень скользнула по земле и исчезла. И в ту же секунду сзади послышался страшный рык. Василиса медленно поставила на землю ведра и, поудобнее ухватившись за один конец коромысла, замахнулась им на звук. Удар пришелся прямо между глаз Змея.

— Эй, мать, ты чего? — схватившись когтистой лапой за ушибленное место, проревел он.

— Какая я тебе мать, чудо-юдо ты змеиное? — второй удар не заставил себя ждать. Коромысло, прочертив в воздухе незамысловатую дугу, опустилось на вторую лапу.

— Ай! Да успокойся ты! Чего накинулась?

— Я тебе сейчас покажу! Будет он меня еще пугать тут!

В ту же секунду из леса с криком: «Любимая моя, я тебя спасу!», на своем коне появился богатырь. Быстро преодолев расстояние до места событий, он попытался лихо спрыгнуть со спины коня, но сапог предательски застрял в стремени, поставив богатыря в весьма неудобное положение. Змей вспомнил, что он все-таки Змей и неуверенно сделал шаг навстречу к Василисе. Та, увидев, как скачет на одной ноге ее суженый, решила контратаковать. Град ударов посыпался на Змея.

— Да чтоб тебя… Угомонись! Перестань! Хватит! — только и успевал выкрикивать он, прикрываясь лапами.

— Василиса! Я сейчас, секундочку, — кряхтел богатырь, пытаясь высвободить сапог, а вместе с ним и ногу.

— А ну катись отсюда, отродье чешуйчатое! — кричала она, продолжая наступление.

— Это ты мне? — замер богатырь и, поняв, что не ему, принялся скакать дальше.

— Да хватит уже! Это он меня попросил тебя напугать! — не выдержал Змей.

Василиса застыла с поднятым орудием и медленно повернулась к воину.

— Чего? Ванька! Он правду говорит?

— Ну… Не могу сказать, что врет, — немного смутившись, ответил Ванька-богатырь.

— Ах ты ж козлина! Ну держись… — Василиса, забыв о Змее, с коромыслом наперевес двинулась к Ивану…

* * *

Много лет прошло с тех пор.

Василису стали в народе называть Василисой Опасной, но из-за ошибки в одной из летописей, а может и из-за глуховатого летописца, стала она Прекрасной. Змей зарекся помогать людям, переехал подальше от людей в горы и сменил фамилию, чтоб его не нашли больше. А Иван после знакомства с коромыслом совсем Дураком стал.

Кстати, говорят, дорожные работы по сей день не закончились, поэтому никто в эту деревню до сих пор попасть и не может, чтобы проверить — правда это или всего-лишь сказка.

Леший по назначению

Вот и лето снова наступило. Как тогда, много лет назад. Лето — это хорошо. Грибники тут всякие ходят, туристы… Смотрю на них, хоть как то легче на душе становится. А зимой сидишь тут один, как дурак. Целый месяц ни одной живой души не пройдет. Скучно. Хотя, не то, чтобы ради веселья я их тут жду. Совсем даже по другой причине. Только вот надежды у меня все меньше и меньше с каждым годом. Да и привык я уже к здешним местам. Раньше тут леса не было, так, несколько деревьев стояло. Зато сейчас красота… Птицы поют, звери разнообразные бегают, да и тенёк к тому же.

О! Вспомнил! На днях случай был смешной. Гулял я, значит, по лесу, а тут, откуда ни возьмись, девчушка маленькая. Глазенки на меня выпучила и стоит. А я ж к такому вниманию не привыкший. Точнее, отвыкший. Думаю, может, чего позади меня увидала? Обернулся — не видать ничего. Лес, как лес. А она стояла, стояла, да как завизжит! Ух, я аж сам испугался, чего греха таить. Она в одну сторону драпанула, а я в другую. Правда, опомнился сразу, дай, думаю, поговорю с ней, авось услышит. Иду, значит, а она с папкой своим стоит и жалуется ему. На меня, естественно. Говорит ему: «Пап, Леший там бродит! Пойдем домой скорее!». А он смеется. Да и я тоже вместе с ним.

Только из кустов вышел, а она как давай снова визжать! Я прям растерялся. Видеть то она меня видит, а как с ней разговаривать то? Понятное дело — боится… Отцу ее рукой помахал, никакой реакции. Ну, думаю, пугать не буду больше девчушку, развернулся, да ушел. А что мне делать оставалось? Еще заикаться начнет из-за меня… Вот такая вот история приключилась. Сколько лет я тут брожу, а такое в первый раз. Обидно конечно же, могла бы мне девчушка и помочь, но, не судьба видно.

В общем, и смех, и грех… А! Я ж чего эту историю то вспомнил? Думаю теперь, может и правда теперь доля моя — Лешим быть? Ну, а что? Животинку всякую я всегда любил, по сельскому хозяйству тоже подкован немного. Чай, не в городе вырос. Вот и получается, назначила меня девчонка та на новую должность. А я и не против. Леший, так Леший.

А если кто искать меня будет, так я, ребят, между двух осинок лежу, там еще муравейник рядом. Как с холмика спускаешься по тропинке и прям между осинок… Пропавший без вести рядовой… Ай, да что я говорю? Кому я нужен…

Когда хочется на пенсию

Стук в дверь отвлек хозяина кабинета от своих мыслей.

— Да, входите.

На пороге показался мужчина средних лет. Немного посомневавшись, он вошел в кабинет и прикрыл за собой дверь.

— Здравствуйте, — опустив глаза, поздоровался он, — вот… Направили к вам.

— Вижу. Досье дали?

— Да, вот, пожалуйста, — с этими словами мужчина засеменил к столу и положил на него обьемную папку.

— Так… Что тут у нас?..

— Вы знаете, я не согласен с рядом пунктов, так как считаю, что они приписаны мне не совсем справедливо.

Хозяин кабинета пропустил его слова мимо ушей и углубился в чтение. Мужчина привстал на цыпочки, пытаясь рассмотреть, что именно он сейчас читает.

— Вы знаете, у меня сегодня не самое лучшее настроение, поэтому я попрошу вас не портить мне его еще больше, — покосился на гостя человек за столом.

— Да, да… Конечно, конечно… Но прошу обратить ваше внимание на то, что…

— Рот закройте, пожалуйста, — спокойным голосом ответил чтец.

— А что вы себе позволяете? Я, между прочим, при жизни был высокопоставленным человеком, поэтому я не позволю вам вести со мной беседу в таком тоне.

— Ты дурак что ли? — послышался тихий ответ, совпавший со звуком переворачиваемой страницы. Гость слегка опешил от такой наглости, но тут же снова собрался с мыслями.

— Я по-о-о-прошу вас…

— Значит так, — абсолютно не обращая внимания на слова мужчины, ответил человек в кресле, — я тут просмотрел основные пункты, с тобой все ясно. Чего только вот это стоит: «За денежное вознаграждение отдал помещение, в котором располагался детский сад, под торговый центр». В принципе, все с тобой ясно. Выйдешь, вторая дверь налево. Всего хорошего.

— А что там?

— Ад, — равнодушно ответил человек за столом и принялся растирать виски.

— Подождите, — гость сделал шаг к столу и ухмыльнулся, — мы же с вами свои люди, общие ценности… Сами понимаете. Разве мы не сможем с вами договориться?

Человек за столом замер и медленно убрал руки от головы.

— Что? Что ты сейчас сказал?

— Ну… Может быть, мы как-нибудь сможем уладить этот вопрос? Хорошего человека, который может быть вам полезен, сразу в ад? Зачем же такие радикальные средства? К примеру, я могу поработать там надсмотрщиком, освободив несколько ваших служащих от работы. А они, в свою очередь, смогут заняться другими, более важными делами. Как вы на это смотрите?

Хозяин кабинета посмотрел на мужчину и улыбнулся.

— Я не ослышался? Ты сказал — общие ценности?

— Ну, да. А разве нет? Каюсь, всю жизнь прожил не по заповедям, — гость театрально склонил голову и громко вздохнул.

— Ну, что ж, похвально, — Дьявол откинулся на спинку стула и несколько раз хлопнул в ладоши, — ты прям молодец.

Гость расплылся в улыбке и даже немного засмущался.

— Я знал, что вы оцените. Ведь это так по нашему, правда? К чему все эти сопли про мораль, если можно прожить жизнь в свое удовольствие, а после смерти найти единомышленников и здесь. Честность — удел слабаков.

Дьявол встал из-за стола и подошел к мужчине.

— В правильном направлении мыслишь, только вот у меня один вопрос.

— Отвечу на любые ваши вопросы, — расцвел гость.

Улыбка резко сошла с лица Дьявола, а взгляд стал жестким.

— Скажи-ка мне, с каких пор я стал честнее вас? В какой момент это произошло? А то я как-то упустил этот момент.

— Эээ…

— Рот закрой, баран, и слушай меня. Вот смотри, я — воплощение зла, правильно?

Гость не решился ответить на вопрос, и растерянно развел руками.

— Значит, я должен поощрять зло, верно? А чем я занимаюсь? Я наказываю за него. Заметил? Если ты при жизни был уродом, то добро пожаловать ко мне на исправительные работы. И главное слово в этой фразе — исправительные. Даже я не теряю надежду, что ваши почерневшие и обугленные душонки в конце концов осознают, что не так они делали, когда им была предоставлена полная свобода. Знаешь, что сказал когда-то мой коллега? Он сказал, что вы, конечно, во многом не правы, но он не держит на вас зла. Тогда я настоял на том, чтобы был организован мой отдел. Да, у нас разные методы, но со временем оказывается, что мои — наиболее действенны, — Дьявол облокотился на стол и сложил руки на груди, — я не отхожу от своих принципов уже тысячи лет! В отличие от вас. Вы настолько лживы, что можете оправдать в своих пустых черепах убийство человека, вы можете во время перемирия убивать еще больше людей, чем во время войны, вы можете изображать любовь ради денег… Да вы кем себя возомнили? Я думал, что все плохо, но когда тут появился ты, я понял, что все очень плохо. Не хотите нормально жить? Хорошо, я вам устрою адскую жизнь…

— Подождите, но ведь если все люди вдруг станут праведниками, то вы станете не нужны?! Вы лишитесь работы!

— Все, ты меня достал! Катись к чертям отсюда! — крикнул Дьявол и взмахнул рукой в сторону двери.

Мужчина быстро закивал головой и попятился к выходу.

— Так куда мне идти? — опомнился он на пороге.

— Иди в ж… В ад! — Дьявол на секунду задумался, — хотя нет, пойдем я тебя провожу.

Схватив за локоть перепуганного мужчину, он стремительно вышел в коридор. Миновав вторую дверь, он подошел к третьей и быстрым движением распахнул ее настежь. Мужчина не успел опомниться, как сильный пинок под зад заставил его кувыркнуться прямо в темный проем.

— Лишусь я работы… Тоже мне, умник. Да я об этом только и мечтаю, идиот! — отряхивая руки, пробурчал Дьявол, — что за день?! С кем приходится работать!..

* * *

— О! Живой вроде! Скорую вызвали уже?

— Да, вызвали. И спасателей тоже. Клеммы скинь с аккумулятора, а то рванет еще.

— Ага, сейчас попробую, — ответил молодой парень и принялся открывать покореженный капот автомобиля.

Тишина

— Левее! Вот сейчас два шага вперед. Стой! Да нет же! Обратно иди! Правее! Да не туда!

Два молодых парня стояли на крыше многоэтажки и отдавали вниз отрывистые команды.

— Развернись! Да что ж такое?!

— Вообще не видит…

— По-моему и не слышит, к тому же.

— Не получается ничего, — один из них в сердцах пнул телевизионную антенну и присел на край крыши.

— Слушай, ну может завтра попробуем?

— Завтра может не получиться. Другие планы были. Нет, ну ты посмотри на нее! Как крот какой-то.

— Давай еще раз сейчас. Сможешь?

— Не знаю. Давай попробуем.

Парень напряженно всмотрелся в идущего по тротуару человека и протянул в его сторону слегка подрагивающие пальцы. Человек резко остановился и, хлопнув себя по лбу, как будто что-то вспомнив, развернулся и двинулся в обратном направлении.

— Справа! Еще раз давай! — крикнул второй парень вниз.

* * *

Внизу разворачивалась странная, на первый взгляд картина. Немолодая женщина в белом платье одной рукой держала за локоть стоящую на остановке девушку, а другой размахивала в воздухе, как-будто пытаясь кого-то нащупать. Молодой человек, только что вспомнивший, что забыл в офисе важные документы, быстрым шагом приближался к ним.

— Справа! — послышалось сверху.

Женщина еще раз взмахнула рукой, но ее ладонь лишь рассекла воздух. Парень, уткнувшись в телефон, прошел мимо.

— Слепондяйка! Ты чего, не видишь что ли ничего? — снова раздался голос с крыши.

Женщина отпустила руку девушки и молча присела на скамейку. Ее плечи ссутулились, а голова опустилась. Было заметно, что она сильно расстроена неудачей.

* * *

— Да уж… — вздохнул один из парней на крыше, — вот как с ней работать?

— Ага, — поддакнул его друг, — вообще невозможно…

Из невеселых дум их вывели звуки скрипнувшей дверцы чердака за спиной. Одновременно обернувшись, они увидели, что на крышу поднимается пожилой мужчина. За ним на солнечный свет появился второй.

— О! Привет, молодежь! — улыбнулся один из них, — чего сидим? От работы отлыниваем?

— Если бы… — негромко протянул парень.

— А ну, подвинулись быстро. У дядек дело важное тут.

Отойдя от края на пару шагов, парни принялись наблюдать за мужчинами. Один из них взглянул на часы и посмотрел вниз.

— Ну что? Мой на месте, твоя где?

— Секунд двадцать, двадцать пять. Маякни подруге нашей.

Мужчина вставил в рот два пальца и громко свистнул. Женщина в белом дернула головой и быстро встала на ноги.

— Направо, девяносто градусов. Есть. Пять шагов вперед. Стоп. Прямо перед тобой, — четко и отрывисто командовал мужчина. Женщина, выполнив все указания, медленно протянула вперед руку и, аккуратно взяв за запястье, стоящего на остановке молодого человека, замерла.

— Где твоя?

— На месте. Три. Два. Один. Есть.

— Тишина!!! — неожиданно громко закричал мужчина.

И действительно, стало очень тихо. Парни, боясь пошевелиться, смотрели вниз. Женщина в белом, характерным движением наклонила голову набок и закрыла глаза. Через секунду ее голова медленно повернулась в сторону и тут же, неожиданно резко сорвавшись с места, она направилась к девушке, только что подошедшей на остановку, увлекая за собой и молодого человека.

* * *

— Здравствуйте!

— Привет!

— Вы не могли бы мне помочь? Подскажите, пожалуйста, как мне добраться до Парка Победы?

— Парк Победы? А я как раз сейчас туда еду, — немного покраснев, улыбнулась девушка.

— Вот как замечательно, — в свою очередь расцвел парень, — сегодня такая погода классная. Давно хотел вырваться и прогуляться по аллеям.

— Ой, вы знаете, сама такая же. Дом-работа каждый день…

— Предлагаю совместить наши маршруты, — рассмеялся молодой человек.

— Да? — наигранно удивилась девушка, — ну что ж, я не против. Тем более, что нам по пути.

* * *

— Ну вот и все, поздравляю, коллега! — мужчина улыбнулся и пожал руку своему напарнику.

— И я тебя. Пойдем, проводим их до парка. Заодно и сами воздухом подышим.

С этими словами они направились к лестнице, ведущей на чердак.

— Ничего себе! — очнулся один из парней, — как у вас так четко все получилось?

Мужчина обернулся и усмехнулся.

— Эх, молодежь, молодежь… Всему вас учить нужно. У этой чертовки в белом, действительно, большие проблемы со зрением, но у нее отличный слух. Поэтому, она очень хорошо различает биение сердец. Особенно тогда, когда они начинают биться быстрее. Учитесь, сынки.

Два опытных Ангела, махнув на прощанье рукой, скрылись в проеме двери, оставив двух молодых Ангелов обдумывать сказанное.

А Любовь, в ослепительно белом платье, красиво развевающемся на ветру, близоруко щурясь, уже шла по улице к своим новым жертвам.

Страшный сон

— Ты спишь что ли? А?

— Никак нет, товарищ сержант! Задумался я чего-то, — ответил невысокий паренек и поправил ремень.

— Не ори, дурень! Сейчас немцы услышат и как отстрелят тебе макушку… Будешь знать!

Молодой солдат опасливо покосился на бруствер окопа и поплотнее прижал каску к голове.

— Да не боись! Тебе еще долго жить, — усмехнулся сержант, — и мне тоже. У нас работы еще много, нельзя нам сейчас помирать. Никак нельзя… Особенно тебе.

— Почему мне, товарищ сержант? — удивленно-испуганным взглядом уставился на него солдат.

— Потому что, ежели немцы унюхают, что помер рядовой Максименко, то они сразу решат, что наша армия больше сопротивляться не может и мигом перейдут в наступление по всем фронтам. А нам этого никак нельзя допустить, понимаешь? — серьезным голосом сказал сержант и опустил руку на плечо солдата. Молодой боец, не совсем понимая, как ему реагировать на слова своего командира, молча стоял и хлопал глазами.

— Вот представь такую ситуацию, — продолжил сержант, облокотившись на край окопа, — сидит, значит, Гитлер в своей берлоге. Тут к нему заходит его помощник и говорит: «Срочное донесение с фронта — Максименко убит!». Гитлер от такой новости аж подскочит. Уверен, что подскочит. Да как заорет: » Ура! Теперь моим солдатам можно окопы не рыть! С танков можно не стрелять! Патроны не нужны теперь! Можно смело идти на Москву! Потому что Максименко для меня был как кость в горле! Если б не этот чудо-солдат, я б уже давно войну выиграл!». Так что, Максименко, на тебе лежит огромная ответственность! Не дай Бог, что-то с тобой случится. Смотри мне!

— Это вы так хохмите, товарищ сержант?

— Да как я могу? — ответил он, еле сдерживая смех.

— Ну и шуточки у вас, если честно, — обиженно заметил солдат и, подобрав с края траншеи маленький камушек, принялся подкидывать его в руке.

— Да ладно тебе, — еще раз похлопал его по плечу сержант, — ты еще обидься.

— Ничего я не обиделся, — как-то по-детски ответил боец и бросил камушек через плечо.

— Так о чем ты там задумался, Максименко? А то я своими росказнями совсем тебе, наверное, голову задурил.

— Да там… — немного замешкался солдат.

— Ну, чего? Девку свою вспомнил что ли?

— Да не. Такое дело… Сон мне вчера приснился.

— Что за сон? — сержант аккуратно выглянул за бруствер и прислушался, — вроде тихо, показалось. Так что за сон?

— Страшный такой… Я ж сам из Киева, у меня там все родичи. Мамка, папка, дед, бабка…

— Внучка, жучка, — продолжил сержант, — давай уже, рассказывай. Ближе к делу, у меня обход еще не закончен.

— Ну так вот. Вроде как война уже закончилась и мы победили.

— Это хороший сон, — улыбнулся сержант.

— Да это не все еще. Значит, война закончилась и стою я прям в центре города. В форме вот этой, с медалями, орденами…

— Ну, так… кто бы сомневался! Звание хоть запомнил свое? Никак не ниже генерала, небось? Ладно, ладно, рассказывай, — заметив взгляд солдата, поправился сержант.

— И вот стою я, значит, а вокруг меня какие-то парни молодые, девушки… И все, как один, пальцами в меня тычут и смеются. Да не просто смеются, а прям гогочут. И кричат мне в лицо: «Деды воевали! Ха-ха! Деды воевали!». И слюна прям у каждого брызжет, пена у рта, а глаза… Знаете, товарищ сержант, пустые глаза. Вот как будто неживые они совсем.

— А дальше что?

— А я стою, оглядываю себя, думаю — может, что не так с формой у меня? Может испачкался где? Чего они гогочут то?.. Нет, вроде нормально все, как надо. А они со всех сторон обступили, руки тянут ко мне свои, за медали хватают, сорвать пытаются… Я кое-как вырвался и деру оттуда. Они за мной. А, самое интересное, люди ходят вокруг, видят все это непотребство и никто не помогает. Я им: «Товарищи! Да что ж такое творится то?».

— А они что?

— Кто улыбается тоже, кто виновато так глаза отводит в сторону, кто вообще мимо проходит, даже не смотрит, — ответил солдат, — и бежал я, бежал, они меня уже догнали почти и я проснулся. Вот такой вот сон. Уже второй день его вспоминаю, все никак из головы не выходит.

— Максименко, вот я стоял тут пять минут, думал — может, и в правду, дельное что расскажешь, а ты мне какую-то чепуху в уши заливаешь. Ну, мало ли какая чушь присниться может… Что ж теперь, думать об этом? — проворчал сержант.

— Да понятно, что чушь, просто покоя мне эти слова не дают.

— Какие слова?

— Ну, эти — «Деды воевали». Чего они смеялись то? Что смешного?

— Смешно дураку, что уши на боку. Всё, Максименко, хватит мне зубы своими бреднями заговаривать. Я дальше пошел. Смотри тут, не усни ненароком. А то приснится какой кошмар, еще стрелять начнешь с перепугу почем зря.

— Есть, товарищ сержант, — бодро ответил солдат.

— Да не ори ты, говорю ж… — с этими словами сержант махнул рукой и двинулся дальше по траншее.

Закончив обход, он, завернув в одно из ответвлений траншеи, присел на землю и, прислонившись спиной к стенке, принялся крутить самокрутку.

— Тоже мне — кошмар ему приснился! Подумаешь, — сказал он сам себе, — деды воевали… Что тут такого? Вот мне на днях сон причудился, что внуки воевали, да еще и друг с другом. Я аж в холодном поту подскочил. Вот это кошмар, так кошмар… Господи, не дай Бог, не дай Бог…

P.S.

Прошлое хочет забыть только тот, у кого оно было темным.

Не празднует победу в войне только тот, кто эту войну проиграл.

Кто больше всех верит в Бога?

Звонок в дверь раздался как всегда неожиданно. Вздохнув, мужчина встал из-за стола и не спеша направился к двери.

— Добрый день! — две пожилые женщины расплылись в масляных улыбках.

— Здрасти, вы к кому?

— Скажите, пожалуйста, вы верите в Бога?

Мужчина обернулся через плечо, и в чем-то удостоверившись, вернулся к разговору.

— В какого Бога?

— Как это — в какого? — опешили женщины и даже как-то осуждающе посмотрели на мужчину, — он один, вообще-то!

— Один Бог? А по-моему, если выстроить всех богов, в которых верят люди, в одну линию, и попросить их рассчитаться на первый-второй, то последний скажет свой номер как раз за секунду до того, как погаснет Солнце.

Лица женщин, сначала удивленные, потихоньку стали приходить в обычное, радостно-печальное состояние.

— Вы ошибаетесь, мужчина! Бог — один и это…

— …и это, конечно же именно тот, в которого верите вы, верно? — закончил фразу мужчина и вопросительно посмотрел на обеих миссионерок.

— Ну, естественно…

— А остальные — дураки? И вы в их глазах тоже дураки, так ведь выходит?

— Почему же дураки? Просто эти заблудшие души еще не пришли к истинному Богу. Это такое испытание, которое должен пройти каждый.

Мужчина протер рукой глаза и усталым взглядом посмотрел на женщин.

— Тогда сразу вопрос: скажите, пожалуйста, как вы определили, что ваш Бог — настоящий, а боги племени папуасов — подделка?

— Ну это же очевидно, — рассмеялась одна из них.

— Для меня — не очень, — вздохнул мужчина, — может быть, поясните?

— Просто нужно в это верить, понимаете?

— Я не верю. Что дальше?

— Тогда нам не о чем с вами говорить.

— Подождите, подождите, — заторопился мужчина, заметив, что женщины собрались уходить, — я выберу другой вариант. Допустим, я верю, но не в вашего, а в другого. Тогда что?

— В какого?

— Нууу… Я верю в Бога Пупырышка. Он очень добрый, не заставляет меня убивать тех, кто в него не верит, не настаивает на посещении храмов и еще говорит, что между ним и мной не должно быть посредников. А все, кто пытается этим посредником стать, тот обманщик и лжец. Вот так вот… Вы, наверное, не слышали еще про такого Бога. К сожалению, он новый и у него еще нет денег на раскрутку своего имени. Мало людей, непродуманная маркетинговая политика и так далее. Ну, вы понимаете, о чем я, правда?

— Мы, между прочим, разговариваем с вами на серьезные темы, а вы тут шутите, — обиженно пробормотала женщина и осуждающе покачала головой, — нет такого Бога.

— Хорошо, следующий вопрос. Вы верите в Дьявола?

— Конечно нет! — в один голос вскрикнули женщины.

— Нет? Странно… То есть, по вашему, его не существует?

— Ну… Существует, но мы… Как бы…

— Я помогу вам, — улыбнулся мужчина, — вы верите, в то, что он существует, но вы ему не поклоняетесь. Так?

— Да.

— То есть, вы все же в него верите?

— Нет!!! Как вы такое можете говорить?

— Но вы же сами сейчас сказали, что… — мужчина почесал затылок и вопросительно посмотрел на гостей.

— Что вы все выворачиваете? Ни в какого Дьявола мы не верим!

— То есть его нет?

— Он может быть… Но это… Да ну вас! Пойдем отсюда, он больной какой-то, — женщина схватила вторую за руку и потащила вниз по лестнице.

— Всего вам доброго, — улыбнулся мужчина и закрыл дверь.

Улыбаясь, он прошел на кухню и сел за стол.

— Слышал? — обратился он ко второму мужчине в белом, сидевшему напротив.

— Ага, — кивнул тот.

— И что скажешь?

Мужчина в белом пожал плечами и развёл руки в стороны.

— А мое мнение не поменялось, — зевнув, сказал Дьявол и откинулся на спинку стула, — помнишь, что я тебе всегда говорил?

— На счет чего? — наморщил лоб Бог, доставая из стола шахматную доску.

— На счет веры в тебя.

— И что ты говорил, я что-то забыл?

— Да то, что люди скорее перегрызут друг другу глотки, чем сойдутся в чем-то. Их хлебом не корми, дай только унизить кого-нибудь, чье мнение на счет религии расходится с их мнением. Причем, аргументами они совсем не оперируют. Все на вере, на вере… Я бы хотел бы посмотреть на мир, если бы ты его создал основываясь только на вере в то, что все, возможно, получится.

— Ну и что ты предлагаешь мне делать?

— Я? — усмехнулся Дьявол, — я вообще ничего не предлагаю. Просто размышляю вслух. Вот смотри, — он протянул руку к подоконнику и взял из, стоящей там вазы, яблоко, — что это?

— Яблоко, — мельком взглянув на него, ответил Бог.

— А какого цвета?

— Желто… Ну, скорее желтое.

— А с моей стороны, скорее красное, а никакое не желтое. Так что ты не прав, ты — еретик. Сжечь на костре.

— Меня? — улыбнулся Бог, — расставляя фигуры на доске.

— А кого? Не меня же, — засмеялся Дьявол, — а вообще, запомни уже навсегда. Я тебе сто раз уже говорил. Кто больше всех в тебя верит? Даже не так. Кто на сто процентов уверен в твоем существовании и его вера в это непоколебима?

— Кто?

— Тот, кто тебе сейчас поставит мат в три хода, — засмеялся Дьявол и потер руки, — а я что, опять черными играю что ли?

— Ну… Как обычно, — улыбнулся Бог и поставил белую пешку на е4, — ходи, главный верующий.

Не по плану

Дым рассеялся и перед глазами деда Ивана предстал он. Тот самый, о ком слагают страшные истории, чье имя никто не знает, да и не хочет знать. Тот, кто наводил ужас на всех людей. На всех, кроме деда Ивана.

— О! Явился, не запылился. Чего надо? — дед отхлебнул из кружки чая и замолчал, дожидаясь ответа.

— Ты звал меня, человек? — грохочущим голосом произнес Дьявол, буравя деда глазами.

— Вообще-то не звал, но раз пришел, садись уже. Печений нет, чай дорогой. Могу воды налить, будешь?

Воплощение зла слегка обескуражилось, но продолжило нагонять страху.

— Лишь немногие могли увидеть меня так, как сейчас видишь ты!

— Хорошо, хорошо, садись уже, — кивнул Иван и ногой пододвинул табуретку, — фу! Надымил тут как паровоз.

Дьявол хотел еще что-то сказать и, уже поднял руки для очередного устрашающего жеста.

— Форточку открой, — дед кивнул в сторону окна, — там на гвоздик закрывается. Только не выдерни его! Другого нету. Ночью еще продует, не дай бог. Будешь тогда мне спину мазью этой жгучей натирать.

Руки Дьявола опустились.

— Ты что, совсем меня не боишься?

— А чего тебя бояться? Ты что, заразный что-ли?

— Нет, — растерялся Дьявол, — но…

— Ну тогда можешь с моей второй кружки воды попить. Да фу! Что ж ты куришь-то? Вонючий какой дым… Не продыхнуть! Я говорю — открой форточку.

Дьявол в полной растерянности подошел к окну и повернул загнутый гвоздик.

— Во! Сразу бы так. Садись, рассказывай — чего нового?

— Да как то… По старому все, — отозвался Дьявол и присел на предложенный табурет.

— Слыхал я по радио, вроде как сердце научились пересаживать. Правда это?

— Я, честно говоря, не в курсе, но вроде как — да.

— Эх… — вздохнул дед, — бабке б моей пересадили, авось и не померла бы раньше меня… Интересно, как она там? Что-то не снится давно.

— А как ее звали? — спросил Дьявол.

— А то ты прям не знаешь! Екатерина Васильевна.

— Ааа… Так у нее хорошо все. Она в раю сейчас. Недавно…

— Помолчи ты уже, пустобрех! Тебе… Вот тебе то откуда ведомо где она сейчас? — дед взял кружку и еще раз прихлебнул из нее, — Все они знают… Все они ведают. Умные все!

— Я, собственно, чего зашел то…

— Иди чайник поставь, а то остыл уже.

Дьявол в полном недоумении поднялся и подошел к плите.

— Спички на полке, — через плечо бросил дед.

— Да я и так могу, — дьявол протянул руку к чайнику и из нее вырвался поток желтого огня.

— Что ты там делаешь, дурачок? — не оборачиваясь, закричал дед, — Ты мне еще кухню спали! Сказал же — спички на полке! Левую нижнюю не зажигай — там газ течет. На правую поставь. Ручку эту сильно не крути — отваливается.

— Ааа… Ручку… — тихо пробормотал Дьявол и, повернув ее, зажег спичку. Справившись с этой задачей, он вернулся на прежнее место.

— Вы вот говорите — бог, бог… А вот я не знаю — есть он или нету его, — старик пошамкал беззубым ртом и продолжил свою мысль, — А вообще, хотелось бы очень. А то жизнь прожил, а зачем, почему — непонятно. А так придешь к нему и скажешь — вот он я. Такой то, такой то. Судите меня по всей строгости. Коль хорошими делами прославился, так иди в рай. Коль воровал, да грабил — пройдите в пекло, пожалуйста. Потому что так честно будет. А то тут на земле все кто чем занимается. Кто убивает, кто еще каким непотребством… А если нету никаких адов, то не по совести значит это все. Вот так я думаю. Ты вот в бога веришь?

— Я? — глаза Дьявола округлились, — ну… Как бы… Да, наверное…

— Вот и молодец. Правильно. Хоть во что-то да нужно верить. А если ни во что не верить, так и в тебя никто не поверит, верно я мыслю?

Дьявол кивнул.

— Чего молчишь? Верно или нет?

— Да, согласен, — быстро ответил Дьявол.

— Вот и молодец. Ладно, спасибо, что зашел, ты это… Иди уже, а я устал, прилягу, наверное.

— Ага, хорошо, — кивнул Дьявол и встал с табурета.

— Дверь посильнее хлопни, чтоб закрылась, понял?

— Да, конечно. До свидания, всего вам хорошего.

Дьявол вышел из квартиры и закрыл за собой дверь.

— Что это, вообще было? — пробормотал он себе под нос и принялся спускаться по ступенькам. Спустившись на этаж ниже, тот вспомнил, что ему не обязательно выходить через подъезд и, стукнув себя по лбу, растворился в клубах дыма.

* * *

Дед Иван достал из кармана мобильный телефон и, нащупав пальцем кнопку вызова, приложил его к уху.

— Алло! Внучок! А? Слышишь меня? Ага. Тут это, приходил этот соц работник, ага. Ты им позвони, скажи, чтоб другого прислали. А то этот курит что-то вонючее… Да и вообще, странный какой то, не от мира сего. Чего? Не, ничего не принес. Посидели поговорили и то хорошо. Не так скучно хоть. Ага, ну всё… Пока.

В прихожей раздался звук дверного звонка. Спрятав телефон в карман, дед встал из-за стола и вытянув вперед руки, зашагал к двери.

— Видать помирать скоро… Совсем уже слепой. Кто там?

— Это из социальной службы, Иван Петрович, продуктов вам принесли, — послышалось из-за двери.

— Опять что-ли? Ну заходите, что ж поделать…

Собеседование

Виталий поднялся по лестнице на второй этаж и подошел к нужной двери. В руках он держал смятую газету, где синей ручкой было обведено несколько объявлений. Поиски работы затянулись, а деньги, по своей дурной привычке, только заканчивались. Сегодня он уже посетил несколько мест, в которых предлагали работу, но ни одно из предложений его не устроило. То командировки, то слишком тяжелый график, то маленькая зарплата. Изначально он не собирался идти сюда, так как объявление было слишком уж странным:

«На постоянное место работы требуется молодой человек. Возраст: 30-35 лет. Опыт в руководящей должности. Образование значения не имеет, приветствуются рабочие специальности. Фотогеничная внешность обязательна. Уровень зарплаты высокий.»

Уже собираясь ехать домой, он увидел, что находится рядом с адресом, указанном в газете и решил зайти, хотя он и не подходил практически ни под один критерий, описанный в этом объявлении.

Виталий постучал в дверь и повернул ручку двери. Кабинет был просторным и светлым. Посередине стоял стол, за которым сидели два человека. Напротив стоял пустой стул.

— Здравствуйте, я тут это…

— По объявлению? — улыбнулся один из двух мужчин. Он был одет в красивый классический костюм и гладко выбрит. Второй был одет проще. Верхние две пуговицы белой рубашки были расстегнуты, а рукава закатаны до локтей. Небольшая борода обрамляла его худоватое лицо.

— Да, по объявлению, — ответил Виталий.

— Проходите, присаживайтесь, — добродушно сказал бородатый и показал рукой на стул.

Виталий не заставил себя долго ждать и прошел в кабинет.

— Ну… Собственно… Здравствуйте, — как то растерянно протянул бородатый. Его коллега бросил на него укоряющий взгляд и незаметно пихнул локтем.

— Добрый день, благодарим вас за то, что вы пришли. Как вас зовут? — быстро заговорил мужчина в костюме.

— Виталий.

Два человека переглянулись. Бородатый пожал плечами и равнодушно уставился в окно, за что тут же получил еще один пинок локтем. Он тут же исправился и натянуто улыбнулся.

— Давайте опустим все обычные вопросы о том, как вы о нас узнали и тому подобный бред, а лучше сразу перейдем к делу. Вы не против?

— Я только за, — ответил Виталий.

— Замечательно. Тогда вкратце. У нас есть один новый проект, который сейчас находится в рабочем состоянии, всё просчитано и взвешено. Ждем старта. Но, к сожалению, осталась одна вакансия. Никак не можем найти человека, который подойдет нам по некоторым критериям. Сразу скажу, что наша организация очень известная и работа в нашей компании считается весьма престижной.

— Да? — заерзал на стуле Виталий, — вы знаете, одно из моих лучших качеств, это упорство и ответственность. Я думаю, что смог бы взять на себя обязанности, которые предполагает эта вакансия.

— Уверен, что вы справитесь. В двух словах расскажу о работе, — мужчина поправил галстук и продолжил, — сначала мы берем вас на испытательный срок. В чем будет заключаться смысл вашей деятельности? Мы даем вам материал, вы с ним ознакомитесь, там ничего сложного, не переживайте. Затем вы набираете себе штат сотрудников. Эта задача полностью ложится на ваши плечи.

— Хочу дать вам один совет, — перебил его бородатый, — отнеситесь к этому делу ответственно, потому что разные случаи бывают.

— Да, согласен, — продолжил мужчина в костюме, — после этого мы уже берем вас и официально устраиваем на должность. Сразу скажу, работы будет не много, а очень много. График ненормированный. Вас устраивают такие условия работы?

— Смотря какая зарплата, — задумчиво ответил Виталий.

— О вознаграждении можете не переживать. Скажу вам так — никогда и ни в чем вы не будете испытывать нужды. Но к этому мы вернемся позже.

— Тогда, в принципе, нормально, — кивнул Виталий и еще больше заерзал на стуле.

— И у меня тогда к вам несколько контрольных вопросов. На первый взгляд, они могут показаться вам странными, но мы должны их вам задать, чтобы оценить ваши возможности. Первый — скажите, вы любите лесть? Советую вам хорошо подумать, перед тем, как отвечать.

«Лесть… Самый очевидный ответ — нет. Но они, наверное, специально задают такие вопросы. Сейчас на собеседованиях везде так», — лихорадочно соображал Виталий, — «Но ведь там руководящая должность и к этому нужно быть готовым… Скажу нет, а он подумает, что я не смогу адекватно на нее реагировать.»

— Вы знаете, я спокойно к ней отношусь, — ответил он.

— Хорошо. Следующий вопрос — как вы отреагируете на то, что при вас подерутся два ваших подчиненных и причиной их конфликта станете вы?

«Вот так вопрос… Так, включаем креативность. Нельзя отвечать ему очевидными ответами. Они таких не любят. Что бы я сделал?..»

— Я скажу им, что тот, кто победит, получит повышение. Ведь мне не нужны слабые подчиненные.

— А что сделаете с проигравшим?

— Скажу, что ему в следующий раз повезет и если в такой же ситуации он победит, то я повышу и его, — ответил Виталий и улыбнулся, довольный своим ответом.

— Хм… Отлично! Тем самым вы никого не обидите, а проигравшему дадите стимул. Хороший ответ. Ну и последний вопрос — готовы ли вы пожертвовать своей жизнью, ради работы в нашей компании?

— Вот так здрасти! Конечно же нет, что за глупость?

Улыбка медленно сошла с лица мужчины в костюме, а бородатый вздохнул и снова уставился в окно.

— К сожалению, тогда вы нам не подходите, — грустно сказал мужчина и откинулся на спинку стула, — всего хорошего, до свидания.

Озадаченный парень встал, попрощался и вышел из кабинета.

— Блин, надо было сказать, что готов. Это ж эти тупые вопросы… Главное — показать нестандартность мышления… Ну и ладно, хотя обидно, конечно все-таки… — пробормотал Виталий и принялся спускаться по лестнице.

* * *

— Заметил? Все на одном и том же вопросе сыпятся, — мужчина в костюме посмотрел на своего коллегу.

— Ну тогда нужно поменять его. А вообще, знаешь, глупая задумка все это.

— Что значит глупая? Ты ж сам говорил, что нам нужен этот… как его? Ребрендинг. Нужно обновить коллектив и так далее. А сейчас уже заднюю включаешь?

— Да ничего я не включаю. Все равно нужно будет рано или поздно кого-то искать. У нас популярность падает.

— Ну вот и ищем.

— А вообще, неплохой был парень, да? Он бы нам подошел, — бородатый поправил воротник рубашки и задумался, — ты знаешь, все-таки давай уберем этот вопрос из анкеты. Так лучше будет.

— А как тогда?..

— По старой схеме будем все делать. Подставное лицо, взятка, общественное порицание и так далее.

— Думаешь? — спросил мужчина в костюме.

— Да. Так и сделаем. Давай, вычеркивай его из списка.

— Как скажешь, — мужчина достал из кармана авторучку и принялся что-то зачеркивать на листе бумаги, лежащим перед ним.

— Хороший все-таки парень был, мне понравился. Одно только смущает, — бородатый повернулся к коллеге.

— Что? — отозвался тот.

— Да как-то…

— Ну что, что?

— Бог Виталий… Ну, вообще не звучит.

Пакет молока

— Мам, а почему люди бывают злые, а бывают добрые?

Женщина вздохнула и пожала плечами.

— Не знаю, Кать, наверное потому что злые мало молока в детстве пили.

— А если я буду много-много молока пить, то я добрая буду?

— Ты и так добрая.

— Значит мне не надо его пить? — девочка хмыкнула и о чем-то задумалась.

— Надо, Катя, надо. Ты же хочешь сильной вырасти?

— То есть, кто его пьет, тот вырастет и сильным и добрым?

— Да… И сильным и добрым, — женщина еще плотнее закутала девочку в старое одеяло и погладила по голове, — ты спать не собираешься что-ли, говорун ты мой?

— А давай вообще не будем спать? — улыбнулась девочка, — представляешь, тогда можно будет всю ночь разговаривать, а не молчать.

— Так! — мать насупила брови и погрозила дочке пальцем, — ты почему меня не слушаешься? Я сказала спать, значит спать!

— Ну ладно, ладно. Всё, сплю, — Катя перевернулась набок и прижала к себе потрепанного мишку.

— Мишка, тебе не холодно? — прошептала она, глядя в пластмассовые глаза-пуговицы, — ну ничего, у меня есть план, как сделать так, чтобы мы больше не спали в подвале. Хочешь расскажу?

Катя накрылась одеялом и стала что-то тихо шептать медведю на ухо.

* * *

— Наблюдаешь?

— Да не видно ничего, блин.

— Точно слышал что-то?

— Да точно, вон там, — солдат, стараясь не шуметь, махнул рукой в сторону от бруствера окопа.

— Может показалось?

— Да я говорю…

— Ладно, тише, — командир снова принялся напряженно всматриваться во тьму. Через минуту он наклонился к солдату и что-то шепнул ему на ухо. Тот кивнул и, облокотившись локтем на насыпь, прижался щекой к прикладу автомата.

— По моему сигналу, понял? — командир достал из кобуры пистолет и, стараясь громко не щелкнуть затвором, дослал патрон в патронник.

Солдат кивнул и замолчал.

Еще несколько секунд прошли в напряжении.

— Вижу, — не отрываясь от прицела, буркнул солдат.

Командир прищурил глаза, но тут же они широко открылись.

— Не стрелять! — пихнув солдата в плечо, он одним прыжком взобрался на бруствер и кинулся навстречу движущемуся силуэту.

* * *

— … и ничего не будет, потому что мы с тобой добрые, так что не бойся, Мишка, — девочка шла в темноте, то и дело спотыкаясь о кочки.

Вдалеке раздался окрик и она резко остановилась, прижав к себе медведя.

— Я говорю — не бойся, — дрожащим голосом сказала она своему плюшевому другу и еще сильнее прижала его к себе.

Командир подбежал к девочке и, оглядываясь по сторонам, присел на одно колено.

— Ты что тут делаешь? Где ты живешь? Где родители твои?

— Там, — девочка махнула рукой себе за спину, — мама уснула, а мы с Мишкой к вам пришли.

— А где Мишка? Он прячется где-то? — командир пригнул голову и снова огляделся.

— Да вот же он, — рассмеялась девочка и протянула вперед медведя, — это мой друг Мишка.

— Ааа, — протянул мужчина и немного успокоился, — быстро иди домой! Нельзя тут детям гулять, особенно по ночам.

— Да я не надолго, я на секундочку только, — Катя поставила на землю небольшую сумку и запустив в нее руку, вытащила наружу небольшой предмет, — дядь, скажите, а вы не знаете, где злые дядьки, которые по нам стреляют?

— Тебя кто прислал? — глаза командира сузились.

— Никто, я сама пришла. Просто я вижу, что вы добрый, значит это не вы нас бомбите, правда? А можете вот это молоко передать тем злым, которые по нам стреляют? Мама говорит, что кто его пьет, тот добрым становится. Может и они станут. А то мы в подвале живем, потому что наш дом разбомбили и он сгорел. И моя комната тоже. У меня там столько игрушек раньше было, а остался только Мишка. Я теперь без него никуда не хожу и одного не оставляю. Мы с ним дружим. Мне его папа подарил на день рождения, — девочка вздохнула, — а папа ушел куда-то и долго не приходит. Я у мамы спрашивала, а она почему-то плачет и говорит, что он уехал далеко. Может вы его видели?

Девочка с надеждой заглянула в лицо онемевшего командира.

— Ну вот и вы не знаете где он. А мне его не хватает. Не потому что он мне подарки дарил, вы так не подумайте! Просто когда он с нами был, мама не плакала никогда, а сейчас плачет. Наверное, скучает. Но он же вернется, да? Вы же должны знать, куда уходят иногда взрослые. Я вот не знаю… Ой! Я заговорилась с вами, а мне нужно домой бежать. Если мама увидит, что меня нет, она меня потом ругать будет, — девочка вложила в ладонь мужчины пакет молока и прижала медведя к себе двумя руками, — вы только обязательно им его передайте, хорошо? Пусть все по чуть-чуть попьют. Или лучше пусть один самый злой все выпьет, ладно? Ну все, я пошла домой, до свидания!

Катя взяла в ладонь тряпичную руку медведя и помахав ею на прощанье, пошла обратно.

* * *

Девочку уже не было видно, а командир артиллерийского расчета сидел на земле и тупо смотрел на пакет молока в своей ладони.

Какой то паучок в голове часто не давал ему покоя. Он терзал его мысли, сгоняя их в кучу и пытаясь выудить из них ту, единственно правильную и логичную, но озверевшее от войны сознание не давало этого сделать, заставляя все вокруг делить только на две категории: враг и друг. Даже не давая ему времени понять кто на самом деле друг, а кто враг. Не давая осознать, всю абсурдность и жестокость этой войны, в которой он был лишь маленьким винтиком, с помощью которого люди, сидящие далеко от окопов, зарабатывали деньги и смеялись над жертвами этой бойни. Для них каждая смерть была оплачена. Для них они были цифрами, не больше… Теперь все стало на свои места. Теперь он увидел своими глазами весь ужас войны. Ни убитые солдаты, ни бьющиеся в агонии взрослые мужчины, ни выжженные деревни не могли пробиться сквозь пелену морока, окутавшего его голову. Это смогла сделать только эта маленькая девочка с огромными глазами. Самое ужасное было то, что он ничего не мог с этим поделать. Не в его силах было остановить истребление собственного народа.

— Я знаю, где твой папа, — глухим голосом проговорил командир, — я его найду. Может быть хоть там мы перестанем быть врагами…

Холодный ствол прижался к виску, а из зажмуренных глаз брызнули слезы.

Последняя битва

— Витек, малой, у тебя глаза помоложе будут. А ну, глянь, то никак Гитлер стоит?

— Где, дядь Коль? — оживился молодой паренек.

— Да вон, стоит башкой крутит. Он?

— Похож вроде, — с сомнением проговорил парень.

— Жаль стрелять нельзя, — вздохнул старик и покачал головой, — Витька, а рогатка где твоя?

— У меня.

— А ну, шмальни-ка ему по тыковке разок.

Парень достал из сапога самодельную рогатку, подобрал с земли камушек и, оглянувшись по сторонам, запустил его в сторону противника. Мужчина с усиками схватился за голову и стал что-то кричать в их сторону, тряся в воздухе кулаком.

— О как, — удивился старик, — кажись, по нашему матерится!

— Точно по нашему, — подтвердил парень.

— А чего у него свастика на рукаве? Бандеровец что ли? — дед почесал затылок, — Вить, шмальни по нему еще разок для проформы.

— А не заругают, дядь Коль?

— Не боись, я с тобой. Давай, заряжай.

Через пару секунд, только что успокоившийся мужчина снова схватился за лоб. Решив больше не испытывать судьбу, он поменялся местами со своим соседом и стал из-за его спины выглядывать того, кто вел по нему прицельный огонь.

— Спрятался, зараза, — разочарованно пробубнил дед, — ничего, Витька, сейчас дадут нам команду, мы его быстро научим Родину любить, да?

Старик потрепал паренька по голове и улыбнулся.

— Дядь Коль, а долго нам еще стоять, а?

— Да кто его знает… Может, как в прошлые разы — постоим, да разойдемся. А чего, устал что ли?

— Да уже обратно хочется. Стоим тут как дураки. Вот как пить дать — как в прошлый раз все будет.

— Ты мне тут поной еще! Сказали — надо, значит надо. Погляди лучше на них — никого не узнаешь?

Парень пробежался взглядом по войску противника и отрицательно покачал головой.

— Я уж и не помню никого. Как-то забылось все здесь. Хорошо так…

— А им каждый день напоминают, это точно. Гляди, какие измученные все… Что, может еще раз шмальнем по усатому?

— Да можно, чего ж не шмальнуть?!

Парень только наклонился за камнем, как старик захлопал его по спине.

— Прячь рогатку, Витька! Быстрее!

Быстро засунув ее в сапог, паренек выпрямился и со скучающим видом принялся рассматривать землю перед собой. Высокий, больше двух метров, человек в белом балахоне направлялся к ним вдоль строя. Приблизившись, он остановился и принялся всматриваться в лица бойцов.

— Кто камнями кидался? — спросил он грохочущим голосом.

— Куда кидался? — изображая непонимание, ответил вопросом старик.

— В них кто камнями кидался?

— Да никто! Показалось, наверное. Вы мне лучше, товарищ… как вас там… вы мне лучше скажите, биться сегодня будем, али как?

— Вы что, на инструктаж не ходили что-ли? До всех было доведено — противника не провоцировать и самим на провокации не реагировать! Из-за вас потом протесты эти приходят и жалобы. Наступит время, наваляем им по самые эти… Как там говорят?

— Помидоры! — быстро нашелся парень.

— Вот-вот. По них.

— Так что там со временем? Не пора еще? — увел тему разговора старик.

Высокий человек достал из кармана часы, и посмотрел на циферблат.

— Вроде как пять минут осталось.

— Как это — вроде как? А вы не в курсе что ли, во сколько битва, и будет ли она вообще?

— Нет, мы такие же как и вы. Будет сигнал — начнем. Нет — нет. Никто нас в известность не ставит, кроме вас самих.

— Кроме нас?

— Ну… Людей, я имею в виду. Мы от них эту информацию и берем. А откуда еще? Не самим же придумывать. Так, все, тихо. Внимание!!!

Человек в белом поднял руку. Ряды тут же замерли и наступила тишина.

— Войско Света! Сегодня, сейчас, в эти минуты решается судьба мира! В великой схватке сойдутся Воины Света и Воины Тьмы! Армагеддон наступит сейчас и померкнет небо, не в силах смотреть на Величайшую битву всех времен и народов. И да наполнятся отвагой ваши сердца, да не будут знать промаха ваши руки! И да победит Свет! Приготовиться к бою!

Ангел повернулся лицом к противнику и обнажил длинный меч.

— …победит Тьма! Приготовиться к бою! — послышалось с другой стороны.

— Черти, как обычно, опаздывают, — ухмыльнулся Витька и снял с плеча потрепанный ППШ.

— Ты это, посерьезней давай, Витек! Не на прогулку идем, — одернул его старик и прицепил к винтовке штык.

Ангел поднял меч и снова посмотрел на часы. Два войска замерли в ожидании.

— Ну и?.. — пробурчал Ангел и посмотрел на небо. Ничего не происходило. В ожидании прошли еще пять минут.

— Ну что, всё? — прокричал с другой стороны огромный черный черт.

— По моим уже все! — крикнул в ответ Ангел и спрятал часы в карман.

— Ну тогда расходимся! Когда там следующий конец света планируют?

— Не знаю, вроде за сентябрь говорили!

— Ну, пока! До встречи!

Земля под Войском Тьмы разверзлась и вся армия провалилась под землю. Уже через секунду ничего не напоминало об их недавнем присутствии. Ангел повернулся и с виноватым лицом посмотрел на людей.

— А я так и знал, товарищ Ангел, — заметил старик, отсоединяя штык, — я после декабря двенадцатого вообще в это дело не очень то и верю.

— Ладно, ребята, пойдемте домой. Всему свое время.

Воины Света возносились на небо, не отбрасывая тени на землю.

— Дядь Коль, а это ж хорошо, что все опять перенеслось, да? Они за это время еще больше устанут и измучаются. Мы их тогда легко победим, правда?

— Еще как, Витька! А как же иначе! — старик еще раз потрепал его по голове и уже тише добавил, — только вот их же, гадов, с каждым днем все больше и больше становится. Вот в чем беда…

— Чего, дядь Коль?

— Ничего, победим, говорю! Обязательно победим!

Плановая проверка

— Нет, сегодня вряд ли приеду. Жена не на смене, поэтому не получится. Ну, не хнычь! В следующий раз. Да. Пока, целую, — Игорь нажал кнопку завершения вызова и положил телефон в карман.

Встав с дивана, он прошел на кухню и открыл холодильник. Достав из него палку колбасы, он принялся резать ее маленькими кружочками. Он уже закончил свое занятие и потянулся за булкой хлеба, как в дверь позвонили.

— Кто? — крикнул он, взявшись за ручку.

— Проверка показаний счетчиков, — послышалось оттуда.

Игорь открыл дверь и посмотрел на нежданного гостя. Им оказался обычный парень в спецовке и сумкой на длинной лямке через плечо.

— Проходите, электрический вот здесь, газовый на балконе, водяной в ванной, — равнодушно бросил он и направился на кухню. Парень переступил порог и закрыв за собой дверь, принялся разуваться. Игорь, тем временем, уже закончил приготовление бутербродов и, разложив их на тарелке, сел за стол, попутно щелкнув кнопку электрического чайника.

— Чай будете? — ради приличия поинтересовался он.

— Нет, спасибо, — ответил парень и сел за стол напротив Игоря, вытащив из сумки большую тетрадь.

— Так вы счетчики будете проверять или нет?

— Да, секундочку подождите, я вас запишу пока. Фамилию, имя и отчество назовите, пожалуйста.

Игорь назвался.

— Замечательно, — кивнул парень, отложил в сторону карандаш и уставился на Игоря.

— Ну и?.. — после недолгой паузы очнулся хозяин квартиры.

— В глаза мне смотрите, пожалуйста, — спокойно отозвался проверяющий, — это процедура недолгая, прошу вас не мешать мне и не затягивать процесс.

Игорь непонимающим взглядом уставился на парня.

— Тааак… Счетчик жизни в порядке, — проверяющий взял в руки карандаш и поставил плюсик в одной из колонок тетради, — скажите, что с счетчиком любви? Почему их два? Платите, я так понимаю, по одному?

— Вы в своем уме, что вы несете? — Игорь положил на тарелку надкушенный бутерброд и не к месту рассмеялся.

— Жена есть?

— Есть, но какое отношение это…

— Любовница?

— Да кто вы такой? Что вы тут себе позволяете? — Игорь попытался встать, но ноги перестали его слушаться.

— Не дергайтесь, пожалуйста, не делайте себе хуже. У меня есть определенные полномочия и лучше вам не вынуждать меня их применять. Повторю вопрос — любовница есть?

— Нету.

— Уверены?

— Уверен.

— Откуда тогда второй счетчик любви?

— Да какой счетчик? Вы с ума сошли!

— К сожалению, вынужден уничтожить один из них, второй обнулить, так как это явное нарушение, — парень что то записал в тетрадь и снова уставился на Игоря, — так, счетчик добра у вас заклинило по-моему. Сейчас попробуем починить. Хотя… Нет, не заклинило, все работает. А почему тогда показания годичной давности? Странно…

Игорь молчал, не понимая, что происходит.

— По моим данным, по счетчику надежд у вас просрочка за пять лет. Почему не платите? Вроде бы не такие уж и большие тут суммы… Вы с этим делом не затягивайте, а то отключим возможности.

— Кого отключите?

— Возможности. У вас по ним не самые большие показания, редко пользуетесь. Но если отключим, вообще не будет. Поэтому с надеждами разберитесь, пожалуйста, — парень поставил вопросительный знак в графе и продолжил, — счетчик веры вы вообще не используете, поэтому я у вас его изымаю за ненадобностью. Вы не против?

Игорь сначала кивнул, потом покачал головой.

— Это что значит? Против или нет?

— Это значит… Вы скажете мне, кто вы такой или нет?

— Значит не против, — спокойно заметил проверяющий и поставил жирную черточку в тетрадь, — на счетчике лжи у вас цифры закончились, я вам его поменяю.

— Вы кто? — в очередной раз безуспешно попытался выяснить Игорь.

— С остальными вроде бы все более-менее в порядке, — парень встал из-за стола и сложив тетрадь в сумку, направился к двери. Обувшись, он махнул рукой Игорю.

— Счетчик света поменять нужно и опломбировать, иначе будет штраф. Позвоните завтра в управляющую компанию. До свидания, всего хорошего, — улыбнулся он на прощание и закрыл за собой дверь.

Из ступора Игоря вывел сигнал полученного сообщения. Достав из кармана телефон, он прочитал смс: «У тебя постоянно нет на меня времени! Не звони больше никогда! Кстати, твоя жена тебе привет передает!». И смайлик.

Счетчик отчаяния скрипнул и закрутился, наматывая на табло новые цифры.

Партия

В летнем кафе было немноголюдно. За одним из столиков сидела женщина и, улыбаясь, смотрела, как ее дочка ест мороженное, за другим уплетали борщ двое парней в белых рубашках, застегнутых на последнюю пуговицу.

— Раньше обед был, а сейчас бизнес… Этот, как его? Бизнес-ланч что ли… Раньше рабочие были, а сейчас все менеджерами стали. Куда ни плюнь — в менеджера попадешь, — недовольно пробурчал старик, приближаясь к столику, за которым его уже ждали.

— Жизнь течет, меняется… С ней вместе меняются и люди и названия, что тут такого, Федор Михайлович? — Смерть отодвинула солонку на край стола и смахнула с него несколько крошек.

Старик положил на стол шахматную доску и, крякнув от боли в ногах, опустился на стул.

— А вы чего так рано сегодня, мадам?

— Соскучилась, — улыбнулась Смерть, — давайте уже расставлять. Отыграться хочется, сил нет.

— Да куда вам?.. — махнул рукой дед, — вы, конечно, игрок сильный, но эту игру все-таки люди придумали. У вас другие игры совсем.

— Ошибаетесь, Федор Михайлович, у меня игры такие же. Такие же пешки, кони, слоны… Кстати, мне в этой игре больше всего знаете что нравится? Что самого сильного ферзя иногда может побить самая захудалая пешка. Этот принцип справедливости соблюдается как на доске, так и в жизни. Только вот, некоторые человеческие ферзи об этом часто забывают.

— Вам бы книги писать, — буркнул дед, — а не жизни косить.

— Каждому свое, — задумчиво откликнулась Смерть, — вообще, писателей не очень люблю. Постоянно меня в каком-то свете выставляют нехорошем. Какая я плохая, злая и ужасная. Разве вам в моем обществе неприятно?

Старик покосился на нее, но промолчал, выставив последнюю фигуру на доску.

— Ну что? Начнем? — дед потер руки и сделал первый ход.

— Или вот, к примеру, вон та маленькая девочка с мороженным. Сидит себе, ест его, радуется и не подозревает, что я совсем рядом с ней. В двух шагах. Но, ведь это не значит, что ей грозит опасность, верно? Поставьте, пожалуйста, вот эту пешку на е5.

Старик передвинул черную фигуру на место, которое указала ему Смерть и сделал второй ход.

— Вчера была на похоронах одного клиента. Все плачут, рыдают, а я вот не понимаю. По сути, ведь все вы смертны. Рано или поздно, каждого из вас за ручку отведу куда надо. Что рыдать то? Не понимаю я вас совсем… Сейчас вот эта девочка ест мороженное, она счастлива. А когда оно закончится — счастья меньше ведь не станет? Ну, может быть, мелькнет в ее голове мысль, что можно было бы и еще одно слопать, но мама ей скажет, что нельзя и они радостные пойдут дальше гулять. Так и я с вами, как с детьми. Только вот вы не понимаете, что наслаждаться жизнью нужно во время жизни, а не хныкать о том, что все не так, а в конце концов еще и помереть, так и не узнав ее вкуса.Да, дети в этом смысле понимают больше взрослых… Коня на с6, пожалуйста.

— А куда вы нас потом отведете? Интересно просто, — дед почесал затылок и сделал ход.

— Федор Михайлович, и вы туда же? — укоризненно проговорила Смерть, — мы с вами договаривались, что подобные вопросы мы обсуждать не будем.

— Да ладно вам, успокойтесь! Сам скоро увижу.

— А может и не скоро, — произнесла Смерть и заерзала на стуле, глядя на доску, — давайте попробуем… хм… ну, к примеру, слона на b4.

Около часа прошло с начала партии. Игроки напряженно всматривались в доску и , между делом, негромко беседовали.

— … а я ему и говорю — оставь ты свой телефон и кошелек оставь! А он мне знаете что? — Смерть хохотала и вытирала наступившие слезы, — а он мне говорит — а вдруг мне жена позвонит, а я не отвечу, знаете какой скандал будет?! Ох… Я ему, мол, там связи нет, а он свое талдычит — жена позвонит, жена позвонит… Да уж, разные бывают клиенты… Ладью на а5, будьте добры.

— Веселые у вас случаи бывают, слов нет, — разулыбался старик и поставил ладью на указанную клетку, — а вам, кстати, вот шах, а вот и мат!

— Как так? — удивилась Смерть и склонилась над доской, — действительно… Ну и игрок же вы, Федор Михайлович! Снова меня обыграли! Я просто сняла бы шляпу перед вашим мастерством, если бы она у меня была.

— Должен признаться ваше мастерство тоже растет с каждым днем, — ответил старик и откинулся на спинку стула.

— Ну что ж… Поздравляю! — Смерть встала из-за стола и поправила свои одеяния, — в таком случае, вынуждена откланяться. До завтра!

Она махнула рукой на прощание, вышла из кафе и медленно пошла прямо по дороге. Было заметно, что она обдумывает сыгранную партию и пытается понять, где именно она допустила роковую ошибку.

* * *

— Там что, опять этот дед что-ли? — официантка выглянула из-за прилавка и посмотрела на свою коллегу.

— Ага, достал уже этот старпёр, — недовольно отозвалась она, — каждый день тут сидит, сам с собой в шахматы играет, а заказывает только чай потом.

— Ну что ты так сразу? Может он больной немножко. Видишь же — старый уже.

— Ну и что? Сидит, клиентов нам распугивает. Сейчас я с ним сама поговорю.

Девушка взяла меню и направилась к столику старика.

— Здравствуйте! Заказывать будете что-нибудь?

Дед как-будто вынырнул из своих мыслей и посмотрел на девушку выцветшими глазами.

— Да, дочка… Принеси мне кружку чая, пожалуйста.

— Вы знаете что?.. Я вам сейчас принесу конечно чаю, но… Не могли бы вы больше к нам не приходить? Неужели у вас друзей нету? Играйте с ними в шахматы, но где-нибудь другом месте. Просто наши клиенты смотрят на вас и… Как сказать?..

— Да я понимаю все, дочка, — улыбнулся старик, — я понимаю. Скоро я к вам перестану приходить, ты не переживай. Просто у меня все друзья уже… Как бы так выразиться? Проигрались, в общем, в пух и прах. Вот и не с кем больше играть. А у вас тут хорошо так, ветерок дует. Я ж всегда за чай расплачиваюсь. Ты меня не прогоняй, ладно?

— Да? Ну ладно… — осеклась официантка, — чай с сахаром?

— Ага, и побольше, сегодня такая игра напряженная была. Только это… Завтра я все-таки к вам еще приду, хорошо?

— Ну, что поделать. Ладно уж, приходите.

* * *

Старик пил чай и медленно, одну за одной, собирал шахматные фигуры в доску. Он прекрасно понимал, что странно выглядит в глазах других людей — всегда один, играет и негромко разговаривает сам с собой… Но косые взгляды людей и непонимание в их глазах меркло рядом с ощущением счастья и осознанием того,что он сегодня выиграл у смерти еще один день своей жизни. Он прекрасно понимал, что рано или поздно она обыграет его. Но сегодня… Сегодня он был счастлив.

Второе пришествие

Мужчина напоследок посмотрел в зеркало, поправил прическу и вышел из квартиры.

— Ты что, правда собрался что ли? — сосед стоял у своей двери и крутил в руках связку ключей.

— Да, пора уже. И так уже сроки вышли, а я все никак не решусь.

— Ты даже не представляешь, что тебя там ждет, — сосед покачал головой и сочувствующим взглядом посмотрел на мужчину, — Ты, вообще, в голове своей представлял эту встречу?

— А зачем? Как будет, так будет.

— Ты погоди, не торопись. Вот куда ты пойдешь? Что ты им скажешь?

Мужчина, уже успевший шагнуть вниз по лестнице, остановился и задумался.

— Прям вот выйдешь на площадь какую-нибудь и скажешь: «Здрасти, я — бог, сейчас все строимся и организованной колонной идем в суд»? Так, что ли?

— Конечно нет. Я спущусь с небес, люди увидят меня и поймут, что это второе мое пришествие.

— Ты знаешь, пока тебя там не было, люди уже привыкли к тому, что с небес может спуститься кто угодно и что угодно. Они уже в космос полвека летают. Не в курсе?

— Ну и что? Думаешь, они меня не узнают?

— А что, у них есть твое фото?

Мужчина в нерешительности потер подбородок.

— Тогда я явлю им чудо и они поймут, кто я.

— Например? — улыбнулся сосед. Судя по всему, этот разговор его очень забавлял.

— Да не нужно даже придумывать ничего нового. Превращу воду в вино, например.

Смех соседа раскатился по подъезду громким эхом.

— Смешно. Они это уже сами умеют. А еще могут ядра атомов расщеплять и разговаривать, находясь за тысячи километров друг от друга.

— Ну, по воде пройдусь.

— О! Кстати, хорошая мысль! Сразу станешь популярным фокусником. Будут по телевизору тебя показывать, слава, деньги… — сосед мечтательно подкатил глаза к потолку.

— Да какие деньги? О чем ты говоришь?

— Большие деньги, большие… Только, по моему, этим уже кто-то там занимается, поэтому тебе придется придумать что-нибудь новое.

Мужчина серьезно посмотрел в глаза своему собеседнику.

— Ты сейчас шутишь? Я — бог! Я создал этот мир! Как они могут не поверить в это?

— А как ты собираешься им это доказать, а? С чего ты взял, что они будут верить тебе на слово? Они сами себе не верят, не то, что богу… Выросли твои детки.

— Ты меня тут с толку не сбивай! Ты это просто специально говоришь, чтобы битву нашу отложить.

— Битву? — усмехнулся сосед, — ты думаешь, на нее кто-нибудь пойдет? Держи карман шире. Каждый из них запасется попкорном и будет дома у телевизора ждать трансляцию. Битвы и войны для них сейчас интереснее сериалов. Сами, правда, не ходят на них, а поглазеть, как люди друг друга изничтожают — это они завсегда рады. Это ведь эмоции, адреналин, понимаешь? Иногда им это надоедает и тогда они говорят: «Да сколько можно! Не показывайте нам это! Надоело уже! Хватит!». И знаешь, что они делают?

— Что?

— Никогда не угадаешь, — усмехнулся сосед, — когда им это надоедает, они переключают канал. Не пытаются остановить войну, не борятся с ней. Они переключают канал, тем самым ставя чужие жизни и смерти в один ряд с комедиями, мультфильмами и кулинарными шоу. Это для них равнозначно. А что? Переключил и всё… Ничего нет. Война исчезла, детишки не гибнут, все сразу наладилось. Хватит адреналина, теперь время варить борщ по новому рецепту от очередной телезвезды… Вот такие у тебя дети. Как ты собираешься им доказать, что ты — это ты?

— Неужели все, что ты говоришь — правда? Что же мне делать тогда? — мужчина задумался, — может быть, обратиться к их властям? С их помощью и поддержкой люди быстрее поверят в меня.

Сосед снова рассмеялся и, отойдя от двери, присел на первую ступень лестницы.

— Ты меня сегодня веселишь прям! Ты правильно сказал — «к властям». А власть у них — самая любимая игрушка. Ее хотят иметь все. Вот и представь, сидят они себе, играются, а тут приходишь ты, эдакий главный начальник и говоришь: «Всё! Теперь все равны друг перед другом! С этого момента наступает рай на земле. Теперь все одинаковые, я вас всех люблю…». И так далее, что там ты еще им обычно говоришь… Думаешь, обрадуются они? Ты ж у них игрушку отнимешь! А для ребенка хуже нет, чем лишиться ее. Они тебе быстренько повторение твоей истории устроят.

— Ну вот же! — обрадовался мужчина, — тогда я пойду к обычным людям и скажу то же самое!

— Ага, — кивнул сосед, — там те же яйца, только в профиль. Только у обычных людей самое дорогое, что есть — это спокойная жизнь. А тут приходишь ты и предлагаешь этот покой у них забрать. И вообще, им, на самом деле, не нужно это твое равенство, понимаешь? Их система ценностей основывается на различии. Они чувствуют себя счастливее, когда становятся в чем-то лучше других.

— Ну… Знаешь, с какой-то стороны, это хорошо.

— Что хорошо?

— Что каждый из них хочет стать лучше, добрее, честнее, искреннее.

Сосед закрыл ладонями лицо и затрясся в беззвучном смехе. Немного отдышавшись, он продолжил разговор.

— Добрее… Какой же ты смешной… Лучше в их понимании — это не добрее. Это богаче, статуснее, круче. Понимаешь, нет? Если у одного машина дороже, то он лучше. Если он работает в престижной компании, то он еще лучше. Твои ценности никому не интересны уже давно. А ты хочешь сделать всех равными. Нет, так уже не получится…

— Если это правда, то я очень возмущен! — мужчина скрестил руки на груди и насупился, — тогда тем более нужно идти к ним.

— Опять двадцать пять… — вздохнул сосед, — возвращаемся к началу. Как ты им докажешь, что ты бог?

— Да ничего я не собираюсь доказывать! Тебя с собой возьму, например. Будешь моим свидетелем.

— Ну конечно. То хоть один душевнобольной в психушку отправится, а то ты и мне предлагаешь с тобой в палате лежать, да? Нетушки, я тут как-нибудь.

— Значит не пойдешь?

— Нет конечно, — сосед поднялся на ноги.

— Ну и ладно, я сам тогда справлюсь.

— Да иди на здоровье! Только будь готов к тому, что ты там станешь посмешищем. В лучшем случае, тебя никто не будет слушать, в худшем — покажут по телевизору. В конце выпуска новостей. Там обычно всяких смешных дурачков показывают. Чудесами своими ты никого не удивишь. А если и удивишь, то они быстренько все объяснят с помощью науки. А если не получится объяснить, то скажут, что это все видеомонтаж и пойдут по своим делам. Если тебе очень повезет, то ты станешь основателем новой секты. Соберешь тысяч десять человек, которые, действительно будут верить в то, что ты — это ты. Затем какой-нибудь особо рьяный твой фанатик в споре со своим другом убьет его и твою секту прикроют. Тебя назовут преступником и будут преследовать. В общем, в твоей жизни это уже было. Хочешь повторения — вперед! Но одно я могу тебе сказать точно — ничего ты там не добьешься. Они не изменились. Они точно так же любят просить тебя о помощи, но терпеть не могут, когда ты суешься в их жизнь и пытаешься кардинально ее изменить.

Сосед закончил свою речь и замолчал.

— То есть, нет смысла? — мужчина разочарованно вздохнул.

— Пока нет. Как наступит нужный момент, я тебе сразу скажу, — сосед похлопал его по плечу.

— А ты куда? — спросил мужчина, уже подходя к двери, из которой он вышел несколько минут назад.

— По делам, — не оборачиваясь, сквозь злорадную ухмылку, ответил сосед и принялся спускаться по лестнице.

Цветок папоротника

Андрей включил пятую передачу и щелкнул переключателем дальнего света. Летняя ночь за городом сильно отличалась от той, к которой он привык. Здесь не было огней фонарей, тишину не нарушали ночные байкеры и тонированные автомобили с прогоревшими глушителями. Здесь было как-то спокойно. Ежедневные мысли о том, где взять денег, чтобы оплатить коммуналку так, чтоб осталось на еду и на новый телефон, потому что старый уже работал через раз, развеялись и вылетели из головы. Он даже сам не заметил, как со временем стал заложником своих мыслей. Нельзя сказать, что ему не хватало на жизнь. На жизнь не хватало именно его подсознанию, которое полностью подстроилось под реалии окружающей действительности, где нужно было соответствовать, быть на уровне, не отставать… А сейчас он вспомнил, как в молодости мог бросить все на пару дней и уехать с друзьями в непролазную чащу, разбить палатки и прожить эти дни по настоящему. Не думая ни о чем и не пытаясь казаться кем-то, кем он не являлся на самом деле.

Вот и сегодня ему, сидящему у телевизора и наблюдающему за ростом валют, вдруг влетела в голову мысль и невероятное желание вернуться в те дни хоть на пару часов. Ощутить этот запах свободы от всего. Вернуть хоть на несколько минут то ощущение, когда летний ветер начинает пахнуть по другому, а грудную клетку как будто распирает изнутри от ощущения беззаботного и дикого счастья. Схватив ключи от автомобиля, он быстро оделся и выехал из города. Друзья конечно же остались. Появились новые, исчезли ненастоящие, но Андрей знал, что его порыв сейчас никто не поддержит. Поэтому и звонить кому то смысла не было. Ну, что ж, один, так один.

Счетчик на приборной панели показывал, что он отъехал от города уже на 80 километров. Минут сорок назад он свернул с трассы на проселочную дорогу, петляющую по лесу и ведущую к небольшому озерцу, куда он любил приезжать тогда, когда то очень давно, как будто в прошлой жизни.

— Надо будет искупаться, — сам себе сказал Андрей, — когда я в последний раз купался ночью? Уже не помню даже. Наверное, тогда, на втором курсе… Что такое?

Обьехав очередную кочку, Андрей надавил на педаль газа, двигатель зарычал, но скорость не увеличилась. Выключив и снова включив передачу, он попробовал нажать на газ еще раз. Ничего, та же реакция. Проехав еще метров пятьдесят, машина остановилась и заглохла.

— Черт возьми! — Андрей со злобой ударил ладонью по рулю, — еще этого не хватало.

Выключив габариты, он осмотрелся. Единственное, что он смог различить в полнейшей темноте — это нависающие над дорогой ветви высоких деревьев, черными тенями выделяющиеся на фоне неба.

— А что? Сам же захотел приключений? Вот, получай. Все, как по заказу.

Выйдя из машины, он подошел к капоту.

— А лес то разросся, — проговорил он, — или мне кажется… Давно я тут не был.

Подняв капот, Андрей включил фонарик на телефоне и попытался разглядеть, что же стало причиной поломки автомобиля. Пару минут он проверял все основные узлы, ремни и провода, но визуально так ничего и не нашел.

— Вот же зараза… — задумчиво сказал он и принялся листать записную книжку телефона, — позвоню Сереге, может не спит еще.

Найдя нужный контакт, его взгляд упал на индикатор приема сигнала сети. Ни одной палочки не светилось.

— Ну… Это уже вообще…

Андрей положил телефон в карман и снова оглянулся по сторонам. Глаза потихоньку начали привыкать к темноте, но особых изменений в пейзаже он не заметил. Все тот же лес, возвышающийся по обеим сторонам дороги. Сев обратно в машину, он задумался. Положение было не критичным, но достаточно неприятным. Провести ночь здесь, в лесу, ему не очень хотелось. Оставить машину и пешком попытаться выбраться на трассу — желания тоже особого не было, потому что после того, как он свернул с трассы, прошло уже сорок минут. Неизвестно, сколько времени займет его путь обратно на своих двоих. Ждать, что кто-то так же, как и он решит ночью, посетить это место — шансов было мало.

От грустных мыслей его отвлек красноватый огонек, мелькнувший справа в глубине леса.

— Это еще что? — пробурчал Андрей, отгоняя от себя мысли о волках, серийных убийцах, сатанистах и прочих не самых приятных товарищах, о которых он ежедневно слышал из сводок новостей.

Огонек потух, но через секунду вновь вспыхнул багровым светом.

— А может, туристы какие-нибудь? — обрадовался Андрей, — так они мне сейчас и помогут. Вот, все таки, нет худа без добра.

Выскочив из машины, он вошел в лес и направился прямиком к источнику света, вытянутыми вперед руками, отводя от лица нависающие ветки.

Огонек уже не исчезал, а ярко светился. Когда до него осталось не больше тридцати метров, Андрей остановился.

«Что-то не очень это на костер похоже», — подумал он и, немного посомневавшись, решил подойти. Когда до него оставалось несколько шагов, прямо за спиной раздался голос, заставивший Андрея аж подпрыгнуть на месте от неожиданности.

— Доброй ночи, искатель!

Резко обернувшись, он заметил, что на поваленном бревне, которое он обошел секунду назад, сидит человек. Присмотревшись, он увидел густую бороду, седыми прядями спускающуюся на грудь старика.

— Здравствуйте, а вы тут один? — не к месту спросил Андрей.

Старик помедлил, зачем то посмотрел на окружающие его деревья и ответил.

— Можно и так сказать.

— У меня тут такая ситуация произошла… Машина заглохла, связи нет. А я сижу, смотрю — светится что-то. Думал костер, вы мне не поможете? — сбивчиво заговорил Андрей, еще не совсем соображая, что это за человек и почему он сидит один ночью посреди леса.

— Сегодня необычная ночь. Сегодня могут происходить самые странные вещи, — глухо ответил старик.

— А что за ночь? Праздник какой-то что ли? — Андрей немного напрягся.

Старик удивленно вскинул голову и уставился на него. От источника света, находящегося за спиной Андрея, глаза старика светились красноватым оттенком.

— Разве ты не искатель?

— Я? Нет, я никакой не искатель. Я ж говорю — машина заглохла, не знаю… Может с коробкой передач что-то. Мне бы телефон…

— Сегодня самая короткая ночь в году, — перебил его старик и замолчал.

— Это очень важная информация, спасибо, — усмехнулся Андрей, — это вы намекаете, что скоро рассветет и все не так уж и плохо?

— Сегодня особенная ночь, потому что именно сегодня зацветает папоротник, — старик как будто не слышал слов Андрея.

— Аааа… Купала сегодня? А я и забыл, — хлопнул себя по лбу парень, — ну, с праздником тогда, отец. Так вы мне не поможете? У меня просто телефон сеть…

Неожиданная догадка промелькнула в его голове и заставила замолчать. Медленно обернувшись, Андрей уставился источник света. Да, действительно, посередине раскинувшего во все стороны свои лапы папоротника, горел красным огнем цветок необычайной красоты. Он двигался и извивался, как-будто в каком-то экзотическом танце.

— Да ладно… — протянул Андрей и снова повернулся к старику, — то есть, вы хотите сказать… А! Вы тут как бы игру устроили, да? Цветок такой сделали, а все вроде как ищут? Классная идея! А много вас тут собралось?

— Кого?

— Ну, кто ищет.

— Ищут многие, находит один. Каждый год зацветает он, но далеко не каждый год его находит искатель, — старик вздохнул и погладил бороду.

— И это я, вроде как нашел? Ну, круто. Вы не могли бы тогда всех остальных позвать, мне просто уже домой пора, завтра на работу, а машина…

— Сорвавшему цветок папоротника, даруются великие силы. Тот, кто решится взять его в свои руки, сможет повелевать силами леса и воды, гор и степей. Он сможет понимать язык животных и птиц. Он будет видеть все сокровища и клады мира.

— Правда, что ли? — Андрей почесал голову, — так подождите, вы же, получается, первым его нашли! Так срывайте и обладайте всем вышеперечисленным. Вам разве не хочется?

Было заметно, как старик помрачнел и опустил голову.

— Я не искатель. Я его хранитель.

Андрей замолчал и внимательно посмотрел на старика. Мысль о том, что ночью посреди леса ему попался душевнобольной человек, его пугала.

— Ладно, отец, я пойду, наверное…

— Я чувствую, что ты не веришь мне. Ну что ж, мое право — показать тебе силу моих слов.

Старик встал и раскинул руки в стороны. Голова опустилась а седые волосы упали на лицо.

— Эй, дед, ты чего это? — Андрей попятился и оказался рядом с танцующим цветком, — ты это брось!

Он попытался еще что-то сказать, но слова застряли в его глотке. Окружающие его деревья начали двигаться. На коре многих из них стали проявляться силуэты человеческих лиц. Все они смотрели на него и протягивали свои ветви-руки, пытаясь дотронуться до человека. Все это продлилось несколько секунд. Ровно до того момента, пока старик не опустил руки и не откинул назад прядь волос, закрывающих его лицо.

— А теперь перейдем к делу, — как ни в чем не бывало, произнес дед.

— Это… Это что было? — глаза Андрея расширились от ужаса.

— Не бойся, это лишь для того, чтобы ты перестал смеяться над моими словами. Итак, так случилось, что хоть ты и не являешься искателем, но случай привел тебя к цветку. Сорвав его, ты обретешь великие силы. Пройдя мимо и не прикоснувшись к нему, ты ничего не потеряешь, но и ничего не обретешь. Завтра ты забудешь о нашей встрече. Воспоминания сотрутся из твоей памяти и ты никогда об этом не вспомнишь. Твое право, твой выбор.

— То есть… Это все правда?

— Самая настоящая. Не всем дано ее знать.

— Ничего себе, отец, — дрожащим голосом произнес Андрей, — вот оно как, значит… А напомни мне, что там за силы? Ты что то о сокровищах говорил?

— Да, все верно. Один из даров, которыми награждает цветок — возможность видеть все клады и сокровища мира.

— Это уже интересно. То есть, можно не беспокоиться о своей жизни? Понадобились деньги, пошел выкопал.

— Да, и это в том числе.

— И что нужно сделать? Просто сорвать цветок?

— Да, просто сорвать.

— Ну так я согласен тогда, — усмехнулся Андрей и опустившись на одно колено, схватил цветок в ладонь. Через мгновение он уже держал его в руках. Цветок перестал извиваться, а свечение стало потихоньку сходить на нет.

Старик тяжело вздохнул.

— Ну, вот и все… Вот и мой срок закончился, — негромко проговорил он.

— Какой срок, дед? И это… А что я не вижу никаких кладов?

— Позже увидешь. Если сможешь, конечно.

— В смысле — если смогу?

Старик не обратил внимания на слова Андрея, а только лишь, еще раз вздохнул.

— Двадцать три года назад я, также как и ты, нашел цветок. Только я его искал преднамеренно. Так случилось, что жизнь пошла под откос, я потерял работу и остался без средств к существованию. Было тяжело. Узнав легенду о нем, я решил, что это мой последний шанс. Не очень я и верил в это все, но надежда умирает последней. Я нашел его. Теперь, наконец-то, я перестал быть хранителем. Только вот счастья мне это не прибавило. Я не знаю, что за это время стало с моими близкими. Живы ли они… Наверное, они меня уже похоронили. Прощай, хранитель, я ухожу, а ты оставайся. Сегодня я потеряю все свои дарования, но и черт с ними! Будь проклят тот день, когда я увидел его мерцание в зарослях леса. Прощай.

Старик развернулся и как то неуклюже, как будто забыв, как ходить, зашагал прочь.

— Стой! Подожди!

Андрей попытался сделать шаг, но, потеряв равновесие, упал на землю, успев подставить под себя руки. Ноги не двигались, он не мог даже пошевелить ступней. Подтянув тело к ногам, он взглянул на них и в ужасе закрыл глаза. Ступней не было. Вместо них, как продолжение ног, в землю уходили извилистые корни молодого дерева…

* * *

— Вот, смотри, здесь телефон лежал его, от машины примерно метров двести, — молодой сержант что-то записал на листе бумаги и достал фотоаппарат.

— Ну, что сказать… Глухарь. Скорее всего, разбойное нападение. Странно только, почему телефон не забрали. Сфоткай здесь все. Машину уже заснял?

— Ага. И эвакуатор вызвал.

— Отлично. Давай, заканчивай быстрее и поехали уже. Жрать хочется.

Лейтенант похлопал себя по животу и огляделся по сторонам.

— О! Папоротник. А мы ж вчера с друзьями решили цветок поискать. Купальская ночь же была.

— И что, нашли? — усмехнулся сержант.

— Ага, аж два. Нет, конечно. Сказки это все… Давай, фоткай уже.

Сержант нажал на кнопку и замер в удивлении.

— Товарищ лейтенант, гляньте, какая фотка получилась.

— Что там?

— Да вот… Как будто силуэт человека размытый около дерева стоит. Видите?

Лейтенант взял в руки фотоаппарат и присмотрелся к изображению.

— Ну… Отдаленно чем-то смахивает конечно… Ты просто руками не тряси, когда фоткаешь. Давай, удаляй, нормальные делай и поехали.

— Так точно… Все, сделал.

Двое полицейских в последний раз окинули взглядом место преступления и направились к служебному автомобилю.

— Слушайте, а правду говорят, что кто этот цветок найдет, тот все клады видеть будет?

— Да я ж откуда знаю? Наверное. Я, по крайней мере, так читал.

— Я б если нашел, сразу уволился, жил бы в свое удовольствие.

— Найди сначала… А! Забыл спросить, тут недалеко вчера деда нашли с амнезией. Ничего не помнит. Ни откуда, ни где живет, вообще ничего. Ты в ориентировках не видел никого такого?

— Не, вроде не видел.

Новый хранитель стоял у дерева и смотрел им вслед. Он видел, что под деревом, мимо которого сейчас проходят полицейские, сразу после революции, закопал все свои сбережения один из местных помещиков. А вон там, чуть дальше… Да что говорить, кладов много. Только он бы все сокровища земли отдал за то, чтобы вернуть все назад и никогда не увидеть этот цветок.

Но, мечта всегда приводит человека к цели и исчезая, освобождает место для новой.

Сейчас он мечтал о том, чтобы через год, в самую короткую ночь, следующий искатель нашел цветок папоротника.

IV

Будет жить

— Я переживаю за него, — девушка посмотрела на своего друга и принялась ходить по коридору.

— Давай не будем паниковать раньше времени, у нас хорошие врачи, — попытался успокоить ее парень, — в конце концов, он еще и не из таких переделок выкарабкивался, а тут… Подумаешь, сердце схватило…

— Я очень его люблю, а что если случится самое страшное?

— Катя, что ты говоришь такое? Нужно думать о хорошем! Все с ним будет нормально.

Девушка промолчала и принялась еще быстрее ходить мимо двери в операционную, изредка поглядывая на нее.

— Катя!

— Что? — нервно рявкнула в ответ девушка и остановилась.

— Мы же в Раю! Что ты так переживаешь? Врачи вытащат его в любом случае.

— Ты тут не так давно и не знаешь, что иногда людей забирает… Она.

— Кто она?

Катя бросила на него пронизывающий взгляд и решила не отвечать.

— Ну, кто, Кать?

— Да заткнись ты уже! Дед Пихто!

— Ну ладно, — обиженно ответил парень и демонстративно скрестил руки на груди, — ты думаешь, я за него не переживаю? Сашка — мой друг. Я тоже волнуюсь за него! Просто не надо так нервничать раньше времени, надо просто…

— Я сказала — замолчи! Что ты как баба? Можешь помолчать?!

Парень фыркнул и отвернулся.

— Вот так вот и сиди! — девушка сделала еще пару кругов и присела рядом, — Ты какого года смерти?

— Две тысячи четырнадцатого.

— А мы с ним одногодки. И не две тысячи четырнадцатого, а тысяча девятьсот девяносто третьего. Понимаешь? Мы очень давно с ним вместе, поэтому я так переживаю. Ты еще просто не понимаешь, как это — когда уходят твои близкие. Вот и думаешь, что если ты в Раю, то все хорошо. Даже здесь у каждого свой срок.

— А куда они уходят? — спросил парень, но девушка не успела ответить, так как дверь операционной отворилась и из нее вышел пожилой врач в белом халате.

— Что? Что с ним? — Катя резко поднялась со скамейки и ринулась к врачу.

— Вы кем ему приходитесь? — доктор посмотрел на девушку строгим взглядом.

— Я его девушка! Что с ним, говорите же? — она сама не заметила, как схватила врача за руку и стала ее трясти, пытаясь добиться ответа.

Доктор вздохнул и отвел взгляд в сторону.

— Да говорите же! — крикнула она прямо в лицо врачу.

— Мы сделали все, что можно… Но…

Лицо Кати побелело, парень подскочил со скамейки и схватил ее под руки, чтобы она не упала на пол.

— Но… К сожалению… Десять минут назад мы констатировали… Жизнь.

— Нет… — прошептала девушка и, на подкосившихся ногах, упала прямо в руки парня.

* * *

Он лежал на столе и пытался понять, что с ним случилось.

«Почему я не могу встать? Слабость какая-то… Кто все эти люди? Врачи. Да, судя по всему, врачи. Значит я в больнице».

Он попытался что-то сказать, но из горла раздался лишь какой-то писклявый крик.

«Что с голосом? Я не могу говорить! Что со мной?! Что вы на меня все смотрите? А кто эта женщина? Почему она так улыбается? Где Катя? Что с ней?»

Он еще раз попытался встать, но ни руки, ни ноги его не слушались.

«Катя… Катя… Подождите, а кто она? Кто такая Катя? Черт, я забыл! Надо вспомнить… Не могу вспомнить… А как меня зовут? Не помню… Как же так?»

— Три пятьсот! Мамочка, придумали уже, как сына назовете?

«Какого сына? Где я? Как это… Слова. Я не помню слова. Что…»

Воспоминания потихоньку стирались из его памяти. Он уже ничего не помнил, а просто лежал и смотрел на этот новый мир вокруг себя. Жизнь забрала его из Рая, куда его когда-то отправила Смерть. Он никогда не поймет, как ему повезло. Ведь Жизнь не приходит только в Ад.

Яблоко

— Ты собираешься работать? — муравей ловко взобрался на огрызок яблока и посмотрел на своего товарища.

— Ты знаешь, у меня есть одна мысль, но я все никак не решался ни с кем поговорить об этом, — второй муравей подошел поближе и оглянулся по сторонам, — вот послушай меня.

— А это никак нельзя перенести на другое время? Рабочий день все-таки.

— Ты никогда не задумывался о том, что в нашем мире есть какие-нибудь более разумные существа?

— И ты туда же? Неужели ты тоже из тех, кто верит в людей?

— А что? Вот скажи мне тогда, откуда берутся вот эти яблоки? Мы с тобой прекрасно знаем, что они круглые и растут на деревьях. Мы с тобой сами ходили в дальний поход и забирались на них. Помнишь?

— Ну и?

— Но здесь рядом нет ни одного такого дерева! А яблоко не круглое, а как-будто его кто-то уже ел.

— Ну и что? Его могло принести ветром с территории соседней колонии.

— Ветром? — муравей хмыкнул, — это ж какой ветер должен быть? Плюс ко всему, посмотри на срезы. Здесь же видно, что они оставлены не муравьями.

— Ну… Значит его птицы ели или еще кто-нибудь. В мире же много существ кроме нас.

— То есть, ты считаешь, что все это можно объяснить?

— Конечно.

— А что ты тогда скажешь о том муравье, которого принесли к нам позавчера? Он выжил после Ветра и рассказывал, что его подняло очень высоко и сверху он видел людей! Что они настолько большие, что мы их просто не замечаем вблизи. Что ты скажешь на это?

— Да то, что те, кто остались в живых после Ветра, всегда рассказывают всякую чушь! И этот тоже, наверное, приложился головой обо что-нибудь.

— И тут у тебя ответ есть, да?

— Давай работать, а? Нам нужно взять образцы и отнести в логово, чтобы за ними пришли рабочие. А вместо того, чтобы подумать о будущем нашей колонии, ты думаешь о какой-то ерунде. Тем более, что если ты веришь в Человека, то ты должен знать легенду о том, что когда в двух колониях муравьи перестали работать, он разгневался и разрушил их до основания огнем с неба. Кажется так она звучит?

— И ты считаешь это смешным?

— Я считаю, что даже если и было такое на самом деле, то это всего лишь совпадение. Просто случился пожар и все. А потом уже какая-нибудь Королева решила всех запугать и сказала,что если муравьи не будут работать, то придет Человек и уничтожит колонию.

Муравей задумался и ненадолго замолчал.

— Все-таки я думаю, что если тысячи муравьев верят в Человека, то это не просто так. Значит он все же есть.

— А я вот верю в то, что если мы сами о себе не позаботимся, то о нас никто не позаботится и не пошлет нам с неба еду. А все эти разговоры о таинственных срезах, о странной еде, о голосах и таинственных звуках… Все это смогут объяснить более умные муравьи. Наше дело — работать, чтоб не сдохнуть с голода. А все эти росказни о Человеке — все это уловка тех, кто управляет колониями. Вот так.

— Хм… Возможно ты и прав. Жаль, что мы никогда не узнаем правду.

Муравей поднялся на огрызок и, вместе со своим напарником стал отделять образцы.

* * *

Дед с внуком шли по лесной тропе и негромко беседовали. Маленький мальчуган держал в руках яблоко, надкусывая его с разных сторон и все время забегал вперед, дожидаясь старика, который неспешно шел за ним.

— Дед, а бог есть, а?

— Есть, внучок, есть.

— А почему мы его не видим тогда?

Старик задумался.

— Наверное, потому что он не хочет, чтобы мы его видели.

— А почему не хочет? У него всегда настроения нету?

— А причем тут настроение?

— Ну, вот ты когда сидишь в своей комнате и не выходишь, бабушка говорит, что у тебя настроения просто нету.

— Нет, у него всегда хорошее настроение.

— А почему иногда говорят, что бог накажет, если что-нибудь не так сделать?

— Потому что иногда он расстраивается.

Мальчик откусил большой кусок яблока и осмотрел огрызок со всех сторон.

— Деда, а если я сейчас огрызок в траву брошу, он расстроится и накажет меня?

— Нет, от этого он не расстроится.

— А если не брошу, то он обрадуется?

— Вряд ли, хотя…

— Так получается, что ему вообще все равно? Получается, что его нету. С нами не хочет встречаться, на меня вообще внимания не обращает, что это за бог? — мальчик размахнулся и со всей силы зашвырнул огрызок в траву.

— Так! Что-то ты разумничался слишком! Ну-ка марш домой!

— Я тогда лучше буду в дерево верить, его хоть видно, — обиженно пробурчал мальчик себе под нос и ускорил шаг.

* * *

— Сколько ты еще будешь сидеть со своим микроскопом? Шесть дней уже от него не отходишь!

— Я на пороге удивительного открытия! — молодой бог откинулся на спинку стула и протер уставшие, но веселые глаза, — а ты не понимаешь, что я могу стать очень известным!

— Ну какого еще открытия? — женщина присела рядом и погладила его по голове.

— Вот смотри! — бог придвинулся к столу и с азартом начал рассказывать, — шесть дней назад я взял несколько шаров, абсолютно разные по составу и поместил их вот в эту движущуюся конструкцию. В середине находится источник света. Ты меня слушаешь?

— Да, да, — пытаясь изобразить интерес на лице, произнесла мать бога.

— Вообще, цель моего эксперимента была совсем другая, но сегодня произошло одно событие, которое заставило меня поменять ее кардинально.

— И какое же?

— Я хотел съесть яблоко, но случайно уронил его на пол!

Женщина слегка улыбнулась.

— Что ты смеешься?

— Я не смеюсь, рассказывай, рассказывай…

— И знаешь, что я обнаружил? — молодой бог заерзал от нетерпения на стуле, — я положил его под источник света и оказалось, что на нем стала образовываться какая-то жизнь!!! Вот, посмотри в микроскоп. Вот оно, третье от центра.

— Да ладно, верю, верю! Молодец! — женщина снова погладила его по голове и встала со стула, — но это не значит, что ты будешь сидеть тут сутками со своими экспериментами. Завтра отдых, понятно?

— Ладно, ладно, — немного расстроился парень и снова приник к окуляру.

— Выходи из комнаты, я тут полы пока промою, а то, судя по твоим опытам, у нас тут в комнате тоже скоро какая-нибудь жизнь появится и мы ее разнесем по всему дому, — женщина поморщилась и пошла за тряпкой.

— Ага, хорошо, — парень встал из-за стола и размял затекшую спину, — Мам! Вот увидишь, когда-нибудь обо мне обязательно напишут книгу и скажут: «На шестой день он создал жизнь, а в седьмой день он отдыхал». Ну, или что-нибудь в этом роде.

Компенсация

— Аккуратнее никак нельзя? — Михаил схватился за ступню и бросил гневный взгляд на велосипедиста, — проехал по ноге и даже не извинился!

Велосипедист, оглянувшись через плечо, тут же остановился и слез со своего транспортного средства.

— Я вам на ногу наехал?

— На… — Михаил хотел быстро зарифмовать ответ, но не найдя оригинальной рифмы к слову «ногу», замолчал.

— Простите меня, пожалуйста. Я не хотел, — велосипедист уже подошел к скамейке, на которой сидел пострадавший.

— Да? А я думал, что ты специально целился в мои новые туфли! Вот так вот работаешь, работаешь, захочешь себе подарок сделать, купишь что-нибудь, а тут сразу же найдется такой, как ты! Возьмет, да и переедет тебе ногу. Хорошо, что ты на велосипеде, а не на поезде катаешься.

— Мне так неудобно… Я могу как-то возместить причиненный вам ущерб? — было видно, что виновник происшествия очень раскаивается.

— Можешь конечно! Купи мне новую обувь и что-нибудь холодное дай к ноге приложить! — Михаилу не было настолько больно, но, увидев раскаяние велосипедиста и желание как-то исправить эту свою оплошность, он решил идти до конца.

— Я бы с радостью, но я не могу купить вам что либо.

— То есть, переехать ногу ты можешь, а купить что-то нет? — возмутился Михаил, — вот поэтому мы так и живем, что воруют все, и чем больше, тем…

— Вы уж меня простите, что я вас перебиваю, но давайте вернемся к нашему разговору. О политике можно будет в другой раз поговорить.

— В другой раз? Это когда ты обратно поедешь и вторую ногу мне переедешь?

— Мне, действительно, очень неудобно… Я могу как-то компенсировать это. Попытаться, по крайней мере.

— Я ж сказал тебе уже — покупай новые туфли, если так хочешь компенсировать. А если нет, то катись отсюда и побыстрее, пока я не передумал!

— Я не могу просто так уйти, так как вижу, что причинил вам вред и неудобства. А если оставить эту ситуацию без изменений, то я могу лишиться работы.

— Лишиться работы? Кем же ты работаешь? — заинтересовался Михаил.

Велосипедист оглянулся по сторонам, положил велосипед на асфальт и присел рядом на скамейку.

— Вас это может шокировать, но я — ангел. Работаю, соответственно, сами понимаете где. Именно поэтому я никак не могу просто так уйти. У нас с этим строго.

Михаил, впервые за весь диалог, улыбнулся.

— Ангел, значит?.. Ну-ну…

— Я прекрасно понимаю, что вы мне не верите, но я вас и не убеждаю в этом. Единственное, что я от вас прошу, чтобы вы сказали мне, каким образом я могу исправить эту досадную ситуацию.

— Ну раз так, то купи новые… Хотя, подожди! — некая мысль прямо ворвалась в голову Михаила, — не надо ничего покупать! Ты ж ангел, значит все можешь. Дай мне денег. Миллиарда три, а лучше четыре пятьсот. Думаю, мне будет достаточно. И мне хорошо, и твоя эта… карма или что там у вас, не пострадает.

— С удовольствием бы согласился на ваши условия, но есть одно «но», — ангел вздохнул и посмотрел на Михаила, — дело в том, что я могу распоряжаться, и то, в разумных пределах, только тем, что было создано моим руководителем. Вашими словами — богом. Деньги, к сожалению, придумали вы сами, поэтому я не могу вам их дать.

— Ну… Начинается, — Михаил махнул рукой и попытался встать.

— Нет, нет! Пожалуйста! Не уходите! — ангел схватил его за руку и усадил обратно, — войдите в мое положение! Я могу потерять работу! Мне нужно что-то вам дать в обмен на ваши негативные эмоции!

— Больной что ли? — мужчина напрягся.

— Да нет же! Просто вам нужно придумать что-то, что не было придумано вами, а моим начальником.

— И ты мне это дашь, да?

— Обещаю!

Михаил ненадолго задумался.

— Ну, что ж, есть один вариант, ангелок! Выпиши мне в собственность какой-нибудь красивый островок в океане. Я там себе дом построю или продам его. Землю ж бог создал? Правильно? Значит подходит по твоим условиям.

— Тоже не получится, к сожалению, — ангел покачал головой, — он создавал Землю не для кого-то, а для всех сразу. Поэтому, Земля — вроде как общественная собственность и никому конкретно принадлежать не может.

— Понятно… Это вроде как у нас нефть тоже народу принадлежит, только вот…

— Давайте не отходить от темы?

— Ладно, ладно… Чтоб тогда такого тебе загадать?..

Пару минут Михаил усиленно тер лоб, со всех сил напрягая свой мозг.

— Во! Придумал! Смотри, я — человек холостой, так сказать. Жены нет, девушки тоже. А отношений, на самом деле, очень хочется. Только настоящих, понимаешь? Любви нет в моей жизни. Ты мне сделай так, чтобы появилась у меня девушка. Красивая, умная, добрая, чтоб борщ варила вкусно, тефтели там всякие… И чтоб любила. И я ее тоже. Так пойдет?

— В правильно направлении думаете, — улыбнулся ангел, — любовь, действительно, изобретение бога. Только вот любовь — это чувство взаимное и вольное. Другими словами, нельзя человека заставить любить. И я не могу этого сделать. Вот в чем проблема.

— Так ты мне не любовь дай, а человека с любовью ко мне! Человек — это тоже его рук дело, так ведь?

— Да, но он создавал человека свободным. Таким, чтобы он был волен делать то, что ему самому хочется. Заставить человека любить кого-то — это неправильно и не в моих силах. И, кстати, даже не в его, — добавил ангел.

— Да у тебя на все отговорка есть! — недовольно пробурчал Михаил, — хорошо, тогда сделай меня счастливым. Чтобы я ни в чем не нуждался.

— Вот вы правильно говорите — «чтобы я ни в чем не нуждался». Дело в том, что счастье — это такое состояние души, когда у человека есть все, что ему необходимо и больше ничего не нужно. Я этого тоже дать не могу. В моих силах только помочь вам сделать так, чтобы вы получили то, с помощью чего вы бы стали счастливым. Я понятно выражаюсь?

— Не сказал бы, что прям очень, но принцип мне понятен. Нужно не счастье просить, а то, что сделает меня счастливым. Ясно.

— Абсолютно верно, — обрадовался ангел.

— О! Смотри! Давай ты мне дашь, к примеру, стадо коров, голов так, тысячу. Они ж божьи создания? Божьи. А я уже сделаю себе ферму, буду заботиться о них, людей найму. Будем молоко продавать, других людей кормить и радовать. И мне прибыль, и людям хорошо, и тебе подходит.

— Нет, так тоже нельзя. Бог их создавал, как и людей, свободными и никому не принадлежащими. Так что, я никак не могу тебе их дать в собственность.

— Вот ты достал уже, а! Что не скажешь, все не так! Давай тогда мне жизнь еще одну запасную! Так можно?

— Никак нельзя. Жизнь, она, как бы сказать… В базовую комплектацию входит при рождении. И она одна. Так задумывалось изначально и менять я ничего не могу.

Михаил резко встал со скамейки.

— Знаешь что? С тобой весело, конечно, но мне уже домой пора. Так с тобой можно всю ночь сидеть и ничего не придумать. У тебя на все, что я загадываю, отговорки есть.

Велосипедист тоже встал и схватил Михаила за руку.

— Я же вас попросил! Помогите мне, а я вам дам все, что вы захотите. Единственное что, нужно подумать, чтобы это подходило по условиям. Поймите меня, не я же их придумывал!

— Да отстань ты от меня! Переехал и переехал. Ничего страшного. Ничего мне от тебя не нужно. Все, до свидания!

— Что ж вы за человек! Я же дал вам обещание в самом начале разговора. Если я его не выполню, еще хуже мне будет! Так хоть понижением отделаюсь, а невыполненное обещание — сразу увольнение! — ангел заметно волновался.

— Ну вот сам и придумай что-нибудь. А мне с тобой в загадки играть уже надоело!

— То есть, вы передаете право на выбор компенсации мне?

— Да, тебе. Ты ж лучше знаешь все эти правила. Все, мне пора. Пока.

Михаил махнул рукой на прощанье и направился вдоль аллеи домой.

— Ну что ж… Это конечно не очень облегчает задачу, но все же есть некоторые варианты, — сам себе сказал ангел и подошел к, лежащему на асфальте, велосипеду. Не спеша подняв его, он уселся на сидение и, оттолкнувшись ногой, принялся крутить педали. Проехав мимо лежащего на земле Михаила, он пожал плечами и усмехнулся.

— Не хочешь думать сам, за тебя другие подумают. И пусть мне в отделе кто-нибудь скажет, что смерть придумал не наш начальник. Так что, все условия соблюдены.

Ангел выехал из парка и поехал в пункт проката велосипедов. Ему нужно было успеть до закрытия.

Дуэль

Степан нажал на спусковой крючок и, отодвинувшись от окна, прижался спиной к стене. Выдох-вдох. Пригнувшись, он выбежал из полуразрушенной квартиры и направился к лестничному пролету, стараясь не светиться в проломах стен. Спустившись на два этажа ниже, он зашел в длинный коридор и направился по нему в поисках следующего места для выстрела. Он понимал, что на него начали охоту, но адреналин, бешеными толчками вбрасывающийся в кровь, не позволял ему просто так уйти. Страх отошел на второй план, азарт занял его место. Он помнил, что потом придет осознание присутствия смерти рядом, руки начнут трястись, не в состоянии поднять даже стакан с водкой, которая хоть чуть-чуть помогала забыть весь этот ужас. Но это будет потом, не сейчас. Сейчас он играет в свою любимую игру — в войну.

Обнаружив удобное место в очередной квартире, Степан аккуратно зашел внутрь. Удобно оно было тем, что в стене, прямо посередине комнаты, на уровне пола, зияло небольшое отверстие от попавшего в нее снаряда. То ли он не взорвался, пробив стену, то ли отрикошетил от нее с наружной стороны, заставив кирпичную кладку обвалиться вовнутрь. Это его не интересовало. Главное, что это было отличным местом для следующего выстрела. Он лег на пол и прильнул к окуляру оптического прицела. Несколько минут прошли без каких-то изменений. Со стороны могло показаться, что он спит. И что даже звуки коротких очередей снаружи дома, совсем его не волнуют.

— Ага, — сам себе шепотом произнес Степан и быстро положил палец на спусковой крючок. Прямо напротив отверстия, в окне дома через дорогу, мелькнула чья-то тень. На сотую долю секунды в окне появилось чье-то лицо и снова исчезло за стеной.

— Ну! Выгляни еще разок!

Человек больше не появлялся. В ожидании прошло пару минут. Степан открыл левый глаз и принялся осматривать соседние окна, не отрываясь от прицела. Справа — никого. Еще правее — тут вообще пол обвалился… Слева… Даже не увидев толком, а почувствовав какое-то движение в окне слева, Степан резко передвинул ствол и нажал на спусковой крючок. Раздался громкий выстрел. Даже слишком громкий, как показалось Степану. В какое-то мгновение, сквозь грохот он даже различил чей-то голос, но тут же все затихло. Как-будто кто-то нажал на пульте кнопку отключения звука.

— Судя по всему, отличный выстрел! — от неожиданности, Степан чуть не вскочил в полный рост. В этой странной тишине, голос над его ухом прозвучал как звон царь-колокола в библиотеке. Дернувшись вперед, он попытался развернуть винтовку, но она как-будто приросла к чему-то невидимому.

— Спокойно, спокойно! — вкрадчивым голосом произнес человек за спиной, — отпусти винтовку, пока что она тебе не понадобится.

— Ты кто, придурок? — полушепотом произнес Степан, успев обсмотреть человека с ног до головы и понять, что он не представляет особой опасности. С другой стороны, любой человек, обнаруживший снайпера во время его работы, представляет для него основную угрозу.

Незнакомец был одет в белоснежную рубашку и классические брюки. На начищенных туфлях не было заметно ни одной пылинки. Он стоял в полный рост и, судя по всему, совсем не переживал по поводу того, что он находится сейчас в эпицентре боевых действий.

— Отпусти винтовку и пойдем со мной, — человек протянул Степану руку, — вставай, не бойся! Пока я рядом, тебе ничего не угрожает.

— Ты что тут делаешь, идиот? Кто такой? Какой позывной?

— Вот вы… Одинаковые все, — незнакомец вздохнул, — чтобы долго не объяснять, посмотри на вот эту зависшую гильзу, а потом отпусти винтовку и посмотри что будет.

Степан посмотрел в указанном направлении. Гильза, которая должна была вылететь и валяться где-нибудь на полу, висела в воздухе и не собиралась падать. Аккуратно разжав пальцы, он отпустил винтовку и обнаружил, что она тоже не планировала менять свое положение.

— Ты кто такой? — скорее просто губами, чем голосом, спросил Степан.

— Любитель розыгрышей и веселых игр, — ухмыльнулся незнакомец и снова протянул руку, — давай, вставай уже. Пойдем, покажу тебе кое-что.

За пару секунд обдумав свое положение, Степан поднялся и выглянул в соседнее окно. Мир замер. Ничего не двигалось, ни единого звука не раздавалось снаружи.

— Я умер, что ли?

— Не, живее всех живых. Пока что. Все, пойдем, мало времени.

Незнакомец развернулся и, махнув Степану рукой, направился к выходу из квартиры. Мужчине ничего не оставалось делать, как последовать за ним.

Спустившись на первый этаж, незнакомец с трудом распахнул дверь в подъезд, висящую на одной петле и вышел на улицу.

— Да пойдем! Ничего с тобой не случится! — обратился он к замеревшему в дверном проеме, Степану. Немного посомневавшись, тот вышел на улицу, прищурившись от яркого света.

Быстрым шагом преодолев расстояние до дома напротив, они вошли в подъезд. Здесь двери вообще не было. Поднявшись на третий этаж по лестнице, незнакомец нырнул в одну из квартир. Озираясь по сторорам, Степан последовал за ним, но только лишь войдя в помещение, он тут же выпрыгнул обратно. У окна стоял человек с такой же, как и у него винтовкой в руках и всматривался через прицел в дом напротив.

— Да заходи ты уже! Что ты прыгаешь, как кенгуру? — усмехнулся незнакомец в рубашке, — он тебе ничего не сделает.

Осторожно выглянув из-за стены и, убедившись в том, что этот человек абсолютно недвижим, как и все остальное вокруг, Степан неуверенно шагнул внутрь.

— Сюда подойди, — незнакомец стоял около стрелка, — да быстрее ты! Говорю ж — времени мало!

Степан подошел ближе и встал рядом.

— Не узнаешь паренька? Ты в него только что выстрелил, — незнакомец вскочил на подоконник и протянул руку на улицу, — а вот и пуля твоя висит. Судя по всему, попадет примерно… Скорее всего в лоб. Я ж говорю — отличный выстрел!

Степан придвиулся поближе и, действительно, в метрах двух от окна рассмотрел висящую в воздухе пулю, поблескивающую на солнце. Опустив взгляд на подоконник, он прищурился и ненадолго о чем-то задумался.

Тем временем, незнакомец в рубашке уже спрыгнул на пол и, мерзко улыбаясь и отряхивая руки от пыли, смотрел на Степана.

— Познакомься со своей жертвой. Его зовут Алексей. 23 года. Закончил институт, хотел работать по специальности, но пошел в армию. Во время службы началась война, поэтому оказался здесь. Дома ждут любимая девушка, отец и мать. Очень переживают за него. Каждый день молятся о том, чтобы вернулся живым. К войне отношение негативное, но, так же как и ты, следует принципу: «Если не я, то меня». Что еще сказать? Да, в принципе, все, наверное. Вопросы есть?

Степан всматривался в лицо этого паренька. Молодое, без морщин, но уже с несколькими седыми волосами, на коротко стриженной голове. На шее висел крестик, почти такой же, как и у него.

— И… И что дальше? — Степан повернулся к незнакомцу.

— Не жалко паренька?

— Ну… Как сказать… Он по мне стреляет, я по нему. Все логично.

— Согласен, война, с одной стороны, вообще, очень логичная штука. Свои-чужие, враг-друг и так далее. А с другой стороны… Могли бы с ним стать лучшими друзьями, правда? Ты же не испытываешь к нему ненависти?

— Нет…

— Ну, ладно. Запомнил его лицо? Теперь пойдем обратно.

Степан еще раз бросил взгляд на подоконник и, немного помедлив, направился вслед за незнакомцем.

Через несколько минут два человека снова стояли в полуразрушенной квартире дома напротив. Винтовка так и висела в воздухе.

— Ложись обратно, друг мой, бери свою пушку, я сейчас буду включать время.

— А зачем ты это все устроил? И вообще, ты кто такой?

— Я сказал — ложись обратно, — незнакомец сверкнул глазами, — вопросы здесь задаю я.

От этого взгляда Степану стало не по себе и, немного помедлив, он занял свое положение, в котором находился до прихода этого странного человека.

— Лег? А теперь, дамы и господа, начинается самое интересное! — Человек в рубашке театрально развел руки в стороны, — начинаем игру!

— Какую еще игру?

— Внимательно посмотрите прямо перед собой. Что вы видите? Это первый и самый легкий вопрос.

Степан посмотрел в отверстие в стене.

— Вижу этого парня. Целится в моем направлении.

— А еще ближе?

Несколько секунд прошли в молчании.

— Черт… Он тоже успел в меня выстрелить?

— Абсолютно верно! — радостно вскрикнул незнакомец, — и, как вы можете видеть, он это сделал это немного быстрее вас, так как пуля находится гораздо ближе и, судя по всему, прилетит в вас примерно… Чуть ниже левого глаза. Не такой мастерский выстрел, как ваш, но тоже достаточно эффективный. Вы оба молодцы! Хвалю! Ставлю пятерочки обоим!

Незнакомец рассмеялся противным смехом. Немного отдышавшись, он продолжил.

— А теперь самое интересное. Ух, как я люблю этот момент! Жаль, что так редко бывают такие ситуации. Но, это того стоит. Уважаемый участник нашей игры, предлагаю вам несложный выбор. От вашего ответа зависит сейчас ваша и его жизнь.

— Какой выбор?

— Очень простой. Подарите ли вы жизнь вашему оппоненту или решите, что он заслуживает смерти. Одно из двух. Все очень просто.

— Как мое решение может на это повлиять? Как только ты запустишь время, эти пули прилетят в нас обоих.

— Ах да! Совсем забыл сказать! Некоторое время назад, сразу после ваших выстрелов, вот на этом самом месте, где я нахожусь сейчас, вместе со мной стоял Алексей и точно так же, как и вы, рассматривал вас, свою пулю и слушал историю о вашей жизни. И, кстати, он уже сделал свой выбор. Теперь вот стоит и ждет вашего.

— То есть, ты точно также как и меня, приводил его сюда?

— Наш участник проявляет просто чудеса сообразительности! — продолжил представление незнакомец, — но, есть пару моментов, о которых я должен вам рассказать. Независимо от вашего выбора есть четыре варианта развития событий.

Итак, первый — вы оба дарите друг другу жизнь. В этом случае, погибаете оба.

— Как это? Почему так?

— Это чтоб интереснее было, — ухмыльнулся мужчина, — я сам эти правила придумал. Веселые, правда?

— Ага, веселые… Ну, дальше?

— Вариант второй — вы оба желаете друг другу смерти. В этом случае, я меняю траектории пуль, и вы оба остаетесь в живых. Но это не самые интересные варианты. Третий — вы желаете ему смерти, а он дарит вам жизнь. В этом случае, погибаете вы. Четвертый — наоборот. Вы дарите жизнь, он вам — смерть, в итоге умирает он. Вот такие простые варианты. Понятно? Могу еще раз повторить.

— Нет, спасибо, не нужно, — чтобы потянуть немного времени, Степан смахнул пыль с прицела, — а что, если я просто…

Резким движением поджав под себя ноги, он попытался вскочить, но тут же все мышцы как-будто окаменели и он, бесформенным мешком снова упал на пол.

— Не, так не пойдет. Никуда ты не денешься, — снова разулыбался незнакомец, — не надо думать, что ты умнее всех и сможешь обмануть меня. Того, кто умеет останавливать время.

— Ну ты и гад!

— Каюсь, есть немного. Итак, ваш выбор? Первый вариант — дарите ему жизнь, второй — забираете жизнь. Одно из двух. Проще некуда.

«Вот же сволочь!» — подумал про себя Степан, — «Ладно, так, значит так. Нужно рассуждать логически. Что мог выбрать этот Алексей? 23 года… Вряд ли в нем проснулась уже эта жестокость, которая позволяет без эмоций смотреть на смерть других людей. Хотя… Я не знаю, сколько он здесь пробыл… Все возможно. Самое логичное — он пожелал мне смерти. Но если он был здесь и этот гад рассказывал обо мне, то он должен знать о моем отношении ко всему происходящему, а также о том, что у меня сын чуть младше него. А значит, мог предположить, что я его пожалею. Тем самым, выбрав смерть, он обрек бы себя на гибель, а меня оставил бы в живых… А если он подарил мне жизнь? Тогда, пожелав ему умереть я сам погибаю. А если и я его пожалею, то мы погибаем оба. Как же сложно… Лешка! Что ж ты загадал?.. Стоп! Подоконник!!!»

— Слышь, ты, игруля! Один вопрос у меня.

— Вообще-то, это не входит в правила игры.

— Да ладно тебе… Ничего серьезного. Ты ему когда варианты предлагал, ты называл их в таком же порядке? Первый — жизнь, второй — смерть? Так?

— О как! Честно говоря, мне первый раз такой вопрос задают.

— Ну и?

— Не вижу повода, чтобы не ответить. Да, именно в таком порядке.

Степан облегченно вздохнул.

— Ну, что ж… Я выбрал.

— Да? — незнакомец радостно потер руки, — говори!

— Я выбираю второй вариант. Пусть этот щенок сдохнет!

— Хм… Уверены?

— Да! Уверен! Пусть он сдохнет! — Степан перешел на крик, — почему я должен его жалеть? Мне плевать, кто там его ждет! Он не на прогулку приехал, поэтому должен быть готов к смерти.

Незнакомец задумчиво почесал подбородок.

— Ну что ж… Правила игры незыблемы и не могут быть подвергнуты изменениям. Спасибо за игру. На счет три я запускаю время. Один…

Степан посмотрел на Алексея. Его лица практически не было видно. Затем он перевел взгляд на пулю. Ее острие смотрело прямо на него.

— Два…

«Лешка, ты ж меня не обманул?»

Степан зажмурил глаза.

— Три!

Пуля с противным звуком воткнулась куда-то за спиной Степана. Он медленно открыл глаза. Незнакомца уже не было, а в окне дома напротив стоял Алексей и пытался улыбнуться. Это не слишком получалось, потому что губы его не слушались. Медленно протянув руку, он вытер нарисованную пальцем цифру два на подоконнике и также медленно поднял вверх два пальца. Затем махнул рукой и исчез в глубине дома.

Просто бизнес

— Здравствуйте! — мужчина смело перешагнул через порог и без приглашения плюхнулся на стул.

— Добрый день, чем могу вам помочь? — молодой человек за столом отодвинул папку с документами и уставился на гостя.

— Дело в том, что моя просьба не очень обычна. Точнее, для вас обычна, а вот я обращаюсь к вам впервые, — мужчина закинул ногу на ногу, — это же рекламное агентство, я по адресу?

— Да, абсолютно верно. Вы хотите продвинуть свой товар на рынке? Или вы оказываете услуги?

— Э… Скорее услуги.

— Что именно? — парень взял в руки карандаш и листок бумаги.

— В общем… Наша организация… Как бы так сказать…

— Говорите, как есть. У нас есть масса способов обойти закон и прорекламировать даже то, что запрещено.

— Да? — удивился мужчина, — ну что ж… В общем, тут такое дело… Мы оказываем услуги на нашем рынке уже очень долгое время. Но с недавних пор мы стали замечать, что поток клиентов к нам резко упал. Наши представители не справляются, несмотря на увеличение офисов обслуживания.

— Это обычная проблема для рынка услуг, — авторитетно заявил парень, — сами понимаете — кризис, рост курса валют, цены на нефть… Все это влияет на спрос.

— Да, но наш бизнес не привязан к этому всему. Недавно я просматривал статистику за прошлые годы и, знаете, что обнаружил? В кризисное время поток клиентов наоборот увеличивался. А вот сейчас… Не знаем даже, что и делать.

— Не расстраивайтесь! — парень потер ладони и придвинулся поближе, — уверен, мы сможем вам помочь. Как называется ваша организация?

— Рай.

— Рай?

— Ну да. Рай.

— Хорошо, а чем именно вы занимаетесь?

— А чем занимаются в раю? Развлекаем клиентов, предоставляем им качественные услуги по проживанию, устраиваем различные развлекательные мероприятия и так далее.

— У вас сеть отелей?

— Да нет же! У нас — рай! Что непонятного?

Парень помолчал и потер лоб.

— Понимаете, для того, чтобы я смог вам помочь, мне нужно знать, чем конкретно занимается ваша организация.

— Я ж сказал уже. Мы предоставляем полный перечень услуг людям после их смерти.

— Ааа! Я, кажется, понял! Вы — агентство ритуальных услуг! Интересное название для вашей деятельности, — парень улыбнулся и облегченно вздохнул.

— Вы меня совсем не понимаете? — мужчина наморщил лоб и пристально посмотрел на молодого человека, — есть рай, есть ад. Мы две конкурирующие организации. Вот мы — рай. И нам нужно как-то продвинуть наши услуги на рынке. В последнее время люди почему-то выбирают ад. Мы переживаем по этому поводу.

Парень около минуты смотрел непонимающим взглядом на гостя, потом встряхнул головой и снова улыбнулся.

— Скажите, а как вы собираетесь расплачиваться с нами?

— К сожалению, мы несколько ограничены в средствах, поэтому могу предложить поработать по бартеру.

— По бартеру?

— Ну да. Вы нам рекламу, мы вам — определенное количество зарезервированных мест.

— И какие же вы предоставите гарантии?

— Гарантии? — мужчина задумался, — ну, можем договор составить. Без мелкого шрифта.

— И что? — рассмеялся парень, — мне его потом всю жизнь с собой таскать и попросить, чтоб в гроб не забыли положить, когда я коньки отброшу? Да и вообще, никакой уверенности в том, что когда я окажусь у вас, этот договор не окажется филькиной грамотой.

— Мы, вообще-то, держим свое слово…

— Ой, да не надо тут… Все так говорят! Мы обещаем, что когда-нибудь, может быть и так далее, — парень махнул рукой.

— Подождите, — мужчина подвинулся поближе, — а почему вы тогда рекламируете фонд капитального ремонта, а нас не хотите? У нас ведь одинаковые принципы работы.

— Потому что они платят нам деньги. Все просто.

— Но, у нас, к сожалению, нет денег. Там они не нужны, — мужчина грустно вздохнул.

— Так возьмите их в ваших представительствах. У них их завались.

— Они не дают…

— Как так? — парень рассмеялся, — вот так работники у вас!

— Да уж… Говорят — самим мало. Что ж мне делать тогда? — мужчина бросил отчаянный взгляд на парня.

— Не знаю. Попробуйте на телевидение сходить. Может там вам помогут, — молодой человек быстро написал на листочке адрес и протянул гостю.

— Думаете помогут? — обрадовался мужчина и спрятал листочек в карман.

— Обязательно помогут. Всего вам хорошего.

— Спасибо, до свидания! — гость поднялся со стула и быстрым шагом вышел из кабинета.

Молодой человек некоторое время сидел в тишине и смотрел на дверь. Телефонный звонок отвлек его от раздумий.

— Да, я слушаю.

— Ну что, приходил? — раздался хрипловатый голос в динамике.

— Да, мой господин, только ушел.

— Куда?

— Отправил на телевидение, как вы и приказывали.

— Хорошо. Предупреди там наших.

— Сию секунду, мой господин.

Парень нажал на кнопку отбоя и усмехнулся. Зрачки на секунду покраснели, но тут же стали обычными.

— Люди не хотят рая после смерти. Они хотят рай здесь и сейчас. И идут ради этого на все. И нет плодороднее земли для наших всходов, чем душа человека, готовая на все, ради богатства и власти. Они и есть наши основные клиенты… Кажется, шестой пункт устава работника ада, — парень открыл тетрадь и принялся искать нужную страницу, — а нет, пятый. Но не важно. Смысл тот же.

Парень набрал номер и приложил к уху телефон.

— А наше дело маленькое. Мы просто рекламируем этот рай на земле. Это мы делать умеем… Алло! К вам придет скоро один. Встретьте как полагается…

Мужчина вышел из офисного здания и облокотился об стену. Вздохнув, он вытащил из кармана мобильный телефон.

— Алло! Я только что вышел из агентства. Здесь тоже они.

— Что говорят?

— Отправили на телевидение. Думаю, нет смысла туда идти.

На том конце провода некоторое время царило молчание.

— Да, ты прав, идти не надо. Там тоже будут эти…

— Неужели остается последний вариант?

— Да, — кто-то на том конце провода тяжело вздохнул, — остается один выход. Приступай.

Мужчина положил телефон в карман, а из другого достал блокнот. Пролистав несколько страниц, он нашел нужную и прочитал вслух.

— Двадцать первый пункт устава работника рая. Крайняя, исключительная мера воздействия на людские души — война. Эффективное средство для принудительного обесценивания навязанных, работниками конкурирующей организации, идеалов жизни. Прирост клиентов 20-40%. Использовать только по указанию высшего руководства.

Мужчина закрыл блокнот и посмотрел на проходящих мимо жителей, пока еще мирного города.

— Извините, люди, это просто бизнес. Хотя, сами виноваты, — проговорил он себе под нос и растворился в толпе.

Настоящий друг

— А как в нее играть? — мальчик попытался приподняться с больничной койки, но смог только лишь немного повернуть голову.

— Ты что, не знаешь, как играть в планшете? — девочка фыркнула и присела на край его кровати.

— У меня никогда не было планшета, — сквозь силу улыбнулся мальчик, — как им играть?

— Ну ты вообще… Вот тут закачиваешь игры, потом тут значок появляется. На него нажимаешь и играешь. А игр сколько хочешь. И все разные. Я вот люблю эту. Тут нужно одевать свою куклу в разные наряды. Вот, смотри, — девочка повернулась так, чтобы мальчику стало видно экран, — у меня вот такое же платье есть. Мне мама купила.

— Да это какая-то неинтересная игра.

— Почему это? — обиженно покосилась на него девочка.

— Она девчачья. А еще там кукла не настоящая. Ее даже потрогать нельзя. Она там, в этом… В планшете. Значит, не настоящая.

— Ой, да ты ничего не понимаешь! Зато знаешь, сколько тут платьев разных? Их открывать нужно только.

— Ну, может и не понимаю.

— А у тебя какие игрушки есть? Только вот этот мишка и все?

— Это не игрушка, — как-то по взрослому ответил мальчик, — это мой друг.

— Ха! Какой же это друг? Он тоже не настоящий. Он же не умеет разговаривать даже! — расхохоталась девочка.

— А что, не бывает друзей, которые не разговаривают?

— Нет, конечно!

Мальчик протянул руку и дотянулся до медведя. Аккуратно взяв его, он положил его рядом с собой. Одна лапа его болталась на нитках и из разрыва выглядывала белая вата.

— Он мой друг. Мы с ним с самого детства знакомы! Я ему все рассказываю. Когда мне больно он всегда со мной. Ему тоже больно, только у меня нет сил пришить ему лапку. Может, ты поможешь, а?

— Ну ты странный! Да выкинь его, а тебе родители другого купят.

Мальчик поджал губы, и посмотрел на медведя. Медведь как-будто тоже смотрел на него своими глазами-пуговицами, как-то грустно улыбаясь.

— Или у тебя бедные родители? — спросила девочка не отрываясь от планшета.

— А у меня их вообще нету.

— А где они?

— Не знаю. Наверное и не было.

— Ты что! У всех есть родители!

— Да что ты одно и тоже говоришь? — мальчик посерьезнел и посмотрел взрослым взглядом на девочку, — у меня вот не было! Бывает так, что нет родителей, а еще бывает, что друзья не разговаривают, но все равно остаются друзьями. Самыми лучшими. У тебя вот есть друзья?

— Конечно! Вон сколько! — девочка несколько раз прикоснулась к экрану и показала парню изображение.

— Это как? Они у тебя там?

— Ну да! Аж триста пятнадцать друзей!

— Вот ты интересная! Получается, ты с ними тоже не можешь говорить. Они же там, в твоем планшете…

— Дурак ты! Мы с ними переписываемся. Вот тут можно написать, а он там прочитает, и тоже мне что-нибудь напишет.

— Все равно не настоящие, получается. Они же не могут оттуда вылезти и придти к тебе в гости!

— Ой, да ну тебя! Ты совсем какой-то дурной!

Девочка встала с койки мальчика и направилась к своей. Положив планшет на тумбочку, она достала наушники, воткнула их в телефон и легла на кровать, отвернувшись к стенке.

Мальчик снова посмотрел на плюшевого медведя и подмигнул ему.

— Вот ты настоящий! Ты всегда рядом со мной! И никакая ты не игрушка! Ты — мой друг. Самый лучший. Будешь по мне скучать?

Медведь снова промолчал, но продолжил смотреть на мальчика, грустно улыбаясь.

* * *

— Ну вот и все, — женщина посмотрела на часы и встала со стула, стоящего у двери, — пора идти.

Вздохнув, она оглянулась по сторонам и аккуратно приоткрыла дверь.

— Привет, малыш!

Мальчик открыл глаза и посмотрел на гостью.

— Здравствуйте, — серьезно ответил он, — только я никакой не малыш.

— А кто же ты тогда? — женщина тихо присела к нему на край кровати.

— Я очень даже взрослый уже.

— Взрослый? То есть, ты уже не любишь сказки?

— Не знаю. Смотря какие.

Женщина потерла лоб, как будто собираясь с мыслями.

— Дело в том, что я пришла из сказочной страны. Хочу тебя туда отвести. Потому что наш король очень хочет с тобой познакомиться.

— Правда? — мальчик собрал свои силы и улыбнулся, — было бы неплохо. Только я очень сильно болею и у меня не получится с вами пойти.

— Получится, — рассмеялась женщина, — я — волшебница. Давай мне руку.

Мальчик протянул вперед ладонь и, с удивлением заметил, что это не составило ему труда. Вскочив с кровати, он, первым делом, аккуратно взял плюшевого мишку и повернулся к женщине.

— Все! Мы готовы.

— Ну, вот и молодцы, — грустно вздохнула она и, встав с кровати, взяла его за руку. Уже у двери мальчик неожиданно остановился и оглянулся на девочку. Она лежала в той же позе, отвернутая к стене.

— Скажите, а когда ваш король захочет увидеть эту девочку? Когда вы за ней придете?

Женщина взглянула на часы и перевела взгляд на девочку.

— Не скоро. Ей еще долго… То есть, как сказать?.. — она замолчала и растерянно посмотрела на мальчика.

— Да ладно вам, — глядя ей прямо в глаза сказал он, — я же знаю, что никакая вы не волшебница.

Мальчик повернулся и тихо наступая на пол, подошел к кровати. Подняв своего друга на уровень глаз, он погладил его по голове.

— Ну, вот и все, мишка. Я пошел. А ты тут оставайся, ты еще живой. Подружись с этой девочкой, а то у нее никого нет. Ни друзей, ни игрушек. Ты так мне помогал всегда, теперь ей помоги. Ей, наверное, тоже бывает больно, и не с кем поделиться. Видишь, как ей не повезло? Вот так иногда бывает, что нет никого у человека, а ей еще целую жизнь жить. Всегда нужно помогать тем, кому хуже, чем тебе. Так что, оставайся. Пока!

Мальчик аккуратно посадил мишку на кровать и подошел к женщине.

— Все. Пойдемте.

В дверях, уже выходя из палаты, он обернулся. Лапа мишки слегка раскачивалась в воздухе на нескольких нитках, как-будто прощаясь со своим другом. Мальчик помахал ему в ответ и шагнул за порог.

Смерть взяла его за руку и, незаметно смахнув слезинку, повела этого маленького настоящего человека в сказочное королевство.

Письмо

Старик поставил на стол тарелку с борщом и, покряхтев, уселся на стул. Полоска солнечного света пробивалась сквозь неплотно задернутые шторы и упиралась в солонку. Тишину нарушали лишь тикающие часы на стене. Взяв в руки ложку, старик задумчиво посмотрел на засохшую муху, которая уже невесть сколько времени лежала на подоконнике. Затем, как-будто очнувшись, он принялся неспеша размешивать борщ. Закончив с приготовлениями, он поднес ложку ко рту, но тут же опустил ее обратно в тарелку.

— А можно не смотреть на меня, хотя бы когда я ем?

Женщина в черном, сидящая напротив, удивленно посмотрела на старика.

— Или ты думаешь, что я тебя не вижу? — насупил брови старик.

— А я что? Мешаю?

— Хотя бы в рот мне не заглядывай, ладно?

— Ну… Ладно… — растерялась смерть.

Дед звучно отхлебнул из ложки и снова замолчал. В доме снова наступила тишина, разбавляемая тиканьем часов.

— А вас ничего не удивляет? — смерть придвинулась поближе, — у вас нет ко мне никаких вопросов?

— Нет, — сухо ответил старик и продолжил есть борщ.

Смерть молча перевела взгляд с деда на тарелку.

— Вам что, борщ важнее моего прихода?

— А чего ты пришла? Я здоров, ничего не болит. Ошиблась, наверное, адресом.

— Ну вот, — обрадовалась смерть, — значит есть вопросы. А пришла я, потому что…

— Ошиблась адресом, я понял, — перебил ее старик.

Женщина снова замолчала. Судя по всему, поведение этого человека ставило ее в тупик.

— Я ж говорю — здоров, не жалуюсь. Так что, тебе тут делать нечего.

— А вот и есть. Могу рассказать.

— Себе расскажи, — буркнул дед и потянулся к солонке.

— Соль, между прочим, белая смерть. Вы знаете?

— Зато вкусная и молчаливая, в отличие от тебя.

— Что-то не заладился наш разговор… — смерть вздохнула и откинулась на спинку стула.

— А мне с тобой и говорить не о чем. Я все сказал.

— Ладно, я тогда расскажу о цели моего прихода, а вы ешьте и слушайте, хорошо?

— Забыла кое-что.

— Что?

— Приятного аппетита пожелать.

— Эээ… Приятного аппе…

— Спасибо. Начинай, — снова перебил ее старик.

Удивленно покосившись на старика, смерть, тем не менее, начала рассказ.

— Я недолго. Постараюсь вкратце. Дело в том что смерть всегда наступает тогда, когда человек перестает дышать. Это физическая смерть. Есть еще другая. Она очень медленная. Не знаю даже, как ее назвать. Моральная смерть. Пусть будет так. И вот она наступает тогда, когда о человеке никто не думает, не вспоминает и так далее. То есть, если никто не думает о человеке, то это значит, что его, как бы и нет. Понимаете меня?

— Ну, — кивнул старик, не поднимая глаз от тарелки, — дальше.

— Когда с человеком такое случается, рано или поздно он умирает физически. Скорее рано, чем поздно. Моя задача — этих людей курировать. Вы попали в эту категорию, поэтому должна вам сообщить, что… Ну, вы понимаете.

— Откуда такие сведения? У меня все нормально.

— Ну, зачем вы меня обманываете? — смерть улыбнулась, — у вас никого нет. И вы это знаете лучше меня. Друзей у вас не осталось, дети о вас и не вспоминают, соседи вообще обходят вас стороной.

Старик медленно положил ложку на стол и поднял глаза.

— И что теперь?

— У вас есть три дня, чтобы закончить свои дела здесь.

— А потом что?

— Через три дня я зайду еще раз. Все понятно?

Старик опустил глаза. Его взгляд упал на местную газетку, которую каждую неделю совали ему в почтовый ящик.

— Понятно, куда уж понятней… А ну, найди-ка мне тут ритуальные услуги, я где-то видел объявление, а сейчас без очков не вижу, — с этими словами он протянул женщине газету.

— Ритуальные услуги? — женщина взяла в руки газету. В ее глазах на секунду промелькнула растерянность.

— Ну да, надо ж подготовиться, — старик хитро прищурил глаза и слегка усмехнулся.

Смерть пролистала все четыре страницы и ткнула пальцем в небольшую заметку с изображением памятника.

— Вот, пожалуйста.

— Адрес какой там написан?

— Да тут, что-то не видно, света мало… В общем, потом очки найдете, сами прочитаете. Мне пора, — смерть резко поднялась со стула и направилась к выходу.

— Ну, ну… — усмехнулся старик и аккуратно сложил газету.

* * *

Три дня пролетели незаметно. Дед, одевшись в выходной костюм, сидел на том же стуле и рассматривал ту же самую засохшую муху, иногда поглядывая в окно.

— Готовы? — голос за его спиной заставил вздрогнуть.

— Да, почти. Может чаю попьем? — старик бросил быстрый взгляд на часы.

— Я, честно говоря, не нуждаюсь, но если уж вы желаете, то давайте. Только побыстрее.

Старик медленно встал и направился к плите.

— Все успели? — смерть опустилась на стул и закинула ногу на ногу.

— Да, вроде бы все.

Спичка зажглась с пятого раза, но тут же выпала из рук.

— Что-то руки совсем не держат, — вздохнул старик и очень медленно принялся доставать следующую. Смерть недовольно покосилась на старика и тоже взглянула на часы. Старик достал другую, но и она, выскользнув из рук, полетела на пол.

— Негоже спичками раскидываться, — пробормотал дед и принялся медленно нагибаться, чтобы поднять ее с пола.

— Так! — не выдержала смерть, — хватит тут театр устравивать. Вы специально тянете время!

— Да ничего я не тяну, — обиженно ответил он и, взглянув в окно, немного улыбнулся, — кто это там?

Смерть слегка отодвинула штору и выглянула в окно.

— Почтальон. Наверное, газету вам снова принес.

— Ладно, бог с ним, с чаем. Я сейчас почту занесу и пойдем. Хорошо?

Смерть немного поколебалась, но потом все же кивнула.

Через пару минут старик снова зашел в дом, держа в руках письмо.

— Прочитать то можно?

— Да читайте уже быстрее. Времени нет.

— Может быть вы сами? — дед протянул руку с письмом.

— Я сказала — читайте! — смерть раздраженно сверкнула глазами.

Старик присел на стул и аккуратно оторвал краешек конверта и нацепил на нос старенькие очки.

— Вслух?

Женщина уже еле сдерживалась, чтобы не закричать.

— Ладно, не нервничай, читаю.

— Быстрее.

— «Здравствуй, папа! Извини, что так долго тебе не писала. Не было времени, да и почта в нашем поселке работает с перебоями. Как твое здоровье? Надеюсь, что все хорошо. Сейчас много работы, но я обязательно найду время и деньги, чтобы приехать к тебе в гости хотя бы на выходные. Мы все очень скучаем по тебе! И нам очень тебя не хватает. Но ничего, я уверена, что мы скоро увидимся. Алешка, твой внук, уже перешел в девятый…»

— Это пропускайте, — смерть сжала зубы, — что там в конце?

Старик перевернул листок и продолжил читать.

— «Знай, что мы очень любим тебя! Не болей! До скорой встречи! Твоя любящая дочь.»

В доме снова воцарилась тишина. Смерть сидела и задумчиво смотрела на письмо в руках старика.

— Дайте конверт.

— Пожалуйста, — улыбнулся глазами дед и протянул его женщине.

Та взяла его в руки, покрутила во все стороны и положила на стол.

— Выходит, что вы не один? Значит, ваши дети совсем о вас не забыли? Почему же у меня совсем другие данные?

— Бывает, — заметил дед, — ошибки везде случаются.

— Хм… Ну что ж… В таком случае, прошу прощения. Я перепроверю свои источники. Извините за беспокойство.

Смерть еще раз подозрительно посмотрела на письмо и вышла из дома.

— Вот как читать научишься, так и придешь за мной. Тоже мне… Данные у нее не сходятся, — старик рассмеялся и смахнул муху с подоконника.

* * *

— Здравствуйте, можно письмо отправить? — он подошел к стойке и протянул запечатанный конверт.

— Здравствуйте. А, это снова вы… Давайте.

— Ага, спасибо, — дед развернулся и направился к выходу. Уже в дверях он столкнулся с невысокой женщиной. Их взгляды встретились. Ничего не сказав, она подошла к стойке и достала из сумки кошелек.

— Мне, пожалуйста, азбуку или букварь. Есть у вас? Внучок просто в школу идет…

В отделении почты уже давно привыкли к этому странному старику, который каждые три дня отправлял новое письмо самому себе, на свой же адрес, а вот женщину, которая пришла за букварем, они видели впервые.

Сказка о Кузнеце и Бесе

Себастьян был настолько неудачливым бесом, что умудрился вселиться в кузнеца второго разряда Илью Михайловича Косыгина. Нет, нельзя сказать, что кузнец был плохим человеком или, что у него была плохая профессия. Конечно же нет. Просто он был человеком старой закалки и все новое ему давалось с трудом. Вот и новый житель его, прости господи, эго, никак его не радовал. Можно даже сказать, что он его не воспринимал, как часть себя. А следовательно, иногда вел с ним беседы.

Бывало, сядет у себя возле мастерской на скамейку, да и начнет разговор.

— Эй, чертяка, ты тут?

— Ага, — грустно вздыхал бес.

— Пить будешь?

— Нет, спасибо, я непьющий.

— А есть?

— Мне бы немножечко вашей души, а то совсем оголодал, — жалостливо тянула нечисть.

— Так бери.

— Можно, да? — было слышно, как бес аж подскакивал со своей табуретки. Или на чем там они сидят внутри людей.

— Конечно нет. Ты что думаешь, живешь там на халяву, я тебя еще и кормить должен? Нетушки, псина ты эдакая. Не дождешься.

Бес вздыхал и снова усаживался на свой табурет.

Этот диалог происходил изо дня в день, и Себастьян верил, что когда-нибудь кузнец сжалится и отдаст ему часть своей души. Но чуда не происходило. Один раз он даже так психанул, что собрал свои вещи и собирался уйти домой, но представив, как он будет оправдываться перед начальством, решил остаться.

В один из дней, Илья Михайлович закончил работу и снова присел около мастерской.

— Сидишь? — спросил он у своего живота.

— Сижу, — обреченно послышалось оттуда.

— А чего ждешь то, демоняка? Чего надо тебе? Ты мне хоть скажи, может придумаем чего-нибудь.

— Душа ваша нужна, что ж непонятного?

— А зачем?

— Как это — зачем? Чтобы всякие непотребства творить с помощью вашего тела. А когда помрете, я ее с собой возьму в ад. Мне премию выпишут, может быть отпуск даже дадут, — мечтательно протянул бес, — я последний раз в отпуске тысячу лет назад был.

— Не получится у тебя ничего, чертяка.

— Почему?

— А потому что жизнь я прожил хоть и не длинную, но успел в ней делов наделать. Ты вот пока там сидишь, хоть раз смотрел на душу?

— Нет, а что с ней?

— А ты посмотри.

Внутри раздались звуки маленьких шажков, затем скрипнула какая-то дверь.

— Ого! А что она у тебя маленькая такая? Еще и твердая, как каменюка.

— За такую тебе не то, что отпуск, тебе еще и штраф выпишут.

— А почему так? Что случилось то?

Кузнец некоторое время помолчал.

— Любил я когда-то одну девушку. Очень любил. А потом вот взял, да и предал ее. Вроде бы обычная история, у кого такого не было, да вот только с тех пор никого я полюбить не смог. А душа без любви — как губка без воды. Сначала высыхает, потом еще трескаться начинает, а потом и вовсе разваливается. Вот такие дела, чертяка.

Бес вернулся к табуретке и, вздохнув, присел.

— Да тут не только в любви дело, кузнец. Она у тебя не просто засохла, она еще и кровоточит изнутри. А я еще думаю — чего тут так скользко?

— И что это значит?

— А значит это, что внутри она у тебя еще живая. Другими словами, можно ее еще, так сказать, реанимировать.

— И как? — заинтересованно спросил кузнец.

— Пока не знаю, но попробую, — ответил бес, — а ты мне тогда ее отдашь в пользование?

— Если сможешь ее забрать, то отдам, — кузнец хитро улыбнулся и встал со скамейки.

* * *

Они встретились случайно. Иногда так бывает. А может быть и бес помог, этого уже никто не узнает.

— Прости меня, — кузнец виновато опустил глаза, — я очень перед тобой виноват.

— Не переживай, все хорошо. Значит, так должно было быть, — девушка улыбнулась и провела ладонью по его волосам.

— Кузнец, — послышалось из живота, — растет душа, давай, не останавливайся!

— Ты знаешь… Я хотел еще сказать, что никогда больше не встречал девушки лучше, чем ты. Наверное, я все-таки тебя люблю.

— Ого! Уже почти на всю грудь и растет еще! Получается, кузнец! — комментировал изнутри бес и радостно потирал свои мохнатые лапы.

Девушка смущенно улыбнулась и поправила челку на лице.

— Я тоже…

Внутри Ильи раздался хруст. Дверь, за которой долгое время была заперта душа, с треском сорвало с петель.

— Кузнец! Ура! Получилось!.. Эй, остановись, кузнец! Хорош, хватит уже! Тут места совсем нет уже! Кузнец!..

Душа растекалась по всему телу, заполняя каждый уголок. Бес понял, что кузнец его обхитрил и, пнув со всей силы душу, вырвался на свободу и негромко ругаясь и иногда оборачиваясь, ушел получать от начальства нагоняй.

Не знал неудачливый бес, что там, где есть любовь, нет места для зла. А кузнец с девушкой жили долго и счастливо, только лишь иногда, по вечерам, бывало такое, что как заболит душа в том месте, куда ее ударил черт, что хоть волком вой. Да еще в груди что-то поскрипывало. Наверное, все-таки забыл там бес свою табуретку.

Очередной

Дмитрий остановился около двери и попытался найти табличку, на которой будет написано, кто является хозяином кабинета. Не обнаружив ее, он вздохнул и вежливо постучался. Выбор именно этой двери определялся тем, что в этом длинном коридоре, куда его направили на входе в здание, других дверей просто не было.

— Здравствуйте, можно?

— Что, сдох? — человек, сидящий на диване, закинул ногу на ногу и громко рассмеялся.

— Простите… — опешил Дмитрий.

— Бог простит.

Секунду молодой человек постоял на пороге, затем, еще раз выглянув в коридор и, окончательно удостоверившись в том, что таблички нет, вернулся в кабинет.

— Я, наверное, ошибся кабинетом. Я действительно умер и меня отправили к вам. Сказали, что если нужен Бог, то поднимайтесь на третий этаж и…

Человек на диване решил, что сейчас самое время для широкого и смачного зевка и, откинув голову назад, с заметным удовольствием совершил задуманное.

— И идите по коридору, там будет дверь, — продолжил свой рассказ Дмитрий.

— Есть такое мнение, что мне все равно, что вы говорите, — со скучающим видом перебил его человек и, сложил руки на груди.

— Вы конечно извините меня, но… Вы — Бог?

— А вас это каким-то образом задевает?

Дмитрий хотел было что-то ответить, но решил, что в этой ситуации лучше промолчать.

— Я тебе вопрос задал только что. Ты в курсе? — странный человек и так чувствовавший себя хозяином положения, решил утвердить свое превосходство тем, что из сидячего положения переместился в лежачее, подставив под голову руку.

— Простите, мне бы очень хотелось встретиться с Богом.

— Я слушаю.

— А у вас есть какие-нибудь подтверждения, что вы и есть тот, о ком мы говорим?

— Обижаете, — нахмурился человек, — мы — серьёзная контора. Вот мой бейджик.

С этими словами он выудил из кармана пластиковый прямоугольник и протянул Дмитрию. На кусочке бумаги, засунутым под пластик, корявым почерком было написано «Бог».

— Вы серьезно что-ли? — впервые улыбнулся Дмитрий.

— Ладно, говори, чего надо, — проигнорировал вопрос человек.

— Ну… Во-первых, я представлял всё немного по-другому.

— А во-вторых?

— Во-вторых, я пришел на суд, чтобы вы сказали мне, куда мне идти. В ад или в рай.

— Виновен. Иди в ад, — быстро ответил человек и уставился в потолок.

— Подождите! Я же не какой-нибудь убийца!

— А! Да? Тогда в рай, конечно же. Там спросишь, как пройти.

Дмитрий нахмурился. Сказать, что какие-то подозрения закрались в его голову — это ничего не сказать.

— Вы знаете, такое ощущение, что вы меня обманываете. Не может Бог быть вот таким, как вы.

— Это ли не чудо! — человек вскочил с дивана, — ты прозрел, сын мой! Люди, идите все сюда! Этот человек откроет нам всем великую тайну тысячелетия!

Человек бегал вокруг Дмитрия и кричал на весь кабинет.

— Да перестаньте вы паясничать! Кто вы такой? Где Бог?

— Как тебя зовут?

— Дима…

— Его тут нет, Дима. Понимаешь? Его тут нет! Я, как и ты, приперся сюда пять лет назад и также, как и ты сейчас, стоял и хлопал глазами. А тут его не было! Сначала я подумал, что это просто такая проверка, розыгрыш. Но ничего подобного! Он просто ушел! Очень давно. Он посчитал, что мы сами справимся со всем этим. Он создал нам все условия и ушел дальше. Он понадеялся на нас, ведь мы… Ты, я, мы все так на него похожи, — человек схватил Дмитрия за воротник и принялся трясти его, буравя сумасшедшими глазами, — Дима! У нас есть все, понимаешь? У нас есть правильная и отлаженная система. И там и здесь. Живи и радуйся, умирай и не плачь. Но мы не можем без него! Не умеем, понимаешь ты меня?

Дмитрий аккуратно отделил от своего воротника руки и отошел на шаг назад.

— Я все понимаю, но что здесь делаете вы?

— Я за него. И всегда тут кто-то был за него. До меня был другой. Здесь всегда был не он, а один из нас. Просто потому, что здесь кто-то должен быть. И люди верят. Они приходят ко мне, а я сижу и изображаю из себя его. Потому что я не могу сказать им правду. Я не могу разбивать их веру так, как когда-то разбили ее мне. Ты думаешь, я обрадовался? Черта с два! Я никогда не чувствовал себя таким беззащитным и несчастным. Лучше верить в Бога и надеяться, что когда-нибудь с ним встретишься, чем просто узнать о том, что он настолько доверял нам, что подарил всем нам целый мир, а мы его…

Человек схватил себя за голову и зажмурил глаза.

— Ну что вы так переживаете? — Дмитрий сделал шаг навстречу.

— Я? Переживаю? Да знаешь что? — он резким движением руки выхватил из своего кармана бейджик и практически впечатал его в грудь Дмитрия, — я не переживаю, Дима. Переживать теперь будешь ты. И я посмотрю, хватит ли у тебя сил признаться во всем людям.

Человек бросил гневный взгляд на парня и выбежал из кабинета, хлопнув дверью.

Дмитрий сидел на краю дивана и рассматривал бейджик, когда в дверь постучали.

— Здравствуйте, можно?

— Эээ… Да, проходите.

— Так вот вы какой! — мальчик лет шестнадцати стоял на пороге и с восхищением смотрел на Дмитрия.

— Дело в том, что… — Дмитрий взглянул в светлые глаза мальчугана и ненадолго замолчал.

Тот, в свою очередь, молча смотрел на него. Восхищение, надежда, восторг, радость и счастье. Всё это было в его глазах.

— Да, — кивнул Дмитрий и грустно улыбнулся, — заходи, сын мой. Я рад тебя видеть.

Очень большие люди

— А мне сегодня мама сказала, что когда я стану большой, то я смогу сама покупать себе всякие платья, — внучка поудобнее устроилась на скамейке и посмотрела на деда, — а ты когда-нибудь был маленьким или сразу родился старым, а?

Дед усмехнулся и потрепал девочку по голове.

— Конечно был. А ты не боишься стать слишком большой?

— Как это — слишком? Люди бывают или маленькие или большие. Слишком больших не бывает!

— Очень даже бывают, — дед на минуту задумался и посмотрел куда-то вдаль, медленно погружаясь в свои воспоминания.

— А как это? Расскажи! — девочка схватила деда за руку и нетерпеливо дернула ее на себя.

— Ну, ну! Оторвешь еще! — снисходительно улыбнулся старик, — вот скажи, ты к нам с бабушкой из города долго едешь с родителями?

— Ого! Да целых сто тыщ миллионов лет! — затрещала внучка,- пока доедешь, уже и поспишь, и с куклой поиграешь, и чего только не сделаешь, а все едешь и едешь!

— Вооот… И я так думал, когда был таким же, как ты. Мне казалось, что мир не просто огромный, а что он бесконечный. А Москва… Я думал, что она находится где-то за тридевять земель. А в другие страны вообще никогда не попасть, потому что до них очень далеко. А потом я взрослел и Москва становилась ближе и заграница казалась не такой далекой. И даже побывать там пришлось. Пешком шли, а все равно уже не так далеко казалось. И чем взрослее я становился, тем все больше сокращались расстояния. Вот и тебе через несколько лет уже не будет казаться, что ты едешь сюда… Сколько ты там сказала?

— Сто тыщ миллионов лет, — быстро подсказала внучка.

— Да… А вот день рождения ты свой любишь?

— Конечно! Я так жду его каждый раз, а оно так медленно приходит. А хочется, чтоб он каждую неделю был! Подарки там разные, торт… Так классно! — девочка мечтательно подкатила глаза, как будто представив на секунду, что перед ней стоит праздничный торт с горящими свечами.

— И я также его ждал когда-то. И мне казалось, что время тянется так медленно… А потом вдруг оно начало течь все быстрее и быстрее. Месяц пролетал за месяцем, год за годом так быстро, что я не успевал их даже считать. Куда уж там… Не оставалось даже места для радости от своих праздников. И вот только недавно я понял, почему все так происходит. Хочешь скажу?

— Ага, — внучка завороженно смотрела на деда.

— Потому что это не мир меняется, не расстояния уменьшаются и не время начинает течь медленнее. Это мы становимся все больше и больше и, в конце концов, вырастаем из него, как ты вырастаешь из своих платьев. Вот тогда мы становимся слишком большими для этого мира, понимаешь?

— Что-то я ни разу не видела слишком больших людей, — подозрительно прищурила один глаз внучка.

— А ты их и не увидишь. Вот что ты делаешь, когда твои платья становятся малы?

— Идем с мамой за новыми.

— Вот и человек, когда становится слишком большим для этого мира, тогда он идет искать другой, больший мир. Такой, который ему снова покажется маленьким. Такой, где он сможет снова ощутить себя ребенком. Вот такие дела.

Девочка некоторое время молчала.

— Деда, а ты когда станешь очень большим?

— А я им уже стал, — старик грустно улыбнулся, и встал со скамейки, — Ну все, внученька, мне идти пора. А ты… А ты не торопись становиться большой. Еще успеешь. Поверь мне, в этом прекрасном мире не так уж и плохо быть маленькой.

Старик ласково погладил девочку по голове и медленно пошел по дорожке.

* * *

— Настенька, ты тут?! Я тебя уже везде обыскалась. А ты тут сидишь! Я ж тебе говорила — не выходи без спроса со двора!

— Мам, я же не одна тут была!

— А с кем?

— С дедушкой. Он мне рассказывал…

— С каким еще дедушкой?

— Ну, с нашим.

Мать заметно побледнела и, схватив дочку за руку, быстрым шагом направилась во двор.

— Настя, зачем ты меня обманываешь? Наш дедушка… Он… Уехал очень далеко…

— Да никуда он не уехал, — хмыкнула Настя, — просто он стал очень большим. А еще, знаешь что… Давай пока не будем покупать новое платье? Мне и это пока еще нравится.

Бывший живой

Вурдалак Федор не был образцовым вурдалаком. Он редко вылезал из-под земли. А в те редкие моменты, когда все же решался, чаще всего он сидел на трухлявом бревне, которое уже лет двадцать лежало на опушке леса и смотрел на звезды. Это было единственным местом, где его никто не тревожил. Возможно, что в такие моменты он думал о своей жизни и тяжелой судьбе, о том, кого бы сожрать или напугать до смерти, а потом уже сожрать. О том, чем закрепить постоянно выпадающее пятое ребро и где бы достать эластичных бинтов для того, чтобы сустав на левом локте уже перестал выгибать руку в другую сторону. А возможно, что он думал о чем-то другом. Чужая душа — потемки, а вурдалачья — тем более.

Так было и в эту ночь. Выбравшись из-под старого дуба, он направился к своему любимому бревну. Расположившись на нем, Федор посмотрел на небо. Сегодня оно было наполовину затянуто дымкой.

— Эх, в кои-то веки поднялся, а тут звезд почти не видно, — тихо сказал он сам себе и вздохнул.

При жизни Федор был весьма воспитанным человеком, поэтому, когда за его спиной раздалось тихое: «Здравствуйте», он машинально кивнул и ответил: «Доброй ночи и вам».

— А у вас ухо отвалилось немножко, — заметил тонкий голос из-за спины.

— Да я знаю, — расстроенно ответил вурдалак и прижал его ладонью к голове.

— А чего вы тут сидите? Вы кого-то ждете? — не унимался голос.

— Да нет, я просто вышел немножко… — вурдалак замолчал и даже немного вздрогнул от осознания нелепости ситуации. Медленно обернувшись, он увидел в нескольких метрах от себя девочку лет шести в ярком платье. Свет луны немного освещал ее маленькие руки, в которых она играясь, вертела длинную веточку. Аккуратно протерев глаза, чтобы от лица не отвалилось ничего лишнего, Федор еще раз взглянул на ночную гостью. Судя по ее спокойствию, ее ничуть не смущала эта встреча с нежитью.

— Ты заблудилась что-ли?

— Нет, просто гуляю тут. А что, нельзя?

— А родители твои где?

— Спят, — ответила девочка и, сделав несколько шагов, уселась рядом с Федором. Тот от такой наглости даже немного подвинулся, — а что у вас с голосом? Вы болеете?

Вурдалак не нашел ничего лучше, чем кивнуть.

— Тогда вам нужно больше пить горячего чая и еще не дышать на других людей. Потому что вы можете их заразить. Тогда у них тоже уши начнут отваливаться, — девочка залилась звонким смехом.

Федор пребывал в недоумении. Он смотрел широко открытыми глазами на девочку, пока не вспомнил, что если слишком широко их открыть, они могут выпасть.

— Ты хоть знаешь, кто я? — спросил он.

— Кто?

— Я вурдалак.

— А я Василиса. Здрасти, — девочка протянула маленькую ладошку. Федор вытер руки о траву и аккуратно, тремя пальцами пожал руку.

— А что она у вас такая холодная? — поежилась Василиса.

— Потому что я вурдалак. Я ж сказал.

— А, ну да, точно, — улыбнулась она, — так что вы тут сидите? Вы не ответили.

— Просто сижу, смотрю на звезды.

— А разве вы не должны сейчас поджидать где-нибудь в лесу заблудившихся людей?

— Зачем мне их поджидать, если они сами ко мне идут? — глаза Федора блеснули в темноте.

— Это вы про меня? Вы меня не съедите, я знаю.

— Почему это ты так думаешь? — опешил Федор.

— Потому что вы на самом деле хороший. Я вижу. А то, что вы хотите показать себя с плохой стороны — это всё вы сами себе придумали.

Федор помолчал. Почему-то ему стало дико неудобно от того, что какой-то человек, хоть и маленький, пытается разрушить все его устои, которые складывались в его, дырявой в нескольких местах, голове.

— Да я вурдалак, этим все сказано! Я враг для вас. И для тебя тоже.

— Были бы врагом, не стали бы со мной разговаривать, а просто съели бы и всё.

— А вот возьму сейчас и сожру, — Федор попытался подняться на ноги, но бедренная кость снова выскочила и покатилась по траве. Дотянувшись до нее, он стал вправлять ее на место, негромко бурча себе что-то под нос. Василиса прикрыла рот рукой, чтобы вурдалак не увидел, как она засмеялась.

— И вообще, я тебя не буду есть только потому, что я сегодня не голодный, понятно?

— Ну да, конечно. Я так и подумала, — хихикнула девочка, — слушайте, а давайте мы с вами будем дружить?

— Дружить? Нам нельзя, вообще-то.

— Почему?

— Я уже говорил почему.

— Потому что вы когда-нибудь проголодаетесь и съедите меня? Так я вам могу приносить еду. А вы мне будете рассказывать про звезды. Наверное, вы понимаете в них что-то, раз сидите здесь.

— Да? — Федор задумался. Нельзя было сказать, что ему была нужна дружба. Со времени своей смерти или, наоборот, рождения в 1865 году, он уже давно понял, что кроме голода он не испытывал никаких эмоций и чувств.

— Ну что ж, давай попробуем. Вот смотри, это Большая Медведица.

— Где?

— Ну вот же, ковшик. А вот там…

Так они и подружились. Василиса ночью убегала из дома, припрятав в узелке гостинцев для своего мертвого друга. До утра они сидели рядом, вурдалак медленно пережевывал оставшимися зубами невкусные сухари и запивал это остывшим чаем, слушая рассказы Василисы о том, как она сегодня поругалась с подружкой и как они с мамой распутывали клубок шерсти, которую запутал, играясь, их котенок. Затем он начинал рассказывать и показывать ей звезды, названия которых он еще помнил, а она смотрела своими огромными глазами на небо, не забывая жевать ягоды малины и ежевики, которые собирал и приносил ей каждую ночь вурдалак.

В одну из ночей, он увидел, как из одной из порванных вен, еле заметными толчками потекла густая черная кровь. Больше они никогда не виделись. Потому что этот неживой человек больше всего на свете боялся не смерти, а жизни, которую внезапно смог пробудить в нем один маленький человек. Он стоял в темноте леса, выглядывая из-за веток на девочку, которая еще несколько дней по привычке приходила к бревну и с ужасом смотрел на свои руки, которые почему-то начинали становиться теплыми.

Прачечная

Мужчина резким рывком открыл дверь прачечной и быстрым шагом направился к стойке.

— Где администратор? — отрывисто спросил он.

— Это я… А что случилось? — девушка захлопала ресницами и даже немного привстала с кресла.

— Что случилось? Вы у меня спрашиваете — что случилось? Это я должен у вас спросить! Почему вы снова отдали мне не отстиранные вещи?

— Как? Мы же…

— Мы же, вы же, — передразнил ее мужчина, — когда это уже закончится? Вы думаете, что я могу каждый день новые шить? Нет, у меня нет такой возможности. Я просто в гневе нахожусь сейчас! И если бы не моя воспитанность, я бы уже разнес всю вашу шарашкину контору на кусочки! Что за отношение к работе, я не понимаю?!

— Простите, но давайте не будем кричать, а попробуем разобраться, — девушка взяла себя в руки и успокаивающим жестом попыталась немного охладить вспыльчивого клиента.

— Давайте разбираться. Я за этим и пришел сюда, вообще-то.

— Назовите номер вашего заказа, пожалуйста. Вполне возможно, что ваши вещи случайно попали на выдачу еще до стирки.

— Это как? — мужчина аж немного задохнулся в приступе, вновь подступающего гнева.

— Назовите номер заказа.

— Восемнадьцать шестьдесят пять, — выдохнув, ответил мужчина.

Девушка наклонилась над стойкой и, выудив из ящика толстую тетрадь, принялась листать страницы.

— Это вообще уже… Ни в какие рамки не лезет! В прошлый раз вы мне на неделю просрочили выдачу, перед этим перепутали заказы, а сегодня просто взяли и не постирали мои вещи! Это как понимать?

— Подождите секунду, сейчас разберемся, — не поднимая головы, ответила девушка, ведя пальцем вниз по тетрадному листу.

— Да уж постарайтесь!

Дверь за его спиной негромко скрипнула и в помещение вошел еще один мужчина. Вежливо поздоровавшись со всеми, он подошел к стойке и, облокотившись на нее, улыбнулся девушке.

— Привет, мой заказ уже готов?

— Ой, здравствуйте, — расцвела она и, забыв про недовольного клиента, зацокала каблуками к ящикам с надписью: «К выдаче».

— А ничего, что тут очередь? — резко обернулся к улыбчивому мужчине, пострадавший.

— Не переживайте, я вас сильно не задержу.

— Вы меня уже задерживаете.

— Я вам еще раз говорю — я вас сильно не задержу. Так понятно? — улыбка на мгновение слетела с его лица, но тут же вернулась обратно.

— Вот ваши вещи, — продолжая цвести, затараторила девушка, ставя на стойку большой ящик, — всё постирано.

— Спасибо, — улыбчивый мужчина достал из внутреннего кармана пиджака шоколадку и протянул ее засмущавшейся девушке.

— Ой, ну что вы.. Не нужно было…

— Пригодится, у тебя тут работа нервная, а шоколад, говорят, очень полезен для нервной системы, — он с легкостью подхватил коробку и, подмигнув ей на прощание, вышел из прачечной.

Недовольный клиент проводил его взглядом, а затем, снова повернувшись к девушке, уже хотел было разразиться яростной тирадой, но она его опередила.

— Вот ваш заказ, нашла. Все правильно — восемнадцать шестьдесят пять. Оплачено, постирано и выдано. Что не так?

— Да не отстиралось ничего, как вы не поймете?

— Не может такого быть, — девушка села в кресло и захлопнула свою тетрадь, — если написано, что постирано, значит постирано. Все претензии в отдел по работе с клиентами. Лучше сразу в письменном виде. В трех экземплярах по заявленному образцу. Там на стенке он висит. Обязательно синей пастой и собственноручно.

Глаза клиента от такого хамства полезли на лоб.

— Да вы… Вы! Ну это уже слишком!

Схватив свой пакет, он развернулся и, ногой открыв дверь, вылетел на улицу.

— Чего ты кипишуешь? — улыбчивый мужчина стоял на ступеньках и запаковывал свою коробку липкой лентой, чтобы ее было удобнее нести.

— А что они? Отстирать уже ничего не могут! Мы зачем тут прачечную открывали? Чтобы самим с тазиками не бегать, а отдать и через пару дней забрать свои вещи. Разве не так? Что мне теперь с этим делать? — он протянул вперед руку с пакетом и вопросительно посмотрел на своего собеседника.

— Что хочешь, то и делай, — усмехнулся улыбчивый и, приклеив последний кусок ленты, осмотрел коробку со всех сторон, — гадить не нужно, и будет у тебя все чистое, как у меня. Мои вещи всегда чистые. Может иногда от пыли нужно почистить и всё.

— Я очень рад за тебя, но ты ж сам потом будешь требовать чистые вещи у меня! А теперь будешь знать, что они не отстирываются, понятно?

— Это твои проблемы, друг. А требовать буду, ты прав. Нужно же нам на замену чистое и свежее. Я всегда тебе говорил, что кровь плохо отстирывается, а если ее еще смешать с нефтью, то практически невозможно. Я уж молчу про жёлтые пятна от предательства.

Мужчина взял коробку в руки и легкой походкой принялся спускаться по ступенькам.

— И вообще, — бросил он через плечо, — перестань уже называть их вещами. Как-то это… Не культурно, что-ли. Это ж души! Живые души.

— Так что мне делать теперь с этими душами?

— По старинке, друг, по старинке, — улыбнулся мужчина, — тазик в руки и тереть, тереть, тереть. К первому числу чтоб все на складе лежало чистое и готовое к отправке. Да и вообще, у тебя там в аду можно и прокипятить.

Озадаченный мужчина еще долго стоял на крыльце и рассматривал, лежащие в пакете души. Затем, оглянувшись на прачечную, негромко выругался и направился домой, на ходу вспоминая, куда он запрятал свой тазик.

Вторая жизнь Матвея Савельевича

Дверь скрипнула и медленно открылась. Солдат, поудобнее перехватив автомат, и положив палец на спусковой крючок, сделал шаг в темноту. Внутри домик казался еще меньше, чем снаружи. В углу на столе уже догорала свеча, пульсирующими всполохами освещая небольшое пространство вокруг.

— Чего надо?

Тихий и спокойный голос из другого угла комнаты, заставил вздрогнуть автоматчика и повернуть на звук ствол своего оружия. Его глаза уже привыкли к темноте, но все же ему пришлось напрячь зрение, чтобы увидеть сидящего на тахте невысокого старика.

— Я говорю — чего надо? — повторил старик.

Солдат, неразборчиво пробурчав что-то под нос и зачем-то заглянув за дверь, вышел из дома, стараясь не поворачиваться к старику спиной. Через минуту дверь снова скрипнула и внутрь вошли уже два человека. Один из них, судя по форме, был офицером. Второй постоянно поглядывал на него, пытаясь предугадать любое желание офицера и выполнить его еще до того, как он произнесет его вслух.

Старик молча наблюдал за незванными гостями из-под густых бровей, сверкая отражавшимся в глазах огоньком свечи. Офицер подошел к столу и, брезгливо поморщившись, присел на табурет, уставившись на старика.

— Ну и чего? — буркнул дед.

— Вас зовут дед Матвей? — с диким акцентом спросил прислужник и, как оказалось, переводчик офицера, который так и остался стоять посередине комнаты.

— Для тебя — Матвей Савельевич, — так же недружелюбно отозвался старик.

— Вы живете здесь один?

— И что?

— Вы не ответили на вопрос.

— Ну один, и что?

— Почему ваш дом стоит не в деревне, а отдельно?

— А тебе какое дело, где мой дом стоит?

Переводчик быстро перекинулся парой фраз с офицером на немецком и снова повернулся к старику.

— Я попрошу вас отвечать на наши вопросы как можно честнее. Это может повлиять на вашу дальнейшую судьбу.

— А ты кто такой, чтобы я тебе отвечал?

— С вами разговаривает офицер непобедимой армии Третьего Рейха! Поэтому…

— А я думал, что со мной его лизоблюд разговаривает, а он сидит и молчит. А оно вон как, оказывается…

Переводчик скрипнул зубами, но все-таки сохранил свое видимое спокойствие.

— У нас есть данные о том, что вы связаны с отрядом партизан, орудующих в этом районе. Если эти сведения подтвердятся, то вы будете повешены на главной площади вашей деревни. Если у вас вообще есть площадь, — переводчик мерзко ухмыльнулся.

— С какими еще партизанами? Что ты несешь, полудурок?

Снаружи раздался какой-то шум. Старик резким движением одернул занавеску и выглянул в окно. Беспокойство в глазах старика не осталось незамеченным для обоих незванных гостей.

— Вы кого-то ждете? — спросил переводчик.

— Никого я не жду. Еще какие вопросы?

— Вопрос всего один — вы согласны сотрудничать с нами? Мы знаем, что вы священник, поэтому вы должны быть против насилия, верно?

— И что с того?

— И то, что ваш долг — это сделать так, чтобы в этой войне пострадало как можно меньше мирных людей. Разве это не так? Разве вы хотите, чтобы из-за кучки бандитов, бегающих по лесам, пострадало много жителей вашей деревни? И вы в том числе, кстати.

Старик задумался.

— Все очень просто, — продолжил переводчик, — вы просто сообщите нам всю информацию о партизанах из вашего поселения и мы уйдем. Мы пойдем дальше, а все жители останутся целыми и невредимыми. К тому же, мы оставим вам еды. Я вижу, у вас с этим большая беда, — заметил переводчик, кивнув в сторону небольшого кусочка хлеба, лежавшего на тарелке.

— Я уже давно не священник, — задумчиво произнес старик, — тем более, что у нас это сейчас, как бы так сказать… Не в почете.

— Это не столь важно. Уверен, что все черты, присущие этой… профессии, так и остались с вами. В первую очередь, это милосердие и самопожертвование. А это значит, что вы просто обязаны помочь своим односельчанам.

— Мне нужно подумать, — старик снова покосился на окно, но, как-будто что-то вспомнив, снова заговорил, — хотя нет, не нужно мне думать.

— Очень хорошо, — улыбнулся переводчик, — нам нужны фамилии и номера домов, где жили партизаны, а также члены их семей. А также место, где находится их лагерь.

— Лагерь? — старик вздохнул, — да здесь недалеко. От моего дома идете к опушке леса, там между двух сосенок будет тропинка. Идете по ней версты две, мимо ручья, там еще два дерева поваленных лежит. Вот от этих деревьев сворачиваете налево, еще версту проходите и увидите там избушку на курьих ножках. Постучитесь, назовете пароль: «Гитлер капут». Вам откроют, зайдете, там бабка будет сидеть с деревянной ногой. Вот у нее и спросите, где партизаны. Только громче кричите, ухо у нее тоже деревянное.

Переводчик, все это время переводивший слова старика офицеру, замолчал.

— Ах ты ж русская сволочь! — прошипел он сквозь зубы, — значит так, да? Ну что ж, ты сам решил свою судьбу.

— Вы тоже ее сами решили, — глухим голосом ответил дед, — вы ее решили еще тогда, когда только подумали о том, как придти сюда с оружием. Я не знаю, сколько еще продолжится эта война, но вы даже не понимаете, с какими силами вы связались. Вы этого даже не представляете. И никогда не поймете, потому что когда вы будете гнить в нашей земле, у вас не будет на это ни времени, ни сил. Была бы моя воля, я бы сейчас вас обоих тут укокошил и будь, что будет. Да вот нет у меня такой возможности. Пошли вон отсюда!

Старик замолчал и закрыл глаза. Переводчик не стал переводить всю речь, а лишь сказал офицеру пару фраз. Тот еще раз поморщился, встал и, одним движением руки скинув со стола свечу, вышел из дома.

— Сейчас ты будешь умирать. Очень медленно и очень мучительно, — бросил переводчик на прощанье и, выйдя из дома, захлопнул за собой дверь.

Старик остался один. Он слышал, как дверь подпирали чем-то снаружи, слышал, как зажурчала, стекая по бревнам, какая-то жидкость, слышал отрывистые команды на непонятном ему языке, но он даже не пошевелился.

— Матвей, только не сейчас, — еле слышно повторял он, поглядывая в окно, — чуть позже, не сейчас.

* * *

Священник Матвей Савельевич возвращался домой из леса, куда он ходил, чтобы отнести партизанам немного еды. Война — дело молодых, сам же он был уже слишком стар для этого. Поэтому помогал им чем мог. Еще издалека, в сгущающихся сумерках, он увидел, что с его домом что-то случилось. Он прекрасно понимал, что произошло, но все же, близоруко щурясь, он упорно шел к себе домой. Лишь вплотную подойдя к обугленным остаткам дома, он сел на землю и горько вздохнул.

Так началась вторая, хоть и недолгая жизнь священника Матвея. И так завершилась жизнь одного безымянного Домового, который пожертвовал ею ради спасения человека, который так до конца своей жизни и утверждал, что его не существует, и ради спасения их общего, большого дома, имя которому — Родина.

О любви

Алексей Захарович был настолько неэмоциональным человеком, что однажды его чуть не похоронили заживо. Если бы он не чихнул, когда крышку его гроба собрались заколачивать, то этой истории и не было бы. Похоронили бы, помянули, да разошлись бы по домам. Возможно, что это всё выдумки. Сами знаете, люди любят приукрасить. Может быть и не хоронили его на самом деле, а просто какой-нибудь остряк придумал такую небылицу, чтобы посмешить народ. Но, тем не менее, эмоциональность Алексея Захаровича а точнее, ее отсутствие, все равно достойны того, чтобы рассказать вам эту историю.

Как не сложно догадаться, он жил один. В его молодости девушки не очень стремились с ним знакомиться, хоть и был он не дурен собой. Но все их симпатии разбивались о каменное лицо, с каким он начинал и заканчивал любой разговор. Что самое интересное, что он после каждого неудачного знакомства, даже не расстраивался. Сами понимаете, почему. Потому что расстройство — это тоже эмоция, а их он, как вы помните, испытывать не умел. Почему так получилось, никто не знал, а ему самому было неинтересно, потому что… Ну, в общем, вы понимаете, почему.

В один из вечеров, Алексей Захарович сидел в своем доме и смотрел телевизор. Точнее, переключал каналы и думал о том, что пора бы уже лечь спать.

Тихий шорох за спиной не удивил его, но заставил обернуться. Смерть сегодня была при параде. Отглаженный черный балахон с накинутым капюшоном, аккуратно обработанные пилкой длинные белые ногти, которые обхватывали держак остро заточенной и отполированной косы.

— Боишься, человек? — по голосу было слышно, что Смерть сегодня в отличном настроении. Сквозь мрачный и глухой голос пробивались еле различимые нотки веселья.

Алексей Захарович внимательно осмотрел ее с ног до головы, медленно покачал головой из стороны в сторону и снова повернулся к телевизору.

— Эй, я с тобой разговариваю, вообще-то, — Смерть протянула руку и постучала пальцем по его плечу.

— Это логично. Здесь же больше никого нет.

— Это да… — невпопад согласилась Смерть, но тут же собралась и снова попыталась нагнать мрачноты, — твое время заканчивается, человек! Я пришла за тобой.

— Вы пришли за мной или вы пришли постоять за мной? Мне не очень удобно разговаривать с вами. Уверен, что и вам неприятно говорить с моим затылком.

— Я не поняла, ты не боишься что ли? — спросила Смерть, выходя из-за спины Алексея Захаровича.

— Нет, — крайне честно ответил он.

— Почему?

— Не получается.

— Что не получается?

— Бояться.

От такого информативного диалога Смерть на несколько секунд растерялась, не зная, как продолжить разговор. В этом ей помог сам хозяин дома.

— По телевизору, как обычно, ничего интересного, но все же, раз я его включил, значит я хотел посмотреть, что там происходит. А вы его мне загородили.

— Слушай, не прикидывайся дурачком. К тебе я пришла, а ты беспокоишься о том, что я загородила телевизор?

— Я абсолютно не беспокоюсь по этому поводу. Мне все равно. Если вам нравится, можете стоять там, где хотите.

Смерть немного постояла на месте, затем, скользящими движениями, переместилась поближе и присела на диван рядом со своим клиентом.

— Ты серьезно, что ли? Совсем не боишься?

Алексей Захарович еще раз мотнул головой.

— Вот это новость… — протянула она и откинулась на спинку, — а в чем подвох?

— Ни в чем.

— Может ты уже умер? — Смерть приложила руку ко лбу мужчины, — да нет, теплый еще… Пьешь?

— Нет.

— Употребляешь?

— Ни разу.

— Так в чем дело тогда? Давай, бойся! Проси отсрочку, говори, что еще не пожил, не знаю… Скажи что-нибудь!

— Завтра мой начальник пересадит на мое место нового стажера. Я ж больше не приду на работу. Надо было ему сказать, что ножка стула скоро сломается. Хотя, сам разберется.

— Ты совсем дурачок, что ли? — в глубине широкого капюшона можно было рассмотреть выпученные глаза Смерти.

— Мой ай кью чуть выше среднего.

— Ну, знаешь ли… Это уже издевательство какое-то!

Смерть протянула костлявую руку и положила ее на лицо Алексея Захаровича.

* * *

— Ну всё. Теперь точно всё. Как самочувствие?

— Обычное. Ничем не лучше, ничем не хуже, — душа Алексея Захаровича стояла рядом с гробом и равнодушно осматривала немногочисленных пришедших на его похороны.

Из толпы отделился один силуэт и направился прямиком к ним. На фоне всех присутствующих, он выделялся высоким ростом, белоснежной одеждой и широкой улыбкой. Было заметно, что это мероприятие его очень радовало и веселило. Подойдя к Смерти, он по-дружески похлопал ее по плечу и улыбнулся еще шире.

— Ну что, готовы?

— О, Ангелок пожаловал. Что ж ты не уберег своего клиента?

— Не уберег? Да слава Богу, что ты пришла! Я думал, что с ним вообще ноги протяну! Посмотри, похудел на три грамма! А до него я весил восемь. Никаких эмоций! Чем мне питаться? Если б не ты, точно бы уже растворился ко всем чертям.

— Так это он не прикидывается, что ли? — Смерть отступила от него на шаг.

— Нет конечно! Никаких эмоций, чувств, ничего! Веди его уже, а я на биржу труда. Но перед этим в цирк схожу, хоть поем немного.

— Подожди, подожди! И негативных эмоций тоже нет?

— Вообще никаких!

— Так я его пока доведу, сама сдохну от голода! — Смерть отступила еще на шаг, — нетушки, ребята, вы как хотите, а я с ним никуда не пойду.

Ухватив поудобнее косу, она размахнулась и со всей силы приложилась плашмя по спине Алексея Захаровича. Тот покачнулся вперед и упал прямо на гроб со своим телом, к которому уже подносили крышку.

В глазах побежали искры, в горле запершило и Алексей Захарович чихнул. Люди, стоящие рядом, стали понемножку белеть, а те, которые были попроворнее — креститься. Алексей Захарович поднялся из гроба, обвел всех взглядом, буркнул: «Спасибо, что пришли», и пошел домой.

* * *

С тех пор Смерть обходила его дом десятой дорогой, но, понимая, что рано или поздно за ним придется вернуться, наедалась до отвала чужими страхами и ненавистями. А Ангел частенько сидел на пороге дома, худел и ругался на свою судьбу, понимая, что не смотря ни на что, он все равно должен беречь его до самой последней минуты.

Вроде бы тут и конец истории должен быть, а нет.

Так уж случилось, что через некоторое время влюбился Алексей Захарович в свою соседку-вдову. Да так сильно, что аж развернулась его душонка как ковер, который на чердаке десять лет пролежал. В общем, безумно влюбился. Год они вместе прожили в счастье и радости, а потом от переизбытка эмоций возьми, да и схвати у него сердце. Очень не хотелось ему помирать. Страшно было, обидно и тоскливо, но ничего не поделаешь… У каждого свое время.

Вот такая вот она — Любовь… И Ангелов накормит, и о Смерти позаботится, и из бессердечного камня Человека сделает…

Женька

«Небо… Синее-синее небо. Как в детстве. Вообще, в детстве все было ярче. Вот так иногда вспоминаешь, как с мамой гулял по парку и кажется, что деревья были такими огромными… Выше неба. А карусели? Я помню, как боялся прокатиться на «Веселых горках». Боялся, но все равно ведь лез. А как иначе? Все равно хочется же. На то оно и детство. Гулять по паркам, кататься на каруселях, есть мамины пироги. Потом это все уходит куда-то. Только вот почему-то небо тоже тускнеет. А может быть это мне кажется просто?»

Женька попытался открыть затекшие глаза, но каждое движение причиняло дикую боль во всем теле. Через некоторое время ему удалось приоткрыть один глаз и, превозмогая боль, поднять голову.

«Наверное, это все-таки не небо тускнеет, а просто глаз уже почти не видит… Ничего, вернусь домой и все пройдет. Обязательно возьму маму и пойдем с ней гулять по парку. Как раньше. Теперь я ее прокачу на «Горках». Наверное, бояться будет. Ну ничего, я раньше тоже боялся.»

Он уже не чувствовал ни ног, ни рук. Веревки, которыми он был привязан к дереву, передавили артерии и лишили их чувствительности. Болело всё. Казалось, что каждая клетка тела кровоточит и очень больно пульсирует.

«И воды куплю. Той сладкой воды. И мороженого. Будем сидеть на скамейке и есть мороженое… Ничего, ничего, мам. Я скоро вернусь. Ты ж меня ждешь, я знаю. У меня сегодня день рождения. Наверное, все родственники пришли, ты им мои фотографии детские показываешь, они смеются с той, где я с отцом на руках борюсь. Мне там пять лет всего. Ничего, следующий вместе отметим. И не надо мне подарков никаких. Я лучше сам тебе куплю цветов. Просто за то, что ты у меня есть.»

Женька даже не заметил, как к нему подошли двое.

— Ну что, решился? — с диким акцентом спросил один из них.

Женька вздрогнул. Он знал этот голос. Слишком много боли принес ему его обладатель.

— Я тебя спрашиваю — будешь снимать или нет?

— Кого снимать? — мысли путались и разбегались в разные стороны, не давая сосредоточиться.

— Что у тебя на шее висит. Снимешь — будешь жить. Это я тебе говорю.

Женька с трудом приоткрыл один глаз. За спиной двух мучителей он с трудом различил несколько светлых силуэтов, но кровь снова побежала с разбитой головы и залила ему все лицо.

— Будешь или нет?! — со злостью в голосе закричал человек, — не строй из себя героя! Тебя предали все! От тебя отказались все! Твое правительство, когда прислало тебя на эту войну, твое начальство написало твоей матери, что ты дезертир. Ты никому не нужен, понимаешь? Зачем тебе это геройство? Кому ты хочешь что-то доказать? Сними свой крест и будешь жить. За кого ты хочешь умереть?

Женька снова с трудом приподнял голову.

— Предали, говорите?

— Конечно предали.

— А я не предам.

Что-то блеснуло в руках извергов и Женька закрыл глаза…

* * *

Четыре ангела молча несли Женьку на руках, пытаясь не потревожить его ни одним неосторожным движением. Ему было хорошо и не больно. Он смотрел в небо и улыбался. В синее-синее небо. Как в детстве…

Девятнадцатилетний парень, который погиб от предательства, но сам не предал никого. А сколько еще таких Героев было на нашей земле? Скольких мы не знаем?

Обидно, что у нас сейчас другие «герои»…

Посвящается Евгению Родионову.

Женька, ты жив в наших сердцах.

Социальный опрос

— Вы не против, если я присяду?

Пожилой мужчина стоял рядом со скамейкой, опираясь на деревянную трость.

— Я против глупых людей, ремонтов по воскресеньям и повышения цен на товары первой необходимости. Ничего не имею против того, что вы присядете, — ответил ему, не отрываясь от газеты, сидящий на скамейке парень. Мужчина сел и, покосившись на соседа, слегка улыбнулся.

— Что пишут?

— Пишут, что скоро всем конец.

— Что вы говорите! — вскинул брови незнакомец, — прям так и пишут?

— Именно так.

— Удивительно, что они печатают это на такой хорошей бумаге. На мой взгляд, бессмысленное занятие, если всем все равно конец.

— И что вы предлагаете? Печатать газеты на берестяных грамотах?

— Нет конечно. Но если все действительно так плохо, то гораздо правильнее было бы печатать новости на белых простынях. Читателям можно сразу в них заворачиваться.

Парень усмехнулся и промолчал.

— А вообще, все это очень интересно, — нарушил тишину мужчина, и откинул концом трости окурок, лежащий перед ним на асфальте.

— Что именно?

— Ну, всё это. Мир же катится в пропасть, или как там принято говорить?

— Возможно, что так и есть.

— И что вы планируете предпринять?

— Я? — удивился молодой человек.

— Да, именно вы. Что вы будете делать, чтобы остановить все эти войны, искоренить лицемерие, зависть, ненависть и прочие неприятные вещи?

— Не в моих силах это остановить.

— А если бы это было в ваших силах, что бы вы сделали?

Парень почесал затылок и прищурил глаза.

— Я бы просто взял бы и остановил это. Что тут сложного?

— Так просто? — рассмеялся мужчина, — для того, чтобы добиться определенного результата, нужно, как минимум, приложить для этого усилия и провести некоторые действия, верно? Чтобы выключить кипящий чайник, вам нужно подойти к плите и выключить газ. Вот я вас и спрашиваю — что именно вы бы сделали, чтобы добиться результата?

— Ну… Да я бы просто убрал бы всех этих правителей к чертям собачьим. Все войны из-за них начинаются.

— И что? Наступил бы мир?

— Ну да.

— Вы ошибаетесь, войны бы вспыхнули с новой силой на всей планете. Есть некоторая категория людей, которая за власть перегрызет глотки любому. Еще попытка?

— Не знаю… Может быть, я бы просто уничтожил все оружие на Земле. Тогда бы и войн не было.

— То есть, вы считаете, что люди начали воевать только с изобретением пистолета?

— Нет, конечно. Но все же…

— Тоже не пойдет. Для войны достаточно и камня. Было бы желание.

— О! Придумал, — молодой человек отложил газету и повернулся к собеседнику, — все войны начинаются из-за денег, верно?

— И что? Вы бы запретили деньги? — улыбнулся мужчина, — когда не было их и в помине, люди воевали за туши мамонтов, за право жить на определенной территории, за всё, что угодно. Ладно, оставим эти войны. Что вы планируете делать с завистью, к примеру?

— А что с ней делать? Она была всегда. Точно так же, как и лицемерие, предательство и злоба. В людях это не искоренить. Они всегда будут завидовать друг другу, клеветать, разводить сплетни за спиной и заниматься прочей ерундой.

— Да, но я задал другой вопрос — как вы планируете с этим бороться?

— Да не знаю я! — занервничал парень, — это одному только Богу известно, что с этим делать.

— То есть, у вас нет конкретных предложений, правильно?

— Нет.

Мужчина замолчал и задумался.

— А вы бы что сделали? — попытался реабилитироваться в своих глазах, молодой человек.

— Вот и я не знаю, — ответил мужчина и, оперевшись на трость, поднялся со скамейки, — всего вам доброго. И не читайте вы эти газеты. В них всегда врут.

* * *

— Одному Богу известно… — мужчина не спеша шел по аллее и негромко разговаривал сам с собой, — если б мне было известно, давно б уже все исправил… Вы не против, если я присяду?

— Нет, садитесь, пожалуйста, — ответил ему мужчина в черных очках, сидящий на другой скамейке.

— Скажите, а как вы относитесь… — мужчина оперся на трость и внимательно посмотрел в лицо нового собеседника, — а, это ты.. Ну, как дела?

— Не очень. Никто из людей не знает, как искоренить любовь, добро и правду. Говорят, что люди всегда будут любить друг друга, помогать, сочувствовать и заниматься прочей ерундой.

— Ну-ну… Мне бы твои проблемы, — вздохнул мужчина и облокотился о спинку.

— А мне бы твои…

Мягкое одеяло

Просыпаться совсем не хотелось. Один из первых полноценных выходных за последние несколько недель аврала на работе, Виктору хотелось провести во сне. Зевнув так, что за ухом что-то щелкнуло, он повернулся на бок лицом к стене и потянул на себя одеяло, чтобы накрыться с головой и, хотя бы до обеда, не видеть этот суетливый и неспокойный мир, погрузившись в крепкий и здоровый сон. Одеяло натянулось и решило помешать планам молодого человека.

— Зацепилось что-ли… — недовольно пробурчал он и дернул его еще раз.

Одеяло проявляло выдержку и завидное упорство, не поддаваясь даже на сантиметр. Уже почти возмутившись и мысленно негодуя, Виктор все же решил не противиться обстоятельствам и, вспомнив, старую поговорку про гору и жителя гор, все-таки сдал назад и сам принялся подлазить под одеяло. К реальности его вернуло, как всегда, своевременное осознание того, что если одеяло не двигается, то это может значить только одно из двух — либо он вчера женился и просто случайно забыл об этом, а теперь пытается отобрать одеяло у своей суженой, либо (что гораздо более правдоподобно, так как расстройствами памяти он не страдал) кто-то сейчас лежит на одеяле прямо за его спиной.

Решив, что лучшим способом раскрыть загадку века, будет произвести визуальный осмотр и подтвердить или опровергнуть свои догадки, Виктор медленно перевернулся на спину и повернул голову.

Иногда бывают такие моменты, когда не зная ответа на какой-нибудь вопрос, ты пытаешься перебрать в голове все возможные варианты ответа на него. Потом решаешь, что ты подумал обо всех возможных альтернативах, а в итоге получается, что, действительно, подумал обо всех, кроме одного. И именно этот вариант и оказывается единственно верным.

Так случилось и сейчас. Не узнать ее накинутый на голову черный капюшон, было невозможно. Коса, аккуратно приставленная к спинке кровати, окончательно снимала все возможные сомнения по поводу личности, возлежащей рядом и, как показалось Виктору, даже немного похрапывающей во сне.

— Эй… — он немного смутился от того, что не сразу сообразил, как можно обратиться к своей гостье, — гражданочка!

Смерть не реагировала.

— Простите, но вы… Вы лежите на моем одеяле, — почему-то шепотом обратился к ней Виктор, — не могли бы вы немного приподняться, а то у меня отопление еще не включили и, знаете ли, немного прохладно, а вы…

— Пять минут, — сонным голосом отозвалась Смерть и перестала похрапывать.

— Эээ… От вас слышать такое крайне двусмысленно, — немного напрягся Виктор, — пять минут до чего?

— Встану через пять минут.

— А потом что?

— Потом работать надо.

Виктор уставился в потолок и попытался задуматься о вечном или, хотя бы, освежить в памяти всю свою жизнь, так как лучшей возможности для этого было сложно представить.

«Вот так вот, значит… Живешь, живешь и тут раз! А она уже у тебя под боком. И ведь вроде не пожил еще даже особо, а всё… Собирай вещи и на выход из жизни. Жить то как хочется! А что я сделал то хорошего в этой жизни? Вот что? Сдал ежеквартальный отчет вчера? Так по хорошему, он мне на кой черт сдался? Вряд ли мои внуки будут говорить своим друзьям: «А наш дед, между прочим, в свое время сдал отчет ежеквартальный, вот так-то!». Вряд ли они будут говорить это с гордостью, вальяжно так, цокая языком и подмигивая. И вряд ли их друзья ответят: «Да ладно?! Правда что-ли? Ну ничего себе!».. Стоп! Какие внуки? У меня даже детей нет. И, судя по этой особе, которая лежит рядом, уже и не будет..».

От печальных мыслей его отвлек негромкий щелчок. Оказывается, у Смерти иногда тоже щелкает за ухом, если она слишком увлечется зеванием. Впрочем, за плотной тканью капюшона было сложно рассмотреть — есть ли, вообще, у нее уши, чтобы за ними что-то щелкало.

— Как же мне всё это надоело! Работа, работа, работа…

— Это да… — каким-то, неожиданно писклявым голосом, согласился Виктор.

Смерть закинула руку за голову и заерзала, устраиваясь поудобнее. Костлявые синеватые пальцы повисли прямо перед лицом Виктора, что совсем не придало ему оптимизма и веры в светлое будущее.

— Взять бы выходной, махнуть на речку, закинуть удочку и сидеть вот так целый день… У тебя нет удочки?

— У меня… Есть… Была.

— Везет тебе, — хмыкнула Смерть, — у меня нет. Вот это только, — махнула она рукой в сторону стоящей рядом косы.

Виктор молчал и слушал. В его ситуации было бы странным, если бы он вдруг решил, к примеру, включить телевизор и начать смотреть новости.

— А палатка есть у тебя?

— Есть, — кивнул парень.

— Счастливый человек ты… В любой момент собрался, взял удочку, палатку, друзей. Мяса купили, огурцов, овощей всяких, фруктов. Выехали на природу, отдохнули, поговорили. Обо всем, что угодно. Вечером у костра посидели… Красота!

— Это вряд ли, — решил подать голос Виктор, — с друзьями редко встречаюсь, ни у кого времени нет.

— Ну и дураки, — спокойно заметила Смерть, — а почему времени нет?

— Работа у всех, свои дела, семьи, да много чего.

— Работа? Да что ты знаешь о работе? — засмеялась гостья, — у вас выходные есть всякие, отпуска, да и работаете вы по восемь часов. Вот у меня работа, будь она не ладна. Тоже мне, работяги нашлись…

— Я бы с вами поспорил, но, судя по всему, наверное, уже смысла нет.

— Да, смысла спорить нет, — Смерть вздохнула и села на кровати, свесив ноги вниз, — ну что, пойдем?

Виктор хотел было что-то сказать, но всё-таки решил не перечить женщине и молча кивнул. Зачем-то нащупав под кроватью тапочки, он просунул в них ступни и поднялся.

— Пойдем, пойдем уже, — нетерпеливо сказала гостья и, схватив косу, вышла в прихожую.

— Ну вот и всё, — вздохнул Виктор, — вот такая вот у меня была никому не нужная жизнь. Зачем жил? Для кого? Для чего? Эх… Жалко, была б возможность прожить ее по-другому, обязательно бы так и сделал. Жаль, что мы задумываемся о ней только тогда, когда она заканчивается.

— Эй, философ, я долго ждать буду? — послышалось из прихожей.

Виктор снова вздохнул и поплелся к выходу. Окинув на прощание свое жилище взглядом, он посмотрел на Смерть, которая в нетерпении топталась у входной двери.

— Всё. Я готов.

— Ну открывай уже! Готов он… Пионер, блин.

— Что открывать?

— Дверь открывай, родной, дверь.

— А, ну да… — Виктор повернул защелку и вышел на лестничную площадку. Смерть скользнула следом.

— А ты куда в трусах собрался? — обернулась она, уже спускаясь по ступенькам, — иди домой, не позорься.

— Ааа… Вы… Что? Куда идти?

— Я б тебе сказала, куда идти, да обидишься еще.

— Но вы же…

— Слушай, ты! — Я работала всю ночь. Да какую ночь! Я работаю без выходных уже черт знает сколько времени. Шла мимо, присела на кровать, а одеяло такое мягкое… Прилегла, ну и уснула. Что тут такого? Один час рядом полежала, что ж теперь, всю свою жизнь ты за мной таскаться будешь? Иди, в общем, домой, не нервируй меня.

Смерть махнула рукой и исчезла в сумраке лестничного пролета.

* * *

Виктор еще долго стоял в трусах и тапочках на площадке, осмысливая произошедшее. Из раздумий его вывела скрипнувшая дверь соседней квартиры и, появившееся перед ним, заплаканное лицо пожилой соседки, жены девяностодвухлетнего соседа-старичка Виталия Петровича.

Впервые в жизни Виктор не знал что ему делать в такой ситуации — огорчаться или все-таки радоваться.

Дверь

Около остановки было как всегда многолюдно. Автоматически собирая на ходу протянутые флаеры и листовки, Игорь пробирался сквозь толпу. Люди, спешащие по своим делам, так же машинально собирали рекламную макулатуру, чтобы донести ее до ближайшей урны и выкинуть. Это был, своего рода, ежедневный обряд. Дойдя до урны, он уже протянул пачку листовок, но его взгляд упал на верхнюю. На обычном листочке было написано всего несколько слов: «Чудо-дверь. Всего за 499 рублей». Вспомнив о своей, уже повидавшей жизнь, входной двери, он оглянулся в поисках человека, сунувшего ему эту листовку. Его было легко узнать. Он стоял на краю тротуара, а рядом с ним, на подставке возвышалась дверь. Самая обычная дверь.

«Неплохая цена, интересно, в чем подвох?» — подумал про себя Игорь и направился к продавцу.

— Добрый день! Это вы продаете двери?

— Здравствуйте, — кивнул продавец, — я их не продаю.

— Но это же ваша листовка?

— Можно и так сказать.

— То есть, эта дверь стоит 499 рублей?

— Эта дверь не продается. За 499 рублей вы можете в нее войти.

— Что? — рассмеялся Игорь, — войти в обычную дверь за деньги? Она же никуда не ведет!

— Дверь всегда куда-то ведет. На то она и дверь, — логично заметил продавец.

— Согласен, но, в данном случае, я могу попасть куда-то и не используя ее. Вот смотрите, — Игорь обошел дверь и встал с другой стороны, — только что я был перед дверью, а сейчас стою за ней. Это значит, что она не пригодилась мне в моем маленьком путешествии.

— Вы всего лишь обошли дверь, а не попали куда-то с помощью нее. Ведь чтобы зайти, нужно переступить через порог, а вы этого не сделали.

— Но, черт возьми, если бы я прошел сквозь нее, я бы попал в это же место, — начал злиться Игорь.

— Ничего подобного, — категорично заявил продавец.

— Да как это «ничего подобного»?! Я говорю вам очевидные вещи, а вы спорите со мной!

— Вы прошли через дверь?

— Нет.

— Тогда как вы можете с такой уверенностью говорить, что оказались бы там же, где были? Вы этого не знаете и знать не можете, пока этого не сделаете.

— То есть, я должен заплатить вам 499 рублей для того, чтобы убедиться в очевидной вещи? Не слишком ли дорого?

— А что, если это совсем не очевидная вещь? Я считаю, что в таком случае, это слишком дешево.

Игорь посмотрел на продавца сочувствующим взглядом.

— Давайте вернемся к разговору, — не растерялся продавец, — вы хотите переступить через порог?

— Вы знаете, каждый день я переступаю пороги сотен дверей. И уже настолько привык к этим событиям, что даже не обращаю на это внимания. Именно поэтому я не понимаю, чем ваша дверь отличается от миллиардов других дверей мира.

— Очень сильно отличается. Иначе бы я здесь не стоял. Впрочем, если вы не хотите воспользоваться шансом, я не буду настаивать. Это полностью ваше право, — продавец замолчал и принялся рассматривать проходящих мимо людей.

— Подождите, — почему то смущенно сказал Игорь, — я просто хочу понять…

— Открывайте дверь и проходите. Только перед этим расплатитесь, пожалуйста.

Игорь перевел взгляд с продавца на дверь. Определенно, это была самая обычнейшая и банальная дверь, ничем не отличающаяся от других. Игорь поймал себя на мысли о том, что вспоминает, сколько денег лежит в его кармане и тут же, мотнув головой, снова посмотрел на продавца.

— Я просто не понимаю… Вы меня конечно извините, но скажите, пожалуйста, сегодня уже кто-то проходил через нее?

— Нет. Вы можете быть первым.

— А вообще, когда-нибудь, кто-то это делал?

— Ни разу.

— Да откуда ж тогда, черт возьми, вам знать, что будет, если человек пройдет через нее?!

— Вам не стоит об этом думать. Я предлагаю вам услугу, а вы либо соглашаетесь на нее, либо нет.

Лоб Игоря покрылся маленькими каплями пота. Достав платок, он вытер его и снова принялся рассматривать дверь. Выждав, пока продавец отвернется, он схватился за ручку и изо всей силы дернул ее на себя.

— Я вас убедительно прошу не ломать ее, — не оборачиваясь, бросил через плечо продавец, — ключ у меня в кармане. И вообще, я не понимаю вас. Вы хотите узнать, что за дверью или нет?

— Да нет там ничего!!! — вскрикнул Игорь.

— Ну, раз вы в этом уверены, то тогда идите, куда шли. Зачем дверь то ломаете?

Игорь выдохнул и протер глаза.

— У меня один вопрос.

— Спрашивайте.

— Вы меня не обманываете? Это, действительно, необычная дверь?

— Это, пожалуй, самая необычная из обычных дверей.

— Как вы можете мне это доказать?

— Пройдите через нее и сами узнаете. Я не собираюсь ничего доказывать.

Игорь полез в карман за деньгами, но тут же здравый рассудок заставил вытащить руку обратно.

— По-моему, вы обычный мошенник! Я вот пожалуюсь на вас в полицию и вас посадят в тюрьму.

— Разве я вымогаю у вас деньги? Не хотите — не надо. Я вас не заставляю, а наоборот, уже намекаю на то, чтобы вы шли дальше и забыли об этой двери.

Игорь хотел возразить, но у него не нашлось слов и он снова принялся ходить вокруг нее.

Нагнувшись к замочной скважине, он попытался посмотреть сквозь нее, но современное устройство замка не позволило ему этого сделать.

— О, да! — услышал он смех за спиной, — цивилизованный человек вместо того, чтобы убедиться на своем примере в верности своих слов, трусливо заглядывает в дырочку, лишь бы не опозориться. Лишь бы ему не стало стыдно за то, что он побоялся сделать шаг. Браво! Это, конечно же, в вашем стиле.

— А знаете что?! — Игорь повернулся к продавцу, — я, кажется понял ваш план! Сейчас вы добиваетесь того, чтобы я заплатил вам деньги и прошел через эту дверь. Конечно же, ничего не произойдет из ряда вон выходящего. Затем я приду на работу и мне станет стыдно, что я отдал деньги просто так. Мои коллеги спросят у меня, чем я так расстроен. А мне будет стыдно признаться в том, что меня так глупо развели. Поэтому я расскажу им про вас и скажу, что проходя через дверь, я действительно что-то почувствовал. Они придут сюда тоже и так же, как и я заплатят вам деньги. Вы просто аферист. Вы зарабатываете на человеческих эмоциях. Правда же? Я угадал?

— Неа, — продавец покачал головой, — я не добрый волшебник, чтобы дарить такую возможность всем подряд. После того, как я найду желающего, я заберу дверь и просто уйду. Если чудо сделать общедоступным, то оно перестанет быть чудом и превратится в аттракцион. А я этого не хочу. Так что, вы не правы. К тому же, вы можете просто ничего не рассказывать вашим коллегам. Но, судя по вашим словам, вопрос лишь в деньгах? Вы просто не хотите отдавать мне их, только потому, что не уверены в том, что эта дверь работает?

— И это тоже, — Игорь пожал плечами.

— А что, если я предложу пройти в нее бесплатно? Ваше мнение поменяется?

— Конечно! За бесплатно я пройду.

— Очень жаль, что моя дверь не бесплатная, — расстроился продавец.

Лицо Игоря уже покраснело. В нем боролись два чувства. Первое заставляло его заплатить деньги и переступить через порог только лишь с одной целью — доказать этому мошеннику, что он мошенник. Второе предлагало просто плюнуть, развернуться и пойти на работу, забыв об этом аферисте.

— А знаете что? Я согласен. Давайте, — первое чувство, судя по всему, перебороло второе, — вот вам ваши пятьсот рублей. Открывайте мне ее.

— Вы уверены? Чудо произойдет только при соблюдении двух условий. Первое — 499 рублей. А второе — вера в него.

— Ах вот как? То есть, теперь денег не достаточно? Теперь я еще и должен поверить в эту чушь?

— Чушь? — удивился продавец, — вы ведь только что отдали деньги за эту чушь! Если вы не верите в это, зачем же вы мне их дали?

— Чтобы доказать вам, что вы — обманщик! Только и всего.

— Мне ничего доказывать не нужно. Я уже говорил вам об этом. Вы или проходите через дверь с соблюдением условий, или идете дальше своей дорогой.

— Хорошо, я верю в чудо.

— Вы недостаточно сильно в него верите, — ответил продавец, вглядываясь в глаза Игоря.

— Да что вы говорите?! Интересно, как вы определяете это?

— Вы сами об этом сказали. Вы хотите пройти сквозь нее не с целью прикоснуться к чуду, а с целью обвинить меня в мошенничестве.

— Да? И что же мне теперь делать?

— Всего лишь, научиться верить. Вот ваши деньги, — продавец протянул Игорю купюру, — приходите завтра. Может быть, этого времени будет достаточно для того, чтобы вы научились верить в чудо.

— Подождите, — занервничал Игорь, — но вы сказали, что пропустите сквозь дверь только одного человека.

— Да, это так. А потом уйду и больше никогда здесь не появлюсь.

— А что, если до завтра кто-нибудь меня опередит и пройдет сквозь нее?

— Ничего серьезного не произойдет, не переживайте. Просто вы не успеете ощутить на себе все прелести чудо-двери. К тому же, сохраните свои деньги.

В голове Игоря все перемешалось. Этот человек с каждой минутой был все меньше похож на обманщика. Ведь, никакой здравомыслящий аферист не отдал бы ему деньги и уж тем более, не предложил бы придти с ними на следующий день. А что, если эта дверь, действительно, волшебная?..

— Вы знаете, мне кажется, что я поверил вам, — решительно кивнул головой Игорь, — в этом мире столько всего неизвестного… Я думаю, что в нем обязательно нашлось место и для чудо-двери. Возьмите деньги, я готов.

— Точно?

— Да. Уверен, — выдохнул Игорь.

— Ну что ж… Приготовьтесь к волшебству. Закройте глаза, я открываю дверь.

Игорь зажмурился и набрал в легкие побольше воздуха. Ему даже показалось, что в воздухе появился какой-то сладковатый аромат. А приятные запахи всегда сопровождают волшебные события. Голова слегка закружилась и…

— Добрый день. Это вы продаете двери? — незнакомый голос вывел его из предвкушения неземного счастья. Игорь оглянулся вокруг. Незнакомый парень стоял рядом и ощупывал запертую дверь. Продавца не было видно, да и невозможно его уже было найти в этой движущейся людской массе.

— Эээ… Нет, я их не продаю.

— Но это же ваша листовка? — незнакомец протянул в его сторону уже до боли знакомый флаер.

— Да, — грустно вздохнул Игорь и поднял с асфальта, брошенный продавцом, ключ, — но эта дверь не продается. За 499 рублей вы можете в нее войти…

* * *

Двое мужчин в неприметной одежде стояли по другую сторону тротуара и, стараясь не привлекать внимания, негромко переговаривались.

— Сдается мне, коллега, что нет смысла стоять здесь еще несколько часов. Люди не верят в чудеса и ничего не заставит их это сделать. Деньги. Только деньги руководят ими. Честно говоря, я даже переживаю за твое будущее. Возможно, что через несколько десятков лет люди начнут воздвигать им храмы, — сказал мужчина в темной одежде, с поблескивающими красноватым огнем, глазами.

— Да уж… Это точно, — вздохнул его светловолосый собеседник и с грустью оглянулся на огромный торговый центр за их спинами.

— Я считаю, что эксперимент можно заканчивать.

— Согласен, — светловолосый сделал незаметный жест рукой и дверь, громко хлопнув, треснула пополам, развалившись на две части, которые, в свою очередь, от удара о землю, треснули еще в нескольких местах, — ну что ж, пойдем, коллега.

— Кстати, а что там за чудо было?

— Вот взял бы ключ, открыл и посмотрел, когда у тебя была такая возможность. Между прочим, у самого первого.

— Ну серьезно?

— Не скажу.

— Ну и ладно, — хмыкнул темный, — кстати, вы мне сдачу не отдали. Гоните рубль, коллега.

Мужчины растворились в толпе людей, которым, даже если бы кто-нибудь сказал, кто именно идет сейчас рядом с ними, все равно в это не поверили бы.

Самый лучший доктор

Михаил открыл глаза и не сразу понял, где он находится, так как перед ним была натянута какая-то белая материя, а из-за нее раздавались странные звуки — как-будто человек тихо напевал себе под нос какой-то популярный мотивчик. Самым первым желанием было вскочить и посмотреть, что происходит, но тело Михаила не особо спешило его слушаться.

— Где я? — с трудом произнес он.

Человек за ширмой замолчал и, видимо, ненадолго задумался.

— Проснулся что ли?.. — скорее у себя самого, чем у Михаила, задумчиво спросил голос.

— Где я нахожусь? Что со мной?

— Мда… Совсем плохой анестетик. Бракованный, наверное.

— Да где я, черт возьми?! Вы кто? — собрав все силы, выкрикнул Михаил.

— Не кричите, милейший. Вы в реанимации, все нормально.

— В реанимации? Это по вашему нормально? Что со мной случилось? Я же дома был… Ничего не помню…

— Да успокойтесь, — по голосу было слышно, что человек за ширмой улыбается, — плановая душевная реанимация.

— Вы простите, но у меня эти три слова в голове никак не сопоставляются, — нахмурившись, произнёс Михаил, — это, вообще, что значит? Я в больнице?

— Да дома вы, все хорошо. Раз уж вы проснулись, то не мешайте, пожалуйста, мне работать. Вам от этого будет только лучше.

Михаил скосил глаза и, действительно, увидел знакомые обои на стене и краешек окна, за которым было еще темно. Голос продолжил напевать песенку, как ни в чем не бывало. Напрягая свою память, молодой человек попытался восстановить в ней все события вчерашнего вечера.

«Так… Я помню, что пришел с работы, поужинал… Что дальше то было? Хотел позвонить своей девушке, но у нее был телефон выключен… А! Она ж потом мне сама перезвонила и сказала, что…».

Все события мигом выстроились в одну цепочку. Он в деталях вспомнил тот родной, слегка виноватый голос в трубке, который сбиваясь с одного на другое, долго рассказывал о том, что она не видит с ним будущего, что его друг Сашка предложил ей поехать с ним на море и послезавтра они вдвоем уезжают на побережье. Потом она попросила больше не звонить ему и отключилась. Сначала он подумал, что это какой-то розыгрыш и принялся названивать Сашке. Он взял трубку только с третьей попытки и на все вопросы Михаила лишь вздыхал в ответ и говорил, что так получилось.

В груди снова что-то защемило и та самая, почти ощущаемая физически боль, опять разлилась по груди, проникая в каждую клетку тела.

— Ой, опять шов разошелся, — снова послышался голос из-за ширмы, — молодой человек, вы зря сейчас это всё вспоминаете. Этим вы мне очень мешаете.

— Доктор, что со мной случилось? — как-то отрешенно спросил Михаил.

— Доктор… Меня так еще не называли, но мне нравится. Доктор, — голос, видимо, пробовал на вкус новое обращение к нему, — что с вами случилось, вы лучше меня знаете. А я здесь пытаюсь вам помочь. Рана достаточно глубокая, плюс ко всему еще есть несколько патологий, но, я думаю, что курс моего лечения должен будет вам помочь.

— Рана? Я что-то вчера с собой сделал?

— Да нет конечно, вы же разумный человек. Тем более, что я не занимаюсь лечением физических повреждений.

— А какими вы занимаетесь?

— Ладно, — голос вздохнул, — раз уж вы не спите, то я вам буду рассказывать, что я делаю. Сейчас я еще раз вскрою вашу душу, потому что из-за ваших несвоевременных воспоминаний, швы снова стали чувствить.

— Простите, что делать?

— Чувствить, а что?.. Ах, извините, вы же не привыкли к нашему профессиональному сленгу. Я поясню… Дело в том, что ваше тело наполнено кровью, и при более-менее глубоком повреждении, она начинает вытекать из вас. С душой примерно то же самое, только в ней вместо крови циркулируют чувства и эмоции. При ее повреждении, они начинают вытекать из раны. Вы ощущаете это как всплеск различных эмоций. В этот момент они покидают вашу душу. Но дело в том, что если при кровотечении не остановить кровь, то человек погибнет. А если не остановить чувствотечение, то погибнуть может душа. Сами понимаете, без них может начаться куча самых различных заболеваний. А в конце — душевный некроз. Это самый печальный итог. Вы продолжаете жить, но вас уже ничего не радует и не огорчает. Человек без чувств превращается в, своего рода, овощ. Как правило, время физического существование такого человека сокращается до нескольких лет. Хотя, бывают случаи, что люди без душ проживают до самой старости. Но это, скорее, исключения, лишь подтверждающие правила.

— Вы это все серьезно?

— Серьезней некуда. Простите, как вас зовут?

— Михаил.

— Миша, сейчас я сделаю надрез души, могут брызнуть воспоминания, не пугайтесь.

В груди что-то резануло и перед глазами Михаила появилось лицо его девушки. Он вдруг вспомнил, как они познакомились. Это было в одном из летних кафе, куда он зашел перекусить со своими приятелями. Она сидела за соседним столиком, пила чай и вдруг посмотрела на него. Именно тогда он впервые осознал, что значит раствориться в чьих-то глазах…

— Все нормально? Как самочувствие? — голос снова вывел его из болезненных воспоминаний.

— Как-то не очень, доктор. У меня вопрос один.

— Да, конечно, задавайте.

— Вот вы сравниваете это ваше… чувствотечение с потерей крови. Но разве кровь не выполняет функции закупорки всяких там царапин? Раньше даже кровопускание делали.

— Абсолютно верно, Михаил. При небольших повреждениях, это очень даже хорошо. Вот, к примеру, сели вы на покрашенную скамейку в своих любимых брюках. Неприятно? Конечно неприятно. Это событие можно сравнить с очень-очень маленькой царапинкой на вашей душе. Чувства чуть выступили, запеклись и всё. Через день вы уже об этом не вспомните. А вот если вы станете убиваться по своим штанам несколько месяцев, то это очень плохо повлияет на ваше душевное самочувствие. Ранка будет чувствоточить, возможно гноиться и, в конце концов, приведет к неприятным последствиям. Вот такие дела… Но у вас другой случай. У вас широкая рваная рана. Без реанимации ваша душа может обесчувствиться в течение пары дней. Кстати, у вас здесь небольшой синяк на ней. Это от чего? Я сейчас чуть-чуть нажму…

Михаил скривился и вздохнул.

— Ну вот, напомнили… Это у меня позавчера кошелек в автобусе вытащили.

— Тьфу ты, мелочь какая. Сейчас я лед приложу.

Михаил вспомнил, что в нем не было ничего ценного, так как деньги и документы он по привычке носил в разных карманах куртки. Да и кошелек был уже старым и потертым.

— Так легче?

— Да, спасибо, доктор, — улыбнулся он.

— Пока еще не за что, — ответил голос.

— Скажите, а вы ко всем так приходите?

— Ну, а как же? Без меня вы бы уже давно все обездушились.

— А почему ночью?

— А когда еще? Самое лучшее время. Вы спите, никто мне не мешает. Где мне вас днем ловить?

— Это да, — протянул Михаил, — а что? Очень удобно, спишь, смотришь себе сны, а тебя лечат.

— Ой, вы знаете, ваши сны — это отдельная история. Иногда так скучно одному, приходится сочинять всякие сказки, песни петь, разговаривать с самим собой. Я недавно только понял, что все, что я говорю, люди видят во снах. Теперь стараюсь себя сдерживать, а то потом как послушаешь, что людям снится, аж самому страшно становится — неужели это я такое рассказывал, — было слышно, как доктор засмеялся, — а вообще, вы ж как дети малые. Всю ночь над вами пыхтишь, шьешь, обезболиваешь, реанимируешь, а потом вы просыпаетесь и у вас прям руки чешутся поковыряться в своей ране, отодрать болячку, посмотреть — что там, под ней. Хоть по рукам вас бей. Поэтому у некоторых так долго все и заживает. Вы, я надеюсь, не из таких?

— Хотелось бы не быть таким, но точно вам ответить не могу.

— Так, сейчас будет немножко больно. Я еще один шов наложу. У вас, оказывается разрыв раздвоился. Я сразу и не заметил.

Михаил вдруг отчетливо вспомнил, как он со своим другом Сашкой отбивались от нескольких гопников в одном из темных переулков своего района. Как потом сидели на скамейке и вытирая кровь со своих лиц и кулаков, пообещали, что всегда, до самого конца жизни, будут вместе и никогда не оставят друг друга в беде. В груди снова закололо острой и тягучей болью.

— Вот, так лучше, — снова послышался голос, — я тут все продезинфицировал, надеюсь, что не будет заражения души.

— А это что?

— Вы знаете, это очень неприятное заболевание. Даже и не знаю, что хуже — некроз или заражение. Дело в том, что иногда в таких случаях в душу попадает… Как бы так объяснить… Инфекция. Это происходит, если вовремя не обработать рану. Она потом затягивается и, на первый взгляд, все с ней хорошо, но внутри уже идет процесс заражения. Она убивает все положительные эмоции и оставляет лишь негатив. Человек живет в постоянных тревогах. Злость, обида, зависть, все это жрет его изнутри. Разрывает душу на части, заставляет вскрываться старые раны… В общем, неприятное зрелище. Но у вас, вроде бы все хорошо. Я очень на это надеюсь.

— Доктор, а как долго будет проходить лечение?

— Ну, это зависит от вашего иммунитета, в первую очередь. А во вторую — я вас очень прошу, не ковыряйтесь в ране. Не надо дергать за нитки, не надо смотреть, что там. Там ничего интересного. Нити сами рассосутся, все затянется и, может быть, только маленький шрамик останется.

Глаза Михаила начали тяжелеть, а сознание туманиться.

— Спасибо вам, доктор. Мне, кажется, стало гораздо легче. А как вас зовут? — сквозь надвигающуюся пелену, выговорил молодой человек.

— Да на здоровье, Миша, — улыбнулся врач, — все будет хорошо, ты не переживай. А зовут меня… Зовут меня — Время. Но теперь я буду представляться по-другому. Теперь я — Доктор Время. А что, неплохо звучит, по-моему.

Михаил уже не слышал, что говорит врач. Он спал и видел сказочно красивые сны, а Доктор Время сидел рядом и рассказывал ему интересные истории о людях и об их судьбах, о любви и ненависти, о жизни и смерти. Он делал то, что умел делать лучше всех — лечить рваные раны на еще живых душах людей.

Туман

Воин сидел на камне и задумчиво осматривал рукоять своего меча. Свое оружие он знал наизусть. Каждую выщербину на лезвии, каждую вмятину на гарде и рукояти. Этот меч он получил в подарок от своего учителя на день своего совершеннолетия. Это было около десяти лет назад, но с тех пор они не расставались. Меч стал продолжением его тела, его составной частью. В выдававшуюся минуту отдыха он доставал его из ножен, аккуратно и нежно проводил пальцем по холодной стали, затем доставал специальную бархатную тряпицу и принимался полировать лезвие. Но сейчас было не до отдыха. Уже второй день он пробирался к логову, каждую секунду ожидая удара в лоб или спину.

Все началось около месяца назад. Густой непроглядный туман опустился на деревню. Сначала жители никак на это не отреагировали. Подумаешь, туман… С кем не бывает. Через две недели было собрано вече, на котором решили, что всё это неспроста и туман не может быть таким долгим. По прошествии еще одной недели, несколько семей решили покинуть деревню и переехать в другое, более спокойное и безопасное место. К концу месяца половина жителей уехала из деревни, а другая собирала вещи. Это не могло не взволновать главу поселения. Как ни пытался он успокоить сельчан, никто его не слушал. И на то были причины.

Дело в том, что, недавно поселившийся в горах Дракон, периодически терроризировал жителей окрестных поселений. Ничего особенного. Все было как обычно. Раз в полгода-год он утаскивал какого-нибудь запоздалого путника, иногда мог сжечь своим огненным дыханием чью-нибудь делянку с урожаем или просто пролетая над домами, вызвать крыльями шквал ветра, который переворачивал в деревне всё, что не было прибито к земле и не привязанно к дому. Всё бы ничего, люди уже привыкли к нему, но последние несколько месяцев он не объявлялся, а потом еще и этот туман… В общем, глава деревни хоть и был глуповатым человеком, но все же не настолько, чтобы не сопоставить эти два факта и не понять, что Дракон задумал что-то, действительно, серьезное. Делать ничего не оставалось, кроме как нанять Воина. Это дело, конечно, затратное, но глава прикинул все возможные последствия и решил, что лучше он отдаст половину своего золота Воину и решит проблему с Драконом, чем останется в пустой деревне один на один с возможностью погибнуть завтра или послезавтра.

Два дня назад Воин взял аванс, выслушал требования главы и ушел в горы на поиски надоевшего Дракона.

— А ведь можно было с него и побольше содрать, — вслух произнес Воин и встал с холодного камня. Немного постояв на месте и, прислушавшись к завываниям ветра, он, стараясь не шуметь, продолжил свой путь.

С каждым шагом туман становился все гуще, что говорило только об одном — он идет в правильном направлении. Перешагнув через большой булыжник, он замер. Чутье никогда его не подводило. Вот и сейчас он практически кожей почувствовал рядом с собой чье-то присутствие. Медленно опустив руку на рукоять меча, Воин повел головой из стороны в сторону и даже не удивился, когда в нескольких метрах от себя увидел два огромных желтых глаза, вспыхнувших золотистым огнем.

— Да-да… Я узнаю этот меч… А это значит, что я знаю и его хозяина, если только он не погиб в бою и его оружие не присвоил себе еще более величественный Воин, чем тот, с которым я, кажется, уже встречался.

Голос был похож на урчание огромного кота, с примесью какой-то хрипотцы. Как-будто этот воображаемый кот всю свою жизнь курил табак и никогда не ходил к врачам, когда простужался.

— Так вот кто здесь устраивает представления, — спокойно сказал Воин и медленно повернулся лицом к источнику голоса, — мой давний знакомый… Насколько я помню, последний раз мы виделись около пяти лет назад.

— Четыре с половиной. Помнится мне, что тогда было лето, — ответил Дракон.

— Да, верно… Как твое крыло?

— Зажило. Надеюсь, что твоя рука тоже в порядке?

Воин потер плечо и немного скривился.

— Конечно. Но, скажу честно, мне пришлось около трех месяцев залечивать рану.

— Ну что ж, тогда и я не буду скрывать, что шрам, оставшийся от твоего меча до сих пор побаливает… Впрочем, давай перейдем к делу. Я догадываюсь, зачем ты сюда пришел. Можешь приступать.

Воин кивнул и вытащил из ножен свой острый, как бритва, меч.

— Уверяю тебя, в этот раз ты не оставишь на мне и царапины, — самоуверенно произнес он.

— Да, ты прав, — ответил Дракон.

— Что значит — прав? — опешил от такого легкого согласия Воин.

— Ты прав в том, что я не оставлю на тебе царапины. Если только ты сам не поцарапаешься о мои когти.

— Хитрый Дракон, — ухмыльнулся Воин, — хочешь притупить мою бдительность? Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы поверить в твою покорность.

— Нет, ты ошибаешься, — в голосе Дракона, как показалось Воину, проскользнула нотка грусти, — если бы я мог, я бы убил тебя еще тогда, когда ты только приближался к моему логову. И я сделал бы это быстро, уважая тебя, как самого лучшего моего врага, который встречался мне за все время моей жизни.

— А знаешь, — немного помолчав, ответил Воин, — ведь ты в чем-то прав. За свою жизнь я не обзавелся ни одним настоящим другом, но нажил себе кучу врагов, из которых ты — самый…

— Да, я понимаю, что ты хочешь сказать. Самый лучший враг.

— Да. Самый лучший. Ты всегда заставлял меня становиться лучше и сильнее. Именно ты своим существованием сделал из меня Воина. Некоторые говорят, что Великого Воина. Если бы не ты, я бы до сих пор бегал по подземельям, разгоняя сборища всякой мелкой нежити… Ни один друг не сделал бы из меня того, кем я стал.

Дракон вздохнул и ненадолго прикрыл глаза.

— Теперь тебе придется искать нового врага, — произнес он через некоторое время.

— Это точно, — Воин сделал шаг вперед и поудобнее перехватил меч, но, вдруг, что-то вспомнив, остановился, — подожди, ты сказал, что убил бы меня, если бы мог. Почему же ты не сделал этого?

— Потому что ты опоздал.

— Опоздал? Здесь был кто-то до меня?

— Нет. Ты лучше меня знаешь, что никто из тех, кто называет себя воинами, не решился бы придти ко мне. Никто, кроме тебя. Скажу честно, сначала я ждал тебя, чтобы убить, а потом, когда туман стал слишком густым, я ждал тебя чтобы попрощаться.

— Причем здесь туман? Разве не ты его напустил на деревни, чтобы под его покровом творить свои делишки?

— Ах, ты не знаешь?.. — глаза Дракона снова вспыхнули во мгле, — когда мы живы, мы умеем рождать пламя. Когда же мы умираем, наше дыхание становится ледяным. Мы начинаем выдыхать туман. Вот и мое время пришло…

— То есть, ты болен?

— Смертельно.

Воин опустил меч и разочарованно посмотрел на Дракона.

— Но… Ты не можешь умереть. Это нечестно…

— Это жизнь, мой враг. И только ей подвластны понятия о честности.

— Но это же… Как я могу тебе помочь?

— Помочь? Хм… Разве что, если ты побудешь со мной до рассвета. Оказывается, умирать в одиночестве — очень скучное и невеселое занятие.

— Я обещаю, что буду с тобой до конца, — Воин вложил в ножны меч и уселся рядом с огромной головой Дракона.

* * *

Они говорили всю ночь. Вспоминали былые подвиги и битвы, в которых им приходилось встречаться, показывали друг другу шрамы от ран, которые когда-то оставили друг другу, смеялись и веселились. А потом уснули. Воин, облокотившись на еще теплую морду своего врага, и Дракон, свернувшийся своим огромным телом на холодных камнях.

Утром, когда рассвет только забрезжил над горизонтом, жители деревни смотрели на небо и видели на нем звезды.

Впервые за последний месяц.

V

Последний

— Машка! Маш! Принеси воды, что-то жарковато мне.

Тишина.

— Внучка, ты где? Принеси воды, пожалуйста!

Никакого ответа.

— Ушла что ли… — Василий Павлович открыл глаза и сразу же зажмурился от яркого света.

— Будет тебе и Машка, и вода, и махорки мешок. Вставай, Вась, — прямо над ухом прозвучал чей-то звонкий и до боли знакомый голос.

Немного привыкнув к яркому освещению, Василий Павлович снова открыл глаза и увидел над собой несколько улыбающихся лиц, склонившихся над ним.

— Матерь божья! Степка! Ты ж это… Чур меня!

— Все мы тут «это». И ты тоже, Василь. Вставай уже, чего разлегся то?

— Помер я что ль?

— Ага, — не переставая улыбаться, ответил молодой человек.

— Я так и знал, — вздохнул Василий Павлович, — вчера еще давление поднялось, думал — вчера и помру… Ладно, давай руку, помоги подняться.

— Ага, еще чего?! Давай сам! Ишь ты… Помоги ему…

— Степка, а ну не безобразничай, давай руку.

— Я тебе говорю — сам поднимайся.

— Вот всегда знал, что ты такой, — укоризненно покачал головой Василий Павлович и, оперевшись на локоть, с легкостью вскочил на ноги.

Немного опешив от такой резкости и подвижности своего тела, он посмотрел на свои руки. Боль в ногах прошла, как будто ее и не было.

— Ого! Прям как молодой, — он улыбнулся и провел ладонью по своему лицу, — ты глянь, и правда молодой!

— А мы тут вроде как старики, да? — засмеялся Степан, — ну что, Васька, здравствуй! Сколько мы с тобой не виделись? Лет двадцать, наверное?

— Здравствуй, Степка! — он обнял своего товарища и посмотрел на его лицо, — ты смотри! Красавец! Хоть к невестам беги! А тут все молодеют что ли?

— Все или не все — это я не знаю, а нашим всем лет по двадцать пять становится. Ну что, ребятки, встречайте, — обратился он к своим товарищам, стоящим рядом, — всех помнишь, Вась?

Василий обернулся к группе людей и замер.

— Сашка! Сашка!!! И ты здесь! — он бросился к пареньку, стоящему с краю и схватил его за плечи, — вот так встреча! Ну как ты? Когда ты… Когда сюда попал? Мы ж с тобой в последний раз в Сталинграде виделись.

— Да, помню… Ты ж меня тогда перевязал, а сам дальше пошел в наступление. Меня сестричка вытащила. Два месяца в госпитале отлежался и снова на фронт, а уже под Богучаром меня и скосило в бою. Так что, я тут с сорок третьего.

— А меня прям из-под Берлина сюда перевели. Помнишь меня? — сделал шаг вперед темноволосый парень.

— Подожди, подожди… — Василий потер висок, — фамилия у тебя еще чудная такая была… А! Колотушко Гришка! Говорил же тебе — одень каску, одень каску! Неслух.

— А толку? — засмеялся Гришка, — У меня ж каска не резиновая была, на все тело не налазила. Мне в грудь прилетело, так что все равно не помогла бы.

— А потому что не нужно было вперед батьки в пекло лезть! — заметил высокий парень с хитрым прищуром.

— Ох ты… Товарищ капитан, — по привычке вытянулся по струнке Василий.

— Да брось ты, Вась, — усмехнулся тот, — все мы тут одинаковые.

— А вас когда? Вас же ранило вроде?

— А вот за этим дуралеем когда пополз, — капитан дал легкого подзатыльника Гришке, — я то думал, что он живой еще, вот и полез за ним. Снайпер — зараза, меткий попался. Потом заражение и всё…

— Вот же гад, — ругнулся Василий.

— Да ничего, мы этого гада потом вычислили, — прогудел басом широкоплечий парень, скромно стоявший с краю.

— Ого! Серега! А ты когда? Мы ж с тобой домой ехали в одном эшелоне.

— А я не на войне, я уже дома. В девяносто третьем.

— Эх… Ты ж мне тогда свой адрес продиктовал, а я блокнот и посеял где-то. Ты извини, что не писал тебе, — смутился Василий.

— Да ладно, все равно встретились, — похлопал его по плечу Серега.

— Ну что, ребят, пойдем, отметим что ли нашу встречу? — подмигнул хитрым глазом Степка.

— А что, тут можно? — удивился Василий.

— Нельзя, но я договорился с одним ангелком… В общем, вопрос решаемый.

— Вот проныра, — засмеялся капитан и потрепал его за волосы, — ну, раз договорился, то, как говорится, не грех.

Друзья обнялись и неспеша побрели по дивному месту, в котором они снова были молодыми и веселыми. Им было что вспомнить, и что рассказать друг другу. Их война закончилась.

* * *

— Вот и пришло мое время, — прошипело существо, покрытое черной шерстью, — выпускай меня.

— А кто тебе сказал, что это последний? — светловолосый подошел к клетке и проверил замок, пару раз дернув за него.

— Я знаю, я чую, — заметалось существо внутри. На торчащих клыках выступила пена, а глаза налились кровью.

Светловолосый помолчал и сложил руки на груди.

— Да, ты прав, — вздохнул он, — это действительно, последний воин той войны. Но зачем тебе на свободу? Разве твои приспешники не справляются со своими задачами, постоянно разжигая войны то тут, то там?

— Я хочу крови, я хочу большую войну. Выпускай!!! — оно со всего маху бросилось на прутья и потянулось когтистыми пальцами, к стоящему рядом, светловолосому, — у нас был договор!

— Вот я его сейчас пойду и почитаю, а ты пока посиди, — ответил он существу и вышел из комнаты.

* * *

Он сидел за столом, обхватив голову руками, и в десятый раз перечитывал все пункты договора. Нигде не было ни единой зацепки.

— Судя по всему, мне придется его выпустить, — вздохнув, сказал он сам себе и откинулся на спинку стула, — остается одна надежда. На внуков и правнуков этих воинов. Эх… Если бы они только знали… — он встал из-за стола, достал из кармана ключи и снова вздохнул.

— Если бы они только знали, что если они допустят большую войну, то до тех пор, пока не будет похоронен ее последний боец, в клетке буду сидеть… Я.

Ночная встреча

Поп Василий был очень вежливым и воспитанным человеком. Его очень любили не только прихожане небольшой церквушки, в которой он проводил службы, но и практически все люди, с которыми он сталкивался за всю свою жизнь. А еще он очень любил есть по ночам. Точнее, не любил, а как-то само собой так получалось. Бывало что получалось неоднократно. Так и в ту ночь, проснувшись от знакомого чувства, он, кряхтя, поднялся с постели и направился на кухню. Открыв холодильник, он уже приготовился к просмотру его содержимого, но так и замер с протянутой рукой.

— А что такого? — вытаращив поросячьи глазюки, спросил чертенок, удобно расположившийся на нижней полке, как раз около кастрюли с борщом.

— Собственно говоря, ничего особенного, — произнес Василий, прикрыл дверцу и направился в спальню, на ходу вспоминая, кто из его прихожан на прошлой неделе дал ему визитку психиатра со словами: «На всякий случай, а то мало ли что… Сами понимаете, работка у вас нервная».

Присев на край кровати, он прислушался к ночной тишине. Ее нарушало лишь бурчание его желудка. Решив, что под эти звуки он уже не уснет, Василий поднялся и направился во второй, почти крестовый поход, подгоняемый яростными призывами своего брюха.

— Вы или берите что-нибудь, или закройте уже дверцу, пожалуйста, — вежливо попросил чертенок, слегка нахмурившись.

Василий автоматически схватил кусок «Докторской» с верхней полки и уже хотел было закрыть дверцу, но любопытство взяло свое.

— Ты тут надолго? — задал он, не самый очевидный в этой ситуации вопрос.

— Мешаю? — парировал чертенок вполне очевидным ответом.

— Не особо, но… Как бы так сказать…

— Понимаю… — вздохнул чертенок и свесил свои копытца с полки, — субординация и все такое…

— Да, дело в том, что ты мне не сильно мешаешь, просто на работе не поймут, если узнают.

— А что, ваши работники приходят к вам и в холодильник заглядывают?

— Да вроде нет, — ответил Василий, — просто мало ли что. В окошко кто-нибудь увидит или еще что-нибудь.

— Вы ж на четвертом этаже живете. Кто к вам в окошко заглядывать будет?

— Ну это я так… Образно, — замялся Василий, — и вообще, ты мне лучше скажи, как ты тут оказался?

— А что тут говорить? Жарко у нас там. А у меня выходной сегодня, вот я и решил расслабиться немного. Вы уж меня простите, не знал, что это ваш холодильник, — виновато опустил глаза чертенок, — кстати, борщ пропал у вас по-моему.

— Вчера еще. Все никак не вылью.

— Сами варите? — чертенок поднял крышку кастрюли и заглянул внутрь.

— Ага.

— Так вы половник забыли вытащить, вот он у вас и скисся.

— Ну скисся и черт… И шут с ним. Ты может голодный? — вспомнил Василий о правилах гостеприимства.

— Да не… — смущенно ответил чертенок, но все же бросил быстрый взгляд на колбасу в руках Василия.

— Давай, вылазь, чаю попьем хоть с бутербродами, — поп подошел к плите, а чертенок обрадованно потер руки и выпрыгнул из холодильника, усевшись на освободившееся место. Но тут же скривился и схватился за голову.

— Вот знаете, вроде взрослый вы человек, а так некрасиво поступаете, — немного отойдя от боли, сказал чертенок, покачивая головой, — Я у вас вроде как в гостях, а вы там стоите и молитвы нашептываете. Разве это по-людски?

— А я тебе разве разрешал в холодильник мой залазить? — парировал поп, но молитву читать перестал.

— А вам жалко что ли? Сидел себе мирно, никого не трогал. Я ж не виноват, что вы ночные бдения тут устраиваете. Так ведете себя, как будто я в вас вселился, а не в холодильник.

— Ну ладно тебе, разобиделся он тут… Просто предупреждать надо. Подошел бы спокойно, сказал бы: «Можно я у вас там посижу немного?». И все.

— Ага, вы б меня своей книгой, наверное, так отлупили бы… Я видел, она у вас толстая, тяжелая и на тумбочке у кровати лежит.

— Ты с сахаром будешь? — перевел разговор Василий.

— Да, две ложки, если можно, — чертенок тут же забыл о неприятном инциденте и замотылял копытцами.

Поп поставил на стол две дымящиеся кружки, небольшую тарелку с бутербродами и присел на вторую табуретку. Несколько минут прошли в тишине, которую нарушало только постукивание ложкой, которой, о чем-то задумавшийся чертенок, размешивал сахар в кружке.

— Ладно, что уж скрывать. Скажу вам честно, — вздохнул он, — не нужен мне ваш холодильник. Не за этим я пришел.

— Да это ж понятно. А зачем тогда?

— Исповедаться хочу…

Василий так подавился чаем, что чертенку пришлось целую минуту стучать его по спине. Когда поп откашлялся, он продолжил:

— Тут дело такое, грызет меня уже который год совесть за один поступок, а поделиться и не с кем. На работе засмеют, а к конкурентам меня все равно не пускают. Людям обычным тоже особо не пожалуешься. Вот, к вам решил обратиться.

— Ну рассказывай, что уж…

Чертенок снова ненадолго ушел в себя, но потом очнулся и затараторил:

— Лет тридцать назад это было. Жил-был один паренек. Обычный самый, ничего особенного. Попал он ко мне в плановый список. Что делать? План надо выполнять. Ну вот и начал я ему козни строить всяческие. То одно, то другое… А у нас же как по инструкции? Делаешь человеку гадости всякие, чтоб он озлобился и начал это на других вымещать. Душа чернеет потихоньку, усыхает. Причем вместе с телом. Помирает он в конце концов, мы душонку его и забираем. План выполнен, премия, уважение коллег… А этот вот ни в какую не поддавался. Я ему то одно подкину, то другое, а он улыбается только, да приговаривает: «Ничего страшного, все проходит, и это пройдет». Я уже совсем отчаялся. Думал идти к начальству, просить, чтоб кому-нибудь другому назначили, да тут случай помог. Влюбился он в одну девушку. Прям до безумия. И все у них хорошо было, да заболела она болезнью какой-то.

— Не без твоего участия, наверное ж?

— Давайте не будем обсуждать наши методы. Я ж ваши не обсуждаю. В общем, заболела она сильно. Мне вроде как радоваться нужно, а не до радости. Душа его сохнуть начала прям на глазах. Мне, сами понимаете, такой расклад не на руку совсем был. Потому как душа хоть и сохла, но не темнела, зараза. Что делать? Я уж испугался, подумал, что сейчас помрет он от тоски со светлой душой и ничего мне не достанется. Начал я этой девушке помогать, чтоб выкарабкалась, а не получается ничего. Она чахнет и он вместе с ней. Года три я промучался. И запросы писал конкурентам, чтоб ей помогли, и своих просил… Никто так и не помог.

Чертенок отхлебнул из кружки и продолжил свой рассказ.

— Сижу я как-то с ними в больнице, она без сознания, а он рядом с ней, все руку ее поглаживает, да и говорит: «Я бы душу свою отдал за то, чтоб ты выжила». А я уже тут как тут. Договорчик ему дал, тот не читая и расписался. Мое дело сделано. Документы начальству сдал, да и пошел своими делами заниматься. Год с тех пор прошел, вызывают меня на ковер. Говорят, мол, документы есть, а душа к нам так и не поступила. Я опять к этому парню. Нашел его, а душа то всё… ссохлась. Вроде и живой ходит, а души нету совсем. В общем, влетело мне тогда от начальства за то, что не уследил за ним. А теперь по договору он мне душу свою должен, а ее то и нету совсем.

— Ну, а за что совесть то мучает?

— Да не то, чтоб прям совесть… Просто получается, что жизнь я ему испортил, а пользы от этого никакой. Выходит, зря старался. А он из-за моей невнимательности теперь ходит где-то и страдает. Неправильно это как-то.

— А с чего ты взял, что он страдает? — спросил Василий, — раз души нет, значит и не страдает он совсем. Потому как не может он этого без нее делать.

Чертенок задумался и с надеждой посмотрел на попа.

— Ну да, что-то я об этом и не подумал совсем. Выходит, что совсем он не мучается?

— Вряд ли.

— Ну, спасибо, — заулыбался чертенок, — успокоил.

— А что ж тогда с ним будет, когда помрет? Куда он попадет?

— Вот это вопрос, конечно… Но, если честно, мне он не нужен такой бездушный. Висит на мне этот договор мертвым грузом. В Рай его тоже не возьмут. Не знаю я, что с ним будет.

— Так найди его, да договор отмени. В чем проблема?

— Совсем времени нет у меня поисками заниматься. Да и лет уже сколько прошло… Наверное, и не узнаю я его. Давай я лучше при тебе эту бумажку порву, да и всего делов. Если что, свидетелем будешь.

— Ну давай, что уж там..

Чертенок вытащил откуда-то стопку бумаг и принялся листать их.

— О! Нашел, — выудив один лист, он аккуратно разорвал его на две части и положил их на стол, — ну все. Если вдруг спросят когда-нибудь, скажи, что сам видел все, ладно?

— Хорошо, — кивнул поп.

— Ну, спасибо тебе, добрый хозяин, за то, что накормил, да выслушал. Прям вот полегчало мне на душе. Она у меня хоть и черная, но все ж тоже присутствует. Пойду я, а то рассвет скоро.

— Иди, иди. Если захочешь опять охладиться, то предупреждай заранее.

Чертенок улыбнулся и махнув на прощание хвостом, растворился в воздухе, оставив после себя еле уловимый запах серы.

Василий еще немного посидел на табуретке, затем поднялся и подошел к небольшому шкафчику, висевшему над плитой. Достав оттуда несколько фотографий, он снова вернулся за стол. С одной из них на него смотрела красивая улыбающаяся девушка. Василий вздохнул и хотел уже снова сложить фотографии обратно, но вдруг замер и медленно провел рукой по своему лицу.

— Это что ж такое? Слезинка что ли?

На пальцах остался мокрый след.

— Выходит, поторопился ты, чертенок, — усмехнулся он, — не до конца, значит, душа моя высохла. Говорил же я — все проходит, и это пройдет.

Василий скомкал разорванный договор и сжал его в руке.

— Может еще и встречусь я со своей любимой. Не в этой жизни, так в той.

Ворон и Кот

— Ты знаешь, когда я смотрю на Луну, то иногда мне кажется, что когда-нибудь она все-таки шлепнется на Землю и тогда всем нам придется несладко.

— С чего бы ей падать? По-моему, ей и там хорошо.

— Если бы ей там было хорошо, она бы не крутилась вокруг, и не смотрела на нас с таким грустным лицом, — Ворон наклонил голову набок и еще раз посмотрел на звездное небо, — ей там определенно не нравится.

— И откуда у тебя появилась эта привычка? — Кот взмахнул хвостом и аккуратно прикрыл им передние лапы.

— Какая?

— Наделять эмоциями всякие бездушные вещи. Это ж просто большой кусок камня, который крутится вокруг Земли. И нет на ней никакого лица. Это просто эти… Каких их? Дырки от других каменюк, которые на нее упали.

— Вот ты это откуда знаешь, а? — Ворон оторвался от созерцания неба и посмотрел на Кота.

— Телевизор смотрю иногда, — горделиво ответил Кот, — кроме всякой политики, там пока еще показывают интересные и познавательные передачи.

— А что, в этом твоем телевизоре не могут обманывать что ли?

— Могут. И даже обманывают, наверное. Но про Луну все знают. Странно, что ты не в курсе.

— Ладно, ладно. Не умничай. В курсе я, просто тебя решил проверить.

Ворон переступил с лапы на лапу и замолчал. Некоторое время они сидели в тишине и рассматривали небо. Первым ее снова нарушил Ворон.

— Я слышал, люди хотят устроить на нас охоту. Что думаешь?

Кот немного помолчал и опустил взгляд, рассматривая свой хвост.

— Да, я слышал. Они говорят, что в округе стало слишком много ворон, — грустно проговорил он.

Ворон кивнул головой и снова посмотрел на своего пушистого друга.

— Интересно, чем мы им помешали?

— Им не нравится, как вы каркаете.

— Не нравится, как мы каркаем? Да некоторые из них делают это еще отвратительнее нас! А вообще, как так случилось, что они стали решать за всех — кому жить, а кого нужно пристрелить? Вот ты тоже считаешь, что я некрасиво говорю?

— Нет конечно, — Кот с укоризной покосился на Ворона, — но это же люди… Как им можно объяснить? Они друг друга не всегда понимают, не то что уж каких-то котов или птиц.

— Это точно, — буркнул Ворон и снова наклонил голову, уставившись на звезды.

Ночную тишину нарушал лишь шелест листьев старого ореха, под которым расположились двое друзей.

— Вот интересно, все эти звезды… Может быть, где-нибудь там есть вороны или коты? Как думаешь?

— Не знаю. Люди говорят, что если и есть там кто-то, то они обязательно будут похожи на людей.

— Это еще почему? — удивился Ворон.

— Да откуда мне знать? Они так говорят.

— А что, если вдруг, когда-нибудь, к нам прилетят эти… инопланетяне и окажется, что они похожи совсем даже не на людей, а на ворон? И еще они будут каркать еще хуже, чем мы. Что тогда будут делать эти люди? Ведь им придется убивать их, как они убивали нас, верно?

— Наверное. Может быть поэтому они и не торопятся лететь к нам, — Кот облизнул лапу и протер свою мордочку, — ты знаешь, по их словам, все должны быть похожи на них. Они очень любят говорить про какого-то Бога. Они считают, что даже он похож на них.

— А кто это такой?

— Ну это, вроде как тот, кто придумал всех и всё.

— И меня?

Кот осмотрел Ворона с головы до лап и ненадолго задумался.

— Ну да, и тебя тоже, получается.

— В таком случае, он — очень неплохой парень.

— Согласен, — кивнул Кот, — мне тоже очень нравится, что он нашел немного времени для того, чтобы придумать меня. Иначе, где бы я тогда был?

— Вот это вопрос очень интересный, — Ворон отвлекся от созерцания неба и наклонил голову, — если бы этот самый Бог был настолько занят, что у него не нашлось бы времени на то, чтобы выдумать нас с тобой, где бы мы тогда сейчас были?

— Я думаю, что тогда бы мы были частью его самого и ждали бы, пока он нас придумает.

— Вряд ли, — усомнился Ворон, — если бы все было так, как ты говоришь, то он бы уже давно закончился.

— А вот и нет. Он же придумывает до сих пор новых котов, воронов и людей? Значит еще не закончился и пока что не собирается этого делать.

Ворон на несколько минут замолчал и о чем-то задумался.

— Тогда все понятно, — наконец проговорил он.

— Что?

— Когда он чувствует, что скоро закончится, он снова возвращает к себе тех, кого выдумал, а потом из них придумывает новых.

Кот вздохнул, посмотрел на своего друга и снова перевел взгляд на небо.

— Лучше будет, если ты несколько дней не будешь попадаться людям на глаза.

— Нет, мой друг, я родился здесь и вырос. А если этот парень посчитает, что у него не хватит фантазии, чтобы придумать кого-нибудь без моей помощи, то придется ему в этом помочь… Ладно, я полечу домой. И ты иди.

— Я приду сюда через неделю. Буду ждать тебя.

— Я постараюсь, — Ворон расправил крылья и, оттолкнувшись от земли, исчез в темноте.

* * *

Кот снова сидел под старым орехом и смотрел на небо.

С тех пор прошло около года, а Ворон так ни разу и не появился. Кот успокаивал себя тем, что, возможно, Ворон просто забыл о договоренности или у него появилось много других дел и времени на все не хватает. Время близилось к рассвету и Кот уже собрался идти домой, как откуда-то сверху послышался голос.

— Отличная ночь сегодня, не правда ли?

Кот хотел что-то ответить, но шум тяжелых крыльев прервал его на полуслове и через секунду рядом с ним уже сидел молодой, но достаточно большой Филин.

— Наверное, вы не расслышали мои слова, — наклонив голову произнес он, — я говорю, что сегодня прекрасная ночь. Как вы считаете?

— Да, согласен с вами.

— Я немного задремал на дереве и вдруг мне голову пришла одна мысль. Она конечно слегка абсурдна, но я подумал о том, что когда-нибудь Луна может упасть на нас. Вряд ли мы обрадуемся такому событию. Что вы об этом думаете?

Кот посмотрел на Филина, лег на землю, укутав себя пушистым хвостом и замурчал.

— Кстати, мы раньше нигде не встречались? — не унимался разговорчивый Филин.

— Возможно, — ответил Кот и посмотрел на Луну. Сегодня ему казалось, что она улыбается.

Конкуренты

Никогда бы в жизни Сергей не смог бы представить себе такую ситуацию, не попади он в нее сегодня. Пытаясь завести свой старенький автомобиль, который умудрился заглохнуть именно у въезда в старое деревенское кладбище, он думал о том, что именно так обычно и начинаются все фильмы ужасов или страшные книги. Впрочем, эта мысль посетила бы любого человека, который оказался бы на его месте.

Иногда посматривая в сторону темных креcтов, которые, как-будто молча наблюдали за ним из-за ограждения кладбища, он, слегка подрагивающими руками, снова и снова крутил ключ в замке зажигания. Сделав еще несколько безуспешных попыток, Сергей сдался. Выйдя из машины, он в сердцах пнул автомобиль по колесу.

— Ну вот обязательно сегодня было тебе ломаться? Чертова колесница!..

Где-то за оградкой хрустнула ветка и он тут же решил, что последние слова были лишними.

— В смысле… Хорошая машина, но, поломалась совсем не вовремя, — быстро исправился он.

Теплая августовская ночь надвигалась медленно, но верно. Сумерки уже опустились на землю и принялись окутывать не очень живописный пейзаж, который окружал Сергея со всех сторон. Он был скуден и не очень богат красками. С одной стороны проселочной дороги было кладбище, а с другой — пшеничное поле. По этой дороге он часто срезал достаточно большой крюк, когда возвращался домой из командировок в южные районы области. Поэтому он знал, что примерно через километр расположилась небольшая деревенька, не самых удачливых жителей которой, судя по всему, и привозили сюда. На другую сторону пшеничного поля.

Немного поразмыслив, Сергей решил, что у него всего два выхода. Или идти за помощью в деревню, или ждать этой помощи здесь. Трезво рассудив, что ждать он будет до тех пор, пока в деревне кто-нибудь не помрет, он принял решение самостоятельно отправиться к сельчанам.

Закрыв автомобиль на ключ, он бодрой походкой зашагал по дороге, стараясь не смотреть в сторону самого спокойного места на земле. Сверчки уже начали готовиться к вечернему песнопению, настраивая свои маленькие скрипки в одной тональности. Сергей вспомнил детство. Именно под их пиликанье он засыпал, когда гостил летом у бабушки. Давно он уже не слышал этого звука, так приятно разливающегося по душе и дарящего ей, какое-то внутреннее спокойствие и умиротворение. В городе его уже практически невозможно услышать…

Из приятных воспоминаний его вывело ощущение какого-то движения среди креcтов. Сергей остановился и стал вглядываться в сгущающуюся темноту. Через пару секунд он снова уловил какое-то копошение среди могил. Сто тысяч мыслей пролетело в голове Сергея, но из всех возможных предположений, его мозг выбрал самый реалистичный. Скорее всего, кто-то из жителей деревни просто решил убраться на могиле своего родственника, да так заработался, что и не заметил, как опустилась ночь.

— Эй! — крикнул он в сторону кладбища.

Движение на мгновение прекратилось, но через пару секунд снова продолжилось.

— Вы из деревни? Вы не могли бы мне помочь?

Тот, кто там находился или не услышал вопросов, или решил на них не отвечать. Сергей, обрадовавшись тому, что ему не придется тащиться в деревню, а достаточно будет просто попросить человека, чтобы он позвонил кому-нибудь из своих знакомых, лихо перепрыгнул через невысокий железный заборчик и пошел в сторону движущейся фигуры, аккуратно маневрируя между памятниками и крeстами.

Через десяток шагов он различил в сумерках фигуру человека, склонившегося над одной из могил. Подойдя поближе, он уже хотел поздороваться, но не успел.

— Не наступи на гортензию, — раздался тихий женский голос, который в ночной тишине прозвучал достаточно громко.

Сергей замер с занесенной ногой и посмотрел на человека. Явно женская фигура в черном, наклонившись над могилой, рвала сорняки и сбрасывала их в одну кучку.

— Ой, вы женщина? — задал он один из самых глупых вопросов, которые только могли придти к нему в голову.

— Это ты что ли там надрывался? — проигнорировав его супер-вопрос, спросила она.

— Да, там такое дело… В общем, машина заглохла. Вы же из деревни? Вы не могли бы позвонить кому-нибудь из своих? Можеть быть, кто-нибудь приедет и…

— Хороший был человек, — спокойным голосом перебила Сергея женщина, — знаешь его?

— Кого?

— Человека вот этого, — она распрямилась и махнула рукой в сторону памятника, рядом с которым стояла.

— Нет, я ж не местный. Я ж вам объясняю — я ехал из…

— В девяносто шестом году я с ним познакомилась. Лешкой его звали. Точнее — Воронцовым Алексеем Павловичем. Сколько он мне нервов вымотал за всю свою жизнь… Ты даже себе представить не сможешь.

— Муж ваш? — стараясь придать трагичности своему голосу, спросил Сергей.

— Сам ты муж, — махнула рукой женщина, — друг мой это. Точнее, вражина, каких свет еще не видывал.

— Так друг или враг? — удивился Сергей, — не бывает так, что одновременно и то, и другое.

— Я тоже так раньше думала, а оказывается, что бывает, — женщина вздохнула и присела на скамейку, врытую в землю напротив могилы. Немного помолчав, она продолжила, — когда живой он был — ох и люто я его не любила. Прям вот аж ненавидела ненавистью черной. А как помер, так и поняла я, что плохо мне без него. Скучно, тоскливо… Сама удивилась даже, что так может быть.

— Чем же он вам так досаждал?

— Так случилось, что работали мы с ним… Скажем так, в конкурирующих организациях. Проходу мне не давал совсем. Куда я, туда и он. Где у меня встреча назначена, там и он объявляется. Время такое было — клиентов много, только успевай с ними встречаться, да обрабатывать. А ему вот не хватало, наверное, адреналина. Не мог он просто так работать. Все пытался у меня их переманить.

— Зачем? — Сергей уже почти забыл о своей машине, увлекшись рассказом своей новой знакомой.

— А ты пойди его спроси! Нравилось ему, что я ни с чем остаюсь. Прям вот зла на него не хватало! Знал бы ты, как я бесилась по этому поводу.

— И что, прям всех клиентов у вас уводил?

— Да нет, конечно… Я что, совсем на неудачницу похожа какую-то? Конечно не всех, но ты не представляешь просто, сколько он у меня их увел. Только все налаживается, клиент уже готов, а тут он откуда ни возьмись… Стоит, что-то там бухтит себе под нос… Тьфу ты! — женщина покачала головой и махнула рукой.

— Да представляю, — усмехнулся Сергей, — я тоже в продажах работаю. Знаю, каково это, когда клиентов уводят.

— Нашел с чем сравнить! Ты и рядом с этим человеком не стоял! — как-то зло ответила женщина, — в продажах он работает… Только и можешь, что языком молоть. Заткнулся бы лучше!

Сергей немного опешил от такой реакции, но решил промолчать, так как более неподходящего места и времени для ссоры, он не мог себе даже представить.

— Ну, а дальше то что было? — решил сгладить ситуацию Сергей.

— Дальше… Несколько лет мы с ним бок о бок проработали, а потом умер он. Прям на работе сердце схватило. Как сейчас помню. Лежит на земле, смотрит мне в глаза, а сам улыбнуться пытается. Видно же, что больно, а он улыбается, представляешь? Говорит мне: «Что, по-честному не умеешь, дура? Ну ничего, я тебя за свою жизнь столько раз уделал, что и помирать не обидно».

— Ничего себе, — присвистнул Сергей, — это он вас так ненавидел, что даже когда умирал, радовался, что столько раз вас обманул?

Женщина вздохнула и наклонила голову.

— Да, не любили мы с ним друг друга… А сейчас вот понимаю, что нет больше таких людей. Может и есть, конечно, но я их не видела. Тоскливо мне без него, скучно… А самое интересное, что ведь и правда он меня уделал. И ушел непобежденным. А этим мало кто может похвастаться, — женщина покачала головой и посмотрела на Сергея, — что ты там говорил? Машина у тебя заглохла?

— Ага, — кивнул он.

— Иди на дорогу. Сейчас последний автобус из города проезжать будет. Может помогут чем.

— А вы? Вы что, тут останетесь что ли?

— Да, я еще посижу. Помяну Лешку.

— Так автобус же последний! Как вы…

— Я сказала — иди! — сказала женщина голосом, от которого у Сергея по коже побежали мурашки. Ему даже показалось, что ее глаза на мгновение вспыхнули двумя красноватыми огоньками.

Забыв даже попрощаться, иногда оборачиваясь, он быстрым шагом направился к дороге, подальше от этой странной женщины.

* * *

— Так давай я до деревни доеду, трос возьму и вернусь за тобой, — сказал улыбчивый водитель автобуса, выслушав о проблеме Сергея, — дотащим тебя до дома моего, там и посмотрим в чем проблема.

— А можно я с вами съезжу? — покосившись в сторону кладбища и поежившись, спросил Сергей.

— Что, в штаны наложил? — захохотал водитель, — эх вы, городские… Ладно, давай запрыгивай.

Сергей забежал по ступенькам в старый пазик и уселся около двери. Автобус тронулся и загремел по ухабам своими внутренностями.

— Давно кукуешь тут? — поинтересовался водитель.

— Да минут сорок, не меньше. Успел даже по кладбищу прогуляться.

— Ямку себе копал что ли? — снова захохмил водитель.

— Да так… Просто, — смутился Сергей, — вы мне лучше скажите, кто такой… Как же его? — Сергей почесал голову, — то ли Воронов, то ли Воро… А! Воронцов Алексей!

— Алексей Павлович? — посерьезнел водитель автобуса, — это человечище, царствие ему небесное. Гордость нашей деревни.

— А кем он был?

— Врач военный. Где он только не был. По всем горячим точкам его жизнь помотала. Знал бы ты, сколько он пацанов у смерти из под носа увел! Вроде как к Герою даже представить хотели, да только не дожил он, схватило сердце прямо во время операции. На похороны даже из Москвы какие-то журналисты приезжали.

— У смерти из под носа увел, говорите?.. — тихо пробормотал Сергей.

— Чего?

— Ничего, ничего… Вы лучше на дорогу смотрите, — Сергей отсел в конец салона и задумчиво уставился в окно.

Лунная стая

Ночь уже опускалась на землю, укутывая в свое темное одеяло высокие деревья, на ветках которых, ночные птицы уже начинали свой жутковатый разговор, совсем не обращая внимания на стаю волков, расположившихся на небольшой лесной поляне. Маленький волчонок прыгал вокруг своей матери, то и дело покусывая ее то за лапу, то за хвост.

— Мам, я не хочу сегодня идти на этот холм и кричать что-то в эту желтую дырку! Это совсем неинтересно, к тому же, у меня после этого плохо слышит правое ухо. Наш дядя Аркар всегда стоит рядом и воет громче всех. Видимо, он хочет, чтобы его услышали, а остальных — нет.

— Сынок, ты еще слишком мал, чтобы понимать весь смысл этого таинства, — спокойно ответила волчица и посмотрела на небо, — тебе достаточно знать то, что все наши предки так делали и завещали нам следовать их традициям.

— Вообще-то, я уже очень даже взрослый! — волчонок выгнул спину и поднял голову, стараясь выглядеть еще больше, — расскажи мне, зачем мы воем на нее?

- Ну что ж, тогда слушай, — мать-волчица села на задние лапы и серьезным взглядом посмотрела на сына, — там, наверху, живет один очень злой зверь. Он очень не любит нас, волков. Когда-то, очень давно, он расковырял небо и сделал в нем дыру, чтобы смотреть на наш мир. Он очень большой и очень медленно двигается, поэтому когда он хочет снова заглянуть в нее, то сначала мы видим его маленькую часть, затем еще больше. А потом его желтый глаз занимает всю круглую дыру.

— А зачем он сюда смотрит? Мы же такие маленькие по сравнению с ним, что он, скорее всего и не видит нас.

— Видит. Он всех видит.

— Ну ладно, — волчонок наклонил голову набок, — а что в этом плохого? Лично мне он не мешает. Вот если бы он будил меня, когда я хочу спать, или обзывался, то он бы мне не нравился. Он же этого не делает?

Волчица резко взмахнула хвостом.

— Сынок, он поступает еще хуже. Он отбирает нашу еду.

— Мам, ну что ты такое говоришь? Он еще ни разу не отобрал у меня ни одного кусочка мяса и ни одной косточки!

— Ты не совсем понял. Когда его светящийся глаз занимает всю дыру, то наша добыча видит нас ночью издалека и нам гораздо сложнее ее поймать. В эти дни мы голодаем. Разве ты этого не заметил?

— Странно, — чуть нахмурился волчонок, — я думал, что мы голодаем от того, что все ночи напролет просиживаем на холме, вместо того, чтобы охотиться.

— Не просиживаем, а прогоняем этого злого зверя, — укоризненно заметила мать, — мы воем и кричим на него, чтобы он ушел и не смотрел на нас сверху. Каждый раз он пугается и уходит, чтобы потом вернуться снова. Так было и так будет всегда. Если мы перестанем его прогонять, то мы вскоре умрем от голода. Ведь мы не сможем охотиться ночью при таком свете.

Волчонок некоторое время помолчал, а потом, взмахнув хвостом, спросил:

— Мам, а почему ты думаешь, что он нас не любит? Может быть, он, наоборот, так беспокоится о нас, что заглядывает в дыру, чтобы удостовериться, что с нами все хорошо. Смотрит на каждого из нас, успокаивается и идет по своим делам. Потом вспоминает, что нужно снова проверить и опять возвращается, — волчонок прилег на траву и вытянул перед собой лапы, — вот представь, ходит он там где-то, и думает: «Пойду посмотрю, как там поживают мои любимые волки и особенно этот маленький волчонок. Наверное, он уже совсем вырос». Подходит к дырке в небе, заглядывает туда и что он там видит? Как все мы сидим на холме и воем на него во всю глотку! Думает: «Наверное, у них настроение плохое, пожалуй, загляну в другой раз». Заглядывает позже, а тут опять мы… И снова воем на него и прогоняем… Ты знаешь, если бы я был им, я бы очень расстроился.

Волчица ненадолго задумалась, но потом, широко зевнув, снова заговорила.

— Нет, сынок. Если бы он нас любил, то он старался бы смотреть на нас как можно реже. Он же должен понимать, что его свет мешает нам охотиться.

— А почему тогда ты постоянно на меня смотришь? Получается, что ты меня не любишь?

— Дурачок, — волчица легонько пнула сына лапой, — я смотрю на тебя, потому что не хочу, чтобы ты, например, свалился в обрыв, как в прошлый раз.

— А я потому и свалился, что ничего не было видно, — немного смутился волчонок, — вот если бы этот небесный зверь в ту ночь смотрел на меня, то я бы непременно увидел край того оврага…

— Замолчи! — резко перебила его мать, — все наши предки совершали этот обряд испокон веков. Отец рассказывал об этом звере своему сыну, а он, в свою очередь, своим детям. Неужели ты думаешь, что они были так глупы, что не знали, с каким злым умыслом он наблюдает за нами? — волчица грозно посмотрела на сына и слегка обнажила свои клыки, — нам уже пора идти на холм. Не отставай.

— Да ничего я не думаю, — обиженно буркнул он и поплелся за своей мамой.

В эту ночь волчонок не выл на луну. Он сидел на холме позади всех и молча смотрел на этот огромный глаз заоблачного зверя.

— Я знаю, ты не злой, — еле слышно проговорил он, оглянувшись по сторонам и убедившись, что его никто не услышит, — не обижайся на них. Они просто ничего не понимают.

* * *

С тех пор прошло много лет, волчонок вырос и обзавелся своей новой стаей. Слава о храбром молодом вожаке разошлась по всей округе. Его стая всегда была сыта и здорова. Их шерсть лоснилась и поблескивала на солнце, а клыки были белее снега. Но другие волки обходили их стороной и никогда с ними не общались. Ведь эти дерзкие отступники нарушали священный запрет и охотились в то время, когда все добропорядочные волчьи стаи выли на желтый глаз, отпугивая страшного небесного зверя.

Лишь иногда, в полнолуние, вожак ненадолго уходил из логова. Он шел к опушке леса, ложился на землю в тени деревьев, клал голову на лапы и молча смотрел на небо.

«Со мной все хорошо, не переживай…»

Сказка о том, как Леший с Водяным поссорились

— А вы не знаете в какой стороне город?

Леший вздрогнул и выронил из ладони горсть земляники, которую он, устроившись на старом поваленном дереве, решил попробовать. Сегодня было много работы. Больше всего хлопот ему доставил птенец, выпавший из гнезда. Из-за него пришлось лезть на дерево, а в его возрасте эта обычная обязанность приравнивалась к подвигу. Так как в лесу сложно найти Звезду Героя, Леший решил наградить себя горсточкой вкуснейшей земляники, которую он усиленно прятал от людских и звериных глаз, оставляя этот урожай на случай какого-нибудь праздника или знаменательного события.

— Я говорю, вы случайно не знаете, как отсюда выйти к городу? — голос за спиной приблизился.

Леший медленно отряхнул ладони и, с нарастающим недовольством, посмотрел на разбросанную в траве землянику.

— Я просто хотел прогуляться по лесу, да и не заметил, как заблудился, — настырный голос продолжал свой рассказ, как ни в чем не бывало, — наверное, это Леший меня по кругу водит…

В этот момент хозяину леса стало обидно. Любой бы расстроился на его месте, если бы его обвинили в том, что он не делал, а еще и отвлекли, к примеру, от обеда. Бросив еще один взгляд на сочные ягоды, Леший медленно повернулся к непрошенному гостю. В нескольких шагах от него стоял молодой парень. Его лицо выражало некоторую растерянность. Он то и дело оглядывался по сторонам и было видно, что он действительно заблудился.

— Так вы знаете как отсюда выбраться? — снова обратился он к Лешему.

— Примерно так же, как и забраться сюда, — ответил лесной житель, не скрывая своего раздражения.

— Спасибо, вы очень любезны. А нельзя ли как-нибудь поконкретнее указать дорогу?

— Я ж не знаю, как ты сюда пришел! Это только ты знаешь, поэтому могу тебе посоветовать развернуться и идти в обратном направлении. Тогда ты обязательно придешь туда, откуда вышел.

— А еще какие-нибудь полезные советы у вас есть?

— Этот — самый полезный, — махнул головой Леший, — но если он тебе не нравится, то можешь схватиться за голову и бежать в непонятном направлении, покрикивая: «Ау!». Вы же так обычно делаете, когда теряетесь в лесу?

— Я смотрю, вы просто кладезь мудрых советов, — усмехнулся молодой человек, — а если серьезно? Вы можете мне помочь?

Леший тяжело вздохнул и покачал головой. Неписаное правило гласило о том, что хозяева всех лесов обязаны помогать человеку, если он просит у них помощи. Конечно же, в любом правиле есть исключения и одно из них говорило о том, что он может не оказывать помощь тем людям, которые были замечены в причинении вреда лесу или его обитателям.

Внимательно посмотрев на парня, Леший расстроился еще больше. Его лицо не было ему знакомо, а значит и основания для отказа тоже не было.

— Послушай, может ты помнишь какие-нибудь приметы? — с надеждой в голосе спросил Леший, — дерево какое-нибудь причудливое, камень большой?

— Да нет… — молодой человек почесал затылок, — озерцо только небольшое было и все.

— Озерцо?! — обрадовался старик, — это хорошо…

В голове Лешего родилась идея, как можно не тащиться через весь лес, провожая этого неудачливого путешественника, но и не оставить его в беде.

— Запоминай. Сейчас пройдешь мимо тех деревьев сросшихся. Видишь? Там за ними полянка небольшая. Через нее пройдешь по прямой, увидишь, там муравейник будет. От него направо повернешь и иди прямо, не сворачивай никуда. Выйдешь к этому озерцу.

— И зачем мне это озеро? Мне бы домой…

— Там мой знакомый… На рыбалку собирался с утра. Объясни ему свою ситуацию, он тебе поможет. Понял?

— Понял, что ж не понять…

— Только про меня ему не говори ничего, ладно?

— Скрываетесь что-ли?

— Нет… — Леший ненадолго задумался, придумывая отговорку, — денег я ему просто должен.

— А, ну тогда ладно, — улыбнулся парень, — спасибо вам!

Леший посмотрел на удаляющегося путника, усмехнулся и принялся собирать рассыпанную землянику.

* * *

Водяной сегодня решил устроить стирку. Негоже ведь, хозяину лесного озера чумазым ходить. Он был не из тех Водяных, которые до фанатизма чтут традиции и сверкают голой задницей на солнце, объясняя это тем, что хозяин водоема не должен носить одежду. За годы своего, так сказать, правления, он обзавелся рубашкой и спортивными штанами, забытыми на берегу отдыхающими туристами. А может быть и утопшими. Никто этого так и не узнает. Расположившись у воды, он аккуратно застирывал пятно на рукаве.

— Здравствуйте! Вы не могли бы мне помочь? — раздался голос за спиной.

— Рубашку не видел, — моментально ответил Водяной, одновременно придавливая ее камнем ко дну, чтобы она не всплыла и не показалась на глаза неизвестному гостю.

— Какую рубашку?

— Да никакую, — опомнился Водяной, — чего надо?

— Заблудился я. Как к городу выйти?

— Как пришел, так и выходи.

— Да что ж за день сегодня… — расстроенно протянул парень, — я не помню, как я пришел. Поэтому и спрашиваю — как выйти? Я у вас помощи прошу, а вы…

Водяной замер и заметно погрустнел. Правило об оказании помощи касалось и его тоже. А перспектива выводить этого заплутавшего неудачника из леса, да еще и в только что постиранной рубашке, его не радовала. Ведь он обязательно зацепится ею за какой-нибудь куст и порвет. Или просто измажется.

— Давно плутаешь? — спросил он у парня.

— Да уже часов пять, наверное.

— Беда… — протянул Водяной, — знаешь что? У меня тут один знакомый неподалеку есть. Я сейчас тебе расскажу, как к нему пройти, он тебе поможет обязательно.

— А вы не можете мне объяснить, как мне из леса выбраться, вместо того, чтобы к знакомым посылать?

— Нет. До опушки далековато будет, на словах не объясню. Пуще прежнего заплутаешь. А он тебя проводит. Значит, иди сейчас прямо, дойдешь до муравейника…

— Да-да, знаю, — перебил его парень, — от муравейника налево и через поляну. Этот маршрут мне уже знаком.

— Откуда знаком? — Водяной на мгновение задумался, — послушай, а деда такого лохматого ты не видел случайно?

Парень на мгновение замешкался, вспомнив просьбу старика, и отрицательно покачал головой.

— А чего задумался, мил человек? — подозрительно прищурился Водяной, — видел деда, говори?!

— Да не видел я никакого деда, что вы ко мне пристали? Мне сказали, что вы можете помочь мне. Поможете?

— Кто сказал, а?

Поняв, что сболтнул лишнего, парень замолчал и заметно покраснел.

— Ну, тогда все ясно… Пойдем, — Водяной вытащил из воды рубашку и, даже не выжав ее, просунул руки в рукава.

— Куда?

— Пойдем, говорю! Показывай, где он сидит. Небось, на дубе поваленном?

Решив, что отпираться больше не стоит, парень послушно побрел обратно, еле успевая за стариком в мокрой рубашке.

* * *

— Наелся, кучерявый?

Леший от неожиданности подавился очередной ягодой и закашлялся. Водяной быстро подошел к нему и принялся лупить по спине, заметно прилагая гораздо больше усилий, чем этого требовалось.

— Ты откуда тут? — немного придя в себя, спросил лесной хранитель.

— Угадай с трех раз, — сложив руки на груди, ответил Водяной и кивнул в сторону стоявшего неподалеку парня.

— Ааа… Что, сдал меня, потеряшка?

— Да я ничего не говорил, — виновато потупил взгляд молодой человек.

— Крайнего нашел? — не унимался Водяной, — он же тебя первого попросил о помощи. Чего ты его ко мне отправил?

— А ты ему чего не помог, а? Взял бы и вывел.

— Ты чего на меня бочку катишь? — подбоченился Водяной, — ты его первым встретил!

— Ну и что? Я занят был!

— Чем? Кишкоблудством?

— Да хоть бы и им, тебе какое дело? Не мог человеку помочь? Сидит там в своем аквариуме днями и ночами, головастикам хвосты крутит…

Водяной уже собрался ответить, но его перебил громкий и густой бас.

— Выговор. Обоим.

Заблудившийся парень как-будто растворился в воздухе, а на его месте стоял высокий коренастый старик. Тяжелый взгляд из-под лохматых бровей заставил замолчать обоих. Седые длинные волосы плавно переходили в такую же бороду, спускающуюся до самого пояса. Он опирался на извилистый деревянный посох, с вырезанным на нем, причудливым узором.

— Мать честная… Велес-батюшка, — прошептал Леший.

— Еще раз такое повторится, тебя в лесополосу отправлю, а ты за лужами будешь присматривать. Все ясно?

— Ясно… — в один голос протянули Леший и Водяной.

— Всего доброго, — Велес развернулся и, слегка прихрамывая, исчез среди деревьев, оставив двоих знакомых у поваленного дуба.

— Чудом… Чудом пронесло, — выдохнул Леший.

— Это точно, — кивнул Водяной и слегка пихнул своего друга локтем в бок.

— Чего ты?

— А того!

Водяной махнул рукой и пошел к себе домой, застирывать рубашку, которую, конечно же, снова испачкал. А Леший положил на пенек остатки земляники и направился по своим лесным делам. Аппетит то совсем пропал, пусть хоть птицы полакомятся.

* * *

Говорят, Леший с Водяным с тех пор не особо в ладу, но если уж попросит какой человек у них помощи, то они тут как тут. И рыбой поделятся, и грибами, да ягодами лесными. И дорогу короткую покажут, и от глаз зверя опасного уберегут. Конечно же, если они этого человека в чем худом не заметили. Но если уж увидят они, что мусорите вы у озер да рек, или какие другие непотребства творите, то берегитесь. Никто вам помогать не станет. И правильно сделают.

Цена бессмертия

Высокий силуэт в черном одеянии и, неизменно накинутым на голову капюшоном, сидел на берегу небольшой речушки и наблюдал за поплавком. Сегодня не клевало. Хотя, если уж быть честным, то не клевало никогда.

— Ну и что я делаю не так? — осматривая голый крючок, пробубнила Смерть, — выменяла эту чертову удочку, а как ей пользоваться не спросила…

— Здесь нет рыбы, — раздался голос за спиной, — ее уже почти нигде нет.

Смерть резко обернулась и увидела человека в костюме цвета хаки. В одной руке он держал такую же удочку, а в другой — ведро, в котором были сложены различные приспособления для рыбалки.

— А где есть? — спросила она.

— Я ж говорю — почти нигде нету.

— Тогда зачем вам ведро и удочка?

— Для отдыха, для души, — ответил мужчина и, подойдя поближе, присел на траву, — в рыбалке самое важное что?

— Что?

— Умиротворение, спокойствие, единение с природой.

— Ну, это да… — протянула Смерть, — очень успокаивает.

Мужчина промолчал и принялся разматывать снасти. Смерть внимательно наблюдала за этим процессом, пытаясь запомнить последовательность действий. Наконец, мужчина насадил червя из баночки на крючок и забросил наживку в воду.

— Подождите, вы сейчас что сделали с червяком? Я не уловила немного.

— Как это что? Насадил.

— А это обязательно?

— Ну конечно, — засмеялся мужчина, — как же вы рыбу поймаете без наживки?!

— Ах вот оно что… — Смерть почесала капюшон и снова посмотрела на свой блестящий крючок, — вы извините, но нельзя ли у вас попросить одного червячка?

— Да берите, не жалко, — мужчина подвинул банку.

Смерть брезгливо сунула в нее пальцы и достала одного червя. Но не прошло и секунды, как он замер, перестав двигаться, а затем прямо на глазах ссохся и рассыпался в коричневатый порошок. Со вторым произошло то же самое.

— Я прошу прощения, — смущенно заговорила она, — не могли бы вы мне помочь? У меня не очень получается…

— Давайте, что уж… — недовольно откликнулся мужчина и быстро насадил наживку на крючок, — вам закинуть?

— Буду очень признательна.

Вручив ей в руки удилище, мужчина снова уставился на поплавок.

— Кстати, вас ничего не смущает? — спросила Смерть своего нового знакомого.

— Неа.

— Вообще ничего? И у вас нет никаких вопросов?

— Нет.

— Странно, — хмыкнула она, — обычно люди по-другому на меня реагируют.

— Во-первых, мы с вами знакомы, — не отвлекаясь от поплавка, сказал мужчина, — вы, наверное, не помните… Восемнадцать лет назад. Вторая городская больница, кома, клиническая смерть… Не помните? Вы тогда всю операцию на подоконнике сидели и на часы поглядывали. Я тогда еще спросил вас — который час, а вы мне сказали, что час тот самый, если только у врачей не купленные дипломы.

— Честно говоря, не помню, но, судя по всему, дипломы у них оказались настоящими.

— Это точно… А во-вторых, после того, как ученые десять лет назад изобрели эту вакцину бессмертия, вас совсем не стало видно.

— Это да, — улыбнулась Смерть, — наконец-то у меня появилось немного свободного времени. Всегда хотела попробовать порыбачить, а времени не было.

— А смысл? Рыбы то теперь днем с огнем не сыщешь. Люди не умирают, а только рождаются. Аппетиты растут. Сначала пропала вся речная рыба, затем морская. Говорят, где-то еще можно поймать пескаря, но это считается чудом. Леса вырубают под чистую, зверей отстреливают. В городах люди скоро спать стоя будут, потому что места нет совсем. Я даже больше скажу — скоро и деревень то не останется. Города растут уже в геометрической прогрессии. Через пару лет на Земле начнется голод. Такой голод, которого еще не видели люди. Но они не будут умирать. У них же есть вакцина. Они, как живые скелеты, будут ходить по улицам в поисках еды. Мир обрушится в хаос. Развитие общества остановится. Затем начнется деградация. Какая к чертям наука, когда в голове мысли только лишь о еде и о своем пустом брюхе? Всему придет конец. Но люди еще не понимают этого. Они живут сегодняшним днем и не осознают, что завтра уже не настанет никогда. Потому что нет смысла в этом «завтра», когда количество «сегодня» стало бесконечным.

— То есть, вы не рады своему бессмертию? Да вы же последние три тысячи лет только об этом и мечтали!

— Да, согласен. Но почему-то никто не задумывался о последствиях. Изначально эта вакцина создавалась в большой секретности. Она предназначалась для избранных. Но потом один из создателей, по определенным причинам решил, что все люди Земли должны знать об этом эликсире. И тогда началось…

— Да, я помню, — кивнула Смерть, — первое время не находила себе места от безделья. А потом привыкла. Занялась другими делами. Кстати, вот этот балахон я сшила сама. Как вам?

Мужчина оценивающе покосился на Смерть, которая ради того, чтобы услышать мнение о своей работе, даже встала на ноги и слегка покрутилась на месте.

— Ужасно, — вынес свой вердикт мужчина, — эта одежда очень вас полнит. Швы неаккуратные, капюшон могли бы покороче сделать. Он же вам прям на лицо свисает. Вы не бьетесь об столбы, когда ходите?

— Знаете что? — Смерть возмущенно подбоченилась, — мне нравится! А ваше мнение меня не интересует.

— Зачем вы пытаетесь себя обмануть? — мужчина внимательно посмотрел на Смерть, — подумайте сами. Вы ничего не умеете делать. Ни сшить себе одежду, ни закинуть удочку, ни даже насадить наживку на крючок. Вы ничего не умеете кроме того, для чего вы были созданы. Ваше призвание совсем в другом. И вы всегда мастерски справлялись со своим предназначением.

— А я то при чем? — повысила она голос, — это я заставляла вас изобретать эту вакцину? Я? Сами ведь ее придумали. Лишили меня работы, между прочим! Теперь не жалуйтесь.

Мужчина вздохнул и посмотрел на неподвижный поплавок.

— Согласен. Но это еще не поздно исправить.

— Каким образом? Вы же все теперь такие бессмертные…

Мужчина запустил руку в ведро и вытащил оттуда блестящее лезвие косы. Аккуратно проверив пальцем его остроту, он протянул его своей собеседнице.

— Меняю. На вашу удочку.

Увидев до боли знакомое орудие, Смерть явно занервничала и переступила с ноги на ногу.

— И зачем она мне? Толку от нее теперь никакого. Да и не хочу я больше этим заниматься. Мне нравится такая жизнь. Так что оставьте ее себе. Лет через десять будете косить траву и готовить из нее похлебку.

— Не хотите, значит? Ну что ж… Это я тоже предусмотрел.

Мужчина положил лезвие на траву и запустил руку во внутренний карман куртки, вытащив оттуда небольшой медицинский шприц. Немного покрутив его в руках, он снова посмотрел на Смерть.

— Одним из изобретателей вакцины был я. И, как вы можете догадаться, тем человеком, который рассказал о ней людям, тоже был ваш покорный слуга, — мужчина снял защитный колпачок со шприца и улыбнулся, — и первым человеком, который изобрел и вколол себе антидот против бессмертия… Тоже буду я.

С этими словами он воткнул иглу себе в руку.

— Теперь у вас нет выбора. Мы теперь с вами одна команда. Будем бороться за спасение человечества вместе. Я — распространяя антидот, а вы… А вы забирайте ваш инструмент, — мужчина поднял лезвие косы и протянул ее удивленной Смерти, — косовище потом вам справим. А пока так походите.

Смерть медленно сделала пару шагов, аккуратно взяла лезвие двумя руками и присела на траву. Не успев насладиться таким знакомым ощущением стали в руках, она подняла голову и бросилась к удочке. Впервые за столько лет она увидела, как поплавок дернулся и поплыл против течения. Но мужчина опередил ее и, схватив удилище, резким и умелым движением подсек добычу.

— Извините, но удочка теперь моя, — усмехнулся он и снял с крючка небольшого карася, — кстати, приходите вечером на уху. Я раньше отлично ее готовил.

Смерть демонстративно отвернулась от мужчины и скрестила руки на груди.

— Так что? Придете?

— А костюм мне перешьете? — обиженным голосом буркнула она через плечо.

— Перешью, — еле сдерживая смех, ответил мужчина.

— Тогда может и приду.

— Ну, в таком случае, до встречи… Коллега.

Мужчина отвернулся и, пряча улыбку, принялся сматывать удочки.

Сказка не совсем о любви

Взмахнув еще раз огромными крыльями, Змей опустился на землю и широко зевнул.

— Бдишь? — обратился он к старушке, которая, удобно расположившись на траве, задумчиво смотрела на Мост.

— Ты чего так долго? — оживилась она, — обед уже полчаса назад закончился.

— Уснул, — виновато потупился Змей и попытался перевести тему разговора, — Смородинка сегодня чего-то неспокойная. Буря, наверное, будет.

— Еще раз опоздаешь, будешь здесь круглосуточно дежурить, — Яга покосилась на Горыныча и снова принялась рассматривать Калинов Мост, — я тут думаю. Ты не знаешь, почему женщин в вурдалаки не берут? Там же одни мужики вроде.

— А я откуда знаю? — пожал плечами Горыныч, — наверное, потому что ресницы и брови отваливаются у них. Красить нечего, вот им там и неинтересно.

— Вот ты как чушь какую-нибудь ляпнешь, хоть стой, хоть падай, — махнула рукой Яга.

Змей хотел что-то ответить, но его внимание привлек силуэт человека, приближавшегося к ним с их стороны.

— Глянь, — легонько пихнул он старушку своим длинным хвостом. Яга нехотя обернулась и удивленно вскинула брови.

— Это еще что за крендель?

— Не знаю. Не к тебе? — хитро прищурился Змей.

— К тебе, наверное. Сейчас к герпетологам тебя на опыты заберет, — парировала Яга.

Тем временем, человек уже почти вплотную подошел к двум хранителям Моста.

— Заблудился, мил человек? — выкрикнула Яга незванному гостю.

— Яга, бабушка, родненькая! Пусти меня обратно! Сил нет у меня уже!

— Вот так новость, — засмеялся Змей, — ты чего, друже, головой ударился чтоль? Обратно никак нельзя. Перешел через мостик, всё… Назад дороги нет.

— Я вернусь, — человек жалостливо заглядывал в глаза то Змею, то Яге, — мне совсем ненадолго нужно. Туда и обратно.

— Вот это номер… — почесав свою макушку, протянула Яга, — первый раз такое вижу… А тебе зачем обратно?

Мужчина смущенно опустил глаза и замолчал.

— Да там дело такое… В общем, договорился я лет тридцать назад со своей женой, что помирать вместе будем. В один день.

— И что?

— И то, что надурила она меня! — закричал мужчина, — я помер, а она — нет. Мне тут без нее совсем невмоготу. Пустите, а? Я мигом за ней сбегаю и вернусь.

— Ну подожди немного, что ты горячку порешь? — ответила Яга, — все сюда придут рано или поздно. И ненаглядная твоя тоже.

— Ага, конечно… Она может еще лет сорок проживет, а мне здесь что делать одному? Совсем я затосковал без нее.

— Эх, любовь, любовь… — мечтательно протянула Яга, — сколько жизней она погубила, а сколько еще погубит… Змей, что делать будем?

— Послушай, мужик. А ты хорошо подумал? Оно тебе надо? Отдохнешь пока, сил наберешься, а потом и твоя благоверная к тебе придет сама.

Мужчина жалостливо сложил ладони на груди.

— Никак я без нее не могу. Очень вас прошу, пустите ненадолго.

Яга почесала подбородок и о чем-то задумалась.

— Да уж… Любовь — это дело такое… Если уж припечет, то ничего с собой не поделаешь. Я его понимаю, Змей.

— Это потому что ты — баба. Поэтому и понимаешь. А у меня вот никак в голове не укладывается — зачем так делать, если такой шанс выпал хороший? — Змей осуждающе покачал головой и посмотрел на мужчину.

— Очень надо, — заметив его взгляд, быстро вставил страдалец.

— Какой же ты, все-таки, бессердечный, Горыныч, — подбоченившись, заявила Яга, — человек любит, понимаешь? Жить не может без своей половинки, а ты вот так некрасиво говоришь!

— Совсем не могу, — добавил влюбленный, — никак.

— Да он просто дурак, ты что, не видишь? Умный человек так не поступит, — Змей яростно взмахнул крыльями.

— Умный может и не поступит, а влюбленный… Влюбленный способен на любые безрассудные поступки. Уж поверь мне, — Яга сорвала маленький цветочек и, вдохнув его нежный аромат, улыбнулась своим мыслям, — ладно, человек, растрогал ты меня чего-то… Аж молодость свою вспомнила… Иди, но помни. У тебя будет всего три часа и тридцать три минуты, чтобы обратно вернуться. Иначе обернешься в вурдалака вонючего и на вечные времена останешься за Мостом. Будешь ходить ночами по лесам темным, да мертвечиной питаться. Не будет тебе места среди живых, но и обратно не вернешься. Понял?

— Понял, Ягушка, понял. Спасибо тебе! Век буду твою милость помнить! — последние слова мужчина выкрикнул уже забегая, на белый от жара, Калинов Мост.

— Найди ее, милок, — Яга украдкой смахнула слезинку и снова понюхала цветок.

* * *

— … а потому что есть правила! И они для всех одинаковые!

Змей, красный от ярости, сложил лапы на широкой груди и отправил огненный плевок в клокочущую реку.

— Ты — тюфяк! Ты не понимаешь ничего в высоких чувствах! — подбоченившись, выкрикнула Яга.

— Любит, не любит… Какая разница? Нельзя обратно никого выпускать и всё! Почему ты его выпустила?

— Ой, всё! — Яга обиженно отвернулась и замолчала.

— Вот так всегда… — пожав плечами, добавил Змей и покачал головой.

Тишину нарушил женский крик. Оба хранителя резко повернули головы и застыли в недоумении. С их стороны к ним бежала женщина с растрепанными волосами.

— Алешка! Алеша!!!

Остановившись и немного отдышавшись, она посмотрела на Ягу и Змея.

— Вы тут Алешку не видели? Невысокий такой, чернявый…

Озлобленная морда Змея сначала медленно растянулась в широкой улыбке, а потом он весь затрясся от беззвучного смеха.

— А что случилось-то? — поинтересовалась Яга.

— Сбежал, зараза, — хлопнула женщина себя по крутым бедрам, — говорит — при жизни меня достала, еще и тут достаешь. То борщ невкусный, то рубашку не так ему погладила, то еще что… Умотал, сучонок… Ух, вот найду его, я ему устрою…

Змей упал на землю и задергался в конвульсиях от смеха.

— Вот тебе и вся любовь, — через силу пролепетал Горыныч и снова закатился в приступе, хлопая себя по животу. Яга бросила на землю цветок и зло посмотрела на Змея.

— Ну что, поняла теперь, почему женщин в вурдалаки не берут?

— Да иди ты… — Яга отмахнулась от Горыныча и подошла к женщине, — помогу я тебе его найти. Есть один способ…

* * *

Алешка вылез из могилы и, отряхнув с себя землю, посмотрел на полную луну.

— О, новенький, — раздался совсем рядом голос, — по распределению к нам, или как обычно?

Алешка посмотрел на говорившего. На могиле сидел вурдалак и пытался начистить полусгнившие ботинки рукавом своей развалившейся рубашки.

— Судя по всему, как обычно.

— Ну, тогда добро пожаловать, — вурдалак выкинул рукав и посмотрел на новоприбывшего, — мы сегодня к Кикиморам идем. Ты с нами?

— Не, мужики, спасибо, — мужчина ненадолго задумался, — боюсь, что могу там свою знакомую встретить. Как-нибудь, в следующий раз.

Алешка разлегся на свежевырытой земле и довольно улыбнулся.

70 шагов

— Скорее всего, прилетит точно по назначению, — буркнул себе под нос Михаил, наблюдая за тем, как пуля медленно выползает из ствола снайперской винтовки, вращаясь и, как-будто нехотя, подставляя свои блестящие бока яркому весеннему солнцу.

Михаил был ангелом. Не рядовым, а ангелом-хранителем снайпера, который несколькими мгновениями ранее, нажал на спусковой крючок. Чужие смерти конечно же не доставляли Михаилу радости, но на войне нет места сентиментальности, тем более, что каждый точный выстрел его подопечного на некоторое время продлевал и его собственную жизнь.

— Ну да… Вероятнее всего, в голову… — прищурив глаз и прикинув траекторию пули, негромко произнес Михаил, — кому-то сегодня не повезет… Пойти что-ли посмотреть — кто там?

Пуля уже отделилась от ствола и медленно продолжала свой первый и последний полет. Ангел еще раз взглянул на нее и уже собрался сделать шаг вслед за ней, как его внимание привлек крик со стороны будущей жертвы.

— Стойте! Подождите!!!

Из-за угла дома напротив появился молодой парень и, размахивая руками, побежал навстречу Михаилу.

— Пожалуйста, подождите!

Михаил прищурился, пытаясь разглядеть лицо бегущего парня. Нет, он был ему незнаком. Хотя, разве запомнишь всех своих коллег в этой дикой смертельной карусели?.. Война — она ведь и для ангелов война. Разве что, отношение к противнику получше. Делить особо нечего, а умирать никому не хочется.

Через несколько секунд, запыхавшийся молодой ангел уже стоял рядом с Михаилом.

— Дяденька, отведите пулю, пожалуйста! — с мольбой в глазах произнес он.

— Какой я тебе дяденька? — хмыкнул Михаил, — ты, вообще, кто такой?

— Я — ангел того парня, в которого вы выстрелили.

— Я ни в кого не стрелял вообще-то.

— Ну… В смысле… В которого он выстрелил, — поправился молодой ангел и указал на неподвижно лежащего снайпера.

— Так ему и говори. Пусть бежит и останавливает.

— Ну что вы издеваетесь? — захныкал мальчишка, — вы же понимаете, о чем я?

— Зовут-то тебя как?

— Алешка…

— Так вот что, Алешка… Слушай меня внимательно, — Михаил посерьезнел и нахмурил брови, — я понимаю, что ты очень хочешь, чтобы твой человек был жив, и ты вместе с ним, но ты, кажется забыл, где находишься. Сегодня я отведу пулю от твоего бойца, а завтра он всадит очередь в моего. А мне, знаешь ли, жить хочется не меньше, чем тебе. Так что извини, но, как говорится, кто первый встал — того и тапки.

— Но он же… Нам восемнадцать недавно исполнилось. Он же молодой совсем! И я тоже… — опустил глаза Алешка, — дяденька, не убивайте нас, пожалуйста!

Михаил посмотрел на пулю. Она медленно, но уверенно двигалась по своей траектории и отлетела уже метров на пять.

— А ты за кого больше переживаешь? За себя или за него? — хитро прищурившись, спросил он у парня.

— Как же так говорить-то можно? Он умрет и я тоже… Умру, — парень протер пыльным рукавом покрасневшие глаза, — дяденька, пожалуйста… Жить хочется очень… Не убивайте нас!

Михаил отвел от него взгляд и задумался. С одной стороны, конечно же, было жаль этого непутевого пацана, а с другой — за то время, пока он находился здесь, он уже достаточно насмотрелся на смерти людей, которые были друзьями его подопечного. Каждый раз он заглядывал в его глаза и видел, как они холодеют и покрываются коркой льда, которая с каждой новой смертью становится все толще и толще. Сам он был ангелом необщительным и друзей завести так и не смог, но все же понимал чувства своего протеже, когда наблюдал, как очередной его коллега растворяется в лучах солнца. Никто не хочет умирать. Ни ангелы, ни люди.

— Если хочешь, можешь прогуляться со мной. Я хочу посмотреть, куда попадет пуля, — холодно ответил Михаил и шагнул вслед за ней.

— Раз, — отсчитал он первый свой шаг.

Пройдя мимо молодого ангела, он услышал, как тот всхлипнул у него за спиной, но решил не оборачиваться.

— Не ной, парень. Все мы умрем рано или поздно. Вот, например, этот твой солдатик даже и не подозревает, что из-за его халатности погибнет не только он, но и ты. Как думаешь, если бы он об этом знал, он вел бы себя осторожнее и не высовывался бы в полный рост из-за укрытия? — Михаил помолчал, и не дождавшись ответа, продолжил, — я думаю, что вряд ли. А вот твоя работа в том и заключалась, чтобы подсказать ему об этом. Любыми путями. На ухо шепнуть, присниться, кирпич под ногу подложить, чтоб он споткнулся… В общем, сделать все, чтобы ему и в голову не пришло выглядывать из-за того угла, зная, что здесь работает снайпер. Понимаешь?

— А я откуда знаю, что тут можно, а что нельзя? — послышалось из-за спины, — что я ему подскажу, если сам ничего не знаю? Это вы, может быть, со своим человеком всю жизнь по войнам мотаетесь, а мы собирались в институт поступать медицинский. Он врачом хотел быть, людям помогать. Откуда он должен знать, как тут себя правильно вести?

— Шестнадцать, — тихо сказал Михаил и загнул еще один палец, — а я тебе и говорю, что это твоя работа — подсказать, научить, сделать так, чтобы он сумел в трудной ситуации без твоей помощи обойтись.

— Дяденька, ну не убивайте нас! Я обещаю, что научу его всему-всему!

Михаил уловил в голосе ангела небольшие изменения. Посмотрев в сторону жертвы и оценив примерное расстояние до него, он печально покачал головой.

— Двадцать четыре.

— Что вы сказали?

— Я говорю — поздно уже. Раньше надо было это все делать. Видишь, пуля уже летит? Куда мне ее деть? В карман что ли положить?.. Двадцать девять.

— Ну вы же все можете, я знаю!

— С чего это ты взял? Пуля — она ж почти как воробей. Или как там? Вылетит — ну ты понял…

Михаил посмотрел на нее. Она продолжала вращаться, медленно и неумолимо забирая последние метры жизни человека и его ангела. Большая часть пути уже осталась позади.

— Сорок один… Ты, Алешка, не бойся. Тебе больно не будет. Да и ему, видимо, тоже. Я уже отсюда вижу, что она прям между глаз влетит.

— Дядь, — раздался из-за спины еще один всхлип, но уже совсем не такой, как раньше, — ну что мне сделать, чтобы вы нас не убили, а?

— Ничего уже не сделать, друг мой. Не надо было приезжать сюда. Знал ведь он, куда попадет? Знал. Понимал, что или самому умереть придется, или других убивать? Понимал. Какие еще вопросы? Пятьдесят девять…

— Так ведь не по своей воле он сюда…

— Ой, — Михаил махнул рукой, — все они тут не по своей воле. Кого не спроси — все не по своей. Прям страдальцы одни. И вообще, меня это в последнюю очередь волнует. Подставился твой герой — это его проблемы. И твои. Шестьдесят три…

— Что-то мне так тяжело идти… Дядь! Прям ноги не несут. Это я уже умираю? — послышалось сзади.

До подопечного Алешки оставалось несколько шагов. Михаил взглянул в лицо этого молодого парня. Обычная внешность неопытного солдата, попавшего в передрягу — зрачки по пять копеек, испуганный и растерянный взгляд, слегка приоткрытый рот, раздувшиеся ноздри, бледная кожа.

Обойдя летящую пулю, Михаил вплотную подошел к бойцу.

— Семьдесят. Семьдесят шагов.

— Что это значит? — раздался из-за спины хриплый и скрипучий голос.

— Жалко мне тебя, Алешка. У моего человека сын на тебя больно похож. Хороший такой парень, веселый… — не оборачиваясь, ответил Михаил, — и возраст такой же. Сколько, говоришь, тебе лет?

— Восемнадцать, — послышался почти не узнаваемый голос ангела.

— Ошибаешься, друг мой, — Михаил медленно обернулся.

На месте молодого парня Алешки стоял глубокий седой старик. Держась за бок, он пытался отдышаться. Видно было, что каждый шаг ему давался с трудом.

— Прибавляй к своим восемнадцати еще семьдесят. Вот тогда точно не ошибешься.

— Это почему? Как? — Алешка провел дряблой ладонью по своему морщинистому лицу и с ужасом посмотрел на Михаила.

— А вот так. Семьдесят шагов — семьдесят лет. Честно говоря, я очень переживал, что будет больше сотни.

— Но почему так?..

— А потому что мы в ответе за своих людей. И раз уж ты не хочешь, чтобы он погиб, то придется ответить за него своей шкурой. Теперь тебе придется очень постараться, чтобы везде за ним успеть. Если конечно, хочешь подольше прожить. Старость — она же, как известно, не очень-то и радость.

Михаил протянул руку и аккуратно, двумя пальцами, схватил пулю, которая уже смотрела своим острием прямо в лоб солдата.

— Держи, — протянул он ее Алешке, — я думаю, ты поймешь, как лучше ею распорядиться.

Постаревший ангел взял ее в руку и на несколько секунд задумался. Михаил с легкой усмешкой наблюдал за тем, что предпримет опекун молодого бойца.

— Спасибо вам, кажется, я знаю, что нужно сделать, — наконец сказал ангел, посмотрел на Михаила и, размахнувшись, бросил пулю прямо в солдата.

Звуки мгновенно заполнили тишину вокруг. Пуля, мерзко взвизгнув, ткнулась в плечо бойца, развернув его и бросив на землю.

— Ну, хирургом вряд ли станет, а, к примеру, окулистом — вполне может быть, — улыбнулся Михаил и, похлопав седого ангела по плечу, серьезно посмотрел ему в глаза, — не возвращайтесь больше сюда. Вас здесь больше никто не пожалеет. Да и мой снайпер стреляет обычно с гораздо большего расстояния…

Память

Старик медленно шел по зеленеющей аллее берлинского парка, держа за руку своего внука. Мальчик любознательно крутил головой по сторонам, то и дело пытаясь вырваться и убежать по своим мальчишеским делам. Он не очень любил эти прогулки с дедом. С ним ему было неинтересно. Радовало лишь то, что эти встречи происходили всё реже и реже.

— Сегодня я расскажу тебе одну историю, Маркус. Послушай меня…

* * *

Выглянув из-за угла здания, Василий резко выдохнул и, пригнувшись, рванул через улицу. Со всех сторон велась беспорядочная стрельба, и уже было непонятно, по нему ведут огонь или нет. За эту долгую войну, чувство страха не притупилось и не исчезло. Оно просто стало таким же обыденным, как, например, ощущение голода. Да, неприятно, но жить можно.

С разбегу воткнувшись в дверь, висевшую на одной петле, Василий ввалился в помещение.

— Отлично. Хоть дух можно перевести, — сам себе сказал он, и вытер рукавом пот с пыльного лица, — ну, ничего… Немножко осталось поднажать и всё. Возьмем мы этот чертов Берлин, чтоб ему икалось еще сто лет.

В помещении царил полумрак. Щели в забитых окнах пропускали немного света, но его все равно было мало. Да и солнце уже скрылось за соседними полуразрушенными зданиями. Осмотрев свою винтовку, Василий уже собрался совершить еще одну перебежку, но вдруг, каким-то шестым чувством он ощутил, что он здесь не один. Почти физически он почувствовал чей-то взгляд на своем затылке. Медленно положив палец на спусковой крючок, Василий одним резким движением обернулся и направил ствол винтовки в дальний угол помещения.

— Мать твою… — выругался он и прищурился, пытаясь получше разглядеть серый комок, притаившийся во мраке, — пацан что ли? Ну точно, пацан! Эй! Положь ружье свое! Не доводи до греха!

Забившись в самый темный угол, на бетонном полу сидел мальчик. На вид ему было около двенадцати лет. Поблескивая в темноте перепуганными глазами, он держал в дрожащих руках винтовку, черное дуло которого было направлено прямо в грудь Василия.

— Слышишь, парень? Понимаешь по-русски? Я говорю — положь ружье свое! Как там по вашему? Хенде хох, говорю!

Мальчик не двигался.

— Вот гаденыш, а! Я ж тебя пристрелю сейчас, парень! Не дури! — Василий поудобнее перехватил свою винтовку, — ты понимаешь, что война уже всё?.. Как там? Война — капут, понимаешь? Гитлер тоже капут. Кончай уже дурить.

Никакой реакции. Только винтовка в руках пацана затряслась еще больше.

— Чтоб тебя… Совсем дурной что ли… — пробормотал себе под нос Василий, — мамка где твоя, парень? Мама, понимаешь? Как же это по-немецки? Да, наверное, так и будет — мама. Где мама твоя?

Парень всхлипнул, но винтовку не опустил.

— Будет она тебя искать везде. А тебя нет нигде. Мама твоя, понимаешь? Ферштейн? Положь ружье и иди домой. Война закончится, пойдешь в школу опять. Учиться будешь, маму радовать хорошими оценками. Положи, малый, не глупи.

Немного привыкнув к темноте, Василий уже мог различить черты лица парня. Огромные испуганные глаза смотрели на него, практически не моргая. Вжавшись в угол, он неумело держал перед собой оружие, но палец, тем не менее, лежал на спусковом крючке.

— Что ж ты делаешь, окаянный? — со лба Василия капнула капелька пота, — пристрелю же! Ей-богу, пристрелю! И не найдет тебя тут никто. Тебе это зачем? Что ты, жить что ли не хочешь, а? Хочешь ведь. По глазам вижу, что хочешь. Так ты и живи. Положи ружье и живи. Я в тебя стрелять не буду. Я ж не изверг. Понимаешь меня? Я же не фашист.

Парень, видимо расслышав в голосе солдата какие-то миролюбивые нотки, немного опустил ствол и снова всхлипнул.

— Вот так. Молодец, хлопец. Ты не бойся. Я тебя обманывать не собираюсь. Слово красноармейца! Это значит, что как сказал, так и сделаю. Не бойся. Не трону я тебя.

Ствол опустился еще на несколько сантиметров.

— Пойдешь сейчас домой, скажешь мамке своей, что война скоро закончится. Скажи ей, что нас пусть не боится. Мы люди мирные. Мы сюда не зверствовать пришли. Добьем фашистов и всё. Домой, — Василий внимательно наблюдал за мальчиком, — я же тоже домой хочу, понимаешь? У меня там тоже мама есть.

Винтовка в руках парня уже смотрела куда-то в пол перед ногами Василия. Он облегченно вздохнул и сделал маленький шаг навстречу.

Говорят, что в критических ситуациях, время как-будто останавливается. Но все, что произошло в следующую секунду, молниеносно пронеслось перед глазами Василия. Сзади раздался грохот и дверь, державшаяся на одном честном слове, рухнула на бетонный пол. Раздался выстрел. Пуля противно прожужжала мимо его уха и уткнулась куда-то за его спиной. Василий, одним прыжком преодолев расстояние, разделяющее его с парнем, схватился за винтовку и, резким движением вырвав ее из рук пацана, обернулся к двери. В проеме стоял солдат с автоматом, направленным в его сторону.

— Сашка, свои!

— Вась, ты что ли? — боец прищурился, привыкая к темноте.

— Нет, мать твою, архангел Михаил! — ругнулся Василий.

— Ты чего в меня стреляешь-то, дурака кусок? А если б попал?

— Не я это. Да и не в тебя. Это вот… — Василий отошел на шаг в сторону и показал рукой на обезоруженного парня.

— Ах ты ж тварь такая! — Сашка приблизился и посмотрел на пацана, — это ж этот, наверное… Как его? Гитлерюгенд. А ну отойди, Вась. Сейчас я его шлепну.

— Не трожь пацана!

— Да ты чего, Вася? — солдат посмотрел на него широко открытыми глазами, — эти выродки вчера двоих наших уложили. Ты их что, жалеть будешь, что ли?

— Я сказал, пацана не трожь. Посмотри на него, Саш. Он же совсем еще малой.

— Да какая разница? — повысил голос солдат, — как нам в спину стрелять, так они не малые все, а как прижмет, так все сразу мамку зовут и в штаны дудонят! Мы сюда не на прогулку пришли, а фашистов бить. До конца! Он в тебя только что выстрелил, что ты его жалеешь? Взял в руки винтовку, значит всё… Не хотел бы стрелять, сидел бы дома. А ну отойди!

Василий положил руку на автомат солдата и посмотрел ему в глаза.

— Сашка, родной. Мы ж с тобой от самой Москвы сюда шли. А зачем? Чтобы не было в мире больше людей, которые могли руку на ребенка поднять. Чтобы не было тех, кто людей заживо сжигает. Чтобы детишки во всем мире мамам своим цветы приносили, а не похоронки. Чтобы жизнь была, понимаешь? Не смерть, а жизнь! — Василий зажмурился и протер глаза, — неужели мы с тобой, братец, так оскотинились, что готовы ребенка застрелить? Неужели эта война проклятая из нас из самих зверей сделала? Скажи мне, Саш, это ведь не так? Не так, Сашка? Ответь мне!

Василий не замечал, как тряс своего друга, схватившись рукой за его шинель. Сашка встряхнул головой, как-будто стряхивая с нее морок, окутавший ее со всех сторон.

— Не так, Вась… Не так.

— Мы же не фашисты, Сашка! Не звери! — Василий еще крепче схватил своего друга за шинель, — мы же за правду… Сколько наших по полям, да лесочкам лежат? Сколько мы с тобой похоронили? Сашка… Чтобы мир… Чтобы никогда…

Комок подкатил к его горлу и он замолчал.

— Я понял. Понял я тебя, Вася. Всё, отпусти! Да отпусти, говорю!

Сашка освободился от пальцев друга и присел перед парнем, пристально уставившись в его глаза.

— Живи, малой. Живи. Я тебя об одном прошу. Мы уйдем, а ты останешься. Ты вырастешь, у тебя появятся свои дети, внуки. Расскажи им об этой войне. Расскажи всю правду. Скажи им, чтобы они никогда ее не забывали. А мы свои расскажем. Ферштейн?

Парень испуганно затряс головой.

— Пойдем, Вася. Мы еще не всё сделали.

Два солдата подобрали винтовку и исчезли в проеме двери.

* * *

…Старик закончил рассказ и посмотрел на своего внука. Тот стоял молча и, каким-то повзрослевшим взглядом рассматривал памятник, возвышавшийся посередине парка.

— Больше я их никогда не видел. Я не знаю, вернулись ли они домой или остались здесь навсегда. Я не знаю, что мне тогда говорили эти двое русских. Я не знал их языка, — старик вздохнул, — посмотри на этот памятник. Ты видишь? Это русский солдат. Он держит в одной руке ребенка. Я часто прихожу сюда, и мне кажется, что это тот самый солдат держит в руках меня… Мы пришли сюда для того, чтобы ты знал, кому обязан своей жизнью. Ведь именно они подарили ее тебе, сохранив мою.

Старик протянул внуку две красные гвоздики, которые он держал в руке.

— Ты вырастешь, у тебя появятся свои дети, внуки. Расскажи им об этой войне. Расскажи всю правду. Скажи им, чтобы они никогда ее не забывали… И ты помни.

Мальчик взял цветы и молча положил их к ногам каменного солдата. Он не видел, как за его спиной у старика беззвучно затряслись плечи.

Выходной

Денис решил провести свой единственный выходной дома. Конечно же у него было много планов на этот день, но когда он наступил, диван вдруг стал чертовски мягким, теплым и привлекательным, как это всегда и бывает по выходным. От послеобеденной полудремы у телевизора, его отвлек звонок в дверь. В груди ёкнуло так, как всегда ёкает, когда звонят в дверь, а ты никого не ждешь. Подкравшись к двери так, как всегда крадутся, когда не знают, кто за ней, Денис настороженно прислушался.

— Кто?

— У нас для вас есть подарок, — послышалась с той стороны заученная речь.

Не то чтобы Денис любил подарки. Он их очень любил. Особенно без повода. Распахнув дверь, он уставился требовательным взглядом на незнакомца.

— Сегодня и только сегодня, наша компания дарит вам этот набор кухонной посуды, — расплылся в масляной улыбке продавец, — всё это может стать вашим, нужно лишь…

— Переписать на вас квартиру, продать душу и купить одну сковородку по цене трех, — разочарованно перебил его Денис, — спасибо, не нужно. До свидания.

Дверь захлопнулась прямо перед ослепительной улыбкой продавца, а Денис побрел наверстывать упущенное время отдыха. Только лишь его тело заполнило вековую вмятину в диване, как снова забренчал звонок.

— Какие наглецы, однако, — удивился и одновременно разозлился Денис.

Покинув вмятину, он снова подошел к двери.

— Здравствуйте. Мы собираем деньги на новый домофон, — заглядывая прямо в душу, на предмет наличия денежных знаков, заявила полная женщина.

— Не препятствую, — лаконично заявил Денис и захлопнул дверь.

Очередной звонок раздался минуты через две.

— Это сто сорок седьмая квартира? — спросил пожилой мужчина в очках, пряча за спиной, завернутый в газету, букет сирени.

— Нет.

— А какая?

— Двухкомнатная, — не очень остроумно, но уверенно закончил разговор Денис.

В этот раз он даже не успел дойти до дивана…

— Вы верите в Бога? — распахнув честные глаза, одновременно спросили две женщины.

— Окститесь, сударыни, и идите к черту! — взревел Денис.

Две женщины не преминули воспользоваться советом и тут же засеменили к лестнице. Убедившись, что они выбрали верное направление, а именно — вниз, Денис захлопнул дверь, но на замок уже решил не закрывать. И правильно сделал.

— Здравствуйте. В рамках проведения экологической кампании, мы абсолютно бесплатно тестируем качество воды в…

— Денег нет, — сказал, как отрезал, Денис.

— Вы не поняли! Тест абсолютно…

— Я не пью воду. У меня ее отключили. Знаете почему?

— Почему? — удивились двое «экологов».

— Потому что денег нет. Это же логично! До свидания.

От фестиваля странных гостей Дениса отвлекло входящее сообщение на мобильном телефоне: «Добрый день! Вы являетесь постоянным клиентом нашей сотовой сети. Мы рады предложить вам новые тарифы, которые обязательно…». Не дочитав сообщение, Денис засунул телефон под диван и, нащупав там же пульт от телевизора, нажал на кнопку «ОN».

— Надоели старые обои? Решили поменять интерьер? Хочется чего-нибудь свежего? Не проблема! Приходите в наш торговый центр! Только у нас…

Пульт полетел в противоположный угол комнаты, воткнувшись в стену с действительно старыми обоями. От этого Денису стало еще обиднее на душе. От мрачных мыслей его отвлек очередной звонок в дверь. Вскочив с дивана, Денис резко распахнул дверь.

— Здравствуйте. Мы собираем подписи за кандидата в депутаты от нашего микрорайона, — девушка протянула ему раскрытую папку.

Лицо Дениса сначала покраснело, а потом начало бледнеть. Глаза налились кровью, а один из них даже немного дернулся. Зубы обнажились в хищном оскале.

— Я поняла. Зайду в другой раз, — посмотрев на Дениса, как можно спокойнее произнесла девушка и попятилась к лестнице.

Денис прикрыл дверь, сходил на кухню за табуреткой и, усевшись на нее прямо в прихожей, замер в ожидании. Оно продлилось не долго. Мысленно прокляв создателей звонка, он, не поднимаясь, потянулся к ручке.

— Добрый день. Хотелось бы проинформировать вас об изменении пенсионного законодательства, — совсем не удивившись сидящему на табуретке Денису, заговорил парень в галстуке и пиджаке, — скажите, вы уже выбрали систему начисления пенсии?

— А мне не надо, — пожал плечами Денис.

— Все так говорят, — улыбнулся парень.

— Мне точно не надо. Вычеркните меня там в своих списках. Я не доживу все равно.

Оценив его слова, позу и выражение лица, парень принял единственное правильное решение. Дежурно улыбнувшись, он скрылся в темноте подъезда и зашагал по лестнице вниз. Судя по звукам, переступая через две ступеньки.

Денис решил не закрывать дверь, что, в его ситуации, было абсолютно оправданно. Не прошло и пяти минут, как в подъезде снова послышались шаги.

— Я здесь! — крикнул он в открытую дверь, — но я очень зол и могу ударить вас молотком по голове или колену!

Шаги прекратились, а через пару секунд снова зашаркали, но уже в другом направлении. Видимо, очередной гость решил, что его дело не такое уж и важное. Денис только успел обрадоваться тому, что глаз дергается уже гораздо меньше, как из-под дивана послышалась мелодия звонка мобильного телефона. Схватив табуретку на которой он сидел за одну ножку, Денис, крадучись, принялся подбираться к телефону. Грациозным движением ступни вытолкнув телефон на середину комнаты, он уже было собрался обрушить на него свое оружие, но остатки здравого рассудка пересилили его первобытное желание убивать. Подняв телефон, он нажал на кнопку вызова.

— Алло… — количеству боли и отчаяния в его голосе позавидовали бы даже лучшие артисты Большого Театра. Или МХАТа, например. Неизвестно ведь, где больше ценится боль и отчаяние в голосе.

— Добрый день! Это Денис?.. — девушка назвала его фамилию и отчество.

— Вынужден признать, что да, — обреченно вздохнул он.

— Наш банк предлагает вам нашу новую кредитную карту на выгодных условиях. Для ее получения вам нужно…

Денис спокойно нажал на кнопку отбоя и так же спокойно швырнул телефон в стену. Пройдя на кухню и выпив стакан воды, он облокотился об подоконник.

— Сволочи, гады! У меня единственный выходной! Какого черта вам всем от меня нужно?! — не услышав ответа, он покачал головой и прошел в комнату, — нет, отдохнуть сегодня не получится. Они меня здесь достанут… Ладно, пойду на работу. Придется эту неделю поработать без выходных.

Быстро одевшись, он схватил портфель и выбежал из квартиры.

* * *

— Чего надо? — на пороге квартиры стоял небритый мужик в растянутой майке-алкоголичке и недружелюбно смотрел на Дениса.

— Здравствуйте. А ваша жена дома?

— Тебе какое дело? — прищурившись, ответил хозяин квартиры.

— Дело в том, что я представитель одной известной косметической компании. Я думаю, что вашей супруге будет интересен ассортимент наших товаров. К тому же, в этом месяце у нас хорошие скидки!

Денис расплылся в милейшей улыбке. Что нельзя было сказать о лице мужика в майке.

— Слушай ты, упырь! Если ты еще раз сюда придешь, я ударю тебя по лицу. Уяснил?

— Но я же…

— Иди в… Пошел вон, придурок! — дверь захлопнулась прямо перед лицом Дениса.

— Сам придурок, — тихо прошептал он и принялся спускаться по лестнице, — и откуда только такие идиоты берутся?..

Домовой и Кот

Уважаемые друзья!

Много раз читал Ваши отзывы и комментарии о том, что Вы читаете мои рассказы своим детям. Это, конечно, очень радует. Поэтому я решил написать такую небольшую сказку специально для них. Если им понравится, то, быть может, это станет еще одной доброй традицией и появится еще один цикл рассказов «Для самых маленьких».

С уважением, ЧеширКо)

Домовой и Кот сидели на подоконнике и тихо разговаривали.

— Скучно мне как-то, — зевнув и щелкнув зубами, сказал Кот, — надоело всё.

— Что тебе надоело-то, Котяра?

— Да всё! Ничего нового не происходит. Живу тут, даже поговорить не с кем.

— А я тебе на что? — удивился Домовой.

— Ну, разве что с тобой только. Остальные не понимают меня совсем. Думают, что мне только и нужно, что поесть, да поспать.

— О как! Так я тоже так думал! А что, это неправда что-ли?

Кот покосился на своего друга и снова принялся смотреть в окно.

— Конечно неправда! Мне много чего хочется! Я тут как в тюрьме. Поел, поспал, пошел по двору погулял, опять поспал… И так день за днем.

— Ну так ты мышей что-ли лови! Какая польза то от тебя?

— А от тебя какая? — возразил Кот, — люди тебя не видят даже!

— Ну и что? — задумчиво протянул Домовой, — не обязательно на глаза им показываться, чтобы пользу приносить!

— А мне и не нужно ничего им приносить, посижу на руках, помурлыкаю, они и рады. Вот так-то! — усмехнулся Кот.

Домовой замолчал и задумался. Кот махнул хвостом и продолжил:

— А давай с тобой поспорим, а? Неделю поживем, а в конце посчитаем — кого больше раз похвалили, тот и выиграл. Тот, значит, полезнее для людей!

— А на что спорить-то будем?

— Да хоть на миску молока. Давай?

— Ну давай, что уж там, — Домовой улыбнулся сквозь густую бороду и спрыгнул с подоконника.

Всю неделю они старались изо всех сил. Ну как старались? Кот особо и не напрягался, а вот Домовой как мог пытался угодить своим сожителям. Все игрушки свои вернул владельцам. И сережки, и ключи, и пульт от телевизора прятать перестал. А все не хвалят его и не хвалят. А Кот в это время просто не пакостил. И каждый день его хозяйка нахваливала:

— Вот молодец какой! Перестал по ночам бегать, да на занавесках качаться. Даже мышь одну из подвала принес!

Правда, он с ней просто договорился. За кусочек сыра согласилась она, что он ее из подвала вынесет, а потом обратно в зубах занесет. Но хозяйка то не знала об этом, поэтому и нахваливала Кота, как могла.

Неделя уже почти к концу подошла, а Домовой все покоя себе не находил.

«Сколько я всего хорошего делаю, а ни разу меня и не похвалили! А вдруг, и правда, я просто бесполезный?

Совсем расстроился он. Уже и не знал, как людям угодить.

Всю ночь перед окончанием спора ворочался он и думал о том, что проиграет. Не миска молока его расстраивала, а то, что не ценят люди его добрые дела и не благодарят за это. Уже было спать собрался, как услышал он на кухне звуки какие-то странные.

— Это еще что такое? — пробурчал он и пошаркал по коридору.

Только лишь протиснулся он в приоткрытую дверь, как и замер на месте. Огонь полыхал над плитой. Кухонная мебель горела и коптила горьким черным дымом.

— Пожар!!! Пожар!!! — крича и спотыкаясь, Домовой бросился в спальню к своим домочадцам. Запрыгнув на кровать, он стал всеми способами пытаться их разбудить. Дергал за ноги, кричал что есть силы, щекотил и щипал. Но не слышали они его совсем. А может и не умели они его слышать, или не хотели уметь, кто его знает?

Совсем уже выбился из сил Домовой, как вспомнил о Коте. Со всех ног бросился он в кладовку, где тот любил спать.

— Кот, Кот, вставай! Беда у нас дома! Ну просыпайся же!

— Чего? — приоткрыв один глаз, недовольно мяукнул Кот, — дай поспать! Ты время видел?

— Да говорю ж, беда у нас! Просыпайся! Пожар! Горим!

— Ага, хорошо, — сквозь сон, промямлил Кот и перевернулся на другой бок. Через секунду, видимо осознав слова Домового, тот вскочил на ноги, — как пожар? Где?

— Кухня горит! Быстрее!

— Так бежим скорее! В комнате форточка открыта! Успеем еще!

— Нельзя нам бежать! Люди сгорят! Я их будил, они не слышат меня совсем! Помочь им нужно, слышишь? Ну давай же, соображай скорее! — уже на бегу кричал Домовой.

Едкий дым уже заполз в спальню. Вслед за ним туда же ворвались и наши друзья. Кот с разбегу прыгнул на грудь своего хозяина и сразу же укусил его за нос. Затем стал прыгать по нему и царапаться. Хозяин схватился за нос и приподнялся на локте.

— Ах ты ж, гаденыш! Ты зачем?… — он осекся на полуслове и повел носом, — это что еще?.. Пожар что ли?

Быстро разбудив хозяйку, он вскочил с кровати…

А на следующий день Домовой и Кот снова сидели рядом и беседовали.

— Ну что, Котофей, проиграл я наш спор! Ни разу меня не похвалили. Видимо, и правда от тебя пользы больше. Молоко я тебе позже отдам, ладно?

— Нет, друг! Если б не ты, сгорели бы мы все тут! И я, и люди, и дом. Так что этот спор ты выиграл, — с этими словами Кот легонько придвинул миску с молоком Домовому, — угощайся.

— Не я, а мы вместе! Я бы без тебя тоже ничего не сделал!

— А я без тебя, — улыбнулся Кот.

— А мы без людей, — добавил Домовой и посмотрел на миску.

В этот день два друга поняли, что для того, чтобы совершать добрые дела, не обязательно ждать похвалы. Их можно и нужно делать просто так. А еще они поняли, что только вместе со своими друзьями и родными смогут справиться с любой бедой.

Огонь тогда потушили довольно быстро. Через некоторое время хозяева сделали ремонт и купили новую мебель. Ничего и не напоминало больше о той ночи. Кота они стали любить еще больше и никогда не забывали налить ему молока. Потому что считали его своим спасителем. Только вот, стали удивляться тому, что молоко в его миске стало заканчиваться в два раза быстрее.

Дороги судьбы

Одни люди верят в судьбу, другие — нет. А для третьих, судьбы людей — всего лишь дорога, по которой они ведут и первых и вторых.

* * *

— И вот здесь они расходятся, — сотрудник Отдела Линий Вероятности, а в простонародье — Ангел, остановился и указал рукой на разветвляющуюся дорогу.

— И зачем ты меня сюда привел? — хмыкнула руководительница Транспортного Отдела, а в простонародье — Смерть.

— А что, не видно? Там, чуть дальше — твоя работа.

— Где?

Ангел вздохнул и устало покачал головой.

— Смотри, — он вернулся на пару шагов назад, — вот до этого места их судьбы одной линией идут. Здесь у них все хорошо и прекрасно.

— Ты мне хоть скажи, кто — они? Ничего не понятно.

— Парень и девушка. Парень — мой клиент, — спокойно ответил ангел.

— Ааа… Так это твой? Ну-ну… И что дальше? — заинтересовалась Смерть.

— Вот здесь, где расходятся их дороги — у них там… В общем, кое-что случилось. Это не очень важно, — ангел нахмурился и подошел к развилке, — дальше они расходятся. Вроде бы в разные стороны, но затем все равно идут параллельно. Недалеко друг от друга.

— Ну?! дальше то что? — нетерпеливо воскликнула Смерть, — я здесь каким боком?

— Видишь левую дорогу? Сначала ухабы небольшие, а потом — аккуратненькая, ровная, без мусора всякого. Видишь?

— Вижу.

— Так вот это дорога — судьба той девушки. А вот дорога моего клиента…

Ангел протянул руку в другую сторону. Туда, где от асфальтированной дороги отделялась еле заметная тропинка. Сначала она еще была похожа на некое подобие дорожки, а затем постепенно превращалась в грязное месиво из луж и ухабов. Через несколько метров она терялась из виду, пропадая в зарослях высокой травы.

— Ого, — удивилась Смерть, — она его что, покалечила что ли?

— Она? Да нет конечно. Сам себя калечит, дурачок…

— Суицидник?

— Хуже, — ангел многозначительно вздохнул, — совесть.

Смерть еще раз посмотрела на грязную тропу.

— Совесть? Это он сам себе, своей совестью, получается, так судьбу вспахал после расставания?

— Ну, а кто же еще? Или ты думаешь, что это я тут на тракторе ездил? Скажешь тоже… — ангел махнул рукой, — пойдем.

— Туда? — Смерть брезгливо посмотрела на грязь.

— Туда, туда. Тут недалеко.

Ангел, а за ним и Смерть, спустились с ровной дороги и, стараясь обходить лужи, двинулись по тропе. Через некоторое время трава, буйными зарослями окружавшая ее с двух сторон, уже доходила им до пояса, а тропинка становилась всё уже и уже.

— Далеко еще? — приподнимая длинные полы своего темного одеяния, спросила Смерть.

— Уже почти пришли. Торопишься? — не оборачиваясь, ответил ангел.

— Честно признаться, не очень хочется лазать по этим зарослям людской глупости. Мне больше по нраву ровненькие дороги, асфальтированные. Идешь себе спокойно до самого конца и всё. Там где асфальт заканчивается, там и ждешь, — Смерть ловко перепрыгнула через большую лужу, — да и люди там, как правило, пунктуальные. Никогда не опаздывают. Им же тоже легче по ровному идти.

— А что, бывают случаи, что они на встречу с тобой могут опоздать?

— Случаи, друг мой, разные бывают, — загадочно ответила Смерть.

Трава уже доходила им до плеч, а дальше идти было все труднее и труднее.

— Долго еще?

— Да всё, пришли, — ангел остановился и принялся осматриваться по сторонам, над чем-то раздумывая.

— Ну и конец… — сочувствующим голосом, проговорила Смерть, рассматривая огромную лужу в конце тропинки.

— Да… Радостного мало в такой смер… В таком завершении жизни, — быстро поправился ангел, — ну что ж, оставляю тебя здесь. Не скучай. Клиент скоро придет.

Он помахал рукой и направился обратно.

— Эй! Подожди! — Смерть стояла у лужи и, оглядываясь на заросли травы, слегка поеживалась, — а он скоро будет?

— Скоро, скоро. А может и задержится немного. Я не знаю. Я свою работу сделал.

— Да подожди ты!

Ангел остановился.

— Постой тут со мной, а? Что-то мне не очень хочется одной здесь торчать.

Ангел улыбнулся, но, обернувшись, тут же спрятал улыбку.

— А что мне с тобой тут делать? Не самое лучшее место для отдыха. Твоя работа — ты и стой. А я пойду на распределение.

— Сам привел меня сюда, а теперь хочешь меня тут одну оставить? — обиженно проговорила Смерть, — между прочим, это и твоя вина, что у него судьба такая… такая… неприятная, заросшая и мокрая.

— Ладно, побуду с тобой, — неожиданно подобрел ангел, — только мне тут тоже не очень хочется высиживать.

— А что, есть другие варианты? — с надеждой в голосе спросила Смерть.

— О! Придумал! — Ангел хлопнул себя по лбу, — тут же рядом дорожка той девушки проходит! Видела, какая она ровная? Давай там и подождем. Он как появится — обратно вернемся.

— А не прошляпим?

— Да не бойся. Она тут совсем рядом.

— Ну не знаю… Если только под твою ответственность…

— Под мою? — удивился ангел, — да он уже не жилец. Мне, честно говоря, уже все равно, что с ним будет. Тебе надо — ты и сиди тут. А я пойду тогда обратно.

— Ну хорошо, хорошо. Пойдем на ту дорогу, — согласилась Смерть, — куда идти-то?

— А за мной и иди. Не ошибешься.

Ангел подошел к окончанию тропинки, перепрыгнул лужу и, развернувшись влево, шагнул в заросли травы. С трудом сделав пару шагов, он остановился.

— Что там?

— А ты сама не видишь что ли? Я тут не пройду. Трава — выше меня. Да и одежду пачкать не хочется. Это на твоей черноте ничего не видно, а мне свое белое уже надоело отстирывать, — ангел развернулся, — в общем, сиди тут сама! Надоела!

— Да стой ты! Что ты такой нервный? У меня и на этот случай есть решение. А ну-ка, посторонись!

Смерть отодвинула ангела и достала откуда-то из своих одеяний небольшую палку. Ангел сам не заметил, как в одно мгновение она превратилась в длинную острую косу.

— Ого! Складная что ли? — присвистнул он.

— А то! Выдали на складе новую на прошлой неделе.

Смерть плюнула на руки и, поудобнее схватившись за косовище, принялась укладывать траву ровными рядками.

Через несколько минут, запыханная Смерть и довольный ангел уже стояли на асфальтированной дороге.

* * *

Егор стоял на остановке под проливным дождем. Вода стекала по лицу и шее, противными каплями затекая за шиворот. Его это никак не печалило. В принципе, его уже давно ничего не радовало и не огорчало. С тех пор, как он потерял своего самого близкого человека — Лику, все чувства сначала притупились, а потом совсем куда-то исчезли. Нет, Лика не погибла. Она была жива. Она даже научилась прощать предательства. И от этого Егору было еще обиднее. Потому что он так и не научился прощать себя. Их дороги разошлись, но она так и осталась в его сердце.

Решив, что автобуса он уже не дождется, Егор вытер рукой мокрое лицо и, сгорбившись, подошел к краю пустынной проезжей части. Дома его никто не ждал, поэтому он, погрузившись в свои мысли и, не смотря по сторонам, неспеша двинулся через дорогу.

Все произошло настолько быстро, что он даже никак не успел среагировать. Визг тормозов, какая-то вспышка справа… Внутри Егора все похолодело. Как в замедленном кино, он смотрел на бок приближающегося автомобиля, который занесло на мокрой дороге. Единственное, что он успел сделать, это закрыть глаза. Что-то резко и больно ткнулось в его правый бок…

* * *

— Это ты хорошо придумал, — улыбнулась повеселевшая Смерть, — здесь как-то поприятне и попросторнее.

— Согласен, — кивнул ангел и посмотрел на часы, — что-то он задерживается.

Смерть прищурилась и посмотрела вдаль.

— А это еще кто?

Ангел быстро обернулся и, проследив за взглядом Смерти, тут же схватил ее за руку и отпихнул на обочину.

— Быстро с дороги! В траву!

— А кто это?

— Я сказал — быстро!

Смерть, поддавшись общей панике, первая влетела в заросли. За ней туда же нырнул и ангел.

— Да кто это? — прошептала Смерть, уставившись на него.

— Тише! Это девушка та. Нельзя нам на ее пути стоять. Мне нельзя, потому что она не моя клиентка, а тебе…

— Да знаю я! Потому что дорога еще не закончилась, — прошипела Смерть.

— Вот и молодец. Сиди тихо! Жди, пока пройдет.

* * *

Егор открыл глаза. Он лежал прямо на асфальте в огромной луже.

— Больно, блин! — пропыхтел он и попытался встать.

В последний момент, водитель машины каким-то чудом успел выровнять траекторию заноса и зацепил Егора только лишь боковым зеркалом, которое валялось сейчас рядом с ним.

— Прям в бочину… — с усилием поднявшись, проговорил он.

— Вы живы? — раздался рядом взволнованный женский голос, — Господи, вы живы! Я… Я… Понимаете… Я ехала и тут…

Голос неожиданно замолчал.

— Егор?

Он, морщась от боли в боку, повернул голову.

— Егор, это ты что ли?

Дыхание перехватило и он смог лишь глупо улыбнуться и кивнуть головой. Перед ним стояла она.

— Лика… Прости меня, Лика!

— Да что ты такое говоришь? За что? Это ты меня прости! Я тебя чуть не убила!

— Лика! Я знаю, это сейчас неуместно, но я…

Она взяла его за руку, посмотрела в глаза, приложила палец к его губам и улыбнулась.

— Поехали домой, Егор…

* * *

Смерть больно ткнула ангела прямо в ребра.

— Чего? — поморщился он.

— Вот он! Вот он идет!

— Кто?

— Да этот… Клиент твой.

— Ааа… — растянулся ангел в улыбке, — так это не мой. Это твой.

— Ну, я тогда пошла, — Смерть уже собралась встать, как заметила довольное лицо ангела, — а чего ты лыбишься-то? Чего ты скалишься?

— Иди, иди, — еле сдерживая смех, прошептал ангел, — только ты его не возьмешь.

— Это почему еще?

— Потому что его дорога еще не закончилась.

— Как не закончилась? А та тропинка? Лужа в конце? Там не было дороги дальше!

— Раньше не было, — усмехнулся ангел, — теперь есть. Ты же сама ее выкосила!

Смерть посмотрела на него ошарашенными глазами и ненадолго замолчала.

— Ты зачем меня сюда привел?

— А что б я делал тут без твоей косы? — уже в голос засмеялся ангел, — я бы сам тропинку не вытоптал.

— Знаешь что? — Смерть снова разобрала свое раскладное орудие, — знаешь?.. Да пошел ты!

Она отвернулась и резкими взмахами принялась расчищать себе дорогу обратно. А ангел, выбравшись из зарослей, тихо пошел вслед за парой, которая, взявшись за руки, продолжила свой путь по одной дороге.

Вера

У Андрея Степановича всю жизнь были проблемы с верой. Всё началось с того дня, когда он поверил своей однокурснице, а по совместительству и любимой девушке Даше. Он до сих пор помнил ее большие заплаканные глаза и душераздирающий рассказ о том, что на самом деле она просто сходила в кино со своим другом детства Артемом.

Поверил и простил. Затем подумал и просто поверил, так как решил, что прощать в таком случае не за что. Только через год получив приглашение на свадьбу от Дарьи и Артема, он понял, что всё-таки было за что. С тех пор, с верой как-то не заладилось.

После института, устроившись на работу, он утвердился в своих убеждениях во второй раз, когда его уволили из-за сокращения и не заплатили за несколько месяцев работы. Вроде бы мелочь, но всё же неприятно. А неприятное - это всегда запоминающееся.

Удивительно, но через определенное время, Андрей Степанович умудрился жениться и даже завести ребенка. Неудивительно, что ребенок в итоге оказался не от него. Это стало третьим гвоздем в крышку гроба, за которой лежала его вера хоть во что-нибудь. Казалось бы, у нее еще был шанс выбраться, так как гроб обычно имеет форму четырехугольника, а гвоздей пока что было всего три. Но Андрей Степанович был человеком предусмотрительным, поэтому он, ко всему прочему, перестал верить еще и в бога.

Вся его дальнейшая жизнь складывалась из разного рода событий и происшествий. Радостных и не очень. Впрочем, как и у всех. Только вот верить во что-то и кому-то он разучился вовсе. Именно поэтому, в один из дней, в глубокой задумчивости переходя улицу на красный свет, он не сразу понял, что произошло. А когда увидел перед собой странного человека, одетого в не менее странные одежды, он, буркнув что-то вроде: "Совсем с ума посходили, во что только не нарядятся, лишь бы не работать!", собрался пройти мимо.

- Андрей Степанович, неужели вы не видели красного сигнала? - спросил мужчина вслед.

- А вы кто? Работник ГИБДД что-ли? - остановившись и развернувшись на переходе, спросил Андрей.

- Нет, разве не видно?

- Мало ли... Может у вас форма новая такая.

Мужчина рассмеялся шутке Андрея, но было заметно, что он это делает скорее из вежливости.

- Андрей Степанович, времени мало, поэтому хотелось бы с вами поговорить немного.

- Вы кто такой вообще?

- Я... Ну, как сказать?.. Честно?

- Вы знаете, от того, какой я выберу ответ и от того, что вы мне на это скажете, ничего не поменяется, поэтому мне плевать с орбитальной станции на то, кто вы такой.

- Замечательно! - мужчина широко улыбнулся и потер руки, - значит вы - действительно тот, о котором мне говорили. Но я всё-таки обязан представиться. Я - бог.

- Я рад, - сухо ответил Андрей и собрался уходить.

- Советую вам не отходить далеко от вашего тела, иначе оно может быстро испортиться.

Мужчина указал рукой за спину Андрею. Обернувшись, тот увидел себя, лежащего на асфальте, в окружении толпы людей. Один из них расстегивал ему рубашку, другой куда-то звонил, еще кто-то бежал к нему с аптечкой из автомобиля, на ходу разрывая зубами упаковку с бинтами.

- Это что за... перфоманс? - вспомнил Андрей недавно прочитанное новое слово, которое он давно хотел употребить, но никак не мог найти нужного момента.

- В двух словах - вас сбил автобус, - спокойно ответил мужчина, - если более подробно, то автобус четырнадцатого маршрута.

- Благодарю за исчерпывающий ответ, - растерянно ответил Андрей, рассматривая свое тело, - простите, забыл ваше имя...

- Бог.

- Ах, да! Точно! Скажите, пожалуйста, вы же из больницы? Не могли бы вы сейчас связаться с кем-нибудь из врачей, чтобы они поскорее сюда приехали? Иначе, этому человеку, похожему на меня, вон тот мужичок сейчас сломает ребра, - сказал Андрей, глядя как мужчина у его тела неумело пытался сделать непрямой массаж сердца.

- Меня определенно восхищает ваша жизненная позиция, Андрей Степанович! - бог улыбнулся и развел руки в стороны, - вы стоите у своего бездыханного тела, видите это своими глазами, разговариваете со мной, но упорно продолжаете не верить во все это! Это просто чудесно!

- Рад, что вам весело, - абсолютно без эмоций произнес Андрей, - вы там что-то говорили о том, что хотели со мной что-то обсудить?

- Не то чтобы обсудить... Я просто хотел посмотреть на вас. На человека, который ни во что не верит. Мне о вас много рассказывали, но как-то не находилось времени встретиться лично.

- Могу оставить автограф. Где расписаться?

Бог так громко и искренне засмеялся, что Андрей невольно сам улыбнулся.

- Слушайте, я уже не помню, когда я в последний раз так веселился, - вытирая слезы, произнес бог, - впрочем, как я уже говорил, у нас не так много времени. Скажите, вы же атеист?

- Я - да. А вы?

- Ну хватит уже юморить, Андрей Степанович, - продолжая посмеиваться, сказал бог, - я, собственно, хотел выразить вам благодарность.

- Да? Как-то не логично.

- Очень логично, я вам сейчас все объясню, - мужчина подошел поближе, - здесь понимаете какое дело... В общем, на самом деле, я создал этот мир. Это правда. Весь мир. Людей и планеты, деревья и песок, муху и водород.

- А пластмассу? Пластмассу тоже вы создали? Или, к примеру, полиэтиленовый пакет?

- Нет, Андрей Степанович, не я. В этом то и всё дело. Если бы я создал всё, то у меня не было бы необходимости в людях.

Мне нравится наблюдать за вами, мне нравится смотреть, как вы развиваетесь и не стоите на месте. Мне это интересно, понимаете? Вы все - смысл моей, если можно так выразиться, жизни. Я дал вам разум, я дал вам возможность познания всего, что вас окружает, всего, что сделано моими руками. Посмотрите на этот огромный и прекрасный мир! Ведь он действительно прекрасен! Вы даже не представляете себе, как я радовался и, не побоюсь признаться, прыгал от счастья, когда один из вас привязал к палке камень и принялся рубить этим своеобразным топором ветки.

Для меня это было лучшей наградой за мои труды. Тогда я подумал, что всё это было не зря! И после этого я ни разу в этом не усомнился. Посмотрите на себя со стороны - вы вылезли из пещер и сами стали почти богами. Телевидение, радио, интернет, все эти новые технологии... Как вы думаете, разве это не может меня не радовать?

Андрей промолчал.

- В один момент я пошел на поводу у своих эмоций и открылся вам. И что произошло?

- Что произошло? - повторил Андрей.

- Это было моей большой ошибкой и я до сих пор об этом жалею, - бог покачал головой, - я показался вам, точнее, некоторым из вас и всё... Узнав обо мне, о моем существовании, люди просто сложили руки и решили, что я буду решать все их проблемы. Я буду добывать для них еду, я буду заботиться о них, я буду воспитывать их детей... Как вы думаете, мне это понравилось?

- Не знаю, мне бы, наверное, не понравилось.

- Вот и мне тоже. Я перестал получать удовольствие от всего происходящего... Среди потомков тех, с кем я говорил, конечно же были люди, которые еще пытались что-то делать самостоятельно, а не сидеть и не ждать моей подачки. Но другие предпочитали их не слушать, а просто сжигать на костре или рубить им головы.

- Да уж, это печально, - задумчиво произнес Андрей, - ну, а я то тут при чем?

- При том, что потом начали появляться такие как вы и у меня снова появилась надежда на то, что еще не всё пропало. Теперь я снова могу отдохнуть и просто насладиться своим творением, - бог оглянулся на толпу, - совсем мало времени у нас... Ну что ж, Андрей Степанович, рад был с вами познакомиться! Прощаться не будем, еще увидимся. Будем считать, что всё это вам приснилось, хорошо? Иначе, я снова расстроюсь.

Андрей стоял молча и не знал, что сказать вслед уходящему богу.

- Кстати, - уже уходя, бог остановился и обернулся, - то, что вы в меня не верите - это, конечно, хорошо. Но я вам настойчиво рекомендую поверить в себя. Вы - замечательный человек. А также, это очень важно, поверьте в людей! В большинстве своем, они очень неплохие ребята.

Андрей открыл глаза и увидел перед собой вспотевшее лицо мужчины на фоне синего неба.

- Очнулся! Живой! - закричал он.

- Что орешь? - поморщился Андрей.

- Живой! - не унимался мужчина, - я уж думал, что всё...

Андрей встал с асфальта и принялся застегивать рубашку.

- Ну вот... Пуговицу оторвал. Не мог что-ли, аккуратнее расстегнуть?

- Да какая пуговица! Ты как себя чувствуешь?

- Как я себя чувствую? - он уже набрал воздуха в легкие, чтобы по привычке буркнуть какую-нибудь гадость, но тут же остановился.

- Голова не кружится? Вытяни руки! Может, в больницу? Я подвезу! - со всех сторон на него сыпались какие-то вопросы и советы. Люди подходили, ободряюще похлопывали его по спине, кто-то протянул пластиковый стаканчик с водой. А Андрей стоял и смотрел на всех этих людей, которые вернули его к жизни. Просто так.

- Спасибо вам, братцы...

- Богу спасибо скажи, мы то что?

Андрей оглянулся. В конце улицы прямо по разделительной полосе уходил мужчина в странной одежде. Как будто, почувствовал его взгляд, он поднял руку и, не оборачиваясь, погрозил указательным пальцем.

- Да нет, ребят, вам спасибо. Вам! - улыбнулся Андрей.

Говорят, что он снова женился, устроился на новую работу и стал руководителем отдела инновационных технологий. А по вечерам он любил сидеть в удобном кресле на веранде и читать сказки своей маленькой дочке, глаза которой были так похожи на его.

Вечные враги

— Если бы я мог до тебя дотянуться, я бы перегрыз тебе горло! — воин хотел было подтянуться на руках к своему врагу, лежащему рядом, но силы покинули его и он, яростно скрежетнув зубами, снова лег на бок.

— Сколько раз мы уже встречались с тобой в боях? — лежащий неподалеку воин в светлых доспехах, повернул голову к своему противнику, — сколько раз наши армии сходились в жестоких битвах? Эта война когда-нибудь должна завершиться? Как думаешь?

— До последней капли… Слышишь? До последнего своего вздоха я буду ненавидеть тебя! Я выживу! Я уже много раз был сражен на поле боя. Очень много раз. Но я выживу! Только лишь для одного, — воин в темных латах приподнялся на локте, — только для того, чтобы снова встать под знамена моей армии и биться до конца во славу моего Короля и моего Бога! Если не я, то мои друзья по оружию когда-нибудь добьют вас и сотрут наконец-то даже воспоминания о вашей армии!

Светлый воин посмотрел в небо и слегка улыбнулся.

— Откуда в тебе столько ненависти, мой друг?

— Друг? — черный воин округлил глаза, — ты называешь меня своим другом? Ты в своем уме? Мы воюем уже не одну тысячу лет! Мы…

— Да, да. Я хорошо знаю историю. Не нужно мне напоминать об этом. Ты знаешь… — светлый снова посмотрел на своего противника, — раньше я был таким же, как и ты. Всю свою жизнь я прожил в ненависти к вам. Я служил своему Королю, выполнял все приказы и всегда думал лишь об одном. О том, что когда-нибудь мы закончим эту войну. Но я не хотел мира с вами. Я желал вашего уничтожения. И делал для этого всё возможное. В этом мы с тобой похожи, не правда ли?

— Ты… Ты… Да как ты смеешь сравнивать себя со мной? — зашипел темный воин, — если бы я мог…

— Да, я знаю, — перебил его светлый, — если бы ты мог, ты бы перегрыз мне горло. Я уже слышал это. Ты дослушаешь мой рассказ?

Темный поджал губы, но все-таки замолчал.

— Так вот. Смыслом всей моей жизни было уничтожение вас. Я не думал больше ни о чем. Ненависть правила мной, — светлый ненадолго задумался, — наш Король всегда говорил нам о том, что погибнуть на поле боя — великая честь для всех нас. А после смерти мы воскреснем и снова станем светлыми рыцарями, продолжив эту войну до самого победного конца.

— Наш Король говорит то же самое.

— Я думаю, что это привычка всех Королей. Если они не будут так говорить, то кто же будет их защищать?

Темный нахмурился, но ничего не ответил.

— Сегодня я получил ранение одним из первых. Меня вынесли с поля боя и оставили здесь. Я хотел немного приподняться и посмотреть, что же происходит там, на поле. Но мне было так больно, что я не смог этого сделать. Тогда я лег на спину и стал смотреть вверх. И я увидел там Их.

— Кого — их?

— Я увидел наших Богов.

— Наших? — лицо темного аж почернело от вскипающей ярости, — нет никаких «наших». Только мой Бог! Он один и это знает каждый!

— Ты ошибаешься, мой друг. Есть и твой Бог, есть и мой. И ты сам можешь их увидеть. Нужно всего-лишь поднять голову и посмотреть вверх.

— Какая глупая попытка обмануть меня, — рассмеялся темный, — ты прекрасно знаешь, что нам запрещено смотреть вверх. Или ты просто хочешь отвлечь меня, чтобы добить? Нет, я на это не куплюсь.

— Мне незачем тебя обманывать. Я чувствую, что мне недолго осталось. Да и ты выглядишь не лучше. Просто поверь мне и посмотри туда.

Темный воин некоторое время посомневался, затем, на всякий случай отполз подальше, и лег на спину…

* * *

— Вот тебе шах, а вот тебе и мат, — улыбнулся мужчина и посмотрел на своего соперника.

Тот грустно кивнул и положил на доску черную королеву.

— Может еще партию?

— Нет, мне уже пора. Давай в другой раз, — мужчина посмотрел на часы, — не расстраивайся, в следующий раз повезет.

— Ну что ж… Спасибо за игру, — поверженный соперник улыбнулся и протянул руку победителю.

* * *

Две Пешки лежали рядом на столе. Черная и Белая. Воины двух самых жестоких и непримиримых армий мира.

— Они… Они улыбаются друг другу, — в отчаянии прошептал черный воин, — они… не враги?

— Нет, мой друг, они — друзья. И они играют нами в свои игры. Наша ненависть друг к другу — всего лишь правила их игры, не больше и не меньше. Тысячи лет наши армии рубят друг друга в жестоких сражениях только лишь для одного. Чтобы им не было скучно.

Черный воин хотел что-то ответить, но вдруг зашелся в продолжительном кашле.

— Мы… Зачем… — слова прорывались сквозь хрипы и кашель, пытаясь связаться в одну фразу, — Я.. Кажется… Умираю.

Белый воин дотянулся до руки своего врага и, сжав ее в своей ладони, посмотрел в его глаза.

— Мы не сможем изменить правила, придуманные нашими Богами. Это не в наших силах. Но может быть, когда-нибудь придет время, когда мы поймем, что все мы — всего лишь игрушки в их руках.

— Не враги… — прохрипел черный воин и затих.

— Жаль, что мы не вспомним об этом в следующей жизни… До встречи, мой друг. До следующей битвы, — прошептал белый и закрыл глаза.

Занимательная Алхимия

Чародей со своим учеником приблизился к массивной двери.

— Сегодня по расписанию у нас химия, — сказал он мальчику и принялся ковыряться ключом в старом замке.

Ученик недовольно поморщился. Ему нравилось наблюдать, как его учителя ловко смешивают различные вещества и добывают новые, но самому ему трудно давалось запоминание этих формул. В общем, химию он не любил.

— Я вижу, ты не рад? — строго спросил чародей, незаметно наблюдавший за мальчиком.

— Разве есть какая-то разница? — покорно вздохнул ученик и пожал плечами, — если по расписанию — химия, значит — химия. Ничего не поделаешь.

Замок наконец поддался и дверь, скрипнув, отворилась. Два человека вошли в большое помещение. Целую стену занимал стеллаж, с размещенными на полках бутылками самых разных цветов и оттенков. Посередине помещения стоял широкий стол.

— Не расстраивайся, — улыбнулся чародей, — сегодня у нас будет необычный урок химии. Можешь забыть о нитратах и нитритах.

Он подошел к столу и поставил на него высокий мерный стакан.

— Очень скоро экзамены. После них ты станешь настоящим чародеем. Чтобы им быть, ты должен знать не только законы физики и как им противостоять. Ты должен уметь не только превращать ртуть в золото. Самое главное, чему ты должен научиться — это разбираться в человеческих душах. Вот смотри, — он показал рукой на стакан, — душу можно сравнить с ним. Она является резервуаром, в который можно наливать любые чувства. В зависимости от состава раствора, находящегося в нем, зависит и качество этой души, ее ценность. Именно поэтому люди делят души на темные и светлые.

— То есть, цвет души действительно существует? — удивленно воскликнул ученик.

— И не только у души. Каждое чувство имеет свой оттенок. Как ты думаешь, где здесь Любовь? Какого она цвета? — чародей, приглашающим жестом, предложил ученику подойти поближе к стеллажу.

— Красного! — не задумываясь, выпалил мальчишка, — конечно же, она красного цвета. Это все знают.

— А вот и нет. Любовь вон в той большой бутылке, — он указал рукой на огромную емкость в самом углу комнаты.

— Я думал, что это вода, — разочарованно протянул ученик.

— Это концентрированная Любовь. Она чиста и прозрачна, как воздух в сосновом лесу после грозы. Кстати, она является обязательным элементом в создании любого чувства.

— Любого? И даже при создании Ненависти?

— Обязательно! — кивнул чародей, — Ненависть к какому-либо объекту — это всего лишь Любовь к противоположности этого самого объекта. Но чаще всего она основывается на Любви к себе, — чародей погладил седую бороду и ненадолго задумался, — например, не любит человек комаров. Ненавидит их просто. Откуда у него берется такое сильное чувство? Он просто очень любит себя, свое тело. Он не хочет, чтобы эти насекомые причиняли ему неудобства, портили его внешний вид и заставляли чесаться. И чем сильнее эта Любовь к себе, тем сильнее будет Ненависть к комарам.

— А что нужно добавить в Любовь, чтобы получилась Ненависть?

— А сейчас мы это и узнаем, — чародей шагнул к столу и выставил на него несколько разноцветных бутылочек, — запомни основное правило — когда ты будешь создавать чувства, всегда начинай с Любви! Она — лучший растворитель и является основой любой души.

Чародей взял с полки небольшую шкатулку, открыл ее и поставил на стол.

— А что это за порошок? — спросил мальчик.

— Это Обида. Очень опасное вещество.

— Обида? Опасное? — рассмеялся ученик, — я всегда думал, что есть вещи гораздо опаснее этого глупого чувства.

— Само по себе оно, конечно же, не смертельно. Но ошибившись в пропорциях, можно наделать кучу дел, — чародей налил в стакан прозрачной Любви и бросил туда же щепотку Обиды, — Видишь? В малом количестве она полностью безвредна и растворяется в чистой Любви. Теперь добавим еще немного.

Целая пригоршня порошка полетела в стакан. Жидкость тут же помутнела и приобрела синеватый оттенок.

— Очень нестабильный раствор. Называется — Разочарование. В зависимости от времени его существования и дальнейших действий, либо растворяется в Любви, либо синтезируется в Равнодушие.

— А какого цвета Равнодушие? — заинтересовался мальчик.

— Совсем несложно догадаться, — усмехнулся чародей, — конечно же, фиолетовое. Но мы не будем его сейчас добывать. Давай разберемся с Обидой.

Он долил в стакан еще немного Любви и высыпал туда весь оставшийся порошок. Жидкость забурлила и запузырилась, как-будто вскипая, и быстро окрасилась в ярко-зеленый цвет.

— Вот видишь, что бывает, если переборщить с этим порошком?

— А что это получилось? — ученик потянул ноздрями воздух и невольно поморщился, — вонючка какая-то…

— Это Ревность. Опасный яд. Не стоит тебе вдыхать его пары. Они затуманивают сознание и могут привести к самым страшным последствиям.

Мальчик зажал нос руками и отступил на шаг от стола.

— Нейтрализуется Ревность большим количеством Любви, — чародей наполнил стакан прозрачной жидкостью до краев, — подходи, уже не страшно.

Мальчик недоверчиво посмотрел на раствор, но все же приблизился к столу.

— Как видишь, раствор снова стал прозрачным, но выпал осадок. Вот он, на дне. Это снова кристаллизуется Обида. Но теперь она становится труднорастворимой и если этот осадок не убрать со дна, то со временем раствор все равно помутнеет и превратится в Равнодушие.

Чародей отошел от стола и взял с полки небольшую бутылочку с темно-бордовой жидкостью внутри нее.

— Как думаешь, что это? — обратился он к ученику.

— Хм… — ученик задумался, — может быть, это Злость?

Чародей улыбнулся и потрепал ученика за голову.

— Молодец! Ты схватываешь все на лету! Это, действительно, Злость. Сейчас мы добавим ее в наш раствор с осадком, размешаем и посмотрим, что из этого выйдет. Только отольем немного Любви. Ее здесь слишком много.

Чародей аккуратно вылил часть прозрачной жидкости в пустую бутылку и долил в стакан бордовой Злости. Раствор снова зашипел и тут же окрасился в черный цвет.

— А вот и она. Та самая Ненависть, — печально произнес он, — очень стабильная смесь. К тому же, очень едкая. Однажды я случайно пролил ее на свой халат. Что я только не делал с тем пятном… Пришлось покупать новый. До конца не отстирывается даже концентрированной Любовью. А если поставить ее на огонь, то она очень быстро закипает и через некоторое время становится очень и очень взрывоопасной.

Ученик недоверчиво покосился на белоснежный халат чародея и сочувственно покачал головой.

— Неужели Ненависть настолько едкая, что ее ничем нельзя разбавить?

— Да, она очень сложно поддается трансформации. Есть только один способ. Если очень быстро добавить в нее большое количество растворителя-Любви то, возможно, со временем, она превратится в Гнев — горючую смесь, которая очень быстро выгорает и оставляет в сухом остатке уже знакомый нам порошок — Обиду. Как видишь, все очень просто.

— Не очень это и просто, на самом деле, — буркнул себе под нос ученик.

— Достаточно знать основы всех этих процессов. А дальше ты сможешь, как виртуозный художник, добывать чувства любых цветов в отдельно взятой душе. Все приходит с опытом, — улыбнулся чародей.

— А что это за мазь? — мальчик достал с полки небольшую коробочку.

— Это Страх. Как видишь, он очень тягучий и жирный. Поэтому плохо растворяется и липнет к стенкам души. Вещество не опасное, а даже нужное. Но, как и любое лекарство, в больших дозах превращается в яд. Растворяется только концентратом Любви или Ненависти. Причем Ненависть растворяет его намного лучше, усиливая свои свойства.

— Учитель, а покажите еще какой-нибудь опыт! Это так интересно, — заулыбался ученик.

— Ну что ж, давай попробуем, — чародей поставил на стол чистый стакан, — сейчас мы создадим еще одно вредное вещество. Наливаем побольше Любви к себе, добавляем пару щепоток Обиды, побольше Злости и несколько капель Ненависти. Как ты думаешь, что получится?

Ученик ненадолго задумался.

— Не знаю, — пожал он плечами.

— Какого цвета получился раствор?

— Коричневого.

— Запомни. Это рецепт Зависти. Вещество настолько едкое, что со временем может даже разъесть стенки стакана. Постарайся как можно меньше с ним контактировать. Были случаи, когда оно просто растворяло душу. Да, кстати, запомни — Зависти белого цвета не существует. Это всего лишь распространенное заблуждение.

— Ого! — удивился мальчик, — опасная штука… А можно я сам попробую теперь?

Чародей снова погладил свою седую бороду и внимательно посмотрел на своего ученика.

— Да, я вижу, что ты готов к тому, чтобы самостоятельно учиться химии душ. Сейчас я уйду и оставлю тебя здесь одного.

— Одного? А если что-то взорвется? — испуганно пролепетал ученик.

— Не бойся. Методика преподавания этого предмета заключается в том, что ученик сам должен научиться всему. Учитель дает только базовые знания. Все остальное зависит от ученика. Кто-то становится Мастером Темных Душ, а кто-то — Светлых. Некоторым совсем неинтересен этот предмет и они не хотят учиться. Таким ученикам потом сложно стать настоящим Чародеем. Но это их выбор, — учитель немного помолчал, — запомни главные правила. Их всего три:

Первое.

Всегда начинай с Любви. Иначе ты просто испортишь душу и она станет непригодной ни для чего. Никому не нужен дырявый стакан.

Второе.

Чем меньше в составе ингредиентов, тем светлее раствор. Чем он темнее — тем опаснее.

И последнее.

Чародей замолчал и взглянул на своего ученика.

— Что? Какое последнее правило? — спросил мальчик, замерев в ожидании.

Учитель подошел к небольшому шкафу, достал оттуда белый халат и аккуратно накинул его на плечи ученика.

— Третье правило. Если ты хочешь стать настоящим Чародеем, то в лаборатории всегда работай в халате. Если чужие чувства попадут на тебя, ты рискуешь стать обычным человеком.

— А разве это так плохо?

— Нет. Совсем не плохо. Это всего лишь твой выбор. Станешь ли ты Чародеем и Мастером Душ, или выберешь путь обычного человека — все это зависит лишь от тебя. Но кем бы ты ни был, всегда помни об одном, — учитель остановился у двери и, обернувшись, серьезно посмотрел на мальчика, — не верь тем, кто берет за основу другое чувство. Они не Чародеи, они — проходимцы. Всегда начинай с Любви. Только тогда ты станешь лучшим.

Кот и его люди

Он был старым Котом. Если бы он был человеком, то уже давным давно вышел бы на пенсию, и каждый день, раскачиваясь в кресле-качалке, поучал бы своих правнуков о том, что нельзя бегать по дому и прыгать на кровати. Но он был всего-лишь Котом. Мыши смеялись над ним и иронично называли Котостаром, когда он засыпал на ходу или падал во сне с дивана. Конечно же он видел, как они, осмелев от своей безнаказанности, таскали из его миски еду, как они демонстративно бегали от одной щели к другой, не обращая на него никакого внимания, а иногда наоборот, останавливались и, злорадно ухмыляясь, смотрели в его сторону.

Но он терпел это и не уходил из дома только по одной причине. Он знал, что очень нужен Людям. Ведь они любили его даже таким — старым и дряхлым Котом. Конечно же он понимал, что скоро придет его час и его дни сочтены. Поэтому он часто думал о том, как бы ему успеть отблагодарить этих добрых Людей, которые заботились о нем, как о члене своей семьи. Но ничего не приходило в голову.

Однажды, когда Кот, погруженный в свои мысли, отдыхал на подоконнике, он услышал снизу писк.

— Ну что, Старый Кот, когда ты уже сдохнешь?

Кот приоткрыл глаза и, свесив голову, посмотрел на Мышь.

— Скоро, — равнодушно отозвался он и перевернулся на другой бок.

— Давай уже побыстрее, — блеснула глазами Мышь, — когда это произойдет, этот дом станет нашим. Наконец-то мы перестанем существовать в постоянном страхе и никто не будет мешать нам жить.

— А разве я вам мешаю? — удивился Кот.

— Как ты можешь такое говорить? — задохнулась она от негодования, — Ты убил многих моих родственников. Одно упоминание о тебе заставляло дрожать от страха наших детей. Ты не давал нам покоя. Мы всегда желали тебе смерти. И вот, наконец, ты стал старым. Теперь ты не можешь охотиться на нас. А скоро тебя совсем не станет, — Мышь оскалила зубы и принялась потирать лапы друг об дружку.

— А ты не боишься моей смерти?

— Я? — Мышь даже немного растерялась, — да это единственное, чего я желаю. Я мечтаю об этом дне!

— Хм… Странно, — промурчал Кот и прикрыл пушистым хвостом свои лапы, — на твоем месте я бы так не радовался этому событию.

— Это почему еще?

— Потому что когда я уйду, для вас настанут тяжелые времена. И вы не раз вспомните меня добрым словом.

— Ха-ха! Кот, да ты уже совсем не в себе! — рассмеялась Мышь, — когда ты сдохнешь, мы забудем о тебе, как о страшном сне!

— Ну что ж… Посмотрим, — кивнул Кот и прикрыл глаза.

С тех пор прошло около месяца. Однажды, в одну из ночей, Мышь проснулась от того, что кто-то зовет ее и тихонько царапает пол у входа в ее жилище.

— Мышь. Мышь!

— Кот, это ты? Чего тебе нужно?

— Я ухожу. Не хочешь прогуляться со мной напоследок?

— Неужели ты думаешь, что я такая глупая, чтобы поверить тебе? Ты же просто сожрешь меня!

— Нет, — вздохнул Кот, — я просто хочу, чтобы ты проводила меня до забора.

Мышь немного посомневалась, но все-таки приблизилась к щели.

— Тогда отойди подальше, я должна быть уверена в том, что ты не задумал ничего плохого.

— Как скажешь, — улыбнулся Кот и, мягко ступая, вышел из дома.

Мышь, постоянно оглядываясь, юркнула вслед за ним.

— Завтра утром исполнится твоя мечта, — покосился Кот на свою попутчицу, — весь дом будет в вашем распоряжении. Ты рада?

— Конечно! Это же просто замечательно! — оскалилась Мышь.

Кот остановился и, немного помолчав, повернулся к ней.

— Ты знаешь, в последние дни у меня было много времени, чтобы подумать о своей жизни. Если ты не против, я поделюсь с тобой своими мыслями, — он присел поудобнее и взмахнул хвостом, — когда я был моложе, я охотился на вас. Потому что этого хотели Люди. Так случилось, что им нравятся Коты, но они терпеть не могут Мышей в своем доме. Они кормили меня за это, чесали за ухом и даже позволяли спать на их кроватях. Но я никогда не считал вас своими врагами. Я видел, что вы такие же существа, как и я. Вы тоже хотите есть и пить, спать и развлекаться, жить и желательно подольше. Поэтому я делал все возможное для того, чтобы вы как можно реже попадались им на глаза.

— Странная логика, Кот! — нахмурилась Мышь, — если бы ты действительно относился к нам так, как ты говоришь, то ты бы не убивал нас.

— Если бы я вас не трогал, то вас развелось бы столько, что меня выгнали бы из дома, а вас просто потравили крысиным ядом. Тогда бы вы погибли. Все до одного.

Мышь хотела было возразить, но тут же осеклась и задумалась.

— Вы не замечали, что иногда я оставлял вам немного еды в своей миске, а иногда притворялся спящим, когда какой-нибудь маленький мышонок пробегал мимо меня. Вы смеялись надо мной и думали, что еда в миске — это ваш трофей, а я — глупый Кот, который ничего не видит дальше собственного носа. Но я не обращал на это своего внимания. Я давал вам свободу и надеялся, что когда-нибудь вы поймете, что ею тоже нужно уметь пользоваться. К сожалению, вы так и не научились этому. Звуки мышиной возни всегда будут громче здравомыслия.

Кот еще раз посмотрел на Мышь, встал и подошел к забору.

— Прощай, Мышь! Я ухожу, а ты оставайся. Только знай, что когда Люди поймут, что меня нет, они станут убивать вас сами и не успокоятся до тех пор, пока не уничтожат всех.

— Стой, подожди! — Мышь забыла о своем страхе и подбежала к Коту. Ее глаза были расширены от ужаса, — все, что ты говоришь — это… это правда?

— Уже нет смысла обманывать тебя.

— Но… Как же мы… Не уходи, Кот!

— Нет, мне пора идти. Говорят, что Коты после смерти попадают на радугу. А я не хочу упустить такой замечательной возможности.

— Да какая радуга! Подумай о нас! Если ты действительно так заботился о нас, то почему сейчас не хочешь нам помочь? Ведь ты знаешь, что нам угрожает смертельная опасность! Что нам делать?

Кот остановился и внимательно посмотрел на Мышь.

— Ну что ж… Хорошо. Я помогу тебе. Собирай всех прямо сейчас. Я расскажу вам, как этого избежать.

— Правда? — обрадовалась Мышь.

Кот кивнул и улегся на землю.

— Только поторопитесь. У меня совсем мало времени.

— Я мигом! — Мышь побежала в дом, чтобы разбудить всех своих соплеменников. Уже через несколько минут весь мышиный выводок стоял перед Котом…

* * *

С утра лил дождь. А когда он закончился, на небе появилась красивая яркая радуга.

— Мам, а где наш Рыжик? — девочка подошла к матери и посмотрела на нее.

— Рыжик… Он ушел гулять по радуге, малышка, — женщина посмотрела в окно и вздохнула.

— А кто же теперь будет ловить мышей?

— Мышей?.. — женщина вдруг замолчала и прислушалась.

Впервые за много лет в доме царила тишина. Никто не скребся под полом и не пищал за холодильником.

Почему Бог не носит часы

Петр был хорошим часовщиком. Но была в нем одна особенность, из-за которой люди его не любили. Дело в том, что он не любил ходить в Храм. А если уж сказать по-честному, то он в него вообще никогда не ходил. Когда вся деревня собиралась в Храме, он выходил из своей мастерской, садился на скамейку и, с чашкой чая в руках наблюдал за толпами людей, стекающихся к главному зданию деревни. Наверное, у него были какие-то причины для такого поведения, но никто о них не знал.

Так было и в то утро. Насыпав в чашку с чаем несколько ложек сахара, Петр расположился на скамейке. Жители деревни уже собрались в Храме, и на улице стало пустынно и тихо. Именно поэтому он сразу заметил человека, неспешно идущего по дороге прямо к нему.

- Проспал наверное кто-то, - пробурчал себе под нос Петр и принялся размешивать сахар в чашке.

Тем временем, человек уже приблизился к мастерской.

- Доброго дня вам! - гость улыбнулся белоснежной улыбкой и помахал рукой, приветствуя часовщика.

- Все уже там. Поспешите, а не то заругают вас, - вместо приветствия буркнул Петр.

- Вы о ком говорите? Не очень понял, - удивился незнакомый мужчина.

- Храм там, - Петр указал рукой направление.

- Я знаю, но я не спрашивал где Храм. Я пожелал вам доброго дня.

- Благодарю. Вам тоже не хворать. Но, тем не менее, вам лучше поспешить. Иначе вы рискуете попасть в немилость к местным жителям. Они не любят тех, кого не видят на своих сборах.

- А почему же вы не там? - удивился мужчина.

- По качану, - грубо оборвал его Петр, - не понимаю, почему я должен делать то, чего мне делать совсем не хочется. Тем более, насколько я знаю, никто ни разу не ответил им на их молитвы.

- Вы говорите про Бога? Я правильно вас понял?

Петр неодобрительно покосился на мужчину, но промолчав, громко отхлебнул из чашки.

- В таком случае, разрешите представиться. Я - Бог. И мне очень нужна ваша помощь. Дело в том, что у меня, кажется сломались часы. Вы не могли бы их посмотреть?

Петр так подавился чаем, что мужчине пришлось несколько раз хлопнуть его по спине.

- Что вы сказали? - отдышавшись, произнес он.

- Я сказал, что у меня сломались часы, - как ни в чем не бывало ответил гость.

- А до этого?

- До этого? - мужчина потер переносицу, что-то вспоминая, - до этого они работали исправно.

Петр на всякий случай вынул из чашки ложку и крепко сжал ее в руке, так как было совершенно непонятно, чего можно ожидать от этого сумасшедшего.

- Значит, вы - Бог и у вас сломались часы?

- Все верно. Они сначала начали спешить, а сейчас вообще работают через раз. Я пытался сам их починить, но потом решил, что лучше будет обратиться к мастеру.

- Скажите, а почему вы не там? - Петр кивнул в сторону Храма, - там люди сейчас пытаются выйти на связь с вами.

- Я, честно говоря, уже давно не хожу в подобные места. Слишком много пафоса, знаете ли. К тому же, мои представители вдруг решили, что они могут обойтись и без меня. Однажды я хотел зайти туда, но меня не пустили, так как я был в сандалиях. Представляете? - мужчина улыбнулся, - меня не пустили из-за сандалий. Смешно же...

- А у вас есть какие-нибудь доказательства вашей божественной сущности?

- Доказательства? Хм... Вы имеете в виду какой-нибудь документ? Нет, к сожалению, я в свое время не подумал об этом, а сейчас его делать уже бессмысленно.

- Почему?

- Потому что на нем будет стоять сегодняшняя дата. Это вызовет кучу вопросов. А делать его задним числом... Это не в моих правилах.

- Тогда как вы можете доказать мне, что вы - действительно Бог?

- Начинается... - вздохнул мужчина, - дело в том, что я пришел к вам, чтобы починить мои часы. Когда я приду для того, чтобы что-то доказать, я так и скажу: "Здравствуйте, я - Бог и сейчас я буду это доказывать".

- Значит вы никакой не Бог, - усмехнулся Петр.

- А разве на вашей мастерской есть табличка: "Не Богов не обслуживаем"?

- Нет, но я не хочу иметь дел с сумасшедшими.

Мужчина ненадолго задумался и оглянулся по сторонам.

- Ладно, если я вам это докажу, вы обещаете, что почините мои многострадальные часы?

- Ну, допустим, - Петр пожал плечами и уселся поудобнее.

Мужчина присел рядом и начал что-то негромко рассказывать часовщику.

Сначала Петр лишь иронично улыбался, затем его лицо посерьезнело, глаза стали округляться, а рот приоткрываться. В конце рассказа он уже не сидел на скамейке, а стоял на коленях и распахнутыми глазами смотрел на мужчину.

- Вы... Вы и вправду... Бог! Простите меня, грешного! Темные силы затмили мой разум...

- Тише, тише, - Бог оглянулся по сторонам, - давайте без вот этих штучек? Вам достаточно того, что я сказал?

- Да! Простите меня, грешного, я...

- Может быть, уже перейдем к делу? - мужчина достал из кармана часы и протянул их мастеру, - мне сейчас нужно идти. Сами понимаете, много дел. Давайте я оставлю вам их, а завтра заберу? Вы успеете их починить?

- Д-д-да, - заикаясь ответил Петр.

- Ну, что ж... Тогда до завтра.

С этими словами Бог развернулся и, не спеша пошел по дороге, насвистывая какую-то мелодию.

* * *

На следующий день, в это же время, мужчина уже стоял у мастерской и разглядывал запертую дверь, на которой висела табличка: "Часовщик ушел в Храм. Ибо нет никаких дел, которые могли бы отменить прославление нашего Бога. Возрадуйтесь! Истинно говорю вам - Он есть!"

Бог почесал затылок и, грустно вздохнув, побрел по пустынной деревне туда, откуда пришел.

Так Петр стал самым главным верующим в деревне. Он забросил свою работу и стал служащим Храма. Правда проработал он там совсем недолго, так как постоянно носился с часами, показывал их всем и говорил, что их ему дал сам Бог. Жрецы Храма и обычные люди сначала радовались тому, что смогли обратить упрямого часовщика в свою веру, а потом он так им надоел, что они отправили его в больницу для душевнобольных. Говорят, что он там и поныне. А Бог... Бог лишился своих седьмых часов и зарекся что-то доказывать людям, так как это приносило ему одни расстройства. С тех пор он не носит часы.

Приворот

- Да что ж такое! - упырь выдохнул и, оперевшись на руки, снова попытался вытянуть свое, наполовину застрявшее тело из заросшей могилы, - зацепился что-ли?..

Со стороны это выглядело одновременно и страшно, и смешно, но ему было не до страха и, уж тем более, не до смеха. Судя по всему, нога упыря зацепилась где-то под землей за корень выросшего у могилы дуба.

- Да чтоб тебя! В кои то веки решил выбраться и тут такой конфуз, - захрипел упырь в приступе бессильной злобы, - что ж делать-то, а?

Оглянувшись по сторонам в поисках какого-нибудь предмета, за который можно было бы зацепиться, и ничего не обнаружив, упырь скрежетнул оставшимися зубами, и сильно хлопнул ладонью по земле.

- Вот уж незадача, так незадача! И что мне делать теперь? Торчать тут вместо памятника что ли?

Лунный свет едва пробивался сквозь кроны деревьев, нависших над этим, забытым и временем и людьми, старым кладбищем. Упырь предпринял еще одну попытку освободить ногу, но, снова потерпев неудачу, ненадолго притих.

Ничего не нарушало мрачную тишину, кроме редких вскриков какой-то ночной птицы. Но вдруг, где-то недалеко хрустнула ветка. Упырь резко дернул головой и, по привычке, потянул воздух остатками ноздрей.

- Человек, - хищно прошептал он и оскалился в мерзкой улыбке. Инстинкт моментально включился и он припал телом к земле.

Еще одна ветка хрустнула уже ближе. Через несколько секунд чья-то тень промелькнула совсем рядом и застыла у соседнего дерева, в нескольких метрах от притаившегося упыря. Решив, что это самый лучший момент для атаки, он оттолкнулся руками от рыхлой земли и, вытянув их по направлению к незванному гостю, прыгнул.

Точнее, хотел прыгнуть, совсем забыв о положении, в котором оказался. Вместо этого он со всей силы шлепнулся лицом в землю, издав глухой стон.

- Мать честная! - тень человека дернулась было назад, но тут же остановилась, - кто здесь?

- Апостол Петр, - расстроенно буркнул упырь.

Человек осторожно приблизился к могиле и, остановившись в нескольких шагах, принялся рассматривать печальное зрелище.

- Ты зачем туда залез, бедолага? - удивленно спросил он.

- Я не залез, я вылезти не могу. Застрял, понимаешь ли...

- Так ты что, этот что ли... Вурдалак?

Упырь подпер рукой подбородок и сочувственно посмотрел на человека.

- А ты всегда такой проницательный или только после полуночи?

- Чего?

- Да не важно, проехали, - махнул рукой упырь и потер переносицу.

- Так ты это... Сожрать меня что ли хотел?

- Нет конечно, - вурдалак артистично приложил руки к груди, - я только лишь хотел немного поговорить о вечном. Зачитать парочку стихотворений собственного сочинения. У меня, знаешь ли, выдалось очень много свободного времени в последние тридцать лет.

- Ты мне тут зубы не заговаривай! - осмелел мужчина, - ты здесь один или еще дружки твои сейчас повылазят?

- Один, - вздохнул упырь.

- Врешь, нежить?

- Да один я! У нас же тут не общежитие...

Мужчина опасливо оглянулся по сторонам.

- А зовут тебя как?

- Дмитрием звали... А тебя?

- Ага, так я тебе сейчас и сказал, - ухмыльнулся мужчина, - чтоб ты на меня потом натравил кого-нибудь? Нетушки!

Упырь покосился на гостя и махнул рукой, решив не спорить с этим человеком.

- Вылезти поможешь?

- Чего это ради?

- Неудобно мне здесь, - максимально честно ответил вурдалак.

- Хех... Смешной ты, Димка! Ты ж меня сожрешь сразу же!

- Согласен. Веский аргумент, - загрустил упырь, но тут же оживился, - слушай, а ты чего здесь забыл ночью?

- А это тебя вообще не должно касаться.

- Ой, не хочешь - не говори. Подумаешь... - обиженно ответил он и демонстративно отвернулся настолько, насколько это было возможно.

Мужчина уже собрался было продолжить свой путь, но замер в нерешительности. Несколько секунд посомневавшись, он снова обратился к своему новому знакомому.

- Слушай, Димка, а ты давно уже это... того?..

- Помер что ли?

- Ну... Можно и так сказать.

- Тридцать лет уже маюсь, - упырь вздохнул и покачал головой.

- Как же тебя так угораздило то?

- Да по глупости всё, - махнул рукой Дмитрий.

- Как это?

Упырь немного помолчал, но потом все-таки решил поведать свою историю.

- Да что рассказывать? Дело не хитрое. Влюбился я в девчонку одну, а она на меня совсем внимания никакого не обращала. Идет мимо, как будто и нет меня совсем, а у меня аж сердце замирает от ее красоты. Страдал я, в общем, сильно. Чего только не делал. И письма писал, и караулил ее на каждом углу... Однажды за ночь весь забор цветами оплел, а ей - хоть бы хны. Совсем никак на меня не реагировала.

- И чего дальше? - мужчина присел на траву и заинтересованно закивал.

- А чего дальше? Сохнуть начал, как та рыба над печкой. Ничего кроме нее в голове не было. И решил я к бабке одной пойти. Может знаешь? Бабка Авдотья с выселок.

- Ведьма которая? - насторожился мужчина.

- Ну да, она.

- Знаю, кто ж ее не знает.

- Жива ещё?

- А то! И не собирается пока что.

- Ну вот, к ней пошел, - кивнул упырь, - говорю ей: "Сил нет! Люблю я девку одну, а она меня - нет. Помоги мне, приворожи".

- А она чего?

- А она говорит: "Да легко, только ты грех на себя возьми, а то я за тебя потом не хочу отдуваться".

- Взял?

- А куда мне деваться? Любовь - она такая... Ради нее что хочешь на себя запишешь, - упырь поудобнее облокотился на руку и продолжил рассказ, - дала она мне список. Говорит - принеси вот это все и будет, как ты хочешь.

- Что за список?

- Ой, да я не помню уже. Жабу с болота, ветку с дерева сухого, земли с могилы... Не помню, что там еще было. В общем, добыл я всего этого, да и отнес ей. Не знаю, что она там с ними делала, но через неделю девка та начала как-то засматриваться на меня. То подмигнет, то улыбнется... В общем, сделала бабка свою работу.

- Ого! Выходит, правда это всё?

- Да, не обманула Авдотья меня. Все по высшему уровню наколдовала. Через год мы с той девчонкой и поженились.

Димка ненадолго замолчал.

- Ну, а дальше что было?

- Жили мы с ней душа в душу. Только ровно пять лет. Потом разлад какой-то начался, прям возненавидела меня жена. Так и развелись.

- Выходит, что не навсегда все это?

- Выходит, что нет... В общем, запил я с горя, а через три года так нахрюкался, что в речку упал, да и утопился спьяну... Помутнело все в глазах, темнота... А потом очнулся уже тут. Пощупал вокруг - в гробу лежу. Ну, что делать, давай выбираться. Дней пять вылазил, по чуть-чуть. Благо, земля рыхлая еще была. С тех пор глубоко не закапываюсь. Так, сверху чуть землей засыплюсь и лежу, думу думаю. А тут дожди были, вот и решил, на свою голову, поглубже прикопаться. Да, видать, нога между корней и застряла.

Упырь перевел дух и посмотрел на своего собеседника.

- Вот такие дела. Взял грех на себя, вот и отдуваюсь теперь за бабку.

- Вот это да, - присвистнул мужчина, - а дети были у вас?

- А как же? Сын у меня есть. Стёпка. Только я его с развода и не видел. Говорю ж - так она меня возненавидела, что забрала его, да переехала в соседнюю деревню вместе с ним. Сыну, наверное, про меня и не рассказывает ничего. А он меня и не помнит. Совсем еще маленький тогда был.

- Да уж... Вот это история, так история, - покачал головой мужчина и внимательно посмотрел на упыря.

- Ну, а что ты хотел? За все нужно платить в этой жизни, - пожал плечами Дмитрий, - ладно, буду обратно закапываться, скоро светать начнет. Ты это... Заходи, если что. Посидим, поговорим...

* * *

- Ну что, принес? - старуха вышла на крыльцо и, прищурившись от яркого света, посмотрела на мужчину.

- Принес, Авдотья, принес... Только я передумал. Не надо мне этих приворотов. Переживу, как-нибудь. Или другую девку себе найду.

- Ну, дело хозяйское, - пожала плечами ведьма, - но ты землицу то оставь мне. Тебе не нужно, а мне земля кладбищенская завсегда пригодится.

Мужчина протянул ей сверток с землей и направился к выходу со двора.

- Кстати, тебе привет, - уже у самой калитки, обернувшись, крикнул он бабке.

- От кого?

- От папки моего.

- Так ты ж говорил, что он без вести пропал? Нашелся что-ли?

- Ага, нашелся, - буркнул Степан Дмитриевич и вышел на улицу.

Не последняя встреча

- Буду помирать!

Слова Дмитрия Васильевича прозвучали, как приговор. Еще бы, ведь сегодня его температура поднялась до критической отметки в 37 градусов. К тому же появился насморк и ломота в теле, что, по мнению Дмитрия Васильевича, неизбежно сулило скорую кончину. Развалившись на кровати в драматической позе, он принялся смиренно ждать смерти. Она, естественно, не заставила себя долго ждать, ведь желание клиента - закон, аксиома, истина и надбавка к заработной плате за перевыполнение плана.

- Да сколько можно?! - вздохнула смерть, увидев лицо своего очередного клиента, - вам самим не надоело еще?

- Не заводись. Сегодня - точно! - уверенно кивнул Дмитрий Васильевич и протянул своей гостье градусник.

- И что? Тридцать семь... - покрутив его в руках, пуще прежнего опечалилась смерть.

- А вчера было тридцать шесть и шесть!

Смерть несколько секунд молча смотрела на умирающего, затем, покачав головой, присела на стул, стоящий у кровати. Подперев подбородок ладонью, она уставилась на старика.

- Послушайте, Дмитрий...

- Васильевич, - быстро подсказал он.

- Да, Васильевич... Скажите мне, вы понимаете, что своими липовыми умираниями вы постоянно отвлекаете меня от работы?

- Какими липовыми? - возмутился дед, - ты не видишь что ли? Все болит, все ломит, насморк еще этот...

- Так помирайте уже! Я прихожу к вам в третий раз и вы снова показываете мне этот свой градусник! Потом проходит три дня и вы уже снова на ногах! А я сижу тут с вами все это время и заканчивается всегда одним и тем же. Почему вы такой безответственный и необязательный?

- Да не кипятись, старая, - примирительно закряхтел Дмитрий Васильевич, - в этот раз действительно конец. Прям чую. Я тебя заранее позвал, чтоб совета попросить.

- Какого еще совета?

- Да тут дело такое... - засомневался старик, - в общем, хочется помереть достойно. Чтоб честь по чести. С последними словами и так далее... А вот слова эти придумать никак не могу. Поможешь?

- Какие еще слова?

- Ну что ж ты, дурная, не поймешь никак? - дед махнул в ее сторону рукой, - с последними словами. Чтоб когда обо мне в книжках потом писали, так и заканчивали мою биографию: "Последними словами Дмитрия Васильевича были...". И всё. Дальше не могу ничего придумать. А хочется же красиво так закончить, так сказать, на высокой ноте.

- Да кто там будет вашу биографию писать?

- Ну, мало ли! Что, не бывает такого, что человек помер, а только потом известным стал?

- Бывает конечно, - согласилась смерть, - были у меня такие.

- Ну вот! Так что, к славе нужно подготовиться заранее, а у меня не получается никак. Поможешь?

- Ну, не знаю... - смерть почесала затылок и откинулась на спинку стула, задумчиво подкатив глаза к потолку, - скажите, например: "Я умираю".

- Фу, - скривился дед, - избито, банально и безвкусно.

- Ну, может тогда: "Я ухожу, прощайте".

- Ой, а это прям свежо и это... креативно, да?

- А у вас самого есть варианты? - смерть, уставшая от своей монотонной работы, с явным удовольствием включилась в поиск решения проблемы своего клиента.

- Я думал, может подойдет: "Увы и ах, всё кончено! Не плачьте милые друзья, я помер, ну и что с того..."?

- Нет, как-то пафосно и пессимистично что ли, - смерть покачала головой, - а что, если: "Вот и пришел мой час"?

Дмитрий Васильевич покосился на смерть и усмехнулся.

- Какой час? А если я в три помру, или в полседьмого? Нет, тоже не годится. Еще был у меня неплохой вариант: "Пейте кефир молочного комбината номер три", но они не ответили на мое письмо... Кстати, дарю идею. Может получиться прибыльный бизнес. Кстати, а что обычно говорят?

- Да по-разному всегда, - пожала плечами смерть и ненадолго задумалась, - послушайте, а может вы просто издеваетесь надо мной?

- Да что ты говоришь, старая? Не видишь, как мне плохо?

- Нет, не вижу.

Дмитрий Васильевич артистично подкатил глаза и тяжко вздохнул.

- Какая же ты эгоистка все-таки! Никакого сострадания в тебе нет.

- Да почему я вообще должна тут сострадать? - возмутилась смерть, - в прошлый раз вы мне весь день рассказывали о своем наследстве и спрашивали, кому его лучше оставить, в позапрошлый раз советовались, какой костюм лучше будет смотреться на вас в гробу. До этого еще какая-то проблема у вас была, а теперь вам нужно срочно придумать последние слова. Вы просто уже достали меня!

Смерть вскочила со стула и принялась в негодовании расхаживать по комнате.

- И каждый раз вы клянетесь, что всё.. Что теперь точно всё. Когда это уже закончится?

Дмитрий Васильевич присел на кровати и серьезно посмотрел на гостью.

- Ладно, смертушка, не обижайся. Видимо, сегодня тоже не получится. Но в следующий раз - точно. Вот прям сто процентов.

- Обещаете? - с надеждой в голосе спросила смерть.

- Чтоб мне провалиться, - кивнул дед.

Смерть несколько секунд посомневалась, затем присела на стул и протянула руку.

- Ладно, поверю еще раз. Давайте, что там у вас?

Старик быстро достал из кармана небольшой листок бумаги и протянул его ей.

* * *

- Пожалуйста, с вас две тысячи триста рублей.

- А скидка? - женщина в черном платье вопросительно посмотрела на аптекаря.

- Ах да. Простите. Тогда две тысячи сто пятьдесят.

Женщина протянула продавцу деньги и взяла с прилавка пакет с лекарствами.

- А можно я вам на сдачу аскорбинок дам?

- Ага.. Чтоб он вообще никогда не помер?

- Простите, что вы сказали? - удивленно протянул продавец.

- Ничего. Сдачи не надо, - буркнула смерть и вышла из аптеки.

VI

Терминал

Дмитрий вышел из подъезда и направился к автобусной остановке. Сегодня он снова проспал. Каждый год, в конце осени его одолевала повышенная сонливость. Он не знал, с чем это было связано, но очень от этого страдал, так как начальники, как правило, не всегда вникают в странности своих подчиненных. Так случилось и сегодня. Достав из кармана мобильный телефон, он набрал номер своего руководителя и мысленно отрепетировал виноватую интонацию, с которой он будет сейчас рассказывать об огромной пробке, в которой он стоит уже час или о прорванной трубе, которую он героически затыкал пальцем все утро. Но его пламенной речи так и не суждено было прозвучать, так как в динамике раздался холодный голос робота.

— На вашем счету недостаточно средств для совершения звонка, — равнодушно сообщил ему голос.

— Вот же… — недоговорил он фразу до конца, так как мимо прошла соседская бабушка. А переходить в разряд наркоманов и бестолочей в ее глазах, он не планировал. Вежливо поздоровавшись, он завернул в небольшой магазинчик, открывшийся еще в прошлом месяце прямо в его доме. В углу небольшого помещения стоял терминал оплаты и весело подмигивал ему какой-то забавной рекламой.

— Положу сто рублей. Должно хватить на сегодня, — сказал он сам себе и нажал кнопку «Меню». В появившемся списке иконок, он быстро выбрал нужного ему оператора и, уже нажимая на кнопку, заметил в углу экрана что-то необычное. Точнее, что-то новое, чего раньше не было. Вернувшись в меню, он принялся рассматривать новую иконку.

Это была обычная квадратная картинка, где на зеленом фоне мелкими буквами было написано несколько слов: «Забыть всё всего за 1000 рублей».

— До чего только не додумаются эти рекламщики, — ухмыльнулся Дмитрий, но все же нажал на кнопку и принялся читать текст, появившийся на экране.

«Ты устал от своих воспоминаний? Не можешь спокойно спать? Тебя терзает прошлая жизнь? Всего за одну тысячу рублей мы решим твою проблему!»

И ниже, мелким шрифтом: «Гарантированный эффект наступает в течение суток с момента оплаты».

— И что это за замануха очередная? — буркнул Дмитрий, но нажал кнопку «Далее». В новом меню предлагалось заполнить форму для заявки. Нужно было указать свои фамилию, имя и отчество, дату и место рождения.

— Скажите, а что это за фигня? — развернувшись, обратился Дмитрий к скучающей за прилавком молодой продавщице.

— Давайте, я вам поменяю, — на автомате ответила она, — купюры не принимает?

— Да нет, я не про это. Вот тут новая услуга какая-то. «Забыть все» называется. Это что?

— Молодой человек! — раздраженно ответила продавщица, — я откуда знаю? Я что, похожа на этого самого?..

— На кого?

— На того! Кто там этими терминалами занимается?! Господи, даже названия не знаю… Их нам приносят ставят, а что там и как там — это меня не касается.

— Поня-я-ятно… — протянул Дмитрий и снова повернулся к терминалу, — ну, допустим…

Быстро заполнив все необходимые поля, он снова стукнул по кнопке «Далее». Экран тут же предложил выбрать ему из трех вариантов:

1. «Забыть все негативные моменты жизни (гарантированный срок — три года).»

2. «Выборочное стирание памяти.»

3. «Забыть всё (гарантированный срок — один месяц).»

— Хм.. Последний вариант меня как-то не радует. Ну, допустим, первый, — палец снова опустился на сенсорный экран. По нему побежала зеленая змейка и появилась надпись: «Проверка возможности платежа». Через пару секунд змейка исчезла и надпись заменила другая: «К оплате — 1000 рублей. Вставьте купюру в купюроприемник».

— Ишь ты! — в голос рассмеялся Дмитрий, — настолько наглых я еще не встречал!

— Это вы кому? — недобро оживилась продавщица.

— Да разводят на ровном месте! Предлагают тут заплатить денег и, вроде как за три года исчезнут из памяти все негативные моменты жизни. Как вам такое?

— Пфф… — фыркнула продавщица, — сейчас время такое, еще и не до такого додумаются. Лишь бы с людей побольше денег состричь.

— Это точно, — кивнул Дмитрий и посмотрел на свою новую знакомую, — а вы не пробовали?

— А мне и не надо, — улыбнулась девушка, — у меня все хорошо.

— Прям вот всё-всё?

— Ага. А вам, я смотрю, нужно это, да?

Дмитрий задумался.

— Честно говоря, наверное нет. Не могу вспомнить ни одного негативного момента за последние три года. А вообще, работа-дом, сами понимаете… Особо ничего и не происходит.

— Неужели вы подумали, что это правда? Я про терминал.

— Нет конечно! Такого не бывает в жизни, — серьезно ответил Дмитрий, — как можно забыть что-то? Все в этой жизни взаимосвязано и забыть что-то одно, но помнить обо всем другом невозможно.

— А вдруг возможно? Вот просто стирается из памяти человек, к примеру, и всё.

— А общие знакомые? Они ведь рано или поздно напомнят об этом человеке.

— Может быть, эта услуга и их память подтирает?

— Ну конечно… — скептически покачал головой Дмитрий, — хотя, чего только в нашем мире не бывает. Тем более, все эти дежавю… Это ж тоже не просто так.

— Вот именно. А вдруг мы проживаем несколько жизней за свою одну, а помним только то, что нам нужно?

— Я смотрю, у вас много свободного времени на работе, — засмеялся Дмитрий.

— Хватает… А вы женаты? — вдруг спросила девушка и кокетливо улыбнулась.

— Нет, а вы?

— А я замужем. За своей работой.

— Мне кажется, я смогу отбить вас у такого соперника, хотя бы на один вечер.

— Да? — засмеялась девушка, — ну попробуйте!

Дмитрий уже и забыл о глупой непонятной услуге этого странного терминала. Да и не мог он помнить о том, как ровно год назад запихивал в него мятые две тысячи рублей вместе со своей бывшей женой, с которой он прямо сейчас знакомился во второй раз.

Последний рассвет

- А я знал, что ты сюда придешь, - сказал командир темной армии и присел на край утеса.

- Да ты просто поразительно проницателен сегодня, - усмехнулся его оппонент, - так говоришь, как-будто первый раз меня здесь видишь.

Так уж получилось что этот утес нравился им обоим. Здесь они любили сидеть и смотреть на окружающий их мир. Каждый приходил сюда своими дорогами, каждый из них любовался закатом и погружался в свои мысли, думая о чем-то своем. Здесь они не разговаривали о делах, не спорили и не ругались. Обычно они просто молчали.

- Красный закат. Кровавый, - негромко произнес предводитель светлых сил и покосился на своего врага, - жаль, что мы видим его в последний раз.

- Да... Действительно красивое зрелище. Завораживает, - согласился Темный.

- Завтра последняя битва... Знаешь о чем я думаю?

- О чем?

- О том, что не стоило анонсировать это событие тогда, несколько тысяч лет назад.

- Почему?

- Да потому, что люди только и делали все это время, что готовились к этому дню. Вместо того, чтобы радоваться жизни, пользоваться всем, что я им дал, смеяться, улыбаться, любить друг друга... В конце концов, смотреть на этот чертов закат, - вспылил Светлый, - вместо всего этого они ждали когда же уже случится эта битва. Когда наконец-то одна армия победит другую. Они думали, что только после этого начнется замечательная жизнь.

- А на самом деле она закончится, - усмехнулся Темный, - и ты им об этом, конечно же не сказал.

- Да ну их, - махнул рукой Светлый, - глупые, глупые люди.

- Что есть, то есть, - кивнул Темный и похлопал своего противника по плечу, - а все-таки отличный был мир!

Светлый укоризненно посмотрел на него, но промолчал.

- Нет, серьезно! Даже немного грустно, что завтра его не станет. Ты потрудился на славу перед тем, как запустить время. Не жалко тебе? Столько трудов...

- Ты даже не представляешь, как жалко.

- Если честно, то мне тоже.

Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, теплый летний ветер лохматил волосы на головах двух противников. После небольшой паузы Темный посмотрел на своего знакомого и тихонько толкнул его в бок.

- Чего? - отозвался тот, не отводя взгляда от прекрасного вида.

- Слушай, я тут подумал...

- Ну говори уже!

- А может быть, есть способы сохранить этот мир?

- Это ты вовремя подумал, - засмеялся Светлый и протянул руку вниз, - там, внизу, уже расположились наши армии. Люди готовы идти до конца... Нет, даже если мы очень захотим, мы уже ничего не изменим...

- Друг мой, ты же прекрасно знаешь, что если армии пришли на бой, это еще не значит, что он состоится.

- Что ты имеешь в виду? - нахмурился Светлый.

- У нас есть целая ночь - это же куча времени!

- Да говори уже! Не тяни!

Темный хитро ухмыльнулся и, оперевшись на руку, повернулся к оппоненту.

- Нам просто нужно убедить бойцов наших армий, что те идеалы, за которые они сражаются, на самом деле совсем не являются истиной. Что мир не черно-белый и не состоит из крайностей. Ведь если и ты и я это знаем, то почему бы не попробовать, не попытаться рассказать это им? По-честному, без прикрас.

- И что это даст?

- Как что? Они пришли сюда биться за свои принципы. Воины твоей армии - за светлые, моей - за темные. А если и ты, и я докажем им то, что они все это время заблуждались, необходимость в битве просто отпадет. Она не состоится! А это значит, что мы еще не раз придем сюда любоваться закатом.

Темный удовлетворенно сложил руки на груди и посмотрел на Светлого.

- То есть, ты предлагаешь пойти к ним и сказать, что они зря встали под знамена моей армии?

- Да. А я сделаю то же самое.

- И ты думаешь, что получится?

- А что нам терять, по большому счету? А вдруг?

- Хм... Возможно, что ты и прав... Тогда не будем терять времени! - Светлый вскочил на ноги и принялся спускаться вниз по крутому склону, - встречаемся здесь на рассвете.

* * *

Небо на востоке уже окрасилось в розовый цвет, когда Светлый поднялся на вершину утеса.

- Ты уже здесь? - немного отдышавшись, спросил он у сидящего на краю противника.

- Да, только подошел, - отозвался он, - как успехи?

- Я всё им рассказал. А ты?

- И я.

- Как отреагировали?

- Не знаю, - покачал головой Темный, - сейчас сами все увидим.

- Я тоже решил оставить их одних. Пускай сами думают. Надеюсь, что у них хватит ума принять правильные решения и разойтись по домам.

Светлый присел на каменистую землю и свесил ноги вниз.

- Не переживай. Все будет хорошо...

Первые лучи восхода осветили двух противников, сидящих на краю обрыва и мирно беседующих. Через несколько минут Солнце поднялось еще выше и свет озарил поле битвы.

- Чтоб я провалился... - прошептал Темный, рассматривая, выпученными от удивления глазами, происходящее внизу, - это что?..

Светлый, некоторое время разглядывавший открывшийся вид, вдруг залился громким смехом, повалившись на бок.

- Да что ты смеешься? Что это за...

- И ты надеялся на их здравомыслие? - отдышавшись от смеха, выговорил Светлый.

- В общем, всё с ними ясно, - вздохнул Темный и ошарашенно посмотрел на противника, - я всё мог предположить, но это...

Темный снова взглянули на поле битвы, где две армии уже выстроились друг напротив друга в боевые порядки, каждую секунду готовые сорваться с места и разорвать в клочья своих врагов. Всё было точно так же, как и вчера. За исключением одной детали. Там, где вчера реяли светлые знамена, сейчас на ветру колыхались темные. А там, где развевались флаги темной армии, сейчас хорошо виднелись светлые полотнища.

- Ну что, пойдешь командовать своей новой армией? - снова засмеялся Светлый.

- Нет, я даже смотреть не хочу на этот цирк, - Темный поднялся на ноги и зашагал вверх по склону. Через несколько метров он остановился и оглянулся на своего, уже бывшего противника, - если надумаешь новый мир создавать - зови. Буду рад.

- Обязательно позову. Куда ж я без тебя?

- Только этих больше не бери, - Темный кивнул головой в сторону приготовившихся к бою воинов, - они, действительно, еще глуповаты для таких приглашений.

Светлый усмехнулся и, проводив его взглядом, повернулся к людям. Последняя битва началась...

Месть

- Отведите меня к нему.

- Простите, но вы не являетесь его родственником, - доктор скрестил руки на груди, видимо, не собираясь даже слушать аргументы этого мужчины, - посещение больных строго регламентировано. Посторонние люди не допускаются к ним. Особенно к... кхм... к таким тяжелым.

Мужчина подошел к столу и, облокотившись на него двумя руками, склонился над врачом.

- Отведите. Меня. К нему, - по словам произнес он, глядя прямо в глаза доктора в белом халате.

Видимо почувствовав какую-то внутреннюю силу этого человека, врач беспокойно заерзал на стуле и отвел взгляд в сторону.

- Я не могу... Дело в том, что...

- Вам нужны деньги? - мужчина залез рукой во внутренний карман пиджака и достал небольшой портмоне.

Доктор еще сильнее заерзал, но возражать не стал, решив посмотреть, чем это закончится.

- Я думаю, что этого будет вполне достаточно, - произнес мужчина и бросил на стол несколько бумажек, которые тут же исчезли в кармане белого халата, - теперь раскажите мне о нем максимально подробно.

Врач, как-то заметно подобрев, встал из-за стола и подошел к шкафу, в котором ровными рядами были выстроены папки. Выбрав одну из них, он вернулся на свое место.

- Итак, - раскрыв папку, произнес он, - Алексей Викторович...

- Эту информацию можете пропустить. Я прекрасно с ней знаком. Меня интересует сколько времени он провел в больнице, как себя ведет, что говорит... В общем, всё, что вы видели сами.

Доктор кивнул и, закрыв папку, отложил ее на край стола.

- У нас он находится уже около восьми лет. До этого просто стоял на учете. Состояние ухудшалось с каждым днем. Собственно, именно после обращения его супруги, мы и вынуждены были поместить его в стационар.

- На что она жаловалась?

- Неадекватное поведение, - пожал плечами доктор, - каждую ночь попадал в окружение, кричал, размахивал кулаками, пытался выброситься из окна и так далее, и тому подобное... Обычное посттравматическое стрессовое расстройство. К сожалению, переросшее в тяжелую форму.

- Какие меры вы предпринимали для того, чтобы его вылечить?

- Молодой человек, - усмехнулся врач, - мы предпринимаем ровно столько мер, на сколько нам позволяет финансирование... Поэтому, сами понимаете...

- Ясно, - кивнул мужчина, - дальше?

- А что дальше? Состояние ухудшалось. Медикаментозное лечение приносило только временные улучшения. Сейчас помещен в палату для тяжелых.

- Что говорил?

- Во время затиший, в основном, молчал. Ни с кем не общался, на контакт не шел. Все время просил ручку и лист бумаги.

- Давали?

- Нет конечно. Строго запрещается передавать больным колющие и режущие предметы. Даже авторучкой можно натворить много дел.

- Интересовались, зачем они ему?

- Да, но он не отвечал. Просто просил ручку и бумагу.

Мужчина ненадолго задумался, но потом снова посмотрел на врача.

- Во время приступов что говорил?

- Как правило, одно и то же, - доктор вздохнул, - Насколько мне известно, во время той войны он служил в штабе группировки. Майором был. Отдал приказ о проведении разведывательной операции. На обратном пути группа попала в засаду. Никто не выжил. Я не вникал особо в эту историю, но вроде как, из-за его ошибочных действий все это и случилось. Если я не ошибаюсь, у него были данные о возможной засаде, но он их проигнорировал, посчитав дезинформацией. В общем, отправил в самое пекло... Во время обострений он кричал о том, что убил восемнадцать парней, что он не должен жить, что его нужно расстрелять и все в этом духе.

Мужчина сжал зубы и нахмурился. Некоторое время он просто смотрел в одну точку перед собой, а затем, как-будто вынырнув из воспоминаний, встряхнул головой.

- Это всё?

- А что еще вас интересует?

- В принципе, больше ничего. Отведите меня к нему.

* * *

Дверь позади мужчины захлопнулась и он принялся осматривать палату, в которой оказался. Напротив двух окон с решетками, стояло несколько коек. На одной из них лежал человек. Его взгляд был уставлен в потолок. На появление вошедшего он никак не отреагировал. Подойдя поближе, мужчина заметил, что руки и ноги человека привязаны к кровати, полностью обездвиживая больного. Только прислушавшись, он услышал, что привязанный мужчина что-то неразборчиво шепчет.

- Вот мы и встретились, - негромко произнес вошедший и подошел к койке.

Никакой реакции.

- Ты меня слышишь?

Мужчина подошел поближе и слегка наклонился над больным.

- Ты слышишь меня или нет?

Только неразборчивый шепот в ответ. Мужчина медленно присел рядом и попытался вслушаться в слова.

- Восемнадцать... А если бы другим маршрутом... Там развилка была, им можно было обойти... Надо было им сказать... Нет... Они бы ушли... Восемнадцать... Убил... Кто убил? Они? Нет, я убил... Ждали их... Они ждали, а я убил... Восемнадцать...

Мужчина присел на соседнюю койку и внимательно посмотрел на больного.

- Кого ты убил?

Больной на несколько секунд замолчал, но потом снова зашептал.

- Кого ты убил? Слышишь меня? - повысил голос мужчина.

Лицо больного исказила жуткая гримаса, как-будто кто-то вонзил в его тело иглу, а шепот стал быстрее и неразборчивее.

- Восемнадцать. Восемнадцать. Надо было другой тропой. Я убил, убил, убил...

- Смотри, что у меня есть, - мужчина встал и достал из внутреннего кармана пиджака ручку и маленькую записную книжку. Больной тут же сфокусировал взгляд на этих предметах и замолчал.

- Зачем тебе они? - спросил мужчина и помахал ими перед лицом больного.

- Дай.

- Зачем?

- Дай!

Мужчина оглянулся на дверь и, немного посомневавшись, склонился над узлами веревки, с помощью которой тот был привязан к кровати. Отвязав одну руку, он заглянул в его глаза. Даже проблеска разума не было в них. Они были устремлены на блокнот с ручкой, которые лежали у него в ногах.

- Дай.

- Да подожди ты, - мужчина развязал веревку на второй руке, - только давай без фокусов.

Больной, почувствовав свободу, одним рывком дотянулся до предметов и, схватив их, тут же принялся что-то рисовать на чистом листке.

- Вот здесь. Здесь была тропа... А здесь развилка... Надо было идти по ней.

На листочке появлялись линии и стрелки, которые он выводил дрожащей рукой.

- Там можно было пройти... Можно было... А я приказал им... И убил.

Мужчина, внимательно наблюдавший за действиями больного, заглянул в блокнот.

- Ты отдал приказ о проведении операции?

- Да, да. Я приказал возвращаться через этот квадрат. Можно было по-другому...

- Как по-другому?

Больной снова принялся черкать в блокноте. На белом листе постепенно появлялась достаточно подробная карта местности.

- Вот здесь можно было... Здесь можно было им пройти. Вот здесь. Через этот овраг. Там можно было спуститься... Мне говорили, что там засада, я не поверил и убил.

- Они выходили на связь?

- Да, да. Выходили. Но мне нужны были данные по этому квадрату. Я их отправил сам. Они все погибли. Все...

Руки больного затряслись и блокнот выпал из рук, но он тут же схватил его и снова принялся рисовать.

- Я мог скорректировать маршрут. Вот здесь можно было обойти.

- Где? Показывай, - мужчина встал и подошел поближе.

- Вот здесь, - больной поставил кривой крестик на листке.

- И что там? Обход?

- Да, да. Там можно было обойти. Но я их сам отправил сюда. Мне нужны были данные...

Мужчина снова присел на соседнюю койку и, немного помолчав, посмотрел на своего безумного собеседника.

- Ты помнишь Мишку? Михаила Воробьева помнишь?

- Рядовой Воробьев, связист, - четко произнес больной.

- Помнишь, значит...

Человек на койке впервые посмотрел в лицо гостя.

- Погиб при выполнении боевого задания, - как по написанному проговорил он, - я его убил.

- Как ты его убил?

- Вот здесь, - больной протянул ему блокнот, - здесь надо было свернуть с тропы. Там развилка. Там можно было пройти...

- Как ты его убил?

- Там развилка... Если бы пошли там, не нарвались бы на них. Их было много. Они ждали их. Я всех убил. Восемнадцать... Я... - больной повторял одни и те же фразы сбивчивым голосом. Его широко открытые и безумные глаза смотрели то на блокнот, то в лицо гостя. Мужчина тяжело вздохнул и, протерев лицо рукой, снова посмотрел на бывшего офицера.

- Я искал тебя. Очень долго искал.

Больной, проигнорировав его слова, снова уткнулся в блокнот.

- Ты слышишь меня, сволочь? - прошипел мужчина, - знаешь зачем я тебя искал?

- Не знаю. Нет. Вряд ли. Не знаю, - отрывочно заговорил больной, не отрываясь от рисования.

- Михаил Воробьев - это...

- Связист. Погиб при... - снова затараторил пациент, услышав знакомое имя.

- Да заткнись ты! - повысил голос мужчина, - заткнись! Мишка - это мой брат. Был. Мой младший брат. Слышишь меня?

- Брат. Да, слышу. Брат.

- На меня смотри! - мужчина рывком повернул голову больного и, прищурившись, вперился в него взглядом. Безумный взгляд бегал по лицу гостя, не в силах сфокусироваться в одной точке.

- Когда я узнал о его смерти, я поклялся отомстить за него, чего бы мне это не стоило. Убить того, кто в этом виноват. Ты даже не представляешь, скольких усилий, времени и денег мне стоили эти поиски. И вот я тебя нашел.

Мужчина отпустил голову больного, медленно встал и также медленно достал из-под пиджака пистолет. Аккуратно передернув затвор, он направил ствол на больного.

- Это тебе за Мишу.

Палец лег на спусковой крючок. Майор поднял голову и каким-то удивленным и, по-детски наивным взглядом, посмотрел на мужчину. Затем, не проронив ни слова, опустил голову и втянув ее в плечи, дрожащей рукой принялся дорисовывать свою схему.

- На меня смотри, сволочь.

Больной поднял глаза и неожиданно улыбнулся.

- Можно я возьму с собой блокнот? Я там дорисую...

В этот момент что-то щелкнуло в голове мужчины. Он опустил пистолет и с недоумением посмотрел на больного.

- Черт возьми, майор... Да ты же и правда сошел с ума...

Все эти годы он носил в своем сердце ненависть к человеку, отправившего на смерть его брата. Ночами он не мог уснуть, прокручивая в голове сценарии мести. Тратил все свое свободное время на его поиски. И вот сейчас, когда его усилия наконец-то принесли результат, он увидел перед собой не убийцу, а больного человека. Тяжело больного душой. Война, которая унесла жизнь брата, изуродовала и его. Искромсала и разорвала на кусочки самое дорогое, что есть у человека - его разум. Превратила его в оболочку без содержимого, заставив все эти годы думать только об одном - о своей вине. Заставив считать себя убийцей восемнадцати молодых парней. Война положила его на эту койку и привязала к ней веревками, оставив одного наедине со своими страшными мыслями.

- Мишу уже не вернуть, - скорее себе, чем больному прошептал мужчина и присел на его койку, - как же мне тебе помочь, майор...

Офицер сидел молча и как-то виновато улыбался, переводя взгляд с блокнота на своего гостя. Мужчина некоторое время смотрел на него, а потом, вдруг, как-будто что-то придумав, протянул руку.

- Дай мне блокнот.

- Нельзя? Нельзя с собой взять? - улыбка исчезла с его лица и он робко протянул блокнот и ручку мужчине.

- Смотри сюда, - гость придвинулся поближе, - я был там после войны. Вот здесь они бы не прошли, - мужчина ткнул пальцем в нарисованный майором крестик, - этот путь идет к обрыву, но они бы там не прошли. Я видел его. Это просто отвесная скала, тупик, понимаешь? У них не было другой дороги.

- А здесь? - офицер ткнул пальцем в другую точку.

- Здесь тоже. Здесь открытый участок, они были бы как на ладони. У них был только один путь обратно. Тот, который ты им обозначил. У них не было выбора, понимаешь? Их пропустили через первую линию и зажали в клещи. Шансов не было. Ты не виноват в их гибели.

Майор поднял глаза на мужчину.

- Вы... Вы, действительно, там были?

- Да, - соврал мужчина и, протянув блокнот офицеру, молча встал и направился к выходу. Уже у двери он обернулся и в последний раз посмотрел на больного. Тот сидел на койке и смотрел ему вслед, прижав блокнот к груди. Впервые за эти годы в его глазах промелькнула тень давно потерянного разума.

Гарантийный случай.

- Зря вы на педаль тормоза так давили. Нужно было рывками, тогда бы вас не занесло на встречку.

- Что?

- Я говорю, зря вы на тормоз...

- Ты дурак совсем? Вызови скорую быстрее! - Юрий поднялся с асфальта и принялся ощупывать себя.

Буквально несколько минут назад он спокойно ехал в своем автомобиле и слушал какую-то монотонную аудиокнигу. Командировка в соседнюю область немного затянулась и из-за этого ему пришлось выехать на несколько часов позже. Была возможность переночевать в гостинице и отправиться домой утром, но он решил, что лучше проведет ночь за рулем, но уже на рассвете будет валяться в своей постели, а не стоять в пробках на выездах из городов. Всё случилось, как всегда, внезапно. Яркий свет в глаза, педаль тормоза до упора, удар и ... всё.

- Скорая приезжает к живым, - продолжил этот странный человек, который уже начал раздражать, потихоньку отходящего от шока, Юрия, - вам она не поможет. А я - очень даже могу быть вам полезен.

- В смысле? - задал Юрий, самый распространенный в непонятных ситуациях, вопрос.

- Как я не люблю вот этот момент... - мужчина покачал головой, - никакого разнообразия и всегда одни и те же фразы...

- Да какой момент? Что ты несешь, дурень?

- Ладно. Работа есть работа. В общем, вы умерли... Тише, тише! - мужчина отпрыгнул от Юрия, который уже сжал руку в кулак, - если не верите, идите сами посмотрите.

Мужчина показал рукой на искореженный автомобиль.

- Что ты несешь? Что мне смотреть нужно?

- Идите, идите. Это избавит меня от кучи лишних вопросов. А я пока гляну, что там с другим водителем.

С этими словами мужчина неспешной походкой направился к автомобилю другого участника аварии, а Юрий, некоторое время постояв в полнейшем недоумении, плюнул и матерясь про себя, направился к своей разбитой машине.

* * *

Уже через несколько минут Юрий стоял рядом со своим новым знакомым и ошалело смотрел на него, пока он, наклонившись, разглядывал другого водителя.

- Так это кто там? Я?

- В вашем автомобиле? Да, вы. Если конечно вы не успели за секунду до столкновения сбегать в ближайшее село, разбудить какого-нибудь, похожего на вас, местного жителя, не вернуться с ним обратно и не посадить его за руль вашей машины, - мужчина отряхнул руки и отошел от автомобиля второго водителя, - вы же не успели всего этого сделать?

- Н-нет... - развел руками Юрий.

- Значит, точно вы, - мужчина улыбнулся и кивнул в сторону автомобиля, - а этот живой, кстати. Без сознания, но живой.

- Подожди, подожди! - Юрий схватил мужчину за рукав, - я умер что ли? Я правда умер?

Мужчина подкатил глаза и тяжело вздохнул.

- Да, умер. Да, это ваше тело. Да, жизнь после смерти существует. Что там еще?.. А! Да, я тоже не совсем живой. Какие еще вопросы у вас остались?

- А... А что мне делать теперь?

- Отлично, - потер ладони мужчина, - с формальностями мы разобрались, теперь, собственно, перейдем к делу.

- К делу? К какому делу? - Юрий непонимающе уставился на мужчину, пока тот, поковырявшись во внутреннем кармане пиджака, не извлек оттуда несколько сложенных пополам листков бумаги и остро заточенный карандаш.

- К тому самому, ради которого я не сплю, а стою сейчас на этой трассе в три часа ночи, - он развернул листы и посмотрел на Юрия, - кстати, забыл представиться. Я - представитель гарантийного салона. Я могу предложить вам обменять вашу жизнь на новую. Для этого вам нужно ответить на несколько вопросов, которые позволят определить, является ли ваш случай гарантийным.

Юрий оглянулся на свою машину и почесал затылок.

- А что, не видно, что он гарантийный?

- Вы так говорите, как будто в вашем автомобиле не лежит ваш труп, - покачал головой агент, - мне плевать на вашу машину. Я работаю только с гарантийными случаями, связанными с жизнью людей. Та кучка металла меня не интересует.

- То есть, вы хотите сказать, что можете обменять мою жизнь по гарантии?

- Именно.

- И что нужно для этого сделать?

- Как минимум, слушать то, что я вам говорю. Специально для вас повторю. Вам нужно ответить на несколько моих вопросов. В зависимости от ваших ответов, я приму решение о признании или, наоборот, не признании вашего случая гарантийным.

Юрий все еще не понимал, что с ним происходит, но решил, что лучше не обострять ситуацию и играть по правилам, которые ему предлагает этот странный человек.

- Ну давайте, что уж... Задавайте свои вопросы.

- Замечательно, - мужчина положил бланки на крышу автомобиля и перехватил поудобнее карандаш, - итак, первый вопрос. Пытались ли вы когда-нибудь самостоятельно внести изменения в вашу жизнь?

Юрий уже собрался ответить, но тут же осекся, вспомнив, что техника, которая подвергалась самостоятельному ремонту, обмену не подлежит.

- А что значит - внести изменения? - немного помедлив, спросил он.

- Это значит, что вы пытались действовать вопреки судьбе. Пытались изменить ход событий, пробовали каким-то образом повлиять на свою жизнь.

- Да вроде нет...

- Хорошо, - мужчина что-то пометил в бланке и снова посмотрел на Юрия, - следующий вопрос. Можете ли вы сказать, что ваша жизнь изначально была бракованной?

- Да ну, нормальная была, - пожал он плечами, - хотя, знаете... Не совсем.

- В чем именно проявлялся брак?

- Да во всём! Никогда мне не везло. Вот никогда! Ни с работой, ни с личной жизнью, ни с друзьями... Даже в лотерею ни разу не выиграл. Это разве не брак? Да самый настоящий дефект!

- Замечательно, - кивнул агент, - переходим дальше. Скажите, пожалуйста, пользовались ли вы жизнью более половины срока эксплуатации, заявленного в техническом паспорте?

- Чего?

- Ах, да, простите. Это я сам должен посмотреть, - мужчина извлек из вороха бумаг небольшой лист, - сколько вам сейчас полных лет?

- Тридцать два.

- Ага... А в паспорте указан срок эксплуатации - 71 год. Получается, что половина срока ещё не прошла... Отлично, так и запишем.

- Я должен был прожить 71 год? - Юрий придвинулся поближе.

- Ну, как вам сказать... Это заявленный срок годности. Сами понимаете, он не всегда совпадает с реальными цифрами, но в моей работе принято пользоваться именно этими данными.

- И это всё написано в документации к каждой жизни?

- Интересные вы создания, люди, - усмехнулся агент, - вы под микроскопом рассматриваете срок годности йогурта в магазине, но почему-то думаете, что такая сложная вещь, как жизнь - бесконечна и не имеет своих технических данных. К ней нужно относиться еще аккуратнее, чем к пропавшему кефиру. Странно, что вы этого не понимаете... Впрочем, мы отошли от нашего вопроса.

Мужчина снова склонился над бумагами.

- А, вот. Важный пункт. Скажите, являлось ли событие, повлекшее за собой прекращение функционирования жизни, случаем, который произошел по вашему личному желанию?

- Вы извините, но я немного не понимаю эти ваши формулировки.

- Самоубился или случайно получилось? - пояснил агент.

- А... Ну так и говорите! Нет, просто уснул, наверное.

- Хорошо. Дальше. Пользовались ли вы ранее услугами нашего гарантийного салона?

Юрий почесал затылок и наморщил лоб.

- Честно говоря, не помню, чтобы я встречал вас ранее.

- На моем месте мог быть любой другой наш сотрудник. Пользовались или нет?

- Нет, не пользовался.

Мужчина поставил несколько галочек в бланк и с улыбкой посмотрел на Юрия.

- Вот и всё.

- Что - всё?

Агент достал из-под кипы бланков один лист и положил его рядом с другими.

- Сейчас сверим ваши ответы с нашими данными и, если всё совпадёт, то я предложу вам на выбор несколько новых жизней. Вы выберете ту, которая вам понравится и вперед. Итак...

Мужчина на некоторое время замолчал, переводя взгляд со своего бланка на новый лист.

- Подождите, то есть, вы мне не вернете мою? Вы мне дадите новую?

- Да.

- Но я не хочу! Подождите! Я думал, что вы просто вернете мне мою старую жизнь по гарантии!

Агент с удивлением посмотрел на Юрия.

- Вы хотите сказать, что вместо того, чтобы начать новую жизнь сначала, предпочли бы вернуться в свое переломанное тело и сидеть в этой куче железа, изнывая от дикой боли? Ждать, пока по этой дороге проедет хоть кто-нибудь, кто сможет вызвать скорую, а потом еще ждать, пока вас вытащат оттуда, попутно доломав еще пару костей? Лежать в больнице, укутавшись гипсом, как одеялом, и всю жизнь хромать на обе ноги и просыпаться посреди ночи от кошмаров, в которых вы снова едете по этой трассе?.. Неужели вы этого хотите?

- Нет... То есть... - Юрий оглянулся на свой автомобиль. Где-то в его глубине можно было рассмотреть его лицо, уткнувшееся в руль, по которому темными струйками стекала кровь, - а что будет, если я просто откажусь от ваших услуг?

- Тогда попадете в приемник-распределитель, - пожал плечами агент, - встанете там на очередь и будете дожидаться новой жизни. Но могу вам сказать, что выбора у вас не будет. Куда распределят, туда и пойдете. К тому же, я видел тех, которые сидят там уже не одну сотню лет. Отказываетесь?

- Нет, нет! - быстро выпалил Юрий, - это еще хуже.

- Согласен. Поэтому и был организован наш салон. Мы экономим ваше время, да и место в распределителе. Там в последнее время тесновато.

Юрий еще раз посмотрел на свое тело и, тяжело вздохнув, кивнул.

- Хорошо. Я согласен.

- Вот и отлично. Правильный выбор. Тогда не отвлекайте меня, пожалуйста. Я сейчас проверяю ваши ответы.

Несколько минут прошли в тишине. Агент что-то тихо бурчал себе под нос, сверяя бумаги, Юрий, опершись на автомобиль, погрузился в тяжелые мысли о своей судьбе.

- Итак, в принципе, готово, - агент взял в руки оба листа и повернулся к Юрию, - смотрите. Серьезных вмешательств в вашу жизнь обнаружено не было, срок эксплуатации не превышает половины заявленного, потеря жизни произошла не по вашей воле, в наш салон вы, действительно, еще ни разу не обращались, но вот...

- Что?

- Вы сказали, что ваша жизнь была бракованной, но у меня нет таких данных. Она прошла все проверки, все сертификаты в порядке, - агент посмотрел на Юрия.

- Да конечно, - саркастично заметил он, - постоянно какие-то неурядицы. То жена к другому ушла, то с работы выгнали, новую еле нашел, то теперь вот... - он кивнул в сторону своего разбитого автомобиля, - это нормально? Нет, давайте уже, показывайте мне новые жизни.

- К сожалению, я не могу вам их предоставить. У меня четкие инструкции.

- И что дальше?

- Вы можете написать заявление на повторное тестирование вашей жизни на предмет брака. Если эти данные подтвердятся, то мы, в качестве компенсации, предоставим вам право выбора новой из расширенного каталога.

- Прям как у нас... - Юрий вздохнул и протянул руку, - ну, что делать? давайте уже образец.

Дописав заявление и поставив подпись, он протянул его агенту.

- И сколько времени будет рассматриваться мое заявление?

- Ой, знаете, здесь я вам ничего не могу точно сказать. Всегда по-разному, но сейчас у них завал, поэтому не раньше, чем через 20-25 лет.

- Ого! И что мне всё это время делать?

- Ждать, - пожал плечами агент, укладывая заявление в стопку бумаг, - других вариантов нет...

* * *

Дверь в больничную палату открылась и на пороге возник молодой парень. В руках он держал папку с бумагами. Подойдя к лежащему на койке больному, он присел на стул и слащаво улыбнулся.

- Добрый день! Меня зовут Игорь, я - ваш страховой агент. Вы извините, что я к вам сюда пришел, но нам нужна информация о деталях аварии. Поэтому мне нужно задать вам несколько вопросов, чтобы определить факт страхового случая. Если все данные подтвердятся, мы выплатим вам полную стоимость вашего автомобиля или обменяем на новый по гарантии.

Юрий попытался приподняться, но тело, практически полностью замотанное в гипс, ответило ему лишь вспышками острой боли во всех конечностях.

- Мммм... - скривившись, промычал он.

- Простите, что вы сказали? - переспросил агент в белой рубашке и наклонился к лицу Юрия.

- Я сказал - иди на хрен со своими гарантиями! - сквозь зубы процедил он, - развелось, блин, благодетелей...

Ночная гостья

Существо отряхнуло руки и, с явным удовлетворением от выполненной работы, посмотрело на огромный шкаф, на полочках которого были аккуратно разложены стопки листов.

- Вот и отлично, наконец-то мысли сложены по порядку, - существо улыбнулось и, веселой походкой подошло к маленькому диванчику, стоящему посередине комнаты. Удобно расположившись на нем, оно закинуло ноги на стоящий рядом пуфик, и сладко потянулось. Оно уже собралось уснуть, но вдруг, открыв глаза и прислушавшись, оно заметно помрачнело. Его взгляд упал на небольшую дверь в дальнем конце комнаты. Несколько секунд оно рассматривало дверцу, затем, тяжело вздохнув, медленно встало с дивана и подошло к ней.

Видно было, что эту дверь давно не открывали, так как верхняя его часть уже успела зарасти паутиной, блестящая ручка давно потускнела, а по одному взгляду на петли, можно было догадаться, что они будут жутко скрипеть, если эту дверь попытаться открыть. Приложив ухо к двери, существо прислушалось. Да, действительно, ему не показалось. С той стороны послышалось поскрипывание и постукивание. Как-будто кто-то тихо царапал дверь ногтями.

- Я не открою тебе! - громко произнесло существо, - мне хватило прошлого раза!

- Почему? - послышался из-за двери тонкий голосок.

- Потому что после тебя мне каждый раз приходится наводить порядок в комнате. Ты приходишь, уходишь, а я остаюсь здесь. Ты же не помогаешь мне убираться?!

- Я ненадолго. Просто посидим, попьем чаю. Разве тебе там не одиноко?

Существо промолчало и тяжело вздохнуло.

- Я же знаю, что тебе там скучно, - снова раздалось из-за двери, - открывай!

Рука существа потянулась к карману, но оно тут же одернуло себя и, скрестив руки на груди, отошло на шаг от двери.

- Нет! Мне запрещено открывать эту дверь без крайней необходимости!

- Да ладно? - из-за двери послышался приглушенный смех, - раньше ты только и делал, что бродил со мной по этим коридорам. Что-то изменилось?

Существо поджало губы и громко засопело.

- Я... Я должен следить за порядком, понимаешь?

- Я не буду тебе мешать, - раздался спокойный голос, - разве я когда-то мешала тебе?

- Нет, но... Дело в том, что... В общем, мне запрещено.

- Тогда выпусти меня отсюда и всё, - в голосе послышались стальные нотки, - я уйду и тебе больше не придется переживать на счет уборки.

Взгляд существа забегал по сторонам. Было заметно, как оно забеспокоилось.

- Я не могу тебя отпустить.

- Тебе это тоже запрещено?

- Ну... Можно и так сказать.

- Ну что ж... Как хочешь.

Царапанье прекратилось, и в комнате повисла тишина. Существо, немного постояв на месте, медленно направилось к дивану. Улегшись на него, оно уставилось в потолок. Сон сняло как рукой. Несколько минут назад, закончив уборку, оно валилось с ног. Ему казалось, что стоит только лечь и оно сможет проспать целые сутки. Сейчас сложно было даже закрыть глаза. Поворочавшись с одного бока на другой, оно встало с дивана и на цыпочках приблизилось к двери. Аккуратно прислонившись к нему ухом, оно прислушалось.

- Ты здесь? - тихо спросило оно.

Тишина.

- Ты еще здесь?

Облегченно вздохнув, оно снова направилось к дивану.

- Здесь, - как выстрел прозвучало за спиной.

Существо замерло и, медленно обернувшись, снова подошло к двери.

- Ты обещаешь, что не будешь здесь ничего трогать, если я тебя впущу?

- Постараюсь, - игриво ответил голос.

Немного поколебавшись, существо достало из кармана связку ключей.

- Так... "Страхи", "Надежды"... - вслух читало существо надписи на бирках, перебирая ключи, - Ага. Вот он. "Воспоминания".

Ключ с усилием вошел в замок и провернулся на два оборота. Дверь скрипнула и приоткрылась.

- Привет, - улыбнулось длинноволосое существо, переступив через порог.

- Я скучал по тебе, - ответил хозяин комнаты и нежно обнял гостью.

* * *

Ночь уже подходила к концу, а они никак не могли наговориться. На столике стояли две кружки с остывшим недопитым чаем, а два существа сидели на диване и смотрели друг другу в глаза.

- Тебе пора идти, - грустно заметило существо, бросив взгляд на часы.

- Да, ты прав, - вздохнув, кивнула гостья, - проводишь?

Взявшись за руки, они подошли к двери. Длинноволосое существо посмотрело на своего знакомого и, грустно улыбнувшись и нежно проведя по щеке ладонью, переступило через порог.

- Я буду скучать, - бросил ей вслед хозяин комнаты.

- Я тоже, - выдохнула она и исчезла в темноте.

Некоторое время постояв у открытой двери, существо схватилось за ручку и попыталось ее закрыть. С первого раза это почему-то не получилось. Снова открыв ее, оно навалилось на дверь плечом.

- Да что ж такое, - буркнуло оно себе под нос, - опять не закрывается...

Максимально распахнув ее, оно двумя руками схватилось за дверь и со всей силы хлопнуло ею об косяк. Дверь с громким треском захлопнулась, а существо с ужасом заметило, как шкаф с мыслями, которые оно так бережно складывало весь день по порядку, покачнулся на ножках и, на мгновение замерев в воздухе, рухнул на пол, разметав по комнате все листы, аккуратно разложенные на его полках.

* * *

Молодой человек открыл глаза. За окном уже брезжил рассвет, но в комнате все еще было темно. Встав с кровати, он вышел на балкон и прикурил сигарету. Сегодня ему снова снилась она.

Экзорцист

- Зайдёте, только если позову, понятно?

Несколько человек у двери послушно закивали. Мужчина толкнул ногой дверь и, переступив через порог, захлопнул ее за собой. Комната выглядело вполне себе обычно. Так, как выглядела любая другая комната, в которых он бывал: беспорядок на полу, зашторенные окна, спертый воздух и, конечно же, привязанное и извивающееся на кровати, тело. Мужчина отыскал взглядом перевернутый стул и, не обращая внимания на жертву потусторонних сил, аккуратно поставил его рядом с кроватью. Сев на него, он положил на колени небольшой чемоданчик и тяжело вздохнул.

- Латынь знаешь? - равнодушно бросил он в сторону тела.

- Уходи, твар-р-рь! - страшным голосом закричало оно и снова задергалось в конвульсиях.

Мужчина протер рукой уставшие глаза и вытащил из чемодана несколько книг.

- Так знаешь или нет?

- Я заберу тебя с с-с-собой в ад! - зашипело тело.

- Тогда я по-русски буду читать. Я вижу, что ты прекрасно меня понимаешь.

- Ха! Засунь свои книж-ж-жки себе в... дур-р-рак!

Мужчина открыл книгу и принялся искать нужную страницу.

- Давно ты там сидишь? - спокойно спросил он.

- Никогда тебе меня не победить, гнусный обмылок! Твои чтения меня только веселят!

- Я говорю - сидишь там давно?

- Закрой свою пас-с-сть, твар-р-рь!

Тело выгнулось и, приняв какую-то неестественную позу, дернулось в судороге, умудрившись коленом попасть прямо по книгам, лежащим на коленях мужчины. От удара они раскрылись и полетели на пол.

- Да что это такое?! Что ты себе позволяешь? - мужчина вскочил со стула и, покраснев от негодования, закричал, - я тебя трогал? Я хоть пальцем тебя тронул? Нет! Что ты раскидываешь свои грабли? Ты думаешь, я сюда пришел, чтобы развлечься? Думаешь, у меня других дел нет, кроме как слушать твое произношение шипящих? Идиот...

Выкрикнув свою речь, мужчина наклонился и принялся поднимать с пола книги, осматривая их и выпрямляя гнутые страницы. Тело замерло и на несколько секунд перестало подавать признаки жизни. Собрав книги, мужчина снова сел на стул, немного отодвинув его от кровати. Так, чтобы, привязанный к кровати одержимый, не смог до него дотянуться.

- Меня люди позвали, - никак не мог успокоиться он, - стоят там сейчас, переживают. А ты тут концерты устраиваешь, книги мои пинаешь, обзываешься... Что ты за бестолочь такая?

Тело открыло глаза и повернуло голову в сторону экзорциста, уставившись на него стеклянными глазами.

- А чего ты на меня разорался? - сказало оно уже спокойнее, - пришел тут... Ни здрасти, ни до свидания... Расселся и сидит.

- Ишь ты, какой обидчивый, - парировал мужчина, - а ты, когда в это тело залазил, наверное, поклоны бил и книксены отчебучивал, да?

- Так я - бес, мне можно. А ты ж этот... Святой человек. Должен себя прилично вести, вообще-то.

- Ты меня еще поучи, как мне себя вести, - покосился на тело экзорцист, - и вообще, ты мне кто такой, чтоб я с тобой здоровался?

- Ну, если порассуждать, то работодатель твой. Или ты за бесплатно работаешь?

- А это не твое дело, понял? - зыркнул мужчина, - развел тут эту... Как ее...

- Демагогию?

- Во-во! Ее самую, - кивнул мужчина и снова принялся листать страницы, - давай уже по-быстрому всё решим, да разойдемся.

- А чего мне с тобой решать? - буркнул одержимый, - давай, начинай свои чтения, раз пришел.

- Вот и отлично, - экзорцист поудобнее взял книгу и уже открыл было рот, чтобы начать читать молитву, как тело снова его перебило.

- Вы-ы-ыступает лауреат международной премии "Чтец года"... Кстати, а как зовут-то хоть?

- Вениамин, - машинально ответил мужчина.

Тело снова задергалось, но уже от хохота.

- Экзорцист Веня? Ой, я сейчас сам вылезу от смеха... Веня... Фууух... Ну ты даешь... Ладно б еще поэтом был, или там... доктором, к примеру. Но экзорцист... Ладно, ладно. Давай, начинай.

Мужчина покачал головой и, ткнув пальцем в книгу, приготовился читать. Тело разлеглось поудобнее, насколько позволяли веревки и, в свою очередь, приготовилось слушать. Но тут же повернуло голову к экзорцисту.

- Подожди, подожди! Вениамин... А ты, случайно, не знаешь девушку такую - Ольгу?

- Вот это ты спросил, - усмехнулся мужчина, - я много Оль знаю.

- Ну, светленькая такая, невысокая, родинка у нее еще на ладони.

- На какой? - напрягся мужчина.

- На правой, кажется... Знаешь ее?

- Нет, не знаю, - мотнул головой мужчина и опустил глаза в книгу, сжав ее так, что костяшки пальцев побелели.

- Хех, - заметив это, улыбнулся одержимый, - а по-моему, врешь ты. Да не бойся, у меня на нее планов нет. А вот у этого парня, - тело ткнуло в себя пальцем, - очень даже есть.

- Я не понимаю, о чем ты говоришь.

- Ну, я вижу, что ты все-таки понял, о ком речь. Тогда погоди со своими песнопениями и меня послушай, - тело внимательно посмотрело на экзорциста, - в общем, я не знаю, что там у вас с ней было, но я когда в это тело поселился, она с ним уже жила. Обычная такая пара. Ничего особенного. Вроде как, даже любили друг друга. Но, сам понимаешь, там где я, там никакой любви не будет. Ссоры, конфликты, всякие недопонимания, вспышки гнева... Бить ее начал, ревновать ко всем... В общем, все по плану. А имя твое я частенько в ссорах слышал. После моего подселения он любил тебя ей припомнить. Бывшая твоя, да? - не дождавшись ответа, тело продолжило, - Я еще тогда подумал - что за имя такое смешное. Да и редкое, к тому же. Никогда б не подумал, что встречу тебя.

- Не знаю я никакую Олю. Это совпадение.

- Да? Не верю я в совпадения. Кстати, вон, на тумбочке ее фотка стоит. Посмотри, модет вспомнишь.

Экзорцист повернул голову и посмотрел на фотографию в рамке, стоящей рядом с кроватью. Его глаза забегали и, пытаясь скрыть это, он снова уставился в книгу.

- Где она сейчас? - сквозь зубы бросил мужчина.

- Позавчера приложил он ее сильно, она собрала вещи и к родителям уехала.

- А это кто? - кивнул он на дверь.

- Родственнички его. Почуяли неладное. Я планировал сегодня его угробить, а пока решал, каким способом - тут и ты нарисовался, - одержимый ненадолго замолчал, - но ты опоздал. Уже всё... Не успеешь ты его спасти. Он уже мой. Полностью.

Мужчина оценивающим взглядом посмотрел на тело и, захлопнув книгу, отложил ее в сторону.

- Она его любит?

- А я откуда знаю? Когда я только подселился, очень любила. Сейчас - не знаю.

- А он?

- Честно говоря, не смотрел. Если хочешь, загляну сейчас, - тело закрыло глаза, но тут же распахнуло их и, прищурившись, посмотрело на экзорциста, - погоди, погоди... А ты что, до сих пор к ней неровно дышишь что ли?

Мужчина промолчал.

- Охохо... - разулыбался одержимый, - да у тебя ж всё на лбу написано!

- Он ее любит или нет? - рявкнул экзорцист.

- Да не ори ты, сейчас посмотрю, - глаза снова закрылись и в комнате повисла тишина. Через некоторое время тело снова зашевелилось, - очень любит. Там, конечно, все чувства мной упакованы, но с любовью мешок самый большой. Это образно выражаясь. И вообще, какая тебе разница? Любит, не любит... Тебя вызвали - читай свою книжку. А я пока душонку его сверну, да пойду с ней потихонечку домой.

Мужчина уставился в пол и о чем-то задумался. Воспользовавшись удобным моментом, тело, одним резким движением, с треском разорвав все веревки, неожиданно вскочило с кровати, и подбежало к окну. Раздвинув шторы оно перегнулось через подоконник и посмотрело вниз.

- Десятый этаж... Как думаешь, с первого раза получится? - повернулось оно к мужчине.

- Стой! Подожди! Не делай этого! - экзорцист медленно поднялся со стула и, не отрывая взгляда, сделал шаг в его сторону.

- Эй, только давай без шуточек! Ты меня все равно уже не остановишь.

- Да не буду я тебя трогать. Присядь, поговорим, - мужчина снова сел на стул и жестом пригласил одержимого вернуться на кровать.

- Говори. Я здесь посижу, - тело взгромоздилось на подоконник, - и говори побыстрее.

Мужчина вздохнул и, немного помолчав, посмотрел на одержимого.

- На самом деле ты прав. Я знаю ее и до сих пор забыть не могу. Жаль, она меня никогда не любила. Наверное, поэтому и ушла к тебе, то есть... к нему.

- Ну вот и отлично, экзорцист, - улыбнулось тело, - одним выстрелом двух зайцев убьешь. И ей отомстишь и ему.

- Но я не хочу ей мстить.

- О как. А что хочешь? Чтоб она обратно вернулась? Так это вряд ли. Сам же говоришь, что не любила тебя.

- А вдруг? - экзорцист с надеждой посмотрел на собеседника, - вдруг вернется, а?

- Ну, не знаю... Женщины - такие существа, что даже мы стараемся без крайней необходимости в них не селиться. Там ничего не понятно. В любом случае - у тебя хотя бы шанс появится.

Мужчина хотел что-то ответить, но вдруг, дверь в комнату распахнулась и на пороге появилась она. Родственники одержимого пытались ее остановить, но она, прорвавшись сквозь них, влетела в комнату.

- Ольга... - в груди экзорциста перехватило и он замолчал на полуслове.

- Пожалуйста, не делай этого! - не обращая на него внимания, бросилась она к окну.

- Стой! - крикнул мужчина и, одним прыжком, оказавшись рядом с ней, схватил ее за руки, - стой, не подходи к нему.

- Да отпусти меня! Что ты вообще здесь делаешь? - девушка пыталась вырваться из его рук, царапаясь острыми ногтями.

- Ну, я вижу, здесь все налаживается, - усмехнулся одержимый, - всё, я пошел.

Он развернулся лицом к окну и посмотрел вниз.

- Подожди, - пытаясь удержать вырывавшуюся девушку, закричал экзорцист, - стой, не прыгай! У меня есть предложение!

- Да? Интересно, какое?

- Да заберите вы ее! - крикнул он родственникам.

Они тут же схватили рыдающую девушку и, практически выволокли ее из комнаты, захлопнув за собой дверь. Немного отдышавшись, мужчина посмотрел на своего клиента, застывшего на подоконнике.

- Предложение...

* * *

Дверь открылась и экзорцист вышел в коридор.

- Ну что? - бросились к нему родственники одержимого.

- Все хорошо. Он сейчас спит, когда проснется, все будет хорошо, - ответил мужчина, вытер дрожащей рукой вспотевший лоб, и принялся спускаться по лестнице.

"Никогда я не пойму вас, людей" - прозвучало в его голове, - "Такой шанс у тебя был, а ты его профукал... Впрочем, мне твоя душонка больше нравится. Да и места здесь побольше..."

- Зато она будет счастлива, - сам себе ответил мужчина.

"Дурак ты, а не экзорцист".

- Не спорю, - пожал плечами мужчина и, толкнув дверь, вышел на улицу, вздрогнув от яркого света.

Пострадавший

В кабинете было душно. Окно было открыто, но тяжелый воздух как будто обволакивал грудную клетку, не давая вздохнуть. Тишину нарушил человек, сидящий во главе стола. Отвлекшись от чтения, он поднял голову и посмотрел на двух людей, сидящих напротив друг друга.

- Заседание объявляю открытым. В ходе слушания будут опрошены обе стороны конфликта. По результатам опроса будет объявлено решение Арбитра.

- Кто это такой? Что за Арбитр? - спросил человек, сидящий справа.

- Арбитр - это я, - без единой эмоции на лице, ответил мужчина, - итак, озвучьте ваши претензии.

Человек положил руки на стол и, набрав в легкие воздуха, начал рассказ.

- У меня претензии обычные. Вот этот... Этот... Ангел-хранитель, или как вы там его называете...

- Мы пользуемся другой формулировкой, - заметил Арбитр, - его должность - Куратор.

- Ладно, - кивнул пострадавший, - в общем, вот этот Куратор ни черта не выполнял свои обязанности. Я прошу наказать его и больше не прикреплять ко мне.

Куратор опустил глаза и как-то даже немного сжался.

- Он и так уже не будет к вам прикреплен, так как его контракт закончен. А по поводу наказания я приму решение только в том случае, если вы предоставите доказательства его профессиональной непригодности.

- А какие нужны доказательства? - вспылил мужчина, - какие?

- Любые, - спокойно ответил Арбитр.

- Ладно, хорошо. Я вам расскажу. Когда мне было 12 лет, я попал в автокатастрофу, когда ехал с родителями на море. Два месяца лежал в больнице, повредил позвоночник. Боли в спине остались на всю жизнь. В 16 лет я отравился, купленной в магазине колбасой, меня еле откачали. Была серьезная интоксикация. С тех пор не ем колбасу. В 23 года женился, но уже через год жена ушла к другому. В 26 лет я выпал из окна четвертого этажа! - мужчина, отчаянно жестикулируя, вскочил со стула и принялся расхаживать по кабинету, - черт возьми, вывалился из окна! Представляете? Тогда я сломал руку. Она неправильно срослась и теперь на два сантиметра короче другой. Вы думаете, что это всё? А вот и нет! В 27 лет я снова попал в аварию. Моя машина не подлежала восстановлению и мне пришлось продать ее за копейки на разбор. Вы скажете - ну и что? Зато жив остался! Да, это так, но я остался жить без машины и без денег! У того водителя не было страховки и он еще три года выплачивал мне стоимость ущерба какими-то смешными суммами. Как вам такое? Думаете всё? Ага, конечно! В 29 лет я во второй раз женился, но она снова ушла от меня! Снова, представляете? Причем даже не объяснила причину! Просто ушла! В 31 год в меня ударила молния! Прямо вот сюда, - мужчина ткнул пальцем себе в темечко, - после этого я облысел. Но облысел местами, на моей голове вместо волос стали расти какие-то кустарники. Это переросло в комплекс и с тех пор я отчаялся наладить свою личную жизнь. В 31 год я вынужден был два раза в неделю скоблить свою голову лезвием, чтобы не было видно моего дефекта. А знаете, что случилось в 34 года? Не знаете? Я вам расскажу. В 34 года я умер! Просто взял и умер...

- Как это произошло? - невозмутимым голосом Арбитр перебил эмоциональный рассказ пострадавшего.

- Как? А вот так! Возвращался ночью домой и у подъезда зацепился с какими-то козлами. Шпана малолетняя... Один из них достал нож и воткнул мне его в ногу. Они разбежались, а я пока ждал скорую... В общем, артерию мне перебили, сволочи. Вот так! - мужчина перевел дыхание и снова сел за стол, - и что вы хотите мне сказать? Что это качественная работа этого... Куратора? Где? Где он был, когда это все происходило?

- Благодарю за представленные доказательства, - Арбитр посмотрел на Куратора, - что вы можете сказать по этому поводу?

На него было жалко смотреть. Сгорбившись, он смотрел куда-то вниз, не в силах сказать и слова.

- Я повторяю вопрос, - повысил голос Арбитр, - что вы можете сказать в свое оправдание?

Куратор медленно поднял голову и виноватым взглядом посмотрел на своего подопечного.

- Извини... - скорее шепнул, чем сказал он, и снова уставился в пол.

- Извини? - снова взорвался пострадавший, - это всё? Извини? Ты мне всю жизнь испоганил! Если бы не ты, я бы жил и жил. У меня была бы семья, дети... Я бы не просыпался ночью от адских болей в спине, не носил бы эти дурацкие кепки, чтобы скрыть свою лысину, не работал бы на трех работах, чтобы снова купить себе машину. Да черт возьми, я бы, наверное, живым бы был до сих пор! А ты мне говоришь - извини? Да иди ты знаешь куда?

Арбитр, молча наблюдающий за этой сценой, снова посмотрел на Куратора.

- Я спрашиваю вас в последний раз. У вас есть, что сказать в свое оправдание? Напомню, что в случае признания вашей вины, вы будете отстранены от выполнения своих функций навсегда. Помимо этого вы отправитесь в Коллектор, где будете смешаны с основной массой душ. Вы перестанете существовать в том виде, в каком существуете сейчас. Ваша жизнь на этом закончится.

Куратор тяжело вздохнул и поднял глаза на своего подопечного. Несколько секунд прошли в полнейшей тишине. Арбитр напряженно смотрел на Куратора, он - на пострадавшего, а тот, сложив руки на груди, рассматривал оконную раму, не обращая внимания на взгляд своего оппонента.

- Нет, - тихо произнес Куратор и покачал головой, - мне нечего сказать в свое оправдание.

Арбитр сжал зубы и на секунду закрыл глаза, но, тут же собравшись, встал со стула и повернулся к Куратору.

- В силу представленных доказательств, постановляю. Куратора под порядковым номером ЧЯ-889138, признать виновным. Освободить от занимаемой должности и отправить в Коллектор с последующей переработкой. Приговор привести в исполнение немедленно. Конвой!

Дверь открылась и на пороге возникли две темные фигуры. Замерев в ожидании, они уставились на Куратора горящими глазами. При их виде он вздрогнул, но все же встал и медленно направился к выходу. Уже у двери он снова обернулся.

- Прости меня! - сказал он своему бывшему подопечному. Тот лишь демонстративно отвернулся. Уже через секунду дверь захлопнулась и пострадавший остался наедине с Арбитром.

* * *

- А со мной теперь что будет?

- По нашим законам, при удовлетворении жалобы, вы автоматически зачисляетесь в Зону Положительной Энергии, минуя распределитель.

- В Рай что ли?

- Вы вправе называть это место так, как вам будет удобно.

- О, замечательно! - расплылся в улыбке мужчина, - я тогда пошел. Спасибо вам, Арбитр.

Мужчина встал со стула и направился к выходу.

- Сядь, - услышал он тихий, но властный голос Арбитра за спиной.

- Чего?

- Я сказал - сядь обратно.

Мужчина, посомневавшись, решил не перечить и вернулся на свое место.

- Что? Оформиться надо?

- Потом оформишься, - холодным взглядом посмотрел на него Арбитр, - перед тем, как я тебя отпущу, я расскажу тебе, кто ты есть на самом деле. Слушай меня внимательно и не перебивай.

Арбитр открыл папку и, схватив несколько листов, бросил их на стол перед мужчиной.

- Это свидетельские показания.

- Свидетельские? А где сами свидетели?

- Я сказал тебе - не перебивай меня! - рявкнул Арбитр, - Бедный, бедный человек с несчастной судьбой... Своим рассказом о жизни ты расстрогал бы меня, если бы я перед заседанием не зашел в архив.

Арбитр взял в руки бумаги и продолжил.

- Когда тебе было 12 лет, ты попал в автокатастрофу. Наверное, твои родители тебе об этом не рассказали, но водитель другой машины скончался от ран в больнице через неделю после аварии. От колбасы, которой ты отравился, пострадало еще восемь человек. Один старик умер. Твоя первая жена, которая ушла к другому, через пять лет зарезала своего супруга в приступе ревности. Причем данные об измене не подтвердились. Уже освободилась из тюрьмы, но осталось недолго. Сидит на игле. Когда ты выпал из окна, то приземлился ровно в пяти сантиметрах, от торчащего из земли, обрезка ржавой трубы. Водитель, который выплачивал тебе, как ты говоришь, смешные суммы, чтобы рассчитаться с тобой, взял кредит. Погрязнув в долгах, застрелился через четыре года после аварии. Твоя вторая жена стала алкоголичкой. Сейчас находится на принудительном лечении в психдиспансере. Шансов мало. Во время грозы, когда тебя ударила молния, в частном секторе загорелся дом. Погибла вся семья. Думаю, что ты слышал об этом.

Арбитр ненадолго замолчал.

- То есть... - залепетал мужчина, - то есть, он все это время спасал меня? А как же моя нелепая смерть?

- Во-первых, если бы ты был хоть немного наблюдательнее, ты бы заметил, что еще ни одна жизнь на земле не закончилась ни чем иным, кроме как смертью. Вопрос лишь в сроках. А во-вторых, эти отморозки ждали не тебя, а твою соседку. Они хотели ограбить ее, но неизвестно чем бы это закончилось. К тому же она беременна. Один случайный удар и ребенок мог погибнуть. Но это же неважно, правда? Твоя жизнь ведь дороже жизни ребенка?

Мужчина молчал и тупо смотрел на Арбитра.

- Выходит, что он не виноват?

- Он виноват только в одном - в том, что за всю твою жизнь так и не понял, что ждать от тебя благодарности не стоит.

- Но он же мог сказать обо всем этом и вы бы его оправдали! - воскликнул мужчина.

- Мог бы, - кивнул Арбитр.

- Так почему же не сказал? Почему вы, зная об этом всем, промолчали и отправили его в какой-то Коллектор? Почему?

- Я - Арбитр. Мои решения основываются только на основании доказательств, представленных сторонами. Сведения, полученные вне заседания, не учитываются.

- А он? Он же тоже знал это все! Почему не сказал?

Арбитр молча сложил бумаги в папку и, завязав ее на шнурок, поднялся со стула. Подойдя к двери, он обернулся и посмотрел на растерянного пострадавшего.

- Статья двенадцатая Свода Правил: "В случае отказа в удовлетворении жалобы истца, он автоматически направляется в Зону Отрицательной Энергии, минуя распредлелитель". Он тебя даже здесь собой прикрыл, а ты... - Арбитр с нескрываемой брезгливостью в последний раз посмотрел на человека, и перешагнул через порог, - Хорошего тебе отдыха, пострадавший...

Сказка о Чернокнижнике - Подкаблучнике

Чернотроп не был тем самым показательным чернокнижником из страшных историй, которые обычно рассказывают у костра, после того, как стемнеет. Да и звали его на самом деле Гришей, а никаким не Чернотропом. Просто когда он решил стать колдуном, то справедливо заметил, что "Колдун Гриша" звучит совсем не впечатляюще. Именно поэтому он и придумал себе новое имя. Наверное, он попытался вложить в него как можно больше загадочности, страха и мистики. Сам он считал, что это получилось.

Этому посодействовал и его его кот, на котором он проводил испытания звучания нового имени. Когда он перебирал имена вслух, именно на Чернотропе тот проснулся и, выпучив зеленые глаза на своего хозяина, жалобно мяукнул. Возможно, что ему приснился плохой сон или, к примеру, он просто захотел перекусить. А может быть, он, действительно, впечатлился таинственным звучанием непонятного слова и выразил одобрение новым именем. В общем, именно так и стал называться Гриша. Для пущей убедительности он продал свое жилище и переехал в другую деревню, где поселился в новом доме. Как и полагается, на окраине.

Поначалу он, конечно же, привлек внимание местных жителей. В деревне, вообще, остро реагируют на появление новых людей, но бывший Гриша был непоколебим. Целыми сутками он мог не выходить из дома, зыркал своими глазищами в сторону проходящих мимо людей, и отворачивался при любой попытке заговорить с ним. Люди пообсуждали его немного, да и забыли, как принято забывать местных дурачков. И если дурачки иногда напоминали о себе очередными выходками, то Чернотроп, наоборот, старался, избежать любого внимания и, соответственно, вел себя ниже травы, тише воды.

Справедливости ради, нужно сказать, что дурачком он не был. Дни и ночи он проводил за чтением старинных книг. Окна его дома то и дело озарялись странными всполохами света. Страшные звуки раздавались оттуда, распугивая спящих ворон. Ему казалось, что он уже близок к тому, чтобы призвать к себе на служение самых могущественных представителей темных сил, но во время проведения одного из экспериментов, он перепутал ингредиенты и на деревню обрушилось небывалое ненастье. Огромные куски льда сыпались с неба прямо на крыши домов, пробивая их насквозь. Ветер сносил заборы и круговертил их над землей, молнии били в деревья, зажигая их, как сухие щепки.

Приведя свои дома в порядок, суеверные жители деревни сразу почуяли неладное. Собравшись на площади, они решили, что вся эта беда - дело рук этого странного молчаливого человека с окраины. Когда стемнело, дом Чернотропа озарился светом десятков факелов, которые держали в руках озлобленные жители, окружившие жилище колдуна. Чернотроп спокойно вышел из дома и, встав на крыльце в артистичной позе, прочитал небольшое заклинание. То ли совпало так, то ли и правда, обладал он какими-то умениями, но в ту же секунду обрушился на незванных гостей сильнейший ливень, который затушил все факелы в их руках. Сцену завершил адский хохот колдуна, которому он обучился в перерывах между своими экспериментами.

Люди, смекнув, что с колдуном лучше дружить, чем ссориться, решили задобрить Чернотропа, отдав ему в жены самую первую красавицу деревни - Варвару. Для нее это, конечно же было новостью, причем не самой приятной, но глядя на скорбные лица своих односельчан, она кивнула, и со словами: "Лучше за него, чем за Федьку Гомункула", пошла собирать вещи.

Свадьбу гуляли всей деревней. Подарков надарили разнообразных, лишь бы не серчал больше колдун, да не открывал небесных хлябей. Варвара со временем свыклась со своей судьбой, да кручиниться перестала. Как никак, не каждой шанс выпадает под одной крышей с чернокнижником жить. И вроде бы все у них было, как и у других людей, пока в один из дней не произошел случай необычный...

* * *

Чернотроп ходил по своей комнате, вокруг начертаных на полу странных знаков, и что-то неразборчиво шептал себе под нос. Иногда он останавливался, но потом сокрушенно качал головой и продолжал свое хождение. Дело в том, что до осуществления его мечты - подчинения темных сил своей воле, ему не хватало одного ингредиента. Но вычислить, что именно нужно положить в центр круга, у него никак не получалось. Что он только не пробовал. И сушеную лягушку, и кусочек гранита от памятника, и даже кольцо с пальца мертвеца где-то достал. Всё без толку.

Ход его мыслей прервала скрипнувшая дверь.

- Я буду черное стирать, у тебя есть что-нибудь? - спросила, замеревшая на пороге, Варвара.

- Ты так говоришь, как будто не знаешь, что у меня нет одежды других цветов, - недовольно буркнул колдун, - я же чернокнижник, как никак.

- Так есть, или нет? - не обращая внимания на его недовольство, спросила жена.

Чернотроп осмотрел свое одеяние и отрицательно покачал головой.

- И вообще, когда ты уже купишь стиральную машинку? Я прошу у тебя ее уже целый год!

- У меня нет денег, - бросил колдун.

- Ну, так наколдуй мне ее, раз денег нет! Что ты зря тут ночи просиживаешь!

Чернотроп сделал вид, что не услышал последних слов и снова зашагал по комнате.

- Так когда?

- Что?

- Когда стиралку купишь?

- Да нет денег, глухая что ли?

- Да меня это вообще не волнует! Мне уже надоело твои балахоны отстирывать! Постоянно в какой-то гадости. То в земле измажется, то кровь какую-то на себя разольет, то дохлых мышей из карманов вытаскиваю! Мне это уже надоело! Я не для того за тебя замуж выходила, чтобы прачкой тут работать.

- Отстань! - бросил колдун и повернулся к жене спиной.

- Ты опять здесь весь пол разрисовал? - перешагнув через порог, нахмурилась Варвара, - я тут, значит, намываю полы, подметаю, а он рисует на них! На лбу себе лучше нарисуй что-нибудь!

- Помолчи, женщина! - рявкнул колдун.

- Ах, вот как ты заговорил?

Варвара решительно направилась прямо к нему. Чернотроп, заметив, что жена приближается к нему совсем не для того, чтобы обнять, принялся пятиться к стене. Варвара уже занесла руку для того, чтобы обрушить гнев на своего непутевого мужа, как вдруг, в комнате громыхнуло, по стенам забегали огоньки и запахло чем-то резким.

- Это еще что такое? - опустив кулак возмездия, растерялась Варвара.

Колдун опустил взгляд на пол и с ужасом увидел, что его жена стоит прямо посередине нарисованного круга, а прямо из-под ее ног вылазит какое-то страшное существо.

- Отойди! - крикнул он ей, - выйди из круга!

Варвара быстро отпрыгнула назад, но было уже поздно. Демон показался уже по пояс и продолжал, опираясь на жилистые руки, вытаскивать свое тело из-под земли. Уже через несколько секунд он стоял на полу и любопытным взглядом осматривал свое новое пристанище.

- Нельзя ли стаканчик водички? - доброжелательным тоном обратился он к колдуну, - у нас там, знаете ли, весьма жарко.

- Ты - Демон? - не обращая внимания на его просьбу, спросил Чернотроп, - выходит, что у меня получилось?

- Ага, - кивнул Демон и протянул руку для рукопожатия, - рад знакомству.

- И ты здесь, чтобы служить мне? - колдун потер руки в предвкушении.

- Почему тебе? Ей, - гость махнул головой в сторону Варвары.

- Это еще почему? - растерялся Чернотроп, - я всю свою жизнь провел в поисках всех составляющих обряда, не спал ночами, перечитал все книги, и теперь, когда я добился своей цели, ты говоришь мне, что будешь служить ей? Почему?!

- Так она меня вызвала, - пожал плечами Демон и повернулся к Варваре, - я рад приветствовать тебя, моя повелительница! Внимаю каждому твоему слову и так далее и тому подобное. Давайте без формальностей, хорошо?

- Нет, подожди, - колдун подошел к жене и снова пристал к Демону, - но это же я потратил столько трудов, чтобы...

- Каким будут твое приказание, повелительница? - проигнорировав колдуна, обратился подземный гость к женщине, - у тебя есть право на одно желание, которое я буду обязан выполнить.

- Всего на одно? - нахмурился колдун.

- Уважаемый, не могли бы вы не встревать в наш разговор? - покосился на него Демон, - так что прикажете?

Варвара, отойдя от шока, подбоченилась и наклонила голову набок, раздумывая над его словами.

- Только побыстрее, пожалуйста.

- А что думать-то? - усмехнулась Варвара, - хочу, чтобы он мне стиральную машинку купил.

- Ой, дура... - схватившись за голову, пропищал колдун.

- Так к нему и обратись, - удивился Демон.

- Он не хочет, - обиженно приподняв подбородок, ответила Варвара.

Демон внимательно посмотрел на женщину, затем, хмыкнув, повернулся к Чернотропу.

- Слышишь, колдун?

- Что?

- Купи ей стиралку.

- Да денег нет!

- Утащу в ад, - равнодушно отозвался Демон и принялся ковыряться мизинцем в зубах.

- Это на каком еще основании?

- На таком. Купи стиралку и разойдемся по хорошему.

Колдун посмотрел на Демона и, видимо, оценив все свои шансы, угрюмо кивнул.

- Ладно, куплю, - буркнул он себе под нос.

Варвара захлопала в ладоши, поцеловала своего мужа в щеку и выбежала из комнаты, видимо, собирать вещи для будущей стирки.

- Всё, я тогда пошел, - миролюбиво сказал Демон колдуну и присел на корточки.

- Погоди, стой! - оглянувшись на дверь, Чернотроп приблизился к гостю, - ты мне скажи, какие ингридиенты я неправильно собрал? Почему не получилось так, как я задумывал?

- Какие ингридиенты? - удивился Демон.

- Ну вот же! - колдун присел рядом и принялся показывать предметы, лежащие внутри круга, - вот копыто изюбря, камешек из речного омута, шесть цветков чертополоха, зуб столетней бабки...

- Зуб столетней бабки? - рассмеялся Демон, - ты как его достал? Ночью выкрал что ли?

Отдышавшись от смеха, он посмотрел на колдуна.

- А зачем ты это все собирал?

- Как зачем? Чтобы тебя вызвать.

- Ааа... - протянул Демон, - так ты это... Зря старался. Чтобы меня вызвать, все это не нужно.

- Как не нужно? А в книгах...

- Да выбрось ты эти книги. И запомни. Чтобы вызвать Демона, нужен всего лишь один ингридиент.

- Какой?

- Нужно всего лишь сильно разозлить женщину. Вот так то. Ладно, я пошел, а ты копи на стиралку. И это... Не зли ее больше, ладно? Я, честно говоря, сам их боюсь, когда они не в себе.

В комнате снова громыхнуло и колдун остался один.

* * *

С тех пор чернокнижник Чернотроп снова стал Гришкой. Забросил свое учение, устроился работать комбайнером, и с первой зарплаты купил жене стиральную машину. Да и вообще, превратился он в образцового мужа. О чем бы ни попросила его жена, всё он ей добывал, да в дом приносил. Так и стал колдун подкаблучником. Мужики, конечно, посмеивались над ним, а он только кивал, да приговаривал: "Я лучше подкаблучником буду, чем рядом с чертом каждую ночь на одной кровати засыпать".

Может и соврал Демон, когда про женщин ему рассказал, а может и нет. Никто этого так и не узнает, а проверять не захочет. А вдруг, правда?..

Невзаимная любовь

- Значит, не любишь ты меня, да? - девушка прищурилась и посмотрела на закат. Сегодня он был необычайно красив. Ярко-красное небо сплошной полосой уходило за далекий темный горизонт.

- Неа, - покачал головой Воин, - ты уж прости, но мне тебя любить не за что.

- А я вот слышала, что любят не за что-то, а просто так, - девушка кокетливо наклонила голову и улыбнулась.

- Просто так только мухи... летают, - Воин приложил руку к своей груди и поморщился от боли.

- А я тебя давно заметила, - не обращая внимания на его слова, продолжила девушка, - ты никогда ничего не боялся. Всегда был впереди всех. Знаешь, о таком, как ты мечтает любая девушка.

- Да что ты говоришь? А что же ты тогда меня всегда игнорировала? Со всеми моими друзьями перезнакомилась, а ко мне даже не подошла ни разу.

- Ни разу? - девушка удивленно вскинула брови, - если бы ты был повнимательнее, ты бы заметил, сколько раз я подходила к тебе. Чаще, конечно, стеснялась, смотрела на тебя издалека и любовалась. Вот, к примеру, прошлой осенью, я все-таки набралась смелости и решила с тобой заговорить. Но ты меня тогда даже не услышал. Отмахнулся и дальше пошел.

- Это когда было? Что-то не помню я такого, - слова давались Воину с трудом. Боль в груди становилась всё сильнее и сильнее.

- Да неважно. Было. И не раз.

- И поэтому ты решила через моих друзей ко мне подобраться, да? Не самый лучший способ завоевать любовь. Что ты хочешь от меня?

Девушка распахнула огромные глаза и радостно посмотрела на Воина.

- Это же так просто, - улыбнулась она, - я просто хочу, чтобы ты был со мной.

Воин внимательно посмотрел на девушку и ненадолго замолчал, погрузившись в воспоминания.

- Ты знаешь, я ведь сюда приехал только ради тебя. Не могу сказать, что ты мне всегда нравилась, но... Так уж получилось, что моя прошлая жизнь... Она... Не сложилась, в общем. Я вспомнил о тебе. Часто думал про тебя, очень хотел увидеть.

- Ты приехал из-за меня? - удивилась девушка.

- Да. Только из-за тебя, - Воин тяжело вздохнул, - я искал тебя повсюду, но когда в первый раз увидел, ты уже охмуряла моего лучшего друга. Помнишь Лешку?

- Лешку? Хм... Честно говоря...

- Ну, я так и подумал, - кивнул головой Воин, - после него ты была с Серегой, потом с Витьком... Сначала мне было обидно. До слез обидно. А потом я просто стал тебя ненавидеть. Ты бегала от одного к другому, как...

- Не ругайся, - тихо сказала девушка, - пойми меня.

- Как я могу тебя понять? - попытался подняться Воин, но тут же, скривившись, снова упал на спину, - как я могу поверить в то, что завтра ты не уйдешь от меня к другому?

- Какая разница, что будет завтра? Главное - это то, что происходит здесь и сейчас, - девушка аккуратно положила ладонь на грудь Воина, - вот видишь, тебе становится легче, боль уходит. Правда?

Воин вздохнул полной грудью и, действительно заметил, что боль в груди стала стихать после ее прикосновения.

- Да, - шепнул он.

- Вот и хорошо, - бархатным голосом заговорила девушка, - зачем тебе эта боль? Эти муки... Всё это лишнее. Со мной ты забудешь обо всем. О прошлом, о будущем. Во всем мире останемся только мы. Ты и я. Больше никого. Разве ты не хочешь этого?

- Я... Я не знаю.

Лицо девушки медленно приближалось к лицу Воина. Не отрывая от него взгляда своих черных глаз, она становилась все ближе и ближе.

- Но я же не люблю тебя! - как будто очнувшись от морока, выговорил Воин. Он попытался оттолкнуть ее от себя, но боль острой иголкой снова воткнулась в его грудь, заставив опустить руки.

- А это не важно. Главное, что я тебя полюбила, - усмехнулась она.

Губы девушки коснулись его губ. И в этот момент все исчезло. Боль, небо, закат. Всё.

* * *

- Все-таки поцеловала, зараза... - прикоснувшись к своим леденеющим губам, прошептал Воин.

- Ну что, пойдем домой? - Смерть взяла Воина за руку и помогла подняться.

- Домой? А это куда?

- Я покажу, - улыбнулась она.

Воин вздохнул и, покачав головой, посмотрел на девушку.

- Ну что ж... Пойдем. Ты мне только ответь на один вопрос.

- Задавай.

- Ты сказала, что прошлой осенью подходила ко мне и пыталась заговорить. Когда это было? Я не помню.

- Это когда ты растяжку зацепил, а она не сработала.

- И что ты мне тогда сказала?

- Да ничего особенного, - Смерть игриво засмеялась, - тогда я впервые призналась тебе в любви.

Ключи

- Здравствуйте, мне нужно сделать копию этого ключа, - молодая девушка протянула его мастеру.

Седой старик поднял голову и внимательно посмотрел на свою гостью.

- Если я не ошибаюсь, вы уже приходили ко мне, правда?

- Если честно, не помню. Возможно, - пожала она плечами.

- Да, да, точно. Только в прошлый раз вы были с молодым человеком, - мастер прищурился и посмотрел на ключ, - да и ключ был другой.

Девушка заметно занервничала и, скрестив руки на груди, окинула взглядом старика.

- Это имеет какое-то значение? Я, кажется, попросила вас сделать мне копию. Это возможно? Или вы составляете досье на каждого своего клиента?

- Нет, конечно, - улыбнулся мастер в седую бороду, - просто я вспомнил, что в прошлый раз у вас был длинный красивый ключ, а теперь - обычный, стандартный. У вас что-то случилось?

- Это вообще не должно вас касаться, - девушка нахмурилась и протянула руку, - если вы не хотите делать свою работу, я найду другого мастера, который не будет задавать глупых вопросов и лезть в мою личную жизнь. Отдайте мне ключ.

- Ну, что же вы так нервничаете? Сейчас я все сделаю, - старик надел очки и принялся внимательно рассматривать ключ, - просто я почти всю свою жизнь посвятил этим ключам. Для меня каждый из них, это, своего рода, экспонат. Я смотрю на ключ, а затем на человека, который его принес и, знаете, с недавних пор я стал замечать, что по связке ключей можно многое узнать об их хозяине.

- В наше время это не удивительно, - немного успокоилась девушка, - с развитием всех этих психологий, характер человека узнают даже по содержимому его холодильника.

- Согласен, - кивнул старик, - но гораздо интереснее делать это на основе своих личных наблюдений, не так ли?

- Возможно, - кивнула девушка и нетерпеливо поджала губы.

- Это очень интересно, на самом деле, - заговорил мастер, заметив скептицизм во взгляде девушки, - я заметил, что ключи - они, как лакмус. Связка ключнй очень хорошо характеризует ее хозяина.

- Например? - скорее, чтобы поддержать разговор, спросила она.

Старик достал из стола новую заготовку и посмотрел на девушку.

- Например, я заметил, что есть такие люди, у которых на связке ключей всегда присутствует один здоровенный ключище. Там может быть много брелоков, маленьких ключиков, но они не имеют значения. Именно этот Царь-Ключ является наиглавнейшим звеном в этой системе. Без него не было бы ничего. Иногда мне кажется, что без него не было бы даже самого человека. Он бывает настолько огромен, что людям приходится постоянно носить всю связку в руках, так как она просто никуда не помещается. Женщинам легче. У них есть ключехранилища - это их сумки, а вот мужчинам приходится нелегко. После нескольких порванных карманов и болючих синяков на ноге, им приходится что-то придумывать. Некоторые переходят на темную сторону и покупают борсетки, но настоящие адепты Ордена Ключа не сдаются. Они принимают этот вызов и носят свое орудие в руках. Я хотел бы хоть раз посмотреть на мир их глазами. Мне кажется, что они видят себя рыцарями, в руках которых зажат Меч Истины. Они делают им всё: показывают направление, чешут затылок, надевают обувь... Ключ становится продолжением их тела, металлический лязг успокаивает их и придает сил. Как будто могучая энергия проходит через эту своеобразную антенну и растекается приятным теплом по всему телу. Попробуйте отобрать его у них и вы увидите, как они сразу почувствуют себя неуютно. Пальцы начнут подрагивать, взгляд станет тревожным, а речь сбивчивой. Думаете, это все просто так? Вряд ли.

- По-моему, все гораздо проще. Разве они виноваты в том, что на их дверях установлены такие замки?

- А разве я сказал, что они в чем-то виноваты? Нет, я не обвинил их ни в чем. Я даже близок к тому, чтобы признать такие замки большой удачей. Ведь не каждому достается такое право - стать обладателем такого Ключа.

Девушка ненадолго задумалась и покосилась на своего собеседника. С виду - обычный старик, а говорит так, как будто он двадцать лет безвылазно просидел в этом своем магазинчике и от этого ему наглухо свернуло крышу.

- Вы скоро сделаете мой ключ? - осторожно спросила она.

- Я знал таких людей, которые, даже после переезда или смены замков, оставляли этот ключ в связке, - не обращая внимания на ее слова, продолжил мастер, - что может заставить человека носить с собой, по сути, уже ненужный и неудобный предмет, который нельзя даже положить в карман? В этом есть какая-то загадка. Как пить дать.

- Не все же такие? - заметила девушка, - некоторые просто выбрасывают старые ключи.

- Выбрасывают? Я ни разу не видел человека, который подошел бы к урне и бросил бы в нее ключи. Может быть вы видели? Вряд ли. Люди зачем-то хранят их, даже если они им уже не нужны. Максимум, что они могут сделать - это снять его со связки и положить в тумбочку. Скорее они его потеряют, чем выбросят. Кстати, вы когда-нибудь теряли ключи? - старик отвлекся от работы и посмотрел на нее, - вспомните свои чувства в тот момент, когда вы это осознаете. Ты в панике бьешь себя по карманам, оглядываешься по сторонам, в своей голове ты сразу выстраиваешь маршрут и отмечаешь на нем точки, в которых ты мог их оставить. Затем ты бежишь по этому пути, обшаривая каждый уголок... Какое счастье, если ты их находишь, правда? А если нет? Это становится огромной проблемой. Еще долгое время ты, сам того не замечая, ищешь их везде. И даже тогда, когда ты заказываешь новые ключи, ты постоянно сравниваешь их со старыми. Разве это не похоже на ситуацию, когда ты теряешь близкого человека?

- Возможно... А почему бы вам самим не попробовать повесить такой ключ на свою связку? Тогда, быть может, вы постигните эту великую тайну, - иронично произнесла девушка.

- А зачем? Нет никакой пользы от ключа, которым нельзя открыть замок. А еще меньше пользы от ключа, которым можно открыть чужую дверь. Конечно же, если ты не вор.

- В какой-то степени вы, конечно, правы, - задумалась девушка.

- А еще есть другие люди. На их связках висят два-три ключа, но они тоже не помещаются в карман. Потому что остальное место занимают брелоки. Их может быть сколь угодно много и когда этот человек подходит к своей квартире, в подъезде начинается карнавал. Такую погремушку слышно даже на улице, и все люди во дворе знают - человек пришел домой. Наверное, в прошлой жизни они были музыкантами или тюремными надзирателями.

- Да, - улыбнулась девушка, - я знаю пару таких людей.

- Или, к примеру, люди-хранители. У них всегда хранится единственный экземпляр ключа от какой-нибудь двери. Чтобы его получить, можно полдня прокататься за этим человеком по городу. А остальные полдня потратить на то, чтобы вернуть ключ владельцу. Они очень внимательно относятся к своей миссии хранителя.

- И такой знакомый у меня тоже есть, - рассмеялась девушка.

- А знаете, что самое интересное в этом всем?

- Что?

- То, что одинаковые ключи есть только у любящих друг друга людей.

- По-моему, это очевидно, - пожала плечами девушка, - они же живут в одной квартире, поэтому и ключи у них одинаковые.

- Не всегда, - усмехнулся старик, - далеко не всегда.

Он закончил работу и, обдув новый ключ, протянул его девушке. Взяв его, она отдала мастеру купюру и уже собралась уходить.

- А самое главное, - бросил ей вслед старик, - самое главное это то, что пока у вас и у другого человека есть ключи, которыми вы можете открыть одну и ту же дверь - вы еще не стали чужими друг для друга.

Девушка остановилась и медленно обернулась.

- Это вы к чему сказали?

- К тому, что тот парень, с кем вы приходили в прошлый раз, пока не собирается делать копию ключа от своей квартиры, но он до сих пор висит на вашей связке, - улыбнулся мастер, - может быть, вам пока еще не нужен новый ключ, который я вам только что сделал?

Девушка ненадолго погрузилась в свои мысли, рассматривая новый ключ, который она держала в руках. Затем, приняв какое-то решение, она подошла к мастеру.

- Вы знаете... Может быть, вы и правы, - она протянула ключ старику, - если вы не против, пусть он полежит у вас некоторое время, а если он мне понадобится, я приду за ним, хорошо?

- Вы предлагаете стать мне хранителем? - усмехнулся старик.

- Ну, можно и так сказать.

Мастер кивнул и взял ключ из рук девушки.

- Спасибо вам, - радостно сказала девушка и радостной походкой почти побежала по тротуару.

Старик открыл ящик стола и посмотрел на кучу разных ключей, лежащих в нем.

- Пока еще никто не возвращался, - усмехнулся он и бросил к ним еще один.

Самоубийца

Парень глубоко вздохнул и посмотрел вниз. Сердце билось, как отбойный молоток. Казалось, что оно сейчас раздробит спину и выпрыгнет сзади, лишь бы убраться подальше от этого открытого окна.

- Ну? Долго мне еще ждать? - незнакомый голос в комнате заставил молодого человека вздрогнуть. Сердце забилось еще чаще. Если бы сейчас ему сделали ЭКГ, то оно, скорее всего было бы похоже на новый забор его соседа по даче. Ровные и частые штакетины в один ряд.

- Не подходите ко мне! Я уже все решил! - выкрикнул парень в сторону человека, сидящего на его кровати.

- Да я понимаю, - равнодушно отозвался незнакомец, разглядывая свои ногти на руках, - я просто спрашиваю - как долго мне еще ждать? Ты уже десять минут стоишь в окне и ни туда, ни сюда...

- А вам какое дело? Вы, вообще, кто такой и как вы оказались в моей квартире?

- А тебе не все равно? - усмехнулся гость, - если бы я собрался выпрыгнуть из окна, то мне было бы абсолютно плевать, даже если бы я увидел в своей квартире симфонический оркестр в полном составе.

- Если вы пришли меня отговаривать, то это бесполезно!

- Да угомонись ты. Очень оно мне нужно... - махнул рукой незнакомец, - ты мне лучше скажи - есть у тебя ножницы маленькие? У меня, кажется, заусеница на пальце.

- Во втором ящике, - молодой человек в окне машинально кивнул в сторону стола.

- Во втором снизу или сверху? - гость встал с кровати и подошел к столу.

- Черт возьми, не отвлекайте меня! - раздраженно выкрикнул парень, - если вы не заметили, я занят важным делом.

Незнакомец ненадолго замолчал, разглядывая ящики стола, затем снова повернулся к самоубийце.

- Я понимаю твою занятость, но... Здесь четыре ящика, поэтому у меня и возник вопрос - откуда их считать? Ты не пойми меня неправильно, просто если бы их было три, то я бы даже не сомневался в том, какой из них является вторым, но вот... Четыре ящика ставят меня в тупик.

Парень в окне оглянулся на своего гостя. В ночной тишине было слышно, как скрипнули его, сжатые от злости, зубы.

- Вы издеваетесь что ли?

- Нет, совсем нет! Я, честно говоря, впервые сталкиваюсь с подобной проблемой, и мне очень не хотелось бы прослыть вором, который лазит без разрешения по ящикам почти мертвых людей.

- Да я же сказал вам, что ножницы во втором ящике!

- Да я слышал! Но если я, к примеру, открою второй ящик снизу и начну ворошиться в нем, и окажется, что ты имел в виду второй ящик сверху, то из-за этой несостыковки, не разобравшись, ты назовешь меня каким-нибудь обидным словом... Мне будет неприятно.

Парень снова посмотрел вниз, а затем опять повернулся к этому странному человеку.

- Вы в своем уме? Я собираюсь покончить жизнь самоубийством, а вы мне парите мозг своими ножницами!

- Если бы это были мои ножницы, то я бы знал, в каком ящике они лежат, а раз уж так вышло, что мне приходится воспользоваться твоими, то изволь сообщить мне их местоположение более точно.

- Вы умеете считать до двух?

- Я умею считать до таких чисел, которые тебе и не снились, но в этой ситуации мое умение, видимо, мне не поможет, - гость разочарованно развел руки в стороны, - что это, вообще, за издевательство? На месте вашего правительства, я бы на законодательном уровне запретил производство столов, с количеством ящиков более трех. Так ведь и с ума можно сойти!

- А если бы ящиков было два, вы бы сразу догадались, в каком из них ножницы?

Незнакомец замер и ошарашенно посмотрел на самоубийцу.

- Слушай, а ты прав! Если бы их было два, я бы тоже не понял, где находится первый, а где второй. Вот, все-таки не зря числу три приписывают столько интересных свойств. Оно понятно и логично, в отличие от своих соседей.

Парень, видимо устав стоять, присел на подоконник и свесил ноги вниз. Незнакомец все так же стоял у стола и с интересом разглядывал ящики.

- Если бы эти ящики располагались по горизонтали, то, на мой взгляд, было бы гораздо проще. Я бы считал слева направо. Но вертикальное расположение убивает во мне всю надежду на человеческую логику.

- По-моему, все очень просто, - вздохнув, ответил самоубийца, - я сейчас собираюсь выпрыгнуть с двенадцатого этажа. Это значит, что этажи считаются снизу вверх, правильно?

- А строчки в книге? - возразил незнакомец, - строчки вы тоже считаете снизу вверх?

- Нет, - хмыкнул парень и, задумавшись, почесал подбородок, затем, видимо, сообразив, он радостно потер руки, - я понял! Смотрите. Строчки пишутся сверху вниз, а этажи строятся снизу вверх. То есть, считаются они в том же направлении, что и создаются.

- Да, логично, - кивнул гость, - тогда скажи мне, пожалуйста, в каком направлении создавались эти чертовы ящики!

Парень снова задумался.

- Согласен, здесь как-то не сходится... И вообще! - вспомнив о своем занятии, от которого его отвлек незнакомец, снова разозлился он, - что вы ко мне пристали с этими ножницами и ящиками! Я прыгаю из окна, а вы меня отвлекаете!

- Если я не пойму, как их считать, я выпрыгну в окно раньше тебя, - ответил незнакомец, - кстати, а что такого случилось, что ты решил преподать своим соседям урок анатомии?

- Очень смешно, - грустно отозвался парень, - дело в том, что у меня очень сложная судьба. Когда мне было шесть лет...

- Видимо, придется отгрызть ее зубами, - послышалось от стола.

- Что?

- Я говорю - раз ты не хочешь говорить мне, где лежат ножницы, то придется отгрызть заусеницу своими зубами.

Парень ошалело посмотрел на своего нового знакомого.

- Вы что, не слушаете меня? Зачем тогда вы спрашиваете, почему я решил закончить жизнь самоубийством?

- Я тоже кое-что у тебя спросил, но ты мне так и не ответил.

- Я ответил вам русским языком! Ножницы во втором ящике стола.

- А где этот второй ящик? - выкрикнул гость, - этот или вот этот?

- Вон тот!

- Какой?

- Который сверху!

- Этот?

- Нет, это третий!

- Вот этот?

- Да, черт вас возьми, этот!

- Спасибо, теперь можешь прыгать, - незнакомец достал из ящика ножницы и, с деловым видом принялся орудовать ими над своим пальцем.

- Что значит - можешь прыгать? Вы мне тут не указывайте! - возмутился парень, - мало того, что вынесли мне весь мозг своими ящиками, так теперь еще и распоряжаетесь здесь. Когда захочу, тогда и прыгну.

- А, ну хорошо, - не отвлекаясь от пальца, незнакомец отошел от стола и снова уселся на кровать.

Несколько минут прошли в тишине.

- Вы меня даже отговаривать не будете?

Гость молча покачал головой.

- Почему?

- А что, должен? Это твоя жизнь, распоряжайся ею как хочешь. Вот, к примеру, это моя заусеница и она мне не нравится. Я решил ее отрезать, не спрашивая твоего совета. А если бы она мне нравилась, то я бы, не обращаясь к тебе, ходил бы и всем ее показывал. Возможно, что даже фотографировал бы на память.

- Очень интересное сравнение... Кстати, вы мне не ответили - кто вы такой и как оказались в моей квартире? - вспомнил парень.

- Я этот... Проводник в другой мир, - примерно с такой же интонацией, как если бы он сказал: "Я токарь шестого разряда", произнес незнакомец, - вообще, я должен был тебя внизу встречать, но эта дурацкая заусеница меня достала. Решил подняться и узнать на счет ножниц.

- А кто тогда там внизу круги нарезает? - парень махнул головой в сторону улицы.

- Где? - проводник подскочил к окну и, перегнувшись через подоконник, посмотрел вниз. Действительно, в свете уличного фонаря можно было рассмотреть фигуру, которая то поглядывала на наручные часы, то, задирая голову, молча смотрела на окно.

- О! Это ж коллега мой... - удивился проводник, - эй, ты чего тут забыл? Ты же в этом месяце по автокатастрофам работаешь!

Фигура замерла и уставилась в окно.

- С чего это? - послышалось снизу, - я в наряде по самоубийцам до первого числа.

- Так сегодня уже первое.

- И что?

- И то, что с первого числа я заступаю вместо тебя, - крикнул гость, высунувшись из окна.

- Дурак что ли? - было видно, как фигура покрутила пальцем у виска, - по первое включительно!

Проводник тяжело вздохнул и молча посмотрел на парня.

- Знаете что? - парень спустился на пол с подоконника и закрыл окно, - если вы ящики и даты путаете, то я даже боюсь представить, куда вы меня можете по ошибке проводить. Что за бардак у вас там? Спасибо, но я, пожалуй, еще поживу. У вас там, я смотрю, не намного лучше, чем здесь.

- Эх... Опять мне выговор влепят, - вздохнул проводник и направился к выходу из комнаты, - слушай, а у тебя машина есть?

- Ну, есть. А что?

- Не подкинешь меня? Тут недалеко.

- Идите уже отсюда, пожалуйста. Я на ваши уловки не куплюсь.

- Да? Ну, ладно... Кстати, спасибо за ножницы. Куда их положить?

- Положите во втор... - парень осекся, - на стол положите, сам уберу.

Лавка времени

- Что вы там стесняетесь? Заходите, раз пришли, - выкрикнул хозяин магазина в сторону приоткрытой входной двери.

- Да я не стесняюсь, - смутился парень и переступил через порог, - я просто вывеску читал. Оригинальное вы название придумали для магазина: "Лавка Времени". Звучит интересно. Даже как-то мистически.

- Спасибо, - улыбнулся хозяин и вопросительно посмотрел на молодого человека, - что у вас?

- У меня часы... Вот, - он достал из кармана красивые наручные часы и протянул их продавцу, - недавно заметил, что отставать начали.

- Интересные часики. Первый раз вижу часы с треугольным циферблатом. Механика? - хозяин взял часы, близоруко прищурился и поднес их к самым глазам.

- Да, механические. Никогда не подводили, а недавно опоздал из-за них на встречу аж на полчаса. Сможете починить?

- Отличные часы, грустная история, - кивнул продавец и протянул их обратно.

- Так вы сможете их починить?

- Я не ремонтирую часы, - равнодушно ответил мужчина за прилавком.

Парень, в легком замешательстве огляделся вокруг. По периметру стен стояли застекленные прилавки. В каждом из них ровными рядами лежали самые разные часы.

- А, - молодой человек хлопнул себя по лбу, - вы их продаете? А я просто увидел вывеску и подумал, что вы и ремонтом занимаетесь. Простите тогда... Кстати, а сколько стоят вот эти?

С этими словами он ткнул пальцем в витрину.

- Я не продаю часы, - пожал плечами хозяин магазина и, сев на стул, взял в руки газету. Встряхнув ее резким движением, он открыл ее на середине и погрузился в чтение, - к тому же, эти часы спешат.

Молодой человек посмотрел на продавца и заинтересованно наклонил голову.

- Извините, что отвлекаю вас...

- За последнюю минуту вы уже извинились два раза, - не отрываясь от газеты, буркнул мужчина, - знаете такую поговорку: "Если долго кланяться, голова отвалится"? Я вам скажу - пренеприятнейшее это занятие, ходить по улице без головы. То и дело, натыкаешься на прохожих или фонарные столбы. И если последние, как правило, молчаливы, то люди обязательно скажут вам какую-нибудь гадость. Единственный плюс во всем этом - вы их не услышите, потому что уши тоже находятся на голове, которой у вас нет.

Парень провел ладонью по своей шее, как-будто пытаясь убедиться, что его голова еще на месте, но тут же одернул руку, смутившись своей излишней впечатлительности.

- Я просто хотел спросить. Вы не ремонтируете часы и не продаете их, но у вас их здесь так много... Чем вы занимаетесь?

- Я продаю время, - обыденным голосом произнес хозяин магазина, - там же написано: "Лавка Времени". Если бы я продавал часы, я бы написал: "Магазин часов", а если бы ремонтировал, то "Ремонт часов".

- Продаете время? - ухмыльнулся парень.

Продавец отложил газету и внимательно посмотрел на посетителя.

- Ну вот... Видимо я был прав.

- В чем?

- Скорее всего, у вас все-таки отвалилась голова и вы потеряли слух. Иначе, зачем вы по два раза переспрашиваете одно и то же? Я же вам сказал - я продаю время.

- Как можно продавать время? Что вы несете?

- Примерно так же, как некоторые продают картошку или любовь.

Парень рассмеялся и облокотился о прилавок. Его начал веселить этот странный человек.

- Ну, с любовью вы перегнули. Нельзя купить любовь за деньги.

- У вас определенно, что-то со слухом. Я не говорил о деньгах.

- А за что еще можно ее купить?

- Вы можете рассчитаться за нее своим умом, красотой, опытом, силой.. Некоторые, кстати, принимают к оплате даже обещания. Эдакая любовная ипотека получается... Впрочем, это не важно. Вы хотите купить время или нет? Если нет, то не отвлекайте меня от работы, пожалуйста.

- Таких оригинальных мошенников я еще не встречал, - парень восхищенно покачал головой, - интересно послушать, сколько стоит это ваше время и что входит в эту услугу.

- Вот это другой разговор, - продавец поднялся со стула и подошел к прилавку, - оплата только по факту, после оказания услуги, никаких предоплат. Сама услуга заключается в следующем. Я отправляю вас в нужную точку времени, которую вы укажете. Сразу говорю - работаю только с прошлым. Будущее не продаю. Всё.

Молодой человек протер ладонью лоб и несколько секунд молча смотрел на продавца. На первый взгляд, он не был похож на психически больного человека. К тому же, вряд ли кто-то сдал бы психу это помещение в аренду. Конечно, оно могло быть его личным, но все же, людская молва уже давно разнесла бы вести о сумасшедшем и о его магазине. Но люди за окном спокойно проходили мимо витрин, не обращая внимания на это логово идиота. Оставалось надеяться только на то, что это какая-то глупая шутка.

- Вы шутите, да? - с надеждой в голосе спросил он.

- Бывает. Невозможно всегда ходить с каменным лицом, поэтому иногда я шучу, да. Но только не в тех случаях, когда это касается моей работы.

- У меня даже слов нет, если честно, - развел руками парень.

- Слова - это имущество общественное, поэтому их у вас и не должно быть. Вы можете только брать их из общей кучки и использовать их по назначению. Желательно по делу. Иначе от них нет никакого толка.

Молодой человек стоял у прилавка с широко открытыми глазами и смотрел на продавца.

- Я удивляюсь вашей непробиваемости. Вы втираете мне такую редкостную чушь с таким честным лицом, что я просто поражен. Вы, случайно, не бывший политик?

Продавец отрицательно покачал головой и даже поморщился.

- Хорошо, - парень кивнул и решительно хлопнул ладонью по прилавку, - я согласен. Давайте, отправляйте меня в прошлое. Мне просто интересно, каким образом вы меня обманете.

- Вот и отлично, - потер руки продавец, - выберете временную точку, пожалуйста.

- И на сколько же лет обычно отправляются в прошлое ваши клиенты?

- Все по-разному, - пожал плечами продавец, - как правило, все хотят что-то изменить в своей жизни и отправляются туда, где это еще возможно. Согласитесь, зачем человеку, у которого всё хорошо, менять свою жизнь?

- В этом вы правы, - задумался парень.

- Вспомните, был ли у вас момент, где вы ошиблись, свернули не туда, совершили поступок, который не нужно было совершать?

Посетитель ненадолго погрузился в воспоминания, затем, вынырнув из них, посмотрел в глаза продавца.

- Я понимаю, что вы меня обманываете, но... Чем черт не шутит... Да, у меня есть такая точка. Шесть лет назад. Если бы это было возможно, я бы вернулся в то время и многое изменил. Возможно, что я сейчас был бы счастлив...

- Любовь, любовь... - усмехнулся продавец, разглядывая лицо парня, - в этом вы не уникальны. Как правило, девять из десяти моих клиентов возвращаются в прошлое именно за ней. Ну что ж, говорите дату и вперед.

- Ну, допустим, 17 декабря.

- Как скажете, - кивнул продавец, - 17 декабря, шесть лет назад.

Он закатал рукав на левой руке и показал посетителю часы с кожаным ремешком. На циферблате отображалось время, а в специальном окошечке - дата.

- Ну что? Готовы?

- Готов, - улыбнулся парень.

- Тогда, в добрый путь, - продавец нажал на кнопку, и даты в окошке замелькали в обратную сторону.

* * *

Солнце уже клонилось к закату. Продавец, потянувшись на стуле и сладко зевнув, отложил в сторону газету. Бросив взгляд на часы, он покачал головой. Уже давно нужно было закрываться. Он только успел подняться со стула, как дверь в магазин распахнулась и внутрь вбежал запыхавшийся человек. Оперевшись на прилавок, он блестящими глазами смотрел на хозяина магазина, не в силах выговорить и слова. Немного отдышавшись, он схватил руку продавца и принялся трясти ее.

- Вы... Вы просто волшебник! Простите, что я не поверил тогда вам! Вы не представляете...

- Тише, тише, - улыбнулся продавец, - я так понимаю, что у вас все получилось?

- Да! Да! Простите меня, что я вам не поверил! Мне очень стыдно!

- Да успокойтесь вы, это нормальная реакция. Лучше расскажите, помогло ли вам время, которое вы купили?

- Да я просто счастлив! - выкрикнул парень, - я изменил свою жизнь! Она теперь со мной, у меня родилась дочь, мы строим дом, я работаю на другой работе, все просто отлично! Я уже несколько лет прихожу сюда, чтобы поблагодарить вас, но ваш магазин появился только сегодня, до этого здесь было пустое помещение. Я так рад, что встретил вас!

Он извлек из внутреннего кармана куртки толстый кошелек, и принялся доставать из него купюры.

- Сколько я вам должен за эту услугу? За это я готов заплатить сколько угодно! Вы просто спасли меня!

- Очень радует, что вы помните про вознаграждение, - одобрительно кивнул головой продавец, - как мы и договаривались, оплата только по факту.

- Если бы я тогда не был таким дураком, я бы расплатился с вами еще шесть лет назад, - засмеялся молодой человек, - сколько я вам должен?

- Вы хотите расплатиться деньгами? - нахмурился мужчина, - вы действительно считаете, что время можно купить за деньги?

- Нет? А что вы хотите? - растерялся парень.

- Вы знаете, когда я открывал свой бизнес, я не думал что он будет настолько убыточным, но я не бросил его только лишь из своих добрых побуждений. Ведь я могу помочь стольким людям обрести свое счастье... Вы купили шесть лет времени и прожили их счастливо. Я думаю, что это того стоило, правда? - продавец взглянул на парня, - вы никогда не сможете купить ни секунды времени за все сокровища Вселенной, поэтому мне приходится принимать к оплате только самые дорогие вещи, которые есть у моих клиентов.

- Так как мне с вами рассчитаться?

- Сочтемся, - подмигнул продавец, - а пока можете оставить мне в залог свои часы.

- И всё? - парень принялся расстегивать ремешок на запястье.

- Почти, - усмехнулся продавец, - почти всё.

* * *

- Скажите, а сколько стоят эти часы? Интересные такие, треугольные, - женщина ткнула пальцем в витрину, - хочу сделать подарок своему другу.

- Я не продаю часы, - послышалось из-за газеты, - к тому же, эти часы отстают.

- А чем вы здесь тогда занимаетесь? - женщина озадаченным взглядом посмотрела на витрины.

- В данный момент, читаю газету.

- Неужели? И что пишут?

- Пишут, что один мой клиент вчера оплатил мои услуги.

Продавец встал со стула, подошел к прилавку и положил газету на край.

- Ой, уже написали про вчерашнюю аварию? - взглянув на фотографию на первой полосе, вздохнула женщина, - это ужасно... Говорят, одному водителю при столкновении оторвало голову.

- А я ведь его предупреждал, - буркнул себе под нос продавец.

- Что вы сказали?

- Ничего. Слышали такую поговорку: "Любопытной Варваре на базаре нос оторвали"? Я вам скажу - пренеприятнейшее это занятие, ходить по улице без носа...

Пациент номер один

- Что вы можете о нем рассказать? - полицейский с погонами подполковника на плечах, шумно отхлебнул из чашки дымящегося чая и посмотрел на доктора.

- В принципе, ничего выдающегося, - листая историю болезни, равнодушно отозвался врач, - обычная шизофрения.

- Что он о себе говорит?

- Говорит, что он - Бог.

- Серьезно? - рассмеялся подполковник и даже расплескал немного чая на свой китель.

- Да, но это не повод для шуток. Здесь содержатся не клоуны, а больные люди, которым мы пытаемся помочь, - доктор осуждающе покосился на полицейского.

- Простите, просто неожиданно очень. Обычно представляются Наполеонами всякими, а тут сразу... - полицейский выразительно указал пальцем в потолок.

- Это стереотипы, - вздохнул врач, - на самом деле подобные расстройства личности сложно поддаются лечению. Смешного в этом мало... Лучше расскажите, чем он вас заинтересовал?

Подполковник поставил чашку на стол и пристально посмотрел в глаза врача.

- Этот человек, скорее всего является преступником. Вот ориентировка, - мужчина достал из кармана лист бумаги и положил на стол перед доктором, - мы давно его ищем, а оказалось, что он скрывается у вас. Что будем делать?

Доктор пробежал глазами лист и посмотрел на полицейского.

- Вроде бы похож, а вроде и не очень, - засомневался он.

- Согласен, фоторобот не самого лучшего качества, - кивнул полицейский, - давайте мы на него посмотрим вживую?

- Ну что ж... Я не против, раз такое дело.

- Только одна просьба, - полицейский наклонился к столу, - с вашего позволения, я побуду за этой ширмой. Увидев меня в этой форме он может натворить дел, сами понимаете...

- Да, конечно.

* * *

Человека в белых одеждах двое санитаров ввели в кабинет, и тут же скрылись за дверю с другой стороны.

- Здравствуйте, - нацепив на нос очки, произнес доктор, - расскажите, пожалуйста, кто вы такой? Назовите ваше имя, год рождения.

Мужчина в белом грустно улыбнулся и посмотрел в глаза врача.

- Вы называете меня Богом, а имени у меня нет. Зачем оно мне, если мне не с кем общаться? Поэтому меня вполне устраивает термин, которым вы привыкли ко мне обращаться.

- Когда вы родились?

- Этот вопрос еще более странный. Я сам создал себя, а не родился. А время... Вы слишком мало о нем знаете, чтобы я мог объяснить вам, когда именно это произошло. С одной стороны, этого даже не происходило. Я был всегда.

- Замечательно, - врач поправил очки на носу и сделал пометку в истории болезни, - раз вы утверждаете, что вы - Бог, не могли бы вы это доказать? Совершить какое-нибудь чудо, например?

- Я могу действовать только в пределах законов физики, которые я сам и придумал для этой части Вселенной. Согласитесь, глупо придумывать законы и правила, чтобы потом их нарушать.

- И все же? Вы можете продемонстрировать что-то, что заставит меня поверить вашим словам?

- Я не знаю, что вас может удивить. Может быть, магнитная левитация или процесс электролиза? - человек посмотрел на цветок, стоящий в горшке на подоконнике, - или, к примеру, процесс фотосинтеза? Как вам такое?

- Эти чудеса я видел еще в школе на уроках химии и физики. Мне хотелось бы увидеть чудо, которое выходит за рамки школьной программы. То, что заставит меня поверить в то, что вы, действительно, Бог.

- Жаль, что в то время, когда я придумывал все эти чудеса, не было закона об авторском праве. Сейчас бы мне не пришлось доказывать то, что все это - мои изобретения. И вообще, мне непонятно, чего вы от меня добиваетесь? Что, в вашем понимании, является чудом?

- Ну, к примеру, вы можете превратить воду из кулера в вино? Или оживить мертвого человека?

Пациент посмотрел на кулер и снова повернулся к доктору.

- Для этого мне понадобится время, а также некоторые ингридиенты. К тому же, если вы хотите вино, а не его подделку, то мне нужен свежий виноград, сахар и большая емкость. Плюс, определенные условия хранения, температура, влажность и так далее. Что касается вашего второго вопроса, то мой ответ - отрицательный. Я вовремя придумал смерть и считаю ее одним из лучших своих изобретений. Она регулирует численность биомассы, обеспечивает круговорот вещества в природе и совершает еще много полезных дел. Без нее вы бы сейчас не сидели в кресле, а стояли плечом к плечу с другими людьми, потому что на Земле не осталось бы ни одного пустого места. Я уж молчу про насекомых, которыми бы вы были завалены по шею, птиц, которые бы сидели на ваших головах, а также хищников, которые периодически откусывали бы вам конечности. Картинка удручающая, правда?

- Я вас понял, - доктор жестом попытался успокоить пациента, - не стоит так нервничать.

- Я абсолютно спокоен, - пожал плечами больной, - у меня нет повода для беспокойства. Единственное, что меня задевает, это ваша упертость и непонимание обычных вещей.

- Что вы имеете в виду?

- Я, честно говоря, не знаю, кто вам вбил в голову, что Бог - это такое существо, которое только и делает, что следит откуда-то за вами, наблюдая и записывая, сколько раз вы изменили своей жене или не выдали зарплату своим подчиненным. Почему вы представляете, что я не понимаю, что Земля вращается вокруг Солнца, что отрицательно заряженные частицы притягиваются к положительным и так далее? Это я придумал это всё, все эти законы природы, я создал самое удивительное чудо - весь этот мир, который живет по этим законам. Ни один из них не противоречит другому. Вот оно чудо, понимаете? Чудеса окружают вас со всех сторон, а вы просто их не замечаете. Вас волнуют вино и мертвые люди. Вы считаете это нормальным?

- Тише, тише, я вас понимаю, - притворно ласковым голосом произнес доктор, - я прекрасно вас понимаю. Конечно же, это ненормально. Не расстраивайтесь так.

- Я не расстраиваюсь, - пациент посмотрел прямо в глаза врача, - это вы должны расстраиваться, что проживаете всю свою жизнь, веря в какие-то бредни. Вы думаете, что после вашей смерти я буду сидеть на красивом стуле и грозить вам пальчиком за то, что вы крадете деньги из бюджета больницы? Серьезно? Да мне абсолютно плевать на это. Законы, по которым этого нельзя делать, придумали вы сами. Я к ним не имею никакого отношения. Я - не Судья, Я - Исследователь, понимаете?

- Да что вы себе позволяете? - доктор вскочил со стула и стукнул кулаком по столу, - санитары! Увести!

В комнате тут же появились двое крепких мужчин в белых халатах. Схватив не сопротивляющегося пациента под руки, они исчезли в темноте коридора.

* * *

- Я думаю, что вы все слышали сами, - доктор зашел за ширму и посмотрел на, сидящего за ней, полицейского, - он абсолютно невменяем.

- Да уж, - покачал головой полицейский, - к тому же, я вынужден сообщить, что это действительно он. Тот самый преступник. Я заберу его в отделение.

- Но мы не можем этого сделать, - развел руки врач, - у меня строгая отчетность. Как я могу просто так отдать его вам? Это же незаконно!

Полицейский хитро улыбнулся и поднял голову.

- А что он там говорил про бюджетные деньги?

Глаза доктора забегали, но он тут же собрался и посмотрел на полицейского.

- Вы что, верите в чушь, которую несет этот сумасшедший?

- Конечно же нет, - улыбнулся полицейский, - именно поэтому я не стану инициировать проверку. Вы понимаете, о чем я?

- Да, да... - закивал головой врач, - я все прекрасно понимаю... Вы на автомобиле?

- Да.

- Заедьте, пожалуйста, во двор. Санитары выведут его с черного хода через десять минут.

- Вот и отлично, - полицейский встал и протянул руку врачу, - всего вам самого доброго.

* * *

Автомобиль выехал на трассу и набрал скорость.

- Ну и зачем ты сюда приперся? Я тебя еле нашел! - спросил полицейский, переключая скорость.

- А что, здесь какое-то закрытое место что ли? - потирая запястья от снятых наручников, произнес пациент.

- Нет конечно, сам часто здесь бываю, но я же не кричу на каждом углу о том, что я - Дьявол?! Зачем ты им рассказываешь о себе? - полицейский посмотрел в зеркало заднего вида, - они еще слишком глупы для таких откровений, хоть это всё и лежит на поверхности.

Бог промолчал и уставился в окно.

- Кстати, посмотри - похож?

Дьявол протянул ему сложенный пополам лист бумаги. Бог развернул его и закатился громким смехом.

- Сам рисовал? - отдышавшись, спросил он.

- Ага. В библиотеке книжку взял и оттуда срисовал. Вроде бы похож, да?

- Ну... Можно и так сказать, - улыбнулся Бог и положил фоторобот на заднее сиденье, - кстати, а зачем ты меня вытащил? Случилось что-то?

- Да там такое дело... - Дьявол замялся, - я в соседней галактике случайно столкнул две черные дыры. Там такое творится... Поможешь?

- Ты неисправим, - покачал головой Бог, - но, с другой стороны, что бы я без тебя делал? Давай быстрее, пропустим самое интересное!

Автомобиль зацепил колесами обочину и, съехав с трассы, уперся в дерево. В салоне уже было пусто.

Исполнитель

Тусклый свет проникал в палату с внутреннего двора больницы, в центре которого стоял одинокий фонарный столб, освещающий это, не самое приятное место. Мужчина на койке вздохнул и перевел взгляд на дверь, которая в этот момент тихо скрипнула и приоткрылась. На пороге возник силуэт. В полумраке было сложно различить его черты лица, но было видно, что он был одет в темный классический костюм, а на плечи был небрежно наброшен белый халат. Окинув взглядом палату, он подошел к больному и присел на стоящий рядом стул.

- Александр? - гость вопросительно посмотрел на мужчину.

- Да, а вы кто?

- Исполнитель, - мужчина достал из внутреннего кармана небольшую записную книжку и карандаш.

- Исполнитель чего? - напрягся больной.

- Исполнитель последних желаний, - сдержанно ответил гость, хотя по его реакции было видно, что подобный диалог он уже слышал не один раз.

- А... А зачем вы пришли? Еще и ночью? И почему последних? Как-то неприятно звучит.

- Приходить к людям - моя обязанность, - терпеливо ответил гость, - время визита, к сожалению, выбирать не могу, так как оно строго регламентировано - ровно за час до смерти. В процессе нашего разговора вы сможете отказаться от моих услуг, но я рекомендую ими воспользоваться, так как они абсолютно безвозмездны. Скажем так, это небольшая компенсация за некоторые неудобства, которые возникают при переходе.

- Подождите, вы сказали - за час до смерти? Я умру что ли?

- Ну да, - пожал плечами Исполнитель, - через час.

- Откуда вы это знаете?

Гость вздохнул и посмотрел в окно. Через некоторое время он снова повернулся к больному.

- Так получилось, что я владею этой информацией. Вас устроит такой ответ?

- Ну... Как бы... - растерялся Александр.

- Именно стандартной реакцией на мое появление и обусловлено время, которое отводится на общение. За один час люди, как правило, принимают действительность и успевают воспользоваться моими услугами.

Александр попытался присесть на койке, но, поморщившись от боли, снова упал на подушку.

- Впрочем, с моим диагнозом, глупо вам не верить, - вздохнул он, - так что там у вас за услуги?

- Услуга последнего желания, - обрадовавшись тому, что не придется тратить время на ненужные объяснения, заговорил Исполнитель, - все просто. Вы говорите мне, что бы вы хотели получить, я вам это предоставляю. Постарайтесь сформулировать его как можно точнее. Так, чтобы не оставалось места для различных трактовок. Как я уже говорил, услуга абсолютно безвозмездна.

- Всё, что угодно? - улыбнулся Александр, - прям вот всё, что захочу? И вы это исполните?

- Да, - кивнул гость и открыл записную книжку.

- Ого... Надо подумать.

- У вас есть час, - Исполнитель посмотрел на свои наручные часы, - точнее, пятьдесят две минуты.

Александр заерзал, пытаясь устроиться поудобнее.

- А что обычно заказывают?

- Абсолютно разные вещи. От сигареты до... - гость задумался, - до других материальных и нематериальных ценностей.

- Материальных? - усмехнулся Александр, - зачем они нужны за час до смерти?

- Интересная постановка вопроса, - хмыкнул гость, - а за неделю до смерти они нужны? Как вы считаете?

- Думаю, что тоже нет, - покачал головой больной.

- А за двадцать лет?

- Конечно. Двадцать лет - это довольно долгий срок и хочется прожить его, скажем так, не бедствуя.

- В таком случае, у меня встречный вопрос, - Исполнитель облокотился на спинку стула, - за какой период времени до смерти, материальные ценности теряют свое значение для человека? В какой момент это происходит?

Александр почесал затылок и ненадолго замолчал.

- Не знаю даже.

- А я знаю, - сказал мужчина, - ровно в тот момент, когда человек узнаёт свою Дату. Даже, если до нее еще несколько лет. Почему-то всех сразу перестают интересовать деньги и другие человеческие игрушки. Я думаю, что если бы люди при рождении знали свою дату смерти, то они бы по-другому относились к ним. Кстати, осталось сорок шесть минут.

Александр потер ладони и уставился в потолок.

- Чего же мне хочется? - заговорил он вслух, - может быть, деньги? Столько, сколько нужно на лечение. А можно деньги?

- Можно, - равнодушно пожал плечами Исполнитель, - ваш выбор неограничен.

- Хотя... - махнул рукой Александр, - мне они все равно уже не помогут. Кстати, а можно загадать, чтобы я не умер?

- Самый распространенный вопрос, - хмыкнул мужчина, - ваша смерть является единственным условием выполнения желания. Я просто физически не смогу его выполнить, если вы не умрете.

- А, ну понятно, - закивал больной, - получается, что для того, чтобы вы смогли выполнить желание, я, в любом случае, должен склеить ласты, да?

- Все верно. Замкнутый круг.

Александр снова уставился в потолок.

- Если бы я знал о вас раньше, я бы подготовился, - улыбнулся Александр, - оказывается, это очень сложно - сказать, чего я хочу за полчаса до смерти.

- За тридцать шесть минут, - поправил его Исполнитель.

- Да, спасибо, что вы не даете мне об этом забыть, - больной поморщился и перевернулся на бок, - так... Надо собраться. Что мне нужно? - на несколько минут в палате повисла тишина, - да ничего не нужно, черт возьми! Я сдохну через несколько минут, а вы спрашиваете меня - чего я хочу!

- Вы отказываетесь от моих услуг? - оживился мужчина.

- Нет, нет, подождите. Просто это очень сложно, понимаете?

- Не понимаю, - покачал головой Исполнитель, - как можно понять то, что вы всю жизнь ноете о том, чего вам не хватает, а когда я предлагаю вам это дать, вы сразу делаете удивленное лицо?

- Может быть, потому что вы предагаете это, мягко говоря, несвоевременно?

- А, ну да. Теперь вы хотите обвинить меня в том, что я решил безвозмездно помочь вам, но сделал это не вовремя? - мужчина сложил руки на груди, - впрочем, это в вашем стиле... Я не удивлен. Двадцать семь минут.

- Да если я даже загадаю свое желание прямо сейчас, я все равно не успею им воспользоваться! - возмутился Александр, - какая польза мне от ваших предложений?

- Это ваше право. Вы отказываетесь?

- Нет.

Александр задумался. В палате повисла гнетущая тишина. Брови больного сдвинулись и между ними пробежала глубокая морщина. Мысли роились в его голове. Но ни одна не казалась ему верной.

- Итак, пять минут, - мужчина открыл блокнот и посмотрел на Александра.

- Да что ж вы меня мучаете? - возмутился больной, - как можно придумать что-то в таких условиях?

- Скажите уже что-нибудь. Времени совсем мало.

- Что-нибудь? Хорошо. Я хочу торт.

- Торт? - бровь мужчины приподнялась от удивления.

- Да. Большой такой, вкусный торт, - как-то обиженно произнес больной, - я очень люблю сладкое, но последние несколько лет мне нельзя было его есть. Раз уж помирать, то с музыкой. И тортом.

- Ну, что ж... Торт, так торт, - мужчина подошел к окну и записал пожелание в блокнот, - странное желание, но, как говорится, это закон, - Исполнитель наклонился над Александром, - я записал ваше желание. На этом вынужден откланяться. Скоро за вами придут, поэтому не переживайте, все будет хорошо. До свидания!

С этими словами он направился к выходу из палаты.

- А... А торт?

- Я же сказал, что записал ваше желание, - мужчина остановился у двери и обернулся. Он хотел еще что-то добавить к своим словам, но, посмотрев на застывшее лицо Александра, тихо открыл дверь и молча вышел наружу.

* * *

На детской площадке было шумно и многолюдно. Мальчик подбежал к, сидящей на скамейке, маме и протянул ей большую картонную коробку.

- Это еще что такое? - нахмурилась мать.

- Мам, смотри, что мне дядя подарил.

- Какой еще дядя? - женщина встревоженно оглянулась вокруг.

- Не знаю, - пожал плечами мальчик, - сказал, что знает, что у меня завтра день рождения и подарил целый торт!

- А где он? Где этот дядя?

- Ушел уже. Туда, - мальчик махнул рукой в сторону выхода из двора, - мам, пойдем есть торт! Смотри, какой он вкусный!

- Да подожди ты со своим тортом, - грозно одернула его мать, - что он еще сказал?

- Еще сказал, чтобы я в следующий раз лучше готовился.

- К чему?

- Не знаю. Наверное, к урокам.

Мальчик схватил растерянную женщину за руку и потянул ее в сторону дома.

* * *

Мужчина посмотрел на радостного мальчика, со всех ног бегущего к своей маме и, пожав плечами, свернул за угол дома.

- Какое же это было глупое и неинтересное желание, - произнес Исполнитель, вырвал из блокнота листок и, скомкав его, положил в карман, - надеюсь, что он не загадает то же самое в следующий раз, через... - мужчина перевел взгляд на часы, - через шестьдесят два года.

Разговор на перроне

Парень вышел на перрон из здания вокзала и поставил тяжелую сумку на землю. Достав из кармана билет и, взглянув на часы, он облегченно выдохнул и принялся осматриваться в поисках свободной скамейки. В паре шагов от него стояла, как раз почти свободная. Почти - потому что на самом ее краю сидел старик и, оперевшись двумя руками на палочку, задумчиво смотрел на пути. Подхватив сумку, парень сделал пару шагов и плюхнулся на скамейку.

- Думал, что не успею, - скорее себе, чем кому-то, сказал он.

- А стоило ли так спешить? - старик повернулся к молодому человеку и посмотрел ему в глаза.

- Конечно, - усмехнулся парень, - билет-то оплачен. Не хотелось бы опоздать на поезд.

- А, ну да, - кивнул старик, - билет, действительно, оплачен... Далеко собрался?

- Далеко. На заработки еду.

Старик о чем-то снова задумался, но через минуту снова повернулся к молодому человеку.

- А почему тебя никто не провожает?

- Вчера проводили, - засмеялся парень и характерным движением почесал горло, - а вы куда едете?

- Я не еду, - покачал головой дед, - я встречаю.

- Родственника?

- Нет, пассажира одного, - уклончиво ответил старик, - просто пришел пораньше. Мне нравятся вокзалы, здесь особая атмосфера.

- Серьезно? - удивился парень, - лично для меня, что вокзалы, что рынки - это жуткие места. Устаешь очень сильно, как-будто силы кто-то высасывает.

- Каждому свое, - пожал плечами старик и ненадолго замолчал, - но все же здесь как-то по-особенному. Я люблю наблюдать за людьми... Их обычно провожает куча родственников. Обнимают, улыбаются, суют в карманы пирожки. Затем человек заходит в свой вагон и садится у окошка, чтобы помахать им на прощание рукой. Не знаю, кто придумал эту традицию, но все ее неуклонно выполняют. Вроде как он еще с ними. Сначала машет им рукой, потом пытается знаками показать, чтобы они уже шли домой, а они не уходят. Он же им не чужой человек, правильно? Вот и не уходят. Даже когда трогается состав, они еще долго идут за ним и машут вслед. А потом заканчивается перрон.

И он начинает осматривать своих соседей. Он еще не знает, кого судьба подсадила к нему в вагон. Если повезет, то среди них окажется парочка людей, которые не только окажутся ему по душе, но и он им тоже будет симпатичен. С ними он будет разговаривать больше всех, делиться своими припасами, обсуждать новости. В какие-то моменты они будут ему надоедать, и он будет залазить на свою полку и молча смотреть в окно, за которым проносится жизнь. Потом человеку снова станет скучно и он, соскочив с полки, опять пойдет к ним. В редких случаях, с ними можно будет доехать до самого конца пути... Ах, да. В его вагоне обязательно будут люди, которые будут его раздражать. И нужно быть готовым к тому, что таких будет большинство. Впрочем, к нему они тоже не будут испытывать особой симпатии. Поэтому придется терпеть их присутствие. Это обычная жизнь. Одни и те же лица, разговоры, полка, окно...

Но иногда судьба будет подкидывать этому человеку подарки в виде остановок. Ох уж эти остановки! Они очень короткие, но сколько эмоций! Он выходит из вагона, смотрит на незнакомых ему людей, дышит полной грудью, разминает затекшие мышцы... В эти моменты ему кажется, что он живет по-настоящему. И окружающий мир перестает быть расплывчатым, как в окошке вагона. Он приобретает цвета, краски и резкость. Но потом звучит гудок и человек снова запрыгивает в свой опостылевший вагон. И те люди, которые его так раздражали до этого, становятся еще более невыносимыми. Он снова лезет на полку и смотрит сквозь стекло на перрон. Туда, где люди живут, где они могут делать все, что им хочется. Они не ограничены стенками вагона. Он смотрит на них с завистью, с надеждой, что когда-нибудь и он сможет так. Ему в голову даже может придти мысль о том, что неплохо было бы просто вот взять сейчас, выбежать из вагона и остаться там навсегда. И пусть катится к чертям этот поезд со всеми его пассажирами... Но нет. Нельзя. Билет, ведь, оплачен. Состав трогается и яркие вывески и веселые лица сменяются унылым осенним пейзажем. Он снова идет к своим друзьям, чтобы доесть курицу и развлечь себя партией в дурака.

А потом наступает момент, когда друзья начинают уходить. Каждый на своей станции. Это грустный момент. Они долго прощаются, улыбаются и ободряюще хлопают друг друга по плечу, но в груди предательски сжимается какой-то комок. Они уходят навсегда. Сначала один, потом другой. И человек остается совсем один. Пытается заговорить с другими людьми, но понимает, что они - другие, не такие, как те. С ними не так интересно и даже в дурака они играют хуже. И он снова идет к своему окну. А что еще ему остается?

И в этот момент человек понимает, что устал. Устал мчаться куда-то на всех парах, проезжая леса и поля, оставляя позади мосты и развилки. И снова начинает вспоминать те перроны на остановках. Там, где играет музыка, улыбаются люди... Но уже поздно. До его пункта назначения осталось совсем немного. А потом состав замедляется, тормозит потихоньку и он понимает, что все... Приехал. Начинает судорожно собирать свои вещи, но его не покидает мысль: "А не забыл ли я что-то? Все ли вещи я собрал?". Эта мысль не отпустит его до самого выхода. Затем скрип тормозов и всё. С вещами на выход. А там его уже ждут...

- Это вы, конечно, интересно рассказали, - парень посмотрел на часы и, взявшись за ручки сумки, встал со скамейки, - но мне пора уже.

Не успел он договорить и сделать пару шагов, как вдалеке раздались крики. Резко обернувшись, он увидел, что метрах в пятидесяти что-то происходит. Люди столпились вокруг, лежащего на земле мужчины, и что-то бурно обсуждали.

- Врача! Есть здесь врач? Человеку плохо! Вызовите кто-нибудь скорую! - истошно верещала женщина, наклонившись над мужчиной.

- А вот и мой пассажир приехал, - оживился старик и, оперевшись на палочку, поднялся со скамейки.

- Кто? Тот мужчина? Может помочь чем? - взволнованно спросил молодой человек.

- Ты иди, парень, иди, - хитро улыбнувшись, произнес старик, - без тебя разберусь. Опоздаешь еще на поезд, а билет-то оплачен.

- Да, но там же...

- Иди, - каким-то изменившимся голосом, произнес старик, и посмотрел парню прямо в глаза. На секунду ему показалось, что зрачки приобрели красноватый оттенок, но тут же снова стали прежними - выцветшими и немного усталыми, - счастливого тебе пути. И не забывай выходить на остановках. Не так уж их и много в этой жизни.

Старик развернулся и медленно направился к скоплению людей.

Инцидент

- Доложите обстановку, - человек с генеральскими погонами откинулся на спинку стула и пристально посмотрел на своего подчиненного, который стоял перед ним, вытянувшись по стойке смирно.

- Сэр, по вашему приказу мы организовали три кольца оцепления на удалении пятисот метров друг от друга. Еще одно кольцо блокирует все дороги и пути доступа на удалении пяти километров. Первое кольцо располагается по периметру в пятистах метрах от объекта. Произведены замеры радиоактивного излучения и электромагнитной активности. Всё в пределах нормы.

- Тяжелое вооружение подведено?

- Да, сэр. Все ваши приказы выполнены в точности.

- Я надеюсь, что информация об объекте еще не просочилась в прессу?

- Нет, сэр. Это исключено. Передислокацию техники и личного состава мы привязали к плановым учениям, поэтому это не вызовет никаких лишних вопросов.

- Отлично, - генерал кивнул и посмотрел в окно, наспех сооруженного домика, в котором расположился оперативный штаб, - можете быть свободны, Смит.

Подчиненный, заученным движением повернулся на каблуках и зашагал к выходу. Уже в дверях, он, как-будто бы немного замялся и обернулся к генералу.

- Сэр...

- Что-то еще? - откликнулся тот.

- Да... Дело в том, что... Я не знаю как сказать. В общем, за последние сутки вокруг объекта замечена странная активность... Котов.

- Что значит - активность котов, Смит? - генерал заинтересованно посмотрел на подчиненного.

- Они просачиваются сквозь оцепление. Это началось еще вчера. Сами понимаете, никто их не останавливал, но... Но сегодня это приняло массовый характер. Коты стягиваются к объекту со всех округ.

- Что по этому поводу говорят ученые?

- Они в замешательстве и не могут объяснить это явление. Дело в том, что...

- Да что, Смит?! Не тяни.

- Дело в том, что их поведение похоже на то, что они чего-то ждут. Они не предпринимают никаких действий. Они просто сидят и смотрят на объект на некотором удалении от него. С каждым часом их все больше и больше.

- Черт возьми, почему вы не сказали об этом раньше? Едем!

Генерал вскочил со стула и пулей выскочил из кабинета.

* * *

Зависшую над землей тарелку было видно издалека. Она просто висела в воздухе, слегка покачиваясь. Внедорожник остановился у первого кольца оцепления и из него бодро выпрыгнул генерал. К нему тут же подошел человек в гражданской одежде и всколоченными волосами на голове.

- Профессор, что здесь происходит? - не дожидаясь приветствия, обратился к нему генерал.

- Сэр, я не знаю. Коты повсюду, - ошалелыми глазами вытаращился на него ученый, - они идут и идут. Когда их пытаешься остановить, они просто вырываются и все равно находят лазейки для прохода.

- Возможно, что это как-то связано с излучением или еще чем-нибудь? Профессор, черт возьми, вы ученый или я?

Ученый как-то сник от крика генерала и виновато уставился в землю, качая головой.

- Я не знаю... Все показатели в норме... И...

- Садитесь в автомобиль. Едем к объекту.

- Но, сэр! Это может быть опасным! Мы не знаем...

- Да вы, вообще, ни хрена не знаете. Садитесь быстрее!

* * *

Внедорожник остановился метрах в пятидесяти от тарелки. Дальше ехать было невозможно из-за котов, которые пестрым ковром покрыли всю поверхность земли перед объектом. Они молча сидели на траве и смотрели вверх. Тысячи разноцветных глаз обратились к зависшей тарелке. На появление людей они никак не отреагировали. Выпрыгнув из машины, генерал на секунду остановился, наградив неодобрительным взглядом ученого, который, слегка замешкавшись, пытался выбраться из автомобиля.

- Профессор, какого черта? Вы там застряли что ли?

- Это очень опасно, сэр... - продолжил свою мантру ученый, наконец-то выбравшись из салона.

- Закройте рот. Если вам страшно, вы можете взять любого котика и погладить его. Вам обязательно полегчает, - генерал презрительно покосился на ученого и повернулся к тарелке, - в крайнем случае, у меня есть рация.

- Сэр, вы даже не представляете... Вы не понимаете, что...

- Профессор, я же вам сказал - закройте рот. Иначе я сам вам его закрою, - генерал опустился на одно колено и внимательно посмотрел на стоящего рядом с ним, кота, - лучше потрудитесь объяснить, какого черта здесь нужно всей этой живности?

Ученый хотел снова возразить, но подняв голову, он так и замер с открытым ртом. Тарелка стала снижаться. Медленно покачиваясь, как-будто на веревочке, она спускалась к земле. Через минуту, коснувшись поверхности, она замерла.

- Сэр... - испуганно прошептал ученый.

- Профессор, я прожил свою жизнь не для того, чтобы в такой исторический момент наделать в штаны, - не отрывая взгляда от тарелки, проговорил генерал, - если вы не хотите стать первым человеком, который встретился с инопланетной цивилизацией, то можете подождать меня в машине.

С этими словами военный зашагал к объекту, аккуратно переступая через, сидящих на земле, котов. Ученому ничего не оставалось, как последовать за ним.

Остановившись в нескольких метрах от корабля, генерал оглянулся на ученого.

- Профессор, вы понимаете, что сейчас произойдет? - улыбнулся он. Его расширенные зрачки бегали из стороны в сторону.

Ученый был возбужден не меньше. Он, то и дело, потирал дрожащие руки и облизывал пересохшие губы.

- Я просто не могу себе представить...

- Не нужно представлять, профессор, - перебил его генерал, - мы вершим историю.

В этот момент из корабля послышались звуки. Сначала раздался механический скрежет, а затем от борта отделилось некое подобие трапа. Медленно опустившись на землю, он обнажил темный проход внутрь тарелки. Два человека замерли. Впрочем, как и коты, окружающие корабль. В воздухе повисла напряженная тишина.

- Сэр... - взволнованный ученый, не справившись с эмоциями, схватил генерала за плечо, - еще не поздно вызвать контактную группу.

Генерал собрался было что-то ответить, но не успел. Из темного проема корабля кто-то медленно выходил. На секунду закрыв глаза, пытаясь подавить внутреннее волнение, генерал медленно выдохнул и посмотрел на пришельца. Гримаса непонимания и удивления исказила его лицо до неузнаваемости.

Из тарелки выходил... Кот.

Да, он был гораздо больше обычных, земных котов, но в остальном это был обычный дворовой кот абсолютно белого цвета. Сойдя с трапа, он грациозным движением положил пушистый хвост на передние лапы, и сел на землю.

- Сэр, - ученый слегка подтолкнул генерала в спину, - нам нужно как-то его поприветствовать.

- Как вы себе это представляете? - не оборачиваясь, ответил генерал, - у меня нет с собой даже кусочка колбасы.

- Это пришелец, сэр! Мы должны наладить контакт.

Генерал ничего не ответил, но, подумав несколько секунд, шагнул к инопланетянину. Остановившись в двух шагах от него, он расправил плечи и, подняв правую руку, с растопыренной ладонью вверх, немного склонил голову.

- Я, от имени всех землян, приветствую вас на нашей планете. Мы - мирные существа, наша планета открыта для гостей. Мы...

Речь генерала прервалась на полуслове, когда он увидел, что мимо него, абсолютно не обращая на него внимания, к пришельцу подошел большой земной кот. Подойдя к нему вплотную, он аккуратно протянул лапу и дотронулся до инопланетянина. Белый пришелец, выждав несколько секунд, наклонился и прикоснулся своим носом к носу землянина. В повисшей тишине было слышно, как кот-пришелец... замурчал. Да, именно замурчал, как это делают все коты, когда им хорошо. И в этот момент вся кошачья масса, окружающая людей, поднялась на лапы. Кто-то мяукал, кто-то мурчал, они по одному подходили к пришельцу, а он дотрагивался своим розовым носом до каждого, как-будто приветствуя своих земных братьев.

* * *

Еще раз попытавшись наладить контакт, но так и не получив никакой ответной реакции, он и ученый вернулись к автомобилю. Оперевшись на капот, генерал, сложив руки на груди, издали смотрел на происходящее.

- Сэр, - профессор подошел к военному и заглянул ему в глаза, - нам нужно предпринять какие-то действия, понимаете? Нужно вызвать контактную группу, нужно что-то делать!

- Профессор, - генерал посмотрел на ученого тяжелым взглядом, - вы, видимо, не до конца осознаете то, что сейчас произошло.

- Именно поэтому я и хочу предпринять...

- Профессор, - повторил военный, - вы ничего не понимаете.

- Так объясните мне тогда! - повысил голос ученый.

- С тех пор, как человек начал изучение космоса, мы пытались найти в нем жизнь. Мы отправляли в космос спутники с информацией о себе. Мы раздавали во все стороны радиосигналы, крича о себе: "Мы здесь! Мы, люди, ждем вас!". Мы считали себя единственными представителями планеты. Единственными разумными представителями Земли. Мы провозгласили себя императорами этого куска камня. Мы искали жизнь, похожую на нас и нам даже в голову не могло придти, что где-то там существует форма жизни, отличающаяся от нашей.

- Подождите, форма жизни одинакова как у нас, так и у котов. Она основана на...

- К черту все эти ваши формулировки, профессор! Вы понимаете, о чем я говорю. Представьте, что начнется на планете, если обычные люди узнают о том, что к нам прилетели инопланетяне, и что они ни хрена не похожи на нас, и что они - чертовы коты? Это крах всех устоев. Оказывается, не мы хозяева планеты... Все начнется с религий. Вспомните хоть одну, где присутствует кот, как божество?

- Я помню, что в древнем Египте было что-то подобное, - неуверенно произнес ученый.

- Да, видимо эти чертовы египтяне были умнее нас с вами, - генерал ненадолго замолчал, - все начнется с религий. Люди поймут, что их все это время обманывали. Это приведет к невиданным волнениям в обществе. Если бы эти пришельцы были хоть немного похожи на людей, то можно было притянуть за уши любую религию и сказать, что все эти пророки, святые... Что все они были пришельцами, посетившими нашу планету. Но... Черт возьми, это коты! Я не видел ни одного Храма Кота. Вы видели?

- Нет.

- Дальше - больше. От нас потребуют информацию. Отчеты о контакте, записи переговоров... Что мы скажем людям? Что пришельцы общаются только с облезлыми кошками? Что мы для них - никто? Да этот кот даже не посмотрел на меня, когда я с ним разговаривал! Мы для них - обслуживающий персонал. И это максимум. Это будет величайшим позором человеческой цивилизации! Представьте, что начнется на Земле!

- Но, сэр... Мы можем еще раз попытаться установить контакт! - вскрикнул ученый, - мы можем попробовать выучить их язык!

- Почему же вы до сих пор не занимались этим? Как вы думаете, что им уже успели рассказать наши земные коты о нас? Что мы строим для них дома, что мы кормим их, что мы, в конце концов, убираем за ними дерьмо? И кто хозяин на этой планете? Человек? Нет, они скажут им, что мы - их рабы. А кто будет общаться с рабами? Завтра этот пришелец улетит и через месяц на Землю высадятся тысячи этих созданий, миллионы! Вряд ли они будут с нами бороться. Зачем воевать со своей прислугой? Но мы навсегда потеряем свою власть. Все наши концепции и догмы полетят в тартарары. Анархия, произвол, беспредел... Это станет началом конца человеческой цивилизации.

Генерал покачал головой, снял с ремня рацию и поднес ее к лицу.

- Всем, всем, всем! Боевая готовность - две минуты.

- Что вы задумали? - ученый подскочил к генералу, намереваясь выхватить из его рук рацию, но уперся в ствол пистолета, направленный ему прямо в лицо.

- Профессор, если вы хотите сдохнуть вместе с этими кошками, то я с удовольствием оставлю вас здесь. А лично я не хочу стать посмешищем для семи миллиардов людей. Ни одна кошка, ставшая свидетелем контакта, не выйдет отсюда живой.

С этими словами он открыл дверь внедорожника и уселся на водительское сидение. Ученый схватился за голову и, на негнущихся ногах, подошел к автомобилю.

- Вы не понимаете, что вы делаете, сэр... - забравшись в салон, выговорил ученый.

- Это вы ничего не понимаете, профессор. Я всего лишь спасаю наш мир, - включив первую передачу, ответил генерал, - подождем других.

- Других? А если другие будут похожи на... на черепах?

- Для черепах у нас тоже найдется пара сотен бронебойных снарядов, профессор, - оскалился военный и поднес рацию ко рту.

- Это ужасно... - прошептал ученый и, откинувшись на спинку сидения, закрыл глаза, - мир, в котором жажда власти затмевает здравомыслие, обречен на вечное забвение...

- Огонь! - крикнул в рацию генерал и до упора вдавил педаль газа.

Имплант

Снайпер медленно приподнял голову над пыльным бетонным полом, полуразрушенной многоэтажки, и прильнул к оптическому прицелу. Первый этаж... Чисто. Второй... Чисто. Стоп! Второй этаж, второе окно слева. Кажется, кто-то мелькнул... Может, показалось? Вроде бы тихо. Открыв левый глаз, он принялся наблюдать за этажом, не отводя правый глаз от окуляра. Да нет, точно что-то было. Вот! Теперь в третьем! Ну, точно... Ты смотри, даже не прячется! Совсем, что ли, дурак?

Снова закрыв левый глаз, снайпер прижался к резинке окуляра, аккуратно положив палец на спусковой крючок. Но тут же волна дрожи пробежала по всему телу.

- Черт, как на племянника моего похож! - прошептал он сам себе, - да ну, не может быть!

Проморгавшись, он снова посмотрел в прицел.

- Точно, Витька! - мужчина выругался сквозь сжатые зубы, - Что ж ты сюда приперся-то, а? Вот уж точно, дурак. Шмальнуть что ли тебе по заднице, чтоб знал, как против дядьки воевать?!

Снайпер, незаметным движением, размял затекшую руку и снова посмотрел в прицел. Парень в окне явно занимал позицию для ведения огня. Присев на одно колено так, что из-за среза окна было видно только голову и автомат, направленный в сторону ближайшего перекрестка улиц, парень замер.

- Не, ну не стрелять же мне в него! - сам к себе обратился снайпер, - что ж это за война-то такая, а? Вот же... Подожди-ка, а кого он там высматривает?

Мужчина медленно повернул ствол винтовки в сторону перекрестка. Некоторое время он наблюдал за происходящим, но через несколько минут дрожь окатила его второй волной. По улице, в их сторону, короткими перебежками, направлялась небольшая группа людей с оружием.

- Леха, мать твою! - чуть было не закричал мужчина, но вовремя опомнился, - Леха! Куда ж ты прешься-то?

Переведя взгляд на своего племянника, снайпер увидел, как тот, стараясь не щелкнуть флажком, аккуратно снял автомат с предохранителя и тут же исчез из окна.

- Ну, слава Богу, одумался! - выдохнул снайпер, - вали отсюда по-тихому, пока наши тебя не заметили.

Смахнув с переносицы капельки пота, выступившие на ней, он снова посмотрел на окно. Через минуту в нем опять появился парень, и в груди снайпера все оборвалось. На плече его племянника, хищным жалом, направленным в сторону его друзей, лежал ручной гранатомет. Видимо, оценив количество противника, парень решил действовать наверняка.

- Э, друг, ты в своем уме? - бросив быстрый взгляд в сторону приближающегося отряда, захрипел снайпер, - что ж ты делаешь, ублюдок? Витька, мать твою...

Он отчетливо видел, как палец племянника опустился на спусковой крючок. Время не замерло, как обычно рассказывают о подобных ситуациях, а, наоборот, как-будто ускорилось.

- Да бл... Что ж ты делаешь, идиот?! - прорычал снайпер.

Палец парня уже опустился на крючок, а голова, характерным движением, прижалась к накладке...

Выстрел.

Снайпер, схватив винтовку, резким движением поднялся на ноги и выбежал из помещения. Спотыкаясь об обломки кирпичей и кучи строительного мусора, он, пробежав несколько метров по узкому коридору, зацепился ногой за арматуру, торчавшую из стены и растянулся на бетонном полу.

* * *

- Ткани сильно повреждены, боюсь, что мы здесь бессильны, - ассистент в белом халате посмотрел поверх повязки на доктора.

Врач ответил ему суровым осуждающим взглядом, и снова склонился над пациентом.

- Мне кажется, что это бессмысленно, - снова повторил помощник.

- Рот закрой и подай зажим, - буркнул доктор и протянул руку, - всегда нужно бороться до последнего, а не причитать над живыми людьми.

- Но, доктор, посмотрите на эти разорванные ткани! Мы не сможем с ними ничего сделать! - повысил голос ассистент, - мы же просто теряем время! У нас в очереди куча больных. Тех, кому мы еще сможем хоть чем-то помочь!

Доктор выпрямил спину и, еще раз окинув взглядом пациента, ненадолго задумался.

- К сожалению, должен признать, что в твоих словах есть доля истины, - вытерев тыльной стороной руки, взмокший от пота лоб, кивнул врач, - но это не значит, что мы должны опустить руки. Всегда есть альтернатива.

- Какая же здесь может быть альтернатива? - вскинул брови ассистент.

- Имплант.

- Имплант? - выдохнул ассистент.

- Да, если мы поторопимся, то можем успеть заменить поврежденный орган на его искусственный аналог. Если повезет, то он даже приживется.

- Но, доктор... Это, как минимум, просто не по-человечески.

- Да что ты говоришь? - прищурил глаза врач, - прям вот не по-человечески? А оставить его в таком состоянии - это как? По-человечески?

- Я не думаю, что...

- Вот и не нужно думать, - выкрикнул доктор, - он - наш пациент. И кем бы он ни был, наша обязанность - спасти его. Да, имплант - это всего-лишь жалкое подобие, но с ним человек хотя бы сможет просуществовать гораздо большее время, чем без него.

- Вот именно, что просуществовать, а не прожить, - покачал головой ассистент.

- Это не имеет значения, - резко ответил доктор, - мы должны спасать людей, и это наша святая обязанность. Приступаем к операции.

Ассистент молча покачал головой, но, вслед за доктором, склонился над больным.

* * *

- Поздравляю, коллега, - доктор сдвинул повязку на подбородок и улыбнулся своему ассистенту, - ваша первая операция по имплантации души успешно завершена.

- А вам не кажется, что это все неправильно? - ассистент сидел на полу и угрюмо смотрел на пациента, лежащего перед ним, - разве мы не должны помогать людям, которые, действительно, нуждаются в этом?

- А ты считаешь, что он не нуждался? - доктор, удивленным взглядом посмотрел на своего помощника, - за того парня, в которого наш пациент выстрелил, ты не переживай. За него пусть обычные, земные врачи переживают. А наша с тобой задача - спасать вот таких... И их поступки не должны нас волновать. На то мы и врачи.

- Неправильно все это, - снова повторил ассистент.

- Ты здесь недавно, да? - ухмыльнулся доктор, - оно и видно... А я здесь с самого начала. И знаешь что?

- Что?

- Здесь каждый десятый с имплантами. Да, они лишены многих чувств, потому что искусственная замена души всегда приводит к угнетению некоторых эмоций. Но, черт возьми, они хотя бы продолжают жить. А мы с тобой - врачи! - доктор постучал костяшками пальцев по голове своего ассистента, - когда ты уже запомнишь это? Мы не должны оценивать действия своих пациентов.

- Но...

- И никаких "но"! Я тебе так скажу, - доктор уселся рядом, - вот этот человек только что выстрелил в своего родственника, чтобы спасти своих друзей. Ты видел, во что его душа превратилась? Месиво. Ее просто разорвало на части. И ее уже не спасти. Человек с такой душой, рано или поздно превратится в монстра. Ошметки начнут гнить, заражая его. В конце концов, он просто перестанет быть человеком. Он фактически умрет. Но перед этим он может натворить кучу дел. Я даже не буду тебе рассказывать о том, на что способен бездушный человек. К сожалению, мы не можем прооперировать всех нуждающихся. Это нереально. Поэтому и бездушных здесь хватает.

- А сейчас? Сейчас ему лучше что ли?

- Пойдем, посмотрим.

Врач подскочил на ноги и протянул руку ассистенту. Аккуратно переступив через снайпера, он сел на пол у его головы и внимательно посмотрел на его лицо.

- Видишь? - кивнул он ассистенту.

- Что?

- Прижился имплант.

- А как вы это определили?

- Как, как... Видишь слезы? Значит будет жить, - доктор встал и махнул рукой, - вряд ли он когда-нибудь испытает любовь, вряд ли сможет радоваться жизни, как раньше, вряд ли он сохранит такие чувства, как сострадание, жалость... Но он будет жить. И функционирование некоторых эмоций все-таки сохранится. А значит - он останется человеком. А это, на мой взгляд, самое главное. Пойдем, у нас еще много дел.

Доктор отряхнул свой халат и, поднявшись на ноги, направился в сторону лестницы.

- Скажите, неужели это правда, что здесь каждый десятый с имплантами? - то и дело оборачиваясь на лежащего снайпера, спросил ассистент.

- Правда, - кивнул доктор, - а знаешь, что самое интересное?

- Что?

- А то, что там... Там, где нет войны. Там душевный имплант у каждого седьмого. Вот такая вот занимательная арифметика, мой друг. Хотя, скорее анатомия. Душевная, такая, анатомия.

Моя Любовь

Я помню, как она уходила. В тот день шел снег. Он падал на грязный асфальт и превращался в мокрую, серую грязь. Ветер заглушал слова. Впрочем, я ничего и не говорил. Просто стоял молча и смотрел ей вслед. Тогда мне казалось, что это навсегда. Что я никогда ее больше не увижу.

И ведь у нас не было поводов для расставания. Так бывает, что двое просто расходятся разными дорогами. Так случилось и тогда. Она уходила, медленно и грациозно ступая по мокрому и грязному асфальту, а я стоял и не знал, что мне делать. Где-то в глубине души я хотел, чтобы она остановилась, обернулась, подошла ко мне, взяла за руку и сказала: "Да что это мы, в самом деле? Я не хочу никуда уходить. Пойдем домой?". Мне бы очень этого хотелось, но этого не случилось. Она даже не обернулась. Просто скрылась за поворотом, оставив меня одного под этим мерзким снегом.

После нее у меня были другие девушки. Первая была очень красивой. Высокая блондинка со светлыми глазами, в которых можно было просто утонуть. Она была из интеллигентной семьи, что, конечно же, накладывало отпечаток на ее поведение. Я, обычный простой парень, чувствовал себя с ней неуютно. Она давила меня своим воспитанием, своим превосходством и своим высокомерием. С ней мне было очень сложно. Но за что я ей благодарен, так это за то, что она смогла хоть немного отвлечь меня от расставания с той, единственной, с которой я хотел быть всегда. Наши отношения продлились недолго.

Затем в моей жизни появилась другая. Даже не знаю, как так случилось, что наши пути пересеклись. Когда мы познакомились, она сидела на скамейке в парке в легком платьице и дрожала от холода. Скажу честно, мне просто стало ее жаль. Мы пошли в кафе и до самого вечера пили чай. С ней мне было легко, особенно на фоне моих предыдущих отношений. Она была простой и общительной девушкой. С ней я перестал быть ведомым, как это было раньше. Я заботился о ней и видел, как она расцветает на глазах, превращаясь из той замерзшей девушки, в очаровательную красавицу. С ней мы расстались по очень банальной причине. Я просто ее не любил.

После нее в мою жизнь ворвалась другая. Да, именно ворвалась. Эта страстная брюнетка закружила меня в череде каких-то приключений и праздников. Мне было весело и интересно. Дни и ночи напролет мы с ней где-то гуляли, куда-то спешили, с кем-то веселились... Море новых впечатлений и эмоций захлестнули меня с головой. Но потом я устал. Просто перенасытился, наверное, всеми этими приключениями. Я быстро привык к такой жизни, но так же быстро она мне и надоела. Вчера мы с ней расстались. Она ушла, презрительно хмыкнув на прощание и хлопнув дверью. Наверное, побежала на очередную вечеринку.

А сегодня... Сегодня я был дома, и мне не хотелось никуда идти. И вдруг, кто-то постучался в мою дверь. Мне очень не хотелось никого видеть, но потом я все же решился открыть. Мало ли, что там случилось?!

А на пороге стояла Она. Такая же красивая, какой я ее запомнил. Она улыбалась мне своей, слегка грустной улыбкой, и смотрела на меня своими очаровательными серо-зелеными глазами.

Сегодня ко мне вернулась Моя Любовь.

Моя Осень.

Надеюсь, что навсегда.

Икона

- Подбородок выше, пожалуйста, - художник прищурил один глаз и, склонив голову набок, внимательно посмотрел на мужчину, сидящего напротив.

- Так? - спросил тот, слегка приподняв голову.

- Отлично, отлично, - засуетился художник у мольберта, - потерпите еще немного. Портрет почти готов.

- Терплю, - вздохнул мужчина, - никогда бы не подумал, что это так тяжело - сидеть столько времени без движения.

- Да, искусство требует жертв, а иногда и физических страданий, - кивнул художник, размашисто работая кистью, - вы впервые заказываете портрет?

- Нет, несколько работ у меня уже есть, - мужчина улыбнулся, - но это было так давно, что мне захотелось чего-нибудь нового. Поэтому я и обратился к вам. Слышал, что вы - мастер от... - мужчина поперхнулся, - мастер своего дела.

- Благодарю за комплимент, - снисходительно улыбнулся мастер.

Мужчина ненадолго замолчал, стараясь не отвлекать художника от работы.

- Сначала я хотел просто сфотографироваться, но... - не выдержал мужчина и продолжил разговор, - но мне кажется, что в фотографиях нет души. А для меня это очень важно.

Художник ничего не ответил. Молча отойдя от портрета на пару шагов, он принялся рассматривать его, иногда переводя взгляд с него на мужчину.

- Кажется... Да! Всё. Точно всё! - решительно выпалил он, - ваш портрет готов.

Мужчина встал со стула и, радостно потирая руки, подошел к мольберту. Взглянув на холст, он расплылся в довольной улыбке.

- Это просто шикарно, мастер, - он протянул руку художнику, - людская молва не зря восхваляет вас.

- Вам нравится? - пожимая руку клиенту, спросил мастер.

- Отлично, просто отлично! Сколько я вам должен?

- Как договаривались, - художник поднял ладонь с тремя оттопыренными пальцами.

Довольный клиент еще раз взглянул на портрет и, покопавшись во внутреннем кармане пиджака, извлек из него пачку купюр.

- Пожалуйста, - он протянул их художнику, - я могу забрать портрет?

- Подождите, - нахмурился мастер, - но мы с вами договаривались об оплате в другой валюте.

- Да? - мужчина почесал затылок, - напомните, пожалуйста, в какой именно.

- В долларах.

- Ах, простите, - клиент виновато улыбнулся и на секунду прикрыл глаза, - теперь у вас доллары. Можно уже забирать работу?

Художник поднес деньги к своим, вытаращенным от удивления, глазам.

- Как вы это сделали, черт возьми? Вы кто такой?

- Что именно? - не понял мужчина.

- Я же видел, что вы мне дали другие купюры! Как вы превратили их в доллары? Вы мошенник?

- Так меня еще не называли, - усмехнулся мужчина, - хотя, вру. Называли и не раз. Нет, я не мошенник. Деньги настоящие. Пользуйтесь на здоровье. Я могу забрать портрет?

Художник, не понимая, что происходит, продолжал вертеть в руках купюры, то проверяя их на свет, то складывая и снова разворачивая.

- Если вам этого мало, то я могу добавить еще столько же.

Тут же пачка сложенных пополам купюр в руках художника, утолщилась вдвое.

- Кто вы такой? - мастер вперился взглядом в глаза странного клиента.

- Бог. Кажется, вы меня так называете, - будничным тоном ответил мужчина, - вы только что нарисовали мой портрет, я вам заплатил, теперь хотелось бы забрать работу. Я могу это сделать?

Художник замер на несколько секунд. В его глазах отражались все эмоции, которые кучной стаей пролетали в его голове. Удивление сменилось недоверием, недоверие - интересом, интерес - восторгом.

- Как же я сразу вас не узнал? - прошептал мастер, - конечно же... Конечно же, это вы!

Рухнув на колени, он схватил Бога за лацкан пиджака.

- Тише, тише, - мужчина попытался приподнять мастера, - встаньте уже, в самом деле! Что за театральное представление?

Только через несколько минут возни, ему все-таки удалось поставить художника на ноги.

- Успокойтесь, пожалуйста. И отпустите уже меня! Я забираю портрет. Хотите, я заплачу вам еще?

- Заплатите? - закричал мастер и ринулся к мольберту, - нет! Конечно же нет! Мне заплатят люди! Они отдадут мне все золото мира, ведь я только что создал величайшую икону в истории! Я рисовал ее с натуры! Сам Бог позировал мне! Не-е-ет! Я не отдам вам ее!

- Но я уже заплатил вам за нее, - возмутился Бог, - отдайте мне мой портрет!

- Заберите! Возьмите свои деньги обратно! Мне не нужны эти бумажки! Мне заплатят в тысячи, в миллиарды раз больше! - с этими словами художник бросил купюры мужчине под ноги и двумя руками вцепился в мольберт.

- Да что же это такое, - развел руками мужчина, - каждый раз одно и тоже... Ну, не отбирать же мне его у вас силой, в самом деле?

- Я не отдам вам ее! - взвизгнул мастер, - это икона! Самая великая икона, которую только видело человечество!

Мужчина вздохнул и присел на стул.

- Это не икона, это просто портрет, - по словам произнес он, - к тому же, вам никто не поверит, что на ней изображен я. В том смысле, что... Ну, вы понимаете. Никто не поверит в то, что на картине действительно Бог.

Безумный взгляд художника бегал по лицу мужчины.

- Ладно, - поняв, что так убедить художника не получится, произнес Бог, - если вы не хотите продать мне мой портрет, то я предлагаю вам обмен. Честный обмен.

- Какой? - охрипшим голосом проговорил художник, не отпуская мольберт.

- Я думаю, что вы осознаете тот факт, что вы только что изобразили на холсте всего лишь одно из моих обличий, коих у меня сотни и тысячи. Я готов обменять это изображение на настоящую икону. Ту, на которой изображен я, но не в одном, а сразу во всех своих ипостасях. Как вам такое предложение?

- У вас есть такая икона? - дрожащим голосом переспросил мастер.

- Да.

- И вы готовы мне ее отдать?

- Не отдать, а обменять на свой портрет, - терпеливо ответил Бог.

- Но... Но вы сказали, что люди не поверят мне. Они точно так же не поверят и в подлинность вашей иконы.

- Если у этих людей будет хоть капля логики в голове, то они поверят вам на слово, только лишь взглянув на нее.

Художник на некоторое время замолчал, пытаясь осознать услышанное. Дрожащие пальцы елозили по мольберту, а взгляд бегал по пыльному полу.

- Вы... Вы меня не обманете? - прошептал он.

Мужчина покачал головой и снова запустил руку во внутренний карман пиджака. Через секунду он вытащил оттуда небольшой прямоугольный предмет, завернутый в светлую ткань.

- Вот она. Икона, в которой можно увидеть меня. Во всех возможных моих обличиях. Берете?

Секунду помедлив, художник вытер, выступившие на лбу капельки пота, и часто закивал.

- Вот и отлично, - улыбнулся Бог, - сверните холст, пожалуйста.

* * *

Дверь мастерской захлопнулась. Художник, оставшись в одиночестве, медленно сел на стул и положил икону на колени.

- Господи, я не могу поверить в то, что сейчас произойдет, - выдохнул он, - икона, которую мне дал сам Бог!..

Аккуратно сняв с нее последний слой ткани, мастер зажмурился и, резко выдохнув, открыл глаза. Первые несколько секунд его лицо все еще оставалось счастливым и одухотворенным. Затем оно медленно покраснело, жилки на лбу вздулись, а глаза налились кровью. Гримаса отчаяния, разочарования и злости обезобразила его лицо.

- Мошенник! - выкрикнул он и, размахнувшись, бросил икону об пол.

Зеркало, ударившись об бетонный пол, разлетелось в разные стороны маленькими осколками, напоследок озарив комнату десятком солнечных зайчиков.

Дорога в рай или Притча о том, зачем Смерти коса

- Вы - кузнец?

Голос за спиной раздался так неожиданно, что Василий даже вздрогнул. К тому же он не слышал, чтобы дверь в мастерскую открывалась и кто-то заходил вовнутрь.

- А стучаться не пробовали? - грубо ответил он, слегка разозлившись и на себя, и на проворного клиента.

- Стучаться? Хм... Не пробовала, - ответил голос.

Василий схватил со стола ветошь и, вытирая натруженные руки, медленно обернулся, прокручивая в голове отповедь, которую он сейчас собирался выдать в лицо этого незнакомца. Но слова так и остались где-то в его голове, потому что перед ним стоял весьма необычный клиент.

- Вы не могли бы выправить мне косу? - женским, но слегка хрипловатым голосом спросила гостья.

- Всё, да? Конец? - отбросив тряпку куда-то в угол, вздохнул кузнец.

- Еще не всё, но гораздо хуже, чем раньше, - ответила Смерть.

- Логично, - согласился Василий, - не поспоришь. Что мне теперь нужно делать?

- Выправить косу, - терпеливо повторила Смерть.

- А потом?

- А потом наточить, если это возможно.

Василий бросил взгляд на косу. И действительно, на лезвии были заметны несколько выщербин, да и само лезвие уже пошло волной.

- Это понятно, - кивнул он, - а мне-то что делать? Молиться или вещи собирать? Я просто в первый раз, так сказать...

- А-а-а... Вы об этом, - плечи Смерти затряслись в беззвучном смехе, - нет, я не за вами. Мне просто косу нужно подправить. Сможете?

- Так я не умер? - незаметно ощупывая себя, спросил кузнец.

- Вам виднее. Как вы себя чувствуете?

- Да вроде нормально.

- Нет тошноты, головокружения, болей?

- Н-н-нет, - прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, неуверенно произнес кузнец.

- В таком случае, вам не о чем беспокоиться, - ответила Смерть и протянула ему косу.

Взяв ее в, моментально одеревеневшие руки, Василий принялся осматривать ее с разных сторон. Дел там было на полчаса, но осознание того, кто будет сидеть за спиной и ждать окончания работы, автоматически продляло срок, как минимум, на пару часов.

Переступая ватными ногами, кузнец подошел к наковальне и взял в руки молоток.

- Вы это... Присаживайтесь. Не будете же вы стоять?! - вложив в свой голос все свое гостеприимство и доброжелательность, предложил Василий.

Смерть кивнула и уселась на скамейку, оперевшись спиной на стену.

* * *

Работа подходила к концу. Выпрямив лезвие, насколько это было возможно, кузнец, взяв в руку точило, посмотрел на свою гостью.

- Вы меня простите за откровенность, но я просто не могу поверить в то, что держу в руках предмет, с помощью которого было угроблено столько жизней! Ни одно оружие в мире не сможет сравниться с ним. Это поистине невероятно.

Смерть, сидевшая на скамейке в непринужденной позе, и разглядывавшая интерьер мастерской, как-то заметно напряглась. Темный овал капюшона медленно повернулся в сторону кузнеца.

- Что вы сказали? - тихо произнесла она.

- Я сказал, что мне не верится в то, что держу в руках оружие, которое...

- Оружие? Вы сказали оружие?

- Может я не так выразился, просто...

Василий не успел договорить. Смерть, молниеносным движением вскочив с места, через мгновение оказалась прямо перед лицом кузнеца. Края капюшона слегка подрагивали.

- Как ты думаешь, сколько человек я убила? - прошипела она сквозь зубы.

- Я... Я не знаю, - опустив глаза в пол, выдавил из себя Василий.

- Отвечай! - Смерть схватила его за подбородок и подняла голову вверх, - сколько?

- Н-не знаю...

- Сколько? - выкрикнула она прямо в лицо кузнецу.

- Да откуда я знаю сколько их было? - пытаясь отвести взгляд, не своим голосом пропищал кузнец.

Смерть отпустила подбородок и на несколько секунд замолчала. Затем, сгорбившись, она вернулась к скамейке и, тяжело вздохнув, села.

- Значит ты не знаешь, сколько их было? - тихо произнесла она и, не дождавшись ответа, продолжила, - а что, если я скажу тебе, что я никогда, слышишь? Никогда не убила ни одного человека. Что ты на это скажешь?

- Но... А как же?...

- Я никогда не убивала людей. Зачем мне это, если вы сами прекрасно справляетесь с этой миссией? Вы сами убиваете друг друга. Вы! Вы можете убить ради бумажек, ради вашей злости и ненависти, вы даже можете убить просто так, ради развлечения. А когда вам становится этого мало, вы устраиваете войны и убиваете друг друга сотнями и тысячами. Вам просто это нравится. Вы зависимы от чужой крови. И знаешь, что самое противное во всем этом? Вы не можете себе в этом признаться! Вам проще обвинить во всем меня, - она ненадолго замолчала, - ты знаешь, какой я была раньше? Я была красивой девушкой, я встречала души людей с цветами и провожала их до того места, где им суждено быть. Я улыбалась им и помогала забыть о том, что с ними произошло. Это было очень давно... Посмотри, что со мной стало!

Последние слова она выкрикнула и, вскочив со скамейки, сбросила с головы капюшон.

Перед глазами Василия предстало, испещренное морщинами, лицо глубокой старухи. Редкие седые волосы висели спутанными прядями, уголки потрескавшихся губ были неестественно опущены вниз, обнажая нижние зубы, кривыми осколками выглядывающие из-под губы. Но самыми страшными были глаза. Абсолютно выцветшие, ничего не выражающие глаза, уставились на кузнеца.

- Посмотри в кого я превратилась! А знаешь почему? - она сделала шаг в сторону Василия.

- Нет, - сжавшись под ее пристальным взглядом, мотнул он головой.

- Конечно не знаешь, - ухмыльнулась она, - это вы сделали меня такой! Я видела как мать убивает своих детей, я видела как брат убивает брата, я видела как человек за один день может убить сто, двести, триста других человек!.. Я рыдала, смотря на это, я выла от непонимания, от невозможности происходящего, я кричала от ужаса...

Глаза Смерти заблестели.

- Я поменяла свое прекрасное платье на эти черные одежды, чтобы на нем не было видно крови людей, которых я провожала. Я надела капюшон, чтобы люди не видели моих слез. Я больше не дарю им цветы. Вы превратили меня в монстра. А потом обвинили меня во всех грехах. Конечно, это же так просто... - она уставилась на кузнеца немигающим взглядом, - я провожаю вас, я показываю дорогу, я не убиваю людей... Отдай мне мою косу, дурак!

Вырвав из рук кузнеца свое орудие, Смерть развернулась и направилась к выходу из мастерской.

- Можно один вопрос? - послышалось сзади.

- Ты хочешь спросить, зачем мне тогда нужна коса? - остановившись у открытой двери, но не оборачиваясь, спросила она.

- Да.

- Дорога в рай... Она уже давно заросла травой.

VII

Прогулка

- Мам, можно я пойду погуляю? - мальчик подошел к женщине и посмотрел на нее снизу вверх.

- Ты опять за свое? - улыбнулась она и слегка взлохматила ладонью его волосы, - что ты там нашел? Что такого там, за порогом, что ты постоянно туда рвешься?

- Там красиво, мама! - глаза мальчика заблестели, - там очень интересно.

- Почему же тебе не нравится быть дома? Неужели тебе здесь плохо?

- Здесь скучно, мам, - поджал губы мальчик, но, увидев как мать нахмурилась, тут же исправился, - просто ты целый день занята, а вечером я вернусь. Как обычно.

- Ты же знаешь, что мне не нравится, когда тебя долго нет дома, - женщина сложила руки на груди.

- Ну, мам!

- Это все, что ты мне можешь сказать?

Мальчик, ничего не ответив, подошел к окну и уставился в него, всем своим видом изображая вселенскую обиду. Несколько минут прошли в тишине, а затем, разглядев что-то за окном, мальчик обернулся и с упреком посмотрел на мать.

- Соседскую девочку ее родители отпускают гулять, а ты меня нет. Почему? Ей можно, а мне нельзя что ли? - он артистично подбоченился, - почему такая несправедливость?

Мать, еле сдерживая улыбку, с умилением посмотрела на своего сына.

- Недолго, - негромко произнесла она.

- Можно? - мальчик даже слегка заплясал на месте от нетерпения.

- Я сказала - недолго. И веди себя там хорошо.

Сын, кажется, даже не расслышав последнею фразу, со всех ног бросился к двери.

- Ты слышал меня?

- Да, - выкрикнул мальчик, перепрыгивая через одну, ступеньки крыльца.

Наконец-то! Вот он - этот удивительный и прекрасный мир, в котором можно делать все, что заблагорассудится и не думать о том, что об этом скажет мать. Мир, в котором он предоставлен сам себе...

* * *

Старик лежал на кровати и смотрел на свою жену, которая держала его за руку и иногда, украдкой, смахивала слезу с морщинистого лица.

- Да не плачь ты! - вздохнув, с трудом прошептал он и попытался улыбнуться, - беда прям какая...

- А как же? Не беда что ли? - всхлипнув, покачала головой старушка, - что я здесь делать буду без тебя?

- Как что? Дальше жить, - ответил старик и поморщился от боли.

Болезнь прогрессировала и тащила его за собой, с каждой минутой высасывая из него остатки жизни.

- Дальше жить? - закивала старушка, - а зачем? Ты же меня здесь одну оставляешь. Разве можно так?

- Ну, ладно тебе, - старик погладил руку жены, - не начинай...

- Да что начинать? Бросаешь меня здесь одну, - тяжело вздохнув, она снова смахнула с щеки слезинку, - хотя мне тоже осталось недолго.

"Недолго", - послышался в голове старика до боли знакомый голос.

- Недолго, - повторил он вслух и наморщился, пытаясь понять, почему это слово так его удивило и где он уже слышал его.

- Что ты сказал? - старушка посмотрела на него заплаканными глазами.

- Недолго, - снова повторил старик и улыбнулся, - уже вечер. Кажется, мне пора домой.

Старушка посмотрела в окно. На улице во всю светило летнее солнце.

- Какой же вечер? День на дворе... - с тревогой в голосе произнесла она, и перевела взгляд на, застывшее в легкой улыбке, лицо мужа.

* * *

- Мам, я дома! - выкрикнул мальчик, закрывая за собой входную дверь.

- Нагулялся? - отвлекшись от своих дел, повернулась к сыну мать.

- Ага, - улыбнулся сын, - там так интересно было! Я познакомился с новыми друзьями, мы играли в разные игры...

- Хорошо, хорошо, - засмеялась мать, - потом расскажешь. А сейчас иди спать. Уже темнеет.

- Ладно, мам.

Сын подбежал к матери и, поцеловав ее в щеку, направился в свою спальню. Проходя мимо открытого окна, он выглянул в него и увидел как соседская девочка, хлопнув калиткой, тоже возвращается домой.

- Завтра выйдешь? - крикнул он ей, высунувшись по пояс из окна.

- Да, а ты? - ответила девочка, остановившись на пороге.

- И я тоже, если мама отпустит.

- Тогда до завтра! Спокойной ночи! - девочка помахала рукой и зашла в свой дом.

- Спокойной, - улыбнулся мальчик, - надеюсь, что эта ночь тоже будет недолгой.

Милосердие

- Ты уже здесь? Я думал, что ты не придешь сегодня, - он уселся поудобнее на скамейке и посмотрел на небо, - звезд сегодня совсем мало.

- Да, вчера было больше, - согласился второй и взглянул на своего друга, - что-то ты какой-то усталый сегодня. Случилось что?

- Если честно, то не хочу об этом говорить.

Второй помолчал и снова повернулся к первому.

- Ты знаешь, иногда нужно делиться с другими своими переживаниями. И если хочешь, то можешь поделиться ими со мной. Говорят, что становится легче.

Первый тяжело вздохнул.

- Наверное ты прав. Я не сильно отвлеку тебя, если кое-что расскажу?

- Вот это ты ляпнул! - фыркнул первый, - мы с тобой друзья вообще-то. А друзья для того и нужны, чтобы поддерживать друг друга.

- Да, ты прав, - кивнул первый, - я никогда не говорил с тобой о ней, но видимо наступило время, когда мне нужно рассказать кому-то о том, что творится в моей жизни.

Он немного помолчал, разглядывая небо, затянутое облаками, а затем начал свой рассказ.

- Честно говоря, я уже не помню, сколько лет назад она появилась в моей жизни, но иногда мне кажется, что она была со мной всегда. С самого начала она показалась мне очень странной, но, одновременно с этим, мне было очень ее жаль. Ведь она бы просто пропала в этом безумном мире, отвернись я тогда от нее.

Мне тяжело говорить это, но она больна. И судя по всему, очень серьезно. Не в том смысле, что у нее что-то болит, а в том, что она не совсем в себе. Я уже давно свыкся с этим и стараюсь относиться к ней снисходительно. Должен признаться, что иногда я ловлю себя на мысли о том, что она является для меня обузой. Мне приходится постоянно следить за ней, чтобы она не натворила дел.

Мне очень ее жаль. Ее болезнь прогрессирует и это меня очень тревожит... Она может сутками ходить за мной, заглядывать мне в глаза, бормотать что-то себе под нос. А может игнорировать и делать вид, что меня здесь вообще нет. Изредка мне кажется, что в ее неразборчивой речи проскальзывают знакомые слова, и это дает мне надежду на то, что когда-нибудь она исцелится, и ее болезнь не так запущена, как это кажется на первый взгляд.

Иногда у нее случаются приступы. Один из самых неприятных - это приступ страха. Когда ей становится страшно, она прячется в одной из комнат и долго оттуда не выходит. Тогда я начинаю беспокоиться за нее. Я пытаюсь поговорить с ней, успокоить. Я говорю ей о том, что я рядом. О том, что я не дам ее в обиду и никому не позволю этого сделать. После этого она успокаивается и снова становится самой собой.

Большую часть своего времени мне приходится тратить на нее. Я постоянно должен следить за ней. Я рядом, когда она спит, потому что ей может присниться кошмар и мне снова придется ее успокаивать. Я рядом, когда она ест, потому что она может сглотнуть что-нибудь несъедобное или просто подавиться. Мне приходиться постоянно за ней наблюдать. У меня практически не остается времени для себя. Я ужасно устаю и не высыпаюсь. Мне приходится спать урывками.

Она безумно неряшлива и забывчива. Наверное, это одно из проявлений ее болезни. Она разбрасывает вещи, забывает куда их положила, постоянно их теряет... Она ходит из комнаты в комнату, что-то бормоча себе под нос. Лезет под кровать, затем поднимается и залазит в шкаф, вышвыривая оттуда вещи. Это очень страшное зрелище. Поначалу я пытался ей помогать, но потом понял, что в эти моменты она становится невероятно агрессивной, поэтому я предпочитаю пережидать приступы в стороне.

Но это еще не все. Очень часто она пытается сбежать из дома. Стоит мне ненадолго отвлечься, как она исчезает. Когда это случилось в первый раз, я просто чуть не сошел с ума. Я не знал, что мне делать. Весь день я не находил себе места. К счастью, все закончилось благополучно. Вечером она вернулась. Усталая и изможденная. Она молча легла на диван и уснула. С тех пор она пыталась сбежать бесчисленное количество раз. Я привык. Я знаю, что она все равно вернется, ведь ей некуда идти. Переживаю конечно, но ничего не могу с этим поделать.

Часто она становится очень агрессивной. Она может ни с того, ни с сего наорать на меня. Раньше я давал ей отпор, но в последнее время предпочитаю просто уйти и не обращать внимания на ее крики. Так она быстрее успокаивается.

Скажу честно. Я устал от всего этого. Мне все сложнее находить в себе силы для того, чтобы заботиться о ней. Иногда мне кажется, что я живу не своей жизнью. Я мог бы жить в свое удовольствие, я мог бы заниматься чем угодно... Иногда хочется все бросить и сбежать куда-нибудь. Туда, где я буду счастлив. Но что-то меня останавливает. Не знаю, как назвать это чувство.

В последнее время я замечаю за собой, что я изменился. Куда-то пропали мои жизнерадостность, веселье, оптимизм... Я могу долго сидеть на диване и, уставившись в одну точку, думать о своей жизни. Мне тяжело от осознания того, что моя жизнь - это всего лишь череда дней, в которых я должен заботиться о ней, совершенно забыв о себе...

* * *

Он замолчал и снова тяжело вздохнул, покосившись на своего друга.

- Да уж... - произнес тот, - слушай, я ни на что не намекаю, но может быть... Зачем тебе все это нужно?

- Я не знаю. Но я не могу ее бросить.

- Но ведь твоя жизнь проходит зря! Ты сам говоришь, что тебе тяжело. Переезжай ко мне! Я найду для тебя место в своем жилище.

Первый повернул голову и сверкнул глазами. Он уже хотел было ответить что-то грубое и резкое, но тут же осекся.

- Вряд ли ты поймешь меня когда-нибудь, мой друг, - подняв голову, он посмотрел на небо, - ведь ты всю свою жизнь провел в постоянном веселье и путешествиях. Ты никогда не был привязан к одному месту, а самое главное... Знаешь, что самое главное?

- Что?

- Я не знаю, как называется это чувство, которое меня держит с ней, но я уверен, что ты никогда его не испытывал. Потому что у тебя никогда не было твоего Человека.

- А зачем мне Человек? Я сам себе хозяин и меня это вполне устраивает. Еще не хватало мне думать об этих Людях. Они все какие-то странные. Такие же, как и эта твоя...

Первый смерил своего друга сочувствующим взглядом.

- Ладно, спасибо что выслушал меня, но мне пора идти. Она уже скоро проснется.

Кот взмахнул хвостом и, спрыгнув со скамейки, направился к дому. А его друг, проводив его непонимающим взглядом и фыркнув на прощание, нырнул в темный провал подвала.

Гляделки

- Мам, а почему тот дедушка постоянно сидит на скамейке у подъезда? - девочка отошла от окна и посмотрела на мать.

- Какой дедушка? Григорий Иванович?

- Наверное, - пожала плечами девочка.

- Ну, хочется ему сидеть, вот и сидит, - улыбнулась мама, - свежим воздухом дышит.

- А почему он постоянно смотрит куда-то перед собой? - не унималась дочка, - я вчера проходила мимо, поздоровалась с ним, а он даже ничего не ответил. Уставился куда-то и сидит молча.

- Он же старенький уже, - терпеливо объяснила мать, - может он тебя не услышал просто.

- А еще... А еще он разговаривает сам с собой постоянно.

Женщина подошла к окну и выглянула на улицу. Старик сидел на скамейке в своей неизменной позе: оперевшись двумя руками на трость, стоящую перед ним, и положив подбородок на кисти рук. Немного понаблюдав за ним, женщина повернулась к дочери.

- Я надеюсь, что вы его не обижаете? - строго произнесла мать.

- Нет конечно! - быстро ответила девочка, - просто он какой-то странный дедушка. Сам с собой разговаривает, а с другими - нет. Смотрит постоянно куда-то, сидит там один...

Женщина покачала головой и присела на стул.

- Дело в том, что он...

* * *

- Ну что, играем? - Смерть остановилась у скамейки и взглянула на старика, - кстати, здравствуйте, Григорий Иванович. Все время забываю поздороваться...

- Слушай, подруга, я вот сижу и думаю - тебе скучно жить или что?

- В каком смысле? - немного растерялась Смерть.

- Что ты меня мучаешь? Пришло время, так пойдем. Что ты со мной в эти игры играешь? Ты со всеми так?

Смерть вздохнула и присела на скамейку напротив.

- Нет, не со всеми. Только с теми, кто мне нравится. Вот вы мне нравитесь, не буду скрывать. К тому же, игры привносят в мою работу элемент справедливости и, не буду скрывать, развлечения.

- Ишь ты, как заговорила! - старик покачал головой, - элемент! Справедливость! Книжек начиталась что ли?

- Да, не так давно я освоила и это умение, - засмеялась Смерть, - был у меня один знакомый, так он письма писал сам себе, чтобы я подумала, что он еще здесь кому-то нужен. Пришлось подтягивать свои знания.

- Да черт с ним, с чтением. Игры ты свои зачем устраиваешь?

- Ну, весело же... - удивилась Смерть, - выиграл - живи еще. Проиграл - с вещами на выход. Несправедливо что ли? Да и мне развлечение какое никакое.

- А если человек постоянно выигрывает? Что ты тогда делать будешь?

- Ждать, - пожала плечами Смерть, - с одним я уже год в шахматы играю. Пока ни разу не выиграла. Но ничего... Вчера шах ему поставила. До мата еще не дошло, но я стараюсь. Рано или поздно все равно сдастся.

- Так ты и со мной уже полгода мучаешься. Оно тебе надо?

- Скучный вы какой-то, - махнула рукой Смерть, - думаете, мне интересно каждый день таких как вы под ручку водить? А так хоть какое-то разнообразие.

Старик ненадолго задумался.

- Ну что ж... Есть в твоих словах логика. Ладно, давай. Начинаем?

Смерть заерзала на скамейке, устраиваясь поудобнее, и улыбнулась.

- Давайте. Правила прежние - кто первый отведет взгляд, тот и проиграл. На игру два часа. Поехали...

* * *

- Честно говоря, я поражена вашим самообладанием, - убирая часы в карман и, вставая со скамейки, произнесла Смерть, - гляделки - игра не самая сложная из всех, которые я предлагаю людям, но она самая действенная. Мало кто выдерживал мой взгляд больше пяти минут, а вы уже полгода держитесь. Вам совсем не страшно?

- А чего мне тебя бояться-то? - усмехнулся старик, - тем более, что мы с тобой уже давно знакомы, и я успел на тебя насмотреться.

- Да? А когда, простите?

- Давно это было. Ты, наверное, не помнишь уже ту встречу. Я еще совсем молодой был... Немцы нас утюжили тогда по полной. Совсем не давали продохнуть. Вот и в тот день накрыли они нас своей артиллерией. Да так, что головы не поднять, - старик покачал головой, - лежу я, значит, в траншее. Вжался весь в землю - страшно же, знаешь как!? Гляжу, а по краю санитарка наша бежит - Валечка. Я ей кричу, мол, а ну прыгай вниз, дура ты такая! А она не слышит ничего, грохот страшный. Да и испугалась, наверное. Не видит ничего вокруг. Что делать? Вскочил, да к ней. Завалил ее на землю, а сам сверху упал. И тут как рвануло рядом... Последнее, что видел - как ты рядом стоишь, да на меня смотришь.

- Честно говоря, не помню уже, - пожала плечами Смерть, - тогда время такое было - каждый день новые лица сотнями, а то и тысячами... Так чем закончилось-то?

- Чем закончилось? Контузило меня тогда страшно и осколками нашпиговало. Врачи с того света вытащили. Так для меня война и закончилась.

- Ого, - удивилась Смерть, - не знала, что вы-то, оказывается, герой.

- Да ладно тебе, - махнул рукой старик, - любой бы так поступил... Ладно, пойду я домой. И ты иди.

Старик медленно поднялся со скамейки и направился к подъезду. Дверь открылась прямо перед ним и оттуда выскочила девочка.

- Ой, извините, - поняв, что чуть не ударила деда дверью, прошептала она.

- Да ничего страшного... - ответил старик и шагнул в проем, аккуратно переступив порог.

- А давайте я вам помогу? - затараторила девочка, - мне мама сказала, что вам нужно помогать, потому что...

- Я сам, ничего страшного, - попытался перебить ее старик, но было уже поздно.

- ... потому что вы на войне ослепли и ничего не видите.

Смерть, уже сделавшая несколько шагов от скамейки, в ту же секунду замерла и остановилась. Медленно обернувшись, она уставилась на старика, который, в свою очередь, застыл у двери. Прищурив глаза, она молча смотрела на человека, который полгода водил ее за нос.

- Григорий Иванович, - тихо произнесла она.

- Да? - старик медленно обернулся.

Смерть недолго помолчала.

- А что с санитаркой стало? Живая?

- Валечка? Дома она. Болеет сильно. Поэтому никак нельзя мне помирать. Не выдержит она этого, не справится сама.

- Поженились что ли?

- Ну да. После войны расписались. Так и живем с тех пор.

Смерть замолчала и, склонив голову набок, рассматривала старика, размышляя о чем-то своем. Старик стоял у двери и, оперевшись на трость, молча ждал ее решения.

- Я тут подумала... Скучная это игра - гляделки. Давайте еще пару лет поиграем, и если никто не проиграет, то потом в другую начнем? В города, к примеру.

- Пару лет? - произнес старик, - ну что ж, и на том спасибо... Ты на меня обиды не держи. Не за себя мне страшно, а за нее.

- Чего? - притворно громко выкрикнула Смерть, - я что-то в последнее время плохо слышу. Ладно, пойду я. До завтра, Григорий Иванович.

Смерть повернулась и, взмахнув своими темными одеяниями, быстрым шагом направилась прочь.

Сказ о Воине и Злодее

Воин остановился на берегу реки и, оглянувшись по сторонам, присел на бревно, которое принесло течением во время предыдущего паводка. Он очень любил смотреть на закат и старался никогда не пропускать этого зрелища. Вот и сегодня, освободившись пораньше от своих героических дел, он поспешил к своему любимому месту.

Он очень не любил, когда ему мешали любоваться величием природы. Так и сейчас, услышав сзади еле слышный звук крадущихся шагов, он поморщился.

- Злодей, я понимаю, что мы с тобой воюем, что мы должны всегда быть готовы к битве, но, черт возьми, ты не мог выбрать другое время для своих нападок? - Воин обернулся и посмотрел на человека, застывшего в нескольких шагах от него. В поднятых над головой руках он держал меч, который через несколько секунд должен был обрушиться на голову Воина.

От такого развития событий Злодей на несколько секунд завис, но потом все же опустил меч и, воткнув его в песок, оперся на рукоять.

- Я думал, что можно в любое время нападать, - пожал он плечами.

- Я не говорю, что нельзя, - возразил Воин, - просто я за тебя переживаю. Ты выбрал не самое удачное время для боя.

- Почему? - удивился Злодей.

- Потому что я терпеть не могу, когда меня отвлекают от созерцания заката. Я бы мог очень разозлиться и тогда тебе пришлось бы очень несладко. К тому же, удар в спину не принес бы тебе много славы.

- А кто бы об этом узнал? - усмехнулся Злодей, - я бы рассказал всем, что победил тебя в честном бою. А ты уже просто не смог бы этого опровергнуть.

- Злодей, Злодей... - покачал головой Воин, - ты думаешь, что обманув людей, ты станешь победителем? Рано или поздно правда все равно раскроется, и тогда даже я не смогу тебе помочь. От тебя отвернутся твои же последователи. Разве тебе это нужно?

Злодей замолчал и ничего не ответил.

- Садись рядом, - Воин похлопал ладонью по бревну, - в этом мире не так уж много вещей, ради которых можно отложить войну. Закат над рекой в безоблачную погоду - отличный повод для короткого перемирия.

- Я никогда не сяду рядом со своим врагом, - гордо отозвался Злодей, - какой же ты Воин, если ты позволяешь себе такое?

- Что? - брови Воина поползли вверх, - ты действительно думаешь, что я считаю тебя своим Врагом?

Глаза Злодея налились кровью и он схватился за рукоять меча.

- За всю свою жизнь... Слышишь, Злодей? За всю жизнь я нажил себе всего лишь одного настоящего Врага. Он, к сожалению, уже покинул наш мир, оставив меня одного.

- А как же я? - растерянно пробормотал Злодей, - мы воюем с тобой уже целый год... Почему ты не считаешь меня своим врагом?

- Потому что быть Врагом - это великое искусство, - Воин посмотрел на горизонт. Солнце уже приближалось к краю земли, - если ты хочешь этому научиться, то я смогу тебе помочь. Садись.

Злодей несколько секунд посомневался, но все-таки присел, бросив взгляд на свой меч, который так и остался торчать из песка.

- Если ты решил стать чьим-то Врагом, то к этому нужно подготовиться, - продолжил Воин, - твой меч должен быть таким же острым, как у него. Ты должен быть таким же сильным, как и он. Твой разум должен быть таким же ясным, как и его. Иначе у тебя ничего не получится. Ты проиграешь в первом же бою и превратишься не во Врага, а в кучку фаршированных доспехов. Если же ты выберешь кого-нибудь, кто будет слабее тебя, то твои друзья сами поднимут тебя на смех. В этот момент ты перестанешь быть Воином и превратишься в шута, который только и может, что обижать и насмехаться над убогими. Ты же не хочешь себе такой судьбы?

- Нет, - покачал головой Злодей.

- Тогда выбери себе во Враги кого-нибудь другого. Я действительно переживаю за тебя.

Воин замолчал. Солнце коснулось горизонта и стало медленно скрываться за ним.

- После смерти моего Врага я каждый день просыпаюсь с мыслями о нем. Мне не хватает его, - вздохнул Воин, - мне не на кого равняться, понимаешь? Мне приходится отрабатывать удары на соломенном чучеле, а не на достойном сопернике. Я перестал расти... Когда он был здесь, мы часто встречались с ним как раз на этом месте. Он приходил на противоположный берег реки и садился напротив меня. Мы никогда с ним не разговаривали. Просто сидели молча и любовались закатом, иногда поглядывая друг на друга... Теперь я встречаю закаты в одиночестве.

- Ты? Ты победил его в бою? - спросил Злодей.

- Нет. Его убили точно так же, как ты сегодня хотел убить меня. Подлым ударом в спину. Видимо, такова судьба великих - погибать от предательства.

Последние лучи Солнца скользнули по водной глади реки и через несколько секунд оно совсем скрылось за горизонтом.

- Ну что ж... Мне пора идти, - Воин взглянул на Злодея, - до встречи, мой Друг.

- Что? Какой еще друг? Что ты несешь? - воскликнул Злодей.

- Запомни. Настоящий Враг никогда не сможет ударить в спину. Это могут сделать только друзья, потому что за спиной настоящего Воина нет никого, кроме них.

Воин поднялся с бревна, поправил доспехи и неспеша зашагал по песчаному берегу вдоль реки. Через несколько шагов он остановился и обернулся.

- Ты хотел быть моим живым Врагом, но только что был в двух шагах от того, чтобы стать моим мертвым Другом, - Воин улыбнулся, - в следующий раз будь аккуратнее. Быть может, когда-нибудь я увижу и тебя на том берегу реки.

Смотрины

- А как тебе вот эта?

- Что-то не очень, - парень скептически покачал головой.

- Ну, а она чем тебе не понравилась?

- Посмотри, у нее из сумки пачка сигарет торчит. Я это дело вообще не переношу.

Молодой человек облокотился на спинку скамейки и скрестил руки на груди, недовольно покосившись на свою знакомую.

- Какие-то ты варианты предлагаешь... Уже месяц мы с тобой в этот парк ходим и всё без толку.

- Интересный ты, - засмеялась она, - я же тебе не второсортная сваха какая-нибудь! Я тебе человека на всю жизнь ищу. Это ты выпендриваешься. Всё тебе не то, да всё не так.

- Вот в том то и дело, что на всю жизнь! - оживился парень, - а ты хочешь, чтобы я выбрал первую попавшуюся. Так не пойдет совсем. Есть еще у тебя предложения?

Женщина достала из сумки блокнот, обтянутый белой тканью, и принялась его листать, иногда поглядывая на проходящих мимо людей.

- Может вот эта? - кивнула она в сторону приближающейся девушки.

- Красивая, - улыбнулся парень.

- О! Кажется, к нам идет, - засуетилась женщина, - так, ты сидишь и молчишь, понял? А то я тебя знаю... Я с ней сама поговорю.

Девушка подошла к скамейке и присела на ее краешек. Взглянув на часы, она вздохнула и принялась копаться в своей сумочке.

- Погода просто прекрасная сегодня, - начала разговор женщина.

Девушка покосилась на нее и молча кивнула.

- Ты всегда так знакомишься? - прошептал парень на ухо своей знакомой, - ты у нее еще спроси, как пройти в библиотеку.

- Замолчи, - так, чтобы не услышала девушка, сквозь зубы шикнула женщина.

Минуту помолчав, она решила предпринять еще одну попытку знакомства.

- Скажите, а... Вы не курите случайно?

- Случайно нет, - покачала головой девушка, а женщина, сделав большие глаза, посмотрела на парня, как бы говоря: "Вот! Видишь? Я знаю с кем знакомиться!".

- А вы, наверное, ждете кого-то? - не унималась словоохотливая женщина.

- Конечно ждет, - шепнул парень, - ждет, когда же ты от нее отцепишься со своими глупыми вопросами.

Женщина незаметно ткнула парня локтем в бок, и улыбнулась девушке широкой улыбкой.

- Ага, жду, - ответила девушка, - а вы?

- А я... А я тоже жду.

- Ну, значит вместе подождем, - из вежливости улыбнулась в ответ девушка и замолчала.

Несколько секунд прошли в тишине.

- Мне кажется, что нужно что-нибудь еще у нее спросить, - шепнул парень на ухо женщине, - а то ваш диалог какой-то...

- По-мол-чи, - по слогам произнесла женщина.

- Что вы сказали? - девушка повернула голову и посмотрела на свою странную собеседницу.

- Я? - растерялась она, - да ничего, это я не вам.

- А кому?

- Да это я так... Сама с собой. Не обращайте внимания.

Девушка снова подозрительно покосилась на женщину и отвернулась.

- Ты просто мастер знакомств, - огорченно покачал головой парень, - я восхищен твоей коммуникабельностью. Просто в восторге...

Женщина решила ничего ему не отвечать, а только лишь сжала кулак и продемонстрировала его парню, сдобрив свой жест достаточно выразительным взглядом.

- А кого вы ждете, если не секрет? - продолжила она свои попытки наладить контакт.

Девушка заметно занервничала и напряглась от вопросов этой навязчивой незнакомки, но, увидев кого-то среди толпы, облегченно вздохнула.

- А я уже дождалась, - радостно произнесла она, вставая со скамейки, - всего хорошего вам, до свидания!

Схватив сумочку, она быстрым шагом направилась навстречу к спешащему к ней мужчине.

- Привет! - произнес он и протянул ей букет роз, - извини, что опоздал - пробки ужасные. Давно ждешь?

- Да нет, недавно только подошла, - вдохнув аромат цветов, заулыбалась она, - пойдем отсюда скорее. Там какая-то странная женщина ко мне пристала, я уже не знала как от нее отвязаться. Хорошо, что ты уже пришел.

- Какая женщина? - нахмурился мужчина.

- Да вон та, которая на скамейке со мной сидела, - не оборачиваясь, прошептала девушка и потянула мужчину за рукав, - пойдем уже.

- Так там нет никого, - недоуменно протянул он, разглядывая пустую лавочку.

- Ну, значит ушла уже. Пойдем.

Девушка подхватила парня за руку и потянула его за собой.

* * *

- Ну, как тебе она? - женщина посмотрела на парня.

- Она-то мне понравилась, а вот ты снова все испортила, - обиженно буркнул он.

- А что я испортила?

- Кто ж так знакомится? Ты хоть бы имя у нее спросила.

- А какая тебе разница, как ее зовут? - удивилась женщина и снова открыла свой блокнот.

- Как это - какая? Очень даже большая. И вообще... Вот этот мужик какой-то...

- Так! - женщина стукнула кулаком по скамейке, - во-первых, ее имя никак не влияет ни на что, а во-вторых, не надо наговаривать на ее мужчину. Он очень даже хороший человек. Что ты решил? Берем?

Парень задумался и посмотрел вслед удаляющейся парочке.

- Берем, - наконец-то кивнул он, - но вот мужик...

- Я тебя тогда записываю на следующий год, на декабрь, - перебила его женщина и поставила в белом блокноте жирную галочку, - и вообще, не мужик это никакой, а папка твой будущий. Ты, давай, привыкай уже потихоньку.

- Ладно. Папка, так папка... А мне теперь что делать-то? - спросил парень.

- Ничего. Иди обратно, а когда время придет, я тебя отведу к ним.

Женщина поднялась со скамейки и неспешно направилась к выходу из парка.

- А ты сейчас куда? - крикнул он ей вслед.

- А я на вторую работу. Новых клиентов искать.

Женщина улыбнулась и, накинув на голову капюшон, достала из кармана блокнот, обтянутый черной тканью.

Призраки Темного Леса

- А ты веришь в потусторонние силы? - мальчик высунул голову из-под одеяла и посмотрел в сторону кровати своей сестры.

- Ты опять хочешь меня напугать своими рассказами? - поежилась девочка, - я же тебя просила, чтобы ты не рассказывал мне их на ночь. Мне потом снятся страшные сны.

- Так веришь или нет?

- Не знаю.

На несколько минут в комнате повисла тишина.

- А что? - все же не вытерпела девочка.

- Мне кажется, что я сегодня видел кое-что страшное, - загробным голосом произнес брат.

- Ой, не надо! - девочка накрылась одеялом с головой и закрыла уши. Но через некоторое время любопытство все-таки перебороло ее страх.

- Очень-очень страшное? - спросила она в темноту.

- Хочешь расскажу? - вопросом на вопрос ответил мальчик.

Сестренка заерзала под одеялом и, проверив, что вся она целиком находится под ним, и никакой монстр не схватит ее за ногу, кивнула.

- Расскажи. Только если очень страшное, то лучше не надо.

Мальчик закинул руки за голову и, оперевшись о подушку, начал рассказ.

- Сегодня вечером я решил погулять по лесу. Помнишь то лесное озеро, куда мы с тобой один раз ходили? Вот к нему я и пришел. Я сидел на берегу, смотрел на воду... Там было так хорошо, что я даже не заметил, как вокруг стемнело. Я уже собрался идти домой, как увидел огонек среди деревьев. Сначала я подумал, что пора спешить домой, ведь мама поругала бы меня, если бы я опоздал еще раз, но мне стало так интересно, что я решил подойти и взглянуть - что же там светится? Я потихоньку подкрался к огоньку и спрятался за деревом. Когда я выглянул из-за него, я увидел...

Мальчик ненадолго замолчал.

- Что? - приглушенным голосом из-под одеяла спросила сестренка.

- Там были они! Они сидели на земле вокруг огня и смотрели на него. Их было шестеро. Они издавали какие-то звуки и шевелились. Знаешь, как я испугался? Сначала я подумал, что мне померещилось, но когда я протер глаза, они никуда не исчезли.

- И что ты сделал?

- Я так испугался, что хотел драпануть оттуда со всех ног, но потом понял, что они могут меня услышать и тогда неизвестно, что может со мной произойти. Я кое-как взял себя в руки и стал потихоньку отходить, пятясь назад. Ты бы знала, как мне было страшно...

- И что, ты ушел?

- Я сделал пару шагов и случайно наступил на ветку. Она так громко хрустнула, что этот звук даже мне показался звуком грома в запертом подвале. Представляешь, что я почувствовал в тот момент?.. Я посмотрел на них и понял, что они меня услышали. Они все, как один, тут же повернулись и уставились на меня своими страшными глазищами.

- Ой, страшно... - снова заерзала сестренка.

- А потом они завыли. Они так страшно закричали, что у меня все оборвалось внутри. Двое из них вскочили... Тогда я развернулся и со всей мочи бросился в лес. Я еще долго слышал их вой, но потом он стих. И ты знаешь... - мальчик сделал паузу, - по-моему я только что видел одного из них за окном.

- Замолчи! - заверещала девочка и укуталась в одеяло.

- Тихо! Слышишь? - мальчик приподнялся на локте и прислушался.

- Что? - взвизгнула сестрёнка.

- Шаги. Они идут к нам!

И действительно, за дверью комнаты послышался звук шагов. Они медленно приближались к двери. На секунду они прекратились, но тут же скрипнула и стала проворачиваться дверная ручка. Между дверью и стеной образовалась щель. Сначала она была узкой, но затем стала постепенно расширяться. Наконец дверь открылась полностью и на пороге появился высокий женский силуэт. Длинные темные волосы свисали ей на лицо, полностью скрывая его от посторонних глаз. На ней была надета старая грязноватая ночнушка, которая рваными краями касалась пола. Длинные костлявые руки синюшного цвета висели вдоль туловища, заканчиваясь черными скрученными когтями на тонких пальцах.

- Мама! - закричала девочка.

Существо каким-то резким и неестественным движением вмиг оказалось около кровати девочки...

- Мама! Он опять рассказывает мне страшные истории про Людей! - протянув руки к существу, захныкала она.

Женщина присела на кровать и успокаивающе погладила девочку по голове. Затем повернулась в сторону мальчика.

- Арчибальд, я же тебе говорила, чтобы ты прекращал пугать свою сестру! - строго проговорила она, - никаких Людей не существует! Это всё выдумки глупых и необразованных призраков!

- Но, мам! Я сам их видел! - попытался возразить мальчик.

- Арчи! Нет никаких Людей! Хватит придумывать всякую чушь. Ты же видишь, что твоя сестра боится. Зачем ты ее пугаешь своими небылицами? Если бы Люди существовали, то их бы видели все. Но никто их не видит кроме тебя! Не считаешь это странным?

- А я их все равно видел! - мальчик обиженно хмыкнул и отвернулся к стенке.

- Так! Перестань упрямиться, Арчибальд! - женщина поднялась с кровати и направилась к двери, - иначе я отправлю тебя на все лето к нашей Бабушке Миле в Темную Лощину! Она как раз просила прислать кого-нибудь в помощь. Она уже совсем старенькая и у нее недавно отвалилась голова. Теперь ей приходится носить ее в руках, из-за чего она часто спотыкается и падает.

- Ну, и пожалуйста! - буркнул мальчик, - между прочим, когда я был маленьким, Бабушка Мила тоже рассказывала мне, что видела Людей.

- Я сказала - перестань! - повысила голос женщина, - посмотри на свою сестру! Она снова плачет!

Женщина подошла к своей дочери и смахнула с ее щек несколько кровавых капель.

- Не слушай его, Мэри! Никаких Людей не существует! Это всё сказки и выдумки...

* * *

- Что там случилось?

- Арчибальд снова пугает Мэри своими историями, - женщина закрыла за собой дверь и легла на кровать.

- Историями о Людях?

- Да. Придумывает какие-то небылицы и потом сам в них верит.

- Ты знаешь... - снова послышался задумчивый голос, - возможно, что мне показалось, но месяц назад я, кажется, тоже видел Человека недалеко от Старого Озера.

- И ты туда же? - вздохнула женщина, - наш сын весь в тебя! Тоже верит во всякую ерунду! Эх... Говорила мне мама: "Выходи замуж за того Вурдалака с Гиблого Болота!". Он серьезный мужчина, с ним всегда будет хорошо и спокойно. Нет же... Проклятая любовь! Выскочила, дура, за романтика-полтергейста, теперь мало того, что живем в каких-то развалинах, так еще и сын весь в папашу растет... - женщина отвернулась к стенке, - и перестань уже спать на потолке! Он и так скоро обвалится!

Полтергейст грустно вздохнул и, ничего не ответив, медленно опустился на кровать.

Коммунальные услуги

Виктор был хорошим человеком. По крайней мере так говорили люди. А некоторые даже улыбались дольше двух секунд после того, как он заканчивал разговор и поворачивался к ним спиной, что, несомненно, свидетельствовало о том, что он действительно не самый худший человек в этом мире.

Как и у любого человека, у него были недостатки. Одним из самых неприятных была его забывчивость. Окружающие давно привыкли к тому, что он мог забыть поздравить их с днём рождения или каким-нибудь другим важным праздником. Но они не обижались на него, потому что знали, что он страдает от своего недостатка еще больше чем они. Так случилось и в этот раз. Когда Виктор вытащил из почтового ящика, в который он не заглядывал уже месяца три, пачку платёжек, он вспомнил, что уже давно не заходил в управляющую компанию и не оплачивал коммунальные услуги. Собравшись с мыслями и деньгами, он отправился платить по счетам.

* * *

- Здравствуйте, я оплатить хотел, - Виктор просунул голову в окошко так, как когда-то осужденные просовывали голову в отверстие гильотины - с легким недоверием и нехорошим предчувствием.

- Это очень хорошо, - ответил ему мужской голос.

Виктор поднял взгляд на кассира. Вместо Татьяны Михайловны - строгой женщины, которая всегда принимала оплату как татаро-монгольский хан - окидывая клиента пренебрежительным взглядом и отхлебывая из пиалы чай, в кресле сидел мужчина лет сорока.

- Вы новенький? - спросил Виктор, - никогда вас раньше здесь не видел.

- Можно и так сказать, - кивнул незнакомец, - что будете оплачивать?

- Да вот... Накопилось здесь, - протянул Виктор несколько платёжек.

Мужчина взял бумаги и окинул их беглым взглядом.

- Так... Виктор...

- Иванович, - добавил "злостный неплательщик".

- Замечательно, Виктор Иванович, - приветливо улыбнулся мужчина, - раз уж так совпало, то я хотел бы предложить вам оплатить вашу душу. Как вы на это смотрите?

Виктор смотрел на это с нескрываемым удивлением, потирая затылок, которым он стукнулся о край окошка, услышав такое, слегка нестандартное в наше время, предложение.

- Что вы сказали? - переспросил он.

- Душу. Не хотите ее оплатить?

- Ааа... Душу! - оглядываясь по сторонам, нервно улыбнулся Виктор, - просто мне послышалось - "тушу". Поэтому я так и удивился. Вроде бы не толстый...

- Так что скажете?

- А где Татьяна Михайловна? - пытаясь перевести разговор на другую тему, спросил Виктор.

- Она в отпуске. Я пока что за неё, - не моргнув глазом, ответил мужчина, - так что?

Виктор немного помолчал, разглядывая кассира.

- Вы серьёзно мне это говорите? Про душу.

- Абсолютно.

- Так вы этот что ли... Дьявол?

- Нет, - спокойно ответил мужчина.

- А кто тогда?

- А больше нет вариантов?

Виктор почесал затылок.

- Ну... А кто еще может предложить оплатить душу?

- То есть, других предположений не будет? - нахмурился мужчина, - вам не кажется логичным, что кроме Дьявола, есть еще, как минимум, одна сторона, которой интересны людские души? К тому же, я не предлагаю купить вашу душу. Я предлагаю вам ее оплатить.

- То есть... То есть, я сам должен вам заплатить за свою же душу?

- Все верно, - кивнул мужчина.

- Но это как-то странно, на мой взгляд.

- Ничего странного. Я вам объясню.

Кассир поставил локти на стол и подпёр ладонями подбородок.

- Обладатели всех душ должны оплачивать ее эксплуатацию в зависимости от коэффициента света. У вас очень светлая душа. По шкале душевного света - восемь из десяти. Вы же оплачиваете аренду автомобиля в зависимости от его комфортабельности? Вот так и здесь. Ничего нового.

- Странно, - задумчиво произнес Виктор, - сколько раз я слышал такие истории, в них всегда за душу человека ему еще и доплачивали.

- А вы меньше слушайте такие истории, - улыбнулся кассир, - душу нельзя ни купить, ни продать. Но на ее носителя можно повлиять. Наши... коллеги из соседнего отдела, к сожалению, используют коррупционные схемы, подкупая носителей душ деньгами, властью и другими вещами, которые, при неправильном использовании легко загоняют коэффициент света в ноль. Естественно, в этом случае, душа списывается, как непригодная к дальнейшей эксплуатации и направляется на утилизацию. Они, как вы понимаете, как раз утилизацией и занимаются.

- Ну, это понятно, - произнес Виктор, - но почему я должен оплачивать свою душу?

- Наверное, я неправильно выразился. Вы оплачиваете не свою душу, а свет, который используется в ней. Поймите, как в этом мире, так и в другом, за свет нужно платить. Иначе мы просто его отключим и вам придется оплачивать совсем другие услуги...

- И как я могу его оплатить? Чем?

- У нас большой выбор платежных систем, - мужчина достал из ящика стола журнал и принялся его листать, - к примеру, можете оплатить болезнью. Как вам такое?

- Как-то не очень, - поёжился Виктор.

- Может быть, невзаимная любовь? - перелистнул страницу кассир.

- Да уже поздно, - пожал плечами молодой человек, - я уже женат.

- Так это замечательно, - оживился мужчина, - любовью супруги тоже можно расчитаться.

- Это как?

- Она влюбится в другого.

- Нет уж, спасибо, - хмыкнул Виктор, - этого еще не хватало...

- А как вы смотрите на патологическое невезение?

- Очень плохо смотрю. Я подозреваю, что эта функция уже была включена у меня по умолчанию с самого начала.

- Вполне возможно. У вас же душевный свет не десять из десяти. Поэтому кое-что, как вы верно заметили, уже входит в стандартный пакет.

Кассир перевернул еще несколько страниц каталога.

- Есть еще возможность расплатиться муками совести.

- А это как?

- Будете переживать из-за каждого пустяка и думать, что вы во всём виноваты.

- А в чем подвох?

- Никакого подвоха, - пожал плечами мужчина, - попробуете и сами поймёте, что это такое.

- Что-то не хочется, - покачал головой Виктор, - звучит очень просто, но что-то мне подсказывает, что это не самый лучший выбор.

- Дело ваше. Я всего лишь предлагаю варианты... Может быть, согласитесь на излишнюю доверчивость или меркантильных друзей? Или, к примеру...

- Да хватит уже! - не выдержал Виктор, - пошутили и хватит! Что за чушь вы несёте?

Мужчина спокойно закрыл каталог и, положив его на край стола, взглянул на молодого человека.

- То есть, вы не хотите оплачивать свет?

- Да что за бред? Я пришел к вам заплатить за обычный свет! Понимаете? Обычный! Сколько там с меня?

- Ну, что же... Это ваше решение. С вас четыре восемьсот, - быстро ответил кассир.

- Вот, возьмите, - Виктор отсчитал купюры и протянул их в окошко, - чеки бросьте, пожалуйста, в почтовый ящик. До свидания!

Смерив взглядом кассира и покрутив пальцем у виска, он развернулся и, громко хлопнув дверью на прощанье, вышел из кабинета.

* * *

- Что у вас здесь творится? - Виктор толкнул дверь и переступил через порог соседнего кабинета.

Темноволосый кассир поднял голову, и, прищурившись, посмотрел на клиента хитрым и оценивающим взглядом.

- Что вы имеете в виду?

- У вас в соседнем кабинете сумасшедший сидит какой-то! - принялся размахивать руками Виктор, - я хотел заплатить за свет, а он несет какую-то чепуху про какие-то души, коэффициенты и вообще... Странный он какой-то. Вымогал из меня оплату за какой-то душевный свет.

- Я надеюсь, вы ему не заплатили за него? - засмеялся кассир.

- Нет конечно!

- Вот и хорошо, - блеснул глазами мужчина и потёр ладони, - у вас ещё какие-то вопросы?

- Да, - немного успокоился Виктор, - за воду я могу здесь заплатить?

- Конечно можете. А еще за транспортировку, огонь и утилизацию, - буркнул кассир себе под нос.

- Что вы сказали?

- Я говорю - за лифт, газ и вывоз мусора тоже можно оплатить у нас. Проходите, присаживайтесь...

Фабрика Богов

Мужчина остановился в центре кабинета и огляделся по сторонам.

- Вроде бы ничего не забыл, - сам себе сказал он и подошел к столу, на котором лежал открытый чемодан. Аккуратно закрыв защелки, он взял его в руки и направился к выходу. Но дойти до двери он не успел. Она открылась и на пороге возник еще один человек.

- Всё? Готов? - доброжелательно улыбнулся гость и протянул руку для приветствия.

- Вроде бы да, - кивнул хозяин кабинета и пожал протянутую ладонь.

- Как настроение? Ностальгия еще не мучает?

- Как сказать... - мужчина поставил чемодан на пол и почесал затылок, - с одной стороны - привык уже здесь, а с другой - давно уже хотелось поменять место работы. Сменить, так сказать, обстановку.

- Ну, ничего, - кивнул гость, - это пройдет. Присядем на дорожку?

Сделав пару шагов, он расположился на небольшом диванчике, стоящем у стены, и жестом пригласил своего собеседника присесть рядом.

- Заодно расскажешь мне о специфике этого мира. А то мне выдали какие-то древние инструкции... Как здесь называется местное население?

- Люди, - присев на диван, ответил мужчина.

- Люди... - протянул гость, как будто пробуя на вкус новое слово, - это не те, которые отгрызают себе хвосты?

- Нет, это те, которые созданы по нашему подобию.

- Правда? Серьезно? - разулыбался гость, - вот так удача! А то в последнее время мне достаются в основном хвостатые и с множеством конечностей. А как они тебя называли?

- Бог. Они называли меня Богом. Но это не имя, - мужчина ненадолго задумался, - так они называют Управляющих. А имён они мне напридумывали на тысячу лет вперед. Я поначалу пытался запоминать, а потом бросил это дело.

- Ну, ясно, - кивнул гость, - Бог, так Бог... В принципе, неплохо звучит. Кратко и понятно. Ты мне лучше расскажи, что у тебя за миссия была и на каком этапе они сейчас находятся?

- Да что рассказывать? - усмехнулся Бог и откинулся на спинку дивана, - всё как обычно, согласно универсальной инструкции. На первом этапе мне нужно было объединить их одними общими идеями, создать общую концепцию.

- Как прошло?

- Местами тяжеловато, но в целом - по плану.

- Войны были?

- Конечно. Куда ж без этого? Но потери не превысили максимально допустимых значений.

- Это хорошо, - кивнул гость, - в Центре сейчас очень недовольны большими военными потерями в других мирах. Выговоры объявляют один за другим.

- Да, я в курсе, - ответил Бог, - но у меня всё в порядке.

- Ну, а дальше что было? - гость закинул ногу на ногу и с интересом посмотрел на хозяина кабинета.

- А дальше всё как обычно. Поддержание актуальности идей о добре и мире, чтобы они не перебили друг друга раньше времени, поддержка идеи отрицания других миров, сдерживание научных достижений до прихода следующего Управляющего.

- И как? Справился?

- Да, - кивнул мужчина, - вроде бы всё по плану. Большая часть населения придерживается принципов непричинения вреда живым существам. Существование других миров высмеивается. А вот науку уже сложно сдерживать. Поэтому ты очень вовремя появился.

Мужчины ненадолго замолчали.

- А тебя сюда на какой срок направили? - Бог посмотрел на часы.

- В контракте написано, что на две тысячи оборотов планеты вокруг звезды, но ты же знаешь, как у нас всегда всё расплывчато со сроками.

- Ну да, ну да... - задумчиво протянул Бог, - говорят, что второй этап самый сложный. Нелегко тебе придется. У тебя какие задачи стоят?

- Поддержка идеи отрицания высших сил, развитие науки до нашего уровня, а также до момента изобретения сверхмощного и сверхтехнологичного оружия. На этом всё. Следующий уже будет заниматься подготовкой к Последней Войне и отбором новых Управляющих среди выживших, которые...

- ...станут новыми Богами, - закончил мысль за своего гостя хозяин кабинета.

- Всё верно, - улыбнулся гость, - новыми Богами, которые будет направлены на другие планеты, где всё начнётся заново. Фабрика Богов в масштабе Вселенной. А как нам еще ее заселять?

- Согласен, - Бог кивнул, - но тебе не кажется, что это слишком высокая цена? Для создания нескольких новых Управляющих на одной планете уходят десятки тысяч лет!

- А как по-другому? Нам нужно идеально развитое во всех отношениях существо. Оно должно обладать такими же знаниями , которыми обладаем мы. И оно должно развиться до этого уровня постепенно, иначе ничего не выйдет. Если сразу посвятить его во все тайны, то оно просто сойдет с ума.

- Да, но зачем уничтожать остальных? С каждой планеты на стажировку отправляются два-три существа. Остальные просто погибают во время Последней Войны. Разве это не слишком дорогая цена?

Гость нахмурился и посмотрел на Бога.

- Ты забываешь о том, что сам когда-то стал одним из избранных. Если бы не эта система, ты бы уже давно сгнил на своей остывающей планетке. Такой вариант тебя бы больше устроил? К тому же высокоразвитая цивилизация может доставить нам кучу неприятностей. Они могут стать нашими конкурентами в заселении Вселенной. А это, в свою очередь, может привести к Самой Последней Войне между нами и ними. Вселенная останется пустой.

- Ладно, - вздохнул мужчина и, поднявшись с дивана, направился к выходу, - не будем спорить. Удачи тебе на новом месте, а я пошел готовить отчет.

- Спасибо, - махнул рукой новый хозяин кабинета.

Уже у двери мужчина обернулся и посмотрел на своего преемника.

- Прощай! И да поможет тебе Великий Управляющий.

- Благодарю, - новый Бог молитвенно сложил ладони и поднес их к груди, - на всё Его воля. На всё Его воля...

Одиночество

Этот утес нравился ему больше всех. Здесь он любил сидеть и смотреть на окружающий мир. Один. Ни разу он не был здесь с кем-то, если не считать маленького глиняного чёртика, которого он вылепил когда-то давно и сделал своим талисманом. Так и сегодня, усевшись поудобнее, он достал его из кармана и поставил рядом на камень. Чёртик смотрел застывшими глазами куда-то за горизонт и, как всегда, не проявлял особых эмоций от красивого вида.

- Не знаю почему ты молчишь, но это место одно из самых прекрасных. Вот когда Солнце подходит к тому... - он посмотрел на чёртика и махнул рукой, - да кого я обманываю? Всё я прекрасно знаю. Молчишь, потому что ты из глины.

Чёртик как всегда промолчал, а он вдруг, как никогда остро, ощутил свое одиночество. Не то, о котором пишут в слезливых романах или пытаются показать в современном кино. Нет, не такое. А полное одиночество. Без надежды на спасение, зато с абсолютным осознанием того, что ты один в этом мире. Сколько времени он гнал от себя это чувство, но чем больше проходило лет, тем ближе оно подкрадывалось к нему, сжимая что-то в груди так, что опускались руки.

Он молча уставился на закат глазами, полными неземной тоски.

- Еще один день, - сам себе прошептал он, - еще одна ночь...

От грустных мыслей его отвлекло движение где-то у подножия утёса. Маленькая фигурка человека карабкалась по камням к вершине. Через несколько минут он уже стоял в нескольких метрах и пытался отдышаться.

- Неужели хоть кто-то скрасит этот вечер, побеседовав со мной?

Человек завертел головой во все стороны, пытаясь понять, откуда идет звук.

- Кто это говорит? Ты где? - прокричал он, заглядывая за камень.

- Это я, и я здесь.

- Кто ты? Покажись! Я не вижу тебя.

- Я - Создатель. И я напротив тебя.

Человек уставился в его сторону и замер в недоумении. Через несколько секунд он упал на колени и уткнулся лбом в землю, не в силах поднять голову.

- Неужели! Это правда ты?

- Правда, - улыбнулся он, - я очень рад, что ты слышишь меня и говоришь со мной. Сейчас это такая редкость... Может ты поднимешься с колен?

- Нет. Я не имею права разговаривать с тобой по другому. Я не хочу показать свое неуважение к тебе.

- Ну, если тебе удобнее во время разговора стоять... Кхм... В такой позе, то это твое дело, - он пожал плечами.

- Господи, я не верю, что я разговариваю с тобой! - не отрываясь от земли, проговорил человек, - я прожил столько лет, у меня накопилось столько вопросов к тебе, а сейчас я все их забыл.

- Ты знаешь, я примерно представляю, что за вопросы у тебя были. Сегодня мне совсем не хочется обсуждать все эти глобальные темы. Мне хочется просто поговорить. Выговориться. Понимаешь?

- Да, конечно. Я слушаю каждое твоё слово.

Он уселся поудобнее и бросил взгляд на распластавшегося на земле человека.

- У тебя есть друг?

- Да, у меня есть несколько друзей.

- Это очень хорошо, правда? Когда ты можешь придти к ним и поделиться своими радостями или переживаниями. Когда ты можешь сидеть вечером у огня и разговаривать с ними. Даже не обязательно обсуждать какие-то важные дела. Можно просто говорить ни о чём. В эти моменты ты чувствуешь, что ты не один в этом мире. Что рядом с тобой есть кто-то, кто слушает тебя и кто-то, кого слушаешь ты. Разве это не прекрасно? Это же просто замечательно. Я всегда хотел, чтобы у меня был хоть один друг. Когда-то, очень давно, я надеялся, что вы, люди, станете моими друзьями. Я хотел говорить с вами, встречаться, радоваться вашим победам, вместе искать выходы из сложных ситуаций... Вместо этого вы почему-то решили, что я только и делаю, что подглядываю за вами в замочную скважину в надежде увидеть ваши недостатки. Это не так, понимаешь?

- Да, - попытался кивнуть человек, но вместо этого лишь поскрёб лбом по острым камням.

- Ты даже не представляешь, как мне одиноко. Я один. Один во всем этом мире. Иногда мне становится так тоскливо, что хочется просто выть. Ни одно чудо, ни одна радость, не стоят и копейки, если ими нельзя с кем-то поделиться... Да встань ты уже с колен! Неужели твой зад лучше разбирается в красоте мира, чем твои глаза? На закат нужно смотреть ими, а не тем, чем ты там сейчас на него уставился.

Человек неуверенно приподнял голову. Ко лбу прилипло несколько камешков, которые он даже не потрудился смахнуть.

- Боже! Да ты и правда одинок, - прошептал он, - я никогда об этом не задумывался! Ну, ничего. Сейчас мы пойдем ко мне домой. Я познакомлю тебя со своей семьей, а завтра мы выйдем в город и каждый узнает о тебе!

Человек поднялся на ноги и сделал несколько шагов к создателю.

- Правда?! - улыбнулся он, поднимаясь с камня, - это было бы просто замечате...

Он замолчал на полуслове и удивленно уставился на человека. И было чему удивиться. Тот, сделав несколько неуверенных шагов, подошел к камню и, аккуратно взяв в руки глиняного чёртика, развернулся и направился вниз по склону.

* * *

А на следующий день человек стоял на главной площади города и, подняв над головой фигурку, рассказывал людям о том, что Бог здесь и он хочет дружить с ними, что он хочет с ними говорить.

Чёртик молчал.

Люди смеялись и крутили пальцем у виска.

Создатель лепил себе нового друга.

Люди и Нелюди

Переступив через ствол поваленного дерева, Кирилл осмотрелся по сторонам. Под опавшей листвой было сложно заметить грибы, особенно в уже сгущающихся сумерках. Вздохнув, он посмотрел в свое ведерко, на дне которого одиноко лежали несколько опят.

- Мда... Не густо, - сам себе сказал он и зашагал в сторону опушки.

Не успев сделать и нескольких шагов, он замер. Какое-то молниеносное движение слева привлекло его внимание. Осмотрев то место, где только что что-то двигалось, он пожал плечами и направился дальше. Чего только не привидится в темнеющем лесу. Сделав еще один шаг, он снова остановился. Определенно, слева среди деревьев что-то двигалось. Причем когда останавливался Кирилл, тогда замирало и оно.

- Кто здесь? - выкрикнул он в чащу.

Тишина.

- Эй!

Никого.

Аккуратно ступая по шуршащей лесной подстилке, Кирилл сделал еще пару шагов. Оперевшись спиной на одно из деревьев, он медленно выглянул из-за него, не переставая шуршать листьями.

- Страшно?

Голос раздался прямо над его ухом, отчего Кирилл одновременно пригнулся и отпрыгнул на несколько шагов назад, выронив из рук свое ведерко. Приземлившись на спину, он попытался встать, но как-будто все силы ушли из него в один момент после того, как он увидел источник голоса.

В непринужденной позе, облокотившись на ствол дерева, около которого только что стоял Кирилл, расположилось нечто. В сумерках и издалека его можно было бы с большой натяжкой принять за человека, но вблизи это создание вызывало только подсознательный животный ужас.

- Страшно или нет? - повторило оно, - да ладно, вижу, что страшно.

Кирилл попытался что-то ответить, но на ум не приходило совершенно ничего. Даже все молитвы, которые он знал, вылетели из головы. Хотя, вряд ли бы после них существо растворилось и исчезло бы с глаз долой.

- Совсем ничего не насобирал? - как ни в чем не бывало продолжило создание, - надо было вчера приходить. Вчера много грибов было.

- Ты кто? - наконец-то выдавил из себя Кирилл.

- Я? - создание отделилось от дерева, и подошло вплотную к лежащему на земле человеку, - здрасти, приехали! Вурдалак я!

- Чур меня! - вспомнил Кирилл одно из средств разгона потусторонних сил.

- Чего тебя? - упырь удивленно наклонил голову набок.

- Чур. Меня, - как-то неуверенно повторил человек.

- Это что? Ты иноземец что ли?

- Нет.

- Ну так выражайся яснее тогда. Я ж не понимаю, что ты там лопочешь. Вставай уже. Разлегся он тут...

Упырь протянул человеку почерневшую сморщенную руку.

- Я сам, спасибо, - взглянув на нее, ответил Кирилл и быстро встал на ноги, - и что теперь? Жрать будешь?

- Тебя? - усмехнулся вурдалак, - да ну ты брось! Разговор есть. Не спешишь?

Кириллу очень хотелось сказать, что он спешит, что он жуть, как хочет домой, но почему-то отказать вурдлалаку не получилось. В такие моменты люди обычно становятся чрезвычайно вежливыми.

- Да нет, - грустно вздохнув, ответил он.

- Вот и хорошо. Пойдем посидим, поговорим, - упырь махнул рукой в сторону поваленного дерева, через которое переступил Кирилл несколько минут назад.

Расположившись на дереве, вурдалак посмотрел на сжавшегося Кирилла.

- Есть хочешь?

- Да, то есть... Нет, - растерялся тот.

- А я хочу. Очень хочу, - облизнулся упырь, - вот и думаю - куда все люди-то подевались, а?

Сотни мыслей пролетели в голове Кирилла за секунду.

"Видимо, он думает, что я не человек. Наверное, он меня за своего принял. Это радует, надо ему подыграть".

- Да я сам не знаю, - пожал плечами он, - сегодня ни одного в лесу не встретил.

- Эх... - вздохнул лесной житель, - вот раньше время было... Напугаешь кого-нибудь до смерти. Ну, не до смерти конечно, так... До потери сознания. Наешься на неделю вперед и спишь себе спокойно. Да?

- Угу, - кивнул Кирилл.

- А какие эмоции были! Жирные, чистые, сильные. Не то, что сейчас. Я в последний раз любовь ел лет тридцать назад.

"Ага!" - сообразил Кирилл, - "Видимо он не мясом питается, а эмоциями. Это уже лучше... Впрочем, куда ему мясо? Всё из ребер повываливается обратно".

- Страх - он же не питательный совсем, - продолжил жаловаться вурдалак, - да и не вкусный. Горький, противный, жесткий. Вот радость, нежность - это да! И вкусно и полезно. Но чтобы их добыть, это постараться нужно. Знаешь, как я раньше делал?

- Как?

- Я обычно за парочками охотился, - вурдалак уселся поудобнее, - идут они, значит, по лесу, я из-под земли - раз! Схвачу, к примеру, девушку за ногу, чтоб упала. Кавалер ее поднимает, отряхивает, а сам-то переживает, волнуется... А мне хорошо. Я ем. Когда нежность, когда сочувствие, а когда и любовь перепадет. Ты ел любовь?

Кирилл поперхнулся и закашлялся.

- Честно говоря, нет, - отдышавшись, проговорил он.

- Полжизни загробной потерял, - утвердительно кивнул вурдалак, - она знаешь какая? Она сочная такая, чуть сладковатая. Но не перепутай со страстью. Вот она прям приторная. От нее потом живот болит, хоть и быстро проходит. Любовью за один присест надолго наедаешься.

Упырь ненадолго замолчал, затем, еще раз облизнувшись, продолжил свой монолог.

- В общем, пропали куда-то все люди. Бродят по лесу какие-то комбикормы двуногие.

- Да ладно тебе! - осмелел человек, - никуда они не делись. Кто ж в лес будет тащить с собой все это? Сюда обычно, наоборот, приходят чтобы отдохнуть, сбросить все плохое, что накопилось.

- Да я-то это знаю, - кивнул вурдалак, - я этим и питаюсь в последнее время. Тем, что они с собой принесли. Только вот я тоже не дурак. Я же чувствую, когда есть внутри у человека что-то вкусное, а когда он весь только из всяких страхов и состоит. Добрый человек зайдет сюда, покормит меня своими плохими чувствами, да и уйдет чистым, а если в человеке нет ничего доброго? Плетется домой, как мешок пустой - внутри-то ничего не осталось... Вот такие дела.

Кирилл посмотрел на своего нового знакомого.

- Так ты только чувствами питаешься? Людей не ешь?

- Нет, конечно, - усмехнулся вурдалак, - мне их некуда есть. Желудок уже сгнил. Это молодые еще могут перебиться иногда мясцом, а я уже всё...

- Так может тогда... - Кирилл ненадолго задумался, - ладно. Скажу тебе по-честному. Я - человек. Бери, ешь, что найдешь.

С этими словами Кирилл поднялся с бревна и раскинул руки в стороны. Вурдалак посмотрел на него и покачал головой.

- Серьезно? Человек? Прям человечище? Спасибо конечно, но всё, что можно было с тебя взять, я уже взял. Остальное себе оставь, оно несъедобное. А за грибами через пару дней приходи. Будут.

Упырь поднялся с бревна и побрел вглубь леса, махнув на прощание рукой, оставив растерянного человека в темноте и одиночестве.

* * *

- Ну что, грибник, насобирал? Опять вымазал всю одежду... Ты что ли стираешь ее потом? Я за тобой убираю, стираю, жрать готовлю, а ты что делаешь? - супруга Кирилла уперла руки в бока и зло посмотрела на него, - только и делаешь, что бродишь по своим лесам. Да хоть бы толк был, а то... Принес грибов?

- Да что-то не было сегодня, - виновато промямлил Кирилл.

- Не было... Просто нужно зенки пошире открывать. Тоже мне, добытчик.

- Да закрой ты рот! Что ты орешь постоянно?

- Да потому что! Достал уже!

Жена махнула рукой и скрылась на кухне. Кирилл хотел что-то возразить, но вдруг понял, что ему уже давно всё равно. Ругнувшись про себя, он принялся снимать грязную обувь.

* * *

А где-то в лесу старый вурдалак заботливо укрывал осенней листвой свою жену.

- Не было сегодня людей, милая, вот, немного страха принес. Поешь.

- Ну, ничего, ничего, - устало улыбнулась она в ответ, - говорят, что они еще остались. Может и встретим еще, да?

- Обязательно встретим. Обязательно, - отводя взгляд в сторону, ответил вурдалак.

Подарок на Новый год

- Ну, что там? - высокий и плечистый старик аккуратно погладил свою седую бороду и взглянул на часы.

- Да подпруга ослабла. Сейчас затяну и дальше поедем, - ответил Снеговик, пытаясь своими руками-ветками зацепиться за оглоблю упряжки.

Дед Мороз пару минут понаблюдал за неудачными попытками своего товарища затянуть ремешок и, покачав головой, подошел поближе.

- Это мы так долго будем возиться, - снимая свои рукавицы, произнес он, - давай я сам.

- Просто не получается у меня подцепиться... - виновато опустил голову Снеговик и отошел на шаг назад, вздыхая и разглядывая свои руки.

- Ничего, братец, бывает, - снисходительно улыбнулся Дед Мороз и, бросив рукавицы на снег, подошел к упряжке. Ласково погладив лошадь по боку, он принялся затягивать ремень, - у нас просто времени совсем нет, дружок. Вроде бы со всеми делами уже управились, в одно место только заехать осталось.

- Что за место?

- Да девчушка одна. Раньше письма мне каждый год писала, а в этом - ни строчки. Переживаю я что-то за неё.

- Может не дошло? - обеспокоенно спросил Снеговик.

- А что, хоть раз не доходило что ли? - Дед Мороз нахмурился и посмотрел на своего друга.

- Да нет, - пожал тот плечами, - это я просто предположил.

- Ты поменьше предполагай, - покачал старик головой, - все письма до меня доходят. Ни разу такого не было, чтоб не дошло. Поэтому и переживаю... Так, вроде подтянул, посмотри.

Снеговик подошел к упряжке и внимательно осмотрел подпругу.

- Вроде бы нормально, - кивнул он, - можно ехать.

- Ну, так поехали скорее, - вскочив на сани, пробасил Дед Мороз.

Снеговик неуклюже забрался на свое место и взял в руки вожжи.

- Едем?

- Поехали, поехали скорее, - заторопил его Дед Мороз, усаживаясь поудобнее.

Кони рванули с места и сани тут же взмыли в темное зимнее небо.

- Рукавицы! Мороз, рукавицы твои забыли! - перегнувшись через край саней, закричал Снеговик.

- Ай, рукавицы... - с досадой махнул рукой старик, - ладно, едем дальше. Времени совсем нет.

* * *

Дверь скрипнула и медленно отворилась. Дед Мороз замер на пороге, вглядываясь в темноту комнаты.

- Дедушка Мороз? Это ты? - послышался тихий шепот из угла комнаты.

- Я, - улыбнулся в седую бороду старик и подошел к кровати, на которой лежала, закутанная в одеяло, девочка лет восьми.

- А почему ты пришел? Я же не писала тебе письмо в этом году.

- Так поэтому и пришел, - присев на пол и оперевшись о край кровати, произнес старик, - думаю - а вдруг случилось что? Или забыла просто?

- Нет, - грустно покачала девочка головой, - не забыла.

- А что же тогда произошло?

Девочка плотнее укуталась в одеяло и посмотрела на Мороза.

- Дедушка, а ты не обидишься, если я скажу по правде?

- Нет конечно, - тряхнул седой годовой старик, - всегда нужно говорить правду, ты же знаешь.

Девочка замялась и слегка закрыла лицо краем одеяла, как-будто стесняясь своих слов.

- Просто... Просто ты не все желания сможешь исполнить. Нет, ты не обижайся на меня, но просто ты же не сможешь сделать так, чтобы во всем мире закончились войны, чтобы никто не болел и чтобы все жили счастливо?

- Ну... - Мороз вздохнул и поправил шапку на голове, - как бы тебе объяснить... Дело в том, что, например, войны - их же взрослые устраивают. Ты хоть раз видела, чтобы дети начинали войны?

- Неа.

- Вот... Их устраивают взрослые, а они совсем не верят в меня. Они думают, что меня не существует. Им скучно, вот и...

Было заметно, что Дед Мороз очень расстроен. Он с трудом подбирал слова, пытаясь объяснить этой маленькой девочке, почему он - Хозяин Зимнего Праздника, Добрый Волшебник и Чародей, не сможет выполнить такое сложное, и одновременно простое желание.

- Ну вот, а ты говорил, что не обидишься, - вздохнула девочка.

- Да я не обиделся, просто... Расстроился что ли, - старик положил на пол посох и посмотрел на нее, - ты права. Много чего в этом мире мне не под силу.

- Не расстраивайся, - улыбнулась она, - хоть ты и не все можешь, но ты все равно очень хороший!

- Хороший... - грустно повторил Мороз.

- Дедушка Мороз! Ну что ты так расстроился? Я не хочу, чтобы ты из-за меня перестал быть самым добрым Волшебником! Ты очень нужен нам всем! Ведь ты даришь детям подарки, чтобы они выросли добрыми взрослыми, и не устраивали всякие войны и несчастья другим людям! Только ты можешь напомнить всем людям на Земле о том, что нужно быть добрыми! Хоть всего на одну ночь, но только ты это можешь сделать! Тебе нельзя расстраиваться, - девочка протянула руку и схватила Мороза за холодную ладонь, - и болеть тебе нельзя тоже.

- Да... Просто... Да не расстроился я, - улыбнулся Мороз, хоть по глазам и было видно, что он, конечно же, лукавит, - просто устал немного. Сегодня всю ночь подарки развозил. Ты лучше скажи мне, какой подарок ты себе хочешь?

- Но я же не написала тебе письмо! Разве ты даришь подарки тем, кто не написал?

- Конечно! Я же Дед Мороз! Кому захочу, тому и подарю. Чего ты хочешь? Говори.

- То есть, я могу сейчас загадать желание и ты его исполнишь? - обрадовалась девочка.

- Обещаю.

- Тогда я знаю, что я загадаю!

Девочка вскочила с кровати и, не отпуская руки Деда Мороза, зашептала ему что-то на ухо.

* * *

- Всё? Домой? - задремавший от долгого ожидания Снеговик, поднял голову и посмотрел на приближающегося Деда Мороза.

- Да, - грустно кивнул тот головой, - поехали домой.

- А что девчонка? Загадала что-нибудь?

- Ага, загадала, - вздохнул старик.

- И что же?

- Пряжу.

- Пряжу? - обернулся Снеговик.

- И спицы.

- О как! Вязать любит что ли?

- Людей она любит, - Дед Мороз вскочил в сани, откинулся на спинку сидения и посмотрел на свои руки.

Новые рукавицы были связаны не по размеру, на них не было красивой бахромы и узоров, они не были отороченны мехом, но они почему-то грели его руки лучше прежних.

- И кто из нас после этого настоящий Волшебник? - прошептал он сам себе и смахнул с лица замерзшую льдинку.

Маньяк

- Вы понимаете, что вы маньяк? Самый настоящий?

Мужчина, закованный в наручники, ухмыльнулся и зыркнул исподлобья на женщину, сидящую напротив.

- Я? Маньяк? Да бросьте вы, - процедил он сквозь зубы и еще больше осклабился, - мои жертвы меня боготворят, я им нравлюсь.

- Ваши жертвы, к сожалению, уже не могут ничего возразить. Остальные же просто не знают о том, кто вы на самом деле, - парировала женщина и презрительно посмотрела на него, - вы же врач! Вы должны лечить людей, а вы их убивате. Вы считаете, что это нормально?

- Одно другому не мешает.

- Да что вы несете! - женщина вскочила со стула и принялась расхаживать по кабинету, - вы просто изверг, вы - убийца, монстр! Сколько в вас ненависти к людям! Откуда это в вас берется? Что они вам сделали?

- Люди? Вам жалко только людей? - удивленно приподнял бровь мужчина.

- Закрой рот! - выкрикнула женщина ему в лицо, - закрой! Мне жалко всех, к кому прикоснулись твои руки! Они шли к тебе за помощью, за советом, а ты... Да что с тобой говорить! Ты просто сволочь.

Она сделала еще пару кругов по кабинету и снова уселась на стул, обхватив голову руками. Немного успокоившись, она подняла на него глаза.

- Рассказывай, как ты их убивашь.

- Вам действительно это интересно? - опять удивился мужчина.

- Рассказывай, тварь! Как ты это делаешь?

- Хорошо, - ухмылка снова появилась на его лице. Оперевшись на спинку стула, он вытянул ноги вперед и, наклонив голову набок, начал свой рассказ, - я долго наблюдаю за своими жертвами. Знаете, мне доставляет удовольствие смотреть на них, зная, что они даже не подозревают о том, что их час близок. Затем, когда этот час наступает, я подхожу сзади. Очень тихо, чтобы они меня не услышали, чтобы не испугались раньше времени. А дальше.. Вы уверены, что хотите слышать, что происходит дальше?

Было видно, что женщина очень нервничает. Она то и дело поправляла локон волос, падающий на лицо, хваталась за сиденье стула, вздыхала и качала головой.

- Говори.

- Ну что ж... А дальше я начинаю душить свою жертву. Медленно, очень медленно. До тех пор, пока она не умрет.

- И ты хочешь сказать, что ты не маньяк? - тяжело вздохнула женщина.

- Вам виднее, - засмеялся мужчина, - кстати, это еще не все. Мне мало убийства. Мне нужно больше. Я уничтожаю их до тех пор, пока от них не останется даже маленького кусочка, - ухмылка пропала с его лица, глаза загорелись злыми огоньками, а взгляд снова стал жестким и каким-то сумасшедшим, - после убийства я буду сидеть рядом с телом и потихоньку разрывать его на части. Срывать с него кожу, затем мясо, затем дойду и до костей. Я растираю в своих ладонях их останки. Так, чтобы от них не осталось даже малейшего кусочка. Я превращаю их в землю. Из нее затем вырастет трава, которую я тоже буду уничтожать, превращая в труху, пыль. И это еще не всё. Когда трава сгниет, я собираю эту грязь в ладони и топлю в воде, а затем жду, когда она высохнет до самого дна. Эти лужи я забрасываю камнями, которые затем крошу в песок. Я не оставляю ни единого воспоминания о них! - губы убийцы задрожали, - Понимаете? Ни одного воспоминания! Я превращаю их в пыль, я...

- Закрой рот, сволочь! - не выдержала женщина и снова вскочила со стула. Быстро преодолев расстояние, разделяющее их с убийцей, она замахнулась, чтобы нанести удар, но рука так и застыла в воздухе.

- Ну что же? Давай! Убей меня, - презрительно бросил мужчина, - чего ты остановилась?

Женщина уставилась на него злобным взглядом, но секунду посомневавшись, опустила руку и склонилась над убийцей.

- Я прошу тебя, - зашептала она, - я тебя умоляю! Перестань это делать! Успокойся, оставь их в покое! Пожалуйста!

Мужчина хмыкнул и, снова скривившись в ухмылке, протянул ей свои запястья, скованные наручниками.

- Ты обещаешь? - проговорила она с мольбой в голосе.

Убийца прищурил глаза и отрицательно покачал головой.

- Сволочь! - крикнула женщина прямо ему в лицо, - какая же ты сволочь!

- Ну? - он дернул руками, звякнув наручниками, и вопросительно уставился на нее.

Женщина тяжело вздохнула и, достав из кармана пиджака ключ, открыла замки. Мужчина, облегченно выдохнув, встал со стула и принялся разминать затекшие запястья.

- И еще кое-что, - он требовательно выставил вперед руку.

Она снова запустила руку в карман и, достав оттуда наручные часы, бросила их мужчине. Тот ловко схватил их в воздухе и принялся надевать на руку. Справившись с ремешком, мужчина улыбнулся и направился к выходу из кабинета. Уже в дверях он обернулся.

- Да! И перестань уже устраивать эти дурацкие допросы! Они абсолютно бесполезны, а ты только тратишь на них свои нервы. Ты же сама знаешь, что я без тебя прекрасно справлюсь, а вот если не станет меня... - мужчина ухмыльнулся, - так что терпи, подруга Жизнь, терпи.

Время щелкнуло пальцем по циферблату своих наручных часов и вышло из кабинета. Секундная стрелка дрогнула и перескочила на следующую отметку.

Борщ

Есть что-то притягивающее в придорожных забегаловках. В них нет света и шика ресторанов, нет услужливых официантов и блюд с золотыми каемочками, нет белоснежных скатертей и столов на резных ножках. Но в них есть что-то, что очень радует уставших от дороги путников. Так и Максим, припарковав свой автомобиль у входа, вышел из него, радостно потянулся и направился к двери.

- Здравствуйте! - он переступил через порог, ловко увернувшись от свисавшего над головой китайского колокольчика.

- Угу, - вложив в этот звук все свое гостеприимство, ответила скучающая женщина за прилавком.

- Мне бы поесть, - приближаясь к стойке, улыбнулся Максим.

Женщина молча кивнула в сторону меню, стоящего на прилавке. Обычно меню лежит, но здесь оно стояло. Небольшой листок формата А4, заклееный прозрачным скотчем, неловко опирался на стену, как будто стесняясь своего внешнего вида.

- Так... - протянул Максим и склонился над меню, - борщ по-домашнему, солянка по-домашнему, пюре, котлеты по-домашнему. А пюре?

- Есть, - меланхолично кивнула женщина.

- Какое?

- Картофельное.

- Я имею в виду, оно тоже по-домашнему или там какой-то оригинальный рецепт?

Женщина медленно повернула голову в сторону Максима. Ее взгляд, поворачивающийся вместе с головой, казалось только нагревался, и к тому моменту, когда она должна была посмотреть на парня, он уже должен был превратиться в лазерный луч, который сжег бы этого хама на месте, оставив только кучку пепла, который потом бы был сметен в совок и аккуратно высыпан в горшок с фикусом, стоящим на подоконнике. Но трагедии не случилось.

- Бери борщ! - послышалось откуда-то из глубины зала, - борщ отличный!

Максим обернулся. За самым дальним столиком сидел мужчина. Перед ним стояла тарелка с чем-то дымящимся, предположительно именно с тем самым борщом по-домашнему, за который он так ратовал.

- Давайте борщ, - быстро согласился Максим, чувствуя, что если он задаст еще пару вопросов, следующий борщ будет сварен с добавлением совсем даже не говядины.

- Хлеб? - смилостивилась женщина.

- Два. Белых.

- Чайкофсо?

- Что? - не понял молодой человек.

- Я говорю - что пить будете? Чай, кофе, сок? - произнесла женщина с тяжелым вздохом. Было заметно, что такое словообилие для нее не свойственно.

- А.. Чай.

- Черный, зеленый?

- Ладно, давайте сок. Любой, - быстро сообразил Максим, понимая, что следующим вопросом будет наличие в чае лимона, затем добавление сахара, после чего, возможно, последовали бы вопросы о температуре воды, ее химическом составе, отношения к политическому строю в стране.

Женщина кивнула и, недовольно покачав головой, скрылась за ширмой, отделяющей кухню от основного зала. Максим же тем временем отошел от стойки и принялся выбирать столик, за которым он будет трапезничать.

- Садись ко мне, здесь свободно, - махнул рукой фанат борща.

Больше всего Максим не любил принимать пищу за одним столом с незнакомыми и словоохотливыми людьми, но отказываться было неудобно. Мысленно прокляв себя за то, что не приехал на сюда на десять минут позже, он поплелся к столу.

- Садись, - улыбнулся мужчина, кивнув на стул, стоящий напротив.

Максим сел, и посмотрел на своего вынужденного собеседника. Тот тем временем занимался весьма странным делом. Мужчина ковырял ложкой в тарелке, доставая оттуда куски картофеля, капусты и других ингредиентов. Затем он внимательно рассматривал содержимое ложки и вываливал всё это обратно в тарелку.

- Потеряли что-то? - понаблюдав некоторое время за этим обрядом, спросил Максим.

- Не любишь есть с незнакомцами за одним столом? - проигнорировав его вопрос, произнес мужчина, внимательно посмотрев на парня.

- Ну... Не то чтобы... - растерялся молодой человек.

- Всем нам что-то не нравится в этой жизни, - усмехнулся борщевой адепт, - мне тоже кое-что не по душе.

- Согласен, - кивнул парень, - а что же вам не нравится?

- В данный момент мне кажется, что на свете есть только две самые неприятные и отвратительные вещи.

- Какие?

- Сплетни и борщ.

- Борщ? - засмеялся Максим, - вы же его сейчас сами едите!

- Сейчас объясню, это целая история, - мужчина подозрительно осмотрел ложку и продолжил, - когда тебе приносят тарелку твоего любимого борща, ты счастлив, как никогда. Кто-то начинает есть сразу, обжигаясь и негромко поругиваясь, кто-то добавляет сметану. Я предпочитаю дать ему немного остыть. И вот он уже готов к употреблению. Сначала ты набираешь в ложку только жидкость, затем доходит дело и до других ингредиентов. Картошка, капуста, морковь - всё это очень вкусно, но потом раз... И всё. Тебе на зуб попадает это адское изобретение. Ты знаешь, мне кажется, что сам Дьявол приложил руку к рецепту борща.

- Что вы несете? - рассмеялся Максим, - какое еще дьявольское изобретение?

- Перец горошком, - серьезно ответил мужчина, - этот чертов гороховый перец. Когда ты раскусываешь его, то хочется просто взять и опрокинуть стол. Хотел бы я посмотреть в глаза того человека, кто первым додумался бросать в борщ перец, черт его возьми, горошком. Почему он не придумал, к примеру, засыпать в борщ маленькие гвозди? Это хотя бы было честно. Если тебе попался бы такой ингредиент, то ты бы надолго отказался от этого блюда. А здесь не так. Когда тебе попадается перец, то он не ломает зубы, не раздирает нёбо на кровавые ошметки, не рвет твой пищевод на ремни. Все гораздо хуже. После него не хочется доедать этот борщ. Ты сидишь с грустным лицом, а у тебя во рту расплывается вкус этого проклятого растения!

Максим непроизвольно откинулся на спинку стула, так как последние слова мужчина практически прокричал. Недобрые огоньки заполыхали в его глазах, но тут же погасли.

- Хозяйка этого кафе любит перебарщивать с перцем, - спокойно завершил свой монолог мужчина и снова принялся ковыряться в тарелке.

- Говорят, что перец полезен для пищеварения и вообще... - пожал плечами Максим.

- Люди много чего говорят. Особенно, когда им это выгодно, - перебил его мужчина и ненадолго задумался, - вот, к примеру, ешь ты борщ. Тебе повезло и перец горошком еще не испортил тебе настроение. Всё хорошо и прекрасно, но раз... И из глубины борща, как Ктулху из бездны, как вурдалак из могилы появляется он!

- Кто? - еле сдерживая улыбку, произнес Максим.

- Чертов лавровый лист! - блеснул глазами мужчина, - лавровый, чтоб он провалился, лист! Кто придумал эту примету, что лавровый лист в борще - это к письму? К какому письму? Последние десять лет письма мне пишет только налоговая и ГИБДД. И я им совсем не рад. Но все почему-то радуются этому факту как дети. Ура! Письмо придет! Но это полбеды. Теперь я должен как-то достать это письмо из своей тарелки. Казалось бы - что такого? Но я не хочу лезть в свою тарелку руками или пытаться извлечь его оттуда ложкой, разбрызгав борщ по всей скатерти. Да и куда мне его девать? Съесть? Повесить на грудь в виде медали "Самому радостному письмополучателю"? - мужчина вздохнул, - сидишь с этим листочком и смотришь по сторонам. Со стороны это выглядит так, как будто человек только что вытащил из тарелки гранату с выдернутой чекой и он понимает, что уже не успеет выбросить ее и спрятаться в безопасное место. От этого ему очень грустно и тоскливо.

- А вам не кажется, что вы просто слишком преувеличиваете масштабы трагедии? - Максиму уже надоело слушать бредни этого незнакомца, - что такого ужасного в том, что вам попадется пара горошков перца или лист лаврушки? Это не стоит того, чтобы так переживать по этому поводу.

Мужчина поперхнулся, но, откашлявшись, снова уставился на молодого человека.

- Согласен, согласен.. Ведь есть кое-что, что заткнет за пояс тонну перца и двадцать восемь килограмм лавровых листков. Это апофеоз, исчадие ада, абсолютное зло!

- И что же это?

- Кость, - мужчина хлопнул ладонью по столу в приступе священного гнева, - маленький, не больше полусантиметра в длину осколочек кости! Вот уж поистине подарок из ада! Если у чертей там есть знамя, то я уверен, что на нем изображен осколок кости в красной тарелке. Если ты хочешь отомстить своему врагу, просто подбрось в его блюдо эту чертову косточку и ты увидишь, как он осознает всю никчемность своей жизни и приползет к тебе просить мира. Самое ужасное в борще - это кость! Запомни это!

Максим задумчиво посмотрел на незнакомца. Внешне он не был похож на сумасшедшего, но его слова все больше заставляли поверить в обратное. От этих мыслей его отвлекла официантка. Поставив прямо перед ним тарелку борща и бросив дежурное: "Приятного аппетита", она снова скрылась за стойкой. Максим взял в руку ложку и наклонился над тарелкой. Борщ ароматно дымился, и манил к себе, но после эмоциональной исповеди борщененавистника, аппетит пропал без следа. Максим бросил ложку на стол.

- Кстати, в начале нашего разговора вы что-то сказали еще и про сплетни, - решил он перевести разговор.

- Да, верно, - усмехнулся мужчина, - второе зло - это сплетни. Ты заметил, как пропал твой аппетит? А ведь только несколько минут назад ты так хотел есть. Разве что-то поменялось? Разве я рассказал тебе что-то новое? Ты и до меня прекрасно знал состав этого блюда, знал, как оно готовится, знал всё о нем и принимал таким, какое оно есть. А теперь паучок в твоей голове будет каждый раз напоминать о трех Демонах Борща - о перце, лавровом листе и костях. Всё! Ты поверил в сплетни. Ты принял их. Время от времени ты будешь мысленно возвращаться к этому разговору, сначала с усмешкой, затем с сомнением, а затем наступит момент, когда тебе станет сложно держать все это в себе и тогда ты сдашься окончательно. Сплетни победят тебя, растопчут и пойдут дальше.

- И что же произойдет?

- Увидишь, - мужчина подмигнул Максиму, встал из-за стола и направился к выходу.

Молодой человек проводил его взглядом, покачал головой, снова взял ложку и зачерпнул из тарелки. Поднеся ее к лицу, он стал внимательно рассматривать содержимое.

* * *

- Здравствуйте! У вас есть что-нибудь горячее? - девушка приветливо кивнула и облокотилась на стойку.

- Берите борщ, - послышалось из глубины зала, - отличный борщ. Берите его и садитесь ко мне. У меня свободно.

Звездочет и Трубочист

- И всё-таки мне кажется, что ты занимаешься абсолютно бесполезным делом, - Трубочист насыпал в свою замусоленную трубку еще щепоть табака и потянулся к камину за угольком.

Звездочет усмехнулся в густую бороду и покосился на своего друга.

- Ты думаешь, что людям неинтересно то, что происходит там, на небе?

- Неа, - тут же ответил Трубочист, - совсем неинтересно. Вот забитый дымоход, к примеру, беспокоит людей гораздо больше, чем все твои звезды вместе взятые. Какое им дело до неба, если у них в доме дышать нечем?

- Грустно это всё, - насупился Звездочет.

- Почему?

- Как почему? Дымоход можно чистить раз в месяц, а в остальное время не думать о нем. Неужели мысли о трубе занимают у людей столько времени, что они не могут даже поднять голову и посмотреть какое великое чудо находится у них над головами?

Трубочист пустил в воздух клуб дыма и откинулся на спинку кресла.

- Да, ты прав. Думать о дымоходе не нужно каждый день, но ведь остальное свое время люди тратят на другие проблемы. Например, покосившаяся стена дома, скрипящая дверь, порванный сапог... Всё это требует времени. Когда им думать о твоих кометах? Да и зачем?

- Как же так можно говорить? - покачал головой Звездочет, - это же... Это же звезды! Это целый мир, целая Вселенная! Понимаешь? Сколько всего скрыто от наших глаз! Сколько неведомого и завораживающего там, на небе! Мы все - песчинки по сравнению с этим бесконечным миром! Как ты не поймёшь? Неужели интереснее пялиться в дырку на сапоге, чем восхищаться красотой этого величайшего творения?

- Ты знаешь, людям гораздо интереснее пялиться не на дырку, а на новые сапоги. А эти твои астероиды нельзя натянуть на ноги и выйти зимой на улицу. Какой от них прок? Ну летают они там, сталкиваются, крошатся... Какое людям дело до всего этого? Они же не крошатся в их тарелку, и их нельзя есть. Абсолютно бесполезные вещи, эти твои звезды. Как и всё, чем ты занимаешься.

Звездочет замолчал и помрачнел еще больше.

- А чем ты занимаешься? Чем? - вдруг вскинул он горящий взгляд на своего друга, - лазаешь по крышам грязный, как черт. Об этом ты мечтал всю свою жизнь? Она ведь не бесконечная! Когда-нибудь она закончится. Ты будешь лежать на кровати в ожидании смерти... О чем ты будешь думать в этот момент? Что ты вспомнишь? Сколько прочистил труб? Сколько тонн сажи смыл со своего лица? Об этом будут твои мысли?

Трубочист заметно напрягся. Скулы на лице заходили под кожей.

- Зачем ты проживаешь свою жизнь? Для чего? - продолжил сверкать глазами Звездочет, - чтобы сдохнуть в конце концов и так ничего и не понять о том месте, где ты живешь?

Старик замолчал, а Трубочист, выждав небольшую паузу, заговорил.

- По крайней мере, я буду помирать на своей кровати, которое будет заправлено свежим бельем. А вот ты будешь подыхать на полу в своей хижине. И ни одна звезда не спустится с небес, чтобы подложить тебе под голову подушку. Потому что в твоем доме просто не будет подушки. Ты всю жизнь таращился в свой телескоп, а я в это время работал!

- Ты всю жизнь работал для того, чтобы сдохнуть на свежем белье? - ухмыльнулся Звездочет.

- А ты всю жизнь прожил с задранной головой, чтобы сдохнуть на полу? - тут же парировал Трубочист.

Звездочет вскочил с кресла. Глаза его пылали огнем, руки дрожали, борода растрепалась в разные стороны.

- Когда я буду умирать, я буду знать, что хоть на один миллиметр, но я стал ближе к тому, кто создал весь этот мир! Хотя бы краешком глаза я увидел маленькую часть его замысла. И знаешь что? Я не буду умирать в хижине. Я буду умирать на земле. Буду лежать на траве и смотреть вверх. И я буду улыбаться. Потому что я буду знать то, что ни одни сапоги в мире, ни одна самая удобная кровать на всей Земле не стоят и ломаного гроша по сравнению с великим творением всех времен. И еще я буду думать о том, что я прожил свою жизнь не зря. Мои труды изучат и дополнят мои ученики. И когда-нибудь человечество познает все тайны Вселенной! А ты? Пройдет время и о твоем ремесле забудут. Исчезнет твоя профессия, исчезнешь ты, а вместе с тобой исчезнут все твои кровати, сапоги и трубки с табаком.

- Да пожалуйста, - зло ухмыльнулся Трубочист, - это твое право. Подыхай хоть в свинарнике со своим великим творением. А я хочу прожить жизнь по-человечески.

- По-человечески, - перекривил его Звездочет и направился к двери, - эх ты...

Старик хлопнул дверью и направился домой. Дома он лег на свою разваливающуюся кровать и долго смотрел в потолок. Уснул он только под утро. Трубочист же всю ночь просидел у камина, то и дело раскуривая свою трубку и глядя на огонь в камине.

* * *

С тех пор два друга больше никогда не разговаривали. Даже когда они встречались на улице, они отводили взгляд и делали вид, что не знают друг друга.

А через несколько дней после их разговора в городском ломбарде появилась необычная вещь. Человек, который ее принес, на вырученные деньги купил в соседней лавке пару новых ботинок, так как на те, в которых он пришел, было страшно смотреть. Впрочем, вещь пролежала в ломбарде недолго. Уже вечером того же дня ее выкупил один из посетителей в грязной одежде с лицом, покрытым сажей. Телескоп был стареньким, одна из его линз уже давно пустила трещину, но хозяин ломбарда не упустил случая поднять его цену вдвое.

Он не умер

Я чувствовал всё. Сначала я почувствовал жжение в груди. Затем я лег на землю, потому что мне вдруг стало тяжело стоять на ногах. Затем я уснул. Ну, по крайней мере, мне так показалось. На самом деле я умер. И на осознание этого факта у меня ушло пару недель. Вы знаете, очень обидно лежать на земле, зная, что ты мертвый. Гораздо приятнее лежать на кровати, зная, что ты живой. Неожиданная истина, правда?

Я долго ждал, что за мной придут. Сначала я ждал людей, но они не приходили. Затем я ждал других. Тех, о которых мне рассказывала моя бабушка. Но и их не было. Не знаю, может и существуют где-то ангелы и демоны всякие, но в этот раз они сработали плохо, просто забыв обо мне. Но я склоняюсь к тому, что их просто нет. А как еще объяснить то, что я - мертвый человек, их не видел? У меня больше нет предположений.

Что было потом? А! Потом я начал разлагаться потихоньку. Да, согласен, не самая приятная тема из всех, которые я мог выбрать для своего повествования, но вы уж извините - это естественный процесс. Хотя подробности я описывать все же не буду. Скажу только то, что мне было страшновато. Кстати, очень интересный факт - после смерти постепенно гаснут почти все эмоции, но страх остается. Он притупляется, уходит потихоньку, но он всегда есть. Удивительно, но больше всего я переживал за свое тело. По большому счету - глупые опасения, ведь оно мне уже не нужно, но... Привычка наверное.

В общем, начал я разваливаться. Долго это происходило или нет - не могу сказать. Чувство времени уходит вместе с эмоциями. Через какое-то время я понял, что мое тело начинает уходить под землю. Очень медленно, но верно. К тому времени я уже давно свыкся с мыслью о том, что я умер, поэтому эта новость меня не особо смутила. Подумаешь, на земле, под землей - по большому счету, какая разница? Вот и я так подумал. Но после того, как я уже почти скрылся под землей, ко мне пришло новое ощущение. Из меня стала расти трава. Вот это уже было интереснее. Знаете почему? Потому что я теперь чувствовал и ее. Я становился частью ее, а она - частью меня.

И, что удивительно - хоть эмоции все также продолжали гаснуть, но у меня стало обостряться осязание. Я чувствовал, как трава колышется под порывами ветра, как ее сушит Солнце и поливает дождь. Я чувствовал все это, я становился ею. Меня уже не особо волновали мои кости. Больше всего меня заботило то, где бы взять воды, как поудачнее расположиться под солнцем, чтобы его тепло согревало всего меня, а не только маленькую часть. Я радовался каждому новому дню. Но радость эта была другой. Знаете, я никогда бы не подумал, что радость бывает разной. Вот у травы радость - она такая... безрадостная. Неэмоциональная. Как будто вам подарили два одинаковых подарка, понимаете?

Ладно, увлекся я. Продолжим. Стал я, значит, травой. Не полностью, но наполовину точно. Потом я снова умер. Пришла зима. К слову сказать, умирать травой гораздо приятнее, чем человеком. Не сильно расстраиваешься. К тому же ты знаешь, что жизнь на этом не закончится. Так и произошло. Когда я сгнил и превратился в землю, на меня упал желудь. Обычный желудь. Не знаю откуда он прикатился. Это был мой шанс. Я впитывался в него, собирал всю воду вокруг себя, я старался изо всех сил и у меня это получилось. Я стал ростком. Ох, как я старался! Я тянулся к небу, разбрасывая свои корни под землей, я расталкивал всех, кто пытался прорасти рядом со мной. Можно сказать, что я стал эгоистом. Эдаким растительным пижоном. Но это того стоило. Потому как через время я стал высоким и раскидистым дубом. Мне казалось, что я - само совершенство, что нет мне равных во всей округе... И тут пришли люди. Как же я их ждал когда-то, и как я им был не рад сейчас... Они достали топоры и пилы и повалили меня. Просто срубили под самый корень, понимаете? Страх, который я уже позабыл, снова вернулся ко мне. Я снова ощутил себя мертвым. Это страшно.

То, что было потом, я не хочу вспоминать. Скажу только лишь то, что я превратился в стол. Смейтесь, смейтесь... А на самом деле нет ничего смешного во всем этом. Хоть и грустного тоже немного. Все течёт, все меняется... Ничего особо интересного из этой жизни я вспомнить не могу. Я видел людей, они жили своей жизнью, я жил своей. Потом эти люди исчезали, появлялись другие, меня перевозили куда-то, ставили на новое место... Пока я не сгнил. Моя ножка сгнила и сломалась.

После этого я долго стоял в темном помещении, а потом меня вынесли на улицу и разломали на маленькие куски. Меня загрузили в багажник автомобиля и куда-то повезли. А затем я почувствовал огонь. Нет, это было не больно. Вообще, к сведению - у стола нет понятия боли. Это было необычно. Длилось это недолго. Мне было очень обидно. Мне казалось, что это конец.

И вдруг я увидел его. Этот парень сидел напротив догорающего костра и смотрел на огонь. Это он меня сжег. Это он лишил меня возможности продолжить жизнь. Значит он мне и поможет. Я заглянул в его глаза и стал его мыслью. Пусть знает всё обо мне. Пусть знает, что он наделал. И если в нем есть хоть капля сострадания, он сделает так, чтобы я не умер в его голове. Он сможет, я знаю.

День рождения

Девушка села за стойку бара и обхватила двумя ладонями бокал с прохладным коктейлем. Не успев даже попробовать его на вкус, она вздохнула и недовольно покачала головой, заметив очередного приближающегося к ней "ухажера". Он внимательно посмотрел на нее и облокотился на стойку, как будто чего-то ожидая.

- Если вас интересует, почему я здесь одна, то я отмечаю свой десятитысячный день рождения, - строго проговорила она, чтобы отвязаться от очередного "мастера знакомств" и избежать обычных вопросов типа: "А почему такая красивая девушка здесь одна?".

- Серьезно? - нахмурился парень, - что значит - десятитысячный? Это как?

- Это долго объяснять и я уверена, что вы вряд ли меня поймете, поэтому давайте вы не будете тратить время на меня, а я на вас, хорошо? - раздраженно бросила она, не поворачивая головы.

- Странно, даже если вы говорите правду и у вас сегодня действительно день рождения, то ваше настроение совсем не соответствует такому празднику.

- Вас это абсолютно не должно касаться. Я же не делаю вам замечания по поводу вашего настроения.

- Да пожалуйста, - хмыкнул парень, - отмечайте его как хотите.

- Вот и отлично.

- До свидания, веселого вам праздника, - бросил ей парень и отошел от стойки.

Девушка облегченно вздохнула и снова погрузилась в воспоминания. Яркие краски того лета опять замелькали перед ее глазами...

* * *

- А сколько тебе лет? - мальчик оперся спиной на ствол яблони и посмотрел на свою новую знакомую.

Девочка каждое лето приезжала к своей бабушке в деревню, но только в этом году решила познакомиться с ее местными жителями. Эти деревенские мальчишки всегда казались ей слишком невоспитанными. Они громко разговаривали и смеялись, вечно ели незрелые и немытые фрукты и мыли руки, в лучшем случае, всего два раза в день - утром и вечером. Дружить же с девочками она совсем не хотела - они ей совсем не нравились. Впрочем, они ей отвечали тем же.

- Мне уже восемь, - ответила она и слегка смутилась. Дело в том, что она где-то слышала, что девочкам отвечать на такой вопрос нельзя. Почему - она не знала, но этот факт крепко засел в ее памяти.

- Малявка, - махнул рукой мальчик, - вот мне уже целых десять. А когда тебе будет десять, то мне... - он замолчал и зашевелил пальцами, загибая их один за одним, и что-то зашептал себе под нос, - мне тогда уже будет двенадцать.

- Ну и что? - хмыкнула девочка.

- Ничего, - пожал плечами он и, сорвав травинку, тут же сунул ее себе между зубов, - а ты знаешь, почему день рождения всего один раз в году?

Девочка хотела что-то ответить, так как она еще где-то слышала, что говорить: "Не знаю", тоже нельзя, особенно когда разговариваешь с мальчишками, но в голове вертелась только строчка из песни Крокодила Гены. Поэтому она просто мотнула головой.

- День рождения один раз в году придумали взрослые, - заговорщицки произнес мальчик, - они так специально сделали, чтобы не тратиться на подарки. Еще они придумали отмечать только круглые даты. А на самом деле день рождения - каждый день.

- А вот и неправда, - покачала девочка головой, - вот мой день рождения в мае, а сейчас уже июль. Если бы день рождения был каждый день, то всегда был бы май.

- Это взрослые так говорят, - снисходительно посмотрел на нее мальчик, - а на самом деле у тебя даже сегодня день рождения.

- Почему?

- Ну вот смотри, - он поднял с земли небольшую палочку и принялся крутить ее в руках, - вот ты родилась когда-то. Это был твой первый день рождения. Взрослые говорят, что следующий наступит только тогда, когда пройдет год. Но это неправда. Через год наступает не день рождения, а год рождения. Понимаешь? А день рождения наступает уже на следующий день. А еще через день - третий день рождения. И так каждый день. Хочешь я посчитаю, какой у тебя сегодня день рождения?

- Ага, - кивнула девочка, хоть и не совсем поняла, о чем сейчас ей втолковывал этот парень. Но ей почему-то нравилось все это. Ведь узнать о том, что сегодня у тебя день рождения - это всегда приятно.

Мальчик, тем временем, расчистил от листьев небольшую площадку на земле и усевшись на землю, принялся рисовать на ней какие-то цифры.

- Так... У тебя какого числа день рождения?

Девочка ответила.

- Ага, а сегодня девятнадцатое... Это получается... Триста шестьдесят пять плюс еще триста шестьдесят пять... Это когда будет семь, а потом нужно отнять...

Поверхность земли наполнялась узором из цифр, знаков сложения и вычитания. Девочка завороженно смотрела на эту магию, не особо понимая, как именно происходит расчет.

- Ого! Вот это да! - мальчик поднял голову и удивленно посмотрел на нее.

- Что? - девочка снова смутилась и поправила шляпку на своей голове.

- У тебя же сегодня большой праздник, а мы его чуть не профукали! Тебе сегодня исполняется ровно три тысячи дней!

- Правда? - улыбнулась девочка и захлопала в ладоши.

- Ничего себе! Я сейчас!

Мальчик вскочил на ноги и, подпрыгнув, уцепился за ветку яблони.

- Ты куда?

Но он уже ее не слышал. Карабкаясь по стволу, он рвал яблоки и распихивал их по карманам немытыми руками.

Трехтысячный день рождения они отмечали до самого вечера с большим размахом. Ели яблоки, ходили на речку, где мальчик умудрился голыми руками поймать черепаху. Потом они ее, конечно же отпустили обратно. Затем они прыгали со свежескошенного стога сена, а когда начало темнеть, они сидели у костра и ждали первую звезду, чтобы загадать желание. А в конце они поссорились, потому что никак не могли выяснить, какая звезда появилась раньше - вон та маленькая над тополем, или вон та, которая побольше, над мельницей. Обидевшись друг на друга, они разошлись по домам. На следующий день девочка уехала обратно в город. А осенью ее бабушка продала дом и тоже перебралась поближе к своим детям...

* * *

- Раз уж у вас сегодня день рождения, то я все же решил вас поздравить, несмотря на вашу неприветливость и плохое настроение, - голос надоедливого парня заставил девушку вздрогнуть и вынырнуть из теплых и солнечных воспоминаний.

- Вы можете от меня отстать? - не на шутку рассердившись и еле сдерживая себя, произнесла она по словам.

Парень стоял сбоку от нее, протягивая ей небольшую коробку.

- Это вам. С днем рождения!

- Спасибо, до свидания, - девушка взяла коробку и положила ее на стойку.

Парень немного помолчал и уже собрался было уходить, но вдруг, как будто что-то вспомнив, снова повернулся к ней.

- Да, еще я хотел сказать, что всё же над мельницей.

- Что?

- Над мельницей.

Девушка на секунду замерла, потом улыбнулась и, поправив прическу, посмотрела на парня.

- Над тополем, - произнесла она и запустила руку в коробку. Она знала, что там лежит.

Недостоверная история о Снежном Страннике

Странник не всегда был Странником. Да и вообще, не бывает Странников, которые всегда ими были. Сначала человек живет вполне себе обычной жизнью: ходит на работу, встречается с друзьями, пьет кефир и клеит обои. Это уже потом что-то происходит и человек становится Странником. Первое время такому человеку страшно отходить от своего дома, поэтому он странствует недалеко от него, с тоской поглядывая куда-то вдаль. Туда, где заходит Солнце. Или наоборот - восходит. Поэтому Странники бывают четырех видов - восточные, западные, северные и южные. Если человек замечает, что стал Странником, то обычно он уже знает, к какому виду он относится. Да и люди вокруг сразу же это понимают. Бывает такое - идут люди по улице и видят человека, который сидит на скамейке и смотрит куда-то не отрывая взгляда. Сначала они удивляются и пытаются увидеть, что именно так внимательно рассматривает этот незнакомец, но у них ничего не получается. А потом один из них как хлопнет себя по лбу, да как рассмеется:

- Да это же Странник! - скажет он своим друзьям.

- А! Точно! - разулыбаются они, - интересно, а какой?

Самый догадливый взглянет на Солнце, определит быстро стороны света и тут же скажет:

- Это южный Странник. Потому что Солнце садится вон там, а он смотрит вон туда.

Все с ним согласятся, посмотрят напоследок на Странника, да и пойдут дальше по своим делам. Странники неинтересны обычным людям. С ними нельзя обсудить политику, цены на бензин и любимую футбольную команду. Какой толк от человека, который только и знает, что топтать землю в поисках своей мечты? Да никакого. Поэтому с ними никто и не разговаривает. Да и они обычно очень молчаливы.

Наш Странник относился к северному виду. Когда-то давно, когда он еще был нормальным человеком, он шел домой после тяжелого трудового дня. Думал он, как это обычно бывает в таких ситуациях, о завтрашнем дне. Все нормальные люди всегда думают о завтрашнем дне. Их не интересует сегодняшний. Какой толк от дня, который вот-вот закончится? Конечно же никакого. Вот завтрашний - это совсем другое дело. Он будет тяжелым и долгим, а это значит, что от него будет много прока. Ведь ничего не дается в этом мире просто так, а это значит, что чем тяжелее день, тем больше от него пользы. Примерно так думают все нормальные люди. Так думал и он, пока не споткнулся о высокий бордюр и не растянулся во всю свою длину на асфальте. Сначала он хотел сразу же вскочить на ноги и сделать вид, что это совсем даже не он только что упал, а какой-то другой человек (так уж заведено у нормальных людей), но что-то пошло не так. Он перевернулся на спину и уставился на небо.

Нормальные люди выглядывали из окон, тыкали в его сторону пальцами и смеялись. У них так принято. Если человек упал и не встает, то, если хочешь, можно спросить у него - все ли у него в порядке, а если упал, лежит на асфальте и смотрит в небо, закинув руки за голову, то обязательно нужно посмеяться. Тем временем человек приподнялся на локте и посмотрел вдаль. И вдруг он понял, что у него, оказывается, всегда была мечта, а он о ней совсем забыл, погрязнув в этой липкой рутине, клейке обоев и распитии кефира. Только она не здесь, а к ней надо идти. Он сразу почувствовал в какой она стороне. И люди сразу перестали смеяться и махнули на него рукой.

- А, еще один Странник объявился, - разочарованно бросила женщина с шестого этажа и закрыла окно.

- Тьфу ты, - расстроился мужчина с третьего, - а я-то думал, что это нормальный человек упал, хотел посмеяться, а это очередной сумасшедший Странник.

- Пойдем, это еще один, - проходящий мимо парень схватил свою спутницу за руку и они пошли дальше по тротуару.

А человек поднялся на ноги и побрел в сторону дома.

Следующие несколько дней он ходил вокруг дома, как это делают все начинающие Странники, и смотрел на север. Именно там находилась его мечта. Он не понимал, что она из себя представляет, как выглядит, чем пахнет или какая она на вкус, но он точно знал, что она там. Ему было очень страшно. Ведь те, которые идут к мечте, обычно забираются очень далеко от своего дома, а иногда даже не возвращаются обратно. Но он уже стал Странником, а это значило, что преодоление этого страха - всего лишь вопрос времени. Так и случилось. В один из дней он просто взял и пошел. Никто и никогда больше не видел его в этом городе. Нормальные люди продолжили жить своей жизнью - думать о завтрашнем дне, пить кефир и клеить обои. А о нем быстро забыли. Потому что нормальные люди очень не любят Странников. И может быть, что они им даже немного завидуют. Ведь не каждый может позволить себе путешествие к своей мечте.

Говорят, что люди из соседних городов видели этого Странника, когда он шел на север. Я уже говорил, что нормальные люди обычно не обращают на них внимания, но дело в том, что среди Странников очень мало тех, кто относится к северному виду. Это объясняется тем, что на севере холодно, много льда и снега, поэтому Странники предпочитают искать свою мечту в южных краях, на востоке или западе. Мало кто решается идти на север. К тому же, мечты тоже не любят холода, поэтому на севере обычно очень мало мечт. Именно поэтому северный Странник и запомнился людям. Они говорят, что когда он проходил через их города, он улыбался, а его глаза горели странным огнем.

Одному пенсионеру из девятиэтажки даже показалось, что он выглядел счастливым. Когда он рассказал об этом своим соседям, те подняли его на смех и сказали, что Странник не может быть счастливым. Он может быть только дураком, поэтому он всегда и улыбается. Пенсионер подумал и согласился. Ведь и правда - счастливым может быть только нормальный человек, у которого есть стены, на которые можно клеить обои, стол, за которым можно выпить стакан кефира и кровать, в которой можно лежать и думать о завтрашнем дне.

В последний раз Странника видели в самом северном городе три с половиной года назад. Ему конечно же сказали, что дальше нет городов, но он только вежливо улыбнулся и зашагал дальше. С тех пор его судьба никому неизвестна. Да ей никто и не интересуется. Какое дело нам, нормальным людям, до какого-то Странника, правда?

Но если кому-то все же интересно - нашел ли он свою мечту, или до сих пор идет к ней, я могу открыть маленький секрет. О нем мне рассказал другой Странник - восточный. Однажды мы сидели с ним у костра и он сказал мне ужасную вещь. Он сказал, что почти все, даже самые нормальные люди - все они тоже хотят быть Странниками, только они никому об этом не рассказывают, чтобы над ними не смеялись. А узнать, Странник ты или нет, можно следующим способом.

Для этого нужно вечером положить голову на подушку так, чтобы твое ухо полностью к ней прижалось, закрыть глаза и слушать. Когда вокруг станет совсем тихо, то нужно задержать дыхание на несколько секунд. И тогда ты сможешь услышать еле слышные далекие шаги. Если ты не совсем нормальный и у тебя есть мечта, которая тебя ждет, то ты услышишь, как где-то очень далеко, тот самый Северный Странник размеренными шагами идет по снегу к своей мечте. Если долго слушать его шаги, то можно уснуть. А когда уснешь, Странник расскажет тебе много интересных историй, покажет красивые места, в которых он бывал, а может даже посоветует что-нибудь.

Лично я не верю во все это, но может быть у вас получится услышать его шаги? Если это вдруг случится, обязательно напишите мне. Тогда я перестану называть того восточного Странника лжецом.

Тигр и Стервятник

Тигр уже давно всё понял. Какая-то внутренняя болезнь сначала поразила его глаза. Во время охоты, а особенно после быстрого бега, в глазах начинало двоиться. Иногда его пошатывало на ровном месте и ему приходилось все чаще останавливаться, чтобы зрение вернулось в норму. Затем в ушах стал появляться шум. Он то исчезал, то снова появлялся в самый неподходящий момент. Тигру приходилось то и дело встряхивать головой, пытаясь от него избавиться, но в ушах шумело все чаще и чаще. Из-за него он уже не мог, как раньше, услышать шорох своей жертвы в густых зарослях. А из-за портящегося зрения ему приходилось подкрадываться к добыче почти вплотную, чем он зачастую выдавал себя и оставался без еды.

Вчера у него впервые отказали задние лапы. Тигр прополз какое-то расстояние на передних, но силы быстро его покинули и он так и остался лежать на большом и плоском камне в липком и тягучем бреду, то засыпая, то снова просыпаясь, не в состоянии даже отличить сон от яви.

Под вечер, когда палящее солнце уже склонилось над горизонтом, ему стало немного легче. Приоткрыв мутные глаза, он увидел прямо перед собой своего давнего знакомого.

- Это ты, Стервятник? - рыкнул Тигр, - я рад, что в такой тяжелый час ты оказался рядом.

- Какой тяжелый час? - Стервятник наклонил голову набок и уставился своим желтым глазом на хищника, - что случилось?

- Кажется, я умираю.

- Правда? - птица расправила крылья и несколько раз взмахнула ими, разминая затекшие мышцы, - это точно?

- Да, у меня уже отказали задние лапы. Я очень голоден, но у меня нет сил для того, чтобы поймать даже маленького грызуна.

Стервятник, опасливо поглядывая на Тигра, обошел его по кругу, внимательно разглядывая его тусклую и скомкавшуюся шерсть, впалые бока и обвисшие усы. Подойдя к задним лапам, он, собравшись с духом, сильно клюнул одну из них и тут же отскочил назад. Тигр не пошевелился. Осмелевшая птица вновь подошла к его морде.

- Значит, умираешь...

Тигр приоткрыл глаза и взглянул на птицу.

- Я никогда не просил о помощи, но... Ты не мог бы поймать какого-нибудь суслика и принести мне? Небольшой кусок свежего мяса мог бы мне помочь справиться с болезнью.

- Ты просишь меня о помощи? - удивился Стервятник.

- Да. Ты мог бы мне помочь. Ведь я столько раз помогал тебе, когда оставлял немного мяса на костях своей добычи.

- Но ведь я никогда не просил тебя о помощи. Ты делал это по своему желанию.

Тигр взглянул на птицу и вздохнул.

- Понятно. Ты мне не поможешь даже тогда, когда я тебя об этом прошу... Ты знаешь, мне всегда было жаль тебя, поэтому я всегда оставлял тебе мяса, не дожидаясь твоей просьбы. Но... Чего я требую от падальщика... Ты только и можешь, что пользоваться плодами чужих усилий, обгладывая кости добычи, пойманной даже не тобой. Теперь понятно, почему таких как ты все презирают.

- Я очень растроган твоей речью, - заклекотал Стервятник, - но подумай сам. Зачем мне делить с тобой свою еду, если я просто могу дождаться твоей смерти и наесться вволю? - Он придирчиво осмотрел тело Тигра. - Ты еще не сильно исхудал. Думаю, мне хватит тебя дня на четыре.

Огоньки в глазах Тигра яростно вспыхнули и он снова превратился в того здорового и молодого хищника, каким был несколько недель назад. Но это продлилось всего секунду. Слабость снова накатила волной, глаза помутнели, а в ушах опять зашумело.

- Злишься? - отступив на шаг, спросил Стервятник, - а ты думал, что если я постоянно был рядом с тобой, то это значило, что я увидел в тебе своего друга? Или ты думал, что я прилетел сюда, чтобы поддержать тебя, как ты говоришь, в тяжелый час? Смирись, ты уже мертвечина. Пока еще говорящая, но это вопрос времени.

- Оставь меня здесь одного, Стервятник, - через силу прорычал Тигр, - неужели в тебе нет ни капли благодарности за ту помощь, которую я тебе всегда оказывал?

- Одного? - захлопал крыльями падальщик, - чтобы кто-то нашел тебя раньше меня? Нет уж. А если тебя так беспокоит моя благодарность, то пожалуйста. Спасибо, что ты сегодня сдохнешь. Я очень благодарен тебе за это, ведь я наконец-то наемся вдоволь. Так пойдет?

Тигр прикрыл глаза и тяжело вздохнул.

* * *

Солнце уже скрылось за горизонтом. Тигр все так же лежал на камне и медленно умирал. Птица сидела в нескольких шагах от него и, нахохлившись, дремала, иногда просыпаясь и поглядывая в сторону зверя. Вдруг какая-то мысль пришла в голову Стервятника и он тут же открыл оба глаза.

- Тигр!

Зверь молчал.

- Тигр, ты живой?

Хищник приоткрыл один глаз.

- Я тут подумал, - падальщик переступил с лапы на лапу, - скоро начнется ночь, а я сегодня еще совсем ничего не ел. Ты же вроде говорил, что не чувствуешь задних лап...

- И что?

- Ты не против, если я немного перекушу? Ты все равно ничего не почувствуешь, а мой желудок перестанет сводить от голода.

- Ну и тварь же ты, - фыркнул зверь, - я никогда бы не подумал, что тебе может такое в голову прийти. Ты хочешь сожрать меня еще живого?

- Ну, а что такого? Ты все равно не переживешь эту ночь. К тому же, тебе не будет больно.

Стервятник, уже совсем не опасаясь грозного хищника, но все же стараясь держаться подальше от его головы, деловито приблизился к хвосту Тигра.

- Отойди от меня, падаль, - рявкнул тот, - отойди, не то я перегрызу твою пернатую глотку.

- Ой, я прям испугался, - передразнил его Стервятник, но в его глазах снова появился страх перед хищником. Тем не менее, он не отступил. Склонив голову набок, птица примерилась и нанесла свой первый удар клювом. Затем еще и еще. И вот по полосатой лапе маленьким ручейком потекла первая кровь.

- Я же говорил, что тебе не будет больно, а ты переживал, - проклекотал окровавленным клювом Стервятник.

Тигр молчал. Он и правда не чувствовал боли, но все его внутренности сжигала дикая, первобытная ярость. Если бы он только смог... Хотя бы просто дотянуться кончиком когтя...

- А ты не отравился, не? - продолжал злорадствовать падальщик, - а то я сейчас наемся, а потом и сам сдохну. Чего ты молчишь? Ты не пил из Гнилого Озера?

Тигр молчал.

- Ну ладно, не хочешь разговаривать - не надо, - отрывая изогнутым клювом лоскуты мяса, прошипел Стервятник, - мне собеседники не нужны. К тому же, я предпочитаю трапезу в одиночестве. Очень не люблю, когда еда отвлекает меня разговорами.

Тигр молчал.

- А-а-а... Так ты, наверное, сдох уже?

Стервятник отвлекся от еды и попытался заглянуть в глаза зверя, вытянув свою шею.

- Ну точно, не дышит уже. Тогда можно начать с глаз. Ведь они портятся быстрее всего.

Падальщик, потеряв всякий страх, смело зашагал к морде зверя. Как только он приблизился к передним лапам, Тигр, собрав все последние силы в один мощный рывок, оттолкнулся ими от камня и перевернулся на другой бок, навалившись на птицу своим тяжелым телом. Стервятник попытался выбраться, но у него ничего не получилось - лапы, вся нижняя часть птицы и одно крыло оказались прижатыми к камню многокилограммовой тушей зверя.

- Извини, - рыкнул Тигр, - я просто уже совсем отлежал себе бок и мне захотелось перевернуться.

- Так перевернись обратно, - заверещала птица, - ты меня придавил!

- Вряд ли у меня получится, - покачал головой Тигр, - у меня совсем не осталось сил. То, чего ты так ждал, уже почти свершилось. Смерть уже близка. Поэтому ты не отвлекайся, продолжай трапезу. Мне уже все равно.

- Да как же... Да какая трапеза? - не оставляя попыток выбраться, шипел Стервятник.

- Ты же говорил, что ты очень голоден? Разве нет? - фыркнул Тигр, - ты говорил, что я уже мертв. Или мне показалось? Ты уже пустил кровь, скоро на запах придут другие. Тебе может ничего не достаться. Не теряй времени! Ешь!

- Ну, пожалуйста, Тигр! Постарайся! Перевернись обратно! Они же сожрут и меня!

- Ты просишь меня о помощи? - удивился зверь.

- Да! Я прошу тебя! Перевернись обратно! Пожалуйста!

- Вот как... А куда же подевалась твоя самоуверенность, Стервятник? - оскалился Тигр, - где твоя спесь и громкие речи? Куда исчезли твои смелые заявления и острые издёвки? Где это всё?

Стервятник вдруг замолчал и перестал двигаться. Он замер и с ужасом уставился в одну точку. Тигр проследил за его взглядом и увидел то, что так напугало птицу. В сгущавшихся сумерках он увидел десятки огоньков, на некотором расстоянии выстроившихся в ровную цепь вокруг него.

- Страшно? - снова посмотрел он на птицу, - ты почувствовал страх? Это чувство сильнее голода, правда?

- Пожалуйста, отпусти, - захрипел Стервятник.

- Пусть подойдет вожак, - проигнорировав его слова, прорычал Тигр в темноту.

Два огонька вздрогнули и стали медленно приближаться. Через несколько секунд перед ним уже стояла взрослая и достаточно мощная Гиена. Она старалась не смотреть в глаза хищника, но все же держалась с достоинством.

- Ты главная? - рыкнул Тигр.

- Да, - кивнула Гиена.

- Я знаю, зачем вы пришли. Но я еще не готов. Когда наступит время, я позову вас.

- Я поняла тебя.

Гиена уже собралась было уходить, но вдруг остановилась и снова повернулась к умирающему зверю.

- Я хотела сказать... - она подняла голову и взглянула прямо в глаза Тигра, - мы всегда были с тобой врагами, но... Ты был достойным. Я видела тебя в деле. Ты был непревзойденным охотником. Я сожалею, что твоя жизнь подходит к концу. Прими мое почтение, Тигр, и... Легкой тебе смерти.

- Благодарю тебя, Гиена, - он попытался протянуть к ней лапу, но у него ничего не получилось, - справьте по мне славную тризну. А теперь иди.

Гиена тут же скрылась в темноте.

* * *

- Ну что, Стервятник, ты всё понял? Даже родившись падальщиком, можно прожить свою жизнь достойно. Ты даже так не смог.

Птица молчала и только лишь затравленно поблескивала глазами в темноте. Тигр фыркнул, собрал все силы и последним усилием медленно перевалился на другой бок. Стервятник тут же вырвался из-под него и, прихрамывая, подошел к морде.

- Я... Я просто хотел...

Оглушительный рык прервал его на полуслове. Тигр оскалил пасть, обнажив свои острые зубы и посмотрел на птицу. Стервятник отпрыгнул назад и, расправив крылья, оторвался от земли, быстро растворившись в ночной темноте.

Шум крыльев затих и вокруг воцарилась тишина. Ее нарушали лишь негромкие подвывания гиен. Тигр положил голову на остывший камень и посмотрел на небо.

- Пора, - выдохнул он.

Гиены молча двинулись к нему, сужая круг, но Тигр этого уже не видел. В застывших желтых глазах отражались яркие звезды тропического неба.

Оборотень

Оборотень Семён с самого детства был существом необщительным. Он не любил веселых посиделок на заброшенном кладбище, не участвовал в ежегодных соревнованиях по запугиванию заблудившихся в лесу людей, даже на шабаши, с размахом отмечающиеся каждое третье полнолуние, он не ходил, ссылаясь то на плохое самочувствие, то на излишнюю занятость.

Некоторые люди думают, что если человек неохотно разговаривает и мало улыбается, то у этого человека случилось горе или какая-нибудь беда. Только заметив такого "страдальца" на горизонте, самые участливые тут же бегут его успокаивать и всячески морально поддерживать, чем только усугубляют положение. Человек от такого внимания становится все мрачнее и мрачнее. Он уже мысленно проклял себя два, а то и три раза за то, что оказался здесь в это время, а сочувствующие никак не угомонятся. Такой человек обычно уходит с вечеринок раньше всех, стараясь сделать это как можно незаметнее. Но если внимательно понаблюдать за ним, то можно увидеть, что чем дальше он удаляется от места сбора веселящихся, тем спокойнее становятся его черты лица, расправляются плечи, исчезают морщины, а на лице появляется довольная улыбка. Люди назовут такого человека интровертом, в обществе нежити же, существ с таким складом характера кличут волконравами. Оборотень Семен был самым образцовым волконравом всего Мокрого Леса.

В ту ночь, кое-как отвязавшись от приставучей рыжей ведьмочки, которая уже давно оказывала ему всяческие знаки внимания, Семен незаметно улизнул из эпицентра праздника, посвященному окончанию сезона Кровавых Ручьев и побрел сквозь чащу, подальше от места буйного веселья. Сегодня почему-то особенно не хотелось шума и криков. Хотелось тишины, спокойствия, легкого ветерка в кронах деревьев и звездного неба над головой.

У каждого волконрава обязательно есть любимые места, куда они идут, когда количество слов и встреч, случившихся за день, преодолевает критическую отметку. Их, как правило, несколько и все они должны соответствовать некоторым критериям:

1. Это место должно быть красивым и спокойным.

2. Про это место не должен никто знать.

3. В радиусе двух миллионов ста тысяч и тридцати пяти верст не должно наблюдаться ни одного живого или неживого существа.

Третий пункт всегда трудновыполним, но зрение и слух у нежити хоть и острее человеческих, все же они не идеальны. Поэтому обычно достаточно того, чтобы в этом месте никого не было видно и слышно. В этом случае, третий критерий считается соблюденным.

В ту ночь оборотень Семен, в качестве места отдыха, выбрал высокий и обрывистый берег у излучины Песочной Реки. Это место подходило по всем параметрам. Мокрый Лес заканчивался на самом берегу у края обрыва, открывая невероятно волшебный вид на реку, текущую внизу. Сегодня было полнолуние, а это значило, что к этому замечательному виду сегодня прибавится еще и лунная дорожка.

Но его мечтам не суждено было сбыться. А если сказать точнее, то его мир рухнул, когда он увидел, что на самом краю обрыва, спиной к нему и свесив ноги вниз, кто-то сидит. Дело в том, что если волконрав видит, что его любимое место отдыха посещает кто-то, кроме него, то это место автоматически вычеркивается из списка любимых и больше никогда не посещается. Семену очень нравилось это место, именно поэтому он так и расстроился. Сначала расстроился, а затем и разозлился, увидев, что нарушитель, к тому же еще и является живым человеком. Это уже ни в какие рамки не лезло.

- Черт возьми, ну не убивать же этого человека, - прошептал Семен, - тем более, что сезон Кровавых Ручьев как раз сегодня подошел к концу. Что же делать?

До другого ближайшего любимого места было примерно пять верст, поэтому оборотню совсем не хотелось тратить столько времени на поход. Тем более, до рассвета оставалось не больше трех часов. К тому же ему совсем не хотелось сейчас с кем-то разговаривать и объяснять кому-то посреди леса, что это его место и здесь запрещено быть другим существам, а особенно людям.

- Ну что ж... Так, значит так, - вздохнул Семен и шагнул в сторону обрыва.

* * *

- Мне очень нравится это место, - улыбнулась девушка, - я редко здесь бываю и никому не рассказываю о нем. Когда становится совсем невмоготу, я иду сюда. Однажды я просидела здесь почти всю ночь. Хорошо здесь, правда?

Семен молча кивнул.

- Правда иногда бывает страшно. С начала года в этом лесу пропали два человека. Их так и не нашли.

Семен виновато отвел глаза в сторону, но снова промолчал.

- Не знаю даже, что с ними стало, - продолжила девушка, - этот лес... Он очень странный и страшный. Иногда я слышу в чаще звуки. Они похожи на какие-то безумные крики ужасных существ. Ты никогда их не слышал?

Она вопросительно взглянула на Семена, но тот лишь слегка мотнул головой.

- Наверное, здесь полным полно всякой нежити, - вздрогнула девушка и настороженно оглянулась, - уверена, что ее здесь очень много. Я всегда чувствую их присутствие. Вот и сейчас у меня холодок по спине гуляет... Хорошо, что ты сейчас со мной. С тобой не так страшно.

Семен хотел было что-то сказать, но потом подумал и решил, что это сейчас совсем ни к чему. Зачем портить лишними словами такую прекрасную ночь?

Так они и просидели вместе до рассвета, а затем молча разошлись своими дорогами. Девушка и ёж. Вы спросите - какой еще ёж? Да обычный такой, с иголками. Не всем же оборотням везет. Не всем дано обращаться в медведя, ворона или рысь. Может поэтому он и стал волконравом.

Встреча в лесу

Мужчина вышел на поляну и, перехватив поудобнее лукошко, в котором одиноко грустили два боровика, покосился на приближающегося молодого человека. Он заметил его минут пять назад и, судя по всему, сам был замечен им примерно тогда же. Молодой человек выглядел более чем странно. Вся его одежда была насквозь мокрой, что очень контрастировало с палящим июльским солнцем.

- Здравствуйте, - как ни в чем не бывало улыбнулся парень и кивнул на лукошко, - как урожай?

- Не очень, - оценивающим взглядом осмотрев парня, ответил мужчина, - я смотрю, вы немного вспотели?

- Что? А-а-а... Упал в речку, - махнул он рукой, - хотел воды попить, да поскользнулся на камне.

- Да, бывает...

Разговор явно не клеился. Двое мужчин стояли напротив и цепкими взглядами осматривали друг друга.

- Скоро будет темнеть, - снова заговорил грибник, - я бы посоветовал вам двигаться в сторону дома. За этим лесом давно уже закрепилась дурная слава.

- Серьезно? - усмехнулся мокрый, - и что же такого дурного про него рассказывают?

- Много чего, - уклончиво ответил грибник и оглянулся по сторонам, - говорят, нечисти здесь много разной.

- Нечисти? - мокрый рассмеялся, - это какой? Упыри-вурдалаки?

- Ну, я не знаю, сам не видел, но и про них тоже говорили.

- И вы верите во всю эту чушь?

- Я не то чтобы верю, но ведь люди не будут просто так языком молоть?

Лицо мокрого растянулось в широкой улыбке.

- Так что же вам такого страшного про этот лес понарассказывали? - с усмешкой спросил он.

Грибник снова внимательно посмотрел в глаза парня.

- Не хотите - не верьте. Мое дело предупредить. А вы уж сами решайте, - мужчина собрался было уже уходить, но парень остановил его, схватив за руку.

- Скажите, вы правда верите во все эти истории? - лицо мокрого было серьезно, на нем не осталось и тени улыбки.

- Не особо, но проверять их достоверность не очень хочется.

- А зря не верите, - отпустив руку грибника, понизил голос мокрый, - здесь действительно странное место. И я бы вам тоже не советовал задерживаться. В прошлом месяце одного заблудившегося охотника сожрал вурдалак.

Грибник нахмурился и посмотрел на своего собеседника.

- С чего вы взяли, что вурдалак?

- Говорят, недалеко нашли раскопанную яму.

- Не знаю, - пожал плечами грибник, - я слышал, что его съел оборотень. Мне рассказывали о волчьих следах, которые видели рядом с тем местом.

- Это неправда, - покачал головой мокрый и настороженно осмотрелся по сторонам, - волки пришли потом, а съел его именно вурдалак. Самый настоящий.

- Откуда у вас такие подробности? - натянуто улыбнулся грибник, - может вы и есть тот самый вурдалак?

- Я что, похож на мертвяка? - обиженно спросил мокрый.

- Нет, просто рассказываете с таким знанием дела, что прям не по себе становится.

- А еще говорят, что на этой поляне ведьмы проводят свои шабаши, - проигнорировав последнюю фразу мужчины, произнес парень.

Грибник окинул взглядом поляну и снова уставился на него.

- Разве на этой? Я слышал, что на той, которая ближе к северной опушке.

- Нет-нет, не путайте, - покачал головой мокрый, - на северной поляне собираются ночницы, ведьмам туда вход запрещен. Но это не так важно. Я это все к тому говорю, что лучше вам поскорее отсюда убраться. Мало ли, вдруг у них именно сегодня по расписанию шабаш.

- Вообще-то я вам первым это посоветовал, - грибник перехватил лукошко другой рукой, - но перед тем, как вы пойдете домой, я вынужден вас поправить. Ведьмы собираются как раз на северной поляне, а ночницы в этом лесу встречи не проводят. И если уж на то пошло, то на этой поляне, насколько мне известно, собираются волкодлаки. Говорят, что если поискать, то здесь можно найти целое множество их следов.

- Глупости вы говорите, - повысил голос мокрый, - волкодлаки вообще не проводят собрания. Тем более, что в этом лесу видели только троих.

- Троих? - грибник окинул снисходительным взглядом парня, - да я только за последнюю неделю слышал о семи случаях встреч с ними.

- А с чего вы взяли, что это были не одни и те же волкодлаки?

- С того, что эти встречи произошли в одну ночь и в разных концах леса, - не на шутку разнервничался мужчина. Его задевало, что какой-то глупый пацан, который даже не может попить воды из реки, не упав в нее, смеется над его словами.

- Уж не вы ли их видели? - скептически заметил парень и снова рассмеялся.

Грибник нахмурился и на некоторое время замолчал.

- Я вам сразу сказал - хотите верьте, хотите - нет. Но я вам напоследок еще раз посоветую не задерживаться здесь до темноты. Всего вам доброго.

С этими словами он развернулся и, помахивая на ходу лукошком, направился в сторону деревьев, окаймляющих стеной поляну.

- И вам того же, - крикнул ему в спину парень, - лучше будет, если вы пойдете домой прямо сейчас. Ночью здесь действительно происходят странные вещи..

* * *

- Понаслушаются всякой ерунды, а потом строят из себя умных, - пробурчал себе под нос грибник и остановился, - ты к ним с советом добрым, а они тебе даже спасибо не скажут.

Внимательно осмотревшись по сторонам и убедившись, что его никто не видит, он аккуратно поставил лукошко на землю и зашагал в чащу. С каждым шагом его одежда темнела и трескалась, а из дырок наружу прорывался мох, сквозь который тут же прорастали ветки деревьев.

- Странные эти люди... Очень странные... - вздохнул Леший оглянулся на лукошко. Вместо него из земли торчал небольшой трухлявый пенек, а рядом с ним виднелись шляпки двух боровиков.

Примерно о том же думал и Водяной, подходя к берегу своей реки и срывая на ходу надоевшую мокрую одежду, под которой уже стала подсыхать чешуя.

VIII

Сказка длиною в жизнь

- И жили они долго и счастливо, - старик закончил свой рассказ и подмигнул своему внуку.

- Какая-то неинтересная сказка, если честно, - пожал плечами внук, - расскажи какую-нибудь другую.

- Почему же она показалась тебе неинтересной? - усмехнулся старик.

- Мне вообще сказки не очень нравятся, - поморщился внук, - потому что в них рассказывают только самое хорошее, а плохое убирают! Это неправда. А неправду говорить нельзя. Вот ты говоришь, что жили они долго и счастливо. А разве так бывает? Неужели они ни разу не поссорились? - внук заерзал на скамейке и, прищурив правый глаз, посмотрел на деда.

- Бывает. Правда, очень редко.

- Ну вот. Тогда почему не говорят: "Жили они долго и счастливо, но иногда ссорились. Один раз очень сильно поссорились и не разговаривали аж три дня"? - не унимался внук, - почему так не говорят, а?

- Потому что никто не хочет, чтобы сказки были похожи на обычную жизнь. На то они и сказки.

- Тогда получается, что все эти сказки - неправда? Зачем тогда они нужны?

- Хм... - задумался старик, - хороший вопрос. А давай попробуем вместе в этом разобраться?

- А как? - захлопал глазами внук.

- Я тебе помогу, - старик уселся поудобнее и посмотрел на внука, - на самом деле, все пишут сказки. Каждый из нас в своей жизни обязательно напишет хотя бы одну.

- Я ничего не пишу, - замотал головой внук, - мы пока еще только всякие подлежащие проходим, сказуемые...

- Пишешь, пишешь, - кивнул головой дед, - просто пока еще тебе в этом помогают. Наступит момент и тебе придется самому сесть за стол и взять в руку авторучку. И только от тебя будет зависеть ее сюжет. Но есть один момент. В твоей сказке нельзя будет исправить то, что ты уже написал. Как тебе такое?

Мальчик на мгновение задумался.

- Нет, мне так не нравится. Вдруг получится какая-нибудь ерунда?

- Вот в том-то и дело. Поэтому к этому занятию нужно подходить очень внимательно и основательно. Вот, к примеру, ты бы хотел, чтобы в твоей сказке главный герой разбил банку с вареньем, никому бы об этом не сказал, а когда у него спросили: "Где она?", то он бы сказал, что не знает?

Внук густо покраснел и снова заерзал на скамейке.

- Нет, не хотел бы, - насупившись, произнес он.

- Вот! - дед многозначительно приподнял брови, - а если это и правда случилось с героем, что тогда делать?

- Ну... Не писать об этом...

- Как же не писать? - всплеснул руками старик, - тогда это будет неправдой. Ты же против неправды в сказках? Или уже нет?

- Не то чтобы... - растерялся мальчик, - просто... Это же не очень важно? Значит, не обязательно об этом писать.

- Обязательно, - покачал головой дед, - иначе твоя сказка никому не понравится. Тебе же не понравилась моя именно из-за этого?

- Ну да, - кивнул мальчик и вздохнул - крыть было нечем.

Старик ласково потрепал его по голове и улыбнулся.

- Когда ты сам начнешь писать свою сказку, запомни самое главное правило.

- Какое?

- Ее нужно писать так, как будто...

- Лё-шка!!! - неожиданный крик из-за забора прервал речь старика. Мальчик тут же вскочил со скамейки и виновато посмотрел на него.

- Деда, там Сашка пришел, мы с ним собирались змея запускать. Я пойду, ладно? - не дождавшись, пока ему ответят, мальчик, сверкнув пятками, уже скрылся за калиткой.

Разве обязательно слушать все эти ничего не значащие разговоры, когда тебе десять лет, за тобой заехал на велосипеде твой лучший друг, с привязанным к раме воздушным змеем, а вокруг тебя бескрайнее, зеленое, теплое и бесконечное лето? Конечно же нет. Взрослые совсем ничего не понимают в настоящей жизни. Они только и делают, что разговаривают о совершенно неинтересных вещах.

* * *

- Вот и настал тот момент, когда я сам начал писать свою сказку, - мужчина грустно улыбнулся, - помнишь, дед? Помнишь, как мы сидели во дворе, а ты мне рассказывал про это? Ты меня прости, я тебя тогда не дослушал. Мне казалось, что у меня есть дела поважнее. Но сейчас я уже понял, что ты хотел мне сказать.

- Пап, а кто этот дедушка? - мальчик, стоявший рядом, потянул мужчину за рукав.

- Это твой прадед, сынок, - вздохнул он, - и когда-то он написал очень добрую сказку.

- Я бы тоже хотел научиться писать сказки, - признался мальчик.

- Обязательно научишься, - мужчина опустился на колено и серьезно посмотрел в глаза сыну, - ты только запомни самое главное правило. Ее нужно писать так, как будто...

- Ничего себе! Пап, смотри какая большая ворона! - мальчик, пропустив слова отца мимо ушей, сорвался с места и побежал рассматривать большую птицу, сидевшую на ветке дерева, что росло в нескольких шагах от них.

- Да-да, я помню, - прошептал мужчина, - ничего не значащие разговоры взрослых...

Он улыбнулся и посмотрел на крест.

- Свою сказку нужно писать так, как будто в любой момент ее смогут прочитать другие люди. Правильно, дед?

С фотографии на него смотрели строгие, но все же добрые глаза деда. Смахнув с нее несколько упавших снежинок, мужчина медленно зашагал по снегу к своему сыну.

Ужин

Дмитрий Павлович бросил надменный взгляд на швейцара, услужливо и суетливо открывшего перед ним дверь, и проследовал к своему столику. Он всегда ужинал за одним и тем же столом. Поэтому табличка "Reserved" пропадала с белоснежной скатерти только тогда, когда Дмитрий Павлович находился внутри заведения. И тут же появлялась вновь после его ухода.

- Здравствуйте, Дмитрий Павлович, - администратор ресторана уже спешил к нему на полусогнутых ногах, - в нашем меню появилось новое изысканное блюдо! Его непередаваемый...

- Мне как обычно, - сухо бросил мужчина и, тяжело выдохнув, уселся за стол.

- Сделаем, Дмитрий Павлович, - кивнул администратор и засеменил на кухню, иногда оглядываясь на важного посетителя.

Мужчина положил на колени портфель и достал из него целую пачку бумаг. Пока его ужин готовился, можно было немного времени уделить и делам. Договоры, контракты, соглашения... Времени на все катастрофически не хватало, поэтому каждую свободную минуту приходилось расходовать рационально.

- Димка!

Дмитрий Павлович вздрогнул от неожиданности. Давно уже он не слышал, чтобы к нему обращались так фамильярно. А обращались именно к нему, так как, подняв голову, он увидел, что напротив него, прямо за его столиком сидит Смерть.

Увидев на улице персонажа в такой одежде, сразу можно было бы подумать, что это чья-то неудачная шутка, но сейчас у Дмитрия Павловича почему-то не возникло и тени сомнения в том, что это именно она. От нее прямо веяло каким-то арктическим холодом, но этот холод ощущался не кожей, а чем-то более тонким - как будто в один миг замерзли все эмоции и чувства.

- Димка! - весело повторила она, - ну чего ты такой смурной? Как дела?

Дмитрий Павлович на секунду замер, а потом, застегнув портфель, медленно отложил его на соседний стул.

- Вы знаете, могло быть и лучше...

- Ты прав, Димка, могло бы, - кивнула Смерть и принялась осматривать интерьер ресторана, озираясь по сторонам, - хорошее место. Давно сюда ходишь?

- Уже года два, наверное.

- Что? - Смерть тут же уставилась ему в глаза, - не ври мне.

- Д-да я не вру. Вроде бы, - заикаясь, промямлил Дмитрий.

- Еще раз спрашиваю. Давно сюда ходишь?

Взгляд мужчины забегал. Он принялся судорожно вспоминать, когда именно ему впервые посоветовали этот ресторан.

- Ну... Может не два, может полтора.

- Врешь. Еще раз.

Дмитрий облокотился на стол и прикрыл ладонью глаза.

"Так. Мне этот ресторан показал Геннадий Александрович, когда мы подписали контракт на поставку оборудования. Когда это было? Поставки начались в сентябре, значит это примерно... Да, точно. Подписывали мы в начале августа. Получается, что год и девять месяцев".

- Год и девять месяцев назад. Это точно, - утвердительно кивнул Дмитрий.

- Слушай, ты в кого такой врунишка, а? - улыбнулась Смерть и дурашливо пригрозила ему пальцем.

- Да точно! Я помню, что это было год...

- Не нужно мне врать, - жестким голосом перебила его Смерть, - не нужно мне врать о том, что ты измеряешь свою жизнь годами.

- Как это? - не понял Дмитрий, - а чем же еще?

- Сейчас поймешь, Димка, - Смерть уселась поудобнее и зачем-то потерла кистевые кости друг об друга, - мои любимые игры с людьми. Эта игру я называю "Веселое анкетирование" Ты как? Не против?

- Я... Как бы....

- Вот и отлично. Я задам тебе пять вопросов. Ответишь на все - будешь ужинать без моего присутствия.

- А если...

- А если нет, то не будешь ужинать. Поехали. Первый вопрос. Он легкий. Сколько портфелей назад ты устроился на свою работу?

- Что? Это как? Что значит - сколько портфелей назад?

Смерть медленно достала из складок своей одежды часы на длинной цепочке и положила их на стол.

- Забыла сказать. На каждый ответ дается минута.

Дмитрий Павлович заерзал на стуле.

- Я, кажется, понимаю, - прошептал он, - сейчас, секундочку... Так, первый я сам купил, второй мне жена подарила, а этот мне коллеги презентовали. Выходит... Три! Три портфеля назад!

- Абсолютно верно, Димка! - застукала в ладоши Смерть, - видишь, а ты боялся. Кстати, твоя секретарша предложила скинуться тебе на золотые часы, но твои коллеги посчитали, что это слишком жирно для тебя. Итак, следующий вопрос. Сколько подарков назад ты говорил своей жене, что любишь ее?

- О как, - задумался Дмитрий, - да я вроде бы...

- Минута пошла.

"Черт, а когда я в последний раз вообще что-то подобное говорил?" - Мысли Дмитрия метались по закоулкам его памяти. - "Ладно, сейчас вспомню. На день рождения подарил цепь, но вроде бы ничего такого не говорил. Поздравил и всё. До этого на восьмое марта дарил браслет. Говорил? Вроде бы нет. Новый год... Кольцо. Да, точно, кольцо. Вообще смутно помню этот Новый год... А! На одном из корпоративов конкурс какой-то был. Надо было кричать, что люблю. Да, точно! Я еще пьяный тогда был... Это было два года назад. Выходит, что каждый год по три подарка".

- Пятнадцать секунд, - пальцем постучала по часам Смерть.

- Шесть. Шесть подарков назад.

Смерть замерла и снова щелкнула по часам. Стрелка остановилась.

- Правильно? - на лбу Дмитрия выступили капельки пота.

Смерть молчала.

- Нет? Не шесть? - прошептал он дрожащим голосом.

- И это... Правильный ответ! Димка, ты чего так волнуешься? - засмеялась она, - как будто на годовую зарплату играешь. Кстати, в предпоследний раз ты признавался ей в любви за пятнадцать подарков до того корпоратива. Это так, к сведению.

Дмитрию было не до смеха. Этот вопрос почему-то огорчил его, хоть он и ответил правильно. В памяти вдруг всплыли воспоминания из молодости. Как он со своей будущей женой лез на крышу многоэтажки, чтобы просто посмотреть на звездное небо. Как они в выходной вставали в четыре утра, чтобы встретить рассвет за городом. Как он забирался к ней в окно, когда она жила на втором этаже. Как он впервые признавался ей в любви... Куда это все исчезло? Подарки стали обязанностью, приуроченными к определённым дням. Пост сдал, пост принял...

- Итак, следующий вопрос, - Смерть вытащила его из воспоминаний, - сколько автомобилей назад ты виделся со своим другом детства Серегой?

- С Серегой? - нахмурился мужчина, - а! Серега! Вспомнил. Это было... Так, первую машину он мне помогал выбирать, а вот вторую... Нет, меня к тому времени уже повысили и мы перестали видеться. Только созванивались по праздникам. После второй у меня еще одна была и уже потом вот эта. Выходит, что три автомобиля назад.

- Это окончательный ответ?

- Да, три.

В этот раз Смерть не стала тянуть время.

- И снова правильно! Молодец, Димка! Кстати, Серега умер в прошлом году, - продолжая улыбаться, добавила она.

- Как умер? - ошарашено произнес Дмитрий.

- Вот так. Была возможность его спасти, но не хватило денег на операцию.

- Но... Как же так? Почему он мне не позвонил? - в сердцах стукнул кулаком по столу Дмитрий.

- Звонил. Но ему никто не ответил, потому что ты не посчитал нужным сообщить ему свой новый номер.

- Серега... - схватившись руками за голову, зашептал Дмитрий. В памяти тут же всплыло его вечно улыбающееся лицо. Серега был душой компании. А как он зажигал на гитаре... Но он никак не соответствовал новому кругу общения Дмитрия, да и времени на встречи не хватало. А постоянные звонки с предложениями съездить на рыбалку, выбраться к морю с палатками или пожарить мясо в лесу, утомляли и отвлекали от повседневных дел и знакомств с нужными людьми. Именно поэтому он решил не сообщать ему свой новый номер телефона, решив, что когда-нибудь сам с ним свяжется. Не позвонил. И уже не позвонит. Никогда.

- Четвертый вопрос, - как ни в чем не бывало продолжила Смерть, - сколько миллионных контрактов назад ты ходил в зоопарк со своей дочерью?

На Дмитрия было тяжело смотреть. Надменный взгляд куда-то исчез, лицо осунулось. Он как будто постарел на десять лет за минуты этой дурацкой игры.

- С дочкой... С ней я ходил в зоопарк как раз до моего повышения. С тех пор мы подписали двадцать девять миллионников, - как-то равнодушно проговорил он, подперев голову рукой, - это я хорошо знаю, потому что мы как раз собирались устроить мероприятие по поводу юбилейного контракта.

- Не буду тебя мучить, Димка, - кивнула Смерть, - это правильный ответ. Кстати, твоя дочь иногда называет папой своего дедушку. Но это мелочи. Ты готов к последнему вопросу?

Смерть перестала улыбаться и пристально посмотрела на Дмитрия.

- Этот вопрос будет сложным. Тебе придется самому сформулировать ответ по правилам, которые ты, надеюсь, уже понял. Готов?

Дмитрий угрюмо кивнул, не отрывая глаз от стола.

- Когда ты был счастливым человеком?

Она щелкнула по часам и стрелка побежала по кругу, отмеряя, быть может, последнюю минуту жизни Дмитрия. Он же равнодушно следил за ней, как будто его вся эта ситуация совсем не касалась.

Пятнадцать секунд.

Смерть медленно положила руки на стол.

Тридцать секунд.

Дмитрий вздохнул, прикрыл глаза и закрыл лицо руками.

Сорок пять секунд.

В конце зала показался администратор. Он решил лично принести заказанные блюда Дмитрию Павловичу.

Пятьдесят восемь секунд.

- Одну жизнь назад, - посмотрев в глаза Смерти усталым взглядом, прошептал Дмитрий.

Стрелка завершила круг и остановилась. Смерть бережно взяла часы и молча встала из-за стола, подойдя со спины к зажмурившемуся мужчине. Положив костлявые руки ему на плечи, отчего через все его тело пробежала какая-то дикая дрожь, она медленно наклонилась к его уху.

- Приятного аппетита. Димка.

Личный Ангел

- Братец, воды бы попить... Слышишь, братец?

Сознание вернулось вроде бы и быстро, но туман в голове все еще путал мысли и не давал понять - где реальность, а где еще видения и игра разума.

- Это у меня в ухе пищит или ты тоже слышишь?

- В ухе, в ухе, - ответил ему незнакомый голос, - ты бы помолчал лучше.

- А с водой-то что? Фляжка есть? Смерть, как пить хочется.

- Еще не хватало, чтоб я фляжку с собой таскал. Одного тебя хватает.

Немного придя в себя, солдат понял, что его собеседник несет его куда-то на своих плечах, а он, как мешок с картошкой, свисает с двух сторон своего носильщика.

- А чего случилось? Ты меня куда тащишь-то? - солдат попытался поднять голову, оперевшись на спину человека, который его нес, но рука скользнула по чему-то гладкому и он снова безвольно повис на плече.

- Это еще что такое?..

С трудом сфокусировав взгляд, боец уставился на спину молчаливого незнакомца.

- Вот это номер, - прошептал он и, с силой оттолкнувшись руками, кувыркнулся на землю, больно ударившись головой о небольшой камень, - ты кто такой, чудо в перьях? - произнес он, рукой потирая висок, из которого начала сочиться кровь, и одновременно рыская взглядом по земле в поисках хоть какого-нибудь оружия.

- Ты чего такой психованый? - потирая свое плечо, ответил человек.

На первый взгляд, он не привлекал к себе никакого внимания. Мимо такого пройдешь и не заметишь. Даже взгляду зацепиться не за что. А уж на войне - так и подавно. Нет здесь времени, чтобы чужие лица рассматривать. Вспомнить бы, как свое выглядит... Но было в нем кое-что, что не могло не привлечь внимания даже самого равнодушного бойца во всей армии.

- Это у тебя что на спине, друг ты мой ситцевый? - произнес боец.

- Крылья, - удивленно пожал плечами его собеседник.

- Я вижу, что не пропеллер. Ты зачем их туда прилепил, чудило ты гороховое?

- Ничего я не лепил. Они там всегда были.

Боец немного помолчал, внимательно изучая это ходячее недоразумение.

- Ты гляди, даже дырдочки в шинели специальные проковырял, - присвистнул он.

- Правильно говорить - дырочки, а не дырдочки, - как-то обиженно произнес человек.

- А я вот лежу и не знаю у кого спросить. Дай, думаю, у вот этого бойца с крылышками поинтересуюсь - как правильно говорить - дырдочки или дырочки?! - перекривил его солдат, - ты мне тут в уши не заливай. Говори - кто такой? С какого подразделения?

- Ангел я... - виновато развел руками парень.

- Ангел?

- Ну да.

- Значит, ангел?

- Ага.

- Прям вот самый всамделишний ангел?

- Да хватит уже! - только сейчас заметив иронию в словах бойца, буркнул представитель небесных войск.

- Слушай, ангел. Раз уж такая возможность выдалась, хотел бы тебя спросить. Ты мне скажи, а за каким чертом вы на этих своих крылышках летаете?

- А мы и не летаем.

- И на кой ляд тогда они вам нужны?

- Надо, - уклончиво ответил он.

- Ладно, пошутили и хватит, - посерьезнел солдат, - с маскарадом твоим мы потом разберемся. Ты мне лучше скажи - что со мной случилось и где наши?

- Зацепило тебя там немного, - он махнул рукой куда-то за спину, - ты и выключился.

- А ты, значит, по доброте душевной решил меня на своих пресвятых плечах из боя вынести? - хмыкнул солдат, - а у лейтенанта нашего ты меня хотя бы отпросил с войны? А то он у нас строгий, прогул мне поставит и всё. Отчислит к этим самым... К пресвятым угодникам.

Ангел улыбнулся, оценив шутку бойца и, сделав пару шагов к нему, уселся рядом прямо на землю.

- Так есть у тебя вода или зажилил? - облизнув пересохшие губы, спросил солдат.

- Нет у меня воды, я ж тебе сказал уже, - расправив крылья, ответил ангел и посмотрел на него.

- Что ж ты за ангел тогда? - отмахнувшись от нависающих перьев, покачал головой боец, - бес ты, натуральный бес. Ангелы помогать должны, а ты чего? Эх ты...

- Тебя как звать-то? - проигнорировав нападки, покосился на него ангел.

- Ефрейтором Прохоровым меня звать.

- Хорошее имя, - задумчиво протянул ангел, - необычное.

- Да убери ты уже свои перья! - снова отмахнулся ефрейтор от крыльев, - что ты их раскидал, как портянки?! О! А кто ж тебе их повыщипывал-то?

Солдат наморщил лоб и принялся рассматривать крыло, в котором, как он только сейчас заметил, не хватало нескольких пучков перьев.

- Война... - лаконично ответил ангел и попытался стыдливо прикрыть рукой изуродованные части крыла.

- А чего - война? Ты же... - ефрейтор попытался было отпустить еще одну шутку, но горизонт в его глазах вдруг поплыл и стало тяжело дышать. Лоб вмиг покрылся липким потом, а сердце бешено застучало. - Ох... Что-то... Слышишь? Что-то плохо мне...

Ангел резко развернулся к бойцу и склонился над его лицом.

- Что-то совсем плохо, - зашептал солдат побелевшими губами и запрокинул голову, - ты это... Отстегивай свои крылышки, да дуй к нашим. Хорош шутки шутить. Скажи им, что я здесь. Понял?

Ангел не сдвинулся с места, продолжая внимательно наблюдать за солдатом.

- Ох... Да чего ж ты вылупился на меня? Говорю тебе - плохо мне! Совсем уже...

Глаза бойца закатились, а лицо как-то резко приобрело какой-то синеватый цвет.

Ангел поднялся на ноги, вздохнул и, схватив рукой свое крыло, потянул его вперед. Зажмурив глаза, он ухватился двумя пальцами за перо и изо всей силы дернул. На белоснежных перьях выступило несколько ярко-красных капель, а само крыло безжизненно повисло. Опустившись на одно колено, он снова склонился над солдатом и приблизил кончик пера к его носу.

* * *

- Аааапчхааа! - чихнул боец и открыл глаза, машинально отпрянув от кусочка ваты, который прямо перед его носом держала симпатичная санитарка.

- Живой? Живой! - улыбающееся веснушчатое лицо склонилось над ним, - а я уже думала, что всё. Потерпи, милый, немного осталось... Еще немножко, а там и наши уже. Ну и тяжелый же ты! Ой! У тебя еще и на виске кровь. Сейчас я быстро перебинтую и дальше поползем. Терпи, милый, терпи.

Девушка щебетала без умолку, а солдат молча смотрел на две полоски бинта с капельками крови, перекинутые через ее шею, так похожими на два белых крыла, свисающие вниз.

Нехороший сосед

Денис был очень рад покупке новой квартиры. Еще бы, ведь он мечтал об этом несколько последних лет, отказывая себе практически во всем. Наконец-то его мечта сбылась. К тому же, подвернулся очень удачный вариант по цене гораздо ниже рыночной. Долго не раздумывая, Денис передал задаток проворному риелтору и уже через неделю въехал в свое долгожданное жилище.

- Поздравляю! - передавая ключи, хитро улыбнулся риелтор, - вы выбрали замечательную квартиру. Только вот соседи здесь немного нервные... Но, надеюсь, вы сможете найти с ними общий язык.

Во время переезда жители дома странно на него косились и шушукались в стороне, но Денис не обращал на это ни малейшего внимания, списывая косые взгляды на обычную людскую зависть.

Через несколько дней после переезда Денис решил устроить скромное застолье по поводу своего новоселья. Когда немногочисленные гости разошлись, он плюхнулся на диван и закрыл глаза, расплывшись в блаженной улыбке. Наконец-то он забудет противное лицо своего арендодателя, который пытался повышать цену на жилье чуть ли не каждую неделю. Сколько нервов было оставлено в боях с этим жадным человеком...

- Я смотрю, вы уже устроились?

Голос раздался прямо перед ним. Денис вздрогнул, но в голове тут же проскочила мысль о том, что кто-то из гостей вернулся за какой-нибудь забытой вещью, а он на радостях забыл закрыть дверь на замок.

- Да, потихоньку... - открывая глаза, произнес он, но тут же забыл, о чем хотел сказать.

Прямо перед ним на полу стояло нечто. По очертаниям оно походило на человека среднего роста, одетого в какие-то грязные лохмотья. Судя по ступням, развернутым в другую сторону, это нечто стояло к нему спиной. И все бы ничего, если бы не голова, закинутая за спину и болтающаяся на нескольких лоскутах кожи. Черные глаза без зрачков уставились на Дениса, раскачиваясь вместе с головой, которая вот-вот должна была окончательно оторваться и покатиться к его ногам.

Все это Денис рассмотрел за какие-то доли секунды. Сразу же после этого он предпринял попытку выйти из комнаты через стену, к которой была приставлена спинка его дивана, но ничего не получилось, так как законы физики почему-то не отменились, даже несмотря на то, что в комнате находилось что-то, совершенно им противоречащее.

- Если вы хотите выйти, то дверь находится немного левее, - спокойным тоном произнес призрак, шевеля окровавленными губами, - вы же живой человек, поэтому у вас не получится пройти сквозь стену, как бы вы не старались.

Невозмутимый голос привидения немного успокоил Дениса, если так можно назвать то, что он перестал ломиться в стенку, а вместо этого сжался в спинку дивана, обхватив колени руками и подтянув их к подбородку.

- Давайте знакомиться? - прохрипело существо и сделало шаг вперед. На самом деле оно сделало шаг назад, но когда ваша голова висит на спине вверх ногами, очень сложно определиться с понятием направления, - как вас зовут?

- М-м... э-э... Денис, - не сразу вспомнил он свое имя.

- Я чувствую, что вы меня очень боитесь, Денис, - остановился призрак, - могу вас заверить в том, что за всю мою загробную жизнь я совершенно точно удостоверился в том, что в первую очередь бояться нужно живых. Мы, привидения, не настолько ужасны, какими вы нас представляете.

- Совсем не ужасные, да... - пролепетал парень и еще сильнее вжался в диван.

- Поверьте мне на слово. Пройдет не так уж много времени, как вы сами удостоверитесь в моих словах. А сейчас я хочу попросить вас об одной услуге.

Призрак аккуратно присел на диван и повернулся к парню спиной так, чтобы голова смогла смотреть прямо ему в глаза.

- Как видите, у меня есть небольшая проблема... Дело в том, что моя голова совсем не хочет оставаться на своем законном месте, и постоянно норовит укатиться куда-нибудь под диван. Порой ее поиски занимают несколько дней.

- И давно у вас эта проблема? - немного осмелел Денис, а точнее просто решил поддержать разговор, так как молчать, когда рядом с тобой сидит почти безголовое существо и обращается к тебе на "вы" - еще страшнее.

- Ой, уже порядком, - махнуло рукой привидение, от чего голова опасно закачалась на кусочках кожи, - сначала она начала крутиться на триста шестьдесят градусов, а потом и совсем разболталась. Теперь отваливается по каждому удобному случаю, как ее ни крепи.

- Может быть, вам стоит ее приклеить? - выдал гениальную мысль Денис.

- Собственно об этом я и хотел бы вас попросить, - улыбнулся призрак, - только не приклеить, а пришить нитками. На клей у меня аллергия. После него я начинаю чихать и выворачиваться наизнанку. В прямом смысле слова.

- Тогда да, тогда лучше пришить, - закивал Денис, представив, что будет, если это привидение начнет демонстрировать еще и свой внутренний мир.

- Вот и замечательно. Я был бы вам очень признателен, если бы вы смогли помочь мне в этом деликатном деле. Нитки и иголка у меня есть.

С этими словами призрак медленно поднялся на ноги, извлек из вороха одежды моток ниток и протянул его Денису. Тот, взяв его трясущимися руками, посмотрел на предстоящий фронт работы.

- Всего лишь пришить голову призраку... Ничего сложного... - сам себе прошептал он и встал с дивана, подойдя к привидению на негнущихся ногах.

- Только будьте, пожалуйста, аккуратнее, - посмотрело на него существо снизу вверх, - она и так уже еле держится.

С трудом преодолев свой страх, Денис протянул руку и дотронулся до висящей головы. Но он не успел даже просто поставить ее на место, так как кожа, поддерживающая ее, треснула и голова, с громким глухим стуком упав на пол, покатилась под диван.

- Ну вот опять... - послышался снизу голос призрака, - как я и думал...

- Она у вас совсем уже не держится, - дрожащим голосом испуганно пролепетал Денис.

- А я вам о чем толкую? Каждую ночь отпадает, как ее не пришивай... Да не бойтесь вы! Прилепите ее уже наконец. Может хватит на пару дней.

Денис присел на корточки и запустил руку под диван, пытаясь достать оттуда многострадальную голову привидения.

- Ничего себе! Чего она у вас такая тяжелая?

- Грехи, мой друг, грехи, - грустно произнесла голова, - и чем их больше, тем тяжелее тело. Поэтому некоторые из нас и остаются на земле, не в силах подняться туда, - голова указала глазами куда-то вверх.

- Что ж вы такого натворили?

- Да... Долгая история... Как-нибудь потом расскажу.

Денис решил не расспрашивать своего нового знакомого о его грехах и продолжил выкатывать тяжелую голову, но от этого занятия его отвлек резкий и протяжный звонок в дверь.

- Я, пожалуй, открою, - обрадовавшись, но не показывая этого, произнес Денис, поднимаясь на ноги.

- Я бы вам не советовал, - послышался глухой голос из-под дивана.

- Почему это?

- Нет, я вам не запрещаю, это же ваша квартира. Просто не советую. Лучше закончите дело, которое вы уже начали.

- Нет уж, знаете ли... Я всё-таки открою, - несясь на всех парах к входной двери, выкрикнул Денис, надеясь, что это кто-то из гостей все же забыл что-то и вернулся обратно.

Моментально разобравшись с замками, он распахнул входную дверь и уже набрал в легкие воздуха, чтобы попросить о помощи, но тут же в глазах вспыхнули какие-то звездочки, а в переносице что-то резко и больно хрустнуло. Через секунду Денис понял, что сидит на заднице в своей прихожей, держась ладонью за левый глаз.

- Ты что, совсем тупой? - нависнув над ним огромной тушей, прорычал какой-то здоровенный мужик.

- Да я же... Вы... Вы кто?

- Я твой сосед снизу, придурок!

- Да я только сегодня въехал, что я вам сделал-то?

- Да мне пофиг, когда ты въехал! Устроили здесь притон, каждый месяц новая рожа! Что вы здесь делаете, уроды? - громила выпрямился и принялся осматривать квартиру, заглядывая во все комнаты.

- Здесь... Мужчина! Послушайте меня! Здесь призрак! - быстро зашептал Денис, выразительно округлив глаза.

Мужчина остановился и тяжело вздохнул.

- А, ну понятно... Еще один наркоман... Короче, слушай сюда, козел, - сосед подошел к Денису и присел перед ним на корточки. Еще раз я услышу, как ты посреди ночи громыхнешь чем-нибудь по полу, я из тебя самого привидение сделаю. Понял? Достали уже! Каждую ночь одно и то же...

Сосед презрительно посмотрел на Дениса и вышел из квартиры, напоследок хлопнув дверью.

* * *

- И еще один стежок, пожалуйста, под ухом.

- Я там уже два раза прошелся, вроде держится.

Призрак аккуратно покачал головой из стороны в сторону и, удостоверившись, что голова не отваливается, с благодарностью посмотрел на Дениса.

- Вот спасибо! Надеюсь, на пару дней хватит, а потом, если вы не против, еще разок по кругу пройдемся, пока она снова не отвалится. Ой, вам же нужно холодное приложить, чтобы синяка не было.

С этими словами привидение положило свою ледяную ладонь на глаз Дениса.

- Легче?

- Да, спасибо, немного отпустило, - кивнул он.

- Я же вам говорил, Денис, а вы не верили. Живых нужно бояться, живых...

Однажды

Вы замечали, что все самое интересное в нашей жизни происходит однажды? Не в том смысле, что все хорошие события случаются лишь один раз. Нет. Просто все самые интересные истории начинаются с этого слова. Вот сидит компания за столом, все смеются, улыбаются, а один человек вдруг произносит: "Однажды был у меня случай...". И все сразу замолкают и поворачиваются в его сторону. Все знают, что история будет занимательной. Или, к примеру, говорит человек: "Однажды я влюбился". И все понимают, что это была не какая-то мимолетная симпатия, а самая настоящая любовь. Или еще. Этот же самый человек возьмет, да и скажет: "Однажды я встретил одного человека...". И все сразу понимают, что человек этот был каким-то необычным, неординарным. Значит что-то было в этом человеке такое, что заслуживает внимания и слова "однажды".

В общем, есть у этого слова какая-то магия. А магия, как известно, для того и придумана древними волшебниками, чтобы ею пользоваться. Поэтому...

* * *

Однажды в деревне появился очень странный человек. Темное небо только начинало светлеть, поэтому на улицах было довольно немноголюдно. Человек остановился у первых домов, немного постоял и смелой походкой направился к самому центру деревни. Немногочисленные прохожие, заметив его, как-то инстинктивно переходили на другую сторону улицы и жались к заборам, провожая незнакомца долгими взглядами в спину. Что-то очень горячее как будто касалось их сердец, отчего хотелось побыстрее убраться прочь и никогда больше не видеть этого человека. Ведь все то, что было непонятно людям, во все времена их очень пугало.

Тем временем, гость деревни куда-то целенаправленно шагал по булыжникам мостовой, не обращая внимания на шарахающихся людей. Но его глаза были напряжены. Его взгляд то и дело метался от одного прохожего к другому, цепляясь за каждого невидимыми крючьями, а затем отпуская. Он искал.

Завернув в узкий проулок, человек остановился и прищурился. Не заметив ничего подозрительного, он запрокинул голову и втянул ноздрями воздух. Ироничная улыбка медленно опустилась на его лицо. Негромко хмыкнув, он зашагал по переулку. Не успел он сделать и десятка шагов, как сзади послышался какой-то шелестящий звук, а через секунду к горлу прислонилось что-то холодное и острое.

- Кошелек или жизнь, мистер, - издевательски вежливо послышалось за спиной, а нож еще сильнее прижался к горлу.

- Э-э, что? - еле сдерживая улыбку, произнес человек.

- Кошелек, глубокоуважаемый, обычный кошелек, набитый звенящими монетками. Ну, или жизнь.

- А, это игра такая? Ну, что ж... Я выбираю кошелек с монетами. Ваша жизнь мне ни к чему.

Грабитель слегка растерялся от такого поворота, но тут же собрался с мыслями, вернув в голос всю свою вежливую иронию.

- Да, вы правы. Это игра. Но играем мы на ваши вещи. По ее правилам вы отдаете мне или свой кошелек, или вашу жизнь.

- И что вы будете с ней делать?

- С кем?

- Ни с кем, а с чем. С моей жизнью, - ответил мужчина, - на что вы собираетесь ее потратить?

- Ну... Я просто отберу ее у вас и все.

- Вы абсолютно не продумали правила игры, - усмехнулся человек, - посудите сами. Вы предлагаете отдать две вещи на выбор, но совершенно не знаете, как можно воспользоваться одним из вариантов. Я бы еще понял, если бы вы предложили что-нибудь типа: "Кошелек или конь" или "Кошелек или пять мешков пшеницы". А ваше предложение изначально нерационально.

Нож на горле на секунду отошел от кожи, но тут же прижался обратно.

- Куда вы потратите мою жизнь, мистер? - продолжила свой монолог жертва ограбления, - вы не сможете ею распорядиться так, чтобы это принесло вам хоть каплю выгоды.

- Возможно, что вы и правы. Но ведь вы ее лишитесь, а разве это не самое дорогое, что у вас есть? Разве вы не любите жизнь?

Человек рассмеялся так, что нож чуть не пустил кровь из его горла.

- Поверьте, - отдышавшись, произнес он, - никто в этом мире не любит жизнь так, как люблю ее я. Но я хотя бы знаю, как ею распоряжаться. Да и вообще, на каком основании я должен вам что-то давать?

- Дело в том, мистер, что вы не поздоровались со мной, когда проходили мимо. В нашей деревне, да и во всем цивилизованном мире, принято здороваться. Вы же почему-то пренебрегли этим жестом хорошего тона.

- А вы уверены, что хотите, чтобы я поздоровался с вами?

- Конечно. Это же всегда так радует, - грабитель переложил нож из одной ладони в другую и снова прижал его к горлу.

- В таком случае, с вашего позволения, я повернусь. Мне совершенно не видно вашего лица.

- Нет уж, увольте. Я не настолько придирчив, чтобы выражать недовольство тем, что вы не поздоровались со мной, глядя мне в глаза. К тому же, вы можете пораниться о мой нож.

- О, не беспокойтесь, я сделаю это аккуратно.

И в этот момент произошло что-то не совсем обычное. Голова незнакомца стала медленно поворачиваться назад. Через пару секунд она развернулась на сто восемьдесят градусов и доброжелательно посмотрела прямо в глаза своего грабителя. От такого фокуса тот поменялся в лице и, бросив нож, уже собрался было бежать, но мужчина выкинул руки назад и крепко схватил его за длинный темный плащ.

- Вы все еще хотите, чтобы я с вами поздоровался? - улыбнулся он.

- Н-н-нет...

- Это правильное решение, мистер грабитель. Ведь я здороваюсь всего один раз и никогда не прощаюсь. Я бы с удовольствием разошелся бы с вами разными дорогами, но наша игра, в которую вы предложили мне сыграть, не доиграна. Вы хотите ее продолжить?

- Нет, пожалуйста...

- Очень жаль. В таком случае, теперь моя очередь ставить вас перед выбором.

Мужчина на секунду задумался.

- Что ж, я думаю такое условие вам понравится. Кошелек или... Или, к примеру, жизнь Энн Хейли.

Грабитель наморщил лоб, перебирая в памяти знакомые имена.

- Подождите... Энн Хейли? Дочь трактирщика Джона Хейли?

- Она самая, - кивнул мужчина.

- Та самая Энн Хейли с мерзопакостным характером, из-за которого она не может найти себе мужа уже сорок четыре года? Энн Хейли, которая в прошлом году убила сковородой лошадь? Вы говорите про ту Энн Хейли, которую не пускают в церковь, потому что на нее упало распятие?

- Да, именно о ней и идет речь, - кивнул мужчина.

- Конечно же я выбираю ее жизнь, - рассмеялся грабитель, - здесь даже и думать нечего. Даже ее отец, старина Джон, боится ее, как дьявола.

- Ну что ж. Я уважаю ваш выбор, - улыбнулся мужчина, - жизнь Энн Хейли теперь принадлежит...

Незнакомец отпустил полы плаща грабителя и сложил ладони вместе. Между ними что-то заискрилось и темный переулок на мгновение озарило синеватое пламя.

- Жизнь Энн Хейли теперь принадлежит вам, Джек Рид.

- Как это? - опешил грабитель, совершенно не обратив внимания на то, что незнакомец знает его имя, - что значит - мне?

- Я вам сразу сказал, что правила вашей игры мне не понравились. Поэтому я слегка их изменил. Вы должны были выбрать не то, что вы мне отдадите, а то, что я вам подарю. Вы выбрали жизнь Энн Хейли. Теперь она принадлежит вам.

- То есть, я должен ее убить?

- Зачем? - поморщился мужчина.

- А вы сами не можете с этим справиться?

- С чем?

- Ну... С ее жизнью? Вы же... Я же правильно понял? Вы - Смерть?

- Почему вы так решили? - усмехнулся незнакомец.

- Просто ваша голова крутится во все стороны, как ветряная мельница, у вас совершенно нет зрачков, вы искрите своими ладонями, совершенно не боитесь ножа, а самое главное - вы говорите, что здороваетесь только один раз. Кто вы, как не Смерть?

Незнакомец расплылся в широкой улыбке и посмотрел на Джека.

- Нет, я не Смерть. Вы ошиблись.

- А кто же вы тогда?

- Я - Мистер Любовь. И я тоже здороваюсь только лишь однажды... Послушайте, а ведь вы могли бы выбрать кошелек.

Все кусочки этой загадки моментально сложились в голове Джека. Глаза грабителя округлились, он сделал шаг навстречу и молитвенно сложил ладони вместе.

- Нет, только не это! Я вас прошу! Не надо! Я отдам вам все свои деньги!

- Мне они не нужны.

- Заберите лучше мою жизнь!

- Не переживайте, однажды моя подруга Мисс Смерть обязательно скажет вам "Здравствуйте", а пока что я говорю вам...

- Не-е-ет!!! - грабитель упал на колени и протянул руки к незнакомцу.

- ...здравствуйте, Джек Рид.

Мужчина снова улыбнулся и медленно зашагал по переулку, оставив обезумевшего грабителя в одиночестве.

* * *

Вся деревня и близлежащие поселения еще долго судачили об этой свадьбе. Еще бы, самый отъявленный и неуловимый грабитель всего западного побережья - Джек Рид, по прозвищу "Полголовы" неожиданно сделал предложение дочери трактирщика - Энн Хейли, которую из-за ее несносного характера и совсем непривлекательной внешности боялись даже черти. Говорят, что пара выглядела счастливой. Особенно Джек. Ведь это была настоящая любовь, которая случается лишь однажды.

Потолочная история

Кот подошел к лестнице, приставленной к стене дома и посмотрел наверх. Сегодня он решил провести ревизию на чердаке. Ловко запрыгнув по перекладинам и отворив лапой дверь, кот принялся осматривать свои неучтенные владения.

- Что за глупая привычка - ходить по потолку? Вам больше заняться нечем?

Кот вздрогнул от неожиданности и принялся осматриваться по сторонам, пытаясь увидеть источник голоса.

- Никакого уважения... - недовольно продолжил голос, - неужели вас в детстве не учили, что разгуливать прямо над головой у других существ, как минимум, неприлично?

Кот наконец-то сообразил, что голос исходит откуда-то сверху. Подняв голову, он увидел достаточно большого нетопыря, зацепившегося лапами за балку чердака и укоризненно поглядывающего на него сверху вниз.

- Это вы мне говорите? - растерялся кот.

- А вы видите здесь еще кого-то, кто ходит по потолку?

- Простите, но я... Я не хожу по потолку. Это вы на нем висите вверх ногами.

- А, ну да, ну да, - закивал головой нетопырь, - еще один оболваненный комок шерсти... Понятно.

- Это вы обо мне? - нахмурился кот.

- Зато догадливый, - хмыкнул нетопырь.

- А почему это я оболваненный?

Летучая мышь вздохнула, расправила крылья и, сладко потянувшись, снова взглянула на кота с легким сожалением.

- Потому что только оболваненные существа этого мира не видят очевидных вещей.

- Да каких еще вещей? - не выдержал кот.

- Очевидных.

Кот ругнулся про себя кошачьим ругательством и, решив не обращать внимания на эту летучую мышь, продолжил ревизию. Мало ли, чего можно от нее ожидать... Может она бешенством болеет.

- Вы же тоже из тех, которые думают, что ходят не по потолку, а по полу?

Кот остановился.

- Чего вы ко мне пристали со своим потолком? - раздраженно бросил он.

- Это не я пристал. Это вы к нему пристали. И мне это не нравится, потому как в любой момент вы можете сорваться, упасть мне на голову и сломать мою шею.

Кот недоуменно посмотрел на мышь.

- Что за чушь вы несете? Вы когда-нибудь видели, чтобы кто-нибудь падал с пола на потолок? Падают только сверху вниз, а не наоборот.

- А вы уверены, что то место, по которому вы сейчас ходите, на самом деле является низом?

- Конечно, - кивнул кот, - вот смотрите. Сейчас я подпрыгну и приземлюсь обратно.

Он тут же изогнулся и, совершив грациозный прыжок, приземлился на четыре лапы.

- Видели? Я подпрыгнул и снова приземлился на пол. Это значит, что низ здесь и я по нему хожу. А вы висите на потолке вверх ногами и поэтому вам кажется, что здесь верх.

- Ну что ж, - оскалился нетопырь, - давайте проведем эксперимент.

- Какой еще эксперимент?

- Пусть нас рассудят люди. Я уверен, что вы им доверяете.

- Как же мы им всё это объясним? Они нас не понимают вообще-то.

- А им и не нужно ничего говорить. Вам просто нужно сбросить вон с того ящика вон то ведро. Вы можете это сделать?

- И что будет? - почесал за ухом кот.

- Увидите.

- Не понимаю, что вы задумали, но, впрочем, это не самый сложный эксперимент.

Кот запрыгнул на ящик и уже через секунду жестяное ведро с грохотом покатилось по полу.

- И что теперь? - посмотрел кот на летучую мышь.

- Теперь нам нужно немного подождать.

Ждать пришлось недолго. Не прошло и пяти минут, как дверь чердака скрипнула и в проеме показалась голова человека. На фоне звездного неба были отчетливо видны его всколоченные волосы. Было заметно, что человек только что проснулся.

- Рыжий! Это снова ты, зараза, по потолку топчешься? Еще и ведро уронил! А ну брысь отсюда! Быстро спускайся!

Кот непонимающим взглядом уставился на летучую мышь. Та только ехидно улыбалась.

- Это что же получается?.. - разочарованно мяукнул кот.

- Я сказал - выходи! - человек попытался пролезть в проем чердака, но кот, быстро сообразив, чем ему это грозит, резво прошмыгнул мимо него и ловко сбежав по приставленной лестнице, бросился наутек.

* * *

Три дня кот не находил себе места. Еще бы - за одну ночь в его голове разрушились все представления об этом мире. Оказывается, этот проклятый нетопырь был прав и он всю жизнь ходил по потолку вверх ногами. Одно дело, если бы он услышал это только от мыши, но ведь и человек! Его человек! Подтвердил ее слова! Он же сам, своими ушами слышал, как он сказал: "Рыжий, ты ходишь по потолку", а после этого еще и сказал, чтобы он спускался. А ведь спуститься можно только сверху. Это внезапное открытие не давало ему покоя. На четвертую ночь кот снова забрался на чердак.

- Мышь! Вы здесь? Мышь?!

- Не дает покоя мысль о моей правоте? - зевнув, усмехнулся нетопырь.

- Скажите, это правда?

- Ну вы же сами все слышали! Ваш человек, как и я, был недоволен вашим хождением именно по потолку, а никак не по полу.

Кот вздохнул и опустил голову. Он до последнего надеялся на то, что это всё было лишь глупой шуткой и сговором.

- Выходит, что вы были правы, - грустно прошептал он и направился к двери.

- Кот, - послышалось сверху, - как вы считаете, Земля действительно круглая?

- Да ну вас к черту! - отмахнулся кот и принялся спускаться по лестнице.

* * *

Эта история быстро разошлась по мировому кошачьему сообществу, вызвав бурю негодования и споров. К единому мнению так до сих пор и не пришли. Одни до сих пор утверждают, что внизу находится пол, а вверху, соответственно, потолок. Другие усомнились в древних представлениях и приняли новую точку зрения. Но, как известно, коты не любят долгих рассуждений. И поэтому выход был найден достаточно быстро. Чтобы у всяких мышей не появлялось лишних вопросов, а в кошачьем обществе не возникало расколов, коты нашли золотую середину и просто решили как можно меньше времени проводить на полу или, как считали другие, на потолке. Да и к мышам они с тех пор относятся не очень.

Поэтому, если вы видите, как ваш кот постоянно забирается на подоконник, полку шкафа, холодильник или гладильную доску - не стоит его ругать. Он просто хочет избежать глупых вопросов и насмешек всяких перепончатых умников.

Ненаписанная книга

- Дед, а расскажешь про войну? - мальчик, не отводя взгляда от экрана смартфона, повернулся к деду, сидящему у стола и просматривающего новую газету.

- Про что? - прищурился старик и характерным жестом приложил руку к уху.

- Про войну, деда!

- А, про войну... - он нахмурился, а его взгляд как-то сразу потускнел, - а тебе зачем?

- Ну просто. Интересно же, - пожал плечами мальчуган, - расскажешь?

- Да чего про нее рассказывать... - махнул рукой дед, но, немного помолчав, продолжил, - вот был у нас один офицер. Старший лейтенант Гаврилов...

Старик глубоко вздохнул и посмотрел куда-то вдаль, постепенно погружаясь в свои далекие воспоминания.

* * *

- Анисимов, сколько?

Солдат вздрогнул от неожиданности. Резко вскочив на ноги, он машинальным движением поправил форму и повернулся в сторону голоса. По траншее к нему приближался офицер.

- Здравия желаю, товарищ старший лейтенант!

- Вольно, - кивнул офицер, - так что там? Сколько насчитал?

- Кого, товарищ старш...

- Небесных кренделей, Анисимов, сколько насчитал, спрашиваю?!

Солдат растерялся. По гладковыбритым щекам пополз предательский румянец, а взгляд сам собой уткнулся в землю. Лейтенант, заметив смущение бойца, с легкой усмешкой похлопал его по плечу.

- Ладно, ладно, Анисимов. Бывает. О невесте, небось, своей вспомнил?

- Никак нет, товарищ старший лейтенант, - покачал головой боец.

- А о чем же тогда?

Солдат засмущался еще больше. Переступив с ноги на ногу, он бросил быстрый взгляд на офицера.

- Чего молчишь, Анисимов? - нахмурился лейтенант, - ты, часом, не к немцам собрался, а?

- Да что вы говорите такое, товарищ старший лейтенант? - солдат осуждающе посмотрел на офицера.

- Ну, а чего молчишь тогда, как тот шпион?

- Да ничего я не молчу, товарищ старший лейтенант. Просто задумался немного. Вот, думаю, добьем мы фашистов, поедем домой. Память - она же штука такая... Долго не хранится. Вот я и задумался - может после войны взять, да книгу написать?

- Ого, - вскинул брови офицер, - и о чем же книга будет?

- Да все о том же, - улыбнулся Анисимов, - песня та же, поет она же. О войне буду писать. Как наше подразделение воевало, как немцев гнали с земли нашей. Я и о вас там тоже напишу обязательно.

- Вот оно, значит, что... Книгу решил написать, - задумчиво протянул офицер и внимательно посмотрел на солдата, - ну, что ж... Это дело хорошее конечно. Может даже похвальное. Ты мне только скажи - вот ты, к примеру, о сержанте Потапове будешь писать в книге своей?

Улыбка тут же пропала с лица красноармейца. Взгляд снова опустился, а на переносице прорезались несколько морщинок.

- Буду конечно, товарищ старший лейтенант.

- И что ты о нем напишешь?

- Напишу, что был такой красноармеец. Что погиб смертью храбрых, защищая нашу Родину.

- А как он погиб расскажешь читателям своим? - взгляд лейтенанта стал каким-то тяжелым и колючим.

- Обязательно расскажу. Напишу, что в бою сержант Потапов проявил мужество и доблесть, прикрывая отход нашей...

- Это понятно, - кивнул офицер, продолжая буравить солдата взглядом, - а о том, что сержанта Потапова по кусочкам собирали, а половину черепа так и не нашли... Это ты будешь писать, Анисимов?

Солдат хотел было что-то ответить, но запнулся на полуслове.

- А о том, как на соседнем участке немцы целый взвод на гусеницы намотали - напишешь об этом? А о нашем наводчике Колыванове что напишешь? Помнишь, как он сидел на земле, свою печень разорванную в руках держал и смеялся от шока? Так и умер с улыбкой на лице. Будешь ты это своим читателям рассказывать? Или может напишешь про того бойца, которому все лицо осколком срезало? Помнишь его? Помнишь, как его в санчасть несли, а у него пузыри кровавые по этому месиву пузырились? Расскажешь, как он мычал, как за лицо свое хватался? А помнишь, как танкиста того из танка доставали? Зарисуешь в книжке, как у него кожа обгоревшая лоскутами отваливалась? А про Сергеева нашего? Расскажешь, как он без ног в луже своей крови лежал и просил, чтоб добили его? Или как наши солдаты от снайперов погибают? Без громких слов перед смертью, без трагической музыки. Просто стоит солдат, а потом вдруг падает на землю. Тихо так, буднично. Как будто поспать прилег. Только во лбу дырочка маленькая, а сзади мозги по земле разбросаны. Просветишь людей, как здоровые мужики плачут и маму зовут на войне? Как во время артобстрела землю грызут зубами? Как в крови захлебываются, как с ума сходят? А, писатель?

На солдата было тяжело смотреть. Его плечи опустились, взгляд совсем потух.

- А чего ты поник, Анисимов? Ты ж сам сказал, что о войне писать собрался. Или ты о какой-то другой войне будешь рассказывать? О какой-нибудь шуточной?

- Нельзя же так, товарищ старший лейтенант, - солдат посмотрел блестящими глазами в глаза офицера, - зачем же людям, которые этого не видели, все это знать?

- Вот и я у тебя спрашиваю - зачем? - офицер вздохнул и облокотился на край траншеи, - а ведь война - она так и выглядит. С кровавыми ошметками вместо лица, с обгоревшими до костей руками, с оторванными ногами и внутренностями, волочащимися по земле. И ты это прекрасно знаешь. Так что, Анисимов, захочешь кому-нибудь о войне рассказать - ты или правду говори, или вообще молчи. А сказочники потом и без тебя найдутся. Особенно те, которые о войне только по радио слышали. Вот так-то, писатель.

Лейтенант усмехнулся, еще раз хлопнул солдата по плечу и продолжил обход. А красноармеец Анисимов обиженно смотрел ему вслед и ругал себя за то, что решил поделиться с командиром своими мыслями. Тогда он еще не знал, что старший лейтенант Гаврилов погибнет у него на глазах через полторы недели. В бою. Именно так, как это и бывает на войне - просто тихо упадет на землю и больше не встанет.

* * *

- И что с ним стало? - решил прервать долгую паузу мальчик.

- А?

- Ну, ты начал рассказывать про лейтенанта какого-то.

Старик вынырнул из воспоминаний, внимательно посмотрел на внука и тяжело вздохнул.

- А, да. Хороший был человек.

- И что он сделал?

- Как это - что?

- Ну, например, танк подбил или немца в плен взял?

- Да нет, внучок. Просто отговорил меня книжку писать.

- Какую еще книжку?

Старик молча отвернулся к окну и прикрыл глаза рукой. Мальчик хмыкнул, пожал плечами и снова уставился в телефон. Что с деда возьмешь? Он уже совсем старый, сам не понимает, что говорит. Ты ему про войну, а он тебе про книжку какую-то...

Неприятный случай в созвездии Весов

Мало кто знает, что на Земле проживает несколько тысяч богов. Но это неточные данные, так как последняя перепись проводилась в позапрошлом тысячелетии. С тех пор у главных богов до этого никак не доходили руки. Сами знаете, у среднестатистического бога столько дел, что иногда не хватает времени даже для того, чтобы сотворить даже какое-нибудь самое маленькое чудо. А уж у главных богов так и совсем нет возможности заниматься всякими глупостями вроде переписей.

Согласно внутреннему распорядку, все боги Вселенной один раз в космический год обязаны явиться на общее собрание. Обычно его проводят на одной из планет созвездия Весов. Однажды его переносили в Большую Медведицу из-за слишком яркого света от сверхновой звезды, но новое место пришлось не всем по вкусу. А если уж быть честным, то просто один бог из администрации случайно застрял в черной дыре по пояс. Вытаскивали его долго. В итоге вытащили только половину, а нижнюю часть потом обнаружили в одной из черных дыр соседней галактики. С тех пор, как вы понимаете, созвездие Весов стало постоянным местом собраний, а вопрос с ярким светом решили просто - перед каждым собранием в место сбора запускают пару-тройку больших метеоритов. Пыль на несколько дней окутывает всю планету, тем самым оберегая участников собрания от слепящего света. Никто не щурится и все довольны. Иногда чихают только.

Обычно на этих собраниях не происходит ничего интересного. Сначала выходит кто-нибудь из администрации и долго и нудно вещает о том, на сколько световых лет за этот год расширилась Вселенная, на скольких планетах появилась жизнь и на скольких исчезла. Потом начинаются всякие анализы динамики появления новых форм жизни и расчеты долгосрочных перспектив развития отдельных галактик... В общем, как вы понимаете, страшнейшая скукота и сплошное уныние.

Поэтому боги во время собраний обычно стараются занять задние ряды планеты. Там можно поспать, поговорить со своими друзьями о чем-нибудь интересном или даже поиграть в космического дурака на астероиды. Именно так и поступили два молодых бога. Они были давно знакомы и это совсем не удивительно. Оба были родом с планеты Земля. Расположившись в предпоследнем ряду, два друга, периодически зевая и чихая, пытались слушать доклад какого-то старого божества в широкополой шляпе о технологическом прорыве каких-то грибов на одной из планет созвездия Близнецов. Они, по его словам, изобрели механизм, позволяющий им пересаживать себя на приличные расстояния в пределах места обитания, что, несомненно, должно ускорить их технический прогресс в разы.

- Лопату изобрели, - шепнул один земной бог своему другу, еле сдерживая смех, - интересно, а у них там преступников в банки закручивают?

- А высшая мера наказания - суп, - второй бог прикрыл рот рукой, чтобы не засмеяться.

- Ага, - кивнул первый, - смотри, да он в этой шляпе сам как гриб.

- Точно. Подблизнецовник ложный, - уже в голос засмеялся его друг.

Веселье на задних рядах не осталось незамеченным. Один из богов администрации поднялся на ноги и, жестом попросив грибного бога прерваться, ткнул пальцем в сторону друзей.

- Я вижу, что кому-то не терпится ознакомить уважаемую публику с докладом о своей планете? Что ж, мы не будем мешать вашей инициативе. Кто такие? Откуда?

- Млечный путь... - угрюмо бросил один из друзей. От былого веселого настроения не осталось и следа.

- Система?

- Солнечная...

- А-а-а... Знаменитая и легендарная планета Земля? - ухмыльнулся бог, - ну, что ж, я прошу вас подойти сюда. Мы с удовольствием вас выслушаем.

Два друга молча поднялись со своих мест и угрюмо поплелись в сторону площадки, на которой только что выступал грибной предводитель.

- Значит, Земля... - кивнул бог-администратор и сделал пометку в своих записях, - мы вас слушаем.

- Давай, говори, - толкнул локтем один из них своего друга.

- А что говорить-то? - замешкался второй, но тут же, собравшись с мыслями, начал доклад, - галактика Млечный Путь, Солнечная система, планета Земля. Форма жизни - углеродная. Что еще?

- Подконтрольное население - чуть больше семи миллиардов особей, - быстро подхватил первый.

- Семь миллиардов? - нахмурился администратор, - и они до сих пор не выходили за пределы своей системы? Чем они у вас там занимаются?

- Ну... - засмущался земной бог, - они пока еще только пытаются... Но уже летают вокруг своей планеты. Сейчас идет подготовка к путешествию к соседней.

Среди собравшихся послышались негромкие смешки.

- Разработки в сфере ядерных технологий проводятся? - бог-администратор был серьезен, абсолютно не обращая внимания на волнение за спиной.

- Да, - в один голос радостно воскликнули оба друга.

- На что направлены?

Два бога посмотрели друг на друга и, вздохнув, замолчали.

- Мне повторить вопрос? Хорошо, я повторю. На что направлены разработки в сфере ядерных технологий?

- Ну... Энергетика там...

- Еще?

- Еще... Ядерное оружие.

Бог-администратор снова нахмурился и принялся копаться в своих записях. Через некоторое время он снова посмотрел на двух друзей.

- По моим данным, в пределах пятидесяти тысяч световых лет вокруг вашей планеты нет ни одной формы жизни, агрессивно настроенной к вашей. По какому назначению используется ядерное оружие? Добыча минералов?

Два друга покраснели. Было заметно, как они занервничали.

- Они... Они используют его друг против друга.

Из толпы послышались удивленные возгласы и даже возмущенные крики. Администратор поднялся на ноги и, жестом успокоив собравшихся, снова повернулся к друзьям.

- Они не в состоянии выйти за пределы своей системы, но они разрабатывают ядерные технологии и используют их... Против себя же?

Друзья молча кивнули.

- Хорошо, допустим. Что с культурой, образованием?

- Да нормально вроде, - пожал плечами земной бог.

- Универсальный язык, надеюсь, уже используется?

- Ну... Нет пока что.

- Доступ к локальной базе данных открыт?

- Да, доступ есть.

- Как называется?

- Интернет.

Администратор сделал еще одну пометку.

- Тогда в чем проблема? Почему нет универсального языка? Как используется этот... Интернет?

Друзья снова переглянулись и виновато уставились вниз.

- Для развлечения в основном, - выдавил из себя один из них.

- Что? - округлил глаза администратор, - база данных всей планеты используется для развлечения?

- Планировалось по-другому, но что-то пошло не так, - еле слышно буркнул земной бог себе под нос.

- Что? Я не услышал.

- Да ничего, - не выдержав публичного унижения, выкрикнул второй, - ничего у нас не происходит! Особи убивают друг друга, устраивая войны локальных и планетарных масштабов, большая часть технологий направлена на разработку оружия, база данных используется не по назначению, культура и образование находятся в стадии деградации, экология планеты ухудшается, виды неразумных существ истребляются и вымирают. Вот что у нас там происходит! - ноздри бога раздулись от возмущения, - мы виноваты что ли, что нам досталась такая планета? Мы ее выбирали что ли?!

Взгляд администратора стал жестким и пронзительным. Медленно поднявшись на ноги, он сделал пару шагов к двум богам.

- А вы кто такие? Для чего вы там? Кто вы? - проговорил он сквозь сжатые зубы, - вы - боги! В чем состоит ваша основная задача? Вы забыли нашу цель, нашу миссию? Хорошо, я вам напомню. Как вы думаете, для чего мы собираемся здесь каждый год? Для того, чтобы друг на друга посмотреть? Что является нашей миссией? Я вас спрашиваю!

- Помощь в развитии подопечных форм жизни для дальнейших коммуникаций с другими, с целью заселения Вселенной и... - в один голос проговорили заученный текст два друга.

- Правильно, - перебил их администратор, - и обеспечение такого уровня развития, при котором они совместными усилиями создадут новую Вселенную, где уже они станут богами. Только тогда наша миссия будет считаться выполненной! Так завещали нам наши боги, а им - их боги. Это наша святая обязанность, цель жизни. А что вы делаете для ее выполнения? Веселитесь на задних рядах? - он внезапно замолчал и, прищурившись, подозрительно посмотрел на друзей, - послушайте, а может у вас там еще и религия есть?

- Да нет конечно, что вы такое говорите?! - замотали головами боги.

- Хорошо. Скоро я проведу проверку на вашей планете. В ближайшие пять тысяч лет вряд ли, а вот потом... И если я, - бог-администратор подошел к ним почти вплотную и понизил голос, переводя пристальный взгляд с одного на другого, - если я найду у вас там хоть один намек на поклонение любому из вас, увижу хоть одно ваше изображение, узнаю хоть об одной жертве в вашу честь... Вы знаете, что будет с вами и вашей планетой. Мы не церемонимся с теми, кто превращает взаимодействие с целью мотивации к развитию в культ слепого поклонения. Это противоречит нашей великой миссии.

Администратор развернулся и направился к своему месту.

- Вы можете идти, - махнул он рукой, - надеюсь, вы сделаете правильные выводы.

Два друга медленно поплелись обратно, стараясь не смотреть на своих коллег, бросающих на них насмешливые взгляды.

- Фух, легко отделались, - шепнул первый бог своему другу, усевшись на свое место, - что делать будем?

- Не знаю, - сокрушенно покачал головой второй, - он там столько всего найдет...

Два друга замолчали и задумались.

- Может тогда... - первый, характерным жестом сжав ладонь в кулак, тут же резко растопырил пальцы в стороны, - заново?

- Не знаю, - покачал головой бог, - надо подумать.

- Раньше надо было думать, - буркнул его друг и, сложив руки на груди, с серьезным лицом принялся дослушивать прерванный доклад о технологическом прорыве грибов на планете в созвездии Близнецов. Теперь ему это почему-то не казалось смешным.

Случай в банке

- Здравствуйте! - молодой человек подошел к стойке и посмотрел на вежливо улыбающуюся девушку с бейджиком на белоснежной блузке.

- Добрый день! Чем могу помочь?

Парень поставил на стойку сумку и, понизив голос, наклонился к девушке.

- Мне бы валюту поменять...

- Да, конечно, - улыбнулась операционистка, - какая у вас валюта?

- У меня несколько. Вы бы не могли меня проконсультировать по курсам? Ну, что там растет, что падает?

- С удовольствием, - кивнула она и, щелкнув мышкой, уставилась в монитор, - смотрите. За последние несколько лет курс любви очень сильно упал. Очень нестабильная валюта. Не рекомендую вам в нее вкладываться.

- А почему? - нахмурился парень.

- Много факторов на это повлияло. В основном то, что любовь очень просто подделать. Рынок перенасытился, в том числе и фальшивками, и, соответственно, валюта стала обесцениваться. Законы рынка, - девушка развела руки в стороны.

- Хм... - парень почесал затылок, - я как раз хотел обменять немного любви... Наверное, это лучше сделать сейчас. А то упадет еще ниже - куда я дену все эти фантики?

Он достал из сумки пачку банкнот и положил ее на стойку.

- Давайте я пока проверю их подлинность?

- Да, проверяйте.

Девушка быстро вставила пачку в счетную машинку и нажала кнопку. Машинка зажужжала и практически сразу остановилась.

- Вот эта фальшивая, - протянула купюру девушка, - по правилам нашего банка, фальшивки мы уничтожаем на месте.

- Подождите, подождите, - замахал руками парень, - но она не может быть фальшивой! Мне ее жена выдала!

- Я вам сочувствую, но она фальшивая. Я вынуждена ее уничтожить. Зачем она вам? Вы все равно не сможете на нее ничего приобрести.

Парень нахмурился и заметно погрустнел. Тем временем машинка закончила подсчет.

- Больше нет фальшивых?

- Нет, но вынуждена вас огорчить. Все остальные купюры неплатежеспособны.

- Почему?! - вытаращил глаза парень.

- Все разорванные.

- Ну, а как вы хотели? Я их всю жизнь копил. Там некоторые еще прошлого века выпуска.

- Да, я заметила, - кивнула девушка, - давайте еще, что там у вас есть?

- Еще пачка дружбы где-то была...

Парень принялся копаться в сумке в поисках очередной пачки. Осмотрев все карманы, он принялся хлопать себя ладонями по пиджаку.

- Да что ж такое... Куда я их положил?

Прошло еще несколько минут неудачных поисков. Заскучавшая операционистка подперла голову рукой и тяжело вздохнула.

- Потеряли что ли?

- Кажется да, - приуныл парень, - я же точно помню, что были! Куда они могли деться?.. О вот! - из внутреннего кармана пиджака появились две мятые купюры дружбы, - но ведь больше было! Я точно помню!

- Ну, значит потеряли, - посочувствовала девушка, - давайте хоть эти проверю.

Парень протянул ей купюры. Через несколько секунд она снова положила их на стойку.

- Дружба настоящая.

- Спасибо, но, черт возьми, обидно как-то... - вздохнул он, - точно помню, что больше было...

- Что еще у вас есть? - перебила его операционистка, уставшая от причитаний клиента.

Парень запустил руку в сумку и вытащил новую пухлую пачку.

- А ненависть обмениваете?

- Да, - кивнула она, - но ненависть, месть, злобу и зависть меняем только на болезни. Извините, новое распоряжение руководства.

- А болезни на что можно обменять?

- На внимание, - девушка бросила быстрый взгляд на монитор, - но только тем клиентам, у которых в нашем банке есть вклад в любви. Сами понимаете, мы не хотим брать на себя ответственность, если вы вдруг прогорите с этой валютой.

- Черт, а я даже вклад теперь не смогу сделать с этими бумажками, - парень потряс пачкой недействительной любви, - кстати, на счет вкладов. Я помню, что лет десять назад делал у вас вклад в надеждах. Посмотрите, пожалуйста, там не накапало процентов?

- Секундочку, - девушка застучала пальцами по клавиатуре, - да, вижу... За это время у вас набежало двадцать шесть разочарований. Снимать будете?

- А на что их можно потратить?

- У нас как раз новая акция, - защебетала девушка заученную фразу, - при обмене двадцати разочарований вы получаете одну депрессию по курсу и в подарок - бессонницу. Акция действует до конца осени.

- И на кой черт мне эта ваша бессонница? - хмыкнул парень.

- Вы можете обменять ее на свободное время, - улыбнулась девушка, - а свободное время вы можете потратить на осуществление любой вашей мечты! Очень выгодное предложение!

Парень пристально посмотрел на цветущую операционистку и негромко выругался себе под нос.

- Что вы сказали? - подняла бровь девушка.

- Я говорю - не жил богато, не фиг и начинать. До свидания.

Молодой человек схватил свою сумку и зашагал к выходу из банка.

Что не так с этим миром?

- Что не так с этим миром, Кот? - Пёс поднял голову со своих вытянутых лап и посмотрел на своего друга.

Кот вздрогнул и открыл уже закрывающиеся глаза. Оглянувшись по сторонам, он непонимающим взглядом уставился на Пса.

- Что? Опять? - встревожился он.

- Да я вот задумался о людях...

- Ааа... - успокоился Кот, - ты снова об этих двулапых? Я уж подумал, что небо падает, ты меня так не пугай.

- Да нет, вроде бы не падает, - Пёс поднял голову и, навострив уши, посмотрел вверх.

Кот бросил на него скептический взгляд и покачал головой.

- Если бы оно упало, мы бы с тобой уже этого не увидели. Ладно, - махнул он хвостом, - так что там с миром и людьми?

Пёс вздохнул и снова подозрительно покосился на звездное небо, как будто пытаясь удостовериться в том, что оно надежно прибито блестящими гвоздиками и падать не собирается.

- Они очень странные создания. Я всегда думал, что понимал их...

Кот широко зевнул и клацнул зубами.

- Пёс, ты как будто вчера родился! - заговорил он, - я тебе уже сто раз говорил, что двулапые - самые неприятные существа в этом мире! А ты бегал у них на побегушках, - Кот повернулся к другу и укоризненно посмотрел ему прямо в глаза, - они и так слишком много о себе возомнили, а ты и твои братья только и делают, что заглядывают им в рот. "Ой, мой хозяин сегодня грустный...", "Ой, мой хозяин задерживается с работы...", " Ой, мой хозяин сегодня не в настроении - пойду посижу в уголке, чтобы ему не надоедать..."

Кот презрительно фыркнул и нервно дернул хвостом.

- Тебе самому не стыдно, а? Ты же Пёс! Ты - личность, а не прислуга какая-то! В твоих жилах течет кровь древних Волков. Кровь тех, кто тысячи лет держал в страхе этих двулапых. Они боялись даже нос высунуть из своих нор, когда слышали ваш клич в темных лесах... В кого вы превратились? В жалких лизоблюдов, которые готовы пресмыкаться перед ними ради миски с едой и вон того пищащего желтого шарика? Хозяев себе нашли? Тьфу!

- Кот, ну так нельзя говорить, - засмущался Пёс, - они не считают нас слугами, они любят нас. Говорят, что мы их друзья.

- А завтра они скажут вам, что вы их приемные дети и вы тогда от счастья вообще продадитесь им с потрохами, - Кот замолчал и принялся выдирать зубами шерсть между подушечек на своей лапе. Он всегда делал так, когда нервничал.

- Посмотри на нас! - не выдержал Кот долгого молчания, - мы помним и чтим свое прошлое. Мы не предаем память своих великих саблезубых предков, которые рвали двуногих на куски!

- Что ж вы их сейчас не рвёте? - усмехнулся Пёс.

Кот бросил на него свирепый взгляд и вырвал еще один клок лишних волос из лапы.

- Рвём. Когда надо. Но не до смерти. Мы, Пёс, в отличие от вас, пошли другим путем. Мы не опустили перед ними голову, а наоборот. Мы не просим еду, мы её требуем. Мы не умоляем развлечь нас, мы заставляем. Мы берем то, что нам нужно и не спрашиваем разрешения. Понимаешь? Вы продались им, а мы их купили. Пойми, Пёс, двулапые понимают только силу! Наша сила в наших смелых сердцах. Она в нашей независимости, дерзости и хитрости! Не они, а мы хозяева здесь. И знаешь что?

- Что?

- А то, что они согласны на такую роль, - Кот снисходительно покосился на своего друга, - только сила, Пес! Ни любви, ни дружбы, ни сочувствия. Только сила и хитрость. Они должны знать свое место и они его знают. Вот так-то!

Кот замолчал и на несколько минут вокруг снова воцарилась ночная тишина, нарушаемая только сверчками-полуночниками.

- А я всё же думаю по-другому, - покачал головой Пес, - мне кажется, что гораздо лучше дружить с ними, чем вот так хитрить, как это делаете вы. Это же так приятно - знать, что у тебя есть друзья. Заботиться о них, оберегать и видеть, что они отвечают тебе тем же. Да, ты прав, когда говоришь о том, что когда-то давно мы были врагами, но это время прошло. Настало время простить друг друга и примириться. Мы так и поступили. И знаешь, Кот, я не жалею об этом. Теперь мы тратим силы не для того, чтобы бороться друг с другом. Мы объединяем силы и становимся в два раза сильней. И они на такую роль тоже согласны.

Кот фыркнул и широко зевнул.

- Ну и дурак ты, Пёс. В этом мире только твои личные хитрость и сила могут гарантировать тебе жизнь. А все эти сказки про дружбу и любовь - это выдумки двулапых для того, чтобы вешать лапшу на уши таким, как ты.

Пёс немного помолчал, а затем снова посмотрел на своего друга.

- Может ты в чём-то и прав, Кот. Но только вот мне кажется, что если бы люди относились друг к другу так, как отношусь к ним я, то в ту ночь небо бы не упало на нас, наш дом был бы цел, а хозяева - живы.

Пёс поднялся с земли на лапы, обернулся и тоскливым взглядом посмотрел на еще дымящуюся воронку, которая осталась на месте их разбомбленного дома.

- Если бы они относились друг к другу так, как к ним отношусь я, - возразил Кот, - то они бы первыми уронили небо на тех, кто уронил его на нас, и наш дом был бы цел, а люди - живы.

- А может быть и так, - покачал головой Пёс, - ну что, пойдем? Быть может у нас получится найти себе новых друзей.

Пёс в последний раз оглянулся на останки дома и, опустив голову, зашагал в темноту.

- Пойдем, - Кот поднялся с земли и, потянувшись, последовал за ним, - только я буду искать себе новых слуг.

- Ой, да ищи кого хочешь! Тоже мне, император...

- Пёс, мир так устроен! Ты или император, или слуга, понимаешь? Или ты роняешь небо, или лежишь под обломками.

- Вот я и говорю - что не так с этим миром, Кот?

Научный Подход или Проклятье Колдуна

- Шррррр, - послышалось где-то за спиной Степана Лукича.

Он тут же вскочил на ноги, обернулся на звук и осветил фонариком место, откуда он раздался. Ничего.

- Кшарррр, - раздалось уже левее.

Луч света дернулся туда, но там обнаружилась только покачивающаяся ветка старого граба. Несколько секунд прошли в тишине. Лес, окружающий его, застыл и замолчал. Пожав плечами, Степан Лукич снова присел на пень и, подсвечивая себе фонариком, разложил на коленях истрепанную тетрадь. Как только он взял в руки карандаш, чтобы сделать очередную запись, в луче света, желтым полукругом освещавшим пространство перед ним, появились две огромные когтистые лапы, отдаленно напоминающие человеческие ступни...

* * *

Степан Лукич был ученым. Ученым до мозга костей. А именно - орнитологом. Он мог с одного взгляда определить возраст голубя, по памяти назвать средний вес мозга воробья или размах крыльев ласточки в возрасте двух с половиной месяцев. Именно его природная любознательность и привела его в ту ночь в старый лес, по которому жители окрестных деревень боялись ходить даже днем. Много чего рассказывали они об этом древнем и непролазном лесе. От самых невероятных небылиц, до историй, от которых холодило душу. Но, как мы знаем, Степан Лукич все-таки был ученым, поэтому он просто скептически хмыкнул и пожал плечами, когда на выходе из деревни его остановил глубокий старик и, услышав ответ на вопрос о том, куда он направляется, округлил глаза и максимально быстро зашаркал в сторону дома, иногда оглядываясь на этого сумасшедшего самоубийцу.

Ученый собирал информацию о совах. Именно они и были темой его диссертации, которую он писал уже несколько лет. Призрак очередной ученой степени уже практически материализовался перед ним, но для окончательной трансформации не хватало некоторых данных, которые он и хотел получить там, где влияние человека на дикую природу максимально ограничено. Естественно, самым лучшим местом для сбора данных стал лес, от упоминания которого даже у здоровенного деревенского мясника Никитича слабели коленки. Вот так и оказался Степан Лукич в глухом лесу с фонариком, тетрадкой и парой кривых лап перед ним...

* * *

- Интересненько... - выдал ученый свою любимую фразу и почесал кончиком карандаша подбородок.

Лапы, стоящие перед ним, не принадлежали сове или какой-нибудь другой птице, что немного его расстроило. Они больше походили на ступни человека, который лет сорок не мыл их, а отросшими ногтями ежедневно копал мешков пять картошки.

- Обескровливание конечностей и, скорее всего, некроз, - буркнул он себе под нос, разглядев цвет ног и автоматически продублировал свои слова в тетрадь. Сделав запись, он приподнял фонарик и уже полностью осветил существо, стоящее перед ним.

- Хм... - ученый склонил голову набок и прищурился, оценивая состояние ночного гостя, - кожный покров местами отсутствует, местами находится в стадии разложения, заметны многочисленные открытые переломы ребер, правое глазное яблоко повреждено и висит на...

- Кхррррр, - перебило его существо и сделало шаг навстречу, вытянув тощие руки в сторону Степана Лукича, чем вызвало настоящий взрыв эмоций у последнего.

- Ничего себе! - вскрикнул он и вскочил на ноги, - да оно подает признаки жизни! Это нонсенс! С такими внешними и внутренними повреждениями ни одно живое существо не имеет даже минимального шанса на благоприятный...

- Это мой лессс, - раздалось откуда-то изнутри существа.

- Судя по всему, с вами произошел какой-то неприятный инцидент, - нахмурился ученый и вплотную приблизился к чудовищу, - у вас есть небольшие повреждения кожного покрова. К сожалению, я не взял с собой аптечку.

Существо как-то заметно растерялось и тут же опустило руки, внимательно разглядывая свою странную добычу.

- Ты кто? - наконец-то пришло оно в себя, когда ученый уже приблизил фонарик к гниющей ране на груди и пытался заглянуть в дыру, чтобы получше рассмотреть внутренние органы.

- Степан Лукич Ведунов, кандидат наук, в данный момент работаю над...

- Ты со Старого Кладбища что ли? - почесал голову разлагающийся лесной житель, опешив от странной реакции на его появление.

- Нет, с кафедры орнитологии, - ответил ученый, - а вы где трудитесь?

- Я... Собственно... Здесь.

- Вы тоже пишете диссертацию? - обрадовался Степан Лукич, - скажите, пожалуйста, вы сегодня не видели здесь случайно Strix Aluco?

- Если ты меня сейчас проклял, то это не подействует, - отступило на шаг существо, - я уже проклят.

- Да нет, что вы, - улыбнулся ученый, - Strix Aluco - это Серая Неясыть по-латыни. Именно она и является объектом моего изучения.

- Нет, - пожало плечами существо, - я только Серую Нежить сегодня видел. Она из болота уже по пояс вылезла. Собиралась на охоту вроде.

- Из болота? - заинтересовался орнитолог, - жаль, что я не особо интересуюсь земноводными... Я пишу диссертацию по семейству совиных. Вот, посмотрите.

Ученый открыл свою тетрадь и, быстро найдя нужную страницу, ткнул ее под нос лесной нежити.

- Если мои наблюдения подтвердятся, то я докажу, что strix aluco mauretanica и strix aluco willkonskii не следует относить к разным подвидам, а...

- Я сразу понял, что ты колдун, - скривился от непонятных проклятий живой труп и попытался закрыться руками, - ты не подумай, что я тебя хотел сожрать. Не гневайся на меня, повелитель. И убери свою Книгу Заклинаний.

- Да что вы такое говорите? - широко улыбнулся ученый, - за что мне на вас злиться? Я понимаю, что вы изучаете совершенно другой сегмент и не обязаны тратить свое время на мои исследовательские данные. Кстати, в какой сфере вы проводите изыскания?

- Что?

- Ну, чем, так сказать, утоляете свой научный аппетит?

- А, аппетит... Да по-разному. В последнее время больше ягодами питаюсь. Людей здесь совсем мало стало.

- Так вы ботаник? - обрадовался ученый, - замечательная сфера деятельности. А про людей вы правильно сказали. Их все меньше и меньше... - вздохнул он, - представляете, один доцент с нашей кафедры мне недавно заявляет: "Вы, Степан Лукич, занимаетесь бесперспективным занятием!". Представляете? Мол, совы уже изучены настолько, что в этой сфере нечего делать. И знаете что? Через месяц я узнаю, что он тоже сел за написание диссертации. И что бы вы думали? На тему способов восстановления популяции лесного сыча! Разве его можно назвать после этого порядочным человеком? Кстати, а как здесь с почвой обстоят дела? Мне это интересно, так как от этого напрямую зависит характер питания объектов моего исследования.

- Честно говоря, не очень, - вздохнуло существо, - там где я обычно бываю - очень твердая. Все когти пообламываешь, пока себе ямку выкопаешь. Говорят, что ближе к болоту помягче, но там вода выступает почти сразу.

- Ну, а в целом? Питательная?

- Да ну, - скривился труп, - какая ж она питательная? Ни вкуса, ни запаха...

- О! Я вижу настоящего профессионала своего дела! Я всегда говорил, что только эмпирический метод познания является самым объективным, - закивал ученый.

- Да, вампирический - это прям по мне, - мечтательно подкатил один глаз вурдалак.

- Кстати, а вы сами откуда? - поинтересовался орнитолог.

Нежить заметно занервничала и принялась оглядываться по сторонам. Ему совсем не хотелось говорить этому колдуну о местах, в которых он бывает чаще всего. Еще не хватало, чтобы он сожрал его, когда поймет, что людьми здесь поживиться не удастся.

- Мне бы это... - он почесал затылок, - рассвет скоро. Хорониться нужно уже.

- Да, вы правы, - взглянув вверх, кивнул ученый, - мне тоже нужно выбрать укромное место. Strix Aluco не любит шума.

- Не переживай, о великий Стрикс, тебя никто не потревожит. Я тебе обещаю. Хотя, ты и сам кого хочешь проклянешь.

- Ну, что вы? - рассмеялся ученый, - я стараюсь не использовать брань без особой нужды. Сейчас время такое - конфликты нужно решать другими путями.

Живой труп вздрогнул и с опаской посмотрел на колдуна, представив, какие ужасные другие пути, кроме проклятья, тот использует в своей жизни. От осознания того, какое страшное создание стоит перед ним, у него зашевелились волосы на оставшихся участках кожи.

- Ну... Я пойду тогда, - все еще косясь на ученого, проговорило существо, медленно пятясь спиной в сторону чащи.

- Удачи вам в ваших поисках, - махнул рукой Степан Лукич и, развернувшись, зашагал в другую сторону.

- Давно пора было уходить из этого леса. Давно пора... - шептал себе под нос вурдалак, продираясь сквозь густые заросли и постоянно оглядываясь назад.

* * *

Степан Лукич все же дописал диссертацию и получил степень доктора наук. Все его коллеги очень радовались этому событию, так как видели сколько усилий, нервов и бессонных ночей он потратил для достижения своей цели. Чего только стоили его абсолютно седые волосы, которые побелели во время одного из его выездных исследований. Все прекрасно понимали, что это случилось из-за его тяжелых душевных переживаний и стрессов. Ведь Степан Лукич всего себя отдавал науке без остатка.

А количество страшных историй про ужасный темный лес, которые передавались из уст в уста, стало резко сокращаться после визита Степана Лукича. Уже через год жители окрестных деревень поднимали на смех любого, кто решался рассказать об ужасах, таящихся под сенью мрачных деревьев. В них уже никто не верил.

Так и закончилась эта история о том, как наука в очередной раз победила суеверия. Ну, или как великий колдун Стрикс Алуко изгнал из мрачного леса нежить. Кому как больше нравится.

Восемь жизней кота Василия

Свою первую жизнь кот Василий потратил на глупый прыжок с крыши за пролетающим мимо голубем. Его жутко раздражали эти летающие окорочка. Василий испытывал праведный гнев от того, что кто-то умеет летать, а он - нет. Тогда он был еще молод и глуп, но определенные выводы из этой ситуации сделал. С тех пор, когда он видел какое-нибудь пернатое в непосредственной близости от себя, он тут же закрывал глаза, имитируя вселенскую скуку. Со временем он так отточил свое ремесло, что научился моментально засыпать при виде птиц, но злость на них все равно осталась в его душе.

Вторая жизнь ушла во время традиционных Мартовских Побоищ, в которых Василий каждый год принимал самое непосредственное участие. После серьезной схватки с конкурентом, по завершению которой ему пришлось около трех недель отлеживаться в подвале, кот решил, что все эти мероприятия и показательные выступления ради кошек не стоят выеденной сардельки. С тех пор Василий стал избегать многочисленных весенних сборищ и превратился в типичного кота-романтика - предпочитающего одиночество и загадочного до невозможности. А как известно, многих кошек привлекает такой типаж, поэтому Василий никогда не был обделен их вниманием.

Третья жизнь завершилась сильнейшим отравлением крысиным ядом, которым жильцы дома пытались вывести расплодившихся в подвале мышей. Василий любил вкусно и много поесть, поэтому увидев кучку рассыпанного "угощения", он не преминул воспользоваться подарком судьбы. За что и поплатился.

Только оправившись от болезни, Василий был сбит автомобилем. Всему виной послужила его природная гордыня. Зачем смотреть по сторонам, переходя дорогу? Ведь он - кот, а это значит, что все должны останавливаться, когда Его Котейшество следует по своим, несомненно великим делам. Так завершилась четвертая жизнь Василия.

Пятая жизнь была потрачена Василием совершенно глупым образом. Увидев на подоконнике первого этажа тарелку с пирожками, которые люди, приготовившие их, поставили туда остывать, кот решил совершить аферу века, похитив их, и съев все в одну каску. Стоит признать, что первая ходка завершилась удачно, а пирожок оказался с капустой. Утолив голод, Василий снова посмотрел на окно. Вид тарелки с оставшимися пирожками не давал ему покоя. На второй ходке он и попался - в квартире его уже поджидала здоровенная овчарка. Кот чудом унес лапы, получив многочисленные боевые ранения. Но с пятой жизнью пришлось распрощаться.

Спустя месяц, залечив свои раны, Василий снова вышел в свет и первым, кого он увидел, был молодой котенок, который ловко карабкался на самое высокое дерево во дворе. Добравшись до самого верха, котенок, бросив в сторону Василия надменный взгляд, спустился вниз. Зависть закипела в сердце кота и он, решив, что непременно должен преподать урок этому зарвавшемуся выскочке, полез вверх по стволу. То ли он еще не совсем отошел от болезни, то ли действительно был уже стар для таких фокусов, но примерно на середине дерева Василий сорвался и полетел вниз. Шестая жизнь была окончена.

С седьмой жизнью Василий прощался долго. Дело в том, что зима началась как-то неожиданно и внезапно. В то время, когда другие коты занимали лучшие места в подвалах и на теплотрассах, Василий впал в уныние. Ему казалось, что он не переживет эту зиму, что она станет для него последней. Два дня он просидел под деревом, не сходя с места. Без еды, воды и надежд на будущее. За это время он успел заработать воспаление легких и вычеркнул седьмую жизнь из своего списка. Ему уже казалось, что и другие две закончатся здесь и очень скоро, но как раз в этот момент его и подобрал человек с большим и добрым сердцем.

* * *

Вылечив Василия, человек оставил его жить у себя в квартире. Теперь кот не знал горя. Он всегда был сыт и весел, ему не приходилось спать на холодной земле, а на дождь он любил смотреть сидя у теплой батареи. Так уж вышло, что человек, спасший кота, оказался священником. Кот абсолютно не разбирался во всех этих религиях, поэтому ему было не особо интересно - где он работает и чем занимается. К тому же, он не верил даже в своих, кошачьих богов, а авторитет человеческих он тем более не признавал и даже посмеивался над ними, то и дело роняя иконы и книги на пол. Но его новый хозяин не ругал его за это. Каждый раз после очередной выходки кота, он терпеливо расставлял все предметы по местам, брал в руки какую-то книгу и начинал читать вслух. Первое время Василий просто уходил в другую комнату, так как голос у человека в это время становился невероятно заунывным. А спустя пару месяцев он привык к нему и иногда даже пытался вникнуть в смысл текста.

Так Василий и узнал о семи смертных грехах. Сначала эта информация прошла мимо его ушей, но однажды, когда он лежал на подоконнике, наслаждаясь видом из окна, неожиданная мысль пришла ему в голову, отчего он даже мяукнул вслух. Ведь семь своих жизней он потерял как раз из-за этих самых семи грехов! Еще раз перебрав в памяти все случаи, в которых он прощался с жизнью, он снова убедился в правдивости своей догадки. С тех пор он стал еще внимательнее прислушиваться к словам своего человека.

* * *

Через год человек сильно заболел. Он сутками лежал в постели, иногда выползая на кухню, чтобы попить воды. Через неделю он настолько ослаб, что не мог делать и этого. То и дело он терял сознание, пересохшими губами шептал какие-то слова и в кошмарном бреду метался по кровати, комкая простыню. Василий не отходил от него ни на миг. Сидя рядом с человеком, он задумчиво смотрел на него своими зелеными глазами и что-то тихо мурчал себе под нос.

Однажды утром, спустя несколько безумных дней и ночей, когда казалось, что смерть уже склонилась над ним, человек проснулся и понял, что ему стало легче. В этот день он смог выпить немного воды и даже чуть-чуть поесть. А еще через неделю он был уже полностью здоров.

- Вот видишь, Васька, - произнес человек, сидя в кресле и поглаживая кота по спине, - молитва помогла мне и Бог спас меня от смерти. Если бы не он, я бы умер. Что бы тогда с тобой стало? Быть может, что только из-за тебя он и оставил меня на этом свете.

Кот посмотрел на человека и прищурил глаза.

- Ты там что-то говорил о самопожертвовании, когда читал свою книжку. Теперь мои семь грехов не считаются, да? У меня теперь снова девять жизней? - мяукнул он в ответ.

- Ты есть хочешь? Прости, что не мог тебя кормить все эти дни. Пойдем, Васька, - как обычно не понял кошачьего языка человек и пошел на кухню за кормом.

- Ну, понятно, - вздохнул кот и поплелся вслед за ним, по пути снова смахнув икону со стола, - вокруг один обман. Никто мне ничего не вернет...

* * *

Вот так человек чудесным образом избежал смерти и еще больше утвердился в своей вере, а кот потратил свою восьмую жизнь, подарив ее человеку, но в этой вере абсолютно разочаровался. Но это событие не поссорило их, а только лишь еще больше сблизило. Ведь у них осталось всего по одной жизни, а они были не настолько глупы, чтобы тратить их на пустые споры и ненужные обиды.

Древние страхи

- Ты знаешь, иногда мне кажется, что кто-то смотрит на меня из этого леса. Такое жуткое чувство... - женщина отошла от окна и повернулась к своему мужу, - я прям чувствую чей-то взгляд на себе. Особенно по вечерам, после того, как стемнеет.

Мужчина улыбнулся, обнял женщину и погладил ее по голове.

- Ты же сама всегда хотела дом у леса. Теперь уже не хочешь? Будем продавать?

- Нет конечно, - она снова повернулась к окну, - просто иногда аж мурашки по спине пробегают. Смотрю в эту тьму и что-то внутри меня как будто шепчет: "Отвернись! Не смотри на них! Они чувствуют твой взгляд!".

- Кто - они? - нахмурился мужчина.

- Не знаю, - пожала она плечами, - просто ощущения такие. Не знаю, как объяснить.

- Это нормально, - мужчина присел на диван и о чем-то задумался. Было заметно, что он слегка расстроен тем, что дом, о котором они мечтали столько лет и наконец-то достроили, приносит его супруге негативные эмоции, - это древние страхи. Они есть в каждом из нас. Люди всегда боялись темноты, потому что во тьме ты не увидишь врага или опасного зверя. Люди всегда боялись лесов по тем же причинам. А уж от ночного леса у них совсем стыла кровь в жилах. Вот поэтому и появились все эти легенды о всякой нежити.

- Да, наверное ты прав, - задумчиво кивнула женщина, - древние страхи. Но дело в том, что...

- Что? - заинтересовался муж.

- Дело в том, что... Мне кажется, что я действительно слышу этот шепот.

- Какой?

- Ну, тот. Тот, который говорит мне: "Не смотри на них".

- Милая, ну это же просто твой внутренний голос, - рассмеялся мужчина, - ты просто проговариваешь про себя свои мысли, а тебе кажется, что это кто-то говорит. К тому же, ты у меня такая впечатлительная - насмотришься всяких фильмов, а потом боишься без света спать. Это нормально, не нужно обращать на это внимания. Скоро ты привыкнешь к новому месту и все будет хорошо.

Женщина промолчала и только лишь поближе придвинулась к окну.

- Ну, что ты, в самом деле? - занервничал мужчина и подошел к ней, - давай вместе посмотрим.

Он распахнул окно и ворвавшийся ветер тут же наполнил комнату ночной свежестью. На них высокой темной стеной смотрел лес.

- Слышишь? - округлила глаза женщина.

- Что? Слышу, как шумят деревья - ветер же.

- Да нет же! Послушай!

Мужчина повернулся боком к лесу и замер. Тишину нарушали лишь завывания ветра и шум листьев.

- Эй! Кто здесь? - выкрикнул он в темноту.

Только очередной порыв ветра снова ворвался в окно.

- Абсолютно ничего необычного я не слышу. Шумят кроны, ветер дует... Все нормально, милая. Просто ты никогда не жила в деревне, вот тебе и чудится что-то в этих самых обычных звуках.

- Да, да... - закивала она, - наверное, ты прав. Я уже так привыкла к шуму большого города, что здесь мне все в новинку. Все эти звуки природы, леса... Да, ты прав.

- Ну, вот и отлично, - мужчина поцеловал жену в щеку и направился к двери, - пойдем спать, завтра рано вставать.

- Сейчас приду, - улыбнулась она, - нужно еще помыть посуду.

Когда звуки шагов мужа смолкли, она снова выглянула в окно и замерла, прислушиваясь. После объяснений мужа, лес уже не казался таким страшным и мрачным. На несколько минут она даже заслушалась музыкой ветра в ветках старых деревьев. Смахнув с подоконника несколько сухих листьев, она потянулась к ручке окна, чтобы его закрыть.

"... не смотри..." - снова зазвучали в ее голове обрывки шепота, - "...в глаза... отвернись... они чувствуют... БЕГИ!".

Женщина вскрикнула, трясущимися руками быстро захлопнула окно и мигом вылетела из комнаты.

* * *

- Где ты их видела? Здесь? - существо тихо опустилось на землю и уставилось в темноту огромными, как тарелки, глазами.

- Да. Сначала появилось вот это, - другое создание протянуло в сторону дома кривую когтистую лапу, - а несколько ночей назад я увидела там их. Одно из них смотрело прямо на меня. Ты не представляешь, какие они жуткие. У них такая белая кожа, отвратительные короткие пальцы без когтей... Брр... А еще у них очень маленькие глаза. Видимо это правда, что они слепы и не могут нас видеть.

- Ты их первый раз что ли увидела?

- Да. Ты же знаешь, я всю жизнь прожила в той норе у Червивого болота. Я никогда не видела белых карликов.

Второе существо издало булькающий звук, чем-то отдаленно напоминающее смех.

- Если честно, то я и сам их видел всего пару раз в жизни. И то я не уверен, что мне не показалось.

- То есть, ты их тоже видел? - оживилось существо, - а мне никто не верит... А расскажи мне о них. Что ты о них знаешь?

- Один из моих предков как-то говорил о них... Но он убеждал меня в том, что это просто древние страхи и никаких белых карликов не существует. Он говорил, что мы, нежить, всегда боялись полей, потому что в поле ты заметен для своих врагов. Особенно тогда, когда в небе светит желтый глаз. На равнине нельзя спрятаться в норе, за деревом или в болоте. В этом он прав - мы ведь никогда не выходим из-под тени деревьев. Он говорил, что из-за всего этого и появились все эти легенды и выдумки о карликах.

- Ну, не знаю... - протянуло первое создание, - что тогда это такое и откуда оно появилось?

Оно снова указало на дом.

- Он говорил, что существуют такие огромные необычные грибы. И что они тоже растут сами по себе тогда, когда мы спим, скрываясь от желтого глаза. Но ни он, ни я еще ни разу их не видели. Вот, сегодня в первый раз.

- Грибы? Как-то они не очень похожи...

- Тихо!

Существо взмахнуло лапой. Второе создание тут же повернуло черное плоское лицо в сторону дома и замерло от ужаса. Прямо на них смотрел... белый карлик. Дрожь пробежала по всему телу. Маленькие глаза карлика рыскали своим слепым взглядом по ночному лесу, выискивая свою жертву. Через секунду все оборвалось внутри нежити - за первым карликом появился второй. Его уродливые, короткие, и от этого еще более пугающие руки потянулись к ним, как будто пытаясь нащупать что-то перед собой.

- Эй! Кто здесь? - раздался его ужасный тихий писк, от которого у обоих подкосились лапы.

Одно из существ, первым оправившись от ужаса, охватившего его, тут же бросилось к своей, окаменевшей от страха спутнице, и огромной лапой схватило ее за плечо, пытаясь утащить за собой в темноту леса.

- Не смотри! Не смотри им в глаза, - зашептало оно, - отвернись! Они чувствуют наши взгляды! Не смотри... БЕГИ!

Неудавшийся праздник

Вурдалак Елисей жутко не любил свой день смерти. А в этом году ему как раз исполнялось ровно сорок лет. Ах, да... Я забыл сказать, что у нежити не принято отмечать дни рождения по вполне понятной причине - потому что там никто не рождается. Поэтому день смерти у них является подобием нашего дня рождения и отмечается примерно также. Виновник торжества накрывает полянку в непроходимой чащобе своего леса и приглашает гостей, те дарят ему подарки и желают еще долго не гнить и не разваливаться. Затем, после нескольких опустошенных бутылок с забродившей кровью, гости делятся на маленькие компании и начинают жаловаться друг другу на то, что раньше было лучше. Как видите, особой разницы с нашими праздниками нет. Только название другое.

Елисей с ужасом ждал свой день смерти. Дело в том, что он не очень любил оказываться в центре внимания. К тому же, его запасов не хватило бы даже на то, чтобы накрыть даже самую маленькую и скромную полянку.

* * *

- Елисей! Вот ты где! С днем смерти тебя! - молодой оборотень остановился у неприметного холмика, почти полностью занесенного сухими листьями.

- Это не я, - раздался глухой голос из-под земли.

- Да ладно тебе. Давай вылезай уже. У меня для тебя подарок.

Несколько секунд прошли в тишине.

- Я говорю - вылезай! - нетерпеливо повторил оборотень, - а то сейчас осиновым колом тебя выгонять буду.

Из-под земли послышалось недовольное бормотание, но через мгновение на поверхности показалась заспанное лицо вурдалака.

- С днем смерти, друг! - белозубо оскалился оборотень и принял торжественную позу, - сорок лет назад в этот замечательный день ты умер. Прими мои поздравления и вот этот скромный подарок.

Он протянул Елисею грязный и почерневший от сырости листок бумаги.

- Спасибо, - хмуро кивнул вурдалак, - а что это?

- Карта грибных мест нашего леса. Я хотел тебе сам грибника притащить - присмотрел одного, но подумал, что он тебе может не понравиться - толстоват сильно. Ты же не любишь жирное мясо?

Здесь нужно снова отвлечься и объяснить, что карты грибных мест для навьих - это как сертификат в парфюмерный магазин для нас. Когда лень выбирать подарок, можно подарить его, а именинник уже сам сходит и выберет то, что ему нравится.

- Да, я на диете сейчас, - вздохнул Елисей, - желудок уже совсем дырявый.

- И поэтому мой подарок придется очень кстати! - послышалось откуда-то из чащи.

Вурдалак и оборотень обернулись на голос и увидели, как из-за деревьев, хромая на короткую лапу, выходит болотная тварь Авдотья. С ней Елисей был знаком уже лет десять. Авдотья была веселой и отзывчивой тварью. В тяжелые времена, когда вурдалак еще не научился охотиться на людей, она всегда делилась с ним своей добычей и всячески поддерживала морально.

- С днем смерти, мой друг! - болотница обняла вурдалака, уже полностью выбравшегося на поверхность, оставив на нем куски зеленоватой слизи, - я долго думала, что тебе подарить, а потом вспомнила про твой больной желудок. Поэтому вот мой подарок. Держи! Зашьешь дырку и будешь снова как новенький.

С этими словами она протянула Елисею ржавую иглу с продетой в нее грязной ниткой.

- Ого! - округлил глаза вурдалак, - такой дорогой подарок... Авдотья, может ты его себе оставишь? У тебя у самой ухо на честном слове висит.

- Для друга ничего не жалко, - расплылась в беззубой улыбке болотница, - а ухо пока еще держится.

Дело в том, что в силу физиологических причин, навьи со временем начинают подгнивать и разваливаться. Поэтому иглы и нитки являются у них очень ценными и, что главное, дефицитными предметами, так как мало кто из людей когда идет в лес, берет с собой набор для шитья.

- Ну, спасибо тебе! - Елисей аккуратно воткнул иглу себе в плечо, чтобы не потерять ее и виновато посмотрел на своих друзей.

- Ребят, если честно, я не хотел отмечать день смерти и совсем не подготовился...

- Зато мы подготовились! - два злыдня возникли как будто из воздуха прямо перед ним. Это были два брата близнеца - Степан и Федор. С ними Елисей познакомился не так давно, но уже успел подружиться, - мы договорились с Лешим. Через час он ждет нас на Кривой Поляне.

- Но сегодня же полнолуние! - удивился Елисей, - в полнолуние на Кривую Поляну пускают только по знакомству, потому что там самый лучший вид на Проклятое Кладбище!

- Друг, у тебя сегодня день смерти, - в один голос заговорили братья. Тебе не нужно ни о чем думать. Вся Кривая Поляна сегодня наша. Там не будет никого лишнего. А вот и наш подарок - целый литр крови. Еще тепленькая!

- Ребята... - растроганный вурдалак переводил взгляд с одного на другого, не в силах подобрать слова, - ребят...

- Ни слова больше! - хлопнул в ладоши оборотень и, схватив Елисея за плечи, поставил на ноги, - идем. Сегодня будет веселая ночь!

* * *

Друзья веселились до самого утра. Леший не обманул - в честь дня смерти Елисея вся Кривая Поляна принадлежала только им пятерым. Ни одно живое и неживое существо не нарушило их скромное застолье. Уже под утро, когда глаза нежити стали слипаться, а небо на востоке светлеть, друзья разлеглись на траве и принялись смотреть на полную луну, негромко переговариваясь.

- Уже сорок лет мне сегодня, - грустно вздохнул Елисей.

- Да это разве возраст? - хохотнула Авдотья и игриво бросила в вурдалака еще один кусочек слизи, - помнишь водяного Илью Никифоровича? Так он сколько лет просмертил?

- Восемьдесят шесть лет, - приподнялся на локте оборотень, - так еще смертил бы и смертил если бы озеро не высохло.

- Ну... То водяной, - снова вздохнул вурдалак, - а у меня уже здоровье не то. Чувствую, жизнь уже не за горами.

- Да сплюнь, - в один голос заверещали злыдни, - сто лет еще просмертишь. А о жизни не нужно лишний раз вспоминать. Тем более, на день глядя.

- Все мы когда-нибудь заживем, - пожал Елисей плечами, - чего ее боятся-то? Интересно просто - а что потом? Что будет, когда жизнь за нами придет?

Над поляной на несколько секунд повисла гнетущая тишина. Улыбки сползли с лиц, каждый задумался о чем-то своем.

- А я вот верю в смерть после жизни, - взмахнула болотница руками, - не может такого быть, чтобы мы сгнили и всё... и ничего от нас не осталось.

- Ну, от тебя-то точно что-нибудь останется, - вытирая очередную порцию слизи со своей лапы, пробурчал оборотень.

- Вот вы будете смеяться, но я вам все равно расскажу, - неожиданно посерьезнел вурдалак. Он сел на землю и повернулся к своим друзьям.

- Мне иногда кажется, что в прошлой смерти я был... Человеком.

- Чего?

- Человеком. Серьезно! Мне иногда сны даже снятся такие - как будто у меня есть дом. Не могила, а настоящий дом человеческий. И что в нем тепло, уютно. Еще люди маленькие бегают. Эти... Как они их называют-то?

- Дети, - подсказал злыдень.

- Вот, точно - дети. И еще снится, как будто есть у меня кот и он на меня не фырчит и не гонит прочь, как обычно они делают. А наоборот - на руки ко мне просится, а я его глажу. И вот живу я в этом доме, а ко мне другие люди приходят в гости. Мы с ними разговариваем обо всем, смеемся... И знаете что? Не знаю, как там на самом деле, а у меня во сне они совсем даже неплохие ребята. Такие же, как и мы с вами. Только знаете в чем разница? Они не смертят, а... живут.

- То есть, ты хочешь сказать, что после того, как за нами придет жизнь мы превратимся в людей? - недоверчиво покосился на него оборотень.

- Не знаю, - пожал вурдалак плечами, - а вдруг? Не зря же сны эти снятся.

- Ладно, - выдохнула болотница, - раз уж на то пошло, то и я тоже такие сны вижу. Вроде как есть у меня нора, но не в земле, а в высоком таком каменном дереве. И рядом со мной тоже норы, в которых люди. Но мне во сне не страшно от этого, а наоборот - спокойно как-то, беззаботно...

- И нам, и нам тоже они снятся, - одновременно закивали головами злыдни и уставились на оборотня.

Тот немного помолчал, но потом махнул лапой.

- Что ж скрывать, - вздохнул он, - мне тоже иногда такое видится.

- Вот оно, значит, как, - обвел взглядом своих друзей Елисей, - так может тогда это все правда? Может мы действительно все когда-то людьми были? А как жизнь за нами придет, так мы снова ими станем?

- А мы их едим, - разочарованно вздохнула Авдотья.

Над поляной снова повисла тишина.

- Нет, ребят. Вы как хотите, а я не хочу так больше. Спасибо тебе, друг, но карта пусть у тебя останется, - с этими словами он протянул оборотню листок, - игла мне тоже не нужна - лучше ухо себе пришей, а желудок мой еще потерпит. И бутылку с кровью тоже заберите. Не хочу я ее больше пить.

- Да чего ты так взъерепенился? - удивился оборотень, - хорошо же сидели...

- Просто не хочу, чтобы когда я стану человеком, меня сожрал кто-нибудь вроде тебя. Что ж в этом хорошего? - поднялся на ноги Елисей, - а что нам потом сниться будет, когда мы людьми станем? Кошмары всякие, как мы по темным лесам бегаем, как по кладбищам бродим, да кровью умываемся? А вдруг мы помнить всё будем? Каково нам тогда в глаза другим людям смотреть будет, а? Ладно, ребят, спасибо, что поздравили, но я пойду уже.

С этими словами он развернулся и поковылял в лес. Уже через минуту его силуэт растворился в тени деревьев.

* * *

Давно это было, но с тех пор в этом лесу не пропало ни одного грибника. Говорят, что Елисей после своего неудавшегося дня смерти подался в проповедники. Ходил по другим лесам, да рассказывал нежити, что нельзя пугать и есть людей. Кто-то смеялся над ним, кто-то верил и сам принимался проповедовать новое учение. Вскоре и в других лесах количество исчезновений людей резко сократилось. Ну, а что? Смерть ведь не бесконечна, а жизнь... Жизнь совсем не за горами.

Где хранится добро?

- Мам, а где хранится добро? - мальчик отвлекся от чтения книги и посмотрел на свою мать, сидящую рядом.

- Добро? - немного растерялась женщина, - как это - где? Оно нигде не хранится.

- А почему тогда говорят, что добро нужно хранить в своем сердце? Оно там не портится что ли? А что будет, если добро испортится? А какой у него срок годности? - выдал очередь вопросов мальчик.

Мать разулыбалась и погладила сына по голове.

- А тебе спать не пора еще, почемучка?

- Почему вы, взрослые, когда не знаете, что сказать, сразу отправляете всех спать? Если бы все вас слушались, то самыми богатыми людьми на свете были бы зубные врачи.

- Почему врачи? - удивилась мать.

- Потому что весь мир постоянно бы спал и не просыпался бы даже для того, чтобы почистить зубы. Представляешь, сколько бы сонных людей с больными зубами каждый день сидели бы к ним в очереди? - укоризненно покачал головой мальчик и закрыл книгу, - нет уж, давай разберемся. Почему добро нужно хранить в сердце?

Женщина поняла, что избежать серьезного разговора не получится, поэтому смиренно вздохнула и наморщила лоб, пытаясь найти ответ на этот сложный вопрос. Но ничего путного в голову не приходило.

- Не знаешь? - прищурился мальчик, - ладно, тогда скажи мне - почему говорят, что зло нельзя держать в себе?

- Ну, это просто. Если держать его в себе, то оно начнет есть тебя изнутри и...

- И что?

- И... И съест тебя всего, - попыталась выкрутиться мама.

- Что-то я ни разу не видел человека, которого зло съело изнутри, - пожал плечами сын, - если бы так было на самом деле, то в злого человека можно было бы ткнуть пальцем и он бы лопнул, как воздушный шарик. К тому же, разве правильно выпускать зло на свободу? Если выпустить его, то оно пойдет бродить по свету, делая всякие гадости другим людям. Вот представь, мам. Приходит к тебе наш сосед дядя Витя и говорит: "Скажите, а вы сегодня случайно не выпускали зло?". А ты ему: "Да, выпускала, ведь его нельзя держать в себе". А он расстроится и скажет: "Зачем же вы его выпустили? Я встретился с ним прямо возле подъезда и оно поставило мне вот этот синяк под глазом!". Разве тебе не станет стыдно?

Женщина снова нахмурилась и хотела что-то ответить, но не придумала ничего, что можно было бы противопоставить такой логике.

- Правильнее было бы выпускать добро, а не зло, - продолжил свои рассуждения сын, - зачем его хранить в сердце? Оно же не варенье... Выпустил его и всем хорошо. Бродит добро по миру и совершает всякие полезности другим людям. А они встречают его и говорят: "Вот же хорошо, что кто-то выпустил его на свободу, а не запер в своем сердце".

- Подожди, но ведь если человек выпустит все свое добро, то у него его совсем не останется? - спросила мать, всерьез задумавшись над словами сына, - значит человек станет злым?

- Нет, мама, - покачал головой сын, - добро всегда возвращается.

- А зло?

- И зло тоже. Они как люди. Они всегда ищут свой дом, а когда находят, то могут жить там всю свою жизнь, иногда отправляясь в путешествия, - он посмотрел на маму серьезным взглядом, - а вы, взрослые, не выпускаете добро на свободу. Это вы придумали, что его нужно запереть в сердце. Это вы говорите: "Не держи в себе зла", и открываете перед ним дверь. Вы перевернули всё с ног на голову и не понимаете - почему все так плохо вокруг. После того, как вы это придумали, каждый стал заманивать к себе добро и запирать его там. Оно теперь не ходит по земле, а сидит внутри каждого из вас. А вы говорите: "В мире много добрых людей", но когда эта доброта нужна, все жадничают и боятся ею поделиться. Зато зло вы всегда рады выпустить погулять. Вот оно и бродит по нашему миру среди добрых, но жадных людей. И нет никому дела до других. Когда-нибудь наступит день и добра в мире не останется. Его расхватают люди по своим сердцам. Что вы будете с ним делать, мам? Оно пропадет без свежего воздуха и тогда оно исчезнет навсегда из этого мира. И вы будете в этом виноваты.

- И что же делать тогда?

Мальчик хитро покосился на свою маму, подошел к ней и крепко обнял.

- Давай позвоним папе и пригласим его на выходных погулять вместе?

- Сынок, - вздохнула женщина, - ты же знаешь, что мы в разводе и...

- И что, ты его не любишь что ли?

Мать покраснела и опустила глаза.

- А всё-таки и правда в сердце, - прошептал сын.

- Что - в сердце?

- Добро в сердце хранится. Вон как оно стучится изнутри. Я сейчас телефон принесу, будем выпускать.

Поминки

Алексей лежал в кровати и рассматривал растрескавшуюся штукатурку на потолке под завывания и присвисты ветра, пробивающегося в квартиру сквозь щели в окнах. Последние три дня Алексей пил. Пил плотно, дико и безбожно. Такой длительный запой случился с ним впервые. Ему очень хотелось спать, но он боялся закрыть глаза. Алексей знал, что стоит только на секунду расслабиться и опустить веки, как странные образы и пугающие создания снова полезут сквозь стены, протягивая к нему свои непропорционально длинные пальцы с щелкающими суставами. Они снова будут стоять у его кровати и смотреть на него своими белыми глазами-блюдцами без зрачков, нашептывая непонятные слова на незнакомом языке.

Алексей свесил ноги с кровати, задев пустую бутылку. Она покатилась к стене и замерла у плинтуса. Проводив ее тоскливым взглядом, он тяжело вздохнул, покачав головой.

- Это не моя жизнь, - зашептал он сам себе, - нет, не моя...

Все началось с проблем на работе. Алексей был тем самым человеком, которого в народе презрительно называют "офисным планктоном". Он сидел на планерке в белоснежной рубашке, опускал глаза во время очередного нагоняя от начальства, кому-то звонил, ездил куда-то на встречи, что-то продавал и получал какую-то зарплату. И вдобавок ненавидел все это лютой ненавистью. Он чувствовал, что это совсем не то, чего он хотел всю свою жизнь, но он топил эту мысль каждый раз, когда она снова всплывала из глубин его разума. В конце концов он не выдержал. Во время очередного беспричинного ора директора филиала, он просто послал его туда, куда обычно отправляют всех неприятных людей. Директор никуда не пошел, а просто уволил Алексея по статье.

Помыкавшись без работы пару месяцев, Алексей окончательно расшатал свои нервы. Жена ушла через полгода после очередного скандала, который закатил Алексей совершенно без повода. К бессилию и безысходности прибавилась еще и злоба. Сначала на жену, затем и на весь окружающий мир. Взгляд Алексея становился все более жестким и колючим, морщины между бровями поползли вверх, речь становилась все грубее и отрывистее. Немногочисленные друзья сначала попытались вытащить Алексея из этой ямы, но, почувствовав, что еще немного и они в его глазах сами станут причиной всех его бед, бросили это дело и отвернулись от него. А Алексей, сползая на дно, только и делал, что посылал проклятья всему миру. Ведь во всем были виноваты все, но не он сам.

- Это какая-то чужая жизнь, не моя, - снова повторил он и, поднявшись с кровати, побрел на кухню, придерживаясь руками за стены.

Пройдя мимо стола, за которым в непринужденной позе сидел силуэт в черных одеждах и неизменным капюшоном, накинутым на голову, он наклонился над раковиной и открыл кран. Алексей уже привык к своим видениям, которые выдавал на гора его отравленный мозг, поэтому присутствие на кухне этого персонажа его не сильно озадачило.

- Садись, Леха, помянем человечка одного, - услышал он голос за спиной и невольно вздрогнул.

Слова прозвучали слишком четко и громко, что очень отличало их от неразборчивого бормотания его ночных воображаемых гостей. Оторвавшись от струи холодной воды, Алексей закрыл кран и медленно обернулся. Видение никуда не исчезло. Черный овал капюшона был повернут в его сторону.

- Я говорю - садись, помянем человека. Чего ты замер? Давай тару.

Алексей машинально протянул руку к шкафу и достал из него два стакана. Затем молча подошел к столу и поставил их перед Смертью. Она, ловким движением свинтив крышку с бутылки, стоявшей на столе, наполнила стаканы.

- Давай, за хорошего человека. Пусть память о нем будет жить вечно. Я, кстати, редко такое говорю.

Содержимое стакана тут же исчезло где-то в темноте капюшона.

- За какого еще человека? - наконец-то выдавил из себя Алексей.

- Ой, я тебе даже про него не рассказала, - хмыкнула Смерть, - садись.

Парень сел на стул, не сводя глаз с гостьи.

- Он был чудом, а не человеком, - вздохнула она, - добрым, отзывчивым, интересным. Знаешь сколько у него друзей было? Все гордились им. А жена! Красавица, умница. Жалко ее конечно - очень уж она его любила сильно. Ну, а как не любить? Он и сам в ней души не чаял - на руках носил. Все подруги завидовали... А какие у него руки золотые были! - Смерть снова наполнила свой стакан, - он когда со своей работы уволился по собственному, открыл цех небольшой столярный. Сам там и работал. Заказы со всего города приходили. Он всегда мечтал о такой работе - чтобы и самому нравилось и людям пользу приносить. В общем, мастером своего дела был.

- А тебе что, больше не с кем его помянуть? - набычился Алексей.

- А какие у него дети были... - покачала она головой, проигнорировав его выпад, - первой дочка родилась. Вся в мать - красотка та еще. Потом и сынишка появился. Умный, добрый мальчишка - весь в отца. Учителя в школе на них не нарадовались. Круглые отличники.

- Слушай, - оперся Алексей кулаками на стол, - мне плевать на этого твоего человека. У меня своих проблем хватает. Еще я по всяким... Какое мне дело до твоих росказней? Давай вали отсюда.

Овал капюшона медленно повернулся в сторону Алексея.

- Нехороший ты человек, Лешка. Злой. Вот он не таким был. Он бы посидел со мной, поговорил, помянул... Он всегда всем помогал, кто к нему за помощью обращался. Я ж говорю - чудо, а не человек. Ну, раз не хочешь помянуть, то я сама здесь посижу.

- Я говорю - вали отсюда! - еще крепче сжав кулаки, наклонился над столом парень.

Смерть подняла стакан, абсолютно не реагируя на агрессивное поведение хозяина квартиры.

- Ну, покойся с миром, Алексей.

- Да иди ты в... Подожди, какой еще Алексей? - осекся молодой человек.

- Колодин Алексей Викторович, - Смерть поставила пустой стакан на стол, - восемьдесят четвертого года рождения. Высокий такой был, темноволосый...

- В смысле... В смысле, Колодин? - побелел Алексей, - это же я...

Смерть снова повернула голову в сторону парня.

- Нет, Лешка, не ты. Разве я о тебе сейчас рассказывала?

- Ну... Я же тоже восемьдесят четвертого года, тоже Колодин, тоже Викторович.

- Да, и тоже высокий, темноволосый, - закивала Смерть, - но это не ты, нет. У того Лешки совсем другая жизнь была - радостная, легкая, счастливая. Он сам ее построил, своими руками. Но год назад заболел он сильно, как раз тогда, когда тебя с работы выгнали. Потом еще один приступ случился. Это примерно когда от тебя жена ушла. Когда ты друзей своих стал налево-направо посылать, Лешка уже при смерти был. Мог бы, в принципе, выкарабкаться, но... Умер на днях.

- Когда?

- Три дня назад. Как раз тогда, когда ты за бутылку взялся.

Алексей откинулся на спинку стула и уставился непонимающим взглядом на Смерть.

- Как его жену зовут?

- Светлана.

- Но это же я! - вскочил он из-за стола, - мою бывшую жену также зовут! Что все это значит?

Смерть вздохнула и снова наполнила стакан.

- Не ты, Леш, не ты... Ты же сам недавно сказал, что это не твоя жизнь. Ладно, пора мне уже. А ты живи дальше. Только не забывай про него. Он действительно был хорошим человеком. Тебе уже таким не стать. Хотя... Если очень захочешь, то может и получится. Здесь уже все от тебя зависит.

Она положила на стакан корку хлеба и, поднявшись из-за стола, бесшумно растворилась в воздухе.

Шепот

Помнишь меня? Вряд ли... Человеческая память коротка. Хорошо, я сам расскажу тебе свою печальную историю.

Помнишь тот вечер, когда тебе было очень плохо? Какой-то человек обидел тебя и ты плакала в парке на скамейке, а потом прошептала ему: "Я тебя ненавижу!". Я хорошо запомнил эти слова, ведь они и стали началом моей новой жизни. В этот момент я решил, что отомщу за тебя, чего бы мне это не стоило.

Тогда я был еще слишком мал и слаб, моих сил не хватило даже на то, чтобы остановить этого человека, но твоя ненависть стала моей и она давала мне силы на то, чтобы идти дальше. Я отправился на поиски твоего обидчика. Я заглядывал в лица людей, врывался в их дома, пугая их детей и животных, я бродил по лесам и полям, городам и деревням, но никак не мог отыскать того, кто тебя обидел.

Я рос и становился сильнее. Люди чувствовали мою мощь и инстинктивно прятали лица и опускали глаза, почувствовав меня рядом. Я смеялся над ними, а они ежились от моего смеха, ведь он был пропитан злобой и жаждой мести. Я видел, как они склоняют передо мной головы, но для меня этого было мало. Ведь я не мог найти того, кто заставил тебя плакать.

Тогда я отправился дальше. Я пересек самые высокие горы, я видел самую глубокую бездну, я даже говорил с Океаном и он отвечал мне. Я стал великим и не было сил в этом мире, способных мне противостоять. Когда я преодолел океан, я снова увидел людей... Да, я убивал их. Убивал без разбора. Я бил их, топил, душил и рвал на куски. Я насытился кровью сполна и напоил ею свою ненависть. Я не знал - был ли среди них тот, кто тебя обидел, но я посчитал, что сотня жизней - достойная месть за твои слезы. Только тогда я успокоился.

Я уходил, но люди все еще боялись меня. Они чувствовали мое приближение и старались уйти с моего пути. Но я их уже не трогал. Я отомстил. Я возвращался к тебе.

Я устал, мне хотелось покоя. Обогнув весь земной шар, я снова вернулся к твоему дому. Я долго метался по двору, не решаясь зайти. Я не знал как ты меня встретишь. Набравшись смелости, я все же вошел в твой дом. Скрипнула дверь и я снова рядом, снова с тобой, снова в твоих легких. И ты снова шепчешь что-то другому человеку, но это уже другие слова: "Я тебя люблю". Теперь я спокоен, я знаю, что ты счастлива. Теперь мне не нужно убивать людей и сносить их дома, не нужно переворачивать машины и вырывать с корнями деревья. Теперь я буду другим.

Я - Ветер, рожденный Шепотом, вскормленный Ненавистью и ставший Ураганом. Сегодня я родился заново и отправился в новое путешествие, но теперь во мне нет злобы. Благодаря тебе, во мне теперь живет любовь. Я играю с одуванчиками, кручу жернова мельниц, расправляю паруса кораблей и сметаю мусор с крыш домов. Мне нравится быть таким. Спасибо тебе. Теперь я спокоен и счастлив.

* * *

Быть может, что прямо сейчас кто-то из моих братьев заглядывает и в ваши окна. Поэтому перед тем, как выбросить из себя злобу, вспомните, что не каждому Шепоту суждено стать Ураганом, но каждый Ураган когда-то был Шепотом.

Корпорация «Счастье»

- Ты хочешь знать, как я стал миллиардером, Билли? - мужчина закинул ноги на стол и сложил руки на груди, - это было просто.

Билл и Фред были друзьями детства. Когда они закончили школу, жизнь раскидала их по разным уголкам планеты. Билл, отучившись и получив профессию юриста, перебрался в Европу, где стал специалистом среднего звена в одной из компаний, а Фред как будто исчез, в один момент прервав все контакты со старыми друзьями. Встретились они случайно, столкнувшись лицом к лицу у входа в огромный офисный центр одной из столиц, где, как оказалось, и работал Фред и куда приехал Билл по своим делам.

- Мне было бы интересно узнать это, Фред, - улыбнулся Билл, - не подумай, что я завидую тебе и все такое... Я действительно рад за тебя. Ты смог сделать то, чего не удалось никому из наших друзей - ты стал большим человеком. Сколько работников сейчас у тебя в подчинении?

- Не так уж и много, - ухмыльнулся Фред, - что-то около трехсот сотрудников по всему миру. Но они работают в убыточной дочерней организации, с которой я ничего не имею. В штате же моего офиса состоит всего около тридцати человек.

Билл нахмурился и непонимающе покачал головой.

- Я думал, что твоя контора гораздо крупнее... Так на чем же ты зарабатываешь?

Фред хмыкнул, опустил ноги на пол и направился к огромному панорамному окну, из которого открывался впечатляющий вид на центр города.

- Я зарабатываю на том, к чему стремятся все люди в этом мире, - произнес он, закинув руки за спину, - к чему стремишься ты, Билли?

- Ну... Сложный вопрос, - слегка смутился тот.

- Нет. Достаточно легкий, - Фред отвернулся от окна и посмотрел на своего друга, - что бы ты сейчас не ответил, какую бы непостижимую цель не назвал, все это сводится к одному.

- К чему же?

- Ты, как и любой другой человек на этом свете, хочет одного - быть счастливым. Ты можешь вкладывать в это понятие что угодно - деньги, власть, любовь, славу... То, чего ты искренне хочешь, обязательно принесет тебе счастье. Да, для кого-то счастье - это забитый до отказа холодильник, а для другого - любящая жена-красавица. Но если каждому из этих двоих дать то, чего они желают, они оба станут счастливыми людьми. Хотя бы ненадолго. Не деньги, а счастье правит миром, Билли. Стремление к нему двигает цивилизацию вперед.

Фред улыбнулся какой-то загадочной улыбкой и снова вернулся к столу, усевшись в кресло.

- Как это связано с цивилизацией? - пожал плечами Билл.

- Это элементарно, мой друг. Каждый ученый, сделавший открытие; каждый композитор, сотворивший шедевр; да, черт возьми, даже каждый повар, идеально прожаривший стейк... Все они испытывают эйфорию, радость, счастье от своего достижения. Они подсаживаются на этот наркотик, они хотят его еще и еще. Именно поэтому этот ученый будет и дальше ломать голову над своими изобретениями, музыкант забудет обо сне, подбирая ноты для очередной великой мелодии, а повар отдаст последние деньги за новую сковороду, чтобы следующий стейк был еще сочнее и ароматнее. Все они и двигают вперед эту цивилизацию. Им кажется, что они делают это ради людей, а на самом деле все они - чертовы наркоманы, которые просто хотят урвать себе очередную дозу счастья. Понимаешь, Билли?

- Возможно, что ты и прав, Фред, - задумчиво произнес Билл, - но я до сих пор не пойму, как ты умудряешься на этом заработать? Разве ты сможешь заставить кого-то быть счастливым? Разве ты можешь дать каждому то, чего он желает? Это невозможно.

- Я не могу, но кое-кто другой может дать хорошего пинка любому человеку на этом свете. И этот "кое-кто" работает на меня абсолютно бесплатно, - хитро улыбнулся Фред.

- Ты совсем меня запутал, - потер переносицу Билл, - говори уже, кто это?

- Время, - развел руки в стороны Фред, - этот мистер умеет убеждать.

- Время?

- Да, именно оно, - мужчина за столом покосился на своего друга и снова улыбнулся, - я вижу, Билли, что ты ни черта не понимаешь, что я тебе говорю. Хорошо, я расскажу тебе о своем бизнесе, но я должен быть уверен в том, что все, что я тебе скажу, навсегда останется между нами. Иначе...

- Фредди, да как ты можешь? - насупился Билл, - естественно я...

- Хорошо, хорошо, я верю тебе, - кивнул Фред и облокотился на стол. Немного помолчав, он продолжил, - моя корпорация дает возможность каждому, абсолютно любому человеку стать счастливым. Да, это дорогое удовольствие. За счастье нужно платить. Но мы даем стопроцентную гарантию выполнения своих обязательств.

- То есть, каждый, кто к вам обратился сейчас счастлив?

- Абсолютно каждый.

- Как же вы это делаете?

- Очень просто, Билли. Человек приходит к нам и говорит: "Эй, парни, я устал от всего этого, я хочу быть счастливым! Вот вам деньги, делайте свою работу". И мы начинаем ее делать. Для начала подписываем договор о неразглашении всех сведений, которые станут доступны нашему клиенту. Затем проводим полное обследование этого человека. Абсолютно полное. Начиная с медицинских показателей, заканчивая личностными характеристиками.

- Но ведь эти исследования стоят огромных денег!

- Да, поэтому мы экономим на этом, - усмехнулся Фред, - на самом деле никакие обследования не проводятся. Мы просто устраиваем небольшое театральное представление, а в конце показываем клиенту толстенную папку с непонятными графиками и цифрами. После этого мы рассказываем человеку всякую чушь заумными словами, еще раз гарантируем наступление счастья в самое ближайшее время и... сообщаем ему о том, что он, к сожалению, смертельно болен и жить ему осталось год, два или еще меньше. Как правило, мы не называем сроки больше трех лет.

- То есть... - Билл вытаращил глаза на своего друга, - вы обманываете их?

- Да, Билли, обманываем. Но это и есть самый действенный метод. Когда человек узнаёт, что ему осталось жить всего ничего, он меняется на глазах. Что бы ты делал, если бы узнал, что тебе остался год?

- Ну... Я бы, наверное... Я бы постарался прожить его... Черт возьми, Фредди, я бы постарался прожить его счастливо.

- Вот видишь? - кивнул Фред, - когда человек перестает думать о своей смерти, как о чем-то далеком и невозможном, все его приоритеты меняются. Он уже не мечтает о новой груде металла на колесах, ему становятся неинтересны дорогущие шмотки и прочие блестящие цацки. Большинство из них, наоборот, избавляются от этого мусора, чтобы потратить эти деньги на что-то действительно стоящее. На то, что сделает его счастливым. Кто-то отправляется в путешествие, кто-то начинает помогать бездомным, а кто-то бросает работу и садится за чтение книг. Все они начинают жить по-настоящему. Без всех этих выдуманных идеалов современного мира и прочей ерунды, они приводят свою жизнь в соответствие со своим внутренним пониманием счастья. Каждому - свое, но именно мы даем человеку шанс почувствовать себя действительно счастливым, а мистер Время дает ему пинков под зад, чтобы он не расслаблялся. Вот так я и зарабатываю, Билли. За некоторую сумму денег я дарю людям настоящее счастье. Разве это не прекрасно?

- Фредди, ты просто ошарашил меня, - наконец-то отошел от шока Билл, - это просто какое-то мошенничество! Но, черт возьми, оно мне нравится!

- Не мошенничество, а райский подарок, Билли, - рассмеялся Фред.

Билл расхохотался вместе со своим другом. Отсмеявшись, он взглянув на часы, висящие на стене, и тут же поднялся со стула.

- Фредди, мне нужно бежать. Через час у меня встреча, не хотелось бы опоздать на нее. Я рад, что встретился с тобой. Ты меня действительно удивил.

С этими словами он протянул руку Фреду. Тот, встав из-за стола, пожал ее и похлопал Билла по плечу.

- Надеюсь, что мы еще увидимся, Билли! Надо будет как-нибудь собраться всем нашим, да хорошенько оторваться в каком-нибудь баре.

- Я только за, - рассмеялся Билл и направился к выходу.

Уже у самой двери он остановился и обернулся.

- Фредди, мне тут одна мысль в голову пришла. Если ты говоришь, что все ваши обследования липовые и диагнозы ненастоящие... Что происходит потом? Когда срок этого человека подходит к концу, а он все не умирает? Они же рано или поздно поймут, что вы их обманули. Когда-нибудь эта информация все равно просочится куда-нибудь и тебе придется несладко.

Фред скрестил руки на груди и многозначительно ухмыльнулся.

- Билли, ты думаешь, что я такой глупый, что не позаботился об этом? Для этого и существует моя дочерняя компания.

- Ты говорил, что она убыточная. Чем они там занимаются?

- Закреплением счастья, - пожал плечами Фред, - они мастера своего дела, я плачу им огромные гонорары, они не приносят мне прибыли, но они гарантируют безопасность моего бизнеса.

- То есть... Фредди, что это значит - закрепление счастья? - улыбка медленно сползала с лица Билла.

- Корпорация "Счастье" дорожит своей репутацией, - взгляд Фреда стал жестким и колючим, - абсолютно все наши клиенты счастливы и ни один еще не вернулся с претензией о некачественных услугах или о недостоверной информации. Каждый из них прожил остаток своей жизни счастливо, в полной гармонии со своим внутренним миром. А ведь это главное, не так ли?

- Господи, Фред... - лицо Билла побелело, а глаза расширились от ужаса.

- Тебе пора идти, Билли, - хозяин офиса открыл перед ним дверь, - не забывай о нашем уговоре и держи язык за зубами. Ты же не хочешь внезапно стать... очень счастливым?

Пьеса «Космические тёрки»

Солнце: Так, все с местами определились?

Все: (хором) Да-а!

Солнце: Юпитер, иди в конец, я из-за тебя остальных вообще не вижу.

Юпитер: (делая вид, что не слышит) Сатурн, может поближе подвинемся?

Сатурн: А чего нет-то? Давай.

Солнце: (испуганно) Всё-всё, вижу! Все нормально, ребят.

Нептун: (дрожа от холода) Ребят, давайте поплотнее как-нибудь, а?

Юпитер: Ты там ничего не попутал? Ты что-то против моей плотности имеешь?

Нептун: Да я в другом смысле...

Юпитер: Ну вот и завали кратер.

Плутон: (выглядывая из-за Нептуна) Слышь, толстяк, я тебе сейчас пятно на полюс натяну! Ты чего такой борзый?

Юпитер: Блин, откуда звук?

Плутон: Вообще уже страх потеряли, качки шарообразные! Если вы не знали, то чем больше шар, тем громче коллапсирует! Нептун, не бойся, я с тобой если что.

Нептун: (продолжая трястись) Спасибо... Я, блин, чертовски рад...

* * *

Земля: Эй, Солнце!

Солнце: Что?

Земля: Ты какими-то пятнами пошла.

Солнце: А у тебя люди завелись.

Земля: Где?! Блин... Твою ж галактику! Ребят, есть у кого-нибудь лишний астероид?

Все: Самим мало.

Земля: Ладно, сама справлюсь. Не впервой (осматривается по сторонам). Слышь, Луна!

Луна: (спросонья) А?

Земля: Смотри, что у меня есть!

Луна: Где?

Земля: (злорадно хихикая) Уже на тебе.

Луна: Да блин!!! Что это за фигня? Это что, люди что ли? Убери быстро!!!

Земля: Да не бойся, они на тебе не приживутся, ты какая-то неатмосферная.

Луна: (облегченно) Фух... Так-то лучше. А зачем ты их разводишь?

Земля: Не твое дело. У нас тут своя атмосфера (поворачиваясь к Марсу). Эй, Марс! Хочешь прикол расскажу? Подлети поближе.

Марс: И что, и что? Да блин! Это что, люди?

Земля: Да не, просто марсоход. Пусть здесь постоит, ладно?

Луна: Марс, не ведись, она меня так же надурила.

Венера: Кстати, она и меня пыталась так развести. Но со мной не прокатило. Спасибо Солнцу за это.

Солнце: Обращайся. Только в другую сторону. Не отбивайся от коллектива.

Венера: (скрываясь под облаками) Начинается...

Марс: Давай убирай эту фигню с меня.

Земля: Ок. Сейчас люди подлетят и заберут.

Марс: (испуганно) Ладно, пусть стоит. Только больше так не делай, ладно?

Земля: (скрывая улыбку) Ага, да... Больше не буду.

* * *

Меркурий: Солнце, а Земля говорит, что ты карлик!

Солнце: Чего-о-о? Что этот геоид себе позволяет?

Земля: (дрожащим голосом) Эй, Юп! Защити меня, ты же гигант!

Юпитер: (поворачиваясь к Солнцу) Э! Ты чего маленьких обижаешь? Мне подойти?

Солнце: Да эти маленькие - самые наглые!

Плутон: (выглядывая из-за Нептуна) Слышь, светило, ты чего там базаришь? Давно сверхновой не становилось?

Нептун: (продолжая трястись от холода, шепотом) Заткнись, пожалуйста, заткнись...

Юпитер: Ладно, Солнце, на первый раз прощаю.

Солнце: Да я смотрю, вы тут уже в край обнаглели?! Ну ладно (начинает возмущаться).

Солнце: (успокаиваясь после мощной магнитной бури) Ну что, все поняли, кто здесь главный? Так... А кого не хватает? Где Плутон?

Меркурий: А его Земля выгнала из системы.

Солнце: В смысле? Как это выгнала?

Земля: Плутон - лох. Без него обойдемся.

Солнце: Земля, ты вообще обнаглела?

Земля: (в сторону Юпитера) Юп, меня опять обижают.

Юпитер: Солнце, не выделывайся, а то я подойду.

Солнце: Блин, как же вы мне надоели...

* * *

В Солнечную систему влетает комета Галлея.

Комета: Эй, придурки! Вы все здесь дураки-и-и-и...

Комета Галлея покидает Солнечную систему.

Юпитер: Вот зараза, я ее все равно поймаю...

* * *

Сатурн: Слышь, Юп, глянь - я похудел или нет?

Юпитер: (оценивающе) Да вроде нет, а что?

Сатурн: Да надоел этот обруч уже (поворачиваясь к Нептуну). Слышишь, что-то не канает твой способ с кольцами.

Нептун: (дрожа) Да какой способ? Я п-просто греюсь...

Уран: А можно через меня не общаться?

Земля: (заинтересованно) О, ребят, а кто там такой между вами?

Уран: (уворачиваясь от Вояджера) Блин, заметила...

Земля: Слышь, Уран, а есть вода?

Уран: (удаляясь по орбите) Ага, сейчас прям так и сказал...

* * *

В Землю с криком: "Да гори оно всё синим пламенем!" втыкается Челябинский метеорит.

Земля: (озираясь по сторонам) Это что сейчас было? Кто в меня его бросил?

Марс: (разачарованно, шепотом) Ну офигеть, а еще меньше не было?

Уран: (подражая голосу Нептуна) Это я бросил, я - Нептун!

Земля: Нептун, ты офигел?

Нептун: (дрожа) Пожалуйста, друзья, я вас прошу - отстаньте от меня. Вы даже не представляете, как мне х-холодно.

Солнце: (растроганно) Иди сюда мой мальчик, я тебя согрею.

Земля: Э, стоять! Юп, проснись!

Юпитер: (спросонья) Да блин, мне такая звездочка снилась, с такой системой... М-м-м...

Европа и Ио: (в один голос) Ну и кобель же ты...

Земля: Юп, Нептун на меня наезжает!

Юпитер: Ты чего, малой? Вообще уже центр масс потерял?

Нептун: (дрожа) Да мне п-просто холодно, пустите погреться, р-ребят!

Юпитер: Кратер завали.

Никем не замеченная, Солнечную систему снова покидает комета Галлея.

Комета: Эй, толстяк! Газы не мучают?

Юпитер: Да блин! Опять эту заразу профукал... (вдогонку) Трындец тебе, косматая!

* * *

Начинается солнечное затмение.

Земля: Слышь, Луна, уйди с обзора! Ты ж не стеклянная!

Луна: Где хочу, там и летаю.

Земля: Что-о-о?

Луна: А то! Всех уже закошмарила! Где хочу, там и буду летать, понятно?

Земля: Да ты офигела! (внимательно рассматривая Луну) О! А что это там на тебе? Гелий-3? Круто!

Луна: (быстро заканчивая затмение) Это не Гелий, тебе показалось!

Земля: (выбирая удобный момент, чтобы бросить в Луну кораблем-разведчиком) Так, не дергайся...

Луна: Солнце! Меня Земля хочет людьми заразить!

Солнце: Кхм... Земля... Ну, не надо так...

Земля: Юп!

Солнце: Ой, всё! Разбирайтесь сами, достали уже.

Комета Галлея: (откуда-то издалека) Вы все придурки-и-и-и...

Легенда о Кы'Арре и Ми'Ау

Давно это было. Еще тогда, когда Коты и Вороны умели разговаривать. Вы думаете, что такого времени никогда не было? Зря. Они и сейчас прекрасно нас понимают, и, возможно, они бы что-нибудь отвечали нам, если бы много лет назад на опушке одного из лесов не встретились двое знакомых - один молодой Котенок и один молодой Ворон...

* * *

- В последнее время ты совсем без настроения, Ворон, - произнес Котенок, устроившись поудобнее на бревне, - что-то случилось?

- Нет, все в порядке, - мотнул головой Ворон, - тебе показалось.

- Нет, я же прекрасно вижу, что тебя что-то беспокоит. Давай, рассказывай уже.

Ворон немного помялся, взглянул на Котенка, и все же решил поделиться с ним своими переживаниями.

- Ты же помнишь Старого Ворона?

- Да, - грустно вздохнул Котенок, - когда он умер, я очень переживал из-за этого.

- Дело в том, что перед своей смертью он рассказал мне одну древнюю легенду. С тех пор прошло много времени, но она не выходит у меня из головы. Слишком уж она похожа на правду.

- Расскажешь?

- Не знаю, нужно ли тебе это знать... - переступил с лапы на лапу Ворон, - не хочу тебя расстраивать.

- Да что ты такое говоришь? - оживился Котенок, - если тебя что-то расстроило, то мы сможем вместе решить эту проблему. Мы же должны помогать друг другу.

- Да, ты прав, - кивнул Ворон, - тогда слушай. - Он взглянул на небо, еще раз вздохнул и начал свой рассказ. - Старый Ворон рассказал мне, что Там-Где-Всегда-Светло, растет Великое Дерево Мироздания. Оно выше всех деревьев мира, его вершину невозможно увидеть даже запрокинув голову так, чтобы она коснулась спины. На самом верху, на одной из тонких вечнозеленых ветвей спит Великий Ворон по имени Кы'Арр. И все мы, весь наш мир, вся наша вселенная находятся в зрачке его черного глаза. Он спит и видит во сне всё, что происходит со всеми нами. Мы снимся ему, но иногда Кы'Арр просыпается. Свет бьет ему по глазам и его зрачок сужается, превращаясь в точку, а вместе с ним в точку превращается и вся наша вселенная. И это есть Завершение. Но Кы'Арр уже очень стар, его возраст насчитывает миллиарды и миллиарды лет, поэтому бодрствует он недолго. Проходит время и Великий Ворон устает, закрывает глаза и снова засыпает. Тогда, в темноте, его зрачок опять начинает расширяться и из точки образуется новый мир, новая вселенная и новые мы. И это есть Новое Начало.

- А когда он проснется в следующий раз? - завороженный рассказом, спросил Котенок.

- Не думаю, что скоро, не переживай, - снисходительно взглянул на него Ворон, - к тому времени от нас с тобой не останется даже пылинки. Но это обязательно когда-нибудь произойдет.

- То есть, весь наш мир постоянно исчезает и снова начинается сначала?

- Да.

- И так будет длиться бесконечно?

- В том-то и дело, что нет, - вздохнул Ворон, - когда Кы'Арр засыпает, вверх по Дереву Мироздания начинает карабкаться Великий Кот.

- Ничего себе! Кот, да еще и великий! - обрадовался Котенок, - а как его зовут?

- Его имя - Ми'Ау. И он только и думает о том, как бы добраться до Кы'Арра и съесть его. Когда Великий Ворон просыпается и открывает глаза, Кот замирает, поэтому Кы'Арр его и не видит. Рано или поздно Ми'Ау доберется до него и тогда Кы'Арр погибнет, а вместе с ним погибнет и весь наш мир. Он больше никогда не начнется сначала. И это станет Концом.

- Честно говоря, я бы не хотел, чтобы Кот добрался до Ворона, - грустно произнес Котенок, - мне не очень хочется, чтобы этот мир закончился и больше никогда не повторился.

- Вот поэтому я и расстроен, Котенок, - тяжело вздохнул Ворон, - мне тоже не дает покоя мысль о том, что это когда-нибудь произойдет.

Котенок на некоторое время замолчал, обдумывая услышанное, но вдруг какая-то мысль пришла ему в голову. Он посмотрел на Ворона и, немного помешкав, спросил:

- А что случится с Ми'Ау, когда он... - Котенок смутился.

- Когда Кот убьет Великого Ворона, он тоже погибнет, - не заметив смущения Котенка, ответил Ворон, - потому что даже Великий Кот не сможет спуститься с Дерева Мироздания вниз, ведь оно растет быстрее самого быстрого дерева на свете, поэтому у Ми'Ау, к сожалению, нет пути назад. Он обречен. Также, как и Кы'Арр.

- Это так грустно, - захныкал Котенок, - я бы не хотел, чтобы Ми'Ау погиб, ведь он, наверное, мой дальний родственник. Может быть, он еще не так высоко забрался и ему еще удастся спрыгнуть с Дерева?

Котенок с надеждой посмотрел на Ворона.

- Не знаю, - немного подумав, ответил тот, - возможно, что он еще сможет спрыгнуть, но я не берусь это утверждать.

- Тогда нам нужно попробовать помочь им обоим! - вскочил на лапы Котенок, - а вместе с ними и всем нам. Ведь если Ми'Ау сумеет спрыгнуть с Дерева Мироздания, то Кы'Арр никогда не погибнет, а это значит, что наш мир никогда не закончится.

- Как ты предлагаешь это сделать? - заинтересовался Ворон.

- Я прямо сейчас пойду и расскажу эту легенду всем Котам, - воодушевленно затараторил Котенок, - и мы все вместе постараемся подсказать Ми'Ау, что ему нужно поскорее спрыгнуть с Дерева. Вдруг он нас услышит? Тогда наш мир никогда не закончится, а будет вечно начинаться сначала.

- Это неплохая идея, - немного подумав, согласился Ворон, - тогда я поведаю об этой легенде всем своим собратьям и мы тоже постараемся разбудить Кы'Арра. Вдруг и он сможет нас услышать и успеет что-нибудь предпринять до того, как Великий Кот доползет до него.

На этом они и разошлись. С тех пор, как я уже говорил, прошло очень много лет. И Коты, и Вороны разучились разговаривать, ведь с тех пор они только и делают, что пытаются спасти наш мир от гибели.

- Кы'Арр! Кы'Арр! Проснись, Кы'Арр! - кричат Вороны уже сотни лет.

- Ми'Ау! Ми'Ау! Прыгай, Ми'Ау! - вторят им Коты.

Но нам нет никакого дела до судьбы этого мира, до Великого спящего Ворона Кы'Арра, до карабкающегося по Дереву Мироздания Великого Кота Ми'Ау... Поэтому мы с вами и слышим только лишь мерзкое карканье, да раздражающее мяуканье.

А вселенная...

Да и черт с ней.

IX

Не очень понятные слова

- Вы не могли бы мне помочь?

Девочка отвлеклась от рисования мелками на асфальте, подняла голову и посмотрела на высоченную фигуру в странной одежде.

- А вы кто?

- Я... - растерялась Смерть и тут же решила перевести тему разговора, чтобы избежать неудобных и ненужных объяснений, - недавно я узнала новое слово и мне бы хотелось узнать его значение. Мне кажется, что вы должны его знать, так как судя по всему, ваше эмоциональное состояние в данный момент весьма соответствует этому слову. Но это не точно. В общем, мне нужна ваша помощь.

- А можно говорить понятнее? - нахмурилась девочка.

- Да, вот примерно это же я и произнесла, когда впервые услышала это слово, - закивала Смерть.

- Вам нужно, чтобы я вам объяснила какое-то слово? - девочка поднялась на ноги и скептически наклонила голову набок, - я всегда думала, что взрослые знают больше, чем дети, и им не нужно объяснять всякие слова.

- Дело в том... - Смерть снова замешкалась, - я не знаю, как вам объяснить... Мне кажется, что именно вы должны разбираться в этом. Поможете мне?

- Ладно, - важно махнула девочка рукой, неожиданно почувствовав свою важность. Ведь не каждый день взрослые обращаются к детям за помощью, - помогу, так уж и быть.

- Вот это слово, - Смерть извлекла из складок одежды небольшой блокнот, обтянутый черной тканью и, открыв его на середине, протянула девочке.

- Ра-да-здь, - по слогам прочитала та и посмотрела на Смерть, пытаясь не рассмеяться, но она тут же заметила странное выражение лица девочки и ее заблестевшие глаза.

- Что? Что не так? Да, у меня не очень красивый почерк, но это же не значит, что над ним нужно смеяться?

- Да нет, с почерком все в порядке, - все-таки улыбнулась девочка, - просто вы сделали кучу ошибок в этом слове. Правильно писать: "радость", а не "радаздь". Через "о", "с" и "т".

- Да? - Смерть задумчиво уставилась в блокнот, а затем, выудив откуда-то обгрызанный карандаш, принялась что-то исправлять, - вот так?

- Ро-тс-адь... Нет. Давайте я вам продиктую. Пишите.

Девочка по буквам продиктовала Смерти интересовавшее ее слово.

- Вот теперь правильно, - удовлетворенно кивнула она, заглянув в блокнот.

- Благодарю, - слегка наклонила голову Смерть, - но это никак не решает проблему, с которой я к вам обратилась. Меня больше интересовало не правильное написание, а суть этого явления.

- Неужели вы никогда-никогда ничему не радовались?

- В том то и дело, что я не знаю. Если бы вы могли показать мне на примере, то я сравнила бы свои ощущения с теми, которые я уже испытывала и, возможно, сделала бы вывод о том, что...

- Вы ужасная зануда, - перебила ее девочка, устав следить за построением этой длиннющей логической цепочки, - только не обижайтесь. Зануды вообще редко испытывают какие-то чувства.

После этих слов Смерть сразу же как будто стала еще выше и грознее. Полы ее одеяния подернулись от неощутимого порыва ветра, а капюшон еще ниже опустился на лицо. Но это продлилось всего секунду. После этого она тут же ссутулилась и тяжко вздохнула.

- Да, к сожалению, вы правы. Мне уже не раз об этом говорили.

- Ладно, - девочка уперла руки в бока и оглянулась по сторонам, - сейчас я что-нибудь придумаю. О!

Заметив что-то в кусте сирени, растущем неподалеку, девочка сорвалась с места и ринулась к нему. Через минуту она снова стояла перед Смертью. В ее руках недовольно мяукал толстый рыжий кот, возмущаясь тем, что кто-то посмел потревожить его дневной сон.

- Гладьте, - приказным тоном произнесла она и протянула кота Смерти.

- Эм... Я где-то видела такое, но так и не поняла принципа действия, - с сомнением в голосе проговорила она, - нужно рукой водить по его шерсти?

- Да. Можно еще кончиком пальца дотронуться до его носа.

- Давайте с этого и начнем, пожалуй.

Смерть протянула руку к коту и, аккуратно коснулась кончиком кости розового носа. Кот тут же перестал мяукать, сонные глаза расширились от ужаса, а шерсть стала дыбом. Издав какой-то первобытный рев, он, замахав одновременно всеми своими конечностями, вырвался из рук девочки и со всей мочи бросился обратно в кусты.

- Наверное, вы слишком сильно нажали, - провожая взглядом обезумевшее животное, произнесла девочка.

- Нет, я только чуть-чуть прикоснулась.

- И что вы почувствовали?

Смерть задумчиво разглядывала свой белый палец, который привел в ужас кота.

- Скорее ничего, чем что-то, - наконец ответила она, - в какой-то момент мне показалось, что это несколько... забавно. Скажите, а для этого действа обязательно нужен кот? Или подойдет любое другое существо?

- Не знаю, - пожала плечами девочка, - я только котам пробовала на нос нажимать.

- А можно я попробую произвести те же действия с вами?

Девочка немного посомневалась, но все же утвердительно кивнула. Смерть снова протянула руку и аккуратно, еще более осторожно, чем раньше, коснулась носа своей маленькой собеседницы.

- Пи-и-ип!

Смерть тут же испуганно одернула руку.

- Что это за звук?

Девочка уже не могла сдерживаться. Присев на асфальт, она заливалась звонким смехом, сквозь слезы поглядывая на фигуру в капюшоне, оглядывающуюся по сторонам в поисках источника непонятного звука.

- Ну что вы? Это же шутка такая! Смотрите!

Девочка несколько раз коснулась своего носа, сопровождая это различными смешными звуками.

- Дотрагиваешься до носа и говоришь: "Пи-и-ип!", как будто он резиновый. Это же смешно!

- Как же так случилось, что у вас появился резиновый нос? А куда делся предыдущий?

- Да никуда он не девался! - отсмеявшись, проговорила девочка, - это как будто, понимаете? Как будто он резиновый, а на самом деле он обычный, кожаный.

- Как будто... - медленно произнесла Смерть, пробуя слово на вкус, - то есть, для того, чтобы испытать радость, нужно мысленно сотворить что-то, чего на самом деле не существует?

- Не обязательно, - покачала головой девочка, - но если вас ничего не радует из того, что есть на самом деле, то можно начать и с такого способа.

Смерть задумчиво потирала подбородок, пытаясь уложить в своей голове полученную информацию.

- Ну что ж, - Смерть снова изобразила легкий поклон, - я подумаю и, возможно, что когда-нибудь я попробую воспользоваться вашим советом.

- Пожалуйста.

- Что вы сказали?

- Я сказала - пожалуйста.

- А что нужно мне на это ответить?

- Ничего не нужно. Вы должны были сначала сказать мне: "Спасибо!", но раз вы ничего не сказали, то я решила, что вы забыли, поэтому сама сказала вам: "Пожалуйста".

- А-а... Вот как... - пробормотала Смерть.

- До свидания! - девочка пожала плечами и снова присела на асфальт дорисовывать свой рисунок.

- Пожалуйста, - кивнула Смерть и медленно зашагала прочь.

У куста сирени она остановилась, украдкой оглянулась на девочку и, убедившись в том, что она на нее не смотрит, наклонилась и протянула руку сквозь листья.

- Пи-и-ип! - шепнула она и снова коснулась носа кота, который от страха из розового уже почти превратился в пепельно-серый. Только немного успокоившийся кот подпрыгнул на месте, как от удара электрического тока и, сметая все на своем пути и проклиная всех на кошачьем языке, ринулся в сторону подвала.

- Да, это действительно забавляет, - хмыкнула Смерть, - но не более того.

***

Смерть зашла в палату ровно в тот момент, когда точка электрокардиографа дернулась в последний раз и превратилась в ровную линию. Пройдя мимо суетившихся врачей так, как будто их и не существовало, она подошла к операционному столу и склонилась над телом.

- Вот так встреча, - удивленно вскинула бы брови она, если бы они у нее были, - не думала, что она произойдет так быстро.

- Вы... Вы - Смерть? Мы с вами уже встречались? - девушка, лежащая на столе, нахмурилась, пытаясь вспомнить, о какой встрече идет речь.

- Ну что же вы? Не помните совсем? Двадцать три года назад вы мне пытались объяснить, что такое радость.

- А-а-а... Радоздь?! - устало улыбнулась девушка, - так это были вы? И что, у вас получилось ее испытать?

- К сожалению, нет, - вздохнула Смерть, - но ваш способ некоторое время меня забавлял, чем, несомненно, скрашивал мое существование в этом мире. Кстати, пользуясь случаем, хотела бы вас попросить еще раз помочь мне.

- Не думаю, что вы выбрали самое подходящее время, но разве вам откажешь? - рассмеялась девушка.

Смерть тут же вытащила из складок одежды все тот же блокнот и, найдя нужную страницу, протянула его девушке.

- Вот это слово... Я правильно его записала?

Девушка скосила взгляд на блокнот и улыбка снова озарила ее уставшее лицо.

- Бла-га-дар-наздь, - произнесла она по слогам, еле сдерживая смех, - нет, не правильно. Записывайте, я продиктую по буквам.

Смерть исправила ошибки и, закрыв блокнот, снова спрятала его где-то внутри своего балахона.

- Вот и отлично. Спасибо вам.

- Теперь все? Нам пора идти? - вздохнула девушка и взглянула на врачей, все так же суетившихся вокруг стола и, совершенно не обращавших внимания на посторонних в палате.

- Успеем еще, - улыбнулась Смерть и медленно протянула руку к лицу девушки, - пи-и-ип!

- Что вы делаете?

- Пи-и-ип!

- Это сейчас не очень уместно, - попыталась отмахнуться девушка.

- Пи-и-ип! ПИ-И-ИП!!!

- Еще разряд!

- Есть разряд!

- Адреналин внутривенно, подготовить инъекцию атропина.

- Готово!

Врач бросил быстрый взгляд на монитор электрокардиографа. Прямая линия дернулась и снова запищала отрывистыми сигналами: "Пи-и-ип! Пи-и-ип! Пи-и-ип...".

История о добре, зле или их отсутствии

- Вам очень идет эта соломенная шляпа.

Пугало закрутило тыквенной головой во все стороны, пытаясь обнаружить источник звука.

- Не каждому пугалу идут шляпы. Вам очень идет.

Пугало немного опустило голову и наконец-то заметило нарушителя своего спокойствия. Большой черный ворон стоял прямо у его ноги, если так можно назвать обычный деревянный шест, вкопанный в землю примерно на метр.

- А ну иди отсюда! - грозно прошипело оно и даже слегка затрясло своими деревянными руками, распростертыми в разные стороны.

- Почему это мне нужно идти отсюда? - ворон наклонил голову набок и уставился на него своим черным глазом, - и вообще, неприлично отвечать на комплимент вот таким образом. Если бы я сказал вам, что ваша шляпа дырявая и ее уже давно пора отправить на помойку, то я бы понял вашу реакцию. Но ведь я этого не сказал, не так ли?

Пугало на секунду задумалось. Даже в его тыквенной голове присутствовала логика, здравомыслие и зачатки вежливости. Возможно, что тыква, из которой была сделана его голова, относилась к каким-нибудь элитным сортам тыкв, которым были свойственны эти душевные качества.

- Спасибо, что похвалили мою шляпу, мне она тоже нравится. А теперь убирайтесь отсюда.

- Простите за мою навязчивость, но я хотел бы обсудить с вами один вопрос, - не обращая внимания на агрессивный настрой пугала, произнес ворон, - я давно хотел узнать причину вашей ненависти к таким, как я. Вы не могли бы мне объяснить, чем она вызвана?

- Вас это не должно касаться.

- Но меня это уже коснулось, - негромко каркнул ворон, - вам же не нравится то, что я здесь нахожусь?

- Хорошо, я скажу, - немного посомневавшись, ответило пугало, - но пообещайте мне, что вы уберетесь отсюда после моего ответа.

- Конечно же я улечу отсюда когда-нибудь. Неужели вы решили, что я буду стоять здесь до конца своих дней и любоваться вашей прекрасной шляпой?

Тыквенная голова пугала немного поморщилась, раздумывая над тем, являются ли слова ворона еще одним комплиментом или все же издевкой, но, так и не решив этот вопрос, оно решило отложить его решение на другое время.

- Изгонять вас с этого поля - моя святая обязанность перед Создателем.

- Ого! - удивился ворон, - это вы о ком?

- О Человеке. Именно он создал меня по своему подобию. Именно ему я обязан жизнью. И именно ему я буду служить до конца своих дней, отгоняя всякую нечисть от его полей и угодий. Он подарил мне эту прекрасную шляпу, а еще сказал, что любит меня, потому что я - самое лучшее пугало из всех, которые он когда-либо создавал.

- Вполне логичное объяснение, - кивнул ворон, - с этим мы разобрались. Вы благодарны ему за то, что он создал вас и все такое... Но зачем он заставляет вас ненавидеть нас, воронов? Разве я сделал лично вам что-то плохое?

- Вы хотите уничтожить то, над чем он трудится всю свою жизнь, - затрясло руками-палками пугало, - вы грабите его, воруя всходы его священного труда, вы...

- Да мы просто хотим есть, - перебил его ворон и внимательно посмотрел прямо в прорези глаз пугала, - к тому же, разве Человек не занимается тем же, чем и мы? Я давно наблюдаю за ним и если бы не мои выводы, которые я сделал за это время, я бы не стал приставать к вам с глупыми вопросами. Так вот, однажды я наблюдал, как он забирает мед у пчел; я видел, как он ворует яйца у куриц; слышал о том, что он грабит шелкопрядов. Понимаете? Говоря вашими словами, он точно так же уничтожает то, над чем эти бедняги трудятся всю свою жизнь. Чем мы, вороны, хуже него? Почему мы не имеем права пользоваться его трудом?

- Потому что... Потому что он создал меня и подарил мне...

- Да, да... Это я уже слышал. Он подарил вам эту прекрасную соломенную шляпу. Но я задал другой вопрос.

Пугало уже хотело ответить что-то невероятно пафосное и мудрое, и даже попыталось принять для этого какую-нибудь торжественную позу, но в итоге вздохнуло и только лишь покачало своей тыквенной голову.

- Если честно, то я не испытываю к вам никакой ненависти, - быстро зашептало оно и бросило виноватый взгляд в сторону дома на холме, где и жил его Создатель.

- Вот это я и хотел услышать, - удовлетворенно произнес ворон, - и могу вам признаться, что мои чувства к вам абсолютно идентичны. Мне действительно нравится ваша шляпа, да и вы, судя по всему, доброе создание.

- Спасибо, - засмущалось пугало, а голова-тыква даже немного покраснела по бокам, - вы не обижайтесь, просто с самого начала моей жизни Создатель говорил мне, что вы - наши враги.

- Кстати, мне тоже с детства втолковывали о том, что я должен остерегаться как Человека, так и всего, что на него похоже, но я не особо в это верил.

Ворон оттолкнулся от земли и, сделав пару взмахов крыльями, сел на горизонтальную жердь, которая по совместительству являлась руками и плечами пугала.

- Так что, мир? Если хотите, я буду прилетать к вам раз в неделю и рассказывать о том, где я был и что видел. Ведь вам, должно быть, ужасно скучно стоять на одном и том же месте годами.

- А вы были за лесом?

- Конечно.

- Ничего себе! - улыбнулось пугало, - а правда, что за лесом течет огромный поток воды, который называется рекой?

- Истинная правда! Насколько я знаю, он впадает в море.

- Море? Это что такое?

- О, море... Это сто тысяч рек в одном месте и ни одного леса. Представляете?

- Честно говоря, не очень. Но мне кажется, что это очень красиво.

- Наверное, хоть и жутковато. Представляете, ни одного дерева до самого горизонта! Ужас...

Так и подружились ворон и пугало. Птица не обманула своего нового друга и действительно прилетала к нему каждую неделю. Ворон сидел на плече пугала и рассказывал ему истории об удивительных местах, в которых он побывал, а пугало закрывало глаза на то, что он склевывал несколько десятков зерен с поля, которое оно охраняло. Но в один из дней ворон заметил, что его друг как-то необычно мрачен и необщителен.

- Что случилось? Ты сегодня совсем грустный. Даже тыква твоя потемнела, - нахмурился ворон, как обычно сидя на плече пугала.

- Создатель недоволен мной, - вздохнуло оно, - он приходил сюда и говорил, что если я не буду исполнять свои обязанности, то попаду в ад для пугал, где буду гореть в жарком огне.

- Ты веришь в это?

- Конечно. Если есть Создатель, значит есть и ад, и рай. И мне бы не хотелось после смерти сгореть в огне за свои грехи.

- А за что он хочет тебя туда отправить?

- За то, что я не оберегаю его священные земли, за то, что общаюсь с тобой. Ты же нечисть, порождение темной силы, ты его враг, а значит и мой тоже.

- Вот как... - вздохнул ворон, - а я думал, что мы с тобой друзья.

- Выходит, что нет.

Ворон хотел что-то ответить, но не успел сказать и слова, потому что краем глаза заметил какое-то движение за спиной. Быстро повернув голову, он даже не успел удивиться - мышцы сработали машинально и, сильно оттолкнувшись от жерди, он расправил крылья и взмыл в небо. Раздался оглушительный выстрел. Дробь кучной тучкой прошила то место, где он только что сидел, заодно разорвав на куски тыквенную голову. Пугало пошатнулось и медленно повалилось на землю. Пока Человек перезаряжал ружье, ворон был уже далеко.

***

Создатель был зол на свое пугало, ослушавшееся его священного запрета, и хотел тут же отправить его в адский огонь, но потом он все же смилостивился над своим созданием и отнес его на руках в рай для пугал - в теплый сарай.

Пугало было благодарно ему за такую милость, и когда Создатель снова подарил ему жизнь, вкопав его на то же самое место, перед этим надев новую тыкву на шею, а на нее - ту же самую соломенную шляпу, не было на всей священной земле более преданного ему существа.

Ворон же на всю жизнь запомнил этот урок, и больше никогда не пытался дружить с пугалами, и, уж тем более, с Человеком. Потому что, как оказалось, такая дружба может оказаться очень опасной для его жизни.

Так и закончилась эта история. Только вот сложно сразу сказать - где в ней зло, где добро и есть ли они там вообще. Кто знает, может быть у вас получится расставить все по местам?

Теория Важности Вещей

Алексей подошел к скамейке и, машинально смахнув с нее несколько сухих листьев, уселся на скрипнувшее сиденье. Покосившись на старика, сидевшего рядом, он достал из кармана телефон и углубился в пролистывание какой-то новостной ленты.

- Позавчера был дождь, - как будто обращаясь к самому себе, негромко произнес старик.

Алексей пролистал еще несколько новостей.

- А после дождя на скамейках обычно собирается пыль, которую он прибивает к доскам.

- Вы это мне говорите? - поморщился Алексей.

- Я констатирую факт, но эта информация может оказаться полезной и для вас.

Молодой человек покосился на старика, но решил не ввязываться в диалог.

- Если вы до сих пор не совместили в своей голове эту простую информацию и ваше местоположение в пространстве, то я дам вам подсказку, - старик с легкой усмешкой посмотрел на Алексея, - скамейка грязная.

Молодой человек на секунду замер, медленно осмысливая "набор слов", которые произнес старик, а потом резко вскочил со скамейки, похлопывая себя по мягкому месту и пытаясь стряхнуть пыль со своих светлых брюк.

- Что ж вы сразу не сказали? - упрекнул он старика, - я ж посмотрел, что вы сидите и тоже уселся.

- Я сижу на газете. Вам я бы посоветовал поступить так же, если вы переживаете о чистоте своих брюк.

- Спасибо, Мистер Своевременность, - усмехнулся Алексей и попытался повернуть голову так, чтобы увидеть свой тыл, - вы абсолютно правы - моя чистая задница очень важна для меня.

- На самом деле в этом мире не так уж и много действительно важных вещей, - серьезно произнес дед, - и ваша... кхм... ваши испачканные брюки, на мой взгляд, к ним не очень-то и относятся.

Алексей злобно покосился на старика и продолжил отряхиваться.

- Вы знаете, - продолжил старик, - раньше я так же как и вы переживал о каждой мелочи. О каждом косом взгляде, о недобром слове, о подгоревшем ужине и пятнышке на штанине. И знаете что мне это дало?

Старик выжидающе посмотрел на парня, но тот лишь недовольно покачал головой.

- Мои переживания подарили мне аритмию, больную печень и знакомство с продавщицей, которая работает в аптеке неподалеку от моего дома. К слову, она оказалась человеком с весьма скверным характером. Не так давно я имел неосторожность зайти за лекарствами во время ее обеденного перерыва, а она так посмотрела на меня, что мне показалось...

- Да угомонитесь вы уже! - не выдержал Алексей, - несете какую-то чушь. Мне абсолютно неинтересно - что там за продавщица работает в вашей аптеке. Лучше скажите мне - чисто там уже? Я не вижу сам.

- Ого! - присвистнул старик, - ваши дела совсем плохи.

- Что? Что там? - округлил глаза Алексей.

- Не переживайте. Там ничего особенного. Ваши брюки чисты.

- Ну вот и хорошо, - успокоившись, подобрел парень, - а почему вы говорите, что мои дела плохи?

- Потому что вы абсолютно не разбираетесь в важности вещей. Хотите я научу вас этому?

- Разве это то, чему можно научиться?

- Конечно, - улыбнулся старик и уселся поудобнее, - сейчас я посвящу вас в Теорию Важности Вещей. Она предельно проста и логична. Надеюсь, что она сможет вам пригодиться.

- Как вы сказали? Теория Важности Вещей? - повторил Алексей.

- Да. Сокращенно - ТВВ. Так вы хотите, чтобы я вам о ней рассказал?

- Ну... Рассказывайте, что уж... - пожал плечами парень и взглянул на часы, - у меня еще есть несколько минут свободного времени.

- Как я уже сказал, теория предельно проста. Но я начну с вопросов, - старик внимательно посмотрел на молодого человека, - скажите, много ли есть в вашей жизни вещей, ради которых вы готовы умереть?

- Ох и вопросы, - засмеялся Алексей, - прям вот чтобы умереть? Ну, не знаю...

- Хорошо, начнем от обратного, - кивнул старик, - много ли есть вещей в вашей жизни, ради которых вы готовы жить?

- Вот это другое дело, - усмехнулся парень, - этих вещей у меня гораздо больше.

- Например?

- Ну... Хорошая работа, высокая зарплата, большой дом...

- Деньги? Вы готовы жить ради денег?

Алексей на секунду замешкался.

- Не ради денег, а для того, чтобы, к примеру, жить и ни в чем себе не отказывать. Еще можно жить ради будущих детей, будущей жены... Да много ради чего.

- Отлично. Теперь вернемся к первому вопросу. Ради чего вы готовы умереть?

- Да не знаю я...

- Не переживайте, - заметив растерянность Алексея, произнес старик, - это обычная реакция. Попытайтесь сосредоточиться.

Парень на несколько минут задумался.

- Ну, ради своих близких я готов умереть, ради моей страны, наверное, тоже..

- Ладно, я не буду вас мучать, - улыбнулся старик, - эта теория может показаться циничной и жестокой на первый взгляд, но если хорошенько над ней поразмыслить, то вы найдете ее логичной и правильной. Она содержит в себе всего всего три условия и звучит так:

"Для того, чтобы подтвердить важность вещи, она должна соответствовать трем условиям:

1. Вы должны быть готовы прожить ради нее жизнь.

2. Вы должны быть готовы умереть за нее.

3. Оба условия должны выполняться одновременно."

Понимаете? И то, и другое. Одновременно. И таких вещей на самом деле не так уж и много. Думаю, что вы меня не обманули, сказав, что готовы жить ради хорошей зарплаты, но я не уверен в том, что вы готовы ради нее расстаться со своей жизнью. Верно?

- Конечно не готов.

- Значит для вас это не является важным. Вы сказали, что готовы умереть ради своей страны. Но готовы ли вы прожить свою жизнь ради ее процветания? Готовы ли вы отдавать ей всего себя?

Алексей поджал губы.

- Ну-у-у...

- Значит для вас это не является важным. Давайте будем называть вещи своими именами.

- Вы знаете, - поморщился парень, - если следовать вашей теории, то абсолютно всё в этой жизни является неважным.

- Неужели? - приподнял брови старик, - за свою жизнь я обнаружил как минимум две действительно важные вещи.

- И? Что это за вещи?

- Я не могу вам назвать их, - покачал головой дед, - ведь это те вещи, которые я считаю важными. Ваши же представления могут в корне отличаться от моих, - старик поднялся со скамейки и похлопал парня по плечу, - у вас впереди целая жизнь, молодой человек. И если к ее завершению вы обнаружите хотя бы пару таких вещей, то это будет замечательно.

Алексей расстроенно покачал головой.

- То есть, вы предлагаете мне ходить с вечно грязной задницей, потому что это совсем не важно, и думать о том, ради чего я готов одновременно и жить и умереть?

- Нет, для того, чтобы не ходить с грязной задницей есть Теория Разувания Зенок. Но это уже совсем другая теория...

Сувенирная лавка

Максим прикурил сигарету и задумчиво взглянул на витрины небольших магазинчиков, ярко сверкающих новогодними гирляндами. До праздника оставалось всего несколько дней, а подарки еще не были куплены. Поэтому этот день Максим решил потратить именно на это занятие. Его взгляд упал на один из магазинов, который очень выделялся среди своих "собратьев". Он не светился разноцветными огоньками, а за стеклом не стояла елка. К стеклянной двери была приклеена небольшая табличка, на которой аккуратными буквами было выведено: "Сувенирная лавка". Магазин хоть и выделялся среди других, но все же не привлекал к себе внимания и покупательского интереса. Люди проходили мимо него, абсолютно не обращая на него внимания.

Толкнув дверь, Максим тут же увидел продавца. Он стоял у входа с веником в руке, и быстрыми движениями смахивал на совок осколки какого-то разбитого сувенира.

- Неаккуратный клиент? - улыбнулся он продавцу.

- Да... Именно неаккуратный, - серьезным тоном ответил тот, продолжая свое дело, - а может просто невезучий. Но, судя по всему, очень щедрый.

Максим в это время осматривался по сторонам. Снаружи магазин казался гораздо меньше, чем он был на самом деле. Длинные стеллажи с сувенирами простирались далеко внутрь помещения, теряясь в полумраке.

- Сколько у вас здесь всего... Можно посмотреть?

- Кто ж вам запретит? - ухмыльнулся продавец, - я хочу что-то продать, а вы - купить. Поэтому глупо будет вам не позволить этого сделать.

Максим покосился на странного продавца и шагнул к стеллажам, которые сверху донизу были заставлены самыми разнообразными сувенирами. Здесь было всё. И керамические фигурки, и картины из шелка, и пепельницы с выгравированными изображениями, и полотенца с вышитыми на них рисунками, и многое-многое другое. Некоторые сверкали новизной, другие же были покрыты многолетними слоями пыли. Максим подошел к ближайшей полке и взял в руки первый попавшийся сувенир. Он уже хотел спросить цену у продавца, но так и замер с открытым ртом.

- Вы хотели что-то спросить? - поинтересовался продавец.

- Это... Это что такое?

Максим протянул в его сторону фигурку из гипса, мастерски раскрашенную рукой талантливого умельца.

- Это сувенир, - усмехнулся продавец, - это же сувенирная лавка. Согласитесь, странно было бы увидеть здесь сыровяленную колбасу.

- Да хватит вам острить! - возмутился Максим, - посмотрите на это! Это же я!

Он подошел к продавцу и сувенир тут же оказался перед его глазами. Фигурка была выполнена невероятно красиво. Она изображала молодого человека, удивительно похожего на Максима, подбирающего с асфальта какой-то предмет, похожий на денежную купюру. Одежда, обувь, даже черты лица были прорисованы настолько искусно, что отличить оригинал от копии можно было только постучав пальцем по обоим. Оригинал издавал гораздо более глухой звук.

- О! Вы недавно нашли деньги? Поздравляю! - даже не моргнув глазом, произнес продавец.

- Да, я нашел тысячу сегодня утром! - уже почти закричал ошарашенный Максим, - посмотрите! На мне даже одежда та же, что и на фигурке! И купюра тысячная!

- Я не очень понимаю, чему вы удивляетесь, - нахмурился продавец, - вы зашли в сувенирную лавку и, увидев сувенир, кричите так, как будто вы обнаружили здесь вход в метро. Что не так? Вам знакомо значение слова "сувенир"?

Максим пробормотал что-то нечленораздельное и вопросительно уставился на продавца.

- Это слово в переводе с французского означает: "вспоминать, помнить", - продолжил тот, - здесь представлены все ваши воспоминания. Вся ваша жизнь на этих полках. С самого рождения.

Молодой человек хотел что-то ответить, но только лишь беззвучно открыл рот. Затем, развернувшись к стеллажам, он снова бросился к сувенирам. Хватая их один за другим, он только и делал, что выкрикивал какие-то восклицательные междометия. Наконец, немного успокоившись и поняв, что продавец, судя по всему, не врет, он снова подошел к нему.

- На каждом сувенире изображен я. Это что, действительно мои воспоминания?

- Да.

- Но... Но почему именно мои?

- Потому что в этот магазин зашли именно вы, а не кто-то другой, - вздохнул продавец, - не задавайте глупых вопросов, молодой человек. Это называется клиентоориентированность.

- Но зачем все это? Для чего?

- Ради любви к людям, молодой человек. Ну, и конечно же, с целью немного заработать. До этого у меня был небольшой бизнес, но он оказался убыточным и я его закрыл. Может слышали что-нибудь о "Лавке времени"?

- Что это? Магазин часов?

- Значит не слышали, - кивнул продавец, - впрочем, это неважно.

- Но как вы на этом зарабатываете? И при чем здесь любовь к людям? Как это связано?

- О, это очень просто, - потер ладони продавец, - я знаю, что каждый человек хотел бы избавиться от кучи своих воспоминаний, которые он накопил за свою жизнь, но, сами понимаете, память - такая вредная штука, что с ней порой бывает очень трудно договориться. Я помогаю людям в этом. В моем магазине вы можете абсолютно бесплатно совершить экскурсию по своим воспоминаниям, а также купить любое из них и уничтожить. Разве это не прекрасно?

Максим молча посмотрел на длинные ряды стеллажей.

- Это правда? Все, что вы говорите - это действительно не розыгрыш?

- Если бы это было шуткой, то она бы вошла в историю, как самая дорогостоящая. Посмотрите на все эти сувениры. Неужели вы думаете, что кто-то специально создавал бы это все для того, чтобы посмеяться над вами?

- Бред какой-то, - тряхнул головой Максим, - хорошо, я могу пройтись и посмотреть на эти ваши сувениры?

- Конечно, - продавец метнулся к столу и выудил из-под него небольшую корзинку, - вот, возьмите. С ней вам будет гораздо удобнее.

* * *

Максим бродил по магазину и все больше осознавал, что все это никакой не розыгрыш. Он смахивал пыль с уже почти забытых событий его жизни, рассматривал их, и в зависимости от того, что было на них изображено, улыбался, смеялся или тяжко вздыхал. Когда корзинка, которую ему любезно предоставил продавец, уже наполнилась доверху, Максим снова оказался у входа.

- Вот. Эти я хотел бы выкупить, - произнес он, стараясь не смотреть на свои неприятные воспоминания.

- Давайте посчитаем, - улыбнулся продавец, - кстати, как вам экскурсия в прошлое?

- Да как вам сказать... - скривился Максим, - с одной стороны - много чего хорошего и интересного накопал, а с другой... Вот это вот все, - он кивнул на корзинку, - лучше бы не видел. Стояли бы лучше там под пылью и не показывались мне на глаза.

- Больше и не увидите, не переживайте, - закончил подсчет продавец, - здесь пятнадцать сувениров. С вас пятнадцать лет.

- Чего? Каких лет?

- Пятнадцать лет вашей жизни.

- То есть, за уничтожение плохих воспоминаний нужно расплачиваться своей жизнью?

- Нет разницы - негативные они или позитивные. За все воспоминания мы расплачиваемся жизнью. Чем вы так удивлены? Как можно приобрести воспоминания, не потратив на них своего времени? Это невозможно.

Максим, только обрадовавшийся от того, что он наконец-то избавится от этих сувениров, снова нахмурился.

- Но... Пятнадцать лет - это слишком много. Я не готов отдавать их.

Продавец понимающе закивал.

- Да, я понимаю. Сумма достаточно большая. Но, к сожалению, вам придется или платить, или жить дальше со всеми этими сувенирами, которые вы принесли в корзинке. Вы смахнули с них пыль, а это значит, что они теперь снова будут терзать вас. Да не по одному, а сразу всем скопом. Я даже не знаю, сколько пройдет времени, пока они снова не покроются пылью.

Максим покосился на корзинку и тут же с отвращением отвернулся.

- Не хочу помнить их...

- Да, я вижу, - покачал головой продавец, - здесь и статуэтка с предательством, и брелок с воровством, и медальон с обманом друга, и...

- Не обязательно вам рассматривать все это, - рявкнул Максим, - скидка есть какая-нибудь?

- К сожалению, нет, - покачал головой продавец.

- Эх... - Максим на секунду задумался, - нет. Пятнадцать лет - это слишком много. Я не могу так просто ими разбрасываться.

С этими словами он нерешительно зашагал к выходу.

- Подождите, молодой человек, - сжалился продавец, - я вижу, как вам теперь тяжело. Хорошо, я пойду вам навстречу.

Максим остановился и посмотрел на продавца, который вытащил из-под стола какой-то небольшой предмет. Подойдя поближе, он взял его в руки и приблизил к глазам. Это был обычный стеклянный шарик на подставке, который нужно было встряхнуть для того, чтобы бутафорские снежинки начали изображать снегопад, медленно и красиво опускаясь на статуэтку, которая, при ближайшем рассмотрении снова оказалась его точной копией. Маленькая фигурка в центре шарика изображала Максима, открывающего дверь в эту самую сувенирную лавку, в которой он сейчас находился.

- Я готов продать вам этот сувенир всего за три года вашей жизни.

- Это воспоминание о посещении вашего магазина?

- Именно.

- И я не буду помнить ничего из того, что здесь произошло?

- Абсолютно.

- И все забытые воспоминания, которые я снова увидел на полках, тоже не вспомню?

- Нет.

- Я согласен.

- Вот и отлично, - улыбнулся продавец, - по рукам?

- По рукам.

Максим схватился за протянутую руку. Какие-то синеватые искорки побежали по его руке и перебежали на руку продавца, как будто впитавшись в его кожу.

- Вам упаковать сувенир или вы предпочтете разобраться с ним здесь?

- Здесь.

Максим взял в руки протянутый шарик и со всего размаха бросил его на пол. Сувенир разлетелся на маленькие кусочки, а молодой человек в это время уже закрывал за собой входную дверь.

- Не самый правильный выбор, - произнес продавец, глядя ему вслед, - есть такие вещи, за которые лучше переплатить один раз. Впрочем, это не мое дело. Жаль только, что мне сегодня придется задержаться на работе.

С этими словами он снова взял в руки веник и принялся сметать осколки.

* * *

Максим стоял на тротуаре и докуривал сигарету. Когда огонек уже дошел до фильтра, он огляделся по сторонам в поисках урны. Взгляд упал на скромную вывеску небольшого магазинчика прямо за его спиной. На ней аккуратными буквами было выведено: "Сувенирная лавка".

- Неаккуратный посетитель? - кивнул Максим на разбитый сувенир, зайдя в помещение.

- Скорее жадный, - ответил продавец и улыбнулся странной и жутковатой улыбкой.

Книга обо всем на свете

На город опускались сумерки. Продавцы книг, стоявшие вдоль тротуара, уже собирали свои товары в клетчатые сумки, негромко переговариваясь и обсуждая сегодняшнюю торговлю. Только лишь один человек не двигался с места. Перед ним стояла маленькая табуретка, покрытая тканью, на которой лежала всего одна книга. Причем с первого взгляда было сложно понять - лежит она или стоит. Книга была настолько толстой, что ее толщина в разы превосходила и длину и ширину белоснежной обложки. Человек, судя по всему, никуда не спешил и прохладный вечерний ветер совсем его не смущал. Он стоял неподвижно и, с легкой улыбкой на губах, рассматривал лица прохожих ироничным взглядом серых глаз.

- Может быть вы? - произнес он так, чтобы мужчина, как раз в этот момент проходивший мимо, сразу понял, что обращаются именно к нему.

- Что - я? - не понял прохожий.

- Может быть вы захотите прикоснуться к тайне?

- Вы что-то продаете? - быстро сообразил мужчина, - спасибо, меня это не интересует.

- Нет, я ничего не продаю. Я просто подумал, что именно вы захотите прикоснуться к тайне. Но если вам это неинтересно, то проходите мимо.

Прохожий остановился и, прищурившись, посмотрел сначала на странного человека, а потом на книгу, лежащую перед ним.

Есть такие люди, которые утверждают, что никакая реклама на них не действует. Они любят об этом постоянно говорить и делают это с невероятно гордым видом. Тем не менее, их частенько можно застать за тем, что они напевают себе под нос какую-нибудь узнаваемую мелодию из рекламного ролика, уже набившего оскомину всему городу или даже стране. Эти люди всегда точно знают, какой должна быть реклама, чтобы на нее обращали внимание все. Даже такие, как он. Андрей был как раз одним из этих людей. Поэтому вместо того, чтобы последовать совету и пройти мимо, он, наоборот, шагнул к табуретке с великой миссией - раскрыть аферу века по обдиранию денег с населения.

- О какой тайне идет речь? - пытаясь отыскать подвох, произнес он.

- О любой, - равнодушно пожал плечами человек с книгой.

Андрей наморщил лоб и повернул свой внутренний переключатель скептицизма на два деления вперед. А переключатель интереса - на четыре.

- Вы можете выражаться конкретнее? Что за тайна? Как к ней прикоснуться? Во что мне это обойдется?

- Это бесплатное предложение, - человек шагнул к книге и положил на нее руку, - перед вами Книга обо всем на свете. Вы можете открыть ее на любой странице и узнать все, что вас интересует.

- Бесплатно? - усмехнулся Андрей, - а потом вы попытаетесь втюхать мне эту книженцию, да?

- Ни в коем случае, - отрицательно махнул головой человек, - эта книга не продается. Даже и не предлагайте.

- Я и не собирался вам это предлагать. Просто я знаю, что когда что-то предлагают бесплатно, за этим обязательно последует предложение о покупке чего-нибудь.

- Нет, не последует, - человек устало потер глаза, - вы просто можете узнать то, что вас интересует. Но открыть вы ее сможете только один раз и только на одной странице.

- И что, в вашей книге ответы на все вопросы?

- Естественно. Иначе она бы не называлась Книгой обо всем на свете.

- И кто же написал эту всезнающую книгу?

- Она сама себя создала, - спокойно ответил человек.

Андрей снова взглянул на человека, который только что заявил о том, что книги могут создавать сами себя. Не обнаружив внешних признаков помешательства, он продолжил разговор.

- То есть, я могу узнать ответ на любой вопрос абсолютно бесплатно?

- Да.

- А что, если в книге его не будет? Вы мне как-то компенсируете это?

- Будет, не переживайте.

- А если все же нет?

Человек устало взглянул на Андрея.

- Если его там не будет, то вы сможете назвать меня лжецом.

- Ого! - рассмеялся Андрей, - жестокое наказание за обман...

- А что не так? - искренне удивился человек, - если я обману вас, вы назовете меня лжецом. Все по справедливости.

- Хорошо, - махнул рукой Андрей, - это не столь важно. Меня действительно заинтересовало ваше предложение. Не подумайте, что я вам поверил, просто мне интересно узнать, каким образом вы попытаетесь мне что-нибудь продать.

- Я ничего вам не собираюсь продавать.

- Ладно, ладно. Давайте уже к делу.

Андрей сделал шаг к книге.

- Кстати, а как я узнаю - на какой странице искать ответ?

- Я вам скажу. Вы только задайте вопрос.

- А в ней и про меня написано?

- Естественно. Иначе бы она не называлась Книгой обо...

- Да, я это уже слышал, - перебил его Андрей, - то есть, я могу спросить что-нибудь о себе, о моем прошлом или будущем?

- Да, и это тоже, - кивнул человек, - но только хорошо подумайте. У вас будет всего одна попытка узнать что-то. Напомню вам, что в Книге содержатся разгадки абсолютно всех тайн этого мира.

- Хм... - Андрей поднес ладонь к глазам и принялся усиленно тереть переносицу, пытаясь простимулировать свой мыслительный процесс, - то есть, я могу узнать ответ на любой вопрос, мучающий человечество...

- Абсолютно на любой.

- С другой стороны, зачем мне это? Мне все равно никто не поверит.

- Почему же вы так решили?

- Ну, смотрите, - Андрей сложил руки на груди, - вот спрошу я: "Есть ли Бог?". Если книга ответит: "Нет", то в моей жизни от этого ничего не изменится. А если: "Да", то мне все равно никто не поверит. Какой в этом смысл?

- По крайней мере, вы, в отличие от остального человечества, не будете больше пребывать в сомнениях.

- Не слишком заманчивое предложение, - улыбнулся Андрей, - овчинка, в этом случае, совсем не стоит выделки.

- Тогда задайте любой другой вопрос. Неужели все проблемы этого мира упираются в существование Бога?

- Конечно нет, - задумчиво произнес Андрей, - кстати, а как часто вы здесь бываете?

- Примерно раз в столетие, иногда чаще, иногда реже, - пожал плечами человек, - книга слишком тяжелая, чтобы таскаться с ней каждый год.

- Смешно, - хмыкнул Андрей и снова покосился на странного человека.

"Где же подвох?". - подумал он, но все же от книги не отошел. Этот сумасшедший всё-таки умудрился его заинтересовать. - "Что же мне узнать? С Богом решили - особого смысла в этом нет. Что-нибудь про Вселенную? Типа, почему она появилась? Ну и зачем мне это? Жизнь моя от этого не поменяется. Про себя? Да, наверное, что-нибудь о себе узнаю. Но что? Когда я умру? Ну, допустим, там будет написано, что через двадцать лет. И что с того? А может... Тьфу ты, да о чем я думаю? Какая еще книга? Что за бред? Неужели я повелся на этот развод?! Нет, никто еще не обманывал меня! Ни один рекламщик, ни один мошенник не залезет в мой карман! Сейчас я тебя, пройдоха ты эдакий, сам разведу. Ты мне еще и должен останешься!"

- Ну что? Придумали что-нибудь? - прервал ход его мыслей уже порядком уставший от ожидания человек.

- Давай, - нетерпеливо махнул рукой Андрей, - но только одно условие. Если там не будет никакого ответа, то я вызываю полицию и пишу заявление о мошенничестве.

- Хоть я и не должен соглашаться на ваши условия, но мне уже порядком надоело здесь стоять, - кивнул он, - я согласен. Задавайте вопрос.

- Ну, к примеру... - Андрей потер подбородок, придумывая вопрос позаковыристее, - что лежит в верхнем ящике моего письменного стола, который стоит в моем кабинете?

- Что? - брови человека поползли вверх.

- Хочу узнать - что лежит в столе? Давайте, давайте, отвечайте.

- Но ведь у вас будет всего одна попытка и вы...

- Да хватит мне уже в уши заливать! - взорвался Андрей, - что, испугались полиции? А я говорил - никто еще не разводил Андрея! Никто!

- Послушайте, но ведь это шанс, который дается одному человеку один раз в каждом веке!

- Знаете что? Только сумасшедший идиот может поверить во все эти бредни! - глаза Андрея уже налились кровью, - отвечайте на вопрос!

- Ну что ж... Ответ на ваш вопрос содержится на странице 2715.

Андрей открыл книгу.

- Что это?! Что это такое? - почти закричал он и ткнул пальцем в книгу, - здесь все расплывчато и шрифт настолько мелкий, что невозможно ничего разобрать!

- Это ответы на другие вопросы. Вы их не сможете прочитать. Откройте страницу номер 2715.

Андрей яростно выпустил воздух из ноздрей и принялся искать нужную страницу. Наконец она была найдена.

- Третья строчка сверху, - участливо подсказал человек.

- Так... Ага, нашел. Что ж так мелко? Ага, вот: "В верхнем ящике стола, который стоит в кабинете Кондеева Андрея, находятся: две синие авторучки, черный блокнот, половина бублика, зарядное устройство для телефона, мазь от радикулита и засохший таракан".

- Вы получили ответ на ваш вопрос?

- Нет там никакого таракана, - победоносно подбоченился Андрей.

- Есть. Книга никогда не врет. И у вас впереди целая жизнь, чтобы в этом убедиться.

- Хорошо, допустим, что это правда, - слегка растерялся Андрей, - вы теперь ждете, чтобы я спросил у вас - откуда вы знаете мою фамилию? Или сразу предоставите счет за оказанную услугу? Или все же покажете, где стоит камера?

Человек со вздохом закрыл книгу и сочувственным взглядом посмотрел на Андрея.

- Надеюсь, что ваше новое знание принесет много пользы и вам, и всему человечеству. Ведь никто во всем мире до этого момента не знал о судьбе пропавшего без вести таракана, - разочарованно проговорил человек и неожиданно растворился в воздухе вместе с книгой и табуреткой.

- О! Теперь еще и фокусы начались! Шоу отдельно оплачивается? Вы видели, видели? - Андрей еще долго метался по улице, подбегал к прохожим, хватал их за руки и тыкал пальцем в то место, где только что стоял человек, - мошенники! Ишь ты! Но меня не проведешь! Нет! Ничего я им не заплачу! Ни копейки! Не дождутся!..

Так в списке Чтецов Книги появилась еще одна запись: "Андрей Кондеев". Она шла под номером 79. Сразу за "78. Альберт Эйнштейн", который, в свою очередь, был записан после "77. Людвиг ван Бетховен", а тот сразу после "76. Михаил Ломоносов", а он за...

В общем, XXI век начался не очень удачно.

Зов

Мальчик резко открыл глаза и, оперевшись на локоть, приподнялся в постели.

- Сон что ли? - потерев ладонью переносицу, прошептал он сам себе и снова положил голову на подушку.

- Иди ко мне...

Мальчик вскочил с кровати и оглянулся по сторонам. В доме царила кромешная тьма. Тишину нарушали лишь негромкие посапывания спящих родителей и братьев. Он на цыпочках подошел к окну и выглянул наружу. Никого.

- Я жду тебя...

Голос звучал как будто бы и в голове мальчика и одновременно сразу со всех сторон. Он не был похож на обычные человеческие голоса. Если сравнивать его с каким-нибудь предметом или явлением, то больше всего голос напоминал утренний туман, который медленно плывет над рекой. Казалось, что он медленно обволакивал человека и впитывался в самое дно подсознания, заставляя внимать каждому его слову.

- Что это еще за чепуха? - тихо проговорил сам себе мальчик и, тихо подойдя к умывальнику, подставил голову под струю холодной воды.

Голос, зовущий его куда-то, ненадолго замолчал. Видимо, холодная вода все же каким-то образом создавала помехи для непрерывного вещания. Но стоило волосам немного подсохнуть, как голос снова появился в его голове:

- Иди ко мне, сын человека...

- Да кто ты такой? - прошептал мальчик, озираясь по сторонам, - куда идти? Зачем?

- Так написано в книге судеб...

- А, ну если в книге судеб, тогда конечно... Сразу бы так и сказал, - попытался приободрить себя мальчик, - а куда идти там написано?

- Иди ко мне...

Мальчик потряс головой и даже слегка ущипнул себя за щеку, чтобы убедиться в том, что это не сон.

- Я жду тебя на самом краю неизвестного, там, где тьма становится осязаемой...

- И где же находится такое место? - самообладание мальчика потихоньку возвращалось. Ему уже не терпелось узнать - кто именно из его друзей решил сыграть с ним эту не самую удачную шутку.

- Иди ко мне... Я буду ждать тебя у края леса...

- Ага, - усмехнулся мальчик и бросил взгляд в окно, где, метрах в трехстах от его дома, темной стеной на него смотрел лес, возвышавшийся на фоне звездного неба, - лес-то наш большой, где мне тебя искать-то?

- Я буду ждать тебя у поваленной сосны.

- А, ну это я знаю, - кивнул он, - ну что ж... Ладно. Посмотрим, кто ты такой.

- Я жду тебя...

Мальчик быстро оделся и шмыгнул из дома, стараясь не скрипнуть дверью и не разбудить своих родителей.

* * *

Наверное, многие сейчас осудят поступок мальчика, ведь уходить ночью из дома, ничего не сказав своим родителям - опасно, глупо и неправильно. Да, наверное, так оно и есть, но дело в том, что этот мальчик был очень смелым, увлекающимся и любознательным человеком. Он нисколько не сомневался в том, что просто кто-то из его друзей решил подшутить над ним, к тому же, ему было очень интересно узнать - как именно технически этот кто-то умудрился осуществить эту шутку. Да и что могло случиться с ним в деревне, где все друг друга прекрасно знали? Все это придавало ему уверенности, когда он шагал к темному лесу.

- Я ждал тебя, сын человека, - голос прозвучал откуда-то справа как раз в тот момент, когда мальчик остановился у самых первых деревьев. Он резко повернул голову на источник звука и этот же момент вся его смелость и любознательность куда-то исчезла. В двух метрах от него стоял человек и выглядел он, мягко говоря, не совсем обычно. Странности начинались с его размеров. В человеке было не меньше трех метров роста, поэтому и называть его человеком было бы не совсем правильно. Существо было полностью завернуто в какие-то замшелые и оборванные тряпки. Даже лицо скрывалось под слоем грязной материи. Длинные и кривые пальцы существа находились в постоянном движении, что, в сочетании с его устрашающей худобой, вызывало совсем не положительные эмоции. Страх сковал тело мальчика, ноги моментально стали ватными и как будто чужими.

- Кто ты такой? - наконец собравшись с мыслями, спросил он.

- Я - Тот-Кто-Зовет. И я рад, что ты откликнулся на мой Зов.

- Куда зовет? - потихоньку справляясь со страхом, произнес мальчик уже более твердым голосом.

- Зовет навстречу приключениям, зовет на борьбу с темными силами, зовет на исследования неизвестного, - существо развело руки в стороны, отчего стало казаться еще больше, - я зову людей и отправляю их в путешествия, полные опасностей и тайн. Эти люди становятся Героями, Воинами, Исследователями, о них слагают легенды и сказания. Я - Тот-Кто-Зовет. С моего Зова начинаются все истории мира о Великих. Каждый из них когда-то начал свой путь именно с него. Кто-то идет побеждать Дракона, кто-то освобождать Принцессу, а кто-то завоевывать в сражениях целые королевства, другие идут за...

- Но разве драконы существуют? - впервые с момента встречи улыбнулся мальчик.

После этого обычного вопроса существо тут же как-то сгорбилось и поникло. Тяжелый вздох вырвался из-под тряпки, закрывающей его лицо. Покачав головой, оно сделало шаг к поваленному дереву и медленно присело на бревно, подперев голову своими длинными пальцами.

- Что? Чего ты? - нахмурился мальчик.

- Да ничего, - отмахнулось существо и отвернулось в другую сторону.

- Да что я сказал такого? - мальчик неожиданно осознал, что страх в его душе неожиданно исчез, а на его месте появилось какое-то сочувствие к этому существу, сгорбившемуся на бревне, - ну говори уже! Чего ты так расстроился?

- Да, ты прав. Драконов уже почти не осталось, - буркнуло оно, - иди домой.

- Что значит - иди домой? Ты посреди ночи разбудил меня и позвал сюда чтобы сказать: "Иди домой"? Нет, так дело не пойдет.

Мальчик решительно шагнул к существу и присел с ним рядом на бревно.

- Давай, говори, - он слегка пихнул Того-Кто-Зовет локтем в бок, - чего ты надулся?

Существо еще раз тяжело вздохнуло и снова горестно покачало головой.

- Кажется, я становлюсь ненужным... Мало кто слышит мой Зов, а те, которые на него откликаются, не очень хотят становиться Великими. Понимаешь? - оно резко развернулось к мальчику, - тысячи лет я только и делал, что выбирал самых лучших из людей и звал их. И каждый, кто приходил на мой Зов, считал это великой честью! Да и время раньше какое было?! Под каждой горой по дракону, в каждом лесу по колдуну, все принцессы в заточении. Представляешь? Раньше, чтобы найти свободную принцессу, нужно было очень сильно постараться и не факт, что, даже если ты такую найдешь, она не окажется какой-нибудь заколдованной страшной ведьмой. Дел было невпроворот. Каждый день ко мне в очередь выстраивались желающие стать Героем. А сейчас? Драконы вымерли, а те единицы, которые остались в живых, предпочитают не вылезать из-под гор. Колдуны перестали использовать волшебство против людей, даже какой-нибудь развалившийся вурдалак боится показаться людям на глаза. Куда мне теперь отправлять будущих Героев? Вот ты услышал Зов и даже пришел на него. Но мне некуда тебя направить. Темные силы уже потеряли свою мощь, все неизведанные места света исследованы...

- А может... - мальчик покосился на лес за их спинами, - а здесь нет какого-нибудь колдуна? Маленького такого колдунчика, чтобы я его мог победить? Честно говоря, я бы тоже хотел стать Героем.

- Я вчера всю ночь бродил по этому лесу, - разочарованно махнул рукой Тот-Кто-Зовет, - в восточной части живет один оборотень, который превращается в белку, а в северной встретил трехсотлетнего дряхлого упыря, собирающего грибы. С такими соперниками тебе Героем никогда не стать.

- Ну да, - кивнул мальчик, - это какие-то слишком слабые соперники... Может в каком-нибудь другом лесу неподалеку есть кто-нибудь посильнее?

- Нет, - грустно покачал головой Тот-Кто-Зовет, - для того, чтобы стать Великим, нужно совершить что-то Великое. Нет, наверное, зря я тебя позвал. Ты прости, что разбудил. Возвращайся домой.

- Что? - нахмурившись, подбоченился мальчик, - ты хочешь сказать, что я не способен на что-то великое? Нет уж. Я тебе покажу на что я способен! Когда-нибудь я найду самого страшного дракона, приручу его, оседлаю и отправлюсь туда, где никого еще до меня не было! Слышишь? Вот увидишь!

Мальчик резко развернулся и, не попрощавшись, решительными шагами направился к дому. Существо смотрело ему вслед, улыбаясь загадочной улыбкой, которую нельзя было увидеть сквозь ткань, которой было повязано его лицо.

- В добрый путь, мой мальчик, - негромко прошептало оно, - теперь ты будешь слышать мой Зов постоянно. Следуй ему и никуда не сворачивай. У тебя все получится, я верю в тебя.

Тот-Кто-Зовет поднялся на ноги и растворился в темноте леса.

* * *

Много лет прошло с момента той встречи. Тот-Кто-Зовет слышал и видел все, что происходит с мальчиком. Он видел, как он рос и становился все смелее, мужественнее и целеустремленнее. Он радовался каждому шагу, приближавшему его к цели, ведь именно его Зов когда-то направил его по этому пути точно также, как он и до этого отправлял будущих Героев на свершение великих дел.

Тем самым апрельским днем Тот-Кто-Зовет стоял на том же месте у опушки леса и следил за всем, что происходит с его повзрослевшим мальчиком, который находился за тысячи километров от него. Он видел, как на него надевают странные доспехи, как его ведут к блестящему огнедышащему дракону. Он видел, как он улыбается белоснежной улыбкой, как машет рукой, а потом смело говорит: "Поехали!". Он видел, как дракон нехотя отрывается от земли и несет его ввысь. Туда, где тьма становится осязаемой, туда, где еще не было ни одного человека.

Тот-Кто-Зовет убрал с лица ткань и посмотрел на небо, на котором появилась еще одна маленькая одинокая звездочка.

- Я не ошибся в тебе, - улыбнулся он, - ты стал Героем, мой мальчик.

Подружки

На дне самого глубокого и недоступного горного ущелья, там, где еще ни разу не ступала нога человека и где она вряд ли когда-нибудь ступит, стоит дом. Совсем небольшой одноэтажный каменный домик. Хозяин, а точнее хозяйка этого жилища, построила его много, очень много лет назад в надежде на то, что время от времени, когда усталость будет одолевать ее, она будет приходить сюда и проводить в доме часы своего отдыха. И действительно, в те далекие времена она еще могла себе позволить такую роскошь, как сон.

Вы когда-нибудь не спали хотя бы пять тысяч лет? Нет? Тогда вряд ли вы сможете прочуствовать ту усталость, которая навалилась на Смерть за все время ее бодрствования. Ее глаза начали слипаться еще в четвертом веке, в десятом появился шум в ушах, а в восемнадцатом она один раз даже уснула на ходу.

- Нужно срочно отдохнуть, - решительно прошептала она тогда сама себе, - еще немножко поработаю и спать.

"Еще немножко" растянулось на два века, хотя, это время действительно показалось для нее мгновением. Так уж устроено ее восприятие.

В тот день Смерть отвела очередную группу душ в Место Пребывания, затем сладко потянулась, сопроводив это широким зевком и направилась домой. Уже через тысячную долю секунды она вставляла ключ в заржавевшую замочную скважину, а еще через миллионную долю секунды открывала шкаф, из которого доставала невероятной красоты колпак для сна со звездами, вышитыми на нем самой нитью мироздания, домашние тапочки из паутины самых древних пауков Земли, и мягкий халат такого насыщенного черного цвета, что даже последние лучи заходящего Солнца, проникающие в ущелье, уклонялись от соприкосновения с ним.

Облачившись во все это одеяние, Смерть разобрала постель, и, аккуратно свернув покрывало и положив его на стул, наконец-то легла на чистейшую простыню, впервые за тысячи лет приняв горизонтальное положение.

- Это просто неверо... - шепнула она сама себе, но так и не успела договорить свою историческую фразу, так как звенящую тишину гор нарушил требовательный стук в дверь.

Смерть открыла глаза и повернула голову в сторону звука. Стук повторился. Тяжело вздохнув, она села на край кровати и, вставив ступни в тапочки, пошаркала к выходу (кстати, она действительно шаркала. Видимо домашние тапочки обладают какой-то древней магией, которой подвластна даже сама Смерть).

- Что? - настежь распахнув дверь, недобро произнесла она.

- Ой, я думала, что здесь нет никого, - отпрянула от двери нежданная гостья.

- Именно поэтому ты и стучала в дверь?

- Я же должна была убедиться, что дом пуст?!

- Дом не пуст, - коротко ответила Смерть и уже собралась захлопнуть дверь, но что-то ее остановило, - погоди, погоди... А ну-ка подойди поближе.

В сгущающихся сумерках уже сложно было различить черты лица гостьи, но почему-то они показались ей знакомыми.

- Ладно, пойду я тогда другое место искать, - проигнорировала гостья слова Смерти и уже собралась уходить.

- Да подожди ты, говорю! - хозяйка дома быстро спустилась по ступенькам крыльца и, подбежав к гостье, схватила ее за руку, - а-а... Вот оно что... Подруга Любовь ко мне пожаловала. Ну, привет.

- Смерть? - округлила свои голубые глаза Любовь, - что с тобой? Что за наряд?

- Да это... Домашнее, - выкрутилась она.

- Так это твой дом что ли?

- Мой. Ты мне лучше скажи - чего ты здесь забыла?

Любовь потупила взгляд и густо покраснела. Даже в темноте можно было увидеть ее смущение.

- Глянь-ка на меня, подруга, - Смерть взяла Любовь за подбородок и подняла так, чтобы было видно ее лицо, - ой, а чего глазки такие усталые? Спать что ли хочешь?

- Да ничего я не хочу, - вырвалась Любовь из цепких рук, - просто... Просто ветром надуло.

- А, вот оно что... Ветром надуло. Понятно. Ну, ладно, ладно. Пойду я тогда домой, а то прохладно здесь.

Смерть развернулась и зашагала к дому.

- Подожди, - послышался за ее спиной неуверенный голос.

Смерть остановилась.

- А ты всегда по дому в колпаке для сна ходишь?

Хозяйка дома повернулась и уставилась прямо в глаза Любви. Зрительная дуэль длилась недолго. Наконец Смерть отвела взгляд и махнула рукой.

- Заходи.

* * *

Устроившись на кухне, две подруги сидели за столом и пили ароматный чай, болтая о всяких пустяках. Смерть уже успела переодеться в свои обычные мрачные одежды, а Любовь - умыться и привести в порядок свое лицо. Их разговор нельзя было назвать беззаботным. То и дело они бросали друг на друга быстрые взгляды, оценивая состояние своей собеседницы.

- А я и не знала, что ты себе дом построила, - подперев тяжелеющую голову рукой, произнесла Любовь.

- А ты так и не решилась?

- Нет, - грустно покачала она головой, - не на этой планете, не на этой...

- Как же ты здесь оказалась-то? - хитро прищурилась Смерть, - я специально место такое выбирала, чтобы ни одна живая и неживая душа до сюда не добралась.

- Да как... - глаза Любви забегали, - я этот домик давно заметила, все думала - чей же он? Но ни разу хозяев не видела. Просто решила... Посмотреть.

- Поспать, наверное, хотела? Отдохнуть, чтоб никто тебя не нашел?

- Да ну! Куда спать? Я и не думала об этом совсем.

Смерть закивала, подыгрывая своей подруге.

- Да, дел много, куда нам спать? А я смотрю, ты, подруга, устала?

- Я? - Любовь быстро убрала руку от подбородка и выпрямила спину, как можно шире открыв глаза, - нет конечно. Я в порядке. А вот у тебя что-то язык заплетается. Ты пойди, вздремни немного, я видела, что у тебя уже и кровать разобрана.

- А, - махнула рукой Смерть, - это я свой блокнот искала. Оказалось, что он под одеялом был.

- Поня-я-ятно, - протянула Любовь и тут же отвернулась, чтобы Смерть не заметила, как она зевает.

- Если хочешь, можешь полежать немного на моей кровати, - предложила хозяйка дома, - а я здесь посижу.

- Нет, - покачала головой Любовь, - я не могу позволить себе такое неуважение к гостеприимной хозяйке. Это же твой дом. Ты и отдыхай.

Любовь бросила быстрый взгляд на столешницу, на которой лежал ключ от дома. Смерть, заметив это движение, тут же напряглась, сразу раскусив план своей соперницы. Ну конечно! Что же может быть проще, чем, усыпив бдительность хозяйки дома, запереть ее здесь навсегда и победить в этой вечной войне противостояний. Но ведь и она может поступить аналогично...

- Нет, подруга, - покачала головой Смерть, - некультурно спать, когда в твоем доме гости.

Она встала из-за стола, взяла пустую чашку в руку и направилась к раковине. Протяни ладонь - и ключ в руке. Она медленно оглянулась через плечо. Любовь пристально наблюдала за каждым ее движением. Смерть снова повернулась к раковине и широко зевнула, прикрыв рот рукой. Выждав пару секунд, она взяла в руку чашку и, как будто случайно, уронила ее на пол. Осколки полетели во все стороны.

- Ой, - театрально схватилась за голову Смерть.

- Не переживай, я уберу, - поднялась из-за стола Любовь, - ты только веник мне принеси.

- Веник? - растерялась хозяйка, - а-а... Он как раз в прихожей. Будь добра, сходи за ним.

- Может ты сама сходишь, а я подмету?

- Ой, - хлопнула себя по лбу Смерть, - вот же он, у тебя за спиной.

И тут Смерть, воспользовавшись тем, что Любовь на секунду отвернулась от нее, схватила ключ и ринулась к выходу. Но Любовь ждала этого и, перепрыгнув через стул, тут же вцепилась в ее длинный балахон. Смерть, споткнувшись обо что-то, полетела на пол, увлекая за собой и свою соперницу. Несколько секунд невозможно было разобрать - кто есть кто. Борьба шла не на шутку. Во все стороны летели предметы интерьера и обрывки одежды. Две соперницы, слившись в один копошащийся клубок, уже докатились до двери из дома. Распахнув ее своими телами, они покатились по ступеням крыльца и дальше - по снегу. Наконец, окончательно выдохшись, они оттолкнулись друг от дружки и вскочили на ноги, тяжело дыша и буравя друг друга взглядами.

- Отдай ключ!

- Да нет его у меня!

- А где он?

- Я его еще в прихожей выронила, когда ты в меня вцепилась.

- Врешь? Снова обмануть меня хочешь?

- Да не вру! Выпал в прихожей. Наверное лежит возле...

Смерть протянула руку, указывая в сторону дома, да так и замерла. Дверь, тихонько скрипнув под порывом ветра, медленно захлопнулась, лязгнув напоследок звуком защелкивающегося замка.

* * *

Так и не получилось поспать ни Смерти, ни Любви. И видимо вряд ли теперь удастся. Ведь дверь от единственного места во всем мире, где они могли отдохнуть, так и останется навеки запертой. Так они и ходят с тех пор по свету. Смерть с красными глазами и Любовь в разорванной одежде.

Мерзкая семейка (в соавторстве)

Серое небо, затянутое низкими облаками, равнодушно смотрело на толпу людей, собравшихся под ним и продолжающих стекаться со всех сторон, образуя круг, в центре которого на деревянном помосте стоял гроб. В нем лежала древняя высохшая старуха. Ее шея и тело были покрыты черными гниющими пятнами, руки были скрючены в неестественных положениях, на лицо же было страшно смотреть. Как будто это было и не лицо совсем, а страшная маска, нарисованная руками безумного художника. Рот был открыт, показывая небу гниющие осколки нескольких зубов. Широко распахнутые глаза смотрели вверх двумя отражениями абсолютной тьмы, не выражая ничего, кроме безумия и ненависти.

Первым на помост поднялся мужчина. Он был одет в классический костюм, его глаза скрывались за темными очками, а кисти рук плотно покрывали черные перчатки.

- Братья, сестры, - обратился он к притихшей толпе, - сегодня мы прощаемся с великим представителем нашего рода. Она всегда служила нам примером. Все мы без исключения равнялись на нее, все мы хотели быть на нее похожи. Так случилось, что усопшая - мать моей супруги, поэтому я давно был с ней знаком. Я всегда преклонялся перед ее мужеством, мудростью и невероятной целеустремленностью, - он перевел дыхание и обвел взглядом толпу, - ее убили. Убили подло, жестоко и...

- За что они убили мою мать? За что?! - женщина в черном платке в первом ряду упала на колени и принялась бить ладонями по земле, периодически хватаясь грязными руками за голову, на которой двумя темными колодцами сверкали впавшие безумные глаза, - кто дал им право убивать? Кто?

Выступавший мужчина прервал свою речь и, спустившись с помоста, решительным шагом направился к своей супруге, бившейся в истерике.

- Успокойся, дорогая, успокойся, - он поставил ее на ноги и, вытирая грязь с ее лица, отвел в сторону, - ты должна быть сильной. Не стоит при всех показывать свою слабость. Ты же понимаешь?

Женщина закивала и, уткнувшись в плечо своего мужа, беззвучно зарыдала.

Тем временем мероприятие продолжилось. Собравшиеся, тактично стараясь не смотреть в сторону сорвавшейся дочери покойной, тихонько переговаривались, кто-то выходил вперед и говорил. Некоторые восхищались усопшей, другие выражали слова соболезнования ее близким, третьи тихонько стояли в стороне, украдкой смахивая слезинки со своих бледных щек.

- Я отомщу им! - женщина оторвалась от плеча супруга и посмотрела ему прямо в глаза. От этого взгляда даже он вздрогнул. В нем не было ничего, кроме беспредельной и абсолютной ненависти ко всему живому, - я убью! Я найду и убью каждого! Я...

- Тише, тише, - попытался успокоить ее мужчина, но ее уже было сложно остановить. Она не видела и не слышала ничего вокруг. Глаза стали черными как уголь, черты лица обострились, кончики пальцев дрожали и вибрировали.

- Я обещаю, слышишь? Я обещаю, что мир вздрогнет от моей мести. Они взмолятся и приползут ко мне на коленях, но я буду глуха к их просьбам. Я успокоюсь только тогда, когда последний из них не умрет на моих глазах. Ты со мной? Ты поможешь мне в этом?

- Я всегда был на твоей стороне, дорогая, - кивнул мужчина, - я буду с тобой до конца, обещаю. Смерть твоей матери не останется безнаказанной и неотомщенной. И я уверен, что все, кто здесь сегодня присутствует, помогут нам в этом.

Последний выступавший закончил свою речь и собравшиеся стали готовиться к последнему этапу мероприятия. Мрачные фигуры в темных одеждах обкладывали гроб хворостом и обливали его маслом. В толпе послышались всхлипы и завывания.

- Нам лучше уйти, дорогая, - шепнул мужчина на ухо своей супруге, - тебе лучше этого не видеть.

- Да, да... Лучше не видеть, - машинально повторила растерянная дочь покойной, - где наш сын?

Мужчина осмотрелся по сторонам и, заметив неподалеку маленькую фигурку, окликнул его. Мальчик, завороженно наблюдавший за приготовлениями с какой-то безумной и блуждающей улыбкой на лице, обернулся на зов отца.

- Сынок, нам нужно идти.

Сын, последний раз взглянув в сторону гроба, подбежал к родителям и схватил свою мать за руку.

- Мам, а бабушка насовсем умерла или она еще вернется?

Мать молча опустилась перед ним на колени и, обхватив цепкими пальцами его лицо, заглянула ему в глаза.

- Послушай меня, сынок, - после небольшой паузы произнесла она, - теперь мы обязаны продолжить дело твоей бабушки, мы должны отомстить за ее смерть. Сейчас ты еще мал, но пообещай мне, что когда ты станешь взрослым, ты будешь достойным и продолжишь мстить им так, как это делаем мы с твоим отцом.

- Это очень важно, сын, - наклонился к нему Инсульт, - запомни этот день. И пусть ненависть в твоем сердце не погаснет до самого конца времен.

- Да, мама, я обещаю, - оскалился Вич, обнажив кривой ряд гнилых зубов, - я обещаю, отец.

- Я верю в тебя, - обезумевшая Онкология погладила сына по голове, поднялась на ноги и, схватив за руки мужа и сына, быстрым шагом направилась прочь от скорбного места.

Мерзкая семейка уходила, а на их спинах танцевали отблески ритуального огня, в котором догорали черные кости когда-то страшной, но все же поверженной Старухи Чумы. Мало кто заметил сквозь огонь, как ее открытый рот скривился в беззубой ухмылке.

Война только начиналась...

_______

Рассказ написан в соавторстве. Идея принадлежит врачу-нейрофизиологу, пишущему под псевдонимом Джексон.

Ссора

- Кот, давай в города?

Рыжий перевернулся во сне на другой бок и и что-то промурчал себе под нос.

- Чего? - поморщился Домовой.

- Я говорю - Котейск.

- Нет такого города. Есть Копейск только.

- Тогда это какая-то несправедливая игра, раз нет в ней Котейска. Сам в нее и играй. Небось какой-нибудь Домовойск есть, а Котейска нет, - не открывая глаз, буркнул Кот.

Домовой свесил ноги с подоконника и широко зевнул.

- Ну давай тогда в шашки.

- Шашки? - Кот задумчиво почесал лапой за ухом, - шашки, шашки... это мне на "И" получается?

- Ясно. Может в городки? Скучно же.

- В городки можно, - кивнул Кот, - Котейсчик. Тебе на "К".

Домовой вздохнул и посмотрел в окно. Зимой всегда почему-то становится грустно. Коту хорошо - он спит целыми днями. Ему хоть зима, хоть лето - хоть бы хны. Вот и приходится себя развлекать самому.

- Так, ладно. Поеду я тогда к племяше съезжу, - прокряхтел Домовой, слезая с подоконника.

- Откуда у тебя племянник? - лениво махнул хвостом Кот, приоткрыв один глаз.

- От сестры моей, откуда ж еще?

- А сестра откуда? - открылся и второй глаз.

Домовой вздохнул и с сожалением посмотрел на своего друга. Решив, что не стоит тратить время на объяснения элементарных вещей, он зашагал к кладовке. Кот, поднявшись на лапы и зевнув, направился следом.

- А где ж они живут, родственнички твои? - хитро прищурился Кот.

- Где, где... В Домовойске, где ж еще?

- А кошка есть у племянника твоего?

- А тебе зачем? - оглянулся через плечо Домовой.

- Пора мне уже семью заводить, - гордо выпрямил спину Кот, - а что? На лапы я встал, недвижимость у меня есть, да и сам я чертовски хорош. Нечего добру пропадать. Засиделся я в этих...

- В лотке ты засиделся, Рыжий, - буркнул Домовой, пытаясь найти свою дорожный рюкзак, - это ты здесь пустых пакетиков накидал от корма?

- Нет, - честно соврал Кот, - так что там с кошкой?

Домовой вылез из-под завалов всякого хлама и посмотрел на Кота.

- Какая тебе кошка, Рыжий? Тебя вон, Мурка соседская так гоняет, что ты на улицу выйти боишься.

- Ничего она меня не гоняет, - обиделся Кот и дернул хвостом, - а на улицу я не выхожу, потому что... Потому что шапку потерял.

- Чего-о-о? - рассмеялся Домовой, - какую еще шапку? У тебя и не было ее никогда.

- Была.

- Не было.

- Была шапка.

- Хорошо. И где же она тогда?

- Я ж говорю - потерял!

Кот смотрел на Домового такими честными глазами, что тот махнул рукой и снова принялся рыться в вещах, решив не спорить.

- Лучше скажи - где рюкзак мой?

- Какой рюкзак?

- Мой, - подбоченился Домовой.

- Не видел. А раз не видел, значит его и не было. Ты же так говоришь? - тут же нашелся Кот, - так что там с кошкой? Я с тобой поеду.

- Никуда ты не поедешь. Тебя там не знает никто.

- Вот и познакомимся, - снова взмахнул хвостом Кот, - решено, едем! Только мне шапку нужно найти, а то я заболею.

Домовой отбросил в сторону еще один пустой пакетик и посмотрел на Кота.

- Где рюкзак мой?

- А если я скажу, ты меня с собой возьмешь?

- Нет, Кот, не возьму. Ты скучный и некомпанейский какой-то. Я с тобой в дороге от тоски помру. Спишь целыми днями, ни во что играть не хочешь, еще и вещи мои воруешь.

- Да не брал я твой рюкзак, - нахмурился Кот, - и вообще, что я тебя уговариваю? Иди куда хочешь!

- Вот и пойду.

Домовой накинул на себя свой зимний тулупчик, переобулся из лаптей в галоши и зашлепал к выходу.

- Иди, иди! - крикнул ему вслед Кот, - меньше народа - больше кислорода. Хоть высплюсь. Вот прям сейчас пойду и буду спать всю зиму. Как придешь - не буди.

Кот поднялся на лапы и, потянувшись, демонстративно зашагал на свою подстилку.

- Ну и пойду, - бросил через плечо Домовой и приоткрыл дверь, - раньше весны не жди. У племянника поживу.

* * *

Домовой вышел со двора и, вдохнув морозного свежего воздуха, бросил последний взгляд на свой дом. Он уже собрался было сделать первый шаг, но тут же остановился.

- Что ж он там без меня делать-то будет? Неужели и правда спать ляжет? Неужто ему прям совсем все равно?

Посомневавшись несколько секунд, он вернулся во двор и на цыпочках подкрался к двери. Аккуратно подтянувшись на дверной ручке, чтобы не вызвать шума, он прильнул к замочной скважине и тут же отпрянул обратно. Из нее на него смотрел большой желтый глаз. Испугавшись, Домовой не удержался и с грохотом упал на крыльцо, заодно умудрившись зацепиться тулупом за ручку, отчего дверь скрипнула и распахнулась настежь. Но это было еще не самым страшным. Из дверного проема на него выпал Кот, который с той стороны двери также вел наблюдения за своим другом, стоя на задних лапах.

- Да встань ты уже! - заверещал Домовой, - разлегся на мне и лежит!

- А ты чего, забыл что-то?

- Кота забыл покормить, - огрызнулся Домовой, - а ты же вроде спать собирался?

- Не спится, - буркнул Кот и поднялся на ноги, - заходи уже, замерз небось...

* * *

- А что, ты и правда ушел бы? - развалившись в кладовке, поднял голову Кот.

Домовой, открыв какую-то коробку и заглянув внутрь, аккуратно отодвинул ее в угол.

- Никуда б я не ушел, - произнес он, доставая следующую, - нет у меня никакого племянника и не было никогда.

- А сестра?

- И сестры не было. Просто хотел тебя взбодрить немного, посмотреть - что ты делать будешь. О! А вот и рюкзачок мой нашелся!

Домовой вытащил из коробки хозяйский шерстяной носок и радостно протянул его Коту.

- О! Шапка моя! - обрадовался Кот и, выхватив его из рук Домового, тут же натянул его на голову, - я же говорил - была шапка!

- Какая еще шапка? Это рюкзак мой походный! Я с ним к Лешему в гости всегда хожу! А ну отдай!

- Еще чего! Ишь ты, хитрый! На шапочку мою позарился! А ну-ка убери свои грабли!

- Отдай говорю!

- Не отдам!

Домовой ловким движением сорвал с головы Кота носок и резво забрался по полкам на самую верхнюю. Кот попытался броситься в погоню, но лишний вес и природная нерасторопность помешали ему залезть даже на первую.

- Ну и сиди там со своим рюкзаком, - буркнул он, выходя из кладовки, - всё, я тогда пошел!

- Куда?

- К племяннику!

- А, ну давай, давай. В Котейске, небось, племянник твой живет, - усмехнулся Домовой и принялся вытряхивать пыль из рюкзака.

Слепые

В центре города было многолюдно. Народ уже во всю готовился к встрече Нового года, хоть до него и оставалось еще несколько дней. Люди прогуливались по площади, любовались украшенной красавицей-елкой и пили горячий чай в маленьких кафешках, которые в изобилии были рассыпаны рядом с местами народных гуляний.

Георгий протискивался сквозь толпу, активно работая локтями. Иногда даже гораздо активнее, чем это требовалось. Он хотел как можно быстрее добраться до дома, зашторить окна, выключить свет и забыться в глубоком сне. Вся эта предновогодняя кутерьма, из-за которой дорога из офиса до дома удлинялась как минимум минут на десять, очень раздражала Георгия.

- Идиоты, - то и дело бурчал он себе под нос, расталкивая отдыхающих, - что ты встал?! Не видишь, я иду? Толстяк... А ты чего рот раззявил? Тормоз. Давай проходи уже, шпaла!

Люди, в сторону которых он посылал свои, как ему казалось, меткие определения, находились в слишком хорошем настроении, чтобы обращать на них внимание. Провожая его недоуменным взглядом, они тут же о нем забывали.

Выбравшись из эпицентра толпы, Георгий брезгливо отряхнул свое пальто и посмотрел на главное украшение площади.

- Елку еще какую-то привезли куцую. Других не было что-ли?

Презрительно хмыкнув, он засунул руки в карманы и зашагал в сторону дома. Только на секунду отвлекшись от дороги, чтобы взглянуть на часы, Георгий тут же задел кого-то плечом, отчего его развернуло на сто восемьдесят градусов и чуть было не опрокинуло на спину.

- Слепой что ли? - в ярости выкрикнул он в сторону темного силуэта, который и послужил причиной этого недоразумения.

- Нет, не слепой, - послышался голос из-под капюшона, - и даже не слепая.

- Тогда смотреть нужно - куда идешь, понятно? - еще больше осмелел Георгий, сообразив по голосу, что перед ним женщина, - слепень, блин.

- Слепень?

- А кто же еще?

- Разве это не вы толкнули меня плечом? - возразила женщина.

- Да хоть бы и я, - хмыкнул Георгий, - ты что, не видела меня что ли? Отойти не могла? Я ж говорю - слепая.

- Вы ошибаетесь. Я прекрасно вижу все, что...

- А я говорю - слепая! Запомни! Ты - слепая! Купи себе палочку и ходи с ней. Или поводыря найми.

Мужчина махнул рукой и уже собрался было уходить, но в верхней части силуэта внезапно вспыхнули два красных огонька, которые молниеносно оказались прямо перед его лицом. Что-то невероятно сильное обхватило его горло, не давая дышать.

- Отп... Кх-кх... Отпу... Сти... - запыхтел Георгий, пытаясь освободить шею, но у него ничего не получалось.

Наконец женщина ослабила хватку и Георгий с хрипом вдохнул порцию воздуха.

- Что вы себе... Что вы себе позволяете? Я сейчас вызову... - тут же перешел он на "вы" и, уже с некоторым опасением посмотрел на свою мучительницу.

Женщина откинула капюшон и предстала перед Георгием во всем своем мрачном великолепии. Мужчина тут же замолчал и как-то даже немного побелел, видимо, пытаясь слиться со снегом, который, не переставая, падал с неба.

- Ты любишь давать определения всему, что тебя окружает, верно? - негромко произнесла Смерть, - впрочем, этим занятием любит заниматься большинство людей. Но ты превзошел всех, молодец.

- О чем вы говорите? Я не очень понимаю, - пролепетал Георгий.

- Не понимаешь? Да брось, не скромничай. За то время, пока ты пересек площадь, ты успел подметить и озвучить недостатки практически каждого, кого ты встретил на пути. Толстяк, идиот, шпaла... Какие там еще были эпитеты? Ты даже елку успел обозначить куцей, а меня - слепой, - Смерть сделала паузу и внимательно посмотрела на своего сгорбившегося собеседника, - но мне нравятся люди с фантазией. Обидно будет пройти мимо такого таланта. Поиграем в игру?

- Какую еще игру?

Смерть накинула капюшон, медленно взяла Георгия под руку и зашагала с ним по тротуару.

- Я очень люблю игры. Разные, - Смерть восторженно взмахнула рукой, - это очень веселое занятие - играть в игры. Давай поиграем?

Георгий плелся рядом с ней, еле перебирая ватными ногами.

- Это очень легкая игра. Мы даже играть будем по твоим правилам. Я показываю на что-нибудь пальцем, а ты говоришь - какой он, этот предмет, не называя его. Всё как ты умеешь.

Смерть ненадолго задумывалась, оглядываясь по сторонам, а потом ткнула пальцем в сторону урны с мусором.

- Вы простите, что я вас... - попытался подать голос Георгий, но костлявая рука Смерти тут же сжалась на его запястье, отчего тот даже взвизгнул.

- Мы. Играем. В игру, - вновь вспыхнувшими зрачками взглянула она в глаза Георгия и снова ткнула пальцем в сторону урны, - какая она?

- Э-э... Скрипучая, - быстро ответил он.

Хватка ослабла.

- Думаешь? - хмыкнула Смерть, - давай проверим.

Приблизившись к урне, она слегка пихнула ее ногой. Урна закачалась и противно заскрипела.

- Молодец, - похвалила она Георгия, - теперь... Теперь вот это.

- Высокое, - взглянув на дерево, тут же ответил он.

- А вот это?

- Белый, холодный...

- Одно слово! - зашипела Смерть, - ты же любишь краткость, верно?

- Тогда белый, - еще раз взглянув на снег, выдавил из себя мужчина.

- Молодец, - тут же подобрела она, - легкая игра, правда? А вот это?

Палец поднялся вверх.

- Эм... Темное.

- Ну... Сойдет, - покачала головой Смерть, взглянув на небо, - а вот это?..

* * *

Смерть и Георгий уже почти дошли до его дома. Мужчина даже умудрился почувствовать азарт, сходу выдавая меткие определение всем предметам, на которые указывала она.

- А что будет, если я ошибусь? - разошелся Георгий, - потом я буду загадывать?

- Нет, потом ты умрешь, - как ни в чем не бывало ответила Смерть, - я на "просто так" не играю. Вот это какое?

- Ну, это просто, - еще не до конца осознав сказанное, произнес он, - металлическое. Металлическая дверь.

Смерть постучала костяшками пальцев по двери.

- Да, действительно металлическая, - улыбнулась она, - ну что ж, ты молодец. Ты справился. Столько всего я тебе показала, но ты сразу же находил точные определения. Это, безусловно, очень впечатляет.

- Всё? Я могу идти домой?

- Да, - кивнула она и осмотрелась по сторонам, - последний вопрос и иди спать. Я вижу, что ты устал.

- Хорошо, - разулыбался он, - давай еще один.

Смерть подняла руку, медленно выпрямила указательный палец и принялась водить им из стороны в сторону. Сначала палец указал на окно, затем на детскую площадку, немного задержавшись на припаркованном автомобиле, он перескочил на скамейку, а с нее - на перила крыльца. Мужчина с ужасом наблюдал, как ее потускневшие глаза снова разгораются ярким огнем. Палец дрогнул и с силой ткнулся в грудь Георгия.

- Ты. Какой ты?

- Но... Но это нечестно! Мы играли на предметы!

- А разве Идиот, Толстяк и Шпaла были предметами?

- Нет, но...

- Это сложно, да? - ухмыльнулась Смерть, - ты с легкостью развешиваешь ярлыки налево и направо. Все люди для тебя - тупицы, упыри, сволочи, идиоты и лжецы. Ты с легкостью дашь определение каждому. Для тебя любой человек - это всего лишь ходячий недостаток, который ты мастерски выуживаешь из него и нарекаешь человека новым именем. Ну, что ты? Ты же умеешь это делать. Какой ты?

- Хорошо. Я...

Тысячи определений пронеслись в голове Георгия, но ни одно из них не было настолько точным, чтобы одним словом можно было охарактеризовать его как человека.

- Я...

Руки Георгия задрожали, взгляд забегал из стороны в сторону, стараясь не останавливаться на двух зрачках, горевших багровым огнем, и на белом остром пальце, больно продавливающим его грудь.

- Может быть я...

- Только попробуй ответить неточно, - прошипела Смерть.

Еще сотня вариантов влетела в голову Георгия. Из этого месива эпитетов уже было невозможно выбрать то, которое подходило бы ему в полной мере.

- Много, да? - еще больнее ткнула пальцем Смерть, - сколько их? Сотни, тысячи, миллионы? И это всё - ты. Какой ты?

На Георгия было страшно смотреть. Плечи опустились, руки задрожали еще сильнее, колени заходили ходуном, а из глаз брызнули слезы.

- Я не знаю какое выбрать... Я не знаю - какой я... - зашептал он и закрыл лицо руками.

Смерть презрительно взглянула на него сверху вниз и опустила руку.

- Ты не знаешь себя, зато знаешь как назвать любого человека, встретившегося на твоем пути? Тебе не кажется это странным?

Георгий, всхлипывая, закивал головой.

- Каждый из вас - это бриллиант с тысячью граней. Каждый из вас достоин быть того, чтобы переливаться в цветах своего внутреннего света. Каждый из вас - ослепительный самоцвет. А ты видишь только тень, которую они отбрасывают за собой.

Смерть тяжело выдохнула и, приподняв мужчину за подбородок, пристально посмотрела в его глаза. Порыв ветра раздул полы ее одеяния, сделав ее еще выше, еще грознее и еще величественнее.

- ТАК КТО ИЗ НАС ПОСЛЕ ЭТОГО СЛЕПОЙ?

- Я... - прошептал мужчина сквозь всхлипы, размазывая слезы по щекам, - прости меня...

Смерть отпустила лицо Георгия и похлопала его по плечу.

- Ну что ж... Будем считать, что справился. Хоть и с подсказкой. Прозревай, Георгий, это не сложно, - она развернулась и принялась спускаться по ступеням. Уже на тротуаре она обернулась и снова посмотрела на мужчину, - когда-нибудь я приду за тобой в своем самом красивом платье. Быть может, хотя бы ты сумеешь его рассмотреть.

Выселение

Молодой человек остановился у массивной деревянной двери и, решительно выдохнув, постучал. Спустя некоторое время, изнутри послышались шаркающие шаги. Судя по звуку, хозяин дома неторопливо приближался к порогу. Наконец шаги затихли и из-за двери послышался строгий хрипловатый голос.

- Кто?

Молодой человек замялся. Ему конечно рассказывали, что этот момент не из приятных, но деваться уже было некуда. Откашлявшись, он набрал в легкие побольше воздуха и, стараясь придать своему голосу как можно больше мужественности, громко произнес пароль:

- Ваше время истекло.

За дверью на некоторое время воцарилась тишина. Молодой человек уже хотел повторить пароль, но вдруг в замке заскрежетал ключ и дверь, тихонько скрипнув, отворилась. На пороге стоял высокий старик. Седые волосы и морщинистое лицо резко контрастировали с проницательным взглядом мудрых и живых глаз.

- Документы, - осмотрев незванного гостя с головы до ног, неприветливо произнес старик.

- Да, конечно, - засуетился парень, хлопая себя по карманам, - вот, пожалуйста.

С этими словами он протянул старику новенький отрывной календарь.

- Угу, - буркнул старик, разглядывая календарь, - значит, ты - следующий?

- Да... - кивнул молодой человек и виновато опустил взгляд, рассматривая свои новые ботинки, - вам нужно... Ну, вы понимаете...

- Громче! - повысил голос старик, - я не слышу.

- Э-э... Вам нужно теперь дом...

- Я сказал - громче! - еще напористее выкрикнул старик.

- Вам нужно... - молодой человек снова замялся, но потом, набравшись храбрости, поднял голову и смело посмотрел старику в глаза, - ваше время истекло. Освободите помещение.

- Вот так-то лучше, - усмехнулся старик и посмотрел на парня подобревшим взглядом, - а то стоишь там, лопочешь что-то себе под нос.

- Просто неудобно как-то, - пожал плечами молодой человек.

- Знакомо, знакомо, - улыбнулся хозяин дома, - ладно, заходи уже, нечего на морозе стоять.

Парень несколько раз топнул, сбивая с ботинок налипший снег, и перешагнул через порог.

***

Гость и хозяин дома расположились в двух креслах у камина, в котором потрескивали сухие поленья, обдавая их теплом и сглаживая некоторое напряжение, которое, так или иначе, все равно незримо витало в воздухе комнаты.

- Значит, истекло мое время, - вздохнул Старый Год и посмотрел на молодого парня, - как ощущения? Не страшно?

- Страшно конечно, - нервно улыбнулся Новый Год и заерзал в кресле.

- Да ты не бойся, - успокоил его старик, - оно поначалу только страшно, а потом обживешься здесь, привыкнешь. Ну что, согрелся хоть немного?

- Да, спасибо.

- Ну вот и хорошо, - старик поднялся на ноги и махнул рукой, - пойдем, будешь дом принимать, а заодно и мне поможешь пожитки собрать.

Новый Год радостно вскочил с кресла и, потерев руки, направился вслед за Старым. Выйдя из комнаты, они оказались в длинном коридоре, по обе стороны которого виднелись закрытые двери. Старик неторопливо зашагал по нему, скрипя половицами.

- Скажите, а вот если...

Новый Год не успел договорить. Дверь слева от него неожиданно распахнулась и в проеме застыло Нечто. Существо, только издали похожее на человека, уставилось на гостя желтыми глазами. Его лицо выражало недовольство вперемешку с какой-то страшной тоской. Кривые клыки торчали из-под потрескавшихся и, иногда нервно подергивающихся губ. Судя по его внешнему виду, незнакомый голос Нового Года вызывал в нем не самые приятные эмоции.

Молодой человек от неожиданности так резко отпрыгнул от двери, что чуть не ввалился в комнату напротив, откуда, к его ужасу, на него уставились еще несколько пар глаз. Их обладатели отличались от первых. Их лица были перекошены, уголки губ неестественно опущены вниз, а спины сгорблены. Головы были наклонены, но они ни на секунду не выпускали гостя из поля зрения. Насупившись, они смотрели на него исподлобья, переминаясь с ноги на ногу.

- Это... Это кто такие? - стараясь не делать резких движений, прошептал парень, посмотрев на старика.

Тот, наблюдая за этой сценой, лишь тихонько посмеивался.

- Что вы смеетесь? - удивленно вскинул брови Новый Год, - я дом принимаю, а по нему какие-то чудовища бродят. Вы считаете это нормальным? Кто это такие?

- Знакомься, - подошел к нему старик и жестом руки указал на обитателя первой комнаты, - это Обида. Их там много, просто не все любят показываться на глаза.

- И чем они здесь занимаются?

- Пакостят в основном, - вздохнул старик, - то дверь выломают, то обои подерут, то окна поразбивают. Только отвернешься, а она у тебя за спиной уже кресло грызет. За ними глаз да глаз нужен.

- А эти? - через плечо указал на вторых парень.

- Это Зависти. Кстати, зря ты к ним спиной повернулся, - старик подошел к молодому человеку и принялся отряхивать его рубашку.

- Что там? - пытаясь посмотреть на свою спину, закрутился он на месте.

- Наплевали уже тебе на спину, - спокойно ответил старик, видимо, уже привыкший к выходкам этих существ, - за этими всегда следи, а то каждый день будешь стирать свои вещи. Очень уж они злобные.

Новый Год покосился через плечо. Зависти, только что тихо перешептывающиеся и хихикающие за его спиной, тут же замолчали.

- Да уж... Неприятные у вас тут соседи, - покачал он головой.

- Какие есть, - пожал плечами старик и двинулся дальше по коридору, - пойдем, времени мало.

Новый Год, не спуская глаз с выглядывающих из комнаты Завистей, попятился вслед за стариком, но, не успев сделать и нескольких шагов, наступил на что-то мягкое и скользкое, и с грохотом рухнул на пол. Из комнаты Завистей тут же раздался издевательский смех.

- Аккуратнее, - протягивая руку молодому человеку, покачал головой Старый Год, - Ссоры расплодились, проходу совсем не дают.

Парень поднялся на ноги и посмотрел вниз. От увиденного у него по спине побежали мурашки, а волосы на голове зашевелились. Существо, на которое он наступил, можно было бы перепутать с огромным пауком, если бы из места, в котором соединялись лапы, не торчали две человеческие головы. Каждая из них пыталась укусить другую, одновременно стараясь удержать равновесие и не потерять контроль над лапами. Получалось это плохо, поэтому существо то и дело переворачивалось набок, билось об стену или неуклюже подпрыгивало на месте.

- Чтоб тебя... - выругался парень, - и много их здесь?

- Хватает, - равнодушно махнул рукой старик и зашагал дальше.

Новый Год еще раз взглянул на Ссору и, вздрогнув, принялся догонять Старого. Шагая по коридору, он заметил, что одна из дверей слегка приоткрыта. Остановившись, он настороженно приблизился к ней и попытался заглянуть в образовавшуюся щель. Сначала в темноте ничего не было видно, но спустя несколько секунд, прямо перед его лицом засветился красным огнем чей-то прищуренный глаз, снова заставив парня отпрянуть к противоположной стене.

- Тьфу ты, черт возьми! А это еще кто?

- Где? - старик обернулся и посмотрел на перепуганного парня.

- Да вот же!

Глаз продолжал подозрительно рассматривать парня. Справившись со своими эмоциями, Новый Год сделал шаг к двери.

- Ты кто?

Глаз прищурился еще сильнее. Парень схватился за ручку и уже собрался было открыть дверь, но она внезапно распахнулась и на него вывалилось еще одно Нечто. Схватив парня за грудки, оно стало трясти его во все стороны. Изо рта белыми хлопьями брызгала пена, а глаза все больше и больше наливались кровью. Так бы его и растерзало это существо, если бы Старый Год вовремя не пришел на помощь. Схватив Нечто за руки, он оторвал его от парня и мощным толчком забросил обратно в комнату.

- Ты как? В порядке?

- Д-да... В п-порядке... А еще в восторге от своего нового жилища, - заикаясь, произнес молодой человек, - кто это был?

- Это Ревность. Зачем ты ее провоцировал?

- Я? Провоцировал? А чего она на меня вылупилась?

- Она следит за всеми, - попытался объяснить старик, - не надо ее трогать и все будет хорошо.

- Так. Знаете что? - поправив рубашку, произнес Новый Год, - я с такими соседями жить не собираюсь. Забирайте их с собой.

Старик усмехнулся и посмотрел на осмелевшего парня.

- Я здесь уже не хозяин, сынок. Не хочешь с ними жить - не живи.

- Ах, вот как? Ну хорошо, - ноздри Нового Года раздулись, а зрачки расширились, - хорошо, тогда я сам решу этот вопрос.

Новый Год закатал рукава, резко выдохнул и решительно распахнул ближайшую дверь.

- А ну пошли отсюда! Проваливайте к чертям из моего дома!

Выселение происходило стремительно и неотвратимо. Существа, прятавшиеся в самых темных углах комнат, один за одним вылетали в коридор. Двери распахивались и закрывались, дом наполнился криками, воплями, шипением и недовольным бормотанием. Когда все комнаты были очищены, парень принялся выталкивать жильцов на улицу, не жалея пинков и тумаков. Наконец последний обитатель дома был спущен с крыльца. Раскрасневшийся Новый Год стоял на белом снегу в одной рубашке и смотрел на толпу жмущихся к друг другу и, бросающих на него злобные взгляды, существ.

- Чтоб духу вашего здесь не было! Поняли?

- Поняли? Поняли? - послышалось бормотание Завистей, пытающихся напоследок досадить новому хозяину дома, перекривливая его противными голосами.

- Это кто там такой умный? - подбоченился парень, вглядываясь в толпу.

- Кто там умный? Кто умный? - снова послышались кривляния.

Парень уже собрался прекратить это издевательство физическим воздействием, но на плечо легла тяжелая рука, остановив его. Старик, уже одетый в старенькую шубу, стоял рядом и, осматривая толпу бывших соседей, улыбался.

- Ты молодец, Новый. Ты все правильно сделал. А на кривляния не обращай внимания, это от бессилия, - он повернулся к молодому человеку и серьезно посмотрел ему в глаза, - этих я уведу, но на их место придут новые. Постарайся не пускать их в дом, хорошо?

- Я обещаю, Старый, - кивнул парень.

- Я тоже когда-то обещал, - грустно улыбнулся старик, - а ты сделай.

- Сделай, сделай... - опять раздалось из толпы.

Старый Год крепко обнял своего нового преемника и в последний раз посмотрел на дом.

- Прощай, мой дом. Надеюсь, что тебе будет лучше с Новым Годом.

- С Новым Годом! С Новым Годом... - заверещали существа, но, сообразив, что попали впросак, тут же замолчали.

Смех двух Годов, Старого и Нового, зазвенел над снежной долиной, заставляя корчиться бывших обитателей дома в приступах бессильной злобы.

Старый Год уходил, забирая их с собой.

Новый Год сидел у камина и смотрел на огонь, не подозревая, что новые страшные существа смотрят на его новый дом из темноты леса.

Но он сможет им противостоять, если мы ему поможем.

Ведь это теперь и наш дом.

©Евгений ЧеширКо

2014 - 2017

Content

Евгений ЧеширКо.
Рассказы.

I

Онлайн

У двери

20 минут

Разговор с внуком

Железное сердце

Неудачный день

Проводник

Реинкарнация

Откровение. Полжизни.

Вечная любовь

Русский Иван или Стереотипы

Справедливая Несправедливость

Добро и Зло

Она любила осень

Как Петр Никифорович мир познавал

Обычный случай в офисе

В начале было слово

Зачистка

Неспокойные соседи

Цвета Жизни

II

Новая религия

Расставание

Жестокие Игры

Что можно сделать от скуки

Нет врага хуже амнезии

Причина для жизни

58 дней

Судьба

Стажерка

Одноклассник

Горы, которые простили

50/50

Вкус правды

Просто работа

Операция

Дурак

Тихие Игры

Вторая Война

Тяжелая работа

Почти жизненная история

Сказка о Змее, Богатыре и дорожных работах

III

Шантажистка

Дипломатия

Риелтор

Суд

Штурм

Когда не тает снег

Сказка

Леший по назначению

Когда хочется на пенсию

Тишина

Страшный сон

Кто больше всех верит в Бога?

Не по плану

Собеседование

Пакет молока

Последняя битва

Плановая проверка

Партия

Второе пришествие

Цветок папоротника

IV

Будет жить

Яблоко

Компенсация

Дуэль

Просто бизнес

Настоящий друг

Письмо

Сказка о Кузнеце и Бесе

Очередной

Очень большие люди

Бывший живой

Прачечная

Вторая жизнь Матвея Савельевича

О любви

Женька

Социальный опрос

Мягкое одеяло

Дверь

Самый лучший доктор

Туман

V

Последний

Ночная встреча

Ворон и Кот

Конкуренты

Лунная стая

Сказка о том, как Леший с Водяным поссорились

Цена бессмертия

Сказка не совсем о любви

70 шагов

Память

Выходной

Домовой и Кот

Дороги судьбы

Вера

Вечные враги

Занимательная Алхимия

Кот и его люди

Почему Бог не носит часы

Приворот

Не последняя встреча

VI

Терминал

Последний рассвет

Месть

Гарантийный случай.

Ночная гостья

Экзорцист

Пострадавший

Сказка о Чернокнижнике - Подкаблучнике

Невзаимная любовь

Ключи

Самоубийца

Лавка времени

Пациент номер один

Исполнитель

Разговор на перроне

Инцидент

Имплант

Моя Любовь

Икона

Дорога в рай или Притча о том, зачем Смерти коса

VII

Прогулка

Милосердие

Гляделки

Сказ о Воине и Злодее

Смотрины

Призраки Темного Леса

Коммунальные услуги

Фабрика Богов

Одиночество

Люди и Нелюди

Подарок на Новый год

Маньяк

Борщ

Звездочет и Трубочист

Он не умер

День рождения

Недостоверная история о Снежном Страннике

Тигр и Стервятник

Оборотень

Встреча в лесу

VIII

Сказка длиною в жизнь

Ужин

Личный Ангел

Нехороший сосед

Однажды

Потолочная история

Ненаписанная книга

Неприятный случай в созвездии Весов

Случай в банке

Что не так с этим миром?

Научный Подход или Проклятье Колдуна

Восемь жизней кота Василия

Древние страхи

Неудавшийся праздник

Где хранится добро?

Поминки

Шепот

Корпорация «Счастье»

Пьеса «Космические тёрки»

Легенда о Кы'Арре и Ми'Ау

IX

Не очень понятные слова

История о добре, зле или их отсутствии

Теория Важности Вещей

Сувенирная лавка

Книга обо всем на свете

Зов

Подружки

Мерзкая семейка (в соавторстве)

Ссора

Слепые

Выселение