Neman Pol

Иной мир

Часть первая: Иной мир

Есть места, называемые воротами Дьявола. Это двери в другие миры. Много случаев, когда документально описано и подтверждено исчезновение людей или появление их из ниоткуда.

Всё было как всегда. День как день, ничего не предвещало ни хорошего, ни плохого. Обычный рабочий день. Своё за сегодня я уже отработал и шёл домой. Дорога всегда была одна и та же, знакомая до зубовного скрежета. Если прокрутить в памяти каждый день на ускоренной скорости, то можно увидеть, как тает снег, распускаются почки и появляются листья. Затем приходит летняя жара, за ней — осень с листопадом и вновь зима. Но в самой дороге ничего не меняется. Она как будто застыла вне времени и пространства. Дома, деревья, забор. Тихая улочка, каких в каждом городе сотни. Только мы о них ничего не знаем, потому что на них нет ни памятников культуры, ни старинных домов. Они, вообще, ничем не примечательны. Разве что деревянными халупами и бездомными котами. Изредка можно встретить на этой улочке старуху, зовущую своего блудливого питомца, или старика, складывающего дрова в своём дворе. Здесь даже нет бомжей. Потому что им просто нечего здесь делать. Бедный район, где даже бутылки в мусорник никто не выкидывает, а старательно собирает и сдаёт. Все местные пьянчуги пьют, сидя по домам. Район тихий, даже ночью. Не скажу, что здесь совершенно безопасно, просто те, кто здесь ходит, имеют в своём кармане ровно столько же, как и те, кто здесь живёт. То есть вошь на аркане да дыра в кармане. Вот в таком районе я и работаю. Здесь, на территории некогда большого завода и располагается наша фирма. Улица упирается прямо в ворота нашего предприятия. Надо же, как громко сказано. Всё предприятие насчитывает вряд ли больше двадцати человек. Живу я, конечно, в более лучшем районе. Туда надо ехать ещё минут тридцать, пересекая окраину города по диагонали, и вы оказываетесь в спальном районе, зелёном и достаточно ухоженном. Здесь жизнь кипит более активно. Хотя вариантов кратчайшей дороги до дома не более двух.

Это — физический мир, в котором я живу каждый день. Почти час утром и час вечером. Как говорится: дом — работа, работа — дом. Не скажу, что меня это угнетает. Не потому что я, как многие, с этим смирился, и не в силу узости своего личного мира, который идеально вписывается в эти рамки. Просто я другой по натуре. Я могу видеть красоту там, где другие её упускают. А ещё я философ. Самый интересный мир для меня, это не тот, что снаружи, а тот, что внутри меня. Желание постичь его у меня было всегда. Процесс самопознания, который возник у меня ещё в детском саду, только набирает обороты. Самое лучшее произведение в мире, это сам человек, и самое приятное, это то, что нет предела самосовершенствованию. Многие достигают каких-то своих высот и на этом успокаиваются, другие просто живут, как живётся. Но если сравнить человека с картиной, то вопрос лишь в том, кому вы позволяете себя рисовать? Мало кто из людей стремится создать из себя шедевр и делает это сам, не пытаясь подражать другим. Основная масса похожа на наши заборы, где каждый пишет то, что ему вздумается и где вздумается. И само собой, то, что написано на заборе или даже нарисовано, никогда не выставят в галерее.

Мне, как и любому, есть, что терять. Семья, дети, родители. Это то, что связывает нас крепче верёвок, не давая впутываться в бездумные авантюры. И как многие, я погружаюсь в мир мечтаний. Мечтать можно о чём угодно. О приключениях, о богатстве, о женщинах…

Скажете, что женатый человек не может мечтать о других женщинах? Ну, если вам настолько повезло, что ваша половинка устраивает вас на все 100 %, я за вас только рад. Но как показывает практика, такое случается не чаще, чем бедному достаётся богатое наследство. Это чтобы: и в постели, и по дому, и как мать ваших детей — ваша суженая везде была на высоте. Говорят, что мужчина, как клубок, когда его распускаешь, он распускается, когда его сматываешь, он сматывается. Но женщин это касается ещё больше, чем мужчин. Стоит заиметь штамп в паспорте, кольцо на пальце, и женщина расслабляется. Свою программу она сделала. Вы пойманы, окольцованы и можно теперь отдыхать. К чему теперь вас охмурять каждый день? Зачем лишний раз тратить на вас свою красоту, вы уже покорённая вершина. А стоит родиться ребёнку, ну это, вообще, финиш. Ребёнок — это, по мнению многих женщин, надёжный якорь для вашего корабля в их порту. Теперь вы уже никуда не уплывёте.

Постепенно женщины перестают следить за собой с такой тщательностью, как раньше. Криминальная булочка на ночь с чаем больше не криминальна. Шейпинг и аэробика, даже простая зарядка забыты напрочь. Хорошей жены должно быть много. Заняться собой после родов решаются одна из десяти. Зачем? Он ведь уже мой. Он будет меня любить такой, какая я есть. Ему ведь важнее мой внутренний мир, а не моя талия. Старые платья отправляются племяннице, покупается нечто новое. В моде растягивающиеся джинсы и балахонистая одежда.

Возможно, любить такую жену не так уж и сложно. Своё спокойствие в этом тоже есть. Никто на неё особо не станет заглядываться. Она спокойная, если спокойная. Домашняя и хозяйственная. Вот только в этой бочке мёда есть и своя ложка дёгтя. Если её не хочется другим, то очень скоро и самому уже не хочется. Первая волна сексуального голода уже утолена. Первое воздержание, связанное с беременностью и рождением ребёнка, тоже пройдено, и хочется чего-то постоянного и приятного. А вот его как раз и нет. Хорошо, если вы ещё совпали сексуальными темпераментами, а если нет? Если ей хочется чаще, а вам, в силу её габаритов, уже её не особо и хочется, или вам вообще реже хочется. А если вас держат на голодном пайке? И секс для вас превращается в тяжеловесный спорт, где на вас ложится нелёгкая доля перебороть вес вашей подруги. О да, секс не знает преград и границ. Но согласитесь, что с ростом габаритов вашей подруги, резко сокращается количество поз, в которых можно было бы получить удовольствие. И даже, если вашей подруге столько не надо, ей достаточно одной, то не лгите себе. Это нужно вам. И вот вы уже, даже если и хотите, реже занимаетесь сексом. Больше думаете о других женщинах. Не обязательно худых и стройных, может, о тех же пышечках, но где всё не висит складками, а облегает приятно и мягко. Тем более, если вы сами не до конца утратили свою форму и привлекательность.

Вот и живём мы все как все. Работа, на работе маленькая зарплата и бардак. Дом. Дома жена, которую любишь, но не хочешь. Ребёнок, а что ребёнок, он сам по себе. Растёт, как и вы когда-то в детстве. Школа, игрушки, книги, друзья. Вырастет и улетит из дома. Будет вить своё гнездо. Колея. И пусть говорят, что есть свет в конце туннеля, только вот туннель всё не заканчивается…Грустно.

Но иногда наша жизнь резко меняется. Мы даже не замечаем, как попадаем в водоворот событий. Когда это произойдёт, не знает никто. Мы жалеем о том, что теряем, потому что может быть порт, в котором мы стояли, и не был идеальным, но был тихим и предсказуемым. Жена, какая-никакая, но тоже была. Даже на секс с ней можно иногда подписаться, за неимением другого. А чё нам. Совместим приятное с полезным, заодно сэкономим на спортзале. Займёмся сексом, совместив его с силовыми нагрузками, заодно и покачаемся… Мирок, в котором мы живём, даже если мы и мечтаем его покинуть, это наш мирок. Если заглянуть внутрь нашей души и посмотреть повнимательнее, то мы поймём, что на самом деле вовсе не хотим ничего менять. А оно меняется.

Говорят, не проси ничего у бога, а то исполнит. Это потому, что мы просим опрометчиво, не задумываясь о последствиях своих желаний. Мы хотим только антураж, не задумываясь о подоплёке того, чего желаем. Мы видим свет, но не видим его источника, и уж тем более не понимаем, откуда берётся энергия для этого света. Наши желания такие же, мы хотим чего-то для себя, не думая о тех проблемах, которые это повлечёт за собой. И я не исключение. Хотя я осознаю, что у меня есть те желания, которые я хотел бы воплотить в жизнь, а есть те, которые хотел бы так и оставить просто желаниями.

Не знаю, почему это оказался я. От неудовлетворённости своей жизнью, в силу своих желаний или потому, что я такой, какой я есть. Трудно сказать, по каким критериям отбирается человек. Один проходит по этому месту сотни раз в день, и с ним ничего не происходит, а другой, раз и исчезает. Оказывается в другом месте, в другом времени, и в другом мире.

* * *

Оказавшись в полной темноте, я растерялся. Хотя я быстро ориентируюсь в пространстве, здесь это не помогало. Ориентиров вообще никаких не было.

— Ты мне подходишь, — сказал голос из ниоткуда.

— Для чего подхожу? — спросил я.

Паниковать в такой ситуации смысла нет. Что-то требовать, кричать, всё это стандартная реакция, которая по своей эффективности равна нулю.

— Для моих целей, — ответил голос.

— Каких?

В ответ голос рассмеялся:

— Всё-то тебе надо знать…Живи и радуйся, что ты жив остался…Поработаешь на меня…В другом мире.

— А ты уверен, что я захочу делать то, что тебе нужно? Может, я предпочту делать всё наоборот? — спросил я.

— Делай, что хочешь. В том-то всё и дело, что бы ты ни делал, ты всё равно будешь работать на меня. Я даже не буду ограничивать тебя целями и заданиями. Ты волен, как птица.

— Очень интересно, а ты кто?

— Трудно сказать. Меня везде называют по-разному. В некоторых мирах я бог, в некоторых — я дьявол. Но, по сути, я — ни то и ни другое, и в то же время — и то и другое, одновременно.

— Понятно. Знакомая теория.

— Я знаю, что ты знаешь. Твоё отношение к данному вопросу тоже сослужило свою службу при выборе тебя.

— Надо так понимать, назад ты меня не вернёшь?!

— А зачем ты там нужен? Один из миллиона ничем не примечательных людишек. Даже не скажу, что жизнь твоя там была очень выдающейся. Или тебе так дорого то, что ты там оставляешь?

— Надо так понимать, вопрос чисто риторический, ответ ты уже знаешь и так.

— Хе-хе, ну естественно, я спрашиваю не для того, чтобы услышать твой ответ, а для того, чтобы ты сам над этим задумался.

— Понятно…Что я должен знать о том мире, в который я попаду?

— Деловой, это мне в тебе всегда нравилось, — довольно сказал некто. — Мир как мир. Немного паранормальных способностей, но они не в чести. Инквизиция в самом разгаре. По технологи — похож на ваш восемнадцатый век. Расцвет паровой силы. Но вот пороха не изобрели…Не в пример вашему миру.

— Веселенький мирок. И что мне там делать?

— Живи, — смеясь, сказал голос. — Большего от тебя не требую…

* * *

Мох приятно холодил тело. Было тепло и сыро, как бывает летом в лесу после дождя. Я перекатился на спину. Высокие сосны подпирали зелёный полог леса. Всё знакомо и незнакомо. В каждом предмете, окружавшем меня, было нечто неуловимо неестественное, но что, я понять не мог. Иногда так бывает, смотришь на знакомые вещи, а как будто чужим взглядом. Я помнил свою жизнь. Помнил и странный разговор в пустоте, непонятно с кем. Сказать, что я испытывал грусть по утраченному? Наверное, да. Так бывает обидно, когда теряешь какую-то вещь, к которой привык. Досада, обида и лёгкая грусть. Но это можно пережить. Была ли моя жизнь такой вещью? Думаю, да. Потерять её обидно, но не смертельно. Возможно, желание расстаться с прежним было у меня давно, только решиться на такой шаг я всё никак не мог. Сейчас этот шаг сделали за меня, и что теперь переживать? Я просил, хотел, и мне дали. Обижаться не на кого.

Лес ласково шумел. Я люблю лес. Это то место, где мне спокойно. Я с детства ходил в походы. Не скажу, что я без проблем выживу в лесу, но он не вызывает у меня такого страха, как у некоторых. Я приподнялся на локтях и оглядел склон, на котором я лежал. Черничник. И черники много, а ещё пара кустов голубики и кое-где брусника. Ну вот, первый хавчик найден, не отходя от кассы.

Оглядев себя, я понял, моя прежняя одежда исчезла, а та, что была на мне сейчас, была необычна. Вся кожаная, но кожа необычайно мягкая. На ногах — нечто вроде мокасин с мягкой подошвой. Облегающие штаны с полным отсутствием каких-либо карманов. Дальше — безрукавка, также плотно облегающая тело. Безрукавка и штаны изнутри были отделаны каким-то материалом, мягким и тёплым. На руках были кожаные наручи от запястья до локтя. Вся одежда застёгивалась на ремешки застёжками с маленькими медными пряжками. Ещё рядом со мной валялся плащ с капюшоном, тоже кожаный. Всё, что мне осталось от прежнего мира, это серебряный крестик и скорпион на цепочке-браслете на руке. Ах да, ещё золотое обручальное кольцо. Не густо. Никакого оружия: ни ножа, ни даже булавки. Новая одежда хоть и была облегающей, но движений не стесняла. Я скинул жилетку и осмотрел её. Кожа, из которой она была сшита, была необычной. Тёмно-коричневая, как кора у дерева и с похожими разводами. Кинь её на бревно, и не сразу заметишь. На спине, напротив лопаток, два продольных разреза, сразу видно, что сделаны специально, вот только зачем? На штанах тоже оказался такой же разрез, напротив копчика. В принципе не мешает, но лишняя вентиляция в штанах, по-моему, не особо нужна.

С осмотра одежды, я перешёл к осмотру самого себя. Вроде, всё на месте, хотя кожа стала тёмно-медного оттенка. Позже, при первом удобном случае, надо будет взглянуть на своё лицо. А на ощупь, вроде, всё на месте, хотя щёки непривычно гладкие. Я обычно ленюсь бриться и вечно хожу с трёхдневной щетиной, а здесь даже не как будто я выбрит, а как в давно забытой молодости. Щёки, которые ещё даже не знают, что такое щетина.

Собирать ягоды, не самое моё любимое занятие, но голод не тётка, пирожка не преподнесёт. Пришлось довольствоваться тем, что есть. Подкрепившись черникой, я пошёл обследовать местность, в которой оказался. Ниже склон переходил в небольшую лужайку, обрывающуюся крутым обрывом к реке. Река была тихой и мелкой. В воде, на фоне дна, сновали стайки рыб. Ширина реки была не более тридцати метров. В том месте, где я стоял, река подходила вплотную к берегу, подмывая песчаные скалы. Высота здесь была метров пятнадцать. Я пошёл вдоль края скалы, вверх по течению реки. Сверху было видно, что река, подходя к скале, делает изгиб и там впадает маленькая речка. А маленькая речка, это источник чистой и пресной воды. Спуск был крутым, но видали и похуже. Зато внизу меня ждал ещё один сюрприз, прямо из-под скалы бил родник, а всё устье маленькой речки заросло кустами красной смородины. Вода в роднике была ледяной и вкусной. День был в самом разгаре, и солнце стояло высоко. Это немного сбивало с толку, так как в моём мире, на момент, когда меня из него выдернули, был уже вечер. К тому же, я попал из зимы в лето. Хотя, если честно, было приятно сменить зимнюю стужу на летнее тепло. Я прошёлся вверх по течению по песчаной косе, намытой рекой в этом месте. Выбрал место посимпатичнее, разделся и залез в воду. Я обожаю купаться. Вода была тёплой и приятной. Плавать было слишком мелко, и я просто сел на дно. Течение омывало меня, стремясь унести с собой. Мелкие рыбёшки, щекотя меня, тыкались своими носами мне в ноги. Мимо проплыла большая рыба, видимо, мелюзга привлекла её внимание и она решила поохотиться. Жаль, нет остроги, можно было попытаться поймать рыбу. Я не великий рыбак, но всему приходится когда-то учиться впервые. Представив себе, как воображаемая острога молнией пробивает воду и вонзается в тело рыбы, я почувствовал лёгкий азарт охотника. И тут из-за моей спины, под водой, вылетела темная молния и пронзила рыбу. Рыба затрепыхалась, а гибкий хлыст дугой огибающий меня, замер на месте. Я осторожно повернул голову, чтобы посмотреть, что творится у меня за спиной. Но там было пусто. Хлыст уходил прямо за мою спину. Я что, на ком-то сижу? Да нет, вроде, под собой чувствую только песок. Я встал. Хлыст поднялся из воды вместе со мной. Изогнувшись, я заглянул себе через плечо.

Боже. У меня был хвост?!

Этот самый хлыст, был ничем иным, как моим собственным хвостом. Я прикоснулся к нему рукой. Хвост был весь покрыт костяными пластинками, твёрдыми на ощупь. Ромбовидный в сечении, он имел острые края. К своему основанию края сглаживались, а форма из ромбовидной превращалась в круглую. Венчал хвост тяжёлый на вид наконечник из составных пластин. Он был похож на наконечник копья, только шире, размером примерно с ладонь. Странно, но как только я осознал, что это часть моего тела, управлять ей стало так же просто, как и рукой. Сняв рыбу, я оглядел сам наконечник. Пластины на нём могли разойтись веером, превратившись в своеобразный веер из острейших лезвий, а могли плотно сомкнуться, образуя остриё копья. Сам хвост был метра полтора длиной и намного темнее, чем моя кожа. Почти бронзовый.

Теперь понятно, для чего дырка на заднице в штанах, а для чего прорези на безрукавке? Неужели для крыльев? Только я об этом подумал, как солнце за моей спиной заслонила огромная тень. Два кроваво-медных крыла раскрылись как два паруса. Слава богу, что погода была не ветреная. Крылья были впечатляющими и по размеру и по своей окраске. Они были как у летучих мышей или у драконов. На главном сгибе была трёхпалая лапа, с крючковатыми когтями, а каждый палец крыла, заканчивался небольшим когтем. Перепонка была кожаная и покрытая мелкими чешуйками. Интересно, а летать будет также просто?

Не выпуская рыбу из рук, я взмахнул крыльями. Хвост заработал как балансир, и с третей попытки мне удалось подняться над рекой. Правда, до этого было два падения с головой в воду, но это было не столь болезненно, как попробуй я всё это осуществить над сушей. Полёт был неуверенный и совсем не элегантный. Летать придётся ещё научиться. Но до берега я долетел. Выбравшись из воды с рыбой в руках, я сложил крылья за спиной. Интересно, а насколько мне теперь будет неудобно спать? Ножа не было, но хвост оказался прекрасной ему заменой. Свежуя рыбу на краю реки, я задумался, где взять огонь. Недавно прошёл дождь, и вряд ли я найду сухой мох в лесу. Поднявшись с колен, я пошёл одеваться. Надевая штаны, я даже не задумался, а как же быть с хвостом. Мои мысли блуждали в поисках варианта добычи огня, и только, когда я уже натянул штаны и взялся за безрукавку, я вспомнил про крылья и хвост. Странное дело, но стоило мне о них забыть, как они исчезли. Я снова мысленно вызвал хвост и крылья, и они появились. Затем расслабился и отвлёкся от них, они исчезли, но сейчас я краем глаза следил за хвостом, и поэтому увидел, как он уменьшился в размере и втянулся в моё тело. Похоже, подобное происходит и с крыльями. А что, удобненько.

У меня мелькнула шальная мысль, и я попытался представить себя, каким бы я хотел себя увидеть, стань я демоном. Над спиной взметнулись крылья. Мелькнула тень хвоста, моя кожа моментально покрылась мелкими чешуйками, такими же, как на хвосте. На концах пальцев образовались острейшие когти. На костяшках рук и на локтях выступили костяные шипы. Я прикоснулся рукой к лицу. В целом его форма не изменилась. Кожа там тоже была покрыта более мелкими чешуйками, но, на ощупь, никаких других изменений не наметилось. Я облизал губы и наткнулся языком на…выступающие клыки, как у вампиров. Круто, но, видимо, это и всё. Что ж, значит, я не так беззащитен, как мне думалось в самом начале. Я подошёл к роднику и посмотрел на своё отражение.

— Ну и рожа у тебя, Шарапов, — пошутил я.

Встреть я такого в тёмном переулке, испугался бы не на шутку. Хотя своя красота и грация в новом облике бесспорно была. Так выглядит реальный страх. Представь мы нечто невразумительное, обвешанное клыками, когтями и щупальцами, и наше сознание не воспримет это, как реальную угрозу. Чудища из дешёвых ужастиков не страшны, потому что сознанием мы понимаем, это всё не функционально. А вот покажи нечто законченное, даже элегантно красивое, и это будет уже страшно. Возможно, именно так должен был бы выглядеть инкуб или вампир из мифов нашего мира.

Вернуть себе прежний облик оказалось ещё проще. Достаточно было подумать о нём, как я стал самим собой. В отражении на меня уставился обычный человек. Лицо было молодым, не знакомым, но приятным. Исчезли клыки, кожа стала обычной, даже глаза изменились. В демоническом облике, глаза у меня становились как у кошки, только радужная оболочка была не зелёной, а янтарно жёлтой. Сейчас глаза приняли человеческий вид и стали серо-голубыми, как и были у меня всегда.

С идеей добыть огонь временно пришлось распрощаться. Сырая рыба не такая вкусная, как хотелось бы, но какая-никакая, а еда. Расправившись с рыбой, я пошёл гулять по окрестностям. Места были глухими, следов присутствия человека видно не было. Ни дорог, ни срубленных на дрова деревьев, даже запаха дыма в воздухе не чувствовалось. Только звериные тропы. Я прошёл по окрестностям, стараясь не слишком далеко удаляться от места своего появления. Заблудиться я не боялся, в лесу я ориентируюсь превосходно, просто то место мне понравилось, и я хотел там немного побыть, пока не освоюсь со своим новым телом полностью. Там была вода, ягоды и рыба в реке. А выше по реке, в скалах, я обнаружил грот, в котором можно было укрыться на ночь. Он был высоко над водой, так что речной туман туда не доберётся, а сверху грот тоже был недоступен. Идеальное место для укрытия, пока я не освоюсь окончательно и не буду уверен, что смогу за себя постоять. Грот был не глубоким, но крышу над головой обеспечивал. У его входа на уступе росло дерево, а дно грота было из речного песка. Видимо, когда-то давно, река вымыла его, но позже русло реки опустилось ниже, и сейчас он уже давно не знал, что такое речная вода. Стены покрывал зелёный мох, а в небольших расселинах рос папоротник. Сверху над гротом нависало другое дерево, раскидистое и старое. Грот навеял мне воспоминание, как мы когда-то давно пошли с ребятами в поход и ночевали в гроте над рекой. Он был глубже. В него можно было залезть так далеко, что даже сам свет от входа исчезал в царящем там царстве тьмы. Сырость. Темнота. Сужающийся лаз, уходящий ещё глубже в песчаную породу. Мы с ребятами залазили в такие карманы, в которых даже лёжа повернуться было нельзя. Страха нет, только ребяческая уверенность, что всё будет нормально. Иллюзорное чувство безопасности под нависшими глыбами спрессованного песчаника. Хотя толкни или стукни по нему, и многокилограммовая глыба упадёт вниз и раздавит любого. Мы об этом даже не думали. Нам было весело, мы были молодыми и безрассудными. А как мы ходили за водой? Идти в обход было далеко. Тогда мы привязали верёвку к котелку и сбросили его с обрыва. До реки было метров шесть, не более. Назад мы вытянули помятый котелок, полный… песка. Тогда мы придумали хитрость. Взяли рогатину и использовали её, чтобы, когда мы подымали котелок, он поднимался над водой, а не набирал песок со скалы. Своеобразный водяной кран.

Местный лес не сильно обогатил меня. Нашёлся ещё зелёный орешник, а больше из еды не удалось обнаружить ничего толкового. Можно попробовать найти птичьи гнёзда, но снизу в листве они не видны, а бесцельно лазить по деревьям я не хотел. Зато удалось опробовать боевые способности хвоста. Я решил нарубить лапника, чтобы не спать на холодном песке. Начал с мелких веточек, постепенно переходя к более крупным, и сам оказался поражён полученными результатами. Мой хвост с одного маха запросто перерубал ветку толщиной в три пальца. Стащив лапник к гроту, постаравшись не сильно наследить, я устроил там себе вполне уютное жилище.

Вечерело. Закатные лучи окрасили багрянцем верхушки деревьев на противоположном берегу. С реки потянуло холодом. Я устал. Итак мои внутренние часы сдвинуты на полдня, так и ещё столько впечатлений. Завернувшись в плащ, я согрелся и заснул. Одежда оказалась просто великолепной. Тот, кто её придумал и сшил, поработал на совесть. Днём в ней не было жарко, а вечером она великолепно согревала.

* * *

Утро следующего дня было хмурым и дождливым. В такие дни не хочется даже из дому выходить. Приятно посидеть у телевизора на диване и посмотреть что-нибудь увлекательное и интересное. Но, ни телевизора, ни дивана и, уж тем более, дома у меня теперь не было. Пещерка не давала такой защиты от холода и сырости, чтобы почувствовать себя в ней в комфорте. Надо было двигаться, чтобы согреться и найти себе пропитание. И ещё одной насущной проблемой стал поиск огня. Хотя в сыром лесу это такой мертвяк, что и надежды даже не было.

Я подошёл к краю пещеры. Вчера у меня худо-бедно получилось лететь, надо попробовать ещё раз. Под скалой было глубоко, это я уже выяснил, так что разбиться об дно я не боялся. Так часто бывает у речек, под скалами глубже всего. В силу того, что река силится смыть скалу, а скала не поддается, вымывается дно. Я снял и спрятал в ворохе лапника свою одежду. Если полёт будет не самым удачным, меня ждёт купание, а сушить одежду негде. Так уж лучше немного помёрзнуть, чем потом мёрзнуть в мокрой одежде. Трансформировавшись в демонический облик, я отметил, что холод и сырость стали меня донимать меньше. Оказывается, толстая шкура давала ещё и кое-какую тепловую защиту. Расправив крылья, я оттолкнулся от края и… полетел. Высоту я старался не набирать, летя в паре метров над рекой. Всё же падать в воду приятнее, чем на землю. Пролетев выше по реке несколько километров, я повернул обратно. Понемногу, искусство полёта начало мне даваться. Наверное, это как езда на велосипеде, стоит понять принцип, как всё остальное лишь дело вашей фантазии и опыта. Под конец я решился подняться до верхушек деревьев и даже выполнить несколько крутых манёвров высшего пилотажа, вроде пикирования или переворота в воздухе. Оценить моё искусство было некому, что, возможно, и хорошо. Не думаю, что эта оценка была бы лицеприятной.

Обед из черники не сильно утолил мой голод. Хотя в прошлом я иногда устраивал себе разгрузочные дни, когда голодал весь день, но мне бы не хотелось, чтобы это затягивалось на неопределённый срок. Из-за дождя рыбалка была неудачной, мелкую рыбёшку поймать хвостом не удавалось, а крупная — отлёживалась на дне, в омутах.

Взлёт и посадку тоже оказалось не так трудно освоить. Пара падений, и я понял, как не нужно делать. В итоге весь день у меня ушёл на обучение полёту и поиск пищи. Не скажу, что и в том и в другом я достиг грандиозных успехов, но, по крайней мере, какой-то результат был достигнут. Вечер я потратил на небольшое благоустройство своего жилища. Нарубив хвостом жердей, я соорудил стену, которую утеплил еловым лапником. Местный вьюнок дал мне возможность всё это скрепить. В итоге моё жилище теперь стало более тёплым и защищённым от холода и сырости. Мне даже удалось создать некое подобие двери, правда, скорее, это была закрывашка входа, нежели полноценная дверь. Зато следующую ночь я провёл в тёплой пещере. Теперь ветер не задувал в моё убогое жилище.

Я понимал, что не останусь здесь навсегда. Это лишь временное пристанище. Как только я освоюсь со своим телом, более-менее обучусь полёту, я двинусь в путь. Куда? А всё равно куда. Но встречать осень на реке, в пещере, это не весело.

* * *

Следующая неделя радовала обилием солнечных дней, перемежающихся небольшими дождями. Сырая рыба мне надоела хуже горькой редьки. Черника и прочие ягоды тоже. К сожалению, это было всё, что я смог добыть в лесу. Я, конечно, мог выследить и убить зайца или даже более крупную дичь, что здесь водилась, но есть её сырой мне не хотелось. Не покидающее меня чувство голода обострило мой слух и обоняние. Нет худа без добра, постоянные физические нагрузки, связанные с обучением полёту и поисками пищи, придали моему телу хорошую физическую форму и позволили мне полностью с ним освоиться.

Я и своё прошлое тело не слишком распускал, но знаете как бывает, с возрастом неизбежно что-то теряешь. Что не говори, а сытая семейная жизнь делает своё гиблое дело. Мы не замечаем, как начинаем лениться делать зарядку, отпускаем животы. Наши мышцы теряют былую силу, и мы медленно превращаемся в ленивых бюргеров. Мне так и не удалось отрастить себе пивное брюшко, может потому, что не сильно и старался. К тому же работа и любовь к походам, где приходится выкладываться физически, держали меня в неких рамках.

Постепенно, с наукой полёта, я осваивал ещё и частичную трансформацию своего тела. Иногда мне нужен был только хвост или когтистые руки. Так вот, чтобы не вызывать всё вместе, я научился вызывать только то, что мне было нужно. Я уже думал, что тот облик, которого я достиг в самом начале, и есть окончательный, но я ошибся. Мелкие детали продолжали появляться до сих пор. Это было похоже на проявление изображения на фотобумаге, опущенной в проявитель. Вначале проявились основные черты, и только потом стали проявляться мелочи. Самая последняя деталь моего тела, которая поддалась трансформации, это были ноги. Ноги не становились больше, а просто превращались в некое подобие когтистых лап. Самое интересное, что я даже поначалу не заметил, что мои мокасины были предусмотрены и для этого. Когти на ногах выходили сквозь предназначенные специально для этого вырезы. И если раньше лазанье по деревьям было для меня приятным и любимым делом, то сейчас это стало ещё проще. Я мог взобраться на любое дерево, даже если нижние ветки находились в трёх метрах над землёй. Но самым азартным, это стала ловля рыбы на лету. Я затаивался на краю скалы или нижней ветви дерева, нависавшей над рекой, и, когда видел рыбу, срывался в бреющий полёт. В полёте я хвостом гарпунил рыбу и хватал её когтистыми лапами, то есть ногами. Ну, прямо как орёл…

Постепенно я исследовал местность вокруг. Берег, где находилась моя пещера, был диким. На несколько километров вокруг не было вообще никакого жилья. Только дальше, на границе леса, на одном из высоких холмов, стояло поместье. Раньше это был старый замок, очевидно, неоднократно разрушавшийся и перестраивавшийся. Сейчас это было здание, несущее в себе следы всех эпох. Самая современная часть была больше похожа на дома восемнадцатого века. Соваться туда я пока не решался. Хоть мне и нужен был огонь, но на радушное приветствие живущих там людей я не надеялся.

С другой стороны реки, в нескольких километрах от неё, шла дорога. Она не была сильно оживлённой. Но, судя по виду, и не была заброшенной. Хотя я не видел, чтобы по ней кто-нибудь ездил. С другой стороны я не сильно-то и следил за этим, больше обретаясь на реке. Ни мостов, ни бродов, ниже и выше по течению на расстоянии десяти километров от моей пещеры, не было. Дальше от своего жилища я пока не удалялся. С той же стороны берега, где была дорога, на одном из холмов были старые развалины. Судя по виду с высоты птичьего полёта, это некогда был монастырь. Одно из зданий, ещё сохранившее крышу, до сих пор венчал крест. Самый настоящий католический крест. Видимо, в этом мире тоже было христианство.

Я обожаю старые развалины. Всегда и везде старался отыскать их и полазить по ним. Это как кусочек истории, который можно потрогать руками. В прежнем мире я облазил почти все замки в нашей местности, до которых смог добраться. В древние времена на территории нашей страны хозяйничали тевтонцы. Они понастроили замков чуть не на каждой горе. Сохранились не все, но те, что сохранились, были для меня как магнит. Во все, куда можно было забраться, залезть или проникнуть, даже в обход всех запретов, дверей и ограничений, я забирался. Подчас, даже с риском для жизни. Но ведь это так увлекательно.

Возможность летать сокращала для меня любые расстояния. Я подсчитал, что средняя скорость полёта примерно шестьдесят километров в час. Когда я обнаружил развалины монастыря, я сразу же туда наведался. Здесь были следы присутствия человека. Видимо, иногда здесь кто-то находил себе пристанище. Дырявая крыша всё же давала лучшее убежище от дождя, чем лес. Да и стены защищали от ветра и зверья. Но кроме давно потухшего кострища и прочего мусора, ничего путного мне здесь обнаружить так и не удалось. Сам монастырь был давно разорён и разрушен. Штукатурка на стенах, некогда расписанная религиозными фресками, обвалилась. Лишь кое-где ещё оставались фрагменты, держащиеся за стены последними силами. Но и эти фрагменты были исписаны, судя по всему, непристойностями и пошлостями. Букв я не понимал, но многие символы и рисунки не сильно меняются от мира к миру.

* * *

Я сидел на ветке дерева и караулил очередную рыбу, когда моего слуха достигло конское ржание. Звук шёл с дороги. Путники — это интересно. Может, у них можно будет выпросить огоньку. Я сорвался с ветки, несколькими взмахами достиг верхушек деревьев и полетел к дороге. Сваливаться к ним на голову с неба, я не собирался. Лишь немного обогнав их, я приземлился и, приняв человеческий облик, вышел на дорогу. Фрески в монастыре, даже при своей малости, дали мне информацию о том, что люди, которые живут в этом мире, не сильно отличаются от тех, что живут в моём. Конечно, фрески это не особо высокое художество, но понять, что у здешних людей две руки, две ноги и голова, было можно. Сейчас это предстояло проверить на деле.

Я присел на поваленное бревно и ждал. Дорога не была прямой как стрела, она огибала небольшие холмики и петляла по лесу, как будто прокладывали её пьяницы в день большой попойки. Так что небольшой отряд стало слышно раньше, чем я их увидел. Я жутко волновался, гадая, как пройдёт моя первая встреча с жителями этого мира. И вот из-за поворота появились всадники. Они ехали неспеша. Шесть всадников сопровождали деревянный фургон с зарешеченными окнами. Четверо всадников держались впереди фургона, а двое — позади. Фургоном управлял возница, а рядом с ним сидел ещё один охранник. Все были вооружены и одеты, как в эпоху рыцарей. Пластинчатые латы, из-под которых торчала кольчуга. Металлические наручи и поножи. Мечи у каждого на поясе. У двоих за спинами виднелись арбалеты. Охранник возле возницы держал свой арбалет взведённым, на коленях. Все были немного напряжены, хотя держались спокойно.

— Мужики, огоньку не найдётся, а то костёр развести нечем, — сказал я, вставая.

Странное дело, пока я не двинулся и не заговорил, меня даже не заметили, хотя отряд уже почти поравнялся со мной. Их реакция была молниеносной, мечи вылетели из ножен, а арбалет уставился в мою сторону. Вся процессия остановилась. Трое, не отрываясь, смотрели на меня, а остальные озирались по сторонам.

— Да не бойтесь вы, я один, и всё что мне нужно, это немного огоньку, — попытался я их успокоить.

— Зе херен, дет вас ное шат? — спросил один из всадников.

— Во, блин. И как же с вами изволите объясняться? — спросил я, обращаясь, скорее, сам к себе, чем к ним.

— Вас ное шат? — грозно повторил всадник. Судя по всему, главный в отряде.

— Нихт ферштейн, — ответил я, разведя руками.

Моя фраза оказала странное воздействие. Все просто взвились со своих мест.

— Арах азе тир! — закричал главный и ринулся на меня.

Выбора не было. Болт, выпущенный из арбалета, летел в мою грудь. Время словно замедлило свой бег. Все движения противников замедлились, но лишь на мгновение, но и этого мгновения мне хватило, чтобы принять верное решение. От удара хвоста арбалетный болт ушёл рикошетом в лес. Уйдя в сторону от опускающегося на меня меча первого всадника, я схватил его за руку и потянул на себя. Чтобы выдернуть его из седла, я даже подпрыгнул и упёрся в лошадь ногой. Я сам не рассчитал своей силы, видимо, она у меня была большая, даже несмотря на недельную голодовку. Всадник не удержался в седле и грохнулся на землю. В последний момент я успел перегруппироваться, и, в итоге, моё колено всем моим весом ударило ему в грудь, выбив из него дух. Разворот, прыжок вверх, взмах крыльев, и я уже на верху фургона. Второй болт, адресованный мне, пробил бедро несчастному всаднику. Ударом хвоста я выбил арбалет из рук стрелка. Второй удар пришёлся ему плашмя сбоку по голове. Он слетел со своего места и вместе с возницей упал на дорогу. Ещё два быстрых удара, и двое всадников вылетели из своих сёдел. Я расправил крылья и зашипел. У меня это здорово получилось. Оставшиеся всадники испуганно замерли. До них, наконец, дошло, что они столкнулись не с простым человеком. Первая стычка была не видна тем, кто ехал позади фургона, да и те, кто был спереди, не сразу поняли странность происходящего. Я ведь поначалу выглядел как человек, а мой хвост могли принять за простой хлыст, и только, когда я окончательно трансформировался, до них дошло, с кем они имеют дело.

Не думаю, что такие, как я, в этом мире были распространены. Наверняка, люди рассказывали друг другу сказки о якобы встреченных или виденных демонах, но реальных свидетелей никогда не находилось. Не говоря уже, об обучении искусству боя с демонами. Я тоже в драках был не мастак. Возможно, насядь они все вместе и дружно, они разделали бы меня под орех, но замешательство и психологический фактор были на моей стороне. Я их не боялся, чего не скажешь о них. Мой вид вызвал в их душе все тайные ночные страхи. Вспомнились все сказки о невероятных возможностях демонов. Как они заживо утаскивают людей в ад. Одним движением вынимают душу из тела человека и испепеляют взглядом. У меня не было и половины этого набора, но зато была внешность демона. Это сработало лучше всякого оружия. Всадники, оставшиеся в седле, в ужасе бросились прочь. Пришпоривая коней, они галопом понеслись туда, откуда приехали. Я раздумывал ровно секунду, а затем, сорвавшись с места, взлетел вверх и быстро настиг их. Сбить их с лошадей оказалось не тяжелее, чем поймать рыбу. Падать с лошади в латах, дело печальное. Но мне не хотелось, чтобы они раньше времени поднимали суматоху. Я не хотел их убивать, и не собирался этого делать, но надо было получить от этого отряда максимум пользы. Будет обидно, если как раз у ускакавшего всадника окажутся спички, или чем там они добывают огонь. Лошади, лишившись своих седоков, перешли на шаг, а затем и вовсе остановились. Я вернулся к фургону и, найдя верёвку, связал всех своих пленников. Вначале тех, кто был возле фургона, а затем и тех, кто пытался ускакать. Падение с лошадей здорово подорвало их моральный дух, и, как ни странно, больше они убежать не пытались. Мы все расположились прямо тут на дороге. Я вытащил болт из ноги раненого всадника и перевязал его рану. Затем обыскал их вещи. Ребята оказались запасливыми. В число моих трофеев попали: бурдюк с вином, несколько караваев хлеба и прочая снедь, по которой я так истосковался. Нашлись и спички, а также кресало с огнивом. Ещё я забрал себе хороший боевой нож с ножнами на хорошем поясе, который снял с их командира. В запертом фургоне, ключ от которого нашёлся в вещах того же командира, оказался небольшой сундук с монетами. Видимо это были сборщики налогов или некое их подобие. Может не сейчас, но в будущем, мне понадобятся местные деньги. Так что сундучок тоже добавился к моим трофеям. Ещё я обнаружил несколько скатанных одеял, видимо, для ночёвок в лесу. Котелок и прочую утварь. Так же я забрал и кожаные плащи у всадников. В целом набралась изрядная куча добра. Подумав, я добавил к этому оставшуюся верёвку. Упаковать всё мне удалось в несколько седельных сумок. Сундучок с монетами я обвязал верёвкой, чтобы удобнее было нести. Можно сказать, я обобрал их как липку, забрав всё не столько ценное по стоимости, сколько по надобности в хозяйстве.

— Вот видите, к чему приводит насилие. А я-то всего и хотел, что получить от вас спичек, — с этими словами я потряс коробком возле лица пришедшего в себя командира.

От этого звука лицо командира побелело. Он что, решил, что я их зажарю и съем? Возможно.

Я погрузил всех вояк в фургон, побросал туда всё оружие, а затем закрыл его. Привязал всех лошадей одну за другой позади фургона. Развязал возницу и дал ему ключ.

— Откроешь, только когда взойдёт солнце, — сказал я, показав по небу путь солнца.

Для ясности я нарисовал это в дорожной пыли и убедился, что перепуганный вконец возница меня понял. Затем махнув рукой, велел ему ехать дальше. Фургон, скрепя и покачиваясь, двинулся дальше. Я не надеялся отнести все захваченные вещи за один раз, поэтому, оставив часть на дереве, взял, что смог, в том числе и сундучок с деньгами, и полетел. Но я полетел не к пещере, а взял курс от пещеры и пролетел немного над дорогой так, чтобы меня смог увидеть возница. Пусть, если меня и ищут, то в другой стороне. Сделав изрядный крюк, я вернулся к пещере, летя над самыми верхушками деревьев. За оставшимися вещами я вернулся так же осторожно.

Жечь костёр в самой пещере, может и хотелось, но было, по меньшей мере, неразумно. Добытые одеяла и облагороженная плащами стена обеспечивали меня ночью необходимым теплом. Тем более, запас продуктов освобождал меня, минимум дня на три, от добычи пищи. Я уделил своему жилищу чуть больше внимания в плане маскировки. Пока не удостоверился, что ни с реки, ни даже с высоких деревьев напротив, его не видно. Возможно, когда придёт осень и листья с дерева у входа опадут, вход в пещеру станет заметнее, но к тому времени отсюда надо будет уже смотаться. А пока сойдёт и такая маскировка. Ещё надо будет быть поосторожнее с моментами входа и выхода из пещеры. Если заметят, то могут устроить ловушку.

Как бы там ни было, я уже начал готовиться к предстоящему походу. Надо было придумать, какие вещи взять, а какие оставить. Ещё было бы неплохо соорудить рюкзак, наподобие того, что был у меня в моём мире. Кожаные плащи я захватил именно с этой целью. Нашлись и хорошая толстая иголка с ниткой. Шить я умел ещё со второго класса, и даже позже частенько мастерил для похода разные сумочки и мешочки. Работать с кожей я тоже умел. Этому я научился на одной фирме, когда там работал. В целом, совокупность навыков давала мне неплохую возможность получить то, что я хочу, а три дня отдыха обеспечили мне необходимое время. Перелив вино по маленьким флягам, я наполнил бурдюк водой, чтобы эти три дня не вылезать без надобности из пещеры.

* * *

Через два дня в районе дороги послышалось конское ржание и звук рога. Судя по производимому шуму, приехал большой отряд. Даже слышался лай собак. Интересно, кого они хотели выследить собаками? Или их собаки летать умеют? Тогда вряд ли мой след в воздухе ещё остался. Я не отвлекался. Пусть ищут, коли охота поохотиться на демонов. Вскоре шум удалился в противоположную от реки сторону. Моя хитрость сработала. Простачки, посчитали, что я прямиком полетел к своему логову. На следующий день охоты даже слышно не было.

Наряду со всеми своими прочими способностями, я обладал и ночным зрением. Не скажу, что видел ночью как днём, но предметы различал достаточно чётко. Охотиться в тёмное время суток я ещё не пробовал, но однажды это стоило попробовать. Рыба надоела, а запас продуктов, которые я захватил у всадников, подходил к концу. Полагаться только на зрение, было бы слишком оптимистично. Ночью в лесу мне помогал слух. Хотя я ещё не мог на слух отличить одно зверьё от другого, но хотя бы определить размер от производимого им шума, я мог. Но даже это не сделало мою первую охоту удачной, и я вернулся на реку. Здесь мне неожиданно повезло. На водопой пришла небольшая косуля. Это было несколько больше, чем мне было необходимо, но если постараться, то можно даже заготовить мясо впрок. Я постарался убить её как можно быстро и тихо, одним ударом хвоста срубив ей голову.

Может это и жестоко, но когда стоит выбор между моим выживанием и жизнью животного, я выбираю свою жизнь. Можно сколько угодно рассуждать о цене жизни и вреде поглощения мяса. Но всё заканчивается, стоит вам оказаться один на один с природой и необходимостью выжить. Попробуйте побыть вегетарианцем в лесах средней полосы. Насколько вас хватит? И как скоро вы сами станете чьей-нибудь добычей?

Облюбовав для своей кухни заброшенный монастырь, я принялся за разделку туши. Огонь костра надёжно закрывали стены, а искать демона пусть даже в заброшенном монастыре, станут в самую последнюю очередь. К тому же он был в стороне от того направления, что я указал вознице. Но я всё равно был настороже.

Соорудить небольшую коптильню, дело не сложное. Подходящего материала было вдоволь, дров тоже хватало. Разделав тушу, я принялся за дело, стараясь производить как можно меньше шума.

Коптить мясо дело не быстрое, и у меня на это ушёл почти день. Не скажу, что всё и сразу получилось, но припомнив то немногое, что я знал и читал об этом, мне удалось добиться приемлемого успеха. По крайней мере, запас мяса в дорогу теперь у меня был. Свою коптильню я разрушать не стал, мало ли пригодится, но вот останки косули спрятал со всей тщательностью. Дождавшись вечера, я вернулся в своё логово. Предыдущий день меня порядком измотал, поэтому я позволил себе отоспаться.

* * *

Стоящего на повозке монаха Седень увидел ещё издали. Вокруг него уже собралась толпа деревенских жителей. Он подошёл, чтобы разузнать, что творится.

— Чего народ полошит? — спросил он стоящего с краю толпы мельника.

— Ведьм ловит, — ответил мельник.

— Так в нашей деревне их, вроде, уже всех пожгли?! — удивился Седень.

— А кто его знает, всех али не всех, — философски заметил мельник. — К тому же этот денег за них обещает.

— И много? — заинтересованно спросил Седень.

— Много, возами возят, а он даёт три серебряника, — ответил мельник.

Седень почесал в затылке. Три серебряника деньги немалые, на них можно корову купить, да крышу у хлева новую справить. Скоро зима, холода, а после сборов всех налогов, оставшегося едва на половину крыши хватит. Он задумчиво вздохнул и пошёл домой. Дома его ждала жена и дети, а в подполе сидела соседская девчушка. Пряталась от всех. Намедни всех её родных на костёр побросали, как ведьмаков и пособников дьявола, а она вот у них схоронилась. Раньше вся деревня к этим ведьмакам лечиться бегала, а как пришла новая вера, всё изменилось. Теперь травами да заговорами лечиться нельзя, душу потеряешь. А душа — это тебе не шухры-мухры. Кому охота веки вечные в аду гореть, да страдать за грехи свои земные, по недоразумению сделанные. Седень то и схоронил девчушку, больше по старой памяти, когда её бабка первенца его выходила. Мальчонка слабым родился, думали, помрёт, а нет, отнесли к старой Сивизне, та трав дала, отпоили, выходили. Так что, когда доминиканцы пришли ведьм жечь, Седень украдкой девчонку к себе в дом увёл. Вот только, что с ней теперь делать, не знал. Не век же ей в подполе сидеть. Рано или поздно кто-то из соседей всё равно прознает…А тут три серебряника за неё дают… Корову купить можно. Молоко да сметана в доме будет. Маслицем баловаться станут. Что лишнее продать можно, себе в достаток. Там, глядишь, и обнов подкупить: себе, жене, детям. Седень кинул взгляд на дом соседа. Вот кто живёт жирно, а ведь тоже небогатым родился. Там подзаработал, тут подсуетился, зато теперь ходит барин барином. Чем он, Седень, хуже его?! А от девахи проку никакого, одни убытки, а не ровён час, кто дознается, беды не оберёшься. Тут и сам можешь попасть на костёр. Скажут, мол, раз знаешься, знать, и сам такой.

Придя домой Седень поделился своими мыслями с женой.

— Да ты что?! — всплеснула руками жена — Так вот взять и отдать? Она же дитятко ещё.

— От этого дитятка проку как с коровьей лепёшки, — возразил Седень. — За гусями не ходит, тебе по хозяйству не помогает. Только лишний рот в доме. А за неё ТРИ СЕРЕБРЯННИКА дают!!!

— Но низя же так. Её бабка как нам помогла, — горестно убивалась жена.

— Её бабка уже давно на том свете, а былое борылём поросло…А узнает кто, что тогда делать будем? Сами на костёр пойдём? Ты о себе да о детях подумай.

Долго Седню жену свою стращать не пришлось, а себя он уже давно убедил, что от девчонки только беды да убытки будут. Слазил в подпол, скрутил её, благо она до последнего не понимала, что происходит, и не сопротивлялась. Совесть ёкнула, когда он её вязал, но Седень быстро напомнил себе, что либо она, либо его семья. Своя рубашка ближе к телу, и совесть, рыпнувшись в последний раз, затихла.

Когда он вёл её по деревенской улице к монаху, он уже не сомневался, что поступает правильно. Их провожали взглядами. Кто-то смотрел осуждающе, а некоторые откровенно завистливо. Девчонку узнали. А она шла медленно, спотыкаясь и тихо плача. Седню приходилось постоянно её понукать, чтобы шла быстрее. Монах стоял рядом с повозкой, разговаривая со старостой деревни. Толпа уже разошлась, только пара зевак всё ещё околачивалось поодаль.

— Вот вам ведьма, — сказал он, дойдя до монаха.

— Чем докажешь? — спросил монах.

Седень задумчиво почесал в затылке. Он не предполагал, что ему что-то ещё придётся доказывать.

— Она дочь Аяме…Того, кого… на костре сожгли, — сбивчиво ответил Седень.

Монах вопросительно посмотрел на старосту.

— Были у нас тут такие, — словно нехотя буркнул староста. — Обвинили их в колдовстве. Это их дочь.

Монах кивнул, достал деньги и стал отсчитывать Седню положенные ему три серебряника. Седень последний раз подпихнул девочку к повозке и протянул к деньгам дрожащие руки. Внимание всех привлёк их расчёт. Тем временем староста незаметно достал нож и, пока никто не видел, резанул верёвки на руках девочки.

— Беги, — тихо шепнул он, наклонившись к её уху.

Её не сразу-то и хватились. Только, когда Седень крепко зажал в руке полученные деньги, а монах затянул потуже кошель, они увидели, что их пленница вовсю улепётывает.

— Держи её! — заорал монах и бросился вдогонку.

Не сказать, чтобы у него нашлось много помощников, но кое-кто попытался схватить беглянку. Только девочка была шустрая и маленькая. Юркнув в дыру в заборе, она скрылась среди огородов, за которыми темнел лес.

* * *

Разбудил меня лай собак и звук горна…Но уже на моём берегу реки. Неужели меня выследили? Нет, тогда бы они не стали так шуметь, а постарались захватить меня врасплох. Скорее, стараются спугнуть меня и выманить из своего логова. Я выглянул наружу. Вечерело. Охота была за холмом, как минимум в километре от моего логова. Зорко оглядев противоположный берег, я не обнаружил там ничего странного. Но это не факт, что там никого нет. Можно затаиться так, что листва скроет твоё присутствие, а река заглушит твои звуки. Сидеть на месте как тетерев, было опасно, но и дёргаться раньше времени, был не менее опасно. Был у меня ещё одни способ покинуть пещеру, это залезть на дерево у входа и с него перепрыгнуть на нижние ветки дерева над пещерой. В этом случае листва должна была скрыть меня. И всё, что мог увидеть чужак с другой стороны реки, это лишь мелькнувшую тень в кроне дерева. А эта могла быть и рысь, они водились в этих местах. Думаю, стоило выбраться и посмотреть, чего они потеряли на этом берегу реки. К сожалению, рюкзак был ещё не окончен, а так бы я без промедления двинулся в путь.

В наступающей темноте, с гибкостью хорька, которую я приобрёл за последнее время, я двигался по деревьям. Как оказывается тонка грань между цивилизованным человеком и его далёким предком, живущем в лесу. С другой стороны, если ты будешь держаться за свою цивилизованность, ты просто не выживешь вне благ цивилизации. Выживание — это целая наука. Хорошо, что меня всегда интересовала эта тема, а сейчас многие знания, полученные в прошлом, очень пригодились.

Я приблизился к охоте. К моей радости они не приближались к моему логову, а даже удалялись, уходя выше по течению реки. Здесь бы мне их и оставить, но любопытство, то самое чувство, которое толкает нас на исследование неизведанного, было больше, чем мой страх. Я обогнал их, чтобы увидеть, на кого они охотятся. Устроившись на нижних ветках раскидистого дуба, я стал ждать. Тот, кого они загоняли, бежал, издавая столько шума, что не услышать его мог только глухой. Но странно, на топот копыт его бег не был похож. По звуку, жертва вообще не походила ни на одно животное леса. Вот кусты раздвинулись, и на небольшую полянку под дубом выбежала девочка. На лице был страх затравленного зверя. Она была вымазана в грязи, одежда была порвана и висела на ней лохмотьями. Ссадины на теле и руках кровоточили. Добежав до дерева, она упала без сил. Невдалеке послышался лай собак. Их не спускали, а просто шли по следу, размерено загоняя свою жертву до полусмерти. Вздрогнув от лая, девочка попыталась встать, но сил у неё уже не было. Она упала на землю.

Что за звери охотились на человека, и что совершила она, что навлекла на себя такую охоту? Пока не узнаешь, ответа не найдёшь. Можно до бесконечности гадать, кто в этой ситуации прав, а кто не прав. Может быть, она жестокая убийца, отнявшая десятки невинных жизней, а может, сама жертва чей-то лихой забавы. Мне было, в общем, всё равно. Не скажу, что я равнодушно смотрел на происходящее, но оно не трогало меня настолько, чтобы я сломя голову ринулся на защиту слабого. Судя по звукам, охотников было много, и надеяться, что я одолею их в одиночку, было более чем оптимистично. А вновь являть им свой демонический облик, тем самым давая лишнюю зацепку к тому, что я обретаюсь в этом месте, я не хотел. Впрочем, был и ещё один более простой выход, чем открытая стычка. Я быстро повис на руках и своим хвостом подобрал девочку с земли. Она была без сознания. Последняя попытка лишила её остатка сил. Её одежда пропахла потом и ещё непонятными и неприятными запахами. Ничего ценного на девушке не обнаружилось, и я, одним махом вспоров её одежду, скинул отрепья на землю. Перехватив тело поудобнее, я взобрался выше и, оттолкнувшись от толстой ветки, полетел. Стараясь не подниматься выше верхушек деревьев, я направился к реке. Сделав хороший крюк, я вылетел к реке вдоль русла небольшой речушки. Здесь, напротив впадавшей речушки, был небольшой остров на реке. Он и был моей целью. Быстро перелетев на остров в уже наступившей темноте, я остановился и прислушался. Охота была далеко и, похоже, не приближалась.

* * *

Тащить в своё логово девчонку в таком виде, было не самым разумным. Моё обоняние было не особо острым, но и то, запах грязного, давно не мытого тела шибал мне в нос. Похоже, её долго держали в яме, а затем она долго бегала. Её надо было вымыть. Быстро скинув свою одежду, я взял девчонку на руки и вошёл в холодную воду. Река, тёплая днём, с наступлением ночи быстро становится холодной. Я не боюсь холодной воды, но не скажу, что купание в холодной реке доставляет мне огромное удовольствие. Холодная вода привела в чувство девочку. Она открыла глаза, и в них мелькнул ужас. Я приложил палец к губам, давая знак сохранять молчание. Она окончательно пришла в себя и поняла, что я не из тех, кто на неё охотится. Показав руками, что я хочу её вымыть, я поставил её на ноги. Держалась она с трудом. Её макушка едва доходила мне до плеча. Она практически висела на мне, пока я её мыл. Речной песок, неважная замена мылу, но за неимением ничего другого, приходилось довольствоваться этим. Под конец, я усадил её на берегу и сбрил все волосы. Даже боюсь подумать, сколько и какой живности в них водилось. Хорошо, что в темноте она не разглядела, что для бритья я использовал свой хвост. Закопав и спрятав все следы нашего присутствия, я собрал свою одежду и собрался в путь. Уже совсем стемнело, и я мог не бояться, что меня увидят. Подняв девчонку на ноги, я развернул её и, обняв за талию сзади, зажал ей рот другой рукой. Расправил крылья и, взмахнув, полетел. Сдавленный крик вызвался из её горла.

Я летел не над рекой, а среди верхушек деревьев правого берега. Как раз так, чтобы вылететь над своей пещерой. С таким расчётом, чтобы опустится в неё на фоне тёмных деревьев, а не на фоне более светлых скал. Мне это удалось. Хорошо, что у девчонки даже не было сил мне сопротивляться. А может, она решила, что я меньшее из двух зол. Тогда, что же ей светило в конце той охоты? Быть разорванной собаками? Или остаться в лесу, привязанной к дереву, на растерзание диким зверям? Возможно, на фоне такой перспективы, оказаться в плену у демона, не так уж и плохо.

Пещера встретила меня знакомыми запахами, и даже уютом. Я отпустил девчонку, и она без сил опустилась на колени. Тогда я поднял её и на руках внёс в своё логово. Достав одно из одеял, я завернул в него девочку. Сам я за время полёта обсох, поэтому, одевшись, откопал кое-что из своих запасов еды и дал девчонке. В темноте пещеры она совсем ничего не видела и, пока я не вложил кусок копчёного мяса ей в руки, даже не отреагировала. Я не знал, как долго она голодала и поэтому не стал давать ей много, чтобы ей не стало плохо. За мясом последовала вода и немного ягод, сбор которых уже вошёл у меня в привычку. Пока девочка ела, я достал флягу с вином и аккуратно обтёр им все её раны. Вино было на удивление крепким, это я выяснил ещё в самом начале, немного попробовав его. Это единственное лекарство, которое был мне сейчас доступно. Накормив и перебинтовав её раны, я уложил её спать. Сам тоже завернулся в одеяло и, обняв девочку, чтобы согреть её, уснул чутким сном.

Что снится человеку, закинутому в другой мир? Тот мир, который он потерял? Не знаю, мне он не снился. Я, скорее, его помнил, но ничего более. Тоска по утраченному, конечно была, она саднила как засевшая в руке заноза. Особенно, когда вокруг всё было так похоже. Но нельзя жить ушедшим. Жизнь изменилась, надо приспосабливаться к настоящему. Дверь, через которую я проник в этот мир, может больше никогда не открыться. Да и я изменился, где шанс, что я даже вернувшись, стану прежним? И вообще, кто сказал, что я попаду домой, а не в место, куда похуже? В любом случае, мой план двинуться в путешествие, был не изменен. Даже появление девочки не сильно его изменило. Хотя я так до конца и не решил, что с ней делать. Наверное, дам отсидеться у меня в берлоге, а затем отпущу. Пусть идёт домой или куда ей там хочется.

* * *

Ясу не знала, что ждёт её дальше. Из огня да в полымя, пословица как раз про то, что с ней произошло. От погони, где, если бы её не разорвали собаки, то она бы попала на костёр, её спас демон. И неизвестно, какое из двух зол худше. Нет, она не боялась за свою душу, её вера не разделяла глупых и детских страхов христианства, но вот жизнь она ценила высоко. Демон мог сделать с ней то, до чего простые люди даже не додумаются, и она даже боялась себе представить, что это может быть.

Демон мог спасти её только для того, чтобы самому потешиться вдосталь. Быть может, завтра он изнасилует её, а потом будет отрывать куски от ещё живого тела и поедать их сырыми. И при этом постарается продлить её агонию так долго, что она забудет, что когда-то у неё была жизнь без этих страданий. Или, быть может, даже это покажется ему невинной забавой и он придумает нечто такое, от чего содрогнется разум даже у закоренелого садиста и живодёра.

Бежать.

Бежать без оглядки.

Бежать как можно дальше.

Вот только, можно ли убежать от демона? Насколько знала Ясу, нет. Они найдут. Выследят. Подкрадутся так незаметно, что ты даже не поймёшь, что он рядом, пока не будет поздно. Выхода нет. Остаётся только смириться и покорно ждать утра. Смерть близких, вероломство людей, которым ты доверяла, а теперь ещё демон… Если, как уверяют христиане, и есть ад, то Ясу сейчас именно в нём и была.

Она сама не заметила, как пригрелась. Страхи отступили, сменившись тупым чувством безразличной усталости, и она уснула.

* * *

Я проснулся первым. Река и лес были по-утреннему шумными, но это были звуки леса. Уже такие привычные и родные. Беглый осмотр местности не выявил никаких подозрительных изменений. Всё было спокойно. Я засел за работу над рюкзаком. Сегодня необходимо было его закончить. Я не делал его большим, скорее, литров на пятьдесят, так, чтобы в него уместилось всё самое нужное, и он не стеснял моих движений.

— Вас ное шат? — раздался голос у меня за спиной.

Я повернулся. Девочка проснулась и смотрела на меня испуганным и усталым взглядом. Такой взгляд бывает у тех, кто всё потерял и уже не ждёт от судьбы ничего хорошего. Я частично был в демоническом облике, но на мой счёт, она не обманывалась. Я был демоном.

— А что бы я понял, чё ты у меня спросила, — немного раздражённо ответил я, не поднимая головы.

Языковой барьер меня злил. Хоть бы полслова знакомых услышать, а то лабуда какая-то, даже близко не похожая ни на один из знакомых мне языков.

— Вы меня… съедите? — робко переспросила девочка.

В первый момент я даже опешил, так неожиданно было услышать знакомый язык. Потом бросил работу и подскочил к ней.

— Ты знаешь мой язык? — спросил я.

Видимо, она не так поняла мои намеренья, потому что вся сжалась от страха и задрожала. Я умерил свою прыть и отступил назад. Как не велика была моя радость, я её не на шутку напугал. Думаю, окажись я на её месте, тоже бы дрожал как заяц. Это в своих мечтах мы герои, а случись нам на деле столкнуться даже с волком, не то, что с демоном, улепётывать будем так, что пятки будут сверкать.

— Не бойся. Я тебя не трону и есть я тебя не собираюсь, — миролюбиво сказал я, стараясь успокоить девочку.

Мои слова не возымели особого успеха, но то, что я от неё отодвинулся, слегка её успокоило. Может, она решила, что я именно сейчас её не трону, а это значит, у неё ещё есть время немного пожить. Это как заминка перед казнью, не упраздняет неизбежное, но дарует лишнюю минуту. Мелочь, а приятно.

Я решил, что любые расспросы могут немного подождать, и достал еду. Девчонка выглядела истощённой, и нервно, и физически. Видать, много на неё свалилось за последнее время. Стараясь не сокращать дистанцию, чтобы лишний раз не пугать её, я разложил еду на одеяле.

— Ешь. Бери, что хочешь, — сказал я, указывая жестом на импровизированный стол.

Она робко взяла кусочек хлеба.

— Смелее, — подбодрил я её.

Я сам принял полностью человеческий облик и принялся за еду. Может, так удастся разрядить обстановку. Это немного помогло.

— Меня зовут Ясу, — сказала она.

Я кивнул. Представиться в ответ было бы разумно, вот только, кто я теперь? Моё прошлое далеко в другом мире, а в настоящем — я демон. По сути, ни имени, ничего. Словно вырванная страница из книги.

— Откуда знаешь мой язык? — поинтересовался я.

— Это мой родной язык. На нём говорят все Еенадлоши, — ответила Ясу.

Что ж, похоже, я не так уж и ошибся, решив спасти девчонку. Она оказалась намного полезнее, чем я ожидал. С ней можно общаться, а это значит, можно узнать о том мире, в котором я оказался. Пусть я и демон, не век же мне по лесам да по пещерам ховаться, рано или поздно надо будет выйти к людям. И чем больше я буду знать о быте и жизни этих людей, тем проще мне будет ассимилироваться в этом мире.

Вот только не подумайте, что я спасал её из корыстных целей. Мной двигал абсолютный альтруизм, а то, что она знала мой язык, оказалось приятной случайностью, за которую я был очень благодарен судьбе.

— Можете показаться в истинном обличье? — неожиданно спросила она.

Говорят, страх не только пугает, но и притягивает нас. В нём есть своя завораживающая красота. Именно её мы видим в зверином оскале или занесённой когтистой лапе, а ведь подчас всё это смертельно, и, возможно, что это последнее, что мы видим в своей жизни. Тигр в прыжке красив, но он не заяц, чтобы прыгать просто ради развлечения. Его прыжок для кого-то должен закончиться смертью.

Похоже, что Ясу уже столько боялась, что чувство страха стало притупляться и на поверхность вышло любопытство. Я подозревал, какой может быть её реакция на моё полное превращение, так что решил принять меры предосторожности. Не знаю, насколько далеко те, кто на неё охотились, но я не хотел привлекать их сюда. Подойдя к ней, я протянул ей кусок чистой тряпки.

— Засунь себе в рот кляп, — приказал я, не желая применять силу. — Не хочу, чтобы ты орала на весь лес. Могут нагрянуть незваные гости.

Она затравленно посмотрела на меня, но послушно выполнила моё требование. Сама напросилась, винить некого. Я превратился в демона. Пещера был не велика и развернуть крылья полностью мне не удалось, но и того, что вышло, хватило с лихвой. Её глаза широко раскрылись от ужаса, и она заорала. Благо, что кляп заглушил её крики, а то нас бы точно услышали аж в самой усадьбе. Я вновь вернул себе прежний облик и шагнул к Ясу, желая её успокоить. Она поникла и потеряла сознание.

— Вот, блин, — выругался я, вынимая у неё изо рта кляп и укладывая её на одеяло.

Через пару минут она стала приходить в себя.

— Лежи, не вставай, — приказал я ей.

Она осталась послушно лежать. В её взгляде появилась какая-то пустая безучастность, словно всё происходящее происходило не с ней, и ей это было безразлично. Может быть, вино не лучший способ вывести её из этого состояния, но в моём случае, единственный. Алкоголь притупляет работу мозга, а вместе с ним, и чувство страха. Сам я пить не стал, а вот её поил, пока её не отпустило. Её тело расслабилось, щёки порозовели, а взгляд стал хоть и пьяным, но живым.

— Князь тьмы, — слегка заплетающимся языком сказала она. — Надо же, сам повелитель демонов пришёл за мной…Какая честь.

Как много важного и нужного можно почерпнуть из одной только фразы. В нашем мире дьявол, у них — князь тьмы. Миры, построенные на антагонизме. Тьма и свет. Вечная борьба добра со злом. Вариации антуража могут быть различны, но суть везде одна и та же. Тот, кто меня сюда закинул, сказал: мир похож на мой. Значит, общие понятия одни и те же. Вот только не знаю, радоваться мне или печалиться, что я олицетворяю самую тёмную личность обоих миров? Что-то не похоже, что в этом мире Князя тьмы ждут с распростёртыми объятьями.

— Не льсти себе, красавица, — пошутил я, подыгрывая своему имиджу. — Не велика ты птица, чтобы я ради тебя в такую даль пёрся.

Ясу посмотрела на меня удивлённым взглядом.

— Так зачем я тебе? — спросила она.

— Ты мне не нужна, — равнодушно ответил я. — Подлечишься и ступай на все четыре стороны.

Пока она, уже сама, прикладывалась к фляге, я ещё раз обтёр её тело мокрой тряпкой, обработал и перевязал раны. В основном, это были ссадины и царапины, но запусти их и получишь гноящиеся раны, а там и до гангрены недалеко.

— Кто такие Еенадлоши? — спросил я, скорее, чтобы поддержать беседу.

В моём понимании — это была местная национальность. Не скажу, что горел желанием узнать о них побольше, но это была возможность узнать нужную мне о мире информацию, а там глядишь, и ещё что из пьяной девчонки вытяну.

— Еенадлоши, это ведающие недоступное другим, — ответила она.

Дальнейшие расспросы раскрыли эту тему мне более полно. Я был прав насчёт национальности, но всё было чуть глубже, чем я думал. Еенадлоши владели даром, парапсихологическими способностями, передаваемыми из поколения в поколение. Знания и секреты передавались от родителей детям, и именно из-за этого их национальность была закрытой и немногочисленной. Они держались друг друга, не приветствуя браки с другими. Конечно, напрямую никто никому ничего не запрещал, но не все пойдут наперекор родителям, если те не одобряют твой выбор. Еенадлоши были здесь задолго до появления христианства, и когда молодая и новая вера пришла сюда, они не увидели в ней никакой угрозы. Пока христианство не набрало силу и власть, их не трогали, но стоило римско-католической церкви встать здесь на ноги, как начались гонения. Ранее терпимая вера превратилась в жёсткого и бескомпромиссного тирана. Всё, что не укладывалось в рамки их мировоззрения, всё, что не отражалось в их святом писании, было объявлено ересью. И не важно, что их молитвами никто не исцелялся, а еенадлоши могли поднять человека со смертного одра. Если ты не действуешь от лица ИХ бога, значит, ты действуешь от лица их ВРАГА и врага всего живого. Я не порицаю веру во Христа, но те, кто прикрываются верой ради достижения власти, вряд ли действуют от его лица.

— И какие способности у тебя? — спросил я.

— Похоже, что никаких, — грустно ответила девочка. — Но зато я великолепно готовлю, — оживилась она.

— Это тоже немалое умение, — сказал я.

Дальше беседа перетекла на другие темы. Я внимательно слушал всё, о чём рассказывала Ясу. Видимо, совокупность алкоголя, развязавшего ей язык, и психологического выхода стресса, через излияние мне души, превратили её в безудержный поток информации. Чем я совершенно бессовестно и воспользовался. Меня интересовал быт, система денежного расчёта, иерархия власти, в общем, всё. Она оказалась весьма хорошим источником информации, конечно, иногда мы становились в тупик из-за того, что она не понимала моих вопросов. Тогда приходилось уже объяснять мне, что я хотел узнать. Так, в разговорах и мелких делах, прошёл день. Рюкзак я закончил к вечеру. Вещи, которые я хотел взять с собой, я уже давно отобрал. В принципе, меня уже ничего здесь не держало, но в то же время и не торопило. Ясу была ещё слаба, а к тому же, и пьяна, без меня она бы даже не выбралась из пещеры, не говоря уже даже про то, чтобы прокормить себя или куда-то добраться. К тому же, я не исключал того варианта, что её продолжали искать. Как говорится, мы в ответе за тех, кого приручили, а в данном случае, спасли. Раны, обработанные вином, не воспалились, и это было хорошо. Я продолжал их периодически обрабатывать. Ещё один рот не нанёсёт моим запасам серьёзного урона. Я заготовил мяса гораздо больше, чем смог бы унести, и часть его, всё равно, пришлось бы оставить или выбросить в речку. Черники всё ещё было больше, чем я мог собрать, а вода из родника вообще не кончалась.

Когда стемнело и с реки потянуло холодом, я закрыл дверь. Чуть раньше я подготовил хорошую и тёплую лежанку, куда уложил Ясу. Лично меня холод не сильно донимал. Если я замерзал, я просто превращался в демона, и тогда мне снова становилось тепло, но этой ночью мне надо было согреть Ясу. Костра в пещере не было. Даже одежды для неё, которая бы дала ей, пусть относительную, защиту от холода, и то не было. Те отрепья, что я оставил в лесу, в моём понимании, одеждой не были, и возвращаться за ними я, тем более, не собирался. Новую одежду я сошью, но не раньше, чем через пару дней. Значит, на ближайшую пару ночей единственным источником тепла для неё будет только моё тело.

Я разделся, потому что так будет проще её согреть, и забрался под одеяло. Стоило моему обнажённому телу коснуться её, она вздрогнула и замолчала. Я привлёк её к себе, беря её в объятья и согревая. Она уже слегка дрожала, хотя… может быть, это было от страха?!

* * *

Ясу боялась пошевелиться. Даже вздохнуть лишний раз было страшно. Она ждала, что вот сейчас он ей овладеет. Иначе, зачем с таким старанием готовил для них постель.

Князь тьмы.

Никакие рассказы не способны передать весь ужас, который он внушает. Она даже самой себе не могла чётко объяснить, зачем попросила его предстать перед ней в истинном обличье. Страх настолько отупел в ней, что она наивно думала, что страшнее быть уже не может. Оказалось, может. Когда она его увидела, она чуть не умерла от страха…Но, нет, не умерла. Судьба не подарила ей столь лёгкий выход. Или…может быть, всё же умерла, а он её воскресил? Он ведь и такое может. И, если он захочет, она будет умирать каждый день, а потом, на забаву себе, он будет воскрешать её снова и снова.

…А потом был день. Странный день. Он отмывал её и ходил за ней весь день. Накормил и даже напоил вином. Вино принесло долгожданное облегчение. Где-то глубоко внутри что-то лопнуло и прорвалось наружу потомком слов. Она говорила и не могла остановиться, словно, если остановишься, то сразу умрёшь. И этого странного чувства Ясу не могла ни понять, ни объяснить. Она только говорила, говорила и говорила. И с каждым словом ей становилось всё легче и легче. Как будто то, что до этого тянуло её к земле, пропало, и она стала лёгким пёрышком, несомым ветром.

— А Князь тьмы красив, — неожиданно поймала себя на мысли Ясу. Красив и страшен. И даже не понятно, чего в нём больше, красоты или воплощённого страха. Нет, когда он как он, он ужасен. Ужасен настолько, что ты даже просто не можешь на него смотреть, словно он него исходит слепящий свет, как от солнца. Даже смотреть больно. А когда он как человек, он красив. Очень красив. Его запросто можно принять за ангела, принявшего облик прекрасного юноши. Такими в сказках рисуют сказочных принцев, спасающих принцесс от драконов. О таких парнях вздыхают девушки, мечтая, что когда-нибудь хоть немного похожий на него да полюбит их. Он прекрасно сложён, а черты его лица изящны и идеальны. Сама не замечая это, Ясу невольно любовалась им. Глядя на него, общаясь с ним, можно было совершенно забыть, где и с кем ты находишься. Но стоило её взгляду наткнуться на его руки или его хвост, как по телу пробегала дрожь и страх сжимал её сердце.

А когда вечером он разделся и лёг рядом, Ясу охватил странный трепет. Трепет и страх. Она чувствовала его тело. Тёплое и сильное. И когда он обнял её и привлёк к себе, её словно обдало жаром, а внизу живота появилась странно тягучее чувство. Его объятья были как приговор к неизбежному, и даже захоти возразить бы она не смогла…Не посмела…И это было страшно.

Ясу боялась пошевелиться. Даже вздохнуть лишний раз было страшно. Она ждала, что вот сейчас он ей овладеет. И не знала, пугает это её, или же ей именно этого и хочется.

Но время шло, а они всё так и лежали. Ясу и не заметила, как уснула.

* * *

За три следующих дня, проведённых в пещере бок обок, мы, если не сдружились, то, по крайней мере, привыкли друг к другу. Ясу быстро набирала силы. Её раны были поверхностными, а истощение было больше моральным, чем физическим. Покой и хорошая еда быстро сделали своё дело. Нехватку её одежды я восполнил, перешив несколько плащей, сшив из них штаны и рубашку. Ещё удалось сделать пару мокасин, раздобыв для подошвы толстую кожу. Пряжек у меня не было, но я заменил их завязками. В довершение всего, я укоротил один из плащей так, чтобы он был ей впору. Сшить второй рюкзак для неё, времени у меня не было, так что я ограничился тем, что на скорую руку сделал ей простой вещмешок. Я не лучший портной, но то, что вышло, было вполне приемлемо. К тому же немного свободная рубашка скрывала грудь Ясу, и в таком виде её запросто можно была принять за парня. Что в её положении было очень кстати, ведь искали девочку.

На четвёртый день я стал готовиться к походу. Собрал и упаковал вещи, откопал свой сундук с деньгами. Ясу не сильно удивилась моему богатству, скорее даже восприняла его как должное. Кто, как не Князь тьмы, повелевает деньгами и золотом?! Я отделил мелочь от крупных денег, золото спрятал отдельно, а серебро и медь положил поближе. Отдельно, щедрой рукой, отсыпал денег для Ясу. Все деньги унести было невозможно. Их было чересчур много, поэтому я закопал сундук обратно. Видя мои приготовления, Ясу сама собрала свои немногочисленные пожитки.

— Куда мы идём? — осторожно поинтересовалась она.

— Я хочу попутешествовать по миру, а ты иди куда хочешь. Ты сама себе хозяйка, — ответил я.

Мой ответ заставил Ясу задуматься. Судя по всему, она считала себя моей пленницей, и то, что я отпускал её, да ещё давал ей денег в дорогу, озадачило её.

* * *

Ясу была в смятении. За эти несколько дней она пережила столько, что впечатлений хватит на всю оставшуюся жизнь. И страх, и удивление и даже необъяснимое волнение души. Князь тьмы был удивителен. Не всегда его было можно понять, но это и понятно — он же не человек. Он странно шутил, но никогда зло или жестоко, как можно было бы от него этого ожидать. Был к ней внимателен и заботлив. Поначалу она думала, что за этим стоит потребительское отношение, как к хрюшке, которую откармливают, чтобы забить на праздник. И каждый день она ждала, что счастливый миг отсрочки вот-вот закончится. Но дни проходили и наступали вечера, ещё более волнительные, чем дни. Они ложились в одну постель, и он обнимал её. И каждый раз это было страшно и на удивление желанно. Ясу даже с каким-то нетерпением ждала, когда он ей овладеет. Возбуждение и страх перемешивались в ней в странное месиво чувств, понять которое она не могла.

Что если он возьмёт её? Будет ли она этому рада или как никогда возжелает своей смерти? И в каком облике он захочет с ней быть? Если в своём истинном облике, она наверно тут же и умрёт от страха…или от боли. Вряд ли её хрупкое, девичье тело сможет выдержать близость с ним. А если он возьмёт её как человек. Прекрасный юноша, нежный и внимательный. Говорят, что демоны способны доставлять неземное наслаждение, такое, что раз испытав его, уже ничего другого не захочешь. Так это или нет, Ясу не знала, но каждый вечер был для неё наполнен чувством томительного ожидания и гибельного восторга. Словно ты стоишь на краю пропасти и падение неизбежно, а внизу смерть, но ты делаешь шаг, и тебя охватывает не страх, а восторг полёта. Путь это единственный и последний твой полёт, но он пьяняще захватывающий.

И вот, в одночасье, словно её держали, её отпустили. Ясу почувствовала себя свободной и лёгкой. Все страхи растаяли в один миг, и не осталось ничего, кроме пустоты, одиночества и…чувства беззащитности.

…Иди куда хочешь…Ты сама себе хозяйка.

Это удивительно. Тот, от кого этого меньше всего было можно ожидать, оказался более человечен и добр, чем люди, которых она до этого знала не один год. Он дал ей одежду, еду и даже крупную сумму денег. Но самое удивительное, что, когда она уже почти смирилась со своей участью, он дал ей свободу…и ничего не попросил взамен. Ни, как верят христиане, душу, ни даже, как мог бы потребовать от неё простой мужчина в этой ситуации, ночь любви. Она свободна. Вот она воля, иди куда хочешь…Вот только идти ей было некуда. Дома нет, самый близкий родственник далеко. И ей одной, даже с деньгами, туда будет добраться тяжело. Одинокая девушка, как далеко она уйдёт, пока не станет жертвой разбойников или просто лихих людей, которые решат с ней позабавиться. А потом свернут ей шею и бросят в канаве. Некому за неё заступиться, да и искать её никто не будет. И лесами идти не безопаснее. Там зверьё. Те же волки в этих лесах лютуют или медведя можно встретить.

Одна она пропадёт. Остаётся только один вариант. Безумно безрассудный, но почему-то заманчивый.

* * *

— Возьмите меня с собой, — осторожно попросила она. — Мне больше некуда идти. Дома у меня нет, а моих родителей инквизиторы сожгли на костре. Я два месяца пряталась у соседей, пока они, польстившись на награду, не решили меня выдать.

В её голосе сквозила такая боль и страдание, что я не усомнился в том, что она говорит правду.

— А родные у тебя есть?

— В Таранте живёт мой дядя, но я одна туда не доберусь…Возьмите меня с собой, куда бы вы ни шли, — взмолилась она.

— Думаешь, со мной путь будет безопаснее? А не боишься за себя? — хитро прищурившись, спросил я.

Ясу потупила взор и тихо призналась:

— Боюсь. Но никому, кроме вас, я не доверяю.

Стоило мне задуматься над её словами, как я содрогнулся. Это до чего же надо довести человека, чтобы единственным, кому он доверяет, оказался сам дьявол? И пусть я понимаю, что душой я обычный человек и только внешне похож на пресловутого Князя тьмы, но ведь она-то верит, что я, он и есть.

— Хорошо, — согласился я. — Но взамен обучишь меня вашему языку и будешь помогать в дороге. Нахлебница мне не нужна, — наиграно сурово сказал я.

— Я всё сделаю, — покорно согласилась она.

— В путь тронемся с наступлением ночи. Хочу убраться отсюда подальше и как можно быстрее. У меня нехорошее предчувствие. И кстати, давай договоримся, как меня называть. Князь тьмы, слишком возвышено, да и перепугаем бедный народ, а заодно и себе неприятностей наживём.

Ясу кивнула. С этим трудно было не согласиться.

— Варен Сильвериан, подойдёт? — предложил я

— Странное имя, но вам подходит, — подметила Ясу.

Чемоданное настроение ко сну не располагает. Я ещё несколько раз всё проверил. Рюкзак был увязан и упакован как надо. Всё, что не могли унести, оставили в пещере. Как только наступила тьма, мы вышли на карниз перед пещерой. Я взял Ясу сзади за талию, также, как и когда принёс её сюда, лапами на ногах я подхватил свой рюкзак, расправил крылья и сорвался вниз. Ясу от страха охнула, но тихо, едва слышно. Немного пролетев над рекой, я взял выше и полетел над лесом. Ещё раньше Ясу нарисовала мне примерный план местности, насколько она её знала по своему опыту и по рассказам других. Я держал путь немного правее поместья. Там, дальше, в пяти днях пути пешком, должна была быть большая река, по которой ходили пароходы, а иногда сплавляли брёвна, увязанные в большие плоты. Спустившись вниз по реке, мы через две недели могли оказаться в Таранте, городе у моря, где так легко затеряться неприметному путнику. Поскольку мне всё равно было куда идти, я решил заглянуть туда. Не вечно же мне её с собой таскать, а там, быть может, её родственники сыщутся.

То, что другие одолевали за день пути пешком, я с лёгкостью осилил за пару часов. Почему бы нам не долететь так до Таранта? Потому что меня могут заметить и начать на меня охотиться, а мне этого совсем не хотелось. Ногами топать, может и медленнее, но намного безопаснее. К тому же, я хочу посмотреть мир, а не промелькнуть по нему ласточкой, а в этом случае лучше начинать с провинций и постепенно добираться до больших городов. Ко всему прочему, я хотел немного освоиться в новом мире и немного выучить язык. А то незнание языка уже один раз привело к некрасивой потасовке. Возможно, будь я один, меня бы это не сильно волновало, но случись что, мне теперь нужно не только защитить себя, но и Ясу. Кстати, ещё раньше я предложил Ясу в пути выдавать себя за мальчика. Это снизит риск на тот случай, если её продолжают искать. Тем более что, как она сказала, её имя Ясу очень легко переделывается в мальчишеское — Ясуон.

К утру мы оказались на дороге, ведущей к городу Цесис. Он стоял на обоих берегах реки Уяги, делая его перевалочным пунктом между местными сухопутными магистралями и речными перевозками. На одной из таких магистралей мы и оказались. Дорога была мощёная, и по ней в обе стороны катились повозки, ехали всадники и просто брели путники вроде нас.

В Цесисе мы собирались сесть на пароход или, на худой конец, воспользоваться услугами плотовщиков, которые часто брали на свои плоты пассажиров, у которых не хватало денег на пароход. Денег у нас было предостаточно, но и разбрасываться ими мы не собирались. Нам неважно, каким способом мы будем сплавляться по реке, главное, недолго задерживаться в городе.

Достигнув ближайшей деревеньки, уютно расположившейся между двух холмов, мы зашли в ближайшую харчевню. Я держал рот на замке, прикидываясь немым, а Ясу заказала нам еду. Устроившись в самом тёмном углу, мы принялись за принёсённую еду. Сильно мы не барствовали, чтобы не отличаться от других путников. Еда была пряной, но приятной. Я уже отвык от вкуса тёплой пищи. Вначале, сырая рыба, затем, копчёное мясо, всё это не сильно блистало разнообразием, тем более, если ешь это изо дня в день. Приятным разнообразием был только паек, прихваченный у сборщиков налогов. Здесь же было нечто дымящееся и излучающее приятный аромат. Свежий хлеб, может и немного грубоватый, но качественный. Мы, в наших городах, уже забыли, что такое деревенский хлеб. Наш хлеб наполовину состоит из каких-то наполнителей, разрыхлителей и консервантов. Здесь ничего этого и в помине не было. Хлеб был черный и плотный. Поев, мы купили пару хлебов с собой.

Возможно, кожаная одежда и хороша сама по себе, но носить её на голое тело, не очень приятно. У меня, из всего белья, имелись трусы, из странной материи. А всё бельё Ясу, если таковое на ней когда-либо и было, осталось в той куче тряпья под дубом. Этот пробел её гардероба я и собирался восполнить. Не нужно забывать, что хоть она и играет роль мальчика, но по-прежнему остаётся девочкой. Деревня была небольшая, но несколько магазинов, к услугам проезжающих, здесь имелось. Был здесь и магазин, предоставляющей все виды одежды, в том числе и бельё. Пошито оно было и не по последней Парижской моде, но, по крайней мере, было сделано качественно и из хорошего материала. Ясу надолго задержалась в этом раю для девушек, мне даже пришлось её немного одёрнуть, когда продавец отвернулся от нас, и напомнить, зачем мы сюда пришли. Восполнив недостающие части её гардероба и даже прикупив ей ночную пижаму, на которую она смотрела таким взглядом, что и не передать. Так смотрит ребёнок на вожделенную игрушку в витрине дорогого магазина. Смотрит и знает, что такого ему не достанется никогда, потому что это дорого, но в тоже время так прекрасно и желанно. Это его голубая мечта, такая же далёкая и недостижимая, как голубое небо. Мне это напомнило мою дочь, и я решил порадовать Ясу. Может быть, кто-нибудь порадует и мою дочь, если у него появится такая возможность, а в кармане будут лишние деньги. Стоила эта пижама дорого, и по меркам этого магазина, и даже по общим меркам, вообще. Продавец был несказанно рад, что, наконец, избавился от такого товара, на который уже, наверное, отчаялся найти покупателя. Нашёлся в его магазине и хороший небольшой кожаный рюкзачок взамен вещмешка, что был за спиной у Ясу. На радостях от того, что к нему зашли такие хорошие покупатели, он отдал его за полцены. Вещмешок отправился в ближайшую лавку барахольщика за пару мелких монет, а в новом — были бережно уложены: пижама, завёрнутая в непромокаемый пакет, личные вещи Ясу и немного припасов. Зашли мы и в лавку оружейника, подобрали простой, но хороший пояс с ножом для Ясу. Мне хотелось дать ей возможность, в случае опасности, постоять за себя.

Странное дело, но, несмотря на мой весьма простой вид и полное отсутствие оружия, стоило людям присмотреться ко мне, как их обращение становилось изыскано вежливым, вплоть до раболепия. Вначале я подумал, что это простая манера общения с клиентами, дабы они почувствовали свою важность и были более склонны что-либо купить, но потом заметил, что и на улице меня стараются обойти стороной. Улучив момент, я спросил Ясу, в чём дело.

— У вас на руке знак магистра ордена Скорпиона, а на шее — крест высшего христианского духовенства, если вы его не будете прятать под жилеткой, то перед вами будут падать ниц все, кого мы встретим, — пояснила Ясу.

— …Понятно, — задумчиво сказал я.

— Разве вы этого не знали? — удивилась Ясу. — Я думала, вы специально его не прячете, — удивлённо добавила она, только сейчас поняв, что я этого не знал.

— Ладно, пусть будет, как будет. Надеюсь, магистры имеют привычку иногда путешествовать пешком и без свиты, — сказал я.

— Довольно часто. По делам ордена. И их очень боятся, потому что это блюстители чистоты веры, следящие за порядком среди служителей римско-католической церкви. Они даже страшнее Доминиканцев.

— Надо так понимать, Доминиканцы занимаются ловлей еретиков и ведьм, тогда как Магистры ордена Скорпиона занимаются чисткой в своих собственных рядах, — обобщил я.

— Да, — подтвердила Ясу.

— Круто. И как относится народ к Скорпионам? — спросил я.

— Без особой симпатии, но и не с таким отвращением, как к Доминиканцам.

— Не потому ли, что некоторые зарвавшиеся Доминиканцы могут сами угодить на костёр по воле этих магистров?! — высказал я свою догадку.

— Я слышала о чем-то подобном, мне мама рассказывала, как одного инквизитора самого улучили в ереси и сожгли на костре. Шуму было много, даже до нашей деревни эта новость докатилось с такими красочными подробностями и описанием, что наш Граф выставил дополнительные караулы возле своего дворца, опасаясь смуты среди народа.

— Значит, прецедент уже был, — задумчиво подметил я.

Своеобразный политический ход. Ничем иным это не могло быть. Скорее всего, внутренняя борьба за власть между разными церковными фракциями. Есть те, кто открыто стяжал себе власть и пользуется ей. Это инквизиторы. Они запугали народ до полусмерти, так что те даже тени своей боятся. В то же время они лишь меч в руках римско-католической церкви. Меч, которым они карают своих врагов, подчиняют себе народ и насаждают свою религию. Но этот меч, не простая железка, лишённая воли и сознания, это самостоятельная организация, которая работает сама по себе. И это таит в себе потенциальную угрозу. Значит, нужно создать противовес этой силе, дабы не дать власти уйти полностью в руки к Доминиканцам. Для этого появляется новый орден, но уже немного с другими функциями. Создай церковники аналог Доминиканцев, и в церкви начнётся раскол. Две одинаковые по функциям фракции, станут рвать страну на куски в гражданско-религиозной войне за власть и право называться самыми истинными служителями Христа. Значит, нужен другой подход, и они его нашли. Орден Скорпиона блюдёт порядок только в своих рядах. Простые смертные ему не подвластны. Зато это управа на слишком зарвавшихся Доминиканцев. И один раз это было продемонстрировано. Наверняка, публично и демонстративно. Это показало Доминиканцам их место, а простому народу, что есть власть и выше инквизиторов. Власть, которая способна карать даже самих инквизиторов. Тем самым Доминиканцы были низведены до уровня простых солдат церкви, выполнявших не более чем грязную работу. А если некоторые солдаты слишком ретиво выполняют свои обязанности, так в этом виноваты только их непосредственные командиры. И если где-нибудь по их вине вспыхнут народные бунты, то первые, кого бросят на костёр, дабы погасить народное восстание, будут те самые слишком ретивые Доминиканцы. И, в довершение к общей картине, всегда есть те, кто выше, но с не запятнанными в крови руками, кажущиеся добрыми и справедливыми. Те, кому можно пожаловаться и надеяться, что вас услышат и поймут. Кнут и пряник. Добрый и злой. Бог и Дьявол.

Ну что ж, радует, что меня принимают за магистра ордена Скорпиона, а не за Доминиканца. Они, я полагаю, предпочитают поодиночке не ездить, справедливо опасаясь за свою жизнь. К сожалению, Ясу знала об ордене Скорпиона лишь общие сведенья, так что разыграть эту карту полностью вряд ли удастся. С другой стороны, простые люди знали не больше, и если мы не наткнёмся на служителей церкви, то и дальше можем выдавать себя за магистра и его слугу, путешествующих по своим делам.

Жаль, что в тот день, когда я повстречался со сборщиками налогов, я оставил свой браслет в пещере. Может быть, тогда удалось бы избежать стычки? Хотя это был и ценный опыт для меня, и весьма полезные приобретения для хозяйства, не говоря уже о денежном довольствии, которым я сейчас располагал. Так что, нет худа без добра.

В деревне оказалась на удивление хорошая гостиница. Мы сняли комнату, одну на двоих. Сними я две комнаты, это показалось бы странным. Как объяснила Ясу шёпотом, комнаты слугам не снимают. Слуги спят на полу в комнате хозяина, дабы всегда иметь возможность им услужить. Но, это нам и проще, мне с моим незнанием языка, Ясу нужна была постоянно под рукой. Приятной новостью была и та, что при гостинце есть баня, и за отдельную плату мы можем ею воспользоваться. Плата была вполне приемлемой, а желающих мало. Так что мы, накинув деньжат сверху, арендовали её в личное пользование на несколько часов. Это не было странным, поскольку богатые путешественники и торговцы не всегда желали мыться в обществе простых людей. Мы заперли свои вещи в комнате, прихватив с собой в баню, чистое бельё и…деньги. Правило любого мира гласит: "Не оставляй без присмотра деньги, документы и оружие". Если есть замок на двери, то найдётся и тот, кто его откроет. Может, красть у магистра ордена Скорпиона и побоятся, но от дураков не защищён даже сам Папа Римский.

Банщик, проводивший нас в баню, о чём-то вежливо поинтересовался. Ясу смутилась и ответила резким отказом. Затем задумалась и что-то попросила. Когда банщик ушёл, я спросил:

— Чего он хотел?

— Он спросил, не нужны ли нам девушки для более весёлого времяпрепровождения, — ответила Ясу.

Я кивнул в знак того, что согласен с её решением.

— А что ты припросила взамен?

— Попросила, чтобы он нам принёс кваса и мёда.

Баня и девочки — это хорошо. Женщины у меня не было давно, чтобы эта мысль показалась мне заманчивой. С другой стороны, кто знает, какой неожиданной радостью наградит меня местная путана. Гигиена, в среднем, у них была выше, чем я ожидал, но испытывать судьбу и свой иммунитет, я не хотел. Вот где знание, не только польза, но и вред. Слишком много зная, мы лишаем себя простых радостей жизни. Другой бы, на моём месте, заказал бы женщину, и провёл время не в беседе с девчонкой-подростком, у которой едва определились формы, а в объятиях пышнотелой барышни. С другой стороны, я знал, чем это может закончиться, и кто знает, от каких бед я себя оградил своим воздержанием.

Я разделся и пошёл обследовать баню. Ясу дождалась банщика и, забрав у него бадью кваса и мёда, отказалась от его услуг, сказав, что магистр предпочитает пользоваться только услугами своего слуги, закрыла за ним дверь на засов. Я вернулся и попробовал квас. Он был тёмным и немного терпким, не такой, к какому я привык, а мёд был как мёд, сладкий и густой. Ясу, немного смущаясь, разделась и, прихватив с собой мёд, юркнула в парилку. Я последовал за ней. До этого времени я не обращал на Ясу внимания, как на девушку. Когда я её впервые увидел, она выглядела просто ужасно. Синяки под глазами, ссадины по всему телу, сбитые в кровь коленки и бритый наголо череп. Всё это не делало её привлекательной. Хотя надо отдать должное её фигуре. Ничего лишнего, а то, что есть, очень гармонично и красиво. Пусть её прелести ещё не набрали своей полной силы, потенциал в них чувствовался. Впрочем, меня это не трогало. Даже когда мы вместе спали, я не испытывал к ней влечения. Но, за те несколько дней, которые мы провели вместе, она изменилась. Исчезли ссадины и синяки. Голову покрыл короткий, тёмный ёжик. Тело, подкормленное хорошей и сытной едой, налилось жизнью, а в движениях появилась девичья гибкость. Сейчас ещё трудно было сказать, насколько она красива, хотя её лицо, с правильными чертами, уже выглядело мило.

…Интересно, а о чём думала она, видя перед собой меня? Или она даже не воспринимала меня как человека, и перед её взором я всегда представал неким ужасным повелителем демонов, Князем тьмы?

Время покажет…а сейчас я взял распаренный веник, заваренный в деревянной лоханке.

— Ну-ка, ложись на живот, сейчас я тебя попарю! — скомандовал я.

Ясу улыбнулась и легла на живот. Её улыбка была такой счастливой и искренней, что я запомнил, как будто в моей памяти сработал фотоаппарат. Отходив её как следует веничком и по спине, и по другим частям тела, я дал ей возможность отыграться на мне. Сил у неё было меньше, но она окупила это старанием. Затем мы вымылись, старательно скребя свою шкуру жёсткими мочалками. Ещё попарились, а потом намазались мёдом, и дали ему впитаться в наше тело. После, мы сидели в предбаннике и пили холодный квас.

Баня — это великое изобретение человечества. К сожалению, мы почти утратили его с появлением в наших квартирах коммунальных удобств. Ванная позволяет смыть с себя грязь, но не даёт такого отдохновения телу и душе, какое можно получить только в бане. Сам себя в ванной не попаришь веничком, да и пара там такого не создашь. Можно лечь в горячую ванную и там помокнуть, как делают Японцы. Но ведь и это мы опошлили. Залезаем в еле тёплую воду грязными, и мокнем там, словно замоченное бельё. Искусство мыться, обретённое нашими предками, утрачено в погоне за благами для всех. Пусть всем будет необходимый минимум благ. Быстрый темп жизни диктует ускорение во всём. Быстрая еда. Короткий сон. Быстрое мытьё. Вся жизнь пролетает как пейзаж за окном скоростного поезда. А когда приходит старость, вспомнить уже нечего. Всё как у всех. Воспоминания можно копировать и размножать на ксероксе. Редкие счастливчики, которые в суматохе жизни не утратили вкуса к жизни и могут, пусть ненадолго, но выпасть из этого темпа и порадоваться пролетающей мимо бабочке, цветку, распустившемуся у дороги, или облакам, летящим над головой. Сколько всего прекрасного мы теряем в этой гонке за скоростью? Чем мы жертвуем и ради чего? Выше, быстрее, дальше! Куда ещё выше? Куда ещё быстрее? Куда ещё дальше? В спешке за радостями жизни, мы теряем саму радость жизни. Так неужели, чтобы это понять, нужно утратить всё? Свой мир, свой быт, свою семью, и оказаться в том мире, где этой гонки ещё нет.

Покинув баню, мы вернулись в свою комнату. Заперев комнату, мы стали готовится ко сну. Я, несмотря на кажущуюся безопасность, предпочёл спать в своей одежде. Случись что, я всегда буду готов к бою. К тому же она достаточно удобна и тепла, чтобы не стеснять моих движений. Ясу, я, напротив, позволил расслабиться и, облачившись в пижаму, лечь на кровать, а я, расстелив два одеяла, лёг на полу. Не скажу, что было удобно, но в целом, терпимо. Тёплый плащ служил мне одеялом. А спать на жёстком, я привык ещё до того, как попал в этот мир.

— Может, не надо? Может, вы ляжете на кровать, а я устроюсь на полу, — шептала Ясу.

— Цыц там наверху. Сказано отбой, все по койкам. Спи и радуйся жизни, ещё неизвестно, когда тебе доведётся в кроватке понежиться, — сурово шикнул я.

— Ой…не сердитесь, — испугано сказала Ясу.

— Я не сержусь, просто запомни, если я что-то делаю, значит, я считаю, что так правильно. Ты, конечно, можешь оспаривать мои решения, но не более одного раза. Будем считать, свою точку зрения ты уже высказала и я её выслушал. Теперь спи.

— Хорошо.

А ведь это был первый раз после нашей встречи, когда мы спали порознь.

* * *

Утром я, как всегда, проснулся раньше этой сони. Этот дрыхлик спал без задних ног. Я поправил одеяло и выглянул в окно. Наша комната находилась на втором этаже, и вид отсюда на деревню открывался самый живописный. Соломенные крыши одноэтажных домов. Заборы, за которыми зеленели грядки. По улицам ходили куры и гуси. На самом высоком месте птичьего двора восседал петух. Он уже пропел третью зорьку и сейчас хозяйским взглядом осматривал свои владения. Где-то мычали коровы, хрюкали свиньи. Деревня уже проснулась и жила своей обычной жизнью. Из белёных труб вился дымок. Тянуло чем-то вкусным и пряным. Со двора донёсся цокот копыт, приехал всадник. Было слышно, как он разговаривает с вышедшим ему навстречу хозяином гостиницы. Слова я понимал, в лучшем случае, одно из десяти, но разговор был спокойный, а значит, ни о чём важном они не разговаривают. Мелькнула мысль купить лошадей, а не сбивать ноги о камни. С другой стороны, я и ездить на них не умею. Может, небольшая повозка? Это без рессор, да по этим дорогам. Брр…р. Нет уж, лучше пешком. Зашевелилась и проснулась Ясу. Потянулась руками и ногами в разные стороны.

— Вставай, спящая красавица, утро уже давно на дворе, а нам в дорогу пора, — сказал я.

— Уже встаю, — сказала она сонно.

Свою идею насчёт лошадей и повозки я высказывать Ясу не стал, полагая, что незачем создавать тему обсуждения, если я сам нашёл её несостоятельной. Если возникнет жесткая необходимость, купим, а пока, походим пешком.

Позавтракав и пополнив свои запасы провизии, мы двинулись в дорогу. Этот тракт, не в пример лесной дороге, где я встретил сборщиков налогов, был прямым как стрела. Дорога была вымощена местным сланцем и была в прекрасном состоянии. Такие дороги пересекали Римскую империю из конца в конец. Ей не были страшны дожди и распутица. По краям дороги были сделаны дренажные канавы, чтобы вода стекала с дороги, оставляя её сухой. В местах, где были низины, дорога приподнималась над землёй. И тогда уже не только сама дорога, но и сам вал по краям был выстлан камнем. Мы пересекли несколько каменных мостов. Даже несмотря на то, что речки под ними были маленькими, те, кто прокладывал эту дорогу, делал всё основательно и на века. Нас обгоняли повозки. Иногда крытые, иногда просто телеги. Одну пустую телегу мы притормозили и проехались на ней с десяток километров. Когда вознице пришло время сворачивать в сторону своей деревни, мы распрощались с ним, и я дал ему несколько монет.

— Зачем вы ему заплатили? Для него и так было высокой честью, что он вас подвёз, — удивилась Ясу.

— Ты не больно задирай нос. Может, я и знатная особа в вашем мире, но обижать простых людей самое последнее дело. Для нас, это гроши, а для него, возможно, недельный бюджет семьи. Пусть купит на эти деньги жене новое платье или детям подарков. А может, чего полезное в хозяйство. В любом случае, он нам помог, мы ему отплатили тем же. То, что он меня подвёз, не велика честь для него. Задница, она и в Африке, задница. И той же лошади без разницы, чью жопу она везёт по этой дороге, мою или Папы Римского.

Ясу рассмеялась.

— Варен. Ваши слова звучат как хула на главу церкви, — шутя, укорила меня Ясу.

Я сам попросил её делать мне замечания, если, по её мнению, я делаю или говорю что-то не так.

* * *

Я никогда не отличался богобоязненностью и раболепием. Я и раньше весьма скептически относился ко всем конфессиям, будь это традиционные, проверенные временем, или возникшие, как грибы после дождя, после очередного неудавшегося конца света. По моему глубокому убеждению, верна фраза одного мудреца, сказавшего: "Пришёл бог и дал людям веру, а за ним пришёл дьявол и создал на этой вере религию". Я не говорю, что религия вообще не нужна. В какой-то период своего развития, каждый находит в религии то, что ему нужно. Это, как школа, где мы получаем знания, как нужно себя вести, как нужно думать и что можно делать, а что нельзя. Только всё это не надо воспринимать слишком жёстко и дословно. Те, кто понял и усвоил урок, идут дальше. В своём понимании мира, бога, добра и истины. Хуже, когда человек не способен закончить эту школу, и, как двоечник, из года в год остаётся в одном классе. Но самое страшное, что люди превратили религию из учения в орудие власти. Когда это случилось, тогда исчезла заинтересованность донести до людей свет истины. Его заменил интерес в подчинении народа и насаждении своей власти. Ведь как удобно вещать что-либо от лица всевышнего. К нему напрямую не обратишься и не переспросишь:

— А скажите, Боженька, а вы именно это велели или это всё лажа?

И вот уже служители делают всё, только чтобы люди, приходя к ним, оставались у них в подчинении. Вольнодумство, впрочем как и поиски истины, объявляются ересью. Начинаются вестись споры о правильности понимания какого-нибудь малозначительного стиха из библии. Или, как нужно креститься, справа налево или слева направо. А может, снизу вверх или сверху вниз? Какая разница? Неужели это так важно? Вовсе нет, подоплёка всех этих споров только одна, борьба за власть. Если добиться всеобщего признания, что твоя религия самая правильная, самая истинная, то под этим флагом можно давить все другие религии. Почему, в итоге, даже такая религия, как Христианство, раскололась на множество различных конфессий? Что было такого неясного, что положило начало таким спорам? А может, всё проще, там наверху не поделили власть. И тот, кто посчитал себя несправедливо обиженным, поднял свой флаг, объявив, что те, от кого он откалывается, отошли от истинной веры, неправильно трактуют библию, и только ОН единственный и самый мудрый, озарённый праведным светом, знает КАК НАДО.

Знакомо?

Неужели?!

А какая же роль отводится во всей этой борьбе простым людям? Думаете, новая ветвь от старого дерева стремится принести им истину? Как бы не так. Библия урезается, создаются новые постулаты на базе старых. Религия, и без того догматичная до мозга костей, обрастает новыми догмами. Главы из библии, которые не нужны простому народу, потому что они трудны для их понимания и не несут истинного света веры, попросту выкидываются, и вот уже целая книга апокрифов. А на деле, это не более чем подгонка святого писания под себя. Будь у церковников такая возможность, они бы сократили его до одной фразы: "Тупо верь своему пастырю". Народ превращают в забитое быдло, над которым весит дамоклов меч божественной кары. Школа веры, которой первоначально была религия, превратилась в орудие управления сознанием масс. Религия, опиум для народа, с той же губительной привязанностью и теми же последствиями для души. Я видел людей, чьи мозги так вывернуты наизнанку, даже не сектантами, а вполне общепринятыми религиями, что просто жутко становится. Они не то что добра от зла отличить не могут, они просто не признают ничего, что не вписывается в рамки понимания и трактовки их религии. Причем трактовки, удобной… их пастырю. Это уже крайняя стадия религиозности, называемая фанатизмом. Но если вы думаете, что к этому приходят сразу, вы ошибаетесь. Всё начинается с малого. Сперва, безропотное подчинение, постепенно перерастающее в религиозность, и только потом уже в фанатизм. Хорошо, вы со мной согласитесь, что фанатизм, это плохо, но глупо думать, что религиозность хорошо или даже терпимо. И если ярых фанатиков в мире не так уж и много, то религиозных людей миллионы. А знаете, чем подчас оборачивается религиозность? Ладно, если только постами, молитвами и челобитьем в церкви. Это, по сути, никому не мешает, нравится человеку, пусть хоть лоб себе расшибёт. Но как относиться к тому, когда родители запрещают дать их больной дочери донорскую кровь, без которой она умрёт? Это запрещено их верой! Нельзя! Да я никогда не поверю, что, если он даёт шанс выжить, это испытание его веры, и от этого шанса нужно отказаться. Знаете, каждый раз, когда я на подобное натыкаюсь, я вспоминаю один очень поучительный анекдот:

Наводнение. Все жители спасаются бегством, только один спокойно сидит на веранде своего дома и чего-то ждёт. Мимо проезжает машина.

— Залезай, поехали! — кричат ему.

— Нет. Я верю в бога, он меня спасёт, — убеждённо отвечает человек.

Вода затапливает первые этажи. Человек уже сидит на балконе. Мимо проплывает катер.

— Залезай, поехали! — кричат ему.

— Нет. Я верю в бога, он меня спасёт, — убеждённо отвечает человек.

Вода поднимается до крыши. Человек уже сидит на трубе. Мимо летит вертолёт.

— Залезай, полетели! — кричат ему.

— Нет. Я верю в бога, он меня спасёт, — убеждённо отвечает человек.

В итоге человек утонул. НА небесах встречает он бога и с укором его спрашивает:

— Что же ты, Боженька, меня не спас?

Бог смотрит на него с укором и отвечает:

— А кто по твоему посылал тебе машину, катер и вертолёт?

На мой взгляд, богу незачем испытывать вашу веру, он и так всё знает и всё ведает. А вот тем, кто прикрывается религией ради достижения власти, подобные испытания очень на руку. Это как показатель их работы. Так что, к сожалению, пока будет существовать вера, будут и те, кто будет на этом спекулировать. Если человеку удалось прорваться через этот адский лес, он сможет отличить, где вера, а где религия, и никогда не спутает одно с другим. Вера — это свято. Религия — это инструмент власти, и не более. Света истинной веры в ней не больше, чем в уличном фонаре. И это касается не только Христианства, а любой религии мира, в большей или меньшей степени. И чем больше религия стремится к власти, тем меньше у неё общего с богом и верой.

Скажете, я не верю в Бога?

Это не так!

Я верю, и моя вера твёрда и непоколебима. Я не верю в то, что несут с кафедры служители церкви, якобы от лица бога. Своё отношение к религии я уже высказал, и вам, и Ясу. Так что оно идеально вписалось в её представление о том, как должен относиться к религии Князь тьмы, верховный демон.

У Ясу было своё виденье мироустройства, и, по вполне понятной причине, она не любила христианство. Она была как раз той, на кого они охотились, не признавая знания её рода, добытые веками и передаваемые из поколения в поколение. Для неё христиане были врагами, уничтожившими её семью. Естественно, что она не испытывала ни благоговения, ни священного трепета перед ними. Она их, мягко говоря, ненавидела, хотя и не высказывала свою ненависть открыто.

— Уже за то, что такое выслушать, можно пойти на костёр, — улыбаясь, сказала Ясу.

— Ну не мне тебя пугать, сама знаешь, с кем путешествуешь, — парировал я.

— Но с вами так интересно, вы столько всего занятного рассказываете, — лукаво прищурившись, сказала Ясу, явно выпрашивая очередную байку из моего бездонного запаса.

Все наши беседы носили ещё и обучающий характер — я изучал новый язык. Из того, что рассказывала она, я узнавал об этом мире, из того, что рассказывал я, Ясу открывала для себя нечто новое. Будь то отношение, взгляд на ситуацию, или простое знание. Постепенно, мы перешли на тайные знания Еенадлоши, и Ясу вначале осторожно, а затем всё более уверенно, стала выкладывать их. Многое я знал, кое-что было для меня ново, а в некоторых вещах мои знания были даже глубже, чем у Ясу. В такие моменты она требовала объяснять ей всё, вплоть до мельчайших подробностей. В итоге, я, кажется, нащупал ту причину, по которой у Ясу не было никаких способностей. Знаний у неё хватало, а вот веры в себя было маловато.

Вечером мы свернули с дороги и устроились на ночлег в небольшой деревне, стоящей чуть поодаль от дороги. Гостиниц здесь не было, но жизнерадостная хозяйка дома, в который мы постучали, пустила нас переночевать. Плату мы выдали вперёд, хотя она и не попросила. От этого фонтан её жизнерадостности превратился в бурный поток, и она чуть не утопила нас в своей заботе. В итоге, Ясу пришлось её одёрнуть, а мне сыграть надменную холодность. После этого нас оставили в покое и позволили спокойно отдохнуть. Хозяева уступили нам свою кровать, а сами улеглись на полу. Мы с Ясу, прижавшись друг к другу, быстро заснули.

* * *

На следующий день нам подвернулась хорошая возможность ещё раз оценить поездку по дороге на телеге. Один из деревенских жителей вёз сено в ближайший город на продажу. Город носил довольно странное, но красивое название: "Туманные холмы". Взять с собой таких попутчиков, как магистр ордена Скорпиона и его слугу, он почёл за большую удачу. В здешних местах пошаливал лихой люд, а на охрану у деревенских не было денег. С другой стороны, напасть на магистра не решались даже разбойники. Это приводило к тому, что в такие места прибывала гвардия ордена, и тогда уже было плохо всем. Быстро находили самих разбойников, их родственников, как дальних, так и близких, и тех, кто им помогал. Дело кончалось виселицами вдоль дороги, в назидание всем, кто рискнёт ещё раз совершить подобное. Так что даже самые отъявленные разбойники предпочитали не искушать судьбу. Гораздо проще грабить купцов, с которых и барыша-то больше доставалось. Ехать верхом на стоге сена было удобно и приятно. На мой взгляд, крестьянину надо было больше заботиться об обратной дороге, чем о дороге в город. Кому нужно сено посреди леса? А вот обратно он поедет или с деньгами, или с покупками, а это уже нажива. Ну да это его личная забота. Нам по дороге, а здесь даже просить не пришлось, он утром заявился к нам и сам уговаривал оказать ему честь, стать его попутчиками.

— Ему ты тоже денег дашь? — тихо спросила Ясу.

— Нет. Здесь другое. Он сам предложил, значит, это его личный интерес, — ответил я. — К тому же, если вдруг найдутся такие идиоты, которые нападут на нас, нам придётся сыграть свою роль и защитить его. Так что можно считать, мы наняты, а кто же платит за возможность работать? Кто угодно, только не я.

Ясу тихонько рассмеялась. Последнее время она часто смеялась, и мне нравился её смех, весёлый и живой, как звон колокольчиков. Я даже иногда специально её смешил. Если мне доведётся вернуться в те места, где я её нашёл, я не завидую графу, живущему там. Я ему припомню охоту на эту девчонку. Ему тогда небо с овчинку покажется, а костёр инквизиторов, приятным времяпрепровождением.

Дорога шла через лес. Тёмный, глухой и красивый. Это лес из страшных сказок, немного заболоченный, где нет высоких деревьев, а то, что растёт, покрыто мхом как старым саваном. В таком лесу бродят блуждающие огоньки и раздаются непонятные, зловещие звуки. На прогалинах растет клюква, а весной, когда зацветают болотные растения, здесь необычайно красиво. Непонятно только, как в такой сырости живут разбойники, хотя, может, где-то в середине леса, есть сухие места и там, в труднодоступных местах, можно без опаски соорудить себе лагерь. Мало кто сможет выследить их с собаками в этом болоте, не хранящем следов. Здесь наверняка есть гиблые места, где даже человек не пройдёт и зверьё обходит их кругом. Но как подумаю о том изобилии комаров, которое здесь водится, так даже жалко бедных разбойников. Их здесь просто едят заживо. Вот уж действительно, их работа и опасна и трудна. Явно ведь, не от хорошей жизни уходят в такие болота. Доводят власть держащие народ до безысходности, и они, не видя другого выхода, идут на большую дорогу. Такие, за рубаху прибьют и не посмотрят, что с блохами и дырявая. Опасения крестьянина увиделись мне в новом свете. Не только, да и не столько за сено опасался он, сколько за своих лошадок да за телегу. Я стал больше прислушиваться к тому, что происходило вокруг. Лучше быть заранее готовым, чем застигнутым врасплох. Возможно, не зря говорят, что у разбойников свои соглядатаи, и они не грабят всех подряд. Может быть, они и про нас знали, потому и не решились напасть, а возможно, пара лошадей и телега показались им недостойными их внимания. Как бы там ни было, поездка обошлась без приключений, и к вечеру мы, миновав окраину, оказались в центре города.

Распрощавшись со своим возницей, мы пошли осматривать город, выискивая себе гостиницу по душе. Идя от адреса к адресу, мы даже сами не заметили, как оказались на главной площади города. Здесь был сооружён помост со странными приспособлениями, а рядом виднелся каменный обожженный столб со следами костра вокруг него. Бригада рабочих подтаскивала новые брёвна, складывая свежий костёр.

— Инквизиторы, — тихо и как ругательство выплюнула это слово Ясу.

— Готовится новое жертвоприношение? — спросил я.

— Да. Вот видишь клетку. Там сидит жертва, которую завтра здесь будут пытать, заставляя отказаться от своих убеждений и признать истинность христианской веры, а после этого её всё равно сожгут, — пояснила Ясу.

— Подойдём, посмотрим? — предложил я.

— Нас не пустят, видишь охранников, — сказала Ясу, явно желая убраться отсюда как можно быстрее.

— Не забывай, я магистр ордена Скорпионов, — сказал я, потрясая своим браслетом — Надо проверить, как это работает не только на простых крестьян. Пошли, и побольше спеси и гонора. Наглость — второе счастье.

Ясу, немного удивлённо, но в тоже время с искренним уважением, посмотрела на меня. Мы двинулись к клетке, где привязанная на руках так, чтобы её всем было видно, висела завтрашняя жертва костра. Охранник с пикой двинулся нам наперерез. Я лишь немного двинул рукой так, чтобы мой скорпион оказался на тыльной стороне руки. Охранник превратил своё движение в вежливый поклон и отошёл в сторону, пропуская нас к клетке.

— Узнай, кто она и за что её, — шепнул я Ясу.

Она кивнула в ответ и, подойдя вплотную к клетке, заговорила с пленницей. Та не сразу отреагировала и, лишь когда Ясу повторила свой вопрос, подняла голову и ответила. Ясу задала ещё несколько вопросов, а затем отошла от клетки и шепотом поведала мне об их переговорах.

— Она не еенадлоши. Попала в клетку по доносу…Таких много. За доносы платят и для некоторых это целый бизнес. Но она не простая крестьянка, слишком образованная.

— Расспроси, что с ней произошло, — попросил я тихо.

Мы вообще разговаривали полушепотом, так, чтобы нас не слышали. Ясу вернулась к клетке, и диалог продолжился. На этот раз он был дольше. Наконец, Ясу вернулась, немного озадаченная и, я бы сказал, сбитая с толку.

— Она утверждает, что она принцесса Амая, старшая дочь нашего короля. Говорит, что три месяца назад сбежала из дворца с одним молодым графом, в которого была безумно влюблена. Они хотели тайно обвенчаться, потому что у короля были свои планы на дочь. И он хотел выдать её за другого.

— Понятно. Политический брак. Везде всё одинаково, аж до зубовного скрежета.

— Они хотели повенчаться и поставить короля перед свершившимся фактом. Тогда у него не было бы выхода, как признать их брак законным. Но, как оказалось, граф вовсе не собирался на ней сразу жениться. Он увёз её и спрятал в одном из своих охотничьих домиков. А с короля стал требовать денег и земель в качестве приданого для Амаи. Она это случайно узнала, поняла, что он её не любит, и ему нужны только земли и власть. Переодевшись служанкой, она сбежала оттуда. Вышла к ближайшей деревне, рассказала всё, что с ней приключилось, и попросила о помощи. Её приютили, а наутро приехали инквизиторы и забрали её, обвинив её в колдовстве и ереси. Она пыталась им доказать, кто она есть, но они ей не поверили. Её подвергли предварительным пыткам, а завтра должна произойти казнь. Она надеется только на одно, что на казни будет присутствовать похитивший её граф и спасёт её.

— Не уверен, — сказал я. — После всего случившегося, ему даже будет выгодно, если её сожгут на костре. Он всё свалит на инквизицию, хотя, конечно, и сам получит по шее, но основной гнев будет обращён в другую сторону. Если он её спасёт, то тогда он должен будет доказать, что она дочь короля, и то, что её огульно обвинили в ереси. Если первое, ещё в его силах, то второе, точно не в его власти. Ко всему прочему, вся эта история станет достоянием общественности, а он, как я понял, требует денег и земель в виде приданого для своей невесты. Если всё всплывёт, трудно будет скрыть факт, что он её похитил, да и ещё удерживал насильно. Скорее он, вообще, постарается скрыть даже сам факт, что она мертва, и, найдя похожую на неё дурочку, будет держать её как можно дальше от её родного папочки.

— Не знаю, всё это больше похоже на сказку, — скептически сказала Ясу. — Не верю я, что такое может быть.

— У вашего короля есть дочь по имени Амая?

— Есть, но я ничего не слышал о её исчезновении. Думаю, это была бы ещё та новость.

— Только в том случае, если её не пытались скрыть по политическим мотивам. Подумай сама, король хочет вернуть дочь так, чтобы о её похождениях никто не знал. Ведь тогда, скорее всего, его политический брак может не состояться. В том случае, если граф отстоит свои интересы, всегда можно будет объявить о произошедшем задним числом. Так что не факт, что официально принцесса сейчас не болеет какой-нибудь лёгкой формой ветрянки или чего-нибудь, что придумают доктора.

— Даже если это и правда, она получила по заслугам, — зло сказала Ясу.

— Почему ты так думаешь? — спросил я.

— Живёт за счёт народа…Знаете, в какой роскоши купается наш король? И все его дочки тоже. А налоги дерут, как вы говорите, выше некуда, — в голосе Ясу была и обида, и лёгкое злорадство.

— Я не согласен с тобой. Она родилась во дворце и даже понятия не имела, как живёт простой народ. Можно ли винить птицу, что она не знает, как рыба плавает? Сейчас у неё есть опыт и общения с простыми людьми, и то, как легко можно попасть на костёр. Но как бы там ни было, её обвинили без всяких оснований. Я думаю, что, если она вернётся во дворец, она по-иному будет видеть мир. Я знаю такую историю, когда будущий король поменялся местами с простым мальчиком и многое узнал о жизни простых людей. Позже, когда он взошёл на трон, он стал самым справедливым королём во всей истории этого государства. Может быть, у неё и немного шансов повлиять на нынешнюю власть, но даже малое изменение может привести к большим последствиям для народа.

— Не знаю. Вы всегда всё так объясняете, что спорить с вами просто бесполезно. Мне уже даже стало её жалко.

— Хорошо, давай её вызволять. Позови охранника и скажи, что мы пришли именно за этой пленницей.

— Это не совсем в вашей компетенции. Магистры не могут совершать подобное.

— Только, если тот, кто за решёткой, не является частью духовенства. Насколько я знаю, король тоже облачён в духовный сан, а значит, и его семья тоже являются частью духовенства. Верно?

— Да…а, — задумчиво согласилась Ясу.

— Вот и объясни, что для расследования этого дела, я и забираю эту пленницу. И пусть позовёт сюда главного инквизитора, так даже будет проще.

— Вы не боитесь, что нас раскроют?

— Тогда я просто их всех убью, — спокойно сказал я, как будто пообещал нечто простое и обыденное.

— Я…поняла вас, — дрогнувшим от страха голосом ответила Ясу.

В её глазах я был Князем тьмы, так что ничего удивительного, что она мне поверила. Скажи я, что призову сюда армию демонов, она бы в этом даже не усомнилась. А раз верит она, если что, поверят и другие. Не сильно большое преимущество, но в случае чего, я им воспользуюсь. Конечно, я затеял сумасбродную авантюру, шитую белыми нитками, но чем больше я буду излучать уверенности, тем больше шансов на успех всего предприятия. Я не думаю, что по такой глуши ездят Доминиканцы высокого ранга. Скорее всего, мелкая сошка, привыкшая к полной власти. Сюда даже проверки могут заезжать не чаще, чем раз в год, и то, скорее, для проформы, и из тех, кого он давно знает.

Вечерело, но было ещё светло. Длинные тени домов легли на площадь. Заходящее солнце окрасило багрянцем крыши домов, отразившись в стёклах верхних этажей. Я достал из-под безрукавки крестик, так, чтобы он был виден. Ясу что-то втолковывала стражнику. Когда он очередной раз кинул на меня взгляд и увидел крестик, его глаза сделались круглыми. Он кивнул и, подозвав своего помощника, очень быстро объяснил тому, что от него требуется. Помощник умчался галопом в сторону ратуши. Видимо, именно там расположились местная власть и инквизиторы. Я жестом подозвал Ясу.

— Наверняка станут задавать вопросы, почему я разговариваю через тебя. Скажи, что у меня повреждены голосовые связки, и то, что я говорю, можешь понять только ты. И ещё у меня плохо со слухом и зрением, поэтому я читаю по твоим губам.

— Кажется, я слышала о подобном, — задумчиво сказала Ясу. — Хорошо.

— К тому же я уже начинаю понимать, о чём мне говорят.

Не прошло и пятнадцати минут, как на площадь прибежало пятеро монахов в грязно коричневых рясах, подпоясанных верёвками. За ними следовал стражник. К этому времени я поднялся на помост и бродил, рассматривая пыточные приспособления. Грозного вида крест, с петлями на концах, чьё дерево было всё в высохшей крови, глубоко впитавшейся в её структуру. Плаха. Дыба. Колодки. Есть то, что от мира к миру не меняется. Я сел за приготовленный для доминиканцев стол. Именно отсюда они должны были зачитать приговор жертве, а потом спокойно наблюдать за её муками. Прибежавшие монахи с почтением поклонились. В ответ я удостоил их лишь небрежным кивком. Я оказался прав. Здешние Доминиканцы были служителями низших рангов. Простенькие серебряные крестики весели на их шеях, выдавая их статус. Ясу немного нервничала, но можно сказать — это был её звёздный час. Когда ещё ей, той, которую церковь считала изгоем и еретичкой, удастся нагнать такого страху на самих Доминиканцев. Главное, чтобы она не переусердствовала. А Ясу тем временем важно ходила перед инквизиторами и вещала им мою волю. До прибытия монахов у нас оказалось достаточно времени, чтобы я четко и подробно её проинструктировал. Так она могла действовать от моего имени, не обращаясь лишний раз ко мне, а лишь изредка поворачивая ко мне голову и спрашивая:

— Я верно говорю, магистр Сильвериан?

Я кивал в ответ, подтверждая её слова. Моя убеждённость в том, что всё пройдёт как надо, сыграло свою роль. Ясу была в ударе, и всё получилось даже лучше, чем мы ожидали. Пленную освободили и поднесли ко мне. Она висела на руках стражников, как безвольная кукла, у которой обрезали ниточки.

— Распорядись, чтобы её как следует вымыли, обработали раны, одели в чистую и хорошую одежду и принесли к нам в гостиницу, — сказал я Ясу, подозвав её к себе жестом.

— Они предлагают, чтобы мы воспользовались их гостеприимством и разделили их скудную трапезу, — шепнула она мне в ответ.

— Ни в коем разе. Скажи, что я устал и хочу отдохнуть с дороги.

Ясу кивнула в ответ и отошла отдать распоряжения. Мой отказ Доминиканцы восприняли спокойно и понимающе…даже с некоторым облегчением. Моё появление их сильно напугало и, наверняка, пока они бежали на площадь, перед их взором вереницей проплыли все их неисчислимые грехи и призрак костра замаячил вдали…А может, и не вдали, а очень даже рядом. Вот она поленница, лишившаяся на завтра своей жертвы. Кто знает, не окажутся ли они, всей компанией, её завтрашними гостями.

Мы с Ясу удалились в ближайшую гостиницу и сняли себе лучший номер с видом на площадь. Это была моя прихоть. Я не сомневался, что уже к утру найдётся новая невинная жертва, дабы не огорчать народ, лишая его такого зрелища. Ну, и чтобы приготовления не пропали даром. Спасти всех я был не в силах, но мне хотелось показать принцессе, что её ждало, чтобы она поняла, как дёшево ценят жизнь людей в этой стране. За номер вышел небольшой торг. Оказывается, все подобные номера бронирует городская знать, чтобы наблюдать за казнью с лучшего ракурса и с удобствами. Но Ясу ещё не вышла из своей роли и вежливо, но быстро объяснила хозяину гостиницы, КТО желает снять этот номер. Это в корне изменило и ситуацию, и отношение к нам. Нам был предоставлен полный сервис на самом высоком уровне. Номер был не дешёвым, но в данной ситуации мы решили раскошелиться. Надо было держать марку.

Мы в молчании поужинали и отправились в свой номер, состоящий из нескольких комнат. Я заранее распорядился, чтобы в наш номер добавили ещё одну кровать. Когда мы вошли, её как раз застилали. Проворная служанка, опасливо бросила на меня взгляд и, быстро доделав свою работу, поклонившись, удалилась. Пришёл сам хозяин гостиницы и поинтересовался, не нужно ли нам чего-нибудь ещё. Ясу вежливо его выпроводила, сказав, что магистр желает отдохнуть с дороги и убедительно просит, чтобы его не тревожили.

— Ты была молодец, — похвалил я Ясу.

— Спасибо, вы очень любезны, — поблагодарила она, зардевшись лёгким румянцем от смущения.

Я ещё раньше пытался отучить её от обращения ко мне на вы, но это было такое же дохлое дело, как заставить сокола не летать, а бегать. Она соглашалась и в следующий момент вновь обращалась ко мне, как и раньше. В конце концов я плюнул и оставил всё как есть. Может, время и совместное путешествие отучит её постоянно мне выкать.

Через два часа принесли на носилках Амаю и уложили на кровать. Она была в сознании, но сил двигаться у неё не было. Её вымыли, профессионально обработали раны и одели в простое, но чистое платье. Теперь можно было разглядеть красивые, аристократические черты её лица. Ясные и светлые глаза, так хорошо гармонирующие с её золотистыми локонами. Это была девушка в полном расцвете своей красоты. Ещё несколько лет и её красота станет завершённой и даже хищной, но пока в ней были только завершённые формы, чистые и по-девичьи невинные. Красоту лица портили синяки и ссадины, но даже в таком виде она была удивительно привлекательна. Я рассматривал её, она рассматривала меня. Я даже мог с точностью сказать, когда и что она замечала. Вот она заметила крестик. Я поднял руку к лицу, якобы поправить волосы, но на самом деле, показать своего скорпиона. Её глаза ещё больше расширились.

— Вас послал мой отец? — еле слышно прошептала она.

Надо же, я уже стал кое-что понимать и без перевода Ясу.

— Она спрашивает, послал ли вас её отец? — перевела Ясу.

— Скажи, что я здесь проездом по другим делам, но решил разобраться в её деле и помочь ей, — сказал я.

Ясу перевела, не совсем дословно, но основного смысла удержалась достаточно чётко, хотя её ответ можно было трактовать двояко: и как то, что я оказал Амае великую милость, снизойдя до разбирательства её дела, так и то, что это самое разбирательство отвлекает меня от более важных дел, которыми я должен заняться. Вот Ясу, лиса. Я даже улыбнулся про себя, ей бы заняться дипломатией, у неё к этому просто талант. Ещё, от Ясу не скрылся мой взгляд, которым я рассматривал принцессу. Она вообще была наблюдательной девочкой. Скептически и немного с завистью оглядев Амаю, она высокомерно хмыкнула, но от комментариев в её адрес воздержалась. Хотя они у неё, наверняка, вертелись на языке. Эта маленькая сценка меня весьма позабавила.

По моей просьбе принесли ширму и отгородили кровать Амаи. Пусть поспит в спокойствии. Завтрашний день у неё будет не самым лёгким. Нам принесли воду для вечернего туалета и полотенца. Мы умылись и стали готовится ко сну. Свободная кровать была достаточно широкой, чтобы на ней могли уместиться двое.

— Ляжем вместе, — сказал я.

Это вызвало у Ясу тихий восторг, смешанный с небольшим торжеством.

— Как скажете.

На мой взгляд, переодеваясь ко сну в свою пижаму, Ясу слишком медленно это делала и слишком откровенно старалась продемонстрировать мне свои прелести. Словно всем своим видом говоря: "Посмотри, я красивее, чем та златовласая лахудра". А я, лёжа на кровати, с иронией наблюдал за происходящим. Но, надо отдать должное, пижама ей шла, делая её домашней и выгодно подчеркивая её фигурку. Вот только короткий ежик на голове, сводил все её старания на нет. Я так и не понял, чего она добивалась, но спрашивать не стал. Наконец, она закончила свой театр и юркнула ко мне под одеяло. Я повернулся на бок, сграбастал её в охапку и прижал к себе. Она тихонько пискнула, но не сопротивлялась. Так мы и уснули, прижавшись друг к другу.

* * *

В странной ситуации я оказался. У меня есть атрибуты двух, совершено разных, даже противоборствующих, властей. И я могу использовать их в зависимости от ситуации. Но моя власть, лишь кажущаяся, и держится только на страхе и незнании людей. Копни поглубже, и на поверку окажется, что я не более чем хороший актёр. Да, в демоническом облике, я могу нагнать страх. И судя по опыту, весьма сильный и эффективный. На худой конец, если дело дойдёт до стычки, я могу противостоять группе солдат, но не бесконечно. В конце концов, меня можно смять числом. Моя церковная власть, ещё больше дутая. Здесь я даже толком не знаю, что сказать, а ведь наверняка существую тайные пароли и верительные грамоты, подтверждающие эту власть. Можно сказать, что сегодня мы взяли доминиканцев на испуг, но вечно так везти не может. Что будет, если завтра они явятся, уже отошедшие от испуга, и потребуют подтверждения. Желание отыграться у них, наверняка, есть. Добавь к этому, что, возможно, и меня, и Ясу всё ещё разыскивают. Конечно, прикрытие у нас достаточно хорошее, но только до первой проверки документов. Своим поведением мы привлекли внимание, и не надо исключать тот вариант, что сыщется дотошный служака, который начнёт задавать глупые вопросы.

Я не из тех людей, которые ждут гадости, когда всё хорошо и гладко. Я верю, что сбудется именно то, чего ждёшь. Поэтому и не настраиваю себя заранее на беды и несчастья. Нет, здесь совсем другое. Когда играешь на грани фола, все чувства обостряются, и ты начинаешь ощущать приближение беды. Как сейчас, я ощущал смутное предчувствие приближающихся проблем. Пока ещё они были далеко, но лучше начать действовать раньше, чтобы избежать их, чем выворачиваться в последний момент.

Я разбудил Ясу ещё до того, как первый рассветный луч коснулся высоких крыш городка.

— Одевайся и раздобудь нам повозку с двумя лошадьми. Мы покидаем город как можно быстрее. По дороге распорядись, чтобы нам принесли завтрак и подготовили еду в дорогу.

От моего тона её сон мгновенно улетучился.

— Что случилось? — с тревогой спросила она.

— Пока ещё ничего, но если задержимся, можем узнать…Тебе интересно? — с иронией спросил я.

— Нет.

Она быстро оделась и, пока я упаковывал вещи, сбегала на кухню и распорядилась насчёт еды. Затем она убежала в поисках повозки и лошадей. Было ещё рано, но деньги — великая сила, а если к этому добавить пару громких титулов, двери любых магазинов и лавок распахиваются перед вами, как по волшебству. Не прошло и часа, как во дворе раздался цокот копыт и скрип фургона. Фургон был не самый уютный и роскошный, но для наших целей подходил идеально, неброский, каких на дороге множество. Две лошадки, запряжённые в фургон, имели здоровый и ухоженный вид. Ясу даже догадалась прихватить запас овса для лошадей. Я разбудил Амаю и, коротко сказав, что мы срочно уезжаем, перенёс её на руках в фургон. Она не возражала, а на её немногие расспросы я ответил угрюмым молчанием. Поняв, что сейчас не до разговоров, она замолчала.

Я устроил в фургоне Амаю, со всеми возможными удобствами, как раз тогда, когда из кухни появилась Ясу с корзиной полной снеди. Еда была подобрана разумно, так, чтобы дольше не портилась. Мы покидали свои немногочисленные пожитки в фургон и тронулись в путь.

Город только-только начал просыпался. Немногочисленные лавочники открывали свои лавки так рано. Дворники подметали центральные улицы перед началом нового дня. Несколько раз мы миновали городскую стражу, делающую обход своих участков. Крестик я не прятал, и поэтому они, почтительно кланяясь, давали нам дорогу. Фургон громыхал колёсами по мостовой, но надо отдать должное Ясу, она нашла, если не самый лучший фургон в городе, то один из лучших. Он имел рессоры, и поэтому езда по брусчатке не была такой уж неприятной. Вскоре мы миновали открывшиеся городские ворота, выбрались на окраину города, а затем и вовсе из него выехали. Город уже давно разросся за пределы своих стен. Как ребёнок вырастает из своей рубашки. Стены уже не могли вместить всех желающих внутри себя. Дома в центре города и так уже тянулись вверх, поднимаясь на три этажа, а некоторые даже обустраивали чердаки, делая и там вполне уютные жилые комнаты. Места в городе уже не было, и народ стал селиться за его стенами. Там было больше простора, можно было построить дом и даже огородить сад вокруг дома. Только это больше касалось окраин, те места, что были возле стены, уже тоже были застроены высокими домами, плотно прижавшимися друг к другу. И только стена с воротами ещё давали понять, где заканчивается центр города и начинается пригород. По улицам и домам эта граница с каждым годом становилась всё призрачнее.

По нашим меркам, нам, людям, привыкшим к мегаполисам, этот город показался бы до обидного маленьким. Его можно было пересечь минут за сорок быстрой ходьбы. В наше время, в подобных городах, кроме автобусов и другого транспорта-то нет. Но этот город мне понравился. Его архитектура была незамысловатой и красивой. Каждый дом был по-своему неповторим. Я как будто окунулся с саму историю. И это ощущение ожившей истории меня восхищало. Может быть, я всегда мечтал оказаться в прошлом, чтобы своими глазами увидеть его. Бесспорно, это ожившее прошлое имело свои опасности и трудности, но поверьте, они были просты и безобидны по сравнению с опасностями и трудностями нашего мира. Здесь очень просто можно было лишиться жизни, но так же просто было и её отстоять. Люди здесь были спокойны, потому что в их жизни не было столько стрессов, сколько их есть в нашей. Простой житель этого города за всю свою жизнь узнавал новостей меньше, чем мы из ежедневной газеты. А инфляция, мировой кризис экономики, терроризм, глобальное потепление — всё это были такие непонятные им вещи, что даже я не мог всё это объяснить. У меня не хватало слов и понятий, которые были доступны им. Это сравнимо разве что с объяснением, что вселенная бесконечна. Мы это знаем, а вот понять не можем. Стараемся, но не можем. Просто потому, что есть ещё вещи, недоступные нашему пониманию. Мы вроде бы их уже сформулировали и даже научно описали, но до осознания дело ещё не дошло. Это похоже, когда ты слышишь слова, понимаешь каждое слово в отдельности, а смысл всей фразы ускользает от тебя.

Но мне нравился этот мир. Своей непритязательностью, откровенностью и искренностью.

Отъехав по дороге так далеко, чтобы город скрылся из виду, мы свернули на лесную дорогу и углубились в лес. Дорога ещё была пустынна, не все путники так рано встают и двигаются в путь, как мы. Так что никто не видел, как мы покинули дорогу. Это было то, что нам нужно. Я не исключал возможность погони, хотя это было и маловероятно. Скорее всего, если доминиканцы и очухались от первого испуга и поутру решили взять реванш, они, обнаружив, что нас уже нет, не пустятся в погоню. Одно дело зайти как бы с вежливым визитом, а заодно попросить предъявить верительные грамоты, и совсем другое, догнать с этим на дороге. Что если они у меня есть? Не обернётся ли это против них?

Переиграй ситуацию так, чтобы у человека было как можно больше сомнений. Предугадай его план и сделай так, чтобы произошло то, к чему он не готов. Внеси новые факторы и сбей человека с толку. Тогда ты всегда будешь на шаг, а то и три, впереди него. Но всегда учитывай, что ты можешь столкнуться с тем, кто хитрее тебя, и он постарается проделать подобное с тобой. А ещё, события могут пойти не так, как ты ожидаешь. Тогда спасет только гибкость мышления и не привязанность к собственному плану развития событий.

Люди часто сами себя программируют на развитие ситуации. Мы думаем, что будет так и так, а затем вот так. Но сколько факторов мы не учитываем: по незнанию или в силу того, что неверно их оцениваем? В итоге ситуация развивается совсем не так, как мы ожидали. И вот мы уже, как тупой робот, которому сказали идти прямо, а дорога сворачивает. Мы тормозим, вновь составляем план и так до следующего логического тупика. Сколько времени мы тратим на то, чтобы не подстроиться под изменившуюся ситуацию, а перестроить саму ситуацию? Мы затрачиваем силы на анализ, программирование, а, в итоге, получаем программу, чья эффективность не выше десяти процентов. И так, до бесконечности. Почему некоторые могут быстро адаптироваться к изменившейся ситуации, а другие нет? Может, потому, что тот, кто не создаёт себе планов, не обязан им и следовать. У него есть набор реакций на стандартные ситуации, и он их использует, когда возникает необходимость. Если ситуация ему незнакома, он придумывает, как поступить, прямо на ходу. Он не тратит своё время и силы, на борьбу с самим собой и с ситуацией.

Я всегда старался не создавать планов и действовать относительно ситуации. У меня есть намеренье, но нет чёткого плана и графика движения к нему. Возникают новые факторы, что-то приходит, что-то уходит, надо на это реагировать, но моё движение вперёд от этого никак не меняется. Хотя в процессе самого движения моё намеренье может претерпевать изменения. И иногда довольно сильные, но это не мешает мне получать удовольствие и от самого движения к цели, и от достижения цели. Но зато, если я вижу, что цель не оправдывает средства, я всегда вовремя могу от неё отказаться. Это гораздо лучше, чем взять старт и ломиться вперёд невзирая ни на что. И, в итоге, понять, что потерял больше, чем приобрёл.

Мы долго тряслись по лесной дороге, пока не добрались до лесного домика. Ещё раньше, мы в одной деревне выспросили, есть ли где-нибудь поблизости место, где можно было бы остановиться на несколько дней, никого не обременяя. Староста деревни указал нам дорогу к этому домику. Неделю назад там жил охотник, но недавно его задрал медведь на охоте. Теперь дом пустовал. Всё более-менее ценное деревенские жители оттуда уже утащили, но сам дом был в хорошем состоянии. Это нас вполне устраивало. Намекнув, чтобы нас зря не тревожили, мы направились к домику.

Дом был небольшим, но вполне жилым. Охотник, видимо, давно жил бобылём, судя по захламлённости дома. Будь в доме женщина, она никогда бы не позволила довести дом до такого состояния. Ясу сразу же принялась наводить порядок, а я обошёл окрестности, исследуя их. Недалеко от дома был родник. Возле дома был небольшой огород, на котором росло всё, что угодно, кроме того, что там посадили. Чуть поодаль, возле опушки леса, стояла маленькая покосившаяся банька и, судя по всему, по совместительству, коптильня. Был ещё дровяной сарай и небольшой хлев, куда мы поставили наших лошадей.

Уборка дома заняла больше времени, чем я ожидал, но с моей помощью Ясу быстро справилась. Я перенёс Амаю на единственную кровать в доме, на которую мы постелили наши одеяла. Она ещё была слаба, хотя уже начинала понемногу приходить в себя. Ясу, видя, сколько внимания я уделяю Амае, словно маленький ревнивый ребёнок старалась привлечь внимание к себе.

— Ясу, принеси мне воды, да побыстрее, — попросила Амая.

— Я тебе не слуга, чтобы меня гонять, — обиженно буркнула Ясу и демонстративно медленно сходила за водой.

Позже, Амая попыталась пожаловаться мне на Ясу, улучив момент, когда её не было рядом.

— Мы одна команда, и все работают одинаково для общего блага. Цени то внимание, которое тебе уделяют. Но знай, что о тебе заботятся не потому, что ты принцесса, а потому, что тебе сейчас нужна помощь. Позже от тебя потребуется не меньшая отдача, если, конечно, ты хочешь добраться до дома живой и невредимой, — сказал я.

Я уже начинал говорить, хотя некоторые слова говорил не совсем правильно и не в нужной последовательности, но смысл сказанного дошёл до Амаи. Она была несколько удивлена и обижена.

— Но я, принцесса, — возразила она.

Я позвал Ясу. Видимо, надо было расставить некоторые акценты, чтобы в дальнейшем избежать непонимания. Ясу пришла и встала рядом. Дальше разговор пошёл через переводчика.

— Я прибыл в вашу страну по своим делам. Гораздо более важным, чем ваше спасение…принцесса (сказано было с изрядной долей сарказма). То, что я оказался в нужном месте, в нужное время, это лишь улыбка вашей судьбы. Я до сих пор не исключаю возможности, что всё, рассказанное вами, лишь вымысел. Но я склонен вам поверить и готов пожертвовать частью своего драгоценного времени, дабы выяснить истину. Тем более что от этого мой маршрут не сильно меняется. В том случае, если всё, рассказанное вами, окажется ложью, я отдам вас обратно в руки инквизиции. До тех пор, пока рассказанное вами не будет или подтверждено, или опровергнуто, вы для меня не более чем простой человек. Сейчас я полностью несу за вас ответственность, как перед церковью, так и перед богом. И поэтому вы будете делать всё, что я скажу. Я постараюсь не сильно ущемлять ваше самолюбие, но и ожидаемых вами почестей в дороге вы не получите. Вы будете работать так же, как и все, и за это я гарантирую вам безопасную доставку во дворец, где и будет поставлена точка в поиске истины…Вам всё понятно? — спросил я после недолгой паузы?

— …Да, — немного опешив ответила принцесса.

Ясу откровенно торжествовала, видя, как я поставил на место зарвавшуюся Амаю.

— И не забывайте говорить "пожалуйста" и "спасибо", — добавил я уже без перевода.

* * *

Новое виденье ситуации дало понять Амае, что она ещё не в полной безопасности. Хотя и среди тех, кто готов ей помочь. После нашего разговора, она присмирела, хотя быстро избавиться от царских замашек у неё не получилось. Но Ясу придумала хороший способ. Если в просьбе не звучало "пожалуйста", она притворялась глухой или тупой.

Мы быстро обжили дом. Это уже становилось нашей привычкой, быстро осваиваться на новом месте.

— Насколько мы здесь задержимся? — спросила Ясу.

— Пока Амая не сможет самостоятельно передвигаться. Мне не хочется в критической ситуации иметь на руках беспомощного человека. К тому же погода хорошая, и мы можем позволить себе ненадолго здесь задержаться, — ответил я.

— Понято.

— Ты куда-то торопишься? — спросил я

— Нет, вовсе нет, — быстро ответила Ясу.

Вечерняя банька была той радостью в жизни, которую я старался не упускать. Натаскать воду и нарубить дрова, было не самым сложным делом. Чем ещё можно заняться в домике в лесу? Охотиться. Но если вы не охотник, а провизии более чем хватает. Гулять по окрестностям, разговаривать, учить язык. В общем, приятно проводить время на природе. А вечером, банька. Это как кульминация дня и отдых для души. Пока Амая не окрепла, всё её мытьё сводилось к обтиранию её влажной губкой. А мы с Ясу пошли в баньку.

— Какие девушки вам нравятся? — неожиданно спросила Ясу, когда мы сидели в парилке.

— Тебя интересуют внешние данные или характер? — в свою очередь переспросил я.

— А что важнее?

— Гармоничная совокупность всех факторов.

— Это как? — озадачено, спросила она.

— Девушка с красивой фигурой, но скверным характером, мне не понравится так же, как и некрасивая девушка с идеальным характером. Первая, оттолкнёт меня после первого же общения, а вторая, просто не привлечёт моего внимания.

— Хм… а какая должна быть внешность, чтобы вы на неё обратили внимание?

Я задумался.

— Не худая, не люблю тощих девиц, но и толстые меня тоже не привлекают. Видела деревенских девушек, в той деревне, что мы проезжали?

— Да, — задумчиво заинтересованно ответила Ясу.

— Вот это не моё. Они, конечно, кровь с молоком и могут рожать детей, как щенят. Но мне такие не нравятся.

— А принцесса? — осторожно спросила Ясу.

— Фигурка у неё в моём вкусе, хотя не скажу, что я в восторге от светловолосых, — честно ответил я.

Наступила небольшая пауза. Ясу сидела задумчивая.

— Ты не переживай, Ясу. Через пару лет ты сможешь потягаться с принцессой на равных. У тебя красивое тело и характер у тебя весёлый и покладистый, — утешил я её.

Ясу грустно вздохнула. Пара лет для молодых, это как две вечности. Полдела, что пролетают мгновенно, ждать пока они пройдут, долго. Было ясно, что Ясу, как и любая девушка, хочет быстрее стать красивой и привлекательной. Хочет, чтобы на неё смотрели с восхищением, чтобы её любили. Желание обрести силу красоты, есть у каждой девушки. Вот только природой не всегда эта сила даётся достойным, а может, как раз эта самая сила так развращает человека, что он перестаёт быть её достойным?

— Говорят, что демонессы сказочно красивы? — спросила Ясу.

— Как кто? Как люди или как демоны? — рассмеявшись, спросил я.

— Как люди, — ответила серьёзно Ясу.

— Человеческая красота — понятие относительное. В одно время в чести пышечки, в другое — худышки. Спроси даже простого парня из деревни, какие ему девушки нравятся, более чем уверен, что он укажет на самую дородную девушку во всей деревне. Она, по его глубокому убеждению, будет самой красивой. Только критерии к её красоте он будет предъявлять совсем другие, нежели чем я. А возьми графа. Он скажет, что ему по душе высокая и длинная, как жердь. Потому что в среде аристократов это считается красивым. Так что всё это сказки. Все разные, и демоны, и люди. Если что и отличает одних от других, то я скорее склонен думать, что это отношение к окружающему нас миру…Что тебя ещё интересует? — спросил я.

Было видно, что у Ясу накопился небольшой ворох вопросов, которые задать в другой ситуации она не решалась. Она помялась, а затем тихо сказала:

— Меня интересует, а правда, что ВЫ покупаете души и даёте за это то, что человек хочет?

Возможно, её мировоззрение и не подразумевало такую возможность, но раз христиане об этом так много говорят, а я здесь, сижу рядом, почему бы не спросить. Мир велик, и кто знает, что в нём правда.

— Вечная сказка о продаже души за какие-то блага или способности. Давай подумаем. У тебя есть две руки. Правая и левая. Они похожи, но они разные. Скажем, у правой руки есть некая сила, и она продаёт её левой. Что меняется для обладателя этих двух рук? Ничего. Всё в боге и бог во всем. Идея потери души культивируется церковью, дабы создать некую другую тёмную сторону, которой нужно бояться. Да и с трактовкой души, у них тоже не всё в порядке. Для начала они подразумевают, что человек может продать душу дьяволу и продолжать жить. То есть он остаётся в своём теле, как личность, но без души. А затем идёт идея того, что тело, лишь вместилище души, и после смерти душа попадает в рай, где и наслаждается плодами праведной жизни на земле. Налицо разногласие понятий. Если верно первое, то в рай попадает всё, что угодно, но не наша личность. Просто некая эфемерная часть нашего тела, а личность умирает здесь вместе с телом. Но тогда, какая привязка у нас к этому эфемерному нечто? Мы-то умрём вместе с телом, а значит, оценить плоды своих стараний не сможем. И диаметрально противоположная привязка. Если это эфемерное нечто не несёт в себе нашу личность, то какой с него спрос за наши действия. Смысл наказания и поощрения после смерти теряется. А если верно второе, то после продажи души, тело не может жить само по себе. То есть мы, как личность, оказываемся во власти дьявола. Тогда само понятие сделки теряет всякий смысл. Никто просто не задумывается о таких противоречиях.

— А как же суккубы и инкубы?

— Здесь всё иначе. Их цель не душа, а энергия, которую может дать человек.

Ясу надолго задумалась. Пока наступила пауза в разговоре, я плеснул на камни ковшик водички, и нас окутал горячий пар. Похлопывая себя веничком, я ждал очередного вопроса.

— Говорят, демоны умеют доставлять людям неземное удовольствие в сексе? — немного тушуясь, спросила Ясу.

— В сексе удовольствие может доставлять тот, кто умеет, и неважно, кто он. Человек или демон. Здесь играет роль не принадлежность к какому-либо виду, а знание.

— А вы знаете?! — это был даже не вопрос.

— Я…Знаю!

— А можете меня научить? — попросила Ясу.

— …Могу, — ответил я.

О! О ханжестве нашего мира я могу рассуждать часами. Почему стремление знать физику, литературу и другие науки, поощряется, а стремление знать секс, порицается. Думаете, всё всегда так было? Нет. Это тоже пришло к нам с цивилизованностью. Мы утратили некую связь с природой, где процесс размножения естественен и прекрасен. Мы утратили нормальное и естественное отношение к этому процессу. Ханжество, как же я его ненавижу.

* * *

Надежда, что в Таранте найдётся дядя Ясу и он с распростёртыми объятьями примет её в семью, более чем призрачна. Не факт, что он ещё там живёт. Не факт, что он примет к себе. Даже не факт, что он сам ещё жив, а не прогулялся до главной площади в кандалах по доносу соседей. Ясу, еенадлоши, и это всегда будет с ней. Она никогда не примет христианства, даже для вида. Этим она отречётся от своих родных и от всего своего рода. Я понимаю и уважаю её позицию. Выживание важно, но не любой ценой, есть идеалы, которые никогда нельзя предавать, потому что тогда ты просто перестанешь быть самим собой, а тогда уже незачем жить.

Ирония судьбы, но именно я заменил ей её семью. Может, потому что у меня самого отняли всё что было. Жену, ребёнка, мой мир. Их нет, они далеко, хотя надеюсь, всё живы и здоровы. Но потребность любить и заботиться у меня осталась. И я обратил свои чувства к тому существу, которое было рядом и искреннее в этом нуждалось. На Ясу. Я воспринимал её как свою дочь и относился к ней как к дочери. Заботился, учил, делился мыслями. Кому же её учить, пусть даже таким вещам, как не мне?

Знаю все ваши ханжеские мысли. Вижу даже отсюда. И смеюсь над вами. В вашем понимании обучение сексу, это практика, а всё ваше знание о сексе, сводится к простому совокуплению в разных позах. Но секс — это философия, психология и знание анатомии, в первую очередь, и только во вторую, это сама техника, в которой сами позы занимают лишь одну треть, в лучшем случае.

Японцы превратили самую древнюю профессию в искусство, и они правы. Человеку важен даже не сам секс, а общение, понимание и духовная красота. Конечно, есть те, чьи предки только вчера спрыгнули с ветки. И для них секс, это не более чем процесс размозжения и получения простого и грубого удовольствия. К сожалению, но именно наше ханжество в этом вопросе лишь увеличивает количество подобных особей, а не уменьшает их. Мир, в который я попал, был лишён и этого ханжества. Здесь не было раздельных туалетов. Женских и мужских бань, а разговор о сексе между мужчиной и женщиной не считался табу.

* * *

Мы жили в лесном домике уже неделю. Амая уже могла самостоятельно ходить, но силы ещё не полностью к ней вернулись. Инквизиция постаралась на славу. Многие шрамы на её теле останутся навсегда, как жестокое напоминание о пережитом в церковных застенках. Радовало хотя бы то, что они не дошли до ломки костей. Может быть, они просто посчитали, что она это не вынесет. Её пороли, били палками по пяткам и даже растягивали на дыбе. Это у них называлось лёгкой формой предварительного допроса. Видимо, всё самое красочное и зрелищное, они приберегали для площади. Как то: калёное железо, вытягивание жил, вспарывание живота и, под конец, костёр.

Каждый день, обмывая Амаю и обрабатывая её раны, моё сердце обливалось кровью. Хотелось вернуться в этот город и разнести там всё к чертям собачим. Но если бы это принесло хоть какую-нибудь пользу. Можно, конечно, заявиться в облике Князя тьмы и публично покарать инквизиторов. Но на их место приедут другие, более злые, и с ещё большим рвением станут охотиться за ведьмами. Покараешь их, приедут ещё одни, и так до бесконечности. Открытое противостояние только придаст уверенность инквизиторам в праведности их дела. В итоге они просто сожгут весь город и окрестности, мотивировав это тем, что дьявол появляется только там, где есть его приспешники. "Я не люблю насилья и бессилья, червей сомненья, почестей и лжи", — вспомнились мне слова из песни. Она, как ничто, описывала моё состояние.

Как бы нам хорошо не жилось в глуши, а в город наведаться было надо. У Амаи совсем не было никакой одежды, кроме той, что была на ней. К тому же нужны были и кое-какие припасы, которых в деревне не нашлось.

— Позвольте, я съезжу, — попросила Ясу.

Отпускать её одну мне не хотелось, но с другой стороны, никто кроме неё не найдёт всё, что нужно, быстро и дёшево. Да и мальчишка на посылках не привлечёт к себе большого внимания, чего не скажешь обо мне.

— Хорошо, но вернешься к вечеру. Если вечером тебя не будет, я весь город разберу по кирпичику. Понятно? — спросил я.

— Да, — улыбаясь, ответила Ясу.

Она уже привыкла к моим присказкам и выражениям. И значение многих уже знала. Она уже носила густую каштановую копну волос, но они были ещё короткие. Пройдёт ещё не один месяц, прежде чем она сможет похвастаться такими же волосами, как у Амаи, пышным каскадом спадающим до пояса.

Пока Ясу ездила, я не находил себе места. Даже и подумать не мог, что буду за неё так волноваться. Чтобы как-то себя отвлечь, затеял разговор с Амаей. Мне было интересно, как она жила во дворце, как прошло её детство. Амая была умной и приятной собеседницей, если бы она ещё избавилась от ненужных идеалов, жить бы ей, на мой взгляд, было бы легче. Она много знала об управлении государством и хорошо разбиралась в одобренных религией науках. Как ни парадоксально, но очень много ценной информации об ордене Скорпиона я почерпнул из разговоров с Амаей. Под предлогом её проверки, я заставлял её рассказывать всё и обо всём. Дескать, простая крестьянка этого просто не будет знать, а значит, всё, что расскажет принцесса, будет служить лишь подтверждением её положения.

Орден Скорпиона был создан из знати. Своего рода компромисс между церковью и королевской властью. Чем они являлись для церкви, я уже говорил, а вот для королевской власти это была своего рода узда на всю церковь. Но, как и любая монета имеет две стороны, так и эта имела свою вторую сторону. Церковь, создав этот орден из знати, получала дополнительные рычаги власти над королём. Эта скрытая борьба за власть, между королём и церковью, велась уже давно. Пока церковь выигрывала. Хотя бы потому, что она была достаточно едина, и её власть распространялась не на одно королевство, а на всю Европу и часть Азии. С другой стороны, королевств было множество, и все они были разобщены. А значит, всегда можно найти тех, кого выгодно столкнуть лбами. Европейские короли, думая, что создают узду на церковь, на самом деле создали узду на самих себя.

Стать членом ордена Скорпиона было даже труднее, чем стать королём. Поэтому их так все и боялись, особенно те, кто знал об их истинной силе. Простой народ знал лишь половину правды. Да, есть те, кто может призвать к ответу доминиканцев. Но об истинной силе ордена они не знали. Среди знати, породниться с титулованной особой, принадлежащей к этому ордену, означало получить поддержку всего ордена. Впрочем, из знати была сформирована только верхушка ордена. Его руководство. А остальная масса, как то: шпионы, гвардия, специальные отряды — набирались из простых людей. Туда тоже было попасть не так просто, но при желании, вполне возможно.

— Скажите, а у вас есть семья, дети?

— Нет, у меня нет семьи. Была, но, к сожалению, я их потерял, — ответил я, не уточняя, как и при каких обстоятельствах.

В этом мире медицина была хорошей, здесь даже знали об инфекциях и методах борьбы с ними, но, как и у нас, смертельных болезней и эпидемий хватало.

— Мне жаль, — посочувствовала Амая.

— Ты в этом не виновата. Я уже с этим смирился.

Задавать после таких ответов вопрос, а есть ли у вас на примете девушка, было в высшей степени не корректно.

Амая была кокеткой. Она знала, что она красива, и старалась использовать это на полную катушку. В тоже время, её теперешнее состояние не очень располагало к этому, но это её не останавливало. По чуть-чуть, понемножку, но она заигрывала со мной. Не с самого первого дня, тогда она, получив от меня отповедь за своё поведение, не знала даже как себя вести. Когда я вечером стал обмывать её, она даже возразить мне боялась, хотя я вел себя достаточно бесцеремонно. Не грубо, а скорее, делал своё дело без всяких экивоков и расшаркиваний. Как будь она… простой девчонкой или ребёнком, который не способен о себе позаботиться. Впрочем, именно такой она и была. Такое моё поведение имело под собой два мотива. Один, это побыстрее закончить с работой, в которую превращалось её мытье. А второй, это заставить её захотеть делать всё это самой. Чтобы она начала шевелиться, а не висела на нашей шее обузой. Приятно болеть, когда о тебе все заботятся, но бывает такая забота, от которой хочется побыстрее избавиться.

Я не вёл себя как бука. После того, как я дал ей понять её место, я больше не возвращался к этому вопросу. Мы общались непринуждённо и свободно. Если я что-то не понимал, я переспрашивал, она объясняла значение слов или понятий. Постепенно зажатость в общении, которая возникла в самом начале, ушла. Ушла вместе с гонором. Ясу очень быстро научила её вежливо просить и благодарить за оказанную услугу.

Но недавно я заметил, что Амая начала со мной флиртовать. Может, это её реакция на любого мужчину, а возможно, я заинтересовал её более предметно, ведь недаром она задаёт все эти вопросы о семье. Хотя я знал девушек, достигших определённого возраста, которые флиртовали со всеми подряд, просто потому что этого требовала их натура и возраст. Амае было семнадцать лет, самый тот возраст.

Ясу вернулась вечером. Целая и невредимая. Седельные сумки позади нового седла были забиты под завязку. В город ей пришлось ехать без седла, и я велел ей купить там всё, что она сочтёт для себя нужным. По моей просьбе она купила дорожную одежду для Амаи, рюкзак, бельё и одеяло. Я уже сейчас готовился к предстоящей дороге.

— Это тебе, — сказала Ясу и кинула к ногам вышедшей на крыльцо принцессе рюкзак, набитый новыми вещами.

— Помочь примерить? — с вызовом спросила Ясу.

— Спасибо, я сама, — немного язвительно ответила Амая.

Принцесса считала Ясу немного наглой и заносчивой. А та, в свою очередь, тоже была невысокого мнения о принцессе, считая её надутой гордячкой. Я пошёл расседлывать лошадь. Постепенно моя дружба с этими животными налаживалась. Отнеся вещи в дом, я повёл лошадь в хлев, кормить и чистить. Мой слух был лучше, чем у людей, а кони не издавали много шума, поэтому я и услышал этот разговор.

— Скажи, Ясу, а магистр влюблён в кого-нибудь? — спросила Амая.

— Он менее чем год назад потерял свою семью, — ответила Ясу.

Хороший психологический ход. Я даже восхитился ей.

— Я знаю, но, может, он уже кого-нибудь повстречал? Вы ведь много путешествуете, — не отставала Амая.

Вот с кого всё как с гуся вода. Есть цель, прёт к ней как танк. Я даже тихонько засмеялся.

— Хотела бы я сама знать, что у него на сердце, — с досадой сказала Ясу и, видимо в прекращение разговора, ушла в дом.

Я улыбнулся. Ну, ну, принцесса, знали бы вы, на кого положили глаз, бежали бы отсюда без оглядки.

Вечером была банька, с квасом и мёдом. Это уже стало приятной традицией — париться с Ясу. С ней было интересно. Можно было говорить, что думаешь, даже если это было открытая критика церковной власти. Ещё раньше я стал обучать Ясу разным паранормальным способностям, пытаясь нащупать, в какой области лежат её способности. Воздействие на человека, вербальное и невербальное, оказалось проще всего. Ясу могла уболтать любого, а значит, эта наука, лежала в пределах её возможностей, но я был уверен, что это не всё. Мы пробовали телекинез, пирокинез, и телепортацию. В этих областях и у меня, и у Ясу, было больше всего теоретических знаний, очень хорошо дополнявших друг друга. А если есть теория, то можно её применить и на практике.

Мы сидели на верхней лавке и млели. Неожиданно дверь открылась, и вошла Амая. Я не звал её с нами, считая, что она ещё недостаточно окрепла для того, чтобы париться, хотя в последнее время я стал водить её в ещё тёплую баню, чтобы помыться. Сейчас она заявилась сама. На ногах она уже держалась крепко, так что, думаю, она знала, что делает. Но что её погнало к нам…одиночество или желание показать себя во всей красе? А показать уже было что. Синяки прошли, ссадины затянулись, оставив лишь белые рубцы, но вся фигура была в высшей степени женственна. Золотистые локоны спадали ей на плечи и лишь едва прикрывали две упругие грудки. Точеная талия. Изящные бёдра. И хотя я видел Амаю каждый день, помогая ей мыться и обрабатывать её раны, излучаемая ею в такие моменты энергия была другой. Сейчас от неё просто исходил поток женственности и красоты. Совсем другую картину являли мы с Ясу. В тот момент, когда вошла Амая, я как раз подхватил хвостом ковшик и собирался плеснуть воду на камни, добавив парку. Ясу сидела рядом и мысленно пыталась сдвинуть пустую кружку на лавке у входа ещё на пару дюймов.

Немая сцена.

А затем принцесса повернулась и, видимо, хотела уйти. Дверь вырвалась из её рук и с шумом захлопнулась.

— Раз уж пришла, присаживайся, — сказал я.

— Вы видели, у меня получилось! — радостно воскликнула Ясу.

— Молодец. Теперь восстанови в памяти и запомни свой настрой, — сказал я совершенно спокойно, как будто именно такого результата и ожидал.

— Кто вы? — недоумённо спросила Амая.

— Разве ты не знаешь? — переспросил я.

— Нет, кто вы на самом деле? — допытывалась она.

— Я еенадлоши, — весело сказала Ясу.

— А я Князь тьмы, повелитель всех демонов, — представился я, представая во всей своей красе.

Амая без сил опустилась на пол. Её глаза были полны ужаса. Врать и скрывать уже не имело смысла. Я предполагал, что рано или поздно правда выплывет наружу. Нельзя жить с человеком в одном доме, делить с ним еду, постель и скрывать, кто ты есть. Некоторые умудряются, но если честно, я давно обдумывал, как это сделать, а Амая просто сама предоставила мне такой шанс. Я подошёл к ней и перенёс её на лавку.

— Что теперь со мной будет? — еле слышно спросила Амая.

— Ничего. Отвезём тебя домой, если ты, конечно, не хочешь попытаться добраться до дома сама, — сказал я.

— А моя душа, вы её заберёте?

Я вздохнул, а Ясу весело захихикала.

— Объясни ей, — попросил я Ясу, а сам стал потихоньку намыливать принцессу.

Раз уж пришла в баньку, надо помыться. Объяснение заняло некоторое время, но Ясу великолепно донесла до неё простую мысль, что торговля душами, это не более чем трюк церковников.

— Я молилась, чтобы господь послал мне спасение, я уже потеряла надежду, когда появились вы… — сказала Амая.

— … а в итоге оказалось, что тебя спас ни кто иной, как Князь тьмы, верховный демон, и колдунья, — рассмеялся я. — Ирония судьбы. Но знай, что твои молитвы не прошли даром, просто посланников Господь выбрал не совсем обычных.

— Но почему так? Ведь вы носите серебряный крест и даже священный знак ордена Скорпиона, который по преданиям способен одним своим видом изгонять демонов, — недоумённо сказала Амая.

— А, может, во мне духовности и веры в бога больше, чем во всей римско-католической церкви? Ты над этим не думала? Ведь они только верят, что бог есть, а я ЗНАЮ, что он есть.

— Но… — слабо возразила Амая и умолкла, поражённая мыслью.

* * *

Вот так и рушится мировоззрение человека, в один момент. Достаточно только найти слабую точку и ударить в неё посильнее. Всё, во что мы верим, что мы знаем, всё это где-то берёт своё начало. Найди это начало, и ты найдёшь слабую точку.

Что есть вера и что есть знание? Вера — это неподтверждённое знание. Мы верим, но есть небольшое сомнение, что это не так. А что тогда знание? Это — подтвержденная вера. То есть мы уже проверили и убедились, что это так. Сомнений в данном случае нет. Так почему господь не снизойдёт на всех разом и не скажет: "Вот он я, делайте, как я вам велю, живите, как я сказал". Ведь тогда всё станет ясно и просто. Но будет утрачена одна важная вещь. Это свобода выбора. Наш выбор работает только тогда, когда есть два варианта, верить или не верить. Как только вера превращена в знание, выбора уже нет. Нет выбора, нет развития личности. А именно в этом смысл всего сущего. Бог постигает сам себя через развитее каждого. Мы, как частички медузы, стремимся вырасти до бога. Потом, в самом конце, он соберёт всё вместе и проанализирует нашу работу. Одна из целей бога, самопознание. А для этого нужна свобода воли. И вот мы движемся, превращая веру в знание и обратно. Нам кажется, что вот это мы знаем точно. И мы базируем на этом своё мировоззрение. Но вот мы узнаём нечто новое, и оказывается, что есть сомнения, что наше знание не полностью доказано и оно опять превращается в веру. Созданный нами мир, на казалось бы незыблемой опоре, шатается и рушится. Логическая цепочка законов, основанных на предыдущем, перестаёт работать. Ведь первоисточник не верен, а значит, ошибка закралась и во все расчёты. И мы повисаем в воздухе. Но сознание не может не иметь опоры. Ему нужна точка отсчета для понимания мира. И оно ищет новую опору, и вновь собирает свой мир по кирпичикам вокруг этой опоры. Но это уже другой мир, основанный на другом знании.

Амая не сразу оправилась от шока. Ясу в своё время было легче, она уже до этого знала достаточно много. И то, что я рассказал, лишь дополнило её мировоззрение, сместив только несколько его опор. Принцессе пришлось хуже. Фактически, всё, чему её учили о боге, религии и мире, оказалось основано на неверных предпосылках. В такой ситуации человек, либо отвергает всё новое, просто не желая его воспринимать. Пусть его мир шатается, он просто начинает лгать самому себе, тупо убеждая себя, что этого не может быть, просто потому, что не может быть никогда. Либо он полностью разрушает всё, что было и создаёт новый мир, основанный на других законах.

Амая пошла по второму пути. Почему? Отчасти, в силу своей натуры. Отчасти, потому что то, что говорил я, звучало не просто, как умная болтовня, а как слова, сказанные САМИМ Князем тьмы. То, чему её учили церковники, было основано на десятки раз переписанных книгах. Переведённых, урезанных и подогнанных под нужный церковникам формат. То, что говорил я, звучало как истина из первоисточника. Может быть, я был в её понимании и не тем первоисточником, из уст которого хотелось бы такое услышать. Ангел подошёл бы гораздо лучше. Но, задумайтесь, кто сжигает людей только лишь потому, что эти люди не принимают навязанную им насильно веру? Кто, всеми силами стремится к власти? И эти люди называют себя духовными?

Знаете, я лучше буду следовать простому правилу из той же библии: "И по делам их узнаете, кто они".

О, да! Религиозный человек воскликнет: "Всё это происки дьявола, он пытается пошатнуть нашу веру, похитить наши души!" Но вы слышали от меня хоть один призыв, типа: "Бей неверных, или жги ведьму?" Я что, прошу вас следовать за мной? Стать моим воинством? Нет. Всё, что я говорю, это: "Думайте своей головой". Я не краду у вас ни души, ни веру в бога, наоборот, я говорю: "Верьте! Ибо я тоже верю". Но не будьте тупым стадом, которое ведут на бойню те, кто, спекулируя вашей верой, стремится заполучить власть.

Хех, ну прямо проповедь. Пора создавать свою религию… шучу, это не для меня.

Разговор затянулся надолго. В итоге, мы притащили еду в баню и поужинали здесь. Амая поглощала информацию как губка. Она была умна и её вопросы были приятными и продуманными, вот только на каждый её вопрос, у меня всегда находился ответ. Но как бы ни хотелось узнать всё, есть человеческий предел поглощения информации. Наступает момент, когда мозг просто отказывается воспринимать что-либо ещё. Походу дела, мы вымылись, хорошо пропарились с мёдом, что благотворно должно было сказаться и на ранах Амаи. Завтра надо будет повторить. Глядишь, удастся совсем избавиться от рубцов на её теле.

Новость, что я верховный демон, на некоторое время притормозила принцессу с её заигрываниями. Одно дело, когда заигрываешь с красивым мужчиной, и совсем другое, когда пытаешься соблазнить самого Князя тьмы. Тут поневоле задумаешься, а тебе это нужно? Но всё равно девчонки наседали на меня со всех сторон. Амая, желая удовлетворить своё любопытство о мироустройстве, а Ясу, с тренировками. Я старался уделять каждой времени поровну, а иногда совмещал наши беседы. У Ясу наметились существенные сдвиги в телекинезе и пирокинезе. Телепортация ей по-прежнему не давалась, но это было и сложнее.

* * *

Веру в справедливый суд Амая потеряла ещё тогда, когда попала в руки к инквизиторам. Там она лицом к лицу столкнулась с тем, как добываются признания. И хотя, по словам Варена, она ещё легко отделалась, пережитые муки она не забудет никогда. Но даже это, не смогло отвернуть её от веры в бога…Нет, не религиозности. Религиозной она никогда не была, а веры в светлое и чистое. В высшую любовь и благо. Веру в Бога.

Пытливый ум Амаи не мог не видеть несовершенства учения христиан. Она задавалась разумными вопросами и подвергала всё сказанное сомнению. И долго пыталась вытянуть из своего духовного наставника во дворце все интересующие её ответы, пока её вопросы не стали слишком крамольными. Тогда ей вежливо намекнули, что её мировоззрение попахивает ересью, а это уже наказуемо. Но думать не запретишь.

А сейчас она столкнулась с Князем тьмы…и он украл её душу.

Нет, не в том смысле, что забрал как вещь, а скорее очаровал, завоевал, заворожил и покорил. Он дал ей те ответы, которые она так долго искала. И вот всё, во что она раньше верила, всё что знала, оказалось не более чем сборищем догматов и пустых убеждений. Мир был намного сложнее и интереснее. Казалось бы, он должен её обмануть, повести прочь от Бога и веры в него. Толкнуть на путь зла. Но ничего похожего этому даже близко не было. Он сам верил в Бога. Он раскрыл ей глаза на церковь и то, что они делают и для чего. Показал, что и кем движет. И вот она уже не знает, где на самом деле зло, а где добро. Те, кто идут по миру с именем Христа на устах, творят настоящее зло, при этом убеждая мир, что действуют ему во благо. А те, против кого они идут, на самом деле ничего плохого не делают. Воистину, по делам суди.

А Варен…или Князь тьмы, как к нему теперь относиться?

Здесь Амая тоже не могла сама себя понять. Он ей нравился. Красив, умён, заботлив. Зная, что магистры ордена сами по себе титулованные особы, она даже позволила себе допустить мысль, что у них с ним что-то может быть. Она видела его взгляд, каким он её разглядывал. Не похотливый и вожделенный, а нежный и даже ласкающий. Он восхищался её красотой, не желая подмять её под себя и владеть ей. Такое отношение не просто подкупает, оно завораживает и заставляет сердце трепетать. Он не говорил красивых слов, как граф Юван, тот был очарователен и галантен, но за этой ширмой скрывался проходимец. И Амая дорого заплатила за то, чтобы это понять. Нет, Варен был другим. Спокойным и сильным, а когда надо, даже жёстким. Она заметила, что при каждом его прикосновении, её сердце бешено начинало стучать. Видел ли он её чувства? Если да, то никак это не давал понять.

А вокруг него вечно вилась эта шмакодявка Ясу. Вот кто совершенно не скрывал своих чувств к нему. Она разве что на шею ему не вешалась. Ну да она ей не конкурентка. Так, забава для знатной особы, чтобы ночи не казались холодными и скучными. Но всё же… её поведение заставляло Амаю слегка ревновать. Впрочем, судя по всему, Варен не отвечал ей взаимностью. Амая ни разу не видела, чтобы он её целовал или они хоть как-то миловались…Хотя, они спали вместе…Но, похоже, что именно спали. Никакой, даже тихой возни по ночам она с их стороны не слышала. Господин и влюблённая в него по уши служанка? Похоже на то. Но эти двое частенько парились в баньке, а её с собой не звали. Лишний повод для ревности. Чем они так долго занимаются? А может как раз там, они ЭТИМ и занимаются, чтобы по ночам её не тревожить? Нет, Амая уже не могла так просто сидеть и ждать, она должна была всё выяснить. Не то, чтобы она была против того, чтобы Варен забавлялся со своей служанкой, но почему он игнорирует её знаки внимания? Она ведь ему нравится. Это видно по тому, как он на неё смотрит. В чём же дело? Боится сделать первый шаг? На него это не похоже.

Наконец, она не выдержала и решилась. Пусть она придёт в самый не подходящий момент, но лучше так, чем сидеть и изводить себя. И она пошла… Там было всё, не так, и всё, не то. Не было того, чего она так боялась, но оказалось то, чего увидеть она не ожидала.

Варен оказался Князем тьмы!

Когда он явил ей свой истинный облик, Амаю охватил неописуемый ужас. Она онемела от страха. А потом он снова стал Вареном, заботливым и внимательным…И он разрушил весь её мир. Вернее, не столько разрушил, сколько раздвинул его границы. Раздвинул так широко, что она даже не могла это осознать. Вот тогда, глупый, детский страх картонного дьявола, олицетворения зла, которым до этого её пугали святоши, ушёл. Она перестала его бояться, но вот вопрос…перестала ли она его любить? Ведь после того, как она узнала, кто он, она отступила назад. Её чувства к нему показались ей неуместными. Как можно любить дьявола? Но немного позже Амая поняла, что всё равно, вопреки всему, её продолжает к нему тянуть. Только теперь всё изменилось. Чувство стало глубже, а ревность ушла. Глупо ревновать Князя тьмы.

И даже к Ясу у неё изменилось отношение. Может потому, что она поняла, что ей движет то же самое чувство. Возникло некое родство душ, объединяющее их. Это как любить Бога и найти того, кто тоже его любит.

* * *

В одну из ночей я слетал в пещеру у реки. Мы, конечно, забрались далеко, но не для того, кто умеет так быстро летать. На всякий случай я сказал, что могу отсутствовать два дня. Мало ли, если не буду успевать вернуться затемно, переночую в пещере, а вернусь на следующую ночь. Пещера была нетронута. Я ещё раньше планировал сюда вернуться и забрать остаток денег. Мы потратили лишь малую часть, но деньги лишними не бывают, а наш отряд увеличился на одного человека. К тому же мне очень хотелось навестить местного графа. Как оказалось, похититель принцессы и охотник на Ясу был одним и тем же лицом. Надо же, какое приятное совпадение. А два счёта к одному человеку, это уже слишком много. Я не стал говорить об этом ни Ясу, ни Амае, незачем им зря волноваться за меня.

Деньги были на месте. Я набил золотыми монетами несколько небольших сумочек и, всё равно, ещё осталась одна треть сундука. Мелочь я не брал. Аккуратно закопав сундук обратно, я уничтожил все следы своего пребывания. Приближалась полночь. Я добрался даже быстрее, чем ожидал. Посидев немного на краю обрыва, я припомнил, что со мной здесь произошло. Кажется, это было так давно, что и не предать. Лес и река казались такими родными и близкими. Но предаваться ностальгии было не время, и я, прыгнув с утёса, полетел в сторону поместья.

Амая довольно подробно описала мне особняк и самого графа Ювана. Больше всего она жалела, что оставила там кулон, подаренный ей матерью на её последний день рождения. Если получится его найти, ей будет приятный сюрприз. Амая мне нравилась, хотя каких-то серьёзных намерений на её счёт я не имел.

Говорят, кто может проникнуть на крышу, для того открыт весь особняк. Для меня попасть на крышу было проще всего. Охрана тупо пялилась в темноту перед собой, ожидая тех, кто попытается проникнуть в особняк через стены. Но никто даже не поднял голову, чтобы осмотреть ночное небо. Хотя и там они мало бы что увидели. Ночь была безлунная и, если на фоне звёзд и мелькнула странная тень, то это приписали бы своему воображению. Граф спал. Окна его спальни были тёмными. Найти незапертое окно в особняке оказалось несложно. Не все любят спать в такую погоду в душном помещении. Нашёлся и любитель свежего ночного воздуха. Мои шаги были тихими и неслышными, он даже не проснулся. В коридоре никого не было. Темнота была только мне на руку. Особняк спал. Я тихо и уверенно шёл к комнате графа. Дверь в свою спальню он запер изнутри. Но рядом была смежная комната, где раньше жила Амая, а из неё была небольшая дверь в спальню графа. Комната Амаи не была пустой. На кровати спала девушка. Я подошёл к ней и пригляделся. Действительно, похожа на принцессу, особенно, если приодеть и припудрить. Как предсказуем ход мысли человека. Я оглядел комнату. Удача улыбнулась мне, на трюмо, среди прочих женских безделушек, лежал кулон. Я забрал его и спрятал в сумку на поясе. Все остальные драгоценности не представляли для меня никакого интереса. Потайная дверь открылась бесшумно. Первым делом, я приоткрыл окно. На случай неожиданного отступления, лучше позаботиться об этом заранее. Конечно, если что, можно выбить окно ногой, но…стоит ли? Лишний шум, стёкла, ещё не ровён час в шторе запутаешься, а секунда времени может стоить жизни. Подойдя к кровати, я убедился, что в ней именно тот, кто мне нужен. Его правая рука лежала поверх одеяла. Ну, надо же, тоже из ордена Скорпиона. Только скорпион меньше и проще. Кажется, Амая вскользь упоминала, что он из ордена, и занимает там какую-то незначительную должность. Кажется, именно поэтому её отец не решался силой вызволить свою дочь. Ворваться в особняк члена ордена, было чревато последствиями, даже если он самая мелкая сошка во всём ордене, а у тебя есть на то веские основания. Я улыбнулся возникшей мысли. Аккуратно снял браслет и тоже спрятал в сумочку на поясе. Снимать вещи с трупа, я считал ниже своего достоинства, да и примета плохая. Затем подошёл к краю кровати, примерился хвостом и одним резким движением отсёк графу голову. Он даже проснуться не успел. Я подарил ему очень милосердную смерть. Всё было сделано тихо и быстро. Фонтан крови, ударивший из его горла, быстро иссяк. Я, кроме кончика хвоста, даже не испачкался. Вытерев хвост об его одеяло, я оглядел комнату. Ничего особо примечательного. Много дорогих вещей. Картины, статуи, гобелены. Видимо, считал себя ценителем искусства. Брать я ничего не стал. Пусть не думают, что это простое ограбление. Уже одна пропажа браслета наведёт на нехорошие мысли. А то, как я сюда проник, вообще будет загадкой, это с такой-то охраной на стенах, и чтобы никто ничего не увидел. Я закрыл окно и ушел так же, как и пришёл. Перед кроватью лже-Амаи я остановился. Она мне, в общем-то, ничего плохого не сделала. Скорее всего, действительно нашёл дурочку, которую запугал и заставил играть роль принцессы. Хуже, если кто-нибудь продолжит этот фарс. Тогда у нас самих могут возникнуть проблемы, когда мы доберёмся до дворца. Но и убивать её тоже не хочется. Я собрал все драгоценности, валяющиеся по комнате, в ларец, который нашёл тут же на одном из столиков. Попутно открыл окно и отдёрнул портьеры. Подошёл к спящей и стукнул по голове кончиком хвоста так, чтобы её сон перешёл в бессознательное состояние. Завернув её в одеяло вместе с ларцом, я взял её на руки. Она была не тяжёлая. Ночь встретила меня тьмой и приятной прохладой. После затхлых комнат особняка графа, это было резкий и приятный контраст. Пусть теперь гадают, кто убил графа и куда делась девушка. До Туманных холмов я долетел быстро. На хорошем бреющем полёте я мог развить невероятную скорость.

Была ночь и город спал. Я опустился прямо перед входом в гостиницу. Гостиница находилась в пригороде, за пределами городских стен. Здесь было темно, и я не боялся быть увиденным.

Накинув на лицо капюшон, я постучал в дверь. Не сразу, но ворча мне открыли дверь.

— Кого там принесло посреди ночи, — бухтел хозяин.

— Дела веры и его святейшества Папы Римского, — ответил я.

Фраза оказала магическое действие. Дверь сразу распахнулась и хозяин приветственно поклонился.

— Всегда рады, чем могу услужить?

— Комнату и быстро, — сказал я.

— Да, конечно, следуйте за мной, — сказал хозяин и повёл наверх.

В комнате я уложил свою пленницу на кровать и выпроводил хозяина за дверь. Привести девушку в чувство оказалось не так просто, видать, я немного перестарался с ударом.

— Кто ты? — спросил я

— Я принцесса Амая… — начала врать она.

— Правду! — резко скомандовал я, и мой хвост коснулся своим лезвием её шеи.

Она ничего не видела, в комнате было темно, но не почувствовать возле своей шеи лезвие, она не могла.

— Не убивайте меня. Прошу вас. Я не хотела, это граф меня заставил. Он сказал… — зарыдала девушка.

Я оказался прав. Граф Юван решил найти замену неожиданно пропавшей принцессе. Позже, она наверняка умерла бы от какой-нибудь странной и неожиданной болезни, или упала бы с лошади и сломала себе шею. В любом случае, жизнь бы её не была долгой. Ровно настолько, чтобы позволить графу получить желаемое, после чего стать безутешным вдовцом. Даже свадьбу, граф, скорее всего, устроил бы там, где не было бы никого, кто мог бы разоблачить его обман.

— Успокойся. Хотел бы убить, ты бы уже была мертва, — спокойно сказал я. — Вот здесь шкатулка с драгоценностями. На жизнь тебе хватит. Туда, где ты жила раньше, не возвращайся…Если, конечно, хочешь жить…За комнату и завтрак я заплачу. Вот тебе на одежду и дорогу.

Я отсчитал несколько золотых. На это можно было купить не один наряд в местном магазине.

— Кто вы? — осторожно спросила она.

Я игнорировал её вопрос и продолжил:

— Покинь город не позже завтрашнего утра. Граф мёртв, и тебя будут искать, — сказал я. — Так что, постарайся изменить свою внешность и затеряться среди людей.

С этими словами я вышел из комнаты. Найдя хозяина гостиницы внизу, я заплатил за комнату и завтрак для девушки.

— Позаботитесь, чтобы у неё было всё, что ей необходимо. Пришлите расторопную служанку к ней с завтраком, пусть сходит в ближайший магазин и купит ей одежду. Найдите быстрого коня и проследите, чтобы она покинула гостиницу не позже полудня.

Я накинул ещё пару монет как довесок к своей просьбе и ушёл. Большего сделать я для неё не мог. Ни один конь не сможет за одну ночь проделать расстояние от особняка графа до города. Как и любой вельможа, он привык спать до полудня. Пока разберутся что, куда, выломают дверь, или воспользуются тайной. Потом будет суматоха. Разборки, расспросы, расследование. День у девушки есть. Но для неё же будет лучше, если она уберётся как можно дальше и как можно быстрее. В любом случае, своё дело я сделал. Я взмахнул крыльями и устремился в ночную высь. Меня ждал дом, а на востоке уже начинало светлеть небо.

* * *

— Это тебе, — сказал я Амае, плавным жестом извлекая кулон из сумочки.

— Мой кулон! — с восхищением воскликнула принцесса, принимая от меня неожиданный дар.

— А это тебе.

Я достал браслет со скорпионом и протянул его Ясу.

— Ух ты! — восхищённо сказала она — Спасибо.

— Откуда всё это у вас? — спросила Амая, начиная догадываться, куда я наведался.

— Навестил вашего общего знакомого, — с лукавой улыбкой сказал я.

Догадка как молния озарила её, и принцесса в ужасе зажала рот.

— За ним накопилось слишком много грехов, чтобы он продолжал поганить этот мир своим присутствием. Но я был милостив к нему и подарил ему быструю и безболезненную смерть.

При этих словах, я изменил свои глаза на дьявольские, чтобы они поняли, что я бываю суров. Всё-таки я верховный демон. Как говорится: "Положение обязывает".

— Да…конечно, — выдохнула Амая, тем самым признавая за мной право вершить свой суд.

Браслет оказался несколько великоват для руки Ясу, но укоротить всегда легче, чем нарастить. Я справился с этой работой за пять минут, и браслет украсил её руку. Она была по-настоящему счастлива. Может, потому что никто никогда не дарил ей столь дорогих и особенных украшений, а может, потому что это был подарок от меня. Моё скорое возвращение и подарок с приятной новостью наполнили девчонку энергией и энтузиазмом. Она тут же принялась хлопотать по хозяйству, готовя всем завтрак. Амая, наоборот, немного притихла, очередной раз столкнувшись с моей демонической сущностью. Она понимала, что я с легкостью проник в хорошо охраняемый особняк и хладнокровно убил человека. И даже его принадлежность к церкви и к могущественному ордену меня не остановили. Для меня просто не было никаких преград. Не было ничего, что могло бы меня отпугнуть или защитить от меня. Если раньше у принцессы была твёрдая вера в то, что крестик, освящённый церковью, может оградить человека от демонов, то эта вера ушла вместе с верой в церковь и её святость. То, что я сделал, лишний раз подтвердило ей, что мир не такой, каким она его представляла до недавнего времени.

Прошло уже три недели, как мы поселились в домике в лесу. Амая уже полностью оправилась, и мы начинали готовиться к продолжению нашего путешествия. Ясу ещё несколько раз ездила в город за покупками. Возможно, одежда, которую я ей сшил, и была ей дорога как память, но я не портной. Её заменила более качественная работа городских мастеров. Ясу по-прежнему одевалась как мальчишка. В противовес ей, Амая не желала ходить в штанах и всячески старалась подчеркнуть свою женственность, выбирая те платья, которые выгодно подчёркивали её фигуру. Может они были не такими роскошными, как те, что она носила во дворце, но даже то, что было, она носила с той неподражаемой элегантностью, с которой нужно родиться.

Простая жизнь в лесном домике требовала каждодневного труда. Нужно было готовить, стирать одежду, убирать дом. Ясу оккупировала кухню и никого туда не пускала и, надо признаться, готовила она изумительно. На мне были тяжелые работы, типа: колки дров, уход за лошадьми и охота. Соответственно уборка и стирка легли на плечи принцессы. Пока она не поправилась, мы с Ясу делили эту работу между собой, но, как только принцесса поправилась, мы с чистой совестью взвалили на неё эту обязанность. Не сразу и не всё получилось у принцессы, но она научилась. Самое приятное, что она даже не попыталась возразить, мол, не царское это дело. Видимо поняла, что в моей команде работают все. На мой взгляд, работа была ей только на пользу. Пока не поработаешь, не узнаешь, почём горбушка хлеба.

В один из дней, к нам прискакал староста деревни. Он был очень взволнован и испуган.

— Магистр, помогите, на деревню напал демон, — задыхаясь, сказал он.

— Хорошо, еду…Ясу, седлай лошадь. Амая, остаешься дома, — распорядился я.

Лошадь была быстро оседлана, и мы поскакали в деревню. До деревни здесь было недалеко. Пешком, не больше часа ходьбы, на лошадях галопом, не более пяти минут. Деревня встревожено гудела. Толпа крестьян с вилами собралась возле большого амбара.

— Где демон? — спросил я, обращаясь к жителям.

— Он забрался в хлев, и мы его там заперли, — ответил ближайший крестьянин, ловя поводья моей лошади.

Я спрыгнул на землю. Толпа расступилась, давая мне дорогу. Ясу следовала за мной по пятам. Подойдя к двери, я прислушался. В хлеву слышалась возня, но ничего особо необычного я не услышал. Я открыл дверь, отвалив от неё здоровенное бревно, и вошёл. В хлеву царил полумрак. Косые лучи света, пробиваясь сквозь многочисленные щели, ткали в воздухе золотистую паутину. Пахло сеном и навозом. Вначале я ничего особого не увидел и только по звуку определил, в каком углу находится незваный гость. Медленно я направился в его сторону. Я не знал, кого крестьяне приняли за демона. Может, это был не более чем взбесившийся боров или дикий волк. В пересечении теней и света, витавшей в воздухе пыли от соломы, трудно было разглядеть, кто затаился в углу. Не помогало даже моё зрение. На всякий случай, я частично превратился в демона…без крыльев, только хвост и руки. Если на меня нападут, у меня будет преимущество. Ясу, по моему приказу, осталась у дверей. Внезапно, прямо передо мной, оказались два глаза. Такие же, как и у меня, когда я становился демоном, янтарно-жёлтые с продольным зрачком. Я полностью превратился в демона. Кто бы на меня не смотрел, это был не боров и не волк. Демон? Может быть. Но тогда пусть знает, что и я не человек.

Мы уставились друг на друга. Вот он миг, длинною в вечность. Я увидел в этих глазах всё. Страх, отчаянье, горечь утраты, голод и одиночество.

— Папа, ты за мной пришёл? — голос раздался прямо в моём мозгу.

Я смутился, но в ответ, также мысленно спросил:

— Ты кто?

— Вит, — получил я в ответ и с лёгкой заминкой, уже более официально. — Вит из прайда Духа.

Странная манера общения, но я знал о телепатии, хотя и до сих пор с ней не сталкивался, так что меня это не испугало, хотя и слегка смутило.

— Покажись, — попросил я и отступил назад.

Из темноты медленно появилась драконья морда, а затем на свет из угла вперевалочку вышел весь дракон. Топая на четырёх толстых ногах, со сложенными за спиной крыльями. Хвост, очень похожий на мой, нервно подметал пол. Сам дракончик был размером чуть больше дога и чуть меньше маленького пони. Он был тёмно-медного цвета, местами до черного. Я присел так, чтобы моё лицо оказалось на уровне его морды, протянул руку и погладил его по голове.

— Успокойся. Теперь всё будет хорошо, я о тебе позабочусь, — сказал я.

— Ты мой папа?! — уверено заявил дракон. — Мама сказала, ты меня найдёшь.

С этой фразой я получил целый ворох информации о том, что случилось с его мамой, и о том, кого он искал. Последнее меня поразило особенно. В его сознании, образ его отца был как две капли воды похож на мой демонический облик. Трудно предположить, что в этом мире, есть ещё кто-то похожий на меня. Возможно, я просто занял его место.

Что прикажете делать в такой ситуации? Дети, даже если они и выглядят не совсем обычно, остаются детьми. Этому дракону, по человеческим меркам, было не более двенадцати лет отроду. Его мама вернулась с охоты серьёзно раненая. Во время охоты, она наткнулась на отряд рыцарей, и те её атаковали. Она не сделала им ничего плохого. Она никогда не трогала ни скот, ни путников, охотясь только на дикое зверье. Но люди посчитали, что она представляет для них опасность, и попытались её убить. Ей удалось уйти, но только для того, чтобы вернуться в свою пещеру и там умереть. Пред смертью она рассказала, кого и где должен найти её сын. Несколько дней он долго оплакивал свою маму. А на третий день он отправился в путь, в ту сторону, которую указала ему мама. Откуда она узнала про меня и где я нахожусь, трудно сказать. Всё это было сплошной загадкой, но её решение я оставил на потом. Сейчас я стоял перед выбором. Хотя нет, на самом деле выбора у меня не было. В силу своей натуры я не мог поступить иначе.

— Теперь всё будет хорошо, — сказал я, обнимая его за шею.

— Папа. Я знал, что я тебя найду, — обрадовался дракончик.

— …Но что ты делаешь в деревне? — спросил я.

Взгляд дракончика виновато потупился.

— Я хотел есть, а отсюда так вкусно пахло.

— А разве мама тебя не учила, что нельзя трогать скот и людей? — пожурил я

— Угу… но есть хотелось, а лесное зверьё такое проворное, — обиженно сказал Вит.

— Ладно, я с этим разберусь.

Я поднялся и вновь превратился в человека.

— Ух ты! Ты можешь становиться таким же, как они, — восторженно сказал Вит. — А меня научишь?

— Попробую, — ответил я, подмигнув.

— Всё в порядке, — сказал я Ясу. — Останься пока с ним.

Я вышел из хлева. Народ был взволнован, но вопросы задавать никто не решился.

— Это не демон, это дракон. Я заберу его с собой, больше он вам вреда не причинит, — сказал я.

— Магистр, а его не надо убить? — осторожно спросил старейшина.

— Скажи, ты всю живность в лесу хочешь истребить? Волков, медведей, оленей, зайцев и лисиц? — спросил я.

— Нет, зачем. А на кого тогда мы охотиться будем? — недоумённо ответил он.

— Дракон, такая же живность, как и лесное зверье. К вам в деревню он забрёл по ошибке. Если он причинил вам ущерб, то я его возмещу, — с этими словами я достал золотую монету и протянул её старейшине.

— Магистр, а вы уверены, что вам удастся с ним справиться? — неуверенно спросил старейшина.

— Я уже с ним справился, — ответил я, улыбаясь.

Я подошёл к дверям хлева и открыл их.

— Пошли, — скомандовал я обоим.

Оттуда вышла Ясу, а рядом с ней вперевалочку вышагивал дракончик. Он испуганно косился на крестьян с дубинами и вилами. Те смотрели на него с не меньшим ужасом. Мы взяли лошадь под уздцы и пошли домой. Лошадь косилась на дракона и настороженно фыркала. Деревенские детишки с интересом рассматривали живого дракона. Крестьяне за нашей спиной шептались, обсуждая могучую силу магистров ордена, способных подчинить себе даже дракона.

Шила в мешке не утаишь. Очень скоро до города долетят слухи о произошедшем в деревне. Не знаю, как к этому отнесутся инквизиторы, но думаю, что их реакция и их желание достаточно предсказуемы.

Мы шли лесной дорогой. Лето ещё не кончилось, и дни ещё были жаркими, но ночью уже было прохладно. Черника уже отошла, но кое-где по краям дороги ещё попадалась брусника. Пели птицы, порхала одинокая бабочка-капустница.

— Я не совсем понимаю. Это что — дракон? И почему он идёт с нами? — спросила Ясу.

— Что ты знаешь о драконах? — спросил я.

— Они живут тысячу лет. Очень умны. Говорят, водились в наших краях, но сейчас их уже давно здесь не видели, — ответила Ясу.

— Понятно, — задумчиво ответил я.

Ненадолго повисла пауза. Мы продолжали идти. Дракончик с интересом разглядывал Ясу, даже подошёл к ней и понюхал. Она не испугалась, но немного настороженно протянула к нему руку и погладила его.

— Он чем-то похож на вас, — немного недоумённо сказала Ясу.

— Его зовут Вит и он мой сын, — представил я дракончика.

— Меня зовут Ясу, я еенадлоши, — представилась Ясу дракону.

— Ой, он со мной разговаривает! — чуть погодя удивлённо воскликнула она.

Видимо, у неё тоже была способность его понимать.

Мой отряд разрастался, и самое удивительное, что каждый раз пополнялся весьма необычным членом. Наверное, самой нормальной из нас была только принцесса. Надо будет узнать у неё, насколько будет странным путешествовать с драконом.

Я сидел на крыльце, а у моих ног разлёгся на траве Вит. Он был сыт и доволен жизнью. Несмотря на свои размеры, он ел за четверых. Но это могло быть связано и с тем, что он долго голодал. Время покажет, в любом случае бросить я его не мог. Странное дело, но я уже успел привязаться к нему. Он был мальчишкой и сорванцом. Несмотря на то, что он был драконом, в нём было много общего с простыми человеческими детьми. Ясу, так старательно спешившая вырасти, неожиданно для самой себя нашла себе партнёра для игр. Их относительная разница в возрасте была не существенна. И я даже сам поразился, насколько она ещё ребёнок. Когда она на кухне, она кажется такой взрослой и серьёзной, но стоит ей затеять игру с Витом, и вот я вижу маленькую девочку.

Почему я сказал, что их разница в возрасте относительна? Потому что, если исходить из того, что драконы живут тысячу лет, можете пересчитать, насколько у них всё затягивается. Фактически, Вит был даже старше бабушки Ясу. Ему было сто двадцать человеческих лет, а по драконьим меркам он был двенадцатилетним мальчишкой.

Амая отнеслась к дракону сдержанно и, как оказалось, не могла с ним общаться. Он её понимал, но она его не слышала.

— В исторических хрониках записано, что когда-то давно драконы жили по всему миру. Между ними и людьми даже был заключен союз. С приходом христианства и расселением людей, драконы покинули эти земли и переселись. Говорят, они и сейчас живут на некоторых островах в океане и в восточных землях. Иногда попадаются сообщения, о том, что некоторых драконов всё ещё можно найти в горах, — рассказывала Амая.

— А ты нигде не встречала информации об их способностях? — спросил я.

— О драконах известно мало. Вроде бы, они могут читать мысли, очень мудры и хитры.

Ночью мы с сыном отправились полетать. И ему, и мне нужно было осваивать этот навык. Надо сказать, что у него это получалось лучше. Заодно мы поохотились, загнав и убив оленя. Ночь над лесом это сказка. Тёмный лес полный звуков и шорохов, расстилается как ковёр до горизонта. Приятный ночной воздух бодрит. Звёздное небо над головой, словно ковёр, сотканный из света и тьмы. Бешенная скорость, когда ты на бреющем полёте летишь над лесом. До этого дня, мне ни с кем не приходилось делить это удовольствие. Иногда я брал Ясу, но она в темноте ничего не видит, и единственное, что её восхищало, это звёздный простор над головой и далёкие дали, открывающиеся сверху. Покажи я это ей днём, она бы порадовалась больше, но днём я летать опасался. Может, придёт время, и я покажу ей всю красоту земли с высоты птичьего полёта. Но не сейчас, когда врагов вокруг слишком много. Но то, что сказала Амая, навело меня на мысль. Может позже, когда поможем принцессе, мы отправимся на далёкие острова в океане или уйдём в неприступные горы.

— Всё. Больше здесь оставаться нельзя! — сказал я. — Завтра уходим.

— У вас опять предчувствие? — спросила Ясу.

Она знала, что я прислушиваюсь к своей интуиции, я ей сам об этом рассказал.

— Да. Но, в любом случае, нам уже пора.

— Тогда я соберу вещи.

— Ничего лишнего.

— Да, — ответила она и умчалась в дом.

Вечером мы попарились в баньке, ещё неизвестно, когда нам выпадет такая возможность. За месяц житья мы не сильно обросли вещами. Все личные вещи с лёгкостью уместились в наших рюкзаках. Рано утром мы запрягли наших лошадей в фургон и тронулись в путь. До Цесиса мы намеривались добраться за два дня, а там планировали сесть на пароход до Таранта. Вит и Амая удобно расположились в фургоне. За день до отъезда, я ещё раз слетал в пещеру и, на этот раз, забрал все оставшиеся деньги.

Дорога, дорога,

Зовёт меня вдаль,

Приносит дорога,

Тоску и печаль.

Вспомнились мне стихи, сочинённые мной ещё в далёкой юности. Расставаться с лесным домиком было грустно. Мы с ним уже сжились. Здесь было уютно и мило. Но такова наша доля, покидать обжитые места. Надеюсь только, что с каждым разом их качество будет только улучшаться. Фургон поскрипывал и покачивался. Мы миновали деревню. Попрощались со старостой. Он тоже грустно с нами попрощался и пожелал нам хорошего пути. Понятное дело, что он был расстроен, мы часто покупали в деревне продукты, пусть малый, но доход для небольшой деревеньки. Они возили товар и в город, но не каждый день. Да к тому же, приходилось по дороге платить пошлину за ввоз товара, да ещё за аренду торгового места. А мы платили ту же цену, но без всяких пошлин. Ясное дело, что доход с нас был больше.

Вскоре мы выехали на главную дорогу и покатили в сторону Цесиса. Наш фургон затерялся среди других повозок, едущих в том же направлении. Мы ничем не привлекали внимания. Обычные путники, едущие по своим делам. Только к вечеру мы свернули в сторону леса. Другие повозки или остановились в деревне, которую мы миновали ранее, или продолжили свой путь. Ночевать в гостинице с драконом, мы не рискнули. Нам предстояло ещё решить проблему с пароходом, а пока мы удобно расположились на свежем воздухе.

* * *

Следующий день мне ясно показал все предстоящие трудности. Так всегда бывает, мы что-то предполагаем, но, когда сталкиваемся с этим вживую, реальность оказывается ещё тяжелее, чем мы думали. Держать весь день дракона в фургоне, единственный выход, но для него самого это оказалось тяжёлым испытанием. Он старался не жаловаться и держаться мужественно, но я читал каждую его мысль. Моя связь с ним была сильнее, чем я даже предполагал вначале. Если Ясу слышала только то, что он хотел ей сказать, то я слышал его постоянно. Это немного напрягало, но я постарался к этому привыкнуть. Отделить его прямое обращение ко мне, от его собственных мыслей, было не сложно, они звучали чётче и громче. Хуже было, когда он разговаривал с Ясу. Тогда он сам немного проникал в её сознание, читая её ответы. Но любой мысленный ответ не звучит как фраза, он звучит как понятие, шире и полнее. Это как целая мысль, с прилагающимися к ней пояснениями. В такие моменты я, через сына, начинал читать мысли Ясу. Иногда это было забавно, а иногда ставило меня в неловкое положение перед ней. Всё равно как если бы я заглянул в её личные вещи. Только в этом случае, всё было глубже и ещё интимнее. Не думаю, что узнай она об этом, она бы обрадовалась, но именно так я понял, что она ко мне испытывает.

В одном из разговоров с Витом, они коснулись наших с ней отношений. И хотя она постаралась ответить, как можно сдержанно и расплывчато, это ей не удалось. Это было, как приоткрыть дверь в комнату залитую светом, при этом самому находясь в полной темноте. Даже если перед вами сразу захлопнут эту дверь, вы всё равно будете ослеплены. Её чувства поразили меня и подкупили своей искренностью. Одно дело знать и слышать, что человек к тебе испытывает, и совсем другое, полностью в это окунуться. Остаться равнодушным я не смог.

А вот в сознание Амаи Виту проникнуть не удавалось. Возможно, ещё не было необходимого опыта. Судя по всему, Амая была права, драконы умели читать мысли, но, как и любому умению, ему тоже надо было учиться. Думаю, с возрастом у него это станет получаться всё лучше и лучше.

Ещё в дороге, я спросил у сына, что он сам знает о возможностях драконов. Он перечислил мне весьма обширный и впечатляющий список. Но в любом случае, даже до одной четверти его умений, ему было ещё расти и расти. Как оказалось, драконы весьма сильны в паранормальных способностях, недаром им испокон веков приписывались магические способности.

— А трансформация? — спросил я его.

Хорошо, что, когда общаешься мысленно, ничего не нужно объяснять, сама мысль содержит все объяснения.

— Мама про это упоминала, но сказала, что это очень сложно для моего понимания, — ответил Вит.

— А она ничего не рассказывала про то, как мы встретились?

— Очень мало. Она сказала, что встретилась с тобой, когда ты прошлый раз приходил в этот мир. Но ты искал какую-то вещь и пробыл здесь очень не долго. Она говорила, что вы вместе путешествовали несколько лет, а перед расставанием она забеременела. Тогда ты пообещал ей вернуться и рассказал, где я смогу тебя найти. А ещё ты предсказал её смерть, поэтому мама старалась научить меня всему, как можно быстрее, но я ещё маленький и у меня не все получается. Многое я знаю, но совсем не умею, — грустно закончил он свой рассказ.

Ещё одна загадка. Кто был тот, кто приходил в том же облике, что и я? Что он здесь искал и откуда знал будущее? Очередные вопросы, на которые нет ответов.

Вечером у костра я собрал совет.

— Итак, у нас есть три дела. Мы должны решить их важность и то, в какой последовательности мы будем их делать. Первое, это найти дядю Ясу в Таранте. Второе, это доставить принцессу во дворец, а третье, это даже не дело, а, скорее, проблема, которую я собираюсь со временем решить, это научить Вита превращаться в человека. Отправляться с ним в столицу в том виде, в каком он есть сейчас, очень опасно. Уже сейчас на дороге мы имеем некоторые трудности. Что будет в городе и как мы его там спрячем, боюсь даже предполагать. У кого и какие есть предложения? — спросил я.

— Если это имеет значение, то я к дяде вовсе не стремлюсь. Мне с вами хорошо и я готова идти за вами хоть на край света, — загадочно улыбаясь, ответила Ясу.

Я вздохнул. Это я уже знал, как и то, что, даже если мы найдём её дядю, она у него не останется. Даже если путешествие со мной будет опасным и закончится на костре, она пойдёт за мной.

— Я тоже не особо тороплюсь домой, я хоть и скучаю по своим сестрам и отцу с матерью, но мне стало интересно посмотреть мир. Так что от того, что наше путешествие немного затянется, я не расстроюсь, — ответила Амая.

Вот, хитрюга, забыла упомянуть, что дома её ждёт нелюбимый жених, за которого папочка хочет её выдать. Желание вырваться из рук Графа и попасть домой было вполне логичным. Её жестоко обманули и использовали. Разбитое сердце, мечты и желания, всё это требовало выхода, желательно в виде слёз на груди у мамы или сестрёнок. Все мы, когда нам плохо, ищем утешение в кругу родных. Только вот вместо дворца она угодила в лапы инквизиции. Сейчас сердечная боль утихла, и она обрела друзей, не совсем обычных, но готовых помочь ей и выслушать её. Стремление к родным ослабло, а призрак будущего замужества чёрной тенью замаячил впереди.

— Тогда нам надо решить, где мы могли бы обосноваться так, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, — заключил я. — Я не знаю, сколько мне времени понадобится на обучение Вита. Так что, возможно, жить нам там придётся несколько месяцев. Если вы, принцесса, захотите, я могу вас донести до вашего дворца за несколько дней, поверьте, летаю я быстро. Но мне хотелось бы, чтобы Вит и Ясу в эти дни были хотя бы в относительной безопасности, — предложил я.

— Нет, что вы, что вы. Не стоит так рисковать ради меня. Я и так вам безмерно благодарна за вашу заботу и поверьте, меня не порадует моё возвращение, если из-за этого случится что-нибудь плохое с моими друзьями и только потому, что вас не окажется рядом с ними, — ответила принцесса.

Ну, что же, была бы честь предложена. Не торопится, а значит, и я никуда не спешу.

— Скоро наступит осень, нам нужно найти место, укромное и безопасное. Кто-нибудь знает о таком месте?

— Я знаю, — ответил Вит. — Мне его мама показывала, когда учила летать. Это одно из мест, где людей совсем нет, но туда можно только долететь.

— Надо так понимать, там нет ни домов и никаких других построек? — спросила Ясу.

— Зато место недоступное, — буркнул Вит, поняв, что предложил не совсем то, что нам нужно.

Жить зимой в лесу, в шалаше, не совсем то, чего бы нам хотелось. С другой стороны приятно иметь гарантию, что к нашему жилищу не выйдет никакой охотник. Избавляет от необходимости жить всё время настороже.

— Ясу, ты, вроде, уже неплохо можешь перемещать вещи? — спросил я.

— Да, благодаря вам, у меня это с каждым днём получается всё лучше и лучше, — гордо заявила Ясу.

— Что нам мешает перенести дом? — спросил я.

— Дом? — озадачено спросила Ясу.

— Да, дом. Денег у нас хватает, купим дом, который нам понравится, и перенесём его туда, куда нам нужно, — ответил я.

— Неужели это возможно? — удивлённо спросила Амая.

— Всё возможно, — ответил я. — Ясу, вспомни всё, чему я тебя учил, и попробуй поднять фургон.

Ясу задумалась, затем закрыла глаза, сосредоточилась и расслабилась, как я её учил. Все думают, что, как и размер объекта, для телекинеза важно движение рук или физическое напряжение, но всё как раз наоборот. Вы должны быть расслабленны, чтобы не тратить лишнюю энергию на то, что вам сейчас не нужно. Вы ведь не руками поднимаете объект, а усилием воли. А волевое усилие и мышечное напряжение, вещи совершенно разные. Думаете, на объект действует сила гравитации, и вы должны её перебороть? Неужели вы думаете, что сможете бороться с целой планетой? Секрет телекинеза проще и сложнее, нужно изменить местонахождение предмета в пространстве, путём изменения действующих на него законов.

Всю вселенную, каждую его клеточку, пронизывает воля Бога. Она заставляет работать законы этой вселенной. Если мы находим в себе этот источник силы, волю, текущую через нас, мы получаем ключ к изменению мира. Но одной воли недостаточно, ей требуется ещё и вера. Потому как, до тех пор, пока мы будем что-то знать, мы не сможем это изменить. Мы знаем, что закон притяжения незыблем, это подтверждает всё вокруг нас, но стоит нам превратить это знание в веру, как закон перестаёт для нас работать. Один раз сдвиньте усилием воли соломинку, и вы сможете сдвинуть горы. Размер значения не имеет, пока вы будете знать, что сможете это сделать. Ведь вы не двигаете предмет сами, вы просто меняете действующие на него законы, а уже сам предмет двигает вся вселенная. Это как если вы положите на поднос монету, а затем наклоните его. Монета заскользит к краю, но ведь вы её не двигаете, её двигает сила притяжения. Всё, что вы сделали, это изменили положение подноса относительно этой силы. А столкните камень со склона горы. Неважно, что вы не можете его поднять. Он может быть тяжелее вас в сто раз, камень полетит вниз. То есть вы, прикладывая минимум силы, получаете максимум эффекта. Захоти вы перенести вручную этот камень к подножью горы, вам бы для этого потребовалось намного больше сил. С изменением законов, это действует точно также.

Фургон покачнувшись, приподнялся над землёй. Завис в метре над травой, а затем плавно опустился на землю. Ясу открыла глаза.

— Ну, как? — спросила она.

— Великолепно, у тебя получилось, — сказал я.

Амая, хоть уже и видевшая за последнее время немало чудес, сидела с открытым ртом.

— Вы верите, что мне удастся перенести дом? — спросила Ясу.

— Я не верю, я знаю! — уверенно сказал я.

Может, в душе у меня и были сомнения, но я придержал их при себе. Иногда, вера в нас заставляет нас самих верить в себя.

— Теперь надо найти дом, который нам понравится, — сказала Амая.

— Есть определённые требования к дому, чтобы мы могли его перенести. Абы какой дом с места не сдёрнешь, развалится, — задумчиво сказал я. — Возможно, будет проще, если мы его просто закажем. Пусть нам построят то, что нам самим нужно. Денег у нас хватает, потратим часть средств на дом.

У меня был свой план. Место, которое мысленно показал мне Вит, было у реки. Той самой, которая текла через Цесис. Выше по её течению был водопад. Небольшой приток реки, падая с возвышенности, впадал в Уягу. Но приток не сразу впадал в речку. Был недоступный уступ, через который он протекал. Сверху и снизу, от остального мира, уступ отрезали высокие скалы. Он был достаточно широк, чтобы на нём вырос густой лес. Вот в этом лесу, на берегу небольшого озера, образованного притоком, мы и собирались поселиться. Пороги выше Цесиса делали Уягу непроходимой для пароходов и плотовщиков. Из-за того, что ближайшие дороги с возвышенности лежали в стороне от этого места, край возвышенности и низина под ним в этом месте была необжитой. Нельзя сказать, что здесь вообще нельзя было встретить людей, но, в основном, это были охотники, забредавшие в эту глушь в поисках добычи. Я планировал построить дом на плоту и доплыть на нём до водопада. Для преодоления порогов, да и для самого движения против течения, я хотел использовать способность Ясу к телекинезу. Затем останется только поднять дом на уступ. К этому времени Ясу уже привыкнет к мысли, что размер значения не имеет. К тому же такой способ транспортировки, привлечёт меньше внимания, чем летающий по небу дом. Было решено доехать до окраин Цесиса и, остановившись там, найти подрядчика, согласного построить нам такой странный дом.

* * *

На следующий день мы остановились в лесу неподалёку от города. Место выбрали глухое, чтобы нас не тревожили. Это нам в двадцать первом веке кажется, что глухих мест рядом с городами не бывает. Вся страна разлинована полями, как лоскутное одеяло, на каждом перекрёстке: закусочная, заправка и гостиница — но в этом мире достаточно было немного отъехать от города, как вся цивилизация ограничивалась мощёной дорогой. Так что тихое место мы нашли сравнительно легко. Оставив Вита и Амаю, мы с Ясу отправились в город. Если что, Вит сможет предупредить меня мысленно, и я примчусь на помощь.

Этот город был большим, но не столько из-за количества домов, сколько из-за размера порта и складов рядом с ним. Это был перевалочный пункт, и здесь можно было найти всё, что душе угодно. Улицы были запружены телегами и людьми. Количество магазинов и лавок просто поражало. Надо же, месяц в деревне, и я уже отвык от города. Ясу достаточно быстро нашла то, что нам было нужно.

— Вам нужен дом на воде? — удивлённо переспросил хозяин артели, даже забыв прибавить титул.

Мы довольно быстро проделали путь от бригадира до самого хозяина, достаточно было дать понять, к какому ордену мы принадлежим.

— Да, — подтвердил я, не указывая на его промах.

Мне нравилось непринуждённое общение, а титул для меня самого не особо много значил. Открывает нужные двери, делает людей более сговорчивыми и вежливыми, и этого мне достаточно, а каждый раз тыкать человека, показывая, где его место, а где мое, мне не нравилось.

— Хм, более странного заказа мне ещё не поступало. Но для вас, магистр, сделаем всё, что пожелаете, — сказал хозяин артели.

В этой части страны больше были распространенны камины, которые поглощали много дров, давая сравнительно мало тепла. Странно, что никто ещё не додумался использовать силу пара для отопления домов. Ну, если никто другой, то значит, я положил этому начало.

— Водяное отопление?! — с недоумением и каким-то мистическим ужасом воскликнул хозяин артели.

— Значит, до вас это ещё не дошло?! Что ж, если вы будете достаточно сообразительны, то очень скоро станете и очень богаты, — сказал я. — Конечно, если мы сумеем договориться и о нашей доле в этом деле.

Я ясно увидел возможность заработать на нашем заказе. Возможно, сейчас у нас не было нехватки в деньгах, но, если есть возможность обеспечить их приток, зачем её упускать. Хозяин артели глупым не был и весь обратился в слух. Я нарисовал ему простейшую схему водяного отопления. На самом деле ничего в нём такого сложного нет, достаточно знать основные принципы. Хорошие котлы уже умели делать, отлить батареи, тоже не великое дело, трубы есть, всё это соединить, добавить расширительный бачёк, дополнительный резервуар для воды. Оснастить топку автоматической плавной подачей угля, и у вас в доме великолепное водяное отопление. А если немного добавить фантазии, то у вас в доме появится и горячая вода, которую будет нагревать тот же самый котёл.

Я очень быстро выторговал одну треть от будущих доходов совместного предприятия. А затем развил идею и на руках у Зеена, хозяина артели, очень скоро оказались наброски не только отопления, но и системы водоснабжения дома горячей и холодной водой. Я даже рассказал идею с ванной. Но не думайте, делать ванную я не собирался, хотя и мог. Вместо этого я заказал баньку, в виде пристройки к дому.

Если бы хозяин артели не был так уверен, что я магистр ордена, он бы, наверное, обвинил меня в связях с дьяволом. Так много сразу такого нового, было для него чересчур. Хотя в этом мире прекрасно уживались знание о паре и средневековость. Чему удивляться, если я лишь немного развил уже имеющуюся теорию. На самом деле, ничего особо нового я для этого мира не открыл.

Особую важность я уделил срочности, с которой должен быть готов дом. Весь заказ стоил нам четверти нашего золота, и это, несмотря на то, что мы заказали деревянный дом. Каменный стоил бы дороже, но и его вес был бы больше, а значит, построить его на плаву было проблематичнее. Ещё четверть, по нашим подсчётам, должна была уйти на мебелировку дома и закупку необходимых вещей. В итоге, план дома был составлен, договор закреплён моей подписью и солидным авансом. Мы пообещали наведаться через неделю и посмотреть, как у них идут дела.

— Обещаю, что через месяц вы получите свой необычный дом, — заверил нас Зеен.

— Я очень на это надеюсь, — сказал я, выделив слово "очень", чтобы он понял всю важность возложенной на него задачи.

— Когда дом примет более чёткие очертания, закажем мебель, — сказал я Ясу, когда мы покинули строительную артель.

— Если хочешь, я найду тех, кто сделает это с наилучшим качеством, — предложила Ясу.

У неё был хороший нюх на качественные вещи.

— Хорошо, — согласился я.

Не было никаких сомнений, что Ясу относилась к этому дому не как к временному жилищу, а как к дому, который должен был стать её собственным домом. Что ж, всё возможно. Если нам один раз удастся перетащить его с места на место, то почему бы не сделать это и потом, если мы захотим переселиться в другое место. Вот вам и сказка о летающих по небу замках. У нас, конечно, не замок, и по небу он ещё не летает, но никто не сказал, что это недостижимо.

* * *

Лагерь, разбитый нами, особого внимания не привлекал. Пару раз на нас выходили местные охотники, но я и Вит всегда заранее знали об их приближении и принимали необходимую конспирацию. Жить под открытым небом было не так приятно, как в доме, но все знали, что это временные трудности.

— Может, вам поселится в городе, в гостинице? — предложил я девушкам на второй день.

— Мне и тут хорошо, — ответила Ясу.

— Нет, что вы, жизнь в лесу, это так романтично, — жизнерадостно ответила Амая.

— …Ага, а также неудобна и лишена минимального комфорта, — съязвила Ясу.

— Ничего, я потерплю, — сдержанно ответила Амая.

Хотя отношения между девчонками были дружеские, иногда между ними проскакивали искры. Нельзя сказать, чтобы это даже были мелкие ссоры, скорее подначки. И причиной этому было то, что я ни одной из них не отдавал предпочтения, как женщине. Чувства Ясу нашли свой отклик в моей душе, но не настолько, чтобы я мог с уверенностью сказать, что я её люблю. В то же время, отношение ко мне Амаи тоже не оставляло сомнений в том, что она ко мне испытывает. Ситуация сложилась так, что они мешали друг другу, однако их конкуренция не перерастала в войну. К тому же жизнь в лесу изменила уже привычный нам уклад, и если раньше у Ясу было некоторое преимущество, за счёт того, что она спала со мной, то теперь девчонки спали вместе, в фургоне. Мне и Виту холод был не так страшен, так что мы спали на улице в шалаше.

* * *

На третью ночь мы с сыном наведались в наш домик в лесу. Без всякой цели, просто посмотреть. И застали интересную сцену. Было уже темно, но по дороге к дому скакал отряд рыцарей, человек пять не меньше. Впереди них бежало несколько собак. В доме, как ни странно, уже кто-то жил. Мы опустились среди деревьев так, чтобы нас скрывала темнота леса. Несмотря на расстояние, мы все хорошо видели и слышали. Рыцари подскакали к дому и один из них, спрыгнув на землю, застучал в дверь закованной в сталь рукой.

— Именем его святейшества Папы римского, открывай.

В доме послышалась возня и дверь распахнулась. На пороге стоял мужик.

— Чего надо? — грубо сказал он.

— Мы разыскиваем дракона, — сказал рыцарь, отталкивая мужика с дороги и входя в дом.

Другие рыцари тоже спешились. Двое отправились обыскивать баню, один отправился в хлев, а ещё один остался с лошадьми.

— Нет здесь никакого дракона, — недовольно буркнул новый хозяин дома. — Уехали они, на прошлой неделе.

— Кто, они?

— Магистр, его слуга и ещё одна какая-то девушка. Может, его дочь, может, жена, не знаю, мне не говорили. Видать, и дракона с собой забрали. У них повозка была, но я туда не заглядывал. Но только после того, как магистр увёл его из нашей деревни, больше его не видели, может, отпустил.

— Куда уехали?

— Да я, что знаю…Направились в сторону тракта.

— А ты не пытаешься нам зубы заговорить, а? — подозрительно спросил главный из рыцарей.

— А оно мне надо? Спросите хоть у всей деревни, все видели, как они уезжали.

— А ты чего сюда переселился? Может, связан с ними?

— Чур вас…у меня в доме тесно стало. Брат жену привёл, а денег на новый дом нету, вот я и переселился сюда. Мне всё равно, могу пахать, могу охотиться. А прежние хозяева дом в порядок привели, вот я и подумал, чего ему пустовать.

— Больно складно всё рассказываешь, не нравится мне это. Не боишься угодить на дыбу, там ты нам всю правду расскажешь.

— Помилуй, господин, всё как на духу рассказал, спроси у старосты, он подтвердит, — взмолился мужик.

Я переглянулся с сыном.

— Мне они не нравятся…Хотелось бы знать, какого лешего они тебя от имени церкви ищут и откуда вообще о тебе знают, — сказал я.

— Может, нам их прибить? — спросил Вит.

— Насколько я знаю, мама не одобряла нападение на людей… — скептически заметил я.

— Только, если в этом нет прямой угрозы жизни и безопасности, — ответил Вит, и я увидел хитрую улыбку на его морде.

За последнее время я уже хорошо стал понимать его мимику. Не думайте, что драконы как статуи, у них тоже есть своя мимика, только её нужно научиться понимать.

— Хорошо…Они как раз разбрелись. Думаю, нас интересует самый главный рыцарь. Остальные нам ни к чему, — сказал я. — Ты пока сиди и не вмешивайся, будешь держать меня в курсе всей происходящей вокруг обстановки…Будешь моими ушами и глазами снаружи.

— Хорошо пап…только ты…поосторожнее, — немного жалобно добавил он.

— Не боись, сынок. Всё будет хорошо, — заверил я его.

Рыцари всё ещё обшаривали баню и хлев. Странно, но факелов при них не было, хотя свет сквозь щели хлева и в окошке бани мелькал. Надо будет узнать и чем там они себе светят. Уж не нимбами, это точно. От них разило смертью, но не святостью. Привыкли ребятки к тому, что им всё дозволено.

Я знал округу как свои пять пальцев, даром что ли жили здесь почти месяц. Первым я решил убрать того, кто был в хлеву. Это и проще, и быстрее. Если он не вернётся, его наверняка пойдут искать, тогда и других подловим. В бане места немного, двое могут меня там зажать. Они в броне, так что лучше их брать там, где есть свобода действий. Хлев имел несколько входов. Я вошёл, тихонько скрипнув дверью.

— Кто здесь? — спросил рыцарь, рыскавший по хлеву.

— Да вот, сударь, прислали вам на помощь, — подражая хрипловатому голосу мужика, ответил я.

— Иди сюда, — приказал он, поворачиваясь в мою сторону.

Мне это и было нужно. Он перед этим как раз тыкал в сено мечём, а сейчас весь раскрылся для удара. Меч отведён в сторону, рука с фонарём в другую. Закованный в доспехи и кольчугу, хорошо закрывающие его тело. Будь у меня простое оружие, я бы его никогда не достал. Хороший вояка, но не против меня. Ловля рыбы научила меня бить хвостом быстро и метко. Остриё пробило глаз и вошло в череп, там, внутри головы, пластины хвоста раскрылись веером, превращая в сплошное месиво весь его мозг. Он судорожно дёрнулся и упал на пол. Мне стало интересно, а смогу я пробить его латы, не скользящим ударом, а колющим. Но этот эксперимент я решил оставить на потом. Я уже проверял, солидную доску я мог пробить, но дерево и железо — разные материалы. Фонарь оказался простым масляным светильником, искусно сделанным из металла. От падения он потух.

— Двое вышли из бани. Они подошли к тому, кто сторожит коней, — подсказал мне Вит.

— Где Дуков? — услышал я снаружи голос одного из них.

— Ещё из хлева не вернулся, — ответил другой.

— Странно, что-то даже света не видно, может, опять его фонарь потух, и он там на ощупь ищет, — предположил третий.

— Главное, чтобы он кобылу с девушкой не спутал, — заржал тот, что сторожил коней.

— Пойдем, проверим, — сказал первый, видимо, более серьёзно относившийся к делу.

В доме тем временем послышалась драка и жалобные крики мужика. Похоже, рыцарь был обижен тем, что их добыча ушла, и вымещал свою злобу.

— Говори собака, правду! — орал главный.

— Господин, я всё рассказал, вот вам крест, — плача уверял его мужик.

Послушались очередные звуки ударов. Грохот падающей лавки и бьющейся посуды.

— Дуков, ты где? — осторожно спросил рыцарь, входя в хлев. Опасности он не чувствовал, видимо, был настолько уверен в опытности своего товарища, что даже не предполагал, что того можно убрать бесшумно. Тело Дукова я уже оттащил в самую тёмную часть хлева и присыпал сеном. Два рыцаря вошли друг за другом.

— Что-то подозрительно тихо.

— Наверно, опять очередную свою шутку затеял.

— Тогда он у меня точно получит так, что вся шутилка опухнет.

Я был над ними. Два быстрых удара и ещё два тела, гремя латами, упали на землю. Мне не удалось опустить их тихо, как до этого Дукова. Надо было действовать быстро. Второй успел что-то заподозрить и даже успел вскинуть руку в защитном жесте и немного повернуть голову. Я пробил и его руку, закованную в стальную перчатку, и его шлем. Вот и ответ на мой недавний вопрос, латы тоже для меня не помеха. Хотя не скажу, что это было совсем безболезненно. Равнозначно, как садануть рукой по чьей-нибудь челюсти. Вам больно, хотя противнику ещё хуже.

Шум падающих тел заглушили крики из дома. Видимо, рыцарь вошёл в раж. Вот уж нету худа без добра. Я вышел из хлева. Те трое, что там остались, уже никогда не встанут, ну, если я не ошибся и их мозг находится в голове, а не в другом месте. Я подошёл к тому, кто сторожил коней. Подошёл тихо. С подветренной стороны, так чтобы меня не учуяли даже собаки. Он, конечно, не держал всё это время их под уздцы, а привязал к столбу возле двери. Сам он, тем временем, достал из седельной сумки флягу и кусок хлеба и, присев на валявшееся во дворе полено, не спеша перекусывал. Как сильно расслабляет чувство команды. Ты думаешь, что ты в безопасности, что твои товарищи, если не защитят тебя, то хотя бы предупредят о надвигающейся угрозе. Позволяешь себе расслабиться и даже не знаешь, что беда стоит у тебя за спиной.

Выбить полено было просто, и вот уже рыцарь падает на спину. Удар ногой в горло, и одновременно удар в глаз хвостом. Мгновенная смерть, и ни звука. Кони, видимо приученные к запаху крови, никак не отреагировали на происходящее, а вот собаки бросились на меня. Несколько взмахов хвостом, и их обезглавленные тела упали на землю. Я обошёл их стороной и вошёл в дом.

— Оставь мужика в покое! — сказал я громко, чтобы главный меня услышал.

Его кулак, занесённый над лицом мужика, замер в воздухе. Перчатка вся была в крови. Он быстро обернулся и потянулся к мечу.

— Ты ищешь дракона, зачем он тебе? — спросил я.

— А ты кто такой?

Я поднял руку так, чтобы в свете свечи на столе, блеснул мой браслет.

— Магистр, простите, я не знал.

— Ты ищешь дракона, зачем он тебе? — повторил я свой вопрос.

— Это Он! Это…он…дракона он усмирил! — сказал мужик, дрожащей рукой указывая на меня.

— Так это вы, тот самый…магистр, что…усмирил дракона? — медленно и подозрительно спросил рыцарь, и его рука поползла к мечу. Ей не суждено было добраться до своей цели. Я пробил её выше локтя, так чтобы раздробить кость. Второй удар пробил вторую руку. Я не сомневался, что он одинаково владеет мечом как правой, так и левой руками. Его крик эхом разнёсся по дому.

— Не ори, никто не прибежит, — спокойно сказал я. — Они мертвы.

Ударом хвоста я сбил его с ног, и он упал на колени.

— Кто ты, черт тебя подери! — завопил он в страхе.

— Ответь на мой вопрос, зачем тебе дракон?

— Не знаю. Приказ пришел из самого Рима, когда стало известно, что в окрестностях города местные жители видели дракона. Я отправился со своим отрядом. Наша задача была поймать или уничтожить дракона и привезти его в Рим. Но дракону удалось уйти, убив нескольких моих людей. Немного позже мы нашли его логово, это была самка и, судя по всему, у неё был детёныш. Его следы привели сюда, — ответил рыцарь.

— Что сделали с телом драконихи?

— Его уже везут в Рим, — морщась от боли, ответил рыцарь.

— Каким путём?

— Отсюда только одна дорога в Рим, по реке.

— Значит, ты признаешься, что твои люди убили дракона?

— Я сам лично стрелял в него, и именно моя стрела из скорпиона поразила её, — сказал он, явно гордясь собой.

— Тогда я выполню твою просьбу и покажу тебе дракона, — сказал я, поднимая его на ноги и выводя из дома.

На улице меня уже ждал Вит, он всё слышал, так что пересказывать ему всё, не было нужды. Я снял шлем с головы рыцаря и откинул с головы кольчужный капюшон, так чтобы обнажилась его шея.

— Вот он дракон перед тобой, и его мать ты убил, — сказал я, поднимая фонарь повыше, чтобы рыцарь мог увидеть дракончика.

Вит подошёл к нему, понюхал. А я затем ударом хвоста снёс ему голову.

— У меня врагов нет, сынок. Знаешь, почему?

— Потому что они долго не живут, — закончил Вит мою мысль.

— Верно.

У рыцарей не нашлось ничего особо ценного. Мужика здорово отделали, но он был жив.

— Хочешь дам тебе совет? Уходи отсюда как можно дальше. Жизни тебе здесь не будет, — сказал я, обрабатывая его раны. — Забери лошадей, продай их как можно дальше от этого места. Возможно, даже в Цесисе. Меняя лошадей, будешь там уже завтра. Вот тебе ещё денег в дорогу, — сказал я, отсчитывая ему часть денег из запасов рыцарей. — О том, что здесь видел и слышал, никому не говори, иначе попадёшь на костёр. Ну, а если нет, то я тебя найду и убью за то, что много болтаешь. Понятно?

— Да, всё сделаю, как вы велите, — лепетал мужик.

Мужик ускакал быстро. Перед этим я снял с лошадей всё, что могло выдать их причастность к рыцарям. Получилась кучка барахла. Ещё надо было избавиться от тел. Недалеко было болото. Прекрасное место для упокоения рыцарей. Вдвоём мы быстро справились с этой задачей. Я таскал тела, а Вит — вещи.

Вит думал о маме, и я чувствовал его печаль. Он очень хотел отправиться сейчас, искать её тело, но это было слишком опасно. Её, наверняка, хорошо охраняли, да и найти на каком корабле её везут, не так просто. Река длинная, а кораблей много. Просто так не подлетишь, не спросишь. Так и самим недолго угодить в сети. Я корил себя, что раньше не догадался слетать к той пещере, тогда, быть может, мне удалось бы что-то для неё сделать. Может быть, даже похоронить. Впрочем, тоже не факт. Запросто можно было угодить в ловушку. Охотники могли ждать, когда Вит, по привычке, вернётся в пещеру, и только когда поняли, что ждут зря, пошли по его следу.

К утру мы вернулись в наш лагерь, по дороге решив ничего не рассказывать девушкам. Это наше семейное дело и им о нём знать не обязательно. Но случившееся заставило нас насторожиться. Если был один отряд, мог быть и второй. А когда долго не будет известий от первого поискового отряда, их тоже начнут искать. Надеюсь, к тому времени все следы уже давно исчезнут. Тела точно не найдут, но пропажа отряда тоже наводит на мысли. Начнут выспрашивать, узнают про нас. Про то, что я увёл дракона, уже станут искать не только дракона, но и нас, на всякий случай. К тому же, кто знает, не попадётся ли мужик на продаже лошадей, не взболтнёт ли чего лишнего по пьяни. Как бы там ни было, но в окрестностях города оставаться опасно.

— Завтра перебираемся на наше место. Будем там ждать, когда доделают дом. Фургон и лошадей надо продать, — сказал я, когда мы вернулись в лагерь.

— Почему? Разве здесь плохо? — спросила Амая.

— Плохо, потому что слишком велик риск нарваться на нежелательную встречу, — пояснил я. — Не забывай, у нас на руках дракон, и тебя саму тоже могут ещё искать. Из города мы уехали слишком быстро, чтобы это не вызвало никаких подозрений.

День мы отсыпались, слава богу, без приключений. Как только стемнело, я перенёс Амаю на новое место и оставил её под охраной Вита. День без нас они продержатся. Вит хоть и маленький дракончик, но постоять за себя умеет, к тому же крупного зверья на этом уступе не водилось, так что бояться было особо некого. Мы соорудили там палатку на скорую руку, а еды у них было предостаточно, чтобы прожить неделю. Мы с Ясу собирались присоединиться к ним на следующую ночь. Надо было продать фургон и лошадей и ещё прикупить продуктов. Заодно мы навестили хозяина артели и посмотрели, как идёт строительство нашего дома. Они арендовали один причал и уже заложили плавучий фундамент для дома.

— Всё будет сделано в срок, магистр. Я уже заказал все необходимые элементы для отопления у своего лучшего друга. У него лучшие изделия из металла и лучшие цены в городе. Он всё сделает как надо, — уверял меня Зеен.

— Не сомневаюсь, главное, придерживайтесь сметы и денег, — сказал я. — Я ненадолго уеду по делам, но буду периодически вас навещать.

— Я тут подумал подключить своего друга к нашему предприятию… — осторожно начал Зеен.

— Делайте то, что считаете нужным, но сохраняйте условия нашего договора, — ответил я.

— Да, да, конечно, ваше имя вообще негде не будет упоминаться, о вашем участии, кроме меня и его, никто не будет знать, — заверил меня Зеен.

Ясу быстро обжилась в новой роли. Обращение ко мне так и осталось уважительным и на "вы", но это и понятно, я в глазах простых горожан был магистром, а она только рыцарем. Но вот её отношение к простым людям уже начинало немного попахивать высокомерием и даже снобизмом. Пока ещё только чуть-чуть, но было. С другой стороны, я понимал, что веди она себя иначе, её просто перестанут воспринимать всерьёз. С волками жить — по-волчьи выть. В этом мире нельзя быть господином и не быть высокомерным снобом. Вопрос только, в какой степени ты себе это позволяешь.

Когда мы приехали в Цесис, мы уже не пытались выдать Ясу за мальчика. Её волосы отросли, и опытный парикмахер сделал ей хорошую причёску. Теперь её волосы были длиннее, чем носят мальчики, но пока ещё не достигли плеч. Хотя ходила она по-прежнему в брюках и рубашке, но никто даже со спины не принимал её за мальчишку. Может быть, потому что она так ловко подобрала свой наряд, что хоть он и был мужским, но очень выгодно подчёркивал её фигуру. Эдакая воительница, с которой лучше не шутить. В противовес ей, Амая всегда старалась одеться элегантно и женственно. Платья шли ей идеально. Думаю, что даже, если на неё напялить мешок, она бы его носила с истинно царской грацией.

Так что не удивительно, что наша троица в городе привлекала к себе внимание. Впрочем, не настолько, чтобы кто-то стал нами особо интересоваться. Магистр с рыцарем, пусть и девушкой, что тоже не было особо необычным, и красавица, которая, возможно, была его женой.

* * *

Вечером мы покинули город и дойдя до того места, где нас не могли увидеть, полетели к нашим друзьям. Амая вся изволновалась. Вит, в противовес ей, был абсолютно спокоен, мы с ним постоянно поддерживали связь, так что это было даже удобно.

Место, которое мы выбрали для дома, было живописным. Чуть дальше от озера, так, чтобы холод от воды не достигал дома. Здесь был берег, плавно спускавшийся к воде, но на самом берегу превращался в небольшой обрыв. Вода в реке была чистой и прохладной, так всегда бывает с маленькими притоками. Ручьи, которые их питают, ледяные, и маленькая речка, спрятанная под сенью леса, не успевает прогреться. Озеро же немного задерживало течение воды, давая ей нагреться под лучами солнца. Наверняка, летом, в жару, в нём будет приятно купаться. Между лесом и озером была большая поляна, а сам лес был смешанным, но в нём преобладали сосны. Мы наметили место для дома и даже натащили туда валунов, чтобы поставить дом не на землю, а на каменное основание. Камень в основании не позволит дереву гнить. Даже хорошее дерево, положенное на землю, рано или поздно, сгниёт. Чуть погодя у меня родилась хорошая мысль. Если мы можем так свободно притащить сюда валуны, то, может, стоит построить нижний этаж каменным, сделав нечто вроде полуподвала. У меня были не очень богатые познания в строительстве, но и полным профаном я не был. По сути дела, нам нужно было построить открытую коробку, крышей которой будет служить сам дом. Вернее, его основание. Выход из подвала сделать не сложно, у нас есть лестница на второй этаж, под ней ничего не запланировано, в следующий раз, когда будем в городе, попросим сделать там спуск вниз.

На равнине внизу валунов было впору замок строить. Полдела, что они весили много и местность была труднодоступной. Раздобыть местный цемент оказалось делом не сложным. Пара бочек, лодка и вывозим всё это за город по реке. Река тихая и спокойная, течение не быстрое. Только ближе к порогам оно становится таким, что грести против него уже нет смысла, но здесь уже нет людей. Ясу, сидя в лодке, поднимает и её, и себя, и дальше мы уже плывём не по реке, а по воздуху. За порогами, течение тоже быстрое, но здесь ещё веселее, лодка, без всякого мотора, подгоняемая одной силой мысли Ясу, рассекает водную гладь.

Строительство подвала избавило нас от скучного ожидания. Заодно, это явилось хорошей тренировкой для Ясу и Вита. Он, настроившись на неё, понял, как это нужно делать, и вскоре у них вдвоём работа закипела. Между ними возникла настоящая дружба и привязанность.

Выкопав котлован, здесь уже больше пришлось поработать вручную, мы выложили основание из самых больших валунов. Удобно было то, что мы могли выбрать нужную нам сторону валуна, независимо от его размера. Затем дошла очередь до стен. Мы заложили в них прочности даже больше, чем нужно, но пусть будет так. За две недели закончив с подвалом, мы взялись за забор. Нам так понравилось строить, что нам уже ничего не казалось невозможным. Забор мы делали не высоким, всего метр высотой, но зато по периметру всей территории и с размахом. Не скажу, что он нам особо был нужен, скорее для собственного спокойствия и очерчивания границ нашей территории. Одно дело, когда между домом и лесом ничего нет, и совсем другое, когда есть забор. Как-то спокойнее живётся.

Верхом нашего инженерного зодчества стал небольшой акведук. Мы запитали его от водопада выше по течению реки и провели к дому. Он не был, как вы себе представили, огромным арочным сооружением. Мы спрятали его под землю. К этому времени, мы даже копать научились при помощи телекинеза. Не лопатами, акститесь, зачем такое убожество, заказали два подобия ковша в городских мастерских. Водостойкий цемент был дороже, зато, используя напор реки, что была выше уровня дома, мы создали хорошее водоснабжение и канализацию. Вся вода, что нам была не нужна, отводилась к следующему водопаду. Постоянный ток воды гарантировал, что она в акведуке не замёрзнет даже при очень холодной зиме.

Как и обещал хозяин артели, дом был готов через месяц. Ещё раньше мы с Ясу и Амаей заказали мебель в наш дом. У каждого в доме была своя комната, не считая гостиной и столовой. И, конечно, у меня был свой рабочий кабинет. Мебелировать свои комнаты, каждый был волен по своему вкусу, а вот остальное решалось на совете. Хотя здесь я, скорее, вносил рациональные идеи и предложения, Амая описывала, как это должно выглядеть, а Ясу договаривалась о цене. В итоге, вышло всё очень красиво и функционально, ничего лишнего. Я даже купил по большому зеркалу в комнаты девушек. Хотя стоили они очень дорого.

— Вот ваш дом, как я и обещал, — сказал Зеен, демонстрируя покачивающийся на воде дом.

Если бы я не был уверен в способностях Ясу и своего сына, я бы никогда в жизни не отправился вплавь на таком корабле. Двухэтажный дом не обладал нужной остойчивостью даже для плаванья по реке. Но было в нём самое главное, он официально держался на плаву, и этого мне было достаточно. Под домом была сооружена большая баржа, которая и обеспечивала ему плавучесть. Всё остальное…магия, как сказал бы любой житель этого мира.

— Очень хорошо, — ответил я.

Над этим проектом уже не первую неделю посмеивались, особенно капитаны кораблей, швартующихся возле соседних причалов. Но есть заказчик, и он платит деньги, что ещё нужно.

Зеен уже вовсю рекламировал новое отопление для домов. Он действительно взял в это дело своего лучшего друга, и они намеривались монополизировать этот рынок. А для наглядного показа сделали такое отопление в собственных мастерских и домах. Это подействовало, вначале друзья и знакомые оценили функциональность и экономичность этого вида отопления. А затем к ним потянулись более богатые заказчики. Ручеёк денег постепенно перерастал в реку, грозящую превратиться в бурный поток.

* * *

Осень уже ясно давала о себе знать, и по ночам было прохладно. Мы соорудили небольшой амбар, в котором сделали некое подобие камина, это нас и спасало. Но, поскольку стены амбара были каменными, а камин не самое эффективное отопление, нагреть помещение нам удавалось весьма относительно. На ночь мы укладывали девчонок посередине, и я, и Вит грели их своим теплом. Ещё я заметил, что мои крылья тоже служат хорошим теплоизолятором, и ночью я накрывал их своим крылом. Правда, из-за этого приходилось спать чутко, но я возмещал это парой часов дневного сна. Как бы там ни было, дом подоспел весьма вовремя. Жить в каменном амбаре нам уже надоело, а с каждой ночью становилось всё холоднее.

Мы уже несколько раз посещали дом на стадии его строительства, каждый раз, когда нам что-нибудь надо было в городе. Ясу настояла на закупке прочих необходимых вещей. В том числе и зимней одежды для всех членов семьи. Ещё она полностью оснастила свою кухню. Это было её царство, и я, выделив ей необходимые средства, позволил закупить всё, что она считает необходимым. В итоге, дом был хоть с виду и простым, но богатым внутри. Возможно, в городе были дома и богаче, но, насчёт уюта, наш дом мог дать фору любому. Хотя, быть может, это моё личное, субъективное мнение.

Мы распрощались с хозяином артели Зееном и остались в доме. До вечера было недолго. Куда мы собирались плыть на этом доме, мы не говорили. Пристани тянулись вдоль всего города, деля порт на верхний и нижний. Верхний, был для тех судов, которые могли пройти под городским мостом, нижний, соответственно, для более новых и крупных. Наш дом, по нашей просьбе, строился в верхнем порту. И даже несмотря на то, что городской мост был высоким, мы под ним бы не прошли. Но нам это было и не нужно. Мы уже договорились с хозяином одного баркаса, чтобы он отбуксировал нас как можно выше по течению. Раздался гудок. Это подплыл баркас, с которым мы договорились.

— Эй, принимай швартовы! — крикнул нам матрос с баркаса.

Крепления для них мы тоже предусмотрели заранее.

— Кидай! — крикнул я.

В мою сторону полетел вначале один швартов, затем другой. Я закрепил их. Затем убрал те, что удерживали дом возле причала. Ясу, тем временем, была в доме и занималась тем, что удерживала его в нужном равновесии. Я уже говорил, что остойчивость у дома была, как у плохого парома. Качни посильнее, и он опрокинется.

— Поехали! — крикнул я тем, кто был на баркасе.

На самом деле, баркас нам нужен был для видимости. Согласитесь, что уже само по себе отплытие дома, событие, собравшее толпу даже несмотря на поздний час. А если он ещё и поплывёт сам по себе, проблем не избежать. На берегу подшучивали, даже спорили, когда дом опрокинется. Кто-то уже собирался искать лодку, чтобы вылавливать барахло и тонущих хозяев дома. Причем именно в этой последовательности. Некоторые переживали, что, если дом затонет, это затруднит движение в порту. В общем, народ судачил, а мы уплывали всё дальше и дальше. Пока их слов уже нельзя было разобрать. По реке тянуло холодом и сыростью. Баркас, даже на удивление самого хозяина, бежал весело и быстро, как будто и не было здоровенного дома за кормой. Откуда ему было знать, что на самом деле натяжение канатов было минимальным, только чтобы не вызвать подозрения, а на самом деле дом от самого города двигается повинуясь только силе Ясу.

— Всё, дальше не пойдём! — крикнули с баркаса.

— Дальше и не надо! — крикнул я, отпуская швартовы. — Счастливого пути!

— Смотрите, чтобы вас, не унесло течением! — крикнул капитан баркаса.

— Мы надёжно заякорились, — заверил я его.

На реке было уже темно, в доме тоже было темно, и где я нахожусь, они знали только по фонарю, что я держал в руке. Так что проверить мои слова они, захоти, не могли. Ночь была чернее ваксы. Небо затянули тучи, и даже звёзд не было видно.

— Удачи! — крикнули на прощание с баркаса.

Я расплатился с ними заранее, чтобы не делать этого на реке.

— Вам также! — ответил я.

Как только огни баркаса скрылись в ночи за поворотом реки, с неба опустился Вит. Он давно уже кружил над нами, пользуясь темнотой ночи.

— Ну, что, поехали дальше, — скомандовал я.

— Поехали, — ответил Вит.

Дом приподнялся над рекой, не намного, ровно на столько, чтобы не преодолевать сопротивление воды, и полетел над рекой дальше. Когда мы достигли водопада, дом вертикально взмыл вверх и опустился в озеро возле заготовленного нами места. Здесь, я отсоединил крепления, связывавшие его с баржей под ним. Дом опять взлетел в воздух и на этот раз опустился на заготовленный для него фундамент. Расчёты оказались верными до сантиметра. Баржа, кувыркнувшись в воздухе, опустилась на берег. Позже, мы разберём её на дрова для кухонной печки.

— Вот и ладненько, — сказал я.

— Ура, у нас свой дом! — восторженно завопила Ясу, показываясь на пороге.

Амая была более сдержанна в своих чувствах, но тоже была рада этому событию. Последние несколько часов она провела одна и очень переживала за всех нас. Да и что не говори, одной в лесу, пусть даже за каменным забором и в каменном амбаре, всё же страшно.

Как только дом встал на место, я подключил его к воде и запустил отопление. Ясу сразу стала хозяйничать на кухне и в кладовых, а Амая занялась наведением в доме общего порядка. Когда всё продумано, всё получается сразу и как надо. Вскоре в доме стало тепло, а на кухне, к вящему восторгу и изумлению Ясу, из крана полилась холодная, а затем, и горячая вода. Праздничный ужин мы решили сделать завтра, а пока быстро перекусили и легли спать.

Утром Вит занялся разборкой баржи на дрова и бочки, а девчонки хлопотали по хозяйству. Сооружать сливной бачёк в туалете, я не стал, достаточно было того, что туалет был в доме, а всё смывалось проточной водой из акведука. Гораздо интереснее было придумать систему заполнения водяных цистерн в доме. Их у нас было три. Одна, для отопления, её нужно было заполнять редко, и две — для воды. Одна — в доме и одна — в баньке. К вечеру у нас был готов шикарный ужин, но перед этим все отправились в баню. Месяц без комфорта, и мытьё, в лучшем случае раз в неделю, не совсем то, что я считаю нормой. Каждый раз, когда мы оказывались в городе, мы старались привести себя в порядок, в том числе и помыться. Теперь в тепле и уюте собственной бани нежились все, даже Вит.

Белья для стирки набралось на неделю хорошей работы. Несомненно, с этим надо будет помочь Амае, иначе она просто не справится. Я всерьёз задумался над созданием стиральной машины. Не знаю, что у меня получится, но подумать стоит. После бани девчонки приоделись в новые платья. Амая обошла не один магазин, прежде чем нашла то, что посчитала достойным своего внимания. На ней было элегантное платье, так подчёркивающее её достоинства, что я невольно залюбовался. Но вот из-за её спины вышла Ясу. До этого времени я только один раз видел её в платье, и то, это было ночью, мельком, да и платье было в таком состоянии, что назвать его так можно было только с большой натяжкой. Сейчас она была одетая в несколько другое, но такое же элегантное, как и у принцессы, платье. Думаю, что выбор этого платья не обошелся без чуткого руководства Амаи. Я настолько привык видеть Ясу в её боевом мальчишеском наряде, что подсознательно перестал воспринимать её как девушку, но сейчас я словно увидел её заново. Передо мной была девушка. Пусть её формы были ещё не столь изящны и восхитительны как у Амаи, но даже сейчас она, по-своему, была привлекательна. Было в ней нечто, что привлекало к себе внимание. Даже не взгляд, не движения, а некая внутренняя сила красоты, делающая её особенной. Я с трудом оторвал от неё взгляд, и она это поняла, почувствовала своей женской интуицией. И её глаза были полны восторга.

Сам я тоже для разнообразия оделся в простую одежду, хотя и слегка перешитую для меня. Мало ли понадобится хвост, не делать же второпях дырку в штанах. Но я настолько свыкся со своей кожаной одеждой, что надолго оставлять её в шкафу не намеривался. Хотя сейчас мы были в безопасности, я никогда не исключал возможности её появления, и тогда действовать будет нужно быстро. Это не значит, что я постоянно был в напряжении, скорее — настороже.

Ужин был изумительным. Ясу постаралась на славу. Она уже знала предпочтения каждого и постаралась угодить всем.

Вечером все разбрелись по своим комнатам. Я с удовольствием скинул всю одежду и разлёгся на чистых простынях, на широкой кровати. Кровать я себе заказал царскую. Так, чтобы на ней можно было лежать, раскинув руки, и всё равно не доставать до края. Такая у меня была в моём прежнем мире. Неожиданно остро нахлынули воспоминания, как кинжал вонзился в сердце, и кто-то его медленно поворачивал. Правду говорят, что имеем — не ценим, потерявши — плачем. Я отогнал воспоминания в сторону, загнал их в тёмный, далекий уголок своей души. Но две непослушные слезинки скатились по моим щекам на подушку.

Дверь тихонько скрипнула.

— Варен, вы спите? — раздался тихий голос Ясу.

По имени она называла меня редко и только в кругу своих. На людях, магистр, а чаще просто обращение на вы.

— Ещё нет, — ответил я.

Ясу вошла в комнату, перед ней прямо в воздухе плыл подсвечник со свечой. На девушке было нечто воздушное и, надо так понимать, очень сексуальное по местным меркам. Мне бы вполне хватило трусиков типа бикини и топа, ну на худой конец, одних трусиков. Никогда не мог оценить красоту ночной рубашки, превращающую красивую фигуру в стог сена с головой. Я понимаю, должна быть таинственность и загадка, которую хочется раскрыть, но для возникновения этого самого желания должны быть хотя бы небольшие предпосылки. А когда к тебе заходит одна большая загадка, то даже не знаешь, с какой стороны к ней подступиться, не говоря уже о том, как, вообще, можно в такой одежде спать. В общем, женщина в ночной рубашке мне напоминает зачехлённый вертолёт, то есть ты знаешь, что там под чехлом вертолет, но какой марки, сказать не можешь. То есть там может быть всё, что угодно, и это пугает. Не знаю, почему женщины упорно думают, что ночная рубашка очень возбуждающе, мне её всегда хочется снять и побыстрее. Поэтому я стараюсь убедить женщин, что трусики и топ подействуют на меня именно так, как они бы этого хотели, то есть возбуждающе. Есть, конечно, одна разновидность ночной рубашки — это пеньюар. Такая прозрачная штучка, но для неё нужен соответствующий свет, так, чтобы пеньюар просвечивал, окутывая ваши черты лёгкой дымкой. Но, чтобы достигнуть такого эффекта, надо постараться, и, в любом случае, не одевать его на голое тело.

Эх, что-то меня унесло в далёкие дали. Видать, очень давно у меня не было женщины, раз так легко меня навести на подобные мысли.

Ясу вошла в комнату и, подойдя к моей кровати, присела на краешек. Свеча спланировала на стол и погасла. Она знала, что я прекрасно вижу в темноте, значит, погасила ради себя.

— Я люблю вас… — сказала Ясу, решив одной фразой раскрыть все свои чувства, а не ходить кругами вокруг да около.

Голос её немного дрожал и слегка срывался, было видно, что для того, чтобы сказать такое, она долго собиралась с духом. Вит уже спал, так что её мысли были для меня закрыты. Да и когда он бодрствовал, они открывались только тогда, когда он к ней обращался. Другое дело, что я уже давно знал и о её чувствах, и о её тайных желаниях. Говорить что либо, смысла не имело.

Если вы видите, что ваши отношения идут в определённую сторону, и вы не готовы ответить на подобное предложение согласием, то мой вам совет, сделайте всё, чтобы этот момент не наступал. В такой момент душа — как обнажённое сердце. Её ничто не защищает, она раскрыта перед вами. Неловко коснётесь и раните на всю жизнь. И ни закрыть, ни защитить эту душу никакими разумными словами. Здесь можно только также обнажить свою душу и прикоснутся душой к душе. Это единственный правильный выход. Слова, тем более, как нам кажется, разумные, в такой момент слишком грубы. Понятия о чести, достоинстве, правильности — всё здесь не уместно, потому что эти правила уже не действуют. Они остались там, где она решила, что готова сделать шаг вам навстречу. Так что если не хотите оказаться в такой ситуации, заприте дверь, приотворитесь спящим и поверьте, что это не будет таким грубым, как любое слово сказанное вами, кроме слова: "Да". Это будет лишь её неудачной попыткой, хотя, конечно, она попытается снова, но уже не в эту ночь и, возможно даже, не в следующую.

Как бы там ни было, что бы вы не думали о девушке и какие бы чувства к ней не испытывали — отнеситесь к подобному акту мужества с уважением. Чтобы решиться на подобное, иногда нужно переступить через слишком многое, чтобы это не обошлось без последствий. И если ранить душу, эта рана, может и затянется, но рубец останется навсегда. На всю жизнь. Просто подумайте, что когда-нибудь вы сами можете оказаться в той же роли, и не делайте другим того, чего не хотите, чтобы делали вам.

Я знал, что это произойдёт. Рано или поздно, но она решится на этот шаг. А сегодня она так открыто к этому готовилась, что даже не смогла скрыть свои планы от Вита. Он не лез специально в её сознание, просто это так явно и открыто лежало на поверхности, как если бы она говорила это вслух. А что знает Вит, автоматически знаю я. Может быть, не предстань она сегодня передо мной в новом платье и не покажи мне ту себя, которую я до сих пор не замечал, дверь моей комнаты была бы закрыта. До сегодняшнего дня я не был уверен в своих чувствах. Мне льстила её любовь. Её чувства даже нашли в моей душе отголосок, но только отголосок. Но сегодня, нечто глубинное тронуло мою душу. Даже не её смелость и решительность, а её искренность и чистота. Полнота всех её чувств. Всё это пробудило во мне дремлющее чувство, и я понял, что я люблю её.

Я протянул к ней руки и привлёк её к себе. Дверь моей комнаты плавно закрылась, и задвижка скользнула на место. Нас никто не потревожит. Эта ночь только для нас двоих, долгая, тёмная и полная приятных неожиданностей. Я был нежен, как может быть нежен опытный и любящий мужчина. Не требуя слишком многого в первый раз, и больше стараясь для неё, чем для себя. Ей эта ночь важнее, потому что она у неё первая, а значит — незабываемая. В эту ночь всё для неё. И я, и небо и даже звёзды — всё только для неё. Я задался целью доставить ей удовольствие, и я это сделал. Потому что она уже сама себя знала, знала, где ей хорошо и что ей может понравиться. Я учил её, и мои уроки не пропали даром. Пусть многое она знала лишь в теории, этого уже было достаточно, чтобы она поняла, насколько это ей подходит. А изучение своего тела, которым многие так пренебрегают, на самом деле позволяет понять самого себя. Узнать, а потом и показать своему партнёру, что тебе приятно, а что не очень. Ясу была изумительна. Её тело излучало слабый аромат, который я не мог описать, но мне он очень нравился. Её красота была естественна, и, засыпая, я точно знал, кого я увижу радом с собой утром.

Помните сказку про лягушку-царевну? Когда Иван-дурак поцеловал жабу, она превратилась в сказочную принцессу. Так вот, ирония судьбы, но в этой сказке есть своя мораль. Целуя принцессу, вы рискуете на утро обнаружить в своей кровати…жабу. Но это вовсе не значит, что поцеловав её снова, вы превратите её в принцессу. Ведь Иван-дурак и потом целовал свою суженую, но она не превращалась в лягушку и, заметьте, красивее раз от раза тоже не становилась. Превращение происходит один раз и только в одну сторону. Хотя с современными девайсами, любая жаба за час превратится в сказочную принцессу…до вечера, как золушка. Ещё одна сказка с глубокой моралью. А помните, как заканчиваются многие сказки? Фразой: "В сказке ложь, да в ней намёк, добрым молодцам урок". Задумайтесь, почему урок только добрым молодцам?

Ну, это немного философско-ироничное отступление. Люблю я иногда так, своего рода мысли вслух и немного в тему.

* * *

Утро было прекрасным. В доме тепло, рядом со мной спала Ясу, обнимая меня, наверное, чтобы я никуда не сбежал. Да вот только никуда я сбегать не собирался. Я повернул голову и стал ей любоваться. Она лежала на боку, закинув на меня ногу, положив голову мне на плечо, а рукой обняв меня за талию. Она была абсолютно голой. Её ночная рубашка в первый же момент отправилась на пол. Сейчас она была укрыта одеялом, но даже под ним я без труда угадывал контуры её тела. В её лице что-то неуловимо изменилось. Казалось, появилась какая-то завершенность в чертах или в выражении лица, я точно определить не мог.

Интересно, как скоро Амая поймет, что ЭТО произошло? И как отреагирует. Ведь она так и не прекратила со мной флиртовать, хотя это уже скорее превратилось в некую манеру своеобразного общения. Что не говори, а у нас с принцессой было больше разного, чем общего. Хотя было и то, что нас друг к другу влекло. Ладно, время покажет.

Вит уже знал и даже одобрил.

— Мне её теперь мамой называть? — спросил он.

— Мама у тебя одна, то, что произошло, не меняет ваших с ней отношений, — ответил я.

— Окей, — ответил сын.

Если Ясу перенимала некоторые мои словечки и поговорки, то Вит делал это с ещё большей охотой и азартом. Как любой ребёнок он подражал своему родителю. А особо ему понравилось это "Окей" вместо "Да". Вы только представьте дракона, отвечающего вам "окей", вместо мудрого и взвешенного "да". Поверьте, выглядело довольно комично.

Как ни странно, но Амая никак особо не отреагировала на новость. Впрочем, я даже не возьмусь назвать момент, когда она об этом узнала. Возможно, она просто не придавала случившемуся такого большого значения, как я и Ясу. У меня ещё были остатки морального кодекса, те, которые я ещё не успел ни переписать, ни выкинуть в топку. А для Ясу это была первая и чистая любовь, значит одна на всю жизнь, и она в это искренне верила. Амая уже была лишена таких иллюзий, а моими идеалами ещё не успела обзавестись. Тем более что я не стремился насаждать свою идеологию. Всё, что я ей давал, можно было обрисовать одной фразой: "Думай своей головой и ищи свою дорогу в жизни". Её жизненный опыт не зачеркнешь и заново не перепишешь. Что произошло, то уже произошло, и если какой-то подлец вытер об её душу ноги, я был бессилен залечить эту рану. Только новая и только искренняя любовь способна лечить подобные раны. Играть с подобными чувствами я считал не вправе, даже из лучших побуждений. А что было на душе у принцессы, то мне было не ведомо. Может, она тоже была в меня безумно влюблена, но боялась показать свои чувства, а может её флирт был просто манерой общения, я же не видел, как она общается с другими, равными ей по сословию. Выходило, что Амая была для меня загадкой, и это не могло меня не беспокоить. Пусть пока тревожных признаков ещё не было, но иногда и вулканы взрываются без предупреждения. Я предпочитал знать заранее о предстоящей катастрофе, если, конечно, таковая планируется.

* * *

Однажды вечером, когда мы остались наедине, Ясу завела странный разговор.

— Варен, скажи, а ты хотел бы заняться сексом с Амаей?

— С точки зрения физической привлекательности, она не может не вызывать у меня желания, но исходя из определённых соображений, я бы предпочёл этого не делать, — ответил я.

— А если по-человечески? — жалобно сказала Ясу.

Я ухмыльнулся.

— Она красивая и привлекательная, но я не хочу заниматься с ней сексом, — пояснил я на более доступном для Ясу языке.

— А почему? — настаивала она.

— Любая физическая близость подразумевает наличие чувств и может привести к возникновению привязанности. Сейчас я в положении её друга и менять это положение не хочу. Проблем будет больше, чем удовольствия, — ответил я.

— А…ясно, — задумчиво ответила она. — А какие проблемы?

— Первая, это то, что я не смогу ответить на её чувства, если она меня любит. Вторая, ты. Не думаю, что ты захочешь делить меня с другой женщиной, даже будь я трижды Князем всех демонов. И третье, на мой взгляд, мы с ней друг к другу не подходим, слишком много разного. Как сказал бы мой друг, у нас с ней не срастается.

— А…а…а, — задумчиво сказала Ясу.

— А к чему такой разговор? — в свою очередь спросил я.

— Да вот, задумалась, ей же здесь тяжело одной бедняжке, вдали от дома.

Я понял, что хотела сказать Ясу. Амая хоть и была среди друзей, но родства душ у нее ни с кем не было. Все стремились её понять и поддержать, но близкой души не было.

— Ну, а причём здесь секс? — поинтересовался я.

Ясу немного засмущалась, но немного погодя ответила.

— Мне уже через день невмоготу, так хочу тебя, а она же бедняжка давно без мужчины.

— Для начала не путай, тебя подстёгивает любовь, ещё вопрос, есть ли это у неё ко мне. Флирт не показатель. Это может быть её манера общения, я с таким уже сталкивался раньше. Хотя не могу не согласится, ей, наверняка, тяжело, но неужели ты хочешь делить меня с ней? — спросил я

— Не знаю…Наверное, нет, — задумавшись, ответила Ясу.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Хотелось знать, что ты думаешь по этому поводу.

— Вот значит как, ну это радует. А то я, было, подумал, что меня уже не хотят и собираются сдать в аренду, — пошутил я.

— Ах, вот значит как, не хотят, говоришь. Сейчас я тебе покажу аренду. Будешь до утра меня пахать, пока без сил не свалишься, — шутливо рассердилась Ясу.

— Это ещё вопрос, кто первый без сил свалится.

— Давай проверим.

— Давай.

И мы проверили…победил опыт…то есть я. Молодость это хорошо, но расходовать силы с умом учишься только с годами.

Этот странный разговор навёл меня на размышления. Принцесса была в сложном положении; с одной стороны, ей хотелось повидать своих родных, а с другой стороны, предстоящее замужество её не прельщало. Но ведь пообщаться с родными можно разными способами.

— Письмо? — удивлённо спросила Амая.

— Да. Напиши им письмо, отправим его обычной почтой, а ответ пусть пришлют в город, до востребования, — предложил я.

Почтовое сообщение в этом мире уже было хорошо развито, и почему бы нам не воспользоваться его услугами. С того времени, когда настоящая принцесса сбежала от графа, прошло уже больше двух месяцев. С момента, когда графа убили и исчезла лже-Амая, прошло полтора месяца. Значит, всё это время во дворце даже не знали, где она и что с ней. До Цесиса дошли новости о таинственном убийстве графа. За расследование всех обстоятельств этого дела взялся орден Скорпиона. Официальной версии не выдвигалось, но в народе пошептывались, что именно они это и сделали. Придумывали разные причины, от внутреннего деления власти, до открытой причастности к дьяволу и ереси. Но нигде, ни в слухах, ни в официальных заявлениях не фигурировало имя принцессы. Не сомневаюсь, что и король, и орден прилагали массу усилий к её поискам. Но возможно, что и те и другие, подозревали другую сторону в содеянном и укрывательстве принцессы. Отчасти, чтобы эти подозрения не перешли в открытые обвинения и конфликт, я и предложил принцессе написать письмо во дворец. Ну и, конечно, для того, чтобы пообщаться с родными.

Конечно, был риск, что через письмо нас могут выследить, но если всё продумать и хорошо организовать, то можно сбить со следа любых ищеек. Для начала, я не собирался отправлять письмо из Цесиса. Лучше, если это сделать из Туманных холмов. Там мы ещё не примелькались, и до нашего дома было далековато. С другой стороны, Туманные холмы были не слишком близко и не слишком далеко от поместья убиенного графа. Наверняка, там тоже искали принцессу. Будет весело вести переписку прямо у них под носом. В крайнем случае, мы можем посылать ответы из разных городов в пределах моего ночного перелёта, а это весьма значительное расстояние.

— Начни письмо с того, что знают только твои родные. С таких вещей, из-за которых они поверят, что пишешь именно ты. Не надо открывать государственные и дворцовые секреты, достаточно будет намёков, — наставлял я принцессу. — И напиши два письма. Одно отцу, где объясни ему, по какой причине ты не хочешь возвращаться во дворец, а второе — сёстрам или матери. Впрочем, если не лень, можешь написать письмо хоть всем членам своей семьи.

— Хорошо, — согласилась принцесса. — Спасибо вам за советы.

— И ещё, Амая, пора бы уже перейти на ты. Кроме тебя, мне уже никто не выкает. Мы всё же друзья и, можно сказать, почти одного сословия.

— Да, конечно, вы правы, — согласилась Амая.

— Опять, вы? Если так трудно, попробуй называть меня по имени.

— Да…Варен, — с лёгкой запинкой ответила она.

Я оставил её одну в своём рабочем кабинете.

* * *

Амая осталась одна в его рабочем кабинете. Здесь всё дышало Вареном. Странно, как за столь короткий период времени, он умел наполнять собой всё пространство вокруг, создавая атмосферу спокойствия и умиротворения. Она задумалась. Вспомнила недавнюю ночь. В ту ночь она тоже хотела прийти к нему, но слишком долго колебалась. Амая не знала, что её удерживало. Быть может, гордость? Или страх, что он отвергнет её? Решиться, открыть свои чувства первой, было не просто. А когда она решилась и подошла к его комнате, она поняла, что её опередили.

Как она сама себя ругала за то, что так долго думала, как она корила и винила себя за свою нерешительность, но ушедшего не вернёшь. Ясу оказалась более смелой и первая заявила на него все права. Всю оставшуюся ночь Амая рыдала в подушку. Тихо, так, чтобы никто не услышал. Ей было жалко себя, и она сама себя ненавидела. Пыталась обмануть себя, убеждая, что Варен просто решил не отказываться от удовольствия и ничего серьёзного к Ясу не испытывает…и сама себе не верила. Глупая девчонка настолько плохо скрывала свои чувства к нему, что только слепой не мог их не увидеть. Они били из неё фонтаном. Такой может быть только первая, чистая и светлая, как родник, самая искренняя любовь. На такое невозможно не ответить взаимностью. Амая не могла предложить ему такого. Её чувства к нему, и в этом она сама себе признавалась, не были лишены некой доли меркантилизма и расчёта. Один раз она обожглась, и теперь уже не могла броситься в этот омут чувств с головой, как это делала Ясу. Любовь с оглядкой, с опаской и желанием подстраховаться не может быть такой искренней, но, тем не менее, всё равно остаётся любовью. Амая любила Варена и сейчас как никогда понимала и чувствовала это.

Ей было больно. Больно от мысли, что он не с ней. Завидовала ли она Ясу? Наверное, нет. Скорее радовалась за неё и Варена. Они нашли друг друга, и они счастливы. Даже её заражало их чувство счастья, таким сильным оно было.

Но что ей делать?

Уйти?…Исчезнуть, чтобы не терзаться?

Нет!

Амая понимала, что идти ей некуда. Здесь её дом. Её не гнали, и лишней она себя не чувствовала. Это было удивительно, и это саму её поражало, но это было так. Она как будто заняла свою нишу в их семье. К тому же прагматизм говорил ей, что Варен не обычный человек, и общепринятые стандарты к нему не подходят. Да даже, если мыслить мерками обычных людей, мало мужчин, которые довольствуются в своей жизни только одной женщиной. Так что, пусть не сейчас, но потом, может наступить время, когда она найдёт в его душе отклик и займёт в его сердце своё место. Скажете, что это цинично? Возможно. Но тот, кто любит, тот использует всё, чтобы добиться желаемого. Хотя Амая не намеривалась разрушить отношения Варена с Ясу и занять её место, скорее немножко подвинуть и заставить поделиться им. Разве это так сложно? Он же, в конце концов, не простой мужчина, а Князь тьмы. Никто же не предъявляет претензии Богу за то, что он любит всех. Это глупо, и все это понимают. Князь тьмы, почти бог, а значит, и к нему, в какой-то мере, применимо это правило.

Эти мысли успокоили Амаю и дали ей и цель, и надежду на будущее. Теперь она полностью поняла, что её место здесь. Рядом с теми, кого она любит… Странно, но стоило ей об этом подумать, как она поймала себя на мысли, что испытывает к Ясу не менее нежные чувства. Может быть, именно поэтому она её не ревновала и не завидовала ей?! Потому что она для неё была больше чем подруга?! Она её тоже начинает любить?!

Хотя христианство насаждало свои взгляды на взаимоотношения между людьми, в кулуарах дворца можно было столкнуться и не с таким. Люди, всегда остаются людьми. Внешне благочестивый, а на поверку, отпетый грешник. Для Амаи, выросшей во дворце, с его интригами, необузданностью и двуличностью, подобная любовь не была необычной. И мысль, что она начинает любить девушку, была скорее приятной неожиданностью, чем пугающим откровением. Над этим стоило задуматься и разобраться в себе. Амая ещё не могла с полной уверенностью сказать, что она испытывает к Ясу. Была ли это частичная проекция её чувств к Варену на того, кого он сам любит, или это были её личные чувства к Ясу?! В любом случае, она здесь, с ними, и, несмотря на лёгкую саднящую досаду, ей здесь хорошо.

Она взялась за перо и стала писать письма…

* * *

Хотя прошла всего неделя, как мы обрели новый дом, в нём уже произошли некоторые изменения. Ясу на полных правах перебралась в мою комнату. Хорошо, что, когда я планировал дом и свою комнату, я делал это с заделом на будущее. Моя спальня была чуть больше остальных, как раз настолько, чтобы в ней могли свободно ужиться два человека. Вещи Ясу перекочевали в мои шкафы, сделанные с запасом, в расчёте на подобный поворот событий. Спальня Ясу, соседствовавшая с моей, временно опустела. Но Ясу довольно открыто высказывала своё намеренье в будущем превратить её в детскую. Я на это улыбался и никак не комментировал. Обзаводиться детьми я не спешил, но зачем отнимать у человека мечту. А пока комната опустела и была превращена в гостевую комнату, хотя никаких гостей мы и не ждали.

Естественно, после той памятной ночи, Ясу, наконец, перестала мне выкать. Она стала чувствовать и считать себя моей полноправной женой.

— А как вообще в вашем мире женятся? — однажды спросил я Ясу.

— У еенадлоши свадьба довольно простая. Влюблённые перед родными и друзьями дают друг другу обещания заботиться друг о друге. Потом устраивают весёлый пир, — ответила Ясу.

— А ты хотела бы свадьбу? — спросил я.

— Хотела, но вот только пригласить на неё особо некого, — грустно ответила она.

— Это верно, но, если хочешь, мы, хотя бы, соблюдём обрядность.

— Хочу, — энергично ответила она.

Мы запланировали свадьбу на ближайшее полнолунье. По словам Ясу, это лучшее время для свадьбы. Я немного изменил обряд, добавив в него обмен кольцами. Моё кольцо сохранилось ещё с прежнего мира, а заказать кольцо для Ясу, оказалось делом не сложным. Она приготовила целый пир, даже несмотря на малое количество народа, которое на нём должно было присутствовать. Под чутким руководством Амаи, она подобрала себе свадебное платье. У принцессы был отменный вкус, свадебное платье идеально подчёркивало всю женственность Ясу. Мы торжественно произнесли необходимые клятвы и обменялись кольцами. Далее был пир, хотя он больше походил на приятный семейный ужин. Обычно алкоголь мы не употребляли, но ради такого дела прикупили несколько бутылок хорошего, дорогого вина в городе. На меня оно не оказало ровным счётом никакого эффекта. Я и в прежние времена слабо пьянел и знал свою норму, а сейчас, похоже, моё новое тело было вообще неподвластно алкоголю. Чего нельзя было сказать о девчонках. Они были молоды и ещё не научились различать свою грань. По молодости это частая ошибка, тебе кажется, что ты ещё в норме, хотя, на самом деле, уже давно пьян. Я до сих пор не могу забыть одну свою знакомую, которая впервые попробовала алкоголь на дне рождения моего друга. Когда мы оттуда уходили, она могла или идти, или говорить. Если ей надо было что-то сказать, она садилась в сугроб и говорила. Была зима, и я тогда был уже достаточно взрослым, чтобы уже пройти через всё это. Так что, свою норму я знал. Естественно, я позаботился о ней, и её утро было не таким печальным, как могло бы быть.

Ни Амае, ни тем более Ясу, я не дал напиться до такого состояния. Позволив им выпить ровно столько, чтобы разговор стал непринуждённым, а настроение весёлым. Виту вообще алкоголь не полагался, но у него и своих удовольствий хватило.

После этого праздника Ясу официально стала моей женой.

* * *

Я шёл по тихой улице города. Было раннее осеннее утро, туман стелился над мостовой. Город не зря назвали Туманные холмы. Осенью действительно холмы вокруг города часто были в тумане. Красивое и даже поэтичное название города. Солнце ещё не встало, хотя я его видел, но для этого надо было взлететь очень высоко. Очень скоро первые лучи окрасят багрянцем самые высокие холмы, затем опустятся на город и погонят клочья тумана в тень. Город начнёт просыпаться. Откроются первые лавки. Дворники выйдут на свою работу. Суета заполнит улицы. Заскрипят телеги, перевозя товары. Лошади станут высекать искры из мостовой. Ругань и простая речь наполнит воздух. Но пока все ещё спали. Был тот самый час, когда ночь уже оставляет свои права, а день их ещё не взял.

Я свернул в тёмный переулок и постучал в неприметную дверь. Я был закутан в плащ, фальшивая седая борода и усы, это всё, что было видно из-под моего капюшона. Дверь открылась.

— Я за письмом, — сказал я хриплым голосом.

И в переулке, и в помещении было темно. Из дверного проёма протянулась рука с толстым конвертом. В ответ я протянул обещанную плату. Спрятав конверт за пазуху, я пошёл обратно. За мной, естественно, следили, другого я и не ожидал. Следили двое и следили профессионально, если бы не мой слух и ночное зрение, я бы никогда не почувствовал слежку. Я свернул к неприметной гостинице, где у меня была уже снята комната. Постучал. Скрипнула, впуская меня внутрь, дверь. Быстро поднявшись на второй этаж, я вошёл в комнату. Запер дверь, это ненадолго, но остановит их. Окна комнаты выходили на глухой переулок, и до соседней крыши было далеко. Но мне она была не нужна. Я скинул свой маскарад и, свернув его в узел, запихнул в сумку на своём плече. Затем подошёл к окну и, подпрыгнув, расправил крылья. Было ещё слишком темно, и людей поблизости слышно не было. Так, что увиденным я быть не боялся. Быстро набрав высоту, я скрылся в ночном небе. Мало кто станет смотреть в небо, тем более, в поисках беглеца. Я уже третий раз так уходил от своих преследователей. Они уже, наверно, мозги сломали, пытаясь понять, каким таким загадочным образом я вечно исчезаю.

* * *

Письму Амаи поверили сразу. Моя подсказка насчёт намёков о том, что может знать только принцесса, оказалась верной. Но на письма все отреагировали по-разному. Отец — постарался убедить дочь вернуться во дворец как можно скорее, убеждая, что именно там она окажется в полной безопасности. Насчёт замужества он высказывался весьма прозрачно и скользко, мол, приедешь, поговорим, подумаем. Мать Амаи была рада, что дочь жива и находится в безопасности, но поддерживала отца, убеждая её вернуться. Сестры объединили свои письма и открыто завидовали Амае, которая вырвалась из дворца, и теперь сама хозяйка своей судьбы. Средняя сестра Лия в последнем письме делилась опасениями, что, несмотря на то, что она ещё не совсем достигла совершеннолетия, по-видимому, ей хотят заменить Амаю и выдать её за принца соседнего королевства.

— Расскажи всё, — попросил я, когда Амая, чуть не плача, поделилась со мной этой новостью.

Она любила своих сестёр и знала, в какой ловушке судьбы они находятся. Брак с нелюбимым человеком, что может быть для юной девушки хуже?!

— Их королевство Фронция, и у нас с ними союз, но отец хочет добиться ещё большего укрепления связей.

— Разумно, — констатировал я

Ангелия находилась на острове, а между ней и Фронцией был пролив. Большая часть побережья этого пролива, со стороны Европы, принадлежала Фронции. Понятное дело, что все торговые пути шли через неё. Укрепление связей было выгодно Ангелии. Это и военная защита, и развитие торговли. С другой стороны, Фронция тоже была заинтересована в хороших и крепких отношениях с Ангелией, как с доминирующей державой в Атлантике. Более мощного флота не было ни у кого. В подобном союзе были заинтересованы обе стороны, так что ничего удивительного, что король, потеряв старшую дочь, решил переиграть планы и заменить её средней. По сути, ему было всё равно, кого выдать замуж, и только её несовершеннолетие удерживало его от желания устроить свадьбу немедленно. Но, скорее всего, как только принцессе стукнет шестнадцать, празднование её дня рождения, будет совмещено с её помолвкой. Благо, что ждать было недолго, всего несколько месяцев.

— И что принц так плох? — поинтересовался я.

— Он марионетка в руках своей матери. Но в тоже время, она позволяет ему всё, что никак не затрагивает управление государством. По слухам, он распутный садист. Хотя и красив.

— Понятно, молодой человек, которому в нужном возрасте не привили необходимую мораль. Интересно, а есть среди принцев нормальные люди? — спросил я.

Амая надолго задумалась.

— Раньше я думала, что есть, теперь я в этом сильно сомневаюсь. Как ни парадоксально, но в них распущенности и злобы больше, чем в тебе, хотя ты — Князь демонов, — ответила она, даже сама немного изумившись этому выводу.

— Так бывает, потому что, на самом деле, зло не живёт вне нас, оно живёт внутри нас.

Мы замолчали, думая каждый о своём. Я — о распущенности аристократии, которая даёт своей молодёжи полную власть, даже не задумываясь, к каким последствиям это приводит. А принцесса, по-видимому, — о возможной судьбе своей сестры. Наконец она решилась.

— Ты можешь выполнить мою просьбу? — спросила она.

— Смотря какую, — осторожно ответил я.

— Выкради из дворца мою сестру, — попросила она.

— Я думал наша цель, доставить тебя во дворец, а не перетащить всё твоё семейство к нам, — иронично сказал я.

Амая погрустнела и печально опустила голову, видимо восприняв мою иронию, как отказ. Я подошёл и погладил её по щеке.

— Для меня это не сложно, но будет ли твоя сестра рада такому похищению? Вспомни через что прошла ты. Это тебя изменило. Но твоя сестра, это не ты. Она даже половины твоих бед представить себе не может, не говоря уже о том, чтобы понять. Сейчас она беззаботно живёт во дворце. Где много слуг, одежды и прочих радостей, которых она будет лишена у нас. Замужество, пока только предполагаемо, хотя я склонен думать, что твой отец так просто от задуманного не отступится. Но насколько похищение твоей сестры, выход из ситуации?

— Да, ты прав, но мне становится плохо от одной мысли, что она достанется такому человеку, — со слезами в голосе сказала Амая.

— Мне тоже претит, что вас используют в угоду политической выгоде. Продают, как племенных кобыл. Я знаю, что политика не бывает без грязи, но отдавать своих дочерей всяким ублюдкам, это я считаю неправильным. Но, подумай, насколько то, что ты предлагаешь, будет хорошим выходом из ситуации? И для твоей сестры, и для вашей семьи.

Я ушёл, оставив её в размышлениях. Не всегда, как нам кажется хороший и простой выход, является хорошим и простым. То, что применимо для нас самих, иногда совершенно не применимо для других. Мы часто даём советы, основанные на своём личном опыте, и предлагаем выход из ситуации, такой, какой бы мы выбрали сами. Но редко задумываемся, что у другого человека совсем другой жизненный опыт, и выход из ситуации он выберет тоже свой. Это не значит, что не нужно делиться опытом. Вовсе нет. Чем больше у вас знаний, тем легче найти нужный и правильный выход. Но никогда не навязывайте своё решение проблемы другому человеку. Дайте ему возможность выбирать самому, только тогда он найдёт правильно решение своей проблемы. Правильное — для себя.

Я заставил Амаю задуматься, насколько то, что она предлагает, подойдёт её сестре. Пусть она взвесит все за и против, и сама придёт к какому-нибудь решению.

Почта работала изумительно. Первые письма мы отправили из Туманных холмов. Они шли до столицы две недели. А вот обратно они пришли в два раза быстрее, с курьерской скоростной почтой. После первого письма, все остальные отправлялись с курьерской почтой. Видимо, из дворца пришло соответствующее распоряжение. Следующий ответ принцессы я уже решил отправить из Таранта. Это сократит время пересылки. От Таранта до столицы шла железная дорога, по ней на поезде можно было добраться до Эшбери, столицы этого государства, за два дня.

Принцесса всерьез задумалась над тем, насколько бегство из дворца, подходит её сестре. В письме Амая очень осторожно поинтересовалась, как её сестра относится к этому, и какое решение проблемы видит она. Всё было так искусно завуалировано, что даже те, кто прочтёт письмо, вряд ли поймут о чём речь. Был у сестёр своеобразный шифр, который они придумали ещё в детстве. Им она и воспользовалась.

* * *

Тарант был большой портовый город, вальяжно раскинувшийся в устье реки. Дома здесь были, в основном, каменные. И некоторые даже достигали пяти этажей. Цивилизация здесь была на высоком уровне. Городская канализация и даже паровые погрузочные краны. До автомобилей на паровой тяге они ещё не додумались, хотя и в нашем мире это был тупиковый путь, но зато я, наконец, увидел железную дорогу этого мира. Она была очень похожа на нашу железную дорогу конца девятнадцатого века. Паровозы уже стали достаточно мощными и быстрыми, но высоких скоростей ещё не достигли. Самая высокая скорость паровоза была шестьдесят километров в час. Тарант мне понравился. Затеряться в его разношёрстной толпе было несложно. Был самый разгар осени. Из всех труб валил дым, окутывая город плотным саваном. В порту гудели отплывающие пароходы. Пыхтели краны, загружая или сгружая товары. Я прошёлся по городу, заглядывая в разные лавочки и магазинчики. Хотелось привезти домочадцам сувениров. Аккуратно вымощенные улицы даже имели тротуары для пешеходов. На перекрёстках стояли указатели с названиями улиц. Даже на каждом доме был номер. Часто у входов в дома висели медные таблички. Чаще это были названия разных контор, но иногда и попадались и такие: "Дом Мистера Бартона". Я зашёл в магазин, торгующий картами, меня интересовала карта, пусть даже приблизительная, той местности, где мы живём. Мы с сыном её уже всю облетали и исследовали, но карта не помешает. А ещё меня интересовала карта всей страны, если, конечно, такая здесь имелась. Оказалось и то, и другое есть, за сравнительно небольшую цену.

Раз уж я оказался в Таранте, было неплохо бы найти и дядю Ясу. Она помнила его адрес и рассказала мне, как его найти. Его дом находился недалеко от порта. Это была не самая плохая часть города, но и не самая фешенебельная. Здесь жили люди со средним достатком. По её словам, у её дяди была небольшая лавка, где он торговал целебными травами. По призванию он был целитель, и очень хорошо разбирался в травах.

Подойдя к дому, я увидел, что окна лавки заколочены. Но в доме ещё жили. Я постучал в дверь. В доме послышалась возня, и после долгого ожидания дверь открылась. Из дома пахнуло сыростью и холодом. Всё это смешалось с неприятным запахом давно немытого тела, исходящего от мужика, открывшего мне дверь.

— Вы Рон? — спросил я.

Мужик подслеповато уставился на меня. Затем немного привыкнув к свету, внимательно оглядел. Увидел браслет на руке, немного сжался, словно ожидая удара.

— Да, магистр, — ответил он хриплым голосом.

— Можно войти?

Он отступил с дороги, пропуская меня в помещение. В доме ещё сохранился порядок, но было видно, что теперь его поддерживают уже не с такой тщательностью, как раньше.

— Чем обязан? — спросил Рон проводя меня в гостиную.

— Где ваша семья?

— Жена с сыном наверху, она…больна, — добавил он после недолгой паузы.

— Ясу, дочь Аяме, шлёт вам свой привет и наилучшие пожелания.

Эти слова заставили его на мгновение замереть, но затем он собрался и ответил.

— Вы, наверно, ошиблись, я не знаю, кто это такая.

В мире, где людей жгут на кострах и властвует инквизиция, невольно станешь параноиком. Даже за одно то, что он признается в своём родстве с еенадлоши, можно отправиться на дыбу, а затем на костёр…И это если повезёт. В иных случаях, можно оказаться в застенках инквизиции на долгие годы. Просто гнить заживо.

— Я не ошибся, хотя и понимаю вашу осторожность. Ваша жена сможет выдержать поездку? — спросил я.

— В чём нас обвиняют, магистр? — взволнованно спросил Рон.

— Если вы заметили, я не принадлежу к инквизиции, а значит, я представлю совсем другую власть. Пока вас ни в чём не обвиняют, но меня интересует, сможет ли ваша жена выдержать недельное путешествие?

Я сменил тактику. Чем добиваться его доверия, безуспешно доказывая, что я на его стороне, проще использовать свою мнимую власть, чтобы заставить его делать то, что мне нужно. Хотя до Рона всё же начало доходить, что я не собираюсь отправлять их в тюрьму. Не было приличествующей такому случаю стражи, вламывающейся без стука. Да и мои слова о моей непричастности к инквизиции, тоже были истиной. Правда, оставался вопрос, что вдруг понадобилось могущественному ордену от семьи бедного травника.

— Магистр, моя жена больна и сильно истощена, — сказал Рон

— Она сможет выдержать дорогу? Что для этого надо? — спросил я.

— Нужны медикаменты и еда, — после недолгой паузы ответил он.

— А что же ваши травы? — спросил я.

— Магистр, у меня нет поставок уже больше двух месяцев, если бы у меня хоть что-то осталось, я бы вылечил её сам, — горестно сказал Рон.

— Пошлите своего сына к ближайшему доктору. Соберите необходимые вещи и приготовьтесь покинуть город до вечера.

— Да…магистр, — покорно ответил Рон.

Оказаться в руках ордена Скорпиона, было, может, и необычно, но выбирать ему не приходилось. Его сынишка, востроглазый парень, с быстротой молнии убежал за доктором. Я вышел на улицу. Находиться в помещении мне было тяжело. Видимо, инквизиторы ещё не добрались до дяди Ясу, но его бизнес прикрыли. Это подкосило семью и материально, и морально. Странно, что они вообще ещё не покинули город. Вскоре на извозчике приехал доктор с сыном Рона. Я встретил их у дверей дома.

— Док, я хочу, чтобы вы сделали всё возможное для этой женщины. Мне она нужна живой.

— Да, магистр, я сделаю всё, что в моих силах, — заверил меня доктор.

Доктор действительно сделал всё возможное и удалился. Спустя час в доме появилась еда, а в коридоре — несколько чемоданов с самыми нужными вещами. Я настоял, чтобы он забрал свои записи и труды, а также самые ценные книги по его работе.

— Одеждой и прочими вещами вас обеспечат, — заверил я его.

Ненадолго оставив их, я сходил в порт и снял самый быстроходный катер. Договорившись с капитаном, чтобы он доставил их в Цесис с максимальной скоростью, на которую только способна его посудина. Капитан заверил меня, что доберётся до пункта назначения за четыре дня, быстрее на это никто не способен. Хорошим в положении магистра было то, что можно было смело платить вперёд, не боясь, что тебя обманут. Обмануть магистра мог решиться только полный дурак. Прихватив извозчика, я вернулся за Роном и его семьёй. Они уже были собраны. Его жену я самолично перенёс в коляску и укрыл прихваченной в магазине меховой шубой. Рон несколько удивлённо наблюдал за моими действиями, но ничего не сказал. Как бы там ни было, ничего хорошего от будущего он не ожидал. Как только я пересадил своих подопечных на катер, тот сразу отчалил. Это была довольно большая посудина, у которой даже имелась небольшая каюта для пассажиров. Не очень комфортная, но четыре дня потерпят. Главное — это еда и тепло…и скорость, с какой они окажутся там, где я смогу о них позаботиться.

Сняв на остаток дня номер в гостинице, я отсыпался до вечера. После того, как я через мальчишку посыльного из той же гостиницы, отправил письма принцессы, я ещё пошатался по городу и, когда стемнело, покинул город. Долететь до Таранта я мог за одну ночь. Но день мне предстояло провести в городе. Я считаю, что провёл этот день не так ух и плохо. В следующее моё появление, здесь будет несколько оживлённо. Интересно, смогут они за такое время перекинуть своих шпионов из Туманных холмов в Тарант? Или задействуют местных?

Оказавшись утром в Цесисе, я зашёл к Зеену.

— Привет, Зеен, как дела? — приветствовал я его с порога.

— А! Магистр Сильвериан. Вы, наверное, пришли за своей долей? — радостно спросил Зеен.

Дела на фирме шли как никогда лучше. Новое отопление приобретало популярность со скоростью лесного пожара. Заказы сыпались как из рога изобилия. Самым выгодным, не столько в денежном, сколько в политическом плане, был заказ на отопление мэрии. Две фирмы уже слились в одну и даже расширились. Но это не значит, что они отказались от своего прежнего бизнеса. Следуя моему совету, они продолжали делать и прежнюю работу. Это делало бизнес гибче и устойчивее к рынку. К тому же строить дома с новым отоплением было проще, чем переделывать старые.

— Я пришёл, чтобы сделать заказ, — ответил я.

— Я весь во внимании, магистр Сильвериан, — Зеен предложил мне стул и сел только после того, как отправил своего помощника за чаем для нас двоих.

Эту традицию, обсуждать всё за чашечкой хорошего чая, я ввёл уже давно, ещё, когда Зеен строил наш дом.

— Думаю, что скоро мне понадобится ещё один дом. Тоже на плаву. Планировку пока не знаю, но материалы можешь заказывать уже сейчас.

— Для вас, Магистр, хоть замок постоим, — заверил меня Зеен.

— Очень хорошо, но с замком пока подождём, а вот дом понадобится как всегда в рекордно короткие сроки, — серьёзно сказал я.

— Магистр Сильвериан, всё сделаем за две недели. Как видите, наши дела процветают.

— Человек, для которого будет предназначен дом, прибудет в город через четыре дня. Раньше о планировке ничего известно не будет, но баржу можете начинать делать уже сейчас. Размеры заложите такие же.

— Всё сделаем, не извольте беспокоиться.

— И ещё, Зеен, подумай о том, чтобы открыть свой филиал в Таранте. Не обязательно переводить туда всё производство, делать можно и здесь, а туда возить пароходом и монтировать.

— Хм, я над этим уже задумывался, магистр Сильвериан… Думаете, стоит попробовать?

— Стоит, — уверенно сказал я.

Узнав о том, в какое бедственное положение попала семья её дяди, Ясу очень расстроилась. Но после того как она услышала, что они плывут сюда, воспрянула духом.

— Я планирую поселить их рядом с нами, это самое безопасное место, где они могут спокойно жить. Наших доходов хватит, чтобы прокормить не только себя, — сказал я в окончание своего рассказа.

— Дорогой, это замечательная идея, — сказала Ясу, обнимая меня.

— Тебе выбрать место для их дома.

— Думаю, я уже знаю, где будет стоять их дом, — уверенно ответила моя жена.

* * *

Четыре дня прошли спокойно. Ясу немного волновалась за дядю и его семью, но старалась этого не показывать. Амая тоже ходила вся в лёгком напряжении, ожидая ответа от своей сестры. Только мы с сыном продолжали упорные тренировки и ни на что старались не отвлекаться. Моей целью было научить его превращаться в человека.

Чтобы объяснить суть процесса превращения, сделаю маленькое отступление.

Что есть человек и его тело? Это совокупность взаимодействующих веществ. Сложнейший и, по сути, мало изученный организм. Да мы знаем, как в общих чертах, работает тот или иной орган. Знаем, что всем этим управляет мозг. Но всё равно до конца не понимаем всей его сложности и всех процессов. Я не стану углубляться в дебри медицины, так как и сам много не понимаю, а о многом лишь догадываюсь. Но, есть одно, чему я дал более полное описание. Человеческое тело является своего рода психологической матрицей самого человека. Изменяя самих себя, мы изменяем своё тело, но и наоборот. Если мы получаем травму, это отражается и на нашей психике. Почему есть случаи, когда люди болеют всю свою жизнь, а некоторые излечиваются от неизлечимых болезней? Наука просто констатирует этот факт, но объяснить никак не может. На самом деле всё проще. Если человек хочет болеть, он будет болеть, как его не лечи, и наоборот. Если он забывает о своей болезни, отчуждается от неё, она уходит. Наше тело и наша личность неразрывно связаны. Стоит человеку потерять руку, ногу, даже палец, его личность меняется. Это как огромная большая программа, из которой удалили, пусть не жизненно важный, но сегмент. Всё в целом будет функционировать, но в определённом месте будет возникать сбой. И чем больший сегмент мы удалим, тем иначе будет работать вся программа. Чтобы ни говорили о том, что люди, потерявшие руку или ногу, остаются людьми, полноценной жизни они уже будут лишены. Простой пример. Парень теряет две ноги, или руку, сколько у него шансов познакомится с красивой и здоровой девушкой и заинтересовать её в себе? Только без ханжества и лицемерия… примените это к себе с обеих сторон, и вы поймёте, что он должен быть как минимум семи пядей во лбу, чтобы отсутствие одной из конечностей не сыграло ключевой роли в его взаимоотношениях с девушкой.

Мы живём, мы меняемся. И эти изменения напрямую связаны с нашим телом. Меняя свой характер, мы меняем свою внешность. И поэтому достаточно легко по внешности сказать, какой у человека характер. В то же время наша психологическая матрица удерживает нас в определённых рамках. Ведь психоматрица — это не только наш характер, это и наши привычки, и наш образ жизни, и манера поведения. Если мы хотим что-то в себе изменить, как правило, это всегда требует от нас больших усилий. Чтобы переписать психоматрицу нашего тела, недостаточно одного желания. Нужна ещё и огромная работа над собой. Но если мы знаем, как это работает, то можем это изменить.

Думаю, то, что я сейчас вам рассказал, в большей или меньшей степени, так или иначе, вами уже осмысливалось. Я не открыл вам Америку, и не сказал ничего того, до чего вы не могли бы дойти сами.

Но есть ещё один интересный момент.

Человеческое тело может нести в себе не одну психоматрицу, и здесь мы уже погружаемся в мир невероятного. Далеко не каждый человек способен на это, но то, что такие люди есть, это факт. Оборотни, одно из таких проявлений. Оборотень, это человек, у которого помимо его психоматрицы есть ещё и психоматрица зверя. Наличием психоматрицы животного обуславливается то, что оборотень, или ничего не помнит, или с трудом себя контролирует в превращённом теле. Другая психоматрица, диктует другое поведение, и даже изменяет само сознание, вплоть до личности. Но, даже среди оборотней, были те, кто мог в превращённом виде полностью себя контролировать, и даже контролировать сам процесс превращения.

И совсем не обязательно в волка. Если порыться по фольклору разных народов, то мы увидим, что оборотни превращались в разных животных. И самое интересное, это превращения в животных разных с человеком по массе и объёму. Скажете, что человеческое тело просто не способно на такое превращение? Я с вами не соглашусь.

В физике и химии давно известны процессы, при которых или выделяется тепло, или тепло поглощается из окружающей среды. А если ещё вспомнить квантовую механику, то оказывается, что вокруг нас столько рабочего материала, о котором мы даже и не подозреваем. Те же клетки нашего организма могут делиться с поразительной быстротой. Достаточно вспомнить, что есть рак. И могут также быстро отмирать. Всё это в пределах возможностей нашего организма. Если посмотреть на химическую составляющую, то и мы, и звери состоим из одних и тех же веществ. Может, чуть в других пропорциях, но основа та же.

Вода — один из легкодоступных и удобных носителей энергии. Если нужно добавочное тепло, можно использовать горячую воду, если нужен отвод тепла, холодную. Да и сама вода, если задуматься о том, что мы на девяносто процентов состоим из воды, для трансформации просто необходима.

Скажете, а как же ДНК? Ведь чтобы изменить тело, нужно переписать ДНК. А насколько оно разнится между нами и между животными? На один-два процента? Значит, достаточно чуть-чуть перестроить цепочку, и это уже ДНК другого вида. К тому же большинство свидетельств об оборотнях отмечали лишь сходство с каким либо зверем, но не полную идентичность ему. Как один из моментов отмечали: человеческие глаза или непропорциональное тело, прямохождение и даже речь. Предположу, с чем это связано; скорее всего, психоматрица животного не может быть в человеческом теле в чистом виде. Поскольку обе психоматрицы находятся в одном теле, они немного смешиваются. Ещё на психоматрицу животного может накладываться сознание человека и, наоборот, в человеке появляются звериные повадки.

В общем, всё это возможно, хотя и звучит невероятно.

Но… опять моё но…

Если вы подумали, что превращение человека может быть только в зверя, вы опять ошиблись. Намного чаще встречается превращение человека в человека. Может, это и не нашло такого отражения в легендах, потому как это не так страшно, не так впечатляюще, да и те, кто это мог делать, старались особо не привлекать к себе внимания. Хотя, не сомневаюсь, что многие находили этому умению достойное применение в жизни.

Это всего лишь основные принципы. В драконах, как и во мне, изначально заложено две психоматрицы. Я превращаюсь, стоит мне об этом подумать. Изначально я считал себя человеком, в силу того, что помнил, что до момента появления в этом мире, жил как человек. Но появившись в этом мире, я понял, что у меня новое тело. Насколько я теперь человек, трудно сказать. Было ли перенесено сюда только моё сознание, или и моё тело, которое подвергли изменению. Это вопросы без ответов. Возможно, мне специально сказали, в самом начале, что изменят моё тело, потому что человеку трудно не отождествлять себя с телом.

Виту было проще. Он знал, кем он родился. И ему достался огромный багаж знаний, которые передала ему его мама. Его нужно было только научить правильно пользоваться этими знаниями. Пробудить в нём силу. И эта сила в нём просыпалась.

* * *

— Как добрались? — спросил я Рона, стоя на пристани и смотря, как матросы аккуратно выгружают его жену с борта катера.

Она всё ещё была слаба, но выглядела гораздо лучше, чем четыре дня назад, и сынишка Рона тоже перестал быть похожим на востроглазую мышь. Видать, в поездке немного отъелся.

Было раннее утро, капитан не соврал, утверждая, что сможет добраться от Таранта до Цесиса за четыре дня.

— Спасибо, милорд, хорошо, — ответил Рон с искрений благодарностью.

Когда всё вещи и пассажиры были перегружены в нанятую мной коляску, я вспрыгнул и уселся рядом с возницей.

— В гостиницу Золотой крест, — скомандовал я.

Возница тронул поводья, и мы покатили по городу. Я сразу предупредил возницу, что гнать не нужно, мы везём больного человека, и лучше довезти его медленнее, но спокойнее. В гостинице уже была снята комната и растоплена баня. Расторопные служанки помогли им устроиться и помыться с дороги. Всё было оплачено наперёд и даже выдано сверху, чтобы приём, оказанный гостям, был наилучшим. До полудня я оставил их в покое.

Не знаю, что должен был думать Рон, видя такой приём. Конечно, я не поселил их в самой шикарной гостинице города, в самом шикарном номере, но и то, что я для них делал, слегка не вписывалось в понятие поведения магистра ордена. С другой стороны, они так и не услышали, что мне от них нужно.

Я постучал в дверь номера и вошёл. Рон сидел возле кровати своей жены, а его сын спал на соседней кровати. Мужчина обернулся на звук и посмотрел на меня.

— Я кое-кого привёл, — спокойно сказал я.

Из-за моей спины вышла Ясу. Она была в своём городском наряде, как она его называла, а я называл его мальчишеским прикидом. Кожаная рубашка, кожаные штаны, заткнутые в кожаные сапоги, только кожаный плащ, по осени, сменился на меховой. Я не хотел, чтобы моя жена простудилась.

— Дядя Рон! — воскликнула Ясу, бросаясь ему на шею. — Тётя Эльза!

Ошарашенный Рон не сразу признал в этой грозной воительнице свою племянницу. Ясу подросла, повзрослела, а довольно зловещий вид и знак ордена на руке, сбили его с толку. Но когда он понял, кто перед ним, радости не было предела. Начались расспросы и рассказы. Правда, Ясу рассказала только о гибели своих родных, а о своих дальнейших приключениях, приведших её в эти края в таком виде, она умалчивала. Это была моя настоятельная просьба. Разговоры разбудили сынишку Рона, Шона. Он мало помнил свою двоюродную сестру, в то время, когда они к ним приезжали в Тарант, он был ещё маленьким, но он присоединился к общей радости. Когда буря эмоций утихла, первая радость от встречи схлынула, а боль от печальных новостей ещё не полностью захлестнула, я вмешался.

— Рон, есть одно небольшое дело. Мне нужно, чтобы вы набросали мне план вашего дома, каким хотите его видеть.

— План? Дома? — не совсем понимая, о чем я говорю, переспросил Рон.

— Да, дома. Я строю для вас дом, где вы будете жить, и мне нужно, чтобы вы нарисовали планировку своего будущего дома.

Потребовалось ещё минуть двадцать объяснений и разъяснений, чтобы он, наконец, понял, чего я от него хочу. Я оставил свою жену с её родными в гостинице, а сам отнёс план Зеену. На обратном пути я забрал ее, и мы отправились домой.

— Может, заберём их к себе? — предложила Ясу.

— Будет лучше, если они пока поживут в гостинице. У нас в доме не так много места. В твоей комнате им будет тесно. А других комнат у нас нет. Если станет опасно, я их, конечно, заберу из города, но не думаю, что на них кто-нибудь обратит внимание. Катер, который их привез, появится в Таранте только через неделю, и это, если их хватятся сразу после их исчезновения и начнут искать, а завтра я так и так буду в Таранте и буду точно знать, хватились их или нет. Если есть хоть малейший намёк на то, что их ищет инквизиция, мы заберём их к себе. Договорились? — спросил я.

— Договорились, — со вздохом ответила Ясу. — Но я так по ним соскучилась.

— Ничего, ещё будет время пообщаться, — утешил я её. — Зеен обещал построить дом в рекордно короткие сроки.

— Это хорошо. Они хорошие люди. Вот увидишь, они тебе понравятся. Дядя Рон очень интересный человек, — заверила меня Ясу.

— Не сомневаюсь.

Наш катер быстро рассекал речную гладь. Это было ещё одно моё творение. Он был небольшим, по местным меркам, но быстрым и мощным. Его построили целиком и полностью по моим чертежам. Я припомнил всё, что читал о паровых двигателях и паровых турбинах. Как результат, явился весьма мощный двигатель, мощнее любого имеющегося раз в десять. Всё это было установлено в корпус с хорошими обводами, сделанный по моим же чертежам. Добавьте к этому два гребных винта, и вы получите катер с приличной тягой и скоростью. На нашем катере даже была трехместная каюта. Я сделал его в стиле тех старых катеров, которыми некогда сам так восхищался. Семь метров лакированного краснодеревного корпуса. Круглые иллюминаторы, резной штурвал и кожаные сидения.

Хорошо, что к изготовлению двигателя не пришлось подключать другие фирмы. Друг Зеена и теперь наш общий партнер, Альберт, смог изготовить всё это в своих мастерских. А корпус — не такое великое открытие, для этого нашлась вполне подходящая мелкая фирмочка.

Сейчас мы с лёгкостью преодолевали течение там, где обычные баркасы уже сдавались. Пороги тоже претерпели некоторые изменения. Мы не собирались делать речку выше Цесиса судоходной…для всех. Но для себя, это можно было сделать. Часть камней с каждого края порогов была удалена. Река как раз была здесь зажата между скал и делала поворот. У правого берега скала была высокая, а левый берег был скорее похож на высокий обрывистый берег. Порог, вернее даже не столько порог, сколько перекат, тянулся от одного берега до другого. Убрав часть камней, мы освободили стремнину возле правого берега. Течение там было бешенным и по нему можно было идти только вниз по реке. Мне всегда нравился этот момент. Катер достигал там бешеной скорости. Воле левого берега течение было слабее, потому что вся масса воды прижималась к другому берегу. И здесь мы могли, пусть черепашьим шагом, но преодолеть его. Другим катерам это было не под силу. Когда мы добирались до водопада, Ясу или Вит поднимали катер наверх и ставили его или на специально сделанные для катера стапеля, или опускали в озеро, если у кого-то возникало желание на нём покататься по озеру. Ради этого мы даже сделали причал.

* * *

Тарант встретил меня дымом и холодным туманом. Дом Рона был не тронут. После того, как мы его покинули, там больше никто не появлялся. Это радовало, значит, хотя бы Рона не преследовала инквизиция. В гостинице я отсыпался до вечера. Потом прогулялся по городу. Незаметно изменил свою внешность, пройдя через пару пустынных переулков, где, кроме мусора и бездомных кошек, не было никого. В одном из дворов поймал местного шпанёнка.

— Заработаешь серебряную монету, если принесёшь сюда письмо с главного почтамта, адресованное леди Амае…И бегом, — сказал я.

Шпанёнок сорвался с места и пулей убежал. Для него серебряная монета, которую я показал, была целым состоянием. Возможно, на эти деньги его семья сможет жить целую неделю, если, конечно, родители её не пропьют. Ну, да это их личное дело.

Наверняка за почтой следили, но я старался всячески усложнить их работу. Одно дело следить за взрослым человеком, чинно зашедшим на почту, и совсем другое, за мальчишкой, который передвигается только бегом. До почты здесь было недалеко, ему, с его быстрыми как ветер ногами, не более пяти минут туда и обратно. Ещё раньше, одним из условий продолжения переписки было то, что письмо отдаётся любому, потребовавшему его, независимо от пола, вида и социально статуса. И понятное дело, что приходили за ним далеко не состоятельные люди. Те, кто хотел меня выследить, понимали, что это пешки, которые ничего не знают. Это стало ясно уже в Туманных холмах, после того, как они взяли пару моих посыльных и остались ни с чем. После этого они пытались выследить меня, тоже не до конца будучи уверенными, что я не такое же пустое звено. Правда, после пары лихих исчезновений, думаю, у них возникло желание побеседовать со мной лично.

Запыхавшийся мальчишка вбежал в переулок и протянул конверт. Я отдал ему монету, как и обещал.

— А теперь, если не хочешь, чтобы у тебя эту монету отняли, дуй отсюда, — посоветовал я ему.

Дважды повторять не пришлось. Мальчишку как ветром сдуло. Я тоже не стал дожидаться ищеек и удалился переулками. В одном из тупиков, я подпрыгнул и, цепляясь за карнизы, взобрался на крышу дома. Не надо было исключать, что по моим следам могли пустить собак. Крыши города, это нечто. Это целый мир, о котором мы ничего не знаем. Мы его просто не видим. Сверху видно всё, но мы сами редко смотрим вверх. Одна крыша переходит в другую. Ущелья улиц, уступы домов, гейзеры труб. Если уметь и не бояться, то можно очень долго путешествовать по ним. Я удалился на несколько кварталов и устроился на одном из чердаков, из которого было как минимум пять разных выходов. Здесь я стал дожидаться темноты. Ох, и заставил я опять побегать ищеек и снова остаться ни с чем. Я даже их не увидел и не почувствовал. Видать, опытные ещё не прибыли. Хотя странно, вроде, времени должно было хватить, или что-то их задержало?

Когда стемнело настолько, что небо стало чёрным, я полетел. Вид города с высоты был красив. Чёрные кварталы домов рассекали светлые полосы улиц. Уличные фонари, как маяки, указывали и освещали путь поздним прохожим. Вот едет двуколка с двумя фонарями-бусинками по бокам. Освещённые окна домов. За этими окнами целый мир, непритязательный и простой. Иногда трагичный, иногда комичный. Любовь, радость, боль. Простые и не очень простые люди живут и не знают, что над их головой парю я. Им ещё не доступно чувство полёта. Самолётов нет, дирижабли ещё не изобрели. Конечно, ночной Тарант не сравнится с иллюминацией наших мегаполисов, но в его простоте и непритязательности есть своя чарующая магия. А, в общем, это такой же мир, как и наш. Те же заботы о хлебе насущном, и тот же страх попасть под колеса власти.

* * *

— …Я же говорила! — с этими словами Амая ворвалась в мой кабинет, потрясая полученным письмом.

Я отложил свою работу по проектированию и повернулся к ней. Последнее время я увлёкся тем, что вспоминал всё, что можно было бы создать в этом мире. Всё, начиная от самых простых вещей, заканчивая самыми грандиозными проектами. И не скажу, что абсолютно всё мне удавалось. В некоторых областях мои знания оказывались неполными и обрывочными. Но некоторые вещи удавалось создать. Так, например, после долгих трудов мне удалось сделать стиральную машину и даже с программным управлением. Нет, не думайте, компьютер я не создал, всё проще; программное управление, как и первых роботов, придумали гораздо раньше, чем даже появилось электричество. Я вспомнил это и создал нечто подобное. Конечно, это был монстр. Компактности добиться пока ещё не удалось, но зато — он стирал. Может, и не так идеально, как современные машины, но лучше, чем руками. Теперь осталось сделать электрогенератор и электрифицировать свой дом. Шучу. Думаю, это будет не так просто, как думается. А пока я выкладывал на бумагу всё, что помнил. Это были даже не проекты, а своего рода наброски.

Но…я немного отвлёкся. Итак, я повернулся к Амае и вопросительно на неё посмотрел.

— Лия пишет, что лучше сбросится с балкона, чем выйдет замуж за этого принца, — сказала Амая.

— Что, прямо так и пишет? — иронично переспросил я.

— Ну…почти так, — слегка смутившись, ответила Амая.

— Ладно, шутки в сторону. Излагай всё и по порядку, — уже серьёзно сказал я.

— Отцу я написала, что не вернусь, пока он законом не закрепит за мной право самой выбирать себе будущего мужа, — начала Амая.

Это была моя идея, каюсь, подложил поросенка королю. Я улыбнулся, представляя на это реакцию самого короля.

— Естественно, ни "да", ни "нет", я не услышу, пока не вернусь во дворец, — продолжила она

— А вернувшись, скорее всего, услышишь "нет", — подвёл я логический итог.

— Отец понял, что дело срывается, и стал вести переговоры о том, чтобы выдать замуж Лию, как только она достигнет совершеннолетия, а это будет через два месяца. А Лия этого полудурка принца…она его ненавидит.

Я вопросительно поднял бровь, требуя пояснения. Амая, уже достаточно изучившая меня, поняла, что я хочу знать, откуда такие чувства к малознакомому человеку.

— Он приезжал к нам несколько раз с дипломатическими визитами. А проще, на смотрины. Так нам пришлось своих горничных попрятать, чтобы он их не обрюхатил. Тащил к себе в постель любую, до кого мог дотянуться.

— И только этим вызвана эта ненависть? — спросил я.

— Не совсем. Было ещё пара неприятных историй, но принц вышел из них сухим. Нашли козла отпущения и всё списали на него.

— Что за истории?

— Мне не хотелось бы об этом говорить, так как это немного затрагивает честь моих сестёр, — смущённо ответила Амая.

— Надеюсь, он не пытался их изнасиловать? — спросил я.

Амая покраснела, но ничего не ответила. Ох, чёрт, неужели я попал в точку. Это, каким же надо быть безбашенным, чтобы так гадить в чужом доме, или он настолько привык, что ему всё сходит с рук. Тогда понята и ненависть к нему. Приехал женихаться к старшей сестре, а заодно полез под юбку и к сёстрам. Я припомнил, что рассказывала Амая о своих сёстрах. Вот чёрт, да они же все младше её, а одна так вообще ребёнок. У него не просто башня не на месте, он полный отморозок.

— Ладно, без подробностей, просто ненавидит…Продолжай, — сказал я.

— Лия хочет сбежать. Я рассказала ей, чего она будет лишена, и она на всё согласна, только бы убраться подальше от дворца, — довольно быстро закончила Амая.

— Хорошо. Где и когда я могу её похитить? — спросил я.

— Есть ещё одно, обстоятельство… — замявшись, сказала принцесса.

— И какое? — настороженно спросил я.

— Инесса тоже хочет сбежать, — потупив взор, сказала Амая.

Я вздохнул. Похоже, бегство принцесс становится популярным, я бы даже сказал, модным. Я сложил руки домиком и положил на них голову. В принципе, король не сделал мне ничего плохого, чтобы красть у него всех дочек. С другой стороны, ничего хорошего он мне тоже не сделал. Наследный принц в любом случае останется у него, так что угрозы трону нет никакой, а то, что его дочки немного попробуют простой жизни, даже и лучше. Будут знать, почём фунт лиха.

Хотя первоначально я собирался не красть у него дочек, а вернуть ту, что нашёл. Но раз он такой не сговорчивый самодур, то я не виноват, что принцессы устроили против него свой заговор. Я, в данном случае, лишь орудие судьбы.

— Хорошо. Где и когда? — повторил я свой вопрос.

Амая радостно улыбнулась. Пока я думал над философским вопросом, красть или не красть, она боялась даже вздохнуть. Я и Лию не очень хотел сюда тащить, а теперь ещё и Инесса падала на хвост. Но как только я согласился, радость скорой встречи с сёстрами заполнила её.

— Отец давно обещал Лие морское путешествие. Ближайший порт в Таранте, там же стоит и королевская яхта. Лия может вытребовать у отца обещанное путешествие, в обмен на её послушание и повиновение, а заодно и взять с собой Инессу.

Я задумался. Ну что ж, план уже начал вырисовываться.

— Мне нужна подробная схема вашей яхты. Пусть требует у отца обещанное путешествие и не сопротивляется тому эскорту, который он станет ей навязывать. Ее, скорее всего, привезут в Тарант, если не в ящике, то в бронированном вагоне, это точно. И на улицу носа показать не дадут. Так что пусть на всё соглашается. Мы выкрадем их в море. Главное, чтобы там она распинала охранников под предлогом, что в море, где никого нет, красть её тоже некому. Днём, может сидеть в каюте, но вечером, как стемнеет, обязательная многочасовая прогулка по палубе. В первый же вечер постараюсь её украсть. Хорошо бы, чтобы яхта вышла в море не раньше полудня, иначе довольно далеко уйдут в море. Но это, если можно.

— Всё организуем, Варен, ты самый замечательный! — восторженно воскликнула Амая и впервые обняла меня и поцеловала в щёку.

— Хвалить пока рано, скажешь спасибо, когда твои сестрёнки окажутся здесь. И ещё, им тоже надо где-то жить, так что придумай для них дом. И план мне на стол, желательно вместе с письмами для них. Заброшу Зеену по дороге.

Отправить письмо ещё проще, чем его получить. По всему Таранту стоят почтовые ящики, которые освобождаются раз в день. За всеми не уследишь, даже если захочешь. Теперь оставалось только ждать. Через четыре дня я должен быть в Таранте снова, но уже с Витом. Но на этот раз уже не за письмом, а за принцессами.

* * *

Мы уже наловчились работать с камнем, и работа была не столько работой, сколько развлечением. Заложив сразу два фундамента, для двух будущих домов, мы принялись за работу.

Сделав хорошие полуподвалы каждому дому, мы отвели к каждому часть воды из акведука. Для этого мы даже переделали его небольшую часть, создав там нечто вроде распределительной станции. Наше временное убежище превращалось в посёлок. Правду говорят: "Нет ничего более постоянного, чем временное".

Ясу и Амая занялись мебелировкой будущих домов, попутно закупив всё необходимое для семьи Рона. Рон со своей семьёй всё ещё жил в гостинице. Его жена быстро поправлялась, а к Рону вернулись бодрость и жизнерадостность. Его сына Шона мы забрали к себе и временно поселили в комнате Ясу. Это был непослушный, но добрый мальчуган. Ясу очень быстро нашла на него управу, но это не удерживало его от новых шалостей. Он был хороший выдумщик и постоянно придумывал что-то новое. Вита поначалу он испугался, но когда понял, что лучшего партнёра для игр и шалостей не найдёт во всем мире, очень быстро с ним подружился. Шон был из рода еенадлошей и, как и Ясу, мог общаться с Витом. Меня Шон откровенно побаивался. Я в его представлении был страшным и суровым. А вот к новости, что Вит мой сын, отнёсся как к само собой разумеющемуся. Отдельную радость в семье Рона вызвала новость о нашей с Ясу женитьбе. Это вызвало бурю восторга и волну пожеланий, в том числе и насчёт детей. Чтобы их у нас было много и все они были здоровы. Ясу засмущалась, а я воспринял это со спокойствием айсберга, высказав в ответ причитающуюся такому случаю благодарность.

Зеен схватился за голову, когда я пришёл к нему с ещё одним заказом, но обещал сделать его до зимних холодов. Хотя времени было в обрез. Листва на деревьях уже пожелтела. Началась самая красивая пора, золотая осень. В нашем поместье Амата, как мы стали называть наш стремительно разрастающийся посёлок, стало необычайно красиво. Смешанный лес осенью, это буйство красок. От ярко-жёлтого и огненно-красного, до зелёного и чёрного. В эту пору в лесу красивее всего. Листва поменяла свой цвет, но ещё не опала. Ярко голубое небо, с плывущими по нему белыми облаками, контрастирует с листвой, подчёркивая её красоту. Лес приносит свои дары: грибы и ягоды. По-осеннему холодная вода в реке и озере становится кристально чистой и прозрачной. Листья-кораблики, плывущие по ней, кружась и танцуя, от подгоняющего их ветра, уплывают вдаль. Погода стоит приятно прохладная. Летней жары уже нет, но и лютые холода зимы, еще не пришли. Это короткое время. Очень скоро осенние ветра сбросят всю листву на землю и оголят деревья перед предстоящей зимой с её снегами. Но пока этого не случилось, я наслаждался красотой, представшей перед моим взором.

Я всегда любил осень и именно эту её пору. Для меня это как период подведения итогов. Лёгкая грусть от уходящего года, но, вместе с тем, и период наивысшего эмоционального подъёма. Можно сказать, что для меня, именно это время, знаменует уход старого и наступление нового года. Я, конечно, как все праздную новый год зимой, но тот праздник для меня, не более чем любой другой. Для меня в нём нет никакой сказки. Бокал шампанского, бой курантов и часовая стрелка на двенадцати, полны символизма, но не для меня. Для меня больше символизма в золотой осени. Это как подготовка ко сну. Все дела сделаны, а всё, что ещё не сделано, уходит на следующий год. Природа принарядилась перед зимой и скоро сбросит свой наряд. Разве можем мы, со своими скудными украшениями домов и елок, соперничать с этой природной красотой, когда каждое дерево, каждый кустик, наряжены так, как нам не удастся никогда повторить.

* * *

В назначенный день мы с Витом были в Таранте. Я отправился понаблюдать за прибытием королевских особ на вокзал Вермонт. Ради этого оцепили всю привокзальную территорию и никого постороннего туда не пускали. Было даже изменено расписание поездов, чтобы максимально обезопасить принцесс. Количество охраны просто поражало. Городская стража, исполняющая роль полиции, вычистила все улицы от подозрительных элементов. Найти сейчас в городе попрошаек и пьяниц, было не проще, чем брильянт на мостовой. Надо полагать, что все тюрьмы Таранта сейчас были похожи на банки с килькой. Принцесс на карете сразу же отвезли в порт, где они сразу же взошли на борт королевской яхты. За всем этим я наблюдал издали. Всё было организованно так хорошо, что я даже не смог разглядеть не то что принцесс, но и даже и их сопровождающих. Король берёг своих дочек, как очень дорогой товар. Направь он половину этой энергии на любовь к ним, возможно, и не потребовались бы такие меры охраны. Но как часто бывает, мы не всегда знаем, куда нам нужно приложить силы. Я очень сильно подозревал, что вся любовь короля досталось его сыну, наследнику трона. А дочки…это хорошая карта в политической игре. Их личные чувства и желания никто и никогда не учитывал. Выгодно выдать их замуж, чтобы получить от этого максимальную политическую выгоду, это единственное, для чего они, по мнению короля, годятся.

Город из-за происходящего притих. Люди лишний раз старались не показываться на улицу. Кому охота объяснять охране, почему ты косо посмотрел в сторону или подозрительно взмахнул рукой. Судя по всему, хоть Амая и дала понять отцу, что её удерживает не орден Скорпиона, он не сильно этому поверил. Это могли заставить её написать, иначе, почему она ещё не вернулась домой? Даже за её требованиями он, скорее, видел не личные мотивы принцессы, а тонкую политическую игру, которую вели за его спиной. Родство с соседним королевством должно было укрепить позицию двух держав, и понятное дело, что у этого брака были свои противники. Трудно было судить, насколько орден был не заинтересован в этом браке, но позволил своему члену похитить принцессу, а возможно, даже помог в этом. Возникшая переписка тоже служила, скорее, подтверждением политической игры, нежели, чем её опровержением. Почему посыльным так ловко удаётся скрыться от ищеек короля? Трудно предположить, что действует один человек. А то, с какой скоростью они получают ответ. Они не могли не попытаться просчитать расстояния, и это тоже наводило на странные мысли. Если бы письма до сих пор шли только из Туманных холмов, это было бы одно дело, а то вдруг они пошли из Таранта, находящегося за многие километры от Туманных холмов. Король определённо видел за этими действиями орден. Пусть даже, если открыто обвинить их в этом и не мог. Орден, понятное дело, отрицал свою причастность к похищению принцессы. Но чем больше он отрицал свою причастность, тем меньше в это верилось. Так всегда, оправдания работают не на снятие вины, а на её подтверждение.

А что видел орден? Орден знал, граф похитил принцессу, а король хотел её вернуть. Затем графа находят мёртвым, а принцесса исчезает. Странный убийца, действующий странным оружием и не оставляющий никаких следов. Охрана ничего не видела. Конечно, охрана не идеальна, но нет ни верёвок, ни даже следов взлома. Затем следует пусть не официальное, но обвинение в их адрес от короля. Отношения между орденом и королями Европы уже давно не простые, и эта ситуация полна недомолвок и полутонов. И в прошлом, и в настоящем, наверняка, есть куча разных политических игр и интриг разной грязности. Кто сказал, что это не одна из них. До сих пор орден ещё не обвиняли в открытом похищении королевских особ с целью оказания давления. Но кто сказал, что это когда-нибудь не произойдёт первый раз. Тем более что до свадьбы было рукой подать, все приготовления шли полным ходом. Использовать кражу как последний довод, пусть не лучшее, но решение. Затем возникает странная переписка, и опять, теперь уже шпионы ордена, не могут поймать посыльного и приходят к тем же выводам, что и король. Что за всем этим стоит хорошая организация.

Хорошо ещё, что они в таких отношениях и мало шансов, что они сложат свои усилия в поиске настоящего похитителя принцессы. Трудно ловить чёрную кошку в тёмной комнате, особенно, когда её там нет.

* * *

Королевская яхта была трёхмачтовым фрегатом. Но, несмотря на парусное вооружение, на нём был установлен и паровой двигатель. Очень красивое судно, с хорошими обводами. В нашем мире на таких судах устанавливали до шестидесяти пушек, но в этом мире пороха не знали, и вместо пушек на корабле были скорпионы и баллисты. Оружие римской империи, позволившее ей завоевать полмира. Я слышал, что были попытки использовать пар в качестве движущей силы для ядер, но создание нужного давления требовало больших усилий и прочных котлов. В общем, то же, что в нашем мире с лазерным оружием, оно возможно, но батарейки к нему будут размером с железнодорожный вагон. Так что пока они не сильно продвинулись в вооружении, и двигать их в эту сторону я не собирался.

Фрегат меня восхитил. Я всегда был неравнодушен к парусным кораблям. Но в нашем мире их уже почти не осталось. То немногое, что всё ещё плавает, столь редко удаётся посетить, что воспоминания об этом хранятся как особо ценный дар. Одно время у моего отца была яхта, и мы ходили на ней под парусами. Она не отличалась элегантностью и изяществом. Трудно сделать хорошую яхту из старой спасательной шлюпки. Это, скорее, была современная версия ботика Перта первого. Но она плавала, и у неё были паруса; и это ощущение морского простора, тишины и парусов над головой, было незабываемо.

Фрегат отвалил от причала и, выплёвывая клубы густого, чёрного дыма, направился в море. Было около полудня. Как принцессам удалось так организовать отправку, трудно сказать. Возможно, оно всё само так вышло, а может, они специально затянули свои сборы, чтобы поезд приехал не рано утром, а ближе к полудню. Курс судна мне был неизвестен, но далеко оно уйти не могло. Ветер был неблагоприятный для судна, а паровая машина давала весьма относительную скорость судну. Ещё раньше я купил катер, тоже не быстроходный, но вполне нормальный, чтобы следовать на нём за королевской яхтой. Мне не нужно было быть рядом с ней, главное не потерять её из виду. Вит, уже немного освоивший трансформацию, ждал меня на катере. За человека его принять можно было, только если он закутается с головой в плащ. Человеческая фигура у него уже хорошо получалась, но вот над кожей и конечностями надо было ещё поработать. Скажем так, раздень его и перед вами предстанет ящероподобный человек. Но пока для наших целей и этого было достаточно. Наш катер отошёл от причала и направился в море. Подозрения мы не вызывали, если кого и досматривали со всей тщательностью, так это большие суда, способные нести большую команду и развить достаточную скорость, чтобы догнать фрегат. А мы были не более чем рыбацким баркасом, уходящим в море за сетями. Подобных нам суденышек было превеликое множество.

Ночь на море опускается плавно. Сначала раскалённый диск солнца тонет в море, окрашивая небо в фантастические цвета. От багряно-оранжевого, до фиолетового. Появляются первые звёзды. Вернее, это не звёзды, а планеты нашей системы, такие как Венера или Марс. Потом закат постепенно гаснет. Небесный пожар затухает и становится видна россыпь бусинок звёзд над головой. Если море тихое и спокойное, то с наступлением тьмы линия горизонта исчезает и звёзды отражаются в водной глади. Такое впечатление, что ты плывёшь в пустоте. Вокруг тебя одно звёздное небо. Это потрясающее ощущение, кажется, перевались через борт, и будешь падать вечность.

Фрегат всё ещё шёл под двигателем. Мы свой двигатель уже давно заглушили и двигались только за счёт силы мысли Вита. Искры из трубы и шум двигателя могли нас выдать, а нам нужно было приблизиться незаметно. Как только стемнело, мы подошли к фрегату ближе, а с наступлением полной темноты, приблизились максимально близко, но ровно настолько, чтобы с фрегата нас не могли заметить. Принцессы придерживались плана, они вышли полюбоваться на закат, и теперь любовались звёздным небом, стоя на корме судна.

— Я сказала, оставьте нас одних, Иширо, — услышал я девичий голос.

— Ваше высочество, приказ короля, не оставлять вас одних, — сказал высокий мужской голос.

— Даже здесь, посреди моря?

— Нигде, а здесь тем более, в море может случиться всё что угодно.

Принцесса фыркнула и отвернулась в сторону моря. Я поднялся в воздух. На кормовой палубе было несколько матросов и, судя по всему, капитан охраны. Именно с ним препиралась старшая принцесса. Я спустился и, едва не касаясь тёмной глади моря, подлетел к судну и уцепился за корпус. Благо королевскую яхту украсили богатой резьбой по дереву, и мне было за что цепляться. Я замер, прислушиваясь, не привлёк ли я внимания, но всё было тихо. Быстро добравшись до кормы, я оказался так близко возле принцесс, что мог дотронуться до них рукой, но из-за темноты они меня не видели. Вскоре ко мне присоединился Вит. Поднять в воздух двух девочек сразу я не смогу, и здесь мне была нужна его помощь.

Изначально мы планировали их просто похитить, но позже пришли к идее инсценировать их гибель. На море это сделать просто. Достаточно падения за борт в темноте и не факт, что тебя спасут, тем более из холодной, осенней воды, в которой человек может продержаться не более получаса. Учитывая, что судно идёт под всеми парами, пока развернутся, пока спустят шлюпки и начнут искать. На всё это уйдёт масса времени. Вот только девчонки не должны были знать, что мы задумали. Падение в холодную воду, даже ожидаемое, может напугать кого угодно, а нам было нужно, чтобы всё выглядело естественно. По моей просьбе, они стояли на корме у правого борта. В принципе, здесь я дал им ограниченную свободу, или правый, или левый борт, не объясняя, для чего это нужно.

Лия немного поёжилась. Видимо, капитан охраны внимательно наблюдал за ними, потому что сразу поинтересовался:

— Что случилось, ваше высочество?

— Ничего, просто холодный ветер, — ответила Лия, поворачиваясь к нему.

— Тогда может спуститесь в каюту, — предложил он.

Лия задумалась. Они не знали ни дня, ни даже предполагаемого часа похищения, даже того, как и каким образом это произойдёт. Вокруг было тихо и спокойно. Ночь уже опустилась на море, и на палубе действительно становилось холодно.

— Наверно, вы правы, — согласилась она, беря за руку свою сестру.

— Давай! — мысленно скомандовал я сыну.

Фрегат будто толкнули в бок и слегка снизу. Стоящие на палубе люди попадали с ног. Капитан от толчка упал с лестницы, возле которой стоял. Надеюсь, шею он себе не свернул. Было бы жалко, парень был молодым и, видно, смышлёным, раз сумел дослужиться в свои годы до такого чина. Принцесс как пушинки подкинуло в воздух, и они с криком ужаса исчезли за бортом корабля. Послышался плеск падающего в воду тела, похоже, кого-то ещё выкинуло за борт. Упасть в тёмную и холодную воду девочкам мы не дали. Я схватил старшую, а Вит младшую. Как не предупреждай, что похищение будет необычным, но появление из тьмы двух крылатых существ напугает даже самого подготовленного. Естественно, принцессы завопили от испуга, но я это предвидел и заготовил парочку кляпов. Плюхнув по воде хвостами, чтобы создалось впечатление, что они упали в воду, мы заткнули им рты и спланировали на наш катер, дрейфующий в отдалении. На корабле поднялась суматоха.

— Они упали за борт! — закричал капитан охраны, подбегая к тому месту, где ещё недавно стояли принцессы. В темноте за бортом ничего не было видно. Сплошная темнота поглощала всё. Зазвучали команды: "Стопа машина! Человек за бортом! Шлюпки на воду!" Капитан охраны, недолго думая, прыгнул в воду. Неужели у него совсем нет головы. Судно ещё продолжало двигаться, а в такой воде и в такой темноте он скорее сам погибнет, чем кого-либо спасёт. Старшая принцесса немного пришла в себя, и я решил рискнуть вынуть кляп из её рта. Младшая от страха потеряла сознание.

— Не вздумай орать, — сурово предупредил я, вынимая кляп, но готовый по первому её писку, засунуть его обратно.

— Спасите Иширо…он ведь утонет, — первое, что сказала она.

Мы были достаточно близко, чтобы она видела безумный поступок капитана. В глазах Лии, было столько мольбы, что у меня закралось нехорошее опасение. Уж не влюблена ли она в него. Такое иногда случается. Несмотря на то, что социальное положение разделяет их неприступной стеной, сердцу не прикажешь. Ему всё равно, кто господин, а кто слуга. Ладно, чёрт с ним, спасу этого болвана, ему всё равно не жить. Если не утонет в море, король отрубит ему голову за то, что недоглядел за его дочками. Пока корабль застопорил ход, пока совсем остановился, он ушёл уже метров на триста. Шлюпки уже спустили на воду, но по моим подсчётам, пока они сюда догребут, пока разглядят его в кромешной тьме, он уже потеряет сознание от гипотермии и утонет.

— Двигай к нему, — скомандовал я сыну. — А ты сиди молча. Хоть писк от тебя услышу, снова получишь кляп, — добавил я, обращаясь к принцессе.

— Ну и манеры у вас… — обижено буркнула она и тут же получила кляп в рот.

Не время и не место всё объяснять и находить подход. Одного слова сказанного чуть громче, будет достаточно, чтобы свести на нет все наши труды. Так что ничего, потерпят ради свободы.

Катер, заложив неестественно лихой вираж, на большой скорости поплыл к Иширо. Резко притормозив рядом, будто вовсе и не по воде плыл, он остановился рядом с утопающим спасателем. Я опустил руку за борт и одним движением поднял его в катер. Он дрожал и отплёвывался от воды. Катер снова лихо развернулся и с невероятной скоростью помчался прочь от королевской яхты.

— Раздевайся! — скомандовал я тихо, но властно.

Он стал стягивать с себя мокрую одежду. Капитан даже не догадался бросить на корабле свою саблю, и просто чудо, что он не утонул сразу. Одни сапоги могли утопить его вернее камня на шее. Было темно и у нас на катере света тоже не было, поэтому он ничего не видел.

— Кто…вы? — спросил он, лязгая зубами.

— Вопросы и ответы потом, — лаконично ответил я.

Он стянул с себя одежду, а я дал ему плащ Вита, чтобы он в него завернулся и согрелся. В это время мы уже на полном ходу двигались в сторону берега. Мы уже не плыли, а летели над водой.

— Сможешь донести лодку до нашего поместья? — мысленно спросил я сына.

— Попробую, — ответил он, также мысленно.

Я уложил Иширо на дно лодки, чтобы он не простудился. Принцессы тихо сидели на носу. От ветра их закрывал небольшой козырёк кабины. Все молчали. Младшая ещё не пришла в сознание, а старшая, обиженная и недовольная, с кляпом во рту. Руки я ей не связывал, но вытащить кляп, она побоялась.

— Кто вы…и…куда мы…плывём? — не унимался только Иширо.

Говорил он с трудом, его всего трясло от холода. Я наклонился к самому его лицу.

— Хочешь жить, молчи, а то могу снова тебя выбросить за борт, там вода холодная, долго не продержишься.

— Я должен…спасти…принцесс.

— Они уже спасены. Так что не переживай.

— Я…хочу…их видеть, — потребовал он.

Я вздохнул. Вот настырный.

— Увидишь в своё время, а сейчас ради своей и их безопасности лежи смирно, — ответил я и приставил к его горлу лезвие хвоста. — Понял?

— Вы не…понимаете… я…

— Тихо! — грозно сказал я, немного вдавив лезвие в его горло.

Он, наконец, затих, разумно полагая, что на данном этапе силы явно не на его стороне. Позже, когда он согреется и сможет дать нормальный отпор, он поквитается с гнусными похитителями. Лететь в лодке, было интересным решением проблемы транспортировки. К тому же, в ней мы могли развить большую скорость, чем даже своими собственными крыльями. Но, это был и риск. Упасть на такой скорости означало верную смерть. Сейчас всё завесило от сосредоточенности и способностей Вита. Хорошо, что они были у него экстраординарными, даже для дракона. Видимо, сказалось смешение кровей.

* * *

К нашему поместью мы подлетели вместе с утреней зарёй. По дороге наши путники пригрелись и заснули. Даже капитан отрубился, хотя старался держаться до последнего. Опустив катер в озеро, мы причалили к пирсу. Нас уже встречали. Амая и Ясу ждали нас на берегу. Я разбудил принцесс и помог им выйти на сушу. Встреча сестёр была бурной и радостной. Этот шум разбудил Иширо, он поднялся на дне лодки и удивлённо уставился на происходящее на берегу.

— Как себя чувствуешь? — спросил я его.

Он с подозрением посмотрел на меня, затем увидел на моёй руке браслет и его глаза гневно сузились, а губы плотно сжались.

— Парень, только без глупых выходок и скоропалительных выводов, — предупредил я его, расправляя за своей спиной крылья и помахивая хвостом.

Я не стал полностью превращаться в демона, а только ровно настолько, чтобы было понятно, что я не человек. Сразу несколько возгласов ужаса огласили поляну. Я повернулся к принцессам и, сделав галантный поклон, представился:

— Князь тьмы и повелитель всех демонов…а это моя жена и мой сын, — сказал я, представляя свою семью.

Дракон тоже вызвал удивление и страх, но меньше, чем я.

— Идёмте в дом, я вам всё расскажу, — сказала Амая своим сёстрам.

Они удалились в дом. Ясу, убедившись, что со мной всё в порядке, тоже пошла в дом. Вит развалился на куче собранных листьев и заснул. Осенний холод был ему нипочём, и хотя в доме у него была своя комната, иногда он предпочитал спать на улице. Я повернулся к капитану Иширо.

— Парень, ты попал. Даже не знаю, что с тобой сделать, — я принял полный демонический облик и, подойдя к лодке, поставил одну ногу на борт.

Иширо крестился и шептал молитвы, полагая, что это его защитит. Не защищало, я не исчезал в дыму и пламени, как мне и полагалось по его вере.

— Да ты не сильно старайся, всё равно не поможет, — сказал я, одним пальцем извлекая свой крестик из-под жилетки.

— Глянь, какой у меня гимнаст на шее, — съязвил я. — Так что мне с тобой прикажешь делать?

Иширо был белее снега и уже был готов хлопнуться в обморок. Странно, что ещё держался, видать, крепкий парень.

— Варен, прекрати! — раздался за моей спиной голос Амаи. — Не пугай его.

— Да ладно, я так, шутки ради, — миролюбиво сказал я, нарочито медленно принимая человеческий облик, чтобы Иширо не дай бог не подумал, что это ему привиделось.

— Но что с ним делать, вопрос актуальный, — сказал я, поворачиваясь к Амае.

За её спиной стояли Лия и Инесса

— Будет жить с нами, — сказала Амая. — …Если, конечно, ты не против.

Я задумался. Затем повернулся к парню и сказал:

— Твоё появление я здесь не планировал. Но во дворце все будут считать, что и ты, и принцессы утонули. Если думаешь, что отсюда можно сбежать, то даже не надейся, а если попытаешься, то подставишь под удар и себя, и принцесс. Всё понятно?

Он кивнул головой. В этом мире, меня, князя тьмы, наделяли самыми сверхъестественными способностями, и он был уверен, что это более чем реально. Полезная слава, даже если на самом деле за ней ничего не стоит. И я был уверен, что проверять он не станет. А со временем разберётся, что к чему, и уже сам бежать не захочет, если, конечно, разделяет чувства принцессы Лии. Я наклонился и протянул ему руку.

— Идём. Сейчас баньку растопим, вымоем тебя, горе спасателя, а моя жена пока подберёт тебе сухую одежду из моего гардероба.

Иширо с опаской ухватился за протянутую руку и встал. Видимо, он забыл, что на нём только плащ. Принцессы прыснули от смеха и смущения, а он постарался, быстро подобрав плащ, прикрыть свою наготу. Краска стыда прилила к его лицу.

— Скажи Ясу, чтобы подобрала ему одежду, — попросил я Амаю и повёл Иширо в баню.

Ненадолго в доме стало тесно и шумно. Амая быстро и доходчиво объяснила своим сёстрам действующие у нас правила. Здесь нет господ и нет слуг, и все работают. Хорошо, что принцессы ещё не настолько набрались во дворце снобизма и спеси, чтобы их пришлось ломать. Лие было почти шестнадцать лет, а Инессе всего десять. В таком возрасте изменение условий принимается легче. Инесса быстро подружилась с Витом и Шоном, и грань между сословиями была стерта, как линия на песке. Не знаю, какие партнёры для игр и игры были у неё во дворце, но та свобода, которую ей предоставили здесь, ей понравилась. Дети бегали, где хотели, и забирались, куда хотели. Было только одно условие, к обеду и ужину быть за столом с вымытыми руками. По моей просьбе Вит присматривал за Шоном и Инессой, это не мешало их играм, а я всегда знал, где они находятся.

Лия оказалась тихой девочкой. Меня она немного сторонилась, возможно, из-за нашей первой встречи. Не самое хорошее знакомство. Сперва, я её напугал, потом нарычал на неё страшно и жутко, а ко всему прочему был груб. Так что, когда в итоге оказалось, что я Князь тьмы, это только явилось для неё логическим довершением мнения обо мне. Но она быстро подружилась с Ясу, может потому, что они были ровесницы. Эта дружба оказала нам и ещё одну услугу. Ясу много времени проводила на кухне, ведь всех надо было кормить, а ртов прибавилось. Лия стала ей помогать, поначалу неумело, а затем у неё стало получаться всё лучше и лучше.

Иширо не знал, куда себя деть и как себя вести. От меня он старался держаться подальше, но и на кухне ему было делать нечего. Он всё ещё пытался охранять принцесс, пока не понял, что им здесь ровным счётом ничего не угрожает. К тому же трудно охранять одному сразу трёх девиц, занятых разными делами. Я посмотрел на его скитания и отдал его в подчинение Амае. Она быстро нашла ему занятие, и вскоре я уже увидел, как он развешивает бельё во дворе под её чутким руководством. С появлением сестёр, Амая оживилась. Она теперь не была одинока, и ей было, с кем поговорить. Даже с Иширо ей было, что вспомнить. Оказалось, он давно уже служил в королевской охране, а после того, как прежнего главу казнили за то, что позволил украсть Амаю, получил повышение. Амая знала его как исполнительного и вежливого парня. Он был сыном обедневшего аристократа, начавшего службу с самых низов и быстро выслужившегося до звания офицера. Парень был не глуп и, что самое приятное, хорошо воспитан. Хотя с другой стороны, это самое воспитание сейчас оказывало ему медвежью услугу. Но вся ситуация пока ещё не приобрела драматичность, и можно было понаблюдать за красивым танцем двух влюблённых, считающих, что между ними есть какие-то преграды. То, что он влюблён в Лию, стало ясно довольно быстро. Он мог быть сколь угодно сдержан, но взгляд, которым он на неё смотрел, когда она не видела, был красноречивее всех слов. Впрочем, то же самое применимо и к принцессе Лие. Пока что меня это забавляло. Позже, если эта ситуация станет доставлять неудобства, разберусь по-своему, а пока пусть попробуют решить эту задачку сами. На то она и жизнь, чтобы подкидывать нам задачки, решения которых мы не знаем.

* * *

Перед Ясу, как хозяйкой дома, встала нелёгкая задача. Расположить всех с максимальным комфортом. Это как задачка с перевозкой козы, капусты и волка. Дом не был рассчитан на такое количество жильцов, и если раньше четверо в нём уживались свободно и комфортно, то сейчас народу прибавилось вдвое. И если бы задача была столь простой, что всем просто нужно найти место, где спать, а то ведь народ оказался разношёрстный. Капитан Иширо, молодой парень, а значит, в одну комнату с девушками его не поселишь. К тому же после пережитого он ещё не до конца отошёл. Варен тоже молодец, явил себя во всей красе. Может он и прав, сразу показав, кто здесь хозяин, но мог бы и обождать с этим пару дней. Пусть бы народ слегка освоился, пообвыкся, а так, напугал их, что они его сторонятся. Впрочем, Вита по любому скрыть не удалось бы, а это значило бы объяснять, кто он такой и что здесь делает. Так что, может, Варен и прав, что сразу раскрыл все карты, но зато теперь его не поселишь с Иширо в одной комнате. Парень просто не уснёт. Шутка ли, вообще, оказаться под одной крышей с Князем тьмы, а если ещё и спать с ним рядом… такое не каждый выдержит. Ясу ещё помнила свой страх и понимала, что сейчас испытывают и принцессы, и капитан. Пройдёт не одна неделя, прежде чем они привыкнут к Варену и перестанут его бояться, а пока надо всех разместить так, чтобы люди могли спокойно отдыхать.

Выходит, что Иширо отдаём отдельную комнату. Шон и Вит, двое детей, к тому же Шон уже привык к Виту и подружился с ним, а значит, их можно поселить вместе. Двум принцессам, Лие и Инессе, отдаём отдельную комнату. Комнату Амаи. К сожалению, кровать там рассчитана не более чем на двоих. Когда заказывали мебель, делали всё с запасом, но не настолько. Хотя Варен заказал своё ложе истинно царских размеров. Или просто любит спать с комфортом или предполагал, что одной женщины ему всё же будет мало. Эта неожиданная мысль озадачила Ясу.

Варен не человек, и сколь не закрывай глаза на очевидные вещи, они от этого не изменяться. Он жил задолго до того, как родились далёкие предки Ясу, и будет жить много после. Для него, жизнь Ясу, не более чем жизнь бабочки однодневки. Она состарится, а он останется прежним. А потом полюбит ещё кого-то, как, наверняка, любил ранее, до неё. Но может ли он, вообще, любить только одну? Наверное, нет. Его душа слишком широка. Ведь это само по себе трудно, кого-то любить, а каково любить, зная, что намного переживёшь свою любимую? В чём тогда искать утешение? Нет, всё это было слишком сложно для простого человеческого понимания. Сложно и грустно. Тяжело любить Бога и совершенно невозможно его понять.

Ясу немного приземлила полёт своих мыслей. Пусть есть, здесь и сейчас. Они любят друг друга, и они счастливы. Но хватает ли ему одной её? Или ему нужно больше? То, что его сил запросто хватит не то, что на двух, на дюжину, в этом она не сомневалась. Он был великолепным любовником и сильным мужчиной. После их занятий любовью, сил у неё не оставалось совсем, а он был бодр и весел. Её это устраивало, а его? Он не человек, хотя и придерживается человеческих принципов и морали. Стоит ли его ещё глубже загонять в узкие рамки человечности? Одно дело, когда ты человек и строишь свои отношения с человеком. Тогда можно что-то требовать, но он демон, и не просто демон, а Князь тьмы. Всё человеческое в нём, не более чем наша публичная мораль, которой мы придерживаемся, чтобы не выделяться из общества. Так и он, живя среди людей, делает всё, чтобы быть человеком. Но себя не переделаешь.

От этих мыслей голова Ясу просто раскалывалась, она пыталась понять то, что понять была не в силах.

— От того, что он будет любить ещё кого-то, лично тебя он меньше любить не станет, — вклинилась в её сознание мысль Вита. — Он ценит в тебе то светлое, что ты ему даёшь, но стоит тебе шагнуть в сторону тьмы, стать эгоистичной, сварливой, занудной и скандальной, я тебе не завидую. Он отражает и приумножает всё чувства, которые получает. Вот когда можно увидеть настоящего Князя тьмы…Ты не видела его, когда он убивает. Не заглядывала в его сознание.

— А ты?

— Я видел…Я убивал вместе с ним, — ответил Вит и передал ей часть своих ощущений от пережитого.

Эти чувства ещё раз показали ей, насколько он не человек. Люди не могут так убивать. Спокойно, хладнокровно и даже цинично. Но вместе с его чувствами, Ясу словно увидела тех, кого он убивал. Они не были невинными жертвами, скорее, теми, кто сам привык отнимать жизнь. Так же хладнокровно, спокойно и жестоко. Варен в этот момент был похож на зеркало, которое отражая, приумножало всё, что было в человеке. Он был прав, говоря, что зло живёт в человеке, а не вне его. Видя душу человека, он отражал её. И поэтому те, в ком было много злобы, видели в нём олицетворение зла, а они, те, кого он спас, кто любил его и тянулся к нему, видели в нём доброго и сильного защитника.

— Извини, я не хотел тебя напугать, — сказал Вит, понимая, что дал ей больше, чем она могла вынести.

— Всё нормально, — успокоила она его. — Кажется, я поняла, что ты имел в виду.

Ясу задумалась. Возможно ли любить без эгоизма? Без требований? Без претензий? Наверно, да, но это невероятно сложно, и для этого как никогда важно понимание. Ясу знала, что Амая любит Варена и принцесса ему тоже нравится, но он выбрал её. Почему? Загадка. А выбрав, отказался ли он от своих чувств к Амае и есть ли они у него? Однажды она его спросила, и он ей ответил, но ответил, как ответил бы человек, который хотел успокоить свою любимую. Превратил всё в шутку и ушёл от темы. Больше они это не обсуждали. Однако он по-прежнему был заботлив и внимателен к принцессе. Иногда даже откровенно нежен. Ясу слегка его ревновала, но никак не показывала этого. Может быть, потому что подсознательно понимала, чем это может для неё обернуться. Сейчас, ситуация сама собой сложилась так, что Амае больше негде спать, кроме как с ними. Случайность или запланированный поворот событий? Живя с Князем тьмы, ни в чём нельзя быть уверенным. И что делать ей?

— Измени своё отношение, и всё само встанет на свои места, — посоветовал Вит.

…А ведь верно. Камнем преткновения здесь было только её отношение к ситуации. Сама ситуация не изменится. Её нужно пережить, и то, как ты её переживёшь, отразится на дальнейших событиях и отношениях. Можно: или принять неизбежное, или попытаться навязать свою волю тому, кому в принципе её навязать невозможно. Вит прав. Несмотря на то, что он ещё ребёнок, некоторые вещи он понимает намного полнее и лучше, чем она. Возможно, потому что по крови он намного ближе к Варену, чем она. Ему открыт его разум и многое он черпает прямо от него. Должно быть, это тяжело.

— Я привык, — ответил Вит, услышав её мысли.

Ясу улыбнулась. Может она ещё не всё поняла и приняла, но если с кем она и готова была делить Варена, то только с Амаей.

* * *

Трудно сказать, сама судьба сделала такой подарок Амае, или она оказалась права, и Варен захотел большего, но Ясу позвала её к ним в спальню. Конечно, расквартировать такое скопище столь разных людей в маленьком доме было непросто и Амая понимала, что всех в одну комнату не положишь. И если бы всё это было только на одну ночь, но им так жить как минимум неделю, если даже не больше. Амая чувствовала себя немного виноватой, ведь это с её лёгкой руки в доме появилось так много народу, но именно это сдвинуло ситуацию в её отношениях с Вареном.

Переселясь к ним в спальню, Амая слегка стушевалась, особенно когда подошло время ложиться спать. Она не боялась предстать перед ними обнажённой, они и так по старой памяти вместе парились в баньке, скорее, она не знала куда лечь.

— Твоё место слева от меня, — сказал Варен.

В этой простой фразе ей показалось столько скрытого смысла и контекста, что Амая невольно вздрогнула. Признаёт ли он её рядом с собой как женщину, или просто указывает куда лечь? Вопросы без ответов роились и множились в её голове, гудя как растревоженный улей. Сердце от волнения бешено колотилось, готовое вырваться из груди. Казалось, что этот стук, как набат, наполняет всю комнату, содрогая её стены. Амая порадовалась, что в темноте её не видит хотя бы Ясу.

Хлыст хвоста оплёл её руку и плавно потянул вокруг кровати к её месту. Варен понял её замешательство и решил взять инициативу в свои руки. Когда Амая легла, он обнял её, привлёк к себе и поцеловал в лоб.

— Сладких снов, — пожелал он.

— Сладких снов, — эхом пожелала Ясу.

— Сладких снов, — отозвалась Амая.

Она прижалась к нему, тихо радуясь доставшемуся ей счастью. Пусть это малое из того, что она хотела получить, но даже это наполняло её волнительным возбуждением и трепетом. Она осторожно положила руку ему на грудь и почувствовала, что коснулась руки Ясу. Амая заколебалась и уже хотела убрать её, но нежная девичья ладошка, накрыла её ладонь, словно признавая её право быть с этим мужчиной. Амая долго лежала, наслаждаясь близостью Варена, ожидая и боясь продолжения, пока сама не заметила, как уснула. И хотя в эту ночь они просто спали, для неё она была самой сказочной из всех пережитых ею ночей.

Утром она проснулась самой последней. Она всегда была соней, а вчера ещё и уснула позже всех, так что не удивительно, что когда она открыла глаза, в постели лежала только она. Ясу сидела перед зеркалом и расчёсывала волосы. Когда они только встретились, у Ясу был небольшой, короткий ёжик. Если честно, Амая даже сперва приняла её за мальчишку и только позже поняла, что это девушка. Сейчас волосы Ясу отросли и каштановым водопадом ниспадали ей на плечи. Амая невольно залюбовалась грациозными движениями Ясу. Всё же её влекло не только к Варену.

Обе девушки молчали. Сложившаяся ситуация была неопределённа и зыбка, словно сотканная из недомолвок. И вроде бы надо что-то сказать, внести какую-то ясность, но не знаешь, как начать и что сказать. Страшно всё разрушить неловким словом, ведь исправить будет невозможно. Они обе это понимали, и ни одна из них не решалась заговорить первой.

* * *

Ясу боялась следующей ночи. Её решимость таяла как снег весной, а смутные страхи терзали её всё сильнее и сильнее. Она не знала, как она отреагирует, и боялась своей реакции. Боялась разрушить что-то неосязаемо тонкое и хрупкое. Боялась оттолкнуть Варена. Всё напоминало прыжок со скалы. Вот ты решился и уже прыгнул. Но пока ещё тебя не охватил восторг полёта, тебя охватывает страх падения…только твои ноги уже оторвались от земли и назад дороги нет. Ты падаешь вниз.

* * *

Я только к обеду понял, что с девчонками творится что-то неладное. Они вели себя так, словно впервые друг друга увидели и не знали, как общаться. Можно было до бесконечности теряться в догадках, что же произошло, но я пошёл самым простым путём и, как только подвернулся момент, заглянул в сознание Ясу. Представшая передо мной картина была только частью, тем, чем терзалась именно она, но догадаться и достроить всё остальное, понять, что терзало Амаю, для меня уже было не сложно.

Скажу честно, я не ожидал такого поворота событий. Ожидая чувства собственничества со стороны Ясу, я даже не предполагал, что она захочет меня с кем-нибудь делить. Не буду врать, Амая мне нравилась, но не настолько, чтобы я её любил, как люблю Ясу. А с другой стороны, если позволяют…грех не воспользоваться. Так что следующую ночь я превратил в сказку. Поначалу девчонки были зажаты и нерешительны, но когда мы это преодолели, всё встало на свои места, и ночка получилась замечательной.

* * *

К концу недели был готов дом Рона. Мы с Ясу отправились в Цесис за домом. На сей раз нам уже не нужно было арендовать катер, и поэтому вечера мы дожидаться не стали. Подцепили дом и отбуксировали его к водопаду. Но перед этим мы зашли в гостиницу и забрали Рона и Элизу. Элиза уже оправилась настолько, что могла сама передвигаться.

— Это наш дом? — удивлённо спросил Рон, увидев покачивающийся на воде дом.

— Да, ваш, но стоять он будет не здесь. Так что пока осваивайтесь в новом доме, а мы доставим его на место, — сказал я.

Рон и Элиза вошли в дом.

— Они не будут тебе мешать? — спросил я свою жену.

— Вовсе нет, к тому же у водопада меня Вит подстрахует, — ответила она.

— Тогда поехали.

Как и в первый раз, отплытие дома вызвало массу внимания. Но на этот раз уже спорщиков насчёт того, как скоро этот дом утонет, не было. Теперь, все судачили, насколько удобно жить в таком доме. Мы оставили их обсуждать все прелести и недостатки жизни в плавучем доме и ушли вверх по реке.

Летающие камни, это одно, но когда ты видишь целый дом, парящий в воздухе, это производит впечатление. Мы поставили дом Рона на его место, всё как полагается, на цемент, надёжно и основательно. На это раз подключение к водоснабжению я сделал ещё проще, и вскоре и в их доме стало тепло и уютно. Естественно, все тут же напросились к ним в гости, а дети облазили весь дом от чердака до подвала, собрав на себя всю грязь и пыль, которая уже накопилась. К этому дому, как и к нашему, полагалась своя баня. Вот мы её и проверили, затопив и вымыв там детей. В доме Рона, помимо обычных комнат, были ещё сделаны и особая кладовая, и рабочий кабинет для него. Наше поместье обзавелось своим доктором, что тоже неплохо.

Ясу приготовила праздничный ужин, и мы все отметили новоселье Рона. Постепенно все перезнакомились. Рон был удивлён, узнав, что три сестры, это принцессы нашего короля. Встретить их здесь, он явно не ожидал.

Новый дом лишь частично избавил нас от жильцов. Мы переселили только Шона и Иширо, но уже и это было существенно. Проблема была даже не в том, где и кому спать, а в том, что днём дом напоминал муравейник. Нельзя было шагу ступить, чтобы на кого-то не наткнуться. Амая осталась с нами, а вот принцессам мы теперь могли выделить по личной комнате, чему они были несказанно рады. Обе привыкли жить свободно и комфортно, и хотя их образ жизни резко поменялся, трудно сразу привыкнуть к новому.

— Ну что, "покойнички", будем праздновать вашу смерть? — спросил я за ужином, на следующий день.

Все немного недоумённо посмотрели на меня, и я рассмеялся.

— Официально объявлен недельный траур по скоропостижно скончавшимся принцессам, утонувшим в море в результате несчастного случая. А тебя, Иширо, посмертно произвели в кавалеры какого-то ордена, но, к сожалению, я не запомнил какого, — пояснил я.

Живые "покойнички" по-разному восприняли новость о своей смерти.

— Да ладно вам, не вешайте нос. Теперь перед вами целая жизнь, где вы сами себе хозяева, — приободрил я.

— Родителей жалко, — печально сказал Иширо.

— У тебя была возможность не прыгать за борт, но тогда бы тебе отрубили голову и к твоей смерти добавился бы ещё и позор на всю семью. Или, как вариант, я мог оставить тебя в воде, и ты бы умер по-настоящему. Что тебе милее? — философски спросил я.

— Жить лучше, — вздохнул он и украдкой кинул взгляд на Лию.

— Я тоже так думаю, — подмигнув, сказал я. — К тому же сейчас ты герой.

Принцесс, в отличие от капитана, не особо беспокоило, что родители считают их умершими. Видимо, не только вся любовь отца досталась сыну, но и материнская тоже. А ещё не надо сбрасывать со счетов, что как всегда в королевских семьях детьми занимались все кто угодно, но не родители. У них на это просто не было время. Ведь управление государством отнимает его так много.

Траур был шикарным. Боюсь представить, что творилось в столице, но даже в Цесисе народ поили бесплатным вином и все дома завесили полотнами чёрной материи. Вот только халявная выпивка, да ещё в неограниченном количестве, неизбежно приводит к одному и тому же результату. Траур замедлил работу над домом для принцесс и, в итоге, мы получили его на неделю позже, чем рассчитывали. Мы отбуксировали его из города и установили на место. На этот раз, зевак уже собралось меньше. Это начинало входить в привычку. Зато появились любопытные, которые пожелали посмотреть, где же стоят эти дома. Но мы плыли слишком быстро для них, и они отстали. И к тому времени, когда они достигли порогов, нас там уже не было.

Дом для принцесс мы спланировали как пристройку к нашему дому. Он добавил недостающие в доме комнаты. Мы соединили обе части и прорубили дверь там, где она нам потребовалась. Теперь у каждой принцессы было по две комнаты, спальня и будуар, а также совместная гостиная. Иширо вновь вернулся в наш дом, где ему выделили личную комнату, а Амаину спальню девчонки, Ясу и Амая, переделали в свой общий будуар. Из-за чего опять же пришлось делать ещё одну дверь в стене.

После всех переделок, я всерьёз задумался о постройке нового дома, но уже с учётом изменившихся обстоятельств и требований. Оставалось надеяться только на одно, что жизнь не будет меняться так быстро, и мне не придётся, только обжив новый дом, снова его переделывать. В любом случае я взялся за его разработку, рассчитывая весной заказать его у Заеена. Знаете, как говорят, первый блин комом, не скажу, что мой первый дом был совсем плох, но даже сейчас, многое я бы уже сделал иначе.

* * *

Смотреть, как Иширо ходит кругами, словно лис вокруг сыра, облизывается, но не решается подступиться, и это притом, что Лия всем своим видом давала понять, что он ей не безразличен, было грустно. Формально, прежние ограничения между ним и Лией уже не существовали, но он всё равно не решался сделать первый шаг. Ждать, когда двое влюблённых из-за собственной дурости полезут в петлю, я не стал.

Поймав его у озера, задумчиво разглядывающим лес на противоположной стороне, я спросил:

— И долго ты собираешься терзать её и себя?

Он вопросительно посмотрел на меня. Привык общаться с простыми людьми, от которых он с особой тщательностью скрывал свои чувства. Надо думать, во дворце за подобное по головке бы не погладили. Дойди это до короля, враз станешь рядовым, если, вообще, не загремишь в застенки.

— Сильно любишь её? — спросил я. — Только врать не надо. Сам знаешь, кто я, — слукавил я.

Это подействовало. Иширо вздохнул и грустно опустил голову.

— Больше жизни, — горячо уверил меня он.

— Тогда почему ей об этом не скажешь?

— Но, она же принцесса, а я всего лишь капитан стражи, — возразил он.

— Она девушка, а ты дурак! Нет здесь больше принцесс и капитанов. Здесь моя власть, и, пока есть возможность, пользуйся этим. Даю тебе три дня сроку, если за это время не признаешься ей в любви…пеняй на себя, — сказал я, разворачиваясь и уходя в дом.

Пусть сам додумывает. Или это простой намёк, что он сам лопух и упустит своё счастье, или это завуалированная угроза. В таком случае, даже моей фантазии не хватит на то, что он сам себе представит. Вот где работает репутация Князя тьмы.

— Зачем ты с ним так? — укоризненно спросила Ясу, подходя ко мне.

Мгновенный вихрь мыслей, откуда она знает, и я понимаю, что она подслушала нас. В последнее время Ясу всё лучше и лучше осваивала телепатию. Заглядывать глубоко она ещё не могла, но, если я не закрывал свой разум и был чем-то возбуждён, она могла слышать мои поверхностные мысли.

— Мне показалось, что пугнуть его — хорошая мысль, — ответил я. — Если он ещё не понял, что титулованных особ здесь, кроме меня, больше нет, то достучаться до него всё равно будет трудно. Что въелось в сознание, так просто не вытравишь, а там, где не работают слова, сработает страх. Клин клином вышибают.

— Рассчитываешь, что страх перед тобой будет больше, чем все прежние страхи перед королём и его властью?! — предположила Ясу.

Я кивнул…И мой расчет сработал. В тот же вечер он улучил момент и признался Лие в любви. Она ответила на его чувства и, к облегчению всех в поместье, паровозик их отношений сдвинулся с места.

* * *

Наступила зима. Жизнь вошла в привычное русло. Рон успел по осени собрать кое-какие травы, но не много. Зато он первый исходил весь уступ вдоль и поперёк. Мы с сыном больше летали, чем ходили. Ещё мы сделали небольшую коптильню, и коптили мясо, которое добывали на охоте. Элиза полностью оправилась и вовсю помогала по хозяйству. Оказалось, что она хорошая портниха, чем не преминули воспользоваться все девушки нашего поместья. Пришлось купить несколько швейных машин, материал для платьев и оборудовать одну из комнат дома Рона под салон модной одежды. Вит с каждым днём всё лучше овладевал наукой трансформации, и уже к новому году его нельзя было отличить от любого другого мальчика. Разве что он был намного смышленее своих сверстников. Гораздо труднее ему давалась наука говорить на человеческом языке, но в общении с Шоном и Инессой это не стало препятствием. Инесса, несмотря на то, что она не была еенадлоши, оказалась восприимчивой девочкой и очень быстро научилась слышать Вита. У них даже возникли нежные чувства друг к другу. Любовью это назвать было ещё сложно, скорее, симпатией и привязанностью. Такое иногда бывает среди детей.

Я иногда наведывался в город. Переписка после похищения принцесс прекратилась. Писать отцу Амае надоело ещё тогда. У него все ответы были как под копирку. А теперь и сама переписка была бы проблематичной. Летать в мороз оказалось не самым приятным делом. Дела Зеена шли как никогда лучше. Новое отопление оказалось настолько эффективным и экономичным, что все, кто его уже поставил, были в неописуемом восторге. Про ноу-хау узнали и в соседних городах, и заказы пошли лавиной. Кое-кто пытался скопировать это отопление, но наши секреты были хорошо спрятаны, чтобы их так просто можно было украсть. С деньгами пришла и власть. Теперь с Зееном и Альбертом здоровались не иначе как с высокопоставленными особами, а мер Цесиса называл их лучшими друзьями.

С приходом зимы судоходство на реке встало. А как только лёд стал достаточно крепок, по нему заскользили сани. Лучшей дороги до Таранта не было. С гибелью его средней дочери, его планы были сорваны, но на отношениях между Ангелией и Фронцией это не сказалось.

Орден Скорпиона так и не выяснил всех обстоятельств смерти графа и исчезновения принцессы. Король тоже ничего не узнал. Отношения с орденом не потеплели. Он всё ещё считал, что именно они удерживают его дочь. А орден полагал, что всё это задумано с целью дискредитировать орден перед лицом других держав. Короче, мышиная возня. Всё, как везде, и всё, как всегда.

Зима была снежной и холодной. Я не очень люблю зимы, может, потому что в том мире и в той стране, где я жил, это, скорее, затянувшаяся поздняя осень, чем зима. Вечно хмурое небо. То дождь, то снег. Гололёд и полное отсутствие приличного снега. Тот тонкий слой, что покрывает землю, трудно назвать настоящим снегом. Здесь зима была барская. Богатая на снег и морозы. Озеро замерзло, и дети катались по нему на коньках. В лесу были такие сугробы, что идти в лес без лыж или снегоступов, было бессмысленным делом. Зимой не так много дел, и мы проводили время в общении и отдыхе. Активная жизнь замерла до весны. На следующий год я планировал отправиться на поиски драконов. По имеющейся у меня скудной информации, где-то в океане были ещё острова, где они жили. Я хотел их найти и, быть может, даже переселиться на один из таких островов. Уступ, на котором мы жили, был хорошим местом, но не идеальным. Даже на нём нас могли достать. И пока по стране горели костры инквизиции, спокойно спать я не мог.

Часть вторая: Костры инквизиции.

Пламя костра охватило моё тело. Языки огня лизали мою кожу, обжигая её. Мои руки были связаны за спиной. Всё тело было сплошной раной. Сквозь огонь и дым костра я видел ликующую толпу на площади большого города, а рядом на помосте отцы инквизиторы читали молитвы.

— Будьте вы прокляты! Не я, а вы слуги дьявола! — закричал я со всей силы и…проснулся.

— Опять кошмары? — встревожено спросила Ясу, нежно и ласково прижимаясь ко мне.

С другого бока ко мне прижималась Амая, успокаивающе гладя меня.

— Да, но каждый раз это другой город, — ответил я.

Я высвободился из их объятий и подошёл к окну. Было ещё темно, но я знал, что рассвет уже скоро. Я очень остро чувствовал время и, было такое ощущение, что оно утекает через мои пальцы, как вода. Быстро и неумолимо. Девчонки остались в кровати. Они хорошо меня чувствовали и знали, что сейчас мне нужно прийти в себя. Не значит остаться одному, их присутствие рядом было мне необходимо, мне просто нужно было, чтобы меня не трогали.

Тьма за окном, не была для меня тьмой. В темноте я всё прекрасно видел, и последнее время это зрение обострилось, может, потому что я, наконец, к нему привык.

— Это не пророчество, — задумчиво сказал я. — На костре был не я, а кто-то другой. Как будто я вижу всё это глазами других людей и переживаю их последние моменты жизни.

Я задумчиво замолчал. Меня не оставляло ощущение, что я знаю, как им помочь. Это как ускользающая мысль, вроде она рядом, но поймать ее никак не удаётся. В комнате повисла тишина. Девчонки понимали, что я не столько говорю с ними, сколько с самим собой. Это хороший способ собраться со своими мыслями и обобщить проблему. Собрать её в одно целое и рассмотреть под разными углами.

Я не был всесильным Князем тьмы, как думали даже те, кто меня окружал. Да, я мог объяснить даже самое сложное и непонятное, но сам я силой не обладал. Всё, что у меня было, это знания и способность превращаться в демона. И хотя в демоническом облике меня принимали за Князя тьмы и повелителя всех демонов, я не обладал и десятой частью тех способностей, которые ему приписывали. Я даже не был неуязвим и, хотя шкура демона была сравнима по прочности с хорошими латами, на моей шкуре уже красовалось несколько шрамов, которые я умудрился заполучить по глупости, пытаясь спасти невинно обвинённых. Эта попытка только убедила меня, насколько тщетны будут все подобные действия. Спасая одного, я ставил под удар десятерых. Инквизиторы обращали всё таким образом, что это только укрепляло веру народа в правильности их действий, и стоило мне отнять у них жертву, как они возводили на костёр новых. Им было достаточно одного моего появления, чтобы обвинить целые деревни в связях с дьяволом и сжечь там всех.

Немного успокоившись, я вернулся в кровать. Если не находишь ответ, позволь ему самому найти себя. Если ты что-то пытаешься вспомнить, расслабься, напряжение ничего не даст, только зря потратишь силы. Расслабившись, ты вспомнишь всё гораздо быстрее, главное, захотеть это вспомнить.

* * *

Пришла весна, а с нею и половодье. Тающий снег наполнил речки водой. Чтобы избежать наводнения, мы взломали лёд на нашем озере, позволив воде течь беспрепятственно. Огромные льдины тронулись и двинулись к водопаду. Мы помогли им миновать и эту преграду, чтобы они не создали здесь затор. Льдины с глухим грохотом падали вниз и разбивались об камни. Внизу под скалами, водопад не дал воде замерзнуть даже зимой. Но вокруг водопада вода создала самые причудливые и разнообразные украшения изо льда. Сейчас всё это стремительно таяло. Снег в лесу ещё лежал, здесь, среди деревьев, затаился зимний холод. Почки на деревьях начали набухать, но ещё не раскрылись. Самое время собирать берёзовый сок. Ради этого в нашем подвале было заготовлено с десяток огромных бочек. Берёзовый сок, сохранённый правильным образом, в летнюю жару будет замечательным напитком. А если залить в бочку сок, а сверху засыпать ячменем, так, чтобы образовался толстый слой, и не трогать это до нового года, то к празднику у вас будет неплохое шампанское.

Я стоял на пирсе на берегу озера. Он был основательным. Делая его, мы постарались на славу. Я учёл и весеннее половодье, и песчаный грунт озера. Наблюдая, как мелкие льдинки огибают сваи, толкаются и наползают друг на друга, я думал о ночных кошмарах. Облака, огонь и вода — это три вещи, на которые человек может смотреть бесконечно долго. В них есть притягательная магия вечного изменения. Смотря на воду, я позволил своим мыслям течь так же свободно, как течёт вода. Дети резвились на берегу. Они не отвлекали меня, и не мешали мне. Я словно растворился в окружающем меня мире, став каждым его камешком, каждой песчинкой и каждой каплей.

— Вит, я хочу полетать! — требовательно заявила Инесса.

Единственная девочка среди немногих детей нашего поместья, она быстро завоевала особое положение. Нельзя сказать, что она им злоупотребляла. На моёго сына, где сядешь, там и слезешь. В этом он был очень похож на меня. Возможно потому, что я не стремился от него закрыться, и он много черпал из моего сознания.

— А ты почитаешь мне книжку, — потребовал он.

У драконов нет письменности, все свои знания они передают из поколения в поколение. У них просто феноменальная память, а вот письменность им неподвластна. Они даже читать не могут, это связано с их зрением и восприятием. Наши буквы для них ничего не значат. Но, когда Вит превращался в человека, ситуация для него менялась, и постепенно он осваивал чтение, но пока ещё это была новая и трудная для него наука, и сам он читал плохо. Однако слушать он любил, как и все дети, так что не упускал случая поэксплуатировать кого-нибудь, чтобы ему почитали книжку. За зиму Вит научился говорить как человек, но в общении со своими друзьями чаще использовал телепатию. Я его слышал постоянно, независимо от расстояния, и поэтому его ответ прозвучал для меня не как простая фраза, а как целая мыслеформа. Где он представлял себя развалившимся на кровати, а рядом с собой удобно устроившуюся и читающую ему Инессу. Он даже точно передал, какую книгу он хочет, чтобы она ему почитала. Вот хитрец. Я невольно улыбнулся.

— Хорошо, — согласилась Инесса.

— Только летать так, чтобы вас никто не увидел, — сказал я сыну.

— Не боись, пап, мы слетаем вверх по Амате, там сейчас даже охотников нет, места стопроцентно глухие, — заверил меня сын.

Амата, это был приток реки, который впадал в наше озеро, а затем вытекал из него и впадал в Уягу.

— Инесса, если вы собрались летать, то изволь одеться теплее, — донесся с порога дома строгий голос Амаи.

На правах старшей сестры, она заменила ей мать.

— Хорошо, — согласилась Инесса и убежала в дом.

Мой сын тоже убежал в дом, но совершенно для другого, ему как раз требовалось раздеться. Пока он был человеком, он носил одежду, но, когда он становился драконом, одежда ему была не нужна.

Я вернулся к своим размышлениям. Но странно, у меня из головы не выходил образ Инессы читающей книгу. Я не стал его гнать, а постарался понять, что в этом образе было для меня лично. Возможно, это была подсказка моего собственного сознания. И вдруг я вспомнил. Книга. Точно, я читал один рассказ, где была похожая ситуация. Только там была не инквизиция, а захватчики. И небольшая группка сопротивления, которая смогла их победить. А для победы они использовали весьма необычный метод. Сам метод мне не подходил, но концепция была не лишена смысла. Значит, нужно подумать и решить, как её применить на практике.

Вечером я обсудил это с Ясу.

— Думаешь, мы вдвоём с тобой справимся? — спросила она.

— Кто-то один должен остаться в поместье. Тот, кто в случае опасности сможет его защитить. Вит гораздо сильнее тебя во всём, и к тому же у меня с ним постоянная связь, и если что, мы всегда узнаем, что случилось что-то неладное.

— А мне, значит, ты отводишь роль агента-провокатора? — спросила она, улыбаясь.

Мило и искреннее, как умела улыбаться только она.

— Кто-то должен указать народу, что делать. К тому же, если всё пойдёт не так как нужно, ты сможешь за себя постоять.

Ясу покачала головой.

— Это не моё. Я не смогу выйти вперёд и сказать, что им нужно делать. Мне духу не хватит.

Здесь она была права. Встать перед толпой, привлечь к себе всеобщее внимание и сказать, что нужно делать. Сказать уверенно и властно, так, чтобы тебя все услышали, это может далеко не каждый. Здесь должны быть задатки лидера или как минимум должная школа.

— Надо предложить это Амае. У неё получится, — предложила она.

В этом был свой резон. Амаю, как принцессу, учили, как нужно вести себя перед толпой. К тому же, она была ещё и очень красива, что само по себе привлечёт к себе внимание. Я согласился.

Мы позвали Амаю и поделились с ней нашим планом. У неё были свои счёты к инквизиторам, так что она с охотой согласилась.

— Дебют можно будет устроить в Туманных холмах. Город небольшой и уже немного прославившийся, — предложил я.

— Остальным говорить будем? — поинтересовалась Ясу.

— Пока нет. Только зря волноваться будут, а реально помочь ничем не смогут. Будет достаточно того, что Вит будет в курсе всех дел.

— Пойду готовиться, — хищно улыбнувшись, сказала Амая.

Я не просто так предложил этот город. Именно там я вырвал Амаю из рук инквизиторов. Если бы не я, её бы сожгли на костре как ведьму. Сейчас, я предоставил ей возможность поквитаться с тамошними инквизиторами за все те мучения, которые она пережила по их вине. На её прекрасном теле до сих пор оставались белые рубцы от их пыток.

* * *

Брат Хьюберт был невысоким лысеющим мужчиной. К своим сорока годам он уже отрастил себе большой живот и заработал отдышку, но когда он выходил на помост и зачитывал очередное обвинение в ереси и связях с дьяволом, он забывал обо всем. Даже его отдышка, мешавшая ему долго говорить, исчезала. Он верил, что вера окрыляет и исцеляет его. В такие моменты не он, а сам господь говорил его устами, и это наполняло его душу священным трепетом.

Жертв вывели на помост. Сегодня их было всего две. Город маленький, местность вокруг довольно глухая, ловить здесь ведьм было сложно. А тех, кого уже поймали, святые отцы, посовещавшись, решили не сжигать сразу, а делать это постепенно. Это снижало расходы, а в народ вселяло благоговейный ужас. Притчу о двух котах знали все, и никому не хотелось оказаться на месте глупого кота, который сразу переловил всех мышей, и был выкинут за ненадобностью на улицу.

Первой жертвой был ребёнок, мальчик. Его обвиняли в участии в шабашах и наведении порчи. Серьёзное обвинение. Под пытками он уже во всем признался и раскаялся, а также указал на других, кто вовлёк его в поклонение дьяволу. Пытать его публично надобности не было, да и держался он уже из последних сил. Ещё чего доброго помрёт раньше времени. Так что Брат Хьюберт решил сразу придать его очищающему огню. Он распорядился, чтобы мальчика привязали к столбу, и, взяв приговор, вышел вперёд. Уже пробежала по его жилам волнующая дрожь, и брат Хьюберт почувствовал, как сила всевышнего наполняет его. Он набрал в лёгкие побольше воздуха и собрался зачитать приговор. Толпа на площади затихла. Это был самый волнующий момент…Внезапно на него упала тень, а народ в ужасе ахнул. Брат Хьюберт обернулся, чтобы посмотреть, что происходит у него за спиной, и замер, охваченный страхом. Прямо позади него на помост опустился сам дьявол. Он был именно таким, каким описывали его священные книги. Огромные крылья, как у летучей мыши, хвост, когтистые лапы. Его лицо не имело ничего общего человеческим лицом. Небольшие рога на голове, клыки во рту и глаза, такие глаза могут быть только у самого дьявола. Янтарно-жёлтые со звериными зрачками.

— Ну что же ты остановился? — спросил Князь тьмы. — Быстрее придай эту невинную жертву огню…мой слуга.

Последние слова он выделил особо, чтобы все это заметили. Толпа заволновалась и, возможно, бы разбежалась, но неведомая сила преградила выходы с площади.

— Чего же вы боитесь, граждане города? Моих слуг вы носите на руках и осыпаете почестями, а меня испугались? Разве вы не знали, что доминиканцы, мои слуги? Что говорит вам святое писание? По делам — узнаете, кому они служат. Посмотрите на них, погрязших в пороке и грехе. Они — само олицетворение этих грехов. Я горжусь ими. Они убивают, прикрываясь именем господа, и вы идёте за ними, как стадо тупых баранов. Скоро вы все, до единого, будете в моей власти. Вы все, кто лжесвидетельствует. Все, кто грешит и нарушает заповеди святого писания. Так призываю я вас, жгите невинных людей, отчистите землю от праведников, и тогда придёт МОЁ царствие.

Князь тьмы, расправив крылья, вышел на самый край помоста, став ещё страшнее и ужаснее. Властным жестом он простёр руку к толпе и повелительно крикнул:

— Падите ниц передо мной и признайте во мне своего господина.

— Не будет этого! — раздался из толпы властный и звонкий голос.

Вперед вышла прекрасная воительница, магистр ордена Скорпиона. С гордо поднятой головой, она бесстрашно встала перед Князем тьмы. Её золотистые волосы разметались по плечам. Она, в одно мгновение, стала для всей толпы олицетворением веры.

— Никогда ЭТОГО не будет! У нас один бог, и только его мы признаём. Мы никогда не станем твоими слугами.

Князь тьмы гневно зашипел, ощерив все свои клыки в жутком оскале.

— Пока мои слуги здесь, этот город МОЙ! — эхом пронеслось над площадью.

— Именем Господа, изгоняю тебя и слуг твоих! — громко сказала магистр, протягивая руку в сторону демона.

Качнулся на запястье серебряный скорпион. Инквизиторов, замерших в замешательстве на помосте в течение всей сцены, объяло пламя. Они закричали от ужаса и боли. Миг…и от них остались только кучки пепла.

— Не. е…е…т! — гневно закричал Князь тьмы — Я ещё вернусь сюда, вам не уничтожить всех моих слуг. Вскоре приедут новые слуги, и вы все будете в моей власти.

Он взмахнул крыльями и улетел в небо. Толпа на площади замерла от ужаса и восторга. Магистр вышла на помост и, обратившись к народу, заговорила.

— Жители города. Вспомните святое писание. Никто не может похитить нас из рук господа, кроме нас самих. Так не дадим же Князю тьмы власти над нами. Вспомним, чему нас учит Библия, и будем следовать ей. Не пустим новых слуг дьявола в наш город, дадим им отпор. Ради нас, ради наших детей и ради нашей веры в господа нашего, Иисуса Христа. Только мы можем остановить дьявола. Сегодня нам было явлено чудо господне. Мы воззвали к господу нашему Иисусу Христу, и он уничтожил слуг дьявола, а его самого изгнал. Так пойдём и расскажем всем, свидетелями чему мы были. Во имя веры, во имя бога, Алилуя!

Толпа подхватила это клич, а потом упала на колени, и все стали страстно молиться. Наверное, большего воодушевления жители этого города не испытывали никогда. Повинуясь приказам магистра, освободили всех пленников инквизиторов и передали их в руки медиков. Надо ли говорить, что их носили на руках. Если раньше их считали ведьмами, то теперь их всех стали считать святыми мучениками. Мэр города, по просьбе магистра, написал подробное письмо королю, с полным описанием всего, чему сам был свидетелем. Это письмо было подписано и уважаемыми гражданами города, а также главой городской охраны, приложившего к этому и свой подробный отчёт. Всё это было немедленно отправлено с курьерской почтой в столицу. Похожее письмо, также по настоятельной рекомендации магистра, отправил и глава местной церкви, только уже не королю, а Папе Римскому. Он тоже был свидетелем, причём в силу своего положения и статуса, находился непосредственно на помосте. И он был единственным, кто остался на нём живым, потому что даже палач и его помощник сгорели вместе с инквизиторами. Сама магистр откланялась и, сославшись на необходимость лично доложить своему ордену о случившемся, удалилась. Город гудел как растревоженный улей. Единственная церковь ломилась от прихожан. В исповедальню протянулась длиннющая очередь, и ещё больше народа ждало причастия. Такого служители церкви не видели даже в дни святых праздников.

В тот же день сцена появления и изгнания дьявола произошла и в ещё нескольких городах. С теми же последствиями и результатами.

* * *

— Обидно только, что не везде успели спасти людей, — грустно вздохнул я.

— Нельзя быть везде одновременно, — утешала меня Ясу.

— Знаю, но иногда так хочется, — вздохнув, сказал я.

— Мы уже сделали немало, — подбодрила меня Амая.

Каждый день мы покрывали сотни километров, используя не силу моих крыльев, а способность Ясу. Идея с лодкой, которую мы провернули при похищении принцесс, оказалась перспективной. Я заказал в Цесисе странную по их понятиям лодку, но к моим странным заказам здесь уже давно привыкли, и они сделали то, что я просил. По форме это была пуля, с сидениями внутри. Выкрасив её снизу в небесно голубой цвет, я добился того, что даже днём её было трудно заметить в небе. Иллюминаторы давали круговой обзор. Каюта была сделана с максимальным комфортом для столь ограниченного пространства. Но самое главное, защиту от ветра при движении на больших скоростях эта пуля обеспечивала.

Целый месяц мы мотались по стране, навещая в день до пяти городов. Цесис мы посетили на третий день, и здесь роль магистра пришлось сыграть Лии. Амая уже примелькалась в городе, и нам не хотелось, чтобы всё произошедшее хоть как-то связывали с нами. Ясу нас подстраховывала и обеспечивала преграду на выходах с площади, и праведный гнев господа в нужный момент. Всё прошло, как надо. У Лии тоже были необходимые навыки, к тому же Амая подучила её, и она сыграла свою роль просто великолепно.

В конце месяца мы навестили столицу. Это было отдельное шоу. Здесь находились главы инквизиторов. До короля уже дошла новость, которая как пожар охватила всю страну. Города запирали двери и оказывали вооруженное сопротивление инквизиторам. Все другие могли въезжать и выезжать беспрепятственно. Членов ордена Скорпиона носили на руках и всячески выражали им своё почтение, чего нельзя было сказать об инквизиторах. На них нападали и убивали. Даже вооруженная охрана не помогала. Никто не соглашался их охранять, и нередки были случаи, когда сама охрана убивала инквизиторов. Все отказывались помогать пособникам дьявола.

В это нелёгкое время в столице собралась вся верхушка доминиканцев. Отделение ордена, ответственного за Ангелию. Сюда даже приехала пара важных шишек из самого Рима. Они намеривались разобраться в том, что здесь происходит и навести порядок. Именно этого я и ожидал. Они собрались в центральном замке, в его главной зале. Эта зала специально была создана для заседаний и напоминала арену, только не круглую, а квадратную. По её периметру ярусами поднимались скамьи. Сейчас все они были заняты доминиканцами. Спикер призвал всех к тишине и, подняв руку, уже хотел передать слово епископу ордена, но не успел.

— Тяжело будет спалить замок? — спросил я Ясу и Вита, стоявших рядом со мной.

— Справимся, пап, — заверил меня Вит.

— Там могут оказаться случайные люди, — заметила Ясу.

Я отрицательно покачал головой:

— Это монашеский орден и они не нанимают слуг. Все, кто в замке, принадлежат к ордену. Послушники, писари, конюхи. Они все доминиканцы.

Я указал на ворота замка, к которым подъехала телега.

— Они даже никого к себе не пускают.

Возница спрыгнул на землю и передал вожжи послушнику, и уже послушник повёл телегу внутрь замка, подтверждая мои слова.

Сам замок был небольшим и представлял собой правильный квадрат с башнями по бокам. Массивное каменное здание, которое легко оборонять. Ворота замка, единственный вход в него, сейчас были раскрыты, но охранялись. Повезло тем, кто был снаружи. Ворота сами собой захлопнулись, и внутренности замка охватило пламя. Оно вырывалось из окон и лизало стены. Его рёв заглушил крики заживо сгоравших людей. Обалдевшие от изумления охранники и прохожие смотрели на то, что происходило с замком. Затем зазвучал набат, оповещая город о пожаре. К замку побежали люди. Но ворота не открывались, несмотря на все попытки их открыть. Замок гудел от бушующего в нём пламени. Стены раскалились докрасна, стали трескаться. Жар от замка шёл такой, что стоять рядом с ним было невозможно. Крыша рухнула внутрь, взвив в воздух сноп искр. Хорошо, что доминиканцы стоили свой замок обособленно, а городские крыши были черепичные, а не как в древности — соломенные. Надсела и обвалилась одна из стен. За ней последовала вторая. Потом рухнула одна из башен, разбросав по площади раскалённые камни. Огонь исчез также таинственно, как и появился. Обуглившиеся ворота вздрогнули и рассыпались в прах, явив выгоревший дотла замок.

— Теперь на площадь! — скомандовал я.

Король всегда присутствовал на казнях. Сидел в особой ложе со своей семьёй и свитой. Народ, до которого уже дошли слухи из других городов, уже не требовал предать ведьм огню, но и на открытое восстание против инквизиторов ещё не решился. Видимо, опасаясь чего-то подобного, стражи было больше обычного.

Начало шоу было как и везде. Мы дождались, когда главный инквизитор выйдет вперёд с обвинительной речью, и здесь я спустился с небес. Надо отдать должное, инквизиторы уже начали быстрее оправляться от шока, вызванного моим появлением. Главный даже запасся святой водой и здоровенным распятьем. Плеснув на меня водой, он выставил распятье перед собой как щит. Я подошёл к нему взял из его рук пузырёк со святой водой и выпил её, а затем выхватил из его рук распятье, которое сразу охватило пламя.

— В твоих руках святая вода теряет свою силу и распятье тебя не защитит, потому что ты МОЙ! Твоя душа уже давно принадлежит мне. Ты продал её мне…разве забыл?…И ты, и ты, — я указывал на инквизиторов, делающихся от этих слов белыми как полотно.

Одно дело, когда кто-то говорит, что ты продал душу дьяволу и совсем другое, когда заявляется сам дьявол и заявляет это публично.

— Все инквизиторы продали мне свои души и все те, кто им помогает, тоже мои рабы.

Я оглядел притихшую толпу. То-то будет весело доносчикам сегодня ночью. Я повернулся к королю и посмотрел на него. Он вздрогнул от моего взгляда, но с места не двинулся.

— Наместник бога на земле…король, — с иронией сказал я. — Да знаешь ли ты, что мои слуги сожгли твою дочь на костре, как ведьму? Она сбежала от графа и искала помощи, но я сделал всё так, чтобы на неё донесли, и она попала в руки моих верных слуг. Она бедняжка долго мучалась перед смертью — и я разразился дьявольским хохотом. — Ну что, может, призовёшь на меня справедливую кару господню. Посмотрим…насколько ты праведен.

Король не был уверен в своей праведности и испытывать её не решился. Видать, за ним грехов было не меньше, чем за обычным человеком.

— Я призову на тебя гнев господень за все деяния твои! — раздался детский голосок с неба.

Паря в белоснежных одеждах, развевающихся на ветру, окружённая сиянием, с нимбом над головой, с неба спускалась Инесса. Лучшей кандидатуры на роль ангела не было во всём мире. Народ знал о её трагической кончине и то, что она ещё была ребёнком, только помогало её образу. Так что никто не удивился, что она стала ангелом и явилась защитить свой народ в минуту опасности.

Она простёрла перед собой руку и произнесла:

— Именем господа нашего, Иисуса Христа, изгоняю тебя и слуг твоих из нашего мира.

Инквизиторы вспыхнули и в мановение ока сгорели, а я, с проклятьями и угрозами, улетел.

Толпа с благоговейным трепетом смотрела на явление им ангела. А Инесса призвала их свято верить в писание, быть мудрыми и милосердными к тем, кто не разделяет их веру, ибо святое писание учит не только смирению, но и терпимости. Свято следовать десяти заповедям и не позволять слугам дьявола бесчинствовать на их земле. Напоследок Инесса вынула из одежд конверт и, протянув руку, отпустила его. Конверт плавно, словно листок, опустился в руки королю.

— Отец мой, это моё последнее письмо к тебе. И знай, я всегда тебя любила и буду любить, — с лёгким поклоном сказала она.

Инесса повернулась к жителям города.

— А вам жители города я дарую свою защиту и в знак этого преподношу вам свой покров, — с этими словами она сняла покров со своей головы, и он так же медленно опустился в руки кардинала, восседавшего рядом с королём. После этого она вознеслась на небеса. Народ, при её появлении упавший на колени, вознёс дружную молитву.

Кардинал, до которого, наконец, дошли новости об участи доминиканцев, поднял покрывало над головой и произнёс пламенную речь о вере и явлённом им чуде. На скорую руку был организован праздник и народные гуляния по такому случаю. Реликвию со всеми почестями перенесли в главный храм города, где и водрузили на самом почётном месте. Полагаю, доселе, церковники никогда ещё так свято не верили в истинность реликвии, как сейчас. А какие сборы они получили за последующее время, боюсь даже представить, цифра, наверняка, астрономическая. А пока народ ликовал, римско-католическая церковь была в замешательстве. Шутка ли, один из их орденов обвинили в пособничестве с дьяволом. И мало того, что обвинили; в отдельно взятом государстве за месяц уничтожили всех, от простых служителей, до главы. И ладно бы в этом были повинны люди, так ведь нет, все в один голос уверяли, что своими глазами видели, как их покарал Господь, испепелив на месте. А под конец, явление ангела в столице…это уже не лезло ни в какие ворота.

* * *

Глава ордена Скорпиона, Томео Кусанаги, сидел за столом и изучал, уже неизвестно какой по счёту, отчёт. Здесь были письма, описания очевидцев и даже искусные зарисовки мест, собранные его агентами. Он встал со стула и подошёл к окну. По небу тянулся журавлиный клин. "Домой летят", — подумал Томео. Он покачивался с носков на пятки, разминая затёкшие ноги. Затем он открыл окно, и свежий весенний воздух ворвался в комнату, зашелестел бумагами на столе, качнул портьеры. То, что произошло в Ангелии, Томео не нравилось. Не нравилось тем, что он никак не мог понять, какая сила стоит за всем этим. Вся картина божественных явлений была полна загадок и странностей. Подумать только, всего за один месяц по всей стране уничтожили всех доминиканцев. Ангелия, и без того являющаяся на мировой арене не последней страной, стремительно набирала политический и религиозный вес. Эшбери уже стал привлекать толпы паломников, спешащих посмотреть на святую реликвию и на то место, где было явление ангела. Всё это конечно хорошо для церкви, её влияние в Ангелии сейчас было крепко как никогда, но…вместе с тем, не было и лучшего момента, чтобы объявить крестовый поход против слуг дьявола и вторгнуться в Европу. Ангелия была островным государством, и от остальной Европы её отделял только пролив. Но флот и армия у этой страны были значительные. А на волне религиозности все жители как один поднимутся на эту волну и будут биться до последнего. И не факт, что в Европе им окажут большое сопротивление. Уже сейчас во многих королевствах начались смуты и восстания. Пока только стихийные, но ещё чуть-чуть и это может охватить всю Европу. И ведь у ордена с королём Ангелии, как назло, плохие отношения. И понадобилось этому дураку Ювану красть принцессу. Захотел вытребовать приданое побольше, будто король мало давал. А его смерть, причины и обстоятельства которой до сих пор так и не выяснены. Всё это наводило на тревожные мысли. Та же переписка с принцессой. Если всё это было организовано королем, то у него великолепная агентура. Им так и не удалось ни одного, ни выследить, ни поймать.

Томео подошёл к столу и взял в руки серебряный колокольчик. По комнате разнесся хрустальный звон. Через минуту дверь открылась, и вошёл статный молодой человек. Его лицо было неприветливым, а холодный взгляд голубых, как морская вода, глаз был колючим. Он был красив, но его красота была немного пугающей. Он ничего не сказал, а просто встал у двери.

— Кеншин, готовь отряд Ястребов, мы едем в Ангелию, — сказал Томео.

Кеншин кивнул и, прикрыв за собой дверь, вышел из комнаты. Кеншин уже пять лет был правой рукой Томео. За это время они успели побывать в разных землях и переделках. Их отношения уже давно шагнули за грань отношений господина и слуги. Они были друзьями. Но Кеншин никогда не злоупотреблял этой дружбой, и Томео ценил это не меньше, чем саму дружбу.

Сам Томео был среднего роста, на полголовы ниже Кеншина, и на пять лет его моложе. Внешне он был совершенно другим, нежели Кеншин. Его лицо было всегда приветливым и улыбчивым. Даже глаза всегда улыбались, и поэтому не всегда было можно понять, когда он шутит, а когда говорит серьёзно. Сам он был подвижным и юрким как хорёк. Но люди его боялись. Боялись его не только из-за той власти, которой он обладал. У него был пронизывающий взгляд. Когда он смотрел, казалось, он знает о вас всё, даже то, чего вы сами о себе не знаете. Томео легко жертвовал людьми, если это могло быстрее привести его к цели, другое дело, что он старался избегать ненужных жертв. К своим тридцати пяти годам, достигнув самого высокого поста в ордене, он уже нажил себе немало и друзей, и врагов.

Спустя два часа, без стука в комнату вошёл Кеншин.

— Всё готово, — коротко сказал он.

Кеншин был немногословен, и то, что он обратился к Томео, опустив все титулы, тоже было его небольшой привилегией. Томео вообще любил информативность в сообщениях, и поэтому с полным титулом к нему обращались только на официальных приёмах; во всё другое время он предпочитал, чтобы к нему обращались как к простому магистру. Это и экономило время, и не убирало субординацию.

— Хорошо, — кивнув, ответил Томео.

* * *

Дом Зеена встретил меня теплом и запахом пирогов. Его жена всегда пекла изумительные пироги.

— Варен! — радостно воскликнул Зеен.

Мы пожали друг другу руки и прошли в гостиную. Там я удобно расположился в кресле, пока расторопная служанка накрывала нам чайный стол. Зеен расположился в кресле напротив.

— Так зашёл или по делу? — спросил Зеен.

— И так, и по делу, — ответил я. — Вот ещё один заказ на дом. Всё, как всегда.

Зеен посмотрел на план будущего дома.

— Ого, с размахом, — подметил он. — Сделаем.

— Сроками не ограничиваю, но, сам знаешь, чем быстрее — тем лучше. И ещё одно, присмотри мне дом в городе. Небольшой и в удобном районе. Желательно, с небольшим садиком.

— Решил в город перебраться? Надоела сельская жизнь? — поинтересовался Зеен.

— Нет, просто надоело останавливаться в гостинице каждый раз, когда я задерживаюсь в городе.

— Останавливался бы у меня, — предложил Зеен.

— Не хочу тебя стеснять. У тебя семья, дети. Да и я иногда в городе не один бываю, сам понимаешь…

Зеен развёл руками в знак того, что всё понял.

— Как Альберт? — спросил я.

— Пишет, что обустроился. Подыскал парочку хороших цехов и уже начал налаживать производство. Он толковый мужик, быстро освоится в Таранте.

— Не сомневаюсь. Кого он здесь вместо себя оставил?

— Своего сына. Тот как раз остепенился и женился. Толковый парень, я по просьбе Альберта присматриваю за ним.

— Тоже правильно.

За эту зиму мы с Зееном стали друзьями. Он был приятным и умным собеседником, мне всегда нравилась его деловая хватка. Я ещё немного посидел у Зеена, выпил чаю с пирогами и ушёл.

Пройдя на пристань, я посмотрел на отчаливающий пароход. На его борту красовалась надпись "Цесис", второй такой пароход — "Тарант" должен был в это же самое время отчаливать от пристани Таранта. Это были два самых быстрых и современных корабля на всей планете. Я вспомнил всё, что вообще знал о кораблях, а знал я немало, и воплотил это в чертежах. Этой весной со стапелей Таранта сошло два моих творения. Паровые турбины и усовершенствованные гребные винты, позволяли им покрывать за три дня то расстояние, которое другие пароходы проходили за пять. И это было не единственное, что их выделяло. Всё, что я смог вспомнить, от водонепроницаемых переборок, до управления судном, я воплотил в этих пароходах. Это был мой пилотный проект. Пока ещё суда себя не окупили, но скорость, с какой они завоевали популярность на реке, предполагала, что уже к середине года затраты окупятся. Захоти, я бы мог, взвинтив цены, вернуть вложенные деньги гораздо раньше, но я запретил капитанам поднимать цены выше, чем на пятнадцать процентов. Других перевозчиков тоже надо было уважать, а уже одно то, что я перехватил перевозку почты, гарантировало, что мои корабли в любом случае будут приносить доход. Так что будем брать скоростью и грузоподъёмностью. Мои суда и так были самыми большими на реке.

* * *

От замка ордена до ближайшего портового города было четыре дня пути. И это несмотря на то, что у них был самый современный паровоз и зелёный свет по всему маршруту. Но Томео нравилось путешествовать по железной дороге. Это было лучше, чем на лошади. Лошадей он не любил, и они платили ему тем же. Своего рода взаимная неприязнь. Совсем другое дело техника. Здесь всё было понятно и логично. Паровоз не станет брыкаться, как норовистая лошадь, и не будет вытворять что угодно, если у него нет настроения. Техника понятна и закономерна. Она подчиняется строгим правилам. Технику Томео любил и уважал.

— Знаешь, что мне во всём этом непонятно? — спросил Томео.

Кеншин, дремавший в соседнем кресле, открыл глаза. Больше он ничем не выразил своего внимания.

— Все очевидцы описывают одного и того же магистра нашего ордена, за исключением одного города.

— Я проверил, магистра, подходящего под это описание, в нашем ордене нет, — ответил Кеншин.

Томео согласно кивнул головой, это он уже знал. Данное расследование провели сразу же по его прямому указанию. Он лично переговорил с теми немногими членами ордена, которые оказались очевидцами происходивших чудес. Они заверили, что никогда ранее не встречали этого магистра, а учитывая его высокий ранг, это было весьма странно. Таких людей в ордене было не так уж и много.

— Кто она такая, это второй вопрос, но как она могла в один и тот же день быть в разных городах, разделённых не одним днём пути. Причем разница во времени её появления была не больше нескольких часов.

Кеншин пожал плечами.

— Что насчёт письма, которое ангел отдал королю? — спросил Томео.

— Ни достать, ни даже скопировать не удалось. Никто даже не знает, куда оно делось. Но на следующий день король издал указ о снижении налогов и закон, по которому все принцессы могут выходить замуж, за кого пожелают. Говорят, что это он сделал в память о своей дочери, которую хотел насильно выдать замуж. Ещё он велел соорудить на том месте, где было явление, храм в её честь, куда потом перенесут святыню. На это уже пошли все собранные от паломников деньги.

— Храм это хорошо…Уж лучше на храм, чем на войну, — заметил Томео.

— Военных приготовлений наши агенты не заметили, — сказал Кеншин.

— Самое обидное, что ему особо готовиться не нужно. Если всё правильно поставить, то в Европе он наберёт армию быстрее, чем даже вооружит всех своих крестьян, — печально заметил Томео.

Кеншин кивнул головой в знак согласия. Он лично собирал все данные по Европе и знал, что там сейчас творится.

— Первым делом навестим короля и посмотрим святыню. Заодно прощупаем почву. И постарайся достать письмо, — попросил Томео.

Кеншин кивнул в знак согласия и спросил:

— А потом куда?

— Если есть закономерность, а в этой закономерности есть исключения, значит, с них и надо начать. Тем более что есть только два города, где не появлялась эта загадочная дама, — ответил Томео.

* * *

Начало весны прошло в суматошных мотаниях по всей стране, но меня это не печалило. В ней нет ничего привлекательного, только изобилие воды и грязи. Зато сейчас, когда грязь высохла, а лужайки зазеленели и вся природа бросилась в бешенное цветение, стало красиво. Купив с десяток саженцев в городе, я рассадил их вдоль ограды. Они обязательно приживутся, у меня всегда была лёгкая рука на растения, а позже, когда они вырастут в деревья, они будут красиво цвести и по осени принесут плоды. Ближе к дому я посадил вишню и сливу, далее — несколько яблонь и алычу. Сажал без всякого порядка, просто там, где мне казалось, этому дереву понравится.

Как только лужайки зазеленели, Рон, словно ищейка, стал рыскать по округе в поисках целебных трав. Притаскивал их охапками и с энтузиазмом рассказывал нам об их целебных свойствах. Иногда он это делал крайне не вовремя. Он напоминал мне Хемуля из детской сказки про Муми-троллей. Но он был интересным и жизнерадостным человеком, совсем не таким, каким я увидел его первый раз.

— Варен, можно придумать какую-нибудь переправу через озеро? — однажды за ужином спросил Рон.

— А лодка не подходит? — в свою очередь спросил я.

Инесса весело хихикнула:

— Она у него уплывает уже пятый раз и Виту приходится её ловить.

— В этом нет ничего смешного, юная леди, — строго сказал Рон.

Рон был увлечённым человеком, и я не удивлён, что иногда он забывает привязать лодку. Удивляло другое, что он терял лодку всего пять раз, а не больше.

— Ниже по течению берега сходятся, и озеро снова превращается в речку, может, нам там построить мост? Берег в том месте высокий, — предложила Амая.

— Деревянный мост смоет половодьем, — заметил Иширо.

— Зачем деревянный, можно построить каменный, — заметила Ясу.

— Арка через всю реку, — сказал я. — Я спроектирую, будет красиво. Кстати, нам всё равно надо будет поработать с камнями. Пора заложить фундамент для ещё одного дома.

Все недоумённо посмотрели на меня.

— Для кого? — удивлённо спросила Ясу.

— Никого нового, — поспешно заверил я. — Но я надеюсь, что Иширо, наконец, созрел для того, чтобы сделать Лии предложение.

При моих словах Лия засмущалась, а Иширо немного нервно сглотнул, поняв мой недвусмысленный намёк. Их отношения зашли уже достаточно далеко, чтобы им потребовался свой уголок для встреч, где бы ни они никому не мешали, и им никто не мешал. Я хотел отдать им свой дом, а сам со своими девчонками намеревался перебраться в свой новый особняк. Иширо, припёртый к стенке множеством взглядов, в большинстве своём женских и требовательных, сдался и вывесил белый флаг. Встав перед Лией на одно колено, он предложил ей стать его женой. Она немного помучила бедняжку, самую малость, всего пару минут, и ответила согласием. Я бы на её месте, вообще сказал, что подумаю до утра. Ну да ладно, есть, как есть. Дальнейший ужин перешёл в семейный праздник.

— Через две недели будет готов мой новый дом. Этот я отдам вам. Тогда сможем и свадьбу сыграть. Но, в принципе, я вас не тороплю, — сказал я.

Эльза покачала головой.

— Варен, на подготовку нужен как минимум месяц.

В ответ я пожал плечами. Женщинам виднее.

— Кстати о свадьбе, какая она будет? — задала резонный вопрос Амая.

Тут начались предложения и обсуждения. По вере и Лия, и Иширо были христианами, но уже с несколько сдвинутым, благодаря мне, виденьем мира. Хотя до конца от некоторой обрядности в своей вере так и не избавились. Понятное дело, что им требовалось венчание.

— Если хотите, я, как наместник бога на земле, могу вас обвенчать, — шутя, предложил я.

Все удивлённо воззрились на меня. Они верили, что я самый настоящий князь тьмы и повелитель демонов. Я как-то не удосуживался развенчать этот миф о себе. Всё равно не поверят, а иногда даже и полезно, что они думают, что я, это он.

— А вы знаете ещё кого-нибудь, кто ближе меня к богу? — спросил я. — Или вы думаете, что местный священник святой?

В моих словах была горькая доля истины. Но согласиться, чтобы тебя повенчал сам дьявол, на это нужно мужество.

— Я согласна, — неожиданно сказала Лия.

— Тогда я тоже, — согласился Иширо.

— Теперь надо решить, где всё это организовать, — сказал я.

После долгих пересудов и споров решили сделать всё в нашем же поместье. Я подкинул им хороший вариант свадьбы, с минимумом обрядности и максимумом клятв. Нечто, что принято у нас в Европе. Изящная цветочная арка, святой отец и жених с невестой. Затем хороший праздник. Было даже решено пригласить на праздник Зеена с семьёй. Затем пошли обсуждения нарядов и деталей, и я сбежал из-за стола. Выйдя на свежий вечерний воздух, я вдохнул аромат цветов, он был приятно пьянящим.

* * *

Томео мерил шагами свою комнату. Покои, отведённые ему, были шикарны, но роскошь его нисколько не впечатляла. Он был в бешенстве после недавней аудиенции у короля. У дверей стоял один из Ястребов. Он знал, в каком состоянии Томео, и старался слиться со стеной, чтобы, не дай бог, не стать громоотводом его ярости. Томео надоело мерить комнату шагами и он без стука ворвался в соседнюю комнату, которую занимал Кеншин. Накануне вечером он разрешил Кеншину взять день отдыха. Он и так нещадно эксплуатировал его последние дни. Кеншин проводил время активно и не один. В его кровати была одна из фрейлин дворца. На появление Томео он никак не отреагировал. Фрейлине тоже было не до незваных гостей. Томео сделал задумчиво угрюмое лицо, а затем, передвинув кресло так, чтобы у него был наилучший обзор на происходящее, сел и стал смотреть. Кеншина это никак не тронуло, он даже нарочно старался сделать так, чтобы Томео было на что посмотреть. Они многое прошли вместе и, бывало, не раз делили на двоих не только последнюю краюху хлеба, но и попавшую к ним в руки красотку. Кеншин закончил трудиться над фрейлиной и встал с кровати.

— Хочешь? — кивнул он на обнажённую девушку, всё ещё не пришедшую в себя.

Томео задумался. Последние две недели у него не было женщин. Просто было не до них. Вначале, дорога, затем бесконечные растанцовки с королём и кардиналом, и это только ради небольшой кучки уже и так имеющихся у него сведений. А девушка была хороша, тем более сейчас, в таком возбуждённом состоянии. От неё исходил приятный аромат разогретого тела.

— Тебе надо расслабиться, — сказал Кеншин, подходя к столу и наливая себе бокал вина.

Томео кивнул и скинул одежду. Он выпустил весь свой гнев в сексе. Нет, он не был жестоким садистом, он всегда уважал женщин за то, что они могут дать мужчине. Просто сексом можно заниматься по-разному, можно томно и медленно, а можно чуть более агрессивно и быстро. Он занимался агрессивно и долго, но девушке это понравилось. Томео умел не только получать удовольствие, но и давать его. Даже, если он был зол и, скорее, искал выход своей злости, чем утешение. Закончив с девушкой, Томео снова устроился в кресле и взял предложенный ему Кеншином бокал вина. Они пили молча, подливая, когда вино в бокале заканчивалось. Говорить не было никакой нужды. Кеншин всё понимал без слов.

На следующий день они наведались в главный собор города. Туда, где хранился святой покров.

— Что скажешь? — спросил Томео, передавая реликвию в руки Кеншина.

Кеншин взял покров без всякого благоговения и, слегка помяв его в руках, понюхал. Затем внимательно присмотрелся к материи и к отделке.

— Ткань местная, но вещь не носили. Она совершенно новая. А вот запах довольно необычный, похоже на смесь трав и благовоний.

Кардинал стоял рядом и всё слышал.

— Вы подвергаете сомнению святость этой реликвии? — вкрадчиво спросил он.

Кеншин приподнял бровь и бросил такой взгляд на кардинала, что тот даже немного отшатнулся.

— Мы! — сделав ударение на этом предлоге. — Пытаемся понять то, что здесь произошло, — сказал Томео.

Его положение в иерархии церкви было несколько выше, чем положение кардинала, и это давало свои преимущества.

— Я самолично принял это покров от святой Инессы, — защищая реликвию, сказал кардинал.

— В этом мы нисколько не сомневаемся, — заверил его Томео.

Кеншин вернул покров Томео, а тот, в свою очередь, передал его кардиналу, чтобы он вернул святыню на место.

Мэрия города была большим и старым зданием, но содержалась в хорошем виде. Хотя на данный момент здесь велись какие-то странные работы. Рабочие бурили дырки в стенах и протягивали сквозь них трубы. Под некоторыми окнами уже весели странные металлические приспособления, к которым и подсоединялись эти трубы. Некоторые трубы уходили в пол, а некоторые в потолок. На недоумённый взгляд Томео, мэр пояснил.

— Проводим новое отопление, очень экономичное и эффективное. Мне посоветовал это сделать мэр Цесиса. У него уже с осени стоит такое. Я был у него зимой, по делам, и поверьте, это просто чудо.

Мэр не нравился Томео, слишком болтливый и любезный. Чересчур старается угодить и понравится. Томео не любил тех, кто всеми силами втирается в доверие. Хочешь, чтобы тебе доверяли, покажи, на что ты способен. Они миновали рабочих и оказались в кабинете мэра. Здесь им предложили уютно располагаться и принесли вино. От вина Томео отказался. Сейчас не время расслабляться, потом, позже, можно будет себе позволить бокал другой хорошего вина, но не сейчас.

— Мне нужен список всех парфюмеров и травников в вашем городе, — потребовал Томео.

— Сию минуту, сделаем, — заверил его мэр.

В кабинете мэра было душно и холодно. Камин, горевший возле одной из стен, давал только небольшой участок тепла, обогреть всю комнату он был не способен.

— Вот список всех, кто входит в гильдию парфюмеров, — сказал мэр, принеся через полчаса длинный список.

— А травники? — спросил Томео.

— К сожалению, их в нашем городе нет, — печально развёл руками мэр. — Доминиканцы очень быстро прикрыли их бизнес, объявив его несоответствующим истинной вере. Многие попали на костёр. Кто успел, уехал их города.

Томео выругался сквозь зубы.

— Всё равно дайте их адреса, — приказал он.

— Да, конечно, — и мэр быстро удалился.

Томео протянул список Кеншину.

— Пройдись по всем и найди мне этот запах.

Кеншин кивнул в знак того, что приказ понятен.

* * *

— Это лучший дом, — сказал Зеен.

Я оценивающе окинул дом взглядом. Дом был в хорошем состоянии, небольшой и удобно располагался.

— Кое-что внутри подремонтируем и поставим отопление.

— Хорошо. Подходит, — согласился я. — Сколько это займёт время?

— За две недели управлюсь, — заверил меня Зеен.

— Не забудь провести горячую воду на кухню, — напомнила Ясу.

— Ну что ты, я ничего не забуду, — улыбнувшись, сказал Зеен.

— И завтра мы за вами заедем в первой половине дня, — напомнил я.

— Мы будем готовы, и спасибо за приглашение на свадьбу, — искрение поблагодарил Зеен.

Мы сделали арку на небольшом помосте посреди поляны, ближе к берегу озера. Здесь же накрыли столы. Погода уже стояла тёплая, и днём на улице было приятно. Тепло, но ещё не жарко. Единственное неудобство, которое мы доставили Зеену и его семье, это было то, что в какой-то момент путешествия завязали им глаза.

— Извини, Зеен, но я пока хочу, чтобы даже ты не знал, где я живу. Поверь, это для твоего же блага, — заверил я его.

— Варен, ты всегда был для меня загадкой, — сказал Зеен.

Когда лодка причалила к пирсу, я развязал им глаза и помог выбраться на берег.

— Боже правый, как тебе удалось поднять дома на сушу? — удивлённо воскликнул Зеен.

Я загадочно улыбнулся. Я знал, что это будет не последний удивлённый возглас Зеена и поэтому повёл показывать ему своё поместье. Распределительная станция акведука не была чем-то особым, но её исполнение было, как и все в моей манере, просто и функционально. Большинство других вещей Зеен уже знал, но некоторые мелочи его поразили. А особый восторг вызвала стиральная машина. Этот агрегат я совершенствовал на протяжении всей зимы, пока полученный результат меня не удовлетворил.

— Боже правый, да это же просто невозможно, как ты до такого додумался? — уже который раз восклицал Зеен.

— Поверь, ничего сложного в этом нет.

— Я тоже такую хочу, — жалобно сказал он.

— Потому и показываю, что хочу запустить это в производство, — сказал я.

Зеен азартно потёр руки, предвкушая доходы от нового дела.

Все приглашённые собрались на поляне. Жених стоял у начала дорожки из цветов, заканчивающейся у импровизированного алтаря под аркой, где в церковных одеждах стоял я с библией в руках. Невеста вышла под руку с Амаей. Думали использовать Рона, но потом решили, что пусть уж лучше к алтарю Лию ведёт её старшая сестра. Лия была одета… как принцесса. Белое платье было облаком кружев. Девушки держали его в строжайшем секрете до этого самого дня. Амая подвела свою сестру к Иширо и передала ему руку своей сестры. Они плавно прошествовали сквозь строй гостей к алтарю. Там я прочитал им подходящий отрывок из библии, спросил, по своей ли воле каждый из них вступает в брак, и объявил их мужем и женой. Они обменялись кольцами и поцелуями. Все гости принялись их поздравлять. Я тоже присоединился к поздравлявшим, и когда подошёл к Иширо, незаметно наклонился к его уху и шепнул:

— Запомни, эта ночь только для неё. Ты уж постарайся.

Иширо серьёзно кивнул. Далее начался свадебный пир и танцы. Ближе к вечеру мы проводили молодожёнов в их дом и оставили одних. За всё время общего гуляния, я проследил, чтобы выпили они как можно меньше. В первую брачную ночь лучше быть с трезвой головой, хотя бы жениху. Зеен со своей семьёй остался у нас ночевать, свободных комнат у нас прибавилось, так что, где и как размесить гостей вопрос не возникал.

* * *

Кеншин вошёл в кабинет Томео.

— Как результат? — спросил Томео

— Ни у кого ничего даже близко похожего нет, — сказал Кеншин.

— А травники?

— В городе их было всего пятеро. Четверо были сожжены, а пятый — с семьёй покинул город. Был в его доме, судя по вещам, покинули его очень быстро и налегке. Соседи видели, как их увезли на извозчике. Им помог незнакомец. Описание очень расплывчатое. Молодой человек в дорогом плаще. Никаких примет, никаких деталей. В то время старались лишний раз в чужие дела не лезть. Поиск извозчика тоже никаких результатов не дал. Опросили всех, но никто не вспомнил, подвозил ли он таких пассажиров прошлой осенью. Но вот что интересно, в доме травника оставлены все вещи, кроме книг и рабочих записей. Нет ни одного листочка, — отчитался Кеншин.

Томео задумался. Если семья покидает город в спешке и старается скрыться от инквизиции, то книги — это последнее, что берут при бегстве. Но с другой стороны, если им помог некто состоятельный, кому нужен был именно травник, то резонно, что он настоял, чтобы они забрали все книги. Одежду и прочее при необходимости легко купить. Вопрос, кому понадобился травник, и кто рискнул увести его из под носа инквизиции. Для этого нужно не только обладать деньгами, но быть уверенным, что сможешь спрятать своего беглеца. Так рисковать могут только из-за родных и близких людей.

— Что насчёт родных? — спросил Томео.

— Никаких зацепок.

* * *

Сидя на берегу, я смотрел на плещущуюся у моих ног воду и думал. После того как в Ангелии не стало инквизиторов, мои кошмары прекратились, но костры инквизиции ещё не потухли и по-прежнему горели по всей Европе. Доминиканцы уже даже не делали попыток вернуться в Ангелию. Судя по доходящим до нас сведеньям, им и в Европе приходилось несладко. Возможно, стоило задуматься о вылазке на континент. Скажем, не по всем городам, а по самым крупным и столицам. А возможно, стоило посетить Рим и ударить в самое сердце христианского мира. Кстати, хорошая идея, как раз на днях будет крупный религиозный праздник, по этому случаю верующих в городе будет как селёдок в бочке. Интересно, как отреагирует Папа Римский на подобное представление.

— Посетить Рим?! — в один голос воскликнули Ясу и Амая.

— Ну да, так сказать, довершить начатое, — сказал я и поделился своими размышлениями.

— Рискованно, но можно попробовать, — сказала Амая.

— Святую будем разыгрывать? — спросил я.

— Я снова хочу быть святой, — немного капризно и требовательно воскликнула Инесса.

Всё это, как всегда, обсуждалось за ужином в присутствии всех. Я сурово посмотрел на Инессу и сказал:

— Ты бы хоть для приличия, хоть изредка дома была святой, а то я тебе скоро рога и хвостик с кисточкой приделаю.

— А можешь? — восторженно любопытно спросила Инесса.

— Варен, — укоризненно сказала Амая, явно опасаясь, что я прямо сейчас это и сделаю.

Я лукаво глянул в её сторону и улыбнулся.

— Только, если будешь хорошо себя вести, — ответил я Инессе.

— Хорошо, — согласилась девочка, не найдя в моих словах явного противоречия.

* * *

Томео и Кеншин стояли возле руин замка доминиканцев. Эти руины они посетили в первый же день своего появления в городе. И, по приказу Томео, лучшие сыщики ордена обследовали руины. Сейчас Томео стоял посреди двора выжженного замка, а перед ним стоял сухонький старичок, глава их сыскного отдела.

— Это — не поджог. Замок загорелся весь и сразу. Температура была невероятной, оплавился даже камень. Такого можно достичь только в доменной печи. И такое впечатление, что горел сам воздух в замке, потому что даже те помещения, где совсем нечему гореть, имеют следы сильного воздействия огня, — сказал старичок.

Томео задумчиво осмотрел развалины замка. Местные жители считали это место проклятым, и даже камни отсюда никто не брал. Хотя дармовым строительным материалом не брезговали ни в одном городе. Король собирался снести этот замок, но пока ещё не нашёл подрядчика, который бы взялся за эту работу. Люди просто отказывались подходить к проклятому замку, и это, несмотря на то, какую цену готовы были платить за работу.

— В этом городе делать больше нечего, — сказал Томео, поворачиваясь к Кеншину. — Едем в Цесис. Найди нам судно.

— Это потрясающее судно. Скорость, мощь, даже в управлении оно легко и удобно. Я очень рад, что именно мне предложили быть его капитаном.

— А кому принадлежат эти суда? — спросил Томео, задумчиво покачивая бокал с вином.

Он уже совершил полную экскурсию по судну и был поражён тем, что увидел. Такой паровой машины он ещё не встречал. Она была совершенно не похожа на те, к которым он привык. В ней тоже использовался пар, но весь остальной принцип был изменён до неузнаваемости, а мощность была действительно впечатляющей. Он задумался, какую угрозу будет представлять флот, оснащённый подобными двигателями, и поёжился от своих мыслей.

— Это корабли господина Сильвериана. Он сделал их по своим чертежам и на свои деньги. Пока ещё суда себя не окупили, но учитывая количество заказов и скорость перевозки, он вложил свои деньги не зря, — ответил капитан.

Капитан уже привык принимать у себя на борту знатных особ, предпочитавших путешествовать быстро и с комфортом. А большего комфорта, чем на его судне, не было нигде. Разве только на его брате близнеце "Цесисе". Оба судна были оснащены каютами экстра-класса, обеспечивающими максимальный комфорт пассажирам. Так что, капитана присутствие Томео если и смущало, то не сильно. Хотя, на данный момент, это был самый знатный гость, поднявшийся на борт "Таранта".

— А как мне найти этого господина Сильвериана? — спросил Томео.

Капитан немного смутился.

— Видите ли, я даже не знаю, где он живёт. Все распоряжения, если таковые есть, он оставляет мне с начальником порта. А его долю доходов я просто кладу на его счёт, в банке Таранта.

— Кеншин, напомни мне, на обратном пути найти в Таранте этого господина, — сказал Томео.

— Но распоряжения я получаю из рук начальника Цесиского порта, — добавил капитан, видя, что Томео не совсем верно его понял.

— Цесиского? — удивлённо переспросил Томео. — Тем лучше.

Судно, слегка покачиваясь, рассекало гладь реки. Мимо проплывали берега, уже успевшие украситься густой зеленью. Возле берегов, стараясь держаться подальше от проплывающих по реке пароходов, плавали утки. На песчаной косе важно вышагивала цапля, выискивая, чем поживится.

* * *

Мой новый дом мне нравился, даже несмотря на ту городскую суету, которая его окружала. Здесь был тот минимум вещей, который бывает иногда так необходим, если надо переночевать в городе. Я нанял степенную одинокую вдову для присмотра за домом и готовки во время своих редких посещений. Для неё это была выгодная работа, у неё была своя комната в доме и были выделены средства на его содержание и её личное проживание.

Но что ни говори, а жизнь в нашем поместье не мог заменить никакой городской дом. Здесь было весело и спокойно. Только здесь я мог расслабиться и отдохнуть по-настоящему. Но иногда было проще переночевать в городе, чем возвращаться, со всей конспирацией, в поместье. Мы до сих пор старались не раскрывать своих секретов. Кто знает, что будет завтра. Мой дом, моя крепость, и хорошо, когда никто не знает, где эта крепость находится.

Я не спеша шёл по улице. Борьба с инквизицией отсрочила на неопределённый срок моё путешествие в поисках драконов. Но были и положительные стороны. Раньше я планировал покинуть Ангелию и полностью перебраться на остров драконов, если мне его удастся найти. Сейчас, поиск острова уже не имел под собой такой важности, Как оказалось, жить можно и здесь, и вполне неплохо. У меня был хороший доход. Место, где мы жили, было неприступным. А остров драконов, ещё не факт, что удастся найти. К тому же, будет ли там хорошо всем. Возможно, меня и сына драконы примут, но вот остальных людей могут и не потерпеть на своём острове. Опять куча вопросов и ни одного ответа, пока не найдёшь остров и не узнаешь, какая там ситуация.

* * *

— Скажите, а господин Сильвериан дома? — поинтересовался Томео у открывшей дверь женщины.

— Его нет, и когда будет, не знаю, — вежливо ответила она. — Но вы можете оставить ему письмо.

— Буду вам очень признателен, — сказал Томео, проходя в дом вслед за женщиной.

Кеншин сделал незаметный жест рукой и последовал за Томео. Двое сопровождавших их ястребов, перейдя улицу, заняли наблюдательные посты, ещё один остался у дверей снаружи. Женщина, домработница, догадался Томео, проводила их в гостиную. Здесь она предложила гостям располагаться и принесла письменные принадлежности.

— Магистры желают чаю? — поинтересовалась она.

— Чаю? — немного удивлённо переспросил Томео.

Это был первый дом, где ему предложили не вина, а чаю. Все другие, где бы он ни оказывался, как будто задавались целью споить важного гостя.

— Есть зелёный, есть чёрный, есть травяной, — предложила домохозяйка.

Томео недоумённо переглянулся с Кеншином, тот только пожал плечами.

— Если можно, чёрный, мне и моему спутнику, — попросил он.

Когда домохозяйка вышла из комнаты Томео сказал:

— Занятно…

Кеншин лёгким кивком согласился с ним и медленно двинулся вдоль комнаты, осматривая, но, не трогая, каждую вещь.

— Он здесь не живёт, — чуть погодя констатировал он.

Томео оторвался от написания письма и вопросительно посмотрел на своего друга.

— Не могу объяснить, просто чувствую, — сказал Кеншин.

Томео согласно кивнул головой. Он знал, что у Кеншина очень хорошо развита интуиция, и если он что-то говорит, значит, это имеет под собой основу. Уже не раз интуиция друга оправдывала себя в самых невероятных ситуациях. Пришла домохозяйка и принесла чай. Кроме чая на подносе оказались маленькие пирожки и небольшая баночка варенья.

— Скажите, а где живёт господин Сильвериан? — спросил Томео.

Вопрос с подвохом, когда ты заставляешь отвечать на один вопрос, а получаешь ответ на другой.

— Не знаю. В этом доме он бывает наездами. Иногда здесь ночует, но никогда больше двух дней не задерживается, — ответила женщина.

Вот вам и подтверждение интуиции Кеншина.

— Если я вам понадоблюсь магистры, позвоните в колокольчик, — сказала домохозяйка и удалилась.

Кеншин продолжил обход гостиной, а затем подошёл к двери, ведущей, по всей видимости, в спальню или кабинет. Она была заперта. Кеншин осмотрел дверь, но никакого намёка на замочную скважину не обнаружил. Он ощупал косяк двери в поисках скрытого механизма, но и это не принесло никаких результатов.

— Ловко сработано, — констатировал он.

— Я не удивлён, — равнодушно сказал Томео.

Кеншин лёг на пол и принюхался к лёгкому потоку воздуха, идущему из-под двери.

— А вот это уже интересно, — неожиданно сказал он.

Томео отложил написание письма и подошёл к двери. Он, как и его друг, лёг на пол и принюхался к идущему из-под двери воздуху. Слабый, еле заметный аромат коснулся его ноздрей. Томео поднялся.

— Ты уверен? — спросил он.

— Совершенно, — ответил Кеншин.

— Вот так сюрприз, — обрадовался Томео.

* * *

Я подходил к своему городскому дому, когда заметил, что у его дверей стоит человек. Его выправка и осанка говорили о нём красноречивее любой одежды. Это был воин. Я быстро оглядел улицу и увидел ещё двоих, на другой стороне улицы. Они старательно изображали вид праздношатающихся горожан. Ловушка? Кто знает. Может просто пожаловал некто очень важный, а это его охрана. Возможно, он сам боится попасть в ловушку. Ладно, пока не пообщаемся, не узнаем. Я решительно подошёл к дому и, миновав охранника у дверей, прошёл в гостиную. Гости и вправду были знатными. Насколько я мог судить, магистры ордена Скорпиона, и, как я понял, один из них был никто иной, как сам глава ордена. Его символ был самым замысловатым, какой я видел до этого времени. Спасибо Амае и кое-какой литературе из библиотек. Из этих двух источников я очень много почерпнул об этом ордене и его званиях. Свой браслет я уже давно припрятал и не таскал его, где попало. Так что в городе меня знали не как магистра, а как господина Сильвериана.

— Чем могу служить, магистры? — спросил я, проходя в гостиную.

— Господин Сильвериан? — поинтересовался глава ордена.

— Он самый. С кем имею честь общаться? — спросил я.

— Я Магистр Кусанаги, а это магистр Хино, — представился он.

— Что привело вас в мой дом, магистры?

— Титулы можно опустись, и даже не знаю с чего начать, — сказал Томео.

— Начните с простого, а затем перейдём к сложному, — предложил я.

Томео улыбнулся и устроился в кресле.

* * *

Сильвериан определённо понравился Томео. Сдержанный, спокойный и, до вызывающего, уверенный в себе. Таких людей он встречал редко. Мало кто, не наделенный властью, так спокойно переносил первую встречу с ним. Даже те, у кого были высокие покровители, не могли не испытывать страх перед одним из самых могущественных людей Европы. А этот даже и бровью не повёл. Как будто к нему пожаловал сосед или простой прохожий. Ладно, посмотрим, что будет дальше.

— Откуда вы? Судя по вашей внешности, вы родились не здесь? — спросил Томео.

Действительно начнём с простого, а затем перейдём к сложному.

— Как ни странно, но я родился и вырос здесь, — ответил Сильвериан.

Хорошо, это надо ещё проверить. Возьмём на заметку.

— А в каком городе? — допытывался Томео.

— Не могу сказать, мои родители много путешествовали, и детство я помню плохо.

Каков хитрец. Наверняка, всё он прекрасно помнит, но не говорит. Хорошо, зайдём с другой стороны.

— Я плыл на вашем пароходе, это правда, что вы лично его сконструировали?

— Да, это целиком и полностью моя работа.

— Вы где-то обучались?

— Нет. Я самоучка.

Не верю. Без элементарных знаний механики такую машину не построишь. А здесь не только механика замешана, даже навскидку видно хорошее знание кораблей и ещё кучи других наук. Сколько же ему лет. На вид не больше двадцати. Не бреется, значит, может быть и ещё моложе, но держится уверенно и на сосунка не похож.

— Меня заинтересовало ваше изобретение, сколько вы за него хотите?

Так, прощупаем с этой стороны. У каждого человека есть слабая точка. Жажда богатства, славы или власти. Нужно найти, за что подцепить его.

— Я не намерен их продавать.

— Но я могу предложить очень много, — настаивал Томео.

— Я сам могу заработать на этом в два раза больше, чем даже вы сможете мне предложить. С такими двигателями я за пару лет монополизирую весь рынок перевозок, от морских до железнодорожных.

Ни хрена себе. А парень с головой. Я даже и не подумал, что то, что можно поставить на пароход, можно приспособить и для паровоза. Это с какой же скоростью они тогда будут двигаться?

— Паровозы, которые будут двигаться более двух сотен километров в час, это более чем реально, — как бы отвечая на мысли Томео, сказал Сильвериан.

— Вам понадобится поддержка влиятельных людей. Не так просто будет получить разрешение на внедрение вашего изобретения в других странах. Я могу вам её обеспечить.

— Я так понимаю, за разумную долю в моём бизнесе? — иронично спросил Сильвериан.

— Естественно, — самоуверенно ответил Томео, явно думая, что нашёл нужный подход.

— Нет. Спасибо. Европа меня сейчас не интересует. Ангелии мне на ближайшее время хватит. А потом Европейские короли сами станут предлагать мне, чтобы я согласился внедрить у них своё изобретение, а я буду диктовать условия.

— Я могу устроить так, что и здесь у вас не будет будущего, — немного зло сказал Томео.

— О…Это, вряд ли. Насколько я знаю, наш король с вами в весьма напряжённых отношениях. Если не назвать их ещё хуже. Не думаю, что вам удастся навязать ему свою волю, — улыбаясь, ответил Сильвериан.

Он знает слишком много для простого дельца. Неужели за его спиной стоит король Ангелии, тогда понятно, почему ему уже не требуется покровитель. И понятно, откуда он так осведомлён. Чёрт, он всё ещё невозмутим, а я уже начинаю закипать, это не дело. И глаза. Его глаза смотрят так, как будто он видит меня насквозь. Как будто знает все мои мысли.

— Я смотрю, вы хорошо осведомлены, — сказал Томео, стараясь перевести разговор в более спокойное русло.

— Наблюдаю и делаю выводы.

— А вы не боитесь, что ваше изобретение украдут?

— Нисколько. Можете красть, если хотите. Вам не удастся его скопировать. Там столько хитростей, что вам потребуется ещё лет сто, чтобы их раскрыть. А до этого все, что вы сделаете, будет взрываться…Хотите попробовать?

Сильвериан сказал это с такой уверенностью и спокойствием, что Томео понял, он говорит правду.

— Нет, не мой стиль, — спокойно ответил Томео.

Сильвериан кивнул головой в знак того, что всё понял.

— Скажите, а какие виды сотрудничества вы предлагаете? — спросил Томео.

— Никаких. Если мне что-то нужно, я сам нахожу людей, которые меня интересуют.

— Но мне показалось… — Томео осёкся.

Всё верно, никто, даже капитан, не сказал, что Сильвериан ищет себе партнёров. Они пришли к нему в дом, думая, что он будет рад принять от них помощь, а он в этом вовсе не нуждается. Томео привык, что все стараются снискать его расположение, и это первый раз, когда ему почти открыто указали на дверь.

— Хорошо, вы правы, мы зря пришли к вам, — миролюбиво сказал Томео. — Но у меня ещё один последний вопрос. Как открывается эта дверь?

Он указал на запертую дверь.

— Магистр, скажите, вы всем показываете свою спальню? — вопрос был открытым вызовом, почти хамством. — Я нет, и привычек менять не намерен.

Кеншин немного напрягся, готовый в любую минуту, по сигналу Томео, броситься и убить наглеца. Томео еле заметно покачал головой. Они, молча, откланялись и вышли из дома. Когда они отошли вниз по улице, Томео неожиданно рассмеялся. Кеншин удивлённо посмотрел на своего господина и друга.

— Знаешь, Кеншин, а мне так уже давно не доставалось. Этот парень мне определённо нравится.

— Его следовало убить, — буркнул Кеншин.

— Думаешь, — задумчиво сказал Томео. — Возможно, ты прав, но не здесь и не сейчас. Пусть Ястребы проследят за ним до его настоящего дома. Нанесём ему визит там, где он нас не будет ждать. Возможно, тогда он будет сговорчивее. Раз он так прячется, значит или чего-то боится, или что-то скрывает. И пусть найдут способ проникнуть в его комнату в этом доме, но так, чтобы он ничего не заподозрил.

— Сделаем, — ответил Кеншин. — Куда сейчас?

— В мэрию. Мы немного отвлеклись от дела…Да и ещё, пусть твои люди покажут рисунки загадочной дамы горожанам, может быть, кто-нибудь её узнает.

В столице это не принесло никакого успеха, но Томео не отчаивался. Возможно, здесь появится какая-нибудь зацепка.

* * *

Эти двое меня основательно позабавили, но и насторожили. Интересно, что им здесь понадобилось. Не думаю, что в Европе уже прослышали про мои пароходы. Скорее всего, они здесь по другому делу. Но вот по какому? Хотя мало ли каким ветром занесло сюда главу ордена. Мог плыть к королю, а по дороге наткнутся на мои изобретения и заинтересоваться. А там по цепочке и вышел на меня. Но мне понравилось разыгрывать пред ним прожженного дельца, собирающегося подмять под себя весь мир. Знал бы он, насколько мне это всё не нужно, был бы немало удивлён. Хотя пусть лучше у него сложится обо мне ложное впечатление. Скажи я ему правду, он бы в неё никогда не поверил. Это один из тех случаев, когда ложь выглядит убедительнее, чем правда.

Слежку за собой я почувствовал сразу, как только вышел из дома. И надо же, следили очень умело, и следил не один, а трое, постоянно меняясь, чтобы не примелькаться. Я поводил их по городу и, оторвавшись от них, вернулся домой. Я и так собирался здесь переночевать. В свой дом я тоже вошёл не через парадную дверь. Был у меня и второй вход, умело замаскированный, и о нём знал только я и Зеен. Был уже вечер, и я понял, что в доме есть посторонний. Тихий, неслышный для обычного уха звук, шёл из моей спальни. Когда надо я умел ходить очень тихо. Я очень медленно отодвинул потайную дверь и оказался в шкафу своей спальни. Закрыв за собой лаз, я замер в ожидании. Похоже, незваный гость был очень увлечён. Я поскрёб по стенке шкафа, будто там скребётся мышка. В комнате наступила тишина. Потом осторожные шаги приблизились к шкафу. Дверь распахнулась, и незваный гость тут же получил по голове хвостом. Я поймал падающее тело, не дав ему произвести слишком много шума, и аккуратно опустил на пол. Осмотрев комнату, я увидел, что вор проник через окно. Нечто подобное я предполагал, и поэтому специально оставил окно приоткрытым, словно я проветриваю комнату. Закрой я его на ставни, они бы их могли взломать только ломом. Должен был быть второй, стоящий на стрёме. Я связал своего пленника и прислушался. Рядом никого не было, видимо, караулили со стороны двери. Ну и пусть караулят. Я закрыл ставни и запер окно. Подхватив пленника, я спустился в подвал. Там я его осмотрел более подробно. Оказалось, что это девушка. Не удивительно, лучшие форточники получаются из маленьких и юрких девушек. Я раздел и привязал её так, что захоти она, не смогла бы освободится. Я обыскал её одежду, а всё добро я разложил на столе. Набор был профессиональным. Затем я вернулся на улицу и высмотрел того, кто стоял на стрёме. Он затаился в одной из подворотен, там было темно, а вся улица, освещённая фонарями, была перед ним как на ладони. Зайти к нему сзади было не сложно, если ты хорошо лазаешь по крышам и не боишься упасть. Он даже не понял, когда его оглушили. Больше никого подозрительного видно не было. С ним я поступил так же, как и с его напарницей. Нечего ко мне без спроса в дом лезть. Его вещи добавились к тому, что уже лежало на столе. У него набор был несколько иной, больше смахивающий на набор убийцы. Допрашивать их о том, кто их послал, не было смысла. Моё обоняние было достаточно острым, чтобы уловить запах Кеншина с их вещей. Видимо, он, давая им распоряжения, прикасался к ним. Или какое-то время они долго находились с ним в одной комнате. На случайную встречу это никак не похоже.

Вернувшись на улицу, я прогулялся по городу, пока мне снова не сели на хвост. Далее, я открыто вернулся к себе домой, поужинал и лёг спать.

* * *

— Что нового? — спросил Томео.

— Двое моих людей пропали, — хмуро сказал Кеншин.

Томео удивлённо посмотрел на него. Это было нечто неслыханное. Ястребы были профи в своём деле.

— Кто? — коротко спросил он.

— Эрик и Мая, я дал им задание проникнуть в дом Сильвериану, пока мои люди следят за ним. И это ещё не всё, он очень умело ушёл от нашей слежки, и более часа мы даже не знали, где он находится. Позже мои люди его снова обнаружили, но мне кажется, что он это сделал специально.

— Где он сейчас?

Томео стал серьёзен. Они недооценили противника.

— Он у себя дома.

— Дом имеет дополнительные выходы?

— Караулим со всех сторон, но в доме могут быть и тайные выходы.

— Плохо, очень плохо.

Томео стал мерить шагами комнату, как всегда, когда был зол. Постарайся узнать, что случилось с твоими людьми.

* * *

Я задумался, что такого они искали в моей спальне. Если они думали, что там хранятся чертежи, то они наивны. Нет, настолько наивны, они быть не могут. Тем более что обыск начали не с кабинета, где по всей логике они должны быть, а со спальни. Я встал и, одевшись, вернулся в подвал. Пленники уже пришли в себя, но я света не использовал, так что они только слышали, что кто-то здесь есть, но кто понять не могли. Я осмотрел все вещи, которые изъял у девушки. Среди них одна вещь оказалась очень знакомой. Маленький флакончик с духами, которыми с такой радостью снабжал наших девушек Рон. Прошлый раз, будучи в городе, Амая забыла его на трюмо в спальне, а я всё забывал отнести его ей обратно. Но вот зачем он им? Или воровка просто польстилась на запах и прибрала их для себя? Но для чего Томео попросил впустить его в спальню? Что ОН там хотел найти? Я вернулся в гостиную. Когда я пришёл, они стояли здесь. Я нагнулся к полу как ищейка и стал принюхиваться. Возле моей двери смешивались запахи и Кеншина, и Томео. Они что, лежали здесь на полу? Зачем? Я закрыл дверь своей спальни и постарался поставить их на своё место. Что можно увидеть через узенькую как волос щель под дверью? Ничего. Я лёг на пол и почувствовал небольшой ток воздуха, идущий из спальни. Увидеть ничего, а вот унюхать, могли. Я открыл дверь и поставил флакон с духами на место, затем вернулся, закрыл дверь и лёг на пол. Так и есть, слабый аромат духов тянуло вместе с воздухом. Но зачем им духи Амаи? Что такого для них в этом запахе? В любом случае, лучше его убрать подальше. Я незаметно покинул дом и, прилетев в поместье, разбудил Рона.

— Варен, да ты знаешь, который сейчас час? — сонно спросил он.

— Дело не терпит отлагательства. Мне нужно то, что уничтожает все запахи, и ещё нечто, пахнущее приятно, но не так как это, — сказал я, сунув ему под нос флакон с духами.

Рон вздохнул и пошёл в свою лабораторию. Все знали, спорить со мной бесполезно. После недолгих поисков он вручил мне пучок трав, объяснив, как именно их надо сжечь, чтобы убить все запахи, и ещё один флакон.

Я вернулся в городскую квартиру. Уничтожил запахи, как меня научил Рон, а затем поставил на то же место, где стоял флакончик Амаи, духи, что дал мне Рон. Их запах был совершенно другим, хотя тоже травяным и приятным. Покончив с этим, я лёг досыпать ночь.

Утро пришло вместе с гостями.

* * *

Томео спал плохо. Он не любил терять своих людей, тем более, так безрезультатно. Двух исчезнувших так и не нашли. Ни в больнице, ни в морге их не было. Может, они живы, а возможно, уже давно мертвы. Опрос горожан пока тоже ничего не дал. Одни говорили, что описание им кого-то напоминает, другие — что никогда такую женщину не видели. В городе, который является торговым перевалочным пунктом, искать её, даже точно зная, как она выглядит, всё равно, что иголку в стоге сена.

— Мы ищем то, не знаю что, — констатировал Томео. — Всё, что у нас было, привело в никуда. Единственная зацепка, это только этот запах из спальни Сильвериана.

— Значит, надо его потрясти как следует. Напугать, чтобы он заговорил, — сказал Кеншин.

— Если за всем этим стоит король, и этот парень так уверен в своей защищенности, надо лишить его этой иллюзии, — зло сказал Томео. — Собирайся, навестим его с утра пораньше.

Город уже проснулся, но день, по сути, только начался. Это было то самое раннее утро, когда те, кто беднее, уже работают, а те, кто богаче, только просыпаются. Яркое солнышко светило над городом, заливая его своими лучами. Воробьи дрались за маленькую корку хлеба, которую кинула им сердобольная старушка. Детишки играли в мяч или сломя голову носились по переулкам. Томео шёл размашистым шагом в авангарде своего отряда. За ним шёл Кеншин, и уже позади них, в полном боевом облачении, вышагивали ястребы. Всё это производило впечатляющий эффект. Прохожие спешили убраться у них с дороги. Остановившись возле двери дома, он, игнорируя висевший звонок, забарабанил в дверь кулаком. По знаку Кеншина, его люди окружили дом, так чтобы из него нельзя было ни выйти незаметным, ни сбежать. Долго стучать не пришлось, дверь распахнулась и на пороге стояла домработница.

— Господин Сильвериан ждет вас, — вежливо сказала она, пропуская их в дом.

Томео немного опешил. Он ожидал чего угодно, от отговорок, до попыток его задержать, чтобы дать хозяину дома сбежать. Но этого он не ожидал.

— А…да…дела веры и его святейшества…Папы Римского, — как-то неуверенно сказал он.

— Кто бы сомневался, — донёсся с лестницы ироничный голос Сильвериана. — Магистры, прошу в гостиную, — сказал он, изящным жестом предлагая последовать за собой.

Томео и Кеншин прошли в комнату. На этот раз дверь в спальню была открыта. Сильвериан распорядился, чтобы им принесли завтрак. И уселся в одно из кресел, не дожидаясь пока сядут магистры. Это было открытым оскорблением. Томео сам готов был первым бежать в спальню, но уселся в кресло напротив Сильвериана. Кеншин без приглашения прошёл в спальню и надолго там пропал. Сильвериан наблюдал за всем происходящим с лёгкой, ироничной улыбкой. Я сотру эту ухмылку с твоего лица, думал Томео, не было ещё такого человека, который бы переиграл меня. Вскоре принесли завтрак, а вместе с ним из спальни появился Кеншин. Он был очень разочарован и даже в лёгком недоумении. В руках он вертел флакон с духами. Подойдя к Томео, он прошептал:

— Пусто. Даже намёка на запах нет, есть только вот это.

Кеншин отдал флакон Томео. Он открыл его и понюхал, приятный травяной запах коснулся его ноздрей. Он закрыл флакон и поставил его на стол.

— Не поделитесь секретом, откуда у вас такие духи? — спросил он.

— Нет, магистр.

— Даже если я очень попрошу, — настаивал Томео.

— Даже если будете умолять меня на коленях, магистр.

Это уже просто открытое хамство.

— Вы не боитесь разговаривать со мной в таком тоне?

— Извините, Магистр Кусанаги, но ваши люди следят за мной. Сейчас они окружили мой дом. Вы врываетесь ко мне ни свет ни заря, с явным намереньем меня запугать. И после этого просите к себе хорошего уважения? Вспомните святое писание, не делай другому того, чего не хочешь, чтобы делали тебе.

— Весьма вольная трактовка, не боитесь, что я обвиню вас в ереси?

— Это не в вашей компетенции, и мы не в той стране, где это можно сделать безнаказанно. Вас здесь никто не знает, а у меня в городе полно знакомых, которые на библии поклянутся, что я законопослушный христианин, — с сарказмом сказал Сильвериан.

— Я очень влиятельное лицо, вы не отдаёте себе отчёта, против кого идёте, — почти зашипел Томео.

Этому Сильвериану опять удалось вывести его из себя. А ведь, по сути, разговор ещё не начался.

— Я прекрасно отдаю себе отчёт, с кем и как я разговариваю, магистр Кусанаги. И уверяю вас, если вы, не дай бог, вдруг погибните в этой варварской стране, мне будет вас искрение жаль.

— Если со мной что-нибудь случится, сюда нагрянут войска ордена, и тогда я не завидую здешним жителям.

— Это вряд ли, магистр. Войска ордена не так многочисленны. В основном, это спецподразделения и шпионская сеть. Вся основная масса, это аристократы, которые заняты тем, чтобы подобрать под себя как можно больше власти. Над всем этим вы, магистр, балансирующий на грани и пытающийся объединить разваливающийся орден. К тому же сейчас многие ваши войска заняты в Европе, и я не думаю, что какая-либо другая страна окажет вам военную поддержку. И не забывайте о ваших врагах. Так что полагаю, если вы погибните, то никаких войск ордена здесь не появится вообще. Скорее всего, ваши соперники, давно мечтающие о вашей смерти, в своей борьбе за власть, раздерут орден на части.

— Кто за вами стоит?…Отвечайте! — гневно стукнув кулаком, закричал Томео.

— Этого я вам сказать не могу, магистр, и не надо так кричать. Не знаю для чего вы сюда приехали, но не думаю, что ради меня. В любом случае, судя по вашему поведению, ваши поиски были безрезультатны, и вы срываете всю свою злость на мне.

— Мои дела вас не касаются.

— Совершенно верно, как и мои, вас. Поэтому, магистр, предлагаю расстаться по-хорошему, — миролюбиво сказал Сильвериан.

Томео вскочил.

— Мы ещё встретимся с вами, но при других обстоятельствах и в других условиях. Я заставлю вас пожалеть о ваших словах, — почти прошипел он.

— Советую вам быть осторожнее на реке, магистр, иногда корабли тонут, а глубины здесь большие и вода ещё холодная. Больше пятнадцати минут в такой воде никто не продержится, — сказал вдогонку Сильвериан.

Магистры покинули дом, но это было не победное шествие домой, как они рассчитывали, а, скорее, позорное бегство.

Чёрт, чёрт, чёрт. Я шёл пугать его, а напугал он меня. Тот, кто за ним стоит, необычайно умён. Если, это король, то дело плохо. Европа, погрязшая в гражданских смутах, необычайно лёгкая добыча. И насчёт ордена он прав. Я так не люблю. Всё идёт не так, как я хочу. Я ничего не узнал. Я ехал выяснить, какая сила стоит за всеми этими явлениями, и ничего не нашёл. Такое ощущение, что есть нечто, что ускользает от моего внимания. Томео в бешенстве метался по комнате и разбрасывал вещи. Вошёл Кеншин и встал у двери.

— Что ещё? — сорвался Томео.

Он никогда до этого не позволял себе говорить со своим другом в таком тоне.

— Капитан "Таранта" не возьмёт нас на борт. Прямое указание Сильвериана, — лаконично отрапортовал Кеншин.

— Найми любое другое судно, только проверь его от носа до задницы, — приказал Томео.

— Кормы, — поправил его Кеншин.

— Что? — переспросил Томео.

— Задница у судна называется кормой, — пояснил Кеншин.

— Да, конечно, до кормы, — сказал неожиданно поникший Томео. — Прости, я просто вне себя от того как меня уделали.

— Всяко бывает, — философски заметил Кеншин.

— Его не нашли?

Томео поздно спохватился. Когда он в бешенстве покинул дом Сильвериана, только отойдя два квартала, он подумал, что мог просто выволочь этого наглеца за шкирку из дома, засунуть его в мешок и, пока бы его хватились, он бы был уже далеко. А в застенках ордена и не такие становились сговорчивыми. Но, когда они вернулись в дом, там было пусто. Даже домохозяйка и та исчезла. Люди Кеншина, оставленные следить за домом, ведь приказ никто не отменил, уверяли, что дом покидала только домохозяйка, но за ней они не следили. Когда и куда исчез Сильвериан, они не видели.

— Как в воду канул, — сказал Кеншин.

— Жаль, — грустно сказал Томео.

* * *

Томео сам от себя такого не ожидал, но вздохнул спокойно только тогда, когда сошёл на пристань Таранта. Весь путь, все пять дней, он был в нервном напряжении. От такого изобретателя можно было ожидать чего угодно, чего, он даже и сам не совсем ясно себе представлял. Но предупреждение Сильвериана дамокловым мечом висело над ним. Кеншин тоже был весь как взведена пружина.

— Сейчас в гостиницу и там расслабимся, — сказал Томео.

— Угу, — буркнул Кеншин.

Тарант встретил их… да никак он их не встретил. Как и все другие пассажиры парохода, они покинули пристань и направились в гостиницу. Путешествие назад было ужасным, особенно, если в Цесис вы плыли на "Таранте". Так сказать, почувствуйте разницу между первым и третьим классом. Лохань, на которой они добирались, не имела даже приличного туалета, не говоря уже о комфорте кают и сервиса обслуживания. Это была последняя месть Сильвериана. Ещё одно унижение Томео. Я это запомню, я всё запомню. Слава богу, что гостиницы ему пока не подчиняются. Они сняли лучшие номера и сходили в баню. Когда Томео вернулся в номер, там его уже ждала корреспонденция, адресованная ему. Первое было письмо из Рима. В нём говорилось о произошедшем в Риме явлении, схожем с теми, что были в Ангелии. Во время праздника явился дьявол и во всеуслышание объявил, что Доминиканцы, все как один, продали ему свои души. Затем явился ангел, маленькая девочка, и изгнала дьявола. После чего повелела всем жить честно и праведно. На этот раз Папа Римский не растерялся и спросил ангела, насколько верны слова дьявола. Она ответила, что всё так и есть, доминиканцы его слуги и их цель, уничтожение христиан, тех, кто отказался продавать душу дьяволу. Затем она подарила Папе Римскому святое распятие, которое тут же было помещено в главный храм города. В довершение ко всему, Папа Римский публично объявил Доминиканцев отлучёнными от церкви и призвал к их уничтожению.

Далее шло ещё несколько писем, в основном, отчёты его агентов. И отчёты были не утешительны. Во всех столицах и крупных городах Европы были явления дьявола с его последующим изгнанием. Многие короли самолично поднимали войска и шли на уничтожение доминиканцев. Европу охватывала религиозная война. Под шумок, кое-кто пытался прихватить и чужие земли.

Последним письмом, было письмо от…Сильвериана. Томео распечатал его и принюхался. Вот подлец, подумал он. Письмо излучало тот самый аромат, какой был и у святого покрова. Затем он устроился в кресле, и стал читать.

"Великий Магистр Кусанаги.

Наше общение нельзя было назвать приятным, но я склонен полагать, что это произошло не в силу того, что вы плохой человек, а в силу сложившихся не в вашу пользу обстоятельств. Думаю, что мне нужно извиниться перед вами за свою излишнюю дерзость, но, как я вам уже говорил, вы сами на неё напросились. Надеюсь, то, что произошло, нам обоим послужит хорошим уроком. Я много хотел бы вам рассказать, если бы наша беседа пошла более дружеским путём.

Думаю, вы уже получили известия о происходящих в Европе событиях, если нет, то очень скоро вы их получите. Я не могу не предвидеть того, что произойдёт далее. Доминиканцы будут отлучены от церкви, и им будет объявлена священная война. Какую роль примет ваш орден в этой борьбе, думаю, нам всё прекрасно понятно. Вы станете их преследовать и уничтожать, ведь ваш орден и создавался, как сдерживающая доминиканцев сила. Но что будет с вашим орденом после того, как будет уничтожен последний доминиканец? А будет это очень скоро. Скорее всего, к концу года они все будут уничтожены, и тогда ваш орден станет угрозой римско-католической церкви. Вы сильны, богаты, у вас много власти, но ни реальной защиты, ни даже приличных войск у вас нет. До этого времени с вами мирились, в силу того, что вы служили противовесом доминиканцам, после их исчезновения надобность в вас у церкви отпадёт. Не знаю, как скоро Папа Римский объявит охоту на вас самих. Через год, через два, но это будет. Прецедент есть, и его можно будет использовать ещё раз. Пусть на этот раз не будет настоящих явлений, народ поверит всему, что произнесёт Папа Римский, держа святой крест над головой, и ваш орден будет уничтожен.

Всё, что я могу вам посоветовать, это, пока ещё есть время, перебраться вашему ордену в Ангелию. Сейчас вы здесь на очень высоком счету. Народ верит вам и готов носить на руках. Власть церкви здесь не так сильна, как в Европе. Возможно, что с королем вы не в ладах, но вы умный человек и он тоже не дурак. Он оценит вашу власть и силу, которая придёт с вами. Вы сможете с ним договориться. Поднять народ против вас, он не сможет, люди просто за ним не пойдут, чего нельзя сказать про народ Европы. В Ангелии нет ни одного города, где бы магистров вашего ордена не почитали как святых, в Европе этого нет и, полагаю, не будет. Так что сейчас Ангелия единственная страна в мире, где вас примут с распростёртыми объятьями. Возьмите своих самых верных сторонников и перебирайтесь в Ангелию. Пусть все ваши враги останутся по ту сторону пролива. Мне будет искренне жаль, если вы погибните в этом пожаре войны.

Когда вы вновь прибудете в нашу страну, надеюсь уже навсегда, приезжайте ко мне на чай. Будет приятно с вами побеседовать. Не сомневаюсь, нам найдется, о чем поговорить.

Post Skriptum

Возвращаю ваших людей в целости и сохранности, но НЕ приношу им своих извинений за доставленные неудобства. Я очень не люблю, когда ко мне вламываются БЕЗ приглашения.

Варен Сильвериан."

Томео дважды перечитал письмо. Затем позвал Кеншина и дал прочитать ему вначале письма из Европы, а затем письмо от Сильвериана. Кеншин тоже сначала понюхал письмо и посмотрел на Томео. Тот кивнул в знак того, что тоже узнал аромат.

— Что думаешь? — спросил он, когда Кеншин не спеша прочёл письмо.

— Он знает больше, чем пишет, и знает то, чего знать не может. Письма, пришедшие из Европы, пришли вчера. Видно по штемпелю на конвертах, а это курьерская почта. До его города новость доберётся только через три дня, не ранее, и это, если предположить, что его информаторы так же быстры, как наши. Своё письмо он отправил пять дней назад. Он знает о кресте, который получил Папа Римский, и о том, что сейчас творится в Европе. И наконец, аромат. Вывод: это просто невозможно.

— А его выводы? — настороженно спросил Томео.

— Логичны. И я бы даже сказал, не лишены здравого смысла, — уверенно ответил Кеншин.

— Что думаешь?

Томео редко, но иногда обращался к другу за советом. Кеншин всегда открыто высказывал своё мнение, даже если это было и не то, что хотел услышать Томео.

— Не знаю, какая сила стоит за этим парнем, но я бы предпочёл не быть его врагом.

— А вообще, что нам делать?…Ордену?

— Он прав, у нас нет ни войск, ни страны, которая бы за нас заступилась. За последние годы мы, в той или иной степени, умудрились насолить всем в Европе. Даже на Папу Римского я бы не решился положиться. Сам знаешь, как его окружение к нам относится. К тому же, я думаю, что доминиканцев добьют и без нас. А быть охотничьим псом, выискивающим их в каждой тараканьей дыре, и буфером между воюющими королями, я не хочу.

— Значит, ты советуешь перебраться в Ангелию, как и советует Сильвериан? — настороженно спросил Томео.

— От этого мы ничего не потеряем. У нас здесь тоже есть замки и земли. К тому же здесь сейчас тихо, а в Европе война.

— Спасибо. Я тебя понял…Ты свободен, — сказал Томео.

Так он говорил, когда хотел побыть один. Кеншин встал и направился к двери, но у двери задержался.

— Мои люди вернулись. Он их отпустил, и даже не пытал. Сильвериан бесплатно доставил их в Тарант на своём пароходе, и в дороге обеспечил им всё необходимое, — после этого Кеншин вышел, закрыв за собой дверь.

Надо было знать Кеншина и то, как он трепетно относился к своим людям, чтобы понять, какое уважение и благодарность он испытывает к Сильвериану за его поступок. Томео задумался. Самое неприятное, что выводы, которые делал Сильвериан, совпадали с его собственными. Хотя поначалу он полагал, что Ангелия готовится к войне, сейчас он видел всё в несколько ином свете. Только дурак сунется в пекло войны, разгорающееся в Европе. Вот потом, когда все королевства истощат свои ресурсы, их можно будет приходить и брать голыми руками. Не будет никого, кто сможет защитить даже себя. В свете этого, Томео предпочёл бы оказаться на стороне победителя. И есть только одна страна, которая может ей оказаться, это Ангелия.

Томео не спал всю ночь, обдумываю ситуацию со всех сторон. Взвешивал все за и против. Выдвигал контрдоводы и сам же их опровергал. Метался по комнате, потом с разбегу падал на кровать и замирал. Вскакивал, когда приходила новая мысль или довод, и вновь начинал бегать.

Утро пришло незаметно. Вкралось лучиками солнца в окно и осветило комнату. Томео полуспал, полубодрствовал на кровати. Разбуженный светом, он повернул голову и осмотрел кавардак, который устроил. Затем его взгляд передвинулся на более близкие предметы. Рядом с ним лежало письмо от Сильвериана, всё помятое, но целое. Когда лучи солнца побежали по бумаге, нагревая её, слабый аромат коснулся его ноздрей. Он начинал влюбляться в этот запах. Он приподнялся на кровати, затем сел, потом встал. Дошёл до двери и вышел в коридор. Комната Кеншина была, как всегда, рядом. Он ввалится без стука и плюхнулся прямо на кровать. Кеншин от неожиданности даже вскочил.

— Подготовь всё важное для вывоза из нашего главного замка. Обеспечь охрану. Переведи активы в местные банки. Все ценности вывезти как можно быстрее и как можно секретнее. Найди место для нашего нового замка. Подготовь списки надёжных и проверенных людей, кого мы заберём с собой. Отзови все боевые отряды и задействуй их только для этой цели. Купи билеты…на завтра, в столицу, я еду договариваться с королём. Мы перебираемся в Ангелию, — всё это Томео выложил бесцветным и сонным голосом, сделав паузу, только когда задумался на какой день брать билеты.

Кеншин просыпался мгновенно и поэтому не пропустил ни слова.

— Хорошо, — сказал он, начав одеваться, но к тому времени, когда он уже оделся, Томео уже спал.

Кеншин уложил его поудобнее и накрыл одеялом. Он видел, что Томео это решение далось не просто, но в душе был этому даже рад. Сам он всё и всегда решал проще и быстрее, предпочитая потом не жалеть о своём решении, даже если оно было неверным. Может поэтому, он так и не смог подняться до главы ордена? У него не было той взвешенности решений, которое всегда было у Томео. Принимать такие решения тяжелее, но тогда и ошибаешься реже. Он пошёл давать распоряжения. Решение принято, теперь его черёд, он должен заставить всю эту машину двигаться в нужном направлении и с нужной скоростью.

Часть третья: Потерянный город Сибула.

Амая стояла на палубе и любовалась лазурным морем, простирающимся до самого горизонта. Было утро, и прохладный ветерок играл её золотистыми волосами, перебирая их словно струны арфы. Голубое небо над головой было той самой чистоты, которая наводит на мысли о боге. Море было спокойным и безмятежным. Стая дельфинов сопровождала небольшую бригантину. Сквозь толщу воды были видны их быстрые и гибкие тела. Иногда они, резвясь и играя, выпрыгивали из воды. Скрипели снасти. Раздавались короткие команды. На палубе горстка матросов занималась починкой парусов. Пока они работали, рассказывали друг другу морские байки и анекдоты. Судно жило своей повседневной жизнью.

Амая выпросила это путешествие. Дома она насиделась предостаточно. Там было хорошо, безопасно и…скучно. Жизнь в поместье Амата текла так же спокойно и размеренно, как и река Уяга. Изредка в их жизни встречались небольшие пороги и передряги, но, как всегда, весь удар брали на себя Варен, Ясу и Вит. Они могли за себя постоять и поэтому считали, что они должны защищать поместье и всех кто там живёт. И всех это устраивало, всех — кроме неё. Она одна считала себя обделённой. Амая всегда была немного авантюристкой, с самого детства она испытывала терпение своих родителей и нянек, постоянно куда-то залезая, прячась и убегая. Позже, это завело её в неприятную ситуацию, и она чуть не угодила на костёр инквизиции. Хотя с другой стороны ей угрожало навязанное замужество, и ещё неизвестно, что было хуже, но в итоге она оказалась в обществе Варена.

Ах, Варен, Варен! Если бы ты знал, что не только дух авантюризма и жажда приключений толкнули меня на это путешествие. Мои чувства к тебе сложны и непонятны мне самой. Иногда мне кажется, что я люблю тебя больше жизни, иногда — боюсь, а иногда — ненавижу. Это гремучая смесь в моей душе кипит и варится с того самого момента, когда ты меня нашёл. Я уже не могу это носить в себе, но и выплеснуть на тебя тоже не могу. Слишком многим я тебе обязана. И не только за то, что ты сделал для меня. Я благодарна тебе за своих сестёр, судьбу которых ты изменил. Лия вышла замуж по любви и сейчас уже носит под сердцем своего первенца. Она будет хорошей матерью и счастливой женой. Инесса, ещё мала для того, чтобы понять, как ей повезло, но когда она вырастет, она тоже поймёт, что ты для неё сделал. А сейчас, за неё, это понимаю я. Впрочем, все в нашем поместье, так или иначе в долгу перед тобой, Варен. Даже я. Но мне плохо от того, что ты так усердно и искренне меня защищаешь и заботишься обо мне. Я хочу быть рядом с тобой, когда тебе тяжело, трудно и вокруг враги. Но я понимаю, что моё присутствие рядом не обрадует тебя. Наоборот, ты приложишь все силы, чтобы я оказалась в безопасности, даже если это будет стоить тебе жизни. Я это знаю, и поэтому не навязываюсь тебе. Я беспомощна и прекрасно это понимаю. У меня нет дара Ясу, я даже меч в руках держать не умею, не говоря уже о том, чтобы постоять за себя. Всё, что у меня есть, это я, такая, какая я есть. Поэтому я и сбежала. Конечно, ты сделал всё, чтобы, даже моё, так называемое, бегство было приятным и безопасным. В этом весь ты. Ты нашёл мне надёжных телохранителей, и даже купил мне собственный корабль со своей командой.

Я до сих пор помню твои глаза, когда я подошла к тебе и сказала, что хочу попутешествовать. Ты понимал, что не можешь вечно держать меня за руку и всегда быть рядом. Я взрослая девочка, и ты знал, что должен меня отпустить, но как же тебе это тяжело далось. Будь мой отец хоть на десятую часть такой же заботливый как ты, я бы не сбежала из дворца, но, возможно, тогда бы он не дал мне такого повода. Ох уж эти: "если бы" и "возможно". Мы такие, какие мы есть, и люди вокруг нас тоже. Но очень часто мы даже самих себя не знаем, не говоря уже о том, чтобы понять других. Мне нужно было это путешествие, для самой себя. Нужно было побыть вдали от тебя, чтобы разобраться в своих чувствах к тебе. И вот как только я этого добилась, ты стал мне необходим.

Амая задумала весьма простое, но красивое путешествие. В Европе бушевала религиозная война, и плыть туда было самоубийством. Вместо этого, она решила оплыть Ангелию, побывав во всех крупных портовых городах. Они уже прошли три четверти пути и сейчас огибали южную оконечность Ангелии. Города, которые они посетили, были разными, но Амае они нравились. Новый город, это новые люди. Побывать в разных городах, посмотреть, как живут люди, ведь до этого она, можно сказать, и не путешествовала вовсе. Их лихой галоп с Вареном по всем городам Ангелии, путешествием назвать было сложно. Да и времени рассматривать города, у них не было. А до этого были не долгие и полные важности прогулки на королевской яхте или визиты в другие страны. Но что можно увидеть, когда тебя охраняет целая армия слуг и солдат. Ты даже в сторону отойти не можешь без спроса. Сейчас этого не было. Она могла общаться, с кем захочет и когда хочет. Телохранители не ограничивали её свободу действий, только охраняли. Амая по-прежнему осталась знатной особой и по поведению, и по антуражу, окружающему её. Варен выделил ей достаточно средств, чтобы она не чувствовала себя в них ограниченной. Конечно, состояние Варена пока ещё не могло сравниться с доходами короля, но, выделенных им Амае денег, ей вполне хватало. Она могла останавливаться в лучших гостиницах города и посещать самые дорогие рестораны. Она не собиралась покупать весь мир, она хотела его посмотреть.

Дни путешествия всегда были наполнены мелкими и приятными событиями. Когда они были в плавании, её собеседниками были офицеры и матросы корабля, а когда они стояли в порту, иногда неделями, Амая знакомилась с городом и людьми. Она посещала театры, художественные галереи и салоны, где собиралась местная аристократия. Везде и неизменно она вызывала живой интерес среди холостых и даже женатых мужчин. Но не только с аристократией общалась Амая. Она могла пригласить на ужин простого купца или даже студента. Для неё было важно, не то, какую ступень в обществе занимает человек, а что он сам из себя представляет. И надо отдать должное, она с лёгкостью общалась с любым человеком, умея создать нужную атмосферу и поставить разговор так, чтобы он ни коим образом не чувствовал разницы между ними. Это не могло не вызывать ответного интереса и, как следствие, человек раскрывался перед Амаей.

И естественно, лёгкость и свобода, с какой общалась Амая, а также отсутствие жеманности и надменности, свойственных большинству молодых аристократок, привлекали к ней мужчин. Амая была умна и даже не старалась выглядеть прелестной дурочкой. Если она и флиртовала, то делала это легко и свободно, а главное, без всякого желания получить результат. Эта странная, необычная манера поведения привлекала мужчин как магнит. Но она же и отсевала любителей лёгкой наживы, ловеласов и недалёких мужчин, которым женщина нужна только для самоутверждения, оставляя рядом с Амаей умных и приятных собеседников. Как ни странно, но таких мужчин оказывалось не так уж и мало. Некоторые даже решались сделать ей предложение, как правило, это происходило накануне её отъезда. Ей было приятно, но она всегда отвечала отказом. Был только один, и то не человек, чьё предложение она приняла бы сразу и не раздумывая, но он был уже женат.

Это было ещё одной причиной, по которой она сбежала от Варена. Она заняла своё место рядом с ним. Но всё равно, в её положении была какая-то недосказанная неопределённость. И эта неопределённость её тревожила. Трудно было сказать, чего она хотела. Уж во всяком случае, не того, чтобы он бросил Ясу и назвал её своей женой. Тогда ситуация всё равно не измениться, просто они с Ясу, поменяются местами. Нет, этого Амая определённо не хотела. Но тогда чего? А вот этого она как раз понять и не могла. Словно, ты стоишь в тёмной комнате и краем глаза видишь свет, поворачиваешься, а там темнота, и так всё время. Ко всему этому добавлялось ещё и влечение к Ясу. Влечение, которое, судя по всему, было безответным. Ясу сама поделилась с ней Вареном, но отдать ей себя была не готова. Да и в своих чувствах к ней Амая так и не смогла разобраться. Была ли это любовь или она любила её, потому что Варен её любил? Вопросы без ответов, которые рождали в её душе хаос и сумятицу. Амая понимала, что балансирует на грани срыва и что ей нужно разобраться в самой себе, чтобы жить и двигаться дальше. И для того, чтобы понять, Амая и предприняла это путешествие. Она хотела побыть вдали от тех, кто ей дорог, чтобы разлука с ними помогла ей найти ответы на свои вопросы. Понять, что для неё важно, а что пустое.

* * *

Почти за три месяца путешествия, Амая стала общей любимицей всего корабля. Каждый старался оказать ей, пусть маленький, но знак внимания. Матросы здоровались с ней, не как со знатной дамой, путешествующей на их корабле, а как с лучшей знакомой. Амая всегда отвечала им искренней улыбкой и всех, даже простых матросов, знала по именам.

Бригантина шла полным ходом в сторону заходящего солнца. Через три дня они должны были прийти в следующую точку своего маршрута. Ещё один портовый город на самой южной оконечности Ангелии. На горизонте виднелась цепочка островов. Южная оконечность Ангелии была богата островами, от небольших скал, торчащих из воды, до вполне солидных, на которых даже жили люди.

— Ко многим этим островам можно добраться только в тихую погоду и только на небольших лодках. А ещё говорят, что здесь на одном из островов находится главный храм Золотого лотоса, — рассказывал Амае капитан, стоя рядом с ней и любуясь цепью островов.

— До прихода христианства они были очень распространены по всей Ангелии. Но христиане выжили их, а инквизиция уничтожила их одними из первых. Говорили, что они ещё остались, но я не знала, что их храм находится на одном из этих островов, — сказала Амая.

— Некоторые моряки, спасшиеся после кораблекрушения, попадали на их остров, а потом, вернувшись, рассказывали о тех чудесах, которые они там видели. Доминиканцы пару раз пытались предпринять экспедиции для их поиска, но из тех, кто там побывал, ни один не пожелал раскрыть местонахождение острова, а самим инквизиторам отыскать их не удалось, — пояснил капитан.

— В исторических хрониках говорилось, что они обладают эликсиром долголетия и живут по три сотни лет.

— Не знаю, захотел бы я так долго жить, — задумчиво ответил капитан.

Я бы точно захотела, подумала Амая. Мне есть, для кого так долго жить, хотя для него и три сотни лет, лишь короткий миг. Ведь он вечен как бог, существовал с момента сотворения мира и доживёт до судного дня. Кому рассказать, кого я люблю, схватится за голову. Но только потому, что он его не знает. Я тоже не могу сказать, что знаю его, но то немногое, что он в себе открыл передо мной, заворожило меня и заставило потерять разум и покой. И в тоже время, я как на краю бездны, чья безграничная бесконечность завораживает и пугает одновременно.

* * *

Ночь упала на море тяжёлым покрывалом облаков. Злой ветер рвал его клочьями. Огромные волны тяжело перекатывались за бортом. Звучали отрывистые команды, спешно убирались паруса, судно готовилось пережить шторм. Это был не первый шторм за их путешествие, но судя по напряжённому лицу капитана, этот шторм был и сильнее, и застал их в самом неблагоприятном месте. Ради того, чтобы показать Амае острова, капитан максимально приблизился к ним. Сейчас он стремительно уводил своё судно прочь, но шторм приближался с Атлантического океана и гнал судно совсем в другую сторону.

— Вам лучше спустится в свою каюту, — попросил её капитан. — Здесь скоро станет очень опасно.

Амая кивнула и пошла к себе. Уже сейчас корабль раскачивало так, что на ногах было трудно удержаться, но матросы бегали по палубе, будто у них под ногами была твёрдая земля, а не раскачивающаяся палуба. У себя в каюте, Амая переоделась и легла спать. Ничем помочь она не могла, оставалось только дождаться утра, а вместе с ним, возможно, и окончания шторма. Уснуть, когда судно кидает из стороны в сторону, тяжело, но возможно, а когда уснёшь даже не замечаешь этого.

Посреди ночи её бесцеремонно растолкал один из её охранников и, подняв с кровати, надел на неё спасательный жилет. Это было очередное, из бесчисленной вереницы изобретений Варена, пока ещё не завоевавшее популярности среди моряков. На его судах это было обязательное средство спасения, но убедить других капитанов взять это на вооружение, пока не удавалось. Купив бригантину, Варен навязал своё изобретение капитану, а телохранителям приказал, в случае опасности использовать их, независимо от того, нравится им это или нет.

Её завернули в тёплый плащ поверх жилета и потащили на палубу. Когда они вышли в дверь, молния разрезала темноту ночи, высветив и сам корабль, и несущиеся ему навстречу скалы. Этот миг Амая запомнила на всю жизнь, потому что в следующую минуту раздался ужасный треск, и судно развалилось на части. Дальше начался хаос. Она оказалась в холодной воде, рядом с ней был один из её телохранителей. Он куда-то тащил её, что-то крича ей, но ветер и шторм заглушали его крики. Кругом была вода и темнота. Чёрная бездна под ногами и такая же бездна над головой. Если бы не спасательный жилет, Амая недолго смогла бы продержаться на плаву.

Она боролась за свою жизнь, пока одна из волн не подхватила их и не кинула на камни. Амая больно ударилась спиной и потеряла сознание.

Вот так всегда заканчивается жизнь. Ты всё видишь и понимаешь, но ничего уже не можешь предпринять. У тебя нет ни сил, ни даже желания бороться. В такие моменты приходит мысль, а может оно и к лучшему? Все терзания, наконец, закончатся. Станет легко и спокойно, и ты уйдёшь на небеса. Друзья будут горевать, но их жизнь продолжится. Всё пройдёт, и скоро их боль утраты тоже утихнет, тебя не забудут, но будут вспоминать всё реже и реже. А ты? Неужели на небе будет легко и спокойно? Или, даже там, твоё сердце будет продолжать любить. Но только теперь к этой любви добавится ещё и вечность разлуки, потому что твой любимый, даже если умрёт, никогда не попадёт на небеса, и вы уже никогда не будете вместе. Что же это будет за Рай, если жизнь в нём будет такой тягостной и горькой. Или это не рай вовсе, а тот самый ад, который она заслужила за свои грехи? Но если это ад, то почему и здесь нет её возлюбленного, почему он её не встречает? Как ни жаль, но смерть не решает все проблемы. Мы думаем, что, умерев, убежим от того, что нас терзает, а на деле выходит, что смерть только создаёт новые, решить которые ещё труднее. Смерть — это продолжение жизни, только в ином виде и в другом мире. Уходить туда надо с лёгким сердцем и выполнив все свои дела здесь.

* * *

Амая лежала на песке в полосе прибоя. Солнце высоко стояло над горизонтом. Она была одна, и сил двигаться у неё не было. У неё даже не было сил жить. Она просто лежала и смотрела в небо, не совсем отдавая себе отчёт, жива она или уже умерла. Над ней склонилось чьё-то лицо. Чтобы сфокусировать на нём свой взгляд ей потребовались все её силы. Лицо было приятным и немолодым. Это был мужчина, но раньше она его никогда не видела. Затем лицо исчезло из её поля зрения, и она услышала, как он кого-то зовёт. Её подняли, переложили на носилки и понесли. Она не почувствовала это, а скорее поняла по предметам попадавшим в поле её зрения. От мерного покачивания она вскоре уснула.

В следующий раз она проснулась от звука голосов, такая же беспомощная и лишённая сил. Она даже не чувствовала своего тела. Ничего ниже шеи.

— …она полностью парализована, позвоночник сломан в трёх местах. Даже если мы его соберём, спинной мозг повреждён, нам его не восстановить.

— Жаль, она такая молодая.

— Можно попробовать пересадить ей лотос, если он приживётся, она будет жить.

— Я знаю, куда ты клонишь, Акено, но это может и убить её.

— Вспомни, её появление было предсказано ещё три сотни лет назад. В пророчестве описано всё: и день, и шторм, который её принесёт.

— Всё равно мы до сих пор не уверены, что правильно истолковываем древнее пророчество, — возразил собеседник Акено.

— Пока не попробуем, не будем уверены.

— Но если она умрёт?

— Жизнь в таком виде, тоже не жизнь.

— Мы должны ценить любую жизнь, в каком бы виде она ни была.

— Я не считаю эту философию правильной. У неё будет не жизнь, а существование. В таком случае, реинкарнация для неё будет более разумной.

— Ты никогда не был гуманистом.

— По-твоему гуманно, позволить ей жить в таком виде?

Амая задумалась. Она поняла почти всё из их разговора. Может, некоторые термины и слова были ей не совсем понятны, но основную мысль она уловила. Она парализована на всю оставшуюся жизнь. Её охватила немая истерика, внутри себя она долго кричала, но никто не пришёл и не успокоил её, её даже не услышали. Когда она почувствовала, что первый шок прошёл, она задумалась.

Я всегда мечтала о приключениях, я была книжным героем, слабо представляя, чего на самом деле стоят подобные приключения. Как на самом деле страшно смотреть в лицо смерти. Сколько об этом не читай и не представляй себя в мечтах героиней, когда реальность повернётся к тебе суровой гранью, будешь орать от страха и захлёбываться слезами, думая только о том, чтобы просто выжить. Быть героем, это дано не каждому. И даже кому это дано, предпочёл бы жить спокойно, в тиши и согласии, подальше от всех этих геройств и подвигов. А я хотела приключений, и я их получила. Теперь я понимаю, от чего нас всех старается защитить Варен. Это мы, живущие за его спиной, даже не ведаем, с чем он сталкивается. Конечно, приятно послушать про его очередное похождение. Дома, за столом, или во дворе, у костра, или в бане, за кружечкой кваса. Тогда всё это звучит просто и совсем не страшно. Иногда даже с юмором, иногда просто увлекательно, но никто из нас даже не задумывается о том, что, чтобы рассказать эту историю, Варен должен выжить. И не просто выжить, а ещё и защитить нас, чтобы у нас был этот самый стол, за которым мы сидим, эта самая банька и даже кружка с квасом. Мы всё принимаем, как данность, и не всегда ценим. Даже его опека по отношению ко мне, которая иногда так меня раздражала в поместье, сейчас так мне необходима. Я так надеюсь услышать его голос рядом с собой, говорящий что-нибудь утешительное или даже иронично-осуждающее. Просто я понимаю, что как только услышу его голос, то дальше всё будет хорошо, он об этом позаботится. Но сейчас даже не смерть была страшнее всего, а жизнь. Жизнь полностью парализованной. Может ли Варен вернуть мне то, что я утратила? Кажется, как-то он говорил, что исцеление это не по его части, за этим или к медикам, или к ангелам.

* * *

День тянулся бесконечно. Даже повернуть голову Амая не могла, её дважды поили. Хорошо еще, что глотать она могла сама. Затем, в один момент в комнату пришли люди, её переложили на носилки и куда-то понесли. Её принесли в просторную, светлую комнату и положили на стол лицом вниз. В комнате было множество людей, они обступили её, она видела это по ногам вокруг стола. Пол этой комнаты был простой, вымощенный плиткой. Что они делали, понять она не могла, переговаривались они резко и постоянно использовали непонятные слова. Но вот на пол полилась кровь, и Амае стало страшно. Она поняла, что это её собственная кровь. Крови было немного, но её вид заставил Амаю задуматься над тем, в каком положении она оказалась. Судя по всему, ей делали операцию, а она даже ничего не чувствовала.

Как только операция была закончена, её вернули в её комнату. Наступил вечер, длинные тени заскользили по неприметному потолку. За этот день она успела изучить его до мельчайшей трещинки, до оттенка и до тошноты. Она уже ненавидела его всей своей душой, всем своим разумом. Неужели это всё, что она теперь будет видеть до конца своих дней. Действительно, к чему такая жизнь? Даже если придёт Варен, он не исцелит её. Что он тогда сделает? Убьёт её из милосердия? Или окружит лаской и заботой? Но что из этого она сама для себя предпочтёт?

Кто-то вошёл в комнату, и в поле зрения появилось новое лицо. Он посмотрел ей в глаза и, кажется, прочёл в них всё, что его интересовало. Она не видела и не чувствовала, что он делает, но всё, что он делал, он делал аккуратно и тихо. Вот мелькнули его руки, все в крови. Вновь стало страшно от того, что с тобой могут делать всё, что захотят, а ты даже слова сказать не можешь.

— Теперь ты или будешь жить и станешь великой матерью Золотого лотоса, или к утру умрёшь, — сказал мужчина, наклоняясь к её уху. — Но я верю в тебя.

С этими словами он поднялся и ушёл из комнаты. Амая вновь осталась одна. Вот последний отголосок света потух, и в комнате стало темно.

А умирать всё же страшно. Даже если твоя жизнь тебе не в радость и ещё недавно ты сама была готова с ней расстаться, стоит понять, что ты умираешь, и сразу хочется жить. Вопреки всему, любой логике и самым веским доводам. Ты словно чувствуешь, как каждая клеточка твоего тела кричит и требует жить. Пусть так, пусть не полноценно, но жить. Но тебе уже вынесли приговор, и следующий рассвет ты не увидишь. Эта ночь последняя. Что делать в оставшееся время? Молиться? Легче не становится. Плакать. Это можно. И слёзы катятся из глаз, оставляя на щеках мокрые бороздки. Вот когда все твои переживания кажутся пустыми. Вот когда ты, наконец, понимаешь, что было важно, а о чём даже не стоило и думать. Всё само по себе становится на свои места, и даже удивляешься, как, на самом деле, всё просто. И почему я раньше этого не понимала? Неужели, чтобы понять очевидное, нужно потерять всё? Как жаль, что нужное понимание приходит к нам только на пороге смерти. Когда уже невозможно вернуться назад, чтобы всё исправить. Чтобы жить и радоваться тому, что у тебя есть.

Сколько времени прошло, Амая не знала, но неожиданно по её телу стал распространятся жар. Он охватил её всю, словно огонь костра. Было невыносимо больно, но ни звука не сорвалось с её губ. Она хотела заорать, но не могла. Эта пытка продолжалась бесконечно долго, пока сознание милостиво не покинуло её измученный разум. Наступила бесконечная тьма и свобода. Так больно ей не было, даже когда её пытали инквизиторы. Тогда болело только тело, а сейчас болела вся душа.

— Я же тебе говорил, что это она! — уверенно сказал Акено.

— Она выжила, но ты сильно рисковал. Я прикажу, чтобы её перенесли в главные покои и позаботились о ней, как это подобает её теперешнему положению.

— Я буду присматривать за ней, Дайске.

— Хорошо, — после недолгой, задумчивой паузы ответил Дайске.

* * *

Томео уже второй раз стоял возле дверей этого дома. Только сейчас он был совершенно спокоен и даже расслаблен. Он был один, Кеншин остался в гостинице. Томео давно планировал это визит, и каждый раз проигрывал возможные варианты, но он знал, что, что бы и как бы он не планировал, всё пойдёт совсем не так, как он думает. Его оппонент был слишком неординарной и непредсказуемой личностью. Прошло уже три месяца, как он принял решение о переезде ордена в Ангелию. На днях должен был приплыть последний корабль с его людьми. В Европе он оставил часть своего ордена, назначив его главой своего старого врага. Томео отдал под его командование всех паршивых овец, оставив им только их личные средства. Земли он продал тем, кто заплатил больше, не особо беспокоясь о территориальности и значимости этих земель. Отчасти, это было его собственное полено в горящий костёр войны, а война набирала обороты.

Томео уже собирался позвонить в колокольчик, как дверь открылась.

— Входите, магистр Кусанаги. Варен ждёт вас, — сказала появившаяся в дверях молодая женщина.

Она была невысокого роста и очень красива, одета элегантно и дорого, явно не служанка. Томео вежливо кивнул и проследовал за ней в гостиную. В комнате с тех пор мало что изменилось. Хотя она приобрела более жилой вид. Сильвериан встал с кресла, чтобы поприветствовать гостя крепким рукопожатием, и жестом предложил ему располагаться в кресле.

— Магистр Кусанаги, позвольте представить вам мою жену, Ясу, — сказал Варен.

Томео ещё раз вежливо поклонился.

— Очень приятно с вами познакомиться, — сказал он.

— Мне тоже. Мой муж рассказывал мне о вас, и мне стало интересно с вами познакомиться, — сказала Ясу.

— Надеюсь, ничего плохого он обо мне вам не рассказывал? — поинтересовался Томео. — А то в прошлую нашу встречу у нас возникали кое-какие разногласия во взглядах на некоторые вещи.

— Не переживайте, у моего мужа от меня нет тайн, — заверила его Ясу.

Она знает ВСЁ, подумал Томео. Ну, что ж, сам виноват, не спросил бы, был бы в блаженном неведении.

— Дорогая, сделаешь нам чай? — попросил Варен.

Ясу кивнула головой и удалилась на кухню.

— Что на этот раз привело вас ко мне? — спросил Варен.

— Вы поверите, если я скажу, что это простой визит вежливости? — поинтересовался Томео.

Варен улыбнулся.

— Хорошо, будем считать это визитом вежливости, — согласился он.

На некоторое время повисла тишина, но эта тишина не давила и не заставляла думать, а как бы её прервать. Это была странная пауза перед разговором, когда два человека просто дают моменту встречи спокойно отойти в историю, и тогда они смогут приступить к общению. Такое бывает не часто, люди склонны вечно спешить и сразу переходить к делам, как только переступают порог чьего-то дома. Но сейчас спешить было некуда, оба знали, что разговор будет длинным и содержательным.

Ясу принесла чай и оставила мужчин одних.

— Я вижу, вы прислушались к моему совету, — сказал Варен.

— Да. Я пришёл к тем же выводам, что и вы. Но вам спасибо за вашу оценку ситуации. Она мне помогла, — поблагодарил Томео.

— Иногда взгляд со стороны открывает нам совершенно неожиданные грани, которые мы не замечаем в силу того, что не видим всей картины целиком.

Томео согласно кивнул. Действительно, иногда за деревьями леса не видишь.

— Сейчас мои люди подыскивают место для нашего главного замка. Вы говорили, что много путешествовали по Ангелии, может, вы знаете хорошее место? — спросил Томео.

— С точки зрения обороны, нет замка, который невозможно было бы взять, а учитывая быстро развивающуюся технологию, очень скоро замки вообще перестанут быть сколь-либо значимой проблемой для войск. Вопрос в том, что вы хотите для себя построить? Если — это крепость, то нужен холм, желательно рядом с рекой, а если это просто красивый дворец, то нужно живописное место.

— А что бы вы посоветовали мне построить?

— Поскольку у вас нет земель, для защиты которых требуется крепость, постройте дворец. Власть короля опирается на силу армии, вы не можете опираться на ту же силу, иначе вы станете противоборствующий силой, и это приведёт к гражданской войне. Ваша опора в вере людей.

— Вот вы советуете опираться на веру людей, но тогда я начну конфликтовать с римско-католической церковью.

— Вовсе нет. На данный момент ваше положение выше, чем положение кардинала при дворе нашего короля. Значит, вам просто нужно забрать у него власть, пока он ещё не осознал грозящую ему опасность и не начал действовать. После этого вы берёте под контроль всю христианскую церковь Ангелии и объединяете её со своим орденом. Этим вы достигаете двух целей. Первая — это безопасность собственного существования. Король не будет воевать с вами, ему нужна будет ваша поддержка, а вам его. Вторая — это Рим. Они не захотят потерять такую страну, как Ангелия. После того, как война в Европе закончится, это будет единственная христианская держава, которая стоит на ногах. Если вы к тому времени будете здесь единственным главой церкви, то Папе римскому ничего не останется, как только смирится с этим. Если они вас отлучат от церкви, этим самым они дадут вам лишний повод напасть на Европу и лишатся доли поступающих с Ангелии церковных налогов. Сейчас на это они не пойдут. А когда Европа встанет на ноги, ещё неизвестно, где к тому времени будет Ангелия. Пока они воюют, мы развиваемся.

— Значит, вы советуете мне объединить орден с церковью, но на что это будет похоже?

— Это уже вам решать, но уже будет достаточно того, что вы поставите своих людей на ключевые позиции. Вы совершите своего рода небольшую внутреннюю церковную революцию. В другое время Рим бы вам такое не простил, но сейчас они связаны по рукам и ногам. Их войска воюют в Европе, пытаясь навести там порядок. У них нет ни сил, ни возможностей вторгнуться в Ангелию. Они будут недовольны, но главное, не давать им возможности сейчас себя захватить, и поставить их перед фактом. Так что, я бы на вашем месте окружил себя надёжной охраной и не покидал пределов Ангелии как минимум года три. С Папой Римским можно общаться и посредством почты.

— А если он потребует моего личного приезда в Ватикан? — иронично спросил Томео.

— Значит, он настолько на вас зол, что хочет вас убить, мне будет жаль, если вы не пошлёте его в письменном виде с такой просьбой куда подальше, — с лёгкой улыбкой сказал Варен.

— Меня всегда интересовало, кто стоит за вашей спиной. Поначалу я думал, что это король, но сейчас я в этом сильно сомневаюсь. Вряд ли король заинтересован в укреплении моих позиций в его государстве. Он бы предпочёл всё подмять под себя, в том числе и церковь. Нынешний кардинал его устраивает как никогда лучше. Он манипулирует им как хочет. Я буду ему как кость поперёк горла…Так кто же стоит за вами на самом деле, Варен Сильвериан? — спросил Томео.

— Вы поверите, если я скажу что никто?

— Тогда вы очень смелый, можно сказать безрассудный человек. Если король узнает о том, что вы мне советуете, вам не сносить головы.

Варен улыбнулся. В его улыбке была ирония и лёгкая грусть.

— Королю до меня будет очень нелегко добраться.

— Почему вы в этом так уверены?

— Кажется, вы уже пробовали до меня добраться. Ваши люди хорошие профессионалы, полагаю, одни из лучших. Надеюсь, вы не забыли, каких успехов они достигли?

Томео задумался. В прошлый раз его обыграли по всем фронтам. Он согласно кивнул. Если даже его люди не смогли добраться до этого человека, то людям короля будет не легче.

— И всё же мне кажется, что за вами стоит некая сила, просто вы не хотите мне об этом говорить, — сказал Томео.

— Возможно, что и так.

— А почему вы думаете, что король позволит мне прибрать церковь Ангелии к рукам.

— Если кардинал неожиданно умрёт, вы будете вправе взять на себя его обязанности. Ничто не мешает вам быть главой ордена и кардиналом одновременно. Народ отнесётся к этому с восторгом.

— Мне кажется, что нынешний кардинал вполне здоров и проживёт ещё много лет.

— Это вам только кажется, — с зловещей улыбкой сказал Варен. — В жизни всякое случается. Но я бы советовал вам через десять дней оказаться в столице.

— Опять вы знаете то, чего не можете знать, — рассмеялся Томео. — Вы не перестаёте меня удивлять.

— Скажем так, мне хочется жить спокойно в этой стране, и я готов ради этого приложить определённые усилия.

— Надеюсь, что это так, и я не пешка в вашей игре.

— Заметьте, я не настаиваю, что бы вы делали всё, что я советую. Вы вольны поступить так, как вы сочтёте необходимым. Всё, что я делаю, это делюсь с вами своими мыслями, как бы поступил я на вашем месте.

— Но откуда вы знаете о будущей смерти кардинала? Откуда в прошлый раз вы знали о том, что происходит в Европе?

— У меня свои секреты, у вас свои, — философски заметил Варен.

Томео развёл руками, как бы говоря, вопрос снимается.

— Что ж, спасибо за приятную беседу, — сказал Томео, вставая. — Так что насчёт места для моего дворца, подскажите что-нибудь?

— Я бы, на вашем месте, далеко от столицы не удалялся. Это центр власти, и вашей тоже. Руку надо держать на пульсе.

— Однако вы предпочитаете жить в глуши, — возразил Томео.

— Как видите, я имею дом в городе, и в скором времени намериваюсь купить ещё один дом в Таранте. Возможно, когда смогу себе это позволить, я куплю себе ещё один дом в столице, — парировал Варен.

— А почему бы вам сразу не перебраться в столицу? Если нужны деньги, я могу помочь, — предложил Томео.

— Нет, спасибо. На данный момент Тарант мне больше интересен. Хочу реализовать пару новых проектов связанных с морем.

Томео задумался. Затем улыбнулся своим мыслям и спросил:

— Не хотите просветить?

— Нет.

Томео понимающе кивнул. Дальше беседа перешла на светские темы, и к ним присоединилась Ясу. Посидев в гостях ещё часик, Томео откланялся и ушёл.

— Думаешь, он поступит, как ты хочешь? — спросила Ясу.

— Ради любопытства он поедет в столицу, а там у него уже не будет выбора. Он не станет упускать такой шанс, тем более что я дал ему все исходные данные, и поэтому, когда придёт время действовать, он будет действовать, а дальше как получится.

— Не боишься, что он попытается тебя переиграть, объединившись с королём? — настороженно спросила Ясу.

— Нет…Он чувствует, что за моей спиной стоит сила, большая, чем за королём. Он человек умный и понимает, что если я захочу, то уберу любого, будь это король или глава ордена. То, что произойдёт с кардиналом, отчасти будет для него предупреждением.

— Если бы он знал, КАКАЯ сила стоит за твоей спиной… — веселясь сказала Ясу.

Варен немного печально вздохнул. Если бы все знали, что как раз этой силы за его спиной и нет, но королей играет свита. Все думают, что он повелитель демонов и князь тьмы. Но, на самом деле, он лишь человек из другого мира. Он даже не изобретатель. Все, что он делает, это вспоминает, что было изобретено в его мире и воссоздаёт это здесь. А его жена и сын обладают гораздо большими способностями, чем он сам. Но в него верят и за ним идут. От него ждут чего-то сверхестественного, а всё, что у него есть, это только его ум и знания. Вот и приходится выкручиваться с тем, что есть. Сапожник без сапог. Король демонов без королевства тьмы. Ирония судьбы, но судьба частенько бывает ироничной.

А что насчёт Томео и его ордена, всё, что он делает, это анализирует и подсказывает, как выжить в данной ситуации. Предложи ему кто самому подняться на эту сцену, он бы отказался. Это не для него. Он может убить своего врага, но идти по головам людей, не разбирая, кто друг, а кто враг, и всё только ради власти, этого бы он не смог. Хотя уже сейчас он смог сильно повлиять на мир, в который попал, вот только был ли он этому рад или наоборот это его печалило, он понять не мог.

* * *

Кеншин сидел в кресле и изучал карту местности. Томео вошёл к нему без стука и сел в кресло рядом с ним.

— Как прошла встреча? — спросил он, не отрываясь от карты.

— Не знаю, какая сила стоит за этим парнем, но очень хотел бы узнать.

— Это не король? — озадаченно спросил Кеншин.

— Нет, не похоже. Если, конечно, король не враг самому себе. Трудно представить, чтобы король был заинтересован в укреплении нашей власти.

Кеншин озадачено посмотрел на Томео. Томео вздохнул и вкратце пересказал весь разговор.

— Что будешь делать? — спросил в конце Кеншин.

— Съездим в столицу, а там посмотрим. Если и это его предсказание сбудется, то надо придумать способ привлечь этого человека к нам.

— Держи друзей рядом, а врагов ещё ближе, — улыбнувшись, сказал Кеншин.

— Его надо держать ещё ближе, чем самого злейшего врага. Такой человек опасен, и я по-прежнему хочу знать о нём всё. Твои люди что-нибудь уже нашли? — спросил Томео.

Кеншин отрицательно покачал головой и сказал:

— Ничего существенного, но есть несколько странностей.

— Какие?

Томео весь превратился во внимание, как гончая, напавшая на след.

— Около года назад артель "Белава" была ничем не примечательной артелью по строительству домов. Но вот в один день они приняли странный заказ, сделать дом на воде.

— Это как? — переспросил Томео.

— Плавучий дом. Не знаю, как это выглядит на самом деле, видимо, баржа, а на ней дом. Но этот заказ интересен вдвойне, потому что в этом доме они впервые сделали водяное отопление. По эскизам самого заказчика… — Кеншин сделал многозначительную паузу.

— А заказчиком был Сильвериан?! — предположил Томео.

— Он самый. После этого артель быстро начала набирать обороты и вскоре объединилась с ещё одной, той, которая по сути дела и изготовляла все детали для нового отопления. И угадай, кто сейчас является одним из совладельцев "Белава"?

— Сильвериан?!

— Именно. Ему принадлежит одна треть дохода фирмы, а дела фирмы идут как нельзя лучше. У них филиал в Таранте, и я слышал, что уже из самой столице к ним идут заказы. Они монополисты на этом рынке и поэтому диктуют свои цены. Некоторые пытались украсть их изобретение, но там есть какие-то секреты, которые не так легко понять. А теперь о странностях. Дом на плаву увели на катере вверх по течению, но река там не судоходная. Через несколько километров её преграждают пороги. И вот что странно, нигде этого дома нет. Ни на реке, ни на берегу. Но на этом странности не заканчиваются. Было ещё несколько подобных же заказов и все дома отгоняли вверх по течению, где они неизвестным образом исчезали.

— Может быть ночью они ушли вниз по течению? — предположил Томео.

— Я тоже так подумал, но, по словам очевидцев, только один дом смог бы миновать городской мост. Я послал своих людей, но они ничего не нашли. Ни домов, ни обломков, ни каких-либо следов того, что в тех местах кто-то живёт.

— А другие заказы от кого были? — спросил Томео.

— Всё заказы были от Сильвериана.

— Не человек, а сплошная загадка, — задумчиво сказал Томео. — Пусть твои люди продолжают сбор информации.

Кеншин согласно кивнул головой. Томео взял со стола карту местности, которую до его прихода изучал Кеншин.

— Есть догадки, где он может жить? — спросил Томео.

— Есть пара интересных мест, надо съездить посмотреть лично.

— Как далеко?

— Дня четыре свободных у нас есть, так что можем покататься, — сказал Кеншин.

Томео утвердительно кивнул. Ему самому хотелось немного проветриться и посмотреть окрестности, хотя поездка обещала общение с лошадьми, но выбора не было.

* * *

Когда Амая проснулась, она поняла, что находится в совершенно другой комнате. Эта комната была просторнее и светлее. И хотя она по-прежнему не чувствовала своего тела, что-то в ней за последнюю ночь изменилось. Как только она задумалась о прошедшей ночи, воспоминания о боли волной нахлынули на неё, а вместе с этим пришли и другие воспоминания. Она вспомнила о застенках инквизиции и их пытках. То, что она там пережила, она старалась забыть, вычеркнуть из своей жизни, как дурной сон.

— Вы проснулись? — спросил её приятный девичий голос. — Наверное, вы хотите пить?!

К губам Амаи поднесли чашку с питьём. Девушка, поившая её, была прямой противоположностью Амае. Черноволосая, кареглазая, и по-своему красивая. Но её красота не имела ничего общего с аристократической красотой Амаи, это была природная красота девушки, выросшей вдали от города. Говорила она с лёгким непонятным акцентом. Её лицо было приятным и приветливым, такое бывает у детей или у людей с чистой открытой душой.

Амая попыталась хоть что-то сказать, но из горла не вылетело ни звука.

— Меня зовут Юми, — представилась девушка. — Теперь я ваша телохранительница.

А что стало с теми, кто меня охранял раньше, что с кораблём, что с командой, подумала Амая. При воспоминании о корабле, яркой вспышкой возникла картина вздыбившейся палубы и разваливающегося на части корабля. Неужели спаслась только я? Этого не может быть, чтобы все погибли.

А девушка тем временем, словно прочитав её мысли начала рассказывать.

— Даже зимой у нас не бывает таких сильных штормов, как тот, который принёс вас. Хотя жрецы говорят, что это особый шторм, он был предсказан ещё триста лет назад. В предсказании говорится, что сильный шторм принесёт к нам ту, которая станет новой матерью Золотого лотоса. К сожалению, с вашего корабля больше никто не спасся. Монахи нашли ещё несколько тел, но все они были мертвы, — с грустью в голосе рассказывала Юми.

Было видно, что это её саму печалит не меньше Амаи, хотя для неё эти люди и были совершенно чужими.

— Но вы живы, и ваше тело приняло золотой лотос. А это надежда для нас, — радостно заявила Юми.

Варен, где ты? Ищешь ли ты меня? Знаешь ли ты, что со мной произошло? Я знаю, что как только ты узнаешь, что мой корабль пропал, ты сразу бросишься на поиски. В мозгу всплыла сцена прощания. Они стояли на пирсе как раз перед самым отплытием.

— Если хочешь, я буду встречать тебя в каждом порту, — предложил он.

— Нет, не нужно. Это будет отрывать тебя от дел, а я не хочу, чтобы ради меня мотался по всей стране, тем более тебе придётся ради этого дёргать Ясу или Вита. Лучше я буду вам писать по прибытии в каждый порт, — ответила Амая.

На самом деле, то, что он будет отрываться от дел ради неё и дёргать других, был всего лишь предлог. Она хотела побыть вдали от него, чтобы разобраться в своих чувствах к нему. Теперь она дальше некуда, и что же она чувствует?

Оказавшись на пороге смерти, почувствовав её холодное прикосновение, Амая, наконец, разобралась в себе. Пережитое, словно вода, смыло с неё грязь сомнений, страхов и пустых переживаний, оставив только самое главное.

Варен, я люблю тебя! Люблю! И боже, как же остро сейчас ощущается разлука с ним. Как ей его не хватает. Сколько пройдёт времени, пока ему станет известно, что корабль не пришёл в порт? Почти месяц. Пока они не получат моё очередное письмо, пока забеспокоятся, а потом поиски. Здесь островов, что звёзд на небе, от малых до больших. Обыскать все, будет не просто. Сдастся ли он, поверив, что я погибла, или будет искать до последнего? Хватит ли его веры?

Днём пришла ещё одна девушка, как две капли воды похожая на первую.

— Меня зовут Юки, — представилась она. — Я ваша телохранительница.

Сёстры-близняшки, это здорово. А я за всеми личными переживаниями совершенно забыла о своих сёстрах, а ведь для них это будет даже большим ударом, чем для всех. А Лии сейчас нельзя волноваться. Догадается ли Варен скрыть от неё факт моего исчезновения? Наверное, да. А как будет плакать Инесса, ведь я заменила ей маму. Какая всё же я эгоистка. Думаю только о себе, настолько меня волнует только моё душевное спокойствие, что о других просто забыла. Зациклилась, что мне в поместье скучно и что я там никому не нужна, и совершенно не замечала, какую важную роль я там играю. Может эта роль и не такая яркая, как у Варена и Ясу, но ведь я нужна там. Нужна Лии, чтобы поддержать её в такой сложный период её жизни, нужна Инессе, чтобы дать ей тепло и ласку, которых она лишена. А я всё это забыла, погрузившись в свои личные переживания, и убежала, бросив их на других. Конечно, Ясу да и Элиза позаботятся об Инессе и подержат Лию, но ведь на самом деле им нужна я.

Амая настолько погрузилась в самобичевание, что даже расплакалась. Слёзы покатились из её глаз. Юки, в противовес своей сестрёнке, сдержанная и молчаливая, взяла платок и промокнула её слёзы.

— Всё будет хорошо. Вы скоро сможете говорить, а потом к вам вернётся и здоровье, — утешила она её.

* * *

Варен, несмотря на то, что Амая попросила не встречать её в каждом порту, как всегда, поступил по-своему. Он отправил Вита тайком встречать каждое прибытие корабля Амаи. Это было полезным опытом для самого Вита, который должен был адоптироваться к жизни в обществе людей. Полезным была и их постоянная связь, Варен сразу узнавал о происходящем, а Вит мог черпать жизненный опыт прямо из сознания отца.

— Корабль не пришёл, но моряки говорят, что три дня назад был сильный шторм. Если их сильно потрепало, то они могли зайти в другой порт или, вообще, остановится для ремонта в какой-нибудь бухте, — сказал Вит.

Варен задумчиво размышлял над услышанным.

— За сколько времени ты сможешь пролететь над побережьем вдоль их курса следования? — спросил Варен.

— Думаю, за неделю, если не спешить и смотреть внимательно, — ответил Вит.

— Тогда приступай и лети даже днём, но будь осторожен, а я, как только закончу дела в столице, присоединюсь к тебе, если к тому времени ты ничего не найдёшь. И пока никому ни слова, ни мысли. Особенно, Инессе.

— Хорошо, пап.

Нехорошее предчувствие возникло в глубине души, некая тревога и смутное опасение. Но Варен знал, что Амая жива. Это знание трудно было объяснить логически, это было его чувство эмпатии. Он всегда чувствовал тех людей, с которым общался или был как-то связан. Некоторых он чувствовал очень остро, других только чуть-чуть. Острее всех он ощущал свою жену, Ясу. Вплоть до того, что, если она обжигалась или резалась, у него болело в том же месте. Амая ощущалась намного слабее, под настроение, он мог почувствовать, что чувствует она и в каком она сейчас расположении духа, а в целом он просто ощущал её присутствие в мире. Это тоже трудно описать, более похоже на то, что ты просто знаешь, что человек жив.

Организовать безвременную кончину человека, так чтобы это выглядело совершенно естественно, не так уж и сложно. Достаточно хорошо разбираться в ядах и иметь возможность добраться до этого человека. Кардинала охраняли, как и любого высокопоставленного вельможу. То есть, ориентируясь на человеческие возможности убийц. Это значит, что окна на гладкой вертикальной стене дворца кардинала не охранялись совсем. Кто же сможет проникнуть через две стены и три ряда бдительной охраны? Только дух или призрак, ну или тот, кто умеет летать. Я умел, а значит, его охрана мне была не преграда. Ставить охрану на крыше ещё не додумались, а наблюдать за ночным небом и подавно.

Я, конечно, понимаю, что убивать людей это грех. Не убий и всякое такое прочее. Это хорошо, когда все вокруг следуют этому правилу, а когда приходится убивать ради того, чтобы не умерли другие? Если вашей жизни угрожает опасность и спастись можно, только убив, что вы будете делать? Подставите свою голову, будете смотреть, как на ваших глазах убивают вашу семью? Вы скажете, что сейчас был не такой случай, моей жизни ничто не угрожало, а тем более моим родным. Но смотреть надо дальше. Как скоро король Ангелии поймёт, что Европа, ослабленная религиозной войной, лёгкая добыча? Нынешний кардинал пляшет под его дудку и, что король скажет, поддержит, даже не подумав. Стране нужен противовес королевской власти. То, что он не сможет подмять под себя. Монополия всегда ведёт к злоупотреблению. И неважно чего это касается, бизнеса или власти. Только монополия во власти гораздо страшнее. В идеале, хорошим выходом был бы переход от безграничной власти короля к конституционной монархии, но до этого ещё очень далеко. Страна должна быть готова к подобному переходу, а пока нужна другая сила, которая будет сдерживать короля. Иная власть над народом, с которой король не может не считаться. Орден Скорпиона во главе с Томео был такой силой. У Томео были все причины держаться подальше от Европы, он, в отличие от короля, прекрасно понимал, чего будет стоить война и к каким результатам она может привести. Захватить полмира несложно, гораздо сложнее — его удержать. Для этого нужна хорошая организация и связь. Ни того, ни другого у Ангелии нет и в помине, а на личных амбициях короля империю не удержишь. Итог будет печален. В завоевании мира погибнут десятки, если не сотни тысяч. Скажите, что бы вы сделали, появись у вас возможность убить Гитлера до того, как он начал завоевание мира? А Сталина? Или вы сидели бы и сопливо рассуждали о цене его жизни? Даже если бы предвидели, что в итоге ваша семья будет казнена по доносу или попадёт в газовую камеру концлагеря.

Конечно, я — не господь бог, чтобы предвидеть будущее и решать, кому жить, а кому умереть. Я, как и любой человек, не застрахован от ошибок, но гораздо легче сожалеть о том, что сделано неправильно, чем о том, что не сделано вообще. У меня гораздо более обширные знания истории, пусть и другого мира, но я знаю точно, к чему приводит монополия власти. И именно этого я стремлюсь избежать. И если ради достижения этой цели нужно убить человека, то я это сделаю. Хотя мне это и не нравится. Возможно, я всё больше становлюсь похожим на Томео, но только цели и пути достижения у нас несколько разные. Он ради власти пожертвует любым, а я постараюсь найти ключевого человека и убрать его. И я не стремлюсь к власти, а ему она нужна как воздух.

Найти покои кардинала оказалось просто. Если найти нужного человека, и разговорить его, то можно узнать всё, что нужно. Мне не нужен был план дворца, только где и на каком этаже находятся его покои. Информация не сверхсекретная, так что и не особо охраняемая. Задумай я заполучить план всего дворца, это бы насторожило любого, а что опасного в том, что человек хочет просто посмотреть издали на окна комнат кардинала.

Погода была тёплая. Стояло лето, и окна во дворце были открыты даже ночью. Спустившись под покровом ночи на крышу дворца, проникнуть далее не составило никакого труда. Пара капель яда в раскрытый во сне рот кардинала, и он уже не проснётся никогда. Тихая и спокойная смерть. Врачи констатируют инфаркт и похоронят беднягу со всеми почестями. После смерти его канонизируют и причислят к лику святых, как видевшего явление и собственноручно принявшего дар из рук ангела. Неплохо для этого, далеко не святого и даже не безгрешного человека. Кажется, он принял обет безбрачия, так что же делает в его постели обнажённая девушка? Её я трогать не стал, спала она крепко и от моего появления даже не проснулась. Последним штрихом на сегодняшнюю ночь было пара божественных явлений. Это чтобы ни у кого вообще выбора не осталось. Первое — было к королю. Инесса великолепно сыграла свою роль, даже голос не дрогнул, хотя она оказалась практически один на один со своим отцом. Но видимо, он не сильно много времени и любви уделял своей дочери, так что и она к нему нежных чувств не питала. Хотя когда он увидел свою дочь в ногах своей кровати, висящей в воздухе, в сиянии и с нимбом над головой, он расплакался как ребёнок.

— Отец, я принесла тебе скорбные вести и волю небес…Сегодня ночью кардинал умер. Его душу забрали в рай. Новым кардиналом будет великий магистр ордена Скорпиона, Томео Кусанаги. Такова воля небес, — сказала Инесса и грациозно вылетела в окно. Король бросился к окну, но там уже было пусто.

Второй визит был к Томео. Его местонахождение тоже было просто выяснить. Пока у него не было своей резиденции в столице, он любезно пользовался гостеприимством короля.

С ним я поступил чуть более жёстко. Было у меня подозрение, что он может вскочить и попытаться схватить или хотя бы потрогать Инессу. Мне это было ни к чему. Поэтому мы слегка придавили его к кровати силой гравитации. Не так просто вскочить, когда тебя прижимает к кровати три G. Ему тоже сказали о смерти кардинала и его новом небесном назначении, мотивировав это волей небес. Томео, так много слышавший о явлениях, был потрясён увиденным. Его ошарашенный вид меня немало позабавил.

Дела в столице можно было считать законченными, и я вылетел на южное побережье Ангелии, где мой сын, пока безрезультатно, пытался найти бригантину Амаи. О том, что Амая пропала, знали только я, сын и Ясу. Остальным, было решено пока ничего не говорить.

* * *

После того, как ангел выпорхнул в окно, сила удерживающая Томео исчезла. Он в волнении вскочил и бросился к окну, но там уже никого не было. Он метнулся в комнату к Кеншину и растолкал его. Выволок из кровати голым и притащил в свою комнату.

— Принюхайся, — взволнованно попросил он.

Кеншин, всё ещё не отошедший ото сна, втянул воздух носом. Затем недоумённо посмотрел на Томео. В воздухе явственно витал знакомый аромат. Томео рассказал всё, чему только что был свидетелем.

— А кардинал действительно мёртв? — скептически спросил Кеншин.

— Не знаю. Пошли кого-нибудь узнать.

Кеншин выглянул в коридор и подозвал одного из личной охраны. Быстро распорядившись, он вернулся в комнату. Томео тем временем рисовал увиденного ангела по памяти. Он был неплохим художником, хотя и не самым лучшим в ордене. Кеншин заглянул к нему через плечо и задумчиво потёр подбородок. По мере того, как всё больше черт приобретал рисунок, всё более озадаченным становилось лицо Кеншина.

— Я где-то видел её портрет, причём недавно, — сказал он — Пойду, оденусь и тебе советую сделать то же самое, если всё, что тебе сказал ангел, правда, можно считать, что ночь закончилась.

Томео не отрываясь от рисунка, утвердительно кивнул.

Когда Кеншин вернулся в его комнату, он все ещё рисовал. Не мешая ему, он подготовил одежду, не праздничную, но и не будничную. Нечто среднее, весьма подходящее для неопределённых обстоятельств. Вернулся гонец и прошептал что-то на ухо Кеншину. Кеншин задумался и убрал уже приготовленную одежду в шкаф, а вместо неё достал самую торжественную и официальную. Томео, наконец, оторвался от рисунка и увидел приготовленную ему одежду.

— Кардинал мёртв, — сказал он. — Но это не всё, похоже, там уже король, и ему тоже было явление.

Томео кивнул и стал готовиться. Когда они полностью оделись и собрались, к ним прибыл посыльный от короля. Они двинулись к покоям кардинала, где их уже ждали. Проходя по главной лестнице, где на стене пролёта, прямо посередине, висела огромная картина, изображавшая всю королевскую семью, Кеншин неожиданно остановился. Ещё было темно, но сопровождавшие их слуги несли достаточно фонарей, чтобы их свет осветил и лестницу, и часть картины.

— Посмотри, тебе не кажется это лицо очень знакомым? — шепнул он на ухо Томео, указывая в сторону картины.

Томео посмотрел, куда указывал Кеншин и ахнул. На картине, изображавшей всю королевскою семью в главном зале, самая младшая принцесса, была как две капли воды похожа на явившегося ему ангела.

— Это дочь короля? — тихо переспросил он Кеншина.

— Погибшая в прошлом году, во время морского путешествия, — уточнил Кеншин.

— Это точно?

— Дело было осенью, ночью и далеко от берега. Тел так и не нашли, но в такой воде человек, даже умелый пловец, выдержит не более получаса. Тогда ещё погиб капитан их личной охраны, он бросился их спасать. Его тела также не нашли.

— А обстоятельства?

— Похоже, судно ночью ударил в борт кит. Такое иногда случается. Обстоятельства были тщательно изучены и все пришли к выводу, что это несчастный случай.

— Достань мне материалы этого расследования, — попросил Томео.

— Сделаю.

Они уже хотели двинуться дальше, но тут Кеншин склонился к уху Томео и шепнул:

— Посмотри на двух других принцесс, никого не напоминают?

Томео присмотрелся и вздрогнул. Златовласая девушка была удивительно похожа по описанию на загадочного магистра, да и её сестра тоже.

— Достань их портреты и покажи свидетелям явлений, — приказал Томео.

Кеншин кивнул.

Очень странные совпадения. После изучения картины у Томео возникло подозрение, что всё это огромная афёра. Вот только кто за всем этим стоит, у него не было ни одного предположения. Если это король, то почему он работает против себя. Но нет, подделать явление ангела было невозможно. Томео не спал, и внушить ему такое было тоже невозможно. Ангел был и в этом он не сомневался. Во только то, что все три дочери короля, считающиеся мёртвыми, фигурировали в этом деле, сильно беспокоило Томео.

Над всем этим Томео продолжал размышлять по дороге к покоям кардинала. Кеншин оказался прав, день начался ещё до рассвета и он был долгим. Медики констатировали причину смерти: инфаркт. Потом Томео пристал к королю, чтобы он рассказал все подробности явления ему ангела. Король рассказал и не сдержал своих слёз. Ангелом, явившемся к нему, действительно была его покойная младшая дочь. Он был рад, что она теперь на небесах, хотя и печалился о разлуке с ней. Дальше всё покатилось как по накатной плоскости. Объявление народу о смерти кардинала и о небесном назначении нового. Приготовления к передаче должности, и так далее, и тому подобное.

Вечером, у себя в комнате, основательно вымотанный Томео развалился в кресле с бокалом вина. Кеншин отдал последние распоряжения и тоже присоединился к своему другу.

— Всё, как предсказал Сильвериан, — констатировал Томео. — Что сказали врачи?

— Никаких следов яда не обнаружено, — ответил Кеншин.

Томео настоял, чтобы смерть кардинала была проверена самым тщательным образом. Хотя это и вызвало недоумение у короля, но он решил, раз уж великий магистр хочет, то пусть проверяет.

— Я начинаю бояться этого Сильвериана, — сказал Томео.

— Нет никаких следов его причастности к этому делу. А вот то, что он может предвидеть будущее, это вполне вероятно, — сказал Кеншин, потягивая вино.

— Думаешь, он пророк?

— Или знает того, у кого есть этот дар, — предположил Кеншин.

— А мы по-прежнему не знаем даже, где он живёт. Поразительно.

— Если он связан с пророком, или у него самого есть этот дар, то мы его никогда не переиграем. Он всегда будет на шаг впереди нас. Вопрос не в том, чтобы переиграть его, а как нам сделать, чтобы он был на нашей стороне, — сказал Кеншин.

— Мне кажется он сейчас и так на нашей стороне, хотя никто не сказал, что подобные советы он не даёт и королю, — задумчиво сказал Томео.

— Что-то мне подсказывает, что король ему не сильно симпатичен, — заметил Кеншин.

Томео удивлённо поднял бровь. Странно, но у него самого возникло такое же ощущение. Но придумать, как привлечь Сильвериана в свою команду, задачка непростая.

— Знаешь, мне почему-то кажется, что единственное, чем его можно привлечь, это дружбой. Ничего другого мне просто на ум не приходит, — после недолгой паузы, сказал Томео.

— Только дружба должна быть искренней. Не забывай, он видит тебя насквозь, и может предугадать каждый твой шаг. И даже, если не каждый, то достаточно будет одного единственного прокола, и мы наживём самого опасного врага во всем мире, — заметил Кеншин.

— Да уж, предательства он не простит, — грустно заметил Томео.

— Это необычная для тебя тактика, думаешь, справишься? — спросил Кеншин.

— У меня есть ты, так что нельзя сказать, что я не умею дружить, — улыбнулся Томео.

— Сказать что умеешь, было бы тоже чересчур оптимистично, — буркнул Кеншин.

* * *

Через две недели к Амае вернулся голос. Вот только желание разговаривать к этому времени уже пропало. Она впала в какую-то апатию. Самобичевание достигло максимального предела. Она уже считала, что вообще зря выжила в этом шторме. Она перебрала все свои грехи и ошибки. Пересмотрела их со всех сторон. Все её ценности, которые она до этого считала важными, были разрушены или сожжены пожирающим её душу огнём. Идеалы были низвергнуты в пучину. Мир очередной раз пошатнулся, только на этот раз рядом не было Варена, который дал бы новую точку опоры для создания нового мира. Да и не очень-то хотелось его создавать, кому вообще был интересен её мир? Кому нужна эта красота, когда никто не хочет ей любоваться. Зачем вообще жить, когда твоё существование приносит лишь страдания другим.

В общем, весь мир тюрьма, а жизнь тяжелая болезнь в запущенной форме, лекарства от которой нет ни у кого. Амая даже не заметила, когда окружающие её краски потускнели, и она перестала различать цвета. Дни слились в серую вереницу смен темноты и света. Голоса звучали глухо, а слова были непонятны. Словно говорили на чужом языке.

— Что с ней? — спросил пожилой монах.

— Похоже, что она потеряла волю к жизни и медленно угасает, — ответил ему другой, чуть помоложе.

— Ты знаешь, с чем это может быть связано?

— Такое иногда наблюдается при неразделённой любви или если она потеряла любимого человека. От этого теряют волю к жизни и даже умирают.

— Сердечные раны, хуже всего. Лекарств от них мы не знаем.

* * *

Я летел над морем. Подо мной, словно рассыпавшийся горох, были острова. Крупные, маленькие, или вообще просто скалы, на которых даже ничего не росло. Я настроился на ту незримую нить, которая связывала меня с Амаей, и старался следовать ей. Я знал, что она ещё жива, но ей было плохо, очень плохо. Мы не нашли никаких следов её корабля. Вит продолжал методично обшаривать береговую линию, а я поддался интуиции и летел в сторону моря, над островами. Не знаю, каким образом я угадывал направление, просто позволил моей интуиции вести меня. Ничего другого мне больше не оставалось. Можно потратить всю жизнь на поиски среди всего этого бесчисленного множества островов и так не найти ничего. Человек здесь, что иголка в стоге сена. Но если шторм застал корабль Амаи в таком месте, то их судьба была незавидна. Так почему же я по-прежнему уверен, что она жива.

* * *

Амая угасала как свеча. Но вот настал момент, когда гореть в душе уже было нечему. Там была пустота. Странно пустая и в тоже время поразительно полная. Она стала заполнять душу Амаи, каждый её уголок, каждую трещинку. Весь чёрный осадок растворился, и огонь, не имея больше питания, потух. Амая созерцала эту пустоту. Наблюдала за ней и позволяла своим мыслям течь так, как им этого хотелось. Вначале её сознание скакало от одной мысли к другой, стоило той лишь чуть-чуть обрисовываться в этой пустоте. Затем всё стало выстраиваться в некое подобие порядка. Возникли небольшие логические цепочки образов. Она видела себя со стороны в разное время и в разных ситуациях. Но воспринимала себя, не как себя, а как другого человека. Словно смотрела на похожую девушку и оценивала её поведение и её мысли. Иногда она очень критично оценивала её поведение, иногда ей было её жаль, а иногда просто стыдно за неё. Вся жизнь проходила перед ней, иногда возвращаясь назад, иногда забегая вперёд, словно ей показывали, к чему привело то или иное её действие. Все её чувства стали формироваться и занимать свои ниши в её душе. Вот дошла очередь и до её чувств к Варену. Она его любила, но сейчас смотрела на свою любовь к нему иначе. Словно разбирала её на части, пытаясь понять, из чего она состоит. Он, отчасти заменил ей отца и старшего брата, о котором она всегда мечтала. Ей всегда хотелось, что был кто-то, кто её защитит в случае опасности и придёт на помощь, когда ей будет плохо, но и кто поймёт её, когда она захочет остаться одна, и не станет лезть в душу. Но и в тоже время он был самым желанным и любимым её мужчиной. Она тянулась к нему, как источнику тепла, любви и ласки. Как к солнышку. Вот только это солнышко иногда пугало её до дрожи в коленках. Легко забыть, кто он есть, пока он выглядит как человек, но стоило ему, хоть чуть-чуть стать демоном, и страх перед ним охватывал Амаю. Это был глубинный, неосознанный страх, но он был. И избавиться от него Амая не могла. Можно ли любить и бояться одновременно? Наверно, можно. А можно ли любить двоих? Неожиданно в её сознании всплыл образ Ясу, такой же желанный и соблазнительный, как и образ Варена. Что это? Странное чувство. Не совсем любовь. Амая задумалась. Девушки ей всегда нравились чуть больше парней, только ей всегда внушали, что она должна выйти замуж, и поэтому она сама в себе забивала это влечение. Образ всё ещё плавал перед её сознанием, немного дразня и заводя её. Ясу была очень привлекательной и была её подругой. Фактически, к ней у Амаи была даже не любовь, а дружба и влечение. Но они не смешивались, а как бы существовали раздельно. Дружба сама по себе, влечение само по себе. Ясу, скорее, была её олицетворением идеала женской красоты. То, что бы она с радостью прижала к себе, чьим телом бы хотела насладиться и от кого сама хотела бы получить наслаждение. Вот только Ясу, похоже, не разделяла подобных чувств к Амае. Дружить она было готова, а на больше идти не хотела. Амаю это печалило, но горем это не было. Неразделённое влечение и неразделённая любовь, вещи разные и переживаются по-разному.

Внезапно желание жить, любить и быть любимой вспыхнули в Амае с невероятной силой. Вернуться домой к Варену, к своей семье. Жить, как дышать, полной грудью. Каждый день, радуясь новому дню. Наслаждаясь запахами, вкусом, цветом и ощущениями. Но теперь её жизнь не будет прежней. Прежняя Амая, чью душу терзали страхи и сомнения, умерла, погибла после шторма, новая родилась только что.

— Ты просто продолжаешь жить, как бы тебе не было тяжело, — послышался в её мозгу голос Варена.

Кажется, он сказал это, когда она расспрашивала его о прошлой семье. Ему тоже больно и у него тоже много душевных ран, но он находит в себе силы жить дальше, и не просто жить, а радоваться жизни. А ведь он знает, что переживёт всех, кого любит. Он доживёт до конца мира. И будет ещё не раз любить, потому что только так и можно жить. Другого способа нет. Нельзя любить, боясь, что это закончится. Нельзя по настоящему жить, постоянно думая о смерти. И именно этому он учит нас всех. Тех, кого судьбе было угодно свести с ним.

Сила жизни, словно только что пробившийся родник, стала заполнять Амаю. Пустота перестала быть пустотой, оформившись в новую, целостную личность, с непреодолимой жаждой жизни.

Амая открыла глаза и слегка повернула голову. Был вечер. Комната, красивая и простая, была озарена заходящим солнцем. Она лежала на странном мягком полу. Окна были распахнуты, и в комнату вливался приятный аромат зелени и свежего воздуха. Мебели в комнате не было, и это было немного странно. Дверей Амая тоже различить не смогла. Она повернула голову в другую сторону. С другой стороны комнаты находился небольшой столик. Уставленный странными мисочками и кувшинами. На столе стояла ваза с цветами.

— Вы пришли в себя? Вам что-нибудь нужно? — спросил знакомый голос.

Амая повернула голову. Юми, выплыло в её сознании имя. Красивая и встревоженная наклонилась над Амаей. Красота такая же, как у Ясу, чистая и природная. Внезапно Амая поняла, что неудержимо хочет эту девушку. И не просто хочет, как когда-то хотела Ясу, а тянется к ней всей душой. Любит её. И эта любовь странным образом гармонирует с её любовью к Варену и дополняет её, делая полной и целостной личностью.

Амая протянула руку и погладила девушку по щеке. Кожа была мягкой и бархатистой. Неожиданно девушка взяла её руку и прижалась к ней. Что происходит с людьми, которые любят и страстно хотят друг друга? Всё происходит без слов. Слова не нужны, они лишние. Желания угадываются, движения встречают встречное движение, и все сплетается в замысловатый танец. Амая не была уверена в чувствах Юми, поэтому, чтобы не навязывать себя и не ранить чувства девушки, она спросила:

— Ты хочешь быть со мной?

Их взгляды встретились, и всё стало понятно без слов. Неизвестно, чем Амая смогла вызвать такое чувство у этой девушки, возможно, это было просто преклонение перед божеством, в которое она превратилась, а возможно, это были более личные чувства. Время окончательно расставит всё на свои места, а сейчас Амая была рада тому, что она живёт и любит эту девушку. Юми наклонилась, и их губы слились в поцелуе. Боже, что это было за наслаждение. Волна жара обдала всё тело Амаи. Она даже не вспомнила, что ещё недавно была полностью парализована. Хотя движения давались ей слегка с трудом, как после тяжелой болезни, но это не мешало, а даже придавало томный антураж всему действу. Море наслаждения и нежности поглотило их обеих, заставив забыть обо всём. Амая вспомнила всё, чему научил её Варен, все, что он сам делал или рассказывал им с Ясу. Юми не знала и половины, и поэтому Амае пришлось ее немного направлять и поправлять, чтобы самой получить наибольшее наслаждение. И когда они, уставшие и довольные, уснули в объятьях друг друга, была уже ночь.

* * *

— Что сказали рыбаки? — спросил Варен.

— Видели похожее по описанию судно за день до шторма, шло очень близко к островам, — ответил Вит.

— Значит, шторм нарыл их рядом с островами. Я это и предполагал, — печально констатировал Варен.

— А что твоя интуиция?

— Интуиция не компас. Амая жива, это точно, но где она, я пока определить не могу.

— Я тут расспросил рыбаков, что они знают об островах, они говорят, что на одном из островов есть храм и, вроде, там живут какие-то монахи. Остров, правда, не указали, но думаю, стоит поискать храм, может они что знают?

— Храм на островах найти проще, чем человека. Возможно, стоит поискать. Надежда слабая, но лучше чем ничего, — согласился Варен.

* * *

Амая удивлённо оглядывала своё тело. Луч восходящего солнца скользил по руке, а кожа под его светом озарялась золотистыми красками. Медленно поворачивая руку в свете луча, она рассматривала странный узор на своём теле. Он покрывал всё её тело до шеи. На шее он образовывал своеобразный кружевной воротник. Веточки тёмно коричневатого цвета с золотистыми листочками опутывали её, словно одежда из вьюнка. Вдоль рук проходили более толстые ветви, уходя по плечам за спину. Такие же ветви спускались по бёдрам к ступням. Несколько веточек среднего размера выныривали из-за спины под грудью и заканчивались на сосках красивыми былыми цветами. Ещё цветы были и на ладонях рук. И Амая не сразу заметила, но последний, пятый цветок был внизу лобка. Всё остальное тело покрывала тонкая вязь веточек и листьев разного размера. Чем-то это было похоже на татуировку, но Амая знала, что это не татуировка. Это был золотой лотос. Он рос в ней. Странное растение, совершенно не стеснявшее движений, было будто нарисовано на коже.

Она вспомнила всё, что читала и слышала о "Золотом лотосе". Некогда многочисленное братство было распространенно задолго до прихода христианства. Они были одним из ответвлений буддизма. Но самое главное, что они могли исцелять все болезни. По легендам, эликсир исцеления давала им их Мать Золотого Лотоса, которая в своё время и создала это братство. Хроники утверждали, что она прожила пятьсот лет. Как ни печально, но новую Мать Золотого Лотоса братству найти не удалось. С чем это было связано, было написано расплывчато, видно, тот, кто писал, и сам точно этого не знал. Но после смерти своего духовного лидера братство пришло в упадок. Хотя монахи всё ещё могли бороться со многими болезнями другими способами, но утрата эликсира сильно подорвало их авторитет и влияние. Новая религия, христианство, агрессивная и бескомпромиссная, придя к власти, стала выживать их. Вначале, они покинули Европу, а затем их выжили и из последнего убежища, из Ангелии. Хотя здесь они продержались дольше всего, и только инквизиции удалось изгнать их. Хотя их последователи до сих пор остались среди народа, они были очень малочисленны и разрозненны. Их храмы были или разрушены, или заброшены.

Два дня спустя, когда Амая, полная сил и энергии, прогуливалась по парку в сопровождении монаха, она расспросила его об их братстве.

— Видите ли, всё дело в том, что дать жизнь золотому лотосу может одна женщина на миллиард человек и то не факт, что та, которая сможет дать ему жизнь, захочет это сделать. Это связано с теми побочными эффектами, которые несёт в себе симбиоз растения и человека.

— Акено, что это за побочные эффекты? — настороженно спросила Амая.

— Всё дело в том, что теперь ваша интимная связь с любым мужчиной повлечёт его неминуемую гибель.

Амая вздрогнула. Может её и влекло к девушкам, но отказаться от Варена — это было выше её сил. К тому же, она надеялась рано или поздно родить от него ребёнка.

— И что это никак не изменить? — спросила она.

— Боюсь, что нет. Ни один человеческий организм не способен выдержать такой концентрации эликсира, который растворен в вашей крови, — с грустью в голосе сказал Акено.

— А не человеческий? — осторожно поинтересовалась Амая.

То, что она не сможет спать с простым мужчиной, её не волновало. Акено немного удивлённо и испуганно уставился на неё, видимо подумав не совсем о том, о чём сейчас думала она. Видимо фантазия понесла его совсем в другую сторону, в мир животный. Амая спохватилась и пояснила.

— Я имею в виду демонов.

— У вас есть знакомый демон? — глаза Акено ещё больше округлились.

— Есть, — грустно вздохнув, ответила Амая.

Она не теряла надежды, что Варен найдёт её.

— Насчёт демонов, не знаю, — честно ответил Акено. — Понимаете, мы как-то с ними не сталкивались и тем более не изучали возможность сношения с ними Матери Золотого Лотоса.

В голосе Акено сквозила лёгкая обида, словно Амая только что надругалась над тем, что было ему священно, но в то же время, он не хотел её обидеть и поэтому ответил максимально честно и прямо. Амая уловила этот нюанс и сменила тему разговора. Придёт время, всё само выясниться.

— А как вы получаете эликсир? — спросила она.

— О. Это очень просто. На самом деле эликсир не только в вашей крови, но и во всем вашем теле. Вам достаточно раз в день окунаться в специально предназначенный для этого бассейн, чтобы сделать эту воду целебной. Видите ли, цветы лотоса создают своеобразный нектар. Большая его часть попадает в вашу кровь и разносится по всему телу, но часть нектара свободно выходит наружу при соприкосновении с водой. Наверное, вы уже заметили, что ваше тело излучает своеобразный аромат? — спросил Акено.

— В общем-то, нет, — виновато улыбнувшись, ответила Амая.

— Ах, да, вы настолько уже привыкли к нему, что даже не замечаете. Но для меня он очень заметен.

— Я пахну?! — немного сконфужено спросила Амая.

— Поверьте, это очень приятный аромат, — поспешно заверил её Акено.

— Спасибо, — поблагодарила его Амая.

— Так вот, на самом деле это пахнет нектар цветов.

— Надеюсь, в конце лета я не покроюсь плодами, а осенью я не опаду листочками и не впаду в зимнюю спячку? — озорно спросила Амая.

— Нет, что вы. Золотой Лотос плодоносит только один раз за всю свою жизнь и это происходит только после вашей смерти, — заверил её Акено.

— А правда, что предыдущая Мать Золотого Лотоса прожила пятьсот лет?

— Вообще-то…тысячу, — ответил Акено. — Симбиоз с лотосом изменяет человеческое тело…И, наверное, вам нужно знать, что Юми и Юки теперь тоже будут жить дольше обычного.

Амая недоумённо посмотрела на своего собеседника. Акено слегка смутился, но видимо посчитал необходимым пояснить.

— Юми и Юки мои дочери, — начал он издалека. — Их мать умерла при родах. Даже мы, со всеми нашими знаниями, не смогли её спасти. У моих дочерей нет от меня секретов, так что я знаю, что вы занимаетесь с ними сексом. А ещё рад, что это их не убило.

Он замялся.

— Я, наверно, должен был бы сразу предупредить и вас, и их, что это может быть опасно для девочек, но я даже не предполагал, что между вами возникнут подобные отношения, — извиняясь, сказал он. — Но они выжили, и я этому рад. Значит, они будут жить и жить долго, потому что их организм приспособился потреблять чистый эликсир.

Амая задумалась. Почему-то она считала, что занималась сексом только с Юми. Но они с сестрой так похожи, возможно ли, что они договорились и поменялись. Надо будет это выяснить. В принципе, Амая ничего против не имела, но всё же ясность в этом деле не помешает. Внезапная догадка как вспышка озарила её. Боже, да ведь она сама могла их перепутать. Но тогда получается, что и Юки разделяет к ней те же чувства, что и Юми. Возможно ли, что они настолько похожи, что и влюбились в неё обе? А почему, нет?

Акено заметил, что Амая задумалась, но всё же прервал её размышления.

— Я пришлю к вам человека, который обучит вас необходимым обрядам. Не забывайте, вы теперь наш духовный лидер, — сказал Акено на прощание.

Амая продолжила прогулку по саду в одиночестве. Это был великолепный сад на склоне горы. Красивые деревья, посаженные в определённом порядке. Вьющиеся дорожки между ними. Пруд с невероятно разноцветной рыбой. Таких рыб она никогда не видела. Через пруд перекинут мостик. За мостиком небольшая беседка, резная со странной крышей вроде как пирамида, но с просевшими боковинами. Драконы по углам крыши. Кстати, очень похоже, как будто тот, кто делал, видел настоящих драконов, подумала Амая. Присев в беседке Амая задумалась. Информации было более чем через край.

Приподняв руку, чтобы поправить рукав, она сделала лёгкий жест.

— Что вы хотели, великая мать, — тут же раздался возле неё голос Юки.

Амая от неожиданности вздрогнула. Она могла поклясться, что была в саду совершенно одна.

— Ты всё это время была рядом? — спросила Амая.

— Я всегда рядом, — ответила Юки.

— А Юми?

Легкий жест, похожий на тот, что непроизвольно сделала Амая, и Юми вышла из-за ближайшего дерева. Обе девушки выглядели расслабленными и спокойными, но над плечом у каждой виднелась рукоять катаны. Девушки мастерски владели этими мечами. А сколько ещё разнообразного оружия было скрыто в складках одежды, Амая просто терялась в догадках.

— Мы ваши телохранительницы, и поэтому всегда будем следовать за вами, куда бы вы ни пошли, — сказала Юки.

— А можно попросить вас называть меня по имени? — сказала Амая.

Девушки согласно кивнули. Она внимательно присмотрелась к ним. Действительно, как две капли воды. Хотя характеры разные.

— И у меня к вам есть вопрос… — Амая замялась. — Я просто хочу услышать это от вас, чтобы быть уверенной до конца. Что вы ко мне испытываете? Ко мне лично, а не как к великой матери.

Юми и Юки переглянулись и в один голос сказали:

— Мы вас любим.

Надо же, какое единодушие. Следующая ночь была ещё сказочнее. Обычно со мной оставалась только одна из сестёр, но в эту ночь, я оставила их обеих. Не знаю, кто нас охранял в этот момент, надеюсь, во дворце и кроме них охраны было предостаточно. Потому что они были заняты чем угодно, но не моей охраной. Мне это понравилось, и я, наконец, почувствовала себя счастливой и удовлетворённой. Неужели я настолько жажду любви, что одного человека мне мало. Возможно, что и так.

* * *

Найти храм, было тоже не простой задачей. Больших островов здесь было много. Некоторые были совершенно не обитаемы, на других располагались небольшие рыбацкие деревушки. Думаю, даже сам король не знал о существовании многих деревушек, не говоря уже о получении с них каких-либо налогов. Сколько-нибудь внятных карт этой местности не существовало. Варен начал с того места, где корабль видели ещё до шторма и медленно продвигался вдоль линии берега. Местных жителей они с сыном попугали изрядно. Увидеть в небе дракона зрелище не для слабонервных, а увидеть в небе демона, ещё страшнее. Но, ни Варена, ни тем более Вита, который получал огромное удовольствие, летая днём, это нисколько не волновало. Поиски длились уже третью неделю, но даже, несмотря на это, сдаваться они не собирались.

* * *

Амая вышла из воды по пологим ступенькам, поднимающимся со дна бассейна. Вода, прозрачная до того, как она в неё вошла, приобрела лёгкий золотистый оттенок. Её омовения стали для неё уже привычным дневным ритуалом. Бассейн был окружён высокой живой изгородью, дабы скрыть её от посторонних глаз. Храм, в котором она жила, был центром небольшого города на острове. Сам город назывался красиво, Сибула. Здесь жили последние уцелевшие братья Золотого Лотоса. На побережье была большая рыбацкая деревня, снабжавшая всех живущих на острове, дарами моря. Ещё одна деревня прилепилась к склону горы и, используя каждый участок земли, выращивала зерно и овощи. Фруктовые деревья здесь росли в самых немыслимых местах. Даже там, где добраться до них можно было только с риском для жизни. Остров был большим, и на нём проживало много человек. Поразительно, как целый город смог потеряться и исчезнуть с карты Ангелии, но окружающие воды острова были несудоходны, а частые бури, налетающие даже в тихие сезоны с Атлантики, отпугивали от этих мест любых исследователей. На соседних островах росло множество целебных трав, и для братства это было лучшее место. Здесь они были защищены естественной преградой, а еды и пищи на всех хватало. Единственная проблема, которая здесь была, это питьевая вода. Её добывали из глубоких колодцев или из немногочисленных родников. Но бассейн для омовения всегда был полон, и каждый день его наполняли новой водой. Амая не сразу и задумалась над проблемой воды на острове, только когда захотела прогуляться по городу и обратила внимание на то, с какой бережностью жители относятся к воде. Будь здесь Варен, он бы придумал, как решить их проблему воды, подумала Амая. Все встречные жители приветствовали ее, складывая руки на груди ладонями вместе и низко клянясь. В этом жесте было много почтения и уважения, без раболепства и покорности, и Амае это нравилось.

Лёгкое покрывало легло ей на плечи, впитывая оставшуюся на теле влагу. Амая протянула руку к голове, распустила собранные в пучок волосы и тряхнула головой. Золотистое кружево волос взметнулось в лёгком танце и опустилось ей на плечи.

Вдруг тёмная тень пробежала через пруд и нарыла Амаю. Ветер от широких крыльев взметнул её волосы и скинул с её плеч покрывало. Юми и Юки выхватив катаны, загородили собой Амаю.

— Амая, боже, как я рад тебя видеть! — зазвучал сверху голос Варена.

— Варен, миленький, ты меня нашёл! — радостно воскликнула Амая.

Она жестом велела своим телохранительницам опустить мечи и бросилась обнимать спустившегося с неба демона. Варен крепко обнял Амаю и, сделавшись на глазах изумлённых телохранительниц обычным человеком, горячо расцеловал её. Вскоре с неба упала ещё одна тень, и дракон спикировал прямо на площадку рядом с демоном и Амаей. Телохранительницы нервно дёрнулись, но дракон, едва коснувшись земли, превратился в мальчишку и тоже с радостными воплями бросился обнимать Амаю.

— Амая, если это твои друзья, то я не хочу воевать с ними, — сказал Варен.

Судя по звукам, к ним со всех концов храма спешила вооруженная охрана, из-за изгороди их не было видно, но их воинственные и встревоженные крики были явственно слышны. Амая кивнула Юми, и та вышла навстречу охране, остановив её задолго до того, как она ворвалась в огороженную часть, где был бассейн.

— Рассказывай, как ты и что с тобой произошло. Вижу, ты изменилась и даже похорошела, — заявил Варен, отстраняя от себя обнажённую Амаю и бесцеремонно оглядывая её. — А пахнешь как вкусно.

Амая радостно улыбнулась, ей столько надо было рассказать своим друзьям.

Они сидели в её покоях и за чашкой душистого чая рассказывали о событиях, произошедших за это время. Амая рассказывала о том, что пережила она, Варен рассказывал, как они её искали. Попутно, он рассказал об очередной своей афёре с властью.

— Как там Лия и Инесса? — задала волнующий её вопрос Амая.

— Хорошо, мы им даже не говорили, что ты пропала. Ведь твоё письмо, иди оно обычной почтой, только сейчас должно было достигнуть дома. Вот если бы мы тебя не нашли, то пришлось бы объяснять. А так, если хочешь, Ясу завтра всех сюда доставит, — ответил Варен.

— Завтра. Да, конечно. Но пока я хочу поговорить с тобой и, если можно, наедине, — попросила Амая.

Все вежливо вышли из комнаты. Виту уже нашли подходящую одежду, но Юми и Юки по-прежнему опасливо на него косились.

— А хотите, я вам фокус покажу, — раздался его озорной голос за закрывающейся дверью.

Амая взглянула на Варена.

— Ты ему чему-то новому обучил? — спросила она.

— Осваиваем магию воды. Полезная штука, особенно пригодилась нам, пока мы тебя искали. Здесь на островах с водой полный швах, так вот мы и делали из морской воды пресную, а попутно и всё остальное вплоть до заморозки, — спокойно ответил Варен, будто это обычное дело.

Хотя для него оно так и было.

— Так о чём ты хотела поговорить? — спросил он.

Амая рассказала всё, что пережила за это время. Всё, что творилось в её душе, от причины её бегства из поместья, до последних минут. Всё, без утайки. Даже отдельно рассказала о побочных свойствах золотого лотоса. О своём желании иметь от него ребёнка и о своём страхе, что может убить его, если он разделит с ней ложе. Рассказала о своей любви к нему и даже о своём страхе перед ним. Она раскрыла перед ним душу. Потому что он был единственным, кто мог её понять, и он понял.

— Я тебя тоже люблю, — искреннее признался он.

Разлука позволила разобраться в своих чувствах не только Амае, но и Варену. Раньше он полагал, что она ему просто нравится, но стоило её потерять, как он понял, насколько сильно её любит. От него словно оторвали кусок души, а то, что осталось, немилосердно болело.

— А что насчёт твоего страха меня убить, думаю это пустое. На меня яды не действуют.

Варен заметил это случайно, когда от нечего делать шлялся по лесу с Роном и объедал ягоды с кустов. Эти ягоды он ел еще, когда только появился в этом мире. Когда Рон увидел это, он пришёл в ужас, эти ягоды были страшно ядовитыми. Позже они с Роном поставили ряд небольших экспериментов и выяснили, что ни один из известных ядов Рона на Варена не действует. Теперь Варен точно знал, что яды на него не действуют, так что не было никаких оснований полагать, что эликсир золотого лотоса подействует на него иначе.

Только поздней ночью Варен и Амая, наконец, наговорились, но было ещё одно, по чему они оба сильно соскучились, и эта жажда требовала немедленного утоления. Юми и Юки, уже привыкшие спать с Амаей, заняли пост у дверей. Звуки, доносившиеся до них из покоев Амаи, заставляли их немного ревновать.

— А эти две, — поинтересовался Варен. — Мне показалось или у тебя с ними что-то есть?

Амая рассмеялась и рассказала всё как есть. Они уже утолили свой первый голод и сейчас отдыхали в объятьях друг друга.

— Вот оно как, — задумчиво потянул он. — Тогда, может, стоит их позвать и продолжить?

Амая задумалась. Предложение было заманчивым, но в нём было много разных "но", и эти "но" рождали смешанные чувства. Видимо, Варен тоже это понял и пояснил:

— Я их трогать не буду. У меня к ним интереса нет, но думаю, они, как и я, хотят быть рядом с тобой.

Амая тихо позвала девочек. Они явились словно духи, из ниоткуда и совершенно не слышно. Разглядывая Варена с некоторой неприязнью и любопытством, они выслушали поступившее от него предложение. Варен был совершенно уверен, что они от него не откажутся, и он был прав. Девчонки резко очертили вокруг себя границу недоступности и остались. Это надо было видеть, какой нежностью и любовью они окружили Амаю и как неприветливо холодно общались с Вареном. Он позволил им отыграть один раунд без своего участия, а потом потеснил их и показал свои чувства к Амае.

Уснули они только под утро. Основательно вымотанные и довольные. Где-то посередине всего Юми и Юки отбросили свою холодную отчуждённость, поняв, что их объединяет любовь к одному и тому же человеку. И хотя это не повод для секса, но и превращать совместную постель в поле боя тоже нельзя. Так что, в итоге, всё приняло свои, пусть и весьма необычные, но законченные, очертания. Амая уснула в объятьях Варена, а с другого бока к ней пристроились близняшки.

* * *

— Что скажешь? — спросил Томео Кеншина. — Как тебе это место?

Они оба присматривали место для дворца их ордена.

— Живописно и от столицы недалеко.

— Я вот думаю об отдельной железнодорожной ветке до города. Будет удобно ездить, и добраться можно будет быстрее, чем на лошадях.

— Дорога, дело дорогостоящее, — заметил Кеншин.

— Всё равно их у нас много, и надо их куда-то вкладывать, так нечего им лежать, пусть работают на нас.

Кеншин знал о его нелюбви к лошадям и не сильно удивился, услышав его предложение. К тому же Томео был прав. На паровозе до города они доберутся быстрее. Конечно, был ещё вариант, построить дворец в самом городе, но Томео хотел некоторого уединения и обособленности от городской суеты. Да и охранять такой дворец было значительно проще. К нему незаметно не подъедешь, а посты и схроны можно расположить, где угодно. Орден мог позволить себе многое. Деньги, вывезенные из Европы, были поистине огромны.

— Я тут задумался. Если Сильвериан не шутил насчёт паровоза, возможно, стоит рассмотреть вложение части наших средств в железные дороги страны? — высказал предложение Томео.

Кеншин скептически посмотрел на него. Раньше он за своим другом не замечал деловой хватки. Видимо, общение с Сильверианом оказало намного большее влияние на Томео, чем даже он сам предполагал, а возможно, Томео просто искал новую точку приложения своих сил. Ведь во власти он достиг уже своей вершины, выше лезть было некуда. Разве что занять место Папы Римского, но для этого понадобится целая дюжина чудес, вот только незадача, знать бы ещё, где их заказывают? Так что теперь для Томео осталось только реализовывать себя в других областях, иначе он просто свихнётся от переполняющей его энергии. Нет уж, свихнувшийся Томео, хуже не придумаешь. Уж лучше железная дорога, если он так её хочет. Кеншин кивнул головой, соглашаясь насчёт того, чтобы деньги работали на них.

— Значит, покупаем эту землю и начинаем строить? — уточнил он.

— Да, — уверенно заявил Томео.

Земли вокруг столицы принадлежали королю, но Томео был уверен, что король уступит ему эту землю. В последнее время ему удалось наладить неплохой контакт с королём. Возможно, потому что тот понял, что с небесами лучше не спорить, а значит, нужно искать точки соприкосновения.

Два всадника развернулись и поехали в сторону города. За ними следовал небольшой отряд охраны.

* * *

Я шёл по парку, осматривая его и восхищаясь, с какой любовью и старанием он был сделан. Навстречу мне вышел пожилой монах. Вежливо поклонился и попросил уделить ему минуту внимания.

— Меня зовут Дайске, — представился он.

— Варен. Князь тьмы и всё такое прочее… — шутливо представился я.

Дайске взглянул на меня без страха, скорее с интересом.

— Вы правда повелитель тьмы и царства демонов?

Вместо ответа я расправил крылья и помахал хвостом. Я не стал трансформировать только лицо.

Дайске даже бровью не повёл. Железной выдержки человек.

— Вижу, что так и есть. Извините моё личное любопытство, но я хотел поговорить с вами о другом.

Мы дошли до беседки и устроились в ней.

— Я вас слушаю, — сказал я.

— В силу сложившихся обстоятельств и учитывая, кто вы есть, я не могу вам приказывать, могу только просить. Не забирайте от нас Великую Мать Золотого Лотоса. Она надежда моего народа. Мы знаем, что вас с ней много связывает, но и мы нашли в её лице того, кого давно искали…

Я остановил его речь, призванную убедить меня оставить Амаю на их острове. Но он не знал того, что знал я. Жить на нашем уступе стало небезопасно. В последнее время там вокруг стало слишком людно. Томео не оставлял надежды найти моё убежище и рано или поздно на него набредёт. Это меня не устраивало. Была и ещё куча мелких факторов. Как то, что я был просто уверен, что Рон вцепится зубами в скалы этого острова, только бы я оставил его здесь навсегда, среди людей, которые разбираются в травах не хуже, а возможно, даже лучше его. Здесь для него был просто рай. Виту тоже здесь понравилось, летать по ночам здорово, но летать днём ещё интереснее. Местные жители, которых он просто поставил перед фактом своего существования, побаивались его, но я знал, что вскоре они к нему привыкнут и полюбят его. Он уже нашёл себе партнёров для игр среди местных детей и во всю с ними забавлялся. Дети восприняли его проще. Для них он был необычным, но и это же привлекало их. Когда ещё представиться случай поиграть с настоящим драконом. Что насчёт Ясу, ей все равно где жить, лишь бы рядом со мной. Иширо и Лия тоже скорее обрадуются нормальному человеческому общению. В нашем поместье мы вынуждены держаться обособленно и скрытно. И это работает против нас. Когда кругом одни и те же люди, от этого устаёшь. Мне, Ясу и Виту в этом плане легче, мы иногда выбираемся в город, но все остальные этого лишены. Переселимся сюда, эта проблема отпадёт. Здесь им никто не причинит вреда, и здесь нет тех, кто их знает, так что их тайна так и останется тайной. И последнее, и тоже немаловажное, это значимость Амаи для братства Золотого Лотоса. Это я понимал очень хорошо. Возможно, она значила для них даже больше, чем я для своих друзей. А напоследок, какая разница, мотаться сюда в гости, или в Цесис ради бизнеса?

— Я хочу вас спросить, если мы переселимся с моими друзьями на ваш остров, вы не будете против? — спросил я. — Нас всего девять человек.

— И все демоны? — с опаской спросил Дайске.

— Нет, что вы, — рассмеялся я. — Демон вообще-то я один. Мой сын, дракон, вы его уже видели. Две младшие сестры Амаи. Одна замужем и ждёт ребёнка. Ещё семья еенадлоши, травник с женой и ребёнком. Ну и моя жена, она не демон, она тоже еенадлоши.

Дайске еле заметно облегчённо вздохнул. Что делать с простыми людьми он знал, а в нашем с Витом хорошем поведении уже успел убедиться.

— Я буду рад приветствовать друзей и родственников Великой Матери Золотого Лотоса в нашем городе. Я распоряжусь, чтобы вам подыскали подходящие дома.

— Это ни к чему. Будет лучше, если вы просто укажите место, где их можно поставить. Размеры я могу вам сказать.

— Вы хотите сами построить дома?

— Нет, мы хотим их перенести.

— А разве можно перенести дом? — удивился монах. — …Хотя, вы же Князь тьмы.

Я вздохнул. Имя, кому ты служишь?

— Я хочу, чтобы мои друзья жили рядом со мной, — требовательно заявила Амая.

Ого, в её голосе вновь появились властные нотки. Видимо, это уже ничем не вытравишь. Она дольше всех принцесс прожила во дворце. Как только она это заявила, все оставшиеся проблемы сразу были решены. Выбрали площадку рядом с дворцом. Там была просторная лужайка, где из-за близости камня деревья не росли. То, что для нас и надо. Вит, под изумлёнными взорами небольшого количества монахов, быстро разметил площадки под дома. Каменные блоки, словно вырезанные ножом куски масла, вылетали из скалы и улетали далеко в море. На их месте остались подвалы домов, с зеркально гладкими стенами и ступеньками вниз. Я корректировал его работу, сверяя размеры. Через пару часов всё было готово, кроме водоснабжения, эту проблему надо было решить иначе, чем она была решена у нас. Верх горы был каменистым и не пригодным для жизни. Мы сровняли его и создали там резервуар для воды, размером со среднее озеро. Хуже было с трещинами в породе, но к вечеру мы сделали его полностью герметичным. По моим подсчётам, этот резервуар мог снабжать весь город водой на протяжении полугода без перерыва. Я делал с запасом. Амая рассказала о здешней проблеме с водой, и я был полон решимости её решить. Сделать отвод к домам, было уже несложно. Мы подвели всё это к маленькой водораспределительной станции, откуда позже собирались запитать водой храм и все прилегающие к нему постройки, в том числе и наши дома. Пока мы возились с подготовкой к переезду, прибыла Ясу и все жители нашего поместья. Они окружили Амаю, засыпали её вопросами, и вся процедура рассказов повторилась. Амая увела их к себе, где они и общались до самого вечера.

На следующий день, мы с Витом и Ясу отправились за нашими домами. Это был грандиозный переезд. Не скажу, что я его не планировал, но думал, что он будет позже и совсем в другое место. Чтобы не разбираться отдельно с нашими запасами, мы выдрали дома из земли прямо с подвалами. Раньше я полагал, что это невозможно, но Вит мог и не такое. Его сила росла. И вот три дома взмыли в небо рано утром. Было облачно и это помогло часть пути пролететь незаметно. Затем мы поднялись выше, и уже мало кого могли привлечь несколько непонятных точек в небе. Дома не пуля и быстро летать не могут, так что в пути мы провели большую часть дня. Подлёт к острову был зрелищным. В закатном свете в небе проплыли дома и зависли над заготовленными местами. Затем подвалы отсоединились от домов и всё их содержимое вереницей переплыло в новые подвалы. После этого дома встали на свои места, а уже ненужные подвалы Вит закинул далеко в море. Подсоединение домов к водоснабжению было делом часа, и вот мы уже на новом месте.

Ко мне подошёл Дайске.

— Я потрясён вашими возможностями. Одно дело о них слышать и совсем другое, видеть это воочию, — ошеломлённо сказал он.

Я улыбнулся.

— Я привык к своему дому. Так что, как видите, мне проще переехать вместе с ним, чем строить новый. Хотя если ваши ремесленники постараются и придадут им внешний облик, гармонизирующий со всем храмом, я буду вам очень благодарен.

— Я их попрошу.

Амая была рада тому, что Варен, как всегда, решил её проблему со свойственной ему простотой. Ей не хотелось покидать храм, где ей очень нравилось и где она была нужна, но и жить вдали от родных и друзей она тоже не хотела. Когда он заявил, что они передут сюда и рассказал, по каким причинам это лучшее решение, она была вне себя от радости. Быть снова всем вместе, это так здорово.

* * *

— Есть новости, — сказал Кеншин, входя в кабинет Томео.

Пока у Томео не было своего дворца, он занял покои кардинала и организовал здесь свою резиденцию. Позже он всё равно оставит эти покои за собой, только немного переделает на свой лад, а пока и так нормально.

Томео оторвался от бумаг и вопросительно посмотрел на Кеншина.

— Свидетели опознали двух старших принцесс. Это они. Во всех городах была принцесса Амая, а в Цесисе была принцесса Лия. Все к этому времени считались уже покойными. Также я расспросил совладельца "Белавы" Зеена Стоуна. Именно он ведёт дела с Сильверианом. По его словам, он является магистром нашего ордена.

Томео шумно втянул воздух через ноздри и, встав, нервно заходил по комнате.

— Портреты ему показывал? — спросил Томео.

— Да. И судя по его словам, принцессы живы и здоровы. Они живут в поместье на берегу реки, но где, он указать не смог. Одно точно, что именно там стоят исчезнувшие плавучие дома и живёт Сильвериан. Мистер Стоун был там на свадьбе и видел их. Так же он рассказал, что неоднократно видел принцессу Амаю в обществе Сильвериана. Они часто бывают в городе. Его слова также подтвердились показаниями домохозяйки Сильвериана и другими людьми.

— Чет! — выругался Томео. — Найти бы, где он прячется.

— Мои люди уже нашли это место, — спокойно заявил Кеншин. — И я уже туда наведался. И боюсь то, что я там видел, тебе не понравиться.

Томео посмотрел на своего друга. Надо было знать этого человека, чтобы оценить его слова.

— Говори, — коротко приказал он.

— Я самолично видел двух принцесс, живыми и здоровыми. Принцессу Лию и… — Кеншин сделал паузу, — …принцессу Инессу.

Томео не сразу осознал услышанное. Этого просто не могло быть. Он видел ангела и был в этом абсолютно уверен. Неужели всё произошедшее, огромная мистификация? Но кто на подобное способен? Это просто немыслимо.

— Ты уверен? — переспросил он.

— Я не знал их лично, но если верить портретам, это они. Выяснить это точно, можно только поговорив с ними и показав тем, кто их знал при жизни.

— Это разумно. Значит, выбор невелик, надо туда наведаться и прижать Сильвериану хвост. Думаю, он станет весьма сговорчивым, когда поймёт, что его семья в наших руках.

Томео снова вышагивал по комнате и рассуждал вслух.

— Думаешь сыграть с ним жёстко? — спросил Кеншин.

— Нет, — Томео покачал головой — Уже моего визита будет достаточно, чтобы он всё понял. Угрожать я ему не хочу. И потом, не факт, что те, кого ты видел, на самом деле принцессы. Похожие люди иногда встречаются. Может быть, Сильвериан и знает то, чего знать не должен, но ни один человек не способен подделать явление ангела.

— Если бы ты знал, где он живёт и как трудно туда попасть, ты бы не был в этом так уверен, — возразил Кеншин, подходя к столу и разворачивая карту.

Ещё он достал несколько листков с зарисовками, дающими возможность оценить местность.

— Боже, как он туда забрался? Как смог поднять дома на такую высоту? — удивлённо воскликнул Томео, внимательно рассматривая предоставленный ему материал.

— Без понятия. Но сейчас мои люди организуют незаметный подъемник вот здесь, — сказал Кеншин, указав ещё одну точку на карте.

— Только делайте всё осторожно, чтобы не спугнуть его, — серьёзно сказал Томео.

— Всё делается с соблюдением максимальных мер конспирации, — заверил его Кеншин

Томео продолжал разглядывать карту и рисунки, и чем больше он их рассматривал, тем больше вопросов у него возникало. Вопросов, ответить на которые мог только один человек. И Томео очень хотел получить от него ответы на все свои вопросы.

Через пять дней они печально бродили по лужайке, где в заполненных водой кратерах от домов не было даже намёка на дома. Каменный амбар, причал, изгородь, даже каменный мост ниже по течению — всё говорило о том, что ещё недавно здесь жили.

— И куда всё делось? — недоумённо спросил Томео.

Кеншин развёл руками.

— Насколько я понимаю, исчезли три дома с каменными основаниями. Какая сила способна всё это поднять и унести? И, как я понимаю, твои люди ничего не видели? — спросил Томео.

— По моему приказу они держались в стороне, — ответил Кеншин.

— Чем больше узнаю об этом Сильвериане, тем меньше понимаю, что вообще вокруг него творится, — горестно вздохнул Томео. — Ладно, поехали, навестим его в городе.

* * *

Томео долго настраивал себя на разговор с Сильверианом. Противоречивое желание вытрясти из него всю правду и не поссориться с ним, разрывало его на части. Знать бы точно, что этот Сильвериан просто знает, а что его рук дело, это бы упростило ситуацию, но как раз это и было тайной, покрытой мраком. За Сильверианом чувствовалась сила, и эта сила пугала Томео. Если даже просто предположить, что он в курсе всех происходящих в мире событий и может их предвидеть, уже одно это давало ему огромную власть. Но если отступить и предположить невозможное, что он как-то связан с теми, кто влияет на мир, тогда вообще становиться жутко. Но неведенье пугало Томео ещё больше.

Магистр стоял возле двери и уже занёс руку, как дверь распахнулась. На пороге стоял сам хозяин дома.

— Заходите, магистр, я ожидал вашего визита, — сказал Сильвериан, вежливым жестом предлагая войти в дом. — Желаете чаю?

Томео кивнул и прошёл в гостиную. Он уютно расположился в кресле и ждал, когда хозяин дома приготовит чай.

— У меня накопилась к вам масса вопросов, господин Сильвериан, — осторожно начал Томео.

— Не сомневаюсь, вы ведь так и не оставили своих попыток узнать про меня как можно больше, — с улыбкой сказал Сильвериан.

— Вы очень необычный человек, а меня привлекает всё необычное, — парировал Томео.

— Что ж, спрашивайте.

Томео сделал паузу, отхлебнув чая, и осторожно двинулся вперёд.

— Я никак не могу понять, как вы умудряетесь предсказывать события?

— Если я вам скажу, что немного владею пророческим даром, вас это устроит?

Томео кивнул. Здесь Сильвериан подтвердил его догадку.

— Надо так понимать, ваши изобретения тоже связаны с вашим даром?

Сильвериан задумался, но потом утвердительно кивнул.

— Можно сказать и так.

Снова наступила небольшая пауза.

— Мои люди расследуют серию божественных явлений в разных городах страны. Вы, наверное, сами были их свидетелем? — спросил Томео.

— Да.

Томео достал портреты принцесс.

— Узнаёте кого-нибудь?

Сильвериан взял портреты и внимательно рассмотрел.

* * *

Я рассматривал портреты принцесс. Было ясно, вопрос задан неспроста, это была ловушка. Наверняка, он уже достаточно много знает обо мне, и врать, что я их впервые вижу, как минимум глупо. Я знал, что его люди крутились вокруг нашего поместья и был рад, что мы так вовремя оттуда ушли. Наверняка, они могли видеть там и принцесс, и меня. Также для них было загадкой, как мы туда подняли дома и куда потом эти дома делись. С другой стороны, раскрывать все карты я не хотел, как и делать его своим врагом. Нужно было найти компромисс между правдой и ложью. Такой, который бы устроил и его, и меня.

— Магистр Кусанаги. Вы глава большого ордена. У вас есть свои рычаги воздействия на мир. Войска, шпионы и прочее. Ваш орден, это огромная организация. Если я скажу вам, что я являюсь представителем другой, никому не известной организации, которая достаточно сильна, чтобы оказывать на мир не меньшее воздействие, чем ваш орден. Пока что, как вы уже могли убедиться, наши цели совпадают. Мы намерены и дальше сотрудничать с вами, но только в том случае, если вы не будете проявлять к нам излишнего интереса, — сказал я.

Томео задумчиво замолчал. Я не стал врать, но преподнёс ему то, во что ему поверить было просто. Пусть думает, что за моей спиной стоит некий загадочный орден, а я только малая его часть. Искать то, чего не существует, можно бесконечно долго. И чем больше усилий он потратит и чем меньших результатов получит, тем сильнее он будет в это верить.

— Могу я узнать, как называется ваша организация? — поинтересовался он.

Я покачал головой.

— У нас нет названия.

— Вы причастны к явлениям, происходившим в городах?

— Если я скажу, что "нет", вы мне не поверите. Если я скажу "да", вы мне тоже не поверите, — уклончиво ответил я, давая понять, что он может уже не надеяться получить от меня ответы.

Снова наступила пауза. Я воспользовался ей и налил по ещё одной чашечке чая.

— Какое вы занимаете положение в вашей организации?

Я задумался. На простую пешку я явно не тяну, но и называться главой, тоже неразумно. Выберем нечто среднее.

— Достаточно высокое, — расплывчато ответил я.

Пусть сам додумывает.

— Я хотел предложить вам вступить в наш орден, но, видимо, это предложение не актуально, — сказал Томео.

Я улыбнулся. Вот лиса, а ведь знает, что я выдавал себя за магистра их ордена. Снова наступила пауза. Что-то наш разговор изобилует длинными паузами. Мы больше думаем, чем говорим. Прямо шахматная партия какая-то.

— Насчёт домов тоже не расскажете? — немного жалобно спросил он.

Я взял карандаш и бумагу. Рисуя, я стал рассказывать.

— Есть такой газ, он легче воздуха. Если наполнить им специально сделанные баллоны, они поднимутся в воздух. Если собрать много таких баллонов, то в воздух можно поднять целый дом. Подобная машина называется дирижабль.

Я не стал уточнять, что без двигателей внутреннего сгорания, дирижабль невозможен. Он будет лететь по воле ветра. Возможно, когда мне удастся воссоздать двигатель внутреннего сгорания, я и создам дирижабль, а пока это даже не проект, а так, набросок. Но для объяснения чуда, вполне сойдёт. А если он пристанет, сделаю ему воздушный шар, пусть тешится в своё удовольствие.

— Если бы я не видел ваши пароходы, я бы не поверил, что такое возможно, — признался Томео.

— Ещё вопросы?

Томео решил воспользоваться моей добротой и разговорчивостью.

— Принцессы. Одну из них видели с вами, двух других видели там, где вы жили.

Томео решил сыграть в открытую. Посмотреть, что из этого выйдет.

— Двойники, — ответил я. — У нас были свои планы, но они не осуществились.

Уточнять, какие планы, я опять же не стал, пусть сам додумывает. В этом случае его фантазия будет работать на меня. Он понимающе кивнул. В это он поверил, к тому же это хорошо стыковалось с тем, что он знал и о чём догадывался.

— А смерть кардинала?

— Наша работа, — признался я. — Нам он мешал. Вы, на его месте, нам интереснее.

Вот это должно его немного напугать. Пусть знает, что мы можем добраться до самых охраняемых людей государства. Не будет лишний раз зарываться.

— Замок доминиканцев?

Он уже даже не задавал весь вопрос, а только давал тему. Я кивнул головой. Пусть просто знает, что это мы. Как, это не важно, важно знать, чьих рук это дело.

— Воспользовались моментом, — пояснил я. — Мешали.

Томео понимающе кивнул. Для него всё стало приобретать очертания. Пока ещё расплывчатые, но это уже не пустота. Некая организация, владеющая прогрессивными технологиями, преследует пока ещё неясные цели, но работает быстро, чётко и эффективно. Он задал пару вопросов о событиях, произошедших в Европе. Я о них ничего не знал.

— Я отвечаю только за Ангелию, — пояснил я.

— Понятно.

Снова наступила пауза. Он обдумывал услышанное, а я наслаждался чаем.

— Я тут подумал. У нашего ордена сейчас много свободных средств, и я бы хотел их во что-то вложить. Скажем, в железные дороги. Вы как-то, в одну из наших встреч, обмолвились о мощных и быстрых поездах. Вас интересует подобное сотрудничество? — поинтересовался Томео.

Я задумался. Проект обещал быть прибыльным. Я предполагал, что когда-нибудь возьмусь за железные дороги, но для этого надо было иметь много денег, а таких сумм у меня пока что не было. С другой стороны, сделать быстроходный паровоз я мог уже сейчас, благо, что изготовление паровых турбин освоил. Проблема была только в том, что у меня не было рельс, по которым я мог пустить этот паровоз, а отдавать его кому-то, я не горел желанием. То, что предлагал Томео, было интересно.

— Заманчивое предложение. Думаю, его стоит обсудить, — ответил я.

Томео просиял.

* * *

— Как прошла встреча? — поинтересовался Кеншин.

Томео устало развалился в кресле.

— Устал, — признался он честно. — Но не безрезультатно.

Кеншин налил ему вина и уселся в кресло напротив. Томео отхлебнул и рассказал ему всё, что тем или иным способом вытянул из Сильвериана. Кеншин слушал внимательно, не перебивая, лишь изредка делая пометки в блокноте, лежащем на столе. Когда Томео закончил, он сказал:

— Похоже, Сильвериан был максимально откровенен, насколько мог себе это позволить.

— Похоже, — эхом отозвался Томео.

— Я ещё раз пересмотрел дело о гибели принцесс. Там всё чисто. Яхта ушла далеко в море, и никого поблизости не было. Повреждений на судне, которые могли бы свидетельствовать о том, что оно столкнулось с другим судном, нет. Это действительно был кит. И ничего удивительного, что тел не нашли. В той одежде, что они были, в такой холодной воде, они утонули ещё до того, как с яхты спустили шлюпку. С капитаном охраны тоже всё ясно. Он сразу прыгнул за борт, и даже если смог их найти, скорее всего, они же его и утопили, — отчитался Кеншин.

— Мдя…мы знаем, что по-прежнему, ничего не знаем, — подвёл неутешительный итог Томео.

— Будем дальше искать? — спросил Кеншин.

Томео отрицательно покачал головой.

— Пустая трата сил, а сильных врагов себе наживём. Сильвериан ясно дал понять, что этого лучше не делать. Следующее предупреждение может быть более жёстким.

Томео не любил отступать, но и как баран не бился головой в стену, если та вставала на его пути. К тому же, у него всё же кое-что было. Совместное предприятие. Общее дело сближает людей, а там глядишь, и ещё кое-какая информация всплывёт. Так по кусочку и сложится общая картина.

— Лучше узнай, кому принадлежит железная дорога от Эшбери до Таранта, и купи её.

Кеншин вопросительно посмотрел на Томео.

— Сильвериан согласился на сотрудничество и посоветовал начать именно с этого участка. Через пару месяцев он обещал предоставить чертежи своего паровоза, — пояснил Томео.

* * *

Мы обжились на новом месте. Я занялся разработкой опреснителя. То, что мы решили проблему пресной воды в Сибуле, не означало, что она решена на других островах. Везде гонять Вита, тоже было не выходом. Проще сделать агрегат, который смогут обслуживать сами жители острова. Водоснабжение всех домов в Сибуле мы сделали к зимним холодам. Пришлось попотеть, но всё получилось как надо, основательно и надёжно. Ещё я сделал хорошую канализацию, здесь с этим тоже было слабо. Изучив подводные течения, мне удалось получить дармовую энергию для канализационного насоса, закачивающего морскую воду на вершину горы. Так же мы сделали мол, защищающий рыбацкую бухту от штормов. Я отдал рыбакам свой паровой катер, и они были в неописуемом восторге. Теперь они могли дальше уходить в море и ловить больше рыбы. И даже лёгкая непогода их не пугала.

Насчёт Рона я был прав. Он нашёл родственные души, и оказалось, что во многом он не уступает им, хотя также многого и не знает. В общем, сотрудничество вышло взаимовыгодным. Лия родила чудесную девочку. Назвала её Лилия. Шон, Инесса и Вит нашли себе здесь друзей и партнёров для игр. Конечно, Вит выделялся из любой толпы детей, но он из-за этого не переживал. Он, наконец, покатал днём Инессу, не боясь ничего и веселясь от всей души. После этого желающих покататься на нём стало хоть отбавляй. Я тоже предался этой детской радости и покатал всех друзей, кого только смог поднять в воздух. Наконец сбылась моя давняя мечта, дать почувствовать Ясу удовольствие полёта. Здесь я, как и Вит, мог летать днём, свободно и открыто. Жители острова быстро привыкли к нам обоим, и даже были благодарны судьбе, что мы переехали на их остров. Мы старались сделать для города всё, что могли. Амая сильно изменилась, но новой мне она нравилась больше. На мой взгляд, она стала взрослой. Даже её любовь к Юми и Юки я нисколько не осуждал. Каждый находит в этой жизни что-то для себя. Здесь, в этом городе, я вздохнул свободно. Исчез страх, что, пока меня нет, кто-то чужой может прийти в наш дом и обидеть твою семью. Я перестал быть привязанным к своему дому. Теперь я мог исчезнуть на неделю, не опасаясь, что в моё отсутствие что-то случится. Я стал больше пропадать в столичной библиотеке, разыскивая там все, что можно о драконах. Я ещё не оставил мечту найти остров драконов, хотя теперь это уже был скорее просто интерес, чем необходимость.

Томео всячески налаживает со мной отношения. Я ему помогаю, в основном, советами, но пока держусь с ним осторожно. Хотя общее дело надолго свело нас вместе. Я нагло вытребовал четверть всех доходов с нашего предприятия. Он удивительно недолго сопротивлялся. Видимо, можно было попросить и больше. Ну да ладно. Когда я показал ему чертежи паровоза, он был в восторге, но когда этот паровоз сделали, и он на нём прокатился, его восторг просто зашкаливал. Паровоз и вправду оказался очень быстрым. Даже я не ожидал такой мощи и скорости. Очень скоро железная дорога между столицей и Тарантом приобрела известность. Случилось то же, что и моими пароходами, только в этот раз мы полностью монополизировали линию. Дальше я посоветовал Томео перекупать или прокладывать железные дороги к другим крупным городам. И двигаться от столицы к периферии. Так мы очень быстро будем получать доход и завоёвывать рынок перевозок.

* * *

В один из дней ко мне подошёл Дайске.

— Варен, можно с вами поговорить? — вежливо спросил он.

— Да. Конечно.

Мы прошли в беседку и расположились там. Зима уже подступала, но здесь она была не такой холодной. Несмотря на то, что был уже конец осени, ещё далеко не вся листва опала с деревьев. Сад был полон золотисто-красных цветов.

— О чём вы хотели поговорить? — поинтересовался я.

— Понимаете. Мне нужен ваш совет, — начал Дайске. — Раньше наши храмы были в каждом городе, и мы несли людям утешение и исцеление. Но когда умерла предыдущая Мать Золотого Лотоса, мы стали не более чем просто религией. Верой, дающей утешение. Со временем люди отвернулись от нас, а Христианство выжило нас окончательно. Сейчас у нас снова есть Великая Мать, и мы снова можем нести людям исцеление…Но я не знаю, что делать, — честно признался Дайске.

Его страхи понятны. Так просто не придёшь в город и не станешь проповедовать. Тем более что они довольно долго жили в изоляции и смутно представляют положение вещей в стране. Плюс ко всему, натерпелись гонений и притеснений. Так что тут поневоле задумаешься, а не проще ли не высовывать носа со своего острова, а весь мир пусть хоть ко всем чертям катится. Но, видимо, это тоже не устраивало Дайске, и он не знал, что делать.

— Если вы намерены нести людям только исцеление, а их веру готовы оставить на их личное усмотрение, то всё просто.

Дайске вопросительно посмотрел на меня, требуя пояснений.

— Всё дело в том, что христианство набрало силу, и воевать с ним будет себе дороже, в то же время, медицина здорово отстаёт. Если вы хотите вернуться, как религия, и намереваетесь нести людям свою философию, то тем самым вы вступите в конфликт с уже имеющейся и весьма агрессивной религией. На подобный конфликт у вас нет ни сил, ни желания. Насколько я понял вашу философию, она сама по себе гуманна и не агрессивна. В этом вы уже проигрываете Христианству.

— Вы хотите сказать, их вера лучше? — удивился монах.

— Нет. Их вера проще и основывается на страхе. А страх живёт в каждом. Гораздо проще бояться мнимого дядю на небесах, чем понять всю сложность мира.

— Кажется, я вас понимаю.

— Я бы вам советовал оставить свою философию в стороне и нести народу исцеление. Кто заинтересуется вашей верой, тот сам придёт к вам, а кого устраивает Христианство, и агитировать бесполезно. В этом случае вы займёте почти пустующую нишу в обществе. Медицину. Я знаю, на что вы способны, и уверяю вас, очень скоро вы монополизируете это дело. Люди пойдут к вам, но не за философией, а за исцелением. Если вас устраивает подобный расклад, я могу вам помочь. Но если вы намерены нести свою веру, то полагаю, очень скоро на этом острове станет опасно жить.

Он не упустил моё предупреждение. В нём для него звучало многое. Я ни от кого не скрывал, что за своих друзей горы сверну и убью любого, кто только вознамерится им угрожать. И если я почувствую, что здесь стало опасно жить, я уберусь отсюда, и никто мне не сможет помешать. А если уйду я, то, понятное дело, что я заберу с собой и всех своих друзей.

— Вы мудры, и не мне спорить с вашей мудростью, — вежливо кланяясь, сказал Дайске. — Вы дали мне много пищи для размышления.

Он думал неделю. Видимо взвешивал все за и против, а потом снова подошёл ко мне.

— Варен, я пришёл к выводу, что истинная цель нашей веры, нести людям исцеление, а если они захотят познать нашу философию, то и знания. Великая Мать Золотого Лотоса всегда говорила, что делая людям добро, мы уже делимся с ними частичкой нашей благости, и это должно вселять в нас радость.

— Понятно. Разумный вывод, — признался я.

Честно сказать, я даже облегчённо вздохнул. Упрись он рогом в землю и возжелай нести людям истинный светоч веры, я бы начал подумывать о поиске нового места жительства или о том, как его незаметно убить, списав всё на случайность. Ни то, ни другое мне делать не хотелось.

— Вы сказали, что могли бы помочь, — осторожно поинтересовался Дайске, не совсем понимая, в чём может выражаться моя помощь.

Возможно, я разочаровал его, а возможно успокоил. Ничего сверхъестественного и демонического я ему не предложил.

— У меня есть связи во дворце. Попробую выбить разрешения на постройку больниц в столице и крупных городах страны. Как вы сами думаете, сколько вам их для начала надо?

— Боюсь, нас не так много, — неуверенно сказал монах.

— Измените подход и думайте иначе. Не нужно весь штат больницы комплектовать вашими людьми. Только главные врачи. Вся обслуга может быть наёмной. К тому же вы можете дополнить свой штат и теми врачами, которые уже есть в городе. Не такие же они совсем тёмные. Лечат же народ и даже вполне успешно.

Дайске задумался. Мой подход к делу был иным. Деловым.

— Чтобы нанимать народ, у нас не так много средств. Я даже не знаю, сколько я смогу выделить на жизнь своим людям, — возразил Дайске.

В этом он был прав. Сибула сама себя обеспечивала, но здесь был почти коммунизм. Деньги имели слабое значение. Всю основную жизнь регулировали монахи. От голода и холода здесь никто не умирал. Нищих, бродяг и воров здесь не было вообще. Не город, а утопия. Замков на дверях я здесь вообще не видел. Как всё это существовало, я до сих пор понять не мог, но это было, и люди жили так уже не один десяток лет. Но, и из-за этого, по сути, монахи были бедны, как церковные мыши. Притока средств в Сибулу не было. Сказывалась жёсткая изоляция.

— Я дам вам денег, столько, сколько потребуется, — сказал я.

В последнее время я богател невероятно быстро. На жизнь мне особо деньги были не нужны. Считай, жил в коммунизме. Едой нас обеспечивали полностью. Одеждой и прочим, что можно было найти в Сибуле, тоже. То немногое, что приходилось покупать, требовало такой мизерной части моих средств, что об этом даже и говорить было стыдно. Часть денег забирали мои новые проекты, но даже они не стоили так дорого, чтобы я ощутил это на своём кармане. Так что у меня были деньги, и мне некуда было их девать. Так пусть идут на благое дело, тем более что при должном раскладе его как минимум можно вывести на самоокупаемость или даже заставить приносить доход.

— Спасибо вам. Даже не знаю, как вас благодарить, — поблагодарил Дайске.

Я задумался. Было кое-что, что я хотел сделать. Однажды я это упустил и позволил ситуации выйти из-под контроля, сейчас я хотел наверстать упущенное.

— Скажите, если я женюсь на Вашей Великой Матери, это не сильно будет противоречить вашей вере? — спросил я.

Теперь уже задумался Дайске.

— Великая Мать Золотого Лотоса никогда не имела мужей, потому что любая близость убила бы его, но нет ни одного правила, запрещающего ей выйти замуж, — задумчиво ответил монах.

— А то, что я Князь тьмы, это как?

Дайске окинул меня внимательным взглядом.

— Я не так давно вас знаю, но я достаточно пожил на свете, чтобы понимать, что вокруг плохого человека никогда не соберутся такие хорошие друзья. Может, я мало знаю демонов, но думаю, что буду прав, если оставлю право выбора своего мужа на усмотрение Великой Матери Золотого Лотоса.

На том и порешили. Я уже давно обдумывал этот шаг. Даже закинул удочки Ясу, и она признала его разумным. Даже немного удивилась, что я раньше этого не сделал.

* * *

Амая прогуливалась по парку. Ей нравились эти прогулки, полные спокойствия и умиротворения. Гармония в её душе отражалась в окружающем её мире. Она изменилась и изменилась сильно. Словно окончательно вышла из детства, избавившись от его суетности и наивности. Нет, она не стала старухой, как становятся многие, стоит им понять, что они взрослые. Знаете, это как две глупые противоположности. Или наивное детство, или сварливая старость. Многие люди живут именно так, выходят из одной крайности, чтобы шагнуть в другую. Они минуют зрелость, и это плохо. Именно в зрелости реализуется человек. Ещё не ушла радость жизни и умение познавать мир. Веселье и озорство ещё живы в душе, но уже есть здравомыслие и спокойствие. Это важный период в жизни каждого. Амая как раз вошла в него. Оценивая себя, какой она была два года назад, она понимала, каким же она тогда была ребёнком. Сейчас ей казалось, что прошло не два года, а целая жизнь.

Варен появился неожиданно, прервав ход её мыслей. Впрочем, она всегда была рада его появлению. Он опустился перед ней на одно колено и спросил:

— Амая, ты выйдешь за меня замуж?

Амая на минуту лишилась дара речи. Такого она не ожидала. Не то, чтобы она совсем поставила крест на возможности выйти замуж, просто как-то не думала над этим. Тем более что вариантов возможных мужей было минимум. Только Варен и всё. А сейчас он предлагал ей стать его женой.

— А Ясу? — настороженно спросила она.

Она слегка испугалась, что Варен решил бросить Ясу ради неё.

— Ты будешь моей второй женой, — хитро прищурившись, шепнул он.

Двоежёнство? Христианство это осуждает. В мусульманстве это норма. Насколько одно и другое применимо к…Князю тьмы? Думаю, весьма слабо. Скорее всего, Князь тьмы мог иметь столько жён, сколько пожелает. Ведь даже понятие измены к нему слабо применимо. Он дьявол, какие требования вы хотите ему предъявить? Нет, я не о том думаю. Хочу ли я этого? Вот о чём надо думать.

Стоило Амае направить ход своих мыслей в эту сторону, как она поняла, что она хочет, жаждет стать его женой. Это то самое, чего ей на самом деле не хватает. Тот маленький штрих, который сделает картину её гармонии оконченной и идеальной.

— Да. Я буду твоей женой! — ответила она.

* * *

Не знаю, о чём размышляла Амая, но помурижила она меня долго. Я даже уже стал опасаться, что она ответит отказом. Но она сказала "Да", и колёсики судьбы снова завертелись с бешеной скоростью. Девчонки развернули мегаглобальную подготовку к свадьбе. Весь город стоял на ушах. Шутка ли, Великая Мать Золотого Лотоса выходит замуж. Это событие, участником которого не каждому дано быть. Я подлил маслица в общий пожар свадебного безумия, предложив переиграть и мою свадьбу с Ясу. Она была у нас более чем скромной, и чтобы она не чувствовала себя обделённой, почему бы не переиграть её ещё раз. Амая подхватила эту идею, и все робкие возражения Ясу были отметены в сторону. С церемонией — вопросов не возникало. Здесь был только одни вариант. Правда и здесь не обошлось без казусов. Главное для буддистского свадебного обряда — это выбор даты свадьбы. Для ее определения принято обращаться к монахам-астрологам. Учитывая даты рождения жениха и невесты, они вычисляют, когда лучше всего совершить обряд, при этом имеет значение не только день, но и час свадьбы. Но монахи встали в тупик, когда возник вопрос о моей дате рождения.

— Второй день от сотворения мира, — отшутился я.

Они восприняли это как серьёзный ответ. Ну да бог с ними, какая разница. Не думаю, что это так важно.

В день свадьбы утро начиналось с молитв монахов. Нас облачили в традиционные одежды и украсили цветами. Затем вся свадебная процессия под звуки барабанов направилась в главный храм. Там нас уже ждали монахи, которые читали мантры за счастливую будущую семейную жизнь. Долго, немного заунывно и скучновато, но я с уважением отнёсся к их старанию. Для них это было очень важно. Хотя и мурыжили они нас до обеда. Потом пошло угощение монахов. Такого изобилия еды я не видел никогда. После угощения монахи продолжили петь мантры, и это меня удивило. Я бы после такого столования был способен только отбрыкнуться и поспать, а они пели. Дайске окропил меня и обеих невест, а затем и всех гостей, святой водой. Судя по всему, это был эликсир, который они получали после омовения Амаи. Более святой воды у них просто не было. Затем нас усадили рядом. Мы сложили руки в молитвенном жесте и их связали ленточкой. Это символизировало единение. Дайске, а затем и все гости стали поливать наши руки водой и говорить нам свои пожелания. На этот раз использовали простую воду, и я порадовался, что количество гостей было ограничено нашими друзьями и некоторыми уважаемыми людьми города. Позволь мы присутствовать всему городу, нас бы утопили. После этого мы зажгли свечи и благовония для своего семейного счастья и для счастья всех вокруг. На этом официальная часть была окончена, и мы все отправились на городскую площадь, где намечался праздник для всего города. Найти помещение, способное вместить столько народу, было просто невозможно, и поэтому столы поставили прямо на улице. Народ танцевал и ликовал. Гуляния продолжались всю ночь до самого утра, но нас, как только наступил вечер, вежливо проводили в спальню.

Не знаю, будут ли у меня когда-нибудь ещё такие ночи, но я сделал всё, чтобы девчонки запомнили её навсегда. Я выложился на всю катушку. Превзошёл самого себя. Пусть я себя обделил, это не важно. Важно, чтобы эта ночь была для них особенной и запоминающейся. Мне мои старания позже воздадутся стократно, а сейчас, всё для них. Они должны были почувствовать, как я их люблю. Понять, что они обе для меня очень много значат. Они мои.

* * *

Я получил разрешение на открытие больниц в столице и других городах Ангелии. Томео пошёл мне на встречу и использовал всё своё влияние на короля, чтобы он подписал соответствующие бумаги. А со своей стороны, уже как кардинал, дал соответствующее указание священникам не чинить препятствий и оказывать любую поддержку. Подойдя к этому делу с финансовой стороны, я понял, что вывести его даже на самоокупаемость удастся не скоро. Максимум, чего я могу добиться, это снизить расходы. Впрочем, я и не рассчитывал, что это дело сразу окупится. Проект очень долгосрочный. Но, как я уже говорил, деньги приходили ко мне намного быстрее, чем я успевал их тратить. А вложение их в больницы Золотого Лотоса можно было считать моей лептой в их дело. Так что, получив разрешение, я сразу же начал строительство больниц. Для начала, мы с Дайске решили запустить десять больниц, чтобы посмотреть, как пойдут дела и как их воспримет народ. Естественно, начали с самых крупных городов, в том числе и столицы. Потихоньку стали присматривать народ на ключевые должности. С этим тоже всё было не просто. Монахи должны были переехать жить в новый город, где всё им незнакомо и совершенно другой уклад жизни. Чтобы они не стали лёгкой добычей для аферистов и воров, пришлось организовать специальную школу для них и учить их тому, к чему мы давно уже привыкли. Как то: запирать дверь дома, уходя из него, не доверять деньги незнакомым людям и т. д. Всё это казалось весёлым, но на поверку навевало грусть. Мир не идеален и даже не стремится к этому, а жаль. По весне отправим первых монахов по городам. Также надо будет придумать, как организовать туда постоянные поставки эликсира. Это задача тоже не из лёгких. Судоходство в этих водах настолько опасно, что не каждый капитан возьмется за это дело. Надо будет подумать об альтернативных вариантах. А пока наступает зима. Шторма здесь действительно сильные.

Мы говорим не штормы, а шторма,

Слова выходят сумрачно и смачно.

Ветра не ветры, сводят нас с ума,

Из палуб выкорчёвывая мачты.

Вспомнились стихи Высоцкого, когда я наблюдал один из штормов. И хотя я не так много прожил в этом мире, а со мной уже столько всего произошло. В моей прежней жизни и половины подобных событий за тридцать лет не произошло. Вся моя прежняя жизнь уже воспринимается как сон, как мираж.

Часть четвёртая: Князь тьмы.

Шпили древнего города поднимались из утреннего тумана. Багряное солнце вставало на горизонте, окрашивая туман в ярко-алый цвет. Словно кровь разлилась по умирающему городу. Дома нижнего города ещё тонули во тьме, и эта тьма делала сходство тумана с кровью ещё большей. Вдалеке слышалось заунывное пение муэдзина, призывающего к утренней молитве. Скоро город закипит своей обычной дневной жизнью, туман рассеется и внешне всё будет, как всегда…Но, Шеар знал — город умирает. Умирает медленно и мучительно. И если бы умирал только один город, с этим ещё можно было бы смириться, но умирала вся страна, медленно и неотвратимо.

Долгая жизнь приучает к неспешности и неторопливости в решениях, особенно, когда это касается всей нации. Раньше, тщательное обдумывание всех решений, иногда годами, позволяло избегать им ошибок. Можно было просчитать все варианты и выбрать наилучший. Теперь это сыграло против них. Пока заседал совет и решал, какие меры стоит принять, болезнь не ждала, а распространялась со скоростью пыльной бури. Сперва ей даже не придавали такого значения, а когда поняли, что он неё нет лекарства, и начинают умирать целые города, уже было слишком поздно. Поздно они поняли, насколько страшна новая болезнь.

Утро нового дня не несло ничего хорошего. Столица ещё держалась. Закрыв город для беженцев, тем самым они только отсрочили свою гибель, но не отвели её от себя. Уже сейчас в нижнем городе появились первые больные. Вскоре вереницы похоронных процессий потянутся от домов, и плач разнесётся над городом. Верхний город продержится тоже не долго. Даже при самой жёсткой изоляции запасов хватит не более чем на год, а затем… что? Страна умирает, некому сеять поля, некому пасти скот. И даже если за этот год умрут все, кроме избранных, какова будет их участь? Умрёт ли болезнь, пожрав саму себя, или будет подстерегать за воротами, ожидая свои законные жертвы? А даже если и не болезнь, где взять еду? Вернуться к истокам и охотиться, как древние предки? Будет ли это жизнь, или существование, которому лучше предпочесть смерть? Может лучше прямо сейчас упасть на один из шпилей и прекратить долгую агонию?

Шеар вздохнул. Подробные невесёлые мысли посещали его всё чаще и чаще и, если бы не бремя власти, которое лежало на нём, он бы так и сделал. Но пока ещё были те, за кого он был в ответе, те, которые надеялись и верили в него. Он не мог отнять у них надежду, не мог предать их.

— Ваша мудрость, совет уже собирается, — раздался позади голос слуги.

Когтистая лапа с силой сжала парапет балкона, когти высекли искры из камня и они угасающими звёздочками упали в утренний туман.

— Иду, — коротко бросил Шеар.

Шеар нервно дёрнул хвостом и отошёл от края парапета. Искушение было слишком велико. Он бросил через плечо последний взгляд на обрёчённый город. Не сейчас, но всё равно все умрут, и ему будет суждено увидеть эту гибель. Каждый день смотреть, как умирает город, как умирает его народ. Смотреть и всегда отказывать себе в милосердной смерти. Потому что он не может себе позволить, пока жив хоть один прайд, хоть один дракон, он должен нести на себе бремя власти и ответственности, возложенное на него. Такова его участь.

Зал совета встретил его тихим перешептыванием. Министры и советники не спеша занимали свои места, согласно своему статусу. Ложе великого халифа ещё пустовало. Шеар прошествовал к своему месту. Сегодняшний совет, по его личному мнению, был таким же пустым времяпрепровождением, как и все предыдущие. Несмотря на бедственное положение в стране, во дворце, казалось, ничего не изменилось. Всё также каждый, подсиживая другого, тянул одеяло на себя и гнался за милостью халифа. Они, словно люди, не понимали и не желали понимать, что происходит в стране.

Боже, и неужели мы когда-то правили всем миром? И если мы стали такими, то ничего удивительного в том, что мы выродились и сейчас умираем. Может, это сам великий Дух решил нас, наконец, стереть с лица земли? Решил избавиться от нерадивых детей, перед этим наказав их как следует.

Грянул гонг, извещающий появление халифа. Все замолчали и благоговейно склонили головы. В зал прошествовал халиф и занял своё ложе. Только когда он окончательно улёгся, гонг грянул второй раз. Это послужило сигналом того, что совет начался.

Как всегда первым давали высказаться самым низшим чинам. Они начали с ежедневного отчёта в своей ведомости. Так складывалась общая картина положения дел. После них уже выступали министры более высокого ранга, и они уже выдвигали свои предложения по решению тех или иных проблем. А в самом конце выступали советники, одобряя или критикуя каждое из предложенных решений. За халифом оставалось последнее слово.

Быстро пройдясь по делам обыденным, совет замолчал. Никто не решался первым коснуться самой болезненной темы. Наконец, заговорил сам халиф.

— Наш народ умирает. Кто из вас хочет порадовать хорошей новостью или советом?

В ответ гробовая тишина повисла в зале…Но вот вперёд вышел Вигор, третий советник.

— О, великий халиф, осмелюсь предложить… — начал он.

Далее последовало длинное и витиеватое предложение о полной изоляции верхнего города, дабы сохранить жемчужину их нации, великого халифа и иже с ним всех его приближённых. Всех же, кто не удостоился попасть в их чисто, списать со счетов и предоставить милости Духа. И буде на то его милость, авось кто-нибудь из них да выживает.

Предложение звучало уже не в первый раз, и Шеар мог с точностью до слова предсказать всё то, что будет дальше. Были и сторонники у этой идеи, и противники. Но все они сходились только в одном, это не решало основную проблему. Споры разгорались или затухали, одни старались убедить других. Кто-то кого-то подкупал, чтобы он оказался на их стороне, кто-то кого-то шантажировал. Вечная закулисная возня выглядела даже смешно. Сегодня ярый противник этой идеи, завтра мог стать её самым ревностным сторонником, и наоборот. Халиф, с высоты своего ложа, молча взирал на это. Шеар тоже не вступал во всеобщую полемику. Ещё в первый раз он указал на все недочёты этой идеи и повторяться не видел смысла.

Халиф повернул голову к Шеару и тихо прошептал:

— Что скажешь, брат? Ты у меня первый советник, а пока я от тебя слышу только молчание.

Шеар нахмурился:

— Великий Муршид, мне нечего сказать.

Халиф хитро прищурил глаз и недоверчиво глянул на Шеара:

— Выходит я зря назначил тебя первым советником?

— Если вы сочтёте меня недостойным этой должности, я буду только рад уступить место тому, кто превзойдёт меня мудростью.

Не то, чтобы Шеар с охотой был готов подвинуться со своего места, но и так цепко как раньше за него уже не держался. Власть теряет всякий смысл, когда некем управлять.

— Но ты считаешь, что изоляция нас не спасёт? — уточнил Муршид.

— Она только отсрочит нашу гибель, — честно признался Шеар.

Халиф задумался. Затем его лапа поднялась вверх, и все тут же замолкли.

— Во времена тяжёлые для моего народа, — начал халиф. — Я вынужден идти на жёсткие меры, чтобы спасти наш род. Мы полностью закрываем доступ в верхний город и объявляем о его полной и самой жёсткой изоляции. Да будет так, как я сказал.

Совет затих. Гонг оповестил всех о том, что совет окончен и халиф покинул зал.

* * *

Были времена, когда драконы правили всем миром. Великая нация, могуществу которой не было границ. Огромные города занимали такие территории, какими сейчас не могли похвастаться многие человеческие королевства. В расцвете своих сил, эта нация рождала великих учёных, мудрецов и философов. Границы халифата простирались от одного холодного моря, до другого. Не было ни одного острова, который бы не принадлежал драконам.

Но, власть — всегда власть, и нет большего искушения, чем стяжать её себе всю. Обычные интриги переросли в предательства и убийства, и вот уже по всей стране полыхала гражданская война. Прайд шёл на прайд, брат на брата, отец на сына, а сын на отца. В пылу этой войны никто не заметил, как поднялась и стала крепнуть новая раса. Раса людей. Для кого-то это показалось хорошей возможностью, и они, обучив их убивать других драконов, использовали их как своё оружие. Но оружие это оказалось коварное и обоюдоострое. Вскоре людям надоело быть игрушкой в чужих лапах, и они обернулись против своих хозяев. Ослабленных войной и уже не так многочисленных драконов стали теснить. Людям было всё равно, были ли это их враги или прежние благодетели. Страх и желание самим править миром овладели ими. Драконы пытались вернуть утраченные позиции, но было слишком поздно, и даже когда две, ранее враждующие фракции, сошлись и заключили мир, они уже не смогли дать отпор людям. Всё, что им оставалось, это только отойти на далёкий континент, где они смогли укрепиться и удерживать свои позиции. Илиум стал их последним оплотом. Окружённый со всех сторон океаном, он единственный давал им возможность удерживать свои рубежи. Люди ещё не умели строить таких кораблей, которые могли бы пересекать океаны и тем более противостоять огненному дыханию драконов. Несколько раз люди пытались вторгнуться на их территорию, и каждый раз драконы давали им отпор. Со временем, погрязнув в собственных войнах и распрях, люди забыли об Илиуме. Их жизнь была столь же коротка, как и их память. Воспоминания затёрлись, превратились в легенды, и никто уже даже не верил в то, что когда-то были времена, когда миром правили драконы.

* * *

Муршид понимал, что принятое им решение, никто не осмелится оспаривать, но и рад ему тоже не будет. Он знал, что это только отсрочка, и очень надеялся, что выигранное им время не будет потрачено зря, и они найдут лекарство от болезни.

Пока смерть не стоит у порога, она кажется далёкой и нереальной. Думается, что вот тебя она как раз и не коснётся. Но нет, болезнь была неотвратима и беспощадна. Она уничтожала приграничные города, ослабляя и нацию, и оборону. Она косила всех подряд, будь то ребёнок или взрослый. Она не щадила никого и никто не выживал. Кто знает, не воспользуются ли этим люди. Сейчас, как никогда, драконы были слабы и беспомощны. Появись у берегов Илиума флот людей, они даже не смогут дать ему достойный отпор. Такого бедствия драконы не знали уже давно. Со времён великого исхода, когда они были вынуждены отступить на Илиум.

Последнее время Муршида не оставлял в покое один сон, который снился ему уже несколько дней.

Маленький дракон парил в небе над россыпью островов. То ныряя вниз, то взмывая в небеса. Он держал в лапах человеческого детёныша и, что самое поразительное, тот его не боялся. Казалось, что они играют. Муршид всё силился приблизиться к ним, разглядеть, понять, но не мог. Словно нечто отгораживало их невидимой стеной и стоило ему приблизиться к этой стене, как зловещая и страшная тень появлялась рядом.

Просыпаясь, Муршид помнил всё, ясно и чётко. Словно это был не сон. Но что это? Ведение? Тогда на что указывало ему это ведение? Этих островов он не знал. Где их искать? В какой стороне? И найдут ли они там спасение или же свою гибель? Тень, которая так его пугала, была очень похожа на того, чьё имя они даже мысленно произносить боялись.

* * *

Шеар вошёл к себе домой. Дом был словно оазис в пустыне смуты и страхов. Казалось, что эти стены защитят от всего, даже самого страшного. Но это только казалось. Впрочем Шеар старался, хотя бы для других, но сохранить эту иллюзию. Пусть он знал, что никакие стены не способны защитить их от надвигающейся беды, пока она не пришла и не постучала в дверь, можно сделать вид, что всё в порядке. Толку от того, что его семья будет знать всю правду? Страх ещё никого не сделал счастливым. А лишний день, прожитый в радости и счастье, сейчас, как никогда, особенно дорог.

— Папа, папа пришёл…

Радостно закричали малыши. Они спутанным клубком выкатились в прихожую и, рассыпавшись на отдельные визжащие от радости комки, повисли на отце. Он каждого лизнул в нос и слегка пошлёпал. Нужно было сохранять статус строгого, но любящего отца. Вилетта вышла вслед за ними.

— А ну, дети, марш в свою комнату! — строго приказала она.

Детишки неохотно слезли с отца. Спорить с матерью было себе дороже. Шеар приблизился к Вилетте и тоже лизнул её в нос.

— Сейчас подам обед, — сказала она.

Она не была его женой… всего лишь наложницей.

* * *

Прайды у драконов строились по довольно сложной схеме. Наверху прайда стоял глава. Он мог иметь только одну жену, но это не мешало иметь ему бесконечное число наложниц. Все дети, рождённые от них, считались его детьми. Девочки выходили замуж и уходили в другие прайды. Как правило, подобные барки были по расчёту и чем значимее был прайд, чем большее влияние он имел в обществе, тем труднее было с ним породниться. Так можно было шагнуть на ступень выше или ниже. Ещё одним вариантом для девочек, была возможность стать наложницей. Это не давало ей привилегий жены и снижало привилегии рождённых ей детей, но зато позволяло сделать значительный скачёк вверх…или вниз, если она вдруг попала в немилость. Так, например, если бы она вышла замуж за равного или на ступень выше себя, она имела бы в своём прайде больше прав, чем, если бы она стала наложницей мужчины в прайде на три ступени выше себя, но с другой стороны, её дети в обществе имели бы меньший вес. Мальчики же вырастали и занимали свою ступень в прайде. Старший сын подчинялся отцу. Сын, рождённый позже, но от законной жены, имел больше власти, чем его брат, но рождённый от наложницы. Всё сыновья одного отца создавали первую ступень прайда. Их сыновья создавали вторую ступень и так по нисходящей. Если глава, отец прайда, умирал, главенство переходило к его старшему сыну, рождённому от его жены, а все его братья оставались на той же первой ступени.

Всё бы это составляло изрядную путаницу, не будь драконы столь долго живучи и не многодетны. На пять девочек рождался один мальчик, и поэтому рождение любого сына было большим событием.

* * *

Шеар был младшим братом Муршида. И хотя он уже давно достиг зрелого возраста и уже имел наложницу, но ещё не был женат. Муршид, в чью обязанность входило выбрать для брата достойную жену, ещё не решил, какой прайд достоин с ними породниться. Ведь это поднимет их влияние в обществе, а значит, нарушит тонкий политический баланс. Здесь нельзя действовать не обдуманно. Нужно всё взвесить, обдумать и решить. Возможно даже, для сохранения баланса, потребуется целая череда обменов и свадеб.

А пока Шеар считался холостым и самым завидным женихом во всей империи.

Вилетта была его любовью. Он приложил всё влияние на брата, чтобы он признал их связь. Они познакомились случайно, когда он с очередной инспекцией навещал один из дальних городов. Ему везде оказывали соответствующий приём, и везде он был в центре внимания девушек и их отцов. Породниться с прайдом Шарида было желанной мечтой каждого. Как сейчас он помнил этот день…

* * *

…Перелёт был долгим и тяжёлым. Встречный ветер с моря, вечно меняющийся и капризный, всё время сбивал с курса. Ко всему прочему, добавлялся ещё и холод, который вместе с сыростью шёл с моря. Тяжёлое свинцовое небо к ночи грозило разродиться бурей. Остаться в такую непогоду без крова, было, как минимум, неприятно. Шеар никогда не брал с собой большую свиту, но и совершенно одному попутешествовать не позволял его статус. Их было пятеро, крепких, сильных, могущих дать отпор любому, но не самой природе. Здесь все пасуют. Быстро темнело, и это было плохо. Вскоре, уже даже не будет видно, куда лететь, а так и на прибрежные скалы напороться не долго.

— Надо делать привал, до города ещё далеко, не дотянем, — обратился к нему один из его подчинённых.

Шеар и сам уже видел, что добраться до города засветло, как они того хотели раньше, у них не получается. Он кивнул в знак согласия, и с этого момента все стали высматривать удобное место для ночёвки. Как назло, берег был скалистым и весьма неприветливым. Обрываясь вниз, к морю, вертикальной скалой, об которую неистово бились волны, сверху он являл собой совершенно открытую площадку. Ни дерева, ни кустика, ни даже холмика, за которым можно было бы спрятаться от пронизывающего до костей ветра. Но если они очень быстро не найдут себе никакого прибежища, придётся ночевать на этой открытой всем ветрам и непогоде, голой как ладонь, скале. И, похоже, что выбора у них не было.

— Садимся, — приказал Шеар.

Дальше лететь не было смысла. Сколько ещё позволяла разглядеть непогода и темнота, было всё то же самое. Они опустились на сырую землю. Кое-где среди камней, обильно поросших мхом, пробивались куцые клочки травы. Скала была ещё неприветливее, чем она выглядела с воздуха. Шеар тряхнул крыльями и поплотнее сложил их. Ветер выбивал из драконов последние остатки тепла, и, чтобы сохранить то немногое, что ещё осталось, они, словно перелётные утки, сбились в кучу.

Ночь уже вступила в свои права, когда над ними пролетел дракончик. Девочка-подросток даже не подозревала, что они здесь. Напевая под нос беззаботную песенку, она долетела до края обрыва и…исчезла. Шеар высвободился из кольца своих попутчиков и подошёл к краю. Снизу доносился шум моря, а в этот шум вплетался тоненький еле различимый голосок. Он не удалялся, из чего Шеар предположил, что девочка нашла в скале убежище. Резко оттолкнувшись от скалы, он взлетел и сделал вираж над морем. Ориентируясь на едва различимое пение, он подлетел к скале.

Эту пещеру даже днём было бы трудно найти. Сверху её прикрывал нависающий утёс, а с моря она, скорее всего, терялась на общем фоне разломов и трещин, которыми был так богат здешний берег. Если бы не пение, Шеар бы никогда не нашёл её. Пение шло из пещеры, и, судя по тому, что даже шум бушующего моря не мог его заглушить, пещера была большой и усиливала звонкий голос девчушки. Шеар вернулся к своим соратникам и велел им следовать за собой.

Один за другим, они влетели в пещеру. Вернее, влететь в неё не позволял их размер, но если успеть сложить крылья, дальше можно было двигаться вполне сносно. Конечно, это не переходы дворца, где два дракона расправив крылья, могут разминуться, не зацепив ни стенок, ни друг друга, но Шеар видал проходы и поуже. Вскоре проход расширился и перешёл в огромную пещеру. В дальнем её конце горел светильник, а в его свете сидела девочка и перебирала собранные ягоды, кидая их в стоящий рядом котелок. Занимаясь этим, она пела.

Шеар первым вступил в круг света.

— Доброй ночи, — поздоровался он.

Девушка вздрогнула и чуть было не опрокинула корзинку. В её взгляде мелькнул страх. И было от чего. Из темноты на неё двигался рослый, матёрый воин, втрое превосходящий её в размерах. А за его плечом вырисовывались тени ещё нескольких.

Граница, всегда неспокойная территория. Здесь, где власть халифа уже не ощущалась как железная, когтистая хватка, случалось всякое. По личному мнению Шеара, хорошо, что местные власти не забросили патрулирование границ, что уж тут говорить о наведении порядка. Местами пошаливали банды, и он за это путешествие лично столкнулся с несколькими.

— Не бойся, — постарался он успокоить её. — Мы не причиним тебе вреда, мы только хотим укрыться от непогоды.

Девушка окинула его оценивающим взглядом. На разбойника он не был похож, да и делать им в этой глуши нечего. Все дороги лежат дальше от берега. Сам статен и ухожен. Нет, точно не бродяга, скорее вельможа, путешествующий с небольшой свитой. Его знаки различия, украшавшие его грудь, были ей не знакомы. Может и в правду ничего не сделает?! Но каким ветром его сюда занесло?

— Пещера большая, располагайтесь, — осторожно ответила она.

Ей не хотелось показаться невежливой, но и доверять им она не спешила. Вельможа, вельможей, но их пятеро против неё одной. А здесь, кричи, не кричи, никто не услышит. Потешатся вдосталь, а потом скинут тело со скалы. Места глухие, никто не найдёт.

Шеар понял опасения девушки и сделал знак своим попутчикам расположиться в отдалении. Сам он тоже не стал навязывать ей своё общество, однако это не мешало ему наблюдать за ней. Девушка продолжила перебирать ягоды, но петь перестала. Вскоре корзинка опустела, и она, взяв котелок, поставила его на грубую печь в углу пещеры. Развела огонь и стала что-то готовить. Похоже, что эта пещера не была её случайным прибежищем. Может быть, здесь было не так комфортно, как в хорошем доме, но здесь можно было жить. В дальнем углу даже оказалась небольшая кладовая. Занимаясь привычными делами, она немного успокоилась и даже перестала коситься на своих незваных гостей.

От плиты потянуло ароматными запахами. В брюхе у Шеара забурчало.

— Я сейчас потребую, чтобы вас накормили, — тихо сказал капитан его стражи, направляясь к девушке.

Шеар наступил ему на хвост, так что тот даже слегка забуксовал на месте.

— Требовать будешь во дворце, Фарид, — сквозь зубы процедил он. — Здесь МЫ…незваные гости.

— Но… — попробовал возразить капитан.

— Никаких, но. Сами виноваты. Дотянули бы до города, были бы сыты и спали в тепле. А сейчас радуемся тому, что нам на головы не льёт дождь.

Вся перебранка проходила шепотом. Шеар хоть и был весьма высоким вельможей, но, если того не требовал этикет, предпочитал общение на равных. Он даже свиту себе подбирал из тех, кто не метёт хвостом перед титулом и всегда говорит то, что думает. Такой, даже если тебя не любит, не всадит тебе когти в спину, а предпочтёт честный поединок. Их перебранка получилась несколько более громкой, чем они того хотели. Эхо пещеры сыграло с ними свою злую шутку.

Девушка тихо хихикнула и, повернувшись к ним, сказала:

— Идите, поешьте, вы же голодные. А то бурчание ваших животов не даст никому спать.

В самом начале она раздумывала, кормить их или нет, но потом справедливо решила, что захоти они, взяли бы всё силой и не спрашивая, а раз ведут себя прилично, значит, действительно не замышляют ничего плохого. Ну а раз так, то её долг, как хорошей хозяйки, покормить их. Пусть они и без приглашения завалились к ней, всяко в жизни бывает. Не всяк, кто приходит званным, твой друг, и не всяк тот враг, кто приходит не зван.

Шеар кинул укоризненный взгляд на своего командира, словно именно он выпросил для своего господина еду, чем поставил его в неловкое положение. А капитан скорчил непонимающую мину, словно он здесь вообще не причём.

— Идите, идите, — подбодрила их девушка. — Я на всех приготовила.

Оживление, возникшее среди мужчин, красноречивее всех слов говорило о величине их голода. Шеар первым подошёл к столу, которым в этой пещере служил огромный плоский камень. Девушка поставила на стол огромное блюдо с дымящимся мясом. Шеар слегка кашлянул и спросил:

— Как зовут-то тебя?

— Вилетта, — смущаясь, ответила она.

— Спасибо тебе, Вилетта, — поблагодарил он.

Еда была вкусной, или это голод был лучшей приправой? Не суть важно. Мужчины уплетали за обе щеки и похваливали хозяйку, да так, что вконец засмущали девушку. Она уже не знала, куда себя деть. Когда трапеза окончилась, мужчины не спешили покидать застолье. Здесь было и светлее, и теплее от очага. К тому же милая девушка, резко контрастировавшая своим поведением с обычными жеманницами, которыми были полны дома вельмож, понравилась всем без исключения. И теперь каждый старался привлечь к себе её внимание. Только Шеар, слегка отстранившись, спокойно наблюдал за происходящим.

Вилетта не была простушкой, какой могла показаться с первого взгляда. Место, где она казалась как дома, было таковым, не потому, что это она привыкла так жить, а потому, что она сама наполняла его каким-то внутренним теплом и уютом. С такой же лёгкостью она бы наполнила этим и самый богатый дом. Стоило Шеару подметить это, как он подметил и другое. Её изысканные манеры, ухоженность и ум. Было видно, что она нервничает от столь большого и пристального мужского внимания, неожиданно свалившегося на неё одну, но всё это она выносила с честью. Не позволяла по отношению к себе ни сальных шуточек, ни фривольностей. Быстро осадив самых резвых, она очертила незримую границу, которой заставляла придерживаться. Шеар даже восхитился ей. Дать понять, где нужно остановиться, но не обидеть и не обострить ситуацию…этим, столь мастерски, владели не многие знатные дамы.

Дав мужчинам немного расслабиться, но не загонять радушную хозяйку, он отправил их спать. Его попутчики нехотя поплелись устраиваться на ночь.

— Их бы воля, точили бы лясы до самого утра, — словно извиняясь за них, сказал Шеар.

Вилетта никак не прокомментировала его фразу, но по её глазам он понял, что она ему благодарна.

— Ты живёшь в городе? — поинтересовался он.

— Да, — ответила она.

Сама лаконичность. Ни восхваления своего прайда и своего отца, ни приглашения в гости. Ведь, наверняка, догадалась, что я не простой смертный. Всех местных аристократов, наверняка, знает, а незнакомца к себе звать не хочет. Почему? Обычно провинции свойственна любознательность, и будь ты хоть самой мелкой сошкой в столице, здесь тебе окажут королевский приём. Зазовут, едва не силком затянут, только бы кто-то новенький оказался у них, а не у соседей. Только бы им быть в центре внимания и благосклонно принимать у себя всех…А она не зовёт.

— Завтра полетишь с нами, — сказал он.

Это прозвучало не как просьба, а как приказ. Шеар даже сам поморщился, когда эхо отразило его слова и, добавив к ним злобную тональность, вернуло ему. Вилетта ничего не сказала, а только тихо кивнула головой и скрылась в дальней части пещеры. Там, по наблюдениям Шеара, у неё было сделано ложе.

Хорошо ещё, что Фарид не предложил занять ему её ложе, подумал Шеар. Я бы ему тогда точно хвост откусил.

С этими мыслями он отправился спать.

Утро било в пещеру узким лучом света. Шеар проснулся не первым, но и не последним. Это его порадовало. Не хотелось, даже за глаза, прослыть среди своей свиты соней. Он потянулся и огляделся. Фарида не было, как и ещё одного. Шеар легонько пнул остальных сонь, чтобы те начали просыпаться, и направился к выходу.

Утреннее солнце ярко сияло над лазурным морем. От вчерашней непогоды не было даже и следа. Приятный бриз холодил тело, разгоняя остатки сна. Шеар высунул голову из пещеры и огляделся. Фарид парил высоко в вышине. Надо понимать, разведывает обстановку, решил Шеар. Вернувшись назад, он потянул носом. Он не знал, чего он ждал, наверно запаха готовящегося завтрака. После вчерашнего, это было бы логично, но очаг был холодным. Хотя…из угла, служившего кладовой, и тянуло приятной снедью. Шеар не знал, что лучше, разбудить хозяйку или лучше подождать, пока она сама проснется. Его личный опыт подсказывал, что некоторые девушки могут спать до полудня, и для них это считается нормой. Вот только они так долго ждать не могли. Их ещё вчера вечером ждали в городе, и если они протянут здесь до полудня, там точно поднимется суматоха. Начнут рассылать патрули на их поиски. Чего доброго, поднимут военную тревогу, а потом, поди, объясни, что ты всего лишь не хотел показаться невежливым и постеснялся разбудить девушку. В результате этих раздумий Шеар пришёл к выводу, что ждать пока хозяйка соизволит выспаться, они не могут, но и самому ему идти будить её, не хочется. Он поймал одного из своих подчинённых и, уже зная коварство здешнего эха, шепнул ему как можно тише:

— Иди, разбуди Вилетту.

Солдат кивнул и потопал вглубь пещеры. Назад он вернулся с озадаченной мордой.

— Её там нет, — коротко отрапортовал он.

— Хм… — коротко потянул он.

Отсутствие завтрака его настораживало. Хотя, с другой стороны, с какой радости ей кормить пятерых незваных мужиков? Может быть, они вчера уже умяли все её запасы? Но запах из кладовки говорит об обратном.

— Пойди, посмотри снаружи и позови Фарида, — приказал Шеар.

Вернулся Фарид.

— Звали? — спросил он.

— Как обстановка? — поинтересовался Шеар.

— Снаружи всё спокойно. До города вчера пару часов не дотянули. Даже смешно, ещё бы чуть-чуть, и под стенами бы заночевали, — улыбаясь, ответил Фарид.

— А где Вилетта?

— Нет её.

— Как нет? — искренне удивился Шеар, словно ему сообщили, что исчезло море или солнце, и он никак в это не мог поверить.

Фарид помялся, но потом, ответил:

— Вы на неё вчера так рявкнули, что не удивительно, что она испугалась и сбежала, пока все спали. До города-то рукой подать, она это знала. Да и места здешние, наверняка знает, как свой хвост, так что ей, не нам, темнота не страша была.

В словах Фарида была горькая доля истины. Она их приютила, накормила, а он ей приказывать. Он-то дурак думал обставить всё с помпой. Вот мол, смотрите все, летит в свите самого первого советника. Да не в хвосте, а рядом. Может быть, она сама и не узнала знаков его прайда, но в городе-то их узнают, а узнают, скажут. Девчушке почёт и уважение будет. Может, даже одно это, приведёт в её дом хорошего мужа. Размечтался настолько, что не подумал, что с ней надо мягко, осторожно, нежно, а не как с солдатами.

Шеар задумчиво почесал нос.

— Твоя правда, — сказал он. — Ничего, в городе найду, отблагодарю.

— Не перестарайтесь, — дал совет Фарид.

Шеар наградил его испепеляющим взглядом, но в уголках его глаз плясали смешинки. За это он и ценил своего командира, всегда подметит суть дела.

Кладовая действительно таила немалые запасы, но Шеар приказал ничего не трогать.

— В городе поедим, — коротко сказал он. — В путь.

Город встретил их с помпой. Сюда из столицы округа заглядывали не часто, что уж говорить о приезде самого первого советника. Это словно схождение бога с небес. И хотя Шеар постарался максимально чётко дать понять, что его визит носит чисто деловой характер и превращать его в светский раут он не намерен, полностью избежать подобной суматохи было невозможно. В итоге, после третьего города, он смирился с неизбежным и стал относиться ко всему происходящему философски.

Их приняли в доме самого почётного прайда города. Отвели в ванные комнаты, где их вымыли самые красивее девушки города. После этого препроводили к столу, где накормили так, что они уже двигаться не могли. А дальше началась череда светских приёмов и молодёжных вечеров.

Положение обязывает. Значение этой фразы Шеар постиг довольно быстро, как только стал продвигаться по карьерной лестнице. Понятно, что халиф Муршид хотел видеть рядом с собой преданных и верных драконов. А никто не будет преданнее твоего брата или члена твоего прайда. Они не будут бороться за увеличение влияния, они не предадут и не отвернутся от тебя в трудную минуту. Но с другой стороны, молодость диктует и свои интересы. Так и выходило, что во время светских приёмов, Шеар был первым советником, лицом, наделённым немалой властью, а вечерами он был светским львом, таким же, как и вся остальная молодёжь, с их безграничным желанием развлечься и повеселиться.

Конечно, провинция, это не столица, и здешние развлечения были не столь изысканы, как там, но Шеар не жаловался. Ему старались угодить и старались изо всех сил, так какой смысл морщить нос, показывая, насколько столичные развлечения лучше того, что предложили ему здесь. Так только прослывёшь снобом. И ладно, если так начнут думать только о тебе, так ведь, как всегда обобщат, и станут думать, что каков он, таков и брат, халиф Муршид. Этого Шеар позволить не мог, и всегда старался по достоинству оценивать приложенные усилия.

Однако, за всей светской мишурой, Шеар не забывал и об истинной цели его прилёта. Инспекция границ была его личной идеей, которую одобрил брат. То, что оттуда давно не приходило тревожных вестей, ещё не было поводом расслабляться. И раньше были годы затишья, а потом, совершенно неожиданно, у берегов появлялся флот людей. Спокойствие всей страны зависело от обороноспособности границ.

Обычно Шеар не задерживался в городах дольше, чем того требовала проверка. Проводил инспекцию гарнизона, устраивал небольшие военные манёвры и отправлялся дальше. Но в это раз он изменил своим правилам. Он хотел найти Вилетту. Вначале он рассчитывал, что она появится на одном из молодёжных вечеров, но видимо, её прайд не был достаточно знатен, даже для того, чтобы прислуживать, не то, что участвовать в развлечениях. Тогда Шеар сам направился на её поиски. Он запомнил знаки прайда Вилетты, и, хотя городок был сравнительно небольшой, ему пришлось потрудиться, прежде чем он нашёл её дом.

Устроив своим неожиданным появлением форменный переполох, Шеар прошествовал в главную залу. Честно говоря, его кладовые в замке были и то больше. Навстречу ему спешил глава прайда. В его глазах светился благоговейный ужас.

— Чем могу служить, ваша мудрость? — раболепно поинтересовался он.

— Я ищу Вилетту, — сразу перешёл к делу Шеар.

— Осмелюсь поинтересоваться, что натворила эта дерзкая девчонка? — спросил хозяин дома.

Шеар хмуро на него покосился. Он не очень любил, когда ему задавали вопросы, тем более драконы столь низкого сословия. Хозяин дома правильно понял его взгляд, нервно сглотнул и велел позвать Вилетту. Шеар ждал молча, нервно поскрёбывая лапой по каменному полу. Камень был дешевым и поэтому на нём оставались борозды. Вскоре в зал вошла Вилетта.

— Портить пол совершенно незачем, — сказала она спокойно.

Шеар даже опешил.

— Э… я не специально… — начал оправдываться он, словно нашкодивший ребёнок, но замолчал.

Повисла неловкая пауза. Хозяин дома аж присел от страха, ожидая неминуемой и жестокой расправы за такую дерзость. Вилетта, наоборот, смотрела спокойно и открыто. Шеар снова почувствовал то самое, что было в пещере. Она вошла, и маленький зал словно стал уютнее и теплее.

— Я хотел пригласить тебя сегодня на молодёжный вечер, — наконец нарушил неловкую паузу Шеар. — В знак нашей благодарности за оказанное тобой гостеприимство.

— Да, да, конечно, — суетливо встрял хозяин дома, спеша принять заманчивое приглашение. — Всенепременно будет… не извольте беспокоиться…

— Спасибо, но вынуждена отказаться, — сказала Вилетта.

Шеар не ожидал отказа. Он думал, девчонка обрадуется такому приглашению, а тут от ворот поворот.

— Почему? — поинтересовался он.

— Ты что, дурёха, тебя зовёт сам первый советник, таким не отказывают, — набросился на неё её отец.

Фарид сделал шаг вперёд и, поймав его за горло, недвусмысленно дал ему понять, что если он ещё раз не по делу откроет свой рот, то он, Фарид, закроет его уже навсегда. Потом отпустил и вернулся на своё место.

Вилетта тихонько вздохнула, словно в очередной раз объясняла прописную истину не желающему понимать её ребёнку, и ответила:

— Меня там не примут. Я для них никто.

И снова всё, о чём размечтался Шеар, встало с ног на голову. Он уже представлял, как она будет веселиться со всеми, а он будет издали за ней наблюдать. Как её окружат кавалеры, знатные, богатые, а она будет удерживать их на дистанции, не позволяя им лишний фривольностей. А потом Шеар, когда придёт время, выйдет в самый центр и объявит её королевой вечера. И тогда парни будут состязаться между собой только за один её благосклонный взгляд.

И вот вся эта идиллическая картина рухнула, разбитая одной единственной фразой. Шеар даже не задумывался над тем, что её могут не принять. А ведь она была права. Для светского общества она никто. Её ранг даже ниже, чем у последней посудомойки в том дворце. И даже если он введёт её в это общество, общество её не примет. Её будут игнорировать. Как игнорируют слуг. Красивый праздник превратится для неё в вечер полный унижения и горечи. Нет, никто открыто ей в лицо ничего не скажет, но отношение-то не скроешь. И ЭТО он хотел ей подарить?

Фарид, словно невзначай, качнулся к его уху и тихо шепнул:

— Умна, красива и говорит что думает.

Он знал, какие качества ценит Шеар, и словно подвёл общий итог.

Вилетта была подростком, едва вошедшим во взрослую жизнь. Пройдёт ещё пять десятков лет, прежде чем она войдёт в возраст невест, но уже сейчас, с уверенностью было можно сказать, что она будет невероятно красивой. А умом и характером она уже блистала. Какое будущее ждёт её в этой глуши? Почти наверняка, её постараются выдать за знатного вельможу, который польстится на её красоту. Будет ли этот барк счастливым, или её норов быстро надоест ему и он сошлёт её в какую-нибудь глушь, ходить за своей старой бабкой, доживающей последний десяток лет.

Чтобы в очередной раз не наломать дров, пусть даже и из самых благих побуждений, Шеар решил действовать иначе.

— А что ты скажешь, если я предложу тебе стать моей наложницей? — спросил он.

Вилетта задумалась. Вот это предложение действительно было билетом в высшее общество. При таком статусе на неё даже во дворце будут смотреть как на более знатную. К слову, жена второго советника по статусу стоит ниже, чем наложница первого советника. Вилетта была достаточно умна, чтобы понять, что здесь она будет не более чем пешкой в политической игре своего отца. Пока её ещё не трогали, но пройдёт совсем немного времени, и её начнут выставлять как товар на оценку зашедшим в гости вельможам. Тешить себя иллюзиями на их счёт, Вилетта даже не пыталась. Город был небольшой, а слухи распространялись по нему с невероятной скоростью, так что перспективы её замужества она знала очень хорошо, и они её не радовали. Но с другой стороны, столь внезапное и ранее замужество пугало её не меньше. О взрослых отношениях она только недавно начала шептаться с подругами. Это было так интригующе волнительно и жутко стыдно. Стать наложницей, означало сразу шагнуть во взрослую жизнь, отдаться мужчине, а к этому она была ещё совсем не готова. Она, вообще, настолько смутно представляла себе, как отдаются мужчине, что уже одно это нагоняло на неё страх.

Не лучше ли остаться в тихой гавани дома? Пусть это спокойствие временно и когда-то закончится, но это будет не сейчас, а в далёком и призрачном завтра.

— Пообещай не принуждать её к общему ложу, — шепнул Фарид своему влиятельному другу.

Фарид уже был женат, имел двух наложниц и целый выводок детишек, так что о жизни и женщинах знал больше, чем холостяк Шеар.

— Я не буду принуждать тебя к совместному ложу, — немного торопливо пообещал Шеар, боясь, что Вилеттино колебание закончится отрицательным ответом.

В её размышлениях, это резко качнуло чашу весов в другую сторону. Она слышала о подобном обещании. Оно было редко, но если его давали, то девушка могла прожить всю жизнь, пользовалась всеми привилегиями своего положения и ни разу не разделить ложе со своим господином. Более чем заманчивое предложение.

— Я согласна, — кивнула она, подумав.

Шеар облегчённо вздохнул. Он и сам не заметил, что пока ждал её ответа, боялся даже вздохнуть.

Новость облетела город с невероятной скоростью. Вся знать была в шоке. Слыханное ли дело, девушка одного из самых низших прайдов в одночасье оказалась наложницей первого советника. Да ещё и с обещанием к не принуждению. О подобном не мечтали даже столичные красотки, не говоря уже о провинциалках.

Шеар позволил устроить из простого обряда праздник местного значения и во всеуслышание повторил своё обещание. После праздника он хотел было отправить Вилетту к себе домой в столицу, но она отказалась.

— Я хочу продолжить путь с тобой, — сказала она.

Шеар сперва задумался, но потом согласился. С ними ей было даже безопаснее, чем с той охраной, с которой он мог отправить её в столицу. Да и ему самому хотелось к ней приглядеться. Его решение было спонтанным, и он ещё до столицы хотел знать, стоит уже начать об этом жалеть или нет.

Никогда после он ни разу не пожалел об этом решении. Не всё было между ними просто и не всё сразу же сложилось в долгие и прочные отношения, но в том, что их свела сама судьба, он не сомневался. Если он и жалел о чём-то, то только о том, что не может сделать Вилетту своей законной женой. Просто не было такого закона, который бы позволил ему это сделать. Ему и так пришлось испытать на себе весь гнев своего влиятельного брата, но он был непреклонен и готов на всё, только бы сохранить Вилетту рядом с собой. В конце концов его брат сдался, сказав ему напоследок:

— Хорошо, пусть будет так, но жену я тебе подберу сам. И это будет до мозга костей политический брак. И только попробуй мне что-нибудь возразить.

Шеару ничего не оставалось, как только согласиться. Он кивнул и удалился, уповая только на то, что брату придётся изрядно поломать голову, подыскивая ему жену. Просто так он, вряд ли, захочет кого-то усилить. А общая политическая обстановка была и без того нестабильна. Так что вполне могло так случиться, что Шеар ещё долгие годы будет ходить в холостяках. А пока у него была Вилетта, и им вместе было хорошо.

* * *

Муршид спал беспокойно, постоянно ворочаясь во сне. Кончик его хвоста нервно подрагивал. Он снова видел этот сон…

Белая пелена пушистых облаков расступилась и открылась широкая гладь моря. Кое-где из неё, словно гнилые зубы, торчали голые обломки скал. Море билось об них, даже в эту тихую погоду, словно желало уничтожить их, но скалы были нерушимы. Набегающие волны разбивались сонмом капелек, и это рождало в воздухе красивые переливы радуги. Маленький дракон спикировал с неба и сейчас, лавируя, летел среди этих скал. Но вот, сверху, из-под облаков упала тень. Страшный демон молнией бросился на дракончика. Малыш был быстр и ловок, но от демона уйти не мог. Он попытался скрыться среди скал, и это почти ему удалось, но демон настиг его и схватил. Они сцепились в схватке. Яростный клубок зубов, когтей и хвостов, кувыркаясь, рухнул в море и скрылся под водой.

Всё также море билось об скалы, рождая радугу в ярких лучах солнца. Кричали чайки, а по небу плыли белые облака…

Муршид вздрогнул и проснулся. Такого яркого сна он ещё не видел. Что это? Зловещее предзнаменование или сны далёких предков? Этого он не знал, но чувствовал, что должен узнать. Он ударил в гонг. В спальню вошёл слуга.

— Позови ко мне Шеара, — приказал халиф.

Слуга кивнул и удалился. В ожидании, пока прибудет первый советник и пока ещё память хранила сон, Муршид постарался припомнить все детали. Первое, что его сильно поразило, были родовые знаки на малыше. Знаки древнейшего и давно исчезнувшего рода. Второе — это демон. Это мог быть только самый древний и страшный враг всех драконов. Князь тьмы и повелитель всех демонов.

* * *

Варен вынырнул из воды, отплёвываясь и фыркая как морж. Рядом вынырнул Вит.

— Так не честно, ты зашёл со стороны солнца, чтобы я тебя не увидел! — возмутился Вит.

— Сынок, настоящая битва никогда не бывает честной, — многозначительно заметил Варен.

Вит нахмурился:

— У нас и врагов-то нет, с кем нам воевать?

— То, что у нас сейчас нет врагов, ещё не значит, что они не появятся завтра…Да и девчонкам нравятся сильные парни, — добавил Варен, подмигнув.

Он знал, что сердце его сына уже завоевала девушка, и он сделает всё, чтобы понравиться ей. Слова упали на благодатную почву.

— Давай ещё, — азартно предложил он.

Варен покачал головой.

— Мама к обеду зовёт, а потом надо смотаться по делам в Тарант, на верфь. Хочу проконтролировать, как они гироскоп установят.

Вит грустно вздохнул.

— Завтра, — пообещал ему отец.

— Ну, завтра я тебя обязательно сделаю, — бодро ответил молодой дракончик, выпрыгивая из воды и взмахивая крыльями.

— Ну-ну, — ответил Варен. — Это мы ещё посмотрим.

Они поднялись в вышину и полетели домой. А здесь осталось только море, неистово бьющееся об скалы, в тщетной надежде, что они падут под его натиском. Чайки с криками носились над водой, выискивая зазевавшуюся рыбу, а по небу, словно стада, плыли белые барашки облаков.

* * *

Шеара вытащили прямо из постели. Когда тебя призывает повелитель, нужно вставать и бежать, и никого не волнует, нравиться это тебе или нет. Вилетта приподняла голову и спросила:

— Что-то случилось?

— Не знаю…Спи, — ответил Шеар.

Он наклонился к своей любимой и лизнул её в нос. Она ответила ему тем же.

Город спал. Утро багряной полосой только начало зарождаться на востоке. Воздух ещё был холоден и свеж. Шеар спешил во дворец. Муршид не был самодуром, и если призывал к себе в неурочное время, значит, на то были веские причины.

Дворец, как и город, тоже спал. Только охрана и слуги оживляли его. Шеар проследовал сразу в спальню брата. Сюда, в святая святых, пускали не всех. Это были личные апартаменты самого халифа, и даже самые высокие сановники, не все, могли похвастать, что хоть раз были здесь. Но для Шеара вход сюда всегда был открыт и из-за его статуса, и из-за принадлежности к прайду.

— Заходи, Шеар, — сказал Муршид. — Располагайся, разговор будет длинным.

Шеар вошёл и устроился на одной из лежанок.

— Я расскажу тебе сон, который вижу уже не первый раз, а потом мы вместе подумаем, что он может значить, — сказал Муршид.

Шеар слушал внимательно, не перебивая брата, а когда тот закончил, задумался.

— Что скажешь, Шеар?

— Боюсь даже строить предположения. Сон может быть и аллегоричным. Дракон с древними родовыми знаками, может означать весь наш род, а князь тьмы, нашу погибель. Прошлый раз нам удалось лишить его силы и изгнать, но не убить. Вполне возможно, что он нашёл способ вернуться в наш мир. И возможно, что болезнь, дело его рук.

— Да, возможно, — задумчиво потянул Муршид.

Они снова замолчали. Каждый обдумывал сон с разных сторон, но как его не крути, яснее его значение не становилось. И было непонятно, есть ли в нём ключ к тому, как избежать гибели, или нет. Наконец Шеар нарушил молчание:

— Надо призвать дух предков.

Эта мысль родилась у него не сейчас, но до этого момента он не осмеливался её высказать. Сейчас, обдумывая сон, он как никогда, был полон уверенности, что дух предков разговаривает с ними посредством снов. Но прайд Духа, представители которого могли напрямую с ним общаться, канул в лету вместе с могуществом драконов, и у них не оставалось иных вариантов, кроме как призвать дух и спросить его напрямую о том, что он хочет им сказать.

Муршид посмотрел на брата. Они оба знали, что дух потребует жертву, и то, что Шеар, просто так, подобное не предложит. Значит всё настолько серьёзно, что другого выхода просто нет.

— Кого ты отдашь? — спросил Муршид.

— Себя, — сказал Шеар.

По традиции, тот, кто предлагал призвать духа предков, приносил ему в жертву члена своей семьи. Выбор у Шеара был невелик. Он, Вилетта или его дети. Муршид, пользуясь своей властью, мог отвергнуть предлагаемую жертву или потребовать кого-то конкретного. Но он знал, если Шеар предлагает себя, значит жизнь его наложницы и его детей ему дороже своей. Отнять их у него, было всё равно, что убить Шеара.

Муршид отрицательно покачал головой.

— Нет. Я отдам Лотту.

Шеар склонил голову в знак согласия и уважения перед жертвой брата. Халиф жертвовал одну из своих наложниц. Муршид любил её, но брата он любил больше.

В огромной пещере собралось двенадцать драконов-жрецов. Все они окружили алтарь. Древний, как сам род драконов, камень был чёрным и гладким. Во время великого исхода, его чудом удалось спасти из гибнущей столицы. Этот камень таил в себе огромную силу. Силу Князя тьмы, которую драконы отняли у него и заперли в древнем алтаре. Сейчас эта сила служила драконам, помогая им вызывать духа предков, их прародителя.

На алтаре лежала девушка. Лежала, покорившись своей участи. Муршид подошёл к ней и лизнул её в нос.

— Прости меня. Надеюсь, твоя жертва не будет напрасной, — сказал он.

— Моё сердце всегда будет с тобой, — тихо прошептала Лотта.

Муршид отошёл и занял своё место. По его едва уловимому жесту все разом запели. Звонкие голоса, сплетаясь в мелодию, эхом отразились от стен залы. Это было пение без слов, только звуки, взывающие к самым глубинам души. Пение усиливалось, становясь всё выше и выше. К нему добавились глухие удары могучих хвостов, бивших об пол. Их ритм всё ускорялся, пока не превратился в единый гул. И вдруг…всё смолкло.

Тело Лотты неестественно изогнулось. В тишине послышался хруст ломающихся костей и долгий протяжный стон.

— Кто…хотел…меня…видеть? — раздался шипящий голос духа.

— Я, — ответил Муршид, выходя вперёд.

— Спрашивай.

— Я вижу один и тот же сон, дух, что ты пытаешься мне сказать?

— Князь тьмы…вернулся. Ищите…белый цветок. Цветок…ваше спасение.

— Как нам его найти?

— Его след…есть в Рэмуле…дальше…я его не вижу…Слишком слаб…Князь тьмы…слишком силён…Он стал…другим…Он ищет…то…что отнято.

— Дух, что за дракона я вижу?

— …Потомок древнего…рода…Прайд Духа жив…они вернутся.

— Где нам его искать?

— …Они сами вас найдут…но вы их не узнаете…Торопитесь…Времени мало.

— Невидимая сила скрутила тело девушки так, что кровь брызнула из неё во все стороны и залила жертвенный камень. Бесформенные останки обмякли и безжизненным мешком упали на пол. В этом месиве уже невозможно было узнать Лотту, но Муршид подошёл и нежно потёрся носом о то, что ещё недавно было её головой. Он любил её, и эта жертва была для него нелёгкой. Но его положение обязывало спасти свой народ.

Они расположились в пустом зале совета. Совет Муршид собирать не стал. Обсуждать было нечего. Есть цель, к ней надо идти. Но самое главное, что появилась надежда, которой раньше не было.

— Шеар. Только тебе могу проучить эту миссию. Отправляйся в Рэмул и найди цветок.

Шеар кивнул. Он понимал, путешествие будет очень не простым. Рэмул раньше был столицей драконьей империи, а сейчас руины этого города лежали в самом сердце человеческих земель. Что там сейчас творилось, не знал никто. Раньше, даже сунуться в приграничье, означало верную гибель. Люди не хуже драконов стерегли свои земли и умели убивать. И хотя один на один человек не мог одолеть дракона, собираясь вместе, они представляли собой грозную силу, с которой приходилось считаться. Их изобретательность вызывала восхищение, а короткая жизнь компенсировалась плодовитостью.

— Собери отряд и отправляйся! — сказал Муршид.

— Большой отряд привлечёт ненужное внимание. Думаю, возьму двоих.

— Кого? — поинтересовался Муршид.

Шеар задумался. Он всегда с особой тщательностью подбирал себе напарников. Все в его свите были не единожды проверенны и все были отличными бойцами. Но сейчас важно было незаметно проникнуть на территорию врага и найти там…цветок.

— Возьму Фарида, я с ним огонь, воду и медные трубы прошёл, а вот второй нужен кто-то маленький. Скорее всего, понадобится подобраться близко к людям, а в этом случае, размеры будут работать против нас, — задумчиво ответил Шеар.

— Возьми Ирулан, — предложил Муршид.

Ирулан была дочерью Муршида. Взрослая девушка, она ещё не достигла той поры, когда пора начинать переживать из-за того, что ты ещё не замужем. Если провести аналогию с людьми, ей было лет двадцать. Весёлая, живая и интересная. В тоже время она была лишена многих амбиций, которыми некоторые её сёстры были пропитаны с головы до кончика хвоста. Даже внешне, она многим отличалась от своих сестёр. Будучи меньше своих сестёр одногодок, она была необычайно грациозна. Вся цвета червонного золота, местами доходившего до бронзы.

Ирулан выросла во дворце, но и здесь она была ещё тем сорванцом. Ловкая и любознательная, она с детства совала свой нос во всё, что только можно, и если других принцесс совершенно не интересовало, как тренируется дворцовая стража или как течет жизнь на дворцовой кухне, то для Ирулан всё это было предметом живого интереса. Во дворце её знали все: от простого чернорабочего, до министров. Устав от её вечных выходок, Муршид отдал её в обучение одному из старых воинов, бывшему ассасину.

Шеар всё это знал, но в тоже время не воспринимал её как хорошего бойца в своём понимании. Однако в словах брата был свой смысл. Ирулан была маленькой, фактически раза в три меньше его, Шеара, и обладала нужной военной подготовкой.

— Хорошо, — согласился Шеар.

С собой они брали только самое необходимое. Перегрузить себя, означало сразу же обречь себя на гибель. Пока они будут лететь над Илиумом, им опасаться будет нечего, самое тяжёлое начнется, когда они пересекут море и вторгнуться на территорию людей. О том, что творится на территории людей, не было никакой информации, но ландшафт так быстро не меняется. Где две тысячи лет назад стояли горы, было море или болото, там они будут и сейчас. Драконы летали, а люди были лишены этого преимущества, так что Шеар рассчитывал выгодно использовать пересечённую местность, чтобы максимально безопасно пробираться к Рэмулу.

* * *

Через три дня Шеар прощался с Вилеттой на пороге своего дома. Она, поначалу, хотела отправиться вместе с ним, но одно дело, прогулка вдоль границы, и совсем другое, боевой рейд вглубь вражеской территории. Он просто не мог себе позволить так ей рисковать. Было несколько жарких споров на эту тему, но Шеар остался непреклонен. И даже пообещал, если она его не послушается, сломать ей крыло. Только после этого она сдалась. Дулась до вечера, но потом пришла к нему и оставшееся время они провели, стараясь насытиться друг другом. Кто знает, возможно, они уже больше не увидятся.

Их провожали только близкие. Шеар подозревал, что даже не все члены совета знали об этой экспедиции. Позже, новость в виде слухов расползётся по городу и кто-то вспомнит, что видел, как они улетели в предрассветной дымке. Потом начнётся томительное ожидание. Поползут слухи, что где-то, кто-то, что-то видел, слышал или узнал. Правды в них будет ни на полушку, но их будут передавать из уст в уста, добавляя подробности, уточняя детали. Неизвестность хуже всего, и её всегда хочется чем-то заполнить.

Шеар, молча, прощался с городом. Он искренне хотел сюда вернуться. Снова увидеть его цветущим и полным жизни. Чтобы над ним не висела смертельная угроза. Чтобы у стен не ютились, ища последние прибежище и защиты, беженцы. Он хотел увидеть праздник великого дракона. Хотел быть с Вилеттой. Хотел, чтобы его дети выросли, и он дожил до своих правнуков. Будет ли это? Он не знал.

Размерено взмахивая крыльями, они перелетели нижний город. За ним потянулись поля, на которых тут и там ютились временные лагеря беженцев. Их провожали взглядами, но особого значения не придавали. Мало ли по каким государственным делам отряд воинов вылетел из столицы. Все были молчаливы. Они понимали, что летят не на прогулку, да и расставание с домом тоже не радовало. Всё это накладывало на настроение свой серый отпечаток.

* * *

Я серьёзно влип, и это я понял сразу. Вот так всегда, веришь в свою силу и защищённость, и расслабляешься, а этого делать нельзя. Теперь оставалось только придумать, как выпутаться из той ловушки, в которую я попал. Я попытался мысленно связаться с Витом или Ясу, но всё было тщетно. Некая сила словно отрезала меня от них. Понятное дело, что они вскоре схватятся и станут меня искать, но, судя по всему, мои похитители предвидели это. Деревянный ящик, в который меня засунули, размерено покачивался. Значит, меня увозят. Я попытался трансформироваться, но и это мне не удалось. Похоже, мои похитители знали, с кем имеют дело, и были хорошо подготовлены. Меня заперли в моём же собственном теле. Само собой, что как простой человек, я не представлял ни для кого угрозы. Умно, ничего не скажешь.

Вот когда пришло время самому себе признаться, что без своих родных и друзей, я ничего собой не представляю. Мой демонический облик, больше знаменитый бренд, чем реальное наполнение. Конечно, в нём я сильнее, живучее и умею летать, но даже дюжине хорошо вооружённых людей долго противостоять не смогу. Я — князь тьмы, без своего княжества и силы. Пусть все говорят, что я повелитель демонов, но пока я что-то не заметил армии демонов, желающих мне не то что услужить, хотя бы просто подойти поздороваться.

Но меня убеждали, что я князь, что я сила. Меня боялись. Не скажу, что меня это радовало, но я этим пользовался. И пока что у меня ещё хватало ума избегать больших неприятностей. До этого момента…

Я окружил себя тайной, друзьями и деловыми партнёрами. Использовал свой ум и силу, чтобы максимально себя обезопасить. Я принёс в этот мир новые технологии и сильно изменил его. Благодаря мне, Ангелия, из ничем не примечательной страны, превратилась в одну из самых сильных мировых держав. Нет, я не повлиял на её расширение и тем более не вложил сверхновое оружие в руки тупоголовых правителей. Я просто её усилил. В некотором роде, я стал аналогией железного человека, монополизировавшего мир и спокойствие в отдельно взятой стране. Не рвясь к власти в стране, я, тем не менее, ею управлял. Незримо, тайно, так, чтобы никто об этом даже не подозревал. Сохраняя монополию на новейшие изобретения, я поднял экономику страны на новый уровень. Есть чем гордиться.

Но есть и тёмная сторона моих дел. Перестраивая мир, так как мне удобнее, я разжёг религиозную войну в Европе. Можно привести кучу доводов в пользу её необходимости, как например, что мне нужно было ослабить римско-католическую церковь или прекратить инквизицию как таковую. Но разве не было другого способа это сделать? Возможно, был, но я пошёл по самому простому пути.

Я не знаю, для чего я в этом мире и почему именно я, и почему кто-то наделил меня обликом самого страшного демона этого мира. Врага всего живого. Это что, ирония бога? Или шутка самого дьявола? Как бы там ни было, я просто хочу жить и жить спокойно и счастливо. Чем я и занимался до последнего времени.

Конечно, у меня были враги. И они были достаточно сильны и влиятельны, и, наверняка, хотели бы моей смерти. Вот только они меня знали как человека, а не как демона, а тот, кто видел меня как демона, не мог связать меня с моей человеческой личностью. Но, видимо, я где-то просчитался и вот теперь сижу в ящике. Очевидно, кто-то, кого я даже не знаю, сложил одно с другим и вычислил меня, а вычислив, нашёл способ нейтрализовать.

Я попробовал пошевелиться. Свобода действий была, но была довольно относительной. На запястьях и шее чувствовался холод железа. Да, не разгуляешься. В ящике ни щёлочки, но воздух внутрь поступает. Значит, не хотят, чтобы я задохнулся. Это обнадёживает. Если не убили сразу, всегда есть шанс на побег. Нужно только выждать время, а пока беречь силы. Я устроился поудобнее и закрыл глаза…

Деловая встреча не предвещала ничего необычного. Я искал поставщиков химикатов, мне предложили хорошую цену. Меня даже не насторожило то, что они настаивали на личной встрече. Слишком большим был мой заказ, и понятное дело, что раз речь шла о больших деньгах. Люди хотели быть уверенны, что это не надувательство. Вот только вопрос: вся контора фикция или их просто использовали? Наверно, всё же использовали, иначе бы я ещё раньше догадался. Если выберусь, изменю тактику. Я в своей параноидальной закрытости и ауре тайны, сам себя подставил. Боялся окружить себя помощниками, чтобы никто ничего ненароком обо мне не узнал, а надо было просто создать копанию по управлению, а не действовать всегда в одиночку. Тогда бы и в ловушку не попал.

Но взяли меня профессионально. Быстро, чётко, так что я даже сообразить не успел. Явно специалисты в этом деле. Знать бы ещё кто? Ладно, со временем узнаю, а пока лучше поспать, и поберечь силы.

* * *

Небольшой отряд осторожно продвигался к берегу. В маленькой бухте на якоре стоял корабль. Вечерело, но огней на нём не зажигали. Кони скользили на мокрых от дождя камнях. Один из всадников выехал вперёд и, достав из-под плаща фонарь, помахал им в воздухе. В ответ на корабле тоже посигналили фонарём. Отряд стал спускаться к самой воде. Когда они оказались возле самой воды, они спешились, окружили повозку и стащили на землю тяжёлый ящик. Скоро из ночной тьмы к берегу причалила лодка. В неё погрузили ящик, и она отплыла к кораблю. Часть отряда осталась ждать на берегу. Тот, кто сигналил фонарём, подошёл к вознице.

— Спасибо, милейший, вот ваша плата, — сказал он, протягивая мешочек с деньгами.

— Благодарю, — ответил возница и, взяв деньги, тронул поводья.

Избавленная от своей ноши повозка легко взобралась на яр и исчезла в ночи. Вскоре вернулась лодка, чтобы забрать оставшихся. Один из отряда молча кивнул главному и с лошадьми скрылся в ночи.

Когда взошла луна, она уже осветила пустую бухту и пустынный берег, ничто не говорило о том, что здесь кто-то был.

* * *

Скрип талей разбудил меня. Ящик поднимали. Раздались короткие команды, и ящик гулко стукнул о доски. Качка. Значит, я на корабле. Я потянул носом. Воздух явно морской. Тарант прибрежный город, но не думаю, что они грузили бы меня в порту. Таможня проверяет всё, и такой груз, уж точно бы, мимо них не прошёл. Значит, вывозят контрабандой. Вопрос, куда? Для кого я настолько ценен, чтобы так рисковать? И зачем я ему нужен живым?

Тем временем ящик поволокли, пока, судя по звуку, не занесли в помещение, где его и оставили. На время всё стихло. Слышались короткие команды и беготня матросов. Судно снималось с якоря.

Вошло несколько человек.

— Всем отойти! — раздался хрипловатый голос.

Крышка поднялась, и сильные руки грубо выдернули меня из моей темницы, потащили и швырнули в клетку. Лязгнула дверь. Хотя в каюте светильников было не много, я слишком долго пробыл в темноте, и их свет ослепил меня. Постепенно привыкнув к свету, я огляделся. Каюта была небольшой и не имела окон. Судя по звуку плещущийся о борт воды, мы были в трюме, примерно на уровне ватерлинии. Кроме меня в каюте было ещё несколько человек. Все рослые и, судя по виду, воины. Один из них немного выделялся. Не столько одеждой, сколько осанкой и манерами. Было в нём что-то аристократическое.

— Кто вы и что вам от меня нужно? — обратился я к нему.

Он, молча, стоял у клетки. Похоже, что именно он меня в неё и посадил. Аристократ саркастически улыбнулся и сказал, обращаясь к своим попутчикам:

— Накормите его, выставьте охрану снаружи и внутри. И никому близко к нему не подходить.

Ну что же, и хотя мой вопрос он оставил без ответа, его слабо уловимый акцент, во всяком случае, подсказал мне, откуда он родом. Он ушёл, и с ним ушли почти все. В каюте, кроме меня, осталось только двое моих охранников. Они расположились напротив клетки, так, словно ожидали от меня внезапной атаки. Немного погодя пришёл ещё одни и принёс еду. Между ним и охранниками разгорелся небольшой спор.

— Вот вам еда, кормите его, — сказал тот, кто её принёс.

— Наше дело охранять, так что корми его сам, — возразил один из охранников.

— Ага, нашли дурака. Можно подумать, если он вдруг захочет закусить мной, вы броситесь меня спасать.

— Нет, конечно, — честно ответил второй.

Они спорили на эту тему довольно долго, и никто из них не решался даже приблизиться к моей клетке. В конце концов, один из охранников ушёл и вернулся с рабом.

— Вот он пусть его кормит, — сказал он.

Его решение одобрили все. Рабу вручили корзину с едой и велели отнести мне. Видимо, их страхов он не разделял, или ему просто не сказали, кто я, но он спокойно подошёл к моей клетке и передал мне еду. Я взял из корзинки каравай хлеба и, отломив кусок, протянул рабу.

— Возьми, ты же тоже голоден.

Раб схватил хлеб и стал жадно его жевать, словно боясь, что я передумаю и отниму. Тем временем я откупорил бутылку вина, судя по запаху не самого плохого, и протянул ему.

— На, выпей.

Мной двигала не только доброта. Меня могли и опоить, и отравить. Спросите, кому это было нужно? А я знаю? Но сидя в клетке, поневоле становишься параноиком.

Раб хлебнул из бутылки. Я присел и смотрел, не случиться ли с ним чего. Меня не брали обычные яды, но согласитесь, что обычные люди не смогли бы меня поймать и лишить способностей. Так что моя предосторожность была, хоть и циничной, но разумной. С рабом ничего не случилось. Так что когда он отошёл от клетки, он был жив. Я пододвинул корзинку поближе, но пока есть не стал.

Охранники выпустили раба из каюты, но как только за ними закрылась дверь, за ней раздался предсмертный хрип. Мой слух был острее, и то, что они полагали, я не слышу, на самом деле я слышал.

— Зачем ты его убил? — спросил один из охранников с другой стороны.

— Князь тьмы причастил его, — ответил тот, кто приносил еду. — Дал ему хлеба и вина.

— Если так пойдёт дальше, ты всех рабов на судне перебьёшь, — подметил второй охранник.

Значит, они знают, кто я, и, судя по всему, очень бояться. Может быть, моих способностей они меня и лишили, но всегда и везде я полагался не столько на свой демонический облик, сколько на свой ум и смекалку. А ещё, судя по всему, я зачем-то нужен им живым. На этом тоже нужно сыграть.

Три дня я морил себя голодом, кормя рабов, а всю оставшуюся еду превращая в неудобоваримое месиво. Каждый раз, повторялось то же, что и в первый день. Рабов убивали. Я шёл ва-банк, но это был единственный способ, как я мог влиять на ситуацию. На третий день в мою каюту пришёл тот самый аристократ. Взял стул и сел напротив клетки. Мы долго, молча, друг друга разглядывали.

— Хочешь умереть? — спросил он. — Валяй. Тогда почему бы тебе не вскрыть вены осколком стекла?

— Кто ты? — задал я свой вопрос.

— Ты зря стараешься. Я запечатал тебя в твоём теле, и даже если оно умрёт, я не дам ему разложиться, а это значит, ты вечно будешь в его плену.

Он говорил это так уверенно, что я не сомневался, что он не блефует. Ирония была только в одном, я не князь тьмы, а только на него похож. Вот только доказывать ему это было бессмысленно, да я и не пытался. Всё равно не поверит.

— Кто ты и что тебе от меня надо? — повторил я свой вопрос.

Он наградил меня своей ироничной улыбкой.

— А вот убийство рабов, хороший ход. Я его не учёл. Ещё бы чуть-чуть и душа этого дурака была бы в твоей власти. Жаль тебя огорчать, но сейчас он тоже кормит акул за бортом.

По всей видимости, он говорил о том парне, который приносил мне еду. Боже, что у него за извращенные представления обо мне? Или он знал о князе тьмы больше, чем я сам? Как бы там ни было, тактику надо было менять.

— Почему тогда сразу не убьёшь? Разве это не упростит твоё дело? — спросил я.

— Моё — упростит, но с тобой хотят пообщаться, и поэтому ты ещё живой.

— Кому я нужен живой?

Он качнул головой.

— Поживи, узнаешь.

Он ещё посидел, разглядывая меня, а потом встал и вышел.

Вечером он привёл девушку-рабыню. Её кандалы были такими же, как и у меня. Ошейник и браслеты на руках и ногах. Вообще, эти кандалы уже давно меня озадачивали. Сработанные из странного металла, покрытые незнакомыми знаками, они не были призваны ограничить свободу. Браслеты не были связаны цепью, и только у ошейника имелось кольцо, к которому можно было прикрепить цепь. По здравым размышлениям, я решил, что их задача сдерживать мои сверхъестественные возможности, а уже тело удержит клетка.

— Посадите её на цепь, пусть сидит здесь и кормит его. Её душой он не завладеет, она и так демон. И не вздумайте ею забавляться, — строго сказал он стражам.

Стражи опасливо покосились на девчонку, но не с таким страхом, как они смотрели на меня. Девушку посадили на цепь, так, чтобы она могла свободно двигаться по каюте, но не доходила до двери пары метров. Когда вся суета закончилась, девушка опасливо приблизилась ко мне.

— Позвольте служить вам, мой повелитель, — сказала она, простираясь ниц.

— Встань и служи, — само собой вырвалось у меня.

Она приподняла голову, и в её глазах читалось такое благоговенье и восторг, словно я только что подарил ей свободу. Наверно, князь тьмы должен был знать, что она за демон. Или нет? Надо было спросить, но спросить осторожно, чтобы не вызвать у неё ненужного подозрения, что я не тот, за кого она меня принимает. Она была моим союзником, пусть таким же пленённым как я, но это лучше, чем совсем ничего, и не к чему было терять её сразу.

— Представься, — попросил я.

— Кицунэ Каори из рода Джибо, — сказала она с поклоном.

Кицунэ, это дух лисицы, живущий тысячу лет, они обладают большими знаниями, длинной жизнью и магическими способностями. Главная среди них, способность принять форму человека. Лиса учится делать это по достижении определённого возраста, обычно лет сто. Кицунэ принимают облик обольстительной красавицы, симпатичной молодой девушки. Они питаются жизненной или духовной силой людей, с которыми вступают в контакт. Другие возможности кицунэ включают в себя способность вселяться в чужие тела, выдыхать или иначе создавать огонь, появляться в чужих снах и создавать иллюзии столь сложные, что они почти неотличимы от действительности. Достигнув зрелого возраста, они могу искривлять пространство и время, сводить людей с ума, или принимать такие нечеловеческие или фантастические формы, как деревья неописуемой высоты или вторая луна в небе. У кицунэ может быть до девяти хвостов. Они отращивают дополнительный хвост каждые сотню лет своей жизни. Всё это само собой всплыло в моём мозгу. Похоже, что вместе с телом Князя тьмы, мне досталась и часть его знаний.

— Сколько тебе лет? — поинтересовался я.

— Сто тридцать, — ответила она.

Но меркам людей, она была подростком. Хотя насколько применимы эти мерки к духам? Выглядела она зрелой женщиной. Охранники поглядывали на неё с плохо скрываемым вожделением. Только то, что она демон, и удерживало их от желания с ней потешиться.

— Что ты знаешь об их главаре? — очень тихо спросил я.

У неё, как и у меня, должен был быть великолепный слух, я на это очень сильно надеялся и я оказался прав. Это позволило нам общаться так, чтобы нас никто не слышал.

— Ваше высочество, к сожалению, я мало что знаю об этом человеке. Единственное, что мне известно, это его имя. Жан. И что он охотится на демонов.

— Расскажи о себе, — попросил я.

История Каори была простой и незатейливой. Росла в большом роду на одном из островов Японии. Когда стала постарше, её стали выпускать в мир людей. Там было интересно и весело, хотя, в целом, их род старался не создавать больших проблем с людьми. А однажды её поймали. Она, как и я, даже не сообразила как, но в итоге она оказалась в руках Жана. Он оставил её при себе, и с тех пор она так и путешествует с ним по всему миру в поисках демонов.

— Что он делает с теми, кого ловит? — поинтересовался я.

— Убивает, — грустно ответила она.

— А почему не убил тебя?

— Не знаю, — еле слышно ответила она, отворачиваясь, словно чувствовала себя виноватой за то, что она жива.

Плаванье было долгим. Если бы они просто хотели пересечь пролив, то мы бы уже давно достигли другого берега, но раз мы до сих пор были в море, то судя по всему, везли меня далеко. С другой стороны, в море были безопаснее. Война в Европе всё ещё бушевала, и предугадать, в какую заварушку ты там попадёшь, было невозможно. Но если конечная цель его путешествия была совсем в другой стороне? Гадать можно было долго и безрезультатно. Ждать, когда мы приплывём, тоже не самое оптимальное решение. Надо искать возможность освободиться. Вот только Жан был предусмотрительным. Он учёл все возможности, какие я мог бы использовать для побега. У меня под рукой не было даже ржавого гвоздя. Охранники были бдительными, а клетка прочной. Ключ от замка был только у Жана.

* * *

За четыре дня, отряд достиг побережья. Дальше их ждал перелёт через море. Никто не знал, что ждёт их на том берегу. По имеющимся скудным данным Шеар выбрал самую малонаселённую территорию людей, и отсюда же было ближе всего до гор.

— Летим линией, — инструктировал свой отряд Шеар. — Если видим крепость или корабль, уходим в сторону. Нам не нужны стычки, наше дело миновать границу максимально быстро и незаметно.

Все утвердительно кивнули. Он осмотрел свой отряд. Унылое настроение уже покинуло их и сменилось спокойным и деловым настроем. Все знали, что от них зависит очень многое, и старались отбросить от себя всё, что может их ослабить или отвлечь. Сам Шеар тоже отодвинул все тревоги и тоску разлуки глубоко на задворки сознания и полностью сосредоточился на цели. Его сильно беспокоила возможная встреча с князем тьмы.

Давным-давно князь тьмы уже приходил в этот мир и попытался его захватить. Тогда миром правили драконы и, понятное дело, что их эта идея не порадовала. Они встали у него на пути. Битва была жестокой и кровопролитной. Князь тьмы призвал войско неисчислимо большее и сильное, чем могли противопоставить ему драконы. В итоге, они отступили. Поражение было неминуемо, но их мудрецы нашли способ отнять силу у Князя тьмы, а его самого изгнать из этого мира. Для достижения этой цели погибло много хороших и доблестных драконов, но им удалось совершить задуманное. Они заманили князя тьмы в ловушку и, запечатав его силу, изгнали в другой мир. Лишившись своего хозяина и командира, войско демонов дрогнуло и отступило. Долгие века драконы продолжали с ними сталкиваться и истреблять, но до конца так и не истребили. А потом появились люди. Откуда они пришли, было неизвестно, и вначале их появлению даже не придали значения. Как и тому, что они тоже были знакомы с князем тьмы. Где и как произошло это знакомство, никто не выяснял. Драконы были заняты своими делами, считая себя полноправными и безраздельными хозяевами мира, а что творилось внизу и какие твари там копошились, им было всё равно.

Несколько раз князь тьмы делал попытку вернуться, но драконы всякий раз её предотвращали. К сожалению, они так и не нашил способ как его убить и всё что они могли, это только противостоять его возвращению. Но он был хитёр и настырен. Он присылал в этот мир своих приспешников и те пытались высвободить его силу. Если бы это им удалось, ничего уже не смогло бы удержать его по ту сторону мира.

Сейчас, по словам духа, он нашёл-таки способ вернуться сам, но ещё не вернул себе свою силу. Что будет, когда он её вернёт? Завершит начатое ранее? Смогут ли драконы сейчас ему противостоять? Скорее всего, нет. Их мало и они слабы от болезни.

— Будем решать задачи по порядку, — буркнул себе под нос Шеар. — Сперва, лекарство, потом уже князь тьмы.

Море было тихим и спокойным. Вечерний бриз подхватил их и нёс на себе к берегу, позволяя экономить силы. Берег приближался. Никаких строений пока видно не было, но это не значит, что их нет. Люди строили здания умело и могли их замаскировать так, что, даже подлетев вплотную, ты его не различишь. Шеар был прав, крепость возникла внезапно и совсем не там, где он ожидал. Среди нагромождения береговых скал, такая же серая и неприметная, как сами скалы. Он дал знак рассыпаться в стороны и быстро уходить вглубь материка, к горам. Раздались звуки трубы. Это стражи на башнях подняли тревогу. В драконов полетели стрелы, но они уже успели миновать опасную зону, и стрелы их не доставали. Внезапность помогла им. Люди явно не ожидали их появления.

Шеар облегчённо вздохнул. Он ожидал худшего, но начало можно было считать удачным. Если даже пограничный гарнизон не был готов к их появлению, то в глубине страны их точно не ждут.

* * *

Я коротал время, общаясь с Каори. Она была милой и интересной девушкой. Именно от неё я много почерпнул о самом себе…вернее, о князе тьмы. Она, конечно, не знала всех деталей и подробностей, но общая картина складывалась весьма интересная.

Вот только вопрос, я — это он, или всего лишь пустышка, закинутая им в этот мир, как приманка? Но тогда почему меня признают те, кто ему служит? А может ли быть такое, что, не найдя способа вернуться сюда таким, какой он есть, он разделил себя и закинул сюда по частям? Ведь смогли у него забрать силу, значит и всё другое можно отделить… теоретически. Допустим, он закинул сюда тело, а чтобы оно не погибло, запихнул в него случайно подвернувшуюся душу. Как результат, тело живо и само себя кормит. Далее душа. Она, скорее всего, должна прийти в другом облике. Ничем не примечательном. Главное, просочиться сюда, а вот уже здесь, его главной задачей — собрать все части воедино.

Итак, думаем. Силы у него нет, или есть, но высвободить её он не может. Почему? Возможно, что только его тело может её удержать. Значит, в первую очередь нужно вернуть тело. Охотник на демонов, Жан, слишком много знает обо мне и о том, как меня удержать. Откуда? Не является ли его таинственный заказчик настоящим князем тьмы? Вполне вероятно. Лишённый тела, он, тем не менее, не лишён ума и хитрости. Такому, ничего не стоит подняться по весьма незатейливой лесенке власти и занять очень удобное место, откуда можно дёргать за нужные ниточки. Никто даже не подумает, что он — это он. А меня все принимают за него, по одной простой причине — тело! В данном случае оно служит как символ его власти. Князь тьмы здесь ничего не стал менять, чтобы потом, когда он вернёт его, не менять всё обратно. Вот почему у меня нет никаких сил, но все упорно думают, что я князь тьмы. Такой расклад весьма разумен. Но тогда мне тем более нужно придумать, как сбежать.

Человек этого мира, действовал бы исходя из тех знаний, которые есть у него, я пришёл из другого мира, и знаний у меня было на порядок больше. Как бы ни был умён Жан, всего предусмотреть он не мог.

Чтобы мне не мешали охранники, пришлось выжить их из каюты. Экскременты, если туда добавить кое-какие продукты, дать всему этому забродить, а потом вылить из чана, создали такую атмосферу, что даже в повязках они не могли больше находиться в этой каюте. А какой толк от охранника, когда его рвёт и он теряет сознание от запаха. Убрать каюту Жан тоже не мог. Тогда было нужно выпустить меня из клетки, а этого он как раз делать и не хотел. Видимо, запасного варианта, где меня держать, у него не было. Нам с Каори тоже было не сладко, но мы притерпелись к этому запаху и не так сильно на него реагировали.

После того как охранников в каюте не стало, я тщательно осмотрел клетку. Прутья были толстыми, не перепилишь, не расшатаешь и не согнёшь. Вообще, вся клетка была сработана на совесть. Единственными слабыми, на мой взгляд, местами, это были петли и замок. Я выбрал замок, как наиболее слабое место. Отмычек у меня не было, к тому же он был сложен, чтобы его было можно открыть только определённым ключом, но это же и делало его слабым. Создавая столь сложный механизм в ограниченном пространстве, мастер был вынужден уменьшать детали. Хороших, углеродистых сталей в Европе ещё не было, а то, что использовали, было весьма посредственного качества.

Добыть кислоту из своего желудка было не сложно, и я, замазав все щели хлебным мякишем так, чтобы она не вытекала, каждодневно заливал её в замок. Соляная кислота — не самая сильная, но другого у меня под рукой не было.

Видимо, Жан полагал, что я ничего не смогу сделать, а его проверки только усиливали его убеждение. Он же не догадывался, куда надо смотреть, и замок даже не трогал.

Меня лишили возможности превращаться, посадили в клетку, но не лишили многого, чего бы я сам лишил своего потенциально опасного пленника. Клетка была достаточно просторной, а Жан кормил меня слишком хорошо. Похоже, что тот, кто меня заказал, хотел получить не просто тело, а тело в хорошей форме. Этим я и воспользовался. Ежедневные тренировки сделали меня сильнее, чем я был раньше.

Мы уже месяц болтались в море, когда, наконец, металл сдался. Язык замка лязгнул и дверь открылась. Первый шаг к свободе был сделан. Теперь было важно правильно всё разыграть. Я дождался глубокой ночи. В темноте я видел превосходно, и это позволит мне передвигаться быстро и незаметно. К тому же большая часть команды спит, что тоже мне на руку.

— Караул, он сбежал! — завопила во всё горло Каори, повинуясь моему знаку.

Я затаился за дверью. Людская реакция так предсказуема. Охранники сперва реагируют, а потом уже думают. Дверь распахнулась, и они оба влетели в каюту. Дико озираясь, они уставились на пустую клетку с распахнутой дверью. Тоже хороший психологический ход. Одно дело, когда тот, кого ты боишься, сидит в клетке, и совсем другое, когда он на свободе. Я не стал ждать, когда они придут в себя. Жан, сам того не ведая, снабдил меня весьма неплохим оружием. Браслеты на руках были смертельным оружием. Удар в висок сразу же убил одного из охранников. Второго я толкнул к Каори, с короткой командой:

— Убей.

Она хладнокровно свернула ему шею.

Я подошёл и обыскал их. Ключ от моей клетки Жан держал при себе, но вот ключ от цепи, на которой сидела Каори, был у охранников. Замок лязгнул, и она тоже обрела свободу. Разжившись оружием, мы прикрыли дверь каюты.

— Знаешь, где Жан? — тихо спросил я.

Каори кивнула и повела меня за собой. Похоже, этой части корабля сторонились. Мы никого не встретили, пока не дошли до каюты Жана. Возле неё стоял охранник. Вяло, расслаблено, скорее отрабатывая повинность, чем реально исполняя свой долг. Эта халатность его и погубила. Брошенный нож вошёл в горло, и я стрелой метнулся поймать падающее тело. Бережно опустив его на пол, я приоткрыл дверь каюты. Там было тихо, а в этой тишине слышалось спокойное и размеренное дыхание человека. По этому дыханию я его и нашёл.

Жан был опасен, очень опасен, и я не мог не осознавать этого. Но у него была нужная мне информация, и поэтому я не мог его просто убить… хотя и хотел. Нужно было сделать так, чтобы он остался жив, но не смог действовать. Первое, чего я хотел его лишить, это были его руки. Я знал их силу и не хотел испытать её на себе ещё раз. Резко схватив его за руки, я вывернул их назад, выворачивая из суставов. Жан дико взвыл. Я ткнул его лицом в подушку, чтобы его крик никого не разбудил. Продолжая безжалостно ломать его руки, я выкручивал их до тех пор, пока не хрустнули лучевые кости. Только тогда я отпустил их и всем весом упал на его ноги, ломая его голени. Жан дёрнулся и затих, потеряв сознание. Всё заняло не больше пяти минут. Я вернулся к двери. Там караулила Каори, но пока никого видно не было. Мы втащили в каюту труп охранника и заперли дверь. Нужно было допросить Жана. Вбив в пол несколько найденных в каюте крючьев, я привязал его к ним. Пусть у него и переломаны руки и ноги, кто знает, на что он способен. Пока Каори приводила его в чувство, я обыскивал его вещи. Особо примечательным был дневник и карты. Карты были невероятно подробными. Таких, в этом мире, я ещё не видел. А вот дневник был или зашифрован, или написан неизвестным мне языком.

— Он пришёл в себя, — сообщила мне Каори.

Я уже давно попросил её, опустить официальное обращение ко мне и перейти на ты. Это её удивило, и поначалу она всё равно сбивалась и обращалась ко мне на вы и с титулом, но со временем я добился своего. Наше общение стало свободным и непринуждённым, а сама Каори была преисполнена гордости, что получила привилегию общаться со мной подобным образом.

Я склонился над Жаном.

— Как снять кандалы? — спросил я.

— Они не снимаются, — ответил он.

— Это мы ещё посмотрим, — ответил я. — Куда ты меня вёз?

Жан не ответил.

— Хорошо, не хочешь говорить, заставим, — спокойно сказал я. — Какие пытки предпочитаешь?

Он наградил меня презрительным взглядом. Сильный противник. Я заткнул ему рот кляпом.

Пытки — это всегда жестоко, грязно и бесчеловечно. Я не оправдываю ни себя, ни того, что я делал. Жестокий мир, жестокие правила. Если меня хотят убить, я защищаюсь. Альтернативы нет. Можно сколько угодно рассуждать о гуманизме и человеколюбии, верить в загробную жизнь и череду воплощений, но когда приходит время выбирать или ты, или тебя, почему-то умирать не хочется. Однажды я уже всё потерял, потерять всё второй раз, я не хочу. Это с высоты гипотетической точки зрения, всё кажется простым и незначительным. Подумаешь, потерял семью, детей. Они же живы, это ты мёртв или где ты там после смерти. Вот только, почему-то очень хочется быть не где-то там, а рядом с ними. Хочется обнимать жену, растить детей, вместе состариться и только тогда умереть.

Но приходит некто, кого не волнует ни гуманизм, ни человеколюбие и нагло пытается забрать мою жизнь. Ему наплевать на мои желания, на мою жизнь, он преследует только свои цели. Я для него не более чем кусок мяса на столе у повара. Для него всё просто, у него есть цель, а всё остальное его не волнует. Тогда почему меня это должно волновать? Почему я должен быть к нему гуманен и человеколюбив?

Это меня защитит?

Нет!

Поможет узнать правду?

Нет!

Мне что, запытать Жана демагогией о всеобщей любви и братстве?

Не смешите меня. Спуститесь с небес на землю. Всё хорошо там, где оно хорошо. Не я начал эту войну, я, вообще, сидел бы сейчас дома и пил чай или игрался бы с сыном. Но меня забрали у них силой и неизвестно, что хотят сделать, но, согласитесь, в клетке не возят, чтобы пригласить потом на обед или просто пообщаться.

Я не очень опытный палач, все мои знания в этой сфере, скорее, теоретические, может поэтому, Жан сразу не заговорил, а может быть, его вера была сильнее той боли, которую я ему причинял. Я остановился, когда он очередной раз потерял сознание.

— Ничего, ещё чуть-чуть, и он у меня заговорит, — сказал я, присаживаясь на стул.

Каори сидела подавленная. Внезапно она со слезами бросилась к моим ногам.

— Ваше высочество, я виновата перед вами, я не сказала вам всей правды.

Я не очень люблю подобные сюрпризы, тем более в подобных ситуациях. Сделав суровое лицо, я сказал:

— Говори.

— Я солгала вам, что не знаю Жана, но это не так…Он мой сын.

Я посмотрел на Каори ещё суровее. Это объясняло его силу и даже некоторое отсутствие страха передо мной, но узнать подробности истории было не лишне.

* * *

Этой весной сакура была особо в цвету. Её нежно-розовые лепестки, словно снег, летели несомые ветром. Каори вышла на середину улицы, любуясь этой картиной. Тихий звон колокольчиков и шёпот ветра сливались в прекрасную музыку. И также был прекрасен юноша, который смотрел на Каори. Так она познакомилась с Рюдзи. Их роман был бурным и закончился свадьбой. Кицунэ иногда сожительствовали с людьми. Это помогало их понять и научиться вести себя как они. Для выживания, это была важная наука. А любовь… она не запрещалась. С людьми надо было быть осторожными, но кицунэ не считали их своими врагами.

Первый год жизни принёс свои плоды. Каори родила мальчика. Малыш был крепким и сильным. Ничего не предвещало беды, но она случилось. Желая порадовать малыша и дать ему хорошего защитника, Рюдзи привёл домой собаку. Хорошего, матёрого пса. До этого Каори удавалось избегать встреч с собаками, но здесь, она этого не ожидала. Она была ещё слишком молодой и неопытной, и её застали врасплох. Собака бросилась на Каори, и ей ничего не оставалось, как, обернувшись лисицей, бежать в лес. Так раскрылась правда о том, кто она есть. Назад она уже вернуться не могла. Её бывший муж остался один растить ребёнка. Но в городе его начали сторониться, считая, что он связан с духами, и тогда он уехал. Долгое время Каори ничего не знала о его судьбе, пока он вновь не появился в их городе. Он ходил по лесам и звал Каори, прося её появиться. Она боялась, но потом всё же вышла к нему, такая же юная и прекрасная. Рюдзи рассказал, как он жил всё это время, сказал, что отдал их сына в ученики одному капитану корабля, и сейчас их сын плавает по далёким океанам и бывает в далёких странах. Ещё он попросил её прийти через десять лет на это же место и, если он будет ещё жив, он приведёт сюда сына, а если нет, их сын придёт сюда один.

Десять лет для кицунэ не большой срок. Время пролетело незаметно. Памятюя данное обещание, Каори пришла в назначенное время, в назначенное место. Там стоял высокий и красивый юноша.

— Ты моя мама? — спросил он.

— Да, — ответила Каори.

— Ты, кицунэ?

Она кивнула. Он подошёл к ней, держа руки за спиной.

— Ты красивая, — сказал он.

Его руки метнулись как две змеи и защёлкнули на её шее ошейник.

— И только потому, что ты моя мать, я тебя не убью, — добавил он, скручивая её, и надевая браслеты.

Каори пыталась бежать, но странные кандалы лишили её всех способностей, заперев в человеческом теле, как в темнице.

— За что! — в ужасе закричала она.

— Во имя веры и его святейшества папы римского, — холодно ответил её сын.

С тех пор она стала его пленницей.

* * *

— Простите меня, ваше высочество! — взмолилась Каори.

Я склонился к ней и, взяв её за подбородок, поднял голову.

— Это всё, или есть ещё что-то, что ты не договорила? — спокойно спросил я.

Она отрицательно замотала головой. В её глазах был ужас и искренее раскаянье. Даже мои охранники так меня не боялись, как сейчас боялась она. Видимо, хорошо знала, на что способен Князь тьмы.

Знаете пословицу, за одного битого двух не битых дают. Как раз про эту ситуацию. Можно было прогнать Каори, и она бы покорно ушла. Да, даже, если бы я приказал ей покончить с собой, она бы это сделала. Но, зачем?

Я улыбнулся.

— Ну, если это всё, тогда я тебя прощаю. Встань и служи мне.

Она, словно не веря в то, что я её простил, осторожно поднялась. Похоже, она искренне полагала, что её ждёт смерть, и в лучшем случае рассчитывала получить милостивую и быструю.

— Всё в порядке, — упокоил я её. — Я на тебя не злюсь.

Спрашивать, почему она мне это не рассказала раньше, было глупо. Скорее всего, уже тогда боялась попасть ко мне в немилость. Вряд ли бы я стал доверять матери своего пленителя и, наверняка, постарался бы избавиться от неё в первую очередь. Но тогда почему рассказала сейчас? Кто знает, может, побоялась, что я узнаю это от Жана и тогда, уж точно, не поверю в искренность её раскаянья.

Рассказ Каори дал мне ключ к пониманию. Теперь я, пусть ещё и смутно, но уже представлял, откуда у всей ситуации растут ноги. Похоже, за всем этим, стояла римско-католическая церковь.

— Надеюсь, ты не будешь просить меня прекратить или пощадить его? — поинтересовался я у Каори.

— Я давно от него отреклась, — ответила Каори, и в её голосе прозвучал металл.

Я вернулся к своему пленнику. Жан был крепким орешком, но он раскололся. Как я уже говорил, у меня был намного больший потенциал знаний, чем у среднестатистического жителя этого мира, и в области пыток, тоже. Это ваши познания могут ограничиваться дыбой и кипящим маслом, но есть множество других, более эффективных способов.

— Скажу, всё скажу, — прохрипел он.

— На кого ты работаешь? — спросил я.

— Особый отдел экзорцизма при папе римском.

— Насколько большой отдел? Сколько в нём охотников, таких, как ты?

— Охотников много и таких, как я, тоже…

— Кто на меня навел, и кто хотел со мной встретиться?

— Всё пришло сверху, за подписью самого аббата.

— Какого аббата?

— Люций Эфериус, глава особого отдела.

— Куда ты меня вёз? Точное место, — потребовал я.

— Остров Капри. Там крепость, база нашего отдела.

— Твой дневник, как его прочитать?

— Латынь в зеркале.

Надо же, как просто. Даже изящно.

Информация сыпалась из Жана как горох. За довольно короткое время, я узнал всё, что мне было нужно, и о замке, куда нас везли, и его внутренней структуре и организации.

* * *

Отрекшись от доминиканцев и объявив им войну, святая церковь лишилась своего кнута устрашения народа. Власть церкви пошатнулась. Но свято место пусто не бывает. Папа особым указом учредил особую палату, в задачу которой входило: нахождение и уничтожение демонов. После произошедшего по всему миру, в их существовании уже никто не сомневался. Можно было бы предположить, что эта палата станет такой же, как и доминиканцы, но нет. Вставший во главе этой палаты аббат Люций Эфериус, взялся за дело умело и основательно. За короткое время его отдел набрал силу и власть. А дабы показать простым смертным, что отдел вылавливает не абы кого, а настоящих демонов, на главной площади Рима периодически устраивались публичные казни. Казнь устраивалась так, чтобы все могли убедиться, что казнят именно демона. Ему давали принять его истинный облик, а после этого казнили. Но не только демонов карала суровая рука церкви, но и тех, кто оказывал им пособничество и укрывательство.

* * *

— Последний вопрос. Где мы сейчас?

— Тирренское море. Утром должны были быть в замке.

— Покойся с миром, — пожелал я ему, перерезая яремную вену.

Гуманизм гуманизмом, но оставлять такого врага живым, по-моему, это глупо. К тому же я применил к нему то, что он так хотел применить ко мне. Пусть его душа отлетает в рай или ад, воплощается ещё раз, и, желательно, как можно дальше от меня, меня это уже не волнует.

Завладеть кораблём было не сложно. У нас было оружие, к тому же на нашей стороне были внезапность и темнота. Перебить вахтенных матросов, было делом двадцати минут, а спящую команду я просто запер в каюте. Надо сказать, что корабль Жана немало меня удивил. Подробные навигационные карты были только частью сюрприза. Вторым и самым большим сюрпризом для меня явилась целая батарея пушек по обоим бортам. Не самые совершенные, похожие на пушки семнадцатого века, в тоже время, в этом мире, они были грозным оружием. Ещё одно подтверждение моей теории о том, кто за всем этим стоит. Слишком сильный рывок в технологии, чтобы он был естественным. Это лишний раз напомнило мне, с каким сильным и коварным противником я столкнулся.

Мы спустили ялик на воду, побросали туда добытые на корабле припасы и трофеи из каюты Жана и отчалили от корабля. Перед тем, как покинуть судно, я нашёл пороховой погреб и поджёг фитиль у одной из бочек. Чем меньше будет известно о судьбе корабля, тем мне же будет лучше. Незнание позволяет предполагать всё что угодно. Мы успели отойти на безопасное расстояние, когда грянул взрыв и горящие обломки корабля разлетелись в ночи. Горящий остов ещё некоторое время держался на плаву, но вскоре тоже затонул. Тёмная ночь снова опустилась на море. Сияли звёзды. Я вдыхал чистый и свежий воздух. Боже, как это было приятно. Он казался сладким и вкусным, после смрадно затхлого запаха нашей каюты.

— Ты как хочешь, но я жутко хочу искупаться. Я невероятно грязный, просто сам себе противен, — весело сказал я Каори.

— Вам помочь, ваше высочество? — поинтересовалась она.

Я щёлкнул её по носу.

— Мы уже давно перешли на ты, — напомнил я ей.

Мы разделись и прыгнули за борт. Мыла не было, но даже простая вода, это уже было хорошо.

* * *

Лететь над горами было не просто. Горы были жестоки и коварны. Они не прощали слабаков и не давали расслабиться. Ветры здесь попадали в сложное переплетение ущелий и рождали опасные и неожиданные потоки. Одно дело, когда безрассудная молодёжь устраивала в горах игру в салки, и совсем другое, когда было нужно беречь силы. Шеар со своей командой держался как можно дальше от людского жилья и их дорог. Горы позволяли им двигаться безопасно и днём. Только несколько вещей делало горы неприятными, это: непредсказуемые порывы ветров и скудное пропитание. Уже несколько дней они были полуголодными. Добыть что-то стоящее в горах, было крайне сложно, а спускаться в предгорья, было не безопасно.

— Погода портится, — сказал Фарид, подлетая к Шеару.

— Вижу, — ответил он. — Ищем место для ночёвки.

Фарид кивнул.

Удобную пещеру заметила Ирулан. У неё был зоркий глаз, и Шеар уже сумел оценить это по достоинству. Драконы спикировали вниз. Пещера была небольшой, но, если прижаться друг к другу, поместиться могли все. Самое главное, она давала хоть какую-то защиту от пронзительно холодного ветра. Драконы сбились в плотный комок. Так было теплее. Ирулан засунули в серединку, несмотря на всё её возражения.

— Да что я вам, неженка какая-то? — возмущалась она.

Шеар в ответ прижал её к земле, чтобы она не дёргалась и не вздумала геройствовать, выбираясь на холод.

— А может, нам обоим хочется к тебе прижаться, — пошутил Фарид. — Ты у нас девушка красивая, а мы уже давно в дороге, поди соскучились по женскому теплу и ласке.

— Я тебя сейчас так приласкаю, что тебе о женщинах вообще думать расхочется, — огрызнулась Ирулан.

Такие перепалки были у них нормой, и Шеар на них уже не реагировал. Ирулан была девушкой с характером. И он искренне не завидовал её будущему мужу. Учитывая её положение принцессы и то, что выйти замуж по любви у неё нет никаких шансов, Шеар ломал голову, кому достанется такое наказание.

А тем временем непогода разгулялась вовсю. Из-за горы накатила снежная буря, и горы потонули в белой, непроглядной мгле. Между скал злобно завывал ветер, а колючий снег заносил драконов и пещеру, пока у входа не образовалась целая стена. Под снегом стало немного теплее и, пригревшись, драконы заснули.

* * *

Ирулан была гордостью и болью своего отца. Не похожая на других принцесс, она всегда была бунтаркой. Её неугомонная натура проявилась уже в детском возрасте. Муршид любил её и потакал её слабостям, может быть, потому что она была единственным напоминанием о своей матери. Маришка была женой Муршида и, к сожалению, она не смогла прожить долго и подарить ему сына. Сыновья у халифа были, но разве может соперничать сын наложницы с дочерью той, которую он любил больше жизни.

Смерть Маришки была глупа и случайна, впрочем, как и любая смерть. Винить в этом кого-либо, было глупо, и Муршид это знал. Всё, что ему оставалось, это жить дальше и выплеснуть всю свою любовь на единственную дочь, которую подарила ему жена.

Как отец, он хотел, чтобы его дочь была счастлива, но как правитель, прекрасно понимал, что не может позволить ей выбрать того, кого она полюбит. Слишком велики были ставки в политической игре. Слишком крупной фигурой она была, чтобы её необдуманный брак никак не сказался на балансе сил. Муршид догадывался, что, когда дойдёт дело до противостояния интересов, скандал будет ещё тот. Ирулан была не та, кто покорно склонит голову перед отцовской волей и смиренно пойдёт под венец.

* * *

Буря бушевала три дня. Голодные драконы коротали время сном и разговорами. Вспоминали дом, шутили. На третьи сутки буря утихла.

— Спустимся в предгорья, — сказал Шеар, — надо поесть и набраться сил.

— Опасно, — возразил Фарид.

— Знаю, но от голодных, от нас проку мало.

Они выбрались из пещеры. Заснеженные горы сияли серебром. Искристый снег словно покрывало укутал скалы. Нарос на выступах пушистыми шапками. Ярко голубое небо, чистое и светлое, простёрлось над горами. Драконы, поймав нисходящий поток, словно с горки, заскользили на нём к подножью гор. Вскоре скалы покрылись лесом. Заснеженные ели притулились на выступах и небольших площадках. Драконы спускались всё ниже и ниже, пока склоны гор не стали более пологими, а лес гуще. Исчез снег, стало теплее. Появились ручьи и речки, сбегающие с гор. Одна из таких речек, пробила себе дорогу в скалах, набрала силу и превратилась в ревущий поток. Вдоль этого потока и повёл свой отряд Шеар. Очень скоро река вывела их к обрыву, откуда она водопадом срывалась вниз. Внизу было небольшое озеро, окружённое лесом. Небольшой каменистый плёс словно предлагал на нём расположиться и отдохнуть.

— Хорошее место, — заметил Фарид.

— Здесь и отдохнём, — подвёл итог Шеар.

Ирулан разведала округу, но ни жилья, ни людских дорог поблизости не обнаружила. Зато нашла небольшое стадо диких свиней, и хороший обед, всем троим, был гарантирован. Сытые и довольные они развалились на плёсе и нежились под тёплыми лучами солнца.

— Интересно, что осталось от Рэмула? — спросил вслух Шеар.

Вопрос не предназначался никому конкретно, скорее мысли вслух.

— Отец рассказывал, когда они его покидали, город горел, — ответил Фарид — Так что думаю, ничего от него не осталось.

— Хорошо, если он просто в руинах, — философски заметил Шеар.

— Знать бы конкретнее, что мы ищем, — осторожно поинтересовалась Ирулан.

— Дух сказал, белый цветок, — ответил Шеар и, немного помолчав, со вздохом добавил. — …Хотя бы описал его, а то будем как идиоты на всех лугах белые цветы собирать и гадать, какой из них нам нужен.

— Да уж, — многозначительно потянул Фарид.

Все замолкли, погрузившись в раздумья, плавно перешедшие в послеобеденный сон.

* * *

Шеар парил над городом, но город был странным. Необычные дома крытые сверху, словно чешуёй дракона, образовывали расщелины, которые ниточками опутывали весь город. Из крыш торчали трубы, из которых валил дым. Это город людей, внезапно понял Шеар, и верно, по дну расщелин сновали люди. Ездили повозки, запряжённые лошадьми. Незримая сила подхватила его и стремительно понесла вдоль одной из них. Краем мысли, Шеар подумал, что расщелина слишком узкая, что ему не хватит места, для размаха крыльев, но, не смотря на это, он летел, и летел быстро. Мелькали перекрёстки, дома, люди, и вот он оказался на площади. Она тоже была полна людьми и повозками, а в самом центре высилось громадное, по меркам людей, здание, увенчанное крестом. Незримая сила внесла Шеара через проход, и он оказался внутри. Странное сооружение, было богато украшено и расписано. Под сводами разносилась незнакомая музыка. А в конце зала было непонятное сооружение, возле которого возился странно одетый человек. Он держал в руках небольшой крест и совершал странный обряд. От человека исходил еле заметный пьянящий аромат.

— …От него… пахнет… цветком… — раздался голос духа.

Шеар что-то хотел спросить, но вихрь подхватил его, словно падающий листок, и унёс прочь. Он проснулся.

* * *

Разбудив своих товарищей, Шеар рассказал им свой сон.

— Вот и конкретика, — подметила Ирулан.

— Ну да, всего ничего, проникнуть в город людей и вежливо поинтересоваться у одного из них, чем таким от него пахнет, — иронично сказал Фарид.

— Мдя… — задумчиво потянул Шеар. — Задачка не простая…Ладно, доберёмся до города, будем думать, — философски добавил он.

Следующая неделя путешествия была спокойной. Периодически спускаясь к отрогам гор, Шеар и его команда пополняли свои силы и запасы. Все знали, что медлить нельзя, но и излишняя спешка может поставить всю миссию под удар.

Вечером седьмого дня они добрались до средиземного моря.

— Недалеко от Рэмула, в море, есть несколько островов. Надо разведать их, и, если там нет людей, расположимся на одном из них, — сказал Шеар.

— Сделаю, — сказала Ирулан.

— Начни с самых маленьких, — сказал Фарид. — Отец рассказывал, что люди не очень жалуют острова, особенно, если там нет питьевой воды.

* * *

Наш ялик был слабо приспособлен к путешествиям по морю. К тому же, я не исключал вариант, что нас могут начать искать. На время надо было затаиться. Судя по доставшимся мне картам, недалеко от острова Капри, был маленький, ничем не примечательный островок и, по всей видимости, необитаемый. Это было как раз то, что нам нужно. Простая логика подсказывает людям, вырвавшимся из плена, бежать. Бежать быстро и далеко. Хорошо, когда у тебя уже проработан, а ещё лучше, заготовлен маршрут. Тогда можно исчезнуть быстро и незаметно, но у нас было только смутное представление о той стране, в которой мы находились. В Риме я был всего один раз и то, можно сказать, пролётом. Так что путь домой тоже не обещал быть лёгким. Я бы, на месте своих преследователей, в первую очередь искал беглецов в порту и на вокзалах, а это значит, что ближайшее время нам там лучше не появляться. В итоге я решил сперва затаиться, всё обдумать и уже тогда решить, каким способом возвращаться назад. К тому же ещё оставался вопрос с нашими кандалами, мне очень хотелось от них избавиться. Впрочем, как и наведаться на остров Капри, в цитадель особого отдела, но я полагал, что туда будет лучше идти при поддержке всей своей команды. Тогда нам сам чёрт не страшен. А соваться туда с одним энтузиазмом, было, на мой взгляд, равносильно добровольной сдаче.

Но всё это размышления о будущем, а пока необитаемый остров — это было то место, где нас начнут искать в последнюю очередь. И наш ялик весело и стремительно летел к нему под парусом.

— Каори, давай договоримся, — начал я. — Пока я не избавлюсь от этих "украшений"… — я указал на кандалы, — …никому не афишируй, кто я. Сама понимаешь, сейчас я и так уязвим, и нам совсем ни к чему наживать новые неприятности.

Каори согласно кивнула. Думаю, она и сама до этого догадалась, но было лучше оговорить момент, чем потом обижаться на то, что что-то недоговорили и недопоняли.

— И зови меня Варен. Варен Сильвериан.

— Варен, — певуче растягивая, повторила Каори. — Красивое имя.

Остров на деле оказался скалой, поросшей лесом. Я долго выискивал подходящее место, где можно было причалить и спрятать ялик. Отсутствие пресной воды меня тоже беспокоило, но я надеялся решить этот вопрос. Слава богу, дожди в это время года здесь были частыми, к тому же мы много чего прихватили с корабля. Моя практичность и знания, как всегда оказались на высоте.

Мы присмотрели хорошую полянку и перетащили туда все вещи. Огромное, раскидистое дерево, под чьим пологом мы расположились, давало нам хорошую крышу. Из-за малой величины острова я полагал, что крупных хищников здесь не водится, но всё равно сохранял осторожность. Организовав лагерь, можно было отдохнуть, а после этого я намеривался разведать остров, чтобы точно убедиться, что мы здесь одни.

* * *

Шеар уже два дня ломал голову над непростой задачей, как проникнуть в город людей и расспросить нужного им человека. Мало того, что появление дракона вызовет переполох и агрессию с их стороны, так ещё существовал и языковой барьер. Речь людей изменилась и была совершено иной, чем та, на которой они разговаривали ранее. Ирулан, ради разведки, подкравшись к одной из деревень, подслушала их речь и поняла, что ничего не поняла. Вначале Шеар ей не поверил, но, когда она принесла ему одного из пойманных ей людей, вынужден был признать, что это так.

— Ничего не понимаю, что он лопочет, — сказал Шеар, пытаясь понять речь пленника.

Пленник неприятно пах рыбой и давно не мытым телом. Фарид, поигрывая хвостом, не давал ему сбежать. Несколько тщетных попыток он уже пресёк и пленник, потеряв всякую надежду, смирился со своей участью.

— Он бесполезен, — подытожил Фарид.

— Похоже на то. Я ни слова не понимаю. Как они могли за такое короткое время так изменить свою речь? — искренне удивлялся Шеар. — Прошло-то всего чуть больше двух тысяч лет.

— Что с ним делать? — поинтересовалась Ирулан.

— Если хочешь, съешь, но в любом случае, убей, — сказал Шеар.

— Есть… ЭТО?…Бе…е…е…е, — с отвращением потянула девушка.

Она взяла пленника, свернула ему шею и, отойдя подальше, закопала.

— Что будем делать? — поинтересовался Фарид.

— Не…зна…ю! — с расстановкой и как-то зло ответил Шеар.

* * *

Они были слишком шумные, а у нас был слишком хороший слух. Мы наблюдали за ними уже полдня, и я был поражён. Встретить здесь драконов, в столь густонаселённом людьми районе, я не ожидал. Но, не было похоже, чтобы они здесь жили, судя по их разговорам, они здесь что-то искали.

Вот когда мне пригодились знания драконьего языка. Мечтая отправиться на их поиски, я ещё раньше заставил Вита обучить меня ему. Ментальная связь хороша, но, если ты хочешь, чтобы тебя понимали, нужно уметь думать на языке того, с кем ты хочешь общаться. В противном случае может возникнуть недопонимание. Ассоциативные образы могут трактоваться по-разному. Слова дают необходимую конкретику мыслей. К тому же я всегда предполагал такую возможность, что ментальная связь может не сработать. Вот когда особенно пригодится знание языка.

Теперь передо мной стояла дилемма, войти с ними в контакт или нет. Я всегда полагал, что когда это случится, рядом будет Вит, да и я буду разговаривать с ними на равных, а случись что, смогу за себя постоять. Но сейчас я был как никогда уязвим. По сути, меня ничто не отличало от простого смертного, а драконы были немаленькими. Самый большой и матёрый, судя по всему их вожак, был более двадцати метров. Второй, немногим уступал ему размерами, а вот третий казался малышом на их фоне, но даже с ним я бы не хотел потягаться в силе.

Я не знал, как они воспримут моё появление. Если они здесь тайно, то вполне могут вначале убить, а потом уже думать, представлял я для них угрозу или нет. Но с другой стороны, драконы, если я найду с ними общий язык, могут помочь мне решить мою проблему. Считай, это самая простая и безопасная дорога домой. И никакая святая церковь меня не сможет поймать, а уже, как только я доберусь до своей команды, я вернусь сюда и разнесу здесь всё, к чёртовой бабушке, на мелкие камешки.

Вопрос в том, согласятся ли драконы мне помочь или предпочтут съесть? И, как говорится, не попробуешь, не узнаешь. Я решил рискнуть.

* * *

Он появился неожиданно. Вышел на опушку и остановился возле дерева. Оружия у него не было, как и ни тени страха на лице. Удивительно спокоен для человека, увидевшего трёх драконов. Когда он понял, что его заметили, он заговорил:

— Мир и процветание вашим прайдам. Многих сыновей вам и пусть никогда не прервётся ваш род.

Шеар опешил. Это было самое вежливое обращение, принятое у драконов. И он даже не знал, что его удивило больше, само обращение, или то, что оно было произнесено на их языке. В голосе незнакомца слышался странный акцент, но говорил он правильно и понятно.

— Мир тебе, славный муж, отец славных мужей, — машинально ответил Шеар.

После приветствия возникла небольшая пауза. Никто не знал, что дальше делать. Но вот незнакомец, сделал шаг вперёд и представился:

— Меня зовут Варен Сильвериан.

— Шеар из прайда Шарида, а это мои спутники, Фарид из прайда Кено и Ирулан из прайда Шарида, — ответил Шеар, представив по всей форме и своих спутников.

Снова возникла пауза, когда каждый не знал, что дальше делать. Человек стоял, спокойно рассматривая драконов и не спеша задавать вопросы. Шеар расценил это как предложение ему начать разговор.

— Откуда ты знаешь наш язык? — спросил Шеар.

— Была возможность изучить, — уклончиво ответил Варен.

— Ты здесь живёшь?

— Нет. Я живу далеко отсюда и сейчас пытаюсь добраться домой. Я попал в плен и недавно бежал, — ответил Варен, указывая на кандалы на руках и шее. — Можете это снять?

Шеар подошёл вплотную к человеку и осмотрел кандалы. Они были умело сработаны. Снять их, не повредив хрупкое тело человека, Шеар не мог.

— Здесь, нет, — честно признался он.

Хорошая мысль мелькнула в голове Шеара.

— …Но их могут снять наши мастера, — предложил Шеар.

— А как далеко до ваших мастеров? — поинтересовался Варен.

— Довольно далеко, — честно признался Шеар.

— Тогда меня бы больше устроила доставка домой, а от кандалов я там и сам избавлюсь, — улыбнувшись, ответил Варен.

— Хорошо, — согласился Шеар. — Мы доставим тебя домой, если ты поможешь нам.

Он был готов сейчас пообещать человеку власть над миром, только бы он согласился им помочь. Эта букашка даже не представляла, как они в нём нуждаются.

— И что я должен сделать? — спросил Варен.

* * *

Драконы явно темнили и не рассказали мне всё. С виду их просьба была простой. Найти человека, выяснить, каким цветком от него пахнет, где этот цветок и, по возможности, его принести. Хорошо, что они хотя бы знали, где искать этого человека. По описанию было не трудно узнать главную церковь Рима. Так же облегчило задачу и знание, что тот, кого они ищут, судя по всему, священник, но далее…тёмный лес. Священнослужителей в одной церкви может быть несколько, а в главной, так вообще, чуть не дюжина. Какой из них мне нужен, они не знали, как и то, как пахнет цветок. Пьянящий аромат, весьма вольное определение запаха, да и цвет цветка в запахе не отображается. Раньше бы эта задачка только заставила меня улыбнуться. При желании, я мог бы выкрасть для них весь собор со всеми его служителями и прихожанами, нюхайте на здоровье, но сейчас, при полном отсутствии всех возможностей, это была проблема. Придётся разбираться на месте и придумать, как выкрасть для драконов всех потенциальных носителей запаха.

Попытка убедить драконов, вначале доставить меня домой, не принесла успехов. Уверение, что там у меня друзья, которые могут помочь, было для них пустым звуком. К тому же, в их понимании, меня одного для их задачи вполне хватало. Для чего нужны ещё люди, пусть даже знающие драконий язык, я объяснить не мог, а веры в то, что люди могут обладать паронормальной силой, у них не было. Как я понял, сами они этой силой почему-то не обладали. Расспрашивать, почему, я не стал, со временем и так выяснится, а лишние расспросы могут вызвать ненужное подозрение. Мы и так друг другу не доверяли, и это ощущалось почти физически. Они недоговаривали, для чего они здесь, я умалчивал о том, кто я есть на самом деле и откуда знаю их язык. Ещё раньше Каори упомянула, что давным-давно я пришёл в этот мир и воевал с драконами, и именно они лишили меня силы и изгнали из этого мира. Учитывая, сколько живут драконы, мало надежды на то, что они забыли эту войну, и резонно полагать, что узнай они, кто я есть, убили бы сразу. Заверения, что я не я и шкура не моя, звучали бы как лепет младенца. Я бы на их месте, не поверил, так что и их веру в это испытывать не стал.

Пришлось остановиться на том, что вначале я выполняю свою работу, а потом уже, надеюсь, что в свою очередь они выполнят свою часть уговора. Так мы с Каори оказались в Риме.

Денег, прихваченных с корабля Жана, было достаточно, чтобы снять убогую квартирку на окраине города. Мы представились семейной парой, приехавшей в город в поисках заработка. Была уже осень, и не было ничего удивительного, что мы носили одежду с высоким воротом и длинными рукавами. На всякий случай я прикупил тонкой кожи и обшил ей наши "украшения". Так они меньше тёрли и холодили тело. В первый же день я попросил хозяйку дома затопить нам баню. Это стоило отдельных денег, которых у нас было и так не много, но посетить общественную баню и не вызвать там нашими браслетами и ошейниками недоумённых взглядов, было невозможно. Я не хотел привлекать к нам ненужного внимания. Нас искали, и в этом я ничуть не сомневался, а баня — это то удовольствие в жизни, в котором я всегда старался себе не отказывать.

Пар, горячая вода и мыло — только с третьего раза смыли с меня ощущение грязи. Наконец я отделался от этой вони, которой, казалось, пропиталось всё моё тело за время моего заточения. Я обрил голову, чтобы избавиться от вшей. Для Каори, у меня было своё, доморощенное средство, весьма эффективное, хотя и дорогое в изготовлении. Моя шевелюра была мне не дорога. Даже лучше, если я изменю внешность, а вот красоту Каори я хотел сохранить. Не будь она в таком же плену у тела, как и я, она бы меняла внешность по своему желанию в любой момент, но сейчас она этого не могла.

Каори оказалась действительно прекрасной. Такой сексуальной и соблазнительной женщины я никогда не видел. Отмытая добела, с распущенными, рыжими словно медь волосами, она была словно нимфа, вышедшая из воды. Точёный стан, изящные изгибы бёдер и упругая грудь. Нигде ничего лишнего, а всё, что есть, само совершенство. На крестце маленькая ямочка. Ноги стройны и прекрасны. Изящный изгиб живота с маленькой изюминкой пупка. Плечи и шея, словно сделанные руками бога. И всё это венчало милое, ангельское личико.

Я невольно залюбовался ей.

— Вы хотите меня, мой князь?! — спокойно сказала она.

Это был не вопрос, не утверждение, а простая констатация факта. Моё тело говорило о моих желаниях красноречивее любых слов. Я знал, что её красота, это обман. Я знал, что её суть, обольщать, но это не мешало мне безумно её хотеть. И вот что удивительно, будь она простой женщиной, моё вожделение встретило бы естественную преграду в виде любви к Ясу и Амае. Честное слово, им я никогда не изменю ни с одной женщиной, но Каори не была человеком. Она, кицунэ ёкай. Дух лисицы. В ней больше демонического и животного, чем человеческого.

— Хочу, — честно признался я.

— Я вам служу, — сказала она, чётко давая понять, что исполнит ЛЮБОЕ моё пожелание.

Я помотал головой.

— Только, если ты тоже этого хочешь.

Она подошла ко мне вплотную и, наклонившись, поцеловала в губы. Что-либо говорить дальше не имело смысла. Есть моменты, когда всё понятно без слов.

* * *

Некоторые демоны могут сожительствовать с людьми и давать потомство. Кицунэ, одни из таких демонов. Их дети, полулюди-полудемоны, обладают невероятной силой и паранормальными способностями. Но, только в сожительстве друг с другом, кицунэ рождают другого демона, подобного себе. С другой стороны, разные демоны не могут сожительствовать и давать потомство. К примеру, сожительство Кицунэ и вампира не принесёт плодов.

Я никогда не задавался вопросом на эту тему, но сейчас задумался. Ясу была на первых месяцах беременности, когда я, по делам, покинул Сибулу. Вит, своим существованием, доказывал, что и от драконов у меня могут быть дети. А сейчас внутреннее чутьё мне подсказывало, что и Каори, если я продолжу нашу связь, понесёт от меня потомство и, скорее всего, это будут демоны. Честно, мой универсализм меня начинал пугать.

* * *

Рим большой город. Шумный, многолюдный. Здесь легко затеряться, если уметь это делать. Я старался избегать тех мест, где нас могли искать, и сосредоточился на задании. Добыть информацию, кто служит мессы в главном соборе города, было не сложно. Словоохотливые старушки есть в каждой церкви, и, только дай им предлог, расскажут всё, и в том числе и местные сплетни. Я зря опасался, главных кандидатов оказалось всего трое, а вот добраться до них оказалось намного сложнее, чем я предполагал.

— С чего начнём? — поинтересовалась Каори.

— С самого простого. Церковь пользуется стандартными ароматизаторами. Вот их и добудем.

Достать ладан и миру было не сложно. После этого я двинул свою тяжёлую артиллерию, Каори. Она быстро вызнала у молодых служак, охочих помочь молодой и красивой девушке, чем ещё пользуются священнослужители. В итоге набрался весьма внушительный ассортимент баночек, скляночек и мешочков.

* * *

Шеар аккуратно перебирал принесённые Вареном образцы. Запахи были разные, но нужного среди них не было.

— Нет. Его здесь нет, — констатировал он.

Варен вздохнул.

— Почему я догадывался, что так просто это не будет, — сказал он.

Шеар не доверял человеку, но он вернулся и даже что-то принёс. Конечно, он мог просто накупить всё это барахло на ближайшем рынке, но принёсённые им запахи действительно сопутствовали тому, который он чувствовал во сне. Нет, я ему всё равно не доверяю, подумал Шеар. Он не так прост, как все люди. Драконов не боится, знает наш язык и ведёт себя так, словно чувствует себя хозяином положения.

Между тем Варен вежливо откланялся и снова отбыл в город.

— Что думаешь? — спросил Фарид, подходя к Шеару.

— Я ему не доверяю, — озвучил свои мысли Шеар.

— Я тоже, но я имел в виду, что ты вообще думаешь, — уточнил Фарид.

— Не знаю, а дух не спешит нам помочь.

— Да… — задумчиво потянул Фарид. — Подсказка бы нам сейчас не помешала.

Подошла Ирулан.

— Допустим, он найдёт цветок, мы что, отвезём его, куда он там хочет попасть? — осторожно поинтересовалась она.

Шеар и Фарид посмотрели на неё и рассмеялись. Ирулан выглядела смущённой и немного озадаченной.

— У меня была овца. Хорошая овца. Я обещал ей хорошую жизнь, а на день дракона, что у неё будет праздник, и она будет со мной за одним столом. Я сдержал своё обещание. Она и была на празднике… главным блюдом, — покатываясь со смеху, сказал Фарид.

— И мы что, убьём его? После того, как он нам поможет? — не унималась Ирулан.

— Иру, он человек, а не дракон, — словно ребёнку, пояснил Шеар. — Хотя убивать его смысла нет. Думаю, если он нам поможет, я заберу его себе во дворец. Детишкам такая игрушка понравиться.

Мысль о покинутой семье смахнула с Шеара всю веселость, и он сделался грустным. Фарид тоже перестал веселиться.

— Да… обязательно понравиться, — добавил Фарид.

* * *

Поиски продолжались. Только теперь мне надо было забраться ещё глубже в личную жизнь каждого из священнослужителей. Это требовало времени и усилий. У всех есть слабые места, нужно только уметь их найти.

Каори помогала мне как могла. Я уже даже не знал, движет ли ей желание услужить мне, князю тьмы, или искренняя привязанность. Жили мы как муж и жена, в полном смысле этого слова. Когда-то давно я всё откладывал на потом. Жил как живётся, плыл по течению, потом всё резко изменилось. Я не знал, насколько я сейчас близок к своей реальной гибели, наверное, как никогда. И, может, это покажется циничным, но я спешил взять от жизни максимум, всё, что она мне давала.

— Как думаешь, драконы выполнят свою часть обещания, если мы найдём то, что им надо? — спросила Каори.

Мы шли по одной из улиц Рима, изучая окрестности возле дома, где жил один из церковников.

— Может, да, может, нет, — задумчиво ответил я. — Судя по всему, они мне не доверяют…и я им тоже.

— Есть ли тогда смысл стараться?

— Сам не знаю. Но в любом случае, нам надо выждать время, пока те, кто нас ищет, не перестанут нас здесь искать. Тогда мы сможем спокойно выехать из страны, или на поезде, или на корабле. А пока, будем изображать очень религиозную семейную пару. Вот где нас точно не будут искать, так это вблизи церквей, — с улыбкой сказал я.

Каори улыбнулась и нежно прижалась к моему плечу. Я обнял её в ответ.

Отчасти я был прав, церкви последнее место, где станут искать князя тьмы и демона, но с другой стороны, тот, кто нас искал, знал нас слишком хорошо. И если мои выводы верны, то мы ходим по лезвию ножа. Я даже сам не знал, что заставляло меня помогать драконам.

Данное слово?

Может быть.

Но что я буду делать, если они, получив желаемое, просто повернутся и улетят?

Использую запасной вариант!

Но не будет ли тогда упущено драгоценное для меня время? Вот здесь область догадок. С одной стороны, путешествие по Европе, в которой бушует война, опасно само по себе, не говоря уже о том, что нас ищут. Морской путь — тоже вариант не из лучших. Я бы в первую очередь, стал контролировать и обыскивать все порты и корабли, идущие из Рима. Раз знали, где меня искать, значит, будут знать, куда я буду стремиться попасть. Вывод: надо делать солидный крюк и плыть чуть не через полмира, но на это у нас нет средств. По-честному, у нас их вообще нет. Ни на что. Можно сказать, что драконы, наша единственная и реальная возможность. Вопрос только в том, как сделать так, чтобы они сдержали своё слово? Впрочем, мне бы даже хватило, чтобы они просто сняли с меня кандалы. Так что на самом деле, вариантов два: или они везут меня в Ангелию, и там я уже сам разбираюсь с кандалами, а потом и с теми, кто их на меня надел, или они везут меня к себе и снимают кандалы, и тогда я уже сам возвращаюсь в Ангелию. Второй вариант они мне уже предлагали. Он для них безопаснее, и я, который теперь знаю об их существовании, буду под их контролем. Вопрос, смогу ли я от них удрать. Однажды, они уже мне накостыляли по шее, кто сказал, что они не сделают это второй раз. Не выйдет ли, что я попаду из огня да в полымя. Вот где дилемма.

Задача со священниками была на порядок проще. Есть цель, нужно придумать, как её достичь. Красть каждого священника, глупо и не целесообразно. Допустим, первого украдём, а если это не он? Назад не вернёшь, а поднимется шумиха, начнут искать, спрашивать. В полиции тоже не дуболомы работают, сложат одно с другим и выйдут на нас. Так что брать кандидата надо наверняка и так, чтобы после этого в городе уже не появляться. Но как определить, кто из троих нам нужен?

Давайте думать.

Что может сильно пахнуть человеком?

Его одежда, а в частности его бельё. Ночная рубашка, лучше всего. В ней, он проводит не менее восьми часов в день. Если было что-то, чем он мазался или душился, это будет и на ней. Принесём драконам, пусть нюхают. Вычислим кто, тогда можем взять для более пристрастного допроса.

Выкрасть ночнушки, плёвое дело, главное познакомиться с прачками. Я не сердцеед, но женщина не лошадь, к ней подойти ещё проще. Дня три я ошивался возле них, пока не получил всё желаемое. Можно было возвращаться к драконам.

Остов встретил настораживающей тишиной. Поляна, где обычно тусовалась эта троица, пустовала.

— Улетели? — подозрительно спросила Каори.

Я огляделся. В пейзаже было нечто, что настораживало. Пара деревьев срублена, кусты помяты, на земле глубокие борозды, а трава опалена.

— Не похоже. Здесь что-то случилось.

Я сделал знак Каори молчать и прислушался. Слабый хрип из глубокого оврага. Мы побежали туда. Там на спине лежала Ирулан. В её груди торчало несколько стрел. Для дракона это даже не урон, если только… Я подбежал к ней и выдернул одну из стрел. Лизнув наконечник, я сплюнул.

— Яд, — лаконично бросил я.

Мгновение я словно был в пустоте. А потом сорвался с места и начал действовать.

— Каори, быстро беги за аптечкой, что мы прихватили с корабля, — приказал я.

Наш лагерь на острове так и был брошен. Вести большую часть барахла в город, я не видел смысла. Да и здесь это было, на мой взгляд, сохраннее.

Ирулан была без сознания, но была ещё жива. Жизнь по капле вытекала из нё. Каори примчалась, словно не бегала, а летала. Я достал жгуты и трубки.

— Я соединю наши кровеносные системы. У меня полный иммунитет к ядам, возможно, я её спасу.

Каори встревожено на меня посмотрела.

— Ты уверен.

— Чёрт, да я ни в чём не уверен, но если сидеть и гадать, лучше не будет, — зло сказал я.

У меня было время изучить анатомию дракона. Вит подвижный ребёнок, и, не дай бог, случись что, нужно было знать, как ему помочь. К тому же монахи Белого Лотоса владели удивительной наукой и умением делать операции только голыми руками. Я много наблюдал за ними и очень много почерпнул о медицине и строении тел. Сейчас это мне помогло. Ирулан была намного крупнее меня, и я не знал, как она отреагирует на мою кровь, и как мой организм отреагирует на её. Я не знал, поможет ли то, что я делаю, или наоборот ещё быстрее убьёт её… или меня. Это была игра ва-банк. Я только надеялся, что раз я такой универсальный, раз у меня есть сын дракон, значит, у меня с ними больше общего, чем разницы. Более чем уверен, что обычный человек на моём месте, уже отдал бы богу душу и пил бы заздравную со святыми угодниками. Но я не обычный человек и, уже в который раз, сам себе это доказываю.

Дрожь пробежала по мне, когда драконья кровь хлынула в моё тело. На лице выступил холодный пот. Её сердце было больше, отчего ток крови был сильнее. Вздумай я провернуть такое с Шеаром или Фаридом, мой организм бы не выдержал. Ирулан была меньше их втрое, и это давало мне шанс её спасти.

— Вытащи все стрелы, промой и обработай все раны, — приказал я Каори.

Я не хотел, чтобы она сидела и переживала за меня. Пусть лучше займется делом. Не хватало мне ещё, чтобы дракон истёк кровью.

Меня знобило. Кидало то в жар, то в холод. Временами я терял сознание. Приходил в себя и видел рядом Каори, ухаживающую за мной, её встревоженный взгляд, чувствовал её нежные руки.

— Она…? — еле спросил я.

— Ещё жива, — успокаивала меня Каори, и борьба со смертью продолжалась.

Постепенно дрожь спала, и я забылся тяжёлым сном. Во сне я был драконом, парящим над бескрайней степью. Широкие крылья взмахивали спокойно и размеренно. Степь ковром стелилась до горизонта. Вольный ветер бежал волной, склоняя вереск. Полёт был радостен и приятен. Ничто не заботило, не тянуло вниз. Полная свобода.

* * *

Я пришёл в себя только под вечер. Рядом лежала Ирулан, она ещё не пришла в себя, но я знал, она уже не умрёт. Её дыхание стало спокойным и ровным. Каори улыбнулась мне.

— У тебя получилось, — тихо прошептала она.

— Здорово, — ответил я, облизывая пересохшие губы.

Она поднесла к моим губам флягу, и я стал жадно пить. Напившись, я указал ей на Ирулан.

— Её тоже напои…Сушняк, почище, чем с похмелья, — сказал я.

Она подошла к Ирулан и влила ей в пасть добрую пинту воды. Дракониха судорожно сглотнула и закашлялась. Открыла мутные глаза и уставилась на меня.

— Добро пожаловать в мир живых, — иронично сказал я ей.

— Ты… предал… нас… — прохрипела она. — Сдал… своим…

Благо, что она ещё не пришла в себя настолько, чтобы выразить свою ярость по-другому. Но, надо признать её выводы были логичны. Я появился ниоткуда, зная их язык, взялся им помогать, а на деле мог просто усыпить их бдительность. Наверняка, на них напали неожиданно, когда они спали.

— Дура ты, — просто сказал я. — Стал бы я сюда возвращаться, а тем более вытаскивать тебя с того света, рискуя при этом своей жизнью.

Мы всё ещё были связаны системой трубок, и наша смешанная кровь бежала по ним. Ирулан покосилась в ту сторону, куда я кивнул. Её глаза стали круглыми от удивления. Боюсь даже представить, что сейчас происходило в её голове.

— Это… невозможно… — прохрипела она.

Я аккуратно отсоединил трубки. Руки предательски дрожали, но я старался это скрыть.

— Извини, но местные больницы драконов не принимают, — съязвил я. — Тебя отравили, а у меня иммунитет к ядам. Вот и пришлось изобретать на ходу.

Ирулан посмотрела на меня, словно видела впервые в жизни.

— Надо отсюда убираться и как можно быстрее, — сказал я. — Возможно, те, кто на вас напал, вернутся сюда за трофеями.

Ирулан тяжело перевернулась. Она не упала снова, только потому, что ей не дали это сделать стенки оврага. Она была очень слаба. Сомневаюсь, чтобы она могла просто передвигаться, не то, чтобы лететь. Яд, поганая вещь, даже если его вывести, телу требуется время, чтобы восстановиться. Ко мне силы возвращались быстрее. Дрожь в руках стала еле заметной, а круги перед глазами исчезли.

Ещё раньше, я поездил по округе и присмотрел пару относительно укромных мест. Жизнь научила меня, что чем больше ты знаешь об окружающей тебя местности, тем, в случае чего, выше твои шансы удачно скрыться. Я не планировал, что мне придётся скрываться с драконом, но в одном месте её можно было укрыть. Старая разрушенная мельница. Когда-то давно, здесь случился пожар, часть мельницы сгорело. Восстанавливать её никто не хотел, и она стояла брошенной. В самой мельнице дракона не укрыть, но рядом был большой амбар. При пожаре он не пострадал, но и больше никому нужен не был. Там можно было затаиться на пару дней, а за это время решить, что делать.

Что-то мне подсказывало, что нападение, дело рук особого отдела с острова Капри. Как они их нашли, я мог только предполагать. Возможно, что они искали нас и случайно наткнулись на драконов, а может, драконы сами выдали себя. На острове приличной живности нет, так что им периодически приходилось улетать на охоту. А дракон не птичка, даже в ночном небе заметен. Пара-тройка дней и их выследили.

Ладно, это уже не важно. Ирулан я спас, а судьба двух других пока остаётся загадкой. Но если нет их тел, есть вероятность, что их пленили и увезли в крепость на острове.

— Ты в состоянии двигаться? — спросил я её.

Она кивнула, сделала пару шагов и грузно осела на землю. Тоже строила из себя героиню.

— Ладно. Приди немного в себя. Придется плыть, а я не хочу, чтобы ты утонула, — сказал я. — Надеюсь, плавать-то ты умеешь?

— Умею, — буркнула она.

Пока Ирулан приходила в себя, а Каори поила её водой, я принёс ей добытые мной вещи. Если они так рисковали пробираясь сюда, значит то, что они искали было для них важно. И надо думать, они осознавали, что могут и быть убитыми, и попасть в плен. Так что пока хоть один из них дышит и на воле, миссия продолжается. Я поднёс к её морде добытые ночнушки.

— Достал кое-что, можешь определить на какой из них нужный вам запах? — поинтересовался я.

Ирулан понуро отвела голову.

— Запах знал только Шеар, — буркнула она.

Вот этого я не ожидал. Всё время, общаясь с Шеаром, я не задумывался над тем, что знать, что они ищут, мог только он. Сейчас он в плену и выходило, что их миссия провалена. Освободить его мы не можем, а в замок, с просьбой о свидании с ним, не наведаешься. Мы были в тупике.

Уже совсем стемнело, когда Ирулан достаточно набралась сил, чтобы двигаться. Наша небольшая группа выбралась из оврага. Каори шла впереди и разведывала, нет ли кого. Но пока было пусто. Меня немного удивляло, почему те, кто напал, бросили одного из драконов. Хотя, если подумать, чтобы достать её из того оврага куда она скатилась, потребовались бы механизмы и куча рабочих. Если они были уверены, что она умрёт, то вернуться за ней можно будет в удобное для них время. Тогда почему не взяли себе трофеи? Скажем голову или шкуру? Тут я вспомнил опалённые стены оврага. Когда мы приплыли на остров, там уже никого не было, а Ирулан была ещё жива. И если подумать, что охотникам было нужно скрутить, перетащить и погрузить двух других драконов на корабль, это же уйма времени. Даже сильному яду, было не под силу сразу убить дракона. Скорее всего, Ирулан, даже будучи смертельно ранена, яростно сопротивлялась, и никто из охотников не пожелал быть заживо зажаренным или разрубленным её хвостом. Так что вполне резонно, что они бросили её умирать, рассчитывая вернуться сюда позже и забрать с уже остывшего трупа всё, что их интересует. Вопрос в том, сколько у нас есть времени, пока они поймут, что их потенциально мёртвый дракон на деле жив и сделал ноги.

Ирулан ткнула меня носом в плечо. Я обернулся.

— Это кто? — спросила она, кивая головой в сторону Каори.

До этого момента я им её не показывал. Не знал, как они на неё отреагируют и чего взбредёт в их головы. Могли взять её в заложницы или просто убить, как лишнего свидетеля. Тем более что она драконьего языка не знала, а значит, в их понимании, была бесполезной.

Я поискал в голове понятие, которое бы максимально полно объясняло наши с Каори отношения. Слуга, не совсем верно, к тому же тогда возникнет вопрос, с какой радости она мне служит, и кто я такой. Женой она мне тоже не является. Под категорию подруги тем более не подходит.

— Наложница, — сказал я, наконец найдя нечто подходящее.

— Понятно, — сказала Ирулан, кивнув.

Видимо это объяснение её удовлетворило. Больше она в её сторону подозрительно не косилась.

Мы добрались до воды. Ночное море было прекрасно. Звёзды отражались в тёмном зеркале моря, границы между небом и водой не существовало, и от этого казалось, что мы стоим на самом краю мира. Сделай шаг и полетишь в бездну и будешь падать бесконечно долго. Никогда звёздное небо не казалось таким бесконечным и близким.

— Держись за лодку, — сказал я Ирулан. — И если почувствуешь, что выбиваешься из сил, сразу скажи. Твоё геройство сейчас не к месту. Поняла?

Ирулан слегка опешила от такой моей отповеди. Естественно, что она не хотела казаться слабой, особенно перед теми, кого сама считала, по определению, слабее себя.

* * *

Они напали рано утром, когда сытые после ночной охоты драконы отдыхали. Ирулан была на страже, но спокойствие предыдущих дней притупило её бдительность. Скорее всего, охотники приплыли на остров заранее и устроили на них засаду, поскольку никаких лодок возле острова видно не было. Драконы их не заметили, пока на них не напали. И ведь охотники выждали время, пока двое из них уснут, и только Ирулан будет бодрствовать.

Она дала яростный отпор, но нападавшие всё рассчитали. Ей мешали собственные соратники. Из-за них, она не могла ни развернуться в полную силу, ни использовать огненное дыхание. В неё полетели стрелы. Всё бы ничего и стрелы были ей не страшны, если бы не яд, который они несли. Ирулан почувствовала, как голова начинает кружиться, а ноги подкашиваются. В пылу борьбы она оказалась на краю поляны, недалеко от оврага, не удержалась на ногах и скатилась в него. Упав на спину, она всё равно пыталась достать людей. Кого — огнём, кого — хвостом. Но охотники отступили, бросив её умирать от яда. Ирулан слышала, как пленили её друзей. Она не знала, как людям это удалось, но слышала их возню и крики. Постепенно всё отдалилось и смолкло.

Провал. Они всё погубили. Больше нет даже тени надежды на спасение драконов. Доверились человеку, и он их обманул. Недаром Шеар не доверял ему. Не могло быть всё так просто. Они должны были почувствовать ловушку раньше. Понять, что ни один человек не станет рисковать своей жизнью ради дракона. Всё обман и их провели как младенцев. Тянули время, пока не подготовились, а потом поймали в ловушку как дичь. Ирулан не знала, что для неё сейчас обиднее, что она не оправдала надежд отца, или, что она подвёла друзей? Ведь это она стояла на посту, когда на них напали. Будь она внимательнее, не расслабься, её бы не застали врасплох. Тогда бы она вовремя подняла тревогу и все втроём они бы дали достойный отпор врагам. Сейчас ей хорошо, ещё миг и она шагнёт через границу жизни и смерти и встретится по ту сторону со всеми ушедшими ранее, а её друзья ещё долго будут томиться в плену. Как она сможет посмотреть в глаза своих предков? Что скажет в своё оправдание, и есть ли, вообще, ей хоть какое-либо оправдание?

Ирулан медленно уплывала. Летела к тонкой и незримой границе жизни. Вот уже рядом с ней очертились контуры предков, призывающих к себе и требующих от неё полного отчёта за дела всей своей жизни.

— Ирулан… девочка моя. Что же ты наделала? Зачем полезла туда, где тебе не место? — грустно сказал дед.

Что ответить?

Что она пыталась помочь?

Но чего стоят усилия, если они не принесли результата?

Ничего!

Внезапно всё закрыла тёмная и страшная тень. Холодный ужас сковал Ирулан. Даже дыхание смерти показалось ей теплее и приятнее, чем холод этой тени. Из безликого пространства тьмы послышался голос:

— Ирулан… Ирулан… Ирулан…

Зыбкие контуры предков, задрожав, отступили. Ирулан никогда не сталкивалась с прародителем, с Духом, но интуитивно она поняла, кто её зовёт. Великая сила, превосходящая всё, сгребла её в охапку. Невероятная боль сжала Ирулан в своих тисках. Казалось, что рыдает и стонет каждая клеточка её тела, её души.

— Ирулан… ты ещё не всё сделала…Не время уходить… — сказал Дух предков и швырнул её назад, в жизнь.

Когда она открыла глаза, она увидела рядом Варена. Сил дотянуться и убить предателя не было, а потом она увидела, что сделал Варен. Это было безумие. Этого просто не могло быть, но…было. И это перевернуло мир Ирулан с ног на голову. Она не сказала Варену, что теперь они были повязаны кровью. Родством, равносильным кровному. Человек по имени Варен, стал одним из прайда Шарида. Ещё не полностью придя в себя и от яда, и от пережитого на границе между жизнью и смертью, Ирулан позволила Варену командовать…

…и тот повёл себя, как заправский лидер.

* * *

Ночью, во сне, к ней пришёл Дух предков. Сейчас он не был таким страшным, как тогда, когда возвращал её к жизни.

— Ирулан…Вот нить…которую…вы потеряли, — сказал он, поднося ей маленькое, пахучее облачко.

Она понюхала его, и облачко втянулась в её ноздри. Запах был странным, но приятным.

— Теперь…ты знаешь…что искать, — сказал Дух.

* * *

Утро застало нас уже на заброшенной мельнице. Ирулан удобно расположилась в амбаре, а Каори осмотрела её раны. Они быстро затягивались. Быстрее чем обычно. Видимо ей передалась и моя регенерация… интересно, а что мне от неё передалось? Пока, никаких изменений я не видел и не ощущал.

Ирулан удивило, что, несмотря на всё, я не забыл об их миссии. И даже зная, что и меня, и её сейчас ищут, продолжал рисковать, оставаясь с ней. Скрыться одному человеку среди людей было проще, чем скрыться с драконом. Но я не уходил. Наоборот, я потратил последние деньги, чтобы купить пару овец и накормить её. А ещё я собирался выкрасть священника и потолковать с ним насчёт цветка.

Утро порадовало нас не только новым кровом, но и выходом из тупика. Ирулан сказала, что ночью к ней приходил какой-то Дух предков и показал, как должен пахнуть цветок. Я не силён в их мифологии и верованиях, но учитывая, с чем я уже столкнулся в этом мире, отнёсся к её словам с доверием.

Я поочерёдно поднёс к её морде каждую из рубашек. Она долго принюхивалась, пока не сказала:

— Вот эта. Запах слабый, но это, несомненно, он.

Что ж, дело двигалось.

Для похищения у меня уже всё было готово заранее. Нужно было только определить цель. Я исходил из того, что время играет и против меня, и против драконов. Можно сказать, что нечто, подобное тому, что случилось, я ожидал, но полагал, что у нас есть больше времени. Впрочем, быстрее я тоже действовать не мог.

* * *

Святой отец и глава особого отдела по экзорцизму аббат Люций Эфериус мерил шагами свой кабинет. Последнее время дела шли из рук вон плохо. Корабль Жана "Золотая Лисица" пропал, хотя последние, кто его видел, утверждали, что он уже был в Тирренском море. Ко всему прочему, буквально под боком обосновались драконы. Откуда они взялись и что здесь делали, было совершенно непонятно. И ведь их даже не сразу заметили.

Организацию рейда по их поимке Люций доверил самому лучшему, после Жана, охотнику на демонов. Но и он не оправдал возложенных на него надежд.

— Это же надо додуматься, бросить одного из драконов, не убедившись, что он умер! — гневно орал Люций. — Где была твоя голова?

— Ваше святейшество, уверяю вас, он не мог выжить. Мы всадили в него не меньше дюжины отравленных стрел. Он уже не мог двигаться, когда мы его оставили, — оправдывался Гудереймус Борк.

Невысокий, широкоплечий мужчина, выглядел сейчас словно нашкодивший школьник. И именно таковым, он сейчас себя и чувствовал. Под гнев аббата боялись попасть все, от самых матёрых охотников, до простого конюха. Аббат обладал невероятной харизмой, острым умом и удивительной злопамятностью. Вам достаточно было всего один раз перейти ему дорогу, и можно было спокойно вешаться. Люций вас всё равно достанет и сделает вашу жизнь невыносимой.

— И куда же он тогда делся? — саркастически спросил аббат.

— Полагаю, он дополз до воды…а потом утонул.

— Значит, по-вашему, он утонул? — переспросил аббат.

Гудереймус кивнул.

— Вы тело нашли?

— Ваше святейшество, там очень глубоко и я думаю, что акулы съели его.

Люций остановился возле окна и задумчиво посмотрел на море. Всё шло не так, как он хотел.

— Думаете, — задумчиво спокойно сказал аббат. — Хорошо, что вы хоть иногда думаете…Если бы вы ещё думали тогда, когда это нужно, было бы вообще замечательно.

Наступила пауза. Гудереймус не решался её прервать, чтобы не вызвать ещё большего недовольства аббата. Он уже который раз корил себя за то, что не оставил на острове хотя бы пару человек, чтобы проследить за драконом. Но на тот момент он был уверен, что дракон никуда не денется. Когда они уходили, эта тварь уже отдавала богу душу, а ядом, которым они его накормили, можно было убить стадо слонов, не то, что одного дракона.

— Вы должны ЗНАТЬ, что дракона больше нет в живых, а не догадываться об этом.

Новая волна гнева обрушилась на голову Гудереймуса. Он аж присел, стараясь казаться меньше и неприметнее, но Люций внезапно снова остыл и дальше заговорил спокойно:

— Обыщите окрестности и расспросите рыбаков, возможно, им в сети попадалось что-то необычное…Ищите мёртвых акул. Они должны были отравиться его мясом.

Люций жестом отпустил Гудереймуса. Пропажа дракона не была столь существенной, как пропажа "Золотой Лисицы". В конце концов, яд, который они использовали, не имел антидота и был смертелен. Так что дракон, скорее всего, мёртв, и его останки покоятся сейчас на дне Тирренского моря…Как и останки "Золотой Лисицы".

— Все концы уходят в воду, — задумчиво, сам себе сказал Люций.

Он подошёл к столу и, взяв колокольчик, позвонил. Тут же вошёл его секретарь.

— Есть информация о "Золотой Лисице"? — спросил он.

— Нашли только обломки. Судя по всему, корабль горел. По размеру и характеру обломков, можно предположить, что взорвался пороховой погреб. Живых нет, тел тоже не нашли, — отрапортовал секретарь.

По какой причине взорвался корабль? Этот вопрос не давал Люцию покоя. Из клетки, так просто не сбежишь. Во всяком случае, пока это никому не удавалось. А кандалы, которыми они пользовались, делали любого демона не сильнее обычного человека. Снять их было невозможно. Металл, разработанный самим Люцием, после окончательной его обработки, не брал ни один инструмент, а магические руны блокировали не только демонические способности, но и любую внешнюю попытку снять их при помощи подобных сил. Но Варен оказался слишком умён, хитёр и изворотлив. От него можно было ожидать любого сюрприза. Самое обидное было то, что кандалы блокировали и возможность отследить пойманного демона.

— Прошерстите всех контрабандистов и пиратов. Выясните, не подбирал ли кто из них людей в море, — приказал Люций. — Ещё раз обыщите все прибрежные деревни, опросите рыбаков и капитанов всех кораблей, проходивших в эти дни по Тирренскому морю.

Секретарь кивнул и удалился отдавать распоряжения.

Порт и вокзал Рима люди Люция взяли под контроль сразу же, как только он узнал о гибели "Золотой Лисицы". Слишком важного пленника вёз Жан. Море было самое уязвимое место. Если Варена подобрал идущий мимо корабль, одному богу известно, где он мог быть сейчас. При всей своей власти, Люций не мог контролировать всё побережье и все суда, проходящие по морю.

Но бегства Варена Люций не ожидал. Казалось, он предусмотрел всё. Отправил на его поимку самого лучшего и опытного охотника на демонов. Сделал лучшие кандалы, которые должны были блокировать любую его силу, а клетка, сделанная по специальному заказу, должна была лишить его даже мизерного шанса сбежать. Теперь оставалось только два вопроса, куда делся Варен и жив ли он?

* * *

Пожилой человек, под охраной троих дюжих послушников, вышел из собора. Чтобы дойти до его личной кареты, нужно было спуститься по ступенькам и пройти с десяток метров. Иаким, старался выглядеть смиренным и скромным, насколько это позволял ему его сан, но и в простых житейских удобствах, отказывать себе не хотел. Сказывался возраст. Он был уже не молод, но и на покой уходить было ещё рано. Иаким определял расстояние от собора до кареты, как каждодневную епитимию, накладываемую на себя добровольно. Некий акт самобичевания и смирения. Пусть прихожане видят, что и он простой смертный, и не чурается пройтись пешком. Бывало, он устраивал для себя особые дни, когда весь путь до дома шёл пешком. На самом деле идти было недалеко, но для него это было сродни восхождению Христа на Голгофу. Как правило, это случалось тогда, когда он очередной раз поддавался соблазну лукавого и совершал небольшой, по его личному мнению, грех. Иаким был грешен, как и все. И он знал, что грешит, и не мог не грешить. Самого себя он оправдывал очень просто:

— Когда я окажусь в чистилище, мне же нужно будет в чём-то покаяться богу.

Свой грех он не считал серьёзным. Такое милостивый бог с лёгкостью простит своему покорному и преданному рабу. Дав обет безбрачия, он никогда не прикасался к женщине… ну…почти никогда. Во всяком случае, никогда, как муж к своей жене. Для Иакима, это было неприемлемо, а вот то, что он делал, было вроде как и не совсем грехом. Иаким любил исповедовать и наказывать блудниц…лично. Своими руками. Был у него для этого и целый обряд. Найти страждущую покаяться и замолить своё грехопадение, было не сложно. Но Иаким был привередлив. Абы кто ему не нравился. Но вот когда к нему на исповедь приходила молодая, красивая грешница, устоять он не мог. Он раскрывал перед ней всю глубину её падения. Словно бог, разверзал Иаким своими устами у её ног гиену огненную. Животрепещуще описывал вечные муки её души, так, чтобы она уже сейчас поняла, что нет у неё иного спасения, чем через полное и искреннее покаяние. И только он, Иаким, может провести её этим путём и вернуть в руки божьи.

И когда запуганная до смерти молодая женщина, вверяла себя ему, он убеждал её, что весь обряд они должны совершить только вдвоём и только в его личной молельне. Дабы никто не мешал ему спасать её душу. А когда они оказывались наедине, он начинал своё действие. Заставляя облачиться в тонкую рубашку, он убеждал её, что восхождение вверх, должно начаться с самого низу, от греха. Что она снова, сама, должна пережить всю свою похоть и желание. Дать ей выход, ибо это говорит в ней дьявол, а он Иаким будет его из неё изгонять. Он брал небольшую плёточку, сделанную под заказ, и начинал хлестать грешницу, распевая псалмы. Тонкая рубашка рвалась, обнажая женскую плоть, и Иаким знал, что это сам дьявол его искушает, но не поддавался его соблазну. Постепенно блудница проникалась духовным и успокаивалась, а Иаким чувствовал возвышенное возбуждение от того, что не поддался соблазну и спас очередную душу.

В чём же, по мнению Иакима, здесь был грех? А грех был в том, что частенько он испытывал совсем не христианское желание, которое, бывало, заканчивалось совершенно греховным, но приятным маленьким конфузом в его штанах. Вот за это он себя корил и накладывал на себя епитимию.

Вчера как раз был такой день, когда он спасал очередную грешную душу. Но дьявол в блуднице был столь силён, а она столь прекрасна, что Иаким согрешил дважды. И даже сейчас, вспоминая её прелести, которые так нескромно она ему демонстрировала. Её стенания, наполненные похотью, и то, как он её хлестал, Иаким почувствовал предательское возбуждение.

— Спаси, боже, и избави меня от лукавого, — прошептал он, крестясь и мысленно отгоняя сладострастные образы.

— Сегодня пойду пешком, — сказал он своим послушникам.

Те вежливо отступили на несколько шагов назад. Они знали, что святой отец любит почувствовать себя в народе, но негоже и совсем его без охраны оставлять. Так они и следовали за ним, немного позади, но всегда готовые прийти на выручку. Путь к дому был единственным и давно изученным и поэтому один из послушников забежал вперёд, чтобы "вежливо" убирать с дороги святого отца всех, кто даже своим видом может его обидеть. Иаким шёл, тихо бубня молитвы. Встречные прохожие почтительно кланялись, он отвечал небрежным кивком. Иаким был погружён сам в себя, где шёл извечный спор между ангелом и бесом. А улица жила своей жизнью. Люди спешили по своим делам. Изредка, громыхая колесами, проезжала двуколка или проносился спешащий куда-то всадник. Карета ехала спокойно, ничем не привлекая к себе внимания. Таких в городе много. Без герба. Наверху сидел кучер в сером пальто с высоким воротником и низко надвинутой шляпой. Погодя осеняя, да и ветер холодный, так что ещё и не так закутаешься. Когда карета поравнялась с отцом Иакимом, дверь распахнулась. Оттуда высунулся человек, схватил святого отца за шиворот и быстро втащил в карету. Возница махнул хлыстом, дико прикрикнул на лошадей, и они, словно бешенные, сорвались с места. Карета полетела по улицам. Шедший впереди послушник попытался вскочить в карету и задержать похитителей, но хлыст возницы ударил его по лицу и отбросил к стене. Бешено мчась, карета исчезла за углом.

— …Кто?…Что?…Куда вы меня везёте? — сбивчиво возмущался Иаким.

Окна были задёрнуты и контуры сидящего напротив человека, только угадывались.

— Не переживайте…святой отец, — выделив последние слова явным сарказмом, произнёс тихий мужской голос. — Нам нужно задать вам пару вопросов, и чем быстрее вы на них ответите, тем быстрее будете свободны. И если ответ нас удовлетворит, митрополит ничего не узнает о ваших шалостях в вашей домашней келье.

Иаким настороженно замер. Митрополит слыл человеком жёстким и аскетичным. Объяснить ему, что Иакимом двигало только человеколюбие и искренне желание спасти грешную душу, будет ой как сложно. В конце концов, есть определённые каноны церкви, и в них-то как раз то, что делал Иаким, не вписывалось. Призрак далёкого, убогого, находящегося в глуши мужского монастыря замаячил перед святым отцом. Страх, липкий и животный, подкатил к горлу.

— Что вам надо? — фальцетом пропищал Иаким.

— Вопрос простой. Встречали ли вы недавно белый цветок? Если да, то где и когда?

Мозг Иакима судорожно заработал. Цветов он не любил по определению. В соборе цветы были, но были ли среди них белые, он сказать не мог. Он отрицательно помотал головой. Собеседник разочаровано вздохнул.

— Хорошо, задам вопрос иначе. От вас исходит слабый аромат, откуда он? Сразу оговорюсь, это не мира, не ладан и не ваша личная парфюмерия.

Иаким задумался. Ничего странного в последнее время в его жизни не происходило. Жизнь шла как по накатанной колее.

— Извините, ничего не припоминаю, — грустно сообщил он.

— Не торопитесь, подумайте. Это могло быть не вчера и даже не на прошлой неделе. Может быть, месяц или два назад, — уточнил незнакомец.

Иаким напряг свою память. Он давно так не старался никому угодить, но призрак серой кельи, где есть только жёсткая лавка и распятье, подстегнул его.

— Может быть, это лекарство? — предположил он.

— Расскажите подробнее, — оживился таинственный незнакомец.

— Понимаете, — начал свой рассказ Иаким. — Я давно и долго болел. Врачи ничего не могли сделать. А однажды, от одного из знакомых купцов, я узнал, что есть чудодейственное лекарство, которое способно вылечить всё. Он им исцелил свою дочь, можно сказать, вернул с того света. Купец свёл меня с человеком, который продавал это лекарство. Я вам скажу, цена у него была просто грабительская, но я согласился. Врачи и так отмеряли мне недолгую жизнь, а божественного исцеления, сколько я ни молился, не наступало. И вы знаете…лекарство мне помогло, я исцелился.

Незнакомец задумался. Иаким терпеливо ждал.

— А что-нибудь ещё подобное тому лекарству вы принимали? Может позже или раньше?

Святой отец отрицательно помотал головой.

— Как мне найти этого лекаря? — спросил незнакомец.

Иаким всё подробно рассказал. Между тем карета всё ехала и ехала и, судя по всему, они уже выехали за город. Святой отец настороженно поглядывал в узкую щёлочку между занавеской и рамой, пытаясь хотя бы приблизительно определить, куда они едут.

— Надеюсь, вы меня не убьёте? — настороженно спросил он. — Я могу дать за себя выкуп. Я не богат, но поверьте, моё предложение вас заинтересует.

— Вы так думаете? — иронично спросил незнакомец. — И во сколько вы оцениваете свою жизнь?

Иаким назвал цену. Незнакомец рассмеялся.

— Святой отец, я знаю ваши тайны, неужели вы думаете, я не в курсе ваших финансовых возможностей.

Иаким покраснел и натужно запыхтел. Желание жить было сильно, но и жадность тоже не желала отступать. Он назвал другую сумму, раз в десять превышавшую первую.

— Вот это уже разговор, — дружелюбно сказал незнакомец.

* * *

Не знаю, то или не то, что я выяснил, было нам нужно. В любом случае, надо проверить. Если нет, вернёмся к святому грешнику и продолжим его трясти, а пока пусть думает, что его похитили ради выкупа. Кстати, деньги тоже не помешают. Кто знает, куда нас дальше заведут поиски. Да и Ирулан кормить дело весьма накладное.

Я запер святошу в подвале мельницы и пошёл к Ирулан, рассказать, что я узнал. Дракониха лежала и дремала, но при моём появлении подняла голову. Я удивлённо на неё воззрился.

Изначально Ирулан была цвета червонного золота местами доходившего до бронзы. Но сейчас её окрас изменился. Он стал темнее. Ранее бронзовые места стали чёрными, а золото сменилось красной медью.

— Что-то не так? — настороженно спросила она.

— Да вроде всё нормально. Есть наводка, надо её проверить, — ответил я. — А ты часто цвет меняешь?

— Меняю цвет? — удивлённо переспросила Ирулан, огладывая себя.

Было видно, что она удивлена этому, ещё больше, чем я. Она долго себя осматривала и даже поскребла кое-где когтём, словно желая убедиться, что это не обман.

— Драконы не меняют цвет, — немного жалобно и растеряно сказала она.

Я пожал плечами.

— Это может быть побочное действие яда. Не переживай, — успокоил я её.

А сам подумал, что нифига это не яд, а моя демоническая кровь. Только вот, я нипочём ей сейчас в этом не признаюсь. Мало того, что она сгоряча меня прихлопнет, так ещё и сама потом повеситься. Придёт время, скажу, а пока, на мой взгляд, она стала даже симпатичнее.

* * *

Дверь была серой и неприметной, как и сам дом. Район тоже не располагал к вечерним прогулкам, но у меня было мало времени. Надо было выяснять всё максимально быстро и сваливать как можно дальше от города. Дракона уже, наверняка, хватились, а раненый дракон далеко уйти не может. Хорошо, если они проследят наш путь до берега и решат, что он утонул. Но если для надёжности решат обшарить округу. Что тогда?

Я постучал. Долго никто не открывал, потом послышались шаги, и в двери открылось маленькое окошко.

— Чего надо? — недружелюбно спросили с той стороны.

— Я от святого отца Иакима. Он порекомендовал обратиться к вам за лекарством, — ответил я.

Окошко закрылось и лязгнул дверной засов.

— Заходите, — сказал жуликоватого вида мужчина.

Он пропустил меня вперёд, а сам выглянул и оглядел переулок. Там было пусто. Дверь со стуком закрылась, и снова лязгнул засов.

— Наверх по лестнице, — сказал хозяин.

Комната куда он меня привёл, была невзрачной и захламлённой. Местами в общий бардак вклинивались нелепо дорогие вещи, из-за чего вся комната напоминала гнездо сороки.

— Вам сообщили о цене? — поинтересовался хозяин.

— Да, я знаю, — сказал я, доставая кошелёк.

Я без всякого зазрения совести ограбил святого отца и даже успел продать все его побрякушки. К чему там призывает его вера? Не будь привязан к вещам, ибо они есть тлен и пыль. Надеюсь, я ему помог избавиться от лишнего груза, тяжким бременем лежавшим на его совести и тянущего его душу в ад.

Я отсчитал деньги, а торговец залез в один из грязных ящиков и достал оттуда маленькую склянку, полную прозрачной жидкости. Мы обменялись и я удалился. Прежде чем трясти этого жулика, нужно было выяснить, то ли это, что мы ищем или нет. Я со своей добычей вернулся к Ирулан. Открыл пузырёк и дал ей понюхать.

— Это оно! — восторжествовала девушка.

— Тогда выпей, — посоветовал я. — Если это ваше чудодейственное лекарство, то тебе оно сейчас особенно нужно.

Ирулан колебалась.

— Ты хочешь вернуться домой с этой маленькой баночкой? — иронично спросил я.

После того, как мы перебрались на мельницу, я выжал из Ирулан все подробности их миссии и то, ради чего и что они ищут. Лишившись в одночасье своих друзей, у неё не было другого выбора, кроме как довериться мне.

Ирулан посмотрела на малюсенький пузырёк. Да, это было то, что они искали, но им было нужно несравненно больше, чем пара этих жалких капель. Она раскрыла рот, и я вылил лекарство ей на язык. Надеюсь, я её не отравил. Откачивать её второй раз за пару дней, это уже слишком. Ирулан нервно сглотнула и прислушалась к своим ощущениям.

— Ну как? — спросил я.

— Никак, — ответил она.

— Ладно, раз это то, что нам надо, я поехал брать этого трудягу невидимого алхимического фронта, за одно место, — сказал я.

Во второй раз, я сделал ход конём. Карета ещё была у нас, так что мы подкатили к переулку и остановились у его начала. К торговцу пошла Каори. План был прост, как всё гениальное. Выманить его из дома и заманить в карету. За мной он бы не пошёл, а вот за Каори побежит любой, только помани она его пальчиком. Её сногсшибательная сексуальная красота действовала на мужчин как магнит.

Я сидел на козлах и ждал. Вот в переулке появилась Каори, что-то нежно ворковавшая нашему клиенту. Вид у него был счастливо идиотический. Они сели в карету, и я поехал. Чем удерживала его там Каори, я не знал, а потом и не спрашивал. Или своей красотой, или ножом у горла, какая разница. Главное, что всё было тихо, и мужик не пытался сбежать.

* * *

Чем больше Ирулан узнавала Варена, тем больше жалела о своей прошлой подозрительности по отношению к нему. Да, Варен был человеком, но такого понимания и такой душевной искренности, она не у многих драконов встречала. Когда Варен узнал всю правду о беде, которая приключилась с драконами, он отнёсся к ней, как своей собственной. И Ирулан знала, он старается так вовсе не из-за их договора. Более того, он даже ни разу не упомянул о нём. Не попытался перезаключить, используя изменившееся положение, как рычаг давления. По-честному, первоначально придя в шок от того, что они породнились, сейчас Ирулан даже начинала гордиться этим родством.

Отдельную тревогу составляло её изменение цвета. Ничего подобного в истории драконов не было. Конечно, всё могло быть так, как предположил Варен, из-за яда. Но почему-то Ирулан казалось, что это скорее связано с их кровосмешением. Впрочем, сейчас это была не самая актуальная проблема, и она отложила её до своего возвращения домой. Там уже её осмотрят лучшие медики и вынесут свой вердикт. А пока она может двигаться, это значит, что поиски продолжаются. И какого она цвета, золотисто-бронзового или розового в голубую полосочку, значения сейчас не имеет.

* * *

Лучшее средство разговорить человека, это его напугать. Напугать можно по-разному, я предпочёл пугать сразу и сильно. Этот хмырь наверняка ожидает, что его секрет пожелают похитить и будет сопротивляться из всех сил. Он жаден и его жадность, может быть даже сильнее желания жить. К тому же, он, наверняка, настроен на противодействие людям, потому что именно этого он и ожидает.

А как насчёт допроса у дракона?

К такому он явно не готов.

Я привязал его к столбу и снял мешок с головы. В амбаре была полутьма, но в этой полутьме угадывались грозные очертания дракона.

— Итак, любезный, у вас есть одна попытка рассказать, откуда вы взяли это чудодейственное средство, — прохаживаясь вокруг него кругами, говорил я. — Врать, не советую. Молчать, тоже. Скажу честно, нам наплевать на ваш бизнес и мы не собираемся его у вас отнимать или составлять вам конкуренцию. Всё, что нам нужно, это найти первоисточник этого лекарства. Цена за вашу информацию…ваша жизнь…Если вы не намерены сотрудничать, то ОНА вас съест, — добавил я, указывая на выдвигающуюся из темноты морду Ирулан.

Пленник завопил от ужаса. Хорошо, что я предполагал такую реакцию и не вынул у него изо рта кляп. Когда первый шок у него прошёл и, сил орать у него уже не было, я вынул кляп.

— Начинаем говорить, — вежливо сказал я.

— Скажу, всё скажу, — нервно заговорил торговец. — Этот товар дал мне на реализацию один делец. Он промышляет контрабандой. Мы давно знакомы. Я сбываю для него вещи, которые он достаёт.

— Откуда у него этот товар и сколько его у тебя есть? — сурово спросил я.

— Я не знаю, откуда он его берёт. Я не задаю лишних вопросов… — торопливо оправдывался барыга.

— Сколько у тебя этой жидкости?

— Осталось пинты две, — жалобно проблеял он.

— Как найти твоего дельца?

— Не знаю…ю…ю — захныкал барыга.

— Враньё! — резко крикнул я прямо ему в лицо. — Вра…нь…е! — уже тише и с расстановкой добавил я.

Сделав пару кругов, я остановился позади него, так, чтобы он меня не видел и был вынужден выворачивать шею назад, чтобы хотя бы краем глаза разглядеть меня.

— Как я понял, через тебя к нему текут деньги. Не думаю, что он позволяет скапливаться им у тебя, тем более в твоей халупе. Значит, у вас есть место, где вы пересекаетесь. Ты берёшь товар, а он забирает деньги. И ты нас туда отведёшь.

Я был прав, место действительно было. В устье реки. Довольно далеко от города и в стороне от дорог, чтобы не привлекать к себе внимание. Очень удобно. Корабли, по дороге к Риму, могли незаметно изменить маршрут и зайти сюда, чтобы разгрузить нелегальный товар. Далее контрабанда уже расходилась обычными маршрутами по земле. Доказать, что повозка едет не из другого города, а товар не прошёл таможню, было практически невозможно. Добавьте к этому сеть дилеров, и вы поймёте, с каким размахом было всё организовано. Пойманный нами барыга, был всего лишь маленьким винтиком в большой машине.

Изъяв у него остатки эликсира, две пинты — это мизер, но чуть лучше, чем совсем ничего, мы покинули мельницу. Правда, перед этим мы всё же заставили Иакима выкупиться из нашего плена. Организовать всё так, чтобы нас не поймали, было сложно, но можно. И получив весьма внушительную сумму денег, мы высадили святого отца из кареты на окраине города. Долгая прогулка пойдёт ему только на пользу.

* * *

Иаким шёл и думал, что выпавшие на его долю испытания, которые, к счастью для него, закончились благополучно, лучше всяких чудес говорят о любви Бога к нему. Все эти дни он беспрестанно молился, а пост, который на него наложили его пленители, только закалил его дух. Даже расставание с весьма внушительной суммой денег, он воспринял как наложенную на него богом епитимию.

Конечно, в душе, он хотел бы поквитаться с нахалами, позволившими себе так бесцеремонно с ним обойтись и прибрать к рукам его честно заработанные деньги. Но непрозрачный намёк на то, что если им, Иакимом, будут предприняты хоть какие-либо шаги к их преследованию, то о его развлечениях станет сразу же известно митрополиту, удерживал его от праведной мести. К тому же, его похитители были умны и осторожны и внятно описать их или то место, где его держали, Иаким не мог.

— На всё воля божья. Страданиями мы растём и укрепляем дух свой, — бубнил святой отец, шагая по дороге к Риму.

Холодный, осенний ветер пробирал до костей, а хмурое небо, готовое в любой момент разразиться дождём, весело над головой.

* * *

Убраться подальше от города, было очень кстати. Возня возле заброшенной мельницы, рано или поздно, привлечёт к себе внимание местных жителей. И всегда найдётся самый любопытный, который не поленится дойти и посмотреть. Так что мы перебрались поближе к контрабандистской деревне. Лес здесь был глухой, и спрятать Ирулан было не сложно. Хотя она неуютно чувствовала себя среди деревьев, стеснявших её движения. В случае чего, ни развернуться, ни взлететь.

— Извини, Иру, но ничего лучше предложить не могу, — извинился я перед ней.

— Ничего, всё в порядке, — ответила она.

Наши отношения с ней, в последнее время, потеплели и, если можно так сказать, стали дружескими. Она зависела от меня, а я старался лишний раз не тыкать ей этим в нос. Я понимал, как ей сейчас тяжело и трудно, и старался оказать ей любую поддержку, на которую был способен. На самом деле это страшно, когда твой народ умирает, ты на чужой территории, твои друзья и командир в плену, а на тебе лежит вся ответственность за миссию. Подобное беремя способен нести далеко не каждый, что уж говорить о хрупкой девушке…Хм…Хрупкой. Я понимаю, о чём вы подумали. Человеку трудно воспринимать семиметрового дракона хрупким. Но размеры всегда относительны. Маленький котёнок вызывает у нас умиление, но такое же умиление вызывает у нас и взрослая кошка, хотя по отношению друг к другу, разница между ними велика. Я мог оценить разницу в размерах между Ирулан и двумя взрослыми, матёрыми драконами. И поверьте, разница была существенной.

Позже, общаясь с ней, я постарался её понять и заглянуть в её душу. И я увидел, что она была милой и отзывчивой девушкой, хотя и с весьма непростым характером.

Наш пленник четко и подробно описал того, кто нам нужен и как его найти. Его дом был самым охраняемым в этой деревне. Сама деревня была небольшой и больше состояла из складов и амбаров, окружённых высоким частоколом. Вломиться сюда нахрапом можно было, только имея за спиной небольшое, хорошо вооружённое войско. Но мне надо было придумать способ, как заставить сказать Большого Рика, откуда к нему приходит именно этот товар.

Я задумался. Выдать себя за покупателя, которому нужна неимоверно большая партия товара, можно, но тогда он тем более не скажет, где первоисточник. Зачем ему терять свои деньги. Попытаться вытянуть это из него силой? Не факт, что такой человек расколется, да и выкрасть его не удастся. Можно натравить на них Ирулан и перебить всех, но это поднимет суматоху. Кто-то сбежит, кто-то увидит дым пожара и пошло поехало. Глазом не успеем моргнуть, здесь будут все, кто нас ищет. Так что это, тем более, не вариант. Надо найти силу, под которую он прогнётся сам. Местная власть, скорее всего уже давно им куплена и на всё закрывает глаза.

Раньше я бы выдал себя за магистра ордена скорпиона. Это часто открывало передо мной нужные двери, но они, по моей милости, несколько лет назад покинули Европу и соответственно власти у них здесь нет никакой.

Но… у меня есть ещё кое-что… Жан был настолько любезен, что рассказал мне достаточно много о своём особом отделе, да и позже, из его дневника, я почерпнул массу полезной информации. В этой стране это была сила, с которой считались все и, хотя контрабандисты и особый отдел мирно сосуществовали, ничто не мешает мне прижать Большого Рика. Ничего странного, что необычный эликсир интересует охотников на демонов. Особой одежды не требовалось, лошади у нас были, как и самая важная вещь, для всего предстоящего представления. Медальон отдела, который я позаимствовал у Жана.

* * *

Большой Рик сидел за столом и подбивал бухгалтерию. Дела в последнее время шли хорошо. Он напал на одну "золотую жилу" и намеривался, по возможности, её разработать. Проблема была только с увеличением поставок. Они были не постоянными и не удовлетворяли растущие потребности Рика. Но даже то, что он получал, приносило ему огромный доход.

— К вам пришли, — сообщил слуга, входя в дверь.

— Кто?…Болван. Сколько раз тебя учить, говори, КТО пришёл, — злясь на то, что его отвлекают, сказал Рик.

Подвинув слугу в сторону, в комнату вошёл незнакомец. Одет он был просто, но и по одежде, и по манере себя держать было ясно, что это не простолюдин. С ним рядом стояла ослепительно красивая девушка. На ней был мужской, дорожный костюм, но это только подчёркивало её красоту. Рик невольно залюбовался ей, совсем позабыв о незнакомце. А незнакомец тем временем подошёл к столу и, не ожидая приглашения, сел. Красотка, скрестив руки на груди, осталась возле двери. Только тут Рик заметил, что оба вооружены. Это было не по правилам… не по ЕГО правилам. Никто и никогда не входил к нему с оружием. Исключений быть не могло. Он напрягся.

— Как я понимаю… — спокойно заговорил незнакомец, закидывая ногу на ногу и принимая расслабленную позу, — я имею честь разговаривать с Большим Риком?!

— А с кем имею честь разговаривать я? — в свою очередь поинтересовался Рик.

— Варен Сильвериан. Особый отдел экзорцизма при его святейшестве папе римском, — официально представился незнакомец.

Про особый отдел Большой Рик знал давно, но впервые пересёкся с ними недавно. Они что-то искали в окрестностях Рима. Заезжали они и к нему. Узнавали, не подбирали ли недавно в море кого-нибудь его ребята. Его бизнеса это не касалось, и Рик предпочёл разойтись с ними по-хорошему. Власть у отдела была большая, а Рик старался не наживать себе влиятельных врагов. Он облегчённо вздохнул. Теперь понятно, почему его ребята пропустили их к нему с оружием.

— Очень приятно, — расплылся в улыбке Рик. — Я Большой Рик…Желаете вина?

Рик старался показаться радушным хозяином. Мало ли какая нужда заставит его обратиться к особому отделу, а хорошие отношения уже будут заложены. Рик был бизнесмен и знал, что любое сотрудничество начинается с малого. Своих целей он достигал вовсе не из-за своей силы, а из-за своего ума и умения ладить с нужными людьми.

— Можно, — охотно согласился Варен.

Рик щёлкнул пальцами и слуга умчался. Буквально через пару минут он принёс поднос с бокалами и самым хорошим и дорогим вином. Рик самолично принялся обслуживать дорогих гостей.

— Ваша спутница…? — вопросительно обратился он, не зная наливать ей вина или нет.

Варен отрицательно качнул головой. Они подняли бокалы и пригубили вино.

— Что привело вас ко мне? — поинтересовался Рик.

Он полагал, что разговор снова пойдёт насчёт спасённых незнакомцев или не видели ли его люди чего странного в море, но он готов был отвечать на одни и те же вопросы. Общение, это всегда общение. Предыдущие визитёры были суровы и не многословны. Общаясь с ними, Рик чувствовал себя, словно на допросе, и это его не радовало. Не возникало желаемого им контакта. Приехали, устроили допрос, уехали. Так дела не делаются. Рик понимал, что за ними сила и власть, но это не отменяет простую человечность. Что мешает спокойно посидеть, выпить вина, поговорить не только о деле, но и вообще… о жизни. Так и рождается полезная для дела дружба. А там, глядишь, и найдётся общий интерес.

Нынешний собеседник приятно радовал Рика. Никуда не спешил, был вежлив и приятен в общении.

— У меня к вам одно деликатное дело, — начал Варен. — Понимаете, к нам в руки попал один очень необычный эликсир.

Рик напрягся. Это была его, та самая, так называемая, золотая жила.

— Мы выяснили, что поставки идут от вас.

Рик кивнул, подтверждая слова Варена. Отрицать, было, по меньшей мере, глупо. Если они к нему пришли, значит, знают достаточно много.

— Желаете его приобрести? — осторожно поинтересовался Рик.

— Нет. Нас интересует другое. Нам нужно знать, откуда он у вас?

Камень упал на сердце Рика. Его золотую жилу хотели забрать и противопоставить ему было нечего. Упрёшься рогом, найдут, как сломать.

— Вы понимаете, это была разовая поставка, попавшая ко мне совершенно случайно… — начал юлить Рик.

Плох тот делец, который сразу сдаётся, не приложив усилий спасти прибыльное дело. Варен улыбнулся. Улыбнулся как-то недобро и холодно.

— Рик, давайте я вам сразу разъясню ситуацию. Есть подозрение, что изготовление этого эликсира может быть связано с дьяволом. Чем это грозит лично вам, я надеюсь, мне рассказывать не нужно…

Варен сделал многозначительную паузу, чтобы контрабандист живо представил себе холодные и мрачные застенки замка острова Капри, которые он покинет только для того, чтобы взойти на костёр. Пособничество дьяволу считалось самым страшным обвинением. Хуже было только, самому оказаться его слугой, демоном.

— …С другой стороны, если окажется, что ничего такого там нет, вы от этого только выиграете, — продолжил Варен. — Мы не занимаемся торговлей, и для нас было бы интересно сотрудничество с умным и умелым коммерсантом, способным за приемлемую цену удовлетворить наши скромные потребности.

Рик насторожился, почуяв не только выход из сложившейся ситуации, но и возможную прибыль. А Варен, ещё та лиса. Явно из верхнего эшелона власти, не то, что предыдущие. Те, не более чем шестёрки. Ату, фас, узнать, принести, спросить. Ни на что большее они не годятся. Такие, никогда не смогут провернуть подобное дело столь изящно. Рик не сомневался, что особый отдел действительно хотел выяснить первоисточник эликсира, но и если там всё чисто, получить от этого свою выгоду. Варен чётко дал понять, что доля в бизнесе их не интересует, это уже хорошо. Скорее всего, они просто потребуют часть эликсира практически даром. А взамен, он, Рик, получит сильных покровителей. Все в выгоде и все довольны. Рик был уверен, что особый отдел не станет организовывать свой канал поставки, если есть возможность выгодно использовать кого-то другого. Он по себе знал, насколько это хлопотное дело.

— Надеюсь, мы друг друга поняли? — вежливо поинтересовался Варен.

— О, да. Несомненно, — горячо заверил его Рик. — Я предоставлю вам всю имеющуюся у меня информацию.

— Приятно иметь дело с умным и деловым человеком. Надеюсь, что это будет только начало нашего сотрудничества, — сказал Варен, поднимая бокал.

— Несомненно, — ответил Рик, также поднимая бокал.

Вот ЭТОЙ встречи он так долго ждал. Выгодное сотрудничество. Даже если с эликсиром дело не выгорит, он всегда найдёт, что им предложить. На то он и торговец.

* * *

Я чувствовал себя полным идиотом. Это надо же, всё это время искать то, с чем так долго жил рядом. Но мне просто в голову не пришло связать то, что ищут драконы, с Амаей. Инерция мышления. Я её воспринимаю как человека, а драконы ищут лотос, который живёт в ней. Будь у меня чуть более тонкое чутьё, я бы смог различить аромат цветка, а так его различал только дракон. Эликсир, который не один раз переливали из одной ёмкости в другую и к тому же нещадно разбавляли, не сохранил не своего золотистого цвета, ни сильного запаха.

Я подошёл к Ирулан.

— Иру, я знаю, где цветок, который ты ищешь, — сказал я. — Он там, где мой дом.

Она удивлённо и немного недоверчиво посмотрела на меня.

— Этот цветок живёт в человеке, в девушке по имени Амая. И если омыть её тело водой, получается этот самый чудодейственный эликсир, — пояснил я.

— Как далеко твой дом? — поинтересовалась Ирулан.

— К сожалению, достаточно далеко, и попасть туда нам будет не просто.

Изначально, когда я хотел, чтобы драконы вернули меня домой, их было трое. Даже позже, выяснив, что они не обладают той же силой, что и мой сын, перелёт на них через Европу казался мне более безопасным, чем по земле. В Европе всё ещё бушевало неутихающее пламя религиозной войны. Пройти через эту мясорубку живым и невредимым, было сложно. Как вариант оставался морской путь, но люди Люция контролировали порт, и сесть там на корабль мы не могли.

Сейчас ситуация изменилась. Шеар и Фарид смогли бы унести нас двоих, но Ирулан с трудом бы подняла в воздух только одного и, уж точно, не смогла бы долго лететь с таким грузом. Её малый размер работал против неё. К тому же, обременённая такой ношей, она станет лёгкой добычей. Ведь она, случись что, не сможет ни воевать, ни маневрировать. Учитывая, что даже по прямой нам лететь никак не менее недели, если даже не дольше, а нам нужно ещё добывать пропитание и скрываться, из-за этого задача становилась невыполнимой.

Я решил воспользоваться рискованным, но, как мне показалось, единственным шансом добраться до дома. Как я уже отмечал, люди Люция контролировали порт, но они не контролировали контрабандистов. Возможно, они просто не предполагали, что я смогу воспользоваться их услугами. Контрабандисты народ осмотрительный, а особый отдел вежливо попросил их, буде кто обратится к ним с подобной просьбой, поставить их в известность. Одного не учёл Люций, что я наберусь наглости и выдам себя за одного из его людей. В этом случае цепочка обратной связи не сработает. На это и был мой основной расчёт, в противном случае мы рисковали прямиком угодить в лапы особого отдела.

Отдельной проблемой было, что делать с Ирулан. Шанс, что она одна пересечёт Европу, был равен нулю. Оставить её ждать здесь, тоже не вариант. Сколько пройдёт времени, как её обнаружат. День, два, неделя? А нам потребуется только месяц, чтобы добраться до Ангелии. К тому времени, как мы вернёмся, её уже поймают, а надеяться, что она выживет в плену, наивно. Не факт, что Шеар с Фаридом ещё живы. Оставалось только два варианта: или отправить её одну домой, или посадить в клетку и забрать с собой. Не скажу, что какой-то из вариантов мне особо нравился, но я честно рассказал ей об обоих и чётко расписал, какой опасности она в обоих случаях подвергается. Она задумалась.

— Что бы ты выбрал? — неожиданно спросила она.

Вот так вот. Предоставляешь выбор, а в итоге заставляют выбирать тебя.

— Я бы рискнул добраться до Ангелии вместе. Я достаточно раскусил Рика, чтобы быть уверенным, что он даже не додумается нас сдать. Им сейчас владеет жажда наживы и ничего другое его сейчас не волнует. К тому же, я не знаю дорогу в вашу страну, а показать её можешь только ты, — ответил я.

— Хорошо. Пусть так и будет, — согласилась она.

Для неё это был смелый шаг. Согласиться посадить себя в клетку, на это надо решиться. Даже я не знаю, что бы выбрал на её месте. Я слишком ценю свою свободу.

Получив согласие Ирулан, я немедленно занялся приготовлениями к отправке. Время было дорого, и с нашим отбытием я тянуть не хотел. Кто знает, когда ребята Люция ещё раз заедут к Большому Рику и выяснят, что здесь был некто, кто выдавал себя за одного из них.

Убедить Большого Рика предоставить мне самый лучший и быстроходный корабль, было не сложно. Я сказал ему, что у нас сейчас, в связи с расширенными поисками, для моей миссии не оказалось ни одного корабля, и за весьма хорошую плату я бы воспользовался его услугами. Увесистый кошелёк весьма убедительно дополнил мои слова.

— Ну конечно, о чём речь! — воскликнул он. — Всегда к вашим услугам.

Он был рад оказать мне помощь, тем более, если это хорошо оплачивалось.

— Но у меня с собой будет ещё груз…Попросили доставить по дороге, — равнодушно добавил я.

— Нет проблем. Корабль в полном вашем распоряжении, — с улыбкой сказал Рик.

Полученные им от меня деньги, целиком и полностью окупали все его расходы, а поскольку я не стал уточнять, что за груз я везу, в свою очередь, спрашивать он не стал. Тем и хороши контрабандисты, что не задают лишних вопросов.

* * *

Я посадил Ирулан не в клетку, а в ящик. Мне его сколотили за пару часов, а на изготовление клетки ушло бы намного больше времени. К тому же, так было проще спрятать её от любопытных взглядов. И, хотя в ящике ей было тесно, ничего другого я предложить не мог.

— В ящике африканский лев, — сказал я капитану, когда подвода с ящиком прибыла в гавань.

Капитан нахмурился. Большой Рик дал ему чёткие указания насчёт того, как вести себя со мной, но и своими людьми он рисковать не хотел. Видя его плохо скрытое недовольство, я добавил:

— Я сам буду о нём заботиться. И буду рад, если ваши люди не будут к нему приближаться.

Он повеселел и согласно кивнул.

Вместе с ящиком прибыл и провиант, купленный мной специально для Ирулан. Я внимательно проследил за погрузкой ящика в трюм и, только когда всё было сделано, облегчённо вздохнул. Я очень боялся, что матросы по неосторожности уронят ящик, и тогда весь наш план незаметного ухода будет пущен псу под хвост. Нам с Каори предоставили самые лучшие каюты. Судно должно было отчалить на утренней заре, и всё время до отплытия мы сидели как на иголках, ожидая внезапного появления наших преследователей. Но я зря опасался. Они и так искали иголку в стоге сена, а их параноидальная конспирация в отделе, работала только мне на руку. Иногда хорошо, когда правая рука не знает, что делает левая, но иногда это плохо. Сейчас это сыграло против них, и надеюсь, что вбитое в их головы правило Люция, не лезть не в своё дело, даст мне необходимую фору для бегства.

Корабль плавно покачивало. Раздавались свистки боцмана, отдававшие команды матросам. За кормой исчезали воды Тирренского моря. Начался мой путь домой. Сзади тихо подошла Каори и прижалась к моей руке.

* * *

Ирулан было страшно и одиноко. Теснота ящика не позволяла даже улечься с комфортом. Стены давили на неё со всех сторон. В ящике было душно и, даже многочисленные отверстия для воздуха, всё равно не помогали. Ей хотелось закричать, но кричать было нельзя. Кругом были люди. Превозмогая страх, нужно было играть свою роль. Сидеть как можно тише и ждать. Ждать, когда они достигнут далёкого берега и Варен освободит её из этого заточения. Но сколько она сможет так продержаться? А Варен сказал, что плыть они будут месяц. Боже, месяц, это ведь так долго. Где найти в себе силы, чтобы это пережить?

Когда-то давно, Ирулан наивно полагала, что геройство — это так здорово. Она восхищалась рассказами о древних воительницах, сотнями крушивших своих врагов. О доблестных воинах, жертвовавших собой во имя нации. Всё это звучало для юной девчонки романтично и красиво. Ей представлялось, как она сама разит своих врагов. Видела себя спасительницей всей нации в момент, когда судьба всего народа была в её руках. Сходилась в своём воображении с несметными полчищами демонов и всегда выходила победительницей.

Её непоседливая натура всегда толкала её вперёд. Жизнь во дворце была ей скучна. Девчачие игры её не привлекали, если, конечно, это не было связано с чем-то рискованным, вроде лазанья по узким подземным ходам или безумными полётами. Она всегда была заводилой всей дворцовой ребятни, за что ей неоднократно влетало. Позже, её интересы ещё больше разошлись с интересами её сестёр и сверстниц. Те могли часами обсуждать парней, их достоинства и недостатки. Могли строить им глазки и флиртовать. Но всё это было совершенно не по душе Ирулан. Нельзя сказать, что она была грубой и неотесанной. Когда ей это было нужно, она становилась такой милашкой, что ни один мужчина не мог перед ней устоять. Вот только, в отличие от сестёр, он использовала это с совершенно другими драконами. Чего толку строить глазки знатному щёголю? Только ради того, чтобы он мило тебе улыбнулся или во время молодёжного вечера прижал в тёмном уголке? Намного интереснее уговорить кузнеца пустить к себе в кузню и показать, как создаётся самое настоящее оружие. Или убедить стражника показать новый боевой приём.

Отец долго и безуспешно пытался наставить Ирулан на путь истинный. Сколько раз он её убеждал, что такое поведение недостойно первой принцессы. Сколько слез она пролила, но себя переделать не смогла. Кончилось тем, что отец сдался и отдал её в обучение старому Джабо.

— Если хочешь, что-то уметь, умей это так, чтобы не было стыдно, — сказал ей отец.

Так началось её обучение у Джабо. Он был суров, но только много позже она поняла, что его суровость, не плод его жестокости. Он обучал принцессу, как обучал бы любого своего ученика. Он знал, с чем она может столкнуться, и уже тогда готовил её к этому. Но как бы ни хороша была его подготовка, реальность оказалась намного страшнее и суровее. К этому нельзя подготовиться. Невозможно передать словами страх настоящей битвы. Боль раненого и умирающего тела. Скорбь по погибшим товарищам.

Может быть, именно от этого так стремился оградить её отец. Он всё это знал и не мог донести до Ирулан, в чьей детской головке, полной романтизма, просто не было место для непонятных страхов.

Сейчас она, нос к носу, столкнулась с суровой реальностью. И только сейчас начала понимать, какой ценой даётся настоящий героизм. Чего стоит сделать шаг навстречу врагам, и как на самом деле тяжела ноша ответственности, когда всё зависит только от тебя и твоего выбора. Как тяжело и страшно выбрать и не ошибиться. Ведь от твоего выбора зависит не только твоя жизнь, но и жизнь многих других.

Волна страха накатилась на Ирулан. Что если она ошиблась? Что если её обманули и хитростью посадили в ящик. Сорняки сомнения никогда невозможно уничтожить полностью. Сколько она знает этого Варена? Может быть, её доверие к нему, такое же детское, как и её прежний романтизм? Ведь даже легенды рассказывают о коварных и хитрых врагах, которые прикидываются друзьями и заманивают в ловушку доблестных воинов. Вот только в легендах воинам всегда удаётся вовремя разгадать коварный замысел врага и разрушить его, повергнув злодея. Но сколько было тех, кому это не удалось? О ком не сложили легенды, потому что они потерпели поражение? А жизнь, она сурова, и враги вовсе не так глупы, как в сказках, это Ирулан уже поняла на своей шкуре.

За общим скрипом корабельных снастей и суетной жизнью корабля, она не услышала как кто-то вошёл в трюм и подошёл к ящику. Стенка ящика, на деле являющаяся дверью, отворилась, открыв перед Ирулан сумрачное пространство трюма.

— Как ты тут? — поинтересовался Варен.

Ирулан даже сама от себя такого не ожидала. Она змеёй метнулась вперёд, навалилась всем телом на Варена и прижала его к полу. Один из когтей её лапы замер возле его глаза, готовый в любой момент пронзить его до мозга. Её ноздри шумно вдыхали свежий морской воздух, а взглядом она обшаривала трюм. Варен был один.

— Знаешь, когда я после месяца сидения в клетке вырвался на волю, первое, что я сделал, это убил своих охранников, — спокойно сказал Варен.

Его слова отрезвили Ирулан. Она отпустила его, но всё ещё была настороже. Смятение, поселившееся в её душе, ещё не улеглось. Сомнения терзали её, но голос разума уже начал пробиваться сквозь их назойливый шум.

Варен поднялся и отряхнулся.

— Я добился, чтобы весь трюм отдали в моё распоряжение. Так что тебе не придётся провести весь путь в тесном ящике…К тому же, как я вижу, это не очень благоприятно на тебя влияет, — иронично добавил он.

Ирулан стало стыдно.

— Извини, — смущаясь, сказала она.

— Ничего, бывает.

* * *

Я понимал, что запереть в тесном ящике дракона, это верх жестокости. Я недолго побыл в этом положении, но запомнил его надолго. От подобного можно и свихнуться. Так что, когда она на меня напала, я не сильно этому удивился, хотя и не был к этому готов. На момент мелькнула мысль, что она уже потеряла разум, но потом я понял, что это не более чем состояние аффекта. Не будем скидывать со счетов, что она по-прежнему видела во мне человека и не до конца доверяла мне. Так что, не удивительно, что оказавшись в ящике, Ирулан испугалась. Оказавшись на её месте, любой что угодно напридумывает. Более благодатной почвы для развития паранойи и придумать сложно.

Одно я понял точно, сейчас ей, как никогда, нужно общение. Её нельзя оставлять одну, пусть даже и в достаточно просторном трюме. За последнее время она многое пережила, из-за чего ей было тяжело и страшно.

Свой переезд в трюм я никак не обосновывал. В конце концов, я был в том положении, когда мог ничего не объяснять. Но и совсем пропадать там, мне тоже было нельзя. Так что мы договорились с Каори, что будем составлять компанию Ирулан, по очереди. Хотя, конечно, были моменты, когда мы всё же оставляли её одну. Жизнь шла, и нам тоже хотелось иногда уединиться.

Плаванье шло спокойно и приятно. Быстроходный клипер летел быстрее ветра. Шкипер был умелым и приятным в общении человеком. Видимо, Большой Рик дал ему необходимые инструкции, потому что его стремление угодить нам едва не превышало скорость нашего судна. Я, в свою очередь, старался не выходить из своего образа, и больше слушать, чем говорить. Этакий высокопоставленный гость, который милостиво позволяет себя развлекать. А когда я оставался один на один с Каори или Ирулан, я мог, хоть частично, но побыть самим собой. Вообще, это трудно, когда приходиться играть столько ролей сразу.

Ради её спокойствия я ночевал с ней, а поскольку, кроме общения заняться в трюме было нечем, мы разговаривали на разные темы. Вначале я позволил ей излить свою душу, начав с истории своей жизни. Даже люди больше всего любят рассказывать о себе, видимо, в этом мы с драконами были похожи. Когда Ирулан поняла, что приобрела благодарного и внимательного слушателя, она раскрылась передо мной, как цветок перед солнцем. Думаете, выслушать более чем столетнюю историю жизни долго? И да, и нет. Не дольше, чем выслушать историю жизни любого человека. Ирулан была интересной и не простой личностью. Своевольной и свободолюбивой, совсем не похожей на принцессу.

— Как я понял, у вас принцессы не выходят замуж по любви? — спросил я.

— Да. Мужей нам выбирает отец.

— Совсем как у людей…Мир не меняется, дракон ты или человек, — философски заметил я. — А как ты к этому относишься?

Ирулан смешно потёрла лапой нос.

— Не знаю. Думаю, что, если он мне не понравиться, я сделаю всё, чтобы он расхотел на мне жениться, — ответила она.

— Это будет не просто. Он ведь не из-за любви к тебе посватается, а из-за твоего положения в обществе.

— Тогда я проберусь к нему ночью в дом и убью его, — хищно сказала она.

Думаю, она не шутила. Несмотря на всю свою хрупкость, она была ассасином. Я бы не хотел оказаться на месте её жениха, особенно, если бы я знал, что я ей не нравлюсь. Власть, властью, а жить-то хочется.

— Варен, а откуда ты знаешь наш язык? — поинтересовалась Ирулан, меняя тему.

Я задумался, что ей ответить. Очень скоро она самолично увидит Вита. Когда мы окажемся в Сибуле, скрыть наши с ним отношения будет сложно. Да и всё равно правда, так или иначе, всплывёт. Но и говорить ей, что я Князь тьмы, я тоже не хотел. Не думаю, что её доверие выдержит такую проверку на прочность. Надо было придумать некую полуправду, которая бы её удовлетворила, но в то же время не лишила меня возможности маневрировать. Нет хуже ситуации, когда тебя ловят на слове.

— Мой сын — дракон, — ответил я.

Ирулан удивлённо посмотрела на меня. Прикинула мои и свои размеры. Разницу в физиологии, которая была видна даже внешне, но задавать бестактных вопросов, каким таким образом это вышло, не стала. Мне даже было забавно наблюдать за ходом её мыслей, отражающимися на её морде. Я так и не понял её окончательного отношения к данному заявлению. Скорее, смесь недоумения с лёгкой неприязнью и небольшим налётом отвращения. Нельзя сказать, что драконы считали людей животными, но и на свою ступень тоже не ставили. Если хотите понять её отношение к этому, то представьте, что общаетесь с очень умной обезьяной, а она вам говорит, что у неё есть ребёнок от человеческой женщины. Сама по себе обезьяна вам не противна. Возможно, даже, что вам с ней занятно и интересно, но стоит вам представить подобную связь, как в душе что-то переворачивается, протестует против подобного.

Я всё это понял, но развеивать её ошибочный вывод не спешил. Не лезет, и меня это устраивает. Потому, как правда может оказаться для неё ещё неприятнее.

На этой слегка напряжённой ноте в этот вечер наше общение и закончилось. А наутро мы предпочли вежливо не вспоминать об этом.

В жизни часто так бывает, сталкиваешься с чем-то, что ты не готов принять, но в силу обстоятельств изменить не можешь. Тогда остаётся сделать только одно, отвернуться и не замечать, словно этого и нет. Мир от этого не меняется, но, лично нам, жить становиться проще.

* * *

Ирулан не понимала своего отношения к Варену. Он был очень интересным и разносторонним, и порой, в полумраке трюма, она даже забывала, что разговаривает не с драконом. Но он был человек, и это словно ставило между ними незримую стенку. А когда он заявил, что его сын дракон, Ирулан, вообще, потерялась в хаосе своих чувств. Непонятная обида, отрицание, непонимание и даже неприязнь, перемешались с уважением и восхищением этим человеком. Насколько же он был сложен и как воспринимал мир, если допускал в нём возможность равенства между драконами и людьми. Это было для Ирулан ново и непонятно, и хотя всё её воспитание протестовало против этого, в душе это нашло свой совершенно иной отклик.

Она потянулась к этому странному человеку, возможно, потому что её дух протеста, наконец, нашёл другую родственную душу. Личность, которая не хотела прогибаться под мир, а была готова сделать всё, чтобы прогнуть этот мир под себя. И мир прогибался под него. Это было удивительно и, в то же время, невероятно страшно.

Варен, казалось, не делая ничего, всего парой слов раздвигал границы её мира. Поднимал на неведомую ранее высоту. И широта этого мира завораживала, хотя разум протестовал, не в силах понять и принять это.

— Варен необычный человек, — заметила как-то Ирулан.

Желая поделиться своими соображениями, она выбрала момент, когда они остались с Каори наедине. С кем, как не с его наложницей разговаривать на подобную тему, хотя их отношения были далеки даже от дружеских. Они были настолько разные, что не находили общего языка. Просто существовали рядом.

— Он не человек, — буркнула Каори.

— Как, не человек? — удивилась Ирулан.

— Никак…Забудь, — резко сказала Каори и убежала.

* * *

Каори служила и преклонялась перед своим господином. Ради него она дышала, ради него она жила. Даже если бы ей предложили изменить прошлое и избежать плена, но тогда она бы не встретилась с Вареном, она бы отказалась. Служить Князю тьмы, в этом был смысл жизни всех демонов, но лишь немногие попадали в круг его приближённых. Каори улыбнулась невероятная удача. Весь её род мог ей гордиться.

А когда эта девчонка сравнила Князя тьмы и повелителя всех демонов с человеком, Каори не удержалась и, только когда слова слетели с её губ, она поняла, что совершила промах. Промах, за которым может последовать самое суровое наказание. Ведь Варен приказал ей не раскрывать никому, кто он есть. Она нерадивая и неумелая. Её место не рядом с ним, в первом круге, а где-нибудь на задворках, где рядом с ней даже навозные мухи будут казаться господами.

Каори вся в слезах побежала к Варену и, винясь, упала ему в колени. Она не ждала большей милости, чем быстрая смерть. Ей не было прощения, и она это знала. Но он склонился к ней, утёр слёзы и утешил:

— Глупая ты. Всего делов-то. Ляпнула лишнего. Плохо, конечно, но не смертельно. Разрулим как-нибудь.

* * *

Через месяц плаванья мы достигли Ангелии. Здесь я уже был на своей территории, но расслабляться было ещё рано. Учитывая, с какой лёгкостью меня похитили первый раз, можно было предположить, что если надо, похитят и во второй раз. Так что здесь мне надо было быть вдвойне осторожным. Скорее всего, все места, где я имел привычку бывать, находятся под наблюдением, а это значит, нужно искать убежище там, где люди Люция не предполагают, что я его найду.

В принципе, такое место у меня было, но до него тоже нужно было добраться. По моей просьбе капитан высадил нас в одном из нелегальных портов контрабандистов, как можно ближе к столице. Там мы купили подводу и лошадей. Отъехав на приличное расстояние и углубившись от дороги в лес, я выпустил из ящика Ирулан. Она вышла, с удовольствием разминая затёкшее тело. Я позволил ей немного порезвиться, а потом подозвал к себе.

— Что, пора в ящик? — спросила она грустно.

— Нет. Здесь мы разделимся, — ответил я. — Ты должна добраться до острова, на котором я живу, и найти там моего сына.

Я достал карты и чётко нарисовал ей маршрут. Указал наиболее опасные и безопасные места, а также места, где она могла заночевать или отдохнуть. У меня был богатый опыт подобных одиночных перелётов, так что, в том, что она целой и невредимой достигнет острова, я не сомневался.

— Не выкладывайся и будь осторожной. Лучше лети от ночёвки до ночёвки, и пусть у тебя будет лишнее время на отдых, чем тебе придётся ночевать в опасном месте, — инструктировал я её.

Я знал, о чём говорил. Места ночёвки были выбраны не наобум. Это были или скалы, на которые нельзя взобраться, или остров среди болотных топей, к которому не было иного пути, кроме как по воздуху. Не везде было комфортно и уютно, но везде было безопасно, а это главное. Подчас возможность спокойно выспаться, намного важнее, чем всё остальное. Когда ты устал, ты уязвим.

— Когда встретишь Вита, передай ему, что я буду у Томео, — сказал я под конец.

Ирулан кивнула, что всё поняла и запомнила.

— Ну, лети, — сказал я. — Тебе надо за эту ночь дотянуть до первой стоянки.

Она отошла, потом вернулась, лизнула меня своим мокрым и шершавым языком и сказала:

— Спасибо тебе, Варен.

— Спасибо скажешь, когда всё будет позади, — ответил я, вытираясь рукавом. — И скажи Виту, что ты моя гостья, — крикнул я вдогонку.

Ирулан взмахнула крыльями и скрылась в ночном небе. Даже хорошо, что её окрас потемнел. Так она стала ещё незаметнее.

Мы с Каори оседлали лошадей и, бросив подводу с ящиком, поскакали в сторону столицы. Лишнее барахло нам было не нужно. Сейчас нас спасала только скорость. Если кто-то шёл по нашему следу, он и так бы догадался, куда мы направляемся.

Скрыться у Томео, было для меня вдвойне выгодно. Во-первых, там меня не достанут люди Люция. Его поместье было своего рода Форт-Ноксом местного значения. Когда он взялся за его постройку и словно невзначай обмолвился об этом, я не преминул предложить ему свою помощь. Он охотно согласился. В результате, я реализовал не одну свою идею и сделал его поместье практически неприступным. Вторая причина, по которой я хотел попасть к Томео, это была Каори. Если честно, я не очень хотел объяснять Ясу и Амае свои отношения с ней. И даже, если эти острые камни удастся обойти, совсем незачем давать им повод для ревности. Позже, когда мне удастся освободиться от кандалов и освободить от них Каори, я намеревался вернуть её домой. А пока я хотел оставить её на попечение Томео.

* * *

Путешествие над страной людей было удивительным. И хотя указанный Вареном маршрут пролегал через малонаселённые части страны, Ирулан, тем не менее, нагляделась всякого. И необычные механизмы, несущиеся по странным дорогам, и удивительные лодки, идущие против течения рек. Она пролетала над городами и посёлками людей. Было в них нечто общее с городами драконов и, в то же время, невероятно чуждое.

Стоянки, указанные Вареном, были действительно безопасны. Каждая стоянка несла следы пребывания. Где давние, где сравнительно свежие. Везде был оборудован очаг и навес от дождя. Ирулан предположила бы, что это дело рук людей, если бы до каждого такого места нельзя было добраться только по воздуху. Это стало ещё одной загадкой о Варене, как и непонятная фраза Каори, что он не человек.

Несмотря на то, что Ирулан летела самым безопасным маршрутом, облегчённо вздохнула она только тогда, когда добралась до моря. Здесь было совершенно безопасно, и лететь дальше было одно удовольствие. Варен указал ей и острова, где она могла бы передохнуть или переночевать, чтобы не лететь над морем ночью, или если её застигнет неожиданный шторм. Однако сейчас, Ирулан неумолимо гнала себя вперёд, не жалея сил. Время уходило как сквозь пальцы песок, а надо было ещё осилить дорогу домой. Но вот показалась цель её путешествия. Большой остров, а на нём город людей.

От отдельного комплекса построек взлетел и приблизился к ней… дракон. Это был ещё ребёнок. Ему едва перевалило за сотню лет, но он всё равно держался смело и решительно, даже несмотря на то, что Ирулан была почти вдвое его больше.

— Ты кто?…И что здесь делаешь? — поинтересовался он.

Ирулан оглядела дракончика. Он был тёмно-медного цвета местами до черного. Окрас почти как у меня теперь, удивилась Ирулан.

— Ты Вит? — поинтересовалась она и, не дожидаясь ответа, представилась. — Я Ирулан из прайда Шарида.

— Откуда ты меня знаешь? — удивлённо спросил Вит, а затем, вспомнив о вежливости, представился. — Я Вит из прайда Духа.

У Ирулан перехватило дыхание. И как она только сразу не узнала его родовые знаки. Прайд Духа, это всегда был особый род. Они не правили драконами, эту ношу они предоставляли другим, но от других их отличало наличие невероятной силы, при помощи которой они могли творить чудеса. Они вели свой род от самого прародителя всех драконов, и считалось, что именно он наделяет их этой силой.

Во времена великого исхода, прайд Духа оказался на передовой войны, и это его обескровило. Многие его члены пали на полях боёв, пытаясь защитить свои земли от людей и, когда драконы отступили в Илиум, оказалось, что род пресёкся. Последний представитель, глава прайда, дряхлый старик, был не способен дать потомство и, не осталось никого, кто бы мог продолжить род. Всё, что смог сделать последний представитель прайда Духа, это обучить драконов нескольким важным обрядам, чтобы они хоть как-то могли общаться с духом предков и не терять с ним связь.

И вот сейчас Ирулан видела перед собой воскресшую легенду. Представителя древнего рода, одно существование которого было само по себе чудом.

— Мне рассказал о тебе…твой отец, — осторожно ответила Ирулан, немного опасаясь и не зная, как паренёк отреагирует на эту фразу.

— Отец! Где он? — воскликнул Вит. — С ним всё в порядке?

Ирулан даже опешила от такого потока вопросов, но, в принципе, могла понять паренька.

— Он просил передать тебе, что будет у Томео, — в ответ сказала она.

Вит хитро прищурил глаза и окинул её оценивающим взглядом.

— Ещё он просил передать, что я его гостья, — торопливо припомнила Ирулан.

Ну почему сейчас именно она чувствовала себя маленькой и слабой? Неужели на неё так повлиял грозный авторитет прайда Духа?

— Хорошо! — весело сказал Вит. — Лети за мной.

Паренёк взмахнул крыльями и спикировал к небольшой лужайке среди строений. Ирулан последовала за ним. Там их уже ждали люди. Их было не много, но девушка немного занервничала. Как только Вит коснулся земли, он мгновенно превратился в… человека. Ирулан была удивлена, как никогда ранее. О подобном она даже не слышала. Чтобы дракон мог превращаться в человека, это было немыслимо. Неожиданная догадка мелькнула у неё в голове и, наконец, всё встало на свои места. И то, каким образом Варен являлся отцом Вита, и удивительные стоянки, и даже то, почему он не умер, когда смешал свою и её кровь.

Варен сам был драконом!

Но тогда почему не сказал ей об этом? Хотя, разве Ирулан поверила бы ему? Скорее всего, нет. В такие вещи не верится, пока не увидишь это воочию, а доказать Варен ничего не мог. Кандалы сковывали его силу. Ещё при первой встрече он им сказал об этом, но тогда никто не придал этому значения. Ещё одна неожиданная мысль, как молния, поразила её.

— Раз Варен дракон, а Вит его сын, то значит… он сам принадлежит к древнему роду и…она с ними ещё и породнилась! — шокировано подумала Ирулан.

Породниться с древним родом было намного престижнее, чем даже породниться с правящим прайдом. Чтобы оценить разницу положений, достаточно знать, что принцессы мечтали стать даже простыми наложницами любого мужчины из этого прайда.

От этих мыслей у Ирулан закружилась голова. Не упасть бы в обморок, подумала она, ещё тот конфуз будет.

Между тем люди рассматривали её совершенно спокойно и с нескрываемым любопытством. Вернулся Вит в сопровождении четырёх женщин. Он им что-то говорил на человеческом языке, показывая в сторону Ирулан.

Одна из пришедших была особенной. Её приближение Ирулан почувствовала ещё заранее, до того, как она появилась из-за деревьев. Она была окружена ароматом белого цветка. Приблизившись, она посмотрела на дракона и улыбнулась. Люди некоторое время что-то обсуждали, потом, по всей видимости, пришли к какому-то решению и разошлись. Вит остался с Ирулан.

— Сейчас сгоняют за отцом, а пока…есть хочешь? — спросил он её.

Ирулан была голодна. С собой много не возьмёшь, а времени охотиться было мало. Перебивалась, чем придется, от случая к случаю. Так что, предложение поесть, было очень кстати. Вит повёл её к одному из строений. Подойдя к входу, он задумчиво почесал в затылке.

— Чет, какая же ты большая. А ты меньше стать не можешь? — с надеждой спросил он.

Ирулан отрицательно покачала головой.

— Ладно, жди здесь, сейчас принесу, — сказал он, скрываясь в доме.

Ирулан осталась ждать и удивляться, в какую сказку она попала. Здесь драконы могли превращаться в людей и жили с ними рядом. Или все, кого она видела тоже драконы? Когда вернулся Вит, она спросила его об этом.

— Нет. Они люди, — ответил он, не сильно вдаваясь в подробности.

* * *

Томео встретил меня очень гостеприимно, что впрочем, было не удивительно. За последние годы наши отношения стали почти напоминать дружбу. Он по-прежнему не упускал случая, вытянуть из меня что-нибудь интересненькое, а я иногда подкидывал ему пищу для размышлений. Это было больше похоже на странный танец двух слонов, которые стараются не отдавить друг другу ноги. Меня окружал ореол таинственности и загадочности, который ему не терпелось развеять, но памятуя моё предупреждение, он был осторожен и не навязчив.

Мы сидели в библиотеке и потягивали хорошее вино. Сквозь большие окна, ведущие в оранжерею, было видно, как по ней медленно и степенно прогуливается Каори. Она была великолепна. Её умение адаптироваться в любом обществе и быстро перенять образ поведения, делали её удивительной в своем роде. Вот и сейчас она, облачённая в длинное платье, вышагивала по саду, словно леди из знатного рода. Даже заговорив с ней, эта иллюзия не рассеивалась. Ей достаточно было взглянуть на собеседника, чтобы понять, как себя вести. Каори была обольстительница, но она брала не столько своей красотой, сколько своим внутренним очарованием и шармом. Именно из-за таких женщин начинались войны и рушились целые империи…А сейчас Томео неотрывно следил за ней…а я следил за ним.

— Томео, у меня к тебе просьба, — прервал я уже давно затянувшуюся паузу в нашем разговоре.

Он с явной неохотой оторвал свой взгляд о Каори и повернулся ко мне. Когда я понял, что ненадолго завладел его вниманием, я продолжил:

— Мне надо отлучиться по делам, и я бы хотел оставить Каори на твоё попечение.

По моим расчётам не сегодня, так завтра, Ирулан должна достигнуть острова, а как только мои узнают, где я, они немедленно за мной явятся. Пока этого не произошло, самое время позаботиться о временном убежище для Каори. Я намеревался разыграть небольшую шахматную партию.

То, что среди тех, кто прилетит за мной, будет Ясу, это у меня даже не вызывало сомнений. Объяснять ей свои взаимоотношения с Каори, я не хотел, а если она узнает, что мы вместе сбежали из плена, это всё равно придётся сделать. Значит, пока нужно спрятать Каори, словно её вообще и не было. Когда я избавлюсь от кандалов, можно будет попросить Вита, избавить от них и Каори, но так, чтобы мои благоверные об этом не узнали. А уже после этого, отправить Каори домой. Возможно и немного циничный план, но моё спокойствие мне дорого.

Самой Каори я ничего объяснять не стал. Просто сказал, что когда за мной придут, она не должна показываться им на глаза. Позже я за ней вернусь, а пока она поживёт у Томео. Она восприняла всё сказанное со спокойной покорностью. В чём-то она просто идеальная жена. Даже иногда ловлю себя на мысли, что завидую её будущему мужу. Красивая, сексуальная, спокойная и покорная. Не женщина, а идеал…в понимании мужчин, конечно. Впрочем, мои жёны меня пока вполне устраивали, так что моя зависть была чисто гипотетической. Вроде размышлений, а хорошо бы быть богом. Помечтать можно, но реально оказаться на его месте, я бы не хотел.

От моего предложения глаза Томео заблестели, но ответил он сдержанно спокойно:

— Оставляй, о чём речь.

Как я и предполагал, за мной явилась Ясу, но в отличие от моих ожиданий, явилась одна. Видимо, они благоразумно решили не являться сюда всем табором. Что ж, я даже был рад этому.

Я был в своей комнате, когда в коридоре раздался торопливый топот маленьких ножек и дверь распахнулась.

— Варен! — радостно воскликнула Ясу, бросаясь мне на шею.

Последовала долгая череда объятий и поцелуев. Я даже не представлял, как сильно мы соскучились друг по другу.

— Давай продолжим дома, — тихо предложил я.

Она понимающе кивнула. Сборы были недолгими, и вскоре мы сели в карету и покинули особняк Томео. Когда мы оказались наедине, я показал ей свои кандалы и спросил:

— Можешь это с меня снять?

— Сейчас попробую, — сказала Ясу.

Её улыбка быстро сошла с лица, а лоб наморщился. Она попробовала разные способы, но всё было тщетно. Кандалы не поддавались.

— Не могу, — тяжело дыша, призналась она. — Не поддаются.

В её глазах мелькнул страх.

— Что же это? — спросила она.

Не скажу, что я предполагал такую возможность, но нечто подобное, подспудно ожидал. Тот, кто их на меня надел, знал своё дело…слишком хорошо. Чересчур хорошо. Как не мог знать простой человек. Так что моя догадка насчёт того, чьих рук это дело, получала очередное тому подтверждение.

— Пока у меня только догадки, — ответил я.

Мы доехали до окраины города, вышли и, расплатившись с возницей, отпустили его. Когда карета уехала, мы проверили, не следит ли кто за нами, и зашли в неприметную, дешевую гостиницу. Сняв номер на самом верху, мы стали ждать вечера. Это был самый отработанный нами трюк, исчезновение из номера. Мы всегда платили наперёд, а уходя, оставляли дверь открытой. Просто, но если кто-то за нами следил, мы для него исчезали.

Все рассказы я отложил на потом, чтобы не повторяться, и на тот случай, если нас подслушивают. А чтобы скоротать время, мы занялись любовью. Мы так соскучились друг по другу, что не могли насытиться близостью, и это было опьяняюще восхитительно. Между делом, Ясу рассказала мне, как они были испуганны моим исчезновением и как безуспешно пытались меня искать. Надо думать, я бы на их месте тоже перепугался не на шутку.

— Как хорошо, что ты вернулся, — сказала Ясу, нежно прижимаясь ко мне.

— Я тоже рад, что мы снова вместе.

Когда пришло время, мы, несомые силой Ясу, вылетели в окно и сели в нашу небесную лодку. Она до сих пор служила нам, особенно, когда нужно было быстро перенести нескольких человек на большое расстояние.

* * *

Ирулан временно поселили в центральном зале главного храма. Только там она могла чувствовать себя достаточно комфортно и не задевала потолка и стен. Необычное здание удивляло её своим строением и убранством. Она уже отметила, что живущие здесь люди совершенно не боятся драконов, и не только не бояться, но и почитают их. На крышах всех зданий красовались резные фигуры драконов. Драконы были изображены и на многих стенах зданий. В этом месте удивительным образом переплелись две культуры. Культура драконов и культура людей. Впрочем, чему удивляться, раз здесь жил прайд Духа.

Ирулан накормили, после чего оставили в покое. Спокойствие и уединение позволили ей задуматься, а что же делать дальше? Вот она нашла цветок, даже знала, как получить целебный эликсир, но между этим местом и её домом лежало полмира. Та капля, которую она сможет донести до дома, не сильно изменит ситуацию. Скольких она спасёт. Дюжину, две, три? А спасти нужно тысячи. Взять с собой женщину-цветок? Даже если её отпустят с Ирулан, что вряд ли, она не сможет её донести. Долететь с таким грузом, у неё нет никаких шансов. Вот оно спасение её народа, рядом, а что делать, она не знала.

Оказывается, найти, это только полдела. Нужно придумать, как ещё вернуться назад. Легенды, которыми она раньше жила, описывали это коротко и просто: "И вернулся герой домой". А реальность лежала между ней и домом огромной территорией людей, полной опасностей и врагов.

Оставалось только ждать Варена. Больше никто не мог ей помочь. Только он в силах найти выход из этой ситуации, но сколько его придётся ждать? Она летела не один день. Судя по всему, других взрослых драконов здесь нет…или она их не видела? Да, даже допустим, что они есть, и сразу же отправились за Вареном. Пока они долетят туда, пока с ним обратно, времени уйдёт уйма. Ирулан загрустила. Тяжело ждать и знать, что ты ничего не можешь сделать, а время работает против тебя. Ведь каждая минута, это смерть одного из её сородичей. А что, если болезнь уже добралась до дворца? Что, если она уже косит жизни тех, кого она, Ирулан, любит и знает. От своей беспомощности и безысходности ситуации она заплакала…

Кто-то тронул её за плечо. Она встрепенулась и проснулась. Ирулан даже не заметила, как уснула. Рядом стоял Варен.

— Иру. Всё в порядке?…Ты плачешь во сне, — сказал он.

— Варен! — радостно воскликнула она, хлюпая носом.

— Всё будет хорошо. На рассвете отправляемся в Илиум, а пока поспи, наберись сил, — сказал он, нежно гладя её по щеке.

Его прикосновение было таким волнующим и трепетным для Ирулан, что она даже сама себе удивилась. Никогда ранее она не испытывала ничего похожего.

* * *

Когда я прибыл домой, это был праздник для всех. Каждый стремился получить меня в своё личное пользование, чтобы потискать и высказать все свои накопившиеся чувства. Я понимал их, но уделить время каждому не мог. Прежде, чем расслабляться, нужно было сделать кучу дел. Возвращение домой не означает, что мой враг побеждён. Пока что, это было тактическое отступление для перегруппировки моих сил. Далее, нужно было нанести ответный удар, но перед этим нужно было избавиться от кандалов. Не скажу, что их наличие или отсутствие, на мой взгляд, сильно бы повлияли на исход битвы, но я предполагал, что они могут нести и другие сюрпризы, кроме своей неснимаемости, а это значит, что лучше от них избавиться и как можно скорее. Было и ещё одно важное дело, которое тоже не терпело отлагательств, а именно — помощь драконам. То, что снятие кандалов и помощь драконам сочетались, было только мне на руку. Впрочем, даже будь оно иначе, я бы всё равно вначале помог драконам справиться с болезнью и только потом уже занялся местью. Пока что это могло потерпеть. Кто предупреждён, тот вооружён. Сейчас я был среди тех, кто так просто не позволит меня украсть. Так что Люцию придётся изрядно постараться, чтобы добраться до меня.

Но всё это, общие размышления и предположения, изрядно сдобренные моим жгучим желанием поквитаться за плен. Возможно, реальность такова, что когда я остыну, я вовсе не захочу связываться с Люцием. Если он тот, кто я думаю, это будет сильный и опасный противник. Так просто его не одолеешь. А пока, в любом случае, есть дело, которое надо сделать и это в моих силах.

Я собрал всех и рассказал им историю моего плена и что искали драконы. Умолчал я только о своих соображениях насчёт Люция. Пусть думают, что за всем этим стоит церковь. Я пока что не получил достаточно доказательств, чтобы утверждать, что глава особого отдела экзорцизма и Князь тьмы, одно лицо. Тем более, подобное заявление от меня звучало бы немного глупо. Ведь все думали, что как раз я и есть Князь тьмы. Раньше я их в этом не разубеждал, потому что не видел в этом смысла. Внешне я был похож на него, а что до внутренней сути, то это всё относительно. В каком-то мире я был бы ангелом, в каком-то мире я был бы дьяволом. Учитывая, что я точно знал, что я пришёл из другого мира, подобная философия мне не казалась абсурдной. Если ты выглядишь, как осёл, и все вокруг говорят, что ты осёл, чего будут стоить твои утверждения, что ты арабский скакун? Вот и я пользовался положением и не пытался грести против течения. Сейчас это немного работало против меня. Впрочем, кто знает, как и чем это в итоге обернётся.

— Кто полетит? — задала волнующий всех вопрос Амая.

То, что посмотреть на страну драконов захотят все, я в этом не сомневался, но мы летели не на экскурсию. Нужно было взять необходимый минимум. Одно меня сильно терзало, я не хотел оставлять Сибулу беззащитной, но, и я это прекрасно понимал, что в дороге мне понадобится сила всей моей команды.

— Я, Вит, Ясу, Амая и Юми с Юки…ну и, конечно, Ирулан, — перечислил я.

— Ирулан в лодку не поместиться. Может, мы её оставим здесь? — спросил Вит.

Я не слышал его мыслей, но в его голосе прозвучала нотка надежды. Наверняка он уже увидел в ней хорошего партнёра для игр. Люди, людьми, но полетать и порезвиться в облаках, кроме меня, ему было не с кем. И хотя она была старше его, Вита это не беспокоило.

— Нет. Там она нам очень понадобится. Мы не знаем их территории, и, к тому же, она будет нашим посредником, — ответил я. — Мы отправимся на "Сильверне".

— На чём? — хором спросили все.

* * *

Идея создать летающую крепость родилась у меня уже давно. У меня не было в ней жёсткой необходимости, но кое-какие вещи хотелось реализовать. Всё, что быстро ездит и плавает на паре, я уже сделал. Двигатель внутреннего сгорания, пока что был крепким орешком, который я ещё не раскусил. Слишком он был сложен, а я владел далеко не всем набором необходимых для его создания знаний. Так что всё, что на нём основано, тоже пока было отложено. Но мобильная крепость, это было нечто иное. Совокупность моих технологий с парапсихологическими возможностями. Мне хотелось создать нечто мощное, мобильное и неприступное. Такое, что, случись что, сможет защитить нас от целой армии. Идея родилась тогда, когда я подумал, что нам, быть может, снова придётся менять дом, или сюда нагрянут незваные гости. С одной стороны, можно было возвести на острове фортификационные сооружения и поставить пушки, но всё это лишено мобильности. А вдруг боевая мощь понадобится мне в другом месте? Далее, идея защиты слилась с идеей поиска острова драконов. Летать, как летать, приятно, но большие расстояния таким способом быстро не покроешь. Наша небесная лодка была сделана как раз с такой целью. Летать быстро и далеко. Но она несла минимум комфорта, и была уязвима. Пока мы летали над головами людей, это нас не заботило, но с драконами другое дело. Их стихия — небо. Как они нас встретят, я не знал, но хотел быть готовым к любому приёму. И третье, что влилось в идею создания летающей крепости, была моя страсть к комфорту. Ночёвки у костра, может и романтичны, но когда это уже становится обыденностью, надоедают.

Итак, я получил четыре составляющих. Мобильность, комфорт, огневая мощь и оборона. Как итог, родилась идея создать летающую крепость. Но на что она должна быть похожа? Здесь, я уже окунулся в инженерию. Первое, она должна быть достаточно обтекаема, чтобы не создавать лишнего сопротивления воздуху. Телекинезу это не помеха, но самой крепости это может создать проблемы. Попробуйте двигать через массу воздуха нечто плохо обтекаемое. Получите кучу ненужных побочных эффектов от завихрений. Значит, берём обтекаемую форму. Далее, оборона. Строить всё это из дерева, глупо. Берём металл. Для нас вес не играет никакой роли, так что нам всё равно, сколько она будет весить. К тому же металл, великолепный материал, если уметь с ним работать. Затем, я взялся за огневую мощь. Хорошие пушки мне уже удалось создать, и хотя пушки на корабле Жана преподнесли мне неприятный сюрприз своим существованием, я всё равно был на эпоху впереди. Мои пушки стреляли снарядами и имели затворы, а их разрушительная мощь была намного больше тех, которыми располагал Жан. Ставим пушки на орудийные башни, а башни располагаем так, чтобы мы могли отстреливаться по всей сфере вокруг моей крепости. Учитывая, что она будет летать, это тоже не проблема. Ну, а комфорт и всё остальное, что я так люблю, внести в проект оказалось ещё проще. Я встал только перед одной проблемой. Моя крепость не могла всё время висеть в воздухе, а значит, нужно было придумать, как её поставить на землю, чтобы при этом она не упала и не потеряла своих свойств. Вполне могло случиться, что воевать придётся и таким образом.

Мне, выросшему на "Звёздных войнах", насмотревшемуся не один десяток фантастических мультиков и фильмов и отыгравшему не в одну звёздную стрелялку, было не столько трудно придумать форму, сколько выбрать понравившуюся. Как результат, на свет родилось моё творение. Летающий крейсер "Урбанус". Как раз над его завершением я и работал, когда меня похитили.

* * *

Я вкратце описал собравшимся "Сильверну", а потом взял сына и мы слетали за ней в Тарант. Всё же, хоть я и корил себя за то, что пытаюсь везде быть сам и всё контролировать, а дело ставить я умел. Даже в моё отсутствие работы не остановились и были завершены. Не хватало только мелочей, вроде пороха для моих пушек. Как раз о покупке ингредиентов для него я и отправился тогда договариваться. Впрочем, этот пробел мы восполним, а пока нам нужен был "Урбанус" для того, чтобы отправиться в Илиум.

— Вау! — восторженно воскликнул Вит, после чего часа два бегал по всему крейсеру, изучая его.

Я позволил ему отвести душу и, только когда он удовлетворил своё любопытство, подключил его к делу. Мы расположились в капитанской рубке, откуда открывался великолепный обзор.

— Ну что, сынок, полетели, — сказал я.

— Ок.

"Урбанус" словно пёрышко поднялся из дока и, взлетев в небо, на глазах изумлённых рабочих исчез вдали. Я не собирался прятать свою крепость. Напротив, она должна была стать демонстрацией моей мощи. Пусть ломают голову, какая сила поднимает её в воздух. Строят догадки, делают предположения, всё равно они будут далеки от истины.

Я всё-таки сделал воздушный шар для Томео, чем доказал ему, что можно летать вполне научно. Теперь это было его любимое развлечение. Правда, летал он только над своим дворцом, но даже это, для мира, не открывшего секрет полёта, было много.

Я знал, что очень быстро новость о летающем крейсере дойдёт до Томео, и он пристанет ко мне как банный лист, чтобы я ему всё показал и рассказал. Но я никогда не раскрывал ему всех секретов, тем более что многие из них он даже был не в силах понять.

— Набирай постепенно скорость, — сказал я сыну. — Посмотрим, на что он годится.

Ускорение вдавило нас в кресла. Скорость росла. Я делал всё с хорошим запасом прочности, но и он был не безграничный. Вскоре по корпусу пошла лёгкая дрожь.

— Снижай скорость, — приказал я.

Ну что же, при всей своей массе, "Урбанус" не был тихоходом. Это радовало.

До Сибулы мы добирались чуть дольше, чем на нашей воздушной лодке, а в качестве посадочной площадки для крейсера выбрали пустынную скалу возле острова. Вит срезал её верхушку, сделав гладкую и ровную площадку высоко над водой. Мне не хотелось, чтобы волны смыли её в море, а в том, что даже штормовой ветер не сдует её, я был уверен.

Было уже утро, когда мы, на скорую руку собрав нужные вещи и провиант, погрузились на "Сильверну". Внутренние переходы не были рассчитаны на размеры Ирулан, но часть корабля была сделана с расчётом на приём крупногабаритных грузов. На "Сильверне" был объёмный трюм и своего рода закрывающийся ангар. Я предполагал, что может понадобиться возможность вылетать и садиться прямо на крейсер. Сейчас я расположил в ангаре Ирулан. Ей там было более чем просторно. Определив направление, куда нам двигаться, я отдал управление судном в руки Ясу и пошёл проведать Ирулан.

— Как ты тут? — спросил я, заходя в ангар.

— Нормально, — ответила она.

Вид у неё был очумело-опешивший. За последнее время она нагляделась столько чудес, сколько не видела за всю свою предыдущую жизнь.

— Варен, мне у тебя столько всего хочется спросить… но я не знаю, с чего начать, — призналась она.

— Начни с самого простого, — посоветовал я. — Всё равно не обещаю, что отвечу на все твои вопросы.

* * *

В предрассветной мгле Ирулан подлетела к дворцу. Стража почтительно расступилась, пропуская её. Она кивнула им и без доклада прошла в спальню отца. Муршид сразу же проснулся, стоило ей войти.

— Ирулан! Ты жива! — обрадовался он.

— Отец! — воскликнула девушка и подбежала к нему.

Некоторое время они просто ласкались, радуясь, что они оба живы и снова вместе.

— Вы нашли цветок? — настороженно спросил Муршид, боясь услышать в ответ, что поиски были безрезультатны.

— Нашли и она здесь, но…всё не так просто, — загадочно ответила Ирулан. — Мне многое надо тебе рассказать.

Муршид облегчённо вздохнул и огляделся.

— А где Шеар? Почему не заходит?

— Он… — Ирулан сделала паузу, не зная как сказать ему такую печальную весть, — …он с Фаридом в плену, — грустно выдохнула она.

Взгляд Муршида погрустнел.

— Рассказывай! — почти приказал он.

* * *

Муршид озадачено рассматривал гостей. Малыш-дракон, потомок древнего рода, вызвал у него живой интерес, но ничего необычного собой не представлял, чего нельзя было сказать обо всех остальных. Это были — люди! Варен, по словам Ирулан, тоже был драконом из древнего рода, умеющим превращаться в человека и которого заперли в этом облике. В это верилось с трудом, но когда по просьбе Ирулан, Вит продемонстрировал Муршиду, что это не выдумка, он задумался. Возвращение прайда Духа было хорошей новостью, но оно могло резко изменить весь политический расклад в стране. К этому нужно было подойти осторожно и очень осмотрительно. Ладно, с драконами, всё более-менее ясно. Но носительницей цветка, который должен был принести его народу исцеление от болезни, был человек, и это ставило перед Муршидом непростую задачу, как представить Амаю совету. Драконы консервативны и в своё время были вынуждены уступить людям власть над миром. Забыть такое не просто. А сейчас ситуация сложилась так, что именно из рук людей они должны получить исцеление от болезни. Простой народ не будет сильно задумываться, откуда пришло спасение, но он, Муршид, должен учесть и другое. Политические интриги. То, что сейчас явится для всех благом, позже, неизменно, используют против него. Спасение народа первостепенная задача, но, если после этого в стране снова произойдёт раскол власти и вспыхнет гражданская война, итог для всех будет одним и тем же. Надо найти способ обойти и предотвратить подобное развитие событий. Всё это, подробно и обстоятельно, Муршид рассказал своим гостям.

— Надеюсь, вы не воспримите это, как отказ от вашей помощи, — закончил он.

— И какие в вашем распоряжении есть варианты? — спросил Варен.

Муршид задумался. Ситуация была не простой. Чтобы её разрешить, Амае нужно было придать официальный статус в их обществе. В принципе, халиф своей властью мог признать её драконом, но оставалась проблема принадлежности к прайду. Без этого она по-прежнему оставалась никем. Но кто захочет породниться с человеком? Это сильно пошатнёт влияние прайда и скажется на его престиже. Даже ради спасения всего народа, желающего найти будет очень трудно.

— В таком случае, — сказал Варен. — Проблема уже решена. Амая — моя жена.

Муршид задумался. Что ж, это действительно решало проблему, а то, что родство с человеком ложится на прайд Духа, даже и лучше. С них всегда были взятки гладки, и никто их за это осуждать не будет.

— Да будет так, — сказал халиф.

Собрать совет и выложить перед ними всё в нужной последовательности, было делом несложным. Сперва Муршид представил Вита. Появление потомка древнего рода вызвало настоящий фурор. Никто не усомнился в подлинности его родовых знаков. А то, что это был мальчик и он был способен дать потомство, всех здорово вдохновило. Каждый из них уже примерял свою лучшую дочь на место его жены. Такое родство придало бы любому прайду солидный вес в обществе. То, что малыш ещё не достиг совершеннолетия, было им даже отчасти на руку. Ребёнку проще угодить, запудрить ему мозги, свести с кем тебе нужно и заставить плясать под свою дудку. Но представление следующего кандидата всех резко осадило в своих мечтаниях. Перед советом предстал человек, которого халиф представил как отца Вита и дракона прайда Духа. Сомнение и скептицизм на эту тему решил тем же способом, что и раньше. Вит продемонстрировал свою способность превращаться в человека, и совет был вынужден признать Варена драконом.

Ну, а когда дошло дело до представления Амаи, здесь Муршид сделал ещё проще. Он просто назвал её драконом и женой Варена, а всё внимание перенёс на цветок, который жил в её теле и давал эликсир, который должен был исцелить болезнь.

Когда с формальностями было покончено, можно было вернуться к делам насущным.

* * *

Город драконов впечатлял своими размерами и своей необычной архитектурой. Совершенно не похожий ни на один город людей. Было даже трудно провести какую-нибудь аналогию. Это не было хаотичным нагромождением необычных задний, во всём чувствовался порядок и закономерность. Даже своеобразная грация и изящество. Мы-то думаем, что драконы живут в пещерах, но на деле они строили намного более сложные сооружения, чем мы, люди. У них не было механизмов, но это не повод считать их отсталыми в развитии. Они жили в гармонии с природой. Используя то, что она им давала, усиливая это, расширяя и раскрывая.

"Урбанус" смотрелся среди всей этой гармонии, как чужеродное тело. Нам позволили опуститься на площадь перед дворцом, и сейчас дворцовая охрана, да и все, кто так или иначе обретался во дворце, с интересом и страхом поглядывали на него. Я никогда не думал, что драконов можно чем-то напугать, но как оказалось, они тоже умеют бояться.

Был вечер длинного дня. Событий и встреч, произошедших сегодня, хватило бы на добрую половину человеческой жизни, а впечатлений и того больше. Количество окружающих нас драконов, просто поражало.

Я стоял на верхней открытой палубе и размышлял над сложившейся ситуацией. С лёгкой руки Ирулан, которая первая высказала, даже не предположение, а утверждение, что я дракон, запертый в человеческом теле, Муршид, а теперь и все остальные драконы, думали точно также. Она сказала мне это ещё по дороге домой, заодно рассказав, на основании каких выводов она к этому пришла. Она так гордилась собой и своей проницательностью, что разубеждать её в этом я не стал, потому что в противном случае, надо было сказать ей правду, а правда не понравилась бы никому. Пусть думают, что я дракон, всё лучше, чем в их глазах быть Князем тьмы. Одно вызывало у меня опасение, что будет, когда с меня снимут кандалы. Впрочем, тогда можно сказать, что ещё не прошло остаточное явление, и я не могу вернуть себе облик дракона.

* * *

На следующий день началась миссия спасения. В каждом городе имелось хранилище воды. Даже если через город текла река, запас карман не тянет, так всегда мыслили драконы. Бывало, сезон дождей делал реку такой мутной, что пить из неё было невозможно. А некоторые города вообще стояли вдалеке от рек, и воду брали из подземных источников. Вот эти резервуары и решено было использовать для создания целебного эликсира. Была одна беда, Амая за один день могла насытить нектаром только один такой резервуар, а городов было много. Само собой, начали со столицы. Здесь жило больше всего драконов и именно сюда, за спасением от болезни, стеклось множество беженцев. Я прикинул, что в столице мы пробудем не менее трёх дней, прежде чем сможем удовлетворить её потребность в целебном эликсире.

Днём, я отправился на аудиенцию к халифу Муршиду. Муршид был умён и хитёр, и, прежде чем действовать дальше, хотел выяснить, чью сторону я намериваюсь принять в будущем. Мне, незнакомому с их политикой, кто угодно мог рассказать, что угодно, и я даже не понял бы, что это не так. На этой шахматной доске, я мог оказаться ферзём с завязанными глазами, которым манипулируют. Это создавало потенциально опасную ситуацию для Муршида, и понятное дело, что он хотел заранее её для себя разрешить, чтобы позже не пожинать последствия своей недальновидности. Он очень осторожно и издалека заговорил на эту тему, стараясь выяснить мои намеренья. Я позволил ему обрисовать его страхи и опасения со всех сторон, слегка поводил его по кругу, заставляя сказать больше, чем он первоначально намеревался, и только когда выжал из него всё, перевёл разговор в прямое и откровенное русло.

— Я так понял, что вы хотели бы получить мои уверения, что я на вашей стороне. Но хватит ли вам их, или у вас есть более конкретное предложение, которое чётко и ясно даст всем понять, что пытаться меня перетянуть на свою сторону бесполезно? — поинтересовался я.

Муршид оценил мою прямоту и мою хитрость, с какой я вытянул из него всё мне нужное.

— Вы будете сильным игроком, это я вижу уже сейчас, — польстил он мне.

Я кивнул в знак того, что комплемент принят и оценен.

— И у меня есть конкретное предложение…Насколько я знаю на данный момент вы вдовец, — продолжил он.

— Это не совсем так, — возразил я. — У меня есть жена.

И даже две, но не будем вдаваться в детали…

— Она, как я понимаю, человек?

— Да.

— Говоря о том, что у вас нет жены, я имел в виду, что у вас нет жены…хм…нашего вида.

Я сделал неопределённый жест, позволяя ему продолжить.

— Я хочу, чтобы вы женились на Ирулан.

— Политический брак?! — уточнил я.

Муршид кивнул. Хороший ход. Он укрепляет свои позиции, а самое заманчивое место, после моей невестки, только место моей жены. Любой прайд, который его заполучит, можно сказать, получит меня. Как говорится, муж голова, а жена шея. Куда захочет, туда повернёт. И даже если я не очень управляем, согласитесь, что против своих родственников не пойду по определению. В ситуации халифа, находить подход ко мне и к тому прайду, с которым я породнюсь, намного сложнее, чем просто находить общий язык со мной. Тем более что став моим тестем, он уже обезопасит свои тылы. И ведь идёт сразу с самой крупной карты, с Ирулан. Его единственная дочь, от жены. Первая принцесса.

— Вы хотите, чтобы я женился именно на Ирулан или есть варианты? — поинтересовался я.

Муршид минуту раздумывал, а потом честно ответил:

— Лучше на Ирулан, но если она вам не нравится, я могу предложить вам на выбор любую из своих дочерей.

Короче, бери любую, но только бери. Надо думать там невесты на любой вкус и цвет, а также фасон и возраст.

— Прежде чем дать окончательный ответ, я бы хотел подумать, — ответил я.

Муршид кивнул. На быстрый ответ он и не надеялся.

— …И ещё, мне бы хотелось разобраться с кандалами, — сказал я. — Они мне уже надоели, и если есть возможность их снять, я бы ей воспользовался.

— Это вопрос мы решим, — заверил меня Муршид.

Что-то мне подсказывало, что пока я не дам ему согласия на свадьбу, это дело будет двигаться очень медленно. В таком виде я ему менее опасен. В конце концов, можно просто задвинуть меня в тёмный уголок и не афишировать. Есть мой сын, и, при должном подходе, он может компенсировать меня на политической арене.

Люди ещё те сволочи. Но кто сказал, что драконы сама невинность и чистота. Если бы всё было так просто, пришёл, исцелил, признали героем, наградили и приняли как друга. Даже не знаю, чего я от них ожидал, но, наверно, не того, с чем столкнулся. Мышиная возня в исполнении драконов, это нечто. Порой мне хотелось просто смыться отсюда и забыть сюда дорогу, но это был новый мир и не скажу, что он был враждебно ко мне настроен. Думаю, что хороших драконов здесь много, и я найду ещё не одного друга. Отказываться от такой возможности и навечно запирать себя в Сибуле, это не выход. Если ты не идёшь к миру, тогда мир придёт к тебе. И никто не сказал, что тот, кто постучит в твою дверь, будет дружески к тебе настроен. Однажды я уже потерял бдительность и чудом избежал смерти. Можно надеяться на себя, но твои силы могут подвести тебя. Можно надеяться на друзей, но в таком случае, чем их больше, тем ты сам сильнее, а это значит, нужно расширять свои границы. Не жить только одним днём, одним городом, одними людьми. Мир велик, нужно жить в этом мире. И пусть нам не всё в нём нравиться, иногда нужно под него прогибаться. Особенно, если нельзя самому его прогнуть под себя. Я уже и так прогнул этот мир дальше некуда. Возможно, что теперь настал момент, когда мне нужно прогнуться. Я не могу прийти в Илиум и перекроить здесь всё так, как мне бы хотелось видеть. Илиум, не Ангелия. Здесь всё по-другому.

* * *

— Муршид боится меня и хочет женить на Ирулан или одной из своих дочерей, — сказал я вечером, когда мы все вместе ужинали за столом в кают-компании "Урбануса".

— Как ты сам считаешь, тебе эта женитьба нужна? — спросила Амая.

— Если мы хотим иметь дело с драконами, то да. Это политический брак. Без узды я ему опасен. В данном случае он очень скоро может оказаться первым, кто захочет моей смерти. Просто в качестве превентивной меры, чтобы спать спокойно, — ответил я.

А затем я рассказал весь расклад от начала и до конца. Всё, что хотел получить Муршид, чего он боялся, и чем мог обернуться для нас мой отказ.

— Ты думаешь, они оставят тебя в кандалах? — встревожено спросила Ясу.

— Запросто. Скажет, извини, ничего не получается, а на деле и стараться не будут.

— А Ирулан?

— А что, Ирулан? Она принцесса, а много у принцессы власти?

— У них вообще нет власти, — сказала Амая.

Уж она-то это знала лучше всех.

— Но остаться в кандалах, не самое страшное. Они вежливо нас выпрут, как только мы станем им не нужны, — сказал я.

— Ты чего-то боишься? — спросила Ясу.

— Да! — ответил я. — Я боюсь особый отдел, и пока с меня не снимут эти побрякушки, любая встреча с ними может стать для меня последней. Они знают, где меня искать, и это меня пугает больше всего. Мы уязвимы, а драконы — наш возможный путь к бегству.

— Тогда женись, — спокойно сказала Ясу. — Я не против.

— Я тоже, — отозвалась Амая.

— А ревновать не будете? — осторожно поинтересовался я.

— К кому? — рассмеялась Ясу. — К огромной драконихе?!

Я снова стоял на верхней палубе и любовался закатом. Позади меня о металл клацнули когти. Я развернулся. Это была Ирулан.

— Любуешься городом? — спросила она.

— Типа того, а ты чего не во дворце? — в свою очередь поинтересовался я.

Она вздохнула. Сложила крылья и легла на палубу.

— Не знаю…Так мечтала попасть домой, а попав… вроде всё то же, что и было…но не пойму… словно, всё чужое, — она замолкла на полуслове.

Я хмыкнул. Я знал это чувство.

— Дом остался прежним, это ты изменилась.

Она грустно посмотрела на меня. Мы замолчали. Иногда не нужно слов, просто достаточно быть рядом, чтобы всё понимать. Я тоже сел на палубу и прислонился к её боку, а она положила свою голову рядом, и мы долго смотрели на пылающий закат.

— Твой отец хочет, чтобы я на тебе женился, — задумчиво сказал я.

Ирулан никак не отреагировала, но её ноздри взволнованно раздулись.

— Но если ты не хочешь, он предложил мне на выбор любую из твоих сестёр, — добавил я.

— А ты? — тихо спросила она.

— Я сказал, что подумаю.

Минутная пауза.

— Нет…ТЫ…хочешь на мне жениться? — переспросила Ирулан.

Если честно, я не знал, что ей ответить. Она хорошая девушка и достойна любви. А я? Я ведь не дракон, а демон. И пусть сейчас я уже сильно сомневаюсь, что я Князь тьмы, выгляжу-то я по-прежнему как он, а это значит, придёт момент, когда ей придётся открыть всю правду. Каково ей будет узнать это? К тому же, если даже отбросить всё это, я не могу сказать, что люблю её.

Вот в такие моменты начинаешь ненавидеть жизнь. Нет простого решения. Нельзя сказать "да" или "нет". Потому что всё намного сложнее, чем белое и чёрное, плохое и хорошее, правильное и неправильное. Меня припёрли к стенке и поставили перед выбором, или я жертвую собой, или жертвую другим. Легко жертвовать врагом, его не жалко. А каково пожертвовать другом? Даже если я сейчас пожалею Ирулан, выбор падёт на её сестру. Чем она заслужила подобное? Тем, что мне её менее жаль, чем Ирулан, потому что я её не знаю, а Ирулан знаю. Но она ведь тоже личность, тоже хочет любви и ласки, нормальной жизни и детей.

— Я не знаю, — ответил я ей, и эхом к своим мыслям, добавил. — Ты многого обо мне не знаешь, а рассказать я тебе не могу.

Снова наступила долгая пауза, когда каждый из нас был погружён в свои мысли.

— Решать тебе, — сказал я, вставая и уходя.

* * *

Ирулан никогда не задумывалась о замужестве. И хотя сёстры активно обсуждали возможных кандидатов, как для себя, так и для Ирулан, она никогда не относилась к этому серьёзно. Это как эхо далёкой грозы, слышно, но не пугает. Она где-то там, далеко за горизонтом, чего её бояться. Ирулан знала, что её, как и всех её сестёр, отец выдаст по расчёту. Словно призы. И это бесило её. Но пока дело не дошло до замужества, бунтовать тоже не имело смысла. Кто знает, вдруг ей повезёт, и тот, кого выберет отец, ей понравится. Такое тоже бывало в истории. Или быть может, отец проникнется её чувствами и отдаст её тому, кого она сама полюбит. Но всё это было из области предположений, над которыми можно размышлять бесконечно долго и столь же безрезультатно.

Сейчас всё изменилось. Призрак далёкого замужества внезапно стал реален как никогда. Даже, несмотря на то, что она сейчас национальная героиня, и её имя у всех на устах, для неё лично это ничего не изменило. Она по-прежнему была пешкой в руках отца. Престижной, значимой, но фигурой, которой он намеривался пожертвовать в угоду своим интересам. Его не волновало, что она чувствует и чего хочет. Его интересовала только личная выгода.

Ладно, с отцом всё ясно, а что она сама? Варен. Они много общались, и ни с кем ей не было так интересно. Он понимал её, как никто. Он заботился о ней. Спас её от смерти, и помог спасти других…А его прикосновения, они рождали в её душе волнение и какое-то непонятное чувство. Любила ли она его, она не знала. Ведь она даже не знала, что такое любовь, а как можно определить то, с чем никогда не сталкивалась. Одного она не понимала, его отношения к женитьбе… нет, не к женитьбе, к себе. Неужели ему настолько безразлично, на ком его женят? Или есть что-то, чего она просто не знает? Пытаясь понять ситуацию, она только больше в ней запуталась. Нет, так не годится. Ей нужен кто-то, кто может помочь ей со всем разобраться.

Ирулан взмахнула крыльями и полетела.

* * *

Джабо был стар, но не был глуп. Ирулан была его лучшей ученицей. Большего старания он не видел ни у кого. Конечно, учить девушку было не просто, и поначалу не обошлось без казусов, но потом всё встало на свои места. Сейчас, когда она вернулась, принесла спасение всему народу и привела с собой прайд Духа, старый Джабо был горд как никогда.

…Но её поздний визит, не мог не вызвать у него ворчания.

— Вот, не спиться тебе по ночам, — ворчал он, провожая её в гостиную.

— Учитель, мне нужен ваш совет, — ответила Ирулан. — Отец хочет меня выдать замуж.

— Хм… Я-то тут причём. Дела сердечные не по моей части. Тут, ты бы лучше у старших сестёр совета просила, — возразил Джабо.

Но Ирулан знала, что дельного совета от сестёр не получит. Ей нужен был взгляд со стороны, и поэтому она всё рассказала учителю Джабо. Он слушал внимательно и, хотя её рассказ был путанным и сбивчивым, всё понял.

— Твой отец и глуп, и умён, — сказал Джабо. — Умён, что пытается породниться с прайдом Духа, а глуп, что делает это так грубо. Они всегда сами выбирали себе жён и, честно тебе скажу, быть женой мужчины из прайда Духа, не только престижно, но и очень тяжело.

Ирулан слушала очень внимательно. Джабо знал многое, и на многое у него был свой собственный взгляд. Рассказывая, он расхаживал по комнате.

— Когда они женятся, они смешивают свою кровь с кровью жены, породняясь с ней. Тем самым, они передают часть своей силы. Мужчинам хорошо, они родились с этой силой, а вот их жёнам принять то, чего в них не было раньше, очень тяжело. Поверь мне, сила — это очень большое бремя.

— Но мы с ним уже породнились, — перебила его Ирулан.

— Как?! — удивлённо воскликнул Джабо. — Когда?

Ирулан рассказала. Раньше, по просьбе отца, она опускала этот момент из своего повествования, тем более что ей и без того было о чём рассказать. Сейчас она рассказала своему учителю всё, даже те детали, которые, казалось, уже сама забыла. Джабо слушал внимательно.

— Кандалы, говоришь, — задумчиво потянул он. — Тогда, возможно, что у него просто не было другого способа тебя спасти.

Он нахмурился и стал мерить комнату шагами. Остановился и неожиданно ударил Ирулан кончиком хвоста. Даже её подготовки не хватило на то, чтобы вовремя сгруппироваться и блокировать удар. Всё же Джабо был мастером своего дела, и ей до него было ещё учиться и учиться. Удар достиг своей цели, но, несмотря на свою силу, неглубоко ранил её.

— Учитель?! — удивлённо воскликнула Ирулан.

— Смотри! — приказал он, указывая на рану.

Рана на глазах изумлённой Ирулан стала затягиваться, и уже через пять минут, на этом месте не было даже тоненького шрама.

— Варен наградил тебя силой, и это только начало, — сказал Джабо.

— Что же мне делать? — изумлено и растеряно спросила Ирулан.

— Быть послушной дочерью, — хихикнув, ответил Джабо.

— Но… — попыталась возразить Ирулан.

Джабо поднял лапу, и она замолкла.

— Вот что я тебе скажу. Тебя всё равно выдадут замуж, не за Варена, так за другого, а Варен, не самый худший, а возможно, даже и лучший муж для тебя.

Джабо хитро глянул на свою ученицу.

— Я уже сказал, что в делах сердечных я не знаток, но слушать и слышать я умею. И ты, моя девочка, в него влюблена.

— Но ему всё равно, на ком жениться, — немного обиженно возразила она.

Джабо стукнул её хвостом по голове.

— Глупая ты…То, что он оставил выбор за тобой, говорит о том, насколько он тебя уважает.

Эта мысль была откровением для Ирулан. Раньше она видела в его фразе безразличие и отстраненность, а сейчас увидела всё с совершенно другой стороны. Он ведь знал о её отношении к навязанному замужеству, и, несмотря на сложившуюся ситуацию, оставил ей возможность выбора. Но почему он не спросил, любит ли она его? Хотя, пока учитель не ткнул её в это носом, она сама этого не понимала.

— Спасибо тебе! — радостно воскликнула Ирулан и, лизнув его в нос, выскочила на улицу.

Джабо хмыкнул и пошёл спать.

* * *

На следующий день я снова предстал перед Муршидом и порадовал его новостью, что я согласен с ним породниться. Я думал всю ночь, но пришёл к выводу, что иного варианта у меня нет. Мне надо избавиться от кандалов, потому что если я этого не сделаю, всё может обернуться ещё хуже, и не только для меня. Пусть единственное, что я смог сделать в этой ситуации, была свобода выбора у Ирулан, и это немного утешало мою совесть.

— Великолепная новость, — смакуя свою победу, сказал Муршид. — Надеюсь, вы остановили свой выбор на Ирулан?

— Я предоставил ей самой решать, хочет она быть моей женой или нет, — ответил я.

Муршид погрустнел. Он прекрасно знал отношение своей дочери к подобного рода замужеству и не питал ложных иллюзий насчёт того, что она выберет.

— Я велю собраться своим дочерям, чтобы вы выбрали одну из них, — сказал Муршид.

— Конечно, — кивнул я.

Муршид лукавил, он просчитал разные варианты и подготовил всё заранее. Тринадцать молодых, полных сил и своей драконьей красоты, девушек ждали нас в соседнем зале. Здесь были представлены все возраста, от едва вошедших в девичество, до уже вполне матёрых дам, которым их отец ещё не нашёл достойных женихов. Муршид достаточно чётко дал им всем понять, кто я и что им сулит брак со мной, чтобы для каждой из них это сделалось заветной мечтой. И само собой, что все девушки просто из кожи вон лезли, чтобы понравиться мне. Это было само по себе забавно, учитывая тот факт, что я был человек, а они драконихи. Вы когда-нибудь видели, как кокетничает дракониха? Я до этого времени тоже не видел и даже не сразу понял, что мне откровенно строят глазки.

— Сестрички, вы зря здесь все собрались, — раздался от двери голос Ирулан.

Она вошла в зал и подошла к нам.

— Я буду вашей женою, — кланяясь, сказала она мне и, повернувшись к отцу, добавила. — Я покорна вашей воле.

— Дочь моя, тебе выпала великая честь! — ответил ей отец.

Она почтительно поклонилась и удалилась готовиться к предстоящей свадьбе. Разочарованные девушки последовали за ней вслед. Муршид откровенно торжествовал. Мало того, что он породнился со мной, женив меня на первой принцессе, так ещё и сбагрил самую строптивую дочь замуж.

Я был прав, как только Муршид получил то, что желал, нужные мне механизмы завертелись с бешеной скоростью. Я только над одним ломал голову, он снимет с меня кандалы до или после свадьбы. Я бы, на его месте, снял уже после…

Но в любом случае, меня отвели к самому лучшему мастеру. Здоровенный дракон-кузнец казался настоящим демоном возле бушующих пламенем горнов. Когда он считал, что пламени в печи мало, он разевал свою пасть, и огромный язык огня с рёвом устремлялся в зев печи.

Меня сопровождал сам Муршид, и он лично представил меня и обрисовал задачу.

— Что тут у нас? — спросил кузнец и, прищурившись, приблизился ко мне.

Его когтистая, чёрная или от рождения, или от работы лапа взяла ошейник. Одним когтём он поскрёб его. Задумался. Отошёл, вернулся с какой-то штукой. Это было похоже на незнакомый мне плод дерева. Дракон срезал с него верхушку и, прижав к ошейнику, подержал. Потом убрал и посмотрел на срез. Мякоть плода изменила цвет с зелёной на ярко-жёлтую.

— Я бессилен, — подвёл он неутешительный итог. — Это Дьявольская сталь. Идите к жрецам.

Муршид поблагодарил его и повёл меня в другое место.

— Что за дьявольская сталь? — спросил я, пока мы шли.

— Странно, что вы о ней ничего не знаете, — удивился Муршид, но потом продолжил. — Это было во время пришествия князя тьмы. Тогда мы впервые столкнулись с кандалами из этой стали. Князь тьмы изобрёл их, чтобы ловить и держать драконов в узде. Обычная сталь нас не удержит, а перед этой мы были бессильны. Ничто не могло её разрушить, кроме обряда освобождения.

— Обнадёживает, — сказал я.

— Мы давно его не использовали, но мы его не забыли, — гордо заявил Муршид.

Жрецы являли собой яркий контраст с кузнецом. То, где они находились, можно было назвать только садом. Здесь драконы превзошли сами себя, они вырастили из деревьев один большой дом-дворец. Переплетение ветвей создавало отдельные комнаты, наполненные полумраком леса. Лучи, падающие под разными углами сквозь неплотно прилегающие друг к другу ветви, рождали замысловатые узоры. Тень и свет создавали здесь странную гармонию. И в этом изобилии коричнево-зелёных тонов, заметить даже больших драконов было практически невозможно. Лежа неподвижно, они сливались с деревом-дворцом.

Как только мы появились, к нам навстречу вышел привратник. Узнать, что нас сюда привело.

— Жрецы медитируют, — сообщил он нам, словно нас должно было пристыдить, что мы отрываем их от столь важного занятия, и повернуть назад.

— Потом помедитируют, — бесцеремонно сказал Муршид. — Нам нужен обряд освобождения.

Жрецы и халиф находились в некотором противостоянии друг другу. Раньше, прайд Духа занимал свою нишу в драконьем обществе. Обладая силой, он обладал и определённой властью. С ним приходилось считаться. Позже, когда древнего рода не стало, эту нишу постарались занять жрецы, но, не имея реальной силы, им было трудно заставить считаться с собой. Тихое противоборство — кто главнее, выражалось в мелких, показательных стычках, вроде той, что случилась сейчас.

Продолжая демонстрировать Муршиду своё покорное неповиновение, жрецы нарочито медленно собирались в главном зале. Главный зал, огромная пещера, располагался под деревом-дворцом. В самом центре лежал огромный камень, чёрный и гладкий. Двенадцать драконов окружили его. Муршид поднял меня как ребёнка и поставил на камень.

— Стойте смирно! — приказал он.

Муршид отошёл в самый дальний угол. В этом обряде его участие не требовалось, и он был не более чем зрителем. Главный жрец дал команду и все разом запели. Звонкие голоса, сплетаясь в мелодию, эхом отразились от стен залы. Это было пение без слов, только звуки. Пение усиливалось, а его тон, то становился выше, то опускался до самых низких нот. К нему добавились глухие удары могучих хвостов, бивших об пол. Их ритм походил на ритм кузнецов, кующих железо.

Я почувствовал, как мои кандалы начинают вибрировать, а потом увидел как они, словно съедаемые ржавчиной, начинают рассыпаться. И чем тоньше они становились, тем больше я ощущал странный поток силы идущий снизу. Во мне просыпалось нечто, что до этого времени дремало. Огромная, могучая сила распирала меня. Могло ли это быть влияние драконьей крови? Моя кровь изменила Ирулан, и я подозревал, что внешность, это только начало. По словам Вита, она уже иногда стала откликаться раньше, чем к ней обращались. Это могла быть зарождающаяся телепатия. Что будет дальше? Пробуждение в нёй силы подобной той, которой обладает Вит? Вполне реально. Но, если я изменил Ирулан, могла ли её кровь изменить меня?

Издревле считалось, что если человек искупается в крови дракона, то его тело станет неуязвимо для любого оружия. Возможно, это имело под собой какую-то основу. Но суть даже не в том, что ты получал, а в том, что соприкосновение с кровью, изменяло человека. Я же вобрал эту кровь в себя. Что она могла со мной сотворить, одному богу известно. Тогда я над этим не задумывался, но сейчас меня это испугало. Я слишком понадеялся на свою демоническую сущность, полагая, что она сильнее. Я не учёл одного, я не князь тьмы, я только его тело, и его силы у меня нет. Кандалы не позволили мне увидеть мои изменения, но сейчас они разрушались, и то, что они раньше сдерживали, сейчас рвалось наружу. Но только ли это меня тревожило? Странная сила, идущая от камня, была удивительна. Она не была злой или доброй, она была силой в чистом виде. Неудержимой, яростной и безграничной. Шальная мысль пришла мне в голову, но перекричать этот гомон голосов, чтобы спросить Муршида, а тем более всё остановить, я не мог. Однако вливающаяся в меня сила, пробуждала во мне нечто, чего раньше у меня не было. Я мысленно потянулся к разуму Муршида и проник в него. То, что я искал, лежало на самой поверхности. В чём драконы заточили силу князя тьмы.

— О, боже! — только и успел воскликнуть я.

Сквозь песню стал явственно слышен усиливающийся треск. И в тот момент, когда оковы окончательно разрушились, камень под моими ногами дрогнул, покрылся сетью трещин и раскололся. Невероятная по своей мощи сила хлынула в моё тело. Трансформация преобразила меня. Я хотел, но не мог её сдержать. В воздух взметнулись два бронзовых крыла. Могучий хвост, высекая искры, ударил об пол, а когтистые лапы впились в остатки чёрного камня, круша их в мелкую пыль.

Я, было, подумал, что вот сейчас придётся драться, потому что драконы увидят во мне своего злейшего врага. Потом надо будет срочно бежать, прихватив своих друзей. А ведь всё так хорошо начиналось и столько хороших дел ещё было можно сделать. Что теперь будет? Я даже пожалел, что не оставил всё как есть.

Но… не всё было, как раньше. Сперва я этого не заметил, и только, когда удивился тому, что, ранее казавшиеся такими большими, драконы стали вроде как меньше, равны мне, я грузно опустился на четыре лапы. Я стал больше, и я стал другим. Изогнув шею, я оглядел себя. Теперь уже не было никаких сомнений, я стал драконом.

Пение резко смолкло, и наступила тревожная тишина. Надо думать, разрушение алтаря не входило в обычную процедуру снятия оков.

— Он вобрал в себя силу!

— Что теперь будет? — перешептывались жрецы.

Не ошибусь, если предположу, что, когда они проводили обряд освобождения, они высвобождали часть силы князя тьмы, чтобы разрушить его творения. Но когда они стали высвобождать силу для меня, пошла цепная реакция. Моё тело вступило в резонанс с принадлежавшей ему ранее силой, и стоило оковам разрушиться, как оно вобрало её в себя.

Отдельно, свою роль сыграла и драконья кровь, текущая по моим жилам. Я и раньше был близким родственником драконов, о чём говорило и наличие сына дракона, и возможность спасти Ирулан, не умерев самому. Сейчас я сделал окончательный шаг, сократив наше различие до минимума. Внешне, это не выражалось никак, но я был уверен, что мои демонические способности, какими бы они малыми не были, остались при мне. Иммунитет к ядам и почти полная неуязвимость к холодному оружию, не исчезли. По сути, я являл собой самую совершенную и самую универсальную смесь дракона и демона.

— Получилось, — подвёл я итог немного шутливым тоном.

Надо было разрядить обстановку, пока она не перешла в открытый конфликт.

Вперёд выступил Муршид, он был озадачен не менее жрецов.

— Ты вобрал в себя силу князя тьмы, — сказал он, явно желая получить комментарии на эту тему.

Надо было действовать быстро и аккуратно. Спустить всё на тормозах, не удастся. Благо, что все присутствующие были для меня сейчас словно открытые книги. Окунуться в их библиотеку знаний и на основании этого выдать самое разумное объяснение, было делом пары секунд. К тому же, даже они сами всего о своей истории не знали, а тех, кто мог бы опровергнуть мои слова, уже не было в живых. И вот я, используя свой авторитет как главы прайда Духа и их знания, выдал им самую простую и логичную версию.

— Когда мои предки заключали силу князя тьмы в этом камне, они заключили в нём и часть своей силы. Впоследствии, они намеревались, изгнав его из этого мира, вобрать эту силу в себя, но ни один из драконов не смог бы удержать её и не умереть. Долгое время, путём избирательных браков, они выводили самого совершенного дракона, но, когда им это удалось, мир уже перестал нам принадлежать. Остатки прайда Духа затаились в Ангелии, а все остальные отступили в Илиум.

Наступила тишина, все переваривали сказанное мной.

— Но почему вы раньше не прилетели к нам? — осторожно поинтересовался один из жрецов.

— Путешествие через страну людей очень опасно, — пояснил я.

— Но вы умеете превращаться в человека, вы могли бы спокойно пересечь страну людей.

— Только не тогда, когда там безраздельно властвовала инквизиция, а потом бушевала война. Я ждал, когда всё утихнет, и тогда бы отправился на поиски Илиума. Но судьба привела меня к вам намного раньше.

Пора было заканчивать этот допрос.

— А почему вы сразу не сказали о цели своего визита к нам?

Вот надоедливый гад.

— Потому что это и не было моей целью. Я прилетел к вам, чтобы спасти вас от болезни, а сила…это… — я задумался, — …это как забрать то, что по праву принадлежит мне.

— Могли бы и предупредить нас…насчёт силы, — немного обиженно сказал один из жрецов.

— А вы бы сделали всё, чтобы я даже близко не подошёл к алтарю, — парировал я.

Жрец стушевался. Я видел их мысли и знал, о чём говорю. В моих словах была горькая истина, заяви я им, что вберу в себя силу камня, они бы сделали всё, чтобы этого не произошло. Полдела, что я сам этого не знал, и сейчас, белыми нитками, шил заново их историю. Я видел их сожаление из-за того, что случилось, и страх перед будущим. Они лишились даже той малой силы, которая у них была.

Муршид злобно улыбнулся своим мыслям. Он получил намного больше, чем ожидал. Жрецы, вечная заноза в его заднице, которых он впоследствии собирался отдать под моё начало, теперь оказались вообще не нужны. Они вносили дисбаланс в расстановку сил, поддерживая то одного его противника, то другого. Их неконтролируемость, злила Муршида. Потому что делали они это, движимые только одним желанием, показать халифу, что у них тоже есть власть. Отдав их под моё начало, он намеревался хоть как-то их приструнить. А теперь это и вообще стало не нужным. Пока мы возвращались во дворец, он в уме составлял указ, расформировывающий их под предлогом того, что в связи с потерей их силы и возвращением древнего прайда Духа, надобность в них отпала…А как Муршид смаковал момент, когда его огласит.

Быть драконом — было здорово. Наконец, коридоры перестали быть бесконечно длинными. Дворец изменился за счёт изменения ракурса с которого я теперь его рассматривал. Я увидел многое то, что до этого было скрыто от моих глаз. Наверно, так для детей меняется мир, когда они вырастают.

Я немного попробовал свою силу. Телепатия работала, это я уже знал. И в отличие от того, что было раньше, она была моей собственной. Телекинез, похоже, тоже стал мне доступен, но в этом мне ещё надо было попрактиковаться. Пара опрокинутых вещей, ясно дала мне понять, что сила есть, но обращаться с ней я ещё не умею. Дальше я решил не экспериментировать. Оставим это для полевых испытаний, где никто не пострадает от моих действий.

* * *

Все удивлённо меня рассматривали.

— Я сам в шоке, — тихо сказал я, отвечая на их мысли.

— Стань человеком, — попросила Ясу.

Я, как и раньше меняя облик, представил себя человеком и стал им. Обнажённое тело холодил свежий ветер. Ясу прижалась ко мне.

— Варен, мне страшно. Что с тобой происходит? — спросила она. — Я чувствую в тебе силу, которой раньше не было.

Может быть, как раз сейчас и настал тот момент, когда надо раскрыть перед всеми свои карты. Тем более что в плане трансформации, как оказалось, я потерял способность принимать облик демона. Видимо, драконья кровь безвозвратно изменила структуру моего тела. Даже частичная трансформация, которая ранее была мне доступна, утратилась с демонической личиной. Но, как я и предполагал, остались непробиваемость, быстрая регенерация и полный иммунитет к ядам.

Так вот всегда, что-то приобретая, что-то теряешь. Но я не скажу, что сильно жалел о потере своего демонического облика. Он сыграл свою роль в моей жизни, но и всегда он был моей тёмной стороной. Быть князем тьмы, не имя его сил, большей иронии от судьбы и не ожидал. На мой взгляд, быть драконом, обладающим силой, намного приятнее. Я собрал всех в кают-компании и рассказал им, и что случилось, и свои соображения, почему это произошло.

— Ты думаешь, Люций и есть князь тьмы? — спросила Амая.

Раньше я не говорил это конкретно, только указывал, что он слишком много знает и может быть опасен, но сейчас уже закрывать глаза на правду было нельзя.

— Да, я думаю, что это он. Во всяком случае, в теле Люция его душа.

Моё заявление восприняли спокойно. Если честно, я боялся, что после этого отношение ко мне может сильно измениться, и я много потеряю. Но я зря этого боялся. Девчонки любили меня, а уже устоявшиеся отношения никто из них менять не хотел. Что было когда-то решено под влиянием того, что я Князь тьмы, уже давно отошло на задний план. А вот чего я никак не ожидал, так это того, что правда принесёт им облегчение. Словно чёрная тень, вечно стоящая на заднем плане, сейчас ушла, и вокруг стало светлее. Только сейчас я увидел тайный страх, что когда-нибудь отвернусь от них ради власти над миром. То, что я Князь тьмы, пугало их. Они любили и боялась меня. Но сейчас этот страх ушёл.

— Батя, ты лучший, — подбодрил меня Вит.

— Хм… муж-дракон, по-моему, намного лучше, чем муж-Князь тьмы, — философски заметила Амая.

А Ясу подошла, обняла меня и поцеловала. Судя по тому, что я читал в головах девчонок, ночка меня ждала бурная.

* * *

Аббат Люций Эфериус был терпелив, но даже его терпения не хватало, когда желанная цель ускользала от него. Он столько лет подготавливал почву для этого момента и вот, когда казалось, что всё у него в руках, всё рассыпалось, как карточный домик. Все жертвы, на которые он пошёл, оказались напрасными.

Что произошло на "Золотой Лисице" до сих пор оставалось загадкой. Как сбежал пленник? Как он смог выбраться из клетки, справиться с охраной и, самое главное, как он смог одолеть Жана? В том, что Жан был мёртв, Люций уже не сомневался. Даже если бы при взрыве все погибли, Жан был живуче всех. Его надо было посадить на бочку с порохом, чтобы его разорвало на куски, только тогда бы он погиб. А всё остальное, что для простых людей было бы смертельно, ему только причинило бы лёгкие неудобства. Так что взорвись судно, Жан бы выжил. И даже если бы он раненый оказался в воде, он бы не утонул. Он мог переплыть Тирренское море, из конца в конец, трижды, прежде чем выбился из сил. Жан был не просто человек, он был получеловек-полудемон. Люций специально искал таких, как он. Тщательно отбирал, дрессировал, обрабатывал, чтобы они были верными ему как псы. И они были готовы ради Люция, сделать всё что угодно…И делали. Жан пленил свою мать и превратил её в свою рабыню. Люций позволял ему эту слабость. Это лишний раз напоминало Жану, кому он служит.

Нет, Жан не мог так просто погибнуть, в этом Люций был уверен. Значит, оставалось одно, пленник бежал. И не просто бежал, а сумел убить Жана! Это казалось невозможным, но других предположений у Люция не было. Но тогда, куда он делся? По его приказу был обыскан каждый метр берега, каждая деревня, но всё безрезультатно. Люций даже сделал невозможное и выяснил какие корабли в то время проходили поблизости. Его люди опросили капитанов и всех членов команд этих кораблей, но ни одно из этих судов не подбирало людей в море. Варен исчез. Люций расставил ловушки на вокзалах и в порту, но и там он не появился.

Мог ли Варен погибнуть при взрыве? Могло ли так случиться, что сам Жан взорвал корабль, если что-то пошло не по плану и это был единственный выход, чтобы не дать сбежать пленнику? Последнее время Люций всё больше склонялся к этой мысли. Это было обидно и отбрасывало всю его работу на несколько лет назад, но ничего не поделаешь.

Но сегодня… Люций почувствовал его. Варен был жив, и не просто жив, он нашёл ЕГО силу. Нашёл то, что ОН так безуспешно и долго искал. Разрушенный Рэмул цепко хранил свои секреты, а люди ещё больше усложнили его задачу, построив на руинах драконьего города свой город. Найти здесь камень, даже такой большой, в какой была заключена его сила, было не просто. Кто же мог подумать, что того, что он ищет, здесь попросту нет.

Это бесило.

Люций метался по своей комнате, как разъяренный лев по клетке.

* * *

Я позвонил в колокольчик. Раздались шаги, резная дверь открылась, и дворецкий пропустил меня внутрь.

— Он дома? — спросил я.

— Да. В библиотеке.

Я резво взлетел по ступенькам и открыл дверь в библиотеку. Томео сидел в кресле и читал книгу. При моём появлении он повернул голову и радостно воскликнул:

— А, Варен, давно тебя не было видно. Где пропадал?

— Да так…дела, — неопределённо ответил я. — Как Каори?

— Хм… Каори, — как то двусмысленно потянул Томео. — Понимаешь…насчёт Каори… я бы хотел с тобой о ней поговорить, — начал он, словно не знал с какой стороны подойти к столь деликатной теме.

Я сел в стоящее радом с ним кресло и вопросительно посмотрел на него.

— Понимаешь, Варен…как бы тебе это сказать…я не знаю, что между вами…но я тут подумал, что раз ты женат… то ничего серьёзного быть не должно.

Я, хитро прищурившись, посмотрел на Томео. Мои способности, которые я так неожиданно получил, были потрясающими. Моя сила превосходила даже силу Вита, что впрочем, лично для меня, было не удивительно. И хотя я пока что только приоткрыл коробочку своих возможностей, первое, что я освоил, была телепатия. Вит, владел ей, но не мог достучаться до всех. Телепатия, в моём исполнении, была абсолютной. Не было таких преград, которые могли меня остановить. Во всяком случае, я пока их не встретил. Так что Томео был для меня сейчас как открытая книга.

— Ты влюбился! — перебил я его.

Томео поперхнулся от такого моего прямого заявления

— А что думает Каори? — спросил я следом, не давая ему отдышаться.

Томео смутился и покраснел:

— Я её ещё не спрашивал.

— Так давай, спросим, — подвёл итог я.

— А вдруг…а…что если… — встрепенулся он, явно боясь быть отвергнутым.

— Не попробуешь, не узнаешь, — философски заметил я, звоня в колокольчик.

Вошёл слуга и выжидательно замер у двери.

— Где госпожа Каори? — спросил я его.

— Она гуляет в оранжерее, — с поклоном ответил слуга.

Я встал и вышел в оранжерею. Она была двухъярусная. Верхний ярус кольцом проходил по периметру, соединяясь со всеми прилегающими комнатами. На этом ярусе преобладали цветы. Нижний ярус был отведён под деревья и кусты и превращён в небольшой уютный парк. Спуститься с верхнего яруса на нижний, можно было по паре витых лестниц.

Каори как раз поднялась по одной из них. Как всегда красивая и соблазнительная. Я пошел ей навстречу. Стоило ей увидеть меня, как она подбежала и смущённо остановилась в шаге от меня.

— Ты вернулся, мой господин, — тихо прошептала она.

— Как и обещал, — ответил я.

Мои руки легли на её браслеты, и они, ржавым песком, осыпались на пол. Я склонился к её ногам, бесцеремонно подняв её юбки. И только когда браслеты на ногах обратились в пыль, встал и взялся за её ошейник.

— Сейчас ты можешь перестать себя контролировать и стать той, кто ты есть на самом деле, — предупредил я её.

— Рядом с тобой, я ничего не боюсь, — спокойно ответила она.

Боже, какая женщина. Неимоверная, неповторимая и необычная. Ничего удивительного, что Томео в неё влюбился. Она — само совершенство. Даже мне, знающему, кто она на самом деле, было трудно устоять перед её чарами. Никакие кандалы не могли лишить её очарования.

— Томео в тебя влюбился, — невзначай заметил я.

— Он милый и внимательный, — с улыбкой сказала она.

— Хочешь остаться с ним?

— Я хотела бы остаться с тобой, — немного грустно сказала она.

— Извини. Но прежние отношения мы уже продолжать не сможем…Могу отправить тебя домой, — предложил я.

Она задумалась, слегка склонив голову набок. Её медные локоны упали на мою руку.

— Дома мне делать нечего. Пожалуй, я останусь. Здесь интересно, а Томео весьма мил.

Я видел её насквозь. Она хотела быть как можно ближе ко мне. Пусть не рядом, но так, чтобы хоть изредка меня видеть. Я не мог ей в этом отказать.

— Он интересуется твоей семьёй, что ты ему расскажешь?

— А это важно? — спросила она.

— Для девушки из здешнего общества, важно.

Она покачала головой.

— Я не знаю.

Ничего близкого к правде она рассказывать не хотела.

— Могу назвать тебя своей сестрой, — предложил я.

Каори посмотрела мне в глаза, трогательно и немного грустно. Словно, я подарил ей подарок, который затронул в её душе, что-то личное и давно забытое.

— С твоей стороны, это будет очень мило…брат.

Каори одарила меня своей лучезарной улыбкой. Ошейник распался. Вопреки моим опасениям, Каори не потеряла над собой контроль и сохранила человеческий облик.

— Пойду…обрадую его? — спросил я Каори.

Она едва заметно кивнула. Каори была прирождённая актриса. Всегда знала, как себя вести в разных ситуациях. Неважно, какую роль она играла, кающейся грешницы или сексуальной красотки, она всегда была искренна и неповторима. Вот и сейчас, она выглядела застенчиво смущённой, как и должна была бы выглядеть девушка из светского общества, когда дело доходит до признания в любви.

Я вернулся в библиотеку, подошёл к Томео и склонился к его уху.

— Иди к ней, она ждёт.

Он был так взволнован, просто как школьник.

— Что она сказала? — спросил он.

— Хм… если я тебе скажу, то выйдет, что я сделал за тебя всю работу…Так не годится. Но дам тебе совет, будь смелее и сделай ей предложение.

Томео поднялся. Нервно покусывая губу, он сказал:

— Я ничего не знаю о её семье.

Он колебался. Любовь боролась в нём с социальными устоями. Его положение не позволяло ему жениться на простолюдинке. Хотя он был более чем уверен, что она из высшего общества, на самом деле он ничего о ней не знал. И сейчас, когда пришло время сделать решающий шаг, это его удерживало.

— Она моя сестра, — бросил я небрежно.

Когда я серьёзно занялся бизнесом, я быстро наткнулся на то, что без титула многие люди тебя не воспринимают. И хотя у меня был сильный покровитель в виде Томео, дёргать его каждый раз, когда мне это было нужно, я не хотел, как и не хотел оказаться от него зависимым. С другой стороны, была Европа, где гибли не только простые люди, но и целые дворянские рода. Найти подходящий было не сложно, а организовать всё так, чтобы титул достался мне, было ещё проще. Так я обзавёлся графским титулом и богатой родословной. Позже, я как бы невзначай, подкинул Томео информацию о себе. То, что он узнал, проведя небольшое расследование, очень удачно состыковалось с его мнением обо мне, а глубже он не копал.

Что же насчёт того, что я назвал Каори своей сестрой? Ну, во-первых, судя по бумагам, которые мне достались вместе с титулом, сестра у меня и вправду была. Я её не искал, но подозревал, что искать её уже нужно на том, а не на этом свете. А во-вторых, мания давать девочкам не одно, а целую кучу имён, позволяла мне свободно маневрировать. Если ещё добавить к этому уменьшительно ласкательные формы имён, распространенные в семьях, то вы поймёте, какой свободой я обладал. Тоже имя Каролина, при должной фантазии, превращалось в Каори.

Моё заявление, что Каори моя сестра, слегка шокировало Томео, но в то же время и придало ему уверенности. Он сорвался с места и, бросив мне через плечо:

— Подожди здесь, — убежал в оранжерею.

Я удобно устроился в кресле, попросил слугу принести хорошего вина и стал ждать, развлекая себя тем, что бесцеремонно подслушивал их мысли. Довольно долго Томео топтался на месте, пока Каори своей нежной рукой не направила его в нужное русло. Как ни крути, а она умела разбираться в мужчинах и добиваться от них желаемого.

Вскоре вернулся Томео, сияюще серьёзный и деловитый. Он присел рядом и налил себе бокал вина.

— Я сделал твоей сестре предложение, надеюсь, ты не против? — поинтересовался он.

— Только, за.

Мы выпили ещё по бокалу вина. Каждый думал о своём.

— Погостишь? — спросил Томео.

— Некоторое время. Надо уладить в городе кое-какие дела.

Задержаться у Томео я предполагал с самого начала. Надо было довершить начатое, сделать порох и изготовить снаряды. "Урбанус" при всех своих пушках, пока что был не более чем летающим куском железа. Комфортным, защищенным, но не более того. А теперь к этому добавилась и ещё одна задачка, рассказать Каори её мнимую родословную, чтобы не попасть впросак.

— Надо так понимать, это связано с твоим последним проектом? — спросил Томео.

Я недоумённо поднял бровь, словно не понимая, о чём речь.

— Летающая крепость, — пояснил он.

— Ах, это… Да…Только, это не крепость, а летающий крейсер.

— Не хочешь рассказать? — поинтересовался он.

— Почему бы и нет, — согласился я.

Сейчас "Урбанус" под управлением Вита и Ясу совершал турне по всем городам Илиума. Исцеление драконов шло полным ходом, но время пока что по-прежнему играло против нас. Городов было много, а Амая была одна. Один день, один город, даже, несмотря на то, что мы могли покрывать огромные расстояния с невероятной скоростью, это не решало проблему. По моим скромным подсчётам, нам потребуется два месяца, чтобы посетить все города.

* * *

Приготовления к грандиозному празднику в столице шли полным ходом. Илиум готовился отметить чудесное исцеление, а заодно и самую знаменательную свадьбу всей страны. Муршид не зря с ней торопился. Ослабленная болезнью страна требовала сильной власти, чтобы вывести её из кризиса. Потери от эпидемии были ужасающими. Фактически погибла одна треть населения. На фоне этого, даже чудесное исцеление не убирало у народа некоторое недовольство. Кто угодно мог использовать эту ситуацию, чтобы качнуть чашу весов в свою сторону. Потеря брата и первого советника, ослабила позиции Муршида. Уже сейчас началась закулисная возня. Возможные кандидаты на эту должность начали готовить базу для продвижения вверх. Интриги, тайные договора, заключение политических браков, чтобы укрепить свои позиции и потягаться за желанную должность, всё шло в ход. К тому же, Муршид не исключал, что может найтись и желающий занять его место. То, что это грозило развязать гражданскую войну в ослабленной болезнью стране и обернуться для народа ещё большими потерями, нового претендента на трон вряд ли волновало. Поэтому Муршид хотел укрепить свою власть настолько, чтобы никто даже не дерзнул её пошатнуть. Я оказался тем столпом, на который он сделал ставку. В расчётливости и проницательности ему не откажешь. Расформирование касты жрецов было сильным ударом по позициям его оппонентов. Теперь те, кто раньше опирался на них, утратили былую силу. Зато он, Муршид, приобрёл силу в моём лице, и моя женитьба чётко дала всем понять, какой отныне будет расклад на политической арене.

А лично меня заботили совсем другие приготовления. Я намеревался наведаться в крепость на острове Капри. Это было опасно, но я считал, что это нужно сделать. Ждать, когда Люций сделает свой следующий ход, было опасно. Я не знал, что за козыри у него в рукаве. Мой же козырь был "Урбанус". Его огневая мощь была потрясающей. Мы опробовали его силу сразу же, как я доставил первую партию снарядов.

К тому же, хотя Ирулан не просила меня, но я знал её мысли. В замке у Люция, в плену, были Шеар и Фарид и, хотя мы даже не знали, живы они или нет, попробовать их освободить всё же стоило.

* * *

Ирулан было грустно. После того, как она дала своё согласие на замужество, Варен ни разу её не навестил. По слухам она знала, что с него сняли кандалы и что он вобрал в себя силу Князя тьмы. Это её поразило и немного испугало. Вдруг это изменило его настолько, что он теперь стал другим? Вдруг, на самом деле, она ему безразлична? Что с того, что она его любит, если её чувства ему не нужны? Всё это терзало Ирулан и не давало ей покоя. А свадебная суета, которая её окружала, только ещё больше раздражала её.

Зато её сестрицы были в восторге, и хотя завидный жених им не достался, предстоящее торжество позволяло им блеснуть во всей своей красе.

— К вам пришли, — прервала её печальные размышления служанка.

Ирулан что-то невнятно буркнула и осталась лежать на своём ложе в центре комнаты. Последнее время её часто навещали старые подруги или даже те, кого она вообще не знала, но кто, используя свои связи, ухитрился проникнуть во дворец. Соискателей её милости в последнее время развелось невероятное количество. Заходили просто поздороваться или поболтать, а некоторые откровенно пытались её подкупить. Таких Ирулан самолично выставляла за порог.

В комнату заглянул мужчина. Ничем не примечательный, можно сказать, серый как сама серость. Сколько на него не смотри, взгляд с него словно соскальзывает, не запоминая его черт.

— Вы ко мне? — удивлённо спросила она.

— Я слышал, тут невест много, вот решил заглянуть, посвататься, — ответил он.

Ирулан нахмурилась. Чтобы так шутить во дворце, нужно быть как минимум сыном министра, потому что любой другой за подобную шутку, может остаться без крыльев. Впрочем, если он здесь, значит, связи у него есть.

— Мои сестрицы в соседней комнате, выбирайте любую, — указав ему направление лапой, сказала Ирулан.

После этого она демонстративно отвернулась к нему спиной.

— А если я уже нашёл ту, кто мне нравиться? — спросил неожиданный гость.

— Отвали, — буркнула Ирулан, даже не поворачивая головы. — А то жениху пожалуюсь, и тогда пожалеешь, что на свет родился.

Не то, чтобы она намеревалась на кого-то жаловаться Варену, но это был самый простой способ дать понять, что место уже занято. Однако незваный гость был не только шутник, но ещё и наглец. Он подошёл к ней и нежно потёрся головой о её бок. Такого Ирулан уже простить не могла. Её хвост метнулся к его шее…но он легко парировал её удар. Она попыталась отпрыгнуть и сгруппироваться, но и это ей не удалось. Незнакомец быстро подмял её под себя и полностью блокировал все её движения. Ирулан не могла ни двинуться, ни вздохнуть полной грудью. Так быстро с ней мог сладить только её учитель Джабо.

Кто же это? Неужели наёмный убийца? Возможно ли, что противники её отца решили её убить? Днём, прямо во дворце, в её комнате. Или всё намного изощреннее. Ему её и убивать не надо, достаточно изнасиловать и этого уже хватит, чтобы расстроить их брак с Вареном. Закричать, пока не поздно? Но тогда он её точно убьёт, да и придушил он её так, что громко не крикнешь. А если он уже позаботился о том, чтобы её вообще никто не услышал? Она прекрасно знала, как работают ассасины. От своей беспомощности она даже заплакала.

— Ничего личного, девочка. Я просто делаю свою работу, — подтверждая её мысли, сказал незнакомец. — Надеюсь, ты не будешь против, если перед тем, как убить тебя, я с тобой немного потешусь? Уж больно ты красива. Не могу упустить такой шанс. Ведь согласись, не каждый день убиваю принцесс.

Этот сукин сын ещё и издевался над ней. Видимо, кому-то их свадьба с Вареном сильно мешала, раз решились на такой дерзкий шаг. Наверняка, он всё обставит максимально мерзко и постыдно, так, чтобы после всего Варен даже не захотел родниться с Муршидом. А что же ей? Неужели ей настолько безразлично, что с ней будет, что она даже не думает об этом? Ирулан удивилась той пустоте, которая была в её душе. Мысль, что она безразлична Варену, переросла в уверенность. А если это так, то для чего жить?

Внезапно неведомая сила подняла ассасина вверх, и Ирулан обрела свободу. Она сразу же отпрыгнула и сгруппировалась для обороны. А с ассасином стало происходить невозможное. Его тело неестественно скрутилось. Хрустнули кости, а во все стороны брызнула кровь. Его предсмертный хрип оборвался, и бесформенная груда костей и мяса рухнула на пол.

— Извини, что напачкал в твоей комнате, — раздался от порога незнакомый голос. — Не удержался.

Ирулан посмотрела в сторону двери. Там стоял ещё один незнакомец, но в отличие от первого, он был его полной противоположностью. Таких правильных черт Ирулан ещё ни у кого не видела. Янтарно-жёлтые глаза смотрели проницательно и лукаво. Его шкура была кроваво-красного цвета с удивительным золотистым отливом, а во всём его облике сквозила странная чужеродность, но именно это и делало его необычайно красивым. Ирулан его не знала, хотя не запомнить подобного красавчика, было бы сложно.

— Ты кто? — настороженно спросила Ирулан.

— Так и знал, что не узнаешь, — хихикнув, ответил незнакомец.

Он вошёл и предстал во всей своей красе. Сильный, зрелый, красивый. Само совершенство. Его словно сами боги ваяли. А на груди красовался знак прайда Духа.

— Варен?!

В голосе Ирулан было и удивление, и даже лёгкое недоверие.

— А есть ещё варианты? — шутливым вопросом ответил он.

Ирулан не знала, что сказать. Она знала Варена-человека и пыталась представить себе Варена-дракона. Образ, который она сама себе создала, был расплывчатым и неопределённым. Она даже точно не знала, красив он будет или нет. Так часто, когда общаешься с тем, кого не видишь, создаёшь себе некий образ, который на деле может не иметь ничего общего с реальностью. И реальный Варен поразил её. Он подошёл к ней и потёрся щекой о щеку.

— Извини, что не зашёл раньше, были срочные дела, — сказал он.

Вот когда всё то, что она сама себе надумала, показалось ей пустым и незначительным. Она поняла, какой глупой она была и какими высосанными из пальца были её проблемы. Она не была Варену безразлична, но у него тоже была личная жизнь, а она, в силу своего эгоизма, хотела, чтобы он всё время был с ней.

Она прижалась к нему, к такому сильному, излучающему спокойствие и уверенность.

— Не оставляй меня одну, — жалобно попросила она.

Он оглядел комнату.

— С вашей охраной, я тебя здесь вообще не оставлю.

* * *

Люций долго раздумывал, но потом решил, что надо действовать. Лучшая защита, это нападение. Он подошёл к столу и позвонил в колокольчик. Вошёл секретарь.

— Готовьте флот.

Варен набирал силу, и он это чувствовал. Сидеть и ждать, когда он решит заявиться сюда, было невыносимо, нужно было ударить первым. Пока драконы слабы и умирают, они не смогут оказать ему достойного сопротивления. Подкинутая им чума, была не более чем месть, но сейчас она сыграет важную роль.

* * *

Вокруг острова царило оживление. Множество кораблей стояло на рейде и ещё больше подходило. Забрав "Урбанус" мы перебрались поближе к острову Капри и спрятали его в горах. Ясу осталась на крейсере, а мы с Ирулан проводили рекогносцировку. Вит с Амаей продолжали своё турне по Илиуму, но теперь им пришлось довольствоваться небесной лодкой.

— Готовятся к чему-то крупному? — спросила Ирулан.

— Поход на Илиум, — спокойно ответил я.

Разум Люция был мне не доступен, здесь я впервые столкнулся с непреодолимой силой, но разумы простых людей были не защищены. Сложить картину из общих кусочков мозаики, было не сложно.

— У него много сильных помощников, — серьёзно подметил я.

— Большой флот, — в свою очередь подметила Ирулан.

— Флот опасен, — согласился я. — Но намного опаснее то, что они везут.

Тонны разнообразного оружия из дьявольской стали. Мечи, гарпуны, сети, пушки. Я знал возможности драконов и видел, что против этого арсенала их шансы невелики. Люций позаботился обо всём. Всё, что можно, на кораблях было защищено от огня. Он был готов столкнуться и со мной, и с драконами. Сунуться против него в открытую, было полным безрассудством. Впрочем, я этого делать и не собирался.

— Что будем делать? — спросила Ирулан.

— Ждать, — ответил я. — Пусть флот уходит. До Илиума ему плыть не менее двух месяцев.

* * *

Снова оказаться вдали от интриг и суеты дворца, на острие опасности, для Ирулан было, словно вырваться на свободу. Здесь всё было ясно и понятно, вот он враг, его надо убить. Но самое главное, она снова была с Вареном. После неудачной попытки её убить, он забрал её на "Урбанус" и больше не отпускал от себя.

— Все приготовления можете сделать и без неё, а раз дворцовая стража не способна обеспечить её безопасность, то я займусь этим лично, — сказал Варен её отцу.

После случившегося, Муршид ничего не мог ему возразить, оставалось только вымещать свою обиду на начальнике стражи. И действительно, рядом с Вареном, даже здесь, в центре людской территории, Ирулан чувствовала себя в большей безопасности, чем у себя во дворце.

* * *

Мы перебрались и затаились на одном из островов. Спрятать на нём "Урбанус" для меня теперь было не сложно. Мои знания ещё раньше помогли Ясу и Виту освоить их способности, сейчас моё обучение пошло ещё быстрее. Зная теорию и присовокупив к этому их практические знания, я с лёгкостью осваивал свои возможности. И признаться, я, наконец, почувствовал свободу. Когда я ни от кого не зависел и то, что мне было нужно, мог делать сам. Ожидая пока Люций соберёт свой флот, окончательно его подготовит и уйдёт в далёкий поход, я немного переделал "Урбанус". Я не знаю, как назвать эту способность, но я мог менять структуру вещей и придавать любому материалу нужную мне форму. Благодаря этому, я избавился от клёпаных швов крейсера, что увеличило его прочность и позволило мне выкинуть много лишнего, что раньше служило усилением конструкции. Так же, я изменил структуру металла, сделав его прочнее. Переделал часть корабля, ранее оставленную мной для…неизвестно чего, вроде как потом придумаю… под жилое помещение для Ирулан. Вечно держать её в ангаре, не дело, а поскольку жить нам придется вместе, я считал своим долгом обеспечить ей максимальный комфорт.

Через две недели флот Люция снялся с якоря. Он, собственной персоной, отплыл на флагмане. Передовой корабль для Европы. Флагман имел паровой двигатель и даже гребные винты, но всё равно основной расчёт был по-прежнему на паруса.

Мы подождали ещё три дня, чтобы дать им отплыть подальше. Не хотелось обнаружить их у себя в тылу, а когда я стал уверен, что этого не случится, мы напали на крепость. Жан достаточно подробно описал мне строение их крепости, чтобы я знал, где находится их подземелье, где они держат своих пленников, а где располагается всё остальное. Люций был умным и расчётливым, и явно предполагал возможность, что некто, обладающий паранормальными силами, может напасть на крепость или попытаться в неё проникнуть. Он хорошо знал этот мир и знал его возможности. Недооценить их, это заранее обречь себя на поражение. Однажды он уже поплатился за свою самонадеянность, второй раз он был осторожнее. В стены его замка были вмурованы прутья дьявольской стали. Помимо того, что они блокировали любую паранормальную силу, они ещё и укрепляли сам замок. Армированного бетона этот мир ещё тоже не знал.

Я вывел крейсер из его тайника и двинулся к замку, заходя достаточно высоко, чтобы их пушки не могли нас достать. Нас быстро заметили, но как реагировать, не знали. Пушки "Урбануса" рявкнули коротко и громко. Стены замка дрогнули, но выдержали. Не так просто пробить полметра камня. Но у меня был хороший боезапас, много пушек и неограниченное количество времени. Мои пушки, в отличие от их, перезаряжались сами и делали это быстро. Я воссоздал даже такую сложную механику, и сейчас это себя оправдывало. Нам ответили огнём, но их самые лучшие пушки не смогли нас достать. Это была хорошая проверка для "Урбануса" на меткость и скорострельность. Защитники отбросили тщетные попытки противостоять мне, как только я полностью уничтожил их пушки, и засели за толстыми стенами. Три часа я кружил вокруг крепости, и три часа крепость держалась, пока не начала рассыпаться. Вот когда из неё, словно муравьи, побежали люди Люция. Они спасались, кто как мог. И здесь я выпустил Ирулан.

— Жги всех! — сказал я ей.

Она кивнула и полетела. Я подвёл "Урбанус" ближе к крепости, чтобы в случае чего, быть рядом и помочь, но я зря беспокоился. Мой артобстрел, который я им устроил, уничтожил всё, что могло стрелять, а боевой дух защитников был сломлен. Повезло тем, кто решил искать спасения на самом острове. В тени деревьев было легко спрятаться от Ирулан. Я приказал ей не лезть в лес, а добивать тех, кто пытался покинуть остров. Я не ставил себе цель уничтожить всех, кто был в замке, мне надо было его разрушить, освободить двух драконов, если они живы, и нанести моральный и материальный удар по особому отделу. Это всегда бьёт по нервам, когда разрушают твой дом.

Когда я убедился, что основная масса защитников покинула замок, я отдал управление "Урбанусом" Ясу, а сам вышел на верхнюю палубу и, превратившись в дракона, полетел к замку. Пушки крейсера молчали уже полчаса, и наступившая тишина оглушала. Ко мне подлетела Ирулан.

— На море живых нет, — доложила она.

— Хорошо, полезли внутрь, но учти, там просто невероятно опасно, — предупредил я.

Её глаза заблестели, а ноздри взволнованно раздулись. Я не знаток драконьей красоты, но сейчас я ей невольно залюбовался.

Мы опустились во дворе замка. Всё было разрушено. Повсюду царила смерть. Запах гари смешивался с запахом крови и горелой плоти. Перешагивая через тела и завалы из камней, мы двинулись к входу в подземелье. И хотя, кое-где среди камней и завалов ещё прятались уцелевшие защитники крепости, они не решились на нас напасть.

Подземельем в этом замке служила огромная пещера, вход в которую когда-то преграждали огромные, массивные ворота. Сейчас они были сорваны с петель и валялись в глубине прохода. Мы вошли внутрь. Снизу пахнуло затхлой сыростью. Вскоре по бокам коридора начались клетки с узниками. Я подошёл к одной из клеток.

— Князь мой, позволь тебе служить! — крикнул человек и упал к моим ногам.

Я одним движением выломал дверь и взялся за его ошейник. Кандалы распались, как только я их коснулся.

— Встань и служи мне! — сказал я.

— Спасибо тебе, мой князь, — сказал демон, сбрасывая человеческое обличье и становясь оборотнем.

— Варен… — немного испуганно шепнула мне Ирулан. — Что ты делаешь?

— Обращаю глупость Люция против него самого, а подробнее…потом, — шепнул я в ответ.

Она кивнула в ответ. Если я что-то делал, значит, в этом был смысл, и то, что она его не понимала, говорило ей только о том, что она многого ещё не знает.

Мы шли от клетки к клетке, освобождая пленников. Людей в них практически не было, но зато пополнялась моя армия демонов. Часть из них я отправил охотиться на выживших защитников крепости, часть отправил караулить вход, а ещё часть шла за мной. Мало ли что ждёт меня дальше, всегда полезно иметь рядом преданных воинов. Драконов мы нашли в самой глубине пещеры. Они были живы, но сильно истощены. Завидев надвигающуюся на них армию, они приняли боевую стойку и приготовились дорого продать свои жизни. Я остановил всех.

— Ирулан, они тебя знают, пойди, скажи им, что бояться нечего, — сказал я.

— Хорошо, — согласилась она и вышла вперёд.

В полутьме подземелья они не сразу узнали Ирулан, но не понять, что к ним идёт дракон, не могли. Это дало ей возможность приблизиться и заговорить с ними.

— Дядя Шеар, Фарид, это я, Ирулан.

— Ирулан? — удивился Шеар. — Что ты здесь делаешь?

— Вас спасаем, — ответила она.

Он удивлённо посмотрел на неё.

— Ты с ума сошла. Сейчас же беги отсюда. Если тебя поймают…

— …Ловить некому, — перебил я Шеара, подходя к Ирулан.

Я обогнул девушку и приблизился к узникам. Их держали как собак на цепи, только помимо шеи, оковы были ещё и на лапах.

— Я ты кто такой? — довольно бесцеремонно спросил Шеар.

— Если скажу, что проходил мимо, решил вас освободить, ты поверишь? — отшутился я.

— Не слушайте его, дядя Шеар, — сказала Ирулан. — Это Варен, вы его знаете.

— Варен? — в один голос удивились Шеар и Фарид.

— Варен из прайда Духа, — представился я. — И хватит разговоров, пора отсюда сваливать.

Кандалы распались под моими лапами, и драконы обрели свободу. Конечно, у Шеара и Фарида была масса вопросов. И кто я такой, и каким образом могу разрушать дьявольскую сталь, и далее, далее, далее. Однако Ирулан умело дала им понять, что ответы на все вопросы они получат позже, а пока лучше покинуть это место.

Выйдя на поверхность, мы застали кровавое пиршество, которое устроили демоны, используя в качестве главного блюда всех, кого нашли. В ход шли и трупы, и ещё живые люди. Я не стал портить им праздник. За долгое сидение в камере, хочется и не так отплатить, и я понимал их как никто. Подняв на борт Шеара и Фарида, расположив их в главном трюме крейсера и оставив на попечение Ирулан, я вернулся на остров.

— Слуги мои! — воззвал я к демонам. — Вы долго терпели унижение и лишения, но пришло время отплатить. Наш враг силён, но мы сильнее, ибо мы едины. Тот, кто предавал наших друзей и родных огню, сейчас уязвим. Он плывёт со своей эскадрой в далёкую страну, и в нашей власти сделать так, чтобы он туда не доплыл. Но, призываю вас, будьте осторожны. Бейте наверняка, и пусть его потери будут малы, из этих малых потерь сложится одна большая. Помните, мне важна каждая ваша жизнь, и пусть вы убьёте всего одного его матроса, если вы останетесь живы, вы сможете убить ещё одного, и ещё одного. Так идите, и пусть он пожалеет, что встал на моём пути, ибо я есть Князь тьмы.

Демоны восторженно взревели. Я дал им то, чего они так хотели. А что вы думали, что я выйду и скажу им, идите домой? Им нужна была месть, а мне нужно было, чтобы Люций ни одной ночи не спал спокойно. Теперь я это ему обеспечил. Партизанская война, одна из самых эффективных, а в исполнении демонов, так и вообще идеальна.

Когда мы покинули остров Капри, руины замка ещё дымились, а демоны ещё пировали. Я не думаю, что хоть кому-то удалось выжить в этой бойне. Море вокруг острова кишело акулами, и вода была красной от крови. Первый удар я нанёс, теперь надо вернуть Шеара и Фарида домой и нанести второй удар.

* * *

Мы вернулись в столицу и с рук на руки передали измученных пленников врачам. По дороге назад Ирулан им всё рассказала, и их удивлению не было границ.

— Насколько мне стало известно, вы, ради освобождения пленников, устроили небольшую войну на территории людей? — вызывающе спросил Муршид, когда мы с ним столкнулись во дворце.

— Можете меня не благодарить за освобождение ваших доблестных воинов, — язвительно ответил я.

Если Муршид полагал, что я буду бегать к нему за разрешением по каждому поводу, то он ошибся.

— Я бы хотел, чтобы подобные дела первоначально обсуждались со мной, — нажал он на меня.

— Данное дело не находилось под вашей юрисдикцией. И позволю себе напомнить, что мой прайд не подчиняется власти халифа, а менять древние традиции я не намерен.

Мы остановились друг напротив друга. Муршид явно не ожидал такого отпора. Получив лёгкую победу, в виде моего согласия жениться на его дочери, он полагал, что меня достаточно просто будет подмять под себя. К тому же, прайд Духа действительно ему не подчинялся, и он, как никто, прекрасно это знал.

— Возможно, я не совсем правильно выразился, — пошёл он на попятный. — Я только хотел сказать, что совсем незачем было привлекать к этому опасному делу Ирулан. Я мог выделить дюжину превосходных бойцов.

Муршид получил по носу и предпочёл отступить. Давить на меня было бесполезно, и он это понял.

— Поверьте, ваша дочь стоит двух дюжин ваших лучших бойцов. К тому же я сделал всё, чтобы обезопасить её.

Требовать от меня подробного отчёта, что конкретно я сделал, он не стал. Наверняка, позже припрёт Ирулан к стенке и вызнает все детали. К тому же лесть в адрес его дочери живительным бальзамом капнула на его душу. Слово словом, но пока он меня на ней не женил, ещё был маленький шанс, что я могу отказаться. Такое в их истории бывало.

— Варен, я хочу, чтобы вы знали, что, если вам нужна помощь, вы всегда можете на меня рассчитывать, — примирительно сказал Муршид.

Я кивнул в знак согласия.

— Вы тоже всегда можете рассчитывать на меня.

Ирулан я нашёл в дворцовом саду. Она любила это место и, если её что-то тревожило, сбегала сюда ещё ребёнком. Вот и сейчас она тихо удрала от меня, чтобы побыть одной и поразмыслить над пережитым. Первоначально она испытала возбуждение и азарт приключения, но позже война испугала её. Сейчас она лежала возле маленького прудика и смотрела на воду. Я тихо приблизился.

— Тебе не стоит гулять одной, — немного укоризненно сказал я.

— Знаю, — тихо ответила она.

Я лёг рядом.

— К счастью, в моей жизни такое бывает редко. Чаще я предпочитаю решать конфликты мирным путём. Но, не всегда это возможно, — ответил я на глубинные её мысли.

Она повернула ко мне голову. В её глазах была боль и страх. В последнее время её отношение к людям резко изменилось и, если раньше она относилась к ним равнодушно, то теперь она понимала, что неважно, человек ты или дракон, ты — личность. Люди перестали быть для неё чем-то второсортным, и поэтому их убийство уже не было таким простым делом.

— Эти люди виновны в том, что добровольно пошли за Люцием. Именно они почти убили тебя. Они пленили и держали в клетке меня, Шеара, Фарида и других. А знаешь, что будет, если я их не остановлю? — спросил я.

Ирулан вопросительно посмотрела на меня. Она, до этого бегавшая по кругу и винившая себя в гибели стольких невинных существ, начинала смотреть на ситуацию под другим углом.

— Они вторгнутся в Илиум. Ослабленные границы не смогут их сдержать. Они будут убивать драконов сотнями, а тех, кто останется жив, возьмут в плен. Дети, старики, женщины. Думаешь, их будет волновать, что они невинны? Или их больше будет заботить то, что за каждого убитого ими дракона, они получат хорошую награду из рук своего господина?

— Неужели все люди такие? — спросила Ирулан.

— Все люди разные. Есть хорошие, есть плохие, — ответил я. — Среди драконов тоже есть отщепенцы. Бандиты, разбойники, грабители. Если ловят банду, их ссылают на рудники.

Она кивнула в знак того, что понимает мою аналогию.

— Но я понимаю, что война это страшно, — сказал я.

На некоторое время наступила тишина. Ирулан переосмысливала всё, что я сказал, а я ей не мешал. Некоторые вещи нужно пережить, вынести из них опыт и жить дальше. Если ты столкнулся со злом, это не значит, что весь мир им наполнен, но и добро тоже не повсеместно. Нужно гибко относиться ко всему, что приходит в твою жизнь. На добро, отвечать добром, а на зло, отвечать адекватно. Если можно погасить его добром, это хорошо, но если нет, нужно уметь дать отпор и постоять за себя. Гуманизм, который ведёт к собственной гибели, не более чем глупость. Зло не должно быть безнаказанно, но не всегда нужно перекладывать эту роль на других. Боязнь запачкаться в крови, лицемерна.

Ирулан поняла, что на войне нет правых и не правых. Есть победители и побеждённые. Есть те, кто хотели твоей смерти, но проиграли. Ты победитель, живи с этим. Отнесись к этому как к судьбе. Кого там не должно было быть, того там не было.

Она тихонько пододвинулась ко мне и прижалась к моему боку.

— Ты победишь их? — тихо спросила она.

— Конечно, — уверенно ответил я.

* * *

— Шеар, ты вернулся?! — раздался голос Вилетты, и она вышла ему навстречу.

Их встреча была бурной и радостной. И именно это лучше всего доказало Шеару, что это не сон.

— Папа, папа вернулся! — раздались радостные крики малышей, и они высыпали в прихожую.

Шеар радостно всех их облизал. Оказаться дома, об этом он уже и не мечтал.

Когда на них напали, он видел, как Ирулан свалилась в овраг и, хотя не понимал человеческую речь, судя по тому, что они так спокойно её оставили, понял, что она мертва. На этом их миссию можно было считать проваленной. Никто больше не рискнёт пойти по их пути, а даже если и пойдёт, то, скорее всего, его будет ждать здесь ловушка. Было обидно сознавать, что они были так близко и так и не смогли дотянуться до спасения.

А когда, уже окончательно потеряв всякую надежду, он вдруг увидел Ирулан, он не поверил своим глазам. Это было невероятно, но ей удалось выжить и даже довести дело до конца. Хотя, честно сказать, большая заслуга в этом принадлежала Варену. Шеар вспомнил слова Духа:

— Вы найдёте его, но не узнаете.

Так и случилось. Шеару даже стало стыдно за то, что он намеривался сделать из Варена игрушку для своих детей. Оставалась только одна надежда, что Ирулан не расскажет ему об этом моменте.

Вечером, Шеар вышел на террасу, полюбовался ночным городом и драконами, парящими в закатном небе. Послушать пение муэдзинов.

— Как себя чувствуешь? — раздалось сверху.

Шеар вздрогнул и поднял голову. Рядом тихо опустился Варен.

— Нормально, врачи сказали ничего серьёзного, только истощение, — ответил Шеар.

Варен понимающе кивнул. Наступила пауза, когда они оба любовались красивым городом.

— Поздравляю, — сказал Шеар.

— С чем? — удивлённо спросил Варен.

— С женитьбой.

— А… ну да.

— И спасибо тебе за то, что вернул жизнь в наши города, — поблагодарил он.

— Благодари Амаю, — ответил Варен.

— Без тебя мы бы никогда не нашли её, но ты прав, ей тоже будут возданы все почести, — поправился Шеар. — Как и всем, кто нам помог.

Он хотел бы отдельно, лично, отблагодарить Варена, но не знал как. Отблагодарить за то, что он вернул его домой, к Вилетте, к детям, и что у его детей теперь есть будущее. Вот только что он мог дать тому, у кого есть всё несоизмеримо больше, чем у него? Наверно, только дружбу.

Они ещё долго сидели рядом и просто наслаждались открывающимся перед ними видом. Багряные краски легли на шпили города, а высоко в вышине плыли алые облака. Ночь наползала на город, как покрывало, но в ней не было ничего страшного или зловещего. Город засыпал. Вечерняя суета затихала. Мелькающих в вышине словно искорки драконов стало меньше. Зажглись первые звёзды и небо из тёмно-синего стало фиолетовым, а затем чёрным.

— Ладно, я полетел, — неожиданно сказал Варен. — Поправляйся, нам ещё надо погулять на моей свадьбе, а до неё уже не так далеко.

— Заходи завтра в гости, познакомлю с Вилеттой, — ответил Шеар.

Сейчас зазвать гостя было уже поздно. Все домочадцы уже спали.

— На заре мы отчаливаем на "Урбанусе", надо добить этого гада, Люция. А вот когда вернусь, непременно зайду, — пообещал Варен.

* * *

Муршид был и зол на Варена, и благодарен ему. Возвращение Шеара свело на нет все старания его врагов в попытке получить место первого советника и ещё больше укрепило его позиции. Теперь образовывался сильный треугольник, противовеса которому не было. Он припомнил, как вытянулись морды у совета, когда живой и невредимый Шеар предстал перед ними. Понять, что все твои старания пущены по ветру, всегда обидно.

Однако, даже радость возвращения брата, не убирала в нём злость от самовольного поступка Варена. И что ещё больше бесило Муршида, так это то, что на него не было никакой управы. Когда он попытался поговорить со своей дочерью, чтобы та повлияла на своего будущего мужа, он получил резкий и неожиданный отпор. Лёгкая победа в виде их согласия на брак, обманула Муршида, заставив думать, что ими будет легко манипулировать. Сейчас, жёсткая реальность больно стукнула его по носу.

— О чём задумался, брат? — спросил Шеар, входя в его покои.

Муршид вздохнул и переключился на дела более насущные, чем размышления о том, какую узду надеть на Варена.

— Проблема с охраной дворца, — ответил он. — Ты уже знаешь, что Ирулан пытались убить?!

Шеар кивнул. Он был посвящён во все детали этого дела.

— Я знаю, что твоя охрана, одна из лучших. Ты умеешь подбирать себе драконов. Можешь порекомендовать кого-нибудь из своих на место начальника охраны дворца?

Шеар понимал, о чём просит брат. Начальник охраны, должность при дворе, может и не самая значительная, но важная. Это ключ к дворцу, и доверять его абы кому, Муршид не хотел. Претендентов было множество, но кто мог знать, не окажется ли один из них связан с их врагами. Ситуация в стране ещё не обрела стабильность и сейчас, как никогда, можно было ожидать всего, что угодно. Если их враги уже решились в открытую убить принцессу, следующим могло быть убийство самого халифа. Этого допустить было нельзя.

— Я могу порекомендовать Фарида, — предложил Шеар.

Ему было жаль отдавать лучшего своего командира, но выбора не было.

— Хорошо, — согласился Муршид и, подумав, добавил. — Я бы хотел, чтобы ты с семьёй тоже перебрался во дворец.

Это была не просьба, и Шеар это понял. Муршид боялся и за жизнь брата тоже. Он мог оказаться следующим, особенно, если врагам не удастся добраться до Муршида. Неожиданное усиление власти халифа, кого-то сильно не устраивало, и он был готов пойти на всё.

* * *

Найти флот Люция для меня было не сложно. Ещё раньше я вызнал весь маршрут, прочитав мысли капитанов кораблей. Не имея передовой связи, он был вынужден заранее излагать им, куда плыть, чтобы те, кто отстанет или потеряет эскадру из вида, знал, где может их найти. Люций заложил несколько перевалочных точек, где его флот должен был отдохнуть и пополнить запасы. В этих точках я и собрался устроить ему парочку сюрпризов.

На удивление, моё войско демонов оказалось весьма эффективным. Когда я натравил их на него, я рассчитывал, что они просто потрепят ему нервы, но они взялись за дело серьёзно и организованно. У них даже появился свой лидер, некто Деймон Дерок. Будучи инкубом, он обладал хорошими лидерскими способностями и мог летать, что, на мой взгляд, для данной миссии было определяющим фактором. Мобильность командира, подчас может решить исход битвы.

Мы были на борту "Урбануса", который незаметно следовал за эскадрой Люция. Первоначально я хотел всё выяснить, чтобы, уже исходя из этого, планировать свои дальнейшие действия. Дерок вальяжно развалился в кресле напротив и отчитывался мне о проделанной работе.

— Нам удалось внедрить оборотней и вампиров на те суда, где нет охотников, и они потихоньку подчищают команду. Ещё, мы полностью захватили пять судов, отставших от эскадры. Три потопили. На десяти судах свирепствует эпидемия.

Потери пока не значительные, но большего от своего партизанского войска, я и не ожидал. Я развернул карту. Следующую остановку они должны были сделать в небольшой бухте, где они намеревались пополнить запасы пресной воды. Люций знал, что его эскадра идёт вдоль берегов не самых дружественных стран. Восток ещё не забыл крестовых походов римско-католической церкви и не упускал случая досадить христианам. Именно поэтому Люций избегал городов и выбирал уединённые и безлюдные места, где мог пополнить свои запасы.

— Через три дня он достигнет вот этой бухты, — сказал я, указывая точку на карте. — Зарази там всю пресную воду. Пусть его люди начнут болеть.

— Сделаю, мой Князь, — кивнув, ответил Дерок.

— И ещё, я так понимаю, захваченные корабли ты используешь в качестве своей базы?

Он кивнул. Трудно вести партизанскую войну на море, не имея мобильной базы.

— Есть что-либо, в чём вы нуждаетесь?

Он слегка замялся. Было видно, что он весьма ограничен в средствах, но просить не решается. Однако его разум был открыт для меня, но я не хотел просто узнать, мне надо было установить нормальные и дружеские отношения с ним.

— Говори, — приказал я. — Вы мои воины и забота о вас мой долг.

Это его впечатлило. Он, как и Каори, был предан мне до мозга костей. Их преданность напоминала мне преданность самураев своему господину. Но это же и накладывало на меня и определённые обязанности перед ними.

Дерок быстро и чётко обрисовал, в чём они испытывают потребность. Я не стал мотаться в Ангелию за тем, что им было надо, Рим был ближе.

Снабдив Дерока и его войско всем необходимым, я принялся за приготовление следующего сюрприза для Люция.

* * *

Всё шло наперекосяк, и это злило Люция. Словно сама судьба ополчилась на него. Его эскадра не прошла и половины пути, а он уже потерял более десятка кораблей. И если бы в их гибели можно было винить только погоду, он бы с этим смирился, но не почувствовать присутствия демонов он не мог. Он знал, что они идут за ним попятам, и ничего не мог с этим поделать. Начать сейчас на них охоту он не мог. Это бы рассредоточило его силы и отвлекло от главной цели. Одного он не мог понять, откуда они взялись и почему решили напасть на него. Раньше, демоны старались держаться от него подальше, они боялись его. Ведь это именно он ловил их и убивал. Что сейчас заставило изменить их поведение, Люций понять не мог. Оставалось только одно, как можно быстрее нанести удар туда, где Варен этого не ждал, завладеть его телом и силой и установить нарушенное статус-кво. Тогда уже ничего не сможет его удержать. А пока приходилось бороться с неожиданно обрушившейся на них чумой и продолжать двигаться вперёд.

Раздался стук в дверь.

— Войди, — разрешил Люций.

— Надвигается шторм, — сообщил ему капитан.

Будь матросы его флота в полном здравии, Люций бы отнёсся спокойно к подобному сообщению, но когда каждый второй еле держится на ногах, даже элементарное управление судами, становилось проблематичным. Он развернул карту. Недалеко от того места где они находились, была большая бухта. Там можно было укрыть его эскадру, и хотя кораблям там будет тесно, но это даст укрытие от шторма.

— Веди эскадру в эту бухту, — приказал он.

Обрывистый берег, поросший густыми зарослями, окружал большую бухту. Она была словно чаша с высокими краями, в которую через узкий пролив, один за другим, заходили корабли. Этим укрытием часто пользовались моряки, идущие вдоль этих берегов. Высокие скалы надёжно защищали корабли от буйства стихии. Люций был недоволен, но спокоен. Он знал эти места, как и знал то, что на эти скалы нельзя было забраться и устроить здесь ловушку. Местность была настолько пересечённой, что даже местные жители сюда не забредали. А узкий вход в бухту, напротив которого он расположил свой флагман, не позволял возможному противнику напасть с моря. Не то, чтобы Люций предполагал, что это возможно, но не исключал и такого варианта. Если кто-то был бы настолько безрассуден, чтобы на это пойти, он бы оказался в самом неудобном месте. Узкий проход не давал места для манёвра, а мощные пушки флагмана, быстро бы превратили его в решето.

Надвигалась ночь, а вместе с ней и шторм. Вот в бухту вошли остатки эскадры. Люций приказал развернуть флагман боком к проходу и, на всякий случай, подготовить пушки и быть в полной боевой готовности.

Люций сидел в каюте и разбирал свои бумаги, когда за окном полыхнуло зарево пожара. Он не сразу понял, что произошло, но вот тревожно зазвонили колокола на всех кораблях. В каюту без доклада и разрешения ворвался его секретарь. От него пахло гарью, а его глаза были полны ужаса.

— Море горит! — крикнул он.

— Что? — удивлённо крикнул Люций и подскочил к окну.

Секретарь был прав. Горело само море. От края до края вода бухты полыхала огнём. И хотя корабли эскадры были защищены от огня, поднимающийся жар уже начинал раскалять металл. Воздух был полон гари, и дышать было нечем. Те, кто в поисках спасения выбегал на палубу, падали задыхаясь. За бортом тоже спасения не было. Упавшие за борт, горели в воде.

— Этого не может быть! — в ужасе воскликнул Люций.

Но это было. Вот загорелись первые корабли. Канаты, держащие их на месте, лопнули, и их стало сносить к другим кораблям. Раздались первые взрывы, это начали взрываться пороховые погреба. Люций в оцепенении замер, смотря на разворачивающуюся перед ним апокалипсическую картину. Бухта, которая казалась ему надёжной защитой, сейчас превратилась в ловушку.

— Выводи корабль в море! — крикнул он.

Сейчас Люций уже не думал о своей погибшей эскадре, его волновало собственное спасение. Заработал двигатель. Засуетились матросы, пытаясь вывести флагман из огненного ада. Внезапно раздались взрывы, и корабль сильно тряхнуло. Ещё раз, и ещё раз. Флагман стал крениться на один борт. Замолк шум двигателя. Палуба накренилась под неестественным углом. Всё, что было в каюте поехало к одной из стен. Раздался ещё один мощный взрыв, по кораблю пробежала дрожь, и он стал быстро тонуть.

Это конец, неожиданно понял Люций. Его переиграли. Он не знал как, но знал кто.

* * *

Чтобы не дать нефти вытекать в море, я завалил выход из бухты, превратив её в завершённую чашу. Мне было жаль поганить столь красивое место, но иного выбора у меня не было. Люций, сам того не ведая, облегчил мне задачу. Я полагал сделать эту ловушку в другом месте, но там у него ещё был бы шанс спастись, здесь у него такого шанса не было. Из горящей нефти не выплывешь, а забраться по скользким камням, когда всё вокруг горит, было невозможно. На всякий случай я послал Дерока проверить местность вокруг и, если кто выжил, добить его. Но теперь передо мной встал вопрос, что дальше делать с демонами?

Я стоял перед ними в облике человека. Как я уже понял, им было всё равно, какой облик я приму, было во мне что-то, за счёт чего они определяли во мне Князя тьмы. Я наивно полагал, что раз изменилось моё тело, я навсегда избавился от этого титула, оказалось, что это не так. Видимо, мне придётся с этим смириться и жить.

— Кто из вас хочет вернуться домой, к своим семьям, возвращайтесь. Я помогу каждому добраться до его дома спокойно и безопасно. Живите, как жили, в мире с людьми, или, как минимум, не заставляйте их на себя охотиться. Это новый мир для нас и нам всем придётся к нему приспосабливаться. Я знаю, что это не просто, но мы сможем.

Я сделал паузу, позволяя обдумать мои слова и определиться с решением. Мне было важно, чтобы те, кто действительно хотел вернуться домой, вернулись. Но были и те, кому идти было уже некуда. Одним из них был Деймон Дерок. Я подошёл к нему.

— Я знаю, что тебе идти некуда, собери остальных, таких же как ты, вы пойдёте со мной.

Предложи я это сразу всем, они бы все остались. Служить мне, было для них важнее жизни.

— Что ты будешь с ними делать? — спросила меня Ясу.

— Иметь личную армию, не так уж и плохо, — ответил я. — Учитывая, в какой гадюшник я влез, они мне очень понадобятся. Я не могу постоянно охранять вас всех. На Ирулан уже напали, и её счастье, что я был рядом. Ты и Вит тоже не находитесь в безопасности, меня люди Люция скрутили так ловко, что я даже пикнуть не успел.

Ясу понимала, о чём я говорю, и хотя Люций был мёртв, никто не сказал, что он не придёт в этот мир в другом облике. Да и у драконов тоже не всё было гладко и идеально. Оказавшись на вершине власти, вместе с ней я получил и кучу врагов. С этим нельзя было не считаться.

* * *

Праздник был грандиозный. В столицу слетелись главы всех высших прайдов. Сам город украсили и теперь он был похож на огромный цветущий сад. Муршид решил, что пустующий дворец жрецов по праву принадлежит мне, и я сделал там свою резиденцию. Само празднество состояло из нескольких этапов. Первым из которых, была череда светских приёмов. Мне, как представителю древнего рода, а заодно и будущему зятю халифа, спешили заверить своё почтение все, кто только мог. В ход шли любые связи, только бы оказаться на одном из моих приёмов. Я доверил их организацию и проведение Ирулан. Пусть привыкает к роли хозяйки дома. Она со всей ответственностью подошла к этому делу. Набрала полный штат прислуги и командовала ими как заправский генерал. Деймона Дерока я назначил главой своей личной охраны, и хотя Муршид опять был недоволен, что я поступил по-своему, и моя охрана состояла не из привычных для них драконов, а демонов, существ некогда бывших их врагами, ничего возразить мне не смог. Достаточно было мне, напомнить ему, где была его охрана, когда пытались убить его дочь. Зато сейчас в безопасности своего дворца я был абсолютно уверен. Охрана была незаметна, практически невидима, но эффективна и смертоносна. Я не афишировал, но несколько попыток проникнуть в мою резиденцию уже было и все закончились очень печально для тех, кто на это рискнул.

Я возлежал на огромном ложе в центре зала и откровенно скучал. Светский приём — такая скука. Огромная толпа гостей, из которой периодически выходил один и рассыпался передо мной в любезностях. Их мысли я уже давно перестал читать. Поразительное однообразие и узость мышления. Иногда мне пытались представить свою дочку, надеясь, что я снизойду до того, что возьму её в наложницы. Сейчас это была самая желанная мечта каждого присутствующего в этом зале.

Вошёл Шеар. Толпа перед ним расступилась, давая ему дорогу. Я увидел его и позвал к себе. Он величественно подошёл и улёгся рядом.

— Как дела? — тихо осведомился я.

— Всё хорошо. Оппозиция затихла и, судя по всему, надолго. Жрецы попробовали выразить свой протест, но Муршид их быстро заткнул и, чтобы они не мутили воду, раскидал по разным городам, дав им там незначительные, но почётные должности…А ты, я смотрю, развлекаешься?!

Я хмыкнул. Шеар прекрасно знал, что это за развлечение, просто на его долю его выпало меньше. Подошёл очередной кто-то там очень знатный и попытался вывернуть мне мозги изощрённой витиеватостью своего приветствия. Рядом с ним, кокетливо потупив глазки, стояла его дочь.

— Красотка, — шепнул мне Шеар. — Смотрю, у тебя на приёме собрались все красавицы Илиума.

— А сколько у меня может быть наложниц? — осторожно поинтересовался я.

Шеар уже привык к моим странным вопросам и воспринимал их нормально. По официальной версии, почти два моих поколения прожили в жёсткой изоляции, так что не удивительно, если я где-то проявлял незнание. Каждый раз лезть в чью-то голову и выискивать там нужную информацию, я тоже не хотел. Иногда проще спросить.

— Всё зависит от твоего положения в обществе, твоего желания и наличия сына.

Я вопросительно посмотрел на него, ожидая пояснений. И Шеар пояснил.

— Чем выше твой статус, тем большими ресурсами ты располагаешь, следовательно, тем большую семью способен прокормить. Далее идёт факт наличия сына. Если его тебе не родила жена, берёшь наложницу, и так до тех пор, пока у тебя не появится сын. Если у тебя уже есть сын, вопрос только в том, сколько ты ещё хочешь иметь, и как велик твой аппетит насчёт женщин.

— Вау, и сколько, по-твоему, у меня может быть наложниц? — задал я провокационный вопрос.

Шеар задумался.

— У Муршида их больше тридцати. В принципе, ты спокойно можешь иметь столько же.

Хорошо, что я лежал, а так бы упал. Судя по всему, попытки спихнуть мне своих дочерей в качестве наложниц не прекратятся, пока не будет заполнен этот вакуум возле меня, а учитывая, что я не сильно спешу его заполнять, это будет продолжаться долго.

— А ты сколько намереваешься иметь? — спросил я Шеара.

— Я пока не задумывался. Вилетта мне уже подарила сына, наверняка захочу второго, а там как получиться. Но сильно разгоняться не буду.

— Надеюсь, Муршид не захочет спихнуть мне всех своих дочек?! — сыронизировал я.

Шеар встрепенулся.

— Хорошая идея.

За эту фразу он получил удар локтём в бок.

— Только подскажи ему и…

— Да ладно, я пошутил, — миролюбиво сказал Шеар.

Последнее время между нами возникло нечто похожее на дружбу. Я был удивлён, насколько братья разные, или это несла свой отпечаток власть? В любом случае, я не намеревался перебираться сюда жить. Среди драконов хорошо, но я привык к своему дому. К тому же Амая была нужна там, а бросать её я не хотел. Для Ирулан переезд в Сибулу был необычен, но она хотела быть рядом со мной и желательно вдали от опасности. А учитывая тот факт, что, где находится Сибула, кроме нас, не знал никто, это делало нашу жизнь ещё безопаснее.

Ко всему прочему, я хотел попутешествовать по миру на "Урбанусе", ведь мир велик и так захватывающе интересен.

Pol Neman

2009–2011 г

БВ

Content

Neman Pol
Иной мир

Часть первая: Иной мир

Часть вторая: Костры инквизиции.

Часть третья: Потерянный город Сибула.

Часть четвёртая: Князь тьмы.