Козинец Людмила

РАЗОРВАННАЯ ЦЕПЬ

— Есть что-то для меня?

Дежурный редактор информационного центра с трудом оторвал взгляд от экрана дисплея, крепче прижал к уху белую пластиковую горошинку интеркома, в которой билась скороговорка синхронного перевода, и замахал рукой, словно отгоняя назойливую муху.

Игорь понял, что его просят минутку подождать, а то и вовсе испариться. И что в самом деле за манера отвлекать дежурного редактора, когда у него пошла информация о старте рейдера «Игл»? Поэтому Игорь счел за лучшее притихнуть в кресле.

Наконец редактор, выслушав переводчика, щелкнул клавишей, отправляя полученные сведения в машину на обработку, и внимательно, посмотрел на готового к выполнению любого задания репортера.

— Вот это да, — сказал редактор. — Живут же люди: свеженький, загорелый, наглаженный, выбритый.

Редактор провел тыльной стороной ладони по собственному колючему подбородку и тяжело вздохнул. Игорь отметил и щетину, и покрасневшие глаза скромного героя газетного фронта.

— Ты что, и ночевал тут?

— Представь себе.

— И какая в этом необходимость?

— Да, понимаешь, вечером пошел сюжет: поднимали какой-то древний корабль, не то трирему, не то галеру — не заладилось. Шторм помешал. Я ждал, ждал… Затем они вообще отключились, а вместо них… гляжу, глазам не верю — метеоритный дождь немыслимой красоты. А текст параллельно идет — про аварию за Трансплутоном. Перепуталось что-то. Пока поправили… Потом приняли репортаж с подводных ферм, к тому времени подоспели первые результаты Игр Посейдона, далее…

— Ясно, ясно! Я так понимаю, что без тебя операторы уснули бы, а машина только от твоей энергии и питается.

— Да не мог я все бросить и уйти. И вообще, у меня через три минуты пойдет запись с конгресса планетологов, а после этого мы ждем сообщения из Японии — там обещают интересные данные, вроде бы получены результаты по работе группы ридеров, телепатов то есть, так что давай быстрее — чего тебе?

— Телепатов? Ну ты даешь, это же анекдот — сидеть и ждать информацию о телепатах по каналу! Они что, так не могут передать? Какие же они после этого телепаты?

— А ну тебя. Тебе бы все шуточки, а у меня проблемы. Ну, что у тебя?

— Да нет, это я хочу спросить: есть для меня что-нибудь?

— Для тебя? На расколки поедешь? Не хочешь? А к вулканологам? А вот! Слушай, посмотри вот этот пакет, сильно смахивает на «утку», но, может, заинтересуешься. И исчезни, исчезни!

По экрану дисплея уже бежали строки. Игорь понял, что сейчас тут не до него, взял со стола предложенный «пакет» — кассету с ярлычком «Блэк Берд» и удалился.

Итак, «Блэк Берд» — агентство информации Южной Африки. Посмотрим.

Материал оказался некорректным. Какой-то скандально-рекламный ролик, а не информационное сообщение. Под развеселую музычку появилась на экране пышная девица с зелеными кудрями и, подмигнув загадочно, произнесла: «Хотите знать, кто был ваш прапрадед? И на каком языке сказала ему „люблю“ ваша прапрабабка?» Потом толстый комик в короне египетских фараонов уморительно важно спросил: «А о чем, интересно, сплетничали придворные Тутанхамона?» Перебивка разудалым канканом, и на экране появляется опереточный магистр в мантии и круглых очках. Трясясь над толстым фолиантом, он глубокомысленно вещает: «Помните историю о попугае, который знал несколько слов мертвого языка? Профессор Аугусто Нихель может дать вам возможность услышать все слова этого языка!» Снова музыка, и опять текст: «Ученый мир в панике! Знаменитый атлантолог доктор Ле-зерленд близок к самоубийству! Открытие Аугусто Нихеля перевернуло историю!» Ну и тому подобное.

Из всего этого сумбура Игорь понял одно: некий профессор Аугусто Нихель каким-то образом может проникать в прошлое, вплоть до времен самых древних. Машину времени он изобрел, что ли?

Аугусто Нихель… Игорь вспомнил, что уже где-то слышал это имя. По странной прихоти ассоциативного мышления всплыла в памяти Ирма. Некоторое время он пытался понять, почему именно Ирма связываете; в его памяти с именем Аугусто Нихеля. Потом сообразил, что проще спросить об этом у самой Ирмы. И набрал шифр. Ирма строго глянула с экрана и тут же улыбнулась, узнав Игоря.

— Привет, красавица Ирма, — традиционно поздоровался Игорь. — Какое на тебе платье!

И действительно, было на что посмотреть. Иссиня черная ткань, казалось, дышала на плечах женщины, переливалась бархатным блеском, пурпурными и фиолетовыми тенями.

— Нравится? — без тени кокетства спросила Ирма. — Я рада. Это первый образец.

— Неужели получилось? — восхищенно воскликнул Игорь. — Да-а… и вправду красота. Поздравляю! Слушай, Ирма, она что, в самом деле… как бы это сказать… живая?

— Еще какая живая! — улыбнулась Ирма, поглаживая пальцами ткань на плече.

— Даже страшно. А она тебя не съест?

Женщина рассмеялась. У нее было прекрасное настроение — опыты по выращиванию «живого бархата», новой ткани, в корне меняющей всю технологию текстильного и швейного производства, успешно завершены. Медленно, дециметр за дециметром, прибавлял в росте удивительный материал, вся прелесть которого стала видна только сейчас, на плечах его создательницы. Ткань не рвалась, не изнашивалась, не теряла цвета. По строению она была ближе всего к лягушачьей коже, поэтому буйное воображение репортера немедленно явило Игорю заголовок будущего очерка: «Платье для Василисы Премудрой».

— Да, Ирма, если это войдет в моду, то лучшие дома — наследники Валентине и Диора — будут выть от зависти.

— Войдет, войдет, об этом я позабочусь.

— Ну конечно, тебе достаточно будет всего лишь раз появиться в таком наряде…

— Льстец! Лучше скажи, писать о нас будешь? Мы люди тщеславные…

— Обязательно. Но… сейчас у меня срочное задание, а ты гони пока нашего брата репортера в шею и никому первое интервью не отдавай! Я дня через три вернусь. Кстати, тебе ничего не говорит имя Аугусто Нихель?

— Откуда ты его выкопал? Ведь уже лет семьдесят, как о нем ни слуху ни духу…

— Да кто он такой?

— Он — профессор. Я у него стажировалась в Амстердаме. Читал спецкурс генной инженерии. Неплохо читал, только скучно. Ничем особенным не выделялся, правда, слыл чудаком, и не без оснований. Потом исчез, как в воду канул. Поговаривали, будто после провала серии опытов он высыпал себе на голову пепел сгоревшей лаборатории и удалился от мира. Вполне вероятно, с него станется.

— Ирма, а ты мне когда-нибудь про него рассказывала?

— …Да. Помнится… лет пять тому назад. На даче у Гитаича. Сам хозяин — Вук Гитаич — тогда сильно ругался…

— Так, так… что-то такое смутно припоминаю. Вук кого-то тогда крепко ногами топтал… «евгеника» говорил и в таком духе…

— Ну да. Речь шла именно о профессоре Аугусто Нихеле. Ну, Вук человек экспансивный, спиши особо бурные высказывания на его темперамент.

— Ирма, у меня сложилось впечатление, что в ваших кругах к Нихелю относятся иронически.

— В чем-то ты прав. Профессор в свое время прославился буквально анекдотическими изысканиями. То увлечение астрологией, то парапсихологией, то поисками «аква вита»…

— В таком случае я отказываюсь понимать, почему его терпели в науке.

— «На одном лугу много разной скотинки пасется…» И потом — что значит «терпели»? Профессорское звание он получил вполне заслуженно, он независимый исследователь, имеет право заниматься, чем пожелает. А на какие средства это не наше с тобой дело, не так ли?

— Так, конечно же, так, умница моя, Ирма. Но, как ты понимаешь, интерес у меня к тому профессору не случайный. Он, кажется, опять что-то начудил.

— А почему ты у меня справляешься? Запроси информаторий.

— Еще успеется. А вот посмотри-ка это…

Игорь показал Ирме кассету агентства «Блэк Берд». Она молча просмотрела и задумалась. Потом нерешительно сказала:

— Путешествия во времени? Абсурд, да и не его это специальность…

— Что посоветуешь?

Ирма потерла ладонью лоб — этот жест означал, что определенного мнения Ирма пока не составила. Но все-таки она решилась:

— Знаешь что. Ты поезжай. Но держи меня в курсе, я открываю для связи с тобой постоянный канал. Вызывай в любое время.

— Ого. Ты беспокоишься обо мне?

— Не то чтобы… но это как раз тот случай, когда я ничего не знаю. Я не знаю, куда ты едешь. Я не знаю, кто и над чем работает сейчас с профессором. Я не знаю, как появился на свет божий этот дурацкий ролик, похожий на рекламу эстрадного шарлатана или циркового иллюзиониста. Я не люблю не знать. Словом, поезжай. И до связи!

— Что ж, до связи, Ирма.

Игорь собрался ехать. Да, это здорово смахивает на «утку», но что он теряет? Три дня, в худшем случае.

Игорь заказал справку в информатории. Ничего особенного. Родился… учился… опубликовал то-то, открыл… Однако было одно «но». После теперешнего адреса профессора стоял маленький значок, стрелка острием вниз. Расшифровывался он весьма прискорбно: к профессору Аугусто Нихелю можно было попасть только после предварительных переговоров и по его личному приглашению.

«Зачем тогда он устраивал рекламу? — подумал Игорь. — Да ладно, поеду. Не может быть, чтобы меня не пустили. Не крепостная же там стена с пулеметами по периметру».

Но действительность превзошла все ожидания. В Кейптауне выяснилось, что обитает профессор на острове, вернее, на скале, одиноко маячащей милях в десяти от берега.

— В орлином гнезде, что ли, он там живет? — беспечно спросил Игорь у щеголеватого служащего местной морской линии.

— Зачем? — улыбнулся тот. — Несколько лет назад профессор приобрел эту самую скалу, построил дом, лабораторию и отныне проживает там, никуда не выезжая. Необходимые грузы мы доставляем ему по заказу. Гостей у него не бывает, а если и бывают, то нам это неизвестно, они ведь могут прибывать и личным транспортом, не так ли? Люди науки чудаковаты, поэтому я нисколько не удивляюсь тому, что профессор пожелал уединиться. Каждый волен поступать, как ему вздумается, верно?

— Да, конечно. Но мне-то как попасть к профессору? — Игорь на всякий случай предъявил репортерскую карточку, которая не произвела на служащего ни малейшего впечатления.

— Не знаю, — безмятежно произнес он. — Грузы мы доставляем экранопланом, который стартует прямо с палубы корабля, идущего попутным рейсом. Но вот переправлять таким образом корреспондентов нам еще не доводилось.

— Так вы этот вопрос обдумайте, — серьезно посоветовал Игорь. — Скажу вам по секрету, здесь скоро отбоя не будет от репортеров. Готовьтесь заранее. А мне дайте обыкновенный коптер.

— Нельзя, — столь же безмятежно сказал служащий.

— Почему?

— Предъявите приглашение господина профессора.

Идиотская ситуация. С набережной порта обиталище Нихеля видно невооруженным глазом. А попасть туда нельзя. Правильнее всего было бы плюнуть, развернуться и уйти, но Игорь, что называется, завелся…

Придется искать связи с профессором, просить у него приглашение, выдумывая убедительные мотивировки столь неожиданного визита. Можно, конечно, действовать через то же агентство «Блэк Берд». Сказать, что, мол, заинтересовался информацией и хотел бы ознакомиться поближе. Но с какой это стати приватное информационное агентство будет отдавать кому бы то ни было лакомый кусочек? Скорее всего ему скажут: платите и получайте все сведения от нас. Выдать себя за частное любопытствующее лицо тоже не удастся. Игорь примерно представлял себе, зачем Аугусто Нихелю понадобилось рекламное объявление о своей работе. Скорее всего, для привлечения средств. Так что он сейчас ждет богатых клиентов, а не праздношатающихся туристов. Эх, надо было взять с собой Ирму… Все-таки люди одного круга, да и стажировалась она у него… Кстати, пора доложить Ирме, как договаривались.

Игорь уютно устроился в белом шезлонге на балконе маленького отеля и вызвал Ирму. Она выслушала очень внимательно, затем выразила удивление тем фактом, что Игоря до сих пор не выгнали с работы в шею.

— Тоже мне, репортер, не может проникнуть на остров, где пахнет сенсацией, — скептически заметила она. На что Игорь с достоинством возразил, что погоня за сенсациями — не его стиль.

Ирма обещала подумать, в связи с чем Игорь уснул успокоенный: думала Ирма всегда результативно. Данный случай не оказался исключением — утром на экране видео вслед за сигналом вызова возникло лицо с маленькими глазками-буравчиками, реденькими усишками и высоким лбом. Лицо представилось профессором Аугусто Нихелем. Игорь обомлел. Профессор же для начала сурово заявил, что никаких репортеров он к себе не допускает, предпочитает иметь дело с агентством «Блэк Берд», но… — тут он любезно улыбнулся — его просили, и он не в силах отказать. Игорь не поверил профессору Аугусто Нихелю, слишком сладенькая улыбочка сложилась под усами. Ирма Ирмой, а Игорь, видимо, и сам по себе чем-то заинтересовал профессора.

Впрочем, все это не суть важно, главное то, что за репортером высылают коптер. Игорь сунул в сумку зубную щетку, прихватил кофр с камкордером и помчался на аэродром.

В углублении почти круглой вершины скального нагромождения располагался крошечный пятачок посадочной площадки, на который могли бы приземлиться одновременно два коптера, не больше. Рядом — низкий железобетонный блок, видимо, жилые и рабочие помещения. Над постройкой торчала наблюдательная вышка, несколько поодаль — серебристые цистерны для пресной воды да маленький ветрячок. Вот и все. Ни деревца, ни кустика, только редкие пучки высохшей на корню травы. Безрадостный пейзаж.

Игоря встретил неразговорчивый молодой человек. Осмотрел скептически и чуть заметно передернул плечом, тем самым выражая недоумение, с какой, мол, стати шеф пригласил сюда этого субъекта. Игорь попробовал было заикнуться насчет хорошей погоды, но встречающий повернулся спиной, изобразив вежливое презрение, и направился к стеклянной двери.

Профессор Аугусто Нихель оказался маленьким, щуплым, суетливым человечком. Игорь с первого взгляда рассмотрел в нем нелюбимую им породу самоуверенных чокнутых гениев, разобиженных тем, что неблагодарное человечество отчего-то не спешит венчать их лавровым венком. Сразу стало скучно и досадно: стоило ехать!

Аугусто Нихель выбежал из-за стола, небрежно тряхнул руку Игоря и принялся беззастенчиво его разглядывать, часто потирая ладони и удивительно напоминая черненькую муху, которая сучит лапками.

Профессор задал несколько вопросов об Ирме. Игорь решил играть рубаху-парня, этакого «типичного репортера», поэтому бесцеремонно плюхнулся в кресло и несколько развязно спросил:

— А где же, профессор, ваша машина времени?

Профессор хихикнул:

— Не все сразу, мой юный друг. Для начала мне хотелось бы узнать, какую, так сказать, фирму вы представляете…

Игорь достал репортерскую карточку. Нихель буквально выхватил кусочек пластика из руки Игоря и торопливо вышел. Можно было держать пари, что профессор отправился наводить справки. А это значит, что небогатая частная лаборатория на забытом богом клочке земли у южной оконечности Африки связана с информаторием на материке.

Возвратился профессор немного разочарованный. Но Игорь всем своим видом давал понять, что выставить его отсюда будет не так-то просто, поэтому Нихель смирился. Впрочем, как выяснилось впоследствии, у него были свои соображения.

Угостив репортера апельсиновым соком с ледника, профессор неожиданно затеял малоуместный, как показалось Игорю, разговор на генеалогические темы. Игорь добросовестно припомнил, кто были его прадед и прабабка и вскользь заметил, что кто-то из его отдаленных предков по женской линии происходил из народности зырян. Профессор непомерно удивился, забегал возле книжных полок в поисках справочников и таки разыскал в одном этнографическом издании очерк о зырянах. Извинившись, быстро просмотрел и сказал благосклонно:

— Я вижу, что из вашего визита смогу извлечь больше пользы, чем это казалось на первый взгляд.

— Буду рад, — ответил Игорь, недоумевая в душе.

— Тогда приступим к делу. Что, собственно говоря, вы надеялись найти на этом клочке суши?

— Привело меня сюда сообщение агентства «Блэк Берд». Согласитесь, для ловца новостей оно представляет некоторый интерес.

— И вы, конечно, подумали, что сумасшедший профессор либо вводит общественность в заблуждение, либо он действительно соорудил здесь машину времени и катается себе взад-вперед по векам и эпохам? Ну-ну, не надо смущаться, я же знаю, что именно так и подумали! Ах, юноша, надо меньше читать ненаучную фантастику… хотя, как ни странно, впервые на мысль о моем открытии навели меня как раз фантастические опусы, которые я иногда почитывал для отдохновения.

И профессор принялся посвящать Игоря в сущность своих изысканий, впрочем, уже защищенных приоритетом, патентом и авторским правом. Как понял Игорь, однажды Аугусто Нихель прочитал в фантастическом рассказе о неком исследователе, который сумел с помощью соответствующей аппаратуры увидеть картины прошлого, хранящиеся в глубинных слоях мозга каждого человека. Этот ученый стал свидетелем вспышки Сверхновой, гибели Атлантиды, пожара в Риме и так далее. И подумав, профессор Аугусто Нихель понял, что идея не так уж фантастична. Но почему картины? Почему именно зрительные впечатления? Профессор начал исследования, и они привели его к неожиданному результату. Оказалось, что объем памяти много больше, чем принято было считать, и прошлое действительно хранится в мозгу, но не в виде отрывочных картинок, а в вербальном выражении, то есть в форме живой речи! Тоже, правда, состоящей из отрывков. Это объяснило и несколько известных науке случаев, когда люди в беспамятстве или под воздействием гипноза вдруг начинали говорить на неизвестных им ранее языках, в том числе и на древних.

Используя свою методику, профессор Аугусто Нихель проникает сквозь дремлющее сознание подопытных до глубинных слоев памяти и записывает давно отзвучавшую речь предков. Практически от каждого из них человеку остаются хоть несколько фраз, песенка, сказка…

— Послойное ментоскопирование? — задумчиво произнес Игорь.

— О, я вижу, мой юный друг в курсе наших проблем! Ну… не совсем так, но методика похожа. Так вот, за несколько лет я собрал кое-какую коллекцию. Почти все языки и наречия ныне здравствующих племен, а также народов, ставших прахом на сандалиях Истории, зафиксированы в моей картотеке. Но вот ваши предки зыряне… очень, очень любопытно. Вы не откажете в любезности?..

— Конечно нет, профессор! Наоборот, мне было бы даже интересно…

— Да, мой юный друг, это небезынтересно.

— Профессор, меня смущает одно обстоятельство. Вы говорите, что память предков хранится в нашем мозгу в вербальном выражении. Но… ведь речь, членораздельная речь — более позднее образование, а зрительное восприятие более древнее. И логичнее было бы предположить, что прошлое должно оживать именно в виде картин, а не звуков… Впрочем, я не специалист.

— Вот именно. Я, впрочем, тоже. Специалисты еще скажут свое слово. Не спорю, логика в ваших соображениях есть. Но… то ли хранить словесную информацию проще, то ли это вообще — функция разума, с которым неразрывно связана членораздельная речь… А может быть, аппаратура наша еще не способна проникать на более глубокие уровни. Факт остается фактом: я получил доступ к прошлому в виде отрывочных речевых фрагментов. И опасаюсь, что породил целую новую отрасль в науке. Вообразите себе, ведь необходимо собрать эти фрагменты, классифицировать, обработать и провести сравнительный анализ! Я за это уже не возьмусь — годы… Дай бог мне успеть хотя бы заполнить свою коллекцию…

— Так вы именно с этой целью дали объявление в агентство?

— Ну конечно. Всякому человеку будет любопытно послушать речь предков, узнать, из каких земель они происходили, а я наверняка получу обширный материал для своей картотеки и без особых затрат. Мы собираемся назначить небольшую плату за этот аттракцион, а в перспективе надеемся на частные пожертвования. Мы, знаете ли, нуждаемся в средствах. Кстати, я хочу и вас просить о помощи. Не могли бы вы прислать мне некоторые материалы…

— С удовольствием. Но об этом мы договоримся позже. А пока позвольте задать вам банальный вопрос. То, что вы рассказали, поистине ошеломляюще, но какую практическую пользу можно извлечь из вашего открытия?

Маленький профессор сморщился, словно укусил лимон.

— Ах, эти нынешние молодые люди, какие вы все-таки прагматики! Вопрос пользы от науки меня вообще никогда не занимал. Это дело практиков, а я ученый. Более всего на свете я хочу, чтобы меня оставили в покое и позволили мне заниматься тем, чем я полагаю необходимым. Поэтому я и основал эту лабораторию на свой страх, риск и собственные деньги. Но это между нами… А в своем отчете можете написать приблизительно так… Профессор Аугусто Нихель ожидает, что его открытие весьма пригодится историкам, лингвистам, этнографам, ну и тому подобное. Не мне вас учить. Кстати, я надеюсь, что после публикации моими работами заинтересуются и в вашей стране. Моему ассистенту было бы весьма нелишне поехать к вам — какое поле деятельности! Какая причудливая смесь языков, народов, какая богатая история! Так что имейте в виду эти соображения, когда будете писать. Ну, а теперь… может быть, послушаем ваших предков-зырян?

— О да, профессор, я к вашим услугам.

Все было очень прозаично. Игоря уложили, приклеили на виски датчики, подключили систему контроля и предупредили, чтобы не пугался, когда сознание начнет ускользать. Проведя около часа в беспамятстве, Игорь очнулся бодрым и свежим, словно после долгого здорового сна. Профессор, улыбаясь, как фокусник, включил воспроизведение, и полилась незнакомая речь.

— А почему… голос такой неживой, пугающий? — спросил Игорь.

— О, всего лишь потому, что наше оборудование несколько устарело. Говорят, сейчас машины уже щебечут нежными женскими голосами со всем богатством обертонов…

— Машины?

— Ну да, мой юный друг. Или вы решили, что я запишу прямо голос вашей прабабки? О нет. Машина записывает систему импульсов, которые потом преобразуются в звуковые сигналы.

Игорь был разочарован — тут крылась возможность для фальсификации. Впрочем, это уже забота не его, а специалистов-экспертов. А вообще поездка сюда оказалась гораздо результативнее, чем он смел надеяться.

Аугусто Нихель торжественно передал Игорю кассету с записью:

— Вот вам на память, юноша. Я вручаю вам слова ваших предков, маленькое звено в длинной цепи рождений, в той цепи, в которой и вы станете звеном и которая продлится далее и далее в будущее…

Профессор расчувствовался и уронил слезу. Игорь поблагодарил. Остаток дня он, обосновавшись в кабинете профессора, работал над материалом, вертелся с камкордером в помещениях лаборатории, приставал к сотрудникам, которые охотно позировали (пока это еще было им в новинку). Вечером пришли запросы еще от двух информационных бюро — реклама «Блэк Берд» распространялась по свету. Но Игорь успел раньше всех. Ближе к ночи Игорь и Аугусто Нихель сидели за чашкой чаю, выясняя последние детали будущего репортажа. Утром Игорь собирался отбыть.

Но как раз утром в дверь заглянул дежурный охранник и вполголоса доложил, что какой-то частный коптер запросил посадку. Профессор несказанно удивился:

— Я никого не жду, я очень занят!

— Да, сэр, но, сэр…

— Что там еще? — и с недовольным видом профессор вышел вслед за охранником.

Через несколько минут он влетел в кабинет взволнованный, с расширенными глазами и кинулся сразу к шкафу. Игорь осторожно заглянул через плечо: профессор разыскивал галстук в тон костюму. Наконец нашел и, завязывая его, сказал:

— Вы принесли мне удачу, друг мой! Вы знаете, кто пожелал посетить мою обитель? Вы не знаете! Глория Дэй — Слава Бога! — И унесся, как маленький вихрь.

Игорь пожал плечами: какая Глория, какая Слава? Что это со стариканом? Впрочем… Игорь прошел в соседнее помещение, где находился терминал, подключенный к информаторию. Запросить справку было делом секунд. По экрану поползли мерцающие строки: «Глория Дэй, настоящее имя Сандра ван дер Дамме, кинозвезда…»

Ничего себе. Вот это гости. Ей-то что здесь понадобилось?

Дисплей продолжал выдавать потрясающие подробности: «Единственная дочь и наследница мультимиллионера Дэвида ван дер Дамме… Владелица студии „Дримз Пикчерс“… Мисс Вселенная…» — и так далее.

Игорь помотал головой, не в силах поверить в реальность происходящего. Потом взял камкордер и отправился снимать кинозвезду. Воображение не дремало, рисуя белокурую диву со стервозными глазами.

Действительность, как и положено, оказалась куда прозаичнее. По дюралевому трапику легкого коптера ссыпалась, отвергая помощь пилота, худющая девица в усеченных до критического предела шортах и прозрачной блузочке на голое тело. Игорь поглядел на блузочку и пожал плечами еще раз: с такой, мягко говоря, сухой фигурой, можно обойтись и без этой детали туалета. Еще на девице имелись сандалии. И все. К ее негустым рыжеватым волосам, видимо, давно не прикасалась рука парикмахера. Но больше всего умилили Игоря поцарапанные коленки. Надо же… кинозвезда и мультимиллионерша…

Она сразу увидела нацеленный объектив и властно махнула рукой, отменяя съемку. Игорь не посмел ослушаться. А когда Глория Дэй остановилась перед профессором, который многоречиво изливал свою радость, и приняла непринужденную позу, заложив руки в кармашки шортов, Игорь даже вздрогнул. Потому что понял нехитрую вещь, которую давным-давно разгадали на «фабрике грез». Несмотря на затрапезное одеяние, сбитые коленки и неухоженный вид, это была действительно звезда. Она мгновенно притягивала взор, и отвести глаза было уже трудно, требовалось усилие. Как объяснить это? Как объяснить ее движения, когда она словно струится, словно течет, не делает ни шага, ни жеста, но ее уже нет рядом, миг — и она перетекла дальше… Невозможно объяснить.

Профессор пригласил гостью к себе. Сопровождающие сотрудники лаборатории и притихший Игорь завороженно последовали за ней и опомнились только тогда, когда перед ними захлопнулась дверь кабинета.

Игорь решил подождать. Его мучило самое неприкрытое любопытство: что понадобилось Глории Дэй от профессора Нихеля? Только ли праздный интерес привел ее сюда?

После непродолжительного разговора разрумянившийся от воодушевления профессор повел кинозвезду в центральный зал лаборатории. Потом она пожелала отдохнуть, а Игорь сунулся к Аугусто Нихелю с вопросом:

— Ну как? Сплошные голландцы и англосаксы? — и прикусил язык.

Профессор сидел за своим столом, обхватив руками голову и остановившимися глазами смотрел в расшифровку древней памяти Глории Дэй.

— Что случилось, профессор?

— Случилось черт знает что, — бесцветно произнес Аугусто Нихель.

— Что, затесался нежелательный элемент, и вы боитесь сообщить об этом прелестной Глории? — попытался пошутить Игорь, но понял, что сморозил глупость и замолчал.

Профессор пододвинул к нему через стол длинную ленту с вычерченной ломаной линией, похожей на кардиограмму, следом подал расшифровку. Игорь некоторое время добросовестно пытался вникнуть, но подвело гуманитарное образование. Поэтому он смиренно попросил разъяснений. Аугусто Нихель отчеркнул ногтем небольшую часть линии, потом ткнул пальцем в пустую строку расшифровки:

— Вот этот фрагмент не идентифицируется. Нет такого языка! По крайней мере, в моей, смею надеяться достаточно полной картотеке, нет. И вообще это бред какой-то! Машина воспроизводит бессмысленный набор каких-то нечеловеческих звуков, невероятных модуляций! Я никогда такого не слыхал, и человек таких звуков издавать не может!

— Профессор, что вы нервничаете? Загоните запись в машину, она вам в два счета разложит на составляющие…

— Уже. Язык не кодируется, машина выдает отказ.

— Ничего себе. Вот уж не думал, что такое в принципе возможно… И что же теперь?

— Теплится у меня слабая надежда, что вкралась ошибка. Хотелось, конечно, блеснуть, понравиться мисс Глории, а там, может, и мистер ван дер Дамме заинтересовался бы и раскошелился от большого интереса, а мы вот так оконфузились.

— Ну почему, собственно? Наоборот. Можете же вы этак тонко, с многозначительной улыбкой намекнуть мисс Глории, что вот, мол, никогда в жизни ничего подобного не видел, вы — исключительность невероятная, во мраке веков скрывается тайна ваших предков… ну и тому подобное…

Профессор невольно оживился:

— Вот что значит репортер: раз, два, и готова сенсация. А ведь это выход, мой юный друг! Весьма признателен за совет!

Дальнейшее развитие событий убедило Игоря в том, что раздавать советы по меньшей мере неосторожно. История попала в прессу.

Сдав материал, Игорь и думать забыл о профессоре Аугусто Нихеле, тем более что пришлось срочно выехать на полмесяца в экспедицию. Но позвонила Ирма и пригласила на чашку чаю. Игорь повязал новый галстук, прихватил редкостную орхидею, привезенную из экспедиции, и помчался в гости. Галстук и орхидея были приняты благосклонно. А за чаем Ирма предложила посмотреть две видеокассеты, составленные специально для нее по предварительному заказу службой информации.

Оказывается, вокруг профессора Нихеля и Глории Дэй бушевала самая настоящая сенсация. Предприимчивый импресарио кинозвезды устроил бум на основании того факта, что профессор не смог расшифровать часть мнемограммы Глории. Рекламные агенты для начала намекнули, что несравненная кинозвезда происходит от царей погибшей Атлантиды. Было объявлено, что киностудия «Дримз Пикчерс» начинает съемки роскошного исторического боевика с Глорией в главной роли.

Любящий папенька Глории оплатил создание специальной комиссии, которая проверила методику профессора Аугусто Нихеля. Выводы комиссии совпадали с заключением профессора. Несколько видных лингвистов комиссию вместе с ее выводами приняли в штыки и потребовали теоретического обоснования методики. Но апогея сенсация достигла тогда, когда один из членов комиссии конфиденциально поделился соображениями о том, что язык, хранящийся в памяти Глории, — внеземного происхождения. Конфиденциальное это заявление почти мгновенно просочилось в прессу.

Что тут началось! Здравомыслящая часть человечества немедленно потребовала самого тщательного расследования. Студия «Дримз Пикчерс» свернула съемки исторического боевика и принялась снимать космическую оперу. Находящийся в психолечебнице последний шеф разведывательного управления сделал официальное заявление, из которого следовало, что Глория Дэй — агент чужой враждебной цивилизации. Церковь космохристиан причислила Глорию Дэй к лику святых при жизни, в связи с чем заметно пополнила свои ряды.

Запись мнемограммы длительностью звучания чуть более двадцати секунд почти непрерывно прокручивалась в эфире, ее бесконечно гоняли на анализаторах всех систем. Пока безрезультатно.

А тем временем парфюмерная фирма «Астра эйнджел» уплатила Глории два миллиона за право украсить подарочные косметические наборы ее портретом в звездной короне. Шлягер «Звездная королева» стал гвоздем сезона. Знаменитый спиритуалист магистр Инфернато обратился к Глории с предложением провести сеанс. Он обещал, что, погрузив «звездную королеву» в транс, сумеет узнать все о ее космических предках. На своих обложках журналы дружно помещали стереофото Глории в голубых полупрозрачных одеждах, осыпанных астральной пылью.

— Что делается… — задумчиво сказал Игорь, просмотрев материалы.

— Как ты считаешь, все это — только дешевая сенсация? — серьезно спросила Ирма.

— Ирма, что с тобой, я тебя не узнаю! Конечно, дешевая, грош цена в базарный день! — Игорь был категоричен.

— Не знаю… — протянула Ирма. — Я говорила кое с кем из Института лингвистики…

— Кое с кем! — фыркнул Игорь. — Говори прямо, с этим рыжим Костей! Ох, допрыгается он у меня…

— Очень страшно. Ну, с Костей! Так вот, он не торопится с выводами. Сокрушается, что маловато информации. Он связался с профессором Нихелем и выяснил, что тот ведет лихорадочный поиск: вдруг еще у кого-то обнаружатся идентичные фрагменты в спектре. Выяснил и то, что господин ван дер Дамме всячески убеждает профессора прекратить эти поиски.

— Это еще почему?

— Ну, ему хочется, чтобы его дочь была единственной «звездной королевой». В самом деле, он тиснул на свою продукцию профиль Глории, надпись — и дело в шляпе, расхватали мгновенно.

— Ах вот что…

— Ну да. Но профессора остановить уже невозможно. И вот недавно он нашел…

— Что?!

— Нашел какого-то парня, у которого очень похожая мнемограмма…

— Откуда ты знаешь?

— «Блэк Берд» сообщает. Кто этот парень, пока держит в секрете. Агентство решило устроить грандиозное шоу, возвести, так сказать, на трон рядом со «звездной королевой» такого же короля. Кстати, Глория Дэй отнеслась к идее благосклонно. Вчера из лаборатория профессора с позором выгнали ее шпиона.

— Вот это да… шпион-то ей зачем понадобился?

— А вдруг ей подсунут урода? Она хочет знать заранее, как будет смотреться рядом с королем…

— Да… как говорится, «их нравы».

— Вот именно. Но это все ладно, пусть себе развлекаются. Меня беспокоит один неприятный нюанс… — Ирма щелкнула клавишей видео, и на экране возникло изображение человека лет сорока. Высок, атлетически сложен. Лицо его так и просилось на рекламный плакат — волевое, красивое. Светлые холодные глаза, тонкие брови, плотно сжатые губы, седеющие виски…

— Ирма, я тебя не понимаю. Этого красавца ты называешь «неприятным нюансом»?

— А ты знаешь, кто это?

— На актера какого-то похож…

— Это некто Вольф Розенвайс…

— Пари держу — имя не настоящее, уж больно красиво звучит.

— Наверняка ненастоящее. Так вот, этот человек сейчас входит в ближайшее окружение Глории…

— Ну и что? Вокруг нее вообще целая свита толчется.

— Да не перебивай! У профессора Нихеля Глория появилась не случайно. У меня есть основания так думать, яхта Вольфа Розенвайса как раз в то время находилась па рейде Кейптауна.

— Ирма, Ирма, ты меня удивляешь! Ты что же, целое расследование провела?

— Ты невозможно легкомыслен. Слушай. Вольф Розенвайс — автор брошюры «Космические Гиганты». На двухстах страницах он доказывает, что разум как таковой был принесен на Землю пришельцами из дальних галактик.

— Обыкновенный псих. Мало ли их было.

— Далее Вольф Розенвайс весьма успешно развивает мысль о том, что пришельцы наделили разумом лишь одно избранное племя, с тем, чтобы оно управляло остальными «недочеловеками»…

— Вот оно что… Знакомые песни… Опять «большой белый человек»?

— Опять.

— Живы еще супермены…

— К сожалению, да. И я очень подозреваю, что Розенвайс кое-что знал о работе Нихеля. В надежде почерпнуть новые сведения в подкрепление своих расовых бредней он послал к профессору Глорию.

— Похоже на правду…

— Похоже. Поэтому мне не нравится, что этот человек сейчас открыто маячит возле Глории. Пусть бы голливудская дива примеряла звездную корону я бы только посмеивалась. И, кстати, без особых возражений купила бы косметический набор с ее портретом. Но теперь вся эта история может приобрести гнусненький душок…

— Спасибо, Ирма. Это… это тема. Ох, какой я напишу материал…

— Не спеши. Поезжай-ка ты снова к Нихелю. Погляди, что там за шоу, послушай, присмотрись к Розенвайсу.

Так Игорь вторично оказался у профессора Аугусто Нихеля. Но уже не на скудном островке, а в апартаментах шикарной гостиницы «Амбассадор», которую всю целиком агентство «Блэк Берд» абонировало для проведения праздника «звездной королевы».

После непродолжительного разговора с профессором Игорь огорченно отметил, что старикан, кажется, полностью утратил чувство реальности. Аугусто Нихель беспрерывно трещал о том, какой огромный общественный резонанс имело его открытие, как свято он уверовал в то, что Глория потомок инопланетян, и как он счастлив, сумев найти еще одного такого человека. При этом профессор подмигнул:

— Представляете, мой юный друг? Браки свершаются на небесах! Два потомка звездного племени нашли друг друга!

Игоря покоробила явная пошлость этой тирады: профессор, похоже, начал уже мыслить готовыми газетными заголовками.

— А кто он, этот человек?

— Т-с-с-с, это пока тайна. Но… я помню, что вы первый примчались ко всеми забытому профессору Аугусто Нихелю. Идемте, я вам покажу.

Профессор провел Игоря какими-то служебными коридорами и приоткрыл ничем не примечательную дверь. Игорь осторожно заглянул.

В небольшой комнатке, в кресле у окна сидел молодой человек приятной наружности, одетый совсем просто — в джинсы и клетчатую рубашку. Игорю он понравился.

Закрыв дверь, Игорь спросил:

— Где вы его выкопали?

— Он рабочий, сборщик гевеи. Оказывается, сбор каучукового сырья до сих пор ведется вручную! Натуральный каучук имеет огромный спрос. Мой ассистент работал в Бразилии, собирая материал по древнеиндейским языкам, и вдруг! Он сразу же притащил этого парня сюда. Сегодня прилетит Глория, Я так хочу увидеть, как они встретятся…

Игорь махнул рукой и не стал задавать профессору вопросов о том, как случилось, что затворник, служитель «чистой науки» оказался втянутым во всю эту сомнительную карусель.

Глория Дэй со свитой соблаговолила прибыть после полудня. Увидев ее, Игорь зажмурился: от Глории исходило сияние. Светилось сиреневое одеяние, мерцали на сей раз тщательно уложенные волосы, бликами вспыхивала кожа лица и обнаженных рук. Кто-то за спиной Игоря пробормотал в экстазе: «В звездном блеске грядет Слава Бога…»

Пришедшая в исступление толпа у порога отеля «Амбассадор» выстелила путь Глории цветами. В толпе явственно звучали молитвы и псалмы. Видеть все это Игорю было неприятно, и он незаметно ускользнул в холл отеля, где постарался занять место поближе к двери, за которой ждал своего часа будущий «звездный король».

Наконец все положенные речи отзвучали. Профессор торжественно подвел Глорию к заветной двери. На пороге она оглянулась, кого-то отыскивая глазами среди сопровождавших. Игорь увидел, что глаза ее встретились с твердым взглядом Вольфа Розенвайса. Тот чуть заметно наклонил голову. И Глория одна вошла в распахнутую дверь…

Толпа замерла, затаив дыхание. Профессор Аугусто Нихель бормотал: «Звенья цепи… Тянется, вьется цепочка из прошлого в будущее, от звезд к Земле, от Земли — к звездам…»

И никто сначала не понял, что там, за дверью, грохнул выстрел. Люди оцепенели от этого негромкого звука…

Игорь опомнился первым, может быть, потому, что все время подсознательно ждал чего-то в этом роде. Он кинулся вперед.

Глория стояла посреди двусветного зала, сжимая в руке маленький пистолет.

На светлом дереве большого стола расплывалась лужа крови. Лицом в эту неправдоподобную лужу упал славный парень — сборщик гевеи… Такой славный чернокожий парень…

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять — ему уже не помочь. Игорь бросился к Глории, выломал из закаменевших пальцев пистолет и выкрикнул:

— Зачем? Зачем вы это сделали?

Она остро глянула: трезво, осмысленно. И молча обмакнула палец в кровь, чтобы вывести на гладкой полировке стола, рядом с головой мертвого, три буквы, три проклятые буквы, так много лет рвущие тонкие цепочки человеческих судеб: ККК. Ку-клукс-клан… И тут же размазала буквы запачканной ладонью.

Несколько слов вместо эпилога. Суд оправдал Глорию Дэй. Присяжные не смогли устоять перед пламенной речью адвоката, заявившего, что Глории пришлось защищать свою честь с оружием в руках. Молодчики из так называемого Легиона Розенвайса сожгли перед домом окружного прокурора три деревянных креста. Постепенно страсти улеглись, историю эту начали подзабывать. И только Игорь, единственный, кто видел страшные кровавые буквы, забыть не мог. Он послал профессору Аугусто Нихелю, невольному виновнику трагедии, разорванную стальную цепь.

Content

Козинец Людмила
РАЗОРВАННАЯ ЦЕПЬ