Прайс Дэвид

Магия Pixar

1. Анахайм

Там, где сейчас стоял Джон Лассетер, всего пятьдесят лет назад была апельсиновая роща — как во многих других уголках Южной Калифорнии. Утром 10 марта 2006 года Лассетер стоял на сцене спортивно-развлекательного комплекса «Эрроухед Понд» в Анахайме — там проходило ежегодное собрание акционеров Walt Disney Company. Его слов ждала четырехтысячная аудитория инвесторов — от пенсионеров до молодых родителей с детьми.

В трех-четырех километрах к западу от этого места раскинулся Диснейленд, тоже построенный на месте апельсиновой рощи. Лассетер работал там во время летних каникул в колледже: сначала уборщиком в парке «Туморроуленд»[1], собирая конфетные обертки и попкорн, потом гидом на аттракционе «Джангл Круз»[2]. Километрах в тридцати на север располагался городок Уиттиер, его малая родина. Там он начал профессиональную карьеру художника, в пять лет заработав карандашным рисунком пятнадцать долларов в конкурсе на местном рынке. Чуть дальше, в сорока пяти минутах езды по автостраде Интерстейт 5[3], стояло старое здание анимационной студии Диснея в Бербанке, где двадцать два года назад он работал младшим художником.

Как обычно, Лассетер выглядел абсолютно неформально. На нем были синие джинсы и кеды, беспроводной микрофон выглядывал из-под воротника гавайской рубашки. Глядя на его одежду и круглое ангельское лицо, было невозможно представить, что перед тобой сорокадевятилетний топ-менеджер компании, которую только что купили за 7,4 миллиарда долларов.

Последние шесть лет, во времена бывшего председателя совета директоров Майкла Айзнера, компания Диснея назначала собрания акционеров в северных городах в холодное время года (в 2005 году, например, собрание проходило в Миннеаполисе в феврале). Многие подозревали, делалось это для того, чтобы у все более обеспокоенных акционеров поубавилось желания туда ехать. В этом году, правда, никаких уловок не потребовалось. В октябре 2005 года исполнительный директор Роберт Игер сменил спорную фигуру Айзнера на посту председателя совета директоров. Встав у руля компании, Игер незамедлительно предпринял смелый шаг: начал переговоры о выкупе Pixar Animation Studios. Хотя цена была высока, сделка выглядела невероятно привлекательной.

Эта сделка стала кульминацией одного из самых глобальных «переделов собственности» в истории бизнеса. Pixar была основана двадцать лет назад, но не как студия компьютерной анимации, а как компания, занимающаяся производством аппаратного обеспечения, одна из сотен точек на карте района залива Сан-Франциско[4]. Крошечная анимационная студия при компании, состоящая из Лассетера и пары технических специалистов, делала короткометражные ролики для демонстрации возможностей производимых компьютеров. Это не давало ощутимого экономического эффекта, и ее несколько раз собирались закрывать. Когда компьютер Pixar оказался нерентабельным, компания занялась продажей программного обеспечения для создания анимации, а также производством анимационных рекламных роликов Listerine[5] и Lifesavers[6]. Это помогало сводить концы с концами в течение нескольких лет.

В 1991-м компания Disney согласилась профинансировать производство Pixar полнометражного анимационного фильма для коммерческого проката, установив очень жесткие условия контракта. В конце 1993-го Disney предписала студии прекратить производство фильма, которым руководил Лассетер, — «История игрушек» — по причине проблем со сценарием. Руководству и сотрудникам Pixar оставалось только гадать, сможет ли вообще студия когда-нибудь создать полнометражный анимационный фильм. Многие в Голливуде тогда задавались вопросом, высидит ли публика в зале весь фильм, созданный в совершенно новой технике — компьютерной анимации. Возникали опасения, что компьютерная анимация станет лишь никчемной новинкой, интерес к которой быстро угаснет.

Однако вскоре команде Pixar уже не приходилось ходить с протянутой рукой. Целая серия всем полюбившихся и коммерчески успешных полнометражек (сначала выпущенная в 1995-м «История игрушек», затем последовавшие за ней «Приключения Флика», «История игрушек — 2», «Корпорация монстров», «В поисках Немо» и «Суперсемейка») сделали Pixar мировым лидером в области анимации. Disney заработала целое состояние на прокате фильмов. Когда держатель контрольного пакета акций и генеральный директор Pixar Стив Джобс прекратил переговоры о возобновлении контракта с Disney в начале 2004 года — срок предыдущего контракта, оговаривавшего условия проката, подходил к концу, — деловые издания бурно и всерьез обсуждали вопрос, что станет с Walt Disney Company! К тому времени стало ясно, что именно Disney нуждается в Pixar — сборы от проката пиксаровских фильмов составили 45 процентов прибыли компании от всех сделок в области киноиндустрии. Внутреннее маркетинговое исследование Disney показало, что мамы маленьких детей доверяют бренду Pixar куда больше, чем бренду Disney.

Вскоре после выкупа Pixar Лассетер занял специально созданные для него посты: креативного директора Disney и студии Pixar и главного креативного советника Disney по вопросам тематических парков и курортов. Успех пиксаровских фильмов принес ему то, что чрезвычайно редко встретишь в Голливуде. Речь идет не о доме с обязательным бассейном во дворе, не о статуэтках «Оскара» на каминной полке, не о загородном имении или винтажном спортивном «Ягуаре» — хотя все это он тоже получил, да. Мы даже не будем вспоминать о том, как он удовлетворил свою страсть к моделированию паровозов, купив реальных размеров локомотив 1901 года, который планирует в будущем испытать в саду своего особняка общей площадью почти две тысячи квадратных метров, расположившегося среди виноградников долины Сонома[7] в Калифорнии. (Даже паровоз, стоящий во дворе здания Walt Disney Company, представляет собой лишь уменьшенную копию реального в масштабе один к восьми.)

Ничто из вышеперечисленного не представляло особой ценности для Лассетера. Самое главное, что принес ему успех, — это свобода. Создав новый жанр кино с коллегами по Pixar, он смог делать те фильмы, которые хотел, и к разговору с Disney он возвращался уже на новых, своих условиях.

Задачей Лассетера в то утро в Анахайме было воодушевить публику состоявшейся сделкой и будущими фильмами студии, которыми станут «Тачки» и «Рататуй». Игер в своем выступлении уже подразнил публику, слегка запутав ее: он начал представлять Лассетера, а затем сменил тему. Когда Игер хорошенько подготовил зрителей к выходу режиссера на сцену, на Лассетера обрушился настоящий шквал аплодисментов и визгов восторга при первых звуках титульной песни «Истории игрушек» и «История игрушек — 2» — You’ve Got a Friend in Me («Я твой хороший друг»).

Когда Лассетер произносит речь на сцене со своей безудержной жестикуляцией и свободной манерой держаться, кажется, будто он наполняет собой все пространство. Его интонации, несмотря на слегка гнусавый выговор, всегда теплые и располагающие.

— Для встречи с акционерами компании Disney, сказала мне жена, тебе следовало бы приодеться, Джон, — начал он. — И я надел черные кеды.

Толпа дружно рассмеялась и одарила его очередной порцией аплодисментов.

Он вспоминал свои дни в старших классах школы, когда после обеда мчался домой, чтобы успеть посмотреть «Багз Банни»[8] на одиннадцатом канале. Рассказывал о том, как наткнулся на книгу Боба Томаса «Искусство анимации»[9] и осознал, что есть люди, которые зарабатывают себе на жизнь, рисуя мультики. «Именно этим я и хотел бы заниматься», — сказал он.

Он мысленно возвращался в те времена, когда работал гидом в «Джангл Круз», и владельцы аттракциона наспех сочиняли всякие банальные шутки, чтобы как-то разнообразить шоу. Когда-то он сказал друзьям, что опыт заставил его выбраться из своей скорлупы и подарил уверенность в общении. Очевидно, это так и было.

— Знаете, моя любимая шутка — та, про туземцев, помните, которые оказались на Северном полюсе вместе с носорогом? Подходишь к ним и говоришь: «О, да это же знаменитое племя хонтас! О них долгое время никто не слышал. Ой, смотрите-ка, носорог что-то задумал... он же спихивает их с Земли! Держитесь! Куда же вы? Подождите! Пока, хонтас! Пока-хонтас[10]...».

Он делился воспоминаниями о том, как, едва окончив Калифорнийский институт искусств, попал в команду мультипликаторов Walt Disney Company, как видел первые попытки ЗD-анимации. «Уверен, самому Диснею это бы очень понравилось», — добавил он.

Он упустил в своей речи рассказ о юношеском разочаровании, постигшем его после неудачных попыток убедить руководство студии всерьез освоить новую технологию. Сохраняя оптимистичный тон выступления, он просто сказал:

— Я исполнил свою мечту: мне посчастливилось работать с одним из самых удивительных людей, которых я когда-либо встречал, — с Эдом Кэтмеллом.

Доктор Эдвин Кэтмелл, президент компании Pixar, находившийся в зрительном зале, всю жизнь (а ему уже был шестьдесят один год) занимался исследованиями в области компьютерной графики и вдруг превратился в управляющего большим предприятием. Он и сейчас больше походил на ученого: полуседая борода, круглые очки в золотой оправе. Он был просто помешан на компьютерах, даже в отпуск в качестве развлечения всегда брал с собой научные книги и статьи. Те, кто его знал, иначе как гением не называли, но эти выдающиеся способности было не так-то просто обнаружить в простом разговоре: по большей части он отмалчивался, предпочитая слушать. Когда же он все-таки заговаривал, манеры его были изумительны и даже аристократичны.

Хотя Кэтмелл основывался на работах других, 3D-революция была во многом его заслугой. Именно он твердо держался своей юношеской уверенности в том, что наступит эра фильмов, созданных полностью на основе компьютерной графики. Именно Кэтмелл, руководя лабораториями компьютерной графики сначала в Нью-Йоркском технологическом институте, потом в компании Lucasfilm Джорджа Лукаса, собрал команду технических и креативных специалистов, которая позже станет основным ядром студии компьютерной анимации Pixar.

— В 1986 году Стив Джобс выкупил нас у Lucasfilm, и мы основали Pixar, — продолжал Лассетер. — В течение первых десяти лет мы потеряли немало денег Стива. Много денег Стива.

Стива Джобса на этой встрече не было, хотя скоро он станет основным индивидуальным держателем акций Walt Disney Company (продажа Pixar была сделкой «акции на акции») и новым членом совета директоров. Лассетер был прав, говоря о деньгах Стива. Джобс заключил крайне невыгодную сделку, отдав за технический отдел Lucasfilm 5 миллионов долларов (не 10, как утверждают некоторые). Однако ему пришлось потратить в десять раз больше, чтобы в последующие десять лет компания оставалась на плаву. Не многие инвесторы на месте Стива проявили бы столько терпения.

Лассетер продолжил свое выступление словами благодарности к компании Disney и показом отснятого материала «Тачек» и «Рататуя». Придав речи кольцевую композицию, он закончил. Он был горд тем, что снова вернулся «домой» — в Disney.

Яркая презентация Лассетера была похожа на любой из пиксаровских фильмов: одновременно приключенческое и комедийное повествование с кульминационными моментами обезоруживающей искренности и непременно заканчивающееся хеппи-эндом. Если оглянуться в прошлое, история Pixar покажется невероятной. Студия добилась беспрецедентных кассовых сборов шести картин подряд за время своего независимого существования, выдавая хит за хитом с завидной регулярностью, и теперь продолжит свой стремительный взлет под крылом Disney.

И все же история Pixar была совсем не предопределенной. Эта история — круто заверченная комбинация художественной, технологической и финансовой стратегий и одновременно исследование крайне капризного и непредсказуемого мира художественного, технологического и финансового успеха. Эта история показывает, как профессиональный авторитет и социальный статус плавно перетекают друг в друга, как маленькая компания может увеличить свое могущество, используя их в качестве экономической силы. Она рассказывает, как маленькие дела, выполненные на совесть, ведут к великим победам. Это жизнеописание кучки людей, которые начали с того, что решили создать новый способ рассказывать истории — посредством виртуального мира математических построений, — и прошли долгий и извилистый путь, пока их мечта не стала реальностью.

Как нельзя назвать предопределенным успех студии Pixar, так и нельзя сказать подобное о ключевых фигурах компании. На самом деле одним из впечатляющих моментов истории Pixar является как раз то, что каждый из ее лидеров был по традиционным меркам полным неудачником к тому времени, как вступил в игру. Лассетер добился работы своей мечты в Walt Disney Company сразу после колледжа и к тому времени уже был уволен оттуда. Кэтмелл выполнил революционное исследование в качестве выпускной работы по компьютерной графике, но не смог устроиться преподавателем и смирился с работой программиста, которую считал бессмысленной. Элви Рей Смит, соучредитель компании, окончил университет, получил работу в исследовательском центре компании Xerox в Пало-Альто — и вдруг оказался на улице. Джобс претерпел боль и унижение, когда его, соучредителя Apple Computer, выставили из собственной компании. Всего за одну ночь он превратился из звезды Кремниевой долины в круглого дурака, у которого все в прошлом. Про каждого можно сказать, что неудача открыла перед ним пути к новым грандиозным свершениям и реализации своих амбиций.

Приключения всех этих людей, да и студии Pixar в целом, заставляют вспомнить замечание независимого экономиста Джозефа Шумпетера[12] о том, что успешное новаторство — «это битва не умов, а силы воли». Описывая психологию предпринимателей в начале XX века (тогда это было еще не модно), он считал, что лишь немногие готовы к «сопротивлению и неопределенности, с которыми неизбежно сталкиваешься, делая то, чего до тебя никто не делал». Те, кто отваживался идти на риск, делали это как из экономических, так и из неэкономических мотивов, среди которых он называл «радость от созидания и доведения дела до конца или просто наслаждение собственной силой и изобретательностью». В случае с Pixar сопротивления и неопределенности было не занимать, как и силы воли.

История начинается с того, как Эд Кэтмелл, бывший проповедник-пуританин с мягкими манерами, поступает в магистратуру Университета штата Юта в 1970 году. В то время сама отрасль компьютерной 3D-анимации все еще находилась в апельсиновой роще.

2. В гараже

Иногда в истории случается так, что чудесным образом в определенное время в определенном месте собирается такое количество талантливых людей, что нарушаются все законы вероятности: вспомните расцвет театра в Лондоне времен Елизаветы, философии — в Афинах в III веке до н. э., живописи — во Флоренции в конце XV — начале XVI века. Подобное явление, менее известное, но не менее значимое, можно было наблюдать в 1960-х — начале 1970-х в Солт-Лейк-Сити — речь идет о расцвете компьютерной графики на факультете вычислительной техники Университета штата Юта. Здесь Эд Кэтмелл достиг своего профессионального совершеннолетия, и в течение десятилетий на его карьеру будет влиять университет — ив плане амбиций, и в плане стиля управления.

Возглавить основанный в 1965 году факультет вычислительной техники университет пригласил Дэйва Эванса, профессора информатики в Беркли и пресвитера Церкви Иисуса Христа Святых последних дней[13]. Эванс, в свою очередь, пригласил на работу других ведущих исследователей — в первую очередь тридцатилетнего штатного гарвардского профессора Айвана Сазерленда. В рамках работы над своей докторской диссертацией в Технологическом университете штата Массачусетс Сазерленд создал систему ввода и редактирования графической информации под названием Sketchpad, революционную для того времени. Система позволяла пользователям делать черно-белые инженерные эскизы с помощью световой ручки и компьютерного дисплея. Изобретение Сазерленда не просто давало человеку возможность рисовать с помощью компьютера, что само по себе было невероятно. В то время когда пользователи выстраивались в очередь, чтобы вставить перфокарту с программой в кардридер получше для экономии ценных компьютерных миллисекунд, в основе работы Sketchpad была сумасшедшая идея о том, что за компьютером размером с комнату может работать только один человек.

В конце 60-х оборудование для компьютерной графики было невозможно просто купить в магазине, поэтому Эванс и Сазерленд основали компанию по производству и продаже такого оборудования. Следовательно, в Юте у исследователей в распоряжении всегда были самые последние новинки аппаратного обеспечения для графики. На факультет текли рекой деньги из УПИ (Управления перспективных исследований), подразделения Пентагона, созданного в ответ на запуск спутника Земли, — с целью финансирования исследований в сфере технологий следующего поколения.

Мир компьютерной графики в то время был невелик, и вскоре по свету разнеслась молва о том, что Юта — райский уголок для исследователей. Эванс, игнорирующий иерархию и формальности магистерского образования, требовал от студентов как можно раньше начинать собственные исследования, и чем более дерзкой была цель, тем лучше. Вместе со своими коллегами он предоставлял студентам полную свободу действий и уважал их как профессионалов, обращаясь с ними как с первоклассными учеными, которые вот-вот защитят диссертацию.

В результате в университете сформировалась атмосфера, в которой студенты нередко достигали значительного успеха. Анри Гуро, молодой француз, пришел на факультет и создал более совершенный способ просчитывать затушевывание трехмерных криволинейных объектов, который позволял делать их более ровными, чем было возможно ранее. Вьетнамец Буи Туонг Фонг приехал в Юту и изобрел метод создания объектов с реалистичным освещением и бликами. (Затушевывание Гуро и освещение Фонга используются в компьютерной графике по сей день.)

Остальные магистранты того периода будут играть ключевые роли в развитии графики современных персональных компьютеров. Список имен звучит как перекличка гениев. Алан Кей (защитивший диссертацию в 1969-м) кроме всего прочего станет изобретателем объектно-ориентированного программирования и современного графического интерфейса пользователя («указал и щелкнул») — и то и другое сегодня используется повсеместно. В начале 70-х он будет отстаивать безумную (как тогда казалось) идею создания компьютера размером с блокнот, который можно носить с собой. Джон Уорнок (защитился в 1969-м) будет заниматься новаторскими изысканиями в области цифровых типографских шрифтов и подготовки публикаций с помощью настольных издательских систем, что в итоге приведет его к креслу соучредителя Adobe Systems. Джим Кларк (защита состоялась в 1974 году) посвятил свою диссертацию виртуальным дисплеям, основал компанию Silicon Graphics, которая стала заниматься производством компьютеров для высокоскоростной 3D-графики, и стал соучредителем Netscape на рассвете эры Всемирной паутины. Студент Нолан Бушнелл (диплом бакалавра получит в 1969-м) занялся популяризацией видеоигр и с этой целью основал компанию Atari. Еще одно светило, которое Дэйву Эвансу удалось заполучить на факультет, Том Стокхэм, станет основоположником цифровой обработки фотографий и цифровой звукозаписи.

Кэтмелл оказался в этих компьютерных Афинах почти случайно. Он был обычным местным мальчишкой из школы Granite[14] на другом конце города. Он родился 31 марта 1945 года в Паркерсберге, штат Западная Вирджиния, вырос в Солт-Лейк-Сити, был старшим из пяти детей в семье мормонов. Поступил в университет в 1963-м, но на два года прервал обучение, отправившись с миссионерскими целями в Нью-Йорк — сначала в Кони-Айленд, затем в Скарсдейл. Приобретение миссионерского опыта было типичной школой для молодых членов общины мормонов.

* * *

Перерыв в учебе оказался судьбоносным. Он вернулся в университетский кампус как раз тогда, когда компьютерная наука набирала обороты. Алан Кей, к тому времени уже получивший степень, вел у Кэтмелла введение в программирование. Кей вспоминает, что Кэтмелл обычно из любопытства выходил за рамки задания. «Ему просто нравилось программирование, и по обыкновению он добавлял к заданию любые мелочи, которые приходили ему в голову во время работы, — говорит Кей. — Это всегда хороший знак».

Окончив университет в 1969-м и получив диплом бакалавра вычислительной техники и физики, Кэтмелл начал карьеру в Boeing, но вскоре попал под волну массовых увольнений вместе с тысячами других сотрудников. Он вернулся на факультет в магистратуру, обдумывая радикальную идею. В детстве он мечтал работать художником в Disney, боготворил Уолта Диснея и делал книжки с бегущими картинками, готовясь к будущей карьере художника мультфильмов. Однако уже в старших классах он с сожалением обнаружил, что не умеет рисовать. Теперь его занимала новая мысль: с анимацией ему могут помочь компьютеры! Используя компьютерную графику, он смог бы создавать не только отдельные картинки, но и полнометражные художественные анимационные фильмы.

«Компьютерная анимация в то время всех просто свела с ума, — рассказывает Фред Парк, однокурсник Кэтмелла по магистратуре, который тоже работал над анимацией. — Люди были абсолютно зациклены на том, где взять компьютер, чтобы заставить двигаться неподвижные картинки».

Было очевидно, что потребуются годы, чтобы аппаратное обеспечение смогло удовлетворять всем требованиям этой сумасшедшей идеи, да и в программировании и математике проблем хватало. Несмотря на это, Кэтмелл был уверен, что лучшего места и времени, чем «здесь и сейчас», для реализации задуманного не найти.

В 1972-м Кэтмелл сделал короткометражный ролик в качестве выпускного проекта. Он решил оцифровать и оживить то, что было ближе всего, под рукой, — собственную левую руку. При работе над роликом постоянно возникали сложности. Начал Кэтмелл с того, что обмазал руку гипсом, чтобы сделать слепок. Когда настало время его снимать, вместе с гипсом с наружной стороны кисти пришлось с ужасной болью выдернуть все волоски. Затем из слепка он сделал гипсовый макет, а на нем нарисовал чернилами около трехсот пятидесяти маленьких треугольников и многоугольников.

Когда все было готово, изображения многоугольников покрыли гипсовую руку настоящей сетью. Так же, как кривую линию можно представить последовательностью маленьких прямых отрезков, криволинейный объект можно представить сетью многоугольников. Цифровые аналоги этих многоугольников могут представить поверхность руки на компьютере. Он старательно измерил координаты каждого угла многоугольника и вбил их в компьютер с помощью клавиатуры для телетайпа. Используя написанную им программу 3D-анимации, он смог изобразить на экране руку и заставить ее двигаться.

Увидеть это было непростой задачей. Дисплей никогда не показывал целого изображения одномоментно — требовалось около тридцати секунд, чтобы зациклить картинку. Кэтмелл мог увидеть общие очертания того, что получилось, только сняв все это на фотоаппарат при длинной экспозиции и затем посмотрев на снимок. Как только результат оправдал ожидания, он взял в руки 35-миллиметровую видеокамеру, которой на факультете пользовались для съемки с лучевых мониторов, и снял ролик.

Этот ролик длиной примерно в минуту был чем-то невероятным для того времени. Он показывал кисть, которая поворачивалась, раскрывалась, закрывалась, а потом — самое поразительное — зритель оказывался сверху и внутри кисти и смотрел по сторонам. Примерно в это же время Парк создал компьютерную анимацию лица своей жены. Эти два ролика долгие годы оставались лучшими в компьютерной анимации. (Фрагменты обоих роликов были использованы в фантастическом фильме «Мир будущего» 1976 года, о котором мало кто теперь помнит.)

Профессор Сазерленд начал переговоры с Walt Disney Со. по поводу использования компьютерной графики в процессе производства традиционных мультфильмов. Зная о любви Кэтмелла к мультипликации, Сазерленд взял его с собой на встречу с руководством компании. Компьютерная графика была им неинтересна, однако Кэтмеллу предложили присоединиться к команде моделирования, чтобы он помог использовать компьютер для создания нового аттракциона «Космическая гора», построенного по принципу американских горок, который должны были установить в новом Дисней-ворлде[15] в Орландо (Флорида). Кэтмелл отказался, и они вернулись в Солт-Лейк-Сити.

При работе над дипломным проектом Кэтмелл бился еще над одной задачей, связанной с трехмерными кривыми. Ему хотелось использовать бикубические фрагменты — математическую модель представления криволинейных поверхностей, которая позволяет сделать объект более гладким, чем сетка многоугольников со всеми их углами. Кэтмеллу удалось вычислить, как компьютер сможет решить, какой объект из бикубических фрагментов сделать видимым, а какой — нет (потому что он находился за чем-то еще). Это была одна из тех задач в компьютерной графике, которые на первый взгляд кажутся простыми, но оказываются очень сложными для реализации на практике. Решение Кэтмелла основывалось на изобретении, которое он назвал Z-буфер — область памяти, в которой хранилась информация о расстоянии между зрителем и ближайшей поверхностью в каждой точке изображения.

Использование бикубических фрагментов и Z-буфера уже было настоящим прорывом. Однако главное достижение дипломной работы Кэтмелла заключалось в другом. Играя с математикой криволинейных объектов, он нашел способ проектировать изображение — любое — на внешнюю поверхность объекта. Благодаря этому изобретению, известному как наложение текстуры, поверхность любого объекта в компьютерной графике можно сделать, скажем, мраморной или древесной. Первым наложением текстуры стала проекция изображения Микки Мауса на волнистую поверхность. В своей диссертации он проиллюстрировал эту идею проекцией изображения Винни-Пуха и Тигры.

Трех изобретений Кэтмелла, описанных им в 1974 году в диссертации, — бикубические фрагменты, Z-буфер и наложение текстуры — уже было достаточно, чтобы он стал знаменитостью в компьютерной графике, даже если бы больше он ничего не сделал. Но сам Кэтмелл их воспринимал только как промежуточные шаги по направлению к главной цели — созданию полнометражных анимационных фильмов в компьютерной графике.

Однако дальнейший путь недавнего выпускника магистратуры по компьютерной графике был не так легко предсказуем. Ни ученые, ни бизнесмены Америки, ни, естественно, индустрия развлечений не собирались нанимать на работу людей с опытом Кэтмелла. Преподавателем в Университет Огайо, где хоть как-то развивалась компьютерная графика, его не взяли. Он возложил все надежды на новый проект профессора Сазерленда, который только что уехал в Голливуд, чтобы основать новую компанию по работе с компьютерной анимацией — Picture/Design Group. Она должна была заниматься производством роликов с помощью компьютерной анимации для последующего использования в рекламе, телевизионных шоу и фильмах. Кэтмелл ждал в Юте, пока Сазерленд вместе с партнерами искал инвесторов.

К тому времени у Кэтмелла уже была жена Ларейн и двухлетний сын, которых он должен был обеспечивать. Проходили месяцы, а предложения работы от Сазерленда все не было. В конце концов и сама компания Picture/Design Group закрылась. Необходимость зарабатывать взяла верх, и Кэтмелл согласился на работу программистом в Бостоне, в компании Applicon. Компания занималась производством программного обеспечения для компьютерного дизайна, что было крайне далеко от интересов Кэтмелла. Вся графическая работа в Applicon сводилась к начертанию линий, а не к серьезной 3D-reoметрии и затушевыванию, о которых мечтал Кэтмелл. Естественно, анимация персонажей совершенно не входила в область интересов компании. В возрасте двадцати девяти лет он был разочарован тем, что топтался на месте, занимаясь скучной, рутинной работой, и был совершенно потерян, не зная, куда идти дальше.

Все это продолжалось несколько месяцев, и вдруг в его офисе раздался непонятный звонок. Секретарь кого-то, о ком он никогда не слышал, звонила ему с целью забронировать билет до Нью-Йорка. «Я понятия не имел, кем была эта женщина и почему она пыталась доставить меня в Нью-Йорк», — вспоминает Кэтмелл.

Неизвестным оказался эксцентричный мультимиллионер, успешный предприниматель Александр Шур, который некоторое время назад появился в Солт-Лейк-Сити. В 1955 году он основал Нью-Йоркский технологический институт, став его президентом. Позже Шура укусила муха кинопроизводства, и он открыл анимационную студию в одном из институтских кампусов на Лонг-Айленде. Наблюдая за тем, как работают мультипликаторы, он поражался объемам дорогостоящего ручного труда, используемого для производства мультфильмов, и пришел к мысли, что большую часть работников мог бы заменить компьютер.

«Живая» рука из ролика Кэтмелла и лицо из фильма Фреда Парка в то время были частью рекламного видео компании Дэйва Эванса и Айвена Сазерленда Evans & Sutherland. Менеджер по продажам компании совершал холодные звонки по университетам Восточного побережья и неожиданно наткнулся на золотую жилу, послав копию ролика Шуру. Вскоре Шур приехал в Юту на встречу с профессорами Эвансом и Сазерлендом и скупил все виды оборудования, которые они только могли предложить.

Во время покупательской феерии Шура Эванс спросил, кто будет использовать все это оборудование для компьютерной графики.

— А кому бы следовало этим заняться? — спросил в ответ Шур.

— Ну, нужного парня вы только что упустили, — ответил Эванс. — Эд Кэтмелл недавно от отчаяния принял предложение о другой работе.

Как только Кэтмелл понял, зачем звонит секретарша Шура, он сразу же оживился. Он полетел в Нью-Йорк и получил от Шура предложение, о котором даже боялся мечтать: основать собственную исследовательскую лабораторию, которая будет заниматься компьютерной анимацией. Во время интервью Кэтмелл спросил у Шура, какое оборудование тот приобрел у Эванса и Сазерленда. Шур сказал, что понятия не имеет, но купил все, что у них было.

В ноябре 1974 года Кэтмелл стал руководителем лаборатории компьютерной графики Нью-Йоркского технологического института. Он пригласил на работу коллегу из Applicon, Малькольма Бланчарда, и тот присоединился к команде в январе.

У института не было изощренных научных притязаний. Будучи чем-то средним между вузом третьего эшелона и фабрикой по производству дипломов, он зарабатывал на удовлетворении нужд двух групп студентов: ветеранов Второй мировой, которые никуда больше не могли поступить, и молодых людей, которым нужно было студенческое освобождение от военной службы, чтобы не попасть во Вьетнам.

Лаборатория компьютерной графики Кэтмелла не имела никаких общих дел с остальной частью университета. Северное побережье Лонг-Айленда, где она была расположена, было спокойным и живописным. Это были места Скотта Фицджеральда. Шур организовал кампус из нескольких крупных поместий, особняки использовал в качестве учебных корпусов. Под лабораторию Шур приспособил бывший гараж на четыре машины — на редкость роскошный — в тени одного из особняков. Кэтмелл начал с оборудования мастерских на втором этаже (раньше здесь квартировали шоферы) и компьютерной лаборатории на первом.

Следующей его задачей было собрать команду, которая сможет раздвинуть границы ЗD-графики. Эта команда впоследствии превратится из в буквальном смысле гаражной компании в студию компьютерной анимации Pixar.

В это же самое время другой мечтатель, художник, тоскующий по компьютерной графике, претерпевал свои злоключения в пяти тысячах километров отсюда. Элви Рей Смит, родившийся на «полуострове»[16] штата Техас и выросший в Нью-Мексико, больше всего в жизни любил рисование. В государственном колледже Нью-Мексико он изучал программирование под руководством специалистов ракетного полигона Уайт-Сандс[17].

Как и Кэтмелл, он понимал, что своим искусством себя прокормить не сможет, и поэтому отправился в Стэнфорд получать степень магистра электротехники, выиграв стипендию. В свободное время он продолжал рисовать, выставляя свои работы в стэнфордской кофейне. В 1968-м он защитился и начал преподавать в Нью-Йоркском университете направление информатики под названием «клеточный автомат», которому было посвящено его выпускное исследование, — это математика самовоспроизводящихся механизмов.

Вероятнее всего, Смит продолжил бы свой предсказуемый и спокойный путь ученого, если бы однажды у него не соскользнул на глаза лыжный шлем. В 1973 году он мчался по склону горы в Нью-Гемпшире, как вдруг его шлем съехал на глаза и он перестал видеть другого, причем не очень-то уверенного лыжника, ехавшего впереди.

Следующие три месяца он был полностью замурован в гипс, от груди до пяток. «То время оказалось самым волшебным в моей жизни», — вспоминает он.

Ему пришлось заново пересмотреть свои жизненные принципы. Он осознал, что комфортная жизнь и некоторые привилегии ведут его по ложному пути. Он, по его словам, не использовал свой талант художника, а от того, что поддержать с ним беседу о «клеточном автомате» смогут лишь несколько десятков людей в мире, он совершенно не испытывал наслаждения.

Кроме этого, он обнаружил, что его беспокоит кое-что еще. «Я поддерживал военную экономику[18], противником которой являлся, тем, что преподавал информатику, — рассказывал он. — Эти ребята продались и помогали вертеться военной машине».

Он решил вернуться в Калифорнию, без работы и без планов на будущее. Он жил на гроши, используя прошлые накопления, пока не оказался в нужное время в нужном месте. «Я почему-то знал, что должно случиться что-то хорошее, если я смогу вернуться в Калифорнию», — говорит он.

Смит обосновался в Беркли и ждал, что же произойдет.

Спустя несколько месяцев он взялся за один проект, который требовал от него работы в Стэнфордской библиотеке, в шестидесяти четырех километрах от Беркли. Он напросился на ночь к другу, Дику Шоупу, который жил в Пало-Альто. На следующий день за ланчем Шоуп пригласил Смита в свой офис, чтобы показать написанную им программу для рисования. Шоуп работал в исследовательском центре Xerox в Пало-Альто (PARC) — это была компания «остепененных» исследователей, которым Xerox создавал всяческие условия для работы над самыми дерзкими технологическими проектами, которые в будущем планировал использовать в своем бизнесе. Стратегическая работа центра под руководством Алана Кея в сфере персональных компьютеров и графического интерфейса уже сделала его первейшей корпоративной исследовательской лабораторией и удостоила публикации в журнале Rolling Stone. Другие подразделения PARC занимались офисными компьютерными сетями и разработкой первого лазерного принтера.

Вот уже несколько лет, зная, что Смит — художник, Шоуп старался заинтересовать его своей графической программой. Смит, тем не менее, никогда не разделял увлечения Шоупа рисованием с помощью компьютера — ему казалось это полной ерундой — и всегда отклонял его предложения. Сейчас же, будучи гостем Шоупа, он не смог в очередной раз отказаться от приглашения.

Смита ожидало знакомство с первой программой для рисования цветом. Шоуп назвал программу SuperPaint. Она предполагала использование планшета и стилуса и, несмотря на то что была первой в своем роде, располагала множеством привычных функций современных графических программ. Как только Шоуп запустил систему, Смит онемел. Он описал этот визит в своем дневнике: «Мне не хотелось идти... Я пошел только из вежливости — и был чрезвычайно и приятно удивлен! Его аппарат наконец существует: цветная “малярная кисть” присоединена к компьютеру. Это великолепно».

Смит вышел из лаборатории с чувством, что наконец нашел то самое «хорошее», чего так долго ждал. Несколькими днями позже он туда вернулся и, потеряв счет времени, провел за машиной двенадцать часов. Он упрашивал Шоупа помочь ему попасть в команду PARC, чтобы он дальше мог экспериментировать с рисованием на компьютере. Шоупу не удалось договориться о найме Смита на работу, но он смог перехитрить систему компании, выплачивая Смиту деньги через заказ на покупку — как будто он был коробкой со степлерами.

Смит приступил к работе в 1974 году. Его работа заключалась в создании анимационного видео, которое подчеркнет все технические возможности системы. Он смешал последовательность абстрактных изображений с классической анимацией движения, которой он выучился по учебнику для аниматоров. Вскоре в PARC пришел еще один молодой художник, Дэвид ди Франческо, и эти двое по очереди безудержно исследовали возможности программы SuperPaint.

Руководство Xerox отобрало у них «игрушку» в январе 1975-го, следуя решению компании сосредоточиться на черно-белых изображениях. Смит всем вокруг, кто только слушал, говорил: «Эй, подождите, цвет — это будущее, и сейчас он полностью в ваших руках!» Но решение было окончательным — и цвету не нашлось места в офисе будущего. Заказ на покупку Смита был отменен.

Смит потерял не столько источник дохода или графическую программу (он сам мог бы написать подобную, если б понадобилось); он потерял доступ к специальному устройству для работы с графическими программами. Это устройство называлось «кадровый буфер» — область компьютерной памяти, которая могла отображаться на экране. Кадровый буфер был основой графической системы Шоупа. Каждая точка, или пиксель, на компьютерном мониторе соответствовала ячейке памяти в кадровом буфере. Когда программа изменяла количество единиц памяти в кадровом буфере, цвет или оттенок серого соответствующей точки на экране тут же менялся вместе с ним. Графическая программа, подобная SuperPaint, тщательно следила за тем, что художник делал с помощью стилуса, и в соответствии с этим меняла структуру памяти кадрового буфера. В отличие от более раннего оборудования для работы с графикой, которое давало возможность лишь рисовать линии, кадровый буфер обеспечивал программисту полный контроль над тем, что появлялось на экране.

Получалось, для того чтобы Смит и ди Франческо снова смогли рисовать на компьютере, им нужно было найти другой кадровый буфер. Это было не так-то просто. Это сейчас он есть в каждом компьютере, а в 1975 году его едва ли можно было где-то отыскать. Xerox для своего исследовательского центра разработал и собрал его сам. Ходили слухи, что Университет штата Юта собирался обзавестись таким, поэтому двое художников погрузились в белый смитовский Ford Torino и отправились в Солт-Лейк-Сити.

Добравшись до факультета вычислительной техники Университета штата Юта, Смит и ди Франческо старательно избегали слова «рисование», не без основания полагая, что факультет со всеми своими проектами, которые финансирует Пентагон, не очень-то нуждается в художниках. Тем не менее на факультете их быстро раскусили. В Юте делать им было нечего. Но один из выпускников факультета упомянул еще об одном месте, куда стоило бы наведаться: недавно к ним приезжал один чудаковатый мультимиллионер с Лонг-Айленда, интересовался оборудованием и заказал в итоге все, что только увидел, в том числе и кадровый буфер, который стоил 80 тысяч долларов.

Своим свободным обращением и отросшими волосами Смит и ди Франческо производили впечатление настоящих северокалифорнийских хиппи. Поэтому, как только Смит выразил восторг по поводу услышанной новости, он тут же получил дружеское предупреждение. Этот тип с Лонг-Айленда, сказали Смиту, нанял одного из наших выпускников со степенью доктора философии, Эда Кэтмелла, в качестве руководителя своей лаборатории. Он отличный парень, но убежденный мормон, очень «правильный». Поосторожней с ним.

Смита и ди Франческо этот факт нисколько не напугал, и оставшиеся деньги они потратили на авиабилет до Нью-Йорка. Там они позаимствовали у отца ди Франческо старенький Porsche и пустились в путь через вьюгу и метель к переоборудованному гаражу, где Кэтмелл занимался своими исследованиями.

Кэтмелл радушно встретил их и объяснил свое задание: делать все для того, чтобы добиться возможности создавать анимационные фильмы на компьютере. Где-то в другом месте на кампусе трудилась нанятая Шуром команда из сотни аниматоров и профессиональных художников из Голливуда и Нью-Йорка. Они создавали традиционные, рисованные от руки мультфильмы, и команда Кэтмелла, как только собралась, должна была обучиться анимации у них.

Внешне Кэтмелл и Смит были абсолютно не похожи: Кэтмелл — стройный и сдержанный, а Смит — открытый и общительный, большой, напоминающий медвежонка Смоуки[19]. Несмотря на это, они отлично ладили, разделяли взаимное увлечение компьютерной графикой и ее кажущимися безграничными возможностями. Оказалось, что Кэтмелла вовсе не смутил богемный стиль жизни Смита; в предупреждении, данном ему в Юте, не было необходимости.

«Он меня принял очень просто, — вспоминал Смит. — Он никого не заставлял идти тем же путем, что идет сам. И никого не отваживал от уже выбранного пути».

Кэтмелл, загруженный собственным проектом, был рад предложенной помощи со стороны приехавших. Вчетвером — Кэтмелл с бывшим коллегой Бланчардом, представители трехмерного мира, и Смит с ди Франческо, представители мира двумерного, — они вскоре уже ехали в лимузине по направлению к особняку, стоящему на соседнем участке. Их проводили через похожее на пещеру фойе и пригласили в столовую. Вокруг суетились слуги, а из-за стола, стоявшего посреди комнаты, донесся голос.

— Добро пожаловать, Калифорния! — взревел Александр Шур. Шур был настоящим провидцем в области компьютерной анимации, поставив на нее целое состояние тогда, когда другие с трудом могли вообще понять, о чем речь. Неотъемлемой частью его дальновидной натуры, как Кэтмелл уже знал, а Смит вот-вот должен был узнать, была незаурядная манера общения. Его речи, текучие, впечатляющие, временами были лишены смысла. Позже ди Франческо назовет это «словесным винегретом». (Известный пример шуровского стиля — его заявление репортеру: «Наша мечта ускорит время, а затем вовсе его сотрет».)

«Он начинал говорить, и мы не могли понять о чем, — вспоминает Смит. — Он не использовал в разговоре обычную модель диалога. Он изрыгал все эти вирши, и, чтобы вставить хоть слово, тебе приходилось тоже начинать говорить — просто начинать говорить одновременно с ним. Спустя некоторое время, если ты слышал, что в его потоке появлялись твои слова, ты понимал: “Что ж, кажется, идею приняли”».

Кадровый буфер еще не доставили от Evans & Sutherland, поэтому художники начали осваивать трехмерную систему рисования линий, которая уже была в лаборатории, а также мини-компьютер PDP-11/45, поставленный компанией Digital Equipment. Один друг рассказал им о новой операционной системе Unix, которая только что была выпущена AT&T’s Bell Labs[20] вместе с языком программирования под названием С. Оба, и Кэтмелл, и Смит, не любили Fortran — язык программирования, который тогда продвигала IBM. В их глазах Fortran был символом технологической «успокоенности» большой компании, поэтому они очень быстро стали сторонниками языка С, считая его стиль более логичным и качественным.

Как только вся техническая база была собрана, лаборатория компьютерной графики Нью-Йоркского технологического института превратилась в океан возможностей и свободы. Можно было заниматься чем только захочешь, если при этом ты делаешь свой вклад в разгадывание головоломки компьютерной анимации. Кэтмелл работал над 2D-программой под названием TWEEN для автоматизации анимации по ключевым кадрам (т. е. фазовки), используемой в традиционной, рисованной вручную анимации. Аниматор должен лишь нарисовать ключевые кадры движения персонажа, а компьютер генерировал промежуточные фазы между кадрами. (До того как появился Unix, Кэтмелл писал эту программу с помощью языка Assembler, самого громоздкого и трудоемкого языка низшего уровня, — настолько он был настроен против Fortran.) Как только привезли кадровый буфер, Смит начал работу над программой по рисованию фона, беря уроки у фоновщика из шуровской команды художников-мультипликаторов. Ди Франческо экспериментировал над способами съемки изображений с экрана. Бланчард, высококвалифицированный системный программист, устранял программные ошибки в Unix и С-компиляторе.

* * *

Постепенно Кэтмелл увеличивал штат. Сотрудник номер пять — Кристин Бартон, одна из первых женщин в этой области, — занималась созданием сети между компьютерами лаборатории. (Т-образную схему нужно было выстраивать с нуля, только через годы локальные сети станут повсеместными.) Джим Кларк продолжал свою работу, начатую в Университете штата Юты, по виртуальной реальности. Его изобретением была головная гарнитура с монитором. Изначально она выглядела как два маленьких экрана, закрепленных на уровне глаз пользователя. Еще один парень занимался оцифровкой видео в режиме реального времени — путем преобразования видеосигнала в поток двоичных компьютерных данных во время работы камеры или видеомагнитофона.

Джим Блинн, интерн из Университета штата Юты, в течение лета работал над эффектом, который назвал «рельефное текстурирование». Наложение текстуры, изобретенное Кэтмеллом, несмотря на свое название, не делало текстуру поверхностью объекта. Скорее это было похоже на раскрашивание или «заворачивание» объекта в двумерную картинку. К примеру, можно было наложить изображение бетона на трехмерный объект, он обретал соответствующий внешний вид, но поверхности не хватало неровностей, характерных для бетона. Блинн искал способ справиться с этими недостатками путем наложения трехмерной текстуры на поверхность объекта, чтобы сделать ее неровной, рельефной, покрытой бороздами или чем-то другим в зависимости от задачи.

По мере того как рос штат, оттачивалось и управленческое мастерство Кэтмелла. Он старался воссоздать атмосферу научного сообщества Юты и в результате получил набор почти не связанных друг с другом, по большей части самостоятельных проектов. Свою роль он видел в том, чтобы воодушевлять и поддерживать остальных: предлагать совет, развивать отношения с университетом, улаживать все дела с Шуром. Давления сверху практически не существовало. Подобный стиль естественным образом подходил для лаборатории и ее талантливых и мотивированных сотрудников, которые горели желанием работать над своими проектами.

В самом деле, для большинства членов команды не существовало понятия ночи и дня. Кэтмелл, семейный человек, работал по четкому дневному графику, но остальные в основном работали так долго, как это позволяли их физические возможности. Они остро ощущали свое привилегированное положение — привилегии разделяющих единую страсть к компьютерной графике — и не хотели пропускать ни часа этой работы. Их отношение к работе было очень серьезным, если не сказать маниакальным.

Обязательным условием была музыка. Кто бы ни был «дежурным» по музыке, ставилась пластинка Pink Floyd, или, может быть, Cream[21] или Боба Дилана, иногда мягкий джаз. Время от времени кто-то говорил: «Ух ты!» — и остальные сбегались к нему посмотреть, что такое ему удалось провернуть. В районе трех-четырех часов ночи они обычно расходились по своим комнатам и спали — Шур организовал для всех жилье недалеко от лаборатории, — а затем снова сбредались группами в офис, чтобы все начать сначала. Смит заметил, что его рабочий цикл длится двадцать шесть часов, и он всего несколько раз за пару недель пересекался с графиком Кэтмелла.

«Чувство принадлежности к этому братству гиков[22] было очень сильным», — вспоминает Ральф Гуггенхайм, пришедший в лабораторию из Университета Карнеги-Меллона. Ярким штрихом этой волшебной атмосферы была страсть Шура к покупке оборудования. С точки зрения заядлого компьютерщика это был просто технологически усовершенствованный рай. Когда компания Digital Equipment только выходила на рынок с мини-компьютером нового поколения VAX[23] лаборатория купила самую первую машину сошедшую с конвейера, — невзирая на цену 200 тысяч долларов (это соответствует сегодняшней сумме более чем 600 тысяч долларов).

«Он не переставал спрашивать нас, что нужно еще добыть. Мы отвечали, и он тут же это покупал», — рассказывает Смит.

Апофеозом покупательской гонки Шура стало сообщение исследователей о том, что неплохо бы иметь еще парочку кадровых буферов. Продираясь сквозь его словесный винегрет, они заявили, что два дополнительных кадровых буфера смогут значительно улучшить качество картинки, три устройства можно будет соединить друг с другом, и это даст трехкратное увеличение памяти на пиксель. Несколько недель спустя, во время рабочей встречи в лаборатории, Шур будничным тоном произнес: «Да, кстати, я тут купил вам еще пять кадровых буферов».

Это было какое-то волшебное сумасшествие. Шур потратил триста «штук» (в долларах середины семидесятых) просто из каких-то случайных соображений. Машины, которые он купил, открывали перед лабораторией беспрецедентные возможности. Тут все было просто: чем больше памяти у тебя есть на пиксель, тем больше цветов или оттенков серого ты сможешь выбрать для каждой точки изображения.

Если кадровый буфер давал один бит, одну двоичную цифру, выбор для каждого пикселя был между единицей и нолем — либо один цвет, либо другой. С двумя битами на пиксель можно было выбирать уже между четырьмя цифрами: 00, 01, 10 или 11, означающими 0, 1, 2 и 3, — и между четырьмя цветами или оттенками серого.

Кадровый буфер от Evans & Sutherland давал восемь бит памяти на пиксель, что было достаточно для выбора из 28, или 256 цветов (или 256 оттенков серого), в каждой точке. Тем не менее 256 цветов было недостаточно для создания реалистичной картинки.

Если объединить три устройства, один кадровый буфер может обрабатывать 256 оттенков красного, другой 256 оттенков зеленого и третий 256 оттенков синего. Таким образом, картинка уже получает 256x256x256, или более шестнадцати миллионов цветов, — это практически полный цветовой спектр. Шур неожиданно наделил исследователей невиданной мощностью — обычной сегодня для самого дешевого цифрового фотоаппарата. Теперь лаборатория первой в мире могла добиться фотореалистичного компьютерного изображения. (Во всяком случае, это была первая гражданская лаборатория с такими мощностями; никто не знает, чем в это время занимались военные и разведка.)

Были у такого технического оснащения и другие преимущества. При рисовании на компьютере линии и границы часто выглядят неровно, «эффект лестницы» появляется там, где требуется плавная линия. Эти несовершенства при рисовании линий называются «неровности» (или, более официально, «ступенчатость»), В анимации эффект ступенчатости был еще хуже, там это производило впечатление ползущих по линиям муравьев. Одним из способов решения проблемы было смешать цвет линии и цвета прилегающих областей во многих комбинациях, чтобы добиться иллюзии плавности. Это было неосуществимо при 256 цветах, поскольку не хватало оттенков для эффективного смешивания, но палитра из 16 миллионов цветов давала возможность делать линии такими, какими они должны быть. Кэтмелл считал, что победа над неровностями была жизненно необходима для создания графики, приемлемой для зрителей. В конце концов то, что Шур приобрел пять кадровых буферов, означало, что всего в лаборатории их было шесть — этого было достаточно для двух шикарных полноцветных дисплеев.

Доступ к самой современной технике сам по себе побуждал к новым свершениям, а долгие часы работы служили по большей части визуальной стороне дела. Зрела уверенность в том, что они смогут делать фильмы.

«С самого начала они работали над тем, чтобы стать такими же, как Disney, — вспоминает Тед Баер, приятель нескольких сотрудников и частый гость лаборатории. — Это все, о чем они говорили».

Даже когда команда оставляла работу и ехала вечером на Манхэттен, мысль о создании фильмов не уходила далеко. Когда Walt Disney Со. выпустила серию классических мультфильмов летом 1976 года, их посмотрел каждый из лаборатории. В другой раз они могли идти на лекцию в Новую школу социальных исследований[24], чтобы послушать критика Леонарда Мальтина, рассуждающего о понимании фильмов и истории анимации. Каждое лето они ездили на конференцию по компьютерной графике SIGGRAPH[25] где представляли свои технические исследования и собственные короткие анимационные ролики.

Их отношения с идеей анимации были лучше, чем отношения с аниматорами из Нью-Йоркского технологического института. Группа классических художников-аниматоров, которую содержал Шур, работала над детским фильмом «Туба Тубби». Хотя исследователи компьютерной графики могли многому у них научиться в области механики традиционной анимации, использующей кальку, создатели «Тубы Тубби» с течением времени относились к ним все более настороженно. У Шура была привычка пугать их несвязными разговорами о своей идее замены аниматоров на компьютеры — несмотря на то, что Кэтмелл и Смит постоянно говорили ему, что ничего из этого не выйдет, что компьютерная анимация все равно будет нуждаться в художниках.

«Алекс мог сказать художникам: “Наступит день, ребятки, и у вас больше не будет работы, потому что вас заменят вон те парни”, — вспоминает Кэтмелл. — Но мы знали, что это не так».

«Тубби» оказался поворотным моментом в их карьере. Весной 1977 года, когда фильм был готов, Шур устроил частный просмотр в манхэттенском офисе Metro-Goldwyn-Mayer. В фильме были задействованы маститые актеры, включая Дика ван Дайка, который озвучивал главного героя — тубу. Но режиссером, однако, был новичок — сам Александр Шур.

Кэтмелл со своей командой с трудом смогли высидеть весь сеанс. Казалось, испорчено было все, что только возможно. В кадрах была пыль, под линиями были тени, музыка раздражала, сценарий действовал на нервы, и вся постановка была просто-напросто скучной. Смит, сидящий в первом ряду, не мог больше терпеть и закрыл глаза. Программист из команды технарей заснул. Когда включили свет, разочарованный молодой аниматор воскликнул: «Я только что спустил в трубу два часа своей жизни!»

Для компьютерных фанатиков это стало моментом прозрения. Несмотря на все свои возвышенные стремления, Эд Кэтмелл и Элви Рей Смит были сосредоточены лишь на технической стороне кинопроизводства.

«Я не думаю, что кто-то [в компьютерной лаборатории] задумывался о сюжете, о сценарии, о манере повествования, — отмечает Баер. — В самом начале это просто звучало как “Мы хотим снимать фильмы”».

Катастрофа «Тубы Тубби» заставила их столкнуться с неприятным фактом: они все были не в том месте, чтобы делать отличное кино. Деньги были недостаточным условием, как оказалось. Техническое совершенство тоже не было залогом успеха (хотя «Туба Тубби» имела и ряд технических проблем). Прекрасное оборудование — это тоже, как выяснилось, еще не все, что нужно. Чтобы когда-нибудь суметь сделать стоящий фильм — а не просто продемонстрировать научные разработки, которыми они хвастали на встречах SIGGRAPH, — команде нужен был кто-то, умеющий рассказывать истории на языке кинофильмов. Шур, хоть и обладал даром провидца, не смог бы стать их Уолтом Диснеем.

С таким открытием профессионалы сталкивались еще на заре анимации. Технически одаренный аниматор Аб Айверкс был среди тех, кто сделал Walt Disney Productions (как тогда называлась компания) лидером индустрии в 1920-х годах, и изначально он даже отвечал за создание образа Микки Мауса. Айверкс мастерски соединял движения и музыку, использовал инновационные передвижения камеры. Но, когда он уволился и открыл собственную студию, работами его стали лишь посредственные мультики с забытыми сегодня героями типа лягушонка Флипа и вруна Вилли. Без диснеевского вйдения характера героя и всей постановки в целом имел не такую уж большую ценность талант Айверкса в механической области. Так и с лабораторией Кэтмелла — все их техническое мастерство в компьютерной графике само по себе не могло создать гениального кино.

Команда не переставала задаваться вопросом: что делать, куда идти дальше? Кэтмелл и Смит к тому времени уже не первый год периодически ездили в Disney, пытаясь вновь и вновь заинтересовать их своими разработками. Disney была единственной анимационной студией, располагающей достаточными ресурсами для обеспечения деятельности подобной команды; кроме этого, все они были диснеевскими фанатами. Использовались разные ухищрения, чтобы не дать Шуру узнать об этих поездках: Смит, скажем, мог ехать во Флориду, а Кэтмелл — в Сан-Франциско, но каким-то образом оба они оказывались в Бербанке. Они обращались и к другим крупным студиям, но считали, что если кто и ухватится за идею, так это Disney.

Как бы то ни было, Walt Disney Co., как и во времена кэтмелловского поступления в университет, не особо интересовалась компьютерной графикой. Сам Уолт Дисней умер от рака в 1966 году, и компанию теперь возглавлял временно исполняющий обязанности генерального директора Эсмонд Кардон Уолкер по прозвищу Кард. Кое-кто из диснеевских технических экспертов считал работу команды Кэтмелла многообещающей, но дальше этого дело не шло.

У кого еще карманы были достаточно глубоки, чтобы содержать исследовательскую лабораторию компьютерной анимации в целях кинопроизводства? Должны были пройти десятилетия или даже больше до того, как цены на компьютеры снизятся достаточно, чтобы сделать хоть сколько-нибудь возможной работу над полнометражной картиной. Казалось, все, что доступно на данный момент, — это совершенствовать технологию и ждать звонка из Disney.

* * *

И звонок прозвенел. Правда, звонившим оказался совсем не тот, кого ждали.

В начале 1979 года Ральф Гуггенхайм был одним из четырех членов команды внутри лаборатории, работавшей над созданием коммерческих роликов для телевидения. Шур стал подумывать о том, чтобы лаборатория начала частично себя окупать. Команда подготовила визуальные спецэффекты для рекламы Chevrolet в предыдущем году и выполнила тестовое задание для Royal Crown Cola, но не получила заказ. В производстве был ролик для местного магазина звуковых систем. Однажды вечером Гуггенхайм отдыхал у себя дома после работы, и вдруг зазвонил телефон. Звонивший назвал себя начальником отдела развития компании Джорджа Лукаса. Его звали Боб Гинди.

Лукас послал его на поиски того, кто разбирался в компьютерах и мог использовать их безграничные возможности в кинопроизводстве. Поиски ему давались с трудом. Гинди путешествовал от одного профессора вычислительной техники к другому, но никто не мог ему помочь, пока один ученый-компьютерщик в Институте Карнеги-Меллона по имени Радж Редди не рассказал ему о Гуггенхайме, который занимался там когда-то компьютерной анимацией.

Гинди объяснил Гуггенхайму, что Лукас хочет модернизировать средства, используемые в кинопроизводстве. С точки зрения Лукаса, технология производства фильмов застряла в прошлом. Монтаж до сих пор подразумевает разрезание и склеивание кусочков кинопленки вручную. Производство саундтрека требует недель разрезания и склеивания магнитофонной ленты и компоновки звуков на ручном микшерном пульте, и иногда требуется два-три человека, чтобы отрегулировать уровень сигнала на микшере.

С комбинированием изображений для создания спецэффектов и точным расположением всех объектов из кадра в кадр дело обстояло хуже всего. Для создания сцен со световыми мечами в «Звездных войнах» аниматорам приходилось создавать изображения сияющих мечей с помощью тщательной аэрографии, чтобы оружие повторяло движения деревянных стержней в руках у актеров; затем эти изображения вставлялись в фильм с помощью процесса, называемого оптической компоновкой. Некоторые кадры с космическими кораблями требовали работы нескольких специалистов по спецэффектам, чтобы скомпоновать сорок или пятьдесят слоев изображения. На создание одного требуемого кадра могло уйти несколько месяцев. Лукас задавался вопросом, смогут ли компьютеры решить проблему. «Помогите нам, Ральф. Вы наша единственная надежда», — сказал он.

«В то же время он рассказывал, какое потрясающее место округ Марин[26] (там располагается штаб-квартира Lucasfilm), как там красиво, какие высокие цены на недвижимость и тому подобное», — вспоминает Гуггенхайм.

Гуггенхайм спросил, чем он занимается в Lucasfilm.

— Вы работаете с компьютерами?

— О, нет-нет, — ответил Гинди. — Я начальник отдела развития — занимаюсь вопросами недвижимости. Я покупаю имущество для Джорджа. Я ничего не смыслю в компьютерах, да и никто из нас в Lucasfilm в них не смыслит. Именно поэтому мы и хотим ими заняться.

Извне казалось, что Lucasfilm просто напичкан компьютерами. На самом деле команда специалистов по спецэффектам у Лукаса использовала компьютеры только для контроля движений моделей космических кораблей. Приглашенный художник — специалист по компьютерной графике Ларри Кьюба — работал над созданием материалов к плану атаки космической станции «Звезда смерти», который Люк Скайуокер рассматривал в комнате для совещаний. Все остальные изображения, производящие впечатление созданных с помощью компьютера, — такие как индикаторные панели или устройство обратного отсчета на станции «Звезда смерти» — на самом деле были сделаны на аналоговом видеооборудовании или с помощью традиционной анимации.

Гинди спросил, не интересует ли Гуггенхайма место главы новой компьютерной лаборатории при Lucasfilm. Лаборатория должна заниматься тремя интересующими Лукаса проблемами: монтажом, озвучиванием, комбинированием изображений. К тому же компании нужна хорошая система отчетности. (Спустя полтора года после выпуска «Звездных войн» Лукас задумался об использовании компьютеров для ведения бухгалтерии.)

— Исходя из слов Раджа Редди, могу предположить, что именно вы нам и нужны, — сказал Гинди.

Трудно было представить более престижное место работы в 1979 году, чем Lucasfilm. Стать главой исследовательской компьютерной лаборатории в такой компании было пределом мечтаний. Несмотря на это, Гуггенхайм тут же принял трудное решение, исключив себя из возможных претендентов. Прошло меньше года с момента окончания магистратуры, у него еще не было нужного опыта. Он понимал, что на самом деле Лукасу нужен был Эд Кэтмелл.

— Ого, я очень польщен, — ответил Гуггенхайм Гинди, — но я работаю сейчас с настоящими гениями в этой области — и у них многолетний опыт, не сравнимый с моим. Позвольте мне поговорить с некоторыми из них конфиденциально. Думаю, я знаю, кто вам нужен.

— Отлично, — согласился Гинди. У него остался еще один вопрос: — Есть одна вещь, о которой нам необходимо знать. Я разговаривал с людьми из этой области, и никто из них не смог мне удовлетворительно ответить на один вопрос.

— Что за вопрос? — спросил Гуггенхайм.

— Сможете ли вы взять космический корабль и заставить его летать на экране?

Гуггенхайм облегченно вздохнул.

— Мы делаем это каждый день, — сказал он. Так случилось, что они как раз занимались подобными вещами на этой неделе.

Следующим утром он начал разговор с Кэтмеллом и Смитом о предложении Джорджа Лукаса.

— Закрой дверь! — перебил Смит.

Выслушав рассказ Гуггенхайма, Кэтмелл был поражен. Каждый в лаборатории восхищался «Звездными войнами». В один из выходных лета 1977 года, когда они в очередной раз поехали на Манхэттен, команда попала на утренний сеанс фильма и была так им заворожена, что в этот же день посмотрела его еще раз. Они боялись даже мечтать о звонке из Lucasfilm.

— Не знаю, известно тебе или нет, — сказал Кэтмелл, — но Элви и я каждое лето ездим в Лос-Анджелес и убеждаем ведущие кинокомпании заняться как раз тем, о чем ты говоришь.

Им нужно было быть очень осторожными. Когда Шур узнал, что Джим Кларк ищет работу, он тут же его уволил. До сих пор было неясно, как он узнал об этом первым, — он даже размахивал копиями электронных писем Кларка. Кэтмелл считал, что кто-то из лаборатории взломал ящик Кларка и донес на него, но не знал кто.

Итак, Кэтмелл запретил рассказывать о новостях. Не желая повторения истории со взломом электронной почты, Кэтмелл и Смит взяли напрокат печатную машинку и часами писали и переписывали письмо Джорджу Лукасу.

Некоторое время спустя Боб Гинди вместе с Ричардом Эдлундом из Industrial Light & Magic, подразделения компании, отвечающего за спецэффекты в фильмах Лукаса, прибыли в лабораторию. Никто, кроме Кэтмелла, Смита, Гуггенхайма и еще пары сотрудников лаборатории (сейчас там работало уже около тридцати человек), не знал, кто они и откуда. Небольшая группа подготовила для гостей демонстрационный ролик о фантазийном космическом корабле. Следом Кэтмелл и Смит дважды тайно ездили в Калифорнию на встречу с президентом Lucasfilm Чарли Вебером и другими топ-менеджерами. Во второй их приезд Лукас нашел для Кэтмелла десять минут или около того, пока ждал настройки спецэффектов для кадра из фильма «Империя наносит ответный удар».

Кэтмелл прошел тест Лукаса. Он принял предложение возглавить только что созданный технический отдел Lucasfilm. Но он не мог перетащить за собой всю команду, сначала Лукас создавал место только для него. Кэтмелл должен был все спланировать и создать условия для найма большего количества людей, как только он там окажется.

Перед тем как уйти, Кэтмелл вместе с немногими посвященными из лаборатории часами продумывал стратегию: как избежать паники внутри команды, как умерить негатив Шура по отношению к тем, кто останется. Поскольку Кэтмелл и Гуггенхайм были заядлыми игроками в ракетбол, они открыто обсуждали дела на корте, чего не могли сделать в лаборатории. Это стало своего рода знаком: если наступало время поговорить о Lucasfilm, один из них предлагал другому пойти на корт погонять мяч.

Наконец появился план того, как не дать Шуру догадаться, что должно произойти, и исключить возможные основания для обращения в суд. Любой переход из лаборатории в Lucasfilm должен стать постепенным и непрямым. Те, кто хотел перейти в Lucasfilm, должны были найти любую — временную — работу, «отмыться», как это назвали в команде, а Кэтмелл возьмет их к себе, как только сможет.

План удалось реализовать без сучка без задоринки. Кэтмелл уведомил о своем переходе в Lucasfilm в июле. Смит и ди Франческо ушли в Лабораторию реактивного движения[27] в Пасадене, где несколько месяцев работали с Джимом Блинном над графикой к телевизионному мини-сериалу «Космос: Персональное путешествие» Карла Сагана. Гуггенхайм оставался в лаборатории до мая 1980 года, выполняя условия годового контракта, который с ним оговаривал Шур, а затем несколько месяцев проработал на компанию из Питтсбурга. В течение года шесть человек из бывшей команды Кэтмелла ушли из лаборатории.

Шур был озадачен и раздосадован массовым уходом. «У него было чувство, что его предали, что его просто использовали», — вспоминает Фред Парк, одноклассник Кэтмелла, который через несколько лет возглавил лабораторию.

Кэтмелл, в свою очередь, отдал Нью-Йоркскому технологическому институту пять лет карьеры, превратив лабораторию в мировой центр компьютерной графики. Теперь у него был новый покровитель — в тот момент, возможно, самый известный создатель фильмов. Правда, Лукас и руководители его команды никогда не говорили о том, что технический отдел будет заниматься собственно производством фильмов, но с деталями можно было разобраться позже.

3. Lucasfilm

Осенью 1979 года у Эда Кэтмелла уже был офис в небольшом двухэтажном здании, принадлежащем Лукасу, в Сан-Ансельмо, старомодном городишке округа Марин. Первый этаж сдавался в аренду, там располагался антикварный магазин, на верхнем этаже разместились офис Кэтмелла, а также кабинет жены режиссера и по совместительству режиссера-монтажера Марсии. То, что эти двое стали работать рядом, было совершенной случайностью, но совпадение оказалось очень кстати. Марсия Лукас руководила всеми дизайнерскими работами в огромном кинопроизводственном центре, который строился в пригороде на территории 1882 акров на деньги от «Звездных войн». Он назывался «Ранчо Скайуокера» и был одним из самых амбициозных, дорогих и долгосрочных проектов Лукаса в области изменения всего процесса кинопроизводства. Вторым таким проектом был кэтмелловский технический отдел.

В лаборатории при Нью-Йоркском технологическом институте обширные знания Кэтмелла в области математики и технологии компьютерной 3D-графики обеспечивали ему определенную зону комфорта. В Lucasfilm у него не было такого преимущества. У него не было таких глубоких познаний в областях, которые интересовали Лукаса. Да и вряд ли кто из их современников одинаково хорошо разбирался во всем этом. Технологии, о которых мечтал Лукас, — цифровое комбинирование изображений, цифровое микширование и монтаж звука, цифровой монтаж всего фильма — существовали по большей части только в богатом воображении Лукаса. Кэтмеллу предстояло закатать рукава и браться за неизведанное.

Элви Рей Смит, вдохновитель двухмерных графических программ в лаборатории, естественным образом возглавил проект по цифровому комбинированию изображений, после того как он и ди Франческо закончили свою работу в Лаборатории реактивного движения в начале 1980 года. Команда Смита, которая изначально состояла из него самого и ди Франческо, столкнулась с бесконечным количеством вопросов: как спроектировать устройство, способное сканировать кинопленку в высоком разрешении с абсолютной точностью от кадра к кадру; как скомбинировать картинки, снятые на фоне синего экрана[28] с помощью компьютера и добиться естественных изображений; как — и это был самый сложный вопрос — вставить компьютерные изображения в фильм с соответствующим качеством. Никто не знал даже, какое разрешение необходимо для цифровых изображений, чтобы они качественно выглядели на киноэкранах. Использование съемки с монитора компьютера, испытанного метода получения изображений на пленке, могло как подойти, так и не подойти для новых задач.

Но были и приятные моменты. Кэтмелл заметил, как на людей влияет одно упоминание о Lucasfilm. Он обнаружил (не в последний раз в своей карьере), что возможность поработать на статусную организацию — статусную в смысле «крутую» — привлекала лучших специалистов едва ли не больше, чем обещанное вознаграждение. Любой, к кому он обращался, горел желанием присоединиться к команде. Когда Кэтмелл со Смитом решили, что лучшим в мире специалистом того времени в области цифрового звука был Энди Мурер, профессор Стэнфорда, они отправились в Пало-Альто с намерением уговорить его уйти из университета и возглавить проект по монтажу звука. Как только они вошли в его кабинет и представились, он поднялся с кресла и сразу сказал: «Если вы, ребята, здесь по причине, о которой я думаю, мой ответ “да”».

Другие надоедали сами. Резюме просто сыпались на адреса Кэтмелла и Смита. Молодой художник-аниматор Брэд Бёрд, только что окончивший Калифорнийский институт искусств, все время околачивался в офисе, пытаясь попасть в проект в области компьютерной анимации.

«Он был самым смешным человеком на земле, — вспоминает Смит. — Мы просто болтались вместе, разговаривали, мечтали. Он говорил обо всех этих идеях производства анимированных фильмов, но у него не было ни технической жилки, ни терпения, чтобы мириться со всеми сложностями только зарождающейся технологии».

Бёрд присоединится к команде двадцать лет спустя.

Программист из Сиэтла Лорен Карпентер, много лет работавший на Boeing, узнал о новом компьютерном проекте Лукаса и размышлял, как бы туда попасть. Просто подкинуть резюме в окно — это было не решение. «Они могли бы спалить здание целиком, если б подожгли все резюме, что им присылают», — думал он.

Карпентер давно хотел работать с компьютерной графикой и даже перешел в отдел компьютерного дизайна в Boeing, где разрабатывалось программное обеспечение для проектирования и визуализации самолетов и запасных частей. «Это было лучшее, что я смог найти в Boeing в этой области», — рассказывает Карпентер.

Он решил, что ему нужно как-то выделиться, чтобы его заметили в Lucasfilm. И убедил своего менеджера дать ему возможность использовать компьютеры компании по ночам, чтобы создать короткометражный анимированный фильм, который можно будет представить на конференции SIGGRAPH в августе 1980-го, через четыре месяца. В фильме будут использоваться фракталы — частицы, только что извлеченные из небытия французским математиком Бенуа Мандельбротом. Карпентер осознавал, что фракталы, повторяющие множество природных рисунков, помогут ему достичь нового уровня реализма в изображении горных хребтов и скал. Фильм должен был нести зрителя по воздуху вдоль и вокруг фрактальной горной цепи будто на маленьком самолете. Карпентер назвал это Vol Libre — свободный полет.

После показа фильма на конференции SIGGRAPH аудитория, состоящая из технических специалистов и ученых, не могла вымолвить ни слова от изумления. Кэтмелл и Смит, сидевшие в первом ряду, тут же предложили Карпентеру работу.

К осени команда Кэтмелла переросла размеры помещения, отведенного ей над антикварным магазином, и перебралась в бывшую прачечную через квартал от него. Проекты все еще находились в стадии планирования, исследователи готовили техническое описание и проектную документацию. Как это ни странно, технический отдел Lucasfilm до сих пор не имел ни одного компьютера или даже оборудования для электронной обработки текстов. Единственная печатная машинка стояла на столе у секретарши (и будущей жены) Кэтмелла Сьюзен Андерсен, и каждый, кто хотел что-нибудь напечатать, должен был дождаться, пока Сьюзен уйдет на обед. Было невозможно представить, что именно эта команда встанет во главе компьютерной революции в кинопроизводстве.

Когда Лукас входил в офис, все подчинялись негласному закону: на босса не пялиться.

«Он хотел чувствовать себя одним из членов команды, — рассказывает Ральф Гуггенхайм. — Ему не хотелось, чтобы люди преклонялись перед ним или считали чем-то особенным его присутствие».

К этому времени Кэтмелл уже нашел руководителей для всех проектов Лукаса. Смит занимался комбинированием изображений, ди Франческо под его руководством возился с лазерной технологией, пытаясь придумать, как соорудить цифровое устройство сканирования пленки и цифровой кинокопировальный аппарат. Энди Мурер отвечал за звук. Гуггенхайм присоединился к единомышленникам, чтобы заняться общим монтажом. Кэтмелл кое-кого нанял для работы над системой бухгалтерской отчетности и устроил так, чтобы эти люди подчинялись непосредственно финансовым менеджерам Лукаса, чтобы не тратить свое время на этот проект.

Тем не менее еще не все направления были прорисованы. Кэтмелл и Смит понимали, что все это были цели, поставленные Лукасом, однако была еще одна, которую он должен был бы поставить, но не ставил, — компьютерная анимация. К разочарованию Кэтмелла и Смита, несмотря на то что Лукас теперь имел в штате лучших специалистов в трехмерной графике, он не планировал что-то делать в этой области. Специалисты из Industrial Light & Magic (ILM), занимающиеся спецэффектами, тоже не видели необходимости в компьютерной графике. Действительно, с этой точки зрения вторая серия Лукасовских «Звездных войн» — «Империя наносит ответный удар» — была шагом назад по сравнению с первой: компьютерной графики в ней не было вообще.

«Скоро стало ясно, — вспоминает Смит, — что того энтузиазма, который мы ожидали увидеть в Lucasfilm по поводу компьютерной графики, там не найти».

Прорыв произошел осенью 1981-го, когда компания Paramount Pictures подписала контракт с Industrial Light & Magic по поводу работы над картиной «Звездный путь — 2: Ярость Хана». Чтобы как-то привлечь внимание ILM, команда Кэтмелла в августе создала короткометражный фильм — сцену погони звездолета «Энтерпрайз» за военным космическим кораблем клингонов[29].

Это сработало. Джим Вейе из ILM, который занимался визуальными спецэффектами к фильму, попросил о встрече. Вейе предложил Смиту поучаствовать в создании эпизода, в котором адмирал Кирк (в нынешнем своем звании), мистер Спок и доктор Мак-Кой рассматривают модель «механизма жизни» — экспериментального аппарата, который будет забрасываться на поверхность мертвого спутника или планеты и организовывать там жизнь.

Смит с готовностью откликнулся, однако сразу предупредил Вейе:

— Мы пока не можем достичь разрешения, достаточного для кино. Все, что мы сейчас можем, — это видеоразрешение, — объяснил он.

— Это не проблема, — сказал Вейе. — Это изображение должно появиться на видеомониторе «Энтерпрайза». Так что видеоразрешение — это как раз то, что нужно.

Вейе предположил, что модель может представлять собой резервуар, похожий на аквариум, с плавающим камнем внутри. «Механизм жизни» будет вызывать к жизни растения прямо на камнях. Смит чувствовал, что это слишком мелко.

— Ребята, вы вообще знаете, что можно сделать с помощью компьютера, а что нельзя? — спросил он.

Это был риторический вопрос.

— Я понял ваше техническое задание, дайте мне ночь на размышление, и завтра вернемся к этому разговору.

Когда они расстались, Смит был в прекрасном настроении. Он понимал, что это почти революция. «Я вышел из кабинета и практически танцевал на ходу», — вспоминает он.

В ту ночь он представлял космический полет кадрами, над которыми он работал с Джимом Блинном в Лаборатории реактивного движения. Он думал о том, как Джордж Лукас смотрит фильмы: он заметил, что Лукас, в отличие от заядлых киноманов, тщательно следит за движениями камеры, за всеми решениями режиссера по поводу этих движений. Смит не спал всю ночь, рисуя и перерисовывая раскадровку.

Результатом стала следующая задумка: вся сцена показывается из воображаемого космического корабля, который приближается к мертвой планете и летит мимо. Зритель видит снаряд в форме сперматозоида, отправляющий на планету «механизм жизни». При его соприкосновении с планетой запускается неотвратимый, хаотический процесс, сметающий все на своем пути. С технологией Карпентера, подразумевающей использование фракталов, можно будет изобразить вулканические взрывы и образование гор. Затем камера уйдет вверх, чтобы показать планету после воздействия «механизма жизни» целиком — теперь она будет похожа на Землю.

После подробных обсуждений и объяснений Смиту удалось продать концепцию ILM и Paramount. Он собрал всю команду и объявил, что у них есть контракт — наконец-то они пробрались в кинобизнес. Этот проект, сказал Смит, станет шестьдесят вторым коммерческим проектом Лукаса. Сцена удовлетворит потребностям Paramount, все эти эффекты будут иметь свой смысл — они будут частью рассказанной истории. Но основной задачей команды при работе над этими кадрами будет показать Лукасу, что они могут для него сделать.

Предстояло немало сделать по проекту к назначенному сроку — 16 марта 1982 года. Карпентер занимался анимацией фрактальных гор и составлял план движений камеры, извилистый путь полета. Несколько членов команды — Том Дафф и Том Портер, нанятые в конце 1980-го — начале 1981-го, а также только что пришедший Роб Кук — писали программу для создания поверхности мертвой планеты, изрытой кратерами, с помощью которой впоследствии художник ILM по комбинированным съемкам сможет нарисовать планету в конечном виде — похожей на Землю. К этому времени команда, занимающаяся графикой, располагалась уже в более просторном помещении, где у них стояло два компьютера VAX, которым вскоре предстояло круглосуточно работать над вычислениями для сцены.

Карпентер ратовал — и успешно — за как можно большее правдоподобие. Он чувствовал, что недостаточно было просто создать звезды.

Он предложил, чтобы планета вращалась вокруг настоящей звезды Эпсилон Инди, систему которой некоторые исследователи считали возможным местом для существования обитаемых планет, — расстояние от Земли до нее составляет 11,3 световых года. Используя данные Йельского каталога ярких звезд — справочника с информацией по расположению и величине 9100 объектов, он создал для сцены звездное поле, которое бы соответствовало реально видимым с Эпсилон Инди звездам.

Непростой оказалась работа по созданию природы хаоса на планете. Билл Ривз, получивший степень доктора в Университете Торонто, работал в то время над другим проектом. В свободное время он создал революционную технику построения и визуализации сцены (рендеринг), которая просто всех поразила. Эта техника под названием «система частиц» работала со многими тысячами частиц; впервые стало возможным создавать реалистичную анимацию таких явлений, как огонь, дым, вода, пыль. Каждая частица представляла собой целый организм, управляемый информацией о том, когда он был рожден, как двигался и изменял форму в течение жизни, когда прекратил свое существование. Частицы могли двигаться произвольно, что выглядело более правдоподобно.

Чтобы продемонстрировать возможности этой техники, Ривз создал несколько видов анимации огня. Как и горы Карпентера, огонь выглядел более реалистично, чем все, что кто-либо видел до этого. Смит и Карпентер, искавшие способы изображения хаоса, согласились, что имеет смысл заменить извержение вулкана кольцом огня, выполненным в технике «система частиц», который будет стремительно распространяться по планете.

Производственный график был изнуряющим, что усугубилось переездом команды в самом разгаре работы из промышленной зоны в Новато в комплекс Lucasfilm на бульваре Кернера в Сан-Рафаэле. Но, несмотря ни на что, шестьдесят второй коммерческий проект был готов вовремя. На следующий день после внутреннего просмотра «Звездного пути — 2» Джордж Лукас появился у дверей офиса Смита со словами «потрясающие кадры!» и исчез так же неожиданно, как и появился.

После выхода 4 июня «Звездного пути — 2» на экраны зрители были поражены кадрами сцены с «механизмом жизни». Компьютерная анимация использовалась в художественных фильмах не впервые. Уже существовали и «Мир будущего» (с использованием студенческих проектов Кэтмелла и Фреда Парка), и «Звездные войны» с работами Ларри Кьюба, и «Чужой» (1979) с кадрами, выполненными с помощью компьютерной анимации, и «Лукер» (1981) с моделью актрисы Сьюзен Дэй, созданной в этой же технике. Но из всех случаев использования компьютерной анимации в художественных фильмах этот, вероятно, был самым ярким с визуальной точки зрения. Отрывки этой сцены появлялись в последующих сериях «Звездного пути», эпизод стал бессмертным.

Сцена с «механизмом жизни» отражала — на экране это мог увидеть любой, однако видели только специалисты — компьютерную анимацию такой, как ее понимал Кэтмелл. С технической точки зрения Кэтмелл был горячо убежден, что компьютерная анимация должна соответствовать ожиданиям зрителей, вызванным их ежедневными ощущениями. Это отнюдь не означало, что нужно добиваться фотографической точности, однако необходимо избегать некоторых «разрушающих чары» эффектов, которые вызовут у зрителя отторжение, хотя сами по себе эти эффекты могут быть настолько неуловимыми, что никто не сможет сказать, что именно не так.

В качестве примера такого эффекта можно назвать движение без размытости изображения. В прежней, покадровой съемке использовались изображения неподвижных фигур, и отсутствие размытости изображения вызывало стробоскопический[30] эффект или ощущение отрывистости, что делало изображение неестественным. В «Звездных войнах» ILM справилась с этой проблемой с помощью компьютера, который контролировал модели космических кораблей: это позволило им двигаться при съемке кадров, и на пленке появилась нужная размытость.

Компьютерная анимация сталкивалась с теми же проблемами, что и покадровая съемка. Кэтмелл считал, что необходимо было найти алгоритмы для получения реалистичной размытости при движении в их фильмах. Без этого, он был уверен, аудитория никогда не примет компьютерную графику. В 1982 году команда все еще не нашла единого решения проблемы размытости, но смогла использовать некоторое размывание границ там, где требовалось, в сцене с «механизмом жизни» (в звездном поле и огне Ривза).

Вторым вопросом, занимавшим Кэтмелла, был нежелательный визуальный эффект ступенчатости, с которым команда боролась еще со времен работы в Нью-Йоркской лаборатории. Для устранения этого эффекта существовали хорошо известные математические решения, известные как устранение контурных неровностей. Проблема была в том, что специалисты в области компьютерной графики временами не особо беспокоились об устранении этих неровностей или задумывались над этим с большим опозданием. Работая в Lucasfilm, Кэтмелл настаивал на том, чтобы всякая написанная программа устраняла эффект ступенчатости изначально; он обещал, что любому, кто не сможет справиться с этой задачей, он «отрыватэн яйцэн».

Основной конкурент Кэтмелла в сфере художественных фильмов — команда Джона Уитни-младшего и Джери Демоса — выбрала иную стратегическую линию. На взгляд стороннего наблюдателя, обе команды шли в ногу. Уитни и Демос имели ровно столько же очков на кинопоприще: они создали копию Сьюзен Дэй в «Лукере» и компьютерную модель головы Питера Фонды в «Мире будущего»; кроме этого они работали над компьютерными изображениями к научно-фантастическому фильму «Трон», вышедшему на экраны месяц спустя после «Звездного пути — 2». Как и Кэтмелл со Смитом, они мечтали о создании полнометражных анимационных фильмов, когда будет готова технология и снизятся затраты. Однако в том, что касается ступенчатости, команды придерживались противоположных взглядов. Уитни и Демос считали, что решение проблемы — высокое разрешение, а не сложные алгоритмы фильтрации-сглаживания. Сначала в компании Information International, Inc. (более известной как «Три I»), а затем и в собственной фирме Digital Productions они работали над тем, чтобы создать изображения с разрешением в тысячу линий с помощью высокопроизводительного оборудования. Согласно их теории на более детализированных изображениях ступенчатость станет менее заметной, и проблема просто исчезнет. Да, теория была блестящей — блестящей, правдоподобной, но «слишком идеальной», чтобы быть достижимой. Нежелательная ступенчатость появлялась даже при высоком разрешении. Кэтмелл оказался прав: невозможно решить проблему лишь с помощью дорогостоящего оборудования. Необходимо работать над фундаментальными основами.

Так случилось, что в 1978 году руководство ILM обращалось к Уитни и Демосу прежде, чем к команде лаборатории Нью-Йоркского технологического института. Ричард Эдлунд из ILM позже показывал Кэтмеллу и Смиту изображения крестокрылых звездных истребителей, созданных Уитни и Демосом, чтобы получить заказ у империи Lucasfilm. Это были картинки с очень высоким разрешением, прекрасно выполненные, но ILM их не купила. Виной всему были чертовы ступеньки.

Пока продолжалась работа над несколькими компьютерными проектами Лукаса, Кэтмелл и Смит искали новые возможности для производства в области компьютерной графики. Несмотря на успешную работу в «Звездном пути», единственным кинематографическим заказом был следующий эпизод «Звездных войн» — «Возвращение Джедая» (1983). Для сцены инструктажа Билл Ривз и Том Дафф смоделировали голограмму луны Эндора (родина медведеподобных эвоков) и недостроенной станции «Звезда смерти» рядом.

Команда выполняла и учебные задачи, чтобы определить границы своих возможностей по созданию реалистичных изображений.

В апреле 1983 года была завершена работа над изображением «Дорога в Пойнт Рейс[31]», в названии которого обыгрывается название близлежащего национального парка и программы визуализации (Reyes, название программы, складывалось из первых букв выражения Renders Everything You Ever Saw — «визуализирует все, что ты когда-либо видел»). На переднем плане находилось двухполосное загородное шоссе. Дорожное покрытие было выполнено Робом Куком с помощью метода наложения текстуры; на обочине дороги росла трава, созданная с помощью техники Ривза «система частиц»; цвели растения, нарисованные Смитом. На заднем плане виднелись озеро и горы, смоделированные с помощью фракталов Карпентера. Остальные также участвовали в создании изображения. Команда называла его «однокадровое кино» — насмехаясь над длинным списком исполнителей и вместе с тем скрыто подразумевая, что давно изголодалась по работе с настоящим фильмом.

Как раз в это самое время один двадцатишестилетний диснеевский аниматор обратился к Кэтмеллу с вопросом, сможет ли его команда создать лес в 3D-графике. Он работал над предложением создать фильм по рассказу Томаса Диша «Отважный маленький тостер», только что опубликованному в «Журнале фэнтэзи и научной фантастики». Его идея заключалась в одновременном использовании персонажей, нарисованных с помощью традиционной 2D-графики, и декораций, созданных методом компьютерной анимации. Аниматор встретился с Кэтмеллом и Смитом в Lucasfilm, чтобы обсудить проект, затем они нанесли встречный визит в анимационную студию Диснея в Бербанке. После нескольких часов разговора художник повел Смита в подвал, где располагался архив, и взбудоражил его показом оригинальных рисунков сцены с опьяневшим слоненком из «Дамбо»[32] и работ Престона Блэра для «Фантазии»[33] с изображением танцующих бегемотов и крокодилов.

Кэтмеллу и Смиту понравился молодой художник, и они были очень удивлены его интересом к компьютерной графике — как оказалось, у профессиональных аниматоров такое встречалось довольно редко. Правда, из проекта так ничего и не вышло. (Disney выпустит «Отважный маленький тостер» в 1987 году, мультфильм будет выполнен в традиционной анимационной технике.)

Испытывая острый недостаток заказов в сфере кинопроизводства, Кэтмелл и Смит решили взять дело в свои руки. В июле они вернулись с ежегодной конференции SIGGRAPH с твердым намерением устроить в следующем году сенсацию — привезти на конференцию кипу докладов, опытный образец системы киномонтажа Гуггенхайма и короткометражный фильм собственного производства. Официально последний проект должен был протестировать новые алгоритмы визуализации, разработанные командой, включая и те, что предназначались для решения проблемы размытости при движении объектов. Неофициально фильм обеспечивал команду долгожданной работой в сфере кинопроизводства и в идеале должен был убедить Лукаса в том, что они могут создавать хорошее кино.

Условия показов на SIGGRAPH давали огромное преимущество рекламным роликам для ТВ с использованием цифровых эффектов, раскрученным брендам и их системам корпоративной идентификации (портфолио центров производства ТВ-программ, мечтающих получить крупные заказы) и демонстрации новых алгоритмов визуализации, разработанных исследователями. Нарождающееся сообщество художников-компьютерщиков показывало авангардистские авторские фильмы, которые раздражали и запутывали техническую часть публики. Смит хотел противопоставить всему этому продукцию Lucasfilm, где центральное место, как бы то ни было, отводится герою. Он нарисовал раскадровку, где главным героем стал каркасный робот-андроид с именем Андрэ, проснувшийся в лесу. В качестве названия было выбрано «Мой завтрак с Андрэ», намек на фильм Луи Маля[34], который любили многие из членов команды.

В ноябре Кэтмелл выступил на конференции, посвященной компьютерной графике, в «Куин Мэри»[35] (вышедший на пенсию океанский лайнер стоял на вечном приколе в Лонг-Бич[36]). Там он встретил того диснеевского аниматора и спросил, как идут дела с «Маленьким отважным тостером».

— Его убрали на полку, — мрачно сказал Джон Лассетер.

Кэтмелл спросил, чем он сейчас занимается. Лассетер рассказал, что его временно уволили со студии, пока не было проектов в работе. Кэтмелл кивнул: в ILM многие из штата работали от проекта к проекту, и, когда производство заканчивалось, до работы над следующим фильмом им не платили. Обычно работа над следующим проектом начиналась почти сразу же, большой проблемы в этом не было.

Лассетер не смог заставить себя рассказать Кэтмеллу правду. Он не будет работать в Disney над следующим или любым другим проектом. Его уволили окончательно.

В этот же день Кэтмелл позвонил Смиту обсудить кое-какие дела. Окончив разговор, он упомянул:

— Я тут встретил Джона Лассетера. Он не работает в Disney.

Смит убедил его тут же положить трубку и нанять Лассетера.

Дальше Лассетер помнит лишь, как услышал голос из-за колонны в задней части танцевального зала. Это был Кэтмелл.

— Джон, Джон, — сказал Кэтмелл громким шепотом, — подойдите сюда, подойдите сюда.

Джон Лассетер родился в Голливуде, в Калифорнии, 12 января 1957 года в семье Пола и Джуэл Лассетер и вырос в Уиттиере. Он рос в то время, когда считалось, что мультики предназначаются лишь детям, и молодому человеку не пристало интересоваться такой ерундой. Но он никогда не переставал их смотреть.

«Я смотрел их даже в старших классах, когда это было совсем не круто, — позже вспоминал он. — Я тихонько бежал домой после уроков и садился смотреть мультфильмы — “Багз Банни и его друзья” на KTTV, одиннадцатом канале».

В старших классах он учился в средней школе Уиттиера вместе со своей сестрой Джоанной и страшим братом Джимом. В девятом классе он просматривал книги в школьной библиотеке и наткнулся на «Искусство анимации» Боба Томаса. Книга впустила его в мир повседневных забот анимационной студии Диснея —• он познакомился с фоновщиками, разработчиками макета, сценаристами с их раскадровками, девушками из отдела заливки, режиссерами и прежде всего с художниками-мультипликаторами. «Ключевой фигурой в искусстве анимации всегда был художник, — утверждалось в книге. — И он таковым останется».

Книга подарила Лассетеру новую идею. Люди зарабатывали тем, что создавали мультфильмы.

Вскоре после этого он пошел в местный кинотеатр (сейчас он называется Whittier Village Cinemas) на показ диснеевского «Меча в камне»[37] за 49 центов. Он понимал, будет настоящим социальным самоубийством, если кто-то из одноклассников увидит, что он идет смотреть мультфильм Диснея, поэтому он попросил маму подкинуть его в кинотеатр одного. Когда она забирала его после сеанса, он объявил: «Я хочу работать на Диснея».

* * *

Его мать, преподаватель искусств в другой школе, сказала, что это достойная цель.

Лассетер начал посылать письма и рисунки в студию, в ответ получал положительные отзывы. В выпускном классе Лассетер получил письмо из Калифорнийского института искусств (его часто называли CalArts) с приглашением подать документы на открывшуюся специальность «анимация персонажей». Эта возможность появилась будто специально для него. Лето 1975 года он проработал помощником руководителя специальности Джека Ханна, занимаясь копированием документов и прочей бумажной работой, а осенью приступил к учебе.

CalArts был детищем Уолта Диснея. Он занялся разработкой проекта в конце 1950-х, а в своем завещании обеспечил ему щедрую долю. Уолт и его брат Рой основали институт в 1961 году путем слияния двух конкурирующих вузов Лос-Анджелеса: Лос-Анджелесской музыкальной консерватории и Института искусств Шуинара. Двери институтского объединенного кампуса открылись в Валенсии* в 1971 году, спустя пять лет после смерти Уолта. (Первый председатель правления института, Гарри Робинс Хальдеман по прозванию Боб, был основным претендентом на должность президента Walt Disney Productions, прежде чем ушел в 1969 году на печально закончившуюся службу в Белый дом к Никсону.)

К тому времени, когда Лассетер пришел в институт, он был близок к закрытию. Кампус в Валенсии открылся в самый разгар движения хиппи. Семья Дисней, во многих отношениях прогрессивно мыслящая, настороженно относилась к протестным движениям и культуре «детей цветов», которая неизбежно просачивалась в институт. Последней каплей стал инцидент, произошедший на встрече руководства студгородка. Сотрудник факультета фотографии явился на встречу обнаженным в знак протеста против запрета на купание нагишом в бассейне. Как только стало известно об инциденте, семья и правление института решили, что с них достаточно. Гаррисон Прайс, бывший в то время председателем правления, был уволен, а его коллеге Джастину Дарту из Университета Северной Калифорнии сделали предложение: университет мог забрать институт весь целиком вместе с фондом целевого капитала в размере 18 миллионов долларов. Дарт машинально занял позицию жесткого переговорщика и запросил 24 миллиона. Семья Дисней, теперь уже больше взбешенная поступком Дарта, чем хиппи, прекратила переговоры и вновь взялась за управление вузом.

Волнения 1960-х по большей части пошли на убыль к тому времени, как в институте появился Лассетер. Здесь он обрел собственную свободу: ему больше не нужно было скрывать своей страсти к мультфильмам. Его двадцать сокурсников, приехавшие со всей страны, были такими же одержимыми анимацией, как и он. Они точно так же переписывались когда-то со студией Диснея, а некоторые даже делали собственные короткометражные фильмы. Многие из них после окончания института станут авторами прекрасных работ в студии Диснея или где-то еще, кто-то станет настоящей звездой — например, Джон Маскер (один из режиссеров «Аладдина», «Геркулеса» и «Русалочки») и Брэд Бёрд.

Занятия первого года проходили в кабинете А113 — пространство без окон, с белыми стенами, полом и потолком, с гудящими флуоресцентными лампами. Но недостатки обстановки с лихвой компенсировали учителя. Практически все они давно работали в студии Disney и имели за плечами впечатляющие работы в области анимации. Кендалл О’Коннор, художник-постановщик «Белоснежки и семи гномов», преподавал создание макета; Элмер Пламмер, разработчик персонажей в «Дамбо», учил рисованию с натуры; Торнтон Хи по прозвищу Ти, режиссер-постановщик «Пиноккио», преподавал карикатуру. Программа была очень насыщенная, занятия длились часами, и тот факт, что кампус находился непонятно где, упрощал задачу концентрации на работе. Тим Бертон, поступивший на курс год спустя, делится своими впечатлениями:

«Это было похоже на армию. Я никогда не служил в армии, но программа Диснея, похоже, стала для меня таким опытом. Нас учили люди из диснеевской команды, они передавали нам диснеевскую философию. Атмосфера была прекрасной, и впервые в жизни я оказался рядом с теми, кто разделяет мои интересы».

Институтская библиотека располагала копиями шести фильмов Диснея на шестнадцатимиллиметровой кинопленке. Студенты просматривали их по нескольку раз, останавливая и замедляя пленку на интересных моментах, стараясь понять, как работали мастера.

«Эти пленки мы просмотрели до дыр, анализируя работу мастеров, — вспоминает Лассетер. — Нас было таких человек десять. Мы выходили куда-нибудь пообедать, а потом проводили вечера, просматривая пленки».

Студенты были чрезвычайно истощены как физически, так и морально. Нэнси Баймин, одна из трех девушек на курсе Лассетера, вспоминает, как к 1978 году треть группы прекратила учебу: кто-то перешел на другой факультет, где анимацию преподавали в более свободной, «экспериментальной» форме; кто-то совсем бросил институт. Другая треть группы получила работу в Disney, даже не закончив обучения. Если на студии была вакансия, а студент подавал надежды, его (или ее) тут же забирали с программы. Бертон стал одним из таких студентов, его взяли на студию после трех лет обучения для работы над короткометражным фильмом «По следам монстра-сельдерея»; Маскер тоже. Лассетеру предложили работу уже на первом курсе, однако он предпочел доучиться и получить диплом, став бакалавром искусств в 1979 году. Две из его студенческих работ — «Леди и лампа» и «Ночной кошмар» — друг за другом получили награды Студенческой академии киноискусства в области анимации в 1979 и 1980 годах соответственно.

После этого Лассетер стал младшим художником в студии Disney, воплотив в жизнь свою мечту. Однако студия не могла решить, как должным образом использовать его потенциал. Публике он был представлен как восходящая звезда. Как только он начал работать, его тут же отправили с выступлениями на кампус и телевидение, чтобы сформировать имидж молодой и деятельной компании. Благодаря манере высказываться четко и доступно он производил впечатление настоящего самородка. И все же опытные аниматоры были настроены скептически по отношению к чрезмерно высоким, как им казалось, амбициям Лассетера и других выпускников CalArts. По их мнению, даже обладателю студенческих «Оскаров» Лассетеру требовались годы усердной работы. Если ему хочется оставить след в истории диснеевской анимации, придется подождать своей очереди.

«У Джона интуитивное чувство персонажа, движения; у него есть все шансы на успех», — говорил опытный художник Мэл Шоу в интервью Los Angeles Times, когда Лассетер только пришел на работу. Шоу сказал, что Лассетер оставит яркий след в анимации, но «в свое время», — значительно подчеркнул он.

«Мне кажется, эти юнцы слишком нетерпеливы в своем стремлении прорваться вперед и добиться успеха. Мы были не такими в их возрасте, — говорил Вольфганг Райтерман (друзья называли его Вули), режиссер «Книги джунглей», во время их совместных с Лассетером публичных выступлений. — Они хотят всего здесь и сейчас. И хотя я не могу винить их в этом, им придется научиться терпению. Невозможно выскочить из института и стать режиссером через каких-то пару коротких лет».

Даже в лучшие времена Лассетеру было бы нелегко адаптироваться в студии, а период конца 1970-х — начала 1980-х был не лучшим временем для студии Disney. Лассетер вскоре обнаружил, что диснеевская анимация — да и компания в целом — впала в своего рода спячку. Портреты Уолта Диснея висели везде: в холлах, кабинетах, фойе, но остро не хватало его гения. Сам мастер, Уолт Дисней, в своих фильмах с упоением рассказывал истории и имел дар в искусстве рассказа использовать самые последние технологии. Он первым создал звуковой анимационный фильм, он первым стал использовать цвет в мультипликации. Он создал первый американский полнометражный анимационный фильм, «Белоснежку», собрав более 1,4 миллиона долларов (около 19 миллионов долларов в пересчете на современные деньги) в самый разгар Великой депрессии. Даже неприметное до того пространство парков отдыха он стал использовать в качестве способа рассказывать истории и превратил это в настоящий бизнес.

Теперь его компанией управляли люди, считавшие, что следуют его примеру, не понимая, что его пример — рискованные решения. Спустя тринадцать лет после смерти Уолта Диснея самым часто повторяемым выражением топ-менеджеров компании было «как говорил Уолт...».

Результаты внутреннего маркетингового исследования компании говорили о проблеме любому, кто готов был слушать. Исследование было вызвано падающими рейтингами ТВ-шоу «Прекрасный мир Диснея», когда-то занимавшего верхние строчки. Теперь шоу состояло в основном из повторных показов или архивных материалов. Исследовательский отдел провел несколько опросов и обнаружил неутешительные результаты. Потеря программой популярности была лишь вершиной айсберга. Магия Диснея в глазах потребителей гибла на всех фронтах.

Казалось, здания анимационной студии на пересечении Микки-авеню и аллеи Доупи в Диснейленде это не касается. Однако многие молодые художники были глубоко разочарованы тем, что казалось им низким качеством и художественной ленью. Вокруг одного из них, Дона Блата, которого считали главной надеждой на обновление, собралась целая команда. Незадолго до появления Лассетера Блат уволился, и за ним последовали двенадцать сотрудников студии. Рон Миллер, руководитель студии, позже ставший президентом компании, собрал подчиненных на совещание, которое открыл словами: «Теперь злокачественная опухоль удалена».

Настоящая же болезнь, недуг спячки, продолжала брать свое. Лассетеру было тошно; фильмы, над которыми он работал — «Лис и пес» и короткометражка «Веселое Рождество у Микки», — казались ему незначительными. Несмотря на это, он держался стойко. «Мое сердце разрывалось, — вспоминает он. — Это была совсем не та студия Disney, о которой я мечтал».

Лассетер ушел из Disney в лондонскую анимационную студию Ричарда Уильямса. (В то время самыми известными работами Уильямса были титры и список создателей, выполненные в технике анимации, для двух серий «Розовой пантеры» и его собственная оскароносная версия «Рождественской истории».) Лассетер понял, что там ему ничуть не лучше, и вернулся в Disney меньше чем через год.

В 1981 году во время работы над «Веселым Рождеством у Микки» друзья Джерри Риз и Билл Кройер пригласили его на просмотр отснятого материала к «Трону». Риз, однокурсник Лассетера по CalArts, и Кройер отвечали за компьютерную анимацию в фильме, обработку съемки реальных людей, которая должна была использоваться по большей части в компьютерной игре. Около пятнадцати минут в фильме было посвящено собственно изображениям, созданным с помощью компьютерной графики, — это гораздо больше, чем в любом другом полнометражном фильме того времени. Требования фильма были настолько высокими, что над компьютерной графикой работали четыре производственные команды.

Лассетер, Риз и Кройер собирались в трейлере на территории Диснейленда, чтобы обсудить первую сцену, выполненную в компьютерной графике, — гонку на виртуальных световых мотоциклах. Там не было анимации персонажей, да и сама графика была элементарной, но она будто заставила Лассетера прозреть. С такой грандиозной задачей он никогда раньше не сталкивался. Если эту технологию соединить с диснеевской анимацией, подумал он, произойдет настоящая революция. До этого эффекты трехмерности в анимации требовали тяжелой, затратной работы с многоэтажной «многоплановой» камерой, а использовались, можно сказать, в паре ключевых моментов за весь фильм, не более. С помощью же компьютера можно было снимать сцену по кругу, будто работаешь со Steadicam. Возможности казались безграничными.

«Я не мог поверить своим глазам, — говорил он позже. — Уолт Дисней в течение всей своей карьеры, всей своей жизни стремился добавить больше измерений в свою анимацию... а я стоял там, смотрел на это и думал: именно этого так ждал Уолт».

Ему не удалось заинтересовать этим руководство компании: там слышать не хотели ни о какой новой технологии, если только это не делало процесс мультипликации дешевле или быстрее. Общительный Лассетер легко сходился с людьми в студии и познакомился с Томом Уилхайтом, главой отдела натурального движения[39]. «Джон был оператором — в хорошем смысле», — вспоминает Уилхайт.

Еще раньше Лассетер познакомил Уилхайта с Тимом Бертоном, разрабатывающим героев для «Черного котла». Бертоновский «недиснеевский» дизайн раз за разом отвергали, но Уилхайт, один из немногих руководителей компании Disney, склонных к риску, благосклонно отнесся к работе Бертона и выделил ему 60 тысяч долларов на производство покадровой короткометражки «Винсент». Теперь, когда все двери студии были закрыты перед идеями Лассетера, Уилхайт согласился профинансировать его тридцатисекундный тестовый ролик. В ролике были использованы фон, созданный с помощью компьютера (выполненный студией MAGI из Элмсфорда, штат Нью-Йорк; они создали сцену со световыми мотоциклами), и персонажи, нарисованные от руки Гленом Кином. Созданный по мотивам повести Мориса Сендака «Там, где живут чудовища», фильм представлял собой замысловатые движения камеры, зритель следовал за маленькой собачонкой, носившейся по дому от мальчика, который пытался ее догнать.

Уилхайт поддержал Лассетера и на следующем этапе, когда он занялся «Отважным маленьким тостером» и показал результат на встрече с начальством. Однако уловка Лассетера с нарушением командной иерархии оказалась слишком хитрой. Рон Миллер сразу же отверг его идею. Минуту спустя после окончания этой встречи Лассетеру позвонил менеджер и дал указание паковать чемоданы. «Поскольку вашу идею не приняли, работу на Disney можно считать оконченной, — сказали ему. — Контракт расторгнут, вы больше не работаете на Disney».

* * *

В декабре 1983 года Лассетер провел неделю в Lucasfilm и через месяц перебрался туда насовсем. С точки зрения Кэтмелла и Смита, он был фантастическим приобретением: это был настоящий художник, который верил в то, что они старались делать.

«Большинство аниматоров до смерти боялись компьютеров, а он все понимал, — вспоминает Смит. — Он предвидел успех».

Лассетер принес с собой основы диснеевского знания об анимации персонажей. Более того, он просто идеально подходил для компьютерной анимации того времени. Состояние компьютерной графики примерно до 1984 года лучше всего отвечало нуждам визуализации неодушевленных объектов, с их геометрическими формами и простыми поверхностями. Лассетеру хотелось вдохнуть в неодушевленные предметы жизнь, дать им собственные характеры. В «Леди и лампе» действие происходило в магазине ламп, где все лампы были живыми и с нетерпением ждали, когда их купят. В руках Лассетера лампы показывали правдоподобные эмоции удивления, разочарования, беспокойства, любопытства. «Маленький храбрый тостер» — это история, рассказанная разумным бытовым электроприбором.

Однако существовало одно препятствие, которое пришлось преодолевать, — Джордж Лукас. Сомневаясь, что Лукас даст согласие на то, чтобы технический отдел нанял на работу художника, Кэтмелл и Смит скрыли роль Лассетера от руководителей Lucasfilm, назвав его должность «дизайнер интерфейса».

Настоящим занятием Лассетера была работа над фильмом «Мой завтрак с Андрэ». Сначала он собирался использовать в фильме созданный с помощью компьютера фон и нарисованных от руки персонажей, как и в работе «Там, где живут чудовища», однако Кэтмелл убедил его использовать компьютерную анимацию и для работы над персонажами. Используя раскадровку Смита в качестве отправной точки, Лассетер ушел от идеи с андроидом и сделал Андрэ больше похожим на мальчика. Он добавил второго персонажа, большую надоедливую пчелу, и проект получил название «Приключения Андрэ и пчелки Уолли». (Пчелу назвали Уолли в честь Уоллеса Шоуна из «Моего ужина с Андрэ».)

История была простой: Андрэ просыпается в лесу, обнаруживает перед собой пчелу; сначала ему удается ее перехитрить и убежать, но в конце она его все-таки жалит. Лассетер, возможно, все еще переживая из-за истории с Disney, планировал закончить фильм на нехарактерно плохой ноте. Первая раскадровка заканчивалась на том, как жало Уолли пронзает зад Андрэ. «Он нарисовал, как оно входит ему в ягодицы и наносит огромную рану», — вспоминает Смит.

Ролик не совсем подходил по формату к SIGGRAPH. Смит, во всем остальном довольный работой Лассетера, попросил его убрать жало с экрана. «Это был просто гнев, — рассказывает Смит. — Кто знает, что тогда руководило Джоном».

Когда история обрела окончательную форму, началась работа сразу по нескольким фронтам. Зарождалась схема, которая будет работать многие годы, — аниматор, который заставляет технологию работать на художественные нужды фильма, и технология, вдохновляющая искусство художника. Первая трехмерная модель Андрэ, которую создал Смит, имела в основании сферу для головы и конус для торса — простые геометрические фигуры, имевшиеся в арсенале моделирующих программ команды. Вместо этого Лассетер попросил форму, которую назвал «слеза», она могла бы двигаться и гнуться плавно. Кэтмелл добавил ее.

Для создания век и рта Андрэ несколько специалистов работали над формой под названием «грань», кусочком поверхности сферы.

Лассетер изучил анимационную программу MD (Motion Doctor — «мастер движения»), разработанную командой, и предложил несколько идей, чтобы лучше приспособить ее к нуждам профессионального художника-аниматора. Изменение было простым и касалось способа счета, которым пользовалась программа. Программисты привыкли начинать счет с нуля, поэтому и MD считала с нуля. Аниматоры же, сказал Лассетер, считают с единицы. Том Дафф, автор программы MD, был польщен тем, что бывший диснеевский художник тестирует его продукт и высказывает соображения по поводу того, как сделать ее лучше.

Лассетер учился: если он обращался к техническим специалистам, они с готовностью отвечали.

Билл Ривз написал программу для создания в фильме деревьев, цветов и травы. Лорен Карпентер и Роб Кук работали над усовершенствованием Reyes, программы визуализации. Reyes брала трехмерные модели и их анимацию, выполненную Лассетером, добавляла к ним элементы фона, движения камеры и создавала изображения, которые уже шли в фильм.

По мере продвижения работы кто-то из членов команды — то ли Кук, то ли Ривз — выразил обеспокоенность теми цветами, что выбирает Лассетер. Листья на деревьях он хотел сделать фиолетовыми. Но листья не фиолетовые, возразили ему. В самом деле, команда изучила журнальные фото деревьев и утвердилась в своей правоте.

Вместо того чтобы просто отстоять свой художественный авторитет, Лассетер повел всю группу в музей Сан-Франциско, где выставлялись полотна Максфилда Пэрриша[40] и обратил их внимание на богатство света, используемого им в реалистичных сценах. Спустя некоторое время провокатор признал свою неправоту: листья могли быть фиолетовыми. Это полностью зависело от света. Лассетер показал коллегам, что в реализме можно найти больше, чем то, что описано в технической документации.

Хотя длительность фильма была не больше двух минут, основной технической проблемой стал поиск компьютерного времени, достаточного для визуализации кадров. Использовались все пять компьютеров VAX, которые были в Lucasfilm, — три из них ночью, два круглосуточно. Ривзу удалось заполучить время на еще десяти VAX-компьютерах в Массачусетском технологическом институте. Незадолго до конференции SIGGRAPH Кэтмелл и Смит поняли, что даже этого было недостаточно. Спасение пришло в лице компании Cray Research, производителя суперкомпьютеров, продававшей свои самые мощные на земле машины атомным лабораториям и министерствам обороны. Сеймур Крей, основатель компании и основной разработчик, надеялся продать одну машину Кэтмеллу и предложил тест-драйв двух компьютеров Cray Х-МР в своем компьютерном центре в Мендота Хайтс в Миннесоте.

Их конкуренты Джон Уитни-младший и Джери Демос, теперь работавшие в Digital Productions, уже приобрели за 10 миллионов долларов одну такую систему, которую они использовали для создания спецэффектов в фильме «Звездный боец» 1984 года. Кэтмеллу и Смиту идея не понравилась. Они произвели ориентировочные расчеты и решили, что покупка не будет оправдана с экономической точки зрения. Выплаты Крею будут огромными: не ты будешь владеть машиной, а она тобой.

Бесплатное испытание — это другое дело. Кэтмелл и Смит изобразили интерес к компьютеру и с радостью приняли приглашение.

SIGGRAPH должна была состояться в конце июля 1984 года в конгресс-центре Миннеаполиса. Карпентер и Кук шесть недель до этого провели у Крея, стараясь подготовить оставшиеся кадры. И все-таки пара кадров не была готова вовремя, поэтому в версии для SIGGRAPH пришлось заменить рисованные Лассетером от руки карандашные изображения Андрэ и Уолли на шесть секунд чистой компьютерной анимации.

Группа была взбудоражена известием о том, что Джордж Лукас, до этого не интересовавшийся проектом, специально полетит в Миннеаполис на премьеру «Андрэ и пчелки Уолли». Было удивительным и чрезвычайно обнадеживающим, что он найдет для этого время, ведь теперь он правил королевством, где существовало не только кинопроизводство, спецэффекты, звук, но и подразделение, занимавшееся компьютерными играми, а также необычайно успешный отдел по лицензионным операциям. Сверх всего этого, он руководил финальными работами в «Ранчо Скайуокера». Позже Кэтмелл и Смит поняли, что его присутствие было продиктовано не столько обнаружившимся интересом к компьютерной анимации, сколько фактом, что примерно в это же время Линда Ронштадт, его подружка на тот момент, давала концерт в городе. (Джордж и Марсия Лукас разошлись год назад, когда Марсия стала встречаться с установщиком витражей из «Ранчо Скайуокера».)

Режиссер, державшийся скромно среди незнакомцев, не хотел, чтобы кто-нибудь знал, что он на показе. Лукас, Ронштадт, Кэтмелл и Смит въехали в здание на лимузине через подземный гараж. Организаторы конференции проводили их до лифта и дали знать, когда в импровизированном кинотеатре потушили свет. Только после этого они присоединились к тысячной аудитории, сидевшей в зале.

Когда аудитории SIGGRAPH что-то нравилось, аплодисменты и выкрики становились громче. Начиная с долгого вступления, когда камера бродила по роскошным зарослям трехмерного леса, состоящего из 46 254 деревьев, нарисованных под впечатлением от работ Пэрриша, и заканчивая последними кадрами со сломанным жалом Уолли, толпа бесконечно выражала свое восхищение «Андрэ и пчелкой Уолли» и начала просто неистовствовать при появлении титров.

Руководитель одной из компаний, занимающихся компьютерной графикой, после показа подошел к Лассетеру и выразил свое изумление.

— Какое программное обеспечение вы использовали? — спросил он.

— Это система анимации по ключевым кадрам, — сказал Лассетер. — Ну, знаете, похожая на те, что используют сейчас многие.

Собеседник не успокаивался.

— Нет-нет, это было так смешно! Какие программы вы использовали? — спросил он, явно подразумевая, что у какой-то программы есть встроенная функция генерации юмора.

Как и в случае со сценой с «механизмом жизни» за два года до этого, определяющие качества «Андрэ и пчелки Уолли» заключались в тонкостях. Одна из них была реалистичной размытостью при движении: новый алгоритм сработал. Другая тонкость была в том, что Лассетер впервые в истории компьютерной анимации использовал принципы классической анимации, которые десятилетиями разрабатывались в студии Диснея. Это были инструменты, которые художники использовали для того, чтобы заставить персонажей естественно двигаться, чтобы придать им привлекательный вид и прежде всего чтобы заставить их играть. Разница часто заключалась в нескольких секундах или даже долях секунды фильма.

К примеру, когда Уолли решает погнаться за мальчиком, то сначала сурово смотрит в направлении беглеца и только после этого за ним бросается — Лассетер следовал классическому правилу, требовавшему подготовки (в любой форме) к какому-либо действию. Поскольку зритель видит, как Уолли решает, что предпринять, и готовится к действию, последующее действие он воспринимает более правдоподобным. Более того, когда Уолли срывается с места, части ее тела следуют за ней с разной скоростью в зависимости от веса: тяжелые ноги тащатся гораздо медленнее, чем невесомые усики. Это влияние мультяшного реализма, основанного на классическом принципе «доведения действия».

Лукас был очень вежлив, высказывая свое отношение к фильму. Только спустя некоторое время Кэтмелл и Смит узнали его истинное мнение: лично для себя Лукас решил, что фильм ужасен. Разработка персонажей примитивная. История неубедительная. Показ еще раз убедил его в том, что технический отдел не должен заниматься производством кино, а о компьютерной анимации он остался весьма невысокого мнения.

«Он не смог сделать шаг от чернового варианта к тому, чем бы он мог стать, — рассказывает Смит. — Он воспринял все это буквально, решив, что это все, на что мы способны».

Другим столпом киноиндустрии, глубоко скептически относившимся к компьютерной анимации того времени, был Фрэнк Томас, один из так называемых «девяти старейшин» — элиты диснеевских художников и режиссеров 1930-1970 годов. Его книга «Анимация Диснея: Иллюзия жизни» (1981), написанная в соавторстве с другим «старейшиной» Олли Джонстоном, была технической библией для художников, работающих в диснеевском стиле. Примерно за год до премьеры «Андрэ и пчелки Уолли» семидесятилетний Томас, уже ушедший на пенсию, общался с разными исследователями в области компьютерной графики, художниками из киноиндустрии и представителями университетов. Вместе с Джонстоном они были и у Лассетера как раз во время работы над «Андрэ и пчелкой Уолли» и так же, как и Лукас, выразили вежливую похвалу.

Однако спустя некоторое время Томас написал длинное эссе, где доказывал, что компьютерная анимация — это тупик. «Даже сегодня не существует электронного устройства, способного произвести что-либо близкое к “Белоснежке” по качеству, — писал он, — и нет ни малейшей причины считать, что когда-либо такое устройство появится... Такого рода анимацию просто нельзя приспособить к этой новой среде».

Он отмечал, что анимация персонажей с правдоподобными движениями и эмоциями требует кропотливой работы с тонкостями. Он был впечатлен, как «просто можно создать трехмерную фигуру в трехмерном пространстве» с помощью компьютера. Он признавал, что многие классические принципы анимации могут быть использованы в новой среде. Однако диснеевские аниматоры, утверждал он, знают, что анимация персонажей требует внимания к мельчайшим нюансам — слишком тонким, чтобы суметь передать их с помощью компьютера:

«Современные компьютеры могут создавать мультипликационных героев с глубоким характером и помещать их в игровые ситуации, которые подразумевают полное вовлечение зрителя. Взвешенные и убедительные движения не представляют собой особой проблемы, и многие грани действия им доступны. Возможно даже создать впечатление, что компьютерные фигурки думают, но на этом все заканчивается. Неуловимые жесты, правдоподобные диалоги, привлекательные рисунки и более всего личное художественное высказывание оказываются за пределами возможностей механических электронных схем».

Прежде всего сама цель компьютерной анимации бессмысленна, утверждал Томас. Она вынуждает художников прибегать к немыслимым усилиям, чтобы создавать свое искусство. «Гораздо проще взять в руки карандаш и просто все нарисовать, — отмечает он. — Старомодной анимацией легче управлять, она дает больше свободы, более широкий спектр выразительных средств».

Хотя Томас описывал компьютерную анимацию в целом, иногда создавалось впечатление, что он отрицает лишь идею компьютеризированной двумерной анимации. Эта неопределенность, вероятно, отражала его осторожную, скупую манеру рассуждать; он пытался понять соотношение новой технологии и той работы, которой он посвятил всю жизнь. Другие традиционные художники будут бороться с теми же вопросами годы спустя.

4. Стив Джобс

К началу 1985 года Эду Кэтмеллу стало ясно, что скоро команде специалистов в компьютерной графике понадобится другой дом. Несколько бурь проходило над группой, одна страшнее другой: развод Джорджа Лукаса повлек за собой дорогостоящие разбирательства с Марсией по поводу недвижимости, что существенно подточило финансовые резервы Lucasfilm. Лукас нанял нового президента, Дуга Норби, с тем чтобы заставить различные подразделения компании приносить прибыль. Норби уже начал процесс формирования компании The Droid Works, куда должны были войти группа Энди Мурера, занимавшаяся цифровым звуком, и группа Ральфа Гуггенхайма, занимавшаяся цифровым монтажом. Скоро должно было дойти дело и до компьютерной графики. Важнее всего было то, что Лукас и Кэтмелл абсолютно по-разному смотрели на эту команду.

Кинематографическая реальность зародилась чуть более века назад в районе залива Сан-Франциско на участке Пало-Альто — там, где позже расположился Стэнфордский университет. Там инженер по имени Джон Айзекс помог фотографу Идвирду Майбриджу зафиксировать неподвижные изображения скачущего на лошади всадника. Президент центральной тихоокеанской железной дороги Лиланд Стэнфорд финансировал это мероприятие, чтобы получить ответ на вопрос, отрываются ли у лошади от земли все четыре копыта разом, когда она скачет галопом (ответ «да»). Фотоснимки, выполненные с помощью двенадцати камер, сделают Майбриджа знаменитостью; Айзекс же, благодаря изобретению которого — электромеханическому затвору — снимки вообще были возможны, останется в тени. Проблема в Lucasfilm заключалась в том, что Лукас хотел, чтобы его специалисты в компьютерной графике были Айзексами, изобретателями, в то время как они сами хотели быть Майбриджами, художниками, или, точнее, они хотели быть и Айзексами, и Майбриджами одновременно, а Лукас бы был Лиландом Стэнфордом, выписывающим чеки.

Лукас хотел, чтобы команда компьютерщиков создавала ему инструменты для кинопроизводства, а не мультфильмы, выполненные с помощью компьютерной анимации.

Кэтмелл и Смит раздраженно рассуждали о том, что однажды утром Лукас проснется и распустит свою команду мирового уровня просто потому, что не будет знать, что с ней делать. То, что на самом деле произошло, было лучшим исходом: руководители компании предписали Кэтмеллу найти покупателя и принести им предложения.

Команда специалистов в компьютерной графике должна была быть представлена как компания по производству компьютерного оборудования. Чтобы выполнить задачу, ради которой в первую очередь собиралась команда, — разработать специальные аппараты, которые бы могли сканировать кинопленку, комбинировать на компьютере изображения спецэффектов с кадрами с натуральным движением и возвращать их обратно на пленку — группа работала над специализированным компьютером, который бы находился внутри процесса. Кроме цифрового наложения изображений компьютер должен был справляться с финальной обработкой, цветокоррекцией и чередованием кадров, чтобы исправлять ошибки камеры. Чтобы выполнять все эти задачи с изображениями высокого качества, необходима была невероятная компьютерная мощность по стандартам того времени. Машина, разработанная Родни Стоком, выпускником Эванса и Сазерленда, должна была обрабатывать изображения так же быстро, как и суперкомпьютер, но это отражалось и на цене.

Фильм «Приключения Андрэ и пчелки Уолли» был лицом технического отдела Lucasfilm на конференции SIGGRAPH в 1984 году, однако неофициально Lucasfilm провел еще и презентацию опытного образца компьютера в номере гостиницы. В глазах управленцев из Lucasfilm именно эта машина — а не компьютерная анимация и уж точно не выходец из диснеевской студии, «дизайнер интерфейса» по имени Лассетер — была драгоценностью короны подразделения компьютерной графики. Именно так Lucasfilm собирался заработать деньги: какая-нибудь компания выкупит отдел, пустит машину в массовое производство и будет продавать ее фирмам, работающим с изображениями, имеющими высокое разрешение.

Как и подобает компьютеру, разработанному на деньги от научно-фантастических фильмов, машина Lucasfilm сама по себе была окружена аурой научной фантастики, объединив в себе характеристики, которыми будут обладать персональные компьютеры лишь десятилетия спустя. По предложению Лорена Карпентера Сток разработал его с четырьмя процессорами и четырьмя банками памяти — одним на каждый из основных цветов и один дополнительный. Четвертый процессор и банк памяти контролировали степень прозрачности любой заданной точки изображения. Процессоры работали параллельно, поэтому программа могла одновременно выполнять операции по всем четырем направлениям на каждом пикселе (красный, зеленый, синий и прозрачность). На одной машине можно было установить несколько комбинаций из этих четырех процессоров, так что одновременно могли работать до двенадцати процессоров.

За несколько лет до этого, еще на стадии планирования, команда не могла прийти к единому мнению по поводу названия. Наконец четверо сотрудников технического отдела отправились вечером 1981 года поесть гамбургеров в ресторан Country Garden в Новато, через дорогу от их офиса того времени, полные решимости прийти к единому мнению за ужином. Кто-то бросил идею: Picture Maker — «творец изображений». Смит настаивал на том, чтобы название было образовано от слова «лазер». Устройства сканирования и записи на пленку использовали лазер; к тому же ему казалось, что это слово звучало классно. Он предложил в качестве названия Pixer, составное слово в стилистике испанского глагола. Pixer — тот, кто создает изображения, pictures. Карпентер высказался в пользу некоторого изменения, чтобы получился Pixar. Остальные за столом — Смит, Родни Сток и Джим Блинн (ненадолго отлучившийся со своего основного места работы — Лаборатории реактивного движения) — дали свое согласие. Машину решено было назвать Pixar Image Computer.

Кэтмелл и Смит понимали, что если придется отсоединиться, то организации лучше заняться аппаратным обеспечением. Не то чтобы они много знали о компьютерном бизнесе. Они мыслили как воодушевленные создатели кино, а не как бизнесмены, и их главной целью было просто сохранить союз умов. С их точки зрения, самым замечательным свойством компании, разрабатывающей оборудование, было то, что там требовалось много работников. К настоящему моменту команда компьютерной графики состояла примерно из сорока человек, и любой из них мог занять высокий пост в компании по производству компьютеров — той или иной. Таким образом, команда могла выждать время, когда производство фильмов с помощью компьютерной анимации станет экономически оправданным.

Lucasfilm пытался продать свой технический отдел двадцати венчурным инвесторам и инвестиционным банкам, но покупателя так и не нашел. Ряд производственных компаний выказывали свой интерес к сделке: датская корпорация Siemens видела Pixar Image Computer в качестве дополнения к своему компьютерному томографу, которое позволило бы врачам видеть томограммы в трехмерном изображении и высоком качестве с первого раза. Несколько производителей цветопечатного и сканирующего оборудования — Scitex, Hell Graphics Systems и Crossfield — были заинтересованы в продаже машины для работ по допечатной подготовке. Возможно, из-за выставленной Lucasfilm цены в 15 миллионов долларов (и плюс еще 15 для капитализации компании) никто из потенциальных покупателей надолго не задержался.

Кэтмелл и Смит посещали Канзас-Сити в штате Миссури, где находился штаб Hallmark Cards, Inc., — они ответили на предложение Lucasfilm. На первый взгляд сочетание казалось немыслимым: компания по производству поздравительных открыток в прошлом году приобрела Binney & Smith, которые продавали карандаши Crayola и «жвачки для рук» Silly Putty. Но идея заключалась в использовании Pixar Image Computer в производственной цепочке между огромными ангарами Hallmark, где в крошечных отсеках сидели сотни художников, с одной стороны, и самыми современными пяти- и шестицветными принтерами — с другой. Кэтмелл и Смит отнеслись к идее с энтузиазмом — им нравились люди, которые там работали, да и в конце концов компания занималась чем-то, хоть отдаленно напоминавшим искусство. Однако, к их огорчению, Hallmark тоже выбыл из игры.

После очередной неудачи Смит рассказал Алану Кею, что происходит, и спросил, нет ли у него каких-нибудь идей. Смит и Кей были знакомы с тех времен, когда оба работали на Xerox PARC — Смит был художником компьютерной графики, Кей возглавлял учебную исследовательскую лабораторию PARC. Они не работали ранее вместе, однако Кей хорошо относился к Смиту, считая его энергичным и толковым. Кэтмелла Кей знал по университету в Юте. Спустя некоторое время после этого разговора Кей вспомнил об одном знакомом тридцатилетием миллионере, которому, как он думал, сделка может показаться интересной.

Дружба Алана Кея и Стива Джобса началась с компьютера под названием Alto. Эту машину исследователи из центра Xerox PARC считали системой следующего поколения для офисных служащих. Интерфейс пользователя Alto, который создал Кей, был поистине революционным: он мог отображать на экране одновременно и текст, и картинки; появилось приспособление «мышь», с помощью которого пользователь мог указывать на объекты на экране и выполнять с ними какие-либо операции. Появились программы, позволяющие редактировать документы и изображения таким образом, что пользователь уже на экране мог видеть, как они будут выглядеть напечатанными. Джобс увидел демонстрационную версию системы в декабре 1979 года и был поражен.

«Это был один из моментов, когда мир будто переворачивается с ног на голову, — вспоминал Джобс годы спустя. — Я помню, что, глядя на графический интерфейс пользователя, на все эти новые штуки, сразу понял: придет день, и каждый компьютер будет работать именно так. Эта мысль была очевидной при одном взгляде на программу».

Позже, когда Кей возглавлял исследовательскую лабораторию в Atari[41], он любил приглашать Джобса на ланч к ужасу остальных топ-менеджеров Atari. Когда Apple Computer выпустила свой Macintosh за 2495 долларов в январе 1984-го, оказалось, что машина была собрана по образу и подобию Alto — с нововведениями дизайнеров Apple. Джобс, одержимый дизайном Macintosh, подарил один экземпляр Кею — чтобы он увидел собственный вклад в эту работу. В мае того года Джобс нанял Кея на работу в Apple.

Год спустя ситуация кардинально поменялась. Кей все еще работал в Apple, а Джобс — уже нет. Хотя многие в Apple восхищались проницательностью Джобса и его постоянным стремлением к совершенству, некоторые его качества отталкивали подчиненных любого ранга. Джеф Раскин, инициатор проекта Macintosh, составил список из 11 пунктов, почему он не может работать с Джобсом, и позже ушел из компании. (Пункт 3. Не признает должных заслуг. Пункт 4. Часто реагирует ad bominem. Пункт 10. Часто безответствен и безрассуден.)

У Джобса была привычка оставлять свой «Мерседес» на парковке для инвалидов перед зданием, где работала команда Macintosh, — он объяснял это тем, что, если оставить машину на обычной парковке сбоку или сзади здания, кто-нибудь обязательно подкрадется и поцарапает ее.

Джон Скалли, президент компании, которого Джобс лично переманил из PepsiCo, весной 1985 года решил урезать полномочия Джобса.

Скалли предназначил для Джобса новую роль: ему не нужно было заниматься ничем, кроме придумывания новых продуктов. Он больше не отвечал за Macintosh.

Разгневанный Джобс задумал переворот в совете директоров в то время, когда Скалли будет путешествовать по Китаю. Однако в последний момент Скалли отменил поездку, получив предупреждение от одного из своих вице-президентов. В пятницу 31 мая 1985 года Скалли отнял у Джобса полномочия исполнительного вице-президента и главного управляющего отделом Macintosh. У Джобса оставался лишь формальный пост председателя правления компании. Его план сработал с точностью до наоборот.

У Джобса неожиданно освободилась уйма времени. Он решил прогуляться.

Вместе с Кеем они пообедали в ресторане здорового питания, затем побрели пешком вдоль железнодорожного полотна CalTrans[42] недалеко от Стэнфорда. Шел неспешный разговор. Кей упомянул своих друзей из Lucasfilm.

«Я рассказал ему, что отличная команда ищет способы стать независимой, что можно придумать кучу вещей, используя те знания, которые у них уже есть, и то, чему они собираются научиться», — вспоминает Кей.

Вскоре Кэтмелл и Смит уже были в особняке Джобса в стиле испанского колониального Возрождения в Кремниевой долине, в городке Вудсайд. Друзья, знавшие Джобса по работе в Apple, предупреждали их, что на встрече Джобс будет очарователен, но, если они подпишут с ним контракт, он доведет их до безумия. Несмотря на это, они пересекли бульвар Кернера и направились к нему. К ним присоединился Аджит Джилл из отдела развития Lucasfilm, который готов был ответить на финансовые вопросы.

Вудсайд был уголком богатства и вкуса, который сохранил налет сельский жизни; среди его жителей были венчурные инвесторы и топ-менеджеры компаний, занимающихся электроникой, а также фолк-певица Джоан Баэз и горилла Коко, разговаривающая на языке жестов. Джобс, холостяк с чистым доходом 185 миллионов долларов, жил жизнью экстравагантного аскета. Его особняк площадью полторы тысячи квадратных метров, в котором было четырнадцать спален, построенный в 20-х годах XX века медным магнатом, был практически пуст. Внутри был припаркован мотоцикл BMW и стоял рояль — вот, пожалуй, и все. Только кухня была полностью экипирована — это было царство двух поваров, мужа и жены, которые раньше работали в «Ше Панисс»[43], а теперь готовили Джобсу вегетарианские блюда.

Он купил дом в прошлом ноябре, когда еще был «золотым мальчиком» Долины. В том же месяце он и Скалли появились на обложке BusinessWeek — без пиджаков, с широкими улыбками и крупным заголовком «Энергичный дуэт из Apple». А теперь вдруг его профессиональная жизнь оказалась такой же пустой, как и дом.

Кэтмелл, Смит и Джилл провели у Джобса целый вечер, попеременно выслушивая то злые обиды на Скалли, то идеи по поводу технического отдела. Наконец он вывел всех на прогулку, предложил купить отдел и заняться его руководством. Кэтмелл и Смит ответили, что это их не интересует, они с удовольствием возьмут деньги в качестве инвестиций, но управлением предпочли бы заниматься сами. Они расстались по-дружески. Джобс сказал, что цена, которую просит Lucasfilm, слишком высока, и попросил дать ему знать, если что-нибудь изменится. Подходящей ценой были бы 5 миллионов.

Впоследствии Кэтмелл сказал Смиту, что они обратились к Джобсу не в то время. Он все еще испытывал сильные эмоции по отношению к Apple, был слишком обижен. Почти сразу после прихода в Lucasfilm Кэтмелл пережил развод с первой женой, Ларэйн, и видел здесь похожие признаки.

«Мы не хотим стать первой женщиной после развода», — заключил он.

Группа продолжала работать над несколькими проектами, имеющими отношение к киноиндустрии. Один из них был для Стивена Спилберга, друга Лукаса и временами его партнера, который был впечатлен сценой с «механизмом жизни». Спилберг продюсировал фильм Барри Левинсона «Молодой Шерлок Холмс». В фильме была сцена видения, в которой рыцарь, изображенный на витраже, вдруг оживает и пугает престарелого священника. Лассетер придумал рыцаря и анимировал его. Впервые в производстве полнометражного фильма использовался Pixar Image Computer и лазерный кинокопировальный аппарат Дэвида ди Франческо; впервые персонаж, созданный с помощью компьютерной графики, взаимодействовал в кадре с живым актером.

По завершении работы над «Молодым Шерлоком Холмсом» Лассетер поставил эксперимент. Он уже хорошо освоился в анимационной программе Motion Doctor благодаря «Андрэ и пчелке Уолли» и рыцарю из витража. Однако трехмерные модели для него всегда создавал кто-то из коллег под его руководством. Он решил поупражняться с программой Билла Ривза ME (Model Editor — «редактор моделей»), чтобы научиться искусству компьютерного моделирования.

Он огляделся вокруг, чтобы взять что-то за основу для моделирования, и его взгляд упал на настольную лампу производства норвежской компании Luxo. Он измерил лампу линейкой и разработал геометрические модели, которые понадобятся при моделировании.

У команды не было интерактивных инструментов моделирования — не было возможности повернуть одну часть или растянуть другую во время наблюдения за изменениями объекта на экране. Вместо этого ME требовала от пользователя владения языком моделирования, похожего на язык программирования. Лассетер набирал строки с кодом с помощью программы редактирования текстов, чтобы определить, как объект скомпилирован. Затем он сохранял все это и смотрел, как программа рисует проволочный остов объекта. Если это не выглядело должным образом, он возвращался, пытался подправить файл, и все повторялось сначала.

Как только лампа была готова, он понял, что эксперимент еще не закончен. Он подумал: «Теперь, когда я сделал эту штуку, посмотрим, смогу ли я сделать еще что-нибудь интересное... Что-нибудь...».

В это время Кэтмелл и Смит работали над возможным сотрудничеством с крупным японским издательством «Сёгакукан». «Престолонаследник» компании хотел сделать художественный фильм с любимым персонажем китайской и японской мифологии — обезьянкой в главной роли. Обезьянка была центром повествования китайского романа XVI века «Путешествие на Запад» — классики китайской литературы. История, уходящая корнями в античные легенды, представляла собой причудливое сочетание спиритуализма, комедии и приключений: речь шла об обезьянке, совершеннейшей обманщице и волшебнице, сопровождающей священнослужителя, следующего из Китая в Индию, чтобы раздобыть священные буддийские тексты для Востока.

Компания «Сёгакукан» рассудила, что создание компьютерного анимированного фильма об обезьянке принесет им небывалый успех. Там с восторгом отнеслись к идеям команды специалистов компьютерной графики. Состоялась не одна встреча, включая недельный мозговой штурм в санатории в Кармеле, курортном городке Калифорнии. Кэтмелл и Смит были воодушевлены тем, что первый полнометражный компьютерный анимированный фильм вот-вот окажется у них в производстве. В то же время они осознавали, что ни одна из сторон не имеет представления о маркетинге и распространении в сфере киноиндустрии. Смит задавался вопросом, не взваливает ли на себя глава компании непосильную ношу и не станет ли чрезмерная стоимость фильма — 50 миллионов долларов или даже больше — слишком для него обременительной. Однако в любом случае ничего нельзя было решить окончательно, пока производство не завершится.

Одновременно с этим команда занималась и другим проектом — переговорами с Walt Disney Productions по поводу крупного контракта на оказание консалтинговых услуг и поставку компьютерного оборудования. Кэтмелл и Смит продолжали свои ежегодные визиты в компанию, начатые еще во время работы в Нью-Йоркском технологическом институте. Теперь, наконец, руководство Disney всерьез заинтересовалось использованием компьютеров в традиционной двухмерной анимации.

В начале 80-х Кэтмелл и Смит убедили диснеевского инженера Лема Дэвиса в преимуществах использования компьютера в сравнении с содержанием дивизиона женщин из отдела заливки, которые выполняли трудоемкую работу по раскраске объектов вручную. С поддержкой Дэвиса, как им казалось, «наконец-то Disney начнет использовать компьютеры в анимации». Они преждевременно решили, что закрытая дверь начинает открываться.

Их реакция была типичной ошибкой новичков; в компании, подобной Disney, заручиться поддержкой технических специалистов значило решить лишь самую простую задачку при открывании замка. Каждый следующий менеджер имел свои приоритеты и свое расписание.

Дэвис со временем убедил Стэна Кинси, первого вице-президента, отвечавшего за текущую деятельность и новые технологии в Walt Disney Studios, что идея Кэтмелла и Смита была как раз тем, что было нужно компании. С компьютерами они смогут не только сократить затраты, но и использовать более свободные движения камеры и более богатый выбор цветов. Компьютеры могут принести анимации Disney тот уровень резонанса и зрелищности, какого студии удалось достичь в 30-40-х годах. Как бы то ни было, Кинси не удалось добиться одобрения и продвинуть проект.

Проект казался обреченным на неудачу вплоть до субботы 22 сентября 1984 года — в то утро совет директоров Disney проголосовал за то, чтобы назначить Майкла Айзнера, бывшего президента Paramount Pictures, председателем совета директоров, а бывшего президента Warner Bros. Фрэнка Уэллса — президентом и главным операционным директором. Они оказались на своих постах благодаря перевороту, устроенному Роем Диснеем, племянником Уолта, и его бизнес-партнером Стэнли Голдом. После обеда, отдыхая в гольф-клубе «Лейк-сайд» в Бербанке, Айзнер и Уэллс спросили Роя, своего покровителя, какие у него пожелания по поводу их будущей работы. Он об этом не думал.

— Почему бы мне просто не встать во главе анимации? — сказал он не задумываясь.

— Отлично, — ответил Айзнер.

Айзнер и Уэллс были настроены закрыть умирающее подразделение анимации. Оно попросту было абсолютно разорено. Если же оно сделает счастливым Роя Диснея, такую цену они вполне готовы были заплатить.

Кинси нашел в лице Роя союзника. Рой был в восторге от презентации, посвященной компьютерам, которую той осенью устроили для него инженеры. Презентация, рассчитанная на сорок пять минут, растянулась на все полтора часа, потому что Рой задавал вопросы, несколько раз просил повторить показ «Андрэ и пчелки Уолли» и пробного материала к фильму «Там, где живут чудовища». В течение месяца после того, как новое руководство обосновалось в офисе, Рой и Кинси уже связались с Кэтмеллом. Команды обеих компаний начали набрасывать план будущего специфического проекта, который получил название Computer Animation Production System (система производства компьютерной анимации), или CAPS. Подразумевалось использование Pixar Image Computer и собранного на заказ оборудования для автоматизации процесса раскрашивания карандашных рисунков аниматоров.

Кинси хотел пойти дальше и купить технический отдел Lucasfilm целиком, полагая, что цена 15 миллионов долларов была подходящей. Джеффри Катценберг, протеже Айзнера, который теперь заведовал всем диснеевским кинопроизводством, будучи главой Walt Disney Studios, отверг эту идею.

«Он сказал: “Я не могу тратить свое время на эти вещи, у нас есть более важные дела”», — вспоминает Кинси слова Катценберга.

Но заключить контракт об оказании услуг тоже было неплохо. И все же Кэтмелл и Смит не были до конца уверены в успехе: под руководством Айзнера Walt Disney Productions уже стала приобретать репутацию компании, с которой тяжело иметь дело. Обсуждение условий контракта продвигалось очень медленно и затянулось до 1985 года.

Команда была полностью поглощена поисками покупателя. Смит чувствовал себя опустошенным после нескончаемых боев с руководством Lucasfilm, которое хотело сократить штат группы, считая, что это сделает ее более привлекательной для покупателя. Чем меньше штат, тем меньше текущие расходы, тем лучше финансовая история. Смит же был убежден, что ситуация — прямо противоположная. Настоящая ценность группы была не в технических разработках и программах, а в собрании исключительных талантов.

«Целый год продолжалась эта мука, мне приходилось защищать своих людей от воображаемых покупателей», — вспоминает Смит.

В ноябре 1985-го казалось, что у группы осталась последняя возможность совершить сделку. Потенциальными покупателями были голландский колосс Philips Electronics и Electronic Data Systems, дочернее предприятие General Motors. Philips интересовало то же, что и до этого Siemens, — компания планировала продавать Pixar Image Computer как дополнение к своим магнитно-резонансным томографам. Кэтмелл и Смит убедили руководство и EDS, и GM, что команда может производить высокотехнологичное оборудование и программы для автомобильного дизайна с визуализацией высокой степени реалистичности. Так случилось, что автомобилестроение стимулировало прорывы в математике трехмерного моделирования поверхностей, особенно в работах Пьера Бециера, инженера Renault, в начале 1960-х. GM и сама была пионером в компьютерной графике в то же самое время: команда из исследовательской лаборатории GM разработала одну из первых систем моделирования и производства с использованием компьютерных технологий. (Руководство компании в то время не оценило того, что имело, и восприняло эту систему как игрушку-эксперимент, а потом и вовсе забросило.)

* * *

Согласно условиям договора Lucasfilm сохранял за собой одну треть компании, a Philips и EDS платили по 5 миллионов долларов каждая за свою треть акций. Еще 4 миллиона вложат венчурные инвесторы. Из получившихся 14 миллионов 11,5 заберет себе Lucasfilm, а 2,5 пойдут на капитализацию новой компании. Philips и EDS получат эксклюзивные права на продажу Pixar Image Computer на своих рынках. Кэтмелл и Смит вместе с представителями Philips, EDS и Lucasfilm провели два дня в зале заседаний совета директоров Philips на 42-й улице в Нью-Йорке, обсуждая детали. К концу второго дня все присутствующие согласились, что сделке быть.

Или им так казалось.

Так совпало, что совет директоров GM собирался на следующее утро в офисе General Motors примерно в полутора километрах от этого места по поводу возможной сделки в 5,2 миллиарда долларов — речь шла о покупке Hughes Aircraft, поставщика спутников и ракет. Росс Перот, основатель EDS и член совета директоров GM, был против сделки и рассказал об этом присутствующим. Он сказал, что руководство GM заботится лишь о процессе, а не о результате. Директора были пассивными приспособленцами, которые, казалось, забыли, что должны представлять акционеров. Машины производства GM не отличались надежностью, и никого это не волновало, утверждал он. Он был на конференции дилеров Cadillac, и они были очень озабочены многочисленными дефектами в своих машинах. Как, вопрошал Перот, может GM одобрить миллиардные траты на приобретение спутников, если она даже не может произвести надежную машину?

Руководитель компании Роджер Смит поблагодарил Перота за комментарий и продолжил.

Внутри General Motors любая сделка, связанная с EDS, была теперь радиоактивной. Не будет никаких инвестиций в отдел компьютерной графики. Более того, Philips тоже не смог или не захотел выкупить свою часть.

В это же время, 17 сентября, Джобс оставил свой пост председателя правления Apple, порывая последние связи с компанией, не считая владения акциями. Он взял с собой пять сотрудников и основал новую компанию — Next (позже NeXT). В течение года он время от времени связывался с Lucasfilm, проверяя, не упала ли цена на технический отдел. Теперь, десять месяцев спустя после начала продажи отдела, похоже, у Lucasfilm не осталось других покупателей. Джобс это понимал.

Незадолго до Рождества Джобс позвонил президенту Lucasfilm Дугу Норби, который к тому времени готов был на все, лишь бы избавиться от команды компьютерной графики. Продажа требовала много сил и времени, а зарплата на сорок человек была, по его мнению, пустой тратой денег. Он решил, что если не сможет продать группу до конца года, то просто распустит ее — спасибо, до свидания. Джобс предложил ему 5 миллионов — именно ту сумму, которую он озвучил в самом начале. Норби согласился.

В последнюю минуту, когда были отрегулированы все тонкости сделки, возникла новая проблема, которая поставила под угрозу подписание контракта. Где именно стороны будут подписывать документ? Вице-президент Lucasfilm Дуг Джонсон полагал, что разумнее будет встретиться на «Ранчо Скайуокера» в горах Никасио в Калифорнии. Джобс настаивал на том, чтобы представители Lucasfilm приехали к нему в офис NeXT в Редвуд-сити на расстоянии сотни километров. Ни одна из сторон не думала уступать. Наконец они договорились встретиться на середине пути, в Сан-Франциско, где располагались офисы юридической фирмы Lucasfilm — Farella, Braun & Martei.

В четверг, 30 января 1986 года, Кэтмелл, Смит и Джонсон подписали документы о создании новой компании, основой которой стали команда специалистов в компьютерной графике и их технология. Новая компания была названа Pixar, Inc. — по имени компьютера. Третьего февраля, в следующий понедельник, трое вместе с Джобсом уже подписывали бумаги о передаче собственности в конференц-зале юридической фирмы. Кэтмелл и Смит в качестве соучредителей получали по 4 процента акций; еще часть акций, которые должны быть переданы через какое-то время, распределялись между остальными тридцатью восемью сотрудниками. Джобс принес с собой банковский чек на 5 миллионов долларов для выкупа своей доли и чек на миллион в качестве первого взноса в капитал компании, как оговаривалось.

Джобс славился своим умением предугадывать потребительские предпочтения и раз за разом подтверждал эту репутацию. Однако, если бы он обладал тем же вйдением и в отношении конкретных людей, возможно, он заметил бы, что с командой, которую он только что взял под свое крыло, что-то не так. Он мог бы заметить, что Кэтмелл и Смит — технический директор и вице-президент его новой компании по производству компьютерного оборудования — этим оборудованием особенно не интересовались. Для них компьютеры были лишь коробками, средством к существованию. Если бы имело больший смысл работать на компьютере Sun, или VAX, или на взятом в аренду Cray, они бы так и сделали. Для Джобса же хорошо спроектированный компьютер был так же привлекателен, как и спортивный автомобиль. («Macintosh должен быть, как Porsche», — сказал он как-то на собрании дизайнеров-проектировщиков.)

Различия оказывались все более глубокими. В том, что касалось компьютерной графики, Кэтмелл и Смит занимались разработкой инструментов для великих художников; программы визуализации и анимации были похожи на инструменты Страдивари — сделанные для оркестра мирового класса, проданные любителям. Мнение о том, что компьютеры могут предоставить невероятные возможности обычному человеку, нельзя назвать ни верным, ни ошибочным, оно просто не имело отношения к делу. На взгляд Кэтмелла и Смита, персональные компьютеры вроде IBM PC или Macintosh были игрушками, не заслуживающими серьезного отношения. Ни один из них ими не пользовался, у них в распоряжении были более мощные инструменты.

На самом деле, когда Дэвид ди Франческо уговаривал Смита зайти в офис ILM, который располагался рядом, на бульваре Кернера, чтобы показать, что придумали программист ILM и его брат в области обработки изображений, Смит так и не зашел. «Я не мог отвлекаться в то время на крошечные машины», — позже вспоминал Смит. (Братья Том и Джон Кноллы позже лицензировали свое программное обеспечение в Adobe Systems, оно приобрело известность под названием Photoshop.)

Джобс же очень интересовался «крошечными машинами». Они были его жизнью.

Стивен Пол Джобс родился в Сан-Франциско 24 февраля 1955 года и был во младенчестве усыновлен Полом и Кларой Джобс. Пол, который так и не окончил старших классов школы, работал в нескольких местах сборщиком налогов и слесарем. Когда сыну исполнилось пять, Джобсы переехали из Сан-Франциско в Кремниевую долину, в город Маунтин-Вью. Там в гараже у Пола было рабочее место. Однажды он взял сына с собой в гараж, дал ему в руки молоток, пилу и еще какие-то инструменты, отчертил часть верстака и сказал: «Стив, теперь это твое рабочее место».

Пол много времени проводил с ним в гараже, показывая, как делать разные вещи.

Чуть позже Стив познакомился с соседом, жившим с ними на одной улице, — Ларри Лангом, который работал инженером в Hewlett-Packard. Он научил его азам электроники и познакомил с продуктами Heathkit. Это были электрические товары ежедневного использования — аккумуляторный пробник, транзисторный радиоприемник, усилитель, — поставлявшиеся в разобранном виде. В руководстве по эксплуатации рассказывалось, как все части соединить вместе, и давалось теоретическое объяснение того, как прибор работает. На самом деле за Heathkit покупатель платил даже больше, чем за подобный готовый прибор, но он дарил что-то, чего не было в обычных товарах с магазинной полки.

«Это дарило ощущение, что ты можешь сооружать любые вещи, которые когда-либо видел во вселенной, — вспоминает Джобс. — Эти вещи переставали быть тайной. Я имею в виду, ты смотрел на телевизор и думал: “Я еще не собирал ничего подобного, но я бы смог. Что-то подобное есть в каталоге Heathkit, и я уже собрал два других прибора, поэтому и с этим справился бы”. Вещи стали более понятными, они оказались созданием человеческих рук, а не чудесами, непонятно как оказавшимися рядом с тобой... Это давало высочайший уровень уверенности в себе; через исследование и изучение ты мог познать суть вещей, казавшихся чрезвычайно сложными...»

Джобс очень не любил школу, которая, по стандартам района Залива, собрала в свои стены обитателей всех неблагополучных районов и в которой беспорядки и нарушения дисциплины были обычным делом. В один прекрасный день он объявил родителям, что если они не подыщут ему другую школу на следующий учебный год, то он вообще бросит учиться. Они осознавали, что сын говорит серьезно. Джобсы опять переехали, на сей раз в город Лос-Альтос в трех километрах от предыдущего места. Там располагались бесплатные школы с хорошей репутацией района Купертино.

В первый же год обучения в Хомстедской средней школе он стал заниматься в школьном кружке электроники. Однажды вечером, подбирая детали для школьного проекта, он позвонил Биллу Хьюлетту, одному из основателей Hewlett-Packard, прямо домой и спросил, нельзя ли у них в компании получить эти детали. Джобс получил необходимое, а кроме того, работу на лето на сборочном конвейере HP.

Летом перед выпускным классом школьный приятель Джобса Билл Фернандес познакомил его со своим другом детства. Его звали Стив Возняк, или Воз, как его часто называли друзья. Фернандес рассказывает, что они с Возняком были фанатами электроники и работали над проектами вместе. Они как раз собирали компьютер собственной разработки Возняка; Фернандес пригласил Джобса посмотреть на законченную работу. Фернандес считал, что раз Джобс и Возняк оба увлекались электроникой, поэтому должны были друг другу понравиться. Джобс годами оттачивал свои знания в области электроники, но тут он сразу же осознал, что у двадцатидвухлетнего Возняка был совершенно иной уровень.

Двое стали друзьями. Возняк, сын инженера из Lockheed", был экспертом-самоучкой в компьютерном дизайне. Он изучал электротехнику несколько семестров в Университете Колорадо и колледже De Anza и прошел все три года обучения электронике в Хомстеде в старших классах. Однако настоящее свое образование он получил, изучая руководства к электросхемам и чертежи мини-компьютеров из Digital Equipment Corp. и Data General, а также в процессе своих собственных разработок.

Той осенью Возняк прочитал статью в Esquire о субкультуре «телефонных фриков»[44], которые могли бесплатно позвонить в любую точку мира, имитируя оригинальные тональные сигналы, которые контролируют телефонную систему. Телефонная монополия AT&T неосмотрительно опубликовала в одном из своих технических журналов данные рабочих частот в статье по механике, и эта информация распространилась по библиотекам страны. Выросло целое подпольное движение, участники которого занимались тем, что собирали и использовали нелегальные «синие коробочки» — устройства, обеспечивающие безлимитные звонки. Для многих это было настоящим развлечением, а не только средством сэкономить. «В этом всё — вся система, — сказал в интервью Esquire один из фриков. — А в этой системе есть лазейки, и ты проскальзываешь в них, словно Алиса, и притворяешься, будто делаешь что-то — чего на самом деле не делаешь.

Или это вовсе не ты, а кто-то другой делает то, что вроде бы должен был делать ты. Все это очень напоминает Льюиса Кэрролла».

Взволнованный Возник позвонил Джобсу, даже не дочитав статьи. Эти двое до настоящего момента не интересовались телефонной системой, но соблазн был слишком велик. На следующий день они разыскали информацию о частотах в библиотеке Стэнфордского центра линейного ускорителя и принялись за работу. Сначала они пытались соорудить обычный аналог «синей коробочки» с генераторной схемой, но оказалось, что генераторы слишком непредсказуемы. Возняк решил, что выходом может стать цифровое устройство — более сложное для разработки, но более легкое в использовании.

По настоянию Джобса они превратили цифровую «синюю коробочку» в свой первый коммерческий продукт, распространяя ее по мужским общежитиям Беркли. Возняк усовершенствовал конструкцию так, что теперь пользователю даже не нужно было искать кнопку «включить-выключить»: нажатие любой клавиши на кнопочной панели запускало работу устройства. Детали обходились им в 40 долларов, аппарат продавался по 150; всего им удалось заработать 30 тысяч долларов.

«Он хотел зарабатывать», — позже объяснял Возняк.

Джобс окончил школу в Хомстеде в 1972 году. Права AT&T в случае с «синими коробочками» его не сильно интересовали, однако беспокоила опасность быть пойманным. Вскоре после выпуска он прекратил этот бизнес. Однако первый вкус коммерческого успеха он уже ощутил.

В том же году Джобс ездил к своему другу в колледж Рид в Портленд, штат Орегон, и был воодушевлен богемной средой и тихоокеанским побережьем. Возвратившись домой, он объявил родителям, что хочет ехать в Рид. У Пола и Клары были по этому поводу обязательства: когда они хотели усыновить Стива семнадцать лет назад, его биологическая мать, выпускница колледжа, чуть было не отказала им в усыновлении, узнав, что Клара никогда не училась в колледже, а Пол бросил школу Им удалось ее переубедить, только пообещав, что Стив обязательно пойдет в колледж.

Спустя годы Пол и Клара так и не выбрались из низов среднего класса. Они пытались отговорить Стива от поступления в небольшой дорогой частный колледж, но он был непреклонен. Либо Рид, либо ничего, сказал он, и осенью родители отправили его в общежитие Рида.

Оказалось, что в колледже насыщенная академическая программа, и длинный список книг для чтения был Джобсу не по вкусу. Он бросил учебу в конце 1972-го. «Спустя шесть месяцев я не видел во всем этом смысла, — объяснял он позже свой поступок. — Я не знал, что я хочу делать со своей жизнью, и не понимал, как колледж сможет помочь мне ответить на этот вопрос».

Пару лет он прожил в Портленде, зарабатывая наладкой электронного оборудования на факультете психологии в колледже. В 1974-м он вернулся к родителям, найдя более прибыльную работу в Долине. Он надеялся подкопить денег на путешествие в Индию со своим бывшим сокурсником. Благодаря объявлению в газете San Jose Mercury он нашел работу в качестве технического специалиста за пять долларов в час — в компании Atari, занимающейся разработкой компьютерных видеоигр.

Компании шел второй год. Несмотря на свой низкий статус в ней, Джобс регулярно сообщал разработчикам Atari, что они «идиоты» и что их продукт «паршивый». Это, да еще его, прямо скажем, нетрадиционная гигиена — в Портленде он пришел к мысли, что «фруторианская» диета, состоящая из сырых фруктов и семян, делает мытье необязательным ритуалом — заставило его начальника перевести Джобса в ночную смену, когда он мог работать один.

В течение следующего года Джобс перемещался из Atari в Индию (он убедил руководство Atari оплатить ему авиабилет до Германии), затем на лечение в штат Орегон, опять на некоторое время в Atari, потом на общинную яблочную ферму и, наконец, опять в Atari.

Джобс вернулся в район Залива как раз тогда, когда он становился центром зарождающейся культурной революции — настолько же значимой, как и та, что зарождалась здесь в середине 60-х. В 1975 году отголоски революции можно было найти в самых разных частях Америки. В Альбукерке компания по производству вычислительных машин MITS лихорадочно штамповала Altair 8800 за 397 долларов за штуку — первый недорогой персональный компьютер, который можно было рассматривать не только в качестве игрушки. В том же городе в двухкомнатной квартире трое студентов Гарварда: Билл Гейтс, Пол Аллен и Монте Давидофф работали над версией языка BASIC для этого компьютера. В Питерборо, штат Нью-Хэмпшир, стал издаваться новый глянцевый журнал BYTE, аудиторией которого стали первые владельцы персональных компьютеров. Редактор Карл Хельмерс задал в первом номере заманчивый вопрос: «Правда, было бы здорово иметь собственный компьютер, даже не будучи богатым, как Крёз?» В окружении Джобса клуб любителей малых компьютеров стал собираться раз в две недели — сначала в гараже одного из основателей, потом в частной школе и, наконец, по мере того как численность членов клуба увеличивалась, в одной из аудиторий Стэнфордского центра линейного ускорителя. Он назывался Любительским компьютерным клубом. Возняк начал ходить туда раньше Джобса. Присутствующие выслушивали доклады тех, кто спроектировал что-то новое или написал интересную программу. После очередного собрания начиналась торговля схематикой и пиратскими программами, а также ответы на вопросы друг друга.

«Тематикой клуба можно было назвать “Помоги другим”», — вспоминает Возняк.

Именно в клубе Возняк и Джобс узнали о новом поколении процессоров на чипе — Intel 8080 и Motorola 6800. Возняк воодушевился идеей конструирования собственной машины с процессором на чипе и нашел более дешевый аналог — MOS Technology МС6502. Компьютер Возняка кардинально отличался от тех, что выпускали MITS и несколько других небольших компаний. У Altair’a и его конкурентов была, как правило, передняя панель с переключателями и мигающими огоньками, чтобы как-то их использовать, необходимо было приобрести интерфейсную плату, которая позволяет подсоединить компьютер к телетайпу. Возняк разработал компьютер, подсоединяющийся к клавиатуре и видеомонитору или телевизору без дополнительной интерфейсной платы, без медленного, шумного телетайпа.

Возняк свободно распространял схематику к машине на встречах клуба и даже ходил по домам, чтобы помочь людям построить собственные схемы. Вознаграждением было просто уважение товарищей по клубу.

Джобс тем временем остепенился. Он боготворил Нолана Бушнелла, предприимчивого основателя Atari. «Нолан был для него идолом, — говорит Возняк. — Стив тоже хотел иметь успешный продукт, выйти на рынок и продавать его, чтобы заработать».

Как и в случае с цифровым устройством для междугородних разговоров, Джобс убедил Возняка, что компьютер должен стать коммерческим продуктом. Возможно, в память о своих днях на яблочной ферме или о «фруторианской» диете Джобс предложил Apple в качестве названия для компьютера и для компании. Чтобы собрать деньги на профессиональную машину с печатной платой, он продал свой микроавтобус Volkswagen, а Возняк продал два вычислительных устройства HP. Они продемонстрировали Apple I на собрании Любительского компьютерного клуба в середине 1976 года. Один из первых розничных продавцов компьютеров Пол Террелл присутствовал на собрании и ни к чему не обязывающим тоном сказал Джобсу, что продукт интересный и стоит поддерживать друг с другом связь.

На следующий день Джобс неожиданно появился в магазине Террелла Byte Shop в Маунтин-Вью. «Я поддерживаю связь», — объявил он.

Несмотря на редкую бородку, обрезанные джинсы и босые ноги, Джобс умел убеждать. К моменту его ухода Террелл согласился купить пятьдесят компьютеров Apple I в полной комплектации. В течение следующего месяца Возняк и Джобс с трудом умудрились выполнить заказ, и Джобс установил предполагаемую розничную цену для компьютера: двойная стоимость материалов плюс 33 процента торговой надбавки — 666,66 доллара.

Apple продаст лишь пару из сотни компьютеров Apple I, но начало компьютерной империи было положено. Четыре с половиной года спустя, в декабре 1980-го, когда компания объявила первоначальное публичное предложение акций, это было самым большим подобным предложением с тех пор, как семья Форд впервые выпустила акции Ford Motor Company в 1956 году. Взлет Apple был таким стремительным, что в 1982 году, когда Джобсу не было еще и тридцати, журнал Time планировал назвать его «Человеком года» (вслед за Рональдом Рейганом и Лехом Валенсой, получившими это звание в 1980 и 1981 годах)[45].

Разработкой Apple I полностью занимался Возняк. Под влиянием Джобса последующие продукты Apple — в особенности Apple II (1977), лазерный принтер (1985) и Macintosh — представляли собой синтез первоклассного инженерного таланта и особого взгляда Джобса на компьютеры. Среди предпринимателей в компьютерной среде Джобс был представителем широких масс — не в том смысле, что Apple продавались по самой низкой цене (совсем наоборот), а в его стремлении донести самые передовые технологии до как можно большего количества людей.

Если и существовала формула Стива Джобса, состояла она именно в этом. Apple И использовал Apple I в качестве отправной точки, добавив цветную графику и ощущение простого прибора. Если владельцы Apple I должны были дополнительно использовать клавиатуру, источник электропитания и специальный корпус, обладатели Apple II должны были только подсоединиться к видеоэкрану и включить компьютер. Мощность компьютера предлагалась в доступной форме. В этом смысле компьютер делал всех равными. (В самом деле, комбинация функциональности и доступности в использовании превратила его в стандартное оборудование для школьных классов.) С Macintosh Джобс сделал серийные компьютеры обладателями графического интерфейса в стиле Xerox PARC; высокие технологии доставлялись пользователю в привлекательной упаковке.

Принтер LaserWriter, несмотря на свою высокую цену в 6995 долларов при выходе на рынок, был, тем не менее, важным шагом, поскольку он сделал доступным PostScript, компьютерный язык для сложной разметки страницы и набора текста. Когда Джобс узнал, что Джон Уорнок и Чарльз Гешке занимаются разработкой PostScript в своей недавно основанной компании Adobe Systems и планируют использовать этот язык только в собственной компьютерной системе с разрешением принтера 1200 точек на дюйм, он убедил их адаптировать PostScript для использования на недорогих лазерных принтерах с разрешением 300 точек на дюйм, таких как LaserWriter. Macintosh и LaserWriter стали основой настольной редакционно-издательской системы, которая в конечном счете сделала доступной для простых пользователей профессиональную разметку страницы и набор текста.

Привычка Джобса делать высокие технологии доступными для серийного производства определенно служила на благо балансового отчета Apple. Однако Джобсом двигали не только чисто коммерческие интересы. Он впитал новый, контркультурный взгляд на компьютеры, который был характерен для Любительского компьютерного общества и еще нескольких организаций района Залива. Сбрив бороду и сменив обрезанные джинсы на брюки с подтяжками и галстук-бабочку, он остался верен воодушевлению, вызванному этим философским сдвигом.

«Разговариваешь сегодня с кем-нибудь из компьютерной индустрии и видишь, что люди очень хорошо осведомлены о философских течениях последних ста лет и социологических традициях 60-х, — сказал Джобс в одном интервью в 1984 году. — Что-то происходит, что-то меняющее мир, и центр этих процессов — именно здесь».

Новым было то, что некоторым людям с антиправительственными настроениями — которые в другом случае должны были бы воспринимать компьютеры как инструмент власти — эти небольшие компьютеры подарили возможность личной свободы.

Изворотливый таблоид People’s Computer Company, издаваемый в Менло-Парке, среди распечаток игр, написанных в BASIC, и изображений драконов пропагандировал мысль о «мощи компьютеров для людей». В 1974 году новоявленный Том Пэйн[46] по имени Тэд Нельсон издал на собственные средства две книги под единой обложкой: «Движение в защиту прав компьютеров: Вы можете и должны понять компьютеры сейчас», агитирующую читателей покупать компьютеры, и «Машины мечты: Новые свободы через экраны компьютеров» с размышлениями о потенциале компьютерной графики. Были распроданы тысячи копий. На обложке «Движения в защиту прав компьютеров» красовался литтть кулак, сжатый, как у участника марша протеста. «Компьютеры принадлежат всему человечеству» было написано внутри.

Джобс разделял эти ценности и при каждом удобном случае показывал, что он в них верит. Он не уставал повторять, что Apple — это место для людей, которые хотят изменить мир.

«Когда была зарегистрирована компания Apple, — вспоминает Фернандес, — и я начал ходить в дом [к Джобсу] на работу в качестве наемного рабочего, а не зависать где-то или ваять электронные схемы; это было похоже, по крайней мере для меня, на настоящее волшебство».

Ощущение волшебства, по его словам, рождалось из убеждения команды, что они несли «власть людям» в том смысле, что сила компьютеров оказывалась в руках каждого.

Позже Возняк убедительно написал об этом: «Наши первые компьютеры родились не от жадности или эгоизма, а из революционного духа помощи простым людям, чтобы они смогли подняться над самыми влиятельными институтами».

Эта философия нашла свое видимое выражение в знаменитом ролике компании «1984»[47], который транслировался во время воскресного розыгрыша Суперкубка[48] в 1984 году, примерно за два года до выкупа Джобсом Pixar. Ролик начинался кадрами, изображающими бескрайнюю толпу бездельников, смотрящих с отвисшими челюстями на Большого Брата на огромном экране. Внезапно откуда-то из угла комнаты появляется женщина атлетического телосложения и бьет кувалдой по экрану. Заключительные кадры объясняют, что Macintosh станет причиной, «почему 1984 год не будет похож на “1984”».

От Pixar

Абонентский ящик 2009 Сан-Рафаэль, Калифорния 94912 Кому Cunningham Communication, Inc.

1971 Лэндингс драйв Маунтин-Вью, Калифорния 94043 Андреа Каннингэм (415) 962-8914 Для немедленной публикации

Стивен Джобс и сотрудники Pixar покупают Pixar

Сан-Рафаэль, Калифорния, 10 февраля 1986 года. Pixar, отдел компьютерной графики Lucasfilm Ltd., объявил сегодня о том, что он был выкуплен Стивом Джобсом и сотрудниками отдела, Pixar, теперь независимая компания, будет заниматься разработкой, производством и продажей высококачественных компьютеров, а также программного обеспечения, специально созданного для самых современных приложений, работающих с компьютерной графикой и обработкой изображений.

Господин Джобс выплатил нераскрытую сумму, исчисляемую миллионами долларов, компании Lucasfilm за контрольный пакет акций. Сотрудники стали обладателями оставшихся акций. В совет директоров Pixar войдут Джобс, председатель, Эдвин Кэтмелл, президент компании, и Элви Рей Смит, вице-президент.

Новая компания имеет собственный продукт, готовый для выхода на рынок, — Pixar Image Computer. Разрабатываемый в течение последних трех лет в Lucasfilm, этот компьютер в 200 раз быстрее обычных миникомпьютеров справляется с построением сложной графики и обработкой изображений, В выполнении этих специализированных задач он также оказывается быстрее суперкомпьютера по цене 6 миллионов долларов, Pixar Image Computer будет выведен на коммерческий и научный рынок в течение трех месяцев и будет продаваться по ориентировочной цене 125 тысяч долларов.

* * *

Первоначально Pixar была основана в 1979 году Джорджем Лукасом, чтобы привнести высокие технологии в киноиндустрию. Lucasfilm будет продолжать использовать Pixar Image Computer и другие технологии для создания компьютерной анимации для фильмов через подразделение Industrial Light & Magic (ILM), занимающееся спецэффектами, и для развлекательных приложений через подразделение Games Group.

Господин Кэтмелл сообщил, что «способность общества производить огромные объемы информации намного превосходит его способность эти данные усваивать. Графика высокого качества многое обещает в сфере анализа и быстрой обработки данных в той форме, которую мы сможем видеть и использовать, Компьютер для обработки изображений Pixar при небольших затратах обрабатывает и отображает большие количества данных новым и уникальным способом. Эти возможности могут использовать профессионалы в медицине, геофизике, дистанционном зондировании и других отраслях».

Господин Джобс: «Обработка изображений широко распространяется вот уже в течение нескольких лет точно так же, как сверхпроизводительные вычисления стали коммерческой реальностью за прошедшие годы. Технология уже готова, и Pixar станет первым компьютером, который определит и исследует новый сегмент индустрии. Я счастлив, что связан с зарождающейся индустрией будущего», Эдвин Кэтмелл (40) и Элви Рей Смит (41) оба имеют степени в вычислительной технике и в течение десяти лет являются лидерами в области компьютерной графики. Стивен Джобс, молодой предприниматель, является основателем и президентом компании NeXT, новой компании из Долины, которая производит мощные компьютеры для рынка высшего образования.

После покупки Pixar Джобс был настроен оптимистично. История повторялась заново: оборудование для компьютерной графики начинают разрабатывать несколько ученых, а затем оно приходит на огромный рынок серийной продукции. «Это все мне напоминает индустрию персональных компьютеров в 1978-м», — сказал он тогда в интервью BusinessWeek.

Во вновь созданной компании Эд Кэтмелл и Элви Рей Смит значительно больше имели дело с суровой действительностью. Безусловно, Pixar Image Computer была прекрасной машиной, но схемы по быстрому обогащению они не разработали. Они осознали, что энтузиазм Джобса сильно обгонял реальность.

«Нам казалось, что компьютерная графика должна все изменить, — вспоминает Смит, — но до этого момента нам предстояло пройти долгий путь».

Кэтмелл и Смит, впервые в своей карьере столкнувшись с прибылями и убытками, начали работу с обдумывания, как получить доход, достаточный для удержания крыши над головой своих талантливых сотрудников.

5. Корпорация Pixar

Внешне мало что изменилось в офисе Pixar после того, как команда вышла из состава Lucasfilm в начале 1986 года. Организация оставалась в одном из пяти зданий комплекса ILM на бульваре Кернера в Сан-Рафаэле, бок о бок с Лукасовскими ваятелями спецэффектов. Чтобы избежать навязчивости чрезмерно страстных фанатов Лукаса, невзрачные белые здания обозначались лишь буквами от А до Е, не считая того, что на входной двери здания С висела отвлекающая табличка, специально оставленная ILM: «Оптическая исследовательская лаборатория Кернера». За зданиями, на парковке, в любой день сотрудники Pixar могли видеть создание спецэффектов: что-то загоралось или взрывалось перед движущимися камерами ILM.

Вступив во владения Pixar, Джобс тут же прекратил проект с обезьянкой. В конце концов Pixar была компанией по производству компьютерного оборудования. Кэтмелл и Смит в любом случае чувствовали, что еще слишком рано думать об экономической целесообразности создания полнометражного фильма. К тому же Смиту не хотелось подводить ребят из «Сёгакукана», японской компании, финансировавшей фильм, перед которыми у него были обязательства. Он опасался, что все увеличивающийся бюджет картины приведет к потере престижа наследника корпорации, который этим подставит себя под удар. Во всем остальном Джобс по большей части не касался Pixar, вплотную занимаясь другим своим предприятием — NeXT.

Кэтмелл и Смит приспосабливались к новым ролям менеджеров, по сути, совершенно новой компании. Они подписались на журнал Inc. и купили несколько книг по бизнесу, в том числе учебник для начинающих «Покупай дешево, продавай дорого; взимай плату сразу, плати потом». В поисках совета они позвонили своему бывшему коллеге по Нью-Йоркскому технологическому институту Джиму Кларку, который к тому времени основал очень успешную компьютерную компанию Silicon Graphics.

— О, это довольно просто, — дал он неясный ответ. — Вы всему научитесь через год.

Хотя компания изначально была зарегистрирована как Pixar, Inc., Кэтмелл и Смит отбросили Inc., как только узнали, что эта приписка необязательна. Название Pixar само по себе выглядело сильным и простым. Pixar Animation Studios, анимационная студия Pixar — одновременно и название, и описание основной деятельности — появилось несколькими годами позже.

Новой сложностью стал прием сотрудников на работу, хотя за время работы в лаборатории и в Lucasfilm они наняли множество людей. Нанять специалиста в графике было сравнительно просто: они могли оценить талант и знали практически всех лучших специалистов в отрасли. Что касается позиций в таких неизведанных областях, как финансы и маркетинг, тут им приходилось полагаться на рекрутеров и надеяться на лучшее.

Ко времени основания компании компьютер Pixar существовал лишь в виде нескольких пробных образцов. Джобс дал Кэтмеллу и Смиту пару советов касательно производства, но им не очень-то удавалось ими воспользоваться, так как они отражали видение Джобса — мир серийного производства, продажи сотен тысяч комплектов. Для контроля над производством Кэтмелл и Смит наняли вице-президента по разработкам и производству. Им стал тридцатидевятилетний Чак Кольстэд, обладатель степени MBA, который ранее отвечал за производство в компании Rolm, занимавшейся производством телефонного оборудования. Консервативный и мыслящий исключительно в рамках бизнеса в сравнении с большей частью сотрудников Pixar — ученых, он, тем не менее, поразил их пониманием вопросов производства оборудования.

Кольстэд, в свою очередь, отметил, что компания отличалась более развитым товарищеским духом в сравнении с теми, где он работал до этого. Более того, даже принимая во внимание стандарты Кремниевой долины того времени, он считал невероятным то, что работники были больше заинтересованы в исследовании, а не в деньгах.

«У нас работали люди, которым нужно было напоминать получить зарплату», — вспоминает он.

К середине 1986 года компьютеры Pixar сошли с конвейера, где рабочие вставляли печатные платы в серые металлические корпуса, и появились на рынке. Дизайн передней панели разрабатывал Джон Лассетер: она представляла собой квадрат со скошенной кромкой и круглым углублением посередине, повторяя логотип компании.

Теоретически этот компьютер давно уже ждали на рынке, в тех многочисленных областях, где обрабатывали крупные изображения и имели возможность тратить средства на оборудование: радиология, научные исследования, нефтепоисковые работы, оборонная промышленность и др. Первые продажи, включая заказ от Philips Electronics на дюжину машин, дали Джобсу почувствовать себя реабилитированным. Pixar Image Computer, или PIC, быстро проторил себе дорожку во все основные университеты. К августу Pixar подписала соглашения о совместных маркетинговых усилиях с Philips и еще двумя производителями компьютеров — Sperry Corp. и Symbolics.

«Стив считал, что мы должны заполонить мир компьютерами Pixar», — вспоминает Кольстэд.

Однако за успешным началом последовали трудности. Потратив 125 тысяч долларов на машину, покупатель должен был приобрести еще и дорогостоящую рабочую станцию Sun, поскольку у PIC не было собственного интерфейса пользователя. Кроме того, у компьютера не было специально разработанного программного обеспечения, которое требовалось специализированным рынкам; покупателям приходилось либо ждать независимых разработчиков, либо писать программы самим. «Кто купит за 125 тысяч долларов графический редактор, которому требуется дополнительно центральный компьютер и прикладные программы при наличии лишь инструментов для их разработки?» — вопрошал отраслевой журнал Computer Graphics World.

Джобс не выносил ограниченно мыслящих противников. Собственный опыт говорил ему, что, если ты предлагаешь лучший и одновременно доступный компьютер по наиболее привлекательной цене, он подарит безграничные возможности человеческой изобретательности. В конце концов никто и подумать не мог об электронных таблицах, когда они с Возняком начали производить Apple II в 1977 году, но в течение двух лет программа по построению электронных таблиц VisiCalc, написанная на чердаке студентом первого курса гарвардского MBA вместе с другом-программистом, стала ведущим двигателем продаж Apple II. PIC не был продуктом для конечного потребителя, как Apple II, но принцип был тот же самый.

«Люди по сути своей натуры творческие, — отметил Джобс в одном интервью несколько лет спустя. — Они используют оборудование так, как ни один производитель бы не догадался».

Джобс предписал Кэтмеллу и Смиту открыть офисы открытых продаж Pixar Image Computer по всем Штатам.

Небольшой отдел Pixar, занимающийся анимацией, — он состоял из Лассетера и нескольких исследователей, которых привлекали к работе время от времени, — не должен был, по мысли Джобса, приносить никакого дохода. Кэтмелл и Смит оправдывали существование отдела тем, что другие фильмы, подобные «Андрэ и пчелке Уолли», на конференции SIGGRAPH смогут стимулировать продажи компьютеров. На последней SIGGRAPH (это был последний год под крылом Лукаса) команда не представила никакого фильма, не считая эпизода с рыцарем из витража для «Молодого Шерлока Холмса». Кэтмелл считал, что Pixar обязательно должна была показать фильм на следующей конференции в августе 1986 года, где она впервые предстанет независимой компанией.

(Среди фильмов, представленных на SIGGRAPH в 1985-м, Лассетер особенно восхищался работой «Тони де Пельтри», выполненной командой из Университета Монреаля. В картине изображался удивительно выразительный человеческий персонаж — стареющий пианист, который, развлекая публику, мысленно вспоминал лучшие дни.)

Новый фильм должен был появиться из экспериментов Лассетера с лампой Luxo. Новый прилив вдохновения он ощутил, когда Том Портер однажды пришел на работу вместе со своим маленьким сыном, и Лассетер, играя с ребенком, обратил внимание на его пропорции. Голова малыша была просто огромной в сравнении с телом, осознал Лассетер. Интересно, внутренне улыбаясь, подумал Лассетер, как бы выглядела лампа-малыш. Он повозился с пропорциями всех частей своей модели Люксо — со всеми, кроме самой лампочки: раз электрические лампочки покупают в магазинах, они не могут расти, рассудил он, — и появился второй персонаж, Люксо-младший.

Первоначально Лассетер задумывал фильм как представление героев без сюжета. Когда он показывал ранние наброски на фестивале анимации в Брюсселе, уважаемый бельгийский художник-аниматор Рауль Сервэ дал ему рекомендацию: «Неважно, насколько фильм короток. У него должно быть начало, середина и конец. Не забывай об истории». Лассетер возразил, что фильм слишком мал для истории. «Историю можно рассказать в десяти секундах», — ответил Сервэ.

Лассетер согласился. Он разработал простую сюжетную линию, где две лампы играют в мяч, затем Люксо-младший приближается к мячу, прыгает на него, скачет до тех пор, пока мяч не лопается, и огорчается, а лампа-родитель за всем этим наблюдает. В финале Люксо-младший опять радуется, когда появляется новый мяч, больше прежнего. Не считая ценности фильма как рекламного ролика, для Кэтмелла и Смита проект был также тестом на «самозатемнение» в программе визуализации — оценивалась способность объектов излучать свет и отбрасывать тень на самих себя.

В условиях ограниченных финансовых и временных ресурсов Лассетер оформил место действия простейшими деталями. Фоном стал простой черный. Никаких изощренных движений камеры (если точнее, вообще никаких движений камеры). Вместо этого все усилия будут направлены на разработку приемов, основанных на классической мультипликации, которые способны передать эмоции. Несмотря на то что персонажи были без лиц и не умели говорить, Лассетер учел такие тонкости, как скорость прыжков ребенка и его манера держать голову — можно было сразу понять, когда ребенок радуется или грустит. В любой момент времени и у старшего, и у младшего персонажа было свое настроение.

* * *

Пока Лассетер работал над «Люксо-младшим», двое других пиксаровских специалистов в компьютерной графике занимались собственными короткометражками без помощи Лассетера. Билл Ривз, интересующийся алгоритмами для передачи неистовства океанских волн, создал «Флаги и волны», где волны отражают закат и бьются о берег. Эбен Остби, бывший главный разработчик программного обеспечения в Brown, превратившийся в программиста компьютерной графики, создал «Шезлонг», где в главной роли был шезлонг, прогуливающийся по песку и нервно приближающийся к воде; он опускал переднюю ножку в воду, чтобы определить температуру, и убегал обратно. Ривз и Остби помогали Лассетеру с моделированием и визуализацией «Люксо-младшего».

Все три фильма были представлены на конференции SIGGRAPH в Деловом комплексе Далласа. Шеститысячная аудитория сразу же восприняла «Люксо-младшего» как прорыв. Фильм отличался большей реалистичностью, чем «Андрэ и пчелка Уолли». (Отдел маркетинга Pixar не стал признаваться в том, что ни один из представленных фильмов, ни один кадр не был обработан на Pixar Image Computer.) Но кроме фотореализма поражал реализм эмоциональный. Вероятно, это был первый компьютерный анимированный фильм, который давал зрителям возможность забыть, что они видят компьютерную графику.

После показа Лассетер увидел приближающегося Джима Блинна, готового задать вопрос. (Блинн опять работал в Лаборатории реактивного движения.) Лассетер напрягся в ожидании вопроса об алгоритме затемнения или других сложных для его понимания технических тонкостях.

— Джон, — спросил Блинн, — кем была большая лампа — матерью или отцом?

Для Лассетера это было настоящим подтверждением того, что он преуспел в применении диснеевских приемов передачи эмоций персонажей. Никто не помнит, что именно Лассетер ответил Блинну, но кое-где еще он говорил о старшей лампе «папа».

В этом двадцатидевятилетний аниматор обошел дядюшку Уолта. Дисней отмечал, что наделение неодушевленных объектов человеческими качествами придает сцене комический эффект. «Выражение человеческих чувств неодушевленными предметами, например экскаватором или креслом-качалкой, непременно вызывает смех», — заметил он однажды. Лассетер использовал этот чисто комический эффект в своей студенческой работе «Леди и лампа». После показа «Люксо-младшего» на Лассетера снизошло озарение, в голове появилась гениальная мысль: неодушевленные объекты в качестве персонажей имеют драматический потенциал. Если аниматор понимает и использует принципы девяти диснеевских «старейшин»[49], такие персонажи могут увлечь аудиторию своими эмоциями; они могут оказаться даже более человечными, чем сами люди.

* * *

Другим важным достижением Pixar в тот год стало заключение сделки с недавно переименованной Walt Disney Company о поставке программного обеспечения для использования компьютерной графики в анимации — Computer Animation Production System (CAPS). Сделка находилась в производстве больше года. Как только Disney всерьез озаботилась автоматизацией процесса раскрашивания и заливки, она обратилась не только к Кэтмеллу и Смиту в Lucasfilm, но и к их давним соперникам — Джону Уитни-младшему и Джери Демосу. Компания заставила обе команды участвовать в непосредственном противостоянии. Опыт взаимодействия Смита с аниматорами Алекса Шура в Нью-Йоркской лаборатории оказался настоящим кладом из прошлого. Смит составил объемное, детальное предложение, в котором было ясно указано, что группа занималась не только компьютерной графикой, но и, что более важно, производственными процессами в традиционной анимации. Он получил одобрение заказчика и с согласия Lucasfilm продолжил заниматься этим делом и после отсоединения.

Переговоры, которые за этим последовали, были тяжелыми, и не только из-за того, что Disney под руководством Айзнера в принципе вела себя на переговорах агрессивно. Сложность заключалась в том, что проект втягивал компанию Диснея в то, чем она раньше никогда не занималась. В конце концов, когда контракт был подписан, Рой Дисней пригласил Кэтмелла и Смита на ужин в частный ресторан, спрятанный от посторонних глаз в одном из уголков Диснейленда в Новом Орлеане.

Смит искал руководителя проекта и решил, что лучшим кандидатом будет одаренный инженер по имени Том Хан, специалист в области обработки изображений. Хан, как и многие ведущие инженеры в компьютерной графике до него, уже обмолвился на публике, что был бы счастлив работать на Pixar. Нанять его на работу было затруднительно, поскольку это значило переманить его от старого друга Смита Дика Шоупа, того самого, что познакомил Смита с компьютерной графикой в Xerox PARC двенадцать лет назад. Шоуп, который к тому времени покинул Xerox и основал собственную компанию, не хотел терять звездного сотрудника. Тем не менее он не мог предложить ничего, что перевесило бы предложение от Pixar, все еще освященного бывшими связями с Lucasfilm.

«Притягательность тандема Lucasfilm — Pixar была непреодолимой для окружающих», — вспоминает Смит.

Финальный продукт, разработанный Ханом и небольшой командой под его руководством, использовал Pixar Image Computer для сканирования карандашных изображений персонажей, раскрашивания, наложения их на отсканированные фоны и другие слои изображения и записи кадров на пленку. Впервые метод был протестирован в 1988 году на одной из сцен «Русалочки» (1989) — где король Тритон прощается с Ариэль и ее женихом. Disney, окрыленная результатом, удивила Pixar тем, что тут же перевела всю работу над полнометражными лентами на систему CAPS, начиная со «Спасателей в Австралии» (1990). Компания настаивала на секретности, опасаясь, что публика воспримет использование компьютеров как упрощение, снижение качества фильмов, созданных вручную.

Истина заключалась как раз в обратном. Система CAPS позволила Disney достичь графического великолепия фильмов золотого века, 1930-1940-х годов, и даже превзойти его. Самое важное, у аниматоров появилась существенная свобода в работе, поскольку им больше не приходилось подбирать цвета под слой кальки. Традиционные методы требовали, чтобы многочисленные слои кальки были собраны перед камерой, на каждом — отдельный персонаж или отдельные части одного персонажа. (Двигающиеся части тела обычно располагались в верхних слоях, чтобы их можно было легко менять.) Проблема была в том, что пустые листы кальки не были абсолютно прозрачными, поэтому они добавляли свои оттенки к нижним слоям. Тон, использованный на одном из средних слоев, выглядел в итоге иначе, чем точно такой же на верхнем или нижнем слое.

Таким образом, каждому цвету в фильме — например, цвету кожи персонажа — требовалось придавать различные оттенки для каждого слоя, на котором он появлялся. Когда бы ни переходила какая-либо деталь или сам персонаж от слоя к слою, тон краски должен был меняться. В полнометражном фильме использовалось четыреста тысяч листов кальки, так что необходимость в тонировании в зависимости от слоя была тяжким бременем. Более того, аниматоры могли эффективно работать только с пятью слоями или немногим больше, поскольку более толстая пачка листов окрашивает нижние слои так сильно, что это не поддается никакой коррекции.

CAPS положила конец всем этим трудностям, сократив усилия на раскрашивание кадров (это стало цифровым процессом) и предоставив художникам неограниченное число слоев для использования. Кроме того, CAPS давала возможность применения цифровых спецэффектов: когда-то дорогостоящие кадры теперь были легкодостижимыми. Многоплановые кадры с иллюзией глубины теперь можно было создавать полностью на компьютере, без использования массивной и требующей особых усилий в эксплуатации многоплановой камеры. В «Русалочке» было использовано три многоплановых кадра — это все, что смог вместить бюджет фильма; «Король Лев», выпущенный пять лет спустя, имел уже сотни таких кадров.

Многие в Pixar были разочарованы требованием секретности — в исследовательском мире, откуда набирала сотрудников Pixar, валютой были престиж и слава, а не деньги.

«Мы требовали [от Disney] признания», — вспоминает Смит.

Несколько лет спустя Disney уступила, и сотрудники обеих компаний разделили «техническую награду» Академии за использование CAPS в 1991 году.

Первым результатом проекта CAPS стала поддержка продаж пиксаровского оборудования: Disney стала основным покупателем компьютеров Pixar, десятки которых обеспечивали работу системы CAPS. В долгосрочной перспективе этот проект заронил зерно деловых отношений со студией Диснея; он превзошел ожидания заказчика и все выполнил раньше оговоренного срока. Это был первый из серии успешных проектов, которые станут визитной карточкой Pixar, когда годы спустя она будет готова заняться производством полнометражных фильмов.

Однако этого успеха было недостаточно, чтобы сделать компанию прибыльной. Результаты продаж PIC были удручающими после первых всплесков активности. В 1987-м компания начала работу над бюджетной машиной Pixar Image Computer II с меньшими возможностями для наращивания мощности. Джобс утомил Кэтмелла и Смита своим упорством в том, что дизайн корпуса компьютера должен быть разработан компанией Хартмута Эсслингера frog design (обе начальные буквы строчные) за цену с шестью нулями. Джобс был ярым поклонником компании, которая прежде разрабатывала дизайн для Apple и для черного куба NeXT. Кэтмелл и Смит признавали, что дизайн хорош, но считали, что такой контракт был непозволительной роскошью для компании, которая едва сводит концы с концами. В итоге новый дизайн по большей части основывался на варианте Лассетера с квадратом и углублением посередине.

Pixar выпустила машину с элегантным дизайном на рынок в начале 1988 года по цене 29 500 долларов. Цена оригинальной модели к тому времени упала до 49 тысяч долларов. Продажи по-прежнему двигались с большим трудом. Компания создала немыслимую технологию, а мир, похоже, в этом просто не нуждался.

Во время работы над новой моделью в 1987 году инженер, отвечавший за программное обеспечение Pixar Image Computer, — доктор биофизики по имени Пэт Хэнрэн — пришел к выводу, что основным активом компании была программа визуализации Reyes. К тому времени программа была выпущена уже в четвертой версии и доказала свою состоятельность при работе над «Андрэ и пчелкой Уолли» и «Люксо-младшим». Он начал проталкивать идею о том, чтобы сделать Reyes коммерческим продуктом.

«У нас были абсолютно уникальные программные алгоритмы, ни у кого не было ничего подобного, — вспоминает Хэнрэн. — Я всегда считал, что именно это и было главной ценностью компании. Поэтому моим основным аргументом было: при всех гениальных идеях и специалистах, что у нас здесь работают, мы пытаемся продать то, что на самом деле не является нашей основной специализацией, — нам нужно попытаться продать то, что обладает отработанной технологией, то, что является нашей специализацией».

В это же время Хэнрэн встречался с кем-то из Adobe и был потрясен их языком PostScript для лазерных принтеров. Ему пришло в голову, что Pixar может создать интерфейс, подобный языку PostScript для трехмерной визуализации.

Новый язык для трехмерных изображений должен был идеально подойти для еще одной идеи, которую обсуждали еще в Lucasfilm, — специализированного компьютера для визуализации трехмерных изображений на большой скорости. Этот проект, намного более амбициозный, чем Pixar Image Computer, между собой называли Reyes Machine, или Pixar-3D. Такая машина требовалась бы покупателю, который собрался делать полнометражный анимированный фильм.

Сама программа Reyes была изначально написана в качестве инструмента для разработки внутренней логики оборудования для ЗD-визуализации.

Хэнрэн считал, что Pixar могла объединить обе идеи: и новый язык ЗD-графики, и новую машину Reyes Machine. Pixar могла спроектировать устройство, которое позволяло бы обрабатывать изображения с помощью нового языка для 3D-графики и визуализировать их на большой скорости, — точно так же, как эппловский принтер LaserWriter визуализировал изображения в PostScript. Очередной виток развития идея получила, когда Хэнрэн пригласил основоположника виртуальной реальности Джерона Ланье на разговор в Pixar, в ходе которого двое устроили мозговой штурм. Хэнрэн и Ланье остановились на идее небольшого приспособления, которое можно носить с собой — или на себе, — как Sony Discman, популярный в то время портативный CD-плеер.

Это устройство будет создавать трехмерные изображения кинокачества, на которые пользователь сможет смотреть через специальные очки для виртуальной реальности. На самом деле Pixar не смогла бы это произвести, во всяком случае, в 1987 году, но эти двое были уверены, что через пять-десять лет, когда технология дорастет до этой идеи, продукт будет настоящим хитом. Они назвали его RenderMan — в честь Discman.

* * *

Хэнрэн получил одобрение идеи языка 3D-графики и приступил к выполнению задачи вместе с Биллом Ривзом.

«Большая часть того, что я делал в последующие полгода, состояла в разговорах с каждым, кого я знал в компьютерной графике и кто использовал программы визуализации. Я спрашивал, как бы они хотели использовать такую систему, какие бы им понадобились инструменты», — вспоминает Хэнрэн.

Язык, который создали Хэнрэн и Ривз, был универсальным и действенным способом описания форм сложных объектов и их положения в пространстве. Отдельный язык позволял пользователю писать программы, называемые шейдерами, для описания поверхностей и того, как они влияют на падающий на них свет; для описания цвета, интенсивности и направления источников света; для описания атмосферных эффектов, таких как туман.

«Это было похоже на необычный способ визуализации: ты давал людям возможность изменить с помощью этого языка буквально все», — рассказывает Хэнрэн.

Идея состояла в том, чтобы новый язык — Хэнрэн и Ривз назвали его просто Rendering Interface (интерфейс для визуализации) — превратить в лингва-франка 3D-графики. Пользователи будут создавать трехмерные сцены с помощью моделирующих программ других производителей, а затем эти программы будут отправлять готовые сцены в программу Pixar для визуализации. Язык станет открытым стандартом; если другая компания захочет конкурировать с Pixar, продавая программы для визуализации, которые будут совместимы с Rendering Interface, это будет прекрасно.

Кэтмелл решил, что рекламных сообщений будет два: одно о языке (чтобы подтолкнуть другие компании к сотрудничеству), а другое о программе визуализации Pixar, которая использует этот язык. Незадолго до объявления о выводе на рынок языка программирования (оно состоялось весной 1988 года) Джобс решил, что название Rendering Interface звучит слишком скучно. Кто-то вспомнил о чудной идее Хэнрэна и Ланье — приспособлении RenderMan, и это название посчитали отличным и подходящим. Pixar, а вместе с ней девятнадцать компаний, занимающихся программным и аппаратным обеспечением, объявили о своей поддержке языка RenderMan в мае.

В то же время Смит со своим знанием приемов двумерной графики работал над языком IceMan для обработки оцифрованных фотографий и других изображений и создания на их основе новых изображений.

Спустя полтора года, осенью 1989-го, Pixar начала продажи программы Reyes Renderer, переработанной для языка RenderMan, под названием «RenderMan, инструментарий разработчика». (Позже он назывался PhotoRealistic RenderMan, или кратко PRMan.) Продукт за 3 тысячи долларов первоначально запускался на рабочих станциях Sun и Silicon Graphics, а вскоре Pixar выпустила версию для мощнейших для того времени микропроцессоров Intel 80386 и 80486.

Как и в случае с Pixar Image Computer, уверенность Джобса по поводу успеха нового продукта была безграничной. В письменном заявлении он утверждал, что «визуализация сегодня чрезвычайно важна, и мы ожидаем, что она станет стандартной функцией любого компьютера в течение года-двух».

Трехмерная визуализация, по мнению Джобса, скоро должна была занять место рядом с настольной редакционно-издательской системой в качестве инструмента коммуникации. Пэм Кервин, принятая в Pixar на позицию вице-президента по маркетингу из компании — разработчика графических программ на Восточном побережье, вспоминает, как Джобс был окрылен этой идеей.

«Он считал, что RenderMan поможет обычным людям создавать фотореалистичные изображения у себя на компьютере, — рассказывает Кервин. — Он думал, что RenderMan станет 3D-версией PostScript, и эти трехмерные картинки будут вылетать из принтеров обычных пользователей».

Объявляя о выпуске версии программы для Intel, компания заявляла, что «фотореалистичные трехмерные изображения скоро станут неотъемлемой составляющей при передаче информации о разработке продукта, займут свое место в маркетинге, анимации, процессе выбора товаров потребителями и в деловой коммуникации».

Однако мир и не думал рукоплескать фотореалистичной визуализации. PhotoRealistic RenderMan имел оглушительный успех у технических специалистов, был хорошо принят сообществом компьютерной анимации и компаниями, занимающимися спецэффектами, например ILM, но так и остался нишевым продуктом.

«Когда у тебя появляется новая технология, довольно сложно просчитать объемы рынка, — говорит Хэнрэн. — Это программное обеспечение в конце концов было востребовано в основном киностудиями, тогда как мы ожидали, что оно будет использоваться в автоматизированном проектировании и подобных сферах, но этого так и не произошло. Думаю, мы не поняли сути этого бизнеса».

Для некоторых этот опыт стал знакомством со знаменитым джобсовским «полем искажения реальности» — его даром убеждать людей в чем угодно. «Нам приходилось перепрограммировать своих солдат после его визита, поскольку у него был особый дар, — размышляет Смит. — Как только он начинал говорить, он тут же завладевал умами слушателей. Он заговаривал с сотрудниками Pixar, и я видел, как мигом улетучивалась их способность рассуждать. Они просто сидели и смотрели на говорящего, я бы сказал, с любовью в глазах».

Даже знание о существовании «поля искажения реальности» не давало никакой защиты. Кервин вспоминает о ежемесячных встречах с Джобсом в его офисе NeXT в Редвуд-сити, куда они приезжали с Кэтмеллом, Смитом и Кольстэдом. Они знали, что трехмерная визуализация еще не была готовым продуктом для среднестатистических покупателей, что до сих пор велись споры между признанными специалистами Pixar в области компьютерной графики. Не было уверенности в том, что потребители вообще будут заинтересованы в продукте.

«Мы сами создавали эти трехмерные изображения и знали, как это трудно, — рассказывает Кервин. — И несмотря на это, когда мы шли на встречу со Стивом, он был так убежден в потенциале продукта для каждого покупателя, что невозможно было не пойти за ним. Он говорил, что программа очень похожа на PostScript, что мы можем внедрить ее в каждый принтер, так же как это сделал Adobe. Пока ты с ним в одной комнате, ты думаешь: “Ну да, это похоже на правду”. Ты на самом деле веришь в это рядом с ним; он убеждает так, что все, что ты знаешь точно, кажется просто близорукостью, или это значит, что ты плохо старался добиться своего, или ты просто что-то упускаешь. Ты веришь ему, потому что он такой сильный, харизматичный, воодушевленный. Но когда ты возвращаешься в реальный мир, то осознаешь: “Я знал, что это не сработает”».

Кэтмелл как президент чаще других общался с Джобсом. По прошествии времени он стал тяготиться этой ролью, особенно когда дело касалось плохих новостей. «У Эда случалась с ним встреча, и Стив в своей неподражаемой манере начинал говорить не по существу [становился неуравновешенным, терял самообладание], — рассказывает Кольстэд. — Эд чувствовал себя психологически больным после общения со Стивом».

С управленцами в NeXT он общался точно так же; однажды, по словам очевидцев, Джобс «дико орал» на руководителя технологического отдела, сообщившего ему, что черные магниевые корпуса для компьютеров NeXT будут стоить двести долларов за штуку, а не двадцать, как того желал Джобс.

Кэтмелл, Смит и Кольстэд решили между собой, что место Кэтмелла на линии огня должен занять Кольстэд. Они убедили Джобса сделать кадровые перестановки. Джобс повысил Кольстэда до президента и генерального директора в декабре 1988 года, Кэтмелл стал директором по исследованиям и технологиям и председателем совета директоров компании. Кольстэд, более опытный в этом отношении, чем другие, стал еженедельно встречаться с Джобсом в офисе NeXT, чтобы у того было меньше поводов для удивления. Когда Кольстэд намеревался предложить план действий, он начинал с менее существенной идеи: «Казалось, его целью было отвергнуть любую твою первую идею, поэтому лучшую идею стоило представлять во вторую очередь».

Пока другие размышляли над неприятными вопросами получения дохода, Лассетер создал вслед за «Люксо-младшим» еще одну короткометражку, но с еще более ярким характером, — «Звезда цирка». Действие происходило в магазине велосипедов. Главный герой фильма, Красный, был одиноким юнициклом[50] забытым в углу, с этикеткой «Скидка 50%» на сиденьи. Одной дождливой ночью в закрытом магазине он мечтает, как однажды появится в цирке и завоюет любовь аудитории. Потом он снова возвращается мыслями в магазин и чувствует себя еще хуже, представив себе лучшую жизнь. «Каждый просил меня закончить фильм хеппи-эндом», — вспоминает Лассетер.

У фильма было два технических обоснования. Сцены в магазине велосипедов в начале и конце фильма должны были показать возможности визуализации сложных изображений; с велосипедами, их спицами и магазинным инвентарем в типичном кадре сцены было более тридцати миллионов многоугольников. (Идея магазина велосипедов как места действия была навеяна Эбеном Остби, любителем велосипедной езды, который работал над созданием сложносоставного неподвижного изображения магазина велосипедов.) Сцена, где юницикл мечтает, была призвана продемонстрировать визуализацию с помощью Pixar Image Computer. Инженер Тони Аподака преобразовал пиксаровские программы визуализации для использования на PIC, но оказалось, что конструкция машины не оставляет процессорам достаточно памяти для таких сложных программ, как Reyes, поэтому Аподака смог перенести на PIC лишь часть функций Reyes. По этой причине кадры с мечтой выглядели менее натуралистичными, чем остальная часть фильма, и «Звезда цирка» стал последним фильмом Pixar, который делался на одноименном компьютере.

Места в офисе Pixar становилось недостаточно. Во время работы над «Звездой цирка» анимационная группа — Лассетер плюс несколько технических директоров, которые отвечали за моделирование, шейдеры и т. п., — работала в коридоре. К концу производства Лассетер работал и спал в коридоре в конце дня. Однажды ночью, примерно за две недели до конференции SIGGRAPH, один из технических специалистов, Джефф Мок, принес свою видеокамеру и снял подобие интервью с режиссером с затуманенным взором:

ЛАССЕТЕР: Это фильм компании Pixar «Звезда цирка». Это новая, кардинально новая концепция работы над мультфильмом. Она подразумевает использование компьютеров.

В.: Каким образом?

ЛАССЕТЕР: Ну, мы используем компьютеры для производства фильма, а потом используем штуку под названием «лазерный сканер», чтобы снять фильм, а потом в помещении под названием «лаборатория» мы обрабатываем фильм. Это все революционные вещи, и я должен задать вам один вопрос.

В.: Да?

ЛАССЕТЕР: Можно, я побрею вам ноги?

Лассетер только что провел пять дней, занимаясь анимацией трех сотен кадров — двенадцати с половиной минут фильма.

Фрэнк Томас и Олли Джонстон, легенды Disney, пришли к Лассетеру в Pixar после окончания работ над «Звездой цирка» и присутствовали на просмотре. Томас, по всей видимости, освободившийся от сомнений по поводу компьютерной анимации, которые он выражал в своем эссе в 1984 году, пожал Лассетеру руку и со значением произнес: «Ты сделал это, Джон».

Премьера фильма состоялась в конце июля 1987 года на SIGGRAPH в Анахайме, где он был встречен с восторгом, уже ставшим традиционным для фильмов Лассетера. На той же конференции был показан еще один фильм с анимацией персонажей — «Стэнли и Стелла разбивают лед», где главными героями были влюбившиеся друг в друга птица и рыба. Джон Уитни-младший и Джери Демос — опять в лобовом столкновении с Pixar — создали фильм вместе с Крэгом Рейнольдсом из Symbolics. С технической стороны он был в чем-то интересен, однако, не в пример канадскому «Тони де Пельтри» 1985 года, оставил команду Pixar равнодушной. Лассетеру казалось, что рыбке Стелле недоставало эмоций, она была анимирована с точки зрения движения, но не с точки зрения жизни и чувств, что было результатом игнорирования уроков девяти старейшин Disney.

Несмотря на достижения Лассетера, кое-кто из технических специалистов, работающих над продуктами компании, сомневался, что анимационная группа вообще нужна. По их мнению, они потом и кровью зарабатывали деньги для компании, тогда как Лассетер со своей командой их только тратили. Их страстью было конструирование компьютеров и разработка программ, их умения простирались до языка С, разрядно-модульного микрокода, вентильных матриц, а развлечения их не интересовали. В конце концов они с разочарованием осознали, почему безденежная компания поддерживает анимационную группу: истинным приоритетом соучредителей, Кэтмелла и Смита, было создание фильмов.

«Оглядываясь в прошлое, понимаешь, что они хотели делать фильмы и притворялись компьютерной фирмой, — рассказывает программист Роки Оффнер, который в то время работал над версией RenderMan для Macintosh. — Я хотел заниматься коммерческими программами, я думал, это важно и для Pixar, но ошибался».

Брюс Перенс, главный разработчик программ для Image Computer II, был крайне рассержен, осознав, что посвящает себя, по его словам, «промежуточному бизнесу»: «Я пришел в компанию, чтобы работать над компьютерами, и не собирался становиться членом анимационной студии».

Головоломка сошлась в голове Перенса, когда он услышал, что технические специалисты один за другим задают вопрос: что здесь делает Дэвид ди Франческо? Зачем производителю компьютеров и программного обеспечения нужен специалист по лазерной записи на кинопленку?

«В течение нескольких лет никто не мог понять, что полезного для компании делал Дэвид, что оправдывало его присутствие, — говорит Перенс. — Но они оставляли Дэвида в команде, поскольку понимали, что в один прекрасный момент им понадобится технология записи на кинопленку».

Не только технические специалисты задавались вопросом по поводу ценности короткометражек Лассетера. Несколько раз в конце 80-х Кэтмелл с трудом уговаривал Джобса не распускать подразделение анимации. Сомнения Джобса можно было понять: Pixar планомерно, из года в год, теряла деньги, а он поддерживал компанию с помощью кредитов, выданных под его персональную гарантию.

Один из таких разговоров случился после выхода фильма «Звезда цирка». Когда Кэтмелл сообщил Джобсу, что планирует заняться производством еще одной короткометражки, скептически настроенный Джобс пришел взглянуть на все это со стороны Лассетера (Лассетер к тому времени уже убрался из коридора). В присутствии Кэтмелла и подразделения анимации, расклеив раскадровку по стенам, Лассетер переходил от рисунка к рисунку и проигрывал представленные кадры — как десятилетиями делали диснеевские сценаристы. Однако здесь ставки были выше.

«Мы понимали, что это была не просто продажа фильма, это была продажа группы; от Лассетера зависело наше выживание», — рассказывает Ральф Гуггенхайм, управлявший подразделением анимации.

У «Оловянной игрушки» был тот же источник вдохновения, что и у «Люксо-младшего» — наблюдения Лассетера за ребенком друга. На этот раз он поставил более амбициозную задачу, стремясь воспроизвести внешность младенца, отрывочные движения ручек, переменчивое настроение.

К этому он добавил свою давнюю любовь к игрушкам — у него дома была коллекция старинных игрушек. История рассказывалась от лица игрушечного человечка-оркестра, которого в команде называли Тинни; сначала он находит малыша очаровательным, а потом пугающим.

Официально фильм тестировал программу PhotoRealistic RenderMan. Как и в случае с «Люксо-младшим» и «Звездой цирка», это был шанс для Лассетера улучшить свои предыдущие результаты, поднять анимацию и умение рассказывать истории на новый уровень. Оказалось, что малыша очень сложно мультиплицировать. «Это превратилось в неподъемное бремя», — вспоминает Флип Филлипс, новый член команды.

Первые попытки смоделировать лицо ребенка (в команде его называли Билли) были неудачными. Он получился похожим на тридцатилетнего мужчину. Конечная версия имела более подходящее лицо, но кожа была похожа на пластик. Более того, когда он двигался, телу недоставало естественной упругости упитанного малыша, а подгузник казался сделанным из цемента — это были необходимые компромиссы ввиду нехватки времени и недостаточно развитой технологии.

Лассетер со своими техническими специалистами время от времени спали под столом, чтобы успеть доделать «Оловянную игрушку» к SIGGRAPH в августе 1988 года, но это не принесло пользы. Аудитория SIGGRAPH увидела лишь три пятых фильма или около того; все заканчивалось на самом интересном месте, когда Тинни забегает в свою коробку и с ужасом смотрит через целлофановое окошко на приближающегося Билли. (Внимательный зритель может заметить нецифрового происхождения фото в рамке на журнальном столике в гостиной — это фото юного Джона Лассетера, получившего награду «Лучший бойскаут».)

«Хотя фильм не был закончен, зрители были поражены», — вспоминает Гуггенхайм.

На той же конференции свою короткометражку представила компания Apple Computer, где режиссером и одним из нескольких аниматоров выступила молодая жена Лассетера Нэнси Тейг. Тейг, выпускница университета Карнеги-Меллона 1986 года со степенью бакалавра в вычислительной технике, работала разработчиком компьютерной графики в Apple. Двое встретились на конференции несколькими годами ранее. «Карандашный тест» был демонстрацией цветной графики компьютера Macintosh II. Главным героем был значок карандаша на Macintosh II, который оживает, спрыгивает с монитора и понимает, что не может забраться назад, когда кто-то выключает компьютер. Со сценарием Тейг помогал недавний выпускник CalArts по имени Эндрю Стэнтон, автор сценария к недолговечному сериалу «Могучий мышонок, новые приключения». В фильме не использовались программы Pixar — отношения Джобса с бывшей компанией до сих пор были непростыми, — но Лассетер давал советы по поводу анимации.

Pixar выступила партнером другой компании по финансированию самой популярной вечеринки SIGGRAPH того года. Конференция выросла, огромные вечеринки — обычно устраиваемые выставляющимися компаниями — стали ее отличительной чертой. Для своей вечеринки Pixar сложилась с Pacific Data Images, еще одной небольшой компанией из района Залива, которая специализировалась на разработке логотипов для телевизионных сетей, кабельных каналов и региональных станций, а также занималась производством рекламных роликов. Лидеры обеих компаний, да и многие сотрудники, были друзьями. У вечеринки была водная тематика: зал превратился в пляж, у гостей были надувные пляжные мячи, а хозяева были одеты как спасатели; вечеринку пришлось почти прекратить, когда мячи начали сбивать канделябры.

«Оловянная игрушка» получила награду Академии в 1988 году как лучший анимационный фильм — это был первый пиксаровский «Оскар». Получив эту награду, «Оловянная игрушка» превратила компьютерную анимацию в законное художественное пространство за пределами SIGGRAPH и положила начало серии фестивалей анимационных фильмов. Член совета управляющих Академии, аниматор Уильям Литлджон, увидел в «Оловянной игрушке» окно возможностей для нового пространства.

«Это поразительный реализм, — сказал он в интервью New York Times. — Эта технология может конкурировать с фотографией и к тому же обладает художественной выразительностью».

Роберт Уинквист, руководитель направления анимации персонажей в CalArts, пошел еще дальше, предсказав, что компьютерная анимация «совсем скоро захватит власть». Он открыто советовал аниматорам: «Отложите свои карандаши и кисти и делайте это по-другому».

Награда Академии также привлекла внимание бывшего работодателя Лассетера, который сделал ему несколько выгодных предложений как режиссеру. Лассетера, находившегося в затруднительном финансовом положении, имевшего на попечении жену и приемного сына-школьника и мечтающего еще о детях, эти предложения ставили в тупик. «Я думал: куда мне идти со всем этим? — вспоминает он. — Я получил “Оскара” за “Оловянную игрушку”, но с трудом мог содержать семью, a Disney трясла у меня перед носом пачками денег».

Однако были у него и причины для отказа. Ему не хотелось заставлять семью переезжать в Лос-Анджелес. Ему нравилась исключительная творческая свобода фильмов в Pixar, да и «мозговой трест»[51] для создания компьютерных анимированных фильмов находился здесь. Джеффри Катценберг, глава Walt Disney Studios, имел репутацию неуживчивого начальника, склонного к чрезмерному контролю. В Pixar Лассетеру было комфортно работать с каждым — от Кэтмелла и Смита до технических специалистов и координаторов производства.

«Его все любили, — рассказывает Пэм Кервин. — Его уважали.

В творческом плане ему подчинялось абсолютно все. Да, у Диснея он мог бы заработать больше, но наших ребят скорее интересовало то, что они могли сделать в творчестве, а не заработанные доллары».

Лассетер отклонил предложение Disney.

«Мы знали, что они пытаются украсть у нас Джона, — рассказывает Кэтмелл, — но Джон понимал, что у нас происходит что-то важное. Я помню, как он сказал: “Я могу пойти в Disney и стать режиссером, а могу остаться здесь и творить историю”».

Получение «Оскара» укрепило интерес Джобса к анимационной группе. Он одобрил производство следующего фильма. После головной боли «Оловянной игрушки» Лассетер ушел от изображения человеческих персонажей. «Все пришли к мнению, что будем делать что-нибудь попроще, что не доведет нас до безумства и может быть сделано вовремя, но это обязательно должно быть весело», — вспоминает Гуггенхайм.

На обсуждение с группой Лассетер пригласил бывшего режиссера MGM и Warner Bros. Текса Эйвери, отметив, что его мультфильмы всегда были живыми и яркими, хотя и необязательно сложными технически. Лассетер коллекционировал «снежные шары» и вообще любил сувениры из дальних мест. Из этих элементов сложилась «Безделушка» — единственная комедия из короткометражных фильмов Лассетера. В фильме рассказывалась история снеговика из «снежного шара», который стоит на полке вместе с диковинами из разных уголков света. Он увидел статуэтку в бикини из Майами и помешался на идее выбраться из-под своего пластикового купола.

«Пару раз мы все набивались в офис Джона, — рассказывает Филлипс. — Ему нравилась идея этого человечка, замурованного в “снежном шаре”, и его борьба за освобождение. Мы все были ярыми фанатами Чака Джонса и “Тома и Джерри”, по крайней мере большинство из нас, поэтому идея нарастающей ярости пришлась всем по вкусу».

Филлипс и координатор производства Дейрдра Уорин одновременно высказали идею о том, чтобы «снежный шар» упал в аквариум, а Крег Гуд придумал закрывающуюся диафрагму — уменьшающийся кружок в самом конце — а-ля «Песенки с приветом»[52].

Кроме этого на полке стоял скелет на доске для серфинга с надписью «Долина смерти серфингистов». Для трехмерной модели скелета были использованы данные скелета из Государственного университета штата Огайо по имени Джордж, а команда Pixar удлинила ему руки для комического эффекта. Были искажены и два персонажа женского пола — девушка в бикини и русалочка, грудь которых стала невероятных размеров благодаря техническому директору, увлекавшемуся журнальными красотками. (В современной версии фильма женские фигуры имеют стандартные размеры.) В том же духе была смоделирована и игрушка женского пола под диваном в «Оловянной игрушке» — со специальными элементами управления для бюстгальтера «поднять» и «разделить», чтобы желающие могли заняться анимацией ее груди.

Певец Бобби Мак-Феррин написал саундтрек для фильма — он сочинил его при просмотре черновых материалов. Когда кадры чернового монтажа закончились, вместо титров стояло «бла-бла-бла-бла», поэтому он пропел «бла-бла-бла-бла», и это осталось в саундтреке к фильму. Мак-Феррин написал партитуру бесплатно, считая участие в таком фильме отличной затеей. (Джери Ридстром из Lucasfilm также бесплатно обеспечивал все короткометражные фильмы Лассетера звуковыми эффектами, начиная с «Люксо-младшего».)

«Безделушка» была впервые показана на конференции SIGGRAPH в 1989 году в Бостоне. Это был один из последних фильмов, которые Лассетер анимировал лично за годы существования Pixar как независимой компании. Когда Лассетер представлял этот фильм на Лондонском кинофестивале двумя годами позже, газета Independent назвала его «четырехминутным шедевром», a Guardian провозгласила Лассетера «вероятно, ближайшим субъектом к Богу, который когда-либо появлялся в сообществе электронных изображений».

После того как Кольстэд стал генеральным директором в конце 1988 года, он организовал мозговой штурм с анимационной группой вместе с Кэтмеллом и Смитом. Главным вопросом было: как станет подразделение анимации Pixar зарабатывать деньги на свое содержание? Когда оно начнет приносить деньги в кошелек Стива, вместо того чтобы вытаскивать их оттуда?

«Мы посмотрели на это все вместе и сказали: “Вот как мы сможем заработать”, — вспоминает Кольстэд. — Целью компании и на самом деле счастьем компании было кинопроизводство. Это было общей мечтой. Вопрос был простым: как мы можем всеобщую мечту заставить приносить деньги? Большинство из нас, команды Pixar, были убеждены, что это возможно».

Быстро возникла идея производства рекламных роликов для телевидения. Рекламные агентства уже обращались в Pixar благодаря фильмам Лассетера. Некоторые были против. Реклама — это не творчество, говорили они. Люди с улицы придут со сценарием и раскадровкой, и нам останется только воплощать их идеи. Это не то, зачем мы все здесь собрались. «Ну, тогда мы не будем браться за такую работу, — вмешался Кольстэд. — Мы будем соглашаться только на те заказы, где сможем проявить творчество».

Лассетер одобрил идею. Гуггенхайм набросал краткое описание стратегии с планом из трех пунктов: Pixar займется изготовлением рекламных роликов для того, чтобы команда аниматоров могла себя обеспечивать; затем попробует себя в производстве тридцати- или шестидесятиминутного телефильма, чтобы получить опыт работы в больших масштабах; наконец, начнется работа над полнометражным фильмом. Кэтмелл и Смит были обрадованы описанием простых шагов к настоящему кино.

Однако у Pixar не было опыта продажи себя как производственной компании и заключения договоров с рекламодателями. В июле

1989 года, когда Лассетер завершал работу над «Безделушкой», Pixar подписала контракт с большим производственным домом Colossal Pictures в Сан-Франциско, который занимался рекламными роликами. Сотрудники отдела продаж Colossal должны были представлять Pixar на рекламном рынке.

Первым проектом Pixar в том же году стала пятнадцатисекундная последовательность кадров с танцующими под «Лоэнгрина» водяными лилиями — это была заключительная часть ролика для крупного печатного дома Торрап Printing, который транслировался в Японии.

В том же году компания выпустила и первый полноценный ролик под названием «Проснись» для апельсинового сока Tropicana. Способность Pixar создавать фотореалистичные версии неодушевленных предметов и превращать их в яркие персонажи была новинкой для телевизионной аудитории, и вскоре последовали другие заказы. В 1990 году скорость увеличилась, Pixar создал ролики для Калифорнийской лотереи («Танцующие билеты»), LifeSavers («Скейтборд»), Listerine («Боксер»), Pillsbury[53] («Пышечка»), Trident[54] («Суперупаковка»), Volkswagen («Новый Polo»). Несмотря на награду Академии, агентство Калифорнийской лотереи посчитало, что у Лассетера недостаточно опыта, чтобы руководить производством телевизионной рекламы, поэтому Colossal одолжило Pixar одного из своих режиссеров для создания «Танцующих билетов».

Лассетер взял на работу двух аниматоров, чтобы справиться с возросшей нагрузкой; он искал в первую очередь традиционных художников-мультипликаторов, а не специалистов в компьютерной графике. Первым стал Стэнтон, участвовавший в производстве «Карандашного теста», которого наняли по большей части из-за успешных студенческих работ, блиставших на ряде фестивалей. Затем на студенческом показе в CalArts, ежегодно посещаемого командой Pixar, Лассетер и его технические ассистенты были поражены работой выпускника Пита Доктера, который и стал третьим пиксаровским аниматором.

«Это было так: “Эй, мы должны нанять этого парня”, — рассказывает Филлипс. — Он был уже состоявшимся аниматором. У него были отличные навыки рисования, рассказывания историй, способность к быстрому реагированию, и у него была потрясающая синхронизация».

Как и планировалось, группа выборочно подходила к выполнению заказов, в основном отдавая предпочтение проектам, где была возможность заняться анимацией персонажей и рассказать историю от имени неодушевленного предмета. Например, реклама для Listerine того года, навеянная фильмом «Бешеный бык»[55] изображала желтую бутылочку со средством для полоскания, снаряженную для боксерского матча с гингивитом[56] на черно-белом ринге. Газетные истории о битве раскручивались на экране в стиле фильмов 30-х годов. По звуку гонга бутылочка ударяла кулаком в камеру, которая изображала поле зрения гингивита, — и камера начинала шататься, как будто ее оглушили. Заканчивался ролик тем, что бутылочка с триумфом держала чемпионский пояс.

Пиксаровское производство рекламных роликов достигло своего пика на следующий год, когда было выпущено пятнадцать сюжетов, но компания продолжала их делать и в середине 90-х. Кроме того, что это приносило прибыль — 1,3 миллиона долларов в 1990-м и чуть более двух миллионов в последующие годы, — Pixar набирала популярность и вызывала все большее доверие. Коммерческие ролики позволяли брать в команду новые таланты и обеспечивать новичкам должную подготовку для грядущих проектов. Плюс ко всему это было первой попыткой сделать производственные мощности Pixar более высокими, чем один пятнадцатиминутный ролик в год.

«У всех в мыслях, особенно у Джона Лассетера, было то, что когда-нибудь мы начнем делать полнометражные фильмы», — вспоминает Филлипс.

Плюсом рекламы было, по его словам, то, что «мы могли изучать на практике, какая нам нужна производственная инфраструктура для того, чтобы делать полноценные фильмы». Одно дело — придумать замечательную идею, но что требуется для того, чтобы все это реализовать? Какие нужны объемы?

Тем временем бизнес Pixar по продаже оборудования продолжал чахнуть. Pixar Image Computer так никогда и не смогла оттолкнуться от нескольких первых покупателей — тех, что с готовностью принимают последние технические новинки, — и выйти на большой рынок.

Частично проблема заключалась в том, рассказывает Кервин, что компания работала с разбросанными узконишевыми рынками, что делало маркетинговые мероприятия затруднительными; кроме того, это затрудняло и разработку программного обеспечения, нужного конкретным покупателям.

«Это не был один большой рынок: мы имели дело с целой кучей маленьких рынков», — говорит Кервин.

Pixar действительно создала сложные программы, которые позволяли получать из радиологических снимков пациента, сделанных, например, с помощью компьютерной аксиальной томографии, трехмерные изображения — их было проще читать и интерпретировать. Некоторые радиологи с готовностью перешли на использование этой технологии, однако продажи набирали обороты медленно.

Как вспоминает Кольстэд, Джобс бывал сварливым и сам помешал выходу Pixar на медицинский рынок, настроив против себя основного партнера — Philips Electronics. «К нам в офис пришел представитель Philips, чтобы мы ему продемонстрировали оборудование и т. д., а затем он начал разговор об отношениях. Стив вдруг потерял терпение и начал его оскорблять».

Philips больше не заказал ни одной машины.

Наконец, компьютеры Pixar имели уникальные возможности для работы с изображениями, однако становилось ясно, что скоро в этом их нагонят (или по крайней мере приблизятся к ним вплотную) универсальные рабочие станции.

Перспективы для компьютера выглядели безрадостно. Кольстэд добился разрешения Джобса на закрытие бизнеса по производству Pixar Image Computer — а когда-то его нанимали именно для управления производством — и 30 апреля 1990 года объявил о продаже этого бизнеса компании Vicom Systems (ныне не существующей) во Фримонт. Pixar теперь сфокусировалась на производстве рекламы и программного обеспечения.

Возможность фокусироваться на чем бы то ни было была нарушена неожиданным требованием Lucasfilm освободить офис. Pixar занимала помещения на бульваре Кернера по договору субаренды с Lucasfilm с того момента, как компания вышла из его состава, однако теперь эти площади требовались ILM. Было жаль заканчивать давнее сотрудничество с Lucasfilm. Можно было устраивать просмотры пиксаровских фильмов в проекционном зале ILM сразу за стенкой; специалисты из Pixar, занимающиеся записью, могли в перерыве перекинуться парой слов с коллегами из ILM. Все-таки Lucasfilm был зубром, мастодонтом. Pixar с трудом успела найти подходящее здание для переезда («По-моему, мы просрочили три дня, и сразу же за нами закрыл дверь шериф», — вспоминает Кольстэд.) — и переместилась в бизнес-парк в Пойнт-Ричмонде, через Залив.

Сам Пойнт-Ричмонд был довольно приятным городом, но новый офис Pixar располагался как раз рядом со старым Ричмондом, который, получив известность как район, где царила преступность, давно пришел в упадок. Вниз по бульвару Уэст Каттинг располагался винный магазин В&К Liquors — говорили, что эта аббревиатура расшифровывается как «Bleed & Kill» — «Пролей кровь и Убей». В другом направлении, через несколько железнодорожных путей, стоял нефтеперерабатывающий завод Chevron, на котором то и дело случались взрывы и выбросы токсичного газа. Это сопровождалось периодическими тревогами «Оставайтесь внутри зданий» и строгой изоляцией до тех пор, пока опасность не минует.

Как только компания обустроилась в Пойнт-Ричмонде, руководство убедило Джобса сменить его тактику «трехмерная визуализация для всех» на ряд менее дорогостоящих программных продуктов, которые можно было бы продавать в розничных магазинах. Первым таким продуктом стала программа MacRenderMan — версия PRMan для Macintosh II. Другой продукт, Typestry, создавал трехмерные изображения с реалистичными текстурами поверхностей и другими спецэффектами. Продукт Pixar 128 представлял собой коллекцию текстурных картинок, таких как дерево, камень, ткань, для художников, занимающихся компьютерной графикой. Пакет Showplace давал возможность пользователям создавать трехмерные сцены с помощью готовых моделей объектов — от сфер и кубов до мебели. Компания надеялась, что эти продукты смогут вырваться на широкие потребительские рынки через компьютеры графических дизайнеров и компьютерных верстальщиков. Как и в случае с предыдущими предложениями Pixar, каждый из продуктов был слишком сложным для овладения потенциальным потребителем или решал проблемы, о существовании которых он и не подозревал.

К концу года Джобс начал выходить из себя. Pixar теряла деньги каждый год, начиная с момента покупки, вот уже пять лет подряд, увеличивая личные долги Джобса. Только в одном 1990 году чистые убытки компании составили 8,3 миллиона долларов. С Disney обсуждался проект фильма на основе «Оловянной игрушки», но было совершенно неясно, к чему это может привести. Каждый месяц топ-менеджеры компании решали, какие счета нужно оплатить в первую очередь, и шли к Джобсу в офис NeXT со шляпой в руке и просьбой увеличить кредит.

«Если бы мы могли рассчитывать на доход от готовых роликов — но платежи еще не поступали, а нам нужно было срочно оплатить счета. Это было характерной чертой малого бизнеса», — вспоминает Кервин.

Вдобавок к этой напряженной ситуации то и дело вспыхивал тлеющий конфликт между Джобсом и Смитом. Джобс до определенного момента принимал аргументацию сотрудников, которых он уважал. Казалось, что Смит при этом хотел подойти к границам терпения Джобса ближе, чем другие. Он считал себя и Кэтмелла равными Джобсу, партнерами, а не только наемными рабочими. «Думаю, Элви меньше, чем кто-либо из нас выносил нотации Стива, — рассказывает Кервин. — Он был настроен скорее так: “Подождите, я знаю, что я делаю”».

Смит вспоминает, что Джобс «всегда наскакивал на нас с Эдом, когда мы не приносили с собой цифр, но потом в любом случае он выписывал чек и все оплачивал. Однако нам приходилось все это терпеть, выслушивать многочисленные оскорбления».

На одной из таких встреч Джобс и Смит совершенно потеряли голову. Когда Джобс начал обвинять руководителей Pixar в том, что они не смогли поставить товар в срок, Смит перебил его и сказал: «Стив, но ты не смог доставить свою плату вовремя», — имея в виду плату для компьютера NeXT.

Обычно Джобс не реагировал на подобные ремарки, но в этот раз Смит, видимо, перешел границу, пошутив по поводу компьютера Джобса. «Он повел себя абсолютно неадекватно, — вспоминает Смит, — он просто озверел и начал издеваться над моим акцентом».

Джобс наступил на больную мозоль. Родной юго-западный акцент Смита, который он практически исправил во время обучения в Нью-Йорке, иногда появлялся в его речи в моменты стресса. Джобс съязвил на эту тему. «Ну и я слетел с катушек тоже, чего никогда не делал раньше, — продолжает рассказ Смит. — Мы кричали друг на друга, и между нашими глазами было не более десяти сантиметров».

Существовало неписаное правило, согласно которому на доске для презентаций в офисе Джобса мог писать только он сам — это было его личное пространство. По мере того как конфликт разгорался, Смит демонстративно обошел его и начал писать на доске. «Я запрещаю тебе это делать», — сказал Джобс. Когда Смит продолжил писать, разъяренный Джобс вылетел из кабинета.

Внешне конфликт был забыт через какое-то время, но их отношения уже никогда не были прежними.

В начале 1991 года Джобс решил, что продолжит вкладывать деньги в компанию на грани банкротства, но при условии: сотрудники отдадут ему свои акции. Как типичная компания Кремниевой долины Pixar использовала акции для мотивации сотрудников и стимулирования их работы в компании. Программа Pixar была основана на ограниченных дотациях акций, а не на опционных сделках; сотрудник мог приобрести определенное количество акций компании по низкой цене, десять центов за акцию, и его владение активами было действительно в течение определенного периода. Джобс владел достаточным количеством акций компании, чтобы закрыть ее совсем — на бумаге — и передать акции новой компании New Pixar, которой будет полностью владеть он. Экономически Джобс имел право в любой момент аннулировать договор, чем он сейчас и воспользовался, предлагая сотрудникам выбор между начальной ценой в десять центов и ничем. Первые сотрудники Pixar, которые пришли еще из Lucasfilm, — Кэтмелл, Смит и др. — тоже теряли акции, полученные при отделении компании.

В коридорах Pixar звучали мрачные шутки, сравнивающие контракт на покупку акций с туалетной бумагой. Обычно вливание капитала просто понижало стоимость акций сотрудников, но не уничтожало их. Многие работники чувствовали себя обманутыми, а этот случай стал дословной цитатой из учебника, описывающего злоупотребления предпринимателей из Долины[57].

Немногие сотрудники Pixar, кроме нескольких топ-менеджеров, тем не менее осознавали, в каком бедственном финансовом положении оказалась компания. Джобс, теперь единоличный владелец, принял решение о необходимости очередных радикальных шагов.

Pixar не может анимировать сама себя

Компания-оскароносец уволила 30 сотрудников, включая президента

San Francisco Chronicle от 29 марта 1991 года

Кен Сигман, штатный корреспондент

Компания Стива Джобса Pixar Ltd,, создающая сложнейшую компьютерную графику и программы для анимации, уволила 30 из 72 своих сотрудников, включая президента.

Компания Pixar, расположенная в Ричмонде, получила награду Киноакадемии за компьютерную анимацию в 1989 году. Однако инсайдеры утверждают, что компания не была прибыльной с того момента, как в 1986 году ее приобрел у продюсера Джорджа Лукаса Стив Джобс, соучредитель Apple Computer и председатель правления NeXT.

Отчасти проблема Pixar состоит в том, что программные технологии компании превосходят аппаратные возможности существующего оборудования, «Технология безупречна, но для нее пока никто не готов», — считает аналитик Джон-Кароль Брайэм из компании International Data Corp., расположенной во Фрэмингэме, штат Массачусетс.

Джобс прекратил большую часть деятельности Pixar, оставив только изготовление рекламы и разработку RenderMan. Он считал, что будущее было только у PhotoRealistic RenderMan в качестве продукта для принтеров и настольных компьютеров, как у PostScript и у программы Элви Рея Смита IceMan по обработке изображений. Рекламные ролики стали единственным источником дохода компании, из него должны были субсидироваться RenderMan и IceMan, пока рынок не будет готов принять их. Те, кто не был занят в указанных сферах, потеряли свою работу без предупреждения или выходного пособия.

«Наша цель — сделать RenderMan и IceMan системными программами 90-х, — сказал Джобс в интервью New York Times. — Я давно над этим работаю, и все идет к тому, чтобы мои затраты окупились в течение ближайших двух лет».

Кольстэд был среди пострадавших. Кервин, которую сначала отпустили, а потом наняли снова, была разочарована тем, как обращаются с уволенными сотрудниками; она доказывала Джобсу, что они заслуживают хотя бы двухнедельного предупреждения. Джобс ответил: отлично, мы дадим им двухнедельное предупреждение задним числом, как раз за две недели до настоящего момента.

Джобс встретился с оставшимися работниками вскоре после увольнений и принес с собой свое «поле искажения реальности». «Ты видишь, как твои друзья пакуют вещи и несут их к машинам, — вспоминает Филлипс, — а он умудряется тебя убедить, что это лучшее, что только могло случиться».

В сообществе Кремниевой долины говорили не о том, как Джобс обращался с бывшими сотрудниками, а о том, что он почему-то не закрыл компанию. С точки зрения бизнеса это было бессмысленно. Несмотря на всю браваду по поводу RenderMan, его поведение было обусловлено статусными, а не экономическими причинами. После взлета и падения в Apple на нем лежало бремя: либо создать другую историю успеха, либо дать своему окружению признать, что первая была просто причудой судьбы.

«Это все не работало, — говорит Смит о первых годах Pixar. — На самом деле это даже мягко сказано. Мы должны были потерпеть крах. Но мне казалось, что Стив просто не сможет справиться с поражением. Он не смог бы этого пережить».

6. Шаг в бесконечность — 1

«История игрушек»

Технические специалисты, которых Pixar наняла для работы над проектом CAPS, — Питер Най, Майкл Шантзис и руководитель группы Том Хан — много времени проводили в Глендейле, где располагалась анимационная студия Disney. Они занимались интеграцией новой цифровой системы заливки в диснеевский процесс создания мультфильмов. В начале лета 1990 года, когда была в разгаре работа над «Спасателями в Австралии», от команды CAPS просочилась информация о том, что Питер Шнайдер, президент Walt Disney Feature Animation, был заинтересован в возможном создании фильма с Pixar. Эд Кэтмелл и Элви Рей Смит ждали этого пятнадцать лет. Кэтмелл тут же позвонил Шнайдеру.

Pixar не была единственной компанией, которая занималась анимацией персонажей с помощью компьютеров, однако именно Pixar постепенно стала естественным выбором компании Диснея. Короткометражки Лассетера, рекламные ролики, успешное введение системы CAPS — все это стало яркими визитными карточками компании. Именно качество работ, а не старые связи или счастливый случай сделали Pixar самым успешным кандидатом на сотрудничество с Disney, когда компания заинтересовалась новой средой — так же, как исследовательские работы и студенческий фильм Эда Кэтмелла сделали его главой лаборатории компьютерной графики в Нью-Йоркском технологическом институте, а работа Vol Libre Лорена Карпентера привела его в штат сотрудников Lucasfilm, куда стремились попасть сотни кандидатов.

Кэтмелл, Смит и Гуггенхайм поехали в Глендейл на встречу со Шнайдером и Томасом Шумахером, продюсером «Спасателей в Австралии». Команда Pixar была сбита с толку устроенным приемом.

«Нас встретили довольно холодно и тут же сказали: “Господа, мы знаем, что делать, лучше вас”, — вспоминает Гуггенхайм, глава анимационного подразделения Pixar. Стало ясно, что это Джеффри [Катценберг, босс Шнайдера] велел им пригласить нас, а им совсем не нравилась идея работы со сторонней анимационной студией».

Кэтмелл, Смит и Гуггенхайм старались объяснить диснеевскому руководству, что с удовольствием примут творческую помощь команды Disney при работе над фильмом. «У нас не было никакого самомнения, мы были счастливы, что сможем у них поучиться», — рассказывает Гуггенхайм. Несмотря на это, Шнайдер не проявлял никакого энтузиазма. «Прием, который нам устроили, был настолько странным, что мы подумали: похоже, они не очень-то хотят, чтобы мы этим занимались».

Позже они поняли, в чем суть проблемы. Катценберг подразумевал, что, если Disney будет делать фильм с командой Pixar, это выйдет за рамки компетенции Шнайдера. Вместо этого контроль над производством будет осуществлять непосредственно Катценберг, который должен будет одобрить сценарий и бюджет, а затем Pixar представит ему негативы готового фильма по окончании работ. Анимационной студии Disney творческой роли не отводилось. Отчасти основной причиной для этого служил тот факт, что Pixar не была членом профсоюза, и было неясно, позволит ли профсоюзный контракт диснеевской студии работать над фильмом вне профсоюза. Однако Шнайдер был раздражен в любом случае.

После первого визита представители Pixar многого не ждали и были очень удивлены, когда Катценберг сам собрал их на очередную встречу. В этот раз к Кэтмеллу, Смиту и Гуггенхайму присоединились Билл Ривз (как глава исследовательского центра по анимации), Джобс и Лассетер. Они принесли с собой идею получасового телевизионного мультфильма под названием «Рождество оловянной игрушки». Они считали, что формат телевизионной программы будет разумным шагом к проекту более крупному, чем тридцатисекундный рекламный ролик и короткометражный фильм, и это даст им шанс набраться опыта и разработать техническую инфраструктуру. Они рассудили, что, сделав получасовое ТВ-шоу, можно будет смело приступать к работе над полнометражным фильмом.

«История игрушек» (1995)

Первый компьютерный анимационный фильм был крайне рискованным предприятием. Несколько крупных студий так и не решились использовать возможность создать фильм вместе с Pixar, пока это не сделала Disney. Но, даже заручившись поддержкой Disney, еще за год до выхода фильма на экраны владелец компании Стив Джобс, переживающий по поводу перерасхода средств, искал инвесторов, чтобы продать компанию.

Оказалось, что «История игрушек» стала самым высокодоходным фильмом года и несомненным фаворитом. Сценарий наделил главных героев — игрушки — человеческими характерами и эмоциями и искусно переходил от юмора к умеренному пафосу и затем к приключениям. В 2005 году Государственный совет по сохранению фильмов выбрал «Историю игрушек» для сохранения в Библиотеке конгресса в знак признания ее исторической значимости.

«Приключения Флика» (1998)

Основанный на басне Эзопа о кузнечике и муравье, второй фильм Pixar вышел одновременно с «Муравьем Антцем» студии DreamWorks с похожим сюжетом и уверенно обогнал его по кассовым сборам. Сценаристы «Приключений Флика» смогли рассказать увлекательные истории о центральных персонажах мультфильма: о главном герое — муравье Флике, о королеве муравьев и принцессах, о насекомых — членах цирковой труппы и о злодее-саранче Хоппере — в рамках девяноста минут экранного времени.

«История игрушек — 2» (1999)

Производство сиквела — изначально предназначенного для видеопредложения — принесло членам команды немало трудностей и чуть было не закончилось плачевно. Однако результат потряс аудиторию. «История игрушек — 2» стала редким сиквелом, который выглядел так же оригинально, как и сам оригинал. Сюжет фильма основан на неизвестных зрителю событиях предыдущих лет, когда Вуди был знаменитостью и частью набора игрушек. Последняя идея берет свое начало в сюжете «Рождества оловянной игрушки», планировавшегося, но так никогда и не увидевшего свет телевизионного фильма Pixar начала 90-х.

«Корпорация монстров» (2001)

В четвертой полнометражной ленте Pixar создается мир, в котором монстры пугают детей, чтобы получить энергию, но в то же время монстры считают крайне опасным все, что относится к человеку, и стараются избежать контакта с этим любой ценой. В исследовательской лаборатории компании была разработана специальная модель меха с самозатемнением для персонажа по имени Салли, что вывело изображение на новый уровень стилизованного реализма.

Сама компания Pixar столкнулась с «монстрами» в виде двух судебных исков, один из которых был подан художником Стэнли Миллером. За день до планируемой даты запуска фильма было неясно, позволит ли суд выпустить «Корпорацию монстров» на экраны в назначенный срок.

По мнению Кэтмелла и Смита, на встрече перед ними стояли две сложные задачи. Одна состояла в том, чтобы подогреть интерес Катценберга к работе с Pixar. Другая, возможно, более сложная, требовала убеждения Лассетера и младших художников в том, что стоит работать с Disney. Катценберг оживил диснеевскую анимацию (начиная с «Великого мышиного сыщика» и «Русалочки») после того, как Майкл Айзнер передал ему соответствующие полномочия в 1984 году, однако заслужил репутацию местечкового тирана.

«У Disney была такая отвратительная репутация в связи с тем, как они обращаются с аниматорами. Все эти ребята в итоге решили перебраться к нам, — вспоминает Смит. — Мы с Эдом сказали: “Отлично, вот наш шанс, наконец-то кино”, — но это требовало сотрудничества с Disney, с компанией, от которой бежали эти ребята. Поэтому самой большой проблемой было обойти это препятствие».

Встреча состоялась в диснеевском офисе в Бербанке, в здании Team Disney, за длинным столом для переговоров. Катценберг понял ситуацию: ему предстояло убедить Лассетера, что с ним стоило работать.

Он начал с замечания, которое было одновременно и обидным, и лестным.

— Если бы выбор был за мной, все было бы иначе, — объявил он. — Совершенно очевидно, что у Джона Лассетера талант. И поскольку, Джон, ты не станешь работать на меня, я организую все другим способом.

Затем он убедительно рассказывал о своей давней любви к анимации и о том, как ценит великие анимационные фильмы. Он сказал, что хочет, чтобы Pixar делала с Disney собственные фильмы, а не фильмы, снятые по диснеевским сценариям. Он отверг идею получасового телевизионного фильма. Если вы собираетесь увеличивать штат для работы над праздничным телевизионным выпуском и создавать для этого инфраструктуру, то с таким же успехом, сказал он, вы можете начать работу над полнометражным фильмом.

Наконец он заговорил о волнующей всех проблеме.

— Все думают, что я тиран, — сказал он. — Да, я тиран. Но обычно я оказываюсь прав. Я дам вам шанс что-либо изменить, если вам покажется, что я ошибаюсь, но в этом случае вам ошибаться не следует.

Он пригласил гостей пообщаться с диснеевскими художниками прямо здесь и сейчас, спросить их о чем угодно.

«Мы заходили в кабинеты, где работали режиссеры, художники и остальные члены студии Disney без Катценберга, — рассказывает Смит. — Мы говорили, говорили и говорили. И в основном ребята подтверждали то, о чем говорил Джеффри: да, стоит поверить, что он тиран, тут спорить не о чем, но у него отличное чутье. Они видели, как некоторые настаивали, меняли что-то — и все получалось. Но когда это не получалось, летели головы».

Встреча подошла к концу, и шестеро визитеров вышли из здания. Впереди всех шли Смит и Лассетер. Смит в воодушевлении спросил Лассетера, что он обо всем этом думает. «Думаю, я смогу это сделать», — был ответ. Джон имел в виду, что сможет поработать с Disney.

Компании начали переговоры, которые вскоре зашли в тупик, и из него не удавалось выбраться несколько месяцев. Значительные разногласия возникли по поводу распределения фильмовых сборов; кроме того, Катценберг требовал, чтобы Pixar отдала часть прав на разработанную им программу трехмерного моделирования и анимации, известную под названием Menv (от Modeling Environment — моделируемое пространство). Программа Menv была отлично приспособлена для нужд анимации персонажей. В отличие от пиксаровской программы визуализации PhotoRealistic RenderMan, она не продавалась на открытом рынке. Чтобы оказать влияние на Катценберга и занять более выгодную позицию в переговорах, Лассетер и Гуггенхайм встречались с представителями Universal, Paramount и Columbia, однако никто из них не стал заключать сделку с Pixar.

Пока велись переговоры, Смит ушел из Pixar и основал собственную компанию Altamira на средства Autodesk, крупнейшего производителя графических программ. Компания должна была заниматься разработкой высокотехнологичного программного обеспечения по обработке изображений для персональных компьютеров. С тех пор как в прошлом году произошел конфликт с Джобсом в офисе NeXT, Смит чувствовал, что больше не хочет видеть Джобса в своей жизни. История с акциями Pixar, которые Джобс отнял у сотрудников, еще более усилила его чувство недоверия.

В переговорах с Disney Джобс был очень решительно настроен по поводу технологий Pixar, и в конце концов Катценберг согласился с тем, что Джобс не собирается передавать Disney права на использование Menv. Стороны перешли к обсуждению финансовых вопросов. Катценбергу понравилась идея двух главных героев в фильме. В марте 1991 года, когда переговоры подходили к концу, Лассетер представил Катценбергу предварительную версию киносценария под названием «История игрушек».

Первоначальный сценарий «Истории игрушек», написанный Лассетером, Эндрю Стэнтоном и Питом Доктером, значительно отличался от истории, рассказанной в итоге в фильме. У Тинни, человека-оркестра из «Оловянной игрушки», появился компаньон — чучело чревовещателя (его так и звали — Чучело). Они отправляются в долгое путешествие, сначала оказываясь в кузове грузовика, потом на аукционе, в мусоровозе, на дворовой распродаже, в доме супружеской пары и, наконец, на игровой площадке в детском саду. Однако основная идея «Истории игрушек» была выражена и в первоначальном сценарии, и в финальной версии фильма: игрушки страстно желают, чтобы дети ими играли, и это желание обусловливает их мечты, страхи и действия. Фильм, как Лассетер считал на тот момент, должен был начаться с того, как Тинни просыпается на фабрике.

«История игрушек» (рабочее название)

Каждый из нас может вспомнить свое детское горе, когда терялась игрушка. Наша история рассказывается с точки зрения игрушки, как она теряет и пытается вновь получить единственную важную для нее вещь: игру с ребенком. Игра — причина существования всех игрушек. Это эмоциональная основа их бытия. Наша история начинается на маленькой фабрике по производству оловянных игрушек. Они двигаются на конвейере вместе с частями от других игрушек, разных размеров, форм и цветов. Сначала мы выхватываем взглядом из толпы группу оловянных музыкантов, потом останавливаемся на одном из них, нашем главном герое — Тинни.

Его глаза широко открыты, он с изумлением оглядывается вокруг. Конвейер приближается к зоне фасовки, где его упаковывают и помещают в картонную коробку. Когда коробка закрывается, мы следуем за ним в темноте.

Тинни прибывает в магазин игрушек, там, как только магазин открывается, он вместе с другими игрушками мечтает попасть домой — «как щенки в зоомагазине». Его дарят маленькому мальчику на день рождения, и вскоре он вместе с ним отправляется в путешествие на юго-запад. Случайно семья оставляет Тинни на автозаправке, и там он знакомится с чучелом чревовещателя, который приветствует его, притворяясь ковбоем. В конце концов они оказываются в игровой комнате детского сада. «Как только показываются дети и начинают играть с игрушками, воздух наполняется радостью игрушек, — так заканчивается сценарий. — Тинни и его друзья наконец-то нашли свой рай. Счастливый конец».

Кроме пункта, описывающего мотивацию игрушек, в окончательный вариант фильма попал и ключевой эпизод из первоначального сценария — игрушку забывают на автозаправке. В остальном от сценария сохранились лишь фрагменты и детали: подарок игрушки на день рождения, эпизод с тем, как главный герой забирается в грузовик (в сценарии — мусоровоз, в фильме — фургон для перевозки мебели), а остальные игрушки ему в этом помогают, открыв защелку. Гусеница Слинки из сценария превратилась в фильме в собачку-пружинку Слинки. Как и в фильме, в сценарии одним из героев была настоящая страшная собака, от которой игрушки вынуждены убегать, — «отвратительная, с текущими слюнями», как писал Лассетер и соавторы, «собака, которую хочется пнуть из одного угла комнаты в другой». Однако садиста Сида Филлипса на данный момент еще не было.

Disney и Pixar достигли соглашения по всем пунктам контракта 3 мая 1991 года, и контракт был подписан в начале июля[58]. Как обычно, Disney вела переговоры очень жестко; финансовые условия для Pixar на тринадцати страницах контракта выглядели крайне невыгодно: если фильм не будет хитом уровня «Русалочки», доходы компании будут незначительными. Disney оставляла за собой право «в одностороннем порядке» «отказаться от производства картины в любое время», даже если производство уже началось. В таком случае Pixar получит за свои труды лишь возмещение затрат и 350 тысяч долларов «комиссии за прекращение работы над проектом». Поскольку номинально контракт подразумевал производство трех фильмов, выбор второго и третьего оставался на усмотрение Disney.

Договор Disney—Pixar о 3D-анимации

Hollywood Reporter 12 Июля 1991 года Грэг Птачек

Walt Disney Company станет первой студией, которая займется массовым производством полнометражных фильмов, выполненных с помощью компьютерной графики, согласно эксклюзивному договору на три фильма, подписанному в четверг с компанией Pixar, основанной звездой Apple Стивом Джобсом.

Режиссером и главным художником первого фильма станет Джон Лассетер, обладатель премии «Оскар». Фильм выйдет на экраны в 1994 году под маркой Walt Disney Pictures, распространением будет заниматься Buena Vista Pictures DistriPution.

— Работать с компанией Disney над первым полнометражным компьютерным анимированным фильмом было нашей мечтой со дня основания компании в 1986 году, — сказал Джобс. — Теперь наша мечта стала реальностью, и мы не можем сдержать восторга.

Контракт оставлял за Катценбергом окончательный контроль над всеми творческими решениями фильма. Если Disney будет недовольна пиксаровским сценарием, она может ввести в работу своих сценаристов. Disney получает «стопроцентное владение» фильмом, а также «по своему усмотрению» может заниматься производством сиквелов, римейков, телевизионных шоу и видеопродуктов. Pixar будет рассматриваться как первый кандидат на производство этих продуктов, но, если стороны не смогут договориться об условиях, Disney имеет право заниматься этим самостоятельно или с привлечением других студий, например Pacific Data Images. В этом случае Pixar получает минимальную долю дохода и никак не влияет на творческие производственные решения.

Pixar продолжала заниматься производством рекламных роликов, будто никакого контракта не было, — отчасти для того, чтобы команда могла зарабатывать, пока пишется сценарий, но в основном для подстраховки, если проект фильма окажется неудачным.

«Мы понимали, так же как и Disney, что это была абсолютно экспериментальная среда, — рассказывает Гуггенхайм, ставший продюсером «Истории игрушек». — Не было никакой гарантии, что Disney дойдет до конца, они могли бросить эту затею в любой момент».

Волнения не были безосновательными. Как только контракт был подписан, производство фильма было подчинено Disney Feature Animation. Команда Pixar была обрадована возможностью советоваться с заслуженными диснеевскими аниматорами. Однако Шнайдер по-прежнему был настроен к проекту скептически, и позже выяснилось, что он через голову Катценберга советовал Айзнеру прекратить работу над фильмом.

Катценберг со своей стороны поддерживал «Историю игрушек», но чувствовал, что первоначальный сценарий был сомнительным. Оба главных героя хотели одного и того же и по одним и тем же причинам. Он подсказал Лассетеру переделать «Историю игрушек» на манер «48 часов» и «Скованных одной цепью». В обоих фильмах в главных ролях были двое мужчин, оказавшихся вместе по случайности и вынужденных действовать вместе, несмотря на вражду, постепенно завоевывая друг у друга уважение. К началу сентября Лассетер, Стэнтон и Доктер подготовили новый сценарий. Главными героями по-прежнему оставались Тинни и Чучело, однако уже проглядывали черты будущего фильма.

«История игрушек»

Музыкальная игрушка по имени Тинни стала подарком для двоих детей. Как и другие игрушки, Тинни «рождается», когда его распаковывают, — он наивный и невинный. До этого момента любимой игрушкой детей было чучело чревовещателя. Когда дети играют с игрушками, возникает чудесный мир, в котором можно сотворить все что угодно, если поверишь, и эта игра одинаково захватывает и детей, и их игрушки. Когда они играют с Тинни, Чучело начинает ревновать. Они с Тинни начинают бороться за внимание детей. Оба ввязываются в перебранку, заботясь только о себе.

Отец детей объявляет, что они переезжают в другой город. После тяжелого дня, проведенного за упаковкой чемоданов, семья решает выбраться поесть пиццу. Дети берут с собой любимые игрушки. Из-за собственного эгоизма Тинни и Чучело выпадают из машины на заправке, и их забывают. Они оказываются одни в большом пугающем мире и винят друг друга в сложившейся ситуации.

Игрушкам почти удается нагнать семью в пиццерии, но вместо этого они оказываются в руках «трудного ребенка, мучающего свои игрушки». Мальчишка кидает Чучело своей злой собаке и отправляет Тинни в воздух на самодельной ракете. Оба выживают и планируют побег; но как только они добираются до дома, оказывается, что семья уже уехала, и за углом скрывается фургон для перевозки мебели. Тинни удается забраться в фургон, но собака хватает Чучело прежде, чем он успевает за Тинни. Тинни спрыгивает, чтобы отвлечь собаку. Чучело, в свою очередь, пользуется помощью остальных игрушек, и вместе с детьми они спасают Тинни.

Ключевые моменты сценария были на месте, но Лассетер был недоволен Тинни как главным персонажем.

«По мере работы над историей становилось ясно, что Тинни слишком устарел, — вспоминает Лассетер. — Поэтому мы стали анализировать, что мог получить мальчик в подарок в то время, чтобы это вызвало у него восторг и все остальные игрушки перестали его интересовать».

Сначала Тинни превратился в американского солдатика времен Второй мировой войны: такую игрушку Лассетер больше всего любил, когда был мальчиком. Затем он стал героем-астронавтом майором Мэттом Мейсоном[59], другой игрушкой 60-х. Какое-то время игрушку звали Лунный Ларри, потом Темпус с Морфия.

Размышляя над тем, что историю двух случайных приятелей проще изобразить, если главные герои являются противоположностями, Лассетер усугубил конфликт старого и нового между двумя игрушками, сделав чучело чревовещателя ковбоем. Чучело-ковбой получило имя Вуди в честь Вуди Строуда, афроамериканца, который играл в вестернах Джона Форда и Серджио Леоне.

Вуди и Темпус появились в тридцатисекундном тестовом ролике, который Лассетер представил руководству Disney в июне 1992 года. Disney хотела иметь образец того, как будет выглядеть «История игрушек». Действие происходило на верху комода в спальне Энди, владельца игрушек. Вуди убрал Темпуса со своего пути в соперничестве за привязанность Энди, обманом скинув его за комод, где тот застрял.

Больше всего сотрудники Pixar хотели произвести впечатление на представителей Disney.

«Джон очень мудро рассудил, что в фильме нужно использовать приемы, которые невозможны для традиционной, “ручной” анимации, — рассказывает Гуггенхайм. — Поэтому действие происходило в едва освещенной комнате с тенями от жалюзи, а один из персонажей [Вуди] был одет в клетчатую рубашку, которую невозможно было бы создать с помощью рисунков от руки».

И внешностью, и характером персонажи по-прежнему были далеки от своих финальных воплощений. Вуди был хитрым и с линией рта, доставшейся от чучела чревовещателя, выглядел довольно жутко. Темпус с Морфия, в раково-красном скафандре, был размером с кружку пива и выглядел скорее комичным, чем сильным. Он чувствовал себя обманутым космонавтом из фильма, однако в то же время знал, что он игрушка и у него есть хозяин.

Руководство Disney восприняло тестовый ролик с энтузиазмом, однако было не согласно с тем, что Вуди был чучелом, так как чучела чревовещателей стали главным элементом ужасов в кино и на телевидении.

За новым глотком вдохновения Лассетер обратился к другой своей любимой игрушке: дружелюбному привидению Касперу. У него была специальная веревочка, дернув за которую можно было заставить привидение говорить. Вуди превратился в набитую ватой игрушку с веревочкой — и без двигающейся челюсти. Темпус приблизился к размеру Вуди, становясь более внушительным соперником, и приобрел имя Базз Лайтер в честь космонавта Базза Олдрина.

Лассетер и другие авторы сценария — Стэнтон, Доктер и Джо Ранфт — отлично понимали, что были новичками в деле написания сценария для полнометражного фильма. Действительно, кроме Ранфта, который делал раскадровку для нескольких диснеевских фильмов и участвовал в производстве 2D-мультфильма «Отважный маленький тостер», а также преподавал сценарное мастерство в CalArts, никто из них не создавал историй для полного метра и вообще не имел опыта написания сценариев. Путь от блестящего пятиминутного ролика к сюжету 80-90-минутного фильма был не такой уж прямой. Более того, ни одна из короткометражек Лассетера, начиная от «Андрэ и пчелка Уолли», не содержала ни слова диалога.

В поисках вдохновения Лассетер и Доктер посетили трехдневный семинар по кинодраматургии в Лос-Анджелесе, который давал гуру Роберт Мак-Ки. В Пойнт-Ричмонд они вернулись истинными последователями принципов Мак-Ки, берущих начало в «Поэтике» Аристотеля. Основной идеей Мак-Ки было то, что главный герой и его история становятся интересными настолько, насколько их делает интересными окружающая среда. Характер становится реалистичным и убедительным через выбор, который герой делает, реагируя на свои проблемы. Семинар Мак-Ки лег в основу работы сценаристов Pixar благодаря замечаниям мастера о структуре рассказываемой истории, о том, как она соотносится с последовательностью проблем героя и его реакциями на эти проблемы. Учение Мак-Ки стало основополагающим законом в Pixar.

Чтобы выстроить структуру фильма, Лассетер вместе с командой сценаристов просмотрели несколько лент о случайных напарниках, включая не только «48 часов» и «Скованных одной цепью», но и «Успеть до полуночи», и «Тельма и Луиза». Давний поклонник японского аниматора Хаяо Миядзаки, Лассетер просмотрел также его приключенческий фильм «Небесный замок Лапута» 1986 года. (Значительно позже, когда Лассетер начал работать над погоней в конце «Истории игрушек», он собрал нарезку из фильмов с погоней — из «Французского связного», «Буллитта», «Жить и умереть в Лос-Анджелесе» и др., — чтобы проследить решения режиссера.)

Disney воспользовалась правом ввести в производство сторонних специалистов и наняла команду комедийных сценаристов, состоящую из Джоэла Коэна и воспитанника National Lampoon[60] Алека Соколова, чтобы они совместно с Pixar работали над сценарием. После семи вариантов Коэн и Соколов ушли из проекта, a Disney наняла другого сценариста — Джосса Уэдона, телевизионного сценариста в третьем поколении, который потратил четыре месяца на переписывание сценария. Уэдон обнаружил, что у фильма была «отличная структура с неработающим сценарием».

К тому времени, как в команде появился Уэдон, большая часть игрушечных персонажей уже была готова. Все игрушки в комнате, не считая Вуди и Базза, были классическими, знакомыми родителям бэби-бумеров, или представляли собой вариацию на классическую тему. Лассетер опасался, что слишком современные игрушки в скором времени придадут фильму устаревшее, несвежее звучание. Компания Hasbro отказалась лицензировать использование в фильме фигурки американского солдатика и с неохотой лицензировала мистера Картошку. («В команде ходила шутка о бесконечных переговорах с адвокатами мистера Картошки о том, чтобы заполучить его в наш фильм», — рассказывает Гуггенхайм.) Уэдон добавил Рекса, застенчивого динозавра, и настаивал на центральной роли Барби.

Уэдон предлагал, чтобы Вуди и Базза, будто погибших в доме Сида, спасла Барби, устроив нападение в стиле коммандос. Ее характер должен был быть списан с Сары Коннор, сыгранной Линдой Хэмилтон в «Терминаторе-2». (Образ героини с кулаками, выполняющей задний удар ногой, все еще новый для того времени, появлялся и в другом сценарии Уэдона — для версии фильма «Баффи — истребительница вампиров» 1992 года.) Однако предложение Уэдона стало бесполезным, когда Mattel отказалась лицензировать использование образа Барби.

Кроме подходящего сценария Disney беспокоилась о позиции Лассетера по поводу музыки. Последние диснеевские мультхиты походили на бродвейские мюзиклы, когда персонажи вдруг начинают петь, а главный герой непременно исполняет песню «Я хочу», в которой обнажает свои желания. Но Disney отводила музыкальному оформлению даже более важную роль. Песни, подобные When You Wish Upon a Star[61] («Когда загадываешь желание»), были неотъемлемой частью кинотрадиции Disney, они доносили эмоции героев самым действенным способом. Лассетер противостоял подходу в стиле музыкального театра, которого так хотела Disney; он считал, что музыкальные номера сделают «Историю игрушек» менее реалистичной. Disney и Pixar остановились на компромиссе: главные герои «Истории игрушек» петь не станут, но песни в фильме будут использоваться в качестве фона, как в «Выпускнике», чтобы передать чувства Базза и Вуди, усилить восприятие их эмоций.

После того как Катценберг утвердил сценарий 19 января 1993 года, Лассетер начал искать голоса для озвучивания. Чтобы оценить, насколько голос актера подходит персонажу фильма, он использовал технику Disney Feature Animation: нужно взять сцену одного из фильмов, где играет актер, которая подходит для нового персонажа и его действий, и соединить голос актера с одной из картинок раскадровки или с готовыми кадрами. В результате голос должен слиться с внешностью и действиями анимированного персонажа.

Лассетер хотел озвучить Вуди голосом Тома Хэнкса — уже широко известного в 1993 году в основном по комедийным ролям, но все еще не получившего ни одного «Оскара». Лассетер был в восторге от его работы в фильме «Их собственная лига» прошлого года. «Мне нравилось в Томе то, что любую эмоцию он мог сделать привлекательной, — рассказывает Лассетер. — Даже когда он кричит на кого-то, это выглядит красиво. Это было определяющим фактором для меня, так как Вуди ведет себя довольно скверно, когда перестает быть любимой игрушкой».

Чтобы дать Лассетеру возможность оценить весь спектр эмоций в исполнении Хэнкса, для озвучивания готовых кадров использовался голос из фильма «Тернер и Хуч», когда его персонаж, начав со спокойных интонаций, стремительно меняет их в сторону истеричных, умоляя свою собаку: «Только не машину. Не ешь машину. Только не машину».

Катценбергу очень понравился тестовый материал, и он согласился, что Хэнкс был отличным выбором на эту роль. Он назначил встречу с Хэнксом, Лассетером и Гуггенхаймом в здании анимационной студии Disney в Глендейле. Лассетер и Гуггенхайм обставили комнату иллюстрациями к фильму. Они показали Хэнксу тестовый материал и объяснили роль Вуди; актер отнесся к идее с восторгом и подписал контракт. (Гуггенхайм вспоминает, что, когда Хэнкс вошел в помещение, никто его сначала не узнал; он только что закончил сниматься в «Филадельфии», где играл мужчину, умирающего от СПИДа, и в тот момент выглядел очень худым, из-за чего узнать его было сложно.)

Для озвучивания Базза Лассетер надеялся привлечь Билли Кристала, и сам смонтировал и подготовил тестовый материал, где использовал его голос из фильма «Когда Гарри встретил Салли». Когда Кристал отказался, Лассетер обратился к другому актеру. Тим Аллен, бывший артист разговорного жанра из Лос-Анджелеса, привлек внимание Катценберга своей работой в получасовом телевизионном фильме «Люди — свиньи». Катценберг увидел в нем восходящую звезду телевизионных комедийных сериалов. Отказавшись от ролей в двух других шоу, он подписал контракт на участие в диснеевском ситкоме «Большой ремонт», вышедшем на экраны осенью 1991 года.

Лассетеру понравилась нелепая самоуверенность экранного образа Аллена.

Аллен согласился озвучивать Базза, но сразу же представил его личность иначе. Еще со времен существования Базза в образе Лунного Ларри команда Лассетера видела его мелодраматическим героем-спасателем в стиле «Дадли Справедливого». Аллен на первом же сеансе озвучивания создал другого Базза, менее карикатурного, менее озабоченного собственной важностью, более похожего на обычного парня. Лассетер согласился с этой интерпретацией. «Вместо того чтобы делать из Базза напыщенного супергероя, мы превратили его, скорее, в хорошо подготовленного копа», — рассказывает он.

Хэнкс, Аллен и другие актеры записали свои реплики, которые Лассетер затем наложил на черновой диалог (временный диалог, который записывают не актеры, а чаще всего аниматоры) и черновую музыкальную дорожку, чтобы создать общее представление о рассказываемой истории. Получился черновик фильма, где вместо готовых кадров использовались неанимированные, рисованные от руки эскизы.

Создание чернового варианта фильма было очень важным шагом. В фильмах с натуральным движением естественной практикой было бы снять несколько дублей общих и крупных планов, с разных углов, с разным изображением диалогов; выбор потом сделают режиссер и монтажер в монтажной, когда будут «собирать» сцену. В анимации же — рисованной или компьютерной — каждый кадр обходится дорого, поэтому производители фильма предпочитают не создавать несколько вариантов кадра и выбирать между ними впоследствии, при монтаже, а делать этот выбор заранее с помощью раскадровки и, наконец, чернового варианта фильма. С точки зрения руководителя студии, который оценивает работу в процессе, черновой вариант фильма — это первая возможность увидеть на экране историю, показываемую со скоростью движения кинопленки.

Шнайдер просмотрел черновой вариант фильма в пятницу, 19 ноября 1993 года, вместе с Лассетером, Гуггенхаймом и Бонни Арнольдом, продюсером фильмов с натуральным движением, которого Disney ввела в команду в качестве сопродюсера. Шнайдер посчитал, что фильм не готов. В тот день, который в Пойнт-Ричмонде окрестили «черной пятницей», Шнайдер предписал троим немедленно прекратить производство фильма. Процесс анимации, начавшийся совсем недавно, не должен был продолжаться до тех пор, пока команда не представит на рассмотрение новый сценарий и Disney его не одобрит.

Они вернулись и поделились новостями с производственной командой из двадцати с лишним человек, многие из которых оставили работу над другими проектами, чтобы участвовать в производстве фильма. Команде пришлось переключиться на телерекламу, пока работа над «Историей игрушек» была приостановлена. Некоторые из программистов использовали этот перерыв, чтобы улучшить характеристики программы Menv. Лассетер сохранял боевой настрой, внешне выглядел энергичным и уверенным в том, что проблемы производства решаемы.

Для Лассетера, Стэнтона, Доктера и Ранфта «остановка производства была страшным временем», по словам Би-Зед Петрофф, которая пришла из Colossal Productions и в тот момент руководила сценарным отделом. «Disney зачитывала им акт о нарушении производственного порядка, — вспоминает она. — Это звучало так: “Либо вы представляете нам сценарий, либо...”. Но ребята справились с этим уверенно и с юмором». Они прошли через кризис, говорит она, за счет своих резервов решительности.

Основная проблема сценария, как они поняли, заключалась в том, что Вуди получился слишком неприятным: посредственным, самовлюбленным ничтожеством. «Он должен был справиться с эгоизмом в финале, поэтому нашей стратегией было сделать его эгоистом с самого начала», — рассказывает Стэнтон.

Это была разумная стратегия с точки зрения чистой структуры, но она создавала историю, которую вряд ли кто захочет посмотреть. По сценарию Вуди обижал собачку Слинки, вопя: «Кто сказал, что твоя работа заключается в том, чтобы думать, олух? Если бы не я, Энди вообще не обращал бы на вас всех никакого внимания». Вуди должен был скинуть Базза из окна спальни нарочно, тем самым отправляя его во двор Сида, затем закрыть жалюзи и произнести ни к кому не обращенную фразу: «Эй, в этом мире каждая игрушка сама за себя».

Стэнтон уединился в маленьком темном кабинете без окон, периодически появляясь с новыми страницами сценария. Потом вместе с другими художниками он рисовал эскизы для раскадровки и опять возвращался в свою уединенную комнату, чтобы писать дальше. Уэдон тоже вернулся в Pixar, чтобы помочь с переработкой сценария. К февралю 1994 года Лассетер с командой решили, что все готово, а в апреле Катценберг дал Pixar согласие на возобновление производства.

Новый сценарий претерпел несколько редакций, прежде чем Вуди стал более симпатичным. Фильм должен был начинаться новыми кадрами, где Энди играет с Вуди, что подчеркивает привязанность между ними. Если старый сценарий изображал Вуди насмешливым правителем комнаты Энди, то новый рисовал его как мудрого лидера, который следит за другими игрушками. Песня Strange Things («Странности»), одна из трех песен Рэнди Ньюмена, написанных специально для фильма, должна была звучать во время кадров, где Вуди понимает, что новым фаворитом Энди становится Базз. В фильме сглаживалась и вина Вуди в сцене, где Базз падает за окно. Вуди больше не выталкивает его, он падает, сбитый качающейся лампой Luxo — реверанс в сторону «Люксо-младшего», — в результате незначительной шалости Вуди, которая непредвиденно вдруг выходит из-под контроля.

* * *

Лассетер показал новые кадры из сценария производственной команде. «Это было самое страшное кино из всех, что я когда-либо видел», — вспоминает Ронэн Барзель, один из технических специалистов, которые обеспечивали производство с помощью программы RenderMan.

Как только производство получило зеленый свет, команда стремительно выросла с 24 человек до огромного числа, где было 27 аниматоров, 22 технических специалиста и 61 человек различных художников и технарей. Набор в штат велся очень оживленно; талантливых специалистов привлекала не оплата, которая, как обычно, была весьма посредственной, а возможность поучаствовать в производстве первого полнометражного компьютерного анимационного фильма.

«Disney выделила нам на “Историю игрушек” очень скромный бюджет — 17,5 миллиона долларов, — рассказывает Гуггенхайм. — И хотя он впоследствии был увеличен, к сожалению, его катастрофически не хватало, чтобы выплачивать достойные зарплаты.

В остальном мы старались сделать рабочие условия привлекательными. Одна лишь возможность поработать в масштабном проекте не всегда привлекает художников и аниматоров».

Большинство членов команды вообще формально были устроены не в Pixar, а на совместном предприятии Pixar&Disney под названием Hi Tech Toons, которое было основано, чтобы избежать лишних обязательств и упростить производственную бухгалтерию — стандартная голливудская практика. В случае с «Историей игрушек» отдельная компания также решала для Disney проблему с профсоюзом: студия могла заниматься производством «непрофсоюзного» фильма через номинальную организацию, которая была на расстоянии вытянутой руки.

Как и в традиционной диснеевской анимации, организация производства представляла собой творческий конвейер, хотя отдельные стадии, конечно, отличались. Каждый персонаж, декорацию или деталь реквизита «Истории игрушек» нужно было создать в художественном отделе под руководством Ральфа Эгглстона, а затем превратить в трехмерную модель с помощью одного из пятнадцати технических специалистов команды моделирования; всего было создано более четырехсот моделей. Художественный отдел снабжал команду моделирования детальными рисунками и письменными указаниями, собранными в специальные пакеты документов по каждой модели. При создании людей и сложных игрушек разработчики моделей также цифровали глиняные скульптуры.

Любую модель, которой предстояло изменять свою форму, — например, персонаж с двигающимися конечностями и различными выражениями лица или неодушевленный предмет, который будут наклонять или раздавливать, — необходимо было оснастить элементами управления анимацией, которые называются «сочлененные переменные», или «авары». Авары представляли собой места на модели, которые аниматор мог двигать. Космическому кораблю Базза нужны были авары, чтобы открыть дверь. У самих Вуди и Базза было более семисот аваров на каждого, включая пятьдесят восемь на выразительной линии рта у Вуди. (Модель Вуди создавал Билл Ривз, Базза моделировал Эбен Остби.)

Каждый кадр проходил через руки восьми различных производственных команд. Художественный отдел наделял кадр цветовой схемой и общим освещением. Макетный отдел под руководством Крэга Гуда располагал в кадре модели, создавал общую структуру кадра с помощью выставления виртуальной камеры, а затем программировал все ее движения. Как и в работе над короткометражками Лассетера, команда макетного отдела избегала изощренных, безудержных летающих движений, типичных для компьютерной графики того времени. Чтобы сделать новую среду как можно более понятной, они старались оставаться в рамках того, что могло бы быть доступно при работе над фильмом с натуральным движением — с настоящими камерами, штативами, операторскими тележками и кранами. Иногда команда даже имитировала специфические операторские приемы из фильмов с натуральным движением. Один из таких приемов они назвали «бранакамера», заимствовав его у Кеннета Браны в фильме «Франкенштейн» 1994 года, — кружение вокруг Вуди в тот момент, когда остальные игрушки решают, что он столкнул Базза с окна. Другой прием, «маннокамера», был взят из сериала «Полиция Майами. Отдел нравов» режиссера Майкла Манна: камера будто прикреплена на колесе автоцистерны, когда она въезжает на заправку и почти давит Вуди.

Из отдела макетирования кадр направлялся в анимационный отдел, возглавляемый режиссерами-аниматорами Ричем Квейдом и Эшем Бренноном. Работа аниматоров в «Истории игрушек» походила на ту, которой они занимались при работе над пиксаровскими короткометражками и рекламными роликами: нужно было вдохнуть жизнь в трехмерные модели персонажей, используя принципы девяти диснеевских старейшин. Однако масштабы усилий при работе над «Историей игрушек» были несравнимы ни с чем, что Pixar делал до этого: это было семьдесят семь минут анимации, осуществлявшейся на протяжении 1561 кадра.

Лассетер изменил подход Диснея к работе аниматоров, когда те работали над отдельным персонажем на протяжении всего фильма. В Pixar аниматоры отвечали за конкретные кадры и анимировали всех персонажей в отдельно взятом кадре (в среднем это составляло от трех до семи минут фильма). Лассетер сделал исключение для нескольких сцен, где, как ему казалось, поведение персонажей было особенно важным, и прикрепил каждого аниматора к отдельному персонажу на протяжении всех кадров в этих сценах. Одной из таких сцен был конфликт между Вуди и Баззом на автозаправке — центральный и наиболее эмоционально накаленный момент всего фильма. Лассетер поручил анимацию Вуди Марку Офтедалу, третьекурснику CalArts, ему был двадцать один год; анимацию Базза — Гийон Леруа, бельгийке, опытному аниматору, которая занималась ранее мультипликационной покадровой съемкой.

Вместо карандаша и стола для придания персонажу желаемой позы аниматор использовал программу Menv. Как только аниматор создавал вручную серию таких поз, или «ключевых кадров», программа самостоятельно осуществляла фазовку, т. е. создавала промежуточные позы. Процесс был аналогичен тому, что происходило в традиционной анимации, где старший художник прорисовывал ключевые фазы, а затем отдавал их подчиненному, чтобы тот нарисовал промежуточные фазы.

Именно здесь, на рабочем месте аниматоров, больше, чем где бы то ни было еще, массивы двоичных данных и сетки многоугольников превращались в сознательных личностей с мыслями и эмоциями. Аниматоры полагались на собственные актерские инстинкты (как говорит старая аниматорская пословица, «аниматор — тот же актер, только с карандашом в руке») и для вдохновения просматривали видео, где актеры начитывают текст для озвучки. Чтобы разработать схему движения зеленых солдатиков, пластиковые ноги которых приделаны к основе, один из аниматоров прибил свои кеды к доске и учился так ходить. Сначала аниматоры занимались общими движениями тела персонажа в кадре и только после этого переходили к проработке выражений лица; таким образом, им приходилось решать вопрос передачи нужных эмоций лишь с помощью языка тела.

Реалистичность персонажей зависела от ряда искусных решений аниматора. Глаза компьютерных анимированных персонажей были действительно зеркалом их души — не меньше, чем у живых людей, — и требовали неослабевающего внимания к каждой детали.

«Глаза наделяют игрушку жизнью больше, чем что бы то ни было, — говорит Лассетер. — И угол моргания, и то, насколько далеко отводятся зрачки персонажа, когда он смотрит на что-то, стараясь остаться незамеченным, — все это создает ощущение присутствия лучше, чем любая другая деталь».

Лассетер отказался от использования автоматической синхронизации персонажа с произносимой речью. Программа могла сделать так, чтобы губы двигались синхронно со словами, но не могла заставить губы передавать конкретную эмоцию момента, это было доступно только аниматорам.

Команда затушевывания под руководством Тома Портера использовала шейдерный язык RenderMan для создания программ-шейдеров для каждой поверхности модели. Шейдеры, как было сказано ранее, определяют цветовую схему поверхности, ее текстуру, способность отражать свет. Команда написала около 1300 шейдеров для различных поверхностей, начиная от твердого пола и заканчивая волосами Энди. Для модели Вуди понадобилось пятнадцать шейдеров, чтобы обработать его лицо и сложную ковбойскую экипировку. Большинство шейдеров были независимыми, создавая внешность поверхности, полностью основываясь на собственной программной логике, — это были так называемые «процедурные» шейдеры. Другие, например для рисунка Сида или для исчерченного и заваленного стола, основывались на электронных изображениях, созданных в художественном отделе и затем наложенных на поверхность с помощью техники наложения текстуры, которую Кэтмелл изобрел еще в университете. Несколько поверхностей «Истории игрушек» пришли из реального мира: например, шейдер для ткани портьер в комнате Энди использовал сканированные изображения настоящей ткани.

* * *

После анимации и затушевывания окончательный свет зависел от команды освещения под руководством Галин Зусман и Шэрон Кэлахан. Установка освещения, которым занималась самая многочисленная техническая команда, предполагала выполнение длинного списка задач: создать общий настрой кадра, обозначить время дня и, возможно, время года, направить взгляд зрителя и подчеркнуть эмоции и индивидуальность персонажа. Команда «осветителей» располагала бесконечным множеством инструментов, включая не только цифровые аналоги всех осветительских приспособлений фильма с натуральным движением, но и различные источники освещения, не имеющие отношения к реальности. Свет, не отбрасывающий тени; свет, выделяющий только предметы, находящиеся непосредственно перед источником освещения; свет, отбрасывающий тень вместо света, — вот лишь некоторые из невероятных, но таких полезных возможностей.

Готовый кадр после работы над освещением отправлялся на «фабрику визуализации», состоящую из 119 компьютеров Sun Microsystems, работающих 24 часа в сутки. Каждый кадр требовал от 45 минут до 24 часов для визуализации: время зависело от сложности кадра (в фильме было более ста десяти тысяч кадров). Команда записи, которой помогал Дэвид ди Франческо, записывала кадры на неэкспонированную кинопленку. Следуя давно сложившемуся в Pixar убеждению, что такие мелочи, как построение плавных кривых, больше влияют на качество изображения, чем использование разрешения в тысячу линий, «История игрушек» имела разрешение всего 1536 на 922 пикселя. На обычном киноэкране каждый пиксель соответствовал квадрату размером примерно четверть дюйма на четверть дюйма. Несмотря на это, для человеческого глаза изображение выглядело невероятно резким и четким.

Команда сценаристов продолжала работать над сценарием и во время производства. Среди поздних добавлений была встреча Базза с визжащими игрушками-инопланетянами в Pizza Planet, которая появилась во время мозгового штурма с дюжиной режиссеров, художников-раскадровщиков и аниматоров из Disney. По сценарию Базз попал в ракетообразное сооружение, которое на самом деле было автоматом «Достань игрушку», но месяцы усилий не привели к внятным идеям о том, какие именно игрушки ему встретились внутри и что там произошло. (Среди отклоненных идей были игрушечные медведи и кусочки пиццы из пластика в солнечных очках.) Во время встречи так и не было найдено решение, и тут вдруг кто-то произнес ключевое слово: клешня. В этот момент будто вылетела пробка, и идеи полились рекой.

«Мы начали обсуждать вдоль и поперек любую бессмысленную идею, которая только могла появиться в фильме, — рассказывает Стэнтон. — “Не вступай в борьбу с клешней”, “исполни волю клешни” и т. д. Крис Сандерс, художник-раскадровщик “Красавицы и Чудовища”, набросал характерный образ трехглазых инопланетян, который в итоге и попал в фильм».

Готовая анимация появлялась со скоростью примерно три минуты в неделю. Для членов команды было сложно оценивать качество фильма в течение большей части производственного периода, поскольку готовые кадры были разрозненными и не сопровождались музыкой и звуковой сценографией.

«У меня не было ни малейшей причины считать, что из этого получится что-то стоящее, — вспоминает Барзель, только что получивший тогда степень в Калифорнийском технологическом институте и присоединившийся к команде «осветителей». — Я знал, что в сфере короткометражек Джон был выдающимся аниматором. Но я встречал авторов, у которых были великолепные рассказы и убогие романы, и понимал, что тут требовались другие таланты. У меня не было основания полагать, что Джон обладал талантом к созданию полнометражного кино».

Он ожидал, что результат будет интересен для самих аниматоров и заядлых поклонников анимации, но, вероятно, не вызовет особого ажиотажа у широкой публики. «Я присоединился к команде, поскольку хотел получить практический опыт, — говорит он. — Я думал: ну да, это будет первый полнометражный [компьютерный анимированный] фильм, поэтому в любом случае будет здорово поучаствовать, чем бы это ни закончилось».

Барзель поверил в успех после того, как увидел Лассетера за работой. Он обнаружил, что у Лассетера была удивительная способность переключаться с макроуровня целого фильма на микроуровень любой детали, которой он был занят в данный момент.

«Глядя на отдельный кадр — это очень тщательная работа, — он никогда не забывал о его роли в контексте целой истории, — вспоминает Барзель. — Он мог сказать что-то вроде: “Этот персонаж впервые сталкивается с этой ситуацией — очень важно, чтобы у него был правильный блеск в глазах”».

Барзель начал думать, что Джон знает, что делает. Фильм может получиться очень хорошим.

Однако одному человеку в Pixar такой уверенности в «Истории игрушек» недоставало.

7. Шаг в бесконечность — 2

«История игрушек»

Стив Джобс вложил в компанию около пятидесяти миллионов долларов. И регулярно терял деньги каждый год. Теперь он столкнулся с вероятностью еще больших долгов, хотя Disney согласилась увеличить свой ничтожный бюджет на «Историю игрушек» с 17,5 до 21Д миллиона долларов, однако и этого было недостаточно. К 1994 году стало очевидным, что затраты возрастут еще на 6 миллионов долларов. Исходя из этого, Disney настояла, чтобы Pixar использовала дополнительную кредитную линию в 3 миллиона долларов, чтобы покрыть свою часть возросших расходов, и при необходимости обеспечила кредит личной гарантией Джобса. Потерявший терпение от постоянно увеличивающихся расходов Pixar, Джобс несколько раз пытался продать компанию целиком или частично, пока «История игрушек» находилась в производстве: он предлагал сделку Hallmark, соучредителю Microsoft Полу Аллену, соучредителю и генеральному директору Oracle Ларри Эллисону. Теперь, осенью 1994 года, Джобс намеревался продать Pixar другому состоятельному покупателю — компьютерному колоссу, расположенному в Редмонде, — Microsoft.

На переговорах представителем Microsoft выступал первый вице-президент компании, отвечающий за передовые технологии, — тридцатипятилетний Натан Мирвольд. Защитив диссертацию в Принстоне в двадцать два, Мирвольд год проработал научным сотрудником в Кембридже вместе с физиком Стивеном Хокингом, где занимался теорией гравитации и искривленного пространства-времени. В отпуск он поехал к друзьям в район Залива, чтобы поучаствовать в одном проекте по разработке программного обеспечения. Там он попал в сети увлеченных программистов и предпринимателей и в Кембридж больше не вернулся. В Беркли он стал соучредителем компании Dynamical Systems, которая занималась разработкой операционных систем для персональных компьютеров. Компания два года продержалась на плаву, а потом, в 1986-м, ее купила Microsoft. В Microsoft он убедил Билла Гейтса создать корпоративный исследовательский центр Microsoft Research, во главе которого и стал Мирвольд.

Большую часть своего времени Мирвольд тратил на поиски ведущих исследователей и новых многообещающих технологий. Он уже встречался с некоторыми пиксаровскими специалистами — Кэтмеллом, Смитом и Лореном Карпентером — на конференциях SIGGRAPH в конце 1980-х и держал с ними связь.

«Изначально я был заинтересован в них, так как мы интересовались графикой; к тому же мы были не прочь инвестировать в новую технологию, которая позже станет актуальной для персональных компьютеров, — вспоминает Мирвольд. — Затем, спустя какое-то время, наши интересы стали масштабнее, a Pixar все топталась на месте в поисках своего пути, и мы несколько раз обсуждали, стоит ли нам приобретать лицензии на их технологии».

Таким образом, в начале 1990-х он начал переговоры с Pixar по поводу лицензирования PhotoRealistic RenderMan, чтобы включить эту программу в Windows. Мирвольд считал, что PRMan станет стандартом для программ Windows в сфере высококачественной графики. Поскольку PRMan был слишком медленным для интерактивных приложений, таких как игры, компании рассматривали идею создания скоростной установки для этих приложений под названием Real-Time Render-Man. Однако в итоге Мирвольд сделал другой выбор; Microsoft лицензировала программу 3D-графики OpenGL от Silicon Graphics — в некоторых аспектах программа уступала по мощности пиксаровской, однако была более быстрой и приспособленной к нуждам интерактивности. (Позже Microsoft по непонятным причинам станет использовать для Windows другой трехмерный графический интерфейс — Direct3D.)

Хотя предыдущие переговоры ни к чему не привели, Мирвольд выразил весьма сильную заинтересованность, когда в 1994 году Pixar объявила о возможной продаже. Microsoft выкупила компанию Элви Рея Смита Altamira спустя несколько лет после его ухода из Pixar, а самого Смита заманила в исследовательский центр в качестве главного эксперта по графике. Мирвольд подыскивал других известных исследователей в области компьютерной графики.

«Самой большой группой невероятно гениальных специалистов в области графики, которую мы еще не заполучили, была компания Pixar», — рассказывает Мирвольд.

Джобс и Гейтс, рожденные в один год, оба были частью индустрии персональных компьютеров с момента ее зарождения. В прошлом Джобс всячески старался очернить продукты Microsoft, что имело оттенок личного соперничества. («Билл Гейтс всегда очень уважал Стива Джобса, — рассказывает Мирвольд, — однако по некоторым причинам я не уверен, что это было взаимно».) Во всяком случае, теперь Гейтс больше не был врагом; враждебность Джобса была направлена на компанию, из которой его выкинули, на Apple Computer — это выражалось даже через его рабочий компьютер в офисе Pixar, на котором была установлена система Windows.

Мирвольд приехал в офис Pixar в Пойнт-Ричмонде, чтобы встретиться с Кэтмеллом и Пэм Кервин. Надеясь восхитить его «Историей игрушек», они показали гостю одну из первых готовых сцен: марш зеленых солдатиков и их спуск по веревке со второго этажа. Он выразил восхищение работой и поразился тому, как верно была выбрана тактика построения истории вокруг игрушек — пластиковые поверхности идеально подходили для компьютерной анимации. Однако фильмы Pixar его не интересовали; он хотел заполучить технологию компании и ее графических гениев, чтобы наделить Windows графикой уровня Pixar. С другой стороны, Microsoft не стала бы запрещать им делать фильмы, если бы им этого так хотелось.

«Я думал, что когда-нибудь индустрии развлечений и персональных компьютеров сойдутся в одной точке, — вспоминает Мирвольд. — Развив эту мысль, можно сказать: если это и есть будущее, то нам нужно что-то подобное Pixar. Ах да, они еще хотят заниматься кинопроизводством. Возможно, из этого что-то выйдет».

Однако Джобс все-таки переменил свое мнение и в итоге решил не продавать компанию. Вместо этого он просто лицензировал для Microsoft несколько патентов Pixar, за что получил единовременную выплату в размере 6,5 миллиона долларов. Патенты покрывали среди всего прочего пиксаровские техники борьбы со ступенчатостью, создания размытости движущегося объекта и реалистичную глубину поля.

Кервин, которая была теперь вице-президентом и генеральным управляющим подразделения технологий Pixar, восприняла перемену настроя Джобса как признак надвигающихся важных изменений: «Стив будто дал задний ход; думаю, внутренний голос ему сказал: должно произойти что-то грандиозное».

Отдел потребительских товаров Disney, ответственный за лицензирование игрушек и других сопутствующих товаров, также не мог достойно оценить потенциал «Истории игрушек». Происходящее можно было назвать «с глаз долой, из сердца вон»: производство «Истории игрушек» находилось на расстоянии сотен километров. Занятый двумя другими грядущими премьерами — фильмами «Покахонтас» и «Горбун из Нотр-Дама» — отдел потребительских товаров отодвинул пиксаровский фильм на задний план. Когда Гуггенхайм встречался с руководством отдела в декабре 1994-го, он был обеспокоен тем, что в фильме не видели никакого лицензионного потенциала. «Мы собрали презентационный ролик из готовых сцен фильма, представили материал о том, как он делался, — рассказывает Гуггенхайм. — Мы показывали эти кадры по всей компании, чтобы люди смогли увидеть, о чем, собственно, был фильм».

Управляющая отделом сказала ему, что не понимает, как на основе этого можно делать игрушки. «То есть как? — спрашивал Гуггенхайм. — Это же “История игрушек”. Понимаете? “История... игрушек”». «Да, — сказала она, — но вы же используете уже существующие игрушки — мистер Картошка, говорящие устройства и т. п. Как мы сможем на этом заработать?» «Но у вас же есть и оригинальные герои, у вас есть Базз, у вас есть Вуди», — отвечал он.

Она продолжала сомневаться. К тому же и Disney, и производители игрушек сократили подготовительный период перед запуском почти вдвое против обычного. Шнайдер, теперь уже воодушевленный фильмом, в январе 1995-го объявил о том, что в Соединенных Штатах «История игрушек» выйдет в ноябре, совпадая с празднованием Дня благодарения и началом сезона зимних праздников. (В остальном мире фильм появится только в следующем марте.) Отдел потребительских товаров и производители игрушек рассчитывали на подготовительный период в полтора-два года. Mattel и Hasbro, считая, что объявленного срока для изготовления новых игрушек будет недостаточно, передали свои лицензии.

В феврале Disney повезла свою идею на Toy Fair, выставку производителей игрушек в Нью-Йорке. Там проектом заинтересовалась компания Thinkway Toys, головной офис которой находился в Канаде, а производство — в Китае. Несмотря на то что Thinkway была незначительным игроком на рынке, по большей части производя серии игрушек — героев фильмов, она смогла стать счастливым обладателем генеральной лицензии на производство игрушек из «Истории игрушек» — просто потому, что больше этим никто не интересовался. Компания рискнула и начала работу над Вуди и Баззом. Лассетер настаивал на том, чтобы Thinkway также занялась производством и страшных игрушек-мутантов из комнаты Сида, но компания не стала этого делать.

В то же время Джобс так увлекся «Историей игрушек», что пришел к абсурдной на первый взгляд мысли. После выхода фильма на экраны он собирался выпустить акции компании на свободный рынок. Один за другим финансовые эксперты отговаривали его от этой затеи. В то время вывести акции неприбыльной компании на открытый рынок означало попрощаться с мыслью о серьезном инвесторе.

Джобс был непоколебим. Его уверенность в возможностях Pixar только выросла после посещения пресс-конференции, которую Disney устроила в январе. Пресс-конференция проходила в Центральном парке в Нью-Йорке под большим тентом с сотней мест внутри; мэр Нью-Йорка Руди Джулиани и Майкл Айзнер объявили о том, что летом этого года в Нью-Йорке состоится премьера «Покахонтас». После этого Лассетер и Гуггенхайм провели краткую презентацию «Истории игрушек».

То, что Disney арендовала для пресс-конференции самую сердцевину Центрального парка, впечатляло. То, что Джобс услышал о премьере «Покахонтас», впечатлило его еще больше — компания убедила город разрешить ей провести презентацию на Большой лужайке в Центральном парке в начале июня и, отгородив необходимое пространство, водрузить экраны высотой с семиэтажный дом. Планировалось пригласить около ста тысяч гостей. Щегольство и необычность события были ошеломляющими. Джобс сам был не чужд позерству и спецэффектам, его выступлений на пресс-конференциях NeXT и ранее Apple всегда ждали с нетерпением, ценя и за содержание, и за искусную театрализацию. Он с уважением отнесся к тому, чего сумела добиться компания Disney. Джобс покидал пресс-конференцию, усвоив один урок: если за дело берется Disney, смотри в оба.

Услышав в Нью-Йорке достаточно для того, чтобы удостовериться, что Disney обладает всеми ресурсами, чтобы сделать из «Истории игрушек» хит, он принял решение о формировании «военного бюджета»[62]. С доходом от успешного первичного открытого размещения акций, по его мнению, студии Pixar больше не нужно будет довольствоваться статусом простого диснеевского подрядчика, умоляющего о деньгах и работающего по найму; напротив, она сможет софинансировать последующие фильмы на правах равного партнера.

Первым шагом, который Джобс предпринял уже в феврале, стало лишение Кэтмелла кресла президента, которое он занимал в течение девятнадцати лет с момента основания компании (не считая двух с половиной лет, когда его место занимал Чак Кольстэд). Джобс рассудил, что никому не известная фигура, подобная Кэтмеллу, вряд ли сможет произвести благоприятное впечатление на инвесторов. Вместо этого Джобс создал «президентский офис», триумвират, который будет включать его самого (как председателя совета директоров и генерального директора), Кэтмелла (как первого вице-президента и технического директора) и нового назначенца Лоренса Леви, уважаемого финансового директора, которого Джобс специально нанял для того, чтобы подготовить Pixar к выходу на открытый рынок. Задачей Леви было обеспечить надежность для нью-йоркского фондового рынка, которой Джобсу недоставало.

«На тот момент считалось, что Джобс представлял собой лишь разовую удачу, — рассказывает Кервин. — Было принято думать, что успех Джобса в Apple был просто счастливой случайностью, что доказывали две другие его компании — Pixar и NeXT. — Поэтому Стив не был подходящим человеком, чтобы представлять нас на Уолл-стрит. А Лоренс был как раз таким, он мог это успешно провернуть; он отлично ладил со Стивом, был очень-очень умным и очень-очень умело управлял ожиданиями институциональных инвесторов».

Кэтмелл отреагировал на понижение без тени раздражения, свойственного управленцам в подобных случаях. Его амбиции больше касались компании, чем его лично; он понимал, что следовало считаться с мнением Уолл-стрит. На встрече с сотрудниками, где было объявлено об изменениях, он пошутил, что никто не хочет быть президентом, поэтому ему не удалось найти кого-либо на свое место. Даже Молли отказалась, сказал он, указывая на сидевшую рядом овчарку — талисман компании.

В управленческую команду входили также Лассетер (как вице-президент по креативному развитию), Гуггенхайм (как вице-президент по производству полнометражных фильмов) и Кервин (как вице-президент и главный управляющий технологическим подразделением).

Подготовка к открытому размещению акций набирала силу, и весной в компании назрел раскол, открывший ящик Пандоры, полный слухов, негодования и в некоторых случаях ярости. До этого момента в Pixar не было богатеев, да и ожидать их появления было неоткуда. Кэтмелл и Лассетер зарабатывали соответственно по 160 и 140 тысяч долларов в год — достаточно для того, чтобы принадлежать к верхушке среднего класса района Залива, в зависимости от трактовки этого понятия, но очень скромно для их должностей по меркам Кремниевой долины или Голливуда. Лассетер водил потрепанную синюю Honda Civic.

Процесс открытого размещения акций пролил свет на детали предполагаемого распределения опционов акций. Для Комиссии по ценным бумагам и биржам необходимо было подготовить регистрационное заявление и другие документы, содержащие финансовые данные, а для потенциальных инвесторов — проспект эмиссии. Документы нужно было проверить и отредактировать, и вот тут-то информация и просочилась: лишь несколько сотрудников получат дешевые опционы на огромное количество акций. Кэтмелл, Леви и Лассетер должны были получить опционы на 1,6 миллиона акций каждый; Гуггенхайм и Ривз — 1 миллион и 840 тысяч соответственно. Если акции компании продадутся по планируемой цене в четырнадцать долларов, все они в одночасье станут миллионерами.

Разоблачение вызвало массовое возмущение. Если не говорить о деньгах, происходящее было глубоко символично: эти опционы будто недооценивали годы работы, которые посвятили компании все остальные. Они делали бессмысленным чувство принадлежности к пиксаровскому трудолюбивому сообществу — то чувство, которое собрало всех этих людей, делающих вместе высококлассную и интересную работу. К тому же было нелегко закрыть глаза на тот факт, что Леви, один из тех, кто получал больше всех, только что присоединился к команде.

«Вокруг этого разгорелся большой скандал, потому что одни получали все, другие — почти ничего, хотя пришли в компанию в то же время и вложили немало в развитие Pixar и в саму возможность сделать “Историю игрушек”, — рассказывает Кервин. — Такие, как Том Портер, Эбен Остби и Лорен Карпентер, работали здесь с самого начала и были частью “мозгового треста”».

Обычные сотрудники тоже получали кое-какие опционы, но помимо того, что они были несравнимо меньше, ими можно было воспользоваться лишь через четыре года. Даже те, кто остался в организации со времен Lucasfilm, т. е. проработал здесь более десяти лет; те, кто потерял свои акции при реорганизации 1991 года, — вынуждены были начать отсчет этого времени с нуля. Большая же часть опционов Кэтмелла, Лассетера, Гуггенхайма и Ривза были действительны сразу же — они могли стать акциями в любой момент.

«Я подумал тогда: ничего себе! Я проработал в компании восемь лет, а, чтобы получить право воспользоваться опционом, я должен проработать двенадцать, — вспоминает один из бывших сотрудников. — Кажется, эти ребята не заинтересованы в моем благополучии. Это все накопилось и привело меня к мысли: что я делаю? Я просиживаю здесь штаны, стараясь сделать Стива Джобса богаче, а он этого даже не ценит».

Выпуск большого числа фондовых опционов явился результатом заключенной в 1991 году сделки с Disney по поводу производства фильма. Поскольку Disney активно использовала трудовые контракты с собственными сотрудниками, она потребовала, чтобы Pixar также заключила контракты со всеми специалистами, занятыми в производстве «Истории игрушек». Руководство Pixar было против, опасаясь, что трудовые контракты испортят культуру компании; Кэтмелл всегда считал, что сотрудники должны оставаться в Pixar, только если того хотят, а не по причине обязательств, наложенных многолетними контрактами. Disney пошла на значительные уступки, однако продолжала настаивать на заключении договоров со всеми значимыми участниками производственного процесса. Таким образом, по условиям сделки Disney — Pixar от 1991 года Pixar должна была заключить договоры с так называемыми «ключевыми творческими силами компании» — в их число вошли Кэтмелл, Лассетер, Гуггенхайм и Ривз, чтобы гарантировать их работу.

Каждый из четверых теперь был в выгодном положении: не будь трудового договора, не было бы и сделки с Disney. Чтобы убедить их подписать контракт, Джобс разработал для них план участия в прибылях в феврале 1993 года. Шестнадцать процентов пиксаровской прибыли от фильма пойдет в «прибыльный фонд», а потом он будет разделен на четыре равные части. Пару лет спустя, когда Джобс планировал выводить компанию на открытый рынок, они опять оказались в сильной позиции. Советники Джобса указывали на то, что инвесторы не примут такой роскошный план участия в прибылях для горстки сотрудников, поэтому 28 апреля 1995 года Джобс и пять сотрудников из руководства компании договорились заменить этот план необычайно щедрыми фондовыми опционами. Хотя Леви не было среди участников прибыльного фонда, он также имел достаточно влияния, чтобы настаивать на щедрых опционах.

Тот факт, что это неравенство имело разумное объяснение с точки зрения бизнеса, не мог успокоить тех, кто оказался за пределами «золотого круга». «Стив часами разговаривал с сотрудниками, и я часами разговаривала с сотрудниками, стараясь объяснить, что все это делается для общего блага, — рассказывает Кервин, — что, если выиграют они, выиграем и все мы. Некоторые угрожали уходом».

Кэтмелл, Кервин и Гуггенхайм отправились в Пало-Альто, чтобы посоветоваться по поводу сложившейся ситуации с юристом, который занимался открытым размещением акций, — Ларри Сонсини.

Когда Сонсини окончил Юридическую школу им. Боалта Калифорнийского университета в Беркли в 1996 году, сокурсники считали повороты его карьеры весьма причудливыми. Если большинство из них возглавляли крупные юридические фирмы и правительственные агентства, то он последовал совету профессора, преподававшего законодательство в сфере ценных бумаг, и переехал в городок Пало-Альто, в то время считавшийся болотом с точки зрения бизнеса и права. Профессор, с которым он познакомился как с научным сотрудником, рассказал ему о возможности своего бизнеса: на юге района Залива, недалеко от долины Санта-Клара стали появляться небольшие компании, занимающиеся высокими технологиями. (Название «Кремниевая долина» еще не было придумано.) Процветающим компаниям для роста понадобится капитал. А значит, им понадобятся юристы, которые будут разбираться в ценных бумагах и соответствующем законодательстве.

Сонсини начал работу в юридической фирме, состоящей из трех человек, где он стал главным партнером. В первые годы юридической практики половину своего времени он тратил на работу с основывающимися компаниями, а на вторую половину приходилась типичная «диета» провинциального юриста — личный ущерб и т. п. Построение карьеры в области ценных бумаг приносило ему одни разочарования; когда клиенты — маленькие фирмы вырастали и им требовалась помощь в слиянии или первоначальном публичном предложении акций, они обычно предпочитали компании из больших городов, и он их терял. Он продолжал упорствовать в течение следующего десятилетия и постепенно начал получать доход и от практики с ценными бумагами. В 1978 году Сонсини занял пост руководителя фирмы, которая уже называлась Wilson, Sonsini, Goodrich & Rosati. Двумя годами позже благодаря усилиям Сонсини компания вмиг стала известной, став советником знаменитой компьютерной компании Apple в вопросе первичного предложения акций.

В 1995 году Wilson, Sonsini, Goodrich & Rosati уже была бесспорным лидером среди американских юридических фирм, занимающихся открытым размещением акций высокотехнологичных компаний, а сам Сонсини стал знаменитостью Кремниевой долины. Число клиентов значительно выросло: теперь среди них были не только новые компании, но и авторитетные фирмы, такие как Hewlett-Packard, а также инвестиционные банки и венчурные инвесторы. Для Джобса Сонсини был не просто юристом, а надежным бизнес-консультантом.

Кэтмелл, Кервин и Гуггенхайм изложили проблему в офисе Сонсини. Что сказать сотрудникам? Как нам вообще с этим справиться? Сонсини спокойно ответил, что им не о чем волноваться. «Послушайте, Стив не будет делать компанию открытой, — объяснил он. — Он не сможет этого сделать. У компании 50 миллионов долларов дефицита и никакого дохода». «Он не будет делать компанию открытой», — повторил он.

В этом вопросе Джобс не последовал совету Сонсини. На стороне Сонсини были логика и опыт, а идея Джобса была подкреплена лишь его собственной непоколебимой волей. И все же Джобс оказался прав. Событие 9 августа вскоре станет, по мнению Джобса, его спасением — речь идет о первоначальном публичном предложении акций Netscape Communications. Это событие перевернет рынки капитала вверх дном; инвесторы со связями, которые приобретут акции нерентабельной компании, основанной год назад, по начальной цене в двадцать восемь долларов, уже к концу первого дня обнаружат, что акции дважды выросли в цене. Это станет прецедентом, который был необходим Джобсу. Pixar, несмотря на все свои убытки, в сравнении с Netscape была «голубой фишкой».

Монтаж «Истории игрушек» был готов к концу сентября, финальной работой занимались Рэнди Ньюмен (музыкальное сопровождение) и Джери Ридстром (звуковой дизайн). Реакция фокус-группы в кинотеатре недалеко от Анахайма в конце июля показала необходимость доработки последних сцен, что добавило напряжения и без того неспокойным финальным неделям. Публика довольно ровно отреагировала на начальные сцены фильма, и Лассетер решил их отточить. Кроме того, тогда фильм заканчивался кадрами, изображающими внешний вид дома Энди, и звуками лая подаренного щенка. Майкл Айзнер, присутствовавший на показе, впоследствии сказал Лассетеру, что стоит закончить фильм изображением Вуди и Базза, реагирующих на новость о щенке.

Теперь будущее Pixar зависело от конкретной даты, 22 ноября 1995 года, дня обещанного выхода на экраны «Истории игрушек». Прошло почти два года с тех пор, как Лассетер показал провальную черновую версию в офисе Disney. К этому моменту история была отполирована до блеска, но вопрос о реакции аудитории оставался открытым. Хотя результаты тестового просмотра были обнадеживающими, высших оценок не было.

Диснеевская маркетинговая машина делала свою работу, собирая детей в кинотеатры. Buena Vista Home Video записала трейлер фильма на 7 миллионов копий видео с «Золушкой», ТВ-канал Disney показал специальный сюжет о создании «Истории игрушек», Диснейворлд в Орландо проводил ежедневные парады «Истории игрушек» на студии Disney-MGM. В то время как отдел потребительских товаров компании Disney с самого начала практически не участвовал в работе, подразделение, занимающееся прокатом фильмов, Buena Vista Pictures, энергично подписывало соглашения о совместных маркетинговых мероприятиях со спонсорами. Из 145 миллионов долларов на продвижение фильма — суммы, более чем в пять раз превышающей итоговую стоимость производства, — лишь 20 миллионов пришли от Disney. Остальное платили Burger King, Nestle и другие компании, производящие потребительские товары, за право ассоциироваться с диснеевским фильмом. Давние соперники PepsiCo и Coca-Cola Со. обе участвовали в акции: PepsiCo через свою дочернюю компанию Frito-Lay, a Coca-Cola через подразделение Minute Maid. За неделю до выхода фильма Burger King предлагал фигурки и пальчиковые куклы из «Истории игрушек» за 1,99 доллара вместе с Kids Meals. Disney организовала закрытую премьеру в воскресенье, 19 ноября, в «Эль Капитан» — роскошном отреставрированном кинотеатре Лос-Анджелеса, современнике расположенного через дорогу более известного «Китайского театра Граумана». В соседнем от «Эль Капитан» здании Disney оборудовала небольшой тематический парк на основе фильма; трехэтажный аттракцион с более чем сотней актеров, тут же устраивающих шоу на любой вкус; полосу препятствий, где дети вставали на зеленые платформы и прыгали, как солдатики из фильма; закусочную Pizza Planet.

* * *

Кэтмелл с двумя младшими детьми, Кервин и еще один пиксаровский менеджер с сыном пошли на премьеру. Им показалось, что они приехали слишком рано, поэтому вместо того чтобы идти прямиком в кинотеатр, они отправились осматривать квартал. Едва завернув за угол, они замерли в изумлении: Burger King загромоздил все пространство всякими штуками из «Истории игрушек». Везде были постеры «Истории игрушек», кружки из «Истории игрушек», тарелки из «Истории игрушек», маленькие фигурки из «Истории игрушек» из наборов Kids Meals. Для взрослых членов компании увиденное не просто разбило «четвертую стену» — оно разбило ее на мельчайшие кусочки. Теоретически они уже знали, что Burger King подписал соглашение, но они совершенно не были готовы встретить своего Вуди и своего Базза так просто, «вживую». Именно тогда они осознали, что на самом деле «История игрушек» больше не была их фильмом, а герои больше не были их героями; Вуди и Базз теперь принадлежали миру.

У Pixar было несколько пропусков на премьеру, но в основном список гостей был составлен сотрудниками Disney. Присутствовало все руководство Disney, а также Том Хэнкс и еще кое-кто из озвучивавших персонажей актеров вместе со знаменитостями, не задействованными в «Истории игрушек», такими как Робин Уильямс. Базз Олдрин пришел по приглашению Pixar, поскольку в его честь был назван один из главных героев. Аудитория была очарована фильмом; во время пауз после падения Базза, когда он лежал сломанный на лестничном пролете, были слышны взрослые всхлипы.

К тому времени, как «История игрушек» вышла на экраны более чем 2400 кинотеатров, критики уже опубликовали свои впечатления на основе предварительных просмотров. В них не нашлось места ни цинизму, ни спорам. Хотя на фильме стояла диснеевская «детская» печать, критики утверждали, что «История игрушек» имеет одинаковую ценность и для взрослых, и для детей; и обе аудитории его прекрасно приняли. Джанет Мэслин из New York Times превозносила «блестящий антропоморфизм» и «великолепное остроумие» фильма. Ричард Корлисс из Time противопоставил плоские характеры большинства современных кино с натуральным движением живости и несовершенством сердец Вуди и Базза, объявив «Историю игрушек» «самой изобретательной комедией года». Для Дэвида Эризена, корреспондента Newsweek, фильм стал «чудом», где «эффектная технология подчеркивает чрезвычайно человечное остроумие» и «глубокие характеры». Шоу Siskel & Ebert, транслируемое на нескольких каналах, оценило «Историю игрушек» на отлично. Оуэн Глейберман написал в Entertainment Weekly: «Я не могу припомнить, чтобы когда-либо получал столько удовольствия от просмотра кино, как от “Истории игрушек”». Кевин Мак-Манус продолжил в Washington Post: «Временами в жизни приходится сталкиваться с пропагандой. Что касается “Истории игрушек”, чрезмерные преувеличения становятся подходящими, даже необходимыми... На самом деле, чтобы найти кино, достойное сравнения, придется вернуться аж в 1939 год, когда мир сходил с ума от “Волшебника из страны Оз”».

Прозвучало и несколько неблагозвучных ноток. Некоторые критики, вероятно, введенные в заблуждение бросающимся в глаза брендом Disney, посчитали, что фильм был полностью диснеевским продуктом, или же сочли, что Pixar занималась лишь анимацией. Преобладание героев мужского пола в картине заставило критика из Chicago Tribune (который в целом высоко оценил фильм) пожаловаться: «“История игрушек” — такая мальчиковая картина, что это почти кажется диснеевским извинением за “Покахонтас”... Почему единственная игрушка Энди женского пола должна быть жеманной дамой из прошлого с порхающими ресницами, как пастушка из детского стишка?»

Заголовок на первой странице Daily Variety от 27 ноября 1995 года:

Кассовые сборы дня благодарения отправляются в страну «Игрушек»

Лидером проката, собравшим наибольшее количество зрителей, по итогам выходных стала диснеевская премьера

Заголовок на первой странице Hollywood Reporter от 5 декабря

1995 года, предваряющий репортаж о второй неделе проката «Истории игрушек»:

Игрушка заставила подвинуться остальных участников кассовых игр

Впервые фильм собрал 20 миллионов долларов за три дня декабрьских выходных

Pixar, бывший гадкий утенок Кремниевой долины, чуть больше года назад готовая продаться любому, кто бы выписал Джобсу чек на 50 миллионов долларов, который покрыл бы ее затраты, теперь переживала настоящее перерождение. «История игрушек» с легкостью стала лидером кассовых сборов в США, набрав 10 миллионов долларов к выходным (премьера состоялась в среду) и еще 28 за три дня выходных. Это была самая успешная премьера Дня благодарения в истории. В первые двенадцать дней «История игрушек» заработала 64,7 миллиона долларов.

Хотя Thinkway невероятным образом за пять с половиной месяцев умудрилась не только разработать, но и пустить в производство игрушки Вуди и Базза, все запасы были мигом сметены с полок. Один из руководителей Hasbro, производителя мистера Картошки (в фильме его озвучивал Дон Риклз), в шутку сказал Гуггенхайму, что компания испытывает «картофельное голодание».

«Можем сказать абсолютно честно, что были поражены количеством положительных отзывов о фильме, — говорилось на незамысловатом сайте Pixar, — и удивлены не меньше вашего размахом маркетинговых и рекламных усилий, сопровождающих выход фильма. Можете быть уверены, мы все купили свои Kid’s Meals в Burger King!»

Джобс ловко назначил первичное размещение акций Pixar на 29 ноября, через неделю после выхода фильма на экраны. Формально, по правилам Комиссии по ценным бумагам и биржам, Pixar находилась в «тихом периоде», в течение которого компания не могла организовывать публичных акций в поддержку своего предложения. Но Джобсу этого и не требовалось, так как неожиданно «История игрушек» стала просто вездесущей.

* * *

Кэтмелл и Кервин в то утро прибыли в офис Robertson, Stephens & Co., основного страховщика размещения акций. Из окон холеного офиса компании, располагавшегося на верхних этажах, можно было увидеть весь Сан-Франциско и Залив. На столе перед банкирами стояли бокалы с морковным соком Odwalla, любимым соком Джобса, готовые для поздравительного тоста по случаю начала продажи акций. Не хватало только самого Джобса, который, похоже, опаздывал. Присутствующие начали нервно перешептываться: «Боже, он пропустит начало размещения собственных акций».

Джобс прибыл ровно к назначенному часу и увидел, как акции тут же исчезли по начальной цене в 22 доллара. Все в возбуждении наблюдали, как в течение часа цена акций поднялась до 40 долларов и выше. Несколько раз в течение дня торги прекращались, так как не было продавцов. Цена взлетела до 49,50 доллара. За вычетом стоимости услуг банкиров компания заработала на торгах 139,7 миллиона долларов, обойдя Netscape. Этот результат стал самым значимым итогом первичного размещения акций года.

Джобс сохранил за собой 80 процентов акций Pixar. В сорок лет бывший технический специалист из Atari стал не просто богатым. После открытого размещения акций его доля в Pixar оценивалась более чем в 1,1 миллиарда долларов — и погрешность округления этой цифры почти равнялась полной стоимости его доли в Apple, когда он уходил оттуда десять лет назад.

«История игрушек» продолжала свое победоносное шествие, став самым доходным фильмом 1995 года с 192 миллионами долларов сборов в США и 357 миллионами по всему миру. Она станет первым анимированным фильмом, когда-либо номинировавшимся на «Оскар» за лучший оригинальный сценарий. Лассетер в 1996 году удостоится награды Киноакадемии за особые достижения — «за вдохновляющее руководство командой Pixar, работавшей над “Историей игрушек”, которое привело к созданию первого полнометражного компьютерного анимационного фильма». (Он прибыл на церемонию награждения на Oscar Mayer Wienermobile[63] с шофером.)

Кроме доходов и лестных отзывов Pixar и Disney получили от «Истории игрушек» многое. Просто, создав первый компьютерный анимированный фильм, Кэтмелл, Лассетер и другие члены команды Pixar наконец-то реализовали свою давнюю мечту. Более того, они осознали, что могут доверять своим инстинктам и методам в контексте производства полнометражных фильмов — такая уверенность приходит только после того, как идея становится успехом. «История игрушек» доказала, что Лассетер с командой был прав, считая, что анимационные фильмы могут обойтись без сказочных сценариев, вместо этого выводя на первый план «взрослых» героев со «взрослыми» проблемами и при этом оставаясь интересными для детей. Этот подход будет не раз реализован в следующих фильмах Pixar. «История игрушек» также зарядила Pixar стремлением к совершенству и творческой страстью.

«Страсть к производству этого фильма была настолько осязаемой, — вспоминал Эндрю Стэнтон позже, — что, думаю, каждый последующий [пиксаровский] фильм подразумевал некое усилие, направленное на воскрешение той страсти».

В то же время Pixar проникла в самую суть диснеевского производства полнометражек.

«Мы многому научились у Disney, — вспоминает Гуггенхайм. — С организационной точки зрения мы научились у них тому, как разрабатывать бюджет и план мероприятий, чтобы постоянно держать в поле зрения все стадии проекта. Кроме того, мы переняли кое-что из их организационной иерархической структуры, правда, сделали ее более компактной и эффективной, поэтому нам требовалось значительно меньше людей, чем им, для подобных проектов.

В творческом плане мы более глубоко осознали их тезис о том, что история стоит во главе всего. Эту мантру Лассетер неустанно повторял и раньше, поэтому она была не нова, однако мы увидели в этом больше глубины и возможностей. Полнометражные фильмы обладают большей сложностью истории, и здесь они знали все подводные камни, чего нельзя сказать о нас.

Забавно, некоторые из их руководства к концу работы над “Историей игрушек” признавали, что Pixar создала фильм, который больше походил на традиционные диснеевские мультфильмы, чем то, что выпускали в то время они. Они нехотя восхищались Pixar и Лассетером за это».

Disney тоже многому научилась у Pixar. Disney Feature Animation к тому времени уже вовсю использовала компьютерную анимацию — при создании сцены в бальной зале для «Красавицы и Чудовища», сцены на часовой башне для «Великого мышиного сыщика», панического бегства антилоп и других спецэффектов для «Короля Льва». «История игрушек» открыла глаза Disney на широчайшие возможности новой среды.

На тот момент было еще слишком рано всерьез предполагать, что диснеевский деловой мир значительно изменился — что Disney, сама того не осознавая, втянула себя в нешуточную конкуренцию в сфере анимационных фильмов. Эта идея была смешной. Выскочки вроде Дона Блата («Секрет крыс», «Американская история», «Земля до начала времен») приходили и уходили вне зависимости от их намерений и целей. Как бы то ни было, Disney была безраздельным правителем полнометражной анимации. Так было всегда. Так будет всегда. Disney будет господствовать в компьютерной анимации так же, как когда-то господствовала в анимации традиционной. Pixar останется стремящимся угодить подрядчиком. Казалось, звезды и планеты давно стоят на своих местах, но среда компьютерной анимации и феноменальный успех «Истории игрушек» вот-вот пошатнут этот устоявшийся миф.

8. «Это было похоже на тотальную войну»

«Приключения Флика», «История игрушек — 2»

Летом 1994 года, чуть больше чем за год до выхода «Истории игрушек», сценарный отдел Pixar начал обдумывать следующий фильм. Какой бы привлекательной ни казалась идея сконцентрировать все усилия компании на одном фильме в конкретный промежуток времени, практичность требовала другого. В собственно Pixar и производственной компании Hi Tech Toons было примерно 160 штатных сотрудников, которые должны были освободиться, как только завершится работа над «Историей игрушек». На большинстве других студий таких работников просто выставляли за дверь до следующего проекта. Кэтмелл не принимал голливудского стиля найма сотрудников, считая, что при постоянной занятости работников компании удастся сохранить бесценные талантливые кадры. Однако, отвергнув проектный подход к найму, Pixar должна была вовлечь свои творческие и технические силы в производство.

Члены команды, заканчивавшие работу над «Историей игрушек», могли быть задействованы какое-то время в небольших проектах.

В общем и целом, правда, без работы над полноценным фильмом, команда «Истории игрушек» вскоре могла стать слишком дорогостоящей для содержания. Производственный конвейер, созданный для работы над «Историей игрушек», нужно было как можно быстрее занять работой, что, в свою очередь, обеспечило бы компании новую одобренную Disney историю к производству после завершения всех работ по «Истории игрушек».

Сюжетная линия «Приключений Флика» появилась во время разговора Эндрю Стэнтона и Джо Ранфта за обедом. Лассетер со своей командой уже рассматривал насекомых как возможных героев; насекомых, так же как игрушки, можно было в то время легко создать с помощью компьютерной анимации благодаря относительной простоте поверхностей. Стэнтон и Ранфт подумали, нельзя ли оттолкнуться от эзоповской басни о кузнечике и муравьях.

В той истории кузнечик безрассудно тратит весенние и летние месяцы на пение, в то время как муравьи запасают пропитание на зиму; когда зима приходит, голодный кузнечик умоляет муравьев поделиться едой, но они оставляют его ни с чем. Disney уже по-своему рассказала эту историю, добавив к ней более радостный, в диснеевском стиле, конец — в фильме «Кузнечик и муравьи» 1934 года. В диснеевском варианте Королева муравьев благосклонно соглашается дать кузнечику немного еды за игру на скрипке. Стэнтон и Ранфт по мере обсуждения басни пришли к мысли, что кузнечик (или даже саранча?) как более крупное насекомое мог бы просто отнять еду. Они обсуждали повороты сценария и сюжет, основываясь на этом предположении.

Лассетеру идея понравилась, и он предложил несколько своих. Концепция вызревала до начала следующего года, когда команда сценаристов уже всерьез начала работу над новым фильмом. Еще в июне, во время тестового показа «Истории игрушек», они рассказали об идее фильма о насекомых Майклу Айзнеру. Айзнер одобрил начинание, и в начале июля они уже представили свою версию сценария под названием «Насекомые».

Действие I

Конец лета. Мирная колония черных муравьев трудится, создавая запасы на зиму. Звучит тревога, и муравьи стремительно бегут в укрытие и прячут еду, которую успели заготовить.

Вдруг солнце закрывается тучей саранчи, которая врывается в колонию, как неуправляемая банда байкеров. Как только пыль улеглась, перед трепещущими муравьями появляется Хоппер, главарь банды. Уже не в первый раз саранча веселилась все лето и не беспокоилась о запасах на зиму. «Нам повезло, — говорит Хоппер, — что вы, маленькие бойскауты, тяжело потрудились. Заключим нашу обычную сделку. Вы продолжаете собирать еду до конца лета, мы возвращаемся с первыми зимними морозами и забираем ее, а вы остаетесь живы». Муравьи, застенчивые существа, не могут себя защитить, и Хоппер со своей ордой улетает. Голодные и раздавленные, муравьи собираются на встречу с мудрой Королевой муравьев. Она советует семье нанять жуков, достаточно сильных и умных, чтобы защитить муравьиную колонию от злой саранчи. Дочь Королевы, принцесса Атта, считает эту идею слишком рискованной: если она провалится, они вызовут еще большее возмущение Хоппера. Но ее никто не слушает. Собрание выбирает двух муравьев, которые покинут колонию и отправятся на поиски самых великих воинов «жучарства».

Главное действующее лицо этой версии истории — или, скорее, главное действующее членистоногое — огненный муравей по имени Рэд, острый на язык инспектор манежа цирка насекомых. После того как владелец цирка Эмиль Блох закрывает его из-за низкой посещаемости, насекомые отправляются в бар, чтобы залить свои горести и решить, что делать. Там Рэд случайно слышит, как два приятеля-муравья из колонии рассказывают эту историю. Рэд убеждает остальных притвориться сильными опытными бойцами, чтобы получить эту работу. План заключается в том, чтобы переждать в муравьиной колонии до начала зимы, а потом смыться до возвращения саранчи.

Disney одобрила эту версию и 7 июля 1995 года объявила о том, что решила воспользоваться своим правом, указанным в соглашении 1991 года, начать производство второго фильма. Лассетер назначил Стэнтона сорежиссером; двое отлично поработали вместе и поняли, что имеют общие творческие взгляды. Работая над «Историей игрушек», Лассетер обнаружил, что рабочий день единственного режиссера компьютерной анимированной полнометражки растягивался до того момента, пока не будет сделано все, особенно в период последнего года работы. Огромные массивы материала, сходившего с конвейера, нужно было оценивать на смотровых сеансах, которые проходили один за другим. Стресс был очень сильным. Сорежиссер должен был несколько ослабить это давление, к тому же Лассетер видел, что эта роль сможет подготовить Стэнтона к собственной ведущей режиссерской позиции.

Когда в ноябре «История игрушек» вышла на экраны, сценария для «Насекомых» еще не существовало, поэтому после небольшого отдыха члены команды разошлись по другим проектам внутри компании. Кто-то занялся созданием десяти- и тридцатисекундных роликов на основе «Истории игрушек» для ABC Television под названием «Лакомые кусочки из “Истории игрушек”»; ролики транслировались в субботу утром между мультфильмами и рекламой. Другие, в основном технические специалисты, были вовлечены в работу исследовательского отдела, чтобы на основе опыта «Истории игрушек» отточить некоторые программные инструменты. Часть команды работала над инструментами освещения, чтобы свет могли выставлять сами художники, без помощи программистов; другая группа работала над программой Menv, чтобы улучшить ее способность обрабатывать сложные кадры с большим количеством моделей. Новое подразделение Pixar под руководством Пэм Кервин по производству интерактивных компьютерных игр на основе «Истории игрушек» занималось наймом дополнительных сотрудников. Остальные были заняты в сценарном и художественном отделах и начали работу над «Насекомыми».

Лассетер считал, что полезным было бы взглянуть на мир с точки зрения насекомого. Два технических специалиста решили ему угодить и создали небольшую камеру на колесах, которую окрестили «жукамера». Привязанная к концу палки, жукамера могла разъезжать по траве и другой поверхности, обеспечивая поле зрения насекомого. Лассетер был увлечен тем, как трава, листья и лепестки цветов образуют полупрозрачный купол, будто насекомые живут под витражным потолком. Именно такое впечатление он хотел получить от «Насекомых». Позже команда также набиралась вдохновения из фильма «Микрокосмос», французской документальной ленты о любви и ненависти в жизни насекомых.

Когда Стэнтон уже закончил черновой вариант сценария, он начал сомневаться в одном из сюжетных столпов истории — в том, что цирковые насекомые, попавшие в колонию, чтобы обмануть муравьев, вместо этого останутся и примут участие в сражении. Он решил, что из цирковых насекомых-лжецов получались неприятные герои, к тому же они вряд ли могли так сильно измениться. И несмотря на то, что планирование производства было в полном разгаре, Стэнтон сделал вывод, что история требовала иного подхода.

Вероятно, неуверенность Стэнтона была излишней. В его сценарии «Насекомых» цирковая труппа начала восхищаться муравьями, «пораженная их чувством приверженности обществу, семье и тяжелой работе». Принцесса Атта, изначально не доверявшая Рэду, постепенно проникается уважением к нему за то, что он вселяет в муравьев смелость, которой у них никогда не было. Рэд откладывает отъезд цирковой труппы то по одной, то по другой причине из-за возникших чувств к принцессе. Наконец в утро, когда ударил первый зимний мороз, цирковые насекомые начинают в спешке собираться, но уже поздно: уходя, они сталкиваются с Хоппером и его бандой. Рэд уже на грани того, чтобы раскрыть себя как труса и все объяснить Хопперу, но он не делает этого, заметив, что на него с гордостью смотрит Атта. Рэд начинает задирать Хоппера словами, а обретшие уверенность муравьи устраивают массовое сопротивление. Когда позже Хоппер с бандой возвращаются, цирковые артисты, сочувствуя муравьям, помогают им победить саранчу с помощью акробатики и цирковых трюков.

Это была захватывающая история, которая в каком-то смысле повторяла эволюцию Базза в «Истории игрушек». Если Базз вынужден был смириться с тем, кто он есть на самом деле — игрушка, а не космонавт, то Рэд обнаруживал, что, если надеть маску, чтобы выглядеть более достойным, чем ты есть, появляются шансы дорасти до этой маски.

В любом случае Стэнтон переписал сценарий, сделав главным героем одного из муравьев-скаутов, который в конце концов получил имя Флик. Рэд исчез из истории. Насекомые-циркачи больше не собирались обманывать колонию, вместо этого оказываясь впутанными в историю из-за забавного непонимания того, для чего их нанял Флик. Лассетер одобрил новый вариант, и комедийные сценаристы Дональд Мак-Энери и Боб Шоу провели в Pixar пару месяцев, оттачивая сценарий вместе со Стэнтоном.

Переход от задумки к раскадровке на сей раз представлял особую сложность из-за избытка сюжетных линий. Если «История игрушек» в основном концентрировалась на Вуди и Баззе, а другие игрушки по большей части играли роль второстепенных персонажей, новый фильм требовал глубоких историй для нескольких основных групп героев. «Это привело к тяжелейшей работе внутри сценарного отдела, — вспоминает Би-Зед Петрофф, помощник режиссера, ответственная за сценарий в этом фильме. — У вас есть насекомые-циркачи, Флик и муравьиная колония, саранча. И все эти герои должны обладать всей палитрой характеров. В то время мы старались уложиться в восемьдесят минут — а за такой короткий срок нелегко рассказать так много историй».

Дизайн героев тоже оказался непростым: если большинство считают классические игрушки привлекательными, то по-настоящему реалистичные герои-насекомые превратятся лишь в ползучих тварей.

Хотя художники и аниматоры тщательно изучили насекомых, натуралистичность могла придать фильму нежелательные черты.

«Мы убрали жуткие челюсти и отдельные волоски, но все же старались сохранить отличительные черты и характерное строение муравьев, чтобы у зрителя возникало ощущение, что он наблюдает за насекомыми, — рассказывает Стэнтон. — Нам хотелось, чтобы герои понравились зрителям, а не вызывали у них отвращение».

Чтобы сделать муравьев более приятными на вид, художественный отдел заставил их ходить прямо, а шесть ног заменил на две руки и пару ног. Саранча, напротив, получила несколько дополнительных деталей, чтобы быть менее привлекательной.

Лассетер стал воспринимать фильм как эпическое повествование в традициях «Лоуренса Аравийского»[64] Дэвида Лина. Масштаб истории требовал от технических специалистов покорения новых вершин. Среди новых задач была необходимость обработки кадров с толпой муравьев. Фильм предполагал создание более четырехсот таких кадров в муравьиной колонии, на некоторых из них присутствовало более восьмисот муравьев. Анимировать каждого муравья индивидуально было непрактично, но и оставить их статичными даже на секунду означало сделать их безжизненными. Вместе с тем они не могли двигаться одинаково, иначе это бы выглядело механически и нарушало бы очарование сцены.

Билл Ривз, один из двух ответственных технических директоров фильма, справился с этой трудностью, возглавив разработку программы для «независимых» муравьев. Муравьи будут двигаться свободно, как это делали бы актеры, выражая нервное напряжение, радость или любую требуемую эмоцию, но программа заставит их двигаться по-разному и в разное время. Чтобы сделать поведение муравьев реалистичным, программа Ривза использовала банк более чем четырех тысяч отдельных движений, созданный аниматорами. Таким образом, реакция каждого муравья была индивидуальной. Эффекты для создания толпы были похожи на инструмент, изобретенный Ривзом пятнадцать лет назад: систему частиц, которая дала аниматорам возможность использовать произвольно двигающиеся частицы для создания эффекта кружащейся пыли и снега.

В других фильмах и ранее использовались отдельные сцены, где с помощью компьютерной анимации изображалась толпа животных, в том числе паническое бегство антилоп в «Короле Льве» (1994), кишащие летучие мыши в «Возвращении Бэтмена» (1992) и, в первую очередь, летающие птицы в короткометражке «Стэнли и Стелла» (1987). Достижение Pixar заключалось в том, что впервые такие герои было наделены чувствами — каждый из персонажей демонстрировал собственные эмоции.

Состав актеров, озвучивавших персонажей, был поистине звездным — в нем были самые популярные голоса ситкомов того времени: за Флика говорил Дэйв Фули из NewsRadio; за принцессу Атту — Джулия Луис-Дрейфус из «Сайнфелд»; глупого брата Хоппера озвучивал Ричард Кайнд из «Спин-сити»; Слима, палочника-циркача, — Дэвид Хайд Пирс из «Фрейзера»; Дима, жука-носорога, — Брэд Гэррет из «Все любят Рэймонда». Для озвучивания гусеницы Хаймлиха Лассетер пригласил Джо Ранфта, после того как Нэнси, жена Лассетера, услышала черновую звуковую нарезку из его ролей.

Подобрать голос для Хоппера оказалось сложной задачей. Тот, кого Лассетер больше всего видел в этой роли, Роберт Де Ниро, несколько раз отказывался от участия в проекте; так же поступили и несколько других актеров.

Причина отказа была неясна; кто-то предположил, что из сентиментальных соображений Де Ниро и другие не хотели озвучивать страшного персонажа в детском фильме. В конце концов за роль взялся Кевин Спейси, сделав интонации Хоппера холодными, уверенными и мерзкими.

С точки зрения бизнеса фильм должен был стать началом новых отношений между Pixar и Disney. Несколько месяцев спустя после выхода на экраны «Истории игрушек» Джобс начал настаивать, чтобы Айзнер пересмотрел условия контракта 1991 года, предполагающего производство трех фильмов. Если в 1991-м у Pixar просто не было денег и она охотно пошла на сделку, подразумевающую для нее лишь 10-15 процентов от фильмовых сборов в обмен на полное финансирование производства, то теперь у компании были средства (благодаря выходу на открытый фондовый рынок), она была готова участвовать в финансировании производства и, соответственно, настаивала на увеличении процентов от прибыли. Не менее важным было и то, что, к огорчению Джобса, многие потребители считали «Историю игрушек» полностью диснеевским фильмом, и ему хотелось иметь подкрепленные контрактом гарантии того, что название Pixar будет более отчетливо представлено.

У Джобса было что предложить Айзнеру взамен: больше фильмов. Этого было достаточно. 24 февраля 1997 года финансовый директор Pixar Лоренс Леви и его коллега из Walt Disney Pictures & Television Роберт Мур подписали новый сорокадвухстраничный контракт на производство пяти фильмов, первым из которых станет лента «Насекомые», как она по-прежнему называлась. Производство теперь будет финансироваться в равных долях, и Pixar получит 50 процентов доходов Disney (за вычетом расходов на распространение) от кассовых сборов, домашнего видео и сопутствующих товаров, таких как одежда и игрушки. Pixar будет упоминаться с Disney на равных в титрах к фильму, рекламе и на дополнительных товарах. Акции Pixar, к тому времени упавшие до четырнадцати долларов за штуку, увеличились в цене на 50 процентов после того, как Джобс и Айзнер объявили о подписании контракта.

В ежегодном послании к акционерам тем летом Джобс объяснил, что настоял на более видимом присутствии бренда Pixar из-за амбициозных целей — он хотел, чтобы Pixar прочно засела в мозгу у родителей, точно так же, как Disney, — не меньше: Мы считаем, что в киноиндустрии есть лишь два выдающихся бренда — Дисней и Стивен Спилберг. Pixar должна стать третьим. Успешные бренды — это отражение доверия потребителей, завоеванного с помощью положительного опыта, который покупатели получают от использования продукта того или иного бренда. К примеру, родители доверяют анимационным фильмам под маркой Disney, когда хотят обеспечить удовлетворительное и достойное семейное развлечение; доверие это основано на предыдущих несравненных фильмах компании. Это доверие необходимо и родителям, и компании: родителям становится проще выбирать продукты для семейного развлечения, а компании требуется меньше усилий, чтобы донести новый продукт до своей аудитории. Через некоторое время мы собираемся вывести бренд Pixar на тот же уровень доверия, каким обладает сегодня бренд Disney. Но, чтобы заработать это доверие, Pixar должна донести до своих потребителей, что именно она делает фильмы.

В то же время Джобс позиционировал Pixar как полноправного партнера Disney и наслаждался новым, совершенно неожиданным поворотом событий, связанных с его триумфальным возвращением в Apple Computer. Дорога «домой» была довольно извилистой. Руководство Apple пришло к выводу, что для создания нового поколения операционной системы Macintosh стоит поискать кого-то или что-то вне стен компании. Среди возможных вариантов рассматривалось приобретение лицензии Microsoft Windows или покупка передовой технологии NeXT Джобса, которая называлась Openstep. Наконец, Apple купила компанию Джобса за 427 миллионов долларов, объявив о покупке в декабре 1996 года. Генеральный директор Apple того времени Джил Амелио привлек Джобса как советника с частичной занятостью, посчитав, что Джобс станет «номинальным главой компании», как позже вспоминал Амелио, «таким гламурным эксцентричным мальчиком, который успокоит преданных вкладчиков».

Амелио недооценил своего нового советника. Джобс очень быстро завоевал доверие влиятельного члена совета директоров Apple Эдгара Вуларда, бывшего председателя совета директоров и генерального директора DuPont. Уже в следующем июле Амелио лишился своей работы, а 16 сентября 1997 года Джобс стал «временным генеральным директором» компании. Он получал зарплату один доллар в год и отказался принимать какие-либо фондовые опционы.

Изменения заставили руководство Pixar почувствовать облегчение: они были рады тому, что Apple занимает все больше внимания Джобса.

«Стив настолько умен и энергичен, он столько может дать окружающим, что ему просто необходимо было куда-то все это вложить, — вспоминает Кервин. — Да и то, что он уделял Pixar больше внимания, чем того хотела сама компания, вызывало некое напряжение. Поэтому, когда он вернулся в Apple, все были счастливы, потому что это могло поглотить всю его страсть, а то, что действительно требовалось Pixar от Стива — регулирование отношений с Disney, обеспечение более выгодных условий распространения, — он и так делал».

Сделка Джобса обеспечила Pixar место на анимационном небосводе бок о бок с Disney. Однако теперь и Pixar, и Disney столкнулись с недобрым отношением соперников в лице Джеффри Катценберга. Возродив диснеевскую анимацию, Катценберг потерял работу и ушел из компании в порыве гнева на Айзнера, своего давнего наставника и босса. Хотя именно Катценберг дал зеленый свет Pixar в ее работе над полнометражными фильмами шесть лет назад, теперь с согласия Disney «Насекомых» он рассматривал как цель для удара. Раскол произошел несколькими годами ранее, после несчастного случая в отдаленных горах Руби-Маунтинз на востоке штата Невада.

* * *

Во время пасхальных каникул 1994 года президент и главный операционный директор Walt Disney Со. Фрэнк Уэллс пригласил своих друзей — товарища по скалолазанию Дика Басса, актера Клинта Иствуда, команду создателей приключенческих документальных фильмов мужа и жену Майка Хувера и Беверли Энн Джонсон, а также одного из сыновей покататься на лыжах. В 1984 году и Уэллс, и Айзнер обладали одинаковыми шансами занять пост генерального директора Disney, пока Уэллс изящно не уладил конфликт, согласившись занять пост номер два. Присоединившись к команде Disney, Уэллс, ученый с Родоса, приобрел известность как уравновешенный, проницательный, скромный, дипломатичный и вежливый человек — Айзнеру этих черт как раз не хватало.

В воскресенье, 3 апреля, в последний день поездки, новости о надвигающейся снежной буре заставили лыжников быстро собраться. Примерно в два часа дня прилетели два вертолета Bell 206 компании Ruby Mountain Heli-Ski, забрали их и переправили в домик, где они остановились. Планировалось, что лыжники захватят в домике свои вещи, а потом на вертолетах отправятся на полевой аэродром, где их уже будет ждать самолет Walt Disney Co., чтобы отвезти всех в Лос-Анджелес.

Уэллс, Хувер и Джонсон вызвались подождать второй вертолет, чтобы другие гости не беспокоились из-за сложного перелета. Кевин, сын Уэллса, хотел остаться с отцом. Уэллс напомнил Кевину, что они обещали Луанне, жене Уэллса, что не будут летать в одном самолете на выходных.

— Но это всего лишь короткий перелет, — заметил Кевин.

— Нет, мы дали обещание, — сказал Уэллс твердо. — Я остаюсь, а ты летишь.

Через несколько минут после того, как улетел вертолет с Бассом, Иствудом и сыном Уэллса на борту, прилетел второй. Уэллс, Хувер и Джонсон спешно погрузили лыжное снаряжение и оторвались от земли. Внутри также находились проводник Пол Скэннелл и пилот Дэвид Уолтон. Уолтон сразу же увидел туман, сгущающийся со всех сторон. Они попали в передний край шторма. Он посадил вертолет на холм, чтобы переждать бурю.

Спустя час Уолтон прогрел двигатель и убрал снег с крыши вертолета. В четыре тридцать небо расчистилось, и группа снова поднялась в небо.

Через пару минут несколько лампочек на панели управления загорелись красным, и пассажиры услышали сигнал тревоги. Отказал двигатель. Пилот спокойно передал по рации, что у них проблемы с двигателем.

Когда вертолет начал падать, Хувер посоветовал жене и Уэллсу пристегнуться. Жена послушалась. Уэллс сидел спокойно и задавал вопросы, будто ситуация представляла собой интеллектуальную проблему, которую можно было решить путем установления фактов и размышления.

«Пристегнитесь», — повторил Хувер.

За мгновение до того, как вертолет ударился о землю, пилот проговорил: «Ничего себе», — будто хотел сказать: «Кажется, это закончится плохо».

Дэвид Уолтон и Фрэнк Уэллс погибли при столкновении с землей, Беверли Энн Джонсон умерла через несколько минут. Пол Скэннелл, проводник, скончался от полученных ран через полторы недели. Майк Хувер, единственный, кто остался в живых, представлял собой груду переломанных костей.

Национальный комитет безопасности перевозок позже объяснил аварию наличием снега в двигателе, который туда мог попасть во время пережидания шторма. Комитет отметил, что двигатели Allison и раньше отказывали при попадании небольших количеств снега.

В понедельник в Бербанке Катценберг был шокирован, узнав из пресс-релиза, что Айзнер собирается занять посты Уэллса. Катценберг переживал из-за смерти Уэллса, но понимал, что Айзнер обещал ему место Уэллса, если тот уйдет. Катценберг, которому было уже сорок три, последние девятнадцать лет отработал на Disney и Айзнера, а еще раньше на Paramount — практически половину своей жизни. Катценберг сделал залогом своей карьеры убеждение в том, что Айзнер ценит его преданность, и он был уверен, что станет протеже Айзнера. Вся его огромная работа и достижения для Айзнера вмиг превратились в прах.

За обедом с Айзнером на следующий день он спросил у того о намерениях. Айзнер уклонился от ответа, разговор не клеился, и Катценберг намекнул, что готов уйти из компании, если не получит повышения.

«Я зол, потому что на следующий день после смерти Фрэнка он [Катценберг] имел дерзость и нахальство требовать должностей Фрэнка, иначе он, Джеффри, уйдет из компании, — писал Айзнер своему адвокату пару недель спустя, чтобы вылить свои мысли на бумагу. — Честно говоря, я не думаю, что вокруг так много свободных мест, но не тешу себя надеждами. Джеффри сможет многого добиться. Он станет управленцем высокого уровня, но в итоге проиграет».

Айзнер принял решение уволить Катценберга, но сделать это в свое время, когда будет готов. Он уверил Катценберга через день, что его ждет блестящее будущее в Disney, и уволил его через четыре месяца.

12 октября Катценберг — вместе с партнерами Стивеном Спилбергом и Дэвидом Джеффеном — объявил об основании новой студии, которая вскоре получила название DreamWorks SKG (по инициалам основателей). На конференции в отеле Peninsula в Беверли-Хиллз трое довольно поверхностно рассказывали о своих планах, но поклялись, что станут серьезными конкурентами Disney в области анимации. Катценберг опроверг идею о давней вражде с Айзнером. «Девятнадцать лет работы с Майклом Айзнером были самым удивительным опытом в моей жизни, — сказал Катценберг. — Он был моим наставником, учителем, другом. Я не сидел бы за этим столом сегодня, если бы не он. Не думаю, что хоть один из нас до смерти волнуется из-за произошедшей ссоры, но теперь эта ссора нас разделила».

Рой Дисней, занявший место руководителя подразделения анимации после ухода Катценберга, публично выразил свое равнодушие к происходящим событиям. «Не первый раз кто-то утверждает, что приходит в анимационный бизнес, — сказал он в интервью New York Times несколько дней спустя. — Но это требует большего количества времени и денег, чем многие готовы потратить».

Лассетер и Катценберг продолжали общаться. Лассетер отлично помнил, что Катценберг сделал все, чтобы сделка Pixar — Disney состоялась, в то время как руководство других студий, да и самой Disney, не было заинтересовано в компьютерной анимации. Лассетер знал, что без него, скорее всего, не было бы «Истории игрушек». Кроме того, Лассетер уважал его суждения и с удовольствием использовал его для тестирования своих творческих идей.

Когда Лассетер был в Лос-Анджелесе в октябре 1995 года, чтобы контролировать работы по постпроизводству «Истории игрушек», он зашел к Катценбергу в офис и с воодушевлением рассказал о «Насекомых». Когда Лассетер вспоминал тот разговор, он рассказывал, что первой реакцией Катценберга был вопрос о дате выхода «Насекомых» на экраны.

В это же время Катценберг занимался покупкой студии компьютерной графики. (Он действительно собирался конкурировать с Disney.) На рынке были представлены лишь студии, занимающиеся спецэффектами и производством рекламы. Некоторые из них добились неплохих результатов: White Plains, нью-йоркская студия Blue Sky Studios, место работы Криса Уэджа, выпустившего два фильма, которые хорошо приняла публика и критики; Rhythm & Hues Studios в Лос-Анджелесе, которая анимировала выразительные лица животных в фильме «Бейб»; Pacific Data Images в Саннивейл, Калифорния, которая создала клип на песню Майкла Джексона Black or White, рекламные ролики для Pillsbury и других именитых клиентов, ЗD-версию Гомера Симпсона для одной из серий «Симпсонов» и спецэффекты к таким фильмам, как «Бэтмен навсегда» и диснеевскому «Ангелы у кромки поля».

Катценберг остановился на Pacific Data Images, или PDI, и объявил о том, что DreamWorks покупает 40 процентов акций студии, в марте 1996 года. Так случилось, что Pixar и PDI были очень похожи. PDI была основана в 1980 году, тогда же, когда технический отдел Lucasfilm и сотрудники двух компаний из района Залива долгое время были друзьями и отдыхали вместе. Пляжная вечеринка Pixar&PDI на конференции SIGGRAPH в 1988 году была самым видимым свидетельством расположения компаний друг к другу. Когда Pixar пришла на рынок телевизионной рекламы в 1989-м и стала конкурентом PDI, отношения остались дружескими; обе компании даже посылали друг другу клиентов, когда были загружены работой. Как лидеры только что зарождающейся индустрии, руководители обеих компаний считали, что успех конкурентов только укрепит индустрию в целом и пойдет на благо им обоим. Основатели PDI Карл Розендаль, Ричард Чжуан и Гленн Энтис с пониманием отнеслись к тому, что Pixar нанимала у них людей для работы над «Историей игрушек».

Когда приобретение состоялось, Лассетер и другие сотрудники Pixar с беспокойством прочли в профессиональной прессе, что первым проектом PDI для DreamWorks станет еще один фильм про муравьев — «Муравей Антц». Катценберг услышал об этой идее от одного из менеджеров, Нины Джейкобсон, и решил, что это будет отличная идея. К тому времени «Насекомые» уже были хорошо известны в анимационном сообществе.

Лассетер рассказывает, как позвонил Катценбергу и спросил: «Джеффри, как ты мог?» «Он начал мне рассказывать свою параноидальную ерунду о тайных заговорах, о том, что Disney только и ждет, чтобы его уничтожить, — вспоминает Лассетер. — Он говорил, что ему надо было что-то делать. В этот момент я понял, что меня это все не касается. Мы были просто пушечным мясом в этой битве с Disney».

На самом деле Катценберг действительно был жертвой тайного заговора. Его бывший босс решил не выплачивать десятую часть бонуса (что составило более чем 100 миллионов долларов), которая ему полагалась по контракту с Disney, и убедил совет директоров ничего ему не платить. В беспорядочной конкуренции киноиндустрии Айзнер также назначил выход «Насекомых» на ту же неделю, когда должен был появиться «Принц Египта», первый, как тогда планировалось, анимационный фильм DreamWorks.

В скором времени на еженедельном общем собрании компании в пятницу Лассетер стоял в центре кабинета вместе с Кэтмеллом и Джобсом и излагал неприятные новости. Потом и Лассетер, и Джобс уверяли сотрудников, что не стоит излишне переживать из-за сложившихся обстоятельств. «Мы сделаем лучший фильм в истории, — говорили они, — и именно лучший фильм станет победителем». В личных разговорах с другими руководителями Pixar Лассетер говорил, что и он, и Стэнтон чувствовали себя так, будто их предали, потому что считали Катценберга союзником и человеком, близким им по творческому духу.

Однако это было не все, что запланировал Катценберг. В Пойнт-Ричмонде начали говорить о том, что он не просто будет делать фильм с такой же тематикой — он его выпустит почти на два месяца раньше «Насекомых», передвинув дату выхода «Муравья Антца» с марта 1999 года на октябрь 1998-го — в очевидной попытке испортить пиксаровскую премьеру. По неподтвержденным слухам, Катценберг щедро платил PDI за то, чтобы они сделали все возможное, чтобы «Муравей Антц» был готов первым, несмотря на то что Pixar начала свое производство раньше. Теперь «Антц» должен был стать первым анимационным фильмом DreamWorks.

«Вокруг говорили, что они должны доделать ленту в самые короткие сроки, что неважно при этом, хорошая она будет или плохая, — рассказывает Кервин. — Это было похоже на тотальную войну».

Джобс и Лассетер позже утверждали, что глава DreamWorks — Катценберг это отрицал — звонил каждому из них и предлагал сделку: они убеждают Disney изменить даты выхода на экраны «Насекомых», а он прекратит работу над «Антцем». По словам Лассетера, он просто повесил трубку.

Работая над фильмом «Насекомые», вскоре переименованном в «Жизнь насекомых»[65], команда почти не обращала внимания на противостояние между двумя «муравьиными» картинами. Хотя из-за этого конфликта Катценберг и Лассетер отдалились друг от друга, сотрудники Pixar и PDI поддерживали старые дружеские связи, укрепившиеся многолетним сотрудничеством в области компьютерной анимации.

Лассетер и Стэнтон работали с двумя старшими аниматорами, которые участвовали в режиссуре и контролировали весь процесс анимации, — Ричем Квейдом и Гленн Мак-Куин. (По иронии судьбы, Мак-Куин пришла в Pixar из PDI.) Первым эпизодом, направленным в отдел анимации, а затем визуализации, стала сцена в цирке, которая заканчивалась кульминационной «Горящей стеной смерти» Эмиля Блоха. Цирковой эпизод, как когда-то эпизод с солдатиками, первым попал на производственный конвейер, поскольку Лассетер полагал, что он, вероятнее всего, останется неизменным, что бы ни случилось с сюжетом.

Аниматоры с удовольствием работали с Лассетером над вторым фильмом. Однако, с их точки зрения, «Жизнь насекомых» («Приключения Флика») был шагом назад по сравнению с «Историей игрушек». Производство было более трудным и утомительным, так как модели двигались на экране компьютера очень медленно. Причина проблемы была в том, что модели насекомых были намного сложнее, чем игрушечные персонажи, и к тому же их было больше. У команды моделирования при работе над «Историей игрушек» был запас времени, чтобы оптимизировать модели Вуди и Базза, а это означало, что рабочие компьютеры аниматоров могли быстро сгенерировать простые кадры для предварительного просмотра, на которых и основывались аниматоры. Большие объемы работы над «Приключениями Флика» не давали возможности быстро «отладить» все модели, поэтому над каждым шажком аниматорам приходилось трудиться дольше — над каждым движением, каждым выражением лица.

Поверхности, из которых состояли модели героев «Приключений Флика», были более реалистичными по сравнению с предыдущими работами Pixar благодаря использованию техники, которую Кэтмелл с Джимом Кларком разработали еще в студенческие годы в Университете штата Юта. Техника под названием «разбиение поверхности», или «разбиение на ячейки», давала возможность описывать и визуализировать трехмерные поверхности; с ее помощью было проще создавать поверхности, которые выглядели более мягкими, гладкими и эластичными. Прежние методы — такие как бикубические фрагменты, которые Кэтмелл использовал в своей диссертации, — помогали создавать реалистичные изображения неорганических материалов, например пластика; однако кожа (неважно, о человеке речь или о насекомом), созданная с помощью этих методов, была похожа... на пластик. Разбиение на ячейки обеспечивало создание более реалистичных «живых» поверхностей и позволяло лучше контролировать мятые или сложенные поверхности, например одежду.

Небольшая группа в Pixar работала над устранением практических проблем, из-за которых техника разбиения на ячейки не использовалась ранее в анимации. Прежде чем начать применение возрожденного метода при работе над «Приключениями Флика», Кэтмелл дал задание создать короткометражный фильм, где бы показывались возможности этого метода. В результате в 1997 году появилась короткометражка «Игра Джери» длиной четыре с половиной минуты, где пожилой мужчина театрально играет сам с собой в шахматы.

По мере приближения дат выхода «Муравья Антца» и «Приключений Флика» руководство Disney решило, что в битве с DreamWorks студии Pixar следует хранить молчание — разговорами о новом фильме многого не выиграешь. Однако Джобсу сдерживать эмоции было сложно; несмотря на возражения Disney, он пренебрежительно отзывался о тактике Катценберга в целом ряде интервью. «Плохие парни редко выигрывают», — сказал он корреспонденту Los Angeles Times. («Стиву Джобсу нужно лечиться», — парировал Терри Пресс, руководитель службы маркетинга DreamWorks.) Лассетер уклонялся от публичных обсуждений «Муравья Антца», назвав его «дрянной версией» пиксаровского фильма. «Это грустно, потому что они просто украли у нас идею, — сказал Лассетер в одном из интервью. — Но мы об этом не слишком беспокоимся. Мы просто выбросили это из головы».

Премьера «Антца» состоялась на кинофестивале в Торонто 19 сентября 1998 года, а 2 октября фильм вышел на широкий экран. Лассетер сказал остальным, что, если DreamWorks и PDI сделали фильм не только о насекомых, он закроет Pixar на целый день, чтобы все сотрудники смогли пойти на это посмотреть. Сам он утверждал, что фильм еще не видел.

«Приключения Флика» вышли на экран 25 ноября; изначально премьера должна была состояться 20 ноября, но Disney изменила дату, чтобы не столкнуться с еще одним фильмом-конкурентом — «Карапузы в лесу» производства Paramount.

И «Приключения Флика», и «Муравей Антц» рассказывают о молодом муравье-чудаке, который с трудом пытается встроиться в конформистское муравьиное общество и в итоге, защитив это общество, получает руку принцессы. При этом различия очевидны. Для достижения юмористического эффекта «Приключения Флика» использовали в основном визуальные трюки, а эффекты «Антца» были по большей части словесными. С визуальной точки зрения пиксаровский фильм был намного богаче. Сценарий «Антца» изобиловал обращениями к взрослому зрителю, в то время как «Флик» был больше направлен на детей. Благодаря обширным связям Катценберга в Голливуде в его фильме роли озвучивали сплошные знаменитости: главного героя, фликоподобного Зеда, озвучивал Вуди Аллен; за королеву муравьев говорила Энн Банкрофт (в «Приключениях Флика» эту роль играла Филлис Диллер); принцесса муравьев говорила голосом Шэрон Стоун. Других героев в «Антце» озвучивали Дэнни Гловер, Джин Хэкмен, Дженнифер Лопез и Сильвестр Сталлоне.

Несмотря на звездный актерский состав «Антца» и то, что он вышел в прокат первым, «война насекомых» закончилась полным разгромом. «Приключения Флика» собрали 163 миллиона долларов в прокате внутри страны, на 80 процентов больше, чем 90 миллионов «Антца». Мировые кассовые сборы принесли «Флику» 358 миллионов долларов — вдвое больше, чем 152 миллионов «Антца». «Приключения Флика» на внутреннем рынке собрали не так много, как «История игрушек», но в мировом масштабе сумма была сопоставима. Лассетер оказался прав: если Pixar сделает ставку на производство развлекательных фильмов, она не прогадает.

Тем не менее конкуренцию не стоило недооценивать. После «Приключений Флика» Лассетер и его команда держали замысел каждого из своих фильмов в секрете, пока работа не была закончена.

* * *

Еще не сошли с конвейера «Приключения Флика», а уже началась работа над следующим фильмом. Разговоры о сиквеле «Истории игрушек» появились уже через неделю после выхода оригинала, когда Кэтмелл, Лассетер и Гуггенхайм встречались с Джо Ротом, сменившим Катценберга на посту руководителя Walt Disney Studios. Рот принял идею с энтузиазмом.

Disney незадолго до этого начала выпуск сиквелов успешных фильмов только для домашнего просмотра, и Рот хотел поступить с сиквелом «Истории игрушек» точно так же. Делая фильм сразу для видео, можно было обойтись меньшими средствами и менее масштабными задумками. Такой продукт может иметь довольно низкую стоимость, чтобы стать импульсивной покупкой. Первый подобный опыт Disney — продолжение «Аладдина» — был в 1994 году: «Возвращение Джафара» стало настоящей золотой жилой для компании, собрав 100 миллионов долларов. Добившись таких результатов, Disney сняла с себя все ограничения и вскоре заполонила полки магазинов фильмами «Красавица и Чудовище: Заколдованное Рождество», «Покахонтас-2: Путешествие в новый мир», «Король Лев — 2: Гордость Симбы» и еще одним продолжением «Аладдина».

Остальные детали производства сиквела «Истории игрушек» были поначалу неясными: смогут ли участвовать в проекте Том Хэнкс и Тим Аллен и будет ли это по карману компании, на чем будет строиться сюжет и даже будет ли фильм производить Pixar с помощью компьютерной анимации или производством займется сама Disney в технике анимации традиционной?

Как и в случае с «Приключениями Флика», Лассетер рассматривал проект как возможность вырастить новый режиссерский талант. В начале 1996 года, когда Рот принял решение о производстве сиквела, Лассетер распределил режиссерские обязанности. Стэнтон был полностью погружен в «Приключения Флика», Пит Доктер, следующий в списке Лассетера, уже начал подготовительную работу над собственным фильмом о монстрах. Для «История игрушек — 2» Лассетер выбрал Эша Бреннона, молодого режиссера-аниматора, работой которого он восхищался в «Истории игрушек». Именно для работы над ним Бреннон, выпускник CalArts, присоединился к команде Pixar в 1993 году.

Сюжет родился из размышлений Лассетера о том, что может расстроить игрушку. В мире «Истории игрушек» больше всего на свете игрушки хотели, чтобы с ними играл ребенок. Лассетер размышлял: что может быть прямой противоположностью этого? Что может быть хуже, чем новая игрушка, отнявшая у тебя место под солнцем?

В черновом варианте сценария к оригинальному фильму среди героев был сумасшедший коллекционер игрушек, который позже исчез. Лассетер почувствовал, что теперь настал его час. Вспомнив о собственной манере прогонять сыновей от полок с игрушками в своем кабинете, особенно от фигурки Вуди, которую он чрезвычайно ценил за автограф Тома Хэнкса, Лассетер начал развивать идею коллекционера игрушек, который прячет их в плотно закрытые коробки, и ими больше никто никогда не играет. Для игрушки это стало бы настоящим несчастьем. Бреннон позже предположил, что коллекционер мог бы увидеть Вуди на дворовой распродаже и узнать в нем редкий коллекционный экземпляр, а затем отвлечь мать Энди и схватить его. Из этих идей и родилась «История игрушек — 2».

Идея того, что Вуди является частью коллекции, вышла из чернового сюжета «Рождества оловянной игрушки», где Тинни продавался в магазине в составе игрушечного набора, а потом оказался один. Остальные персонажи из набора Вуди появились после просмотра детских телевизионных шоу про ковбоев 1950-х, таких как «Хауди Дуди» и «Хопалонг Кэссиди».

«Мы начали копаться в классических героях вестернов, — рассказывает Гуггенхайм, продюсер «Истории игрушек — 2», во время первого года подготовительной работы. — Там мы нашли грубого пожилого старателя. Нашли и других персонажей, например типаж Энни Окли[66] — Каламити Джейн[67], сильной девушки, живущей на границе».

На разработку персонажа Джесси, девушки-ковбоя, Лассетера вдохновила и жена Нэнси, которая настояла на включении в «Историю игрушек — 2» женского характера, более глубокого, чем у Пастушки. Изначально Джесси была совсем иной, ее звали сеньорита Кактус, она была мексиканкой и закадычной приятельницей Старателя; она должна была сразить Вуди своими женскими чарами. Когда героиню стали звать Джесси, женственный характер превратился в более грубый и прямой.

История уже приближалась к стадии производства в начале 1997 года, но оставался нерешенным вопрос, где Pixar возьмет сотрудников для работы над фильмом, учитывая незавершенные работы «Приключений Флика». Частично проблему можно было решить с помощью сотрудников отдела производства компьютерных игр. Этот отдел, Interactive Products Group, имел в штате девяносто пять человек (всего в компании трудилось триста) собственных аниматоров, собственный художественный отдел и собственных технических специалистов. За короткое время отдел выпустил два успешных диска: «Сборник анимированных рассказов из “Истории игрушек”», вышедший в апреле 1996-го, и «Творческая страна “Истории игрушек”», вышедший в октябре того же года вместе с видео «Истории игрушек». В играх звучали те же голоса, что и в фильме, за исключением Тима Аллена (голос Базза), которого заменил Пэт Фрейли, и Тома Хэнкса (Вуди) — за него сыграл младший брат Джим. Компания рекламировала «Сборник рассказов» как первый CD-ROM, который приносит полноэкранную качественную анимацию на мониторы домашних компьютеров. Между этими продуктами интерактивный отдел создал такое же количество оригинальной анимации, какое содержала сама «История игрушек».

Джобс убедил себя, что игры должны разойтись десятимиллионным тиражом, как лучшие из фильмов, созданных сразу для домашнего просмотра. Кервин как руководитель отдела настаивала на том, что рынок еще не дорос до таких масштабов. «Мы можем сделать из этого отличный прибыльный бизнес», — утверждала она (общий тираж двух проданных дисков составил миллион копий), но игры не смогут собрать столько же, сколько видео «Истории игрушек».

«Если все действительно так, — наконец сказал Джобс, — то почему бы нам не направить всех этих людей для работы над другим кино?» Таким образом, в марте 1997 года, когда Кервин получила задание создать команду для производства короткометражек, Джобс закрыл интерактивный отдел, а его сотрудники стали ядром команды, создавшей «Историю игрушек — 2».

Пресс-релиз Тим Аллен и Том Хэнкс возвращаются к ролям Базза Лайтера и Вуди

12 марта 1997 года Walt Disney Studios и Pixar Animation Studios сегодня объявили о том, что начали работу над сиквелом революционного полнометражного анимационного фильма «История игрушек», номинированного на «Оскар».

Вторая часть «Истории» будет создана специально для домашнего просмотра. В сиквеле, полностью созданном с помощью компьютерной анимации, мы услышим голоса Тима Аллена и Тома Хэнкса, которые вновь исполнят невероятно популярные роли Базза Лайтера, космического рейнджера, и Вуди, язвительного ковбоя, соответственно, Производством «История игрушек — 2» опять займутся студии Disney и Pixar.

— «История игрушек — 2» — это последняя из анонсированных премьер в нашем растущем секторе фильмов, созданных специально для домашнего просмотра, — говорит Энн Дейли, президент Buena Vista Home Video. — Я говорю об «Аладдин и Король разбойников», а также о фильме «Дорогая, мы себя уменьшили», премьера которого состоится на следующей неделе, Мы сегодня успешно производим и анимационные фильмы, и кино с натуральным движением для данного сектора.

Вскоре Disney выразила обеспокоенность темпами работы над фильмом и в июне потребовала сменить продюсера Гуггенхайма. Pixar исполнила требование.

Гуггенхайм оглянулся на свои семнадцать лет работы с Pixar и Lucasfilm и пришел к выводу, что больше всего ему нравились новые рискованные проекты, такие как работа над программой цифрового монтажа EditDroid или производство первой «Истории игрушек». Теперь, когда Pixar занималась лишь производством фильмов, стратегия компании, как он полагал, оставляла слишком мало возможностей для предпринимательского маневра. Гуггенхайм, обеспечивший себе финансовую безопасность с помощью продажи акций компании, покинул Pixar[68].

Кэрон Джексон и Хелен Плоткин, помощники продюсера сиквела, перешли на позиции сопродюсеров. Джексон рассказывает, что использовала приманку большей ответственности — это был шанс стать большой рыбой в маленьком пруду, — когда требовалось привлечь нужных специалистов из «Приключений Флика».

«Можно было заниматься “Приключениями Флика” и быть одним из двух сотен, а можно было прийти в “Историю игрушек — 2” и стать одним из пятидесяти-шестидесяти, — рассказывает она. — Чтобы закрыть позиции в “Истории игрушек — 2”, мы многих нанимали извне. Но были ключевые должности, где бы мы хотели видеть опытных специалистов, и был единственный способ заполучить их — сказать: “Мы дадим тебе возможность возглавить этот отдел” или “Мы позволим тебе стать режиссером-аниматором”».

В ноябре менеджеры Disney Джо Рот и Питер Шнайдер в смотровой Pixar увидели черновой материал к фильму и отрывки готовой анимации. Они были потрясены качеством работ и задумались о том, не выпустить ли «Историю игрушек — 2» на большой экран.

Кроме неожиданно качественной художественной составляющей существовали и другие причины для показа фильма в кинотеатрах. Оказалось, что для Pixar с экономической точки зрения производство фильма только для домашнего просмотра было не таким выигрышным, как предполагалось. Логика производства таких фильмов заключалась в низкозатратном производстве, но под крышей Pixar не было места одновременно и проектам с небольшим бюджетом, и проектам дорогостоящим. Творческие аппетиты руководства Pixar требовали только высшего визуального качества, не меньше, — любая экономия сразу же была бы видна на экране. В компьютерной анимации, так же как и в фильмах с натуральным движением, масштаб и качество производства требуют денег.

Если смотреть с более прозаической точки зрения, руководство Pixar стремилось эффективно использовать членов команды от одного производственного процесса к другому, каким бы ни был следующий фильм. Кэтмелл и Лассетер считали недопустимым создавать параллельную команду с более низкой зарплатой, которая бы занималась низкобюджетными проектами. Поскольку 75 или более процентов производственных затрат приходилось на оплату труда сотрудников, было совершенно нереально значительно снизить производственные затраты, ведь все фильмы делались одной командой с одинаковой зарплатой.

Наконец вопрос зарплаты аниматоров был поднят на совете директоров. Для работы над «Историей игрушек» Pixar могла нанимать специалистов за относительно небольшую зарплату, привлекая их участием в эпохальном для анимации событии — производстве первого полнометражного фильма, полностью сделанного с помощью компьютерной анимации. Pixar по-прежнему была привлекательным местом работы из-за успеха «Истории игрушек» и репутации Лассетера, но теперь и ему приходилось участвовать в конкуренции за лучших сотрудников. Производством одновременно и традиционной, и компьютерной анимации занималась уже не только студия DreamWorks, но и другие, открывая собственные подразделения компьютерной анимации после успеха «Короля Льва».

После переговоров Джобс и Рот пришли к мнению, что соотношение затрат и прибылей «История игрушек — 2» будет соответствовать модели, описанной в контракте 1997 года на пять фильмов, — но «История игрушек — 2» не будет входить в число этих пяти. Disney рассчитывала по контракту получить пять оригинальных полнометражек, а не сиквелов, а значит, и новых героев для тематических парков и сопутствующих товаров. 5 февраля 1998 года Джобс собрал команду и объявил, что планы по поводу фильма меняются.

Лассетер был полностью занят в «Приключениях Флика», пока к осени все работы по фильму не закончились. Как только он освободился, он взял на себя режиссерские обязанности и в качестве сорежиссера пригласил Ли Анкрича. Анкрич только что закончил работу над «Приключениями Флика» в качестве ведущего монтажера и должен был отвечать за общую компоновку и киносъемку. Сорежиссером также выступил Бреннон.

До этого момента команда «История игрушек — 2» работала сама по себе, выражаясь не только фигурально, но и буквально, так как она находилась в новом здании, отделенном от основного железнодорожными путями. «Мы занимались маленьким фильмом и играли себе спокойно в своей песочнице», — говорит Джексон.

Скоро все изменилось.

Чтобы подготовить проект к показу в кинотеатрах, Лассетеру предстояло добавить около двенадцати минут материала и укрепить то, что уже было готово. Создание дополнительного материала представляло собой сложную задачу, так как это не должно было оставлять ощущение «воды»: зритель должен не сомневаться в том, что эпизод здесь был всегда как неотъемлемая часть фильма.

Анкрич, беспокоясь о том, что для работы осталось слишком мало времени, спросил Джобса, нет ли возможности передвинуть дату выхода фильма. Необходимо было сделать еще очень многое. «Я сидел у Стива в кабинете, — вспоминал он позже, — и говорил: “Я ничуть не сомневаюсь, что мы сможем сделать из этого отличное кино. Я просто не уверен, что нам это удастся в оставшееся время”. Стив в общем и целом говорил: “У нас нет выбора. В этом участвуем не только мы одни”. Видимо, он имел в виду лицензии фильма и партнеров по маркетингу, которые уже подготовили игрушки и рекламные материалы».

Джобс постарался ободрить Анкрича. «Когда я оглядываюсь на свою карьеру, — сказал ему Джобс, — то понимаю, что именно те вещи, что сделаны при подобных обстоятельствах, в подобных условиях, являются не то чтобы лучшими, но такими, которыми я больше всего горжусь».

До назначенной даты оставалось меньше года, и возможности месяцами раздумывать над сюжетом не было. Лассетер пригласил Стэнтона, Доктера, Ранфта и нескольких сценаристов из Disney к себе в гости на выходные. Его дом располагался в шести кварталах от городского сквера XIX века в Сономе. Там, по его словам, он устроил «сюжетный саммит» — интенсивные занятия, которые через два дня вылились в законченную историю. Вернувшись в офис в понедельник, Лассетер собрал всех сотрудников в проекционном зале и озвучил измененную версию «История игрушек — 2» от начала до конца.

«Все были захвачены сюжетом, — вспоминает аниматор Марк Офтедаль. — Фильм сильно изменился. Он стал чем-то значимым, и всем хотелось начать над ним работу».

Участники саммита использовали части сюжета, которые Pixar выбросила из «Истории игрушек». Одно время «История игрушек» начиналась с мультфильма про Базза Лайтера, который показывали по телевизору. Лассетер убрал его из фильма в пользу эпизода, в котором раскрываются отношения Энди и Вуди; но идея мультфильма про Базза Лайтера вылилась в видеоигру с его участием, с которой и началась «История игрушек — 2». В черновом варианте сценария «Истории игрушек» после того, как вместо Вуди любимой игрушкой Энди стал Базз, ковбою приснился кошмар: Энди выбрасывает его в мусорный бак, и там его покрывают сотни ползучих тараканов. Этот кошмар в более мягкой форме появляется в «История игрушек — 2» как способ показать страх Вуди быть выброшенным после того, как у него рвется один из швов. Идея пингвина-пискуна со сломавшейся пищалкой также пришла из ранних версий «Истории игрушек».

«У Джона есть настоящее чутье на истории, — говорит Флойд Норман, заслуженный диснеевский художник, который работал на студии еще во времена Уолта, начиная со «Спящей красавицы», и которого Pixar приглашала для работы над сюжетом обеих версий сиквела «Истории игрушек». — Он начал работу со свежим взглядом и дал фильму мощный толчок, подняв планку несколько выше. Думаю, хороший фильм под руководством Джона стал отличным.

Он замечал детали — например, когда Вуди в одном из эпизодов вел себя слишком подло. Я помню, в фильме была сцена, где Вуди мечтает о том, как его будут превозносить как ценную часть коллекции. Он приезжает на лимузине, все его фотографируют. Он представляет себе славу и поклонение. Джон посмотрел на это и сказал: “Да, идея неплохая, но наш герой становится слишком уж неприятным, он еще более тщеславен, чем раньше”.

И вырезал эту сцену».

Другие изменения касались сцены погони на багажной ленте в аэропорту, которая стала длиннее, чем в предполагаемой видеоверсии; идеи того, что Старатель остается неподвижным в коробке («отличное состояние, никогда не открывался»); и добавленной песни Джесси, где рассказывается о мучившей ее истории. Лассетер тщательно отсмотрел все кадры, где уже была готова анимация, и не раз требовал доделок: в этом кадре у персонажа должно быть другое выражение лица, здесь нужны другой угол съемки или другая расстановка света, а здесь необходимо добавить еще кадры.

В фильме были использованы цифровые элементы из «Истории игрушек», что обеспечило своего рода цифровую съемочную площадку. Однако стремление компании к совершенству не позволило использовать слишком много таких элементов. Модели героев, в общем, выглядели так же, но внутренне они были значительно усовершенствованы.

«Теперь герои лучше взаимодействуют сами с собой, друг с другом и остальными объектами в фильме, — сказал однажды Эбен Остби, ведущий специалист отдела моделирования. — Движения головы лучше координируются с движениями груди, что позволяет нам использовать больше крупных планов героев. В первом фильме не было возможности открыть рот и придать ему округлую форму. В уголках всегда оставались небольшие складки. Теперь выражения лиц Базза и Вуди легче контролировать».

Шейдеры — программы, определяющие внешний вид поверхностей, — также подверглись изменениям и были несколько улучшены. К примеру, клетчатая рубашка и синие джинсы Вуди выглядят одинаково в «Истории игрушек», и в «История игрушек — 2» лишь издали, но в крупных планах можно заметить, что в «История игрушек — 2» их текстура больше похожа на ткань.

Тем не менее команда «История игрушек — 2» свободно заимствовала модели из других картин. Поверхность неизвестной планеты в видеоигре-стрелялке с участием Базза Лайтера представляла собой модифицированную версию Муравьиного острова из «Приключений Флика»; в песне Джесси дерево, где она со своей хозяйкой раскачивается на качелях-колесе, тоже было взято оттуда; Мастером был Джери из «Игры Джери». Когда свинья-копилка Хамм переключает каналы по телевизору, все появляющиеся картинки — это кадры из рекламных роликов или короткометражек Pixar.

«В поисках Немо» (2003)

Пятый пиксаровский полнометражный фильм с визуальной точки зрения был самым ярким — что контрастировало с необычно мрачным сюжетом, где рыба-клоун Марлин, жена и дети которого погибли, оказывается оторванным от своего единственного выжившего ребенка. Фильм рассказывал о худших опасениях родителей. Однако бренд компании к тому времени был уже достаточно сильным, чтобы пойти на такие риски.

Фильм был основан на тщательнейшем исследовании морской жизни, хотя режиссер Эндрю Стэнтон кое-где позволил себе несколько вольностей в пользу сюжета. Например, в реальности рыба-клоун самец меняет пол после смерти главной самки. Несмотря на это, Марлин остается мужчиной.

«Суперсемейка» (2004)

Сценарист и режиссер Брэд Бёрд разработал характер каждого из четырех главных персонажей настолько глубоко и реалистично, что практически любой киноман — хоть взрослый, хоть ребенок — мог почувствовать, что фильм сделан специально для него. Бёрд использовал жанр супергероев и рассказал о сложностях семейной жизни и кризисе среднего возраста, не теряя увлекательности, присущей жанру экшн. Бёрд придумал этот сюжет еще до прихода в Pixar в 2000 году, собираясь создать традиционный анимационный фильм.

Так случилось, что Walt Disney Со. прекратила большинство операций, связанных с производством 2D-фильмов, тогда же, когда «Суперсемейка» вышла на экраны. Председатель совета директоров того времени Майкл Айзнер считал, что публику больше не интересовала традиционная анимация.

«Тачки» (2006)

Вероятно, это самый слабый фильм с точки зрения взрослой аудитории, к тому же получивший самые плохие отзывы критиков; однако «Тачки» основаны на сценарии, наилучшим образом подходящем для детей, и с технической точки зрения картина выполнена виртуозно. Фильм занял второе место по итогам кассовых сборов года. Как и в случае с «Историей игрушек», тематика фильма — гонки Национальной ассоциации автогонок на серийных автомобилях и обветшалый маленький городок — отражала личные интересы режиссера Лассетера.

Главный герой, Мак-Куин по прозвищу Молния, получил свое имя в честь пиксаровского аниматора Гленн Мак-Куин, которая умерла от рака до начала производства фильма.

«Рататуй» (2007)

Восьмой полнометражный фильм студии — история крысы, которая мечтает стать шеф-поваром, — должен был стать первым, выпущенным вне договоренностей с Disney о распространении. Яна Пинкаву, который придумал эту историю и изначально был режиссером, освободили от управления проектом в октябре 2004 года. Девять месяцев спустя Лассетер назначил руководителем Брэда Бёрда. Бёрд унаследовал почти законченные декорации, несколько героев и задумку, которая показалась ему интересной. Сценарий он переписал заново.

В фильме звучит песня из «Истории игрушек» — You’ve Got a Friend in Me («Ты мой хороший друг»); в разные моменты ее поют Том Хэнкс и Роберт Гуле. Кроме этого, были добавлены еще две композиции Рэнди Ньюмена: песня Джесси When She Loved Me («Когда любимой я была»), исполненная Сарой Маклахлан во время кадров, анимацией которых занималась Таша Уидин, и тема «облавы на Вуди». Часть аудитории услышала также и четвертую песню Рэнди Ньюмена: если для американских зрителей Базз Лайтер произносил свою речь перед американским флагом под звуки американского гимна, то остальные этот сюжет видели иначе: он говорил на фоне яркого салюта и вращающегося земного шара под звуки инструментальной композиции «Гимн мира».

«Когда мы перешли от производства для домашнего видео к полноценному фильму, времени для окончания проекта катастрофически не хватало, напряжение просто зашкаливало, — рассказывает Джексон. — Можно было забыть о семье и остальных делах. Когда мы приняли это решение [оставаться в рамках намеченного плана], мы будто сказали: так, у нас есть дата выхода фильма. Фильм должен быть готов к этому моменту. Мы должны успеть в срок».

Финальные работы всех полнометражных пиксаровских фильмов были тяжелыми. Приближалась дата выпуска, и рабочие дни неизбежно удлинялись. И все же работа над «Историей игрушек — 2» с чрезмерно сжатыми сроками производства была особенно мучительной. Тяжелая работа и удлиненный рабочий день до определенного момента могут быть весьма привлекательными — Лассетер сам провел не одну ночь за производством своих короткометражек, — но работа на пределе месяц за месяцем начала приносить потери. У многих развился кистевой туннельный синдром — профессиональная болезнь в среде компьютерной анимации.

Pixar открыто не поощряла переработку и даже устанавливала ограничения на количество рабочих часов для сотрудников, одобряя или не одобряя сверхурочные часы. Однако те обязанности, которые возлагали на себя сами сотрудники в погоне за совершенством, часто превосходили остальные трудности. Джексон рассказывает, что особенно тяжело было заставить молодых работников понять, что «если я говорю, что у вас есть два дня, это не значит, что я требую от вас просидеть на работе все сорок восемь часов».

Для многих время, затраченное на работу, было несущественной деталью, имело значение только желание подготовить качественный материал к следующему режиссерскому просмотру, когда Лассетер или Анкрич будут оценивать очередной проект, будь то иллюстрация, модель или анимация. Ситуация дошла до критической точки, когда один из аниматоров в условиях перенапряжения и крайней усталости утром приехал на работу с маленьким ребенком, до этого договорившись с женой, что отвезет его в детский сад. Позже в телефонном разговоре она случайно спросила, как они доехали, — и только в этот момент он осознал, что совершенно упустил это из своего затуманенного сознания. Ребенок до сих пор находился на заднем сиденье машины на парковке. И хотя благодаря усилиям спасателей удалось избежать худшего, этот случай стал жутким показателем того, что кое-кто из команды работает слишком много.

При этом сложность работы была скорее субъективным фактором, который зависел от того, что думает конкретный сотрудник о качестве фильма. «Для аниматоров самым страшным являются годы и годы производства без видимого конца, особенно когда ты не очень-то веришь в проект, — говорит Офтедаль, который переключился на работу над «Историей игрушек — 2» после «Приключений Флика». — В этом смысле в «Истории игрушек — 2» все продвигалось очень быстро. Я считал, что фильм должен удаться».

Анкрич вспоминает о фильме с гордостью, имея в виду сложности в связи с соблюдением сроков: «Хотя “История игрушек — 2” почти убила нас во многих смыслах — это действительно было неподъемно тяжело, — я вспоминаю этот фильм с самыми светлыми чувствами, потому что мы смогли собраться и сделать невозможное».

Pixar показала готовую «Историю игрушек — 2» в CalArts 12 ноября 1999 года, в знак признания вклада вуза в развитие таланта Лассетера и еще более сорока его выпускников, работавших над фильмом; студенты были покорены. Официальная премьера состоялась на следующий день в кинотеатре «Эль Капитан» в Лос-Анджелесе — там же, где была премьера «Истории игрушек», — а 24 ноября фильм уже показывали в кинотеатрах по всей стране.

В результате непростой работы над «Историей игрушек — 2» появился удивительно своеобразный фильм и с точки зрения зрелищности, и с точки зрения эмоционального воздействия на зрителя. Бьющая через край радость Джесси по поводу встречи с Вуди и ее гнев после были прямым следствием ее нелегкой жизни; а ее влияние на Вуди, в свою очередь, объясняло его невероятное решение не возвращаться в комнату Энди. Печальные моменты фильма естественным образом соседствуют с добрым юмором (построенным в основном на борьбе игрушек с врагами: коллекционером игрушек Элом Мак-Уиггином, Баззом из коробки и императором Зургом) и отдельными сценами, такими как видеоигра вначале и опасное пересечение улицы.

Критики назвали фильм редкостью, сиквелом, который не только смог сравниться с оригиналом, но и превзойти его. «“История игрушек — 2” делает то, что редко удается сиквелам, — объявила газета Hollywood Reporter. — Вместо того чтобы переделать оригинальную версию и назвать это сиквелом, творческая команда под руководством Джона Лассетера копает глубже и исследует характеры героев, сохраняя при этом шутливый настрой оригинального фильма».

Variety продолжила мысль и объявила, что «История игрушек — 2» получилась «более богатым, более убедительным фильмом во всех смыслах», чем ее предшественник.

«Единственное, чего не хватает этой блестящей картине по определению, — впечатления новизны. Четыре года назад картина поразила зрителя тем, что сдвинула границы применения компьютерной анимации, показала широкие возможности, доступные теперь всему анимационному миру. Но ощущение успокоенности или однообразия не возникает, поскольку создатели фильма выводят своих героев из уютного дома и помещают в ситуацию, где у их жизней появляется вкус остроты и смертности — чего, по правде говоря, не хватает многим героям современных фильмов с натуральным движением».

По всей вероятности, даже посредственный сиквел «Истории игрушек» нашел бы свою аудиторию, настолько велика была привязанность зрителя к героям фильма. Однако Лассетер страстно желал превзойти собственные прошлые достижения, и результатом стал неожиданный творческий успех «История игрушек — 2». Фильм был не менее успешен и с коммерческой точки зрения: он стал самым доходным фильмом года, заработав 245 миллионов долларов в Штатах и 486 миллионов по всему миру — значительно больше, чем заработали «История игрушек» или «Приключения Флика». «История игрушек — 2» стала вторым после диснеевского «Короля Льва» анимационным фильмом, который сумел собрать такую кассу.

По крайней мере, Pixar к этому моменту обогнала DreamWorks. Следующий компьютерный анимационный фильм Катценберга, «Шрек», выйдет лишь через полтора года. Кроме этого, если кто и сомневался, Pixar доказала, что успех двух первых фильмов не был случайностью.

9. Кризис в Монстрополисе

«Корпорация монстров»

Лори Мэдрид писала детские песни с середины 1990-х, со времен студенчества, когда она занималась социальной работой. Она продолжала этим заниматься и на первом месте работы, в реабилитационном центре для детей Гарлема и Южного Бронкса, подвергшихся насилию. Она обнаружила, что дети, попавшие в сложную ситуацию, любят петь песни в рамках лечения. Некоторые песни помогали им лучше относиться к самим себе или сдерживать свои эмоции. Одна из песен, Strange House («Чужой дом»), давала возможность приемным детям выразить, каково быть оторванными от семьи и жить с чужими людьми. Кое-кто из коллег Мэдрид начал использовать ее песни и в своей практике.

Позже, вернувшись в родной Торрингтон[69], она попробовала написать рассказ для детей в стихах, который назвала «Мальчик у меня в шкафу». В двадцати восьми строчках рассказывалась история маленького напуганного монстра, который был уверен в том, что видел мальчика у себя в спальне, в шкафу. Его мама утверждала, что ему нечего бояться, так как на свете не бывает мальчиков. В конце октября 1999 года Мэдрид разослала свою историю шести издательствам, в том числе в Chronicle Books в Сан-Франциско, где вместе с детскими книжками печатались книги по искусству, архитектуре и фотографии. Оттуда ответа она не получила. Одно из издательств проявило интерес к истории, но из этого ничего не вышло. Позже Мэдрид превратила историю в мюзикл «Монстр в моем шкафу», который поставила местная программа «Старшие братья, старшие сестры»[70] и возила по штату в течение лета 2001 года.

В конце лета несколько ее друзей и сотрудников, видевших мюзикл, посоветовали посмотреть трейлер нового фильма Pixar «Корпорация монстров». Они утверждали, что в основе фильма совершенно точно лежала ее история: «Должно быть, Pixar использовала твою работу. Pixar украла у тебя сюжет».

Мэдрид сама посмотрела трейлер во время празднования Дня труда[71] и пришла к такому же выводу. «Я поняла, что смотрю на экран и вижу свою историю в цвете, — позже вспоминала она. — Правда, имени моего в списке авторов не было. Шкаф, ребенок, монстр, выражения лиц, обстановка — полное ощущение того, что история была выдумана мной».

Она была ужасно расстроена. Кто теперь поставит ее мюзикл? Все будут считать, что это она повторила идею фильма.

Ее мюзикл вышел совсем недавно, Pixar не могла скопировать его. Видимо, кто-то из компании получил сам рассказ от какого-нибудь издательства. Она порылась в Интернете и обнаружила, что Pixar только что выпустила книгу «Искусство корпорации монстров» в издательстве Chronicle, хотя все предыдущие книжки выпускал в Hyperion, внутреннем издательстве Disney. Ход событий для нее теперь стал ясен: издательство Chronicle передало историю в Pixar в 1999 году, a Pixar отплатила за услугу, издав у них книгу.

Она нашла адвоката и в октябре подала иск в федеральный суд в Шайенне[72] против Chronicle Books, Pixar и Disney.

Заявление в суде выглядело по меньшей мере надуманным. Рассказ о монстрах, которые боятся детей, мог придумать кто угодно. Действительно, одна из студенческих работ Лассетера, «Кошмар», изображала монстра, который боялся маленького мальчика. Более того, законы книгоиздательства были таковы, что добровольно присланная рукопись неизвестного автора без агента вряд ли привлекла бы внимание кого-либо, кроме рядового сотрудника издательства, не говоря уже о том, чтобы быть тут же переданной в руки крупной киностудии.

В конце концов, хотя Лори Мэдрид и не знала этого, отношения между Chronicle и Pixar возникли лишь в начале августа 2000 года, когда производство «Корпорации монстров» было в самом разгаре. Один из менеджеров Pixar отправлял запросы в различные издательства по поводу создания специального издательского бренда Pixar, под которым можно было бы печатать работы художественного отдела компании в перерывах между проектами. Идея так и не нашла своих сторонников, но Chronicle согласилось напечатать иллюстрированную книгу «Корпорация монстров» после того, как Hyperion отказалось ее издавать.

Какой бы невероятной ни казалась история, изложенная Мэдрид, кинокомпаниям приходилось относиться к подобным искам со всей серьезностью. Если бы дело дошло до суда, адвокаты ничего не могли бы гарантировать. Когда Pixar была еще в составе Lucasfilm, издательство Chronicle выпустило книгу «Звездные войны» совместно с корпорацией. Обе компании — и Pixar, и Chronicle — находились в районе Залива. Судья вполне мог предположить, что в частных отношениях кто-то из Chronicle передал рассказ кому-то из Pixar в 1999 году, и эта история попала в руки команды, занимавшейся производством «Корпорации монстров». Судьи могли решить, что фильм нарушил права оригинальной истории Мэдрид. Вдобавок ко всему адвокат Мэдрид, Бет Мэри Боллинджер, получила бы доступ ко всем файлам и электронным сообщениям Pixar, если бы ей того захотелось, — и любое случайное замечание можно было бы повернуть против студии.

Если говорить о более насущных делах, Боллинджер использовала самое страшное оружие судебного спора об авторских правах: она добилась того, чтобы суд выпустил предварительный запрет, согласно которому Pixar и Disney не могли демонстрировать фильм до окончания судебной тяжбы. Компании убеждали суд тут же прекратить дело. Однако, несмотря на их протесты, судья назначил слушание по поводу предварительного запрета. Оно должно было состояться 1 ноября 2001 года — за день до запланированной премьеры «Корпорации монстров» на 5800 экранах в 3200 кинотеатрах по всей стране.

Так Пит Доктер, тридцатитрехлетний режиссер фильма, и Дик Кук, руководитель Walt Disney Motion Pictures Group (ему был пятьдесят один год), оказались в федеральном суде в центре Шайенна ветреным утром в четверг. Компанию им составил дивизион адвокатов во главе со Стивом Маренбургом из лос-анджелесской юридической компании Irell & Manella и частным консультантом защиты Тэрри Мэки. После того как Боллинджер изложила свои начальные претензии, а Мэдрид дала показания, пришел черед Мэки обратиться к суду.

— Ваша честь, нельзя недооценить серьезность этого дела, — начал он.

Предварительный запрет, по его словам, «вероятно, стал бы самой суровой и серьезной мерой», которую суд может применить на данном этапе, и последствия этого могут быть «катастрофическими». Истец налагал на себя тяжкое бремя оправдания такого шага.

— Вот что нам известно о свидетельствах, — продолжал Мэки. — Не существует свидетельств того, что работа истца была скопирована, абсолютно никаких. На самом деле, нет свидетельств и доступа к работам истца никоим...

— Могут быть косвенные свидетельства, — перебил судья.

— Безусловно, ваша честь, — ответил Мэки. Он утверждал, что «досягаемость была очень сложной».

Затем Мэки обратился к тому, были ли вообще нарушены права истории Мэдрид.

— Суд должен взглянуть на обе работы и сопоставить их, так как мы можем лишь сравнить слова, — сказал он. — Идеи, на которые указывала Боллинджер, — страх монстра перед ребенком, шкаф как переход из человеческого мира в мир монстров — в истории Мэдрид появились не впервые.

Доктер давал показания в начале четвертого, отвечая на вопросы Мэки.

Вопрос: Назовите свое полное имя, пожалуйста.

Ответ: Меня зовут Питер Доктер.

Вопрос: Произнесите свою фамилию по буквам.

Ответ: Д-о-к-т-е-р.

Вопрос: Где вы работаете?

Ответ: Я режиссер в анимационной студии Pixar.

Вопрос: Когда вы стали режиссером студии?

Ответ: Примерно в 1997 году.

Вопрос: Можете ли вы сказать суду, какую роль вы играли в создании фильма студии про монстров?

Ответ: Да, сэр. Как режиссер я участвовал во всех процессах, начиная от разработки концепции сюжета и заканчивая подбором актеров для озвучивания и разработкой дизайна персонажей.

Мэки расспрашивал его обо всех стадиях работы над фильмом. Доктер утверждал, что сюжетные линии были оригинальными и возникли вне зависимости и влияния рассказов Мэдрид или кого-либо еще. «Они все основывались только на наших детских впечатлениях», — сказал он.

Председателем суда был Клеренс Бриммер-младший, элегантный джентльмен семидесяти девяти лет, бывший генеральный прокурор штата, назначенный на этот пост во времена администрации Форда. После того как Доктер упомянул Джона Гудмена и Билли Кристала, которые озвучивали главных монстров, судья Бриммер перебил его вопросом:

— Один из моих помощников утверждает, что это имена выдающихся актеров. Это верно?

Мэки подтвердил, что судье дали верную информацию.

В перекрестном допросе Боллинджер старалась выяснить, был ли характер Бу — маленькой девочки, которая попала через дверь своего шкафа в Монстрополис, город монстров, — неизменным с 1999 года. Документы начала 1999-го описывают ее как «более чудовищную, чем сами чудовища, взявшие ее в плен», с «сильным, упрямым характером» и «жесткими инстинктами выживания». По мнению Боллинджер, характер героини Бу в фильме — или по крайней мере в клипе, который продемонстрировал Мэки, — был совершенно иным.

Вопрос: Итак, вы описываете эту маленькую девочку как имеющую жесткие инстинкты выживания?

Ответ: В каком-то смысле. Это не так очевидно в клипе, который мы только что видели.

Вопрос: А это очевидно в фильме?

Ответ: Она довольно бесстрашна и задириста.

Вопрос: Почему она бесстрашна и задириста? Вы можете описать сцену, где она бесстрашна и задириста?

Ответ: То, что она лицом к лицу сталкивается с трехметровым, тысячекилограммовым синим парнем в шкуре и говорит ему «Киска», отлично это описывает. В фильме есть также сцена, где она носится по квартире, абсолютно не обращая внимания на двух чудовищ.

Когда Доктер закончил давать показания, судья Бриммер ему немного помог:

— Это [фильм] потребовало у вас пять лет непростой работы и, я полагаю, немалых денег?

— Да, — ответил Доктер, — не моих, но...

— Ив работе было занято чрезвычайно много людей?

— Это правда, да. Думаю, над фильмом работало более 450 человек. И да, в таком случае производство от задумки до конечных кадров заняло пять лет, что довольно типично. Производство «Истории игрушек» длилось четыре с половиной года.

— Итак, ничего здесь не могло быть сделано за ночь, — продолжал судья Бриммер, — и маловероятно, что вы стали что-либо делать по своей прихоти, прочитав чей-то рассказ?

— Нет, нет, конечно, нет, — согласился Доктер.

Маренберг, советник Disney и Pixar из Лос-Анджелеса, вызвал Дика Кука. Кук начал работать в компании Disney тридцать лет назад в качестве оператора движения, управляя паровозом и монорельсовыми поездами, потом он постепенно двигался по карьерной лестнице. В настоящий момент он отвечал за производство, распространение и маркетинг диснеевских фильмов и видео по всему миру. Маренберг задавал ему вопросы о последствиях предварительного запрета на выпуск фильма.

— Что касается Disney, последствия будут просто разрушительными, — сказал Кук.

«Корпорация монстров» была одним из основных фильмов сезона вместе с лентами «Гарри Поттер и философский камень» и «Пёрл-Харбор». Дата выхода фильма на большой экран была назначена задолго до этого момента, почти год назад. Disney подготовила аудиторию, показав более сорока тысяч трейлеров в кинотеатрах и проведя дорогостоящую рекламную кампанию. Две недели назад состоялась масштабная праздничная пресс-конференция с участием Доктера, Лассетера и актеров фильма. На предстоящую премьеру и спецпоказы компания уже потратила около трех с половиной миллионов долларов. Все подготовлено к тому, чтобы достичь кульминации 2 ноября. Завтра.

Примерно 5800 отпечатанных листовок уже сошли с конвейера Technicolor в Калифорнии и Огайо и отправились в кинотеатры. Владельцы залов, рассчитывающие на показ, останутся с пустыми экранами.

— Причина, по которой мы остановились на втором ноября, в том, что на День благодарения уже запланирован показ «Гарри Поттера», а на Рождество — еще несколько картин, — объяснил Кук. — Конкуренция будет высокой. Мы хотели выпустить картину в первый уикенд, так как она очень важна.

Вопрос: Итак, очевидно, задержка выпуска картины по причине судебного запрета или какой-либо другой повлияет на первый уикенд и возможность получить все выгоды, на которые вы рассчитывали, основываясь на том, что второе ноября как раз приходится на первый уикенд?

Ответ: Это будет катастрофа.

Вопрос: Повлияет ли это лишь на киноиндустрию и кинотеатры или под удар попадут еще какие-либо рынки Соединенных Штатов?

Ответ: Ну, все это вырастет как снежный ком. Это нанесет ущерб индустрии домашнего видео, DVD, по сути, пострадает мировой рынок, так как он сильно зависим от того, как идут дела в США. Если сейчас премьера не состоится, это совершенно определенно самым негативным образом повлияет на успех картины.

Более того, если пойти дальше, исчезнут возможности для любых вспомогательных отраслей: например, не выйдет телевизионный сериал, не появится новый аттракцион или тематическая область в парке или что-либо подобное.

Производственный цикл фильма, объяснял Кук, похож на жизненный цикл овоща или фрукта.

— Ты стараешься все заранее спланировать, сеешь семена, используешь удобрения, поливаешь, следишь за питанием растения и тому подобное. И когда приходит время собирать урожай, нужно собирать урожай.

Пиксаровский фильм созрел. Пришло время собирать урожай. Кук рассказал судье Бриммер, что Disney наняла компанию National Research Group, которая занимается исследованиями для целого ряда студий, чтобы оценить, знают ли зрители о премьере «Корпорации монстров».

— Результаты просто зашкаливали, — рассказал Кук об итогах. — Если обычно фильм набирает 30-40 баллов, наш набрал 80.

— «Корпорация монстров» — это в каком-то смысле спелый фрукт? — спросил Маренберг.

— Это персик, который выглядит зрелым уже сегодня, и ты хочешь его съесть прямо сейчас, — сказал Кук. — Если сейчас его не съесть, он испортится.

Маренберг повернулся к судье Бриммер.

— У меня все, — объявил он.

Выслушав финальные аргументы Боллинджер и Мэки — Боллинджер отказалась от перекрестного допроса Дика Кука, — судья Бриммер огласил решение суда. Он отклонил ходатайство ответчиков о прекращении дела и проанализировал требования для наложения временного запрета. Принесет ли Мэдрид отсутствие запрета непоправимый ущерб? Какова вероятность того, что именно она выиграет дело? Перевесит ли ее ущерб от выхода фильма ущерб Disney и Pixar от судебного запрета на выпуск фильма? Наконец, будет ли противоречить запрет общественным интересам? Вычеркнув каждое из требований, он объяснил, почему принял решение не препятствовать выходу фильма в намеченное время.

Дойдя до последнего пункта, где говорится об общественном интересе, он слегка шутливо заметил:

— Один из моих сотрудников сказал, что две его племянницы, двух и семи лет, очень расстроятся, если я подпишу запрет...

Полагаю, в стране найдется достаточно маленьких детей, которые будут считать меня самым ужасным из судебных монстров, если я это сделаю.

Страшное орудие было обезврежено. Disney и Pixar смогут выпустить «Корпорацию монстров» на экраны. Однако слушания по делу будут продолжаться, и если Мэдрид удастся доказать, что ее авторское право было нарушено, компании понесут убытки.

Обе стороны судебного иска использовали право «обязательного предоставления документов суду», т. е. могли требовать друг у друга письменные документы под присягой, привлекать сотрудников и других свидетелей для дачи показаний и переворачивать все документы. В течение последующих месяцев Боллинджер допрашивала Лассетера и одного из дизайнеров «Корпорации монстров» Боба Поли. Архивариус Pixar Кристин Фримен собрала более сотни коробок с материалами компании по требованию Боллинджер, среди прочего, предоставить «все собственные письменные свидетельства, имеющие отношение к сюжету “Корпорации монстров”» и «все художественные материалы — в том числе все, что касается художественной концепции, — имеющие отношение к “Корпорации монстров”».

Судья Бриммер прекратил дело 26 июня 2002 года, постановив — , в ответ на ходатайство со стороны ответчиков, — что фильм просто не имеет ничего общего с произведением Лори Мэдрид длиной в двадцать восемь строчек, не считая общей тематики и идей, которые не подпадают под действие закона об авторском праве. «Все эти идеи стандартные и неотделимы от персонажей, как и от детских фантазий в целом, — писал он. — Постановить, что подобные вещи должны охраняться законом об авторском праве, значило бы воспрепятствовать свободному потоку детских историй и подразумевать, что любой детский кошмар — это нарушение чьих-то авторских прав».

Можно было с уверенностью сказать: «Дело Мэдрид» в прошлом. Pixar вытерпела тяжбу и выиграла ее. Однако, по мере того как разворачивались дальнейшие события, стало ясно, что это дело было лишь прелюдией к другому, более серьезному судебному иску.

* * *

Пит Доктер начал работу над фильмом, который позже получил название «Корпорация монстров», в 1996 году, когда остальные занимались «Приключениями Флика» и «Историей игрушек — 2». Кодовым названием фильма было «Затерянный город», по имени любимого Доктером ресторана в Пойнт-Ричмонде. Изначально главным героем должен был стать молодой человек тридцати двух лет, сражающийся с монстрами, которых никто больше не видит. Когда Доктер сменил концепцию, основным действующим человеческим персонажем на какое-то время стал маленький мальчик, а потом на смену ему пришла маленькая девочка.

К началу февраля 1997 года Доктер набросал черновой вариант сюжета вместе с Харли Джессапом, Джиллом Калтоном и Джеффом Пиджином, который уже отдаленно напоминал итоговый вариант фильма. В той истории, названной просто «Монстры», герой Салли (тогда его звали Джонсон) был многообещающим сотрудником, его работой было пугать детей; друга, который появился в итоговом варианте, Майка Вазовски, еще не было.

Ребенок спускается в подвал, чтобы найти потерянный носок. Вдруг из груды белья для стирки появляется ужасное чудовище, которое пугает его до смерти.

Чудовище по имени Джонсон, огромное, покрытое синим мехом, открывает дверь. Оно вытаскивает фальшивые клыки, снимает заостренный нос и фальшивый горб. Оно заполняет документы о работе и подписывает их в трех экземплярах...

Джонсон переходит из рабочей зоны в зону отдыха и передает свои бумаги в кабину диспетчера. Диспетчер нажимает на кнопку, чтобы отправить дверь в Дверехранилище. Джонсон садится рядом со своими коллегами-монстрами в ожидании следующих заданий. В отличие от своих соседей, которые играют в карты, курят или болтают, Джонсон отрабатывает последние техники пугания. Как и Джек Леммон из «Квартиры»[73], Джонсон внимательный, увлеченный трудоголик, который живет работой.

Дела Джонсона идут наперекосяк после очередного задания, когда после пугающего сеанса он случайно возвращается с шестилетней девочкой. (Девочка, которую в этот момент еще звали Мэри, позже, по предложению Эндрю Стэнтона, получает имя Бу.) Мэри кричит, когда впервые видит Джонсона, но позже успокаивается и требует вернуть ее домой. Джонсон старается ее вернуть, не привлекая внимания: детям запрещено находиться в мире монстров.

* * *

4 февраля Доктер представил историю руководству Disney вместе с художественными эскизами, описав «Монстров» как историю взаимоотношений Джонсона и Мэри. Получив кое-какие предложения, он вместе с коллегами вернулся в офис и подготовил обновленную версию к 30 мая. На этой встрече опытный диснеевский аниматор Джо Грант — он работал еще над «Белоснежкой и семью гномами», первым анимационным фильмом Disney, — предложил заменить название на «Корпорация монстров». Название сохранилось.

В последующей трактовке, представленной 8 августа, Мэри превратилась в семилетнюю девочку с закаленным характером, над которой годами издевались и шутили старшие братья. Джонсон, напротив, стал нервным — он нервничал из-за опасности потерять работу пугателя, так как руководитель Корпорации монстров объявил, что будет сокращать штат компании. Он завидовал другому пугателю, Нэду, лучшему сотруднику корпорации. «Он считает, что, если сможет стать таким же чудовищным, как Нэд, остаток жизни пройдет как надо и он уже не будет так несчастен».

Идея дать главному монстру приятеля появилась 6 апреля 1998 года, во время «сюжетного саммита» в Бербанке, в котором участвовали сотрудники Disney и Pixar. Появление такого героя даст возможность главному монстру рассуждать о своих трудностях. Доктер назвал нового героя Майк в честь отца своего друга Фрэнка Оза, режиссера и участника «Маппет-шоу».

Как до этого Вуди и Базз, герои Салли и Бу претерпели значительные изменения в течение работы над сюжетом с 1996 по 2000 год. Салли сначала был уборщиком, потом рабочим нефтеперерабатывающего завода, потом бывшим пугальщиком, который теперь работал на нефтеперерабатывающем заводе, потому что из-за несчастного случая потерял зрение, и, наконец, он стал лучшим пугальщиком Корпорации монстров. У него то прибавлялись, то исчезали щупальца и паукообразное множество глаз. Бу превратилась из взрослого мужчины в маленького мальчика, а потом стала деспотичной неконтролируемой маленькой девочкой — похожей на похищенного мальчишку из рассказа О’Генри «Вождь краснокожих» — и в итоге она спокойный, невинный, еще не умеющий говорить ангелочек. Как только Бу стала девочкой, она на время превратилась в ирландку и повторяла ужасающие Салли и Майка слова «пи-пи», потом она должна была стать первым афроамериканским персонажем Pixar.

Роль Салли — Джеймса Салливана — озвучивал Джон Гудмен, звезда сериала «Розанна»[74] и постоянный участник фильмов братьев Коэнов. Гудмен воспринял героя как игрока Национальной футбольной лиги, только монстра. «Он похож на бывалого нападающего примерно на десятом году своей карьеры, — сказал он однажды. — Он полностью посвятил себя делу и является абсолютным профи».

Билли Кристал, сожалея о том, что отказался в свое время озвучивать Базза Лайтера, согласился на роль Майка Вазовски, одноглазого друга и ассистента Салли. Бу озвучивала дочка одного из сотрудников художественного отдела, девочка дошкольного возраста.

В ноябре 2000 года, в самом начале производственных работ по «Корпорации монстров», компания Pixar во второй раз со времен Lucasfilm собрала вещи и сменила офис. Шутки по поводу офиса в Пойнт-Ричмонде — «сверни налево у нефтеперерабатывающего завода» — уже становились избитыми. Примерно пять сотен сотрудников компании работали уже в трех зданиях, отделенных друг от друга оживленной трассой. На вечеринке, посвященной переезду из Пойнт-Ричмонда, кто-то демонстративно разбил один из компьютеров кувалдой, вспоминая о недавней премьере фильма «Офисное пространство»[75].

В качестве нового офиса Джобс изначально рассматривал бывший склад в Сан-Франциско, но ездить туда было бы неудобно и ему, и большинству сотрудников Pixar, которые обосновались в восточной части района Залива и в округах Марин и Сонома на севере. Наконец он остановился на центре Эмеривилля, Калифорния (с населением 6600 человек), недалеко от Беркли, где он смог приобрести бывшее здание консервного завода Del Monte и прилегающие площади размером шестьдесят пять тысяч квадратных метров.

Лассетер сначала настаивал на кампусе в духе традиционных голливудских студий, где бы располагались отдельные здания для разных фильмов, находящихся в производстве, и одноэтажные домики для тех, что еще в разработке; но позже он отказался от этой идеи после разговора со своим наставником Фрэнком Томасом из Disney. Томас горевал о тех днях, когда Уолт решил переместить аниматоров из переполненных студий на Гиперион-авеню в Лос-Анджелесе в просторный, на первый взгляд просто райский комплекс в Бербанке, где у каждого был свой кабинет и где подразделения компании располагались в отдельных зданиях. Оказалось, по словам Томаса, что все связи нарушились. Исходя из этого Джобс и Лассетер решили, что для Pixar нужно найти одно огромное здание — около семидесяти тысяч квадратных метров, — чтобы у сотрудников была возможность случайно встретиться в длинных коридорах. (Так случилось, что дизайном здания занималась та же фирма, что разрабатывала для Билла Гейтса стиль его огромной резиденции в прибрежной полосе озера недалеко от Сиэтла.) Сотрудники быстро наполнили интерьер причудливо оформленными рабочими пространствами; фасад гавайской хижины соседствовал с пригородным коттеджем с флагом, почтовым ящиком и спутниковой тарелкой.

Что касается производства, «Корпорация монстров» отличалась от прежних работ Pixar, и у каждого из главных персонажей был свой ведущий аниматор: за Салли отвечал Джон Карс, за Майка — Эндрю Гордон, за Бу — Дэйв де Ван. Карс обнаружил, что голос Гудмена, чем-то похожий на медвежий рев, отлично подходит его герою. Однако ему пришлось решать непростую задачу, которая касалась исключительного веса Салли. Обычно аниматоры передавали тяжесть героя, делая его движения более медленными и затрудненными, однако, считал Карс, это не подходит для главного героя — это придаст фильму вялость. Как и Гудмен, Карс начал воспринимать Салли как футболиста, спортивная форма которого дает ему возможность быстро двигаться, несмотря на свои размеры. Чтобы помочь аниматорам с Салли и другими большими монстрами, Pixar пригласила Роджера Крама, эксперта по передвижению тяжелых млекопитающих из Беркли, провести специальную лекцию на эту тему.

Кроме работы над человекоподобной внешностью Салли огромные усилия требовались от команды технических специалистов, чтобы визуализация его шерсти выглядела как можно более качественной. Другие производственные студии уже успешно справлялись с реалистичной шерстью, больше всех на этом поприще добилась компания Rhythm & Hues в своих «полярных» рекламных роликах для Coca-Cola и фильме «Бейб» с говорящими животными. Однако шерсть для «Корпорации монстров» требовалась в больших масштабах. С точки зрения пиксаровских технарей, решение «проблемы шерсти» вызывало несколько значительных трудностей. Одна из них заключалась в том, чтобы сделать визуализацию огромного количества волосков — 2 320 413 для Салли — наиболее эффективным способом. Другая касалась того, что волоски должны отбрасывать тень друг на друга. Без самозатемнения шерсть или волосы приобретают нереалистичный, плоский вид. (Волосы младшей сестры Энди из первых кадров «Истории игрушек» представляют собой пример волос без затемнения.) Третья трудность была в том, чтобы дать возможность аниматорам контролировать направление и движение шерсти без чрезмерных усилий.

«Во всем, что касается сложных физических движений — будь то волосы, одежда, жидкость и т. п. — совершенно непрактично анимировать вручную каждую деталь, — отмечает Том Локович, один из членов «шерстяной» команды. — Ты хочешь, чтобы все это двигалось “физически”, т. е. должен разработать программу, которая заставит двигаться волоски, ткань или что угодно в соответствии с определенными физическими моделями.

Значительный объем работы требовался в части выбора и установки параметров для того, чтобы результат моделирования выглядел так, как надо. Установи один параметр чуть ниже, и волоски будут свисать, будто сделанные из резиновой ленты; установи его чуть выше, и цифры будут слишком непредсказуемыми, что приведет к “взрывам” волосков. Однако как бы ни была важна имитационная модель, ты не можешь позволить физике выполнить всю работу... К примеру, для драматического эффекта может потребоваться, чтобы в определенном месте на лице героя волос не было, даже если с точки зрения “законов физики” они там должны быть. В таком случае можно использовать дополнительные физические эффекты, например столкновение невидимых объектов или дополнительных сил, чтобы заставить модель делать то, что ты хочешь; либо стоит отменить результаты моделирования, подробно “объяснив” программе, чего ты хочешь добиться. На практике чаще всего используется комбинация обоих подходов».

Техники моделирования шерсти стали частью новой программы Fizt («инструмент физики»). Когда анимация кадра с Салли была готова, в игру вступала Fizt и добавляла ему шерсть, учитывая все движения, а также ветер и эффект гравитации.

Программа Fizt контролировала и сложные движения свободной футболки Бу, при которых образовывались складки и морщинки. В предыдущих работах Pixar одежда человеческих персонажей оставалась неестественно гладкой и не могла двигаться вне зависимости от движений тела героя; в некоторых случаях одежда на самом деле была просто рисованной текстурой, нанесенной на кожу персонажа. Основой технологии, которую Fizt использовала для создания естественных движений футболки Бу, послужила программа моделирования одежды, написанная ведущим исследователем компании Майклом Кассом для пиджака Джери в фильме «Игра Джери».

Задача анимации одежды лишь на первый взгляд звучала обманчиво просто. На самом же деле она требовала решения сложной проблемы — как заставить одежду не спутываться, когда ее части пересекаются (например, когда герой сдавливает одежду при движении плечами, локтями или коленями). Касс, к которому при работе над «Корпорацией монстров» присоединились также Дэвид Барафф и Эндрю Уиткин, разработал алгоритм, который они назвали «общий анализ пересечений», способный справиться со взаимодействием ткани с тканью.

Сложность изображений в «Корпорации монстров» — речь идет не только о шерсти Салли или футболке Бу, но также о сложных декорациях, например о Дверехранилище с крепежами для полумиллиона висящих дверей, — требовала большей компьютерной мощности для визуализации, чем любая из предыдущих картин Pixar. Система для рендеринга «Корпорации монстров» состояла из 3500 процессоров Sun Microsystems. Для сравнения: для «История игрушек — 2» использовалось 1400 процессоров, а для «Истории игрушек» — 200. (Каждый компьютер в системе в среднем имел от двух до четырех процессоров, поэтому собственно компьютеров было намного меньше.) В самом деле, когда Pixar исследовала общий объем компьютерной мощности, требуемой для каждого фильма, приняв во внимание то, что новые фильмы используют для визуализации не только больше процессоров, но и более новые, производительные процессоры, оказалось, что «Корпорация монстров» использовала больше мощности, чем три предыдущих фильма Pixar вместе.

Выйдя на экраны 2 ноября 2001 года и получив лестные отзывы критиков, фильм занял место «История игрушек — 2» и стал вторым после «Короля Льва» по объему кассовых сборов всех времен.

С очевидной целью ослабить интерес к «Корпорации монстров» студия DreamWorks продолжила конкурентную борьбу, выпустив для домашнего просмотра DVD своего последнего хита «Шрек» в тот же день, когда в кинотеатрах начался показ пиксаровского фильма. Свидетельством растущей популярности домашнего видео и самого фильма DreamWorks послужило то, что за выходные «Шрек» собрал на продаже дисков больше, чем «Корпорация монстров» в кассах кинотеатров. В марте следующего года Джеффри Катценберг получил еще больше удовлетворения, когда именно «Шрек», а не «Корпорация монстров» был удостоен первой награды Киноакадемии в новой номинации «Лучший анимационный полнометражный фильм» — возможно, из-за того, что взрослый, циничный юмор «Шрека» больше привлек академиков.

* * *

1 октября 2002 года, почти одиннадцать месяцев спустя после премьеры «Корпорации монстров», возник второй судебный иск о нарушении авторских прав. Ответчиками опять были Disney, Pixar и Chronicle Books. На сей раз истцом был Стэнли Миллер, профессиональный художник и иллюстратор шестидесяти двух лет, наибольшую известность получивший за дизайн афиш и обложки диска рок-группы Grateful Dead. Все работы он подписывал своим творческим псевдонимом Стэнли Маус.

В конце 1950-х, еще будучи подростком, Миллер начал свою художественную карьеру, рисуя комиксы с монстрами, а затем продавая эти комиксы для постеров, футболок и календарей. С начала 1960-х его главными героями были огромный волосатый монстр и его маленький одноглазый приятель. Оба они в течение десятилетий претерпевали значительные изменения. В 1997 году Миллер подготовил образцы иллюстраций, описание сюжета и сценарий для анимационного фильма «Простите мой прах», где большой монстр появляется под именем Фрэд Флипоггер, а маленький — под именем Мудрый Глаз Джи. Они живут в городе Монстр-сити, который управляется Американской корпорацией монстров (это настоящее название компании Миллера). Миллер распространил материалы к фильму в следующем году.

На взгляд обывателя, у Салли и Фрэда Флипоггера было мало общего, кроме того, что оба они были мохнатыми двуногими чудовищами. Однако дизайн Майка и Мудрого Глаза Джи невероятным образом был схож, у обоих была голова с большим глазным яблоком и ртом, стоявшая на двух тонких ножках. У Мудрого Глаза Джи была высокая подружка, Лукреция, которой он доставал лишь до пояса — так же, как и Майк до талии своей подружки Силии. В процессе сбора документов в рамках судебного процесса также обнаружилось, что художественный отдел Pixar собирал образцы комиксов Миллера — хотя и не было доказательств того, что эта коллекция содержала изображения Фрэда Флипоггера и Мудрого Глаза Джи. Кроме того, выяснилось, что дизайн Майка появился уже после того, как Миллер распространил материалы к фильму «Простите мой прах», а один из экземпляров получил друг Лассетера. (Друг дал показания, что не показывал материал Лассетеру.)

С одной стороны, предмет спора в суде был утверждением очевидного: любой, кто решил бы создать анимационный фильм о монстрах, скорее всего, испытал бы влияние других художников, чьими работами он восхищался и которые создали интересные изображения чудовищ. В искусстве и театре, как и в других областях, редко что может быть названо абсолютно новым. Шекспир списывал свои римские трагедии с грека Плутарха.

Что касается Pixar, Лассетер с самого начала ввел практику знакомства с работами других художников как часть корпоративной культуры. И до, и после «Корпорации монстров» фильмы Pixar показывают очевидные кинематографические и литературные аллюзии — где-то больше, где-то меньше, — с которыми мало кто будет спорить. Лассетер часто говорил о влиянии Хаяо Миядзаки на свои работы. «История игрушек» черпала вдохновение в известных американских фильмах о случайных напарниках. Она строилась на той же фундаментальной идее (о том, что игрушки оживают, когда их никто не видит) и нескольких похожих сюжетных поворотах (игрушка, которая не знает, что она игрушка, становится подарком на день рождения, потом теряется, а в итоге ее нужно спасти), что и фильм 1977 года «Потрепанные Энн и Энди», снятый бывшим боссом Лассетера Ричардом Уильямсом.

«Приключения Флика» представляли собой искаженный комический пересказ классического вестерна «Великолепная семерка» и его японского предшественника «Семь самураев» — с таким же настроением, как в фильме 1986 года «Трое друзей» Джона Ландиса. Сюжет «Тачек» продолжал линию фильма 1991 года «Доктор Голливуд», а дизайн персонажей картины испытал на себе влияние работ Билла Пита для диснеевской короткометражки 1952 года «Сьюзи, маленький синий автомобиль». Кульминационный момент «Рататуя» — когда ресторанный критик испытывает блаженство, попробовав простое крестьянское блюдо, — повторяет в комической манере случай с печеньем из романа Марселя Пруста «Воспоминания об ушедшем». Фильм Альфреда Хичкока «Окно во двор» повлиял сразу на два пиксаровских фильма с разницей в восемь лет: на «Историю игрушек — 2», где камера повторяет движение оружия, и на «Рататуй», где взгляд главного героя передается быстрым чередованием коротких планов.

Искусство никогда не создавалось в вакууме. Сложный вопрос, заданный Миллером студии Pixar, заключался в следующем: если «Корпорация монстров» была создана на основе персонажей Миллера, где проходит грань между почитанием и художественным влиянием и незаконным использованием?

И Миллер, и ответчики наняли экспертов для дачи показаний и представили свои отчеты в суд в августе 2004 года. Один из экспертов защиты, Джеффри Коэн, был профессором английской филологии в Университете Джорджа Вашингтона в Вашингтоне и признанным специалистом в области «чудовищности» в литературе и культуре. Он написал несколько книг по этой теме, в том числе «Теория монстров: Культура чтения», «Кровавые истории: Чудовища, евреи и состязания в средневековой Британии» и «О великанах: Секс, чудовища и средние века». Коэн объяснил, что одноглазые существа давно прижились в литературном мире монстров. Франкмасонское изображение Божьего ока на американских долларовых купюрах, всевидящее око злого волшебника Саурона из «Властелина колец», греческие мифологические циклопы, инопланетянка Лила из анимационного сериала «Футурама» — все они были предшественниками одноглазых существ вроде Майка или Мудрого Глаза Джи. «Миллер работал в давно устоявшейся и богатой традиции», — писал Коэн.

Коэн добавил, что двух мужских персонажей-приятелей с непохожей внешностью можно найти в фильме Джона Хьюза «Самолетом, поездом и автомобилем» со Стивом Мартином и Джоном Кэнди, в новелле «О мышах и людях» — да где угодно.

Однако Стэнли Миллер вовсе не утверждал, что именно он изобрел одноглазого монстра или историю взаимоотношений двух приятелей. Разбираясь в вопросе, повлиял ли персонаж Миллера Мудрый Глаз Джи на пиксаровского Майка, Коэн просто пришел к заключению, что «они не являются абсолютно одинаковыми образами чудовищ», не вдаваясь в детали.

Другой эксперт защиты, Стивен Биссетт, был автором и иллюстратором юмористических книг, интерпретатором фильмов в жанре хоррор и фэнтези и соуправляющим отмеченного несколькими наградами магазина видеопродукции в Брэтлборо, Вермонт. Как и Коэн, он представил внушительное исследование персонажей-циклопов в истории, а затем неожиданно пришел к выводу, что Мудрый Глаз Джи и Майк «значительно отличаются друг от друга по существу и в отдельных деталях, что их отделяет друг от друга и общего архетипа».

И Коэн, и Биссетт далее указывали, что и волосатое чудовище Миллера имело многочисленных предшественников, в том числе в историях о снежном человеке йети.

Эксперт со стороны Миллера, Джерри Ли Брайс, выбрал иную тактику, акцентируя внимание на изменении главных героев «Корпорации монстров» и на сравнении Майка и Мудрого Глаза Джи. Брайс был выпускником CalArts, какое-то время работал в Disney и других анимационных студиях, читал лекции на факультете анимации в Калифорнийском художественном университете в Сан-Диего. В своем докладе он упомянул десять художников «Корпорации монстров», с которыми он работал в течение своей карьеры, в том числе Доктера. «Я глубоко уважаю каждого из этих художников и с удовольствием вспоминаю время, когда я с ними работал», — заявил он.

Заключения его были не столь благоприятны. Брайс писал, что после изучения документов и набросков Pixar он пришел к выводу, что «персонаж Майк Вазовски так похож на творение Стэнли Миллера из телевизионного сериала “Простите мой прах” и одноименного фильма, что, должно быть, внешность и личность персонажа не просто испытали влияние, а были скопированы непосредственно с оригинального творения господина Миллера».

Он писал, что Майк был создан способом, «кардинально отличающимся от способов, использованных при создании остальных персонажей, выполненных теми же самыми художниками в том же самом кино». Если Салли и Бу претерпели многочисленные характерные изменения во внешности, то Майк будто материализовался на бумаге полностью готовым, с самого начала никак не изменяясь. Кроме того, Брайс рекомендовал отметить, что на ранних набросках персонаж Майка выглядит «точно так же, как работа господина Миллера, выполненная карандашом и чернилами в 1963 году».

«Я никогда не видел, чтобы два художника делали похожие наброски. Создание эскиза похоже на почерк. Каждый человек имеет свою уникальную подпись, стиль рисования эскиза и начертания букв. Идентичное сходство возникает лишь тогда, когда художник копирует и осваивает стиль другого художника и сознательно пытается воспроизвести чужую работу».

Брайс также утверждал, что на копирование указывает и всеобъемлющее сходство дизайна двух персонажей. Если не брать во внимание очевидные параллели — та же комбинация головы-тела, то же расположение рта и глаза, тот же зеленый оттенок кожи, — остаются более мелкие схожие детали: у обоих персонажей на месте века находится складка кожи, плечи растут оттуда, где должны быть уши, а стержень челюсти расположен прямо на линии плеч. И у Майка, и у Мудрого Глаза Джи тонкие руки одинаковой нетипичной длины, которыми они практически достают от земли.

Disney, Pixar и Chronicle попросили суд о вынесении решения в «суммарном порядке» — на основании того, что с юридической точки зрения они должны выиграть, так как Миллер не закрепил авторские права на ранние рисунки, и поскольку не было свидетельства того, что Pixar получала копию материалов к фильму «Простите мой прах». 2 мая 2005 года судья, который вел дело, — судья Джеймс Уэр окружного суда Северного округа Калифорнии — официально объявил свое решение. Он согласился с ответчиками по первому пункту: рисунки Миллера начала 1960-х и последующих сорока лет не были защищены законом об авторских правах. Выходило, Миллер был скорее хорошим художником, чем предпринимателем. Он не запатентовал и свои наброски к персонажам Фрэду Флипоггеру и Мудрому Глазу Джи в течение этого времени. В результате к моменту выхода «Корпорации монстров» авторским правом были защищены лишь материалы к фильму «Простите мой прах».

По второму вопросу, тем не менее, суд принял сторону Миллера. Вполне возможно, сказал Уэр, что друг Лассетера (художник из Industrial Light & Magic) мог показать ему изображения Мудрого Глаза Джи из фильма «Простите мой прах». Произошло это или нет — спорный фактический вопрос; таким образом, только присяжные смогут решить, кому верить. Более того, даже если присяжные не найдут прямого свидетельства того, что у Pixar был доступ к материалам Миллера, они все равно смогут сделать вывод, что Pixar скопировала персонаж, если увидят «поразительное сходство» между Мудрым Глазом Джи и Майком. Уэр сказал, что он увидел достаточно сходств между двумя персонажами, чтобы дело могло быть передано в суд.

Дело закончилось безрезультатно. В январе 2006 года, прежде чем дело было передано в открытый суд, Pixar и другие ответчики заключили с Миллером соглашение на неразглашенных условиях. Иллюстративный материал Pixar и изъятые во время предварительного процесса файлы оставались запечатанными, так же как и показания.

Некоторое время спустя в блоге, который вел профессор Коэн вместе с другими учеными, эксперт защиты опубликовал запись с осторожными размышлениями по поводу этого дела под изображением Майка Вазовски с широко открытым глазом:

«Видимо, знаменитый иллюстратор, известный своими изображениями ретро-автомобилей и фантастических персонажей, решил, что Майк слишком похож на одного из его собственных одноглазых героев. Дело только что завершилось, и я не имею юридического права о нем говорить, однако достаточно упомянуть, что иногда медиевист может быть очень полезен деловым кругам Америки. В качестве свидетеля-эксперта я был привлечен, чтобы провести исследование и составить доклад об одноглазых чудовищах в мировой истории. Честно говоря, я был удивлен тому, как много удалось обнаружить, — что, думаю, является доказательством того, что человеческое воображение всегда преследовали части тела, наделенные ужасающей анатомией. Можно сказать больше: наиболее безобразным является тело, разделенное на части, плоть, которая не управляется объединяющей душой, но продолжает приводить в действие свою непредсказуемую волю.

Это было потрясающе, это был взгляд в мир, где на кону может быть миллиард долларов; я должен был давать показания, меня допрашивали с пристрастием о зеленом оттенке лайма и зеленом оттенке авокадо, об их значимости, но теперь все закончилось. Мне все это окончательно убедило, что монстры вряд ли кому уступят свою пугающую силу».

10. Эмеривилль

«В поисках Немо», «Суперсемейка»

В 1992 году, во время работы над сюжетом «Истории игрушек», Эндрю Стэнтон посетил близлежащий «Морской мир», в котором тогда располагался океанариум и парк-заповедник живой природы. Именно там у него родилась задумка пятого полнометражного фильма Pixar — второго, где он станет сорежиссером. Разглядывая обитателей аквариумов, он заинтересовался идеей воспроизводства мира морских существ в компьютерной анимации. На создание фильма его также вдохновили мысли об отношениях со своим маленьким сыном.

«Когда моему сыну было пять, я повел его в парк, — рассказывает он. — Мы долго гуляли, а я все мучился чувством вины из-за того, что провожу с ним мало времени... и тем не менее всю прогулку я повторял: “Не трогай! Не делай этого! Ты сейчас туда упадешь!” А в голове в это время у меня звучал третий голос: “Сейчас ты с сыном — и тратишь время впустую”. С этого момента меня не отпускала мысль, что страх может помешать человеку стать хорошим отцом».

Во время работы над «Приключениями Флика» Стэнтон выкроил минутку, набросал черновой вариант сценария для часовой картины и представил его Лассетеру. После этого изможденный Стэнтон ждал его реакции. Лассетер, давний ныряльщик с аквалангом, произнес: «Ты поймал меня на крючок».

История, рассказанная в фильме «В поисках Немо», была посвящена рыбе-клоуну отцу, Марлину, который потерял жену и всех детей, кроме одного, при нападении барракуды. По отношению к единственному выжившему сыну, Немо, он проявлял безрассудную гиперопеку — но в первый же его день в школе оказался свидетелем того, как его поймал аквалангист и уплыл с ним в незнакомые края. Оставшаяся часть фильма была посвящена его странствиям в поисках Немо в компании с забывчивой синей рыбкой-хирургом по имени Дори. Немо к этому моменту оказался в аквариуме в кабинете у дантиста и тщетно пытался оттуда выбраться.

Эволюция сценария стала иллюстрацией того, как открытая или скрываемая от публики информация может кардинально изменить интонацию фильма. Изначально сценарий закручивался вокруг первой трагедии Марлина, потери семьи, и лишь небольшими фрагментами вклинивалась история его путешествия. Сначала аудитория должна была увидеть воспоминания Марлина о том, как он впервые увидел свою жену, как они встречались. Позже возникали кадры их переезда в новый дом, в надежное убежище среди щупалец анемоны. Еще позже зрители должны были увидеть, как будущий отец помогает жене подготовиться к рождению детей. Следом двое счастливых родителей смотрели с удовлетворением на сотни икринок. Наконец, в третьей части фильма, во время сцены с рыбацким судном, мы должны были узнать о нападении барракуды, которая лишила Марлина его сокровищ и сделала таким беспокойным.

Работая над сценарием дальше, Стэнтон разочаровался в структуре, созданной с помощью «обратных кадров». Он понял, что история получалась слишком сложной. Более того, он пришел к выводу, что зрителям не понравится Марлин, поскольку они не смогут понять причины его страхов вплоть до конца фильма, гиперопека Марлина будет казаться раздражающей. Стэнтон сделал из пяти ретроспективных кадров один короткий эпизод в самом начале фильма, в котором рассказывалось (но не показывалось прямо) об атаке барракуды.

«Хоп, и ты вдруг начинаешь переживать о Марлине, — рассказывает Стэнтон. — Мне не пришлось менять ни строчки сценария. Мне не пришлось менять его интерпретацию. И вдруг он перестал раздражать зрителя. Мы начали Марлину сочувствовать».

Изначально планировалось, что Марлина будет озвучивать актер Уильям Мэйси, исполнитель одной из главных ролей фильма «Магнолия». Однако, когда Мэйси записал один из диалогов, Стэнтон решил, что персонаж требует более мягкой интерпретации, и место Мэйси занял комедийный актер Альберт Брукс. Создавая напарника Марлина, Дори, Стэнтон представлял себе Эллен де Дженерес. Как-то раз жена Стэнтона смотрела вечером ТВ-шоу «Эллен» с де Дженерес в главной роли, и он увидел, как ее героиня «проворачивает удивительную штуку: она меняет свое настроение пять раз, прежде чем закончить предложение», — вспоминает он. С этого момента персонаж Дори был неотделим от де Дженерес в его мыслях. (Когда позже он позвонил ей, чтобы предложить участие в фильме, он объяснил, что создал персонаж специально «под нее», что все пропадет, если она откажется. Она ответила: «Видимо, лучше мне принять предложение».)

Персонаж Дори был не просто забавным утешением; Стэнтон считал, что потеря памяти делает ее невинной, как ребенок, — она становится заменой ребенка для Марлина во время его поисков. Общение с ней заставит его научиться терпению и спокойно переносить ее склонность рисковать, что в будущем сделает его хорошим отцом для найденного сына.

Стэнтон говорил также и о духовном аспекте отношений Марлина и Дори. Дори стала для него настоящим ангелом-хранителем. «Сражение главного героя заключалось в том, чтобы перебороть страх, обнаружив веру, и Дори, очевидно, олицетворяет ангела или помощника, который показывает ему, как нужно уметь отпускать собственные переживания и не зацикливаться на них», — сказал он в интервью одному сайту фильмов христианской направленности.

Он заметил, что при создании в фильмах, подобных пиксаровским, духовного или религиозного пространства в первую очередь необходима утонченность: «Лично я считаю, что если в творческом мире ты становишься проповедником или лелеешь особые планы, это легко может повлиять и на твое творчество, и на качество твоих работ... Будь подобен Христу во всем, что ты делаешь, и не заботься о том, насколько продвинулось твое дело».

Подводные декорации для фильма «В поисках Немо» не имели аналогов в предыдущих работах Pixar. Анимация движения и жестикуляции, игра света и тени в комнате или на улице — все эти знакомые понятия нужно было просто выбросить или осознать заново. Стремясь найти вдохновение, члены команды просмотрели подводные сцены из диснеевских «Пиноккио», «Меча в камне» и «Русалочки».

Стэнтон и исполнительный продюсер Лассетер наконец нашли натуралистичный подход. В качестве образца для художников, аниматоров и технических специалистов они показали документальные съемки Жака Кусто и фильм в формате IMAX «Голубая планета», а также «Челюсти» и «Бездну». В студии установили столитровый аквариум и населили его морскими рыбами. По указанию Лассетера несколько членов команды совершили путешествие на Гавайи за счет компании, где они погружались с аквалангом, чтобы лучше понять подводный мир.

В игру вступил внутренний тренинговый центр — Университет Pixar. Обычно это подразделение предлагало общие художественные и технические курсы для сотрудников, чтобы они могли повысить свою квалификацию и расширить сферу своей компетенции, а также управляло архивами студии. Время от времени Университет выполнял текущие задачи в соответствии с требованиями фильма, который был в работе. С самого начала работы над фильмом «В поисках Немо» менеджеру Университета Pixar Элизе Клайдман дали поручение пригласить специалиста по рыбам, чтобы он прочитал лекцию для немногочисленной команды, работавшей над проектом.

Так случилось, что арендатором ее квартиры был Адам Саммерс, научный сотрудник из Беркли, который обладал энциклопедическими знаниями по предмету. Она пригласила его в Pixar, чтобы провести часовую лекцию. Когда он спросил ее, почему у них возник такой интерес, Клайдман ответила: «Я не могу вам сказать». (Pixar старалась не допускать повторения истории «Антц против Флика».) Саммерс согласился и провел лекцию для семи или восьми человек, среди которых был Стэнтон. Он ушел через два с половиной часа в полном восторге — не потому, что был поклонником Pixar (он в жизни не видел ни одного анимационного фильма), он просто был несказанно рад их глубокому интересу к этому вопросу.

«У меня никогда не было таких студентов, — рассказывает Саммерс. — Это было похоже на лучший курс студентов последнего года обучения. Я не мог проговорить более трех-четырех минут подряд, так как один из них всегда поднимал руку и задавал вопрос, который уводил нас в сторону».

Спустя пару недель Клайдман пригласила его читать регулярные лекции в компании. Он подписал соглашение о неразглашении, потом ему объяснили суть фильма и показали несколько готовых кадров. Он стал ведущим специалистом по морской стихии и часто давал консультации по поводу внешности и поведения видов рыб, которые встречались в фильме. «Я видел, что эти люди и правда хотят услышать мои замечания и комментарии к тому, что они делали, — вспоминает Саммерс. — Если рыбка вела себя неправильно, они на самом деле хотели об этом знать».

Иногда создатели картины отклонялись от технической точности, но только в интересах рассказываемой истории. Сначала Дори плавала, не двигая хвостом, — что верно для этого вида, так как они в основном пользуются плавниками, но Лассетер настоял на изменениях, так как для аудитории такой способ плавания выглядел бы неправдоподобным. В фильме Дори двигает хвостом. Саммерс объяснял также, что рыба-клоун меняет свой пол, когда умирает главная самка, однако в фильме Марлин остается самцом. Однажды, когда Саммерс эмоционально критиковал изображение поведения какой-то рыбы, арт-директор Рики Ниерва, который отвечал за дизайн персонажей, напомнил ему: «Адам... рыбы и не разговаривают».

У настоящих рыб нет и эмоциональных лиц. Однако экспрессивность была чрезвычайно важна для фильма, так как у персонажей не было рук или плеч, которые они могли бы использовать при жестикуляции. Чтобы дать возможность рыбам-персонажам по-настоящему играть и выражать эмоции, дизайнеры добавили им несколько человеческих черт, в целом оставив характерную для рыб внешность: они переместили глаза рыб вперед, добавили акценты-брови и наделили рыб подвижными губами.

Несмотря на это, в целом студия отнеслась к реалистичному изображению подводного мира весьма фанатично. Чтобы подготовиться к сцене, где Марлин и Дори оказываются в утробе кита, два члена творческой команды забрались внутрь мертвого серого кита, которого выбросило на берег на севере округа Марин. Члены команды также занимались препарированием мертвых рыб, чтобы лучше изучить их анатомию — мышцы, сердце, жабры, плавательный пузырь. Саммерс приглашал в студию специалистов с мировым именем, таких как Марк Денни из Стэнфорда, который прочитал лекцию о волнах; Терри Уильямс из Калифорнийского университета в Санта-Круз, эксперт по китам; Мэтт Мак-Генри из Беркли, который рассказал о движении медуз; Мими Коэл из Беркли, подробно объяснивший механизм движения морских водорослей. Поскольку множество морских объектов полупрозрачные — их нельзя назвать ни полностью прозрачными, ни полностью темными, — Сонк Джонсен из Дюкского университета прочитал лекцию о подводном просвечивании. Когда еще один эксперт, Майк Грэм из Морской лаборатории Мосс-Лендинга, упомянул о том, что ламинарии не растут на коралловых рифах, Стэнтон дал указание переделать все изображения коралловых рифов, убрав оттуда ламинарии.

Изображение океана представляло собой отдельную сложность. В начале технических работ над фильмом команда под руководством ведущего технического специалиста Орена Джейкоба решила выделить визуальные ключи, которые делают морскую среду реалистичной. Специалисты пришли к выводу, что с точки зрения зрителя таким ключом в первую очередь будет освещение: свет, проходящий сквозь толщу воды отдельными лучами, и свет, преломляющийся на дне океана. Другими характерными признаками подводного мира будут небольшие плавающие частицы мусора, постоянное движение растений, вызванное волнами и водной рябью, и тускнеющие на значительном расстоянии цвета объектов, отделенных от зрителя большой толщей воды. Затем команда разработала программные инструменты, способные создать описанные эффекты, на основе модифицированной версии Fizt — программы, использовавшейся в «Корпорации монстров» для передачи движения шерсти и тканых материалов, которая теперь моделировала движения воды.

После того как Стэнтон увидел тестовые кадры, он осознал, что результат получился слишком реалистичным. Техническая команда изобразила подводный мир настолько мастерски, что было невозможно отличить кадры реальной съемки от кадров, созданных с помощью компьютерной анимации. Проблема была в том, что говорящая рыба в фотореалистичном океане будет выглядеть неуместно. Технические специалисты несколько изменили свои инструменты, чтобы добиться так называемой «гиперреальности» — под этим терминов команда Pixar понимала стилизованную реальность, которая производила ощущение естественности, но не была абсолютно фотореалистичной.

Для оптимизации производства технические специалисты разделились на шесть команд, каждая из которых имела дело с моделированием декораций, затенением, освещением, водными эффектами и другими необходимыми для производства фильма вещами. Команда «Риф» занималась коралловым рифом, на котором происходит действие первых эпизодов фильма. Команда «Акулы/Сидней» занималась сценой в подводной лодке, эпизодом внутри кита, куда попали Марлин и Дори, и надводными сценами в порту Сиднея. В ведении команды «Аквариум» находились все сцены в аквариуме в кабинете дантиста. Команда «Океан» занималась черепашьей дорогой в Восточно-Австралийском течении, эпизодом с медузами и среди прочего глубоководной охотой морского черта. Команда «Школа/Стая» создавала эпизоды с большим количеством рыб и птиц и участвовала в работе над черепашьей дорогой. Команда «Персонажи» создала более ста двадцати морских существ, человеческих персонажей и птиц.

Фильм «В поисках Немо» вышел на экраны 30 мая 2003 года и сместил «Короля Льва», созданного в эпоху Катценберга в Disney, с почетного трона самого кассового анимационного фильма всех времен (с учетом инфляции, однако, «Король Лев» оставался лидером и на внутреннем, и на международном рынке). Фильм получил награду Американской академии киноискусств за лучший анимационный полнометражный фильм. Кеннет Туран из Los Angeles Times предположил, что, «добившись успеха в пяти случаях из пяти», компания являлась «самой надежной творческой силой Голливуда». Крис Сьюэллентроп из Slate резонно заметил, что результаты, которых добился последний хит Pixar «В поисках Немо», впечатляют сами по себе: это пятисотый успех, трехтысячный хит, третий чемпион подряд.

* * *

Производство картины «В поисках Немо» было приостановлено в сентябре 2002 года на время визита японского режиссера-аниматора Хаяо Миядзаки, чрезвычайно популярного в Японии и известного в кругах ценителей анимации по всему миру. Среди прочих особую популярность завоевали его фильмы «Замок Калиостро», «Мой сосед Тоторо» и «Принцесса Мононоке». Еще на заре анимационного творчества Лассетера вдохновляла способность Миядзаки увлекать всю аудиторию — и взрослых, и маленьких детей, а не только юных зрителей. Лассетер встречался с Миядзаки примерно двадцать лет назад, когда он приезжал в анимационную студию Disney. Позже, во время своего визита в Японию на фестиваль анимации в 1987 году, Лассетер посетил студию Миядзаки — «Студию Гибли», где показал ему «Люксо-младшего» и «Звезду цирка». Миядзаки, в тот момент весьма скептически настроенный по отношению к компьютерной анимации, был потрясен мастерством Лассетера. Дружба между двумя мастерами завязалась в 2000 году, когда Лассетер вновь побывал в Японии в рамках пресс-тура «История игрушек — 2».

Теперь, в 2002-м, Лассетер выступил исполнительным продюсером диснеевской англоязычной версии фильма Миядзаки «Унесенные призраками». Лассетер надеялся, что фильм вызовет интерес к работам Миядзаки среди американской аудитории. Утром 13 сентября, несколько дней спустя после премьеры «Унесенных призраками» в «Эль Капитан», Лассетер привел Миядзаки в офис Pixar, чтобы устроить «день Миядзаки». Во внутреннем дворике студии, похожем на пещеру, были развешены постеры «Унесенных призраками». Когда Лассетер рассказывал о дизайне здания, седовласый режиссер шестидесяти одного года в сером костюме невозмутимо смотрел, как мимо со свистом проносятся сотрудники студии на мотороллерах.

Затем Лассетер повел его вместе с переводчиком показывать причудливо украшенные места аниматоров, в первую очередь кабинет 557, который занимал Эндрю Гордон. Гордон в свое время работал в мультсериале «Безумные мелодии» студии Warner Bros. При въезде в кабинет он заметил, что маленькая дверь ведет в пустую нишу, здесь должна была быть вентиляционная шахта. С этого момента ниша преобразилась.

Когда Миядзаки зашел в кабинет, Гордон откатил кресло, освободив низкий вход в комнату, которая теперь именовалась кабинет 557-1. Миядзаки с любопытством протиснулся внутрь. Лассетер последовал за ним и показал, что тесное помещение за дверью теперь превратилось ретро-гостиную — «Гостиную любви», как провозглашала небольшая неоновая табличка. Стены были украшены тканью, имитирующей шкуры леопарда и зебры, полосами маленьких синих лампочек, аппетитными изображениями журнальных девушек и рекламой вермута. Включились старые рок-н-ролльные мелодии. Оказавшись в абсолютно фантазийном мире, Миядзаки наконец расслабился и оценивающе рассмеялся.

Далее Лассетер повел гостей в собственный кабинет, набитый от пола до потолка полками с игрушками. На одной из стен располагались «сокровища Миядзаки», как он это назвал, — высокая мягкая игрушка, изображающая одного из персонажей полнометражного мультфильма Миядзаки «Мой сосед Тоторо». После обеда Лассетер организовал общий просмотр короткометражки Миядзаки «Мэй и Котобус» в корпоративном кинотеатре компании. Сотрудники смотрели фильм со смехом и вздохами восторга и, когда включили свет, аплодировали ему стоя.

На следующее утро Миядзаки и Лассетер — оба любители винтажных машин — встретились на парковке в Сономе и погрузились в Jaguar ХК120 1952 года выпуска с открытым верхом, который вели по очереди. Затем Лассетер повез режиссера в аэропорт долины Соно-ма, где их уже ждали бипланы Stearman от компании Vintage Aircraft, чтобы подняться в воздух для обзорной экскурсии. Миядзаки со своим продюсером погрузились в ярко-красный самолет, а Лассетер — в желто-зеленый; пилоты поднялись на пару десятков метров и совершили неспешный полет над зеленеющими виноградниками долины.

В обед Лассетер показал Миядзаки, продюсеру и переводчику свой фамильный виноградник недалеко от городка Глен-Эллен. Сонома была больше похожа на город, а Глен-Эллен напоминал деревню. Там Миядзаки познакомился с родителями Лассетера, которые здесь жили уже около года. Миниатюрная Джуэл, восьмидесятичетырехлетняя мама Лассетера, которая вышла на пенсию после тридцати восьми лет преподавания рисования, поразила Миядзаки силой своего рукопожатия. («Она из Арканзаса, — пояснил сын, — она у нас сильная!»)

Отец Джона, Пол, от которого, как оказалось, Лассетер унаследовал свою свободную манеру общаться, умилялся тем, как Лассетер превозносит японского режиссера, утверждая, что его творчество очень сильно на него повлияло.

— Серьезно? — спросил Пол. — Я рад, что хоть кто-то может на него повлиять.

Следующий день Лассетер и Миядзаки опять провели в студии Pixar, организуя благотворительный показ «Унесенных призраками», деньги от которого пошли в Исследовательский фонд детского диабета. Лассетер решил этим заняться после того, как одному из его сыновей поставили такой диагноз. После показа в приемной к Миядзаки подошел еще один режиссер студии, чисто выбритый мужчина, которому на взгляд нельзя было дать больше тридцати пяти — хотя на самом деле, как оказалось, он был на двадцать лет старше.

— Насколько я понимаю, вчера вы видели несколько черновых кадров из моей новой картины, — начал Брэд Бёрд.

Лассетер подтвердил, что показал Миядзаки часть материала к фильму Бёрда, который должен будет выйти на экраны после картины «В поисках Немо».

Бёрд, редко чувствующий себя неуверенно, продолжил с беспокойством в голосе:

— Они имеют какой-то смысл? — спросил он. — Или это просто очередная американская бессмыслица?

Миядзаки добродушно ответил через переводчика:

— Думаю, то, что вы делаете, — очень смело для американского кино.

Миядзаки был склонен все преуменьшать.

Несмотря на то что репутация и коммерческий успех Pixar крепли вместе с успехами первых нескольких фильмов, Лассетер задумал радикальные изменения в том, что касалось шестого фильма студии. В Голливуде, где успех и провал часто не поддаются никакой логике (где «никто ничего не знает», согласно известному утверждению сценариста Уильяма Голдмана), типичной реакцией на успех обычно является стремление произвести как можно больше подобных продуктов, пока аудитория не пресытится. Однако весной 2000 года, когда еще не было закончено производство «Корпорации монстров» и только начиналась работа над «Немо», Лассетер дважды нарушил устоявшиеся привычки Pixar. Во-первых, он нанял внешнего режиссера (до этого момента все режиссеры вырастали в студии, проходя все ступеньки карьерной лестницы), а во-вторых, он принял в работу сюжетную концепцию этого режиссера, где всеми персонажами были люди — или суперлюди.

Брэд Бёрд родился в городе Калиспелл, штат Монтана, в 1957 году и вырос в Корваллисе, штат Орегон. С самого детства он увлекался анимацией, и свой первый любительский фильм — пересказ басни о черепахе и кролике — начал снимать уже в одиннадцать лет. На работу над ним ушло два года. Он переписывался со студией Уолта Диснея. Как и другим школьникам с подобными интересами, живущим по всем Штатам, в старших классах школы ему пришло приглашение поступить на новый факультет анимации персонажей, открывшийся в CalArts.

Лассетер и Бёрд, будучи сокурсниками, разделяли убеждение, что анимация может быть больше, чем просто детским развлечением. «Брэд мог ночи напролет рассуждать о Скорсезе и Копполе, о том, что он смог бы сделать то же самое в анимации», — вспоминает Лассетер.

Как и Лассетер, Бёрд начал работать в студии Disney сразу после колледжа и был разочарован тем, что там нашел. Как и Лассетера, его вынудили уйти. В начале 1980-х он какое-то время пытался попасть на работу в технический отдел Lucasfilm. Не зная, куда податься после Disney, он вложил свои сбережения в тестовые материалы, чтобы продемонстрировать несколько идей для анимационных фильмов. Один из них, «Домашний любимец», рассказывающий о жизни пса в семье, где все идет наперекосяк, привлек внимание Стивена Спилберга, и тот пригласил Бёрда принять участие в создании «Удивительных историй»[76]. В 1990-е Бёрд работал в сериалах «Царь горы», «Кинокритик» и «Симпсоны».

Голливуд не помог сбыться его обманутым мечтам. Кроме работы на телевидении он стремился показать собственный фильм на большом экране и находился в постоянном сражении с изматывающим производственным процессом, который то начинался, то вдруг опять заканчивался — что, впрочем, типично для голливудских студий. Некоторое время в 1993 году он являлся режиссером новой комедии «Братья-преступники» (это был фильм с натуральным движением) студии New Line Cinema. В середине 1990-х он создал несколько фильмов для подразделения анимации империи Теда Тернера — это было одно из многих мест, где он пытался заняться собственным проектом после «Симпсонов». Он задумал сделать фантастический фильм в жанре черного юмора, который он называл «Рэй Ганн», а также мечтал снять фильм по комиксам Уилла Айзнера «Мститель».

«Мне продолжали попадаться все эти фильмы, но они никогда не превращались во что-то стоящее, — рассказывает он. — Моего босса обязательно увольняли. Потом, конечно же, новый босс не хотел заниматься тем, что делал его предшественник. Или фильм, отдаленно напоминающий тот, над которым я работал, уже появлялся на экране».

Те, кто с ним учился, давно его обошли. После того как фильм «Домашний любимец» стал основой для одной из серий «Удивительных историй», а потом даже был снят одноименный сериал, Бёрд был сильно раздосадован, когда увидел, что в прессе среди авторов «Домашнего любимца» упоминается лишь Тим Бертон, а о нем будто все забыли.

Контракт с Turner Pictures 1995 года, казалось, даст возможность для режиссерского прорыва, которого он так ждал. Но в карьере Бёрда ничего не случалось просто. Когда компания Turner была поглощена студией Warner Bros, в 1996 году, он опять оказался в тупике. Руководитель производственного процесса, с которым он работал, ушел из компании.

Однако впоследствии прорыв все же случился: студия Warner Bros, предложила ему снять другой фильм — на основе детской книги английского поэта Теда Хьюза. Книга «Железный человек», изданная в 1968 году, рассказывала антивоенную историю дружбы огромного робота, поедающего металл, и сына фермера. Пит Таунсенд из группы The Who в 1989 году создал на основе этой книжки альбом, и это, в свою очередь, повлияло на студию Warner Bros., которая выбрала книгу для экранизации. (В 1993 году Хьюз выпустил короткий сиквел «Железная женщина», направленный против загрязнения окружающей среды.)

Пресс-релиз

Компания Turner Pictures подписала производственный контракт с режиссером и сценаристом Брэдом Бёрдом

16 января 1995 года

Компания Turner Pictures (ТР) подписала неисключительный производственный контракт с правом первого просмотра с Брэдом Бёрдом, как сообщил в понедельник президент ТР Деннис Миллер.

По условиям двухгодичного контракта, Бёрд должен будет разработать и создать полнометражные анимационные фильмы для ТР.

Бёрд заметил: «Компания Turner предоставила мне полную свободу в разработке основ и стилистики фильма, который будет отличаться от всего, что было сделано ранее. Мы одинаково относимся к творческим задачам, которые выходят за рамки реальности традиционной анимации».

До недавнего времени Бёрд был ведущим советником и режиссером сериала «Симпсоны» компании Fox; среди прочего, он работал и над музыкальным видео Do the Bartman, которое стал синглом и музыкальным клипом номер один в стране. Кроме этого он был сценаристом, режиссером и продюсером оригинальной версии «Домашнего любимца» для телевизионного альманаха Стивена Спилберга «Удивительные истории», транслируемого по каналу NBC.

Вместе с Фрэнсисом Фордом Копполой и Джорджем Лукасом Бёрд выступил автором сценария к фильму «Капитан ИО», трехмерному музыкальному фильму, снятому на пленку 70 мм, главную роль в котором сыграл Майкл Джексон. Бёрд также был соавтором сценария к фильму Спилберга «Батарейки не прилагаются».

Бёрд приступил к режиссерским обязанностям и соединил традиционную анимацию на кальке с трехмерной компьютерной анимацией робота. Он усугубил антивоенную направленность истории, поместив ее в конец 1950-х, время страхов холодной войны, и изменив главного злодея: в книге это было сверхъестественное существо ангел-дракон-летучая мышь, а в фильме появился правительственный агент США. Хотя студия Warner Bros, выделила Бёрду бюджет вдвое меньший, чем на подобные проекты тратил Disney, и времени у него было тоже на год меньше, фильм, который получился в результате, — «Железный человек» — был признан настоящим шедевром.

К несчастью, кинобизнес Warner Bros. Animation к моменту выхода фильма в 1999 году претерпевал значительные изменения, и студия практически ничего не предпринимала для его продвижения. В кинотеатрах «Железный человек» демонстрировался при полупустых или даже почти пустых залах. Бёрд пал духом.

У него все еще были в запасе сюжеты, созданные в то время, когда он стучался во все двери Голливуда. Один из них заворачивался вокруг семьи супергероев, вынужденных жить жизнью простых обывателей. Он придумал этот сюжет из любви к комиксам 1960-х и шпионским фильмам из детства и собрался положить его в основу фильма, снятого с помощью традиционной двумерной анимации. Однако сквозь сюжетную линию просачивались личные проблемы героев, что неудивительно — такие же проблемы волновали Бёрда в собственной жизни. Когда он начал делать наброски к сюжету в середине 1990-х, ему было далеко за тридцать. У них с женой только что родился третий ребенок, и он размышлял, не без опасения, о конфликте между карьерой и семейными обязанностями. Он страстно желал заниматься кинопроизводством — но были ли эти желания достижимы лишь в ущерб семье, не получалась ли сделка хуже той, что заключил Фауст? Если не достиг успеха, настоящего успеха, в карьере к тридцати с небольшим и у тебя есть семейные обязательства, стоит ли смириться с понижением планки или нужно вообще все бросить? Все эти мысли привели к созданию истории о супергероях.

Когда стало очевидно, что «Железный человек» не найдет своей аудитории во время показа в кинотеатрах, на что так надеялся Бёрд, он снова связался с Лассетером и рассказал о своей идее фильма про супергероев. Лассетеру идея понравилась, и компания объявила о заключении контракта с Бёрдом на создание нескольких фильмов 4 мая 2000 года.

Бёрд пришел в Pixar с уже разработанными характерами героев: мать и отец, оба страдающие от отцовского кризиса среднего возраста; скромная девочка-подросток; нахальный десятилетний мальчишка и младенец. Способности героев были основаны на семейных архетипах.

«От отца в семье всегда ждут, что он будет сильным, поэтому я сделал его сильным. Мамы всегда разрываются между миллионом разных дел, поэтому я наделил ее способностью растягиваться, как жевательная резинка. Подростки, особенно девочки, всегда неуверенны в себе и занимают оборонительную позицию, поэтому я сделал так, чтобы она могла становиться невидимой и создавать щит. Десятилетние мальчишки всегда гиперактивны, их энергия просто бьет ключом. А потенциал младенцев просто еще не раскрыт».

В истории Бёрда золотой век супергероев — время, когда супермужчины и суперженщины защищали простых горожан от несчастий и об их свершениях трубили газеты и журналы, — пришел и ушел. Поскольку правительство вынудило супергероев отказаться в своей жизни от героизма, главные персонажи фильма (кроме младенца) оказываются в некотором роде отрезанными от самой важной части своих личностей. Боб Парр — бывший мистер Исключительный — живет прошлым, вспоминая дни былой славы, и невольно отдаляется и от семьи, и от скучной работы в страховой компании. Хелен Парр — бывшая Эластика — напротив, живет лишь настоящим, полагая, что все будет хорошо, если она будет относиться к своему героическому прошлому, как к фантазии. Дочь Фиалка и сын Шастик выросли среди запретов использовать свои уникальные возможности. Даже вымышленная фамилия Парр является утверждением посредственности ее носителей.

Вернуть героям психическое равновесие — в смысле соединить их с собственными натурами — помогают два совершенно удивительных персонажа. Один из них — Эдна Моуд, бывший дизайнер костюмов для элиты супергероев, которая теперь вынуждена довольствоваться дизайном одежды для простых супермоделей. («В былые времена я занималась дизайном для богов», — с раздражением замечает она.) Бёрд наделил ее знаниями в науке и технике и решил, что она будет наполовину немка, наполовину японка — по его мнению, именно эти две национальности олицетворяли технический прогресс.

После нескольких неудачных попыток найти голос для Эдны Моуд Бёрд озвучил ее сам. Это стало продолжением практики Pixar использовать голоса сотрудников, которые особенно хорошо прозвучали в черновых диалогах. Сюжетный художник Боб Петерсон озвучивал надоедливую секретаршу Роз из «Корпорации монстров» и мистера Рея, поющего школьного учителя из «В поисках Немо». Эндрю Стэнтон озвучивал Краша, плавающую черепаху-пижона в «Немо», и императора Зурга в «История игрушек — 2»; Джо Ранфт наделил голосом Жака, креветку-чистильщика из «Немо», гусеницу Хаймлиха из «Приключений Флика» и пингвина Пискуна из «История игрушек — 2». В «Суперсемейке» кроме Бёрда аниматоры Брэт Паркер и Бад Лаки озвучивали соответственно няню Кари и правительственного чиновника Рика Дикера.

Другой важной фигурой, возвращающей к жизни Суперсемейку, становится Бадди Пайн. Еще мальчиком он был одаренным изобретателем и боготворил мистера Исключительного. После того как мистер Исключительный его грубо оттолкнул, восхищение превратилось в презрение и ненависть по отношению ко всем супергероям. Мальчик вырос, взял себе псевдоним Синдром и стал страшной угрозой для всей семьи Парров, этим он вынудил Боба и Хелен соединить прошлое и настоящее. (В первом варианте сценария Бёрда был типичный городской злодей по имени Зирек; Синдром, второстепенный злодей, должен был умереть в начале фильма. Когда Лассетер познакомился со сценарием, Синдром ему понравился больше Зирека, и таким образом Синдром стал центральным персонажем.)

Бёрд во многом отличался от остальных режиссеров Pixar. Он не только пришел извне, но и принес авторский подход, которого не было в предыдущих работах Pixar. Если типичный пиксаровский фильм имел двух-трех режиссеров и целый батальон сценаристов, то у «Суперсемейки» был один режиссер и один сценарист, причем и тем, и другим был Бёрд — не только номинально, но и фактически. Даже его манера создавать раскадровку имела легкий авторский налет. Другие режиссеры в Pixar использовали раскадровку лишь для передачи диалогов и эмоций кадра, оставляя другим отделам работать над деталями: системой движений персонажей, освещением, движениями камеры. В «Суперсемейке», так же как и в «Железном человеке», Бёрд настаивал, чтобы эскизы раскадровки уже определяли эти детали, чтобы другие отделы работали лишь над их воплощением.

Для технических специалистов человеческие персонажи «Суперсемейки» поставили целый ряд сложных вопросов. «История игрушек», «В поисках Немо» и «Корпорация монстров» использовали людей лишь в качестве второстепенных персонажей, поэтому фильм Бёрда был первым фильмом студии, где все персонажи были людьми. Более того, Бёрд не шел на компромиссы ради технической простоты. Мистер Исключительный должен был иметь мускулы. Если технической команде удалось уговорить Пита Доктера в «Корпорации монстров» сделать для Бу два хвостика на голове, чтобы было проще работать с волосами, то у Фиалки должны были быть длинные волосы, закрывающие лицо, это было неотъемлемой частью ее образа.

Нового уровня реалистичности кожи удалось достичь с помощью технологии, которая называется «глубинное рассеивание». Человеческая кожа не полностью непроницаема, частично она выглядит как кожа из-за того, что свет проникает во внутренние слои и успевает там рассеяться, прежде чем произойдет отражение. Соответственно, кожа выглядит неестественно, если ее визуализацию сделать так же, как у обычных твердых поверхностей. Алгоритм, воспроизводящий глубинное рассеивание, впервые созданный стэнфордским исследователем Хенриком Уанном Дженсеном, позволил технической команде имитировать кожу более эффективно.

Одновременно с этим человеческая кожа не должна была выглядеть слишком реалистично. Было широко известно, что, когда человеческие изображения очень похожи на оригинал, аудитория воспринимает их как привлекательные — до тех пор, пока реализм не достигает определенной точки, где изображение становится крайне близким к оригиналу, но еще не абсолютной копией. В этой точке картинка неожиданно начинает вызывать отвращение. Этот феномен, получивший название «зловещая долина», изучал еще японский исследователь в сфере робототехники Масахиро Мори в 1970 году. Никто не мог точно объяснить, почему это происходит, однако вид почти человеческих форм вызывал какое-то первобытное отвращение зрителя. Поэтому мельчайшие детали человеческой кожи, такие как поры и волосяные фолликулы, были оставлены без внимания в «Суперсемейке», чтобы внешность героев была более мультяшной.

Дизайном персонажей занимались Тони Фучиле и Тедди Ньютон, которых Бёрд привел с собой из Warner Bros. Для технических специалистов, которые должны были превратить рисунки в компьютерные модели, а затем создать для них точки управления движением, было чрезвычайно важно полностью понимать анатомию персонажей. Модели должны были имитировать человеческие фигуры с некоторыми неточностями, у них должна быть кожа, мышцы и жир, соединенные с костями и взаимодействующие друг с другом. Если команда «Немо» препарировала мертвых рыб, чтобы наилучшим образом создать модели для фильма, то команде «Суперсемейки» приходилось довольствоваться копиями из школьного учебника Грея по анатомии.

На создании моделей трудности «Суперсемейки» не заканчивались.

«Самым сложным в “Суперсемейке” было отсутствие чего-то одного, самого сложного, — впоследствии заметил ведущий технический специалист Рик Сэйр. — Брэд заказал кучу порций всего, что только было в меню. В фильме было все: огонь, вода, воздух, дым, пар, взрывы и, кроме всего прочего, человеческие персонажи... Было очень тяжело работать со всем сразу, да еще не забывать о движении, об одежде и все это выполнять для большого количества персонажей. Фильм превратился в настоящую пиксаровскую энциклопедию».

По мере продолжения работы над фильмом Бёрд привык к тому, что он назвал «остекленевший взгляд Pixar», «когда эти совершенные компьютерные гении вдруг бледнеют и смотрят друг на друга так, будто хотят сказать: он понимает, о чем просит?».

Иногда размах Бёрда был выше понимания даже пиксаровских специалистов. Бёрд решил, что в одной из финальных сцен младенец Джек-Джек должен совершить несколько превращений — пять, если быть точным, — ив одном из них покрыться чем-то вроде слизи. Сэйр подсчитал, что над эффектом слизи команде технарей придется трудиться примерно два месяца, а производство находилось в такой стадии, когда два месяца стали недопустимой роскошью. Сэйр обратился за помощью к продюсеру фильма, Джону Уокеру, который пришел вместе с Бёрдом из Warner Bros. Бёрд пошел на великую уступку, согласившись лишь на четыре превращения Джек-Джека и оставив «Суперсемейку» без склизкого младенца. Они спорили и ругались встреча за встречей в течение двух месяцев, пока Бёрд наконец не сдался.

«Я сказал Брэду: “Мне нравится твоя идея со слизью, — вспоминает Уокер. — Я бы хотел, чтобы она воплотилась. Но четырех превращений достаточно! Пожалуйста!”»

«Суперсемейка» вышла на экраны 5 ноября 2004 года и стала первым фильмом Pixar, рекомендованным к просмотру для детей только вместе с родителями (из-за эпизодов со сражениями). И зрители, и критики по достоинству оценили перфекционизм Бёрда. Variety назвала фильм «самым амбициозным и расширяющим границы жанра продуктом в исключительном ряду пиксаровских инновационных и чудовищно успешных анимационных фильмов, созданных с помощью компьютерной графики», заметив, что «как безумно энергичную развлекательную картину “Суперсемейку” практически невозможно превзойти».

* * *

Многие фанаты комиксов отметили, что «Суперсемейка» испытала значительное влияние рисованного рассказа Алана Мура «Хранители». В мире «Хранителей», так же как и в «Суперсемейке», разряженные супергерои находятся вне закона и кто-то их уничтожает. Роль Синдрома здесь исполняет персонаж Роршах, рыжеволосый убийца, которого в юности отвергла любимая девушка. Хотя Роршах скорее непримиримый боец, чем простой злодей, как Синдром, есть соблазн предположить, что персонаж Бёрда списан с героя Мура. Кроме того, и в «Суперсемейке», и в «Хранителях» один из персонажей жалуется на бессмысленность плащей. Можно указать и еще на одно свидетельство влияния на «Суперсемейку». На первый взгляд образ мальчика Шастика, которому запрещают использовать свои исключительные способности, взят из рассказа Курта Воннегута «Гаррисон Бержерон». В интервью Бёрд объяснял, что все эти сходства являются простым совпадением и что он не читал ни одной из указанных книг.

Фильм получил «Оскара» как лучший полнометражный анимационный фильм, обойдя две картины DreamWorks («Шрека» и «Подводную братву»); это была вторая подряд победа Pixar в данной категории. Поклонники фильма восхищались тем, как Бёрд использовал давно устоявшиеся традиции рассказов о супергероях и вдохнул в них новую жизнь.

Показательной была реакция популярного сайта о киноиндустрии AintItCool.com, который вел тридцатитрехлетний любитель кино Гарри Ноулз, чей безрассудный фанатизм был похож на фанатизм молодого Бадди Пайна и чьи рыжие волосы делали его чрезвычайно похожим на Синдрома. («Брэд Бёрд просто супергений, — написал Ноулз, когда в середине сентября в Интернете появился трейлер к фильму. — Мы все должны его боготворить. Мы должны ставить ему памятники... превратить гору Рашмор[77] в прекрасную и удивительную голову Бёрда!») Один из постоянных критиков сайта, Мориарти (Дрю Мак-Уини), продолжал восхваление фильма: «Я просмотрел фильм уже сотни раз, и некоторые моменты особенно врезались мне в память — это незабываемые моменты, от которых мурашки бегут по коже, которые заставляют нас по уши влюбиться в эту картину». Он назвал сценарий Бёрда «таким же острым и точным, как лучшие работы Билли Уайлдера и И. А. Л. Даймонда» и ссылался на «невероятное чутье Бёрда к диалогам и тому, как ведет себя настоящая семья». Другой автор сайта, Квинт (Эрис Веспе), рассказал фанатам, что фильм «дает вам все, на что вы только надеялись... Этот фильм соберет огромную кучу денег, не знаю даже, хватит ли в Голливуде бухгалтеров, чтобы суметь все это подсчитать».

Сам Ноулз хранил нетипичное для себя молчание по поводу «Суперсемейки» примерно две недели, прежде чем начать обсуждение:

«Я не писал о фильме просто потому — как это ни странно, — что не знал, о чем говорить. Это великолепно. Это просто невероятно великолепный фильм... Да, я получил до хрена писем, в которых говорилось, что Синдром — это я. Я с этим абсолютно согласен.

У меня нет доказательств того, что это так, но, когда Син восклицает, что он “сошел с ума”, я должен признать — я тоже “сошел с ума”... Брэд Бёрд теперь является автором двух лучших анимационных. .. нет, просто двух лучших фильмов десятилетия».

Пока Pixar радовалась шестому триумфу благодаря «Суперсемейке», Джобс оказался впутанным в публичный конфликт с партнером по распространению — Walt Disney Со. Исход этого конфликта повлияет на будущее Pixar и будущее всей диснеевской анимации.

11. Возвращение домой

«Тачки», «Рататуй»

К концу 1990-х, глядя на кассовые сборы фильмов Pixar и DreamWorks, глава Walt Disney Со. Майкл Айзнер пришел к выводу, что будущее анимации — за трехмерной компьютерной графикой. В соответствии с этим решением Disney построила студию компьютерной анимации и спецэффектов, оснащенную по последнему слову техники, которую назвали Secret Lab. Студия располагалась в здании бывшего авиастроительного завода компании Lockheed недалеко от аэропорта Бербанка. В первом проекте студии «Динозавр» говорящие динозавры, созданные с помощью компьютерной графики, были помещены в реальные ландшафты; фильм вышел в 2000 году, результаты были вполне приемлемыми, но сборы не смогли покрыть непомерные расходы на производство. Это стало дурным предзнаменованием для первой попытки Disney сделать что-то независимо от Pixar в области компьютерной анимации.

Второй проект студии Secret Lab. назывался «Дикий мир»; по диснеевским стандартам это должен был быть дерзкий фильм о молодежи, которая ночи напролет тусуется на вечеринках и в клубах. Студия потратила миллионы долларов на предварительную работу, оплачивая сценарий за сценарием, дорогостоящие эскизы раскадровки и замысловатые тестовые съемки.

Опытный диснеевский специалист Флойд Норман присоединился к команде сценаристов «Дикого мира» и был удивлен выбором темы для картины. С технической точки зрения тестовые съемки выглядели впечатляюще, однако сценарий был очень далек от типичной диснеевской тематики, «заточенной» для семейного развлечения. Сценарий был перегружен вульгарными намеками сексуального характера. «Понимали ли продюсеры и режиссеры, кто был заказчиком?» — удивлялся Норман. И это была не DreamWorks, не Warner Bros., не Columbia — это была студия Уолта Диснея.

В августе 2000 года Рой Дисней, который уже шестнадцатый год управлял подразделением Disney Feature Animation, прилетел из своего ирландского замка для рабочего просмотра материалов к фильму. Повергнутый в ужас, он тут же закрыл проект. В следующем году компания закрыла Secret Lab.

Немногим лучше дела обстояли с фильмами, выполненными в технике традиционной анимации. Ряд премьер — «Похождения императора» (2000), «Атлантида: Затерянный мир» (2001) и «Планета сокровищ» (2002) — принесли только разочарование своими сборами. Только производственное соглашение с Pixar да несколько фильмов с натуральным движением, таких как «Пёрл-Харбор», держали компанию Уолта Диснея на плаву.

В то время как и Disney, и Pixar продолжали получать дивиденды от своих взаимоотношений, росло неизбежное напряжение между руководителями двух компаний. Сложно было себе представить два более контрастных человеческих типажа: Айзнер рос, используя все преимущества сына потомственных денежных аристократов с Парк-авеню[78], — Джобс был усыновлен семьей из низов среднего класса; Айзнер карабкался на свой пост по всем ступенькам карьерной лестницы — Джобс был в прошлом хиппи. Однако основной причиной их конфликтов была не разница в воспитании или шкурные интересы, касающиеся общего бизнеса. Дело было в сходных чертах. Кроме того что оба были исключительно агрессивны в том, что касалось интересов их компаний, каждый был упрям до вздорности и склонен принимать решения самостоятельно.

В течение 1990-х оба успешно справлялись с разногласиями во имя бизнес-интересов двух компаний, по крайней мере на бумаге. В 1997 году Айзнер уступил требованию Джобса и подписал новый контракт с Pixar, по условиям которого компания Джобса получала часть прав на фильмы собственного производства и больший процент со сборов. Позже Джобс, к сожалению, согласился под давлением Айзнера буквально следовать условиям контракта и исключить «Историю игрушек — 2» как сиквел из числа пяти фильмов, производство которых должен был обеспечить Pixar.

Поворотной точкой их взаимоотношений стал выход на экраны «История игрушек — 2», после которого Айзнер, довольный сборами от картины, захотел, чтобы Pixar занялась производством «История игрушек — 3». Джобс утверждал, что Disney и так уже получила один фильм в качестве бонуса — «Историю игрушек — 2». Он отметил, что причины, по которым к сиквелам относились иначе, — меньшие кассовые сборы — больше не существует: «История игрушек — 2» оказалась более высокодоходной, чем «История игрушек». Айзнер, со своей стороны, использовал условия контракта в своих интересах и желал получить как можно больше оригинальных пиксаровских фильмов, которые подарят новых персонажей для торговых сетей и аттракционов для тематических парков. Джобс был чрезвычайно разочарован непреклонной позицией Айзнера в том, что если Pixar выпустит третью «Историю игрушек», отношение к ней будет такое же, как и к «История игрушек — 2», и, таким образом, сделка 1997 года охватит не пять, а уже семь фильмов. Позиция Айзнера возмущала не только Джобса, этим он настроил против себя и Лассетера, который хотел создать еще одну «Историю игрушек».

Отношения между Айзнером и Джобсом еще более ухудшились утром 28 февраля 2002 года, когда Айзнер свидетельствовал в сенатской комиссии по коммерции, науке и транспорту о цифровом пиратстве в киноиндустрии. Хотя по большей части подготовленное выступление Айзнера перед комиссией представляло собой вежливую бюрократическую ерунду, впоследствии, при ответах на вопросы, он несколько расслабился. «“Захватчики рынка”[79] являются пиратами в компьютерной индустрии, — заверил Айзнер. — Они считают, что их кратковременный рост основан на пиратском контенте».

Одна из технологичных компаний, по оценке Айзнера, была особенно активна в продвижении пиратства:

«Существуют компании, рекламные сообщения которых, размещенные на огромных билбордах, которые то тут, то там можно встретить в Сан-Франциско или Лос-Анджелесе, говорят — что они говорят? — “Копируй, микшируй, записывай”. Они продают компьютер, с помощью которого пользователи, согласно рекламе, смогут копировать, микшировать и записывать. Другими словами, они могут совершить кражу и распространить это по всем друзьям, если купят этот конкретный компьютер».

Несомненно, это была атака на Apple и рекламную кампанию фирмы. Очевидно, Айзнер перепутал слово rip — означающее просто «копировать музыку или видео с CD или DVD на компьютер», неважно, с законными или противозаконными целями, — со словом rip off т. е. «воровать». Томасу Шумахеру, президенту Disney Feature Animation, вскоре позвонил разгневанный Стив Джобс, который воспринял эти слова как личное оскорбление. «Ты знаешь, что со мной только что сделал Майкл?» — вопрошал он.

Джобс продолжал злиться на «Историю игрушек — 3», свидетельство Айзнера и то, что он считал деспотизмом в отношении Pixar. Тем летом, используя посредничество Дика Кука, главы студии, он обратился к Рою Диснею и высказал свое недовольство лично, за ужином.

Рой оказался благодарным слушателем. Он сам устроил переворот в совете директоров в 1984 году, в результате которого Айзнеру вернули власть. Он восхищался успехами Айзнера в деле возрождения компании в течение десяти лет, когда его подчиненными были Фрэнк Уэллс и Джеффри Катценберг. Однако с тех пор его отношение к Айзнеру ухудшилось. Рой беспокоился о том, что он назвал склонностью Айзнера к микроменеджменту, о его чрезмерной экономии на диснеевских тематических парках (особенно это касалось нового парка в Калифорнии) и о его излишней заинтересованности в краткосрочных прибылях. Кроме всего этого он испытывал личную неприязнь к Айзнеру с тех пор, как узнал, что тот внедрил в анимационную студию Disney «крота», чтобы следить за всеми действиями Роя.

Джобс свободно выражал Рою свое недовольство. Кульминация же его речи и вовсе была поразительной: после того как Pixar выполнит свои обязательства по договору 1997 года, она не будет делать фильмы для Disney — по крайней мере до тех пор, пока у власти будет Айзнер. «Я никогда не подпишу новый договор, пока здесь будет Айзнер», — сказал Рою Джобс.

Рой и его партнер по бизнесу Стэнли Голд были членами совета директоров Walt Disney Со. (Голд управлял инвестиционной компанией Роя Shamrock Holdings.) Они рассказали остальным членам совета, что отношения с Pixar были в опасности; Джобс именно на это и рассчитывал, когда разыскивал Роя. Не желая навлечь на себя гнев Айзнера, они утаили тот факт, что на самом деле Рой встречался с Джобсом.

Казалось, что Айзнер по меньшей мере равнодушен ко всему этому. В электронном сообщении к членам совета директоров от 22 августа он рассказал о своих впечатлениях о будущих премьерах компании. О картине «В поисках Немо», которая должна была выйти следующим летом, он высказался довольно пренебрежительно, будто нарочно вызывая негативную реакцию Pixar. «Вчера мы во второй раз посмотрели новый фильм Pixar “В поисках Немо”, который выходит в следующем мае. Для этих ребят он станет проверкой в реальных условиях. Фильм неплох, но очень далек от предыдущих успешных работ студии. Создатели, конечно же, считают его прекрасным».

Оказалось, что фильм стал самым кассовым полнометражным анимационным фильмом в истории и получил награду Американской киноакадемии как лучший полнометражный анимационный фильм года.

Весной 2003 года Джобс предложил Айзнеру новые условия сделки, настолько неравные, что это скорее походило на прелюдию к полному разрыву, а не на начальное предложение. По условиям Джобса, Disney больше не будет иметь прав на фильмы Pixar, как это оговаривалось в контракте 1997 года. Disney больше не будет получать долю от кассовых сборов фильма, а только отчисления за распространение в размере 7,5 процента. Эксклюзивное право Disney на распространение фильмов будет длиться лишь пять лет.

Более того, Джобс настаивал на том, чтобы два последних фильма от сделки 1997 года — те, что были еще не готовы, «Суперсемейка» и «Тачки», — были созданы по условиям нового договора. По предложению Джобса, за эти два фильма Disney получит отчисления за распространение в размере 10-15 процентов, но ни долларом больше из остальных прибылей. Только согласно этому пункту Disney должна была потерять права стоимостью миллионы долларов, которые она уже имела на эти фильмы, взамен получив права на распространение последующих работ Pixar. Единственной уступкой Джобса по отношению к Disney было разрешение свободного использования персонажей пиксаровских картин в тематических парках, как это происходило с уже существующими персонажами.

К этому моменту четыре успешные пиксаровские ленты подряд в общей сложности заработали 1,7 миллиарда долларов в мировом прокате, было продано более ста миллионов DVD и кассет. Зрители доверяли бренду Pixar. (Упорство Джобса в сильном брендинге Pixar в 1997 году принесло свои плоды.) Имея стабильную прибыль и 500 миллионов долларов наличными при отсутствии долгов, Pixar была менее зависима от Disney, чем когда-либо. Любая из крупных студий, по мнению Джобса, могла обеспечить сильный маркетинг и дистрибуцию. К маю Джобс уже встречался с руководством Sony Pictures Entertainment и материнской компании Warner Bros., а также с представителями «Двадцатый век Fox». (Fox, вероятно, был бы наименее удачным выбором, поскольку владел студией Blue Sky, конкурентом Pixar, которая создала компьютерный анимационный фильм «Ледниковый период».)

Однако и у Айзнера оставались неразыгранные карты. Согласно контрактам 1991 и 1997 годов Disney имела абсолютные права на «Историю игрушек» и ее персонажей, а также право создавать любые сиквелы пиксаровских фильмов — участвует Pixar в производстве или нет. Мысль о том, что Disney возьмется за производство «История игрушек — 3» или «В поисках Немо — 2», доводила Лассетера до безумия. К фильмам он относился почти как к своим детям, и не было причин полагать, что Айзнер отнесется к ним так же. Похоже, диснеевские сиквелы, выпущенные под руководством Айзнера, основной целью ставили прибыль.

«Эти люди создали “Золушку-2”», — говорил Лассетер язвительно, имея в виду сиквел 2002 года, созданный специально для домашнего просмотра.

Как и в случае с Роем Диснеем, Джобс продолжал искать обходные пути в совет директоров Disney. Летом 2003 года, после того как бывший вице-президент Эл Гор вошел в состав совета директоров Apple Computer, Гор связался с одним из членов диснеевского совета, Джорджем Митчеллом, чтобы передать ему недовольство Джобса Айзнером. Митчелл расспросил Айзнера об изменениях в переговорах с Pixar. Узнав, что дело не обошлось без Гора, Айзнер выразил сильное раздражение.

Этот эпизод, кроме раздражения, ничего за собой не повлек; Айзнер располагал доверием и лояльностью совета. Единственными недовольными были Рой Дисней и Стэнли Голд, которые регулярно выражали остальным директорам свое неудовлетворение размером вознаграждения и результатами работы Айзнера. Рой, тем не менее, в скором времени должен был покинуть совет так или иначе. Новости теперь передавал Джон Брайсон, руководитель подразделения, занимающегося акциями и облигациями компании, который стал членом совета за семь лет до того.

За неделю до Дня благодарения в беседе за выпивкой в баре Брайсон оглушил Роя новостью о том, что, как только закончится срок его действующего контракта, ему не позволят повторно стать членом совета. Рою исполнилось семьдесят два — а это был возраст обязательного ухода на пенсию из совета директоров.

Но это правило касалось лишь внешних директоров, напомнил ему Рой. Оно не касается руководителей, которые работают в компании. Он все еще возглавлял анимационную студию Disney.

Брайсон сказал, что комитет уже встречался и принял решение — имея в виду управленческий комитет совета директоров, главой которого являлся Брайсон.

Рой был ошеломлен. Посоветовавшись с женой и детьми, а также с Голдом и доверенными советниками из Shamrock, он назначил свою отставку на 30 ноября 2003 года. Он организовал все так, чтобы его заявление об увольнении было доставлено лично в руки Айзнеру и одновременно во все государственные новостные агентства.

«Твои первые десять лет в компании, когда ты работал в партнерстве с Фрэнком Уэллсом, были очень успешными, за что я тебе благодарен, — писал Рой. — Но с момента безвременной гибели Фрэнка в 1994 году компания растеряла свои приоритеты, свою творческую энергию и свое наследие».

Сделки Айзнера с Pixar были частью длинной цепи ошибок, о которых упоминал Рой.

«Как я сказал и как свидетельствовал Стэнли Голд в письмах к тебе и другим членам совета директоров, компания под твоим руководством потеряла очень многое в течение последних семи лет. Вот причины этого:

1. Неспособность поднять рейтинги ABC Prime Time, которые были чрезвычайно низкими в последние годы, и твоя неспособность успешно управлять семейным каналом ABC.

2. Твой постоянный микроменеджмент в отношении всех вокруг, и как итог падение духа во всей компании.

3. Скромность твоих инвестиций в наш бизнес тематических парков. В Калифорнийском парке приключений, в Париже и теперь в Гонконге ты пытаешься построить парки по дешевке — это видно, и цифры посещаемости это отражают.

4. По ощущениям всех заинтересованных лиц — потребителей, инвесторов, работников, распространителей и поставщиков — компания стала алчной, бездушной и постоянно стремящейся заработать по-быстрому, вместо того чтобы наращивать долгосрочные ценности, что пагубно отражается на общественном доверии к компании.

5. Утечка творческих мозгов в течение нескольких последних лет, которая реально существует и продолжается по сей день, приносит вред компании с уходом каждого талантливого сотрудника.

6. Твоя неспособность построить конструктивный диалог с творческими партнерами, особенно с Pixar, Miramax и компаниями, предоставляющими услуги кабельного телевидения, которые занимаются распространением наших продуктов.

7. Твой постоянный отказ составить четкий последовательный план действий».

В заключение Рой написал: «Майкл, я искренне считаю, что ты должен покинуть компанию, а не я».

В поддержку Роя тут же появилось открытое письмо за подписью нескольких сотрудников анимационной студии Disney — аниматора, сценариста и режиссера. В течение последующих месяцев под ним подписались тысячи других, бывших и настоящих сотрудников Disney.

Авторы жаловались, что при Айзнере «уникальные традиции визуального рассказывания историй, юмора и индивидуальной анимации, благодаря которым расцвела студия Уолта Диснея, уступили место политически корректным лозунгам, банальным остротам и готовым формулам, на которые аудитория отказалась реагировать».

Голд подписал свое заявление об увольнении через несколько дней после Роя. Будучи теперь аутсайдерами компании, соучредителем которой был отец Роя, эти двое раздумывали о том, как выбросить за борт главу этой компании, которому они сами помогли забраться на вершину девятнадцать лет назад.

* * *

Тем временем разногласия между Disney и Pixar в отношении следующей сделки так и оставались неразрешенными. В четверг, 29 января

2004 года, спустя примерно десять месяцев после выдвижения своих требований к контракту, Джобс сделал ошеломляющее заявление о том, что он прекращает переговоры. Со стороны Disney Дик Кук храбро сделал вид, что все в порядке. «Никто не может собрать все таланты в одном месте, — сказал он в интервью Wall Street Journal. — Никто не может собрать лишь в одном месте все творческие силы, или технологии, или самые захватывающие истории».

Хотя это и было правдой, фактом оставалось и то, что среди внутренних полнометражных фильмов Disney был лишь один значимый успех за последние несколько лет — «Лило и Стич» 2002 года, в основном же в кинотеатрах компанию ждали лишь разочарования. Исходя из уверенности Айзнера в том, что традиционная анимация устарела, Disney Feature Animation уволила большую часть художников и закрыла большую часть своих анимационных подразделений, включая и студию в Орландо, штат Флорида, которая создала «Лило и Стич». Основное подразделение, работающее с компьютерной анимацией, занималось производством фильмов «Цыпленок Цыпа» и «День с Уилбуром Робинсоном» (позднее картина была переименована в «В гости к Робинсонам»).

Публичная реакция Айзнера была гениальной.

«У нас были фантастические партнерские отношения с Pixar, и мы желаем Стиву Джобсу и великолепной творческой команде под управлением Джона Лассетера больших успехов в будущем, — написал он в заявлении в тот же день. — Хотя мы были бы счастливы продолжить наше успешное сотрудничество при взаимно выгодных условиях, Pixar по понятным причинам предпочла свой собственный путь как независимая компания».

В заявлении упоминались договоры о распространении и с другими студиями компьютерной анимации (а именно со студией Vanguard Films, которая работала над почтовым голубем времен Второй мировой войны из фильма «Вэлиант: Крылатый спецназ», и студиями Complete Pandemonium и C.O.R.E. Feature Animation, которые занимались производством «Большого путешествия»), компьютерные анимационные фильмы, находящиеся во внутреннем производстве, и предстоящая премьера 2D-картины «Не бей копытом».

В день заявления, после того как Джобс сделал звонок вежливости Дику Куку, чтобы поставить его в известность о том, что Pixar уходит, он сделал и второй звонок — на этот раз Рою Диснею. Джобс повторил Рою, что не заключит сделки с Walt Disney Со. до тех пор, пока там будет работать Айзнер. «Переговоры» и их прекращение, одним словом, были чистым представлением, предназначенным лишь для того, чтобы поставить первое лицо Disney в неудобное положение.

По мнению Роя, Айзнер теперь символизировал Злую ведьму Востока из «Волшебника из страны Оз». «Когда умрет Злая ведьма, мы снова будем вместе», — сказал Рой Джобсу.

* * *

На следующей неделе должна была состояться телефонная конференция Pixar, посвященная квартальным прибылям. Такие конференции давали инвестиционным аналитикам из таких фирм, как Morgan Stanley и Deutsche Bank, возможность услышать справку Джобса и финансового директора Энн Мэзер о состоянии дел компании. С 2000 года, когда Комиссия по ценным бумагам и биржам установила правила, существенно ограничивающие разговоры один на один между руководством организации и аналитиками по поводу новостей компании, такие телефонные конференции стали важнейшим каналом, с помощью которого главы фирм могли донести информацию инвесторам и ответить на их вопросы.

После того как Джобс и Мэзер сообщили детали завидного финансового положения Pixar, Джобс повернул разговор к теме отношений с Disney. Он начал с цитирования материала Los Angeles Times, где Айзнер критично отзывался о картине «В поисках Немо» (которая уже успела побить кассовые рекорды). Джобс прочитал абзац статьи, где Айзнер выражал уверенность в скором закате Pixar. Джобс сказал, что он и другие члены команды слышали то же самое от сотрудников Disney.

* * *

«Как вам известно, все случилось несколько иначе», — добавил Джобс язвительно.

Джобс сказал слушателям, что, по его мнению, существует как минимум четыре студии, кроме Disney, которые могут прекрасно справиться с маркетингом и дистрибуцией пиксаровских фильмов: «В течение последних пяти дней я лично разговаривал с главами всех этих студий, и все они выражали крайнюю заинтересованность в работе с Pixar».

Он добавил, что невысоко оценивает творческий вклад Disney в работу «Правда в том, что в течение этих лет творческое сотрудничество с Disney было незначительным, — сказал он. — Вы можете сравнить креативную составляющую последних трех фильмов Pixar, к примеру, и качество трех последних диснеевских анимационных фильмов и самостоятельно оценить креативные возможности каждой компании».

Он продолжил выражать негативную оценку последних премьер Disney, а потом перешел к маркетингу.

«Маркетинг важен, и нам было приятно работать с Диком Куком и его талантливой командой в Disney, — сказал он. — Но никакие маркетинговые усилия не смогут превратить некачественный продукт в хит. Даже маркетинг и бренд Disney не смогли обеспечить успех двум его последним анимационным фильмам — “Планета сокровищ” и “Братец медвежонок”».

Его комплимент в адрес Кука был абсолютно искренним, но одновременно он был частью хитроумной политики. Кук будет отвечать за маркетинг двух фильмов, которые Pixar еще должна была сделать для Disney.

Джобс признал, что существует одна опасность, а именно перспектива того, что Disney займется производством сиквелов к пиксаровским фильмам. «Мы с ужасом думаем о том, что Disney начнет делать сиквелы, поскольку, если посмотреть на качество их сиквелов, например на картину “Король Лев — 2” или на продолжение “Питера Пэна”, становится просто стыдно».

Когда Уолл-стрит одобрила шаг Джобса во время его заявления, инвесторы Pixar, очевидно, были настроены оптимистично. Акции немного поднялись в цене на следующий день, примерно на три процента, тогда как акции Disney упали на два. И все же некоторые аналитики не могли понять, почему Джобс уверен, что Pixar сможет остаться на плаву, отказавшись от успешного сотрудничества с мировым лидером рынка семейных развлечений.

«Думаю, Disney находилась в таких условиях, когда практически пришлось сказать “нет”, — предположила Кэйти Стипониас, опытный аналитик сферы развлечений из Prudential Equity Group. — Были бы вы более счастливы — или хотели бы вы получить большую долю от сборов вместо 50-50... в противовес прямому контракту о распространении? Мне нелегко предугадать, как цифры будут соотноситься друг с другом».

С таким же успехом можно было бы искать рациональное зерно в драке на игровой площадке. На самом деле решение Джобса на «цифрах» основывалось меньше, чем на его неприятии Майкла Айзнера.

В это время Айзнеру неожиданно пришлось вести войну на двух фронтах. На одном было вражеское предложение о поглощении за 66 миллиардов долларов, исходившее от Comcast, компании — владельца кабельных телеканалов. Компания Comcast видела возможность в том, что уже шесть лет дела Disney на фондовом рынке шли неважно, к тому же среди держателей акций начались разногласия из-за публичной отставки Роя.

На другом фронте, казавшемся не таким угрожающим, была кампания «Спасем Disney», запущенная Роем и Стэнли Голдом. Их целью было добиться увольнения Майкла Айзнера — хотя в тот момент в совете не было никого, кто готов был хотя бы вести дискуссию на эту тему. Для Роя уже было слишком поздно устраивать очередной переворот при назначении директоров на собрании акционеров в марте. Все, что он мог, — это уговорить акционеров не отдавать свои голоса за Айзнера, когда будут проходить его перевыборы как председателя совета, и еще за некоторых членов совета, которых он считал особенно нежелательными.

Обстановка значительно отличалась от той, что позволила Рою свергнуть главу Disney Рона Миллера двадцать лет назад. Семья Бассов, основные держатели акций, которые поддерживали Роя в 1984 году, с тех пор продала свои активы. (Более того, Айзнер сам был одним из основных индивидуальных держателей акций корпорации.) Айзнер располагал всеми возможностями своей должности; он мог использовать любые ресурсы для борьбы. Команда «Спасем Disney», напротив, состояла преимущественно из сайта SaveDisney.com и голосов Роя Диснея и Стэнли Голда. Крупные публичные компании без особых усилий справлялись с акционерами-активистами подобного масштаба.

Однако команда Роя чувствовала то, чего не чувствовал Айзнер: комбинация фамилии Дисней и ресурсы Интернета могли донести историю кампании «Спасем Disney» до широких масс клиентов корпорации и мелких инвесторов. Компания Shamrock Holdings зарегистрировала доменное имя SaveDisney.com на следующий день после отставки Роя. Посетители сайта видели открытые страстные письма Роя, в которых он обличал разбазаривание Айзнером наследия Walt Disney Со. По мере появления статей о кампании Роя сайт обрастал ссылками на эти статьи, стимулируя сторонников Роя и вызывая неотвратимую расплату для Айзнера. В то же время сайт корпорации игнорировал эту кампанию даже на страницах, посвященных отношениям с инвесторами, будто не считая нужным удостаивать критиков ответа, — таким образом, увеличивалась вероятность того, что те, для кого основным источников информации является Интернет, ознакомятся лишь с видением Роя.

Одновременно с этим Рой и Стэнли Голд использовали и более традиционную тактику ближнего боя, ведя личные переговоры с основными акционерами и их консультантами. Прорыв случился 11 февраля, когда влиятельная консультационная компания Institutional Shareholder Services рекомендовала своим клиентам не отдавать голоса за Айзнера, среди прочих причин указывая на «развод Pixar — Disney». В последующие недели Рой и Стэнли Голд также убедили два крупных взаимных инвестиционных фонда — Fidelity и Т. Rowe Price — не отдавать свои голоса за Айзнера, позже к ним присоединились пенсионные фонды Калифорнии и еще шести штатов.

Утром 3 марта тысячи акционеров Disney устремились в конференц-центр в Филадельфии, где проходило собрание акционеров того года. Выслушав речи Айзнера, Роя и Голда, за которыми последовали отчеты финансового директора и глав подразделений о делах компании, присутствующие получили шокирующие новости: Айзнер потерял порядка 43 процентов голосов. Это было самым значительным выражением недоверия главе крупной корпорации. (По более поздним подсчетам, количество отозванных голосов достигало более 45 процентов.)

Вечером закаленный совет директоров объявил, что принял решение разделить полномочия генерального директора и председателя совета. Председателем вместо Айзнера был выбран Джордж Митчелл. Однако дальше совет пойти не захотел; в заявлении говорилось, что «единогласным» решением на посту генерального директора останется Айзнер.

Угроза враждебного поглощения вскоре рассеялась, так как Comcast аннулировал свое предложение в следующем месяце. А вот с проблемой «Спасем Disney» не удавалось справиться так же легко. Рой и Голд продолжали свои успешные действия и пообещали вернуться на следующее собрание акционеров и предпринять новую попытку. Через шесть месяцев после выражения недоверия и потери места председателя совета, в сентябре 2004 года, Айзнер обнаружил, что через два года закончится его контракт и ему придется уволиться. В марте следующего года, под давлением со стороны совета директоров, Айзнер согласился уйти на год раньше. Подбирая кандидатуру на смену Айзнеру, совет проводил интервью с главой eBay Мэг Уитмен и вторым лицом корпорации, президентом Disney и главным операционным директором Бобом Игером. 13 марта 2005 года Джордж Митчелл объявил, что с 1 октября пост генерального директора Walt Disney Со. займет Игер.

Боб Игер родился 10 февраля 1951 года. Он с юности мечтал о карьере диктора новостей и хотел быть похожим на Уолтера Кронкайта[80]. В колледже Итаки он выбрал специализацию «теле- и радиовещание» и изучал сценарное дело на телевидении под руководством создателя сериала «Сумеречная зона» Рода Серлинга. Окончив колледж с отличием в 1973 году, он год проработал ведущим прогноза погоды и диктором на местном телевидении. В это время он разочаровался в работе перед камерой и начал сомневаться в своих способностях диктора новостей. В 1974 году он присоединился в качестве новичка к производственной команде канала ABC. Через два года он перешел на ABC Sports и стал карабкаться по ступенькам карьерной лестницы в области менеджмента.

Годы работы на ABC научили его деловому отношению к новостям и развлечениям: ты либо гибнешь, либо преуспеваешь. Он преуспел. Когда в 1996 году Disney выкупила материнскую компанию ABC — Capital Cities/ABC, Игер был ее президентом и главным операционным директором. Айзнер оставил его на прежнем месте и кроме этого поручил ему руководить всеми операциями компании за границей. В 2000 году Айзнер повысил его в должности, и Игер стал вторым лицом Disney.

В пятьдесят четыре Игер по-прежнему выглядел похожим на уважаемого диктора, которым он когда-то мечтал стать. Он не раз демонстрировал свои навыки дипломата и политическую проницательность: например, при заключении сделки с китайским правительством о строительстве Диснейленда в Гонконге, что стало настоящим стратегическим прорывом компании. Руководство Disney рассматривало Китай и Индию с их растущим средним классом в качестве приоритетных рынков. На одном из слайдов, показанных на собрании акционеров в 2005 году, было изображение Тадж-Махала с ушами Микки Мауса вместо купола — и амбиции компании были лишь слегка преувеличены.

Игер добился успеха и в отношениях с Китайской Народной Республикой, однако было неясно, получится ли это со Стивом Джобсом — по сравнению с китайскими лидерами Джобс был намного более категоричен. Несмотря на это, у Игера были основания полагать, что он сможет разработать условия сделки с Pixar, хоть это и не получилось у Айзнера. Джобс неоднократно повторял, что не хочет иметь дело с Айзнером лично, а не с корпорацией Walt Disney Со. Как только Митчелл объявил о его повышении, Игер позвонил Джобсу и Лассетеру — не для того, чтобы предложить условия сделки (Айзнер должен был работать еще шесть месяцев), а просто «отметиться» и выразить свое уважение.

Айзнер не оставил своей идеи о сиквелах к пиксаровским фильмам. В марте 2004 года на собрании акционеров Дик Кук объявил, что Вуди и Базз «будут жить вечно» в диснеевских сиквелах, начиная с «История игрушек — 3», которая уже находится в производстве. Сам Айзнер обмолвился на отраслевой конференции несколько месяцев спустя, что Disney также занимается производством сиквелов к картинам «Корпорация монстров» и «В поисках Немо». По его словам, его «несколько смущал» тот факт, что студия DreamWorks выпускает летом продолжение «Шрека», однако «по причинам, о которых я не хочу распространяться, мы не можем сделать подобного заявления».

Disney собрала очередное подразделение компьютерной анимации, ставшее наследником ныне не существующей Secret Lab. Подразделение должно было заниматься только производством сиквелов к пиксаровским фильмам. Оно располагалось в здании бывшего склада в Глендейле и получило название Circle 7 по названию улицы, где стоял офис. В марте 2005 года около сорока сотрудников Circle 7 работали над «Историей игрушек — 3». Сюжет заворачивался вокруг Базза Лайтера, вынужденного вернуться на фабрику игрушек в Тайвань, где его произвели. Кое-кто считал Circle 7 лишь уловкой, потемкинской деревней, которая должна была вразумить Джобса и вернуть его за стол переговоров. Эта теория, с самого начала отвергаемая руководством Disney, стала несостоятельной после того, как корпорация вчетверо увеличила штат сотрудников Circle 7 в следующем году.

Почти сразу же после переезда в офис Айзнера Игер продемонстрировал Джобсу конец эры Айзнера в отношениях между двумя компаниями. Эта возможность появилась благодаря тому, что Джобс возглавлял Apple Computer. Второй срок Джобса в Apple стал заметным поворотным событием в истории основанной им компании. За год до того, как Джобс вернулся в компанию в качестве временно исполняющего обязанности генерального директора в 1997 году, Apple потеряла более миллиарда долларов.

«Я бы закрыл компанию и раздал деньги акционерам», — шутил в то время основатель Dell Computer Майкл Делл.

Однако Джобс с тех пор удвоил продажи компании и вернул ее к уровню стабильной прибыльности, все это время поддерживая имидж «статусных» продуктов. (Джобс выбросил слова «временно исполняющий обязанности» из названия своей должности спустя чуть более двух лет после возвращения.)

Поразителен тот факт, что примерно 40 процентов продаж Apple

2005 года приходились на продукт, которого четыре года назад просто не существовало, — речь идет о музыкальном плеере iPod. Продукт был представлен покупателям 23 октября 2001 года. iPod объединил в себе по большей части готовые комплектующие и абсолютно новый интерфейс пользователя. Он не был первым музыкальным плеером, но, бесспорно, обладал самым понятным интуитивным интерфейсом, к тому же став невероятно статусной вещью. Миллионы покупателей iPod восхищались своими устройствами так же, как предыдущие поколения боготворили свои первые машины. Джобс, кроме того, убедил основные звукозаписывающие студии позволить Apple продавать их песни онлайн, и 28 апреля 2003 года открылся музыкальный магазин iTunes с ассортиментом более двухсот тысяч песен.

Игер — и косвенно Pixar — сыграл свою роль осенью 2005 года, когда после нескольких лет высмеивания идеи музыкальных плееров с видеоэкраном Джобс был готов выпустить на рынок первые видео-iPod. Вопрос был в том, где взять видеоконтент для устройств. Музыкальные компании настороженно относились к продажам загружаемой музыки, так как опасались пиратства и снижения продаж CD. Голливуд с еще большей настороженностью относился к продаже цифровых версий фильмов и телевизионных шоу онлайн. Более того, Джобс был вынужден продумывать, в каком порядке обращаться к студиям с предложением сделки; он стремился избежать утечек информации, которые случались перед предыдущими объявлениями о новых продуктах. Эти утечки регулярно появлялись на сайтах фанатов Apple со ссылкой на инсайдеров компании. Джобс был настолько возмущен утечками, что Apple в итоге подала иск на владельца одного из сайтов, девятнадцатилетнего студента Гарварда, который основал сайт ThinkSecret.com в тринадцать лет, и попыталась вызвать в суд владельцев-редакторов двух других сайтов.

В то время Джобс огромное значение придавал фактору неожиданности. После презентации видео-iPod перед переполненным залом в кинотеатре калифорнийского Сан-Хосе 12 октября он просматривал слайды и добавил будто случайно: «Вообще-то у нас есть еще одна новость сегодня...».

Это был классический пример того, как Джобс умел произвести впечатление. В первом ряду сидел Игер в качестве неожиданного гостя; Джобс объявил, что онлайновый магазин iTunes будет продавать эпизоды пяти телевизионных шоу каналов ABC и Disney, в том числе и эпизоды хитов «Остаться в живых» и «Отчаянные домохозяйки». Впервые сетевые телевизионные шоу должны были стать доступными для покупки на следующий день после трансляции, причем без рекламы.

— Я счастлив объявить здесь о расширении отношений с Apple, — сказал Игер толпе и затем добавил шутя: — Не с Pixar, так с Apple.

Впоследствии отраслевые аналитики выражали свое изумление по поводу того, что Джобсу удалось сохранить в секрете самый главный сюрприз в отношении нового устройства. Джобсу и Игеру понадобилось меньше недели для заключения сделки. С точки зрения Игера это было совершенно очевидным прорывом, сравнимым со строительством Диснейленда в Гонконге. Тематический парк в Гонконге (и, возможно, впоследствии еще один в Шанхае) должен будет стимулировать спрос на диснеевских персонажей в Китае и в идеале убедить правительство дать согласие на трансляцию диснеевского канала на самом многочисленном рынке планеты. Лицензирование диснеевских шоу для Apple было призвано углубить отношения с Джобсом и, если все пойдет хорошо, подготовить почву для подписания нового контракта с Pixar. Но это были лишь надежды.

Лассетер вырос в автомобильной культуре северной Калифорнии 1960-х — начала 1970-х. Если говорить о его семье, отец, Пол, занимался запчастями в местном представительстве Chevrolet, и Лассетер подрабатывал там на складе, когда ему было шестнадцать.

Во взрослую жизнь он пришел с типичной лос-анджелесской страстью к моторам; даже в начале 1990-х, когда его средства все еще были довольно скромными, у него всегда была одна машина для практических целей — ездить на работу, а другая — броская подержанная спортивная машина — для удовольствия. После того как открытое предложение акций Pixar сделало его богатым, он начал собирать коллекцию машин, которая включала, среди прочей экзотики, бывшую гоночную машину НААСА[81]. Сюжеты картин «Оловянная игрушка» и «История игрушек» были навеяны его давней любовью к игрушкам, и, вероятно, было неизбежно и то, что когда-нибудь появится фильм с персонажами-машинами.

Лассетер начал говорить об идее с Джо Ранфтом, главой сценарного отдела, в 1999 году, когда была закончена изнуряющая работа над «Историей игрушек — 2». Идея фильма стала на шаг ближе к реализации после того, как следующим летом Лассетер и Нэнси с пятью сыновьями отправились в длительную поездку на машине. Два месяца прошли без работы и без планов. Лассетер возвратился уверенным в том, что он нашел основную идею фильма о машинах: главный герой научится ценить дружбу и спокойную жизнь, чтобы наслаждаться каждым днем.

Лассетер начал изучать гоночные трассы и брал уроки автомобильных гонок. Вместе с Джо Ранфтом и Йоргеном Клюбеном он работал над сюжетом без человеческих персонажей, где антропоморфные машины работают, дружат, крутят романы и обожают смотреть гонки на серийных автомобилях. Главным героем истории была гоночная машина, высокомерный новичок, отставший от своего трейлера, который везет его на важнейший этап гонок в Калифорнию. Гонщик, которого Лассетер в итоге назвал Молния Мак-Куин, должен был измениться и оказаться в городке Радиатор-Спрингс, когда-то бурно развивавшемся, но теперь заброшенном из-за того, что его обошла федеральная автострада. Фильм стал называться просто «Тачки».

В 2001 году, чтобы создать персонажей Радиатор-Спрингс и облик города в целом, Лассетер, Ранфт, продюсер Дарла Андерсон и шесть членов производственной команды полетели в Оклахома-Сити, где началось их девятидневное исследовательское путешествие по трассе 66. Среди участников путешествия были два производственных дизайнера — Уильям Коун и Боб Поли. Группой, ехавшей на четырех белых «кадиллаках», руководил историк трассы 66 Майкл Уоллис, который вел рассказ по рации. По дороге участники экспедиции делали фотоснимки, эскизы, разговаривали с местными жителями и даже брали образцы почвы, чтобы позже достичь нужного цвета грязи.

«Обычно мы заезжали в какой-нибудь городок и выслушивали все эти чудесные истории от местных жителей, — вспоминает Поли. — Мы впитывали эти истории, пока делали стрижку в парикмахерской, или наслаждались мороженым, или трудились над сложной задачей поедания двухкилограммового стейка в Big Техап».

Ресторан Big Техап в Амарилло, штат Техас, предлагает двухкилограммовый стейк бесплатно любому посетителю, кто сможет съесть его за час или меньше. За городом находилась инсталляция под открытым небом Cadillac Ranch, состоящая из полупогребенных «кадиллаков» с торчащими задними крыльями-«плавниками». В фильме появится горная цепь с подобными очертаниями. Вообще, большая часть пейзажей «Тачек» так или иначе воспроизводит автомобильный мир — начиная от цветов в форме задних крыльев автомобиля и заканчивая следом самолета, напоминающим протекторы шин.

Ранфт обнаружил прототип одного из персонажей картины на окраине дороги, ведущей в Канзас, — там он заметил заброшенный ржавый эвакуатор. В нем он увидел героя, который позже станет Мэтром, дружелюбным реднеком, который помогает Молнии и вместе с другими жителями городка дает главному герою уроки жизни, упомянутые Лассетером. (Имя персонажа родилось из прозвища фаната гонок Дугласа Кивера, бригадира-строителя по профессии, с которым Лассетер познакомился в кемпинге рядом с гоночной трассой Lowe в городе Шарлотт, штат Северная Каролина.) Чтобы отпраздновать день рождения жены в сентябре 2002 года, Лассетер совместил полезное — свои исследования — с приятным, приняв вместе с ней участие в ночных гонках Infineon Raceway в Сономе. Нэнси за рулем кемпера, тянущего на буксире седан 1960-х, Лассетер в сине-желтом гоночном автомобиле НААСА с рекламой Cheerios, который он купил у команды HAACA Roush Racing. К большой радости трибун, Нэнси пришла к финишу первой (впрочем, у нее была щедрая фора на старте).

Стремление Лассетера к тщательному исследованию темы отразилось на персонажах картины. Он посетил шоу классических машин Concours d’Elegance на Галечном пляже в Калифорнии, масштабное Североамериканское международное автошоу в Детройте, проектировочные центры Ford и General Motors. Команда дизайнеров провела немало часов в демонстрационном зале экзотических машин Fantasy Junction, находящемся на той же улице, что и офис Pixar. В кузовном цехе Manuel’s, тоже расположенном неподалеку, они узнали о методах покраски автомобилей и исследовали поверхности машин, которые знавали лучшие времена.

«Однажды мы были в цехе Manuel’s и нашли старый побитый хромированный бампер. Мы спросили, нельзя ли нам его забрать, — вспоминает арт-директор по затенению Тиа Крейтер. — Хозяин начал его чистить, и мы закричали: “Нет, нет! Не надо его чистить!” Это было как раз то, что мы искали... коррозия, царапины, белесые разводы, ржавчина, вздутия... и все в одном бампере!»

Молнию озвучивал актер Оуэн Уилсон, которым восхищались сыновья Лассетера со времен ленты «Шанхайский полдень». Дизайн Молнии Мак-Куина был полностью разработан студией Pixar, то же можно сказать о Мэтре и злодее Чико Хиксе. Большинство остальных персонажей представляли классику. Док Хадсон, городской врач и судья, озвученный Полом Ньюменом, — это Hudson Hornet 1951 года; Рамон, мастер покраски, автомобиль с низкой подвеской, голосом которого стал Чич Марин, — это Impala 1959 года; Луиджи, торговец шинами, озвученный Тони Шэлубом, — это Fiat 500 1959 года выпуска; странная парочка хиппи Филмора и Сержанта, которых озвучивали Джордж Карлин и Пол Дули соответственно, — это микроавтобус Volkswagen 1960 года и джип Willys 1942 года. Мак, трейлер Молнии, говорящий голосом Джона Ратценбергера, который озвучивал уже седьмую ленту Pixar, — это Mack Superliner 1985 года выпуска.

Один персонаж из Радиатор-Спрингс был современной машиной — это главная красавица фильма Салли Каррера, Porsche 911 2002 года выпуска, озвученная Бонни Хант. Для разработки образа Салли студия прибегла к помощи компании Studio Services, лос-анджелесской студии североамериканского подразделения Porsche. Корпорация Porsche предоставляла проекту модель 911 не один раз: сначала для отдела моделирования, потом для анимационного отдела и, наконец, для подразделения Lucasfilm, которое занималось саундтреком — Skywalker Sound, — чтобы записать урчание мотора. Наконец, компания Porsche предоставила Pixar свою модель 911 для специальной мастерской, где она превратилась в полномасштабную копию Салли, которая должна была отправиться в тур с копией Молнии Мак-Куина. Говард Бак, глава Studio Services, предложил дать Салли фамилию Каррера.

Даже персонажи, чьи образы были построены на настоящих машинах, не могли быть абсолютными копиями — машинам из фильма нужны были глаза, рот и пол. Рот у персонажей располагался на бампере или радиаторной решетке. Глаза, зеркало души, по мнению Лассетера, должны были быть не на месте фар, а на лобовом стекле. Он был уверен, что это поможет машинам быть более выразительными и придаст им более человекоподобную внешность. Если же расположить глаза на месте фар, персонажи будут несколько походить на змей. Машины женского рода отличались более округлыми формами и более женственным изгибом рта (не считая Лиззи, старой сухопарой модели Т).

Под обшивкой всех машин отдел моделирования расположил одинаковый основной механизм — одни и те же точки управления для шасси и подвески, — лишь подогнав его под размер каждого персонажа.

Механизм был разработан так, чтобы создавать нужное движение машин по местности; колеса автоматически оставались на земле, и аниматоры не тратили на это свое внимание. В программе механизма управления было заложено следование законам физики, поэтому машины раскачивались на поворотах и подпрыгивали на ухабистых дорогах — это было еще одним заданием, порученным программе, в то время как аниматоры могли сосредоточиться на игре героев.

Лассетер в этом фильме достиг нового уровня реализма, впервые в истории пиксаровского производства применив трассировку лучей при рендеринге изображений. При других техниках рендеринга, которые обычно применялись в Pixar и других студиях, на отражающих поверхностях не было видно отражений близлежащих объектов. Кроме этого при стандартных техниках в сложных сценах тени были не вполне реалистичными, лучи света не преломлялись должным образом через такие материалы, как стекло или вода. Технические специалисты в некоторых случаях немного хитрили и создавали изображение, приемлемое для зрителя; к примеру, в «Истории игрушек» на шлеме Базза несколько раз было видно отражение, которое, по сути, было специально «наложенным» эффектом.

Трассировка лучей, с другой стороны, воспроизводила световые эффекты довольно точно. Эта техника подразумевала прослеживание траектории каждого луча от источника освещения к камере. Когда виртуальные лучи сталкивались с поверхностью — скажем, с краской на кузове автомобиля, — рендер следил за траекторией луча, который отталкивался от этой поверхности или проходил сквозь нее. Результат был настолько близок к реальности, насколько это мог передать компьютер. Хотя техника эта была известна уже более четверти века, она редко использовалась при производстве фильмов, поскольку требовала огромных объемов компьютерного времени даже по стандартам компьютерной графики. (Среди экспертов SIGGRAPH в 1990-е ходила шутка: «Сколько трассировщиков лучей понадобится для вкручивания одной лампочки? — Только один, но ему на это потребуется восемь часов».) Из-за применения трассировки лучей каждый кадр «Тачек» подвергался рендерингу в течение семнадцати часов (а некоторые требовали целой недели), чтобы в результате получилась одна двадцать четвертая секунды экранного времени, но наградой было небывалое чувство визуальной достоверности для полнометражной компьютерной анимационной ленты.

Когда эта долгая работа подошла к концу, для вечеринки по поводу окончания съемок 11 марта 2006 года студия арендовала кинотеатр в стиле ар-деко в Окленде. Команда веселилась всю ночь напролет до следующего утра — но потом пришлось подождать. Выход фильма на большой экран должен был состояться лишь через несколько месяцев.

* * *

В то время как производство «Тачек» близилось к финалу, работа над другим фильмом, история которого претерпела необычно долгий и сложный процесс разработки, шла полным ходом. История этого фильма, который назывался «Рататуй», брала свое начало в 2000 году, когда режиссер Pixar Ян Пинкава задумал его сюжет. «Я хорошо помню, как стоял с женой в кухне и обсуждал варианты историй, — рассказывает он. — Идея фильма о крысе, которая мечтает стать шеф-поваром, свалилась на меня буквально с неба и сразу же показалась невероятно интересной».

Пинкава родился в Праге в 1963 году, после советского вторжения в Чехословакию в 1969-м эмигрировал с семьей в Англию. К команде Pixar он присоединился в 1993 году и стал заниматься режиссурой рекламы, до этого несколько лет проработав в лондонской студии компьютерной анимации. Один из его рекламных роликов, сделанных по заказу Listerine, принес Pixar первую премию Gold Clio — престижную награду в области рекламы. В 1997 году в качестве режиссера картины «Игра Джери» он принес Pixar вторую награду Киноакадемии за лучший короткометражный анимационный фильм. Впоследствии он участвовал в работе над анимацией и сценарием к «Приключениям Флика» и «История игрушек — 2».

Его концепция «Рататуя» была очень смелой, если не сказать рискованной. Крысы в фильмах традиционно использовались как нечто, способное вызвать страх и омерзение, как в фильмах начала 1970-х «Уиллард» и «Бен» или в картине «Индиана Джонс и последний крестовый поход» 1989 года. В диснеевской ленте «Леди и Бродяга» назойливая крыса представляет собой угрозу, и один из главных героев, пес, вынужден ее убить, чтобы защитить ребенка. Представить крысу героем, который управляет кухней, было чем-то невероятным.

Пинкава закончил работу над сюжетом к концу марта и вместе с Джимом Капобьянко из сценарного отдела Pixar занялся сценарием. В феврале 2003 года Pixar приняла его в производство в качестве восьмой полнометражной ленты студии — и первой, которая будет произведена вне контракта с Disney. Фильм имел кодовое название «Проект 2006», которое указывало на дату его выхода. Пинкава продолжал оттачивать сценарий вместе со сценаристами Эмили Кук и Кэти Гринберг.

«В лету 2004 года объем работ был уже довольно большой, и мне понадобилась помощь», — рассказывает Пинкава. В октябре с согласия Пинкавы сорежиссером картины стал его коллега Боб Петерсон. Петерсон зарекомендовал себя как игрок-универсал — он и озвучивал персонажей, и писал сценарии, и рисовал эскизы раскадровки — и только что помогал Эндрю Стэнтону в работе над лентой «В поисках Немо».

Однако, к беспокойству Пинкавы, студия дала Петерсону полный контроль над сюжетом, в то время как Пинкава продолжал отвечать за другие аспекты подготовительной работы, такие как разработка персонажей и декораций.

В июне 2005 года Петерсон представил свою историю на встрече «мозгового треста» студии, как его полушутя называли: в группу входили лучшие режиссеры и помощники режиссера, отвечающие за сценарий, такие как Лассетер, Стэнтон, Пит Доктер и Джо Ранфт; они регулярно встречались и обсуждали то, над чем в данный момент работала студия. Презентация провалилась, Лассетер посчитал, что история не удалась.

Петерсон ушел из проекта. Пинкава безуспешно пытался вернуть себе контроль над фильмом и через год уволился из Pixar.

Брэд Бёрд, как участник «мозгового треста», время от времени следил за развитием фильма. В июле 2005-го, во второй день долгожданного отпуска, Бёрду позвонили Джобс, Лассетер и Кэтмелл, попросив вернуться и заняться фильмом «Рататуй».

Теперь дата выхода фильма была перенесена на лето 2007 года. У Бёрда было восемнадцать месяцев на то, чтобы переработать историю и закончить весь объем работ. Это было больше, чем у Лассетера для «История игрушек — 2», но все равно немного. Бёрду достались неплохие активы: цифровые модели персонажей и декорации наиболее важных сцен уже были готовы. Бёрд сохранил основных персонажей Пинкавы, в том числе Реми, амбициозного крыса; Альфредо Лингуини, нелепого уборщика, который становится союзником Реми; Антуана Эго, беспощадного ресторанного критика, утратившего вкус к жизни. Он также сохранил фарсовую схему, которую использует Реми для управления Лингуини: он сидит у него на голове и дергает за волосы.

Бёрд «убил» обожаемого Реми шеф-повара Огюста Гюсто, который в фильме появляется лишь в телевизионных повторах и в видениях Реми — действуя как духовный наставник, подобно Оби-Ван Кеноби[82]. Бёрд сохранил брата и отца Реми, но упростил сюжет, убрав историю взаимоотношений Реми с матерью и остальными родственниками.

«Эмоциональная суть оригинальной истории пришлась ему [Бёрду] не по вкусу, — говорит Пинкава. — Сильно изменился и персонаж Реми. Он стал более уверенным в себе и открытым, без раздумий подчиняясь своему таланту и страсти к кулинарному искусству и стараясь преодолеть все препятствия на пути к своей мечте. За кадром остались другие терзания персонажа: борьба Реми с собственной крысиной сущностью, предательство семейных ценностей, осознание всего безумства — желания стать частью враждебного мира, жажда признания и разочарование от того, что он остается на кухне обманом, — все это и привело в итоге к его раскрытию».

Бёрда заинтересовал второстепенный персонаж из истории Пинкавы — Колетт, женщина-повар на полностью мужской кухне. Он задался вопросом, была ли такая ситуация типичной, и узнал, что да: высокое кулинарное искусство, ему сказали, во Франции считается мужским занятием, и женщине, которая хочет туда попасть, приходится карабкаться изо всех сил. Бёрд сделал роль Колетт более значимой, она стала персонажем, чьи надежды были обмануты, но в итоге она объединяется с Реми и Лингуини.

На подготовительном этапе мобильная команда фильма занялась исследованиями, которые уже стали фирменным стилем Pixar. Они отсняли подробный материал в кухне элитного ресторана долины Напа French Laundry; Пинкава и Брэд Льюис работали там помощниками повара. Позже, в интересах точности, Бёрд вместе с несколькими членами команды пожертвовали шесть дней на путешествие в Париж, где они снимали виды города и рестораны. Чтобы подготовить эпизод в самом начале фильма, где крыса несут быстрые воды сточной канавы, команда, работающая над спецэффектами, совершила путешествие по порогам реки Американ недалеко от Сакраменто.

Частично история Бёрда повторяла основные мысли, ставшие лейтмотивом полнометражных анимационных фильмов со времен «Русалочки»: верь в себя, цени семью. Однако, как и в «Суперсемейке», он придал этим идеям несколько приключенческий оттенок: не всем дан одинаковый талант. Некоторым людям (и некоторым крысам) в определенном смысле не стоит верить в себя.

Кроме всего прочего, сценарий «Рататуя» основывался на идее, что творческий талант, каким бы ни был его источник, должен высоко цениться. Без этого все придет в упадок; например, медленно, но верно придет в упадок ресторан, который просто воспроизводит идеи прошлого и зарабатывает на славе своего основателя.

Эта мысль была удачной метафорой для Walt Disney Studios, где после CalArts трудились Лассетер и Бёрд, и для компании в целом, которую, по их мнению, сотворил Айзнер в последние годы своего правления. Так случилось, что наследнику Айзнера вскоре пришлось решать, какую цену он готов заплатить и на какие риски пойти для того, чтобы вернуть Лассетера и его команду на кухню Disney.

* * *

Мысль о приобретении Pixar возникала в компании Диснея не раз в течение этих лет, однако отвергалась сразу же, как ее кто-либо произносил вслух. Джеффри Катценберг рассматривал и отклонил эту идею в середине 1980-х, когда Pixar еще входила в состав Lucasfilm. В начале 1997 года, между производством «Истории игрушек» и «Приключений Флика», преемник Катценберга Джо Рот пытался убедить в этой идее Айзнера. Более того, Рот убеждал Айзнера сделать Джобса, который еще не вернулся в Apple, своим непосредственным подчиненным как президента Disney и главного операционного директора. Айзнер был категорически против. В октябре 2003 года, после того как в журнале Barron’s была опубликована негативная статья о пик-саровских акциях с иллюстрацией на обложке, приобретение стало маловероятным, «поскольку цена — пять миллиардов долларов или более — может отрицательно повлиять на балансовый отчет Disney и лишить компанию дохода».

Игер всерьез начал обдумывать идею приобретения после посещения церемонии открытия Диснейленда в Гонконге в сентябре

2005 года. Он рассказывает, что, глядя на проходящий мимо парад, «осознал, что там не было ни одного персонажа из диснеевских анимационных фильмов за последние пять лет, кроме тех, что создала Pixar».

Это впечатление привело Игера к мысли, что корпорация Walt Disney Со. существенно проигрывает в полнометражной анимации — а он считал это самой важной частью бизнеса. Именно в анимации в прошлом создавались бессмертные шедевры, анимация подарила персонажей для тематических парков или сопутствующих товаров, анимация обеспечила большинство песен для музыкального подразделения компании и, что самое важное, именно анимация сделала компанию Disney тем, что она есть.

У Игера были и другие соображения. Маркетинговое исследование Disney обнаружило ужасающую тенденцию: мамы с детьми до двенадцати лет в среднем оценивали бренд Pixar выше, чем бренд Disney.

Через несколько недель после парада на очередном собрании совета директоров Disney, 2 октября, Игер впервые поднял вопрос о возможности приобретения Pixar. С согласия совета он вскоре после этого обратился к Джобсу В течение октября и ноября Игер с Джобсом обсуждали все плюсы и минусы этого шага. Позже к обсуждению они привлекли Эда Кэтмелла, Джона Лассетера и других руководителей высшего звена обеих компаний, чтобы решить, как можно было бы управлять объединенной анимационной студией в случае приобретения; особое внимание уделяли сохранению креативной культуры Pixar. Только после этих обсуждений стороны перешли к переговорам о цене.

Поздно вечером в четверг, 24 января 2006 года, спустя четыре месяца после прозрения в Гонконге, Игер обнародовал свое решение: Disney объявила, что согласилась выкупить Pixar за 287,5 миллиона своих акций, что в тот момент равнялось примерно 7,4 миллиарда долларов. Теоретически такая сделка требовала одобрения акционеров, но поскольку 49,8 процента акций теперь принадлежали Джобсу, его голос был единственным, имеющим значение. (Лос-анджелесская инвестиционная компания TCW Group, второй крупный держатель акций, владела лишь 15 процентами.)

Анимационные студии Disney и Pixar останутся в своих отдельных офисах в Бербанке и Эмеривилле, но Кэтмелл станет президентом объединенной организации. Лассетер станет креативным директором обеих студий и, кроме того, главным креативным советником подразделения Walt Disney Imagineering, которое было создано Уолтом в 1952 году для проектирования Диснейленда и теперь занималось всеми тематическими парками и другой собственностью корпорации по всему миру. Второй пост был введен из уважения к желаниям Лассетера, бывшего гида «Джангл Круз», который настаивал на том, чтобы новые аттракционы парков были тесно связаны с недавно созданными фильмами.

На следующий день после объявления Кэтмелл и Лассетер прилетели в Бербанк и направились в диснеевский павильон звукозаписи №7. Среди изрытых пещерами стен пятьсот сотрудников анимационной студии Disney всех рангов ждали представления будущих боссов. Как только они появились, раздались аплодисменты, повторившись с удвоенной силой после того, как двоих представили Игер и Кук. Лассетера принимали как настоящего спасителя студии, из которой он был уволен двадцать два года назад.

Несомненно, аудитория надеялась, что подход Лассетера принесет им коммерческий успех — и таким образом прекратится череда увольнений последних лет. Однако аплодисменты были посвящены большему, чем просто экономике. Как заметил в начале 1990-х Ральф Гуггенхайм во время работы над «Историей игрушек», творческим специалистам необходимо осознание того, что они работают над значимым проектом. В полнометражной анимации это означает престижный фильм, фильм, к которому с уважением относятся коллеги, фильм, популярный среди друзей и членов семьи, фильм, который остается в памяти, фильм, который в глазах потомков станет ключевым событием истории. По их мнению, от Лассетера вполне можно было ожидать, что он сможет сделать диснеевские анимационные фильмы опять значимыми.

Дэйв Пруикса, соавтор письма диснеевских сотрудников, которое они подписали в поддержку Роя Диснея несколько лет назад, разместил в Интернете еще одно письмо с выражением энтузиазма, мягко говоря, в отношении нового режима.

«Стены “Башни ужаса” наконец-то рассыпались и “Король-огр” больше не угрожает королевству Уолта! Головы тиранов катятся по коридорам, и люди вновь обретают контроль над своим королевством. Новые, более великодушные лидеры получили здесь власть, чтобы обеспечить яркое и процветающее будущее, и теперь кажется, что солнце опять засветило над маленьким счастливым королевством».

Хотя сделка была заключена всего несколько месяцев назад, Кэтмелл и Лассетер быстро стали наводить свои порядки. Они вернули в студию нескольких выдающихся аниматоров, которых недавно уволили, среди них Рона Клементса и Джона Маскера, сорежиссеров «Геркулеса», «Аладдина» и «Русалочки», и Эрика Голдберга, сорежиссера «Покахонтас». Они закрыли студию Circle 7 и прекратили производство «История игрушек — 3», переместив большую часть из 168 художников и сотрудников студии в другие анимационные проекты Disney.

Формально сделка была закрыта 5 мая, после голосования акционеров Pixar. Поскольку у Pixar было более одного миллиарда долларов наличными, реальная цена составила 6,3 миллиарда долларов. Эта цифра была невероятно высокой, если не сказать непомерной, в сравнении с прибылью Pixar. Это составило более 10 процентов рыночной капитализации всей диснеевской империи: парков отдыха, телевизионных и кабельных каналов, таких как ABC и ESPN, потребительских товаров, фильмотеки — всего. Более того, если принять во внимание те права, которые Disney уже имела на существующие фильмы и персонажей Pixar, получалось, что за 6,3 миллиарда долларов она купила в основном услуги Джона Лассетера и остальных талантов студии — и Лассетер единственный был связан с компанией трудовым договором. По традиционным меркам все выглядело так, будто Джобс просто обчистил Игера и акционеров Disney.

Однако традиционные мерки стоимости не передавали истинной ценности Pixar для Walt Disney Со. При разговорах о слиянии традиционно использовалась идея «синергии», но в данном случае это выходило за рамки простой риторики. Анимация была не только сердцем корпорации Walt Disney Co., но и ее кровью и всей кровеносной системой. Через несколько недель после заключения сделки в интервью с Айзнером в его новой программе на канале CNBC Игер отметил эту зависимость, размышляя, почему он пошел на приобретение.

АЙЗНЕР: Тебе удалось провернуть сделку, которая у меня так и не получилась, я имею в виду сделку со Стивом Джобсом по поводу Pixar. Ты пошел на это, поскольку считал, что анимация — это ключ к будущему. Я так понимаю, именно это стало причиной, ведь цена была очень высокой, верно?

ИГЕР: Да... Тебе известно, что анимация создает невероятную ценность для компании. Ты сам испытал это на самом высоком уровне с твоей «Русалочкой» — начиная с «Русалочки»... и потом, конечно же, «Король Лев» и фильмы после него. «Король Лев», пожалуй, символизирует для меня большой успех. И тебе известно также, что ценность, которую можно создать на основе этих фильмов, огромна. И она приходится не только на наше поколение, но и на поколения, которые идут следом.

В прошлом году мы заново выпустили DVD с «Золушкой», которая вышла в 1950 году, т. е. пятьдесят пять лет назад. И этот диск по всему миру продался, по-моему, тиражом более десяти миллионов копий.

И я понял: одна из вещей, которой я научился у тебя [генерального директора и председателя совета директоров Capital Cities/ABC], Тома Мерфи и других — это осознавать границы своей компетентности. И я понял, что у нас есть талантливые аниматоры. Но нам не хватало сильного лидера. Я не думаю, что смог бы стать таким лидером в анимации. И я был абсолютно уверен, что ребята из Pixar могут. К тому же они невероятно талантливы.

И поэтому, знаешь, по достоинству оценив все это — возможно, это только эвфемизм, — я решил, что для акционеров Walt Disney Company в долгосрочной перспективе это был правильный шаг.

Вскоре у Игера появилась возможность увидеть, как зрители реагируют на новый фильм Pixar. «Тачки» вышли на экраны 9 июня, почти через месяц после сделки. И с коммерческой точки зрения, и с точки зрения отзывов критиков результаты были смешанными — хотя лишь в сравнении с предыдущими работами Pixar. На первой неделе показа сборы составили 60 миллионов долларов, это было самым низким показателем со времен «История игрушек — 2» и наводило на мысль, что «Тачки» станут кассовым разочарованием для Pixar. В каком-то смысле эта мысль оказалась верной: «Тачки» принесли самый низкий доход и на внутреннем, и на международном рынке из всех фильмов Pixar, включая «Приключения Флика» и «Историю игрушек». Нет сомнений, что тема, выбранная Лассетером, сыграла в этом свою роль, так как гонки больше привлекали мальчиков, чем девочек, а гонки НААСА, в частности, были менее известны аудитории за пределами Соединенных Штатов, чем «Формула-1». В любом случае разочарование было лишь относительным; хотя «Тачки» и отставали по пиксаровским стандартам, они все равно стали вторым кассовым фильмом года после диснеевского «Пираты Карибского моря: Сундук мертвеца».

Если говорить об отзывах, «Тачки» стали первым полнометражным фильмом Pixar, который вызвал столько негативной реакции у критиков и пользователей Интернета. Энергия сцен гонок, красота и первоклассная композиция пустынных пейзажей ни у кого не вызывала сомнений, но, по мнению многих, сценарию не хватало искорки предыдущих работ студии. (Когда Молния Мак-Куин впервые видит Салли, в которую вот-вот влюбится, то восклицает: «Святой Porsche!») На сайте RottenTomatoes.com, публикующем рецензии на фильмы, это была первая пиксаровская лента, которая набрала менее 90 процентов положительных оценок («Тачки» набрали лишь 76 процентов). Обозреватель San Jose Mercury News, местной газеты Кремниевой долины, жаловался: «Это первый фильм Pixar, который вызвал у меня скуку». Газета Philadelphia Inquirer объявила: «Pixar наконец-то провалилась». Анимационный критик Майкл Бэрриер, поклонник «Суперсемейки», посчитал, что «Тачки» — «это просто самый плохой из фильмов Pixar», цитируя оттуда «клише, нелогичности и стереотипы, этнические и другие». Тем не менее даже с такой спорной оценкой «Тачки» уверенно взяли свое в отзывах критики в сравнении с другими полнометражными компьютерными анимационными лентами того же года.

Как и ожидалось, количество таких фильмов, как и количество производственных компаний, которые стали заниматься полнометражной анимацией, стремительно увеличивалось. В течение десяти лет после выхода «Истории игрушек» в год в США появлялось не более четырех компьютерных премьер, большую часть производили Pixar, DreamWorks Animation и Blue Sky Studios. В 2006 году рынок вдруг оказался просто переполненным компьютерной анимацией, предназначенной по большей части для детского просмотра; казалось, стоит ввести ограничения на показы. Кроме «Тачек» на экраны вышли «Делай ноги» студии Animal Logic, «Ледниковый период: Глобальное потепление» от Blue Sky Studios, «Гроза муравьев» от DNA Productions, «Лесная братва» производства DreamWorks, «Смывайся» производства DreamWorks и Aardman, «Рога и копыта» от Nickelodeon, «Дом-монстр» и «Сезон охоты» от Sony Pictures Imageworks и «Большое путешествие» производства C.O.R.E. Feature Animation, распространением которого занималась Disney. Списки следующих годов были такими же или длиннее, и все больше и больше студий принимало участие в создании такого изобилия фильмов.

Об этой тенденции можно горевать так же, как и о меркантилизме на работе: менеджеры со всего Голливуда почуяли в воздухе аромат денег. Не стоит сомневаться, дела обстояли именно так. («Риски низкие, потенциальная выгода невероятная», — сказал об этом президент одной из новых студий в интервью журналу Fast Company) И все же это было еще одним доказательством того, что предсказывали Эд Кэтмелл, Элви Рей Смит, Джон Лассетер и другие специалисты из Pixar двадцать лет назад: фильмы, созданные с помощью трехмерной компьютерной анимации, когда-то бывшие лишь неправдоподобной идеей, теперь стали основным семейным развлечением. (Конечно же, традиционная анимация в полнометражных фильмах еще может возродиться и сосуществовать со своей компьютерной разновидностью.)

Увеличение количества фильмов, созданных в технике компьютерной анимации, одновременно символизирует и расцвет эры демократизма в художественном выражении и предпринимательстве. Так же как цифровые технологические нововведения открыли более широкие возможности для индустрии фильмов с натуральным движением, технология с каждым годом делает компьютерную анимацию все более доступной.

Компьютерная анимация все еще была формой творчества, которая требовала таланта и абсолютной приверженности; она не была доступна каждому. Однако доступность ее инструментов принесла с собой новые возможности. Если первые годы своего существования Pixar нуждалась в богатых покровителях — Александре Шуре, Джордже Лукасе, Стиве Джобсе, — то предприимчивый художник XXI века уже не был столь зависим. Аппаратное и программное обеспечение для работы аниматора, когда-то доступное лишь для крупных студий и компаний, занимающихся спецэффектами, теперь можно было приобрести по цене хорошей подержанной машины. Как только Pixar начала новую жизнь в качестве «драгоценности короны» корпорации Walt Disney Co., стоило ожидать, что вскоре ей придется бороться с новыми соперниками, назначая даты премьеры своих фильмов. Или, скорее, ей придется столкнуться с противником, похожим на Pixar тридцать лет назад — группой молодых людей из гаража, следующих за мечтой.

Эпилог

После того как Pixar продала свою линию по производству компьютера Pixar Image Computer в 1990 году, компания-покупатель так никогда и не построила ни одной новой системы. С тех пор мощность машины Pixar уже затмили обычные персональные компьютеры, и нет свидетельств, что кто-то пользуется этой машиной по сей день. Первая модель компьютера Pixar есть в коллекции Музея компьютерной истории в Маунтин-Вью, Калифорния.

Pixar продолжает продавать свою программу PhotoRealistic RenderMan, известную просто как RenderMan. Хотя доходы от продаж составляют всего 5 процентов общей прибыли студии, влияние программы несоизмеримо с этими пропорциями. Цифровые спецэффекты, которые создают компании Industrial Light & Magic или Weta Digital, уже сами по себе являются компьютерной анимацией, визуализация которой выполняется с помощью программы RenderMan или одного из ее немногочисленных конкурентов. Цифровые спецэффекты получили такое широкое распространение, что ILM, которая начинала с создания моделей с управляемым перемещением для оригинальных картин «Звездные войны», практически прекратила работать с физическими моделями из-за недостаточного спроса. В июне 2006 года корпорация Lucasfilm объявила, что подразделение, занимающееся спецэффектами, будет продано одному из сотрудников.

Фильм «Рататуй» вышел на экраны 29 июня 2007 года и получил самые восторженные отзывы. Джо Моргенстерн из Wall Street Journal написал, что фильм «обладает таким количеством приносящих радость выдумок, какое не встречалось в индустрии семейных развлечений со времен “Суперсемейки”». Меньшинство критиков, среди которых оказался аниматор-блогер Майкл Спорн, все же испытывали тошноту при одной мысли о пробегающей по кухне крысе и поэтому не могли вовсю наслаждаться фильмом, как бы они ни восхищались анимацией и сюжетом.

Той осенью в издательстве Chronicle Books компания выпустила историю создания студии в форме богато иллюстрированной книги большого формата с названием «Бесконечность не предел!». Текст, созданный внутри компании, предлагал официальную версию истории — написанную, впрочем, довольно живо. Исчезли многие важные персонажи и события, а Стиву Джобсу приписали способность увидеть в Pixar потенциал анимационной студии с первого дня, как он купил компанию. В течение всего повествования наносились удары Джеффри Катценбергу, главе студии DreamWorks Animation, и создалось впечатление, что он один был виноват в проблемах со сценарием «Истории игрушек», когда еще работал в Disney. Вероятно, отношение к Катценбергу в книге было все же несколько невежливым, если вспомнить его роль в становлении Pixar как анимационной студии.

* * *

Джо Ранфт, который руководил сценарным отделом Pixar, начиная с «Истории игрушек», и участвовал в озвучивании всех семи лент студии, погиб 16 августа 2005 года, когда еще не были закончены работы по производству «Тачек». Машина, в которой он ехал как пассажир, не смогла вписаться в крутой поворот на трассе Shoreline Highway и упала с отвесной скалы в Тихий океан. Ранфт направлялся в приют мультикультурного фонда «Мозаика»; он долгое время являлся в фонде волонтером-наставником и общался с трудными подростками в приютах организации и на вечерних собраниях.

«Иногда это [работа в приютах] может быть очень сложным — так много людей с разными проблемами, особенно среди молодежи из городских черных и латинских кварталов, — говорит Луис Родригез, один из наставников, коллег Ранфта. — Джо испытывал это вместе со всеми нами».

В Pixar о сорокапятилетнем отце двух детей помнят как о щедром друге, который всегда умел поддержать коллег. Лассетер посвятил Ранфту фильм «Тачки».

В 2007 году журнал Forbes назвал Стива Джобса самым высокооплачиваемым руководителем из сотрудников пятисот крупнейших предприятий Америки, исходя из его доходов, выраженных в стоимости акций, принадлежащих ему в Apple. Он входил в совет директоров корпорации Walt Disney Со. Однако его бывшая резиденция, где он однажды встречался с Кэтмеллом и Смитом и раздумывал о покупке технического отдела Lucasfilm, теперь находилась в запустении.

Он хотел все снести; когда соседи выступили против такого плана, он оставил дом на разрушение стихиям. Внутреннее убранство пострадало от воды и плесени. По штукатурке стен ползла виноградная лоза, заполняя собой все вокруг.

Воспоминания, которые бродили по коридорам этого здания, заставляли Джобса думать о самых тяжелых временах. Он купил этот дом за несколько месяцев до унизительного увольнения из Apple; он пережил там и это увольнение, и денежные убытки, вызванные Pixar и NeXT. Он покинул этот дом, когда его состояние должно было вот-вот поправиться, когда он отклонил предложение Microsoft в убеждении, что у него есть что-то стоящее.

Когда судья не дал ему разрешения на снос здания, в 2006 и 2007 годах он подавал апелляции во все инстанции вплоть до Высшего суда Калифорнии и на каждом этапе проигрывал. Он получал предложения от владельцев недвижимости разобрать дом, вывезти его по частям и отреставрировать где-либо в другом месте, но он все отвергал. Похоже, он собирался так или иначе разрушить этот дом.

Элви Рей Смит, покинув Pixar, основал компанию Altamira, которая занималась программным обеспечением для компьютерной графики, и позже продал ее Microsoft. В течение шести лет в Microsoft он являлся советником по графике. В 2000 году он уволился и разбогател на фондовых опционах Microsoft, теперь живет на два дома: в Сиэтле и на острове Бэйнбридж[83].

Как только Эд Кэтмелл разменял седьмой десяток, он взял на себя не одно, а целых два огромных обязательства. Кроме работы в качестве президента объединенной студии Disney и Pixar он опять стал отцом после того, как вместе с женой Сьюзен усыновил маленького мальчика.

Джон Лассетер был принят в Американскую академию искусств и наук в октябре 2007 года. Он ждет сборки паровоза 1901 года и рельсов к нему на своей земле в Глен-Эллен, штат Калифорния. Он давно разделял любовь к поездам вместе с легендарным диснеевским аниматором Олли Джонсоном, у которого он купил локомотив, и Уордом Кимбеллом, с поместья которого он перевез семидесятидвухлетнюю железнодорожную станцию. Если его прошлые работы что-то значат, можно предположить, что в одном из будущих фильмов Pixar главным героем будет локомотив, получающий уроки жизни, — как только Лассетер найдет нужную историю. Несмотря на все его обязательства лидера в Disney, трудно представить, что мальчишка, вышедший на солнце после просмотра «Меча в камне», поставил свой последний фильм.

Приложение 1

Список номинаций и наград Американской академии киноискусств (премия «Оскар»), которых была удостоена студия Pixar

Награды и номинации Американской киноакадемии приводятся вместе с указанием года, когда студия была их удостоена. Цитаты взяты из объявления наград.

Если технические награды были получены сотрудниками студии совместно с сотрудниками других компаний, названия этих компаний даны в скобках.

1987

Лучший короткометражный анимационный фильм — номинация

«Люксо-младший»

1989

Лучший короткометражный анимационный фильм — награда

«Оловянная игрушка»

1992

Награда за научно-технические достижения

Рэнди Картрайту [Disney], Дэвиду Кунзу [Disney], Лему Дэвису [Disney], Томасу Хану, Джеймсу Хьюстону [Disney], Марку Кимбеллу [Disney], Дилану Колеру [Disney], Питеру Наю, Майклу Шантзису, Дэвиду Вульфу [Disney] и анимационной студии Уолта Диснея за разработку системы CAPS для производства полнометражных анимационных фильмов.

1993

Награда за научно-технические достижения

Лорену Карпентеру, Робу Куку, Эду Кэтмеллу, Тому Портеру, Пэт Хэнрэн, Тони Аподака и Дарвину Пичи за разработку программы RenderMan, которая создает изображения для кинокартин на основе трехмерных компьютерных описаний формы и внешнего вида.

1995

Награда за научно-технические достижения

Джери Демосу и Дэну Кемерону из Information International, Дэвиду ди Франческо и Джери Старквезеру из Pixar и Скотту Старквезеру из Industrial Light & Magic за их революционную работу в области сканирования кинопленки.

1996

Лучшая музыка (к музыкальному или комедийному фильму) — номинация

«История игрушек» (музыка Рэнди Ньюмена)

Лучшая оригинальная песня — номинация

You’ve Got a Friend in Me из «Истории игрушек» (музыка и слова Рэнди Ньюмена)

Лучший киносценарий, созданный специально для картины — номинация

«История игрушек» (сценарий Джосса Уэдена, Эндрю Стэнтона, Джоэла Коэна, Алека Соколова; сюжет Джона Лассетера, Питера До-ктера, Эндрю Стэнтона, Джо Ранфта)

Награда за особые достижения Джону Лассетеру за его вдохновенное руководство командой студии Pixar, которая создала первый полнометражный анимационный фильм, выполненный с помощью компьютерной графики.

Награда за научно-технические достижения Элви Рею Смиту, Эду Кэтмеллу, Томасу Портеру и Тому Даффу за их революционные изобретения в области цифрового наложения изображений.

1997

Награда за научно-технические достижения Уильяму Ривзу за оригинальную идею и разработку системы частиц, используемой для создания компьютерных визуальных эффектов в кинофильмах.

Награда за технические достижения Брайану Кнепу [ILM], Крэгу Хэйсу [Tippett Studio], Рику Сэйру и Томасу Уильямсу [ILM] за создание и разработку устройства прямого ввода [устройство ввода для динозавров].

1998

Лучший короткометражный анимационный фильм — награда

«Игра Джери»

Награда за научно-технические достижения Эбену Остби, Уильяму Ривзу, Сэмюэлю Леффлеру и Тому Даффу за разработку трехмерной марионеточной системы компьютерной анимации.

Награда за научно-технические достижения Ричарду Шоупу [Xerox PARC], Элви Рею Смиту и Томасу Портеру за их революционные достижения в разработке систем цифрового окрашивания, применяемых в производстве кинофильмов.

1999

Лучшая музыка (к музыкальному или комедийному фильму) — номинация

«Приключения Флика» (музыка Рэнди Ньюмена)

Награда за технические достижения Дэвиду ди Франческо, Бала Маниан [Digital Optics] и Томасу Нугглу за их революционные достижения в разработке технологии лазерной записи на кинопленку.

2000

Лучшая оригинальная песня — номинация

When She Loved Me из «История игрушек —- 2» (музыка и слова Рэнди Ньюмена)

2001

Награда за заслуги Робу Куку, Лорену Карпентеру и Эду Кэтмеллу за их значительные достижения в области визуализации кинокартин на примере программы Pixar Renderman. Их высокий профессионализм в этой сфере продолжает вдохновлять, делая вклад в улучшение качества изображений, созданных с помощью компьютерной графики и применяемых в кинофильмах.

2002

Лучший полнометражный анимационный фильм — номинация

«Корпорация монстров»

Лучшая оригинальная музыка — номинация

«Корпорация монстров» (музыка Рэнди Ньюмена)

Лучшая оригинальная песня — награда

If I Didn’t Have You из «Корпорации монстров» (музыка и слова Рэнди Ньюмена)

Лучший монтаж звука — номинация

«Корпорация монстров» (монтаж звука Джери Ридстрома и Майкла Сильверса)

Лучший короткометражный анимационный фильм — награда

«О птичках»

2003

Лучший короткометражный анимационный фильм — номинация

«Новая машина Майка»

2004

Лучший полнометражный анимационный фильм — награда

«В поисках Немо»

Лучшая оригинальная музыка — номинация

«В поисках Немо» (музыка Томаса Ньюмена)

Лучший монтаж звука — номинация

«В поисках Немо» (монтаж звука Джери Ридстрома и Майкла Сильверса)

Лучший оригинальный сценарий — номинация

«В поисках Немо» (сценарий Эндрю Стэнтона, Боба Петерсона и Дэвида Рэйнолдса; сюжет Эндрю Стэнтона)

Лучший короткометражный анимационный фильм — номинация

«Барашек»

2005

Лучший полнометражный анимационный фильм — награда

«Суперсемейка»

Лучший монтаж звука — награда

«Суперсемейка» (монтаж звука Майкла Сильверса и Рэнди Тома)

Лучший звук — номинация

«Суперсемейка» (звук Рэнди Тома, Джери Риццо и Дока Кейна)

Лучший оригинальный сценарий — номинация

«Суперсемейка» (сценарий Брэда Бёрда)

2006

Лучший короткометражный анимационный фильм — номинация

«Человек-оркестр»

Награда за научно-технические достижения Дэвиду Бараффу, Майклу Кассу и Эндрю Уиткину за их революционную работу в области моделирования реалистичной одежды с помощью компьютерной технологии, использующей законы физики.

Награда за технические достижения Эду Кэтмеллу за оригинальную идею и Тони де Роузу и Джозу Стэму [Alias] за научное и практическое воплощение техники разбиения поверхности при моделировании в кинофильмах. Разбиение поверхностей стало базисным элементом моделирования для многих видов компьютерной графики в кинофильмах.

2007

Лучший полнометражный анимационный фильм — номинация

«Тачки»

Лучший короткометражный анимационный фильм — номинация

«Похищение»

Лучшая оригинальная песня — номинация

Our Town из «Тачек» (музыка и слова Рэнди Ньюмена)

2008

Лучший полнометражный анимационный фильм — награда

«Рататуй»

Лучшая оригинальная музыка — номинация

«Рататуй» (музыка Майкла Джаккино)

Лучший монтаж звука — номинация

«Рататуй» (монтаж звука Рэнди Торна и Майкла Сильверса)

Лучший звук — номинация

«Рататуй» (звук Рэнди Торна, Майкла Семаника и Дока Кейна)

Лучший оригинальный сценарий — номинация

«Рататуй» (сценарий Брэда Бёрда, сюжет Яна Пинкавы, Джима Капобьянко и Брэда Бёрда)

Приложение 2

Фильмография студии Pixar

Приведенный список не включает трейлеры (которые зачастую являются оригинальной продукцией в Pixar), рекламные ролики, рекламные вставки для сайтов, специальные эффекты и документальные фильмы.

Полнометражные фильмы

«История игрушек» (1995)

«Приключения Флика» (1998)

«История игрушек — 2» (1999)

«Корпорация монстров» (2001)

«В поисках Немо» (2003)

«Суперсемейка» (2004)

«Тачки» (2006)

«Рататуй» (2007)

Короткометражные фильмы

«Приключения Андрэ и пчелки Уолли» (1984) [как технический отдел Lucasfilm]

«Люксо-младший» (1986)

«Флаги и волны» (1986)

«Шезлонг» (1986)

«Звезда цирка» (1987)

«Оловянная игрушка» (1988)

«Безделушка» (1989)

Эпизоды с Люксо-младшим в фильмах «Сюрприз» и «Легкий и тяжелый» (1991)

«Игра Джери» (1997)

«О птичках» (2000)

«Новая машина Майка» (2002)[84]

«Изучая рифы» (2003)[85]

«Барашек» (2003)

«Человек-оркестр» (2005)

«Джек-Джек атакует» (2005)

«Мистер Исключительный и приятели» (2005)*

«Мэтр и призрачный свет» (2006)*

«Похищение» (2007)

«Твой друг — крыса» (2007)*

Благодарности

Одно из удовольствий написания подобной книги — это знакомство с потрясающе умными, творческими и образованными людьми. Я благодарен нынешним и бывшим сотрудникам Pixar, которые поделились со мной своими воспоминаниями, а также всем остальным участникам пиксаровской истории, которые любезно уделили мне время. Среди них Ронен Барзель, Нэнси Баймен, Лорен Карпентер, Джессика Донохоу, Билл Фернандес, Ральф Гуггенхайм, Пэт Хэнрэн, Карен Джексон, Алан Кей, Памела Кервин, Чак Кольстэд, Том Локович, Натан Мирвольд, Флойд Норман, Роки Оффнер, Марк Офтедаль, Фред Парк, Брюс Перенс, Би-Зед Петрофф, Флип Филлипс, Ян Пинкава, Луис Родригес, Элви Рей Смит, Адам Саммерс и Том Уилхайт. Гаррисон Прайс помог с историей Калифорнийского института искусств. Ли ван Бовен, внешний советник Lucasfilm в выделении Pixar в отдельную компанию, помог мне разобраться в той сделке. (Само собой разумеется — но я все же остановлюсь на этом, — что за любые ошибки в фактах или их интерпретации я несу единоличную ответственность.)

Кроме того, я пользовался письменными источниками, опубликованными и неопубликованными. С этой точки зрения я хотел бы поблагодарить Элви Рея Смита, который щедро предоставил мне в пользование свои рабочие документы. Также я хотел бы отметить неоценимую работу группы SIGGRAPH (Специальной группы по графическим и интерактивным методам Ассоциации вычислительной техники) по документированию развития компьютерной графики в целом и компьютерной анимации в частности; нельзя найти лучшего источника информации, чем протоколы конференций и журналы этой организации. Я признателен сотрудникам Комиссии по ценным бумагам и биржам за профессионализм и предоставление мне различных контрактов Pixar — Disney и Pixar — Microsoft в нередактированном варианте, которые, по их решению, больше не считаются конфиденциальными. (Другие письменные источники указаны в комментариях и библиографии.)

Я благодарю Эмили Спесер за освещение Дня историй Pixar на Выставке сценаристов — 2006 в Лос-Анджелесе. Спасибо Джудит Хэгли и Джонатану Лолору за ценные редакторские замечания.

Спасибо Вики Уилсон, моему редактору в издательстве Alfred A. Knopf, за предоставление возможности написать книгу одновременно о бизнесе, технологии и кинопроизводстве и за мудрое руководство. Незаменимы в издательстве были также Кэтлин Фриделла, Ромео Родригес, Айрис Вейнстейн, Эбби Вейнтрауб и Кэмерон Джонсон. Спасибо моим агентам Глен Хартли и Линн Чу за поддержку и советы.

Я благодарен студии Pixar и всем, кто с ней связан, за многие часы кинематографического удовольствия, которое я впервые испытал при просмотре незаконченной версии «Оловянной игрушки» на конференции в конце 1980-х.

Я хочу выразить благодарность своим сыновьям, Кэмерону и Коулу, которые, как и я, любят Pixar, за то, что они, хотя и не слишком, но все же были терпеливы, пока я писал эту книгу.

Наконец, но не в последнюю очередь, я благодарю свою жену Сьюзен — самую настоящую Эластику. Ее дружба так много для меня значит.

Дэвид Прайс,

сентябрь 2007 года

Комментарии

Эта книга по большей части основана на интервью, которые я проводил с 2005 по 2007 год с участниками истории Pixar на всех уровнях компании. Чтобы книга не получилась слишком длинной, я использовал лишь небольшое количество цитат из интервью.

Все поправки на инфляцию в тексте основаны на данных индекса потребительских цен Статистического управления Министерства труда США. Я использовал также ряд индексов потребительских цен для городских потребителей.

Сокращение «инт.» в комментариях означает «авторское интервью», «бес.» значит «личная беседа».

Вступительная часть

«Анимация персонажей — это не просто...»: конспект лекций SIGGRAPH, 1994, переиздан в Lasseter (2001), р. 47.

«Прогресс двигают...»: Джордж Бернард Шоу «Человек и сверхчеловек» (1903, Brentano’s ed., 1904), с. 238.

1. Анахайм

внутреннее маркетинговое исследование Disney: комментарии Роберта Игера на ежегодной медиаконференции Bear Stearns & Со, 27 февраля 2006. «это битва не умов, а силы воли»: Джозеф Шумпетер «Нестабильность капитализма», Economic Journal 38 (сентябрь 1928): 379-380. «радость от созидания»: Джозеф Шумпетер «Теория экономического развития» (1912, репринт, New Brunswick, N. J.: Transaction, 1982), с. 93.

2. В гараже

система под названием Sketchpad: Sutherland (1963). на факультет текли рекой деньги: Бюро технологий обработки информации Управления перспективных исследований выделило

10 миллионов долларов на поддержку компьютерной графики в Университете штата Юта между 1968 и 1975 годами. National Research Council (1999), p. 228. на два года прервал обучение, отправившись с миссионерскими целями: инт. с Элви Реем Смитом.

«Ему просто нравилось программирование»: бес. с Аланом Кеем. под волну массовых увольнений: Masson (1999), р. 350.

Он решил оцифровать: инт. с Фредом Парком; Catmull (1972). переговоры с Walt Disney Co.: инт. с Фредом Парком; Rivlin (1986), р. 78, Rubin (2006), р. 131. проекция изображения Микки Мауса: Perry (2001), р. 44. Винни-Пуха и Тигры: Catmull (1974), pict. 22. промежуточные шаги: Odysseys in Technology (2005).

Университет Огайо: Masson (1999), p. 351.

Picture/Design Group: Smith (2001), p. 16, Masson (1999), p. 406; Demos

(2005), p. 963.

Я понятия не имел: Auzenne (1994), p. 80. частью рекламного видео: Rubin (2006), p. 105.

Менеджер по продажам: Ibid.; Smith (2001), p. 15.

«А кому бы следовало этим заняться?»: Smith (2001), р. 15. Лаборатория компьютерной графики Кэтмелла: инт. с Элви Реем Смитом.

Биография Элви Рея Смита: инт. с Элви Реем Смитом; Smith (2001), р. 10-11.

Описание исследовательского центра Xerox в Пало-Альто: Стюарт Брэнд «Космические войны: Увлеченная жизнь и символическая смерть среди компьютерных фанатов», Rolling Stone, 7 декабря 1972, с. 50-58.

«Мне не хотелось идти...»: Smith (2001), р. 11.

SuperPaint: Shoup (2001); Smith (2001), p. 8-9; Rivlin (1986), p. 72-75.

Смит в Xerox PARC: Smith (2001), p. 11-13. напоминающий медвежонка Смоуки: бес. с Аланом Кеем.

«Добро пожаловать, Калифорния!»: Smith (2001), р. 16. «словесный винегрет»: Ibid.

«Наша мечта ускорит время»: Ibid.

Распорядок дня в компьютерной лаборатории: инт. с Элви Реем Смитом; инт. с Ральфом Гуггенхаймом; Smith (2001), р. 18-19; Blinn (1998), р. 132-134.

Стоимость компьютеров VAX: Томас Лондон и Джон Райзер «Операционная система UNIX для компьютера DEC VAX-11/780» (7 июля, 1978) (служебная записка лаборатории Bell Labs).

Нынешняя стоимость в долларах: если принять индекс потребительских цен в США 1983 года за отметку 100, индекс для 1978 года составит 65,2, а индекс для 2006 года — 201,6.

Новая школа социальных исследований, фильмы, SIGGRAPH: инт. с Элви Реем Смитом; Blinn (1998), р. 134.

«Алекс мог сказать»: Odysseys in Technology (2005).

Шур устроил частный просмотр: инт. с Элви Реем Смитом.

«Я только что спустил в трубу...»: Ibid.

Аниматор Аб Айверкс: Barrier (1999), р. 50, 166-68. Айверкс вернулся к Диснею в 1940 году с протянутой рукой и сделал немалый технический вклад в целый ряд областей. За работу со спецэффектами для диснеевских фильмов с натуральным движением он был удостоен награды Киноакадемии в 1960 и 1965 годах. Кроме этого он номинировался на «Оскар» за работу со спецэффектами в фильме Альфреда Хичкока «Птицы» (1963).

Уже не первый год периодически ездили: инт. с Элви Реем Смитом.

Звонок Гинди: инт. с Ральфом Гуггенхаймом.

Поездки представителей компьютерной лаборатории в Lucasfilm: инт. с Элви Реем Смитом.

Нашел для Кэтмелла десять минут или около того: Rubin (2006), р. 139.

3. Lucasfilm

«Если вы, ребята, здесь по причине, о которой я думаю...»: инт. с Элви Реем Смитом.

Программист Лорен Карпентер: инт. с Лореном Карпентером; Perry (2001), р. 44-46; Rubin (2006), р. 154, 173-74.

«Они могли спалить...»: Perry (2001), р. 46.

«Это было самое лучшее, что я смог найти...»: Auzenne (1994), р. 84.

Еще не все направления были прорисованы: Bloomenthal (1998), р. 48.

«Скоро стало ясно...»: Auzenne (1994), р. 76. модель «механизма жизни»: Smith (1982); Bloomenthal (1998), p. 48-49; инт. с Элви Реем Смитом.

«Потрясающие кадры!»: инт. с Элви Реем Смитом. Технические детали использования системы частиц в «механизме жизни», см. Reeves (1983), р. 97-103.

Кадры компьютерной анимации в «Чужом»: Masson (1999), р. 413.

«Лукер»: Rivlin (1986), р. 231-232.

Размытость изображения при движении: инт. с Лореном Карпентером.

Анимация огня Ривза: Reeves (1983), р. 99-100. «отрыватэн яйцэн»: Rubin (2006), р. 126.

Джон Уитни-младший и Джери Демос: Rivlin (1986), р. 230-232, 239-240; Masson (1999), р. 407; Demos (2005), р. 965, 969.

Эдлунд из ILM позже показывал: инт. с Элви Реем Смитом.

Проект «Отважный маленький тостер»: Smith (1984), р. 2.

«Мой завтрак с Андрэ»: Ibid., р. 1-2.

«Его убрали на полку»: Schlender (2006), р. 145.

«Я тут встретил Джона»: инт. с Элви Реем Смитом.

«Джон, Джон»: Schlender (2006), р. 145.

«Ключевой фигурой...»: Thomas (1958), р. 134.

История Лассетера: Lasseter (2004), р. 46.

История CalArts: инт. с Гаррисоном Прайсом. На встрече комитета с обнаженным протестующим член совета директоров CalArts Стэнли Гортиков, глава Capitol Records, посмотрел на молодого человека и сказал: «Чем, черт возьми, вы тут так гордитесь?»

«Это было похоже на...»: Burton and Salisbury (2000), p. 7. Несмотря на утверждения многих источников, Лассетер и Бертон не были однокурсниками.

«Эти пленки мы просмотрели до дыр...»: Cohen (1995), р. 68.

Программа анимации персонажей и студенческая жизнь: бес. с Нэнси Байман.

Бертон стал одним из таких: Burton and Salisbury (2000), p. 8.

«УДжона интуитивное чувство...»: Джош Гетлин «Судьба следующей Белоснежки в руках CalArts», Los Angeles Times, 21 октября

1979 года, с. VI.

«Мне кажется, эти юнцы...»: Ibid.

Портрет Уолта Диснея: Ирвин Росс «Disney ставит на завтра», Fortune, 4 октября 1982, с. 63. собрав более 1,4 миллиона долларов: Barrier (1999), р. 229. Сложно переоценить историческую ценность «Белоснежки» — однако, вопреки общепринятому мнению, «Белоснежка» не была первым полнометражным анимационным фильмом. Как минимум две ленты вышли задолго до нее: «Апостол» Кирино Кристиани, созданный в Аргентине в 1917 году, и «Приключения принца Ахмеда» Лотте Райнигера, появившийся в Германии в 1926 году.

Собственное маркетинговое исследование компании: инт. с Томом Уилхайтом.

«Теперь злокачественная опухоль...»: Sito (1998), р. 14.

«Мое сердце разрывалось»: Lasseter (2004), р. 46. просмотр отснятого материала к «Трону»: компьютерной анимацией для фильма «Трон» занимались следующие производственные компании: «Три I» (Information International, Inc.), MAGI (Mathematics Application Group, Inc.), «Роберт Абель и партнеры» и Digital Effects.

«Я не мог поверить...»: Джон Лассетер, выступление перед Обществом визуальных эффектов 16 февраля 2006 года.

«Джон был оператором»: инт. с Томом Уилхайтом. покадровая короткометражка «Винсент»: Burton and Salisbury (2000), p. 15; инт. с Томом Уилхайтом.

«Поскольку вашу идею не приняли...»: Schlender (2006), р. 145. «дизайнер интерфейса»: инт. с Элви Реем Смитом.

«Приключения Андрэ и пчелки Уолли»: Smith (1984); инт. с Элви Реем Смитом; Джон Лассетер, выступление перед Обществом визуальных эффектов 16 февраля 2006 года.

Когда аудитории SIGGRAPH что-то нравилось: инт. с Флипом Филлипсом; инт. с Элви Реем Смитом. когда Уолли решает: Lasseter (1987), р. 38, 40.

«Он не смог сделать шаг»: инт. с Элви Реем Смитом.

«Даже сегодня не существует...»: Thomas (1984), р. 20.

«Современные компьютеры могут создавать...»: Thomas (1984), р. 24-25.

4. Стив Джобс

Инженер по имени Джон Айзекс: Solnit (2003), р. 186-87.

Описание компьютера: Levinthal and Porter (1984). лицо технического отдела Lucasfilm: фильм «Приключения Андрэ и пчелки Уолли» был не единственным продуктом Lucasfilm, представленным на конференции 1984 года; команда графики представила также технические доклады, как делала это каждый год на SIGGRAPH.

Сток разработал его: Ibid., р. 81. С технической точки зрения Pixar Image Computer являлся ранним представителем архитектуры SIMD

(Single Instruction, Multiple Data — «Единая инструкция, многокомпонентные данные»).

Дали согласие на имя: инт. с Лореном Карпентером; инт. с Элви Реем Смитом; Masson (1999), р. 300.

«Это был один из моментов...»: Jobs (1995), р. 18.

«Не признает должных заслуг»: Linzmayer (1999), р. 71.

У Джобса была привычка: Ibid., р. 72.

«Я рассказал ему...»: бес. с Аланом Кеем.

Оцененная «чистая стоимость»: «Четыре сотни Forbes», Forbes, 27 октября 1986, с. 228.

Резиденция с четырнадцатью спальнями: Некоторые детали описания дома взяты из показаний Мари Вайнер от 27 января 2006 года по делу «Сохраним наше наследие» против «Города Вудсайда» (Высший суд Калифорнии, округ Сан-Матео, №444270).

Лампа на письменном столе: инт. с Ральфом Гуггенхаймом; инт. с Флипом Филлипсом.

Диснеевский инженер Лем Дэвис: бес. с Элви Реем Смитом.

Дэвис со временем убедил Стэна Кинси: Stewart (2005), р. 57.

После обеда, отдыхая в гольф-клубе: Ibid., р. 55.

«Почему бы мне просто...»: Ibid.

Айзнер и Уэллс были настроены: Ibid. в восторге от презентации: Элви Рей Смит, записи без названия, 14 ноября 1984.

Кинси хотел пойти дальше: Stewart (2005), р. 85.

«Я не могу тратить»: Ibid.

Руководство GM в описываемый период: инт. с Патриком Хэнретти. Революционная система GM, разработанная под руководством Патрика Хэнретти, называлась DAC-1, от Design Augmented by Computer — «расширенные возможности компьютерного дизайна».

Сделка с EDS — Philips: Rubin (2006), p. 405; инт. с Элви Реем Смитом.

Собрание совета директоров GM: Doron P. Levin, Irreconcilable Differences Ross Perot versus General Motors (Boston Little, Brown, 1999), p. 255-261.

Незадолго до Рождества: Rubin (2006), р. 414. если не сможет продать: Ibid. «как Porsche»: Hertzfeld (2005), p. 29.

«Я не мог отвлекаться»: Smith (2001), р. 8.

«Стив, теперь это твое рабочее место»: Jobs (1995), р. 3.

«Это дарило ощущение»: Ibid., р. 4.

Джобс сильно не любил: Moritz (1984), р. 40. он позвонил Биллу Хьюлетту: Ibid. р. 64. познакомил его со своим другом детства: бес. с Биллом Фернандесом. «синие коробочки»: Lundell and Haugen (1984); Moritz (1984), p. 70-77; Freiberger and Swaine (1984), p. 207-208.

«Он хотел зарабатывать»: Moritz (1984), p. 75. ездил к своему другу в колледж Рид: Moritz (1984), р. 86-87. когда они хотели усыновить: напутственная речь Стива Джобса к выпускникам Стэнфорда, 12 июня 2005 года.

«Спустя шесть месяцев...»: Ibid.

История Джобса после колледжа Рид: Moritz (1984), р. 89-93, 95-101. «Правда, было бы здорово...»: Карл Хельмерс «О чем журнал BYTE?», BYTE, сентябрь 1975, с. 6.

«Тематикой клуба...»: Wozniak (1984), р. 74.

«Нолан был для него идолом»: Ibid., р. 75.

История Apple I: Wozniak (1984); Freiberger and Swaine (1984), p. 211-13; Moritz (1984), p. 123-127, 136-145. это было самым большим подобным предложением: Moritz (1984), р. 278.

Человек года: бес. с Майклом Моритцем.

Содержание ребенка: Moritz (1984), р. 276-277; Стив Возняк, «Письма», не датировано, woz. org/letters/pirates/02. html. сделала доступной для простых пользователей: История PostScript и верстки печатных изданий на компьютере изложена в произведении Памелы Пфифнер «Внутри издательской революции: История Adobe» (Berkeley, Calif.: Peachpit Press, 2003).

«Разговариваешь сегодня с кем-нибудь...»: Роберт Леверинг, Майкл Катц, Милтон Московитц «Предприниматели в компьютерной индустрии» (New York New American Library, 1984), с. 61.

«Когда была зарегистрирована компания Apple»: бес. с Биллом Фернандесом.

«Наши первые компьютеры»: Стив Возняк «Как мы прошляпили Apple», Newsweek, 19 февраля 1996, с. 48.

«Это все мне напоминает...»: Джон Уилсон «Посмотрите, что Стив Джобс нашел в кино», BusinessWeek, 17 февраля 1986, с. 37.

«Нам казалось, что компьютерная графика...»: бес. с Элви Реем Смитом.

5. Корпорация Pixar

«О, это довольно просто»: инт. с Элви Реем Смитом.

«Кто купит...»: Robertson (1986), р. 61.

«Люди по сути своей натуры творческие»: «Предприниматель десятилетия», Inc., апрель 1989, с. 114.

«Неважно, насколько фильм короток»: Кэти Хэфнер «Бесконечность не предел», Upside, октябрь / 1, 1997, с. 90.

Вместо этого все усилия будут направлены: Lasseter (1987), р. 39, 43. «кем была большая лампа»: Blinn (1998), р. 44. «Люксо-младший» был номинирован на «Оскар» как лучший короткометражный анимационный фильм отчасти благодаря таланту Лассетера, отчасти благодаря слесарной ножовке, которая понадобилась компании, чтобы отослать копию фильма в Лос-Анджелес до 1 декабря, иначе он не участвовал бы в конкурсе. Лассетер, уехав из города на День благодарения, начал сомневаться, что кто-либо отослал фильм на конкурс. На самом деле он был заперт в картотечном кабинете, владельца которого тоже не было в городе. Крейг Гуд, который начинал работать с командой еще в Lucasfilm в качестве сторожа и охранника, прежде чем перейти на работу программиста, отправился на выходные в офис,

купил в магазине напротив ножовку, вскрыл кабинет с картотекой и отправил фильм вместе с заявлением в Киноакадемию, о старшей лампе «Папа»: Lasseter (1987), р. 42-43. «выражение человеческих чувств...»: Barrier (1999), р. 121. История CAPS: инт. с Элви Реем Смитом; инт. с Ральфом Гуггенхаймом; бес. с Нэнси Байман; Robertson (1994).

До 400 ООО слоев: Thomas and Johnston (1981), p. 317. Многоплановые кадры в «Русалочке» и «Короле Льве»: Robertson (1994), р. 60, цитата Питера Шнайдера, в то время президента Disney Feature Animation.

Джобс утомил Кэтмелла и Смита: бес. с Элви Реем Смитом. История RenderMan: инт. с Пэтом Хэнрэном; Upstill (1990), p. XVIII-XIX; Apodaca and Gritz (2000), p. 507-509. «визуализация сегодня чрезвычайно важна»: «Pixar объявляет о назначении нового президента и председателя совета директоров», Business Wire, 1 декабря, 1988. «фотореалистичные трехмерные изображения скоро станут»: Мартин Маршалл «Pixar выводит на рынок инструментарий для разработчиков DOS и Unix», InfoWorld, 11 декабря 1989, с. 101.

С управленцами в NeXT он общался точно так же: Брайан Дамейн «Самые жесткие боссы Америки», Fortune, 18 октября 1993, с. 39.

«Каждый просил меня...»: Lasseter (2004), р. 47.

«Это фильм компании Pixar»: Lasseter (1989), p. 234.

«Ты сделал это, Джон»: Lasseter (2004), р. 48.

«Это поразительный реализм...»: Лоренс Фишер «Компьютерная анимация входит в свои права», New York Times, 12 апреля 1989, с. D-1. «совсем скоро захватит власть»: Ibid.

«Куда мне идти со всем этим?»: Эллен Вульфф «Лассетер: ребенок в магазине сладостей», Daily Variety, 30 октября 1996.

«Мы знали...»: Берр Снайдер «История “Истории игрушек”», Wired, декабрь 1995, с. 146. «четырехминутный шедевр»: Билл Пэнмфер «Точная персонажная настройка в 3D», Independent, 6 декабря 1991, с. 15. «вероятно, ближайший субъект»: Боб Суэйн «Вдыхая новую жизнь в анимацию», Guardian, 14 ноября 1991. реклама для Listerine того года: Мэри Хан «Батарейки и боксер одержали победу в состязании», Adweek, 12 ноября 1990. в середине 90-х: 8 июля 1996 года Pixar объявила, что закрывает рекламный отдел, чтобы команда полностью смогла сосредоточиться на производстве фильмов и интерактивных продуктов.

«Наша цель...»: Лоренс Фишер «Тяжелые времена для инноваторов в графике», New York Times, апрель 1991, с. D-5.

6. Шаг в бесконечность — 1

однако Шнайдер по-прежнему был настроен: Stewart (2005), р. 165. «По мере работы над историей»: производственные записки к «Истории игрушек», 23 октября 1995, с. 23.

Disney воспользовалась правом: Майкл Срагов «История “Истории игрушек”: компьютерная анимация полагается на технологию, чтобы оживить своих героев», Sun-Sentinel, 25 ноября 1995, с. 1-D. «отличная структура»: Джим Козак «Теперь ясно!», In Focus, август-сентябрь 2005.

«Мне нравилось в Томе то»: производственные записки к «Истории игрушек», 23 октября 1995, с. 24.

«Вместо того чтобы делать из Базза...»: Ibid.

Они вернулись и поделились новостями: когда производство «Истории игрушек» было приостановлено, первый коммерческий продукт, полностью компьютерный анимационный фильм, появился в маленькой чикагской студии под названием Big Idea Productions. Тридцатиминутное видео, изначально продававшееся через христианские книжные магазины, называлось «Где Бог, когда я нап-п-пуган?» и представляло собой библейские сюжеты, рассказанные говорящими и поющими овощами.

«Он должен был справиться»: Lasseter and Daly (1995), p. 47.

«Кто сказал, что твоя работа...»: Ibid.

Новый сценарий претерпел несколько изменений: Ibid., р. 48. Производство «Истории игрушек»: технология: инт. с Роненом Бар-зелем; Lasseter and Daly (1995), p. 42-43; производственные записки «Истории игрушек», 23 октября 1995, с. 36-40; Porter and Susman

(2000); проспект Pixar Animation Studios, 29 ноября 1995, с. 35-36.

«Глаза наделяют игрушку жизнью больше...»: производственные записки «Истории игрушек», 23 октября 1995, с. 29-30. отказался от использования автоматической синхронизации: Porter and Susman (2000), p. 28. окончательный свет: Apodaca and Gritz (2000), p. 338, 383-409. встреча Базза с визжащими игрушками-инопланетянами: Lasseter and Daly (1995), p. 72.

7. Шаг в бесконечность — 2

попытки продать Pixar, переговоры с Microsoft: инт. с Памелой Кер-вин; инт. с Элви Реем Смитом; инт. с Натаном Мирвольдом.

Несколько патентов Pixar: патенты, лицензированные для Microsoft в США, имели номера 4 897 806, 5 025 400 и 5 239 624 и мировые соответствия. Патентное лицензионное соглашение Pixar — Microsoft от 21 июня 1995 года (приложено к делу у автора).

Подразделение потребительских товаров: инт. с Ральфом Гуггенхаймом; инт. с Пэм Кервин; Джон Деверелл «Бесконечность не предел! Мировой рынок блокирует местных производителей игрушек», Toronto Star, 23 ноября 1996, с. Е1.

Кэтмелл и Лассетер зарабатывали: трудовой договор с Эдвином Кэтмеллом от 1 августа 1991 года (приложено к делу у автора); трудовой договор с Джоном Лассетером от 1 августа 1991 года (приложено к делу у автора), распределение фондовых опционов Pixar: соглашение о рекапитализации, План А, 28 апреля 1995 (приложено к делу у автора); проспект Pixar Animation Studios, 29 ноября 1995, с. 52.

Джобс разработал для них план участия в прибылях: план участия в прибылях компании Pixar, 22 февраля 1993 (приложено к делу у автора). юрист, который занимался открытым размещением акций: инт. с Ларри Сонсини; «Ларри Сонсини 66», Boalt Hall Transcript, весна 1995, с. 48; Катрина Дьюи «Король долины», San Francisco Daily Journal,

11 октября 1993; Уильям Хорн «Чудак встает на ноги», The American Lawyer, сентябрь 1996.

В отношении Джобса Сонсини был неправ: Ibid.

Изложили проблему: инт. с Пэм Кервин.

Маркетинговая машина Disney: Джефф Дженсен «Disney представляет совершенно новую “Игрушку”; Burger King и Frito-Lay Join участвуют в рекламной акции стоимостью 145 миллионов долларов», Advertising Age, 6 ноября 1995, с. 1.

В соседнем от «Элъ Капитан» здании: аттракцион «Истории игрушек» в соседнем от «Эль Капитан» здании назывался «Абсолютно игрушечная история» и был открыт с 22 ноября 1995 года до 1 января 1996-го. Впоследствии, в 1996 году, он был частично перевезен в Диснейленд. критики уже опубликовали: Джэнет Мэслин «В доме “Ой-ой” появилась новая игрушка», New York Times, 22 ноября 1995, с. С-3; Ричард Корлисс «Они живые!», Time, 27 ноября 1995, с. 96; Дэвид Энсен «Цифровое удовольствие от Disney», Newsweek, 27 ноября 1995, р. 89; Оуэн Глейберман «Пластиковая фантастика», Entertainment Weekly, 24 ноября 1995, с. 74; Кевин Мак-Манус «Игрушка: анимационная сенсация», Washington Post, 24 ноября 1995, с. N-54; Марк Каро «Зачарованное путешествие в страну игрушек», Chicago Tribune, 22 ноября 1995, с. 1. в офис Robertson, Stephens & Со: инт. с Кервин.

«Страсть к производству этого фильма была настолько осязаемой»: Odysseys in Technology (2005).

«Мы многому научились...»: бес. с Ральфом Гуггенхаймом.

8. «Это было похоже на тотальную войну»

Disney одобрила эту версию: письмо Стива Герса, Walt Disney Feature Animation, Сэмюэлю Фишеру, Ziffren, Brittenham, Branca & Fischer от

7 июля 1995 года (приложено к делу у автора). назначил Стэнтона сорежиссером: инт. с Ральфом Гуггенхаймом, инт. с Би-Зед Петрофф. члены команды разошлись: бес. с Ральфом Гуггенхаймом, бес. с Ро-неном Барзелем.

«Это привело к тяжелейшей...»: инт. с Би-Зед Петрофф.

«Мы убрали жуткие челюсти...»: производственные записки «Приключений Флика», 10 октября 1998, с. 14.

С точки зрения бизнеса: контракт о совместном производстве [между] Walt Disney Pictures and Television и Pixar, 24 февраля 1997. триумфальным возвращением в Apple Computer: Linzmayer (1999), p. 230, 237-38; Питер Берроуз «Взгляд инсайдера на Стива Джобса», BusinessWeek Online, 30 января 2006. «номинальным главой...»: Джозеф Маглитта «Моя несговорчивая удача. Год после увольнения из Apple — публичное заявление Джила Амелио», Computerworld, 27 июля 1998.

Во время пасхальных каникул 1994 года: инт. с Майком Хувером; фактический отчет Национального комитета безопасности перевозок США — авиационный номер SEA94FA096; инт. Национального комитета безопасности перевозок США с Майклом Дэвидом Хувером, 3 апреля 1994; Трип Гэбриэл «Уцелевший», Outside, февраль 1996; письмо Майка Хувера к владельцам Bell 206, 12 сентября 1997.

Катценберг был шокирован, узнав: Stewart (2005), р. 139, 158-164.

«Я зол, потому что...»: Ibid., р. 163-164.

«Девятнадцать лет работы с Майклом Айзнером...»: Керк Хани-кат «Голливудская команда мечты», Hollywood Reporter, 13 октября 1994.

«Не первый раз кто-то утверждает...»: Салли Хофмейстер, «Голливуд всерьез увлекся анимацией», New York Times, 17 октября

1994, с. D-1.

«Джеффри, как ты мог?»: Питер Берроуз «Антц против Флика», BusinessWeek Online, 23 ноября 1998.

«Вокруг говорили...»: инт. с Пэм Кервин.

Техника под названием «разбиение поверхности»: DeRose, Kass, and Truong (1998); Apodaca and Gritz (2000), p. 109-111.

«Плохие парни редко выигрывают»: Эми Уоллес «Ай! Больно!» Los Angeles Times, 21 сентября 1998, с. F-1. «дрянной версией»: Лоренс Френч «Интервью с Джоном Лассетером», www.fortuneclty.com/skyscraper/pointone/581.

История «История игрушек — 2»: инт. с Ральфом Гуггенхаймом; инт. с Флойдом Норманом. заработав 100 миллионов долларов: Джеффри Дэниэлс «Тематические парки делают Disney в третьем квартале настоящим денежным раем», Hollywood Reporter, 27 июля 1995.

Остальные детали производства сиквела «Истории игрушек»: инт. с Карен Джексон.

«Можно было заниматься “Приключениями Флика”»: инт. с Карен Джексон.

Рот и Питер Шнайдер в смотровой Pixar увидели: письмо Стива Джобса к акционерам, июнь 1998 года.

Кроме неожиданно качественной художественной составляющей: инт. с Ральфом Гуггенхаймом.

Сорежиссером также выступил Бреннон: строго говоря, в «История игрушек — 2» был еще четвертый сорежиссер Колин Брэди, аниматор из «Истории игрушек», который присоединился к Бреннону на время производства версии для видео.

«Я сидел у Стива...»: «Объединенная секция сценаристов», Screenwriting Expo, 21 октября 2006.

«Все были захвачены...»: инт. с Марком Офтедалем.

«УДжона есть настоящее чутье...»: инт. с Флойдом Норманом.

Другие изменения касались: инт. с Ральфом Гуггенхаймом; инт. с Карен Джексон; инт. с Флойдом Норманом.

«Теперь герои лучше...»: производственные записки «История игрушек — 2», 29 октября 1999, с. 24. также подверглись изменениям: Ibid.

«Хотя “История игрушек — 2”...»: «Объединенная секция сценаристов», Screenwriting Expo, 21 октября 2006.

«История игрушек — 2» в CalArts: Энджела Лемир «Творческая сила. В CalArts состоялся предварительный показ “Игрушек”», Daily News of Los Angeles, 20 ноября 1999.

Критики назвали фильм: Керк Ханикат «История игрушек — 2», Hollywood Reporter, 18 ноября 1999; Тодд Мак-Карти «История игрушек — 2», Daily Variety, 18 ноября 1999, с. 2.

9. Кризис в Монстрополисе

лори Мэдрид писала: описание иска Лори Мэдрид основывается на судебном досье «Мэдрид против Chronicle Books и др.», Окружной суд США округа Вайоминг, дело №01-CV-185, подшито 24 октября

2001 года. Решение судьи Бриммер, вынесенное в порядке упрощенного судопроизводства, опубликовано в журнале West’s Federal Supplement, 209 F. Supp. 2d 1227 (D. Wyo. 2002).

«Все эти идеи...»: 209 F. Supp. 2d at 1243.

Пит Доктер начал работу: описание эволюции сюжета «Корпорации монстров» основано на судебных досье «Мэдрид против Chronicle Books и др.» и «Миллер против Pixar Animation Studios и др.», Окружной суд США северного округа Калифорнии, дело №02-04748, подшито

1 октября 2002 года.

«Он похож на бывалого нападающего»: производственные записки «Корпорации монстров», 16 октября 2001, с. 31. после разговора со своим наставником Фрэнком Томасом: Lasseter (2004), р. 48. у каждого из главных персонажей был свой: Ibid., р. 20. визуализация его шерсти: Lokovic and Veach (2000); Robertson (2001), p. 24, 26.

«Во всем, что касается сложных...»: бес. с Томом Локовичем.

Программа Fizt контролировала: Baraff et al. (2003); Robertson

(2001), p. 24-25.

Сравнение систем рендеринга: Robertson (2001), p. 22; Porter and Susman (2000), p. 26.

«Видимо, знаменитый иллюстратор...»: Джеффри Коэн «Об одноглазых чудовищах», 1 февраля 2006, jjcohen.blogspot.com/2006/02/ on-one-eyed-monsters.html.

10. Эмеривилль

«Когда моему сыну было пять...»: производственные записки «В поисках Немо», 29 апреля 2003, с. 14.

«Хоп, и ты вдруг начинаешь переживать...»: Эндрю Стэнтон «Понимание сюжета», Screenwnting Expo, 21 октября 2006. актер Уильям Мэйси: инт. с конфиденциальным источником.

Персонаж Дори был не просто: Питер Чумо И «В поисках Немо», Creative Screenwriting, январь-февраль 2004, с. 58.

«Сражение главного героя...»: интервью было проведено в апреле 2004 года с одним из членов команды компании Christian Film & Television Commission для книги 2005 года «Итак, ты хочешь попасть в кино?». Текст интервью не вошел в книгу из-за недостатка места и вместо этого появился в Интернете по адресу www.media-wisefamily. com/syw/i-stanton.html. Бес. с Тедом Баером.

Подводные декорации: Desowitz (2003); Cohen (2003)

Лекции и консультации Саммерса: инт. с Адамом Саммерсом.

Дори плавала, не двигая хвостом: Cohen (2003), р. 60. забрались внутрь мертвого серого кита: инт. с Адамом Саммерсом. самого кассового анимационного фильма: сумма кассовых сборов картины «В поисках Немо» составляет 339,7 миллиона долларов в США и 866,9 миллиона по всему миру; «Король Лев» 1994 года собрал 312,8 миллиона на внутреннем рынке и 768 миллионов на международном. Однако, если брать во внимание индекс потребительских цен США, поправка на инфляцию составит примерно коэффициент 1,23. Соответственно, откорректированная сумма кассовых сборов «Короля Льва» достигает 384,7 миллиона долларов в США и 944,6 миллиона по всему миру — эти цифры до сих пор значительно превышают сборы любого анимационного фильма. «добившись успеха в пяти случаях из пяти»: Кеннет Туран «Крючок, леска и грузило», Los Angeles Times, Calendar, 30 мая

2003, с. 1.

«В поисках Немо — пятисотый успех Pixar»: Крис Сьюэллентроп «Гении, создавшие “В поисках Немо”, — это очередная угроза Disney», Slate, 5 июня 2003; Миядзаки посещает Suzuki (2003).

«Брэд мог ночи напролет...»: Дэйв Гардетта «Мистер Незабываемый», Los Angeles, февраль 2005, с. 82.

«Мне продолжали попадаться все эти фильмы...»: «Суперсемейка», фестиваль Comic-Con 2004, 23 июля 2004 (секция).

Бёрд был сильно раздосадован: Письмо Брэда Бёрда, Time, 12 июля 1993, с. 5. студия Warner Bros, предложила ему: Bird (1998), р. 21. компания объявила о заключении контракта с Бёрдом: Марк Грэй-зер «Pixar собрала Бёрда и Рота», Daily Variety, 5 мая 2000, с. 1.

«От отца в семье всегда ждут...»: Сэм Чен «Задумки Брэда Бёрда в “Суперсемейке”», www.animationtrrp.com/item.php?id=257.

Бёрд наделил ее: производственные записки «Суперсемейки», 2004, с. 16-17.

В первом варианте сценария Бёрда: Vaz (2004), р. 125.

«Самым сложным...»: Desowitz (2004), р. 31. «остекленевший взгляд Pixar»: производственные записки «Суперсемейки», 2004, с. 13.

Бёрд решил, что в одной из финальных сцен: Дэйв Гардетта «Мистер Незабываемый», Los Angeles, февраль 2005, с. 80.

11. Возвращение домой

второй проект студии Secret Lab.: инт. с Флойдом Норманом.

Айзнер, довольный сборами от картины: инт. с Ральфом Гуггенхаймом.

Айзнер свидетельствовал в сенатской комиссии: Брукс Болик «Айзнер. Пиратские “захватчики рынка” в руках компьютерных спекулянтов», Hollywood Reporter, 1 марта 2002; Stewart (2005), p. 382-384.

«Ты знаешь, что со мной...»: Stewart (2005), р. 383. он испытывал личную неприязнь к Айзнеру: Ibid., р. 2.

«Я никогда не подпишу новый договор»: Ibid., р. 395.

«Вчера мы во второй раз посмотрели...»: Ричард Вернер и Клаудиа Эллер «В расколе Disney — Pixar виноват личностный конфликт руководителей компаний», Los Angeles Times, 2 февраля 2004, с. А-1; Stewart (2005), р. 408.

Джобс предложил Айзнеру новые условия: Лора Хольсон «После окончания партнерства с Disney студия Pixar будет искать свой путь», New York Times, 31 января 2004, с. С-1; расшифровка телефонной конференции студии Pixar от IV квартала 2003 года, посвященной прибылям, 4 февраля 2004.

Джобс уже встречался с руководством: Лора Хольсон «Руководство Pixar не вполне готово ради одной Disney отказываться от остальных возможностей», New York Times, 12 мая 2003, с. С-1.

«Эти люди создали...»: Schlender (2006), р. 140.

Гор связался с одним из членов диснеевского совета: Клаудия Эллер и Ричард Веррьер «Гор сыграл эпизодическую роль в расколе между Disney и Pixar», Los Angeles Times, 10 октября 2003, с. С-1.

Брайсон оглушил Роя: Stewart (2005), р. 2-3, 465.

«Никто не может собрать...»: Брюс Оруэлл «Сможет ли Disney после Pixar по-прежнему господствовать в анимации?», Wall Street Journal,

2 февраля 2004, с. В-1.

«Когда умрет Злая ведьма...»: Stewart (2005), р. 480. телефонная конференция Pixar, посвященная квартальным прибылям: телефонная конференция студии Pixar от IV квартала 2003 года, посвященная прибылям, 4 февраля. сайт корпорации игнорировал: Доминик Джонс «Интернет-кампа-нии — тревожный звонок для корпораций», IR Web Report, 12 марта

2004. самым значительным выражением недоверия: Stewart (2005), р. 513.

Айзнер обнаружил: конференция стратегических решений Sanford С. Bernstein & Co., 2 июня 2004 (стенограмма приложена к делу у автора). название Circle 7: Клаудия Эллер «Disney закрывает подразделение, которое занималось производством пиксаровских сиквелов», Los Angeles Times, 21 марта 2006, с. С-2; Клаудия Эллер и Ричард Вернер «Disney планирует открыть подразделение по производству сиквелов после Pixar», Los Angeles Times, 16 марта 2005, с. С-1. iPod объединил в себе по большей части готовые: Эрик Шерман «Внутри триумфального дизайна Apple», Electronics Design Chain, лето 2002, с. 12. В течение финансового 2005 года, закончившегося 24 сентября, согласно форме 10-К Комиссии по ценным бумагам и биржам корпорация Apple заработала 4,5 миллиарда долларов на продаже устройств iPod и еще 899 миллионов долларов на продаже музыки и аксессуаров к iPod, что составило 39 процентов от общих чистых продаж Apple на 139 миллиардов долларов.

«Я счастлив объявить здесь...»: Джон Маркофф и Лора Хольсен «С новым iPod Apple планирует стать лидером на рынке видео», New York Times, 13 октября 2005, с. С-2. отраслевые аналитики выражали свое изумление: Ким Кристенсен и Террил Юи Джонс «Начало продаж видео-iPod проливает свет на конфликт Джобс — Disney», Los Angeles Times, 13 октября 2005, с. С-1.

«Обычно мы заезжали в какой-нибудь городок...»: производственные записки «Тачек», 15 мая 2006, с. 31. «мы были в цехе Manuel’s...»: Ibid., p. 32.

Porsche: Энн Джоб «Свет, камера, мотор!», Detroit News, 17 апреля 2006, с. 1-А; «Porsche покоряет Голливуд в новой картине “Тачки” производства Disney — Pixar», Business Wire, 5 июня 2006.

Под обшивкой автомобиля: Robertson (2006), р. 11-12. применив трассировку лучей при рендеринге: Christensen et al

(2006). Тернер Уиттед, в то время работавший в лаборатории Bell Labs, впервые описал технику трассировки лучей в своей статье

1980 года. См.: Тернер Уиттед «Улучшенная модель освещения для затемненного экрана», Communications of the ACM 23, №6 (июнь 1980): 343-49.

«Сколько трассировщиков лучей...»: «Шутки SIGGRAPH», протоколы секции ACM SIGGRAPH (август 1990), с. 5-2.

«Я хорошо помню, как стоял...»: бес. с Яном Пинкавой.

Рот пытался убедить Айзнера: Энн Томпсон «Теряя Немо», New York Magazine, 15 сентября 2003, с. 24. негативная статья: Эндрю Бэри «История ловушек», Barron’s, 13 октября 2003, с. 21. «осознал, что там не было ни одного персонажа...»: комментарии Боба Игера на ежегодной медиаконференции Bear Stearns & Co., 27 февраля 2006 (стенограмма приложена к делу у автора). Маркетинговое исследование Disney обнаружило: Ibid. вопрос о возможности приобретения Pixar: форма S-4 корпорации Walt Disney Со. от 17 февраля 2006.

«Стены “Башни ужаса”...»: Дэйв Пруикса «Близится счастливый конец!», февраль 2006.

«Тебеудалось провернуть сделку...»: инт. с Бобом Игером; «Разговоры с Майклом Айзнером», CNBC, 25 мая 2006.

Если говорить об отзывах, «Тачки» стали первым: Стивен Ри «Пик-саровским “Тачкам” не удалось стать анимационным гоночным автомобилем», Philadelphia Inquirer, 9 июня 2006, с. W-3; Брюс Ньюмен «Мотор! “Тачки” производства Pixar едут по проселочной дороге, но стоит остановиться и насладиться путешествием», San Jose Mercury News, 7 июня 2006.

«Риски низкие...»: Алан Дойчман «Нашествие отпрысков Pixar», Fast Company, декабрь 2005, с. 61.

Эпилог «обладает таким количеством приносящих радость выдумок...»: Джо Моргенстерн, «Pixar готовит “Рататуй” с радостью и мастерством», Wall Street Journal, 29 июня 2007, с. W1.

Журнал Forbes: «Большие зарплаты», Forbes, 21 мая 2007, с. 112.

Его бывшая резиденция: «Сохраним наше наследие» против Города Вудсайда (Высший суд Калифорнии, округ Сан-Матео, №444270, 27 января 2006); «Сохраним наше наследие» против Города Вудсайда, 147 Cal. Арр. 4th 587, 54 Cal. Rptr. 3d 366 (Апелляционный суд Калифорнии, Первый апелляционный округ, №А1 13376, 10 января 2007), ходатайство о пересмотре отклонено, 2007 Cal. LEXIS 4228 (Высший суд Калифорнии, №S150778, 25 апреля 2007); Андреа Геммет «Стив Джобс выигрывает битву за уничтожение дома в Вудсайде», Almanac, 22 декабря 2004.

Библиография

Apodaca, Anthony A., and Larry Gritz. Advanced Render Man: Creating CGI for Motion Pictures. San Francisco: Morgan Kaufman, 2000.

Auzenne, Valhere Richard. The Visualization Quest: A History of Computer Animation. Madison, N.J.: Fairleigh Dickinson University Press, 1994.

Baraff, David, et al. “Untangling Cloth”. ACM Transactions on Graphics 22, no. 3 (July 2003): 862-70.

Barrier, Michael. Hollywood Cartoons: American Animation in Its Golden Age. Oxford, U. K: Oxford University Press, 1999.

Bird, Brad. “Director and After Effects: Storyboarding and Innovations on The Iron Giant’’. Animation World 3, no. 8 (Nov. 1998): 20-22.

Blinn, Jim. “How I Spent My Summer Vacation, 1976”. Chap. 12 in Jim Blinn’s Corner: Dirty Pixels. San Francisco: Morgan Kaufmann, 1998.

“SIGGRAPH 1998 Keynote Address”. ACM SIGGRAPH Computer Graphics 33, no. 1 (Feb. 1999): 43-47.

Bloomenthal, Jules. “Graphics Remembrances”. IEEE Annals of the History of Computing 20, no. 2 (April-June 1998): 35-51.

Burton, Tim, and Mark Salisbury. Burton on Burton (rev. ed). London: Faber & Faber, 2000.

Catmull, Edwin. “A System for Computer Generated Movies”. Proceedings of the ACM Annual Conference 1 (Aug. 1972): 422-31.

“A Subdivision Algorithm for Computer Display of Curved Surfaces”. Ph.D. diss., University of Utah, 1974.

“The Problems of Computer-Assisted Animation”. Proceedings of the 5th Annual Conference on Computer Graphics and Interactive Techniques (SIGGRAPH) 12, no. 3 (Aug. 1978): 348-53.

Christensen, Per H., et al. “Ray Tracing for the Movie “Cars”. IEEE Symposium on Interactive Ray Tracing 1 (Sep. 2006): 1-6.

Cohen, Karl F. “An Interview with John Lasseter”. Animato! (fall 1995): 22.

“Finding the Right CG Water and Fish in Nemo”. Animation World 8, no. 3 (June 2003): 58-63.

“Computer Research & Development at Lucasfilm”. American Cinematographer (Aug. 1982): 773.

Demos, Gary. “My Personal History in the Early Explorations of Computer Graphics”. Visual Computer 21, no. 12 (Dec. 2005): 961-78.

DeRose, Tony, Michael Kass, and Tien Truong. “Subdivision Surfaces in Character Animation”. Proceedings of the 25th Annual Conference on Computer Graphics and Interactive Techniques (SIGGRAPH), n.v. (July 1998): 85-94.

Desowitz, Bill. “Depth Perception”. Computer Graphics World (May 2003): 14.

“Brad Bird & Pixar Tackle CG Humans Like True Superheroes”. Animation Worlds, no. 8 (Nov. 2004): 29-33.

Freiberger, Paul, and Michael Swaine. Fire in the Valley: The Making of the Personal Computer. Berkeley, Calif.: Osborne/McGraw-Hill, 1984.

Ghez, Didier, ed. Walt’s People: Talking Disney with the Artists Who Knew Him. 5 vols. Philadelphia: Xlibns, 2005-2007.

Hertzfeld, Andy. Revolution in the Valley: The Insanely Great Story of How the Mac Was Made. Sebastopol, Calif.: O’Reilly, 2005.

Jobs, Steven. “Oral history”. Computerworld Honors Program, April 20,

1995.

Lasseter, John. “Principles of Traditional Animation Applied to 3D Computer Animation.” Proceedings of the 14th Annual Conference on Computer Graphics and Interactive Techniques (SIGGRAPH) 21, no. 4 (Aug. 1987): 35-44.

“Tricks to Animating Characters with a Computer”. Computer Graphics 35, no. 2 (May 2001): 45-47.

“A Tribute to Frank Thomas”. Animation World 9, no. 8 (Nov. 2004): 46-48.

Lasseter, John, et al. “Bloopers, Outtakes, and Horror Stories of SIGGRAPH Films”. ACM SIGGRAPH Computer Graphics 23, no. 5 (July 1989): 223-39.

Lasseter, John, and Steve Daly. Toy Story: The Art and Making of the Animated Film. New York: Hyperion, 1995.

Levinthal, Adam, and Thomas Porter. “Chap — A SIMD Graphics Processor”. Proceedings of the nth Annual Conference on Computer Graphics and Interactive Techniques (SIGGRAPH) 18, no. 3 (July 1984): 77-82.

Linzmayer, Owen W. Apple Confidential: The Real Story of Apple Computer, Inc. San Francisco: No Starch Press, 1999.

Lokovic, Tom, and Eric Veach. “Deep Shadow Maps”. Proceedings of the 27th.

Annual Conference on Computer Graphics and Interactive Techniques (SIGGRAPH), n.v. (July 2000): 385-92.

Lundell, Alan, and Geneen Marie Haugen. “The Merry Pranksters of Microcomputing”. In Steven Ditlea, ed., Digital Deli. New York: Workman, 1984, pp. 57-60.

Masson, Terrence. CG101: A Computer Graphics Industry Reference. Indianapolis: New Riders Publishing, 1999.

Masters, Kim. The Keys to the Kingdom: The Rise of Michael Eisner and the Fall of Everybody Else, 2nd ed. New York: HarperCollins, 2001.

McCracken, Harry. “Luxo Sr.: An Interview with John Lasseter”. Animato! (winter 1990): 10.

Moritz, Michael. The Little Kingdom: The Private Story of Apple Computer. New York: William Morrow, 1984.

National Research Council, funding a Revolution: Government Support for Computing Research. Washington, D.C. National Academy Press, 1999.

Odysseys in Technology: A Human Story of Computer Animation. Mountain View, Calif.: Computer History Museum, May 16, 2005. Panel; transcript on file with author.

Parke, Frederick I. “Computer Generated Animation of Faces”. Proceedings of the ACM Annual Conference 1 (Aug. 1972): 451-57.

Perry, Tekla S. “And the Oscar Goes To...” IEEE Spectrum 38, no. 4 (April 2001) 42-49.

Porter, Tom, and Galyn Susman. “Creating Lifelike Characters in Pixar Movies”. Communications of the ACM 43, no. 1 (Jan. 2000): 25-29.

Reeves, William T. “Particle Systems — A Technique for Modeling a Class of Fuzzy Objects”. ACM Transactions on Graphics 2, no. 2 (April 1983). 91-108.

Rivlin, Robert. The Algorithmic Image: Graphic Visions of the Computer Age. Redmond, Wash.: Microsoft Press, 1986.

Robertson, Barbara. “Pixar Goes Commercial in a New Market: Selling the $125,000 Image Processor”. Computer Graphics World (June 1986): 61.

“Disney Lets CAPS Out of the Bag”. Computer Graphics World (July 1994): 58.

“Monster Mash”. Computer Graphics World {Oct. 2001): 20.

“Car Talk”. Computer Graphics World (June 2006): 10.

Rubin, Michael. Droidmaker: George Lucas and the Digital Revolution. Gainesville, Fla.: Triad Publishing, 2006.

Schlender, Brent. “Pixar’s Magic Man”. Fortune (May 29, 2006): 139. Interview.

Shoup, Richard. “SuperPaint: An Early Frame Buffer Graphics System”. IEEE Annals of the History of Computing 23, no. 2 (April-June 2001). 32-37.

Sito, Tom. “Disney’s The Fox and the Hound: The Coming of the Next Generation”. Animation World 3, no. 8 (Nov. 1998): 12-15.

Smith, Alvy Ray. “Special Effects for Star Trek II: The Genesis Demo”. American Cinematographer (Oct. 1982): 1038.

“The Making of Andre & Wally B.” Unpublished draft, Aug. 14, 1984. “Digital Paint Systems: An Anecdotal and Historical Overview”. IEEE Annals of the History of Computing 23, no. 2 (April-June 2001): 4-30.

Solnit, Rebecca. River of Shadows: Eadweard Muybridge and the Technological Wild West. New York: Viking Penguin, 2003.

Stewart, James B. Disney War. New York: Simon & Schuster, 2005.

Sutherland, Ivan Edward. “Sketchpad: A Man-Machine Graphical Communication System”. Ph.D. diss., Massachusetts Institute of Technology, 1963.

Suzuki, Toshio, dir. Thank You, Lasseter-san. Documentary. Koganei, Japan: Studio Ghibli, 2003.

Thomas, Bob. The Art of Animation. New York: Simon & Schuster, 1958.

Thomas, Frank. “Can Classic Disney Animation Be Duplicated on the Computer?” Computer Pictures (July-Aug. 1984): 20.

Thomas, Frank, and Ollie Johnston. Disney Animation: The Illusion of Life. New York: Abbeville Press, 1981.

Upstill, Steve. The RenderMan Companion: A Programmer’s Guide to Realistic Computer Graphics. Boston: Addison-Wesley, 1990.

Vaz, Mark Cotta. The Art of The Incredibles. San Francisco: Chronicle Books, 2004.

Wozniak, Stephen. “Homebrew and How the Apple Came to Be”. In Steven Ditlea, ed., Digital Deli, pp. 74-76. New York: Workman, 1984.

Дэвид Прайс

Магия Pixar

Ответственный редактор Дарья Денисова Редактор Ирина Зубкова Дизайн Студия «Союзмулътдизайн»

Макет и верстка Екатерина Матусовская Корректоры Ярослава Терещенкова, Маргарита Савина

Подписано в печать 12.12.2011 Формат 70х90У_16. Гарнитура Чартер.

Бумага офсетная. Печать офсетная.

Уел. печ. л. 26,325 Тираж 3000. Заказ 0867/11.

ООО «Манн, Иванов и Фербер» mann-ivanov-ferber.ru, www.facebook.com/mifbooks ivanov@mann-ivanov-ferber.ru

Отпечатано в соответствии с предоставленными материалами в ЗАО «ИПК Парето-Принт», г. Тверь, www.pareto-print.ru

Примечания

1

«Туморроуленд» — «Страна будущего» (англ.) — один из тематических парков Диснейленда. Здесь и далее прим. пер.

2

«Джангл Круз» — «Путешествие по джунглям» (англ.) — аттракцион в Диснейленде: путешествие с гидом по рекам Азии, Африки и Южной Америки мимо муляжей обитателей джунглей.

3

Шоссе на Западном побережье США, идущее от Канады до Мексики.

4

Район залива Сан-Франциско, или район Залива, как его обычно называют, — один из крупнейших мегаполисов США. В городах района расположено несколько крупных университетов. Южная часть, где сконцентрированы предприятия и исследовательские центры, работающие в различных областях высоких технологий, известна под названием Кремниевая долина.

5

Listerine — название антисептического средства для полоскания рта и горла, антисептических пастилок и зубной пасты производства компании Pfizer.

6

Lifesavers — название леденцов в виде миниатюрных спасательных кругов производства компании Planters LifeSavers.

7

Долина Сонома — родина калифорнийского виноделия. Виноград здесь выращивают с давних времен и делают самые разные сорта вин. Долина любима туристами: круглый год здесь проводятся различные праздники и фестивали, включая известный Международный кинофестиваль в долине Сонома.

8

Багз Банни — главный анимационный персонаж студии Warner Brothers, находчивый, бесстрашный и немного нахальный кролик.

9

The Art of Animation, Bob Thomas, 1958.

10

«Покахонтас» — мультфильм студии Disney, основанный на исторических событиях времен колонизации Америки. Был выпущен в 1995 году. Сюжет посвящен романтической истории дочери индейского вождя по имени Покахонтас и британского подданного капитана Джона Смита.

11

Калифорнийский институт искусств основан в 1961 году Уолтом Диснеем. Дисней задумывал новую школу как место, где под одной крышей «в содружестве искусств» будут вестись занятия по всем видам изобразительного и театрального искусства с использованием совершенно новых подходов к профессиональной подготовке.

12

Джозеф Шумпетер (1883-1950) — австрийский экономист, политолог. Популяризировал термин «творческое разрушение» в экономике, под которым он понимал непрерывную замену устаревших и неэффективных общественных и экономических моделей новыми, более эффективными.

13

Церковь Иисуса Христа Святых последних дней — официальное наименование религиозной секты мормонов. Секта была основана в 1830 году Джозефом Смитом, которому в видении явился ангел и передал написанные странными письменами золотые скрижали святого Мормона (по преданию, жившего в IV веке) для перевода на английский язык. Изгнанные из штатов Среднего Запада (Миссури, а затем Иллинойса), в частности, за пропаганду полигамии, от которой они позднее официально отказались, в 1846-1948 годах мормоны переселились в пустыню Юты и там основали город Солт-Лейк-Сити.

14

Средняя школа Granite — муниципальная школа города Солт-Лейк-Сити, существует с 1906 года.

15

Диснейворлд — самый большой парк развлечений в мире, превышающий по площади даже Диснейленд в Калифорнии. Это мир мультфильмов и сказок, где, по мысли Уолта Диснея, должно быть интересно всем — и детям, и взрослым.

16

«Полуостровом» штат Техас называется из-за узкого выступа его территории между двумя другими территориями.

17

Полигон Уайт-Сандс расположен между городами Аламогордо и Лас-Крусес на юге штата Нью-Мексико. Здесь в июле 1945 года было испытано первое атомное взрывное устройство.

18

Военная экономика — одна из наиболее развитых отраслей, которая охватывает все экономические вопросы военного дела и обеспечивает оборонный потенциал государства. Военная экономика включает создание мощных отраслей военной промышленности, наращивание их производственных возможностей, географическое размещение военных предприятий на территории страны и др.

19

Медвежонок Смоуки — принятый в 1944 году конгрессом США символ борьбы за предотвращение лесных пожаров, симпатяга-медведь в джинсах, шляпе и форме лесника.

20

AT&T’s Bell Labs — крупный исследовательский центр в области телекоммуникаций, электронных и компьютерных систем. В 1970-х здесь были разработаны операционная система Unix и язык программирования С.

21

Cream — британская рок-группа, существовавшая с 1966 по 1968 год. В ее составе были гитарист Эрик Клэптон, бас-гитарист Джек Брюс и барабанщик Джинджер Бэйкер. Состав считается одним из родоначальников хард-рока.

22

Гик — сленговое выражение, означающее «помешанный на технологиях», в особенности на компьютерных.

23

VAX — первая 32-битная компьютерная архитектура, разработанная в 1970-е годы. Название происходит от аббревиатуры Virtual Address extension — расширение виртуального адреса (англ.), т. е. 16-битное ограничение адресуемой памяти было преодолено. Самым важным вкладом VAX в развитие компьютерных технологий стала разработка операционной системы VMS, впоследствии оказавшей влияние на Windows NT. Проект был очень успешен с коммерческой точки зрения.

24

Новая школа социальных исследований была создана в 1933 году в Нью-Йорке. Задачей университета стало спасение и трудоустройство ученых и людей искусства, преследуемых в Европе по национальным или политическим мотивам.

25

SIGGRAPH — Special Interest Group on Graphics and Interactive Techniques (Специальная группа по графическим и интерактивным методам) — ежегодная конференция по вопросам компьютерной графики, созываемая организацией ACM SIGGRAPH. Впервые конференция прошла в 1974 году.

26

Средний годовой доход жителей округа является самым высоким в США.

27

Лаборатория реактивного движения — исследовательский центр НАСА, расположенный недалеко от Лос-Анджелеса. Занимается созданием и обслуживанием беспилотных кораблей для НАСА.

28

Синий и зеленый — традиционные цвета, используемые в качестве фоновых. Видеосъемка персонажа или объекта ведется на фоне хорошо освещенного синего экрана. Имея такую запись, с помощью специальных программ можно впоследствии изменять фон.

29

Клингоны — вымышленная инопланетная цивилизация гуманоидов-воинов из вселенной «Звездного пути».

30

Стробоскопический эффект — зрительная иллюзия, возникающая при наблюдении за предметом не непрерывно, а в течение отдельных периодически следующих друг за другом интервалов времени, например при периодических вспышках света в темном помещении.

31

Пойнт Рейс — полуостров на Тихоокеанском побережье штата Калифорния северо-западнее Сан-Франциско, одно из популярных мест отдыха горожан.

32

«Дамбо» — мультфильм студии Уолта Диснея, выпущенный в 1941 году. История о маленьком слоненке из цирка, родившемся с чрезмерно большими ушами, что считалось позором для циркового слона, однако позже помогло слоненку научиться летать.

33

«Фантазия» — музыкальный мультфильм студии Уолта Диснея, выпущенный в 1940 году. Фильм состоит из девяти номеров, независимых друг от друга сюжетно и стилистически. Сюжет каждой части представляет собой ассоциацию, возникающую при прослушивании того или иного музыкального произведения. В фильме использована музыка Баха, Чайковского, Дюка, Стравинского, Бетховена, Понкьелли, Мусоргского, Шуберта, Дебюсси.

34

«Мой ужин с Андрэ» — фильм французского режиссера Луи Маля, выпущенный в 1981 году.

35

«Куин Мэри» — трансатлантический лайнер, был спущен на воду в Глазго в 1934 году. Во время Второй мировой войны доставлял военнослужащих из Америки и Австралии в Европу, забирая раненых в обратные рейсы. После войны судно продолжало обслуживать трансатлантическую линию. В 1967 году лайнер, завершив свой последний рейс, вошел в бухту калифорнийского города Лонг-Бич. После переоборудования на лайнере расположились музей, ресторан, гостиница, конференц-залы, магазины, церковь.

36

Лонг-Бич — город на юго-западе штата Калифорния, у залива Сан-Педро Тихого океана, южный пригород Лос-Анджелеса.

37

«Меч в камне» — последний мультфильм, снятый при жизни Уолта Диснея. Вышел в прокат в 1963 году. В основе сюжета лежит легенда о короле Артуре и волшебнике Мерлине.

38

Валенсия — небольшой город в Калифорнии.

39

Натуральное движение — съемки людей, а не мультипликация или компьютерная графика.

40

Максфилд Пэрриш (1870-1966) — знаменитый американский живописец и книжный иллюстратор, автор многих полотен со сказочными сюжетами. Он изобрел собственную технику: прозрачные масляные глазури поочередно покрывались лаком и изолировались друг от друга. Результатом были яркость и уникальный стиль. В целом художественный почерк Пэрриша характеризуется использованием масляных красок, вырисовыванием деталей с реалистичной точностью и естественной четкостью, чего он добивался благодаря технике наложения краски в несколько слоев.

41

Компания Atari была создана в 1972 году, широко известна на рынке видеоигр и производства консолей. Стив Джобс работал в Atari до создания Apple.

42

CalTrans — California Department of Transportation — транспортное управление Калифорнии.

43

«Ше Панисс» — ресторан для гурманов в городе Беркли, штат Калифорния. Основанный в 1971 году, ресторан считается типичным представителем калифорнийской кухни. Все блюда готовятся только из самых свежих продуктов, произведенных в регионе.

44

Фрикинг — незаконный способ делать бесплатные международные и междугородние звонки за счет знания функционирования телефонной системы.

45

Репутация Джобса была сильно «подмочена» скандалом с бывшей подружкой, родившей в 1978 году дочь и требовавшей скромного содержания для ребенка. Хотя тест крови на 94% гарантировал, что отцом являлся именно Джобс, в течение двух лет он отказывался признавать отцовство. Друзья, убежденные в том, что отцом был Джобс, не могли понять его бескомпромиссность. Возняк предположил, что Джобс не давал согласия на то, чтобы его бывшая заводила ребенка, и был очень огорчен потерей контроля над ситуацией. Наконец в 1980 году Джобс покончил с этим делом, согласившись выплачивать 385 долларов в месяц на содержание ребенка и возместить округу Сан-Матео сумму социальной помощи, которая была выплачена матери, работавшей официанткой и уборщицей.

46

Том Пэйн (1737-1809) — англо-американский философ, публицист, один из отцов-основателей США. Его называли изготовителем корсетов по роду деятельности, журналистом по профессии и пропагандистом по призванию.

47

«1984» — фантастический роман Джорджа Оруэлла. Считается одним из известнейших произведений в жанре антиутопии, предупреждающим об угрозе тоталитаризма. После выпуска романа название «Большой Брат» стало нарицательным именем для государства или другой подобной организации, стремящейся установить тотальную слежку или контроль над народом.

48

Розыгрыш Суперкубка — финал чемпионата Национальной футбольной лиги США по американскому футболу за кубок Vince Lombardi Trophy. Игра и сопутствующее ей празднование на протяжении многих лет де-факто стали национальным праздником в США. Трансляция розыгрыша собирает наибольшее количество зрителей — каждого второго жителя США. День игры — второй по объему потребляемой в Америке еды после Дня благодарения.

49

Девять старейшин Диснея — ведущие аниматоры Walt Disney Productions, авторы самых известных работ студии, многие из которых стали позже режиссерами. Уолт Дисней называл эту команду девятью старейшинами по аналогии с ироническим описанием девяти судей Верховного суда, данным Ф. Рузвельтом. Дисней использовал это обращение, несмотря на то что всем членам команды было по тридцать-сорок лет. Сегодня ни одного из них не осталось в живых.

50

Одноколесный велосипед. — Прим. лит. ред.

51

«Мозговой трест» — термин, введенный нью-йоркскими журналистами при характеристике небольшой группы профессоров и ученых Колумбийского университета, советников Ф. Д. Рузвельта в ходе президентских выборов 1932 года и в первые годы его президентства, в том числе при создании законодательства «Нового курса», направленного на преодоление последствий Великой депрессии.

52

«Песенки с приветом» — название серии мультфильмов студии Warner Bros., выходившей в 30-60-х годах. Главные герои — кролик Багс Банни, поросенок Порки Пиг и утенок Даффи Дак.

53

Pillsbury Company — компания, зарегистрирована в штате Делавэр в 1935-м; под данным названием существует с 1958 года. Ч. А. Пиллсбери создал свою первую мукомольную фирму в Миннеаполисе в 1869-м, к 1899 году его фирма стала крупнейшей мукомольной компанией мира. В настоящее время производит различные виды муки, а также готовую гастрономию, кулинарию и полуфабрикаты: замороженное тесто, пиццу, кулинарные смеси, макаронные изделия, замороженные овощи.

54

Trident — товарный знак нескольких видов жевательной резинки без сахара.

55

***«Бешеный бык» — фильм режиссера Мартина Скорсезе 1980 года, главный герой которого, боксер, носит прозвище Бык.

56

Гингивит — воспаление десен.

57

Автором этого учебника был Алан Хайд, он назывался «Работа в Кремниевой долине: экономико-правовой анализ оборачиваемости трудовых ресурсов» (Armonk, N.Y.: М. Е. Sharpe, 2003), с. 194-195.

58

По совпадению фильм «Терминатор-2: Судный день» вышел на экраны за неделю до объявления сделки Disney — Pixar, положив начало новой эры использования компьютерной графики в спецэффектах. Pixar добивалась контракта на создание водяного чудовища из «Бездны» (1989) с помощью компьютерной анимации, однако проиграл ILM; с тех пор как компания вышла из состава Lucasfilm, Pixar осталась в стороне от производства спецэффектов для фильмов с натуральным движением. И все же в определенном отношении Pixar оказывала влияние на производство спецэффектов: ее программа PhotoRealistic RenderMan была универсальным выбором всех производителей компьютерных эффектов, начиная с фильма «Бездна».

59

Майор Мэтт Мейсон — игрушка компании Mattel, популярная в 1960-е. Игрушка была выпущена после первого полета человека к спутнику Земли. Майор Мейсон — командир группы американских астронавтов, работающих на Луне.

60

National Lampoon — «Народный памфлет» — революционный американский юмористический журнал, основанный в 1970 году при отделении от «Гарвардского памфлета». В середине 1970-х журнал оказывал значительное влияние на американский юмор. Редакция инициировала создание многочисленных радио- и телепрограмм, фильмов, книг, театральных постановок. Многие сотрудники креативного отдела редакции впоследствии добились успеха на телевидении, в кино, книгоиздательстве и других формах медиа. В конце 1980-х журнал пришел в упадок и был закрыт в 1998 году.

61

When You Wish Upon a Star — песня, написанная Лэй Харлин и Нэдом Вашингтоном для диснеевского «Пиноккио» 1940 года; в том же году получила премию Киноакадемии как лучшая песня.

62

«Военный бюджет» — резерв ликвидных ресурсов, предназначенный для защиты от враждебного поглощения, поглощения другой компании, борьбы с конкурентами или выхода из другой кризисной ситуации.

63

Oscar Mayer Wienermobile — автомобиль в форме хот-дога на булочке, который используется для рекламы продуктов компании Oscar Mayer. Автомобиль был разработан в 1936 году и существует по сей день. Водителей этой машины обычно называют хот-догерами.

64

Фильм «Лоуренс Аравийский» 1962 года рассказывает о жизни офицера британской разведки Т. Лоуренса, работавшего в годы Первой мировой войны в Аравии, за что и получил свое прозвище. Сценарий основан на книге Лоуренса «Семь столпов мудрости» и исторических исследованиях его биографов.

65

В русский прокат фильм вышел под названием «Приключения Флика».

66

Энни Окли — известная американская женщина-стрелок, демонстрировавшая свои таланты на представлениях, учила американских солдат стрелять во время Первой мировой войны.

67

Каламити Джейн, или Бедовая Джейн, — авантюристка, чья молодость прошла на Диком Западе, охваченном золотой лихорадкой. Она не расставалась с револьвером, была лихой наездницей и отчаянной скандалисткой.

68

Впоследствии он занимался разработкой контента для игры Majestic, выпущенной в 2001 году компанией Electronic Arts, а потом стал соучредителем независимой анимационной студии Alligator Planet.

69

Торрингтон — административный центр округа Гошен штата Вайоминг.

70

«Старшие братья, старшие сестры» — международная программа индивидуального наставничества для детей в трудной жизненной ситуации.

71

День труда — общенациональный американский праздник, отмечаемый в первый понедельник сентября. Обычно этот день проводят на пикнике, городском параде и т. п. Он является последним днем удлиненного уикенда. На следующий день после Дня труда в школах начинается учебный год.

72

Шайенн — город на юго-востоке штата Вайоминг, недалеко от административной границы со штатами Небраска и Колорадо.

73

«Квартира» — кинофильм в жанре любовной комедии-мелодрамы, снятый в 1960 году режиссером Билли Уайлдером. Джек Леммон играет роль бухгалтера крупной страховой компании Нью-Йорка. Он одинок и снимает квартиру в центре города, недалеко от работы. Его коллеги вынуждают его время от времени давать им эту квартиру в пользование для встреч с любовницами.

74

«Розанна» — сериал, снимавшийся с 1988 по 1997 год. Основу сюжета составляет история семьи из рабочего класса, сталкивающейся с классическими жизненными проблемами: брак, деньги, дети, родители супруга и т. п.

75

«Офисное пространство» — комедия Майка Джаджа о жизни типичного офисного сотрудника, полностью поглощенного бумажной работой.

76

«Удивительные истории» (1985-1987) — альманах, к созданию которого были подключены многие известные режиссеры Голливуда. Каждая серия создана отдельным режиссером, который может появиться в следующей истории уже как приглашенная звезда-актер или выступить в качестве продюсера.

77

Гора Рашмор находится в Южной Дакоте, США. В ее гранитной горной породе высечен гигантский барельеф со скульптурными портретами четырех президентов США: Джорджа Вашингтона, Томаса Джефферсона, Теодора Рузвельта и Авраама Линкольна.

78

Парк-авеню — финансовый центр Нью-Йорка, проспект между Мэдисон-авеню и Лексингтон-авеню, пересекающий Манхэттен с севера на юг. В районе много фешенебельных многоквартирных жилых домов.

79

«Захватчик рынка» — товар или услуга, с появлением которых устанавливаются новые стандарты требований в конкретной области рынка, вытесняются традиционные продукты или услуги.

80

Уолтер Кронкайт (1916-2009) —легендарный американский тележурналист и ведущий. Наибольшую известность получил как бессменный ведущий вечернего выпуска новостей CBS на протяжении 19 лет — с 1962 по 1981 год.

81

НААСА — американская Национальная ассоциация автогонок на серийных автомобилях.

82

Оби-Ван Кеноби — персонаж вымышленной вселенной «Звездных войн». В виде духа он помогает юному Люку Сайуокеру в продвижении по пути джедая.

83

Остров Бэйнбридж — островной город в округе Кэтсип штата Вашингтон. Отделен от Сиэтла заливом Пьюджент-Саунд.

84

Создан для DVD.

85

Используется и натуральное движение, и компьютерная анимация.

Content

Прайс Дэвид Магия Pixar

1. Анахайм

2. В гараже

3. Lucasfilm

4. Стив Джобс

5. Корпорация Pixar

6. Шаг в бесконечность — 1

7. Шаг в бесконечность — 2

8. «Это было похоже на тотальную войну»

9. Кризис в Монстрополисе

10. Эмеривилль

11. Возвращение домой

Эпилог

Приложение 1

Приложение 2

Благодарности

Комментарии

Библиография

Примечания